Алекс Смит

Бумажные девочки

Посвящается моим в равной степени замечательным и надоедливым дочерям. Люблю вас!

© Гольдич В.А., Оганесова И.А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Пролог

Вторник

Все помнили тот дождь.

Они помнили его, потому что дни выдались знойными. Стояла почти невыносимая жара. Ходить по улицам было слишком тяжко, и дети разъезжали на велосипедах по мерцавшему асфальту, а их смех разносился так, как бывает лишь летом.

Затем небо внезапно потемнело, точно синяк, и раскололось на две половины. Все произошло настолько стремительно, что даже обозреватели погоды были удивлены и только что не извинялись в дневных выпусках. Предполагалось, что буря не затронет восток, сказали они, и уйдет вдоль побережья в Северное море, где закончит свое существование. Однако она устремилась к Норфолку и ударила с такой яростью, что задрожали окна и деревья стали гнуться к земле. Никто без крайней необходимости не выходил на улицу в тот день, и город превратился в галерею призрачных лиц, наблюдавших за ливнем через затуманенные стекла окон.

Все помнили тот дождь. Так говорили свидетели, повторяя это в каждой передаче по телевидению и радио.

«Ей не следовало работать. Мать просто сошла с ума, отпустив дочь на улицу. Сильный дождь, вероятно, смыл девочку в море».

Все помнили дождь, заставивший горожан сидеть дома.

Ни единой души не было на улицах в тот день. Никого, кроме одной бедной девочки.

И мужчины, который ее увел.

* * *

– Мама, пожалуйста!

В одиннадцать лет – точнее, почти в двенадцать – Мейси Мэлоун была слишком взрослой, чтобы топать ногами, но у нее не осталось других вариантов. Она пыталась доказать свою правоту сотней разных способов, пока мать не заткнула пальцами уши и не принялась кричать «ла-ла-ла!», переступая с ноги на ногу. Мейси попробовала запереться у себя в комнате, но мать обещала отобрать телефон. Тогда Мейси решила использовать свою обычную угрозу: заявила, что уйдет из дома и никогда не вернется. Но мать лишь пожала плечами и ответила, что та блефует, потому что смысл их глупого спора состоял в том, что Мейси не хотела выходить на улицу. И куда она убежит? В шкафчик под раковиной? И что еще может сделать, кроме как топать ногой по потертому ковру в гостиной?

– Мам, посмотри, там льет как из ведра!

Так и было. В один миг солнечная погода сменилась таким сильным ливнем, что река моментально превратилась в бурный поток и теперь мчалась вниз с горы.

– Мне известно, как выглядит дождь, Мейси, – сказала мать, выходя из крошечной кухни в домашнем халате и пижаме, хотя часы уже показывали полдень. Она держала в руках мятую пачку сигарет «Мейфэр» и неизменную одноразовую зажигалку желтого цвета, которой пользовалась с тех пор, как Мейси себя помнила. – Но я также знаю, что он не может тебе навредить. Если, конечно, ты не гремлин… – Оглядела Мейси с головы до ног. – Впрочем, вполне возможно, что ты и в самом деле гремлин. Это объяснило бы многое.

– Мама!..

Мейси хотела бы, чтобы от ее крика рухнул дом, но она знала, что истерики в споре с матерью не помогут. У нее был новенький седьмой «Айфон» – ну, новенький для нее, мать по дешевке купила его на «Фейс- буке» из-за царапины на экране, – и один раз Мейси его лишилась, отказавшись пылесосить квартиру. Она не могла рисковать потерять его снова, в особенности теперь, когда узнала, как установить «Майнкрафт».

– Послушай, я сделаю это завтра, – взмолилась Мейси. – Мистеру Уокеру без разницы, даже когда мы задерживаем доставку.

– Ничего подобного, – заявила мать, прикуривая сигарету. Мейси, мрачно глядя на нее, помахала рукой, чтобы отогнать дым от лица. – К тому же дело не в нем, а в его клиентах. Они рассчитывают получить свои газеты вовремя. Какой смысл в новостях недельной давности? Это уже не новости, а старости.

Она рассмеялась собственной шутке, а Мейси в ответ заворчала.

– Это же бесплатная газета, – сказала девочка. – Ее никто не читает.

Мать сделала глубокую затяжку, задержав дым в легких, и повернулась, чтобы выдохнуть его в кухню – единственное место в доме, где ей следовало курить; однако дым все равно распространялся всюду и был таким густым, что у Мейси заболела голова. Все стены давно стали желтыми; быть может, и ее легкие тоже?

– Мейси, что я говорила тебе вчера? – сказала мать с выводившим из равновесия спокойствием.

Девочка пожала плечами, хотя прекрасно все помнила.

– Я сказала, что нельзя откладывать дела на потом, разве не так? Я сказала, что если ты оставишь их на завтра, то будешь потом жалеть. И ведь так и есть: уже четверть четвертого, вторник, и тебя все устраивает. Ты хотела работу и дополнительные деньги. Никто тебя не заставлял, и если ты хочешь уволиться, то можешь позвонить мистеру Уокеру прямо сейчас.

Мейси снова топнула ногой, но единственное, чего ей удалось добиться, – на полном желтом лице матери появилась самодовольная улыбка. Некоторое время девочка размышляла, не поступить ли, как говорит мать: позвонить мистеру Уокеру и сказать, чтобы засунул свою работу туда, где никогда не светит солнце. Но он платил ей три фунта в час, и каждую неделю она получала десятку, благодаря которой покупала все, на что не хватало карманных денег от матери.

Не говоря уже о дополнительных доходах от продажи кое-чего другого.

К тому же мама права, это всего лишь дождь.

Мейси вздохнула и посмотрела на дверь.

– Пожалуйста… – попыталась она в последний раз.

И вдруг с удивлением почувствовала, что мама крепко обнимает ее, подняв высоко вверх сигарету, чтобы не попасть дочери в глаз.

– Я горжусь тобой, лентяйка Мейси, – сказала мама. – Ты быстро растешь и стала большой девочкой.

Потом она ее отпустила и шлепнула по заду.

– Давай, сделай работу и забудь о ней. Я поставлю в духовку рыбные палочки, и мы будем есть сэндвичи, когда ты вернешься. Ладно?

Мейси снова тяжело вздохнула.

– Хорошо.

* * *

После первых нескольких секунд на улице она подумала, что все не так уж плохо. Дождь был не слишком холодным; в нем чувствовалось приятное тепло, словно стоишь в душе. И вода била сильно, как в душе, даже сильнее, учитывая известковую корку и слабый напор у них в доме. Как только прошел первый шок от ударов тысяч рассерженных капель по лицу, Мейси почти наслаждалась этими ощущениями.

Дорога по большей части шла под гору, но девочка держала одну руку на тормозе, чтобы колеса не проскальзывали. Вода устремлялась в стоки, и вокруг некоторых возникали настоящие водовороты. Всякий раз, когда Мейси проезжала через лужу, на тротуар выплескивались тонны воды, и девочка едва не рассмеялась, представив, как она окатывает воображаемых прохожих – и первой в списке, конечно, значилась ее мать. Сумка с газетами у нее на плече весила черт знает сколько, но Мейси привыкла к ней и осторожно проходила повороты, чтобы не потерять равновесие.

Когда мимо проезжали машины, двигавшиеся словно в съемке рапидом, их фары ярко сияли, хотя была середина дня. Двое водителей помахали ей, другие показывали пальцами и смеялись. Одна пожилая женщина остановила машину, даже опустила стекло и предложила довезти Мейси до дома, но та не ответила; она знала, что нельзя разговаривать с незнакомцами – даже добрыми, одетыми в платья с цветочками. Девочка просто стояла на педалях и ехала вперед, пока не добралась до первого тупика, где ей требовалось сделать остановку.

Там было пусто, словно во время зомби-апокалипсиса, – не такая уж странная мысль, если учесть, что всем, кто здесь жил, давно исполнилось по сто лет, и они двигались будто ожившие мертвецы. Мейси поставила велосипед возле первого бунгало и принялась сражаться с воротами. Затем выскочила под проливной дождь, поскользнулась на булыжном покрытии, налетела на дверь, ударившись костяшками пальцев о дерево, и поднесла руку к губам, морщась от боли. Газета промокла, как только Мейси вытащила ее из сумки, но девочка успела засунуть слипшиеся листы в упрямый почтовый ящик, заталкивая последний уголок пальцем, пока они не скользнули внутрь.

У нее ушло меньше восьми минут, чтобы покончить с одной стороной улицы, – немногим дольше, чем с другой, потому что в доме номер четыре жила старая злая собака, и Мейси всякий раз боялась, что та откусит ей большой палец. Усевшись на велосипед, она покатила по главной улице и вскоре оказалась в следующем тупике, который почти не отличался от предыдущего. Заметила несколько морщинистых лиц за тюлевыми занавесками и без особого энтузиазма махнула им рукой. Если они и помахали в ответ, Мейси этого не увидела. Дождь заливал глаза, превращая мир в калейдоскоп размытых очертаний и красок.

Она обошла улицу, спряталась на автобусной остановке, убрала с лица мокрые волосы и сдула капли с губ. Ливень стучал своими пальцами по крыше и безжалостно поливал мостовую, заперев Мейси в стеклянной клетке, окруженной падавшей с неба водой. Кое-как вытерев руки, она вытащила из кармана джинсов телефон и почувствовала, как отчаянно забилось сердце, когда увидела, что дождь сильно намочил экран. Однако телефон работал и сообщил ей, что прошло полчаса с того момента, как она вышла из дома. И вновь у нее промелькнула мысль: не позвонить ли мистеру Уокеру прямо сейчас, уволиться с дурацкой работы, бросить газеты на остановке и вернуться домой.

Но если она так поступит, то потеряет субботний обход. Обход, который приводил ее на пустошь, где Мейси делала настоящие деньги. Иногда – до двадцати фунтов.

Она тряхнула головой и засунула телефон в непромокаемую сумку для газет, чтобы тот не пострадал. Ей осталось всего три улицы, и она не хотела, чтобы он намок еще сильнее.

Мейси стиснула зубы, вышла под дождь и пересекла пустую улицу; вода доходила ей до щиколоток, заполняя кроссовки. Девочка прошлепала к первому дому с верандой, чувствуя, что ноги стали до смешного тяжелыми, прислонила велосипед к облезлой кирпичной стене и остановилась с газетой в руке на середине дорожки.

Входная дверь была открыта – точнее, широко распахнута. С того места, где стояла, Мейси видела, что вода льется на ковер в коридоре и капли летят на телефонный столик из орехового дерева. Внутри царила жуткая темнота, и когда Мейси посмотрела на два больших темных окна на фасаде – одно, скорее всего, выходило в гостиную, а другое в спальню, – она обратила внимание на то, что шторы плотно закрыты.

Мейси сделала еще пару шагов; газета у нее в руке уже успела намокнуть. В голове что-то щелкнуло – нет, не шум, а скорее ощущение, тревога, инстинктивная и очевидная. С домом было что-то не так. Мейси смахнула с глаз воду, отметив, что ей больно моргать. Улица у нее за спиной оставалась безмолвной и застывшей, подобно картонному театру. Все казалось нереальным в ярости бури, словно окружавший мир мог сложиться и исчезнуть. Дом чего-то ждал.

«Это всего лишь дом», – сказала себе Мейси, и неприятное чувство тут же исчезло. Она понимала, что еще немного, и газета превратится в кашу, поэтому подбежала к входной двери и бросила ее внутрь, приготовившись так же быстро вернуться на улицу.

Ее остановил голос, доносившийся из дома. Слабый, тонкий и отчаянный.

– Пожалуйста…

Казалось, день наполнил Мейси дождевой водой, а потом заморозил. На одно ужасное мгновение девочка не могла сдвинуться с места, потом сделала шаг назад; кожу у нее покалывало, а на голове она сморщивалась невероятно быстро, и Мейси стала опасаться, что у нее выпадут все волосы.

– Пожалуйста… – повторил голос.

Он был старым… нет, древним.

Внезапно даже мысль о том, чтобы уйти, показалась Мейси ужасной. Возможно, кто-то упал и не может встать… Со старыми людьми постоянно такое случается – они падают и что-то себе ломают; об этом девочка узнала, когда вместе с матерью смотрела передачу «Несчастные случаи».

– Хм-м… – сказала она; ее голос прятался где-то в горле. – Привет. Вам нужна помощь? У меня есть телефон.

Мейси потянулась за сумкой, пытаясь его нащупать.

Ответа из дома не последовало – во всяком случае, Мейси ничего не услышала из-за шума дождя. Она подошла к двери, заглянула внутрь – ей совсем не хотелось заходить дальше, чем требовала необходимость – и ощутила шедший изнутри странный запах, перебивавший даже аромат влажной земли; какой-то гнилой, как из мусорного бака, слишком долго простоявшего на солнце летом, но к нему примешивалось еще что-то медицинское, напомнившее Мейси больницу. У нее перехватило в горле.

– Привет, – сказала девочка, слегка повысив голос. Она ничего не видела вокруг себя; день выдался невероятно темным, словно мир исчезал где-то посреди коридора. – Я вызову «Скорую», держитесь.

Ничего.

Найдя телефон, Мейси едва не закричала от радости. У нее дрожали руки. Большой палец оказался слишком мокрым, чтобы разблокировать телефон.

– Дайте мне секунду, – сказала она, набирая пароль. – Все будет в порядке.

И вновь никакого ответа.

– Ну, давай, проклятье, – зарычала она на телефон. Тот наконец разблокировался, и Мейси посмотрела на медный номер на двери, пытаясь вспомнить, именем какого цветка назван тупик. Герань? Гербера? Она так разволновалась, что не смогла сразу вспомнить номер спасательной службы.

– «Три девятки», идиотка!

Мейси набрала номер, поднесла телефон к уху и стала слушать гудки.

– Ну, давай же скорее…

В доме все замерло – здесь царила глубокая, тяжелая и безмолвная темнота, из-за которой у Мейси в животе возникло неприятное чувство. Она вглядывалась в тени, пытаясь отыскать очертания хотя бы каких-то предметов.

Кажется, что-то есть? Более глубокая тень, высокая и тонкая. Возможно, часы? Вешалка? Мейси сосредоточилась на гудках в телефонной трубке, и…

Тень переместилась невероятно быстро. У Мейси возникло ощущение, будто это поезд мчится сквозь туннель – бросок тьмы был столь стремительным и неожиданным, что крик слетел с ее губ, прежде чем она сама это поняла. Несшаяся к ней стена темноты заполнила дверной проем, и чья-то рука зажала ей рот.

Телефон щелкнул, далекий голос спросил, что случилось, но она не смогла ответить.

Другая рука схватила девочку за волосы, развернула ее голову и втащила внутрь. Мир Мейси, скрытый за шумом дождя, почернел.

Глава 1

Среда

– Мы уже почти на месте?

Роберту Кетту пришлось использовать все свое терпение, чтобы не ударить по тормозам и не выбежать с криком из машины. Если честно, у него возникало такое желание в течение трех последних часов, с того самого момента, как десятилетний «Вольво» цвета голубиного помета отъехал от дома в Степни и направился на северо-восток в поездку, приводившую Роберта в ярость. Двое из троих детей задавали этот вопрос каждые десять минут. Третьей исполнилось всего полтора года, и она была слишком мала, чтобы говорить полными предложениями, но постоянные крики вполне это компенсировали.

Мир вокруг был в огне. Вчерашняя странная летняя буря, казалось, втянула в себя каждую каплю влаги на небе, а далее принялось за работу солнце, вооружившись молотом. Оно словно наполняло ветровое стекло Кетта жидкостью, а асфальт превращало в мерцающий мираж. Роберт так сильно и долго щурился, что у него возникло ощущение, будто его лоб сжимают тиски.

– Пап? Мы уже скоро?

Кетт обогнал грузовик и снова вернулся на левую полосу трассы А11, после чего посмотрел в зеркало заднего вида.

Элис мрачно смотрела на него, ее челюсти двигались – она жевала жвачку, продержавшуюся с самого начала поездки. Их обогнал белый фургон; ослепительная солнечная вспышка метнулась в машину, и на мгновение семилетняя девочка стала выглядеть как мать, если б она сидела здесь, на заднем сиденье. Видение получилось столь сильным, что Кетту показалось, будто его разум покинул череп, а головокружение заставило крепче сжать руль – так космонавт в невесомости хватается за поручень.

Он снова стал смотреть на дорогу, глотая пыль.

– Пап? – позвала Элис.

– Пап? – добавила ее трехлетняя сестра Эви. – Я хочу есть.

– Пап?

– А-а-а! – завопила малышка; еще один яростный рев, подобный клаксону.

Он получился таким громким, что Кетт на секунду закрыл глаза, в результате чего едва не пропустил съезд с магистрали, но успел показать поворот и покинул шоссе, а солнце, проявив милосердие, стало светить ему в плечо. Казалось, в машине сразу стало прохладнее градусов на десять.

– Я хочу есть, – пожаловалась Эви. – И мне нужно покакать.

– Мы уже почти приехали? – спросила Элис.

– Да, – ответил Кетт и в первый раз за день не солгал. – Мы совсем рядом. Десять минут, я обещаю.

На самом деле дорога займет больше времени, потому что он не помнил, куда именно нужно ехать. Кетт провел здесь первые двенадцать лет жизни, но за последние тридцать дороги изменились. Он даже подумал, что ему следует съехать на обочину и включить навигатор, но если остановиться, то весьма вероятно, что девочки выскочат из машины без разрешения, а крики Мойры станут еще более громкими.

Кетт посмотрел на лес зеленых указателей впереди, нашел тот, что вел в северную часть города, и сменил полосу. Кто-то громко загудел – Роберт его подрезал. На мгновение он даже подумал, не остановить ли водителя прямо здесь, на обочине, выйти из «Вольво» и арестовать.

«Впрочем, сейчас ты не на работе, – напомнил себе Кетт. – Во всяком случае, формально. Главная причина, по которой ты здесь, в том, чтобы убраться подальше от дома».

Подальше от Лондона. Подальше от работы. Подальше от всего, что напоминало о его жене Билли.

Кетт ударил по тормозам лишь для того, чтобы вывести из равновесия водителя, следовавшего за ним, и дальше поехал очень медленно. Впереди находился светофор. В тот момент, когда Роберт нажал на педаль газа и старый «Вольво» с ревом свернул на круговую дорогу, загорелся красный свет. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида и убедился, что ехавший за ним автомобиль резко затормозил; красный залил его ветровое стекло.

Пусть он сейчас и не на службе, но ничто не может ему помешать вести себя как придурку.

– Я чувствую, как какашка выходит, – заявила Эви.

– Ради бога, – проворчал он. – Осталось потерпеть совсем немного.

К счастью, время ланча и возвращения на работу уже прошло, и машин на дорогах было совсем немного. Кетт помчался по круговой, поглядывая на почти забытый город – полностью забывший и его самого. Если не считать вспышек золотого солнечного света на шпиле собора, он ничего не мог вспомнить из своего детства.

Изредка мимо проезжали патрульные полицейские, и Роберт по привычке махал им рукой, а однажды промчалась машина «Скорой помощи», и ему пришлось преодолеть желание начать преследование. Кетт опустил голову и направил «Вольво» вверх по склону.

– Эви обкакалась, – со злорадным смешком сообщила Элис.

– Вовсе нет! Это ты! – крикнула та в ответ.

– Ты накакала в штаны!

– Я накакаю в твои штаны! – заверещала Эви.

Кетту даже удалось улыбнуться. Он притормозил, читая названия улиц, нашел нужную и свернул с главной дороги. И только после того, как увидел впереди дом, вспомнил о необходимости дышать – у него возникло ощущение, что он сделал первый вдох за весь день – и расслабился.

Девочки это почувствовали – и разом замолчали.

Все места на парковке оказались заняты, и ему пришлось проехать немного дальше, чтобы припарковаться. Кетт остановился у тротуара, задев его бампером. Затем заглушил двигатель и несколько блаженных мгновений наслаждался почти полной тишиной – лишь ветер шумел в кронах деревьев неподалеку.

– Так мы на месте? – заверещала Элис, с громкостью никак не меньше тысячи децибел. – Мы приехали?

Роберт кивнул, и девочки радостно закричали – он подумал, что от таких воплей должны расколоться все окна в округе. Мойра верещала особенно громко – от радости или ужаса, Кетт не знал. Он распахнул дверцу; петли заскрипели почти так же пронзительно, как его суставы, пока он вылезал наружу и выпрямлялся. Элис уже успела отстегнуть ремень и перебралась на переднее сиденье.

– Нет! – завопила Эви, сражаясь со своим креслом. – Подожди меня!

Кетт закрыл глаза, стараясь подавить внезапную волну тревоги. Он многое отдал бы за то, чтобы рядом оказалась Билли с ее умиротворяющим голосом и улыбкой. Она мгновенно успокоила бы девочек.

«Но ее больше нет, – напомнил себе Кетт. – Она ушла».

Он открыл глаза, и жидкий солнечный свет проник ему в голову.

– Пойдем, – сказал Роберт, помогая Элис выбраться из машины. – Давайте начнем новую жизнь.

Глава 2

Как оказалось, их новая жизнь не желала начинаться.

– Давай открывайся, трёпаный ушлепок, – проговорил Кетт, засунув ключ в автоматический замок.

Мойра извивалась у него на руках, сильная, как медвежонок. Ее пухлые ручки раз за разом колотили его по лицу, делая задачу борьбы с замком еще более сложной. За спиной у него Элис сидела на низкой стене палисадника, а Эви пыталась туда забраться.

Ключ не поворачивался. Кетт выругался и пересадил ребенка на другую руку.

– Папочка, я правда хочу какать, – возвестила Эви, отходя от стены и прикладывая руку к попе.

– Я работаю над этим, милая, – сказал Кетт сквозь стиснутые зубы. – Дай мне секунду. Потерпи немного и скажи какашке: «Ты не пройдешь!»

Он сэкономил и купил половину дома – иными словами, одноквартирную часть с тремя спальнями; на стенах серая декоративная штукатурка и подъемные окна, с которых, как перхоть, сыпалась краска. Кто-то – вероятно, агент по недвижимости – не слишком аккуратно подрезал кустарник; Кетт подумал, что здесь не помешало бы поработать мачете, когда входил через расшатанные ворота в сад за домом. Он распахнул их для девочек, которые тут же принялись бегать кругами по пожелтевшей траве, гавкая, точно собаки.

Кетт решил, что будет безопасно оставить Мойру на лужайке, и малышка, покачиваясь, зашагала за сестрами. Здесь имелась еще одна дверь, которая, вероятно, вела на кухню. Роберт подергал за ручку. Конечно, его оптимизм оказался бесполезным – дверь была заперта, однако зашаталась в проеме, когда он ее потряс.

– Паа-паа! – закричала Эви, явно чем-то расстроенная.

Кетт вытащил телефон из кармана, не глядя на свою фотографию с Билли на экране, – где она, одетая в синее шелковое платье, с маргариткой в волосах медового цвета, с улыбкой целовала его в щеку на свадьбе друзей два года назад. Открыл электронную почту и стал искать номер агента по недвижимости. У него за спиной Мойра снова принялась вопить, и к ней сразу присоединилась Эви. Шум заставил сработать полицейское реле в голове Кетта, и он, не отдавая себе отчет в том, что делает, поднял ногу, сделал шаг вперед и ударил тяжелым башмаком одиннадцатого размера по двери в районе замка.

Кетт не оставил ей никаких шансов – старое дерево разлетелось в щепки, и дверь отлетела назад, как боксер после нокаута. Ему пришлось остановить ее рукой. Он оглянулся и увидел, что все три девочки смотрят на него широко раскрытыми глазами, разинув рты. Не выдержал и довольно рассмеялся.

– Этого не было, – произнес он. – Заходите.

Подхватил Мойру и придержал дверь для Элис и Эви. Внутри дома их ожидала благодатная прохлада. Шторы на кухне были наполовину опущены, в воздухе резвились пылинки. За последние годы Кетт побывал во множестве домов – и сразу понял, что здесь уже давно никто не жил. Все поверхности протерли, а пол подмели, но ручки шкафчиков выглядели жирными – их давно не открывали, – а на шторах повисла старая паутина, похожая на шелк. К ним не прикасались несколько недель.

И все же здесь было сухо. И тихо.

Это был дом.

– Скорее, папочка, – взмолилась Эви.

– Пойдем, отыщем ванную комнату.

Кетт включил кран, чтобы спустить застоявшуюся воду, наблюдая, как Элис и Эви выскочили из кухни в коридор. Мойра попыталась вырваться на свободу, но он успел удержать девочку одной рукой, а другой продолжал листать почту, пока не нашел номер агента по недвижимости. Вышел из комнаты, как только послышался первый гудок, и увидел лестницу, залитую солнцем. Элис и Эви уже освоились в гостиной и принялись прыгать на диване, поднимая в воздух пыль.

– Осторожно, – предостерег Кетт, понимая, что его слова не произведут на них никакого впечатления.

Девочки продолжали прыгать, и он снова вышел в коридор, где нашел маленький туалет под лестницей. Дом оказался крошечным, и Роберт выругал себя за то, что поверил фотографиям, размещенным в Сети. Фокусы, которые риелторы устраивали с рекламными проспектами, поражали воображение – съемки с низких точек и хорошее освещение. Это выглядело почти незаконным.

– Эви, – позвал Кетт. – Здесь есть туалет; я не хочу, чтобы ты совершила крещение нового дома.

– А мне уже больше не нужно, – крикнула она в ответ.

– Конечно, не нужно, – проворчал он. – Проклятье…

– Добрый день, компания «Шекли», меня зовут Дон, чем я могу вам помочь?

Молодой женский голос звучал предельно уныло. Мойра, услышав его, завопила: «Приветик!» – прямо в ухо Кетта, и ему пришлось поставить девочку на пол.

– Да, привет, – поздоровался он. – Меня зовут Роберт Кетт; я взял в аренду один из ваших домов, Моргейн-стрит, восемь.

– Вы знаете почтовый индекс? – спросила Дон.

– Нет, но я совершенно уверен, что у вас нет двух домов по адресу Моргейн-стрит, восемь… Так вот, мой ключ не подходит к замку.

Дон засунула в рот жвачку.

– Да ну, – возразила она. – Ключ должен подходить.

– Мне хорошо известно, что так должно быть, – ответил Кетт, стараясь сохранять терпение. – Обычно ключи подходят; в противном случае, зачем они нужны?.. Но не этот.

– Я могу прислать вам слесаря к концу дня.

– Мы уже вошли в дом. Но теперь нам нужен человек, который починит дверь.

– Вам не следовало входить в дом, – сказала Дон, и ее голос прозвучал монотонно, как у компьютера. – Вы должны были подождать…

– Дон, – прервал ее Кетт. – Позвольте мне еще раз представиться. Я – старший детектив-инспектор Роберт Кетт из столичной полиции. – Дон перестала жевать, позволив ему продолжать. – Нам нужно, чтобы дом стал безопасным уже к вечеру. Вы очевидным образом не выполнили свои обязанности агента по недвижимости. Если пожелаете, я могу начать расследование относительно гарантий защиты ваших постояльцев от самых разных неприятностей.

– Хм-м… – протянула Дон. – Я кого-нибудь пришлю в течение часа.

– Конечно, пришлете, – сказал Кетт.

Он дал отбой, пока женщина продолжала что-то говорить. Роберт не любил пользоваться своим положением, в особенности сейчас, когда делать это ему не следовало, но некоторые люди заслуживали, чтобы на них нагнали страху, а Скучающая Дон определенно принадлежала к этой категории.

– Эй, – позвал он, увидев, что Мойра поднимается по лестнице. – У тебя будет еще много времени, чтобы все исследовать, малышка.

Снова взял ее на руки, когда раздался телефонный звонок, и Роберт не глядя ответил, прорычав в трубку:

– Тебе лучше не связываться со мной, Дон…

– Можно подумать, кто-то осмелится, – ответил скрипучий голос, и Кетт встал по стойке «смирно». – Никто не станет связываться со старшим инспектором Кеттом.

– Сэр, – отрапортовал Роберт, едва не уронив сопротивлявшегося ребенка.

Он снова отпустил Мойру, глядя, как она на четвереньках, словно заводная игрушка, устремилась в гостиную, и слушая смех суперинтенданта Барри «Бинго» Бенсона. Знакомые трубные звуки внезапно вызвали у него ностальгию.

– Ты все еще за рулем? – спросил Бенсон.

– Нет, мы уже приехали, – ответил Кетт, воспользовавшийся моментом, чтобы расправить плечи. – Но у меня такое ощущение, что дорога заняла три недели.

– Не удивлен. Норидж – это задница нашей древней цивилизации, верно? Сморщенный анус на крестце Великобритании.

– Ну, это вы, пожалуй, загнули, – заметил Кетт, подойдя к входной двери и выглянув наружу через текстурированное стекло. – У нас есть два собора и около трех сотен пивных.

– Что покрывает потребности ваших базовых пищевых групп, – добавил Бинго.

Кетт услышал, как заскрипело кресло босса, и представил себе, как тот откидывается на спинку и кладет ноги на письменный стол. Суперинтендант Бенсон получил свое прозвище после того, как его однажды, в субботу вечером, вызвали на тройное убийство в Энджел-Айлингтон, а он забыл снять галстук-бабочку и миниатюрный микрофон для бинго. Выяснилось, что так он расслаблялся, – обладая идеальным баритоном, прекрасно подходящим для игровых залов бинго[1]. Очевидно, его обожали пожилые леди, и не только они. Бенсон являлся одним из лучших суперинтендантов в столичной полиции.

– С детьми всё в порядке? – спросил Бинго. Кетт повернул телефон так, чтобы тот услышал крики, доносившиеся из гостиной. Суперинтендант рассмеялся. – Невозможно определить, веселятся они или их подвергают пыткам.

– Они веселятся, – ответил Кетт. – А пыткам подвергают меня. Но в целом они в порядке. Я думаю, переезд будет им полезен. Просто должен.

Бинго вздохнул.

– Да, так и будет, – подтвердил он. – И для них, и для тебя. Ты получил отпуск по семейным обстоятельствам, Робби; тебе нужно время, чтобы прийти в себя и исцелить семью. А в Лондоне это невозможно.

Кетт кивнул.

«Не спрашивай, – сказал он себе. – Не спрашивай». Это был приказ, однако он все равно задал вопрос:

– Есть новости?

– Ты знаешь не хуже меня: как только мы что-то услышим, я сразу позвоню тебе. – Бинго откашлялся. – Если она еще жива, мы ее найдем.

В его ответе содержались ключевые слова, подумал Кетт. В первые несколько дней они говорили: «Мы вернем ее домой». В следующие недели: «Не беспокойся, она появится». Роберт знал, что рано или поздно услышит слово «если», только не ожидал, что это произойдет так скоро. Четырнадцать недель – совсем небольшой срок.

И в то же время бесконечный.

Казалось, Бинго осознал свою ошибку.

– Мы ее найдем, – проговорил он. – Позволь нам позаботиться о Билли. А ты займись собой и детьми.

Кетт услышал шуршание – Бинго поглаживал усы; он всегда так поступал, прежде чем сделать важное заявление. Эта деталь его выдавала. Он мог быть очень хорош в бинго, но в покер ему играть не следовало.

– Что? – спросил Кетт.

– Я говорил, что сейчас тебе не стоит работать, – сказал Бинго. – Но раз уж ты там, я хотел бы попросить об услуге.

Он продолжал что-то говорить, но его слова потонули в карнавале шума, доносившегося из гостиной, – все три девочки танцевали конгу и маниакально хихикали. Роберт показал рукой, что им следует перейти на кухню.

– Извините, сэр, вам придется начать заново.

Бинго рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

– Я сказал, что нуждаюсь в твоей помощи. Вчера в Норидже пропали две девочки.

Кетт нахмурился. Информация о двух пропавших девочках не была материалом для первых полос, с такими проблемами обычно справлялось местное отделение уголовных расследований.

– Обе занимались доставкой прессы, – продолжал Бинго. – Обеим по одиннадцать лет. Их похитили, когда они развозили газеты.

Кетт почувствовал покалывание в спине, и внутри у него все похолодело.

– Похищение? – уточнил он.

– Да, мы так считаем, – со вздохом ответил Бинго. – Суперинтендант, возглавляющий расследование, весьма компетентен, он… необычный парень, – но это дело выходит за рамки возможностей его команды. Норидж – тихое место. Они нуждаются в помощи.

– Я думал, у меня отпуск, – сказал Кетт, и ему показалось, что он слышит, как Бинго пожимает плечами.

– Твое заявление все еще лежит на моем столе, – ответил суперинтендант, – но я его пока не подписал. Пожалуйста, Робби, просто зайди к нему и представься. Он будет рад.

Кетт тяжело вздохнул и посмотрел мимо винтовой лестницы на девочек, разгуливавших по кухне; Мойра, задирая толстенькие ножки, пыталась взобраться на стул. Существовал миллион причин для отказа, и три из них находились прямо перед ним. Четвертая – последнее дело о пропавших людях, единственное в его карьере, которое он так и не смог довести до конца.

И оно его сломало.

«Что мне делать, Билли?»

Ему требовалось услышать ее мнение. Но он уже знал, что она ответила бы. Пропали две девочки. Две девочки, которые в нем нуждались.

– Конечно, – сказал Кетт, – я этим займусь.

Глава 3

Четверг

– Вы уверены, что это возможно?

Кетту пришлось произносить эти слова через детский комбинезон – Мойра пыталась взобраться ему на голову. Ее руки закрывали ему уши, поэтому он был глух и слеп и не понимал, что ответила воспитательница, но, когда стащил ребенка с головы, оказалось, что та кивает.

– Мы с радостью ее примем, мистер Кетт, – ответила женщина.

Она указала в сторону двери яслей у себя за спиной: маленькое приземистое зеленое здание, которое находилось на площадке для игр новой начальной школы Элис. Внутри двадцать детей создавали шум целой сотни. Эви держалась рядом с Кеттом, одной рукой цепляясь за его ногу и выглядывая оттуда с нервным возбуждением, смешанным с ужасом. Она перехватила его взгляд.

– С тобой все будет в порядке, – заверил Роберт. – Это только на утро, ты же помнишь? Твоя сестра не спорила.

Тут он почти не погрешил против истины. Намек на возможную истерику возник только раз, когда Элис не могла найти новый школьный кардиган в привезенных чемоданах, но погода стояла жаркая, и Кетт в качестве компромисса разрешил ей обойтись без него.

– На Элис произведет впечатление, если ты будешь вести себя как большая девочка.

Эви ничего не ответила; она просто стояла, крепко стиснув маленькие кулачки, и у Роберта сжалось сердце. Девочке пришлось многое перенести – исчезновение Билли ударило по ней сильнее, чем по ее сестрам. Элис была старшей, но вела себя совершенно иначе по отношению к большинству людей, которых встречала. В ее предыдущей школе повторяли слова вроде РАС и СДВГ[2], и девочка находилась в списке ожидания на направление к специалисту, но правда состояла в том, что она была просто Элис, приятно необычная, в некоторые дни разочаровывающе ужасная, в другие странная – именно это слово чаще всего использовали для ее характеристики. Конечно, это если вы не являлись Робертом Кеттом, а в его случае самым распространенным словом было надоедливая.

Но Эви замечала все, что происходило вокруг, наблюдала, постоянно размышляла. Ее большие голубые глаза даже не моргали, и Кетт знал, что в этот момент в голове у нее бушевал настоящий мысленный шторм.

– Пара часов, – пообещал он. – И я принесу тебе «Смартиз»[3].

Если у Эви еще оставались сомнения, упоминание о «Смартиз» позволило ей сразу от них избавиться. С сияющей улыбкой она протянула руку женщине, которая, рассмеявшись, взяла ее.

– «Смартиз», – сказал Кетт. – Наркотик для детей, верно?

На лице женщины появилось неодобрительное выражение, но сразу же исчезло. Она посмотрела на Мойру, которая снова пыталась покорить свой Эверест – голову Кетта.

– Никакой миссис Кетт? – спросила она, к счастью, понизив голос так, что Эви ее не услышала.

– Я вернусь очень скоро, – сказал Роберт, игнорируя вопрос. – Люблю тебя, моя красотка.

– Люблю тебя, папа, – прокричала Эви в ответ и практически потащила женщину за собой.

Кетт подождал, когда дверь за ними закроется, после чего стащил Мойру с лица и поставил перед собой.

– Две из трех, совсем неплохой результат, – сказал он. – Будем надеяться, что полицейская команда Нориджа любит детишек.

* * *

Команда Нориджа ненавидела детишек. Причем ненавидела со страстью, которая стала очевидной, как только Кетт вошел в полицейский участок.

– Вы шутите, да?! – проревел мужчина. К счастью, кричал он не на Мойру, а на молодую женщину, сидевшую в приемной, в то время как ее маленький ребенок лежал на полу и пытался оглушительным криком пробить дыру в потолке. – Вы ведь знаете, что пришли не в ясли? Вы в курсе, что у нас тут полицейский участок?

Женщина – скорее девушка, едва ли больше шестнадцати – вздрогнула так, словно мужчина замахнулся на нее битой, и, с трудом сдерживая слезы, подняла вопящего ребенка.

Кетт внутренне ощетинился. Мойра немного успокоилась, но продолжала извиваться, точно мешок ужей. Он выругал себя за то, что не принес из машины коляску. Даже сейчас, после стольких недель, Роберт все еще рассчитывал, что это сделает Билли. Он хватал ребенка, а Билли – коляску. Всегда.

Рассерженный мужчина демонстративно обошел женщину с ребенком, прижимая кипу бумаг к груди, словно в них содержались результаты следующей лотереи. Неприятный тип, это было очевидно с самого начала. От некоторых людей исходят негативные флюиды, словно у них под кожей находятся магниты, отталкивающие всех, кого они встречают. Что-то в его коротких седеющих вьющихся волосах, неухоженных бровях и торчавших из носа волосках, а также корке, образовавшейся в уголках глаз – не говоря уже о желтых ногтях, – отталкивало. Дешевый серый костюм был на два размера больше, чем нужно, и только коричневый ремень удерживал брюки на тощей талии.

И все же в нем ощущалось нечто внушительное.

Ему было под шестьдесят; рост превышал на пару дюймов пять футов и одиннадцать дюймов Кетта[4]. Он двигался быстро и неуклюже, как носорог. Причем разозленный носорог. Кетту уже приходилось иметь дело с такими людьми, находившимися по другую сторону закона, и он знал, что их нельзя недооценивать.

Шею мужчины охватывал шнурок с удостоверением личности на неглаженой рубашке. Из чего следовало, что он здесь работал.

– Еще одна, – прорычал дылда, когда увидел Кетта, и едва ли не оскалил зубы на Мойру. – Детям здесь не место, так что сделайте одолжение: если вашему ребенку нечего тут делать, уберите его отсюда.

Роберт встал на пути мужчины, не давая ему пройти между двумя рядами стульев. В приемной участка Нориджа находилось совсем немного посетителей – несколько печальных людей, которые равномерно распределились на стульях, и молодой сержант, стоявший у окна, – но высокий мужчина с ребенком привлек всеобщее внимание.

– А как насчет того, чтобы быть немного доброжелательнее? – спросил Кетт, оставив при себе дюжину ругательств. – Это всего лишь дети. Уж поверьте, они хотят быть здесь не больше, чем любой из нас.

Мужчина фыркнул и начал протискиваться мимо Кетта, продолжавшего неподвижно стоять у него на пути. Затем ткнул в него пальцем.

– Поверь мне, сынок, я не в том настроении, чтобы мной пренебрегать.

– Пренебрегать? – Кетт едва не задохнулся от возмущения. – Уверен, это совсем не то, что вы подумали…

– Сядьте и дождитесь своей очереди, или я сам отведу вас в ее конец, чтобы вы немного остыли.

Кетт сделал глубокий вдох, размышляя о том, не следует ли ему просто повернуться и уйти. Он не должен здесь находиться, и ему вовсе не обязательно предлагать им свою помощь. Если команда Нориджа так его принимает, какое ему до них дело?

Он уже открыл рот, чтобы сказать это, но в последний момент обратил внимание на документы, которые держал в руках мужчина: зернистая копия фотографии улыбавшейся, с редкими зубами, девочки в школьной форме. Кетт сразу ее узнал – он успел войти в курс дела после того, как уложил дочек спать. Мейси Мэлоун, одна из двух пропавших одиннадцатилеток.

– На самом деле, – сказал Роберт, – я намерен войти внутрь. Мне нужно поговорить с вашим суперинтендантом.

Мужчина нахмурился, и его лицо стало еще более неприятным.

– О ней, – уточнил Кетт, кивая на фотографию. – Меня зовут Роберт Кетт, я старший детектив-инспектор из столичной полиции. Мой суперинтендант, Бинго… Барри Бенсон, попросил меня к вам зайти.

– Он попросил, да? – спросил мужчина; его рот двигался так, словно он жевал табак. Вытер с губ белые сгустки, оглядел Кетта с головы до ног, потом посмотрел на Мойру.

– Я только что приехал, – объяснил Кетт. – И еще не успел устроить ребенка в ясли.

– Из Лондона, – произнес мужчина, презрительно поглядывая по сторонам. Роберт вздохнул. Он не сомневался, что последует дальше: большая шишка. – К нам пожаловала большая шишка? – продолжал местный служитель порядка. – В нашу глушь, чтобы раскрыть дело, помочь нам, деревенщинам, у которых вместо головы репа…

– Что-то вроде того, – ответил Кетт, уставший от агрессивного поведения мужчины. – Так вы отведете меня к вашему суперинтенданту или вам нужно спросить разрешения у сержанта?

Мужчина наклонился так близко к Роберту, что едва не коснулся его лица волосами, торчавшими из носа.

– Я суперинтендант Колин Клэр, – заявил он. – И совершенно уверен, что нам не нужна ваша помощь, старший инспектор Кетт. И тем более – вашего ребенка.

«Эх, – подумал Роберт, – заехать бы ему ногой по зубам… На этом можно было бы и закончить». Вместо этого он сделал глубокий вдох, переложил Мойру в левую руку, протянул правую и произнес:

– Я сожалею. Давайте начнем сначала.

Секунду казалось, что Клэр просто пройдет мимо. Но он кивнул и сжал руку Кетта в своей огромной сухой ладони, сделав это дважды, словно наливал себе пиво в баре.

– Извиняться следует мне, – сказал он и как-то весь съежился. – Вы застали меня не в самый лучший момент. Пресс-конференция об исчезнувших девочках…

– Я могу как-то помочь? – спросил Кетт.

– Не сейчас. Но вам лучше поехать со мной; встреча будет проходить в доме Мэлоунов. Я знаю, кто вы такой, старший инспектор Кетт, мне известны ваши знаменитые расследования. Может быть, вы и сможете нам помочь…

Роберт отступил в сторону, пропуская Клэра.

– А моя дочь? – спросил он вслед уходившему мужчине.

Не поворачивая головы, Клэр крикнул через плечо:

– Вы можете взять ее с собой, если обещаете, что она не станет шуметь.

Глава 4

За все восемнадцать месяцев и четыре дня своей жизни Мойра Кетт ни разу не производила столько шума, сколько сейчас. Она вопила так, что почти все, кто собрались на улице, смотрели на нее.

– Ну, давай, – уговаривал Кетт. – Пожалуйста, ты уже устала…

Он посмотрел на собравшихся. Почти все, около тридцати человек, являлись репортерами и занимали почти всю ширину улицы; некоторые прислонились к своим фургонам, другие продолжали фотографировать Кетта на телефоны и камеры. Он хотел показать им средний палец, но сумел удержаться. К тому же трудно сделать такой жест, когда твои руки пытаются удержать извивающееся тело.

– Нет! – прокричала Мойра свое любимое слово. – Нет! Туфли!

Так она говорила, когда хотела ходить, что и продемонстрировала, лягнув Кетта в лицо, пока тот пытался уложить девочку в коляску.

– Проклятье, – пробормотал он.

– Вот, попробуйте это, – сказал кто-то у него за спиной, и неожиданно перед ним появилась девушка-констебль в форме, держа в руке старомодный полицейский свисток.

Выпустив из него пару трелей, она протянула свисток Мойре, и та сразу успокоилась. В больших глазах застыло удивление; она начала исследовать незнакомую блестящую игрушку. Пока девочка отвлеклась, Кетт пристегнул ремень.

– Боже, благодарю вас, – проговорил он, поворачиваясь к констеблю. Немногим больше двадцати, под форменной шляпой скрываются угольно-черные волосы эльфа, блеск в глазах делает ее еще моложе. Едва ли она давно работает в полиции – никто так не выглядит после года службы. – Я решил уже, что она собирается использовать против меня какой-то приемчик, вроде броска с прогибом.

Девушка нахмурилась.

– Пожалуй, вы слишком молоды для ВФР[5], – сказал Кетт. – Это рестлинг. Ладно, не имеет значения…

– Теперь это называется иначе, – с улыбкой сказала девушка, протянув ему руку, и он пожал ее. – Я констебль Кейт Сэвидж и была рада вам помочь.

– Сэвидж[6]? – переспросил Кетт. – Звучит неплохо.

– Решает многие проблемы. В особенности во время допросов. «Позвать сюда Сэвидж!» Плохие парни обычно сразу во всем сознаются.

– Могу спорить, что так и есть. Я старший инспектор Кетт. Роберт.

– Так вы местный? – уточнила она, и теперь уже Кетт нахмурился. – Ваша фамилия является классической для Нориджа. Здесь есть дорога «Гора Кетта». Это также значит «ястреб», насколько мне известно, – хищная птица. Ну и, конечно, существовал Роберт Кетт. Другой. Мятежник, который сражался с правительством.

