Дэвис Ашура

Завет стали. Орудие предзнаменования. Книга первая

Davis Ashura

A Testament of Steel

Book One, Instrument of Omens

Copyright © 2020 by Davis Ashura

All rights reserved.

Cover art and design by Andreas Zafiratos

Map by Rela “Kellerica” Similä at https://www.kellericamaps.com

© А. Миронова, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление ООО «Феникс»

* * *

Моей жене, которая и сама знает, какая она замечательная и чертовски умная.

Благодарности

Я доволен этой книгой и надеюсь, что в конце вы испытаете то же чувство. Однако писательством, пусть это и увлечение одиночек, невозможно заниматься в одиночку, по крайней мере, для меня это так. Есть те, кто помог мне не сдаться. Во-первых, это моя жена, которой я посвятил эту книгу. Также это мои сыновья, которые позволили мне позаимствовать у них некоторые идеи. Они растут, и у них всегда возникают интересные инсайты, которые можно включить в повествование. И их намного больше, чем было у меня в их возрасте.

Это и мои друзья из группы писателей, особенно Том Буркхальтер, мастер прозы об авиации времен Второй мировой войны. Мы поддерживаем друг друга вот уже более десяти лет. А это довольно долго, брат.

Особая благодарность Эдмунду Милну и Брэди Уэсту, моим первым настоящим альфа- и бета-ридерам. Без вас двоих эта книга не стала бы такой, какая она есть сейчас. А также Тициане Маркес, рассказавшей мне так много о лошадях, и Стивену Кутцу, который нашел намного больше описок и опечаток, чем, я полагал, было в рукописи.

Предисловие автора

Я любил читать с третьего класса. По мере взросления это были сперва «Братья Харди» и «Нэнси Дрю», затем греческая и скандинавская мифология, различные биографии и тонна книг о лошадях и животных.

В конечном итоге я перешел на научную фантастику. Меня особенно захватывали книги Артура Ч. Кларка, Роберта Хайнлайна, Мадлен Л’Энгл и Андре Нортон. Пожалуй, я один из немногих, кто помнит «Остров дельфинов» Артура Ч. Кларка, и хотя все знают Мадлен Л’Энгл по ее серии романов «Квинтет времени», я с большей любовью вспоминаю «Руку морской звезды».

Все эти и многие другие авторы были моими героями, и я мечтал встретиться с ними в реальной жизни.

Правда в том, что эти книги были моим способом отвлечься в детстве, и самыми первыми на моей горе Рашмор[1] самых важных романов высечены «Властелин колец»[2] и «Колесо времени»[3]. Загадка, волшебство, чудеса и красота этих двух произведений искусства, ощущение реальности и глубины истории, истинное великолепие и величие этих двух произведений… Именно за такими книгами я гнался всю свою жизнь.

Я редко нахожу их, и чем старше я становлюсь, тем реже нахожу.

Так что я решил написать нечто подобное сам. Самонадеянно, знаю, но учитывая, что это мой последний на данный момент роман, мне хотелось создать нечто вроде любовного послания «Властелину колец» и «Колесу времени». Что-то, что помогло бы выразить словами мои чувства и мысли о том, что значили для меня эти два столпа.

Не знаю, удалось ли мне это, но если хотя бы один человек считает, что удалось, для меня этого достаточно.

Дэвис Ашура.

Глава 1

Время – не мерило тому, что есть, что было и что будет. Мерило тому – память. Без нее начинаешь верить в фикцию и отвергаешь истину.

По крайней мере, так говорят…

Снежная тигрица еще только должна была обрести имя. Теперь оно было ей необходимо. Теперь она его заслуживала. Она познала себя, нашла свое место в мире и провела последние пятьдесят лет в этих горах, охотясь и убивая добычу, которая оказывалась у нее в руках. Она уже прожила на много десятилетий дольше, чем кто-либо подобный ей, и тому была причина.

Причина эта находилась в самом центре ее пульсирующего сердца. Нечто непорочное, имени чему она не знала. Она сверкала внутри нее, словно ручеек в лучах солнца. Она была нужна снежной тигрице, чтобы сохранять жизнь, и нужна была в огромных количествах.

Инстинктивно тигрица поняла, что наилучшим источником того, что ей необходимо, были эти странные двуногие, которые рубили деревья и рычали всякий вздор. Несколько месяцев назад она подстерегла одного из них: еле стоящую на ногах развалину, едва живое существо. Мясо на вкус оказалось с гнильцой, но она была так голодна, что все равно его съела.

От тухлой плоти ее вырвало, и одно время она думала, что умрет. Но этого не произошло. Она выжила, и теперь новые существа, невиданные ранее, подступали к Кинжальным горам.

Снежная тигрица не знала, кто они такие. Она лишь изучала свою добычу, планируя нападение.

* * *

Синдер Шейд ни за что не смог бы припомнить тревожных знаков, предвещающих его скорую кончину. Да и с чего бы? Вечный ветер без конца и без края не гулял по пустыням, лесам и горам, заявляя об этом. Дурные предзнаменования не расчерчивали небеса молниями. Белобородые старцы не изрекали своих пророчеств.

Злой рок подкрался к Синдеру в самый обычный день. Это был типичный для нагорных равнин Ракеша летний полдень: сухой и солнечный, но все же прохладный. Заснеженные вершины горного хребта протянулись во все концы, вставая стеной из башен серо-белых пиков, чашей окружавших зеленую долину, в которой жила семья Синдера. В ней спряталась деревня Ласточка, и с того места где Синдер стоял, он мог видеть своих соседей и родню, возделывающих каменистые поля, окружавшие около шестидесяти домов, составлявших деревушку.

Это была суровая земля, взращивающая суровых людей и требующая внимания народа, бросающего вызов холодным ветрам, дующим с горных вершин даже в месяц вахастх – самый теплый летний месяц. Впрочем, Синдер не возражал против злоключений, выпавших на долю его народа. Ведь они были людьми: им приходилось тяжело повсюду, и они просто оказались в очередном месте, где можно было попробовать обжиться.

Честно говоря, он любил эту долину. Он любил спокойную, древнюю величавость устремленных вверх тополей и кедров, ночное небо, усыпанное сверкающими звездами, горящими, словно искры божественных костров. Но особенно он любил то, что здесь не было эльфов. Их род, высокомерный и эгоцентричный, простирался во всех направлениях: на юг, север, восток и запад… Но здесь их не было. В Ласточке их не было. Как полагал Синдер, их присутствие стало бы слишком суровым испытанием. Он не вынес бы жизни под каблуком этих ублюдков, поцелованных эфиром. Разумеется, он никогда не видел эльфов, но все говорили, что они высокомерные засранцы.

В безоблачном небе заклекотал ястреб, вырывая Синдера из собственных мыслей. Он уставился на хищную птицу, мечтая тоже научиться летать – подобные желания свойственны мальчикам, даже тем, кто уже вышел из отроческого возраста, но еще не дорос пару лет до того, чтобы именоваться мужчиной. Ястреб, воплощение красоты и грации, сделал вираж в потоке воздуха. Тот же самый ветер прошелестел в окружающем вечнозеленом лесу, подняв в воздух аромат кедра, сосны и тополя. Да еще комаров, этих тиранов с крылышками, мучающих людей в это время года. Синдер прихлопнул парочку, ковыляя от семейного колодца, склонившись под тяжестью ведра с водой.

Синдера можно было бы посчитать красивым, учитывая его правильные черты. Не слишком большой нос, не слишком широкая улыбка и не слишком округлые глаза миндалевидной формы. Иные, однако, окрестили бы парня простачком, наказывая его за неуклюжесть. Все из-за изуродованной стопы и чахлой ноги – правой. Из-за этого он ступал прихрамывая и плохо держал равновесие при ходьбе.

Но даже от такого нескладехи с искалеченной ногой, как он, ожидали усердной работы в теплые месяцы. Тепло преходяще. В конце концов, это же Кинжальные горы, где зимы суровые и длинные, а лето пролетает быстро, словно приятный сон, и все посвящают себя труду, чтобы выжить, когда наступят холода. Синдер не был освобожден от трудностей сурового образа жизни. Он работал, как мог, и прямо сейчас он нес полное ведро воды, чтобы полить зелень и овощи в огороде.

Его позвала мать, и он со стоном остановился, опуская свою тяжелую ношу на землю. В дополнение к искалеченной стопе и хилой ноге Синдер был еще и слаб. Невысок и тощ, как заборная доска.

Паренек стрельнул глазами в поисках матери и тут же ее нашел. Она стояла у курятника, всего в нескольких шагах от заднего крыльца их бревенчатой избушки, уперев руки в бока и терпеливо и великодушно улыбаясь.

Его мать, Инара Шейд, в молодости была красавицей, но суровая жизнь в горах наложила на нее свой отпечаток. Ей еще не было и сорока, но волосы уже поседели, кожа огрубела и покрылась морщинами, и почти каждый день она жаловалась на боли в спине. Но времени и сложностям не удалось лишить ее доброго расположения духа и стереть с ее лица любящую улыбку.

– Осталось всего два ведра, – подбодрила мать. – Твой отец сказал, что остальное доделает сам. Ты должен помочь Питчу.

Синдер в предвкушении улыбнулся. Питч. Он был таким, каким и должен быть старший брат. Заботливым, любящим, но самое главное, понимающим и веселым.

Синдер крикнул, что понял, и взглянул туда, где с мотыгой в руках склонился его отец, Оникс. Он был крупным мужчиной: высоким, широким в кости обладателем душевного смеха. Его волосы все еще сохраняли тот темный оттенок, какой был у большинства жителей Ракеша, но кожа была покрыта морщинами, словно яблоко, оставленное на солнце. Несмотря на внешность дряхлого старика, отец Синдера в работе превосходил большинство более молодых мужчин в Ласточке. Единственный, кто был сильнее него, – Питч, унаследовавший крепкое телосложение и выносливость отца.

В данный момент отец Синдера трудился в огороде, на грядках с зеленью и овощами. Зелень разнообразит вкус и аромат скудного зимнего меню, состоявшего преимущественно из вяленого мяса, картофеля и ячменя.

Этими мыслями и была занята голова Синдера в тот момент, когда время замерло и он увидел зловещее предзнаменование. Из лесу вышло его будущее: монстр, пробирающийся мимо кустов ежевики и липнущих сосновых иголок. У Синдера пересохло в горле.

Снежный тигр. Огромный. Больше медведя. Его серо-белый мех покрылся рябью, несмотря на то, что ветер внезапно затих, а белые глаза горели, словно два фонаря.

Проклятие эфира.

Все звуки замерли, мир словно затаил дыхание, пока зверь собирался с силами. Он бросился в сторону матери Синдера.

Горло сжалось от страха. Синдер даже не смог прокричать слова предостережения, но мать заметила его полный ужаса взгляд. Она стала оглядываться в поисках того, что привлекло внимание сына, и закричала в тот самый миг, когда его горло наконец отпустило, и он заорал.

Снежный тигр сделал бросок. У матери Синдера не было ни шанса. Она вытянула вперед руку, чтобы прикрыть лицо, но зверь врезался в нее на полной скорости и повалил на землю. Десятисантиметровые зубы вцепились ей в горло, глубоко вгрызаясь в него. Инара Шейд издала один-единственный душераздирающий вопль, прежде чем замолчать навечно.

Снежный тигр довольно заурчал, а от тела матери поднялось слабое свечение, бледное, как снег. Ее эфир. Бесполезный для человека, но отчаянно желаемый другими существами, такими как эльфы и гномы, и еще больше – животными, на которых было наложено проклятие эфира. Он делал их умнее, сильнее и продлевал им жизнь, но ценой тому становилась непреодолимая жажда, ненасытная потребность в человеческой плоти.

Убийцы людей.

Тигр как будто вдохнул эфир. Его мех тут же засверкал, вставая дыбом, после чего снова разгладился.

Отец Синдера напал на монстра, выходя из огорода с мотыгой наготове.

– Беги, Синдер! – крикнул он. И ударил тигра мотыгой, целясь ему в голову.

Зверь увернулся, рыча и вставая на дыбы. Отец Синдера перестал атаковать, глядя на собственные кишки, пытающиеся прорваться наружу сквозь многочисленные раны. Еще один удар по его ногам, и он повалился наземь. И снова тигр убил, на этот раз пируя эфиром отца Синдера.

Синдер раскрыл рот от ужаса. Секунды. Понадобилось всего несколько секунд. Его родители были убиты за тот короткий промежуток времени, который необходим, чтобы сделать глубокий вдох.

Снежный тигр с сочащейся кровью пастью поднял взгляд, будто бы смотря Синдеру в глаза с жуткой улыбкой. Он сделал несколько медленных, грозных шагов по направлению к парню.

Синдер неуклюже споткнулся из-за своей искалеченной ноги и полетел на спину. Он отполз от тигра, который медленно наступал, явно уверенный, что тот не сможет сбежать. И это было так. Поблизости не было ни одного укрытия, где бы тигр не смог его достать.

Синдер осторожно огляделся вокруг и уперся взглядом в колодец. В голове возник отчаянный план. Он может забраться внутрь. Там тигр не сможет его достать.

Парень пополз быстрее, но почувствовал, что и монстр набирает скорость. Он оглянулся и увидел, что тигр несется на него, недовольно рыча. Синдер посмотрел вперед, его охватил ужас. Всего несколько метров. Он бросился в сторону открытого колодца, который представлял собой всего лишь широкую дыру в земле, и залез внутрь, пытаясь забраться как можно глубже. А потом закричал от боли, раздирающей плечо. И почувствовал, как что-то тянет его вверх.

Тигр подцепил рубаху когтем и тянул к своей окровавленной пасти. Синдер снова и снова колотил зверя по передней лапе. Зарычав, монстр выпустил его. А когда попытался схватить снова, Синдер почувствовал, что его волосы взъерошило легкое дуновение.

Зверь промахнулся, и Синдер полетел вниз, не в силах контролировать падение. Врезавшись в стену колодца, он ударился головой о твердый камень и на время потерял сознание. Затем снова пришел в себя, и последним, что он увидел, был тигр: высоко нависнув, он закрыл собой солнце, опустив голову внутрь и глядя на него сверху вниз.

Синдер захлебнулся водой и больше ничего не чувствовал.

Глава 2

– Синдер!

Голос раздавался издалека, и тот, кто слышал его, не был уверен, что знает кричавшего. И вообще, его ли зовут? Быть может, пытаются докричаться до кого-то другого?

Мальчик он или мужчина? Этого он тоже не знал. Он не помнил ни своего имени, ни своего прошлого. Было известно лишь одно: что-то заложило ему уши.

Вода. Он плавал в ней лицом вниз и, несмотря на то что мышцы болели, а конечности налились тяжестью из-за сонливости, смутно осознавал, что не может лежать так и дальше. Ему нужен воздух, иначе он умрет во второй раз, и теперь уже окончательно.

Мужчина – или он все же был мальчиком? – собрался с силами и перевернулся, оказываясь лицом вверх. Он облегченно вдохнул, снова дыша воздухом, и недоуменно сощурился, сосредотачивая взгляд на ярком узком кружке высоко над ним. Похоже, через него выглядывало небо. По бокам тело омывала вода, и он понял, что лежит на дне колодца. Как он умудрился оказаться в таком месте?

Он моргнул, и в поле его затуманенного зрения оказалась незнакомая фигура. Это был молодой мужчина, подтянутый и сильный, а вокруг его талии была обвязана веревка. Его спускали вниз, и он удерживал положение, прижимаясь спиной и ногами к противоположным стенкам колодца.

Мужчина заговорил с ним.

– Синдер, протяни руку. Я вытащу тебя отсюда.

Он не знал, что это за человек, но сразу понял, что это друг. Сделал глубокий вдох и, прикладывая жуткие усилия, сумел удержаться на плаву. А потом коротко усмехнулся. По крайней мере, плавать он умеет.

– Молодец, Синдер, – подбодрил его мужчина с веревкой вокруг талии. – Уже ближе.

Меня зовут Синдер?

– Постарайся дотянуться до меня. Ниже веревка не опускается.

Синдер сделал еще один глубокий вдох, собираясь с остатками сил, после чего мощно оттолкнулся от воды, выпрыгивая вверх с протянутыми руками. Миг спустя на него накатила волна облегчения столь же чистого, как и вода в колодце, когда он сумел схватиться за предплечья мужчины, который закряхтел от напряжения под весом тела Синдера.

– Обхвати меня ногами за талию и держись, – сказал мужчина.

Синдер сделал, как было сказано: обхватил мужчину ногами и оказался лицом к лицу со своим спасителем, удивившись тому, насколько тот молод. По виду ему было слегка за двадцать, а на лице вилась жиденькая бороденка. Темные волосы были прилизаны, а миндалевидные глаза глядели прямо на него.

– Держись за мои плечи.

И Синдер снова сделал как велено.

Мужчина устремил взгляд ввысь и прокричал:

– Поднимай!

Веревка натянулась, а ноги его спасителя оторвались от стены колодца, в которую упирались. Толчками они стали подниматься наверх.

Синдеру с трудом удавалось держать голову прямо. Соблазнительная дремота отключала разум. Ноги ослабили хватку.

– Нет, Синдер! – прокричал мужчина. – Еще несколько секунд, и нас вытащат.

Синдер заставил себя проснуться, стряхивая вялость. После смерти отдохнет.

В этой мысли не было никакого смысла, и он решил не обдумывать, что же она может означать. Сперва нужно выжить. Только после этого у него появится время выяснить, что произошло. Как он оказался на дне колодца? Почему ничего не помнит?

Он решил, что эти вопросы могут еще немного подождать.

Отверстие в колодце становилось все больше и больше. Еще несколько метров, и вот они с мужчиной уже снаружи. Синдер зажмурился оттого, что в глаза ударил резкий свет. Его схватили другие руки, он услышал кряхтенье и проклятия. Его тянули за конечности, пока они с другим мужчиной не оказались возле невысоких стенок колодца, достаточно далеко от отверстия, чтобы не свалиться обратно.

Синдер отпустил своего спасителя и перекатился набок. Он открыл глаза, глядя в до боли голубое небо, пыхтя и пытаясь успокоить колотящееся сердце, благодарный за то, что выжил. Он снова закрыл глаза и помолился Девешу, благодаря за то, что сохранил ему жизнь. Также следовало поблагодарить и тех, кто спас его. Но не сейчас. Может, позже. Когда он наберется сил. Или после того как немного поспит.

Он не знал, долго ли так пролежал, но кто-то растолкал его, тряся за плечо. Синдер проснулся и открыл глаза.

Кто-то охнул.

– Упаси нас, эфир! – прошептал кто-то. – Посмотрите на его глаза.

– Белые как у захха́ка, – произнес кто-то еще дрожащим голосом. – Как у рэйфа.

Тут заговорил третий человек, мужчина, который его спас. В его голосе слышалась ярость и попытка защитить.

– Он мой брат. Я не потерплю, чтобы в его адрес звучали подобные ругательства.

Синдер взглянул в глаза своему спасителю, все еще не узнавая, но испытывая благодарность за то, что тот встал на его защиту. Он чувствовал, что это было ему необходимо.

– Подумай сам, Питч, – сказал первый. – Мы не можем оставить его в живых. Это противоречит пророчествам и законам. Да и все равно он калека.

Синдер взглянул на говорившего: крепко сбитого мужчину лет, наверное, сорока. У него была развитая мускулатура кузнеца или крестьянина, пахавшего землю собственными руками. Лопатоподобные челюсти были крепко сжаты от досады и страха, и у него были такие же темные волосы, жидкая бородка и миндалевидные глаза, как и у брата Синдера, которого, очевидно, звали Питч. Может, этот мужчина постарше – его другой брат? Но тогда зачем ему желать Синдеру смерти?

– Хватит, – сказал Питч. – Взгляни на него. Стал бы злой дух захватывать тело мальчишки с искалеченной ногой? Стал бы он оставлять его на верную смерть в колодце, вдали от солнца? Взгляни на его зубы. Руки. Ты видишь клыки или когти? Он не рэйф, и на нем нет проклятия эфира.

– Но тогда что у него с глазами?

На этот раз голос подал второй мужчина. Он оказался моложе первого, но выглядел даже крупнее, и их схожие черты лица не оставляли сомнений в том, что они близкие родственники.

– Сейчас они не светятся, – парировал Питч.

Синдер достаточно наслушался. Он выпрямился, пытаясь встать на ноги, и чуть не свалился. Правая стопа оказалась завернута внутрь, а сама нога была хилой и слабой. Однако ему удалось встать ровно. Он не станет лежать. Синдер не знал, что на уме у этих людей, но если они решат применить силу, он не станет молча ждать как жук, упавший на спину. Он умрет, стоя на ногах, как мужчина.

Ему удалось подняться, но стоял он пошатываясь, и чуть снова не упал.

– Но… – настаивал второй мужчина.

– Нет! – Питч пресек все протесты мужчины одним-единственным словом и резким жестом. – Ничего не хочу об этом слышать. Не сегодня, когда наших родителей принесли в жертву, словно баранов.

Залетный ветерок принес с собой запах свежей крови, запах железа, на который Синдер прежде не обращал внимания. Сейчас же обратил. Он завертел головой в поисках его источника и обнаружил два трупа. Мужчины и женщины. Кто-то растерзал их.

Парень взглянул на них с легким сожалением, но кроме этого больше ничего не почувствовал. Хотя должен был бы, не так ли? Предполагалось, что они были его родителями, и все же он не знал этих людей. Не помнил. Впрочем, он хотел бы их вспомнить.

От недостатка знаний о самом себе – он даже не знал собственного имени, не знал его наверняка – у него в панике перехватило дыхание, он почувствовал себя уязвимым. Синдер раскрыл пустой, как и его мысли, рот. Человек без прошлого был потерян для окружающего мира, и парень поскреб по сусекам своего мозга в попытках найти ответ на вопрос, кто же он такой, отчаянно желая найти свое место в мире. Паника, на несколько мгновений ослепившая его, прошла, и все же он ничего не вспомнил.

Кто-то тронул его за плечо, разворачивая. Это был брат.

Питч заговорил тихим голосом, глядя на него полным сочувствия взглядом:

– Синдер, ты видел, что произошло? Я услышал крики и прибежал, как только смог. И Симиал и Лок тоже. – Он указал на двух других мужчин.

– Это была кошка с проклятием эфира, – сказал первый мужчина, Симиал. – Глянь на следы. Большой зверь. Нам придется выследить его.

– Не собираюсь я выслеживать никаких человекоубивцев с проклятием эфира, – заявил Лок. – Пусть с этим разбирается армия. Это их работа.

– У нас тут трусов нет, – сказал Симиал.

– Храбрость не то же самое, что слабоумие и отвага, – парировал Лок.

– Это действительно была кошка с проклятием эфира? – спросил Питч.

Синдер понял, что брат обращается к нему, и моргнул, стряхивая недоумение, вызванное разрозненными мыслями и потерей памяти.

– Я не знаю, – наконец сказал он. – Я не помню. Ничего не помню.

– Ты ее не видел? – спросил Питч.

Синдер покачал головой, готовясь сообщить о том, что потерял память.

– У него кровь идет, – сказал Симиал, указывая пальцем.

Там, куда указал мужчина, бороздами протянулись по всей длине предплечья Синдера три отметины, оставленные когтями. До этого он не обращал внимания на раны, но теперь, когда заметил их, тот факт, что он о них знает, будто бы заставил их разболеться сильнее. Они пульсировали болью.

– Господи помилуй, – прошептал Лок. – Коли они от проклятого эфиром, раны уже отравлены. Калека в два дня сгорит.

Так вот как они меня тут зовут? Калека?

– Они не отравлены, – сказал Питч. – Ты видишь, чтобы из них сочилась черная кровь? Чуешь запах гниющего мяса? – Он покачал головой. – Это всего лишь обычные раны, говорю тебе.

– Может быть, – произнес Симиал с сомнением. – Но чой-то он говорит, что ничего не помнит? – Он указал на погибших мужчину и женщину. – Как может сын забыть нечто подобное?

Синдер обнаружил, что на него направлены три пары глаз. Он мысленно содрогнулся. Неразбериха в голове может подождать. Он затолкал ее в дальние уголки разума. Сперва нужно пережить следующие несколько минут. После этого он разберется, что происходит.

– Когда я говорю, что ничего не помню, я имею в виду, буквально. Я вообще ничего не помню. Даже имени своего не знал, пока не услышал его.

У всех отвисли челюсти, и все трое его спасителей издали нервные смешки.

– Ты всегда умел выдать шутку, – сказал Питч.

Синдер слабо улыбнулся:

– Хотел бы я, чтобы это была шутка. Может кто-нибудь мне объяснить, где я?

Все трое уставились на него: Симиал и Лок с подозрением, Питч – в недоумении.

Синдер расправил плечи. Двое крупных мужчин, похоже, были готовы к драке, но внутри него появилась какая-то твердость, нежелание сгибаться и ломаться. Он не будет вести себя как покорная овечка.

Питч встал между Синдером и двумя братьями.

– Ты не помнишь этого места? Не помнишь нашего дома? Не помнишь Ласточку?

Синдер покачал головой.

– Я ничего не помню.

Питч нахмурился еще сильнее.

– Это неважно. Что бы ни случилось, мы найдем способ это исправить. – Его лицо посветлело. – Пойдем. Я отведу тебя к себе домой и дам сухую одежду. – Он бросил взгляд на трупы родителей, и челюсти сжалась, а черты лица исказила скорбь. Питч сморгнул и вытер слезы с глаз. – Я вернусь сюда и позабочусь о маме и папе… – Его голос сорвался. Он не мог отвести взгляд от их растерзанных тел и лиц, на которых застыл ужас.

Хотел бы Синдер разделить его горе. Это были его родители. Но убитые мужчина и женщина могли с таким же успехом оказаться незнакомцами. Он испытывал лишь легкое сожаление от их кончины. На самом деле он испытывал более глубокие чувства к Питчу, который явно любил родителей, которого скорбь наполняла болью и который все же оставался сильным ради любимого младшего братца.

Синдер хотел ответить ему взаимностью. Питч был человеком, заслуживавшим уважения, и Синдер положил руку брату на плечо:

– Я могу помочь со всем, что нужно.

Питч коротко кивнул, соглашаясь, но сначала ничего не ответил.

– Спасибо, – наконец выдавил он. Глаза все еще блестели от непролитых слез, а голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.

Симиал прочистил горло.

– Мы обо всем позаботимся. Лок и я. Это дело не для родни. Вы не должны видеть родных такими. Пошли. Надо идти. – Он тихонько подтолкнул Питча в спину, уводя его прочь.

– Мы вернемся и позаботимся о телах, – добавил Лок. – И приведем старика Дипака, чтобы он подготовил их к погребальной церемонии.

Питч, не сопротивляясь, позволил Симиалу увести себя с заднего двора. Синдер на миг остался один, а Симиал оглянулся на него.

– Тебе тоже лучше пойти с нами, как велел твой брат, – его голос звучал намного менее дружелюбно, чем голос Питча.

Синдеру больше некуда было пойти, поэтому он зашагал следом. Захромал вперед, только сейчас поняв, что у него искалеченная стопа и чахлая правая нога. Нахмурившись, парень оглядел свои руки и ноги. Он был маленьким, ниже идущих впереди мужчин, и более худым по сравнению с ними. Сколько ему лет? Он ребенок?

Он в этом сомневался.

Синдер провел пальцами по лицу. Несколько тонких волосков на подбородке подтвердили его открытие. Он не ребенок.

– Я все еще не возьму в толк, почему у него светились глаза, – прошипел Лок, должно быть, думая, что говорит шепотом.

Синдер слышал его так же отчетливо, как если бы это был колокольчик, звенящий на другом конце поля.

Питч резко остановился.

– Вам двоим лучше молчать по поводу того, что Синдер якобы проклят эфиром, – произнес он рычащим голосом.

Синдер до сих пор не знал, что значит быть проклятым эфиром, но сейчас было не время для вопросов.

Симиал поднял руки в примирительном жесте.

– Мы будем молчать. Шоканом клянусь. – Он подтолкнул брата локтем. – Верно?

– Верно, – согласился Лок, коротко кивнув.

Синдер поймал на себе его подозрительный взгляд. Пару секунд спустя Лок снова заговорил:

– Как так вышло, что он ничего не помнит?

Синдер вздохнул, уже начиная уставать от их домыслов. Симиал фыркнул.

– Ничего особенного. Помнишь, как бык отшвырнул Роска Дука в стену амбара? Когда он очнулся, то себя не помнил. Может, тут произошло то же самое.

Лок почесал свою жиденькую бороденку, склонив голову в раздумьях.

– Не-а. Роск все прекрасно помнил, только нес всякую околесицу. Все твердил, что видел Шокана и Сиру. Рассказывал всякие легенды, мифы и прочее дерьмо. Парень был абсолютно не в себе.

Синдер задумался. Может, он и впрямь ударился головой.? Он ощупал свой череп и быстро нашел чувствительное место у правого уха.

Питч снова остановился, поворачиваясь к Синдеру.

– Так вот что произошло, Синдер? Ты ударился головой?

Синдер потер больное место возле уха.

– Мне больно там, где я тру.

– Да еще он болтался головой вниз в колодце, когда мы его нашли, – сказал Лок. – Должно быть, отключился.

Питч медленно кивнул, соглашаясь, и на его лице отразилась надежда.

– Значит, в этом все дело. Ты ударился котелком и потерял память. Воспоминания вернутся.

Синдер надеялся на это, но крошечное сомнение твердило о том, что не все так просто. В душе вновь поднялась тревога. Чем он будет здесь заниматься? Для этих людей он чужак. По крайней мере, они для него чужаки. Тревога грозилась заполнить все его мысли, но он задвинул ее подальше, в самые дальние уголки своего мозга, туда, где она не сможет его отвлечь. Тревога и переживания могут подождать. Сперва нужно понять, какое место он занимает в этом мире.

Он плелся за остальными, и наконец они вышли с заднего двора, дав Синдеру шанс увидеть деревню, в которой он жил. Не пройдя и двух шагов, он резко остановился, затаив дыхание от красоты открывшегося пейзажа. Деревня Ласточка гнездилась в высокой долине в окружении вздымающихся ввысь гор, покрытых белыми шапками снега. Острые пики тянулись к небу, их выпирающие шишковатые плечи излучали то ощущение постоянства, которое свойственно лишь горам. Их обдувал прохладный ветерок, спускающийся вниз, в деревню, и струящийся между клубами дымка, поднимающегося из многочисленных труб. Прохладный ветер и горящие очаги напомнили Синдеру об осени, но зеленая трава и сильные, доходящие до бедра посевы, растущие в прямых бороздах окружающих полей, сообщили ему, что еще лето.

Синдер задержался, чтобы осмотреть деревню. Перед ним раскинулось ровно шестьдесят домов, скучившихся группками по два-три домика – вот и вся деревушка. Все они представляли собой срубы из грубо отесанных бревен, почерневших от копоти и с соломенными крышами. Окошки, покрытые восковой пленкой, смотрели вокруг немигающими взглядами. Дети, поджарые и сильные, играли на покрытых травой холмах и среди вечнозеленых растений, отделявших домики друг от друга.

Питч повел Синдера по лежащей неподалеку тропинке, узкой и усыпанной гравием с редко торчащими из него полосками травы, к единственной поблизости избушке, в которой Синдер, очевидно, и жил.

Небольшое крыльцо выступало в сторону деревни, грунтовые улочки которой повторяли изгибы небольших холмов и ухабов, петляя между домами. Питч открыл дверь.

– Входи. – Он жестом пригласил Синдера внутрь. – Шеза ушла в гости к сестре. Давай отмоем тебя.

Синдер прошел мимо брата в одну-единственную комнату, из которой и состояла избушка. В закопченные окна проникало мало света, и было темно, несмотря на то, что на улице ярко светило солнце.

Как только глаза привыкли к полумраку, из него отчетливо проступили детали. Прямо напротив очага, выделанного в углу, стояла пара громоздких кресел-качалок. Рядом с ними, справа, была приставлена лестница, ведущая к полатям, где располагалась кровать, а к соседней стене прижалась смотрящая на комод деревянная лавка.

Еще больше деталей. По другую сторону кресел-качалок имелась небольшая кухонька, в которой стоял стол и стулья, столь же грубо отесанные, как и дом, который они украшали. Несколько тарелок с облупленными краями лежали на прибитых к стене деревянных полках. В задней части дома виднелась еще одна дверь, ведущая на задний двор.

Синдер прервал осмотр, когда понял, что Симиал и Лок остались на крыльце. Оба переминались с ноги на ногу, а Лок еще и чесал в затылке.

– Мы пойдем, займемся вашими родителями, – сказал Симиал.

– Я ценю это, – произнес Питч, ступая на крыльцо и пожимая руку каждому.

После того как они удалились, он вошел внутрь и закрыл дверь. Невидящим взглядом уставился вглубь дома, а секунду спустя, похоже, сорвался, и его тело сотрясли жестокие рыдания. Он плотно сжал веки и челюсти.

Синдер не знал, что сделать или сказать.

– Мне жаль, – произнес он срывающимся голосом, неуверенный в том, стоило ли вообще что-то говорить.

Питч содрогнулся, вытер глаза и взял себя в руки.

– Это не твоя вина. – Он прошел вглубь дома, к комоду, вынул оттуда пару штанов и рубашку и кинул их Синдеру.

Тот поймал их и тщательно рассмотрел.

– Переоденься, – сказал Питч. – А потом отдохни. У меня есть несколько одеял – можешь спать на них. – Он вздохнул. – Нам предстоит долгая ночь. Вечером будут хоронить наших родителей, а потом…

Синдер удивился виноватому выражению, вспыхнувшему на лице Питча, когда тот бросил взгляд в его сторону. И все же щедрый жест и слова брата требовали ответа.

– Спасибо, Питч. Мне правда жаль, что все так получилось.

Питч, казалось, хотел сказать что-то еще, но лишь покачал головой.

– Отдохни.

Он покинул избу, и дверная рама затряслась, когда брат захлопнул за собой дверь.

Синдер не отрывал взгляда от нее. Без теплого присутствия Питча в доме стало темнее, но мысли были заняты не светом и тенью. Вместо этого на поверхность снова вышли тревоги, которые он раньше отодвинул на задний план.

Его захватили те же проблемы и вопросы, что и прежде. Питч, и даже Симиал и Лок были хорошими людьми. Судя по тому, как крепко и мощно они были сбиты, они явно были крестьянами. Что же можно сказать о Синдере? Кем он был? Был ли он крестьянином? Что с ним приключилось?

Вопросы вихрем кружились в голове.

Он заставил себя сделать глубокий вдох и расслабиться. В мозгу возникла вспышка озарения, и он замер, представляя, что раздувает ее, словно уголек, чтобы разжечь костер и согреться холодным вечером.

Секунду спустя его постигло разочарование. Озарение исчезло, потонув в тлетворных испарениях сомнений. Синдер попытался снова ухватиться за него, но оно уже было потеряно, и он застонал от огорчения.

До сих пор он стоял на ногах твердо, отбрасывая досаду от того, что не знал, кто он такой. Да и вообще ничего об окружающем мире. Теперь же весь этот груз беспокойства обрушился на него, и Синдер почувствовал желание присесть на деревянную лавку.

Ласточка была бедной деревушкой. Не требовались воспоминания, чтобы понять эту очевидную истину. Как устроить здесь свою жизнь?

Синдер осмотрел свое тело. Он был молод, еще не мужчина, но уже не ребенок. Помимо чахлой ноги и искалеченной стопы он был еще слаб и тощ, мог одной ладонью обхватить верхнюю часть своей руки. Он не сможет трудиться весь день. Должно быть, родители делали все возможное, чтобы у него было все необходимое для выживания. Теперь, когда их не стало, возьмет ли Питч его к себе? Может ли брат позволить себе это?

Синдер окинул избу критическим взглядом. Не особо богато, а значит, Питч вряд ли сможет обеспечивать брата, который не в состоянии добывать пропитание самостоятельно.

И что теперь? Его выгонят? Это возможно.

Странно, но Синдеру даже не пришло в голову испугаться.

* * *

Все еще находясь в растрепанных чувствах, Синдер нашел одеяло и постельные принадлежности. Ему удалось урвать пару часов сна, прежде чем Питч растолкал его ботинком и резко произнес:

– Пора.

Синдер выбрался из-под одеяла, обратив внимание на то, что Питч разглядывает его с вопросительным выражением лица. Он догадывался, о чем думает брат. Питч хотел знать, не вернулась ли к нему память., и Синдер ответил на невысказанный вопрос:

– Я все еще ничего не помню.

Лицо Питча прорезали морщинки разочарования.

– Тогда пойдем, – сказал он, ведя Синдера наружу.

Сумерки. Он проспал дольше, чем полагал.

Синдер как дурачок плелся за Питчем, просто идя туда, куда ему скажут. У него не было иного выхода, и он ничего не мог с этим поделать. Из-за всей этой ситуации его переполняла досада, но, как и в случае с тревогой, он отодвинул ее на задний план. Сейчас не время. Нужно трезво мыслить, чтобы понять, как действовать дальше. От этого зависело его будущее. Или, по крайней мере, так ему казалось. Эмоции могут подождать до лучших времен.

Они с Питчем шли в центр деревни. Синдер хромал, поэтому ему трудно было поспевать за братом, и молча проклинал свои недуги.

Они подошли к небольшой округлой площади, где у подножья травянистого холма сходилось несколько дорог. Там обнаружились Симиал и Лок, стоявшие рядом с узкоплечим изможденным стариком с обветренной темной кожей. В руках у него был посох выше его небольшого роста, на голове не было ни волосинки, и стоял он с голой грудью, в одних лонджи[4], которые когда-то были белыми, а теперь потемнели.

Также там была молодая женщина с длинным лицом и пухлыми губами, при взгляде на которые создавалось ощущение, что она часто улыбается. Но не сейчас. Сейчас она хмурилась и беспокойно сжимала руки. Синдер понял, что это жена Питча.

На похоронных дрогах, собранных из хвороста и стопок колотых дров, возлежали два тела, полностью закутанные в белое. Родители Синдера. Ни одна часть их тела не была видна.

Пришло время похорон. Питч сделал жест молодой женщине, и она выступила вперед.

– Это моя жена, Шеза, – сказал он. Затем он указал на старика: – Наш священник, Дипак Морал. Мы по возможности проводим похороны в день смерти. Это считается благоприятным.

Дипак сильнее оперся о посох и склонил голову набок.

– Он правда о нас не знает?

Питч ответил:

– Он ничего не знает. По крайней мере, так было, когда он пошел спать.

Синдер поймал на себе полный смутной надежды взгляд Питча.

– Я не знаю. Правда, – подтвердил он. – Единственное, что я помню, – это как очнулся в колодце и Питч меня вытащил.

Шеза вышла вперед, ее лицо озарила теплая улыбка.

– Значит, нам придется заново научить тебя тому, что ты забыл, – ее голос оказался на удивление низким.

Дипак прочистил горло, и улыбка сползла с лица Шезы.

Сощурившись, Синдер глянул на священника. Все вокруг что-то знали, приняли какое-то тайное решение, и исходило оно, судя по всему, от священника. Синдер задумался о том, что это могло бы быть. У него были подозрения, но…

Он прервал раздумья, когда собрались жители деревни: едва ли двести человек мужчин, женщин и детей. Питч представил каждого, объясняя обитателям Ласточки, что Синдер потерял память.

Синдер запомнил несколько имен жителей, которых ему представили, но их лица слились в расплывчатое пятно, когда они выражали соболезнования, сочувственно качая головами. Дети с грустными глазами говорили мало, тоже бормоча что-то сочувственное.

Негромкий стук привлек внимание Синдера к похоронным дрогам, у которых стоял Дипак, постукивая посохом по земле.

– Пора, – объявил он. – Сумерки. Самое благоприятное время, чтобы отправить возлюбленных наших в вечные объятия Девеша. Пусть Шокан и Сира станут проводниками на пути их.

Произнеся это, священник открыл книгу и начал бормотать слова, смутно знакомые Синдеру, но он не знал, на каком языке тот говорил.

– Шевасра, – прошептал Питч, стоявший слева от Синдера. Он держал зажженный факел – единственное светлое пятно на фоне стремительно угасающего дня. – Это святой язык, язык Шокана и Сиры, на нем говорили в их родных землях. Говорят, он возносит тело на небеса.

Шокан. Сира. Шевасра. Важные для жителей Ласточки слова, а Синдер понятия не имел, что они означают. Придется узнать гораздо больше, чем он изначально полагал.

– Дипак молится?

Питч кивнул.

– И он читает молитвы из своей книги?

Шеза, стоявшая справа от Синдера, фыркнула:

– Из «Страданий воина»? Нет. Священники заучили наизусть важные отрывки, но прочесть их могли только Шокан и Сира. Они написали ее. Книга написана на шевасра.

В Синдере проснулось любопытство, и он обнаружил, что его волнуют и другие вещи, помимо будущего и потерянной памяти.

Дипак закончил спустя несколько минут, тьма как раз одеялом накрыла деревню. Священник кивнул Питчу. Тот вышел вперед с зажженным факелом, приблизился к дрогам, на которых лежали их родители, и поджег хворост.

Синдер хотел помочь, но Шеза схватила его за руку.

– Только старший сын может поджигать погребальный костер. Стой и смотри.

Питч обогнул погребальный костер, поджигая хворост факелом, пока почти весь он не вспыхнул. Огонь почти сразу охватил дроги, и Шеза вручила Синдеру незажженный факел. В другой руке она держала еще один, и Синдер заметил, что такие были у каждого жителя деревни, включая детей.

– Зажги свою веху, – сказала Шеза, указывая на дроги.

Синдер подошел туда, куда она показала. К этому времени пламя уже горело ярко, взметаясь вверх и освещая лица всех жителей деревни. Жар явственно ощущался с тридцати метров или даже больше и простирался далее, то накатывая, то отступая, словно волны огненного океана.

Синдер остановился, когда Питч встал между ним и костром. Брат протянул свою веху, как выразилась Шеза, и Синдер тут же понял, что от него требовалось. Он зажег свой факел от факела Питча. Затем это сделала Шеза, а за ней – Симиал и Лок.

Остальные жители деревни последовали их примеру и зажгли свои факелы от факела Питча. Вскоре погребальный костер, который к этому времени успел разгореться еще жарче, окружало море охваченных пламенем факелов. При виде этой картины глаза Синдера расширились от изумления.

Это восхитительно.

Питч поднял свой факел высоко в небо и прокричал:

– Оникс Шейд. Инара Шейд! Никем не забыты! Вечно превозносимы!

Жители деревни повторили эти слова, тоже поднимая свои факелы, и, на взгляд Синдера, их голоса звучали ликующе. После чего обитатели Ласточки разошлись по домам, освещая себе путь пламенеющими факелами, которые держали в руках. Синдер наблюдал за тем, как жители деревни идут проторенными извилистыми тропами, и судил о том, далеко ли они ушли, по подпрыгивающим факелам. Несколько человек, однако, осталось, чтобы следить за костром.

Фантазиям пришел конец, когда Питч взял его за локоть и сказал:

– Пойдем. Нам есть что обсудить.

Судя по голосу и выражению лица брата, разговор Синдеру не понравится. И он догадывался, в чем причина. Пусть он и потерял память, рассудок никуда не делся. Нужно было определиться с будущим Синдера, поэтому Дипак шел сразу следом за ним. Судя по тому, как угрюмо поджал губы священник и нервно сцепила ладони Шеза, Синдер не будет в восторге от новостей.

Они шли к дому Питча в тишине, и мысли Синдера стали для него настоящей пыткой: досада и путаница в голове мучали его. Однако в конечном итоге он утвердился во мнении, что не останется в Ласточке. Местные жители не смогут его прокормить. Странно, но мысль о том, что ему придется покинуть это место, судя по всему, единственный дом, не расстроила Синдера. В этом смысле отсутствие воспоминаний пошло только на пользу.

Симиал и Лок тоже плелись следом за ними.

Когда они добрались до избушки Питча, фонари уже были зажжены, а в очаге горело веселое красноватое пламя. Следуя примеру брата, Синдер затушил свой факел, окунув его в стоящую снаружи бочку с землей, прежде чем войти в дом.

Все собрались в избе Питча и уселись на стулья, передвинув их в переднюю часть дома. Синдер не удивился, обнаружив, что все молча и недовольно сосредоточили свое внимание на нем, и первым нарушил молчание:

– Я не могу остаться.

– Как ты понял? – удивился Питч.

Синдер несколько саркастично усмехнулся.

– Я не помню событий своей жизни, но я не слепой. И не тупой. Ласточка – бедная деревня. Здесь нет лишней еды для тех, кто не может себя прокормить.

Он был калекой и только сейчас начал постигать смысл ситуации. Это может ограничить его возможности в будущем. Здесь это определенно было так, и ему не хватало знаний – о своем прошлом и настоящем – чтобы надеяться на лучшее.

Питч казался пристыженным.

– Я бы взял тебя к себе, но… – Он осекся.

– У меня будет ребенок, – сказала Шеза. – Даже с этой обузой мы едва способны справиться. Мы не сумеем прокормить еще один рот. Не сейчас.

– Проблема в твоей чахлой ноге, – добавил Дипак к тому, что она сказала. – Твои родители работали вдвоем и могли позволить себе позаботиться о тебе. Теперь, когда они погибли, никто не сможет сделать для тебя то, что делали они. Я поговорил с другими жителями деревни.

Судя по их напряженным лицам, они, должно быть, ждали, что Синдер начнет орать и ругаться, спорить с их решением, но он этого не сделал.

Он всего лишь понимающе кивнул, скорее задумчиво, нежели недовольно, и спросил:

– Что тогда со мной будет?

Облегчение, которое все испытали, стало осязаемым, когда они обменялись обнадеживающими взглядами.

На вопрос Синдера ответил Дипак.

– Я отведу тебя в Быстромечие. Там есть сиротский приют. Тебе шестнадцать, и ты слишком взрослый для большинства подобных заведений, но я знаком с директором. Он примет тебя.

Синдеру захотелось улыбнуться. По крайней мере, теперь он знал свой возраст. Тем не менее постичь все это было сложно, и у него еще осталось множество вопросов.

– Что такое Быстромечие?

– Наша столица, – сказал Питч. – Она находится в трех неделях пути летом, а зимой дорога к ней непроходима.

– А поближе нет приютов?

– Есть, – ответил Дипак, – но у них не такая хорошая репутация, как у того, что в Быстромечии.

– Кто оплатит мое проживание? – спросил Синдер. – Уверен, это не бесплатный приют.

И снова ответил Питч:

– Ты заплатишь, трудясь на благо города.

– А дорога туда безопасна? – Синдер вспомнил, какой ужас вызвала у Питча, Симиала и Лока мысль о том, что поблизости бродит проклятая эфиром кошка.

Дипак подался вперед на стуле.

– Когда-то я служил в высшей армии Ракеша. Пусть тебя не смущает мой тощий вид, я крепче, чем многие, с кем ты когда-либо встретишься. Мы доберемся в целости и сохранности.

После этого Симиал и Лок поднялись на ноги, и Синдер понял, что они присутствовали лишь на тот случай, если он взбрыкнет.

– Уже поздно, – сказал Симиал. – Мне завтра рано вставать.

– Нам всем рано вставать, – сказал Лок. – Как и всегда.

Симиал ухмыльнулся и шлепнул его по плечу.

– Будь благодарен. Такова славная доля крестьянина.

Дипак тоже поднялся.

– Выспись, – сказал он Синдеру. – Мы выступаем с первыми лучами солнца.

Все ушли, и между Синдером, Питчем и Шезой повисло молчание. Он не был расстроен тем, что покидает Ласточку, но они были. Он понял, что они испытывали недовольство и замешательство. Забавно. Это ему суждено было покинуть Ласточку, но утешать нужно было их. Его брата и вадину.

Синдер нахмурился, когда ему в голову пришло это слово. Он не знал, каким образом, но оно просто возникло у него в голове. Он отбросил эти случайные мысли.

Питч и Шеза все еще не отрывали от него виновато-грустных взглядов.

– Я вас не виню, – сказал Синдер, – и не ненавижу. Вам нужно заботиться о себе и оставаться сильными ради малыша.

Глаза Питча снова заблестели, и он сжал плечо Синдера.

– Ты хороший брат. – Он покачал головой. – Хотел бы я, чтобы все сложилось иначе.

Шеза снова начала сжимать ладони, и в ее глазах блеснули слезы.

– Нам очень жаль, что так вышло.

Синдер улыбкой заставил их замолчать.

– Быть мудрым – значит принимать и то, что можно сделать, и то, чего нельзя. Это знание приносит понимание, если не покой.

Питч нахмурился.

– Где ты это услышал?

Синдер пожал плечами.

– Я это выдумал. – По крайней мере, он так считал, хоть и не знал наверняка. После этого он снова почувствовал сонливость и зевнул. – Думаю, я последую совету Дипака. Пойду спать.

Он забрался в постель, пока Питч и Шеза тушили фонари, и слышал, как они перешептывались, все еще печально, забираясь по лестнице в свою постель.

Синдер тем временем провалился в беспокойный сон, оставивший непонятное чувство тоски, когда он проснулся следующим утром.

Питч был уже на ногах, как и Шеза. На завтрак они приготовили кукурузную кашу и яйца.

– Я собрал твою одежду и положил ее в узелок, – сказал Питч, протягивая ему вещмешок. – Там есть хлеб, вяленое мясо и немного овощей. Еще я нашел деньги, которые матери с отцом удалось отложить. Они твои. – Он протянул россыпь монет, в основном медяков, но было среди них и несколько серебряных.

Синдер отказался их принять. Питч и Шеза ждали ребенка. Им эти деньги нужны больше, чем ему.

– Оставьте себе.

– Я не отпущу своего единственного брата ни с чем, – попытался поспорить Питч.

– Вам нужны деньги для ребенка, оставьте себе.

Синдер отодвинул руку, в которой брат держал монеты. Питч спас ему жизнь, взял его к себе и демонстрировал лишь любовь и поддержку, несмотря на горе утраты родителей. А что Синдер? Он даже не помнил ни брата, ни родителей, ни Ласточку, ни свою жизнь здесь. Разве мог он взять эти деньги?

Питч нехотя согласился, а вскоре пришел Дипак. В его руках все еще был посох, но вместо лонджи он надел пару крепких темных штанов и плотную рубашку.

– Готов? – спросил лысый священник.

Синдер кивнул, и в противовес угрюмому выражению на лицах его аннайи (как он понял, это странное слово означало «старший брат») и вадины (это значило «невестка») внутри него забурлил восторг.

Когда они с Дипаком двинулись в путь, несколько жителей деревни проводили их взглядами. Синдер услышал, как некоторые из них бормотали слово, которое вчера произнес Симиал – «заххак». Звучало оно как ругательство, и он спросил у Дипака, что оно означает.

– Оно означает, что мы должны уйти. Они считают, что ты служишь Шету. Это можно доказать, если ты не умрешь при утоплении.

– То есть если они считают кого-то заххаком, то пытаются его утопить?

– Да.

– И что будет, если выжить после утопления? – спросил Синдер из искреннего любопытства.

– Тебя убьют. Забьют камнями.

– То есть ты все равно умрешь: либо от утопления, либо от камней?

Дипак широко улыбнулся.

– Дурацкий способ проверки, да?

Синдер согласно кивнул, но не разделил радости Дипака. Он не боялся, что жители деревни его убьют. Вместо этого он сосредоточился на объяснении священника, которое разожгло в нем неожиданную реакцию.

Шет.

Синдер не знал, кто это, но почему-то от звуков этого имени в нем вскипела злость. Его переполнила ярость. Рассвирипев, он резко остановился и сверкнул глазами, не осознавая, что направляет ярость на жителей деревни, произнесших слово «заххак». Потом вытянул губы и зарычал.

С полдюжины жителей искоса глянули на него в ответ. К ним присоединилось еще несколько, но Синдер все еще этого не замечал.

– Идиот! – Дипак схватил Синдера под локоть и потащил его вперед. – Может, ты и смел, но нельзя сражаться с целым миром.

Синдер снова вернулся в момент здесь и сейчас. Гнев не проходил, и он замотал головой, стряхивая остатки этого чувства.

Шет.

Что в этом имени такого, что он так рассвирепел? Он этого не знал. Он ничего не знал.

Черт побери! Синдер застонал от досады. Он узнает о Шете все. Узнает все, чего не знал. Он должен это сделать. Иначе как жить дальше?

Дипак снова потянул его за локоть. Синдер отвернулся от жителей деревни и последовал за ним прочь от Ласточки.

Глава 3

После отбытия из Ласточки они провели в дороге целый долгий день, отчего чахлая нога Синдера разболелась. Однако он не стал просить идти помедленнее. Напротив, сжав зубы, старался поспевать за быстрым шагом Дипака, который, похоже, даже не собирался замедляться. Старик быстро шел по каменистой тропинке, ведущей прочь от Ласточки, шаги его были ровными как барабанная дробь, ноги и посох, стучащий о камни, создавали синкопичный ритм. Он оглянулся всего раз, чтобы проверить, как Синдер справляется.

– Как ты, держишься? – спросил он.

– Все нормально, – ответил Синдер.

– Хорошо. Придется идти быстро, как будто Шет дышит нам в затылок. Иногда осенние дожди, а порой и снег, начинаются раньше времени. Я планирую отвести тебя в Быстромечие как можно скорее и отправиться домой, пока дороги еще проходимы.

Произнеся это, Дипак снова отвернулся.

Они все шли и шли, и Синдер не просил передохнуть, если Дипак не предлагал первым. У него тоже была гордость, и он не желал, чтобы священник его жалел. Пусть Синдер и не помнил ни своей семьи, ни прошлой жизни, одно он о себе знал точно: он не слабак. Он больше, чем просто это чахлое тело, и будет бороться с сонливостью, выдержит любую боль и продолжит идти, пока это испытание не закончится.

Именно с этой уверенностью Синдер продолжал шагать своей прихрамывающей походкой. Единственной поблажкой, которую он себе позволил, чтобы облегчить путь, стал грубый посох, который он изготовил из длинной ветки, найденной на земле, когда они сделали привал на обед.

Дневное солнце ярко светило сверху, согревая землю, несмотря на холодный горный ветер, когда поднимались по крутому каменистому склону. Ветер трепал длинные волосы Синдера, отчего они падали ему на глаза, и он мысленно сделал заметку постричься. Также он учуял запах костра, смешанного с ароматом жареного мяса. Желудок заурчал, а рот наполнился слюной. Поесть и отдохнуть было бы неплохо.

– Вы чувствуете этот запах? – спросил он Дипака.

Старик ответил не сразу.

– Какой запах?

Синдер объяснил.

– Вот это нюх, – проворчал Дипак. – Мы приближаемся к Мотыльку – это ближайшее к Ласточке поселение. Оно чуть крупнее нашей скромной деревушки. Сам увидишь.

Закончив объяснение, он продолжил путь.

Пятнадцать минут спустя они наткнулись на ряд полей, в конце которых начинался деревянный частокол. Беспризорные ворота открывались наружу и выходили на дорогу, по которой шли Синдер и Дипак. Они ступили через них, и взору Синдера предстала деревня в два раза больше Ласточки. Несмотря на размер, он обнаружил между двумя деревнями больше сходств, чем различий.

За частоколом Синдер уже видел поля, простирающиеся во все концы, а внутри него оказались огороды и грубо обтесанные срубы. Все это было бы к месту и в Ласточке. И люди здесь были такими же. Коренастыми, с темными волосами и кожей и миндалевидными глазами.

Некоторые приветствовали Дипака, и старик, не замедляя шага, отвечал тем же и объяснял, куда они с Синдером держат путь. Вскоре они оставили Мотылек и его фермы позади и ступили под сень кедровой рощи. Синдер резко остановился, когда из-под валежника выскочили два маленьких лисенка, догоняя еще одного своего братца. Все трое смешно затормозили, удивленно чирикая, когда заметили Синдера. Мгновение спустя они бросились прочь.

Дипак улыбнулся.

– Это благоприятный знак. Три лисицы – гармоничное число. Значит, мы доберемся до Быстромечия без проблем.

Синдер кивнул, несколько ободренный словами священника. Благоприятные знаки – это хорошо. Ему еще только предстояло восстановить хоть один факт о том, как он жил до вчерашнего дня, и это вызывало тревогу. Без знаний о себе он был в полной власти незнакомых людей. Ему могли сказать все что заблагорассудится, и он бы так и не узнал, правда ли это, пока не стало бы слишком поздно. Не хотелось всю жизнь находиться в таком беспомощном положении.

Но разве у него был выбор?

Во всяком случае, пока память не восстановится, придется довериться Дипаку.

Они шагали вперед, а Синдера грызла пустота внутри: черная стена возвышалась между ним и его прошлым. Он скребся в нее в надежде проделать брешь и обнаружить по ту сторону лучик знания.

– Тебе придется поспевать за мной! – прикрикнул Дипак, останавливаясь и опираясь на свой посох.

Синдер неуклюже прибавил темп и начал сокращать дистанцию. Он так потерялся в своих мыслях, что отстал от священника.

– Смотри, куда идешь, – предостерег Дипак. – Будешь витать в облаках, можешь свалиться с горы.

Синдер прислушался к совету и постарался держаться как можно ближе к Дипаку, едва не наступая тому на пятки. Он загнал переживания поглубже, насколько это было возможно, и обратил все внимание на дорогу, по которой они шли.

Тропинка была извилистой, она поднималась на холмы и огибала впадины. И проходила близко к обрыву скалы, где неосторожного путника ждало падение на триста метров вниз. Оттуда тропинка выходила на испещренные солнечными зайчиками поля, где щебетали певчие птицы и цвели прекрасные цветы: живые и ароматные, они словно кивали и махали им, вздымаемые порывами ветра.

Добравшись до вершины каменистого холма, они остановились передохнуть. Дипак прочистил горло и хорошенько откашлялся.

– Переночуем у подножья холма. – Он с беспокойством оглядел на Синдера. – Не торопись. Спускайся медленнее, если потребуется. Иначе упадешь и расколешь свой идиотский череп.

Синдер с беспокойством посмотрел на ждущую впереди дорогу. На этом холме легко было поскользнуться, наступив на неровный камень или неправильно поставив ногу. Он сомневался, что ему удастся спуститься. Ногда после целого дня тяжелого пути отчаянно болела, отчего он дрожал в изнеможении.

Дипак не обратил внимания на его молчаливость. Не говоря ни слова, старик бочком, как краб, стал спускаться с холма. Синдер наблюдал за тем, как он идет, все еще пытаясь выяснить, как спуститься, не покатившись при этом кубарем по склону. Несколько минут спустя он обнаружил еще одну тропинку, более длинную, ведущую в обход, но и более безопасную.

Он глубоко вдохнул, чтобы успокоить дыхание, и пустился в путь. Синдер делал один осторожный шаг за другим, сильно опираясь на свой посох, продвигаясь вперед сантиметр за сантиметром, поскальзываясь то тут, то там на шатких камнях. Смотрел он прямо перед собой, выверяя каждое движение. Пот собрался у него над бровями, намочил подмышки и стекал между лопаток. Он вспотел так, будто пробежал дюжину километров.

Спуск к подножию холма занял слишком много времени, но Синдеру удалось это сделать. Неожиданное чувство гордости подняло его дух, и он издал победоносный крик.

Дипак встретил его добродушной улыбкой. Он уже поставил палатку и разжег костер, который весело потрескивал.

– Ты спустился, да еще и без падений, царапин и синяков. Молодец.

Синдер самоуничижительно пожал плечами. Дипак хотел его подбодрить, но что-то в его словах заставило чувствовать себя ущербным. Унизительно получить похвалу лишь за то, что просто спустился с холма.

Должно быть, Дипак это заметил, потому что улыбка на его лице угасла.

– Ставь палатку, – сказал он.

– Да, господин.

Дипак оперся на свой посох, недоуменно хмурясь. – Почему ты назвал меня господином? Я не господин.

Синдер неуверенно замер.

– Не знаю. Это показалось мне правильным. Я не должен называть вас так?

Дипак покачал головой.

– Нет, если только ты не считаешь меня господином, блюстителем закона или своим хозяином, а я не являюсь ни одним из них.

– Простите, – сказал Синдер, все еще недоумевая. Почтительное обращение сорвалось с его языка неосознанно. – Этого больше не повторится.

– Просто ставь палатку. Я позабочусь об ужине.

Синдер сделал так, как велел Дипак, и к тому времени как он закончил, солнце низко повисло над горизонтом. Последние лучи расписали небо в ярко-красный цвет, переходящий в медно-оранжевый. Задули беспокойные порывы ветра, морозные и холодные.

Синдер был благодарен за тепло костра и попытался расслабиться. Он отмахнулся от предложенной Дипаком миски похлебки. Сперва он хотел снять обувь и помассировать больные ступни.

Когда Синдер стянул обмотки, Дипак резко охнул, то ли от шока, то ли от удивления.

– Твоя стопа уже меньше завернута внутрь. Она почти выправилась до нормального положения!

Синдер бросил задумчивый взгляд на свои ноги. До этого момента он не обращал на них особого внимания и не мог оценить, что с ними было не так, кроме того, что правая была значительно меньше левой. Он посмотрел на Дипака, в чьем взгляде появилось беспокойство.

– Ты можешь это объяснить? – потребовал ответа священник, встречаясь взглядом с Синдером.

Синдер покачал головой.

– Я даже не помню, как они выглядели раньше. Вы уверены, что они выглядят иначе?

– Уверен. Твоя мать приходила ко мне за мазью, чтобы выправить ее. Это никогда не помогало. – После нескольких минут тщательного изучения ступни он покачал головой. – А может, я просто неправильно помню. Держи. – Он передал Синдеру миску с похлебкой. – Ешь. Это только начало. Нам еще три недели идти до Быстромечия.

* * *

Через неделю после того как они отбыли в Быстромечие, их настиг проливной дождь. Это случилось ближе к вечеру. Он застал их, когда они шли вдоль журчащего ручья. Началось все с того, что небо затянуло густыми тучами, оно постепенно потемнело, тревожно застонал сильный ветер, возвещая о том, что погода вот-вот испортится.

Синдер беспокойно поглядывал на тучи, понимая, что они, вероятно, принесут с собой ледяной дождь. Глядя на ту, в которой мелькнула молния, он вздрогнул и предупредил Дипака. Бросив взгляд на настигающую их бурю, тот выругался, что совершенно не подобало священнику.

– Пойдем, – поторопил Дипак.

Они увеличили темп в поисках пещеры или хотя бы выступа, под которым можно было бы переждать непогоду. В этом удача их не оставила. Выше по течению, в окружавших их покрытых деревьями холмах, Синдер заприметил небольшую пещерку, которая оказалась небольшим углублением между скал. Она была достаточно большой, чтобы они оба остались сухими, укрывшись в ней, но не более того.

Синдер вышел из пещерки, оценивая, когда тучи их настигнут.

– Мы успеем собрать дрова, – решил он.

Дипак согласно кивнул.

– Поторопись. Твоя нога все еще слаба.

– Я знаю. И не стану испытывать судьбу, – сказал Синдер.

Что бы ни произошло во время того нападения снежного тигра, потеря памяти оказалась не единственным изменением, которое ему пришлось пережить. Искалеченная стопа начала исцеляться, выпрямляться, становиться ровнее и правильнее. Он также заметил, что чахлая правая нога стала сильнее, чем в начале путешествия. Возможно, на ней также наросли и мышцы.

Дипак не знал, что могло означать это исцеление, но без обиняков заявил Синдеру, что это не значит, что он проклят эфиром.

– Ты не рэйф, – сказал священник безапелляционным тоном.

Синдер был благодарен Дипаку за поддержку, хотя так до конца и не понял, что значит быть «проклятым эфиром». Что бы это ни значило, оно не предвещало ничего хорошего. Он помнил, как Симиал и Лок сказали о нем нечто подобное, когда он очнулся около колодца.

Они быстро собрали дрова и шмыгнули в пещерку всего за несколько минут до того, как зарядил дождь. Дождь встал стеной и барабанил по их укрытию, но Синдер не обращал на осадки никакого внимания и сосредоточился на том, чтобы сложить хворост и дрова для костра.

Дипак попытался разжечь костер с помощью огнива, но ему не удавалось высечь ни одной искры. Он снова выругался.

– Если бы у нас была эльфийская лоретасра, это не было бы так чертовски трудно. Стоит этим остроухим только захотеть, как костер тут же разгорается.

Синдер ничего не знал о лоретасре, зато знал, как пользоваться огнивом. Вскоре после того как он забрал его у Дипака, ему удалось поджечь хворост, после чего, аккуратно раздувая пламя, он сумел вызвать к жизни трепещущий костерок. Маленькие веточки отвечали за его рост, а когда принялись более крупные, небольшая пещерка согрелась. Дым через расщелину поднимался прямо в ночное небо.

Дипак широко улыбнулся, протягивая руки к пламени.

– Ты ничего не знаешь ни о семье, ни о нашем народе, но знаешь, как позаботиться о себе.

Синдер это тоже заметил. Когда дело доходило до того, чтобы найти самый легкий путь, чтобы спуститься с отвесного холма, поймать рыбу в реке или расставить силки, чтобы пополнить запасы продовольствия, он использовал навыки выживания в дикой природе, словно был рожден с ними. Но если верить Дипаку, отец никогда не водил его в леса. И никто не водил. Учитывая, что у Синдера была чахлая нога, подобное путешествие было бы слишком опасно. Так откуда он так много знал о выживании в дикой природе? Или это всего лишь еще одна загадка, как и все, что произошло с тех пор, как снежный тигр убил его родителей?

У него было так много вопросов… И Синдер решил задать тот, на который, как он надеялся, ответить было проще всего.

– Что такое рэйф?

– Я расскажу, если начнешь готовить ужин, – сказал Дипак.

Синдер согласился с планом священника и вынул из своего вещмешка копченое мясо и несколько сморщенных картофелин и морковок. Он также выудил котел с вмятинами и погрузил его в ручеек, текущий по скалистому склону холма. Набрав достаточно воды, он поставил его на подставку над костром. Затем нарезал овощи, и вскоре на костре уже кипела пресная похлебка.

– Рэйфы – это люди, которые имеют доступ к своей лоретасре, – начал Дипак. – Они…

– Что такое лоретасра? – перебил его Синдер.

Дипак вздохнул.

– Похоже, придется начать с самого начала. Лоретасра – это то, что есть у всех разумных существ. – Он пытливо взглянул на Синдера. – Мы вчера говорили о гномах, эльфах, троллях, хранителях, пикси и остальных.

– Другие расы Семинала, – ответил Синдер. На прошлой неделе Дипак начал заполнять пробелы в его знаниях. Мир, в котором они жили, назывался Семинал, а Ласточка и Быстромечие были человеческими поселениями в стране Ракеш, расположенной в Кинжальных горах. На одном-единственном континенте Семинала существовало множество королевств и империй, но самыми сильными существами на нем были эльфы.

– Итак, – сказал Дипак. – Лоретасра. Более известная как эфир. Риши Бхарата называют ее живатма, как называли ее Шокан и Сира.

В голове Синдера возникло множество вопросов. Риши. Бхарат. Живатма. Он уже открыл рот, чтобы их задать.

Дипак, должно быть, догадался о его намерениях, так как предостерегающе поднял палец.

– Нет.

– Но…

– Нет, – повторил Дипак. – Мы продолжим с лоретасрой. Она течет внутри нас, словно светящийся водопад, как говорят некоторые. Я не знаю наверняка. Свою я никогда не видел, но те, кто обладает нужными навыками, могут получать доступ к ней, черпать ее и создавать с ее помощью нечто великое.

– Наша душа, – догадался Синдер, когда на него снизошло озарение.

Дипак встрепенулся.

– Да. Некоторые так и считают. – Секунду спустя он покачал лысой головой. – Как так вышло, что ты знаешь так много и так мало?.. – Он осекся.

Синдера снова осенило.

– Но люди не могут ее использовать.

– Верно, – подтвердил Дипак. – Со времен Нусраэль-Шев, войны между митхаспурами и лордом Шетом, мы не можем этого делать.

В голове Синдера возникло еще больше вопросов. Это было неудивительно. Каждое объяснение Дипака порождало дюжину новых.

– А митхаспуры – это…

– История для другого раза, – сказал Дипак строго. – Давай остановимся на лоретасре и рэйфах. Я сказал, что люди не могут черпать лоретасру, но это не совсем так. Рэйфы могут. И бхаратские риши. И те и другие обладают силой, как говорят, равной силе наших предков. А еще риши и рэйфы намного более жестоки. Они используют лоретасру, но не могут очищать ее, как эльфы и остальные.

– Почему? – спросил Синдер.

– Не знаю, – признался Дипак, – но считаю, что по той же причине, по которой мы изначально не можем правильно черпать свою лоретасру. – Он пожал плечами. – Почему-то из-за того, что мы не можем ее очищать, наша лоретасра становится темной и загрязненной. Она совращает тех, кому не повезло ее использовать, и вызывает у них вечный голод, который можно утолить только большим количеством эфира. Они становятся равнодушными эгоистами.

Синдер тщательно обдумал эти объяснения. В них были логические дыры, они создавали ощущение незавершенности, и он не понимал, откуда у него такое чувство.

– С эльфами и гномами происходит то же самое?

Дипак насмешливо фыркнул.

– Наверняка. Эльфы уж точно считают нас немногим лучше животных, а гномы презирают.

– Мы с ними воюем?

Дипак фыркнул еще более насмешливо.

– Нет. Если мы когда-либо пойдем против эльфов или гномов, они раздавят нас не задумываясь. Единственные люди, которых они уважали, кроме Шокана и Сиры, были митхаспуры, потому что они были теми, кто победил Шета. – Кажется, он немного передумал насчет рассказа. – А еще они уважали Меде. Или, лучше сказать, боялись его. Он надрал им задницы, когда строил свою империю.

– Меде был героем?

– Меде был монстром. Он создал империю ценой миллионов жизней.

Так много имен, понятий и неизвестных слов.

У Синдера закружилась голова. Нужно было столько всего узнать или, возможно, выучить заново.

– Так в каких мы отношениях с эльфами и гномами?

– Мы игнорируем гномов, а они игнорируют нас, – сказал Дипак. – Эльфов Якша-сит мы чтим, служа в их армии. Даже при этом мы их не особо заботим, но я воевал бок о бок с некоторыми из них, потому что только так мы могли защитить наш народ от монстров, проклятых эфиром, которыми кишит наш мир. – Он проницательным взглядом посмотрел на Синдера. – Снежный тигр, убивший твоих родителей, – не единственное существо, которого следует опасаться. Есть множество других, намного хуже, как, например, эти чертовы паукины. Но этих восьминогих ублюдков может убить лишь эльфийский воин.

Их разговор стих, и после ужина Дипак стал укладываться спать. Синдер, однако, бодрствовал, глядя на язычки пламени и обдумывая то, что рассказал Дипак. Семинал оказался непростым миром, где люди выживали благодаря скудным подачкам других рас, которые их активно ненавидели и презирали. Это казалось несправедливым, и такая несправедливость ситуации терзала Синдеру душу.

Несправедливость.

Синдер перевел взгляд на ночное небо, неотрывно глядя на восход лун-близнецов: одна из них была бледной, цвета слоновой кости, а другая – темно-золотой. Он не знал их имен и покачал головой из-за своего невежества.

Нужно так много узнать.

После этого он забрался под свое одеяло и через несколько минут уснул.

* * *

Он прогуливался вдоль жилого квартала с величественными городскими домами. Разделительная полоса травы и усыпанных листьями вязов разрезала дорогу на две узкие линии, а длинные ветви деревьев аркой раскинулись по обе стороны улицы, обеспечивая тень и защиту. Рядом с ним шагала высокая женщина со светлыми волосами и золотистой кожей. Лица ее он не видел.

Они покинули район и вошли в зеленый, словно драгоценный камень, парк, где покрытые травой холмы и поля с дикими цветами сливались с голубыми озерами и прудами. Днем вода переливалась всеми цветами радуги, но сейчас, с наступлением ночи, она сверкала и блестела в лучах луны цвета слоновой кости. Несколько пожилых мужчин, представляющих свои касты, сидели за группой столов, установленных в тени дубовой рощицы. Они играли в шахматы. Над мужчинами свисали гирлянды гаров, привязанных к толстым веткам густых деревьев. Они излучали приглушенный розовый, золотой, лавандовый и сиреневый свет. За группой дубов единственным источником света была россыпь черных фонарных столбов, расставленных вдоль извилистой паутины покрытых гравием дорожек. Там, прежде чем отправиться по домам, перед сном прогуливались парочки.

Они шли глубже в парк, туда, где было пусто, и их шаги эхом отражались от каменных и деревянных мостов, перекинутых через бесчисленное количество ручейков и речушек.

Он остановился на одном из таких мостов. Тот держался на покрытых лишайником столбах из тяжелых валунов. Кваканье лягушек предвещало наступление ночи, а прохладный ветерок принес тонкий аромат моря и дождя.

Он все еще не видел ее лица, но чувствовал ее улыбку и невысказанный вопрос.

– Я никогда не жалел о том, что показал это тебе.

Это был правильный ответ. Она позволила ему притянуть ее ближе к себе.

* * *

Синдер резко проснулся и заморгал. Обрывки сна мелькали в его все еще сонном мозгу, и он со стоном поднялся на локтях, прищуренно вглядываясь в темноту. Мутным взглядом он зацепился за лагерь, который они с Дипаком вчера разбили на скорую руку у быстрого ручья посреди небольшой кленово-дубовой рощицы. Костер все еще горел, и он всмотрелся в него, силясь вспомнить сон. Город. Быстромечие? Он бывал там раньше? И женщина. Парк. Что это все значило?

Синдер закрыл глаза, стараясь вспомнить сон более отчетливо.

Некоторое время спустя он с досадой вздохнул. Это было бесполезно. Сон исчезал быстрее, чем он мог за него ухватиться, растворяясь в ночной темноте, словно искра от костра. Он исчез, пропали и последние воспоминания о нем. Синдер уже не мог его вспомнить, но знал, что эта женщина ему уже снилась. Он ни разу не видел ее лица и не узнал города, по которому они прогуливались. Было ли это воспоминанием? Или самообманом?

Синдер больше не смог заснуть и обдумывал эти вопросы в молчаливой ночной тишине, глядя на язычки пламени, пока несколько часов спустя солнце не окрасило розовым восточную часть неба.

Дипак сел с мощным зевком и потянулся. Он зажмурился оттого, что ему в глаза ударили яркие лучи солнца, и выбрался из-под одеяла.

– Солнце встало, – проворчал он. – Ты собираешься подниматься, чтобы приготовить завтрак?

Синдер только кивнул, не в настроении разговаривать. Его мысли все еще были сосредоточены на сне. Он был расстроен тем, что не понимал его значения, и еще больше – тем, что не помнил ничего о себе. Прошлое не вспомнилось, даже три недели спустя.

Он начал готовить завтрак: разогрел на костре вчерашнюю похлебку, добавив к ней несколько лепешек.

– Еще пара часов, и мы в Быстромечии, – сказал Дипак.

Они быстро преодолели путь до столицы Ракеша, и погода по большей части благоволила им. Они пережили лишь одну грозу, из-за которой не могли выйти из небольшой пещерки. Остальные дни были теплыми, солнечными и ничем не примечательными. Но еще лучше было то, что чахлая правая нога Синдера определенно стала более сильной, мускулистой и похожей на левую.

У Дипака все еще не было объяснения тому, что означали эти изменения, но Синдер не хотел этого знать. Может, это было чудо. Может, это было волшебство. Пока это не означало, что он превращается в рэйфа – а в этом Дипак оставался уверен, – он был доволен. Особенно после того, как больше узнал о людях, способных пользоваться эфиром, об их склонности к насилию и равнодушной жестокости, о том, как на них охотились и убивали все народы во всех землях, независимо от того, правили ими люди, эльфы, гномы или кто-то еще. Синдер в любом случае не хотел иметь ничего общего с рэйфами.

Он съел миску похлебки и немного хлеба. После завтрака они собрали вещи и двинулись в путь. Они шли по южному предгорью Кинжальных гор вдоль широкой долины, ровной и покрытой зеленью. Вокруг раскинулись поля пшеницы, сои, ячменя и кукурузы. Крестьяне работали на полях, выискивая в зерне паразитов, болезни и сорняки. Некоторые приветствовали Синдера и Дипака, и они отвечали им тем же.

Впрочем, они не замедляли темп и, подстегиваемые близким концом пути, упорно продолжали идти по дорогам, изрезанным колеями, оставленными бесчисленным множеством телег, катящихся по немощеной поверхности. Вперед, в Быстромечие, которого, как обещал Дипак, они достигнут в самом крайнем случае к середине дня. Они сделали короткий привал, чтобы пообедать вяленым мясом, последними овощами и лепешками, а несколько часов спустя достигли вершины холма.

Перед ними раскинулся пункт их назначения. Быстромечие. Синдер залюбовался видом. Его рот раскрылся от неожиданности. После крошечных поселений и встреченных деревушек город казался слишком большим. Массивным. Переполненным.

Великолепным.

Стена из черного камня возвышалась, словно скала. Она окружала Быстромечие. Черный дым, душный и густой, поднимался из бесчисленного множества труб. Звуки. Из города доносилось слишком много шума, даже до того места, где стоял Синдер. Крики, проклятия, смех – все это сливалось в гул.

Произвело на него впечатление и другое. Покрытые деревьями холмы формировали рост Быстромечия, но даже им не удавалось ограничить размеры города, разрастающегося во все концы, кроме большого леса точно на востоке, который упирался в голубые волны Разумного моря.

Глаза Синдера расширились. Море… Он даже представить себе не мог, что существует такой оттенок ярко-голубого, словно безоблачное небо под ярчайшими лучами солнца.

– Давай спускаться, – предложил Дипак. – Но держись крепче за свой скарб. Город кишит ворами.

Они спустились вниз по холму и остановились перед тяжелыми деревянными воротами, где стража допрашивала каждого, кто хотел попасть внутрь. И неважно, были ли это местные крестьяне, везущие груженную крупой телегу, или богатые купцы, на которых, похоже, все это навевало скуку. Останавливали каждого, кто хотел попасть внутрь.

Дипак перекинулся парой слов со стражей. Пока он этим занимался, Синдер заметил, что солдаты патрулируют стену, и понял, что молча одобряет то, что военные наготове.

Несколько минут спустя они вошли в ворота, и он постарался не глазеть разинув рот на все то, что предстало его взору. Издалека Быстромечие, казалось, изобиловало звуками и видами. Внутри же он обнаружил настоящую какофонию. Постоянное движение. Непрекращающийся шум. Босые дети, бегающие по лужам и мощеным улочкам. Самые различные запахи. Мясо, жарящееся на гриле. Пекущийся хлеб. Запах гари. Женщины, одетые в лохмотья, выкрикивали непристойные предложения. И все это было пропитано запахом испражнений. С полдюжины крепко сбитых мужчин, при оружии и в доспехах, хмурились и зыркали на окружающих.

Синдер изучающе посмотрел на предполагаемых воинов, их оружие, доспехи, манеру держаться и обнаружил, что в них нет ничего впечатляющего. За оружием, похоже, плохо следили. Доспехи сидели криво, а сами мужчины рыскали вокруг с незаслуженно гордым и надменным видом.

– Не встречайся с ними глазами, – предупредил Дипак. – Это наемники, ищущие выгоду в любой битве, в которую вступают. – Он сплюнул. – Отбросы. Развязывают больше войн, чем прекращают.

Синдер верил в это.

Они оставили наемников позади и зашагали по переполненному переулку, игнорируя лавочников, назойливо предлагающих еду, оружие и прочую чепуху. Дипак остановился на перекрестке, оглядываясь по сторонам и бубня что-то себе под нос. Секунду спустя его лицо просветлело.

– Я знаю, где мы. Уже недалеко.

Они продолжили путь. Синдер крепко вцепился в свое имущество, как и советовал Дипак. Полчаса спустя они остановились напротив здания, возвышавшегося над соседними: оно было высотой в три этажа, и его окружала старая каменная стена, покрытая плющом и мхом. Вход преграждали деревянные ворота, на притолоке которых висела табличка с изображением женщины с пламенем в руках и названием: «Приют Пресвятой Огненной Девы».

Его новый дом.

Синдер с неприязнью оглядел здание, неуверенный в том, ждет ли его внутри теплый прием. Такое понятие, как сиротский приют, не внушало больших надежд.

Дипак позвонил в колокол, висевший возле ворот.

Несколько минут спустя им открыл парень примерно одного роста с Синдером, но более крепкого телосложения, и спросил:

– Чем могу служить, господа? – Он с подозрением переводил взгляд с Синдера на Дипака.

– Я пришел поговорить с вашим хозяином, – сказал Дипак. – И привел вам новенького.

Парень широко улыбнулся мерзкой, злобной улыбочкой.

– Новенький, да? Входите. Я позову мастера Чоффа. Он с вами разберется.

Его улыбка стала еще шире, он явно смеялся Синдеру в лицо.

– Добро пожаловать в приют Пресвятой Огненной Девы.

Глава 4

Физиономия у парня так и просила кулака, особенно с этой его гаденькой улыбочкой, елейной и самодовольной одновременно, и Синдер сразу понял, с какой целью он так усмехается. Это была улыбка человека, любящего поиздеваться над слабыми.

Долбаный кознюк.

Сжав кулаки, Синдер посмотрел на парня и шагнул вперед.

– Что смешного?

Ухмылка медленно сползла с физиономии парня. Он стрельнул глазами в Дипака, и на его лице появилось приторное выражение.

– Ничего, – пробормотал он. – Идите за мной. Он развернулся, опустил голову и ссутулил плечи.

Синдер и Дипак последовали за ним.

– О да. С таким отношением ты точно заведешь кучу друзей, – невозмутимо прошептал Дипак.

Синдер пожал плечами.

– Такие друзья мне не нужны.

– Нет, но и враги тоже. – Священник поджал губы. – Нельзя сражаться с целым миром. Помнишь?

Синдер понимал и был благодарен Дипаку за совет, но он также знал, что если отступит сейчас, при первой встрече, этот парень и такие же задиры, как он, его не пощадят. Лучше сразу дать всем понять, что с ним нельзя вести себя по-хамски.

Дипак позвал парня.

– Как тебя зовут, сынок?

Парень выдержал достаточно долгую паузу, чтобы гордо подтянуться.

– Стард Ленер из племени Эрроуз.

– Ну, а это Синдер Шейд из деревни Ласточка. Может, вы двое могли бы узнать друг друга получше? Может, ты мог бы показать ему, как здесь все устроено?

Синдер был благодарен Дипаку за то, что тот попытался помочь ему подружиться с этим парнем, и решил подыграть.

– Приятно познакомиться, Стард.

Парень не ответил, и его молчание красноречиво свидетельствовало о его нежелании общаться.

Синдер мысленно пожал плечами. Так тому и быть. Может, он и разворошил осиное гнездо, но точно не собирался переживать об этом. К тому же он не любил задир, какими бы маленькими они ни были.

Пока они шагали в сторону приюта, Синдер внимательнее пригляделся к Старду и с удивлением обнаружил, что парень, похоже, одного с ним возраста или даже старше. Что-то было не так. Парень казался младше, но судя по жиденьким усикам и намеку на щетину, явно был старше.

Они вошли в главное здание, поднялись по лестничному пролету, где их шаги эхом отдавались от плитки из черного сланца, и оказались в плохо освещенном коридоре, отделанном темным деревом. Несколько окон выходило во внутренний двор, но света от них едва ли хватало, чтобы прорезать тьму. Они подошли к деревянной двери, такой же темной, как и стены. Она преграждала дальнейший путь, и из-под нее пробивалась тонкая полоска света.

Стард громко постучал.

– Мы пришли, мастер Чофф.

Синдер поднял взгляд на закрытую дверь, пытаясь угадать, каков человек, находящийся за ней.

Его раздумья были прерваны, когда дверь открылась и из-за нее выглянул высокий тучный мужчина. Он был в темных брюках, заправленных в коричневые сапоги, и белой рубашке, которая грозила лопнуть в том месте, куда, подбоченившись, он уперся своими мясистыми руками.

– Чего тебе? – на его бородатом лице застыло нетерпеливое выражение.

– Чофф, – произнес Дипак. – Ничего себе ты раскабанел. Толстый стал, как свинья.

Взгляд крупного мужчины на мгновение стал сердитым, но вскоре он узнал Дипака, и его лицо искривилось в улыбке.

– Крыса? Это ты? Ничего себе ты похудел и осунулся. Каким воровством промышляешь теперь? Продаешь мальчиков-подростков?

Воровством? Синдер переводил взгляд с Дипака на мастера Чоффа и обратно. Они казались старыми друзьями, и священник, очевидно, отнюдь не всегда был праведником. Интересно, каким он был?

Дипак широко улыбнулся мастеру Чоффу.

– С моей стороны больше никакого воровства. Теперь я честный человек, прямой как стрела.

Мастер Чофф фыркнул.

– Ага, такое случится, только когда Шокан насрет у меня в сортире.

Дипак принял оскорбленное выражение лица и приложил руку к сердцу.

– Я исправился. Я теперь священник.

Мастер Чофф фыркнул.

– Священник? Да ты брешешь.

– Девешем клянусь.

Мастер Чофф хохотнул и почесал бороду.

– М-да, Сира меня подери. Никогда бы не подумал, что ты ударишься в религию, – взгляд его стал острее, – или так чертовски сильно постареешь. Ракшасов хрен, мужик. Что ты с собой сделал?

Дипак оперся на посох, голос его зазвучал благочестиво.

– Горы меняют человека. Заставляют избавиться от слабостей.

– Как и выпивка.

Дипак наклонил голову.

– И она тоже, но я больше не пью. – Он подтолкнул Синдера вперед. – Но я не прошлое ворошить пришел. Я слышал, что ты управляешь приютом, и привел того, кому нужен дом. Не найдется ли у тебя комнаты, чтобы приютить его?

И снова мастер Чофф почесал бороду.

– Место забито под завязку, но я могу принять мальчишку.

– Его родителей убили три недели назад. Это была проклятая эфиром кошка.

Мастер Чофф застонал.

– Вот это напасть.

– Хуже всего то, что он ничего о себе не помнит. Говорит, даже не знал собственного имени, пока брат ему не сказал.

Мастер Чофф заговорил снова.

– Девешем клянешься?

Дипак кивнул.

– Это и впрямь странно, – сказал мастер Чофф, поглаживая бороду.

Синдер достаточно наслушался. Он не собирался терпеть то, что Дипак и мастер Чофф говорят о нем так, будто его там нет. Пора брать будущее в свои руки.

Он протянул ладонь.

– Меня зовут Синдер Шейд.

Мастер Чофф пожал ему руку.

– Приятно познакомиться. Меня – мастер Чофф. Не Чофф, как называет меня старик Дипак, а мастер Чофф. Мы с тобой не приятели. Я дам тебе кров и еду, но тебе придется их отработать. Ясно?

Синдер просто кивнул, крупный мужчина нисколечко его не испугал. Насколько он понял, мастер Чофф открыл этот приют, управлял им и заботился о тех, кто не мог сам о себе позаботиться. У него было доброе сердце, но он не хотел, чтобы его подопечные этим пользовались.

– Как день.

Мастер Чофф недоуменно нахмурился.

– Как день? Это еще какого черта значит? – Его взгляд стал грубее. – Ты смеешься надо мной, пацан?

– Вовсе нет.

Мастер Чофф наконец обратил внимание на Старда, который все еще стоял рядом.

– Тебя ждет работа. Или мне найти, чем тебе занять свои ленивые руки?

– Я как раз возвращался к ней, мастер. – Стард кивнул и смылся.

Мастер Чофф хохотнул.

– Скорее, возвращался к тому, чтобы волочиться за юбками.

Дипак нахмурил брови.

– Мне сказали, ты держишь чистый приют. Ты позволяешь мальчишкам распутничать?

Мастер Чофф поднял руки.

– Конечно, нет! Но ты сам знаешь: мальчишки есть мальчишки. В определенном возрасте они только и думают, что о девчонках, о том, как залезть им под юбку. Сколько бы я ни запрещал, пестики тянутся к тычинкам.

Дипак согласно простонал.

Это было странно. Синдер понимал, о чем говорят Дипак и мастер Чофф. Мальчики и девочки. Взросление. Узнавание друг друга. Пестики и тычинки. Но с тех пор как он очнулся в колодце, он ни разу не думал о девушках. Может, это потому, что он слишком сосредоточился на потере памяти и на том, чтобы познакомиться с историей мира, получить знания, которые все остальные принимают как должное?

Дипак постучал посохом по полу.

– Мне действительно хотелось бы остаться подольше, Чофф, но сам знаешь, как обстоят дела. Погода никого не ждет. – Его губы дрогнули, искривившись в улыбке. – Даже священников.

– Тебе правда обязательно уходить так скоро? Я подготовлю комнату. Отдохни, а с утра отправишься в путь.

Дипак колебался.

– Не хочу тебя обременять.

Мастер Чофф расхохотался, отчего сотрясся его огромный живот.

– Если бы ты не хотел меня обременять, то не приводил бы сюда этого парня. – Его смех смолк. – И никакая это не обуза, особенно если ты хочешь внести пожертвование или что-то еще.

Дипак опустил голову.

– Конечно.

– Тогда давайте устроим вас обоих, – сказал мастер Чофф. Он сделал жест Дипаку. – Побудь здесь. Сначала я провожу твоего парня.

* * *

Синдер проследовал за мастером Чоффом вниз по лестнице.

– А ты молчун, – заметил мастер Чофф. – От молчунов обычно больше всего проблем. Ты создаешь проблемы?

– Нет, господин.

Они спустились с лестницы и вошли в узкий коридор с парой дверей друг напротив друга, обе открытые. Синдер заглянул за одну и обнаружил длинную комнату, сейчас пустую. Она тянулась до конца этажа. Шесть коек, все аккуратно заправленные и с прикроватной тумбочкой впереди, занимали большую часть пространства. Через ряд окон внутрь проникали яркие лучи солнца. Комната напротив отличалась лишь одним. На стенах была роспись: морские пейзажи, водопады и закаты, горы и буйные деревья.

Мастер Чофф заговорил.

– В этом приюте четыре общежития. Два для девочек и два для мальчиков. – Он вывел Синдера из комнаты с расписными стенами. – Это для младших мальчиков. – Они вошли в более простую комнату. – А это для парней постарше. Наверху еще два общежития, они на том же этаже, что и мои покои. Они для девочек. Туда не ходи. Услышал? – Он сделал строгое лицо.

– Да, господин.

– Хорошо. Тогда выбирай незанятую койку. На свободных нет покрывал. Вещи убери в тумбочку… – Мастер Чофф пнул одну из них для примера.

Синдер поставил рюкзак на свободную койку. Пока он разбирал вещи, мастер Чофф снова заговорил.

– Дипак сказал правду? Ты действительно ничего не помнишь о своей жизни?

– Я очнулся в колодце. Это мое самое первое воспоминание. Я даже не знал своего имени, пока его не назвал мой брат. И о том, что он мой брат, я узнал позже.

– История и впрямь грустная, – простонал мастер Чофф сочувственно. – Телу необходимо помнить о своем прошлом, чтобы жить нормальной жизнью. Многое ли ты знаешь о нашем мире?

– Я знаю о лоретасре. Об эфире, как некоторые ее называют. О живатме, как ее называют бхаратцы и рэйфы.

– Что ж, неплохо для начала. А что насчет нашей истории? Ты знаешь, как появился наш мир?

Больше всего на свете Синдер хотел бы познакомиться с историей. Не только своей собственной жизни, но также с историей нации и мировой историей. Может, тогда он, наконец, сможет найти свое место в мире?

– Я плохо знаю историю, – ответил Синдер.

– Что ж, тебе предстоит многое наверстать, так что придется кое-что почитать. – Мастер Чофф изучающе взглянул на Синдера. – Ты же умеешь читать, да?

Синдера обеспокоил этот вопрос. Умеет ли он читать? За все время путешествия он ни разу об этом не подумал.

– Я не знаю.

Это было невеселое открытие, еще один гвоздь, вбитый в гроб его печального существования.

– Что ж, в приюте много книг. Выбери одну и увидишь, сможешь ли ты понять, что в ней написано. Это так или иначе даст ответ на твой вопрос.

Синдер ненавидел мысль о том, что может оказаться невеждой. Это казалось ему ужасным недостатком.

– Если окажется, что я не умею читать, сможет ли меня кто-нибудь научить?

Мастер Чофф кивнул.

– Разумеется. Я. Я учу чтению, письму и счету всех тех, кто нашел приют под крышей моего дома. И кстати, говоря о жизни под моей крышей… Забудь все, что я сказал Дипаку о пестиках, тычинках и прочем. Это благочестивое заведение. Я не потерплю распущенности и наркотиков. Как и алкоголя. Мы чтим Шокана, но еще больше мы чтим Сиру. Поэтому приют так и назван. В честь Сиры. Пресвятой Огненной Девы. Она святая. Ясно тебе?

Синдер кивнул.

– Как день.

Мастер Чофф, нахмурившись, глянул на него.

– Ты это уже говорил. Потрудись объяснить, что ты имеешь в виду, пока я не решил, что ты надо мной издеваешься.

Синдер удивленно кивнул. Он не ожидал, что его беззлобная шутка будет встречена с такой неприязнью, и быстро объяснил:

– «Как день» – это сокращенно от «ясно как день». Это значит, что все видно очень четко. Ничто не мешает разглядеть то, что нужно.

– Хм… – Мастер потер подбородок, затерявшись в собственных мыслях, а потом проницательно глянул на Синдера. – Интересный эвфемизм. Для человека, который не помнит себя и не знает истории, ты кажешься довольно образованным… – Секунду спустя он снова деловито заговорил: – Я расскажу тебе об остальных правилах проживания в доме позже. Сейчас же отправляйся вниз, на кухню. Спроси Райнера. Такой тихий парнишка. Он найдет тебе работу до ужина.

* * *

Снежная тигрица дочиста вылизала лапы. Она задрала лося и наелась до отвала. Шакалы и стервятники описывали круги вокруг добычи, дожидаясь своей очереди, чтобы поесть. Как и подобает порфироносной царице, она не обращала на них никакого внимания. Пусть ждут своей очереди, пока она вылизывается.

Довольная результатом, она отошла от добычи, которую тут же окружили падальщики. Они набросились на труп с хриплым, неистовым клекотом, карканьем, лаем и рыком. Она не обращала внимания на звуки, которые они издавали. Она была царицей, а царицы не присматриваются к тем, кто ниже их по рангу.

Снежная тигрица мягко зашагала по лугу, на котором забила копытное, обходя лужи крови, разливающиеся по цветам и траве. Лось сдался не так-то просто, и месяц назад тигрица даже не подумала бы о том, чтобы напасть на такую добычу. Месяц назад, однако, ей удалось поживиться кое-чем другим. Двумя людьми из маленькой деревушки и их вкуснейшей лоретасрой.

У нее ушло несколько недель, чтобы усвоить и переварить это великолепное угощение, очищая и собирая воедино то, что она употребила. Несколько недель ее тело билось в слабости и агонии, а в голове бродили запутанные мысли. Сразу же после убийств она почувствовала такую боль, словно желудок ей прожгли горящие угли. Она бежала, желая избавиться этой пытки, но нигде на могла от нее укрыться. Она бежала, бежала и бежала, все время вперед, подстегиваемая потоком разливающегося по венам огня, время от времени останавливаясь лишь затем, чтобы попить воды, которая проталкивалась сквозь глотку, словно раскаленная лава.

Наконец боль начала утихать. День за днем она отступала, пока не прекратилась вовсе. Проведя несколько недель без еды, тигрица умирала с голоду, но отнятая лоретасра вновь ее изменила. Снежная тигрица выросла. Она стала больше во всех смыслах. Она была крупнее, сильнее, быстрее и, что самое важное, умнее.

Снежная тигрица познала себя. Она познала себя достаточно, чтобы захотеть иметь имя. Вдобавок, она поняла, как приходится перестраиваться ее телу, чтобы адаптироваться к более высокой концентрации лоретасры, находящейся теперь в ее распоряжении. Она требовала более долгого очищения и усвоения. Кто знает, как много времени для этого понадобилось бы? Однако тигрица знала точно: если бы она убила еще одного человека и украла его лоретасру, не усвоив уже полученную, она могла погибнуть. Нужно набраться терпения. Возможно, ждать придется несколько лет.

Снежная тигрица мощно зевнула. Она набила брюхо, и теперь ей нужно было вздремнуть. Прежде чем уснуть, снежная тигрица устремила взгляд ввысь, и ее голову заполнило множество мыслей. Что это за пушистые белые штучки в небе? Откуда приходит тьма?

Она также думала о мальчишке из деревни, которого чуть не убила, и радовалась, что не сделала этого. В ином случае избыток лоретасры убил бы ее.

Тигрица улыбнулась про себя. Значит, в другой раз. Она вкусила крови мальчишки, знала ее и его вкус. Она помнила запах, и куда бы в этом мире он ни пошел, она найдет его. Найдет, когда будет готова, и прикончит.

Прежде чем уснуть, она закрыла глаза и заглянула внутрь себя, на движущийся поток блеска, кристально чистый источник. Местами он сверкал ярко, словно драгоценный камень.

Снежная тигрица улыбнулась. Блеск. Это хорошее имя.

Глава 5

На следующий день Дипак отбыл обратно в Ласточку. Синдер проводил его и попытался устроиться в приюте Пресвятой Огненной Девы.

Это оказалось непросто. Учитывая, что у него не было никаких воспоминаний, он мало знал о том, как обычно общаются люди. Не понимал шуток, которыми обменивались другие парни, не был знаком с культурными вехами, которые они принимали как должное, не знал, как отвечать на вопросы о своем прошлом. Он не знал – именно такой ответ Синдер вынужден был давать всем, кто спрашивал его о его прошлом.

Прошло уже несколько недель с тех пор, как он прибыл в приют Пресвятой Огненной Девы, но Синдер все еще не смог сориентироваться. Он держался особняком, выполняя свою работу и изучая странный мир, в который оказался брошен. Он много чего узнавал у Райнера Стрейна, парня на несколько лет младше. Они вместе работали на кухне.

Райнер был тихоней, мягким и скромным, что делало его легкой добычей для задир, живущих в их общежитии. А еще это делало кухню единственным местом, где мастер Чофф мог не опасаться за его безопасность. Там, под бдительным взором поварихи Несл, парень мог проводить свои дни, не становясь объектом чужих придирок.

Однако по ночам все было намного хуже. Когда Райнер оставался один в комнате и приглядеть за ним было некому, задиры, Джард Лингер и Стард Ленер, издевались над ним. Они никогда не причиняли ему физического вреда, но отпускали жестокие и резкие замечания о поваренке, его пухлой фигуре, мягкой манере общения и интеллигентности. И зачастую слова били сильнее любого оружия.

Время от времени они унижали Райнера. Слишком часто Синдер слышал, как парень плачет в подушку, и его переполняла жалость к нему. Так больше не могло продолжаться. Райнер заслуживал жизни, свободной от страха и страданий, и Синдер решил помочь ему, как сможет. Заступиться за Райнера перед Джардом и Стардом.

Однако к ситуации стоило подходить с осторожностью. Он не мог просто пойти против задир, не подготовившись. Подобное могло закончиться катастрофой. Они превосходили Синдера численно. Джард и Стард в их комнате и Джем Конер и Фон Пейнер среди младших ребят были из эрроузов, племени, эмигрировавшего в Ракеш несколько веков назад.

Они были выше, с более светлой кожей и круглым разрезом глаз. Ходили слухи, что изначально они были выходцами из княжеств Закатного Солнца, членами последней армии завоевания Святого Меде. За последнюю тысячу лет они окончательно эмигрировали на юг и восток, переехав целым островным племенем и привезя с собой свою культуру. До Ракеша они жили в Гандха́рве. Однако их пророчества гнали их вперед. В них говорилось о том, что они ждут перерождения Меде, готовые служить ему не менее преданно, чем когда-то их предки.

В Ракеше эрроузы страдали от расизма и предубеждений на свой счет, их сторонились почти все, им было запрещено занимать какие-либо руководящие посты. Это были непростые несколько десятилетий, ожесточившие их сердца. Эрроузы держались за истории о том, как их всю жизнь притесняли, и хранили их так, словно это были дорогие их сердцу сокровища, даже сейчас, когда их считали самыми процветающими членами общества Ракеша.

И все же некоторые вещи никогда не меняются. Во время их миграции другие народы стали насмешливо называть эрроузов эррогсами, что на древнем языке шевасра означало «идиоты». Оскорбительное прозвище прицепилось. Несмотря на богатую жизнь, которой они добились в Ракеше, большинство именно так и называло эрроузов. Правда, только у них за спиной.

Эрроузы, однако, присвоили себе это уничижительное прозвище и обращались друг к другу именно так. Это обращение могли использовать только члены племени. Все остальные, смеющие его произносить, рисковали быть избитыми – частая угроза, исходящая от эрроузов. Из того, что видел Синдер, они были раздражительны и быстро оскорблялись.

С этими мыслями Синдер ждал, когда Райнер закончит одеваться. Прошлая ночь выдалась самой тяжелой. Джард, лидер эрроузов, безжалостно дразнил Райнера, и тот снова расплакался. Утром он не мог поднять глаз и просто стоял, застегивая рубашку. Было рано: солнце еще не встало. К счастью, Джард и Стард уже ушли: им велели заняться садом или дали еще какую-то работу. Другие два парня, тоже живущие в их комнате, Клэм Тарн и Пент Лорк, тоже ушли.

– Ты не сможешь мне помочь, – тихо произнес Райнер, все еще не поднимая глаз. – Я вижу, что ты хочешь. Не трудись. Только сам пострадаешь. Держись от них подальше.

Синдер не ответил. Может, Райнер и прав. Может, ему не стоит лезть в чужие дела. Может…

Но он так не поступит. Он просто не мог так поступить. Защищать беззащитных, оберегать невинных. Это казалось неотъемлемой частью его истинной сущности, частью материи, из которой он был соткан. Он обязан был помочь Райнеру.

Однако он не ответил. У Райнера тоже была гордость, и если бы он узнал, что замыслил Синдер, он бы, наверное, разозлился, почувствовал себя униженным оттого, что его слабость заметили.

– Тебе лучше поторопиться, – сказал Синдер, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мы опоздаем.

– Я готов.

Они торопливо спустились на кухню – в царство поварихи Несл. Это была крупная пышногрудая женщина с грубоватыми манерами, за которыми пряталось большое сердце. Синдер видел, что она любит Райнера и делает все от нее зависящее, чтобы держать парня поближе к себе, помогая ему тем самым избегать задир и их нежелательного внимания.

– Парни, вам бы лучше поторопиться. Нам нужно столько всего приготовить, – сказала она, когда они вошли.

Повариха велела им взбить яйца, нарезать картофель и залить овсянку водой. Они быстренько приготовили завтрак для сирот и обслуги и выставили его на длинном столе на кухне. Все входили через общую дверь, брали порцию омлета, картошки и овсянки и выходили в другую дверь, ведущую в столовую.

Одной из первых на завтрак сегодня явилась Корал Стрейн, сестра Райнера, которая была на несколько лет старше Синдера. Брат и сестра были почти одного роста и имели одинаковые темные волосы и глаза – черты, присущие жителям Ракеша. Вот только Корал была стройна, а Райнер – тучен; красива – ее улыбка сверкала, – а Райнер выглядел заурядно и непримечательно; храбра, а Райнер – застенчив и нерешителен.

Корал также окружала мощная аура собственницы, аура матери-росомахи. Ходили слухи, что в течение следующих нескольких месяцев она покинет приют, и было ясно, что она волнуется за брата. Черты ее лица озарялись беспокойством, когда Райнер не видел.

Синдер стоял рядом, раздавая еду и прислушиваясь к их беседе.

– Что случилось? – спросила Корал.

– Ничего.

– Ты должен рассказать мастеру Чоффу. Попроси его переселить тебя, может, наверх, к нам.

– К девчонкам? – фыркнул Райнер. Его челюсти сжались. – Нет. К тому же ничего не случилось, так что и рассказывать нечего. Забудь.

– Райнер…

– Ты задерживаешь остальных, Корал, – сказал Райнер, скользя взглядом по очереди.

Джард и его банда эрроузов стояли совсем рядом. Они со Стардом были высокими, как и все в их племени, имели светлые волосы, светлые глаза и крепкие мускулы. Джем и Фон, младшие эрроузы одиннадцати и двенадцати лет, должны были еще подрасти, но недостаток роста они компенсировали лизоблюдскими ухмылочками и язвительными манерами.

Джард нетерпеливо затопал ногой.

– Побыстрее. У меня и моих эррогсов нет времени на это паскудство. Шевелитесь.

Корал окинула задиру взглядом, не двигаясь с места.

– Даже не смей разговаривать со мной в таком тоне, быдло.

– А что такое? – ухмыльнулся Джард. – Снова решила заступиться за свою сестричку Райнера?

– Братишка, – огрызнулась Корал. – Он мой братишка. И мне известно, что за люди вы с вашими эррогсами. Я знаю, что вы с ним делаете.

Веселье Джарда испарилось, словно вода, капнувшая на раскаленную сковородку. Его место заняла ярость.

– Как ты меня назвала?

– Ты меня слышал, эррогс.

Будет драка. Синдер это чувствовал. Он вышел из-за стола, радуясь, что последние признаки хромоты исчезли, и сжал в руке крепкую металлическую лопатку. Он ни за что не позволит задирам обидеть девчонку.

Лицо Джарда исказилось, и он бросился на Корал. Синдер ударил Джарда по голове лопаткой. Коснувшись виска задиры, она издала приятный гулкий звук.

Джард закричал и отшатнулся. За ним напал Стард. Синдер отбился от него лопаткой. У Старда лопнула губа, и он схватился за свой окровавленный рот. Следом, яростно крича, на него бросились Джем и Фон. Синдер пнул Фона в бедро, апперкотом лопаткой в челюсть сбил Джема с ног, и парень приземлился на зад.

Сжав кулаки, Джард снова напал.

– Давай, брось лопатку и попробуй без нее, – зарычал он.

Синдер вцепился в свое импровизированное оружие.

– Да вы герои, – насмешливо проговорил он. – Вчетвером на одну девчонку.

Джард уже собирался ответить, но тут вошел мастер Чофф и встал между ними.

– Что, во имя вымени Сиры, здесь происходит? – проревел он. – Потрудитесь ответить, пока я не затолкал вам ботинок в задницы!

Синдер даже не моргнул при виде разгневанного мастера. Он прикинулся равнодушным.

– Всего лишь небольшое недопонимание, – сказал он. – Эрроузы выражали свое недовольство яйцами.

Мастер Чофф на секунду глянул на него, раскрыв рот в изумлении. Затем повернулся к Джарду.

– Это правда? Вам не понравились яйца?

Джард глянул на Синдера, и тот дружелюбно улыбнулся ему и помахал, зная, что это разозлит задиру еще сильнее.

Джард еще мгновение хмурился.

– Наверное, – сказал он неуверенным голосом.

– Наверное? – Мастер Чофф презрительно фыркнул. – Тут либо «да», либо «нет». И если «нет» и вы двое обменивались тумаками, я прямо сейчас установлю площадку для поединков. Чтобы вы с Синдером могли как следует этим заняться! – Он перевел взгляд с Синдера на Джарда, рот его искривился от гнева.

– Я не против площадки для поединков, – сказал Синдер. – Было бы здорово научиться драться.

Он ухмыльнулся, когда Джард замешкался. Как и все задиры, он шел на попятную, когда ему открыто бросали вызов. Трус.

– Не-а, – со скучающим видом пожал плечами Джард. – Новенький такой доходяга, что это было бы нечестно.

– За меня не волнуйся, – пообещал ему Синдер.

Джард покачал головой.

– Ты не стоишь того, чтобы тратить на тя время. – Он собрал своих эрроузов, и они строго кивнули мастеру Чоффу, прежде чем покинуть кухню.

Мастер Чофф повернулся к Синдеру.

– Ты доходяга, – сказал он, оглядывая его с головы до пят, – и ты нажил себе врага. Будь осторожнее.

Синдер был благодарен за совет, но в нем не было необходимости.

– С Джардом я справлюсь.

Он не знал, откуда взялась эта уверенность, но она переполняла его. К тому же, разве он только что уже не справился с Джардом и его эрроузами?

– Надеюсь на это, парень, – сказал мастер Чофф голосом, не предвещающим ничего хорошего. Он ушел, и Синдер проводил его взглядом, все еще не боясь того, что его ждет.

Кто-то должен был дать Джарду отпор, и он не жалел о том, что это сделал именно он.

Корал подошла к Синдеру.

– Спасибо, – сказала она, тихонько сжав его руку.

* * *

Синдер поднял взгляд, заметив, что кто-то стоит у входа в столовую. Это была Корал. Она неуверенно остановилась в дверном проеме, и Синдер вопросительно поднял бровь.

– Я могу для тебя что-то сделать?

Корал отбросила сомнения и шагнула в комнату.

– Я хотела поблагодарить тебя за то, что заступился за меня во время завтрака. Джард… Не знаю, что бы он сделал, но лучше мне этого и не знать. – Девушка помолчала. – А еще я хочу попросить об одолжении. Это по поводу Райнера.

Синдер глянул в сторону двери, ведущей на кухню. Он не видел ни Райнера, ни повариху Несл, но слышал их приглушенные голоса. Они мыли посуду после обеда, не отмеченного никакими событиями. Джард и его товарищи эрроузы ничего не сказали за обедом – просто взяли свою еду, никак за нее не поблагодарив.

– Что по поводу Райнера? – спросил Синдер, хоть у него и были мысли насчет того, о чем попросит Корал.

Догадка подтвердилась.

– По тебе не скажешь, но ты силен и храбр, – сказала она. – Ты дал отпор Джарду. Райнеру пригодилась бы твоя помощь. Кроме меня, здесь никто и никогда за него не заступался. Но я не смогу все время быть рядом.

– А как же мастер Чофф? Он не может исключить эрроузов? – Над этим вопросом Синдер ломал голову с тех самых пор, как попал в приют.

Корал усмехнулась.

– Разве он может защитить Райнера ночью, когда он остается наедине с этими двумя? – Секундой позже она приуныла. – Мастер Чофф делает все, что может, но он не может давить слишком сильно. Приют Пресвятой Огненной Девы получает от эрроузов слишком много денег на содержание их сирот. Только благодаря этому он и держится на плаву. Исключив Джарда и Старда, мастер Чофф потеряет финансирование. А он не может так рисковать.

Синдер оперся на метлу.

– Ты хочешь, чтобы я защитил Райнера? – Он и так уже планировал это сделать, но ему хотелось убедиться наверняка, что это действительно необходимо.

Корал кивнула.

– Я скоро уйду отсюда. Я нашла работу личной служанки, а если повезет, стану еще и певицей.

Служанка – это Синдер еще мог понять, но певица? Как можно заработать денег пением? Этого он не знал, и сейчас был не подходящий момент, чтобы спрашивать. У него были вопросы, касающиеся Райнера, но придется тщательно подбирать слова. Если спросить слишком прямо, Корал насторожится.

– Если ты не против, я хотел бы спросить… Райнер все время кажется напуганным. Ты не знаешь почему?

Корал издала горький смешок.

– Потому что его задирают всю жизнь. Джард и его дружки – не первые, кто жесток по отношению к нему. Все началось с наших родителей. Прежде чем умереть, наш отец был прославленным воином, выпускником Третьего Директората. Он отличился на службе в армии Якша. Наша мать была великолепной певицей, да еще и красавицей. Однажды она даже выступала перед императрицей Якша-сит, Салой. Райнер не стал ни выдающимся воином, ни прекрасным певцом, и я думаю, это стало для родителей горьким разочарованием. Они так часто говорили ему, что он бесполезен, что он сам начал в это верить. И все еще верит.

Сначала Синдер молча постарался осознать то, что ему рассказали, не в состоянии вымолвить ни слова. То, что пережил Райнер, трудно назвать даже жестокостью. Ни один ребенок не должен сталкиваться с такими трудностями, тем более со стороны отца и матери. Злость на родителей Райнера боролась в нем с жалостью к самому парню. Как можно так жестоко относиться к собственному ребенку?

Синдер сжал челюсти и вдруг понял, что скрипит зубами. Он заставил себя расслабиться и выдохнул, хотя до сих пор задерживал дыхание. И только потом снова заговорил.

– Понятно.

– Правда? – спросила Корал с ноткой надежды в голосе. – Райнер останется совсем один. Ему нужен кто-то, кто мог бы за ним присмотреть.

– И ты хочешь, чтобы этим человеком стал я? – Синдера тронуло доверие, которое девушка ему оказывала, но ему требовалось больше информации. – Почему?

– Потому что сегодня утром я увидела, как ты держался с Джардом и остальными. Ты не крупный парень, но двигался так, будто знал, что делешь, будто уже участвовал в драках… – Она недоуменно покачала головой. – А еще, когда ты приехал сюда, то хромал. Думаю, твоя рана уже затянулась.

Синдер пожал плечами, не трудясь исправлять ее ошибку. Он все еще не мог объяснить, как исцелилась его увечная стопа и чахлая нога. И никто не мог. Не то чтобы он у кого-то спрашивал. Просто знал, что не стоит этого делать. Если бы он так поступил, это вызвало бы вопросы, на которые трудно было дать ответ, и кто знает, к чему бы они привели? Жители Ракеша считали все связанное с лоретасрой ведением эльфов, и если человек продемонстрирует подобные таланты, они решат, что он рэйф. А рэйфов убивают на месте.

Синдер просто радовался, что больше не хромает и все его конечности работают как надо. Что бы с ним ни произошло, какая загадка или чудо, его все устраивало.

– Плюс… – Корал осеклась, и ее лицо покраснело. Она сделала вдох, чтобы успокоиться. – Плюс, ты добр. Райнер мне о тебе рассказывает. Он говорит, что ты хороший человек, и я вижу, что он прав. Это видно по твоим глазам. Ты действительно хороший человек.

Именно это Синдер и надеялся услышать. Необязательно слова о том, что он добрый и хороший. Он сам себя еще недостаточно знал, чтобы это утверждать. Но он был рад узнать, что Корал выбрала его не просто потому, что он оказался первым, кто умел размахивать кулаками.

– Я его защищу, – сказал Синдер.

Корал благодарно улыбнулась, и из глаз у нее хлынули слезы. Она сжала его руку и встала на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку.

– Спасибо.

* * *

– Ага. Вот мы и на месте. Площадь Пеканов, – сказал мастер Чофф. – Здесь мы достаем свежие продукты в нашем районе Быстромечия.

Синдер проследил за тем, куда мастер Чофф указывал пальцем. Две дороги обозначали место, о котором шла речь: это оказалась не совсем площадь, а всего лишь вытянутый прямоугольник травы, обрамленный двумя линиями стоящих друг напротив друга зданий из кирпича и камня. Роса на нем сверкала в лучах яркого солнца. По углам росли цветущие кустарники, а несколько рядов кленов, усыпанных красными листьями, создавали тень, в которой пряталась толпа людей. В дальнем конце площади на страже стояла статуя крестьянина, перекинувшего через плечо грабли. На столах, спрятанных под брезентовыми навесами, были разложены овощи и другие товары, а торгаши орлиным взором следили за своей продукцией.

Синдер перешел дорогу, держась поближе к мастеру Чоффу, когда они прокладывали себе путь к площади.

Мастер подошел к ближайшему прилавку, и его глаза предвкушающе заблестели. Он радостно потер ладони и начал торговаться. И так у каждого прилавка, к которому они подходили.

Директор приюта утверждал, что овощи слишком дорогие, что на прошлой неделе они стоили меньше, или что с ними что-то не так. Наконец они останавливались на цене где-то посередине между той, что изначально запрашивал продавец, и той, что, по словам мастера Чоффа, он был готов заплатить. Так они и ходили вокруг, выбирая томаты, окру, турнепс и свеклу.

Синдер нес овощи в нескольких мешках, крепко сжимая сумки и с непривычки склоняясь под тяжестью давящего на плечи веса. Он даже подумывал попросить мастера Чоффа забрать у него часть мешков. Это казалось справедливым. Каким бы крупным и дородным ни был мастер Чофф, для него не проблема понести покупки. В итоге Синдер решил не просить об этом. Мастер может расценить его просьбу, как признак лени.

Тем не менее Синдер чуть не застонал, увидев следующий пункт назначения. Прилавок с картошкой. Картошка тяжелая.

Мастер Чофф похлопал Синдера по спине своей мясистой лапой, чуть не сбив его с ног. Бородатое лицо расплылось в улыбке.

– Ты бы предпочел остаться в приюте Пресвятой Девы, чтобы Джард и Стард вызвали тебя на ковер? – Его улыбка исчезла, и он погрозил Синдеру пальцем. – Не думай, что они забыли, что ты с ними сделал.

– Это и есть настоящая причина, по которой вы меня сюда привели? Или вам просто требовалось вьючное животное? – Синдер увернулся от быстро шагающего мужчины, одетого в качественные брюки и рубашку, который, похоже, был слишком занят собственными мыслями.

Чофф хохотнул.

– Конечно. Вьючное животное мне бы не помешало, – согласился он. – Но нет, я привел тебя сюда не поэтому.

Синдер ждал, когда мастер Чофф объяснится, однако тот увлеченно торговался с продавцом риса. Несколько минут спустя он закинул на плечо большой мешок.

– Пойдем. Это последний пункт в списке поварихи Несл.

Они перешли дорогу, избегая рикш[5], телег и карет. Мастер Чофф выбросил вперед мясистую руку, придерживая Синдера, когда мимо них прошла группа из пяти грубого вида мужчин. Они с важным видом носили на бедрах мечи.

Наемники. Синдер помнил о том, как Дипак предостерегал его относительно этих личностей. Тот, что шел впереди, сказал что-то грубое проходившей мимо женщине, а остальные четверо присвистнули ей вслед. Женщина отшатнулась от них, что только сподвигло наемников кричать в ее адрес еще громче.

Мастер Чофф пробормотал себе под нос проклятие, когда наемники двинулись дальше.

– Быдло, – словно невзначай сказал он Синдеру.

Они снова двинулись обратно в сторону приюта Пресвятой Огненной Девы.

– Я взял тебя на площадь Пеканов не потому, что мне требовалось вьючное животное, – сказал мастер Чофф, возвращаясь к предыдущей теме разговора. – Я хотел вытащить тебя из приюта. Увести подальше от Джарда и Старда. Хотел, чтобы ты немного посмотрел город. – Он обвел рукой узкие улочки, забитые транспортом, наполненные различными запахами, аппетитными и зловонными, и криками людей, пытающихся вести здесь свою жизнь. – Что думаешь?

Синдер ответил не сразу. Вместо этого он вспомнил горы и долины, которые пересек по пути в Быстромечие. Вспомнил свой сон. Видение города невиданной изящности и элегантности, здания на изумрудной гряде девяти холмов, глядящих на сапфирное море… По сравнению с тем, что он видел во сне и наяву, Быстромечие выглядело скудно. Но ему хватило ума оставить эти мысли при себе. Мастер Чофф явно любил свой родной город.

– В нем есть какая-то особая энергетика, как считаешь? – Мастер улыбнулся, посмотрев куда-то вдаль. Мгновение спустя он стряхнул с себя задумчивость. – Точно есть. А еще я хотел поблагодарить тебя за то, что взял Райнера под свое крыло. Корал упомянула, что ты пообещал приглядеть за ним. Парню это пригодится, когда сестра уйдет из приюта.

Синдер не знал, как ответить на сказанное. Он не ожидал похвалы за защиту Райнера. Разве большинство не поступило бы так же?

Они срезали через переулок, усыпанный мусором, где прямо на земле, закрыв глаза и бормоча что-то себе под нос, лежало несколько бездомных бедолаг. У некоторых не хватало конечностей.

Лицо мастера Чоффа исказилось от горя.

– Ветераны, – объяснил он. – Мы недостаточно делаем для того, чтобы заботиться о тех, кто отдал все ради нашей безопасности.

– Разве для них нет работы? – спросил Синдер, когда они вышли из переулка. – Я понимаю, что они инвалиды и калеки, но уверен, отцы города сумели бы найти им применение. Разве работа сама по себе не является наградой? Нам всем нужна цель в жизни, а у этих бедолаг ее нет вовсе.

Мастер Чофф вопросительно взглянул на него.

– Ты говоришь как человек намного старше своего возраста.

– И все же это правда.

– Да, но не для людей из того переулка. У них не осталось надежды. То, что они увидели, борясь с заххаками, то, как погибли их братья по оружию, свело их с ума. Они сломлены и делают все, чтобы забыть. Выпивка. Опиум. Что угодно, чтобы заглушить воспоминания.

Воспоминания… Какая ирония. Синдер отчаянно пытался восстановить свои воспоминания, а эти люди сделали бы что угодно, чтобы избавиться от своих.

Жизнь и мир были странным местом, полным противоречий, но одно Синдер знал точно: он не хотел бы поменяться местами с этими людьми. Отчаянно печальная участь: оказаться в ловушке жутких воспоминаний и быть не в состоянии выбраться из нее.

Синдер подумал, что это, должно быть, все равно что жить со своим личным ракшасом. Демоном, который знает все о том, как причинить боль.

– Как думаешь, что богачи должны делать для таких, как они? – спросил мастер Чофф.

Синдер не знал и так и сказал.

– Но проходить мимо тех, кто нуждается, – это грех.

– Грех. – Мастер будто бы с отвращением покачал головой. – Так говорят священники. Дипак, если так подумать…

Но еще Синдер заметил на широком лице мастера легкую одобрительную улыбку.

* * *

– Что читаешь? – спросил Синдер у Райнера. В свободное время он зашел в кабинет мастера Чоффа в поисках парня.

Раз в неделю сирот освобождали на большую часть дня, и они могли делать все, что заблагорассудится, это было время, свободное от рабочих обязанностей.

Сегодня у них с Райнером был такой день, и его младший товарищ всегда приходил сюда, в кабинет мастера Чоффа, комнату с большим письменным столом, несколькими креслами и освинцованным стеклом, обрамленным несколькими дубовыми книжными полками, потемневшими от времени. На них лежали различные книги на тему истории, языка, науки лоретасры и приключенческие рассказы. Пространство освещали лампы диптха, и Синдер заметил, что с балок свисает различное оружие: меч в ножнах, выщербленный топор и булава со сколом.

Оружие будто взывало к нему, и Синдер молча, задумчиво разглядывал его, задаваясь вопросом, что в орудиях смерти так его заинтересовало. Он окинул оружие взглядом и задумался. Всегда ли оно так его восхищало? Или это новый интерес? Возможно, это потому, что физически он был очень слаб, доходяга, как сказал мастер Чофф, и ему казалось, что оружие может сделать его сильным?

Он допустил эту возможность, но лишь на несколько секунд. Нет, дело не в этом. Это было что-то другое, что-то, имени чему он не знал, особенно в отношении мечей. Он разглядывал их так, как некоторые старшие ребята разглядывали Корал, когда она не видела.

Синдер отбросил переживания. Он здесь не ради мечей и другого оружия. Он здесь ради Райнера. После разговора с Корал, состоявшегося несколько дней назад, Синдер постарался получше узнать Райнера, но это оказалось непросто, учитывая, что все их время занимала работа. К вечеру же они слишком уставали, чтобы заниматься чем-то еще, и просто падали на свои койки.

По крайней мере, Джард и Стард оставили их в покое и начали осторожничать после того, как Синдер дал им неожиданный отпор, победив в драке. Теперь задир нигде не было видно: их выходные никогда не совпадали с выходными Райнера. Синдер подозревал, что это был еще один способ, к которому мастер Чофф прибегал, чтобы дать Райнеру возможность побыть в безопасности и почувствовать себя счастливым. Вдобавок, когда мастер давал бесплатные занятия всем сиротам, эрроузы никогда их не посещали. Они проводили свободные часы, преследуя другие цели, очевидно, считая, что образование и обучение неважны. Правда, остальные члены племени не разделяли их взглядов.

Услышав вопрос Синдера, Райнер поднял глаза от книги – наверняка чтение было его любимым хобби. Парню нравились книги, и он однажды признался, что ему нравится погружаться в истории, которые они рассказывали, притворяясь, что он не тот, кто есть на самом деле, а кто-то сильнее и лучше. Не такими словами, но смысл был таким.

– Я читаю пророчества о Шокане и Сире, – ответил Райнер.

Эти двое.

Синдер нахмурил брови. За месяц, проведенный в приюте Пресвятой Огненной Девы, он слышал эти имена много раз, но так и не узнал о них ничего стоящего.

– Можешь что-нибудь мне о них рассказать? – попросил Синдер.

Выражение лица Райнера стало подозрительным.

– Зачем?

– Я почти ничего ни о чем не знаю, – сказал Синдер. Он постучал по своей голове. – У меня проблемы с памятью, помнишь? – Он скользнул в кресло и взглянул на Райнера. – Люди постоянно говорят о Шокане и Сире, но я понятия не имею, кто они такие. Я знаю, что Сира была женщиной, но что насчет Шокана?

Райнер закрыл книгу, зажав нужную страничку своим пухлым пальцем.

– Шокан был мужчиной. Он считается самым искусным воином из когда-либо живущих.

– Даже лучше Меде?

– Меде был генералом, пожалуй, величайшим в истории, но он не был воином, – поправил его Райнер.

Он заговорил деловым тоном, и Синдер вдруг осознал, что, сложись его жизнь иначе, парень мог бы стать отличным преподавателем в высшем учебном заведении. В «университете» – так они назывались.

– Но неважно: если Меде мог вдохновить армию, то Шокан мог вдохновить весь мир, всех униженных и притесняемых. И он вправду вдохновил его. Свой первый мир, который они с Сирой спасли, прежде чем явиться в Семинал. Считается, что мы должны брать с них пример.

Пока что объяснения Райнера звучали абсолютно бессмысленно. Синдер так и сказал:

– Это практически ни о чем мне не говорит.

Райнер моргнул.

– Ну, тогда, может, нам следует начать с начала? Тысячи лет назад, за тысячу лет до митхаспуров и Нусраэль-Шев…

– До чего? – перебил Синдер. Все эти новые понятия когда-нибудь закончатся?

– Нусраэль-Шев, «Чудовищная капитуляция» на древнем языке шевасра. – Райнер махнул рукой. – Не бери в голову. Это история для другого раза. Давай остановимся на Шокане и Сире, помазанниках. – Он прочистил горло. – Если вкратце, то Шокан, Муж Меча, и Сира, Огненная Дева, в последний раз ступали по этой земле тысячи лет назад. Считалось, что у них была прямая связь с Девешем… – Затем он помолчал, пытливо глядя на Синдера. – Ты ведь знаешь о Девеше, верно?

Синдер кивнул.

– Создатель всего сущего. Наш Божественный Творец.

– Да. А теперь представь существо, которое создало все это, – Райнер широко развел руками, указывая на все, что их окружало. – И представь двух людей, мужа и жену, которые напрямую общались с нашим Создателем.

Синдер попытался проникнуться, но лишь смутно осознавал степень их могущества.

Райнер продолжил:

– Вместе Шокан и Сира обладали непомерными способностями и силой.

– Я правильно понимаю, что они были сильнее эльфов и гномов?

Райнер насмешливо фыркнул.

– Эльфы и гномы просто ленивцы по сравнению с быстрыми как молния Шоканом и Сирой.

Синдер спрятал улыбку. Райнер и впрямь знал, как описать этих помазанников.

– И они нуждались в этой великой силе, – продолжил Райнер, – потому что у них были сильные враги, смертельное зло, которое проверяло на прочность их силу и нравственные качества.

– Бог Шет и его титаны.

Губы Райнера искривились в усмешке.

– Фальшивый бог и его титаны. Шет был не более чем сильным асрасином, человеком, достигшим большого могущества и возомнившим себя богом. – Он удовлетворенно улыбнулся. – Шокан и Сира доказали, что он ошибался. Они одержали над ним верх и окончательно повергли его. Заморозили его во времени, после чего митхаспуры уничтожили его окончательно.

Синдер задумался о рассказе Райнера.

– То есть если подытожить, Шокан и Сира были людьми, способными войти в контакт с Девешем?

Райнер кивнул.

– Верно.

Здесь было над чем поразмыслить.

– Я все еще хочу узнать об этих митхаспурах, – сказал Синдер, – но что произошло с Шоканом и Сирой? – Это был недостающий элемент в рассказе Райнера.

Младший товарищ пожал плечами.

– Никто не знает. Они победили Шета и исчезли, а куда – человечеству неизвестно. Однако у нас есть пророчества. – Райнер еще больше воодушевился. – Есть одно из Гандхарвы, «Лор Агни». Кое-кто из Ракеша в него тоже верит. В нем говорится, что во времена величайших испытаний человечества Шокан и Сира снова восстанут, как фениксы из пепла, чтобы вернуть себе утраченную славу. Они принесут рай на Семинал.

Это было похоже на рассказ, призванный заставить молодежь поверить в то, что мир изначально добрый, на сказку о злых богах и гениальных любящих людях, способных победить их. Синдер в такое не верил. Это было слишком наивно и притянуто за уши. Впрочем, Райнеру он об этом не сказал. Парню явно нравились истории о Шокане и Сире, и скажи Синдер, что все это детские сказки, это бы обидело Стрейна.

– Здесь есть копия «Лор Агни»?

Райнер поник.

– Только искаженная. За правильной версией нужно ехать Гандхарву или Якша-сит.

Синдер пожал плечами. Все равно это было неважно.

– Тогда, может, ты как-нибудь рассказал бы мне о митхаспурах?

– С удовольствием. – Секунду спустя на лице Райнера появилось невеселое выражение. – Я знаю, что ты делаешь. О чем Корал тебя попросила. Присмотреть за мной, чтобы Джард и Стард меня больше не обижали… – Лицо у него покраснело от стыда или унижения. – Ты не обязан это делать.

Синдер улыбнулся.

– Конечно, обязан. Разве в твоих рассказах о Шокане не говорится о том, как он защищал тех, кого притесняли? Разве мы не должны брать с него пример?

Райнер нехотя кивнул.

– Тогда как я могу стоять в стороне, если вижу, что над кем-то издеваются? Даже если бы Корал не попросила меня, я бы сам захотел помочь, потому что так мы и должны поступать: помогать тем, кто в этом нуждается, быть братьями тем, кому это необходимо.

Сделав это заявление, Синдер понял, насколько оно истинно. Оно задевало что-то глубоко внутри него, какой-то мерцающий огонек в голове, серебристое озеро воды, спокойное и совершенное. Сверкающая стена сине-зеленых молний скрыла от него эту картину, и она сошла на нет, когда Райнер заговорил. Голос парня все еще звучал невесело:

– Я знаю, что ты прав, но мне все равно не нравится быть слабым. Хотел бы я уметь драться.

Синдер пожал плечами.

– А мне не нравится моя амнезия. У нас обоих есть свои недостатки. Может, ты смог бы рассказать мне о том, чего я не знаю, а я смог бы защищать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь во мне нуждаться?

Райнер с улыбкой протянул ему руку.

– Договорились.

Глава 6

Неделю спустя солнце струилось сквозь окна кабинета мастера Чоффа, освещая комнату своим теплым блеском. Ничто не казалось неуместным. Все было так, как и должно быть. Книги стояли на полках ровными рядами, словно солдаты, готовые исполнять приказы. Пустой письменный стол устроился посреди комнаты, словно генерал во главе кабинета. Однако, несмотря на воинские термины, в которых Синдер описывал комнату, пространство было наполнено тихим спокойствием и уютным ароматом бумаги. Они шли вразрез с идеей об оккупационной армии. Как и присутствие Райнера Стрейна. Сейчас парнишка сидел на диване, с головой зарывшись в толстую книгу.

Как обычно.

Синдер улыбнулся и некоторое время наблюдал за Райнером с порога. Парень не был ни солдатом, ни воином, и если жизнь будет к нему благосклонна, не станет им никогда.

Синдер прочистил горло, привлекая внимание Стрейна.

– Что читаешь?

Не отрывая глаз от страницы, тот молча поднял книгу, которую держал, чтобы Синдер смог разглядеть название. Синдер прищурился, чтобы разобрать витиеватую надпись. «Видения Меде».

– Ты читаешь биографию Меде?

Райнер отложил книгу, зажав нужную страницу пальцем.

– Не совсем. «Видения Меде» – религиозная литература. Предположительно, они описывают философские воззрения Меде и нравственные правила, которые должен соблюдать человек.

Синдер нахмурился. Он мало знал о Меде, не имея возможности прочесть о нем больше. Среди немногого, что он узнал, было то, что Меде когда-то был принцем Парна. Он унаследовал трон отца в возрасте девятнадцати лет и тут же объявил войну остальным королевствам варваров, завоевав их все за пять лет. Потом он объединил свои владения, но неудовлетворенный своими завоеваниями, десять лет спустя снова отправился на войну, на этот раз на запад. Он побеждал каждую армию, которую выставляли против его собственной. Даже воины различных сит и крешей, делавшие все от них зависящее, чтобы выстоять против Меде, не смогли задержать его продвижение. Полководец утопил северные земли в океане крови и варварства и прекратил завоевания, лишь достигнув княжеств Закатного Солнца. Он объявил об окончании похода по завоеванию мира, войдя на своем коне в Шакаранский океан. Каким нравственным правилам мог научить такой человек? Вероятнее всего, «Видения» лишь извиняли жестокость, причиняемую беззащитным.

Райнер, должно быть, заметил неприязнь на лице Синдера.

– В «Видениях» нет особого смысла, – сказал он. – Я прочел книгу уже дважды, но она кажется такой… – Ему, похоже, было непросто подобрать правильное определение.

– Пропитанной кровью? – попробовал догадаться Синдер.

– Пустой, – ответил Райнер. – Меде был гениальным стратегом, но его сочинения не касаются его войн. Они являются поразительно бессодержательным смешением различных религиозных традиций. Меде их не понимает и включает эти противоречащие друг другу аспекты в свои сочинения.

Синдер сел в кресло напротив Райнера.

– Каким образом?

– Сейчас посмотрю, – Райнер пролистал книгу. – Вот, например, девятнадцатая сутра, двенадцатый стих: «О божественный почитатель! Одурачь врага своего и знай, что все грехи будут прощены»… – Райнер пролистал страницы дальше. – Но дальше есть восемьдесят пятая сутра, стих седьмой: «Лживые языки же будут брошены в пределы, проклятый и окончательный ад, где и пребудут на потеху ракшасов». – Райнер отвлекся от книги. – Две сутры. Одна утверждает, что ложь приемлема в определенных обстоятельствах, а другая говорит, что мы будем прокляты, если солжем.

– Или, возможно, они неполные, – сказал Синдер. – Может, то, что хотел донести Меде, было потеряно в веках. Или значение слов, которые он использовал, изменилось с течением времени.

Ему казалось логичным, что смысл слов может меняться со временем. Такое простое слово, как «палка», могло иметь совершенно иное значение тысячу лет назад. Могло описывать понятие, знакомое лишь тем, кто жил в то время.

– Может быть, – сказал Райнер, хотя по его голосу было ясно, что он не убежден. – Но предполагается, что «Видения Меде» – прямые слова Девеша, которые были открыты Меде во время трансов, в которые он впадал, когда скакал на запад на своем коне. Он сказал…

– Как звали его коня?

– Его коня?

– У каждого мифического героя имеется не менее мифический скакун, – расплылся в улыбке Синдер. – Об этом говорится в каждом художественном произведении, что я прочел. Шокан и Ая. Сира и Шан.

– Скакуна Меде звали Бледный. Он назвал своего коня в честь тысяч обескровленных трупов, которые оставлял за собой.

Синдер скривился. Отвратительно.

– То есть если подытожить. Меде был психом со склонностями к геноциду, который считал, что его наполняет глас божий? И это все?

– Его отец подогревал эти амбиции, – сказал Райнер. – Говорят, что на смертном одре отец Меде, Филипп Парнский, сказал сыну: «Слушай мои слова, ибо это глас Девеша. Сын мой, испроси себе другое царство, ибо то, что я оставляю, слишком мало для тебя». Легенды гласят, что, произнеся эти слова, Филипп умер.

Синдер закатил глаза.

– Звучит так же невероятно как то, что «Видения Меде» – глас Девеша.

Райнер пожал плечами.

– Возможно… Наверное, – допустил он, поразмыслив некоторое время. – Но последний стих последней сутры «Видений» гласит, что однажды Меде возродится. «Он придет из страны умирающего солнца, будет рожден кровью и крещен в слезах своих врагов».

– Очаровательно, – пробормотал Синдер. – Под «страной умирающего солнца» имеются в виду княжества Закатного Солнца, я полагаю?

– Так говорит большинство из тех, кто верит в «Видения», – сказал Райнер. – Существует также версия книги, в которой последний стих изменен. Там тоже говорится о стране умирающего солнца, но еще там сказано, что восставший Меде станет предвестником Шокана, бессмертного героя.

– Шокана? Я считал, он умер.

Райнер пожал плечами.

– Никто не знает наверняка, жив Шокан или нет, – сказал он. – В пророчествах тоже сказано о его возвращении, помнишь? Гораздо важнее то, что упомянутая мной версия «Видений» большинством медийцев признается богомерзкой. Пожалуй, лучше всего будет, если ты не станешь упоминать Шокана в их присутствии.

Синдер фыркнул.

– С чего бы мне это делать? К тому же, Шокан – тупое имя для героя.

* * *

Дни превратились в недели, и теперь Синдер дрожал, спеша возвратиться домой. По небу неслись тучи, предсказывая дождь и становясь мрачными предвестниками наступающей осени.

Подул прохладный ветер, и Синдер снова задрожал.

– Чертова погода, – пробормотал мастер Чофф. Он спешно шагал бок о бок с Синдером, и оба склонялись под тяжестью холщовых мешков с продуктами. Широкое лицо директора приюта покраснело, и он тяжело дышал, стараясь поспевать за Синдером.

– Нет ничего хуже холодного дождя.

Синдер разделял его настроения, бросая беспокойные взгляды на хмурые тучи. Он не хотел промокнуть и простудиться.

Когда они были в нескольких зданиях от дома, а дождь так и не пошел, мастер Чофф перешел на шаг.

– Думаю, остаток пути можно так не бежать.

Бежать? Синдер еще раз бросил на мастера оценивающий взгляд. Они двигались быстрым шагом, но даже не трусцой. Синдер оставил свои наблюдения при себе. Директор приюта был стар. Ну, он был средних лет, но учитывая его объемы, это было все равно что быть старым. Ясно, что он уже отвык от физических нагрузок.

Они вошли во двор приюта Пресвятой Огненной Девы, и Синдер заметил над входом скульптуру из папье-маше. Было нелегко распознать, что за существо она изображала, но насколько Синдер смог определить, это было запечатленное в полный рост чудище с телом волка и хвостом скорпиона. Он видел, что недавно установленные похожие монстры охраняли двери по всему Быстромечию.

– Что это? – спросил Синдер.

Мастер Чофф взглядом проследил до того места, куда тот указывал.

– Это заххак.

Они вошли в холл приюта и дальше, на кухню. Синдер недоуменно уставился на мастера Чоффа.

– Я думал, заххаки – прислужники Шета.

– Так и есть.

Объяснять дальше у мастера не было времени. Они вошли на кухню и обнаружили рядом с большой кастрюлей, кипящей на дровяной плите, повариху Несл. Одна ее мясистая ладонь покоилась на бедре, а другая помешивала то, что по запаху напоминало тушеную баранину.

Повариха оторвалась от дела, когда они вошли.

– Вы купили свеклу и кукурузу? – спросила она.

Мастер Чофф вынул упомянутые овощи из холщовых мешков, демонстрируя их.

Повариха закряхтела, беря их в руки.

– С ними жаркое должно получиться наваристым. Иначе будет слишком водянисто.

И она начала мыть и резать овощи.

– А где Райнер? – спросил Синдер.

– Чистит туалеты, – сказала повариха Несл, не оборачиваясь. – Не могли бы вы отнести остальные овощи в погреб?

– Конечно, – согласился мастер Чофф.

Директор обычно делал то, о чем просила повариха, и Синдер последовал за ним по крутой деревянной лестнице, ведущей в погреб. Их встретил запах сырости. Мастер держал над головой масляный фонарь, так как лампы диптха были слишком дорогими, чтобы тратить их на погреб.

Мастер Чофф поставил фонарь на край покрытой пылью полки, и в его свете их взору открылись кирпичные стены, ограничивающие пространство, которого едва хватало для двоих. Синдер пересек вечно сырой земляной пол и подошел к ряду полок, висящих по бокам погреба. Стена напротив шаткой лестницы была уставлена рядом бочек. Он принялся раскладывать овощи.

– Вы рассказывали о заххаках, – сказал он мастеру Чоффу, возвращаясь к предыдущей теме разговора.

– Это традиция. Холива. Середина девастха, священного месяца. Два дня подряд проводится пир, но только после заката, – ответил директор. – Это уникальный праздник, отмечаемый только в Быстромечии. В конце лета мы устанавливаем заххака на косяках входных дверей. Он призван отгонять других монстров и злых существ.

Синдер пытался понять, зачем жители Быстромечия устанавливают заххаков на входных дверях. В этом не было никакого смысла.

– Я думал, что заххаки злые.

– Это так, – сказал мастер, пожав плечами. – Знаю, звучит странно. Использовать зло, чтобы отогнать зло… Но такова уж традиция.

В этом все еще не было смысла, и Синдер недоумевал от всей этой ситуации. Правда была в том, что когда он слышал слово «заххак», у него по спине пробегала дрожь, а внутри разгорался огонь гнева. Он ненавидел само это название – «заххак». И ненавидел их изображения. Синдер не знал почему, но даже представить себе не мог, как можно праздновать и пировать, когда один из них нависает у тебя за плечом или стоит снаружи, у входа в твой дом.

Он насупился при мысли об этом.

– Возможно, тебе больше по вкусу придутся Дни Освобождения, – сказал мастер Чофф. – Они проводятся в одно и то же время каждый год во всем мире. В третью неделю кева, поздней весной или ранним летом. Празднование проходит в течение пяти дней. Оно знаменует окончание Нусраэль-Шев.

– И нет никаких заххаков?

– Конечно, нет, – фыркнул мастер Чофф. – Мы же празднуем их кончину, верно?

– Рад это слышать, – пробормотал Синдер. Он все еще не мог представить, что кто-то мог сделать заххаков частью религиозной традиции. Это было абсурдно.

– Худшие из созданий Шета даже не заххаки, – продолжил мастер Чофф. – И даже не титаны. Худшие…

– Демоны? – высказал догадку Синдер.

– Демоны? – Мастер Чофф растерянно нахмурился. – Все остальные называют их ракшасами, но это не заххаки. Шет их не создавал, он призвал их в наш мир. Они приходят из Предела Ракшасов, или, по крайней мере, так говорят священники.

Синдер улыбнулся, вспомнив единственного знакомого ему священника. Он скучал по этому тощему старику.

– Как Дипак?

Директор издал смешок.

– И не напоминай. Поверить не могу, что этот прохвост заделался священником. Это кажется противоестественным. Когда я служил со стариком Дипаком в армии, он был не очень-то праведен. – Вгляд мастера Чоффа на секунду устремился вдаль, когда он погрузился в воспоминания. – Ну да ладно, – сказал он, возвращаясь в момент «здесь и сейчас». – Худшие монстры Шета – омертвелые. Лучше молись, чтобы никогда не встретиться ни с одним из них.