– Видимо, он внушал трепет, – заметил Кетт.

– Его повесили на стене замка, – добавила Сэвидж.

– О, – сказал он, – я смутно помню о нем еще со времен школы… Да, моя семья отсюда. Мать все еще живет в графстве, хотя мы очень давно с ней не виделись. На самом деле, с тех пор, как умер отец. Я вырос в другой части города. Майл-Кросс.

– Бэдлендс, – произнесла Сэвидж, втянув в себя воздух.

– Там все еще царят жестокие нравы?

– Все не так плохо, как раньше, но я не хотела бы оказаться там одна ночью.

Мойра изо всех сил пыталась дунуть в свисток; у нее получались короткие забавные трели, и она радостно смеялась.

– Вам здесь выдают свистки? – спросил Кетт, приподняв бровь.

Сэвидж кивнула:

– Да, так мы общаемся. Начальство пыталось внедрить радиосвязь, но она оказалась слишком сложной для нас, провинциалов.

Роберту пришлось потратить несколько секунд, чтобы оценить шутку, а улыбка Сэвидж стала еще шире.

– Мне его подарил дед, – объяснила она. – Когда-то он служил в полиции, и этот свисток принадлежал ему. Дед не раз повторял, что тот приносил ему удачу.

– Едва ли вы сможете рассчитывать на удачу, когда попытаетесь забрать свой свисток обратно, – сказал Кетт.

– Пусть играет, – ответила Сэвидж. – Вас прислали, чтобы помочь нам поймать тех, кто похитил девочек?

– Неофициально… – начал он.

Но у него не осталось времени на объяснения – из дома с террасой, где жили Мэлоуны, вышел суперинтендант Клэр, и его тяжелые башмаки застучали по каменной дорожке.

Отступив в сторону, он пропустил крошечную сгорбленную женщину. На первый взгляд казалось, будто ей тысяча лет, и только после того, как она подняла голову, чтобы посмотреть на суперинтенданта, Кетт понял, что ей немногим больше тридцати. Ее глаза покраснели от уже пролитых слез, а щеки были мокрыми от новых. Даже если б Роберт не видел лицо Мейси, он понял бы, что перед ним мать пропавшей девочки. Только скорбь может состарить так быстро.

Они еще не успели дойти до ворот, как репортеры бросились вперед, и их голоса громом обрушились на Клэра и мать Мейси.

– У вас есть какие-то зацепки?

– Вы кого-то задержали?

– Вы подозреваете, что Мейси и Конни убили?

«Деликатные, как всегда, – подумал Кетт. – Ублюдки».

– Ну, началось, – сказала Сэвидж, направляясь в гущу репортеров. – Я скоро вернусь.

Она присоединилась к констеблям в форме, принявшимся теснить журналистов назад, чтобы Колин Клэр и мать Мейси могли ступить на тротуар. Кетт посмотрел мимо них – в доме находились еще какие-то люди, вероятно, из управления уголовных расследований Норфолка.

– Благодарю вас, – сказал Клэр так громко, что эхо его голоса отразилось от соседних домов. – Я понимаю, вы собрались здесь, чтобы помочь расследованию…

«Очень благородное заявление», – подумал Роберт.

– Но не забывайте, что для мисс Мэлоун и ее родных наступило тяжелое время, и я надеюсь, что вы отнесетесь к ней с уважением, – продолжал Клэр.

К удивлению Кетта, ни один из журналистов не стал задавать встречные вопросы. От Клэра исходила сила авторитета; он походил на директора школы, способного быстро добиться повиновения.

– Я суперинтендант Колин Клэр из полиции Норфолка, и мне нет нужды напоминать вам, что речь идет о текущем расследовании, поэтому я не смогу ответить на большую часть вопросов. Сейчас наша задача состоит в том, чтобы дать матери возможность обратиться к дочери и попросить ее вернуться домой. Мы поняли друг друга?

И вновь последовали кивки и шепот. По сравнению с лондонской прессой, эти парни были почти святыми. Суперинтендант отступил в сторону и положил большую ладонь на плечо женщины, заставляя ее сделать несколько шагов вперед.

– Мисс Мэлоун…

Мать Мейси выглядела хрупкой, как стекло; казалось, она разлетится на тысячу осколков, стоит ей лишь открыть рот. Женщина стояла сгорбившись и опустив голову, словно несла весь мир на своих плечах, держа перед собой руки с переплетенными пальцами. Посмотрела на Колина Клэра. Тот мягко улыбнулся ей, кивнул, и мисс Мэлоун повернулась к репортерам.

– Мейси… – начала она, и ее голос дрогнул. Снова посмотрела на суперинтенданта, и тот мягко сжал ее плечо. Казалось, это придало ей сил.

– Мейси, я не знаю, слышишь ли ты меня. Ты ведь никогда не любила новости, верно? – Она печально рассмеялась, потом закашлялась, и по ее щекам потекли слезы. – Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя больше всего на свете. – Казалось, она тонет. – Мне не следовало так поступать. Но я тебя люблю, и если… если ты на меня обиделась, если ушла именно по этой причине, тогда, пожалуйста, вернись. Я не буду на тебя сердиться. Я никогда на тебя не сержусь. Я люблю тебя.

Кетт глубоко вздохнул; у него перехватило в горле. Он посмотрел на Мойру, думая о ней, а также об Элис и Эви, о том, как перенес бы исчезновение кого-то из своих девочек. Если б одну из них похитили. Потерять жену – это ужасно, но ребенка… в миллион раз хуже.

Силы у мисс Мэлоун закончилась, как завод у игрушки; она замолчала и застыла в неподвижности. Не убирая руку с ее плеча, Клэр снова обратился к репортерам:

– Я отвечу на несколько вопросов. Пока не услышу тот, что мне не понравится. После этого мы уйдем. Так что думайте, о чем собираетесь спрашивать. Алан… – Он кивнул мужчине средних лет в коричневом костюме, который поднял «Айфон».

– Вы считаете, что обеих девочек похитил один и тот же человек? – спросил журналист.

– У нас нет оснований считать, что они похищены, а если и так, мы не знаем, что это сделал мужчина, не говоря уже о том, один это человек или нет, – ответил суперинтендант. – Сара…

– Уже много лет звучат жалобы о нехватке полицейских в форме на улицах города, – произнесла молодая женщина в джинсах и желтой кофточке. – Влияет ли уменьшение их количества на нашу безопасность?

– Я не стану вам отвечать, – прорычал Клэр. – Главным образом потому, что такие элементарные вещи понимает даже ребенок. Еще один вопрос… Дуг.

– Я? – спросил мужчина, показывая на себя. – Я Джим.

– Дуг, Джим, мне без разницы, задавайте свой вопрос, – проворчал суперинтендант.

– Хм-м, ладно… Обе девочки работали на одного и того же владельца киоска… э-э-э… – Он сверился со своими записями. – Уокера. Является ли Дэвид Уокер подозреваемым?

– Какая часть проводимого нами расследования вас смущает? Последний шанс.

Женщина, стоявшая в конце толпы, подняла руку; она только что не подпрыгивала на месте, словно собиралась попросить разрешения выйти в туалет. Клэр коротко кивнул.

– Вы сказали, что это вовсе не обязательно похищение, – сказала женщина. – Но вы запросили помощь из столицы. И к нам прислали Роберта Кетта. – Она указала через улицу прямо на старшего инспектора, и все повернулись в его сторону. – Он нашел близнецов Миллер, когда их похитили два года назад. И ему удалось поймать Альберта Шиптона, после того как тот убил мальчика Хана в пятнадцатом году. Если он здесь, значит, речь идет не о пропавших детях, а о похищении или убийстве.

Отвращение превратило лицо Клэра в маску.

– Глупости, – заявил он, направляя свой гнев как на журналистку, так и на Кетта. – Вы свой шанс использовали. Что ж, попробуем еще раз завтра.

С этими словами суперинтендант развернул мисс Мэлоун и в окружении полицейских повел ее обратно к дому. Репортеры разразились новыми вопросами, хотя и понимали, что пресс-конференция закончилась. Затем начали расходиться.

Кетт опустил взгляд на Мойру и едва не рассмеялся от радости – во время пресс-конференции она заснула; липкие пальцы продолжали прижимать к губам свисток. Он слегка покачал коляску, чтобы убедиться в этом окончательно.

– Я же сказала вам, что он приносит удачу, – произнесла констебль Сэвидж, подходя к нему. Осторожно высвободила свисток и положила в карман.

– Однако последний вопрос не показался мне приносящим удачу, – ответил он. – Может быть, мне следовало держаться в стороне…

– Рано или поздно они все равно узнали бы, – сказала Сэвидж. – Следственная группа хочет поговорить с вами в доме.

Кетт вздохнул. Как убедить Мойру вести себя смирно в таком ограниченном пространстве? Казалось, Сэвидж прочитала его мысли.

– Позвольте мне, сэр, – сказала она.

– Вы серьезно? – Роберт улыбнулся. – Это было бы замечательно, если вы не против.

– Никаких проблем. Хотя я с интересом послушала бы, как Клэр поносит вас за то, что вы взяли ребенка на место преступления, но, думаю, вы сегодня уже достаточно натерпелись. Я прослежу, чтобы она не находилась на солнце.

Кетт поцеловал Мойру в голову и поднял верх коляски. Затем направился в дом Мэлоунов, надеясь, что Сэвидж окажется права и ему больше не придется выслушивать неприятные слова.

Глава 5

– Вам не кажется, что можно было бы облегчить для них процедуру?

Выволочка продолжалась. Суперинтендант Колин Клэр стоял в микроскопической прихожей, пространство которой оказалось настолько ограниченным, что его грудь почти касалась груди Кетта. Еще немного, и они будут целоваться, а не разговаривать. Впрочем, Роберт больше помалкивал.

– Плохо уже то, что вас сюда прислали, а вы еще и перед прессой разгуливаете… Теперь в проклятых завтрашних газетах мы увидим только рассказ о шишке из Лондона, который приехал, чтобы отыскать пропавших девочек. – Суперинтендант сделал глубокий вдох и покачал головой.

– Я бы не сказал, что разгуливал перед прессой, – ответил Кетт. – Для этого у меня неподходящие бедра.

Клэр что-то прорычал в ответ и направился в дом – но в последний момент остановился и оглянулся.

– Это наше дело, Кетт, – сказал он. – Вы можете присутствовать, сколько пожелаете, но не забывайте, где находитесь. Вам понятно?

Роберт кивнул, поднимая руки и всем своим видом показывая, что сдается.

– Используйте меня и ругайте, как пожелаете, сэр, – сказал он, за что получил еще один взгляд, полный отвращения.

Кетт прошел за суперинтендантом еще в одну узкую дверь и попал в крошечную гостиную. Все здесь казалось таким маленьким, словно великан поднял целый ряд домов и сжал их, как гармошку. Возможно, такое ощущение возникало из-за того, что в комнате стояли трое полицейских – констебль в форме и два детектива, мужчина и женщина. Они бросили на Кетта быстрые взгляды и равнодушно отвернулись.

– Детектив-сержант Сполдинг; детектив-констебль Тёрнер; детектив-констебль Реймонд Фигг, наш офицер по связям с семьями жертв, – представил своих сотрудников Клэр. – А это старший детектив-инспектор Кетт.

Мужчина – офицер по связям с семьями жертв – кивнул Роберту. У него было круглое лицо и добрые глаза, и что-то в нем показалось Кетту знакомым – тщательно подстриженная бородка, бледные редеющие волосы, простая клетчатая рубашка под синим пиджаком, хотя стояла тридцатиградусная жара. Полицейский одевался как человек среднего возраста, но ему едва ли было больше тридцати пяти. Он протянул руку, и Роберт пожал ее.

– Кетт, – проговорил Фигг. – Круто, рад снова вас видеть.

– Снова? – спросил Роберт.

– Да, извините. Однажды мы уже встречались. Я был стажером офицера по связям с семьями жертв в Лондоне во время расследования похищения Хана. Два… нет, три года назад.

– Убийства Хана, – поправил его Кетт, покачав головой, словно рассчитывал, что сможет таким образом избавиться от воспоминаний.

– Да, – ответил Фигг. – Но, пока я там находился, речь не шла об убийстве. Я следил за всеми вашими расследованиями. Вы – лучший детектив по поиску пропавших людей, которых я встречал на работе.

«Однако я недостаточно хорош, чтобы найти Билли», – подумал Кетт, слабо улыбнувшись в ответ.

– Я рад, что вы здесь, – продолжал Фигг, снова протягивая руку, и Кетт опять ее пожал. К этому моменту у Клэра на лице появилось виноватое выражение.

Роберт сделал пять или шесть шагов, чтобы выйти из гостиной в кухню, полную сигаретного дыма. У раковины стоял другой детектив с массивной фигурой и негромко беседовал с мисс Мэлоун, пока та курила в открытое окно. Кетт узнал его даже со спины – иначе и быть не могло при таких физических данных – и с большим трудом удержался от улыбки.

– Детектив-инспектор Портер, – представил Клэр, который чувствовал себя не лучшим образом в маленькой прокуренной кухне.

Детектив обернулся и заулыбался; затем вывернул ему руку так, что Кетту показалось, будто она сейчас оторвется.

– Робби! – радостно вскричал он. – Я слышал, что тебя сюда прислали.

– Господи, – проворчал Клэр, глядя в сторону Кетта. – Есть ли на свете кто-то, кого вы не знаете?

– Пит, – сказал Кетт, пожимая инспектору Портеру руку, похожую на баранью отбивную. – Рад видеть. Я слышал, тебя направили куда-то на север…

– Да, в Корнуолл. – Портер рассмеялся, Кетт пожал плечами. – Я находился там некоторое время, но в прошлом году жене предложили работу в Норидже, и я перевелся сюда. А как ты? Как твоя…

Вопрос умер у него на губах. В комнате наступила тишина, а с лица Портера исчезла улыбка. Кетт помог ему выйти из неприятного положения.

– С детьми всё в порядке.

Инспектор благодарно кивнул. Роберт искренне обрадовался встрече с ним. Они с Портером вместе поднимались по служебной лестнице – сначала оба служили патрульными офицерами, а потом одновременно стали детективами и начали работать в управлении уголовных расследований. Они расстались, когда Портера перевели из Лондона – это было как-то связано со здоровьем его матери. Кетт уже хотел спросить о ней, когда суперинтендант откашлялся; ему явно не понравилось, что у двух полицейских общая история.

– Мисс Мэлоун, это старший детектив-инспектор Роберт Кетт. Он прибыл сюда из Лондона.

Казалось, его голос вывел женщину из оцепенения; ее голова повернулась, как у улитки, которая выставила стебельки с глазами. Она заморгала, глядя на Кетта, и по ее лицу промелькнула тень улыбки.

– Это правда? – спросила мисс Мэлоун. – Вы действительно нашли тех девочек-близнецов?

– Мальчика и девочку, – ответил Кетт, стараясь, чтобы его голос звучал тихо. – Джошуа и Бетани Миллер. Близнецы. Да.

– Кетт нашел немало пропавших детей, – подтвердил Клэр. – Он – один из лучших детективов страны. Когда мы сказали, что не оставим ни одного камня неперевернутым, Джейд, я говорил правду.

Кетт прекрасно понимал, что суперинтендант пел ему дифирамбы только для того, чтобы департамент выглядел хорошо, но его слова было приятно слушать.

– И вы найдете мою Мейси? – спросила женщина. Ее лицо осунулось, словно его рисовали на мокрой классной доске, но сейчас на нем появилась надежда.

– Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы вернуть ее домой, мисс Мэлоун. Я даю вам слово, – пообещал Кетт.

Джейд кивнула, сделала глубокую затяжку и снова ушла в себя.

– Хорошо, – сказал Клэр, – у нас в участке есть все, что нужно. Мы…

– Я бы хотел еще немного поговорить с мисс Мэлоун, вы не против? – спросил Кетт.

Казалось, Клэр собрался возразить, но женщина кивнула. Роберт потер ладони и улыбнулся суперинтенданту.

– Но, если вы хотите быть полезным, сэр, поставьте, пожалуйста, чайник.

* * *

На кухне было совсем мало места, поэтому Кетт попросил полицейских выйти. Фигг попросил разрешения остаться, и Роберт кивнул в сторону угла, где тот не станет никого отвлекать. Мисс Мэлоун опустилась в кресло, выглядевшее слишком большим для нее, и у Кетта появилась возможность осмотреть комнату: диван, не подходивший к креслу – фальшивый грецкий орех из семидесятых, – латунный газовый камин с декоративной кочергой, щеткой и совком, рельефные обои с древесной стружкой между слоями, местами цвета подсолнухов, местами магнолий, зазубренные завитки на потолке, где успела вырасти паутина.

Кроме телевизора и телеприставки «Скай», в комнате имелась полка из «ИКЕА» с пыльными DVD-дисками и фотографиями в дешевых рамках.

– Джейд, я правильно расслышал ваше имя? – уточнил Кетт, пересекая комнату, чтобы подойти к полке.

Он уже видел одну из фотографий – Мейси в школьной форме, кто-то сделал копию для дела об исчезновении – и взял ее в руки. Мейси улыбалась ему, вытянув руки вперед и подняв большие пальцы к небу.

– Да, – ответила Джейд, вытаскивая из пачки очередную сигарету.

Ей удалось закурить только после нескольких попыток.

– Вы с Мейси очень похожи, – продолжил Кетт, вернул фотографию на место и взял другую; на ней Мейси и ее мать обнимались перед входом в огромную цирковую палатку, какие можно увидеть в «Батлинз»[7]. Джейд всхлипнула и вытерла глаза.

– Да, Мейси была для меня всем. – Тут только она поняла, что сказала, и ахнула. – Моя девочка – всё для меня. Ее отец умер, когда Мейси была совсем маленькой. Глупый ублюдок умудрился получить рак поджелудочной железы в двадцать три года. С тех пор мы вдвоем.

– Вы могли бы быть близнецами, – заметил Кетт. – У вас такая же улыбка.

Она продемонстрировала ее – ну, или то, что отдаленно ее напоминало. Роберт сел на диван и поскреб щетину на подбородке – после приезда из Лондона он так и не побрился.

– Я постараюсь быть с вами максимально честным, Джейд, – начал он. – В большинстве случаев дела с пропажей детей решаются быстро. Детей охватывает гнев, они убегают, им нравится показывать, что они независимы, в особенности девочки… поверьте мне, у меня их три.

Он выглянул в окно, пытаясь разглядеть через занавеску констебля Сэвидж. Но, если она там и была, Кетт ее не увидел, и ему пришлось подавить внезапно возникшую тревогу. «А что, если Кейт Сэвидж – не настоящий полицейский? Что, если она сбежала с Мойрой?» Он привык к подобным мыслям; именно так работал мозг полицейского. Роберт не мог бы выполнять свою работу, если б не рассматривал худшие варианты развития событий.

– Но с Мейси ситуация другая, – продолжал он. – Тот факт, что обе девочки исчезли при одинаковых обстоятельствах, указывает на то, что тут скрыто нечто большее.

Джейд посмотрела на него так, словно была готова расплакаться.

– Я знаю, – сказала она, глядя на Фигга. – Он уже это говорил. Он был очень добр со мной и очень честен.

Фигг сочувственно улыбнулся.

– Впрочем, из этого вовсе не следует, что Мейси сейчас грозит опасность, – произнес Роберт. – Или что мы ее не найдем. Просто мы должны вести себя умно и быстро делать свою работу. Вы всё поняли?

Джейд кивнула; ее голова опустилась так низко, когда она затягивалась, что почти коснулась колен.

– Мейси знала другую девочку? – спросил Кетт, порывшись в памяти, чтобы вспомнить имя. – Конни Бирн? Они работали на похожих маршрутах.

– Я уже сказала другим полицейским, – невнятно проговорила Джейд, и Кетту пришлось наклониться к ней, чтобы разобрать, что она сказала. – Мейси знала ее в лицо, но не разговаривала. Они ходили в разные школы.

Кетт порылся в карманах в поисках блокнота, но оказалось, что он не взял его с собой. Тогда старший инспектор вытащил телефон, открыл соответствующее приложение, и его большие пальцы начали неуверенно набирать текст. Но даже автоматическая корректировка не могла понять, что он пишет.

– Да, а ее работодатель, мистер Уокер, – она когда-либо о нем упоминала? – спросил Кетт.

– Да, конечно, – ответила Джейд, выдувая дым в сторону ковра. – Уокер ей нравился. Дэвид – приятный человек. Старый. И мухи не обидит. Он платил девочкам хорошие деньги, всегда проверял, чтобы им было больше десяти лет, и никогда не брал на работу тех, кто моложе.

– Мейси всегда придерживалась одного и того же маршрута? Никогда не отвлекалась, чтобы навестить подругу или купить чипсов? – продолжал Кетт.

– Она хорошая девочка. Просто кивала и принималась за дело, всегда быстро, – и возвращалась домой менее чем через два часа. Я делала для нее рыбные палочки. Они… они остыли.

Женщина выпрямилась и принялась тереть лицо свободной рукой, словно пыталась оторвать его напрочь.

– Мне не следовало ее отпускать. Погода была ужасной, и это моя вина, что она пошла; я виновата, что кто-то ее забрал.

– Она не говорила ничего необычного перед тем, как ушла? – спросил Кетт, когда Джейд успокоилась. – Не вспоминала что-то новое или кого-то нового?

Мисс Мэлоун покачала головой.

– Я уже отвечала на эти вопросы. Я сказала Реймонду и другому полицейскому, такому большому, Питеру…

– А телефон? – уточнил Кетт.

– Она взяла его с собой, – последовал ответ.

В комнату вошел Портер, держа в руках две чашки чая с большим количеством молока, и поставил их на край кофейного столика.

– Мы нашли его на месте преступления, сейчас с ним работают эксперты.

Кетт взял чашку, глядя в ее анемичные глубины, скорчил гримасу на Портера и одними губами произнес: «Это чай?»

Тот пожал плечами и отступил к двери, откуда за происходящим наблюдал суперинтендант Клэр.

– Ладно, – сказал Роберт, сделал глоток – вкус у чая был как у теплого молока – и снова скорчил гримасу. – Сожалею, что заставляю вас еще раз проходить через это, но нам очень важно знать все детали. Мейси разносила газеты в течение…

– Года, – ответила Джейд. – Немногим меньше. Она хотела заработать деньги, у нас не такой большой доход… Три фунта в час – не слишком много, но получается три часа в неделю, всего десять фунтов. А это немалая сумма, в особенности для одиннадцатилетней девочки.

– Мейси когда-нибудь упоминала о том, что кто-то следовал за ней, или говорила про машину, которую видела несколько раз?

Джейд покачала головой.

– Здесь в основном живут пожилые люди, в бунгало; большинство редко выходят из дома. Мейси знала некоторых из них, но они не склонны вступать с кем-то в контакт.

Кетт кивнул.

– Хорошо, благодарю вас, – сказал он, допивая отвратительный чай и вставая. – Я только что приехал, так что позвольте мне разобраться с вещами. Я вернусь к вам, как только возникнут новые вопросы.

Он повернулся и кивнул суперинтенданту, а потом нахмурился и снова заговорил:

– Джейд, вы сказали, что Мейси зарабатывала десять фунтов. Как я понял, весь маршрут занимал у нее два часа. Три фунта в час – получается шесть фунтов в неделю…

– Так и есть, – подтвердила Джейд, уронив сигарету в нетронутый чай. – Но у нее был еще один маршрут, по субботам, в Маусхолд, возле леса. Он довольно короткий.

Кетт сделал заметку в телефоне, который немедленно превратил Маусхолд в мышиную нору[8].

– Тот же киоск, что принадлежит Уокеру? – спросил он.

Джейд кивнула и тут же принялась вытаскивать из пачки следующую сигарету.

– Всего два маршрута? – спросил Кетт. – Больше ничего?

– Верно, – подтвердила она.

Женщина выглядела совершенно измученной, как надувной замок, из которого выпустили почти весь воздух.

– Вы должны постараться отдохнуть, Джейд, – проговорил Роберт. – Предоставьте всю работу нам.

Он засунул телефон обратно в карман и направился к двери. Задержался, прекрасно понимая, что ему не следует произносить эти слова, – однако Кетт знал, что все равно скажет их.

– Мы ее найдем.

Глава 6

– Никогда не становится легче, – спокойно проговорил инспектор Портер, закрывая за собой двери.

Кетт потер глаза, глубоко вдохнул жаркий летний воздух, и ему ужасно захотелось закурить.

Головная боль возвращалась – вероятно, потому что он успел поспать совсем немного. Ему всегда плохо спалось в новых кроватях, а прошлая ночь выдалась совсем неудачной – он умудрился каким-то образом потерять сумку с постельным бельем. Детей накрыл полотенцами, а сам провел ночь на двуспальной кровати без простыней, согреваясь лишь лунным светом. В доме не оказалось занавесок, и с раннего утра солнце било ему прямо в глаза.

– Хм-м, – протянул он, чтобы как-то отреагировать на слова Портера.

– Эти, – заявил тот, поправляя лацканы пиджака. Казалось, еще немного, и его бицепсы разорвут рукава костюма от «Тома Форда». – Мамочки и папочки.

Кетт кивнул. Он встречал такое количество родителей пропавших детей, не говоря уже о тех, чьи дети погибли… Джейд Мэлоун держалась на удивление очень неплохо, но прошло всего два дня. В тех случаях, когда речь шла о пропавших людях, первые дни близкие находились в шоке, но их поддерживала надежда. Однако по мере того, как уходило время, родители начинали чувствовать холод и быстро погружались в пучину ужаса, словно кто-то разрезал удерживавшие их веревки, когда они оставались на поверхности бездонного темного океана. Кетт знал об этом по работе с семьями жертв.

А теперь и по собственному опыту.

Он содрогнулся, словно вновь очутился во второй, третьей и четвертой неделях после исчезновения Билли. У него снова возникло ощущение, будто он, шатаясь, стоит на краю пропасти.

Дверь у них за спиной распахнулась, и Кетт обрадовался, что его отвлекли – пусть даже это были волосатые ноздри Клэра.

– Все бесполезно, Кетт, – прошептал он. – Мы уже несколько раз беседовали с мисс Мэлоун. Нет никакого смысла снова ее тревожить. Я не хочу, чтобы вы находились с ней рядом.

Роберт кивнул, поднимая руки, чтобы показать, что сдается, и суперинтендант исчез в глубинах дома.

– Он… – начал Кетт, но дверь снова открылась.

– И я не хочу, чтобы вы разговаривали с семьей Конни, вы меня поняли? – добавил Клэр. – Мы с этим уже разобрались.

Он захлопнул за собой дверь, но лишь на секунду. Она распахнулась в третий раз, и вновь появилось рассерженное лицо суперинтенданта.

– И я подумал, что вам не стоит появляться на местах преступления. Там находятся эксперты, и нет ни малейшего смысла в том, чтобы вы затаптывали улики. Вам понятно?

Он не стал дожидаться ответа, снова исчез, и стук закрывшейся двери разнесся по улице.

– Он просто очарователен, – поморщившись, сказал Кетт. – Я лишь хотел с ней поговорить. С матерью.

– Звучит разумно, – отозвался Портер. – Когда пропадают дети, как правило, что-то не так в семье. Ты думаешь, она знает?..

– Нет, – ответил Роберт. – Нет, если только она не величайшая актриса в мире. А я думаю, что это не так, потому что такая актриса не станет жить в коробке из-под обуви в самой неприглядной части Нориджа.

– Хороший довод, – согласился Портер, шагая по тропинке.

Большая часть репортеров уже ушла, но те, что остались, напоминали собак, рассчитывавших получить вкусные объедки. Они смотрели на Кетта и Портера большими голодными глазами. Старший инспектор бросил на них быстрый мрачный взгляд.

– Ты думаешь, мне стоит взглянуть на место преступления? – спросил он. – Дома, из которых похищены Мейси и Конни… И, может быть, все же имеет смысл поговорить с матерью Конни?

– Я бы не советовал, – ответил Портер. – Мы сделали там все, что было возможно, так что лучше лишний раз не раздражать босса.

– Это единственная причина, по которой я собирался так поступить, – признался Кетт, и Портер рассмеялся, качая головой. Затем проворчал:

– Норидж, да… Ну кто бы мог подумать…

– Хм-м?

– Мы, двое лучших столичных детективов, оказались в Норидже… Мы живем в странном мире.

– Тебе здесь не нравится? – спросил Кетт.

Портер пожал плечами.

– Я ничего не имею против города. Мне лишь не нравится, что стоит поехать в любом направлении, и через пять минут ты оказываешься за городом – поля, деревья, коровы… У меня от них мурашки по коже.

– Пит Портер боится коров, – с улыбкой сказал Кетт. – Ты почти обманул меня, если учитывать, сколько молока было в той чашке чая.

Портер нахмурился.

– Мой чай меня вполне устраивает, большое спасибо, – отозвался он. – Пойдем в участок. Я введу тебя в курс дела.

Кетт оглядел улицу и большую ярко-оранжевую детскую коляску, стоявшую на ближайшем углу. Констебль Сэвидж сделала несколько шагов, повернулась и помахала Роберту.

– Звучит неплохо, – ответил он. – Но это может немного подождать. Малышка спит, и я попытаюсь перенести ее в машину, пока она не поставила на уши всю улицу. Мойра может стать трёпаным кошмаром для кого угодно.

Портер ничего не ответил, а когда Кетт повернулся к нему, в лице инспектора читалось отвращение.

– Что? – спросил Кетт.

– Ты сказал трёпаным.

– Что? – повторил он.

– Трёпаный кошмар, так ты только что сказал.

– Я не говорил, – возразил Кетт.

– Говорил. Наверное, ты хотел сказать грёбаный кошмар, а получилось трёпаный. Проклятье, что с тобой случилось? Неужели дети так меняют мужчину?

Кетт громко рассмеялся.

– Тебе нужно проверить слух, Пит, – посоветовал он. – А сейчас отвали.

Теперь пришел черед Портера смеяться – это был оглушительный веселый смех, который Роберт прекрасно помнил еще с тех времен, когда они учились в академии. Однако инспектор оборвал его через несколько секунд, и оба повернулись к дому Мэлоунов, ожидая, что оттуда появится Клэр и вновь начнет их ругать. К счастью, суперинтенданта занимали другие дела. Когда Кетт снова повернулся в сторону улицы, Сэвидж оказалась уже рядом.

– Она отключилась, – сказала констебль. – Всё в порядке, Портер?

– Сэвидж, – ответил тот, кивнув ей. – Исполняешь обязанности няньки?

– Это серьезная полицейская работа, – парировала она, не моргнув глазом. – Когда я работаю с вами, мне уж точно приходится присматривать за ребенком.

– Быть может, мне лучше уйти? – осведомился Кетт, а когда Портер собрался рассмеяться своим оглушительным смехом, прижал ладонь ко рту инспектора, и тот удержался от трубных звуков.

– Значит, встречаемся в участке? – спросил Портер. – Как только малышка пожелает проснуться.

– Да, – сказал Роберт. – Но я пешком, так что пока могу зайти к продавцам газет. Сэвидж, пойдемте со мной; по пути введете меня в курс дела.

– С радостью, – ответила она. – Я повезу коляску.

* * *

Путешествие получилось на удивление долгим, но им было о чем поговорить.

– Расскажите мне о другой пропавшей девочке, – попросил Кетт, когда они дошли до конца улицы, где жила Мейси.

Несколько репортеров делали фотографии, и Роберт их не винил. Не так часто можно увидеть старшего детектива-инспектора, констебля и ребенка, которые вместе идут по городу. Сэвидж направила коляску влево, Кетт понял намек, и они зашагали по главной дороге, что вела вниз.

– Конни Бирн, – начала Сэвидж. – Можно подумать, что речь идет о Констанции, но на самом деле это уменьшительное от Конифер.

– Как хвойное дерево? – спросил Кетт.

Сэвидж кивнула.

– Она пропала на день раньше Мейси, когда разносила газеты. Ее семья обратилась в полицию только утром следующего дня.

– Почему? – воскликнул Кетт, да так громко, что малышка зашевелилась.

Сэвидж покачала коляску, произнесла несколько успокаивающих звуков, и Мойра успокоилась.

– В полиции знают эту семью, – объяснила констебль. – И в социальных службах. Наркотики, отец садился в тюрьму, выходил и снова садился, мать периодически попадала в реабилитационную клинику, но без особых результатов… Конни разносила газеты по вечерам; она ушла из дома в пять тридцать. К тому времени, когда она должна была вернуться домой, отец ушел, а мать под завязку накачалась дешевым джином. Они вспомнили про Конни лишь на следующий день, когда та не вышла к завтраку.

– Господи, – пробормотал Кетт. Дорога довольно круто уходила вниз. Для города, который считался плоским, как блин, в Норидже имелось немало холмов. Мимо проносились автомобили и грузовики, но, по сравнению с Лондоном, здесь было слишком тихо, и это заставляло Кетта нервничать. – У нее имелись причины для побега? Ну, кроме семейных проблем?

– Да. Она сбегала дважды только в прошлом семестре. Оба раза школа сообщала, что Конни пропускает занятия, и оба раза оказывалось, что девочка проводила время с друзьями. Мы проверили все места, где она могла находиться, – я сама состояла в одной из команд по ее поиску. Ничего. В результате полиция объявила Конни в розыск, но пока никто не воспринимает ее исчезновение всерьез.

– Из-за того, что каждый год пропадает четверть миллиона человек, – добавил Кетт, кивая. – Вполне справедливо. Но когда пропала Мейси, доставлявшая газеты от того же продавца, все изменилось. Появилась закономерность.

Сэвидж, кивнув, остановилась на перекрестке, дожидаясь, когда проедет автобус, из выхлопной трубы которого обильно шел дым. Затем подняла руку, остановив движение, точно Моисей, заставивший расступиться Красное море, и они перешли на другую сторону.

– У Конни не было телефона, нам не удалось найти ее сумку или вещи. Никаких свидетелей или записей с камер видеонаблюдения. Она просто исчезла.

– Но ведь известно, в каком доме она находилась, когда ее похитили, верно? – спросил Кетт. – Первый из тех, где газет не было.

– Конечно. Я как раз собиралась об этом рассказать. Еще один пустующий дом. Его владелец недавно умер; ожидалось, что наследники должны забрать вещи. Войдя внутрь, мы нашли ее сумку с газетами.

Коляска, наехав на неровный камень, подскочила, и Сэвидж тихонько выругалась.

– Она не слишком послушная; хочешь, дальше поведу я? – предложил Роберт. Но констебль покачала головой.

– Это отличная нагрузка для трехглавой мышцы и трицепсов, – заявила она.

– Ну, а как еще мое тело стало бы таким? – с улыбкой ответил Кетт. – Мышцы отца… Итак, у нас есть метод. Преступник изучает маршруты, находит пустой дом, прячется там и ждет, когда придет девочка с газетами. А есть какие-то улики, указывающие… на то, что произошло внутри?

– Судмедэксперты все еще работают там. Но пока они ничего не обнаружили. Наш преступник аккуратен.

– И терпелив, – заметил Роберт. – Люди умирают не так уж часто, даже пожилые. Ему приходится ждать, когда подходящий человек отбросит копыта, затем прятаться в его доме и поджидать девочку с газетами… Этот парень – настоящий мыслитель, что делает его опасным.

Несмотря на теплую погоду, Кетт почувствовал, как по спине у него пробежал неприятный холодок, а на шее появилась гусиная кожа. В процессе разговора преступник из случайного насильника превратился в холодного, расчетливого серийного похитителя – и у Кетта возникло ощущение, что худшее еще впереди.

– Вы многое знаете, – отметил Роберт. – Для констебля. Вы произвели на меня впечатление.

– Благодарю вас, сэр. Я рассчитываю скоро стать детективом.

– Что-то подсказывает мне, что вы с легкостью этого добьетесь.

Сэвидж улыбнулась в ответ и остановила коляску.

Они вышли к небольшому торговому центру, который располагался на обеих сторонах главной дороги. С одной находились кафе быстрого питания «Си-эф-кей» – идея, сворованная у «Кей-эф-си» – и пара магазинов, торговавших подержанными вещами; все они теснились вокруг приземистой, наполовину мертвой пивной под названием «Альбион». На другой стороне Кетт увидел сразу два магазина, продававших алкоголь, букмекерскую контору, а также вполне приличный магазин с надписью «Уокерс» на окнах, сделанной курсивом голубыми буквами – с гоночными полосками.

– Здесь пропали не только девочки, – заметил Роберт, кивая в сторону надписи. – Что случилось с апострофом?

Группа из пяти детей стояла возле магазина, где продавали газеты, словно собирались пройти отбор для съемок «Прослушки» в собственной версии Нориджа. Все они надели капюшоны, брюки болтались на бедрах; у двоих Кетт заметил бутылки с водой в бумажных пакетах. Они уже обратили внимание на желтую куртку Сэвидж и расхаживали взад и вперед, точно тигры в клетке.

Ну, скорее как белки.

Роберт окинул взглядом торговый центр. Выглядел тот не лучшим образом: на окнах облупилась краска, в канавах полно мусора и кучки собачьего дерьма. Два окна у ближайшего винного магазина, видимо, давно разбили; одно заколотили досками. Над магазинами шел ряд одноэтажных квартир, которые также нуждались в ремонте. Пахло мочой и парами бензина.

– Как вы хотите провести встречу? – спросила Сэвидж. – Мне остаться с ребенком?

– Нет, – Кетт покачал головой. – Сейчас я ее возьму, но мне может потребоваться ваша помощь с белками.

Не обращая внимания на недоумение на лице констебля, он взял коляску и пересек дорогу.

Глава 7

Кетт не стал сразу подходить к детям. Главным образом из-за того, что небольшая кучка собачьего дерьма находилась прямо у входа в газетный киоск – и в нее уже успели вступить несколько человек, если судить по ее жалкому состоянию, – и проехать мимо на коляске было бы совсем непросто. Вместо этого он покатил Мойру к маленькой двери, находившейся слева от окон. Вероятно, та вела в квартиру наверху, которая выглядела столь же неухоженной, как и все остальное. Хлопья оранжево-розовой краски отслаивались, точно обгоревшая на солнце кожа, а стекла полукруглых окон пожелтели от грязи и времени.

Чтобы подойти ближе, Кетту пришлось пройти мимо мальчишек-подростков – их стало уже шестеро; еще один вышел из заросшего сорняками переулка, продолжая подтягивать штаны от серого спортивного костюма. Он смотрел по сторонам с выражением такого презрения, что у Кетта появилось сильное желание выбить из него наглость, и не важно, что перед ним был ребенок.

– У парня ребеночек на продажу, – сказал один из парней, и все рассмеялись, хотя шутка была совсем не смешной.

Они нагло смотрели на Кетта, слегка покачиваясь; от них несло дешевым алкоголем, хотя ни одному не могло быть больше пятнадцати. Однако они являлись парнями из Нориджа, и у Кетта не возникло ощущения, что их родной район – Уиллоу-Три-лейн[9].

Роберт оглянулся и увидел, что Сэвидж осталась у него за спиной.

– Если хочешь продать мелкого, ты пришел в нужное место, – заявил другой мальчишка, делая несколько шагов в сторону Кетта; он так сильно имитировал хромоту, что складывалось впечатление, будто парень обделался и теперь старается двигаться так, чтобы дерьмо не вывалилось из штанины. – Старый педофил Уокер даст тебе пятерку вперед.

Все снова засмеялись, но смех звучал холодно и злобно.

– У него такая репутация? – спросил Кетт, катая коляску вперед и назад, чтобы Мойра не проснулась. – У Уокера?

– Дерьмо, он и правда пришел продать ребенка! – Один из парней захохотал.

– А тебе зачем? – спросил другой. – Ты – мусор?

Кетт едва не рассмеялся. Мусор. Он не слышал этого слова с восьмидесятых годов.

– Да, – ответил он. – Я старший детектив-инспектор Кетт, гавайская мусарня. А в коляске старший детектив-инспектор Кетт-младший.

Парни нахмурились и слегка сдулись.

Роберт достаточно хорошо знал подростков и понимал, что конфронтация – это верный способ спровоцировать агрессию с их стороны. Но никто из маленьких болванов не понимал, как реагировать на юмор.

– Ей необходимо немного поспать между арестами, иначе она становится раздражительной, и ее не следует недооценивать – перед вами суперкоп. Итак, Дэвид Уокер. Что вы о нем слышали?

Сэвидж оставалась на заднем плане, и на Кетта это произвело впечатление. Большая часть констеблей, которых он знал, в особенности мужчин, выступили бы вперед с оружием в руках. Парни посмотрели на нее, потом на Кетта, и их бравада исчезла.

– Да ничего, – отозвался пацан в красном капюшоне, пожимая плечами. – Только то, что две девчонки исчезли. Уокер нормальный, он позволяет нам…

Тут его стукнул по руке другой парень, и Кетт решил, что сейчас не стоит настаивать.

– А разве вам всем не следует быть в школе? – спросил он.

Они переминались с ноги на ногу, шаркали по асфальту – и все вдруг стали выглядеть на свой возраст.

– Теперь можете идти, – добавил Кетт. – А ты задержись.

Он ткнул пальцем в парня в красном капюшоне. Тот что-то проворчал, но остался, мрачно глядя вслед быстро расходившимся друзьям.

– Что ты хотел сказать? – спросил у него Роберт. Парень, не глядя на старшего инспектора, поскреб светлую юношескую поросль на подбородке. – Уокер позволяет вам…

– Ничего такого, – ответил парень. – Просто, ну вы знаете, курево и тому подобное… Он нам продает.

– Он позволяет вам покупать сигареты? В магазине?

– Нет, – сказал парень, покачав головой, и натянул красный капюшон на прыщавый лоб, словно рассчитывал стать невидимкой. – На пустыре, туда нужно идти.

– В Маусхолд? – спросила Сэвидж.

Парень кивнул, и на глазах у него появились слезы. Возможно, у Кетта разыгралось воображение, но ему показалось, что еще немного, и тот заскулит.

– Он заставляет девчонок это делать? – спросил Роберт. – Газетных девчонок?

Парень кивнул – и вроде как заскулил громче.

– По утрам в субботу, – продолжил он. – Можно получить курево, выпивку, ну и все такое…

– Наркотики?

– Нет, мы таким не занимаемся. Честно.

Кетт понял, что он вот-вот разрыдается, и пожалел его.

– Можешь идти. И если я еще раз увижу тебя здесь во время школьных занятий, старший детектив-инспектор Кетт-младший произведет арест так быстро, что у тебя закружится голова. Ты понял?

Парень посмотрел на коляску и нахмурился, совершенно сбитый с толку.

– Иди. – Голос Кетта стал жестче.

Парень повернулся и помчался прочь так быстро, что штаны начали соскальзывать вниз, и ему пришлось извернуться, чтобы не потерять их. Роберт тихонько рассмеялся, когда парень скрылся за углом, и повернулся к Сэвидж:

– Вы знали? О том, что газетные девочки продают сигареты?

– У нас были подозрения. Здесь такое случается постоянно. Газетные киоски, фургоны с мороженым… многие из них продают сигареты и выпивку подросткам.

Кетт поставил коляску на тормоз и подошел к двери квартиры на втором этаже, потом открыл почтовый ящик и заглянул внутрь. В лицо ему ударил холодный сырой воздух, но на лестнице никого не было.

– Однако я не уверена, что Мейси и Конни в этом участвовали, – добавила Сэвидж. – Складывается впечатление, что ни те, ни другие родители ничего не знали.

– Ладно, – сказал Роберт, снимая коляску с тормоза и объезжая собачье дерьмо. – Есть только один способ проверить это.

Как только он вошел в киоск, сработал сенсор под ковриком, и над дверью зазвенел колокольчик. А Кетт понял, почему Дэвида Уокера никто всерьез не считал подозреваемым.

Во-первых, ему было никак не меньше восьмидесяти лет. Он оказался невысоким хрупким мужчиной; на покрытом старческими пятнами черепе виднелись три пряди седых волос. Белая рубашка, коричневый галстук; на носу, похожем на кнопку, пристроились очки в золотой оправе. Кроме того, он двигался, как плохо сделанный и несмазанный робот на научных состязаниях в старшей школе.

Мистер Уокер обслуживал пару молодых людей, и, если судить по скорости, с которой он перемещался, они рисковали состариться, пока он с ними закончит. Уокер скрипел и покачивался, отсчитывая монеты из кассового ящика в руки клиентам, а потом прощался с ними шелестящим голосом, словно был сделан из тысяч кусочков древнего пергамента.

Кетт поставил коляску возле ближайшего ряда и посмотрел на обычный набор товаров: чипсы, шоколадки и слишком дорогие товары с пониженным содержанием калорий. Магазин выглядел старым, но хорошо оборудованным. Над кассой стояли две камеры видеонаблюдения – одна перед ней, другая позади; третья располагалась над задней дверью. Управление уголовной полиции наверняка получило все записи – впрочем, едва ли на них нашлось что-то полезное.

Кетт посмотрел на Сэвидж через окно. Он попросил ее остаться снаружи на первые несколько минут. Иногда ярко-желтая форма помогала, а иногда мешала; Роберт понимал, что в последнее время Уокер постоянно видел полицейских.

Кетт остановился возле ряда с детскими товарами, выбрал мешочек с яблоками и бананами и направился к стойке. Теперь он мог заглянуть за нее – и с удивлением обнаружил, что мистер Уокер стоит на ящике. Должно быть, его рост составлял около пяти футов, а вес не более шестидесяти фунтов[10], даже если он промокнет до нитки. Старик склонил голову – и стал похож на Пенфолда, персонажа из старых мультиков. Брови в буквальном смысле слова парили у него над головой, когда он приветственно кивнул Кетту.

– Значит, малышка спит? – прокаркал он с сильным местным акцентом. – Я скучаю по тем временам, когда они были такими маленькими и тихими…

– Она далеко не всегда тихая, – заверил его Кетт, положив пакет на стойку. – Уж поверьте мне на слово.

– Только это? – спросил Уокер, сканируя мешочек, а потом, по ошибке, повторил все снова. – О, подождите… Проклятая машина. Никогда не работает. Что-нибудь еще?

«Пачку «Мальборо»», – вот что ему хотелось сказать. Однако Роберт дал Билли слово, когда они в первый раз пытались зачать ребенка, что больше не станет курить, – и, хотя сейчас ее не было рядом, не собирался нарушать обещание.

– Только это, мистер Уокер, благодарю вас.

Когда Кетт произнес его имя, Уокер устало поднял голову.

– Я бы мог спросить, полицейский вы или журналист, – сказал он, и его взгляд обратился к окну и желтому пятну за ним. – Я стар, но не слеп.

– Извините, – ответил Роберт, вытаскивая из кармана купюру в пять фунтов и положив ее на стойку. Затем достал свою визитную карточку и протянул Уокеру: – Старший детектив-инспектор Роберт Кетт.

– Вы похожи на полицейского, – сказал Уокер; констатация факта, а не оскорбление. – Только очень уставшего полицейского.

– В последнее время я в большей степени отец, чем полицейский, – с улыбкой ответил Кетт. – Если честно, быть полицейским намного легче.

– И вы мне это говорите!.. У меня четверо паршивцев. – Он состроил гримасу, сглотнул и открыл кассу рукой с распухшими костяшками пальцев. – И я был намного моложе вас, когда начал.

– У меня тоже началось не сразу. – Кетт кивнул. – Значит, у вас четверо детей? И вы продолжаете работать именно по этой причине? Сколько вам сейчас, восемьдесят? Восемьдесят пять?

– Девяносто два, – с усмешкой ответил Уокер. – Яблоко в день, полностью, вместе с сердцевиной. Вот единственная причина, по которой я все еще стою здесь. Вам следует попробовать.

Зазвенел колокольчик, и в магазин, вытирая пот со лба, вошел мужчина в шортах. Роберт склонился над стойкой.

– Я попробую, – пообещал он. – Спасибо за совет. Послушайте, я знаю, что полицейские из Норфолка уже беседовали с вами. Я лишь помогаю им. У меня есть некоторый опыт в розыске пропавших детей. – «И пропавших жен», – попытался не думать он. – Вот вопросы, на которые я очень хотел бы получить ответы. Надеюсь, вы поможете.

– Сделаю все, что в моих силах, – искренне ответил старик. – Я люблю Мейси и Конни. Они хорошие, умные девочки. И не заслужили того, что с ними случилось.

– Они доставляли газеты по будним дням, верно? – спросил Кетт.

Уокер кивнул.

– Конни – по понедельникам и пятницам, Мейси – по вторникам.

– И осуществляли доставку по выходным? – продолжил Кетт.

Старик снова сглотнул; казалось, он немного побледнел, а его взгляд устремился к потолку.

– Да, – тихо ответил он.

– Пустошь Маусхолд?

Он кивнул и снова посмотрел на Кетта.

– Продавали сигареты? – уточнил тот.

Казалось, такому маленькому человеку невозможно стать еще меньше, но он сумел, и теперь его голова едва торчала над стойкой.

– Вы этим занимались? – не сдавался Роберт. – Хотели заработать немного наличных?

– Я… – начал старик, качая головой, бросил взгляд на Кетта, а потом стал снова смотреть в потолок, на установленную над головой старшего инспектора камеру. Постепенно его качания головой сменились кивком. – Да. Я этим занимался.

– Но это же глупо, вам не кажется?.. И как давно вы начали?

– Не так давно, – ответил он и тяжело вздохнул.

Кетт отвел взгляд в сторону. К стойке подошел другой покупатель, держа в руках газету и банку кока-колы.

– Забирайте, – сказал Роберт, – я заплачу.

Мужчина удивленно кивнул и вышел из магазина. У двери он задержался, глядя на полку c DVD-дисками.

– Не испытывайте удачу, – предупредил Кетт, и мужчина ушел. Старший инспектор повернулся к Уокеру, который так дрожал, что возникало ощущение: еще немного, и он развалится на кусочки. – Не так давно – значит, год? Или два?

– Год, да, – ответил старик. – Я сожалею, это действительно глупо. Я повторял себе, что глупо… я знал, что глупо.

И снова взгляд в потолок. Кетт почувствовал, что старик начал вызывать у него подозрения. Он сам посмотрел вверх и увидел уставившуюся на него камеру.

– А девочки упоминали о чем-то необычном, когда продавали сигареты? Возникали какие-то проблемы с родителями? Их кто-то прогонял?

Уокер покачал головой.

– Половина детей покупала дешевые сигареты для родителей, – всхлипнув, продолжал он. – И у них никогда не возникало проблем.

Кетт вздохнул, качая коляску. Мойра все еще игнорировала окружающий мир. Ее бархатное похрапывание являлось самым громким звуком в магазине, если не считать гудение древних холодильников. Скорее всего, незаконная деятельность Уокера не имела отношения к исчезновению девочек, но он все равно должен был зайти в участок и сообщить о том, что узнал.

– Сколько я вам должен? – спросил Роберт, но Уокер отмахнулся от него.

– Не беспокойтесь, – сказал он, – едва ли я задержусь здесь после того, что случилось. Никто сюда не заходит; все считают, что я… я… – Он согнулся чуть ли не пополам, и его лоб коснулся стойки. – Какой ужасный способ все закончить, вам не кажется?

Кетт не знал, что ответить, поэтому круто развернул коляску, бросив еще один взгляд на камеру.

Что он упустил? Его не покидало это чувство, заставив задержаться. Уокер смотрел вверх всякий раз, когда возникал трудный вопрос. Это был плохой признак, как поглаживание усов Бинго. Возможно, дело в том, что за ними кто-то наблюдал? Или находился над ними?

– Мистер Уокер, вы арендуете это помещение? – спросил Кетт, следуя подсказке, которую сделала его интуиция.

– Нет, я купил его в семьдесят третьем году – все здесь было десятилетним, – и выплатил ипотеку ровно через двадцать лет.

– Только магазин? Не квартиру?

Старик снова сглотнул и глянул наверх.

Вот.

– Всё, – сказал он. – Две квартиры наверху принадлежат мне, но я живу в Костесси.

– А там сейчас кто-то живет?

– Нет, – ответил Уокер, немного слишком поспешно. – Там все замуровано. Асбестом, мне кажется. Квартиры пустуют уже несколько лет. На самом деле, мне давно следовало что-то с ними сделать.

– Да, конечно, – произнес Кетт, направляя коляску к двери.

Сэвидж ждала его. Он с ходу открыл дверь. Вновь зазвенел колокольчик, и на этот раз Мойра зашевелилась. Роберт оглянулся – и почти пожалел сморщенного призрака человека за стойкой.

– Берегите себя, мистер Уокер. Мы с вами еще свяжемся.

– Удалось узнать что-нибудь полезное? – спросила Сэвидж, когда дверь закрылась.

– Я не уверен, – отозвался Кетт. – Он заглянул в коляску и увидел пару блестящих глаз и очень недовольное личико. – Привет, прекрасная девочка! Добро пожаловать обратно.

Он оставил раздраженного ребенка и побежал обратно к двери, которая вела в квартиру над магазином. Еще раз заглянул в почтовый ящик, чтобы подтвердить то, что заметил там раньше, а потом вернулся. Отстегнув ремешки, повесил Мойру на грудь, и она тут же пронзительно закричала ему в ухо.

– Вы когда-нибудь видели пустую квартиру без груды писем у почтового ящика? – спросил он у констебля Сэвидж. Она покачала головой. – Как и я. Из чего следует, что Дэвид Уокер нам лжет.

Глава 8

Проверив зеркала заднего вида, Кетт развернул «Вольво» на улице с двусторонним движением и притормозил у кругового участка, шедшего вдоль основания горы. Впереди возвышалось впечатляющее здание полицейского управления, находившееся не в центре, а в десяти минутах езды, в небольшом городке-сателлите с непроизносимым названием.

– Джен! – завопила Мойра с заднего сиденья и принялась колотить ногами по своему креслу. – Джен!

– Да, опять, я знаю, – ответил Роберт. – Я тебе что-нибудь принесу, как только смогу.

Он подкупил ребенка в машине мешочком с яблоками и бананами, но Мойра прикончила их меньше чем за минуту и потребовала еще. Паркуя автомобиль, Кетт посмотрел на часы – время приближалось к одиннадцати. Он чувствовал угрызения совести из-за того, что не забрал Эви, как обещал, но ее можно было оставить до часу, к тому же ей вполне могло там понравиться.

– Но нам лучше поторопиться, не так ли? – сказал он, вытаскивая Мойру через заднюю дверь. Она бросила в него пустой мешок, и ему пришлось наклониться, чтобы поднять его и отправить на пол у водительского сиденья. – Тебя посадят в тюрьму за то, что ты мусоришь, сама знаешь. И не важно, что ты суперкоп. Закон есть закон, Мойра.

– Нет! – заявила она.

– Ну, хотя бы честно…

Кетт вошел в управление и предъявил удостоверение женщине, сидевшей за стойкой. Он ожидал, что она его проводит, но женщина лишь кивком указала на ряд стульев у стены.

– Через минуту кто-нибудь за вами придет, – сказала она, бросив удивленный взгляд на Мойру.

Роберт промолчал, чтобы не сказать то, о чем потом мог пожалеть. Ему пришлось подождать заметно больше минуты, пока не появился инспектор Портер.

– Извини! – одними губами произнес его старый приятель, открывая дверь.

Они зашагали по спартанского вида коридору, где можно было спокойно продолжить разговор.

– Эта женщина – настоящий дракон. Я сам видел, как она заставила взрослого полицейского плакать. – Портер рассмеялся, но Кетт сразу поверил, что он не шутит. – Ты в порядке? Удалось узнать что-то у старика?

– Я думаю, что он здесь ни при чем, если ты об этом, – сказал Кетт, перекладывая Мойру на другую руку. – Но он что-то скрывает. Я оставил там Сэвидж, чтобы она наблюдала за квартирой над магазином.

– Да? – спросил Портер. Они миновали двойные двери и вошли в управление, где кипела работа. – Здесь царит настоящее безумие. Нам помогают парни из двух других отделов. А мы сидим здесь.

Он открыл дверь во временный штаб расследования. Почти всю центральную часть помещения занимал огромный стол, на котором лежали сотни фотографий, документов и исписанных белых досок. Несколько человек подняли взгляды – и все с одинаковым удивлением отреагировали на извивавшуюся и кричавшую Мойру.

– Да, – сказал Кетт, одновременно кивая коллегам. – Старик владеет двумя квартирами на втором этаже, в которых, как он утверждает, уже несколько лет никто не живет. Но там совершенно определенно кто-то недавно побывал. Что вам о нем известно? Вы проверяли его друзей и семью?

– Четверо детей. Всем за пятьдесят или даже шестьдесят. Младший пару раз сидел в тюрьме, главным образом за ограбления. Несколько внуков и друзей, но никто из них не попадал на наш радар.

– А тот, что сидел, – он здесь?

– Нет – во всяком случае, так утверждает Уокер. Нам пока не удалось его отыскать. А почему ты спрашиваешь?

– Мне нужно об этом подумать. Я дам тебе знать, если это окажется важно.

Портер кивнул, а потом хлопнул своими огромными ладонями. В комнате стало тихо.

– Послушайте меня все. Некоторые из вас встречались со старшим детективом-инспектором Робертом Кеттом в доме Мэлоунов. Для тех, кого там не было, вот он. – Портер указал на Кетта и Мойру, которая снова пыталась забраться ему на голову. Роберт постарался улыбнуться между ногами Мойры, и Портер рассмеялся. – Робби – это тот, кто побольше, а маленькая – его дочь.

– Голова! – заявила Мойра, стукнув Кетта по лбу.

– Я знаю Робби уже двадцать лет, – продолжал Портер. – Он хороший человек и прекрасный детектив. И здесь неофициально.

– Вы серьезно? – сказала женщина-детектив, сидевшая за столом. Ей было за тридцать; новый черный брючный костюм; светлые волосы были так сильно стянуты на затылке, что лоб казался просто огромным. Она сухо улыбалась. Детектив-сержант Сполдинг, вспомнил Кетт, ее представлял ему Клэр. – И сюда теперь пускают детей?

– Да, – ответил Портер. – До тех пор, пока об этом не узнает начальство. Так что да, Кетт здесь неофициально, технически у него отпуск по семейным обстоятельствам. Некоторые из вас знают причину.

– О, дьявол, да, – отозвался другой детектив, которого Роберт прежде не видел. Ему перевалило за пятьдесят, и выглядел он таким серым, словно его слишком часто засовывали в стиральную машину вместе с его дешевым костюмом. Он щелкнул желтыми пальцами. – Помню, об этом говорили в новостях… Ваша жена, верно?

– Ты знаешь, что такое отпуск по семейным обстоятельствам, Данст? – спросил Портер. – Это нечто, противоположное безмозглому ублюдку, который не умеет держать рот на замке.

Данст откинулся на спинку стула и вскинул вверх руки.

– Это детектив-инспектор Кит Данст, – представил его Портер, потом кивнул в сторону женщины, которая говорила о детях: – Детектив-сержант Элисон Сполдинг. И последняя, но не менее важная. – Портер указал на пожилую женщину в задней части комнаты: – Начальник отдела специальных операций, старший детектив-инспектор Кейт Пирсон.

Женщина помахала рукой, продолжая что-то читать.

– О да, и еще Фигг, – добавил Портер. – Офицер по связям с семьями жертв. Но вы уже знакомы по Лондону.

Фигг помахал ему рукой.

– Есть и другие. Постепенно ты познакомишься со всей командой.

– Благодарю, – сказал Кетт. – Рад знакомству со всеми вами. Я понимаю, что ситуация не совсем обычная…

– Голова! – завопила Мойра и так сильно стукнула его по уху, что у него потемнело в глазах.

Роберт стащил ее и поставил на пол. Мойра тут же устремилась вперед и попыталась взобраться на стул рядом с Данстом, который помог ей своими желтыми от сигарет пальцами, и она улыбнулась ему – ну прямо сама невинность.

– Я здесь для того, чтобы помогать вам, насколько будет в моих силах, – продолжал Кетт, массируя ухо. – Мне не раз доводилось заниматься поисками пропавших детей, так что, если потребуется совет, я рядом.

Детектив-сержант Сполдинг, ухмыльнувшись, вернулась к работе.

– Ну, а если вы не нуждаетесь в моих советах, – добавил Кетт, обращаясь к ней, – можете меня полностью игнорировать.

– Хорошо, – сказал Портер, снова хлопнул в ладоши, и все снова занялись делами. – Скоро придет суперинтендант Клэр. Он возглавляет расследование. – Кетт состроил гримасу, и Портер рассмеялся. – Да, он не всем по вкусу. Клэр дьявольски агрессивен и может прилично напугать вас, если пожелает. Он довольно долго работал в Национальной бригаде по борьбе с преступностью, прежде чем перешел сюда, провел множество тайных операций, занимался бандами. Он не из тех, кого следует недооценивать, несмотря на то что у него из носа торчат волосы. Такова наша команда. Есть вопросы?

– Да, – сказал Кетт. Мойра собралась упасть со стула лицом вниз, поэтому Роберт снова подхватил ее на руки и повернулся к Портеру: – Пожалуйста, скажи мне, что ты не тот парень, который заваривает здесь чай.

* * *

– Да ладно тебе, он превосходен.

Портер со стуком поставил чашку чая на письменный стол, и часть жидкости выплеснулась через край. Кетт успел подставить руку, не дав ей намочить разложенные перед ним документы, и глянул в жуткие молочные глубины.

– Пит, – сказал он. – Ты ведь знаешь, как выглядит пакетик чая, верно?

– Ты это о чем? – спросил инспектор с по-настоящему оскорбленным видом.

– Такие маленькие бумажные штучки с коричневым порошком внутри. Пакетики с чаем.

– Я использовал два таких, – ответил Портер, наставив палец на чашку.

– Что? – проворчал Кетт. – У твоего чая такой же цвет, как у бабушки моей жены, а у нее было уже четыре сердечных приступа. Похоже, над ним взорвалось коровье вымя.

– Тогда не пей, – заявил Портер, складывая руки на широкой груди.

– Не я один такой, верно? – сказал Кетт, поднимая взгляд. – Этого просто не может быть. А кто-то еще считает, что чай Портера похож на… верблюжью мочу?

– Еще хуже, – отозвался Данст. – Складывается впечатление, что он заваривает чай, а потом высасывает из него душу.

– Отвалите, – проворчал инспектор. – Если вы такие ценители, сами заваривайте свой проклятый чай.

– Следи за языком, – сказал Кетт, взглянув на Мойру, сидевшую в углу, держа в руках дюжину листов бумаги из принтера и пачку цветных карандашей, которую старший инспектор Пирсон отыскала в своей сумочке. Еще малышка сжимала одну таблетку для переваривания пищи; другая, уже раздавленная, лежала на ковре. Сейчас это ее занимало, но Кетт понимал, что очень скоро она пожелает что-то новое.

Портер сделал вид, что закрывает молнию на губах.

– Отстаньте, – сказал он. – Вы – настоящие специалисты по фабрикации лжи.

Все рассмеялись, но очень быстро смех стих. Атмосфера в комнате была тяжелой. Часы над белой доской показывали 11.28, из чего следовало, что Мейси Мэлоун пропала сорок четыре часа назад. А после исчезновения Конни прошло еще больше времени. Каждая следующая секунда, отсчитанная часами, становилась еще одной секундой, когда девочки находились вдали от семьи. Каждая следующая – секунда ужаса и боли.

Если, конечно, они еще живы.

– Введите меня в курс дела, – попросил Кетт, сделал глоток чая и поморщился. – Вы обыскивали пустующие дома вдоль обоих маршрутов доставки газет? Те, что освободились недавно?

– Да, – ответил Портер. – В последнюю пару недель умерли несколько человек – старики, плохо переносившие жару. Мы не обнаружили следов насильственного проникновения в недавно освободившиеся дома, если не считать этих двух.

– Система видеонаблюдения?

– Мейси сняли три камеры, когда она двигалась по своему маршруту, и одна в магазине. Мы внимательно изучили записи, но дождь был таким сильным, что они оказались практически бесполезными. Конни есть только на камерах магазина и на круговой дороге. Ничего подозрительного. Мы обратились с запросом по записям автомобильного видеорегистратора, опросили свидетелей, но пока не обнаружили никаких улик.

– Кто-то знает обеих девочек? – спросил Кетт. – Общие друзья?

– Никого, кроме Уокера, – ответил Портер. – Фигг, тебе удалось что-нибудь узнать во время разговора с их родными?

Офицер по связям с семьями жертв покачал головой.

– Ничего, на что следовало бы обратить внимание, – отозвался он. – В семье Бирнов серьезные проблемы, но нет никаких оснований считать, что кто-то из них мог сознательно подвергнуть Конни опасности.

– Хорошо, – сказал Роберт. – Известные вам преступники?

Портер взглянул на сержанта Сполдинг, которая, вероятно, прислушивалась к разговору. Та демонстративно вздохнула, продолжая смотреть в лежавшую перед ней папку.

– Я просматриваю личные дела самых серьезных правонарушителей, недавно вышедших из тюрьмы; большая их часть – самые заурядные подонки, избивавшие членов своей семьи.

Кетт откашлялся, кивком указав на Мойру.

– Вы серьезно? – спросила сержант.

– Сполдинг, – предупреждающе сказал Портер, и та закатила глаза.

– Нехорошие… люди, – поправилась она. – Но система выплюнула наружу пару более опасных подозреваемых. Оба совершали похищения. – Она подтолкнула папку по столу к Кетту, и тот обнаружил, что смотрит на фотографию классического злодея из романов Чарльза Диккенса. – Нил Дори. Сел на восемнадцать лет в девяносто втором году за похищение и нападение на шестилетнюю племянницу. Схватил ее в школе, увез в свой лодочный домик в Бродсе и удерживал там трое суток, пока ей не удалось сбежать.

– Где он сейчас? – спросил Кетт, просматривая досье, чтобы выяснить, имелись ли у Дори другие правонарушения.

– Временные места проживания. После освобождения ведет себя тихо, но чудовище остается чудовищем до самой смерти. Мы его уже допросили; алиби выдержало проверку, он находился в больнице из-за желчных камней. Так, секунду… – Сержант поискала среди бумаг и передала Кетту новую папку. Красивый мужчина двадцати пяти лет улыбался ему акульей улыбкой социопата. – Этот куда хитрее и слишком подходит на роль нашего преступника. Кристиан Стиллуотер.

– Кристиан Стиллуотер? – повторил Кетт. – Певец госпела со Среднего Запада, или что-то в таком роде?

– Нет. Он был арестован в четырнадцатом году за похищение ребенка с детской площадки.

– И он на свободе? – потрясенно спросил Роберт.

– Хороший адвокат, – ответила Сполдинг. – Они заявили, будто ему показалось, что девочке грозит опасность, мать приняла наркотик, и он спасал ребенка. Девочке было восемь лет, небольшие проблемы с учебой… технически все так. Когда копы беседовали с матерью, она находилась под воздействием большой дозы героина. Даже не заметила, что ее ребенок пропал. В полицию обратилась бабушка. К тому же совсем недавно произошла история с Локи Персивалем.

– Лаки Персиваль? – уточнил Кетт.

Это имя он уже слышал, но не мог вспомнить, где именно.

Кетт почти не сомневался, что Сполдинг тихонько выругалась под нос. Она достала телефон из кармана, что-то поискала и подтолкнула мобильный к Роберту. Тот увидел фотографию мужчины лет тридцати с небольшим, которого уводила полиция; его глаза были полны слез, рот искажала гримаса страдания.

– Локи? – переспросил Фигг. – Этот парень определенно не везунчик[11].

Сполдинг, забрав телефон, продолжала:

– Персиваль являлся местным жителем; его обвинили в убийстве туристки из Ливерпуля, Дженни О’Рурк, в конце тринадцатого года. Ей было четырнадцать. Свидетели дали исчерпывающее описание; они видели, как Персиваль похитил ее при свете дня из парка аттракционов «Роксэм Барнс». К моменту, когда начались поиски, он уже исчез вместе с девочкой. Ее нашли через неделю – точнее, то, что от нее осталось – под гниющей лодкой на берегу реки, менее чем в миле от дома Персиваля. В лодке обнаружили его ДНК.

– Я помню, – сказал Кетт. – У нас было совещание в управлении столичной полиции по этому поводу. Но все дело в том, что он оказался невиновен, не так ли?

Сполдинг вздохнула.

– Мы не смогли доказать его вину.

– Вовсе нет, – сказала Пирсон, бросив предупреждающий взгляд на сержанта. – У него имелось железное алиби на то время, когда похитили девочку. Он находился на футбольном матче в Норидже. Его засняла камера видеонаблюдения, и он даже попал в обзор «Матч дня», когда забили гол.

– А ДНК? – спросил Кетт. – Он заявил, что любит пешие прогулки, верно?

– Да, всё так, – сказала Пирсон. – Эксперты находили его ДНК по всему лесу, где Персиваль довольно долго гулял. А на лодку присел отдохнуть. Сидел на ней, пока Дженни находилась под лодкой, истекая кровью, о чем он не имел понятия.

– Господи, – произнес Роберт.

– Просто нелепая случайность, – встрял Данст. – Совершенно непредсказуемая. Если б не запись на видеокамере, Персиваль получил бы пожизненное заключение за то, чего не делал. Через несколько месяцев поймали настоящего убийцу – уже после того, как Персиваля посадили в тюрьму. Преступник оказался очень похож на Персиваля – такие же фигура и волосы, – ездил на машине такого же цвета… впрочем, другой марки. Классический случай множества совпадений.

– И Персиваль сломался? – спросил Кетт.

Сполдинг вздохнула.

– Его уволили, дом подожгли…

– А в тюрьме он получил ножевое ранение, – добавил Фигг, качая головой. – Кому-то не понравилось его якобы совершенное преступление, и он ударил Персиваля ножом в бедро. Я некоторое время работал с ним в качестве психолога. После того, как его выпустили на свободу, от человека осталась только оболочка.

– Именно по этой причине он подал в суд, – сказала Пирсон. – И выиграл дело. Но остался сломленным человеком. Мы за ним наблюдали, но не слишком регулярно. Он прошел разные виды терапии, записывался в несколько групп поддержки, но не вернулся к нормальной жизни. Вот почему начальник городской полиции легко отпустил Стиллуотера – они не могли допустить, чтобы ситуация повторилась. Нельзя заводить дело без доказательств.

– Однако Стиллуотер был виновен? – спросил Кетт. – Он все спланировал, выбрал подходящий момент и похитил нужную ему девочку. Стиллуотер признался. Куда он ее отвел?

– Интересный вопрос, – сказала Сполдинг. – Недавно умер дед Стиллуотера, владевший огромным домом в Таун-Клоуз, который пустовал и разваливался. Стиллуотер отвел ее туда. К счастью, один из соседей его заметил и завел разговор с ним и с девочкой. Мы думаем, это его спугнуло, потому что через час Стиллуотер привез девочку в городской полицейский участок. Конечно, его арестовали, но проблема с матерью девочки и тот факт, что сама она – кажется, ее звали Эмили Коупленд – не сказала о Стиллуотере ни одного дурного слова; он даже купил ей мороженое. И в результате его опустили.

– Но он все еще на подозрении у полиции? – уточнил Кетт.

Сполдинг кивнула.

– Никто не поверил ни единому его слову. Он планировал совершить с девочкой нечто ужасное. С тех пор мы за ним приглядываем, но он ведет себя безупречно. Даже слишком. И это вовсе не мнение меньшинства. Однако нельзя арестовать человека за то, что он может сделать в будущем.

– Вполне соответствует образу действий нашего похитителя, – подытожил Кетт. – Умный, терпеливый… Чем он занимается?

Портер улыбнулся.

– Агент по недвижимости. Имеет постоянный доступ к пустым домам.

– Вы его арестовали?

– Пытались. Но не смогли найти.

Кетт кивнул, почувствовав, как по спине у него пробежала дрожь, потер затылок и посмотрел на фотографию Стиллуотера. Блестящие глаза; улыбка, острая, как лезвие бритвы. Ему уже доводилось встречать такие взгляды – чаще всего у людей в наручниках, оставлявших на своем пути слезы и кровь.

– Похоже на нашего парня, – заметил Роберт. – Давайте найдем ублюдка.

– Блюдка! – закричала Мойра из противоположного конца комнаты.

Глава 9

– Я вам повторяю, Кристиана здесь нет.

Молодая женщина, шотландка с красными глазами – Люси Кларк, если верить списку избирателей, – стояла в дверях дома Стиллуотера так, словно намеревалась его забаррикадировать, хотя росту в ней было всего пять футов и два дюйма, и в целом она выглядела так, будто ее вырезали из древесины для производства спичек. Она убрала с лица спутанные медно-рыжие волосы и бросила взгляд из-за плеча на двух констеблей, которые обыскивали дома. Затем снова повернулась к Кетту и Портеру.

– Его здесь нет уже несколько дней; я говорила об этом полицейским, которые приходили раньше. Я его не видела, и у меня нет ни малейшего желания иметь с ним дело.

– Вы поссорились? – спросил Кетт, обернувшись, чтобы проверить, на месте ли его «Вольво».

Мойра хмуро смотрела на него через заднее стекло. Роберт поступил плохо, оставив ребенка одного в машине, но он не мог явиться в дом потенциально опасного педофила с полуторагодовалым ребенком на руках. Кроме того, он слегка опустил боковое стекло.

– Да, – ответила Люси. – Ну, не совсем… обычная глупая ссора, какие бывают у пар, живущих вместе.

– Может, вы расскажете нам о ее причине? – попросил Портер. – Только между нами.

– И всеми остальными полицейскими? – сердито вскинулась она. – Дети, мы спорили из-за детей. Я хочу ребенка, а он – нет. Я потеряла первого и сказала, чтобы он проваливал. И – о, чудо! – он так и сделал.

– А он объяснил причину? – поинтересовался Кетт.

– Почему он не хотел ребеночка? – спросила женщина, поморщившись. – Проклятье, это не вашего ума дело. Здесь вам лучше соблюдать осторожность!

Последние слова она бросила через плечо в сторону кухни, откуда донеслись звуки ударов. Затем глубоко вздохнула.

– Стиллуотер не любит детей, хотя и сменил пластинку, если вспомнить, с чего мы начали. Он прямо-таки очаровал меня разговорами о большом загородном доме с малышами, которые бегают вокруг… Ну, я и сняла трусы… Ублюдок!

– Сколько вы прожили вместе? – спросил Кетт.

– Два года, – проворчала она, потирая палец. Кольца не было, но след от него еще оставался. – Сделал мне предложение весной. Ублюдок…

– Вам известно о его прошлом? – спросил Портер.

Люси бросила на него злобный взгляд.

– Да, я знаю, большое вам спасибо. Если б знала раньше, не стала бы тратить на него время. Ублюдок!

– Я знаю, что вам уже приходилось вести подобные разговоры, – сказал Кетт. – Но нам важно знать все, что вам о нем известно, любые места, в которых он бывал, о ком рассказывал, даже всего один раз… Подумайте немного. Это может иметь большое значение – возможно, благодаря вашим словам девочек удастся спасти. Хотите еще раз взглянуть на фотографии?

Люси покачала головой. Она так сильно побледнела, что веснушки у нее на лице стали похожи на следы от ручки. Затем обхватила себя руками и всхлипнула. Портер показал ей фотографии Мейси и Конни, когда они пришли, и Люси уже видела их прежде.

– Поверьте, – сказала она, – я хочу, чтобы его поймали, не меньше, чем вы. Если… Если он действительно способен совершать подобные поступки, его следует посадить навсегда. – Она посмотрела Кетту в глаза: – Вы действительно считаете, что он…

– Мы не знаем, – сказал Роберт. – Но мы должны с ним поговорить. Поэтому, пожалуйста, подумайте.

Люси погрузилась в размышления, периодически оглядываясь через плечо. Констебли продолжали обыск; один из них покачал головой. Люси, вздохнув, пихнула дверь босой ногой и сказала:

– Если честно, он никогда не был со мной откровенен. У вас бывали такие отношения с кем-нибудь? Они ведут себя, словно являются самыми открытыми людьми на всей планете, и ты веришь им, особо не задумываясь, – и только позднее начинаешь понимать, что совсем их не знаешь.

– Классический социопат, – заметил Кетт. – У таких все спланировано, а вся их жизнь – обман. Они могут заставить вас поверить во что угодно.

– Да, – Люси кивнула. – Он ничего не делал, только сидел дома или ходил на работу, выбирая время, которое ему было удобно. Но часто возникали ситуации, когда он вдруг куда-то уходил и неизменно говорил, что встречается с друзьями в пивной, но у него не было друзей – во всяком случае, я их никогда не видела, – и от него никогда не пахло алкоголем. Всегда только им самим.

– Как именно? – спросил Кетт.

Она пожала худыми плечами.

– Он просто пах… я даже не знаю. В его запахе присутствовало что-то сладкое, но еще и жутко горькое. Или что-то еще. Может быть, разложение? Сначала я думала, что у него появилась другая женщина, но… такой запах… Я не могу его описать.

– Он ходил куда-то недавно? – спросил Портер.

– В прошлые выходные. Я думала, мы съездим на побережье, но он сказал, что у него другие планы. Свалил прямо с утра, вернулся только к ужину. Около шести. Я ужасно на него разозлилась, потому что ублюдок пришел весь в песке. Он был на проклятом пляже без меня. Весь проклятый день.

Кетт посмотрел в глаза Портера. Суббота. За два дня до исчезновения Конни…

– А у вас, случайно, нет его одежды? – спросил он. – Той, на которой остался песок?

Она кивнула и исчезла в темном доме.

– Все больше и больше похоже на нашего преступника, – констатировал Портер, когда констебли вышли из дома. – Вы что-нибудь нашли?

– Нет, – ответил один из них. – Все его вещи исчезли.

– Все? – уточнил Кетт.

– Она здесь, – послышался голос Люси из дома.

Она вышла из темноты с черным мешком для мусора, который выглядел очень тяжелым, и бросила его к ногам старшего инспектора.

– Все это дерьмо я собиралась отнести на помойку, но вы избавили меня от лишних забот. В субботу, после нашей ссоры, он слинял, и с тех пор я его не видела.

– Замечательно, – сказал Кетт, поднимая мешок. – А вы не знаете, на каком пляже он побывал?

– Ага, знаю, – ответила Люси, мрачно глядя на него. – На проклятом песчаном пляже.

Она собралась захлопнуть дверь, но Портер успел подставить большую ногу.

– Как только он появится, сразу звоните «три девятки», вы меня поняли?

– Если появится, – заявила Люси, – он мертвец.

* * *

К тому времени как Кетт вернулся в машину, Мойра плакала. Не кричала сердито, как обычно, а по-настоящему плакала, и это застало Роберта врасплох.

Однако ее слова просто разбили ему сердце.

– Мама! Мама! Пож!

Именно сокращенное «пожалуйста» доконало его. У Кетта перехватило в горле, на глаза навернулись слезы. Он отдал Портеру мешок с уликами, распахнул заднюю дверь машины и засунул внутрь голову дальше, чем следовало, чтобы спрятаться от старого друга. Но тот был бы плохим детективом, если б ничего не заметил.

– Даже представить не могу, через что ты прошел, – сказал Портер, когда Кетт отстегнул ремни кресла Мойры. Затем завязал узел на мешке с уликами и отдал констеблю, который унес его в патрульную машину.

Роберт прижал ребенка к плечу, чувствуя, как пухлые ручки обнимают его за шею, тихонько поглаживая.

– Пож, пож…

– Эй, красотка, – сказал он. – Папа здесь, всё в порядке.

Кетт знал, что возможны два варианта. Иногда попытка успокоить Мойру приводила к обратному результату, и тогда начиналась истерика библейского масштаба, которая продолжалась часами. Только Билли могла ее успокоить – потому что от природы обладала аурой мира и сострадания, а также благодаря наличию груди. У Кетта не было ни того, ни другого. Он мог лишь обнимать, целовать и говорить добрые слова, но иногда их не хватало, чтобы остановить бурю.

К счастью, сейчас была другая ситуация. Он ощущал это по движениям малышки и ее едва заметным жестам. Она не пыталась вырваться, а устроилась на его плече и что-то лепетала, уткнувшись в шею. Кетт бросил извиняющийся взгляд на Портера. Тот махнул рукой.

– Робби, мы ценим твое присутствие, в особенности учитывая все обстоятельства. Но если тебе нужно уйти, просто иди. Мы встретимся, когда встретимся, а до тех пор всегда сможем позвонить.

– Все нормально, – тихо ответил Кетт. – Она просто скучает по маме. Как и все мы.

– Наверное, Билли… – начал Портер и облизнул губы. – Послушай, ты же полицейский, тебе хорошо известны подобные случаи. Главное, не сдавайся, хорошо? Я помню, как видел тебя в новостях, где речь шла о близнецах. Я помню, как ты произнес такие же слова – нельзя отказываться от надежды, пока их не найдут. И ты не сдавался даже после того, как прошло много недель.

– Месяцев, – уточнил Кетт. – Прошло семь месяцев после их исчезновения.

И тогда он перестал надеяться. Он столько раз отказывался от надежды, что не мог сосчитать.

– Ты хороший отец, – произнес Портер. – Никто не скажет ничего другого. Она тебя любит. Видно, как сильно она тебя любит, в особенности если посмотреть на ее слезы и сопли, которые текут тебе за шиворот прямо сейчас.

Кетт рассмеялся, а Мойра отодвинулась от отца и улыбнулась Портеру.

– Я хотел сказать, что это выглядит ужасно, – продолжал тот. – Как настоящая река.

– Могло быть хуже, – фыркнув, сообщил Роберт и состроил гримасу.

– О, брось, хуже некуда, – заявил Портер.

Кетт протянул ему ребенка.

– Хочешь, чтобы тебе доверили эту честь?

– Хочу ли я чистить радиоактивное пятно размером с Чернобыль? – спросил Портер, покачав головой. – Нет, нет и нет.

Роберт забрал Мойру, пригладив, насколько это было возможно, светлые упругие кудряшки.

– Значит, эта честь предоставляется мне, – резюмировал он.

– Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, я рядом, – сказал Портер.

– Если я когда-нибудь захочу поговорить о детских какашках?

– Нет, идиот, если ты захочешь поговорить о Билли.

Роберт благодарно кивнул.

– Я дам тебе знать, – пообещал он.

– Старший детектив-инспектор Кетт, – позвал один из констеблей. Роберт повернул голову – констебли стояли возле патрульной машины; один из них держал в руке телефон. – Вам звонит констебль Сэвидж.

– Держи, – сказал Кетт, передавая Мойру Портеру – он не смог определить, кто взвизгнул громче в результате такого перехода, – подошел к патрульной машине и взял трубку. – Сэвидж?

– Да, сэр, – послышался голос констебля, искаженный слабым сигналом. – Я все еще возле магазина Уокера. Здесь кое-что появилось – и вам следует на это взглянуть.

Глава 10

Начались пробки, и движение по городу превратилось в настоящий кошмар. Кристиан Стиллуотер жил в так называемом Золотом Треугольнике – районе небольших, но дорогих домов среднего класса, рядом с центром, и попасть оттуда в северную часть города значило пробиться через скопище автобусов, грузовиков и велосипедов. Кетт пожалел, что на его старом «Вольво» не установлены сирены и мигалки – лишь хриплый гудок, который не слишком помогал.

Конечно, ему предложили сирену. Портер распорядился было, чтобы его сопровождали констебли, но Роберт отказался. В голосе Сэвидж он не уловил то, что дело срочное; пусть уж лучше тогда полицейские в форме отправятся на поиски самого многообещающего подозреваемого. Портер также предложил поехать вместе с ним, но Кетт попросил его отвезти мешок с уликами судмедэкспертам. Если удастся выяснить, на каком пляже побывал Кристиан Стиллуотер, у них появится больше шансов найти девочек.

– Кроме того, – сказал Роберт, спешно меняя подгузник Мойре на заднем сиденье «Вольво», – Сэвидж сама справится с любыми возникшими проблемами.

– А если даже и нет, – с улыбкой продолжил Портер, – ее зовут Сэвидж. Достаточно крикнуть: «Возьми их, Сэвидж!» – и они побегут, словно за ними гонится сам дьявол.

Все парковочные места у магазинов оказались заняты, а Кетт не хотел перегораживать дорогу, поэтому проехал еще четверть мили до небольшого кооперативного магазинчика, позади которого имелась парковка. Там было написано, что она только для клиентов, поэтому Роберт вошел и купил коробку детских лепешек – еще одна взятка, чтобы заманить Мойру в коляску. К счастью, сейчас у него не было времени на чувство вины – как только Кетт прошел мимо наполовину разрушенной пивной, он услышал стук по стеклу, повернулся и увидел Сэвидж, смотревшую на него через грязное окно «Альбиона».

С трудом протиснувшись с коляской через двойные двери, он вздрогнул, когда в лицо ему ударил холодный воздух кондиционера. Оказалось, что внутри пивная выглядела гораздо симпатичнее, чем снаружи, – полированный деревянный пол, а столы и стулья стильные и современные.

Если не считать бармена с кислым лицом за стойкой, в пивной не было ни одного посетителя, и Кетт сразу понял причину этого.

– Спасибо, что пришли, – сказала Сэвидж, силуэт которой выделялся на фоне падавшего из окна света. Она сняла шляпу и куртку, но все равно оставалась типичным полицейским – а здесь копов не считали подходящими собутыльниками. – Значит, вам не удалось найти Стиллуотера?

– Нет, – ответил Кетт, поставив коляску к окну, откуда открывался отличный вид на магазин Уокера и квартиру над ним. Роберт даже смог разглядеть маленькую фигурку Дэвида за стойкой. – Стиллуотер скрывается, чем лишь повышает вероятность того, что он виновен. А что у вас? Что привлекло ваше внимание?

Сэвидж улыбнулась, довольная собой.

– Сначала я провела небольшое исследование, – начала она, и Кетт поднял руку.

– Подождите, – попросил он, поворачиваясь к бару. – Могу я попросить у вас чай?

– Я не знаю, можете вы или нет, – пробормотал бармен голосом, полным сарказма. Однако встал, шаркая, подошел к автомату и включил его.

– И сок для малой, – попросил Роберт.

– О сэр, не нужно, – ответила Сэвидж.

Кетт нахмурился и указал на коляску, где Мойра жевала детские сухарики.

– Для этой малой, – уточнил он.

– О… извините, – покраснев, сказала констебль. – Кстати, я кое-что выяснила, пока тут сидела. У Уокера четверо детей.

– Да. И один из них сидел в тюрьме, верно?

– Два ограбления, – кивнув, подтвердила она, потом взяла лежавший на столе телефон и показала Роберту фотографию мужчины, которому перевалило за пятьдесят. Загорелый, седеющий и толстый – и крупный, в отличие крошечного Дэвида Уокера, – однако у него были глаза и нос отца. – Его зовут Брендон Уокер. Ему пятьдесят шесть лет. В последний раз его арестовали за крупное ограбление в Мидлендсе, где он вместе с сообщниками пытался обнести ломбард. Оказалось, что ломбардом владела албанская мафия, и грабителям хорошенько надрали задницы, а потом их арестовала полиция. Он отсидел два года за кражу со взломом.

– И всё?

– Во время ограбления он использовал кувалду, – добавила Сэвидж. – Резиновую. Больше для вида. Если честно, не самый умный преступник в городе. Отбывал срок в Оквуде.

– И сейчас продолжает жить в Вулверхэмптоне? – спросил Кетт.

– Да, если верить его отцу. Дэвид Уокер утверждает, что не говорил с сыном с тех самых пор, как его посадили во второй раз, и что давал ему слишком много шансов. Насколько известно старику, Брендон все еще прячется в Мидлендсе, и я это проверила. Там у него есть работа на ферме. Он холостит овец, если в такое можно поверить.

Кетт содрогнулся.

– Снимает небольшую квартиру, держится особняком. Но полтора года назад не явился на работу. Перестал платить за аренду жилья, и его вполне официально выселили.

– И?..

– Он исчез с радаров. Нет работы, нет дома, нет следов.

– И вы позвали меня сюда, чтобы это рассказать? – спросил Кетт.

Сэвидж, покачав головой, указала на противоположную сторону улицы.

– Я позвонила вам, потому что какой-то идиот только что высовывал голову вон в то окно.

Кетт вгляделся в ряд ярко освещенных солнцем окон над магазином Уокера. Там вполне мог разгуливать оркестр, состоящий из голых музыкантов, но Роберт их не заметил бы.

– Вы уверены?

– Процентов на восемьдесят, сэр, – ответила Сэвидж. – Примерно тридцать минут назад на солнце набежала тучка, вокруг потемнело, и я увидела за окном лицо. Уверена, что это он, – у него запоминающаяся внешность.

– Звучит убедительно, – сказал Кетт.

Бармен поставил перед ним чай и сок. Несмотря на плохое настроение, он улыбнулся и помахал рукой Мойре. Малышка плюнула в него малиной, бармен снова помрачнел и вернулся за стойку.

– Уокер явно соврал о том, что квартира пустует. Но почему он скрыл, что там живет его сын? – спросил Кетт.

– Смущение? Стыд? – предположила констебль. – Бывший преступник – не лучшая реклама для семейного магазина, продающего газеты.

– Есть только один способ выяснить это. – Роберт сделал большой глоток несвежего чая с молоком и поморщился. – Господи, что не так с этим городом и его горячими напитками?

Со стуком поставив чашку на стол, он направился к двери – но тут же вспомнил про Мойру, и у него сжалось сердце.

– Нам нужно попасть в квартиру, – сказал Кетт.

– Вы думаете, что он держит там девочек? – спросила Сэвидж. – Мне кажется, это уж слишком. Сомневаюсь, что в суде мы сможем привести веские доводы.

– Он один из немногих имел доступ к обеим девочкам, – ответил Кетт. – Он мог узнать их маршруты, домашние адреса и другую личную информацию, что позволило бы ему подружиться с ними.

Сэвидж задумалась – у нее возникли сомнения.

– Слишком большой скачок: переход от ограблений к похищениям, – сказала она после паузы.

– Но Брендон ограбил албанцев, а вы знаете, как они беспощадны. Значительную часть торговли людьми в нашей стране ведут албанцы; возможно, они вынудили Брендона похитить девочек, чтобы расплатиться с ними.

– Да, звучит разумно, – заметила Сэвидж. – Значит, мы получим ордер? И пойдем поговорить с ним?

Кетт снова посмотрел на квартиры второго этажа.

– Мне кажется, я вижу там еще одного человека, – сказал он, понимая, насколько очевидной является его ложь; конечно, Сэвидж тоже это поняла. – Возможно, даже двух человек. Это могут быть девочки.

– Вы и в самом деле намерены туда пойти? – спросила Сэвидж, лицо которой стало предельно серьезным.