Синдер ничего не знал об омертвелых. Он никогда прежде не слышал этого названия, и оно звучало не особенно пугающе. Тем не менее, как и все, связанное с Шетом, это слово тоже разожгло в нем вспышку ярости. Вдобавок, в его голове возникло видение. Он представил себе высокое долговязое существо без волос и белое как снег. Руки его свисали до колен, а на концах пальцев были медвежьи когти. Альбинос с темными глазами, глядящими злобно и жестоко.

Несмотря на жуткие черты лица, в голове Синдера вспыхнуло неожиданное чувство. Жалость, скорбь и странная тоска.

* * *

Следующий свой выходной Синдер решил провести в кабинете мастера Чоффа и побольше прочитать о заххаках. Ему не нравилось их название и не нравилось думать о них, но если он хочет узнать о том, как устроен мир, придется смириться с дискомфортом. К тому же, разговор с мастером в тот день разжег в нем любопытство.

К счастью, у директора имелся учебник, рассказывающий о заххаках.

Синдер уселся на свой любимый стул в кабинете. Солнечные лучи пробивались сквозь заиндевевшие окна, их свет рассыпался радугой и окрашивал половицы в яркие оттенки красного, оранжевого, зеленого и фиолетового. Как обычно, он делил комнату с Райнером, который читал на диване. Корал тоже должна была попозже зайти. Сегодня один из ее последних дней в приюте. Уже через несколько дней она приступит к работе служанкой.

Синдер не забыл об обещании, данном Корал. Он приглядит за Райнером, когда она уйдет.

Прошел час, Синдер и Райнер молча читали, никто не прерывал тишины.

– Так и знала, что найду вас здесь, – раздался знакомый голос от двери.

Синдер поднял глаза. Корал стояла в дверном проеме, освещенная лучами солнца. Она распустила волосы, которые обычно собирала в хвост, и они мягко подчеркивали ее черты, обрамляя лицо. Синдер резко вдохнул от восторга, надеясь, что девушка не заметит. Она выглядела божественно, стоя в лучах солнца. Мягкая улыбка озаряла черты ее лица. Раньше он не замечал эти ямочки у нее на щеках.

– Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, где я могу быть, – сказал Райнер, поднимаясь. Синдер тут же последовал его примеру. – Я всегда здесь, когда у меня выходной.

Корал кивнула.

– Разумеется, но как насчет него? – Она указала на Синдера. – Я знала, что и его тоже найду здесь. Я бы сказала, что это впечатляющая проницательность с моей стороны.

Синдер вопросительно склонил голову.

– Почему? Ты ведь знаешь, что я люблю читать.

Корал хихикнула.

– Конечно, любишь. Ты такой же, как Райнер. Вечно хочешь узнать о мире как можно больше.

Синдер расплылся в улыбке.

– Когда не знаешь всего того, что остальные воспринимают как само собой разумеющееся, это довольно важно.

– Довольно важно, – поддразнила его Корал. – О боже, любишь же ты использовать высокий слог там, где сойдет и низкий.

Синдер рассмеялся:

– Или, может, это просто гхрины не знают слов, состоящих из более чем двух слогов.

Веселье Корал угасло.

– Что такое гхрин?

Синдер обнаружил, что недоуменно хмурится. Что такое гхрин? Он не знал. Это словечко из Ласточки? В его голове вспыхнул образ. Женщина, черты ее лица скрыты светлыми волосами, но Синдер знает, что они прекрасны. Он уже видел ее раньше, и она, смеясь, прошептала слово.

«Прия».

– Синдер? – позвал Райнер.

Синдер моргнул, и видение лопнуло, как мыльный пузырь. Остался лишь легкий осадок, напоминающий о том, что он увидел. Кто эта женщина?

– Синдер, – повторил Райнер, – ты в порядке?

Образ женщины исчез, и он не мог припомнить ничего из того, что увидел.

– Что? – спросил он, все еще отрешенно.

– Я спросил, в порядке ли ты. Ты словно… – Райнер взмахнул рукой, – …улетел куда-то.

Синдер вновь собрался с мыслями и улыбнулся.

– Я в порядке. Просто растерялся из-за того, что сказал.

– В смысле, о гхринах? – спросила Корал.

Синдер кивнул, продолжая улыбаться.

– Понятия не имею, что это значит.

– Ты ни о чем не имеешь понятия, – произнес голос прямо за спиной у Корал.

Девушка испугалась, на ее лице отразилась тревога. Она развернулась и сделала несколько быстрых шагов вглубь комнаты. Четверо эрроузов вошло в кабинет следом за ней, рассредоточиваясь по комнате.

Синдер закрыл собой Корал.

– Что вам нужно?

– Мы пришли немного поучиться, – сказал Джард. – Вы ж не против поделиться книгами со мной и моими эррогсами, ага?

Фон обошел Синдера с левого фланга, в то время как Джем обходил его с правого. Стард перемещался, пока не оказался у них за спинами, прямо за Райнером. Брат Корал побледнел и задрожал.

Эрроузы угрожали им. Синдер понимал, в какой опасности находятся они с Корал и Райнером, но страх не коснулся его. Как и безразличие. Он понимал достаточно, чтобы забеспокоиться, и этого хватало. Сердце застучало быстрее, а глаза забегали справа налево: он притворялся, что старается держать Джема и Фона в поле зрения. На самом же деле Синдер сканировал пространство на предмет того, что можно использовать в качестве оружия. Ручка сойдет. Стоит ли схватить меч? Вряд ли он острый, слишком давно его не затачивали, но он сошел бы и как дубинка.

Однако лучше бы ему и вовсе не пришлось драться.

– Кабинет в вашем распоряжении, – сказал Синдер эрроузам. – Мы как раз уходили.

Джард заблокировал выход.

– Оставайтесь. Вам не стоит уходить из-за нас. – На его лице появилась широкая улыбка, мерзкая и жестокая. – Вместе веселее.

Синдер пожал плечами, изображая равнодушие.

– Благодарю за предложение, но как я и сказал, мы как раз уходили. Комната в вашем распоряжении.

Улыбка Джарда погасла, взгляд и черты лица ожесточились.

– Что? Мы для вас недостаточно хороши? От нас воняет? – Он посмотрел на остальных эрроузов. – Парни, кто из вас сегодня не был в душе?

Остальные рассмеялись, тихо и угрожающе, и двинулись вперед, сжимая круг.

Синдер вздохнул. Он расслабил плечи, стряхивая напряжение.

Будь по-вашему.

– Мастер Чофф будет в ярости, если мы намусорим в его кабинете, – сказал он, предпринимая последнюю попытку образумить эрроузов.

– Тебе не стоит переживать о его чувствах, – сказал Джард. – Побеспокойся лучше о себе.

– Ага, – добавил Стард. – Единственный мусор здесь – это ты и трус.

– И девчонка, – сказал Джард и, хрустнув костяшками, обратился к Корал: – Я не забыл, как ты нас назвала. Эррогсы, вот что ты сказала. Мне плевать, даже если это говорит симпатичная девчонка. Кто бы ни произнес это слово, он будет избит.

– Что это вы, парни, тут делаете?

Синдер облегченно выдохнул. В дверном проеме показалась повариха Несл. Эрроузы испугались и натянули на лица виноватые выражения.

– У вас есть работа, – сказала повариха. – Лучше бы вам ей и заняться. Мастер Чофф отпустил вас не для того, чтобы вы без толку болтались в его кабинете.

– Мы просто беседовали с друзьями, – сказал Джард масленым голосом.

– Я так и подумала, – сказала повариха Несл ровным, недовольным тоном. – А теперь возвращайтесь к работе. Ваши покровители из эрроузов платят не за то, чтобы вы ленились.

Джардс издевкой поклонился поварихе.

– Да, госпожа. – Он резко дернул головой. – Пошли, парни. Нам лучше уйти, пока госпожа не поняла нас неправильно.

Повариха Несл не сдвинулась с места, когда он попытался выйти. Она глядела на него с неприязнью.

– Ты хоть понимаешь, кто готовит тебе еду, верно? Ты хоть понимаешь, что я могу захотеть добавить в твое жаркое? – Ее взгляд переместился на Райнера. – И у кого еще может возникнуть похожая идея?

Джард напрягся от резкого осознания.

– Так-то лучше, – насмешливо фыркнула повариха. – Теперь-то он начал немного думать своей бестолковой башкой.

Джард бросил яростный взгляд на Синдера и Райнера, обещая, что этим все не кончится, но покинул кабинет без единого слова. Остальные эрроузы молча последовали за ним.

Глава 7

Через неделю после стычки с эрроузами Корал покинула приют, приступив к работе горничной. Прощание вышло грустным, и Райнер еще несколько дней был убит горем. Синдер тоже скучал по Корал. По ее щедрости, остроумию и уму. К тому же, она была красива.

Однажды вечером, через несколько дней после ее ухода, Синдер работал бок о бок с Райнером. Они остались вдвоем на кухне и домывали последние блюда и тарелки, оставшиеся после ужина. Повариха Несл обычно уходила сразу после того, как подавали еду, ведь ей нужно было заботиться о своей собственной семье. К тому времени как Синдер и Райнер приступили к уборке, солнце уже давным-давно село. Дни становились короче. Пришла настоящая осень, и вскоре начнет подступать холодное дыхание зимних ветров. Этим утром земля даже покрылась заплатками инея.

Синдера передернуло. Он ненавидел холод, это он понял интуитивно, хоть и неизвестно, откуда и почему взялось это знание.

К счастью, несмотря на то, что сферы диптха, освещавшие кухню, не грели, в комнате было уютно, так как она все еще удерживала тепло, исходившее от печи, в которой готовились поданные на ужин мясные пирожки. С верхних этажей время от времени доносилось бормотание и скрип, но в остальном в приюте было тихо.

– Хочешь научиться драться? – спросил Синдер.

Райнер ответил, не отрываясь от тарелок, которые вытирал:

– Кто бы меня научил? Ты? Ты умеешь драться?

Синдер обдумал вопрос и понял, что не знает ответа. Он сделал Райнеру предложение, хорошенько его не обдумав. Умел ли он драться на самом деле? Он не был в этом уверен, но вдруг да? Разумеется, он довольно неплохо держался во время стычки с Джардом и остальными эрроузами несколько месяцев назад, но он был вооружен, а они нет. И несмотря на то, что он вышел против четверых отморозков лишь с тяжелой металлической лопаткой в руках, все же это было оружие.

– Не знаю, – наконец ответил Синдер. – Думаю, да. – Мгновение спустя он ответил более твердо: – Я в этом уверен.

Опять-таки, он не знал, откуда взялась эта уверенность, но, как и в остальных случаях, чувствовал, что прав. Он насколько мог изучил этот вопрос в предыдущие разы, скребясь в глухую непроницаемую стену, за которой скрывались воспоминания прошлой жизни. Он хотел выяснить, что лежит по ту сторону, но до сих пор ему не удалось ничего узнать и добиться.

– Какой из меня боец, – сказал Райнер. Его плечи опустились. – Отец пытался меня научить, но…

Он тяжело сглотнул, чуть не плача, и Синдер отвернулся под предлогом того, что нужно убрать тарелки, чтобы дать Стрейну время взять себя в руки. Несколько секунд спустя Райнер снова заговорил:

– Он сказал, от меня нет толку. Считал, что никогда и не будет.

– Ну, значит, он ошибался, – сказал Синдер.

Райнер удивленно глянул на него. Так мог смотреть на лису охраняющий грядку с морковкой кролик: храбро, несмотря на ужасную опасность.

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что твой отец хотел, чтобы ты поступил в Третий Директорат. – Синдерс сделал мысленную заметку спросить у кого-нибудь, что это такое. – Возможно, тебе и не хватает способностей, чтобы попасть туда, но это не значит, что ты не сможешь научиться драться. Ты всегда можешь этому научиться, и в итоге сможешь защитить себя от таких, как Джард. Вот и все, что тебе, скорее всего, когда-либо понадобится, так?

Райнер кивнул, все еще неуверенно.

– Наверное, – сказал он в своей мягкой, часто сомневающейся манере. – Но когда ты сможешь меня учить? Мы работаем целыми днями, а по вечерам времени нет.

– Как насчет выходных? – спросил Синдер. – Раз в неделю мы можем пару часов тренироваться.

– Этого будет достаточно?

Синдер не был в этом уверен.

– Это будет медленное обучение, – допустил он. – Но опять-таки, чтобы прочесть все книги в библиотеке, требуется время. Полагаю, единственный способ справиться с этим – начать. Что скажешь?

– Я думаю… Я не уверен.

Райнер, казалось, погрузился в размышления, убирая последнюю тарелку. Синдер молча ждал, пока парень примет решение.

Наконец Стрейн медленно развернулся.

– Да. Мне бы этого хотелось. – Он улыбнулся широкой, счастливой, полной надежд улыбкой, такое выражение редко появлялось на его обычно мрачном лице.

Синдер мысленно сделал еще одну заметку. Нужно найти способ заставить Райнера чаще улыбаться, привнести в его жизнь больше радости, особенно теперь, когда его сестра переехала из приюта.

Он сказал:

– Начнем со следующего эйдена, с первого дня недели, когда у нас будет свободное время.

Улыбка Райнера стала шире.

* * *

В следующий эйден сразу после обеда Синдер и Райнер вышли на квадратный пятачок травы рядом с приютом. В Быстромечии было много таких пятачков. Зелень разнообразила городской пейзаж: нагромождения зданий с изрыгающими дым трубами, телег, с лязгом катящихся по усаженным макадамией дорогам, и фабрик, создающих рабочие места для жителей.

Многие подобные скверы имели громкие названия и громкую историю, были названы в честь героев Ракеша, но не этот. Это был всего лишь неухоженный пустырь в бедном районе на окраине города. Скопление невысоких зданий, разделенных окружавшими пятачок переулками, и вечнозеленые кедры, ели и сосны мешали траве разрастаться. Мягким летом деревья обеспечивали город тенью, но уже наступали осенние месяцы, и поэтому их голые ветви украшал ранний снег.

Завыл ветер, унося прочь пар, идущий у Синдера изо рта, и тот выругался.

Он укутался в дополнительный слой одежды и надел толстое пальто, но холод все еще умудрялся кусать его, морозя руки и лицо. Он ненавидел холод и был уверен: кем бы он ни был до потери памяти, он явно был создан для более теплого климата, нежели тот, что царил в Ракеше. Не помогало и то, что Райнер и остальные жители этой не самой густонаселенной части города носили лишь рубашки с длинным рукавом и легкие фуфайки. Тем не менее казалось, что им вполне комфортно.

Райнер шагал в незанятую часть сквера, место, находящееся в стороне от нескольких торговцев, расставивших прилавки по периметру пятачка. Они продавали муку, вяленое мясо и другую мелочь.

– Это место подойдет? – спросил он.

Синдер окинул взглядом выбранную площадку. Ровный грунт, отсутствие деревьев и никого поблизости.

– Просто идеально.

Райнер буквально заплясал от удовольствия.

– С чего начнем?

Синдер улыбнулся еле сдерживаемому восторгу парня.

– Сделаем растяжку, – сказал он. – Повторяй за мной.

Он заставил Райнера наклониться и дотронуться до пальцев ног.

Что ж… По крайней мере, Райнеру удалось наклониться. До пальцев ног дотронуться ему не дал торчащий живот. Далее они сели на землю, сведя ноги вместе и вытянув их перед собой. Они снова наклонились вперед, в попытке коснуться пальцев ног. Райнер больше старался, чем у него выходило. Они размяли также шею, плечи, руки, бедра… Все остальные мышцы.

Изо рта Райнера вырывался пар, растворяясь в прохладном осеннем воздухе.

– Мы уже перешли к тренировке?

Синдер усмехнулся.

– Еще нет. Пока делаем растяжку.

Райнер повесил нос.

– О.

– Нет, только посмотрите, что у нас тут, – насмешливо прозвучал голос незваного гостя. Это был Джард, а вместе с ним и его шестерки: Стард, Джем и Фон.

Синдер заметил у всех четверых грубо вытесанные дубинки. Его глаза сузились, и он тут же поднялся на ноги, вставая между эрроузами и Райнером.

– Чего вам надо?

Джард постучал дубинкой о ладонь, и на его лице расплылась гаденькая улыбочка.

– Чего нам надо? – Он оглянулся на товарищей, грозно хохотнув вместе с ними. – Парень хочет знать, чего нам надо. Что скажешь, Стард? Чего тебе надо?

Стард охотно подался вперед, широко раскрыв горящие глаза. Он облизнул губы.

– Мне надо видеть его кровь.

Сердце Синдера бешено заколотилось. Он оглянулся в поисках оружия. Палки, камня – чего угодно. Он стрелял глазами вокруг, но ничего не обнаружил. Черт. Совсем ничего.

Он отбросил разочарование, сосредотачиваясь на настоящем моменте. Страх не коснулся его. Эрроузы напрашиваются на драку? Прекрасно. Они ее получат. Он будет бить их столько, сколько они смогут вынести, и еще чуть-чуть.

Подготавливаясь, Синдер глубоко вдохнул.

– Джем! – рявкнул Стард. – Чего надо тебе?

Джем улыбнулся, на его юном личике появилось злое выражение.

– Кровь – это хорошо. Мне нужно это и визг труса.

– И кровь труса тоже, – добавил Фон. – И переломанные кости.

Джард повернулся обратно.

– Видите, мы не так уж много просим, правда? Мы просто сделаем из вас фарш и переломаем вам пару костей.

Из глубин сознания Синдера на поверхность поднялось некое осознание, совет, который он не помнил, чтобы ему кто-то давал.

«Когда выбора не остается, мудрый воин поступает неожиданно. Он атакует».

Джард продолжил:

– Может, тогда вы научитесь не связываться с…

Синдер бросился на него и обхватил хулигана руками вокруг пояса. Напрягся в попытке поднять Джарда в воздух, но его тонкие ручки были слишком слабы, чтобы выполнить маневр и бросить соперника наземь. Пришлось ослабить хватку, и он решил обхватить голову Джарда руками, наклонить ее пониже и протаранить коленом лицо эрроуза. Один, два, три раза.

Джард повалился на землю.

– Ах ты, ублюдок!

Синдер не понял, кто выкрикнул это. Боковым зрением он увидел смазанное движение и наклонил голову. Слишком медленно. Удар пришелся в плечо, и его прожгла боль. Он уклонился от нового удара, споткнулся о Джарда и приземлился на ладони и колени. Удар дубинки пришелся ему между лопаток, и он прогнулся. Следующий удар пришелся в грудь и поднял его над землей. Синдерс попытался откатиться. Мысли сбились, но он понимал, что не может и дальше так лежать.

– Подними его, – прорычал Джард. Из носа у него текла кровь. Он поднялся на ноги и, хотя немного шатался, дубину держал крепко. – Я его хорошенько отделаю.

Стард рывком поднял Синдера на ноги, удерживая за шею сзади, но недостаточно крепко. Синдер доверился интуиции и врезал парню локтем прямо в поддых. Стард выругался, но не отпустил его. Только слегка подался назад, чтобы избежать нового удара.

Мгновение спустя он снова выругался: Райнер напал на Старда.

– Уберите от меня этого жирного мудака! – прокричал Стард.

Райнер вскрикнул, когда Джард больно ударил его в спину. За этим последовал еще один удар, и Райнер упал, получив по голове.

Стард усилил хватку, и Синдер понял, что у него всего пара секунд, чтобы освободиться. Он попытался вырваться, подавшись вперед.

– Черт, скользкий гад, – проговорил Стард. – Кто-нибудь, помогите мне… а-а!

Он вскрикнул, когда Синдер мотнул головой назад, разбивая затылком его нос. Удар сопровождался приятным хрустом. Брызнула кровь, хлынув на затылок Синдеру.

Стард руками зажал нос и уронил дубинку. Синдер нырнул вниз и схватил ее. Время замедлилось. Он почувствовал, что ему в голову нацелен удар, и откатился. Откатился снова, обнаружил, что лежит у ног Фона, и ударил парня дубинкой по лодыжкам. Фон взвыл и запрыгал от боли.

Синдер почувствовал новое нападение, опять со спины, и попытался увернуться. От сильного удара в предплечье у него отнялись пальцы. Следующий пришелся в челюсть, и она взорвалась болью. Верхняя губа была рассечена. Зрение затуманилось. Он харкнул кровью и чуть не выронил дубинку.

– Тащите его ко мне! – прокричал Джард.

«Только не урони дубинку», – это было единственное, о чем думал Синдер.

Новое нападение. И снова его спасла интуиция. Синдер отразил удар дубинкой. Отразил еще один и, пошатываясь, бросился прочь, увеличивая дистанцию. Он парировал еще один удар, скорее почувствовав его, нежели увидев. Он бешено крутился, расчищая пространство вокруг себя.

Джем выругался.

Зрение Синдера прояснилось, и он увидел перед собой парня с поднятой рукой. Джард бросился вперед.

Синдер блокировал четвертый удар Джема. Парень потерял равновесие. Синдер ударил его дубинкой в живот. Парень застонал, удар со свистом выбил из него дух. Взлетевшее к его лбу колено отправило Джема на лопатки, и он снова застонал, не в силах подняться.

Джард затормозил с побледневшим лицом. Он с тревогой оглядел Синдера.

– Подожди секунду. Стой. Ты победил. Нет необходимости драться дальше. Ты преподал нам урок. Мы сдаемся.

Синдер не слушал. С хулиганами не договариваются, их ломают. И он сломал этого хулигана. Бросился на Джарда, который швырнул в него дубинку и промахнулся.

Как глупо выбрасывать свое оружие.

Синдер замахнулся дубинкой, целясь в бедро. Джард увернулся, постарался наклониться пониже и в итоге получил удар по заднице. Следующий удар дубинкой снизу пришелся ему в подмышку, и он с криком упал наземь.

Неотрывно глядя на врага, Синдер опустился следом за ним, обхватив живот парня ногами и решая, пощадить его или нет. Его глаза метнулись к Райнеру, который попытался подняться на ноги, а потом застонал и повалился обратно. Синдер посмотрел на Старда и двух других эрроузов. Они больше не лезли в драку и тоже стонали от боли. Джард же, который подначивал их, остался практически без единой царапины. А значит, еще не выучил свой урок.

Сердце Синдера ожесточилось. Приняв решение, он методично принялся бить хулигана локтями по лицу. Эрроуз пытался защититься, прикрываясь руками. Синдер обошел это препятствие, вмазав Джарду по рту, разбив ему губы и глубоко рассекая обе щеки. Последний удар пришелся в лоб, и руки Джарда обмякли. Глаза у него закатились.

Синдер отпустил его и поднялся на ноги. Он неотрывно глядел на стонущего Джарда, и жалость к избитому человеку боролась в нем с яростью от того, на что пришлось из-за него пойти. Он не хотел причинять эрроузам вред.

«Все мужчины должны быть братьями» – пронеслась у него в голове залетная мысль.

Райнер застонал, заваливаясь набок.

– Что теперь будем делать?

– Пойдем домой, – сказал Синдер и обратился к Джарду: – Если снова пристанете ко мне или к Райнеру, я вам руки и ноги переломаю. Кивни, если понял.

Джарду удалось кивнуть разок, и Синдер оставил его лежать на земле.

Они с Райнером заковыляли своей дорогой, но боль начала брать над ним верх. Плечо и рука пульсировали, болело так, словно… ну, словно его избили дубинкой. Равновесие он тоже держал с трудом, а несколько зубов шатались в лунках. Синдер харкнул кровью еще разок, задаваясь вопросом, не сломана ли у него челюсть, и пощупал ее. Было очень больно, но он сомневался, что это перелом.

Пошатываясь, они с Райнером пошли прочь от эрроузов, но остановились на краю зеленого пятачка, ожидая очереди, чтобы перейти одну из примыкающих к скверу дорог.

Проходящий мимо караульный, седовласый и широкий в поясе, окликнул их:

– Это вы двое хамов, устроивших заварушку, о которой я слышал?

Синдер покачал головой:

– Нет, сэр. – Он указал на эрроузов, в десятке метров от них, которые медленно поднимались на ноги. – Это были те четверо. Мы просто шли домой.

– Где живете?

– В приюте Пресвятой Огненной Девы.

– В сиротском приюте Чоффа?

Синдер кивнул.

Караульный с подозрением глянул на него.

– И что? Хочешь сказать, по пути домой вы ударились рожами о парочку дубин?

Синдер выдавил улыбку. Иногда улыбка помогала сгладить неприятные эмоции.

– Вы поверите, если я скажу, что мы залезли на дерево и упали? Должно быть, мы пересчитали все ветки, пока летели вниз.

Караульный недовольно и с отвращением покачал головой.

– Парень, я ж не слепой. Я кое-что видел из того, что произошло. Стоял прямо здесь. Идите домой. Возможно, позже у меня возникнут вопросы, если тем четверым будет что добавить о причинах вашей ссоры.

– Да, сэр, – ответил Синдер.

* * *

Когда Синдер и Райнер присоединились к остальным за ужином, очередь из сирот тут же обратила на них внимание. Это было уже после стычки с эрроузами. Парни щеголяли ранами, и на них были направлены широко раскрытые глаза и указующие пальцы. Слышались громкие подозрительные вздохи, оживленное бормотание и шепот, даже несмотря на то, что говорящие прикрывали рты ладонями.

Синдер выпрямился, стараясь не обращать внимания на то, какие слухи о них пошли. Он подавил дрожь, когда плечо и руку пронзила пульсирующая боль. Самые меньшие из его ран. Сильнее всего болел рот, губы опухли от удара дубинки Джема. Райнер же, напротив, сгорбился, ссутулив плечи и опустив голову.

Затем появился мастер Чофф. Директору хватило одного взгляда, и его лицо грозно нахмурилось. Скрещенные на груди руки отражали недовольство.

– Мне установить площадку для поединков?

От боли и воспаления Синдеру было тяжело шевелить губами, но он сумел выдавить:

– Нет, господин.

Еще больше восторженных шепотков и хихиканья поднялось, когда Джард, Стард, Джем и Фон, еле волоча ноги, вошли на кухню. Они выглядели еще более потрепанными, чем Синдер и Райнер.

Повариха Несл оглядела всех, мрачно качая головой и с выражением явного беспокойства на лице.

– Что с вами всеми произошло? – спросил мастер Чофф Джарда и других эрроузов. Он нетерпеливо ждал ответа, в то время как очередь из сирот прекратила перешептываться, строя домыслы, и начала прислушиваться к разговору.

Синдер с вызовом глянул на Джарда и его эрроузов, но они избегали смотреть ему в глаза и уставились в пол, явно испытывая стыд и боль.

– Вы уверены, что нам не нужна площадка для поединков? – спросил мастер, когда никто не заговорил.

– Нет, мастер Чофф, – произнес Синдер, не сводя вызывающего взгляда с Джарда. – Думаю, я преподал урок тем, кому надо было кое-чему научиться. Вопрос закрыт.

Мастер Чофф обратился к Джарду:

– Это так? Вам преподали урок?

– Да, господин, – шепотом произнес Джард. – Нам преподали урок.

– Хорошо, – кивая, сказал мастер Чофф. – Тогда вопрос закрыт. – Он повернулся к Синдеру: – Зайди ко мне после еды.

– Да, сэр.

На ужин был наваристый картофельный суп с кусочком мяса для каждого сироты вместе с ломтем хлеба. Синдер сидел на лавке, поглощая свою еду, зажатый между Райнером и парнем помладше, который продолжал бросать на него восторженные взгляды. Потом Синдер похромал вверх по лестнице на последний этаж, где находились покои мастера Чоффа. Он постучал и вошел, когда голос изнутри велел ему проходить.

Мастер Чофф сидел за столом лицом к двери. Пара сфер диптха в дальних углах обеспечивала комнату тусклым светом. Они освещали карту мира, висевшую рядом с единственным в комнате окном. Стены были обшиты темными панелями, а на нескольких книжных полках стояла личная коллекция биографий и книг по истории, принадлежавшая мастеру Чоффу.

– Вы хотели меня видеть, сэр? – спросил Синдер.

– Закрой дверь.

Синдер сделал, как было велено.

– Сегодня днем меня навестил мой знакомый. Мы вместе служили в армии. Вместе демобилизовались. Он сказал, что видел, как шестеро парней дрались в сквере неподалеку. Он описал их и рассказал, что произошло. Ты хочешь высказаться по поводу того, что он мог мне рассказать?

– Я бы сказал, что он видел, как четверо ребят подошли к двум другим с дубинками в руках и с дурными намерениями, написанными на их лицах.

Мастер Чофф коротко улыбнулся.

– Мой знакомый использовал не столь витиеватые выражения, но суть была та же. Он также сказал, что один из парней, щуплый говнюк, уложил остальных на лопатки, несмотря на то, что не был вооружен. Как следует надрал им задницы. А уложив главаря, отделал его, но не слишком сильно. Показал достойную восхищения выдержку, учитывая, что те четверо могли сделать, поменяйся они ролями. Контроль над собой. Мой друг был впечатлен, а этого нелегко добиться.

Синдер не знал, что и сказать. Звучало так, будто мастер Чофф аплодирует его действиям.

– Значит, меня не накажут за то, что я защищался? За то, что защищал Райнера?

– Я не считаю, что ты нуждаешься в наказании, – сказал мастер Чофф. – У меня есть для тебя кое-что похуже. Мой друг планирует переговорить кое с кем другим, кого мы знаем, с мастером боевых искусств Лиридом. И порекомендовать тебя ему, чтобы ты прошел экзамен на поступление в школу Лирида. Посмотреть, есть ли в тебе задатки настоящего воина. Может, тебе даже удастся пробиться в Третий Директорат, если ты окажешься достаточно хорош.

В списке того, что ожидал услышать Синдер, шанс стать воином был очень далеко. До этого момента все, чего он хотел, – это понять кто он и найти свое место в Быстромечии и Ракеше. Это… и еще изучить мировые предания и историю.

Теперь же, когда у него появилась эта неожиданная возможность, от радости его дух орлом воспарил к небесам.

Воин.

Он улыбнулся, мгновенно забыв о боли. Стать настоящим воином означало получить шанс вступить в армию Ракеша, а это большая честь. И Третий Директорат… Он совсем о нем забыл. Туда поступали только лучшие из лучших, там их тренировали эльфийские воины, знавшие все, что только можно знать о мечах и любом другом оружии. Некоторые тамошние инструкторы были древними мастерами, прожившими сотни лет и имеющими неменьший опыт.

Синдер сделал глубокий вдох, в нем разрасталась надежда.

– Когда я встречусь с мастером Лиридом?

– Завтра. – Мастер Чофф издал лающий смешок. – Но не обольщайся. У такого хиляка как ты не больше шансов впечатлить мастера Лирида, чем у осла – выстоять против дракона. Что касается Турнира Создателя, эта гора слишком высока, чтобы ее осилил сирота. Ты будешь соревноваться с теми, кто тренировался много лет, чтобы получить шанс пробиться в Третий Директорат.

Синдер понимал, какие трудности его ждут. Возможно, он не сможет победить в этом Турнире Создателя. Возможно, он щуплый и слабый, как и сказал мастер Чофф. И еще медленный. Но это не означало, что он всегда будет таким. Терпение и труд все перетрут, особенно, если человеком движет сильное желание. А Синдер жаждал получить шанс стать воином.

До этого момента он и не подозревал об этой страсти, но теперь, услышав зов меча, не мог его заглушить. Меч взывал к нему кристальной уверенностью в глубине его сердца, пронизывая до мозга костей.

Глава 8

Утро на следующий день после драки с задирами Синдер встретил, стоя напротив незнакомого здания. Он проверил листок бумаги, который держал в руках. На нем мастер Чофф написал адрес школы Адептов Украшенных Сталью, той, где мастер Лирид тренировал учеников, которых подбирал лично.

Синдер бросил еще один взгляд на листок, а затем на здание, проверяя в последний раз, и кивнул про себя. Похоже, он на месте. На табличке над входом был изображен воин в фантастической позе и с мечом в руке.

Что касалось здания, оно было кирпичное, выбеленное, двухэтажное и с остроконечной терракотовой крышей. Занавешенные окна выходили на тихую улочку, а напротив, через дорогу, виднелся один из зеленых скверов Быстромечия. В кузнице по соседству раздавались удары молота о сталь, а из пекарни напротив доносился запах свежего хлеба. У Синдера заурчало в животе, несмотря на то, что он позавтракал всего час назад.

Он проверил стоявшую поблизости башню с часами и с облегчением выдохнул, увидев, что не опоздал. Синдер покинул приют рано и правильно сделал. До школы было три километра, но дорога, которую обычно удавалось покрыть за тридцать минут, на этот раз заняла сорок. Дело было в левом бедре и колене. Он подвернул ногу во время стычки с Джардом и остальными эрроузами, и эти травмы, да еще плечо мешали больше всего.

Синдер снова посмотрел на часы, отмечая, что осталось еще несколько минут до назначенного времени. В нем взыграло любопытство, и он оглядел улицу.

Это был более богатый район Быстромечия, более близкий к заливу, и ветер доносил издалека крики чаек. Из-за крыш выглядывала мачта стоящего в гавани корабля. Также он обратил внимание на людей, идущих по улице: крестьянина, ведущего повозку, груженную овощами, и троих рабочих, молодых людей, может, даже братьев. На вид усталых, в грубой одежде и старых ботинках. В противоположном направлении фланировала богатая пара, одетая в виссон, улыбающаяся и перешептывающаяся.

А на той стороне улицы Синдер увидел ее. Эльфийку. Он оглядел девушку хищным взглядом. Раньше он ни разу не видел эльфов, только слышал истории о них, поэтому ничего не мог поделать с собой и во все глаза уставился на нее. Она была высокой и крепкой, но при этом женственной. Кончики острых ушей едва проглядывали сквозь копну густых светло-медовых волос. Она также была вооружена: на бедре висел меч, а за спиной – лук и стрелы в колчане.

Эльфийка скользила прочь от Синдера. Она шла к нему спиной, но что-то заставило ее замереть и, оглянувшись через плечо, посмотреть в его сторону. У Синдера сжалось сердце. Она была потрясающе красива, а ее кожа отливала медью. Зеленые глаза сверкнули, когда она воззрилась на него. Взгляд метнулся к табличке, висевшей на входе в военную школу.

Эльфийка коротко ему улыбнулась, наклонив голову в его сторону, словно приветствуя, после чего зашагала прочь.

Синдер глядел ей вслед как завороженный, пока она удалялась. Ее плащ развевался с каждым шагом, плавно, словно платье. Как может кто-то с военной выправкой быть столь женственным и красивым? Неужели все эльфы такие высокие? И все ли их женщины – воительницы?

Он наблюдал за ней, пока она не завернула за угол и не исчезла из виду. И даже тогда мысли возвращались к ней, дергая за ниточки потерянной памяти в его голове. Он замер, желая, чтобы воспоминание выплыло на поверхность. «Давай же!» – молча подталкивал он.

Но этого не произошло, и как бы сильно он ни старался вытащить его на свет, оно оставалось в тени.

Синдер раздраженно простонал. Очевидно, придется отложить воспоминания и вопросы до лучших времен. Прямо сейчас ему предстояло сдать экзамен у мастера Лирида, и не стоило заставлять того ждать. Синдер в последний раз поправил одежду. Он сделал вдох, чтобы успокоиться, и тихонько постучал в дверь.

Прошло несколько секунд.

Дверь открыл сухопарый мужчина с седыми волосами, аккуратно подстриженными под горшок. У него была та же выправка, что и у эльфийки – военная. Отметил Синдер и другое: темную одежду – конопляную рубашку и брюки – и крепкие полусапоги, удобные на вид.

– Чем я могу вам помочь? – спросил мужчина.

– Меня зовут Синдер Шейд. Мастер Чофф послал меня к мастеру Лириду из школы Адептов Украшенных Сталью.

Брови мужчины поползли наверх.

– Это тебя отправили? У тебя травмы. Ты еле на ногах стоишь. Как ты собираешься продемонстрировать свои навыки? – Он казался раздраженным.

Синдер не стал расстраиваться из-за переживаний мужчины.

– Вы мастер Лирид?

– Да.

– Я не в лучше форме, это верно, но воину зачастую приходится сражаться, несмотря на травмы.

– Что ты знаешь о жизни воина?

Губы Синдера изогнулись в улыбке.

– Очень мало, но надеюсь узнать больше. Вы меня проэкзаменуете?

Мастер Лирид улыбнулся.

– А ты дерзкий. Мне нравится. Входи.

Синдер прошел за мастером Лиридом в большую пустую комнату. Пространство освещала пара сфер диптха, не допуская тени. Пол был застелен тяжелым паласом, черным и выполненным из мягкого материала, стены покрыты белыми деревянными панелями, а окна занавешены.

– Другие ученики сзади, разминаются, – объяснил мастер Лирид. – Я ждал поблизости, когда ты придешь. Мы проэкзаменуем тебя здесь. Но прежде чем я начну, расскажи о себе.

Синдер помолчал. Это был обширный вопрос, и он не знал, как ответить.

– Что вы хотите знать?

– Начни с того, откуда ты.

– Я с севера, из деревни под названием Ласточка. Кроме этого я почти ничего не знаю о своем прошлом.

С лица мастера Лирида не сходило вопросительное выражение.

– Мастер Чофф упоминал мою амнезию?

– Не упоминал.

Синдер мысленно вздохнул. Он устал обсуждать то, что с ним случилось, но, похоже, придется сделать это снова. Однако часть информации он оставил при себе, например, о том, как исцелилась его увечная стопа и чахлая правая нога.

– Интересно, – произнес мастер Лирид, когда он закончил. – И ты ни разу не держал в руках меч?

– Насколько мне известно.

– Что произошло с теми хулиганами? Часть истории я слышал, но хочу услышать и твою версию.

И снова Синдер объяснил, какую роль сыграл во вчерашней стычке.

– Интересно, – снова повторил мастер Лирид. – Почему ты не избил Джарда сильнее? Ты мог сделать так, чтобы он больше никогда не смог причинить тебе вреда.

– Потому что…

Синдер попытался ответить, но осекся. Почему он не избил Джарда сильнее? Он мог, но разве это было бы правильно? Он в этом сомневался. Поступок Джарда был не настолько ужасен, чтобы потребовать реакции, которая в перспективе могла бы его убить.

– Потому что дальнейшие побои были бы уже чересчур. Это было бы неправильно. Гораздо важнее то, что я верю: все мы заслуживаем второго шанса, даже задиры.

И снова Синдера поразило то, насколько истинны были его слова. Они идеально описывали то, каким он хотел видеть мир. Все мужчины должны быть братьями. Мимолетная идея, которую он посчитал правильной.

– Интересно… – Мастеру Лириду, очевидно, нравилось это слово.

Мастер меча снова улыбнулся: это теплое выражение лица почему-то больше подходило его чертам, нежели хмурое, застывшее на нем прежде.

– Ты продемонстрировал невероятную сдержанность, даже несмотря на то, что другие посчитали бы тебя бесхитростным и наивным. – Он хлопнул в ладоши, очевидно, пресекая дальнейшие дискуссии. – Если ты готов, я сам тебя проэкзаменую. Это будет лишь легкий поединок. Без оружия, учитывая, что ты никогда не учился с ним управляться. Посмотрим, насколько ты хорош в рукопашном бою.

Синдер быстро размялся. К счастью, благодаря прогулке до школы Адептов Украшенных Сталью, часть напряжения из бедра и плеча ушла. Он принял стойку, согнув колени, подняв руки и сжав кулаки.

– Начнем? – спросил мастер Лирид.

– Да, господин.

Без дальнейших прелюдий мастер Лирид нанес удар. Мужчина был быстр. Удивление Синдера едва не стоило ему удара в лицо. К счастью, сработала мышечная память и интуиция, и в самый последний момент он поднырнул и ушел влево. Мастер Лирид не стал его преследовать. Синдер воспользовался короткой передышкой, чтобы изучить своего противника.

На стороне мастера Лирида были знания и сила. А это значило, что Синдеру придется держаться вне досягаемости и выбирать моменты, чтобы вступить в схватку.

Мастер Лирид снова нанес удар. На этот раз что-то в стойке мечника выдало его намерения. Обманный маневр. Синдер не купился на это. Он дернулся и двинулся вправо, прежде чем предполагаемый удар сбоку встретился с его животом. Синдер переместился по кругу от своего противника, который двигался медленно, и постарался держать его в поле зрения.

Мастер Лирид провел серию из двух коротких ударов, левой и правой спереди, закончив ее пинком спереди. Синдер увернулся торсом, получив удар в плечо. Он застонал, когда один из ударов мастера Лирида пришелся в больную руку. От пинка спереди он гладко уклонился и отступил, желая оказаться вне зоны доступа более крупного мужчины.

Мастер преследовал его. На этот раз он нанес четыре удара: прямой левой, перекрестные удары правой и левой и боковой справа – и все еще быстрее, чем прежде.

Синдер знал, что удары последуют, но не знал, как их избежать. Он снова в отчаянии отступил и чуть не попал под очередной прямой мах левой, едва успев убраться с траектории удара, бросившись в сторону.

Мастер Лирид остановился. Он выглядел разочарованным.

– Мы учим не убегать. В какой-то момент воин вынужден нападать. – Сказав это, он перешел в атаку с новой силой, отрезая Синдеру путь к побегу и зажав его у стены.

От растерянности у Синдера отключился мозг, и он начал действовать чисто интуитивно. Нанес перекрестный удар правой. Промахнулся. Попробовал левый удар снизу. Мастер Лирид уклонился от него. Синдер завершил наступление ударом ноги в сторону, который мастер Лирид с легкостью отразил.

Ни один из ударов не достиг цели, но Синдеру было все равно. Они позволили ему добиться того, чего он хотел: отойти от стены.

– Уже лучше, – сказал мастер, не нападая.

В вялом комплименте послышалась злость. Затем Синдер увидел возможность и бросился вперед, нанося прямой удар правой рукой.

Слишком поздно. Отвлекающий маневр!

Мастер меча увернулся от его прямого удара и ударил левой сверху. Удар пришелся Синдеру в висок, и у него из глаз посыпались искры. Он отшатнулся.

– Но ты медленный, – сказал мастер Лирид.

Они продолжили поединок. Синдер старался защититься как мог: подпрыгивая, отшатываясь и уворачиваясь. Драка продолжалась. Он получил еще несколько ударов по рукам и бедрам. И еще парочку – по лицу. Вскоре у него все болело не меньше чем вчера. Должно быть, именно так себя чувствует отбивная.

Мастер Лирид наконец остановил схватку, и руки Синдера тут же обмякли. Он больше не мог их поднять. По лицу и груди тек пот. Он жадно глотал воздух, глубоко дыша, а сердце бешено стучало. Только благодаря силе воли ему удалось не упасть.

– Ты хорошо справился, – сказал мастер Лирид. Он обошел вокруг Синдера, оглядывая его, словно крестьянин лошадь, которую подумывает купить. – Лучше, чем я ожидал от такого медленного хиляка. Поначалу показал хорошую форму. И чуть хуже, когда устал.

В его словах слышалась в основном доброта, но их также можно было счесть насмешкой. Синдер держался равнодушно, высоко подняв голову. Он не выкажет слабости перед мастером, даже сейчас.

Мастер Лирид кивнул.

– А еще у тебя доброе сердце. Доброте сердца невозможно научить. – Обойдя вокруг Синдера, он остановился прямо напротив него. – Ты нам подойдешь. Я дам знать мастеру Чоффу.

Синдер не смел надеяться. Еще рано.

– Значит ли это, что вы будете тренировать меня?

– Да.

Синдеру хотелось кричать от радости, но он решил, что это было бы чересчур невоспитанно, и остановился на счастливой улыбке.

– Спасибо, мастер.

– И еще кое-что, – сказал мастер Лирид. – Тебе придется покинуть приют. Ты будешь слишком занят, чтобы заслужить право остаться здесь.

Восторг Синдера сошел на нет.

– Если я не смогу остаться в приюте, то где я буду жить?

– Здесь. Ты сможешь заниматься уборкой и готовкой, когда потребуется. Так я сэкономлю на слуге.

– Да, мастер.

Но затем Синдеру в голову пришла мысль, и он беспокойно нахмурился. А что же Райнер? Если Синдера не будет рядом, хулиганы снова начнут обижать Стрейна? Это казалось возможным.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил мастер Лирид.

– Да, но это не ваши проблемы, мастер. Я сам обо всем позабочусь.

– Это повлияет на твою возможность тренироваться?

– Нет, сэр.

Мастер Лирид резко кивнул.

– Тогда увидимся завтра. У тебя есть день, чтобы закончить дела у мастера Чоффа.

– Мне понадобится три недели, – брякнул Синдер.

Мастер Лирид поднял брови.

– Три недели? Почему так долго?

Синдеру надо было думать быстрее.

– Чтобы вылечиться. До тех пор я буду бесполезен.

Это даст ему время решить, что делать с Райнером.

Мастер Лирид изучал его, сузив глаза. Мгновение спустя он пожал плечами.

– Ну, значит, три недели.

* * *

Оказалось, что Синдеру можно было не волноваться о будущем Райнера. Через несколько дней после драки с эрроузами Джарда и Старда затребовал могущественный клан из их племени, а затем их быстренько призвали в армию Ракеша, и в течение недели они покинули приют Пресвятой Огненной Девы, как будто их там никогда и не было.

Синдер посчитал это чуть ли не чудесным завершением злоключений Райнера и так и сказал Корал, когда она навестила их однажды вечером после ужина. Днем она работала служанкой у леди Уэнтерн, жены отставного генерала.

На самом деле леди Уэнтерн не была дворянкой – этот титул присваивали супругам тех, кого пожизненно выбирали представителями законодательных органов Ракеша. Половина должностей отходила отставным офицерам армии, а вторая – богатым купцам. Однако истинная государственная власть в Ракеше принадлежала судьям, число которых составляли в основном старейшины. Это были члены касты священников, которые должны были служить нации в качестве судей и вершить высшую справедливость.

Старейшины. Именно они решали, какие законы, предлагаемые законодательными органами, приемлемы. А председатель Верховного Священного Суда, которого простолюдины звали просто председателем Верховного Суда, являлся главой государства и имел право накладывать вето на решения суда.

Синдер считал, что государственная система Ракеша не совсем верно отражает волю населения, но она, по крайней мере, не выглядела столь идиотской как, например, монархия. В этом смысле их народ брал пример с Гандхарвы, второго политического союза, управляемого людьми, не имевшего монархической власти и не являвшегося автократией.

Что касается Корал, она уже не раз приходила в приют Пресвятой Огненной Девы и во время предыдущих визитов объяснила, как обстоят дела у нее на работе. Звучало не так уж плохо. Корал служила горничной восемь дней из десяти, и последние два была свободна, как и большую часть вечеров. Она проводила их, занимаясь с музыкантом, у которого брала уроки пения. Ее учитель верил, что девушка может стать профессиональной певицей. Корал была достаточно красива, чтобы разжечь интерес публики, и обладала вполне приятным голосом, чтобы удержать ее внимание.

В остальное время, как сегодня, она навещала Райнера.

Ее брат сейчас помогал с посудой, а Синдер подметал и мыл столовую, что требовалось делать после каждого приема пищи. Сироты были теми еще свиньями.

Синдер не до конца понимал, почему Корал решила подождать с ним, а не с Райнером, который как раз заканчивал дела на кухне. Может, потому что не хотела мешать брату.

– Джарда и Старда не чудом отослали, – сказала Корал, отвечая на комментарий Синдера.

– Тогда что это было? – спросил он, сметая крошки и прочий мусор, которыми был усыпан пол, в более терпимую кучу.

– Просто когда эрроузы осели в Ракеше, им предъявили условие, по которому они обязаны снабжать армию определенным количеством солдат.

Об остальном Синдер и сам быстро догадался.

– И из-за того, что лидеры племени не хотят посылать своих собственных детей, они отправили Джарда и Старда?

– Именно. – Корал приподняла ноги, чтобы не мешать, когда Синдер подметал под лавкой, на которой она сидела. Ее платье длиной до лодыжек зашелестело, обнажая икры.

В благопристойном обществе Ракеша женщинам считалось неприличным выставлять на всеобщее обозрение ноги выше лодыжек. Вместо того чтобы смущать Корал, указывая на это, Синдер просто продолжил подметать, притворившись, что не заметил.

– Печальный исход для Джарда и Старда, но хороший для Райнера.

– Очень хороший для Райнера, особенно учитывая, что ты уходишь.

Синдер перестал подметать и глянул на Корал.

– Когда мне предоставили возможность поступить в школу Адептов Украшенных Сталью, меня обеспокоила ситуация Райнера. Я не знал, что было бы с ним, если бы я ушел. И рад, что все сложилось так.

– А еще это одна из причин, почему я сегодня здесь. – Корал поднялась на ноги. – Хотела лично поблагодарить тебя, прежде чем ты покинешь приют.

– Ты не обязана меня благодарить. Я лишь сделал то, что было необходимо. Как Райнер всегда говорит о Шокане и Сире: «Мы призваны помогать тем, кто в этом нуждается, так, как сумеем».

Корал подошла ближе, вторгаясь в его личное пространство. Синдер замер. Несмотря на то, что ему стало некомфортно от ее близости, как и тогда, когда он увидел ее икры, если бы он отодвинулся, он бы только лишний раз ее смутил. К тому же, ему нравилось стоять рядом с ней. Его охватила странная идея: захотелось запеть.

Корал подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Ее темные глаза казались бездонными. Она была прекрасна, и сердце Синдера забилось быстрее.

– И все же я тебе благодарна, – сказала она. – И всегда буду благодарна.

Синдер постарался смочить слюной неожиданно пересохший рот.

– Спасибо. Я это ценю, но…

Корал приложила палец к его губам.

– Никаких «но». Ты стал тем, кто защитил Райнера, а это значит, что ты настоящий мужчина, Синдер Шейд.

– А ты прекрасная женщина, Корал Стрейн. – Синдер мысленно разинул рот, ужаснувшись тому, что только что сказал. Прекрасная женщина? Откуда это взялось? Он попробовал реабилитироваться: – Я обязательно буду приглядывать за Райнером, когда у меня будет время.

Корал одарила его вялой улыбкой.

– А я, может, буду приглядывать за тобой. – Она сжала его руку, прежде чем отступить, и задела его плечом, уходя на кухню.

* * *

Сегодня был последний день Синдера в приюте Пресвятой Огненной Девы, и так уж вышло, что он выпал на выходной. Райнеру повезло меньше. У него была работа на кухне, и в результате Синдер получил день, свободный от обязанностей, но ему не с кем было его разделить.

Он решил погулять по Быстромечию. За последние почти три месяца своего пребывания в столице он практически нигде не был, только периодически курсировал между приютом и школой Украшенных Сталью, где с сегодняшнего утра официально приступил к тренировкам. Помимо этого, город он почти не видел. Большую часть своего свободного времени Синдер проводил изучая то, что остальные считали само собой разумеющимся: различные человеческие и эльфийские цивилизации, теологию и философию.

К тому же ему еще предстояло восстановить память, и к этому моменту он уже начал сомневаться, что это когда-либо произойдет. Синдер посчитал, что его истинное самосознание могло возникнуть в тот судьбоносный день почти четыре месяца назад, когда Питч спас его от утопления в колодце. Четыре месяца. Короткий промежуток времени, чтобы охватить шестнадцать лет жизни.

По крайней мере, мир уже не был таким запутанным. Синдер понял, чего хотел от него и как этого добиться. Он хотел стать воином, и путь к достижению мечты начинался с завтрашнего дня.

Сегодня, однако, он планировал увидеть море. Хотел постоять на берегу перед бесконечной гладью воды, хотел впитать ее беспокойную силу, почувствовать неослабный ветер, бесконечный прибой, обещавший печальную участь тем, кто не признавал превосходство волн и ветра. Увидев и прочувствовав это, легче будет не превозноситься, а по причинам, которые Синдер не мог облечь в слова, он считал, что сдержанная благопристойность важна.

Чтобы добраться до гавани и моря, Синдер выбрал наезженную дорогу. Она пролегала недалеко от приюта Пресвятой Огненной Девы, и вместе с ним по ней шла куча людей. Купцы на телегах, занятые своими делами пешеходы и рикши, перевозившие богачей.

Лавочники, стоявшие вдоль дороги, предлагали простые угощения, такие как самосы[6], пакора[7] и тикка[8]. Аппетитные запахи и ароматы отличались от еды, которую, как Синдер знал, употребляли в горных регионах Ракеша. В таких деревнях как Ласточка еда была пресной, лишь с солью и травами для вкуса. Но в Быстромечии все было иначе. Здесь под влиянием Якша-сит (эльфы, очевидно, предпочитали пряную пищу) укоренилась любовь к специям.

Это было неудивительно. Ракеш брал пример с Гандхарвы, но отчитывался перед Якша-сит, мощной империей эльфов, окружавшей их страну со всех сторон. Во многих смыслах именно эльфийская императрица Сала Якша была истинной номинальной правительницей человеческой нации, а не председатель Верховного Священного Суда. Существовала присказка: «Когда Якша-сит чихает, у Быстромечия развивается пневмония, а остальной Ракеш заболевает простудой».

Синдер не мог припомнить, какую еду он любил до того, как очнулся в колодце, но теперь ему нравилась такая же пряная пища, как и эльфам. Очень жаль, что у него не было денег, чтобы купить соблазнительные угощения у одного из лавочников у дороги.

Он остановился, дойдя до площади. Посреди нее возвышалась гранитная статуя: мужчина, держащий над головой меч. Она стояла на большом постаменте, и табличка гласила, что на этой скульптуре запечатлен Святой Меде, завоеватель мира. У фигуры не хватало руки, а на лице была широкая ухмылка, хотя остальные черты стали неразличимы, потому что стерлись из-за ветра, дождя или вандализма. А может, по всем трем причинам.

У подножия статуи собрались нищие в замызганных лохмотьях. У некоторых на лицах были открытые раны, а руки и ноги были перевязаны тяжелыми бинтами.

Прокаженные.

Их все сторонились, и Синдер поступил бы так же, если бы не застыл на месте от неожиданного зрелища, шокированно раскрыв глаза.

К нему шагало дерево. Изумленно раскрыв рот, он уставился на него, и прошло несколько мгновений, прежде чем он понял, что это на самом деле.

Это было не дерево. Это была якшин, древесная дева. Ростом она была выше шести метров, и с каждым шагом преодолевала еще несколько. Ее конечности были покрыты корой. Серый мох, напоминающий волосы, свисал с головы, падая на каштанового оттенка глаза. Из центра лица торчал толстый выступ, наверное, он служил ей носом.

Раз так, догадался Синдер, то тонкая щель под наростом – это, должно быть, рот.

Он постарался припомнить, что еще знал о якшин. Они обитали в долине Шалла где-то в Кинжальных горах, укрытой за непроходимым ущельем между хребтами высоких горных пиков. Там рос лес, по которому могли ступать лишь раскаявшиеся в грехах святые, и лишь один вид деревьев: ашока, морозостойкие вечнозеленые растения. За свою многовековую жизнь ашока давала лишь два цветка: белый, который высоко ценился за большое количество содержавшегося в нем эфира, и красный, который в итоге вырастал в якшин.

Древесные девы считались благими вестницами. В Ракеше над входами в храмы и дома обычно изображали якшин, стоящих над поваленным стволом дерева и держащих над головой ветки цветущей ашоки. Большинство якшин не покидало долину Шалла, но некоторые путешествовали по миру в полной безопасности в поисках леса или дерева, которым могла бы понадобиться их помощь. Никто не смел причинять вред ни одной из них. Поступить так значило навлечь на себя страшнейшее из проклятий. Вдобавок, как и эльфы, и гномы, якшин были сплетенными – существами, созданными из эфира. В их случае, рожденными от дерева, а не от союза мужчины и женщины.

Не то чтобы это было важно, но действительно ли они девы? Почему бы не называть их древесными мужами? Например, на этой не было одежды, и ничто не намекало на то, что она женщина.

Разрозненные мысли Синдера остановились, когда якшин заговорила с ним:

– Не окажете ли мне честь назвать свое имя?

Ее голос был мелодичным и явно женским, что отвечало на один из вопросов Синдера, несмотря на то, что сейчас это она задавала ему вопрос.

Он постарался перестать таращиться, раскрыв рот. Среди всех вещей, которые он мечтал сегодня увидеть, древесной девы точно не было. Синдер всего лишь хотел увидеть море, вот так прозаично и обыкновенно. А не встретить якшин. И он все еще не верил своим глазам, когда отвечал на ее вопрос.

– Синдер Шейд.

Якшин задумчиво склонила голову.

– Странное имя. Оно вам не подходит. У вас есть другое имя?

Синдер покачал головой, все еще не веря своим глазам.

– Нет, мне известно только это.

Их начала окружать небольшая толпа, вероятно, прислушивающаяся к его разговору с древесной девой. Якшин редко появлялись где-либо, включая Быстромечие. Наверняка они привлекали внимание везде, куда бы ни пошли.

– Ваши корни простираются дальше, чем видят мои глаза. Они теряются во мгле, куда я не в состоянии проникнуть. Что бы это значило? – поинтересовалась якшин. – Вы для меня загадка, Синдер Шейд.

– Прошу прощения, – ответил Синдер, сам не зная, за что извиняется. Он понятия не имел, о чем говорила якшин.

Древесная дева улыбнулась.

– Нет нужды просить прощения. Вы не можете сообщить того, чего не знаете сами.

Это подогрело любопытство Синдера. У него не укладывалось в голове, что он говорит с якшин, но он начинал чувствовать себя в ее обществе все уютнее. В ней была доброта и терпение, которые обезоруживали.

– Чего я не знаю?

– Своего истинного имени, – сказала якшин, – и своего истинного прошлого. – Она улыбнулась, вскинув палец. – Нашла. Среди моего народа вы будете зваться Майналор.

Синдер нахмурился.

Майналор? Что бы это значило?

Он спросил об этом якшин, и она рассмеялась.

– Рассказав, я лишила бы вас дара загадки. Вы должны самостоятельно узнать, что это значит. – Затем она низко поклонилась. – Да дарует вам ласковый дождь то, что вы ищете! – После чего удалилась.

Люди бросились врассыпную, чтобы освободить ей путь.

Синдер заметил, что оставшиеся собрались на площади и подозрительно на него поглядывали. Ему не нравились выражения лиц некоторых: жадные, хищные и алчные. Лучше всего вернуться под сень приюта.

Весь путь назад и остаток дня Синдер снова и снова прокручивал в голове недолгий разговор с якшин. Лишь позже он осознал, что так и не спросил ее имени.

Глава 9

На следующий день после неожиданной встречи с якшин Синдер прибыл в школу Адептов Украшенных Сталью, довольный и счастливый, что начнет тренировки. Однако сначала один из учеников должен был показать ему его комнату.

– Бросай вещи здесь, – сказал Сэш Слайс. Кадет и будущий воин был на год младше Синдера и напоминал хлыст: поджарый, быстрый и гибкий в движениях.

Синдер мечтал иметь хоть каплю ловкости и смертоносности Сэша, но спрятал зависть за желанием трудиться и оглядел свой новый дом. Его комната в школе представляла собой буквально чулан под лестницей, в котором едва помещалась койка, лампа диптха и тумбочка, от которой пахло шариками от моли, чтобы хранить пожитки. И все. Пол был сложен из неструганых деревянных досок, а стены представляли собой неокрашенные шлакоблоки. Кто-то как раз спускался по лестнице, и она стонала под каждым шагом.

Похоже, в комнате было еще и шумно.

Синдер оценил пространство. Тесное, тускло освещенное, шумное из-за скрипа ступеней и с риском заработать занозу из-за необработанного пола. Великолепно. Но он не против. Пусть общежитие в приюте и было уютнее, зато там он не мог стать воином. Это и стало решающим доводом относительно того, по какой дороге он собирается пойти.

– Что думаешь? – спросил Сэш с вызывающей улыбкой. – Готов поспорить, не так уютно, как в приюте.

– Сойдет, – ответил Синдер.

– Уж надеюсь. – Сэш подошел ближе и остановился в шаге от Синдера, окидывая его напряженным взглядом. – Ты тут новенький, но знай: все мы стремимся к высоким целям. Будет лучше, если ты не станешь тянуть нас вниз. Если ты это сделаешь, мы тебя сломаем. Мастеру Лириду тоже будет на это плевать. – Он фыркнул. – На самом деле он наверняка даже поможет нам вышвырнуть на улицу то, что от тебя останется.

Синдер не моргнув выдержал взгляд парня. Задира Сэш или нет, он, без сомнений, агрессивен. Синдер видел это, когда наблюдал за кадетом во время поединков, и знал, что не может дать слабину, опустив глаза. Важнее было то, что с Сэшем придется держать ухо востро. Молодые кадеты, такие, как он, не всегда способны контролировать свое оружие, будь то кулаки, ноги или мечи.

– Сейчас ты занимаешь третье место в школе, – сказал Синдер, все так же не отводя взгляд. – Но еще до наступления весны станешь четвертым.

Пустое бахвальство, но что с того? Иногда простой угрозы достаточно, чтобы заставить задиру искать себе жертву в другом месте.

Синдер шагнул вперед, подойдя достаточно близко, чтобы учуять запах съеденных на завтрак яиц в дыхании Сэша. Ему было плевать, что приходится задирать голову, чтобы встретиться глазами с парнем выше него ростом.

– Я не буду тянуть вас вниз, но и тебе лучше мне не мешать.

Лицо Сэша искривилось в ухмылке. На челюстях играли желваки. Несколько секунд спустя он снова издевательски фыркнул.

– Просто постарайся не отставать. Пошли. Мастера ждут.

– Что у нас сегодня за тренировка?

Сэш вышел из чулана под лестницей и ответил, не оборачиваясь:

– Я что, похож на твою мамочку? Все, что тебе нужно знать, расскажет мастер Лирид. А теперь заткнись.

Синдер прекратил дальнейшие расспросы. Не было смысла задавать вопросы Сэшу. Однако он сделал мысленную заметку. Придет время, когда он станет так же хорош, как Сэш, или даже лучше (он заставил себя поверить в эти слова), и тогда он вспомнит, как к нему относился парень. Если отношение Сэша не изменится, последует расплата.

Они вышли наружу и оказались в крытом проходе, тянущемся через все здание. Перед ними открылся широкий внутренний двор, упиравшийся в кирпичную стену высотой до бедра якшин, которую вчера повстречал Синдер. Полоска травы окружала пол, вымощенный каменной плиткой, который, возможно, прослужил уже нескольким поколениям кадетов. Ряд ламп диптха свисал с веревки, протянутой из одного конца двора в другой, напоминая экзотические фрукты. На длинных серых камнях, впечатанных в кирпичную стену, тоже стояли лампы.

Остальные кадеты уже собрались во дворе. Синдер встречался с ними и прежде. Кроме Сэша было еще четверо. Неплотной кучкой они стояли в центре двора.

Самый старший из них, Дорр Корн, коренастый молодой человек, дружелюбно улыбнулся Синдеру. Рядом с ним стоял лучший кадет «Украшенных Сталью», Боунс Йорн. Высокий, длиннорукий и с самоуверенной улыбкой, которая была заслуженной. Синдер видел его в драке. Он был так же быстр, как Сэш, но намного сильнее. Следующим был Мирк Бассанг, на год старше Синдера, ему исполнилось семнадцать. Несмотря на то, что он занимал последнее место среди кадетов, он был вдвое выносливее, чем любой из них. В драке он мог продержаться несколько часов и совсем не устать. И, наконец, Горан Грехмир, того же возраста, что и Сэш. Горан шепелявил и не любил разговаривать. Он был крепче Сэша, почти такой же быстрый, как он, и стал был замечательным воином, если бы не его застенчивость и нежелание добиваться победы.

Синдер поприветствовал кадетов равнодушным кивком. Среди прочих во дворе были два мастера школы и единственный подмастерье. Они ждали в дальнем углу. Им Синдер отвесил более глубокий поклон, прижав руки к бедрам и согнувшись в поясе так, чтобы его голова оказалась параллельно земле.

Прежде чем отойти, Сэш напоследок шепнул:

– Не облажайся.

Синдер раздраженно искривил губы.

Кознюк.

Он смягчил выражение лица, когда подошли мастер Джин Кол и его сын, подмастерье Фэйн Кол. Старший из двух мастеров был высоким и неулыбчивым, с белой бородой и белыми же волосами, которые он коротко стриг. Кроме того, как мастер Лирид и остальные в «Украшенных Сталью», он носил коричневую свободную одежду из хлопка или конопли, которая не стесняла движений.

Его сын был среднего роста и телосложения и имел черты лица, характерные для народа Ракеша. Ему было слегка за тридцать, и Синдер слышал, что Фэйн отслужил два срока в армии Ракеша, восемь лет в общей сложности. Он улыбался с большей готовностью, нежели его отец, но в нем чувствовалась решительность, дух, напоминающий о воспитании мастера Джина.

«Дружелюбный и сосредоточенный» – вот как Синдер описал бы подмастерье.

Мастер Джин подал знак рукой, и Синдер последовал за ним через крытый проход, где они остановились в углу двора.

– Сегодня твой первый день. Тренироваться ты не будешь.

Эти слова ударили как обухом по голове. Синдер подавил вспышку разочарования. Он рассчитывал не только наблюдать. Спустя три недели после восстановления он был готов действовать.

Мастер Джин продолжил:

– После утренних занятий подойди к повару. Он перечислит тебе обязанности, которые ты должен выполнять, чтобы заплатить за обучение, проживание и еду. Будешь помогать с готовкой и уборкой. Понятно?

– Да, мастер, – ответил Синдер.

Мастер Джин ушел, не произнеся больше ни слова. Синдер смотрел, как он удаляется, раздраженный тем, что не начнет тренировки сегодня. И напугался, когда подмастерье Фэйн хлопнул его по плечу. Просто забыл, что тот все еще рядом.

– Все будет хорошо, – с улыбкой произнес Фэйн.

Синдер моргнул.

– Прошу прощения, мастер?

– Зови меня Фэйн, никаких «мастер» и «подмастерье», – сказал Фэйн, все еще улыбаясь. – Пойдем. Знаю, мастер Джин велел тебе наблюдать, но ты уже достаточно насмотрелся. Давай найдем тебе занятие.

Они покинули двор и снова вошли в главное жилое здание школы Украшенных Сталью. Пока они шли, Фэйн объяснял правила и требования.

– В этом месте мы готовим к битвам, – сказал он. – Готовим воинов.

Синдер на меньшее и не рассчитывал.

– Мастер Джин сказал, что я должен готовить и убирать, чтобы заплатить за обучение. А остальные кадеты? Как они оплачивают обучение?

– Остальным повезло больше, чем тебе. Их отобрали в юном возрасте из кланов и семейств, которые оказались достаточно богаты, чтобы обеспечить своих детей мастерами, обучающими боевым искусствам. Тем, кто преуспеет, дают стипендии, покрывающие любое обучение или специальную подготовку, которая им потребуется. Одни всю жизнь занимаются с частными тренерами, а другие поступают в военные академии. Все лучшие воины Ракеша проходят это путь.

Синдер догадался и о другом преимуществе остальных кадетов.

– Они имеют дело с несколькими видами ведения боя.

Это делает их намного более искусными. Наверняка в одних только «Украшенных Сталью» он не добьется подобного.

– Угадал. Мы будем тренироваться каждый день, даже в зимнюю стужу. Но мастер Лирид также хочет, чтобы мы научились делать что-то руками. Я делаю часы. – Фэйн приосанился, излучая ауру сдерживаемой гордыни. – Одни из лучших в Ракеше и Гандхарве.

– Ты делаешь часы? – недоуменно переспросил Синдер. – Зачем? И что насчет меня? Мне тоже придется делать часы?

– Нет, первое время ты не будешь их делать, – сказал Фэйн, – но тебе придется заняться каким-то творчеством. Что касается того, почему я выбрал часы, то все просто. Ты когда-нибудь разглядывал часы? Разглядывал механизм внутри? Они очень точны. Работа на таком уровне учит человека терпению и точности. Неплохой набор навыков для воина, разве нет?

Вроде в этом был смысл, однако Синдер все же испытывал сомнения по поводу необходимости изготавливать часы. Однако если это нужно, чтобы стать воином, он будет это делать. Он, черт возьми, сделает самые лучшие часы, которые когда-либо существовали!

– Что касается непосредственно тренировок, у нас в школе есть девиз: «Сталь сталь острит». Это значит, что, несмотря на то, что все мы соревнуемся друг с другом, мы также делаем все от нас зависящее, чтобы помочь тем, кто в этом нуждается. Поступать иначе – быстрый способ оказаться в черном списке школы.

– А что насчет Третьего Директората? Я слышал, это лучшая эльфийская военная академия. Как можно получить там место? – спросил Синдер. Он задавал этот же вопрос и мастеру Лириду, но до сих пор не получил удовлетворительного ответа.

– Сколько тебе лет? – спросил Фэйн. – Шестнадцать?

Синдер кивнул.

– Ты мелковат для своего возраста, не так ли? – отметил Фэйн и понимающе улыбнулся. – И все же надеешься подготовиться к Турниру Создателя, что пройдет будущей весной?

Следующие слова перечеркнули все надежды Синдера:

– У тебя не получится. Ты не успеешь подготовиться. Ни в этом году, ни в следующем, ни через год. Я бы не рассчитывал на шанс попробовать свои силы на Турнире Создателя, пока тебе по меньшей мере не исполнится двадцать. Еще четыре года. И даже потом нет никаких гарантий.

Четыре года… Плечи Синдера разочарованно поникли. У некоторых людей была профессия, которую им повезло освоить еще в детстве: кузнечное дело, хлебопечение, портняжничество… А он узнал о своем призвании всего несколько недель назад. Меч, мастерство владения им, защита тех, кто в этом нуждается. Он хотел ступить на путь воина, достойного этого имени, но похоже, чтобы овладеть этим искусством, понадобится много лет.

– Знаю, тебя не радует то, что я рассказываю, – сказал Фэйн, – но подумай о том, о чем ты просишь. Мы все тренируемся с тех пор, как впервые смогли взять в руки меч. Я поднял свой первый клинок, когда мне было два. – Он сжал плечо Синдера. – Что бы мастер Лирид ни увидел в тебе, нет способа преодолеть такой недостаток опыта. Ни за один год, ни за три года. Только за всю жизнь.

Эти слова обрушились словно снежная лавина. Они могли уничтожить надежды Синдера, но он заставил себя сосредоточиться на хорошем. Он поступил в школу Адептов Украшенных Сталью. Знал, чем хочет заниматься в жизни. И сумеет пробиться в Третий Директорат. Сделает это быстрее, чем считает Фэйн. Он обязан это сделать. Стать самым искусным воином из всех. Ничто не сокрушит его надежды и не помешает достичь целей.

Фэйн похлопал его по плечу.

– Не переживай. Ты сможешь тренировать настоящих кандидатов. Это, пожалуй, лучшее, на что ты можешь рассчитывать. – Он резко остановился. – Мы на месте.

Они прибыли на кухню: тесное пространство с разделочным столом и дровяной печью, уставленное сковородками, кастрюлями, специями, столовыми приборами.

Заправлял всем этим, в эту самую минуту помешивая ароматное жаркое в огромном котелке, крупный краснолицый лысый мужчина. На нем был заляпанный фартук, героически обтягивающий внушительный живот. На лбу собрались капельки пота. Яростно нахмурившись, он глядел на то, что кипело в котле. Синдер уже несколько раз встречался с ним, получая короткие реплики в ответ, когда пытался завести разговор.

– Познакомься с Морром Снитхом, – произнес Фэйн, представляя их друг другу. – Это наш местный шеф-повар, разгребатель проблем, хранитель ключей и…

– …подтиратель ваших задниц, – ворчливо закончил Морр. – Чего надо?

Фэйн расплылся в улыбке.

– Это Синдер Шейд.

– Мы знакомы, – сказал Морр.

Синдер протянул руку в качестве приветствия.

– Рад познакомиться с вами более официально.

– Я тоже рад с тобой познакомиться, – сказал Морр с очевидным отсутствием энтузиазма, пожимая руку Синдера. – Теперь, когда мы закончили с официозом, давай расскажу, что мне от тебя нужно. Ты будешь помогать готовить завтрак и подготавливать продукты для обеда. Это значит, что ты встаешь за час до рассвета. Не опаздывай! – Он наклонился вперед, неотрывно глядя на Синдера. – Ты не захочешь видеть меня в гневе, слышал? – Он снова выпрямился. – Затем после завтрака у тебя тренировки. Потом обед, после которого мы начинаем готовить ужин. Еще тебя ждет дополнительная радость в виде помощи мне в уборке кухни и всем остальном, что потребуется сделать. После обеда еще тренировки, а затем снова уборка. Вопросы есть?

Синдер помотал головой. Все было предельно ясно. Он будет чертовски занят, но это было совершенно ясно.

– Нет.

– Хорошо. Тогда увидимся после обеда.

– Думаю, ты ему понравился, – сказал Фэйн то ли улыбаясь, то ли ухмыляясь – Синдер так и не понял, – когда они вышли из кухни.

Синдер оглянулся, чувствуя себя немного сбитым с толку грубоватыми инструкциями, которыми его закидал Морр.

– Надеюсь на это.

Фэйн рассмеялся, хлопнув Синдера по плечу.

– Все будет в порядке. Мы об этом позаботимся.

Синдер не понял, что он хотел этим сказать.

– Мастер?..

– Я не мастер, – поправил Фэйн. – Я хотел сказать, что мы не позволим тебе облажаться. Вот кто все мы здесь. Братья. А братья приглядывают друг за другом.

* * *

На следующий день после завтрака Фэйн вручил Синдеру учебный меч.

Остальные кадеты разошлись по двору, распределившись по шестиметровым квадратам, обозначенным выложенными кирпичами линиями. Все тренировались в парах под неусыпным взором мастера Лирида и мастера Джина. Стук деревянного оружия звучал как странная немелодичная музыка, словно ритм ударных инструментов.

В утреннем воздухе парили пылинки, освещаемые проникающими во двор лучами солнца. День выдался не по сезону теплым. Господствовала осень, а через пару месяцев подкрадется зима, и этот великолепный поток тепла, возможно, был последним вздохом уходящего лета.

Синдер некрепко взялся за учебный меч и повертел его, чтобы определить баланс. Клинок из тонкого куска дерева, коричневого, как его одежда, и прямой до самой крестовины. Он также повторял форму, длину и вес обоюдоострых мечей, применяемых в Ракеше. Или, по крайней мере, так говорили Синдеру. Он не знал наверняка. Все это было ему в новинку.

– Ты раньше держал в руках меч? – спросил Фэйн, прерывая его раздумья.

– Нет. Это мой первый раз.

Фэйн застонал.

– Тогда, полагаю, не будем торопиться. Но не волнуйся. Учебные мечи, которые мы используем, сделаны из дерева, но как видишь, они имеют тот же размер, форму и вес, что и настоящие. – Он раскрутил свой учебный меч с легкостью, которой добился с помощью многолетней практики. – К счастью, худшее, на что ты можешь рассчитывать, – это куча синяков.

Синдер нахмурил брови. На поверхность, словно дельфин, резвящийся в волнах, выплыло воспоминание. Оно тут же погасло, но вслед за ним возник вопрос.

– Существуют ли учебные мечи, которые оставляют не только синяки?

– Ты имеешь в виду, в Ракеше?

Синдер кивнул.

– Нет. У нас есть только это, и это все, что нам нужно. Говорят, у эльфов есть кое-что под названием «шоки». Это их учебные клинки. Они назвали их в честь Шокана. Это, предположительно, какое-то сине-фиолетовое дерево, но блестящее, как масло. Я никогда таким не пользовался, но говорят, если ударить тебя шоком, то ощущения такие, как будто тебя поразил настоящий клинок. Самое странное, что травмы как таковой нет. Хотя можно было бы подумать, что будет. Но в конце концов, это всего лишь дерево. В основном боль длится всего несколько секунд. Эльфы говорят, это учит стараться изо всех сил.

А еще это звучало так, как будто было гораздо разумнее. Проходящая боль без ущерба здоровью? Так человек мог бы тренироваться усерднее.

– А почему мы не используем шоки? – спросил Синдер.

– Потому что только эльфийские ремесленники знают, как их изготавливать. А теперь молчок. Пора поработать.

Синдер прервал дальнейшие расспросы, и в груди у него забурлило от предвкушения. Ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

Наконец-то. Я ступаю на тропу воина.

Он взял клинок наизготовку.

– Я готов.

– Я не спрашивал!

Фэйн атаковал, и Синдер тут же обнаружил, что его обезоружили. Он обескураженно смотрел в пустоту. Его учебное оружие лежало в грязи. Фэйн одолел его одним движением, и Синдер даже не мог сказать, как он это сделал. Он прокрутил в голове краткий бой и все же не понял, что случилось.

Ракшас побери.

Он рассчитывал выступить лучше, а не тут же потерять свой меч. В душе поднялась досада, хоть он и понимал, насколько бесполезно это чувство. Это наверняка лишь первое из множества подобных поражений. Пора начать привыкать к этому.

Фэйн, по крайней мере, не ударил его своим мечом. Синяка после первого поражения не останется синяка. Ему просто предстоит со временем улучшать навыки.

Синдер сосредоточился на будущем, стараясь избавиться от разочарования. Он наклонился, чтобы поднять клинок, готовясь перестроиться и попробовать еще раз.

– Стоп!

Синдер недоуменно посмотрел на Фэйна, задаваясь вопросом, что так разозлило подмастерье. Он позволил кончику своего оружия опуститься.

– Не хочешь узнать, что ты сделал не так?

– Я проиграл. Разве этого недостаточно?

– Конечно, ты проиграл, идиот. Ты впервые держишь клинок. Но почему ты проиграл? Что сделал я, чтобы победить?

Синдер снова прокрутил в голове поединок и все же не смог понять, что произошло. Фэйн просто двигался слишком быстро.

– Я не знаю, – наконец проговорил он. – Вот меч еще у меня в руках, а вот уже нет.

– Это потому что ты взял меч наизготовку, хотя я не велел тебе этого делать. В «Украшенных Сталью» в тот миг, когда ты берешь оружие наизготовку, начинается битва. В следующий раз позволь мне тебя направлять.

– Да, мастер.

Фэйн нахмурился. Синдер забыл. Фэйн не любил, когда его называли «мастер».

– Прости. Привычка.

– Тогда избавься от нее, – прорычал Фэйн. – А еще ты держал клинок так, будто это какой-то серп. Так не пойдет. Держи его вот так. – Фэйн сжал свой учебный клинок, расправил плечи и согнул ноги в коленях. – Правильная стойка для новичка. Жесткая, но устойчивая.

Синдер повторил, и Фэйн одобрительно кивнул.

– Вот так. А теперь давай попробуем еще раз. Сосредоточься на моих руках. Меч движется слишком быстро. Следи за моими плечами. По ним ты поймешь, в какую сторону я брошусь. То же самое с бедрами, но это уже когда ты научишься нормально держать меч. Наизготовку.

Синдер сделал, как было велено. На этот раз меч лежал в его руках более естественно.

Фэйн ударил с плеча по диагонали.

– Это атака. – Он отступил и выставил учебный клинок под углом. – Это защита. – Он снова сделал шаг вперед. – Контратака.

Колющий удар.

– Три движения. Отработай их. Я проверю.

Учебный меч и стойка казались удобными, и Синдер быстро включился в ритм выполнения простой схемы. Атака. Защита. Контратака. Заново. Уже через несколько минут ему не требовалось строго следить за тем, что он делает. Как будто мышцы и так знали, что от них требовалось, как будто они уже вспомнили этот простой маневр.

Мысли Синдера поплыли, и он размышлял о том, как атаковать и удержать позицию, чтобы не потребовался мгновенный переход к защите. Представлял, что сделать после контратаки, как ударить снова, вместо того, чтобы возвращаться на исходную позицию.

Если повернуть меч, это позволит выполнить следующий удар сплеча.

Мысли мелькали в голове. Он не был уверен, сработает хоть ли одна из них, но у него появилась странная уверенность, что сработает.

Фэйн подошел ближе, и Синдеру удалось устоять на ногах, когда подмастерье блокировал его удар. Он на автомате перешел к защите, которую практиковал последние несколько минут, отклонив удар Фэйна сплеча по диагонали. Синдер контратаковал: этот удар подмастерье с легкостью отразил.

– На исходную позицию, – сказал Фэйн, – и повторим.

Синдер атаковал, Фэйн парировал удар и контратаковал. Синдер блокировал его атаку и перешел в наступление.

– Заново! – выкрикнул Фэйн.

Так они и продолжали снова и снова, разыгрывая поединок по продиктованной схеме: каждый из них парировал удар другого и переходил к контратаке.

Атака.

Удар.

Защита.

Удар.

Контратака.

Удар.

Заново.

Фэйн продолжал выкрикивать слова по ходу всего поединка, но слегка форсировал темп. Сначала Синдер поспевал, но вскоре его дыхание начало сбиваться. Худощавое телосложение и недостаток выносливости взяли свое.

– Перерыв, – скомандовал Фэйн.

Синдер остановился, сгорбился, упершись в колени, и начал жадно втягивать воздух, раскрыв рот. Все это время он не позволял своему учебному мечу дотронуться до земли даже кончиком. Это казалось ему кощунством, если можно было так выразиться.

Фэйн похлопал его по плечу.

– Для первого раза ты справился очень хорошо. Иди попей. Восстанови дыхание, и попробуем еще раз. Я покажу тебе четвертое движение.

Синдер подошел к бочке с водой, спрятавшейся в углу, зная, что она полная, ведь он сам позаботился об этом рано утром. Одной из его обязанностей по кухне было следить за тем, чтобы бочка никогда не пустела. Раз в день он должен был таскать ведра с водой из районного колодца, который находился рядом с пекарней по соседству со школой.

Синдер набрал полный ковш и напился, но не досыта. Вода была вкусной, богатой минералами и прохладной, и он испытывал сильную жажду, но в то же время не хотел страдать от желудочных спазмов.

Откуда я знаю, что если выпить слишком много холодной воды на голодный желудок, то начнутся желудочные спазмы?

Он решил, что это, должно быть, общеизвестный факт, который пробился через его амнезию. Синдер бросил ковш в бочку и вернулся к Фэйну.

– Сейчас я покажу тебе последующий удар, который можно использовать после контратаки, – сказал Фэйн.

Он продемонстрировал маневр, и Синдер молча возликовал. Ранее, когда он раздумывал, какие атаки связать вместе после контратаки, некоторые показались ему подходящими, и Фэйн показал одну из них. Догадка оказалась верной.

– Чему ты улыбаешься? – спросил Фэйн.

Синдер рассказал.

– Тогда тебе не составит труда понять, как передвигать стопы. Наизготовку! – Фэйн ритмично выкрикивал команды: – Атака! Защита! Контратака! Последующий удар! Заново.

Синдер порхал из одной стойки в другую, с каждым мигом меч ощущался в его руках все естественнее. Его запинающиеся шаги становились все увереннее.

Вскоре, однако, он снова запыхался, и Фэйн опять объявил перерыв.

– Сделай перерыв. Без воды. Пора собраться. Восстанови дыхание.

Синдер заставил себя стоять ровно. Наклониться, жадно глотать воздух, как рыба, выброшенная на сушу? Он не хотел, чтобы другие кадеты видели его таким.

Он ждал, пока сердцебиение и дыхание придут в норму, а Фэйн заговорил:

– Это правда, что на днях с тобой беседовала якшин?

Синдер не знал, зачем Фэйн решил обсудить его странную встречу с древесной девой.

– Да. Она назвала меня Майналор.

– Майналор. «Кто-то интересный с секретом». Вот что значит это слово на шевасра, – Фэйн задумался. – А ты не так прост.

* * *

Прошло четыре недели – целый месяц – с тех пор как Синдер оказался в «Украшенных Сталью», и каждую свободную минуту он проводил, оттачивая навыки боя. Он выкладывался больше остальных, тренировался часы после того как остальные кадеты уходили в конце дня, выкладываясь по полной, изо всех сил стараясь сократить дистанцию между своими возможностями и своими мечтами.

В конечном итоге какая-то часть его неустанной работы окупилась. Он наконец научился устойчиво стоять на ногах и смог выполнять то, что от него требовалось на тренировках, будь то гимнастика, бой на мечах или рукопашный бой. Он мог выполнять все это и больше не падал в изнеможении.

Правда, с трудом.

– Перерыв! – прокричал мастер Лирид.

Синдер и остальные кадеты как один закончили упражняться и поднялись на ноги. Этим утром они тренировались целый час. Всего лишь занятия на выносливость, которые проходили через дорогу от школы. Сначала сделали медленную разминку и растяжку, чтобы улучшить равновесие и повысить силу кора. Затем тренеры заставили их перейти от короткого бега к серии отжиманий с хлопками и, наконец, ползанию с отжиманием по всей длине зеленого сквера.

Минута на отдых, затем еще цикл.

Несколько жителей Быстромечия подошли, чтобы понаблюдать за кадетами, подбадривая их выкриками и делая ставки, кто закончит первым. Они осмеивали того, кто заканчивал последним, и это был Синдер. Это всегда был он.

Получив возможность отдохнуть, Синдер заставил себя дышать ровно и глубоко. Если он научится контролировать дыхание, это лучше поможет восстановиться, нежели если он будет пыхтеть как пес. Контроль также поможет в конечном итоге сравняться с остальными кадетами, которые едва ли устали после утренней тренировки. Тем не менее на лицах виднелись капельки пота, стекающие по шее и собирающиеся на воротниках и под мышками их рубашек.

Рубашка Синдера тоже была мокрой насквозь. Хоть выжимай: после сегодняшней тренировки ее придется стирать. Ветерок, принесший осенний холодок, заставил его поежиться, но он не обращал внимания на неудобства. Это было неважно.

– Здесь мы закончили, – произнес мастер Лирид. – Следуйте за мной во двор.

Синдер поплелся за другими кадетами, когда они пошли следом за мастерами и Фэйном обратно в «Украшенных Сталью». Они вошли во двор, где проходило большинство их тренировок, и там обнаружили, что их ждет древний старец. Он отдыхал сидя, обладая достаточной гибкостью, чтобы сесть на землю скрестив ноги и положив стопы на противоположные колени. Внешне он напоминал более пожилую версию мастера Джина. Его кожа походила на мятую рисовую бумагу, а макушку, покрытую пигментными пятнами, венчал ободок редких белых волос.

– Попейте, – сказал кадетам мастер Джин, – а затем подходите сюда. Сегодня у нас особый гость.

Синдер присоединился к кадетам, собравшимся у бочки с водой. Очевидно, они знали сидящего посреди двора старика, и потому взволнованно переговаривались.

Горан чуть не подпрыгивал.

– В последний раз, когда он сюда приходил, я наконец понял, что все это время делал не так.

– Видимо, все, – фыркнул Боунс.

Горан фыркнул в ответ:

– Говорит тот, кто не переставал петь ему дифирамбы, впервые с ним повстречавшись.

В Синдере взыграло любопытство, и он уставился на старика.

Кто же он такой?

Несколько минут спустя их позвал мастер Джин.

– Подойдите.

Беседа оборвалась, и кадеты быстро расселись, скрестив ноги, полукругом вокруг древнего старца. Синдера продолжало донимать любопытство.

– Это мастер Шарн, искусный воин, обучавший меня, – произнес мастер Лирид, представляя пришельца и одновременно отвечая на незаданный вопрос Синдера.

Мастер Шарн открыл глаза. Некогда темные, сейчас они помутились из-за катаракт, но их, похоже, все еще наполняла искра жизни.

– Лирид прав. Я был одним из тех, кто тренировал его. Таким образом, я и ваш учитель тоже. – Он улыбнулся. – Простой вопрос. Время лишает нас боевых способностей, но по милости Девеша мы цепляемся за самый важный аспект нашего бытия. Это еще и наше величайшее оружие. Кто может мне сказать, что это?

Дорр, Боунс и Мирк, должно быть, в прошлом уже не раз слышали этот вопрос, потому что обменялись понимающими улыбками. Сэш и Горан, напротив, неуверенно нахмурились. Они наклонились близко друг к другу, приглушенно обсуждая варианты. Синдер же молча самостоятельно рассуждал над ответом.

Каким величайшим оружием может обладать человек?

Молчание тянулось, пока Сэш не заговорил.

– Наши руки. Благодаря им можем творить и биться.

– Наши ноги, благодаря им мы можем двигаться и вести полноценную жизнь, – сказал Горан.

Оба были неправы, и старшим даже не требовалось издавать смешки, чтобы Синдер это понял.

– Наш разум, – сказал Синдер, поразмышляв еще несколько секунд.

Смех старших кадетов оборвался, и Синдер обнаружил, что мастер Шарн обратил на него все свое внимание.

– Почему ты так считаешь? – спросил древний мастер.

– Физическая сила – это дар, но направляет его все же разум, – ответил Синдер. – Пока не сломлен разум, не сломлена воля человека. Как бы сильно ни было повреждено тело, любой, кто может мыслить, будет представлять угрозу.

Улыбка мастера Шарна стала шире, и он захлопал в ладоши.

– Молодец, – сказал он. – А теперь я расскажу вам, зачем сюда явился. Я сделал это не только затем, чтобы задавать вам вопросы. – После этой фразы остальные кадеты захихикали. – Как вам известно, следующим летом двое из вас представят эту школу на Турнире Создателя. Если нам повезет, оба они получат место в Третьем Директорате. Это академия, в которой куются и закаляются искуснейшие воины Семинала. Вы должны усердно тренироваться, изо всех сил концентрироваться на своем теле, но не забывать и о разуме. Воля и желание способны преодолеть многие препятствия. Они могут превратить малоодаренного человека в опасную личность, посредственного воина в славного, а поистине одаренного – в легенду.

Синдер смущенно заерзал. Он не был посредственным или одаренным. На самом деле по сравнению с остальными кадетами он был малоодаренным. Он и близко не был таким же быстрым, как Сэш, не владел техникой в совершенстве, как Горан. Ему не хватало бесконечной выносливости Мирка, цельности Дорра и всеобъемлющего таланта Боунса. Что вообще у него было?

– Все вы в чем-то талантливы, иначе Лирид не выбрал бы вас, – сказал мастер Шарн, избавляя Синдера от части страхов относительно его ценности. – Сосредоточьтесь на своем таланте, выпестуйте его, упрочьте его, но не теряйте из виду своих слабостей. Над ними вы должны работать не менее усердно, если не еще усерднее.

Сэш активно закивал, соглашаясь.

– Но есть одна проблема, одна слабость, которую не способен преодолеть ни один из вас, – сказал мастер Шарн. – Никто на это не способен.

– Мы не можем очищать прану, – сказал Дорр.

– Именно, – согласился мастер Шарн. – Прана. Или, как она зовется в состоянии покоя, лоретасра. Без этой способности мы не можем раскрыть свои чакры. Как бы ни были быстры наши мечи, эльф всегда будет быстрее. Как бы сильны мы ни были, гном всегда будет обладать большей мощью. Мы можем иметь лучшие навыки, чем сплетенные, но без лоретасры мы не способны преодолеть недостатки, тормозящие наш вид. Мы навсегда останемся воинами, не имеющими равновесия.

У Синдера возникла дюжина вопросов. Кое-что ему рассказывал Дипак во время их пути в Быстромечие, и с тех пор он прочел все, что смог, на эту тему: эфир и лоретасра. Дипак говорил, что это два названия одного и того же, но он был неправ. Между ними была разница. Лоретасра обитала внутри человека, в то время как эфир был частью мира вне его. А еще Дипак говорил, что люди не умеют очищать лоретасру, отчего она становится загрязненной. Так как все это связано с праной? Синдер не знал, поэтому поднял руку, желая расспросить об этом.

– Да, – сказал мастер Шарн, давая ему позволение говорить.

– Что такое прана?

– А. Хороший вопрос. – Мастер Шарн оглядел всех. – Кто-нибудь хочет ему рассказать?

Остальные кадеты забормотали вполголоса, но ни один из них не оказался готов ответить.

– Нет? – хохотнул мастер. – Мудро с вашей стороны, ведь никому не известна природа праны. Является ли она всего лишь очередным названием эфира и лоретасры? Эльфы и гномы сказали бы «нет». То же касается троллей, якшин и хранителей. Но никто из них не сможет объяснить, в чем, собственно, различие. Кое-кто утверждает, что прана – это та же самая субстанция, которую Шокан и Сира звали живатма, но помазанников с нами нет, чтобы объяснить это. Возможно, митхаспуры смогли бы объяснить, но они тоже отсутствуют.

– А как же риши из Бхарата? – спросил Синдер. – Разве это не люди, сумевшие раскрыть чакры?

Мастер Шарн нахмурился.

– Так они утверждают. Они определенно наиболее могущественные представители нашей расы, но они так же ограничены и используют свои дары не во благо. Предполагается, что, раскрыв чакры, существо лучше начинает понимать волю Девеша. Господь считается щедрым и любящим, но о ришах нельзя сказать ни того, ни другого. Они всегда были гораздо более преданны своим личным желаниям и нуждам.

– Тогда почему они так могущественны? – спросил Боунс.

– Мне неизвестна природа их силы, – признался мастер Шарн, – но у меня есть сомнения, что она связана со способностью очищать прану. Не думаю, что хоть кто-то из людей обладает этой способностью, и это подводит меня к истине, которую вы должны принять: все вы слабы по сравнению с другими расами на Семинале. И всегда будете. Но вы не низшие существа. Мы не низшие существа. Мы равны сплетенным в том единственном, что имеет значение – в глазах Девеша. На нас благодать Господня. Запомните эту непреложную истину. Какого бы высокого ранга вы ни достигли среди воинов Ракеша, вы не лучше и не ценнее пекаря по соседству или парня, чистящего конюшни. Мы призваны быть слугами, а не господами.

Это утверждение оглушило Синдера, словно молот, ударивший в гонг. Фраза отозвалась глубоко у него в сердце, словно отголосок истины, которая была ему когда-то известна и которую он забыл.

Слугами, а не господами.

Это осознание заставило его задуматься о том, сколько мудрости он когда-то почерпнул от родителей или от Питча, но которую позже забыл после падения в колодец. Забытые воспоминания. Сколько еще знаний было утрачено в результате потери памяти?

Глава 10

Недели тренировок в школе Украшенных Сталью промелькнули так же быстро, как взмах воробьиных крыльев. Затем налетела зима, набросившись лавинами града, снега и неистовыми порывами холодного ветра. Деревья скинули последние листья, а с карнизов, подобно сталактитам, свесились сосульки. Буря оставила после себя рваный, злой ветер.

Благодаря ветру, и без того студеный утренний воздух во дворе школы Адептов Украшенных Сталью стал еще холоднее. Там кадеты потели, боролись и тренировались под опекой своих мастеров, которые корректировали их форму, стойку и принимаемые решения. Ученики время от времени поскальзывались на мощенной камнем площадке, но не чаще, чем обычно, ведь Синдер и Морр Снитх еще в темные предрассветные часы убрали снег, выпавший вчерашней ночью, собрав белую пыль в кучи, оставленные по периметру двора.

Синдер все еще боролся с Фэйном, пока неготовый получить привилегию в виде тренировки с другими кадетами. Он слушал, как подмастерье объясняет подоплеку его последнего фиаско.

Фэйн повторил его движение.

– Ты сделал выпад, но не сместил центр тяжести. Из-за этого перенапрягся. Мне оставалось лишь сделать шаг в сторону, нанести простой удар сплеча, и все было кончено. – Он продемонстрировал. – Когда решаешься на выпад, нужно быть готовым к контратаке. Она неизменно последует.

Синдер это понимал и сердито нахмурился, раздраженный тем, что Фэйн объяснял ему то, что он и так уже знал. К этому моменту, через два месяца после начала тренировок, он уже разбирался в основах.

Должно быть, он плохо скрыл свое раздражение, потому что Фэйн прервал объяснения, сердито глянув на него.

– Что? Думаешь, ты все знаешь? Что я зря трачу свое и твое время, обучая тебя?

– Нет, мастер, – тут же ответил Синдер.

Фэйн ему нравился. Подмастерье всегда был к нему справедлив и тратил лишнее время, обучая его структуре и непреложным принципам того, почему воин может двигаться так или иначе. Последнее и наиболее подробное объяснение о центре тяжести и ложных выпадах, об использовании ловушек и подстав, открыло Синдеру глаза на возможности боя. Это знание также помогло ему проложить мост между внутренним пониманием, как двигаться, и осознанием техники того, как сделать это интуитивное восприятие более эффективным.

Фактически приемы боя, которым обучали в «Украшенных Сталью», были сродни физической версии шахмат, имели схожее планирование и стратегию. Поединок осуществлялся во всех измерениях, требовал всех чувств и предлагал больше вариантов и потенциальных исходов, нежели фигуры, передвигаемые по доске. У Синдера впереди были годы, чтобы все это понять. Теперь он это знал.

– Тогда что? – потребовал ответа Фэйн. – Потому что вид у тебя такой, будто ты съел кислое яблоко, и это тебя разозлило. А это значит, что и я разозлился.

– Я хотел попробовать кое-что новое, но не сработало, – сказал Синдер. – Это был ложный выпад. Я знал, что ты уйдешь в сторону и ударишь сплеча. Я не перенапрягался. Я только хотел, чтобы ты так решил. Если бы я был быстрее, то перестроился бы, блокировал твою контратаку, перешел в темп и гладко переместился, чтобы ударить тебя сбоку.

Сердитая морщинка Фэйна разгладилась. На ее место пришло удивление, а затем задумчивость. Через несколько секунд он сделал жест:

– Покажи мне.

Они снова заняли то же положение, которое занимали до победного удара Фэйна.

– Было вот так, – сказал Синдер.

Они замедлили движения. Синдер передвинулся из положения защиты, перенес вес вперед и постепенно перешел к выпаду. Фэйн тоже, насколько смог вспомнить, повторил движения прошлого поединка.

– Ты перенес больше веса на заднюю стопу, – сказал Синдер. – Не слишком много, но именно поэтому я решил попробовать выпад.

– Ты в этом уверен? – спросил Фэйн, снова удивившись. – Ты помнишь, что видел это?

– Я видел, но не то чтобы осознал эту информацию в голове. Просто увидел, как ты сместил центр тяжести, заметил лазейку и решил попробовать.

– Ты увидел, как я перенес вес на заднюю стопу, – давил на него Фэйн. – Посреди поединка? Тебе бы не хватило времени на такое наблюдение.

– Я увидел лазейку, – настаивал Синдер, – и выполнил выпад вовремя. Проблемой стала твоя контратака. Я не успел достаточно быстро вернуться в защитную стойку.

Фэйн закрыл глаза. Казалось, он бубнил что-то себе под нос. Наконец его глаза открылись.

– Сукин сын. Ты прав. Это сработало бы, будь ты быстрее.

– Но я не был, – отрезал Синдер, злясь на себя. Его тело, хотя и обросшее мускулами с тех пор, как он оказался в «Украшенных Сталью», все еще было недостаточно мускулистым. Это железными цепями сдерживало прогресс. – Может, я уже и не хилый, но все еще слабее и медленнее, чем нужно.

– Конечно, но это не всегда будет проблемой, – ответил Фэйн. Он медленно, кажется, скептически покачал головой. – Все еще не могу поверить, что ты вот так увидел лазейку. Должно быть, это заняло меньше доли секунды. Как?..

Теперь настала очередь Синдера удивляться. Он считал, что все в «Украшенных Сталью» могли сделать то, что сделал он. В конце концов, они годами оттачивали техники боя.

– Я всегда мог видеть подобные лазейки. – Он подумал и поправился: – По крайней мере, мне так кажется. Не совсем уверен, но именно так я победил тех задир в приюте.

Фэйн посмотрел на него с большим уважением.

– Да ты полон сюрпризов.

Синдер помешкал, неуверенный в том, как будет воспринят его следующий вопрос:

– Ты можешь делать то, о чем я говорю?

Фэйн издал несколько горький смешок.

– Только иногда. То же касается кадетов, кроме Боунса и, быть может, Дорра. Возможно, в нем есть зачатки того, что ты описываешь. Но в реальности единственные в «Украшенных Сталью», кто может вот так предсказывать исход битвы, это мастер Лирид и мой отец. Но они мастера… – Он одарил Синдера изучающим взглядом. – Вот о чем говоришь ты, понимаешь? О способности уровня мастера.

Синдер удивленно моргнул. Он и понятия не имел.

– Давно ты обладаешь этим навыком? – спросил Фэйн.

– Как я и сказал, сколько себя помню, но это не так уж долго. – Он широко улыбнулся. – Чуть больше пяти месяцев.

Длина его памяти.

– Впервые это случилось в приюте, но на самом деле все прояснилось, только когда ты объяснил мне принципы ведения боя. Эти беседы помогли мне лучше видеть лазейки и дали способность предугадывать то, что может сделать мой противник.

Фэйн тяжело выдохнул.

– Что ж, может, ты и тощенький как хворостинка, но с такой интуицией у тебя есть все шансы далеко пойти. – Он поднял клинок. – Посмотрим, как ты на этот раз справишься.

* * *

Зима окончательно установила жестокую власть над Быстромечием, и через неделю после разговора с Фэйном Синдер обнаружил себя сидящим за столом в комнате под названием «Скудоумие». Это было одно из двух мест в «Украшенных Сталью», полностью принадлежавших кадетам. Первым была «Наковальня» – большой тренировочный зал, расположенный в передней части здания, где они боролись, когда погода не позволяла работать на улице.

«Скудоумие» же было местом, где они что-нибудь мастерили. Это была тесная комнатушка, обладающая жизнерадостностью тюремной камеры. В ней стояло несколько длинных столов и лавок, занимавших почти все пространство. Все они были изрыты ямками, изношены и испачканы. Вдобавок ко всему, в воздухе витала еще и смесь едких запахов: воняло маслом, металлом и кожей.

Синдер работал в «Скудоумии» с несколькими другими кадетами: Дорром Корном, Мирком Бассангом и Гораном Грехмиром. Сегодня им дали увольнительную, но Боунс и Сэш решили продолжить тренировки. Из-за снега эти двое состязались в «Наковальне» под неусыпным взором мастера Лирида. Звуки их тренировки разносились по всему дому. Синдер бы присоединился к ним, но он устал до чертиков. Его слабое тело медленно крепло, но даже после всех стараний к концу недели, к выходным, у него не оставалось никаких сил.

Он мог бы поднажать, но где-то внутри осторожный голос предостерегал его от переутомления. Это мнение совпадало со строгим наказом мастера Лирида, который также велел Синдеру давать телу время отдохнуть и расслабиться, восстановиться и усвоить то, чему оно научилось за неделю.

В результате он торчал в «Скудоумии», сидя и таращась на старый кусок кожи, который намеревался превратить в мешочек для монет. Вместо этого творение напоминало ему какую-то опухоль.

Синдер со стоном отвращения отодвинул от себя кожу. У него не было ни таланта работать с ней, ни желания развить его.

– Пустое расточительство, – сказал он, досадливо хмурясь.

Рядом с ним Дорр Корн, старший кадет, сосредоточил свое внимание на часах. Очевидно, он решил, как и Фэйн, создавать часы, и счастливо напевал себе под нос. Услышав жалобы, он прервал пение и, подняв голову, посмотрел на Синдера.

– Ты слишком усердствуешь над тем, что тебе не нравится. Займись чем-нибудь другим. – Он указал на шкаф. – Посмотри там. Там куча материалов, которые могут понравиться тебе больше.

Это казалось лучшей идеей, нежели возиться с дурацкой кожей. Синдер поднялся.

– Ну и раз ты все равно уже встал, сгоняй на кухню и принеси мне поесть, – сказал Дорр, дружелюбно улыбаясь, явно в шутку. Старший кадет был в целом счастливым человеком, и Синдеру он нравился.

– С чего бы? – спросил Синдер. Он остановил взгляд на животе Дорра и убедился, что старший заметил. Живот Дорра едва заметно, но все же выпирал. – К тому же, похоже, ты и так немало съел.

Дорр рассмеялся, поглаживая себя по животу.

– Это всего лишь подкладка, защищающая мои потроха. Она вовсе не делает меня медленнее. А теперь тащи. Это указано в твоем контракте.

– Сам тащи.

– Не-не-не. Новички должны таскать нам еду, – сказал Горан. Из-за того, что он странно шепелявил, слова было трудно разобрать.

– Ага, братишка, – добавил Мирк. – Тащи еду, пока я не втащил тебе сапогом по почкам.

Синдер показал парням грубый жест, заставивший их рассмеяться. Пока они хихикали, он подошел к шкафу, высокому и узкому, занимавшему большую часть угла и высотой почти достигавшему трехметрового потолка.

Он открыл двери шкафа и внимательно рассмотрел то, что находилось внутри: кучу бесполезных запасов. Груду погнутого металла, лоскуты кожи, кусочки дерева, широкие отрезы парусины, цветные нитки и веревочки и множество незаконченных работ, таких как лошадиные подковы, картины и даже одежда. Очевидно, один из кадетов, нынешних или прошлых, попробовал себя в качестве портного.

Однако там не было ничего, что бы его заинтересовало. Синдер продолжил искать, отодвигая в сторону все больше и больше предметов. Наконец, в дальнем углу он увидел кое-что, что разожгло в нем интерес: деревянный футляр. Форма показалась ему знакомой. Он выглядел так, как будто в нем хранился музыкальный инструмент. Сердце Синдера забилось быстрее, как будто он находился в тренировочном дворе.

Он очистил футляр от мусора, засоряющего шкаф. Крышка была закрыта на две защелки, и Синдер их отстегнул. Он медленно поднял крышку, и его охватило чувство, будто он вот-вот разгадает одну из величайших загадок жизни. Внутри на мягкой красной ткани покоился музыкальный инструмент.

Синдер одобрительно присвистнул. Он был прекрасен.

Мандолина.

Так она называлась. До сего момента он даже не знал этого слова. Уже не впервый раз он неожиданно обретал знание. Это случалось часто. Наверное, несмотря на то, что он все еще не мог вспомнить ничего, касающегося Ласточки и событий своей предыдущей жизни, воспоминания не были затуманены полностью. Синдер просто не знал, что знает что-либо, пока какое-то событие не заставляло его заново встречаться с тем, что он и так уже знал. В каком-то смысле это означало, что каждый день был новой возможностью для самопознания.

Синдер аккуратно достал мандолину. Ее поверхность была покрыта тонким слоем пыли, но когда он быстренько протер ее рукавом, дерево мягко заблестело. Струны явно переживали лучшие времена, но наверняка все еще могли извлечь звуки.

Он вернулся на свое место на лавке рядом с Дорром, убаюкивая мандолину и опираясь спиной о стол.

– Что это у тебя там? – спросил Дорр, заглядывая Синдеру через плечо.

– Мандолина, – ответил Синдер.

Он провел пальцами по инструменту с таким чувством, будто это было бесценное сокровище, и более внимательно изучил его. Мандолина была старая, выщербленная, но очевидные дефекты отсутствовали.

Синдер тихонько провел пальцами по струнам и тут же нахмурился, услышав нестройные ноты. Она была жутко расстроена.

Он взялся решать проблему, тихонько пощипывая каждую струну и регулируя соответствующие колки.

– Хотел бы я научиться играть, – сказал Горан с тоской.

Синдер ему посочувствовал. До этого момента он даже не понимал, насколько для его прошлого «я» было важно заниматься музыкой. Просто руки чесались начать перебирать струны и исполнить песню.

– Ты действительно умеешь играть или просто балуешься? – спросил Дорр.

Синдер широко ему улыбнулся.

– Понятия не имею. – Он постучал себе по голове. – Воспоминаний ноль, помнишь?

Однако уверенность, с которой он обращался с мандолиной, и способность настроить ее только по слуху говорила, что наверняка умеет.

Мирк рассмеялся.

– Должно быть, у тебя в голове царит хаос, оттого что ты не помнишь, что знаешь, а чего не знаешь.

Синдер хохотнул.

– Да, моменты определенно бывают.

Он вернулся к занятиям с мандолиной. Вскоре его удовлетворило то, как были настроены все струны. Он энергично перебрал их и остался доволен нужными нотами. У мандолины был хороший резонанс, и Синдер задался вопросом, как долго она пролежала в шкафу.

– Не сиди без дела, – сказал Дорр. – Сыграй уже что-нибудь.

Синдер понял, что не знает ни одной песни. Он просто не знал, что сыграть. Может, можно…

Он закрыл глаза и позволил пальцам самостоятельно сложить узор. Начал неуверенно, как будто руки заново учились делать это, восстанавливали некогда известный, но уже забытый навык. Пальцы перебирали струны, пока не сложилась мелодия. Они вспомнили то, чего не помнило сознание, и его уверенность возросла. Он ускорил темп.

Это было так же, как и с мечом. С каждым днем Синдер становился все увереннее в своих способностях. Ему было далеко до мастерства, но он прошел долгий путь. Улучшив силу и выносливость, он добьется и более высоких целей.

Он отставил мысли о бое и сосредоточился на мандолине, бренча и перебирая струны.

И родилась музыка. Он играл песню, все еще с закрытыми глазами. Мир померк, когда в голове возникло видение.

* * *

Он сидел на скамье, стоящей на краю скалы. Под ним раскинулась деревня, дома гнездились на террасах, вырезанных в крутых склонах. Деревеньку омывала струящаяся речушка. Она рассыпалась ступенчатыми водопадами, создавая радужный ореол.

Рядом сидела женщина. Он уже видел ее раньше. Несколько раз она снилась ему, в том числе и по дороге из Ласточки в Быстромечие. Они гуляли в парке в каком-то далеком, полном изящества и красоты городе. Она была почти одного с ним роста, и сейчас она пела уверенным контральто на языке, которого он не понимал.

Он играл для нее и для нее одной, его пальцы бегали по струнам мандолины. Он растворился в музыке, в звуках ее голоса, в ощущении ее присутствия рядом с ним. Он скучал по ней, скучал по танцам с ней.

* * *

Песня закончилась, и Синдер открыл глаза, охваченный беспокойными мыслями. Это не могли быть его воспоминания о жизни в Ласточке. В видении он казался намного более старым, пресыщенным жизнью… что не имело никакого смысла, ведь ему было всего шестнадцать.

Но они казались такими реальными… Синдер все еще ощущал на коже океанский бриз, чувствовал запах жасмина, вплетенного в волосы женщины, все еще слышал, как она поет, чувствовал ее любовь.

Затем он вздрогнул, расстроившись и забеспокоившись о своем душевном здоровье. Что значили эти видения и сны? Почему он их видел?

Но у него не было возможности обдумать эти вопросы: остальные кадеты благодарно ему аплодировали.

– Совершенно чудесно! – улыбаясь, с энтузиазмом сказал Дорр.

– Фантастика, – согласился Горан, улыбаясь так же широко, как и Дорр.

Старший кадет закивал.

– Зима будет не так уж и дурна, если ты будешь играть нам, пока мы заняты бездельем или работой.

– Это определенно лучше, чем слушать, как ты напеваешь себе под нос, – сказал Мирк. – Без обид, братишка, но твое пение похоже на мычание раненой коровы.

– Если когда-нибудь решишь оставить меч, возможно, тебе захочется взять в руки инструмент, – сказал Горан.

Синдер крепче сжал мандолину. Слова Горана были добры, но неуместны. Больше всего на свете Синдер хотел держать в руках меч. Стать воином, защищающим тех, кто в этом нуждался. Плюс он не так хорошо владел музыкальным инструментом, чтобы зарабатывать этим на жизнь.

Только одна каста людей была способна на это.

Эта мысль снова расстроила его.

Что такое каста?

* * *

Синдер щипал струны мандолины, найденной в «Скудоумии» почти месяц назад, подкручивая колки, чтобы снова подстроить ее. Он все еще не помнил, когда и как научился играть, но ему было уже все равно. Ему нравилось извлекать музыку, и этого было достаточно.

Вместе с другими кадетами он сидел в «Одиноком осле», пабе в нескольких километрах от школы. Это был вечер перед увольнительной, и они решили встретиться здесь после ужина, как только Синдер закончит работу на кухне.

В «Одиноком осле» уже собрался народ, и подавальщицы торопились принести им заказы. Большинство завсегдатаев были мужчинами, постоянными клиентами. Группа ремесленников и рабочих, бедняцкий сброд. Они сидели за круглыми столиками, заляпанными пятнами от бесчисленного количества пролитых напитков, или за длинной барной стойкой, заканчивавшейся всего в паре метров от входа, и со скорбной монотонностью потягивали свое пиво. Трип Бэджер, хозяин, обслуживал их, его зычный голос слышался то тут то там. По большой комнате клубился табачный дым. Воздух наполнял гул голосов, время от времени раздавался хриплый смех. В большом очаге, располагавшемся по центру стены напротив входа, горел веселый огонек. Он согревал паб.

Остальные кадеты заказали себе выпить, и пока ждали заказа, обсуждали день, проведенный в поединках. Синдер слушал их беседу вполуха. Большая же часть его внимания была сосредоточена на настройке инструмента.

– И вот я уже думаю, что Синдер у меня в руках, – говорил Мирк, – но затем мерзавец меня подсекает, оказывается в выигрышной позиции и стучит по мне, как в закрытую дверь.

Сэш недоуменно нахмурился.

– Как в закрытую дверь? Что это значит?

– Это значит, что он надрал мне задницу, – ответил Мирк. – Быстро. Как и Горану вчера.

Синдер сдержал довольную улыбку. Было весело побить Мирка в рукопашном бою так скоро: простой быстрый переход от защиты к нападению, завершившийся удушающим приемом. Старший кадет этого даже не ожидал.

Он увидел, как Горан глянул на Дорра.

– Что думаешь? – спросил он, и из-за косноязычия все слова слились вместе. – Есть у Синдера шанс побить Боунса?

Боунс рассмеялся, как будто это утверждение было жутко нелепым.

– Черт возьми, нет. Синдер стал драться лучше, но это не значит, что он хорош. По крайней мере, не так хорош, как я. – Он вызывающе потянулся, демонстрируя всю длину своих мускулистых рук.

Но это утверждение не было нелепым. Не совсем. По крайней мере, Синдер так не считал. Месяц назад он начал бороться с другими кадетами. Он быстро наращивал навыки во всех аспектах боя, будь то бой на мечах, рукопашный бой или врожденная способность считывать положение тела и центр тяжести противника. С каждым днем его навыки становились все лучше.

Тем не менее он считал, что никогда не достигнет уровня Боунса. Этот кадет был слишком быстр, слишком силен и слишком хорош. Боунс гениально владел своими руками, ногами и мечом. Он обладал сверхъестественной способностью видеть течение боя, навязывать свою волю и создавать лазейки там, где их не существовало. Иными словами, Боунс был одарен.

Синдер не был, но ему это и не требовалось. Он делал успехи, и пока этого было достаточно. Он больше не вступал в поединки на мечах, заранее ожидая проигрыша. Ему еще только предстояло выиграть в состязании, но он уже знал, что доживет до того дня, когда ему это удастся. Оставалось не так уж долго. Все зависело от способности его тела реагировать на то, чего от него требовал разум.

Дверь в паб открылась, и Синдер оторвал взгляд от мандолины. Внутрь вошли Райнер и Корал. Синдер поднялся, приветственно улыбаясь.

Даже после ухода из приюта Синдер не потерял связь с братом и сестрой. Отчасти потому, что все еще чувствовал определенную ответственность за Райнера. Хотя парень уже не рисковал испытать на себе гнев задир, он все еще нуждался в помощи. В ком-то, кто научил бы его быть сильным. Не обязательно драться, но быть твердо уверенным в том, кто он такой, и не позволять никому отнимать у него мечты.

Это работало.

Сейчас Райнер казался совершенно иным человеком по сравнению с тем, каким он был, когда Синдер впервые его увидел. Пропал тот напуганный мальчишка, которого он видел первое время, когда только появился в приюте Пресвятой Огненной Девы. Его место занял постройневший, более уверенный в себе молодой человек. Возможно, причиной было то, что Корал нашла для брата место ученика библиотекаря, занятие, подходящее парню.

Синдер также поддерживал контакт с Корал, и было легко понять почему. Она была приятным человеком: красивым, мудрым и заботливым… И его сердце билось чуть быстрее, когда девушка была рядом. Она все еще работала служанкой, но в последнее время также зарабатывала деньги пением. На самом деле именно Корал познакомила Синдера с Трипом Бэджером, убедив раздавшегося в талии владельца «Одинокого осла» позволить им вдвоем здесь выступать. Синдер аккомпанировал Корал на мандолине, а она пела, и их выступления обеспечивали его необходимым источником дохода.

Синдер обнял Корал и Райнера, когда они подошли к столику.

– Рад вас видеть.

– Мы тоже рады тебя видеть, – сказала Корал, целуя его в щеку. Она тепло улыбнулась и взяла его руки в свои, ощупывая твердые мозоли на кончиках его пальцев. – Ты занимался.

– Только когда не слишком уставал после тренировок, – сказал Синдер, усмехнувшись, и высвободился из ее рук.

– Ты стал крупнее, – сказал ему Райнер. – И выше.

– Такое случается с людьми, когда они много едят и целыми днями тренируются, – ответил Синдер. – А ты что же? Как поживаешь?

Райнер пожал плечами, но в уголках его губ промелькнула гордая улыбка. Синдер широко улыбнулся.

– Думаю, именно такого ответа я и ожидал.

Он проводил Корал и Райнера к столику и познакомил их с кадетами, каждый из которых встал и кивнул Корал.

– Особенные друзья Синдера – наши друзья, – сказал Боунс, улыбаясь почти насмешливо.

Синдеру захотелось его ударить. Во-первых, Корал не была его особенной подругой, а во-вторых, даже если бы и была, было неправильно заставлять ее чувствовать из-за этого неловкость.

Корал закатила глаза на замечание Боунса, видимо, мимо нее не прошла околонасмешка кадета.

– Не знаю насчет особенных друзей, но Синдер действительно мой друг. Хороший друг. – Она вызывающе склонила голову. – А что насчет тебя? У тебя есть особенная подруга? Или эта несчастная судьба постигла твою правую руку?

Весь столик хохотал, пока Боунс трепал языком о том, как много особенных подруг у него было.

– Ну, у него ведь две руки, – сказал Мирк.

И снова столик взорвался смехом.

Синдер перестал хохотать.

– Начнем? – спросил он у Корал, указывая на возвышение, установленное в дальнем конце паба.

– С удовольствием. – Корал обратилась к кадетам: – Было приятно познакомиться, джентльмены. – И она подмигнула Боунсу, совершенно в этом не раскаиваясь.

Синдер проводил девушку к сцене, на которой стояла пара табуретов. Он поставил перед ними открытый футляр от мандолины, куда народ мог по желанию класть деньги. Корал распелась, прогнав несколько гамм, пока он разминал пальцы.

Кто-то погасил несколько ламп диптха, расставленных вдоль стен, и комната погрузилась в полумрак. Толпа постепенно притихла, как только все поняли, что происходит. Синдер сыграл первые такты завораживающей мелодии. Его пальцы бренчали по струнам и перебирали их.

Корал пропустила несколько тактов, топая ногой в ритм. Потом она начала петь. Слова рассказывали историю о мужчине, желавшем жениться на женщине. Ответом ему было то, что он должен доказать свою любовь. Лишь тогда она полюбит его в ответ. Он молил и упрашивал ее передумать.

Синдер ускорил темп.

Женщина потребовала от него выполнить еще более необычные задачи. Мужчина старался угодить ей, но в конечном итоге провалился. Она указала ему на дверь, велев больше никогда не появляться у нее на пороге.

Темп замедлился. Прожив месяцы и даже годы в душевных муках, мужчина поправился. Темп ускорился. Мужчина сдул с себя пыль и влюбился соседскую дочку. Теперь Синдер играл тише, медленнее. Пение Корал превратилось в шепот. Женщина осталась одна, усталая и никем не любимая.

Это была горькая песня, но зрителей это не волновало. Они все равно хлопали и кричали.

Синдер и Корал исполнили еще одну песню, затем продолжили и исполнили еще дюжину. Час был уже поздний, и у их ног выросла гора монет. Наконец они поклонились зрителям, которые хлопали и свистели им в качестве благодарности. Завсегдатаи допивали напитки или вовсе покидали паб, пока Синдер и Корал собирали свой заработок.

Синдер заметил, что Корал широко ему улыбается, после чего она коротко его обняла.

– В то же время в следующую увольнительную?

Синдер кивнул.

– Только если ты будешь свободна.

– Разумеется.

Они с Райнером ушли.

Затем подошли кадеты. Они поздравили Синдера с выступлением, и большинство из них ушло.

Боунс, однако, остался, очевидно, имея на уме какую-то мысль.

– Я-то шутил, но ты и сам знаешь, что тебе могла и не достаться такая женщина. Подумай об этом.

Сказав так, Боунс удалился.

Синдер уже думал об этом. Правда была в том, что Корал ему нравилась. Она была умной, приятной и веселой. Замечательный человек. Он задышал глубже. Но когда он представил свое будущее с Корал, в его голове возник голос другой певицы, блондинки, и его наполнила непостижимая тоска. В тысячный раз он задумался все над тем же вопросом, не имевшим ответа:

Кто она?

Глава 11

Чуть больше трех месяцев после поступления в школу Украшенных Сталью Синдер намного дальше продвинулся в рукопашном бою, нежели в бою на мечах. Ему только предстояло нанести удар хоть кому-то из кадетов своим учебным клинком. Они оставались слишком умелыми, слишком быстрыми и слишком сильными для него, но с каждым днем он сокращал этот разрыв, узнавал что-то новое. Помогало и то, что Синдер продолжал работать над своими умениями усерднее остальных. Каждый вечер, после того как все расходились по домам, Синдер удалялся в «Наковальню», где тренировался до самой ночи, защищаясь от воображаемых атак, исправляя ошибки и работая над совершенством формы. Не было иного способа увеличить траекторию роста, и каждый день он надеялся, что его усердие будет вознаграждено.

Сегодня утром, как и во все предыдущие дни, этого не произошло. Он боролся с Сэшем на учебных мечах. Как обычно, оба надели амортизирующие накладки, которые должны были защитить их от деревянных клинков, и Синдер вспотел, несмотря на холодный зимний воздух. У него изо рта шел пар.

Сэш уже успел хорошенько его отделать, нанеся с полдюжины ударов, и Синдеру требовалась передышка. Он ждал, когда сердцебиение успокоится, наблюдая за тем, как мастер Джин тренирует своего сына: последний хотел подняться до подмастерья второго уровня. Еще два повышения в ранге, и Фэйн достигнет статуса мастера первого уровня. Остальные кадеты тоже тренировались, окружая друг друга и шумно сталкиваясь на площадках для поединков. Боунс боролся против Горана, в целом побеждая его.

Вообще-то Боунс теперь был даже более хорош, чем тогда, когда Синдер только поступил в школу Украшенных Сталью, и совершенствовался с каждым днем.

Синдер покачал головой. Насколько дальше Боунс вообще может продвинуться? В понимании Синдера он уже и так был почти идеальным воином.

Сэш оторвал его от наблюдений.

– Не трать время попусту, парень. Поехали.

Синдер скорчил рожу, но вернулся на тренировочную площадку. В течение нескольких секунд он изучал противника, тщательно оценивая позу Сэша, угол положения его оружия, постановку стоп – все, что могло помочь определить, что его ждет. Сэш его не жалел. Никто не жалел – Синдер мог доказать это своими синяками, – но Сэш, похоже, испытывал особое удовольствие, толкая и наказывая его.

Сэш атаковал без предупреждения. Глаза Синдера удивленно расширились, и он сдал позиции. Несколько пассе́, и он вступил в поединок, изначально удерживая позиции. Три удара спустя он не успел встать в защиту, и быстрому как хлыст кадету удалось снова достать его. Шлепок пришелся Синдеру по руке. Он жалил даже свозь накладку.

Синдер выругался.

Сэш усмехнулся.

– Что ты вообще здесь делаешь? Сын пекаря – и то справился бы лучше.

Синдер искоса глянул на него. То, что Сэш постоянно подкалывал его по поводу нехватки навыка, по поводу того, что он тратит чужое время в «Украшенных Сталью», ему не помогало. Он устал от этого, но несколько факторов не позволяли ему спасовать перед издевками Сэша. Во-первых, мастера Лирида, похоже, не расстраивал прогресс Синдера. На самом деле он, кажется, был даже доволен. Во-вторых, слова мастера Шарна о преданности делу и сосредоточенности толкали Синдера вперед, вдохновляли его. И, наконец, Фэйн недавно сказал ему, что у Сэша ушло больше года, чтобы достичь нынешнего уровня Синдера.

– Я ничего не получаю от этого, – сказал Сэш.

– Ну а я получаю. – Синдер поднял учебный клинок. – Готов?

Сэш фыркнул.

– Конечно. Почему бы и нет?

Он сделал выпад. Синдер безыскусно отбился, а Сэш прижал его, нисколько от него не отставая.

– Я буду более чем счастлив, если смогу надирать тебе задницу весь чертов день.

Он нанес еще один удар, и Синдер упал. Тычок пришелся ему ведущую ногу.

Ухмылка Сэша стала шире.

– И ты ничего не сможешь с этим поделать.

Синдер сжал зубы, чуть не крича от досады. Он глянул на Сэша, который продолжал издевательски улыбаться.

«Мудрый воин контролирует свои эмоции. Его страсти служат его целям».

Эта фраза шепотом прозвучала в голове Синдера, словно афоризм. Он не знал, где его слышал, но слова показались ему верными. Синдер закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Он сделал несколько глубоких вдохов, фокусируясь на легких, представляя, как гнев течет сквозь него, из головы в грудь, в живот и в ноги, а потом утекает в землю. Когда гнев покинул его, он открыл глаза, поднялся и встретил высокомерный взгляд Сэша.

– Еще раз.

– Зачем? – потребовал Сэш. – Это пустая трата времени.

– Затем, что остальные кадеты работают, а тебе больше нечем заняться.

– Сдавайся. Ты безнадежен.

– Я не сдамся, – проговорил Синдер ровным голосом. – Поехали. – Он развел руки в стороны. – Я могу заниматься этим весь день.

Сэш скрипнул зубами.

– Ладно.

Синдер встал в стойку. Его сердце билось медленно и ровно. Дыхание было спокойным. Взгляд сосредоточился на Сэше. Больше он ничего не видел.

Сэш бросился вперед быстрее, чем раньше. Синдер скользнул в сторону, уворачиваясь от его выпада. Сэш вернулся на позицию и рубанул. Синдер парировал удар и сдвинулся с центральной линии. Его внимание все еще было целиком сосредоточено на сопернике. Этот миг замедлился, растягиваясь до бесконечности и в то же время становясь неуловимым. На Синдера снизошло озарение. Его разум был открыт для вспышки осознания. Он более детально рассмотрел стойку Сэша: отклонение, наклон, выпад, защита…

А вот и ловушка.

Синдер на нее не купился.

На этот раз колющий удар, возвращение на позицию и быстрая очередь пробных ударов и новых ловушек.

Синдер защищался. Сэш удивленно отступил.

Удар сверху, горизонтальный удар с плеча, возврат на позицию, выпад.

Синдер увернулся, парировал, подготовился и снова парировал. Схватка продолжилась.

Синдер поспевал за намного более быстрым кадетом, но в конечном итоге тело его подвело. Он стал более выносливым, но еще не был достаточно стойким. Он жадно хватал ртом воздух. Учебный меч налился свинцом. Ноги не слушались, отчего он стал вялым как слизняк.

Сэш снова атаковал. Синдер попытался отразить удар, но опоздал на долю секунды. Удар пришелся ему в живот. Он согнулся пополам и рухнул на колени, не в силах вздохнуть. Из него выбило дух. Желудок взбунтовался. Он попытался сдержать позывы рвоты, стараясь при этом вдохнуть воздух в легкие, которые отказывались нормально работать.

– Неплохо, – сказал Сэш.

Синдер поднял взгляд и встретил широкую улыбку. Впервые на лице Сэша не было ни сарказма, ни раздражения, ни явной злобы. Выражение его лица было дружелюбным. Он даже протянул руку, чтобы помочь Синдеру подняться на ноги.

– Ты заставил меня поработать. Как думаешь, сможешь повторить? – спросил Сэш.

Желудок Синдера успокоился, и он сделал очистительный вдох. Легкие снова заработали. Он взялся за протянутую руку Сэша и медленно поднялся на ноги.

– Единственный способ узнать – попробовать еще раз. – Он встал в стойку, взяв учебный меч наизготовку.

Сэш атаковал.

Синдер защищался. Он сохранил понимание их последнего боя и смог предугадать многие движения Сэша, блокируя и уворачиваясь, когда было необходимо. Но вновь слабость тела подвела его.

Рубящий удар сплеча пришелся ему в бедро. Он оказался чуть сильнее легкого тычка. Синдер улыбнулся сквозь боль и захромал, потирая больное место. На бедре останется синяк.

– Что смешного? – спросил Сэш.

– Ничего, – ответил Синдер, все еще наслаждаясь прорывом в восприятии, которого добился сегодня. Применяя эти знания, углубляя их, он получит шанс стать воином, достойным этого звания.

Не менее важно и то, что, улучшая свои навыки, он мог помочь другим воплотить в жизнь их мечты. «Сталь сталь острит». До Турнира Создателя оставалось еще почти шесть месяцев. Дорру и Боунсу, вероятным представителям «Украшенных Сталью», понадобится помощь всех остальных.

Синдер был решительно настроен стать полезным.

* * *

После поединка с Сэшем Синдер хромал почти до конца недели, но к следующей увольнительной поправился. К счастью, ведь он планировал навестить Райнера в приюте Пресвятой Огненной Девы.

Он не виделся с Райнером, мастером Чоффом и поварихой Несл уже несколько недель, и одним пасмурным утром отправился в приют.

Налетали порывы ветра, своими ледяными пальцами ероша его волосы и проникая струями холодного воздуха сквозь узкие щели в его мундире. Он прижал руки поближе к телу, отмечая, что холодная погода, похоже, не удержала всех остальных дома. Улицы остались забиты множеством вновь прибывших. Несколько купеческих караванов из Гандхарвы, большой эшелон кораблей, прибывший из королевств варваров и компания наемников, печально известные «Красные флаги», подразделение, почти равное по силе легиону. Все они появились в последние несколько недель.

«Красные флаги» вернулись из северных территорий Кинжальных гор, куда они ездили по поручению эльфов Якша и где провели лето, борясь с заххаками. Завершив контракт, они планировали через несколько дней отбыть на кораблях королевств варваров. Они намеревались провести рейд на земли рэйфов в поисках бесценных предметов, содержащих эфир. Эльфы, гномы и риши готовы были заплатить целое состояние за такие сокровища.

Синдер не знал почему, но это было как-то связано с очищением лоретасры и раскрытием чакр. В этом вопросе не было ясности.

Может быть, Райнер знает.

Чем ближе Синдер подходил к приюту, тем беднее становились районы, увеличивалось количество отвратительных игорных домов, пабы росли как грибы, а полуголые женщины и мужчины свешивались через перила вторых этажей и неохотно выкрикивали непристойные предложения прохожим.

Подобные заведения были редкостью в районе школы Украшенных Сталью, и Синдер заметил нескольких наемников, которые шатались возле домов, пользовавшихся дурной репутацией, глядя на всех и бродя вокруг с таким видом, будто город принадлежал им.

Как мухи на дерьмо.

Быстромечие дождаться не могло, когда отделается от краснофлагих. Наемникам было скучно, а когда заняться было нечем, они нарывались на драки всюду, куда бы ни пошли. Они приехали всего десять дней назад, а городская стража уже была не в состоянии с ними справиться. Тюрьмы были забиты краснофлагимипод завязку, и их уже было некуда сажать. В результате страже пришлось разместить наемников на кораблях королевств варваров под строгим запретом покидать борт, пока судна не выйдут из гавани Быстромечия.

Синдер перешел дорогу, чтобы не столкнуться с группой «Красных флагов». Он помнил совет Дипака и мастера Чоффа относительно наемников.

Несколько минут спустя он добрался до приюта, вошел на территорию и отправился прямиком на кухню. Завтрак только что закончился. Райнер и повариха Несл, должно быть, моют посуду и готовятся к обеду.

Он обнаружил обоих именно там, где и рассчитывал. В пасмурную погоду света было мало, поэтому они включили лампы диптха. Райнер мыл посуду, а повариха Несл нарезала картошку на разделочном столе.

– Нужна помощь? – спросил Синдер.

Повариха Несл улыбнулась ему.

– Я никогда не отказываюсь от бесплатной помощи.

– Помочь вам с готовкой? – спросил Синдер. – Или лучше подмести пол в столовой?

– Я разберусь со столовой, – сказала повариха. – А ты займись готовкой. Так вы оба справитесь. – Она объяснила, что делать дальше.

Синдер по-братски обнял Райнера, когда повариха Несл ушла.

– Рад тебя видеть, – сказал он. – Как дела у Корал?

Он постарался, чтобы его голос прозвучал небрежно, но припомнил последний раз, когда ее видел. Это было несколько недель назад. Припомнил он и совет Боунса.

Корал и впрямь была замечательным человеком, и Синдер был бы идиотом, если бы ее отверг. Если думать, что он тоже интересует ее в этом смысле. В конце концов, может, это совсем не так.

Синдер нахмурился. Может, она считает его лишь другом? Тем, кто помог ее брату? Стоп. Значило ли это, что она и его считала братом?

Синдер не знал ответа и нахмурил и без того нахмуренные брови еще сильнее, потерявшись в раздумьях. Но ведь Корал улыбалась ему не так, как Райнеру. Или так же? Нет, он так не думал. Или, может, все-таки так же… Или, может…

Он прервал размышления, осознав, что совсем запутался, и понял, что Райнер что-то сказал, а он прослушал.

– Что ты сказал? – спросил Синдер.

– Я сказал, что она в порядке и тоже о тебе спрашивает.

Сердце Синдера затрепыхалось чуть быстрее, а в животе запорхали бабочки. Корал спрашивала о нем? Он попытался сдержать улыбку, но ему это не удалось.

– Я ей скажу, что ты о ней спрашивал. Уверен, она будет счастлива.

Что это на лице у Райнера, хитрая улыбка?

– Не нужно, – быстро сказал Синдер. – Просто скажи, что я передавал привет.

Синдер взял нож поварихи Несл и начал чистить и нарезать картофель. Он сменил тему разговора:

– Я дочитал «Видения Меде».

– И что ты о них думаешь?

Синдер закатил глаза так, чтобы Райнер заметил. Чтение «Видений» оказалось тем еще испытанием. Такие слова как «скучно», «бездарно» и «заносчиво» даже не начинали объяснять то, что он думал о книге.

– Думаю, на их страницах есть крупица мудрости, но она похоронена под целой горой полной чепухи.

Райнер рассмеялся, скорее открыто и свободно, нежели робко и застенчиво, как было тогда, когда Синдер с ним только познакомился.

– Не говори, что я тебя не предупреждал, – сказал Райнер.

– Одна вещь, на которую я наткнулся, – сказал Синдер. – Живатма. Согласно «Видениям», это то же самое, что лоретасра, но является более полным описанием личности. Это не то, что я читал в других местах. В остальных источниках они считаются синонимами.

Райнер кивнул.

– Риши зовут ее живатмой. Как и митхаспуры. Или, по крайней мере, я думаю, что они ее так звали. Ни те, ни другие не объясняют почему, а единственные, кто, пожалуй, могли бы…

– Шокан и Сира, – догадался Синдер, иронично усмехаясь.

Райнер широко улыбнулся.

– Кстати, об этих двоих, в «Видениях» я наткнулся на кое-что еще. В них говорится, что живатма – это душа. Ты когда-нибудь слышал об этом?

Райнер уставился в пустоту, словно затерявшись в мыслях.

– Вряд ли. Я слышал о том, что лоретасру зовут душой, так что, полагаю, есть смысл в том, что живатма – это то же самое. – Он сфокусировал взгляд. – Где ты это прочитал?

– В одной из первых сутр. Не спрашивай, в какой именно, но в стихе говорилось о том, как живатма вливает жизнь в тело и пробуждает разум. Позже есть отдельная ссылка на лоретасру.

Лицо Райнера снова приняло отрешенное выражение: он явно обдумывал сказанное. Синдер ждал. Через несколько секунд Райнер очнулся и вздохнул, совершенно безутешно.

– Понимаешь, что это значит?

Синдер покачал головой.

– Я не помню этот стих, – горестно сказал Райнер. – Придется перечитывать «Видения».

– Кошмарная участь! – хохоча, согласился Синдер.

* * *

Синдер хорошо пообщался с Райнером и поварихой Несл. Он также выделил время, чтобы поговорить с мастером Чоффом и рассказать ему о том, как продвигаются его дела в «Украшенных Сталью». В итоге визит в приют занял больше времени, чем он рассчитывал, и ушел он лишь ближе к вечеру.

Пока Синдер был в приюте, начался легкий дождичек, и он потуже запахнул шинель. Осадки сделали то, что не удалось холоду: загнали людей внутрь. Улицы были относительно свободны от толпы, и Синдер с удовольствием прогулялся до школы Украшенных Сталью.

За несколько домов от школы он заметил девятерых краснофлагих, которых легко было узнать по большим красным нашивкам в форме пламени на рукавах плащей. Это была разношерстная группа наемников. Некоторые были чисто выбриты, другие носили бороду, у парочки была запаршивевшая щетина… Длина волос тоже варьировалась, так же как и черты лиц и телосложение. Однако кроме красных нашивок их роднил также жуликоватый, беспутный вид.

И в данный момент краснофлагие выглядели так, будто собирались напасть на Дорра, Боунса, Сэша, Горана и Мирка. Намечалась драка, и улица быстро пустела. Народ торопился прочь от обеих групп, бросая испуганные взгляды через плечо. Синдер издалека заметил лица, выглядывающие в окна из близлежащих зданий.

Он ускорил шаг, делая в уме расчеты. Как лучше подступиться к краснофлагим? Похоже, времени на медитацию не было.

Синдер сделал выбор, решив подойти перпендикулярно обеим группам. Он шел тихо, стараясь не стучать ботинками о землю и прищурившись. Он не обнаружит свое присутствие до самого последнего момента и нападет на краснофлагих сзади.

Честность в уличной драке – для дураков.

На него снизошел покой, тихий, как охваченное зимним морозом поле. Адреналин пульсировал в нем, но он контролировал его, оставаясь сосредоточенным. Его накрыл звук: шум волны, разбивающейся о песчаный пляж. Вдалеке замерцал свет, взывая к нему. Перед глазами возник пруд, сияющий, как зеркало, с идеально отражающей поверхностью… А затем видение погасло.

Краснофлагие лыбились. Некоторые щелкали костяшками.

– Вам не место в Быстромечии, – сказал Дорр. – Ползите обратно в бордель, который вы зовете домом.

– Уверен, там раздвигают ноги ваши мамаши, – сказал лысый краснофлагий, сверкая макушкой. – Обещаю: мы хорошенько поработаем над ними. – Он выпятил лобок, и его товарищи загикали.

Синдер разогнался, в нем поднимался гнев. Краснофлагие прогоняли завсегдатаев из городских пабов, угрожали им и подавальщикам. Синдер ненавидел задир.

Две группы сошлись вместе, схлестнувшись кулаками, коленями и всем, что попадалось под руку.

Мир словно стал ярче. Звуки стали громче. Время замедлилось.

Синдер яростно заревел, бросаясь в драку. Он схватил двух краснофлагих, дравшихся с Боунсом, повалил их наземь и тут же вскочил на ноги. Оказаться на земле – ужасное положение во время драки. Он ударил ногой пытающегося подняться краснофлагого. Наемник упал лицом в землю. Дуновение ветра предварило удар. Синдер нырнул и отступил. Удар едва не пришелся ему в голову. Он столкнулся с дородным краснофлагим, носившим косы.

Идиотская показуха.

Синдер увернулся от удара, воспользовался возможностью схватить его за косы, и перекинул краснофлагого через плечо. Падение выбило из наемника дух. Синдер обрушился сверху и ударил мужчину локтем в висок. Краснофлагий оказался вне игры.

И снова Синдер был на земле. На этот раз у него не было возможности подняться на ноги. Над ним навис наемник. Синдер застонал, когда его протаранил пинок. Его вырвало обедом, и он силился вздохнуть. Ребра были в синяках, если вовсе не сломаны. Он успел отдышаться, но последовал новый пинок. Носок ботинка пробил его защиту. Пинок пришелся в щеку, отчего она закровоточила. Следующий пинок попал в череп. На секунду у Синдера потемнело в глазах.

Крик боли, и нападение прекратилось.

Синдер, пошатываясь, поднялся на ноги. Неподалеку Дорр собирался кулаками забить поверженного краснофлагого до потери сознания. Потекла кровь, смазывая картинку, но он увидел, как один из наемников, тощий владелец ножа, крадучись, подходит к Дорру со спины.

Синдер выкрикнул предостережение и бросился вперед. Его крик заставил наемника остановиться. Он поднял голову, и его глаза расширились. Синдер схватил его. Нож вылетел у краснофлагого из рук. Потасовка была безумной: наемник оказался хорош. Он придавил Синдера сверху.

Синдеру удалось схватить его за запястья, не позволяя двигать руками. Потом уперся стопой ему в бедро и надавил, меняясь с ним положением. Теперь уже Синдер оседлал краснофлагого. Потом отпустил его запястье и со всей силы ударил наемника локтем, до крови рассадив череп. Еще один удар локтем. У краснофлагого закатились глаза, а руки моментально обмякли. Но наемник еще не потерял сознание: взгляд быстро стал осмысленным. Синдер вырубил его последним ударом локтя.

Он оглянулся в поисках нового противника. Еще двое краснофлагих, пошатываясь, вышли против Боунса, Дорра и Мирка, которые, пусть и были покрыты синяками и порезами, выглядели намного свежее. Где же остальные кадеты «Украшенных Сталью»?

Синдер быстро их нашел. Сэш лежал на земле, а Горан пытался встать на ноги, но продолжал падать. В общей сложности шесть краснофлагих были либо без сознания, либо не могли продолжать драку.

Стоп. Разве их было не девять?

– Говнюк.

Кулак протаранил голову Синдера сбоку. Их действительно было девять.

Синдер с шумом упал навзничь. На него посыпался дождь ударов, но лишь несколько пробили защиту. К счастью, этот наемник не умел драться. Большинство ударов пришлось Синдеру в плечи и руки. Не обращая внимания на текущую по лицу кровь и муть перед глазами из-за боли в голове, он постепенно поднялся на колени и получил еще несколько ударов по плечам. Понадобилась секунда, чтобы собраться. Придя в себя, Синдер бросился на краснофлагого, схватил наемника за ведущую ногу и толкнул его вперед. Затем встал, заставляя наемника пятиться, и рванул его за ногу. Краснофлагий выругался, теряя опору, а Синдер ударил наемника о кирпичи. Голова мужчины отскочила от твердой поверхности, и он отключился.

И вновь Синдер оказался на земле. Это и впрямь ужасное положение во время драки, а он уже трижды оказывался в нем. Он застонал, с трудом поднимаясь на ноги. К счастью, беспокоиться было больше не о чем: краснофлагие были выведены из строя, и лишь один из них все еще стоял на ногах. Тот, кто говорил с Дорром о борделях. Лысый наемник отмахнулся от Боунса и Дорра, когда они подошли к нему, сжимая кулаки.

– Достаточно! – закричал он. – Вы победили. Мы проиграли. Позвольте мне забрать своих людей, пока не нагрянула стража.

Дорр выступил вперед, сталкиваясь лицом к лицу с краснофлагим. Он все еще сжимал кулаки.