– Да. Когда-нибудь я объясню вам почему. Не беспокойтесь, я сделаю это сам, вам не придется пачкать руки. Вы нужны мне здесь, чтобы он не сбежал. И чтобы она не выпила целую бутылку рома.

Очевидно, девочка посчитала эту мысль исключительно веселой и рассмеялась, точно персонаж мультфильма.

– Я позвоню в участок, – предложила Сэвидж. – Мы можем подождать. Через десять минут здесь будет с полдюжины констеблей.

Десять минут. Именно столько он ждал, когда работал над своим первым делом. И они стоили мальчику жизни.

– Уокер-старший умен; возможно, он знает, что мы здесь, и тогда велика вероятность, что Брендон тоже знает. Если – это очень большое «если» – девочки там, он может сделать с ними все что угодно.

Сэвидж кивнула, но на ее молодом лице появилось выражение тревоги.

– Позвоните в участок, – сказал Роберт. – Но скажите им, что я там.

Он шагнул к двери. Сэвидж остановила его, сняла с пояса телескопическую дубинку и протянула ее Кетту.

– Возьмите, – сказала она.

Тот с благодарностью кивнул и вышел из пивной.

Глава 11

Новое скопление облаков закрыло солнце, и температура воздуха резко упала, когда Кетт закрывал за собой дверь пивной. Движение по улице было довольно оживленным, но пешеходов он почти не видел, а магазины практически пустовали.

Роберт засунул тяжелую дубинку во внутренний карман куртки, бросил взгляд на квартиры второго этажа на противоположной стороне улицы, но очень быстро – он не хотел себя выдавать. Не стал переходить улицу на перекрестке, а направился по диагонали в магазин, расположенный по соседству с Уокером, где продавали алкоголь. Теперь его не увидят те, кто находился в квартире наверху. Проходя мимо магазинчика Уокера, Кетт старался держаться поближе к большим окнам. Хозяин все еще находился внутри, но, раскладывая пачки сигарет на полке, стоял ко входу спиной.

Роберт подошел к двери квартиры и снова заглянул внутрь через щель для почты. Потом приложил к ней ухо и совершенно определенно ощутил внутри движение воздуха, что показалось ему странным – ведь все окна были закрыты. Старший инспектор всегда чувствовал, когда в доме никого нет, но здесь все было иначе. То, как тихо шелестел воздух, убедило Кетта, что внутри кто-то есть.

И этот кто-то затаил дыхание.

Роберт медленно закрыл щель для почты, после чего свернул в переулок за магазином. Тот весь зарос сорняками, всюду валялись пустые бутылки, пахло мочой. Переулок шел вдоль задов магазинов; впереди располагался вымощенный булыжником участок, где находилась стойка для велосипедов – три одиноких велосипедных колеса остались прикованными к металлическим прутьям. Несколько покосившихся заборов, поверх которых шла колючая проволока, защищали тылы зданий.

Еще две двери вели в квартиры над магазинами, обе надежно закрытые металлическими панелями. Кетт с удивлением обнаружил, что Уокер сказал правду: надписи на обеих дверях сообщали об опасных для здоровья материалах. Прикрыв глаза рукой, чтобы защитить их от вновь появившегося солнца, он увидел, что окна обеих квартир также забиты досками. И только ту квартиру, что находилась над магазинчиком Уокера, можно было считать пригодной для жизни.

Роберт вернулся к передней двери. Ручки не было – только американский дверной замок. Но Кетт стоял перед такими дверями миллионы раз. Он снова открыл щель для почты и засунул руку внутрь, тихо застонав, когда металл сдавил ее.

– Ну, давай, – сказал он, чувствуя, как пальцы коснулись искомого. – Иди сюда, ублюдок.

Отыскал щеколду, нажал на нее и одновременно надавил плечом на дверь. Та легко открылась – кто-то совсем недавно смазал петли. Кетт бесшумно вошел внутрь и прикрыл за собой дверь. Затем вытащил дубинку из кармана и быстро встряхнул ее – она сразу открылась на всю длину. Роберт уже много лет не пользовался таким оружием – с тех пор, как носил форму, – но оно привычно улеглось в его ладони. Знакомое ощущение немного сняло напряжение от того, что он вломился в квартиру бывшего заключенного. Старший инспектор старался двигаться как можно медленнее; каждый скрип казался оглушительным в небольшом замкнутом пространстве. Конечно, он нарушил закон, но Кетт слишком давно этим занимался, чтобы не верить своим инстинктам – все проблемы он разрешит позднее; в противном случае…

Тяжелый удар где-то наверху.

У Кетта перехватило дыхание. Источник шума находился совсем рядом, в верхней части лестницы. Он колебался, держа дубинку у плеча, приготовившись врезать со всей силы.

Удар-удар.

Нет, такие звуки не могли доноситься из пустой квартиры.

Сделав глубокий вдох, Кетт пробежал последние ступеньки и распахнул дверь наверх.

– Полиция! – взревел он.

Ответа не последовало. В узком коридоре – никого, но еще совсем недавно здесь кто-то был. Принюхавшись, Роберт уловил отчетливый резкий запах немытого мужского тела.

– Брендон? Брендон Уокер? Если вы здесь, не прячьтесь. У меня есть дубинка, и я не собираюсь играть в прятки.

Никакой реакции.

Кетт вошел в ближайшую дверь и оказался в совершенно пустой гостиной, если не считать матраса с грязными простынями и полной пепельницы. Если у него еще оставались какие-то сомнения, то они развеялись, когда он смотрел на дым, все еще поднимавшийся над пепельницей.

– Брендон, – произнес Роберт. – Я видел твою фотографию, и здесь едва ли много мест, где можно спрятаться.

Он прошел по коридору и заглянул на крошечную кухню. Только шкафчики, в пустом холодильнике – полпинты молока.

– Мест остается все меньше, Брендон, – сказал Кетт, поудобнее перехватывая дубинку. – А у меня заканчивается терпение.

Он никого не нашел – ни в желтовато-зеленой ванной комнате, ни в просторном буфете. Оставалась спальня. Роберт заглянул в дверную щель, нахмурился – и вошел. Пусто, если не считать комода, стоявшего у дальней стены, и разбитого зеркала напротив окна.

Старший инспектор вздрогнул, почувствовав неожиданный сквозняк.

– Какого… – пробормотал он.

Подошел к окну и попробовал ручку, но она даже не пошевелилась. Приложив ладони к стеклу, Роберт разглядел пивную напротив и сидевшую у окна Сэвидж. На коленях у нее подпрыгивала Мойра. Констебль с облегчением посмотрела на него, а потом у нее на лице появилось смущение, когда Кетт демонстративно пожал плечами.

Он ушел, еще раз быстро осмотрев квартиру, но ничего не обнаружил, если не считать сладковатый запах. Здесь определенно кто-то побывал. Проклятье, как этот человек мог выбраться из квартиры? Он находился здесь непосредственно перед приходом Кетта, может быть, в тот момент, когда тот беседовал с Сэвидж в пивной… Роберт выругался. Он не только нарушил правила расследования, но и умудрился потерять подозреваемого – ему не удалось найти никаких свидетельств пребывания в квартире девочек-газетчиц.

Кетт сложил дубинку, засунул ее обратно в карман и подумал, успеет ли он уйти до того, как появятся полицейские. В таком случае он их впустит, и они официально обнаружат, что в квартире пусто. Роберт вернулся в коридор, но остановился, когда снова услышал шум.

Удар.

Ни люка, ведущего на чердак, ни самого чердака Кетт не нашел – крыша была слишком низкой. Пол, покрытый ламинатом, находился прямо над магазином. Вероятно, это птицы разгуливают по крыше, решил Роберт. Или, может быть, стук доносился от фургона, доставившего в магазин товар…

Однако шумели где-то совсем рядом.

Словно за соседней дверью.

Роберт вернулся в спальню, и его взгляд остановился на комоде, слишком маленьком, чтобы в нем мог поместиться человек, в особенности такой массивный ублюдок, как Брендон. Когда Кетт выдвинул ящик, тот оказался пустым.

И тут он снова почувствовал сквозняк, от которого у него появилась гусиная кожа.

Внезапно Роберт все понял. Схватив комод за углы, он рванул его на себя. И пробормотал:

– Будь я проклят…

В стене он обнаружил дыру шириной в два фута, с зазубренными кирпичами и кусками бетона по краям. Внутри было пусто и темно – именно отсюда шел призрачный поток холодного воздуха.

Кетт сделал глубокий вдох и потер лицо. При обычных обстоятельствах он не стал бы соваться в такую дыру, но ситуация вышла из-под контроля – ведь он же предположил, что две одиннадцатилетние девочки связаны и лежат с кляпами во рту по другую сторону стены. Две девочки, над которыми склонился Брендон Уокер, чтобы задушить их, а они делали свои последние вдохи…

– Будь я проклят, – прорычал он, снова открывая дубинку, а другой рукой включая фонарик на телефоне. Наклонился, посветил фонариком в дыру и увидел такую же спальню – только в ней царила темнота.

– Брендон Уокер, если ты здесь, я считаю до трех. И если успею дойти до трех, то, клянусь, ты покинешь это место на носилках. Один.

Стараясь двигаться тихо, он засунул в дыру руку, потом голову. Кирпичи впивались в кожу, цеплялись за ремень, но нога наконец натолкнулась на комод, стоявший с другой стороны, и ему удалось протиснуться внутрь. Кетт со стоном упал на пол, вскочил на ноги и вытер пот со лба.

– Два, – произнес он, перехватывая дубинку, которую ему не терпелось пустить в ход.

Этот парень по-настоящему вывел его из себя.

В спальне оказалось пусто. Роберт вышел в коридор, в конце которого виднелась другая дверь. Здесь было слишком темно, сквозь заколоченные окна совсем не проникал свет. Маленький фонарик пытался пробить тьму, но оказался бессильным перед ее глухой стеной.

В ванной комнате пусто. Как и в просторном шкафу. И на кухне.

Осталось только одно место, где Уокер мог спрятаться.

– Три, – сказал Кетт, встав напротив гостиной. – Значит, ты выбрал носилки.

Он поднял ногу и, собрав все силы, ударил в дверь. У нее не было ни единого шанса, она только что не распалась на составные части в результате его атаки. Три шага, и он оказался посреди комнаты, подняв дубинку и быстро перемещая фонарик из стороны в сторону, – Кетт увидел большой деревянный стол, на котором валялись какие-то вещи, стул, а дальше, в углу…

Нет.

Два мешка для мусора, плотно замотанных клейкой лентой; каждый имел форму хрупкого, сломанного тела.

– Нет, – закричал Кетт, подбегая к мешкам. Опустился на колени, положил фонарик и дубинку рядом, чтобы освободить руки. – Не вздумай…

Роберт слишком поздно услышал шаги, но успел повернуть голову и увидел, как из-за стола выскочил мужчина. Он был большим, огромным, но двигался быстро. В свете фонарика Кетт разглядел у него в руке кувалду.

Когда незнакомец нанес удар, полицейский нырнул в сторону; в кровь ему хлынул адреналин. Однако он двигался недостаточно быстро, и тяжелая кувалда задела его по макушке. На секунду комната ярко вспыхнула; в ушах у Кетта зазвенело, словно он оказался внутри соборного колокола. Старший инспектор нырнул в сторону – во всяком случае, он так подумал, поскольку потерял ориентацию – и оказался за мешками.

Мужчина взревел. Кувалда опустилась вновь – и в плече у Роберта вспыхнула боль.

«Встань!» – приказал он себе, отчетливо понимая, что в противном случае его забьют здесь до смерти. Пронеслась мысль о Мойре, Эви и Элис; если он умрет, девочки останутся сиротами. Казалось, в машину его ярости впрыснули закись азота.

– Нет! – Роберт нашел стену, оттолкнулся от нее, поднялся – и увидел, что кувалда летит ему прямо в лицо.

Он шагнул влево. Кувалда ударила в стену с такой силой, что застряла там.

Кетт сжал кулак и нанес противнику удар в солнечное сплетение. Брендон был крупным мужчиной с массивным животом, но удар получился точным. Нападавший захрипел, словно его выворачивало наизнанку, и попытался вытащить кувалду из стены, но Кетт впечатал кулак в обрюзгший мешок его шеи.

Брендон попытался сделать вдох. Его повело в сторону. Два удара, нанесенные в ключевые точки, сыграли свою роль. Он наступил на телефон Кетта; фонарик погас, и в комнате стало совсем темно.

– На колени! – взревел Роберт, пытаясь нащупать ногой дубинку. – На колени!

На мгновение ему показалось, что противник повиновался приказу. Но затем из темноты вылетела черная тень, и Брендон прижал лицо Кетта к своей огромной груди. Полицейский почувствовал удар по ребрам, но тот получился неудачным и не причинил вреда. Затем последовал еще один, более сильный. Роберт попытался сделать вдох – его окутала вонь пота. Он врезал Брендону в живот, но тот, похоже, даже ничего не почувствовал.

Последовал третий удар – на этот раз в спину. Кетт отреагировал, еще не понимая, что делает, – его зубы сжали то, что могло быть только соском. Он изо всех сил сжал челюсти, и Брендон пронзительно закричал. Это сработало. Кетт освободился, пошарил по стене, отыскал кувалду, выдернул ее из стены и вслепую ударил. Что-то треснуло – и последовал звук падающего тела.

– Дерьмо, – прошептал Роберт.

Голова у него пульсировала от боли, словно кто-то продолжал колотить по ней молотком. После каждого удара сердца возникала белая вспышка, и у него появилось ощущение, что он в море, а здание отчаянно раскачивается. Кетт коснулся рукой макушки и обнаружил, что пальцы покраснели от теплой крови.

Но Брендон Уокер был в более тяжелом состоянии. Он катался по полу и издавал влажные, рыдающие звуки.

– Оставайся здесь, – с трудом проговорил Кетт. – И не вздумай дать мне повод пройтись кувалдой по твоему лицу.

Треск.

Он услышал грохот открывшейся двери, топот ног и приближавшиеся голоса.

– Сюда! – закричал Кетт. – Через дыру в стене.

Затем опустился на колени и ощупью пополз в угол комнаты. Мешки оказались прочными, и ему не удалось разорвать их пальцами. Однако Роберт продолжал попытки, ведь девочки еще могли быть живы. Шанс остается всегда.

Внезапно вспыхнул свет.

– Сэр?

В комнату ворвались пять констеблей; трое из них схватили извивавшегося Брендона Уокера. Сэвидж, также примчавшаяся с ними, опустилась на колени рядом с Кеттом.

– Сэр, вы ранены, – сказала она.

– Мешки, – прохрипел Роберт. – Девочки…

Сэвидж сняла с пояса складной нож и прорезала в мешке дыру. Старший инспектор из последних сил подался к ним, чтобы посмотреть, что там внутри.

Таблетки. Сотни мешочков с маленькими белыми таблетками.

Он сам не понял, почему потерял сознание, – из-за того, что в мешках не оказалось двух мертвых тел, или из-за того удара кувалдой по макушке.

Глава 12

– Робби?

Голос был приглушенным и далеким, будто Кетт лежал в гробу глубоко под землей. Он застонал, пытаясь открыть глаза. Казалось, ничего в его теле не работало, и Роберта охватил внезапный ужас: он подумал, что ослеп – или, еще того хуже, умирает. Попытался что-нибудь вспомнить, но обнаружил лишь пустоту.

И Билли.

Кетт вдруг увидел жену, ее добрую улыбку, большие голубые глаза, которые достались все троим детям. Она наклонилась и обняла его, прижав к груди. Что-то в сердце Кетта взорвалось; на него нахлынуло ощущение тепла и счастья, заполнившее все его существо.

«Ты вернулась, – подумал он, но не смог произнести эти слова. – Ты к нам вернулась».

«С тобой все будет в порядке, – сказала Билли, продолжая крепко сжимать его в объятиях. – Просто не шевелитесь; с вами все будет в порядке, сэр».

– Сэр?

Кетт снова попытался открыть глаза, и на этот раз ему удалось. Он тут же закрыл их – клинок света пронзил пульсировавшую от боли голову. Попробовал еще раз. В комнате было полно полицейских, горели фонарики. Рядом с ним на коленях стояла констебль Кейт Сэвидж.

Значит, это не Билли…

Разочарование оказалось ужасным. Его смягчила лишь мысль о том, что он жив.

Кетт попытался сесть, и комната вокруг него завертелась.

– Осторожно, – сказала Сэвидж. – Уокер сильно ударил вас по голове. «Скорая помощь» уже в пути.

– Мойра? – с трудом произнес он.

– Она в порядке. В безопасности. Сейчас с ней два констебля – учат, как пользоваться «Тейзером»[12].

Кетту почти удалось рассмеяться. Он поднял руку, поднес ее к голове и почувствовал запекшуюся на волосах кровь. Похоже, кровотечение прекратилось, но боль оставалась очень сильной.

– Как долго я находился без сознания? – спросил Кетт.

– Ну, – Сэвидж посмотрела на часы, – около девяноста секунд. Как вы себя чувствуете?

– Как будто злобный толстяк двинул меня по голове кувалдой.

– Вам повезло, что он не проломил череп, – сказала Сэвидж. – Он пытался вас убить.

– Где он? – спросил Кетт.

Он снова попробовал сесть. Сэвидж помогла ему; оказалось, что руки у нее достаточно сильные, хоть и тонкие. Кетт зажмурился, сражаясь с пульсирующим светом и тошнотой, а его рот вдруг словно наполнился кислотой из аккумулятора.

– Его отвели вниз, – ответила Сэвидж. – А потом повезут в больницу. Вы ударили его точно в челюсть, и он плохо соображает. И… – Она наклонилась к нему. – Это вы откусили ему сосок?

– Я его укусил, да, – сказал Кетт и состроил гримасу, вспомнив мерзкий вкус. – Но не знаю, с каким результатом.

– Ну, не имеет значения. Складывается впечатление, что он устроил здесь фармакологическую лабораторию.

– Девочки? – спросил Кетт и, прищурившись, посмотрел на констебля.

Она покачала головой.

– Но это удачное задержание. В мешках полно экстази и метиламфетамина, тысячи таблеток. Ужасная дрянь, чистый яд. Брендон Уокер – настоящий кусок дерьма, и сядет он очень надолго.

– А его отец? – спросил Кетт.

– Его взяли как сообщника, – ответила Сэвидж. – За наркотиками стоит Брендон – именно он заставлял девочек продавать сигареты, – но Дэвид Уокер все знал. Не мог не знать. Я думаю, он боялся своего сына.

Кетт хотел кивнуть, но передумал. Он сжал плечо Сэвидж и встал на колени, потом каким-то образом умудрился подняться на ноги. С секунду ему казалось, что его сейчас вырвет, но он сглотнул, и неприятное чувство исчезло.

– Сэр, пожалуйста, – сказала Сэвидж, вставшая рядом с ним. – Нужно, чтобы вас осмотрели врачи.

– Со мной все будет в порядке, – сказал он. – Удар получился скользящим. Сколько сейчас времени?

– Час дня.

Кетт выругался.

– Послушайте, мне нужно идти. Эви расстроится, если я не приду.

– Вы не можете никуда идти, – возразила Сэвидж. – Босс уже едет. Он в ярости, несмотря на арест.

– Ну, в таком случае у меня есть все основания поскорее отсюда убраться, – проворчал Кетт.

Он сделал пару шагов к выходу, но Сэвидж встала у него на пути, и ее рука легла ему на грудь, словно она была вышибалой в ночном клубе.

– Сэр, я получила приказ, – сказала она.

– Да, а у меня есть дети. Извините. Спишите все на сотрясение мозга. Скажите Клэру, что я безумец и вы не сумели меня остановить.

Он обошел ее, миновал констеблей, шагнул в коридор и стал спускаться по лестнице. Порыв воздуха приятно охладил его разгоряченное лицо. Жаркое солнце тут же уничтожило это ощущение, но Кетт не стал обращать на него внимания, а когда оказался среди полицейских автомобилей, почувствовал себя заметно лучше. Хотя его продолжала преследовать сильная головная боль.

– Папочка!

Мойра заметила его раньше, чем он ее увидел. Она сидела на заднем сиденье патрульной машины и жевала серебряный свисток, который Кетт сразу же узнал. Затем бросила свисток под руль, указывая руками в его сторону. Два констебля улыбнулись и поспешили к Роберту.

– Очаровательная малышка, – сказала немолодая женщина-констебль с седеющими волосами, но яркой улыбкой. – Жаль, что нам не разрешают брать на работу детей.

Ее улыбка потускнела, когда она увидела кровь на голове Кетта.

– Наверное, вы хотите, чтобы вас осмотрел врач, – добавила она.

Роберт небрежно отмахнулся.

– Привет, красотка, – сказал он Мойре. – Ты готова уйти отсюда? – Поднял ее с сиденья. – Вы можете сделать мне одолжение и передать констеблю Сэвидж свисток? Я сделал бы это сам, но мне нужно бежать. Я опаздываю в школу.

– В школу? – спросила констебль. – Пожалуйста, скажите, что вы хотя бы смоете кровь.

– Это всего лишь царапина, – сказал он, поморщившись. – Никто ее даже не заметит.

* * *

– Господи! Что случилось? – воскликнула школьная учительница; казалось, еще немного, и она упадет в обморок прямо в классе.

Женщина приложила обе руки к щекам, а ее глаза стали похожи на пару маринованных яиц. Оглядела старшего детектива-инспектора с головы до ног, а потом перевела взгляд на ребенка у него на руках.

– А девочка в порядке?

Мойра зевнула и помахала ей рукой. Кетт прищурился, чтобы прочитать надпись на значке, висевшем на шнурке: «Пуффендуй»[13].

– Бетти, всё в порядке, – сказал Кетт.

– Дебби, – поправила его учительница.

Роберт наклонился, и на мгновение перед глазами у него прояснилось.

– Дебби, – повторил он. – Извините. У меня выдалось трудное утро, но я в норме, уверяю вас. Я пришел забрать Эви.

– Она уже ждет вас некоторое время, – сказала Дебби, нахмурив лоб. – Девочка довольно сильно расстроена.

Кетт кивнул и собрался пройти мимо, но учительница решительно встала у него на пути.

– Я вас не пущу, пока вы не приведете себя в порядок, – заявила она с неожиданной твердостью. – Напротив игровой площадки есть туалет, которым никто не пользуется.

– Извините, – сказал он. – Я полицейский, со мной произошел…

– Мне все равно, – отрезала Дебби. – Здесь вы – отец, и я не позволю вам пугать детей.

Она протянула руки, чтобы взять Мойру, и, хотя Кетт сомневался, малышка пошла к женщине без колебаний. Он отпустил ее, бормоча извинения, и вышел на улицу. Дежурный на входе оторопел, увидев Роберта, но проводил его в туалет, стараясь, чтобы он не попался на глаза школьникам.

Как только Кетт посмотрел на себя в зеркало, то сразу понял, почему все так на него реагировали. Он выглядел ужасно, будто только что выполз из могилы. Рана на голове оказалась хуже, чем он думал, – кровь стекла по щекам и скопилась на воротнике. Глаза покраснели, вокруг них образовались синяки, а пиджак был разорван под правой подмышкой и испачкан пылью, кровью и один лишь бог знает какой грязью с пола квартиры Брендона Уокера. А еще его покрывала тонкая белая пыль. Если б сейчас он попытался пройти через терминал аэропорта, собаки, которые ищут наркотики, разорвали бы его на части.

И еще отражение рассказало ему, как близок он был к тому, чтобы навсегда остаться в квартире Уокера.

– Глупо, – сказал себе Роберт.

Он вполне мог представить такую картину: полицейский приходит в школу – может быть, Портер или Сэвидж, или, не дай бог, Колин Клэр – и просит пригласить Эви и Элис Кетт. Тихая комната, мучительное молчание, а затем слова: «Девочки, с вашим отцом произошел несчастный случай. Он не вернется домой».

И что потом? Что станет с ними после того, как закончатся слезы и крики? Семья Билли живет в Соединенных Штатах, ну а его мать – она практически отказалась от него двадцать лет назад; а больше у него никого нет. Приют, приемные родители, удочерение, разделение… И всё, семья исчезнет. А Эви и Мойра его быстро забудут.

– Глупо, глупо, глупо, – повторил он, вцепившись в раковину.

Подниматься в квартиру Уокера одному было опрометчиво и эгоистично. Роберт сказал себе, что больше не имеет права на подобные ошибки.

Он включил воду, потом расстегнул пиджак и рубашку. Его плечо покрывали желтые и синие пятна, появившиеся после второго удара кувалдой, и он не мог поднять руку выше чем на девяносто градусов. Впрочем, похоже, ничего не сломано. Наклонившись, Кетт плеснул водой на голову и стиснул зубы, чтобы сдержать стон боли. Кровотечение прекратилось, и после того, как он несколько раз провел пальцами по волосам, вода стала прозрачной. Роберт смыл большую часть крови с лица, шеи и рук, после чего воспользовался маленькой сушилкой. Результат получился не самым лучшим, но вполне приемлемым. Теперь он выглядел в меньшей степени как полицейский и в большей – как отец.

Полуобнаженный отец.

Кетт снова надел рубашку и уже застегивал среднюю пуговицу, когда кто-то постучал в дверь.

– Подождите, – сказал он, – я почти закончил.

– Это Кэрол, дежурная, – услышал он. – Я рассказала директору, что произошло, и он прислал вам одежду, если вы не против…

Кетт открыл дверь и увидел, что Кэрол стоит с футболкой в руке.

– Это обычная спортивная футболка, – сказала она. – Но все лучше, чем… – Кивнула на окровавленную рубашку и пиджак. – Он знает, что вы полицейский. Сказал, что, если вам что-то нужно, достаточно попросить.

– Вы все очень добры, – проговорил Роберт, снимая рубашку и надевая футболку.

Она оказалась немного тесной в груди, но в целом подошла. Посередине гордо красовался логотип школы, и Кетт похлопал по нему.

– Спасибо вам, – сказал он.

– Всегда готовы помочь, – ответила Кэрол.

Он лишь помылся и сменил одежду, но это сотворило чудо – даже головная боль отступила. Во всяком случае, до тех пор пока женщина не откашлялась и не заговорила:

– Послушайте, раз уж вы здесь, может быть, поговорите с мисс Гарднер?

Кетту потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить.

– Это ведь учительница Элис? – спросил он. – С дочкой всё в порядке?

– У Элис все хорошо. Но у нее возникли незначительные проблемы во время ланча. Фрэнсис вам объяснит.

– Могу я сначала забрать детей? – Роберт сам не понимал, зачем просит разрешения. – Меня ждут Эви и малышка…

– Это займет всего минуту, – сказала Кэрол, придерживая дверь.

Вздохнув, Кетт выбросил рубашку в мусорную корзину. На свете не существовало стирального порошка, который справился бы с запахом Брендона Уокера.

Роберт последовал за Кэрол по коридору, мимо стойки дежурной, к двери класса. Стекло украшал рисунок летящей черепахи; сквозь него Кетт разглядел тридцать детей, сидевших на крошечных стульях и что-то рисовавших на листках бумаги. Он довольно быстро отыскал Элис. Увидев ее такой большой и вместе с тем маленькой, почувствовал, как его сердце словно сжал чей-то кулак.

Кэрол дважды постучала и открыла дверь.

– Фрэнсис? Здесь мистер Кетт.

– Папа! – закричала Элис, засияв.

Она моментально вскочила, подбежала к нему и обняла так крепко, что он поморщился от боли. Но оно того стоило.

– Привет, детка, как дела? – спросил Роберт, приглаживая ее волосы.

– У нее все отлично, – ответила Фрэнсис, пересекая класс. Указала на дверь, они вышли в коридор, и Фрэнсис закрыла за собой дверь. – Она замечательный ребенок.

Улыбка Элис сменилась хмурым выражением, и она спрятала лицо, уткнувшись отцу в бок.

– Но?.. – спросил Кетт.

– Но у нас произошел эпизод во время перемены. Элис толкнула мальчика.

– Он идиот, – выкрикнула девочка. – Я его ненавижу.

– Послушай, давай-ка спокойнее, – сказал Роберт. – У тебя была какая-то причина?

Элис ничего не ответила, а Фрэнсис вздохнула.

– Мы не знаем – Элис не говорит, – но подобное поведение у нас недопустимо. Я попросила ее извиниться, но она отказалась.

– Извините, – сказал Кетт, как делал миллион раз в ее старой школе. – Иногда у Элис возникают проблемы с пониманием социальных сигналов и контролем эмоций. Верно, Элис?

Девочка проворчала что-то невнятное.

– У нее сейчас очень трудное время, как и у всех нас, – продолжал он. – Ей потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть, но это обязательно произойдет. Правда, малышка?

Элис проворчала что-то еще, но опасный момент миновал.

– Это моя вина – не следовало приводить ее так скоро. Мой план состоял в том, чтобы дети привыкли к новому дому и новому городу, перед тем как отправиться в новую школу. Но возникли… кое-какие обстоятельства.

И, словно для того, чтобы подтвердить его слова, зазвонил телефон. Звонок был громким – жуткая версия «Мексиканского танца со шляпой», – который установила Элис, а он не знал, как изменить его.

– Хм-м, – сказал Роберт, – прошу меня простить.

Он вытащил телефон из кармана и увидел, что звонят из Нориджа. Скорее всего, Клэр или кто-то еще из следственной группы. Старший инспектор сбросил звонок и убрал телефон.

– Мы поговорим об этом сегодня вечером, – обратился он к дочери, погладив ее по голове. – Возможно, будет лучше, если ты сейчас поедешь вместе со мной домой.

Элис кивнула и схватила его за руку.

– Мы можем попытаться завтра, – добавил он.

Фрэнсис улыбнулась.

– Была рада познакомиться с тобой, Элис, – сказала она, наклоняясь к девочке, чтобы оказаться с ней на одном уровне. – Встретимся завтра утром. Отправляйся домой, успокойся, проведи время с мамой и папой. И все будет хорошо.

Глава 13

Все не будет хорошо.

По дороге домой все обитатели заднего сиденья «Вольво» мрачно посматривали на Кетта.

Эви была возмущена тем, что он опоздал, хотя и не умела определять время по часам. Похоже, в детском саду все было ужасно, а все, кто там находились, оказались безмозглыми идиотами. К тому же во время ланча они пытались заставить ее съесть пышку. С маслом. И, судя по выражению ее лица, точно у мопса, проглотившего гнездо с осами, наступил конец света.

Элис, с другой стороны, злилась из-за слов учительницы. «Проведи время с мамой и папой», – худшее, что могла сказать Фрэнсис Гарднер. Элис молчала, пока они шли к машине, но Роберт прекрасно понимал, о чем она думала.

Почему я не могу увидеть маму?

Где она?

Она умерла?

Почему ты ее не спас?

Он все понимал, потому что у него были точно такие же мысли.

Лишь Мойра не бросала на него сердитые взгляды, но только из-за того, что сидела на специальном стульчике и направляла свои крики в окно, колотила ногами по сиденью и щипала Элис, заставив ее присоединиться к своим громким воплям. К тому моменту, когда Кетт нашел парковку на их новой улице, все трое выдавали такой оглушительный звуковой ряд, который больше подошел бы Гуантанамо[14].

– Ладно, хватит, – сказал он, распахивая дверь и выбираясь из машины.

Немного помедлил, переводя дух, потом взглянул на часы и подумал, как пережить следующие шесть часов до сна.

«Я готов драться с Брендоном Уокером в любой день недели, – подумал Роберт. – Это намного проще, чем иметь дело с тремя маленькими девочками».

Он распахнул дверцу со стороны Эми и расстегнул ремень безопасности. Затем обошел машину и освободил Кракена. Они ввалились в дом одновременно; его темная прохлада подействовала на них успокаивающе.

– Найди свой планшет, – сказал он Элис. – Поставь на нем что-нибудь приятное для всех – а сама можешь немного поваляться на диване, хорошо?

Она побежала наверх, а Кетт поставил Мойру на ковер в гостиной. Та продолжала кричать, упав на спину и стуча ногами по полу. Эви прыгнула на диван и сложила руки на груди, продолжая бросать на отца свирепые взгляды. Ее недовольное лицо было настолько комичным, что Роберт не удержался от улыбки.

– Да, я тоже тебя люблю, Эви, – сказал он ей.

Затем пошел на кухню и включил чайник. Стакан чая и пара бисквитов, возможно, помогут. Конечно, если не возникнет новых сюрпризов. Он снимал чашку с сушилки, когда зазвенел дверной звонок. Роберт вздохнул, размышляя, стоит ли открывать. Но Элис решила все за него.

– Пап! Кто-то звонит в дверь! – крикнула она, сбегая со второго этажа.

За матовым стеклом Кетт разглядел силуэт с вьющимися волосами, который мог принадлежать только одному человеку.

Замечательно.

– С дороги, – сказал он Элис, открывая новенький замок.

На пороге стоял суперинтендант Колин Клэр, и выражение его лица идеально повторяло мрачную гримасу Эви. В одной руке он держал солидный конверт из манильской бумаги, в другой – большую пластиковую сумку.

– Сэр, – сказал Кетт, – вам не было никакой необходимости проделывать такой путь.

– Мне пришлось – вы не отвечали на телефонные звонки.

– Кто вы такой? – негодующе спросила Элис.

– Элис, веди себя хорошо, это мой босс, – сказал Роберт.

Клэр хрюкнул что-то, глядя на Элис. Та хрюкнула в ответ.

– Почему у тебя такой волосатый нос? – спросила она, поднимаясь на цыпочки, чтобы получше его разглядеть.

Кетт не знал, плакать ему или смеяться, поэтому просто стоял и ждал реакции Клэра. К его огромному удивлению, суперинтендант лишь улыбнулся.

– Это на тот случай, если я работаю под прикрытием, – объяснил он. – Волосы из носа объединяются с усами и бородой, и никто не может меня узнать.

На лице Элис появилось подозрительное выражение, и она посмотрела на отца.

– Это правда, – подтвердил Роберт. – А волосы из ушей образуют парик.

Клэр бросил на него косой взгляд. Больше не испытывай мое терпение.

– Заходите, – сказал Кетт. – Я как раз заваривал чай.

– У вас получается лучше, чем у Портера? – спросил Клэр, входя в дом.

– Да, клянусь богом. Портер не нашел бы чай, даже если б ему пришлось делать это в комнате для опознания.

Суперинтендант, фыркнув, остановился на пороге гостиной. Мойра продолжала валяться на полу, но перестала кричать, увидев рядом великана.

– Смотри! – крикнула она. – Эй, смотри!

Эви так и поступила – и принялась изучать вошедшего. Потом взяла подушку и спрятала в ней лицо – стандартная реакция на незнакомца.

– Босс, это Мойра, а на диване – Эви. Ну, и, конечно, Элис.

– Рад познакомиться со всеми вами, – сказал он. – Надеюсь, вы не против. Портер сказал, что вы забыли привезти постельное белье, а перевозчики приедут только к выходным, поэтому я позволил себе небольшую вольность.

Клэр выложил на кресло содержимое пакета – множество разноцветных простыней, наволочек и пододеяльников. Элис и Эви подскочили к ним так, словно наступило Рождество. Мойра тут же присоединилась к свалке.

– Здесь все постирано. Мне оно больше не нужно.

Кетт, благодарно кивнув, повел Клэра на кухню. Снял еще одну чашку с сушилки, сполоснул ее, а потом поставил чайник.

– Очень мило с вашей стороны, благодарю вас, – сказал он. – У вас есть дети?

– Шестеро, – ответил суперинтендант и улыбнулся, увидев потрясение на лице Роберта. – Мы собирались остановиться на четырех. Но последним запуском получилась тройня – в семье Фионы такое уже случалось. Нам следовало быть осторожнее.

– Сколько им лет? – спросил Кетт.

– Младшим троим по четырнадцать, старшему – двадцать один. – Клэр бросил на Кетта сочувственный взгляд. – Мы пережили ужасающие трудности, но нам помогала вся деревня. Это… а как справляетесь вы?

Роберт не ожидал, что они будут вести такой разговор.

– Хорошо, – ответил он, положив в чашки пакетики с чаем. – Насколько это вообще возможно. – Помолчал, прислушиваясь к шуму в гостиной и пытаясь понять, что делают дети. – Если честно, это трудно. Каждый день я просыпаюсь и думаю, что не справлюсь.

– И каждый день у вас все получается, – подхватил Клэр. – Поверьте мне, я это пережил. На свете нет ничего труднее, чем быть родителем. Ну, за исключением тех случаев, когда ты становишься единственным родителем. Единственным родителем для трех девочек.

– Но только… только до тех пор, когда Билли не вернется, – сказал Кетт.

Конечно, вчера вечером он набрал номер Бинго, хотя пытался удержаться от этого. Совсем короткий звонок, и еще более короткий ответ: «Никаких новостей, извини, Робби».

– Ее похитили, верно? – спросил Клэр. – Я помню запись камер наблюдения в новостях.

Кетт кивнул. Он знал эту запись наизусть – зернистое видео, на котором Билли направлялась в Госпел-Оук после встречи с подругой. Мойра была в коляске. Затем появился белый фургон без номеров, из него выскочили двое мужчин в детских звериных масках; три секунды, и все закончилось – Билли исчезла, осталось только призрачное личико Мойры, отчаянно кричавшей в своей коляске.

С тех пор прошло три с половиной месяца.

– Мы искали всюду, проверили каждую зацепку. Я не сомневался, что за этим стояла команда Отли; вы про них слышали? – Кетт посмотрел на Клэра, тот кивнул. – Те, что похитили сына политика. Я работал над этим делом, посадил троих за решетку, в том числе братьев Джонаса и Филипа Отли. Спас парня. Они объявили награду за мою голову, попытались убить, но у них не получилось. И я подумал, что это они решили похитить Билли…

– И?..

Роберт налил кипящую воду в чашки и дал чаю настояться.

– Мы перевернули каждый камень, проверили каждое логово, каждый бордель, каждое их убежище. К тому времени, когда мы закончили, у нас не осталось никаких вариантов. Но Билли мы не нашли. Мы следовали за любой зацепкой, но никто, хоть как-то связанный со мной или моими расследованиями, ничего не знал. В результате похищение выглядело… как случайное нападение.

Он услышал шорох, повернулся и увидел в коридоре Эви. Та, с опаской глянув на Клэра, показала пододеяльник с Человеком-пауком.

– Я хочу этот, – заявила она. – Могу я его взять?

Следом появилась Мойра, которая пыталась принести наволочку с троллями, но та болталась у нее под ногами.

– Да, ты можешь его взять, – сказал Кетт. – Но только в том случае, если сейчас вернешься в комнату. Посмотри планшет с сестрами.

Эви убежала, а Роберт вытащил пакетики и добавил в обе чашки чуть-чуть молока.

– Сахар?

Клэр покачал головой и отодвинул папку в сторону, чтобы Кетт мог поставить чашки на стол.

– Так или иначе, – сказал старший инспектор, поднимая Мойру и сажая ее на колени, – дело еще не закрыто, часть лучших столичных полицейских продолжают вести расследование. Мы ее найдем.

– Не сомневаюсь, – ответил Клэр, глядя на рану на голове Кетта. – Бенсон сказал, что вы работаете очень тщательно, полностью погружаясь в дело. Теперь я вижу, что это не сказки.

Кетт собрался ответить, но суперинтендант поднял руку.

– Вы достаточно давно работаете, чтобы знать все, что я могу сказать, но все-таки позвольте мне произнести эти слова, раз уж так случилось. Ваше решение проникнуть во владение Уокера было основано на крайне сомнительных уликах. К счастью, вас полностью поддерживает констебль Сэвидж. Она утверждает, что видела Брендона Уокера внутри квартиры, и рассказала мне о ваших подозрениях, которые заставили вас без промедления туда войти. Ваши мотивы нельзя считать однозначными, но они выдержат перекрестный допрос.

Он подался вперед и указал пальцем с треснувшим ногтем на Кетта.

– А вот то, что вы предстали этаким Эрролом Флинном[15] и ворвались туда без всякого плана и поддержки, мне совсем не нравится. Хотя вы не являетесь моим человеком, Кетт, но я в любом случае должен заботиться обо всех, кто работает под моим началом, будь это вы или даже она. – Он указал на Мойру, игравшую с наволочкой в прятки. – И вы не должны использовать моих офицеров в качестве нянек, понятно?

Роберт кивнул, и Клэр откинулся на спинку стула.

– Брендон Уокер сядет надолго, – добавил он. – Исключительно благодаря вам. Хорошая работа. И, что особенно ценно, у нас появился доступ ко всему, что есть в магазине Уокера. После того как вы ушли, мы всё там обыскали – и нашли документы, в которых подробно описывалось то, что происходило в Маусхолде. Газетные девочки продавали таблетки в пачках из-под сигарет.

– Мейси и Конни, обе?

– Мейси – совершенно точно, хотя я сомневаюсь, что она знала о содержимом пачек. Относительно Конни у нас уверенности нет. Маусхолд был их территорией. Дэвид Уокер подозревал, что его сын придумал какую-то мерзость, но я ему верю: он не знал, что речь шла о наркотиках. Вероятно, боялся задавать сыну вопросы.

– Возможно, к этому имели отношение банды? – спросил Кетт. – И девочки стали частью войны за территорию, а их похищение являлось предупреждением? Брендон Уокер как-то связан с албанцами…

– Мы сейчас проверяем эту линию, – ответил Клэр. – Не слишком вероятно, но в последние годы организованная преступность в городе становится все сильнее, что вполне укладывается в общую тенденцию. Возможно, перевозка наркотиков, хотя и вряд ли. Все больше и больше банд приезжает сюда по А-одиннадцать из вашей части мира, старший детектив-инспектор Кетт, и это вызывает у меня головную боль.

Он посмотрел на Роберта так, словно считал виновным исключительно его, – впрочем, ненадолго. Вздохнув, открыл конверт из манильской бумаги.

– Наша основная версия остается неизменной. Мы считаем, что похищения не связаны с организованной преступностью и девочек захватил один и тот же опасный ублюдок. Конечно, после того как врачи закончат приводить в порядок челюсть Брендона Уокера и он вспомнит, как держать ручку, мы сможем узнать что-нибудь еще. – Вновь осуждающе посмотрел на Кетта. – Однако наша главная задача – поиск Кристиана Стиллуотера. Портер рассказал мне о вашей беседе с Люси Кларк, его подругой, а час назад судмедэксперты сообщили о песке, найденном на его одежде.

– Паааапа!

Крик Эви из гостиной совпал с моментом, когда Элис выбежала в коридор с планшетом в руках.

– Эви хочет смотреть «Свинку Пеппу», – заявила она, топнув ногой. – Но это мой планшет.

– Так найди что-нибудь подходящее для всех, – попросил Роберт. – Нет, не… Элис, – резко сказал он, заставив ее подпрыгнуть на месте. – До тех пор, пока нам не привезут телевизор, ты должна научиться делить планшет с сестрами. Найди что-нибудь сама, или я буду решать, что вам смотреть.

Она зарычала, как волк-оборотень, и устремилась обратно в гостиную. Мойра соскользнула с колен Кетта и последовала за ней.

– Извините, – сказал Роберт. – Песок. Люси подозревает, что Стиллуотер побывал на пляже.

– Нет, он не ходил на пляж, – заявил Клэр. – В песке обнаружены добавки глины и железа. Острогранный песок.

– Со строительной площадки? – спросил Кетт, и Клэр кивнул. – Хорошо, это соответствует его образу действий, не так ли? Наш парень любит заброшенные места или такие, где мало людей. В субботу на одежде Стиллуотера остался песок, как утверждает его подруга. Коммерческие строительные объекты обычно не работают по выходным, но в понедельник вновь открываются, а Конни пропала именно в понедельник, так что версия, по которой он что-то готовил на стройке, не выглядит убедительной. Кто-то мог его видеть; однажды он уже совершил подобную ошибку. Ну, а с другой девочкой…

– Эмили Коупленд, – подсказал Клэр, делая глоток чая.

– Да, правильно, Эмили. Он не станет устраивать похищение там, где его могут заметить. Если только это не происходило на строительной площадке. Нам нужно проверить, нет ли в городе замороженного строительства. Любые площадки, которые сейчас не используются.

– Сполдинг уже занимается этим, – ответил суперинтендант. – Мы работаем над версией того, что Стиллуотер похитил обеих девочек и отвез их в заранее подготовленное место.

– Да. Заранее подготовленное место. – Кетт кивнул.

Он сделал глоток горячего чая, поморщившись от жидкости, прожигающей себе путь в пустой желудок, и покачал головой.

– Что-то не так? – спросил Клэр.

– Не знаю. Я не представляю строительную площадку как место преступления. Стиллуотеру необходим полный контроль, он любит планировать. А на большой строительной площадке, в открытой со всех сторон зоне, слишком много переменных. На его месте я нашел бы что-то поменьше, более личное, интимное. Я думаю, нам следует искать ремонтные работы, дом, к которому делают пристройку… что-то вроде того.

– Проклятье… надеюсь, вы ошибаетесь, – пробормотал Клэр. – В городе сейчас строительный бум. Только на моей улице делают пять или шесть пристроек – и возводят по меньшей мере сотню новых домов по всему графству.

– Значит, отыщите все ссылки на подобные места, хоть как-то связанные с недавно умершими людьми, – предложил Роберт. – Я думаю, мы ищем недавно освободившиеся владения, которые подвергаются серьезной перестройке.

Клэр кивнул.

– Ему приходили какие-то письма? Он с кем-то связывался? – спросил Кетт.

– Ничего. А почему вы спрашиваете?

– Обычно в подобных случаях что-то есть. Люди вроде Стиллуотера хотят, чтобы весь мир знал, какие они крутые. Они радуются, чувствуя себя умнее тех, кто их ищет. Стиллуотер – совсем не дурак; он решил исчезнуть, понимая, что станет подозреваемым. Мне кажется странным, что он до сих пор никак не проявился.

– Может быть, он ждет момента, когда мы уже не сможем ничего изменить?

– Вполне возможно, – согласился Роберт, делая еще один глоток чая. – Нам нужно быть очень внимательными, его выступление может оказаться тонким. Психопаты – страшные ублюдки.

– В вашей теории очень многое основывается на том, что Стиллуотер – психопат, – заметил суперинтендант.

– И еще больше – на том, что похитителем является именно он, – ответил Кетт.

Клэр кивнул, допил чай тремя большими глотками и встал, оставив папку на столе.

– Здесь всё; посмотрите, когда у вас появится возможность. И, Кетт, я знаю, иногда может показаться, будто я раздражен…

– Я ничего не заметил, правда, сэр, – ответил Роберт, вставая.

– Но мы ценим, что вы приехали. Я всего лишь хочу, чтобы девочки вновь обрели дом, понимаете? Мы будем работать день и ночь. Если вам что-то придет в голову, звоните.

– Сэр… – Кетт кивнул, отчего у него снова заболела голова. – Если хотите, я найду няню, и тогда смогу находиться в участке.

Клэр остановился у двери и обернулся.

– Вы сделали достаточно для одного дня, – ответил он. – Проведите немного времени с девочками, а нам позвольте делать трудную работу.

Он вышел из квартиры. Роберт заглянул в гостиную, где девочки с громкими криками и смехом колотили друг друга диванными подушками.

«Конечно, – подумал он, почти мечтая о тишине и спокойствии оперативного штаба расследования. – Потому что это вовсе не трудная работа».

Глава 14

Следовало отдать девочкам должное – после ухода Клэра они успокоились. Элис нашла мультфильм «Моана» на «Амазон прайм», и они втроем уютно устроились на диване, с восхищением глядя на переливы синего, зеленого и оранжевого на экране. Кетт накрыл их парой пододеяльников, выдал большую пачку чипсов и оставил одних.

Но сначала он сфотографировал девочек, чтобы показать Билли, когда она вернется. В его телефоне было множество подобных фотографий.

Он не знал, что скрипело громче – лестница или его суставы, – когда спускался на первый этаж. Там вымыл ванную комнату, прогнал пауков из углов и пустил воду. Он забыл множество полезных вещей, когда собирался в старом доме, но взял все туалетные принадлежности. После недолгих поисков нашел пену для ванны и выдавил в воду побольше геля, чтобы получилась хорошая пена.

Пока наполнялась ванна, Роберт спустился вниз, снова поставил чайник и взял пачку чипсов для себя. Усевшись за стол, он пил чай и читал документы из папки, которую оставил ему Клэр. По большей части, в ней содержалась информация о двух девочках, копии их инстаграмных страничек, сообщения из сотовых телефонов, маршруты, по которым они разносили газеты, записи с видеокамер и даже школьные оценки. Кетт обратил внимание на несколько писем Мейси, где упоминались дополнительные деньги, заработанные ею на продаже сигарет – и, чего она сама не знала, легких наркотиков. В остальном переписка оказалась обычной для девочки ее возраста. Кетт с легкостью мог представить, что эти девочки были его дочерями, в особенности Конни, с ее большими голубыми глазами и пухлыми щеками, похожая на его среднюю дочь Эви.

Здесь же он нашел отчет от судмедэкспертов касательно песка, прочитал его и отложил в сторону. Далее шла информация о Кристиане Стиллуотере, собранная к настоящему моменту. Внешне он был чист, как стеклышко – если не считать эпизода, когда его арестовали в 2014 году, – но на самом деле Кетт прекрасно понимал, что все не так просто; кто знает, что водится в мутных водах, в которых плавает Стиллуотер… Им не удалось найти его компьютер – вероятно, преступник взял его с собой туда, где сейчас прятался, – но опыт подсказывал старшему инспектору, что тот будет под завязку забит плохими вещами.

Последними документами в папке оказались данные на других подозреваемых, в том числе похожего на неандертальца Нила Дори и, к удивлению Роберта, Локи Персиваля, человека, ложно обвиненного в убийстве туристки в 2013 году. Кетт прочитал его досье, но не нашел в нем ничего, что могло бы вызвать интерес. А желчные камни Дори и время, проведенное им в больнице, позволяли вычеркнуть его из списка подозреваемых.

И всё. Больше у них ничего не было.

В верхнем углу папки Клэр написал телефонный номер отдела умышленных убийств, а также номера собственного мобильного телефона и Портера.

Кетт вытащил из кармана мобильник, набрал номер Портера и стал подниматься на второй этаж, ожидая, пока тот поднимет трубку.

– Детектив-инспектор Портер, – последовал ответ.

– Пит.

– Привет, Робби, как ты держишься? Сэвидж сказала, что тебе надрали задницу.

– Да, верно. Что-нибудь новое?

– Нет. И все же, подожди… Песок был со строительной площадки.

– Я уже знаю. Ко мне заходил Клэр.

– Ничего себе… Он устроил тебе головомойку?

– На самом деле, нет. – Роберт засунул руку в воду и почти сразу ее отдернул. Ну просто кипяток… Нужно не забыть проверить бойлер.

– Робби, – продолжал Портер, – пожалуйста, убеди меня в одной вещи.

– О чем ты?

– Мне не хотелось бы делать поспешные выводы, но эхо твоего голоса и тихий плеск воды… ты, случайно, не в ванной?

Кетт рассмеялся и включил холодную воду.

– Конечно, я совершенно голый и как раз мою задницу.

Портер изобразил позыв к рвоте.

– Вот как… Я ухожу.

Оба посмеялись, и это было приятно.

– Все наши свободные офицеры прочесывают город, – сказал после небольшой паузы Портер. – Клэр принял решение обратиться к средствам массовой информации и сделать заявление о Стиллуотере: тот представляет интерес для полиции, но не является подозреваемым.

– Рискованно, – отозвался Кетт, удивленный тем, что босс ничего ему не сказал. – Он может запаниковать и покончить с девочками.

– Согласен, – согласился Портер.

– Но, если Стиллуотер настоящий психопат, это может его выманить, – продолжал Роберт. – А если нет, то поможет нам выиграть время. Наш парень решит, что ему ничего не угрожает.

– Давай скрестим пальцы, – сказал Портер.

– Послушай, почему досье Локи Персиваля попало в папку с подозреваемыми? – спросил Кетт, сидя на краю ванны.

– Это просто такой алгоритм. Он не был виновен, но система выплевывает его имя в качестве возможного подозреваемого во всех схожих случаях. Бедный ублюдок…

– Ты не считаешь нужным проверить его? Хотя бы для того, чтобы вычеркнуть из списка…

– Нет! – воскликнул Портер. – Даже не пытайся туда заглядывать.

Кетт услышал другой голос – вероятно, Кейт Пирсон.

– Кетт хочет пойти за Персивалем, – сказал Портер.

– Нет! – закричала Пирсон.

– Вот видишь, плохой ход, – продолжал Портер. – Я совершенно уверен, что Стиллуотер виновен, нам нужно только найти его.

– Я над этим работаю, – сообщил Кетт.

Он уже собрался повесить трубку, но передумал.

– Послушай, Пит, помнишь, что Люси рассказала нам про Стиллуотера? Тот говорил, что идет к друзьям. Вот только друзей у него нет.

– Конечно, – ответил Портер. – Она сказала, что, когда он приходил домой, от него странно пахло. Чем-то кислым и сладким, кажется, так?

– Даже не знаю… Странно, что она вообще об этом заговорила. Если Стиллуотер планировал все заранее, это может оказаться важным. Ты знаешь какое-нибудь место в городе, где пахнет чем-то кисло-сладким?

– Ну, наверное, твоя ванна… Но я обязательно над этим подумаю. Ладно, теперь можешь намыливаться. Завтра я тебя найду.

Портер повесил трубку. Кетт выключил холодную воду, закрыл за собой дверь ванной комнаты и спустился вниз, чтобы выяснить, не случилось ли чего-то нового с Моаной после того, как девочки посмотрели мультфильм в пятисотый раз.

* * *

Кетт лежал в постели под новым одеялом, болтавшимся в пододеяльнике с картинкой из «Щенячьего патруля»[16]. Он слышал каждый звук, каждый крик, доносившийся из города, и каждый вдох и приглушенный стон в соседней комнате. Роберт всегда долго привыкал к новому дому, но сейчас ему было намного труднее: он знал, что это место никогда не станет настоящим домом. Во всяком случае, до тех пор, пока Билли не окажется рядом.

Господи, как же он по ней скучал!.. Он скучал по всему, даже по вещам, которые выводили его из себя, – по тому, как она начинала убирать после обеда, хотя дети еще продолжали есть, как стригла ногти перед телевизором, или даже как выгибалась в постели, когда спала, иногда с такой силой, что ее колени и локти заставляли его сбегать на диван до конца ночи.

Кетт скучал по ней; ему не хватало женщины, находившейся на соседней с ним орбите. Без ее притяжения у него возникало ощущение, что дети превращаются в кометы, несущиеся где-то в холодных просторах космоса.

Конечно, ему не хватало Билли. Кетт вымыл детей, переодел их в чистую одежду, посадил в машину и отвез в загородный торгово-развлекательный центр. В «Данелме» он купил всем подушки и постельное белье, а потом они объедались в «Пицца Хат». Но поездка получилась утомительной, потому что дети вели себя, как одинаково заряженные магниты, отталкивавшие друг друга; в результате, если две из них направлялись в одну сторону, третья обязательно неслась в противоположную, вынуждая его двигаться кругами. Когда девочек было двое, они с Билли управлялись с ними без особого труда. Но три против одного – никаких шансов.

Кетт повернулся на бок и посмотрел в телефон. 11.43. Он лежал уже два часа. Мойра, сразу после половины девятого, затихла в маленькой походной кроватке в комнате Эви. Уложить ее было труднее всего – она по-прежнему каждый вечер требовала грудь и просыпалась в полночь.

Но Роберт не мог уснуть. В этом не было ничего необычного – он не спал ни одной полной ночи с тех пор, как пропала Билли. Как только его голова касалась подушки, разум начинал размышлять над ее делом, порождая картины, одна хуже другой. Билли в гробу, делает последний вдох… Билли в запечатанной комнате, привязанная к кровати… Билли, которую расчленяет тень с ухмыляющимся лицом… Иногда, в совсем плохие ночи, эти мысли были настолько невыносимыми, что он испытал бы облегчение, узнав о ее смерти, лишь бы прекратить кошмар.

Нет, неправда. Какие бы ужасные сцены ни рисовало воображение, у него всегда оставалась надежда. Пока он сам не увидит тело, пока не проверит пульс, надежда будет всегда. В соседней комнате Эви застонала во сне и пробормотала что-то про лепешки. Кетт снова повернулся, сбросив пододеяльник. Его плечо возмущенно взвыло, несмотря на лошадиную дозу парацетамола. Но имелась и хорошая новость – после возвращения домой он не чувствовал никаких симптомов сотрясения мозга и уже не сомневался, что рана на голове не слишком опасна. Он будет жить. Просто придется еще немного пострадать, пока он живет.

Роберт зажмурил глаза, молясь о том, чтобы найти сон в этой тьме. Но он видел лишь Билли и, в тенях, за женой, – двух маленьких девочек. Конни и Мейси звали его; их голоса шелестели, подобно шепоту на ветру.

Найди нас, пожалуйста.

Их лица мучили его, отчаянно умоляли. Быть может, они также лежали в гробу, или их расчленяли. Прямо сейчас, а его нет рядом, чтобы помочь…

«Хватит! – рявкнул он на себя. А затем уже тише добавил: – Хватит, Робби».

Он работал над делом, делая все, что в его силах. Завтра он встанет – конечно, ужасающе рано благодаря Мойре – и найдет девочек.

Ему оставалось лишь молиться о том, что они еще живы.

Глава 15

Она была жива.

Ей приходилось постоянно напоминать себе об этом из-за давящей темноты и оглушающей тишины, и было очень легко поверить, что она мертва.

На щеку Мейси села муха, и ей стало щекотно; она инстинктивно попыталась пошевелиться, чтобы стряхнуть ее. Но руки все еще были крепко связаны; боль пронзила запястья, метнулась к плечам и добралась до шеи. Она закричала, но звук заглушил кляп. И все же крик получился невозможно громким.

«Не приходи, – взмолилась она. – Пожалуйста, пусть ты меня не услышишь…»

Проблема состояла в том, что монстр не любил шум. Он ненавидел шум. Первым, что он сказал ей в темноте ужасного бунгало, где поймал ее, было: «Противные девчонки, которые все портят, остаются без языков».

Он повторил эти слова, когда сделал из газеты комок и засунул ей в рот, а потом – еще раз, после того как проволокой связал руки за спиной, и в третий раз, когда натянул мешок на голову и вывел через заднюю часть дома к машине.

Противные девчонки, которые все портят, остаются без языков.

Она не услышала звук шагов или скрип ступенек лестницы и не почувствовала вонь снаружи, когда распахнулась дверь.

Мейси постаралась сидеть как можно спокойнее, но у нее возникло ощущение, будто кто-то сверлит дыру в ее пояснице. Ноги давно онемели; она уже потеряла счет случаям, когда обмочилась, – и еще того хуже… Это нечестно, что ей даже не разрешили воспользоваться туалетом. И нечестно, что она попала сюда. Нечестно! Она хотела, чтобы рядом оказалась мама, хотела почувствовать ее объятия, уловить запах, пусть даже и смешанный с дымом сигарет. Где она сейчас? Почему никто не пытается ее спасти? Почему…

– Нет!

Боль пронзила шею Мейси, когда та попыталась повернуть голову. Она совершенно перестала ориентироваться в пространстве, ей ужасно хотелось пить, и сначала показалось, что это она сама шумит. А потом снова услышала низкий печальный крик:

– Нет!

«Заткнись! – мысленно крикнула Мейси. – Монстр тебя услышит».

– Нет! Я хочу домой!

Плач стал громче, полный скорби и ярости. Монстр обязательно услышит…

Бум. Бум. Бум-бум-бум.

О, Господи, нет…

Он взбегает вверх по лестнице.

Бум-бум-бум-бум.

Мчится по коридору.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ.

Щелчок.

Дверь открылась, и в комнату проник яркий луч, ослепив Мейси. Она изо всех сил зажмурилась, частично из-за боли, частично из-за ужаса. Но не могла долго держать глаза закрытыми.

– Кто это сказал? – спросил монстр.

Мейси держала рот закрытым и так сильно стиснула зубы, что у нее заболели десны.

Нея-нея-нея-нея.

– Я просто хочу домой, – послышался голос из другого угла комнаты. – Пожалуйста…

Мейси приоткрыла глаза, которые постепенно приспособились к свету, падавшему из коридора. Монстр стоял так, что его силуэт выделялся на фоне дверного проема. Как и прежде, на нем была маска – матерчатый мешок с двумя черными крестами на месте глаз.

В руке он держал скальпель.

– О, Конни, – сказал монстр, делая шаг к другой девочке. Ей каким-то образом удалось вытащить кляп изо рта, и сейчас ее нижняя челюсть дрожала так сильно, что зубы стучали, точно кастаньеты. – Моя дорогая Конни, разве ты забыла правила?

Как она могла их забыть, подумала Мейси.

Они ведь такие простые.

Противные девчонки, которые все портят, остаются без языков.

– Пожалуйста, нет! – закричала девочка по имени Конни.

Но монстр ее не слышал. Он склонился над девочкой, сверкнул скальпель, и Мейси заставила себя отвернуться, смотреть в другую часть комнаты.

На привязанную к стулу третью девочку, глаза которой переполнял ужас.

Глава 16

Пятница

В любой обычный день Кетт просыпался с первыми лучами солнца – его будила одна из дочерей. Если это была Эви, пробуждение сопровождалось криком с расстояния в три дюйма. Элис усаживалась возле его кровати с орущим планшетом. Мойра выбирала значительно более эффективный метод: садилась ему на шею и хлопала по щеке.

Вот почему Роберт удивился, когда его разбудили звуки «Мексиканского танца со шляпой».

– Хм-м? – протянул он. Возможно, Билли включила радио, как всегда поступала по утрам…

«Конечно, нет, – одернул себя Роберт, когда мысли встали на свои места. – Билли нет».

Но через несколько мгновений он вспомнил про телефон. По нему говорят люди…

– Это Кетт.

– Сэр?

– Кейт? – Он сел. Тело у него болело после схватки с Брендоном Уокером, словно он весь вчерашний день провел в спортивном зале. – Извините, Сэвидж. Всё в порядке?

Отодвинул телефон от уха, увидел, что уже почти семь, и от потрясения, что проснулся так поздно, не услышал ни одного ее слова.

– Извините. Одну минутку, – сказал Роберт, выбираясь из постели.

Зацепившись за пододеяльник, который ночью сполз на пол, он вывалился из комнаты и заглянул к Эви и Мойре. Там царила темнота, шторы были задвинуты, но Кетт разглядел очертания Эви под одеялом.

Маленькая кроватка Мойры была пуста.

– Вот дерьмо, – сказал Роберт.

Сердце у него сжалось, и он уже собрался сказать Сэвидж, чтобы она объявила тревогу, когда заметил на подушке Эви еще одну головку. Очевидно, Мойра заползла в кровать к сестре.

«Слава богу», – подумал он, и сердце заработало в нормальном режиме, будто старый двигатель.

Кетт прижал к груди свободную руку.

– Вы в порядке? – спросила Сэвидж.

– Да, – ответил он, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Проверил Элис, потом спустился по лестнице, стараясь двигаться бесшумно. – Просто легкий шок. Дети еще не проснулись.

– Я вас разбудила? – спросила она. – Извините, босс попросил меня позвонить и выяснить ваш статус.

– Мой статус? – переспросил Роберт, с трудом сдерживая зевок. Наполнил и включил чайник. – Устал, как собака; мне просто необходим чай.

– Он интересуется, придете ли вы утром, – спросила Сэвидж.

– Да, но сначала я должен отправить девочек в школу.

Ее голос стал приглушенным, словно констебль говорила с кем-то другим.

– А школа может начаться в семь? – произнесла она после короткой паузы. – Это его слова, а не мои.

– Я посмотрю, что можно сделать… А почему такая срочность?

– Возможно, у нас есть зацепка. Появился Стиллуотер.

* * *

– Доброе утро, Робби, – сказал Портер, открывая дверь оперативного штаба. Детектив-инспектор выглядел так, будто не спал всю ночь: рубашка помялась и выбилась из брюк, небритое лицо… – Замечательно видеть тебя без сопровождения. Тебе удалось найти няню?

Кетт покачал головой, дожидаясь, когда его догонит Мойра. Она ковыляла по коридору, как человек, которого ведут в вытрезвитель, и проходившие мимо полицейские смотрели ей вслед разинув рот.

– О, – выдохнул Портер, – значит, ответ «нет».

– У меня кое-что есть, – сказал Роберт, когда Мойра миновала ноги Портера. – У одной из женщин в детском саду Эви есть дочь, которая работает няней. Эта женщина сделала мне одолжение и позвонила ей, но та свободна только с десяти.

Он успел привести Элис к утреннему завтраку, и Эви осталась с ней – хотя в школе такое не разрешается.

– А до тех пор – ребенок за главного, – со вздохом сказал Кетт.

Мойра уже начала отдавать непонятные приказы полицейским, находившимся в комнате.

– Надеюсь, это не вызовет проблем, – проговорил Роберт.

– Со мной – нет, – ответил Портер. – А вот что касается суперинтенданта…

И тут, как по сигналу, послышался мощный голос суперинтенданта Клэра, в чьих устах имя Кетта прозвучало как церковный колокол. Мойра отступила на шаг, зацепилась об отцовские ноги и подняла ручонки, рассчитывая на спасение. Кетт подхватил ее, и правое плечо тут же пронзила боль. Девочка спрятала лицо у него на шее.

– Ни-ни-вар, – сказала она.

– Динозавр, – перевел Роберт, и Портер оглушительно расхохотался.

– Ты недалека от истины, малышка, – заявил он. – Совсем недалека. Пойдем.

Детектив-инспектор отступил в сторону, пропуская Кетта. В комнате было полно людей – все, кого Роберт видел вчера, а также отряд детективов приветствовали его кивками, – и еще один, смотревший на Мойру так, словно она – Джек-Потрошитель. Детектив-сержант Сполдинг помахала Кетту шариковой ручкой. В противоположной части комнаты Роберт заметил Сэвидж и кивнул ей. Клэр стоял во главе стола, возле белой доски, и прикреплял к ней фотографии. На мониторе у него за спиной висело фото Кристиана Стиллуотера, сидевшего за письменным столом, в костюме в светлую полоску и широком галстуке; губы были растянуты в той же отвратительной улыбке.

– Я благодарю всех, – сказал Клэр, бросая на Кетта предупреждающий взгляд. Роберт переложил Мойру на другую руку и проговорил одними губами: «Извините, босс». Суперинтендант ответил ему взглядом класса А. – Как вы знаете, Стиллуотер появился на наших радарах час назад, когда воспользовался кредитной картой на заправке в Дрейтоне, купив банку колы и сэндвич. Офицеры, находившиеся неподалеку, свидетели, а также камеры видеонаблюдения показали, что Стиллуотер был одет в комбинезон. Его лицо мелькало в новостях, поэтому это лишь вопрос времени, когда его обнаружат снова.

Кетт нахмурился. Что-то не так.

– На данный момент Стиллуотер является нашим главным подозреваемым в похищении двух девочек, – продолжал Клэр. – Однажды его уже уличили в похожем преступлении – вы помните, как он похитил маленькую девочку в парке несколько лет назад; кроме того, Стиллуотер скрывался во время похищения, не отвечал на наши звонки и не выходил на контакт, хотя прекрасно знал, что находится под подозрением.

– Может быть, он напуган, сэр, – предположила Сполдинг со своего места. – Не раз ошибочный арест ломал чью-то жизнь.

– Локи Персиваль… – Данст кашлянул в ладонь.

– Согласен, – ответил Клэр. – Именно по этой причине мы должны соблюдать предельную осторожность. Сейчас наша главная задача состоит в том, чтобы мирно привести Стиллуотера сюда. Всем понятно?

Кетт поднял руку, Мойра тут же последовала его примеру. Клэр кивнул.

– Мы уже знаем, что Стиллуотер умен, – начал Роберт. – Причем настолько, что понимает: использование кредитной карты сразу привлечет нас к нему. Он не стал покупать что-то существенное – бензин или билет на самолет, – а приобрел колу и сэндвич. Это должно означать…

– Ни-ни-вар, – пропищала Мойра, указывая на Клэра.

– Это указывает на то, – продолжал Кетт, повысив голос, – что он хочет, чтобы мы его нашли.

– Иными словами, поймали? – спросил Реймонд Фигг, сидевший с противоположной стороны стола, продолжая грызть ручку. – Но какой преступник хочет, чтобы его поймали?

– Может быть, вы правы и он напуган, – сказал Кетт, обращаясь к Клэру. – Возможно, хочет, чтобы мы пришли к нему, и это его способ с нами связаться. Однако он не похож на парня, которого легко напугать.

– Что вы имеете в виду? – спросил суперинтендант.

– Я думаю, у него на уме что-то другое, – продолжал Кетт. – Полагаю, что он очень давно планировал похищения – возможно, уже в четырнадцатом году, когда увез Эмили Коупленд из парка. Стиллуотер действует, рассчитывая на нашу вполне определенную реакцию. Сейчас он контролирует ситуацию, и мне это не нравится.

– Как я уже сказал, – ответил Клэр, опираясь костяшками пальцев на стол, – мы будем действовать очень осторожно. Я хочу, чтобы все отряды постарались отыскать Стиллуотера сегодня.

Что-то подсказывало Кетту, что с этим проблем не возникнет.

– Я отправлюсь с вами, – сказал он Портеру, когда полицейские стали собираться. – Я уже гонялся за такими парнями; они…

– Кетт, – взревел Клэр. – Подойдите сюда.

Роберт вздохнул, но выполнил приказ и с Мойрой на руках подошел к боссу.

– Послушайте, я знаю…

– Этого не будет, – перебил его суперинтендант. – Я уже сказал вчера, что наши офицеры не станут работать няньками, в особенности для детектива, который даже не зачислен в штат. Вы остаетесь на берегу, Кетт. До тех пор, пока ребенок не будет находиться в безопасном месте, я не хочу, чтобы вы покидали эту комнату.

Спорить было бесполезно, поэтому Роберт закрыл рот. Вместо него заговорила Мойра, щедро плюнув малиной в направлении Клэра.

– Ни-ни-вар, – повторила она.

Тот, проигнорировав ее, собрал бумаги и вышел из комнаты вместе со всеми остальными. Ну, почти со всеми. Реймонд Фигг, а также констебль Сэвидж, державшая в руке папку, остались.

– И вы тоже? – спросил Роберт.

– Босс недоволен мной за то, что я вчера позволила вам одному пойти в квартиру Уокера, – ответила она. – Он ничего не сказал прямо, но понять, что у него на уме, совсем не трудно.

– Извините, – проговорил Кетт, но Сэвидж махнула рукой.

– Мне повезло, что я нахожусь здесь, – сказала она, положив папку на стол. – У меня такое ощущение, что я играю в детектива.

– В таком случае, добро пожаловать в клуб, – заявил Фигг, отнеся стопку папок к копиру. – На самом деле я – детектив, но чувствую себя настоящим самозванцем.

– Вовсе нет, – сказал Кетт, поставив на пол извивавшуюся Мойру. – Вы – полицейский, Сэвидж. Над чем он предложил вам поработать?

– Дежурство у телефона, – ответила она. – Мы звоним другим девочкам, которые разносили газеты для Дэвида Уокера, чтобы выяснить, есть ли у них что-то полезное для нас. Если честно, с большинством мы уже беседовали, и никто не рассказал ничего интересного. Несколько из них признались, что продавали сигареты на пустоши, а пара – что знали о наркотиках в пачках. Все они смертельно напуганы, и никто больше не разносит газеты. Но Клэр хочет, чтобы я проверила их еще раз, чтобы попыталась выяснить, не скрывают ли они что-то; может быть, выйти на других продавцов газет… А Фигг мне помогает, верно, Реймонд?

– Все, что угодно, чтобы добраться до ублюдков, – ответил тот, нажимая на кнопки копира.

– Звучит любопытно, – сказал Кетт, передвигая стул и со стоном опуская на него свое отчаянно ноющее тело. – Что ж, теперь нас трое. Чем я могу вам помочь?

Сэвидж улыбнулась и пододвинула к нему папку.

– Вы умеете работать с телефоном?

* * *

– …Да, да. Ладно, спасибо. Если ей придет в голову что-то еще, пусть немедленно свяжется с нами.

Кетт попрощался, повесил трубку и потер глаза.

– Не могу поверить, что вы разбудили меня сегодня ради этого, – проворчал он.

Часы показывали всего половину десятого, но им овладело ощущение, будто он не спал уже несколько дней. Гудящий искусственный свет в комнате без окон вызвал у него головную боль, а одинаковые разговоры с десятком родителей лишь ухудшили его состояние.

«Почему вы ничего не делаете?»

«Почему вы их до сих пор не нашли?»

«Вы понимаете, что это могла быть моя девочка? Она ужасно расстроена…»

«Они получат компенсацию за потерянное вами время?»

На самом деле, люди – отвратительные идиоты.

Сэвидж подняла руку, чтобы заставить его замолчать, и прижала к уху телефон.

– Мы будем держать вас в курсе, мисс Свейн. Спасибо вам. – Она закончила разговор и посмотрела на Кетта: – Что?

– Я не могу поверить, что вы подняли меня с постели для этого, – повторил он, проверяя Мойру.

Сэвидж дала девочке свой мобильный телефон, и хотя у Роберта вызывала негодование сама мысль о том, чтобы заставлять своего ребенка молчать, без конца крутя ему «Свинку Пеппу», он радовался передышке. Мойра сидела смирно целых сорок минут. Просто чудо. Фигг также сделал несколько звонков, но через некоторое время ушел в кафетерий – от голода у него урчал живот.

– Кто остался в ваших файлах? – спросила Сэвидж. – Я со своими закончила.

Кетт пролистал оставшиеся четыре папки.

– Вы хотите Делию или Эби? – Он рассмеялся. – Я беру Делию. Только в Норфолке, верно?

– Вчера я не сумела связаться ни с одной из них, – сказала Сэвидж, взяв папку Эби. – Надеюсь, сегодня нам повезет.

Роберт набрал номер из досье Делии и стать читать информацию о ней, дожидаясь, пока кто-нибудь возьмет трубку.

«Корделия Кроссан, одиннадцать лет, 14 Дрейтон-Клоуз-роуд, дата приема на работу: 23-03-18, маршруты: Дрейтон-Норт, Фейкенхэм-роуд, пятница / суббота / воскресенье».

Сэвидж, сидевшая на противоположной стороне стола, уже разговаривала с семьей Эби, но на его линии продолжались длинные гудки. Он положил трубку.

– Благодарю вас, – сказала констебль, заканчивая разговор. – Что-нибудь удалось узнать?

Кетт покачал головой:

– Никто не отвечает. Вы сказали, что и вчера не сумели до них дозвониться?

– Нет, но, возможно, кому-то другому повезло, – предположила Сэвидж.

– Вы ведь принесли файлы из магазина Уокера?

Констебль показала через плечо на гору коробок с уликами, стоявших в углу комнаты.

– Он так же хорошо обращается с документами, как Портер заваривает чай, – прокомментировала она, забирая последние две папки, лежавшие перед Кеттом, и стала набирать новый номер. – Мы еще не успели все просмотреть, но… О, привет, это констебль Кейт Сэвидж из полиции Норфолка…

Роберт не стал ей мешать; прошел через комнату к коробкам и открыл верхнюю. Сэвидж не солгала – коробка оказалась набита какими-то случайными на вид бумагами, квитанциями, расчетными листами и блокнотами с описаниями маршрутов. Он взял один из них и открыл. В нем содержались записи за август. Кетт стал просматривать блокноты один за другим, пока не нашел тот, что относился к текущему месяцу. В углах каждого листа степлером был прикреплен листок с расписанием каждой девочки, занимавшейся доставкой газет. Роберт почувствовал, как на руках у него появилась гусиная кожа, когда он обнаружил имя Мейси во вторнике. Пролистнул несколько страниц назад, нашел Конни. Отнес блокнот на стол и снова взял в руки досье Делии.

– Пятница, суббота, – бормотал он себе под нос, пока его палец скользил по записям за эти два дня. Рядом с именем Делии старший инспектор нашел запись, относившуюся к полудню воскресенья.

Не явилась, Элеонор заменяет.

– Послушайте, – сказал он, когда Сэвидж повесила трубку. – Делия Кроссан, девочка, которую мы не можем найти, не пришла на работу в воскресенье.

Сэвидж наморщила лоб и посмотрела на него.

– Это странно, – отозвалась она. – Может быть, стоит ее навестить?

Кетт посмотрел на часы – почти десять.

– Обязательно, – сказал он. – Но сначала мне нужно нанести короткий визит.

Глава 17

Однако визит не получился коротким. К тому моменту, когда Роберт нашел адрес, оставленный ему учительницей – симпатичный дом с общей стеной на юге города, над дверью которого красовалась надпись: «Добро пожаловать в «Шмель»!» – было уже заметно больше десяти, и хотя он сказал, что торопится, девушка, встретившая его у двери, предложила ему заполнить гору бумаг.

Хорошей новостью оказалось то, что Мойра с радостью согласилась остаться в просторной гостиной, где присоединилась к двум маленьким детям, уже находившимся там. Она даже не заметила, что папа с ней попрощался. Конечно, ему было трудно оставить Мойру, и бесконечные «что, если» сразу перешли на следующую передачу, пока он шел от дома к машине. Кетт с трудом убедил себя не давать няне бесконечные указания и не стал проверять, не является ли она серийным убийцей и не замешана ли в продаже детей. Кончилось тем, что Сэвидж чуть ли не силой запихала его обратно в «Вольво».

– С ней все будет в порядке, – сказала она Кетту, когда тот включил двигатель. – Обещаю. Я проверила по «Гуглу», пока вы подписывали бумаги; рейтинг доверия у нее восемь и четыре из десяти. Мойра в надежных руках.

– Надеюсь, – проворчал он, выезжая на круговую дорогу.

Его не оставляла тревога, пока их машина двигалась в транспортном потоке, – и отступила только через двадцать пять минут, когда они прибыли на другой конец города. Кетт проезжал мимо домов и считал номера. Вскоре они остановились у стоявшего особняком двухэтажного шале с изящным номером «четырнадцать», нарисованным на стойке ворот.

– Давайте сделаем всё по инструкциям, хорошо, – сказала Сэвидж, распахивая дверцу и вылезая из «Вольво».

– Можно сказать, я сам писал эти инструкции, – ответил Роберт, потягиваясь так, что у него затрещало в спине.

Он автоматически направился к двери Мойры, но в последний момент вспомнил, что ребенка с ним нет. Чувство было таким странным, что Кетт даже не знал, плакать ему или смеяться.

– Шторы опущены, – сказала Сэвидж. – Всюду, в том числе на втором этаже. Должно быть, они сделали перепланировку чердака.

– Не исключено, что они просто любят поспать подольше, – ответил Кетт. – Или у них отпуск.

– Будь у них отпуск, они дали бы знать Уокеру, – сказала Сэвидж, открыла ворота и шагнула на дорожку, выложенную неровными камнями. В неухоженном саду всюду росли лаванда и розмарин, а возле одного из окон – даже розовый куст. Запах вокруг был пьянящим. – Уокер написал: «Не пришла». Она просто не пришла. И машина их здесь. – Сэвидж кивнула в сторону подъездной дорожки, где был припаркован древний «Рено-4».

– Вам следует быть детективом, – с улыбкой произнес Роберт.

– Я над этим работаю, сэр. Хотите войти первым?

– Нет, только после вас.

Кетт остался у нее за спиной. Сэвидж принялась стучать в дверь, отчего в ушах у него зазвенело.

– Какой у вас интересный стук, – сказал он.

– Меня ему научил дед, – ответила она. – Таким образом я сообщаю тем, кто внутри, что я приехала и я здесь главная.

На улице царила удивительная тишина – лишь едва слышно ворковали голуби на деревьях да издалека долетал шум работающей газонокосилки. Снова стало жарко, в воздухе плыло марево. Если в доме и находился кто-то, он не собирался открывать дверь. Сэвидж постучала еще раз, да так громко, что Кетт не удивился бы, если б стекло разбилось.

– Миссис Кроссан? Делия? Это полиция.

Ничего. У Кетта вновь возникло знакомое чувство, интуиция, от которой внутри у него все сжалось. В доме никого не было. Везде царила какая-то неподвижность, необъятная тишина, убеждавшая его в том, что здесь что-то не так. Он прошел через сад – ежевика цеплялась за брюки, голова кружилась от запаха растений – и обнаружил внутренний гараж. Тропинка, усыпанная гравием и заросшая сорняками, вела к саду за домом. Его ботинки хрустели по гравию, пока он шел к двери кухни. Там сидела кошка, рыжая и костлявая; увидев Роберта, она сразу стала тереться о его ногу.

– Привет, – сказал он, наклонившись, чтобы погладить ее. Она тут же заурчала, точно генератор. – Ты здесь живешь?

Кошка мяукнула в ответ, но в этом не было необходимости. В двери из белого хлорвинила имелась маленькая дверца; перед ней стояла миска для корма, над которой вились мухи. Они отвратительно жужжали, и у Кетта по спине пробежал холодок – он сразу понял, что в доме сейчас зудят не несколько мух, а сотни.

– Сэвидж, – позвал Роберт, – вам лучше подойти сюда.

Мягко отстранив кошку с дороги, он присел на корточки рядом с маленькой дверцей. Ему не пришлось ее приподнимать, чтобы понять, что он найдет внутри, – на него обрушилась такая вонь… Дыхание перехватило, словно он получил удар кулаком в горло. Кетт прикрыл одной рукой рот и костяшками другой толкнул дверцу. Запах вырвался наружу, словно давно мечтал о свободе; вслед за ним вылетело несколько мух. В доме было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но, несмотря на тени и слезы, навернувшиеся на глаза от сильной вони, Кетт почти не сомневался, что видит очертания тела, лежавшего на полу посреди кухни.

– Сэр? – спросила Сэвидж, шагнувшая к нему с дорожки. Она втянула в себя воздух. – Да вот же ё…

– Всё в порядке, констебль. Я думаю, это один из тех случаев, когда крепкое словцо не помешает. Свяжитесь с диспетчером.

Сэвидж взяла рацию и начала докладывать. Кетт встал, коснулся ручки, а затем оторвал большой лист от куста.

– Отойдите назад, – предупредил он и нанес короткий удар камнем по стеклу двери. Ему удалось пробить дыру с минимальными разрушениями, после чего он вытащил остатки стекла, просунул руку, нащупал ключ внутри и повернул его. Затем открыл дверь и вошел – и сразу оказался внутри тучи мух. – Полиция! – рявкнул он. – Если здесь кто-то есть, немедленно выходите!

Довольно быстро нашелся выключатель. Лампа дневного света неохотно загорелась, будто не хотела, чтобы кто-то увидел то, что лежало на потрескавшемся линолеуме.

– Проклятье, – выругался Кетт, вдохнув воздух ртом.

Тело принадлежало женщине или девушке, одетой в джинсы и кремовую блузку; босые пальцы ног указывали в сторону раковины. Кетт не смог определить ее возраст, так как лицо скрывала масса испачканных кровью волос. Казалось, кто-то накрыл ее одеялом из мух. Они ползали всюду, и от их сердитого гудения у Кетта чесалась кожа.

– Вот дерьмо, – сказала Сэвидж, останавливаясь за спиной у Кетта и махая рукой, чтобы отогнать насекомых. – «Скорая» уже в пути, и подкрепление тоже.

– Для «Скорой» немного поздновато. Но Делия может быть где-то здесь.

– Я посмотрю, – сказала Сэвидж, аккуратно обходя тело и исчезая в темноте коридора.

Роберт вспомнил вчерашний день – огромный мужчина, выскочивший из темноты с кувалдой, зажатой в мясистом кулаке…

– Будьте осторожны! – крикнул он ей вслед и в ответ услышал, как Сэвидж раскладывает телескопическую дубинку.

Старший инспектор снова глянул на женщину, достал из кармана ручку и с ее помощью убрал волосы с лица жертвы. На него смотрел окровавленный, похожий на разбитое яйцо глаз. Кожа стала пестрой от пятен и черной в тех местах, где кровь свернулась уже после смерти и мухи отложили сотни яиц. Кетт не мог как следует разглядеть лицо, но понял, что перед ним не маленькая девочка.

Он не хотел ничего трогать на месте преступления, поэтому вернул волосы женщины на прежнее место и вслед за Сэвидж вышел из комнаты.

Она нашла выключатель в коридоре, но включившаяся лампа не смогла разогнать мрачные тени, собравшиеся, точно стая воронов. У Кетта было одно желание – открыть шторы и окна, но это могло помешать работе судмедэкспертов.

Он понимал, что в доме могли быть девочки – вероятно, сразу три.

– В столовой чисто, – сказала Сэвидж, появившаяся рядом с ним. – Я проверю, что наверху.

Она поднялась по скрипучей деревянной лестнице, а Кетт заглянул в маленький туалет и затем вошел в гостиную. Он зажег свет костяшками пальцев и увидел уютную комнату с множеством фотографий на стенах, старый диван с самодельными подушками и маленький телевизор на книжной полке.

– Здесь ничего, – крикнула Сэвидж сверху. – Две спальни и ванная.

Она спустилась по ступенькам с заметно побледневшим лицом.

– В гостиной тоже чисто, – сказал Кетт. – Вы в порядке?

– Да, – отозвалась констебль. – Я буду в порядке. Знаете, я никогда прежде не видела мертвых тел.

Она могла ничего не говорить – ее выдало лицо. Роберт пережил те же чувства, когда впервые увидел мертвеца – авария на дороге, во время второй недели службы в полиции. В течение нескольких следующих месяцев перед глазами у него вставало лицо молодого человека и его челюсть, срезанная ветровым стеклом мотоцикла. Оно появлялось всюду, во всех мыслях, в каждом кошмаре, и так его напугало, что он едва не написал заявление об отставке. Кончилось тем, что с ним поговорил седой сержант, объяснивший ему, как избавиться от воспоминаний о трупе и не пускать его в свои сны.

Не думай о них как о мертвых; представь их живыми, смеющимися. Представь, какими они были до того, как умерли.

– Я тут сам разберусь, – сказал Кетт. – А вам лучше выйти на улицу и дождаться «Скорой помощи». Босс уже в курсе?

– Я не смогла с ним связаться, но это сделает диспетчер. Я поговорила с Портером. – Сэвидж глубоко вдохнула и тихонько застонала, стараясь держать себя в руках. – Я в порядке, сэр. Если это мать Делии, мы можем считать, что с девочкой произошло худшее?

Кетт кивнул.

– Узнайте, не осталась ли она у родственников, – сказал он. – Я нигде не видел снимков отца. Возможно, она с ним. Бабушки, тети и дяди, друзья… она может быть с кем-то из них.

Впрочем, он знал, что поиски будут напрасны. Делия не пришла на работу в воскресенье, и теперь не вызвало сомнений, что ее мать мертва уже несколько дней.

– Но я практически уверен, что мы имеем дело с похищением, – добавил Роберт, возвращаясь в гостиную.

– Вы думаете, это наш похититель? – спросила Сэвидж.

– Такой же возраст, что у остальных жертв, тот же работодатель. Да, это наш парень. Полагаю, Делия стала его первой жертвой. Но что-то пошло не так. Похититель залез в дом, убил мать, а потом забрал девочку. Либо в субботу вечером, либо в воскресенье – ведь Делия должна была прийти на работу в воскресенье, но так и не появилась. Возможно, именно по этой причине он захватил двух других в пустых домах, так как знал, что они будут одни. Он больше не хотел убивать родителей.

– Господи, – выдохнула Сэвидж.

Кетт подошел к камину и принялся изучать висевшие там фотографии. На большинстве из них были улыбавшиеся маленькая девочка и ее мать – в Париже, на берегу моря, в постели под одеялом, – и у Роберта снова возникло жуткое чувство разобщенности, которое всегда появлялось в таких ситуациях. Женщина на фотографиях превратилась в холодный кусок мяса, лежавший на полу в кухне. Могла ли она предположить, что ее жизнь закончится вот так? И последнее, что она увидит, будет ее дочь, которую уводит убийца?

«Ты его не видишь, – подумал он. – Не думаешь, что все произойдет именно так». Билли не думала. Билли никогда не подозревала, что однажды рядом с ней со скрежетом остановится фургон и двое мужчин в масках животных утащат ее, отчаянно сопротивлявшуюся, из привычного мира.

Роберт закрыл глаза, чтобы избавиться от накатившего головокружения. И только после того, как оно прошло, осмелился открыть глаза и понял, что смотрит на другую фотографию. Она была без рамки – ее просто приклеили над каминной полкой вместе с несколькими другими, и один уголок отошел от обоев. Кетт взялся за него и оторвал фотографию от стены.

Он узнал Делию, лет пяти или шести, с матерью на парковке трейлеров. За ними виднелись сосны, угол столика для пикников, мусорная корзина. Слева от Делии, держась за руки, стояли два пожилых человека – мужчина, слишком похожий на мертвую женщину, чтобы не быть ее близким родственником, и невысокая сгорбленная женщина, вероятно, его жена.

Этого же мужчину Кетт увидел на другой фотографии, которая привлекла его внимание. На ней ему было около тридцати, но мышиного цвета волосы уже начали редеть; невысокий – возможно, пять футов и шесть дюймов; черная рубашка, заправленная в джинсы, подчеркивала приличное брюшко. На бледном круглом лице сияла искренняя улыбка, широко открытые глаза лучились добротой. Что-то в нем показалось Кетту знакомым, и он понял, что видел его совсем недавно.

Старший инспектор перевернул фотографию и прочитал аккуратную надпись, сделанную карандашом: «Делия, я, мама, папа и дядя Л., 2013».

– Сэвидж, – позвал он. Ответа не последовало. Кетт оглянулся и обнаружил, что она опустилась на корточки и гладит кошку, которая вошла в дом вслед за ними. – Послушайте, Сэвидж…

– Извините, – ответила она, когда он подошел к ней. – Бедняжка… Вы что-то нашли?

Роберт показал фотографию.

– Вы знаете этого парня? – спросил он.

– Молодого? – Она, прищурившись, посмотрела на снимок, потом вздохнула. – Не знаю. Не думаю, что я… Подождите… неужели?

Кетт услышал донесшиеся с улицы шум мощного двигателя и скрежет тормозов. Затем распахнулась дверь автомобиля. Должно быть, приехала «Скорая помощь». Он снова посмотрел на фотографию, пытаясь вспомнить, где мог видеть этого человека, но у него ничего не получалось.

– Дерьмо господне, – сказала Сэвидж, выпрямляясь. – Я знаю, кто это. Представьте его худым, костлявым и в слезах…

Роберт продолжал смотреть, качая головой.

– Я не могу…

И вдруг он все понял, внезапно и сразу.

– Вот уж действительно дерьмо господне, – эхом отозвался он. – Счастливый Персиваль, парень, которому вынесли ложное обвинение в тринадцатом году…

– Локи, – поправила констебль, нахмурившись. – Локи Персиваль. Но что он здесь делает?