– Мне нужны ваши имени и имена ваших командиров, – сказал он. – Я передам их страже. Возвращайтесь на свои корабли. Оставайтесь там, не высаживаясь на берег. В следующий раз, если устроите драку против кадетов из «Украшенных Сталью», вам это с рук не сойдет.

Наемник едва кивнул и начал приводить в чувство своих краснофлагих приятелей.

Что касается Синдера, несмотря на восторг победы, все, о чем он мог думать прямо сейчас – это то, как у него ноет все тело. Кажется, болело все, и он искренне надеялся, что им не придется снова драться с краснофлагими. Хватило и одного раза.

Глава 12

– Заканчиваем! – прокричал мастер Лирид.

Услышав, что их отпускают с тренировки, Синдер тут же сложился пополам. Руки опустились на колени. Тяжело дыша, он начал хватать ртом воздух. После стычки с краснофлагими Синдер почти две недели восстанавливался от полученных травм. Он не мог позволить себе сходить к врачу, как другие кадеты «Украшенных Сталью», поэтому его телу приходилось исцеляться самостоятельно.

Девеш бы побрал этих наемников.

Он наконец достиг того уровня, когда смог противостоять другим кадетам, и тут произошло это. Отдых и восстановление. Он потерял почти всю с трудом заработанную силу и выносливость, и снова пыхтел после обычных тренировок, как будто раньше никогда этим не занимался.

Синдер сделал последний судорожный вздох. Сейчас было бессмысленно ныть по этому поводу.

Превозмогая боль.

Это была его личная мантра. Он наверстает все упущенное и еще чуть-чуть. Он оттолкнулся от коленей и выпрямился, делая долгий выдох, после чего поработал над контролем дыхания.

Вдох через нос. Выдох через рот.

Не глотать ртом воздух. Глубокое ровное дыхание.

Остальные кадеты вышли со двора смеясь и шутя, и Синдер смотрел на них с завистью в душе. Если бы у него были деньги или его поддерживал могущественный клан, он сходил бы к врачу и купил таблетки эфира, чтобы залечить раны. Тогда он бы так не отставал.

Он тут же отбросил это нытье. Денег нет, поэтому какой смысл мечтать об этом?

Как только сердцебиение пришло в норму и стало легче дышать, он окинул взглядом двор. Это был его дом, место, где он чувствовал себя по-настоящему живым. Да, здесь ему приходилось непросто, но он любил школу.

Солнце повисло низко в небе, и по двору потянулись тени. День выдался теплым для этого времени года, и пот быстро высох. Прохладный ветерок взъерошил волосы. Вечерний бриз принес чуточку сухости, перемежающейся с запахом древесного дыма, доносившегося от множества очагов по всему району. Доносился также и аромат свежего хлеба из пекарни по соседству. Синдер вдохнул вкусный запах, и желудок заурчал. Отдых, восстановление и тренировки сделали его голодным как волк.

– Задержись ненадолго, – сказал мастер Лирид.

– Мне нужно накрывать на ужин, мастер.

– Это сделает Фэйн. Я его уже попросил, – сказал мечник. – Присядь. Нам нужно поговорить. Я должен с тобой кое-что обсудить. – Он указал на пару крепких стульев в углу.

Садясь, Синдер зашипел. Бедра и ягодицы горели приятной болью от переработки и предвещали то, что он станет сильнее. Такое бывает после прыжков из положения сидя.

– Ты выздоравливаешь? – спросил мастер Лирид.

Синдер сморщился, потирая переднюю часть бедер.

– Я поправляюсь.

Мастер Лирид изучающе смотрел на него несколько секунд, оба молчали.

– Ты наверняка думаешь о том, как далеко продвинулся бы, если бы мог позволить себе приобрести таблетки эфира?

– Это настолько очевидно? – с улыбкой спросил Синдер.

– Я видел, как ты смотрел на других кадетов, – ответил мастер Лирид. – Было нетрудно догадаться. К тому же ты совершенно не умеешь лгать. – Он улыбнулся, подсластив горькую пилюлю. – Тебе нужно работать над этим. Иногда ложь необходима.

– Мастер?.. – смущенно спросил Синдер.

Мечник отмахнулся от его вопроса.

– Неважно. Я хотел тебе кое-что объяснить. Я мог бы купить тебе таблетки эфира. Мастер Джин считал, что мне следовало это сделать.

– Мастер Джин? Почему? – Синдер думал, что не особенно нравится старшему мастеру. Тот всегда был краток и говорил с ним тоном, которого не было у него в голосе, когда он общался с другими кадетами.

– Я мог бы, но не сделал этого и хочу объяснить почему. Если ты будешь восстанавливаться после ран естественным способом, это приучит тебя к боли. Научит ее преодолевать, бороться даже тогда, когда тело твердит, что ты больше не выдержишь. В итоге ты только станешь сильнее. – Лирид пожал плечами. – Плюс, таблеток эфира не будет на поле боя, когда ты будешь служить, в какой бы армии ты ни оказался.

Синдер нахмурился.

– Ваше высказывание подразумевает, что мое заявление может принять не одна армия.

Насколько он мог судить, он мог вступить лишь в армию Ракеша. До травм, полученных в результате драки с чертовыми наемниками, он лелеял приятную сердцу, едва теплившуюся надежду на поступление в Третий Директорат. Теперь он уже не так на это рассчитывал, по крайней мере, не в этом году и даже не в следующем. Он потратил слишком много времени на лечение и продолжал терять его, восстанавливая силу и выносливость.

Синдер также припомнил слова, сказанные Фэйном, когда он только поступил в школу. Подмастерье сказал, что Синдер никогда не пробьется в Третий Директорат. Что он слишком поздно начал тренироваться и ему понадобятся годы, прежде чем он наработает навыки, необходимые для участия в Турнире Создателя. Но к тому времени будет уже слишком поздно. В Третий Директорат не принимали людей старше двадцати.

– Существует множество армий, в которые может вступить воин Ракеша, – сказал мастер Лирид. – Любое из королевств варваров и княжеств Закатного Солнца будет радо тебя принять. То же самое касается Федерации Гандхарва и самой Якша-сит. – Он постучал по столу. – Может, мы и не обладаем теми же навыками и способностями, что и сплетенные, но люди Ракеша – самые искусные воины в мире. Это наша гордость и наше призвание – служить с честью и бороться без страха. – Его глаза воодушевленно сверкнули. – Вот что значит быть гражданином Ракеша. Никогда не забывай об этом.

Синдер был застигнут врасплох горячностью мастера.

– Прошу прощения, мастер. Я не хотел переступать черту и оскорблять вас.

Хоть он и принес извинения, сделал он это не совсем искренне, потому что так и не понял, что такого сказал или сделал, что заставило мастера говорить с таким надрывом.

– Ты не переступал черту и не оскорблял меня, – ответил мечник. – Я просто хочу, чтобы ты осознал собственную ценность. Думаю, сейчас ты оцениваешь себя слишком низко. У тебя есть необычный дар, редкая способность предугадывать планы противника с одного взгляда. Также ты быстро совершенствуешь свой набор навыков. Ты развиваешься семимильными шагами, быстрее, чем кто-либо, кого мне выпадал шанс тренировать. Это поразительно! – Он недоверчиво покачал головой. – Я знаю, что ты не станешь зазнаваться после моих слов. Правда в том, что ты слишком скромен в оценке себя.

– Да, мастер, – ответил Синдер. Он согласился со словами Лирида, хотя в голове у него рябью расходилась досада. Он никогда не считал, что слишком скромен в оценке своих способностей. Он считал, что всего лишь оценивает их точно.

Мастер Лирид усмехнулся.

– Вижу, ты либо не веришь мне, либо не понимаешь, о чем я говорю. – Его улыбка погасла, и он подался вперед на стуле. – Продолжай тренироваться и работать так же, как и сейчас. Улучшай навыки, не оставляя желания добиться совершенства, и ты сумеешь пробиться в Третий Директорат. – Его глаза снова воодушевленно сверкнули. – И я имею в виду – в этом году.

Синдер закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Слова мастера Лирида разожгли в нем гаснущую надежду. Именно это ему и нужно было услышать. Он продолжит восстанавливаться. Он продолжит тренироваться. Он продолжит совершенствоваться.

Он открыл глаза, хищно улыбнувшись в предвкушении.

– Да, мастер.

* * *

Через месяц после стычки с краснофлагими Синдер залечил последние раны, и они с Корал прогуливались по переполненному бульвару в сердце Быстромечия. Они были в нескольких зданиях к северу от доков, и теперь редкий ветерок время от времени доносил портящую воздух вонь сохнувшей рыбы. Солнце висело высоко в небе, день был не по сезону теплым. Весна будет ранней, или, по крайней мере, он на это надеялся. Впечатление от погоды портила лишь плотная толпа, которая шла по улице вместе с Синдером и Корал. Проспект был забит и переполнен плотным движением, отчего было сложно идти быстрее. Вдобавок, какофония множества голосов заставляла Синдера и Корал перекрикиваться, чтобы услышать друг друга.

– Ты должна была по крайней мере позволить мне заплатить за обед, – сказал Синдер Корал.

Они только что пообедали «У Розеро», и еда обошлась им недешево, пусть этот ресторан даже случайно нельзя было спутать с заведением высокой кухни. В «У Розеро» не было подавальщиков в накрахмаленной форме, разговаривающих тихими, спокойными голосами. Не было всего этого «нет, господин», «да, госпожа» и «разумеется, господин». «У Розеро» была харчевней, обслуживающей лавочников и их семьи, а не богачей. Но из людей с такими мизерными средствами к существованию, как у Синдера, даже скромное заведение высасывало последние деньги.

Корал заплатила за них обоих.

– Считай, что я угостила тебя за все, что ты сделал для Райнера, – сказала она, вынужденная говорить Синдеру на ухо, чтобы он смог ее расслышать в окружающей толпе.

Синдер не считал, что ее щедрость была честной платой за то, что он сделал для ее брата, но он не смог бы победить в этом споре. Они уже несколько раз останавливались на этом вопросе, и что бы он ни говорил, ничто не могло изменить мнения Корал.

Корал, должно быть, заметила, что он с ней не согласен. Она одарила его кривой улыбкой, явно забавляясь.

– У тебя хватило бы денег, чтобы заплатить за нас обоих?

Синдер не потрудился ответить. Она знала ответ. Ему бы хватило монет, но едва-едва.

Корал посмеялась над его молчанием, толкнув Синдера всем телом.

– Когда у тебя будут деньги, тогда и будешь платить. Что ты на это скажешь?

Он согласно кивнул.

– Договорились.

Они шли дальше. Синдер не был уверен, куда именно они идут.

– Кстати, куда мы идем? В театр?

Вместо того чтобы как обычно выступать вечером, в эту увольнительную Корал попросила его сводить ее посмотреть пьесу. Синдер спросил о стоимости, и когда девушка беззаботно назвала цену, сделал все от себя зависящее, чтобы отложить достаточно денег на билет.

Вместо ответа Корал взяла Синдера под руку и повела его по относительно тихой узкой улочке. Небольшие кучки мусора валялись по бокам от узкого переулка, и когда они подошли, мимо юркнула крыса. Вонь от сохнущей рыбы сменил дурной запах нечистот, мочи и кала. Синдеру не нравилось, что в переулке темно, и все его чувства обострились. Это место обладало всеми атрибутами улочки, где обворовывают честных людей.

– Днем здесь безопасно, – сказала Корал, очевидно, заметив, что он усилил бдительность. – Этого переулка стоит избегать лишь ночью.

Синдер не знал, права ли она, но его беспокойство немного поутихло, когда он заметил трех разодетых женщин, фланировавших в их направлении. Обеим группам пришлось прижаться к стенам домов, чтобы разминуться друг с другом.

– Вот видишь, – сказала Корал.

Синдер пробурчал, что согласен с ее наблюдениями, но продолжил тщательно за всем следить в поисках опасности.

Корал хихикнула.

– Я вижу, чем ты занимаешься.

Через двадцать минут они вышли из переулка и оказались на другой улице, такой же переполненной, как и та, с которой они только что ушли. Потом прошли через еще одну не менее подозрительную подворотню, повернули налево, затем направо и вскоре вышли на улицу, уставленную жилыми домами и приличными магазинами.

– Это прямо здесь, – сказала Корал, восторженно улыбаясь и подпрыгивая на ходу.

Они подошли к одному из множества скверов Быстромечия. По периметру парка росли высокие кусты, создавая живую изгородь и делая окружающее более уединенным и умиротворенным. Пара дорожек нарушала симметрию усаженной кустарником аллеи и сходилась у подножия расположенного в центре живого дуба. Покрытое мхом дерево возвышалось над сквером, накрывая своей тенью небольшую толпу, собравшуюся вокруг мужчины средних лет, стоявшего на небольшом помосте.

На лице у него застыла полуулыбка, спрятанная в роскошных темных усах. Его яркие одежды явно видели лучшие времена, и он сцепил руки за спиной, словно терпеливо глядя на толпу или поверх нее.

Корал заставила Синдера остановиться, и они взглянули на мужчину.

– Что мы здесь делаем? – спросил Синдер. Он глянул на остальных собравшихся.

Это была группа разодетых людей. Их одежды были изысканными, но не чересчур. Аристократия, но обедневшая.

– Это и есть пьеса, – ответила Корал. Мгновение спустя она отвергла свой же ответ: – Ну, не совсем пьеса, но это именно то, что я хотела тебе показать. – Ее улыбка стала шире. – Сам увидишь.

Сюрприз, значит. Но какой?

Синдер внимательнее пригляделся к мужчине на сцене. Манера незнакомца держаться говорила о том, что он набравшись терпения ждет, пока собравшиеся поутихнут и обратят на него свое внимание.

Скорее представление, нежели пьеса.

Значит, мужчина в ярких одеждах – это… Синдер улыбнулся своей догадке.

– Менестрель.

Корал, все еще широко улыбаясь, довольно и радостно захлопала в ладоши.

– Да. Его зовут Томас Линимер. Он довольно знаменит. Мой учитель по вокалу знает его. Я вчера говорила с Томасом. Он хочет рассказать историю. Думаю, она тебе понравится.

Томас поднял руки, призывая к тишине. Как только толпа успокоилась, он заговорил густым и звучным голосом, этот тембр шел вразрез с его внешностью. Такой голос должен был бы принадлежать намного более крупному мужчине.

– Сапиент Дормант и Манифолд Фулсом, – проговорил Томас. – Их имена светят ярко. Их имена носят луны на небесах. Это имена предводителей митхаспуров. Легендарные мужи, погрузившие Шета в вечный сон. Но кем они были, прежде чем превратились в легенду? – Томас лукаво улыбнулся. – Хотели бы вы узнать?

Толпа согласно завосклицала. Пара человек бросила монеты в шляпу, стоявшую у ног Томаса, чтобы подбодрить менестреля.

Томас кивнул, чтобы поблагодарить за щедрость, и продолжил:

– Прежде чем Шокан и Сира были забыты, превратились в загадку и миф, Сапиент и Манифолд были их лучшими друзьями и самыми могущественными слугами. В связи с этим возникает очевидный вопрос: отколе берет свое начало род митхаспуров? В конце концов, они пришли к нам на помощь через тысячи лет после смерти Шокана и Сиры. Так где они были и чем занимались в течение столь долгого промежутка времени?

И вновь лукавая улыбка.

– Кто-нибудь когда-нибудь задавался этим вопросом? Наверняка я смогу вам намекнуть. – Его голос стал более серьезным, под стать выражению лица. – «Переплыв бесконечное безводное море звезд, митхаспуры прибыли в Семинал, и солнце озарило наш мир. Наш дом был царством тьмы, его освещала темная, далекая звезда. О, этот бледный мир»…

Менестрель обвел толпу взглядом, давая ей время прочувствовать сказанное. Он явно цитировал какое-то произведение, но Синдер не знал, какое именно. Он мало читал о митхаспурах и дал себе мысленное обещание исправить это упущение.

Выдержав паузу в несколько секунд, Томас продолжил:

– Долго размышлял я над этими словами, написанными самим Манифолдом Фулсомом. Долго раздумывал над тем, что они означают, и не я один. – Он поднял палец. – Многие, как и я, задавались вопросом о том, где же находится легендарная родина митхаспуров. Где она? За огромным и безбрежным Шакаранским океаном или столь же бесконечным Шасальским?

Ведя речь, Томас мерил шагами небольшой помост, сцепив руки за спиной, опустив голову и нахмурив брови, словно предавшись глубоким размышлениям.

Синдер обнаружил, что рассказ Томаса захватил его. Не содержанием, ведь менестрель пока толком ничего не рассказал, а скорее ощущением того, что вот-вот раскроется большой секрет. Тайна истории о прошлом Сапиента и Манифолда, которую Томас разгадает и поведает собравшимся здесь, небольшой кучке избранных.

Менестрель дошел до конца небольшого помоста. Развернувшись на каблуках, он зашагал в другую сторону и остановился, дойдя до середины сцены. А потом снова повернулся лицом к зрителям.

– У меня есть свои собственные разумения о том, отколе прибыли Сапиент, Манифолд и митхаспуры. – Он тепло улыбнулся и развел руками, словно желая обнять зрителей. – Однако, люд добрый, и я не стану обременять ваши сердца своими необычными взглядами. Вместо этого позвольте мне поведать вам историю, которая может пролить свет на мои необычные допущения.

Синдер цыкнул, не понимая, к чему клонит менестрель.

– Давным-давно, в далекой-далекой стране жил-был молодец, Уилм Хитрец, – проговорил Томас. – Простым человеком был наш Уилм Хитрец, и было у него друзей и приятелей в избытке, и не было у него забот в этом мире. Он хитро проводил дни своей жизни.

Кошмарная игра слов вызвала у Синдера стон, и не у него одного.

Томас в ответ усмехнулся и продолжил:

– Судьба одарила нашего Уилма семьей и друзьями, но нежданно-негаданно его настигла беда. И как это часто бывает, настигла она его в образе прекрасной женщины. Имя ей было Саранна, и Уилм был обманут этой очаровательной лгуньей, – в голосе Томаса послышались угрожающие нотки. – Долго ли, коротко ли, Уилм затерялся и оказался заперт в ловушке в необычной стране, в царстве Син. Там его схватил владыка, правивший этим царством, жуткий тиран, звавший себя Слугой. Хуже всего было то, что причиной злоключений Уилма стала никто иная, как прекрасная дочь царя, Саранна. Именно она предала Уилма в руки своего отца.

Это вовсе не удивило Синдера. В каждой прочитанной им истории была прекрасная женщина, как правило, мудрая в мирских делах, предававшая добра молодца, наивного простофилю. Остальные в толпе, должно быть, были не столь начитаны, потому что охнули от удивления. Синдер закатил глаза в ответ на их изумление.

Они что, не обращают внимания на то, что читают?

Томас продолжил.

– Уилм стал рабом в Сине, обреченный вечно выполнять тяжкий труд. Кручина постигла его в этом жестоком царстве, и вынужден он был бороться за свою жизнь. Это было поистине ужасно. Щедрый молодец, чья жизнь прежде была наполнена любовью и счастьем, теперь лишился всякой дружбы. Хуже всего было то, что единственным товарищем все это время был его злейший враг, человек, которого он ненавидел больше всех на свете: Джаяк Риддл, такой же раб, как и Уилм. Но затем, в самый темный час его рабства, вера подняла свою милую головку и вселила в него надежду…

По ходу рассказа выражение на лице Томаса сменялось, от ярости предательства переходя к скорби и к душевному подъему.

– И как это часто бывает с редкими счастливчиками, пришла она в образе прекрасной женщины. Саранны. Глас господа Девеша достиг ее пустого сердца, наполнив его поющим светом. Саранна раскаялась в том зле, которое причинила.

Синдер издал удивленный возглас. Такого поворота он не ожидал.

– Она обратилась за поддержкой к могущественному воину, чтобы помочь Уилму и Джаяку бежать из Сина. Пока Уилм был в заточении, его друзья и родные тоже теряли времени даром. К ним пришли мужчина и женщина необычайной мудрости… – Томас кивнул. – Да. Я говорю о помазанниках. О Шокане и Сире. Они сложили дерзкий план, чтобы освободить Уилма.

Синдер догадывался, какой оборот примет история, и даже заключил сам с собой сделку.

– Но когда Уилм осуществил свой план и сбежал из рабства, он поговорил с Шоканом и осознал печальную истину. Он должен был простить своего врага, человека, которого ненавидел больше всех на свете, Джаяка Риддла. Уилм признал его своим братом. И Саранну он тоже простил. Более того, освободил ее из-под гнета тирании Слуги. Позже они сочетались браком в землях благоденствия.

Томас склонил голову, будто его переполняли эмоции от этой легенды. А потом вновь обратился к зрителям:

– Как могло произойти подобное чудо, спросите вы? – Он не стал дожидаться ответа. – Все потому, что высшие идеалы, которым нас учит Девеш – это любовь и прощение. Уилм любил и прощал, и поэтому жизнь его стала полной и счастливой.

– Томас широко улыбнулся.

– Подумайте о том, что я рассказал, поразмышляйте о месте, из которого отплыли Сапиент и Манифолд. Княжества тьмы. Бледные царства. Подумайте о том, как они оказались в таком месте, если прежде были закадычными друзьями помазанников.

Монеты дождем сыпались в шляпу Томаса, и толпа рукоплескала, хотя многие, казалось, недоумевали. Это была не веселая быль, и она не заставляла сердце биться чаще от восторга. Это была быль, призванная преподать урок, но Синдер не понимал, какой именно. Но имена – Уилм и Саранна – звучали знакомо. Вероятнее всего, он уже слышал эту историю до потери памяти.

– Всю неделю я выступаю в Вэлет-хаусе, чтобы развлечь тех, кто жаждет знаний, – сообщил Томас после своего выступления.

Синдер хотел бы еще послушать менестреля. К несчастью, даже вода в Вэлет-Хаусе, которую, скорее всего, подавали в хрустальных графинах, стоила дороже, чем он мог себе позволить.

– Спасибо, что привела меня сюда, – сказал он Корал, когда толпа рассосалась.

– Всегда пожалуйста. – Она насмешливо глянула на него. – Ты понял, что он имел в виду? Понял, как история Уилма связана с митхаспурами?

– Понятия не имею.

Корал хихикнула.

– Хорошо. Рада, что я не одна такая.

* * *

Послушав еще несколько рассказов Томаса, Синдер проводил Корал до дома, где она работала, и отправился обратно в школу Адептов Украшенных Сталью. Смеркалось, и солнце висело над самым горизонтом. На удивление теплый день уступил место прохладному вечеру. Запах влаги предвещал снегопад, а прерывистый ветер время от времени пробирался под одежду. Народ торопился, спеша засветло вернуться домой. Некоторые шагали небольшими компаниями, выкрикивая что-то смеющимися восторженными голосами. Очевидно, готовились этим вечером хорошенько повеселиться с друзьями.

Синдер нахмурился, заметив группу из пятерых мужчин, направлявшихся в его сторону. Все они носили форму армии Ракеша: серые брюки, заправленные в черные сапоги, и темно-синие рубашки. А еще он узнал двоих из них. Джард и Стард.

Сердце ушло в пятки. Было поздно разворачиваться и прятаться: Джард уже ткнул Старда в плечо и говорил ему что-то, указывая на Синдера.

На секунду Синдер прикрыл глаза от недоверия и отвращения.

«Что я такого сделал, чтобы заслужить еще одну стычку так скоро после предыдущей?»

Может, с позволения Девеша он сумеет избежать этой? Или сбежать. Лишь бы не получить серьезных травм. Пятеро против одного – плохой расклад, и проверять свои силы на Джарде, Старде и их друзьях не стоило. Синдер держал компанию в поле зрения, но озирался в поисках способа улизнуть.

– Эй, Синдер! – крикнул Джард. – Подожди. Мы хотим поговорить, вот и все.

Синдер мог убежать, но мысль трусливым щенком сбежать от парочки задир очень-то прельщала. К тому же в голосе Джарда не было враждебности. Довольно странно, но он звучал почти просяще. Учитывая множество людей вокруг, Синдер надеялся, что эрроузы окажутся не так глупы, чтобы затеять драку при стольких свидетелях. Приняв решение, он сложил руки на груди, ожидая узнать, чего же они хотят.

– Слышал, ты поступил в школу Адептов Украшенных Сталью, – сказал Джард на удивление приветливо. – Это чертовски впечатляет. Поздравляю.

Судя по голосу, Джард искренне им восхищался. Синдер вздрогнул от удивления, однако не теряя бдительности. Эрроузы никогда не давали ему повода доверять им.

Стард хохотнул и ткнул Джарда локтем в ребра.

– Ага. По крайней мере, нам натянул жопу на глаз по-настоящему крутой чувак.

Остальные трое солдат все это время держались позади, но услышав это, оживились и взглянули на Синдера с новым интересом.

Он удержался от того, чтобы отступить подальше. Коль скоро они дружили с эрроузами, он сомневался в том, что они честные ребята. Однако отступление могло привести к мысли о слабости, а слабость спровоцировала бы нападение.

– Ты надрал им задницы? – спросил Синдера высокий мускулистый солдат. На лице появилась дружелюбная улыбка. – Звучит почти правдоподобно. Эти двое, пожалуй, самые жалкие куски эрроузской рвани, когда-либо вступавшие в армию Ракеша.

Как ни странно, Джард не обиделся.

– А этот уродец – единственный человек во всем Ракеше, внешности которого не позавидовал бы гном.

Тревога Синдера немного рассосалась. Никто из солдат, похоже, не планировал мериться силой. Вместо этого они поддразнивали друг друга, как все молодые люди в крепкой дружеской компании.

Джард, должно быть, заметил это.

– Ты наверняка решил, что мы хотели снова к тебе прицепиться, – сказал он, широко улыбаясь. – Это не так.

– Такая мысль приходила мне в голову, – ответил Синдер.

Он немного расслабился, хоть и не до конца. Хоть он и чувствовал себя в присутствии Джарда и Старда все более и более комфортно, это все же не значило, что они ему нравились.

– Я понимаю, почему ты так решил, – сказал Джард, – но когда мы со Стардом тебя увидели, у нас возникла одна и та же идея.

– И какая же?

– Нам захотелось тебя поблагодарить, – сказал Джард.

Синдер моргнул. Из того, что могли сказать эрроузы, меньше всего он ожидал услышать благодарность.

– Поблагодарить меня? За что?

– За то, что надрал нам задницы и не заложил, – ответил Стард.

– Плюс, из-за того что ты надрал нам задницы, мы и оказались в армии, – добавил Джард. – Армейская муштра – лучшее, что могло с нами случиться.

– Если позволишь, мы стали куда лучшими людьми, чем были. И в каком-то смысле все это благодаря тебе.

– Не за что, – сказал Синдер, ошарашенный тем, какой поворот принял разговор. Он не ожидал ничего подобного. Очевидно, в мировоззрении эрроузов произошел переворот, но он все еще не мог поверить в это. – Если вы действительно так считаете, почему бы вам не извиниться перед Райнером? Он больше всех пострадал от вас.

Двое эрроузов обменялись неуверенными и, похоже, пристыженными взглядами.

– Мы думали об этом, – сказал Стард, – но не убеждены, что стоит это делать. Наверное, для него будет лучше, если мы больше никогда не появимся в его жизни.

– Мы плохо с ним обошлись, – сказал Джард.

Синдер удивленно моргнул. Что происходит? Задиры не становятся хорошими. Он готов был поставить на это последние деньги.

И все же…

Джард и Стард, казалось, раскаивались, а подобного Синдер никак от них не ожидал. Может, задиры и меняются – каких только странностей не бывает? – и, может, они даже способны понять, что скромно просить об искреннем прощении – одна из тяжелейших вещей в жизни. Тяжелее может быть только прощать.

– Да, это так, – согласился Синдер, обращаясь к Старду. – Но если вы и правда хотите все исправить, вам стоит поговорить с Райнером.

– Полагаю, ты прав, – сказал Джард. Тревога на его лице немного рассеялась. – Мы не хотели так надолго тебя задерживать. Приятного вечера.

Солдаты попрощались и отбыли с радостным смехом.

Синдер ошеломленно смотрел, как они уходили. Джард и Стард, похоже, совершенно изменились. Это были уже не те задиры, коих он знал по приюту Пресвятой Огненной Девы.

Он недоуменно покачал головой. Кто бы мог поверить, что две такие отвратительные личности могут стать достойными людьми?

Наверное, в этом мораль сказки Томаса о Вилме и Саранне. Она предала его, но нашла в себе храбрость попросить о прощении и получила его. Наверняка даже худшие заслуживают милости Девеша. А раз так, не значит ли это, что именно так и надо относиться друг к другу?

Глава 13

Зимний ветер загремел ставнями в школе Адептов Украшенных Сталью, и Синдер поморщился. Теплая погода, царившая на прошлой неделе, испортилась, но к счастью, холод не проникал на кухню, где Синдер домывал последние тарелки, приборы, кастрюли и сковородки. От печи продолжал разливаться жар, согревая пространство, и ему было вполне уютно. Он еще раз подмел пол и в последний раз бросил на него оценивающий взгляд. Сойдет.

Наконец Синдер смог приняться за свою еду. Он убавил свет на лампе диптха, взял кружку с водой и тарелку, на которую уже щедро наложил курицу, бурый рис и чечевицу со специями, а потом поставил все это на стол в узкой комнате, где все обычно принимали пищу. Стены были сложены из больших серых каменных блоков, что роднило комнату с глухим подвалом, а приглушенный свет лишь усиливал это родство.

Здесь, по крайней мере, было тихо. В школе оставались только Мирк и Горан. Из комнаты с очагом по соседству до Синдера доносились их голоса. Остальные кадеты разошлись по домам пораньше, так как мастера Лирид и Джин должны были решить вопросы личного характера. Что же до Морра, Синдер понятия не имел, чем тот занят. Наверняка напивается с приятелями.

Синдер уселся, благодарно постанывая. Ужин уже давно прошел, и после долгого дня, полного тренировками, прерываемыми готовкой и уборкой, он чувствовал себя как перегревшийся пес в сырой и теплый летний день. Все, чего ему хотелось, – это лечь и уснуть. Но прежде необходимо было наесться. И наесться вдоволь.

Он приступил к ужину. Сперва разобрался с курицей и как раз налегал на рис с чечевицей, когда вошли Мирк и Горан.

– Мы уходим, – произнес Горан своим неповторимым странным говором. – Увидимся утром?

– Конечно, – ответил Синдер, слегка улыбнувшись. – Я всегда здесь.

– Этот сын такой-то матери наверняка даже среди ночи тренируется, – сказал Мирк. – Иначе как бы он стал так чертовски хорош в такой чертовски короткий срок?

Синдер вернулся к рису с чечевицей. С тех пор как он узнал о своей уникальной способности предугадывать вероятный ход противника, глядя на позу и положение тела, он заставил себя сосредоточиться на этом таланте. Тренировался ежедневно, хотя акцент все же делал на совершенствование техники управления мечом и укрепление тела. И все же необычный навык уже успел сослужить ему хорошую службу. В результате подобной работы он почти всегда побеждал Горана и Мирка, а иногда и Сэша. Что же касается Дорра и Боунса? Еще нет.

Но скоро.

– Я слышал иное, – сказал Горан в ответ на реплику Мирка.

Губы Мирка искривились в улыбке.

– Что? Что он не тренируется посреди ночи?

– Я не тренируюсь посреди…

– Я знаю, – сказал Мирк Синдеру, закатывая глаза. – Я пошутил. Почему все воспринимают все так чертовски буквально?

– Я слышал, что есть другая причина, по которой он стал так хорош, – сказал Горан.

Мирк оживился.

– Ой? И что же это? Говори, братишка. Что ты слышал?

– Фэйн сказал, наш тощий друг умеет предсказывать исход битвы. Все, что ему нужно, – это взглянуть на стойку противника.

Мирк презрительно фыркнул.

– И что же здесь такого особенного? Я могу делать то же самое. Я слышал, что и ты можешь. То же касается Боунса и Дорра.

Синдер молчал. По словам Фэйна, Мирк ошибался. Не все могли сделать то, что делал Синдер. Это был навык уровня мастера, но указать на это было бы высокомерно, а он презирал эту черту.

– Не так, как Синдер, – сказал Горан. – Мы можем предсказать, упадет ли противник, готовится ли он к контратаке и все такое. Синдер видит больше. Фэйн говорит, он может раскусить ловушки и подставы. По одному только положению клинка, стойке и центру тяжести может предугадать, каким будет следующий удар и что произойдет после его контратаки.

Мирк больше не фыркал.

– Я думал, такое под силу лишь мастерам.

Горан выразительно пожал плечами, словно говоря: «Может, и так, я лишь говорю то, что слышал».

– Я считал, могут понадобиться десятилетия, чтобы научиться тому, что ты описываешь, – сказал Мирк.

– Это так, – ответил Горан.

Синдер доел и осушил кружку с водой. Он пошел на кухню и вымыл тарелку с чашкой, пока Мирк и Горан продолжали обсуждать его способность.

Когда он вернулся, Мирк испытующе глянул на него:

– Это правда?

– Возможно, – сказал Синдер. – Но это бесполезно, пока я не смогу использовать эту информацию. Я медленный, и никто не ощущает на себе моих ударов.

– Ой, не гони, – с хохотом произнес Мирк. – Прекрати ныть.

Он сложил руки в молитвенном жесте. Его голос стал выше на октаву и издевательски задрожал:

– «Я медленный. Никто не ощущает на себе моих ударов». – Потом он прорычал: – Заткнись. У тебя обнаружился чудесный дар. Неудивительно, что ты из раза в раз надираешь нам задницы.

– Он прав, – сказал Горан. – Я бы променял скорость Сэша на такую способность, как у тебя. Как и сам Сэш. Не недооценивай ее.

– Ты родился с ней? – спросил Мирк.

Синдер замешкался.

– Я не знаю. Возможно.

– Ну, так не жалуйся больше ни на что, – сказал Мирк. – Я сваливаю.

Они с Гораном поднялись и вышли.

После их ухода Синдер пошел в свой в чулан под лестницей, чтобы взять пальто и мандолину. Завтра у него была увольнительная, так что сегодня он планировал уйти из школы и повидаться с Корал и Райнером.

* * *

Синдер вошел в «Одинокого осла» с мандолиной в руке и почувствовал облегчение от резкого прилива тепла. Снаружи валил снег, припорошив его волосы и одежду.

Оттепель на прошлой неделе усилила его надежды на раннюю весну, но резкое похолодание поубавило оптимизма. Также оно сообщило ему кое-что о зимах в Ракеше: они крепко цеплялись зубами и не так-то легко ослабляли хватку.

Похолодание началось с ледяного дождя, влажного и неприятного, после чего за обед и вечер выпало несколько сантиметров снега. Непосильный холод разогнал большинство жителей по домам. Никто не болтался на улице без дела, и лишь немногие храбрецы, подобно Синдеру, бродили по темным улочкам.

Дверь паба закрылась, и Синдер прошел глубже в зал, подальше от мерзкого холода. Шерстяной плащ, который ему отдал Фэйн, так как он больше на него не налезал, согревал его тело, но пальцы застыли от холода, словно замерзшая сталь. Так не пойдет. Если он хочет заработать немного денег, ему нужны руки, чтобы играть на мандолине.

Синдер потер ладони – у него не было перчаток – и согрел их дыханием, проходя внутрь «Одинокого осла». Он поприветствовал Трипа и нескольких завсегдатаев, с которыми познакомился, когда бывал в пабе. Узнал их лица, но не вспомнил имен.

Он ужасно плохо запоминал имена.

Синдер улыбнулся про себя. Наверное, он ужасен во всем, что касалось памяти. Шестнадцать лет прошлой жизни все еще оставались для него чистым листом и, вероятно, навсегда останутся, но больше его это не беспокоило. Он смирился, решив двигаться дальше и построить новую жизнь в Быстромечии.

Он оглядел паб в поисках Корал и Райнера. По комнате вился дымок, мешая разглядеть что-либо. В большом очаге весело разгорался огонь. Сегодня паб был переполнен: народ собрался большой толпой, чтобы погреться и пообщаться в этот последний зимний месяц. Мелькнула эгоистичная мысль: больше народу – больше чаевых.

Синдер предвкушающе улыбнулся и увидел Корал. Она одиноко сидела за столиком в углу с двумя кружками, водруженными перед ней. Райнера видно не было. Наверное, вышел по нужде на улицу.

Синдер подошел к девушке.

Одежда Корал была практичной, но мешковатой: длинное пальто, надетое поверх толстого синего платья, доходившего до черных сапожек. Волосы она, однако, распустила, и они мягкими завитками обрамляли ее лицо. От этого из просто хорошенькой она превратилась в красавицу.

Синдер улыбнулся. Корал и впрямь была красавицей.

– Райнера сегодня не будет, – сказала Корал улыбаясь, отчего вокруг глаз у нее появились морщинки, а на щеках – ямочки. – У него нашлись неотложные дела. Надеюсь, ты не очень расстроен.

Присаживаясь, Синдер не сразу ответил. Они с Корал снова наедине? Он не знал, как это расценивать. Было ли это с ее стороны намеренно? Не то чтобы он жаловался. Корал ему нравилась. Она была замечательной: умной, разговорчивой, и она умела его рассмешить. К тому же она была красива, и он чувствовал, что тоже ей нравится. Но только ли как друг? Он все еще не был в этом уверен и не хотел рисковать отношениями в случае, если поймет ее превратно.

Синдер опустился на стул, откладывая размышления.

– Как там Райнер?

– В порядке, – ответила Корал. – Передает тебе привет. – Она подвинула одну из кружек ближе к нему. – Я заказала для тебя.

Синдер сделал глоток. Теплый сидр. Он издал благодарный вздох.

– Как твои дела в школе Украшенных Сталью? – ехидно улыбнулась Корал. – Ты все еще вундеркинд, коим тебя считают друзья?

– Не знаю насчет вундеркинда, но я начинаю их догонять.

– Вечно ты слишком скромничаешь, – сказала Корал, кладя голову на сложенные руки. Она поймала его взгляд своими темными глазами, в которых блеснула изумленная искорка. – Ответь честно: ты их догоняешь или обгоняешь?

Синдер поразмыслил над ее вопросом. За пять месяцев, проведенных в «Украшенных Сталью», он прошел путь от того, кто едва был способен выдержать тренировку и еще меньше бороться с кем-либо, до того, кто стал регулярно одерживать победы над Мирком и Гораном.

Он припомнил свой разговор с ними и не смог сдержать довольной улыбки.

– Обгоняю.

Корал захлопала в ладоши, похоже, от восторга.

– Наконец-то. Он принял истину.

Дверь «Одинокого осла» открылась, и внутрь ворвался порыв холодного ветра. Ледяной поток продолжал струиться, не прекращало тянуть холодком, и Синдер развернулся на стуле, чтобы глянуть на вход. Тот, кто вошел в паб, остался в дверном проеме, держа дверь открытой нараспашку.

Синдер не отрывал сердитого взгляда от двери, пока она наконец не закрылась.

– Ненавижу зиму! – провозгласил он.

Корал в недоумении подняла брови.

– О боже. Ты только что был похож на маленького нытика. Только не говори мне, что вундеркинд боится небольшого холодка.

– Я не боюсь холода. Просто не люблю его.

Корал хихикнула.

– Уверена, дело только в этом.

Одна из подавальщиц, новенькая, Синдер ее раньше не видел, подошла к их столику. Она несла поднос с миской жаркого и горбушкой хлеба.

Девушка поставила еду перед ним.

Синдер откинулся на стуле, окидывая Корал удивленным взглядом.

– Я знаю, что ты, наверное, поужинал в школе, но ты вечно голоден, так что я заказала тебе поесть, – пожала плечами Корал. – И обо мне не беспокойся. Я уже поела.

– Сколько я тебе должен? – спросил Синдер, указывая на еду и эль.

– Нисколько. Считай это дружеским угощением.

Синдер скептически окинул девушку взглядом. Он не любил оставаться в долгу.

– Правда. Ты мне ничего не должен, – убеждала его Корал. – Я угощаю. Ешь.

Синдер смягчился.

– Ты меня слишком балуешь.

Корал намотала на палец прядку густых волос и кривовато улыбнулась.

– Не меньше, чем ты заслуживаешь.

Синдеру нечего было ответить на это заявление. Прозвучало ли в ее словах предложение? Кто-нибудь из кадетов, например, Боунс, у которого был опыт с женщинами, мог бы объяснить. Он решил отнестись к заявлению Корал не больше и не меньше чем как к дружескому. Так безопаснее.

Синдер налег на еду, прикончив жаркое в рекордные сроки. В «Украшенных Сталью» еду было принято поглощать быстро. Очень уж любили кадеты воровать ее друг у друга. Правила были просты: если ты доел свое, а у других на тарелке еще что-то осталось, – оно становилось твоей законной добычей.

– Что хочешь сегодня сыграть? – спросила Корал, пока он собирал остатки жаркого в миске хлебом.

– Думал сыграть что-нибудь жизнерадостное. Что помогло бы разогнать кровь.

– Полагаешь, народ еще не согрелся? – спросила Корал, обмахиваясь так, словно ей душно. – Учитывая огонь и такую толпу, здесь жарко, как в летний день.

Синдер недоуменно нахмурился. Корал снова вызывающе улыбнулась.

– Или это твою кровь надо разогнать? Разве не ты только что жаловался на холод?

Синдер рассмеялся, наслаждаясь ее добродушным подтруниванием.

– Уже нет. Я в порядке.

– Хорошо. Тогда пошли. – Корал протянула руку, заставляя Синдера подняться на ноги. – Пора играть.

Она пошла впереди него, ведя его за руку к небольшой сцене напротив барной стойки. А потом оглянулась через плечо:

– Постарайся не отставать.

Глава 14

Прошел целый месяц бесконечной муштры и тренировок, прежде чем календарь наконец обозначил конец зимы. Однако весна пришла скорее как ягненок, нежели как лев могучий[9]. Днем все еще было прохладно, но, по крайней мере, серобрюхие тучи рассеялись, уступив место ярким солнечным лучам.

К несчастью, в столь раннее время – через пару часов после рассвета – солнце грело не слишком сильно. Дыхание Синдера струйками поднималось в студеном сухом воздухе, когда он ждал во дворе вместе с остальными кадетами, пока мастер Лирид сообщит, чем они будут заниматься во время утренних поединков. Мир застыл и затих, однако Синдер знал, что остальные уже встали и приступили к работе. Например, пекарь и его семья по соседству. От вкусных ароматов пекущегося хлеба у него текли слюнки.

Синдер витал в облаках. По крайней мере, холод уже не так беспокоил его. За шесть месяцев тренировок на улице он попривык к зимней непогоде. А разминка перед началом поединков не давала ему замерзнуть.

Все, чего он желал, – это чтобы мастер Лирид позволил им перейти непосредственно к сражениям. Если просто так стоять без дела, холод успеет проникнуть под одежду.

Наконец мастер Лирид обратился к собравшимся вокруг кадетам.

– Турнир Создателя состоится через три месяца, в священный летний месяц девастх. Тренируйтесь усердно. Еще окончательно не решено, кто будет представлять школу.

Это было не совсем так. Это будут Боунс и Дорр. Несмотря на то, что Синдер улучшил свое положение, ему предстояло пройти еще долгий путь, чтобы с ними сравниться. Именно они будут удостоены чести представлять «Украшенных Сталью» на Турнире Создателя.

Что касается Синдера, недавно он потеснил Сэша в школьном рейтинге, и младший кадет плохо отреагировал на потерю в положении. Он жаловался на это целую неделю, постоянно вызывая Синдера на матч-реванш и каждый раз проигрывая.

– Сегодня утром мы разобьемся на пары, но на этот раз с некоторыми изменениями, – продолжил мастер Лирид. Его следующие слова удивили Синдера: – Горан дерется с Сэшем. Боунс против Фэйна. Мирк будет тренироваться с мастером Джином, а Дорр выступит против Синдера.

Синдер оценивающе глянул на Боунса и Дорра. Обычно их ставили против мастеров или друг против друга.

– Я буду наблюдать, – сказал мастер Лирид. – Займите свои места.

Синдер отправился на площадку, все еще удивленный тем, что будет драться с Дорром. Старший кадет отсалютовал ему учебным клинком. Синдер сделал то же самое.

– Выше нос, – сказал Дорр. – У тебя такой вид, будто кто-то украл твои побрякушки.

Синдер вдруг понял, что хмурится.

– Дело не в этом. Почему мастер Лирид поставил меня против тебя?

Дорр рассмеялся.

– А разве ты не заметил? Мирк и остальные уже не могут выстоять против тебя. Мастер Лирид хочет поставить перед тобой задачку посерьезнее. – Он пожал плечами. – Я и есть эта задачка.

Пока Дорр не указал на это, Синдер даже не думал в этом направлении.

– Не бери в голову, – добавил Дорр. – Ты можешь оказаться одаренным, а можешь – неудачником. В любом случае, еще ничего не решено.

Одаренным? Синдер так не думал. Одаренным был Боунс. Синдер просто обладал особым даром восприятия, он не добивался этого своим трудом.

– Посмотрим, на что ты способен, – сказал Дорр.

Синдер на автомате принял стойку. Может, он и не одаренный, но работал больше остальных. Так было и так будет всегда. Это лучше, чем быть одаренным. Но одного трудолюбия ему было мало Хотелось знать, как далеко он продвинулся.

Да. Давай посмотрим, на что я способен.

Дорр тоже встал в стойку. Прошла напряженная секунда.

– Поехали.

Они одновременно осторожно ступили вперед, оценивая расположение клинков друг друга. Дорр нанес пробный удар. Не достанет. Синдер даже не потрудился отразить его. Еще один резкий взмах Дорра. И еще один.

Дорр пытался оценить дистанцию и, возможно, скорость реакции Синдера.

Синдер не стал выдавать ему лишнюю информацию. Он увернулся от Дорра, скорее сохраняя дистанцию, нежели блокируя пробные выпады, и позволил себе погрузиться в игру стойки, положения меча и хватки противника. Внутреннее чутье подсказало ему, что будет дальше. Дорр перенес вес на переднюю ногу.

Выпад.

Синдер приготовился контратаковать.

Дорр бросился вперед, целясь Синдеру прямо в сердце.

Синдер уже пришел в движение. Он скользнул вправо, но прежде чем пойти в контратаку, Дорр изменил курс, используя свою безупречную реакцию и центр тяжести, чтобы подстроиться и уйти в защиту. Синдер отступил, и Дорр снова напал. Синдер отдался танцу с мечами, позволив ему управлять своими движениями. Он сражался, даже не думая.

Несколько месяцев и даже недель назад он не поспел бы за скоростью Дорра, не смог бы противостоять его силе. Честно говоря, он и сейчас был едва на это способен. Его руки и ноги стали куда более мускулистыми, но все же оставались тонкими и слабыми по сравнению с конечностями других кадетов. Тем не менее, несмотря на физические ограничения, Синдер был достаточно силен, чтобы делать то, что необходимо, и достаточно быстр, чтобы защищаться. Но вовсе не таким воином хотел он быть. В глубине души Синдер был хищником.

Он атаковал. Парировал горизонтальный удар, отразил выпад и контратаковал, сделав собственный выпад. Вернулся в центр, когда Дорр изящно увернулся. Синдер нанес ложный колющий удар. Дорр не купился. Синдер нанес еще один.

Дорр, имея годы опыта, все же отказывался заглотить наживку. Третий колющий удар, на этот раз не ложный. Дорр выругался и неэлегантно упал на спину, потеряв равновесие.

Синдер позволил своей интуиции вести себя. Он не перебарщивал с агрессией. Он знал, что сделает Дорр, и тот и правда это делал. Он отмахивался, чтобы увеличить расстояние. Это были мощные удары, но медленные. Синдер со всех сил нанес блокирующий удар. Дорр увернулся, едва удержавшись от того, чтобы развернуться. Скорость Синдера позволила ему выполнить удар ногой в сторону, который пришелся Дорру в бедро. Нога противника подогнулась. Короткий шаг вперед, и Синдер рубанул сверху. Удар пришелся Дорру в предплечье, и меч старшего товарища выпал из его руки.

Ощущения Синдера больше не были обострены. Выброс адреналина прекратился. Ему хотелось издать победный клич, но он решил ограничиться триумфальной улыбкой. Не стоит тыкать соперника в это носом. Но все же он побил Дорра, хотя и не рассчитывал так быстро совершить подобный подвиг.

– Р-ракшас, – прорычал Дорр. Он массировал предплечья, которые наверняка горели. – Когда ты успел стать таким быстрым?

Синдер не переставал улыбаться.

– Я учился скорости у Сэша.

– Нельзя научиться скорости, идиот, – Дорр наклонился, чтобы поднять свое учебное оружие.

– Может, и так, зато можно научиться вовремя реагировать.

– Вовремя реагировать? – рассеянно повторил Дорр. В конце концов он издал утробный звук. – Своевременно нанесенный удар лучше, чем скорость, это точно. Но его еще надо нанести. – Он встряхнул ногой, по которой его пнул Синдер. – Два из трех.

Дорр не победил в следующем поединке, и спор превратился в три из пяти. Затем в пять из девяти. Дорру удалось обойти Синдера и победить в соревновании, лишь выиграв шесть поединков из одиннадцати. К тому времени руки Синдера превратились в мокрую лапшу, слабость въедалась в ноги, а вся его выносливость уже давно была потрачена. Он проиграл в двух последних схватках, но ему было плевать. Гораздо важнее было то, что он выиграл в пяти.

Это был шаг в правильном направлении на пути длиной в месяцы, годы и десятилетия.

* * *

Прошел еще месяц, и наступила очередная увольнительная. Это был особенный день, потому что он выпал на окончание Дней Освобождения – праздника, знаменующего окончание Нусраэль-Шев. Для большинства это был шумный и веселый праздник, Синдер же, у которого не было родных, с которыми он мог бы разделить радость фестиваля, провел эти дни в тренировках: занимался боем с тенью, отрабатывал удары и делал упражнения на улучшение силы и выносливости.

Некоторые кадеты – Синдер, Боунс и Горан – решили встретиться в «Одиноком осле». Окна паба были широко открыты, впуская внутрь теплый весенний воздух. Торговля шла бурная. Большинство столиков было занято. То же касалось и барной стойки. После суровой зимы и сопутствующего ей унылого расположения духа народу хотелось отпраздновать, опрокинув пару-тройку пинт. Трип походил на довольного пса, стащившего шматок мяса. По какой-то причине в большом очаге все еще трещал огонь.

Из всех кадетов Синдер явился последним и с мандолиной в руках. Возможно, Корал тоже сегодня выбраться. В последнее время они почти не виделись, лишь однажды, во время краткого обеда с Райнером, во время увольнительной три недели назад.

Оба были заняты: Корал работой и занятиями музыкой, а Синдер – военной подготовкой. Вообще-то, теперь он тренировался усерднее, чем когда-либо. Несмотря на то, что его тело оставалось почти таким же тщедушным, это больше не мешало ему добиваться прогресса. В результате каждую свободную минуту – включая увольнительные – он проводил в схватках с теми, кто соглашался составить ему компанию.

В его жизнь прокралось тайное желание, которое он не смел озвучить. Словно секретное обещание самому себе, оно притаилось в уголке его сознания. Он хотел попасть на Турнир Создателя. Не через четыре года, как когда-то пророчил ему Фэйн, а в этом году. И был близок к этому.

Дорр стоял выше него в рейтинге школы Украшенных Сталью, но лишь ненамного его превосходил. Старший кадет был искуснее, но понимание Синдера, как вести бой, почти полностью стирало это преимущество. Все сводилось к силе воли.

В последнее время, когда они соревновались, невозможно было предугадать, кто выиграет. Исход боя влиял на каждого совершенно противоположным образом. Если уверенность Синдера укрепилсь, то уверенность в себе Дорра пошатнулась.

Синдер понимал это, и это не доставляло ему никакого удовольствия. Он уважал Дорра, очень любил его и всегда будет благодарен старшему товарищу за наставления. Однако это не значило, что он сдастся.

Он не понимал, почему его так тянуло в Третий Директорат. Он должен был попасть туда. Эльфы Якша. Они считались искуснейшими воинами в мире. А еще были единственными, кто мог помочь Синдеру достичь высот, на которые он рассчитывал. Он не просто хотел стать хорошим или великолепным воином. Он хотел стать лучшим. И точка.

Синдер не знал, почему так сильно этого хочет. И не волновался по этому поводу. Он никогда ни с кем не делился этой мечтой, даже с Корал. Она наверняка посчитала бы подобные стремления верхом гордыни.

– Твоя девушка придет? – спросил Боунс с дерзкой улыбкой на лице. Он положил ноги на стол.

– Она не моя девушка, – поправил его Синдер. – Просто подруга.

– Но особенная, верно?

– Кажется, ты ее уже об этом спрашивал? – спросил Синдер. – Помнишь, она еще в ответ спросила о твоей особенной подружке – правой руке?

Горан рассмеялся, и Боунс тоже усмехнулся, но Синдер заметил в его глазах раздражение.

– Ну, раз она не твоя особенная подружка, может, отправишь ее к Дорру? Он чувствует себя не очень, с тех пор как ты начал надирать ему зад. Женская ласка могла бы помочь ему забыть о проблемах.

И снова та же дерзкая, дразнящая ухмылка.

Синдеру это не понравилось. Может, его решение достичь величия и могло расцениваться как высокомерие, но вот Боунс действительно был высокомерен. Во время их поединков Синдер ни разу даже близко не подошел к тому, чтобы победить его, и Боунс не скрывал своих побед. Он относился к другим так же, как Сэш. Постоянно шпынял и принижал. С юмором, в котором чувствовалось презрение. По мере того как Синдер совершенствовался, становилось только хуже. Таков был Боунс. Но он был резок и жесток лишь с теми, кто угрожал его положению. Раньше он относился так и к Дорру, поэтому Синдер мог расценивать подобное как форму лести.

– Похоже, назревает проблема, – еле слышно прошептал Горан. – Смотрите, кто только что явился.

Синдер развернулся, чтобы взглянуть на входную дверь в паб, в которую только что медленно вошли четверо молодых людей. Двое были невысокими и коренастыми, один долговязым, а последний телосложением напоминал Боунса. Все они двигались так же, как и кадеты Украшенных Сталью: убийственная грация с примесью сдерживаемой жестокости.

Они были воинами, но Синдер не был с ними знаком.

– Кто это?

Боунс больше не улыбался и стал непривычно серьезен, даже убрал ноги со стола.

– Кадеты из школы Жасминовой Воды. Мы их не особенно жалуем. Тот, что впереди, – Варк Нил, второй по школе. Остальные тоже не оборванцы.

В устах Боунса это звучало как серьезная похвала.

Синдер внимательно оглядел вновь прибывших, особенно Варка. Тот был выше остальных, крупнее и примерно того же возраста, что и Боунс с Дорром. В свете ламп его темные волосы почти отливали синевой. Вокруг рта вились усы, спадавшие на подбородок.

Один из невысоких кадетов «Жасминовой Воды» заметил их и улыбнулся, локтем подталкивая своих приятелей.

Синдер не хотел неприятностей, но понял, что они неизбежны, когда увидел, как довольно заблестели глаза учеников «Жасминовой Воды». Он поднялся на ноги, встретившись с кадетами лицом к лицу, когда они подошли. Позади него заскрипели отодвигаемые стулья, когда остальные поднялись следом за ним.

Синдер не дал ничего сказать Варку, который глаз не сводил с Боунса. Он надеялся разрядить обстановку, нивелировав то, что должно было произойти.

– Приятно познакомиться с другими кадетами. Почему бы вам не выпить вместе с нами?

Варк бросил на него презрительный взгляд. Губы его искривились, будто он вступил в дерьмо и только теперь почувствовал запах. Он отклонился, глядя мимо Синдера и сосредотачивая взгляд исключительно на Боунсе.

– Так вот что происходит с лохами, неукрашенными сталью? – спросил он. – Вас учат лизать задницы?

– Забавно слышать это от тебя, – сказал Боунс. – Разве не вы, любители водички, занимаетесь этим? Плывете по течению. Соглашаетесь на контакт и основательно его в себя вбираете? Что ж, есть у меня для вас кое-что твердое. – Он выпятил лобок.

Все в пабе притихли.

Синдер чуть не застонал. Он слегка сместился, готовясь к неизбежному и замечая, что Трип отчаянно желает подойти к ним.

Варк покраснел от ярости.

– Возьми свои слова назад.

Он подошел к Боунсу, но тот не отступил.

В голове у Синдера всплыл совет, который ему дали не в «Адептах Украшенных Сталью».

«Всегда будь внимателен к окружению. Не упускай из виду врага. Отслеживай его положение. Все, что попадется под руку, – оружие».

Варк как приклеенный следил только за Боунсом. В этом была его ошибка.

Синдер схватил свою оловянную кружку и махом назад врезал ею Варку по виску. Ученик «Жасминовой Воды» осел на пол. Его товарищи яростно закричали. Они сосредоточились на Синдере, а он выплеснул остатки эля прямо в глаза одному из двух невысоких кадетов «Жасминовой Воды». Тот с криком упал навзничь. Другой невысокий кадет получил ногой с разворота от Боунса и тоже упал, словно его ударили обухом по голове.

Варк, однако, еще не вышел из игры. Он поднялся на колени, силясь встать на ноги. Помотал головой, отчаянно моргая. По лицу, из того места, куда пришелся удар кружкой, текла кровь. Горан уложил его прямым ударом справа в челюсть.

Кадет «Жасминовой Воды», получивший элем в глаза, хотел броситься на Синдера, но долговязый приятель поймал его и удержал.

– Я надеру тебе задницу, ублюдок! – сказал невысокий кадет.

Тот, что сдерживал его, шепнул что-то на ухо, наверняка объясняя, что удача конкретно им изменила. Облитый элем кадет еще секунду сопротивлялся, а потом отрывисто кивнул, соглашаясь со своим приятелем по «Жасминовой Воде», и высвободился из его хватки.

Он не сводил глаз с Синдера, который встретил его ярость так спокойно, как только смог. Еще один совет: «Мудрый воин сохраняет спокойствие перед лицом ярости».

Синдер контролировал свое дыхание, с каждым выдохом отпуская злость.

– Мы этого не забудем, – сказал облитый элем кадет. – Ты обвел Варка вокруг пальца. Он этого не забудет. – Он ткнул пальцем в Синдера, задержав его меньше чем в тридцати сантиметрах от его носа.

Синдер оттолкнул палец. Спокойствие это одно, а глупость – другое. Он ни за что не позволит противнику тыкать ему в лицо потенциальным оружием.

Невысокий кадет чуть снова на него не бросился, но приятель опять удержал его. В этом смысле долговязый проявил мудрость. Драка окончена, и кадеты школы Жасминовой Воды проиграли.

– С вами покончено, – сказал Синдер ровным и угрожающим голосом. – Уводи своих друзей.

– Будь начеку, – предупредил его облитый элем кадет, всем своим мрачным видом намекая на месть. – В следующий раз Боунса может не оказаться рядом.

– Иди к черту. Боунс и в этот раз не был нужен.

Бросив напоследок парочку ядовитых взглядов в их сторону, кадеты «Жасминовой Воды» собрали своих товарищей, которые к этому времени пришли себя, и шаркающей походкой отправились восвояси. Все это время они что-то мрачно бурчали себе под нос.

Трип наконец вышел из-за барной стойки.

– Ничего не сломано, слава Девешу. – Он тяжело выдохнул от облегчения. – Джентльмены, вы в порядке?

– Все нормально, – ответил Синдер.

– Хорошо. – Трип повернулся к остальным завсегдатаям. – Всем выпивка за счет заведения! – прокричал он.

Его заявление было встречено аплодисментами. Все возобновили беседу.

– Не нужно было этого делать, – сказал Боунс явно раздраженно, когда Трип ушел. – С Варком я бы справился.

Синдер бросил на Боунса полный недоверия взгляд. Он уложил Варка, закончил драку, прежде чем она началась, а Боунс еще и злится на него? Идиот.

– Не за что, – сказал Синдер, даже не потрудившись скрыть сарказм. – Мы победили, бар Трипа остался целым, и никто из нас не пострадал. Не вижу проблемы.

– Проблема в том, что мне не нужна защита, – прорычал Боунс. – В следующий раз не стой у меня на пути. Ради своей славы я сражаюсь сам.

Синдер достаточно выслушал. В нем вскипел гнев. Он бросил Боунсу в лицо:

– Если ты считаешь, что сражаются ради этого, то вали в наемники или гладиаторы! Мы призваны быть воинами, а истинные воины сражаются не ради своей славы. Мы сражаемся ради победы и стоим на защите тех, кто вверил нам свои жизни!

Боунс сердито на него посмотрел. И сжал челюсти.

Синдер не отвел глаз. Он стоял не двигаясь. Стоял всего в десятке сантиметров от воина, который всегда укладывал его на лопатки, и даже задрал голову, чтобы встретить его взгляд.

Почувствовав, что назревает новая драка, Трип попытался встрять, однако его вмешательство не потребовалось.

Боунс прервал зрительный контакт, привычно ухмыльнувшись.

– А ты храбрый засранец. Этого у тебя не отнять.

Синдер закатил глаза. Ну ладно. Боунс не хотел с ним драться, но хотел, чтобы последнее слово осталось за ним. Он всегда поступал так с Дорром. Но на этот раз не пройдет. Перед ним нужно раскрыть важную истину.

– А ты богатенький заносчивый мудак, – сказал Синдер. – А это плохое сочетание, братишка. Однажды из-за этого ты угодишь в беду.

Боунс приосанился и надулся от гордости.

– В беду? Я был рожден, чтобы приносить беды.

– Может, и так, но никто не может справиться со всеми проблемами мира в одиночку. Нам нужны наши братья.

Горан заговорил недоуменным тоном.

– Почему ты постоянно называешь нас братьями? Мы ведь не родня.

– В бою все мужчины братья, – сказал Синдер. Где он это слышал? В голове мелькнула картинка, возможно, фантазия на тему того, что он когда-то читал. На ней он увидел четверых воинов, прижавшихся спиной к скале в безнадежной схватке с монстрами.

– Братья, – сказал Боунс, и Синдер удивился, услышав в его голосе одобрение. – Мне нравится.

Столкнувшись с согласием Боунса, гнев Синдера испарился. Он широко улыбнулся.

– Ну так что, братишка, может, тогда оплатишь нам сегодня выпивку?

* * *

За девять месяцев, что Синдер жил в Быстромечии, многое для него изменилось, и, насколько он мог судить, изменилось к лучшему. Новую жизнь он начинал потерянным, озадаченным и не имевшим цели. А теперь нашел профессию, которая его привлекала, отзывалась у него в сердце. В Корал, Райнере и кадетах из «Украшенных Сталью» он нашел друзей, о которых по-настоящему заботился. Он нашел свой путь, по которому уже делал первые шаги. И даже открыл в себе талант к музыке.

Он находился на своем месте, был уверен в себе, и его звало будущее, которое он хотел себе обеспечить.

Синдеру не нравилась мысль, что он может лишиться чего-то из этого, поэтому когда он узнал, что Дорр уходит из школы Украшенных Сталью, на сердце у него стало тяжело. Его старший товарищ согласился вступить в армию Ракеша в должности лейтенанта на основании его навыков владения клинком и других знаний. Дорр принял решение на прошлой неделе, и никто не смог его от этого отговорить.

Это была вина Синдера. Несколько недель назад он превзошел Дорра в умениях, и с тех пор с каждым днем пропасть между ними только увеличивалась. В связи с этим его старший товарищ уже не был одним из участников Турнира Создателя от «Украшенных Сталью». Теперь их будут представлять Синдер и Боунс. Мастер Лирид объявил об этом совсем недавно.

Это решение окупило все приложенные Синдером усилия, но в глубине души сам он не считал, что этого окажется достаточно. Не так скоро. И все же он собирался попытать счастья поступить в Третий Директорат меньше чем через год тренировок. Невероятное достижение. На самом деле, если бы Синдер где-то прочел о подобном случае, он посчитал бы это выдумкой, фантазией.

Если бы только этот успех не был куплен ценой мечты его друга. Дорр решил покинуть Украшенных Сталью вскоре после того, как мастер Лирид сделал объявление.

– Ты мог бы попытаться поступить в Третий Директорат через год, – предложил Синдер. Вина кислотой прожигала внутренности, в особенности оттого, что он не поступил бы иначе. Даже будь ему известно то, что он знал сейчас, он не смог бы – не стал бы – прикладывать меньше усилий.

Получив увольнительную, Синдер пригласил Дорра пообедать вместе в «Одиноком осле». Вероятно, это была одна из их последних встреч, и ему требовалось кое-что сказать Дорру, кое-что, что лучше было обсудить с глазу на глаз. Он не хотел объясняться с ним во время сегодняшней шумной прощальной вечеринки в присутствии остальных кадетов.

В «Одиноком осле» было пусто и тихо, за исключением парочки наемников из княжеств Закатного Солнца, которые шептались в углу. Их выдавали бороды длиной до пояса. Паб заливал приглушенный свет. Огонь в очаге уже давно остыл. Весна скоро превратится в настоящее лето. Трипа Бэджера не было видно. Вместо него за барной стойкой стоял его сын Фил, парень на пару лет старше Синдера, протиравший оловянные кружки и вешавший их на крючки, свисавшие с потолка.

Дорр сделал глоток эля.

– Вряд ли, – сказал он в ответ на предложение Синдера.

– Когда мы с Боунсом уйдем, ты наверняка станешь претендентом. Если бы я не появился…

Дорр улыбнулся ласковой и прощающей улыбкой, и прожигающая желудок Синдера вина немного поутихла.

– Не переживай об этом, – сказал Дорр. – Ты лишь преподал мне урок, который я должен был выучить еще в прошлом году, когда Боунс проскакал по мне галопом, несмотря на все мои усилия. Я хорош, но не гениален. А именно против таких воинов выступают на Турнире Создателя: против гениев. Ты гений.

Какое странное высказывание… Когда его называли гением, это звучало глупо. Все равно что провозгласить самого себя виртуозом.

– Что будешь делать с Корал, если пробьешься в Третий Директорат? – спросил Дорр.

– Не знаю, – признался Синдер.

Корал ему нравилась, очень нравилась. Но если он пробьется в Третий Директорат, как может он просить ее ждать его? Три года в Директорате – и еще больше в имперской армии Якша-сит. Он не смел просить о таком, в особенности если Корал в ответ не испытывала к нему ничего, кроме дружеских чувств.

– Не упусти ее, – посоветовал Дорр. – Она особенная. И ты ей нравишься. – Он отхлебнул еще эля. – Такое не каждый день случается.

– Знаю, – сказал Синдер совершенно искренне. Однако больше он не хотел обсуждать Корал. – Почему ты вступил в армию?

– Потому что это необходимо. Ракеш в опасности. О рэйфах можно не беспокоиться, они далеко на севере. Но заххаки, сплетенные Шета… – Губы Дорра скривились. – Беда подстерегает повсюду, и мы с трудом ее сдерживаем.

Синдер нахмурился. Объяснения Дорра не вязались с тем, что он прочел о ситуации в Ракеше.

– Я знаю о заххаках, но разве нас не защищают эльфы Якша?

Дорр горько рассмеялся.

– Конечно. Но только когда мы делаем, как они скажут. Мы всего лишь вассальное государство, всего лишь их вассалы. Я надеюсь внести свой вклад в то, чтобы ослабить этот хомут.

Это была достойная цель, под стать человеку чести. Это было так похоже на Дорра!

– Я позвал тебя сегодня, чтобы поблагодарить, – сказал Синдер. Он не сводил глаз с Дорра, желая показать старшему товарищу всю глубину своей признательности. – Ты вдохновил меня своим отношением к младшим кадетам, тем, как делился своими знаниями и опытом. Ты мог бы оставить мудрые наставления при себе, но ты этого не сделал. Своим нынешним положением я обязан твоей щедрости. Без тебя я ничего не сумел бы добиться.

Дорр хохотнул.

– Только глянь, ты заставляешь меня краснеть!

И вовсе он не покраснел.

Немного погодя Дорр посерьезнел и сказал:

– Послушай. Я не сделал ничего, до чего ты не смог бы додуматься сам. Искусство владения мечом и военное искусство у тебя в крови. Просто пообещай мне кое-что. – Он хищно улыбнулся в предвкушении. – Сотри эту высокомерную ухмылку с лица Боунса. Пусть не в этом году, но однажды. Надери ему зад.

– Сделаю все от меня зависящее, – ответил Синдер, но отвлекся на свои мысли. Ему нужно было позаботиться еще кое о чем. – Если я пробьюсь в Третий Директорат, можешь ради меня присмотреть за Корал и Райнером?

Улыбка на лице Дорра уступила место мрачному кивку.

– Присмотрю. По крайней мере, насколько сумею. Я не всегда буду находиться в Быстромечии.

– Понимаю. Но ты будешь к ним заглядывать? Чтобы убедиться, что у них все в порядке?

– Ты должен поговорить с ней до отъезда, – посоветовал Дорр. – Расскажи ей о своих чувствах.

– Я сам не знаю, что чувствую, – сказал Синдер, уверенный, что это правда. Ему нравилась Корал. Он восхищался ее смелостью и внимательностью, и у него болело за нее сердце. Болело за них обоих, ведь Синдер не мог остаться в Быстромечии.

Далекий зов, словно колокольчик, манил его к себе. Он был сильнее, чем его чувства к Корал, распутывал все узелки, связывавшие его с ней, Быстромечием и Ракешем. Ему хотелось, чтобы было иначе, но путь, который он смутно видел перед собой, начинался в Третьем Директорате.

Дорр поглядел на него с жалостью.

– Ты действительно чертов идиот, если отпускаешь такую женщину.

Синдер вздохнул.

– Я и сам знаю.

* * *

– Волнуешься из-за Турнира Создателя? – спросил мастер Лирид. Он попивал горячий чай – вкусный напиток, приправленный корицей, кардамоном и имбирем. Мастер Лирид каждый вечер выпивал по чашечке.

Они с Синдером сидели в опустевшей столовой. Это был вечер после отбытия Дорра из Украшенных Сталью, и они вместе сидели за столом в приглушенном на ночь свете ламп диптха. Больше никого не было. Мастер Джин и Фэйн проводили вечер вне школы. То же касалось Морра. Что до остальных кадетов, они ушли несколько часов назад, сразу после ужина. Синдер уже вымыл посуду и подмел пол в столовой, где они теперь сидели с мастером Лиридом, попивая горячий чай из чашек и беседуя.

Синдер раздумывал над вопросом мастера. Он действительно волновался, и так и ответил.

– Но я не боюсь, – объяснил он после паузы, которую сделал, чтобы собраться с мыслями. – Скорее, я осознаю важность Турнира. Он может кардинально изменить мою жизнь.

– Может, – согласился мастер Лирид. – И все же, если ты будешь делать на него слишком большой упор, это не поможет тебе достичь желаемого.

Синдер нахмурился, не совсем понимая, что имеет в виду мастер Лирид. Как он мог достичь того, чего хотел, без Турнира Создателя и Третьего Директората?

– Я не понимаю, – сказал он, поразмыслив некоторое время.

Мастер Лирид поставил чай на стол и перевел взгляд на Синдера.

– Поступив в Третий Директорат, ты пройдешь лучшую в Семинале военную подготовку. У тебя появится шанс получить пропитанные эфиром вещи и стать воином, внушающим трепет… – Мечник поднял палец в предостерегающем жесте. – Но также подумай вот о чем. Что, если ты не получишь место в Третьем Директорате? Разве ты откажешься от мечты стать воином?

Синдеру не нужно было и думать над ответом, он тут же покачал головой.

– Конечно, нет.

– Почему?

– Потому что мне суждено стать воином, – ответил Синдер. – Защищать и охранять других – мое призвание.

– Но разве ты не сможешь делать это даже без Третьего Директората? Разве те, кто служит в армии Ракеша, меньше заслуживают права называться воинами?

Теперь Синдер понял, что имел в виду мастер Лирид.

– Вы хотите сказать, что независимо от того, получу я место в Третьем Директорате или нет, я всегда буду хотеть стать воином? И все еще смогу стать воином… – В этих словах звучала простая истина. – Я не должен позволять всего лишь одной неудаче изменить ход моей жизни.

– Вот именно, – улыбнулся мастер Лирид. – Мне нравится, что перед тобой мне никогда не приходится озвучивать то, чему я хочу тебя научить. – Он сделал глоток чая. – Однако есть еще одно дело, которое необходимо обсудить. Твоя уверенность в себе. Мы уже говорили об этом. Ты слишком много переживаешь из-за своих слабостей и никогда не признаешь своих умений. Вера в себя, уверенность в победе тоже жизненно необходимы. Ты слишком концентрируешься на провалах. – Он пожал плечами. – К тому же к этому моменту ты уже должен был понять кое-что. Не существует идеальных воинов.

– Кроме Шокана.

Мастер Лирид удивленно улыбнулся.

– Шокан был легендой, но в этом смысле, думаю, легенды врут. А даже если и нет, то мы с тобой знаем, что подобного ему больше не будет. – Еще один глоток чая. – Как бы там ни было, я хотел сказать, что ты должен чаще признавать свои сильные стороны. Положись на них. Не позволяй сомнениям управлять тобой.

Синдер обдумал совет мастера Лирида. Он привык слишком переживать о том, что делает что-то не так, верить, что обладает худшими навыками и умениями, чем остальные. Нужно стать более уверенным в своих способностях. Иногда разница между победой и поражением лежит в уверенности воина в себе.

В голове Синдера возник странный вопрос.

– Если я поступлю в Третий Директорат, я смогу победить эльфа?

Мастер Лирид тихонько хмыкнул.

– Почему ты спрашиваешь?

– Эльфы считаются самыми искусными воинами в мире.

– Это не так. Эта честь принадлежит хранителям, но эльфы определенно лучше любого воина человеческой расы.

Хранители охотились на заххаков, могли без чьей-либо помощи одолеть омертвелых – сильнейших из созданий Шета, но больше Синдер ничего о них не знал. Он мысленно оставил себе напоминание исправить это упущение. Сейчас же его мучал другой вопрос.

– То есть не существует способов победить эльфа? Мастер Шарн прав? Они слишком хороши.

Прежде чем ответить, мастер Лирид сделал паузу, поджав губы в раздумьях.

– Невозможно предугадать исход всех битв, но такая вероятность мала. В этом случае, даже если ты достигнешь всех желаемых умений, скорее всего, ты никогда не сможешь победить воина ни эльфийской, ни гномьей расы. И раз уж ты вспомнил о мастере Шарне… Помнишь, что он говорил об их лоретасре?

Синдер кивнул:

– Некоторые говорят, что это душа, которой обладают все мыслящие существа. Сплетенные могут иметь доступ к ней, люди – нет. Это дает им дополнительные навыки.

Мастер Лирид обдумал это объяснение и наконец сказал:

– Да. И благодаря этому, благодаря тому, что они могут черпать свою лоретасру, сплетенные достигают могущества. Эльфы начинают глубже осознавать окружающий мир, отчего у них обостряются чувства и увеличивается скорость. Гномы укрепляют центр тяжести и становятся сильнее. Тролли же получают способность судить… – Он покачал головой и издал лающий смешок: – Человеку нелегко преодолеть такие умения. Некоторые эльфы даже способны наносить удары на расстоянии, используя огонь и другие элементы. – Мечник глянул на Синдера поверх чашки. – Ты знаешь что-нибудь об элементах?

– Земля, огонь, воздух, вода и дух, – ответил Синдер. – Это элементы, из которых состоит лоретасра.

Несколько дней назад он прочел книгу об этом, хотя, давая названия элементов, автор не сообщал, что именно нужно с ними делать. Он называл и описывал их по кругу. Сернистый огонь, свистящий воздух, трещащая земля и омывающая вода. Что это значило?

– В природе дух отсутствует. Есть только земля, огонь, вода и воздух.

– Именно, – удивленно произнес мастер Лирид.

– Хоть кто-нибудь из людей когда-либо получал доступ к своей лоретасре? – Синдер понимал, что ответом, скорее всего, будет «нет», но как же митхаспуры? Они были людьми и имели доступ к своей лоретасре. То же касалось их потомков, бхаратских ришей. Почему остальные люди не могли делать то же самое?

– Разумеется, – сказал мастер Лирид.

Надежды Синдера всколыхнулись.

– Но лишь на время.

Надежды Синдера разбились вдребезги.

– Насколько я читал, люди получали доступ к своей лоретасре, только когда находились в большой опасности. В остальных случаях мы лишены этого умения.

Синдер раздумывал над ответом мастера Лирида и не мог ничего поделать со своими надеждами и любопытством. Что, если бы люди смогли получить доступ к своей лоретасре? На что тогда они оказались бы способны?

Вскоре после этого мастер Лирид пожелал ему спокойной ночи и удалился в свои покои. Синдер тоже ушел в свою комнату, в чулан под лестницей. Он с книгой на коленях лежал на небольшой койке под лампой диптха, освещавшей небольшое помещение. Синдер любил почитать перед сном. Во время чтения он забывал о своих проблемах и вопросах.

Сегодня он выбрал «Странствия менестреля», сборник сказок бродячего менестреля Кэла Томлина и его забавных коротких рассказов о различных империях и странах, которые он посетил. С особенно едким сарказмом тот рассказывал об эльфах, подчеркивая их чересчур раздутое чувство собственной важности. Один рассказ об эльфе, кебабе и верблюде повеселил Синдера особенно сильно.

Глава 15

Через две недели после ухода Дорра, в начале девастха, самого священного месяца в году, настало время Турнира Создателя. Ежегодное состязание проводилось в амфитеатре Быстромечия. Несмотря на то, что арена вмещала несколько тысяч зрителей, она обычно была забита под завязку. Турнир Создателя был самым популярным событием, проходившим в Быстромечии. Оно обозревалось шире, нежели редкие боевые состязания между соперничавшими партиями наемников и гладиаторские бои на выбывание. Турнир Создателя был соревнованием, призванным продемонстрировать военную мощь города, шансом увидеть, как лучшие кадеты проверяют своих соперников на прочность.

Разумеется, многие спорили о том, выстояли бы кандидаты на поступление в Третий Директорат против гладиаторов. Большинство считало, что победителям Турнира Создателя пришлось бы несладко, и Синдер был с ними согласен. Он видел, как тренировались гладиаторы. Они бились в именитых городских цирках ради славы и денег, но учитывая их навыки, было неважно, в чем они черпали вдохновение. Гладиаторы были опасны, и Синдер уважал их за умения. Они заслуживали печальной славы, которую получали. На самом деле различные учредители постоянно пытались выставить какого-нибудь выпускника Третьего Директората человеческой расы против чемпиона города в гладиаторских боях, но до сих пор никому не удалось организовать подобное состязание.

Синдер понял, что витает в облаках. Необходимо было сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас. Гладиаторы и Третий Директорат не были важны. Синдер сделал глубокий вдох и сосредоточился на том, что происходило вокруг него.

Он сидел рядом с Боунсом, их обоих посадили вместе с остальными участниками. В Турнире Создателя примет участие шестнадцать человек. Рядом с каждым лежал шлем, все они были одеты в стеганую ватную одежду белого цвета без каких-либо знаков отличия, и все ерзали. Ждали в беспокойном молчании в самом сердце амфитеатра в тесном помещении без окон. Три из четырех стен были увешаны портретами величайших в истории Ракеша воинов. Синдер на мгновение задался вопросом, украсит ли это место портрет хоть кого-то из присутствующих здесь. Последнюю же стену занимали три двери: войти и выйти из комнаты можно было только через них.

Синдер заметил вялые взгляды Варка Нила и Брау Коула, кадетов «Жасминовой Воды», направленные в его сторону, и уставился на них в ответ. К черту их. Лучше бы сосредоточились на предстоящем, чем тратили энергию на злобу. Кознюки.

Кадеты «Жасминовой Воды», однако, были не единственными, кто с опаской посматривал на других. Остальные участники делали то же самое.

Напряжение повисло в воздухе.

Высокий мужчина средних лет вошел в комнату через среднюю дверь. Он прошел военным шагом, скорее маршируя, чем просто идя. Его звали мастер Карнил. На нем была темная одежда, серые полусапоги, а на бедре висел меч.

Мастер Карнил встал за кафедру во главе комнаты.

– Внимание! – сказал он командным голосом.

Синдер сосредоточился на мастере Карниле. Остальные участники поступили так же. Все они были напряжены и находились в состоянии готовности.

– Я знаю, что вы наверняка уже несколько раз слышали правила, – сказал мастер Карнил, – но мы все равно пройдемся по ним в последний раз.

Синдер считал последние инструкции мастера лишними, но все равно внимательно слушал.

– Как большинству из вас известно, – продолжил мастер Карнил, – мастера, отвечающие за проведение Турнира Создателя, на прошлой неделе проинспектировали четыре военные школы города. Мы также тщательно проэкзаменовали каждого кандидата на участие в Турнире, включая кадетов, берущих частные уроки и обладающих высокими умениями. Вам это известно, да?

Ответом на его вопрос стали нестройные кивки. Последние кадеты, о которых упомянул мастер Карнил, были детьми богатых и привилегированных, они никого не представляли на Турнире.

– Хорошо, – сказал мастер Карнил. – Мы уже объясняли, что будет происходить, но давайте пройдемся по основным моментам. На основе наших наблюдений каждого из вас расположили в порядке от лучшего к худшему.

И снова то, что Синдеру и так было известно. На Турнире он занимал место почти в самом низу, был пятнадцатым. Это означало, что во время первого состязания он будет бороться с воином, которому присвоили второе место. К счастью, это не Боунс. Его товарищ по «Украшенным Сталью» стоял первым в списке.

– Задача проста, – сказал мастер Карнил. – Победить в двух поединках и поступить в Третий Директорат. Продолжить побеждать и заработать деньги, которые можно будет потратить по своему усмотрению. Вопросы?

Все промолчали.

Мастер Карнил окинул взглядом комнату.

– Прекрасно. – Он сделал виток пальцем, указывая на пространство, в котором они находились. – Это комната ожидания. Когда вас вызовут на бой, стоящий выше по списку противник выходит на арену через левую дверь. Стоящий ниже по списку – через правую. Бой будет проходить на круглой площадке для поединков, не на квадратной, всего девяти метров в диаметре. В этом году Турнир будет судить мастер Джарвид. Его решение окончательно. Обжалованию оно не подлежит. Чтобы победить в поединке, вам необходимо набрать четыре очка. «Смертельный» удар засчитывается как два очка, «несмертельный» – как одно очко. Два смертельных удара, четыре несмертельных или один смертельный и два несмертельных очка засчитываются как победа. Вылет за пределы площадки засчитывается как несмертельный удар.

Синдер провел пальцем по учебному мечу, висевшему у него на поясе. Края были смазаны черными чернилами. Если ударить кого-то таким мечом, ошибка исключена. Оружие оставит отчетливый след на одежде.

– Проигравшие не вернутся в эту комнату. Они могут присоединиться к представителям своей школы или членам семьи, – продолжил мастер Карнил. – Победившие же возвращаются сюда и дожидаются следующего поединка. Мы не хотим, чтобы участники заранее знали об умениях и слабостях своих противников. Как только вас останется четверо, вы пройдете в помещение, предназначенное для финалистов. Ясно?

И снова все промолчали.

Мастер Карнил хлопнул в ладоши один раз.

– Прекрасно. Тогда готовьтесь. Уверен, городские власти вскоре закончат приветственную речь. А потом мы начнем Турнир.

От скуки и нервов минуты тянулись бесконечно. Синдер встал. Несколько других участников последовали его примеру. Словно по молчаливой договоренности, ни один из них не заговаривал с другими, даже представители одной школы. Они разошлись в разные стороны, делая разминку или просто шагая туда-сюда, замкнувшись в своих личных пузырях. Напряжение в воздухе не ослабевало.

В комнату через центральную дверь ворвался парень. Все бросили заниматься своими делами и стали ждать, что будет дальше. Парень прошептал что-то на ухо мастеру Карнилу, и тот кивнул.

– Пора, – сказал мастер Карнил, как только парень убежал. – Первый номер против шестнадцатого. Когда победитель вернется, настанет очередь второго против пятнадцатого.

Боунс и один из учеников из богатой семьи, не говоря ни слова, покинули комнату.

Синдер не знал, чем себя занять. После ухода Боунса он замер в ожидании и нерешительности. Что теперь?

Он знал, что должен сосредоточиться на собственном поединке. В конце концов, ему придется выступить против участника, бравшего частные уроки, человека, обладавшего высокой квалификацией, учитывая его положение в списке, и Синдер ничего о нем не знал.

Он должен был сосредоточиться на этом факте, но ничего не мог с собой поделать. Даже когда знаешь, что нужно делать, знать и делать – разные вещи. Он не мог сосредоточиться и продолжал думать о том, как дела у Боунса.

Несколько секунд спустя, толпа взревела. Должно быть, Боунс и другой кадет ступили на арену. Раздались новые крики и объявления, после чего толпа умолкла. Раздался еще один рев.

Наверное, начался бой.

Синдер уставился в потолок, будто сквозь тяжелые каменные блоки мог увидеть, что происходит наверху. Толпа вскоре взревела еще дважды, и несколько минут спустя Боунс вернулся, расплываясь в победной улыбке. Он даже не вспотел.

Синдер улыбнулся, радуясь за товарища из «Украшенных Сталью». Было бы непостижимой трагедией, если бы человек, обладавший навыками Боунса, проиграл в первом же раунде.

– Поздравляю, – сказал он совершенно искренне.

– Потом поздравишь. Ты следующий.

Синдеру не требовались напоминания. Это наконец случилось. Его первый поединок. До этого момента, даже когда Боунс вышел на арену, Турнир Создателя казался Синдеру чем-то далеким и иллюзорным. Теперь же на него обрушилась реальность происходящего. В животе запорхали бабочки. Целый калейдоскоп бабочек.

Синдер заметался из стороны в сторону в надежде избавиться от нервной энергии.

Его позвали, но прежде чем он ушел, его перехватил Боунс. Говорил он напряженно и быстро.

– Заставь мастера Лирида гордиться.

Синдер прочувствовал наставления Боунса, и эти слова немного его успокоили.

– Сделаю все, от меня зависящее.

– Сделай больше, – прорычал Боунс, тихонько ударяя его в плечо. – Борись и побеждай. Борись за всех нас.

Напряжение немного отпустило Синдера. По венам разлился адреналин, яростное желание прошлось по всему телу. Он хотел этого. Он нуждался в этом. Он сжимал и разжимал кулаки.

Боунс наклонился к Синдеру, прижавшись своим лбом к его.

– Иди и победи. Это твой шанс. Надери кому-нибудь задницу. Что ты будешь делать?

– Надирать задницы! – рыкнул Синдер.

– Что ты будешь делать?! – прокричал Боунс прямо ему в лицо.

Адреналин усилился.

– Надирать задницы! – прокричал в ответ Синдер.

Наставления Боунса наполнили его безумной энергией, варварской тягой к разрушению. Остальные участники пялились на них, но Синдеру было плевать.

– Да, черт возьми! Иди и победи! – Боунс снова ударил Синдера в оба плеча.

Синдер издал последний нечленораздельный вопль. Он несколько раз ударил себя по лицу. Это немного привело его в чувство. Последний возглас, и он был готов.

Только после этого он покинул комнату ожидания, ступая в извилистый тоннель. Там было темно и абсолютно пусто, и его шаги эхом отражались от пола. Он шел вперед, сосредотачиваясь на поединке, представляя себе бой, обдумывая первые движения, контратаки, которые ему понадобится совершить, ловушки, которые он расставит. Он снова и снова прокручивал это у себя в голове. С начала и до конца. И каждый раз выходил победителем.

Он шел на свет в дальнем конце тоннеля, ведущего на арену.

«Поверь в то, что ты чемпион, и ты станешь чемпионом».

Синдер не знал, откуда взялось это высказывание, но оно казалось ему верным.

Он вышел из относительной тишины тоннеля, и его оглушили безумные крики и ослепил резкий яркий свет.

Зрители взревели, и Синдер медленно повернулся вокруг своей оси, с удивлением разглядывая их.

Как много людей в одном месте…

Они аплодировали, кричали и топали ногами. Это было все равно что быть ударенным молнией, и Синдер протянул руки и закрыл глаза, вбирая эту энергию. Аплодисменты все не утихали.

Затем он открыл глаза и отметил новые детали. Он стоял на дне чаши. В ширину она составляла примерно тридцать метров, и его противник стоял по другую сторону. Повсюду вздымались ряды трибун. Справа была частная зона: приподнятая ложа, находившаяся под навесом, в которой сидела дюжина мужчин и женщин. Ложа выступала вперед, затеняя несколько находившихся под ней рядов. Оттуда за Турниром наблюдали старейшины, включая председателя Верховного Суда, Томэна Равьена.

Синдер никогда прежде не видел председателя Верховного Суда, но решил, что это пожилой мужчина, стоявший впереди всех остальных в частной ложе. Из моря морщинок на мир глядели холодные глаза, подчеркивающие аскетичные, суровые черты лица. Длинная белая борода доставала до середины груди. Он был одет в белые одежды, отделанные золотыми нитями, и носил россыпь драгоценных украшений, золотую шейную гривну и высокую белую остроконечную шляпу.

Также Синдер обратил внимание на другого мужчину, стоявшего недалеко от ложи. Своим темным убранством он походил на мастера Карнила. Мастер Джарвид, очевидно. Сухопарый воин, согбенный от возраста, но по-прежнему высокий. Он судил сегодняшние поединки.

Председатель Верховного Суда поднял руки, и зрители умолкли. Затем он заговорил. Его голос оказался на удивление тонким.

– Еще двое наших славных сынов будут бороться за величайшую честь получить место в Третьем Директорате, – сказал он. – Первый – Гарлин Фэйрсент, наследник дома Фэйрсент, второй – Синдер Шейд, представляющий школу Адептов Украшенных Сталью. Правила просты, и я не стану их разжевывать. – Теперь он обратился к Синдеру и его противнику: – Подойдите.

Синдер так и сделал. Идя к помосту председателя Верховного Суда, он взглядом изучал своего противника. Гарлин был старше примерно на год, носил бороду, а также был намного выше него, всего на пару сантиметров ниже Боунса. Простая белая одежда хорошо сидела на его фигуре, которая была не особо мускулистой и не слишком сухопарой. Он будет быстр и силен. Сложный противник.

В какой-то момент они встали перед председателем Верховного Суда плечом к плечу и как один преклонили перед ним колени.

– Поднимитесь и поклонитесь друг другу, – велел председатель.

Они так и сделали.

– Пришло время одному из вас прославиться. Что касается другого, – председатель неожиданно улыбнулся, – быть может, в следующем году. Займите свои позиции, и пусть Девеш охранит вас от всякого зла.

Синдер и Гарлин ступили на круглую площадку для поединка, которая была обозначена расставленными по кругу невысокими камнями. Красный квадратик обозначал место, где должен был встать Синдер, синий – где должен был встать Гарлин.

Мастер Джарвид вступил в круг и подошел к его центру. Он подозвал их к себе. Синдер не сводил глаз с Гарлина.

– Правила вам известны, – сказал мастер Джарвид. – Разрешено использовать все виды оружия. Разрешены все атаки, кроме калечащих и лишающих зрения. – Он предупреждающе поднял руку. – Но победу вам принесет только клинок. Вопросы?

Синдер все это время в упор смотрел в глаза Гарлину, который делал то же самое. Оба кратко качнули головами.

– Тогда надевайте шлемы и отправляйтесь на свои позиции.

Синдер сделал, как было велено, затянув кожаный шлем под подбородком. Он начал пятиться, все еще глядя в глаза Гарлину и изучая своего противника, ища его слабости, хоть какой-то намек на его намерения. Гарлин левой рукой сжимал ножны, а правой постукивал по рукояти меча. Шагал он ровно, перенося вес с одной стопы на другую. По всем признакам, он готовился к быстрой и мощной атаке. Или от нервов так дергался?

Синдер решил, что первое. Если так, то скорость реакции станет решающей, особенно если Гарлин так быстр, как предполагало его высокое положение в списке. В голове у Синдера пронеслось несколько вариантов. Он остановился на одном из них.

Мастер Джарвид поднял руку.

– По моей команде начинайте поединок… – Прошла напряженная секунда. – Бой!

Гарлин поступил так, как и ожидал Синдер. Он рванул с места, держа меч, словно копье. Он шагнул вперед и ушел влево, ожидая, что Гарлин по инерции пронесется мимо.

Этого не произошло.

Гарлин резко остановился.

Обманный маневр! Черт побери!

Синдер уже приготовился нанести угловой удар сплеча. Теперь он был вынужден его выполнить. Гарлин парировал и тут же перешел в контратаку. У Синдера не было иного выхода, кроме как откатиться. Он потерял противника из виду и безумным рывком переместился на свободное пространство. Нужно было снова подняться на ноги. Проблеск движения сбоку. Учебный клинок ударил его по ребрам. Из Синдера со свистом выбило дух.

– Стоп! – прокричал мастер. – Гарлин поразил цель. Два очка. Оружие в ножны и возврат на позиции.

Синдер выругался, потирая грудь и радуясь подкладке под одеждой. Без нее он, скорее всего, заработал бы синяки или даже сломал ребро.

Он вспыхнул, возвращаясь к отметке. Продержался всего несколько секунд! Сказать, что он испытывал стыд – ничего не сказать. Толпа освистала его неудачное выступление, и он изо всех сил постарался не обращать внимания на ее насмешки. Высокомерная улыбка Гарлина выводила его из себя, но он отбросил и эти эмоции. Синдер постарался успокоиться, представив себе зимнее озеро, холодное и неподвижное. Его дыхание выровнялось. Сердцебиение замедлилось. Краска сошла с лица.

Он снова изучающе посмотрел на Гарлина. Его противник снова задергался, создавая впечатление сдерживаемой энергии, впечатление, что он сразу бросится вперед. Затем на Синдера снизошло озарение. Он лучше оценил стойку Гарлина, центр его тяжести, суженные глаза. Очередная уловка. Он снова повторит тот же ход, что и в прошлый раз, но теперь более осторожно, насколько Синдер смог понять.

– Бой!

Гарлин перешел в нападение, но уже не так стремительно. Синдер снова ушел вперед и влево, двигаясь увереннее и быстрее. Как и в прошлый раз, Гарлин резко остановился, но было уже слишком поздно. Он слишком сильно раскрылся. Удар клинка Синдера пришелся Гарлину в заднюю часть бедра. Противник потерял равновесие и упал.

– Стоп! – прокричал мастер Джарвид. – Синдер поразил цель. Два очка. Оружие в ножны и возврат на позиции.

На этот раз толпа освистала Гарлина, и он больше не улыбался. Вместо этого он злобно нахмурился, хромая на свое место. С каждым шагом он морщился.

Синдер скептически глянул на Гарлина, и интуиция подсказала ему, что это еще одна уловка. Гарлин не был серьезно травмирован. Он лишь хотел усыпить бдительность Синдера.

– Наизготовку, – сказал мастер Джарвид. Еще одна напряженная пауза. – Бой.

Гарлин нехотя двинулся вперед, словно у него действительно была травмирована нога. Синдер не повелся на провокацию. Затем они решили испытать друг друга и махали мечами, нанося колющие удары и парируя. Гарлин все еще хромал, притворяясь, что слаб, чтобы усыпить бдительность Синдера, но тот не купился на эту уловку. Они продолжили испытывать друг друга.

Наконец Гарлин перестал притворяться хромым и стал наступать активнее.

Синдер позволил ему это сделать. Необходимо было оценить, насколько на самом деле быстр противник. Он не станет переходить в наступление, пока не выяснит это.

Гарлин на пробу попытался нанести ему удар кулаком по корпусу, а следом сделал быстрый выпад. Потом он шагнул вперед, нанося удары еще стремительнее. Синдер с трудом за ним поспевал. У него не было возможности перейти в контратаку. Гарлин был не так силен, как Боунс, но он, как минимум, был столь же быстр. Синдер хотел отступить, но натолкнулся на границу ринга. Руки горели оттого, что он парировал мощные атаки Гарлина.

Синдер попытался отбиться и увеличить дистанцию, но безуспешно. Гарлин все время находился рядом. Он был слишком близко.

Синдер пропустил чужую атаку. Удар сплеча по диагонали пришелся бы ему в плечо и стал бы смертельным, но он ступил за пределы ринга, прежде чем противник достиг цели.

– Стоп! – прокричал мастер Джарвид. – Очко Гарлину. Счет три-два. Если Гарлин нанесет один любой удар, он выиграет поединок. Возврат на позиции.

Толпа безумно взревела, явно наслаждаясь поединком.

Синдер не обращал внимания на крики. Он немного подрастерял уверенность в себе, но не мог позволить мрачным мыслям о поражении сломить его. Гарлину придется потрудиться ради победы. А результат будет известен лишь в конце боя.

– Бой!

Гарлин бросился в атаку, и Синдер столкнулся с ним посередине площадки. Они скрестили клинки, и от деревянных мечей разнеслось эхо. Гарлин не стал церемониться, нанося пробные удары. Он выложился на полную. Синдер не отставал. Его действиями управляло внутреннее чутье, заставляя выполнять правильные движения, вставать в нужную стойку, вовремя парировать удары и наносить свои с нужного ракурса. Они с Гарлином разошлись, чтобы мгновение спустя снова столкнуться.

И еще раз разошлись.

Глубоко в сознании Синдера зарябило видение, которое его отвлекло: большой водоем с идеально зеркальной и ровной поверхностью, от которого его отделяла стена сине-зеленых сверкающих вспышек. Из-за этого раздражителя Синдер поморщился и отмахнулся, пытаясь затолкать видение подальше, заставить его раствориться.

Как только ему это удалось, мир неожиданно стал ярче. Звуки стали четче. Время замедлилось, а чутье относительно того, что собирается сделать Гарлин, обострилось.

Время опять понеслось.

Синдер ответил на атаку. Он парировал удар сплеча, увернулся от выпада и рубанул сверху вниз по вытянутой руке Гарлина.

– Стоп! Два очка, и победа достается Синдеру!

Какое-то время до Синдера не доходило, какое огромное достижение он совершил. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что победил. Затем он издал ликующий возглас, подняв меч и победно крича. Толпа обрушила на него оглушающий водопад одобрительного рева, топота ног и аплодисментов. В минуту триумфа Синдер заметил своего удрученного врага. Гарлин стоял в одиночестве, смаргивая слезы И низко повесив голову.

В сердце Синдера взыграло сочувствие. Он подошел к Гарлину и крепко обнял его. Пока толпа продолжала ликовать, он шепнул ему на ухо:

– Извини, братишка. Ты великолепный воин. Ты далеко пойдешь. В следующем году ты попадешь в Третий Директорат. Я это знаю.

Гарлин оттолкнул его с горькой улыбкой на лице.

– Жаль, что в этом мне пришлось столкнуться с тобой.

* * *

Синдер открыл дверь в комнату ожидания и обнаружил себя в объятиях восторженного Боунса.

– Я знал, что ты победишь! – сказал Боунс, улыбаясь как одержимый. – Легче, чем украсть конфетку у ребенка. Еще одна победа, и мы прошли. Третий Директорат!

Синдер рассмеялся, любуясь таким Боунсом, который был щедр на похвалы и радовался успехам другого.

– Было нелегко, но я справился.

Боунс потрепал Синдера по загривку, слегка встряхнув его.

– Иди, попей чего-нибудь. У них есть самосы с мясом, но не слишком наедайся. Это тебя замедлит.

– Не буду, – сказал Синдер, не нуждаясь в совете, но также понимая, что нет причин от него отказываться.

Он оторвался от Боунса и пошел к противоположной дверям стене. Там поставили стол, на котором нашелся глиняный кувшин с водой, стаканы и несколько ранее упомянутых самос. Синдер умирал от жажды. Он налил себе немного воды, выпил ее, потом налил еще стакан и положил себе несколько самос с мясом. Потом взял еду и напиток, повалился на свободный стул и начал медленно отхлебывать.

Боунс сел рядом, вытянув ноги и закрыв глаза. Очевидно, дремал или просто отдыхал.

Парень, который объявлял бои Боунса и Синдера, вошел в комнату через центральную дверь. Он подбежал к мастеру Карлину, прошептал что-то ему на ухо и выскочил.

Брау Коул, лучший кадет «Жасминовой Воды», вышел в левую дверь. Ученик одной из других школ вышел на арену через правую. Шли минуты. Синдер продолжал попивать воду и отщипывать самосы с мясом, наслаждаясь начинкой из картошки с говядиной. Все это время он проигрывал в голове свой бой с Гарлином. Он изучил каждый полученный удар и каждую совершенную контратаку. Обдумывал то, как можно улучшить навыки ведения боя.

Отчасти его способность предугадывать следующий ход противника помогала во всех деталях вспомнить каждый аспект боя или тренировки.

Синдер отдыхал, пока остальных кадетов и учеников по очереди вызывали на арену. Комната потихоньку пустела. Он отметил, что Брау и Варк победили в своих боях. У них есть шанс попасть в Третий Директорат. Ничего удивительного.

Синдер поспрашивал мастеров об этих двоих. Они были хороши. Сейчас они сидели на том же ряду, что и Синдер с Боунсом, всего в нескольких стульях от них, и поглощали самосы и воду. Кадеты «Жасминовой Воды» уже не просто пялились на Синдера. Они изучали его взглядами, словно пытаясь разгадать, кто он такой.

Возможно, пора было зарыть топор войны. Синдер поразмыслил над этим, но в итоге отказался от этого решения. Впереди его ждал еще как минимум один бой. Возможно, его поставят против одного из них. Разделавшись с Турниром Создателя, он найдет их и постарается помириться.

В комнату ожидания вернулся один из воинов, получавших частные уроки. Он был последним в боях первого раунда. Он подошел прямиком к мастеру Карлину и обнял его. Тот с гордостью улыбнулся и прошептал слова одобрения.

Финальная восьмерка была определена. Синдер был знаком лишь с четверыми из них.

Мастер Карлин занял свое место за кафедрой и постучал по ней, чтобы привлечь к себе внимание.

– Остальные мастера видели, как все вы бились. Ваш рейтинг был пересмотрен, и вас расставили в порядке от первого до восьмого. Второй раунд будет проходить так же, как и первый. Первый в списке будет биться с восьмым, второй столкнется с седьмым и так далее. Отдохните немного и постарайтесь расслабиться. Вскоре мы снова начнем.

Синдер сделал так, как предложил мастер Карлин. Он отдыхал, сосредотачиваясь на предстоящем бое. Теперь, когда он увидел размеры и охват ринга для поединков и лучше узнал правила, он мог точнее представить, как сделать первый ход и предупредить направленные в его сторону контратаки.

«Поверь в то, что ты чемпион, и ты станешь чемпионом».

Через полчаса их позвали. Начинался второй раунд. Боунс против одного из частных учеников, кадета старше него. Его звали Сет Джотан. Он был выше всех, за исключением Боунса. Светлая кожа и миндалевидные глаза свидетельствовали о смешанном происхождении: он был наполовину ракешцем, наполовину эрроузом.

– Удачи, – сказал Синдер, прежде чем Боунс отбыл.

– Оставь ее себе, – ответил Боунс грубоватым тоном. Его мысли были сосредоточены на другом. Поджав губы, он глядел на Сета, словно тигр на загнанную газель.

Сет равнодушно выдержал взгляд Боунса, но Синдер заметил в глубине его глаз сомнение.

Двое кадетов покинули комнату, и она оказалась в распоряжении тех, кто остался ждать исхода поединка. Синдер проводил время, разминаясь перед следующим боем. Другие ученики занимались тем же. Делая растяжку, Синдер представлял будущее состязание, каждый раз при этом видя себя победителем.

Его раздумья прервало возвращение Боунса. Тот победно улыбался. На этот раз триумф достался ему не так просто – над бровями даже выступили бусинки пота. Однако на его белой форме не было ни пятнышка. У него еще не отняли ни одного очка.

– Как прошло? – спросил Синдер.

– У него была припрятана пара козырей в рукаве, но ничего такого, с чем я не смог бы справиться, – сказал Боунс презрительным тоном.

– Рад, что ты прошел.

После этого Синдер оставил Боунса. Ему предстояло выступить в собственном поединке.

Он немного походил по комнате, а вскоре назвали и его имя. Синдер был седьмым участником в списке, а его противником стал Брау. Синдер посмотрел на него, и в нем вскипел гнев. Он хотел побить представителя «Жасминовой Воды». Неважно как, если ему удастся сделать это и если он победит. Они покинули комнату ожидания вместе, и ни один не произнес ни слова.

И снова извилистый тоннель. На краю сознания мелькнула мысль о том, отличалась ли чем-то дорога, ведущая через левую дверь, и увидит ли он ее когда-либо.

Синдер вышел на арену под бурные аплодисменты и закрыл глаза, вбирая эти ощущения, заставляя себя не думать ни о чем, кроме победы.

После кратких слов председателя Верховного Суда Синдер закрепил на голове шлем и занял свою позицию на ринге для поединков напротив Брау. Судьей по-прежнему был мастер Джарвид, который еще раз быстренько пробежался по правилам.

Синдер сделал глубокий вдох, наполняющий легкие, и тяжело выдохнул. Вдох и выдох. Почувствовать намерения Брау оказалось проще. Кадет «Жасминовой Воды» был ниже него, а телосложением напоминал Дорра. Он будет сильным, но не таким быстрым, как Боунс. Синдер сформировал стратегию.

– Бой!

Синдер бросился в атаку и даже не потрудился оценить Брау. Просто вложил в нее всю свою скорость. Брау гладко перешел в защиту и увернулся, легко парируя удар. Его техника была совершенной.

Совершенства, однако, не всегда достаточно. Перфекционизм Брау делал его уязвимым перед теми, кто двигался почти так же хорошо, но при этом вкладывал больше сил в атаки.

Они передвигались в пределах круга, и Синдер постоянно теснил соперника.

Вот оно!

Брау контратаковал вертикальным ударом, но вернулся на позицию слишком медленно. Синдер не сразу воспользовался этим преимуществом. Вместо этого он бросился вперед и рубанул горизонтально. Брау парировал удар, потеряв из-за движения равновесие и не замечая локтя Синдера, пока тот не врезался ему в челюсть.

Брау повалился, как мешок картошки. Синдер «заколол» противника учебным мечом в грудь, прямо в область сердца. Разумеется, тот не проник в плоть, но принес ему очки.

– Стоп! – прокричал мастер. – Два очка Синдеру.

Брау заторможенно и неустойчиво поднялся на ноги. И тут же упал на задницу.

Мастер дал кадету «Жасминовой Воды» несколько минут, чтобы прийти в себя. Когда стало ясно, что этого недостаточно, он завершил бой.

– Победа присуждается Синдеру Шейду на основании того, что его противник больше не может сражаться.

Синдер был ошеломлен, его накрыло волной недоверия. Он победил? Он прошел в Третий Директорат?

Осознание того, чего он достиг, обрушилось на него со всей силой.

Он победил!

Синдер возликовал. Он поступил в Третий Директорат! Это была цель, которой он мечтал достичь, но не так быстро, точно не год назад, когда он только приехал в Быстромечие. Синдер торжествовал, желая разделить с кем-нибудь свою радость. Он пробежал глазами по зрителям и быстро нашел представителей своей школы. Они аплодировали ему стоя, расплывшись в улыбках. Синдер победно поднял кулак, и они закричали еще громче.

Его снова представили председателю Верховного Суда и всей арене, прежде чем позволили вернуться в комнату ожидания. Когда он вошел, Боунс облегченно и удивленно издал радостный возглас. Варк посмотрел на него злобно и шокированно.

Обменявшись краткими объятиями с Боунсом, Синдер подошел к столу у дальней стены, взял еще воды и самосу и сел подальше от остальных кадетов. Его восторг поутих, пока он возвращался обратно в комнату ожидания. Предстояло сражаться дальше. Еще не все кончено, и он не хотел ни с кем разговаривать. И с ним тоже никто не хотел разговаривать. Напряжение, наполнявшее комнату в начале дня, превратилось в мрачную смесь агрессии и жажды победить.

Оставшихся воинов вызывали на поединки, и вскоре определилась финальная четверка: Синдер, Боунс, Варк и Дептх Нарл, кадет, бравший частные уроки у мастера Карнила. Из всех только у Боунса не было пятен на форме.

Синдер рассмотрел Дептха внимательнее. Он был жилист, что говорило о скорости, и невысок, хотя и прилично выше самого Синдера. Его будет нелегко побить. Но то же самое можно было сказать и о каждом. В конце концов, все они метили в Третий Директорат.

* * *

Теперь, после окончания первых двух раундов, мастер Карлин повел их через центральную дверь в широкий тоннель: этот оказался ярко освещен благодаря изобилию ламп диптха. От большого коридора отходил ряд ответвлений. Через них Синдер заметил трибуны на уровне арены. Это были места для богатых зрителей Турнира Создателя.

Некоторые богачи вышли в тоннель, по которому шел Синдер и остальные. Они были одеты в дорогие одежды и криками подбадривали оставшихся участников. Синдеру казалось, что они оценивают кадетов так же расчетливо, как купцы, отрезающие кусок плоти. Под их взглядами он чувствовал себя куском мяса.

Мастер Карлин разъяснял по ходу дела:

– Вы сядете на специальные места, выделенные для вас четверых. На данный момент место в списке не имеет значения. Вы сразитесь друг с другом согласно жеребьевке. Проигравшие по-прежнему выбывают из дальнейших состязаний.

Они вошли в огороженную зону, соединенную с ложей, из которой за Турниром наблюдал председатель Верховного Суда. До этого Синдер не замечал, что воздух пропитан запахом жареного мяса. У него заурчало в животе. Это был долгий день, а он съел всего лишь несколько самос.

Четверо кадетов поднялись по нескольким ступенькам и расселись по четырем одинаковым креслам с мягкими и удобными красными сидениями. Остальные сидели не ближе чем в шести метрах, но это было достаточно близко, чтобы Синдер смог расслышать их разговоры.

Как и следовало ожидать, народ ставил ставки на то, кто победит в Турнире.

Синдер оглядел трибуны, пытаясь найти представителей «Украшенных Сталью». Он подтолкнул Боунса локтем, когда нашел мастеров и товарищей по школе. Зрители из «Украшенных Сталью» сидели в нескольких рядах позади них и в другом отсеке.

Синдер и Боунс вскинули кулаки в их сторону. Зрители из школы и кадеты в ответ закричали, все еще восторженно и радостно-прерадостно, очевидно, гордясь тем, чего добились Синдер и Боунс. За ними сидели Корал и Райнер, которым мастер Лирид достал билеты. Райнер просто лучезарно улыбался, а Корал послала ему воздушный поцелуй.

Синдер неуверенно улыбнулся в ответ. Сейчас не время обдумывать свои сомнения по поводу Корал.

На этот раз первым на бой вызвали не Боунса. Это был Синдер против Дептха Нарла.

– Удачи, – сказал Боунс.

Синдер даже не потрудился ответить. Удача была ему необходима, но также нужно было уцепиться за мысль о том, что он был достаточно хорош и не нуждался в ней.

«Поверь в то, что ты чемпион, и ты станешь чемпионом».

Он вышел на арену, шагая бок о бок с Дептхом. Оба молчали, идя к ложе, из которой за происходящим наблюдали важные члены правительства. Синдер вполуха слушал, как председатель объяснял правила финальных боев и рассказывал, какие призы положены победителям. Проигравшие получат сто медяков: достаточно, чтобы снять хорошую квартиру на четыре месяца. Воин, занявший второе место, получит пять серебряных монет, эквивалент пятистам медякам, а победителю Турнира преподнесут двадцать серебряных.

Деньги, однако, не вдохновляли Синдера. Как и слава. Поступив в Третий Директорат, своей цели он уже достиг. Остальное было лишь вишенкой на торте.

Он изучающе посмотрел на Дептха, ища его слабости. На белой форме Дептха темнели две черные полосы: одна на левом плече, а другая – на груди справа. Ни тот, ни другой удар, похоже, не нанесли ему вреда.

Ребра Синдера, напротив, все еще болели после первой схватки.

Он продолжил внимательно изучать Дептха, но парень был абсолютно нечитаем: вид у него был совершенно равнодушный. В памяти Синдера догорала вспышка воспоминания. Как будто умение Дептха скрывать эмоции напомнило ему кого-то, кого он когда-то знал.

Председатель Верховного Суда завершил речь, и мастер Джарвид позвал их на позиции. Правила оставались неизменны.

Мир за пределами круга для поединков померк. Внимание Синдера сосредоточилось на Дептхе, стоявшем со скучающим выражением лица. Нет. Это не так. Он просто создавал вокруг себя ауру спокойствия, чтобы в его голову не проникали никакие мысли и эмоции. Оглядев положение тела и оценив центр тяжести парня, Синдер не смог проникнуть в его тайны. Его совершенно невозможно было разгадать. Эта мысль обеспокоила Синдера. Если он не сможет предугадать планы Дептха, то не сможет и победить.

Мастер выкрикнул:

– Бой!

Быстрее чем в мгновение ока Дептх оказался на другом конце круга для поединков. Синдер едва успел взяться за меч. Он парировал удар, сумев при этом оттолкнуть Дептха с линии. На лице Дептха не дрогнул ни один мускул. На нем застыло равнодушное выражение.

И тут он снова напал. Синдер двинулся вправо, отходя от края кольца для поединков.

Дептх преследовал его, прижимая к краю ринга. То, как и с какой скоростью он двигался по флангу, полностью совпадало с манерой боя Сэша. Он атаковал вращающим ударом учебного клинка. Синдер снова защитился, ловко сдерживая его.

Девеш, как же он быстр.

Они разошлись.

Дептх не дал ему восстановиться и собрать в кучу разрозненные мысли. Он бросился вперед, нанося удары еще быстрее. В голову Синдера закрались сомнения. Дептх все еще не выдавал своих намерений. Центр его тяжести был устойчив. Он не перемещался без нужды, никогда не раскрывался. Его техника была на уровне Горана и Брау, но он также обладал яростной агрессией, которой не хватало этим двоим.

Очередной обмен ударами. От резкого шлепка по передней части правого бедра нога Синдера подогнулась, и он упал на колено.

– Стоп! – прокричал судья. – Два очка Дептху. Возврат на позиции.

Несмотря на подкладку, удар был мучительным. Синдер встряхнул ногой, пытаясь избавиться от боли, которая все не проходила. Неприятные ощущения остались, но, возвращаясь на позицию, он постарался скрыть свою хромоту. У него появилось еще больше сомнений. Он боролся с гением, который был почти так же хорош, как Боунс, а противостоять ему приходилось, опираясь лишь на одну здоровую ногу.

Однако страшно на было. Синдер испытывал лишь досаду и печаль, глубоко дыша попытках обрести гармонию и покой.

– Бой!

Синдер шагнул к Дептху, намереваясь атаковать. Дептх перехватил его на середине круга для поединков и тут же перехватил инициативу. Он теснил его, а Синдер ему уступал.

Перед его мысленным взором возникла вспышка. Снова пруд. Синдер мотнул головой, и видение рассеялось. Ему с трудом удалось сконцентрироваться, прежде чем Дептх напал на него. Синдер неловко парировал простой выпад.

Еще одна вспышка, и перед ним опять возник серебристый пруд, в котором отражалось безоблачное летнее небо. Его окружали сине-зеленые молнии. Синдер нахмурился. Не сейчас. Не хватало отвлечься!

Он постарался отбросить видение пруда, толкнув стену из молний, и тут же шикнул от боли. Разум словно оказался охвачен огнем. Опутанная молниями стена обжигала, словно пламя.

Краем глаза он увидел расплывчатое пятно. Синдер в последний момент заметил горизонтальный удар и неуклюже прокатился под мечом. Он не мог так сражаться, и предпринял еще одну неумелую атаку. Дептх резко остановился с недоуменным выражением лица, наверняка не понимая причин того, почему Синдер в такой плохой форме.

Синдер воспользовался мгновенной передышкой, чтобы увеличить дистанцию между собой и своим противником. Когда Дептх снова бросился вперед, видение серебристого пруда наконец померкло и растворилось. Меньше чем через секунду оно совсем пропало, и Синдер смог сосредоточиться на текущей битве.

Мир замедлился. Звуки стали громче. Зрение обострилось, и он увидел, что Дептх готовится нанести ему смертельный удар прямо в живот. У него не будет шанса увернуться. Он проиграет, но это не значит, что он будет повержен.

Синдер выровнял учебный меч. Режущий удар снизу пришелся Дептху в бицепс. Одновременно с этим горизонтальный удар рубанул Синдера по животу. Застонав от боли, он упал на колени. Дептх громко выругался и крепко прижал руку к боку.

– Стоп! – прокричал судья. – Синхронная атака. По два очка каждому. Дептх побеждает со счетом четыре – два.

Морщась, Синдер поднялся. Он злился сам на себя. Он проиграл.

Толпа безумно взревела, но Синдер не слышал ее криков. Боль в животе соперничала с ушибленными ребрами и пульсирующим бедром, но это было ничто в сравнении с агонией поражения. Он бросил взгляд туда, где сидели представители от «Украшенных Сталью». Мастер Лирид аплодировал Синдеру, как и все остальные. Кадеты поднялись на ноги и безумно хлопали в ладоши. Это ослабило его боль.

Их с Дептхом представили председателю Верховного Суда и объявили победителя.

Они вернулись к Боунсу и Варку, которые уже направлялись в сторону арены.

– Хорошая попытка, – сказал Боунс Синдеру, когда они разминулись.

Синдер что-то согласно пробурчал, хлопаясь на свое место и все еще испытывая досаду. Он был так близок! Если бы этот странный пруд не отвлек его, он мог бы…

Он вздохнул. Нет. Дело не в этом. Просто сегодня Дептх оказался лучше.

Дептх уселся рядом с ним. Безэмоциональное выражение исчезло с его лица, а голос был полон недоверия.

– Чем, черт побери, ты меня ударил? Булавой? Дерьмо. Кажется, ты сломал мне руку.

Синдер тут же раскаялся. Он хотел победить, но не ценой настоящих травм, нанесенных противнику.

– Извини за это.

Дептх пожал плечами и повертел рукой.

– Забудь. Она не сломана, – сказал он. – Однако вылезет чертовски огромный синяк.

Поддавшись импульсу, Синдер протянул ладонь.

– Меня зовут Синдер Шейд.

Дептх тоже протянул руку для рукопожатия.

– Дептх Нарл.

– Приятно познакомиться, Дептх. Что думаешь насчет Боунса и Варка?

– Ставлю на Боунса.

– Ты не можешь на него ставить. Он из моей школы. Я уже поставил на то, что он победит в Турнире.

Дептх недоверчиво глянул на него.

– Значит, ты проиграешь, когда Боунс будет выступать против меня.

Синдер широко улыбнулся, оттаивая по отношению к парню.

– Тогда пока никаких ставок. Но вот когда мы доберемся до Третьего Директората…

– Договорились, – сказал Дептх со смехом.

Схватка Боунса с Варком прошла, как и ожидалось. Боунс сокрушил Варка с помощью комбинации скорости и эффективно приложенной грубой силы. Ему все еще не нанесли ни одного удара за весь Турнир.

Дептх сложил руки на груди, покусывая щеку изнутри.

– Хм-м, – наконец выдал он. – Может, и хорошо, что мы не стали делать ставки на меня и Боунса.

И он не зря волновался. После короткого перерыва Боунс победил его со счетом четыре – ноль.

Глава 16

С Турнира Создателя прошла неделя. Неделя, наполненная бесконечными сумбурными делами. Создавалось впечатление, что все в городе хотят познакомиться, поздороваться или просто поговорить с Синдером. И государственные чиновники, которым требовалась «всего лишь минутка его внимания», и богатые покровители, желавшие связать свои имена с его, и различные религиозные деятели, пытающиеся убедиться в его праведности…

Время Синдера было расписано по часам, а еще нужно было сделать всякие покупки. Требовалось приобрести сумасшедшую кучу вещей для Третьего Директората. По меньшей мере, четыре пары брюк и рубашек, включая костюм, подходящий для официального бала, учебники для разных занятий, несколько пустых тетрадей и письменные принадлежности, чтобы делать заметки в вышеупомянутых тетрадях. Список покупок был большим, и без выигрыша, полученного после Турнира, он не смог бы все это себе позволить.

А через два дня он отплывал в Якша-сит и Третий Директорат. Оба оставались для него загадкой. Это было лишь начало великого пути, и как всегда бывает перед началом путешествия к новым открытиям, сначала ему предстояло кое с кем попрощаться. Синдер уже повидался с Райнером, пообещав писать ему так часто, как сможет. То же самое касалось и мастера Чоффа и поварихи Несл из приюта Пресвятой Огненной Девы.

Теперь предстоял разговор с Корал. Синдер должен был сказать ей все сразу после Турнира Создателя, но не смог найти ни времени, ни смелости это сделать. В результате это была весьма запоздалая беседа.

Сегодня он наконец выделил время, чтобы поговорить с девушкой, и они прогуливались по парку недалеко от места, где она работала. Оба были легко одеты, и денек выдался приятный. Шел девастх, священный летний сезон, и теплая погода помогала прорастать траве, покрывающей землю. В парке в ряд выстроились вишневые деревья, наряженные в облачка розовых бутонов. Деревья цвели дважды за сезон: ранней весной и сейчас, в середине лета. То же самое касалось поздноцветущих азалий и рододендронов, тоже облаченных в пахучие бутоны. Легкий бриз разносил их сладкие ароматы.

В парке прогуливались и другие парочки, и Синдера внезапно осенило. Неужели остальные смотрели на них с Корал так же? Считали их парочкой?

Он глянул на Корал. Прощание с ней будет ощущаться иначе, и сделать это будет намного сложнее, чем сказать «до свидания» другим. Это было мучительное осознание. Корал была для него не просто еще одним другом. Однажды она может стать для него намного более особенным человеком.

Однажды.

К несчастью, будущее еще не наступило, и он сомневался, что имеет право просить ее ждать его. Это было бы нечестно. Ему суждено стать воином Якша-сит, жизнь его будет полна неопределенности, он может никогда не вернуться с Быстромечие. Как в такой ситуации просить Корал или любую другую женщину ждать его?

Ему придется оставить ее.

Синдера охватила неуверенная молчаливость, и он заметил, что Корал тоже держалась натянуто. Он должен был сказать ей правду, и ему хотелось, чтобы это не причиняло столько боли.

– Через два дня я уезжаю в Третий Директорат, – сказал он. – Когда выпущусь, вступлю в армию Якша. Говорят, среди людей, вступающих в нее, высокий уровень смертности.

Корал резко остановилась и посмотрела ему в лицо. Она нахмурилась почти сердито.

– Я сама все это знаю. Зачем ты сейчас поднимаешь эту тему?

От ужасного предчувствия Синдер ощутил пустоту в желудке. Он действительно не хотел вести этот разговор.

– Затем, что не могу тебе ничего обещать. Мы не говорили о будущем. Думаю, пора это сделать.

– Будущее неизвестно, – сказала Корал. – Оно не воспето ни в одной песне. Ты планируешь то, чего может не быть.

– Но будущее наступит, хотим мы того или нет, – возразил Синдер. – Мы должны это обсудить.

Корал кивнула.

– Ты прав. Мы не говорили о будущем. И не сделали этого потому, что ты не обязан мне ничего объяснять и извиняться за то, что, как ты думаешь, случится. Это я тебе обязана. Ты спас Райнера.

По мнению Синдера, только милость Девеша могла спасти человека.

– Я помог Райнеру, а не спас его.

– Ты спас его. Без тебя у него не было бы шанса вести ту жизнь, которую он ведет сейчас, – возразила Корал.

– Возможно.

Корал посмотрела на него с непроницаемым выражением лица, словно пытаясь понять, о чем он думает. И перевела беседу в неожиданное русло:

– Думаю, я не могу ожидать того, что тигру понравится в клетке, а Ракеш может стать чем-то вроде клетки для такого как ты. Подозреваю, отчасти это ты и хочешь сказать. Это – и кое-что еще.

– И что же это, по-твоему? – спросил Синдер.

– Смерть, – сказала Корал, глядя на него. – Но это может случиться с любым из нас в любой момент. Сиротам это известно лучше других. Я выбираю жить без страха. Выбираю жизнь с надеждой на хорошее будущее. Иначе какой вообще смысл просыпаться по утрам?

Синдер думал так же.

– Я хочу того же, хочу жить так же.

– Тогда зачем ты говоришь о смерти? Чего боишься на самом деле?

Пока он думал, что ответить, с удивлением обнаружил, насколько он выше девушки. Когда он только приехал в Быстромечие, они были почти одного роста. Теперь она едва доставала ему до лба.

Синдер заглянул в ее глаза, тревожные и строгие, все еще не в состоянии ответить. Драки, поединки, тренировки… все это было намного проще, чем рассказать Корал о своих страхах.

– Ты меня любишь? – резко спросила она.

– Да, – без колебаний ответил Синдер, хоть и не был уверен, правда ли это. Он хотел любить Корал. Был бы полным идиотом, если бы не захотел. Она была невероятно красивой, и любой посчитал бы себя счастливцем, получив шанс завоевать ее сердце.

Тем не менее, хотя Синдер и знал, что должен любить Корал, его сердце упрямилось, испытывало неуверенность. Он задумался о том, связано ли это с тем, кем он являлся. Возможно, его преданность военной жизни не оставляла места для любви. И это наверняка необходимо было изменить, хотя бы в конечном итоге. Сейчас же он должен был стать воином. Это желание, похоже, требовало от него отказа от семьи и жены, по крайней мере, на ближайшее время.

А затем он припомнил сцену из сна: роскошный город, прекрасный и элегантный.

Корал глянула на него.

– Ты в порядке?

– Все хорошо, прости, – сказал Синдер, почувствовав, что в каком-то смысле подводит Корал.

– Не стоит извиняться, – широко улыбнулась она. – Ты только что сказал, что любишь меня.

Она обвила руками его шею и притянула к себе, мягко целуя в губы. Их первый поцелуй. Ему стало жарко, душа воспарила, а сердце билось так, словно он пробежал километр. Он крепче обнял ее.

Она вырвалась из его объятий, все еще улыбаясь.

– Я тоже тебя люблю и буду ждать, если ты попросишь. Но ты должен попросить. – Корал тихонько хихикнула, когда на его лице появилась досада. – Думаю, больше всего ты боялся попросить меня ждать тебя.

Синдер кивнул, радуясь ее мудрости и проницательности.

– Я подумал, что это было бы нечестно, учитывая то, как может закончиться моя жизнь.

Корал приложила палец к его губам.

– Это мы уже обсудили. Забудь об этом. Возвращайся ко мне. Это единственное обещание, которое я хочу от тебя услышать.

– Я вернусь к тебе, – сказал Синдер, молясь, чтобы у него хватило сил сдержать эту клятву, но втайне испытывая вину и неуверенность в том, что говорить такое правильно.

Мгновение спустя волна эмоций смыла его переживания. Синдер не знал, любит ли он Корал, но знал, что сможет ее полюбить. Отбыв свою воинскую повинность, он мог бы с той же преданностью, какую доказывал мечу, посвятить себя ей и их совместной жизни.

– Спасибо за то, проявляешь такую мудрость, – сказал Синдер, обнимая ее в ответ и испытывая благодарность за то, что она все поняла.

Корал улыбнулась ему со слезами на глазах.

– Пообещай мне кое-что. Я слышала, что Третий Директорат ожесточает сердце человека. Не дай этому случиться с тобой.

– Обещаю.

Корал посмотрела на него горящими глазами. Она снова его поцеловала, мягко прижавшись губами к его губам.

– До свидания, Синдер.

После этого она его оставила и зашагала в сторону особняка, в котором работала, на ходу вытирая слезы.

Синдер с тяжелым сердцем смотрел, как она уходит, а в голове у него звучал ее последний наказ.

* * *

Синдер направлялся на высокомачтовый корабль под названием «Шепот черной лисицы». Корабль отвезет его, Боунса и еще двоих кадетов на родной остров Якша, в Третий Директорат. Сегодня был день отплытия. Синдера и Боунса провожали все члены «Адептов Украшенных Сталью», включая Дорра, который улыбался как гордый отец, держащий на руках своего новорожденного сына.

Другие кадеты, поступившие в Третий Директорат, тоже были окружены ребятами из своих школ. Они плелись позади Синдера и Боунса, так как почетное место принадлежало «Украшенным Сталью». В конце концов, Боунс победил в Турнире Создателя.

Странно, но никого из них не провожали родные. Это было связано с каким-то суеверием. В стародавние времена семьи провожали учеников до самых берегов Якша, однако столетие назад произошла трагедия. Три подобных путешествия подряд закончились ужасными кораблекрушениями, в результате которых все, кто был на борту, пали жертвами жестокого моря. С тех пор родные проводили отдельную церемонию прощания вечером накануне отплытия.

У Синдера не было семьи в Быстромечии, и он провел последний вечер в спокойной медитации в школе Украшенных Сталью, единственном доме, который знал. После щедрого ужина, устроенного мастерами, на который пришли Фэйн и Дорр, Синдер вернулся в свой чулан под лестницей. У него возникло смутное желание поразмышлять в одиночестве.

Прошлый вечер он провел, сидя в своей небольшой спальне и глядя на меч, который мастер Лирид вручил ему от своего имени. Обоюдоострый, длинный, узкий и смертоносный.

Эфес защищал его руку. Почти идеальный баланс.

– Это не последний твой меч, – сказал мастер Лирид, вручая его Синдеру вчера вечером. – Но за другой ты должен будешь заплатить сам, заработать его кровью и жертвами.

– Клинок инсуфи, – сказал Синдер, выудив это слово из недр своей пустой памяти.

– Это единственный способ получить оружие, изготовленное специально для тебя, – сказал мечник. – Вручение оружия инсуфи является частью церемонии Упанаяна. Но его вручают лишь тем ученикам, которых мастера Третьего Директората посчитают достойными.

По какой-то причине это показалось Синдеру неправильным. Он считал церемонию Упанаяна религиозным обрядом, который отправляли все. Очевидно, он ошибся, поэтому решил промолчать. Он удалился в свою комнату и решил как можно лучше подготовиться к тому, что его ждало.

Якша-сит и Третий Директорат.

Сегодняшнее утро началось самым благоприятным образом: было солнечно и тепло. Синдер и остальные собрались в школе, прежде чем отправиться на пристань, где сгрудились моряки и рыбаки, громко крича. Утренний улов был разложен на причале для просушки, и крепкий ветер, дувший с моря, разносил повсюду его вонь. Она смешивалась с запахом соленого моря. Кричали чайки, облетая гавань Быстромечия.

– Мы на месте, – сказал мастер Лирид.

Они стояли на трапе, ведущем к «Шепоту черной лисицы». Синдер оглядел корабль. Команда суетилась, отгружая груз, проверяя паруса и обводы и подготавливая судно к отплытию. Несмотря на ширину, корабль был элегантен, отчего создавалось впечатление, что он не просто будет бултыхаться в воде. Наверняка он достаточно быстр, чтобы перегнать почти все пиратские суда, но им не грозит проверить это по пути на родной остров Якша-сит. В Разумном море не было пиратов. Эльфы позаботились об этом. Их остроносые суда патрулировали воды своих владений, подстерегая добычу, словно акулы, и убивая пиратов повсюду, где бы их ни находили.

Синдер ни разу не видел эти пресловутые эльфийские корабли, но надеялся, что увидит, прибыв на территорию Якша.

И вновь его захлестнул восторг от путешествия в новое место, и он радостно улыбнулся.

Затем его удивил мастер Лирид. Мечник упер правый кулак в левую ладонь и низко, в пояс, поклонился Синдеру и Боунсу.

– Чтите свой дом, чтите свою школу и чтите себя. Следуйте этим принципам, и они приведут вас к успеху. Удачи вам обоим.

Мастер Джин также пожелал им счастливого плавания.

– Растите. Учитесь. Оттачивайте мастерство. Учите. Делайте это, и ваша жизнь будет наполнена смыслом.

Фэйн улыбнулся, тоже низко кланяясь.

– Я знаю, что вы не опозорите ни себя, ни школу. – Он сделал паузу, ехидно склонив голову набок. – Ну, может, Боунс и опозорит, но один из двух – не так уж плохо.

– Фэйн! – сказал Боунс с притворным ужасом на лице.

Фэйн лишь хохотнул.

Настала очередь кадетов. Синдер обнял каждого из них.

– Покажи этим выскочкам-эльфам, на что способен воин из «Украшенных Сталью», – подбодрил Мирк.

Синдер пообещал, что покажет, и отошел от своей семьи из «Украшенных Сталью». Пора было идти. Какая-то его часть скорбела по тем, кто остается (мысли обратились к Корал), но радость и предвкушение тут же затмили грусть.

Он взял вещмешки со своим скарбом и поднялся по трапу, плетясь за Боунсом.

Капитан встретил их на палубе. Это был высокий мужчина крепкого телосложения и с более круглым разрезом глаз, чем у жителей Ракеша. Светлая кожа была усыпана веснушками, а рыжеватые усы обрамляли края губ. Глаза и цвет кожи говорили о том, что он либо из королевств варваров, либо с севера Гандхарвы.

– Кадеты Третьего Директората, да? – спросил капитан без прелюдий. – Вы разделите каюту с другими кадетами. – Он отвел их в комнатку с четырьмя койками. – Выбирайте и не путайтесь у меня под ногами. Матросне нужно работать.

И капитан вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Синдер положил свои вещмешки под кровать и сел на нее. Боунс поступил так же. У них было несколько минут наедине, прежде чем прибудут остальные.

– Готов? – спросил Боунс, и его голос прозвучал странно тревожно.

Синдер никогда прежде не слышал, чтобы его товарищ по «Украшенным Сталью» говорил таким голосом. Боунс всегда был до высокомерия дерзок. Теперь же его голос звучал неуверенно. Что это с ним? Или вся его бравада была лишь показухой? Синдер слышал о людях, которые лают громче всех, чтобы скрыть свой страх.

Он глянул на Боунса, подняв брови.

– Тебя что-то беспокоит?

– Конечно, нет, – сказал Боунс, но нервная усмешка выдала ложь. Через пару секунд он снова заговорил: – Мы будем тренироваться с гномами и эльфами. И у тех, и у других есть против нас преимущества. Гномы сильны. Эльфы быстры. А вместе с лоретасрой и те, и другие одновременно и сильнее, и быстрее нас. – На его лице появилась горечь. – Мы слабы.

Он уныло уставился в пол.

Синдер и так уже знал все это. Но с этим ничего нельзя было поделать, и он не представлял, что ответить Боунсу. В конце концов, он придумал лишь один возможный способ облегчить его страхи.

– Ты прав, – сказал он. – Мы слабы, но это не помешает нам побороть эльфов и гномов.

Уныние Боунса немного рассеялось. Он поднял голову, глядя на Синдера с любопытством и надеждой.

– На войне все мужчины – братья, – сказал Синдер, и это прозвучало так, словно он заново повторяет непреложную истину. – И в бою важна не личность. Гораздо важнее биться вместе как один, как группа, как бригада. Именно поэтому человеку, Меде, удалось прорубить себе путь через весь мир, от самых королевств варваров до княжеств Закатного Солнца. Он нанес поражение каждой эльфийской и гномьей армии, которую посылали против него. Почему?

– Но мы – не Меде, – сказал Боунс.

– Ты уверен? – спросил Синдер. – Мы можем биться ради одной цели, бороться вместе и ради каждого члена в нашем отряде. Именно так побеждал Меде. Так почему мы не можем делать то же самое?

Место горечи поражения на лице Боунса заняла задумчивость.

– Возможно.

Синдер сжал плечо Боунса в надежде вселить в него уверенность.

– Мы сможем сделать это, братишка, – пообещал он.

Боунс улыбнулся с привычной уверенностью в себе и насмешкой.

– Не стоит принимать все настолько всерьез, братишка. Я просто подшутил над тобой.

Синдер закатил глаза, почувствовав раздражение.

– Тогда считай, что ты сам по себе.

Улыбка Боунса угасла.

– Нет. Все в порядке. Мы должны сделать, как ты сказал. – И немного погодя добавил: – Братишка.

Глава 17

«Шепот черной лисицы» и его команда должны были доставить их из Быстромечия в Ревелан, столицу Якша-сит, ровно за три дня. Однако капитан Свелл не хотел, чтобы Синдер и остальные новобранцы Третьего Директората покидали каюту, пока корабль не отчалит от пристани. Не хотел, чтобы они путались под ногами, пока матросы готовят судно к выходу в открытое море.

К счастью, через несколько часов после того, как они покинули гавань Быстромечия, капитан Свелл наконец позволил кадетам выйти из каюты. Но прежде чем сделать это, он повторил свой наказ не мешать матросам.

Что касается Синдера, он был благодарен за то, что их выпустили на свежий воздух. Все те несколько часов, что они провели в каюте, небольшое помещение было пропитано напряженной тишиной, а Варк Нил так и вовсе не произнес ни слова. Синдер тут же записал кадета «Жасминовой Воды» в первостепенные кознюки.

Незадолго до отплытия Синдер попытался помириться с Варком. И как же ему отплатили за желание заключить мир? Невероятно враждебным ворчанием и рыкающим предупреждением держаться подальше и не заговаривать с ним.

Синдер закрыл рот и вернулся на свою койку. Боунс хохотнул, лежа на своей.

– Ты уверен, что все мужчины братья? – Он мотнул головой в сторону Варка. – Вон тот, например, говнюк.

Он даже не попытался приглушить голос. Варк, разумеется, услышал и, вскочив на ноги, уставился на Боунса.

– Что ты сказал? – потребовал он ответа, сжав кулаки.

Боунс даже не потрудился встать. Он переплел пальцы, положив руки за голову, и зевнул Варку в лицо так, будто кадет «Жасминовой Воды» и в подметки ему не годился.

– Ты все слышал. Отвали.

Варк смотрел все так же сердито, но не подначивал Боунса. Вместо этого он улегся на свою койку, ворча себе под нос какое-то ругательство. После этого больше никто не хотел разговаривать.

Синдер мельком бросил взгляд на Варка, который лежал с закрытыми глазами, притворяясь спящим, и покачал головой. Долбаный идиот. Разве он не понимает, что их ждет? Они направляются в Третий Директорат и скоро попадут в академию, где мастера и студенты-нелюди превосходят их во всех возможных смыслах: они быстрее, сильнее, выносливее и живучее. Чтобы иметь хоть какой-то шанс на успех, кадетам из Ракеша необходимо действовать как один, драться как один и стать единым целым. Им действительно необходимо стать братьями.

Варк, очевидно, был слишком глуп, чтобы это понять.

В результате, когда капитан Свелл разрешил им выйти, Синдер метнулся к двери и вышел первым. В удушающем напряжении замкнутого пространства каюты он чувствовал себя как в тюрьме. Синдер пошел прямо к поручням, глотнул соленый воздух, закрыв глаза, и выдохнул досаду по отношению к Варку. Он сделал пять вдохов и выдохов, прежде чем открыл глаза, чтобы насладиться видом.

Чайки все еще преследовали корабль, но Ракеш уже невозможно было разглядеть. Судно окружало бесконечное Разумное море, индиговые воды которого по какой-то причине вызывали у Синдера беспокойство. Матросы работали со снастями и парусами, выкрикивая и исполняя приказы. Они лазали по такелажу с уверенностью суетливых белок, практически не останавливаясь, когда корабль качало на волнах и кренило вниз. Это происходило снова и снова, и предугадать его движения было невозможно.

Желудок Синдера не оценил покачивающихся движений, и он остался у перил, схватившись за живот.

Морская болезнь.

Он сомневался, что капитану Свеллу понравится блевотина на чистой палубе, потому вдыхал через нос и выдыхал через рот в надежде избавиться от тошноты.

Боунс и Дептх присоединились к нему у перил. Варка нигде не было видно.

– Ты прямо стрелой оттуда вылетел, – сказал Боунс. – К чему такая спешка?

– Не хотел оставаться в одном помещении с Варком, – ответил Синдер. Он не отрывал взгляда от горизонта, мечтая о том, чтобы тошнота отступила.

Дептх напрягся.

– Смотрите.

Синдер глянул ему через плечо и резко вдохнул. С нижней палубы вышла парочка эльфов, оба мужчины. У одного были светлые волосы, а у другого рыжие. Возраст определить было невозможно. Им могло быть сколько угодно: от двадцати до двухсот. Эльфы старели медленно.

Оба носили пошитые на заказ костюмы: толстые серые рубашки и темные брюки. Несмотря на свою женственную красоту, двигались они с военной грацией, вызвавшей у Синдера зависть. Он заметил, что они были перепоясаны мечами, и это заставило его задаться вопросом, были эти двое наставниками или такими же кадетами Директората, как они.

Эльфы шли в их сторону.

– Вы направляетесь в Третий Директорат, – скорее заявил, нежели спросил блондин. – Меня зовут Сину Лом… – Он указал на темноволосого эльфа. – А это Линвон Уэйн.

Линвон поклонился. Он был выше Сину, но все же на несколько сантиметров ниже Боунса и более крепко сбит, несмотря на то, что оба эльфа были относительно стройными.

Синдер протянул руку:

– Синдер Шейд, – сказал он, чтобы представиться. Он пожал руки эльфам: у обоих было весьма крепкое рукопожатие.

Синдер скрыл гримасу. Похоже, рассказы о силе эльфов не были преувеличением.

Боунс и Дептх также представились.

Линвон заговорил.

– Мы кузеном не удостоились чести поступить в Третий Директорат. Возможно, вы не откажетесь от поединка с нами. Продемонстрируйте нам человеческую доблесть. – Его глаза сверкнули, а в уголках губ мелькнула насмешливая улыбка.

Синдеру эльф не понравился. Боунс был дерзок, но на лице Линвона застыло совершенно иное выражение. Линвону пришлось поднять голову, чтобы встретиться глазами с Боунсом, но даже такая поза не смягчила ни его горделивых высокомерных манер, ни алчности, мелькнувшей в его глазах. Синдер тут же разгадал, что означало это выражение лица. Линвон хотел их унизить. И, скорее всего, он мог это сделать. Мудрость подсказывала Синдеру найти достойный повод отклонить предложение.

К черту мудрость.

Синдер расплылся в широкой улыбке.

– С радостью.

Дептх заворчал:

– Говори за себя! – Он схватился за живот, а лицо у него позеленело. – У меня желудок грозится вылезти через рот.

Он перегнулся через перила, и его вырвало.

Синдер наблюдал за тем, как тошнило Дептха. Честно говоря, он чувствовал себя не многим лучше, но краткий разговор с эльфами помог ему позабыть о проблемах с животом. К несчастью, из-за рвоты Дептха он вспомнил, что его тоже тошнит.

– Прошу прощения, – сказал он эльфам.

Потом подошел к перилам и перегнулся через них, сосредоточившись на горизонте и изо всех сил стараясь сдержать рвоту. Вдох через нос, выдох через рот… Сердце бешено забилось. Он ненавидел блевать. Окружающий мир померк, так как все существо сосредоточилось на том, чтобы подавить позывы рвоты.

Почему-то именно в этот момент в голове возникло видение пруда с идеально зеркальной поверхностью. Оно уже появлялось раньше, во время Турнира Создателя, и, как и раньше, изображение было нечетким. Воду окружала занавесь сине-зеленых молний.

Синдер недоуменно сморщился, не понимая, что увидел. Хотя какая разница? Морская болезнь беспокоила его сильнее.