– Дядя Локи, – сказал Кетт, снова прочитав текст на обратной стороне фотографии. – Делия Кроссан – племянница Персиваля. – Он пожевал губами, глядя на кошку, запрыгнувшую на диван, громкое урчание которой заглушало работавший на улице двигатель. – Может быть, ваш невиновный парень на самом деле совсем не так уж невиновен…

Глава 18

– Распротраханный трахнутый трах на траханом велосипеде!

Не вызывало сомнений, что суперинтендант Колин Клэр недоволен. Он безостановочно расхаживал по садику за домом Кроссанов, зажав в руке, затянутой в перчатку из латекса, фотографию семьи Делии и молодого Локи Персиваля.

– Я отказываюсь принять это, Кетт, – заявил он, продолжая угрожающе возвышаться над всеми, что не составляло особого труда.

Роберт был высоким, но суперинтендант казался настоящим гигантом, а когда им овладевал гнев, возникало ощущение, что он становился выше еще дюймов на шесть. Кетт изо всех сил старался не смотреть на его нос, поэтому повернулся к задней двери, где команда экспертов собирала улики. Вспышки камер внутри дома напоминали молнии, высвечивающие мертвую женщину, все еще лежавшую на полу. Кетт не мог не представлять, что на ее месте лежит Билли, безжалостно убитая где-то на кухне и оставленная гнить.

– Вы ведь понимаете, что Локи Персиваль – это уже за гранью, – продолжал Клэр. – После того, что с ним случилось в прошлый раз – арест, заведенное против него судебное дело… сейчас он неприкосновенен.

– А я ничего и не говорю, – ответил Кетт, выбрасывая Билли из головы. – Мы просто нашли фотографию.

В доме нашлись по меньшей мере восемь фотографий Персиваля вместе с Кроссанами. На ранних, типично семейных снимках все улыбались или корчили глупые рожицы во время праздников и семейных сборищ. Но после 2013 года Персиваль стал совершенно другим человеком; казалось, за одну ночь он постарел и высох. Больше никаких улыбок – во всяком случае, они не отражались в его глазах. Веселый дядя Л. исчез. Кетт видел, с какой стороны он получил удар ножом; его тело кренилось в одну сторону, точно тонущий корабль, и Персиваль стал часто ходить с тростью.

– Мы проверили, – добавила Сэвидж. – Локи – младший брат Эвелин Кроссан, родной дядя Делии. Он живет на другом конце города в очень приятном месте.

– Да, мы купили ему дом, – заявил Клэр. – На деньги, которые он получил в виде компенсации за ложное обвинение. И я не допущу, чтобы это случилось во второй раз.

– Даже если он виновен? – спросил Кетт.

Суперинтендант бросил на него такой взгляд, будто хотел пристрелить.

– Давайте сразу расставим все точки над «i», – сказал он. – Вы думаете, что Локи Персиваль убил сестру, чтобы похитить племянницу?

– Ей столько же лет, сколько было девочке, в убийстве которой его обвинили в тринадцатом году, – заметила Сэвидж. – Приблизительно. Если Персиваль и не совершал то преступление, нет никаких оснований считать, что он не виновен в этом. Нынешнее дело ставит его под серьезные подозрения.

– Дом был закрыт на замок, – добавил Кетт. – Шторы на всех окнах задвинуты, обе двери заперты. Нет никаких следов взлома, если не считать камня, который я использовал, чтобы войти. Разумно предположить, что люди открывают двери тому, кого хорошо знают и кому доверяют.

– Но почему? – спросил Клэр. – Зачем такому человеку, как Персиваль, похищать собственную племянницу? Господи… Я присутствовал на некоторых допросах после его ареста, и он не произвел на меня впечатления серийного убийцы. И я совсем не удивился, когда его признали невиновным.

– Что ж, побеседуем с ним еще раз, – сказал Кетт. – Послушаем его версию истории.

Клэр покачал головой.

– Я не намерен даже приближаться к нему, – заявил он. – Во всяком случае, пока вы не найдете записку с его подписью, отпечатками пальцев или проклятой ДНК, которые докажут его вину. Например: «Я только что убил свою сестру и похитил племянницу», – вы меня поняли?

Кетт посмотрел мимо босса на качели, стоявшие в конце сада, и на маленький рисунок мелом на заборе – две фигуры, яркие глаза и улыбки которых пережили дождь. Он мог ничего не говорить – потому что похожие мысли появились у всех, – но все равно сказал:

– А что, если остальные девочки у него?

– Да пошли вы, – бросил Клэр, пересек сад и остановился у забора, как школьник, которого поставили в угол.

– Итак, у нас проблемы… – сказал детектив-инспектор Портер, появившийся из кухни, прижимая ко рту салфетку. Для такого крупного мужчины он был слишком чувствительным. Портер перехватил взгляд Клэра и понизил голос, подходя к Кетту: – Значит, он хорошо принял новость?

– О, конечно, – ответил Роберт.

– Нет, серьезно. Босс очень неплохо это перенес. Однажды я видел, как он швырнул стул в окно, когда ему отказали в ордере на арест. Ты думаешь, Персиваль – наш преступник?

Кетт пожал плечами. Клэр уже возвращался.

– Я бы не стал делать на это ставки – во всяком случае, пока, – сказал Роберт Портеру. – Как насчет орудия убийства?

– Полагаю, жертве нанесли удар ножом в сердце, – ответил детектив-инспектор. – Одна рана, лезвие вошло снизу вверх, под ребра; нож все еще в теле.

– Любитель на такое не способен, – заметил Кетт, – иначе имелись бы следы менее уверенных ударов, говорящих о сомнениях. Преступление на почве страсти оставило бы множественные ранения. Это больше похоже на хладнокровное убийство. Тот, кто с ней расправился, хотел, чтобы она не мешала, и сделал все быстро. Не особо похоже на Персиваля, но в любом случае нам нужно с ним поговорить.

– Замечательно, – пробормотал Клэр. – Господи, привезите уже его сюда… Только не нужно арестовывать. Вам понятно? – Он отвернулся. – Ни в коем случае, даже если он нападет на вас с самурайским мечом в одной руке и бензопилой в другой. Портер, возьми Сполдинг.

– А я, сэр? – спросил Кетт.

Суперинтендант оглядел его свирепым взглядом с головы до ног.

– Мне кажется, для одного утра вы сделали достаточно, – резко сказал он. – Вы с Сэвидж нужны в участке для работы с документами. Если – и это большое если – Персиваль имеет какое-то отношение к произошедшему, мы должны сделать все, чтобы обвинение против него было безупречным. Вам все понятно?

Кетт и Сэвидж кивнули, хотя выражение лица последней не оставляло сомнений в том, что именно она думает про приказ начальства. Клэр оглядел обоих, посмотрел на фотографию, зажатую у него в руке, через мгновение закинул голову назад и взвыл, глядя в огромное синее небо:

– Мля-а-а!..

* * *

– Все именно так, как я думала, – сказала Сэвидж, когда Кетт вырулил с Дрейтон-Клоуз-роуд.

– Прокатиться на «Вольво» и вернуться в участок, чтобы заняться бумажной работой, совсем не похоже на «Плохих парней», верно?

Остановив машину на светофоре, Роберт посмотрел на молодого констебля. Она изо всех сил старалась сдержать улыбку, но ее губы оставались крепко сжатыми, а в глазах отражалось нечто темное и болезненное.

– Они посоветуют вам пройти курс у психотерапевта, – сказал Кетт. – И если вы откажетесь, как в свое время я, потом будете жалеть. Это может оказаться спасательным кругом. Не будьте такой, как я.

Сэвидж отвернулась и стала смотреть в окно. Полицейские поехали дальше.

– Я в порядке, – отозвалась она наконец. – Честно. Я готовилась к этому много лет. Все получилось не совсем так, как я представляла, но подготовилась к такому варианту. Моя мать была врачом и никогда не облагораживала смерть. Мы росли, готовые к встрече с ней.

– Была? – спросил Кетт.

– Была – в смысле вышла на пенсию, а не в смысле умерла, – ответила Сэвидж, снова поворачиваясь к нему. – Но она продолжает работать в университетской больнице. Я никогда не встречала человека, который во всем видит механику. Для нее тело – это двигатель с миллиардом деталей. Все может выйти из строя, и почти все можно починить. При этом она – религиозный человек, ходит в церковь каждую неделю, даже крестила нас с братом… Это никогда не укладывалось у меня в голове.

– Люди готовы на всё, чтобы пережить такие дни, – сказал Кетт, перестраиваясь в другой ряд.

– А как вы? – спросила Сэвидж и тут же пожалела, что не удержалась. – Извините. Это слишком личный вопрос? Я просто… прочитала о вашей жене. Даже представить не могу, каково вам. Как вы справляетесь?

Роберт выдохнул, направляя «Вольво» вперед.

– Извините, – повторила Сэвидж. – Забудьте о моем вопросе. Во мне говорит детектив, я слишком любопытна…

– Все нормально, – ответил Кетт и грустно рассмеялся. – Ладно, это не так. Тут ничего не может быть нормальным. Я постоянно чувствую вину, понимаете? Вроде как мне не следует здесь находиться, я должен продолжать ее искать. Но так нечестно по отношению к детям. Каждый день отсутствия Билли – это день моего отсутствия, меня для них нет. Я исчез.

Кетт стукнул по рулю ладонью. Видеть Билли, слышать Билли, чувствовать запах Билли, а затем пытаться стереть ее лицо из мыслей… И вдруг он понял, чем занимается, – изгоняет ее из памяти, подобно тому, как обычно гонит прочь образы мертвецов, чтобы те его не преследовали… Что-то взорвалось у него внутри; ударила волна паники, яркая, как пылающий фосфор. Роберт направил машину к тротуару и остановился.

«Дыши, – сказал он себе. – Вдох, выдох».

Вот так он жил. Один вдох, потом другой.

– Я делаю это для них, – проговорил Кетт. – Элис, Эви, Мойра. Всё – для них. Когда у тебя появляются дети, они становятся центром твоей вселенной.

– Я совершенно уверена, что центром вселенной является черная дыра, – ответила Сэвидж с мягкой улыбкой.

Роберт сумел улыбнуться в ответ.

– Да, это идеально встраивается в мою аналогию. Черная дыра затягивает, проглатывает все, чем ты являешься или когда-нибудь станешь. Она так сильна, что никому не дано от нее сбежать.

Он подумал о детях, и все «что, если» пронеслись в его сознании, как отрывок из старого фильма. Элис выгоняют из класса за драку. Эли ревет из-за того, что он поздно забрал ее из детского сада. Мойра постоянно плачет из-за того, что ее окружают незнакомцы…

«Проклятье, что я делаю? – спросил он у себя, когда они приближались к перекрестку. – Я переехал сюда, чтобы быть с ними, но ввязался в очередное расследование, в котором даже нет ничего личного».

Какой же я ублюдок…

– Послушайте, – сказал Кетт, воспользовавшись паузой в транспортном потоке и сворачивая налево, – если честно, я не уверен, насколько полезной может быть моя помощь. Вероятно, мне просто нужно бросить…

В этот момент пронзительно завопила рация констебля Сэвидж, что заставило его вздрогнуть.

– Всем постам, – заговорил голос, который сопровождали помехи, – мы получили подтверждение: Кристиана Стиллуотера видели в Хеллсдоне, на Лоу-роуд. Он шел на юг мимо перекрестка с Хоспитал-лейн. Повторяю, всем патрульным машинам следует направиться к Лоу-роуд.

Сэвидж не колебалась.

– Диспетчер, это констебль Сэвидж. Я нахожусь в трех минутах езды от Хеллсдона.

Она закончила разговор и посмотрела на Кетта, на лице у нее застыл вопрос.

Да или нет?

И хотя его голову заполняли мысли о Билли и девочках, ответом послужила улыбка, молчаливая и мгновенная, без малейших колебаний.

Проклятье, да.

Глава 19

У «Вольво» отсутствует сирена, но есть звуковой сигнал. Кетт, постоянно давя на него, принялся обгонять одну машину за другой под гневными взглядами и проклятиями водителей на противоположной полосе, потому что им приходилось его пропускать. Сэвидж махнула рукой на опасность, опустила стекло со своей стороны и высунулась, чтобы все видели ее форму. Большинство поняли столь очевидный намек и начали уходить в сторону, освобождая для «Вольво» дорогу. Наконец старый автомобиль с ревом помчался по главной улице.

– На следующем перекрестке направо, – крикнула Сэвидж. Кетт еще даванул сигнал и свернул.

Машина сделала поворот по широкой дуге, едва не задев автобус. Затем они оказались на более спокойной дороге, по обе стороны которой росли деревья. Солнце пробивалось сквозь ветви, разливаясь по ветровому стеклу, словно краска, но Кетт не убирал ноги с педали газа, и они на скорости пятьдесят миль в час промчались мимо больницы. Оттуда выезжала пожилая леди. Кетт снова нажал на гудок и проскочил мимо нее так быстро, что маленький «Фиат» закачался.

– Спокойнее, сэр, – сказала Сэвидж, одной рукой упираясь в приборную панель, а другой ухватившись за свое кресло. – Нас ждет крутой левый поворот.

Они уже входили в него, и Роберт едва успел сбросить скорость. Когда он ударил по тормозам, машина задрожала и цветные карандаши и плюшевые медведи посыпались с заднего сиденья на пол. Им навстречу ехал молодой парень на «Гольфе», и машины разминулись, едва не зацепившись зеркалами.

– Вы уже так ездили, – заметила Сэвидж.

– Но с тех пор прошло много времени, – ответил он, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле.

– Лоу-роуд, – сказала Сэвидж после поворота. – Здесь много больших домов.

Она была права. По правую руку стояли особняки в стиле поздних Тюдоров, с широкими фасадами и черными балками. На противоположной стороне плотно росли деревья.

– Они сказали, после перекрестка, верно? – спросил Кетт.

– Да, где-то здесь, – ответила констебль, глядя в сторону деревьев.

– Ну и где ты, ублюдок? – крикнул Роберт, резко сбрасывая скорость.

Кто-то на «Корсе» принялся гудеть им, но Кетт его проигнорировал, наблюдая, как дома в стиле Тюдоров сменяют кирпичные здания ар-деко.

– Он может находиться в любом из них, – сказал он.

– Или нет, – отозвалась Сэвидж.

Впереди появилась патрульная машина с включенными сигнальными огнями. Старший инспектор помигал фарами и опустил стекло, когда они подъехали ближе.

– Кого-нибудь видели? – спросил он.

Оба констебля нахмурились, но тут один из них увидел Сэвидж в форме на пассажирском сиденье.

– Ничего, – ответил он.

– Блокируйте дорогу с севера, – приказал Кетт, кивая через плечо. – Если он пешком, то не мог далеко уйти. Передайте по рации, чтобы кто-то перекрыл южную часть дороги. Затем двинемся от дома к дому. Начинайте с больших особняков, с первых номеров. Если увидите что-то подозрительное, свяжитесь с нами.

– Сэр, – сказал водитель и умчался вперед.

Роберт поехал дальше, внимательно оглядывая каждый дом.

– Что он тут делает?

– Едва ли мы узнаем. Он живет в другой части города, а его семья – на границе с Саффолком. Здесь у него нет никаких известных нам связей.

– Маршруты Уокера включали эту улицу?

Сэвидж покачала головой.

– Слишком далеко, газеты сюда доставляет кто-то другой.

– А мы можем прямо сейчас проверить, не умер ли здесь кто-то в последнее время? Складывается впечатление, что тут живет много пожилых людей; возможно, есть пустые дома…

– Я попробую узнать, – сказала Сэвидж, доставая телефон.

Кетт медленно ехал дальше, изучая местность вокруг, но справа продолжали идти аккуратные дома, а слева – лесистый участок, и он едва не пропустил просвет в лесу слева. Металлические ворота.

И знак «Продается».

Он крутанул руль, сворачивая на проселочную дорогу.

– Вы что-то заметили? – спросила Сэвидж.

Роберт не ответил, просто остановил «Вольво» у ворот и распахнул дверь. Солнце успело сильно прогреть воздух, и стало жарко. Он перепрыгнул через канаву; дальше проселочная дорога уходила в лес.

– Вы знаете, есть ли там дом?

– Понятия не имею, – ответила Сэвидж, – но что-то должно быть. И если это что-то продается, то оно должно пустовать. Сейчас я проверю вашу догадку в земельном кадастре и пороюсь на «Портале недвижимости», но знак выглядит так, словно стоит уже лет сто.

– Здесь тихо, другие дома далеко… Идеальное место, чтобы спрятать нескольких девочек.

– Сэр… – протянула Сэвидж, и по ее тону он понял, что она хочет сказать.

– Вам решать, – ответил Роберт, поворачиваясь к ней. – Я не хочу, чтобы вы попали в новые неприятности.

Констебль надула щеки и погрузилась в размышления.

– Это всего лишь неприятности, – сказала она наконец. – Насколько плохо они могут закончиться? Я вызываю подкрепление – и на сей раз пойду с вами.

Затем с впечатляющей легкостью перелезла через ворота и приземлилась с другой стороны, одновременно начав говорить в рацию. Кетт порадовался, что она стояла к нему спиной, когда его нога скользнула по первой горизонтальной стойке ворот и он едва не упал. С трудом перебрался на другую сторону, и дальше полицейские пошли рядом, стараясь держаться ближе к деревьям. Хотя они находились недалеко от города, у Кетта возникло ощущение, что они вперлись в ужасную глушь. Через несколько минут дорога исчезла, и теперь они шагали по открытому, заросшему травой полю в сторону ограды на юго-востоке.

– Ферма? – спросил Роберт.

– Возможно, лошади, – ответила констебль. – Здесь многие выращивают лошадей, потому что рядом есть река. А с другой стороны – поле для гольфа.

Они продолжали идти дальше, и всякий раз, когда кто-то из них задевал камень или наступал на ветку, казалось, будто трещит выстрел. Через минуту тропа свернула налево, к ряду древних лип, а поодаль, в тени, они увидели дом.

– Бинго, – сказал Кетт, прячась за упавшей плакучей ивой.

Дом выглядел старым; складывалось впечатление, что он пострадал от пожара или на него упало дерево. На одной стороне крыши зияла большая дыра; рядом, на земле, валялись куски дымовой трубы. Все окна были заколочены.

А вот входная дверь – распахнута.

– Полиция знает, что мы здесь? – спросил Кетт.

Сэвидж кивнула.

– Они прибудут через несколько секунд. Вы хотите подождать?

«Нет», – подумал он. Но воспоминания о вчерашнем дне были еще достаточно свежими – и вдобавок у Кетта продолжала болеть голова. Брендон был бандитом с кувалдой в руках, и он защищал наркотики. Однако оставалась достаточно высокая вероятность того, что Стиллуотер является психопатом, вооруженным бог знает чем, и может стеречь трех находившихся в ужасе девочек.

– Да, нам стоит подождать, – сказал Кетт.

Но им не пришлось ждать долго. Он уже различал мерцание синего света между деревьями, и очень скоро они услышали приближавшиеся шаги и увидели двух офицеров. Роберт махнул им рукой и попросил не шуметь.

– Если наш человек здесь, он может быть опасен. В идеале нам следовало бы дождаться переговорщика и пожарную команду, но мы не можем допустить, чтобы девочки стали заложницами. Вы двое зайдите сзади и ждите – на случай, если он попытается сбежать. Сэвидж – со мной.

Тем не менее он остался стоять, погрузившись в сомнения. Что-то его тревожило.

– В чем дело, сэр? – спросила Сэвидж.

– В сэндвиче и кока-коле, – сказал Роберт, снова посмотрев в сторону дома. – Зачем он покупал их по кредитке? Это выглядит совершенно необязательным. Или тщательно спланированным.

– Может быть, он просто хотел есть? – предположила Сэвидж. – Магазин находится довольно далеко отсюда… возможно, он надеялся, что мы не сможем отследить его перемещения на таком большом расстоянии. Вы же сами говорили, что парни вроде Стиллуотера умны, что иногда делает их самоуверенными. Я не раз читала о реальной преступности – именно так и ловят многих из них.

– Не говоря уже о том, что его вообще может здесь не быть… – Кетт кивнул. – Ладно, давайте сделаем это.

Он побежал вперед, изо всех сил стараясь не шуметь. Сэвидж, соблюдая тишину, не отставала, держа дубинку наготове. Два констебля уже скрылись в лесу, обойдя кирпичную мастерскую, находившуюся за домом. По мере того, как открытая дверь становилась все ближе, Кетт перешел на шаг, на секунду задержался перед ней, а потом заглянул внутрь. Конечно, там царила темнота. Если здесь и было электричество, его давно отключили, а окна забили фанерными щитами. Внутри пахло мочой, но Роберт практически не сомневался, что мочились не люди. Он прожил в Лондоне достаточно долго, чтобы знать, как воняют крысы.

Старший инспектор вытащил из кармана телефон, но вспомнил, что фонарик больше не работает. Сэвидж сумела опередить его, направив луч своего фонарика вперед и переступив через порог. Кетт последовал за ней, пытаясь понять, пустует дом или нет, пока не сообразил, что здесь ему не потребуются инстинкты.

Тот, кто находился внутри, насвистывал.

Сэвидж подошла к первой внутренней двери, держа дубинку на уровне правого плеча, толкнула дверь ногой, и Кетт заглянул в маленькую пустую комнату… если не считать камина. Из нее выходила только одна дверь в коридор, и Роберт кивнул в ее сторону. Он не был уверен до конца, но ему казалось, что свист доносился оттуда. Кетт выставил три пальца, и Сэвидж кивнула, показывая, что поняла.

Два пальца.

Один палец.

Роберт выпрямился во весь рост, поднял ногу в ботинке одиннадцатого размера и со всех сил ударил в дверь. Она не столько открылась, сколько слетела с петель и рухнула на пол в облаке пыли.

– Полиция! – взревел Кетт, вбегая в комнату. – На колени!

– Полиция! – эхом отозвалась Сэвидж.

У них едва хватило времени, чтобы разглядеть маленькую кухню, освещенную через дыру в потолке, стол и мужчину в комбинезоне, перед тем как задняя дверь распахнулась и в кухню с оглушительными криками вбежали два констебля. Если они хотели вызвать страх и ужас, то добились своего. Мужчина – даже в клубах пыли и сумраке Кетт узнал Стиллуотера – отшатнулся от раковины; что-то выпало из его руки и со звоном ударилось о пол.

– Стоять на месте! – крикнул Кетт, в три шага пересек кухню и схватил Стиллуотера за плечо.

Тот был покрыт чем-то мокрым, липким и теплым, а у его ног валялся жуткий маленький нож. Роберт отбросил его в сторону ногой, развернул Стиллуотера к себе спиной и заломил ему руки назад.

– Эй! – завопил тот. – Отвалите от меня!

– Наручники! – крикнул Кетт, но Сэвидж уже оказалась рядом. Она защелкнула наручники на запястьях Стиллуотера, а затем врезала ему ногой по икре, заставив упасть на колени; подбородок со стуком ударился о железную раковину.

– Какого дьявола вы делаете? – закричал Стиллуотер; его голос прозвучал сдавленно и приглушенно. – Отпустите меня!

– Продолжай сопротивляться, – прорычал Кетт. – Я с радостью избавлю тебя от желания драться, сынок.

Стиллуотер застонал, но перестал дергаться; сев на пятки, попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на тех, кто находился у него за спиной. Он довольно сильно разбил лицо, но это не объясняло грязь, покрывавшую его.

Ублюдок был с ног до головы испачкан кровью.

– Где они? – спросил Кетт, схватив Стиллуотера за волосы и повернув его голову назад. Затем глянул на двух констеблей: – Проверьте дом, надворные постройки и лес; они должны быть где-то рядом.

– Кто? – спросил Стиллуотер.

– Не шути со мной, – сказал Кетт. – Где девочки? Что ты с ними сделал? Это их кровь?

– Нет! – воскликнул Стиллуотер. – У меня нет никаких девочек.

Его прервало появление других полицейских – внезапно кухня оказалась заполнена людьми. В воздухе клубилась пыль. Среди них был и Данст; его серое лицо стало еще более серым, когда он увидел комбинезон Стиллуотера.

– Они здесь? – спросил Данст.

– Должны быть, – сказал Кетт и наклонился так, что его голова оказалась в нескольких дюймах от лица Стиллуотера. – И для тебя будет лучше, если они окажутся живы.

Задержанный сумел вывернуться и теперь сидел на заднице, пытаясь слизнуть кровь с разбитой губы; из его носа текли сопли.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказал он. – Здесь никого нет, кроме меня. Это кровь кролика.

– Кролика? – переспросил Роберт.

Стиллуотер кивнул в сторону стола, и старший инспектор увидел освежеванных животных, приготовленных к разделке; на тарелке блестели вырезанные органы. К горлу Кетта подкатила тошнота. Три кролика смотрели на него темными мертвыми глазами.

– Всего лишь кролики, – сказал Стиллуотер.

Один из констеблей заглянул в открытую дверь и покачал головой.

– Да ты смеешься надо мной, – возмутился Роберт и посмотрел на Стиллуотера сверху вниз; ему ужасно хотелось врезать ему ногой по голове. – Ты здесь потрошишь кроликов?

– Борьба с вредителями, – ответил Стиллуотер. – Здесь их полно, как и крыс. Я помогаю другу и зарабатываю немного денег, продавая мясо кроликов. – Он поднял окровавленные руки, демонстрируя невиновность. – Клянусь, ничего другого я не делал.

Кетт встретил взгляд Сэвидж и прочитал ее мысль.

Дерьмо.

– Поднимите его, – приказал он ей. – И отведите в участок. Позаботьтесь о том, чтобы всё передали судмедэкспертам.

– Вы меня арестовываете? – спросил Стиллуотер. – Я не понимаю…

– Да, вы арестованы, – ответил Кетт. – Кристиан Стиллуотер, вы арестованы за похищение Делии Кроссан, Конни Бирн и Мейси Мэлоун. Вы ничего не должны говорить, но все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде и стать уликами. Вы поняли?

Стиллуотер отрицательно покачал головой. Констебль Сэвидж взяла его за локоть, помогла подняться на ноги и подтолкнула к задней двери.

– Стиллуотер, – сказал Кетт, и тот обернулся. – Если они здесь, мы их найдем.

– Нет, – ответил Стиллуотер. – Вы их не найдете.

И хотя было темно, а в комнате клубилась пыль, Роберт мог бы поклясться, что мерзавец улыбнулся.

Глава 20

В участок Кетт ехал один. Несколько офицеров остались на месте; команда детективов и констеблей прочесывала лес рядом с домом и соседним полем для гольфа – что вызвало ярость плохо одетых старых пердунов. Кетт потратил полчаса на обыск дома и надворных построек, пытаясь найти улики против Кристиана Стиллуотера, но не обнаружил никаких указаний на то, что исчезнувшие девочки побывали здесь.

Он ударил кулаком по рулю и случайно задел сигнал, как раз в тот момент, когда женщина катила коляску по переходу. Едва не подпрыгнув от испуга, она принялась поносить Кетта непристойными словами. Он помахал рукой, извиняясь, что можно было принять за сарказм, после чего покатил в центр. Стиллуотера отвезли в участок в городе, где посадили в камеру. Если ему хватило ума, то он уже позвонил своему адвокату. А Кетт нисколько не сомневался, что Стиллуотер умен.

Он не нашел места для парковки, поэтому поставил «Вольво» на подземной стоянке огромной библиотеки, спрятал квитанцию в бумажник и поспешил на улицу. Там проверил телефон, нет ли в нем сообщений, глянул на часы – одиннадцать тридцать – и напомнил себе, что опоздание к Эви в течение двух дней подряд приведет к скандалу библейских масштабов. Однако он не очень хорошо понимал, в какое время должен забрать Мойру. Кетт так спешил к дому Делии Кроссан, что забыл спросить об этом у учительницы.

– Привет, – поздоровался он с дежурным сержантом, заходя в дверь. Прошел всего день с тех пор, как Кетт был здесь в последний раз, но ему показалось, что миновало столетие или даже два. – Стиллуотер?

– В камере, – ответил дежурный, не поднимая головы.

Роберт прошел сквозь двойные двери и оказался в самом сердце полицейского участка. Помещение было заметно меньше, чем в Уаймондхэме, и не таким новым, но жизнь здесь кипела, как в муравейнике. Кетт пересек комнату и заметил стоявшего у окна Портера. Колин Клэр находился в другой части комнаты, и лицо его напоминало задницу гориллы.

– Пит, – обратился старший инспектор к Портеру. – Что-нибудь известно про Персиваля?

– Привет, Робби, – ответил Пит; выглядел он измученным. – Сполдинг его оформляет, но старается обходиться с ним как можно мягче. Я даже туда не входил, чтобы не пугать парня. Как только он открыл дверь, то сразу расплакался – еще до того, как Сполдинг успела что-то сказать.

– Он знает о смерти сестры? Об исчезновении племянницы? – спросил Роберт. Портер пожал плечами.

– Кетт, – крикнул Клэр с противоположной стороны комнаты. – Иди сюда. И ты, Портер.

Они выполнили приказ и остановились перед боссом, как два школьника в кабинете директора. Тот закончил читать документ, который держал в руке, и посмотрел на Кетта.

– Что с тобой происходит, почему ты бьешь подозреваемых? – спросил он. – Возможно, так принято в Лондоне, но только не здесь.

Роберт открыл рот, чтобы возразить, но решил поберечь силы. Это оказалось удачным ходом: лицо Клэра смягчилось – правда, лишь чуть-чуть.

– Однако мы сумели задержать главного подозреваемого, – сказал Кетт.

– Да, это хорошо. Но плохо то, что у нас никаких улик, которые указывают на его связь с исчезнувшими девочками. Если только ты не намерен предъявить ему обвинение за жестокое обращение с кроликами, то больше у нас ничего против него нет.

– Значит, нужно на него надавить, – сказал Портер. – Ошеломить, найти брешь в защите…

– Это будет довольно сложно, – возразил Кетт. – Я уже допрашивал таких типов, как он, множество раз. Они умны, умеют лгать и повторяют свою историю столько раз, что даже сами начинают в нее верить.

– Вот почему я хочу, чтобы ты участвовал, – сказал суперинтендант. – Иногда ты меня ужасно раздражаешь, но тебе уже доводилось допрашивать таких парней. Я пойду с тобой.

– Да, конечно… Прямо сейчас? Просто мне нужно забрать…

– Сейчас. Через некоторое время здесь появится Персиваль, и один лишь бог знает, как мы с ним будем справляться. – Клэр посмотрел на Кетта, и на его лице появилось странное выражение. – Подожди, ты говорил о том, что должен забрать детей…

– Да. Эви – в час, Элис – в три, а Мойру – где-то между настоящим моментом и полуночью. А что?

Босс задумчиво покачал головой.

– Неважно, – сказал он. – Пойдем. Я хочу, чтобы ты сыграл плохого полицейского.

– Да? – проворчал Кетт. – А вы – хорошего?

– Я буду дьявольским полицейским, – ответил Клэр с мрачной улыбкой.

* * *

Со Стиллуотера сняли окровавленный комбинезон и заставили надеть спортивный костюм, когда-то оранжевый, – но не позволили смыть кровь с лица и рук. Они поступили так специально. В комнате было жарко, кондиционер выключили, и кровь пахла очень неприятно. Нижняя губа Стиллуотера была рассечена, руки остались грязными, а запястья распухли от наручников, которые сейчас сняли. Однако его глаза блестели, когда он с надменным любопытством разглядывал старшего инспектора, сидевшего напротив. Клэр включил запись, но остался стоять, напоминая посаженного в клетку медведя, а его дыхание было самым громким звуком в комнате. Кетт ждал, когда босс сделает первый шаг, однако тот молчал. Тогда Роберт откинулся на спинку стула и оглядел Стиллуотера с головы до ног.

– Вы отказались от адвоката? – спросил он.

– Мне нечего скрывать, – ответил Стиллуотер. – Вы совершаете большую ошибку. Еще одну.

– Вы знаете Яна Брейди? – спросил Кетт тихим и спокойным голосом.

Стиллуотер фыркнул; его голубые глаза смотрели на полицейского с пугающей уверенностью.

– Убийца с вересковой пустоши? – сказал он через несколько мгновений. – Конечно.

– Он убил пятерых детей, – продолжал Кетт. – Но начинал с животных. Первой его жертвой стала кошка. Тогда ему было десять лет. Другую кошку Брейди сжег живьем, собаку забил камнями… А известно ли вам, что еще он сделал? – Стиллуотер ничего не ответил; он неотрывно, практически не мигая, смотрел на Кетта. Каждая клеточка тела полицейского требовала, чтобы он отвел взгляд – так мы поступаем, когда встречаем агрессивную собаку, – однако Кетт взял себя в руки. Ему доводилось смотреть и на гораздо более опасных преступников в комнатах для допросов. – Он отрезал головы кроликам, – сказал Кетт. – Именно этим вы и занимались, Кристиан? Тренировались?

– Им нужно отрезать головы, – ответил Стиллуотер, переводя взгляд на Клэра. – В противном случае с них очень трудно снять шкуру. Никто не захочет готовить кролика с головой.

– Посмотрите на себя, – продолжал Кетт. – Вы в крови с головы до ног. Такое впечатление, что вы в ней купались.

Стиллуотер провел рукой по слипшимся волосам и пожал плечами.

– Должно быть, это случилось после того, как вы меня схватили, – нагло солгал он.

– Вы продаете кроликов, – не унимался Кетт. – Кому?

– Любому, кто соглашается их купить, – ответил Стиллуотер. – Я получаю пятерку за кролика, а на фермах полно маленьких мохнатых ублюдков. Я и сам их ем.

– На чьей ферме вы охотитесь? – спросил Кетт.

– Хозяина зовут Питер Далтон, – ответил Стиллуотер.

Кетт никак не отреагировал на эти слова, потому что Стиллуотер сказал правду. Земельный кадастр давал такую же информацию. Далтон был эмигрантом, живущим в Испании; пока полиции не удалось с ним связаться. Рот Стиллуотера едва не растянулся в улыбке.

– Сейчас Далтон в отъезде. Он выставил дом на продажу три года назад, но никто не пожелал его купить – во всяком случае, за ту цену, которую он хотел получить. И дело не только в крысах – половина потолка рухнула, дом прогнил. Я, как могу, стараюсь справиться с грызунами.

– Вам не нужны деньги, – продолжал Кетт. – У вас хорошая работа. Вы ведь агент по продаже недвижимости, не так ли?

– Верно, но это так скучно… Вы ведь понимаете? Я не могу представить, как вы сидите за письменным столом – ну, за исключением того, когда врываетесь в чужие дома, бьете людей головой о раковину… – Он осторожно потрогал губу. – У меня такие же желания: я хочу находиться на открытом воздухе, жить, быть человеком.

– И получать свои удовольствия. – Кетт кивнул. – Убивать кроликов, похищать девочек…

– Где они? – Клэр опустил обе руки на стол с таким грохотом, будто взорвалась бомба.

Кетт не смог определить, кто вздрогнул сильнее – он или Стиллуотер. Да, босс производил много шума.

– У вас все еще есть шанс избежать пожизненного заключения. Проклятье, быть может, вам удастся воспользоваться услугами прежнего адвоката и выйти на свободу. Только скажите, где девочки, и ваша жизнь станет несравнимо легче.

Тактика была неверной, и Кетт сразу это понял. Улыбка Стиллуотера стала шире; он приподнял брови и спросил, поворачиваясь к Кетту:

– Вы говорите о газетных девочках?

– Вы прекрасно знаете, о ком мы говорим, – заявил Клэр, открыл принесенную с собой папку и достал три большие фотографии.

Мейси и Конни Кетт уже видел; снимок с Делией Кроссан был новым – увеличенная фотография смеющейся девочки в скаутской форме. Клэр не удержал снимки в руках, и они со шлепком упали на пол. Стиллуотер улыбался, наблюдая, как суперинтендант поднимает и кладет их на стол.

– Мейси Мэлоун, Конни Бирн и Делия Кроссан. Эти девочки не заслужили ад, который вы им устроили.

Стиллуотер протянул руку и погладил пальцами щеку Делии. У Роберта по спине пробежал холодок, и он с трудом сдержал желание вырвать снимок из рук преступника, пока тот еще больше не осквернил его своими прикосновениями.

– Милые девочки, – сказал Стиллуотер. – Я видел их в новостях. А эта – новенькая, да? Прежде ее не было. Я не знал, что их трое…

– Чушь, – отрезал Клэр. – Если с ними что-то случится, клянусь богом, я сделаю так, что ваша жизнь в тюрьме превратится в ад.

– Давайте поговорим про Эмили Коупленд, – сказал Кетт, стараясь вернуть контроль над ситуацией. – Последнюю девочку, которую вы похитили.

Улыбка Стиллуотера застыла на губах.

– Меня полностью оправдали, – через некоторое время ответил он. – Произошло ужасное недоразумение. Я беспокоился за нее и сделал то, что считал правильным. Как выяснилось позднее, Эмили отобрали у родителей после того эпизода, потому что они подвергали ее благополучие опасности. Я оказался прав.

– Все так, – подтвердил Кетт. – Вы тщательно выбрали свою жертву. Но вам не хватило ума сделать так, чтобы все получилось.

На одно короткое мгновение – слишком короткое, чтобы Роберт мог быть уверен в этом – выражение лица Стиллуотера изменилось.

– Я…

– Нет, поймите меня правильно, – перебил его старший инспектор. – Вы спланировали похищение, но сами всё испортили. Слишком много переменных величин.

Стиллуотер пожевал губами – он не хотел произносить то, что было у него на уме.

– Убивать кроликов способен любой, – продолжил Кетт. – Проклятье, я и сам это делал, только очень давно. Простой любитель справится. Но похищать детей совсем не просто и не по силам любителю. Это трудно, и у большинства людей не хватит ума, чтобы понять, как осуществить задуманное и остаться непойманным.

– Надеетесь поймать меня на наживку? – Стиллуотер усмехнулся. – И это все, что у вас есть? Неужели вы рассчитываете, что я сломаюсь, заплачу и признаюсь во всех смертных грехах?

– Что-то вроде того, – Кетт кивнул. – Ваш выход на сцену.

Стиллуотер посмотрел на испачканные кровью пальцы, откусил заусенец на большом, некоторое время жевал его, а затем выплюнул на стол, не сводя взгляда с Роберта.

– Ладно, тогда почему именно эти девочки? – спросил тот. – Всем по одиннадцать лет. Костлявые, как грабли. Веснушки. Вот, значит, что вам нужно?.. Не забывайте, мы встречались с вашей подружкой.

И снова странный взгляд; маска дрогнула.

– О да, – Роберт кивнул. – И сколько ей? Двадцать четыре? Но, если прищуриться, можно представить, что она намного моложе. Вы когда-нибудь предлагали ей надеть школьную форму? Или наблюдали, как она разъезжает по кругу на велосипеде с сумкой через плечо, полной газет?

– Нет, – ответил Стиллуотер, но Кетт чувствовал, что задел его за живое. – Это отвратительно.

– Именно такие снимки мы увидим на вашем лэптопе, когда найдем его? Маленьких девочек?

Стиллуотер продолжал улыбаться, но его взгляд оставался таким острым, что мог резать камни.

– Я не один из них, – заявил он.

– Вы про педофилов? – спросил Кетт, стараясь не упустить момент. – Зачем вы мне это говорите? Что скрываете? Почему делаете из мухи слона?

– Я ничего вам не говорю, – ответил Стиллуотер, и в его голосе появилась паника.

– А вы знаете, что делают с такими, как вы, в тюрьме? – спросил Клэр, снова наклоняясь над столом и обращаясь к сползавшей с лица Стиллуотера улыбке. – Вы должны знать… И есть только один способ избежать этого. Расскажите нам, где они.

– Вам следует соблюдать осторожность, – заявил Стиллуотер, вновь обретая уверенность. – Вам обоим.

– Да? – осведомился Кетт. – И почему же?

– Вы оба семейные люди.

Рука Кетта автоматически метнулась к обручальному кольцу.

– И у вас есть дети, – продолжал Стиллуотер. – Сколько лет вашей тройне, суперинтендант? По четырнадцать? И, Робби, у вас ведь три маленькие девочки, не так ли? Где они сейчас?

Ярость, опалившая все внутри Роберта, оказалась такой сильной, что он с трудом ее подавил. Стиснув кулаки, заставил себя дышать ровно, пытаясь избавиться от желания сорвать с лица Стиллуотера отвратительную усмешку. Он почти чувствовал, как допрос становится похожим на качели и инициатива переходит от одной стороны к другой. Клэр выпучил глаза, в уголках его рта появилась белая пена – именно на это и рассчитывал мерзавец.

– Где вы были в понедельник? – спросил Кетт, стараясь, чтобы его голос звучал цивилизованно. Он почувствовал, как выпрямляется Клэр и как выравнивается его дыхание. – Между пятью тридцатью и полуночью…

Стиллуотер выглядел обиженным, что никто из полицейских не поддался на его провокацию. Затем он сделал вид, что погрузился в глубокие размышления.

– Понедельник… о, дайте подумать…

По ухмылке Стиллуотера Кетт понял, что сейчас они услышат крайне неприятную новость.

– О да, правильно, меня не было в городе. На самом деле я находился в поезде.

– Неужели? – спросил Кетт.

– Да, я выехал из Нориджа в Лондон в три тридцать.

– По делу или на отдых?

– Я совмещал приятное с полезным. Но у меня есть фото, где я снят здесь и на станции «Ливерпуль-стрит». У меня была встреча в Уайтчепеле.

– Территория Джека-Потрошителя, – пробормотал Клэр; это показалось Кетту слабым ходом.

Стиллуотер лишь ухмыльнулся.

– Я пообедал, немного выпил и на последнем поезде вернулся сюда после часа ночи.

«Возможно, именно он похитил Конни», – подумал Кетт. Жизнь у девочки была не очень-то веселой. Если она проводила время с подругой после того, как разнесла газеты, Стиллуотер вполне мог схватить ее, когда вернулся в Норидж. Однако это было маловероятно.

– Мы проверим ваши показания по системе видеонаблюдения, – сказал Роберт. Стиллуотер пожал плечами и снова принялся грызть окровавленные ногти. – А еще нас интересует день вторника. Где вы находились в районе трех часов?

Еще одна улыбка. Кетт вздохнул.

– Вам следовало бы это знать, – ответил Стиллуотер. – Я был здесь.

– Что?! – выдохнул Клэр.

– В участке. Мне назначили встречу, во вторник, в четверть четвертого. Я проверю. Или сами проверьте. Вы заставили меня ждать несколько часов.

– Вы были здесь? – уточнил суперинтендант.

– В качестве свидетеля. Неделю назад возле моей работы произошла драка. Ребенок попал в больницу. Я все видел – и решил прийти и дать показания. Если честно, я рассчитывал, что это займет пять минут. Вот награда за то, что я повел себя как добрый самаритянин… В нашем мире не любят отзывчивых людей.

Кетт барабанил кончиками пальцев по столу, пытаясь понять, что ему делать с этой историей. Клэр, очевидно, сдался – тихонько выругавшись, он устремился к двери, стукнувшись головой о притолоку. Замок щелкнул; босс вылетел из комнаты для допросов. И хотя дверь за ним захлопнулась, Кетт слышал, как он продолжал ругаться в коридоре.

– Беседа закончена в двенадцать часов три минуты, – сказал Роберт и выключил запись.

Он не стал вставать сразу, и двое мужчин некоторое время сидели молча, глядя друг на друга.

– Если хотите, предъявляйте обвинение, – сказал Стиллуотер. – Я приглашу своего адвоката и моментально выйду отсюда. У вас нет улик для суда, зато полно свидетелей защиты, есть видеозапись из полицейского участка – и нет ни единой причины, по которой мне понадобились бы три девочки. Жюри присяжных увидит, что это личная вендетта. Так и есть. В прошлый раз вы мне изрядно навредили. После того как меня признали виновным в похищении Эмили, я потратил массу времени и сил на терапию, чтобы в моей голове все встало на свои места. Теперь вы пытаетесь добраться до меня, чтобы выглядеть лучше, исправить прошлые ошибки, и всякий человек в здравом уме это увидит.

Кетт прекрасно понимал, что он совершенно прав. Стиллуотер был холодным, расчетливым мерзавцем. И очень плохим человеком. Роберту не требовался многолетний опыт работы в полиции, чтобы видеть это. Но – если только он не был волшебником, у него не имелось никакой возможности похитить девочек.

– Вы бы лучше о себе подумали, – сказал Кетт, вставая. – Устраивайтесь поудобнее. У нас осталось двадцать три часа, чтобы узнать правду.

– О, со мной все хорошо, – отозвался Стиллуотер; он переплел пальцы за головой, откинулся на спинку стула и положил ноги на стол. – Это вы увязли в дерьме, детектив.

На губах у него снова появилась самодовольная усмешка, и на этот раз Кетт не сумел удержаться. Он наклонился над столом, положил руку на грудь Стиллуотера и сильно толкнул. Когда стул опрокинулся, задержанный издал цыплячий крик.

– Упс, – сказал Кетт и постучал в дверь. – Я же просил вас подумать о себе.

Глава 21

– Не могу поверить, – сказал Портер, придвинувшись к экрану. – Вот он. Это, несомненно, он.

Даже на зернистом изображении Стиллуотер выглядел четко, как днем; он сидел на одном из стоявших в ряд у стены стульев в комнате ожидания городского центра полиции. В руке он держал книгу. Периодически подходил к письменному столу и начинал говорить с дежурным сержантом. Временная метка показывала, что Стиллуотер пришел в 14.43, дал показания в 17.38 и покинул участок в 18.04.

– И это не он назначил время, – продолжал Портер. – Вы попросили его прийти к двум часам.

– Мейси ушла из дома в четверть четвертого, – сказал Данст. – Тревогу подняли менее чем через час, когда она набрала «три девятки» со своего телефона, после чего не отвечала на звонки диспетчера. Полицейские отследили путь девочки и прибыли на место преступления около пяти, где нашли ее сумку, – задолго до того, как Стиллуотер покинул участок.

– Он не наш преступник, – сказал Клэр, возвышавшийся над группой. – Проклятье, ну и бардак… Вы умудрились опрокинуть ведро помоев себе на голову.

– Я что? – переспросил Кетт. – Послушайте, мы в любом случае должны его задержать, потому что он – придурок.

– Чтобы вы устроили еще какое-нибудь безобразие, вроде того, что учинили в комнате для допросов? – прорычал суперинтендант. – Хотите, чтобы нам предъявили обвинение в жестоком обращении с задержанными?

– Он просто упал со стула, – сказал Кетт, поднимая руки, чтобы продемонстрировать собственную невинность. – Ему не следовало раскачиваться на задних ножках, это может быть опасным. Я протянул руку, чтобы ему помочь…

Старший инспектор замолчал и сразу стал серьезным.

– Он знает о моих детях, сэр. О ваших – тоже. Вам это не показалось странным?

Можно сказать «странным», а можно и «ужасающим».

– Значит, он провел небольшое расследование, – сказал Клэр. – Никаких секретов и ничего сложного. В моем онлайн-профиле говорится, что у меня шестеро детей, в том числе тройня, а вас постоянно показывали по телевизору после исчезновения жены. Я видел пресс-конференции с вами и вашими дочками. Вы правы, Стиллуотер опасен, но девочек похитил не он.

– Сэр… – начал Кетт, но Клэр лишь рыкнул в его сторону.

– Отпустите его. Судмедэксперты продолжают работать, но они не сумели ничего найти на его теле или в доме, кроме крови животных. Нигде нет следов его ДНК, которая могла бы связать его с девочками. Сейчас мы должны сосредоточить наше внимание на другом подозреваемом, Локи Персивале. – Клэр состроил гримасу. – А со Стиллуотером будем вести себя очень аккуратно, все меня поняли? Если он преступник, мы должны предоставить неопровержимые доказательства. Если же нет, любая ошибка с нашей стороны приведет к тому, что мы окажемся в таком глубоком дерьме, что нам не помешает подводная лодка. Персиваль уже здесь?

– В пути, – ответил Портер. – Его сопровождает Сполдинг.

– Только не в комнату для допросов.

– Сэр? – Портер нахмурился.

– Я не хочу, чтобы он устроил скандал. Персиваль не под арестом, и нам нужно, чтобы он сохранял спокойствие. Данст, сделай мне одолжение, наведи порядок в буфете.

– Во время ланча? – уточнил тот. – Вы хотите устроить мятеж?

– Просто сделай то, что я прошу. И, Кетт, я должен попросить тебя об одолжении. Большом и необычном.

Роберт молча приподнял бровь.

– Поезжай за дочкой и привези ее сюда.

По дороге Кетт позвонил няне Мойры. Дорога занимала всего пять минут, но, к счастью, разговор продлился недолго.

– О боже, она очаровательна, – сказала няня по телефону. – И совсем не скандалит. Съела тост с медом и диетическое печенье… извините, я не спросила, можно ли ей печенье, но решила, что все будет нормально. Она практически вырвала его у меня из рук.

– Все хорошо, – отозвался Роберт, пытаясь вспомнить имя женщины. – Я просто не могу вспомнить, на какое время мы договорились.

– Любое, до трех часов. Можно и позже – после окончания занятий в школе приходят дети постарше.

– Я заберу Мойру до трех. С ней точно всё в порядке?

– Мистер Кетт, она ни разу не спросила про маму или папу.

«С одной стороны, это замечательно», – подумал Роберт, повесив трубку. С другой – он испытал разочарование. Всего за одно утро Мойра нашла себе новый дом и новую семью. Это разрывало ему сердце, но так уж устроены дети: их воспоминания остаются неглубокими. Страшная правда состоит в том, что Мойра начала забывать Билли.

Кетт припарковался перед детским садом, оставив двигатель включенным. Как только его впустили внутрь, Эви бросилась к нему и схватила за ногу, словно за спасательный круг во время шторма.

– Привет, красотка, – сказал он, взъерошив ее волосы. – Хорошее было утро?

– Ты опоздал, – пробормотала Эви ему в ногу.

– Вовсе нет! – запротестовал он. – Я пришел даже раньше.

– А вот и нет, – парировала она.

Роберт попытался оторвать Эви, но она его не отпускала. И он с глупым видом, точно актер из комик-группы «Монти Пайтон», вышел из сада, волоча за собой цеплявшуюся за его ногу малышку.

К тому моменту, когда они подходили к машине, Эви уже хохотала, а его брюки могли в любой момент соскользнуть вниз.

– Послушай, Эви, хватит, – сказал Кетт, подхватив ее под руки и оторвав от ноги. Некоторое время он держал девочку на весу, пока она не прекратила извиваться. – Мне нужно, чтобы ты мне помогла. Речь идет об официальной работе на полицию. Как ты думаешь, у тебя получится?

– Я буду ловить плохих парней?

– Да, именно, – ответил он и почти не соврал.

Затем пристегнул ремни детского кресла, дважды проверил их, захлопнул дверь «Вольво» и сел за руль. Роберт сразу понял, о чем его попросит Клэр, и это произвело на него впечатление – частично из-за того, что идея была хорошей, частично потому, что Кетт сомневался в желании босса нарушать правила. Он оглянулся через плечо и улыбнулся своей девочке.

– Мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты поговорила с одним человеком.

* * *

Контраст не мог бы быть более сильным.

Стиллуотер был невозмутимым, умным, готовым ко всему. Окруженный покрытыми шрамами стенами комнаты для допросов, перепачканный кровью, он на все сто процентов выглядел как преступник.

Локи Персиваль походил на жертву катастрофы.

Он съежился на стуле в дальнем конце столовой, подтянул ноги к груди и обхватил руками колени, бросая из-за них взгляды, точно раненый кролик; его темные глаза метались из стороны в сторону под старой грязной бейсболкой футбольного клуба «Норвич Сити», некогда желтой. Казалось, он ждал, когда кто-нибудь придет и избавит его от страданий.

И этот кто-то был старшим детективом-инспектором Кеттом.

– Помните, – сказал Клэр; его губы почти касались уха Роберта, когда они вместе смотрели сквозь грязное маленькое стекло в дверях кухни. – Будьте с ним помягче. Иск о неправомерном аресте превратит его в оружие массового поражения с бесконечными патронами.

– Пиф-паф! – крикнула Эви оглушающе-визгливым голосом.

– Вы уверены? – спросил Кетт. – Эви никому не дает спуска.

– Я хочу, чтобы он чувствовал себя спокойно, – сказал Клэр. – И чтобы происходящее не походило на полицейский допрос.

– Ваш ход, – пробормотал Роберт, распахивая дверь столовой.

Эви влетела внутрь и сразу метнулась к холодильникам, словно наступило утро Рождества. Кетту показалось, что, когда Персиваль ее увидел, он был готов закричать, но затем успокоился, выражение его лица смягчилось, и он стал наблюдать за девочкой, вынимавшей еду с полок и убиравшей ее обратно.

Из комнаты всё вынесли, а потом занесли что-то обратно. Сполдинг и Данст сидели рядом за столом, делая вид, что о чем-то оживленно беседуют; Портер поглощал протеиновый батончик рядом с дверью, изучая мобильный телефон с таким сосредоточенным лицом, что явно заслуживал «Оскара».

Все сняли куртки и ослабили галстуки.

– Я могу это взять? – спросила Эви, подняв над головой баночку с апельсиновым желе.

Кетт вошел вслед за ней с улыбкой на лице, кивнул Персивалю, продолжая улыбаться, и направился к Эви.

– Желе на ланч? – спросил он. – А как насчет сосиски в тесте? Здесь еще делают сэндвичи…

– Желе, – заявила Эви с таким лицом, что Роберт сразу понял: спорить бесполезно.

– Тогда найди ложку, – сдался он, глядя, как она мчится мимо кассы.

Повернулся к женщине за прилавком и с удивлением обнаружил, что перед ним – старший детектив-инспектор Пирсон.

– Могу я заплатить попозже?

Она кивнула, и Кетт снова повернулся к Персивалю:

– Привет, прошу простить меня за вторжение…

Персиваль, ничего не ответив, опустил ноги на пол, поставил локти на стол и принялся нервно теребить край потертой бейсболки. Он совсем не походил на мужчину с фотографий, которые они нашли в доме Делии Кроссан, – на его ранние снимки. Сейчас этот человек выглядел сломленным. Из-под кепки торчали редеющие грязные волосы, лицо покрывали пятна. Казалось, его одежду не стирали неделями, и даже издали Кетт уловил шедший от него запах – настолько неприятный, что Роберту расхотелось брать сэндвич с полки. Персиваль потирал левое бедро – то место, куда его ударили ножом, вспомнил Кетт.

– Я приношу вам свои извинения, – продолжал он, делая несколько шагов в сторону стола. – И знаю, как вам тяжело. Я хочу заверить вас…

– Мне не нравится, – заявила Эви.

Она стояла за спиной Кетта, опираясь на стол. Из открытой баночки с желе на пол выливался сок.

– Перестань, Эви! Посмотри, что ты тут устроила…

Он забрал у нее баночку и поставил на ближайший столик, а она побежала к прилавку, чтобы выбрать что-то другое.

– Вы чего-нибудь хотите? – спросил Кетт у Персиваля, но тот отрицательно покачал головой. Если судить по всему, уже много лет он ел только чесночный хлеб.

Роберт сделал еще несколько шагов в его сторону.

– Вы не против, если я присяду?

Персиваль никак не отреагировал на его слова, словно утратил способность к общению. Кетт взял стул от соседнего столика и поставил его достаточно далеко от Персиваля, чтобы не давить на него, но не слишком, чтобы они могли разговаривать, не повышая голоса.

– Меня зовут Робби, – сказал он. – Я детектив, но не из этого участка. Я здесь неофициально, как вы и сами видите.

Эви изо всех сил пыталась открыть «Кит-Кат», бросая опасливые взгляды на отца, на случай если он велит ей остановиться.

– Это моя дочь Эви, – сказал Кетт. – Она была в детском саду, верно, милая?

Эви, набив рот шоколадом, не обратила внимания на его вопрос.

– Я этого не делал, – сказал Персиваль. – Клянусь. Она была моей… моей сестрой.

– Никто и не утверждает, что вы причинили вред Эвелин, – сказал Кетт, понизив голос, чтобы Эви его не услышала. – Мы просто хотим, чтобы вы узнали все факты. Вы видели их недавно? Делию и ее маму?

Персиваль потряс головой, внимательно изучая поверхность стола, словно искал там ответы. От него исходил такой отвратительный запах, что у Кетта снова перехватило горло.

– Я очень давно их не видел, – всхлипнув, сказал Персиваль. – И тех девочек. Я хотел сказать, что никогда их не видел.

– А вам известно о них что-нибудь еще? – спросил Кетт.

– О Мейси и Конни? – Персиваль ушел в себя, словно перенес физический удар, и тряхнул головой так сильно, что с его губ во все стороны полетела слюна. – Я клянусь, клянусь, мне неизвестно, где они…

– А вы знаете кого-то, кто хотел бы причинить вред вашей сестре? – спросил Кетт. – Например, враги, прежние поклонники?

– Нет, – сообщил Персиваль столу. – Все ее любили. Она была такой доброй… – Вдруг он с тревогой поднял голову. – Кто теперь позаботится о Франклине?

– О Франклине? – переспросил Роберт.

– Это кот, – ответил Персиваль. – Кто его будет кормить?

– Мы о нем позаботимся, – солгал Кетт. – До тех пор, пока не вернем домой Делию. Хорошо? С Франклином все будет в порядке.

– Я люблю кошек, – сказала Эви из другого конца столовой.

Она уже принялась за обертку второго «Кит-Ката», и Кетт бросил на нее предупреждающий взгляд. Девочка, как и всегда, отвернулась с дерзким видом, продолжая сражаться с пластиковой упаковкой.

– Да, – произнес Роберт. – Она любит «кит-кошек».

Персиваль почти сумел улыбнуться в ответ – это выглядело, как если б кто-то слишком долго держал у себя тыкву после Хэллоуина. Его лицо стало жутким, кашеобразным и каким-то обвислым. Возможно, он пристрастился к наркотикам после несправедливого ареста – например, подсел на мет. Во всяком случае, зубы у него выглядели соответственно. Однако сейчас он казался «чистым».

– Локи – необычное имя, – сказал Кетт. – Вы знаете, что оно значит?

Персиваль усмехнулся; его взгляд метнулся от полицейского обратно к столу, потом на Эви, нигде не задерживаясь больше чем на одну или две секунды.

– Мама всегда говорила, что «Локи» означает Дар Божий, – ответил он. – Я не знаю. «Эвелин» мне всегда нравилось больше, это ведь птица[17]…

– Ну так что, Локи, вы не против, если я задам вам пару вопросов? Но я хочу, чтобы вы запомнили: никто вас ни в чем не обвиняет. Мы просто разговариваем, ладно? Чтобы выяснить, кто убил вашу сестру.

Кетт оглянулся и увидел, что Эви с жадностью, точно шпагоглотатель, поглощает «Кит-Кат».

– Эви, достаточно, – сказал он. – Шоколада больше нельзя.

Еще немного, и она полезет на стены…

– Сладкое – ее слабость, – сказал Роберт, поворачиваясь обратно к Персивалю. – А у меня – чай, я пью его слишком много. У вас есть похожая слабость?

Ну, давай, сэкономь нам время и скажи нам: похищение маленьких девочек…

– Слабость? – спросил Персиваль, с трудом подбирая слова. – Я не… не знаю. Я пью. Слишком много. Главным образом вино. Вы это хотели услышать?

– Я хочу услышать то, что вы пожелаете сказать, – ответил Кетт, сдерживая зевок. Арест и допрос Стиллуотера утомили его; казалось, голову набили ватой, как если б кто-то паковал там вещи для переезда. – Никакого давления. Вы пили в последние выходные?

Персиваль отчаянно затряс головой, как уже делал один раз. Он напомнил Кетту его собственных детей, когда они отказывались делать то, о чем он просил; это выглядело настолько нарочитым, что показалось ему комичным. Персиваль потер глаза.

– Вы думаете, я во всем виноват, – простонал он. – Вы и он. – Глянул на дверь столовой, и Кетт вслед за ним – как раз в тот момент, когда из дверного проема исчезала голова Клэра.

Идиот.

– Он был там в прошлый раз, в две тыщи тринадцатом, задавал одни и те же вопросы, снова, снова и снова, про девочку, которая умерла, и ее тело нашли под лодкой. Он ужасно злился, никак не мог остановиться и не останавливался. Он хочет меня обвинить, хочет, чтобы я страдал…

– Забудьте о нем, – сказал Кетт, подавшись вперед и понизив голос. – Сейчас здесь командую я, и, если я скажу, что вы ничего не делали, ему придется мне поверить. Хорошо?

Персиваль кивнул. Он начал успокаиваться, но все равно напоминал пороховую бочку, готовую взорваться в любой момент.

– Значит, вы ничего не пили? В воскресенье?

– Я пил, – сказал Персиваль, дрожащей рукой смахнув слезу. – Но совсем немного. Только чтобы поддержать себя… чтобы избавиться от всего плохого. От боли. Она постоянно ноет. – Он снова потер ногу.

– Сколько вы выпили, Локи? – продолжал Кетт. – Стакан? Два? Бутылку?

– Бутылку, – ответил он, пожимая плечами. – Достаточно, чтобы отдавать отчет в своих действиях. Я не причинял вреда моей сестре.

– Никто этого и не говорит, – поддакнул Роберт. – Я и сам люблю выпить.

– Чтобы избавиться от боли из-за умершей жены? – спросил Персиваль.

Вопрос был подобен удару по яйцам, и на мгновение Кетт задохнулся. Он оглянулся – но Эви, к счастью, в этот момент пыталась открыть бутылку кока-колы.

– Откуда вам известно про мою жену? – сумел спросить Роберт через некоторое время. Персиваль заерзал на стуле, отказываясь смотреть старшему инспектору в глаза. – Локи, откуда вы знаете?

– Я не знаю, – жалобно сказал он, и в его словах проявилась невыносимая безнадежность. – Я ничего не делал. Я могу доказать, что не делал.

Казалось, кто-то повернул выключатель у Локи в голове, и на губах у него появилась отчаянная улыбка.

– Да, могу доказать, – продолжал Персиваль. – Я могу доказать, что был дома все это время. Я вообще не выхожу.

Он засунул большую руку в карман вонючих штанов от тренировочного костюма, вытащил «Айфон» – совершенно новый, если судить по внешнему виду, – включил его большим пальцем, пролистал несколько приложений, открыл одно из них и передал телефон Кетту, который обнаружил, что смотрит на большую гостиную с двумя диванами и с кучей разного хлама на полу и двоих полицейских, очевидно, проводящих обыск.

– Это мой дом, – сказал Персиваль, наклоняясь ближе, чтобы ткнуть пальцем в экран. – Вживую. Я сказал, что они могут осмотреть все, если хотят; мне нечего скрывать.

Кетт прищурился и понял, что один из полицейских на экране – констебль Сэвидж.

– Это в реальном времени? – уточнил он.

– Конечно. Вы можете поговорить с ними, если хотите. Нажмите кнопку микрофона.

Роберт нажал на иконку, и телефон звякнул. Оба полицейских на экране подняли головы.

– Сэвидж? – позвал Кетт.

Констебль нахмурилась и подошла ближе. Очевидно, камера была где-то спрятана, и она смотрела по сторонам, пытаясь определить источник голоса.

– Камера за рамкой, – сказал Персиваль. – Серебристой. Она пустая.

Должно быть, Сэвидж услышала его, потому что посмотрела Кетту в глаза и что-то сказала, но звук не работал.

– Уберите палец с кнопки, – объяснил Персиваль. – Он работает как рация.

– …где? – спросила Сэвидж. – Портер?

– Это Кетт, – ответил он, нажимая кнопку микрофона. – Я вижу вас через телефон Персиваля.

– Судя по всему, это камера видеонаблюдения, – сказала Сэвидж и взяла что-то с полки. И мир перевернулся.

– Такие есть во всех комнатах, – объяснил Персиваль, садясь на стул. – За исключением ванной.

– Вы себя снимаете? – спросил Кетт.

Тут он услышал шипение и победный крик. Обернувшись, увидел, что Эви подносит к губам бутылку кока-колы.

– О господи, Эви, нет! – Он подбежал к ней и схватил бутылку. – Кока-кола? Ты сошла с ума? Тебе три года! Отдай бутылку.

– Нет! – закричала она. – Это мое! Я сама открыла!

– Просто посиди здесь, – сказал Роберт, показывая на стул. – Тебе больше нельзя сахара.

На секунду ему показалось, что она сейчас взорвется, но Эви с пыхтением забралась на стул, сложила руки на груди и принялась сверлить его взглядом, пока он не отвернулся.

– Задница, – пробормотала девочка.

– Точно, – сказал Кетт, возвращаясь на свой стул. – Извините. Камеры… вы себя снимаете?

Персиваль кивнул, на секунду прижал ладони к глазам, и они еще сильнее налились кровью.

– Идея не моя, это предложил кто-то из группы.

– Группы? – спросил Роберт. – Группы поддержки?

– После травмы. Я посещал ее некоторое время после… ну, вы знаете, ареста. Меня же тогда посадили в тюрьму. На самом деле группа не помогла, но кто-то подкинул мне идею постоянно снимать себя. Если б камера не поймала меня на матче «Норвича», я до сих пор сидел бы в тюрьме. Я бы уже умер. И не допущу, чтобы со мной случилось нечто похожее, больше никогда.

Кетт невольно почувствовал симпатию к этому человеку – дяде Л., доброму старине Локи Персивалю. Но серия невероятных совпадений превратила его в грязного параноика, погруженного в депрессию. Боль пожирала его изнутри.

Однако Кетт почувствовал кое-что еще. Внутри у него поднимала голову паника, страх перед тем, что ему предстояло узнать.

– И вы храните все записи, сделанные в вашем доме? – спросил Кетт.

– Папа, мне плохо, – сказала Эви.

– Одну минутку, – ответил он, продолжая смотреть на Персиваля в ожидании ответа.

Тот кивнул.

– Запись хранится в течение недели, потом я переписываю их на жесткий диск.

– И у вас есть записи вплоть до…

– Пять лет. Ну, почти.

– Папа, мне скучно, – продолжала Эви. – И плохо. И я хочу какать.

Роберт порылся в приложении, пробежался по интерфейсу и обнаружил набор небольших папок с обозначением дней недели. Кликнул на воскресенье и стал просматривать запись. В течение дня Персиваль находился в гостиной, и хотя он выходил из комнаты, не вызывало сомнений, что он не мог отсутствовать в доме в то время, когда убили его сестру, и никак не успевал похитить Делию.

– Дерьмо, – пробормотал Кетт.

– Папа, мне правда плохо.

– Я могу оставить себе ваш телефон на несколько дней? – спросил Роберт.

Персиваль неуверенно посмотрел на него.

– Конечно, совершенно добровольно и только с вашего согласия, – добавил старший инспектор. – Ведь именно для подобного случая вы установили камеры? Мы изучим записи – и с полнейшей уверенностью сможем сказать, что вы не имеете никакого отношения к исчезновению детей.

Через несколько секунд Персиваль кивнул.

– Спасибо, Локи, – сказал Кетт, вставая и протягивая ему руку.

Персиваль смотрел на нее так, точно не мог вспомнить, что с ней требуется делать, но через некоторое время протянул свою руку и пожал ладонь Кетта мокрыми и вялыми, как листья салата, пальцами. От него, пульсируя, по-прежнему исходил жуткий запах, и Кетту на глаза навернулись слезы, но он мужественно сморгнул их.

– Мы ценим, что вы пришли с нами поговорить. И помните: если вам что-нибудь нужно, достаточно попросить. Сейчас все изменилось. Мы на вашей стороне.

Персиваль, сглотнув, выпучил глаза. Несмотря на то что в столовой работал кондиционер, он заметно вспотел.

– И я могу идти?

– Да, – сказал Роберт, отходя в сторону, чтобы пропустить его.

Персиваль захромал к выходу, мельком взглянув на Эви.

– Пока, – сказала та и помахала ему испачканными в шоколаде пальцами.

– Локи, – окликнул его Кетт, – могу я задать вам еще один вопрос?

Персиваль не обернулся, лишь остановился, тяжело дыша. Его глаза оставались в тени под кепкой; пальцы так сильно вцепились в ручку двери, что костяшки побелели.

– Складывается впечатление, что вы переживаете за свою сестру, и на то есть причины. То, что с ней случилось, – ужасно. Но вы ничего не спросили о Делии. Почему?

Персиваль облизнул губы.

– Вы ее нашли? – спросил он после короткой паузы.

– Нет.

Снова наступила пауза.

– Я боялся услышать ответ, – сказал Персиваль. – Поэтому не стал спрашивать. Я не хотел услышать, что и ее настигла смерть.

Он стоял в полной неподвижности, лишь плечи поднимались и опускались.

– Я могу идти?

– Да, – ответил Кетт. – Вы можете идти.

Глава 22

Операционный зал в центральном городском участке уже не напоминал муравейник – теперь он больше походил на похоронное агентство. Две дюжины полицейских сидели на стульях или столах, сложив руки в почтительном молчании и опустив глаза. Суперинтендант Клэр проводил церемонию, расхаживая взад и вперед по всей длине комнаты; лицо его было мрачным, как сутана священника. Никто не осмеливался открыть рот или хотя бы издать какой-то звук. Никто, кроме Эви, сидевшей на коленях у Кетта и игравшей пуговицами его рубашки.

– Папочка? Что случилось? Когда мы сможем пойти домой? Мне скучно…

Клэр делал вид, что не замечает девочку; ноздри у него дрожали, как у быка, готового броситься в атаку. Детектив-инспектор Кит Данст, присевший на стол рядом с Кеттом, прищурившись, посмотрел на Эви, словно никак не мог понять, что с ней случилось.

– Кажется, вчера она была меньше? – тихо спросил он. – Да, намного меньше.

– Это другая девочка, – ответил Роберт, приподняв бровь.

– Вот как, – с сомнением протянул Данст.

– Разве вы не полицейский детектив? – с улыбкой спросил Кетт.

– Думаете, это смешно? – прервал их Клэр, останавливаясь и практически топнув грубым башмаком цвета дерьма. Бросил свирепый взгляд на Кетта. – Знаете, что я думаю? Я думаю, что мы ошибочно обвинили двух человек в похищении девочек, причем каждый из них уже имел дело с нами – а один подал удачный иск почти на миллион фунтов; ко всему прочему, у каждого надежное алиби. У нас нет никаких улик, отсутствуют мотивы, если не считать голых теорий, а теперь оба наших подозреваемых на свободе. Вы, старший детектив-инспектор Кетт, во многом несете за это ответственность и, если уж быть честным до конца, подставили себя, меня и весь департамент.

– Сэр, – ответил Роберт, – я не думаю, что слово «подставил» означает…

– Да, именно так! – взревел Клэр и снова принялся расхаживать взад-вперед. – Это катастрофа. У нас нет подозреваемых, нет зацепок, и прямо сейчас три маленькие девочки напуганы до ужаса – если они еще живы.

Кетт постарался прикрыть уши Эви, но та отчаянно сопротивлялась и очень внимательно слушала.

– У кого-нибудь есть хорошие новости? – спросил Клэр; голос его дрогнул от отчаяния.

– Персиваль вне подозрений, – сказал Портер, сидевший через два стола от Кетта. – Мы проверили его камеры. Я разговаривал со специалистами, и они сказали, что невозможно изменить временные метки на записи, не взломав всю систему, – но, в таком случае, они сразу это заметили бы. Во время всех трех похищений он находился дома.

– И это хорошая новость? – спросил Клэр.

– Да, хорошая для Персиваля, – пожав плечами, ответил Портер.

– Стиллуотер, – сказал Реймонд Фигг, специалист по связям с семьями жертв, который крутил ручку. – Мы проверили все его алиби. На воскресенье у нас нет видеозаписей, но в двух других случаях он также вне подозрений.

– Другие зацепки? – спросил Клэр. – Хотя бы что-нибудь?

– Мы продолжаем проверять, связано ли это дело с организованной преступностью, – доложила детектив-сержант Сполдинг, завязывая волосы в хвост. – Арестовали пару мелких игроков, которые затеяли ссору из-за контроля над пустошью. Мы прижали их довольно крепко, но не нашли никаких указаний на то, что они совершили несколько похищений. Слишком рискованно – бандам не нужно усиление напряженности.

Клэр выругался, глядя в потолок.

– Иными словами, вы хотите сказать, что отец и сын Уокеры также вне подозрений в плане похищений? – спросил он.

Все промолчали, однако ответ не вызывал сомнений.

– Но они не могли просто исчезнуть, – сказал босс. – Их где-то спрятали. Кто-то их похитил. С этого момента я хочу, чтобы вы не спали и не ели; вам даже не следует тратить время на…

– Босс? – послышался голос из дальней части комнаты.

Кетт перевел взгляд и увидел дежурного сержанта, который заметно нервничал.

– Надеюсь, сейчас я услышу нечто позитивное, – сказал Клэр.

– Хм-м, – начал сержант, не зная, куда деть руки. – Только что явились репортеры…

– Какие именно?

– Все сразу, – ответил сержант. – Они хотят знать, почему мы снова арестовали Локи Персиваля.

– Дерьмо! – закричал Клэр, и во все стороны полетела слюна. Он лягнул стул; все молча смотрели, как тот проехал на колесиках и врезался в стол. – Не пускайте их внутрь и не говорите с ними – это относится ко всем! – под страхом смерти. И я хочу, чтобы вы выслушали меня внимательно: мне нужны новые зацепки к концу дня, чтобы переместить фокус всеобщего внимания. В противном случае все вы станете констеблями. Понятно? И, Кетт…

Роберт посмотрел на Клэра. Все остальные повернулись к нему. Голос суперинтенданта эхом разнесся по комнате.

– Вы сделали здесь все, что могли. Если б не ваша поспешность, если б мы не поторопились арестовать Стиллуотера, то всего этого чудовищного дерьма не случилось бы. Забирайте своих дочерей и отправляйтесь домой. Если вы нам понадобитесь, мы вам позвоним.

– Сэр, – сказал Портер. – На самом деле он не…

– Портер, если ты не хочешь пересидеть все это с ним, – перебил его Клэр, наставив палец на Кетта, – то заткнись и берись за дело.

Роберт, вздохнув, встал, продолжая держать на руках Эви. Конечно, он мог возразить, но Клэр был прав. Кетт арестовал Стиллуотера до того, как выяснил все факты, повинуясь инстинкту – неправильному инстинкту.

– Прошу простить меня, сэр, – сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти.

Эви бросила свирепый взгляд на суперинтенданта из-за плеча Кетта – и оставила за собой последнее слово, когда они выходили из комнаты.

– Пукающая голова!

* * *

Сержант сказал правду: казалось, репортеры со всего города пытались прорваться внутрь здания. Они толпились на улице у входа, не меньше тридцати человек. Их изо всех сил сдерживал сержант – набравший лишний вес Джерард Батлер[18] без своих трехсот спартанцев. Даже через закрытую дверь Кетт слышал вопросы:

– Вы приблизились к обнаружению газетных девочек?

– Почему двух людей арестовали, а потом отпустили?

– Виновен ли Локи Персиваль? Вы снова подозреваете его в причастности к смерти Дженни О’Рурк в две тысячи тринадцатом году?

«Несчастный ублюдок», – подумал Кетт, останавливаясь посреди приемной. Персиваль никогда не освободится от нависающей над ним тучи.

– Я бы воспользовался боковым выходом, сэр, – посоветовал сержант. – Здесь они съедят вас живьем.

– Благодарю, – сказал Роберт, направляясь к выходу.

У двери он столкнулся с Портером и Фиггом. Его старый друг выглядел постаревшим лет на двадцать.

– Не слушайте босса, – сказал Фигг, приглаживая бородку. – Он просто ищет человека, чтобы выместить на нем свою злость. Завтра он снова к вам обратится. Тот, кто все это сделал, очень умен, и Клэру кажется, что его перехитрили. Он чувствует себя глупым, а такой человек, как он, не в силах вынести подобное оскорбление. Пройдет время, и все прояснится. И будет в точности как в случае с делом Хана в Лондоне.

Кетт, нахмурившись, посмотрел на Фигга.

– Надеюсь, нет, – отозвался он. – Тогда мальчик умер.

– О, Господи, – произнес тот, закрывая рукой рот. – Извините. Ведь так и было… Ну, вы понимаете, что я хотел сказать. Не судите себя слишком строго. И еще раз извините.

Роберт подождал, когда Фигг уйдет, и повернулся к Портеру.

– Извини, что так получилось, – сказал огромный детектив-инспектор. – Он и меня неслабо приложил после того, как ты ушел.

– Это моя вина, Пит, – ответил Кетт. – Он прав. С тех пор, как Билли… Я не знаю. Я постарался сразу уничтожить противника, не разобравшись до конца в том, что происходит.

– Не уничтожай никого, папочка, – с искренней тревогой сказала Эви.

Она приложила маленькую ладошку к его щеке, и Роберт почувствовал, как часть тревог дня исчезает.

– Я не буду, – заверил он ее. – Более того, сегодня я больше ничего не собираюсь делать. Отвезу вас домой, и мы постараемся хорошо провести время.

Кетт чувствовал себя виноватым – ведь три его девочки нуждались сейчас в любой помощи, которую только могли получить. Но он не лгал Портеру: исчезновение Билли его изменило. Им овладело отчаяние, которое делало его опасным. Команда в Норфолке была толковой, в ней работали умные люди, который знали, что делают. И будет только лучше, если он не станет им мешать.

– Короче, мы остаемся здесь, – сказал Портер. – Если тебе что-то придет в голову, дай мне знать. И спасибо тебе, Робби. Что бы там ни говорил босс, ты провел хорошую полицейскую работу.

Кетт пожал протянутую руку, прощаясь, затем прошел по лабиринту коридоров и отыскал боковой выход. В этой части здания было пусто. Он посадил Эви на плечи и зашагал в город. Стояла настоящая жара, которая вытягивала из него силы, но длинная прогулка того стоила: когда они пробились через толпы туристов и покупателей и по дуге вернулись к библиотеке, журналисты остались позади.

Однако он видел их дальше по улице. Клэр вышел к репортерам и выступил с заявлением, в котором ему наверняка несколько раз пришлось поцеловать задницу Локи Персивалю.

– Пойдем, – сказал Роберт дочке. – Давай забудем обо всем и заберем твоих сестер.

Однако забыть оказалось труднее, чем он предполагал. Как только Кетт выехал на своем «Вольво» из бетонной гробницы парковки, новости перекинулись на радио, и три пропавшие девочки из Нориджа стали главной темой национальной волны. Выступал не Клэр, а главный констебль[19], и он изо всех сил постарался смягчить последствия совершенных ошибок. Кетт молился, чтобы не прозвучало имя Персиваля, но это не помогло; теперь не приходилось сомневаться, что у того появились все основания для подачи второго иска.

– Проклятые придурки, – пробормотал Роберт, проезжая по узким улицам.

Два часа с небольшим. Забирать Элис еще рановато – хотя они проезжали мимо ее школы. Вместо этого он выбрался из города и направился к няне. Нужное ему направление оказалось практически свободным, и довольно скоро он остановился около нужного дома. И слегка расстроился, когда Мойра отказалась с ним идти.

– Такие вещи случаются регулярно, – заверила его женщина, имя которой Роберт так и не сумел вспомнить. – Благодаря этому я вижу, что делаю все правильно.

«Или я делаю что-то неправильно», – подумал Кетт, взяв на руки кричавшее и извивавшееся существо – свою младшую дочь.

– Пришлите мне счет по электронной почте, – сказал он. – И спасибо вам.

Когда они ехали обратно в город, Мойра успокоилась. Она выглядела уставшей, и Роберт опасался, что девочка заснет с открытыми глазами. Было немного поздновато для сна, но, к счастью, Эви обеспечила сестренке постоянные тычки и крики, чтобы раздразнить ее. Он даже не стал говорить Эви, чтобы она успокоилась. Припарковав «Вольво» на дороге возле школы Элис, вывел девочек в парк, чтобы скоротать время, оставшееся до окончания занятий. Эви с радостью занялась изучением окрестностей, а Мойра норовила заснуть на качелях, поэтому Кетт сильно ее раскачивал – и размышлял о сегодняшних ошибках.

А что еще ему оставалось делать? Арест Стиллуотера был поступком новичка. Кетт не сомневался, что девочек похитил именно этот тип, ведь все так удобно выстраивалось… слишком просто и хорошо, чтобы быть правдой. Мужчина, который когда-то уже похитил девочку, обладая чертами очевидного психопата, находился в заброшенном доме с ножом в руках и был с головы до ног залит кровью. Если он хотел спровоцировать полицию, то не мог придумать ничего лучше…

Но камеры никогда не лгут. Стиллуотер невиновен.

– Папочка, я хочу какать, – сообщила Эви. Кетту показалось, что прошло всего пять минут, – а на самом деле пролетели полчаса…

– А существует ли такое время, когда тебе не хочется какать? – спросил он у Эви, снимая Мойру с качелей.

Они вместе прошли по улице и воспользовались школьным туалетом. Затем девочки оторвались по полной на игровой площадке, пока ждали окончания уроков Элис. Кетт изо всех сил старался не встречаться глазами с другими родителями. Ему совсем не хотелось с ними разговаривать.

Элис также не желала ни с кем общаться. Громко топая, она вышла из класса, едва не толкнув локтем учителя. Мисс Гарднер бросила Роберту взгляд, который говорил: «Не беспокойтесь, мы разберемся завтра», – и тот благодарно кивнул.

– У нас с тобой, малышка, сегодня выдался плохой день, – сказал он Элис, когда они проходили через ворота.

* * *

Как выяснилось, неприятности на этом не закончились. Кетт увидел их еще до того, как остановил автомобиль. Сидя на низкой стене возле дома, его ждали двое мужчин и женщина. Они вскочили и бросились к нему, пока он парковался, и женщина постучала в стекло костяшками пальцев.

– Папочка, это кто? – спросила Элис; в ее глазах появился страх. – Мне они не нравятся.

Элис легко впадала в истерическое состояние, поэтому Кетт распахнул дверцу «Вольво», полный самых черных намерений.

– Здесь дети, – прошипел он. – Почему бы вам не убраться и морочить голову кому-нибудь другому?

– Там также находятся дети, – заявил мужчина за пятьдесят. Тронутые ранней сединой волосы, клетчатый пиджак, словно он прибыл прямиком из семидесятых годов прошлого века. Журналист направил диктофон на Кетта, точно оружие. – Согласно нашим источникам, вы подвергли нападкам и избили подозреваемого, заставляя его признаться в совершении преступления, хотя существует видеозапись, доказывающая его невиновность. Полицейское видео. Вы не хотите дать комментарии, старший детектив-инспектор Кетт?

«Стиллуотер», – подумал Роберт. Должно быть, ублюдок сразу направился к журналистам.

– Если хотите услышать заявление, обращайтесь в управление уголовных расследований, – прорычал он. – А теперь отойдите с дороги, чтобы моим детям не пришлось смотреть на отвратительных ублюдков вроде вас.

Он открыл дверцу Эви и вытащил ее на тротуар. Элис моментально выскочила наружу и так сильно обняла отца, что у него из брюк вылезла рубашка.

Кетт захлопнул дверцу и обошел машину с другой стороны, к Мойре. Репортеры не отставали.

– Старший детектив-инспектор Кетт, прокомментируете тот факт, что вы не способны выполнять свои обязанности после похищения жены? – спросила женщина.

– Папочка? – пробормотала Элис ему в живот.

– Вам пришлось покинуть столичную полицию, – продолжала журналистка. – А сейчас вы вмешались в текущее расследование, которое находится не в вашей юрисдикции. Это правда?

– Папочка! – Элис уже кричала, и Эви собиралась к ней присоединиться.

Ярость, кипевшая внутри Кетта, была даже сильнее, чем в тот момент, когда он увидел окровавленного Стиллуотера. Она почти ослепила его; мир вокруг пылал, точно поверхность солнца.

Роберт вытащил Мойру из ее кресла и попытался пройти мимо журналистов, не споткнувшись об Элис.

– Без комментариев, – сказал он.

Второй мужчина – молодой, в костюме и ботинках – шагнул вперед, и его телефон почти коснулся губ Кетта.

– Если вы не можете найти собственную жену, – сказал он, почти улыбаясь, – что заставляет вас думать, будто вы в состоянии отыскать пропавших девочек?

Если б Кетт не держал Мойру в одной руке, а другой рукой не обнимал Элис, чтобы успокоить ее, он врезал бы наглецу, повалил его на землю и выбил ему зубы – и плевать на последствия. Но он не мог – и не стал. Опустив голову, проскочил мимо репортеров и остановился возле входной двери. И только после того, как дети оказались внутри, оглянулся.

– Вы могли бы и сами заняться поисками. Забудем обо мне; почему бы вам самим не попытаться? Но взгляните на себя…

И он посмотрел на них, посмотрел по-настоящему, так что все трое опустили телефоны и микрофоны. Двое мужчин что-то пробормотали себе под нос, повернулись и пошли прочь, а женщина посмотрела на Кетта с искренним раскаянием.

– Послушайте, не для печати, – сказала она. – Как думаете, вы их найдете?

«Да, – хотел сказать Роберт. – Они где-то рядом, и с ними все будет в порядке».

Но это было бы неправдой. Он вздохнул и, опустив голову, ответил:

– Я не знаю.

А потом закрыл дверь.

Глава 23

В тот вечер он был не просто дерьмовым полицейским.

Но еще и дерьмовым отцом.

Он не мог сосредоточиться. Все его мысли занимали три похищения.

В доме находились его маленькие девочки, которые ждали, когда он выберется из кокона своей работы, но три малышки не могли заставить его перестать думать о том, где сейчас Конни, Мейси и Делия. Он представлял самые худшие сценарии, в большинстве которых девочки были мертвы… неподвижные, точно куклы, трупы, уставившиеся в небо стеклянными глазами, пока убийца забрасывал их землей. Прошло уже несколько дней после того, как их похитили, и, хотя преступника искали все, Кетт сомневался, что кто-нибудь увидит их живыми.

Полиция не воспользовалась представившимися им шансами. Они всё испортили.

Он всё испортил.

Роберт выдал девочкам планшет, а сам сел за стол, дожидаясь, когда закипит чайник. Им владело одно желание: позвонить Бинго в Лондон и задать все тот же проклятый вопрос – «есть ли новости?» – но он сумел заставить себя не делать этого. День и без очередного сокрушительного удара был отвратительным.

«Билли больше нет», – говорила ему часть разума, но он затряс головой, отказываясь ей верить. Даже сейчас, после того как прошло столько времени, Роберт ждал, что услышит звон ее ключей, когда она будет входить в дверь, а потом – неизменный тихий свист, который раздавался, стоило ей оказаться дома; он все еще ждал, что руки жены обнимут его, а губы прижмутся к губам.

«Как они себя вели? – спросит она. – Наши маленькие чудовища?»

«Да как всегда, – ответит он. – Мойра провела первый день у няни, и он прошел очень хорошо. Элис медленно привыкает к школе, но процесс идет. А Эви помогла мне в расследовании. Она обязательно станет детективом».

А она: «Как ты?»

«Теперь, когда ты дома, – лучше, – скажет он, вдыхая запах ее духов. – Так мне всегда лучше…»

– Пап, ты с кем разговариваешь?

Он понял, что сидит с закрытыми глазами, открыл их и увидел, что в дверях стоит Элис.

– Ни с кем, милая, – ответил Роберт. – Просто я устал. Можешь рассказать мне, как прошел твой день в школе?

Она не ответила, лишь стояла в двери и тихонько раскачивалась.

– Хочешь есть?

Дочь кивнула. Кетт встал, взял чашку и закинул туда пакетик с чаем.

– Готовая еда? – спросил он.

– Или можешь что-то сготовить? – сказала она. – Я скучаю по нормальной еде.

Маминой еде.

– Посмотрим, что у меня получится, – ответил Роберт. – Пойди займись чем-нибудь. Я освобожусь через минуту.

Она не пошевелилась.

– Элис, – сказал он, и тон его голоса посуровел.

Девочка нахмурилась, потом повернулась и побрела в гостиную.

Кетт, вздохнув, потыкал в пакетик с чаем ложкой. Он понимал, что плохо поступает с дочерью. Она ни в чем не виновата и сейчас нуждается в нем даже больше, чем прежде. Но сегодня вечером между ним и детьми возник барьер. Роберт не чувствовал связи с этим миром. Он погрузился в темный океан расследования и теперь стремительно тонул в нем.

Такова его судьба, и такой всегда будет его компания – исчезнувшие и мертвые. До тех пор, пока он сам не потеряется настолько, что собственные дети не смогут его отыскать.

«Ну что ж ты, – подумал Кетт, протирая глаза. – Проведи с ними немного времени. Просто побудь со своими девочками».

Провести с ними время – не проблема. Он принес свой чай в скудно обставленную гостиную, уселся на диван и позволил Эви и Мойре забраться к себе на колени. Элис неохотно держала планшет так, чтобы все могли в него смотреть. Показывали какое-то шоу «Нетфликс», смутно ему знакомое.

Но он все равно был не с ними.

Где сейчас газетные девочки? Что их связывало? Что у них общего? Кто их объединял? Конни исчезла, когда шла по своему маршруту и ее затащили в дом человека, который умер. С Мейси менее чем через двадцать четыре часа произошло то же самое. А Делию забрали из собственного дома в тот самый момент, когда мать умирала на кухонном полу. Она была первой, и Кетт практически не сомневался, что убийство ее матери совершил похититель.

Он не собирался убивать Эвелин Кроссан. И по этой причине изменил свой образ действий, забирая девочек в тот момент, когда те входили в дома умерших людей, где ему никто не мог помешать. Почему схема действий так кардинально изменилась? И как он переправил свои жертвы туда, где держит их теперь? Все они были хрупкими, но даже одиннадцатилетняя девочка сможет нанести удар – иногда у него самого возникали проблемы с Элис, а ей всего семь. И они способны кричать так, что мир вокруг, кажется, вот-вот обрушится. У похитителя должна быть машина, из чего следует – если только он не убивал их сразу, а этому не существовало никаких подтверждений, – что он выносил отчаянно сопротивлявшихся девочек на руках, ставил на тротуар, искал ключи, бросал своих жертв на заднее сиденье – и все это при свете дня.

Тем не менее полиция не нашла ни единого свидетеля, хотя прочесала всю улицу, от одного дома к другому.

Возникал еще один вопрос: зачем похитителю три девочки? Это не имело ни малейшего смысла.

– Пап! – Эви потянула его за губу.

Он высвободился.

– Что?

– Мойра снова жует провод, – сказала Элис, стараясь вытащить кабель изо рта сестры.