Он изо всех сил постарался отделаться от видения и сосредоточился на дыхательных упражнениях. Они всегда его успокаивали. Видение, которое отвлекало его, медленно растворилось, и дыхательные упражнения начали помогать. Тошнота поутихла. Биение сердца замедлилось. Тошнота почти пропала, и Синдер облегченно вздохнул.

Слава Девешу.

Синдер снова смог сосредоточиться на окружающем и огляделся. Он раздраженно нахмурился, когда увидел, что Боунс бездельничает неподалеку. Товарища по «Украшенным Сталью» качка, похоже, не смущала. Он беззаботно откинулся назад, положив локти на перила, всем своим видом демонстрируя равнодушие и со скукой смотря на эльфов.

– Может, в другой раз, – сказал Сину. – Когда ваши человеческие желудки не будут так страдать от качки. – Губы его дернулись и изогнулись в насмешливой улыбке. – Мы забыли. Не всем повезло иметь такое же крепкое здоровье, как у представителей благословенной расы.

Линвон поклонился, и эльфы удалились.

Синдер заскрипел зубами. Благословенная раса. Так вот как эльфы себя называют? Высокомерные уроды.

– Эти двое напрашиваются на драку, – сказал Боунс.

– Вот именно, – согласился Синдер. К этому моменту тошнота прошла, а видение пруда лопнуло, как мыльный пузырь. Он заметил, что Варк болтается неподалеку.

Бывший кадет «Жасминовой Воды» шагнул в их сторону, искоса глядя на Боунса и Синдера.

– Я слышал ваш разговор с этими двумя. Хорошо, что вы не согласились бороться с ними.

Дептх все еще стоял, перевесившись через перила, и хотя его больше не рвало, он был не в состоянии отвечать. Боунс фыркнул, услышав слова Варка. Он скрестил руки на груди и уставился в пустоту.

Надеясь, что Варк наконец отпустил свою злость, Синдер взял инициативу на себя.

– Это еще почему?

Варк ответил на удивление вежливо.

– Ты хоть раз видел, как эльфы тренируются?

Синдер покачал головой. Движение снова вызвало тошноту, и он развернулся лицом к воде и сосредоточился на горизонте, вдыхая через нос и выдыхая через рот.

– Скоро у тебя появится такая возможность, – сказал Боунс. – Учебные мечи при них.

Глубокое дыхание снова успокоило желудок Синдера, и он развернулся.

Сину и Линвон расчистили небольшую площадку на палубе. Они держали учебные клинки, темные, как грецкий орех, и поблескивающие жирным блеском.

– Они пользуются шоками, – сказал Боунс.

Эльфы поклонились друг другу и сорвались с мест. Иначе их движения и не описать. Они вылетели вперед как стрелы, и мечи зазвенели от ударов, словно стаккато дождя, какофонией обрушивавшегося на железную крышу. Синдер наблюдал за пляской из ударов и защитных блоков.

Эльфы стремительно разошлись, сделали паузу и снова бросились в бой. Еще одна серия ударов. Сину получил рубящим ударом по руке и заворчал от боли. Эльфы разошлись.

– Умный ход, – сказал Сину, встряхивая рукой.

Линвон в ответ кивнул.

Сину сделал глубокий вдох. Над ним мелькнула золотая вспышка, исчезнув так быстро, что Синдер не успел понять, реальна она или это всего лишь игра света. В воздухе разнесся хвойный запах, зазвенела музыка ветра. Он огляделся в поисках источника запаха и звука и нахмурился, не сумев его отыскать. Ему показалось? Наверное, хвойный запах исходил от деревянного корабля, а звон издавали матросы.

Синдер мысленно пожал плечами и снова сосредоточился на эльфах.

– Девеш меня подери, какие же они быстрые! – с благоговением выдохнул Боунс. – Мастер Джин всегда говорил, что один эльфийский воин стоит троих таких, как мы. Кажется, он нас переоценил.

– Это лишь благодаря лоретасре, – сказал Варк. – Без нее они не лучше нас.

– Ну, у них она есть, а у нас нет, – пожаловался Боунс.

– Вот поэтому хорошо, что вы не стали с ними биться, – сказал Варк. – В Третьем Директорате нам нужно держаться вместе.

Синдер шокированно посмотрел на него, раскрыв рот. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с удивлением.

– Что заставило тебя передумать? Внизу ты не был так дружелюбен.

Варк переминался с ноги на ногу, как мальчишка, пойманный за кражей сладостей.

– Насчет этого. Ты должен понять. Брау мой хороший друг. Он научил меня всему, что я знаю, в определенном смысле, научил меня большему, чем наши мастера. Он мне как брат, и мне пришлось расстаться с ним сегодня на причале. Когда он проиграл тебе, это разбило ему сердце.

Синдер хмыкнул.

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Я занял место своего старшего товарища на Турнире. Он хороший человек, но хорошие люди не всегда побеждают.

– Жестокие побеждают всегда, – влез Боунс.

* * *

Ревелан. Это было красивое слово, а сам город превосходил великолепием свое название. Синдер, широко раскрыв глаза, вбирал в себя живописность эльфийской столицы, когда «Шепот черной лисицы» вошел в глубокую гавань и причалил.

Лучи утреннего солнца отражались от волн, а высоченные холмы, покрытые деревьями и зеленью, изумрудной короной венчали водную гладь. Сквозь листву проглядывали серые гранитные выступы, возвышаясь, словно каменные стражи. Другие выступающие скалы образовывали причал, отчего создавалось впечатление, что он представляет собой выросшие и окаменелые рифы.

Синдер наслаждался видами, и лишь спустя некоторое время понял, что среди склонов и каменных выступов гнездится огромный город. Здания были высечены так, чтобы подчеркнуть изгибы холмов и нежную грацию шелестевших на ветру деревьев. Крыши с высокими шпилями, покрытые терракотовой или блестящей серебряной черепицей, контрастировали с буйной растительностью.

У Синдера дух захватило от великолепной роскоши столицы Якша-сит. Слишком многое хотелось увидеть и осознать.

Странно, но все это великолепие пробудило в нем смутные воспоминания: оно напомнило ему место, о котором он, наверное, когда-то читал. Это был город на воде, больше, чем Ревелан, стоящий на девяти холмах.

Видение пропало, и Синдер избавился от этих странных мыслей. Он хотел сосредоточиться на Ревелане, который так сильно отличался от Быстромечия. В столице Ракеша практически не считались с великолепием природы. Например, верфь в Быстромечии словно хватала гавань своими артритными пальцами со сломанными ногтями, а жилые дома и другие здания выглядели так, будто их строил рассеянный ребенок. Самыми изящными местами в столице Ракеша были скверы. Они были красивы, но ни один из них не мог сравниться с этим зрелищем.

Боунс отвлек Синдера от созерцания Ревелана.

– Красивый город, да? – сказал Боунс, и пауза в его голосе говорила о сдерживаемом благоговении.

Варк и Дептх стояли неподалеку, прислушиваясь к их разговору.

– Да, это так, – согласился Синдер.

Капитан Свелл подозвал кадетов к себе, окончательно вырвав Синдера из задумчивости.

– Идите за мной, – велел капитан. Он повел их по трапу, где их ждал стройный рыжеволосый эльф в сером пальто и синих слаксах.

Эльф заговорил, придав голосу напускную важность.

– Меня зовут Руом Шейл. Меня прислали мастера, чтобы я сопровождал вас остаток пути в Третий Директорат.

Это и был эльф, который, как и обещал мастер Лирид, должен помогать им на последнем этапе их путешествия.

Капитан Свелл распушил усы и обратился к эльфу:

– В таком случае я передаю их вам. – Затем он повернулся к Синдеру и его товарищам: – Желаю вам, ребята, счастливого пути. Будете в Ревелане – найдите меня. Я угощу вас пивом.

С этими словами он вернулся на корабль. Его место заняли Линвон и Сину. Заговорил светловолосый эльф, Сину:

– Успехов в учебе. Хоть мы никогда не удостоимся чести стать выпускниками Третьего Директората, уверен, вы четверо будете соответствовать высоким стандартам академии.

– Да, – добавил Линвон. – Уверен, вы покажете все, на что способен ваш род.

Сину и Линвон, уходя, обменялись усмешками.

Руом прочистил горло.

– Вижу, вы познакомились с Сину и Линвоном. Эти двое кузенов не попали в Третий Директорат, но добились успеха в жизни. Если вам повезло видеть, как сражаются эти двое, вы стали свидетелями истинного мастерства, даже для представителей благословенной расы. Они оба заслужили клинки инсуфи. А теперь пойдемте.

Синдеру хотелось осмотреть город. Казалось, с каждым поворотом головы он обнаруживает новое чудо, и он мог бы глядеть на него часами. У Руома, однако, были другие планы. Эльфа ждала карета с затемненными стеклами, и после того как кадеты уложили свой багаж, он обратился к ним:

– Мы считаем, что вашему роду лучше как можно быстрее и без обиняков отправляться прямиком в Третий Директорат. Мы будем ночевать в специально отведенных для этого местах, как и положено, но боюсь, времени на осмотр города и самого острова у нас нет. Мы отбываем.

Прежде чем кто-то успел вымолвить хоть слово, Руом быстро закрыл дверь кареты, сел на козлы, и вскоре они тронулись в путь.

Синдер пытался смотреть в окно, но смог разглядеть лишь смутные очертания людей и зданий. Он уныло откинулся назад.

– М-да, полнейшая скукота.

Остальные согласно заворчали.

Трехдневный путь был монотонен. Скука прерывалась, лишь когда они останавливались для еды и ночлега.

Путешествие окончилось через несколько часов после рассвета, на четвертый день их пребывания на территории Якша, и Руом открыл дверь. Лицо его озаряла широкая улыбка.

– Мы на месте.

Синдер вылез из тесной кареты последним. За те дни, что он проторчал взаперти, словно пленник, задняя часть его ног и ягодицы затекли и онемели. Остальные части тела – плечи, спина, колени и шея – задеревенели и начали ныть. Он застонал, ступив на твердую землю, и попробовал потянуться, чтобы избавиться от скованности и восстановить кровообращение. Конечности все еще покалывало, когда он бросил свой первый взгляд на Третий Директорат.

Если Ревелан грациозно сливался воедино со скалами, морем и деревьями, то Третий Директорат представлял собой ряд разрозненных строений, словно неприступная крепость, засевших у подножия широкого горного перевала. Они ни в чем не уступали суровым горам, возвышавшимся вдали и рядом. Затененные стены, красный кирпич и серые флагштоки украшал лишайник, нисколько не смягчавший их грозный вид.

Они высадились из кареты во дворе недалеко от конюшен, и пара молодых эльфов начала распрягать лошадей. Слева возвышалась высокая и широкая арка, открывавшая вид на усыпанную гравием дорожку, по которой карета с хрустом провезла их через ворота Третьего Директората. Прямо перед собой Синдер увидел заросшую травой площадь, в центре которой была установлена размытая фигура. Создавалось странное впечатление, что статуя находится в движении.

Затем налетел ветер, и Синдер поежился оттого, что он оказался на удивление прохладным. Быстромечие и Ревелан сейчас были согреты девастхом, священнейшим летним месяцем, но здесь солнцу не удавалось проникнуть сквозь толстое одеяло мчащих по холодному небу серых туч, и время от времени начинало моросить.

Это была плохая примета, и в душе Синдера поднялась тревога. Ему не нравилась такая погода. Она навевала дурные воспоминания.

– Джентльмены, – произнес Руом, отрывая его от беспокойных мыслей. – Добро пожаловать в Третий Директорат!

* * *

Поступь Руома была столь же чопорной, как и его речь. Он повел их по зеленой лужайке, которую Синдер видел ранее, и остановился перед статуей, покрытой толстым слоем патины.

– Эта площадь – плац, – сказал Руом, – а эта статуя – истинная причина основания Третьего Директората. Мы защищаем мир от ее пробуждения.

Никто не задал вопросов, которые, по мнению Синдера, пришли в голову им всем: защищают от статуи? Зачем?

Он уставился на фигуру, стоявшую на высоком и широком пьедестале: квадратном черном блоке, вздымавшемся выше роста Синдера. Человек, запечатленный на ней, был просто титанических размеров. Он был почти по-женски красив и казался живым. Возникало ощущение, что он был заморожен прямо с высокомерной ухмылкой на лице, которая вот-вот должна превратиться в издевательскую насмешку. Казалось, что в глазах мужчины, взиравшего на мир с такой высоты, поблескивает жестокий ум. Вместе пьедестал и статуя были высотой с якшин, с которой Синдер познакомился в Быстромечии.

– Это центр Третьего Директората, – сказал Руом. – Забавно, что именно он занимает это место.

Дыхание Синдера стало тяжелым и глубоким. Он не мог отвести глаз от статуи. В нем закипел гнев по отношению к фигуре.

– Кто это? – прохрипел он.

Руом ответил не сразу.

– Нет ничего удивительного в беспокойстве, которое вы все испытываете, – сказал эльф – Это Гарад Лалл, один из титанов Шета.

Боунс стрельнул глазами в эльфа.

– Вы хотели сказать, статуя Гарада Лалла.

– Нет, я действительно имел в виду настоящего титана. Когда митхаспуры его победили, он был заморожен до состояния, в котором вы видите его сейчас.

– Не может этого быть! – шокированно охнул Дептх. – Митхаспуры, Шет и все остальное – это выдумки!

Руом вздохнул.

– Если бы это было так. К несчастью, здесь вы ошибаетесь. Шет и его титаны были вполне реальны. – Он указал на статую. – Одного из них вы видите перед собой. Гарада Лалла, погруженного в сон, подобный смерти. Ни он, ни его хозяин никогда не проснутся. Митхаспуры погрузили их в вечный сон, но они все еще живы, хоть и не многие в это верят. – Он снова жестом указал на титана. – Но вот доказательство. Всему миру прекрасно известно, что Гарад находится в Третьем Директорате. И все же никто не верит, когда мы говорим, что это настоящий титан. Даже когда узнают, что ежедневно в полдень он издает вздох.

Синдер потерял дар речи.

Гарад Лалл.

Один из настоящих титанов Шета. Гарад Лалл, бессмертный злодей, который бился бок о бок с Шетом против Шокана и Сиры. Война между ними происходила за тысячи лет до митхаспуров, в далеком мире, название которого давным-давно позабыто. Считалось, что Гарад искусно владел мастерством коварства и соблазнения и обманом убедил самых преданных союзников Шокана и Сиры добровольно стать омертвелыми.

Как эта штука может быть им?

– Вы получите ответы на свои вопросы о Гараде, других титанах и Шете на занятиях, – сказал Руом. – Давайте двигаться дальше. У нас еще много дел. – И он неспешно пошел вперед.

Синдер последовал за эльфом, разглядывая свой новый дом. Справа от них были конюшни, а слева широкая лестница, ведущая к длинному прямоугольному зданию, к которому прилегала галерея с колоннами. На антаблементе[10] были высечены сцены коронованной эльфийки, вершащей правосудие. Что касалось самого здания, оно было четырехэтажным и отделанным красным кирпичом. Большую часть фасада обвивал плющ, а те швы между кирпичами, что было видно, покрылись темными пятнами из-за того, что много лет были подвержены плохим погодным условиям. Притолоки и карнизы из темного камня обрамляли расположенные на одинаковом расстоянии сводчатые окна, выходящие на плац.

Пункт назначения, однако, был прямо перед ними: трехэтажное здание, такое же, как то, что стояло слева, только меньших размеров, включая и намного меньших размеров галерею. К нему вело два входа, оба они выходили на плац, и Руом повел их к тому, что был справа.

Они вошли в холл с медового цвета дубовыми полами. Стены были светло-карамельного оттенка, и их украшали картины, на которых были изображены люди и гномы в героических позах. С высокого потолка свисала люстра, а вход заливал теплый свет ламп диптха. Несколько красно-золотых стульев с мягкой обивкой сгрудилось вокруг небольших столиков, стоявших вдоль стены с окнами. Напротив сидений, перед подвесной лестницей, изогнутой над большой площадкой, лежал большой ковер. Сразу после холла Синдер заметил темный коридор.

– На ближайшие почти два года это ваш дом, – объявил Руом. – Кратх-хаус – «Дом победителей» на шевасра.

Из коридора в дальнем конце холла вышел статный молодой человек с чертами лица, характерными для жителей Ракеша.

– Это первокурсники? – спросил он Руома.

– Да, ответил Руом, – и раз уж ты здесь, я передаю их в твои руки. – Эльф обратился к Синдеру и остальным: – Это Кор Гарвинг, третьекурсник. Он проводит вас в ваши казармы. Мы снова увидимся вечером, когда генерал-комендант проведет официальную церемонию приветствия.

Прежде чем Синдер успел его хотя бы поблагодарить, Руом покинул холл.

– Ваши комнаты наверху, – сказал Кор. Он повел их по подвесной лестнице и продолжил разговор, пока они забирались по ней. – Ваш курс будет жить на верхнем этаже все то время, что вы будете здесь учиться. На среднем этаже второкурсники, а на первом – те третьекурсники, кто все еще остается в кампусе.

Синдер разглядывал все вокруг, вбирая обстановку своего нового дома.

По мере того как они поднимались, лестница раздваивалась, обрамляя сводчатые окна во всю стену, выходящие на плац. Они добрались до последней лестничной площадки на верхнем этаже и вошли в гостиную, уставленную полудюжиной столиков и стульев, над которыми светили канделябры с лампами диптха. Напротив ныне остывшего очага стоял диван. Слева от камина тянулся коридор, по всей длине которого имелись открытые двери. Бросив на них быстрый взгляд, Синдер понял, что каждая вела в спальню, отдельную для каждого ученика.

– У нас есть несколько горничных для уборки туалетов и прочего, – объяснил Кор. – И все. В остальном вы сами должны поддерживать чистоту на этаже и в комнатах. – Он внимательно посмотрел на них. – Вы должны сами ухаживать за собой и своими комнатами. Эльфы будут недовольны, если вы не будете этого делать.

– Сколько еще человек здесь живет? – спросил Синдер.

– Обычно в каждом классе семеро людей и пятеро гномов, – ответил Кор. – Остальные должны прибыть сегодня же.

– А эльфы? – спросил Боунс.

– Их семеро, и для них выделены отдельные помещения. – Кор посмотрел на Синдера и остальных. – Как думаете, сможете сами распределиться? У каждого из вас будет своя комната. Занимайте любые. Комендант, генерал Арван, обратится ко всем нам за ужином во время вашей официальной церемонии приветствия. Когда придет время, я отведу вас туда.

Глава 18

После ухода Кора Синдер прошел по коридору и вошел в случайную спальню. Он обнаружил пространство с пустыми стенами, койкой, шкафом для одежды, деревянным столом и стулом. К счастью, она была больше его чулана под лестницей в «Адептах Украшенных Сталью».

Он разложил свои вещи и подошел к единственному окну в комнате. Средники потемнели от старости и патины, а стекло просело и деформировалось. Из него открывался вид на зеленые холмы, вздымавшиеся неподалеку, изрезанные горы, возвышавшиеся чуть дальше, и, совсем близко, на покрытый лишайником, огороженный стеной двор. Синдер быстро прикинул и понял, что его комната находится прямо напротив плаца.

Он рассмотрел двор. Среди цветов и кустов пробегала извилистая тропинка, усыпанная гравием. Рядом с небольшим бассейном, в центре которого журчал многоярусный фонтан, притаилась парочка скамеек. В остальном двор был пуст.

Синдер вернулся в гостиную. Он обнаружил, что остальные первокурсники тоже собрались там и обсуждали, что их ждет дальше, говорили о своих надеждах и страхах. Даже Варк участвовал. Кадет из «Жасминовой Воды» потеплел к ним в течение их короткого пути в Якша-сит.

Примерно через час с лестницы послышались голоса, и Кор ввел в гостиную еще троих людей. Они быстренько познакомились. Двое из них были из Гандхарвы – Джория Джавшек и Ишмай Сенсов, а третий кадет, Рориан Молинкин, был ракешцем и жил в горах.

– Наконец-то мы здесь, – сказал Ишмай. Это был высокий долговязый парень с темно-песочными волосами и ореховыми глазами: такого цвета глаза Синдер еще никогда ни у кого не видел. Он словно пытался оценить взглядом размеры комнаты. – Кто из вас лучший? Потому что ты теперь второй.

Синдеру сразу не понравилось отношение гандхарванца. Как и Боунсу, который ощетинился.

– То есть вот так вот теперь будет всегда? Не успел прийти, а уже поливаешь нас грязью?

– Я лишь говорю правду, – ответил Ишмай. – Ее не стоит скрывать, не так ли?

– Посмотрим, будешь ли ты в это верить, когда каждый из нас надерет тебе задницу, – сказал Боунс, выступая вперед.

Ишмай не дрогнул. Синдер встал между ними в надежде разрядить накалявшуюся обстановку. Он поднял руки, держа Боунса и Ишмая подальше друг от друга.

– Все мы собрались здесь для одного и того же. Сталь сталь острит. Кто бы ни был лучшим, ему лишь предстоит бороться усерднее других, чтобы защитить наш народ.

Джория поддержал Синдера.

– Он прав, – сказал он. – Мы не должны драться друг с другом.

Второй гандхарванец был тонким как Сэш, и его худое лицо обрамляли темно-песочные космы. У него, как и у Ишмая, были круглые светлые глаза, но в его случае голубые: такого оттенка Синдер тоже прежде не встречал. Несмотря на спокойный тон, от Джории исходила аура сдерживаемой силы.

Ишмай ухмыльнулся Боунсу, но успокоился.

– Кор велел нам выбрать комнаты, – сказал Рориан. До сих пор он молчал, болтаясь позади. – Наверное, нам лучше сперва заняться этим, а уже потом познакомиться поближе?

Синдер бросил оценивающий взгляд на ракешского горца, внешность которого была типичной для жителя их страны. Речь его была неторопливой, а глаза – сонными. Но в его медлительных манерах Синдер разглядел ту же ярость, что и в Джории. Рориан был воином.

Вновь прибывшие последовали совету Рориана и разошлись, чтобы выбрать комнаты. Вскоре после этого они снова собрались в гостиной, рассказывая о своих тренировках, достижениях и путешествиях. По молчаливой договоренности, Боунс и Ишмай сидели в разных концах комнаты.

– Погоди-ка, – сказал Джория Синдеру. – Ты ведь не врешь по поводу тренировок? У тебя всего год боевой подготовки?

– Всего год, – подтвердил Боунс. – Он поступил в «Украшенных Сталью» при мне.

Рориан пробормотал:

– Значит, продвинуться так далеко и так быстро ты смог исключительно благодаря таланту… – Его темные миндалевидные глаза задумчиво сверкнули.

Синдер отмахнулся от похвалы.

– Мы все талантливы, и если будем сражаться друг за друга, то станем способны на что угодно. Это единственное, что имеет значение.

– В бою все мужчины братья, – сказал Варк.

Его слова удивили Синдера. Он даже и не думал, что парень его слушал.

– Что это значит? – спросил Ишмай.

– Синдер постоянно так говорит, – сказал Дептх. – Что мы должны быть кучкой братанов.

– Это так, – сказал Синдер. Он не хотел выказывать смущения относительно того, во что так яро верил, даже если остальные считали это наивным.

Ишмай фыркнул, но что бы он ни хотел сказать, его перебили голоса, донесшиеся с лестницы.

В гостиную снова вошел Кор, а на пятки ему наступало пятеро гномов.

Синдер удивленно дернул головой. Гномы едва доставали ему до лба, но были вдвое шире него. У всех до груди свисали густые бороды, а длинные волосы были заплетены в косы.

– Я оставляю вас, чтобы вы разложили свои вещи по комнатам, – сказал Кор гномам. А затем обратился ко всем в комнате: – Я вернусь через несколько часов. Скоро начнется церемония приветствия.

После того как Кор ушел, один из гномов упер кулаки в бока и по-командирски оглядел комнату. Он был выше остальных, глаза были голубые, и только у него борода была рыжеватой.

– Кто главный? – потребовал ответа он.

– Никто, – ответил Синдер. – Нам не рассказывали, как нужно организоваться. – Он подошел к гному и протянул руку. – Меня зовут Синдер Шейд.

Гном глянул на протянутую руку с едва сдерживаемым отвращением.

– Гномы не пожимают руки, – его голос был низким и рокочущим. – Это эльфийский способ выразить уважение. Трусливый способ.

– Так принято и у людей, – сказал Ишмай.

Гном поджал губы.

– Как я и сказал, это трусливый способ.

– Шриови, – предостерегающе окликнул другой гном своего очевидного предводителя.

Шриови испепеляющим взглядом посмотрел на говорящего.

Синдер припомнил кое-что, что читал о гномах. При первой встрече они обнимают друг друга. Он распростер руки.

– Меня зовут Синдер Шейд. – И он привлек к себе Шриови, собираясь кратко его обнять.

Гном, однако, не отпустил его. Он крепко прижал к себе Синдера, изо всех сил сжимая его в объятиях. Синдер тоже крепче сжал его и заскрипел зубами, когда Шриови усилил хватку. У него захрустели ребра, но он не сдался. Объятия оказались еще и проверкой. Боль усиливалась. Синдеру стало тяжело дышать, но он не ослабил хватки, чувствуя, что важно не выказывать перед Шриови своей слабости.

Гном наконец отпустил Синдера и отступил с довольным ворчанием.

– Я Шриови Сурент из Сурент-креш. Ты молодец. Думаю, если бы я сжал тебя еще сильнее, то сломал бы тебе ребра, – произнес он, оценивающе наклонив голову в сторону Синдера. – Думаю, ты и тогда бы не сдался. Сильная работа. – Он расплылся в широкой улыбке и указал на остальных гномов. – Познакомься с моей шайкой.

Синдеру хотелось лишь согнуться с облегчением, но он остался стоять с прямой спиной.

Не выказывать слабости.

Он припомнил еще кое-что о гномьих обычаях. Тот, кто управлял беседой, считался лидером группы.

– Сперва ты, – сказал Синдер, указывая на своих товарищей.

Дружелюбие Шриови испарилось, и он насупился.

– Ты первым прервал объятия, – тихо сказал один из гномов Шриови. Тот же, что заговаривал ранее.

Шриови хмуро глянул на того гнома, после чего от безвыходности скорчил кислую мину. Он подошел к остальным людям и представился, крепко обняв каждого. Синдер с удовольствием наблюдал за тем, как Боунс и Ишмай белеют от железной хватки Шриови.

Синдер подошел к гномам.

– Дериус Сурент, – произнес тот, что бранил Шриови. Он был самым крепко сбитым из всех гномов. Его объятия наверняка будут больнее объятий Шриови.

Синдер приготовился к еще одним костедробильным тискам. К счастью, это были лишь краткие объятия с постукиванием по спине.

Дериус улыбнулся Синдеру.

– Расслабься, дружище, – голос у него был еще ниже, чем у Шриови. – Я не стану ломать тебе кости. Шриови уже попытался это сделать. Ему это не удалось, так что мы не станем зря терять время. Нам известна твоя храбрость.

Оставшиеся три гнома последовали примеру Дериуса.

– Натаз Сурент, – сказал следующий гном. В отличие от Шриови, у остальных гномов были каштановые бороды и светло-карие глаза. Натаз не был исключением, но держался он так, будто был готов откусить голову любому, кто косо на него посмотрит.

Следующим представился немногословный гном.

– Джозеп Сурент. Приятно познакомиться. – Гном говорил задумчиво, даже медленно. Он мог бы потягаться с Рорианом в том, кто из них испытывал больше скуки и был наименее впечатлен происходящим.

– Дорсер Сурент, – сказал следующий гном. Похоже, все гномы говорили басом. – Мы хорошо проведем здесь время. Я просто уверен в этом. – Он широко улыбнулся.

Синдер ничего не смог с собой поделать и улыбнулся в ответ. Улыбка Дорсера заставляла почувствовать себя в своей тарелке.

После знакомства Синдер обратился ко всем в комнате, желая внушить им, что для процветания в Третьем Директорате им необходимо держаться вместе.

– Сейчас мы друг для друга незнакомцы, но так будет не всегда. Так не должно быть. Мы должны работать вместе, помогать друг другу, бороться ради всеобщего успеха, как кучка братанов.

– Опять его разговоры о братстве, – шепнул Боунс Варку и Дептху так, чтобы все услышали.

– Думаешь, он хоть раз заговорит о чем-то другом? – спросил Варк.

Синдер постарался не терять терпения.

– Братство – это хорошо, – согласился Шриови, – но гномы вступают в братство только с представителями своей расы.

– Не всегда, – сказал Дериус. – Когда-то мы жили в мире со всеми.

– Сейчас не время, – предостерег его Шриови.

– Стремление к миру – величайшее призвание гнома, – упорно настаивал Дериус.

– Не сейчас, – приказал Шриови, испепеляюще глядя на другого гнома, который тут же притих.

Синдер посмотрел на Шриови, задаваясь вопросом, что же он не хотел, чтобы они услышали.

Несколько минут спустя, у него уже не было шанса спросить об этом, потому что пришел Кор, чтобы отвести их на церемонию приветствия.

* * *

Аня Аруэн, принцесса Якша-сит, из кабинета коменданта наблюдала за тем, как новобранцы Третьего Директората, люди и гномы, выходят из Кратх-хауса. С третьего этажа холл Огненного Зеркала, здания, в котором проходило большинство занятий в Директорате и где находились кабинеты администрации, было прекрасно видно подходивших учеников. Окна в кабинете занимали почти всю стену, и Аня смотрела сквозь панели ромбовидной формы.

Люди и гномы плелись следом за эльфами-первогодками, и все вместе они шли через плац, направляясь на церемонию приветствия. Ее проведут в банкетном зале, здесь, в холле Огненного Зеркала. Люди выглядели особенно молодо, чего и следовало ожидать. Они действительно были молоды, совсем дети, по меркам эльфов. Неужели она тоже когда-то была совсем новичком в этом мире?

Это казалось сомнительным. Ане казалось, что у нее древняя душа. Она и была древней.

Из конского хвоста у нее на голове выпал локон светло-медовых волос, и Аня убрала его за остроконечное ухо. Кончик был круглее, чем у большинства эльфов, что было еще одним напоминанием о ее уникальном происхождении. Она была также выше других представителей своей расы, и мужчин, и женщин, включая дворянство: скорее крепко сбитой, нежели деликатного телосложения, как те, кого считали по-настоящему привлекательными, как, например, ее сестра. Самой главной отличительной чертой Ани были глаза редкого оттенка: изумрудно-зеленые. Глаза других эльфов были небесно-голубого, грозового серого или угольно-черного цвета, поэтому ей часто говорили, что ее взгляд отвлекает и даже внушает беспокойство.

Ее мужу, однако, нравился цвет ее глаз. Почему Девеш был так жесток и отнял его у нее?

Аня сложила руки на груди, отгораживаясь от привычной боли. В том, что она отличалась ото всех, и крылась причина того, что ей удалось стать первой и единственной женщиной, закончившей Третий Директорат, но эта причина уже была неважна. Она была из Якша-сит, и этого было достаточно.

– Что думаешь о наших новых учениках? – спросил генерал Сильв Арван, комендант Третьего Директората.

Ане даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что он сидит за своим столом, этим дубовым монстром, заваленным бумагами. Она слышала, как он с шорохом продирается через всю эту неразбериху. На полках, прибитых к стенам, был такой же беспорядок. На них было полно книг, карт, свитков и различных безделушек, таких, как камни, которые комендант посчитал интересными, заметки самому себе и огромное количество оружия, часть из которого заржавела и была сломана. Другими словами, это был мусор. Комендант всегда был таким. Ему нравилось хранить предметы, напоминавшие о прошлом, вещи, от которых любой человек в здравом уме избавился бы.

Он встал из-за стола и подошел к ней. Сильв Арван был старше ее, ему было далеко за триста, и в его светлых волосах появились седые пряди.

– Кто из будущих первокурсников, кроме твоего брата, кажется тебе выдающимся воином?

Аня изумленно улыбнулась, услышав этот комментарий. Это была их старая шутка. Много десятилетий назад, когда Аня поступила в Третий Директорат, генерал-комендант был одним из ее наставников. Она была единственной женщиной, которая когда-либо училась в академии, и он спросил у нее, чего она хочет добиться. Аня ответила, что хочет стать выдающейся воительницей, и три года спустя достигла своей цели.

– Мой брат искусен, – сказала Аня, – но я бы не назвала его выдающимся.

– Значит, он не дотягивает до твоих стандартов?

Аня усмехнулась.

– Он не опозорит семью, если вы спрашиваете об этом. Он справится.

– Уверен, что он покажет себя лучше. – Сильв Арван дотронулся до ее локтя, жестом пригласив присесть на один из двух стульев с высокими спинками, стоявших напротив стола. – Предлагаю выпить чаю перед празднеством. – Он мрачно усмехнулся. – Я знаю, как сильно ты любишь его помпезность и торжественность.

Аня уже хотела последовать за комендантом, как вдруг краем глаза заметила одного из людей, вероятно, моложе остальных, невысокого и более хрупкого телосложения. Он шел как типичный мальчишка, который вот-вот превратится в мужчину, временами неуклюже, несмотря на военную подготовку. И все же, когда его конечности двигались синхронно, в его поступи появлялась кошачья грация, такая, какой позавидовали бы представители ее собственной расы. Он напоминал тигра, крадущегося в высокой траве.

Комендант остановился на полпути к столу.

– Что-то увидела?

– Человек, – ответила Аня. Парень вошел в здание и пропал из виду. – Его походка… Что-то в нем было такое… едва уловимая грация.

– Я уже видел таких, – сказал комендант, его голос звучал пренебрежительно. – Это им не поможет. Им не хватает способности черпать лоретасру. Они всегда будут ограничены.

– Некоторые могут черпать лоретасру, – сказала Аня. – Нечасто, но я видела, как они делают это в минуты опасности.

– Хорошо, что только в минуты опасности. Можешь себе представить, что случилось бы, будь это иначе? Мир, в котором люди могут использовать лоретасру? – Генерал-комендант поежился.

Аня могла представить себе такой мир. Он часто ей снился и заставлял задуматься о своем прошлом. Даже почти восемьдесят лет спустя некоторые воспоминания ничуть не угасли. Она помнила имя, под которым знали ее, мужа, которого отчаянно любила и который отвечал ей взаимностью. Но почему он умер? Она никак не могла припомнить его имя, и все, что о нем знала, – это фрагменты песен из тех времен, когда он играл на мандолине, а она пела. И ночная прогулка по прекрасному парку. Лунный свет, отражавшийся от пруда, когда они стояли на мосту, и он ее поцеловал.

Принцесса не могла вспомнить его имя и черты лица, но помнила их любовь, отчаянную и бездонную. Вдобавок, из воспоминаний она узнала жестокую правду: она больше никогда никого не полюбит. Но этого и не хотелось. Даже заводить любовника казалось неправильным. Было достаточно разрозненных воспоминаний о муже.

– Пора идти на церемонию приветствия, – сказал комендант, вырывая принцессу из мира грез. – Зажми нос. Ты же знаешь, как воняют люди.

Аня рассмеялась.

– Их запах все еще вас трогает? Я думала, вы уже должны были к нему привыкнуть.

– Каким образом? Его невозможно игнорировать.

– Вы говорите, что они воняют, но я знаю правду. – Аня мимолетно улыбнулась. – Вы не любите их запах, потому что он слишком сильно вам нравится. Почти все сплетенные чувствуют то же самое.

Комендант сердито нахмурился.

– Я всего лишь рад, что люди не могут черпать лоретасру. Иначе они стали бы слишком опасны.

* * *

Банкетный зал Третьего Директората был прямоугольным, с высокими потолками, и пространство в нем занимало пять длинных столов. Четыре из них стояли вдоль: по одному для каждого курса и еще один – для преподававших в академии наставников и приезжавших с визитами воинов. Пятый стол стоял на возвышении и располагался перпендикулярно остальным. Во время официальных событий, таких как церемония приветствия, там сидели управляющие и старшие мастера Третьего Директората.

В воздухе витали вкусные ароматы сдобренных специями блюд, и у Синдера заурчало в животе. Он умирал с голоду, так как весь день ничего не ел.

Пространство освещали люстры в форме тележных колес, уставленные дюжинами ламп диптха, но последние лучи клонящегося к западу солнца мерцающей золотом занавесью проникали сквозь ряд высоких окон. Солнечный свет освещал множество фресок, украшавших стену напротив окон, на которых были изображены эльфы в воинственных позах. Синдер догадался, что это портреты известных исторических воинов, но он не знал никого из них.

Наставники и командиры академии вошли один за другим через двери позади их стола. Эти два входа обрамляли три знамени. На центральном была изображена огненно-золотая корона на красном поле, флаг Якша-сит, другие два знамени были черными. На правом виднелся простой символ, серебряный знак «ом», а на левом – стилизованный орел, сжимающий в когтях меч.

Вошел последний офицер, и все, включая эльфов-первокурсников, встали. Синдер запоздало поднялся на ноги вместе с другими людьми и гномами-первогодками. Он выругался про себя, так как понятия не имел, что должен встать.

Должно быть, только что вошедший офицер – это генерал Сильв Арван. Мастер Лирид описывал его. Эльф средних лет, мощно сбит для представителя своей расы, подтянут и пропорционален, седые пряди в светло-рыжих волосах. Он взирал на учеников голубыми глазами.

Протянув руки, генерал улыбнулся.

– Прошу, садитесь. Я генерал Сильв Арван, комендант Третьего Директората. От всей души приветствую вас. – Он повернулся к четвертому столу, тому, который был выделен для наставников и воинов-гостей, и добавил: – Добро пожаловать тем, кто вернулся туда, где впервые снискал известность.

Потом устремил взгляд на стол третьекурсников.

– Добро пожаловать тем, кто готовится к последнему году здесь и своему величайшему испытанию. – Его взгляд метнулся к второкурсникам. – Затем – нашим средним ученикам. Тем, кто находится на пути к мастерству, но уже не новичок.

Внимание коменданта сосредоточилось на первокурсниках. Он широко улыбнулся, не сводя взгляда с эльфов, которые сидели ближе всех к командирам. Синдер заметил, что остальные два курса были рассажены точно так же: эльфы впереди, а люди и гномы – сзади.

Комендант оглядел весь стол первокурсников, кратко задержав взгляд на людях и гномах, и сказал:

– И, наконец, нашим первокурсникам. Вам я хочу оказать наиболее теплый прием. Вам многому предстоит научиться. Старшие товарищи объяснят расписание, а с мастерами вы познакомитесь в течение года. – Он ухмыльнулся. – Уверен, вы будете учиться у них довольно усердно. Но прежде чем мы приступим к пиру, обсудим дела. Это военная академия. Мы призваны выковать из вас воинов. Вы уже достаточно одарены. Но мы принесем вам величие. Некоторые из вас, возможно, даже станут выдающимися воинами.

Комендант глянул на сногсшибательную эльфийку, сидевшую рядом с ним, коротко ей улыбнувшись.

Синдер тут же обратил на нее внимание и задался вопросом, кто она такая. Одна из их наставниц? У нее были светло-медовые волосы и зеленые глаза, и ее физическое присутствие ощущалось вполне очевидно. Для эльфа она была крепко сбита, но все равно красива: лицо сердечком, высокие скулы и полные губы. Синдера влекло к ней, но он понимал, что восторженно пялиться на нее было не лучшей идеей. Говорят, эльфам-мужчинам не нравится, когда представители других рас бросают влюбленные взгляды на их женщин. Потом он виновато вспомнил о Корал. Они расстались всего неделю назад, а он уже пялится на другую женщину…

Комендант продолжил:

– Чтобы познакомиться с легендами, запечатленными на окружающих вас стенах, – он указал на украшавшие комнату фрески с эльфийскими воинами, – вы должны узнать нашу историю. Третий Директорат был основан вскоре после Нусраэль-Шев, великой войны между митхаспурами и Шетом. Сейчас многие считают те битвы лишь сказками из прошлого, но взгляните на плац, и вы увидите Гарада Лалла, одного из титанов Шета. Вы поймете, что я говорю правду. Наша академия была основана Свон Якша, дочерью великой Коран Якша, нашей первой императрицы, которая вела наш народ за собой в период той ужасной войны. С самого нашего основания почти три тысячи лет назад мы преданы своей доктрине: тренировать искуснейших в мире воинов. Этим мы и занимаемся. Теперь вы тоже часть этого великого наследия!

Его слова были встречены бурными аплодисментами, и сердце Синдера раздулось от гордости. Теперь он был частью огромного гобелена, история которого уходила на тысячи лет в прошлое. Он стал членом тщательно взращиваемого братства, единственным критерием которого было желание достичь величия.

Комендант продолжил речь.

– И если мы чему-то и научились за все эти тысячелетия тренировок и обучения, то это тому, что лучший способ выковать воина – это проверить, из какого железа он сделан. Раздувают этот огонь и пользуются этим молотом мужчины, сидящие рядом с вами… – Он на миг умолк, чтобы дать первокурсникам время поглядеть друг на друга. – Говорят, что сталь сталь острит, и считается, что впервые эту фразу произнес Шокан, искуснейший воин в истории. Пусть он и не преуспел бы в наши дни, ведь не обладал лоретасрой…

Раздраженный таким оскорблением Синдер сжал челюсти.

– Эльфы, – пробормотал он.

Ишмай услышал его тихий шепот и согласно кивнул. Как и некоторые другие представители человеческой расы, сидевшие рядом. Шокан был искуснейшим воином в мире, точка. Это повторяли легенды Ракеша, Гандхарвы и других человеческих наций. Синдеру не нравилось, что его поставили на ступеньку ниже.

– …но этот недостаток неважен по сравнению с тем, чему он научил нас. Шокан научил нас доблести, братству, защите тех, кто в этом нуждается. Поэтому мы живем согласно его завету. «Мастха пар ити кратх ломон па». Это выражение стало нашим собственным заветом, девизом Третьего Директората. «Достигать совершенства и побеждать врагов», в переводе с древнего языка шевасра. Это наша великая цель, как завещала императрица Свон, и наш долг, от которого мы ни разу не уклонились за все эти долгие столетия и тысячелетия. Мы не сдадимся. Мы поступим так, как советовал Шокан. Сталь сталь острит. И мы выкуем из вас воинов. Не сомневайтесь в этом.

Зал снова взорвался аплодисментами. Комендант поднял руки, призывая к тишине.

– Моя речь была длинной, но не волнуйтесь. Ужин скоро подадут. Но прежде – торжественное объявление. Чтобы понять, заострила ли сталь сталь, необходимо иметь мерную рейку. В конце года вы будете соревноваться со своими товарищами. Это называется Великое Столпотворение. Мы проводим его в начале Дней Освобождения. Для вас это шанс продемонстрировать свои навыки и силу воли в вооруженном и рукопашном бою, стрельбе из лука, искусстве верховой езды, тактике и стратегии. Победителям достается слава и призы. Проигравшие могут попытать удачи в следующем году. – Он оглядел комнату. – Или не попытать.

Услышав это, многие эльфы ухмыльнулись, в отличие от людей и гномов со старших курсов, как заметил Синдер. На него снизошло озарение. В банкетном зале их рассадили в соответствии с рейтингом в классе, и эльфы занимали все ведущие позиции.

Но не в этом году.

Синдер был решительно настроен обойти эльфов, даже если ему удастся лишь разыграть их. Он вспомнил басню о четверых молодых людях, посещавших военную академию. Она называлась «Дом Огня и Зеркал». В этой истории они хитростью заставили кадетов конкурирующей военной школы держать таблички, которые, если составить их вместе, складывались во фразу: «Мы кознюки».

Ему стало интересно, сложно ли будет провернуть нечто подобное здесь.

* * *

Когда она спала, то узнавала правду о себе. Ее звали Джессира Шектан, в девичестве Джессира Грей, Сира – для близких. Она перевернулась, когда ее захватил знакомый сон.

– У нас всего несколько минут до их прибытия, – сказал Шокан. – Чандрагупта уже отбыл.

Сира посмотрела на мужа. Он выглядел расслабленно, но она заметила напряжение в морщинках вокруг его глаз. Никто другой этого не заметил бы. Возможно, ее наблюдательность объяснялась тем, что они прожили вместе десятилетия, как муж и жена, но это было не единственное объяснение. Дело было в том, что их живатмы были связаны. И все же долгие годы жизни не оставили отпечаток на их лицах. Оба оставались столь юными, что незнакомец едва ли мог дать им больше двадцати.

– Как думаешь, что он сделает? – спросила Сира, имея в виду Чандрагупту, гостя из другого времени, из Паталипутры.

– Надеюсь, что-то достойное своей империи.

Сира тоже на это надеялась. Когда они впервые встретились, Чандрагупта был жестоким человеком: в юности он разбойничал, а в зрелые годы стал завоевателем. Было удивительно, что он сложил оружие. Сира не верила, что он это сделает. В конце концов, Шет этого не сделал, а разница между самопровозглашенным богом и императором казалась незначительной, отличие было лишь в масштабах.

– Ты ошибалась насчет Чандрагупты, – сказал Шокан, зная, о чем она думает, несмотря на то, что она не произнесла ни слова. Узы их взаимопонимания, которыми они были скованны на Аризе, с годами стали только крепче.

Сира улыбнулась.

– И раз уж это так редко случается, мы должны это отметить.

Шокан не ответил, но она почувствовала его радость. Ее собственная сошла на нет, когда она изучила местность. Они были здесь не ради веселья.

Рядом крался Шан, ее кесарин, семи с половиной метров в длину и с рыжевато-коричневой шерстью. Стоя на задних лапах, гигантский кот был выше нее сантиметров на тридцать, а она и сама была немаленькой. Главным достоинством кесаринов, однако, были не размеры, а скорость. Они были столь быстры, что даже такому камма, как ее муж, было не под силу управлять ими. Кесарины обладали безраздельной властью над Охотничьими Равнинами, родиной Сиры. Они шли куда хотели, и не многие могли помешать их передвижению.

К счастью, они предпочитали оставаться на своих зеленых равнинах и редко покидали их. Это делали лишь немногие, такие как Шан и его старшая сестра Ая, выбравшие Сиру и Шокана своими людьми.

Кесарины настороженно крались, остерегаясь опасности, но несмотря на остроту их чувств, Сира продолжила исследовать местность. Ей не нравилась ни эта встреча, ни место, в котором она должна была пройти. Поляна в джунглях, саха’асра, на которой они с Шоканом ждали, казалась слишком удобным местом для нападения из засады. Их окружали высоченные деревья, широкие ветви и листья которых бросали тень на землю, и из крон которых раздавались громкие крики обезьян, птиц и других животных. Воздух был наполнен вонючей смесью пыли, дерна и разложения, остальное застыло в неподвижном ожидании, таком же напряженном, как плечи Сиры.

Нет, ей не нравилась эта встреча, хоть она и сознавала ее важность. Они должны были заключить сделку, купить мир. Война между асрасинами длится уже слишком долго. Силы Шета, вероятнее всего, проиграют, но их еще ждала развязка, последняя битва, которая выльется в катастрофические потери для обеих сторон. Победителям нелегко будет найти повод отпраздновать победу, а Сира и Шокан не хотели такого конца для тех, кого успели полюбить.

Итак, значит, встреча. На ней они должны обсудить условия сдачи Шета, его капитуляцию и ссылку в Семинал. Да, там он останется практически без помощи – его ждал Антологор – и все же это хорошая возможность. По крайней мере, он выживет.

«Я голоден», – пробормотал Шан, мысленно обращаясь к Сире: это был еще один дар кесаринов.

«Помолчи, – одернула его Ая. – Сейчас не время вести себя как глупый котенок. Нас поджидает опасность».

Пятнистая кошка повела носом и добавила: «Я чувствую, что что-то приближается».

Насторожившись, Сира тут же выпрямилась. Она пропустила через себя живатму. Чувства обострились. Зрение стало острее, звуки четче, запахи – резче. В нос ударил запах гнили.

Омертвелый.

Мощно сложенное существо с идеальными пропорциями пробиралось сквозь густой подлесок джунглей. Безобразные красные волосы венчали прекрасное лицо, а бледные глаза, холодные и хитрые, глядели на них. Руки заканчивались медвежьими когтями. Эта вонь исходила от него. Грейв Инвидиос. Первый омертвелый.

– Хозяин отправил меня убедиться, что вы одни, – сказал Грейв сладким голосом.

Его хозяином был Шет, самопровозглашенный бог махаванов.

Шан вдруг зарычал, издав тревожный рев, и бросился к Сире. Ей в нос ударил другой запах. Он исходил из-за спины. Она хотела развернуться, чтобы посмотреть, что это, но в спину вонзились острые когти. Сира повалилась на колени. От боли и неверия в голове роились мысли, но больше всего ее беспокоила собственная неосмотрительность. Как мог еще один омертвелый подобраться так близко к ним, оставаясь незамеченным?

Шан отшвырнул что-то от нее, а Ая бросилась на Грейва.

Сира пропустила через себя еще больше живатмы из серебристого пруда. Боль отступила, и она с облегчением зашипела, исцеляясь, насколько это было возможно, заживляя раны, чтобы они больше не кровоточили. Затем сделала глубокий вдох, взяла себя в руки и одним рывком поднялась с колен на ноги.

И застонала от разрывающей боли ран. В какой-то момент она пошатнулась, и Шокан протянул руку, чтобы жена могла опереться на него.

Он обнажил меч. По всей его длине сверкали молнии. Глаза у него побелели от неистовства. Он бросил на нее взгляд, полный любви и ярости. Муж убьет того, кто напал на них, или умрет в попытках это сделать. В этом Сира была уверена.

За их спинами раздались звуки боя: это Шан и Ая сцепились с парой омертвелых, Сапиентом Дормантом и Грейвом Инвидиосом. Теперь, когда эти двое лишились элемента неожиданности, кесарины легко с ними справятся.

– Нужно отступать, – сказал Шокан, не отрывая глаз от окружающих их джунглей. – Анкерная линия соединяет здесь только с мировой паутиной. Можешь ее открыть?

– Да. – Не задумываясь, Сира потянулась к живатме, разматывая нужные нити огня, земли и духа и соединяя их с соответствующими элементами анкерной линии. Когда соединение было завершено, воздух сотряс самый скорбный колокольный звон в мире. Ветви деревьев закачались. Перед Сирой воздух прорезала черная линия, тоньше листа. Она развернулась, раскрывая широкий портал, зависший в тридцати сантиметрах над землей и вращающийся в радужных лучах.

Анкерная линия, соединяющая с Семиналом. На данный момент это, возможно, их единственное спасение.

– Вы и впрямь думали, что я сдамся?

Сира развернулась, поморщившись из-за пронзившей спину боли. Шет и несколько его титанов наступали на них из джунглей. Они возвышались над ней, каждый ростом почти в три метра. Шет, Гарад Лалл и две женщины-титана, Лилин Солт и Ренс Дарим, которую еще называли Восточный Ветер.

Кесарины и омертвелые перестали бороться друг с другом.

Шет ухмыльнулся.

– Никто из вас не доживет до заката.

Сира стреляла вокруг взглядом. Стоп. Всего четверо титанов? Где еще трое?

Ая и Шан взвыли от мучительной боли. Их невыносимые крики подстегнули Сиру. Она проникла глубже в живатму и забыла о боли. Они с Шоканом как один атаковали.

Глава 19

После приветственной церемонии Кор проводил первогодок обратно в Кратх-хаус и кратко описал распорядок дня. Их ждал ранний подъем, после чего людям предстояло пробежать восемь километров вместе с Кором, в то время как гномы будут заниматься с представителем своей расы. Затем завтрак в столовой: невысоком здании, примыкавшем к Кратх-хаусу. После еды их ждало несколько часов обучения владению оружием, час занятий тактикой и стратегией, а затем обед. Далее рукопашный бой, после которого шли стрельба из лука, верховая езда и часовой урок истории. Это был долгий день, который не всегда заканчивался после ужина. Кор сообщил, что обычно в течение часа им приходится выполнять ежедневные занятия.

Учеба длилась четыре дня, после чего ученики получали увольнительную.

– Ешьте досыта, когда есть такая возможность, – посоветовал Кор за завтраком. – Вам понадобится вся еда, которую вы сможете раздобыть.

Следующим утром Синдер воспользовался советом старшего товарища. Пробежав восемь километров, он умирал с голоду, особенно учитывая, что он старался изо всех сил, не желая приходить последним. Ему это удалось, но с большим трудом. Единственным, кто финишировал после него, был Джория, остальные же значительно перегнали его. Гномы закончили пробежку еще быстрее. Но, разумеется, у косолапых сплетенных имелось преимущество в виде лоретасры, так что в этом не было ничего удивительного.

Тем не менее все – и люди, и гномы, – умирали с голоду после пробежки. Они склонились над тарелками и мисками и принялись запихивать в себя еду так, как будто она могла от них убежать. И на то была причина. Она заключалась не только в том, что они пробежали восемь километров, но и в том, что все они еще росли, включая гномов, которым, как вчера узнал Синдер, было немногим за двадцать. Эльфам-первокурсникам, очевидно, было под пятьдесят.

Кстати, об эльфах…

Синдер огляделся. Он не видел их все утро. Они отсутствовали и сейчас, и он нахмурился, размышляя о том, где они могли бы быть.

Шриови, должно быть, заметил его растерянный взгляд.

– Что тебя беспокоит? – спросил гном.

– Где эльфы?

Шриови фыркнул.

– За них не беспокойся, с ними все в порядке. Мы почему-то недостаточно хороши для них. Они считают, что они быстрее, умнее и пахнут лучше нас.

– Пахнут они не лучше, – сказал Дериус. – По крайней мере, не лучше людей. Всем сплетенным нравится, как пахнут люди.

Синдер удивленно поднял брови и посмотрел на Шриови в ожидании подтверждения.

Рыжеволосый гном согласно кивнул.

– Это так, – сказал Шриови. – Ваш запах успокаивает. Он нам нравится.

Синдер растерянно нахмурился.

Как странно.

После завтрака все вышли из банкетного зала и пошли на занятия по владению оружием. Они проходили на квадратном поле к северу от плаца и основных зданий Третьего Директората. Оно называлось «Котел» и располагалось на большом лугу, огороженном деревянным забором. Дальнейшая разметка представляла собой круги, выложенные камнями: ринги для поединков, каждый девяти метров в диаметре. Некоторые из них были вымощены большими каменными плитами, другие заросли примятой травой. Утреннее солнце ярко светило на безоблачном небе, но благодаря нежному ветерку погода сохранялась сухой и прохладной.

Ранее этим утром Кор упомянул, что в Третьем Директорате редко бывает жарко летом, зато зимы до ужаса холодные.

На площадке первокурсники познакомились со своим наставником. Мастер Абсин Мореве, пожилой эльф с белыми волосами и обветренной, жесткой кожей лица, очевидно, провел много лет или столетий на солнце. По словам Кора, мастер Абсин служил в армии Якша, дослужился до звания полковника, и ходили слухи, что до отставки он владел мечом, как совершеннейший демон. Со временем, однако, как это бывает со всеми, его навыки ухудшились. Но знания остались прежними, и как только его уволили из армии, он перешел на службу в Третий Директорат.

У мастера Абсина в руках был хлыст, и он тихонько постукивал им по бедру.

– Поторопитесь явиться! – выкрикнул он подходящим первокурсникам. – Построиться здесь!

Он указал хлыстом на место перед собой, потом представился и провел быструю перекличку. А затем обвел рукой поле.

– Теперь, когда с этим разобрались, давайте посмотрим, с чем нам придется иметь дело. Это «Котел». Здесь вы станете воинами, заслуживающими этого звания.

Синдер выпрямился и постарался не улыбаться от предвкушения.

Воинами, заслуживающими этого звания.

Музыка для его ушей.

Мастер Абсин указал на бочку, в которой лежало много деревянных учебных мечей. Они имели фиолетовый оттенок и поблескивали так, будто были покрыты масляной пленкой. Синдер догадался, что это шоки. В другой бочке лежали такие же блестящие деревянные молоты, очевидно, предназначенные для гномов.

– Это шоки, – произнес мастер, подтверждая догадку Синдера. – Выберите один. Неважно, какой. В течение года, когда я разберусь, что вам подходит, мы подберем вам индивидуальное оружие. – Он указал на вторую бочку и обратился к гномам: – То же касается и вас.

Синдер подошел к бочке с мечами раньше остальных. Он не хотел, чтобы ему досталось то, что не захотели взять остальные. Быстро покопавшись в шоках, он нашел тот, который, как ему показалось, лучше всего подходил для его телосложения и размаха рук.

Он отошел от остальных учеников и сделал несколько пробных взмахов. Шок был в форме удлиненного меча, но завершался скорее крестовиной, нежели эфесом.

Остальные тоже быстро разобрались.

Мастер Абсин обратился к ним:

– Давайте посмотрим, на что вы способны.

Синдер обнаружил, что мастер обратил внимание именно на него.

– Раз уж ты первым выбрал себе клинок, тебе принадлежит и честь первым его опробовать. – Мастер заменил свой хлыст шоком и указал на ринг для поединков. – Если позволишь.

Сердце Синдера забилось быстрее, отмеряя ритм его нервной энергии. Ему понадобилась секунда, чтобы успокоиться и привести дыхание в норму. Не стоит позволять восторгу испортить его первый поединок в Третьем Директорате.

Как только дыхание и сердцебиение успокоились, он ступил на указанный ринг для поединков и сосредоточился на мастере Абсине, который хладнокровно взирал на него с расстояния ровно в шесть метров. Синдер попытался догадаться, что замыслил мастер, но ни поза, ни манера мастера держаться не дали ему ни малейшей подсказки. В этом смысле мастер Абсин скрывал свои планы даже лучше Дептха.

Мастер взял шок наизготовку.

– Начинаем.

Синдер встал в защитную позу. Наверное, лучше вести бой медленно.

Мастер Абсин считал иначе. Он тут же схлестнулся с Синдером, сделав несколько пробных выпадов. Эльф наращивал темп. Синдер не отставал, защищаясь и держась подальше от центральной линии. Он поставил ведущую ногу дальше ноги мастера Абсина, увеличивая угол и дистанцию между собой и эльфом, и парировал рубящий удар. Потом сделал ответный выпад, увернулся от удара сверху. Пока не случилось ничего, чего Синдер бы не знал и с чем не мог бы справиться.

Уверенность в себе росла, и ему стало интересно, насколько хорош мастер на самом деле. Синдер перешел в более активное наступление. Мастер Абсин уклонился и блокировал удар как было положено, но не перешел в контратаку. Похоже, он был настроен защищаться.

Синдер наступал яростнее, и мастер Абсин не отставал, на лице его не отражалось ни капли усталости.

Синдер понял, что эльф был намного быстрее, чем показывает, и еще более силен и умел. Также стало очевидно, что мастер Абсин превосходил его умениями настолько же, насколько сам Синдер превосходил умениями зеленого новичка. Это был поучительный опыт. Хуже всего было то, что даже через несколько минут после начала поединка Синдер так и не смог увидеть слабости противника и предугадать ход его атак. Мастер Абсин всегда был идеально собран и двигался гладко, как вода, не выдавая ни толики своих намерений.

– Стоп, – рыкнул мастер Абсин. – Ты довольно умел. Возможно, ты справишься. А теперь отойди.

Синдер сделал как было сказано и покинул ринг для поединков. Он изумленно наблюдал за тем, как мастер проверяет остальных первокурсников. Ни один из них и близко не подошел к тому, чтобы нанести тому удар, и сам он даже не потрудился нанести ни одного удара им. Это свидетельствовало о том, насколько исключительным талантом обладал мастер Абсин. Ему не нужно было наносить удары, чтобы продемонстрировать свое превосходство. Он демонстрировал его, сдерживая их без каких либо усилий.

Пока остальные сражались с мастером, Синдер подошел к Боунсу.

– Он нечто, да? – указал он подбородком в сторону мастера.

На лице Боунса застыло выражение сильного беспокойства.

– Они все такие? Сперва те двое на корабле, теперь мастер Абсин… Неужели мы действительно настолько некомпетентны по сравнению с ними?

Синдер понимал причины беспокойства Боунса, но не разделял их. Насколько он мог судить, сплоченная команда достаточно хороших бойцов – это лучше, чем группа феноменальных одиночек.

– Сину и Линвон намного быстрее нас, но они не столь искусны, как мастер Абсин, – сказал он. – Мы никогда не сравнимся с ними в скорости, но все же мы можем справиться с ними, если будем действовать как команда.

– Я в этом не уверен, – уныло сказал Боунс. Он был таким с тех самых пор, как увидел поединок эльфов. Увидел, как они пропускают через себя лоретасру, и стал сомневаться в себе, его уверенность пошатнулась.

Синдер попытался подбодрить его, зажечь искру надежды в душе друга.

– Сегодня наш первый день. Не ставь на мне крест так скоро.

Боунс поднял бровь.

– Ставить крест на тебе? Кто сказал, что я сражаюсь от твоего имени?

– Не от моего, но ты мой брат, и я не позволю тебе сдаться. Не после первого же поединка. Ты улучшишь навыки. Станешь сильнее и быстрее. Как и все мы. Мы еще молоды, и нам предстоит вырасти.

Боунс что-то проворчал, но Синдер так и не понял, согласился он или просто хотел показать, что не настроен продолжать разговор.

Синдер пожал про себя плечами и закрыл тему. Беседа умолкла, и они сосредоточились на предстоящем поединке. Вскоре подошла очередь Боунса.

В конце концов, каждый получил шанс сразиться с мастером Абсином. А когда все было кончено, он привлек их внимание.

– Построиться! – выкрикнул мастер и дал ученикам несколько секунд, чтобы привести себя в порядок. – Для первого дня вы неплохо справились. – Мастер Абсин снова взял в руки хлыст. – Я хочу вам кое-что сказать. Это естественно, что я быстрее и сильнее каждого из вас, потому что в отличие от вас, я взрослый мужчина. Вы достигнете пика своей формы лишь через несколько лет, но когда это произойдет, вы не будете уступать мне. Каждый из вас способен на большее, чем думает.

Синдер выпрямился и задрал подбородок. Мастер Абсин прямым текстом повторил то, что он сказал Боунсу всего несколько секунд назад.

Он ткнул локтем своего товарища по «Украшенным Сталью», привлекая его внимание, и поднял бровь, словно бы повторяя: «Видишь? Что я тебе говорил?»

Боунс понимающе кивнул. Он услышал. Дай бог, это означало, что он наконец отбросил свои сомнения.

– К тому же, – продолжил мастер Абсин, – мы тут не делаем из вас рядовых солдат. Вы не овладеете мастерством управления копьем и не научитесь биться в тесных формированиях со щитами и короткими мечами. Разумеется, мы затронем основы этих видов боя. Но наше внимание будет сосредоточено на том, чтобы сделать из вас воинов и командиров, преимущественно рейнджеров, кавалеристов и быструю пехоту.

Затем мастер Абсин обратился непосредственно к людям.

– Невозможно обучить храбрости, а нет никого храбрее самых слабых членов общества, которые отказываются отступать перед лицом невзгод. Мой род – благословенная раса – считает, что ваш род слаб, но мы сделаем вашу слабость вашей силой. Вы вырастете и не колеблясь будете бороться друг за друга.

– Да! – прокричал Синдер в надежде, что остальные присоединятся к нему. Биться как один. Вот о чем говорил мастер.

– Как мы говорим здесь. Кредо этой академии! – прокричал мастер Абсин. – Произнесите его со мной. Мастха пар – достигать совершенства!

Каждый первокурсник, человек и гном, прокричал в ответ:

– Мастха пар!

– Кратх ломон – побеждать врагов!

– Кратх ломон!

– Запомните эти слова, – сказал мастер Абсин, все еще внимательно глязя на людей. – Это то, кто мы есть и чем мы занимаемся. – Потом он обратил перевел взгляд на гномов. – Что касается вас, вы знаете, кем некогда были. Теми, кто приносит мир нуждающимся в нем. Теми, кто залечивает их раны.

Синдер навострил уши. Такого он о гномах не слышал.

– Но вы здесь не за этим, – отворачиваясь, сказал мастер Абсин. – Я никогда не знал мира, и мне не нужно залечивать раны. Мне нужны те, кто способен биться. Мне нужны те, кто готов принести войну. И я научу вас этому.

Гномы с энтузиазмом закричали.

– И последнее! – Мастер Абсин поднял руки, призывая к тишине, и снова обратился к людям: – Мой род и гномы могут полагаться на лоретасру, чтобы становиться быстрее и сильнее. Вы же не можете.

Хлыст замер у мастера на бедре. Эльф поглядел на учеников сузив глаза, словно задумавшись, но в то же время выразительно.

– Так считаете вы, но это не совсем верно. Существует много случаев, когда люди черпали лоретасру в моменты крайней нужды. Также есть свидетельства о том, что некоторые делали это по своей воле.

Ученики стали удивленно переговариваться: люди с надеждой, гномы – с тревогой.

Люди могли черпать лоретасру? Это невозможно. Так говорилось во всех источниках, которые Синдер прочел на эту тему, но мастер Абсин утверждал обратное. Синдер понял, что задержал дыхание в ожидании, что мастер даст более полное объяснение.

– Это непросто, – сказал мастер Абсин. – Эльфы и другие сплетенные черпают лоретасру и, как положено, пропускают ее через нади. После этого более правильно называть ее «прана». Но сперва лоретасру нужно очистить. Для этого мы вдыхаем и выдыхаем через определенную ноздрю. Научитесь делать это, очистите свою лоретасру и, возможно, в минуту крайней нужды вы сумеете почерпнуть хоть крошечную ее часть. На это были способны величайшие воины человечества, такие как Меде и его бессмертные. Это принесло им могущество.

Об этом Синдер читал, но до сегодняшнего дня отмахивался от таких заявлений. Считал их фантастической выдумкой и фантазиями тех, кто желал, чтобы мир исполнил их мечты.

– Чтобы черпать и очищать лоретасру, нужно делать так, как поступают эльфы.

Мастер Абсин сел на землю скрестив ноги, положив стопы на противоположные колени и закрыв глаза. Он закрыл левую ноздрю большим пальцем левой руки, выпрямив остальные пальцы вертикально вверх. Правая его рука покоилась на правом колене, большой и указательный палец соединялись в кольцо, а остальные три пальца оставались распрямленными.

– Посвящайте этому час в день и, возможно, вы научитесь черпать лоретасру и запустите цикл очищения.

Синдер досконально запомнил позу мастера Абсина. Теперь он был решительно настроен узнать, правда ли это.

* * *

Занятия по тактике и стратегии, урок после обучения владению оружием и перед обедом, проходил в холле Огненного Зеркала. Его проводили в кабинете на втором этаже, окна которого занимали всю стену и выходили на плац, другие здания Директората и лежащие за ними холмы и горы, окружавшие академию. Напротив стола, где должен был сидеть мастер, было еще семь крепких прямоугольных столов, у каждого из которых стояло по три стула. Мастер еще не пришел. Позади стула наставника висела большая квадратная грифельная табличка. Она называлась учебной доской.

Синдер вошел в класс вместе с командой людей и гномов-первокурсников. Они разошлись, болтая и занимая места. Синдер сел с Боунсом.

Через несколько секунд после того как они расселись, в класс лениво вошли эльфы-первогодки. У них было свое расписание, и Синдер не видел их с самого завтрака. Эльфы как один раздраженно втянули ноздрями воздух и поджали губы, как будто учуяли запах гнили.

Один из них представился. Это был светловолосый эльф с темными глазами.

– Я Рийн Кушинр. – Он указал на другого эльфа: тот тоже был светловолосым, но с голубыми глазами, а в уголках его губ играл намек на надменную ухмылку. – Это Эстин Аруэн, принц Якша-сит. У людей и гномов принято вставать и кланяться, когда входят старшие по положению. – Он сложил руки на груди, всем своим тоном и видом показывая, что абсолютно серьезен.

Синдеру не понравилось отношение Рийна.

– Мы из Ракеша, – сказал он эльфу. – Мы встаем перед теми, кто заслуживает уважения, но мы никому не кланяемся.

– Верно, черт возьми, – сказал Боунс.

– Гандхарва считает так же, – сказал Ишмай.

– Как и гномы из Сурент-креш, – добавил Шриови.

Эстин усмехнулся.

– Я же говорил тебе, что это не сработает, – сказал он Рийну. – Они просто варвары. Они и понятия не имеют, что такое «цивилизованность». – И обратился к остальным эльфам: – Найдите себе место. Мы опаздываем.

Следуя собственным указаниям, он сел с Дорсером и Джозепом.

Темноволосый эльф, высокий и крепко сбитый для своей расы, втиснулся рядом с Синдером. У него были яркие голубые глаза.

– То, что ты сказал Рийну, было неплохо. Он иногда бывает несколько заносчив.

Синдер растерянно посмотрел на эльфа. Тот говорил открыто и дружелюбно: никаких признаков привычки к высокомерию, которая у Синдера ассоциировалась с эльфами.

Эльф подмигнул ему, очевидно, заметив удивление Синдера.

– Не все мы считаем себя абсолютным венцом творения Девеша.

Синдер усмехнулся.

– Меня зовут Синдер Шейд.

– Мохал Холварейн из дома Холварейн.

Они пожали руки. Боунс тоже представился.

Времени для дальнейших бесед не осталось, так как вошел наставник, мастер Налин Генхим. Это был эльф средних лет, с прямыми черными волосами, поразительно голубыми глазами и неряшливым рассеянным видом. А еще, по словам Кора, он никогда не служил в армии Якша. Вместо этого мастер Налин посвятил большую часть жизни углубленному изучению различных сфер, включая историю, военное дело, музыку и поэзию. Его считали гением, и по ходу первого занятия быстро стало очевидно, что это действительно так. Мастер Налин обладал исчерпывающими знаниями о различных конфликтах, происходивших по всему миру, будь то небольшие столкновения или крупномасштабные битвы, и о том, что срабатывало и не срабатывало в ходе этих событий.

К несчастью, ему как будто не хватало способности излагать свои знания ученикам в понятной форме. У мастера Налина была дурная привычка повторяться, терять мысль и бездумно улыбаться непонятно чему. Он пользовался доской, делая странные надписи кусочком мела и покрывая большую доску кучей совершенно непонятных рисунков и аббревиатур.

Синдер взял на урок пустую тетрадь и перо, но уже через несколько минут отложил письменные принадлежности. Лекция мастера Налина была странным дезорганизованным действом, и час длился бесконечно. Красивые настенные часы, которые оценили бы Фэйн и Дорр, отмеряли медленно ползущее время.

Наконец прозвенел звонок, означавший конец урока и начало свободы.

Слава Девешу.

Все – люди, эльфы и гномы – вскочили на ноги и поспешили на выход.

– К ближайшей увольнительной я жду от вас описание битвы на Шалфейном поле, – сказал мастер Налин, пока ученики толпились у единственного выхода из класса. – Вместе с объяснением, как при поддержке кавалерии хороший командир смог бы удержать это узкое место.

Синдер тревожно застонал: не оттого, что предстояло поработать, но оттого, что придется искать необходимую информацию. Возможно, он сможет что-нибудь найти в одном из своих учебников, но вряд ли этого будет достаточно. Придется найти библиотеку, где бы она ни находилась. Но надо отложить беспокойство на потом. Настало время обеда, и у него урчал живот.

Синдер шел вместе с остальными людьми, и все они двигались в сторону столовой. Первокурсники разбрелись маленькими отдельными кучками, состоявшими лишь из представителей их рас.

– Вы не должны идти впереди нас! – крикнул Рийн гномам. – Это Третий Директорат в Якша-сит! Эльфы должны вести, а остальные следовать за нами.

Шриови резко остановился, развернулся и подождал, когда эльфы подойдут к нему. Остальные гномы стояли у него за спиной, а некоторые соплеменники Рийна подошли, чтобы поддержать его.

– Твой рот произносит обещания, исполнение которых не смогут обеспечить твои кулаки, – сказал Шриови. – Ты угодишь в беду, мальчишка.

Эстин оттолкнул Рийна и насмешливо улыбнулся Шриови.

– Думаешь, я тебя боюсь? Я эльф из Якша-сит. Я не боюсь гномов.

Синдер не знал, в чем была истинная причина – в излишнем самодовольстве Рийна и Эстина или в их глупости, – но как бы там ни было, такое поведение необходимо было пресечь на корню.

Он встал рядом со Шриови, чтобы дать гному понять, что поддерживает его. Остальные люди присоединились к нему, смешавшись с гномами. Шриови искоса глянул на него и благодарно кивнул.

– Тебе стоит пересмотреть свое мнение, – сказал Синдер. – Мы не станем ни кланяться тебе, ни подниматься перед тобой, ни притворяться, что ты лучше нас.

Эстин пронзительно закричал, указывая на Синдера:

– Только поглядите, говорящая обезьяна! Придется переписывать книги по животноводству!

Долбаный кознюк.

Гнев затмил способность рационально мыслить, и Синдер бросился на Эстина. Его остановила рука, схватившая под локоть.

– Полегче, Горячая Голова, – сказал Шриови. – Гномов он оскорбил первыми. Мы с ним разберемся.

Остальные эльфы рассредоточились позади Эстина и Рийна. Обстановка накалялась, но тут в толпу ворвалась златовласая женщина. Аня Аруэн, принцесса Якша-сит. Комендант представил ее им вчера вечером, а сейчас она хмурилась и явно гневалась.

– Здесь необходимо разрешить какие-то разногласия?

Эстин тут же попятился от Ани, а Рийн побелел.

– Нет, ваше высочество, – сказал Рийн. – Нет никаких разногласий.

Шриови тоже отступил от сердитой принцессы. Если верить слухам, Аня была искуснейшим воином среди ныне живущих: мужчин, женщин, эльфов и кого бы то ни было еще.

– Да. Лишь небольшое недопонимание, – произнес рыжебородый гном.

Синдер обнаружил, что гнев Ани направлен на него. Он не успел отступить и теперь стоял в одиночестве, принимая на себя всю силу ее ярости.

– А что насчет тебя? – потребовала ответа Аня. – Есть что добавить?

Синдер заметил, что Рийн прыснул от смеха, а Аня нетерпеливо затопала ногой, и выпалил первое, что пришло ему в голову:

– Рийн упоминал о том, что в Третьем Директорате медленные должны уступать дорогу быстрым. Гномы ходят быстро, а вот Рийн их не догоняет… – Он сделал небольшую паузу. – И не только в вопросах ходьбы.

Рийн нахмурился, а вот на Анином лице, возможно, мелькнула короткая улыбка, хотя это произошло так быстро, что Синдер не был в этом уверен.

– Понятно. Что ж, если дело в этом, полагаю, вам не грозит дисциплинарное взыскание. – Она повернулась к Эстину, сверкая глазами. – Однако не должно быть необходимости в напоминаниях о том, что Третий Директорат – это место, где воины становятся братьями. – Ее взгляд стал жестче. – Каждый член императорской семьи обязан это знать.

Эстин побелел, намек на непокорность все же мелькнул у него в глазах, но по крайней мере, ему хватило ума держать язык за зубами.

Аня быстро пробежалась взглядом по всем остальным.

– Для вас же лучше усвоить этот урок. И как можно быстрее.

Синдеру удалось удержаться от того, чтобы стыдливо опустить голову.

– Отправляйтесь обедать, – приказала Аня, прежде чем двинуться прочь.

Пристыженные первокурсники отправились в столовую. Разговаривать никому не хотелось.

По пути в столовую Синдер вспомнил, как назвал его Шриови.

– Почему ты назвал меня горячей головой? – спросил он предводителя гномов.

Шриови расплылся в улыбке.

– Это показалось мне уместным, учитывая, как ты разозлился. Горячая Голова. Стоит тебя разозлить, и ты взрываешься.

Синдер медленно улыбнулся.

Горячая Голова.

Ему нравилось.

Варк прервал их беседу:

– Принцесса… – Он осекся. – Она нечто. – В его голосе слышалось восхищение.

Его услышал Эстин.

– Не говори о моей сестре. Сделаешь это, и отведаешь моего кулака.

* * *

Обед прошел без происшествий, после чего люди и гномы вместе отправились на занятие по рукопашному бою. Оно проходило на том же поле, что и утренние тренировки, в Котле.

В центре ринга для поединков их ждал старый эльф. Мастер Джовик Сонсен. Морщины на лице и покрытые катарактами глаза раскрывали истинную природу его черных волос, блестящих, как сапожная вакса. Мастер Джовик красил волосы.

Синдер узнал, что мастер служил в армии Якша, вступив в нее как эльф незнатного происхождения, не имевший дворянских корней. Несмотря на этот недостаток, он дослужился до звания капитана и прослужил в армии тридцать лет. После этого Джовик Сонсен ушел в отставку, уехал в небольшую деревушку в Кинжальных горах и стал виноделом. Судьба, однако, не была к нему благосклонна. Его жена и родные погибли в результате нападения паукинов, и, потеряв все что любил, он приехал в Третий Директорат, полный решимости обучать следующие поколения воинов.

Мастер Джовик обратился к ним:

– Позже мы приступим к работе, но вы должны знать, что сегодня мы не будем много заниматься. – Он сплюнул в сторону. – Правда в том, что вы наверняка выжаты, как белье на веревке. Сейчас вы для меня бесполезны. Сперва вам нужно стать сильнее, и только потом я смогу действительно чему-то вас научить. – Он на миг умолк, после чего рявкнул, задавая вопрос: – Каково первое правило боя?

– Победа любой ценой! – сказал Синдер. Ответ вырвался на автомате. Все время, что он провел в «Украшенных Сталью», он долго и мучительно размышлял об истинных целях боя.

– Верно, – сказал мастер Джовик. – Мы говорим не о дружеских поединках. Мы говорим о грязной правде войны, где люди истекают кровью и мочатся под себя. От вас ждут, что вы будете убивать, чувствовать, как рвутся наружу внутренности врагов, ощущать их дыхание в ближнем бою, вкушать их страх, смотреть им в глаза, когда они умирают. Вы должны их убивать. Вот чего от вас ждут, и помяните мои слова, джентльмены: они тоже призваны убивать вас. Чтобы победить, сделайте все, чтобы именно вы, а не они все еще дышали после битвы. Это простое правило. Крепко держитесь за него. Не забывайте его. – Он хлопнул в ладоши. – Следующий вопрос. Каким оружием вы можете победить врага?

Синдер знал ответ и на этот вопрос:

– Всем, что мы можем взять в руки.

– И снова верно. Все является оружием. Даже обычный кусок дерева. Проткните человеку горло палкой, и он умрет. Камнем можно вышибить человеку мозги. – Мастер криво усмехнулся. – В этом вы, воинственные представители человеческой расы, переплюнули всех. Вы не испытываете угрызений совести, убивая способами, которые мы, эльфы, сочли бы недостойными. И именно это делает вас такими полезными солдатами. Вы с удовольствием пачкаете руки, когда их необходимо запачкать.

– А как же гномы? – с жаром спросил Джозеп.

– А что гномы? – ответил вопросом на вопрос мастер Джовик. – По моим наблюдениям, гномы склонны следовать за людьми.

Шриови и несколько других гномов нахмурились.

– Можете хныкать сколько влезет, но это правда, – сказал мастер Джовик, отмахиваясь от ворчливых жалоб. – Давайте работать.

Он разбил первокурсников по парам, в основном люди против гномов, и распределил их по рингам для поединков.

– Только рукопашный бой. Друг друга не избивать, глаза не выкалывать, не пытаться покалечить, не бить ниже пояса, а если соперник сдастся, отпустить. – Он обратился к гномам: – Слушайте сюда, недомерки. Мы знаем, что может случиться, стоит вам захотеть, но это не то, чего хочу я. Так что делайте, как я говорю. Никакой лоретасры и никого не калечить. Вопросы?

– Нет, мастер! – хором прокричали первокурсники, люди гораздо менее воодушевленно, чем гномы.

– Хорошо, – сказал мастер Джовик. – Тогда по моему сигналу.

Синдер бился против Дериуса, мощного гнома, который, казалось, в ширину был больше, чем в высоту, и был крайне недоволен своими шансами против этого парня. У него было предчувствие, что как только Дериус схватит его, все будет кончено.

– Начинайте! – прокричал мастер Джовик.

Дериус бросился вперед. Синдер ушел вправо, желая сохранить дистанцию. Нужно было оценить скорость гнома и понять, какова его реакция. Дериус не отрывался. Синдер попытался уйти влево, но гном преградил ему путь.

Мгновение спустя они схватились. Синдер попытался хоть немного высвободиться. Ему удалось обхватить руками левую ногу Дериуса – его ведущую ногу – и он сделал рывок наверх. Это было все равно, что пытаться вырвать дуб с корнями. Дериус не сдвинулся ни на сантиметр.

Синдер почувствовал, как тот сомкнул руки вокруг его живота и закряхтел, резко поднимая его. Мир закружился, и Синдер вдруг увидел голубое небо. Из легких вышибло воздух, и он силился вздохнуть.

Прошло некоторое время.

– Ты в порядке, Горячая Голова? – спросил Дериус. На его лице было написано беспокойство.

Синдеру понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться.

– Нет, не в порядке, – наконец со стоном выдавил он. От хватки Дериуса болели все ребра.

– Хочешь попробовать еще? – спросил Дериус.

– Не особо, – сказал Синдер. Он перекатился набок и со вздохом поднялся на ноги. – Однако я полагаю, нам придется это сделать, не так ли?

– Не знаю, чему я должен научиться, швыряя тебя туда-сюда, – мрачно сообщил Дериус. – Ты для меня слишком слаб. Ненавижу, когда сильные обижают слабых.

Синдеру удалось выдавить улыбку.

– Не уверен, что мне нравится, когда меня считают слабаком. Я сильнее, чем кажусь.

Дериус с сомнением поглядел на него.

– Я так не думаю.

– А ты проверь, – подначил Синдер.

Он не питал иллюзий относительно того, как пройдет следующая схватка с Дериусом, но также понимал, как важно попытаться впечатлить парня. Синдер был слабее гномов, но это не значило, что он не заслуживал их уважения.

– Давай, – сказал он.

Они снова схватились. Синдер уворачивался и уходил, ударял сбоку и резко менял направление: делал все, чтобы не дать Дериусу схватить его руками. Несколько секунд это работало, и Дериус удивленно закряхтел. А потом ответил проходом в ноги.

Синдер снова оказался на земле, упав на спину. На этот раз хотя бы воздух из легких не вышибло. Дериус протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Синдер принял ее, и гном рывком поднял его на ноги.

– У тебя хорошая интуиция, – сказал Дериус. – Просто не хватает силы выполнить то, что ты задумал.

– Вот так всегда, – пробормотал Синдер. – Еще раз?

Дериус пожал плечами.

– Если ты не прочь получать тумаки, я готов их раздавать.

Синдер не хотел продолжать, но сдавшись, он не научится тому, чему хотел научиться.

– Я готов это выдержать.

– Хороший мальчик, – улыбнулся Дериус.

Глава 20

После рукопашного боя люди и гномы разошлись по разным классам. Люди отправились на стрельбу из лука, а у гномов были занятия по ближнему бою в замкнутом пространстве. Они были печально известны своей близорукостью, зато им не было равных в уличном бою и битве на плохо освещенной местности.

Синдер обнаружил, что скучает по ворчливым гномам, пока шел в сторону, как он надеялся, стрельбища. Кор, их староста-третьекурсник, довольно запутанно объяснил, где оно находится. К западу от холла Огненного Зеркала – вот что он сказал.

Это оказалось не так.

Вместо этого точно к западу от холла Огненного Зеркала раскинулась широкая лужайка, уставленная кучкой каменных домиков, которые занимали в основном пожилые наставники и почетные гости.

Натолкнувшись на домики, Синдер и остальные резко остановились, кратко обсудив, что делать дальше. Синдер подумал, что нужно идти на север, и они направились туда. Вскоре они обнаружили стрельбище. На самом деле оно находилось на северо-западе от холла Огненного Зеркала.

Они остановились там, на испещренном солнечными зайчиками поле, где на каркасах было установлено множество деревянных мишеней в форме человека. Справа одиноко стоял небольшой навес с соломенной крышей, а вокруг и позади мишеней были расставлены стога сена, наверняка для тех стрел, которые не попадут в цель. За стрельбищем возвышался холм, на вершине которого ром небольшой дуб. Ствол его был несколько изогнут, и листва нависала над маленьким мальчиком, который облокотился о дерево и читал книгу. Над этой идиллической картиной простиралось бесконечное голубое небо.

Синдеру тут же стало интересно, кто этот ребенок с книжкой. Наверняка сын кого-то из персонала. Основное внимание он, однако, сосредоточил на тех, кто тоже собрался на стрельбище, а увидев пришедших, тихо выругался.

Эльфы.

Боунс тоже их увидел и выругался вслух, как и Ишмай. И Джория.

– Чертовы эльфы, Девеш их подери, – пробормотал Дептх. – Похоже, у нас еще одно общее занятие с ними.

– И я уверен, они нам покажут, – сказал Варк. – Знаете, что говорят об эльфийских лучниках? Что они могут попасть стрелой комару в очко.

Синдер фыркнул.

– Комару в очко? Так не говорят.

– Говорят, – запротестовал Варк.

Все подняли его на смех.

– Так правда говорят, – настаивал Варк.

Все продолжили хохотать, и напряжение немного рассеялось.

– У комаров вообще бывает очко? – спросил Рориан.

Времени отвечать на этот бестолковый вопрос не было. Они подошли к эльфам.

– Что, девчонки, потерялись? – спросил Рийн. – Может, в следующий раз привести вас за нежные ручки?

– Мы парни, – ответил Синдер, – но было интересно узнать, с кем вы предпочитаете держаться за руки.

Рийн покраснел, яростно сверкая глазами, и Эстин удержал его.

Синдер закатил глаза. Ну что за идиот. Неужели этот придурок обиделся на предположение, что он предпочитает мужчин, а не женщин?

Еще один эльф, со светлыми волосами и постарше – их наставник – стоял в нескольких шагах от них. Как и большинство эльфов, он был стройным. Впечатление усиливалось еще и за счет того, что он был тонкий как хлыст. Он словно имитировал тетиву своего лука: в его внешности были только прямые линии.

– Прекращайте это дерьмо, – сказал он Рийну. А затем обратился к Синдеру: – И заткнитесь к чертовой матери. – Далее он заговорил со всеми: – Вам, болванам с дерьмом в башках, лучше хорошенько запомнить: у меня нет времени на вас, ушлепков. Слушайтесь меня, и, может быть, я сумею сделать из вас что-то стоящее.

Синдер обнаружил, что, не задумываясь, выпрямился. Как и остальные, включая эльфов. Старший эльф, очевидно, был их наставником. Мастер Сервил Оптурунд. Из того, что узнал Синдер, тот был капитаном в армии Якша. Отслужив под началом мастера Абсина, их наставника по владению мечом, уволился и уехал в деревню в северной части Кинжальных гор. Мастеру Сервилу это должно было принести долгожданный покой, но через десять лет после его увольнения из армии на его деревню напали заххаки и вырезали всю его семью. У мастера Джовика похожая история. Несколько лет спустя мастеру Абсину каким-то образом удалось уговорить убитого горем капитана присоединиться к Третьему Директорату и стать наставником по стрельбе из лука.

– У меня достаточно луков для всех вас, – сказал мастер Сервил. Он указал на небольшой навес. – Идите внутрь. Возьмите лук, тетиву и колчан со стрелами. Не деритесь за них. Они все одинаковые.

Синдер вместе с остальными ступил под навес. Люди и эльфы встали в две разные очереди и разглядывали комнату, содержащуюся в порядке. Воздух здесь был сухой, и пространство освещал один-единственный шар диптха. На трех стенах висело множество рекурсивных луков, все без тетивы. Слева Синдер обнаружил несколько полок, на которых аккуратными рядами покоились колчаны со стрелами и вощеные кожаные сумки с льняной тетивой.

Он дождался своей очереди и наугад выбрал лук и колчан.

Снаружи мастер Сервил молча наблюдал за ними, ожидая, когда все выйдут из-под навеса, а потом поставил их в ряд у белой, проведенной мелом, линии.

– Вперед, натяните тетиву на луки, – сказал он. – Уверен, уж это вы сумеете сделать.

И снова дождался, пока все натянут тетиву на луки.

– Это композитные луки, которыми можно пользоваться как стоя на земле, так и сидя в седле. Древко выполнено из бамбука. Внешняя сторона сделана из жил, внутренняя – из рога, слои соединены с помощью животного клея. Держите их в сухости. Они не любят влагу. Итак. Давайте научимся правильно стрелять.

Мастер присоединился к ним за белой линией.

– Многие из вас наверняка считают, что уже умеют пользоваться луком. Забудьте об этом. В Директорате вы все новички. Первое – это стойка. Повторяйте за мной. Ноги на ширине плеч. Переднее колено присогнуто. Совсем чуть-чуть. Не зажимайте его. Заднее выпрямлено. Не горбиться. Торс держать перпендикулярно линии. Взгляд сосредоточен на цели.

Он взял стрелу из колчана.

В «Украшенных Сталью» они почти не занимались стрельбой из лука, но пока не было ничего, чего Синдер бы не знал.

– Стрела на тетиву, – сказал мастер Сервил. – Взгляд на цель. Если уроните стрелу или – Девеш упаси! – она выпадет у вас из рук и откатится в сторону, оставьте ее на месте, пока остальные не перестанут стрелять. Далее натяжка. Можно натягивать тетиву большим и указательным пальцем, большим пальцем или тремя пальцами. Я предпочитаю натягивать ее тремя пальцами. Смотрите.

Он поместил указательный палец над стрелой, а средний и безымянный под нее, все на уровне первой фаланги.

– Сжимайте лук крепко, но не вцепляйтесь в него намертво. Расслабьтесь. Особенно плечи, когда поднимаете лук. Найдите цель. Расслабьтесь. Локти параллельно земле. Не напрягайтесь. Расслабьтесь. Я повторил это уже трижды. Хороший лучник отличается от мечника. Здесь нет резкого натяжения и движений. Здесь важна расслабленность и концентрация.

Синдер начал слушать внимательнее. В «Украшенных Сталью» их не учили расслаблению. Раньше он сжимал лук так же, как и меч. Стойку он тоже принимал неверную, по крайней мере, что касалось локтей.

– Когда натягиваете тетиву, также задействуйте плечи и спину, – сказал мастер Сервил. – Дело не в руках. Раскройте грудную клетку. Кисть держите ровнее. Стрела по центру лука. Найдите ориентационную точку. Расслабьте пальцы и позвольте стреле лететь вперед самостоятельно.

Он выпустил стрелу, и она издала высокий ноющий свист. Мгновение спустя мастер с глухим стуком попал в цель, в туловище.

– Распределитесь вдоль линии и приступайте, – сказал он. – Я буду наблюдать и инструктировать.

Раздалось шарканье ног и бормотание. Синдер наконец нашел относительно свободное место. Ближайшие ученики по обе стороны от него стояли на расстоянии почти двух метров. Однако он не сразу приступил к стрельбе. Ожидание неудачи и предполагаемый позор мешали ему наложить стрелу на тетиву.

Синдеру это было относительно в новинку, и при предыдущих попытках воспользоваться луком он чувствовал себя совершенно растерянным. В общем-то, он попадал в цель скорее случайно, нежели намеренно.

Он понаблюдал за тем, как остальные достаточно быстро начали целиться и стрелять с завидной регулярностью. Люди демонстрировали неплохие результаты. Большинство уже тренировалось стрелять из лука, и их стрелы обычно попадали в мишени.

Однако их результаты нельзя было сравнить с достижениями эльфов. Синдер наблюдал за теми с восторженной завистью. Их стрелы почти всегда кучно попадали в цель и почти каждый раз оказываясь в тех местах, где нанесли бы противнику смертельные раны.

Синдер стряхнул с себя восторг. Хватит. Эльфы подали ему пример, на который нужно равняться. Не более. Говорят, их умение обращаться с луком было следствием не лоретасры, а трудолюбия и самоотдачи. Что ж, он трудолюбив и совершенно точно самоотвержен.

Он встал в стойку на линии, сосредоточился на цели и вспомнил о том, что нужно расслабиться. Сделал глубокий вдох и медленный, контролируемый выдох, снимающий напряжение. Потом наложил стрелу и заставил себя расслабить плечи.

Локти параллельно земле.

Синдер гладко натянул тетиву.

Расслабиться.

Он определил цель.

Голова.

Им овладело спокойствие. Голоса учеников затихли. Переменчивый ветер, шелестящий травой и листьями, успокоился и больше его не отвлекал. Этот же ветер уведет стрелу влево.

Синдер тут же скорректировал цель. С тех пор как он натянул тетиву, прошло меньше секунды. Цель перед глазами словно увеличилась. Он ничего не видел, кроме головы и пространства между глаз.

Он выпустил стрелу. Она засвистела, заныла, после чего воткнулась прямо в голову мишени. Странное сосредоточение, которое помогло Синдеру управиться с луком, лопнуло, как мыльный пузырь. На мир стеной обрушились картинки и звуки.

– Молодец, – сказал мастер Сервил, сложив руки на груди и обращаясь к нему равнодушным тоном. – Попробуй еще раз.

Синдер наложил еще одну стрелу. Он прицелился, но на этот раз его все отвлекало. Другие ученики, разговоры, пот над бровями, жар солнца… Он попытался сосредоточиться, но никак не мог прицелиться. Но все равно выпустил стрелу.

Она просвистела в полутора метрах над мишенью и воткнулась в стог сена.

– Не оставляй попыток, – сказал мастер Сервил. – Не забывай расслабляться, работай над этим. Это такой же навык, как и все остальные.

Синдер решил прислушаться к совету эльфа. Он будет работать усерднее остальных, если это нужно, чтобы достичь целей. Чтобы если не превзойти, то, по меньшей мере, сравниться с эльфами.

* * *

Остаток урока по стрельбе из лука пролетел смазанным пятном, и Синдеру так и не удалось снова ощутить это единство с луком, это одиночество, когда все внимание было безраздельно сосредоточено на цели. И все же его навыки улучшились. Одних лишь знаний о правильной стойке и, что гораздо важнее, о том, что нужно расслаблять мышцы, оказалось достаточно, чтобы достичь больших успехов, чем когда-либо. На первом же уроке он попадал в цель в половине случаев, хотя и не ожидал, что достигнет столь многого, лишь незначительно изменив подход.

После стрельбы из лука пришло время верховой езды: еще один навык, которого Синдеру не хватало. К счастью, у эльфов были другие занятия, и они ушли. Синдер был этому рад.

Он слышал их издевательские ремарки во время стрельбы из лука. Это было так по-детски… И хотя Синдер легко пропускал мимо ушей едкие замечания эльфов, остальным это не удавалось. Оскорбления их задевали, и они сами бормотали под нос колкости. Хуже было то, что люди не могли сосредоточиться, и в итоге страдали их результаты на стрельбище.

Мастер Сервил быстро это пресек, сделав эльфам выговор, но это не имело значения. Синдер знал, что хотя Эстин, Рийн и остальные и смущены тем, что мастер Сервил их пропесочил, это не сбило с них спесь. Это было ясно по их презрительным взглядам.

По крайней мере, во время верховой езды он был освобожден от их бесполезных оскорблений. Синдер нервничал оттого, что ему придется оседлать лошадь, и не хотел тратить силы на разборки с эльфами.

– Ты справишься, – сказал Боунс, очевидно, заметив его беспокойство. – Ты хорошо справился на стрельбе, а я знаю, что ты не преуспевал в этом в «Украшенных Сталью». Здесь будет то же самое.

К беседе присоединился Варк.

– Разве здешние лошади не из Девестха, не породы явана? – Он наклонился ближе, как будто делясь с ними секретом. – Считается, что они нервные. Я слышал, что даже опытные наездники зовут их адскими скакунами.

Синдер поморщился. Они действительно будут ездить на лошадях этой породы, но он надеялся, что её репутация преувеличена.

– Молодец, кознюк, – сказал Дептх, подталкивая Варка локтем.

– Что? – запротестовал Варк.

Дептх закатил глаза.

– Ты же знаешь, что у Синдера мало опыта в верховой езде. И все же говоришь, что ему предстоит оседлать адского скакуна.

– Ой.

– Что такое кознюк? – спросил Синдера Рориан. – Ты уже говорил так раньше.

– Это складное слово, – объяснил Синдер. – Когда части двух слов складываются в одно. Козел и говнюк.

– Я раньше никогда его не слышал, – сказал Рориан. – Это ты его выдумал?

Синдер открыл было рот, но понял, что не знает ответа. Где же он впервые услышал это слово? Может, в Ласточке, и оно – часть его потерянных воспоминаний?

– Не знаю, – наконец выдал он.

– Мне нравится, – заявил Ишмай.

Боунс фыркнул.

– Потому что оно напоминает тебе о мамочке.

– Не-а. Оно напоминает мне о твоей сестре.

– Эй! Сестер не трогать, – запротестовал Боунс.

Ишмай не успел ответить. Они подошли к конюшням.

Это было вытянутое здание, обшитое длинными деревянными планками над фундаментом из красного кирпича. Слева от конюшен начиналась крытая галерея, а рядом с ней было большое огороженное поле, на котором лошади щипали траву. Справа виднелись паддоки разных размеров, в основном с земляной и песочной насыпью. Стойла окружало несколько более мелких зданий. Из одного из них доносились удары молота о железо. Кузня. В других же наверняка работали коновалы или хранились гвозди.

Что касается основного здания конюшни, его двери были открыты нараспашку, а по центру шел длинный коридор. По обе стороны прохода рядком тянулись стойла. Большую часть второго этажа занимал сеновал и комнаты тех, кто работал в конюшне.

Черноволосый сероглазый эльф средних лет стоял лицом к паддоку. Мастер Халин Дорунд, мастер верховой езды. Или, по крайней мере, Синдер предполагал, что это он. Его внешность совпадала с тем, как Кор описывал эльфа, отвечающего за лошадей, включая хромоту на правую ногу. Последствия давнего боевого ранения.

В данный момент внимание мастера Халина было приковано к белому жеребцу в паддоке. Молодой эльф пытался привязать веревку к упряжи коня, но ему никак не удавалось это сделать. Стоило ему приблизиться к животному, как жеребец срывался с места, взмахнув хвостом и издавая нечто похожее на насмешливое ржание. Конь определенно развлекался с эльфом, который в итоге с отвращением бросил веревку оземь.

Жеребец встал на дыбы всего в нескольких сантиметрах от него, похоже, гордясь собой и вскидывая ноги.

– Не знаю, что и сказать, – сообщил молодой эльф мастеру. – Ракшас в обличии лошади.

Мастер Халин выплюнул соломинку, которую жевал.

– Жалко. Жеребец, может, и особенный, но проявляет себя как необучаемый и непригодный к тренировкам.

– Может, поэтому девестхиане продали его нам так дешево. Знали, что, даже будучи чистокровным яванийцем, он бесполезен.

– Он не бесполезен и все еще годится для случки. Мы могли бы усовершенствовать местную породу.

– Но в этом случае они не передадут признаки потомству, – сказал молодой эльф. – Чтобы развести настоящих яванийцев, нужно, чтобы лошади жеребились и росли в долине Корд в Девестхе. И жеребец, и кобыла – оба должны быть яванийцами. В любом другом случае мы получим быстрое и умное животное, но не такое быстрое и умное, как чистокровка этой породы.

– Знаю, но что еще нам с ним делать? – Мастер обернулся и посмотрел на учеников, нисколько не удивившись. – А, вы здесь. Хорошо. Я мастер Халин. Назовите мне по очереди свои имена.

Проведя официальную перекличку, мастер Халин указал на коня.

– Как видите, у нас небольшие проблемы с этим безобразником, который является хорошим примером представителя этой породы лошадей. Сколькие из вас ездили на яванийцах? – Он оглядел учеников. Никто не поднял рук. – Кто из вас вообще имеет опыт верховой езды?

На этот раз все, кроме Синдера и Рориана, подняли руки.

Мастер кивнул.

– Забудьте все, чему вас учили. У большинства из вас будет лошадь породы явана, но не чистокровная. Лишь выдающиеся наездники и выпускники Директората удостаиваются чести оседлать чистокровок. По сравнению с остальными лошадьми они все равно что орлы рядом с воробьями. Они крупнее, быстрее и сильнее обычных лошадей. Взгляните сами.

Белый жеребец имел семнадцать ладоней в холке и был идеально сложен. Не такой мощный, как тяжеловоз, он скорее имел стан, говоривший о скорости и силе. Синдер также увидел, что в глазах коня блестит ум. Казалось, он изучал глядящих на него учеников.

– Важнее всего то, – продолжил мастер, – что они умны. Они все понимают и способны к обучению. Некоторые наездники даже утверждают, что общались с ними. – Он бросил на жеребца насмешливый взгляд. – Однако также яванийцы могут быть упрямы как мулы. Они не позволят кому угодно оседлать их. Необходим особый прием, чтобы заслужить их одобрение. Этому мы и научим вас здесь. Как правильно ездить верхом, чтобы, если вам повезет получить чистокровку, вы не упали с нее и не убились.

Синдер слышал эти слова, но в позе жеребца была какая-то загадка, что-то в наклоне его головы, застывший в глазах вопрос. Конь словно звал его, хотел от него чего-то. Синдер выступил вперед из ряда остальных первокурсников. Зверь притягивал его.

Мастер прервал объяснения, когда Синдер подошел к ограждению паддока.

– Что ты там делаешь? – услышал он мастера Халина, но голос эльфа раздавался словно издалека.

Синдер не обратил на него внимания. Оно было приковано к белому жеребцу, он не сводил глаз с коня.

Чего ты хочешь?

Синдер не сдвинулся с места, когда жеребец уверенно пошел вперед и остановился всего в метре от него и положил свою огромную голову ему на плечо.

Синдер вздрогнул, когда его переполнило странное ощущение. Оно исходило от коня, который общался с ним скорее на языке чувств, нежели слов.

Ты пообещал вернуться. Но так долго не возвращался…

Жеребец всхрапнул и ткнулся Синдеру в грудь, демонстрируя раздражение.

Я так долго ждал.

Синдер погладил жеребца по лбу, теребя челку.

Больше не заставляй меня так долго ждать.

Белый конь снова всхрапнул и ускакал рысью.

Синдер вышел из оцепенения и растерянно моргнул. Конь ведь на самом деле не говорил с ним, верно? Нет. Не может этого быть. Лошади не разговаривают. К тому же до сегодняшнего дня он ни разу не видел ни одного жеребца, даже в Ласточке. Такого просто не могло быть.

– Черт бы меня побрал, – сказал мастер.

Синдер осознал, что все глаз с него не сводили.

– Он еще ни с кем не был так нежен! – Мастер Халин хлопнул Синдера по плечу. – Похоже, именно ты поможешь обуздать этого ракшаса.

* * *

Последний урок на сегодня, общая история, проходил в том же классе, где они обучались тактике и стратегии. Занятие было общим для всех первокурсников: людей, эльфов и гномов. Солнце зависло над горизонтом на западе, отчего его лучи больше не лились в класс. И все же пространство было ярко освещено.

Освещение было первым, на что Синдер обратил внимание. Второе, что он заметил, оказалось не столь приятным.

Эльфы уже пришли и сидели за приставленными друг к другу столами: четверо за одним и трое за другим. Они посмотрели на дверь, когда вошли Синдер и остальные. Как и стоило ожидать, Рийн поджал губы в мрачном отвращении.

Высокомерный кознюк не стоил того, чтобы тратить на него время и попадать из-за него в неприятности. Синдер проигнорировал эльфа. Как и остальные, он занял место за одним из оставшихся столов и стал ждать наставника.

Рийн не отрывал от них взгляда, его недовольство было очевидно.

Мохал, эльф, сидевший за столом синдера на уроке тактики и стратегии, заметил ужимки Рийна и покачал головой, чтобы выразить свое раскаяние и извиниться. Натаз выпятил подбородок, глядя на Рийна, и выругался. Синдер уже понял, что гном часто ругался.

– Не обращай внимания на этого говнюка, – сказал Натаз. – Гребаный дебил.

– И этими губами ты целуешь свою сестрицу-жену? – спросил Шриови.

– Сестрицу-жену? Это еще что за хрень? – спросил Натаз. – К тому же я не женат.

Синдер рассмеялся вместе со всеми.

– Думаю, он тебя просто дразнил, – сказал Джозеп.

Рийн продолжал смотреть в их сторону, но теперь к нему присоединился еще и Эстин.

– У вас какие-то проблемы? – спросил их Боунс.

Эстин кивнул:

– Да. Наши проблемы – это люди, которые считают, что достойны учиться в Третьем Директорате.

– И все же они действительно достойны.

В класс вошел наставник, лейтенант Капшин Сонсин, адъютант генерала Арвана. Он только недавно вошел в средние лета, был подтянут и опрятен, а его волосы оставались черными. Он носил форму Третьего Директората: серую рубашку, темно-синие слаксы и черные сапоги. Эмблема Директората – значок с серебряным орлом, сжимающим меч, – указывала на его офицерский статус, а звание было отмечено парой полосок на левом плече, каждую из которых украшала золотая звезда.

Он добавил для Эстина:

– И вам, как удельному князю, это должно быть известно. А если еще неизвестно, скоро вы это узнаете.

Эстин расположился в кресле, упрямо сжав челюсти, что указывало на то, насколько ему наплевать на замечание лейтенанта.

Лейтенант подошел к доске, но вместо того чтобы сесть, остался стоять. Выправка у него была по-военному прямой.

– Вы рассажены неправильно. Давайте исправим это. – И громким голосом дал указания о том, кто и куда должен пересесть.

Синдер оказался за одним столом с Дериусом и эльфом. У последнего были кудрявые каштановые волосы, спутанные, как заросли ежевики, и глаза почти такого же оттенка. От него веяло лесом и мхом.

Синдер представился, и эльф, не мешкая и без намека на заносчивость, тоже назвал свое имя:

– Кэриат Гелундум.

Лейтенант Сонсин постучал кулаком по столу.

– Теперь, когда все расселись, давайте приступать. Это общая история. Эти занятия, – он усмехнулся, – или «проклятия», как некоторые из вас, вероятно, их назовут, будут продолжаться все то время, что вы проведете в Директорате. На первом году обучения мы сосредоточимся на Якша-сит. Также мы затронем федерацию Гандхарва, Ракеш и Сурент-креш. В следующем году мы изучим другие политические союзы, однако, честно признаться, лишь для ознакомления. Наше проклятие в том, что пришлось бы потратить несколько эльфийских жизней, чтобы полностью изучить и понять мировую историю.

Синдер поднял руку.

– Мы будем изучать ришей? – Он надеялся, что история поможет ему понять, почему они так сильны. В конце концов, они были людьми.

– Да, – сказал лейтенант, – но на втором году обучения. Давайте начнем с первого года. Конспектируйте. Эта информация будет на полугодовых экзаменах.

Все закопошились, торопливо доставая тетради и перья из сумок.

– Пораш назах лони, телемарр рул, – произнес лейтенант, как только ученики успокоились. – Это на шевасра. Кто-нибудь помимо эльфов может перевести эту фразу?

Синдер покопался в воспоминаниях. Эта фраза и эти слова… казались ему знакомыми, но он не мог припомнить почему.

Джозеп, радостный, но пылкий гном, поднял руку, и его вызвали.

– Дословный перевод звучит так: «Мира хочешь ты, к войне готовься». Или, скорее: «Хочешь мира – готовься к войне».

Лейтенант Сонсин кивнул.

– Совершенно верно. В этом изречении наиболее полно отражен дух Якша-сит, и впервые его произнесла наша прославленная основательница, императрица Коран Якша. Она произнесла эти слова, после того как собрала разрозненные тогда земли, создав зарождающуюся империю. Этими словами и своей железной волей она выковала невероятно крепкую и мощную сит. Якша была основана в четыреста пятьдесят третьем году СР, за несколько столетий до Нусраэль-Шев, Чудовищной Капитуляции, и мы пережили эти ужасные столетия войны. Якша выстояла и все еще стоит. Правящая династия не прерывалась и продолжается до сего дня в лице нашей любимой императрицы Салы Якша, спустя всего двенадцать поколений с нашего основания. Кто-нибудь может объяснить, как мы добились такого успеха и дительного существования?

Лейтенант не стал прерывать лекцию и сам ответил на свой вопрос:

– Потому что мы живем и дышим фразой, которую я упомянул ранее. Это кредо нашей сит. Мы хотим мира, но всегда готовы к войне. Он умолк и обвел аудиторию суровым взглядом, прежде чем продолжить: – Даже если вы больше ничему не научитесь на наших занятиях, овладейте этим высказыванием, поймите его до конца, и у вас появится шанс преуспеть.

«Пораш назах лони, телемарр рул».

Синдер произнес эти слова про себя. Хочешь мира – готовься к войне. Это была элегантно сформулированная истина, столь очевидная, что Синдер подозревал, что эта информация известна не только Якша. Остальные страны и союзы наверняка пришли к тем же выводам, гласящим, что видимая слабость может спровоцировать нападение, особенно со стороны тех, кто не обременен моральными принципами. Он вынырнул из мыслей, когда лейтенант продолжил лекцию.

– Как я и сказал, Якша-сит была основана в четыреста пятьдесят третьем году СР, Сапро Ран, до Нусраэль-Шев. Учитывая, нынешний год – 3024 СЯ, Сапро Ян, после Нусраэль-Шев, становится очевидно, что наша сит стара, это старейшая политическая единица на Семинале. Наша сит пережила Шета, митхаспуров, считающихся последними последователями Шокана, и таких людей, как Меде, считавших себя богами. Мы выстояли… – Его голос сорвался на высокой ноте. – Вопрос «почему?» важен не менее вопроса «как?», и именно это мы узнаем в первые несколько месяцев занятий.

Лейтенант Сонсин зашагал по классу.

– Давайте перенесемся в прошлое. Перенесемся во время до Коран Якша. Изначально этот остров был простым, как и во всех протосит. Здесь главенствовала природа, и наши прародители-эльфы поддерживали естественный порядок вещей, создавали прекрасное и боролись за выживание против заххаков, живущих в то время. Делали они это своими силами, без чьей-либо поддержки или союзников. Угроза полного вымирания позволила императрице Коран возвыситься. Без нее эльфы Якша погибли бы. Коран показала им другой путь, имперский путь.

На этом месте лейтенант улыбнулся.

– Забавно, но Коран не собиралась продолжать императорский род. Имя «Коран» не было ее настоящим именем, она выбрала его искусственно. На шевасра оно означает «Последняя». Считается, что Коран думала, что станет последней Якша. Ее дочь, Свон Якша, очевидно, считала иначе. Когда Коран пала в первые годы Нусраэль-Шев, Свон замыслила продолжить династию. Именно она установила границы империи. Мы южные эльфы. Наши границы проходят через северную часть Кинжальных гор, огибают Ракеш, выдаются в почти незаселенные места Золоченого полуострова и Золотой реки. Далее, разумеется, начинается непосредственно Якша.

Лейтенант Сонсин распростер руки, словно желая объять весь мир.

– Сам остров отделен от материка Разумным морем, которое служит нашей величайшей защитой. Благодаря ему нам легче готовиться к войне, желая мира. Нам удается вести выгодную торговлю с другими странами, такими как федерация Гандхарва, у которой мы покупаем материальные блага и предметы, изготовленные промышленностью, или Апсара-сит, у которой мы покупаем особые травы, позволяющие нам изготавливать искусную керамику и более тонкое оружие… – Лейтенант сцепил руки за спиной. – Мы глубже погрузимся в изучение этих вещей. Но перед этим я хочу, чтобы вы до конца недели написали эссе по истории и значению ранее упомянутой мной фразы…

Он бросил взгляд на эльфов, задержавшись на Эстине.

– Наверняка вы даже сумеете доказать, насколько достойны учиться в этом великом заведении.

Глава 21

Вечером после первого дня занятий Синдеру захотелось поискать библиотеку. Все остальные собрались в гостиной, развалились в креслах и на диванах, ведя бессмысленные беседы, и казались совершенно вымотанными. Синдер не знал, захочет ли кто-то идти с ним в библиотеку, но все же посчитал нужным спросить.

– Я выжат, – сказал Боунс.

– И я, – согласился Рориан. – Валюсь с ног.

Синдер глянул в сторону гномов, вопросительно подняв брови. Они-то уж вряд ли устали. В конце концов, это же гномы! Они могут трудиться от рассвета до заката и при этом имеют достаточно сил, чтобы напиться после этого.

Его надежды разбились вдребезги.

– Забудь об этом, – сказал Дериус. – Я собираюсь дрыхнуть до утра. Но если ты потом поделишься своими находками, Горячая Голова, я осыплю тебя золотом и бриллиантами.

– Да. Поделись со всеми нами, – согласно произнес Шриови.

Синдер удивленно посмотрел на гномов. Они казались не менее вымотанными, чем люди.

– Я считал, что вы сильнее нас, – сказал он гномам. – Разве вы не должны тренироваться и биться целыми днями без продыху?

– Тренироваться и биться – да, – сказал Шриови. – Читать и учиться? Нет. – Он закрыл глаза, лежа на диване, и тут же отключился.

Синдер с недоверием покачал головой. Он тоже чувствовал слабость во всех членах, но в отличие от других не мог позволить себе сидеть и прохлаждаться. Необходимо было найти информацию по заданию мастера Налина. Плюс, он помнил то, что давным-давно сказал Райнер о книге пророчеств из Гандхарвы. «Лор Агни». Он хотел больше прочесть о Шокане и Сире.

Поэтому он вышел из Кратх-хауса и ступил на плац, когда на Третий Директорат уже опустились сумерки. Небо прорезали оранжевые и красные полосы, в вышине парили летучие мыши, пикируя и порхая. Из конюшен доносились звуки кипучей деятельности. Некоторые все еще были на ногах, чтобы позаботиться о лошадях.

Синдер изучил паддоки и конюшню, глядя на них так, будто мог взглядом проникнуть сквозь дерево и кирпичную кладку. Мыслями он обратился к белому жеребцу.

Действительно ли он говорил со мной?

Он решил, что нет, но вся эта ситуация показалась ему странной.

Еще один пункт в списке личных странностей. Полная потеря памяти. Необъяснимое исцеление изуродованной стопы и чахлой ноги. Странная предрасположенность к владению мечом, еще более странные воспоминания о прекрасном городе и той прекрасной женщине. А теперь еще и это.

Загадка… Он чувствовал это, но как бы сильно ни напрягал мозг и ни изучал различные тексты, не приближался к разгадке и не находил ответов.

Он мог бы попросить кого-нибудь помочь с поисками – две головы лучше, чем одна, – но ему не хватало духа. Это было бы неразумно. Во всяком случае, то, что он почерпнул из книг, постоянно подтверждало простую истину: в загадке его существования есть примесь мощного использования лоретасры, а подобными талантами обладали лишь риши и рэйфы.

И тех и других одинаково презирали, а в случае с последними – еще и убивали, едва завидев. Никто не предпринимал попыток заговорить с рэйфами, понять, что ими движет. Их просто вырезали.

Синдер покачал головой. Нет. Нельзя никому рассказывать.

Занятый своими мыслями, он не заметил, как пересек плац, и увидел, что несколько учеников постарше идут в его сторону. Он кивнул, чтобы выразить уважение, но они были так поглощены разговором, что не обратили внимания на его жест. Вместо этого они просто прошли мимо, хрустя гравием ведущей через плац дорожки.

Синдер пожал плечами и вошел в холл Огненного Зеркала.

Он довольно быстро нашел библиотеку. Это была пристройка, соединенная с главным зданием крытой галереей, через которую и можно было туда попасть. Снаружи на входе висели часы работы: библиотека открывалась ранним утром и закрывалась через несколько часов после заката.

Синдер толкнул тяжелые латунные двери, на которых было выгравировано изображение книг и свитков, вошел и остановился. Перед ним открылось длинное прямоугольное помещение, уставленное столами и освещенное люстрами с лампами диптха. На несколько этажей вверх вздымались полки, которые ломились под тяжестью множества книг. Пахло затхлостью и казалось, что все тут словно задержало дыхание. Справа от Синдера находилась лестница, ведущая на верхние уровни. Слева стоял письменный стол, за которым, склонившись над книгой, сидел пожилой эльф в очках.

Синдер окинул взглядом библиотеку и попытался скрыть ужас. Как много книг… Лучше попросить о помощи старого эльфа за столом.

Тут прямо позади него раздалось уверенное контральто:

– Ты, кажется, потерялся.

Синдер испугался и развернулся, после чего обнаружил, что стоит нос к носу с принцессой Аней. После ее дружеского вмешательства в назревающую утреннюю ссору он смог разузнать о ней больше. Она была вторым ребенком императрицы Салы, но в отличие от королевских особ или аристократок решила выбрать военную карьеру, став первой женщиной в императорской семье, которая так поступила.

На самом деле Аня была первой женщиной, закончившей Третий Директорат, и точка. К тому же она стала первой ученицей в классе, ни больше, ни меньше. Закончив обучение в академии, принцесса, как и остальные высокоодаренные ученики, стала рейнджером. Однако Аня работала одна. Очевидно, она наслаждалась одиночеством, проводя разведку в труднопроходимых местах Кинжальных гор и убивая заххаков и рэйфов по мере необходимости.

Возможно, именно ее вызвали, чтобы избавиться от проклятого эфиром снежного тигра, убившего родителей Синдера. Он подумывал спросить об этом, но сейчас, когда принцесса стояла так близко, все мысли о родителях и ее работе рейнджером куда-то улетучились. Он испытывал напряжение от ее присутствия, а все его мысли куда-то пропали. Синдер обнаружил, что не может ни слова вымолвить, ни вздохнуть.

Аня была выше него, сногсшибательна и незабываема. Ее бездонные глаза изумрудного оттенка навевали мысли о загадочном лесе. Она была одета в защитную одежду рейнджера, на спине висел вложенный в ножны меч, а к бедру была пристегнута парочка ножей. Она ходила вооруженной даже по Третьему Директорату.

Синдеру стало интересно, расслабляется ли принцесса хоть когда-нибудь.

Ему удалось усмирить свои разбредающиеся мысли и приветственно кивнуть:

– Ваше высочество.

– Можно просто Аня, – невозмутимо поправила она.

Необдуманный ответ сорвался с губ Синдера:

– Разумеется, просто Аня.

Как только эта фраза вырвалась из его рта, ему захотелось ударить себя. Как можно быть таким идиотом? Дразнить человека, стоящего намного выше него по положению? Да еще и эльфа, ни много ни мало – члена королевской семьи!

К счастью, волноваться не стоило. Губы Ани изогнулись в нежной улыбке, а в уголках глаз появились озорные морщинки.

– А ты дерзкий, да?

Синдер выдохнул: он даже не осознавал, что задержал дыхание.

– Может, и так, но этот дерзкий парень заблудился.

– И как же тебя зовут?

– Синдер Шейд. Приятно познакомиться. – Он пожал руку Ане. У нее было крепкое рукопожатие и жесткие ладони.

– Что ты ищешь? – спросила принцесса.

Синдер объяснил.

– «Лор Агни», – рассеянно проговорила Аня. – «Тайная жизнь» или «Тайный огонь» на шевасра. Мы, эльфы не слишком доверяем этому пророчеству. По сути, можно сказать, что мы считаем его почти святотатством.

Синдер моргнул. Святотатством? Действительно ли он хотел читать то, что так не любили эльфы?

Аня зашагала вперед.

– У нас есть несколько экземпляров в секции религиозных текстов, – сказала она, оборачиваясь через плечо. – Идем за мной.

Синдер сначала никак не отреагировал, удивившись тому, что Аня общалась с ним на короткой ноге. Но итоге все же сдвинулся с места и пошел за принцессой вверх по лестнице. За ней вился шлейф тончайшего запаха корицы, скорее всего, от ее духов. И снова он открыл рот, не подумав.

Он упомянул корицу, и она, резко остановившись, хмуро глянула на него.

– Пахнет приятно, – быстро добавил он.

– Это не духи, – сказала Аня, поджав губы, – это мой естественный запах. У тебя отличный нюх. Даже большинство эльфов не замечает его. И до сих пор его уж точно не замечал ни один человек.

Принцесса снова зашагала вперед, а ее плечи напряглись. Секундами ранее этого напряжения не было.

Синдер, должно быть, обидел ее и теперь казнил себя. Он не знал, что в его наблюдении так ее взволновало, но поклялся с этих пор держать язык за зубами. Он больше не станет пытаться вызвать у нее улыбку и совершенно точно избавит от излишне фамильярных комментариев. Они явно были не к месту.

Они прошли между двумя рядами длинных полок на втором этаже, и затхлый запах старой бумаги стал более отчетливым. Большинство книг было покрыто пылью.

Синдер взглянул на названия. Некоторые были ему знакомы, но многие он еще не читал. Здесь находились религиозные тексты: толкования «Видений Меде», переводы «Вещих снов», экземпляры «Вечно торжествующего» и несколько томов «Креш Прани». Были также и другие книги.

– Мы на месте, – сказала Аня. Она взяла с полки книгу в кожаном переплете. – Разумнее было бы прочесть ее здесь, нежели просить библиотекаря позволить тебе вынести книгу. Это вызовет меньше вопросов.

Синдер молча согласился. Учитывая его прошлое, совет вызывать меньше вопросов был полезен.

Он взял тонкий том. Тот больше походил на буклет, который можно прочесть всего за несколько часов.

– А где можно найти информацию о битве на Шалфейном поле? – Изначально он пришел в библиотеку именно за этим.

Аня усмехнулась.

– Нигде. Такой битвы никогда не было, – сказала она. – Мастеру Налину нравятся розыгрыши, и он всегда так разыгрывает людей и гномов на первом курсе. Просит их написать эссе на тему битвы на Шалфейном поле. Всю неделю они в панике ищут хоть какую-то информацию о полностью выдуманной битве. Это из комедийной пьесы «Коронация дурака». История об эльфе, который хочет стать императором.

Прицесса наклонилась к Синдеру, похоже, чтобы подчеркнуть свою следующую фразу:

– Эльфами всегда правили женщины, императрицы. Не мужчины. Всегда. Однако этот мужчина, желающий стать императором, в итоге пробивает себе путь на трон. Он побеждает своих врагов во время битвы на Шалфейном поле, но в бою его оскопляют. Так что, несмотря на то, что он занимает трон, в определенном смысле его больше нельзя назвать мужчиной.

Синдер рассмеялся.

– Хотел бы я увидеть эту пьесу. Мне кажется, мое прошлое «я» любило ходить в театр.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я не помню ничего о своей жизни до последнего года – ответил Синдер, и рассказал о снежном тигре, проклятом эфиром.

– Печальная история, – согласилась Аня.

Синдер лишь тихонько промычал что-то в ответ. Он не хотел дальше развивать эту тему. Вызывать меньше вопросов…

Он снова провел пальцами по «Лор Агни» и спросил:

– Почему эльфы считают пророчество святотатством?

– Потому что последние стихи, «Дентхера», «Времена великого повелителя» на шевасра, утверждают, что Шокан и Сира вернутся, когда Семинал будет больше всего в этом нуждаться. Несмотря на их репутацию, они всего лишь люди. С точки зрения моего рода – благословенной расы – возникает вопрос: что такого могут Шокан и Сира, чего не можем мы? – Она покачала головой. – Есть также другие, совершенно невозможные вещи, о которых рассказывается в книге. Возрождение Шета. Пришествие Змея Предела, кем бы он ни был. Такого рода вещи.

Синдер разочарованно вздохнул. Звучало как типичный пророческий текст. Смутные предзнаменования рока, восставшего зла, некая нить невозможной надежды, кольцо или меч, который всех спасет… Ничего того, чего следовало бы пугаться, и уж точно ничего, что заслужило бы звание святотатства.

– Есть ли в тексте хоть что-нибудь полезное?

– Определенно, – сказала Аня, – но это тебе придется узнать самому. – Ее лицо озарила улыбка, словно лучик солнца в пасмурный день. – Приятного чтения.

Затем она его оставила, и Синдер глядел на ее удаляющуюся фигуру, думая больше о ней, чем о книге в своих руках.

* * *

Аня шагала по Третьему Директорату, направляясь в свои покои в холле Огненного Зеркала. Никого не было, и ее шаги эхом разносились по безмолвным коридорам. Лампы диптха, горевшие в люстрах из кованого железа, на ночь приглушили. Левый ряд окон выходил на плац, и сквозь них врывался поток лунного света. Двери справа вели в темные классные комнаты, и на той же стене висело несколько портретов, на которых были изображены знаменитые выпускники академии. Большинство из них было эльфами, но встречались люди и гномы.

Аня уверенно прошла по коридору, свернула направо, на лестничный пролет, и поднялась на этаж, где ночевали некоторые мастера и почетные гости. Широкие дубовые полы были устелены коврами, приглушавшими звук ее шагов. Здесь свет исходил от хрустальных люстр, которые всегда казались Ане неуместными в школе, готовившей воинов к битве.

Пока принцесса шла в свою комнату, ее мысли были прикованы к первокурснику, с которым она сегодня познакомилась. Синдер Шейд… Типичная фамилия для жителя Кинжальных гор. И все же что-то в его взгляде говорило о том, что он был из другого места, вовсе не из Ракеша. Разница была почти неуловима, но его кожа была не совсем того же оттенка, что у большинства его соотечественников. Она была чуть темнее, словно чай с капелькой молока. Разрез глаз тоже был круглее. Возможно, в нем есть примесь эрроуза.

Она не могла наверняка определить его происхождение, но сильнее, чем его внешность, ее удивило его обоняние. Он заметил исходивший от нее запах корицы. Его замечали только самые близкие: родители, брат и сестра. И больше никто. Даже друзья и кузены.

Так как это удалось Синдеру? Нет – почему это удалось Синдеру? Наверняка это как-то связано с его смешанным происхождением. Возможно, благодаря ему он и имел обостренное чутье. Поэтому он никак не мог быть чистокровным. Скорее наоборот, такие люди были менее одаренными, но это не мешало их желанию сохранить расовую чистоту.

Это было странно. Некоторые человеческие племена настолько глубоко верили в чистоту своих предков, что требовали, чтобы все их члены имели общие черты, будь то оттенок кожи, разрез глаз или цвет волос, и хотели, чтобы их потомки тоже ими обладали.

Подобные взгляды всегда были Ане не по душе. Она ненавидела такую узколобость, что было неудивительно, учитывая, что в другой жизни ее считали гхриной, выродком. Она не могла до конца восстановить в памяти эту часть своего прошлого. Это был давно утраченный период жизни, эра потухших воспоминаний, годы, наполненные радостью, счастьем и любовью. Ей было больно думать об этом.

Принцесса сбросила тяжесть воспоминаний и снова сосредоточилась на Синдере Шейде. Ей понравился этот парень. В отличие от других представителей человеческой расы, он ее не боялся, его не впечатлял ее статус эльфийки, входящей в королевскую семью. Он даже был готов поддразнивать ее, на что не осмеливался практически никто из мужчин. Неважно, какой расы. Синдер обладал смелостью и чем-то еще. Чем-то большим. У Ани было чувство, что в душе Синдера соединялись упрямое сердце воина и высокий дух.

А может, она приписывала ему больше заслуг, нежели он на самом деле имел.

Прицесса улыбнулась про себя, представляя, какие выводы о нем сделала бы ее старшая сестра, Энма. Было нетрудно догадаться. Энма разделяла неприязнь Эстина к людям. Аня же, напротив, была известна тем, что благоволила людям, верила в их способности.

Некоторые эльфы считали ее взгляды неприличными, но Ане было все равно. Она никогда не покрывала позором ни свою семью, ни род. Никогда не вела себя неприлично по отношению к человеку, будь то мужчина или женщина. Она видела в них лишь потенциальных друзей.

Аня добралась до своей комнаты, вошла и повернула ручки на паре ближайших ламп диптха, которые работали за счет содержащегося в них эфира. Комната медленно осветилась, и принцесса оглядела свои покои. В углу притаилась кровать большего размера, чем койки учеников. Слева – комод с зеркалом и личная ванная комната. Справа – окно, выходящее на окружающие горы, в которых она всегда чувствовала себя как дома, и где ей было спокойнее.

Аня бросила взгляд на затененные вершины, и ее волной накрыла необходимость отправиться в путь. Принцесса не стала этому противиться. За прожитые десятилетия она научилась доверять своей интуиции. Та сообщала ей, когда провести время на острове Якша, когда уехать, а когда вернуться на континент или отправиться в Кинжальные горы.

Утром она уедет, вернется в Ревелан, увидится с родителями и сообщит им о своих планах.

* * *

Через несколько дней трудного пути Аня прибыла домой, в столицу. Это была утомительная скачка, но учитывая обитаемые храмы через каждые сорок километров, у нее была возможность менять лошадей по несколько раз за день.

По пути в Ревелан тяга отправиться в дорогу стала невыносимой. Принцессе хотелось увидеть мир. Более высокие горы материка звали ее. Воспоминания о давно минувших днях, когда границы ее мира были очерчены заснеженными отвесными вершинами, изобилующими пещерами, скалами и зеленеющими полями, выходящими на озеро в форме капли… И она приняла решение. Город, врезанный в склоны одной определенной вершины (теперь там не было ничего), взывал к ее душе.

Моя душа.

Внезапно Аня почувствовала себя гораздо старше. Последнее время, находясь в Третьем Директорате, окруженная учениками, которые казались совсем детьми, она ощущала тяжесть сотни прожитых лет. Но куда сильнее это давило в такие моменты, как сейчас, когда принцесса в красках вспоминала свое прошлое.

Сразу после заката она наконец добралась до Ревелана и въехала в западные ворота, направляясь в императорское имение – Тадж-Вада. Ряд зданий, занимающих скалистые террасы на склонах высоких холмов. Некоторые были в распоряжении суверенов и государственных чиновников, которые помогали управлять Якша но, похоже, считали, что могли бы лучше заведовать обширной сит без прямого вмешательства императрицы.

Аня подъехала ко дворцу Тадж-Вада. Главный вход защищали высоченные ворота, закрытые позолоченной опускной решеткой из кованой стали. Вдобавок территорию окружала массивная стена из серого гранита, выше якшин и толщиной в три метра. По обе стороны от ворот на дорогу глядели две башни. На их верхушках развевался флаг Якша: огненно-золотая корона на красном поле.

Принцесса приветственно кивнула полудюжине воинов по обе стороны от входа. На крепостной стене и на самой территории на постах стояли еще солдаты. Она въехала в ворота сквозь длинный тоннель и оказалась на территории дворца. Перед ней зеленым знаменем простиралась длинная лужайка. Траву разделял пополам длинный бассейн, по обе стороны которого в два ряда, словно солдаты на посту, выстроились пальмы. Вдалеке виднелся лестниц. Они вели вглубь территории и поднимались непосредственно к самому дворцу.

Аня остановилась, чтобы окинуть взглядом строение из белого мрамора. Дворец. В свете лун-близнецов – белого Дорманта и золотого Фулсома – он сиял. Здесь она провела большую часть своей жизни, и хотя назвать это место домом можно было только с натяжкой, именно такие чувства оно всколыхнуло в сердце. Душа, однако, стремилась в уютную келью с тремя комнатами, высеченную в сердце горы. Ее первый настоящий дом. Или хотя бы в квартиру в городе, столь великолепном, что Ревелан и сравниться с ним не мог, в то место, где она с такой радостью предавалась любви.

Аня раздраженно цыкнула от навязчивых мыслей о прошлом. Оно давно предано забвению, и все те, кто оживлял эти воспоминания, мертвы. Она даже не помнила их лиц и имен.

Принцесса отбросила чувства и мысли. Она приехала сюда, чтобы поговорить с матерью и отцом.

Дорога, идущая от главных ворот, раздваивалась и вела к имениям чиновников, некоторые из которых могли бы соперничать роскошью с главным дворцом. Далее дорога превращалась в мощеную аллею, идущую параллельно лужайке и подводящую гостей к дворцовым ступеням.

Аня поехала по правой дороге мимо пруда с золотыми карпами. Через водоем был перекинут деревянный мост, в центре которого стояла небольшая беседка. После очередного поворота она миновала окруженный дикими цветами сад камней. Потом еще несколько раз повернула направо и налево, после чего добралась до конюшен. Большеглазый парень, чьи заостренные уши выглядывали из-под копны волос, взял ее лошадь под уздцы. Аня его не узнала. Наверняка он был новеньким в замке.

– Я очень хорошо позабочусь о кобыле, ваше высочество, – сказал парень голосом, полным благоговения.

Аня улыбнулась.

– Спасибо, дитя. Как тебя зовут?

– Энмен, ваше высочество.

– Позаботься, чтобы она получила дополнительную порцию овса.

Парень пообещал позаботиться об этом.

Принцесса отправилась на встречу с семьей. Она поднялась по нескольким пролетам ступеней, свернула в увитый плющом коридор, ведущий через сады, и наконец добралась до дворца, куда вошла через вход для слуг. Оттуда Аня скользнула в один из главных холлов.

Несмотря на поздний час, широкий коридор, достаточно просторный, чтобы пятеро могли пройти по нему бок о бок, заливал мягкий свет множества хрустальных люстр, свисавших с цилиндрического свода. Деревянные балки тикового дерева, изгибаясь, спускались по белым стенам, на которых висели различные портреты и гобелены. Мягкие ковры, такие пушистые, что на них можно было лежать, устилали полы из темного мрамора и заглушали стук Аниных сапог.

Она подошла к большой фреске под крестовым сводом на пересечении двух коридоров. На ней была изображена сцена того, как митхаспуры заключают Шета в темницу и сажают его на цепи в глубоких темных глубинах в самом сердце горы. Митхаспуров вели братья, Дормант и Фулсом.

Аня задержалась там, вбирая то, что было изображено на фреске. Что-то скреблось в глубинах тусклой памяти, и это обеспокоило принцессу. Ей казалось, что Дормант и Фулсом были совсем не братьями, что их истинное обличье было жутким и страшным. Неужели действительно именно они вели за собой великих митхаспуров?

О митхаспурах она знала лишь то, что от них происходит островная нация бхаратских ришей. Риши. Это слово было синонимом эгоизма и жестокости, и все же они, бесспорно, были сильны. Говорили, что риши, так называемые прямостоящие, открыли по четыре чакры.

Аня в этом сомневалась. Люди – каким бы ни было их происхождение – не обладали подобной силой, учитывая, что мудрейшие из известных эльфов могли утверждать лишь, что открыли всего две чакры.

Она миновала перекресток и картину пленения Шета и пошла туда, где надеялась найти родителей. Столкнувшись с несколькими слугами, заканчивавшими вечерние дела, принцесса рассеянным взмахом руки ответила на их поклоны и пошла дальше, в сторону личных покоев императорской семьи.

Коридор сузился, а потолки стали ниже, более комфортной высоты. Освещение здесь тоже было мягче. В личных покоях эльфам Якша не нужно было производить впечатление на высокопоставленных гостей. Здесь Аня и ее родные могли расслабиться.

Вскоре она подошла к кабинету матери. Свет проникал из-под крепкой двери красного дерева овальной формы, идеально вписывавшейся в раму. Безукоризненная работа. Было практически невозможно определить, где кончалась дверь и начиналась рама. Вдобавок над притолокой был высечен символ Якша-сит – огненное солнце.

Аня взяла себя в руки, сделала вдох, чтобы успокоиться, и постучала в дверь.

– Войдите, – раздался голос.

Ее мать, Сала Якша.

Аня вошла в кабинет: квадратное помещение, занятое шоколадного цвета книжными полками. Ее сестра и наследница трона, Энма, сидела на диване напротив незажженного камина. На столике перед ней лежала груда книг. В соседнем кресле сидел отец, Аван Аруэн.

Аня и ее брат и сестра взяли фамилию отца: по традиции и согласно закону только один эльф имел право носить имя сит. Императрица Сала Якша сидела справа, за массивным письменным столом с вырезанными на ножках рычащими драконами.

Принцесса внимательно огляделась. Пара стремянок, чтобы легко доставать даже до самых высоких полок. Напротив входа – большое окно. Днем из него открывался вид на очаровательный, обнесенный стеной сад, но сейчас Аня видела в нем только свое отражение.

Взгляд принцессы автоматически переходил от одного члена семьи к другому в поисках каких-либо перемен. Это была ее давняя привычка.

Сначала она оглядела сестру. Светлые волосы Энмы – более солнечного оттенка, нежели медовые локоны Ани – были как обычно заплетены в косу. Энма была на шесть десятилетий старше стодесятилетней Ани и обладала несравнимо более тяжелым характером. Вздорным, горделивым и слишком часто – мелочным. Энма обижалась по всяким пустякам. Например, впервые обнаружив, что Аня выше нее, Энма не разговаривала с сестрой целый месяц.

И все же Энма, бесспорно, была умна, талантлива и харизматична, когда это требовалось. Если она когда-либо сумеет обуздать менее благородные черты своего характера, однажды сможет стать достойной того, чтобы занять солнечный трон Якша.

Энма посмотрела на Аню темными глазами, не выражавшими ни дружелюбия, ни враждебности. Нейтралитет. Обычно на большее Аня и не рассчитывала.

Затем Аня изучающе посмотрела на мать, некрасивую эльфийку средних лет. Ее волосы все еще были светлыми, того же оттенка, что и у Энмы, хотя, возможно, локоны Салы несколько утратили блеск. На этом сходства заканчивались, потому что темные глаза матери излучали явное тепло. К тому же Энма была красива, а императрица – нет. Хорошо сложенная – лучшее, что можно было о ней сказать. И все же харизма Салы и ее способность повелевать окружающими выделяли ее среди других эльфов. Иногда она напоминала природную стихию.

Принцесса перевела взгляд на Авана, своего отца, сидевшего в кресле неподалеку от Энмы с книгой в руке. Это был темноволосый эльф на закате зрелых лет (ему было триста), и его голубые глаза все еще горели любопытством. Отец происходил из императорской семьи Гелиар-сит, и несколько лет назад ушел с молотка, чтобы жениться на наследнице Якша. Он быстро обосновался в Якша, хотя повседневные дела, касавшиеся управления сит, мало его интересовали. Вместо этого большую часть своего времени он посвящал целительству и был одним из искуснейших врачевателей во всей Якша. Также Аван освоил такие ремесла как изготовление мебели, садоводство и даже кузнечное дело. На самом деле меч инсуфи, притороченный к поясу Ани, был его работы.

Мать Ани вышла из-за стола и заключила дочь в объятия.

– Мы не ждали тебя домой еще несколько недель.

Аня тоже обняла мать.

– Это был душевный порыв.

Императрица протянула руку и заправила выбившийся локон Ане за ухо. Она понимающе улыбнулась: – Дай угадаю. Душевный порыв отправиться в путь.

Аня улыбнулась в ответ. Она должна была понять, что мать догадается о ее планах.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

– Ты приехала не для того, чтобы повидаться с родными? – спросила Энма неестественно приятным и невинным голоском.

– Будь поласковее, – укорил ее отец. Он встал и тоже подошел обнять Аню. От его одежды пахло дымком. Должно быть, работал в кузнице. – Куда планируешь ехать?

– Недалеко. В южную часть Кинжальных гор. Я не была там уже несколько лет.

– Когда вернешься? – спросила мать.

– Гораздо важнее, когда ты откажется от этой нелепой игры в воительницу? – потребовала ответа Энма.

Аня закрыла глаза, моля о терпении. Иногда единственное, чего ей хотелось, – это ударить сестру.

– Я бы сформулировал вопрос иначе… – начал отец.

Аня открыла глаза, надеясь, что никто не заметил резкой вспышки ее гнева. От нее ждали удачного замужества, вероятно, в ближайшие пятьдесят лет, а до тех пор она должна была заводить любовников, временно связывая их интересы с интересами императорской семьи. Последним и занималась Энма, причем с энтузиазмом, насколько Аня могла судить.

Но Аня не могла сказать того же о себе. Она оставалась девственной и внутренне содрогалась при мысли о прикосновениях чужого мужчины. В прошлой жизни она была замужем и все еще тосковала по своему почившему супругу.

И почему только он умер?

– У тебя есть обязательства перед сит, – сказала Энма, поднимаясь. – Обязательства, которые может выполнить только принцесса по крови. Пусть с проблемами в южном регионе Кинжальных гор разбираются другие рейнджеры.

– Мне известны мои обязательства, – огрызнулась Аня.

– Так веди себя соответственно, – огрызнулась в ответ сестра.

Отец поднял руки в примирительном жесте и обратился к Ане:

– Мне понятны некоторые из причин, по которым ты хочешь покинуть город, но Энма права. У тебя действительно есть обязательства.

Энма кивнула.

– Тебе уже давно пора повзрослеть.

Аня посмотрела на сестру убийственным взглядом, готовая взорваться от гнева. Должно быть, ее ярость наконец пробила лицемерную броню Энмы, потому что сестра резко отступила.

Затем заговорила мать.

– Твои обязательства как рейнджера немаловажны, – начала она, – и я знаю, что ты не станешь уклоняться от обязанностей, когда настанет время вернуться домой. Надолго ли ты останешься сейчас?

– Самое большее – на несколько дней, – сказала Аня. – Этого хватит, чтобы купить билет на пароход до Быстромечия.

Императрица широко улыбнулась.

– В таком случае, у тебя будет время рассказать мне о новеньких первокурсниках Третьего Директората.

– Многие одобрительно отзываются о Рийне Кушинре, – сказала Энма.

– Он из Якша, не так ли? – спросил отец.

– Да. Они с Эстином друзья, – пояснила Энма. – Он брат Лисандра.

– Лисандра? – повторил отец. – Не он ли заслужил клинок инсуфи всего через десятилетие после выпуска из Директората?

– Он самый, – ответила Энма. – И в обозримом будущем вполне может заслужить звание сая.

Аня хранила молчание. Именно Лисандра многие прочили ей в любовники. Красив, харизматичен, искусный воин… Могло быть и хуже, но… Лисандр ее не интересовал. В определенном смысле это было плохо для них обоих.

– Говорят, у Рийна не меньше шансов достичь величия, – вежливо обратилась Энма к Ане. – Что думаешь о нем?

– Возможно, он одарен, – ответила Аня и принялась рассказывать о первокурсниках. Но мысли были прикованы к Синдеру.

Как он заметил запах корицы?

Глава 22

Несколько месяцев, проведенных в Третьем Директорате, пролетели в мгновение ока. Месяцы, тренировок, поединков, обучения и занятий. Вскоре Третий Директорат, словно одеялом, накрыла глубокая осень, дни стали тусклыми и мокрыми, но на несколько волшебных недель снова вернулась великолепная погода. Сверчки заводили последние песни, напоминавшие о лете, а приятный ветерок проникал сквозь окна в гостиную первокурсников в Кратх-хаусе. Он приносил ароматы цветов из заднего сада, а обе луны излучали мягкий свет.

Камин не горел, и Синдер надеялся избегать этого еще хотя бы несколько недель. Он без энтузиазма ждал жадных пальцев и ледяных прикосновений зимы.

Этим вечером гостиная была переполнена. Рориан и Ишмай сидели в углу, готовя на завтра домашнее задание по истории. Они должны были уже закончить, но дотянули до последнего и наверняка засидятся допоздна. Дериус присоединился к ним. Он дописал свое эссе, но с радостью вызвался помочь двум людям.

Остальные разбрелись по гостиной, расслабляясь и тихонько посмеиваясь. Люди и гномы преодолели первоначальную антипатию и за месяцы, проведенные в Третьем Директорате, умудрились совершить чудо: они сплотились. Настолько, что даже играли вместе. Сейчас небольшая компания играла в юкер, популярную в Сурент-креш карточную игру, которой гномы научили людей. Это была легкая игра, и Синдеру она нравилась. Обращать внимание на разыгранные карты было полезно, но не так уж необходимо. Явно не настолько, чтобы это мешало беседе.

Сейчас, однако, у Синдера на уме было другое. Мандолина. После поступления в Третий Директорат у него почти не было времени играть. Каждый день было слишком много дел: дыхательные упражнения, которым их научил мастер Абсин, час дополнительных занятий с мечом, а затем домашние задания по теоретическим курсам. Синдер гордился тем, как хорошо справляется. Он не отставал от остальных.

Мгновение спустя он скорчил гримасу. Он не отставал ни по одному предмету, кроме верховой езды. Проклятый белый жеребец. Конь практически не позволял на нем ездить, и они быстро уступали остальным. Тупое животное было слишком игриво. Или, может, просто упрямо. Или глупо. Или глупо упрямо… Или наоборот. Какой бы ни была причина, если конь не ускорит темп обучения в ближайшее время…

Синдер прервал раздумья относительно своего недовольства жеребцом. Попереживать о коне можно и в другой раз. Сегодня он хотел музыки. До сих пор он приложил немало усилий, чтобы преуспеть в Директорате, и заслужил свободный вечер. Спокойный сегодняшний вечер игры на мандолине.

Сперва мандолину нужно было настроить. Синдер подтянул колок, чтобы заставить струну извлекать ноту ближе к той, которую она должна была издавать. Занимаясь этим, он улыбнулся, вспомнив, как струна лопнула посреди выступления в «Одиноком осле». Они с Корал тогда выступали вместе, и резкий звук испортил прекрасную ноту, которую она взяла. Позже она посмеялась над этим вместе с ним.

Синдер вздохнул. Он скучал по выступлениям с Корал и чувствовал себя виноватым оттого, как мало думал о ней в последние дни. Наверное, это потому, сколько работы ему предстояло проделать. Он предпочитал думать – даже, скорее, надеяться, – что причина именно в этом.

– Горячая Голова правда умеет играть на этой штуке? – спросил Шриови, ни к кому конкретно не обращаясь.

Синдер глянул на гнома.

– Он умеет играть, – ответил Боунс.

– А то сейчас звучит кошмарно.

– Нужно сперва ее настроить, – сказал Боунс.

– Он знает хоть одну хорошую рабочую песню? – настаивал Шриови. – Я не хочу слушать это ваше дурацкое человеческое нытье о потерянной любви и всяком таком. Мне нужно что-то более ядреное.

– Может, дашь мне настроить мандолину, вместо того чтобы ныть? – хмыкнул Синдер.

– Ага, – сказал Боунс гному. – Может, закроешь уже свой чертов рот?

Шриови рассмеялся.

– Ах ты, кретин.

Синдер улыбнулся. В первые несколько недель Шриови был на ножах со всеми людьми с первого курса. Со временем он угомонился настолько, что подружился с теми, к кому изначально не испытывал ничего кроме очевидного презрения. Но Синдер не был уверен в том, что же на самом деле Шриови испытывал к людям, когда они только встретились. Гном так быстро угомонился, что Синдер задавался вопросом, не было ли раздражение Шриови какой-то уловкой.

Тут подошел Натаз.

– Ты тут издеваешься над гребаной кошкой, что ли?

Синдер сомневался, что Натаз может произнести хоть одну фразу без проклятий, но не стал реагировать на его замечание. Он так и сидел, склонившись над инструментом.

– Все гномы такие нетерпеливые или только уроды?

Натаз расплылся в улыбке.

– Не бывает красивых гномов. Разве ты еще не понял?

Удивительно, но он не выругался.

Синдер улыбнулся:

– Ага. Наверное, я начинаю это осознавать.

Через несколько минут он закончил настраивать мандолину и перебрал струны на пробу, довольный звуками, которые они издавали.

– Готово? – спросил Шриови.

– Готово.

Шриови хлопнул в ладоши и обратился ко всем в комнате:

– Слушайте все!

Все умолкли.

– Наш мудрый и славный предводитель Горячая Голова…

– С каких это пор Синдер стал нашим предводителем? – спросил Ишмай.

Синдер задавался тем же вопросом.

– С тех пор как я это сказал! – рыкнул Шриови. – Только мой голос в счет. А теперь заткнись: Горячая Голова собирается удостоить нас песней.

В ожидании, когда Синдер начнет, первокурсники свистели, смеялись и аплодировали. Некоторые дразнили его, ставя под сомнение навыки игры на мандолине, и он качал головой в ответ на их шутливое глумление. Это были одни из самых выдающихся воинов разных стран, но в конце концов, это были всего лишь молодые парни, а ничего на свете не нравится им больше, чем поддразнивать своих друзей.

Был лишь один способ успокоить их. Синдер громко перебрал струны мандолины, все открытые ноты. Громкие звуки прорезали комнату, и первокурсники притихли.

Теперь-то он мог играть.

Синдер размял пальцы, похрустел костяшками и принялся исполнять песню, которую выучил в Быстромечии. Он быстро перебирал струны мандолины, стремясь передать звук и дух мелодии. Слова повествовали о команде крепких воинов с северных ледников. Они плыли на галерах из места, где царили суровые ветра, направляясь в новые земли с намерением их захватить. Мелодия была энергичной и ритмичной, особенно когда добавлялись ударные, но даже когда она исполнялась на одной только мандолине, дух этой песни пробирал насквозь.

Когда он закончил, на смену свисту пришел взрыв аплодисментов.

– Сыграй еще, – попросил Ишмай.

– Ты закончил работу по истории? – спросил Синдер.

Ишмай скривился.

– Так я и думал, – сказал Синдер. – Я все равно сыграю, но ты должен закончить дела.

Ишмай пробубнил:

– Так точно, наш славный предводитель. – И несмотря на саркастичный тон, вернулся к работе.

Синдер сыграл еще одну песню. Ее он нашел в библиотеке: это была песня о Шокане и его легендарной родине – Ашоке.

– Что это было? – спросил Шриови, когда он закончил.

Синдер объяснил. Выражение лица Шриови стало печальным.

– Мой народ верит, что мы познаем мир, только когда Шокан перекроит нас.

Синдер никогда прежде не слышал об этом. Он молча ждал, что еще скажет гном.

– Это из «Креш Прани». Это наше самое глубокое и почитаемое священное писание, но некоторые дураки считают его не более чем историческим документом. В нем говорится, что гномы вновь обретут то, что утратили, только когда оставят меч и возьмут в руки молоты.

Заговорил Боунс:

– Но ведь гномы и так уже бьются молотами.

– Знаю, – сказал Шриови. – В этом не всегда есть смысл. Таковы уж священные тексты.

– Гномы бьются боевыми молотами, – сказал Синдер, – но бывают и другие. Такие, которые используют в кузне.

– Все равно это бессмысленно, – пробурчал Шриови.

Синдер согласился, но все же сделал мысленную заметку прочесть «Креш Прани».

Дальше он сыграл песню о поездке по пустыне с единственным товарищем – безымянным конем. Мелодия напомнила ему о жеребце, и он сделал еще одну мысленную заметку: выяснить, как укротить белого коня. Либо так, либо взять другую лошадь. Не стоит тратить время на упрямого зверя.

* * *

Великолепная погода, начавшаяся на прошлой неделе, сохранялась, но по утрам все же было прохладно. У Синдера отваливались уши, из носа текло, а изо рта поднимался пар, когда он добрался до стойла белого жеребца. В воздухе витал привычный запах лошадей, сена и навоза. Конюшня была наполнена шепотками молодых эльфов, заботившихся о своих подопечных. В остальном было довольно тихо. Остальные ученики из класса Синдера уже выехали из конюшни, взобрались на скакунов и собрались в ближайшем паддоке, чтобы получить дальнейшие наставления.

Однако Синдер все еще был внутри, с белым конем. Он до сих пор не дал животному имени. Может, стоит назвать его «Вредитель» или «Бесполезный»? Белый скакун переминался с ноги на ноги и именно сейчас решил махнуть хвостом Синдеру в лицо. В глазах жеребца блеснул игривый огонек – Синдер его узнал.

О нет, только не сейчас.

Синдер схватил животное под уздцы, заставив жеребца посмотреть ему в глаза. Он должен заставить животное понять, что от него требуется, и сейчас не время валять дурака. Для них обоих. Не сегодня, когда Синдер решил наконец оседлать белого скакуна и подготовиться к езде.

У него были сомнения по поводу успешности этой затеи. Жеребец не любил, когда на нем ездили, и лишь изредка позволял Синдеру садиться на себя верхом, когда они медленно прогуливались по учебному паддоку.

Они отставали от остальных: все уже успели наездить в седле по несколько часов. Некоторые учились стрелять из лука, сидя верхом на лошади. А кое-кто даже дошел до того, что принимал участие в плановых маневрах, проводимых кавалерией.

Синдер же, в свою очередь, не освоил ни одного из этих навыков. Это было неприемлемо как для него, так и для белого коня. Это требовалось исправить. Мастер Халин начинал терять терпение. Либо Синдер начнет регулярно выезжать своего белого скакуна, либо ему придется взять другую лошадь, а жеребца отправят на конный завод и навечно запрут в маленьком загоне и стойле. У коня больше не будет возможности скакать как ветер.

Синдер попытался заставить жеребца понять всю серьезность ситуации.

Белый скакун фыркнул ему в лицо, заплевав слюной подбородок Синдера.

Синдер скорчил гримасу.

Тупая лошадь.

– Мы должны доказать, что можем работатькак одна команда. – Он снова заставил коня посмотреть ему в глаза. – Понимаешь, что я говорю?

И закатил глаза в ответ на свой дурацкий вопрос. Разумеется, белый конь не понимал его. Это всего лишь лошадь. И неважно, что Синдеру показалось, что он услышал мысли жеребца в день их первой встречи. С тех пор он не увидел никаких проявлений интеллекта, и белый конь явно не понимал, чего от него хотели. Оставался решительно глуп, нем и упрям.

Нельзя сказать, что Синдер не понимал некоторых намерений жеребца. Однако в большинстве случаев конь был сосредоточен на играх и на том, чтобы попытаться его укусить.

Словно желая продемонстрировать это, конь низко наклонился, и Синдер оттолкнул морду жеребца. Зубы лошади скользнули по пустому месту.

Тупое животное.

Конь заржал, и Синдер понял, что тот смеется. Он ничего не смог с собой поделать и усмехнулся в ответ. Белый конь никогда не делал ничего со зла, но делу время, а потехе час. Сейчас пришло время заняться делом. Может, страх поможет там, где проигрывала логика и мольбы?

Синдер снова обхватил голову жеребца.

– Тебя могут кастрировать. Знаешь, что это значит?

Жеребец боднул Синдера в грудь, с сомнением фыркнув.

– Они сделают это, – сказал Синдер. – Либо это, либо конный завод.

Радостная заинтересованность.

Синдер закатил глаза.

– Тебя все время будут держать в стойле и выпускать лишь для размножения и когда тебе потребуется трава. Весь твой мир ограничится маленьким загоном.

Жеребец снова заржал, на этот раз протестующе. В его закатившихся глазах отразилось смятение. Через несколько секунд он успокоился, и на морде появилось царственное выражение.

«Я позволю тебе ездить на мне верхом», – будто говорил он.

Синдер уставился на белого коня. Мог ли он довериться зверю? Жеребец ткнулся носом в висевшее на дверце стойла седло и забил копытом о землю.

Что ж… может, в итоге он и понял.

Синдер взял седло и немного нервничая положил его на спину лошади вместе с попоной. Конь стоял неподвижно. Синдер затянул узду и натянул поводья.

Несколько минут спустя все было готово. Скакун был оседлан и готов к выезду. Синдер вывел жеребца из стойла и повел в паддок. Конь тяжело топал копытами по утрамбованной земле.

Они вышли из конюшни и вошли в паддок, где их ждал мастер Халин. Сижя верхом на мерине, он в изумлении приподнял бровь, когда Синдер вывел жеребца.

– Разрази меня Девеш, никогда бы не подумал, что тебе так быстро удастся оседлать этого ракшаса! – Мастер сузил глаза. – Как думаешь, сможешь сесть на него верхом?

Синдер посмотрел жеребцу в глаза, и тот спокойно ответил на его взгляд.

Можно?

Жеребец забил копытом о землю.

Синдеру хотелось принять это за «да», но он не доверял белому скакуну, особенно учитывая, что раньше тот никогда не вел себя так покорно. Синдер глубоко вдохнул.

Лучше узнать сразу, чем потом.

Он поставил ногу в стремя и вскочил в седло. Жеребец фыркнул, ощутив тяжесть всадника, но в остался неподвижным и спокойным.

В глубине души Синдер немного расслабился.

– Хороший мальчик… – Он погладил жеребца по шее и загривку.

«Вихрь», – прошептал голос в его голове.

Синдер вздрогнул. Действительно ли он слышал голос? Может, и так. Два раза – это уже не совпадение, не так ли? Вихрь. Так зовут жеребца.

Конечно, у него не все в порядке с головой – никаких воспоминаний и все такое, так что, возможно, это лишь воображение, но это неважно. Вихрь – хорошее имя для жеребца.

Мастер Халин глядел на них с удивлением и подозрением.

– Что ты с ним сделал? Этот дьявольский конь еще никогда не вел себя так покорно.

– Мы с ним поболтали, – сказал Синдер, продолжая гладить белого скакуна по шее и загривку. Он провел пальцами по длинной лошадиной гриве и сделал мысленную заметку, что надо бы его подстричь.

– Его зовут Вихрь.

Мастер Халин хмыкнул.

– Вихрь. Ему подходит. – Он развернул своего мерина. – Следуй за мной. Вы с Вихрем будете тренироваться в одном из учебных паддоков. Ты научишься ездить верхом, а, может, даже сделаешь из своего домашнего ракшаса настоящего боевого коня.

Синдер потрепал Вихря по шее.

– Если будешь быстро все схватывать, сможем побегать. Хочешь этого?

Конь заржал, пускаясь рысью за мастером Халином.

* * *

Недели пролетели незаметно, а Синдер с Вихрем продолжали тренироваться. Сначала они продвигались медленно. Обоим нужно было многому научиться, и знания не давались легко, но в основном виной тому было своеволие жеребца. Он всегда хотел все делать по-своему и тогда, когда ему вздумается. Синдеру пришлось набраться терпения, чтобы направить энергию коня в нужное русло, но как только ему это удалось, они стали наверстывать упущенное.

Разумеется, Синдеру все время казалось, что он не успевает. Слишком много было дел и слишком мало – времени. Верховая езда, стрельба из лука, теоретические занятия, владение мечом. И это не говоря о дыхательных упражнениях.

С тех пор как несколько месяцев назад мастер Абсин научил людей правильно дышать, чтобы пропускать через себя лоретасру и очищать прану, Синдер занимался этим каждый вечер без исключения. И каждый вечер без исключения его ждал провал. Он не мог пропустить через себя лоретасру, даже не приблизился к пониманию того, как это сделать, и собственная неспособность расстраивала его.

Почему люди неспособны дотронуться до своей лоретасры?

Во многом именно этот вопрос толкал его вперед.

Они не всегда были на это неспособны. Древние человеческие цивилизации существовали и до Нусраэль-Шев. Считалось, что в те времена они составляли наиболее мощные политические единицы, когда, согласно некоторым ученым, не существовало империй сит и креш. Только люди правили миром без войны.

Все изменилось после восхождения Шета, древнего бога, уничтожившего Шокана, Сиру и свой мир. Если бы не митхаспуры, он уничтожил бы и этот мир.

Так что же произошло? Во время ежедневных поединков на занятиях мастера Абсина Синдер воочию увидел, на что способны гномы и не способны люди. И он хотел знать почему. Какое проклятие послужило причиной такого недостатка?

– В библиотеку идешь? – спросил Джозеп Синдера, отрывая его от собственных мыслей. Гном придержал входную дверь Кратх-хауса, когда входил внутрь, а Синдер выходил.

Внутрь ворвался прохладный осенний ветерок: морозный воздух, хрустящий как грушевый пирог и запах горящего дерева в дымоходах. Хорошей погоде, начавшейся несколько недель назад, пришел конец, но холодное дыхание зимы еще не спустилось с окружающих горных вершин. Сферы диптха на ночь приглушили, и в фойе витала тихая, спокойная атмосфера. Время от времени тишину прерывали громкие голоса, доносящиеся с верхних этажей.

– Что ты там читаешь? – спросил Джозеп.

Синдер остановился, видя невинную растерянность гнома, и не смог не улыбнуться. Хотя Джозеп был на восемь лет старше, Синдеру он всегда казался младшим. Сила и энергия Джозепа пробивались только во время поединков. В остальном гном казался ему наивным простаком, беззаботная легкомысленность которого вызывала у всех улыбку.

– Разве ты сам не из библиотеки идешь? – спросил Синдер.

Джозеп ощетинился, но выглядело это так, как если бы маленького мальчика застукали за шалостью.

– Нет.

Синдер едва удержался от улыбки. Наверняка гном действительно шел из библиотеки, где, забившись в уютное местечко, скорее всего, читал любовный роман. Остальные первокурсники могли начать высмеивать подобное увлечение, но не делали этого, так как считали своим долгом оберегать Джозепа.

Синдер не стал давить на гнома.

– Я люблю ходить в библиотеку, чтобы узнавать больше о Шокане, – сказал он, отвечая на ранее заданный вопрос Джозепа. Однако подробно объяснять, чем вызван его интерес к древнему человеческому воину, не хотелось. Он сблизился с гномами, подружился с ними, но кто знает, как отреагируют на предмет его интересов? Некоторые, может, и поддержат, но, скорее всего, ему пришлось бы столкнуться с сарказмом, насмешками или, что еще хуже, с понимающим снисхождением.

«Ну конечно ты сможешь раскрыть правду о своем виде! Сделаешь то, чего не смог сделать никто за последнее тысячелетие».

Синдер посчитал лучшим держать свои цели при себе.

– О Шокане? – сказал Джозеп. Он вошел внутрь, закрывая входную дверь. – Ты знал, что многие гномьи мудрецы считают его создателем нашей расы?

Это разожгло интерес Синдера. Он знал, что Шокан важен для гномов, но с такой историей еще не сталкивался.

– Мы почти не говорим об этом, – продолжил Джозеп. – Гномам не нравится, когда им напоминают о том, что люди, возможно, существовали еще до нас. Твоя раса, возможно, создала мою. А может, и всех сплетенных… – Он нарочито приложил палец к губам, призывая к молчанию, но глаза весело сверкнули. – Это тайна. Никому не рассказывай.

Синдер улыбнулся.

– Обещаю сохранить тайну. Но это правда? – Он никогда не слышал о подобного рода отношениях между сплетенными и людьми.

– Не знаю, – сказал Джозеп, пожимая плечами. – Но именно поэтому мы чтим людей. Из-за Шокана. Он был человеком, и многие считают, что он создал нас. Поэтому на Литаврах я молюсь Девешу и не забываю почтить Шокана.

– На Литаврах?

– Это происходит в первый вечер первого дня каждого месяца. Во время этого ритуала мы молимся за освобождение. Гномы, я имею в виду. Это очень личное. Дома все заканчивается долгим ужином, во время которого подают воду со вкусом азалий.

– А ты уверен, что это тот же самый исторический Шокан? – спросил Синдер, даже не пытаясь скрыть сомнение. Это казалось маловероятным. Считалось, что Шокан – если он вообще когда-то существовал – жил за много лет до Нусраэль-Шев, а эта великая война произошла три тысячелетия назад. – Кто хранил записи?

– Мы, – сказал Джозеп. – Ну, по крайней мере, наши мудрецы. Моя мама – одна из них. Однако она говорит, что ее сестры-мудрецы не записывали эти истории. Это устная традиция.

Чем больше Джозеп говорил, тем больше вопросов возникало в голове Синдера.

– Сестры-мудрецы? Они все женщины? И кто они такие?

И Джозеп снова нарочито приложил палец к губам.

– Это еще один секрет. В другой раз расскажу. Если Шриови позволит. Приятного чтения. – Он пошел к лестнице, чтобы подняться в казарму первокурсников.

Синдер глядел ему вслед, думая о том, что после приезда в Третий Директорат хоть и научился столь многому, все же остался невеждой.

* * *

После краткого разговора с Джозепом Синдер поспешил в библиотеку через плац. Всю дорогу он дул на пальцы, чтобы согреться. Вечер оказался холоднее, чем он рассчитывал, и последнее осеннее тепло, вероятно, вскоре уступит место жутким зимним холодам. К счастью, путь от Кратх-хауса до холла Огненного Зеркала и библиотеки был коротким. Ему было интересно, узнает ли он хоть что-то полезное на этот раз.

До сих пор он не вынес ничего важного из своих поисков, хотя и подтвердилось то, о чем подозревал уже давно: люди очень мало знали о лоретасре. Большая часть полученной в Ракеше информации оказалась либо неполной, либо ложной.

Тем временем каждая книга и каждый том, что он прочел в Директорате, подтверждали то, что казалось законом природы: только сплетенные обладали способностью пропускать через себя лоретасру. Только они могли использовать ее и развивать способности, в которых людям навсегда было отказано. Например, когда владелец лоретасры направлял ее на себя, он мог изменить свою сущность. Мог стать быстрее и сильнее. В других случаях можно было устанавливать связи между лоретасрой и миром в целом, создавая более мощные и разветвленные переплетения. У каждого сплетенного были свои особые навыки.

Объяснение того, как им это удавалось, вызывало дюжины вопросов. Почему эльфов, гномов, троллей и хранителей называли сплетенными? И что такое эфир, субстанция, с которой как-то связана лоретасра? Из того, что выяснил Синдер, это, очевидно, была невидимая субстанция, пронизывающая мир, текущая по иллюзорным подземным рекам, сила, которую скорее чувствуешь, чем видишь. Однако в некоторых текстах были описания мест силы, озер, наполненных тем, что походило на чистейшую воду, но на самом деле было ядом и обжигало, как кислота.

Синдер часто задумывался над этими вопросами.

Наконец он добрался до библиотеки и остановился на входе, успокоенный ароматом старой бумаги и приглушенным бормотанием переговаривавшихся между собой посетителей. Несколько учеников заняли столы и читали под ярким светом ламп диптха, свисавших с люстр. Однако остановиться его заставил не только открывшийся вид, звуки и запахи. А понимание того, сколько знаний сосредоточено в одном месте.

Синдер невольно сгорбился. Он знал о мире так мало!

Кто-то прочистил горло, отрывая его от переживаний.

– Чем я могу тебе помочь? – с дружелюбной улыбкой спросил мастер Молни Сирновейн, главный библиотекарь. Мастер Молни прожил уже несколько веков, его волосы побелели, плечи сгорбились, а лицо покрылось морщинами.

Синдеру все еще казалось странным видеть эльфа с морщинами. Он довольно близко познакомился с пожилым эльфом благодаря частым визитам в библиотеку, и сейчас улыбнулся в ответ.

– Вы же знаете, – ответил он, подходя к главному столу, за которым на своем обычном месте и восседал мастер Молни. – Как всегда.

Пожилой мастер усмехнулся.

– Почему я не удивлен? Ты и лоретасра.

– В прошлый раз я нашел один текст, – сказал Синдер. – В нем говорилось, что были времена, когда использование лоретасры называли «асра» – «мастерство прекрасного» на шевасра. Там также говорилось, что искуснейшие умельцы мастерства прекрасного умели сгущать лоретасру. Вы когда-нибудь слышали о чем-то подобном?

Мастер Молни нахмурил брови, его темные глаза застыли в раздумьях. Несколько секунд спустя он покачал головой:

– Термин «асра» редко используется в наши дни. Он вышел из моды. Есть также отсылки с асрасинам, но все они были людьми. Что же касается лоретасры… Я никогда не слышал о том, чтобы кто-то ее сгущал, но не удивился бы, если бы риши оказались на это способны. Они обладают величайшим мастерством использования лоретасры.

– Даже несмотря на то, что они люди?

Мастер Молни ухмыльнулся. Вокруг его мудрых глаз появились веселые морщинки.

– Так считается во всем мире, но это неверно. В те времена древние риши смешивались с эльфами и другими гуманоидными сплетенными. Только так они могли получить доступ к лоретасре.

У Синдера от шока отпала челюсть.

– Правда?

– Правда.

Синдер покачал головой, все еще не отойдя от шока.

– Кучка лицемеров. Утверждают, что они люди и потомки митхаспуров, когда на самом деле они потомки неизвестных сплетенных. Зачем лгать?

Мастер Молни пожал плечами.

– Потому что они лгуны, а лгуны поступают именно так. Они лгут относительно своих сил и намерений. Разве может удивляться, что они лгут и о своем происхождении?

Синдер полагал что нет, но эта информация все же его разочаровала.

– А насчет очищения праны? Зачем это делать?

– Сложный вопрос, – хмыкнул мастер Молни. – Я не удивлен, что ты не нашел ответа в процессе своих поисков. Если оставить лоретасру нетронутой, она загрязняется. Поэтому ее нужно очищать с помощью дыхания и сердцебиения. И только очищенную можно использовать. Ее пропускают через чакру, где ее аспекты очищаются, усиливаются и курсируют через нади. А если чакра не раскрыта, пропускают непосредственно через нади. В таком случает необходимо сосредоточиться на лоретасре и присоединить соответствующие нити огня, воды, воздуха и земли к эфиру. Вот что значит очищать прану. – Мастер Молни заерзал на стуле, одновременно довольно и смущенно. – Может, это и кажется странным, но я изучал лоретасру несколько десятилетий.

– Понятно.

И Синдер действительно понял. Он провел многие-многие часы, читая различные книги в библиотеке, но, возможно, было бы лучше просто сразу спросить мастера Молни.

Так он и ответил.

– Наверняка, – кивнул мастер, – но тебе требовалась определенная база знаний, чтобы задать нужные вопросы. До тех пор ты должен был искать сам. Узнавать, что мог. Только теперь ты знаешь то, чего не знаешь.

Синдер улыбнулся.

– И знаю достаточно, чтобы понять степень собственного невежества?

– Вот именно. – Мастер Молни в ответ улыбнулся. Улыбка смягчила изборожденное морщинами лицо, отчего он стал выглядеть моложе.

Не впервые Синдеру стало интересно, сколько же лет библиотекарю. Сколько веков он на самом деле застал? Однако спрашивать об этом казалось неприличным. Вдруг он тем самым нарушит какое-нибудь эльфийское табу? Вместо этого Синдер продолжил задавать вопросы на изначальную тему.

– Почему люди не могут дотянуться до своей лоретасры?

Выражение лица мастера Молни стало задумчивым, взгляд направился вдаль.

– Так было не всегда. Истории, которые ты прочел, очевидно, рассказали тебе об этом. – Он постучал пальцем по подбородку. – После того как митхаспуры одолели Шета, что-то произошло. До тех пор, если верить записям, люди пользовались лоретасрой так, как нам и не снилось.

Объяснение мастера библиотекаря совпадало с тем, что Синдер обнаружил ранее. Когда-то люди обладали силами намного превосходящими те, которыми пользуются современные сплетенные. Затем восстал Шет. Чтобы противостоять его силе, откуда-то явились митхаспуры, и началась Нусраэль-Шев. Долгая война, длящаяся десятилетия или даже века, приведшая к поражению Шета и резкому и болезненному падению человечества. Конец войны также совпал с возвышением эльфов и других сплетенных.

Мастер Молни заерзал на стуле, отчего-то испытывая дискомфорт.

– Большинство считает эти истории баснями. Не верит в них. В их глазах люди всегда были низшими существами по сравнению с нами.

– Вас бы высмеяли за сказанное мне? – догадался Синдер.

Эльфийский мастер улыбнулся.

– Давай не будем никому говорить, чтобы проверить.

Синдер улыбнулся в ответ.

– Было ли это связано?

– Что было связано? – спросил мастер Молни, и Синдер понял, что задал вопрос вслух.

– Окончание Нусраэль-Шев, возвышение эльфов и других сплетенных и падение человечества?

Мастер Молни пожал плечами.

– Возможно. Это определенно логичное объяснение. С человечеством кто-то что-то сделал, вероятно, даже ваши древние родоначальники, возможно, сами митхаспуры. – Он покачал головой. – Несмотря на десятилетия и даже века поисков, я так и не нашел, что это могло быть. Записи тех времен не сохранились, и мы не можем их прочесть.

Синдер досадливо вздохнул.

– И вам неизвестно, где можно найти информацию?

Мастер Молни ответил не сразу.

– Есть одно место, где ты можешь найти ответы на свои вопросы… – Он предупреждающе поднял руку. – Но я не советую тебе когда-либо посещать это гнусное место. Это последнее пристанище митхаспуров. Махадев. – Мастер произнес это слово так, будто оно было ругательством. – Если отвергнешь мой совет, то не найдешь там ничего, кроме призраков и монстров, обитающих среди руин. Те, кто входит в это гиблое место, уже никогда его не покидают. Это гробница мертвых. Оставь ее им.

* * *

Синдер скосил глаза, когда рядом с ним на диван плюхнулся Шриови.

– Джозеп сказал, ты хотел больше узнать о нашей культуре, – сказал гномий предводитель.

Был уже поздний вечер, и во всем Кратх-хаусе, включая казармы первокурсников, было тихо. Все одноклассники Синдера разошлись по комнатам, чтобы укладываться на ночь или продолжить самостоятельные занятия. В общей гостиной царил полумрак, лампы дитпха светили приглушенно, а огонь в очаге почти погас. Он все еще время от времени вспыхивал, но в остальном под кучей золы просто светились раскаленно-красные угли.

Синдер вернулся в казармы из библиотеки всего несколько минут назад. С последнего разговора с мастером Молни о Махадеве прошло несколько дней, и он читал все, что только мог найти о мифическом городе митхаспуров.

До сих пор он не нашел почти никакой полезной информации. Все обстояло так, как и сказал старый библиотекарь. Лишь мертвые звали Махадев домом, а от наглецов, посмевших нарушить их беспокойный сон, больше никто и никогда ничего не слышал. Был даже случай, когда в город вошел Тиаксис Десятый из древней империи Меде, Шань-Менди. С тех пор его звали Тиаксисом Затерянным. Он преследовал полчище заххаков, которые хотели спрятаться в бесконечных туманах Махадева. И те и другие канули в небытие навечно, так и не вернувшись из мертвого города.

Синдер припомнил свой разговор с Джозепом о мудрецах в гномьем обществе, состоявшийся несколько дней назад. Юный гном сказал, что говорить об этом Можно только с дозволения Шриови.

– Верно, – ответил Синдер на слова гнома. – Расскажешь мне о своем народе?

– Зависит от того, что ты хочешь узнать, – сказал Шриови равнодушно, не выказывая ни желания, ни нежелания рассказывать.

– Джозеп упомянул тех, кого называют мудрецами. О них известно не так уж много. Что они делают?

– Мудрецы – наши мыслители, те, кто хранит нашу историю. Им известны истины, о которых забыли остальные. – Выражение лица гнома стало более суровым. – Их высоко чтят.

Это было ненамного больше того, что рассказал Джозеп и что Синдер собрал по крупицам из книг.

– Судя по тому, как говорил о них Джозеп, все они женщины. Это так?

Подобное казалось абсурдным, так как гномьими крешами управляли мужчины – не женщины. В результате Синдер так и не смог определить, каким статусом обладали мудрецы.

Губы Шриови искривились в мимолетном раздражении.

– Джозепу не следовало рассказывать тебе об этом.

– Он и не рассказывал, – сказал Синдер, не желая, чтобы Джозеп угодил в беду. – Я сам догадался. Не ругай его за то, что я…

– Любопытнее, чем следовало бы? – Раздраженное выражение лица Шриови стало кислым.

Очевидно, тема мудрецов была для Шриови щекотливой, и Синдер посчитал неразумным давить на гнома.

– Нам не обязательно продолжать обсуждать гномью культуру.

Шриови отмахнулся от его слов.

– Все нормально. Просто вместо того, чтобы отвечать на все твои вопросы, я расскажу тебе то, что мне позволено. – Он прочистил горло и поглядел на тлеющие огоньки. – Наш народ довольно сварлив. Думаю, это известно всем. Мы вынуждены быть такими, чтобы выжить в суровых условиях гор и в еще более суровой компании заххаков, особенно гоблинов, упырей и омертвелых. Некоторые считают нас даже слишком сварливыми.

По его тону не было ясно, разделял ли Шриови это мнение.

– Мудрецы говорят, что мы не всегда были такими, – продолжил он. – Они говорят, что когда-то мы жили небольшими деревнями в самом сердце гор, в мире и безопасности. – Гном недоверчиво фыркнул, как будто даже мысль об этом казалась ему смехотворной.

Синдер молчал, позволяя Шриови говорить и не перебивая его.

– Мы больше не живем маленькими деревнями, – сказал Шриови, – но мы все еще живем в сердце гор, внутри мощных крепостей. Далекие цитадели соединяют дороги и огромные мосты. Мы построили могущественную державу. Нас боятся и чтят. – Он поджал губы. – Но этого недостаточно. Наши князья стремятся заполучить больше власти и территорий… – Шриови снова уставился на тлеющие угольки и перешел на шепот: – Всегда недостаточно.

Синдер не ожидал, что гномий предводитель так много расскажет ему о своем народе. И уж тем более не ожидал, что Шриови станет с такой неприязнью отзываться об образе жизни гномов. Склонность к жестокости и войнам – вот те проблемы, те настроения, о которых Шриови умолчал, но которые явно причиняли ему боль.

Это была больная тема, и Синдер постарался аккуратно ее обойти.

– Что случилось с твоим народом? – спросил он. – Ведь раньше вы жили маленькими мирными деревнями.

Шриови горько рассмеялся.

– Шет случился. Заххаки случились. Мир случился. Кто знает? Если ты не заметил, Семинал – не место для малодушных. Этот мир заставляет совершать отвратительные вещи.

Синдер не стал спорить с заявлением Шриови. Правда была очевидна.

– Жизнь на Семинале заставила гномов отказаться от мирного пути?

– Да, и по словам наших мудрецов, это было непросто. И сейчас непросто. По крайней мере, для большинства из нас. – В конце гном пробормотал: – Но некоторые стали слишком легко становиться на путь гнева.

Синдер удивленно поглядел на Шриови. Для всех остальных гномы были примером взбалмошности и вспыльчивости.

– О чем ты говоришь? Вам приходится заставлять себя злиться?

– А ты не знал? Большую часть времени мы лишь притворяемся злыми. Благодаря этому остальные стараются держаться от нас подальше.

Синдер задумался о том, что сказал Шриови. Он проанализировал все, что знал, и пришел к единственно возможному логическому объяснению.

– Раньше вы были мирным народом. Обстоятельства вынудили вас обратиться к жестокости, найти способы защитить себя. Ваши мудрецы сохранили понятия из вашего мифического прошлого…

– Оно не мифическое.

Синдер кивнул в ответ на это замечание.

– А в вашем священном писании, «Креш Прани», есть ссылка на то, что «будет возвращено то, что было утрачено». Здесь говорится о мире, не так ли?

Шриови кивнул.

– Вижу, ты прочел наше пророчество.

– Прочел, – сказал Синдер. – Я читаю все священные тексты. Но все же одно место мне неясно. Гномы хотят вернуть мир и безопасность, как это было раньше. Кто защищал вас прежде? Шокан?

– Ты будешь смеяться, но да. А еще наши мудрецы говорят, что ему помогали. Их звали магаванами.

– Магаванами?

Шриови похлопал по подлокотнику дивана.

– Магаваны были мужчинами и женщинами. Людьми. Асрасинами. О них тебе придется узнать самостоятельно. Прочтешь в библиотеке. Считай это наказанием за то, что заставил меня так открыто говорить о моем народе. – Гном неуверенно взглянул на Синдера. – Никому не передавай мои слова. Я рассказал тебе больше, чем следовало.

– Если меня спросят, ты ничего не говорил. – Синдер сделал вид, что закрывает рот на замок.

Покряхтывая, Шриови поднялся.

– Человек, умеющий хранить секреты. Я знал, что ты неспроста мне понравился.

Глава 23

Обычно по утрам эльфийские мастера Третьего Директората тренировались друг с другом в течение нескольких часов после завтрака, когда у первокурсников были занятия по тактике и стратегии. Синдер ни разу не видел, как они сражаются, и ему не терпелось узнать, насколько они на самом деле хороши. Какие навыки они получали, благодаря способности пропускать через себя лоретасру? Он уже знал, что она придавала им скорость и силу, но какие еще способности они получали благодаря ей? Гномы могли использовать лоретасру, чтобы управлять поверхностью земли, устраивать землетрясения, проделывать ямы – всякие подобные вещи, – но что насчет эльфов?

Через месяц после его разговора со Шриови у первокурсников была увольнительная, и Синдер решил спуститься в «Котел» и воочию увидеть то, насколько на самом деле хороши эльфийские мастера. Там он обнаружил ровно два десятка эльфов, которые разминались и растягивались.

Солнце поднялось высоко в голубом небе, по которому плыли пушистые облака. С каждым выдохом этим морозным утром изо рта Синдера вырывался пар. Легкий ветерок взъерошил его волосы своими пальцами и принес аромат жареного мяса, которое готовили на обед. Вкусный запах доносился из кухни через все поле.

Синдер втянул ноздрями воздух, наслаждаясь ароматом. В животе заурчало несмотря то, что он позавтракал всего несколько часов назад.

Он наблюдал за собравшимися в «Котле». Кроме учеников и наставников там были также офицеры армии Якша, посещавшие академию для индивидуальных профильных консультаций. Многие и так уже были хорошими воинами, но стремились к величию. В Директорате они могли найти способы достичь своих целей. Некоторые даже мечтали получить звание сая, что удавалось немногим: это был древний почетный титул времен Шокана. Из прочитанного Синдер узнал, что в данный момент всего дюжина эльфов носит это звание.

Держась особняком в сторонке, Синдер наблюдал за эльфами. Он не хотел никому мешать и заметил, что большинство эльфов в «Котле» вооружены мечами инсуфи, особо ценными клинками матового черного цвета. Те были тверже и гибче стали, а еще их не нужно было острить, и было практически невозможно уничтожить.

Мечи инсуфи вручали лишь лучшим воинам. Чтобы выковать их, уходили годы, также требовалась особая трава – сатхана, – растущая только в Апсара-сит, в одной-единственной речной тенистой долине. В естественных условиях жесткое растение достигало более двух метров в высоту, а на конце у него была перистая ярко-оранжевая кисточка.

После сбора ткач брал стебли сатханы, крепко сплетал их и обогащал эфиром. Тогда травяная масса превращалась в мягкие пористые стержни, и этот процесс занимал несколько месяцев. Затем в дело вступал кузнец. Требовалось еще несколько месяцев закаливания, чтобы выпарить из сатханового стержня всю воду до последней капли.

Потом оружию придавали форму, медленно нагревая его, аккуратно работая молотом, снова и снова складывая и расплющивая. На это занятие уходило еще несколько месяцев, пока стержень наконец не был готов к приданию ему окончательной формы. Тогда его аккуратно глазировали тонким полупрозрачным слоем черных чернил. Последнее нагревание в горне, и из него выходил матово-черный клинок, излучающий угрозу.

Синдер стряхнул грезы.

Эльфы были готовы, их тела защищали кожаные гамбезоны[11], а некоторые держали щиты. На головах были большие кожаные шлемы с открытым лицом. Ограничители. В данном случае шлемы не просто обеспечивали простую защиту, а ограничивали количество лоретасры, которое каждый эльф мог пропустить через себя, не позволяя наносить смертельные удары.

Воины завязали лямки под подбородками и прицепили большие щитки, защищающие шеи, став похожими на типичных первокурсников. Затем они разбились на пары и ступили на ринги для поединков.

Синдер переводил взгляд с одной бьющейся пары на другую. Эльфы… Они двигались быстрее ветра, как текучая вода, изящно парируя, делая выпады и нанося рубящие удары. Некоторые поднимались на три метра в воздух и перемахивали через своих противников. Они даже на мгновение исчезали из виду: необычная маскировка.

Как можно одержать победу, столкнувшись с подобной мощью?

Синдер никак не мог этого понять. Человеческая армия, встретившись с силами эльфов, наверняка была бы полностью уничтожена. И все же история показывала, что Меде побеждал каждого врага, с которым сталкивался. Разбил их всех.

Как ему это удавалось?

Синдер нахмурился, отрываясь от отвлекающих мыслей. Он пришел посмотреть на эльфов, научиться у них тому, чему мог.

Он сосредоточился на мастере Абсине и эльфе, с которым тот бился, Лисандре Кушинре, старшем брате Рийна и уже прославленном воине. Даже если бы Синдер еще не знал о Лисандре, высокий рост и мощное телосложение эльфа все равно сообщили бы о его благородном происхождении. Длинные черные волосы были собраны в конский хвост, открывая заостренные уши.

За время пребывания в Третьем Директорате Синдер обнаружил, что у эльфов интересные понятия о красоте. Они были связны с ростом и ушами. Чем длиннее уши эльфа, тем более красивым или красивой он или она считались. Неудивительно, что у аристократов уши были длиннее, чем у крестьян, и Лисандр определенно считался красивым.

Движения Лисандра были плавными и безупречными, как у танцора. По сравнению с остальными эльфийскими воинами он был все равно что они по сравнению с Синдером.

Несколько секунд они с мастером Абсином осторожно и опасливо обходили друг друга по кругу и наконец схватились. Мастер Абсин нанес пробный рубящий удар, Лисандр блокировал. Они снова закружили по рингу. Лисандр сделал выпад и ушел в защиту. Странно, но вокруг его свободной руки был обвит голубой жгут, словно нить из воды. Синдер мог поклясться, что с того места, где он стоял, было слышно, что жгут издает такой звук, словно волны разбиваются о берег. Легким взмахом руки, быстрее мысли, Лисандр выпустил жгут, который вспыхнул, как молния.

Мастер Абсин отмахнулся, и жгут превратился в пар.

Лисандр бросился в атаку. Пар вокруг него рассеялся. Он напал на мастера Абсина так же стремительно, как жгут, который он использовал всего мгновение назад. Эльфы схлестнулись. Синдер был уверен, что мастер Абсин отобьет атаку задней ногой. Старший эльф парировал удар, его лицо напряглось от концентрации. Он ушел вправо, обходя Лисандра по кругу и пытаясь увеличить дистанцию. Лисандр не позволил ему это сделать. Он теснил и прижимал мастера Абсина к краю ринга для поединков.

Земля под ногами Лисандра содрогнулась, и он прекратил нападение. Теперь в атаку перешел мастер Абсин. Несмотря на свой возраст, в быстроте движений он не уступал молодому воину. Они снова стали обмениваться ударами и, как и раньше, Лисандр брал верх.

У Синдера отпала челюсть, когда он увидел их скорость. Он не поспевал за их движениями. О том, что они схлестнулись, он узнавал лишь благодаря треску, который издавали их шоки.

Мастер Абсин исчез. Лисандр взмыл на полтора метра в воздух, окутанный туманом. Дым водоворотом закружился вокруг молодого эльфа, возникло ощущение, что какой-то быстродвижущийся объект пытался проникнуть сквозь него.

Шок мастера Абсина.

Лисандр приземлился. Один горизонтальный удар, и все было кончено. Мастер Абсин снова стал видимым. Он прижимал руку к боку и корчился от боли. А потом поклонился Лисандру, и тот поклонился в ответ.

Они заговорили друг с другом, и Синдер перевел внимание на тех, кто еще тренировался. Глядя на остальных эльфов, он утвердился в своем первом впечатлении об их сверхскорости и контроле. Он наблюдал за тем, как они вертели щитами, словно ветряными мельницами, скорее перенаправляя удары, нежели непосредственно отражая их, и его обожгла зависть. Первокурсники еще только учились пользоваться щитами, и они нисколько не приблизились к тому, чтобы сравниться в этом с эльфами. И ни один из этих эльфов не был так же хорош, как Лисандр, который как раз закончил беседовать с мастером Абсином.

Эти двое закончили поединок.

Синдер продолжил наблюдать, и у него в голове начали возникать смутные вопросы. О Лисандре, о мастере Абсине и об эльфах в целом. В основном о том, насколько невозможно обычному воину человеческой расы достичь уровня навыков и способностей эльфов.

Но он был решительно настроен найти способ сделать это. Он просто обязан был это сделать. Люди слабы, и сильным мира сего это известно. Заххаки, проклятые эфиром и рэйфы пользовались этой слабостью.

* * *

Став свидетелем эльфийской тренировки, Синдер шел обратно в Кратх-хаус, но мысли крутились вокруг увиденного. Эльфы… Он не мог выкинуть из головы их скорость и необычную способность пропадать из виду. Слияние – так они это называли. Это не было идеальной маскировкой, но если правильно ей воспользоваться, результаты могли оказаться разрушительными. А еще их способность управлять землей… «Плетение» или «косы» – термины для описания процесса, когда лоретасру связывали с внешним миром, чтобы заставить нападающего сбиться. После тренировки он пообщался с несколькими эльфами, и они рассказали, что могут точно так же управлять огнем, воздухом и водой.

Синдер нахмурился. Если брать в целом – все их навыки, скорость и способности, – не было ничего удивительного в том, что эльфы с такой легкостью высмеивали людей.

Потерявшись в своих мыслях, он не обращал внимания на окружающее и, идя в сторону плаца, слишком поздно заметил идущего навстречу эльфа.

Рийн.

Синдер выругался. Поблизости не было никого. Только они с Рийном только вдвоем на вымощенной кирпичом дорожке у дальнего конца холла Огненного Зеркала. Одинаковые ряды красных кленов росли по обе ее стороны. Деревья обеспечивали тень, а также укрытие, скрывая эту часть плаца от окружающих зданий.

– Слышал, ты хотел посмотреть, как тренируются эльфийские мастера, – с ухмылкой произнес Рийн. – Что ж, ты их видел. Может, теперь ты перестанешь вести себя так заносчиво?

Синдер отстранился от благородного эльфа, желая сохранить дистанцию. Он заставил себя посмотреть Рийну в глаза, однако втайне искал, что можно было бы использовать в качестве оружия, если вдруг понадобится.

– Они лучшие воины, – допустил Синдер, – но они не лучше меня. В битве все мужчины братья.

– Но некоторые братья старше и мудрее. А другие братья молодые и слабые, и они навсегда останутся в тени своих старших и лучших товарищей.

Синдер понимал, что не стоит провоцировать эльфа. Он не был достаточно хорош, чтобы выстоять против Рийна. Теперь, когда он увидел, на что на самом деле способны эльфы, он это понимал. Лучше держать язык за зубами.

Но Синдер ненавидел хулиганов и хвастунов. И проигнорировал голос, который советовал ему промолчать.

– Я видел в «Котле» твоего старшего брата. Разве он не заслужил меч инсуфи всего через десять лет после выпуска из Третьего Директората? Его считают одним из одареннейших эльфов своего поколения. Я даже слышал, что он может заслужить звание сая.

Рийн сжал зубы.

– Откуда ты знаешь о моих родных? Не говори о них.

– Навел справки, – ответил Синдер. Он подначивал Рийна, даже понимая, насколько это глупо. – Каково быть младшим братом того, кто достиг столь многого?

Рийн покраснел.

– Это должно значить, что ты слабее его и навсегда останешься в его тени.

Рийн бросился вперед. Синдер внезапно обнаружил, что тот держит его за грудки на вытянутых руках, и охнул. Он едва успел уловить движения Рийна. Все вокруг закружилось. Синдер вдруг понял, что Рийн отбросил его. Секундой позже он ударился о дерево и осел на землю. Спина болела в том месте, где он врезался в клен. Будет синяк. И не один.

Он застонал и заставил себя подняться на ноги. Из него выбило дух. Это Рийн пнул его в грудь.

– Тебе не разрешали вставать, – прорычал Рийн. – Оставайся лежать.

Синдер не собирался этого делать. Он взглянул на эльфа и рыкнул:

– Отвали.

Еще один пинок, на этот раз в живот. У Синдера свело желудок. Он постарался сдержать рвоту. Желудок снова свело спазмом, и Синдера вырвало завтраком. Еще спазмы. Его снова вырвало. Последний плевок, и все было кончено. Ему, по крайней мере, удалось не запачкать одежду.

Живот и грудь болели сильнее, чем спина. Как только его перестало тошнить, он посмотрел на Рийна, ухмылявшегося ему сверху вниз. У этого чертова ублюдка вообще бывает другое выражение лица?

– Извлеки из этого урок, – сказал Рийн, горделиво глядя на него. – Запомни эту боль и это унижение. Всем плевать на то, что я сделал с тобой, потому что я эльф, принадлежащий дворянскому роду, а ты – всего лишь грязный человечишка. Грязный человечишка, лежащий в своей мерзкой грязи. – Он с отвращением поморщился. – Запомни свое место и даже не думай о том, чтобы снова бросить мне вызов! Ни в мыслях, ни словом, ни делом. Это плохо закончится для тебя. Хуже, чем этот небольшой урок, что я тебе преподал.

Синдер не хотел оставаться на земле, пока эльф возвышается над ним. Он попробовал встать, понимая, что за этим последует очередной пинок, но на этот раз эльф нанес его с нормальной скоростью. Синдер блокировал его предплечьями.

Промежность Рийна. Ничем не закрытая, незащищенная и всего в нескольких сантиметрах от него…

Он нанес удар прямо эльфу между ног. Рийн упал, издав высокий пронзительный крик.

Синдер заставил себя подняться.

– Я извлеку урок из этого, – сказал он эльфу, корчившемуся, словно в агонии. – И запомню боль и унижение. Как и ты.

Рийн взял себя в руки и поднялся, сжав зубы от боли.

– Это не конец, – пообещал он угрожающим тоном.

Синдер кивнул.

– Меньшего я и не ожидал.

Он повернулся к эльфу спиной, но это был блеф. Он надеялся, что эльф слишком ранен, чтобы продолжать преследование. Невозможно предугадать, как сильно избил бы его Рийн, если бы добрался до него.

К счастью, эльф не стал его преследовать, и Синдер пошел своей дорогой. Он направлялся в Кратх-хаус прямой походкой, высоко подняв голову и расправив плечи. Но завернув за угол, где Рийн уже не мог его видеть, согнулся от пульсирующей боли, пронзающей торс, спину, живот и грудь.

Доковыляв до Кратх-хауса, он понял, что Рийн прав. Это еще не конец. Если прежде эльф не был его врагом, то стал им сейчас. Будь что будет. Против хулиганов нужно бороться, но пока он не сможет лучше себя защитить, придется быть осторожным. Придется остерегаться Рийна. Эльф захочет отомстить.

* * *

В «Котле» тренировалась группа воинов. Из их ртов шел пар, когда они сражались, а шоки стучали друг о друга, отбивая барабанный ритм. Одним из этих воинов был Синдер. Понадобилось несколько дней, чтобы оправиться от стычки с Рийном. Лишь после этого он смог вернуться к полноценным тренировкам и продолжал тренироваться усерднее кого-либо, тратя больше времени на дыхательные упражнения и тренировки с мечом.

Как и сейчас.

«Синдер» тренировался в Котле сам по себе, сосредоточившись на своем мастерстве, посвятив всего себя самосовершенствованию. В данный момент он тренировал ту же цепочку ударов мечом, которой его научил Фэйн, подмастерье из «Адептов Украшенных Сталью». Ему казалось, что он научился им много лет назад и теперь мог повторить движения даже во сне. Четыре шага: атака, защита, контратака, на исходную… Это был ключевой момент создания хороших привычек.

Ароматы подрумяненного мяса и жареных овощей все еще витали в воздухе после недавнего ужина: их доносил залетный ветерок, отчего они смешивались с запахом горевших в очагах дров. Трескучее пламя каминов обеспечит дома теплом и уютным светом, особенно учитывая, что дни становились короче, а ночи – холоднее. Сейчас солнце висело над горизонтом на расстоянии пальца, последние яркие лучи освещали темнеющее небо. Тени собрались в пустых ямках «Котла», словно испачканные чернилами пальцы, тянущиеся к свету. Сферы диптха боролись с тьмой, обеспечивая пятаки света, но они не помогали против холода.

Синдер не обращал внимания на окружающее и не позволял себе отвлекаться на холод. Он сосредоточился на медленных движениях, которые выполнял автоматически. Необходимо было отточить каждый жест. Через несколько минут его мышцы расслабились, и лишь тогда он набрал темп. При этом сосредотачивался на своих действиях, оттачивая их.

Реакция бьет скорость. Точность побеждает силу.

Прошло еще несколько минут. Он увеличил скорость. Точность его не подводила – он не позволил бы себе подобного. Движения шока стали неуловимы.

Синдер завершил весь ряд движений на одном дыхании и остановился, наконец удовлетворившись результатом. Однако когда он вспомнил утреннюю тренировку, его удовольствие испарилось. Он боролся с Рорианом, и кадет-горец его удивил. Рориан сделал подмену в ходе атаки. Он низко наклонился, когда должен был парировать и контратаковать, подпрыгнув и нанеся удар снизу.

Болезненный удар пришелся Синдеру в живот, но боль от удара была несравнима с осознанием того, что интуиция его подвела. Он даже не подозревал, что Рориан может добраться до него таким способом. Остаться стоять на земле? Сумасшествие.

К несчастью, это был не единственный проигрыш Синдера в тот день. Позже Боунс побил его полудюжиной разных способов. Как и Ишмай.

Однако неудача в бою против этих двоих постигла его не из-за ошибочного чутья, а всего лишь из-за недостатка скорости, координации и оттого, что он все еще до конца не восстановился. Синдер недостаточно быстр и силен, чтобы бороться против Боунса и Ишмая, но так будет не всегда. С каждой неделей он все больше сокращал пропасть между собой и этими двоими, за время пребывания в Третьем Директорате прибавив в росте и весе.

Нет. Именно проигрыш Рориану встал ему поперек горла. Интуиция всегда могла подвести его, и воины могли его удивить. По мнению Синдера это означало, что следовало больше тренироваться с различными противниками. Разнообразие поможет ему стать гибче в расчетах и лучше понимать свои возможности.

Поэтому сегодня он был здесь. Обычно он тратил каждый вечер по часу, работая над своим мастерством, но с этих пор он также надеялся побороться с кем-нибудь из эльфийских мастеров. Он не выстоит против них, в этом Синдер не сомневался, но мастерство приходит, когда преодолеваешь серьезные неудачи, а не когда достигаешь посредственного успеха.

А Синдер намеревался овладеть мастерством. Он желал совершенства не потому, что хотел стать лучшим. Внутреннее желание преуспеть было продиктовано необходимостью. Как однажды сказал Шриови, Семинал – не место для малодушных. А после стычки с Рийном появилась еще одна причина как можно быстрее достичь совершенства. Было необходимо найти способ проложить мост между своими способностями и способностями эльфа. Он помнил заявление Рийна.

Люди слабы.

Однако Синдер не знал, захочет ли кто-то здесь сражаться с ним. В конце концов, он не сможет бросить эльфам достойный вызов. Он огляделся, думая, кого же попросить.

В процессе он снова обратился мыслями к своему поединку с Рорианом и этот раз понял, какую контратаку нужно было провести, чтобы обойти маневр кадета-горца. Он отработал ее и тут же осознал, что есть другой, лучший вариант. Удар по диагонали сверху, пинок в солнечное сплетение и рубящий удар в грудь.

Он работал в одиночестве и был решительно настроен в следующий раз сокрушить маневр Рориана.

К нему подошел мастер Абсин, прерывая тренировку.

– Ты думаешь о том, как победить Рориана.

Синдер завершил контратаку, нанеся невидимому врагу рубящий удар. Только после этого он выпрямился и посмотрел на мастера.

– Как вы узнали?

Старый эльф с белыми волосами, поблескивающими в ореоле света от ламп диптха, улыбнулся, и его лицо покрылось паутинкой морщинок. Тусклому освещению не удавалось скрыть то, насколько обветренной и жесткой была его кожа.

– Я обучаю мастерству владения мечом на много десятилетий дольше, чем ты живешь на этом свете. Твоя контратака идеальна против маневра Рориана… – Мастер задумчиво прищурился. – Подозреваю, что это не единственная причина, по которой ты пришел сюда сегодня.

Синдер улыбнулся. Невозможно утаить свои намерения от мастера Абсина.

– Нет, не единственная, – сказал он. Затем замешкался, не зная, как задать вопрос, который вертелся у него на языке.

Как может человек победить эльфа?

Трудно было поверить в то, что мастер Абсин расскажет о таком. Зачем ему это делать? Мастер и сам эльф. Вряд ли он станет делиться подобной информацией.

Но, с другой стороны, зачем еще Синдер мог прийти сегодня на тренировку? Он открыл рот, чтобы таки задать вопрос.

Мастер Абсин его опередил.

– Ты хочешь спросить, как победить одного знатного эльфа.

Синдер вздрогнул. Мастер Абсин ухмыльнулся.

– Молодые люди не умеют хранить секреты, и это неопровержимая истина. Они любят сплетничать, а у сплетен отрастают крылья.

– Кто-то видел, как мы подрались?

– Может, кто-то и видел, но Рийн сам хвастался этим. Он утверждал, что «дал понять грязному человечишке, что такое унижение». Учитывая скованность твоих движений на последних тренировках, я полагаю, поссорился он с тобой?

Синдер, поморщившись, кивнул. Только этого ему не хватало. Чтобы эльфы смеялись у него за спиной. Конечно, он не нуждался в их хорошем мнении, но глотать их издевки было утомительно. К тому же Синдер помнил о том, как Рийн кричал от боли, когда он его ударил.

– И он всем об этом рассказывает?

– Да.

Синдер выругался себе под нос, обдумывая варианты. Нужно больше информации, прежде чем он сможет принять какое-либо решение.

– И что же дальше?

– Ничего, – сказал мастер Абсин. – Рийн не упоминал, с кем подрался, а человек, которого, по его словам, он избил, не опроверг это утверждение публично.

– А если бы опроверг?

– То мог бы бросить вызов Рийну. Сразиться с ним в поединке или позволить администрации выбрать наказание. – Конец фразы мастер произнес так, как будто считал этот вариант подходящим.

Синдеру захотелось ухмыльнуться. Если он спрячется за спиной администрации, это лишь подтвердит отрицательное мнение большинства эльфов о нем. Это все равно что объявить себя трусом. Нет, придется разобраться с этим самостоятельно.

Он посмотрел мастеру Абсину в глаза.

– Вы можете научить меня побеждать эльфов?

Мастер Абсин замешкался.

– Возможно, ты и научишься этому, но такое маловероятно. Чтобы достичь победы, тебе придется пострадать. Иначе нас не победить. Мы слишком быстрые и слишком сильные. Но боль – наша главная слабость. И твоя единственная надежда.

Синдер растерянно свел брови.

– Я не понимаю.

– Людям легче переносить боль, чем нам. Мы более чувствительны к боли, чем вы. Принимай столько боли во время тренировок, сколько сможешь вытерпеть. Может, тогда у тебя будет шанс справиться.

Синдер припомнил, как тем вечером ударил Рийна между ног, и в результате тот издал высокий крик. Удар наверняка был болезненным, но реакция Рийна и правда казалась преувеличенной.

Нужно принять удар, чтобы нанести удар.

Похоже, мастер Абсин пытался объяснить ему нечто подобное. Синдер мысленно кивнул. Да. Это он мог сделать.

Затем он вспомнил тяжелые удары, которые Рийн ему нанес, пинки, столь быстрые, что Синдер даже не успевал их увидеть, и его уверенность в себе пошатнулась. О его решимости, однако, нельзя было сказать то же самое.

– Значит, вы мне поможете?

– Помогу, – сказал мастер Абсин. – Скажу вот что. Возьми перерыв и отдохни. Жизнь – это не только работа.

– Работа определяет жизнь.

– А ради удовольствий стоит жить. Отдохни в свою следующую увольнительную. Выйди в город. Я буду тренировать тебя, только если ты это сделаешь, – безапелляционным тоном потребовал мастер Абсин.

Синдер тяжело выдохнул. Он ненавидел, когда ему указывали, что делать. Но еще больше он ненавидел брать увольнительные, чтобы заняться чем-то столь легкомысленным. Ему нужно было столького достичь! Тем не менее в самой глубине души он знал, что старый эльф прав. Ему нужно расслабиться и отвлечься.

– Да, мастер.

Глава 24

Через несколько дней после беседы Синдера с мастером Абсином первокурсники получили увольнительную, и он поступил так, как посоветовал мастер оружия. Отправился в Веру, город, лежащий в нескольких километрах вниз по долине от академии. Вместе с ним поехали Боунс, Ишмай, Дептх и Шриови.

От академии в город вела извилистая булыжная дорога, тропа Коротания. Она была достаточно широкой, чтобы на ней могли разъехаться две повозки, и повторяла изгибы бесчисленных холмов и лощин. Вдобавок тропу окутывал лес Пантеона, в котором росли клены, дубы и каштаны. В это время года, когда уже повеяло зимой, ветви деревьев стояли голые, погода была холодная, а по земле стелился туман.

Синдер был в форме Третьего Директората: серая рубашка под синим плащом, темно-синие слаксы и черные сапоги. Бронзовый значок с символом академии – стилизованным орлом, сжимающим меч – был прицеплен с левой стороны его груди. Синдер был рад, что решил надеть плащ. Он никогда не дружил с холодом.

Синдер вполуха слушал, как Боунс и Дептх спорят о том, могла ли хоть одна лошадь-явана из Девестха обогнать Аю, мифического скакуна Шокана.

– Должно быть, они быстрее, – сказал Боунс. – Ты же видел, насколько быстр белый жеребец Синдера.

– Конечно, – согласился Дептх, – но откуда тебе знать, насколько быстра была Ая? Этого никто не знает.

– Не в этом дело. Я как-то читал, что яванский жеребец однажды закончил гонку Лессек меньше чем за двенадцать часов. Не может быть, чтобы другое наземное животное было способно на это.

Дептх не согласился.

– Ая была бы способна. Она, должно быть, была… ну, не знаю… огромной. Самым быстрым существом на земле.

Ишмай встрял в разговор.

– Кроме ее брата. Как там его звали?

– Шан, – сказал Синдер. К этому моменту он уже запомнил все рассказы о Шокане и Сире наизусть.

– Точно. Шан, – сказал Ишмай. – Он был крупнее и быстрее Аи. Гигантские кошки.

– Кесарины, – поправил Синдер. – Так они назывались. Шокан и Сира ездили на них верхом.

Шриови кивнул.

– Оба были шести-семи с половиной метров в длину от головы до кончика хвоста и весили чуть больше полутонны. – Он издал лающий смешок. – Можете представить себе, каково было бы столкнуться с подобным существом? Я бы точно обмочился.

Боунс фыркнул.

– Это невозможно. Не бывает таких больших хищников.

– Нет, вы только гляньте, – раздался голос из-за спины. – Гном и четверо людей. Это, должно быть, шутка.

Синдер поморщился. Он узнал говорившего. Рийн. Крупнейшая в мире заноза в заднице. Синдер затолкал раздражение подальше и натянул на лицо улыбку. Может, если притвориться счастливым, это смутит эльфа, он воздержится от оскорблений и пойдет своей дорогой? Или это будет его только раздражать? Что касалось Синдера, его устраивали оба исхода.

– Рийн, как приятно с тобой встретиться! – сказал Синдер.

Вместе с Рийном был Эстин. Он полным презрения взглядом посмотрел на Синдера и его друзей из-под полуопущенных век.

– Он пытается быть учтивым, – сказал Эстин, обращаясь к Рийну, и театрально вздохнул. – Полагаю, это означает, что тебе придется проявить учтивость в ответ.

– Он всего лишь человек. Не представляю, почему мы должны даже притворяться, что учтивы с ними.

Шриови заметил:

– Потому что вы должны быть цивилизованными существами, а цивилизованные существа ведут себя друг с другом цивилизованно. Или знатные эльфы не способны принять тех, кто от них отличается?

Рийн все еще смотрел на них сердито.

– Не стройте иллюзий. – Он указал на себя и Эстина. – Это мы цивилизованные существа. – А затем на Синдера. – А он всего лишь человек. Это антоним цивилизованности.

Синдер не понимал, почему Рийн так нетерпим к людям. Как можно испытывать столь сильные чувства сразу ко всей расе? Особенно той, о которой он обладал явно ограниченными знаниями. Рийн был членом знатной семьи с острова Якша, где обитало не так уж много представителей человеческой расы. Большая часть селилась в Ревелане. Возможно, его расизм как-то связан с недостатком общения с людьми.

К тому моменту, однако, Синдер перестал пытаться отыскать причины вечной нетерпимости Рийна. Объяснять культуру поведения эльфов было не его делом, особенно после того избиения. К тому же и Аня велела Рийну образумиться. А раз даже представительница королевской семьи не смогла убедить его пересмотреть свои предубеждения, то что еще может помочь?

Синдер посмотрел в глаза беловолосого эльфа, почти вторгаясь в личное пространство Рийна.

– У тебя какие-то проблемы с моим родом? Лучше бы тебе решить их сейчас, пока ты не нажил себе неприятности.

Рийн ухмыльнулся.

– Тебя бы избил даже ребенок…

– Кто говорил о драке? – Синдер не питал иллюзий о том, что смог бы дать эльфу отпор в драке. – Ты задира и трус. Я так понимаю, у вас, эльфов, есть для этого специальное слово: наджа. У тебя нет чести.

Рийн выпучил свои темные глаза.

– Да как ты смеешь! Ты, проклятый гхрин! Такими словами как наджа не разбрасываются.

Синдер улыбнулся, несмотря на злость эльфа.

– И все же ты не стал этого отрицать. – Он бросил взгляд на Шриови. – Мой друг был слишком щедр на слова в своих объяснениях, но сам подумай: разве можно быть цивилизованным существом, не ведя себя цивилизованно? – И Синдер процитировал «Вечно торжествующего», религиозную книгу, регулирующую социальные и моральные устои эльфов: – «Не позволяй сердцу охладеть к тем, чьи взгляды отличны от твоих, ибо тем самым ты испытываешь веру, а эта обязанность принадлежит лишь Девешу».

Когда Синдер впервые прочел эти слова, они отозвались глубоко у него внутри, словно это была истина, которую он познавал заново.

Рийн открывал и закрывал рот, словно не мог найти подходящего ответа. Эстин с подозрением посмотрел на Синдера, сузив глаза.

– Увидимся в городе. – Синдер жестом позвал Боунса, Ишмая и остальных товарищей. – Идемте.

Ишмай тихонько прыснул, но больше никто из них ничего не сказал, оставляя Рийна и Эстина стоять приросшими к дороге, ведущей в Веру. Синдер улыбнулся этой метафоре.

– Твой язык когда-нибудь доведет тебя до беды, – сказал Ишмай Синдеру.

– Разве это не слова Шриови? – спросил Синдер.

– Плюс, ты слишком много думаешь, – добавил Дептх. – Тебе кто-нибудь об этом говорил?

Синдер широко улыбнулся.

– С бедой я справлюсь. Просто спрячусь за Шриови. Он разберется с этим за всех нас.

– Он такой уродливый, что даже заххак испугается, – сказал Боунс.

Шриови улыбнулся.

– И все же симпатичнее твоей сестры.

– Эй! Сестер не трогать! – запротестовал Боунс.

* * *

Остаток пути до Веры прошел без происшествий. Ни Синдер, ни остальные больше не видели Эстина и Рийна: должно быть, те вернулись в академию.

Облачная занавесь, опустившаяся в начале дня, разошлась, и солнечные лучи прожигали послеобеденный туман. На подходе к городу дорога стала ровнее, и перед Синдером впервые открылся вид на него. На далеком холме над Верой возвышалось здание из серого камня с высокими шпилями. Дворец герцогини Сервин. Оно вздымалось посреди огромной рощи вечнозеленых деревьев, не господствуя над пейзажем, а сливаясь с ним.

Чуть ближе в окружении широко раскинувшихся под паром полей стояло множество невысоких домиков и других зданий. Их покатые крыши виднелись посреди густых зарослей кленов и дубов. Как и дворец, здания скорее подчеркивали красоту деревьев, нежели перетягивали внимание на себя. Строения были кирпичными, каменными или из плетеного дерева, а на крыше росла трава, дикие цветы или и то, и другое. Узкие, вымощенные кирпичом тропинки петляли между домами, а по извилистым дорогам брели эльфы.

Как и в случае с Ревеланом, здоровье и красота Веры контрастировали с нищетой, царившей в Быстромечии. Синдер покраснел от стыда при мысли о том, как ужасно его народ обращался с теми, кому меньше повезло в жизни.

– Ресторан вон там, – сказал Боунс. Он подвел их к неприметному зданию, которое по виду ничем не отличалось от остальных. Одну из стен занимал ряд окон, притолоки и рамы которых покрывал зеленый мох. Из единственной трубы струился дымок, а сквозь изогнутые кирпичные стены доносился смех.

Синдер вошел в выбеленное помещение, куда проникали яркие лучи солнца. Резные люстры, увешанные множеством ламп диптха, тоже обеспечивали освещение. Потолок опирался на толстые перекладины. Слева в очаге весело горел огонь. Прямо перед ними находилась небольшая барная стойка, а рядом – дверь, вероятнее всего, ведущая на кухню. Вокруг были расставлены элегантные столики, за которые можно было присесть. Они были круглыми, а их ножки были вырезаны в форме фантастических существ, таких как единороги, драконы и грифоны. Несколько столиков в ресторане уже были заняты эльфами.

Один из них поднялся и встретил их у входа с улыбкой.

– Добрый день, друзья. Приятно видеть вас снова. – Он повернулся к Синдеру. – Я Квайр Шоул. А вы?

– Синдер Шейд.

– Добро пожаловать в «Тихие грезы», Синдер. – Эльф жестом указал на столик рядом с тем, за которым сидел он сам. – Пойдемте присядем. У нас есть замечательное куриное жаркое, если вы голодны.

Синдер и остальные уселись за указанный столик.

– Итак, чем вы здесь занимаетесь? – спросил Синдер.

– Напиваемся, – ответил Боунс.

– И слушаем сплетни о том, что творится в мире, – сказал Дептх.

– И болтаем ни о чем, – добавил Ишмай.

– То есть буквально попусту теряете время, – с улыбкой произнес Синдер. – Звучит идеально.

К этому моменту он уже свыкся с советом мастера Абсина. Ему действительно нужно больше отдыхать. Без отдыха он рано или поздно сломается.

Вскоре перед ними стояли тарелки с жарким и кружки с элем. Они ели и пили, обсуждая тренировки прошлой недели. Большинство разговоров было сосредоточено на паукинах.

– Скоро мы начнем учиться сражениям с ними, – сказал Ишмай.

Дептх скорчил гримасу.

– Я не особенно жду этого. Ненавижу пауков. – Он потер руку. – Чертовы восьминогие монстры. У меня все чешется при одной только мысли о них.

– Думаю, мы все разделяем твое мнение, – сухо произнес Шриови. – Пауки и змеи. И те, и другие двигаются неестественно.

Один из эльфов, сидевший рядом с Квайром, развернулся на стуле.

– Добрый день, джентльмены. Меня зовут Гелойн. К вопросу о неестественности… Вы когда-нибудь слышали о Генке Девестхе?

Они не слышали. Синдер был также удивлен тем, с каким желанием эльф говорил с ними: четверкой людей и гномом. В этом он больше походил на эльфов, работавших в Третьем Директорате. Те тоже не задирали носы.

Гелойн повернулся еще сильнее, оказываясь с ними лицом к лицу. Несмотря на изящность его движений, аккуратную одежду и правильные черты лица, что-то выдавало в нем фермера. Твердость в речи и движениях говорила о его связи с землей. К тому же его одежде не хватало той элегантности, что была у тех, кому больше повезло в жизни. И уши его были не такими острыми.

Гелойн прочистил горло.

– Ну, Генка – правитель Девестха, небольшого незначительного княжества, входящего в состав княжеств Закатного Солнца. Единственное, что есть хорошего в этом месте, – это их лошади. В общем, всего несколько месяцев назад имя Генки стало известно за пределами княжества. Прежде мы не считали это важным, ведь он обитал у черта на куличках… – Рассказывая историю, эльф вошел во вкус, и у него заблестели глаза. – В этом была наша ошибка. Генка оказался завоевателем. Он уже захватил Парнестх, Барнестх и Лозетх, а также все земли, лежащие между этими невежественными городами. Ходят слухи, что он нацелен пойти на Калестх. Поговаривают, что он даже хочет объединить княжества Закатного Солнца.

Синдер мало знал о княжествах Закатного Солнца. У него не было особой нужды читать о них.

– Он этого не сделает, – произнес Квайр со спокойной уверенностью. – Никто не способен объединить этот неуправляемый народ.

– Согласен, – сказал Шриови. – Может, жители королевств Закатного Солнца и выращивают лучших в мире лошадей, но эти люди всего лишь варвары. Они объединятся лишь для того, чтобы перерезать глотку Генке Девестху, и к концу дня вернутся к своим междоусобицам.

– Я в этом не уверен, – не согласился Гелойн. – Он убедил правителя Парнестха, Вела Парнестха, бороться на его стороне. Может, Вел и варвар, но он точно не дурак. Он имеет репутацию умного мыслителя.

– Значит, они перережут глотку Велу, после чего Генка будет обречен, – сказал Боунс. – Шриови прав. Жители княжеств Закатного Солнца неуправляемы. И всегда были такими.

– Нет, не всегда, – сказал Гелойн. – Меде их захватил. Он правил ими, и они распались только после его смерти.

Шриови закатил глаза.

– Это было больше двух тысяч лет назад. И что они сделали после смерти Меде? Снова вернулись к варварскому образу жизни!

– Разве жители княжеств Закатного Солнца не следуют одной из версий «Видений Меде»? – спросил Квайр.

Считалось, что «Видения Меде» записал сам Меде, а продиктованы они ему были самим Девешем. Синдер прочел их. Райнер убедил его сделать это, но по его собственному мнению, это писание лишь оправдывало жестокость, давая при этом противоречивые советы относительно нравственных правил жизни. Он серьезно сомневался в том, что Девеш одобрил бы написанное в «Видениях».

– Это так, – сказал Гелойн, еще шире улыбаясь от предвкушения. – Теперь-то вы понимаете, почему Генка может доставить проблемы.

– Почему? – растерянно спросил Синдер.

Гелойн потер руки.

– Потому что в версии «Видений», которой следуют в княжествах, говорится, что Святой Меде вернется и первым делом объединит княжества Закатного Солнца. Сначала он мечом захватит их, а затем и весь мир. – Эльф откинулся на стуле. – Может, жители княжеств Закатного Солнца и варвары, но они еще и религиозные фанатики. По велению Генки они перемахнут через Трендильские горы и пойдут войной на всех нас. Это будет катастрофа.

– И он близок к тому, чтобы объединить княжества Закатного Солнца? – спросил Синдер.

– Не знаю, – ответил Гелойн. – Ему еще только предстоит взять под контроль множество свободных племен, но что касается городов, то да, близок к этому. Осталось взять лишь Зоместх и Кворестх, и все крупные города окажутся в его власти.

Шриови побледнел.

– Упаси нас Девеш, если это произойдет, – монотонным голосом произнес он, и слова прозвучали так, будто гном на самом деле вознес молитву.

– Упаси нас всех Девеш, – кивнул Гелойн. – Если он завоюет княжества, то пойдет войной на весь мир.

Квайр презрительно фыркнул.

– Пусть приходит! – Он глянул на Синдера, Дептха, Боунса и Ишмая. – Без обид, но вы всего лишь люди, как и этот Генка. Гномы из Трендиль и Аврелиан-креш разобьют его в пух и прах, если он пойдет на них. А если и нет, то он умрет, когда пойдет против благословенной расы. Шима-сит – мощная империя.

Синдер не был так уверен. Несмотря на то, что люди были слабее других рас, они превосходили остальных числом. И были куда лучшими тактиками и стратегами. Это было очевидно, судя по занятиям с мастером Налином. В каждой битве, которую кадеты с ним изучали, силы людей одолевали превосходящего числом противника. И неважно, были их врагами другие человеческие армии, эльфийские или гномьи: людям каким-то образом удавалось побеждать.

– Генка использует кавалерию? – спросил он Гелоина. Синдер полагал, что знает ответ, но необходимо было подтверждение.

– Он из княжеств Закатного Солнца. Разумеется, он использует лошадей.

Боунс презрительно фыркнул.

– Однако Квайр прав. Лошади ему не помогут, когда он вступит в схватку с гномами в Трендильских горах или если доберется до эльфов Шима-сит.

– Лошади оказались бесценны для Меде, когда он захватил северные земли, – напомнил Синдер Боунсу. – Его силы никогда не превосходили противника числом, но все так, как и объяснял мастер Налин. Дело не в том, у кого больше воинов. Дело в том, чьи силы в момент атаки действуют более эффективно. И в том, кто решает, когда наступит этот момент. Если привести превосходящие силы на удобное место битвы, твой враг падет.

Синдер сомневался, что Гелойн имел хоть какое-то понятие о войне, но эльф все время согласно кивал.

– И если Генка окажется достаточно силен, чтобы захватить княжества Закатного Солнца, не стоит его недооценивать, – добавил Гелойн.

* * *

Синдеру не стоило удивляться тому, что увольнение, проведенное в Вере, оказалось для него очень полезно. Благодаря ему тело отдохнуло, но важнее всего было то, что отдохнул и его ум.

В результате он смог подойти к следующей неделе тренировок даже с большей самоотверженностью и сосредоточенностью, чем когда-либо. Его ждали грандиозные успехи во всех видах ведения боя, кроме одного: стрельбы из лука.

Синдер был хуже всех на курсе. По какой-то причине он не мог продвинуться во владении этим оружием. Он не знал, дело было в скованности, недостатке сосредоточенности или и том и другом вкупе с нервозностью, но в чем бы ни была причина, с какой стороны ни посмотреть, Синдеру всерьез не хватало навыков владения луком. Возможно, ему никогда не удастся овладеть этим оружием, и одна только мысль о провале действовала ему на нервы.

Усугубляло досаду еще и то, насколько хорошо он проявил себя на первой тренировке. Самая первая его стрела безошибочно вонзилась прямо посередине головы мишени. И что теперь? Он с издевкой фыркнул. Теперь ему вообще удавалось попадать в мишень лишь чуть больше, чем в половине случаев. Сегодняшний день обещал лишь усилить его безысходность. Не было никаких причин надеяться на то, что он покажет себя лучше, чем раньше.

Синдер заворчал. Провал. Он уже начинал свыкаться с этой мыслью и даже ждать неудачи на стрельбище. Так не пойдет. Он должен избавиться от этих мыслей. Нельзя позволить мыслям о провале поселиться у него в сердце! Он преуспеет. Синдер представил, что следующий выстрел попадет прямо в цель, в то самое место, куда он целился.

Он был на стрельбище вместе с остальными первокурсниками. На востоке собрались тучи. Время от времени через все стрельбище дул порывистый ветер, мешая кадетам оттачивать навыки. Воздух был сухой и холодный. Деревья сбросили летнюю листву, оголив тонкие ветви.

Синдер выпустил стрелу и поморщился, когда она улетела в сторону от цели. Он не взял в расчет ветер.

– Синдер, на минутку, – сказал мастер Сервил.

Синдер отпустил тетиву. Лук склонился к земле.

– Сюда. За черту, – скомандовал мастер. Как обычно, грубым тоном.

Синдер не понимал, что сделал не так. Он спиной отошел на несколько шагов от линии, не желая отвлекать остальных учеников, и лишь после этого направился к мастеру Сервилу.

– Мастер?

– Вижу, тебя удручает отсутствие успехов, – сказал эльф. – От этого ты занимаешься спустя рукава, застреваешь и отстаешь вместо того, чтобы двигаться вперед. Ты понимаешь, о чем я?

– Думаю да, мастер, – ответил Синдер. – Я напрягаюсь, вместо того чтобы расслабляться.

– А я говорил, что расслабление – ключ к тому, чтобы освоить стрельбу из лука. Это был мой первый урок. И с тех пор я не раз тебе об этом напоминал. Гнев, досада и восторг могут быть полезными двигателями вперед. От этого сердце бьется быстрее, кровь разгоняется, тело наполняется силой и энергией… – Эльф наклонился к Синдеру, чтобы придать больше веса дальнейшим словам: – Но их необходимо контролировать. В пылу битвы и во время тренировки мудрый воин обуздывает свои эмоции и остается спокоен.

Синдер знал все это. Когда он тренировался с мечом, он всегда обращался к центру спокойствия. Это позволяло думать и составлять планы, давало возможность более четко, слаженно и верно реагировать. То же касалось и стрельбы из лука. Нужно было позволить отрицательным эмоциям – гневу и досаде – течь сквозь него. Он должен выдохнуть их с помощью лука.

Но до сих пор желание не сходилось с делом.

– Я понимаю, мастер, – сказал Синдер.

– Тогда возвращайся на линию. Сосредоточься исключительно на цели. Не выпускай стрелу, пока не будешь готов. Ты поймешь, когда пора. У тебя правильная стойка. Ты умеешь устанавливать цель. Необходимо лишь научиться игнорировать эмоции.

Синдер поклонился, занял свое место на линии и сосредоточился на мишени. В мысли закрались сомнения, и он стал глубоко дышать. Делал вдохи и выдохи, как учил мастер Лирид в Адептах Украшенных Сталью.

Вдох и выдох. Вдох и выдох.

Сомнения отступили. Как и досада. И гнев. Ум успокоился. Цель была перед глазами. Все его внимание было направлено на нее.

Синдер взял стрелу, мягко поднял лук наизготовку и натянул тетиву. Он не сводил глаз с мишени и размеренно дышал. Эмоции улетучились. Определить направление ветра… Он унесет стрелу вправо. Поправка на цель… Отпустить тетиву.

Стрела понеслась к цели, свистя, словно странная птица. Внимание Синдера было сосредоточено на том месте, куда он целился. Стрела угодила в голову мишени, на несколько сантиметров правее центра. Почти туда, куда он целился.

Синдер облегченно выдохнул, а потом улыбнулся, довольно и радостно. До этого момента он даже не осознавал, насколько его уверенность в себе пострадала от неудач в стрельбе из лука. Быть может, теперь ему удастся снова немного поверить в себя и начать исправляться.

Он взял еще одну стрелу, но не стал натягивать тетиву. Сосредоточился на цели, следя за дыханием, контролируя его. И снова сделал так, как учил мастер Лирид.

Вдох и выдох. Радость от успеха померкла. Взгляд стал сосредоточеннее.

Вдох и выдох. Надежда и необходимость овладеть мастерством стрельбы из лука улетучилась.

Вдох и выдох. Разум освободился от эмоций, не только от отрицательных – ото всех. Восторг, радость, предвкушение… Синдер позволил им всем улетучиться. Его ум был спокоен. Цель стала больше.

Вдох и выдох. Он поднял лук, натянул тетиву и выстрелил. Стрела воткнулась в цель, прямо в центр головы мишени, совсем рядом с предыдущей стрелой.

Синдер позволил себе еще раз победно улыбнуться, но он еще не закончил.

Вдох и выдох. Взять новую стрелу.

Вдох и выдох. Сосредоточиться на цели.

Вдох и выдох. Натянуть тетиву.

Вдох и выдох…

Выстрел. Стрела, засвистев, воткнулась прямо в горло мишени.

* * *

Так как отдых позволил Синдеру добиться успехов во всех видах тренировок, он решил взять еще несколько увольнительных. Особенно потому, что понимал, с чем предстоит столкнуться ему и другим первокурсникам. Паукины. Синдер хотел быть отдохнувшим, когда придет время бороться с этими ужасами.

Это произошло на следующее утро после увольнения. Вместе с остальными одноклассниками с первого курса – людьми и гномами – он плелся по тускло освещенному подвалу холла Огненного Зеркала. Там они обнаружили широкую, несколько метров в ширину, и глубокую комнату с земляным полом. Тусклые лампы диптха скудно освещали пространство. Мастера Абсин и Сервил ждали первокурсников, стоя рядом с круглой черной дверью, ведущей в отдельную неосвещенную комнату. Места в ней было не больше, чем в алькове.

– Сегодня мы научимся биться против нашего древнейшего и смертельнейшего врага, – начал мастер Абсин. – Вы мало знаете о паукинах, но Кинжальные горы кишат ими. Паукины являются самой частой причиной смерти эльфов, по сравнению с другими существами, расами и нациями. Они наши враги, и сталкиваясь с ними, мы убиваем их без жалости и без вопросов. И мы научим вас это делать.

Объяснения продолжил мастер Сервил.

– Самые опасные среди паукинов – их старейшины. Некоторые поистине древние, им сотни лет. С возрастом они становятся крупнее, умнее и опаснее. Некоторые крупнее повозки, а их хитин тверже стали. Их мы избегаем. Достигнув таких размеров, они становятся хитрыми, коварными и слишком смертоносными, чтобы хоть кто-то из нас мог их победить. К счастью, они живут далеко в горах и редко покидают свою территорию. Беспокоиться нужно о молодых особях. С каждым годом они распространяют свою паутину все дальше и дальше, представляя угрозу для наших отдаленных деревень. Мы научим вас убивать именно этих паукинов.

Его взгляд стал тверже, эльф выглядел натянутым, словно струна. Впрочем, это было обычным: мастер Сервил расслаблялся только тогда, когда стрелял из лука.

– Будьте внимательны, – продолжил он. – От этих уроков зависит, выживете вы или умрете.

Синдер выпрямился.

Контроль через успокоение.

В голове эхом отдалось это своевременное высказывание, которое он выудил из недр своей специфичной памяти.

Вновь заговорил мастер Абсин.

– Мы называем их паукинами, потому что они напоминают именно гигантских пауков. Самоназвание нам неизвестно, хотя у них и есть свой язык общения. Они умны и способны переговариваться, издавая клацающие звуки. Но также они ведут дикий образ жизни и не щадят тех, кто вторгается на их территорию. Изредка они работают вместе, составляя большие отряды. Их излюбленная стратегия – собираться стаями и брать числом, и отсутствие общего координирования – единственная причина, по которой мы, жители Якша, способны защитить от паукинов свои дома. Реши они напасть как настоящая армия, они бы жуткой восьминогой волной накрыли наши аванпосты, крепости, деревни и города. Они могли бы прорубить себе путь до самого Быстромечия.

Синдер перекатывался с носка на пятку. До сегодняшнего дня он почти не уделял внимания паукинам. Он и понятия не имел, какую угрозу они собой представляли.

– Мужских особей среди паукинов мало, – сказал мастер Сервил. – Они размером с крупных собак, медленные, глупые и почти не представляют опасности. Их панцири достаточно хрупки, чтобы сквозь них легко проходили мечи или стрелы. Смертельнейшие же ваши враги – самки. Вначале они того же размера, что и самцы, и почти так же слабы, медленны и глупы. Но когда они вырастают размерами с эльфов, то становятся почти равны им по интеллекту. Вот тогда-то самки и начинают представлять смертельную угрозу. Оказавшись с паукином один на один, из вас всех смогут выжить только гномы, да и то с трудом. И это подводит меня к самому важному уроку на сегодня… – Мастер оглядел кадетов выразительным взглядом. – Никогда не оказывайтесь в ситуации, когда вам придется биться с паукином в одиночку.

У Синдера возник вопрос, и он поднял руку.

– Раз они похожи на пауков, угол их зрения тоже составляет почти триста шестьдесят градусов?

– Да, – ответил мастер Абсин. – Они почти во всем как пауки, со всеми вытекающими из этого преимуществами. Они даже изготавливают паутину, достаточно прочную, чтобы в ней застряла лошадь.

Синдер напряг мозг, пытаясь вспомнить о пауках все, что возможно.

– Паукины выпускают паутину из живота? – спросил он. – И становятся ли они наиболее уязвимы, если их перевернуть?

Мастер Абсин улыбнулся.

– Ты прыгаешь выше головы. Давайте приступим к тренировке. Разбейтесь на пары.

За время, проведенное в Третьем Директорате, Синдер успел поучаствовать в схватках со всеми первокурсниками, включая гномов. Хотел лучше познакомиться с максимально большим количеством стилей ведения боя. Тому же принципу он следовал, когда они бились и группами. В итоге он скооперировался с Джорией, самым младшим и наименее искусным из гандхарванцев.

Джория широко улыбнулся Синдеру, и вокруг его голубых глаз появились морщинки.

– Готов убить насекомое? – Темно-песочные волосы упали гандхарванцу на глаза, и он сдул их, чтобы не мешались.

Синдер усмехнулся.

– Пауки не насекомые. – Он похлопал стройного гандхарванца по плечу. – Но, разумеется, давай прикончим одного из них.

Мастер Абсин подошел к черной двери и похлопал по ней.

– Это Врата Скорби, и эти руны, – он указал на несколько странных знаков, вырезанных на двери, – …перенесут нас в Ворог. Все станет ясно, как только вы пройдете через них.

Эльф поколдовал со знаками и быстро отступил в сторону, велев остальным сделать то же самое.

Синдер наблюдал за тем, как символы на двери медленно оживают, загораясь золотым светом. Мгновение спустя сверкнула вспышка света, за которой появилось нечто похожее на бурлящий поток воды. Это был конус, занимающий все Врата Скорби. Жидкость выстрелила на шесть метров в комнату и заполнила пространство черной двери, застыв зеркальной водяной пленкой.

– Идите за мной, – произнес мастер Абсин. Он прошел сквозь Врата и исчез с хлопающим звуком.

– Следуйте за ним, – скомандовал мастер Сервил.

Идя по пятам за Дептхом, Синдер шагнул сквозь водяную пленку, и ледяной холод пробрал его до костей. Он сжал зубы, все тело сотрясли спазмы.

На выходе он споткнулся и обнаружил, что стоит на круглом поле, покрытом невысокой травой. Живот скрутило рвотными спазмами.

– Отойди, чтобы пропустить остальных, – скомандовал мастер Абсин.

Едва сдержав позывы, Синдер сделал как было велено. Он согнулся пополам в стороне от Врат, и как только желудок успокоился, огляделся.

Первокурсники находились на небольшой поляне. Солнце, бледное и подернутое пеленой, словно его закрывал дым, стояло в зените, хотя в Третьем Директорате было утро. Их окружали возвышавшиеся вечнозеленые растения, а вдалеке вздымались горы. Синдер недоуменно нахмурился.

Где мы?

Наконец прибыли все остальные с мастером Сервилом в арьергарде.

– Это Ворог, – сказал мастер Абсин. – Мы верим, что его создали митхаспуры, но мы не знаем как. Знаем только, как его использовать. После открытия Врат Скорби человек переносится сюда, на эту поляну, место, которое мы зовем Ворогом. Этот мир нереален. Здесь можно получить серьезные увечья и даже умереть, тренируясь в схватке против паукина, но раны и летальный исход – лишь иллюзия. Похоже на боль от шока: она временная и не имеет продолжительных последствий. Вы поймете, о чем я говорю.

Он отошел в сторону.

Из леса раздалось шипение. Деревья затряслись, как будто через них продиралось нечто крупное. Шипение стало громче. Внимание Синдера усилилось, он не сводил глаз с того места, откуда шли звуки. Секунду спустя оттуда выскочило восьминогое чудовище цвета засохшей крови. Затормозив, он зашипело и застрекотало. Угрожающе, словно мечи, блеснула пара клыков.

Первокурсники напряглись. Тревога током пробежала по венам Синдера, и его рука дернулась к шоку. Меч был всего лишь деревянным, но это было единственное доступное ему оружие.

– Погоди, – сказал мастер Абсин. – Это всего лишь имитация боя на базе эфира. Она не может плести паутину, но в остальном идеально повторяет физические возможности паукинов и отреагирует на ваши шоки и стрелы соответственно.

– Лучше всего нападать с расстояния, – сказал мастер Сервил. – Теперь присмотритесь внимательнее. Вы увидите, что их глаза расположены прямо над клыками. Если использовать стрелы, чтобы ослепить существо, ваша задача станет проще. – Он слабо улыбнулся. – Но это Третий Директорат, и мы не ищем легких путей. Вы будете сражаться с паукином вблизи. Ноги – их слабое место. Как и брюхо. Какими бы крупными они ни были, острый меч способен отсечь им ноги и проткнуть брюхо. В остальных местах панцирь слишком тверд, и придется наносить колющий удар. Иначе меч просто отскочит. – Эльф предостерегающе поднял палец. – И последний совет. Нападайте на существо с разных сторон. Заставьте его отвлечься на кого-то одного, в то время как другие будут атаковать.

– Наши шоки сработают против них? – спросил Синдер.

– Магия Ворога устроена так, что сработают, – кивнул мастер Сервил. – Любой нанесенный вами удар возымеет эффект острой стали, а не дерева.

Мастер Абсин гаркнул:

– Боунс и Ишмай! Вы первые!

Как обычно, Боунс и Ишмай скооперировались. Несмотря на то, что вначале эти двое отнеслись друг к другу враждебно, они стали верными друзьями. К тому же были лучшими воинами среди первокурсников человеческой расы и всегда вставали в пару друг с другом.

Они быстро переговорили шепотом, затем разделились и напали на паукина. Существо зашипело и бросилось в их сторону, его лапы превратились в расплывчатое пятно. Боунс и Ишмай сработали идеально: Ишмай бросился вправо, а Боунс – влево. Они добрались до паукина одновременно.

Боунс атаковал первым и нанес рубящий удар по ноге. Паукин, защищаясь, парировал и обернулся, на этот раз блокируя удар Ишмая. И опять развернулся к Боунсу. Паукин продолжал защищаться. Он блокировал удары, контратаковал, вертелся из стороны в сторону, борясь с обоими людьми, но медленно отступая.

Синдер понял стратегию чудовища.

– Он пытается подманить вас поближе! – прокричал он. – Разделитесь. Нападайте на него спереди и сзади!

Но Боунс и Ишмай не слушали. Оба преследовали паукина, но в итоге оказались прямо перед ним.

Ишмай пропустил удар и получил лапой в грудь. Издав крик, он отлетел на три метра. Из груди струей хлынула кровь. Он не вставал.

Синдер охнул, вынул свой шок и двинулся на паукина.

– Стой! – прокричал мастер Абсин.

Синдер послушался, но его мышцы свело от напряжения. Боунс остался один на один с монстром.

Беспокойство Синдера уменьшилось, когда он увидел, как дернулся Ишмай. Кровь и запекшиеся пятна от нее пропали, и кадет поднялся на ноги без единой царапины.

– Это было ужасно, – сказал Ишмай. Он был бледен, и его трясло.

– Больше в битву не вступаешь! – скомандовал мастер Сервил. – Он тебя убил.

Боунс изо всех сил бился один на один с паукином, но через несколько секунд клык вонзился ему в бедро. Еще один удар в живот, и он тоже был мертв. Кровь лужей разлилась вокруг его трупа.

И вновь, так же как и Ишмай, он через несколько секунд поднялся на ноги без единой царапины. Сочувствуя друг другу, они с Ишмаем тряслись и опирались друг на друга. С лиц не сходил ужас, казалось, они вот-вот расплачутся. Мастер Сервил положил руки им на плечи, подтянул поближе к себе и что-то тихо сказал. Кадеты кивнули в ответ на его слова.

Синдер окинул взглядом Боунса и Ишмая в поисках скрытых травм. Но похоже, они были в порядке.

– Как? – спросил он мастера Абсина.

– Как они умерли и вернулись к жизни? – уточнил тот. – Мы не знаем. Это часть волшебства этого места, Ворога. – На его лице появилась садистская ухмылка. – И раз уж тебе кажется, что ты знаешь, что делаешь, вы с Джорией следующие.

Столкнуться с ужасным монстром? Умереть, но на самом деле не умереть? Синдер вздохнул. Он все равно хотел пойти следующим. Лучше разобраться с этим поскорее. Синдер осматривал паукина в поисках слабых мест, о которых мастера могли не упомянуть. Сначала ему ничего не бросилось в глаза, но когда он припомнил, как существо отреагировало на Боунса и Ишмая, в голове родилась идея. Он обратился к мастерам:

– Нам разрешено пользоваться щитами?

Мастер Абсин улыбнулся тонкой довольной улыбкой.

– Хорошая идея, но это Третий Директорат. Со щитом было бы слишком просто. Никаких щитов. Пока нет. Прежде вы должны научиться правильно ими пользоваться.

Синдер поморщился.

Ну разумеется.

– Я нападу на него слева? А ты справа? – предложил Джория.

– Да, но на расстоянии четырех с половиной метров друг от друга, – сказал Синдер. – Дай мне добраться до него первым. Я хочу, чтобы ты держался позади, вне пределов его досягаемости. Я нападу на него, нанеся два удара. Затем в бой вступишь ты.

Джория с сомнением поднял на него взгляд.

– Ты уверен?

– Плана получше у меня нет. А у тебя?

Джория пожал плечами.

– Давай посмотрим, что из этого выйдет.

Синдер и Джория медленно подошли к паукину, но держались на несколько метров дальше по обе стороны, чем Боунс и Ишмай. Паукин клацнул клыками, словно подзывая их к себе.

Синдер издал резкий возглас. Некоторые пауки охотились, ориентируясь на вибрации. Быть может, крик дезориентирует существо? Когда он вскрикнул, монстр застыл на месте.

Заметив его очевидное замешательство, Синдер бросился вперед. Паукин быстро пришел в себя, легко блокировал косой рубящий удар и последующий колющий, нацеленный в сочленение.

Тут подскочил Джория, и паукин развернулся, чтобы защититься от него.

Синдер снова издал крик, и паукин опять замешкался. Синдер воспользовался этой короткой задержкой, чтобы подобраться спины, и атаковать заднюю лапу. У паукина не хватило времени защититься, и лапа громко хрустнула. Существо взвыло от боли, словно живое, и сдало позиции.

Джория подался вперед, чтобы снова напасть.

– Стой! – скомандовал Синдер. – Нападем на него с того же расстояния. На этот раз ты кричи и топай. Я снова нападу первым.

Синдер потянулся в сторону паукина, но прежде чем он успел осуществить свой план, существо напало и внезапно атаковало его массой быстро движущихся конечностей.

Синдер действовал инстинктивно. Он блокировал переднюю лапу, которая целилась ему в голову. Перед внутренним взором возник пруд с отражающей поверхностью: тот же, что он видел во время Турнира Создателя. Но на этот раз занавеси из сине-зеленых молний не было. Синдер отступил от паукина на несколько шагов. Вода взывала к нему, и он потянулся к ней, робко и неуверенно. Должно быть, она тоже тянулась к нему, потому что резко проникла внутрь, струясь через его разум.

Ворог снова отчетливо возник перед ним. Все стало реальнее, четче, яснее…

У Синдера больше не было времени думать о пруде или усилившихся реакциях, потому что перед ним был паукин. Синдер отбивался от существа, удивляясь тому, как гладко он двигался, борясь с монстром. Ему удавалось выполнять атаки и защитные блоки быстро и без усилий. Он парировал удары, уворачивался от клыков и ловко ушел в сторону от подножки.

Радуясь своим успехам, он не увидел, как одна из конечностей ударила его прямо в живот. Она небрежно пробила ему брюхо, а сам удар заставил его пролететь больше трех метров по воздуху.

Синдер повалился на землю, крича от боли. Рана оказалась глубокой. Кишки вывалились ему прямо в руки и он в ужасе глядел на них, едва заметив, что Джория пал жертвой паукина всего секунду спустя, когда тот размозжил ему голову.

Мир вокруг потемнел. Агония прекратилась, и перед внутренним взором снова возникла поляна. Синдер неуверенно заморгал. Боль прошла. Живот был цел. Кишки больше не вываливались. Все было так же, как и до того, как он схватился с паукином. Не было никаких признаков увечий.

Он дрожал, пребывая в ужасе от того, что только что пережил. Агония…

Синдер потер живот. Боль была так реальна…

Кишки.

Он чувствовал их. Он умер. Мир померк.

Синдер закрыл глаза, пытаясь сдержать слезы.

В Вороге кошмары становились явью.

Глава 25

К счастью, кошмарное столкновение с паукином должно было повториться еще нескоро. Мастер Абсин сообщил кадетам, что они снова встретятся с существом лицом к лицу лишь через пару недель. До тех пор они вернутся к обычному расписанию и станут набираться опыта, чтобы подготовиться к новой схватке с восьминогими монстрами.

После этого Синдер с еще большим упорством продолжил тренироваться, заставляя себя работать еще усерднее, но в то же время был достаточно мудр, чтобы давать отдых уму и телу, как бы сильно его это ни нервировало. Ему все еще время от времени казалось, что сидя без дела, он впустую тратит время, но каждый раз, когда он давал своему телу возможность восстановиться, на следующей неделе его успехи были куда лучше. Так что, несмотря на свое раздражение этим фактом, он продолжил брать увольнительные.

По крайней мере, в большинстве случаев.

Прошел уже месяц с тех пор, как Синдер ступил в Ворог, и сейчас он стоял по стойке смирно бок о бок с братьями-первокурсниками на площадках «Котла», ожидая, когда мастер Абсин приступит к сегодняшней тренировке. Но эльф, похоже, не спешил этого сделать.

Облака, словно лакуны из ваты, заполонили голубое небо. Стояла ранняя зима, и солнце светило ярко, отчего трава, подернутая инеем, блестела. Однако солнечные лучи почти не грели. Горы Якша окружали академию, словно венец: серый гранит напоминал черненое серебро, а белые пики были опаловыми.

Синдер стоял девятым в ряду. Это был его рейтинг среди первокурсников. Первые пять мест занимали гномы, затем шли Боунс и Ишмай, а после них – Дептх и Синдер. Далее стояли Варк, Рориан и Джория. Нервные бусинки пота поблескивали у всех над бровями, и воздух замер в ожидании, словно чтобы почтить этот день, а это был особенный день. Ровно середина первого года, проведенного в Третьем Директорате.

– Мы подготовили для вас кое-что особенное на сегодня, – сказал мастер Абсин. – До сих пор за рейтинг в вашем классе отвечал я. Сегодня у вас есть шанс изменить его. Эта ответственность ложится на ваши плечи. – Седовласый эльф переводил взгляд с одного первокурсника на другого, шагая вдоль шеренги. – Правила просты. Соревнование один на один, нанесший два удара из трех побеждает в поединке.

Синдер, Дептх и Рориан обменялись нетерпеливыми улыбками.

– Разрешено использовать шоки и все, что придет вам в голову, – продолжил мастер Абсин. – Запрещено выкалывать глаза и наносить удары ниже пояса. Воин, имеющий самый низкий рейтинг, – его взгляд остановился на Джории, стройном гандхарванце, замыкавшем шеренгу, – может бросить вызов следующему в списке. Если он победит, то поднимается в рейтинге и сможет бросить вызов следующему воину. Если проиграет, воин, имеющий более высокий рейтинг, сохранит за собой свою позицию и, в свою очередь, сможет бросить вызов следующему кадету. – Мастер Абсин перестал шагать. – Вопросы?

Все промолчали.

– Тогда начнем.

Первокурсники собрались на земляном полу ринга для поединков. Джория тут же бросил вызов Рориану. Они поклонились друг другу, и началось сражение. Схватка была яростной. Оба первокурсника шли нос к носу, но в итоге победил Рориан. К сожалению, бой отнял у него много сил, и ему не хватило стойкости, чтобы бросить вызов Варку.

Варк же, в свою очередь, широко улыбнулся Синдеру.

– Что скажешь? Почему бы нам не закончить то, что мы начали в том трактире в Быстромечии? – Он говорил о тех стародавних временах, когда они сцепились в «Одиноком осле», но в его голосе не было и намека на злость. К этому моменту Синдер уже считал Варка другом.

Они заняли позиции на ринге для поединков с шоками в руках. Судил мастер Абсин. Налетел порыв ветра, взъерошив волосы Синдера, и он отметил, что пора подстричься. До начала схватки оставалось несколько секунд, и Синдер потратил их, чтобы изучить Варка, стоявшего на противоположном конце ринга.

Уголки губ противника периодически подергивались с намеком на улыбку. Он держал шок, направив его кончик в землю, плечи его были спокойны и расслаблены. Слишком расслаблены. Он не воспринимал поединок всерьез.

Синдер держался равнодушно, разочарованный тем, что Варк недостаточно серьезен. В голове мгновенно возник план. Варк любил действовать на расстоянии и, в отличие от Синдера, не был хорош в схватках на близких дистанциях. Возможно, он не выдержит шквала атак. Тогда можно будет подойти вплотную, врезать кулаком или коленом, и битва будет кончена.

– Бой! – прокричал мастер Абсин.

Синдер бросился к Варку и сделал выпад, выбрасывая меч вперед, словно кинжал. Глаза Варка расширились, и он неуклюже отбил атаку. Синдер не позволил ему передохнуть и усилил атаку, не давая ускользнуть. Он нанес косой рубящий удар. Варк парировал, тем самым раскрыв живот. Воспользовавшись возможностью, Синдер ударил Варка коленом в живот.

Из его приятеля-первокурсника со свистом вышел воздух. Он повалился на колени, низко опустив голову и постанывая.

– Конец! – выкрикнул мастер Абсин. – Очко Синдеру.

Варк остался сидеть на земле, все еще загибаясь от боли.

Синдер присел на корточки рядом с ним, жалея о том, что так сильно его ударил.

– Ты в порядке?

Варк поднял на него взгляд.

– Все время забываю о твоих трюках с коленями и кулаками.

– Прости за это.

Варк вздохнул. Боль, очевидно, начала утихать.

– Не бери в голову. Это урок мне за то, что отнесся к этому, как к забаве. Ты нет. Мне есть чему у тебя поучиться, полагаю.

Синдер поднялся и предложил Варку руку помощи.

– Давай. Мне нужно выбить из тебя еще одно очко.

Варк хохотнул, поглаживая живот.

– Нет, спасибо. Мне хватило удара в печень.

– Ты отзываешь свой вызов? – спросил мастер Абсин Варка.

– Да, сэр, – ответил Варк.

– Тогда победа переходит к Синдеру.

Радость победы не тронула Синдера. Он не мог себе ее позволить. Еще нет. Предстояло поработать еще.

– Я вызываю Дептха.

Дептх поднялся на ноги, покачал головой и пробурчал:

– Давай покончим с этим.

Синдер взглядом изучил однокурсника. Его жилистое тело немного налилось с тех пор как они поступили в Третий Директорат. Дептх стал еще более убойно быстрым и смертоносным. Но он больше не был выше. Синдер с удивлением обнаружил, что они одного роста. Когда они поступили сюда, Дептх был выше на полголовы.

Тем не менее его приятель-первокурсник сохранил ту же практически непроницаемую манеру держаться, как и тогда, когда Синдер скрестил с ним меч на Турнире Создателя. Равнодушное выражение лица и поза практически не выдавали его намерений.

Но «практически» – не то же самое, что «совсем». С момента поступления в Третий Директорат способность Синдера предугадывать вероятный исход боя улучшилась.

Дептх балансировал на пальцах ног. Он сжимал шок крепче, чем если бы планировал только защищаться. Он будет атаковать: метнется через весь ринг, чтобы нанести горизонтальный удар, после чего попытается вмазать ему со всей дури.

Синдер не боялся нападения. Он вырос на несколько сантиметров и набрал несколько килограммов мышц с тех пор, как состоялся Турнир Создателя. Он был достаточно быстр, чтобы контратаковать Дептха, и достаточно умел. Когда они с Дептхом боролись друг против друга, можно было только догадываться, кто из них выйдет победителем, но на прошлой неделе Синдер почувствовал, что немного обгоняет однокурсника, пусть и черепашьим шагом. По крайней мере, он на это надеялся.

Мастер Абсин встал на краю ринга для поединков.

– Наизготовку! – выкрикнул он.

– Может, сделаем все еще интереснее? – предложил Дептх. – Кто победит, покупает выпивку в следующий раз, когда мы пойдем в Веру? Я собираюсь туда через неделю. Нужен новый мундир для Зимнего Фестиваля герцогини.

– Договорились.

Как только договор был заключен, Синдер вновь сосредоточился на Дептхе. Мир за пределами ринга для поединков потерял значимость. Звуки стали приглушенными. Он походя отметил направление ветра. Дыхание стало глубже, сердце забилось чаще, движение вокруг замедлилось.

– Бой!

Как и ожидалось, Дептх стрелой ринулся вперед. Синдер выждал долю секунды.

Пора.

Он скользнул в сторону, держа шок наготове. Дептх полностью выложился в атаке и теперь отчаянно пытался скорректировать курс. Синдер нанес вертикальный удар, что заставило Дептха потерять контроль над шоком и вывело его из равновесия. Следом Синдер нанес косой удар, и лезвие его шока пришлось Дептху прямо в бицепс левой руки.

– Стоп! – прокричал мастер Абсин. – Очко Синдеру.

– Черт побери, Синдер, – пожаловался Дептх, потирая бицепс. – Та же самая рука, что и в тот раз.

Синдер с состраданием поморщился. На Турнире Создателя он нанес Дептху удар в бицепс. Той же самой руки, в том же самом месте.

– Извини, дружище, – сказал он, сочувствуя товарищу. Должно быть, удар оказался болезненным.

Дептх пожал плечами.

– Забудь. Бывает.

– Вы готовы продолжать? – спросил мастер Абсин.

– Я готов, – сказал Дептх.

– Готов, – отозвался Синдер.

– На позиции.

Синдер занял свое место на ринге для поединков, и Дептх последовал его примеру.

И снова Синдер наблюдал за своим противником. Дептх держал шок наготове, но щадил левую руку. Вдобавок, судя по его позе, на этот раз он планировал атаковать медленнее.

Синдер сделает то же самое, но когда появится возможность, атакует.

– Бой!

Синдер скользнул вперед. Дептх ушел вправо. Синдер передвинулся, чтобы отрезать ему путь. Они подобрались ближе друг к другу. Дептх крепче сжал шок и сделал несколько шагов вперед. Синдер не двинулся с места: сейчас Дептх сделает выпад.

Он бросился вперед, и Синдер парировал выпад, которого ожидал. Защитился от второго выпада. Потом по кругу ушел влево от Дептха и контратаковал горизонтальным ударом. Дептх блокировал, но поморщился, когда их шоки соприкоснулись. Должно быть, его беспокоила боль в бицепсе. Синдер продолжил двигаться по кругу, держась ведущей ногой за пределами левой ноги Дептха.

Синдер сделал пробный выпад. Дептх увернулся, даже не трудясь блокировать удар, и перешел в контратаку. Синдер с легкостью парировал и ответил ударом сверху.

Дептх направил шок, блокируя удар, нацеленный в его правую ногу, и снова поморщился. Он восстанавливался медленно.

Синдер совершил выпад. Удар пришелся Дептху в грудь, и он отшатнулся, постанывая от боли. Синдер ему сочувствовал. Должно быть, даже несмотря на защитную экипировку, удар причинял боль.

– Стоп, – сказал мастер Абсин. – Очко и победа переходят к Синдеру.

– Ты в порядке? – спросил Синдер потиравшего грудь Дептха.

– Ребра ты мне не сломал, если ты об этом, – сказал Дептх. – Но, черт побери, у меня останется огромный синяк.

– Если не получаешь синяков…

– Значит, ты не стараешься, – закончил Дептх, цитируя одну из излюбленных присказок мастера Абсина.

– Поздравляю с победой, – сказал мастер Абсин Синдеру. – Можешь бросить следующий вызов.

Синдер поглядел на Ишмая. Гандхарванец переминался с ноги на ногу, всем своим видом выражая нетерпение. Синдер чувствовал себя уверенно в схватке с Дептхом, но Ишмай – совсем другое дело. Это был не уровень Боунса, но гандхарванец не сильно от него отставал. Синдер не был готов к тому, чтобы справиться с ним.

– Я закончил.

Мастер Абсин обратился к Ишмаю.

– Можешь бросить вызов.

Ишмай широко улыбнулся в предвкушении.

– Я хочу вызвать Боунса.

Боунс покачал головой.

– Ты напрашиваешься на то, чтобы тебе надрали зад. На этот раз я не стану тебя щадить.

Боунс оказался верен своим словам. Он быстро разбил Ишмая наголову, заставив гандхарванца хромать и щеголять ушибленными ребрами.

* * *

Аня расседлала своего мерина, сняла упряжь и вычесала его. Конь, паломино, зафыркал и задергался, но в остальном был полностью сосредоточен на овсе, который она ему заложила. Пока мерин жевал, она продолжила чесать его, удаляя грязь и репьи. Он заслуживал заботы. Он проехал с ней много километров, и она его полюбила. У него был мягкий любопытный нрав, и принцесса находила это очаровательным. Плюс, ей всегда нравились паломино. По какой-то причине их рыжевато-коричневая окраска казалась ей красивой.

Последний раз проведя щеткой по его шерсти, Аня осталась довольна. Готово. Она повесила щетку обратно на гвоздь.

Идя по темным ночным конюшням, она натянула перчатки, чтобы защитить руки от холода. Зима все еще крепко сжимала Ревелан в своих объятиях, до весны оставалось несколько месяцев. Принцесса с нетерпением ждала ее, это внезапного буйства ароматов, теплого дыхания ветра, борющегося с холодом и возрождающего мир к жизни.

А до сих пор Аня была не против зимы. Она любила снег, пар изо рта и резкий, пробуждающий холод. А еще зима напоминала ей о доме, который она лелеяла в сердце: месте, где ввысь вздымались высоченные пики, горные переходы заносил снег, а озеро в форме капли ласкало священные поля.

Она с благоговением выдохнула. Здесь зима лишь слегка дотрагивалась до острова Якша своими ледяными пальцами. Не то что в Третьем Директорате. Вот где царила настоящая зима.

Аня быстро поднималась по ведущим наверх лестницам. Войдя во дворец через знакомый вход для слуг, она вышла в общие коридоры. На ночь лампы диптха притушили. Звук шагов эхом отдавался от пола. Поблизости не было никого, кроме нескольких усталых слуг и проводящих обход стражей. Они кланялись Ане, когда принцесса проходила мимо, и она отвечала на эти знаки уважения быстрыми кивками.

Ей хотелось расспросить воинов и слуг о семьях, о том, как обстоят их дела, ведь она знала каждого из них по имени, но они были заняты, и Аня постеснялась отвлекать их от работы. К тому же требовалось поговорить с матерью. Новости были тревожными.

Вскоре принцесса дошла до кабинета императрицы. Из-под овальной двери лился свет, и она постучалась.

– Входите! – скомандовал голос матери.

Открыв дверь, Аня обнаружила, что мать сидит у себя за столом. Рядом никого не было, и она вошла в кабинет, притворив за собой дверь.

Сала Якша встала, улыбкой приветствуя дочь. Она вышла из-за стола и подошла к Ане: руки были разведены в стороны для объятий.

Они обнялись, и императрица утонула в Аниных руках. Принцессу всегда удивляло то, насколько знаменитая Сала Якша была маленькой и хрупкой по сравнению с ней. Может, причина в том, что Аня была слишком высокой и мощно сбитой для представительницы благородной касты.

– Ты обеспокоена, – сказала мама, отстранившись. – Что случилось?

– Покинув остров Якша, я отправилась в гарнизон в Шансе и собрала отряд из десяти разведчиков, – начала Аня.

– В Шансе? Я думала, ты осталась на юге.

Аня пожала плечами и нахмурилась.

– Я ощутила необходимость отправиться к восточным границам Ракеша, так что поехала туда. Там болталось намного больше заххаков, чем обычно. Всех видов. Омертвелые, бесформенные, упыри, гоблины и даже вампиры. Паукины тоже стали наглее обычного. – Она поежилась, так как по телу побежали мурашки. – Как будто чье-то присутствие заставило их активизироваться.

– Может, это связано с этим князем из княжеств Закатного Солнца, Генкой Девестхом? Все только о нем и говорят. Вспомни, от присутствия Меде заххаки тоже забеспокоились. Они гнались за ним как пчелиный рой, зная, что он их смертельный враг.

Аня неотрывно глядела на горевший в очаге огонь, обдумывая вопрос матери. Может ли дело быть в Генке? Она не рассматривала его как причину. Если так, то можно выдохнуть. Как только Генка падет, вероятно, заххаки вернутся к своему обычному состоянию.

Она поджала губы. Может, и так, но интуиция говорила ей, что дело не в этом.

– Ты не считаешь, что это как-то связано с Генкой, – сказала мама.

– Я не уверена. Может, и связано. – Принцесса замешкалась. Омертвелый, которого она в итоге убила… Его слова не имели смысла. Что он хотел сказать? Она сомневалась, стоит ли о нем упоминать.

Мать, должно быть, заметила ее нерешительность.

– В чем дело?

– Один из омертвелых кое-что сказал. «Грядет горящий». – Аня посмотрела на мать в надежде, что у той появится идея относительно сказанного заххаком.

– Грядет горящий? – Мать нахмурилась, задумавшись. Мгновение спустя она покачала головой. – Понятия не имею, что это значит.

Не стоило надеяться, что мама поймет, и Аня вздохнула. Мать молча поглядела на нее, словно пытаясь разгадать загадку.

– Случилось что-то еще?

– Как я и сказала, ощущалось чье-то присутствие.

– Какого рода присутствие?

Аня снова поежилась.

– Не знаю. Никогда такого не испытывала. Даже теперь я не могу точно сказать, было ли это реальным или только моим воображением. Ощущение улетучилось, как ветер. Я не успела на нем сосредоточиться.

– Что насчет остальных рейнджеров? Они почувствовали то же, что и ты?

– Нет. Они не заметили ничего необычного, кроме количества заххаков, с которыми нам пришлось столкнуться. – Аня заставила себя улыбнуться. – По крайней мере, теперь по Кинжальным горам будет бродить на полдюжины омертвелых и на пять племен бесформенных меньше.

Ее мать издала лающий смешок, и голос стал насмешливым.

– Да, слава богу, принцесса Якша рискует своей жизнью ради убийства нежити.

Аня склонила голову, проклиная себя за глупость. Не стоило шутить об убийствах заххаков. Пусть мать и позволяла ей оставаться в статусе воительницы и рейнджера, императрице не нравилось слушать о битвах, в которых участвовала Аня. Это заставляло ее бояться за жизнь дочери. Мама предпочла бы, чтобы Аня шла по стопам Энмы, традиционным окольным путем, ведущим к зрелости, как и большинство эльфов. А еще была бы вне себя от радости, заведи Аня любовника. А то и парочку.

Аня подняла голову, заставив себя посмотреть матери в глаза.

– Нужно сдерживать зло, если ничего нельзя изменить. И убивать, если не получается сдерживать.

Мать поджала губы.

– Странная присказка. Ты ее выдумала?

Аня не знала. Цитата сорвалась с языка бездумно. Наверняка она где-то ее прочла? Или это фраза из ее прошлой жизни? Быть может, ее произнес мужчина, который так отчаянно любил ее когда-то?

– Это неважно, – наконец ответила она на вопрос матери. – Независимо от источника, это правда.

Мать согласно кивнула.

– Да. Наверное, да. – В глубоких раздумьях она подошла к столу. – Если то, что ты увидела и почувствовала, правда, нам нужно держать ухо востро. Как знать, может, это серьезная опасность, а, может, лишь стечение обстоятельств.

Аня считала, что, скорее, первое.

– В Кинжальных горах… стонет основание нашего мира. Семинал меняется.

– Как скажешь. – Задумчивость матери улетучилась. – Теперь, когда ты дома, чем планируешь заняться?

– Отдохну пару дней, после чего отправлюсь в Третий Директорат проведать Эстина. Думаю, я проведу там весну и останусь на Первичное Испытание.

– Значит, никаких любовников? – спросила мать с насмешливой полуулыбкой и отмахнулась от Аниных протестов. – Не обращай внимания на мои слова. Ты молода. Пока поступай так, как тебе хочется. Я знаю, что, когда придет время, ты примешь на себя бремя ответственности.

Аня промолчала. Сделает ли она то, что требуется от эльфийки ее положения? Заведет ли любовника? Хотелось верить, что да, но у нее не было никакого желания это делать, не говоря уже о том, чтобы выйти замуж. И она подозревала, что ее отношение к этому не изменится никогда.

Мама улыбнулась.

– Я знаю, что ты привязана к этим молодцам и их тренировкам.

– Энма считает это слабостью.

– Это вовсе не так! – воскликнула Сала Якша, и ее улыбка погасла. – В молодости я сама хотела там тренироваться. Гораздо важнее то, что, если основание нашего мира действительно затронуто, – она снова насмешливо улыбнулась, на этот раз с оттенком недоверия, явно считая, что Аня позволяет страхам взять над ней верх, – то нам понадобятся все воины Директората.

Аня решила не обращать внимания на легкое поддразнивание.

– Значит, посетив Третий, я смогу принять достойные меры.

– Справедливо. – Мать махнула в сторону двери. – Ты устала. Отдохни. Обсудим остальное утром.

Аня поклонилась и покинула кабинет. Когда принцесса шла в сторону своих покоев, ее мысли обратились к брату и Рийну Кушинру, очевидному лидеру среди первокурсников. Он был даже лучше Эстина и явно шел по стопам своего брата Лисандра.

При мысли о Лисандре Аня вспыхнула. На третьем году обучения в Директорате она служила под его началом. Потом он ясно обозначил свой интерес, желая стать ее любовником, но она его отвергла. За прошедшие годы этот интерес так и не угас. Более того, усилился, и Лисандр даже признался ей в любви. К несчастью для них обоих, она не испытывала к нему ничего, кроме уважения. Насколько все было бы проще, если бы она смогла завести любовника или, что еще лучше, выйти замуж?

Принцесса отбросила мысли о браке, снова сосредоточившись на первокурсниках. Ей стало интересно, как справляются гномы. Среди них был один, Шриови Сурент из Сурент-креш, сын знаменитого Страйпа. Поговаривали, что он и еще один, Дериус, были великолепны. Что касается людей, те вряд ли смогли бы справиться хоть с одним паукином, но они тоже приносили пользу.

* * *

Аня покинула Ревелан несколько дней спустя и через два дня нелегкого пути прибыла в Третий Директорат. Она приехала поздно вечером, сильно после ужина, и ко времени ее прибытия на территории академии было тихо и темно. Над головой светил Сапиент, свет луны был холодным, цвета слоновой кости. Он сочетался с прохладным хрустящим воздухом, и у нее изо рта шел пар. Время от времени шумели порывы ветра. Кроме этого звука слышался лишь цокот копыт ее паломино, которого она вела в сторону конюшни.

Принцесса заметила свет в нескольких комнатах академии, но на самой территории никого не было. Народ не спал, но ему хватило ума не выходить на улицу столь холодным вечером. Скорее всего, все сгрудились у весело потрескивающих очагов. Об этом можно было догадаться по витавшему в воздухе запаху дыма от горящего дерева.

Аня сделала глубокий вдох, улыбаясь теплым воспоминаниям. Она любила такие ночи. Тихие, мирные, с нежным запахом костра, потрескивающего в очаге. Они напоминали ей о детстве, проведенном в горах, о ее первой жизни.

Она тяжело выдохнула. Как всегда, думая о прошлом, Аня вспомнила о жуткой смерти родных и непрекращающейся тоске по мужу.

Почему я не вижу его лица и не знаю его имени? И своего настоящего имени?

Раздраженно мотнув головой, она отбросила воспоминания. Прошлого уже нет. Значение имеет лишь настоящее и будущее. Затем Аня приступила к работе: быстро расседлав паломино, расчесала его и устроила на ночлег. Прежде чем оставить коня, она потрепала его по загривку, и он зарылся носом в кормушку.

Белый яваниец Синдера показал нос над дверью стойла, когда принцесса проходила мимо. Его звали Вихрем. Он тихонько заржал в ее сторону, словно задавая вопрос.

Аня остановилась недалеко от его стойла, но ближе подходить не стала. Она была более чем наслышана об этом коне, о его уже легендарной предрасположенности к розыгрышам и упорном нежелании позволить кому-то оседлать его, не говоря уже о том, чтобы на нем ездить. Его нужно было назвать Несчастьем. Принцессу все еще шокировало то, что Синдер, человек, не имевший прежде опыта обращения с лошадьми, оказался именно тем, кто сумел приручить этого яванийца.

Вихрь снова заржал, и она с подозрением посмотрела на коня. Чего он хотел? Жеребец задержал взгляд на кармане ее шинели, где она спрятала яблоко, и заржал громче.

Аня изумленно усмехнулась. Очевидно, Вихрь был капризным зверем с отличным обонянием. Она вынула яблоко и позволила жеребцу взять его с ее руки. Она нежно поглаживала его по лбу, пока он жевал фрукт. Он зарылся носом глубже в ее ладонь, и она потрепала его за челку.

– Мне нужно идти, молодой человек, – сказала Аня несколько секунд спустя.

Он фыркнул так, как будто понял ее, и процокал вглубь стойла.

Аня снова хмыкнула и вышла из конюшни. Она отнесла вещи в свою комнату и поставила их у входной двери. Кровать выглядела соблазнительно, и по телу должна была бы разлиться усталость – последняя часть пути в Директорат затянулась, – но внутри принцессы бурлила беспокойная энергия. Она не могла усидеть на месте и не была готова укладываться спать. А ходила туда-сюда, раздумывая, чем же заняться.

Аня резко остановилась, когда в голову пришла занятная мысль.

Ворог. Обычно в столь поздний час она не боролась с паукинами, особенно когда так устала и была взвинчена, но… В сердце созрела странная решимость. Да. Быть может, пара поединков против паукинов поможет избавиться от избытка энергии? Наверное, она нуждалась именно в этом.

Приняв решение, Аня повесила на пояс шок и покинула комнату. Спустившись на несколько пролетов, она достигла двойных потемневших от времени простых деревянных дверей. За ними была комната, где находились Врата Скорби и Ворог.

* * *

В самый разгар зимы выдавались самые ужасные ночи за весь год. Дни были короче сна младенца, а ночи холодны, как сердце убийцы. В один из таких вечеров, через несколько недель после поднятия в рейтинге, Синдер обнаружил, что мерит шагами общую гостиную. Он не был готов успокоиться и расслабиться. С тех пор как он стал время от времени брать увольнительные, ему выпадали подобные вечера: вечера, когда у него в венах, подобно бурлящему жаркому, бурлило безумное желание испытать себя.

Но чем он мог себя испытать?

Синдер не знал. Все уже разошлись по комнатам, и этим вечером в гостиной первокурсников было тихо. Некому было дать совет. В «Котле» в столь поздний час наверняка так же пусто, а чтение его сегодня не привлекало.

Что тогда?

В голове щелкнула мысль.

Ворог. Да. Синдер кивнул про себя. Он мог бы сразиться с симуляцией паукина. Во время первых нескольких попыток схватиться с паукином он был разбит наголову, но так и не смог с этим смириться. Он должен понять, как одолеть этих существ.

Приняв решение, Синдер тут же схватил свой шок, шлем и толстую стеганку и покинул Кратх-хаус. Он прошагал по холодному плацу, вошел в холл Огненного Зеркала, который всегда бывал открыт, и спустился в подвал.

Синдер подошел к Вратам Скорби и внимательно посмотрел на них, изучая странные черные камни, складывавшиеся в кольцо, погасшие руны и безграничный масштаб этого устройства. Как только оно будет активировано, Ворог возродится к жизни, и Синдер ступит в этот странный полумир и столкнется с паукином. С болью и смертью.

Действительно ли он хотел этого?

Ему не пришлось долго раздумывать над этим вопросом. Ответ был «да». И всегда будет «да». Какой бы ни была цена, он ее заплатит. Какой бы ни была его ноша, он будет ее нести. Это было необходимо. Сидевшее глубоко внутри него желание стать воином, достойным этого имени, не имело рациональных причин. Это был лишь зов, на который шел Синдер, но он был уверен, что это было не случайно. Цель и причина были. Просто он пока их не выяснил.

Синдер некоторое время смотрел на Врата, после чего протянул руку к рунам. К счастью, для управления Вратами не требовалась лоретасра. Требовалось лишь задействовать руны. Он повернул символы, ставя их на место, как учил мастер Абсин. Он выбрал слабейшего из воино-паукинов. Поколебавшись мгновение, повернул рукоятку вправо.

Попробуем паукина среднего ранга.

Врата активировались, и Синдер прошел сквозь водную пленку в тускло освещенный мир Ворога. Вскоре его слуха достиг клацающий звук, возвещавший о прибытии паукина. Существо уже почти достигло поляны, и Синдер потратил последние несколько секунд на то, чтобы подтянуть шлем и доспех.

Паукин ворвался на поляну.

Синдер неотрывно глядел на монстра, вспоминая о том, как мастер Абсин в одиночку победил паукина.

«Смотрите», – сказал эльфийский мастер меча. Он напал, двигаясь неуловимо быстро. Удар шока в конечность твари. Мастер Абсин наносил удары слишком быстро, чтобы Синдер успевал их хорошенько разглядеть.

Одна из лап паукина подогнулась. Мастер Абсин на этом не остановился. Он сделал выпад и нанес колющий удар по тому месту, где лапа соединялась с телом существа. Она тоже подогнулась. Несколько секунд спустя мастер Абсин уложил паукина на землю и тот не мог двинуться с места, потому что большинство его конечностей было переломано.

Синдер не мог сражаться как эльф, но мог сражаться лучше, чем сам он когда бы то ни было. Но был ли он достаточно хорош, чтобы победить паукина? Ответ на этот вопрос он и хотел узнать. Придя сюда сегодня вечером, он получил такую возможность.

Синдер отошел от паукина на несколько шагов. Как он и полагал, существо перестало двигаться вперед. Оно нападет, только если нападет он. Если нет, оно оставит его в покое.

Ворог предоставлял возможность смертельной битвы и ужасной проверки. Но мог предоставить куда больше.

Свою лоретасру.

Она вырывалась на поверхность уже несколько раз. Пруд с серебристой водой. Помеха, как Синдер думал тогда, но как мастер Лирид однажды и сказал, лоретасра могла явиться ему в нужде. К тому же он прочел об этом. В некоторых местах говорилось, что митхаспуры видели свою лоретасру в виде пруда с отражающей поверхностью. А когда Синдер видел свою собственную, мир менялся. Все становилось резче, ярче, время текло медленнее, успокаивало его тревогу.

С тех пор Синдер снова и снова пытался воззвать к своей лоретасре и каждый раз терпел поражение. И это несмотря на бесконечные часы, проведенные в медитации и тренировках. Но он не собирался сдаваться. И не был готов принять то, что его лоретасра навсегда останется лишь мечтой, не станет реальностью.

Именно поэтому сейчас он и вошел в Ворог. Быть может, мир за пределами Врат Скорби обладал неизвестным свойством, благодаря которому люди могли пропускать через себя лоретасру.

Был лишь один способ узнать это.

Синдер потянулся к своей лоретасре. Он позволил интуиции вести себя, контролировать дыхание, показывать, как проникнуть в самые глубины своего сердца и разума, как искать внутренним оком и найти…

Вот она.

От удивления он чуть не упустил ее, но в то же время сконцентрировался одновременно расслабился, позволяя прозрачному как лед, идеальному во всех смыслах пруду – его лоретасре – медленно обрести очертания. В тот миг, когда он мысленно окунул в него пальцы…

* * *

Аня открыла двери, ведущие к Вратам Скорби и приготовилась к предстоящей битве. Ее дыхание стало глубже, а сердцебиение ускорилось. Руки задергались от желания вынуть шок. Однако, подойдя к Вратам, она обнаружила, что Ворог занят.

Принцесса состроила разочарованную гримаску. Кто мог воспользоваться им так поздно ночью? Аня повернула руны, избавляясь от обычного водного облика Врат и делая их полностью прозрачными. Было любопытно посмотреть, кто сражается с паукином.

Синдер Шейд.

Паукин, с которым он собирался столкнуться, был большим, и принцесса нахмурилась еще больше. Слишком сильный противник.

Аня проверила руны. Действительно. Синдер установил Ворог на одного противника, но с навыками среднего уровня. Паукин, которого он выбрал, был ему не по зубам. Эльф или гном-первокурсник могли бы победить такого врага, но не человек.

* * *

Синдера захлестнул мощный поток энергии. Она разлилась по его мышцам, и он был готов разрушить стены мира. Стоя спокойно, он дрожал от напряжения. Мир Ворога стал отчетливее. Тихое скрежетание и клацанье паукина стало громче. Он чувствовал запах земли и дерева, ароматы, которых раньше в этом странном полумире не замечал.

Он встал наизготовку, подняв шок. Клацая и скрежеща, паукин пробирался вперед с открытой пастью, выпятив клыки и подняв две передние лапы.

Синдер ушел в сторону, желая удержать контроль, но запахи и ощущения захватили его. Все нервные окончания пылали, мышцы подрагивали. Он больше не мог сдерживаться, и бросился к существу. Он двигался быстрее, чем когда-либо и на мгновение восхитился скоростью своего броска.

А затем атаковал.

* * *

Аня ступила вперед, шокированная тем, как атаковал Синдер. Как у него получалось двигаться так быстро? Действительно ли он двигался так быстро? Или, быть может, это был лишь мираж из-за искажений, создаваемых Вратами Скорби?

Она не знала этого, и единственным способом узнать было подойти поближе. Принцесса прошла сквозь водяную пленку Врат Скорби и ступила в Ворог.

* * *

Синдер отклонился назад, согнувшись в поясе, чтобы увернуться от нацеленной в него передней лапы. Разогнувшись, отбил направленный в него острый конец клыка. И снова удар лапой. Синдер нырнул под нее, отпихнул и перемахнул через паукина. В полете он получил лапой в грудь и приземлился спиной к паукину. Возмущения в воздухе заставили его перекатиться вперед. Еще одна лапа пролетела мимо того места, где он только что стоял.

Он почувствовал, что существо хочет вонзить в него клыки, и не глядя блокировал удар. Потом откатился, поднялся на ноги и парировал выпад передней лапы. Паукин перешел в наступление. Синдер не дрогнул. В последний миг он скользнул в сторону, рубанул сплеча и отрубил лапу. Брызнула темная кровь, и паукин издал высокий стонущий вой.

Тварь развернулась, выставив лапы.

Синдер отступил. Паукин заклацал на него, на этот раз громче, яростнее. Он начал обходить его по кругу, и Синдер методично повторял эти движения. Паукин метнулся вперед. Синдер парировал выпад. Он уступил рубящему удару и отбил последовавший за ним колющий. Существо понеслось вперед, желая задавить наглеца своей массой.

Слишком медленно.

Синдер бросился прочь с его пути. Лоретасра продолжала подкреплять все его движения, хотя он заметил, что пруд заметно уменьшился. Он должен быстрее закончить бой. Синдер ушел вправо. Паукин преследовал его, держа в поле своего зрения. Синдер уходил зигзагами: влево-вправо-влево. Быстрые движения сбили тварь с толку, и Синдер стрелой бросился на нее. Он вонзил клинок в пасть и оттолкнулся, используя шок, как рычаг и приземляясь на спину симуляции. Один-единственный удар туда, где голова соединялась с туловищем, и меч пробил панцирь. Смертельный удар. Паукин взревел, резко и зычно, после чего обмяк.

Синдеру захотелось издать восторженный крик при виде своего успеха, но тихие аплодисменты вырвали его из радостных грез.

Эльфийская принцесса Аня стояла у входа в Ворог. На ней была кожаная камуфляжная одежда, к поясу был приторочен меч, а светло-медовые волосы заплетены в аккуратную косу.

– Молодец, – произнесла она тепло и с довольной улыбкой. – Никогда не видела, чтобы человек так быстро двигался. Ты сражался почти так же быстро, как эльф.

Синдер спрыгнул с паукина и подошел к принцессе.

– Я думал, вы уехали в Кинжальные горы.

Аня кивнула.

– Верно, но я уже вернулась.

Он полагал, что должен был испытать восторг и благоговение от ее величественного вида, но не эти чувства завладели его сердцем. Вместо этого у него появилось иное желание. Ему снова захотелось увидеть Анину улыбку.

– Под «почти так же быстро» вы имели в виду, что я быстрее? – спросил Синдер. – Не знаю насчет других, но Рийн определенно отстает.

Аня подняла бровь.

– Я знаю Рийна с тех пор, как он был ребенком. Я видела, как он тренируется. Он двигается как угодно, но только не медленно.

Синдер покачал головой.

– Я не это имел в виду.

– А что тогда? – На Анином лице мелькнуло понимание. – А… – Судя по тому, как блеснули ее глаза и как она сжала губы, принцесса пыталась подавить усмешку. – Понятно.

– Можете посмеяться, – сказал Синдер. Он не понимал, как ему хватало наглости говорить с ней так фамильярно, но сомневался, что она будет против.

– Я посмеюсь, когда ты объяснишь мне, как тебе удалось двигаться так быстро.

Синдер притворился растерянным.

– Над чем вам тогда смеяться? То, как мне удалось двигаться так быстро, вовсе не смешно.

Аня усмехнулась.

– Ты просто невозможен, да? Так как тебе удалось двигаться так быстро?

Синдер ответил не задумываясь.

– Я пропустил через себя лоретасру. А затем снова. Я человек, значит, это была живатма? – Он покачал головой. – Что бы это ни было, я пропустил это через себя. – Ему тут же захотелось влепить себе затрещину. Наверняка было бы лучше промолчать.

– Живатма? – Анин вопрос прозвучал резко, и Синдеру захотелось умереть от стыда. Ему и впрямь не стоило рассказывать об этом. – Где ты услышал это слово? – спросила Аня.

– Прочел о нем в «Лор Агни». – Синдер взмолился про себя, чтобы принцесса закрыла тему. Чем меньше вопросов она задаст, тем лучше.

Должно быть, его молитвы были услышаны, потому что к Ане вернулось благоприятное расположение духа.

– Живатма – старый термин, но он человеческий. Пожалуй, будет лучше, если ты не будешь пользоваться им здесь.

– Да, госпожа.

Аня усмехнулась.

– Женщина средних лет – вот кто такая госпожа. Я просила тебя называть меня…

– Просто Аня. – Он надеялся, что она не заметит подтрунивания в его словах.

К счастью, Аня рассмеялась.

– Не совсем то, что я сказала, но сойдет. – Ее улыбка угасла. – Ты идешь на Зимний Фестиваль? Он через несколько недель.

– Фестиваль посвящен Хозяину Зимы, верно?

– Да. Пеплу, Хозяину Зимы, – подтвердила Аня.

Синдер поджал губы, припоминая все, что знал о Зимнем Фестивале.

– Разве нет еще и Летнего Фестиваля? В честь Серой Леди?

– Да. Весь мир признает Хозяином Зимы Шокана, а Серой Леди – Сиру.

Синдер поднял брови.

– Я знал, что эльфы не любят Шокана и Сиру, но мне кажется, давать им такие ужасные имена – это уже слишком. Хозяин Зимы… Серая Леди…

Он поморщился.

– Они и были ужасны, – сказала Аня. – Учитывая, какой силой, судя по всему, обладали. Тем не менее, что касается Серой Леди… Считается, что ее день рождения выпадал на вашастх, летом. Летний Фестиваль. Люди молят ее о дожде и о том, чтобы не было летних пожаров и засухи… – Губы принцессы дрогнули в улыбке. – Как ни странно, различные жертвы приносят кошкам.

Синдер рассмеялся.

– Всегда любил кошек.

– Как и я, – сказала Аня, все еще улыбаясь. – Что касается Зимнего Фестиваля, он проводится в конце евастха – первого месяца нового года, глубокой зимой. В честь Хозяина Зимы, Пепла. Это день рождения Шокана, когда люди молятся, чтобы меч Хозяина Зимы не укоротил их жизни. Итак, ты идешь на фестиваль?

– Планировал. Нужно лишь э-э-э… реквизировать новый костюм.

– Реквизировать? – Анины глаза изумленно блеснули. – Какое громкое слово для столь простого действия.

Синдер улыбнулся, довольный тем, что ему удалось рассмешить принцессу.

– Я люблю использовать громкие слова. – Он с вызовом посмотрел на нее. – Эльфы понимают их значение, не так ли?

Аня подняла брови.

– Ты намекаешь на то, что я невежда?

Синдер покачал головой.

– Вовсе нет.

– Хорошо. Тогда реквизируй свой новый костюм, – подмигнула Аня. – Может, ты даже найдешь себе партнершу для танцев…

И она покинула Ворог.

Синдер смотрел ей вслед, раскрыв рот. Она же не предложила ему потанцевать с ней, верно? Нет. Этого не может быть. Должно быть, она пошутила. Она же не серьезно… Или серьезно?

Его глаза расширились от ужасного осознания.

Она серьезно.

У Синдера в животе образовалась дыра. Мысль о том, чтобы танцевать с Аней, пугала его сильнее паукина.

Глава 26

Синдер, Боунс и Дептх бродили по вымощенным крупной галькой дорогам Веры с совершенно определенным намерением в голове. Однако улочки эльфийского города были извилистыми и выложенными кирпичом. За каждым поворотом открывался новый вид. Они петляли среди зарослей деревьев, нависавших над дорогами: летом их ветви будут отбрасывать тень.

Прежде чем они добрались до пункта назначения, Синдер заметил разодетую эльфийку, направлявшуюся в их сторону. Она была высокой и явно представляла касту аристократов. Он отодвинулся, чтобы пропустить ее. Ее светлые волосы были заплетены в затейливую косу, а длинные уши было хорошо видны. Она могла быть как его возраста, так и на много десятилетий старше, а высокомерная манера держаться раскрывала еще одну тайну: эльфийка считала себя по положению намного выше их. В глазах Синдера эта надменность пятнала ее красоту.

Именно поэтому он удивился, когда эльфийка преградила ему путь, бросив взгляд на его мундир. Она обратилась к нему, изучая его своими темными глазами.

– Вы из Третьего Директората, верно? – И продолжила, не дожидаясь ответа: – Как чувствуете себя среди цивилизованных существ?

Синдер понял намек. Эльфийка имела в виду, что, будучи человеком, он понятия не имеет, что значит жить в цивилизованном обществе.

Он собирался отвесить едкий комментарий, но в последний момент передумал. В Вере не существовало такого понятия, как нищета, этого печального феномена, столь обычного для Быстромечия. К тому же в эльфийском городе не было наемников, наводнявших улицы, словно охотившиеся на газелей хищники, не было в нем и злодеев, втягивавших женщин и мужчин в занятие проституцией. Вера была прекрасна, ее здания сливались с широкими кущами деревьев. Улицы были чистыми, а жители – здоровыми и счастливыми. Возможно, в ее словах был смысл. Быстромечию не помешало бы поучиться цивилизованности у эльфов.

– Я нахожу это поучительным, – сказал он. – Быть может, однажды людские города станут больше похожи на города Якша-сит.

Эльфийка улыбнулась.

– Какая прекрасная мечта. Продолжайте в том же духе, молодой человек. – И она ушла, не проронив больше ни слова.

– Это было странно, – заметил Боунс.

– Это потому что эльфы странные, – сказал Дептх.

Синдер еще несколько секунд наблюдал за тем, как эльфийка пробирается через поток людей.

– Пойдемте. – Он кивнул товарищам. – Надо заказать новую одежду к Зимнему Фестивалю.

– Ты уверен, что тебе хватит денег? – спросил Боунс.

Синдер не был уверен, но не хотел просить о помощи. В крайнем случае он возьмется за иголку с ниткой. Можно перешить свою старую одежду так, чтобы она более-менее соответствовала требованиям. И все же было бы приятно обзавестись чем-то новым. За время, проведенное в Третьем Директорате, он подрос, и теперь ростом был с Джорию, но намного более тощим.

– Мне хватит, – ответил он, зная, что это прозвучит грубо. Боунс и Дептх были его хорошими друзьями, но Синдер не нуждался в их помощи. От этого он чувствовал себя бедняком.

– Что ж, у меня найдется несколько лишних монет, если захочешь занять, – сказал Дептх.

– Благодарю за предложение, – сказал Синдер, – но не нужно. Мы зря теряем время.

Они продолжили путь, принужденные идти медленно из-за того, что улочки были узкими и людными. Несмотря на вчерашний снегопад, сегодня многие вышли на улицу. Ясное, безоблачное и бесконечно синее небо намекало на то, что с плохой погодой покончено. Солнце светило ярко, отчего снег таял, оставляя на улицах Веры лужи, зиявшие, словно бездонные дыры.

Пока они шли по городу, Синдеру вдруг пришло в голову, насколько схожа была культура Якша-сит с культурой Ракеша, по крайней мере, в некоторых вещах. И та и другая представляли собой нации, но было в этом что-то большее. Члены так называемой благословенной расы селились в городах – прекрасных, естественных, без намека на нищету, – но в них было полно фабрик и домов, которые с таким же успехом могли находиться и в Быстромечии. Они тоже засевали большие поля и отвозили урожай на рынки на повозках, запряженных волами. К тому же эльфы составляли широкий пласт торговцев, кузнецов, бочаров, коновалов и других ремесленников, предоставлявших товары и услуги. Во всем перечисленном Якша-сит и Ракеш имели больше сходств, чем различий.

Это удивило Синдера. Он ожидал больших различий. По словам лейтенанта Капшина, их наставника по истории, когда-то это действительно было так. За много лет до митхаспуров эльфы вели более пасторальный образ жизни.

Через полчаса толпа немного рассосалась, и они добрались до пункта своего назначения, ателье «Элегантные ткани», рекомендованного мастером Абсином. Владельцем магазина был эльф, не отказывавшийся работать с людьми.

В магазине их встретил запах рулонов ткани и сандалового дерева. Несколько люстр обеспечивало яркое освещение, как и солнечный свет, льющийся в пару окон, выходивших на дорогу. Отрезы ткани и куски кожи были намотаны на деревянные планшеты и разложены по ателье. Синдер и понятия не имел, что существует столько разных видов и типов ткани.

Эльф – невысокий, пухлый и элегантный – стоял за кассой.

– Я мастер Бранс Реавиль. Чем могу вам помочь, джентльмены? – спросил он густым и звучным голосом.

Синдер вышел вперед и представился.

– Меня зовут Синдер Шейд. Мы ученики Третьего Директората. – Он указал на свою одежду и обратился от имени всех троих: – Нам нужна новая одежда для Зимнего Фестиваля герцогини Сервин.

Боунс и Дептх тоже представились.

Мастер Бранс понимающе кивнул.

– Ну разумеется. Зимний Фестиваль. Все эльфы, входящие в высшее общество, будут присутствовать. Вам понадобятся новые мундиры? Всем троим?

– Возможно, не только нам, – сказал Синдер. – Есть еще четверо людей, которым, вероятно, тоже понадобится новая одежда.

– А как же гномы? – спросил Дептх.

– Гномы – это гномы. Они уже присмотрели себе другого портного, – ответил Боунс.

Гномы были сплетенными, а это означало, что у них был больший выбор портных, согласных обслужить их. Еще один аспект, в котором людей считали низшими существами.

Мастер Бранс не стал комментировать эту невысказанную истину. Он вышел из-за кассы, держа в руках папку-планшет и ручку. На его шее свободно висела длинная полоска кожи с отметками на равном расстоянии.

– Наверное, стоит сначала снять мерки с вас, – сказал он, обращаясь к Синдеру. – Пройдите сюда, пожалуйста.

Портной проводил его в альков с зеркалом.

– Снимите мундир и сапоги.

Синдер сделал, как попросили. Он крутился, поворачивался, вытягивал руки в стороны, выпячивал грудь, втягивал живот. Все это время мастер Бранс измерял его пояс, бедра, плечи, грудь и шею и записывал мерки на листок бумаги.

Несколько минут спустя настала очередь Дептха. А за ним и Боунса.

Мастер Бранс назвал цену, и Синдер еле сдержался, чтобы не поморщиться. На это уйдет добрая часть его сбережений.

– Мундиры будут готовы через неделю, – сказал мастер Бранс. – Вам также понадобится новая обувь. Я могу порекомендовать сапожника, если хотите? Стериас Шоуенр. Его лавка через две улицы. – И он объяснил им, как туда пройти.

Синдер и остальные поблагодарили мастера Бранса за услуги и покинули ателье. Оттуда они отправились в лавку сапожника. Во время этого короткого пути Синдер лениво раздумывал о том, сможет ли он найти какое-нибудь занятие в Третьем Директорате, чтобы заработать пару лишних монет. После покупки одежды и обуви у него едва ли останутся деньги.

* * *

Как и обещал мастер Бранс, заказанная одежда была готова и выглядела она потрясающе. Наконец настал вечер Зимнего Фестиваля, и Синдер начал собираться. Уроки в этот день сократили. Приняв душ, он обсушился, побрился и оделся, застегнув приталенный китель и завязав шнурки на новых ботинках. Одежда сидела на нем идеально, и он рассматривал себя в зеркале, любуясь кроем.

Синдер был этому рад, особенно учитывая, что он вырос из одежды, которую привез в Третий Директорат. Старые брюки были коротки ему на несколько сантиметров, а рубашки слишком жали. Ему пришлось самостоятельно их перешить, и работа выглядела грубой. Одежда из Быстромечия была сносной, но неприемлемой для официальных приемов.

В отличие от этого наряда.

Синдер старался не красоваться, разглядывая себя в зеркало, но ничего не мог с собой поделать. Он никогда не носил такую красивую одежду.

Он бросил на себя последний взгляд и приторочил меч, который ему давным-давно преподнес мастер Лирид. Эфес оплетала перевязь, прикрепленная к его поясу: она запирала клинок в ножнах. Эльфы обеспечили всех нитями лоретасры, чтобы убедиться, что оружие, принесенное на Зимний Фестиваль, не покинет ножен. Однако генерал Арван, комендант, выразился совершенно ясно относительно того, что ученики Третьего Директората обязаны явиться на Фестиваль с оружием.

Синдер отполировал бронзовые пуговицы, в последний раз поправил их и надел малиновый плащ. Он был готов, и как раз вовремя.

Боунс вошел в дверь, ведущую в его спальню в Кратх-хаусе.

– Ты готов?

Синдер кивнул.

– Да. А остальные?

– Все, кроме Варка. Сам знаешь, как он любит прихорашиваться.

– Я все слышу, – сказал Варк из своей комнаты, которая находилась на несколько дверей дальше. – Я был готов еще десять минут назад.

Синдер усмехнулся.

– Похоже, это знак.

Он вышел из комнаты, по привычке закрыв за собой дверь, и присоединился к остальным в общей гостиной. Все выглядели подтянуто, аккуратно и нарядно в своих мундирах. Даже гномы, которые расчесали и заново заплели в косы свои бороды и волосы.

– Девеш вас подери, Горячая Голова. Сколько можно копаться, – сказал Шриови.

– Могли бы уйти без меня, – сказал Синдер. – В конце концов, красивые пропускают старших.

– Ну, мы, конечно, старше, но ты точно не красивее нас, – сказал Дериус. – Ты похож на морковку: такой же тощий и длинный.

– Ты тоже отлично выглядишь, – сухо проговорил Синдер.

Ишмай хлопнул в ладоши, привлекая их внимание.

– Попозже решите, кто из вас симпатичнее, девчонки. Я умираю с голоду. Пойдемте.

Первокурсники, ворча и смеясь, направились к выходу из Кратх-хауса. Их переполняла неистовая энергия, и они с нетерпением ожидали увидеть дворец и роскошно одетых эльфов. Но больше всего их волновала еда. Это был Зимний Фестиваль, и, судя по рассказам второкурсников, их ждал изысканнейший пир, о котором они, вероятно, будут вспоминать до конца года. Пир, и еще женщины.

Но с последними они на Фестивале не столкнутся, по крайней мере, с женщинами человеческой расы. Фестиваль проводился для тех, кто входил в высшее общество эльфов, для них это была возможность покрасоваться и принарядиться, других увидеть и себя показать, пообщаться и обменяться сплетнями.

Синдера это все не интересовало. Местные аристократы, которые будут присутствовать на Фестивале, вряд ли с ними заговорят, а люди и гномы точно не смогут общаться с женщинами и приглашать их на танцы.

Первокурсники продолжили болтать, маршируя по дороге в сторону Веры. В холодном воздухе изо рта поднимался пар. Солнце повисло низко над горизонтом, расцвечивая небо и облака в гранатово-красный и роскошный оранжевый цвет, в то время как небеса постепенно приобретали оттенок фиолетового и темнели. Вскоре они должны были достичь поворота на герцогский дворец.

Ишмай подкрался к Синдеру.

– Как думаешь, клубника будет? – спросил он. – Люблю клубнику.

Синдер улыбнулся гандхарванцу.

– Я обязательно съем ее всю и расскажу тебе, как она на вкус.

– Не смешно.

Похоже, Ишмая это не развеселило.

– Что теперь хочет съесть Ишмай? – спросил Варк, шедший в нескольких шагах позади них.

– Клубнику, – ответил Синдер.

Дептх, шагавший рядом с Ишмаем, закатил глаза.

– Моя сестра Кэйли тоже постоянно говорит о клубнике, – сказал он. – Правда, ей всего двенадцать.

Ишмай, который плохо воспринимал поддразнивания, надулся, в то время как остальные рассмеялись.

Несколько секунд спустя они добрались до нужного поворота: это была дорожка, усыпанная гравием, с обеих сторон обрамленная одинаковыми рядами кедров. Под ногами у них хрустело, пока они шли по извилистой дороге длиной почти в километр. Лампы диптха на черных столбах вдвое выше них освещали дорогу и вели к подстриженной лужайке, разделенной надвое усыпанной гравием дорожкой. Со вкусом подстриженные деревья – в форме единорогов, пегасов и драконов – приветствовали их на простирающейся вокруг траве. Еще больше ламп диптха – нити света, нанизанные на звенья цепей из кованой стали – свисало по краям дороги.

Они добрались до дворца: залитому светом строению из гладкого серого камня. Вздымающиеся вверх шпили тянулись в темнеющее небо. На башнях развевались флаги, а лестница под аркой вела к открытым настежь двойным дверям. Дверной проем, находящийся наверху, был достаточно широк, чтобы в него могла войти повозка.

Стражи в сверкающих серебром наголенниках и рукавицах и в идеально пристегнутых плащах стояли лицом на улицу. Они свободно держали копья под одинаковым углом. Синдер недоуменно покачал головой. Это оружие и доспехи практически бесполезны при любом бое.

В дверях стоял суетливый эльф, загораживавший проход. Он был в смокинге и белых перчатках и держался как человек с большим самомнением. Сдержанная манера речи отлично сочеталась с аурой высокомерия.

Он позволил кадетам войти в холл, только после того как они назвали свои имена и звания, а потом пригласил их пройти вниз по коридору, потолок которого возвышался на шесть метров над головами, а стук их ботинок эхом отдавался от мраморной плитки. Путь был освещен люстрами, а иногда звук шагов заглушали дорогие ковры. Они прошли вслед за колонной эльфов, повернули налево и вошли в бальную залу.

Синдер остановился, резко вздохнув.

В комнату, которая была достаточно большой и просторной, чтобы в ней поместились сотни гостей, вел метровый лестничный пролет. В пятнадцати метрах над ними, если не больше, вздымался потолок, расписанный фресками, изображающими лес, отделявший пустыню от моря. Сотни маленьких лампочек дитпха горели на хрустальных люстрах, заставляя те поблескивать и сверкать. Их свет озарял комнату настолько ярко, что в ней было светло как днем, а все поверхности украшало золотое кружево отблесков. По обе стороны комнаты на одинаковом расстоянии друг от друга располагался ряд арок, ведущих в другие части дворца: большие альковы или маленькие комнаты. Находящиеся там эльфы были поглощены глубокими беседами или игриво подшучивали друг над другом. Каннелированные колонны с тиграми и игривыми обезьянками на антаблементах поддерживали каждый дверной проем с двух сторон. В дальнем конце виднелся ряд окон и стеклянные двери, ведущие на балкон, тянущийся на всю длину бальной залы. Это огромное пространство обогревалось рядом каминов, в которых ярко горели бревна, и каждый был таким большим, что Синдер мог бы войти в них, не наклоняясь.

– Еда, – простонал Рориан, указывая на стол, ломившийся от обилия яств.

По какой-то причине Синдер не был голоден. Он махнул товарищам, чтобы шли, а сам задержался, в то время как они бросились к столам, словно стая голодных волков. Он же медленно спустился по лестнице и нашел свободное место у стены. Он остановился в некотором отдалении от небольшого оркестра, исполнявшего жизнерадостную мелодию на другой стороне бальной залы.

Синдер внимательно разглядывал присутствующих эльфов.

Все были одеты так, что на их фоне его мундир выглядел неряшливо. Женщины носили изысканные наряды, красивые и украшенные драгоценными камнями, волосы были собраны наверх и водопадами ниспадали на обнаженные плечи. Мужчины облачились в яркие рубашки и камзолы с брюками, расшитые серебром и золотом. Их длинные волосы были собраны сзади и украшены бриллиантовыми заколками. Среди них были и генерал Арван, и мастер Абсин, и мастер Сервил, и мастер Налин… Все они были в мундирах, но их одежда имела намного более изысканный крой и высокое качество по сравнению с тем, что носил Синдер.

Отметил он и другие детали.

Некоторые эльфы перемещались по периметру бальной залы, весело смеясь и переговариваясь. Большинство, однако, танцевало. Мужчины и женщины находились так близко, как только позволяли рамки приличия. Синдеру были знакомы их движения, хотя он, как обычно, и не смог припомнить, откуда их знает.

К несчастью, он заметил Рийна и Эстина, которые в тот момент танцевали с парой прелестных эльфиек.

– Непохоже, чтобы ты очень уж хорошо проводил время, – оторвал его от мыслей чей-то голос.

Синдер повернулся и в метре от себя обнаружил принцессу Аню с ехидным выражением на лице. На ней было простое зеленое платье, но сидело оно идеально и было того же прекрасного оттенка, что и ее глаза. Ее волосы поддерживала серебряная сеточка.

Этот наряд был не таким роскошным, как у некоторых других женщин, присутствовавших на балу, но Синдер нашел Аню более элегантной как раз из-за этой простоты. Единственным, что поддерживало ее статус принцессы, была пара изумрудных серег, сверкавших в остроконечных ушах. Они – и еще толстое золотое ожерелье, на котором висел изумрудный кулон, покоившийся в ложбинке между ее грудей.

Синдеру наверняка не стоило смотреть и думать о ее груди. Вместо этого он заставил себя вспомнить о том, как Корал улыбалась ему, когда пела.

Аня держала два серебряных кубка, и один протянула ему.

– Это просто вода, если хочешь пить, – сказала она. – В комнате становится жарко из-за количества присутствующих.

Синдер со словами благодарности принял кубок.

– Итак. Тебе нравится фестиваль? – спросила Аня.

– Не могу с уверенностью сказать ничего ни за, ни против, – ответил Синдер, отпивая глоток воды. – Я пришел всего несколько минут назад.

– Справедливый ответ, – кивнула Аня. Она смотрела на танцевальную площадку и кружащиеся на ней пары, скрестив руки под грудью.

Синдер тут же отвел взгляд. Ему определенно не следовало обращать внимания на ее грудь.

Между бровями Ани пролегла морщинка.

– Наша раса прекрасна, – пробормотала она, скорее всего, про себя. – Но, пожалуй, слишком мягкотела и фривольна.

Синдер не знал, к нему ли она обращалась, поэтому промолчал. Однако Анины наблюдения совпадали с его собственными, по крайней мере, в отношении аристократии.

– Ты со мной согласен, не так ли? – сказала Аня, снова глядя на него. Она вопросительно подняла свою элегантную бровь.

– Я ничего не говорил, – запротестовал Синдер.

Губы Ани изогнулись в улыбке.

– Твое молчание говорило само за себя.

Синдер уже хотел ответить, но краем глаза заметил остальных первокурсников. Они стояли у стола с едой и все до единого направляли в его сторону молчаливые мольбы, панически предостерегая его. На поле боя это означало бы: «Сейчас же беги!» По всей видимости, они считали, что он жутчайшим образом нарушает этикет, общаясь с принцессой.

Аня проследила за его взглядом и тоже заметила первокурсников, многие из которых внезапно нашли особенно интересными скатерти на столах и еду, которую поглощали.

Принцесса усмехнулась.

– Похоже, твои друзья считают, что ты угодишь в беду, если будешь со мной разговаривать.

* * *

Боунс считал себя скромным человеком. Он не стал бы лгать о своих навыках обращения с мечом или о том, что касалось боя в целом. Он знал, что хорош, и отрицать это не было смысла. Он был лучшим воином человеческой расы из всех присутствующих здесь, но в остальном он был скромен. Он знал свое место в мире, и знал его достаточно хорошо, чтобы не раскачивать лодку и не навлекать на себя беду.

У Синдера же, похоже, инстинкт самосохранения отсутствовал напрочь. Этот идиот кочевал из одной дурацкой ситуации в другую. Например, его спор со Шриови в первый день в Директорате, то, что он никогда не пасовал перед эльфами и дрался, даже когда не было никакой надежды… Боунс слышал, как Синдер победил в своем первом бою на Турнире Создателя. Чистой воды везение.

Или, может, чистой воды везение и невероятная сила воли? Боунс еще никогда не встречал более целеустремленного и упорного человека, чем Синдер. Это одновременно пугало и внушало благоговение.

В чем бы ни была причина, Синдеру каким-то образом удавалось сухим выходить из всех своих идиотских авантюр. Это было невообразимо. Как мог человек, принимавший одно идиотское решение за другим, так ни разу и не поплатиться за свой идиотизм?

Удача Синдера не переставала изумлять Боунса, но на этот раз парень явно серьезно вляпался. Этот идиот говорил с принцессой Аней, и ему не хватило мозгов уйти от разговора.

Ни одно из его заявлений о том, что он хорошо знает принцессу, не имело значения сейчас, здесь, на Зимнем Фестивале, где присутствовала куча эльфов. Синдер мог сколько угодно говорить, что они друзья. Что он разговаривал с ней в библиотеке в их первый день в академии, когда она, очевидно, подсказала ему местонахождение книги. И мог утверждать, что разговаривал с ней наедине в недрах холла Огненного Зеркала несколько недель назад. Он мог даже трепаться о том, что она дразнила его, говоря, что потанцует с ним на фестивале.

Никто бы ему не поверил. Не здесь. Не сейчас.

Боунс мысленно фыркнул. Он не верил Синдеру. Все, что тот сказал, не могло быть правдой. Синдер болтал языком: братство то, братство се… Его волновало только это и тренировки. Разумеется, он стал невероятно умелым воином в невероятно короткий срок – в глубине души Боунс знал, что Синдер однажды превзойдет его, – но что касалось принцессы, Синдер наверняка просто бахвалился. Его заявления не были правдой, не так ли? Такого просто не могло быть. Никто не говорил с принцессой, если только не было другого выхода. Она выглядела чертовски грозной.

Но опять-таки…

Боунс глянул на Синдера, оценивающе сузив глаза. Как он умудряется улыбаться ей и смеяться вместе с ней? Неужели он и впрямь такой идиот? Неужели не понимает, как его поведение выглядит со стороны? Из разговоров между человеком и эльфийской принцессой не могло выйти ничего хорошего.

Боунс с удивлением осознал кое-что: Синдеру нравилась принцесса. Нравилась, как мужчине нравится красивая женщина. Теперь, когда он видел это, в глубине души он его пожалел.

Идиот.

* * *

Синдер улыбнулся Ане.

– Поставь себя на их место. Ты красивая эльфийка, и не просто красивая эльфийка, а принцесса. Дочь императрицы, женщины, которая держит в своих руках наши жизни и бесчисленное количество судеб. С их точки зрения ты довольно пугающая личность.

– Ты считаешь меня красивой? – Снова изумленная улыбка. – Осторожнее. Ты и впрямь можешь угодить в беду.

Синдер выругался про себя. Зачем, Девеш его подери, он сказал принцессе, что она красива? Даже несмотря на то, что это правда?

Идиот.

* * *

Эстин приятно проводил вечер, танцуя и выпивая с друзьями и прекрасными женщинами из Веры. Они искали его внимания, ведь сегодня он был их принцем, а не рядовым первокурсником. Из всех присутствующих он был самой важной фигурой. Никаких поклонов и расшаркиваний с мастерами Третьего Директората. Лучше всего было то, что он не видел тут ни одного человека или гнома. Их отсутствие делало вечер еще приятнее.

Но затем, словно насекомые, переносящие заразу, они стремительно влетели в бальную залу. И закружились над едой, словно мухи. Их присутствие подпортило ему удовольствие. Он скис еще больше, когда заметил, что этот высокомерный ублюдок, Синдер Шейд, загнал Аню в угол и навязывается ей с разговорами.

Аня была слишком добра к людям. Она слишком многое им позволяла, давала слишком много свободы, отчего они вели себя с ней почти как с равной. Им стоило пораскинуть мозгами. По сравнению с ними Аня все равно что орел, пролетающий над хлевом со свиньями. Она была принцессой королевства, второй в очереди на престол, и они должны были бы преклонять колени каждый раз, когда она снисходила до их общества.

А не реветь ей в лицо, как ослы.

Эстин нахмурился. Рийн это заметил.

– В чем дело?

– Сам посмотри, – прорычал Эстин.

Рийн проследил за взглядом Эстина, и его лицо тотчас же покраснело. Он поморщился.

– Этот гхрин. Ему стоило бы поостеречься того, чтобы говорить с нашими женщинами.

Эстин молча согласился, хотя ему и были известны причины гнева Рийна. Рийн был его близким другом, но лишь слепой не заметил бы, что у него были чувства к Ане. Чувства, которые не могли пойти ему на пользу. Рийн происходил из благородной семьи, но он опоздал со своим рождением на шесть десятилетий. Аня была для него слишком взрослой. К тому же, виды на Аню имел его брат, Лисандр.

Эстин продолжал смотреть на Синдера, наблюдать за ним. Глаза застлал гнев, когда он заметил, что взгляд этого человечишки, возможно, на секунду опустился на Анину грудь.

– Это нужно прекратить сейчас же. Пойдем, – скомандовал он Рийну.

И бросился Ане на помощь, Рийн бок о бок с ним. Эстин собирался отогнать Синдера, и если для этого человечишке придется пустить кровь, так тому и быть.

Он заметил выражение лица Ани, когда она посмотрела на человечишку, обращаясь к нему строгим и неодобрительным тоном:

– Осторожнее. Ты и впрямь можешь угодить в беду.

* * *

– Какие проблемы человек устроил на этот раз? – спросил Эстин, подходя вместе с Рийном, очевидно, подслушав Анино предостережение.

– Какие проблемы? – спросила Аня Синдера, с вызовом склонив голову набок. – Разве он не отказал мне в танце? Я упоминала об этом ранее, а теперь он пытается уклониться.

Если бы у Синдера была лопата, он выкопал бы себе бездонную яму и больше никогда бы из нее не вылезал. Либо так, либо могила. И то и другое подойдет. Стать невидимым тоже было бы здорово. Тогда он мог бы просто незаметно ускользнуть.

– Серьезно, – сказал Эстин бесцветным голосом, медленно повернувшись к Синдеру. – Ты отказываешь моей сестре, принцессе сит, в этой простой просьбе? Танец? Она предлагает тебе подарок судьбы, а ты говоришь ей «нет»? – в его голос закрались сердитые нотки недоверия.

Синдер почувствовал, что у него горит лицо. На них уже уставились и другие эльфы. Краем глаза он заметил, что первокурсники с жалостью смотрят на него. Из этого положения невозможно было выбраться без потерь.

– Я не знал, что нам позволено танцевать с эльфами.

Рийн яростно рявкнул:

– Если эльф – будь то мужчина или женщина – приглашает тебя на танец, ты танцуешь. Ясно тебе, тупой человечишка?

Смущение Синдера превратилось в гнев. Он хмуро посмотрел на Рийна, готовый произнести то, о чем пожалеет. Но Аня заговорила первой.

– С одним человеком я как-нибудь справлюсь, джентльмены. Проходите.

Судя по его виду, Эстин собирался продолжить поносить Синдера. Рот его на мгновение открылся, после чего тут же закрылся. Взгляд метнулся к Ане, которая просто выжидающе смотрела на него. Эстин успокоился, ссутулив плечи, как маленький мальчик, которого застукали за шалостью.

– Да, Аня, – пробормотал он. – Пойдем. – Он схватил Рийна за рукав.

– Но…

– Оставьте меня. Сейчас же! – приказала Аня.

Эти слова уняли и Рийна. Они с Эстином, волоча ноги, ушли прочь.

Синдер наблюдал за отступлением эльфов, не веря собственным глазам. Он уже видел раньше, как Аня отчитывала своего брата и Рийна, но его все еще шокировало то, как они пасовали перед ее гневом. Особенно учитывая то, что он, похоже, вовсе не боялся ее ярости. Уважал – да, но не боялся. Разум говорил, что следовало бы, но сердце не слушалось.

Аня была выпускницей Третьего Директората. Выдающейся воительницей, коей не было равных. Она могла переломить его пополам, и он не смог бы ничего сделать, чтобы остановить ее. Однако ее наводящая ужас сила не волновала Синдера. Он ее не боялся и понимал, что не хотел испытывать ужас перед ней.

– Я прошу прощения за поведение моего брата, – сказала Аня. – Некоторым вещам ему и Рийну еще только предстоит научиться.

Синдер не знал, что и ответить. Не согласившись, он бы солгал, но согласие могло быть расценено, как излишнее нахальство. В конце концов, Эстин был ее братом, а Рийн – членом уважаемой семьи. Он решил проигнорировать ее слова и протянул руку:

– Потанцуем?

Аня усмехнулась, вкладывая свою ладонь в его.

– Разумеется.

Может, Синдер и не боялся Ани, но когда он держал ее за руку, его сердце по необъяснимым причинам билось быстрее. Это не было вожделением. Это было чем-то другим, чем-то, чего он не понимал.

Он резко остановился. Странные воспоминания…

Нет. Не так. Это не были странные воспоминания. Это была странная тоска по мимолетной возможности что-то вспомнить. Что бы это ни было, оно развеялось как дым, сверкнуло краткой вспышкой, словно светлячок, и слишком быстро исчезло, чтобы он успел понять, что увидел.

– Ты в порядке? – спросила Аня, глядя на него с беспокойством. – Если тебе плохо, мы можем не танцевать.

Синдер выдавил улыбку.

– Нет. Я в порядке.

Они вышли на танцевальную площадку, как раз когда оркестр заиграл быструю мелодию.

– Она тебе знакома? – спросила Аня.

Синдер поглядел на других танцующих. Теперь они двигались быстро. Он покачал головой. Их движения были ему незнакомы.

– Я поведу, – сказала Аня.

Она протянула ему руку, и он взял ее. Далее она подала ему знак, чтобы он положил руку ей на талию. Он нехотя подчинился. Казалось неправильным прижимать к себе Аню так крепко, особенно когда у него в голове возник образ Корал.

Должно быть, она заметила его дискомфорт.

– Расслабься. Не нужно бояться того, что подумают о тебе другие. Ты не делаешь ничего предосудительного.

Синдер сделал глубокий вдох и медленный, контролируемый выдох через нос. Дыхание немного успокоило его нервы, но сердце колотиться не перестало.

– Готов?

Аня медленно вела его, направляя голосом и легкими жестами. Синдер все время спотыкался. Он изо всех сил старался не наступить ей на ноги, когда они проделали небольшой круг по танцевальной площадке. Аня была терпеливой партнершей, но Синдер видел, что она ждет не дождется, когда музыка умолкнет. Принцесса сердито нахмурилась, еле сдержавшись, чтобы не зашипеть, когда он чуть не наступил ей на ногу в туфле с открытыми пальцами.

* * *

Аня сдержалась, чтобы не выругаться. Синдер был плохим танцором. Какими бы навыками владения мечом он ни обладал, они явно не распространялись на бальную залу. Он уже три раза чуть не наступил ей на ноги. Полам ее платья чудом удалось избежать его тяжелых ног, и она уже начинала жалеть о том, что заставила парня танцевать с ней.

Было странно, насколько плохо он двигался на танцевальной площадке. Она видела его в бою. Тогда он был сама грация и скорость. Ему не должно было составить труд выучить быстрые движения танца и выполнять их вовремя.

И все же, очевидно, это было для него трудно. Он танцевал не лучше хромой лошади.

И опять-таки, почему ей захотелось с ним потанцевать? Наверняка это как-то было связано с вызывающим блеском в его глазах, который она замечала всякий раз, когда он заговаривал с ней. Ей хотелось принять этот вызов и стереть это самодовольство с его лица.

Это был самый очевидный ответ, хотя принцесса и пожалела, что не выбрала более безопасный метод, такой, при котором ее ноги и платье не пострадали бы.

* * *

Синдер снова чуть не наступил Ане на ногу. Ее спасло лишь то, что она быстро убрала ее. У него на лбу собрались капельки пота, и в тот же момент на него снизошло озарение. Его внутреннее чутье, способность предугадывать ход противника во время боя… Не мог ли он применить его и здесь?

Он попытался это сделать.

Спустя несколько шагов он приноровился, научился предугадывать дальнейшие шаги Ани. Он подстроился под ее движения: угадывал, когда она наклонится, качнется, сделает шаг вперед или назад, повернется или покружится.

Он вошел в ритм танца. Его волнение угасло, и он начал получать удовольствие, танцуя с Аней. На смену ее недовольной гримасе пришла улыбка.

В тот же миг в глубине сущности Синдера образовался кристально чистый пруд. Его лоретасра. Ее вид отличался от того, какой он видел ее в Вороге. Теперь ее защищали сине-зеленые молнии, но, несмотря на это, ее появление во время фестиваля удивило его. Он потянулся к ней, но молнии заставили его мысленно шикнуть. Когда он пытался пропустить через себя лоретасру, она обжигала.

Он отстранился от пруда, размышляя над случившимся, пока они с Аней двигались в танце. Почему молния охраняла его лоретасру? Синдер не знал, но решил снова потянуться к пруду с идеально зеркальной поверхностью. Как и ранее, странная молния ужалила его, но крошечное количество лоретасры все же вошло в него, и чувства обострились. Мир ожил. Звуки, очертания и запахи усилились.

Синдер отдался ритму музыки, более полно включился в Анины движения. Они покачивались, кружились и перемещались среди других танцующих пар, находясь в идеальной гармонии и ритме друг с другом.

Они ускорили темп и пронеслись через всю танцевальную площадку. Музыка затянула крещендо. Синдер крутанул Аню, после чего она оказалась в его объятиях, и он наклонил ее над полом.

Он смотрел в ее широко раскрытые зеленые глаза. На ее лице словно мелькнул страх.

Синдер поспешно выпрямился.

Аня вспыхнула.

– Спасибо за танец. – Она начала обмахиваться. – Мне очень жарко. Если не возражаешь, мне нужно на воздух.

– Разумеется, – сказал Синдер. – Принести тебе воды?

Аня улыбнулась.

– Это мило с твоей стороны, но не надо. Наслаждайся фестивалем. – С этими словами она поспешно пошла прочь.

Синдер уже через несколько секунд потерял ее из виду. Он не понимал, что так расстроило эльфийку. Ему казалось, что после того как он справился с неуклюжестью, танец прошел хорошо. Не так ли?

Синдер все еще смотрел Ане вслед. Или он чем-то обидел принцессу?

Внезапно он обнаружил, что все еще стоит на танцевальной площадке, и быстро удалился, прокладывая путь к столу с едой, где все еще толпились первокурсники.

– Что ты наделал? – спросил Боунс. – Принцесса выглядела не слишком счастливой, когда вы закончили танцевать.

– Она была похожа на напуганного кролика, – сказал Рориан с набитым ртом.

– Я ничего не сделал, – запротестовал Синдер.

Боунс посмотрел на него с жалостью.

– Ну, учитывая, как быстро она оставила тебя на площадке, должно быть, что-то ты все-таки сделал.

– Честно, ничего я не делал.

– Как бы там ни было, – сказал Дептх, – думаю, ее брат этого не одобряет. – Он указал на Эстина, яростно хмурившегося в их сторону.

У Синдера сердце ушло в пятки.

– Просто великолепно.

* * *

Аня в одиночестве стояла на балконе, примыкавшем к бальной зале, в тени и частично скрытая высокими кустарниками, украшавшими один из углов выложенного кирпичом пространства. Фулсом царил над безоблачной ночью, и его золотые лучи подчеркивали дворец и его территорию ярким светом. Воздух застыл: не было ни ветерка, добавлявшего прохлады и без того холодной погоде, и ночь была тихой, за исключением бормочущих парочек, прогуливавшихся по саду внизу или беседовавших на балконе.

У Ани изо рта мягко, клубами шел пар, когда она глубоко дышала в попытке взять под контроль скачущие мысли.

Танец. Воспоминания. Это не может быть правдой. Она не позволит.

Она Аня Аруэн, и она уже давно позабыла свою прошлую жизнь. Она смирилась с отсутствием мужа, с потерей детей и семьи. Та, другая женщина, которая время от времени смотрела ее глазами, уже давно умерла. Она уже давно не задавалась сложными вопросами о своем существовании. Она уже давно не беспокоилась о том, что значили обрывочные воспоминания. Она уже давно не раздумывала о природе своей сущности. Не задавалась вопросами о своей истинной природе. Была ли она реальным человеком или лишь чьей-то выдумкой? В конце концов, что такое человек, если не совокупность воспоминаний? И если это так, значило ли это, что и Анина сущность обрывочна?

Она убедила себя в том, что все эти вопросы неважны, и отчаянно хотела верить в то, что они неважны. Отчаянно желала забыть о них.

Но они не оставляли, беспокоили разум, словно чесотка, от которой невозможно избавиться, и сегодня вся та ложь, что она себе говорила, все притворство о том, что потеря памяти не имела для нее значения, была разоблачена как фальшивка, как она всегда и чувствовала.

Все из-за танца с Синдером. Он удивил ее, сперва показав себя неумелым партнером для танцев, а затем превратившись в безупречного. Но дело было в его последнем маневре. Простые шаги, завершившиеся наклоном.

Эти движения разожгли в Ане воспоминание, воспоминание из первой жизни. Она вспомнила, как танцевала со своим почившим мужем, и как он произнес ее имя.

«Джессира».

Глава 27

Через несколько недель после Зимнего Фестиваля Синдер возвращался в Кратх-хаус из библиотеки, отвлеченно витая в облаках. Он спустился с небес на землю, когда заметил монстра, крадущегося по плацу. Синдер резко остановился, и его рука тут же метнулась к шоку, который он всегда носил с собой. Он успокоился лишь тогда, когда огляделся вокруг и понял, что больше существо никого не взволновало.

Синдер моргнул. Стоп.

Что я на самом деле вижу?

Спустя несколько секунд, потраченных на наблюдения, он получил ответ на свой вопрос. Это не монстр. А тролль.

Сплетенное существо не было таким же высоким, как якшин, но излучало мощную, как у глыбы, силу, отчего казалось таким же массивным, как и горы, окружавшие Третий Директорат. Оно было одето в одну лишь набедренную повязку, а остальное тело покрывал короткий мех серо-коричневого цвета, как у древесной коры, и черты его были столь же грубыми. Нависшие брови, выдающиеся, словно горный хребет, над носом, торчащим вперед, как глыба из земли, и грубая лопатоподобная челюсть. Из висков выходили закрученные, как у овна, рога. Длинные темные волосы были собраны в конский хвост. Тролль опирался на посох, который был выше Синдера. Он использовал его в качестве трости, и с каждым шагом отбивал четкий ритм.

Синдер смотрел, изумленно разинув рот, и лишь спустя несколько мгновений заметил, что возле тролля шагают люди. Двое. У них была совершенно незапоминающаяся внешность, за исключением темных глаз, которые были круглее, чем у обычных жителей Ракеша. Безжизненные, коротко стриженные мышино-каштановые волосы. Самые обыкновенные черты лица – не уродливые, но и не красивые. А еще средний рост и телосложение. Но что привлекло внимание Синдера, так это их манера держаться. Они скорее крались, нежели шагали, и у обоих было опасливое, злобное выражение лица. Их руки были прикованы к мечам, висевшим на бедрах. Самым странным было то, что эльфы им кланялись, явно выражая почтение. А может, даже страх.

Кто эти люди? Воины ракиши из Бхарата? И что насчет троллей? Синдер мало знал о них. Считалось, что они были вершителями правосудия и могли ходить, где заблагорассудится. Сейчас тролль шагал прямо к центру плаца, к навечно замороженному телу Гарада Лалла.

Любопытство взяло верх над Синдером, и он проследовал за троллем. Хотел узнать о нем больше. Покалывание в глубине души говорило о том, что следует доверять их расе и по возможности заключать с ними дружбу. Он также хотел больше разузнать об этих людях. Почему ему казалось, что эльфы их боятся?

И Синдер опасливо поплелся следом за странными гостями.

Один из людей заметил его.

– У тебя какие-то вопросы, парень? – требовательно спросил он.

Грубый тон должен был его отпугнуть, но у Синдера скопилось слишком много вопросов. Не обращая внимания на жесткий взгляд, он представился:

– Я Синдер Шейд. Не совсем уверен, видел ли я когда-либо тролля, но надеялся поговорить с ним.

Тролль уже подошел к Гараду Лаллу, но оторвался от созерцания титана.

– Пропусти его, Брич. При нем нет острого оружия.

– Ему оно и не нужно, – парировал человек, очевидно, Брич. – Он ходит, как один из нас.

– Хранитель? – Тролль подошел ближе. – Он не пахнет, как хранитель. Он пахнет человеком.

Хранители? Ну разумеется! Синдер читал о них. Они охраняли троллей и якшин, служа их защитниками. Хранители были странной расой сплетенных: в них смешалась кровь людей, эльфов и, возможно, других видов. Последние наследовали физические качества первых, лоретасру и то, что еще было вплетено в них.

Однако в случае хранителей все было куда серьезнее. Они были чем-то большим, нежели просто сочетанием людей и сплетенных, они были непревзойденными воинами. Считалось, что они даже более смертоносны, нежели бхаратские ракиши. Неудивительно, что эльфы выглядели настороженно.

И прямо сейчас Синдер обнаружил, что хранители смотрят на него с подозрением и опаской. Он осторожно отстранился от них, убедившись, что они находятся в поле его зрения. Беспокойство не затмило его способность трезво мыслить, но все же он понимал, что, возможно, навлек целую кучу бед на свою голову. Хранители подступали к нему с двух сторон.

– Он не враг, – сказал тролль.

– Ты этого не знаешь, – возразил Брич.

Тролль улыбнулся.

– И все же это так. – Он сделал два больших шага, покрыв при этом несколько метров, и подошел к Синдеру. – Меня зовут Маис.

Синдер еще мгновение искоса следил за хранителями, а потом обратился к троллю:

– Синдер Шейд.

– Ты здесь учишься?

– Да.

– Мой народ – правосудьи. Ты слышал об этом?

Синдер покачал головой.

– Я слышал это слово, но не знаю, что оно означает.

Маис снова улыбнулся.

– Я не удивлен. Это известно немногим. Правосудья – этот тот, кто выясняет истину и вписывает ее в мировой эфир. Мы делаем так, чтобы она стала известна всем.

Синдер удивленно моргнул. Если это так, то это мощная способность, а у него не было причин сомневаться в словах Маиса. В конце концов, считалось, что тролли не могут лгать.

– Что вы хотели здесь узнать?

– Меня вызвали, чтобы провести расследование в Третьем Директорате, – сказал Маис. – Я подумал, что это как-то связано с титаном. Ты не замечал в нем каких-нибудь изменений?

Синдер поднял взгляд на Гарада Лалла. Какой странный вопрос. Но нет, насколько он мог судить, титан выглядел так же, как обычно.

Так он и сказал.

Пристальный взгляд Маиса обратился к титану.

– Странно. Когда я подошел к нему, мне показалось, что я почувствовал легкое дуновение необычной силы, жаждущей пробудиться. Сейчас оно исчезло.

Синдер промычал что-то, не понимая, что имел в виду тролль. Гарад был закованной в камень живой статуей. Способной делать вдох лишь раз в день – в полдень. И все. Он не обладал ни силой, ни сознанием.

Тролль молча смотрел на Синдера, а хранители оставались неподалеку. Руки их не покидали рукоятей мечей. Синдер беспокойно поежился под неприятной тяжестью их недоверчивых изучающих взглядов.

– Может, уже пойдешь? – поинтересовался Брич. – Я вижу, что у тебя еще много вопросов, но у нас нет ни времени, ни желания отвечать на них.

Синдер перевел взгляд на тролля, который не мигая смотрел на него. Странная встреча с троллем, очевидно, подошла к концу. Синдер поклонился Маису и хранителям, выпрямился и собрался уходить.

– Майналор, – сказал Маис.

Синдер в шоке остановился на полпути. Майналор. Этим именем его назвала якшин в Быстромечии.

Кто-то интересный с секретом.

– Ты он? – спросил Маис. – Ветер нашептал мне это имя. Оно донеслось от ветвей деревьев.

– Однажды мне дали это имя, – осторожно проговорил Синдер, не понимая, какой оборот может принять эта странная беседа. Он ожидал, что Маис объяснит, но тролль, похоже, задумался.

– Странная сила жаждет пробудиться, – задумчиво проговорил Маис, уставившись невидящим взглядом куда-то вдаль. – Мне нужно подумать об этом. – Он снова спустился с небес на землю, и его взгляд сосредоточился на Синдере. – Люби Девеша превыше всего. Имей веру. Это самое сложное. Сложнее может быть только признать свои грехи и раскаяться в них.

К этому моменту Синдер окончательно потерял нить беседы.

Что, черт побери, несет этот тролль?

Взгляд Маиса обратился к Гараду.

– Вера и непоколебимость. Когда-то у людей их было с избытком. Они пригодятся, когда начнется буря.

* * *

Через несколько дней после встречи Синдера с Маисом на Третий Директорат налетела зима, укрыв его свежим снежным одеялом и принеся с собой трескучий мороз. Учитывая однообразную морозную погоду, казалось, что встреча с троллем произошла давным-давно. Сад за окном комнаты Синдера в Кратх-хаусе стоял без дела, ручей, текущий в нем, замерз. Снег выпал ровным каскадом больших белых хлопьев.

Синдер сидел в общей гостиной вместе с остальными первокурсниками. В камине ярко горел огонь, и он смотрел на погоду, особенно на снегопад, с неприязнью. Он был рад оказаться в четырех стенах, где тепло и сухо, особенно после нескольких последних дней.

Первокурсники начали готовиться к Первичному Испытанию, которое обычно проводилось в Кинжальных горах, куда их отправят в конце года. Подготовка началась на прошлой неделе, когда их отправили в горы к северу от Третьего Директората, где они встали лагерем и тренировались небольшими отрядами. Было мокро, пасмурно, дул порывистый ветер, по небу бежали тучи, и лил ледяной дождь.

Синдер это ненавидел. Он не любил скверную погоду. Ни капельки. Но опять-таки, что он мог с этим поделать? Жаловаться было бесполезно, так что он задвинул недовольство куда подальше и старался как можно лучше выполнять свои обязанности. Сейчас он был рад снова оказаться в академии, несмотря на то, что уже через месяц он вместе с остальными опять отправится обратно. Возможно, к тому времени немного потеплеет.

Синдер рассеянно дергал струны мандолины, пока остальные обсуждали недавний поход в горы. В тот самый миг порыв ветра ударил в ставни, впуская в общую гостиную холодный воздух, и он содрогнулся. Черт бы побрал зиму.

– Боунс – жертва аборта, – объявил Шриови. – Вот обязательно было нападать на Ишмая и Рориана?

Боунс запротестовал:

– Да брось. Откуда мне было знать, что меня некому прикрыть?

– Надо было посмотреть направо и налево, макака ты эдакая, – огрызнулся Шриови.

– Но рядом был Дериус.

– Меня убил Горячая Голова, – сказал Дериус. – Ты что, не заметил?

– Как Горячей Голове удалось убить гнома? – спросил Джория.

Гандхарванец крутил в руках нож – очевидно, привычка, которую он приобрел дома.

– Мне помогли, – сказал Синдер. – Это была идея Рориана.

Он хотел перевести внимание и похвалы в сторону горца из Ракеша, который на данный момент имел низший рейтинг среди первокурсников.

– Эта идея пришла в голову нам обоим, – поправил его Рориан. – Одновременно.

– Но что насчет Шриови? – сказал Боунс. – Он был справа от меня.

– Пока Джозеп не встал у меня на пути, – ответил Шриови.

– Он должен был тебя задержать, – объяснил Рориан.

– И ему это удалось, – подтвердил Шриови. – Я прикончил его, но к тому времени ты уже погнался за Рорианом, даже не заметив, что Ишмай подобрался к тебе с фланга.

– И что теперь, я должен был вспомнить о том, что Рориан умен? – с вызовом проговорил Боунс. – В пылу битвы?

– Разумеется, должен был, – сказал Синдер. – Или ты не обращал внимания? Команда Рориана всегда выигрывает, когда мы тренируемся небольшими отрядами. Он лучший тактик среди нас. И Джория не сильно от него отстает.

Джория сходил в свою комнату, и теперь вернулся в гостиную с таблой[12] в руках. Он сел рядом с Синдером. Они были единственными музыкантами среди первокурсников.

– Что хочешь сыграть? – спросил он Синдера.

– Как насчет «Танцевать ли ей одной»? – Это была гномья песня о любви.

Джозеп кивнул.

– Стойте, – сказал Боунс оторопело. – Я думал, что тактиком был Синдер.

– Синдер – хороший тактик, – сказал Дериус, – но ему далеко до Рориана.

– Черт побери, – пробормотал Боунс. – Слишком много всего приходится держать в голове. Просто покажите мне, кого нужно убить, и с меня этого достаточно.

У Рориана на лице появилось довольное выражение.

– Ну, я, конечно не Генка, не Закатный Князь. Слышал, как только наступит весна, он пойдет на Зоместх.

– Пусть и остается в княжествах Закатного Солнца, – пробормотал Ишмай. – Не хочу сражаться с гением стратегии.

– Готов поспорить, он не остановится, пока не завоюет все Княжества Закатного Солнца, – добавил Рориан.

Синдер заметил, что Шриови обменялся обеспокоенными взглядами с Дериусом. Он пожал плечами. Мысли о Закатном Князе беспокоили его, и он не хотел думать об этом, по крайней мере, сегодня.

Он привлек внимание Джозепа, дав ему знак, чтобы он задал ритм, и они заиграли.

– У-у-у! – объявил Шриови, лишь заслышав первые ноты. – Не хочу слышать ничего слезливого. Сыграйте что-нибудь веселое. Застольную песню.

Синдер закатил глаза, убедившись, что Шриови заметит.

– Тебе нравится хоть что-нибудь помимо застольных песен?

– Зачем портить то, что и так идеально? – спросил Шриови с неиронично напыщенным выражением лица.

Подобная заносчивая манера не вязалась с его нормальным поведением, и вся комната взорвалась смехом.

– Что? – потребовал ответа Шриови.

Синдер покачал головой, все еще усмехаясь, но к удовольствию гнома затянул другую мелодию, застольную песню. Джозеп ее знал и задал новый ритм.

Вскоре комната наполнилась голосами людей и гномов, поющих похабную песню о слуге и компании служанок, совершенно замучивших юношу: девушки постоянно давали ему непристойные обещания, которые не сдерживали.

Когда Синдер и Джозеп закончили петь, остальные с энтузиазмом зааплодировали.

– Сыграйте «На тихом лугу»? – попросил Варк, как только аплодисменты умолкли. – Мне она нравится.

– Еще одна песня о любви, – пожаловался Шриови.

– Нет, это не так, – сказал Синдер. – Это песня о разбитом сердце и потере. – Он обратился к Джозепу: тот не знал эту песню. – Она играется вот так.

Он наиграл мелодию, перебрав пальцами открытые струны. Джозеп тут же подхватил ритм, и Варк присоединился к ним, запевая чистым тенором.

Пока они играли, Синдер витал в облаках. В голове возник образ блондинки. Он уже видел ее раньше: иногда во сне, иногда в такие моменты, как сейчас. Она была высокой, но другие ее черты он не мог разглядеть. Но откуда-то знал, что она сногсшибательна.

* * *

Прошло еще несколько недель, и в некоторых частях света весна уже начала пробиваться зеленью – этим глашатаем скорого наступления лета. В Третьем Директорате зима продолжала сжимать земли ледяными пальцами сосулек и снега, но уже появились некоторые намеки на скорый конец этой студеной осады. Погода в конце концов станет теплее: это было ясно по тому, что дни стали длиннее, солнечнее, а на деревьях появились первые почки. Солнечные лучи были приятным изменением. Зима в Третьем Директорате в основном несла хмурые тучи, морось и ледяной ветер.

Сейчас, однако, стало достаточно тепло, чтобы Синдер мог сбросить плащ. У них с Боунсом была увольнительная, и оба решили потренироваться на ринге для поединков. В «Котле» были и другие: воины, явившиеся в Третий Директорат для продвинутой подготовки, ученики и даже мастера академии.

Синдер взглянул на своего противника. Боунс все еще превосходил остальных представителей человеческой расы в их классе. На самом деле Синдер даже был уверен, что, если бы Боунс имел хоть небольшую способность пропускать через себя лоретасру, он мог бы сравниться с любым гномом и, возможно, эльфом. Бывший кадет «Адептов Украшенных Сталью» далеко продвинулся под руководством мастера Абсина. За время пребывания в Третьем Директорате ему удалось объединить свою неповторимую физическую силу с совершенством исполнения приемов.

Но опять-таки, то же произошло и с Синдером. Несколько недель назад он победил Ишмая. Тогда такой исход был удивителен, но теперь нет. После этой победы Синдер продолжил раз за разом одерживать верх над гандхарванцем. Это было похоже на то, как Синдер впервые побил Дорра в «Адептах Украшенных Сталью»: за первой победой последовало превосходство. Синдер подозревал, что, когда у него в следующий раз появится шанс подняться в рейтинге, он займет второе место среди воинов человеческой расы.

Но что насчет Боунса? Синдер хотел лучше понять, насколько далеко ему необходимо продвинуться, чтобы победить лучшего. Он был уверен, что ему это удастся.

– Ты уверен, что не хочешь воспользоваться щитами? – спросил Боунс.

– Без щитов, – подтвердил Синдер. – Хочу, чтобы было, как на Турнире Создателя.

Боунс с подозрением поглядел на него.

– Когда ты успел так вырасти? Когда я впервые тебя увидел, то чуть не перепутал с голодным крысенышем. И посмотри на себя сейчас.

Синдер широко улыбнулся, довольный тем, что больше не такой мелкий. Он был почти так же мускулист, как Боунс, и ему не приходилось сильно поднимать голову, чтобы посмотреть тому в глаза.

– Скажем так: это побочный эффект хорошей жизни.

Боунс простонал.

– Скорее, от хорошего питания. – Он повертел в руках шок. – Что ж, тогда давай приступать.

Они уже стояли у отметок, и с молчаливого согласия начали бой. Ни один не бросился на другого. Вместо этого они медленно продвигались вперед, то останавливаясь, то делая шаг, направляя шоки точно вперед. Синдер начал двигаться по кругу, и Боунс поступил так же, приближаясь к центру ринга и оставаясь расслабленным, твердо сжимая шок.

Синдер мысленно пожал плечами.

На раз-два.

Они с Боунсом схлестнулись, резко бросившись вперед. Их шоки ударились друг о друга, отбивая неровный ритм, издавая звуки клацающего дерева. Синдер был настроен исключительно защищаться. Он парировал рубящий удар, избежал последовавшего за ним удара наотмашь и блокировал удар коленом.

Боунс гладко вернулся в позицию, прежде чем Синдер успел воспользоваться тем, что его противник на мгновение потерял равновесие.

И они снова стали обходить друг друга по кругу.

Синдер ждал, что будет делать Боунс, но также воспользовался короткой паузой, чтобы попытаться выяснить его планы. Он позволил навыку, который впервые проявился у него в «Украшенных Сталью», вести себя. Это было инстинктивное чутье баланса и месторасположения противника, которое позволяло ему предугадать его дальнейшие действия.

Боунс бросится вперед. Он ударит сверху для отвлечения, а сам в этот момент пнет меня. Возможно, после этого ударит локтем или рукояткой.

Синдер приготовился.

Боунс кинулся на него.

Синдер отразил рубящий удар сверху. Он ушел в сторону и с легкостью блокировал пинок, нацеленный в его бедро. Боунс даже не стал заморачиваться с локтем или рукояткой. Он просто встал наизготовку, прежде чем Синдер успел контратаковать.

– Ты стал драться лучше, – признал Боунс. Он самоуверенно крутанул в руках шок. – Должно быть, все дело в практике.

– Это единственный способ превзойти тебя.

Боунс широко улыбнулся.

– Мечтай.

Синдер заметил, что ведущее колено Боунса слега согнулось. Он собирался сделать выпад. А это значило, что придется уйти в сторону и контратаковать.

Боунс сделал выпад, но Синдер уже пришел в движение. Он парировал и в то же время сделал шаг в сторону, провернул кисти и хотел нанести горизонтальный рубящий удар. Боунс вовремя спохватился и парировал.

Синдер нанес ленивый колющий удар, буквально тычок. Боунс даже не стал блокировать. Вместо этого он увернулся от медленного колющего удара и перешел в наступление. На этот раз он стал напирать сильнее, не давая Синдеру времени восстановиться.

Синдер отступил, стараясь сохранять бесценную для него дистанцию. Ему нужно было сосредоточиться.

Боунс атаковал. Колющий удар и последующий удар локтем. Синдер парировал первый и ушел в сторону, согнувшись, чтобы избежать второго. Этим движением он открылся для пинка, и Боунс это заметил. Еще один колющий удар от Боунса, который на этот раз тот выполнил одной рукой. И снова Синдер блокировал. Он бросился в сторону, увеличивая расстояние между ними.

Пока он держал нервы под контролем, он поспевал за Боунсом. Синдер пресек нарождающуюся радость, которая грозилась проникнуть в его мысли. Ему еще только предстояло выиграть поединок.

Боунс вновь напал. Его оружие сверкнуло, проделав отвлекающий круг. Синдер отбил шок Боунса. Еще один круг, за которым последовал выпад. Синдер блокировал. Боунс подался слишком сильно вперед.

Он раскрылся.

Сердце Синдера в надежде забилось. Он произвел вертикальный рубящий удар, который пришелся Боунсу в плечо. Синдер пребывал в шоке и изумлении. Понадобилось много времени, чтобы осознание того, чего он добился, проникло сквозь его потрясение. Он даже не знал, кто удивился сильнее: он или Боунс.

До сих пор ему ни разу не удавалось нанести удар Боунсу, и он не ожидал, что получится сегодня. Он надеялся на это, желал этого, старался заставить себя поверить в то, что у него получится, но уверенность в себе всегда подтачивал червячок сомнения.

Шок Синдера медленно перерос в удовлетворение и радость.

Он выиграл очко у Боунса!

Это было сложно, но не невозможно. Он мог сделать это снова и был уверен в этом. Он также был уверен и в том, что продолжит совершенствоваться. Быть может, когда в следующий раз появится возможность бросить вызов, чтобы увеличить рейтинг, он займет первое место среди воинов-людей, а не второе.

Боунс ругался вслух.

– Как, черт возьми, ты стал настолько хорош? – Он расправил плечи и встал с шоком наизготовку. – Посмотрим, удастся ли тебе проделать это дважды. Обещаю, что нет.

Он сдержал свое слово, разбив Синдера наголову в следующих пяти поединках.

Глава 28

Дни неслись один за другим, и весна прислала в Третий Директорат своих первых гонцов: обилие диких цветов, покачивающихся на ветру, словно стоящие рядами танцоры. С юга задул более теплый и нежный ветер. Никому не хотелось сидеть в классе. Сосредоточиться на истории, тактике или стратегии оказалось непросто. Ученикам хотелось наслаждаться каждым мгновением теплой погоды, какой бы недолгой она ни была, ведь все еще могли ударить поздние заморозки. На увольнительных, кадеты испытывали особенно непреодолимую тягу выйти на улицу. Тогда они отправлялись в Веру, чтобы выпить, расслабиться и послушать сплетни.

Весенняя лихорадка.

Синдер и сам ее чувствовал, но его грызла другая необходимость: сильнейшее желание стать более хорошим воином. Великолепным воином. Она заставляла его оставаться в Директорате. Он не мог и не хотел противиться этому неизведанному желанию. Вместо этого он прислушивался к себе и тренировался. Не целый день, он помнил о том, что нужно давать телу отдых, но часть дня, хотя бы по утрам. Он сменял деятельность: час на стрельбу из лука, затем на упражнения с мечом и, наконец, на рукопашный бой. Что касалось последнего, обычно он тренировался с мастером Джовиком или с кем-нибудь из гномов, по счастливой случайности оставшихся в академии.

А после обеда он занимался дыхательной практикой мастера Абсина, стараясь очистить и пропустить через себя лоретасру, пусть это до сих пор так ему и не помогло. За все те месяцы, как он впервые узнал об эльфийской очищающей технике, Синдер лишь изредка видел лоретасру, если только не был в Вороге. В этом странном полумире ему даже удавалось пропустить ее через себя, но вне его это было невозможно.

Он припомнил эти моменты в Вороге. Во многом это было именно так, как описывали гномы и эльфы. Разумеется, Синдер не чувствовал связь с окружавшими камнями, как гномы, не видел прохладной влаги отдаленной сырой пещеры или древних сухих валунов, которыми были усыпаны горы. В отличие от эльфов, он не слышал голос ветра, дувшего сквозь ветви деревьев, не чувствовал дождь, ласкавший отдаленные равнины, и не знал, каково на вкус солнечное тепло, согревавшее луга.

В случае Синдера все было гораздо проще. Повышалась степень его осознания окружающего мира. Все чувства обострялись, ощущения усиливались, он становился быстрее и сильнее. И именно по этим причинам он так усердствовал в тренировках и дыхательных упражнениях. Несмотря на то, что они зачастую навевали скуку, они также были призваны успокоить его ум, притупить беспокойные невысказанные нужды. Он не знал, был ли в этом какой-то смысл, но на данный момент этого было достаточно.

Однажды в день увольнительной он обсудил это со Шриови, который согласился выйти против Синдера в рукопашном бою.

Они занимались на ринге для поединков в «Котле», в котором сегодня никого не было. Только они двое. Остальные ушли в Веру.

– Почему это так важно для тебя? – спросил Шриови.

– Хочу стать лучшим в классе, – ответил Синдер.

– Разве ты не побивал Боунса каждый раз, когда схватывался с ним на этой неделе? Ты уже первый.

Синдер покачал головой.

– Нет, не первый. Я шестой. А хочу быть первым.

Шриови усмехнулся.

– Ты идиот. Ты знаешь об этом? Еще ни один человек в Директорате не превосходил гнома.

Синдер осторожно произнес:

– Я хочу обойти не только гномов.

Он знал, что гном высмеет это заявление, и Шриови его не разочаровал. Гном вытаращил на него глаза.

– Эльфы? Ты хочешь побить эльфов? – Он запрокинул голову и рассмеялся.

Синдер не желал расставаться с мечтой.

– Когда-то люди обладали величием. Почему мы не можем снова стать великими?

– Потому что ни один из вас, жертв аборта, не может очищать прану. Или месяцы дыхательных упражнений ничему тебя не научили?

Синдеру пришлось признать правоту утверждения Шриови. Люди были самой слабой из всех рас. Может, Меде и создал Шань-Менди, но империя пала после его смерти. В остальном люди были вынуждены молить о помощи ситы и креши, когда их деревням и городам угрожали заххаки, паукины, рэйфы и проклятые эфиром звери.

Несмотря на это, в глубине души у Синдера оставалось зерно сомнения, досада и острая необходимость, которые не давали ему принять мир таким, какой он есть. Он хотел изменить его, готов был работать как угодно усердно, лишь бы увидеть, как мечты воплощаются в реальность. И он не бросит попыток, даже если все будут говорить ему, что он дурак, мечтающий поймать молнию.

К тому же было несколько причин, по которым он смел надеяться.

– А как же «Креш Прани»? – спросил он Шриови, ссылаясь на гномью книгу пророчеств. – В ней тоже говорится, что люди когда-то обладали силой и могут обрести ее вновь.

Шриови досадливо откашлялся в кулак.

– В нашем священном писании много что говорится. Кто знает, что из этого правда? Возможно, ее написал какой-то пьянчужка-гном. Он мог и выдумать все это. Такими уж бывают священные писания.

Синдер в это не верил.

– А что насчет религиозного текста троллей «Видения божественных откровений»? То же самое и с «Лор Агни». Во всех трех есть совпадения.

Синдер знал, что он прав. Об этом ему твердила уверенность где-то глубоко внутри. Люди могли пропускать через себя лоретасру. Они могли соединять ее с эфиром или что там делали сплетенные. Однако что-то сдерживало их, и Синдер был намерен преодолеть это препятствие.

Шриови сдвинул брови и издал нечто похожее на раздраженный вздох.

– Я обещал потренироваться с тобой в рукопашном бою, а не болтать о философии и о невозможном.

Синдер решил закрыть тему.

– Тогда давай драться, – сказал он, указывая на ближайший ринг для поединков. И широко улыбнулся. – Красивые пропускают старших.

Раздражение Шриови испарилось.

– Может, я и старше, но ты точно не красивее меня.

Синдер рассмеялся.

– Может, спросим у твоей сестры?

– Не вмешивай в это мою сестру! – прорычал Шриови.

Синдер умолк, осознав, как глупо прозвучало его заявление, как только оно сорвалось с его губ. Это была больная тема для Шриови. Сестра Шриови была красивой девушкой, обладавшей злосчастной слабостью легко влюбляться. Она вечно ставила в неловкое положение свою семью, которой приходилось вызволять ее из одной беды за другой. Однажды она даже сбежала с бродячими певцами-гномами.

Синдер поднял руки в примирительном жесте.

– Забудь, что я это сказал. Это была неудачная шутка.

– Не шути о моей сестре.

– Не буду, – сказал Синдер. – Прости меня. Мне правда жаль.

Они перешагнули через невысокую кирпичную стенку, обозначавшую границы ринга для поединков.

– Хорошо, – сказал Шриови. – Извинения приняты.

Но хмурое выражение лица говорило об обратном.

Синдер выразительно посмотрел на гнома:

– Ты уверен? Ты же не оторвешь мне руки или еще что-нибудь?

Шриови издал лающий смешок, и его злость, похоже, наконец, утихла.

– Я бы не стал так с тобой поступать. Не за то, что ты пошутил. Мы же должны быть братьями, верно? Разве не об этом ты вечно твердишь?

– Просто пообещай, что не станешь меня калечить, – сказал Синдер нарочито льстивым тоном.

Шриови закатил глаза.

– Я обещаю, но это не значит, что урок, который я собираюсь тебе преподать, будет безболезненным. На следующих Литаврах тебе стоит помолиться о том, чтобы Девеш одарил тебя мудростью.

– Мне разрешено делать это? Я думал, что Литавры только для гномов. Первый вечер первого дня каждого месяца и все такое.

Шриови подмигнул.

– Это наш с тобой секрет.

Синдер расплылся в улыбке.

– Я – могила.

– Ну что, ты готов?

– Дай мне минуту, – Синдер сделал глубокий вдох, ища внутреннее равновесие. Он обратил взор внутрь себя в надежде найти безупречную влагу своей незапятнанной лоретасры. Он делал это каждую тренировку, но, разумеется, не находил ее. Он пожал плечами, уже даже не расстраиваясь провалу. – Я готов.

Шриови, крепкий как амбар и сильный как вол, даже не потрудился осторожно выяснить его намерения, как делал, когда боролся с другим гномом. Он бросился на Синдера, который сделал все возможное, чтобы отбиться от рук гнома. Если Шриови схватит его, с ним будет покончено.

От первого броска Шриови Синдеру удалось увернуться, но не от второго. Сильные руки обхватили его за пояс. Синдер раскинул руки. Неверный ход. Черт побери! Он угодил в беду и подсунул руку под руку Шриови, чтобы удержать верхнюю часть его тела, а сам бочком ушел в сторону. Шриови двигался вместе с ним, при этом толкая его вперед, чтобы сбить с ног.

Синдер догадывался, что за этим последует, и отчаянно пытался высвободиться. Он обязан был выбраться из этого положения.

Шриови не позволил. Он сцепил ладони у Синдера за шеей и объединил движения. Синдер старался поспевать за ним. Он знал, что нужно было делать, но у него не получалось. Не хватало силы и скорости.

Как Синдер и предполагал, Шриови крутанулся вправо и развернулся. Теперь они находились лицом к лицу. Шриови сомкнул руки вокруг пояса Синдера.

Синдер приподнялся в надежде, что рост позволит ему выиграть еще немного времени, пока он пытается высвободиться из хватки Шриови. Одновременно с этим он продолжал пытаться дотянуться до лоретасры.

И тут неподвижная вода, от которой отражалось невидимое солнце, внезапно появилась перед его глазами. Стена сине-зеленых молний отпугивала его, но Синдер все равно потянулся к лоретасре. Голову тут же обожгла боль, и он бросил попытки пропустить ее через себя.

Он отвлекся, и это помогло Шриови выполнить бросок с прогибом, выбив воздух из легких Синдера. Гном наседал на него сверху.

Синдер постарался собраться с мыслями. Придется выбираться боком. Локоть ударил его в лоб, недостаточно сильно, чтобы оставить синяк, но достаточно, чтобы привлечь внимание.

– С тобой покончено, – сказал Шриови.

Он встал, и Синдер стал глотать ртом благословенный воздух, наполняя им легкие.

– Какого черта ты делал? – спросил Шриови. – Ты нормально справлялся, а потом у тебя на лице появилось такое выражение… Не знаю. Отсутствующее.

Синдер объяснил.

Шриови приподнял брови.

– Ты на самом деле видел свою лоретасру? Это редкость.

Синдер поморщился.

– Редкость, но бесполезная, если я не могу пропускать ее через себя.

– Черпать ее.

– Что?

– Лоретасру черпают. А не пропускают через себя.

Синдер пожал плечами. Спорить не было смысла, но ему больше нравилось говорить «пропускать через себя», нежели «черпать».

– Еще раз?

Теперь настала очередь Шриови пожимать плечами.

– Почему бы и нет?

Они заняли свои позиции, и Шриови снова разбил его наголову, отбросив за пределы ринга для поединков.

Синдер снова потянулся к лоретасре. Пусть он и не мог пропустить ее через себя, но практиковаться видеть ее, тянуться к ней было полезно. Как и раньше, кристально чистый пруд засверкал вне досягаемости его воображаемых рук.

Гном поддел свои руки под его и взял его в захват, но Синдер умудрялся лупить его ладонями. Он прорывался сквозь барьер сине-зеленых молний, отделявших его от лоретасры, смирился с обжигающей агонией, подавляя боль усилием воли и отказываясь уступать. Он наступал на барьер, чуть не воя от боли, когда делал это.

Шриови обхватил туловище Синдера руками. Еще один бросок с прогибом.

Резким броском Синдер прорвался сквозь барьер. Его голова все еще горела от боли, но как только он пропустил через себя лоретасру, это стало терпимо.

Его переполняла сила и скорость. Он вырвался из хватки Шриови, повергнув гнома в шок. Двигаясь быстро, он использовал минутное замешательство в свою пользу. Ему удалось обойти Шриови сзади. Теперь он прижимался грудью к спине гнома. Синдер низко наклонился, обхватил руками живот гнома и, кряхтя, поднял Шриови над землей. А затем крутанул гнома в воздухе и подбросил его.

Синдер возвышался над Шриови, стоя с раскрытым от шока ртом и теряя связь с лоретасрой. Он побил гнома в рукопашном бою! Не благодаря удаче, а благодаря силе и навыкам. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы до конца осознать всю масштабность того, что он совершил. Победить Боунса казалось маловероятным, но возможным. Но это… победить гнома в рукопашном бою…

Его переполняло изумление. Все эти месяцы бесплодных попыток очистить прану… может, это и не было впустую. Он дотронулся до своей лоретасры, пропустил ее через себя и использовал, чтобы стать быстрее и сильнее.

У него появился способ достичь своих целей, и перед ним открылся целый мир возможностей. Ему лишь придется смириться с невероятной агонией, которую необходимо пережить, прорываясь сквозь барьер из молний, отделяющих его от лоретасры.

Шриови поднялся на ноги и потребовал ответа:

– Что ты сделал? Как тебе удалось отшвырнуть меня? – Он выглядел одновременно растерянно и разъяренно.

Синдер понял, что, возможно, его ждет болезненная расплата за победу. Он слабо улыбнулся:

– Обещаешь, что не станешь отрывать мне руки?

* * *

Шриови разыскал Дериуса, как только все вернулись из Веры. Нужно было сообщить тому важные новости, которые нельзя было откладывать. Он беспокоился об этом с тех пор, как Синдеру сегодня днем удалось победить его в рукопашном бою. Всего одно поражение, но и его не должно было случиться. Человек не должен быть способен побить гнома в рукопашном бою, по крайней мере, без уловок и сказочного везения. Сегодня причиной не было ни то, ни другое.

Он обыскался Дериуса по всему общежитию, и наконец обнаружил приятеля-гнома растянувшимся на собственной постели в неказистой комнате.

Шриови закрыл дверь.

– Похоже, у нас проблема.

Дериус приоткрыл один глаз, раздраженно нахмурившись.

– А это не может подождать? Я устал. Это был долгий день.

– Нет, это не может подождать.

Дериус вздохнул, открыл оба глаза и сел.

– Что за проблема?

– Человек победил меня в рукопашном бою. И это было вовсе не везение.

Взгляд Дериуса стал острее, и он посерьезнел.

– Ты в этом уверен?

Шриови кивнул.

– Я обхватил его. И уже собирался швырнуть, чтобы он не очнулся до следующей недели, но затем что-то пошло не так. Он вырвался из моей хватки и отшвырнул меня. Я этого даже не ожидал.

Лицо Дериуса приняло мрачное выражение.

– Он черпал лоретасру?

– Он сказал, что да. А теперь догадайся, о ком я.

– Синдер Шейд.

– Синдер Шейд, – подтвердил Шриови. – Понимаешь, что это значит?

– Я понимаю, что это могло бы значить, но, скорее всего, это была лишь слепая удача. Ни один человек не способен намеренно черпать лоретасру.

– Хочешь рискнуть, чтобы Синдер узнал? – спросил Шриови. – Ты читал наши писания. Да еще этот чертов Генка Девестх.

Дериус вздохнул.

– Что ты собираешься делать?

– Нужно, чтобы ты послал весточку в креш. Мой отец должен узнать об этом. Мы должны узнать о Синдере Шейде все, что возможно.

Дериус согласно кивнул, но замешкался.

– Думаешь… – Он осекся.

– Не знаю, – сказал Шриови, отвечая на невысказанный вопрос своего сородича. – Надеюсь, что нет. Девеш нас упаси, если это действительно так.

Дериус, казалось, замешкался, словно хотел произнести нечто отвратное.

Шриови это заметил.

– Что такое?

– Мы должны будем убить его?

Шриови вздохнул. Он думал об этом весь день.

– Нет. Пока нет. Мы должны знать наверняка, с чем имеем дело.

* * *

Увольнение Синдера не кончилось после рукопашной схватки с Шриови. Ему еще нужно было кое-что почитать. Он пошел в библиотеку и задержался у входа, чтобы глаза привыкли к яркому свету внутри. Там все было как всегда. Комнаты были пропитаны затхлым запахом тяжести знаний, а за столом в передней сидел мастер Молни, раздатчик вышеупомянутых знаний.

Пожилой эльф в очках улыбнулся, когда вошел Синдер.

– Что планируешь изучить сегодня? – спросил он.

Синдер блуждал взглядом по освещенному пространству главного читального зала, и его глаза обратились ко второму этажу. Там содержались философские и религиозные тексты, в том числе и биографии Шокана и Сиры. Признаться честно, информация об этих двоих, полученная из первых рук, была скудной, но несколько недель назад Синдер нашел книгу, вероятно, написанную самим древним митхаспуром Сапиентом Дормантом. В ней он утверждал, что знал Шокана и Сиру. Несмотря на то, что другие подтверждали это утверждение, Синдеру оно казалось абсурдным. Шокан и Сира жили за много тысячелетий до того, как Сапиент прибыл на Семинал.

В книге было множество подобных фантастических утверждений. Например, в ней говорилось, что когда-то Сапиент был хранителем, духовным братом Шокана и Сиры. Позже появлялось описание того, как Сапиент превратился в омертвелого, процесса, в результате которого он стал почитать Шета как бога. В последующие тысячи лет Сапиент бродил по иному миру, месту под названием Зумля, совершая чудовищное насилие и зло. В конечном итоге он нашел упокоение в Пределах Ракшасов.

Синдер улыбался, читая этот рассказ. Хранитель, ставший омертвелым, который в итоге превратился в героя священных сказаний?

Невероятно.

Он мог бы забраковать его биографию как выдумку, если бы не упоминание лоретасры. В этой биографии было описание стоячей воды с идеально зеркальной поверхностью. Синдер не впервые сталкивался с подобным, но было здесь и нечто большее. Объяснение включало в себя место, где говорилось, что у каждого сплетенного было ограниченное число плетений, конкретных нитей, с помощью которых они могли использовать лоретасру. Лишь люди обладали неограниченными способностями.

Это прозвучало как очередное нелепое заявление, но биография также ссылалась на «Видения божественных откровений», священное писание троллей и хранителей. Причина того, почему люди были более гибкими, существовала, и она должна была быть прописана в этой книге.

Но не была. По крайней мере, не в той версии, которую прочел Синдер.

Но опять-таки, книга, которую прочел он, была лишь искаженной копией, и он только недавно узнал об этом. Настоящая версия «Видений божественных откровений» находилась в частной секции библиотеки, а чтобы попасть туда, требовалось разрешение мастера Молни.

– Я ищу одну книгу, – сказал Синдер, отвечая на вопрос мастера. – «Видения божественных откровений». Мне нужна версия, которая находится в запретной секции.

Улыбка пожилого библиотекаря угасла.

– Ты первокурсник, Синдер. Ты должен учиться на втором курсе, если хочешь взять один из тех текстов из библиотеки.

– Я не хочу выносить книгу, – сказал Синдер. – Я лишь хочу ее прочесть. Здесь, в библиотеке.

Мастер Молни все еще колебался.

– Я не уверен. Позволить тебе прочесть ее здесь было бы согласно букве закона, но не его духу.

Прежде чем отправиться в библиотеку, Синдер уже обдумал этот вопрос, и у него был готов ответ.

– Но буква закона не запрещает первокурсникам читать текст. Там лишь говорится о том, что нам не стоит доверять и давать его на вынос из библиотеки.

Мастер Молни медленно кивнул.

– Это так. Полагаю, у тебя есть такое право. – После того как решение было принято, к нему снова вернулось хорошее расположение духа. Он улыбнулся, похлопал Синдера по плечу и подмигнул. – Я покажу тебе, где находится книга. Но пообещай, что не сунешь ее себе в карман, когда я отвернусь.

Это была старая шутка, которую мастер Молни рассказывал каждому посетителю библиотеки.

Синдер рассмеялся.

– Обещаю, что буду хорошо себя вести.

Они поднялись на третий этаж библиотеки и вошли в секцию, отгороженную подъемными воротами из кованой стали. Преодолев несколько рядов, они оказались на месте. Мастер Молни встал на цыпочки и взял с полки покрытый пылью том.

– Держи. – Он протянул книгу Синдеру. – За углом есть читальный зал. Если тебе не сложно, верни книгу на место, когда дочитаешь, я был бы тебе за это очень благодарен.

Синдер пообещал, что сделает это, а после того как мастер Молни удалился, прошел в читальный зал и раскрыл неискаженную версию «Видений божественных откровений». Он быстро понял, что на самом деле она очень походила на ту версию, которая находилась в общей секции. Он начал листать том, аккуратно переворачивая хрупкие страницы, пока не добрался до места, где описывались Шокан и Сира.

Там говорилось, что Шокан был высок, с темными волосами и глазами, его кожа была цвета чая с капелькой молока, а Сира была зеленоглазой блондинкой, красивой и почти такой же высокой, как ее муж.

Был здесь один любопытный факт. Как и биография Сапиента, «Видения божественных откровений» утверждали, что Шокан и Сира прибыли из другого мира и приняли на себя бремя спасения различных миров от жестокости Шета. Дети самопровозглашенного бога вторглись в их родной мир, разрушив его и вдохновив Шокана и Сиру на эту миссию. А еще на самом деле их звали не Шокан и Сира.

В этом отношении «Видения божественных откровений» были столь же немногословны, как и биография Сапиента.

Синдер еще больше углубился в книгу. Он добрался до раздела о живатме, старом названии лоретасры.

Согласно «Видениям божественных откровений», разница была не только в названиях. В священном писании троллей утверждалось, что в то время как люди могли с легкостью расщепить лоретасру на составляющие – элементы воздуха, огня, воды, земли и духа, живатма обладала неизвестным дополнительным свойством. Она состояла из лоретасры в сочетании с истинной природой личности, ее волей, разумом и душевными качествами.

Это разожгло интерес. Абзацы, описывающие Шокана и Сиру вместе с природой лоретасры, отсутствовали в той версии, что содержалась внизу.

Он продолжил чтение.

В то время как эльфам и другим сплетенным требовалось очищать прану и открывать чакры, чтобы правильно использовать лоретасру, людям это не было необходимо. Они просто сплетали нити элементов, чтобы создать то, что им требовалось. Когда-то люди были способны получать доступ к лоретасре так же легко, как и все сплетенные.

На самом деле сплетенных создали их легендарные прародители, могущественные асрасины. Именно поэтому сплетенные и назывались «сплетенными». Их сплели древние асрасины, создали из нитей и лоретасры.

Все изменилось с приходом митхаспуров на Семинал. Прежде чем победить Шета, они создали мощные предметы, сплетения, призванные парализовать чересчур человекоподобного бога и заморозить большую часть его способностей. Позже, после окончания войны, после того как митхаспуры встретили свою судьбу, эльфы и гномы активировали эти мощные артефакты. Это каким-то образом ограничило возможности людей использовать лоретасру, навсегда сократив их способности.

Восторг током пробежал по позвоночнику Синдера, когда он дочитал до пророчеств. Это было то же предсказание, что и в «Лор Агни» и «Креш Прани». В далеком будущем Шет восстанет снова. Он призовет титанов и заххаков, нашлет ужас и поработит Семинал. Мир погрузится во тьму, подобную той, что царит в Пределах Ракшасов. Шет подчинит Семинал воле Безымянного, Принца Пустоты, навсегда отрезав его народ от искупляющего прощения поющего света Девеша.

В эти отчаянные времена единственной надеждой мира станут возрожденные паладины и их спутники, которые повергнут Шета раз и навсегда.

Синдер осторожно закрыл книгу. Чтение побудило его поразмыслить о собственных способностях и прошлом. Прошло уже почти два года с тех пор, как он очнулся без каких-либо воспоминаний, чуть было не утонув в колодце небольшой ракешской деревушки. Его правая нога была чахлой и слабой. Стопа была изуродована.

А теперь…

Синдер тяжело выдохнул. Теперь он был лучшим воином человеческой расы в классе. Прошел месяц с тех пор, как он победил Боунса, и неделя с тех пор, как он превзошел Шриови.

И все же этого было недостаточно. Синдер уже давным-давно дал себе клятву защищать тех, кто не мог защитить себя сам. И хотя он сомневался, что пророчества из различных религиозных трактатов когда-либо сбудутся, зло уже гуляло по земле. Заххаки и рэйфы. Звери, проклятые эфиром, и паукины. Кто-то должен был защитить всех.

Он стряхнул разрозненные воспоминания и раздумья.

Будь что будет.

Глава 29

На следующей неделе Синдер обнаружил, что жаждет нового испытания. Он отправился в холл Огненного Зеркала и, сузив глаза, решительно посмотрел на Врата Скорби. Их матовая черная поверхность словно излучала зловещее предостережение, округлый рот готов был проглотить незадачливого зеваку. Синдер оглядел руны, врезанные в камень.

По словам мастера Молни, если использовать их правильно, комбинация символов могла соединять Врата Скорби с другими подобными порталами, рассыпанными по всему Семиналу. Это позволило бы мгновенно перемещаться между двумя соединенными вратами. К несчастью, никто из ныне живущих не знал, как это сделать. Природу Врат тщательно скрывали их создатели, митхаспуры. Даже отшельники риши не знали, как они работают.

Врата Скорби, по крайней мере, сохранили связь с Ворогом, местом назначения Синдера. Теперь он часто приходил сюда, так как нуждался в подготовке к предстоящему Великому Столпотворению и Первичному Испытанию, где ему придется столкнуться с паукинами. До этого еще оставалось несколько месяцев, но лучше подготовиться сейчас, чем жалеть, что не подготовился вовремя, когда настанет нужда.

Сегодня он планировал усложнить задачу: три паукина, и без щита. Хотя теперь он уверенно владел мечом и круглыми баклерами[13], которые использовали эльфы, он хотел встретиться с существом лицом к лицу без него. Хотел проверить, на что способен.

Он подошел к рунам и повернул их, как учил мастер Абсин: задал размер и количество врагов, которым желал противостоять. Закончив, отступил, наблюдая за тем, как оживают символы. Они загорелись золотом, а миг спустя подвал наполнила вспышка света и звук разбивающихся о берег волн. В комнату выстрелил водяной конус, но ни капли не попало на пол. Конус втянулся и заполнил жидкой пленкой все пространство Врат Скорби.

Синдер постарался успокоить дыхание, прежде чем войти во Врата. Он даже не знал, зачем тратит на это время. Подготовка никогда не помогала. В тот миг, когда он соприкоснулся с водяной пленкой, его до самых костей пронзил ледяной холод. Он стиснул зубы.

Меньше чем через секунду он оказался в вечно подернутых пеленой пределах Ворога. По крайней мере, его больше не тошнило во время путешествий через Врата Скорби, как раньше.

Некоторое время Синдер изучал то, что его окружало. Луг, на котором он оказался, обступали хилые деревца и колючий кустарник. Во всех направлениях простирались заснеженные пики. Воздух наполнился запахом гниющей растительности. За спиной, словно дыра в мире, примостился черный круг. Врата Скорби, выход из Ворога. Из-за окружавших его деревьев донеслось клацанье, и через несколько минут из колючих кустов показалось три паукина. Они вышли на опушку и встали ровным рядом, обратив к нему лица. Их панцири были матово-черными, как материал Врат Скорби, и все трое были размером с гнома. Он решил сразиться с молодыми воинами.

Синдер сделал глубокий вдох и медленный выдох. Необходимо было успокоиться, и что еще важнее, необходима была лоретасра. По какой-то причине она легче приходила к нему в Вороге. Сегодня, однако, она ему не показывалась.

Где она?

Паукины заклацали, в их голоса закрались вопросительные нотки.

Синдер расправил плечи, избавляясь от напряжения. Он поднял шок, направив его на своих врагов. Придется сразиться с ними без лоретасры.

Один из паукинов взревел высоким голосом, словно умирающий зверь. Все трое напали. Синдер ушел вправо, делая все от него зависящее, чтобы бороться лишь с одним врагом за раз. Паукины повторили его движения. Синдер приблизился к одному из них. Он нырнул под переднюю конечность, которая пронеслась по тому месту, где только что была его голова. Синдер нанес рассекающий удар. Он отрубил шипастую лапу паукина. Существо завопило.

Синдер прокрутился. Теперь он парировал ответный удар паукина, находясь у него за спиной. Его шок скользнул острием вверх, пробивая клыкастую морду монстра. И вновь вопль. Существо встало на дыбы, мешая своему сородичу.

На Синдера бросился следующий паукин. Он передвинулся, чтобы встретить атаку…

Синдер взвыл, его туловище взорвалось агонией. Паукин поднял его над землей. Одна из его лап пронзила грудь Синдера. Из раны фонтаном брызнула кровь, пропитав его рубашку и стекая на землю. Мир превратился в карусель красок и образов. Монстр отшвырнул его. Синдер повалился наземь.

Мир Ворога потемнел и затих.

Мгновение спустя мир вернулся, и боль Синдера прошла. Он со стоном поднялся на ноги, потирая грудь. Несмотря на то, что боль исчезла, память о ней осталась. Ужасная рана… Он никогда не привыкнет к агонии смерти.

Ворог перезагрузился.

Синдер снова стоял в центре опушки. Клацающий звук возвещал о наступлении врагов. Он все еще потирал грудь, а недавняя смерть омрачала рассудок. Он постарался сосредоточиться на том, что требовалось сделать.

Паукины наступали. Синдер изо всех сил постарался успокоить свои расшатанные нервы. Он ненавидел умирать в Вороге, но какая-то угасающая сила внутри него не позволяла ему сдаться. Если хочешь достичь величия, приходится идти на жертвы.

Паукины вышли из-за деревьев, клацая и выстраиваясь в одну линию. Как и в прошлый раз, они встали лицом к Синдеру. Он глядел на них, пытаясь составить план. Может, не стоило выбирать трех паукинов. Обычно он тренировался лишь с одним.

Внутри него, словно рычащий пес, заворчала досада. К черту паукинов. Поражение хуже смерти. Синдер отказывался принять поражение. Он не сдастся, не отступит. Досада переросла в ярость, из одной-единственной искры разгорелся целый пожар.

Ему требовалось нечто большее, чем просто ярость. Нужна была лоретасра, и был лишь один способ дотянуться до нее.

Успокоиться.

Оставалось несколько бесценных секунд, прежде чем паукины нападут, и он закрыл глаза, контролируя вдохи и выдохи.

Успокоиться.

Где-то вдалеке – он скорее почувствовал, чем увидел, – засверкала идеально отражающая поверхность пруда. Синдер знал, что нельзя торопиться. Оно придет само.

Успокоиться.

Еще один вздох, и он сверкнул перед его внутренним оком: небольшой пруд с кристально чистой водой. Рядом, стоило только протянуть руку. Синдер пропустил через себя лоретасру, и она вошла в него, как только напали паукины. Он открыл глаза. Покрытый пеленой мир Ворога стал ярче, слух обострился. Мышцы наполнились силой и мощью.

Синдер, как и до этого, ушел вправо. Его ждал удар наотмашь. Он отбил его и вонзил шок в челюсть паукина. Тот встал на дыбы, рыча от боли и ярости. С фланга напал второй. Синдер обернулся, держа его в поле зрения.

Он блокировал попытку нанести ему колющий удар, еще раз парировал и низко наклонился. Прямым колющим ударом он вывел из строя одну из конечностей существа. Паукин завалился набок. Синдер развернулся, прежде чем тот успел выпрямиться.

На него набросился последний паукин. Синдер встретил его, уйдя в сторону. Существо попробовало повторить его движения. Слишком медленно. Синдер ударил, нанося увечье его лапе. Монстр взвыл, высоко заверещав.

Первый паукин с текущим с морды ихором вновь вступил в схватку. Он широко взмахнул передней лапой. Синдер увернулся, и удар монстра пришелся прямо в грудную клетку одного из его товарищей, убив его. Лапа паукина застряла в теле его мертвого собрата.

Осталось еще двое.

Синдер ринулся на застрявшего паукина. Тот бросился было на противника, но мертвое тело паукина не позволило ему пошевелиться. Синдер быстро, одну за другой, отрубил две конечности монстра. Сердце наполнилось предвкушением успеха.

В заднюю часть его ноги пришелся удар, сломавший ее и отправивший его в воздух. Траекторию полета обозначила струя крови. Синдер приземлился, пропахав собой землю. Он прокатился пять метров, прежде чем остановился.

Тело снова взорвалось агонией, в глазах потемнело от боли. Болело все. Зрение возвращалось медленно. Синдер потерял связь с лоретасрой. Он отбросил переживания. Делать нечего. Предстояло столкнуться еще с двумя паукинами.

Пошатываясь, он попытался встать, отказываясь умирать, лежа на спине, как краб. Лишь благодаря усилию воли ему удалось подняться на ноги, как раз перед тем, как паукин, словно оползень, налетел на него.

И он умер.

Ворог потемнел. Мир умолк и миг спустя снова вернулся.

И снова Синдер обнаружил, что стоит в центре пустой опушки. Паукины исчезли, как и его боль. Он поднялся, постанывая громче, чем в прошлый раз. Можно уйти в любой момент. Выход манил его.

Синдер с тоской посмотрел на него, а затем бросил взгляд в сторону клацающего звука, донесшегося со стороны леса.

Нет. Он пришел, чтобы убить трех паукинов, и он убьет трех.

Он постарался успокоиться. Лоретасра манила его, и он принял ее.

* * *

Синдер похромал в сторону Врат Скорби. Агония переполняла тело. Дышать было тяжело. Несколько ребер с левой стороны были сломаны. Не хватало половины скальпа. Кровь капала из борозд, оставленных в его спине, груди, животе – удивительно, что кишки не вывалились. Сломана была и правая лодыжка.

Боль, однако, не заглушала удовольствия от того, что он наконец одержал победу над паукинами. Понадобилось пять попыток, а значит, четыре раза пришлось умереть, но в конечном итоге он достиг цели. Убил трех паукинов за раз.

Преодолев еще полдюжины метров, он вышел из Ворога и тут же выпрямился, выдохнув от облегчения, когда боль исчезла, пропала, как будто ее и не было. Увечья не распространялись на реальный мир, ведь тело на самом деле не было искалечено. Нанесенные травмы не были настоящими, хотя и ощущались вполне реально, когда он бился в Вороге. Но уроки, которые он выносил из этого странного места, стоили того, чтобы вытерпеть боль. По крайней мере, он так считал. Другие могли с ним не согласиться.

Синдер закрыл Врата Скорби, и портал вернулся к своему обычному состоянию покоя. По ту сторону его была темная комната с выложенным шлифованным камнем полом.

Три паукина. Он не смог сдержать торжества. Понадобилось приложить все усилия, но в конечном итоге он победил. Его улыбка угасла. Важнее то, сможет ли он повторить подобное. Если не сможет, в сегодняшнем вечере не было никакого смысла.

Достичь успеха, повторить его и продвинуться вперед.

Устало вздохнув, Синдер покинул подвал, с трудом поднялся по лестнице и вышел из холла Огненного Зеркала. На плацу было тихо. Стрекотали сверчки, выманенные на поверхность обещанием весеннего тепла, предвестники которого сохранялись даже в столь поздний час. Тихий ветерок приносил цветочные ароматы бирючины и жимолости, лаская недавно распустившиеся листочки, заставляя их шелестеть шепотом. Звезды светили ярко. В эту ночь было двойное новолуние: и Дормант, и Фулсом отсутствовали.

Синдер зашагал в сторону Кратх-хауса. По дороге он заметил еще двоих на дальнем конце плаца, они двигались параллельно с ним, вероятно, в том же направлении. Он поморщился, узнав их. Эстин и Рийн. Эльфы заметили его одновременно и воодушевленно указали на него друг другу. Больше рядом никого не было, и их скверные шуточки было слышно через весь плац.

Синдер закрыл глаза с расстройством, отвращением и злостью – клубок раздражения. Удовольствие от успеха в Вороге испарилось.

Ну почему нужно было столкнуться с этими двумя именно сегодня?

Он сосчитал до пяти, позволив себе прочувствовать эмоции и выдыхая на каждый счет. Затем открыл глаза. Гнев не прошел, но был под контролем. Синдер был спокоен или, по крайней мере, спокойнее, чем раньше, и ему необходимо было оставаться в этом умиротворенном состоянии. До сих пор это был единственный способ дотронуться до лоретасры, а он подозревал, что скоро она ему понадобится.

– Ты выбрал неудачный вечер для одинокой прогулки, – сказал Рийн с гаденькой улыбочкой, когда они с Эстином остановились не больше чем в полудюжине метров и загородили ему проход к Кратх-хаусу.

– Это еще почему? – спросил Синдер, смотря мимо Рийна, но практически не видя эльфа. Он искал кристальную чистоту лоретасры, но она не появлялась.

Эстин не улыбался. От него исходила аура сдерживаемого гнева.

– Ты танцевал с моей сестрой на Зимнем Фестивале. Думал, мы забыли?

– Твоя сестра сама пригласила меня на танец, – напомнил Синдер, стараясь отсрочить то, что теперь казалось неизбежным. Лоретасры не будет, и он мысленно подыскивал другие варианты. Что он мог противопоставить двум эльфийским воинам? На поясе все еще болтался шок, а они были не вооружены. Не самая честная битва, но опять-таки, им не следовало устраивать ему засаду в ночи.

– Ты должен был отказать, – сказал Эстин.

– Я пытался. Ты…

– И эти последние шаги, – прорычал Эстин. – Последний поворот… Эти движения не предназначались тебе! – Он сжал кулаки. – Рийн был слишком добр, когда попытался преподать тебе урок того, как надо вести себя в нашем мире. Помнишь? Ты рыдал, с ног до головы облившись собственной рвотой.

Синдер бросил взгляд на Рийна. Их битва кончилась совсем не так.

Эстин захрустел костяшками.

– На этот раз урок будет куда более основательным.

Синдер обнажил шок, взяв его наизготовку. Ну, тогда вперед. До лоретасры он дотянуться не мог, но драться будет все равно.

Эльфы обменялись взглядами и расхохотались. Пламенный гнев Синдера затух от недоумения. Что смешного?

Рийн указал на шок.

– Думаешь, сможешь защититься с помощью этого? – насмешливо ухмыльнулся он. – Придадим пикантность уроку.

Земля у Синдера под ногами задрожала. Он тут же опустил взгляд. Это была ошибка. Когда он снова поднял глаза на эльфов, они уже пропали. Куда?

Он сложился вдвое от удара в живот и скрючился от боли, силясь вздохнуть. Эльфы, должно быть, прибегли к Слиянию. Удар кулаком или коленом пришелся ему в висок. Он повалился наземь, каким-то чудом не выронив шок, и бешено рубанул им по воздуху. Один из эльфов выругался. Рийн.

Синдер перекатился, пытаясь подняться на ноги.

Он почувствовал движение и частично блокировал удар, направленный ему в лицо. В ушах зазвенело. В глазах потемнело. Шок выпал из безжизненных рук. Через некоторое время, через долю секунды, зрение вернулось к нему, но было затуманено.

– Держи его. Он ударил меня по яйцам. Будет честно сделать то же самое с ним.

– Когда это он тебя ударил?

Синдер то терял сознание, то снова приходил в себя. Кто-то держал его. Эстин. Принц стоял у него за спиной, схватив его за руки и держа прямо. Рийн стоял лицом к нему.

– Неважно, – прорычал Рийн. – Это случилось. Я собираюсь отплатить ему за оскорбление.

Эстин заорал от боли, и Синдер повалился наземь. Рийн тоже издал крик. С того места, где он лежал, Синдер увидел, что эльфы дерутся с кем-то еще. Он улыбнулся. Шриови, Джозеп и Натаз. Гномы встали между Синдером и эльфами.

– Это не ваше дело, – сказал Эстин, – проходите мимо. С вами у нас нет проблем.

– Гребаные трусы! – прорычал Натаз. – Не можете в одиночку справиться даже с одним человеком?

Зрение Синдера все еще было затуманено. Ноги тоже не держали, но он точно не жук! И, ракшас побери, не станет лежать на спине, пока остальные бьются за него! Он со стоном перекатился, привстав на колени.

Шриови плюнул Эстину под ноги.

– Твоей матери было бы стыдно. Мне стыдно. Как низко пала твоя семья! Ты наджа. Грязь поганая.

Взгляд Эстина ожесточился.

– Ты заплатишь за это оскорбление.

Синдер сумел вскарабкаться на ноги.

– Я заплачу, надрав тебе задницу, чертов свин, – сказал Шриови.

– На этот раз вам не удастся скрыть то, что вы сделали с Синдером, – сказал Джозеп эльфам. – Вы сломали ему нос, поставили фингал под глазом и наверняка контузили его. Мы не должны драться за пределами тренировочного ринга.

– И что, расскажешь администрации? – насмешливо улыбнулся Рийн.

– Да, ракшас вас возьми, – сказал Шриови.

– Ну и кто теперь трус? – спросил Рийн.

– Ты, хрен, – ответил Натаз. – Вы напали на него. Двое на одного. И чего вы от нас хотите? Чтобы мы притворились, что он споткнулся и слетел с ебаной лестницы? – фыркнул Натаз. – Иди на фиг. Именно этого хулиганы и ожидают от своих жертв.

– Я не жертва, – сказал Синдер, обращаясь к Эстину и Рийну. Ярость помогала ему держаться на ногах. Ярость оттого, как эти два наследника благородных семей относились к тем, кто был слабее них. Ярость оттого, какую боль причинили ему Эстин и Рийн.

Это больше не повторится.

– Я принимаю ваш вызов. Один на один. Как только вылечусь. Я бросаю вызов вам обоим. Дуэль. Мастер Абсин будет судить.

Он вызвал принца государства и сына благородного дома на официальную дуэль, битву, в которой проигравший либо молил о пощаде, либо объявлялся неспособным продолжать бой. Иногда дуэли кончались смертью, но разве был у Синдера иной выход? Он не станет так жить, не будет постоянно оглядываться, задаваясь вопросом, когда они снова устроят ему засаду. На дуэли мастер Абсин, по крайней мере, мог гарантировать честную игру.

– Я буду его секундантом, – сказал Шриови. Голос гнома не дрогнул, но Синдер заметил, как тот бросил в его сторону взгляд, полный сомнений.

– Дуэль, – насмешливо улыбнулся Эстин. – С ним? С человеком?

– Дуэль может помочь вам двоим избежать исключения из Директората, – напомнил Джозеп Эстину.

Сказанное не поддавалось пониманию Синдера. Что? Эстина и Рийна могли исключить за нападение на него?

– Ваша единственная надежда на то, чтобы восстановить свою честь, – принять вызов и взять верх над Синдером, – продолжил Джозеп. – Я не стану лгать о том, что видел. Двое эльфов прибегли к Слиянию и избили человека.

– Не стану лгать и я, – сказал Шриови.

– Как и я, – добавил Натаз.

– Вы также оплатите лечение Синдера, – сказал Джозеп. – Иначе мы не согласимся на дуэль. Ни один из нас. Вы заплатите за то, что сделали, из собственных карманов.

Эстин и Рийн испепеляли их взглядом.

– Принято, – прорычал Эстин и обратился к Синдеру: – Четыре недели. Затем состоится дуэль.

И они с Рийном покинули аллею у Кратх-хауса.

Синдер осел, и Шриови подхватил его.

– Они могут тебя убить, ты знаешь об этом? – спросил гном.

– Значит, мне придется убить их первым.

Глава 30

На следующее утро, после того как его подстерегли Эстин и Рийн, у Синдера появились проблемы с концентрацией. Голова болела, а при резких движениях накатывала тошнота, отчего хотелось блевать. Желудок тоже болел. То же было и с плечом. Должно быть, вывернул во время вчерашней драки.

В результате его не пришлось долго уговаривать сходить в больничное крыло Директората. Доктора тряслись над ним, оставив его в маленьком больничном крыле, и у них ушло несколько дней на то, чтобы устранить нанесенный эльфами ущерб.

Несмотря на посетителей, в основном, приятелей-первокурсников, у Синдера было много времени на раздумья. До сих пор он думал о тренировках лишь как о способе стать лучшим. Это желание вспыхнуло маленькой искоркой, но после Турнира Создателя разгорелось настоящим пламенем. Синдер хотел стать лучшим. Он обязан был стать лучшим. Как еще мог он защитить тех, кто не мог защитить себя сам? Это была причина, по которой он так усердно тренировался. В глубине души Синдер считал себя слугой, а не предводителем.

Но становиться лучшим было бессмысленно. Стать лучшим в тренировочном поединке ничего не значило. Синдер забыл, что на самом деле значило быть воином, забыл, зачем на самом деле здесь находился.

В Третьем Директорате тренировали воинов, а воины убивали своих врагов. Они не тренировались с ними. Они уничтожали их, одновременно сохраняя свои войска. Засада, убийство на расстоянии, превосходство противника числом… все ради победы, если это не нарушает норм морали. И существовала моральная поддержка в борьбе против зла. Дуэли, в свою очередь, были занятием для дураков, пустой тратой времени, а заботиться о рейтинге было еще глупее.

В Третьем Директорате Синдер сосредоточился не на тех вещах, подошел к своей подготовке как дилетант.

От этого осознания его затошнило. Синдер пообещал себе, что с этих пор скорректирует свою цель, будет тренироваться изо всех сил и сконцентрируется на том, что важно на самом деле: узнать все, что возможно, чтобы бороться эффективнее и сохранить жизни своим братьям-воинам. В последнее время он не уделял занятиям по тактике и стратегии то время, которого они заслуживали.

Но больше это не повторится.

Когда через несколько дней Синдер покинул больничное крыло, он вышел оттуда с новой целью. Также он узнал, что Эстин и Рийн получили отрицательные отметки в личных делах. Вдобавок комендант устроил им серьезную выволочку. Эстин и Рийн вышли из кабинета генерала пристыженными и с низко опущенными головами, но прежде чем добрались до своей казармы, они столкнулись с Аней. Принцесса тоже на них набросилась, даже не пытаясь скрыть или спрятать гнев и отвращение. Ее яростные крики разносились по всем коридорам холла Огненного Зеркала и до самой зеленой лужайки плаца.

Синдера не волновало то, какое наказание получили Эстин и Рийн. Его будущее было важнее, и он решил, что нужно изменить свой подход к тренировкам. Он поклялся узнать о способах ведения боя все, что возможно, как только с дуэлью с двумя эльфами будет покончено. Он победит их, изобьет их так, что у них даже мысли не возникнет снова на него напасть. После этого он сможет двигаться дальше.

Разумеется, какой бы глупостью теперь ни казалась дуэль, он все же был рад, что предложил ее. За то, что Эстин и Рийн сделали с ним, любой обычный ученик был бы отчислен из Директората без объяснений, но эти двое не были обычными учениками. Один был принцем сит, а другой – членом могущественной дворянской семьи. Синдер сомневался, что Эстина и Рийна ждали бы еще какие-либо последствия помимо тех, с которыми они уже столкнулись. Однако дуэль могла гарантировать высшую справедливость, которой они оба отчаянно заслуживали.

Осталось выяснить, как это обеспечить.

Поздним утром Синдер покинул больничное крыло, чтобы увидеться с мастером Абсином. Мастер меча однажды сказал, что единственный способ победить эльфийского воина – принять на себя удар, чтобы нанести другой.

После того как Эстин и Рийн избили его, используя Слияние, этот совет казался бесполезным, даже наивным. Синдеру требовалось больше информации.

Он нашел мастера Абсина в «Котле», где тот наблюдал за воинами, отправленными в Директорат для особой подготовки. Солнце светило с безоблачного неба, было влажно и жарко, ни одно дуновение ветра не смягчало тепло прохладой.

– Как себя чувствуешь? – спросил мастер Абсин, когда Синдер подошел.

Даже после недели в госпитале тело Синдера помнило боль от ударов и пинков, которые он получил.

– Полностью поправлюсь через несколько дней, – сказал он, стараясь не замечать дискомфорт.

– Хочешь узнать, как бороться с эльфом и победить, – скорее сообщил, нежели спросил мастер Абсин. Ему, как обычно, были известны намерения Синдера. Похоже, как и всем.

– Как мне побить их? Они могут использовать Слияние, становиться быстрее, сильнее, создавать жар и множество других вещей.

Он не позволил горечи поражения проникнуть в свой голос. Нет идеальных воинов. У всех есть слабости. Просто нужно найти уязвимое место Эстина и Рийна.

– Во время дуэли эльфам не позволяется использовать Слияние и как-либо иначе влиять на окружающий мир. Это всего лишь битва на шоках.

Синдер удивленно поднял брови. Он об этом не знал. Мозг стал лихорадочно перебирать доступные варианты. Без преимуществ, которые давала лоретасра, он мог победить.

Мастер Абсин усмехнулся.

– И все же мы можем становиться сильнее и быстрее настолько, что люди не в состоянии справиться. Наши силы растут с возрастом. Рийн и Эстин – дети по сравнению с тем, чего могут достичь такие, как Лисандр и Аня.

Синдер не желал этого слышать.

– Непобедимых нет, – сказал он, упрямо выдвинув подбородок. Он не собирался мириться с тем, что проигрыш неизбежен.

– Верно, – сказал мастер Абсин. – У всех есть сильные и слабые стороны. Нужно лишь сгладить одни и усилить другие. Важен баланс.

В словах мастера Абсина содержался какой-то совет, но Синдер не мог постичь, какой именно.

– Что вы предлагаете?

– Каковы твои слабые стороны? – И мастер Абсин ответил на собственный вопрос: – Это твои навыки обращения с мечом, скорость, точность и сила. Твои физические способности. Большую часть своего времени ты потратил на то, чтобы сгладить их. Но в чем твоя истинная сила? – И он снова он сам ответил на свой вопрос: – Это твой талант предугадывать события. Ты делаешь недостаточно для того, чтобы развить его. Какое-то время ты это делал. Когда проиграл Рориану несколько месяцев назад. Затем ты перестал над этим работать, в особенности с тех пор, как побил Боунса.

Синдер тяжело вздохнул, теперь видя, как сам мешал себе расти как воину.

– Я сглаживал свои слабости, но не развивал свои сильные стороны?

Мастер Абсин кивнул:

– Нужно работать и над тем, и над другим.

– Что я должен делать, чтобы улучшить свои навыки?

– Талант, – поправил его мастер Абсин. – Навык – это то, что можно приобрести. Эту способность ты не обрел. Ты с ней родился. Это талант.

Это прозвучало педантично, и Синдер сообщил об этом.

Мастер Абсин пожал плечами.

– Возможно, но мне нравится точность в выражениях.

Синдер слабо улыбнулся. Мастер Абсин, несмотря на преклонный возраст, все еще безупречно владел мечом. А его одежда никогда не выглядела мятой или неряшливой.

– Вам нравится точность во всем.

Мастер Абсин широко улыбнулся.

– Я тверд в своих убеждениях.

– Как мне развить свой талант? – спросил Синдер, возвращаясь к теме беседы.

– Прикладывая усилия. Ты можешь подчинить себе свой талант, развить его, овладеть им, но до сих пор ты почти не прикладывал усилий, чтобы подчинить или развить его, не говоря уже о том, чтобы овладеть им.

Синдер закусил губу. Ему не понравилось то, что он оказался вынужден согласиться с утверждением мастера Абсина.

– Что вы предлагаете?

– Пока ты тратишь все свое время на тренировки. И мало наблюдаешь. Это упущение с твоей стороны. Наблюдай за другими здесь, постоянно применяй свой талант с трезвым рассудком, когда ум не затуманен сонливостью. – Мастер Абсин указал на борющихся воинов: – Начни хотя бы с них. Если сумеешь выяснить их планы, у тебя получится сделать то же самое с Эстином и Рийном. Ты сможешь преодолеть их преимущество в скорости.

– А как же насчет принятия боли, чтобы причинить ее?

Мастер Абсин недоуменно нахмурился.

– Когда я такое говорил?

– Несколько месяцев назад. После моего первого столкновения с Рийном. Вы сказали, что я должен принять боль, чтобы причинить ее. Принять удар, чтобы нанести удар.

Мастер Абсин усмехнулся.

– Иногда это необходимо, но я сказал не это, и не этот урок хотел тебе преподать. Я сказал, что ты должен принять боль. Вам легче ее переносить, чем воинам благословенной расы. Прими тот факт, что придется мучительно трудиться. Используй свое преимущество, чтобы тренироваться усерднее Эстина и Рийна, борись с неудобствами. Делай так, и ты сократишь пропасть между своими навыками и их.

Синдер сник.

Сглаживать слабые стороны и развивать сильные.

Первое он делал, но над вторым работал недостаточно, да еще и неправильно понял, что значило принимать боль. Отчасти он ходил в Ворог затем, чтобы приучить себя к увечьям, научиться сражаться через боль.

Он вздохнул. Столько месяцев, потраченных впустую! Он усердно трудился, но сосредоточился не на том, что было действительно важно. Изменения в подходе к тренировкам будут значительнее, чем он изначально думал.

– Будет ли этого достаточно?

– Возможно, – сказал мастер Абсин. – Узнаем через пару недель.

Синдер отказывался проигрывать Эстину и Рийну, и та его часть, что жаждала отмщения, представляла, как заставит их страдать, причинит им ту же боль, что они причинили ему.

Он сжал зубы, как только понял, что делает. Нет. Справедливость не требовала жестокости. Победы будет достаточно. Он припомнил, как избил задир из приюта Пресвятой Огненной Девы. Тогда он был жесток. В то время он этого не понимал, но, оглядываясь назад, испытывал стыд оттого, какую боль причинил задирам, в особенности Джарду.

Мастер Абсин одобрительно улыбнулся ему, как будто понял, какое решение принял Синдер.

– Ты сделал мудрый выбор.

– Что вы имеете в виду?

Старый эльф не мог знать, о чем он думал. Или это еще один из их талантов?

– Я видел, как ярость сошла с твоего лица, – сказал мастер Абсин. – Думаю, ты выбрал верный путь.

– Полагаю, что так, но это единственно возможный путь. Я никому не хочу причинять больше боли, чем необходимо. Или, что еще хуже, убивать кого-то, кто этого не заслуживает. Такие пятна с нашей души может смыть только молитва и Девеш.

Мастер Абсин удивленно поднял брови.

– То, как ты говоришь… Ты кажешься старше своих лет.

Синдер усмехнулся.

– Мне всего семнадцать. – Он снова усмехнулся, внезапно осознав кое-что. – Стоп. Мне восемнадцать. Кажется, в прошлом месяце у меня был день рождения.

– Надеюсь, после этой дуэли ты сможешь отметить еще много дней рождения в будущем.

Это предупреждение уничтожило зарождающееся в Синдере веселье. Пусть он и не хотел причинять Эстину и Рийну больше боли, чем необходимо, но он не знал, можно ли сказать то же самое об этих двух эльфах.

* * *

Шадион Карренд – Шадион Сурент для тех, кто не из креша – был странным гномом. В то время как остальные представители его расы чувствовали себя счастливее всего дома, у очага, забравшись в свои горные дома, в окружении друзей и родных, Шадиону нравилось бродить по Кинжальным горам. Ему нравилось путешествовать в одиночку, ездить по чужим землям в компании лишь своей ослицы, Красотки. Она была его лучшей подругой и несла все его пожитки: кастрюли, сковородки и сокровища. Все, кроме его надежного боевого молота и кинжалов.

Это оружие Шадион держал при себе. По северным краям Кинжальных гор все еще бродили заххаки, и несмотря на то, что эльфы Якша не позволяли слугам Шета проникать южнее в Ракеш, хватило бы и одного, чтобы превратить прекрасный день начала весны в катастрофу. По мнению Шадиона, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Однако мысли Шадиона сейчас, когда они вместе с Красоткой прокладывали себе путь по лугу, который скоро покроют роскошные и ароматные весенние цветы, были вовсе не о заххаках и паукинах. Послеобеденное солнце светило высоко над головой, и пчелы, рано появившиеся в этом году, жужжали и кружились повсюду. Красотка шумела: ей не нравилось, когда насекомые летали возле ее глаз. С громкими жалобами Красотки вступал в спор теплый ветер. Он качал деревья и листья с шелестящим звуком, похожим, как представлял себе Шадион, на шум морских волн.

Гном никогда не видел моря, но хотел бы его увидеть. Просто пока у него не было такой возможности. Может, однажды и получится. Может, однажды Шадиону дадут задание отправиться к морю, но до тех пор он просто шел туда, куда скажут. Ехал туда, куда его отправлял его народ, узнавал информацию, которая была ему необходима.

Если выражаться правильно, Шадион был лазутчиком, но он предпочитал думать о том, что предоставляет знание, как ученый в университете. Сейчас его задачей было выяснить прошлое одного парня, выходца из ракешской глуши. Его звали Синдер Шейд, а его родная деревня носила имя Ласточка.

Если верить картам, Шадион приближался к пункту назначения, и дружелюбный народ в большом городе в полудюжине километров к югу это подтвердил.

Он поднялся на пригорок и остановился.

Шадион обошел все Кинжальные горы, посетил множество деревень, но почти не видел столь же скромных, как та, что гнездилась в этой долине. Ласточка. Пятьдесят, может, шестьдесят домов сгрудились в низине. Тонкие струйки дыма поднимались из труб, разносясь по окрестным полям, где фермеры пахали каменистую почву, бредя следом за мычащими волами.

Шадион взял Красотку под уздцы, и они направились вниз по земляной тропе, ведущей в деревню. По покрытым травой холмикам скакали дети с лицами, вымазанными в грязи. Они гоготали и бахвалились, но бросили свою игру, заметив Шадиона и Красотку. Затем остановились, откровенно уставившись на пришельцев.

Шадион кивнул паре тощих парней с темными волосами и миндалевидными глазами. Полы их одежды были обтрепаны. Все дети были одеты одинаково, в вещи с чужого плеча. Скромно и под стать самой деревне.

Дети продолжали молчать. Шадион обнаружил, что на него направлена дюжина ледяных взглядов, напряженных и недружелюбных. Он поморщился. Зачастую жители таких отдаленных деревушек были узколобы и относились к чужакам, как львиный прайд к забредшей гиене. Взрослые его пока не заметили, но если они выкажут ту же неприязнь, что и дети, придется действовать осмотрительнее.

Гном не спешил убирать рук с оружия.

К нему подошел тощий мужчина в лонджи и белой рубашке, и Шадион заставил Красотку остановиться.

– Гномы к нам почти не захаживают, – сказал мужчина. – Я Дипак Морал, деревенский священник. Я могу вам чем-то помочь?

На лице у него было выражение вежливого любопытства, а тон оказался дружелюбным.

Беспокойство немного отпустило Шадиона.

– Надеюсь на это. Меня зовут Шадион Сурент. Я купец из Сурент-креш. Я привез гномьи товары, если вы захотите что-либо купить. – Он огляделся так, словно только теперь увидел деревню. – Кстати, как называется ваша милая деревушка?

– Ласточка, – ответил Дипак. – И мне жаль вас расстраивать, но это бедная деревня. У нас нет денег на покупку того, что вы привезли. В пяти километрах на север есть другая деревня. Возможно, у них есть деньги, которые они смогут потратить на ваши товары.

– В восьми километрах? О нет, – печально покачал головой Шадион. – Это далековато, и на своих коротких ногах я не успею добраться туда засветло. Если не возражаете, я встану лагерем на ближайшем поле и, может, кое-кто из жителей посмотрит, что я продаю. Как знать? Возможно, мы сумеем договориться.

– Нет нужды разбивать лагерь на поле, – сказал Дипак. – В моем доме есть комната. Вы можете остаться у меня.

Шадион улыбнулся. Это было даже больше, чем он рассчитывал.

– Очень щедро с вашей стороны, – сказал он, растягивая слова, как было типично для этих регионов. Он заметил, что люди расслабляются, если говорить на их наречии.

Дипак проводил гнома в однокомнатное жилище, грубо сбитую бревенчатую избенку, ничем не отличавшуюся от окружающих домов. Шадион разложил вещи, а потом поднялся на травянистый холм в сердце деревни, чтобы познакомиться с жителями Ласточки. В отличие от детей, те встретили его охотно. Скорее всего, чужаки в Ласточке появлялись редко, и людям наверняка хотелось узнать, что происходит в мире.

Шадион рассказал им, что знал, о событиях, происходящих в Гандхарве, Якша и его собственном креше. Чем больше он говорил, тем больше жители деревни подавались вперед с неослабевающим интересом.

Шадион рассказал и о Генке Девестхе, князе из княжеств Закатного Солнца.

– Говорят, он гений, – сказал гном. – Некоторые даже провозглашают его переродившимся Меде, как написано в «Видениях Меде».

Крупный житель деревни по имени Питч Шейд фыркнул.

– Перерождение – это сказки.

Именно этой возможности Шадион и ждал. Питч был братом Синдера, и гном на самом деле приехал в Ласточку, только чтобы пообщаться с ним. Однако требовалось действовать осмотрительно. Если отец Дериуса и сам Дериус правы по поводу Синдера, будет нехорошо, если кто-то узнает, что Шадион что-то здесь вынюхивает. Узнав о его роли лазутчика, некоторые могут подумать что-нибудь не то.

Шадион все еще раздумывал, что сказать Питчу, как вдруг такая необходимость отпала.

– А как же Синдер? – спросил Питча другой житель деревни. – Он умер в колодце и вернулся к жизни.

Шадион подавил возрастающее волнение. Он приехал в Ласточку, чтобы узнать именно об этом событии.

– Синдер не умер, Симиал, – сказал Питч.

– Ну, ты сказал, что он не дышал, когда ты нашел его в колодце, – парировал другой мужчина. – И когда он вернулся к жизни…

– Он не умер.

– Когда он вернулся к жизни, – настаивал Симиал, – он не знал, кто он такой. Дипак отвел его в Быстромечие и говорил, что всю дорогу парень вел себя как совершенно другой человек.

– Это потому, что он потерял память, – терпеливо сказал Питч, словно говорил с идиотом.

– А ты что думаешь? – спросил Симиал Дипака, стоявшего неподалеку.

Дипак ответил не сразу.

– Я знал Синдера Шейда всю его жизнь. Присутствовал, когда он издал свой первый крик, родившись на свет, и парень, которого я отвел в Быстромечие, не был им – потерял он память или нет. Он стал жестче, целеустремленнее, энергичнее. Я даже получил письмо от мастера Чоффа из приюта, куда отвел парня. Мастер Чофф сказал, что Синдер поступил в «Адептов Украшенных Сталью», военную школу.

– В военную школу? – голос Питча прозвучал шокированно. – Ты об этом не упоминал.

– И какая же это военная школа принимает слабаков с изуродованными стопами и чахлыми ногами? – спросил Симиал.

Дипак замешкался.

– Я не знаю.

Чего-то старый священник не договаривал, и у Шадиона были мысли на этот счет. У Синдера Шейда больше не было изуродованной стопы и чахлой ноги, и Дипак знал об этом.

Это был тот самый Синдер Шейд, о котором Дериус написал отцу – не другой крестьянин с таким же именем. Истории совпадали. Деревня Ласточка. Все совпадало вплоть до колодца, в котором очнулся Синдер. Все, кроме одного факта. Синдер Шейд, которого знали здесь, в Ласточке, имел изуродованную стопу и чахлую ногу, но где-то между спасением из колодца и поступлением в школу Адептов Украшенных Сталью он избавился и от того, и от другого.

Единственным объяснением было то, что его изуродованная стопа и чахлая нога исцелились, а это невозможно, если только…

Шадион припомнил знамения, о которых узнал. Его глаза сузились, когда он вспомнил об уроках из детства. Из «Креш Прани».

К нему пришло осознание. Неудивительно, что отец Дериуса отправил его сюда. Сердце лазутчика забилось в такт страху, и понадобилась вся его подготовка, чтобы не охнуть от ужаса.

* * *

Синдер выпрямился на стуле, внимательно записывая задания во время урока тактики и стратегии. После прозрения, случившегося с ним несколько недель назад, после переосмысления того, что означает быть воином, он перечитал материалы курса за весь год. На этот раз он сделал все возможное, чтобы полностью все понять, посвятив занятиям все свое внимание и приложив все свои усилия.

Кадеты хоть сидели вместе, но до сих пор оставались сильно разобщенными. Люди и гномы развалились на стульях, чувствуя себя свободно в обществе друг друга, в то время как эльфы были скованны, официальны и явно недовольны. Однако сидели они, высоко задрав носы, словно в комнате воняло. По крайней мере, большинство из них. Некоторые, как, например, Мохал, сидевший рядом с Синдером, тоже развалились на своих стульях, чувствуя себя расслабленно и комфортно.

Мастер Налин стоял за кафедрой и старательно перекрикивал гул ветра. От порывов стрехи скрипели, а ветви и листья деревьев шелестели, и окна пришлось закрыть. Поздняя прохлада лишила их весеннего тепла, и небо затянуло одеяло туч. Время от времени моросило.

– Эльфы в высшей степени одарены в том, что касается талантов ведения боя, – сказал мастер Налин. – Никто не способен одолеть нас в схватке один на один.

Вышеупомянутые чопорные эльфы обменялись победными улыбками. Некоторые, включая Эстина и Рийна, глянули в сторону Синдера, вызывающе улыбаясь.

Синдер не оставил их невысказанные насмешки без ответа.

– Никто, кроме хранителей и ракишей, – сказал он, встречаясь с Рийном глазами и не сводя с него взгляда.

Было непросто учиться в том же классе, что и Рийн и Эстином. Каждый раз, когда Синдер их видел, ему хотелось стереть с их лиц эти высокомерные улыбочки. Удар коленом, кулаком, локтем, рукояткой шока: все что угодно, лишь бы отплатить им за то, что они с ним сделали. Это произойдет. На дуэли. Они не смогут прятаться от него вечно.

Пока же Рийн просто закатил глаза, глядя на Синдера, а ухмылочка осталась.

– Разумеется, – сказал мастер Налин Синдеру. – Но они недостаточно многочисленны, чтобы сформировать армию, а я говорил о войне. Однако мое утверждение поднимает вопрос: как может эльфийская армия проиграть человеческой? Такое случалось, и причина в том, что из-за наших навыков мы слепы перед истиной. Мы упускаем из виду наиболее важный аспект войны.

Победные улыбки эльфов угасли, а мастер оглядел безмолвный класс.

– Кто-нибудь знает, какой именно? Тогда подсказка. Меде как-то сказал, что перевороты совершаются брюхом.

Синдер поднял руку.

– Потому что голодная армия – мертвая армия. Армия нуждается в огромном количестве еды на пути к полю боя.

– Это имеет значение лишь для людей, – сказал Рийн. – Эльфы и гномы могут ежедневно проходить на много километров больше. Мы можем добраться до поля боя, не таща за собой столько еды, пока вы, люди будете все еще плестись в хвосте. – Он повернулся к Синдеру. – Мы будем сидеть, отдыхать и есть то, что имеем, пока вы стираете пятки в кровь.

Синдер не позволил себе принять близко к сердцу слова эльфа.

– Ну конечно, – ответил он на заявление Рийна, зевая и преувеличенно потягиваясь. – Ведь именно так обычно происходят битвы.

Эльы поджал губы, но ничего не ответил. Мастер Налин вышел из-за кафедры, обращаясь к Рийну.

– Если вы правы, тогда зачем эльфы используют кавалерию?

– Потому что так можно увезти больше припасов, – ответил Рийн.

– Но вы только что сказали, что эльфы могут принести всю необходимую еду на поле боя, пока люди стирают пятки в кровь.

– И? – сказал Рийн, упрямо сжав зубы.

– И ты неправ, – сказал Боунс. – Смирись с этим и двигайся дальше. Лошади позволяют вам везти раненых, припасы, и не только еду, но и наконечники стрел, мечи, копья, оружие. Побеждает обычно тот, кто лучше снарядился и отдохнул.

– Не говоря уже о том, что тяжелая кавалерия может уничтожить пехоту, – добавил Рориан.

– Боунс и Рориан правы, – сказал мастер Налин. – Это сыграло огромную роль в том, что Меде сокрушил каждую армию, посланную против него.

– Меде. Меде. Меде, – пожаловался Эстин. – Мы только о нем и слышим. Он не Девеш. Мы можем многому научиться и у других командующих.

– Да, но не один из них не был эльфом, – сказал Синдер. – Все лучшие командующие были людьми.

Эстин напрягся.

– Совершенно верно, – согласился мастер Налин, и Синдер засомневался, к кому он обращался. К нему или к Эстину? – Меде был всего лишь человеком, – продолжил мастер Налин, – но он сам ставил условия боя. Он был мастером ложных маневров и контратак. Он решал, где состоится битва, и всегда обеспечивал солдат достаточным количеством еды и экипировкой, чтобы добраться до места назначения нетронутыми.

– Но… – начал Эстин.

– Ваши возражения не имеют значения, – отрезал мастер Налин. – Учитесь у Меде. Он боролся с армиями эльфов, превосходящими его в подготовке и способностях. Все было так, как и сказал Рийн: они могли добраться до предполагаемого поля боя быстрее, чем силы Меде. Они считали, что Меде вступит в бой в месте, которое выбрали они, но он этого не делал. Не знаю, о чем думали эльфийские генералы, но Меде позволял им расквартироваться, но так и не вступал в бой. Он прибегал к обманным маневрам, эльфы начинали преследовать его, и у них кончалась еда. – Мастер Налин не сводил глаз с Рийна. – Они ели все, что могли поймать, а когда ничего не оставалось, чуть не умирали с голоду. После чего Меде атаковал и разбивал их.

– Разумеется, но подобное не может произойти сегодня, – беззаботно отмахнулся Эстин. – Теперь мы умнее.

– Это вы так считаете, – ответил мастер Налин. – Но вспомните, что роль сыграли и другие факторы. Меде также взял с собой всех ремесленников, которые были ему нужны, чтобы создавать вооружение, необходимое для армии. И большинство его солдат могли делать то же самое. Многие ли из вас умеют вырезать стрелы, оперять их, чинить луки или выпрямлять погнувшиеся мечи?

Мастер Налин обвел взглядом класс, полный воинов, сложивших руки на коленях. Никто не умел того, о чем спросил мастер.

– Армии Меде включали в себя офицеров и вышеупомянутых мастеров, которые могли это делать. Армия Якша-сит, к сожалению, проигрывает в этом отношении. Именно поэтому Гандхарва потребовала и сохранила за собой долину Шриавиал, а Ракеш контролирует долину Шалла.

Рийн фыркнул.

– Скорее, нам просто не нужно ничего в этой глуши. Нам там нечего взять.

– Деревья ашока, – сказал Синдер Рийну.

Мастер Налин одобрительно кивнул.

– Именно. Деревья ашока растут только в Ракеше, в долине Шалла. Семена этого дерева очищают и усиливают лоретасру больше, чем что-либо, что мы можем создать. А Гандхарва поставляет черенковую серу для наших мечей инсуфи. И то и другое очень ценно. – Мастер Налин не сводил глаз с Рийна, который заерзал на стуле не в состоянии выдержать его взгляд.

Синдер повернулся к Рийну. Он понимал, что подначивает эльфа, но ему было все равно.

– В следующий раз сделай одолжение и держи рот на замке. Избавь нас от своей глупости.

Рийн заиграл желваками, но прежде чем он успел ответить, заговорил Мохал.

– Так почему бы не присоединить к себе эти части?

– Потому что цена слишком высока, – сказал Рориан. – Если Якша нападет на Ракеш, Гандхарва тоже выступит против эльфов. Аналогично, если Якша нападет на Гандхарву, Ракеш вступит в войну. Якша-сит наверняка победит, но слишком высокой ценой. После этого она, скорее всего, будет вынуждена уступить территории Апсара-сит и Сурент-срешу.

– Именно, – сказал мастер Налин. – Якша победит, но слишком дорогой ценой. А все потому, что наша армия застряла в премедейском образе мышления. Мы ценим воинов превыше солдат, но в бою побеждают не лучшие воины, а лучший отряд солдат. Мужчины, которые могут сражаться как единое целое. Бороться как часть коллектива – это другой навык. Это то, что нам, эльфам, ценящим доблесть каждого отдельного воина, трудно принять.

Эстин презрительно фыркнул.

«Ну что за идиот», – подумал Синдер.

Мастер Налин поднял брови, непонимающе глядя на Эстина.

– Вы мне не верите? Что ж, тогда посмотрим, как будут развиваться события во время Первичного Испытания. Оно начнется через месяц. Посмотрим, не убьют ли люди и гномы больше паукинов, чем эльфы.

Глава 31

Весна набирала силу, и изменения погоды подчеркивали хлопающие крыльями вернувшиеся малиновки и кардиналы, а также их певчие кузены: зяблики, дрозды и ласточки. День за днем солнце светило все ярче, сочнее посреди глубокого синего неба, и посылало вниз благословенные лучи тепла и жизни. Оно избавило от задержавшихся облаков, напоминавших об угнетающих невзгодах зимы. Цветущие кустарники сгрудились в роскошных лучах солнца, и им не терпелось продемонстрировать многочисленное разнообразие бутонов. Плац был пропитан приятными ароматами. Синдер знал, что никогда не устанет от их запахов.

Но прямо сейчас у него на уме было другое. Он стоял в «Котле», солнце уже давным-давно село, и компанию ему составлял только мастер Абсин. Все остальные, кто тренировался здесь вечером, уже вернулись в Кратх-хаус и свои комнаты. Площадки для тренировок освещали лампы диптха, а луны висели низко над горизонтом на противоположных концах небосвода: белый Дормант полумесяцем, а золотой Фулсом – тонким серпом. Приятный день, однако, закончился неуютным вечером. Воздух застыл неподвижно, неприятная сырость сжала мир своей жестокой хваткой. Ни одно дуновение ветерка не облегчало влажность.

Пропитанная потом рубашка Синдера липла к спине и груди, но его дыхание было размеренным и незатрудненным. После недавнего выздоровления он быстро восстановил форму и сегодня сражался с эльфийским мастером Абсином, как и всегда теперь: по несколько часов перед рассветом и несколько часов после заката. Вдобавок, во время перерывов между тренировками он наблюдал за тем, как тренировались в «Котле» другие. Сосредотачивался на положении тел и движениях, используя первое, чтобы предугадать второе.

Его талант в этом отношении продолжал развиваться.

– Думаю, ты достаточно потренировался, Синдер, – сказал мастер Абсин. – Я иду внутрь. Я устал и вспотел. И мне нужно принять ванну.

Может, эльфийский мастер и выглядел старым, вспотевшим и нуждался в ванне, но что касалось усталости, то Синдер не видел никаких ее признаков. Мастер Абсин все еще легко и без усилий дышал, и казалось, что он может продолжать еще целый час.

– Еще разок? – попросил Синдер. Он еще не был готов возвращаться внутрь. Он уже закончил читать в библиотеке и выполнил домашнее задание по тактике и стратегии. И по истории тоже. Хотелось потренироваться. Он мог бы пойти в Ворог и поработать самостоятельно, но не видел причин для этого. Не сейчас. До дуэли оставалась всего неделя, а чтобы победить эльфа, необходимо тренироваться с эльфом – не с паукином.

Мастер Абсин со вздохом поднял шок.

– Ладно. Давай. Но в последний раз.

Синдер расправил плечи, расслабляя их, так как они напряглись во время перерыва на отдых, и взял шок наизготовку.

Мастер Абсин нанес пробный колющий удар. Синдер отбил его и тут же вернул меч на центральную линию. Мастер вновь попытался пробить его защиту, на этот раз нанеся горизонтальный удар лишь вполсилы. Он явно пытался заставить Синдера броситься вперед. Эльф часто предпочитал контратаковать, нежели нападать. Это не значило, что он не мог сокрушить Синдера. Наверняка мог. Синдер видел, как мастер сражался с Лисандром, братом Рийна, одаренным воином, считавшимся лучшим выпускником Директората за много десятилетий, кроме, быть может, Ани. Во время тех схваток мастер Абсин двигался куда быстрее, чем сейчас. Однако невозможно чему-либо научиться, если тебя разоружают в три приема. Чтобы извлечь урок, необходимы долгие тренировочные поединки.

В результате, сражаясь с Синдером, мастер Абсин работал медленнее. Сейчас, однако, даже слишком медленно. Он больше старался, даже когда боролся против других первокурсников человеческой расы.

Словно услышав мысли Синдера, мастер Абсин ускорился.

Клац-клац.

Эльф нанес рубящий удар, после чего сделал выпад. Синдер парировал оба. Далее последовала комбинация из трех ударов. И вновь Синдер сумел защититься.

Мастер Абсин продолжил наносить удары, наращивая скорость. Синдер не отставал. Темп все ускорялся и ускорялся. Теперь мастер Абсин бился с учеником быстрее, чем когда-либо. Мышечная память подсказала Синдеру, что делать, а между ударами, когда они расходились, он планировал, пытаясь догадаться, что будет дальше.

Эльф атаковал быстрее, чем когда-либо. Синдер парировал, контратаковал, отступил, обошел по кругу и снова контратаковал. Все это произошло за несколько секунд, несколько ударов сердца.

В глубине души Синдер осознал, что не обращает внимания на удары, которые наносит мастер Абсин. Его шоком управляла уже не мышечная память. Это была интуиция.

Мастер Абсин сделал выпад. Синдер ушел в сторону. Вертикальный удар. Двойной выпад, переходящий в короткий горизонтальный рубящий удар.

Синдер не думал. Он доверился инстинктам. Удары поступали слишком быстро, чтобы мозг успевал их обдумать.

Вертикальный удар сплеча. Колющий удар. Интуиция подсказывала, что делать. Она направляла шок, прикладывала нужное количество силы, необходимое, чтобы парировать удар, контратаковала, подсказывала его телу, когда и где увернуться или отступить.

Мастер Абсин теснил его.

Синдер отступил, контратаковал, вступая в ритм сражения.

Очередная короткая пауза.

Мгновение спустя мастер Абсин снова бросился на кадета. Они пронеслись через весь тренировочный ринг. Эльф еще больше ускорил темп. Еще несколько секунд Синдер поспевал за ним, но к этому времени пот уже начал капать с его бровей, сердце бешено стучало, и он запыхался. Руки налились тяжестью и отказывались слушаться. Интуиция все еще подсказывала, как выбраться из ситуаций, в которые ставил его мастер Абсин, но тело уже не могло воспользоваться ее советами. Он начал ошибаться и был слишком медленным и слабым, чтобы выдержать такой шторм. Физическая подготовка его подвела.

Мастер Абсин остановился.

– Стоп.

Эльфийский мастер тяжело дышал, хотя и не хватал ртом воздух, как Синдер, который наверняка был похож на рыбу, выброшенную из воды и отчаянно желающую вздохнуть.

– Ты молодец, – сказал мечник удивленным и довольным тоном.

– Насколько быстр я был? – спросил Синдер. Единственное, что имело значение.

– Достаточно быстр, чтобы не проиграть.

Но недостаточно быстр, чтобы победить.

Синдер поморщился. Не проиграть было недостаточно.

– Еще раз? – спросил Синдер.

– Нет, – сказал мастер Абсин. – Нельзя просто стараться усерднее и думать, что это поможет тебе стать эффективнее. Перегруз тела и ума не пойдет тебе на пользу. Нужно отдохнуть и восстановиться, позволить росту проявиться. Иногда меньше – значит больше.

Тот же совет мастер дал ему много месяцев назад. Как и раньше, Синдер понимал, что эльф прав, но не хотел этого слышать. Он хотел продолжать, продолжать тренироваться, пока не сможет с легкостью победить Эстина и Рийна. Хотел показать всем в Третьем Директорате, что люди так же смертоносны, как и эльфы. Может быть, тогда он и все остальные из Ракеша и Гандхарвы получат уважение, которого заслуживают.

Это были благородные причины таких изнуряющих тренировок, но страх и отвращение двигали Синдером не меньше. Эстин и Рийн избили его, а он ничего не смог сделать. Если бы не Шриови и другие гномы, как знать, как сильно эльфы смогли бы ему навредить? Синдер больше никогда не хотел чувствовать себя столь же беспомощным.

– Возвращайся в Кратх-хаус, – скомандовал мастер Абсин. – Прими душ. Проведи время с друзьями. Завтра наступит новый день для самосовершенствования.

Синдер поклонился, сдаваясь неизбежности и тому, что было правильно.

– Да, мастер.

* * *

Дериус сидел в своей комнате в Кратх-хаусе, не сводя глаз с письма у него в руках. Окна были открыты нараспашку, позволяя вечернему бризу охладить комнату. Заходящее солнце отполировало небо, и по нему метались летучие мыши. Жужжание беседы разносилось из общей гостиной по всему коридору. Раскатистый смех Шриови, шумное хвастовство Ишмая и спокойная уверенность Боунса. Другие тоже разговаривали, но правили комнатой эти трое. Они были предводителями первокурсников.

Помимо Синдера. Остальные первокурсники равнялись также на тихого, полного энтузиазма человека, но он часто отсутствовал, отчего его было сложнее узнать лучше. Даже сейчас Синдер либо учился в библиотеке, либо тренировался с мастером Абсином или кем-то другим, кто согласился выйти против него. Ему необходимо было работать. Через несколько дней у Синдера должна была состояться дуэль с Эстином и Рийном.

Человек попал в ту еще передрягу, и Дериус пожелал ему удачи. Ему не нравилось то, какие шансы были у Синдера против Эстина и Рийна, и он почти не надеялся на его победу. Но почти не надеяться – не значит совсем потерять надежду. Синдер все же мог победить, что стало бы необычным и ужасающим открытием. До поступления в Третий Директорат Дериус отнесся бы к боевому состязанию между человеком и эльфом как к неудачной шутке.

Но теперь это было не так. С тех пор как Шриови рассказал ему, что Синдер побил его в рукопашном бою. В то время Дериус хотел списать проигрыш на обычное невезение своего кузена, но больше не испытывал оптимизма по этому поводу.

Когда Синдер попал в Третий Директорат, он был умелым, но довольно непримечательным воином человеческой расы. Мелкий, тощий, посредственный в физическом отношении, но храбрый – таким было первое впечатление Дериуса об этом парне, и сперва Синдер не делал ничего, что могло бы изменить это впечатление. Он был лучше некоторых, лучше других и достаточно хорош, чтобы учиться в Третьем Директорате. Бился отчаянно, тренировался еще усерднее, но в конечном итоге не казался особенным в академии для особенных воинов.

Время шло, и усердная работа Синдера окупилась. Парень как одержимый всегда рвал жилы в «Котле», в библиотеке, в Вороге. Он стабильно рос, обошел нескольких людей в классе, но Дериус считал, что прогресс Синдера рано или поздно замедлится. Труд может помочь продвинуться лишь до определенных пор. Нужен еще талант и физическая подготовка, и теперь Дериус понял, что и то и другое золотыми источниками билось в Синдере.

С тех пор как парень поступил в Директорат, он вырос, и теперь был так же высок как Боунс и не менее силен и быстр. Его способности тоже улучшились в разы, что просто ошеломляло. Сперва он потеснил Ишмая, а вскоре и Боунса – а Боунс действительно был особенным.

С тех пор Дериус стал приглядывать за Синдером. Парень продолжил совершенствоваться как воин, оставив такую огромную пропасть между собой и остальными людьми в Директорате, что теперь с ним могли бороться и бросать ему вызов лишь гномы. А после того как эти трусы – Эстин и Рийн – устроили ему засаду, Синдер отдался тренировкам с новой силой.

Дериус покачал головой, отказываясь верить. Где он находил время? И как ему удавалось раз за разом становиться лучше? Он не знал, но что бы это ни значило, Синдер продолжал совершенствоваться. В последние несколько недель даже гномам стало тяжело его побеждать. Это приводило людей-первокурсников в благоговение, а гномов – в состояние шока и потрясения.

Синдер был чем-то непостижимым, чем-то невозможным.

Теперь Дериус знал почему. Держал ответ в руках. Сегодня с почтой ему пришло три письма. В этом не было ничего необычного. Письма из дома приходили раз несколько недель или месяцев. Мама постоянно писала Дериусу, обычно давая советы о том, как важно быть в тепле, хорошо питаться и отдыхать. Отцовские письма, как правило, рассказывали о креше и о том, как поживала семья, так же как и письма сестры Дериуса и ее детей. Иногда ему писали и дядя с тетей.

Однако в этой пачке было два послания от отца. Оба казались безобидными, но в том из них, где он размышлял о посевах и погоде, был скрыт шифр. Переведя скрытое значение букв, Дериус тяжело опустился на кровать, заново перечитывая и переводя письмо.

Отец получил весточку от Шадиона Карренда. Странствующий гном посетил Ласточку, родную деревню Синдера, и подтвердил историю прошлого этого человека. Синдер умер и вернулся к жизни.

Дериус скомкал бумагу и выглянул в окно, устремив взгляд в черноту ночи. Синдер Шейд. Подходящее имя[14].

Почему на мою долю выпало жить в такие времена?

* * *

Утро встретило прохладой, оставшейся после вчерашнего ледяного дождя. Весной время от времени случалась такая погода, остатки последнего выдоха зимы. Птицы расселись на деревьях, молча прижавшись друг к другу и не желая бросать вызов холоду. В небе не было ни облачка, и солнце ярко светило, обещая в конечном итоге покончить с плохой погодой.

Дыхание Синдера замерзало на воздухе, а под ногами у него хрустело, когда он шагал по покрытой инеем траве. Остальные первокурсники шли бок о бок с ним, никто не произносил ни слова, и он был благодарен им за молчание.

Сегодня настал тот самый день, утро, когда должна была состояться дуэль, и это занимало все его внимание. Возможно, его разногласия с эльфами никогда не закончатся, но, вероятно, сегодня ему удастся покончить хотя бы с одним из аспектов этих разногласий. Сперва необходимо было побить Рийна, а после этого Эстин, может, и не захочет с ним драться. Остальные эльфы, глядевшие на него свысока, возможно, тоже оставят его в покое. Он на это надеялся.

Дойдя до «Котла», он обнаружил, что эльфы уже прибыли. Взгляд Синдера обратился к Рийну, стоявшему среди приятелей, уверенно улыбавшемуся с высоко поднятой головой, словно исход сегодняшней дуэли был делом решенным.

Синдер равнодушно оглядел Рийна. Он все еще был зол на эльфа, но со временем гнев подостыл, превратившись в нечто сродни презрению. С эльфа необходимо было сбить незаслуженную спесь, но в этом смысле Синдер считал это такой же работой, как чистка нужников.

Присутствовали и другие, включая мастера Абсина, который выступит судьей. Пожилой мастер ждал в центре тренировочного ринга. Также присутствовали генерал Арван, мастер Налин, мастер Капшин и кто-то в камзоле целителя. И администрация, и инструкторы академии стояли в стороне небольшой группкой. Принцесса Аня тоже была тут – Синдер почувствовал на себе ее изучающий взгляд. Лицо принцессы было непроницаемым. Она наклонилась к генералу Арвану, шепнув что-то ему на ухо, и он резко кивнул в ответ.

– Ты с ним справишься, – сказал Боунс. – Все будет хорошо.

Синдер согласно кивнул, не сводя глаз с Рийна. Он победит, чего бы это ему ни стоило.

– Надери ему задницу! – наставлял его Натаз.

В Синдере начали разгораться искорки гнева. Похоже, его ярость остыла не до конца.

– Пусть подавится своим высокомерием, – сказал Ишмай. – Запихни его ему в глотку.

Губы Синдера злобно изогнулись. Он выбьет чертово дерьмо из эльфа.

– Он даже не успеет понять, что случилось, – пообещал он.

Его дыхание стало глубже, и его окутал пар, выходящий у него изо рта.

Мастер Абсин подал знак, и Синдер и Шриови – его секундант – подошли к тренировочному рингу одновременно с Рийном и Эстином.

Синдер даже не потрудился обменяться репликами с двумя эльфами. Ему нечего было им сказать. Просто смотрел на них равнодушно и неумолимо.

Генерал Арван и Аня проводили мастера Абсина до ринга и встали в стороне, молча наблюдая за происходящим. Принцесса вопросительно подняла бровь, глядя на брата, и тот опустил глаза.

Мастер Абсин обратился к Синдеру и Рийну.

– Нет смысла вспоминать события, приведшие к этому. Честь требует того, чтобы этот бой состоялся. – Затем он обратился к Шриови и Эстину: – Выступите ли вы их секундантами, если они окажутся не в состоянии биться сегодня?

Эстин едва кивнул.

Шриови прорычал:

– Этого не потребуется. Синдер сломит эльфа.

Рийн ухмыльнулся, высокомерно и уверенно. Синдер добавил высокомерие ко всем тем причинам, по которым хотел побить эльфа.

– Прекрасно, – раздраженно сказал мастер Абсин. – Давайте сперва пробежимся по правилам. Смерть и увечья не являются целью этой дуэли. Вы будете использовать шоки. Заработайте четыре очка, и бой будет окончен. Смертельный удар считается за два очка, несмертельный – за одно. Два смертельных удара, четыре несмертельных или один смертельный и два несмертельных принесут вам победу. Выход за пределы ринга засчитывается как несмертельный удар. Я вынесу окончательный вердикт на основе очков. Ясно?

– Я услышал, – сказал Рийн.

– Ясно, – ответил Синдер.

– В таком случае прошу всех остальных покинуть тренировочный ринг. Дуэлянты, займите свои позиции.

Синдер удалился на стартовую отметку. Он закрепил на голове кожаный шлем и подвигался, чтобы поправить подбитый гамбезон, защищавший туловище. Он был готов.

* * *

Рийн Кушинр происходил из благородной семьи, военной династии, которой не было равных. На протяжении пяти поколений со стороны отца каждый воин из его предков заслуживал клинок инсуфи. Трое получили титул сая, и его брат, Лисандр, тоже рассчитывал заслужить мантию.

В результате на Рийна возлагали большие надежды. Поступление в Третий Директорат – после яростной борьбы с молодыми воинами Якша-сит, что стало высокой честью – было для него само собой разумеющимся. Это была первая ступень на пути к тому, чтобы продолжить семейное наследие. Затем ему предстояло выпуститься из Директората, став лучшим в классе, и заслужить клинок инсуфи в течение десятилетия.

Всего этого достиг его брат, и Рийн хотел сравниться с ним, а почему нет? Учителя отмечали, что он не менее талантлив, не менее силен и быстр и не менее ловко черпает лоретасру, чем Лисандр.

Таким образом, разница между нынешними способностями Рийна и безупречными навыками, которыми он жаждал овладеть, сводилась лишь к храбрости, воле и желанию, и Рийну хотелось заполучить все. Он хотел стать лучшим воином своего поколения. Хотел уничтожить врагов Якша. Он хотел быть достойным той славы, которой обладало его имя.

И он ни за что не позволит отвратительному человеческому плебею украсть у него хоть толику этой славы, в особенности – в присутствии принцессы.

Он бросил взгляд на Аню. Она была не для него. Рийн знал это. Он был слишком молод для нее, к тому же ей суждено быть с Лисандром. Все так говорили. Она была красива и эффектна, но он, на худой конец, мог бы произвести на нее сегодня впечатление. Рийн улыбнулся при мысли об этом. Однако для начала предстояло сосредоточиться на поединке. Он отбросил блуждающие мысли о предстоящей славе.

Мастер Абсин позвал его и Синдера в центр ринга для поединков. Эльф пронзал гхрина взглядом, обдумывая начальные ходы. Ошеломить его скоростью. С легкостью победить и указать человечишке его место. Определенно нанести ему травмы, искалечить, если будет необходимо, хотя Рийн и предпочел бы этого не делать. Все, что ему было нужно, – это чтобы человечишка до конца своих дней помнил сегодняшнюю агонию и унижение.

Рийн сделает для этого все от него зависящее. Вернет себе честь, которую потерял, когда подстерег человека. Он все еще мог заслужить титул сая.

Мастер Абсин прошелся по правилам, и Рийн согласно кивал. Четыре очка, чтобы победить и восстановить свое положение.

Рийн удалился в свой конец ринга для поединков. Он надел шлем, подтянул ремешки и подвигался, чтобы убедиться, что кожаный гамбезон не затрудняет движения рук. Подготовившись, он направил взгляд на Синдера, который встретился с ним глазами, не мигая и непоколебимо.

У человечишки, по крайней мере, есть смелость.

Рийн сосредоточился на муладхаре, корневой чакре. Красный цветок с четырьмя лепестками раскрылся. После этого он зачерпнул лоретасру, пропустил ее как прану через муладхару, а затем через нади. Сила наполнила его члены, и они стали легче.

Он готов был броситься вперед и раздавить человека.

Мастер Абсин выкрикнул:

– Бой!

Рийн метнулся к Синдеру. Он не станет затягивать бой, закончит его быстро. Он сделал выпад, идеально выполнив его и держа равновесие. Надо нанести Синдеру колющий удар на уровне сердца.

Но Синдера не оказалось на месте. Рийн растерянно моргнул, все еще растянувшись в выпаде. Человечишка избежал его атаки.

Это невозможно.

Синдер не стоял на месте, и Рийн понял, насколько тот опасен. Человек намеревался достать его. Эльф отчаянно попытался выпрямиться. Нужно было…

Локоть ударил его по голове. Он почувствовал это даже сквозь шлем. Перед глазами посыпались звездочки. Боль наступила мгновение спустя. Рийн пошатнулся. Еще один удар в голову, и он упал.

– Два очка Синдеру! – откуда-то издалека прокричал мастер Абсин.

Рийн растерянно уставился в голубое небо.

Кто получил два очка?

Мысли спутались. Он не мог вспомнить, где находится. Спустя, казалось, целую вечность, он нашел ответ.

Я в «Котле». Должно быть, сейчас тренировка. Почему я лежу на земле?

Рийн с трудом поднялся на колени и шлепнулся. Конечности не слушались.

– Полегче, – произнес чей-то голос.

Эстин.

Принц смотрел на него с беспокойством и сдерживаемым гневом. Рийн почувствовал, как одна из его рук поднимается, чтобы обхватить Эстина за плечи.

– Давай я помогу тебе встать, – сказал принц.

Они поднялись, но Рийн с трудом выдерживал вес собственного тела. Он споткнулся, чуть было не упав снова.

– Что случилось? – спросил Рийн, вдруг осознав, что у него заплетается язык.

– Ты можешь продолжать? – на этот раз мастер Абсин посмотрел на него с беспокойством.

– Продолжать что? – спросил Рийн.

– Дуэль, – сказал ему мастер Абсин. – Ты можешь продолжать дуэль?

Дуэль? Какая дуэль?

Рийн медленно моргнул. Медленно моргнул еще раз. Он пытался вспомнить ответ на вопрос, и у него ушло много времени, чтобы понять, о чем спрашивал мастер Абсин. У него должна была состояться дуэль с гхрином, Синдером Шейдом. Он должен был преподать урок ему и всем людям. Восстановить утраченную честь.

– Когда начинаем? – спросил Рийн.

Мастер Абсин отвернулся, посмотрев на остальных собравшихся в «Котле». Рийн видел присутствующих: мастера Налина, генерала Арвана, принцессу Аню… и кучку гномов и людей.

Рийн нахмурился. Что они здесь делают?

– Все кончено, – сказал мастер Абсин генералу Арвану. – Он не может продолжать. Он контужен. Победа переходит к Синдеру.

Победа? У Рийна от шока отвисла челюсть. Кого побил человек? Не Эстина же. Принц был искусным воином.

– Пойдем, – сказал Эстин. – Нужно увести тебя с ринга.

– Синдер побил тебя? – спросил Рийн, все еще пребывая в шоке.

– Нет. Он побил тебя.

* * *

– Меня? – Рийн спотыкался, поддерживаемый Эстином. – Синдер побил меня? – его голос все еще звучал потрясенно, а тон отражал собственные хаотичные эмоции Эстина.

Опустив друга на землю, Эстин с благодарным вздохом поднялся на ноги. Рийн был тяжелым, но, по крайней мере, теперь он был в руках целителя.

Принц бросил взгляд на Синдера. Человек стоял среди своих друзей, гномов и людей, с победной улыбкой на лице, а они одобрительно хлопали его по плечу. Как мог Рийн проиграть человеку? До сих пор Рийн был лучшим среди эльфов-первокурсников. Он должен был побить гхрина. Но этого почему-то не произошло.

Эстин прокрутил в голове короткую дуэль. Рийн сделал выпад, но Синдер начал двигаться еще до того, как атака вообще началась. Он ушел в сторону, как будто уже знал о намерениях Рийна. Затем человек врезал Рийну локтем в висок, после чего нанес удар лезвием плашмя в то же место.

Целитель говорил с Рийном, очевидно, рассказывая ему, что произошло.

– Нет! – прокричал Рийн. – Человек не мог победить! – Он умолк и несколько секунд спустя в ужасе простонал потрясенным шепотом: – Он победил…

Голос Рийна звучал так, словно он вот-вот разрыдается. Должно быть, он наконец начал вспоминать, что произошло.

Эстин сел на корточки, опускаясь до уровня глаз своего друга.

– Я не проиграю ему. Я верну честь нам обоим.

Рийн не ответил. Он лишь обхватил голову руками, глядя в землю с потерянным видом.

Эстин от всей души сочувствовал другу. Еще одна отрицательная отметка в деле Рийна: проигрыш человеку в дуэли. Вкупе с засадой он может даже не получить клинок инсуфи, не говоря уже о титуле сая.

Засада. То, что они сделали, было постыдно. Теперь Эстин это понимал, хотя все еще считал, что Синдер заслуживал избиения. Человек был слишком спесив, слишком бесстыж и дерзок. Эстину до сих пор не верилось, что парню хватило наглости танцевать с Аней и закончить все тем наклоном. Он зарычал при воспоминании об этом.

От мыслей его оторвал мастер Абсин:

– Эстин и Синдер. Подойдите.

Эстин обнаружил, что находится на расстоянии вытянутой руки от человека, и поднял на него взгляд. Он сломает парня. Отомстит за боль Рийна и сделает из него фарш за то, что посмел подумать, что он и эльфы равны.

– У тебя есть секундант? – спросил мастер Абсин.

Эстин вдруг понял, что вопрос обращен к нему.

– Мне он не понадобится. Я вполне готов.

– Как скажешь. Правила вам известны. Пройдите на свои отметки.

Эстин вернулся на свое место на ринге для поединков. Все это время он не отрывал глаз от Синдера. Зло смотрел на него, чтобы дать парню понять, как много боли он собирается ему причинить. Синдер не отвел взгляда, что было идеально. Будет только лучше, когда Эстин уничтожит его уверенность в себе и собьет с него спесь.

Он раскрыл муладхару, зачерпнул лоретасру и пропустил ее в виде праны через корневую систему нади. Мир стал реальнее. Теперь принц более точно ощущал свое тело, твердо стоявшее на земле, но готовое в любую секунду взлететь.

– Бой! – прокричал Мастер Абсин.

Эстин держался позади, не стал бросаться вперед, как сделал Рийн. Он проверит человека, посмотрит, на что тот на самом деле способен. Очки приносили лишь удары клинком, а Эстин, прежде чем заслужить победу, планировал избить противника локтями и пинками, чтобы сломать его кости и сломить волю.

Синдер крадучись добрался до центра ринга.

Принц улыбнулся, подзывая его. Пусть нападает человек. Сам он все равно предпочитал контратаковать.

Синдер купился и бросился через весь ринг.

Эстин ушел в сторону, отбил слабый колющий удар и приготовился врезать локтем, но Синдер увернулся, подавшись назад, и отступил на шаг.

Прекрасно. Человеку удалось избежать первого удара.

Посмотрим, как он увернется от этого.

Эстин нанес горизонтальный удар. Синдер парировал. Эстин направил шок параллельно шоку человека. Как и ожидалось, Синдер прервал атаку и сделал шаг точно назад. Принц подался вперед, нанося колющий удар, нацеленный человеку в сердце…

Что-то ударило Эстина в ногу. Пинок. Колено подогнулось. От удивления и боли он потерял концентрацию. Следующий удар пришелся ему в предплечье. Шок выпал из обессилевшей руки. На глазах выступили слезы, и принц сжал зубы, чтобы не закричать. Он упал наземь, прижимая предплечье к груди.

И почти не слышал, когда мастер Абсин прокричал результаты.

– Два очка Синдеру!

Шоки причиняли фантомную боль, которая была призвана имитировать боль, причиняемую острым оружием, но не нанося реальных увечий. Сейчас Эстин чувствовал себя так, будто ему отрубили руку.

Он застонал, ненавидя себя за то, что издавал жалкие звуки боли, качаясь вперед-назад, ожидая, когда отпустит агония. Несколько секунд спустя это произошло – благословенное облегчение – но предплечье все еще болело. Ужасная фантомная боль, к счастью, прошла, но все же его ударили твердым куском дерева. Эта боль осталась.

– Вернитесь на позиции, – сказал мастер Абсин.

Эстин встряхнул рукой, пытаясь избавиться от пульсирующей боли. Он проиграл Синдеру два очка и не мог в это поверить. Будучи эльфом, он был намного более быстрым и сильным воином, высоко одаренным по сравнению с человеком.

Но каким-то образом тому удалось провести контратаку столь невозможную, что Эстин даже не успел увидеть и избежать ее. До конца дуэли придется быть осмотрительнее. Принц отбросил мысли о том, чтобы наказать человека. Победы будет достаточно.

Он встал на позицию с шоком в руке и с готовым планом.

– Бой! – раздалось несколько секунд спустя.

На этот раз Эстин занял место в центре ринга. Он не станет нападать, но и не позволит Синдеру решать, где пройдет бой.

Человек бросился вперед. Эстин выжидал, составляя стратегию и решая, какое движение сделать первым.

Осторожно и опасливо.

Как только человек оказался в зоне доступа, принц атаковал. Ленивый колющий удар, который тот легко парировал. Он хотел оценить скорость реакции Синдера. Чуть более быстрый колющий удар. И тот снова парировал.

Эстин ушел вправо от Синдера и бросился на человека, нанося крутящий удар сверху вниз.

Синдер увернулся, на этот раз не парируя. Эстин наступал. Он нанес комбинацию из колющего удара, а также пробного вертикального и горизонтального удара сплеча. Их шоки схлестнулись друг с другом. Эстин увеличил скорость. Еще быстрее. Как никогда быстро.

Он улыбнулся про себя. Синдер едва успевал парировать его атаки и совершенно отказался от контратак. Эстин понял скорость реакции человека.

Теперь оставалось только победить его. Эстин запланировал серию ударов. Вертикальный удар сплеча, переходящий в прямой удар ногой в живот, после чего удар по голове сверху. Его вертикальный удар сплеча состоялся, но прямой удар ногой пришелся в пустое место. Он ожидал сопротивления, а потому потерял равновесие.

Его бедро обожгло болью, превратившейся в пытку.

* * *

– Два очка и победа достаются Синдеру Шейду!

Синдер услышал эти слова, глядя сверху вниз на корчившегося на земле Эстина. Он мог бы посочувствовать эльфу, но не испытывал к нему сострадания. Принц получил то, чего заслуживал. К тому же, боль скоро утихнет. Он ведь не на самом деле отрубил эльфу ногу ниже бедра, пусть сейчас Эстину так и казалось.

Какое-то время он смотрел на эльфа сверху вниз, а оптом бросил на него последний безжалостный взгляд и наконец вернулся к друзьям, встретившим его громогласными криками радости. Синдер праздновал вместе с ними, пока генерал Арван не потребовал его присутствия вместе с Эстином и Рийном.

Комендант, Аня, мастер Абсин и мастер Налин ждали их, все четверо скрестив руки на груди.

Комендант, чьи тронутые сединой светлые волосы были собраны в конский хвост, обратился к ним. Его ледяные голубые глаза вспыхнули.

– Считайте это концом ваших разногласий, – сказал он. – Теперь помиритесь и примите друг друга как равноценных членов этой академии.

Синдер вопросительно глянул на Эстина и Рийна. У него больше не было причин ссориться с этими двумя, но чувствовали ли они по отношению к нему то же самое?

Лицо Рийна было бледным и нездоровым, кроме того места, где в голову его ударил шок Синдера. Это место покраснело и опухло. От этого трудно было разобрать, что за выражение было у него на лице.

В отличие от Эстина. Принц был в ярости, он покраснел и явно злился.

Комендант это заметил. Как и Аня.

– Ты проиграл, – прошипела она на ухо брату, похоже, специально добиваясь того, чтобы ее слова услышали все остальные: – Тебя победили. Прояви хоть толику достоинства и прими это. Пожми ему руку, извинись и двигайся дальше. Ты достаточно опозорил семью.

Рийн повернулся к Синдеру, и к его удивлению, низко поклонился ему в пояс.

– Приношу свои извинения, – сказал он. – Я не должен был поступать так, как поступил.

– И как же ты поступил? – спросил Синдер. Он хотел простить эльфа и мог бы принять его формальные извинения, но этого было недостаточно. Тот должен был сказать, что именно он сделал такого, что привело к дуэли. Лишь после этого Синдер поверил бы в искренность его раскаяния.

– Я напал на тебя, но мне казалось, что у меня была на то причина. Ты высокомерен. Ты достаточно спесив, чтобы танцевать с принцессой сит, и ты с презрением относишься к тем, кто лучше тебя.

Желание Синдера простить эльфа улетучилось, и он сжал челюсти. Рийн ничему не научился и не жалел о том, что сделал.

– Тогда можешь взять свои извинения и… – начал Синдер.

– Мне присущи те же недостатки, – перебил Рийн. На его лице вспыхнула слабая улыбка. – Кроме танца с принцессой Аней. Этого я никогда не делал.

Синдер неуверенно взглянул на эльфа, не понимая, что тот пытается сказать. Он шутил по поводу танца с Аней? Поэтому улыбался? Пытался разрядить обстановку фривольностью?

Мастер Абсин едва заметно покачал головой.

– Это большее, на что ты можешь надеяться, – пробормотал он.

Синдер еще несколько секунд не сводил глаз с Рийна.

– Извинения приняты. Я больше не хочу с вами ссориться и постоянно оглядываться из-за тебя, Эстина или ваших друзей и союзников. Я хочу тренироваться и учиться. – Он указал на Боунса, Ишмая и остальных: – Так же, как и все они.

– Я не доставлю проблем, – сказал Рийн, – но и не стану щадить тебя во время тренировок. Сталь сталь острит.

Синдер постарался скрыть свое удивление. В утверждении Рийна прозвучало скрытое предложение мира.

– Меньшего и я не ожидаю, – ответил он мгновение спустя.

Эстин перестал зло хмуриться и надул губы, как дитя, у которого отобрали любимую игрушку. Комендант повернулся к нему.

– Тебе есть, что сказать? – спросил генерал Арван принца.

Эстин бросил взгляд на коменданта, сестру и, наконец, на Синдера. Он сумел собраться, сделав глубокий вдох. Сердитый взгляд скрылся под хладнокровной маской. Принц заговорил вежливо, повернувшись к Синдеру:

– Я тоже приношу извинения. Тебе не нужно бояться, что я сделаю что-то в отношении этого несчастного события сейчас или в будущем. Что касается меня, вопрос исчерпан. – Хладнокровие на миг изменило принцу, но когда он повернулся к коменданту, хмурый взгляд исчез как не бывало. – С вашего позволения, я удаляюсь.

Эстин развернулся на каблуках и ушел, не дождавшись разрешения генерала Арвана. Комендант кисло посмотрел вслед принцу.

– Тогда тема закрыта. – Он обратился к Рийну: – Вы свободны. Отправляйся в госпиталь. Доктора осмотрят твои раны.

Глядя на скованную походку удаляющегося Эстина, Синдер задумался. Комендант ошибался. Тема не закрыта. Он чувствовал, что это лишь начало.

Глава 32

Недели, последовавшие за дуэлью, прошли относительно спокойно, так как Эстин и Рийн отстали от Синдера. Как и остальные эльфы, доставлявшие ему проблемы.

Этому он был рад, этого и хотел. Больше не нужно было обращать внимание на идиотские колкости и бесполезные издевательские смешки в свой адрес. Вместо этого он мог сосредоточиться на занятиях и тренировках.

А еще у него появилось больше времени на Вихря: белый жеребец все еще не хотел, чтобы о нем заботился кто-то другой. Теперь они вдвоем регулярно тренировались. Скакали по полям, обучаясь кавалерийским тактикам, сшибали чучела бандитов и заххаков и принимали участие в других учебных задачах.

Это было великолепно. Вихрь был достоин своего имени, и Синдеру нравилось ощущать подстегивающие порывы ветра, щуриться от него. Жеребец был несравненно быстр и умен. Вихрь пристрастился к тренировкам, словно длинноногий жеребенок: сперва пошатываясь, но уже через несколько часов скача уверенно.

На самом деле первое время они отставали именно из-за Синдера. До Третьего Директората он никогда не ездил верхом, и у него ушло несколько недель на то, чтобы научиться этому. Процесс привыкания к тому, как двигаться и держать равновесие при разнообразных аллюрах Вихря, шел медленно, к тому же он начал выездку на несколько месяцев позже одноклассников.

Синдер уже начал догонять их, но после первой засады Рийна отказался от дополнительных часов в седле Вихря в пользу более активных тренировок с мечом.

Но теперь, когда дуэли прошли, он мог больше времени посвящать тому, чтобы стать умелым наездником, и совершенствовался с огромной скоростью. Синдер понимал, что в это же время через год они с Вихрем станут лучшим союзом коня и наездника в Третьем Директорате. В основном благодаря тому, что белый яваниец сам по себе был намного лучше, быстрее, сильнее и умнее любой другой лошади академии.

Если бы только Вихрь не был таким хитрецом! Когда конь не тренировался, то превращался в настоящего вредителя, почти такого же назойливого, как мухи, жужжащие над его стойлом. Исключительно веселья ради он иногда стегал Синдера хвостом, дергался, когда приходило время его седлать, и пытался укусить Синдера, когда тот не смотрел. А после этого весело ржал.

Прямо как сейчас.

Синдер как раз расчесывал жеребца, выбирая репьи и распутывая шерсть. Они тренировались почти всю вторую половину дня, и он умотался.

Он вспотел, пока работал в тени стойла. Двери, ведущие наружу – раскаленные и без окон, – выходили на восток, и в столь поздний час полуденное солнце не проникало внутрь. Тем не менее тепло все еще растекалось по конюшне, заставляя изнемогать от жары. Вокруг жужжали толстые мухи, летая бесцельно и вяло, лениво, словно пыхтящие от жары гончие.

Синдер надеялся, что скоро станет прохладнее. В конюшне было относительно тихо: из-за неожиданной аномальной жары все старались побыстрее закончить работу и убраться отсюда, и он разделял эти настроения. Все, чего он хотел, – это расчесать белого жеребца, заложить свежего сена в кормушку, налить коню воды в поилку и что-нибудь съесть.

У жеребца, однако, на уме было другое.

– Стой ровно, – проворчал Синдер. Вихрь дергался в пределах узкого стойла, отчего закончить расчесывание было невозможно.

Вихрь снова дернулся, на этот раз впечатав Синдера в стену и издав ржание.

– Я сказал, стой ровно! – сказал Синдер коню. Он не понимал, зачем вообще разговаривает с жеребцом. Тот никогда не слушался, хотя и явно понимал, что говорит Синдер. В этом он был уверен.

Белый жеребец снова дернулся, демонстрируя свой круп. Синдер передвинулся, чтобы дотянуться до загривка коня. Жеребец передвинулся, размахивая хвостом.

Синдер чуть не зарычал от бессилия.

– Вихрь, ну же!

Он попытался перехватить коня. Белый жеребец был слишком быстр: он отскочил и нагло заржал. Синдер схватил Вихря под уздцы, пытаясь удержать его на месте. Конь ответил тем, что чуть не наступил ему на ногу.

В Синдере вскипело раздражение, и он отбросил щетку.

– Хватит! Даже проклятая эфиром кошка, убившая моих родителей, стала бы лучшим скакуном, чем ты.

Жеребец замахал хвостом и недоверчиво заржал.

– Это правда, – сказал Синдер, пытаясь справиться с глупым животным. – На самом деле, если я еще хоть раз встречусь с этой кошкой, я заключу с ней сделку. Скормлю тебя ей, если она согласится стать моим скакуном.

Вихрь качнул хвостом и снова заржал, на этот низко и неуверенно. Потом повернулся к Синдеру и ткнулся ему в грудь.

– Я серьезно, – сказал Синдер, пряча улыбку. Впервые это он взял жеребца «на слабо», а не наоборот. – Предполагается, что ты яваниец, но готов поклясться, что вы, господин, просто осел. Уши у тебя такие же длинные.

Вихрь снова ткнулся ему в грудь, на этот раз достаточно сильно, чтобы Синдер пошатнулся. И заржал так, будто был глубоко оскорблен.

Не смешно.

– Или, может, пусть дракон наступит тебе на копыта. Посмотрим, как ты запоешь, когда кто-то намного крупнее тебя отдавит тебе ноги.

В выражении глаз Вихря читался вопрос.

Драконы?

– Да, это гигантские летающие монстры размером с эту конюшню. Они извергают огонь и могут поджарить тебя, прежде чем ты успеешь взмахнуть своим докучливым хвостом.

Их не существует. Лжец.

Синдер рассмеялся, и последние искорки его раздражения улетучились. Он не мог долго злиться на Вихря.

– Я не лгу. Драконы существуют.

По крайней мере, Синдер читал, что они существуют. Разумеется, их не видели уже несколько десятилетий, и люди начали задаваться вопросом, не вымерли ли эти огромные звери.

– Ты действительно разговариваешь с ним, – раздался голос снаружи стойла.

Синдер глянул поверх широкой спины белого жеребца. В проходе снаружи стойла стоял Шриови, и голова гнома едва виднелась над дверью.

– Порой он единственный, с кем имеет смысл разговаривать.

Шриови фыркнул.

– Потому что вы на одном интеллектуальном уровне?

– Интеллектуальном? Какие громкие слова, – широко улыбнулся Синдер. – Похоже, кто-то читал словарь в библиотеке.

Шриови ощерился:

– Намекаешь на то, что я тупой?

Синдер переключил внимание на Вихря.

– Как думаешь? Шриови тупой?

Жеребец заржал, кивая. Синдер рассмеялся.

– Вот тебе и ответ. Устами жеребенка…

– Скорее, устами осленка. Он уродлив, как мул.

Жеребец взбрыкнул задними ногами и с громким стуком лягнул боковую стенку. Синдер погладил жеребца по лбу.

– Полегче, парень. Гномий уродец просто пошутил. – Он перевел взгляд на Шриови. – Обычно ты редко сюда приходишь.

Шриови пожал плечами.

– Мне было скучно, и я решил прогуляться. – Они задумчиво склонил голову набок. – Это яваниец. Ты ведь понимаешь, что после выпуска тебе не разрешат оставить его себе, верно, Горячая Голова? Он слишком ценен. Наверняка его отдадут кому-нибудь из царской гвардии, чтобы с помпой участвовать в парадах и прочем.

Синдер тоже это понимал. Вихрь никогда не будет скакать по Кинжальным горам. Якша не могла позволить себе потерять его. Все обстояло так, как и сказал Шриови: жеребец был слишком ценен. Однако Синдер и помыслить не мог о том, чтобы расстаться с жеребцом. Как бы временами его ни раздражало поведение белого коня, он к нему привязался. Любил Вихря со всеми его недостатками и глупым поведением.

Синдер спросил жеребца:

– Как думаешь, тебе понравится носить позолоченную кожу и вычурное седло?

– Не забудь о женоподобном страже с бесполезным мечом, – хмыкнул Шриови.

Вихрь покачал головой.

Никто не будет ездить на мне. Не сейчас. И я убью кошку.

Синдер рассмеялся.

– Уверен, так и будет.

* * *

Аня не собиралась надолго задерживаться в Третьем Директорате, однако на улице потеплело, а Великое Столпотворение и Первичное Испытание должны были состояться всего через несколько недель. Принцесса решила, что у нее нет причин покидать академию прямо сейчас. Она сможет приступить к своим обязанностям рейнджера в Кинжальных горах летом. К тому же она чувствовала себя полезной: комендант попросил ее помочь тренировать эльфов.

После того как Эстин и Рийн проиграли человеку, он решил, что им нужна дополнительная помощь. Никто не был доволен тем, как они отнеслись к другому кадету, но не радовало и то, как легко эльфы сдались человеку. Комендант также хотел услышать ее мнение по поводу другого связанного с этим дела.

– Что-то странное происходит с людьми и гномами, – сказал генерал Арван. – Очень странное.

Аня улыбнулась.

– Еще более странное, чем победа человека в дуэли против двух представителей благословенной расы?

Комендант поморщился.

– Может, не настолько странное, но все же необычное. Это касается их тренировки в небольших отрядах. Есть кое-кто, за кем я хочу, чтобы ты приглядела. Отряд, в который он вступает, всегда выигрывает.

Аня догадывалась, о ком говорил комендант.

– Думаю, я знаю, кого вы имеете в виду, – сказала она, даже не трудясь называть имя.

Синдер Шейд.

Теперь в Директорате его знали все, и сказать, что человек привлекал к себе излишнее внимание, было бы преуменьшением. Каждый эльф, включая Аню, пристально наблюдал за ним, изучая его достижения. Некоторые эльфы боялись, что Синдер мог черпать лоретасру по собственной воле, но они ошибались. Иногда в Вороге у него это получалось. По крайней мере, так он ей однажды сказал. Но больше нигде.

Аня следила за его успехами и ни разу не видела, чтобы он двигался быстрее других людей из его окружения. Он просто обладал отменной реакцией. По словам мастера Абсина, у Синдера была врожденная способность предугадывать атаки противника, еще до того как это происходило. Это был талант уровня мастера, редкий в таком юном возрасте, но ничего такого, что вызывало бы тревогу, как, например, человек, способный черпать лоретасру по собственной воле.

Меряя комнату широкими шагами, генерал Арван продолжил, словно Аня ничего и не говорила:

– Каким бы ни был расклад сил, он всегда находит способ победить. И есть еще двое других, которые, если их поставить вместе с этим человеком… – Комендант недоверчиво покачал головой. – Иногда мне кажется, они могли бы победить все остальных первокурсников, включая эльфов.

Аня в этом сомневалась, но предположила, что они узнают, так ли это, во время Первичного Испытания – проверки, которую кадеты должны пройти в конце года в Кинжальных горах. Разумеется, сначала состоится Великое Столпотворение и окончательная расстановка рейтинга. Эльфы всегда занимали верхние позиции. Время от времени кто-нибудь из гномов входил в первую пятерку, но не более того.

Так было всегда, и, несмотря на успех Синдера Шейда против Эстина и Рийна, принцесса сомневалась, что это изменит историю.

– По крайней мере, Великое Столпотворение в этом году может стать более интересным, – сказал генерал Арван. – Ты видела, что этот парень сделал с твоим братом и Рийном.

Аня вспыхнула при упоминании об этом, но не из-за проигрыша Эстина, а из-за действий своего брата и Рийна. Напасть из засады на товарища по учебе? Использовать при этом Слияние? Это был трусливый поступок. Злость и отвращение прожигали ей сердце при мысли о том, что Эстин совершил нечто подобное. Он опозорил ее, опозорил семью, а чудовищный проигрыш на дуэли лишь добавил ему бесчестия.

– Если бы я не знал наверняка, я бы подумал, что он может черпать лоретасру, – мрачно добавил генерал.

Аня постаралась не закатывать глаза на последнюю реплику. Предположение генерала в отношении Синдера было беспочвенным. Он был всего лишь человеком и победил Эстина и Рийна лишь благодаря навыкам и щедрой порции удачи. Не более.

Тем не менее она стояла здесь, издалека наблюдая за группой из пяти людей и одного гнома – красной командой, – бьющейся против двух людей и четверых гномов – серой команды. В красной команде были Синдер, Варк, Дептх, Джория, Рориан и Шриови. В серой – Боунс, Ишмай, Дериус, Джозеп, Натаз и Дорсер.

Это был явный перекос. Серые побьют красных. У них было четверо гномов и двое из трех лучших людей. Скрестив руки на груди, Аня ждала начала «кровавой бани».

Тренировка проходила на лугу, заросшем дикими цветами, посреди невысоких холмов, окружавших Директорат. Кольцо деревьев выстроилось по периметру поля, согретого лучами полуденного солнца. Редкие весенние облачка лениво плыли по голубому небу, бездонному, как глаза новорожденного. Воздух был неподвижным, сырым из-за недавно прошедшего дождя и щедро наполненным ароматами диких цветов.

Аня наблюдала за сближением отрядов, наступающих с противоположных концов поля. Глаза принцессы сузились. Одного члена красной команды не хватало. Она видела лишь четверых людей и гнома. Где же Рориан? Ранен? Или прячется? Наверное, какая-то уловка?

Серая команда рассредоточилась, явно уверенная в качественном и, очевидно, количественном превосходстве своих воинов. Они широко улыбались, выкрикивая хвастливые реплики. Гномы бросились на красных, которые казались дезорганизованными и рассогласованными. Синдер безумно жестикулировал, отчаянно крича в попытке привести команду в порядок.

Аня разочарованно покачала головой. После того как генерал описал мастерство парня, она ожидала большего. Может, он и искусный воин, но тактик пока что ужасный.

Гномы серой команды напали, оставив своих людей далеко позади. Красная команда отступала, несясь в противоположном направлении во главе с Синдером. Он споткнулся, упал и не поднялся.

Аня с отвращением нахмурилась.

Трусы и увальни.

В нескольких метрах от линии деревьев Натаз, один из гномов серой команды, вскрикнул от боли, потирая спину. Рориан поднялся с того места, где сидел на корточках, прячась в высоких диких цветах.

Аня обнаружила, что улыбается. Умный ход. Она заметила, что рваная линия красной команды выровнялась. В центре стоял Шриови, и красные повернулись лицом к нападавшим серым. Но где же Синдер?

Ее внимание вернулось к Натазу, который пытался убить Рориана взглядом.

– Ты обманщик, Девеш тебя подери! – прокричал Натаз. Он сделал злобный шаг по направлению к Рориану, сжав руку на боевом молоте.

Аня зачерпнула лоретасру и увеличила громкость своего голоса:

– Натаз! Ты выбыл. Не двигайся.

Натаз бросил на нее полный отвращения взгляд, после чего хлопнулся на землю. Рориан промчался мимо него. Теперь-то серые поняли, что произошло, и замедлились, продвигаясь вперед более осторожно.

Недостаточно осторожно.

Дорсер упал, сжимая правую ногу. Синдер. Он тоже прятался в высокой траве.

Аня не хотела повторения действий Натаза.

– Дорсер! С тобой покончено! – прокричала она гному.

Затем она зачерпнула лоретасру, улучшая свой слух и прислушиваясь к тому, о чем говорили два отряда.

Рориан подбежал к Синдеру, и они вдвоем схлестнулись с Боунсом и Ишмаем. Люди серой команды обменялись неуверенными взглядами. Они бросились прочь от Синдера и Рориана, заняв защитные позиции позади Дериуса и Джозепа, оставшихся гномов их отряда.

Двое гномов и двое людей против пяти людей и гнома. В Ане взыграло любопытство. Становилось интересно.

Гномы серой команды бросились на Шриови, обмениваясь с ним тяжелыми ударами молота и уворачиваясь от ответных. Они зачерпнули лоретасру и в форме праны использовали ее, чтобы сделаться сильнее и быстрее.

Шриови защищался изо всех сил, но так как он выступал против двух врагов, ему пришлось сдать позиции. Он потихоньку переместился к людям, которые тут же окружили Дериуса и Джозепа. Произошел еще один обмен ударами. Джория пал. Как и Дептх.

Шриови победил Дериуса.

Джозеп справился с Варком, но во время тренировки гном получил травму. Он хромал, правая нога у него явно болела, а времени восстановиться не было. И тут на него напал Шриови. Если бы Джозеп был здоров, гномьему предводителю пришлось бы непросто, но учитывая, что он был ранен, Аня не ждала, что он долго продержится.

Она повернулась туда, где Синдер сражался с Боунсом, а Рориан бился против Ишмая.

– Готов ко второму раунду? – спросил Боунс Синдера.

– Всегда готов, – сказал Синдер. – Ты уже много месяцев меня не побивал.

И он бросился в атаку. Боунс защищался. Они обменивались короткими бросками, ни один не мог окончательно взять верх над другим.

Рориан тем временем в одиночку удерживал Ишмая, пока в бой не вступил Шриови. Джозеп лежал на земле, легко побежденный, учитывая его ранение.

Ишмай облизнулся, переводя взгляд с Рориана на Шриови. Он атаковал человека, но раскрылся. Шриови нанес мощный удар в грудь Ишмаю, и молодой человек со стоном осел на землю.

Аня сочувственно поморщилась. Даже учитывая подкладку, удар Шриови наверняка был болезненным.

Все свелось к Синдеру против Боунса. Они обходили друг друга по кругу, их шоки сверкали, когда они наносили удары сплеча и парировали. Рориан и Шриови присоединились, и Боунс отступил. Некоторое время он, сердито нахмурившись, глядел на своих противников.

Это была простая математика. Трое против одного. У Боунса не было шансов. Он выронил шок и опустился на колени, мудро признавая свое поражение в тренировке. Красная команда с легкостью победила, несмотря на то, что на первый взгляд удача была не на их стороне.

Аня лучше поняла беспокойство коменданта. Синдер Шейд был опасным человеком. Искусный воин и, возможно, еще лучший тактик. Она задумчиво посмотрела на Синдера.

Кто ты такой?

Им с комендантом будет что обсудить сегодня вечером. Но для начала принцесса хотела поговорить с Синдером наедине.

– Красная команда! – прокричала Аня. – Поздравляю с победой. Серая команда! Мой подарок – пять кругов вокруг плаца. Разойдись!

Красная команда улыбалась стонам серой. Люди и гномы собрались и направились назад в Директорат.

– На минутку, первокурсник, – сказала Аня, обращаясь к Синдеру. Члены красной и серой команд остановились. Аня махнула им. – У вас есть задание. Приступайте.

Они отбыли. Со стороны серых раздавались стоны, а со стороны красных – смех. Аня отпустила лоретасру, поворачиваясь лицом к Синдеру и дожидаясь его.

Он подошел расслабленно и с улыбкой.

– Вы хотели меня видеть, принцесса?

Аня раздраженно заскрежетала зубами. То, как он сказал «принцесса»… Почти ласково. Ни один представитель человеческой расы не должен так с ней говорить!

Но опять-таки, возможно, она вкладывала в его поведение то, чего в нем на самом деле не было.

Аня решила не обращать внимания на его излишне фамильярный тон, даже несмотря на то, что ей не нравилось, с каким бесстрашием он на нее смотрел. Пора сбить с него спесь.

– Стой ровно. Не двигайся, – скомандовала принцесса.

Она медленно обошла вокруг Синдера, притворившись, что оглядывает его со всех сторон. Как и любой другой, кто оказывался в неясном положении, особенно в потенциально опасной ситуации, он напрягся.

– Я видела, что ты сделал, когда боролся с моим братом и Рийном. Ни один человек, кроме ракиши из Бхарата, не мог бы сделать того, что сделал ты. – Она остановилась перед ним. – Потрудишься объясниться?

Большинство отводило взгляд или склоняло голову в подобной ситуации, но Синдер не сделал ни того, ни другого. Он не сводил с нее глаз, непоколебимо и бесстрашно.

– Мне повезло. Они совершили ошибку, и мне удалось извлечь из этого преимущество. – Его губы недовольно дернулись. – Они сдержат свое обещание и оставят меня в покое?

Аня остановилась и посмотрела на человека оскорбленным взглядом. Он не ответил как следовало, и смел задать собственный вопрос, поставив под сомнение клятву чести ее брата, ни больше ни меньше.

– Генерал Арван считает, что ты можешь черпать лоретасру, – спросила она вместо ответа. – Ты можешь?

– Не совсем, – сказал Синдер. – Иногда, когда я в Вороге, у меня получается. Я уже говорил тебе это раньше, но не могу понять, как сделать это в реальном мире. – Он сдвинул брови. – Я не понимаю, что делаю неправильно.

Аня вопросительно подняла бровь, безмолвно прося его объяснить, что он имел в виду.

– Когда я в Вороге, то могу пропустить через себя лоретасру. Она выглядит как пруд с чистейшей водой, и делает меня быстрее и сильнее.

Испытав одновременно удивление и шок, Аня постаралась не выдать эмоций. Описанное Синдером немного походило на то, что делали эльфы и гномы, но они могли почувствовать свою лоретасру глубже, только раскрыв первую чакру, муладхару. В противном случае она оставалась всего лишь потенциалом, который невозможно было использовать. Никто на самом деле не видел свою лоретасру. О чем говорил тот факт, что этот парень – мог?

От возможных ответов принцесса похолодела, но еще и почувствовала предвкушение. Чего он сможет достичь, если раскроет муладхару? Он мог бы стать первым человеком, заслужившим клинок инсуфи. Стать тем, кто собьет с эльфов застойную спесь. Ей нужно было обсудить с ним его планы на будущее. У нее были идеи.

В ее голове вспыхнуло воспоминание о почившем муже. Он двигался как крадущаяся пантера, гладко и контролируя все члены, даже когда отдыхал. И умел танцевать. Как же она любила с ним танцевать! Название, которое она забыла… Ашока. Родина ее мужа. Бастион. Родина, которой принадлежало ее сердце. Другие детали, прорывающиеся, словно воды сквозь плотину. Так много потерянных воспоминаний…

Синдер вторгся в ее переживания.

– Аня, ты в порядке? – с беспокойством спросил он, качнувшись ближе.

Принцессу захлестнуло множество воспоминаний, ей едва удавалось оставаться на плаву.

– В порядке, – сумела выдавить она, заставив себя улыбнуться. – Я хочу встретиться с тобой, когда ты будешь свободен, и обсудить твое будущее. Возможно, через несколько дней, после уроков.

На лице Синдера было написано недоумение.

– Ты уверена?

Ане хотелось остаться одной. Нужен был покой, чтобы принять потерянные воспоминания и удостовериться в них.

– Я в порядке, – ответила чуть резче, чем следовало бы. – Догоняй остальных.

На этот раз Синдер не стал спорить. Он бросил на нее обеспокоенный взгляд, но все же удалился, быстро направившись в сторону Директората. Аня смотрела ему вслед, пока не перестала видеть, пока воспоминания не накрыли ее приливной волной. Как много она забыла…

Одна-единственная слезинка скатилась по ее щеке. Принцесса вспомнила мужа яснее, чем когда-либо. Его образ оставался размытым, и его невозможно было разглядеть, но теперь ей было известно его имя.

Рукх.

Девеш, как же она по нему скучала…

* * *

Несколько дней спустя, так как весна продолжала потихоньку переходить в лето, а дни стали дольше и теплее, окна в холле Огненного Зеркала были распахнуты настежь. Сквозь них внутрь проникал нежный ветерок, приносивший цветочный аромат гардений. Из-за стола, за которым сидел Синдер, было видно окно. Неподалеку садовники рыхлили цветочные клумбы и сажали небольшие растения.

– Пики, – сказал мастер Налин ясным голосом.

Рассеянное внимание Синдера вновь вернулось в момент «здесь и сейчас». Это было занятие по тактике и стратегии, один из последних уроков на первом году обучения в Третьем Директорате. На следующей неделе состоится Великое Столпотворение и настанут Дни Освобождения. Отпраздновать фестиваль, посвященный окончанию Нусраэль-Шев, у первокурсников почти не будет шанса, потому что начнутся экзамены.

Несколько дней кадеты будут сдавать письменные работы и демонстрировать свои умения в стрельбе из лука, верховой езде и владении мечом. После этого первокурсники отправятся в Кинжальные горы, чтобы пройти окончательную полевую подготовку. Первичное Испытание.

– Это лучшие друзья пехотинцев, – продолжил мастер Налин. Солнечные лучи падали на его моложавое лицо и волосы, словно венец. – По крайней мере, этому учит нас Генка Девестх. Как и во всех армиях княжества Закатного Солнца, основные его силы представляют собой кавалерию, но посмотрите, как он использует пикинеров. Так вы поймете его гениальность.

Синдер посмотрел в сторону Шриови. Гном поджал губы, отчего выглядел так, будто проглотил тамаринд[15] целиком. Шриови был одержим Генкой, похоже, он был в ужасе от князя. Синдер понятия не имел почему, но это всегда казалось ему забавным. И все думали так же.

Он улыбнулся, ткнул локтем Боунса, сидевшего слева от него, и показал на Шриови, чтобы тот тоже обратил внимание на испуг гнома. Боунс громко рассмеялся. Мохал, сидевший справа от Синдера, заметил, куда обращено их внимание, и тоже усмехнулся.

Шриови, должно быть, понял причину их веселья, потому что злобно посмотрел в их сторону. Улыбка Синдера стала еще шире.

Мастер Налин внезапно откашлялся, и Синдер понял, что наставник смотрит на него.

– Я понимаю, что сейчас весна и что скоро занятия закончатся. По этой причине вам осталось написать лишь заключительную работу.

Его слова были встречены стонами. Синдер обнаружил, что на него направлены осуждающие взгляды.

– Вы должны сдать ее до конца недели. Объясните, как Генка Девестх использовал кавалерию и пехоту во время взятия Калестха. Вы свободны.

– Молодец, кретин, – сказал Боунс Синдеру, пока они собирали книги и тетради. – Из-за тебя у нас появилось больше работы. Мы могли бы потратить это время на учебу или подготовку к следующей неделе.

Синдер не считал, что это была его вина.

– Не я заржал как конь.

– Не вини Мохала, – сказал Боунс.

– Я и не винил.

– Я не ржу как конь! – возмутился Мохал.

– И это твоя вина, – добавил Боунс Синдеру.

Синдер вдруг понял, что большинство первокурсников пронзают его злыми взглядами. Шаркая, они выходили из класса в коридор.

Шриови догнал Синдера в коридоре с гримасой отвращения на лице.

– Молодец, добавил нам работы.

Натаз подбежал следом, с недоверием качая головой.

– Гребаный ты дебил, – сказал он. – В следующий раз держи рот на замке.

Синдер не знал, кому отвечать сначала.

– Не я блеял, как долбаный баран, – возразил он.

– Кажется, ты сказал «ржал как конь», – напомнил Мохал.

– Это Боунс ржал как конь, – объяснил Синдер. – А ты блеял, как долбаный баран.

Боунс с жалостью посмотрел на Синдера.

– Когда ты уже начнешь использовать нормальные ругательства? Вечно это твое «долбаный», «долбаное» или «кознюк». Это так по-девчачьи… Почему бы просто не использовать нормальные слова?

– Типа как, пошел на хрен, говнюк? – Синдер пожал плечами. – Не знаю. Мои слова мне больше нравятся.

Они вышли из холла Огненного Зеркала и направились в сторону трапезной двумя кучками: эльфы одной группой, а люди и гномы – другой. Однако они были едины в отношении того, кто виноват в домашнем задании. Синдер защищался как мог и, к счастью, остальные вскоре отвлеклись на другие поводы обругать друг друга. Как всегда, беседа закончилась советами идти к такой-то матери.

Синдер закатил глаза, почувствовав себя старым, ведь он никогда не принимал участия в подобных состязаниях.

– Девеш меня подери! – пожаловался Боунс. – В последний долбаный раз говорю: сестер не трогать, вы, кознюки.

– Долбаный раз? Кознюки? – спросил Шриови и разразился смехом. – Разве не ты только что возмущался, что Горячая Голова использует эти слова? Вот ведь лицемер.

– Он плохо на меня влияет, говнюк, – сказал Боунс с нажимом. – Как тебе такое?

– Лучше, чем долбаный и кознюк, – ответил Шриови, все еще улыбаясь.

– Да ну, просто запомни, что сестер нельзя трогать, – сказал Боунс.

– Что у тебя за пунктик насчет сестер? – спросил Эстин. – Похоже, своих ты чересчур оберегаешь. – Эльф, казалось, прятал улыбку.

Синдер решил, что ослышался. За все месяцы, что он провел рядом с эльфом благородных кровей, Эстин редко обращался к представителю человеческой расы, не пытаясь его при этом высмеять и не глядя на него свысока.

Принц продолжил:

– Это человеческая слабость…

– Дело вот в чем, – произнес Синдер, убедившись, что эльф его слышит. – Эстин просто не может общаться с нами, не оскорбив при этом всю расу.

Эстин его проигнорировал.

– Любить свою сестру так сильно? Может, еще в любви ей признаешься?

– Я сказал, сестер не трогать! – прорычал Боунс эльфийскому принцу. – Или, может, обсудим Аню? Она красивая…

Веселость Эстина тут же испарилась. На ее место пришел гнев.

– Не говори о моей сестре. Она не принадлежит к вашей расе, и ты не смеешь даже взглянуть на нее.

– Но что, если она приглашает на танец? – спросил Синдер, подначивая эльфа голубых кровей. Его враждебность по отношению к Эстину ни на йоту не утихла со времен дуэли. Он все еще не любил принца и сомневался, что когда-нибудь полюбит. – Сомневаюсь, что смог бы танцевать с закрытыми глазами.

Эстин обругал его.

– У тебя нет чести, гхрин, но я повторяюсь.

– Что такое гхрин? – спросил Ишмай.

– Эльфийский принц с шоком в заднице, – ответил Синдер.

Эстин смотрел на него, раскрыв рот, явно не в состоянии дать достойный ответ.

– Твой друг прав. Сестер не трогать, – наконец выдавил он.

Боунс рассмеялся, когда Эстин удалился.

– Видите, о чем я, – сказал Синдер всем. – Ржет как конь.

Глава 33

Сегодня Аня прислала Синдеру записку, чтобы он встретился с ней после уроков в «Котле», но в ней не было ни намека на то, для чего. После тренировки небольшими отрядами несколько дней назад она упоминала, что хочет узнать о его планах на будущее, но он не понимал, что принцесса имеет в виду.

Синдер всегда считал, что вступит в имперскую армию Якша-сит в качестве командующего кавалерией или легкой пехотой, как любой другой представитель человеческой расы, выпускавшийся из Третьего Директората. Чего еще он мог достичь?

Он оглядел тренировочные ринги в поисках Ани, но не смог сразу ее найти. В «Котле» было полно воинов: кто-то тренировался, другие отрабатывали равновесие и технику. Их голоса доносились криками, смехом, проклятиями и стонами. Первокурсники тоже сегодня были здесь: все люди, гномы и эльфы. Они усердно работали, подстегивая и себя, и друг друга. Великое Столпотворение и Первичное Испытание приближались с огромной скоростью: до них оставалось меньше недели. Все понимали, что нужно тренироваться активнее.

Такая активность шла в противовес теплому вечеру, от которого песок, земля и трава захмелели, словно от мягкого эля.

– Принцесса сказала, чего хочет? – спросил Боунс, взяв короткую передышку от схватки с Джозепом. Гном его тоже не щадил, нападая и атакуя с использованием всей мышечной массы. Боунсу, однако, удалось выдержать схватку: он продержался даже дольше, чем они с Джозепом считали возможным.

В целом, люди в последнее время чувствовали большую уверенность, борясь со сплетенными, и это было им нужно. Все начало меняться после дуэли Синдера против Эстина и Рийна. Состязания показали, что усердный труд, навыки и уверенность в себе могут преодолеть физические преимущества сплетенных.

– Понятия не имею, – сказал Синдер в ответ на вопрос Боунса. Бриз трепетал сучья и ветви окружающих деревьев, и ветер игриво запустил пальцы ему в волосы. – Просто сказала дождаться ее.

– И ты ждал достаточно терпеливо, – сказала Аня.

Она шагала к ним, шок заменил меч инсуфи, который принцесса обычно носила на бедре.

Ее светло-медовые волосы были заплетены в косу, а одежда из стеганой ткани была такой же простой и неприметной, как у любого ученика, но сидела на ней так, что Синдера это отвлекало. Он изо всех сил старался не обращать внимания на Анины формы, но это было сложно, даже невозможно. Мягкие изгибы ее тела, высокая грудь, элегантная линия шеи, яростная выразительность изумрудных глаз и…

Он моргнул, осознав, что она что-то у него спросила. Боунс прыснул.

– Простите, принцесса. Я прослушал ваш вопрос.

Анины глаза подозрительно сузились. Синдер изобразил невинность, понимая, что даже если бы беззаботно засвистел, уставившись в небо, то не смог бы хуже скрыть свои мысли. Вдобавок в нем поднялось чувство вины. Корал.

К счастью, Аня не стала развивать тему, хотя ее вспыхнувшие глаза доказывали, что она все поняла.

– Я спросила, готов ли ты?

– Я пошел, – сказал Боунс. – Джозеп хочет надрать мне задницу еще раз. – Он кивнул принцессе: – Ваше высочество.

– Ты победил Рийна и моего брата, – сказала Аня после того, как Боунс ушел. – Ты также хорошо показал себя, ведя свой отряд во время тренировки, которую я видела. Награда за твой успех – возможность попробовать свои силы против меня.

Это не особенно походило на приз. Синдеру не нравились его шансы победить Аню. Если быть абсолютно честным с самим собой, он обязан своей победой над Эстином и Рийном лишь усиленной подготовке и абсолютному отсутствию серьезного отношения к дуэли с их стороны. Он был хорош и смог воспользоваться их удивлением. Против Ани у него не было такого преимущества.

На самом деле поединок с ней выглядел как идеальная возможность для принцессы затолкать ему ботинок в зад, если ей захочется. И ей, вероятно, захочется. Быть может, она хотела отомстить за то, что он сделал с ее братом. Эстин всегда будет принцем сит, но проигрыш человеку в дуэли серьезно усложнял его путь к получению клинка инсуфи. Не говоря уже о потере лица, репутации и чести.

– После вас, – сказал Синдер Ане.

– Как официально, – ответила принцесса с загадочной улыбкой и повела его к рингу для поединков.

Ему пришлось напомнить себе о том, что нельзя пялиться на то, как она виляет бедрами, и спуститься с небес на землю, представив лицо Корал.

К счастью, когда они с Аней дошли до незанятого тренировочного ринга и ступили на него, его словно окатило ушатом ледяной воды. Синдер сосредоточился, отбросив мысли о красоте Ани и воспоминания о Корал. Он пришел сюда тренироваться, а не пялиться на женщин.

Синдер надел шлем, закрыл глаза и сконцентрировался. После нескольких глубоких вдохов он взял эмоции под контроль и открыл глаза. Он изучал принцессу взглядом, анализировал ее позу, то, как она держала шок и покачивалась на носочках, хмуро глядя на него.

– Готов? – спросила Аня.

Она нападет или, возможно, использует уловку.

Ее было сложно разгадать. Придется действовать по ходу боя в надежде, что он сможет прочесть ее движения.

– Бой! – прокричала Аня.

Она стрелой бросилась на него, но Синдер был готов. Он ушел в сторону, надеясь, что увернется от ее нападения. Мгновение спустя его глаза расширились от шока: принцесса повторила его движение, отрезав ему путь. Нанесла удар сплеча, слишком быстро, чтобы он успел его блокировать. Он ушел вниз и получил пинок в солнечное сплетение.

Из Синдера вышибло дух. Он едва заметил, как Анин шок дотронулся до его шеи – был слишком занят тем, чтобы наполнить легкие воздухом. Несколько мгновений он паниковал, но в конечном итоге дышать стало легче.

Он не спешил подниматься. Пока хотелось только лежать на земле и неотрывно смотреть в темнеющее небо. Лежа вот так, он пытался осознать, как ему удалось так быстро и стреском проиграть.

После победы над Эстином и Рийном его уверенность в себе возросла, как и убежденность в том, что он может выстоять против эльфа хоть какое-то время. Аня разубедила его в этом ошибочном осознании. Он и рядом с ней не стоял.

Синдер боролся с эмоциями и злился на себя. Злился оттого, как быстро поддался тщеславию. Он победил всего двух молодых эльфов и вдруг решил, что может сравниться с любым из них? Идиот. Разве мастер Абсин не говорил ему, что эльфы становятся сильнее с возрастом? Он забыл, чему его учили.

Несмотря на это, Синдер стыдился того, как легко Аня обошла его. Это был позор. Более того, им овладело желание превзойти ее. Аня победила так легко, будто он никогда не держал в руках меч. Но сделав это, она преподала ценный урок, и он не позволит ему пропасть даром.

Аня была быстра, быстрее Лисандра, но не это было ее ключевой особенностью. Когда-то Синдер считал, что у Горана идеальная техника. Позже он думал то же самое о Боунсе.

В обоих случаях он ошибался. Горан и Боунс были неуклюжими младенцами по сравнению с Аниным совершенством формы и исполнения. Теперь у него появилась новая цель, уровень, которого он хотел достичь. И он пообещал себе сделать это.

После того как он принял это решение, мир вокруг прояснился.

Синдер перекатился на локти и оперся на руки и колени, шикнув от боли. Живот болел. Подкладка смягчала удары, но принцесса лягалась не хуже Вихря.

Аня опустилась на корточки и с беспокойством посмотрела на него.

– Ты можешь продолжать? Или на этом все?

Синдер ответил не сразу. Победа над Эстином и Рийном не станет единственным его достижением. Это лишь начало. Он поднялся на ноги.

– Я в порядке и могу продолжить. Я не сдаюсь.

Аня тоже встала и полуулыбнулась, будто бы чему-то радуясь.

– Посмотрим. Я все еще хочу обсудить с тобой твои планы на будущее. В следующую увольнительную. Это завтра, да? Встретимся в Вере. Я сообщу, куда прийти.

Синдер неуверенно посмотрел на принцессу, задаваясь вопросом о том, что она хотела обсудить.

Они заняли свои позиции на противоположных концах ринга для поединков, и он отбросил все вопросы. Завтра она ему расскажет. Он расправил плечи, выпрямил шею и как только был готов, подал сигнал к началу поединка:

– Бой!

Синдер бросился в центр ринга, и Аня начала обходить его по кругу. Он поворачивался вокруг оси, держа ее прямо перед собой. Она атаковала – он отступил, защищаясь и пытаясь понять, какие схемы она использует, с каким ритмом двигается и как быстро реагирует.

Семью движениями Аня одолела Синдера, разоружив его шоком и подставив подножку. Он повалился на спину и уставился в небо. Ему захотелось рассмеяться. Да. Он будет тренироваться с Аней. Она наверняка победит его множество раз, но он не сдастся. Ради своей мечты он не был согласен на меньшее.

* * *

Аня шагала по переполненным улицам Веры, изо всех сил стараясь ни с кем не столкнуться. Сегодня был базарный день, и этим солнечным весенним утром многие вышли из дома. Нависшие над улицей ветви дубов и кленов обеспечивали тенью прилавки, на которых торговцы спокойно продавали свои товары. Это было так непохоже на Быстромечие и любой другой человеческий город, где кричали до хрипоты… Представители благословенной расы предпочитали торговать спокойнее, сдержаннее и без давления.

Это совпадало с Аниными предпочтениями, однако порой жизнерадостность человеческого существования завораживала ее своим безумством и постоянным движением.

Легкий бриз тянул Аню за волосы, шевеля цветы жасмина, которые она вплела в косу. С каждым поворотом головы вокруг распространялся приятный аромат. Она и сама не знала, с чего решила вплести цветы. Обычно она собирала волосы в конский хвост или в лучшем случае заплетала простую косу, так как считала себя обычной воительницей с обычными нуждами, такими как обычная одежда. И явно была не из тех, кто по собственной воле вплетает цветы в волосы. У нее не было нужды в подобной фривольности.

И все же Аня это сделала, и теперь не знала, что могло сподвигнуть ее принять такое решение. Она просто проснулась сегодня утром и почувствовала необъяснимое желание вплести жасмин в волосы.

Принцесса мысленно пожала плечами и отбросила этот вопрос. Это неважно.

Она пошла вперед, продвигаясь все дальше и оставляя базар позади. Несколько минут спустя, она достигла пункта своего назначения – таверны «Чайный чан». Навесы отбрасывали тень на сводчатые окна, горбыльки были выкрашены в белый.

Войдя внутрь, принцесса обнаружила небольшую комнату с полудюжиной круглых столиков и подходящих к ним стульев. Дерево потемнело от времени и было отполировано до зеркального блеска. С потолка свисали люстры из тележных колес. Помещение освещали лампы диптха.

Аня попросила Синдера встретиться с ней сегодня за чаем. У нее было для него предложение, и она обрадовалась, увидев, что он пришел раньше и уже ждал ее. Это было правильно. Он первокурсник, а она – старшая по званию. Он должен был прийти в чайный домик первым. Знак уважения.

Синдер поднялся, когда она вошла.

Подавальщица, стройная эльфийка с темными волосами, молодая, судя по наивному взгляду ее глаз, подошла, когда Аня присаживалась.

– Могу я принять ваш заказ? – спросила она.

Аня сделала заказ и, когда подавальщица ушла, повернулась к Синдеру.

– Спасибо, что согласился со мной встретиться.

Синдер слабо улыбнулся.

– Кто я такой, чтобы отказывать принцессе?

Она понимала свое положение в жизни, но это не значило, что ей это нравилось. Не из-за ответственности, ложившейся на плечи тех, кто имел подобный статус, а из-за того, что находила незаслуженные титулы анахронизмом и безвкусицей.

– Ане, – поправила она Синдера. – Я уже говорила. Уверена, ты услышал меня.

Улыбка Синдера стала шире.

– Просто Ане.

Губы Ани нехотя изогнулись в улыбке, и она закатила глаза. Да что не так с этим молодым человеком? Он постоянно произносил что-то, что должно было ее раздражать, но не раздражало.

– Называй меня Аня.

– Ну, Аня значит Аня, – сказал Синдер.

Его заявление могло бы показаться высокомерным, если бы не блеск в его глазах. Он дразнил себя не меньше, чем ее.

Пришла подавальщица с Аниным заказом – горячим чаем, – и принцесса размешала добавленное в него теплое молоко, кардамон и мед. А сделав глоток, охнула от удовольствия. Потом поставила чайную чашку на блюдце, походя отметив, что цвет ее чая совпадает с цветом кожи Синдера.

– Какие у тебя планы на будущее?

– Хорошо показать себя на Великом Столпотворении, выжить в Первичном Испытании, вырасти как воин и вступить в имперскую армию Якша-сит.

– В качестве офицера?

Он кивнул.

Это были скромные надежды, намного ниже потенциала Синдера. Ане были известны его способности, и мысленно она уготовила ему нечто большее, нежели просто службу в армии. Может, он этого и не знал, зато знала она.

Понаблюдавза ним и оценив его во время тренировки небольшими отрядами, принцесса стала следить за ним более внимательно, особенно в «Котле». Похоже, этот человек совершенствовался каждый день. Еще пара лет, и он, возможно, сумеет сравниться с эльфом, носящим клинок инсуфи. Ему всегда будет недоставать скорости, но он никогда не проиграет из-за недосточного мастерства.

Правда была в том, что каждый представитель человеческой расы, выпустившийся из Третьего Директората, вступал в армию в качестве офицера. Они служили умело и в некоторых случаях – с отличием.

Но ни один не вступал в рейнджеры, и Аня намеревалась изменить этот статус-кво. Синдер станет первым рейнджером. Это будет вызовом не только для него, но и для взглядов ее народа на то, чего могли достичь другие расы. Необходимо пошатнуть ленивую уверенность эльфов в своем врожденном превосходстве. Мир приходил в движение, и Аня видела эти изменения. Ежегодно экономический достаток и власть Гандхарвы росли. Вскоре она сможет посоревноваться с Якша за превосходство в этом уголке Семинала.

– У тебя другие мысли на этот счет? – спросил Синдер, очевидно, приняв ее молчание за неодобрение.

– Думаю, в тебе есть задатки рейнджера.

– Представитель человеческой расы еще ни разу не становился рейнджером.

– Пока.

Это слово прогрохотало, словно упавший камень, и тут же привлекло внимание Синдера. Аня была уверена, что он заинтересовался. Возможно, он еще до ее предложения обдумывал эту идею, а если нет, ей не понадобится много времени, чтобы привить ему свой образ мыслей.

– Осталось несколько дней до Великого Столпотворения, – сказала Аня, – и после этого вы отбудете на Первичное Испытание. Ты знаешь, почему мы проводим два турнира?

Синдер ответил не задумавшись:

– Великое Столпотворение создано для эльфийской гордыни. Оно нужно, чтобы продемонстрировать эльфийское превосходство, ведь ваш род всегда побеждает во всех спортивных состязаниях: бой на мечах, верховая езда и стрельба из лука. Именно поэтому оно так популярно среди жителей Веры. Им нравится воочию видеть сказки, которые ваш род рассказывает о себе.

– Видеть то, что мы обладаем превосходством?

– Сказки о том, что вы обладаете превосходством, – поправил ее Синдер. – Это легенда, которую ваш народ любит рассказывать самим себе.

Аня опустила последнее заявление. Он ошибался. Эльфы действительно обладали превосходством, но Аню больше впечатлило то, что Синдер понял цель Великого Столпотворения. Этого она не ожидала.

– А что насчет Первичного Испытания?

Синдер усмехнулся.

– Я знаю, что ты делаешь. Мой отец делал то же самое.

– О? И что же, по-твоему, я делаю?

– Ты задаешь мне ряд вопросов. Я отвечаю на них, пока не приду к выводу, которого ты ждала от меня все это время.

Аня моргнула, не ожидая подобной проницательности. Он был прав. Именно это она и пыталась сделать. Человек тут же поднялся в ее глазах. Он был умелым воином, предводителем и, очевидно, довольно догадливым.

Она вернется к этому, но прямо сейчас ее внимание зацепилось за другую фразу, которую он произнес.

– Я думала, ты не помнишь своего прошлого.

Улыбка спала с лица Синдера. На его место пришла растерянность и разочарование.

– Я и не помню, – сказал он, помолчав несколько секунд. – Я… – Он замешкался, глядя в стол и ковыряя его. Потом нахмурился, сильнее сдвинув брови, перестал ковырять стол и встретился с ней глазами. – Иногда я вспоминаю моменты из жизни. То, что я сказал, казалось мне правдой, но я не знаю наверняка.

Аню переполняло сочувствие и понимание. Ужасно не помнить своего прошлого. Ей это было слишком хорошо знакомо: вечно находясь в поиске скрытых истин, она чувствовала себя как наполовину нерешенная загадка, в которой не хватало кусочков, загадка, вечно желающая обрести целостность. Принцесса все еще не могла припомнить многое из своей прошлой жизни. Как выглядел ее муж?

– Давай сделаем вид, что я об этом не спрашивала, – сказала она.

Синдер непринужденно улыбнулся в ответ.

Аня недоверчиво покачала головой. Как он сумел выдавить улыбку столь легко? Провалы в памяти наполняли ее бессилием, и она не могла так просто отмахнуться от своего гнева.

– Отвечая на вторую часть твоего вопроса, – сказал Синдер. – Первичное Испытание нужно для того, чтобы научить эльфов смирению. Из людей получаются лучшие командиры. Сколько бы раз ваш род ни повторял этот факт, юные эльфы не понимают этого, пока не ощутят на себе трудности, панику и хаос настоящей битвы.

И снова Аня подивилась его проницательности. Парень глядел глубже, чем должны были позволить восемнадцать лет его жизни. Она поймала себя на том, что раздумывает над тем, кто он такой на самом деле. Откуда этот сирота мог знать столь многое? Говорить с такой уверенностью?

Она решила еще испытать его.

– И как это связано с тем, что ты сказал ранее? Насчет того, что я задаю тебе ряд вопросов, чтобы ты пришел к определенному выводу?

– Не уверен, – сказал Синдер. – Ты хочешь, чтобы я стал рейнджером, но…

– Но ты не понимаешь, как мои вопросы могут убедить тебя пойти этой дорогой.

Синдер кивнул.

– Если ты покажешь себя достаточно хорошо на Великом Столпотворении, ты поймешь, что сможешь выжить, будучи рейнджером. Если покажешь себя еще лучше на Первичном Испытании, то убедишься, что, став рейнджером, сможешь лучшим образом применить свои таланты в армии.

– Разве рейнджерам не нужен покровитель?

Аня кивнула.

– Я стану твоей покровительницей.

Она не стала добавлять, какой скандал это произведет в семье и большей части эльфийского общества. Мерзкое слово «гхрина» может стать самым мягким оскорблением, которое ей придется выслушать.

Аня готова была выдержать позор, если ее народ поймет и задумается над уроком, который она пыталась ему преподать. Если эльфы все осознают и начнут бороться с опасностью, которую представляет апатия и лень.

Принцесса ждала решения Синдера, смущенная тем, что он не сразу ответил «да». Вместо этого он так уставился в свою чашку, будто пытался отыскать ответ в ее содержимом.

– Я подумаю об этом, – наконец допустил он.

* * *

Синдер провел следующие несколько дней, раздумывая над Аниным предложением. Оно было щедрым, но он не мог ничего с собой поделать и думал о том, какой вред нанесет ей решение покровительствовать человеку, вознамерившемуся стать рейнджером. Именно поэтому он не стал соглашаться сразу. Не хотел ее унижения в глазах других.

Он раздумывал о том, каково это – стать первым рейнджером человеческой расы, пощипывая струны мандолины в общей гостиной, которая сейчас была переполнена. После ужина все решили собраться здесь.

Дериус, Шриови, Боунс и Варк играли в юкер[16]. Натаз, Рориан, Дорсер и Дептх – в дартс. Остальные расселись вокруг незажженного камина, развалившись на диване и других предметах мебели, и обсуждали события прошедшего дня.

Синдер выглянул в окно, на небо, прорезанное фиолетовыми и красными полосами. Сумерки. Его любимое время дня. Солнце зависло прямо над горизонтом. Еще несколько минут, и оно скроется за краем мира, а звезды и луны примут на себя командование небесами. Легкий бриз ворвался в окно, принеся дурманящие ароматы сада во дворе внизу и ероша его волосы.

Он наклонился вперед, выглядывая в сад. Женщина полола цветочные клумбы. Аня. Он был в этом уверен. Не из-за светло-медовых волос, а из-за осанки, четких движений, идеальной грации. Он бы узнал ее где угодно. Он задержал дыхание, когда она выпрямилась и потянулась.

Принцесса грациозно изогнулась и обратила лицо к темнеющему небу. В ней было что-то, что завораживало Синдера. Дело не в ее внешности, физических данных или чем-то таком, что он мог бы облечь в слова. Это было нечто загадочное, как улыбка, которой она порой его одаривала.

Синдер не понимал, почему принцесса так завораживала его. Он знал, что так нельзя, и совесть постоянно напоминала ему о Корал. Он ведь пообещал вернуться к ней.

Тем не менее Синдер обнаружил, что Аня манила его, как цветок – пчелу. Или, скорее, как огонь – бабочку, ведь она была принцессой, да еще и эльфийкой. На два ранга выше, чем его скромное положение всего лишь человека.

Он вздохнул и отвернулся, прежде чем Аня смогла заметить его взгляд. Она словно обладала странной способностью чувствовать, когда он смотрит на нее. Ловила его на этом слишком часто, и ему приходилось искать какую-нибудь отговорку, почему он смотрел в ее сторону.

К счастью, принцесса принимала его объяснения без вопросов, хотя кривоватая улыбка и указывала на то, что она не верила в его слова.

Синдер снова стал щипать мандолину. Его пальцы нащупали мелодию, веселый ритм, вероятно, песни из его прошлого. Глаза закрылись, а улыбка озарила лицо. Это был тяжелый день, полный тренировок (на самом деле – тяжелая неделя), а завтрашним утром начиналось Великое Столпотворение.

Синдер был счастлив. Сегодня он обошел Натаза, что означало, что теперь он стал третьим в классе. Только Дериус и Шриови имели более высокий рейтинг, и он наверняка превзойдет и их тоже, хотя не то чтобы это было важно.

Причиной его радости было то, как справлялись другие первокурсники – все они. Люди, гномы и эльфы. Сегодня они хорошо показали себя в битве, борясь единым отрядом. Даже Эстин и Рийн. Эльфы наконец поняли, что их выдающиеся способности не помогут преодолеть недостаток тактического мышления, и выразили людям то уважение, которого они заслуживали, мотая на ус их советы и предложения.

Слава Девешу.

Понимание границ эльфами-первокурсниками было важно для всех них. Первичное Испытание не прощало ошибок. Паукинам и другим злобным существам все равно, чью кровь они проливают. Кинжальные горы. Реальные битвы. Борьба за выживание. Красная кровь. Неизбежная смерть для неосмотрительных и глупых.

Синдер неосознанно заиграл меланхоличную мелодию.

– Опять Горячая Голова играет свое унылое дерьмо, – пожаловался Натаз, вырывая его из забытья.

Синдер открыл глаза и обнаружил, что гном смотрит на него с досадой и отвращением. Натазу нравились только походные песни и песни о безрассудной храбрости. Это надоедало, особенно учитывая, что в жизни было столько всего, помимо боев. Синдеру больше нравились песни о любви, дружбе или тихих минутах самокопания.

– Научись играть на инструменте, – предложил он Натазу. – Тогда сможешь играть что захочешь.

Дериус разразился смехом, как будто предложение Синдера было глупейшим из всего, что он когда-либо слышал.

– Слушать музыку в исполнении Натаза было бы все равно, что добровольно есть стряпню его матери!

– Скорее, твоей сестры, – ответил Натаз.

– Сестер не трогать! – добавил Боунс.

– Ой, да катитесь вы со своими сестрами, – сказал Шриови.

– Думаю, с его сестрами постоянно кто-то катается, – сказал Дептх. – Может, поэтому Боунс так чувствителен по этому поводу?

Синдер рассмеялся, и Боунс взглянул на него, как на предателя.

– Я думал, тебе не нравятся жесткие шутки.

Синдер улыбнулся Боунсу, нисколько не раскаиваясь.

– Обычно нет, но это было смешно.

Джозеп хлопнулся на ближайший стул с таблой в руке.

– Что хочешь сыграть?

Синдер взглянул на Натаза и повысил голос, чтобы гном услышал:

– Что-нибудь неунылое. Не хочу оскорбить чувствительные ушки.

– У меня не чувствительные ушки! – пожаловался Натаз.

Джозеп забарабанил пальцами по табле.

– Как насчет «Леди Ястреб»? У нее оживленный темп. Плюс, ее весело играть.

Синдер никогда не слышал эту песню.

– О чем она?

– Она об одной проклятой паре в городе невиданной красоты. Днем женщина превращается в ястреба, а ночью – мужчина в волка. Они никогда не смогут быть вместе.

– Она в оживленном темпе, но о невозможной любви? – спросил Синдер с сомнением в голосе. Как песня на подобную тему могла быть веселой?

– Тебе понравится, – пообещал Джозеп. – Поверь. Это прекрасная история. В конце они снимают проклятие.

– В ней есть слова?

Джозеп кивнул.

– Я спою.

Синдер пожал плечами.

– Покажи аккорды.

Шриови глянул в их сторону.

– Может, вы двое наконец прекратите бездельничать и что-нибудь сыграете?

Синдер показал ему грубый жест, отчего в его сторону посыпались смешки.

– И что сегодня нашло на Горячую Голову? – сказал Ишмай с дивана. – Сперва смеется над шуткой про сестер, а потом еще и посылает Шриови в лес.

– В задницу, – поправил Натаз. – Терпеть не могу эти выдуманные ругательства.

Синдер улыбнулся, но по большей части его внимание было сосредоточено на структуре аккордов, которые ему показывал Джозеп. Он кивнул гному:

– Кажется, понял.

Джозеп задал темп, и Синдер включился, как только поймал ритм. Его пальцы нащупали аккорды, и несколько секунд спустя Джозеп запел сильным тенором. Синдер растворился в мелодии песни. «Леди Ястреб». Она была красивой и трогательной, как и обещал Джозеп.

Следом за ней они сыграли всего несколько песен. Вскоре первокурсники устали и разбрелись по комнатам, чтобы отдохнуть перед завтрашними экзаменами.

Синдер разделся, забрался в постель и уже через несколько минут уснул. Ему приснился великолепный город, возможно, тот, о котором пелось в «Леди Ястреб»…

Он стоял на крыльце прекрасного особняка. Перед ним возвышались украшенные здания, на их архитравах и колоннах были вырезаны фантастические фигуры. В закрытых двориках и частных садах собрались семьи и пары, чтобы поесть или прогуляться. Красивые дома лососево-розового, лавандового, небесно-голубого и солнечно-желтого цвета взгромоздились на крутые зеленые холмы, спускавшиеся к широкой полосе голубых вод залива. Еще дальше в сторону моря зеленые скалистые камни выпирали вверх, словно шишковатые костяшки пальцев. Широкие улицы, мощенные кирпичом и брусчаткой и разделенные пальмами, выходили на широкие проспекты с фонтанами, разбрызгивающими воду. Вдалеке маячила гигантская арена. К югу большую часть долины там, где сходилось несколько холмов, занимал парк, открытый и просторный, где было полно деревьев, травянистых лужаек, полян и даже несколько небольших прудов.

Он повернулся к дому, где его ждали любящие родители, брат и сестра.

Глава 34

Утром в день Великого Столпотворения Синдер проснулся свежим и готовым. Он удивился тому, что ни тревоги, ни волнения не прервали его сон. Страх провала не заставил его ворочаться в постели. Он спал от души, крепко и спокойно, будто утро турнира ничем не отличалось от любого другого утра.

Это было странно, особенно учитывая, как спалось остальным первокурсникам. Как только они поднялись, то стали тут же жаловаться на беспокойный сон. Тревога и предвкушение, очевидно, вырвали их из забытья, и они повыходили из комнат, ворча и на нервах. В результате за завтраком все были немногословны.

Их мысли были заняты первым событием, которое должно было состояться сегодня. Гонкой. Хотя она составляла всего пятнадцать процентов от итогового счета Столпотворения, всем хотелось выступить хорошо. Гномов ждал забег на длинную дистанцию (на лошадях они ездили как мешки со свеклой), что же касалось людей и эльфов, то они участвовали в скачках. Оба события должны были состояться рано утром, едва на небе покажется солнце. Роса все еще блестела на полях, а воздух был кристально чист и свеж.

Вскоре Синдер потерял гномов из виду, вместе с другими людьми и эльфами направившись в сторону конюшен. Им нужно было подготовить скакунов, и Вихрь впервые не стал доставлять Синдеру проблем. Конь не играл в свои игры, как обычно, и вокруг него витала аура серьезности. Оставалось надеяться, что белый жеребец понимает всю важность сегодняшнего дня.

Синдер быстро накормил и напоил Вихря, оседлал его, но, несмотря на всю поспешность, добравшись до ипподрома, обнаружил, что тот уже занят сотнями рукоплескавших эльфов. Жителями Веры и слугами из Третьего Директората. Синдер знал, что Великое Столпотворение пользовалось популярностью, но не ожидал столь огромной аудитории. Мастера тоже присутствовали. Они обеспечат справедливость состязания, обещавшего быть жестким и беспорядочным.

Наездники должны направить скакунов на километровый открытый луг, после чего им предстоит столкнуться с несколькими препятствиями. Нужно преодолеть ряд барьеров из бочек и заборов, проехать по опасной дороге вдоль склона крутого холма, выпустить стрелы в ряд мишеней и закончить скачки безумным броском к финишной черте.

Синдер уже ездил этим маршрутом, и большую часть гонки лошади будут скакать близко друг к другу, врезаясь и сталкиваясь. Они будут бороться за место впереди, а их наездники – изрыгать витиеватые ругательства.

Синдер и Вихрь стояли бок о бок с другими на вершине покатого холма, стартовая позиция была обозначена обычной меловой линией. Перед ними простиралась длинная, широкая полоса травы, ограниченная с двух сторон прерывистыми густыми зарослями сосен и кедров. Вдобавок вдоль лужайки на уровне пояса были протянуты канаты, привязанные к вбитым в землю деревянным колышкам и служащие для сдерживания толпы.

Мастер Халин, эльф, отвечавший за скачку в целом, проехал на серой кобыле вдоль изрезанной линии первокурсников, проводя последнюю проверку. Он остановил свою лошадь и громогласным голосом, заставившим толпу умолкнуть, а Синдера вздрогнуть от неожиданности, объявил:

– Добро пожаловать на Великое Столпотворение!

Потом мастер перешел к истории Великого Столпотворения, которая восходила к временам императрицы Свон, основательницы Третьего Директората.

– Это первое мероприятие, – продолжил он. – Лошадиные скачки. Это самое суровое испытание для коня и всадника, в котором вы, вероятно, когда-либо примете участие. Но и наиболее захватывающее из тех, свидетелем которого вы когда-либо станете. Правила просты. Не толкаться. Не пихать соперников и их скакунов. Не направлять оружие ни на кого и ни на что, кроме мишеней. Для некоторых испытаний каждый из вас получит отдельную полосу для скачки и задание для исполнения. Когда задание считается выполненным – решает судья. Лишь после этого вы сможете вернуться на общий скаковой круг. Первый, кто вернется сюда по завершении круга, побеждает. Вопросы?

У Синдера не было вопросов. Их проинструктировали относительно правил за много недель до Великого Столпотворения, и все молчали.

Мастер Халин отрывисто кивнул.

– Прекрасно. Тогда садитесь на лошадей и занимайте места. Начинаем по звуку рога.

Синдер сел в седло. Он наклонился вперед и прошептал Вихрю на ухо: – Мы должны скакать во весь опор. Не волнуйся ни о ком другом. У нас собственные скачки, и мы хорошо себя покажем. – Он постарался придать уверенности своему голосу в надежде, что она передастся и жеребцу.

Толпа зашумела как никогда громко, все больше и больше воодушевляясь. Именно ради этого они сегодня пришли в Третий Директорат. Ради Великого Столпотворения и острых ощущений, которые приносила чужая победа.

Синдер потрепал Вихря по загривку.

– Погнали, парень!

Жеребец фыркнул и помотал головой, прежде чем прийти в состояние напряженной готовности. Некоторым всадникам пришлось словами успокаивать своих разгоряченных скакунов, которые ржали, кто-то громко, кто-то тихо, и вставали на дыбы. Один из них врезался в Вихря. Белый конь обнажил зубы и толкнул коня и всадника: Эстина и его нервного жеребца. Эльфийский принц бросил злобный взгляд, но больше ничего не успел сделать, так как изо всех сил пытался взять под контроль своего скакуна.

Синдер не обратил на них ни малейшего внимания. Он был полностью сосредоточен на скачках и планировал свои действия. Через восемьсот метров после начала гонки по длинной полосе травы (круг) был резкий поворот направо. Они с Вихрем были на внешней полосе, и требовалось добраться до поворота первыми, чтобы сократить дистанцию. Последние несколько дней он провел в раздумьях, как это сделать. На старте Вихрь был медленнее по сравнению с другими лошадьми, но, нащупав копытами землю, несся как ураган. Придется положиться на его скорость.

Времени больше не было. Прозвучал рог к началу гонки.

Вихрь сорвался с места. Синдер наклонился пониже и доверился коню. Они молнией слетели с холма, окружающий мир потонул в криках, призывах и стуке копыт. Вихрь, как обычно, стартовал медленно, но разогнавшись, превратился в снежную лавину. Ветер проносился мимо них. Синдер прищурился, его зрение затуманилось в поиске остальных лошадей. Почти в ста метрах впереди они заметили более медленных скакунов. В ста пятидесяти был лидер. Одна длина. Синдер направил Вихря, обогнав Эстина. Две длины. Синдер продолжил уводить коня вправо.

Достигнув резкого поворота направо, они оказались в двух лошадях от внешнего круга. Короче путь был только у Рийна и у Ишмая. Вихрь вошел в поворот, зарываясь копытами глубоко в землю, вспахивая ипподром и сохраняя скорость. Синдер наклонился вместе с лошадью и издал ликующий возглас, наслаждаясь захватывающей молниеносной скоростью своего жеребца. Они нагнали Рийна и Ишмая, маня их за собой.

Они вышли из поворота, и Вихрь пронесся мимо двух других лошадей. Они проскакали две длины. Три. Пять. Десять.

Из-за густого подлеска по обе стороны круг сузился. С яркого солнца они нырнули в тень тоннеля, ширина которого позволяла лишь пяти лошадям скакать бок о бок. Дорога сузилась еще сильнее. Теперь на ней могли разъехаться лишь две лошади.

Вихрь полетел во весь опор, оставляя других далеко позади.

Они вырвались из тьмы на свет. Их появление было встречено овациями. Даже здесь, вдалеке от круга, собралась большая толпа. Народ стоял на множестве скамеек и платформ, расположенных ярусами, которые окружали первый ряд препятствий, и приветствовал овациями остальных появившихся лошадей.

Синдер даже не потрудился оглянуться, чтобы посмотреть, насколько отстали остальные. У них с Вихрем была своя гонка. Он осадил жеребца, заставив его в итоге перейти на шаг. Белому коню все равно требовалось отдышаться.

– Полегче, парень, – сказал Синдер, потрепав Вихря по загривку. – Впереди нас ждет еще скачка.

Вихрь глубоко дышал, его бока раздувались и сжимались.

Они добрались до первых препятствий. Это было широкое ровное поле с рядом бочек и невысоких заборчиков. Нужно было завершить три круга, и это будет нелегко. Непростой проход змейкой вокруг бочек – узкие обходы справа и слева от препятствия, – после которого необходимо перепрыгнуть через несколько барьеров.

Синдер не был доволен своими шансами на успех в этом состязании. Все здесь словно было призвано для того, чтобы показать его слабым наездником. Он довольно легко удерживался в седле на ровной дороге с плавными поворотами, но проход змейки и прыжки с препятствиями требовали большего: конь и всадник должны были стать единым целым.

Придется идеально подстраиваться под движения скакуна перед, во время и после поворотов и прыжков. Но ему не хватало навыка делать это на скорости. Надо быть более осторожным, чем другие наездники, которые за счет этого смогут наверстать потерянное время.

Синдер подвел своего белого жеребца к стартовой черте: еще одной меловой линии, у которой их ждал седовласый эльф. Это был тренер, работавший с мастером Халином, и сегодня он выступал судьей на этом отрезке состязания.

Синдер остановил Вихря. Каждый должен был встать у стартовой черты, выждать паузу в три секунды, после чего старый эльф позволял им зайти на круг.

Губы эльфа беззвучно двигались, словно он считал. Наконец он выкрикнул:

– Пошел!

Синдер пришпорил Вихря. Они быстро подскакали к первой бочке, и ему удалось остаться в седле во время крутого поворота налево. Синдер снова пришпорил Вихря, и они подлетели к следующей бочке. На этот раз поворот направо. Синдер понимал, что недостаточно быстро подстраивается под коня. Его техника хромала, и недостаток навыка отражался в медленной скорости, с которой они шли.

Рийн со своей кобылкой обошли их на третьей бочке. Еще две лошади обогнали Вихря на пятой. По мере прохождения кругов наездники толкались и пихались, и к тому времени как они покинули поле, они уже опустились на девятое место.

Еще четыреста метров скачки на короткую дистанцию помогли Синдеру наверстать две потерянные позиции, но теперь пришло время двигаться по изрезанной и извилистой тропе. По ней надо было идти осторожно, кое-где еще и спешившись. Здесь не было возможности сократить разрыв.

Наконец, все еще седьмыми, они достигли подножия каменистого холма, и Синдер направил Вихря к следующей порции препятствий на скачках. Это был ряд мишеней, и каждому наезднику отводилась своя собственная секция. Задача была проста: заставить коня опуститься наземь и, встав за ним, используя конный лук, пустить пять стрел в круглую мишень, установленную на расстоянии шестидесяти четырех метров. Здесь тоже присутствовала большая толпа наблюдателей.

Вихрь всегда боролся с Синдером относительно этого аспекта тренировок. Словно понимал, что, когда он лежал на животе, его использовали в качестве живого щита. Синдеру каждый раз приходилось тратить несколько минут, пытаясь криками и толчками заставить упрямого жеребца сделать, как требовалось. Он не ожидал, что на этот раз что-то изменится.

Как только они добрались до своего места на круге, Синдер спешился и мысленно приготовился к обычной потасовке с жеребцом. Вихрь, однако, его удивил и без каких-либо указаний тут же шлепнулся на живот. Очевидно, он действительно осознавал важность сегодняшней скачки.

– Хороший мальчик, – сказал Синдер, поглаживая жеребца.

Он вынул лук из прикрепленного к седлу футляра и быстро натянул тетиву. Когда-то стрельба из лука была его бичом, но сейчас Синдер обрел уверенность в своих навыках обращения с этим оружием. Внешний мир померк, и его взгляд сосредоточился исключительно на мишени вдали. Он опустился на колено позади Вихря, глубоко дыша, освобождаясь от напряжения и расслабляясь. Наложил первую стрелу, прицелился и выстрелил.

В пяти сантиметрах от центра.

Следом он выпустил еще четыре стрелы, и все они плотно обступили центр мишени.

Синдер быстро убрал лук и колчан стрел, и ответственный за состязание эльф позволил им вернуться на круг.

Синдер был рад обнаружить, что они поднялись еще на одну позицию и теперь были на шестом месте. Следующие восемьсот метров по прямой вниз по ряду невысоких холмов позволили им обойти еще одного коня и наездника.

Они достигли последнего препятствия, потенциально легкого пробега, состоявшего из прямой линии из четырех мишеней: ряда чучел в форме человека, прицепленных к тюкам сена. Наездник мог преодолеть эту часть с той скоростью, с которой хотел. Единственное требование – попасть в каждую мишень.

Синдер заставил Вихря перейти на шаг и потянулся к своей лоретасре. Похоже, это повышало его сосредоточенность, даже когда ему не удавалось пропустить ее через себя. Серебряный пруд заблестел вне досягаемости, окруженный, как обычно, сине-зелеными молниями. Синдер не переставал думать о лоретасре, но не тянулся к ней, пока вынимал лук и накладывал стрелу.

Стали ли его органы чувств – зрение, слух и обоняние – более тонкими, он сказать не мог, но, по крайней мере, усилившееся из-за адреналина сердцебиение замедлилось. Его взгляд обратился к мишени, фокус внимания сосредоточился на цели. Синдер пришпорил коня, переведя его в чуть более быстрый шаг, удерживая равновесие и направляя коленями.

Он выпустил первую стрелу, и она попала в цель.

Хорошо, но нам необходимо двигаться быстрее.

Он цокнул языком, и жеребец перешел на трот[17]. Синдер выпустил еще одну стрелу, и она попала куда нужно: прямо в грудь мишени. Он еще раз цокнул, и жеребец перешел на кентер[18]. Концентрация и равновесие не подвели Синдера. Следующая стрела угодила в голову. Он цокнул снова, и Вихрь перешел на галоп. Последняя стрела также попала в голову.

Синдер убрал лук в футляр, и вскоре они с Вихрем молнией неслись по последнему отрезку гоночной дистанции. Он начался с восьмисотметровой беспорядочной скачки вверх и вниз по невысоким холмам, затем последовал резкий поворот налево и четырехсотметровый бросок к финишной черте.

Ишмай и его кобыла были прямо перед ними. Вихрь нагнал их и обошел рывком. Они оторвались на девять метров, но перед левым поворотом им пришлось замедлиться чуть ли не до шага. Там кобыла Ишмая нагнала их и обошла Вихря, заняв лидирующую позицию.

Однако яваниец снова доказал свою готовность решить непростую задачу и догнал ее. Они молнией пронеслись мимо Ишмая и его кобылы. В десяти метрах впереди кучкой скакали лидеры гонки: Рийн, Кэриат и Эстин. До финишной черты оставалось всего четыреста метров. Синдер доверился Вихрю. Ему не нужно было говорить жеребцу, что делать.

Вихрь понесся за последними тремя. У него на губах выступила пена, которую на бегу уносил ветер. Копыта жеребца стучали, заглушая крики толпы. Воздух из его легких вырывался с ревом, великолепный конь выкладывался на полную. Синдер закричал, подгоняя жеребца. Они смогут догнать остальных. Они приближались к ним с каждым шагом. Вихрь подминал под себя землю, неумолимый, как волна.

Сперва они нагнали Эстина и его яванийца. Вихрь поравнялся с крестцом коня, рванул к его загривку, проскакал мимо головы. Осталось еще двое. Синдер снова подбадривающе закричал.

Мгновение спустя он выругался, когда скакун Эстина обнажил зубы и бросился на Вихря. Синдер уже собирался уйти с их дороги, но его конь был крупнее, толще и совсем не боялся второго скакуна. Вихрь наклонил плечо и отпихнул жеребца Эстина в сторону.

Однако из-за этого они достаточно сильно замедлились, отчего стало невозможно догнать Рийна и Кэриата, которые пересекли финишную черту первым и вторым. Синдер и Вихрь финишировали третьими. Несмотря на то, что они могли бы выступить лучше, если бы не нервный скакун Эстина, Синдер не позволил разочарованию омрачить переполнявшее его чувство гордости.

Вихрь сделал все, что от него требовалось. Этот великолепный конь выложился на полную. Синдер с любовью потрепал жеребца, а потом наклонился вперед и заговорил с ним:

– Ты бы великолепен, парень.

Белый конь согласно заржал.

* * *

После окончания скачек состоялась церемония награждения победителя. Она проходила у стартовой черты скачек, у травянистого холма. Рийн и его кобылка были окружены сотнями поклонников, все они рукоплескали и аплодировали. Овации достигли кульминации, когда мастер Халин вручил гордо улыбавшемуся Рийну попону из роз и сумку из золотой парчи.

Синдер посмотрел на эльфа, у него засосало под ложечкой от зависти.

Долбаный Рийн.

Он был недоволен тем, что проиграл эльфу, и чтобы и дальше не наблюдать за триумфом Рийна, решил отвести Вихря обратно в стойло.

– Пошли отсюда, – сказал он жеребцу. – Я угощу тебя свежими яблоками, когда вернемся в конюшню.

Яваниец навострил уши.

* * *

Синдер стоял в стойле Вихря, расчесывая жеребцу шерсть и избавляясь от грязи и колючек. В конюшне было оживленно, как в улье. Все вернулись со скачек и тоже ухаживали за своими лошадьми, но в процессе работы эльфы выкрикивали друг другу поздравления, явно ликуя. Они смеялись, наслаждаясь тем фактом, что заняли два из трех первых мест в скачках.

Синдер некоторое время наблюдал за ними, а потом с отвращением покачал головой. Разве обязательно подчеркивать свою победу?

– В следующем году выступим лучше, – пообещал Синдер Вихрю. Он дал коню яблоко, и жеребец слопал его в один присест.

Вихрь ткнулся носом Синдеру в карман в поисках угощений. Ничего не обнаружив, он так печально посмотрел на Синдера, будто тот его предал.

Синдер рассмеялся:

– Лгунишка. Я знаю, что ты не расстроился.

Жеребец весело заржал, когда его поймали на лжи.

Несколько минут спустя Синдер закончил расчесывать Вихря и задал жеребцу воды и еды.

– Я забегу к тебе вечером, – пообещал он коню. – Отдохни. Ты был великолепен.

Вихрь заржал в ответ, наклонив голову и ткнувшись губами в еду.

Синдер в последний раз потрепал жеребца по загривку и вышел из стойла. Он забрал из каптерки свой лук и колчан со стрелами, которые бросил там перед скачками.

Он присоединился к другим первокурсникам. Направляясь на стрельбище, они как обычно разделились на две группы по расовому признаку: люди и эльфы. Там должно было состояться следующее состязание, которое составит двадцать процентов от итогового счета.

Кадеты шагали в сторону стрельбища, обходя кучки зрителей, и ликование эльфов постепенно поутихло. Вскоре беседы сократились до односложных ответов или шепота. Все сосредоточились на предстоящем соревновании.

Как и Синдер. Он шагал за остальными, думая о предстоящем событии. Стрельба из лука… Он далеко продвинулся в этом и возлагал большие надежды на свое выступление. Когда они добрались до стрельбища, он на миг задержался.

Поле было окружено кольцом зрителей, исчислявшихся сотнями. Впереди сидели дети, а для тех, кто стоял, были сооружены длинные ряды деревянных трибун. Они скрипели под весом зрителей, и все места были заняты. Присутствующих переполняло праздничное настроение, они улыбались, смеялись и выкрикивали что-то друг другу. Вокруг витали запахи засахаренной кукурузы и жареного мяса. Несколько торговцев привезли тележки с едой и рашперы.

Варк что-то пробормотал себе под нос, яростно хмурясь и пытаясь не глядеть вокруг.

– Похоже, эльфы решили устроить вечеринку в честь нашего унижения.

Синдер прочувствовал жалобу Варка. Отчасти это было правдой, но по большей части он говорил так из страха, а это могло стать проблемой. Варк был хорошим стрелком, но страх ухудшит его способности. Он должен верить в себя.

Синдер подошел поближе к Варку и заговорил тихо, чтобы никто другой их не услышал:

– Доверься своей подготовке. Все, что тебе нужно, уже есть здесь и здесь. – Он дотронулся до груди и головы Варка. – Расслабься. Сделай вдох. Не думай ни об эльфах, ни о ком другом. – Синдер подбадривающе хлопнул Варка по плечу. – Пойдем. Все будет хорошо.

Должно быть, его слова сработали, потому что Варк поднял голову с вновь обретенным пламенем в глазах. Он благодарно кивнул Синдеру.

– Посмотри на гномов, – сказал Дептх, стоявший примерно в метре от него.

Он указал туда, где гномы метали топоры в цель, такое состязание было у них вместо стрельбы. Похоже, у гномов будет и состязание в кулачном бою: событие, в которое никто даже не пытался вмешиваться. В конце концов, кто мог победить гнома в рукопашной? Из этих двух соревнований складывалось десять процентов окончательного балла гномов.

Мастер Сервил встал перед первокурсниками и рявкнул, призывая к тишине. Какая-то странная способность применять лоретасру позволяла ему сделать так, чтобы его слова достигли всех уголков стрельбища, и толпа быстро умолкла. Затем мастер прошелся по правилам.

– Каждый стрелок выпустит дюжину стрел. – Он указал на несколько круглых мишеней с концентрическими кругами разных цветов. – Чем ближе к центру мишени попадает стрела, тем больше очков получает стрелок. Восемь стрелков с наибольшим количеством очков переходят в следующий раунд. Затем наступает черед состязаний один на один. Дюжина стрел на три серии выстрелов, по четыре на одну серию. Стрелок, набравший наибольшее количество очков в первом раунде, будет состязаться с тем, кто набрал наименьшее количество очков. Второй – с седьмым и так далее. Затем полуфинал в том же формате и, наконец, состязание на звание чемпиона. Проигравшие тоже будут состязаться друг с другом, чтобы определить окончательный рейтинг. Вопросы? – Он оглядел первокурсников. Вопросов не было. – Луки и стрелы при вас. Начинайте.

– Удачи, – сказал Синдер Варку.

– Тебе тоже удачи, – ответил тот.

– Удачи нам всем, – проворчал Ишмай.

У гандхарванца были проблемы со стрельбой, и он, очевидно, не испытывал по этому поводу особого рвения.

Синдер дал Ишмаю тот же совет, что ранее дал Варку, и гандхарванец поморщился, хотя и кивнул в знак признательности. Синдер смотрел, как он занимает свое место, и молча надеялся на то, что Ишмай расслабится. Он заметил, что гандхарванец закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Хорошо. Беспокойство об Ишмае поутихло, пришло время подготовиться самому.

Синдер встряхнул руками, желая расслабить их и вернуть им подвижность, и сделал несколько глубоких вдохов, шумно выдыхая. Лишь после этого он вынул лук из кожаного защитного футляра.

Он быстро натянул на него тетиву, прислонил оружие к бедру и еще раз встряхнул руками. Еще несколько глубоких вдохов, чтобы избавиться от остатков напряжения. Теперь он готов.

Синдер сосредоточился на мишени, которая стояла в девяноста метрах от него. Он напомнил себе, что нужно расслабиться.

Наложил стрелу. Расслабился.

Бросил взгляд вдоль нее. Расслабился.

Выдохнул, медленно и ровно. Расслабился.

Мишень стала четче, центр ее притягивал его взгляд.

Он выпустил стрелу. Пять сантиметров от центра.

Синдер не позволил ощущению успеха завладеть собой и тут же забыл об этом. Значение имел только следующий выстрел. Спустя несколько минут он выпустил еще одиннадцать стрел, которые сумел расположить тесной группой. Справился достаточно хорошо, чтобы занять третье место в первом раунде.

Во втором раунде его поставили против Лориама Стилвена, темноволосого эльфа, обычно тихого и держащегося на заднем плане. За время, проведенное в Третьем Директорате, Синдер обменялся с ним, быть может, дюжиной слов.

Изначально они шли нос к носу. Восемь выстрелов подряд были сыграны вничью. Но Лориам, похоже, не выдержал давления, потому что следующие две его стрелы едва задели цель, в то время как Синдер продолжал класть их близко к центру. В итоге окончательный результат не оправдал ожиданий.

Следующий поединок Синдера был в полуфинале. Он боролся против Мохала. Они тоже шли нос к носу, но на сей раз все свелось к последнему выстрелу, и Синдер попал в цель на сантиметр ближе к центру, чем Мохал.

Синдеру пришлось подавить поднимающееся воодушевление, которое грозило вырваться наружу, словно кипящая вода. Поступив в Третий Директорат, он просто ужасно стрелял из лука, а теперь добрался до финала Великого Столпотворения. Втайне он надеялся и молился о такой возможности, но не ожидал, что это на самом деле произойдет.

Но это был еще не конец, и он изо всех сил старался игнорировать радость успеха. Нужно выиграть еще в одном поединке. Он должен выйти против Рийна, и толпа сдержанно забормотала, когда было объявлено, что Синдер будет выступать в финале. Не было ничего удивительного в том, что представитель человеческой расы выходил в финал состязания по стрельбе из лука. Такое случалось раз в несколько лет, но было очевидно, что эльфам это не нравилось.

Синдер не позволил неприязни толпы сбить себя с расслабленного настроя и даже не потрудился сказать что-нибудь Рийну, когда они ступили к последней паре мишеней. Не нужно слов. Они с Рийном достигли мирного сосуществования, но друзьями не станут никогда. Синдера это устраивало. Он не нуждался в дружбе эльфа. Уважения было достаточно, и он его заслужил.

Мастер Сервил не позволил сразу начать поединок, а обратился к толпе, представляя двух финалистов. Он выставил Синдера и Рийна перед зрителями и подробно рассказал их истории. Сперва он представил Рийна, рассказав о его военном наследии. Зрители громко зааплодировали. Рийн купался в их признании.

Затем мастер Сервил представил Синдера.

– Против него выступает Синдер Шейд. Он человек, и я знаю, что большинство из вас надеется на победу Рийна. – В ответ на это толпа согласно забормотала, но мастер Сервил продолжил: – Синдер не происходит из благородной династии. Он из Кинжальных гор, и никто из вас не знает деревню, из которой он родом. Но он вышел в финал, а это заслуживает уважения. Так проявите же его.

Зрители зааплодировали с чуть большим энтузиазмом, но все же это прозвучало равнодушно. Синдер мысленно пожал плечами. Их реакция не имела значения. Ему предстояло выиграть последний поединок.

К счастью, речь мастера Сервила почти закончилась. Он в последний раз прошелся по правилам финального состязания, и Синдер с Рийном приступили к нему.

Синдер стрелял первым. Он сосредоточился на удаленной мишени, теперь установленной на расстоянии ста сорока метров. Центр мишени поплыл перед глазами, он моргнул и протер их. Зрение прояснилось, и он снова взглянул на мишень. На этот раз центр мишени остался четким. Синдер сделал медленный вдох, накладывая стрелу.

Выдох. Расслабиться.

Мишень стала четче, и он выпустил стрелу. Она вонзилась прямо в центр. Синдер отбросил все зачатки радости. Повеселится, когда закончится состязание и он выиграет.

Следующим пошел Рийн и тоже сумел попасть в центр мишени.

Пока ничья.

Семь стрел спустя они все еще держались нос к носу. Они дошли до последнего ряда выстрелов. Следующую стрелу Синдера унес влево случайный порыв ветра, отчего у Рийна появилась возможность вырваться вперед, и эльф воспользовался этим преимуществом. Его стрела вонзилась прямо возле центра мишени.

Синдер не позволил досаде отвлечь себя. Он все еще мог победить. Его следующая стрела вонзилась прямиком в яблочко, но Рийн не отставал. Следующая стрела Синдера попала слегка за границу центра мишени. Рийн всадил свою на полсантиметра дальше. Последняя стрела Синдера снова угодила в яблочко, но следующим выстрелом Рийн попал туда же, куда и во второй раз.

Синдер сник от разочарования. Эльф победил. Он не нуждался в окончательном подсчете очков, чтобы это понять. Как и Рийн. Эльф закричал от радости. Последние три его выстрела не сравнились с результатом Синдера, но это и не требовалось. Все решила первая сбившаяся с траектории стрела Синдера в последней серии выстрелов. Рийн дотянул до победы, и толпа одобрительно взревела, когда объявили окончательные результаты.

Синдер расправил плечи. Он мужчина, а не избалованное дитя. Поединок закончился, и уже ничего нельзя поделать. Он признал поражение со всей возможной благосклонностью, как бы сильно это ни бесило, и поздравил Рийна:

– Отличное состязание. Поздравляю с победой.

Рийн улыбнулся Синдеру в лицо насмешливой улыбкой триумфатора:

– Это был отличный поединок, и ты держался молодцом. Но я бы не привыкал ко второму месту. Завтра состязания на клинковом оружии, и на этот раз тебе не удастся застать врасплох никого из нас. Мы надерем тебе зад.

Синдер заиграл желваками от злости. Кознюк. Не стоило ожидать от Рийна большего, но он отчасти надеялся, что будет иначе.

– Попробуй – и проиграешь. Как и в прошлый раз.

Рийн наклонился к нему, не отпуская хватки.

– Продолжай верить в это. От этого пинать твою бесполезную тушу будет только слаще.

– Я уже однажды побил тебя, помнишь? Или, может, не помнишь? Я тебя вырубил.

Улыбка Рийна скисла, и его рукопожатие стало жестче, но Синдер не ослабил хватку. Он победил Шриови. Сможет победить и любого эльфа.

* * *

Состязание по стрельбе из лука закончилось, как и поздний обед. Настало время последних экзаменов на сегодня, которые должны были пройти в холле Огненного Зеркала. Все собрались там на устный опрос по истории, и тактике и стратегии. Эти дисциплины составляли пятнадцать процентов от итогового балла. Каждый ученик с глазу на глаз беседовал в небольшом классе с мастерами Налином и Капшином. Наставники описывали сценарии исторических битв и просили рассказать, что командиры могли сделать, чтобы улучшить их исход.

Синдер пошел третьим, после Рориана и Джории, и был в восторге, когда объявили баллы. Наверняка он мог ответить на вопрос мастера Налина с большей ясностью и улучшить свой результат, но в целом он хорошо проявил себя на Великом Столпотворении, наверняка став третьим или четвертым.

Он надеялся на это, хотя и не мог знать наверняка.

День был окончен, и он оказался долгим. После устных экзаменов последовал шумный ужин и совместный отдых в общей гостиной. Первокурсники сыграли несколько партий в юкер и спели несколько песен, но они устали и скоро стали укладываться спать.

Следующим утром Синдер проснулся отдохнувшим и бодрым. Сегодня должно было состояться состязание на мечах, которое составляло целых пятьдесят процентов от итоговых баллов, и он возлагал на свое выступление большие надежды. В нем будут участвовать все первокурсники, но учитывая их нечетное количество, девятнадцать, в самом первом раунде будет всего три тура: девятнадцатый первокурсник выступит против четырнадцатого, восемнадцатый против пятнадцатого, а семнадцатый – против шестнадцатого.

Затем второй раунд, в котором примут участие остальные шестнадцать учеников. Первокурсник с высшим рейтингом выступит против ученика с низшим. Второй по списку против предпоследнего, и так далее. В третьем раунде, как и раньше, встретится финальная восьмерка, а в конце – четверка. Поединки будут продолжаться до тех пор, пока не определится окончательный рейтинг и чемпион не будет награжден.

Теперь Синдер в большинстве случаев мог победить гномов, но предугадать то, как он выступит против эльфов, было невозможно. Он чувствовал бы себя намного увереннее, если бы не его ужасный проигрыш Ане. Она победила его со смехотворной легкостью, и эта неудача заставила его задаться вопросом, не был ли его успех против Рийна и Эстина всего лишь случайностью.

Синдер оделся и прошел в общую гостиную. Остальные первокурсники все еще валялись в своих постелях. Он на цыпочках покинул Кратх-хаус и отправился в трапезную. Там он собрал себе легкий завтрак, состоявший из фруктов, упмы[19] и яиц, и уселся в тихом уголке.

Вскоре после его прихода в трапезную вошла Аня. Она молча и коротко кивнула ему с хладнокровным выражением лица, после чего собрала себе завтрак. Синдер вздрогнул от неожиданности, когда принцесса поставила тарелку с едой на его стол и села напротив. Он не ожидал, что она к нему присоединится.

– Кажется, ты выбит из колеи, – заметила она.

Синдер снова обратил внимание на еду, бесцельно ковыряя упму. Аня была права. Он хорошо выспался, но теперь беспокойство ледяными мурашками поднималось по позвоночнику.

– Так легко догадаться?

Аня усмехнулась, низко и хрипло.

– Нет. Сомневаюсь, что кто-то другой заметил бы, но после недолгого времени, которое мы провели вместе, я научилась считывать твое настроение и намерения.

Синдер замер, не донеся ложку упмы до рта. Во время поединка она изучала его так же, как он изучал ее? Это не должно было его удивлять, но все же удивило.

Он отложил ложку.

– И что же ты узнала?

– Ты целеустремлен, но не знаешь почему.

– Я знаю почему. Я хочу постоять за тех, кто этого заслуживает, но не может сам себя защитить.

Аня поджала губы.

– Благородная цель, но мне кажется, здесь есть нечто большее. Ты хочешь овладеть всеми элементами боя. Я знаю, сколько часов ты проводишь в «Котле» и Вороге. Ты еженедельно работаешь над тем, чтобы побороть свои слабости. Сомневаюсь, что кто-то еще работает так же усердно.

Никто и не работал. Синдер это знал, и не было причин отрицать.

– Я хочу победить.

– Я думала, ты хочешь защищать других.

Синдер понял, что начинает злиться.

– А может, то и другое. Я хочу и защищать других, и победить. Разве это так плохо?

Аня рассмеялась, и ее смех был похож на звенящие колокольчики.

– Вовсе нет, но ты должен быть честен с самим собой. Должен понять, по какой причине так усердно работаешь. Их может быть больше одной, и когда одна из них перестает тебя вдохновлять, полагайся на другие. Иначе твоя непреклонность рискует тебя подвести.

Синдер обдумал ее совет, понимая, сколько в нем мудрости. У него несколько причин совершенствоваться, чтобы продолжать двигаться вперед, и ему нужны все.

Аня доела завтрак и поднялась на ноги. Прежде чем уйти, она сжала его плечо, чтобы поддержать.

– Удачи сегодня. Ты победил Рийна и Эстина не только благодаря везению. Ты обладаешь умениями. Доверяй им.

* * *

Несколько часов спустя Синдер стоял вместе с остальными первокурсниками в павильоне, построенном специально для них в «Котле». Мастер Абсин проходился по правилам финала Великого Столпотворения. Это были те же правила, которым Синдер следовал на Турнире Создателя и во время дуэли с Эстином и Рийном.

Четыре очка для победы и несколько способов получить их.

Утреннее солнце посылало вниз волны света и тепла, осушая покрытые росой поля Директората. Воздух застыл неподвижно. Ни дуновения ветерка, но этого и не требовалось. Погода этим утром была мягкой и сухой, без намека на сырость. Толпа, даже больше чем вчера, собралась вокруг рингов для поединков в «Котле». Она стояла даже тише и неподвижнее воздуха, полностью сосредоточив все свое внимание, раздавался лишь шорох шагов и тихий гул шепотков.

Синдер заметил, что мастера и другие наставники, члены администрации и почетные гости, такие как Аня, стояли на открытых трибунах. С этой позиции был хорошо виден центральный ринг для поединков, на котором пройдет большинство схваток.

Первокурсники ерзали из-за сдерживаемой энергии, пока мастер Абсин продолжал объяснения. Скорее всего, его слова были больше обращены к толпе. Закончив, он уступил место генералу Арвану. Первокурсники дружно издали стон, когда комендант решил произнести речь.

Синдер почти не слушал, как генерал Арван снова объяснял, что должно произойти. Вместо этого он бросил взгляд вдоль шеренги, в которой он стоял десятым из девятнадцати раздраженных первокурсников. Первые семь позиций занимали эльфы. Дальше шли Шриови и Дериус, следом за ними Синдер, Натаз, Джозеп и Дорсер. Остальные представители человеческой расы занимали шесть нижних позиций. В первом раунде Боунс будет сражаться с Рорианом, Ишмай с Джорией, а Дептх с Варком.

Синдер бросил взгляд в их сторону. Все кроме Боунса выглядели скованно и нервно. Он молча пожелал им удачи и окинул оценивающим взглядом своего собственного соперника, Лориама. Эльфа, которого победил вчера в состязании по стрельбе. Быть может, из-за жесткого давления тот даст слабину, как и вчера?

Однако времени на дальнейшие раздумья оставалось мало, потому что комендант уже закончил речь присказкой:

– С благословения святого Девеша, начнем же!

Наконец-то. Пора начинать турнир.

– Боунс и Рориан! – вызвал мастер Абсин первых участников и быстро обратился к толпе, кратко проходясь по биографиям обоих воинов. Поединок, однако, оказался скучным. Как Синдер и ожидал, Боунс разбил Рориана, взяв над ним верх в считаные минуты.

Синдера все еще восхищали навыки Боунса. Реакция, скорость, сила и постоянно совершенствующаяся техника. Если бы тот мог пропускать через себя лоретасру, ни один эльф или гном не сравнились бы с ним.

Затем состоялось два следующих поединка, но Синдер почти не уделил им внимания. Нужно было беспокоиться о собственной схватке. Он едва замечал овации и стоны толпы, облака, которые периодически закрывали солнце, запахи маринованного мяса, печеных яблок и жарившейся на шампурах курицы, доносившиеся от прилавков с едой. Ничто из этого не имело значения, и он лишь рассеянно отметил, что Ишмай и Дептх присоединились к Боунсу во втором раунде.

Синдер сохранял сосредоточенность, фокусируясь на том, чего хотел достичь, и отбрасывая все сомнения, которые грозились вырваться наружу.

Он победит. На меньшее он не согласен.

Синдер представлял себе ход поединка с Лориамом, и в каждом случае выходил победителем. Он старался удостовериться в этом. То же самое он делал и на Турнире Создателя. И неважно, что сегодняшние события намного менее важны. Для победы нужно перестать верить в возможность поражения.

Наконец прокричали его имя. Синдер поднялся на ноги и спустился к указанному рингу для поединков, где занял свою позицию.

Он поднял взгляд на Лориама, стоявшего на противоположном конце ринга. Мастер Абсин представил их, и Синдер поднял руку в качестве подтверждения, когда назвали его имя, не сводя глаз с противника. Толпа – уходящая на десять рядов вглубь на возвышениях – быть может, аплодировала, но Синдеру это было неизвестно. Он не сводил глаз с Лориама, пытаясь разгадать намерения и чувства противника.

Эльф выглядел спокойным, но с висков у него стекло несколько капелек пота. Странно. Погода не слишком жаркая, и даже учитывая тяжелые подкладки и кожаные шлемы, не должно быть настолько душно, чтобы истекать потом. Синдер также заметил, что ведущая рука эльфа слегка дрогнула. Это был краткий миг, дрожь тут же исчезла, но она раскрыла правду: Лориам нервничал.

Синдер тут же подумал о том, как использовать слабость противника, вспоминая все, что знал о боевом стиле эльфа. Из нескольких поединков с Лориамом он узнал, что тот предпочитал контратаковать. Быстрый даже для эльфа, он полагался на свою стремительную скорость, чтобы использовать любую лазейку.

В голове быстро возник изначальный план, и он кивнул про себя. Он бросится на Лориама, но в последний момент затормозит. Не станет вступать в бой. Лориам либо отступит, либо контратакует, но в любом случае Синдер продолжит на него давить и провоцировать.

– Наизготовку, – произнес мастер Абсин.

Синдер дышал легко и ровно. Он расслабился, отдаваясь моменту.

– Бой!

Синдер рванулся вперед. Как и ожидалось, Лориам отступил. Синдер скрыл недовольство, заметив, что эльф поставил левую ногу перед правой крест-накрест.

Слабая техника, если только это не уловка.

Скорость не поможет Лориаму, если он запнется о свою же ногу. Синдер сделал ложный выпад, чтобы проверить Лориама. И эльф снова скрестил ноги.

Синдер пересек некоторое расстояние и напал на Лориама слева. Он сдвинулся еще левее от эльфа, и Лориам не смог справиться с поворотом. Неправильная стойка замедляла его. Синдер нанес удар Лориаму в бедро. Эльф согнулся, вскрикнув и схватившись за ногу. Наверняка ощущения были такими, словно ему отрубили конечность.

– Два очка Синдеру, – объявил мастер Абсин.

Синдер вернулся на свое место. Лориам поднялся, его рот был искривлен в гримасе, искажающей точеные эльфийские черты. Боль от шока утихала, но удар Синдера был сильным. От него останется синяк, несмотря на толстую подкладку.

Несколько мгновений спустя вновь раздался крик:

– Бой!

Синдер снова бросился к Лориаму. Эльф опять отступил, все еще сильно хромая. На этот раз он ушел ровно назад. Синдер продолжил наступать, сделав ложный выпад и прижав Лориама к периметру ринга для поединков.

Он лениво выполнил колющий удар. Лориам рубанул, желая контратаковать, но Синдер уже начал уходить в сторону и опустил свой клинок прямо на правое предплечье Лориама.

Шок выпал из руки эльфа, и он снова согнулся. На этот раз сжимая правую руку.

– Два очка, и победа достается Синдеру!

Синдер хотел отпраздновать легкую победу, но учитывая, что Лориам все еще корчился от боли, это казалось бессердечным. Он ударил эльфа дважды, и оба раза довольно сильно. Он присел на корточки рядом с Лориамом.

– Боль проходит? – с беспокойством спросил он.

Лориам глянул на него с явным подозрением.

– Уже лучше, – сказал он мгновение спустя, встряхнув пальцами. Недоверие медленно сошло с лица эльфа, и Синдер предложил ему руку помощи. Они поднялись вместе.

– Как ты умудрился стать настолько хорош? – спросил Лориам.

Синдер широко улыбнулся.

– Кто сказал, что я хорош? Я всего лишь человек.

Лориам усмехнулся, судя по всему, задумавшись.

– Может, ты и человек, но точно не «всего лишь».

* * *

Эстин локтем подтолкнул Рийна, которому вскоре предстояло столкнуться с Синдером. Еще по одной победе для обоих, и это случится. Человечишка только что побил Лориама. Его будет непросто одолеть.

Принца мучило это осознание, рожденный из зерна ненависти червь ярости грыз его. Эстин презирал Синдера Шейда. Человечишка. В отличие от остальных представителей этой низшей расы, он смел считать себя ровней эльфам, считать себя достойным, чтобы спорить со старшими по званию, говорить с принцессой благословенной расы, и не только говорить, но еще и танцевать с ней! С его сестрой, ни больше ни меньше!

Эстин заскрежетал зубами. И что же этот гхрин сделал, когда его привлекли к ответственности? Ему посчастливилось победить во время дуэли, и теперь он расхаживал вокруг, словно король. Он делал это даже сейчас, по-рыцарски помогая Лориаму подняться на ноги и маша толпе, словно герой-завоеватель.

Гребаный гхрин.

– Мы не можем позволить ему победить, – проворчал Эстин Рийну.

– Он и не победит, – пообещал Рийн.

– Этого недостаточно, – сказал Эстин, не сводя глаз с Синдера, в нем закипал гнев. – Он унизил нас. Думаю, мы должны вернуть ему должок.

Рийн повернулся к нему, на его лице застыло напряженное выражение.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Выиграешь ты или проиграешь, мне все равно, но причини ему боль. Сильную боль. А если он окажется достаточно глуп, чтобы встретиться со мной в финале, я покалечу его.

Рийн покачал головой, и Эстину захотелось треснуть друга. Это был хороший план, и он хотел привести его в исполнение. Они унизят Синдера и покажут пример остальным людишкам. И гномам тоже. Напомнят всем, как низко они стоят по сравнению с благословенной расой. Похоже, они позабыли об этом факте.

Что ж, Эстин преподаст им урок, хороший урок. И плевать, даже если для этого понадобится труп Синдера. Плевать, как хорошо командуют люди небольшими отрядами. Что с того? Это не значит, что они заслуживают уважения. Их задачей было служить благословенной расе, насколько позволяли их способности.

– Ты не можешь его покалечить, – сказал Рийн. – Тебя дисквалифицируют. Ты не только проиграешь поединок, но и потеряешь все очки, заработанные в состязании на мечах. Ты вылетишь из тройки лидеров и никогда не получишь шанс стать рейнджером.

Эстин скорчил гримасу, понимая, что Рийн дает ему мудрый совет.

– И все же мы можем причинить ему боль, не калеча. Слушай.

* * *

Рийн не обращал внимания на толпу, собравшуюся на возвышавшихся платформах, администрацию на помосте и даже на своего брата, Лисандра, в тени которого, словно тот был сущим титаном, он прозябал всю свою жизнь.

Никто из них не имел для него значения. Все внимание Рийна было сосредоточено лишь на одном человеке. На том, кто стоял напротив него на ринге для поединков.

Синдер Шейд.

Рийн не ненавидел его так, как ненавидел Эстин, и все еще не был до конца уверен в плане принца. Ему это казалось бесчестным, даже трусливым. Но опять-таки, он доверял суждениям Эстина. Эстин был членом королевской семьи, а кто лучше них понимал политические хитросплетения этой ситуации?

Прохладный ветерок взъерошил волосы Рийна, яркие солнечные лучи все еще светили сквозь пушистые облака. Ароматы жареного мяса витали в воздухе, и день оставался теплым, но приятным.

Могло быть жарко, как в парилке, но Рийн и тогда не обратил бы на это внимания. Он оставался сосредоточен, стоя на своем месте на ринге для поединков, готовый и в ожидании победы в следующем туре. Это первый поединок в полуфинале, и он сделает все, от него зависящее, чтобы…

Он обуздал разбредшиеся мысли, когда понял, что мастер Абсин представил его ликующей толпе. Рийн помахал им, не сводя глаз с Синдера, который тоже смотрел прямо на него.

Мастер Абсин кратко вспомнил правила боя. Ничего нового.

Рийн поправил шлем и гамбезон, убедившись, что может свободно двигаться, и крепче сжал шок. На этот раз он не проиграет. Он раздавит своего врага и причинит ему боль, если будет возможно.

Он изучающе смотрел на Синдера в поисках его слабостей, но не ожидая найти их. Может, человечишка и варвар, но он крепок и не труслив. Он будет биться изо всех сил. Рийн балансировал на кончиках пальцев, делая вид, что бросится вперед. Он планировал дождаться Синдера, контратаковать и разбить.

Затем Рийн поступит так, как просил принц.

После этого он задышал глубже и потянулся к лоретасре, зачерпывая ее. Он провел всю ночь и день, очищая ее, и его работа окупилась. Очаг силы блестел, словно пруд, расположенный на прекрасной опушке и отражающий идеально голубое безоблачное небо. Рийн зачерпнул ее, пропуская в виде праны через нади.

Мир прояснился: зрение, звуки, запахи и мысли стали острее. Мышцы, казалось, налились силой и скоростью. Он был готов.

Мастер Абсин выкрикнул:

– Бой!

Рийн украдкой улыбнулся, когда Синдер рванул к центру ринга.

Идеально. Пусть подойдет поближе.

Рийн жестами манил Синдера.

Давай. Боль ждет тебя.

Он держал шок сбоку под углом.

Синдер придвинулся еще. Рийн отбил медленный колющий удар и контратаковал тоже колющим. Синдер блокировал, и они разошлись. И снова именно Синдер первым пошел на сближение. Рийн сдвинулся в сторону, желая, чтобы солнце оказалось у него за спиной. Яркий свет ослепит Синдера.

Человек не купился. Вместо этого он отступил на несколько шагов, держа шок не так крепко. Между ними образовалось пустое пространство в три метра. Синдер расправил плечи, и Рийн увидел лазейку.

Человек ошибся в расчетах. Вероятно, он считал, что Рийн не сможет покрыть разделявшее их расстояние, прежде чем он снова возьмет оружие наизготовку.

И был неправ.

Рийн со всей мощью бросился вперед, двигаясь с эльфийской скоростью, с ошеломительной скоростью. Он стрелой направил свой шок, целясь человеку в грудь.

Синдер ушел с линии атаки. Глаза Рийна удивленно расширились.

Как он узнал?

Эльф остановился и поменял тактику, желая парировать рубящим сверху. Шок Синдера скользнул по его шоку. Рийн попытался прервать бой.

Слишком поздно.

Синдер рубанул шоком ему по руке. Оружие выпало из ушибленных пальцев эльфа. Затем последовал резкий удар под мышку, отчего он упал на колени.

Боль. Ощущения были такие, будто его пронзили в самое сердце. Окружающий мир исчез. Рийн погрузился в агонию. Он сжал грудь и стиснул зубы, пытаясь сдержать крик.

Несколько секунд спустя, короткий промежуток времени, который казался бесконечным, боль утихла, и он снова смог дышать. Рийн судорожно вздохнул. Сознание медленно вернулось к нему.

Синдер. Человек забрал у него два очка. Хуже всего было то, что теперь ведущая рука была травмирована, а возможно, и сломана.

Пошатываясь, Рийн поднялся на ноги, не обращая внимания на боль в груди там, куда ударил шок Синдера, вероятно, оставив синяк. Он наклонился, чтобы поднять свое собственное оружие, невзирая на неприятные ощущения в кисти.

– Ты можешь продолжать? – с беспокойством спросил мастер Абсин.

– Могу. Только дайте мне пару минут.

– У тебя есть две.

Рийн поморщился. Твою мать! Как это произошло? Он не проиграет снова. Шаркая, он поплелся на стартовую позицию и обнаружил, что там его ждет Эстин. Рядом никого не было.

– Как справляешься? – спросил принц.

– У меня болит грудь, и я с трудом могу держать шок.

Он обнаружил, что Эстин смотрит на него с беспокойством.

– Ты сможешь побить его?

– Смогу, – подтвердил Рийн, хотя в глубине души его одолевали сомнения. Он уже не был так уверен. Человек уже дважды застал его врасплох. Как он это делал?

– Как твоя грудь? – спросил Эстин.

Рийн сделал глубокий вдох, поморщившись от резкой боли.

– Я в порядке.

– А рука? – Эстин, должно быть, обратил внимание на отек.

В Рийне вспыхнул гнев.

– Я справлюсь, – огрызнулся он. – Тебе не нужно во мне сомневаться.

Эстин поднял руки в примирительном жесте.

– Если можешь победить, то победи, – сказал он. – Если не можешь, обдумай другие варианты. Сделай ему больно. Ты можешь позволить себе потерять очки в турнире.

Рийн уставился на принца. Эстин просил его пойти трудным путем, путем труса, и он не знал, сумеет ли это сделать.

– Хочешь, чтобы человек победил на Великом Столпотворении? – прошипел Эстин.

Рийн покачал головой.

– Тогда заставь его вылететь. Причини ему боль. Покажи ему и ему подобным, что они пошли не тем путем.

Сила слов принца избавила Рийна от неуверенности, но он все еще колебался. В конечном итоге он несмело кивнул. Он сделает так, как просил Эстин, пусть крошечный голосок в голове и твердил, что не стоило.

Мастер Абсин велел им встать наизготовку. Рийн как можно крепче сжал шок, изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль и отечность. Он раздумывал что делать, и в голове стремительно образовался план. С выдохом он избавился от последних сомнений.

– Бой!

Рийн встал по центру ринга для поединков в ожидании Синдера. Он зачерпнул лоретасру и отделил от нее толстую нить земли, своего самого сильного элемента. Потом соединил ее с соответствующей линией эфира. То, что он собирался сделать, было незаконно, но разве у него был выбор?

Синдер приближался настороженно. Рийн вступил в схватку, нанеся колющий удар. Синдер парировал. Рийн выпустил плетение. Земля под ногами Синдера задрожала, заставив его потерять равновесие.

Глаза Синдера автоматически опустились.

В тот самый момент, когда он отвлекся, Рийн атаковал. У Синдера не было шанса прийти в себя. Удар Рийна пришелся человеку в бедро. Синдер вскрикнул, падая на землю.

Рийн на этом не остановился. Он последовал за ним и начал изо всех сил локтями лупить человека по лицу. Хруст и струя крови сообщили о том, что он сломал ему нос. Еще два удара, и его отшвырнуло от Синдера.

Рийн пролетел по воздуху и тяжело приземлился. Потом сел, обнаружив, что над Синдером в защитной позе застыл мастер Абсин, злобно глядевший в его сторону.

Генерал Арван, Лисандр и Аня тоже ступили на ринг. Все они бросали на него взгляды неодобрения.

– Ты дисквалифицирован, – безжалостно произнес генерал Арван. – Возвращайся в свою комнату в Кратх-хаусе.

Рийн тяжело сглотнул, понимая, что совершил огромную ошибку.

* * *

Только не снова.

Синдер не мог поверить в то, что произошло всего несколько минут назад. Он ждал, в одиночестве сидя на госпитальной койке и вдыхая антисептические аромамасла, и его единственным спутником была тишина. Все остальные были на Великом Столпотворении.

Это он должен был находиться на Великом Столпотворении, готовясь к финалу. Вместо этого он торчал здесь с больным лицом и сломанным носом. Боль, однако, не могла сравниться с унижением. Рийн Кушинр снова его избил.

От злости и досады Синдер хлопнул по больничной койке. Он пообещал себе, что этого больше никогда не случится, и все же это произошло. И ответ на вопрос «почему» был прост: лоретасра. Рийн создал плетение из земли, чтобы вызвать подземный толчок и на миг отвлечь Синдера.

Это сработало, и эльфу удалось нанести Синдеру удар по ноге, после чего без какой-либо необходимости он отмутузил его по лицу. Это было бесчестно, и Рийна дисквалифицировали, отняв у него очки за состязания на мечах. Он окажется внизу рейтинга, но для Синдера это было слабым утешением.

Он снова оказался здесь, в госпитале, в ожидании доктора, который мог исцелить его раны. Будучи воином, Синдер понимал, какие риски сопряжены с этой профессией. Вероятнее всего, он не в последний раз нуждался в услугах врача, но он поклялся, что это последний раз, когда он делает это из-за того, что какой-то эльф посчитал его легкой добычей.

Что касалось Рийна и Эстина, то Синдер знал, что это принц подговорил аристократа совершить это позорное действо. Пока он ничего с ними не сделает. Но будет приглядывать за этой парочкой, чтобы убедиться, что ни один из них не получит и шанса так жестоко обойтись с кем-то снова.

* * *

После дисквалификации Рийна можно было не сомневаться в победе Эстина в турнире на мечах. Он с легкостью победил в полуфинале против Кэриата Гелиндума. Вдобавок, учитывая неспособность Синдера участвовать в финале, Эстин был объявлен чемпионом.

Он купался в лучах своего триумфа, широко улыбаясь. Принимал крепкие рукопожатия и улыбки от администрации, дружеские объятия и поздравления от приятелей-первокурсников и ловил на себе полные обожания взгляды множества присутствовавших здесь миловидных женщин. Эстин раздувался от гордости, наслаждаясь похвалой, словно заслуженным десертом.

Тем не менее он не удивился, когда увидел, что Аня шагает к нему с равнодушным выражением лица вместо поздравительной улыбки. Она маршировала в его сторону: и именно что маршировала. Все движения его сестры выдавали в ней военного человека. Он любил ее, уважал ее способности как воительницы, но втайне насмехался над тем, какую жизнь она выбрала. Принцесса сит, ведущая жизнь рейнджера? Смешно. Пусть ее навыки и не имели себе равных, можно было найти куда лучшее применение ее талантам.

Их старшая сестра, Энма, к примеру, подавала намного лучший пример того, как должна вести себя эльфийка. Красивая, умная и знающая правила приличия.

– Поздравляю, – сказала Аня с непроницаемым выражением лица. – Ты хорошо справился. Последние подсчеты очков Великого Столпотворения завершены. Ты третий. Мать будет гордиться.

Эстин расправил плечи, с улыбкой представив реакцию матери. Она действительно будет гордиться им. Как и отец. Весь Ревелан узнает о его достижении. Может, тогда Аня наконец выкажет ему уважение, которого он заслуживал.

– Кэриат Гелундум – второй. Ты не смог обойти его успех на предыдущих этапах.

Эстин понимающе кивнул.

– Кэриат сильный и хитрый воин, – сказал он.

Занять место ниже него было бы не стыдно. Улыбка его стала печальной, а затем превратилась в гримасу, когда он сделал быстрые подсчеты. Если Кэриат стал вторым, тогда кто занял первое место? Рийн не мог этого сделать. После дисквалификации он должен был занять место ниже Эстина. Тогда кто…

Он взглянул на Аню с зарождающимся беспокойством.

– Синдер занял первое место, – сказала сестра, подтверждая худшие страхи Эстина.

Синдер? Нет. Эстина переполнил ужас. Этого не может быть. Человек? Победитель Великого Столпотворения?

Гнев, стыд и отчаяние отняли у принца последнюю радость.

– Мать не будет рада, что человек выиграл в турнире, – сказала Аня. – Этого не должно было случиться. И не случилось бы, если бы ты набрался храбрости и сам встретился с человеком лицом к лицу.

– Я не боюсь ни одного человека, – огрызнулся Эстин. – Я бы уничтожил его, если бы Рийн не сделал этого первым.

– Ты правда в это веришь? – фыркнула Аня.

Эстин усилием воли заставил себя не согнуться под гнетом ее неодобрения.

– Конечно, я в это верю.

– Тогда зачем ты заставил Рийна нанести ему увечья? Я знаю, что это был твой план.

– Рийн действовал по своему усмотрению.

– Ты лжешь. Думаешь, мать будет гордиться тем, как ты поступил сегодня? Ты обесчестил Рийна. Ты обесчестил себя и обесчестил свое имя.

– Ничего я не обесчестил, – дерзко ответил Эстин, но не смог не задаться вопросом, не посмотрит ли на все мать под тем же углом, что и Аня. Такая вероятность его беспокоила. – Рийн поступил так, как хотел. К тому же, какая разница? Он всего лишь причинил боль представителю человеческой расы. Даже если у тебя есть чувства к нему! – Последняя реплика была ошибкой, и он понял это, как только она сорвалась с его губ.

Черты лица Ани, однако, не дрогнули, она сохранила равнодушие.

– Мои чувства к Синдеру Шейду не имеют значения. Гораздо важнее то, как ты поступил с Рийном. Генерал Арван нашел его действия столь предосудительными, что он заслужил еще одну отрицательную отметку. Теперь у Рийна их две. Ты понимаешь, что это значит для него?

Глаза Эстина расширились от осознания. Две отрицательные отметки… Но тогда он…

– Это значит, что он никогда не заслужит клинок инсуфи, не говоря уже о звании сая. Учитывая, из какой он семьи, понимаешь, во что теперь превратится его жизнь?

– Нет, – прошептал Эстин в ужасе.

– Своим высокомерием и страхом ты украл у Рийна будущее. Надеюсь, твоя так называемая месть и трусливая победа того стоили.

Глаза Эстина забегали, когда на него снизошло осознание того, о чем говорила Аня.

Сестра подняла руку и дала ему пощечину, от которой его голова мотнулась в сторону. У Эстина заболела челюсть, и он был уверен, что от этого удара останется синяк.

– И запомни одно, – сказала Аня. – Я принцесса сит. Я наследница престола. Ты всего лишь принц, и ты будешь меня уважать. Ты больше никогда не повторишь свои грязные инсинуации относительно того, кто мне нравится или не нравится, особенно относительно представителей человеческой расы. Я ясно выразилась?

Эстин молча кивнул, злясь на нее, но не в состоянии ничего сказать или сделать. Аня права. Она была наследницей престола, а он, будучи всего лишь принцем, не был. Ее положение намного выше его собственного.

Он мельком заметил любопытные взгляды тех, кто остался в «Котле». Они видели, как Аня дала ему пощечину, и будут болтать об этом.

От свежей порции унижения плечи Эстина опустились, но он не обратил внимания на шепот толпы. Голова была занята другими проблемами. Как он посмотрит в глаза другим первокурсникам, когда до них дойдут слухи о том, что он сделал? Их довольные улыбки превратятся в упреки, как только они поймут, что он попросил Рийна сделать для него.

Мысли крутились по кругу, переходя от одной потенциальной проблемы к другой. В этом году все пошло не так, и виноват в этом был лишь один человек.

Принц сжал зубы.

Синдер Шейд.

Во всем виноват он. Все это его вина. Если бы не он, этих катастроф не случилось бы. Гхрин.

Эстин поклялся, что так или иначе заставит человечишку поплатиться.

Глава 35

– Как себя чувствуешь? – спросил кто-то.

Синдер сел, чтобы ответить, но голову пронзило словно стрелой, а от тошноты все поплыло перед глазами. Он со стоном откинулся на подушки, положив руку на лоб и стараясь утихомирить боль. Адреналиновая вспышка гнева после травм уже давно прошла.

– Уже лучше, – сказал он, поняв, что у его постели стоят Боунс и Шриови.

Он снова был в госпитале, в прямоугольной комнате с койками, составленными в два ряда. Кровати стояли лицом друг к другу. Занавески, свисавшие с реек, прикрученных к потолку, создавали подобие личного пространства. Лампы диптха обеспечивали спокойное освещение, а узкие окна тянулись на всю длину комнаты, впуская внутрь лучи вечернего солнца и легкий ветерок. До больничной палаты доносился аромат жасмина и журчание ручья.

– Мы хотели первыми тебя поздравить, – сказал Шриови, его обычно громкий голос впервые звучал тихо.

– Поздравить с чем? – спросил Синдер, все еще тихонько потирая лоб. Свет причинял боль, и он закрыл глаза. Болело все, начиная от шеи и выше. Болел нос. Болела челюсть. Болело лицо: скорее всего, под обоими глазами были фингалы. Он был похож на ракшасова енота. В ушах звенело, и он был уверен, что некоторые зубы шатались.

– Поздравить тебя с победой в Великом Столпотворении, – сказал Боунс.

Понадобилось несколько секунд, чтобы эти слова пробились сквозь пульсирующую головную боль и дошли до Синдера. Он верно понял Боунса?

Он открыл глаза и несколько раз моргнул, глядя в ту сторону, где стояли его друзья.

– Я победил в Великом Столпотворении?

– Победил, – подтвердил Боунс. – Генерал Арван объявил результаты сразу после состязания на мечах.

Синдер и сам не понимал, в каком напряжении находился до сих пор, но после тяжелого выдоха оно его отпустило.

Я победил.

Бурлящее облегчение поднялось от желудка к глотке и сорвалось с губ тихой усмешкой. Его переполняла тихая гордость и чувство удовлетворения. Он победил. Ему удалось сделать то, на что он рассчитывал.

– Ты не выиграл ни в одном состязании, – сказал Шриови, – но выступил достаточно хорошо во всех, чтобы заслужить окончательную победу.

Боунс подпрыгивал с восторженной широкой улыбкой на лице.

– Ты хоть понимаешь, что еще ни один представитель человеческой расы не побеждал в Великом Столпотворении? Ни разу за все время существования Третьего Директората! Ты первый за больше чем две с половиной тысячи лет. Мы с парнями позже отправимся в Веру, чтобы отпраздновать. Поднимем за тебя бокал.

– Надеюсь, вы поднимете больше, чем один бокал, – сказал Синдер, тихо посмеиваясь.

– Мы осушим всю выпивку в твою честь, – сказал Шриови, тоже улыбаясь. – Но сомневаюсь, что эльфы-первокурсники будут праздновать вместе с нами. Они не очень хорошо восприняли проигрыш. Большинство из них ноет и ворчит по этому поводу, но пусть идут к черту после того, что выкинул Рийн.

Это немного притупило радость победы Синдера. Рийн.

– С меня должок за то, что он со мной сделал, – сказал он бесцветным голосом, пытаясь подавить гнев. Если он даст ему волю, то наверняка устроит сцену, как сумасшедший.

Боунс раздобыл пару стульев. Один предложил Шриови, а второй взял сам. Он усмехнулся Синдеру.

– Похоже, Рийн не один из тех братьев-воинов, о которых ты все время рассказываешь.

– Посмотри на меня, – сказал Синдер, поворачиваясь к нему. – Брат бы со мной такое сделал?

Боунс пожал плечами.

– Не знаю. Мы с братьями порой сильно ссорились. Не могу сказать, сколько раз мы разбивали друг другу губы.

– Ну, Рийн мне не брат, – сказал Синдер, зло хмурясь.

– Похоже, что нет, – сказал Боунс. Он посерьезнел. – Ты сможешь отправиться с нами в Кинжальные горы?

Это был первый вопрос, который Синдер задал целителям, когда они приступили к его лечению. Самым большим страхом было то, что ранения привяжут его к Директорату и он останется тут, пока остальные будут рисковать жизнью, встречаясь с неизведанным.

– Говорят, что я должен поправиться через несколько дней. Все зависит от того, как быстро я восстановлюсь. – Он помолился про себя, радуясь, что не был контужен, и надеясь на то, что остальные ранения не задержат его надолго.

– Тогда быстрее выздоравливай, – сказал Боунс, шлепая себя по бедру и поднимаясь на ноги. – Ты нам нужен. Отдыхай. Рийн тебе, может, и не брат, зато мы братья.

– Кстати, о братьях, – сказал Шриови, тоже вставая. – Аня накинулась на своего после состязания на мечах. Они тихо переговорили, и беседа его, похоже, не обрадовала. А потом Аня так вмазала ему, что я удивлен, что голова все еще у него на плечах.

– Из-за чего они ругались? – полюбопытствовал Синдер.

– Джозеп стоял ближе всех и кое-что подслушал, – сказал Боунс. – Аня считает, что это Эстин подговорил Рийна смухлевать и избить тебя. Ей не понравилось то, что он сделал. Поэтому она дала ему пощечину.

Синдер уже рассматривал такую возможность, и подтверждение Боунса нисколько его не удивило. А еще он понимал, что Эстин и Рийн снова придут за ним.

Но в следующий раз он не станет такой легкой добычей.

* * *

Дремота навеяла странные сны, в которых он узнал себя. Его звали Рукх, но в другом мире он был известен как Шокан.

Титаны попытались прикрыть отступление Шета, но Шокан не дал им возможности сбежать. От его правосудия им не уйти. Не сегодня. Его меч раскалился добела, отражая его ярость. Аи и Шана больше не было. Сира была мертва, и он сожжет их убийц дотла.

Шокан загнал их сюда, в Мировую Паутину, и уже разделался с четырьмя титанами: Томагом Юри, Ренс Дарим, Гарадом Лаллом и Драком Рентером. Он разбил их тела, сбросив осколки кучкой с анкерной линии. То же самое он сделал с Сапиентом Дормантом и Грейвом Инвидиосом, омертвелыми, которые первыми напали на него и Сиру. Ему было все равно, где и когда они выплывут. Единственное, что имело значение, – это месть убийцам Сиры.

Шокан встретился лицом к лицу со своими последними врагами. Страх исказил высокомерный взгляд Шета, и он облизнул губы.

– Ты не сможешь победить, – сказал он. – Твое настоящее тело погибло в реальном мире.

Божок был прав. От кожи Шокана исходило серебристое свечение. Это раскрывало ужасную правду. Он не был готов, когда ступил на анкерную линию, и его тело погибло в пределах физического мира. Неважно. Девеш даст, он исполнит свою месть, и даже если после этого его постигнет окончательная смерть, так тому и быть.

Шокан мимолетным взглядом окинул место, где его долгая жизнь и бесконечные битвы наконец прекратятся. Мировая Паутина. Над ним раскинулось бесконечное черное небо, отражавшее свет, словно выдувное стекло. Огоньки текли по небосводу, будто падающие звезды. Под ногами тянулся радужный мост – анкерная линия. Она была бесплотной, как водяная пленка, но достаточно крепкой, чтобы выдержать марширующую армию. Внутри моста постоянно мелькали сменяющие друг друга картинки. Из них возникали обрывочные очертания, в том числе и его родины, места, которому принадлежало его сердце, Аризы. Неподалеку он увидел конец анкерной линии, выход в мир Семинала.

Шокан мысленно пожал плечами. Неважно, пусть его мышцы болят, конечности налились усталостью, а в его колодце почти не осталось живатмы. Не обращал он внимания и на сломанные ребра, отчего было тяжело дышать, вывихнутую лодыжку, ограничивавшую его подвижность, и разбитую глазницу, ухудшающую зрение. Из многочисленных ран – поперек живота, на груди, глубокой раны на левом бедре – тек серебристый свет, они тоже были нематериальны.

Шокан устал от своей долгой жизни. Он был готов с ней расстаться, особенно учитывая, что иначе ему придется доживать свой век без Сиры. Он не мог себе представить, как прожить без нее хотя бы день. Сейчас он столкнется с титанами и их божком, и, каким бы ни был исход, сможет наконец избавиться от бремени существования.

Мимолетное воспоминание о битве с Шетом в другом времени, в будущем, промелькнуло в его голове, но он отбросил его. В том видении Сира была жива, и Шокан не верил в то, что это когда-либо свершится. В конце концов, нельзя навязать будущее. Скорее всего, сегодня он переживал последние моменты своей жизни.

Он на это надеялся.

В голове Шокана вспыхнуло еще одно воспоминание. Их дети. Эти мысли вдохновили его на молитву. Быть может, умерев, он все еще будет достоин поющего света. Быть может, он снова увидит своих детей. Быть может, он увидит Сиру.

Дыхание Шокана выровнялось. Последние несколько секунд он вглядывался в своих оставшихся соперников, изучая их так, как давным-давно его научили в доме Огня и Зеркал.

И вот они стояли перед ним – последние титаны. Их командир, Стур Маэль, смертоносная Лилин Солт и мощный Тормак Юри. Шокан наблюдал за тем, с каким беспокойством они осознавали, что это конец. Хорошо. Тем временем Шет, великий трус, прятался за их щитами и мечами.

Стур Маэль прервал временное затишье. Он бросился вперед, один и без поддержки. Шокан даже не стал применять меч. Вместо этого он принял удар Стура на свой щит, повернув его так, чтобы из-за удара сдвинулась потрескивавшая зеленая сеть, окружавшая и защищавшая его. Быстрый пинок в колено поверг титана, и Стур повалился наземь.

Шокан продвигался вперед.

Лилин Солт вступила в схватку одновременно со Стуром. Перед ее руками материализовались раскаленные добела стальные пули, несущиеся быстрее и разрывавшиеся мощнее усиленных стрел.

Шокан принял ее атаку на щит. Сверкнула молния. Его щит начал гнуться, и он быстро перестроился, ускользнул от атаки Лилин и бросился к ней. Ее глаза испуганно расширились. Удар сплеча по руке застал ее врасплох. Прежде чем она успела спохватиться, он пнул ее в лицо и свернул ей нос. Портя ее красоту, из него потекла кровь, и Лилин упала с радужной анкерной линии. Она кричала, падая в огромное, темное, неизведанное пространство между мирами.

Ползучие лианы с шипами выстрелили из топора Тормака Юри. Шокан не отступил. Вместо этого он стал продвигаться вперед, обрубая лозы взмахами меча. Он добрался до Тормака, который взмахнул поднятым топором. Слишком медленно. Рукоятка его меча врезалась в лицо титана, ломая ему скулу. Еще один удар рукояткой меча, и Тормак отправился вслед за Лилин.

Шокан с хищным выражением лица повернулся к двум последним своим врагам: Стуру и Шету.

Командир поднялся на ноги и встал перед своим хозяином, запыхавшись и растеряв всю живатму. Его меч был опущен. Шокан скоро разберется с ним. Но сперва Шет. Самопровозглашенный бог пыхтел, хватая ртом воздух, и был так же обессилен, как и его титан. Кровь тонкой струйкой текла из раны на голове, превращая лицо в красную маску.

– Мир, – умолял Шет. – Мы можем это обсудить.

Шокан даже не потрудился ответить. Он направился к Стуру. Последний титан приготовился, смирившись со смертью, и потупил взор. Шет отступил еще дальше. Божок двигался в сторону выхода с анкерной линии, туда, где манила безопасность Семинала.

Шокан неуловимо быстро бросился вперед: скорость была отличительной чертой Касты, в которой он был рожден. Стур собрался, взяв меч наизготовку. Шокан перескочил через него, избегая безумного колющего удара. В его свободной руке возник раздувающийся огненный шар, и он запустил им в Шета с расстояния всего в три метра. Свистя, шар понесся в сторону божка, поднявшего руку в попытке блокировать. Это удалось лишь частично. Огненный шар врезался в поспешно поднятый щит, пробился сквозь него и обжег лицо Шета с правой стороны.

Божок вскричал.

Шокан почувствовал приближающуюся атаку Стура. Титан хотел нанести ему вертикальный удар мечом. Предсказуемо. Шокан блокировал, мгновение спустя удивившись тому, что его меч не встретил сопротивления. Он с опозданием понял свою ошибку. Не удар мечом, а огненная плеть. Она оплела его запястья, и они оказались охвачены огнем и болью. Шокан сдержал крик, меч выпал из его хватки.

Его запястья и руки горели. Нет. Шокан заскрежетал зубами. Это не конец. Он продолжил сражаться, не обращая внимания на обжигающую боль, охватившую запястья. Из последних сил он рванул плеть на себя, подтягивая Стура ближе, и с разворота локтем ударил титана в челюсть. Плеть растворилась в воздухе, и Шокан облегченно вздохнул, наклонившись, чтобы поднять меч.

Пошатываясь, Стур отошел в сторону, возвращаясь к хозяину.

Шету удалось потушить свое горящее лицо, но правая сторона все равно пошла пузырями, обвиснув, словно расплавленный свечной воск.

– Это еще не конец, – пообещал божок. Он крепко схватился за Стура и спрыгнул с анкерной линии вслед за остальными титанами. – Мой последний подарок! – прокричал он. Из его руки вырвалась белая полоса. Она ударилась в сверкающую анкерную линию, расколов ее, словно стекло.

Шокан не был готов к этому, и обнаружил, что потерял связь с гравитацией, которая в Мировой Паутине всегда работала иначе. Он падал навстречу смерти.

Ему было бы все равно, но в последний момент в расколотой анкерной линии он увидел изображение, заставившее его цепляться за жизнь. Увидел живую и здоровую Сиру на Семинале. Она не умерла. Он все еще мог надеяться на будущее с ней.

В Шокане расцвела надежда, и он отчаянно искал выход из Мировой Паутины, тот, что вел к Сире, на Семинал. Несколько безумных секунд он не мог найти ничего, но продолжал вертеть головой в поисках.

Вот!

Лазейка. Он бросился к ней, используя последние остатки живатмы, зная, что это лишит его разум даже собственного «я». Но шанс снова увидеть Сиру стоил того. Шокан вспомнил, как танцевал со своей женой, еще когда он был Рукхом из Ашоки, а она – Джессирой из Бастиона.

Он бросился к порталу, потянулся к нему изо всех сил. А потом переступил его границу и больше уже ничего не помнил.

* * *

Травмы Синдера оказалось легко исцелить, и за это он был благодарен. Эльфийской магии понадобилось всего несколько дней, чтобы вылечить его нос и самые тяжелые раны. Он вышел из госпиталя лишь с парой фингалов в качестве напоминания об уроне, который ему нанесли. Из-за этого он походил на енота, но это не помешает участвовать в Первичном Испытании.

Вскоре после того как Синдера выписали из госпиталя, пришло время отправляться в Ревелан, где они сядут на корабль до Быстромечия, а оттуда направятся на север, в Кинжальные горы.

Он, Боунс, Натаз и Рориан ехали вместе в карете, которая довезла их от Третьего Директората до эльфийской столицы, и путешествие прошло быстро. Синдер был рад, что смог отправиться в путь, а во время поездки исцелились и его оставшиеся раны.

Они достигли Ревелана на третий день после того, как тронулись в путь, и пронеслись по столице, нигде не останавливаясь и на довольно высокой скорости. Синдеру удалось оценить некоторые здания и районы, но это было не то же самое, что ходить по улицам, останавливаясь и изучая новые аллеи и различные места города. Он почти не видел эльфийскую столицу в первый раз, и сейчас намеревался исправить это упущение.

Карета остановилась перед большими воротами из кованой стали. Синдер вышел и потянулся, избавляясь от спазмов и напряжения. Затем он выпрямился и поправил значок академии Третьего Директората, приколотый к груди слева. Бронзовый орел, который вручался ученикам, все еще оставался бронзовым, но у орла Синдера были рубиновые глаза. Это отличие указывало на его положение первого ученика в классе.

Он отметил окружающее. Они стояли на спокойной дороге, выложенной кирпичом, высоко в холмах, окружавших Ревелан. С затененных тропинок доносилось пение птиц. Ничто не нарушало покоя этого явно богатого района. По одну сторону улицы протянулся ряд элегантных домов. Все они были большими и занимали щедрые участки земли, огороженные высокими, увитыми плющом стенами. Над оградами виднелись пальмы, покачивавшиеся от дуновения крепкого ветра. Синдер почему-то был уверен, что особняки окружали роскошные сады.

Один из таких домов стоял перед ним, выглядывая из-за филигранно выполненных кованых ворот. Особняк был построен из прямоугольных каменных блоков, выкрашенных в теплый желтый цвет. Основная часть дома возвышалась над оградой того же оттенка, что и стены. Синдер отметил, что через нее нелегко перелезть без сподручных средств.

Запах соли заставил его обратить взор на запад, и он резко вздохнул.

Море. Вечернее солнце светило над водами глубокой гавани, отчего она поблескивала, словно подмигивая. Гладкие эльфийские корабли, узкие и быстрые, стояли на якоре вдоль многочисленных верфей, но внимание Синдера привлекли те, что находились дальше. Там, подняв паруса, сине-голубые воды испещрило множество лодок.

– Это прекрасно, – приглушенно сказал Боунс, будто глядел на какую-то святыню.

– Это больше чем прекрасно, – произнес Натаз, и в его голосе послышались схожие нотки. – Это одновременно смиряет и вдохновляет.

Синдер удивленно взглянул на него. Он впервые слышал, как гном говорит о чем-то, не сыпля ругательствами.

К их карете подъехала еще парочка, и из них вышли остальные первокурсники человеческой и гномьей расы. До завтрашнего дня им предстояло остаться здесь в качестве гостей императрицы, а потом сесть на корабль до Быстромечия. Эльфы же должны были остановиться в королевском дворце.

Из последней кареты вышел Руом Шейл, рыжеволосый эльф, который изначально провожал их из Ревелана в Третий Директорат. За все время, проведенное в академии, Синдер ни разу его не видел, и не был до конца уверен в том, какое положение он там занимает. Наверное, какой-нибудь помощник.

Эльф разгладил одежду, на которой, на удивление, не было ни одной складки. Очевидно, он был все таким же дотошным и педантичным, как помнил Синдер. Руом прочистил горло, привлекая их внимание, а его первые слова настолько разочаровали первокурсников, что они застонали.

– Я знаю, вы хотите побродить по городу, но вы не сможете этого сделать. Это запрещено. Тем, кто не является гражданином Якша-сит, необходим смотритель, чтобы увидеть Ревелан. У нас не так много людей, чтобы приглядеть за всеми вами. Боюсь, вам придется остаться в особняке.

Первокурсники обменялись взглядами, полными отвращения и раздражения. Им, как и Синдеру, не терпелось увидеть город, пусть и всего лишь на пару часов. Ревелан походил на драгоценный камень: здания были сконструированы так искусно, чтобы подчеркнуть природные красоты города. Синдер читал о том, какой философии придерживались эльфы в отношении строительства домов, районов и городов. Ревелан стал квинтэссенцией их образа мыслей.

А еще история. Ревелан был одним из старейших городов в мире. Здесь произошло столько значительных событий… Синдер понимал, что мог бы прожить в Ревелане целый месяц и только начал бы скрести по поверхности новых знаний.

– Идемте, – сказал Руом, жизнерадостно улыбнувшись и хлопнув в ладоши. – Давайте разместим вас.

Синдер вслед за Руомом и остальными вошел на территорию особняка, но остановился в воротах, в последний раз с тоской взглянув на море и город.

* * *

Пройдя через ворота, первокурсники зашагали по подъездной дорожке, усыпанной мелкой галькой. Под ногами у них хрустело, когда они шли следом за Руомом. Сад тянулся по всей территории особняка. Узкие дорожки из гравия виляли между цветочными клумбами и кустарниками, а огромные деревья верховодили своим царством, простирая повсюду ветви, чтобы обеспечить тень. С территории особняка окружающая стена была практически не видна: она терялась на фоне растений и плюща. Все вместе создавало впечатление необузданности дикой природы, и Синдер решил, что в этом дворе, должно быть, нашла свое воплощение философия эльфов в отношении садоводства.

Первокурсники вошли в особняк через трехметровые латунные двери, бесшумно повернувшиеся на больших деревянных петлях. Внутри они обнаружили открытое фойе, взмывавшее к потолку верхнего этажа. В его центре, высоко над головой Синдера, висела хрустальная люстра, достигавшая нескольких метров в диаметре, огромная и поблескивавшая, словно бриллианты.

Руом устроил первокурсникам краткую экскурсию по дому.

– Этот особняк принадлежит императорской семье и используется для размещения почетных гостей, – объяснил он. – Располагайтесь. Дом достаточно большой, чтобы у каждого была своя собственная спальня. Выберите себе по одной, а затем спускайтесь вниз. Да побыстрее. Скоро подадут ужин.

Синдер выбрал спальню наугад. Он закинул вещи в угол, не потрудившись разложить их и лишь достав свежий комплект одежды. Нужды распаковываться не было. Они планировали отплыть с первым лучом солнца. Он подошел к окнам спальни, которые оказались дверьми с окнами, и, открыв их, вышел на балкон.

И снова у него захватило дух от красоты Ревелана.

Изрезанные холмы, увенчанные густым кустарником и деревьями, кольцом охватывали город. Гранитные выступы выглядывали из склонов, стоя ровно, словно стражи. Как и в прошлый визит в Ревелан, ему понадобилось время, чтобы увидеть город, гнездящийся посреди зелени. Здания были высечены в холмах, повторяли их изгибы и прятались среди кущ деревьев. Крыши с высокими пиками, покрытые переливающейся черепицей, говорили, что это действительно город, а не просто природное убежище.

Когда Синдер глядел вокруг, в его голове вспыхивали воспоминания, то есть видения, в которых был иной город у моря, сверкавший, словно драгоценный камень, вставленный в оправу девяти холмов. Синдер задавался вопросом, откуда ему было известно то место. Какая книга или история вдохновили его представить нечто подобное?

Он покачал головой, сомневаясь, что когда-либо это поймет, и отбросил переживания. Он потратил достаточно времени на попытки разгадать загадки, которые подкидывал ему разум, но несмотря на все усилия, первые шестнадцать лет жизни оставались чистым листом, и к этому моменту он уже понял, что так будет всегда.

Синдер отвернулся от города и вышел из спальни. В коридоре он столкнулся с Боунсом и Ишмаем, которые также вышли из своих комнат.

– Ужин? – спросил Боунс.

– Умираю с голоду, – сказал Синдер, и они тронулись. Однако он обнаружил, что бездумно плетется вслед за друзьями, в то время как мысли вновь обратились к городу из снов. Ревелан напоминал его.

В тот самый миг Синдера охватила жажда по-настоящему увидеть эльфийский город, и он принял решение. Он сегодня сбежит. Это несложно. Надо просто перемахнуть через стену. Стражи нет. Капюшон должен спрятать его уши.

* * *

После ужина Синдер притворился уставшим и пошел в свою спальню, которая находилась на втором этаже. К счастью, рядом с его балконом рос небольшой дуб. Он идеально решал проблему того, как спуститься на землю, но прежде чем уйти, Синдер подхватил плащ с капюшоном. Надев его летом, он наверняка привлечет множество удивленных взглядов, но другого выхода не было. Он перекинул его через плечо.

Синдер быстро спустился на землю и оттуда направился в тот угол сада, где тени сгущались сильнее. Сумерки облегчили его путь. Сад освещало несколько небольших ламп диптха, но в остальном его окутывала тьма. Синдер добрался до стены и забрался на самый верх. Там он задержался, выглядывая поверх, чтобы осмотреться.

Перед ним протянулся парк, полный деревьев и скрытый в тени. Больше рядом никого не было. Идеально.

Он перемахнул через стену и приземлился за территорией особняка. Потом присел на корточки, спрятавшись за ближайшим кустом и все еще настороже.

Синдер огляделся вокруг, но встретился лишь с тишиной. Он мысленно отметил свое местоположение и, чувствуя себя более уверенно, зашагал к паре ламп, находившихся на некотором расстоянии. Они освещали вход в парк неподалеку от оживленной дороги, которую он видел по пути в город.

Прежде чем войти в парк, Синдер накинул на голову капюшон, но успел сделать лишь один-единственный шаг в сторону улицы, как заметил высокую женщину, которая стояла прислонившись к ближайшему зданию и скрестив руки на груди. Черты лица были скрыты тенью золотистых волос, но Синдер все равно ее узнал. Аня. Они с Лисандром вызвались быть их наставниками во время Первичного Испытания.

Принцесса двинулась к нему.

– Так и думала, что именно ты нарушишь комендантский час.

Синдер выругался себе под нос.

– Это что еще было? – спросила Аня. – Не самое приятное, что можно сказать в присутствии дамы.

– Как ты узнала, что я нарушу комендантский час?

– Я и не знала, – ответила Аня, – но всегда находится тот, кто его нарушает. И все идут в сторону этой улицы. Это ближайший выход из Салиенс-парка. – Она улыбнулась. – Нужно было лишь немного подождать, пока покажется кто-то из вас, идиотов.

– Мы не идиоты, – со вздохом произнес Синдер. – Нам просто любопытно.

Он откинул капюшон и посмотрел на принцессу. План увидеть город накрылся медным тазом, и он лишь надеялся, что этот небольшой акт неповиновения не обойдется ему слишком дорого.

Синдер быстренько пораскинул мозгами и понял, что у него еще есть шанс выбраться из этой передряги. Руом упоминал причину, по которой люди и гномы не могли бродить по Ревелану, но…

– Ты ведь не захочешь стать моей смотрительницей, верно?

Аня наклонила голову набок.

– Ты хоть знаешь, что такое смотритель?

Синдер не знал, но подозревал, что это слово описывает своего рода профессию.

– Тот, кто заботится о посетителях? Ну, смотрит за ними.

– Близко, но нет. Как ты и сказал, смотритель ответственен за посетителя. Однако гораздо важнее то, что смотритель следит за тем, чтобы посетитель не доставлял… проблем. А если это происходит, он берет на себя ответственность.

Синдер выдавил улыбку.

– Идеально. Тогда ты можешь быть моей смотрительницей. Обещаю не доставлять проблем, и ты сможешь показать мне город.

Аня улыбнулась, сверкнув зубами.

– Ты не боишься просить то, чего хочешь, верно?

Синдер не переставал улыбаться.

– Можно расценивать это как «да»?

Аня снова усмехнулась. Как и прежде, Синдеру понравился звук ее смеха.

– Совершенно категоричное «нет». Я стану твоей смотрительницей на тот срок, которого хватит, чтобы вернуть тебя в особняк.

Синдер сник.

– Почему нам нельзя посмотреть город?

Этот вопрос терзал его весь вечер.

– Потому что мой народ не считает, что вы этого заслуживаете. Как только вы вступите в армию, вам будет позволено провести экскурсию по Ревелану, но до тех пор нет.

– Неужели этот город действительно такой особенный? И кто придумал такое дурацкое правило?

– Это правило ввела прабабушка моей матери, – произнесла Аня с предостерегающими нотками в голосе. – И да, город действительно «такой особенный». Во всем мире нет похожего места.

– Тогда этой красотой нужно делиться, а не прятать ее, – парировал Синдер, понимая, что, пожалуй, не очень-то мудро спорить с принцессой. Она все еще не сказала, будет ли он наказан за нарушение комендантского часа.

– Пойдем, – произнесла Аня безапелляционным тоном, хотя и с некоторым пониманием. – Давай вернемся в особняк.

– Как пожелаешь, просто Аня, – сказал Синдер. Это звучало по-дурацки, но ему нравилось, когда она смеялась.

– Ты слишком дерзок и слишком фамильярен, – проговорила принцесса снова с предостерегающими нотками, уже граничащими с гневом. – Ты не должен так со мной разговаривать.

Синдер нахмурился, не понимая, почему она так расстроилась. Он считал это их общей шуткой. Дорога до входа в особняк продлилась недолго, и прошла она в молчании.

Аня повернулась к нему.

– Постарайся донести до своих друзей, что нельзя нарушать комендантский час. Я не собираюсь торчать здесь всю ночь и назначу вместо себя стража. Он не станет проявлять такое же понимание, как я.

Она оставила его у входной двери. Синдер смотрел ей вслед. Красота Ревелана казалась печальным зрелищем по сравнению с Аниной улыбкой.

* * *

Следующим утром первокурсники сели на корабль, который должен был отвезти их в Быстромечие, и четыре дня спустя, в день их прибытия, Синдер стоял на его носу.

Рассвет только занимался, сумерки еще не настали, но блеск, осветивший небо на горизонте, предвещал скорый восход солнца. Взлетали соленые брызги, когда судно ритмично прорезало очередную волну. Чайки парили на сильном ветру, крича непрестанно, без умолку.

Птицы… Синдеру показалось, что они снова и снова выкрикивали одно и то же слово. Что-то вроде «мой».

Тупые птицы.

Движение у ведущего вниз люка заставило его оглянуться. Боунс ступил на палубу и шел в его сторону.

– Не забудь передать от меня привет мастеру Лириду и всем в «Украшенных Сталью», – сказал он, подходя.

– Уверен, что не успеешь встретиться с ними?

Боунс поморщился.

– Хотелось бы, но ты не знаешь моих родных. Их целая куча. Я весь день буду бегать по городу, чтобы со всеми повидаться.

Синдер понимал, что имел в виду Боунс. Семья – это важно. Синдер не помнил свою родную семью, поэтому создал себе свою собственную. Она начиналась с Корал и Райнера в приюте Пресвятой Огненной Девы, простиралась на мастеров и кадетов в «Адептах Украшенных Сталью», а теперь включала и первокурсников из Третьего Директората. Он любил их всех, и мог представить себе, как сложно повидаться с каждым, когда на все про все есть лишь один день. Это было бы невозможно. Решетом воду носить проще.

На самом деле в сегодняшнюю побывку в Быстромечии Синдер собирался посетить лишь «Украшенных Сталью». У него не было времени увидеться с Райнером и Корал. При мысли об этом в желудке забурлило чувство вины, и он утешился осознанием того, что повидается с Корал и ее братом, когда будет здесь проездом в следующий раз.

Несмотря на разочарование оттого, что он не сможет повидаться с первыми друзьями, которых завел, начав новую жизнь, Синдер затрепетал. Он увидится с мастером Лиридом, Фэйном, Мирком и остальными в «Украшенных Сталью»…

Синдер не мог дождаться этого момента. Его переполняло тихое предвкушение, оно мягко жужжало внутри него, словно шмелиный рой вдалеке.

– Скоро увидимся, – сказал Боунс, отрывая Синдера от размышлений. – Мне еще нужно взять вещи.

После того как Боунс ушел, Синдер снова посмотрел вперед, наблюдая за тем, как сумерки медленно окрашивают небо в розовый цвет. Он словно оторвался от корабля и тех, кто его окружал. Его внимание было приковано к небу, а воодушевление утихало по мере того, как оно светлело. Встречая рассвет, он всегда успокаивался, словно от созерцательной молитвы.

Вскоре корабль скользнул в гавань Быстромечия, и его позвал Фэрин, один из эльфов-первокурсников. Аня и Лисандр в последний раз хотели их проинструктировать.

Синдер и Боунс присоединились на корме к остальным первокурсникам – людям, гномам и эльфам. Они стояли плотной кучкой, стараясь не путаться под ногами матросов, которые метались по палубе, готовясь ввести судно в док.

Аня сказала:

– Я хочу убедиться, что вы поняли, как все будет сегодня происходить. Эльфы, гномы и гандхарванцы отправляются прямиком в Карминовый форт. Никакого осмотра достопримечательностей. За это отвечает рейнджер-лейтенант Лисандр. Будучи уроженцами Быстромечия, Боунс, Варк, Дептх и Синдер могут повидать тех, кого посчитают нужным, и прибудут позже. – Ее взгляд ненадолго задержался на Синдере. – Однако все обязаны быть в Карминовом форте к закату. Без исключений. Вопросы?

– Что насчет лошадей? – спросил Мохал.

Ответил Лисандр. Он был похож на повзрослевшего и уверенного в себе Рийна. Очень плохо, что Рийну не хватало благородства и манер брата. Старший эльф всегда был справедлив к Синдеру и общался с ним без высокомерия.

– Мы договорились с конюхами, чтобы они выгрузили ваших лошадей и переправили их в Карминовый форт, – сказал Лисандр. Его лицо приняло строгое выражение. – Не привыкайте к такому положению вещей. В будущем от вас ожидают, что вы сами будете проделывать эту работу.

Синдер хотел бы, чтобы среди вышеупомянутых лошадей был и Вихрь, но чистокровный яваниец был слишком ценен, чтобы им рисковать. Он остался в Третьем Директорате и вовсе не обрадовался такому положению вещей. Вихрь ржал, вставал на дыбы и лягал стены стойла, когда Синдер сообщил ему, что придется остаться в академии. Понадобился не один кубик сахара и не одна морковка, чтобы задобрить и успокоить Вихря, и утром в день отъезда жеребец беспокойно уткнулся носом в волосы Синдера.

– Вопросы? – спросила Аня.

Никто не ответил, и первокурсников отпустили. Их вещи уже были сложены у ведущего вниз люка. Синдер препоясался мечом, тем, что ему подарил мастер Лирид, и ждал вместе с другими, когда корабль причалит. Как только спустили трап, кадеты сошли на берег и зашагали по пирсу.

Быстромечие… Синдер не был здесь почти год. Этот город был единственным местом, которое он мог бы считать домом, и он бросил на него свежий взгляд. Здания были грубыми и безвкусно по сравнению со строениями Ревелана, элегантными, симметричными и сливавшимися с природой. На верфях витали отвратительные запахи испражнений и нищеты. Одетые в лохмотья дети просили милостыню, бедняки ходили сгорбившись, так, словно испытывали за это стыд.

Но была здесь и жизнь: вокруг витала энергия радостного смеха, оживленной дружбы, предвкушения нового дня. Синдер видел ее в грубых шутках, которыми обменивались работники причала, в смехе молодежи, в хорошо одетых людях, торопящихся домой, и в торговцах, общающихся с покупателями – и те и другие хотели получить выгоду от этой встречи.

Все это было полной противоположностью тихой, сдержанной манере эльфов Якша.

В конце пирса первокурсники разделились на две группы. Большая часть проследовала за Лисандром на север, а Синдер, Боунс, Варк и Дептх направились на восток.

Синдер удивился, когда к нему, Боунсу и остальным ребятам из Быстромечия присоединилась Аня.

– У меня есть дела в городе, – произнесла принцесса в качестве объяснения. – Недалеко от твоей школы, кстати. Я присоединюсь к тебе, когда покончу с работой, и мы вместе отправимся в Карминовый форт.

Через несколько домов Боунс покинул их, направившись домой, к семье. Следующим их оставил Варк, а затем и Дептх.

Синдер пошел дальше один. Аня шагала рядом, но они почти не разговаривали. Он представлял, как странно они выглядят со стороны: мужчина человеческой расы и эльфийка. Однако по большей части его внимание было сосредоточено на предстоящей встрече с мастерами и другими кадетами. По мере того как улицы становились более знакомыми, Синдер испытывал все большее предвкушение. Его переполняло волнение. Он улыбнулся и почувствовал, что дрожит от сдерживаемой энергии. Хотелось прыгать и кричать от радости.

Анин смех заставил его резко остановиться.

– Не сдерживайся из-за меня, – сказала она. – Приятно видеть, что кто-то с таким нетерпением ждет встречи с родными и близкими.

С родными и близкими.

Принцесса была права. Именно так он чувствовал себя в «Украшенных Сталью».

Вскоре они свернули на знакомую улицу, и через несколько домов он дошел до простого здания из выбеленного кирпича. Место его назначения, «Адепты Украшенные Сталью». Синдер на мгновение задержался, глядя на висящую над притолокой табличку. Воин с мечом, бросающийся на врага.

Переполнявшая его радость поутихла, уступив место раздумьям и благодарности. По словам мыслителей, путь в тысячу ли начинался с первого шага. Свой первый шаг Синдер сделал здесь, и он вдруг осознал, как ему повезло оказаться в этом месте, найти здесь любовь и приятие.

Родных и близких.

– Я разберусь с делами за пару часов, – сообщила Аня. – Если ты не возражаешь, на обратном пути я бы хотела познакомиться с твоими мастерами.

– Не возражаю, – ответил Синдер.

– Тогда отправляйся внутрь. Они тебя ждут, – в Анином голосе и выражении лица отразились нежность и понимание.

Потом принцесса ушла.

Синдер сделал глубокий вдох, изо всех сил стараясь сдержать переполнявшие его эмоции. Почувствовав что готов, он открыл дверь и вошел в свой первый и самый важный дом.

* * *

Ученики в такое утро наверняка еще не пришли. По крайней мере, Синдер так считал, но ошибся, обнаружив, что все уже собрались на заднем дворе и разминались под неусыпным взором мастера Джина.

Синдер опустил свои сумки и замер в дверном проеме, желая запечатлеть эту сцену. Ничего не изменилось. Это было все равно что вернуться в прошлое. Ученики и мастера готовились к целому дню работы. Знакомый, вымощенный плитами двор, огражденный кирпичной стеной. Синдер припомнил каждую минуту, которую провел здесь, занимаясь до крови и пота, прилагая все свои усилия.

Замечательное было время.

Первым его заметил Мирк и прокричал:

– Смотрите! – Он указал на Синдера, бросился к нему и заключил в объятия. – Синдер! Когда, черт побери, ты успел стать таким большим? Когда ты уезжал, то все еще походил на тщедушный кусок дерьма!

Мирк вынужден был задрать голову, чтобы посмотреть Синдеру в глаза.

– На эльфийских харчах, – со смехом ответил Синдер.

– Ну, я бы не отказался отведать их харчей, – сказал Мирк.

С гоготом, смехом и радостью подошли остальные. Парочку учеников Синдер не узнал, и они держались позади.

– Тишина! – прокричал мастер Лирид. Ученики тут же умолкли. Они отошли в сторону, и вперед вышли мастера Лирид и Джин, идя спокойным шагом, с умиротворенными лицами и взглядами, выражавшими монашеское терпение.

Все это напускное. Синдер видел, что лицо мастера Лирида вот-вот расплывется в улыбке, а челюсть мастера Джина явно говорила о том, что он испытывал гордость.

Глаза Синдера наполнились слезами.

Мастер Лирид подошел к Синдеру и пожал ему руку.

– Ты вернулся к нам, – сказал он торжественным тоном. Секунду спустя он потерял контроль над своим спокойствием и таки расплылся в широкой улыбке, притягивая Синдера в объятия.

– Добро пожаловать домой, парень.

– Спасибо, мастер.

Глаза мастера Джина замерли на значке Синдера.

– Рубиновые глаза, – сказал он, и его руки задрожали, когда он дотронулся до бронзового орла. – Это правда? Это означает то, что я думаю?

Синдер кивнул.

– Я занял первое место на курсе на Великом Столпотворении.

Глаза мастера Джина заблестели.

– Никогда не думал, что доживу до этого дня, – прошептал он.

– Первое? – спросил Сэш. – То есть ты в итоге побил Боунса?

– Должно быть, Боунс не был этому рад, – со смехом проговорил Горан.

Синдер покачал головой.

– Первое среди всех. – Он постарался, чтобы его слова прозвучали скромно, не желая показаться чванливым.

– Среди всех? – спросил Фэйн. На рубашке подмастерья появилась еще одна полоска. Осталось получить еще одну, и он станет мастером. – Хочешь сказать, ты побил и эльфов?

Синдер кивнул.

Его заявление было встречено бурным потоком восторженных вопросов, который мастера не могли и даже не пытались сдержать. Синдер рассказал о том, какой год ему довелось пережить. О различных видах тренировок, с которыми сталкивался, о людях, с которыми познакомился, о друзьях, которых завел.

– Ты на самом деле нравишься гномам? – спросил Мирк. – Я считал их кучкой вздорных ублюдков, которые даже собственных матерей не любят.

– Я им нравлюсь. Мы все им нравимся, – сказал Синдер. – И все эти истории о ворчливости гномов… – Он выдержал паузу. – Это все правда. Кучка уродливых, вечно недовольных гребаных ублюдков.

Его слова были встречены смехом.

– С каких пор ты начал правильно ругаться? – спросил Горан. – А как же долбаный и кознюк и все такое?

– Я все еще использую эти ругательства, – сказал Синдер, – но мой друг, гном по имени Натаз, у которого самый грязный рот из всех, кого я встречал, вечно подшучивает надо мной, когда я это делаю.

– Насколько грязный? – спросил Фэйн.

– Настолько грязный, что он не может произнести ни одной фразы, не вставив в нее ругательство.

– Гребаные гномы с грязными ртами, – ответил Мирк, словно принимая вызов.

Синдер рассказал о событиях, произошедших за год, описал Ворог и сообщил о дуэлях с Эстином и Рийном.

– Чертовы трусы, как они могли так с тобой поступить? – прорычал Сэш.

– Чертовы эльфы, – согласился Горан.

Синдер описал Зимний Фестиваль и танец с Аней. Он знал, что кадеты будут долго чесать языками по поводу последнего.

– Ты правда танцевал с принцессой? – спросил один из новых учеников, молодой парень по имени Шуман.

Синдер кивнул.

– Брешешь, – сказал Мирк.

– Не брешу. Вы с ней даже встретитесь. Она зайдет сюда, чтобы забрать меня. Мы отправимся в Карминовый форт вместе. – Синдер постарался, чтобы его голос не прозвучал слишком чопорно.

От шока ученики и мастера «Украшенных Сталью» умолкли.

Молчание прервал мастер Лирид.

– Принцесса Якша-сит в Быстромечии, и она придет в нашу школу?

– Она рейнджер, – объяснил Синдер.

Случился еще один всплеск эмоций, на этот раз с подачи мастера Лирида.

– У нас полно работы, – сказал он. – Школа должна быть безукоризненно чистой. Ни соринки и ни травинки не должно быть не на своем месте! – Он стал выкрикивать дальнейшие указания, и ученики разбежались по делам. После их ухода мастер Лирид обратился к Синдеру: – Прости, мальчик мой, но визит принцессы в школу – небывалый случай. Понимаешь?

– Понимаю. Чем я могу помочь?

– Ты все еще можешь готовить?

– Хотите, чтобы я помог Морру на кухне?

– Ты не против?

– Не против.

Спустя несколько часов яростной работы в «Украшенных Сталью» стало настолько чисто, насколько это только было возможно. После всех этих усилий мастер Лирид позволил кадетам отдохнуть.

Затем состоялся поздний обед, а потом все собрались во дворе. Синдер вернулся к прежней теме и стал рассказывать о том, как прошел остаток года в Директорате. В свою очередь он узнал, что произошло в «Украшенных Сталью» за время его отсутствия.

Первым, что привлекло его внимание, было то, что Мирк и Горан будут представлять школу на Турнире Создателя. До этого события оставалось чуть больше двух месяцев. Это был неожиданный поворот. Синдер думал, что для выступления на Турнире Создателя выберут Сэша, но тот подвернул лодыжку, и травма мешала его тренировкам в течение большей части весны.

– Если бы не долбаная лодыжка, я занял бы здесь первое место, – сказал Сэш.

Горан прыснул:

– Ты сказал долбаная.

Сэш пожал плечами и указал на Синдера.

– Все из-за него, он плохо на меня влияет.

Другие тоже рассказывали, как прошел их год, и день пролетел незаметно. Некоторое время спустя звонок в дверь сообщил о каком-то посетителе, и беседа смолкла.

– Наверняка это Аня, – сказал Синдер.

– Он называет ее по имени, – прошептал Горан Фэйну.

– Я слышал.

Синдер проигнорировал подозрительные шепотки и пошел к входной двери. Мастера Лирид и Джин вместе с Фэйном шагали рядом, а ученики остались во дворе.

Мастер Лирид открыл дверь и широко улыбнулся, увидев эльфийскую принцессу.

– Ваше высочество, как приятно с вами познакомиться! Я мастер Лирид. Прошу, входите.

Аня вошла в «Украшенных Сталью», и ее представили мастеру Джину и Фэйну, которые из кожи вон лезли, кланяясь и лебезя перед ней, постоянно вставляя «ваше высочество».

– Мне тоже приятно с вами познакомиться, джентльмены, – сказала она, – но обращайтесь ко мне по имени.

Синдер с удовольствием наблюдал за всем этим.

– Ей нравится простота в обращении, – сказал он остальным.

Аня поджала губы и стрельнула в него раздраженным взглядом, а он улыбнулся ей как ни в чем не бывало. Обиженное выражение, промелькнувшее на ее лице, мгновенно пропало, уступив место терпеливой улыбке. Она обратилась к остальным:

– Да, я люблю простоту. Хотя один ученик, отправленный из этого места, пожалуй, чересчур прост, если вы понимаете, о чем я.

Остальные рассмеялись.

Синдер сделал попытку вступить в шутливую перепалку:

– Боунс не простак.

– Слишком поздно, дружище, – сказал Фэйн. – Мы знаем, о ком она.

Мастер Лирид указал на двор, который было видно через широко раскрытые двери.

– Прошу, познакомьтесь с моими учениками. Мы также подготовили для вас небольшую трапезу.

Аня покачала головой.

– Я с радостью познакомлюсь с вашими учениками, но боюсь, не смогу остаться на ужин. Нам с Синдером скоро нужно уходить.

– Быть может, в следующий раз, – сказал мастер Лирид, скрывая разочарование.

Синдер хотел бы остаться дольше, но выглянув на улицу, обнаружил, что наступил вечер. День закончился слишком быстро.

– Есть ли у вас время показать нам свою технику? – попросил Аню мастер Джин. – Ученики были бы рады, если бы вы что-нибудь продемонстрировали.

Синдер поймал на себе задумчивый взгляд принцессы.

– Думаю, время у меня есть, – сказала она, – но я считаю, что ваши ученики получат больше пользы от тренировочного поединка. Синдер подойдет в качестве соперника. – Принцесса посмотрела на него, подняв брови и явно бросая ему вызов.

Он не отвел взгляда. Ане всегда побеждала его с легкостью, и сегодняшний день, скорее всего, не станет исключением, но ему было все равно. Он ей не уступит. Ей придется вырвать у него победу.

– Как пожелаешь, – сказал он, принимая вызов.

Мастер Джин с радостным удивлением хлопнул в ладоши.

– Как прекрасно! Вам нужны учебные клинки?

– У нас есть шоки, – ответил Синдер.

Они вышли во двор, где Аня познакомилась с учениками и Морром, который вышел из кухни. После краткой беседы мастер Лирид объявил о начале тренировочного поединка. Его заявление было встречено воодушевленными криками.

Пока Аня разговаривала с учениками, Синдер сходил за своими вещами и принес шоки. Один он протянул принцессе, и они вместе ступили на площадку для поединков.

Синдер занял свое место, глядя на Аню с расстояния в шесть метров. Он не сводил с нее глаз, изучая позу, то, как ее рука сжимала рукоятку шока, как она сузила свои зеленые глаза… Все, что могло намекнуть ему на ее планы. Что она сделает на этот раз?

Синдеру не требовалось, чтобы кто-то объявлял о начале поединка. Они с Аней бросились друг на друга с молчаливого взаимного согласия. Он ушел в сторону, позволив принцессе занять центр ринга. Она ударила наугад. Он этого ожидал и увернулся. Еще несколько пробных ударов. Он их парировал и увернулся. Аня наращивала темп, ее удары стали тяжелее. Она вкладывала в них все больше силы.

Пока Синдер поспевал за ней. Он отбивал ее атаки, не велся на обманки и контратаковал, когда мог. Аня снова увеличила темп. Их шоки двигались неуловимо быстро. Принцесса усилила натиск, и инстинкты Синдера взяли над ним верх. Точнее, он позволил им это сделать и почувствовал, что нервы и мышцы наполнились большей уверенностью, чем когда-либо. Синдер защищался бездумно и не глядя. Ему казалось, что он мог бы сражаться с Аней с закрытыми глазами.

А потом он почувствовал и кое-что еще. Принцесса пропустила через себя лоретасру. Она стала еще быстрее и сильнее, но он справлялся с темпом. Аня еще больше увеличила скорость атак.

Наконец Синдер допустил промах. Он блокировал колющий удар, но ему не хватило скорости избежать пинка в бедро сбоку. Нога подогнулась, и он упал на колено. Лишь тогда он почувствовал боль ее пинка, оставившего ему синяк, и легкое прикосновение шока к шее.

Синдер поднял руки, признавая поражение. Аня улыбнулась ему и протянула ладонь, помогая встать.

– А я-то все думала, когда ты наконец до конца доверишься интуиции. Обычно ты слишком много думаешь.

Осознание окружающего мира вернулось, и Синдер обнаружил, что все в «Украшенных Сталью» аплодируют им в безумном ликовании. В глазах мастера Джина стояли настоящие слезы. А Синдер-то думал, что обычно сердитый мастер не подвержен таким эмоциям.

Мастера и все остальные ступили на площадку.

Мечник Лирид подошел к Синдеру первым и заключил его в объятия.

– Никогда не думал, что увижу подобное выступление. Я всегда буду испытывать благодарность и смирение за то, что ты один из моих учеников.

Мирк потянул его к себе.

– Ты был чертовски великолепен!

Горан и Сэш с энтузиазмом кивали.

Синдер удивленно моргнул. До сих пор он не думал о том, как ученики «Украшенных Сталью» воспримут его схватку с Аней. Он привык к скорости и навыкам эльфов и уже не считал великолепным то, что мог сравниться с ними. Но сейчас представил, что его друзья, должно быть, думали, увидев то, на что он способен, и что он сам подумал бы на их месте.

Синдер понял искренность их ликования и благоговения и улыбнулся, довольный тем, что сумел их порадовать. А возможно, и установить новую планку, к которой они могли теперь стремиться.

– Мне бы хотелось остаться дольше, – сказала Аня, вклиниваясь в их беседу, – но нам пора.

Улыбка Синдера погасла. Ему все еще нужно было столь многое сказать своим братьям из «Украшенных Сталью», рассказать так много историй, произнести столько слов благодарности за все, что они для него сделали… Хотел бы он, чтобы у него было больше времени, но… день ускользал сквозь пальцы.

Синдер согласно кивнул Ане и попрощался со всеми. А когда он собрал вещи, мастер Лирид отвел его в сторону.

– Будь осторожен со своими чувствами, – посоветовал мечник.

Синдер неуверенно посмотрел на него, не понимая, что тот имеет в виду.

– Ты человек, и какими бы навыками ни обладал, всегда останешься человеком. Она эльфийка. Ничего хорошего не выйдет, если прыгать выше головы.

Глаза Синдера расширились от удивления. Что? Он готов был признать, что Аня красива – лишь слепой этого не заметил бы, – но остальное?.. Он недоверчиво покачал головой. С чего мастер Лирид решил, что у него есть к Ане подобные чувства? Это смешно.

– Аня не просто эльфийка, – сказал Синдер, – она принцесса. И я не идиот.

Мастер Лирид на мгновение задержал на нем взгляд.

– Просто будь с ней осторожнее.

Синдер пожал плечами. Конечно, он будет осторожен. Может, он и вел себя с принцессой чересчур фамильярно, но точно никогда не забывал, какое место занимает в мире она, и какое – он. Предостерегать его в этом вопросе было все равно что говорить, что драконы смертоносны, а вода мокрая.

Глава 36

Синдер и Аня прибыли в Карминовый форт за несколько минут до заката, и к тому моменту как они расположились и поужинали, стало совсем поздно. Времени осмотреть форт не осталось, так как они отбывали следующим утром и задолго до рассвета.

Они направлялись на север, к форту Беншир, находившемуся на юге Кинжальных гор. Путешествие должно было занять две недели, и изначально переход был простым. Дорога к северу от Карминового форта была усыпана песчаником. Она тянулась по долинам, окруженным крутыми холмами, заросшими вечнозелеными лесами, и деревья приглушали цокот копыт их лошадей.

Они проехали несколько сел и деревень, приютившихся у подножий холмов, а также парочку больших городов, ни один из которых, однако, не мог сравниться с Быстромечием.

Всадники продвигались быстро, пока не достигли границы Якша-сит. После этого дорога стала гравиевой, извилистой и узкой, и по ширине едва ли достаточной для того, чтобы по ней проехала хотя бы одна повозка.

Завидев ее, Синдер придержал свою кобылу. Почему дорога на границе сит настолько плоха? Было ли это связано с философией эльфов о мягком подходе к изменению ландшафта? Если так, то почему на острове Якша дороги намного лучше? Родной остров эльфов изобиловал широкими красивыми полями и фермами, соединенными добротными дорогами.

Синдер мог спросить кого-нибудь из эльфов, но знал, что не стоило и пытаться. Со времен его шокирующей победы на Великом Столпотворении они все, даже Мохал, демонстративно игнорировали его. Они не одобряли его победу и демонстрировали это, не обращая на него внимания, если он пытался с ними заговорить.

Ну и к черту их.

Кавалькада замедлила шаг, и подножия холмов стали более скалистыми. Местность постепенно становилась все более дикой. Тропа стала еще уже, кусты и деревья подступали ближе, цепляясь за телогрейки и вещмешки. Сквозь гравий прорастали длинные полосы зеленой травы, и выбоины стали обычным делом. Тропинку перебегали непуганые лисицы, и не было никаких признаков цивилизации, таких как фермы и деревни.

Синдер заприметил оленье семейство, олениху и двух оленят, которые продирались сквозь густой подлесок. Мать остановилась, встретившись с ним взглядом, но что-то, должно быть, отпугнуло ее, потому что она резко бросилась прочь, и оленята последовали за ней.

Синдер остановился, когда оленье семейство убежало. Он почувствовал, что по более густым зарослям леса крадется хищник, возможно, медведь или стая волков. Он осмотрел ближайшие деревья. Ветерок шелестел ветвями. Листья сыпались на землю, но в остальном – ничего. Он нахмурился.

Нет. Не ничего.

Что-то наблюдало за ним, и это был не медведь и не стая волков. Что-то странно знакомое. Солнце светило высоко над головой, жарче, чем в Третьем Директорате. Остальные первокурсники проходили мимо. Пот выступил у Синдера на лбу, между лопаток, на груди и под мышками. Сердце бешено стучало. Во рту пересохло. Ощущение чужого внимания достигло кульминации.

Тихое утробное рычание.

Аня остановила своего паломино.

– Что такое? – спросила она.

Ощущение наблюдения исчезло так же быстро, как и появилось. Синдер попытался снова поймать его. Он сделал глубокий вдох, втягивая ноздрями запах дневного дождя, дерна и растительности, и стал вглядываться в лес. Прошло несколько секунд, но он так ничего не почувствовал.

– Мне показалось, что кто-то за мной наблюдал, – ответил он.

– Уверен?

– Уверен в чем?

– В том, что за тобой кто-то наблюдал?

Синдер вздохнул.

– Наверное, нет.

– Тогда давай догонять остальных. Не хочу разделять группу.

Синдер согласно кивнул и пришпорил свою кобылу. Он еще раз глянул в сторону леса, но там все еще не было ничего, кроме невинных деревьев и поющих птиц.

В начале следующего дня они встретились с большим патрулем воинов сит, собравшихся на лугу недалеко от тропинки. В отряде было ровно пятьдесят человек.

Аня и Лисандр поговорили с их командиром, высоким, светловолосым и крепко сбитым для эльфа. Они в втроем общались несколько минут, прежде чем другой эльф, более тонкого телосложения, чем остальные трое, присоединился к их беседе.

– Как думаете, что происходит? – спросил Боунс. Остальные люди и гномы держались вместе, в то время как эльфы собрались отдельной кучкой.

Синдер заметил, что на лице Ани промелькнуло довольное выражение, но не мог догадаться, что послужило причиной. Они с Лисандром направились обратно к их отряду.

– Не знаю, – ответил он Боунсу. – Но скоро узнаем.

– Меняем планы, – сказала Аня, как только они с Лисандром присоединились к остальным. – В полутора километрах к западу отсюда отряд Лоиала, – она указала на воинов сит, – наткнулся на гнездо молодых паукинов. Не очень много. Меньше двадцати. Идеальный способ проверить, как вы поведете себя в опасной ситуации.

– Мы собираемся разбить вас на два отряда, – сказал Лисандр. – Одним будет командовать Синдер, а другим – Кэриат.

Как только лейтенант закончил, Эстин обратился к эльфам-первокурсникам так, как будто это он был за главного:

– Все ко мне. Кэриат захочет, чтобы мы…

– Я не говорил, что ты назначен главным, первокурсник, – отрезал Лисандр. – И не говорил, что все эльфы будут подчиняться Кэриату. Отойди в сторону и закрой рот.

Глаза Эстина вспыхнули неповиновением, но затем он наткнулся на предупреждающий взгляд Ани и, шаркая, отодвинулся, опустив голову, словно провинившееся дитя.

Синдеру не нравился Эстин, и с каждым днем все больше и больше. Своим высокомерием и глупостью, не говоря уже о жестокости, парень может накликать беду на всех них.

– Вот как все будет, – сказала Аня. – Мохал, Лориам, Крэйл, Боунс, Дептх, Шриови, Дериус и Дорсер – с Синдером. Отряд Кэриата будет состоять из Эстина, Рийна, Фэрина, Ишмая, Варка, Джории, Рориана, Джозепа и Натаза.

– Фантастика, – пробормотал Эстин. – Нам достались отбросы в виде людей и гномов.

Ну что за кознюк.

Натаз рассвирепел:

– Я засуну тебе топор в задницу, если не заткнешься на хрен.

– Ну давай, попробуй, – съехидничал Эстин.

Отчасти Синдеру хотелось, чтобы Натаз это сделал. Уличные драки сильно отличались от официальных поединков в Директорате, и он был не прочь увидеть, как Эстину надирают задницу. Но также он понимал, что затевать драку сейчас было бы верхом глупости. Им нужно сплотиться, если они хотят пережить Первичное Испытание и справиться с паукинами.

Аня явно считала так же.

– Достаточно! – рявкнула она, встав между эльфом и гномом, глаза ее горели яростью. – Вы, двое, закройте рты. Прямо сейчас. Больше ни одного долбаного слова. Ваша дисциплина оставляет желать лучшего, а сплоченность в отряде полностью отсутствует. Вам лучше быстро научиться и тому, и другому, иначе вы не переживете Первичного Испытания! – Тяжелый неподвижный взгляд остановился на Эстине, и принцесса встала с братом нос к носу. – Я передумала. Вы с Рийном будете служить под началом Синдера. И если я услышу хоть один звук, писк, жалобу или оскорбление в его адрес, по возвращении в Директорат вы месяц будете чистить уборные голыми руками. Вы будете умолять, чтобы вас исключили из академии. Я ясно выразилась?

– Да, Аня, – ответил Эстин, вспыхнув и не поднимая глаз на сестру.

– Ты должен обращаться ко мне «капитан», идиот, – отрезала Аня. – В полевых условиях я не твоя сестра, я твой командующий офицер.

Эстин покраснел еще сильнее.

Скорее идиотичный кознюк.

– Я буду консультировать Кэриата, – сказал Лисандр, – Аня – отряд Синдера.

– Отбываем через пятнадцать минут, – сказала Аня. – Вы двое, – она указала на Синдера и Кэриата, – за мной. То же касается Джории и Рориана. Мы собираемся заранее разузнать все, что лейтенант Коулвин, командир команды, и его разведчики знают о том, с чем нам предстоит столкнуться. Я хочу составить план, который позволит нам убить эту нечисть.

* * *

Несколько часов спустя Синдер сидел на корточках рядом с Боунсом и глядел сквозь кучу камней и лоз в сторону холмов, где паукины устроили себе гнездо. Солнце стояло в зените, и из-за влажности земля в долине, где они сидели, стала похожа на летнее болото. Пот стекал по затылку. Комары и москиты – величайшие раздражители в жизни – жужжали, летая вокруг, но признаков каких-либо животных не было. Ни оленей, ни лис, ни кротов, ни белок, ни бурундуков. Ничего, кроме лесной тиши.

Паукинов тоже не было, но Синдер не находил это удивительным. Паукины в основном охотились в сумерках. Скорее всего, сейчас они отдыхали, но через несколько часов они выйдут и отправятся на поиски добычи. За несколько недель или месяцев твари лишат окружающий лес животной жизни.

Остальные первокурсники окопались рядом, и все изучали территорию. Они уже изучили близлежащие холмы в поисках признаков паукинов и входа в гнездо. Разведчики Лоиала описали его как затененную пещеру, которую легко проглядеть и трудно найти. Они должны были истребить это гнездо, прежде чем оно укрепится. Не более чем в одиннадцати километрах отсюда находилось несколько эльфийских деревень, хотя Синдер и не видел никаких признаков этих поселений. Пожалуй, он не заметил бы их, даже если бы прошел по их центру. Дома эльфов сливались с окружающей природой.

– Кажется, я что-то вижу, – прошептал Дептх.

– Где? – спросил Синдер.

Дептх указал куда-то на середину склона, не дальше нескольких десятков метров от них.

– Прямо над теми чахлыми деревьями. Там заросли лоз. Смотри.

Синдер посмотрел туда, куда он указывал. Несколько секунд спустя подул ветер, тронул заросли лоз, ненадолго убрав в сторону свисавшие растения, словно расческа, проводившая по непослушным волосам, и открыл за ними темное пространство.

– Вот это зрение, – сказал Синдер. Он глянул на Кэриата. – Мой отряд пойдет первым. Мы позаботимся о стражах.

Кэриат кивнул.

– Мы прикроем вас со спины. Я помню план. Входите. Держитесь поблизости. Выкурите их.

Аня и Лисандр все это время молчали. Как и пятьдесят членов команды Лоиала, которые пришли им на подмогу, и их командир, лейтенант Коулвин. Очевидно, простой план «раздавить и сжечь», который посоветовали Синдер, Кэриат и Рориан, все еще был в силе.

– Поехали, – сказал Синдер членам своего отряда.

Они поднялись на ноги, и Синдер повел их к холму, на который указал Дептх. Несколько секунд спустя за ними последовал отряд Кэриата. Никто не издавал ни звука. Лишь приглушенное шарканье сапог о влажную траву и тихий шелест аккуратно отодвигаемых веток. Спали паукины или нет, все прекрасно знали, что нужно вести себя как можно тише.

Несколько минут спустя отряд достиг склона, и его продвижение застопорилось. Всходить по подобной местности, сохраняя при этом тишину, было сложно. Они продолжили двигаться наверх, и в конечном итоге достигли места назначения.

Синдер воодушевился, когда они быстро нашли пещеру, скрытую кучкой переплетенных лоз. Тайный проход был достаточно высок, чтобы в него можно было войти в полный рост, а это означало, что им не придется пригибаться, чтобы добраться до паукинов. По крайне мере, не всю дорогу.

Аня, шагавшая рядом с ним, шепнула ему на ухо:

– Стражи будут сразу на входе. Их можно обмануть.

Синдер кивнул. Это они тоже обсуждали. С тихим шорохом он медленно обнажил меч и подал знак Крэйлу и Рийну. Эльфы поползли вперед. Синдеру не нравилось работать с принцем, но в этом вопросе у него не было выбора. Рийн все еще был первокурсником в Третьем Директорате. Так что пришлось на время забыть о своей неприязни и сосредоточиться на происходящем.

Эстин и Боунс натянули тетиву на луки и наложили стрелы, остальные члены его отряда тоже достали мечи и взяли их наизготовку. Рийн и Крейл сосредоточились на происходящем.

Синдер поднял голову. Сделал вдох. На несколько кратких мгновений ему показалось, что он почуял запах серы. Он нахмурился, и запах исчез.

Неважно.

Он занял позицию по одну сторону от входа в пещеру, вместе с Дептхом, Шриови, Дериусом и Дорсером. Аня была одна на противоположной стороне. Эстин и Боунс встали напротив входа, наложив стрелы на луки. Они кивнули Рийну и Крэйлу, державшим в руках крошечные огоньки. Резко дернув кистями, двое эльфов швырнули огоньки в скрывавшие пещеру лозы и немедленно бросились прочь, чтобы присоединиться к Ане. Поднялся дым. Маленькие огоньки трещали, но учитывая влажность, шансов на то, что пламя распространится, было мало.

Несколько секунд спустя к входу начало приближаться вопросительное клацанье.

Синдер крепче сжал меч. Эстин и Боунс натянули тетиву так сильно, что луки застонали. Звук, должно быть, достиг пещеры. Паукины заклацали более воодушевленно и бросились наружу из пещеры. Их было двое.

Луки со звоном выстрелили. Стрелы вонзились в паукинов, и те вскрикнули. Синдер уже пришел в движение. Он обезглавил одного монстра, а Аня – другого. Крики паукинов продлились меньше секунды.

Синдер отошел от входа в пещеру и, затаив дыхание, стал в нее вглядываться. Иногда паукины выставляли троих стражей. Прошло некоторое время, но больше никто не вышел. Хорошо. Элемент неожиданности все еще был на стороне первокурсников. Синдер тут же сам себя упрекнул. Надеешься на легкий успех – обязательно получишь неприятности. Боунс протянул ему зажженный факел. Эстин сделал то же самое для Ани.

Огонь уже затух. Принцесса прошла сквозь лозы первой, Синдер не отставал. Остальной отряд топал следом, и шаркающие, царапающие шаги были единственным, что слышал Синдер. Их – и свое тяжелое дыхание.

Тьма и окружающий воздух липли к коже, словно тяжелый удушающий плащ. Клаустрофобия усилилась, и Синдер изо всех сил старался не обращать на нее внимания. Он мог видеть и говорил себе, что этого достаточно. Заставлял себя поверить в это, глядя на то, как факел освещает путь. Свет отбрасывал на темные острые камни странные тени. Синдер столкнулся плечом с Аней, а со следующим шагом наткнулся на стену узкой пещерки, которая и не собиралась расширяться.

Ему показалось, что эхом донесся какой-то звук, и это заставило его остановиться.

Клацанье.

Он бросил взгляд на принцессу, задаваясь вопросом, услышала ли его и она. Ее лицо было скрыто тенью, но удивленно поднятая бровь сообщила ему о том, что Аня ничего не слышала. Она убрала отвела свой факел и шепнула Синдеру на ухо:

– Что такое?

– Клацанье, – сказал он. – Возможно.

Она кивнула.

– Будь начеку. Они могут оказаться ближе, чем мы думаем.

Они зашаркали вперед и наконец достигли места, где пещера раздваивалась. Обе тропинки шли под уклон, одна – чуть более круто. Синдер отдал приказ. Отряд Кэриата останется здесь, чтобы не дать паукинам окружить первокурсников и напасть на них сзади.

Как только отряд Кэриата занял позицию, Синдер повел свою группу по правой тропе, той, что казалась ему короче. Они шли вперед и вперед, во тьму и мрак. Несколько минут спустя пещера расширилась до шести метров, вытянувшись вверх сильнее, чем он мог достать, даже встав на цыпочки. Светлые нити паутины пересекали все вокруг, а на дальнем конце грота вглубь туннеля тянулось несколько толстых жгутов.

Из глубины донеслось новое клацанье.

Синдер заговорил с Аней.

– Я возьму с собой Крэйла. Он использует Слияние лучше всех. Мы разведаем, что впереди.

– Держись поближе к нему, – приказала Аня.

Синдер подал знак Крэйлу и объяснил, что от него требуется. Эльф был так же сосредоточен, как и снаружи.

– Можем идти, – наконец прошептал он.

Оба они нагнулись пониже, чтобы пройти под паутиной и жгутами. Синдер держал их единственный факел, и вскоре они медленно поползли вперед по-пластунски. Через тридцать метров туннель поворачивал. Выход тускло светился, и они Крэйлом направились туда. Через четыре с половиной метра они достигли места, где тоннель превращался в еще один грот. Этот был намного больше: тридцати метров в длину и пятнадцати в высоту. Пространство было наполнено клацаньем и опутано паутиной. Вонь засохшей крови и разложения распространялась от больших коконов, висевших под потолком, в которые были замотаны несчастные животные. Вероятно, это были съестные припасы на будущее, а также источник света: что-то вроде жутких, извращенных ламп диптха.

Однако во рту у Синдера пересохло вовсе не из-за этого.

Вот дерьмо.

В гроте было не «всего лишь двадцать молодых паукинов». Их были сотни. Большинство были взрослыми.

И многие не спали.

* * *

Синдер быстро, но тихо закрыл рукой рот Крэйла. Эльф чуть не закричал от испуга. Глаза его были расширены и полны ужаса, когда он глядел на огромное количество паукинов в гроте перед ними. Мгновение спустя эльф, похоже, справился со своим страхом, и Синдер убрал руку.

Он зашептал эльфу прямо на ухо:

– Продолжай удерживать Слияние. Мне нужно посчитать. Затем потихоньку пойдем назад. Не прикасайся к жгутам. Мы должны выбраться отсюда и предупредить остальных.

Крэйл кивнул.

Синдер сделал быстрые подсчеты.

Больше двухсот паукинов.

Вероятно, их слишком много, чтобы они могли справиться с ними даже с помощью команды Лоиала. Лучше просто убраться отсюда и вызвать подкрепление из форта Беншир.

Синдер тронул Крэйла за плечо, показывая свою готовность уходить, и они медленно, бочком выбрались из грота. Единственным звуком было их собственное шебуршение, когда они по-пластунски позли по земле. Это и еще пыхтение Крэйла, то ли от усилий, то ли от все еще охватывавшего его ужаса. А может, и от того и другого. Факел Синдера освещал им путь тусклым светом, а Крэйл с помощью Слияния скрывал их присутствие.

Они достигли достаточно широкого места, чтобы развернуться назад к отряду и глядеть теперь вперед. Все это время сердце Синдера глухо стучало. Не совсем от страха, скорее оттого, что теперь он лучше понимал, в какой смертельной опасности оказались они все.

Слуха достигло вопросительное клацанье. Оно исходило из туннеля, оттуда, где они обнаружили паукинов. Синдер тронул Крэйла за плечо, и эльф застыл.

Как и Синдер, он не знал, насколько свечение проникает за пределы Слияния, поэтому опустил факел, закрывая свет своим телом. Не стоило рисковать. Синдер обернулся через плечо. Свет, идущий из грота, заслонила фигура. Она стояла там несколько секунд, после чего двинулась по своим делам.

Он облегченно выдохнул.

Крэйл вздохнул, трясясь от сдерживаемого страха, мышцы его были напряжены. Эльф раскрыл рот, в глазах плескалась паника.

– Мы почти выбрались, – прошептал Синдер. – Крепче удерживай Слияние. Мы доберемся до остальных и уберемся отсюда к черту. – Он положил руку эльфу на плечо и подбадривающе его сжал.

Крэйл не ответил, но снова вздрогнул, расслабляясь. Он кивнул Синдеру, и они продолжили двигаться дальше. Несколько минут спустя они добрались до небольшого грота, где их ждал отряд.

– Докладывай, – приказала Аня, как только Синдер вышел из туннеля.

– У нас проблемы. В пятнадцати метрах вниз по туннелю находится ровно двести полностью сформировавшихся взрослых паукинов. – Он обратился к своему отряду: – Я хочу, чтобы эльфы использовали Слияние изо всех сил. Объединитесь между собой, чтобы мы могли видеть друг друга. Уходим сейчас же. К жгутам не прикасаться. Будьте начеку. Мечи держать в ножнах. Не хочу, чтобы паукины услышали хоть звук.

Эстин начал канючить и жаловаться:

– Если мечи останутся в ножнах, то как мы будем сражаться с паукинами?

– Никак. Синдер прав, – ответила Аня. – Нужно как можно быстрее и незаметнее выбраться отсюда. Побежим. Крэйл и Боунс впереди. Шриови и Дериус за ними. Эстин и Дептх. Рийн и Дорсер. Мы с Синдером в арьергарде. Пошли.

Несколько секунд спустя отряд задвигался, нога в ногу, тесно прижимаясь друг к другу плечами и локтями, стараясь вести себя как можно тише. Все были в ужасе, и в туннеле раздавалось полное страха пыхтение. Синдер переживал, что звуки могут распространиться за пределы Слияния. Вскоре они добрались до отряда Кэриата и объяснили ситуацию. Аня перешла во главу колонны, в то время как Лисандр переместился в арьергард и присоединился к Синдеру.

Они уже собрались снова выступить.

– Ох, ракшасова срань, – прошептал Натаз и указал пальцем. Жгут из паутины, покрытый грязью и сливавшийся с полом и стенами туннеля, дрожал. Должно быть, кто-то налетел на него. Из глубины пещеры донеслось радостное клацанье.

– Бегом, – произнесла Аня.

Колонна стартовала с безумной скоростью. Синдер и Лисандр замыкали ее, в то время как Аня неслась вперед.

– Держите Слияние крепко и связанно, – тихо прошептал Лисандр тем, кто был ближе всех к нему. – Как только выйдем из туннеля, дуйте в рога. Предупредите лоиалов, что мы попали в беду. Они должны быть не более чем в четырехстах метрах к востоку, там, где мы их оставили.

Его слова были встречены согласным бормотанием.

Они неслись к выходу, даже не пытаясь вести себя тихо. Синдер почувствовал за спиной приближающееся движение. Паукины. Шебуршение сотен ног. Клацанье. В этом звуке слышалось голодное предвкушение. Волосы у него на затылке встали дыбом. Паукины, гнавшиеся за ними, зашумели громче. И приближались они слишком быстро.

Впереди забрезжил свет. Выход из туннеля. Времени на облегчение не было. Паукины все еще неслись вперед. Их клацанье раздавалось не более чем в паре дюжин метров позади.

Бежавшие впереди первокурсники резко набрали скорость и вылетели из туннеля, как пробки из бутылки. Они тут же задули в рога, подавая пронзительный предупредительный знак.

Синдер тоже выскочил из туннеля, сердце стучало как ненормальное. Остальные опрометчиво неслись по холму. Но лучше вести себя опрометчиво, нежели столкнуться с паукинами. Он заставил себя набрать скорость, догоняя остальной отряд. Никто ничего не говорил, все только подгоняли друг друга.

Синдер рискнул обернуться. Они с Лисандром уже почти сбежали с холма, когда огромная масса паукинов хлынула из туннеля черной волной из ног и жвал. Существа издавали яростные крики.

Лисандр удержал Синдера, когда тот споткнулся.

– Спасибо.

– Смотри вперед, – прорычал Лисандр.

Синдер сделал как было велено и бросился вперед, сосредоточив на этом все свое внимание. Если оглядываться, это ни к чему хорошему не приведет. К тому же ноги говорили ему о том, что было сзади. Он чувствовал топот лап паукинов, собравшихся на охоту, даже через подметки сапог. Они настигали их.

Аня замедлилась, позволив им догнать ее. Ее светло-медовая коса покачивалась в такт ее шагам.

– Не останавливайтесь! – крикнула она. – Команда Лоиала всего в паре сотен метров от нас.

Синдер стиснул зубы и продолжил бежать. Не нужно было оглядываться, чтобы понять, что паукины наступают им на пятки, настигая их, словно неумолимая приливная волна.

Глава 37

Прямо впереди виднелся пятачок. Он казался пустым, и сердце Синдера пропустило удар. Где команда Лоиала? Она должна была быть прямо здесь.

Едва он додумал эту беспокойную мысль, воины Лоиала внезапно появились в поле его зрения. Они объединили свое Слияние с первокурсниками, и часть их, сгрудившись тесной кучкой, наложила стрелы на луки.

Большинство первокурсников разделилось на две группы. Они встали по обе стороны от лучников. Некоторые продолжили нестись вперед.

– Огонь по готовности! – раздался крик от команды Лоиала.

Стрелы полетели неуловимо быстро, посвистывая не больше чем в полутора метрах над головой Синдера. Паукины закричали от боли.

Воины Лоиала снова выпустили стрелы, и их луки зазвенели, словно какие-то великолепные музыкальные инструменты.

Синдер посмел надеяться.

Паукины все больше кричали от боли, смешанной с яростью. Но стук их покрытых хитином лап говорил Синдеру о том, что они все еще наступали.

Ряд лучников изогнулся, формируя проход, в который нырнули некоторые первокурсники, включая Синдера.

Пройдя сквозь рейнджеров, он развернулся. Дышал он тяжело, но ему хватало дыхания, чтобы выкрикивать приказы.

– Первокурсники! Кругом. Луки наизготовку. Огонь по готовности! – Люди отреагировали тут же, гномы тоже, хоть и пользовались арбалетами. Эльфы сначала замешкались, но подчинились приказу.

Синдер увидел, что Аня и Лисандр бросили на него одинаковые удивленно-раздраженные взгляды. Он знал почему. Это они были предводителями первокурсников. Они должны были отдавать команды. Но он отмахнулся от их раздражения. Он будет держать язык за зубами, но сейчас шла битва. Отчитать его смогут и позже.

Первокурсники выпустили град стрел.

Шевеление веток и облако пыли возвещали о наступлении паукинов. Они были уже менее чем в сотне метров. Лейтенант Коулвин встал в арьергарде своей колонны воинов и крикнул в Анину сторону:

– Готовьте своих людей. Мечи и щиты! Заткнете дыры, в которые пролезут эти чертовы насекомые.

Еще один член команды Лоиала, крепкий и стойкий сержант, стоя рядом с лейтенантом, крикнул своим воинам:

– Стройсь! Мечи и щиты наизготовку!

Воины Лоиала отложили луки, вынули мечи и установили щиты. Синдер тоже достал свой клинок и взял щит. Он пожалел, что не тренировался с ним в Директорате чаще.

Когда паукины оказались не более чем в пятнадцати метрах от них, команда Лоиала метнула в них горящие мечи. Дюжина паукинов тут же сгорела. Существа взревели от ярости, но даже не замедлились.

Паукины врезались в линию команды Лоиала, сминая мечи и щиты бронированным хитином и ногами с шипами. Рейнджеры завопили от боли. Паукины тоже. Началась полная неразбериха. Громкое клацанье. Эльфы закричали. Они снова использовали горящие мечи.

Паукины пытались задавить их массой и количеством. Команда Лоиала держалась. Один из эльфов пал, заколотый и раздавленный лапами паукинов. Как и еще двое по соседству с ним.

Дыра.

– Закройте брешь! – закричала Аня.

Синдер уже был там. Он использовал весь опыт, полученный в Вороге. Пятеро паукинов попыталось пролезть в дыру. Он ударил одного щитом в морду, парировал колющий удар, нанесенный лапой существа, и отрубил ее. Поднырнул под удар, который должен был его обезглавить, и прикончил тварь, вогнав меч прямо ей в шею. Существо повалилось на землю.

До него добрались другие первокурсники. Четверо оставшихся паукинов замешкались, тот, которому Синдер отрубил ногу, обильно истекал ихором.

– Отступаем, – скомандовала Аня.

Синдер смотрел вперед, на врагов, не сводя с них глаз. Он на бегу схватил под мышки раненного эльфа. Тот стонал от боли, сжимая ногу, которая казалась сломанной. Кровь пропитала штаны эльфа. Синдер оттащил его в тыл линии команды Лоиала. Там им занялся целитель, а Синдер вернулся в строй первокурсников.

Он оглядел поле боя. Команда Лоиала держалась. Они потеряли многих бойцов, но паукины потеряли гораздо больше.

Появилась еще одна дыра в защите.

Синдер отбросил данное самому себе обещание позволить Ане и Лисандру раздавать приказы.

– Брешь! – закричал он. – За мной!

И повел первокурсников к дыре, которая на этот раз оказалась шире. Против них вышло десять паукинов. Синдер убил одного, раскроив его голову напополам. Он блокировал и парировал удары. Остальные первокурсники боролись бок о бок с ним, и постепенно им удалось переломить ситуацию. Внезапно раздался резкий вскрик. У Синдера не было времени посмотреть, но голос походил на голос Джории. Дыра была закрыта, и они отступили.

Шриови тащил кого-то. Джория. Синдер бросил на него всего один взгляд, и тошнота подкатила к горлу, вместе со смесью печали и ярости. Джория уже не поднимется. Он невидящим взглядом смотрел в небо.

Синдер отодвинул скорбь в сторону. Несмотря на то, что он не знал Джорию так близко, как других, он всегда считал этого парня своим братом. Сейчас, однако, необходимо было биться. Оплакивать его они будут позже.

Бой продолжался. Линия фронта превратилась во вспученную массу крутящихся и посылающих колющие удары паукинов и эльфов, пытающихся отбиться от них. Время от времени возникали все новые и новые дыры. Аня и Лисандр отправляли первокурсников вперед, когда это было необходимо. Время замедлилось. Колющие удары клинков, мучительные крики и плач, грязная смесь земли и крови… ничто из этого не трогало Синдера. Он отмечал происходящее и отмахивался от этого. Он сражался, когда это было необходимо, периодически приказывая своим людям убивать паукинов.

Время тянулось бесконечно.

– Вернуться в строй!

Синдеру понадобилось несколько секунд, чтобы до него дошел смысл приказа. Он исходил от лейтенанта Коулвина. Паукины отступали. Они оставляли искалеченные останки дюжин своих товарищей, некоторые из которых все еще дергались и ковыляли, спотыкаясь, получив ужасные ранения.

Синдер судорожно выдохнул. Все было кончено.

– Первокурсники! Ко мне! – скомандовала Аня. – Перекличка.

Синдер рванулся к принцессе, радуясь тому, что все остальные тоже подошли. Они потеряли только Джорию.

Потери среди команды Лоиала были более серьезными. Твари убили целую дюжину солдат. Еще пятеро были смертельно ранены и не переживут этот день. Семеро были ранены, но благодаря времени и отдыху могли поправиться.

Однако у них не было ни того, ни другого.

Нужно было отправить весточку в форт Беншир. Паукины вернутся. Синдер знал это. Через пару часов наступит ночь. Обычно именно в это время они охотились и убивали. Он был рад, что двое эльфов бросились прочь, поговорив с лейтенантом Коулвином.

– Они доложат в форт Беншир? – спросил он Аню.

– Вероятно.

– Не то чтобы это сильно нам помогло, – пробормотал Эстин. – Туда два дня пути, даже если бежать на всей скорости.

– Они отправят армию не ради нашего спасения, – процедил Лисандр. – А чтобы защитить деревни.

– И что дальше? – спросил Боунс.

– Мы отступим в одну из деревень, – ответил Синдер. – Если повезет, там будет стена.

Единственный разумный вариант. Они не могли здесь оставаться. На поле негде организовать оборону. Это была открытая местность, а учитывая каменистую почву, пришлось бы слишком долго копать траншеи и устанавливать заграждения.

Синдер даже не потрудился добавить, что отступление станет ночным маршем. Что их замедлят раненые, и что на всем пути им придется отражать атаки. Первокурсникам сейчас не хватало только новых плохих новостей. Пусть насладятся спасением, оплачут Джорию и лишь после этого услышат жестокую правду о сегодняшней битве.

– Они вернутся, – сказал лейтенант Коулвин, подходя к ним. – Я отправил двух гонцов в форт Беншир. Они пришлют армию, чтобы очистить наш лес от этих ублюдков. – Он обратился к Ане: – Организуйте ваших людей. Мы сожжем павших и через пятнадцать минут двинемся в сторону Феллима. В этой деревне есть деревянная ограда.

И он пронесся мимо них, раздавая новые приказы.

Вскоре над тем местом, где эльфы осторожно сложили своих павших на общий погребальный костер, поднялся столб дыма. Один из целителей вознес молитву Девешу, прежде чем поджечь дерево.

Синдер наблюдал за тем, как поднимается дым, и ему показалось, что он уже видел нечто подобное, много раз в прошлом. Он ощутил тяжесть на своих плечах, груз многих виденных смертей. Странное чувство, учитывая, что это была его первая битва, и он не понимал, что бы это могло значить. Может, это просто шок оттого, что он впервые столкнулся с насильственной смертью?

Вскоре после этого они подняли раненых, сели на конец и покинули луг.

– Сохрани нас Девеш, – проговорил Боунс, скача рядом с Синдером и вторгаясь в его мысли. – Мы уже потеряли Джорию. Первичное Испытание не должно быть столь опасным. Как думаешь, мы когда-нибудь увидим Быстромечие снова?

Синдер выдавил улыбку.

– Обещаю, что увидим, – произнес он абсолютно уверенным голосом. В глубине души же он не был так уверен.

* * *

На склоны Кинжальных гор быстро опустилась ночь. Колонна, состоявшая из первокурсников и воинов команды Лоиала, продвигалась вперед, идя проторенной тропой, достаточно широкой, чтобы по ней бок о бок могло ехать несколько человек.

Они двигались вперед, и факелы диптха освещали путь. Над отрядом витала напряженная тишина. Все понимали, в какой ситуации оказались. До Феллима было несколько часов пути, и хотя паукины пока не напали снова, они это сделают. Это могло произойти в любой момент.

Синдер слышал клацанье и движение среди деревьев. Звуки доносились в дюжине метров за спиной, но не прекращались. И не отставали.

– Лучше бы они уже покончили с этим, – сказал Ишмай, ехавший справа от Синдера. Он огляделся с беспокойным выражением лица. – Ожидание действует мне на нервы.

Синдеру были понятны чувства Ишмая. Он их разделял. Паукины тенью следовали за колонной. Они готовились к следующему нападению, наверняка ожидая, когда внимание рейнджеров ослабнет от напряжения и переживаний. Тогда-то твари и нападут.

– Оставайся начеку, – сказал Синдер. – Они нападут, когда мы будем меньше всего к этому готовы.

– Но кто знает, когда это будет? – спросил Шриови. Гном ехал на крепком пони, своем любимом скакуне.

У Синдера не было точного ответа на вопрос, но были мысли на этот счет. Колонна входила в самую густую часть леса, где свет был приглушен, а зрение и слух притуплялись. Там лес обеспечит паукинов идеальным камуфляжем, и их темные панцири и конечности невозможно будет отличить от веток и стволов деревьев. Именно там твари и нападут.

Он глянул на пространство впереди. Через сотню метров или около того, намного дальше, чем достигал свет их факелов диптха, лес, похоже, сгущался. Лунный свет с трудом проникал свозь густой кустарник и ветви деревьев, нависавших над тропой, затеняя ее. По колонне пробежал шепоток. Спереди назад передавали предупреждение о том, что нужно быть начеку, когда колонна достигнет более густой растительности.

Очевидно, Синдер был не единственным, кто ожидал нападения в более густой части леса. Колонна сомкнула ряды, все держали руки на мечах. Взгляд Синдера блуждал вокруг в поисках какого-либо движения. Всю дорогу он не терял бдительности, жалея о том, что эльфы не слишком следили за состоянием тропы. Колючки цеплялись за одежду, седло и уздечку, но он продирался сквозь них. Он позволил себе немного расслабиться, лишь когда вышел из более густых зарослей.

Впереди и слева, в дюжине метров от тропы, Синдер заметил поваленный клен, истинного лесного гиганта. Его падение создало небольшой пятачок, который был освещен лунами. Голые ветви дерева сломанными пальцами тянулись в небо. И они… шевелились.

Синдер предупреждающе вскрикнул. Мозг, увидев эту сцену, почуял опасность, прежде чем он успел полностью ее осознать.

– Слева. Пятачок! – Паукины неслись по упавшему клену. – Они наступают.

Пятачок взорвался звуками и движением. Клацая и шурша шипастыми лапами, двадцать паукинов ринулись в сторону колонны. Но предупреждение Синдера дошло до всех, и колонна обнажила мечи. По клинкам заструился огонь.

Синдер развернулся. Он понял, что должно произойти. Монстры, атакующие с пятачка, хотели отвлечь рейнджеров. Он окликнул первокурсников и всех, кто мог его слышать:

– Это засада! Они наступают сзади!

Аня удивленно глянула на него, после чего, очевидно, осознала то же самое. Принцесса стряхнула удивление и начала раздавать приказы, заставляя колонну развернуться в нужном направлении. Лейтенант Коулвин и его жесткий сержант приказали лоиалам взять луки наизготовку.

Паукины роем вылетели из леса. Они толпами выскакивали со всех сторон. Факелы диптха были сброшены наземь, разгораясь сильнее. Из-за их света монстры и ветви деревьев отбрасывали странные тени. Паукины пробивались сквозь дождь стрел и огненных копий. Еще больше их спрыгивало с окружающих деревьев.

Началось настоящее столпотворение. Хаос.

Лошади крутились на месте и ржали от страха и гнева. Воины кричали, ругались и выкрикивали предостережения. Темные фигуры надвигались. Синдер держал меч и щит наготове. Кто-то вскрикнул от боли.

Рориан.

– Черт! – прокричал Рориан и снова вскрикнул.

Синдер спешился и поспешил на крик, чтобы найти горного ракешца извивающимся от боли. Кровь фонтаном хлыстала из его бедра. Его окружало трое паукинов.

– Рориан! – прокричал Синдер.

Паукин пробил ногой грудь Рориана.

Синдер обезумел от ярости. Он напал на паукина и обезглавил существо. Выпотрошил другое и отрубил третьему три лапы. Тварь заверещала от боли и отступила. Синдер опустился на колени возле друга, взяв руку Рориана в свою.

Рориан еще был жив, но ненадолго. Изо рта шла красная пена.

– Вот бы мне не нужно было умирать… – Его слова повисли в воздухе, и рука и черты лица Рориана расслабились.

– Мне бы тоже этого хотелось, – прошептал Синдер. Глаза его наполнились слезами, он цеплялся за руку и взгляд Рориана, глядя на то, как гаснет свет в глазах друга.

Прошли считаные секунды, и Синдер собрался, отбросив скорбь. Он будет оплакивать умерших позже. Сейчас же нужно убивать врагов. Он снова поднялся на ноги и…

Что-то врезалось в него. Он увидел покрытые хитином и шипами лапы и нанес рубящий удар. Лапы паукина подогнулись. Синдер поднялся. Он сбился с пути и попытался вернуться к братьям, но пятеро паукинов отрезали ему путь. Он отступил. Еще двое спрыгнули с деревьев. Твари окружили его плотным полукольцом.

– Синдер! – прокричал Натаз. Ему, Крэйлу и еще одному гному, похоже, Дорсеру, тоже отрезали путь. – Нужно убираться на хрен отсюда!

– Ко мне! – скомандовал Синдер, отходя от паукинов, которые по какой-то причине не нападали, а просто медленно теснили его. Он не знал почему, и ему было все равно.

Натаз и остальные подбежали к нему. Основная битва шла всего в нескольких десятках метров, но с таким же успехом могла быть и за морем. Не было никакой возможности вернуться в относительную безопасность, под крыло команды Лоиала и остальных первокурсников.

Крэйл метнул огненное копье. Оно обожгло одного из паукинов, и существо завопило от боли. Его крик словно послужил командой к нападению. Паукины взревели. Синдер отбросил одну из тварей в сторону и ударил сплеча за спину, пронзив челюсть другого. Дорсер размахивал молотом. Натаз делал то же самое, цветисто ругаясь. Крэйл перемещался по периметру, парируя удары паукинов и посылая в их сторону огонь. Сгорело еще несколько.

Но и прибыло несколько. Их окружила уже дюжина тварей.

– Отступаем, – сказал Синдер. Нужно было отойти на достаточное расстояние, перегруппироваться и придумать план, как вернуться к команде Лоиала и первокурсникам. – Отступаем!

Натаз отступал, глядя вперед, а вот Крэйл – нет. Эльф повернулся и побежал в сторону основной битвы. Паукин прикончил его в считаные секунды.

Дорсер попытался добраться до них, но получил ранение в бедро и упал на колени. Второй паукин сделал выпад. Гном отбился, но на него напал третий паукин и укусил в плечо. Дорсер завопил и коротким ударом молота размозжил существу голову. Первый паукин ударом сплеча глубоко ранил Дорсера в грудь. Гном упал навзничь. Синдер сделал необдуманный шаг в сторону Дорсера, но куча паукинов уже набросилась на еду.

Он отступил, и его чуть не вырвало от отвращения и гнева. Он бросил последний взгляд на Дорсера, после чего они с Натазом воспользовались тем, что паукины отвлеклись, и бросились прочь с поля боя. У них не было факелов диптха, а белый свет Сапиента был слишком тусклым. Оба то и дело спотыкались.

Натаз жестко упал.

– Гребаный корень! – прорычал он.

Синдер поднял гнома на ноги, и они двинулись дальше. Деревья, ветки и кусты цеплялись за их одежду. Синдер слышал клацанье настигавших их паукинов. Он пыхтел, жадно наполняя легкие воздухом, сердце бешено стучало. Он сжал меч, выискивая брешь для побега.

Тропа неожиданно вывела их на склон, и они споткнулись. Синдер упал, стараясь не покатиться кубарем вниз. На этот раз Натаз помог ему подняться. Синдер встал на ноги, снова поскользнулся, но устоял на ногах и неуклюже зашагал за гномом. Клацанье не прекращалось.

Они продолжили двигаться вперед по неровной местности, убегая, словно в кошмаре, уворачиваясь от нависающих деревьев. Острые шипы разорвали одежду Синдера и оцарапали кожу. Он поспешно освободился от колючек и опять споткнулся на неровном месте. Долбаная фигня! Снова вскочил на ноги, игнорируя пульсирующую боль в лодыжке, и бросился вперед.

Звуки битвы почти стихли, но паукины продолжали преследование. Синдер и Натаз выскочили из леса. Они добежали до небольшого каменистого пятачка, где бухта врезалась в узкое ущелье, и незамедлительно перемахнули через провал. Синдер приземлился, кляня свою ушибленную лодыжку, но повращал ей и тут же снова пришел в готовность.

Он уже держал лук наизготовку, когда шестеро паукинов выскочили на пятачок. Благодаря свету Сапиента он мог видеть и выстрелил паукину в морду. Тварь повалилась наземь, зацепив другого паукина.

Они выиграли больше времени.

Еще четверо паукинов перепрыгнуло через ущелье. Синдер отбросил лук и вынул меч. Вдалеке он заметил еще троих паукинов. Вот дерьмо.

Натаз напал на паукинов с их стороны ущелья. Гном нанес крученый удар, угодивший в голову предводителю существ. На эту сторону перебралось еще четверо паукинов: трое вновь прибывших и тот, что сначала упал.

Семеро… Беспокойство сковало льдом позвоночник Синдера. Он понимал, что из этой ситуации был лишь один выход, и обратился внутрь себя. Он обязан был прорваться сквозь страх к надежде. Как и раньше, ему мешала сверкающая сине-зеленая стена. Даже краткое прикосновение к ней вызывало агонию боли. Синдер сделал мысленный вдох и нырнул сквозь сине-зеленую стену.

Он тут же закричал, но не сдался. Он пробивался сквозь стену, прилагая все свои усилия и волю. Паукины обступили Натаза, а Синдер удивительно легко проскочил сквозь барьер. От отсутствия боли он испытал радостное головокружение и истерично засмеялся от облегчения.

Прямо перед ним лежал сверкающий, идеально зеркальный пруд с серебристой водой. Синдер потянулся к нему и пропустил лоретасру через себя.

– Идите сюда, говнюки уродливые! – прокричал Натаз.

В Синдера хлынула сладкая сила. Мышцы задергались от жажды скорости. Тускло освещенный мир стал ярче. Все ощущения обострились, и он почувствовал запах мускуса паукинов, запах своего собственного пота. Он слышал отрывистое дыхание Натаза и кваканье лягушки вдалеке.

Потом он почувствовал порыв ветра и кувыркнулся, нырнув под выброшенную вперед лапу, которая могла бы разрубить его пополам. И тут же забыл об этом. Натаза теснили шестеро паукинов.

Синдер облегчил задачу гному и атаковал, прыгнув на одного из них. Он побалансировал на подушечке стопы, задержавшись ровно на столько, чтобы проткнуть голову существа. Потом оттолкнулся и приземлился на другого паукина. Ушибленная лодыжка запротестовала, но достаточно держала его вес, чтобы он успел надвое разрубить морду врага. Синдер осторожно соскочил, стараясь не слишком переносить вес на раненую лодыжку.

Еще один порыв ветра.

Он парировал не глядя, позволив интуиции направлять свой меч. Просто крутанулся и отрубил пару шипастых лап. Пытавшаяся напасть сзади тварь повалилась наземь, ревя от боли.

Синдер чуть не рассмеялся оттого, с какой легкостью побеждал паукинов. И тут же получил урок. Самоуверенность сослужила ему плохую службу, и последовал поцелуй от кармы. Паукин сбил Синдера с ног и швырнул своему сородичу, который сильно укусил его в плечо.

В их жвалах яд.

Закричав, Синдер отпихнул от себя тварь. Он бешено закрутился вокруг своей оси. К счастью, ему удалось задеть паукина: меч пробил тому грудь. Потроха, или что там у них было вместо кишок, вывалились наружу.

К этому моменту сохранил полную подвижность лишь один паукин, и Синдер отступал от него. Плечо онемело, сила быстро покидала руку. Он ощерился, глядя на тварь.

Давай, долбозвон.

Он не сдастся. Не так. Паукин щелкал жвалами, и это была самка. Зарычав, она бросилась на него. Синдер не обратил внимания на ее угрожающую позу.

Осталось убить еще одну, и они с Натазом спасены.

Он бросился вперед, слишком быстро, чтобы паукин успел контратаковать. Колющий удар пронзил горло твари. Синдер отступил, и паукин с громким стуком упал наземь.

Синдер огляделся. Последний паукин, тот, у которого не хватало пары лап, попытался, ковыляя, убраться прочь. Синдер настиг его и избавил от мучений.

Он поискал глазами Натаза, желая разделить с гномом триумф. Но Натаз лежал на спине, держась за живот. Сломанная шипастая фаланга проткнула его, и между пальцев струилась кровь.

Связь Синдера с лоретасрой лопнула как мыльный пузырь, и он бросился к Натазу и упал на колени. Из глаз брызнули слезы.

Только не Натаз. Только не еще один друг, умирающий у него на руках.

Синдер взял гнома за руку, собирая всю свою храбрость и самообладание. Не время предаваться унынию, несмотря на пронесшиеся в памяти воспоминания. Он вспомнил, как в первый раз увидел Натаза. Его шутки. Его непристойное чувство юмора. Его щедрость, покровительство, дружбу… И Натаз, его брат, умирал.

Гном выдавил улыбку.

– Похоже, я не смогу показать тебе свой дом, как обещал.

Скорбь свежей волной захлестнула Синдера, чуть не прорвавшись рыданиями, но он сумел их подавить. Он должен быть сильным ради Натаза. Брат нуждался в нем, и Синдер не позволит ему уйти в эту долгую ночь одному. Мгновение спустя его глаза зажглись неожиданной надеждой. Может, рана Натаза не так серьезна, как считал гном?

– Дай посмотрю. Может…

Натаз покачал головой.

– Для меня уже слишком поздно. Лапа твари застряла в моих внутренностях. Думаю, эта ракшасова задница пробила мне артерию. – Натаз не сводил глаз с темного неба. – Я был бы не прочь умереть, если бы это не было так охренительно больно, – сказал он почти по-философски.

– Натаз, – прошептал Синдер, убитый горем и беспомощностью. Он не мог ничего поделать и не находил слов, чтобы выразить горе и скорбь. – Прости меня.

Пара слезинок упала из его глаз, скатившись по щеке. Он больше не позволит им течь. Если позволит, то разрыдается и станет совершенно бесполезен.

Натаз выдавил еще улыбку.

– За что ты просишь прощения? Не ты ведь меня убил. – Его голос звучал слабо.

Синдер удерживал взгляд гнома.

– Ты не один, – сказал он, желая, чтобы друг понял, что он имел в виду, во всех смыслах.

– Я знаю, – прошептал Натаз. – И ты тоже.

И перестал дышать.

– Натаз? – Синдер начал трясти гнома. Он проверил пульс у него на шее. С другой стороны. Ничего.

Натаза больше не было. Гном больше никогда не увидит свой дом, не прогуляется с родными, не засмеется так, как умел смеяться лишь он.

Синдер сделал для своего друга все, что мог. Он скрестил руки Натаза у него на груди и вложил в одну из них топор.

Смерть воина.

И лишь после этого дал волю слезам. А потом навалилась и боль от собственных ран. Ноющая лодыжка. Слабость в плече и руке.

Яд паукина. Ракшас.

Голова налилась тяжестью. Перед глазами поплыло. Он чувствовал, что его шатает, но не мог предотвратить падение. Звуки затихли. Мир померк.

* * *

Синдер шел по тихой улочке, мощенной длинным красным кирпичом, уложенным «елочкой». Вечнозеленые дубы, задрапированные тонкими как дым прядями серого мха, выстроились по обе стороны дороги, в то время как средняя ее часть изобиловала жасмином в цвету. Он вдохнул его аромат.

Бок о бок с ним шагала трехцветная кошка. Правая сторона ее морды заросла черным мехом, и она была на тридцать сантиметров выше него. По меньшей мере шести метров в длину от кончика носа до кончика хвоста. Сильное животное, но он ее не боялся.

Образ кошки растворился, словно туман, прожигаемый лучами солнца, и Синдер пошел один.

Он оказался в районе больших домов, стоящих на длинных узких участках, прятавшихся за большими стенами. Все они были многоэтажными, построенными из бетонных блоков и оштукатуренными. Они были выкрашены в яркие оттенки голубого, красного, желтого и зеленого и имели острые крыши, покрытые сланцевой или терракотовой черепицей. Он повернул голову и увидел море и небольшую гору или высокий холм, вздымавшийся неподалеку.

Это Ревелан?

– Он умирает, – прозвучал голос, словно издалека.

– Мы еще можем его спасти, – парировал другой голос.

Синдер подошел к защитной стене с зубцами, вздымающейся на пятнадцать метров в высоту. Он миновал карау из пяти мужчин. Все они были похожи внешне: высокие, подтянутые и темнокожие. В голову пришла праздная мысль: цвет чая с капелькой молока. Когда-то именно так кто-то описал оттенок их кожи.

Он кивнул воинам и оказался в прохладной тени ворот толщиной в двенадцать метров и достаточно широких, чтобы в них могли разъехаться две повозки, да еще осталось бы место. Он ступил под опускную решетку из железного дерева, нависавшую над ним, словно топор палача.

Синдер вышел на поля. Цепь покатых холмов была разлинована рядами посевов: пшеницей и соей, первыми злаками сезона. Весна. Воздух был наполнен едким запахом вспаханной земли, навоза и сена. Вдалеке он заметил еще одну стену, более массивную, чем та, через которую он только что прошел.

Он шел все вперед и вперед по дороге, усыпанной гравием, и время от времени пересекал деревянные мосты, перекинутые через выложенные камнем, прямые как стрелы ручьи.

– Ты вливаешь в него слишком много себя, – предостерег первый голос, который он слышал ранее.

– Я знаю свои пределы, – огрызнулась женщина.

Синдер открыл глаза и уставился на яркое солнце. Где он? Он не мог припомнить и не помнил себя. Как его звали? В пустом мозгу возникли смутные ощущения. Журчание залива. Чьи-то руки давили ему на грудь. Над ним нависло чье-то лицо. Он знал эту женщину. На ее лице было написано сильное беспокойство.

Он знал, что в ее руках он в безопасности, и закрыл глаза.

Синдер пересек еще один мост и почувствовал воодушевление. Это место было ему знакомо. Он узнал эти здания. Они были построены из темного цемента и дерева, а крыши покрывала солома или желтая черепица. Дорога стала лучше, шире и была теперь вымощена крошеным камнем, смешанным с цементом.

Он дошел до извилистой улочки, усаженной цветущими вишнями. Последний поворот на его пути, и наконец место назначения: небольшой, обшитый белыми досками, жилой дом. Звенела музыка ветра, и девушка сидела на опоясывавшей дом террасе, тихонько качаясь на качелях. Она наклонила голову, и он не видел ее лица. Волосы скрывали черты, развеваясь золотым флагом.

Она подняла голову и улыбнулась.

Синдер открыл глаза, не видя ничего вокруг. Его внутренний взор все еще был сосредоточен на сне… Спал ли он? Кто была эта женщина? Уже и образ ее пропал из виду, и мысль, и воспоминания о ней. Сам сон, его события, разлетелись, словно пушинки одуванчика, поднимающиеся в небо. Это было удивительно…

Его охватило недоумение. Где он находился? Он помнил бой. Паукинов… Натаз. Натаз мертв. Как и Джория. И Рориан. Глаза его застилали слезы.

– Оставайся с нами, – велел ему голос.

Синдер сморгнул слезы, осознав, что со скорбью придется подождать. Прямо сейчас нужно было сосредоточиться на происходящем. Он сфокусировался на той, чей обеспокоенный взгляд появился в поле его зрения. Аня.

– Как себя чувствуешь? – спросила принцесса.

Она стояла на коленях рядом с ним. Его голова покоилась на ее коленях, и ему хотелось уснуть. Глаза стали закрываться.

– Не засыпай, – пожурила она, тихонько расталкивая его.

Синдер резко открыл глаза.

– Как себя чувствуешь? – снова повторила она.

Синдер заметил стоящего у нее за плечом эльфа. Лисандр. Что он здесь делает?

Он мысленно мотнул головой, избавляясь от блуждающих мыслей. Это неважно. Аня задала ему вопрос, и Синдер мысленно оценил свое состояние. Плечо болело. Его укусил и отравил паукин. Лодыжка пульсировала болью. То же касалось лица и рук. Он оцарапал их, пока несся по лесу…

Когда это было? Он все еще лежит у ручья, где они с Натазом стояли насмерть?

Синдер отмахнулся от разрозненных мыслей. Аня задала ему вопрос.

– Я… – В глотке пересохло, будто он наелся песка. Он смочил рот слюной. – Я… Довольно неплохо.

На смену беспокойству на Анином лице пришло облегчение.

– Может, тогда сможешь подняться на ноги? Полагаю, ты достаточно отдохнул.

– После смерти отдохну, – сказал Синдер.

На Анином лице как будто промелькнуло удивление, но если это и было так, она тут же его скрыла.

Глава 38

Синдер остался жив только благодаря Аниным навыкам исцеления. Он мог умереть. Умер бы, если бы не она.

Команде Лоиала удалось сдержать ночное нападение паукинов. Отход с боями тянулся всю дорогу до стен Феллима, где им удалось дать паукинам отпор, и твари тут же отступили в свое гнездо. Команда Лоиала расквартировалась, чтобы дождаться прибытия подкрепления из форта Беншир, но Аня отказалась сидеть сложа руки.

Некоторых воинов все еще не хватало, и принцесса покинула Феллим. Она собиралась поискать раненых выживших, намеревалась найти тех, кто оказался отрезан от битвы и был слишком ранен, чтобы перегруппироваться в Феллиме.

Сначала принцесса вернулась к месту лесной засады, где и началась битва. Ее сопровождал Лисандр. Первый след, на который напала Аня, принадлежал Синдеру, и она пошла по нему.

Она обнаружила место его последнего рубежа: ущелье, высеченное бурлящим потоком ручья, усыпанное трупами паукинов. Синдер лежал рядом с Натазом: гном уже пал, и Синдеру оставались считаные часы до смерти. Он горел в лихорадке. Раны, оставленные клыками паукина, были инфицированы, часть кожи омертвела. Лисандр считал, что парень уже не жилец, но Аня и слышать об этом не хотела. Она вскрыла раны, выпуская инфекцию, и исцелила его.

Они с Лисандром переправили Синдера в Феллим, куда несколько дней спустя прибыло подкрепление из форта Беншир, а уже лекари смогли полностью его вылечить.

В общей сложности команда Лоиала потеряла девятнадцать воинов, девять больше никогда не смогут вступить в битву, а восьмерым понадобятся недели или даже месяцы на восстановление. Что касалось первокурсников, то из девятнадцати душ они потеряли шестерых: Натаза, Джорию, Рориана, Дорсера, Крэйла и эльфа, которого Синдер едва знал, Фэрина Эшанва.

Еще несколько были ранены, но не так сильно, как Синдер. Он узнал об этом позже, когда достаточно окреп, чтобы услышать о потерях. Понадобилась целая неделя на выздоровление, прежде чем Аня посвятила его в детали. После этого Синдер закрыл глаза и вознес молитву за своих павших братьев. Он надеялся, что они обрели мир в любящих объятиях Девеша. Они заслуживали этого после ужасной смерти, постигшей их. Картины смерти Рориана и Натаза… Синдер никак не мог выбросить их из головы. Они были с ним, возникали тогда, когда он меньше всего ожидал, и он задавался вопросом, будет ли так теперь всегда.

Несколько дней спустя Синдер достаточно окреп если не разумом, то хотя бы телом, чтобы присоединиться к остальным в долгом походе обратно в Быстромечие. Первичное Испытание было окончено. Первокурсники с лихвой хлебнули опасностей, и пришло время возвращаться в Директорат.

Синдер одолжил лошадь из форта Беншир. Первокурсникам удалось вернуть большинство скакунов, но кобылу Синдера убили, а труп ее разорвали. В определенном смысле она стала отражением того, какие горести пришлось пережить первокурсникам.

Шли медленно, и поздно утром, спустя две недели после начала пути, наконец ступили в город. Пройдя по Быстромечию всего несколько метров, Синдер заметил неподалеку отряд наемников. Это была группа из гордо маршировавших восьми человек, мужчин и женщин. Они держались, как империя из восьми человек. Один из них глянул в сторону Синдера, одним глазом скользнув по одежде, оружию и осанке, а другим – по колонне первокурсников, плетущихся за ним следом. И тут же отвел глаза с выражением уважения на лице.

Синдер улыбнулся. Всего пару лет назад ему велели никогда не встречаться взглядом с наемниками, а теперь они избегали его взгляда. Этот совет дал ему Дипак Морал, священник из Ласточки, и Синдер задался вопросом, как поживает старик. Как поживает его брат? Он не вспоминал о них уже несколько месяцев, но действительно ли они были семьей? Воспоминания о первых шестнадцати годах жизни так и не вернулись. Он не был тем, кого они знали. Насколько он понимал, его жизнь началась два года назад.

Но так ли это было? Он вспомнил образ женщины и великолепного города, в голову пришли воспоминания о другой семье, другой жизни. Видения. Что они значили? Почему он помнил эти детали? Синдер решил, что это, должно быть, подернутые дымкой сны.

– У нас есть время, чтобы ты мог еще подлечиться, – сказала Аня, вторгаясь в его мысли. – Ты все еще слаб. У тебя будет несколько дней на восстановление, прежде чем мы сядем на корабль до дома.

Синдер согласно кивнул.

– Сначала мне нужно кое о чем позаботиться.

В прошлый приезд в Быстромечие у него было время лишь на встречу с мастером и друзьями из «Адептов Украшенных Сталью». Он не смог встретиться с Корал и Райнером. Сейчас это необходимо сделать. Нужно было кое-что сказать Корал, и он боялся, что это может оказаться последний раз, когда они увидят друг друга.

Ее последние слова о том, что она будет его ждать… Тогда он был трусом. Надеялся, что сможет сдержать обещание. Что вернется к ней.

Но это была ложь. Он знал это уже тогда, когда произносил клятву. Гораздо важнее было то, что сердцем он не был с Корал. Считал ее подругой, но не более. Он должен был сказать ей правду, еще когда собирался ехать в Директорат, а не лгать и поощрять ее. И нужно было исправить свою ошибку.

Синдер лишь надеялся, что девушка не возненавидит его за это.

– Я вынуждена пойти с тобой, – сказала Аня. – Как я уже сказала, ты еще слаб, и я не хочу, чтобы ты потерял где-нибудь сознание и умер. Особенно после того, сколько усилий я приложила к тому, чтобы ты выжил.

Синдер кивал, но на деле не слушал ее, думая о другом. Корал. Мечты были сказками, а сказки – выдумкой. Они не были реальны. И нужно было покончить с этой мечтой.

* * *

Принцесса внимательно наблюдала за Синдером. Остальные первокурсники уже давно откололись от них и направились в гостиницу, где Аня организовала для них номера. Они отсидятся там два-три дня, после чего прибудет корабль, который отвезет их обратно на остров Якша.

– Мы уже близко, – сказал Синдер. Это были его первые слова за долгое время.

Аня не ответила. Она узнала этот район. Она много раз бывала в Быстромечии и теперь молча ехала рядом с Синдером по улочкам. Ей не нравился этот город. Он был слишком людным, кишмя кишел всякими зрелищами, звуками и запахами, и мало что из этого было приятным.

От вони, пропитавшей воздух, принцесса поджала губы. Это была смесь ароматов жареного мяса, специй, мочи и мусора. Уши ее дергались из-за назойливого крика толпы, жестикулировавшей и выкрикивавшей грубые ругательства тут и там. А сердце сжалось от печали и страха, когда дети – грязные и одетые в одни только лохмотья – смеясь, пронеслись мимо ее скакуна.

Принцесса покачала головой, чуть не разрыдавшись оттого, в каком состоянии они были, и не в силах понять, как они вообще способны радоваться, живя в такой нищете. Хуже то, что окружавшие их люди спокойно игнорировали костлявые ручки, ножки и явственно выпирающие ребра этих бедных детей. Почему народ Быстромечия воспринимал нужду как естественный порядок вещей? Почему местные жители не помогали больным и старикам? Почему они мирились с грязью, наводнявшей город?

У Ани не было ответов, и она уже давно перестала задавать подобные вопросы. До сих пор никто не смог ответить на них.

Что касалось Синдера, он сидел в седле довольно легко, ехал гладко и непринужденно. Однако к этому времени Аня уже слишком хорошо его узнала. Человек умело скрывал свои слабости и продолжал двигаться вперед, несмотря на любые раны. Цель становилась для него миссией, он отказывался сдаваться и не позволял провалу даже появляться на горизонте. Как бы ни было сложно, решив что-то однажды, он достигал этого.

Синдер обладал большой силой воли.

Принцесса задавалась вопросом, испытывал ли он вообще такие эмоции, как страх или неуверенность в себе, знакомые лишь простым смертным. Посмотреть хотя бы на то, как он победил на дуэли Эстина и Рийна. Он должен был умолять отменить бой, но не сделал этого. Наоборот, тренировался как одержимый и прорубил себе путь к победе. Или на то, что он сделал в ущелье, где она обнаружила его и Натаза.

Аня избегала мыслей о том, как именно сумела найти Синдера. Лисандру она сказала, что просто шла по следу сломанных веток и разворошенного подлеска, но правда была в том, что она могла бы найти Синдера даже с закрытыми глазами. Она чувствовала его, чувствовала, что ему грозила смертельная опасность. В голове у нее словно горел красный маячок, подсказывавший, куда идти. Однако никому лучше об этом не знать. На самом деле никто и не сможет об этом узнать. У нее не было объяснений тому, что значило это ощущение, и она сомневалась, что у кто-то другого они были. Насколько ей известно, оно было беспрецедентно.

Тем не менее она доверилась этому чувству и обнаружила Синдера между жизнью и смертью. Вокруг него и Натаза лежало девять трупов паукинов. Трое явно были убиты гномьим молотом, одного выкосила стрела, попавшая в морду, но остальные пятеро были вырезаны мечом. Мечом Синдера, очевидно, но как?

Даже эльфийского рейнджера такой расклад напугал бы, но Синдер справился. Он был редкостным воином, и когда она его нашла, то испугалась, что парня уже не спасти. Но его железная воля снова удивила ее. Синдер противился зову смерти. Он боролся за жизнь, и вот он здесь, едет на встречу с молодой женщиной.

Ее звали Корал. Синдер почти ничего не рассказал, только сообщил, где она работала, и попросил Аниной помощи, чтобы организовать встречу. И она согласилась. Послала вперед весточку с просьбой, чтобы работодатель этой женщины позволил ей встретиться с Синдером.

В остальном Синдер отказывался посвящать Аню в то, какие отношения связывали его с Корал. В этом они с Аней были похожи. Предпочитали держать личную жизнь при себе.

– Мы на месте, – сказал Синдер. Он остановил взятого взаймы мерина и спешился.

Аня огляделась. Это не был дом богатого купца. Синдер привел их к прямоугольному, усаженному травой парку. Несмотря на конец сезона, азалии, кизил и рододендроны еще стояли в цвету. То же касалось и вишен, высаженных вдоль извилистых тропинок. Приятные ароматы заглушали привычную городскую вонь.

– Я ненадолго, – сказал Синдер. Он зашагал прочь от нее. Его поступь была столь же грациозной как у крадущегося леопарда.

Он держался так, еще когда она впервые заметила его. Аня помнила этот момент. И помнила, как Синдер выглядел, когда только поступил в Третий Директорат. Маленький и тощий по сравнению с остальными, совсем доходяга. Но за последний год он вырос. Теперь он был выше нее, ростом с Боунса и такой же мускулистый, но намного быстрее и сильнее. Он все еще совершенствовал форму и технику, а еще обладал реакцией, подобной эльфийской. И все эти качества вкупе со сверхъестественной способностью предугадывать намерения противника, талант, превращенный в навык, умение, которым могли похвастать лишь опытнейшие из мастеров… Все эти способности в одном человеке…

Синдер лишь начинал скрести по поверхности своего потенциала. На что он будет способен через несколько лет? Аня полагала, что к тому времени он сможет сравниться почти с любым эльфом. Он мог бы стать первым представителем человеческой расы, заслужившим клинок инсуфи.

И она была решительно настроена добиться этого. Она будет тренировать человека и убедится, чтобы его навыки не пропали в обычной кавалерии или легкой пехоте.

Принцесса вновь обратила свое внимание на Синдера, который подошел к прекрасной молодой женщине, сидевшей на скамье. Та встала и поприветствовала его лучезарной улыбкой.

* * *

Корал… Он не видел ее почти год, а она вовсе не изменилась. Одежда стала более изысканной, но не могла затмить красоту женщины, которая ее носила.

Корал оставалась все той же темноволосой темноглазой красавицей, которую Синдер когда-то так хорошо знал и на которой думал жениться. Ее улыбка была дружелюбной и теплой, и он помнил, как она заливалась серебристым смехом, когда он шутил, как ее прекрасный голос брал высокие ноты во время пения, сливаясь со звуками его мандолины. Он помнил, как она, словно мать-росомаха, защищала Райнера. Корал была щедрой, любящей, доброй и такой талантливой…

При мысли о том, что он собирался сделать, его пронзило чувство вины. Но, возможно, со временем она поймет, что его решение было лучшим для них обоих.

– Ты так вырос, – сказала Корал. Она глянула ему через плечо, очевидно, завидев Аню. – И прибыл в сопровождении прекрасной эльфийки.

Синдер выдавил слабую улыбку.

– Это я сопровождаю ее. А не наоборот.

Корал подняла брови.

– Мне стоит ревновать? – поддразнила она.

У нее не было причин ревновать, но Синдер не стал этого говорить. Он все еще не мог разобраться в щупальцах дилеммы, которая занимала его мысли последнюю неделю или даже больше. Он столько времени пытался подобрать слова, которые скажет Корал, но так и не смог их придумать.

Из-за его молчания радостная улыбка Корал угасла. В ее глазах вспыхнуло осознание вкупе с мудрым пониманием.

– Ты думаешь, что сегодня разобьешь мне сердце, Синдер Шейд?

Он резко поднял на нее взгляд и недоуменно нахмурил брови. Откуда она узнала? Он еще ничего ей не сказал. Должно быть, удивление было написано у него на лице.

Корал взяла его за руки.

– Тебя не было целый год, и все это время я много думала о нас. Обо мне. О тебе… – Она покачала головой. – Ты и я… Это был лишь сон. Хороший сон, но мы слишком разные.

В горле поднялось радостное облегчение. Его охватило недоверие. Корал думала так же, как он. Она понимала, почему они не могут быть вместе. Понимала и была с этим согласна. Бремя нежелания ранить ее камнем упало с его плеч, и Синдеру захотелось рассмеяться. Все те часы, что он потратил на переживания… Оказывается, не стоило и думать об этом.

Однако ему не удалось выдавить улыбку. Он испытал облегчение, да, но было и чувство потери, потери того, что могло бы быть, потери женщины, с которой он когда-то хотел провести жизнь.

– Когда ты поняла? – спросил он.

– Много месяцев назад, – сказала Корал, снова улыбаясь. – Ты прекрасный человек, Синдер, но тебе не суждено остаться здесь. Не суждено сидеть в клетке в Быстромечии.

– Нет ничего плохого в том, чтобы жить в Быстромечии. И это не клетка.

– Нет, не клетка. По крайней мере, для некоторых из нас. Для некоторых из нас Быстромечие – наш дом, но это не твой случай, не так ли? Для тебя Быстромечие стало бы тюрьмой. И ты это знаешь.

На самом деле Синдер не знал. Он никогда об этом не задумывался, но задумался сейчас. Понадобилось всего несколько мгновений, чтобы осознать, что Корал права. Быстромечие действительно было слишком маленьким. Как и Третий Директорат. И Ревелан. Его дело, его призвание было обширнее любого города. И ему лишь хотелось понять истинную природу этого дела.

– Впереди тебя ждут битвы и войны, – сказала Корал. – Понадобится вся твоя храбрость, чтобы их пережить.

Синдер опустил голову, потрясенный милосердием Корал. Он не мог смотреть в ее понимающие глаза, но она подняла его голову и обхватила его лицо руками.

– Я тебя отпускаю, – сказала она. – Живи своей жизнью. Не думай об этом.

Это были смелые слова, но когда Синдер заглянул ей в глаза, у него сжалось сердце. Корал была храброй, но она лгала. Он видел правду. Ужасная боль потери омрачала ее взгляд. Мучительное осознание, понимание того, что он не для нее. И несмотря на это, она позволяла ему покинуть ее со спокойной совестью.

Корал… Чего бы он ни достиг в жизни, Синдер понимал, что никогда не будет ее достоин.

Должно быть, она увидела что-то в его глазах, потому что ее черты исказила полная печали тоска. Но она ничего не сказала. Корал смотрела на него так, словно хотела запечатлеть в памяти каждую черточку его лица, запастись воспоминаниями, которых хватило бы на целую жизнь. Она притянула его к себе и поцеловала в губы нежным, крепким поцелуем, полным сдерживаемой тоски.

– Наш последний поцелуй, – прошептала она, улыбаясь, несмотря на очевидное горе и скорбь. Одна-единственная слеза скатилась по ее точеной скуле, и руки ее опустились. Корал сделала шаг назад. – Прощай, Синдер Шейд.

Синдер молча смотрел, как она уходит. Он не станет окликать ее и дарить ложную надежду. Не станет бесчестить ее храбрость. Он смотрел, как она уходила, и чувствовал больше пустоты внутри, чем в пустой оболочке, считал себя более жестоким, чем злобное дитя. Ему хотелось, чтобы его жизнь была другой. Чтобы он был другим.

Войны и битвы.

Он развернулся и пошел обратно к Ане.

* * *

В обычной ситуации Аня промолчала бы, но боль на лице Синдера вынуждала ее высказаться. И все же она мешкала. Он был всего лишь человеком. Стоило ли утруждаться? Ее нерешительность продлилась меньше секунды.

– С тобой все будет хорошо?

– Я буду в порядке, – произнес Синдер бесцветным голосом.

Аня подняла на него взгляд, задаваясь вопросом, о чем он думал и хотелось ли ей узнать больше?

– Похоже, это был непростой разговор.

Синдер вздохнул.

– Так и есть. Корал была – и все еще остается – особенным человеком для меня, но нам не суждено быть вместе. Я должен был сказать ей это сегодня. Должен был сообщить, чтобы она не ждала меня. Чтобы двигалась дальше и нашла счастье… Но она и так знала, что я собирался сказать, – с горькой иронией закончил он.

На его лице было написано такое горе, что Аня уже начала тянуть к нему руку, чтобы утешить, но в последний момент вспомнила о своем положении. Поколебавшись, принцесса предотвратила это ужасное нарушение приличий и опустила ладонь. У нее нет права утешать его. Ни у одной эльфийки нет такого права. Синдер был человеком. Она – нет. Ее истинное прошлое ничего не меняло. Она не может позволить себе забыть, кем является сейчас.

– К тому же то, что могло между нами быть, было лишь сном, – продолжил Синдер.

– Сном? – Аня вспомнила свои собственные сны и то, что они подтверждали. Даже в молодости ей было не по себе в эльфийской шкуре, и сны поведали ей причину.

Это была не первая ее жизнь. Когда-то она была человеком и любила человека. Эти воспоминания были реальны и преследовали ее до сего дня. Она стала вспоминать фрагменты своего прошлого, с тех пор как проснулась в первый раз. Та лихорадка должна была ее убить. Но воспоминания рассказывали не все. Даже теперь она не могла увидеть лицо своего мужа, родителей, братьев и сестер. Были ли у нее дети? Она не знала.

Лишь во сне она чувствовала себя самой собой.

– Порой сны – все, что у нас есть, – сказала она Синдеру. – Иногда они показывают нам правду. Такие сны стоят многого.

Синдер улыбнулся, слабо и устало.

– Да, стоят. Но они же могут причинять боль.

Глава 39

Следующим утром Синдер и остальные первокурсники покинули Быстромечие и отбыли обратно на остров Якша. В Ревелане, как и в прошлый раз, людей и гномов разместили в желтом особняке, в то время как эльфы остановились в королевском дворце. И, как и в прошлый раз, оставались они там недолго, так как на следующее утро отправились в Третий Директорат.

На этот раз им понадобилось всего три кареты вместо пяти. По мирной земле, наслаждаясь погодой, представлявшей собой приятную смесь тепла и солнца, должно было проехать на шесть душ меньше.

Все это казалось неправильным после пережитых смертей. В каретах царило молчание, а приятные виды не могли заглушить скорбь. Всех первокурсников – людей, гномов и эльфов – объединял общий траур. По крайней мере, настолько, чтобы дорога прошла в молчаливом созерцании. Все были поглощены собственной печалью.

Они въехали на территорию Директората солнечным днем, и вскоре после того как они покинули кареты, их перехватил адъютант. К ним хотел обратиться генерал Арван – он встретится с ними на плацу.

Первокурсники сложили вещи у статуи Гарада Лалла, и Синдер почесал шею, отчего-то чувствуя себя некомфортно. Возможно, из-за теплых солнечных лучей, которые казались слишком приятными. Или ветра, который дул слишком весело. Ветерок доносил счастливое пение птиц и цветочные ароматы жасмина и жимолости. Или, возможно, из-за лужайки плаца, которая дышала жизнью, в то время как столькие его братья были мертвы.

Возможно, дело было во всем этом или ни в чем из этого. Синдер не знал, но дискомфорт не уходил, он давил, словно пристальный угрожающий взгляд.

Синдер развернулся. Гарад Лалл. Титан словно взирал на них с высокомерной ухмылкой, будто откуда-то узнал об их потерях и получал от этого удовольствие.

Синдер воззрился на живую статую. В нем вспыхнул беспричинный гнев.

Затем явился генерал Арван, вырывая его из его мыслей. Комендант молча смотрел на них со скорбным выражением лица.

– Это было самое чудовищное Первичное Испытание в истории, – сказал он. – Еще никогда столь многие не погибали в свою первую экспедицию за кордон. Она призвана проверить мужские качества… – Он заиграл желваками, и на его лице появилось решительное выражение. – Мы не должны сомневаться в нашей миссии. Ваше обучение не закончено. Вы останетесь здесь еще на три месяца, но затем вновь должны будете предпринять смелый шаг. На этот раз в качестве членов регулярной армии. Вам ясно?

Вопрос был встречен бормотанием: «Да, генерал».

Синдер понимал посыл заявлений коменданта. Они должны были напомнить кадетам о долге и вдохновить их, но было еще слишком рано. Синдера это не заботило.

Натаз. Рориан. Джория. Дорсер.

Он поймал на себе обеспокоенный взгляд Ани и выдавил натужную улыбку ради нее. Принцесса не отреагировала на выражение его лица и просто отвернулась, обратив взор на коменданта.

Генерал Арван прочистил горло.

– Хорошо. Сегодня состоится вечер поминовения тех, кто в последний раз отдал себя ради дела. Ваших друзей и товарищей. Наших учеников. Мы почтим и прославим память о них. Присутствие обязательно для всех в Директорате. Я приглашаю вас выступить от их лица.

Синдер был рад, что состоится вечер поминовения, и раздумывал, нужно ли ему что-то сказать. Но опять-таки, остальные дружили с умершими более близко, так что, возможно, ему стоило воздержаться.

Как только он подумал об этом, то понял, что это неправильно. Павшие заслуживали большего, чем просто его молчание. Они заслуживали признания. Ему было что сказать от их лица, и эти слова необходимо было озвучить. Неважно, услышат их мертвые или нет. Все равно они больше предназначены для живых.

– Другая проблема в том, – произнес генерал Арван, – что вас осталось всего тринадцать. Вы бились все вместе как один. Защищали друг друга как один. Проливали кровь как один. Гибли как один. Ваши поступки и ваша храбрость – честь для ваших наставников. – Он с гордостью улыбнулся. – Наше обучение не прошло даром. По этой причине я решил, что вы заслужили право жить в одной казарме. Эльфы перенесут свои вещи в другое общежитие. Мы уже распорядились имуществом павших, так что об этом беспокоиться не нужно. Закончите переезд до вечера. Разойдись.

Генерал ушел, подав Ане и Лисандру знак, чтобы они проследовали за ним в холл Огненного Зеркала.

Первокурсники бормотали, эльфы жаловались на переезд. Странно, но никто из них не ныл из-за того, что придется жить с людьми и гномами. Они лишь страдали, что придется переносить вещи. Синдер надеялся, что это означало, что неприязнь между разными расами сгорела дотла в пылу битвы.

– Вам нужна помощь с переездом? – спросил Синдер эльфов.

Эстин и Рийн, предводители эльфов, не ответили, но уставились на него так, словно у него отросла вторая голова. Остальные тоже сперва ничего не сказали.

Ответить пришлось Мохалу:

– Спасибо, но мы сами справимся. Может, когда мы прибудем, вы сможете показать нам свободные комнаты?

Синдер кивнул.

– Считайте, что это уже сделано.

В их части Кратх-хауса в общей сложности было двадцать комнат, полно места для эльфов, даже если бы никто из первокурсников не погиб во время Первичного Испытания.

– Скоро увидимся.

После этого группы разделились, и Синдер вместе с остальными людьми и гномами направился в свои казармы, где, казалось, ничего не изменилось, хотя ничто уже не было как прежде. Без энергичности Натаза, спокойствия Рориана и остроумия Джории там было пусто.

Синдер отнес свой единственный уцелевший мешок с вещами к себе в комнату и разобрал его. Это не заняло много времени. На данный момент у него было мало пожитков. Большую часть он потерял вместе с кобылой.

Но не мандолину. Ему хватило ума оставить ее здесь.

Синдер провел пальцами по футляру, открыл его и достал инструмент. Он смотрел на него, потерявшись в воспоминаниях о том, как Натаз иногда пел с ними, когда думал, что никто не слышит.

Синдер сглотнул комок в горле.

Черт побери. Почему им суждено было умереть?

Должно быть, этот вопрос задавали все воины во все времена.

Он вздохнул, взял мандолину и присоединился к остальным, собравшимся в общей гостиной. Сквозь открытое окно внутрь лился солнечный свет. Пела птица, а кто-то в саду коротко смеялся. Подул ветерок, принеся с собой аромат роз в цвету.

Красивая сцена, но Синдер не обратил на нее внимания. Он склонился над мандолиной, пока все общались, наигрывая мелодии по настроению, но так и не доиграв до конца ни одну песню.

– Как думаете, мы сможем ужиться с эльфами? – обратился Боунс ко всей комнате в целом.

Никто не ответил. Вероятнее всего, никто и не знал ответа. Не знал и Синдер, хотя и раздумывал над вопросом Боунса с тех самых пор, как комендант сделал объявление.

Он взял аккорд.

– Не знаю, – наконец сказал он. – Надеюсь, что да, но это зависит от них.

– По пути назад они не были так высокомерны, – сказал Ишмай.

– Подожди. Их высокомерие вернется, – проворчал Шриови.

Боунс сухо усмехнулся.

– Высокомерие и эльфы, – произнес он так, словно эти два слова означали одно и то же.

– Не думаю, что они станут такими, как прежде, – не согласился Джозеп. – Предполагается, что битва должна скреплять узы… – Он осекся, очевидно, в поисках подходящего слова.

– Братства? – предложил Синдер и слабо улыбнулся, пощипывая струны мандолины и заводя мелодию, вселявшую надежду.

После этого беседа умолкла, и следующие несколько часов она волнами то нарастала, то затихала, пока не прибыли пятеро оставшихся эльфов из класса первогодок.

Синдер поприветствовал их:

– Добро пожаловать в нашу часть Кратх-хауса, – сказал он. – Не знаю, как все было устроено у вас, но это общее пространство. Здесь мы собираемся после уроков, чтобы отдохнуть. Мы играем в игры, болтаем, слушаем музыку. Иногда учимся. Теперь это все принадлежит и вам. Надеюсь, вы к нам присоединитесь. – Сделав это заявление, он проводил их к свободным комнатам.

Эльфы быстро разложили свои вещи и вскоре вновь появились в общей гостиной. Они двигались аккуратно и настороженно, словно группа кошек, ступившая на вражескую территорию. В воздухе витало невысказанное напряжение.

Синдер щипал струны мандолины в ожидании, когда эльфы прервут молчание. Он проявил к ним гостеприимство. Теперь была их очередь принять его.

– Ну? И что теперь? – спросил Эстин.

– В каком смысле? – спросил Синдер, изо всех сил стараясь сохранять вежливый тон.

– В смысле – и что теперь? – спросил Эстин. – Вы не эльфы, но ваши друзья проливали кровь вместе с нашими. Они погибли вместе с нашими друзьями. Для нас это кое-что, да значит.

– Для нас всех это кое-что значит, – ответил Шриови.

– В связи с чем опять-таки возникает вопрос: и что теперь?

Синдер устал и не хотел разбираться с тем, что беспокоило Эстина.

– Теперь мы почтим память павших сегодня вечером. А с остальным разберемся утром.

Эстин мог бы сказать больше, но Мохал тронул его предплечье:

– Он прав, – сказал эльф принцу. – Нельзя решить все за один день.

* * *

Синдер стоял за кафедрой и смотрел на толпу, собравшуюся на вечер поминовения. Он без особого желания ждал того, что должно было произойти. Он приготовил речь, отрепетировал ее, но боялся, что сломается и разрыдается, пока будет ее произносить. Некоторые считали, что нельзя терять присутствие духа, и несмотря на то, что Синдеру удавалось создавать видимость самоконтроля, когда это было необходимо, он не был уверен, что сдержится сегодня.

Администрация решила провести церемонию на территории позади холла Огненного Зеркала, на площадке, окруженной домами преподавателей. На плаце это было бы удобнее, но никто не хотел говорить перед ухмылявшимся Гарадом Лаллом.

Царили сумерки, сверчки затянули свои прерывистые трели, но звуки, которые они издавали, даже успокаивали. Их стрекот напомнил Синдеру о сказочных летних деньках, часах, проведенных в компании друзей, рассуждавших на умные и философские темы, которые, скорее всего, были на самом деле глупыми. Задул залетный ветерок, и деревья зашелестели. Территорию окружали освещавшие пространство фонари диптха, установленные на черных столбах.

Все надели свою лучшую одежду, включая Синдера, который оставил выходной мундир в академии, когда отправился на Первичное Испытание.

Он привел в порядок разбредавшиеся мысли, взял их под контроль. Нужно было произнести речь, и он откашлялся.

– Когда я узнал, что сегодня состоится вечер поминовения, я обрадовался. Это верный способ почтить память наших павших братьев. Они заслужили наше глубочайшее уважение. Однако когда я раздумывал что сказать, то задался вопросом. Что значит – проявить уважение к павшим? Их здесь нет, чтобы услышать то, что мы скажем. Их здесь нет, чтобы принять нашу похвалу. Их здесь нет, чтобы простить нас за то зло, что мы могли им причинить. Тогда зачем это делать? – Он выдержал паузу, достаточно долгую, чтобы встретиться взглядом с Боунсом, Ишмаем и Шриови. С Аней. Мастером Абсином. И продолжил: – Остальные уже более красноречиво сказали о характерах павших. Вы слышали об их героизме и храбрости. Их верности долгу. Но что более важно, вы также узнали об их мягких чертах характера, о товариществе и заботе. Эти молодые парни умели смеяться и любить. Они жили в поиске радости и смысла жизни, как и все мы.

Раздумывая о том, как молоды были павшие первокурсники, он почувствовал себя стариком с ломкими костями, который оглядывается на свою жутко долгую жизнь. Глаза наполнились слезами от непрошеных воспоминаний.

Его друзья. Натаз и его непреклонная преданность. Рориан, в котором не было ни капли зависти. Джория.

Он скучал по ним всем. Они заслуживали жить и смеяться гораздо дольше, чем позволил им этот жестокий мир.

Синдер начал терять самообладание. Тело сотряслось от судорожного вздоха. Пара слезинок оставила дорожки на лице. Снова судорога. Все было так, как он и боялся, и он закрыл глаза, силясь справиться со своими эмоциями. Прошло несколько секунд, в течение которых присутствующие сохраняли молчание.

Взяв чувства под контроль, он продолжил:

– Иногда я задаюсь вопросом: возможно, мы высказываемся от лица наших павших с честью товарищей, чтобы почувствовать себя лучше? Это кажется эгоистичным, и, быть может, вместо этого нам следовало бы уделить больше внимания тому, как мы распоряжаемся нашими жизнями. Что мы делаем друг для друга сейчас? Дарим ли мы друг другу дружбу? Принятие? Признание? Прощение? Мы должны это делать. Это величайший способ, которым мы можем почтить память наших братьев.

Когда он закончил, толпа взорвалась аплодисментами, и его взгляд коротко остановился на Эстине и Рийне. В каком-то смысле его слова были в основном обращены к ним, но еще больше они были обращены внутрь, к самому себе. Он не дотягивал до того уровня, который устанавливал для всех остальных.

Синдер присоединился к первокурсникам, стоявшим в центре собравшихся. Генерал Арван поднялся на помост, готовясь объявить следующего выступающего.

– Ты хорошо справился, – прошептал Боунс.

Ишмай похлопал его по спине:

– Молодец.

Шриови кивнул.

– Натаз оценил бы то, что ты сказал.

– Он бы оценил, если бы ты сказал «на хрен», – добавил Боунс.

Остальные коротко усмехнулись и умолкли, когда на возвышение поднялся мастер Налин. Его речь заняла всего несколько минут. После него высказались еще некоторые, затем церемония поминовения окончилась.

Синдер был готов присоединиться к остальным в Кратх-хаусе, когда Аня окликнула его.

– На минутку, первокурсник, – сказала она.

Друзья вопросительно взглянули на него, и Синдер пожал плечами. Он тоже не знал, чего хотела Аня. А еще Синдер заметил подозрительный взгляд Эстина и едва сдержал вздох.

Похоже, он не слушал, когда я говорил о принятии и товариществе.

– Я скоро, – сказал Синдер друзьям, не обращая внимания на Эстина, провожавшего его угрюмым взглядом.

– Ты произнес сегодня трогательную речь, – сказала Аня. – Это было красноречиво, и нам всем нужно было это услышать и внять.

– Спасибо, – ответил Синдер, радуясь реакции принцессы на его слова и теряясь в догадках о том, зачем она его позвала.

– Надеюсь, ты не забыл о предложении, которое я сделала тебе ранее, – сказала Аня. – Но прежде чем мы перейдем к этому, хочу задать вопрос. Как тебе удалось победить пятерых паукинов? В ущелье было пять мертвых тварей, убитых клинком.

Никто не спрашивал, что случилось в ущелье, и Синдер не стал объяснять, что пропустил через себя лоретасру. Он не знал, не воспримут ли эльфы эту информацию как угрозу. Случаи, в которых представители человеческой расы делали то, что сделал он, бывали, но это всегда происходило случайно и в минуты крайней нужды. Неконтролируемо и неумышленно. Это было не то, что сделал Синдер. И он подозревал, что сможет повторить свое достижение. Но подобное могли воспринять еще хуже.

Он понял, что слишком долго не отвечает, когда заметил, что Аня понимающе улыбается ему.

– Значит, ты сделал это намеренно, – сказала она. – Зачерпнул лоретасру.

Синдер едва кивнул, задаваясь вопросом, что сделает принцесса с этой информацией. Усилием воли он заставил сердце перестать быстро стучать, а пот – выступать у него на лбу.

Ее улыбка стала мягче.

– Тебе не нужно бояться того, как я поступлю с этим знанием, – сказала принцесса. – Я никому не скажу.

Синдер еще не считал, что худшее позади.

– Ты не кажешься удивленной.

– Я и не удивлена. Ты ведь уже говорил мне об этом, помнишь? А после твоей битвы с паукинами я в подробностях припомнила твою дуэль с Рийном и Эстином. Это вызвало у меня подозрения. Ты хоть понимаешь, как быстро двигался, сражаясь с ними?

Синдер покачал головой, испытывая недоумение. Разве он двигался быстрее обычного?

– Ты был быстрее, чем вообще любой представитель человеческой расы, – объяснила Аня. – Иными словами, я считаю, что победу в поединке с моим братом и Рийном тебе принесла не только интуиция. Но еще и лоретасра. Нравится тебе или нет, но думаю, ты можешь черпать ее хотя бы с мизинчик. Как эльф или любой другой сплетенный.

Ее слова ударили его как обухом по голове, и Синдер пришел в замешательство. Это не то, что он ожидал услышать. Он мог пропускать через себя лоретасру интуитивно? Это абсурд. Ни один представитель человеческой расы не мог делать то, о чем говорила принцесса. И он не такой дурак, чтобы признать обладание подобной способностью.

– Вижу, ты еще не до конца убежден, – сказала Аня. – Мир тоже придется убедить. Мою мать придется убедить, поэтому сегодня я хочу услышать твой ответ на мое предыдущее предложение.

Возможно, дело было в эмоциях, оставшихся от поминальной церемонии, но Синдера вновь охватило напряжение. Мир? Ее мать, императрицу? Что, во имя Девеша, задумала принцесса?

Аня рассмеялась.

– Синдер, тебе надо расслабиться. Я же не рэйф и не какой-нибудь проклятый эфиром зверь, явившийся по твою душу. Я всего лишь женщина.

Ее смех почти не помогал ему успокоиться.

– Ты эльфийка и принцесса. Ты никогда не будешь всего лишь женщиной.

Ее лицо озарила издевательская улыбка.

– Но разве для тебя я не просто Аня?

Синдер выдавил улыбку и слегка расслабился.

– Твое предложение?

– Я уже озвучила его раньше, в чайной и до Великого Столпотворения, но ты так и не дал ответ. Я хочу, чтобы ты отправился со мной на Вторичное Испытание, полевую подготовку второго года обучения. Да или нет?

Синдер удивленно смотрел на принцессу, сомневаясь в ее серьезности. К тому же с ее лица все еще не сошла издевательская улыбка. Он смутно осознавал, что Эстин будет в ярости, если он согласится. Придет в ярость из-за одного только этого предложения. И многие другие эльфы тоже. Принцесса сит и человек, путешествующие вместе? Это скандал. Стоило ли ее предложение того, чтобы наживать столько новых врагов? А что насчет ее собственного положения?

Он задумчиво посмотрел на нее.

Аня заметила это и как-то угадала направление его мыслей.

– Мудро с твоей стороны бояться реакции моего народа, но на мой счет тебе волноваться не стоит. Титул защитит меня от худших вещей, которые могут сказать другие. Гораздо важнее, чтобы ты подумал о том, чему сможешь научиться у меня в будущем году. Существуют плоды и еда, богатые эфиром. Глубоко в Кинжальных горах. В местах, куда не ступали представители человеческой расы. Возможно, они помогут тебе. Быть может, ты научишься черпать лоретасру по желанию и научишь других людей делать то же.

– Пропускать через себя, – рассеянно проговорил Синдер. – Митхаспуры утверждают, что люди пропускают через себя лоретасру. А сплетенные черпают.

Аня подняла бровь.

– Интересно… – Она снова оценивающе посмотрела на него. В ее взгляд закралось беспокойство и, на удивление, печаль.

Это было не ново. Печаль. Синдер уже давно заметил это и часто раздумывал над тем, почему Аня порой кажется такой грустной.

Она прервала его размышления:

– Твой ответ?

Синдер еще какое-то время обдумывал предложение. То, что говорила принцесса, имело смысл. Он читал о пище, которую она упоминала: эльфы использовали ее, чтобы углубить и расширить лоретасру. Сможет ли он использовать ее так же?

Наверное, сможет. И наверное, сможет сделать для своего народа все, что Аня предлагала. Научить людей больше не склонять головы перед теми, кто считает себя лучше них. Внутри поднялось предвкушение. Бороться за то, чтобы человеческие дети не оставались сиротами из-за проклятых эфиром монстров? Да.

В конечном итоге принять решение оказалось просто, и он резко кивнул:

– Я принимаю твое предложение.

Аня улыбнулась, и луч солнца, возможно, проник сквозь тучи. У Синдера перехватило дыхание.

Задним числом он понимал, что ему суждено было ответить утвердительно.

Аня. Она его восхищала. Всегда восхищала, но это было не просто очарование ее красотой. Эльфийка была загадкой, неожиданной смесью печали и потери. Но сейчас она была счастлива, и причиной тому стал его ответ. Его душа воспарила при осознании этого, особенно когда принцесса улыбнулась ему теплой и радостной улыбкой. У нее было много разных улыбок, и Синдер задавался вопросом, сколько еще увидит за будущий год.

– Думаю, впереди нас ждут замечательные приключения, – сказала Аня. – Мы столь многое узнаем!

* * *

В недрах одинокой горы, той, что была выше окружавших ее сестер, кто-то зашевелился. Он провел в своей тюрьме целые тысячелетия, пребывая во сне, одинокий, бессильный. За его долгое отсутствие мир успел позабыть о нем, стал считать его мифом.

И все же он был реален. Цепи черного дыма все еще приковывали его к живой могиле, ерзая по телу, удерживая его на месте.

Бряк.

Почти незаметный звук. Звено – одно из бессчетного количества – треснуло. И не только оно. Другие тоже истончились, стерлись.

Без предупреждения резко открылись два глаза. Один нормальный. Другой – пылающий. Но оба горели огнем жажды мести, обещали доставить боль.

– Шокан, – прошептал этот кто-то.

Одно-единственное слово, после чего он снова погрузился в сон.

Конец

Об авторе

Дэвис Ашура проживает в Северной Каролине и делит дом со своей прекрасной женой, которая, невзирая на эксцентричность Дэвиса, все же вышла за него замуж. В качестве компенсации за подобную жертву Дэвис случайно превратил свою прекрасную жену в нерда. К ее собственной печали и совершеннейшему унижению, она знает, что именно имеется в виду под словом «Кронос».

Вместе с ними живут два их сына, каждый из которых в свое время приложил руку к тому, чтобы некогда лоснящиеся иссиня-черные волосы Дэвиса побелели раньше времени. И, разумеется, в обязательном порядке – странные бездомные кошки (у всех писателей есть кошки – это требование союза). Они пушистые, черные, и у них кошмарно воняет из пасти. Да вдобавок еще и собака из приюта: с кривыми зубами, пронзительным взглядом и ужасно милая. Когда Дэвис не работает (читай «пашет») над созданием своих великолепных произведений, он практикует медицину, но лишь тогда, когда страховые компании говорят ему, что можно.

Он автор удостоенной наград трилогии в жанре эпического фэнтези под названием «Касты и Неприкасаемые» (The Castes and the OutCastes), а также серии романов в жанре эпического фэнтези «Хроники Уильяма Уайлда» (The Chronicles of William Wilde).

Посетите его сайт www.DavisAshura.com и придите в ужас от того, насколько банальна жизнь писателя. Его также можно найти на «Фейсбуке», в «Твиттере» и в «Инстаграме».

Завет Стали

Сноски

1

Гора Рашмор – гора в Южной Дакоте, США, известная тем, что на ней высечен барельеф с изображением четырех американских президентов: Дж. Вашингтона, Т. Джефферсона, Т. Рузвельта и А. Линкольна.

2

«Властелин колец» – цикл романов-фэнтези Дж. Р.Р.Толкина.

3

«Колесо времени» – цикл романов Р. Джордана, написанных в стиле эпического фэнтези.

4

Лонджи – предмет одежды, представляющий собой отрез ткани около 2 м длину и 80 см в ширину, завязывающийся на манер юбки.

5

Рикша – повозка для одного-двух человек, которую тянет человек, взявшись за оглобли.

6

Самосы – жареные треугольные пирожки с начинкой.

7

Пакора – овощи в кляре.

8

Тикка – курица в остром соусе с овощами.

9

Отсылка к поговорке «Март приходит львом могучим, а уходит как ягненок» (пер. К. Бальмонта), подразумевающей, что в начале месяца бывают еще холода (сравниваются со львом), а в конце теплеет и наступает настоящая весна (сравнивается с ягненком).

10

Антаблемент – горизонтальное перекрытие, опирающееся на колонны.

11

Гамбезон – стеганая доспешная куртка.

12

Табла – небольшой индийский барабан.

13

Баклер – небольшой щит, 20-40 см в диаметре.

14

СиндерШейд (англ. CinderShade) – дословно означает «пепел тень» или «пепел дух», отсылка к тому, что Синдер является воплощением духа другого человека, возродившегося, словно феникс из пепла.

15

Тамаринд (или индийский финик) – бобовое растение, распространенное в тропических странах Азии, имеет кислый вкус.

16

Юкер – карточная игра для четверых человек, в которую играют парами. Задача команды – набрать десять очков.

17

Трот – замедленная и укороченная рысь.

18

Кентер – легкий галоп.

19

Упма – блюдо индийской кухни, густая каша из обжаренной манной крупы или рисовой муки крупного помола, иногда добавляются овощи по вкусу.

Content

Дэвис Ашура
Завет стали. Орудие предзнаменования. Книга первая

Благодарности

Предисловие автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Об авторе

Сноски