Кетт резким движением вырвал провод – слишком сильно. Глаза Мойры наполнились слезами, нижняя губа опустилась.

– Извини, – сказал Роберт, но было уже поздно.

Она выгнулась назад и почти соскользнула с его колена. Пытаясь подхватить ее, он задел локтем Эви, и та свалилась на колени старшей сестры.

Все три громко завыли.

– Простите, – крикнул Кетт. – Пожалуйста, успокойтесь… – Поднял Мойру и прижал ее к груди. – Давайте не будем шуметь, – сказал он, вставая. – Я постараюсь уложить ее спать.

Вышел из комнаты; внутри, словно свинцом, наливалась тревога. Он все отдал бы, чтобы вернуть жену, их мать. Он многое отдал бы за еще одну пару рук. Так жить невозможно – он не в силах решить все проблемы.

Кетт принялся искать по телефону ближайшее кафе с доставкой, одновременно поднимаясь с девочкой на руках на второй этаж. В итоге он остановил свой выбор на китайском ресторанчике, находившемся на соседней от магазина Уокера улице, и заказал куриные шарики, фаршированные блинчики и чипсы – хотя и не был уверен, что парень, с которым он разговаривал, слышал его на фоне криков Мойры.

Не обращая внимания на то, что в большой спальне еще не было штор, Роберт положил ребенка на кровать. Когда он попытался сменить ей подгузник, у него возникло ощущение, что перед ним полудикая лошадь, которая в какой-то момент так лягнула его в нос, что чуть не сломала его. Постаравшись погасить гнев, Кетт лег рядом и прижал Мойру к себе, покрывая ее потную голову поцелуями, пока дочка не успокоилась. Она лежала рядом и всхлипывала при каждом вдохе; лежала, а он ей пел:

– «Ты мой солнечный свет, мой единственный свет, ты делаешь меня счастливым, даже если небо пасмурное…»[20]

Песня Билли, которую та пела каждый вечер, держа по ребенку на руках, пока они не засыпали. Роберт продолжил традицию, хотя пение давалось ему с огромным трудом – для него оно становилось настоящей пыткой.

– «Ты никогда не узнаешь, дорогая, как сильно я тебя люблю; пожалуйста, не забирайте мой солнечный свет…»

Магия Билли работала, пусть и через него. Мойра успокоилась и теперь трогала его лицо пухлыми пальчиками. Так она лежала некоторое время на грани между сном и бодрствованием, но настоящий сон все не приходил. Не спал и Кетт, хотя в наступившей тишине мог легко заснуть.

– Папочка, – произнесла Мойра через некоторое время. – Туфли.

– Я думал, ты устала…

– Нет, туфли, – не сдавалась она, а потом добавила нечто вроде «открой лошадь с ореховым маслом».

– У меня нет лошади с ореховым маслом, – сказал он и провел пальцем по ее щеке. – Извини.

Она снова вздохнула и потерла глаза кулаками.

– Может быть, попробуем еще раз после обеда? – спросил Роберт.

– Нана.

– Будем считать, что ты согласна.

Дверной звонок зазвенел, когда Кетт уже был на середине лестницы. Элис и Эви выскочили из гостиной с такой скоростью, словно за ними гнались. Роберт протиснулся мимо них к двери, схватил еду и поблагодарил смущенного шофера.

– Кто хочет куриные шарики?

– Я! – закричала Эви.

Все три девочки, завывая, как банши[21], бросились в гостиную. Кетт прихватил несколько тарелок из кухни и присоединился к ним. Затем открыл на полу контейнеры и помог девочкам разложить еду по тарелкам.

– Будьте осторожны, – предупредил он, – еда горячая. – Но его слова потонули в начавшемся пиршестве в стиле голодных бегемотов.

Кетт поймал себя на том, что улыбается, глядя на них и восхищаясь тем, что эти странные, красивые существа появились на свет при его участии. Он сделал глубокий долгий вдох, пытаясь увидеть их, увидеть по-настоящему – и только после этого сумел выбросить из головы трех газетных девочек.

– Это мой ломтик картошки, муу-муу! – закричала Эви, когда Мойра решила атаковать ее тарелку. – Папочка, это был мой ломтик!

– В коробке еще осталось не меньше ста ломтиков, – ответил он.

Эви не обратила на его слова ни малейшего внимания и схватила ломтик из тарелки Элис, что вызвало яростный крик:

– Нет! Отдай!

– Пап!

– Папочка!

Кетт схватил ломтик картошки со своей тарелки и швырнул его в Эви. Выстрел получился удачным – «снаряд» попал ей в лоб, а потом упал в тарелку. Она застыла, в изумлении глядя на него. Роберт взял другой ломтик и поднял его над головой.

– Кто-то еще хочет продолжить безобразия? – спросил он.

– Но, папа… – начала Элис, и Кетт бросил ломтик в нее.

Тот отскочил от ее плеча. Девочка подхватила его и швырнула в Кетта.

Он знал, что ведет себя глупо и что с едой так обращаться нельзя. Но сейчас им не хватало именно этого.

– Сражение едой! – закричал Роберт, и воздух внезапно наполнился летающей картошкой. Элис оказалась неожиданно метким стрелком, один раз попав ему в подбородок, другой – в переносицу. – Эви, Мойра, защитите меня!

Эви повиновалась и бросила ломтик в Элис. А Мойра хватала все подряд и швыряла куда придется. Элис хохотала – по-настоящему; Кетт уже очень давно не слышал, чтобы она так смеялась. Да и сам он веселился так, словно увидел яркий луч света в хмурый осенний день.

– Нет! – сквозь смех закричала Элис. – Обстреляем папу!

– Обстреляем!

Дочери дружно напали на него, и град картошки обрушился на его лицо и грудь. Роберт опустился на пол, на четвереньки, отчаянно швыряя оставшиеся снаряды в трех девочек.

– Так нечестно! – крикнул он. – Вы не можете быть все против меня – вы не должны объединяться в команду!

Мясистый куриный шарик угодил ему в глаз, и Кетт прижал к нему руку, приготовившись закончить игру и приказать девочкам остановиться. Но он молчал, он не мог произнести ни слова, потому что в голове у него произошел взрыв. Вы не должны объединяться в команду.

Он встал и вышел из комнаты, потому что не мог мыслить ясно.

Дерьмо господне…

Ломтики картошки вылетали из-за двери, как стрелы, но он не обращал на них внимания. Вбежал на кухню, на ходу вытаскивая из кармана телефон, потом набрал номер Портера. Раздались гудки.

– Папа! А ну готовься, сейчас мы на тебя нападем! – кричала Элис, выглядывая из гостиной.

Давай же, давай…

– Детектив-инспектор Портер.

– Пит, это Робби, – сказал Кетт. – Кажется, я знаю, почему Стиллуотер и Персиваль предоставили нам железные алиби. Я знаю, почему у каждого из них имелись видеозаписи, которые выглядели слишком хорошими, чтобы быть правдой.

– Да? Потому что они невиновны?

– Нет, они виновны. Я думаю, что виновны оба. Они – команда. Они работают вместе.

Глава 24

Боль была невыносимой. Никогда прежде ей не приходилось испытывать что-то подобное, даже после того, как она сломала палец на баскетбольном матче.

Самая ужасная боль на свете.

Но она не могла остановиться.

Мейси изгибала запястья – сначала в одну сторону, потом в другую. Снова и снова. Ее руки покрывало что-то липкое, и, хотя они оставались за спиной, вне поля зрения, Мейси знала, что это кровь. Но проволока, которой ее связали, совершенно определенно ослабилась. Если она продолжит тянуть руки в разные стороны, между ее запястьями появится пространство.

Однако то, что с ней происходило, было настоящей пыткой. В голове тоже пульсировала боль, и появилось ощущение, что ее сейчас стошнит.

«Не смей», – приказала она себе. Ведь если ее стошнит, придет монстр и унесет отсюда, как сделал с девочкой по имени Конни.

Мейси не знала, как давно все началось. Возможно, прошел час или даже месяц. Единственное окно в комнате было заколочено, но сейчас хотя бы горел свет – с потолка прямо над ней свисала лампочка, – и в мире воцарилась тишина, словно время пошло дальше без нее. Она знала лишь одно: монстр услышал, как зовет на помощь другая девочка, и забрал ее.

«Ты не сможешь кричать без языка, – сказал он, когда тащил ее к двери. – Ты попытаешься, но не сможешь».

Мейси немного отдохнула. На границе ее поля зрения пульсировал мрак. Она посмотрела вбок, на третью девочку, которая уже находилась здесь, когда Мейси притащили и привязали к стулу. Тогда – несколько дней назад? недель? – девочка сидела с широко раскрытыми глазами и вертела по сторонам головой. Однако сейчас она поникла на своем стуле, с закрытыми глазами, и дышала так часто и неглубоко, что напомнила Мейси попавшуюся в мышеловку мышь, которую она однажды нашла в гараже у дедушки.

Кожа у третьей девочки стала совсем бледной, почти прозрачной, и Мейси понимала, что ей плохо.

Может быть, она тоже так выглядела. Никто не кормил ее с тех пор, как она оказалась здесь; было всего лишь несколько глотков воды. Монстр приходил утром, и от него так отвратительно пахло, что Мейси лишь с огромным трудом смогла немного отпить из чашки, которую он протянул.

Другая девочка не смогла.

Мейси сделала глубокий вдох и снова принялась за работу, выворачивая руки и пытаясь освободиться от проволоки. Та скрипела всякий раз, когда девочка двигалась, – невероятно громко на фоне тишины. Мейси знала, что монстр может в любой момент вбежать в комнату со сверкающим ножом и отрезать ей язык или пальцы, или выколоть глаза. И что потом?.. Конечно, он ее убьет. Разве не так заканчиваются все подобные истории? Она ненавидела новости, потому что в них рассказывали о смертях, убийствах, атаках террористов и еще более ужасных вещах. Ей было всего одиннадцать, но она знала о мире достаточно, чтобы понимать: никто не станет похищать трех девочек, если он не планирует соответствующий конец игры. И раз уж она не сомневалась, что находится здесь не ради выкупа, то единственным исходом была смерть.

Это нечестно. Нечестно. Это…

Мейси почувствовала, как проволока поддается – и наконец падает на пол. Ее суставы так долго оставались почти в полной неподвижности, что сначала она подумала, будто все еще связана. Затем, вскрикнув от боли – впрочем, она тут же заставила себя молчать, хотя боялась, что не вынесет этого ужаса, – переместила руки на колени.

«Не останавливайся, – приказала она себе. – Теперь только не останавливайся».

Казалось, кто-то вшил бритвенные лезвия ей в спину и бедра, однако Мейси сумела наклониться и дотянуться до проволоки, стягивавшей щиколотки. Это оказалось проще – хотя руки были липкими от крови, у нее ушло меньше минуты, чтобы освободиться.

Мейси уже собралась встать, когда услышала шаги.

Нет…

Они приближались снизу и становились громче.

Мейси попыталась встать, но судорога свела ей ногу. Девочка вскрикнула и упала на стул, прижав руку ко рту. Звуки стихли.

Он услышал?

Он придет?

Мейси растерла рукой затекшую икру и еще раз попыталась встать. Но потом, передумав, опустилась на четвереньки и поползла по голым доскам к другой девочке, чтобы попытаться развязать узел на ее ногах. Это оказалось слишком трудно – онемевшие окровавленные пальцы стали скользкими от крови.

«Мне очень жаль, – подумала она. – Я приведу помощь. Обещаю».

Новые шаги внизу. Кажется, она слышит голос?

«Девочки должны делать то, что им говорят, – скажет этот голос. – Девочкам, которые убегают, не нужны пальцы на ногах».

Мейси доползла до двери и, опираясь на ручку, поднялась на ноги. Она знала, что дверь должна быть заперта. Вот только та была открыта. Ручка слегка заскрипела, и девочка, прихрамывая, вышла в темный пустой коридор. Остановилась, ощупывая руками стену, затем заметила лестницу, выступившую из тени впереди. Эта лестница очень громко скрипела. Именно так девочка заранее узнавала о приближении монстра – скрип ступенек, топот ботинок… Мейси встала на верхнюю ступеньку как можно ближе к стене; ее пальцы оставляли кровавые отпечатки на осыпавшейся штукатурке. И тут она уловила запах, который уже хорошо знала, – такой прогорклый и густой, что внутри у нее все сжалось.

Мейси решила не обращать на него внимания и продолжала двигаться максимально быстро и осторожно. Два шага. Три. Четыре, пять, шесть… пока не добралась до поворота. Из-за спины послышался голос, приглушенный, но отчетливый. Казалось, монстр спорил сам с собой – или с девочкой, которую забрал из комнаты.

– …нехорошо, нам нужно достать…

Мейси не понимала, что он говорит. Но все равно обрадовалась. Он был чем-то занят.

Она продолжала двигаться – и тут наступила на просевшую ступеньку. Звук показался ей громким, как выстрел.

Голос смолк.

Мейси стала двигаться еще быстрее; ее босые ноги преодолели последние ступеньки, и она ступила на холодные плитки. Оказавшись в большом коридоре, увидела в разных его концах две двери. Из одной падал свет, поэтому Мейси повернула к другой.

– Ты слышал? – раздался шепот где-то у нее за спиной. Голос монстра. Затем шепот сменился криком: – Маленькие девочки, которые портят наши планы, не заслуживают того, чтобы иметь руки!

Кухня… Мейси бросилась внутрь, в манящую тьму, и прижалась к стене, когда кто-то вышел в дверь в другом конце коридора. Она изо всех сил старалась не дышать; ее сердце превратилось в порванный мяч и стучало так громко, что его грохот, казалось, мог обрушить здание.

– Ты уверен, что они надежно привязаны? – послышался голос монстра, снова ставший негромким.

– Уверен, – послышался другой голос, более мягкий и тихий. – Я сделал все, как ты сказал. Я все сделал правильно. Ты должен…

– Ты даже свои паршивые шнурки завязать не можешь, – заявил монстр.

– Я все сделал правильно, – заскулил первый голос. – Ну хочешь, я пойду и проверю…

– Я сам это сделаю. И порежу обеих на кусочки. – Монстр засмеялся.

– Нет, не надо, пожалуйста! – взмолился другой голос.

Снова послышались тяжелые шаги по лестнице. Он поднимался, из чего следовало, что у Мейси остались секунды до того момента, когда он поймет, что она освободилась. Выставив перед собой руки, девочка пошла по темной, как ночь, кухне. Неужели впереди виднеется полоска света? Дверь? Да, наверное… Там должна быть дверь.

Так и оказалось. Похоже на кладовую, освещенную покрытой пылью лампой.

Дверь была лишь приоткрыта, но этого оказалось достаточно. Мейси увидела груду старых тряпок, пропитанных кровью, и руку, торчавшую из-под них, идеально бледную и неподвижную, словно молившую о помощи.

Она не могла помочь. Было слишком поздно.

Мейси отступила на шаг, задела ногой стул и сдвинула его. А потом побежала в сторону двери в дальнем конце комнаты, схватилась за ручку и сильно рванула ее, молясь, чтобы та открылась, молясь…

Дверь открылась вовнутрь, и перед ней возникли ночь и воздух. Она побежала. Ее переполняла радость – и девочка не заметила возникшую перед ней фигуру, лицо которой скрывал мешок из дерюги.

Монстр схватил ее и оторвал от земли.

– Нет! Нет! – закричала Мейси, пытаясь наносить удары.

Бесполезно, он был слишком сильным. Рука в перчатке зажала ей рот, другая сдавила грудь, и он понес ее обратно в дом. Кухонная дверь напоминала открытый гроб, полный тьмы, пока оттуда не выбежал другой монстр. Он также был в маске и смотрел на нее сквозь кресты на глазах, а в руке держал жуткого вида нож.

– Проклятье, – сказал второй монстр.

И тут появился третий. Дом словно изрыгал плохих людей. Третий пытался натянуть на голову маску. Монстр с ножом повернулся к нему.

– Ты, проклятый идиот!..

– Хватит, – оборвал его мужчина, державший ее. Он наклонился к Мейси и прошептал на ухо: – Куда же ты бежала? Разве ты не знаешь, что все меня любят… Вернись ко мне, и мы повеселимся.

– Нет! – закричала Мейси сквозь его пальцы. – Нет!

Она сопротивлялась, пыталась наносить удары руками и ногами и кусалась. Но без толку. В конечном счете, их было трое – целый лес рук, который схватил ее и утащил во тьму.

Глава 25

Суббота

Было уже после полуночи, когда Кетт добрался до штаб-квартиры полиции – и только благодаря жене суперинтенданта Колина Клэра.

– Вы уверены, что она действительно может остаться с детьми? – спросил Роберт, когда босс вошел в помещение штаба. – Ее лицо не показалось мне довольным.

Фиона Клэр, адвокат короны[22], появилась у входной двери дома Кетта пятьдесят минут назад, и ее лицо было просто-таки пугающим. К счастью, девочки уже спали. Она села на диван и произнесла всего три слова:

– Ну, давай, отваливай.

* * *

– Она в порядке, – сказал Клэр. – Просто у нее такое лицо.

Босс ударил обоими кулаками по письменному столу и посмотрел на Кетта глазами, в которых было больше красного, чем белого. Уже в тот момент, когда Роберт впервые его увидел, суперинтендант выглядел не лучшим образом, но сейчас его лицо вызывало ужас.

– Надеюсь, у тебя есть для меня нечто важное, – сказал Клэр.

– Есть, – ответил Кетт, кивая остальным членам команды.

Портер дремал, сидя на стуле. Данст и Сполдинг сидели с противоположной стороны письменного стола. Старший детектив-инспектор Пирсон стояла, опираясь о стену, и грызла ручку, держа ее как сигару. В углу Кетт заметил Сэвидж вместе с парой других констеблей. Она улыбнулась ему, и выражение ее лица словно говорило: «Как хорошо, что вы вернулись».

– Ну же! – рявкнул Клэр. – Портер сказал, что тебя посетило озарение. Мне даже страшно представить, что это может быть… Они работают вместе?

– Да, я так считаю, – ответил Кетт, потирая виски, будто это могло прогнать усталость. – Мы думали, что имеем дело с одиноким серийным похитителем, верно? Именно такими бывают подобные дела, если только речь не идет о торговцах людьми. Один парень, то же преступление, снова, снова и снова – пока его не поймают…

– У нас нет оснований считать, что происходит нечто другое, – сказал Клэр. – Если только мы снова не гоняемся за водопадами.

– Я… – Кетт нахмурился. – Водопадами, сэр?

– Просто продолжай.

– Ладно, у Стиллуотера и Персиваля идеальные алиби, – начал Роберт, встав в передней части комнаты. – Более того, невозможно придумать более железное алиби, чем запись с камеры в полицейском участке в то самое время, когда совершалось преступление. Стиллуотер хотел находиться здесь во вторник, чтобы получить его.

– Но не он выбирал время, – заметила Сполдинг. – Его выбрали мы.

– Могу поспорить, что это было не первое время, которое ему предложили, – сказал Кетт. – Проверьте, отказывался ли он от других вариантов, настаивая на каком-то определенном. Он хотел находиться здесь в тот момент, когда его сообщник схватил Мейси, поскольку знал, что мы обязательно поверим нашим собственным камерам.

– Значит, ему было известно, что Мейси схватят именно в это время? – уточнил Клэр. – Но кто это сделал? Персиваль? У него также есть алиби.

– Камеры, установленные в его доме, да. – Кетт кивнул. – Вы смотрели записи?

– Конечно, – отозвался Портер, не открывая глаза. – Я имел несказанное удовольствие. На мой вкус, разгуливая по дому, он слишком часто засовывал руку в штаны. Но находился дома во время всех трех похищений.

– Ты уверен? Покажи мне записи.

– Нужно взять телефон из хранилища улик… – Портер со стоном поднялся на ноги. – Подожди немного.

– Все это лишь предположения, – отрезал Клэр. – И пока бездоказательные. Мне нужны улики, Кетт.

– Скоро я до них доберусь, – пообещал Роберт. – Есть ли у нас сведения о возможном знакомстве Стиллуотера и Персиваля?

– Никаких, – ответил Данст. Он вытащил из кармана блокнот, перевернул несколько страниц и снова убрал его. Потом некоторое время изучал свои ногти и не сразу сообразил, что все на него смотрят. – О, прошу прощения… У нас нет оснований, что они знакомы.

– Верно, – сказал Кетт. – Если забыть о том, что их арестовали примерно в одно время. Персиваля обвинили в убийстве Дженни О’Рурк в ноябре тринадцатого, Стиллуотера – в четырнадцатом.

– Стиллуотер увел Эмили Коупленд из парка весной четырнадцатого года, – пробормотала Пирсон, не выпускавшая из зубов ручку. Затем все-таки вытащила ее и вытерла о рубашку. – Именно тогда Персиваля освободили. Во всех новостях сообщали о его невиновности.

– Нет, нет, мы всё тщательно изучили, – прервал ее Клэр. – Естественно, нас интересовали возможные связи между этими двумя мужчинами, поскольку они совершили похожие преступления. Но нам не удалось отыскать ничего общего. Различное воспитание, разные части графства, никаких контактов в социальных сетях, телефонных разговоров, записей видеонаблюдения – ничего. Ложный след тогда – и такой же ложный теперь.

– Раньше так и было, – сказал Кетт. – Я думаю, вы правы; они не знали друг друга до четырнадцатого года. Стиллуотер увел ребенка из парка, а Персиваля ложно обвинили в убийстве четырнадцатилетней туристки, и эти два случая не имели никакой связи. Но что происходило потом?

– Потом? – переспросил Клэр.

– Персиваль говорил о группе поддержки, которую посещал как часть терапии для тех, кто пострадал из-за ошибок правосудия – настоящих или вымышленных. Ему советовали посещать группу?

– Групповую терапию? – с усмешкой уточнил суперинтендант. – Конечно, нет. Он сам так решил. Эта группа была настоящей занозой в моей заднице…

– Но ее формировали мы? – не сдавался Кетт. – В смысле, полиция?

Клэр кивнул, но потом покачал головой:

– Ну, не совсем. Мы обеспечивали помещение и пирожные, но группа являлась благотворительным проектом… А какое она имеет отношение к нашему делу?

– Возможно, никакого. А возможно, самое непосредственное. Стиллуотер также говорил о терапии. Совершенно определенно, он посещал какую-то группу. Возможно, ту же самую…

– Подожди минутку, – нахмурившись, сказал Клэр. – Проклятье, не так быстро… Так и было. Я вспомнил. Ублюдок обратился к городским властям и заявил, что мы вели себя с ним как с последним дерьмом. Заявил, что являлся добрым самаритянином и пытался сделать все правильно, спасая девочку. Стиллуотер хотел, чтобы кто-то заступился за него, и потому начал посещать ту группу. Однажды он созвал репортеров, но результатом этого стал настоящий кошмар, потому что по факту они сфотографировали людей, посещавших анонимную группу. Все это стало частью шоу, призванного доказать его невиновность, – в то время как мы знали, что он просто потерпел неудачу с похищением.

– Значит, они знали друг друга, – подытожил Кетт.

Он испытывал облегчение, смешанное с ужасом.

– Но это еще ничего не значит, – возразила Сполдинг, постукивая пальцами по столу. – Ту группу посещала дюжина человек, а в следующие годы возникли дюжины таких групп. Они могли не встретиться или просто не познакомиться.

– Это требует проверки, – ответил Клэр. – Посмотри, есть ли какие-то сведения в архивах.

– Уже делаю, – отозвалась Сполдинг, усаживаясь за компьютер.

Роберт собрался продолжить, но тут вернулся Портер. Он держал пакет с телефоном внутри, который передал Кетту.

– У него сел аккумулятор, но у нас есть зарядка.

– Замечательно, – сказал Кетт, вытаскивая телефон из пакета. – Какой пароль?

– Попробуй угадать, – ответил Портер, и Роберт напечатал: 1-2-3-4-5-6.

Телефон разблокировался, и Кетт вошел в приложение «Нест».

– Давайте начнем с понедельника, – сказал он, изучая историю. Затем просмотрел весь день, переключая камеру всякий раз, когда Персиваль выходил из комнаты. – Конни ушла разносить газеты в…

– В половине пятого, – сказала Сэвидж. – Родители заметили ее исчезновение только утром.

– Он находился дома весь день, – сказал Портер.

Так оно и было. Персиваль смотрит телевизор в своем неизменном вонючем комбинезоне и бейсболке, запустив одну руку в штаны. Персиваль в вонючем комбинезоне и бейсболке наливает себе один стакан вина за другим.

– Господи, парень постоянно играет в карманный бильярд, – пробормотал Кетт.

Он уже собрался перемотать запись дальше, когда Персиваль встал и снова пошел в ванную комнату.

– Второй раз за десять минут, – заметил Роберт. – И мы знаем, что он там не мылся.

– Мне даже страшно подумать, что он там делал, – содрогнувшись, проговорил Портер.

– Давайте быстрее, – рявкнул Клэр.

Кетт ждал, глядя, как открывается дверь ванной комнаты. Появляется Персиваль в вонючем комбинезоне и бейсболке, идет на кухню. Персиваль в вонючем комбинезоне и бейсболке готовит себе сэндвич. Персиваль в вонючем комбинезоне и бейсболке сидит на стуле в гостиной. Кетт перемотал запись до 19.43, когда Персиваль вышел на кухню и налил себе выпить. Хромая, он подошел к тому же стулу и оставался на нем до 21.13, потом сходил в ванную комнату и улегся в постель. И ни разу камеры не показали его лицо под козырьком бейсболки.

– Это ведь он, верно? – уточнил Портер, наклонившись над плечом Кетта. – Видимо, так…

– Кто ложится спать в бейсболке? – спросил Клэр, вставший с другой стороны от Кетта. – Это Персиваль?

– Не знаю, – ответил Роберт, и все трое, щека к щеке, смотрели, как Персиваль выключает ночник.

– Вот! – Клэр рявкнул так громко, что в ушах у Кетта зазвенело. – Перемотай обратно!

Старший инспектор так и сделал – один стоп-кадр за другим, когда Персиваль наклонялся к выключателю. Бейсболка низко надвинута на глаза; одну руку он держал перед лицом, растопырив пальцы. Но на секунду – долю секунды, – когда приблизился к свету, он поднял голову, чтобы посмотреть, что делает.

– О, проклятье! – выругался Клэр. – Это не Персиваль.

– И не Стиллуотер, – добавил Роберт.

Лицо напоминало мозаику, но показалось ему знакомым, особенно аккуратно подстриженная бородка. Однако он никак не мог вспомнить его имя.

– Сэр? – позвала Сэвидж из другого конца комнаты. – Я только что нашла в архиве список той группы терапии. Вы правы. В течение нескольких месяцев две тысячи четырнадцатого года Персиваль и Стиллуотер посещали одну и ту же группу.

– Кто еще? – спросил Кетт, не отрывая глаз от экрана телефона.

Он отчаянно пытался вспомнить. Кто же это? Той части лица, которую он видел, было недостаточно…

– Тут длинный список, – начала она. – И довольно много тех, кто не назвал свое имя. Потребуются часы, чтобы всех просеять. Но… подождите немного… был человек, который отвечал за группу во время всех собраний, на которых присутствовали Стиллуотер и Персиваль. Он из полиции.

Внезапно все сошлось. Кетт смотрел на мужчину в телефоне Персиваля – теперь он знал, какую фамилию сейчас назовет Сэвидж.

– Дерьмо господне, – сказал Роберт.

– Реймонд Фигг, – доложила Сэвидж. – Он занимался терапией до того, как стал офицером по связям с семьями жертв.

– А теперь превратился в похитителя, – сказал Кетт, указывая на экран. – Это он. Это Фигг. Ублюдков трое.

Глава 26

Патрульная машина подскочила на «лежачем полицейском» на скорости сорок восемь миль в час, едва не улетев в ночь. Сидевший сзади Кетт закричал, с такой силой вцепившись в ручку двери, что костяшки пальцев побелели. Сэвидж резко притормозила на повороте, сжигая резину, после чего выжала педаль газа, и машина, как реактивный самолет, помчалась по улице.

– Вы уже делали такое, – проговорил Кетт, вытирая пот со лба свободной рукой. – Будьте осторожны!

Сэвидж ударила по тормозам, уверенно огибая лису, застывшую посреди улицы. Кетт, ударившись головой о боковое стекло, поморщился.

– Извините, – сказала констебль. – Держитесь.

Она сбросила скорость, пересекая очередную улицу, проверила ее название, затем повернула на следующем перекрестке, который оживлял лишь голубой свет фар. В небе сияли звезды; луна, казавшаяся желтым ногтем, берегла свой свет только для себя. Темнота подступала со всех сторон, такая тяжелая, что вызывала клаустрофобию. Вдоль улицы стояли большие современные дома – сталь и стекло, – окруженные садами. Кетт подбежал к дому Персиваля и принялся колотить в дверь.

– Локи Персиваль, это полиция, открывайте.

Ничего, внутри темно. Старший инспектор уже собрался выбить дверь, когда та распахнулась и на пороге он увидел Сэвидж.

– Его нет, – сказала она. – Задняя дверь распахнута.

Роберт вошел в дом, на ходу зажигая свет.

Внутри воняло немытым телом Персиваля; запах оказался таким сильным, что Кетту пришлось прикрыть нос рукавом. Они быстро осмотрели дом и убедились, что Сэвидж не ошиблась – в доме никого не было.

Звякнула рация констебля, и та включила громкую связь.

– Вам удалось его взять? – послышался голос Клэра.

– Судя по всему, он сбежал, – ответила Сэвидж. – А Стиллуотер?

Ответный рев сказал Кетту все, что он хотел услышать.

– И мы не нашли следов Фигга, – добавил Клэр. – Какие же мы тупицы…

– Мы их найдем, – пообещал Кетт.

– Мы уже имели их в участке, – прорычал в рацию Клэр. – У нас находились оба похитителя, а также Фигг. Все в одном проклятом здании. Нашем здании. И мы их отпустили!

– А еще им известно, что мы о них знаем, – сказал Кетт, тихонько выругавшись.

Это была плохая новость для трех газетных девочек. Опыт его работы с похитителями говорил, что сейчас они постараются уничтожить все свидетельства своего преступления. От мысли о том, что Стиллуотер, Персиваль и Фигг убили трех девочек, а теперь пытаются сбежать, в жилах у Кетта закипала кровь.

– Возвращайтесь в участок, – приказал Клэр. – Мы должны найти девочек.

– Конечно, – ответил Роберт, продолжая качать головой.

«Мы опоздали, – подумал он. – Мы опоздали».

* * *

– Дорожные камеры зафиксировали, как Стиллуотер проехал в двадцать два семнадцать.

Портер что-то говорил, когда Кетт вошел в оперативный штаб. Кроме него, в комнате были только Клэр и Сполдинг – все остальные гонялись за подозреваемыми. Детектив-инспектор кивнул Роберту и продолжил:

– Он ехал на юг по круговой дороге, в восточной части города, со скоростью порядка тридцати миль в час, словно никуда не торопился.

– Он был один? – спросил Кетт.

– Насколько нам известно. Во всяком случае, пассажирское сиденье пустовало. Но сзади мог сидеть кто угодно.

– Или лежать в багажнике, – добавила Сэвидж, стоявшая рядом с Кеттом.

– Проверить записи всех камер на тех дорогах, – распорядился Клэр. – Разбудим весь город, если потребуется, но мы должны выяснить, куда он направляется. А что Фигг?

– Ничего, – Портер развел руками. – Он ушел после встречи и больше нигде не показывался. И не пришел на свои запланированные дневные встречи.

– Он знал, что мы уже рядом, – сказал Кетт. – И это объясняет его слова, когда я наткнулся на вас обоих; они показались мне странными. Ты помнишь, Пит?

– Смутно, – ответил тот. – Кажется, что все проясняется… а еще упомянул одно старое дело, над которым ты работал в Лондоне… Хан?

– Мальчик Хан умер, – объяснил Кетт. – Фигг сказал все, что мне требовалось знать о девочках. Ублюдок… Но теперь понятно, как им удалось нас опередить. Стиллуотер и его кролики. Фигг сказал ему, что мы уже близко; он хотел выставить Стиллуотера виновным, чтобы мы его арестовали, запаниковали, а потом отпустили. Фигг больше, чем кто-либо другой, понимает, что дает ложный арест, в особенности тем, кто прошел через групповую терапию.

– Я знаю Фигга, – произнес Клэр, качая головой. – Знал много лет. И ничего не заподозрил…

– Я тоже с ним встречался, – Роберт кивнул, – однако плохо помню. Он проходил подготовку вместе с другими офицерами по связям в столичной полиции. И упоминал, что принимал участие в расследовании исчезновения Хана. Какая поразительная жестокость…

– Должно быть, больному ублюдку это понравилось, – отозвалась Сэвидж. – Наверное, он хотел провести какие-то исследования.

– Но почему? – спросил Клэр. – Зачем похищать именно этих девочек?

– А почему Дамер отнял жизнь у семнадцати детей? – спросил Кетт. – Почему Шипман убил двести пятьдесят человек? Реймонд Фигг – монстр, и я уверен, что он использовал группы терапии, чтобы завербовать людей вроде Стиллуотера. Он знал, что тот похитил девочку в четырнадцатом году, знал, что он – такой же монстр. А дальше – взмах руки, и у него есть маленькая банда. Следом он пробрался в полицию, и весь мир превратился для него в устрицу.

– Однако Персиваль от них отличается, – заметила Сэвидж. – Он действительно был невиновен.

– И сломлен, – добавил Кетт. – Чего больше всего на свете боялся Персиваль? Что вызывало у него почти непреодолимый ужас?

– Что его обвинят в новом преступлении. – Портер кивнул. – И это давало Фиггу и Стиллуотеру мощный рычаг давления.

Кетт немного подумал. Затем произнес:

– Но еще большим рычагом стало похищение его племянницы. Вот почему Делию Кроссан забрали первой. Они знали, что мы сразу придем за Персивалем. Именно так они получали гарантию его молчания: обещали, что оставят ее в живых, если он будет с ними заодно.

– Значит, Делию Кроссан похитил Фигг? – спросил Клэр.

– Может быть, – ответил Кетт. – Однако я не исключаю Стиллуотера. У него нет идеального алиби на воскресенье, но тогда нас это не заинтересовало, потому что он предоставил нам железные алиби на время остальных похищений.

– Значит, Стиллуотер похитил Делию, затем Фигг сыграл Персиваля у того в доме, в его одежде, давая возможность Персивалю похитить Конни Бирн в понедельник. – Клэр покачал головой. – Безумие какое-то…

– Но это хорошо, – сказал Кетт. – Ну, не хорошо, но если они использовали Делию в качестве рычага давления на Персиваля, чтобы заставить совершить преступление, то она может быть жива.

– А кто похитил Мейси? – спросила Сэвидж. – Это мог сделать только Фигг, верно?

– Поскольку Персиваль и Стиллуотер имели алиби, – подтвердил Кетт. – Трое мужчин, каждый из которых похитил одну девочку. Они планировали это годами. Такое впечатление, что они соревновались между собой.

– Но куда они отправились сейчас? – спросила Сэвидж. – Если они бросали вызов друг другу и каждый должен был похитить девочку, что потом?

Все в комнате знали ответ, но только Кетт смог произнести его вслух.

– Они вышли на следующий уровень. Теперь они должны бросить вызов друг другу – и убить их.

Глава 27

Роберт сделал глоток чая, надеясь, что горячий напиток поможет хоть как-то прогнать усталость. К счастью, его заваривала Сэвидж, и выглядел он намного лучше, чем тот, что делал Портер. Теперь констебль сидела рядом с ним; перед ней высилась груда бумажных папок, в руке она держала телефон.

– Фигг не владел домом возле Маусхолда – он взял его в аренду, и сейчас там никого нет. – Она пожевала губами. – Когда провели обыск, оказалось, что он забрал два лэптопа и сжег жесткие диски вместе с большим количеством бумажных документов.

– Маусхолд, – сказал Кетт. – Значит, есть шанс, что он входил в контакт с нашими девочками. Видимо, собирался отправить их именно туда… А ему доставляли газеты?

– Мы это проверяем. Если и доставляли, то не от Уокера.

– У него нет семьи в городе?

– Нет.

Роберт, разочарованно вздохнув, ударил кулаком по столу. Сейчас он хотел только одно: выяснить, где преступники держат газетных девочек, отправиться туда, забрать их и арестовать трех негодяев. Но Фигг слишком хорошо заметал следы. Он тщательно спланировал все заранее.

– Что слышно от босса? – поинтересовался Кетт.

Сэвидж покачала головой. Клэр взял Портера, Сполдинг, Данста и Пирсон в город вместе со всеми патрульными полицейскими, намереваясь проверять дома один за другим, пока не найдет какой-нибудь след. Кетт встал и принялся расхаживать по комнате.

– Ну, давай, – проговорил он, обращаясь ко всем сразу и к себе в отдельности. – Давай, давай, давай…

Команда уже успела обыскать все, хоть как-то связанное со Стиллуотером, Персивалем и Фиггом. Побывали там, где они работали и где росли, места любимых прогулок в лесу. Проверили всё. Но так и не сумели понять, куда преступники отвезли девочек.

– Строительный песок, – вдруг сказал Кетт.

– Что? – пробормотала Сэвидж, продолжавшая изучать лежавшие перед ней файлы.

– Подруга Стиллуотера сказала, что, вернувшись как-то домой, он был весь в строительном песке. Мы продолжаем искать строительную площадку или дом, где проводится ремонт. Иголка в стоге сена. А еще запах. Подруга Стиллуотера упоминала запах чего-то испорченного.

– Может быть, это обычный запах Персиваля? – предположила констебль. – Я хочу сказать, что от него пахнет тухлятиной. После обыска у него в доме я вся провоняла какой-то гадостью.

– Может быть…

Кетт отошел к дальней части комнаты без окон, и у него возникло ощущение, будто в голове что-то все время вспыхивает и гудит. Интересно, всё ли в порядке с детьми? Он представил, как они проснулись и увидели вместо собственного отца незнакомую женщину с лицом бульдога. Что там происходит? Он обещал себе не принимать участия в расследовании и сосредоточиться на семье – однако снова сбежал…

«Извини, Билли», – подумал Роберт.

Естественно, ему предложили терапию, когда Билли похитили. Бинго с таким упорством уговаривал его взять рекламные проспекты групп поддержки, что Кетт едва не принялся его поносить самыми разными словами. «Проклятье, Барри, она жива!»

Но однажды днем, когда мрак у него внутри набрал непреодолимую силу, когда возникли сомнения в том, сможет ли он забрать Элис из школы, Роберт поехал на набережную Виктории с Мойрой на заднем сиденье и стал смотреть, как около дюжины людей собираются на групповую терапию. Ему казалось, будто он наблюдает за шествием театра теней, пустых фигур, измученных горем.

«Я не буду таким, как они, – пообещал себе Кетт. – Я не могу отказаться от надежды».

И он вдавил в пол педаль газа.

Теперь Роберт думал о тех несчастных душах. Многим ли из них удалось пережить свою потерю и какая часть их сдалась?

– Погодите-ка, – внезапно сказал он. – Группа терапии… – Подошел к Сэвидж. – У вас есть список людей, посещавших группу?

– Да, конечно, – ответила констебль и принялась перебирать папки, пока не нашла толстую и пыльную, которую давно никто не открывал. – Машинописный текст. Я уже говорила, что некоторые люди не называли свои имена и фамилии.

Но некоторые называли, как увидел Кетт. Он пролистал несколько страниц, пока не нашел группу, которую вел Фигг, и довольно быстро отыскал Стиллуотера и Персиваля. В списке значились еще семь человек; двое из них сохранили анонимность, однако остальные указали не только имена и фамилии, но и телефоны.

– Что вы ищете? – спросила Сэвидж.

– Возможно, ничего конкретного, – ответил Роберт, садясь рядом с ней. – Но Фигг использовал групповую терапию, чтобы искать психопатов, так?

– Да, – сказала Сэвидж, подавшись к нему. – Вы думаете, что с ними заодно были и другие, не только Стиллуотер и Персиваль?

– Мы можем проверить эти имена? – спросил Кетт, протягивая ей список. – А также выделить все подозрительные и необычные ситуации?

Сэвидж отнесла список к компьютеру и ввела информацию в базу данных. Она так сильно колотила по клавишам, что щелчки разносились по всей комнате.

– Хм-м, Мейхью на севере… Гэтуорд умер…

– Умер здесь?

– В Испании. Сэнфорд… Да, Алан Сэнфорд по-прежнему живет в Норидже. Точнее, рядом. Подождите минутку… – Она снова принялась печатать, и Кетт воспользовался паузой, чтобы дать отдохнуть глазам. – Он стал участником группы после того, как его сбила полицейская машина, участвовавшая в погоне. Они гнались за кем-то другим, не за ним. Он получил перелом бедра и копчика.

– Вот как! – Кетт присвистнул.

– Давайте я проверю его в социальных сетях. – Сэвидж продолжила барабанить по клавишам. – Ему пятьдесят шесть лет, работает адвокатом по авторскому праву в Бродленде, в промышленном парке, хотя уже частично на пенсии. Разведен, жена и дети живут в графстве Суррей.

– И все это есть в «Фейсбуке»? – спросил Кетт.

– Если знать, куда смотреть, – ответила Сэвидж.

– Не похоже на серийного убийцу, – заметил Роберт. – Кто следующий?

Когда констебль не ответила, он повернулся к ней. Ее лицо находилось так близко к монитору, что его сияние отражалось в ее глазах.

– Сэвидж?

– Это… – Она нахмурилась. – Судя по всему, за последние два месяца в его социальных сетях не было никакого движения.

Роберт, встав, подошел к ней. На экране он увидел лысое баранье лицо в очках, с улыбкой смотревшее в камеру. На странице не было ничего, кроме крикета.

– Только что закончился розыгрыш «Урны с прахом»[23], – заметил Кетт. – Он должен был об этом написать.

– Однако здесь ничего нет, – сказала Сэвидж.

– Где он живет? – спросил Кетт.

Сэвидж снова застучала по клавишам.

– В Троузе, сэр. Маленькая деревня к югу от города. Совсем рядом.

– Припоминаю… Там большое озеро. Лодки, каноэ и тому подобное.

– И искусственный склон для лыжников, – добавила Сэвидж. – И больше ничего, если не считать леса.

Нет, Кетт был уверен, что там находится еще что-то.

В детстве они с матерью однажды проезжали мимо, и она свернула не в том месте, когда ехала вдоль реки.

Казалось, Сэвидж также что-то вспомнила – и резко повернулась на стуле.

– Там находится водоочистная станция, – сказала она.

– Запах, – догадался Кетт, и в тумане, окутывающем его сознание, вспыхнула догадка.

– Нам следует сообщить боссу, – сказала Сэвидж, резко отодвигая стул.

– Я ему доложу, а вы сядете за руль.

* * *

У Роберта было отвратительное предчувствие. Он искал дом, чей владелец посещал группу терапии, которую вел их главный подозреваемый – человек, прежде не имевший судимостей и, как казалось всем, живший по правилам. Но предчувствие есть предчувствие, а сейчас ничего другого у них не было.

– Проверьте его, – приказал Клэр по телефону, и Кетт слышал, что босс с трудом скрыл зевок. – Издалека. Если найдете хоть какие-то намеки на то, что там могут быть наши подозреваемые или газетные девочки, сразу звоните мне. Понятно?

– Да, сэр, – ответил Роберт, заканчивая звонок. – На него это не произвело впечатления.

Сэвидж что-то пробормотала в ответ; она полностью сосредоточилась на дороге, поскольку они мчались вниз по склону со скоростью шестьдесят миль в час. Когда подъезжали к светофору, на котором загорелся красный свет, она сбросила скорость, но только до пятидесяти пяти, и Кетт закрыл глаза, когда какое-то такси со скрежетом тормозов остановилось на повороте.

– Я не стану спрашивать, где вы научились так водить машину, – сказал он, чувствуя, как пульс бьется в его языке.

– На «Автодроме»[24], – ответила констебль.

– Что?

– В детстве я все время там каталась. Мы жили в Хемсби, и дедушка водил меня туда. Он говорил, что у меня дар от природы.

– Уверенности это мне не добавляет, – признался Кетт.

– Круговая развязка…

На этот раз Сэвидж не стала сбрасывать скорость, и они с ревом пронеслись мимо пожарной станции. Машина едва не сошла с трассы, проскочив через горбатый мостик, а через несколько секунд Сэвидж свернула на другую, более узкую дорогу, которую с двух сторон окружали лес и поля.

– Еще далеко? – спросил Роберт, чувствуя, как куриные шарики и картошка карабкаются вверх по его пищеводу.

– Пара миль.

– Лучше выключить мигалку. Им не стоит знать, что мы здесь.

Она выполнила его просьбу, и Кетту стало немного легче.

К счастью, Сэвидж снизила скорость, когда они объезжали озеро. Ночью вода стала похожа на чернила. Свет фар превращал деревья в карнавал теней, и казалось, будто какие-то жутковатые фигуры танцуют между стволами и свисают с ветвей. Они нигде не видели ни души; но из леса доносились крики сов, будто предупреждая кого-то, а на речном берегу поблескивали глаза ночных существ.

Как только они свернули за угол, в нос им ударила густая, богатая, насыщенная вонь частично переработанных сточных вод. У Роберта сразу начали слезиться глаза; на мгновение ему показалось, что это станет последней каплей и его вырвет. Он с трудом сглотнул, стараясь дышать ртом.

– Я успела забыть, как здесь плохо, – простонала Сэвидж, поднимая одну руку к носу. – Похоже на Болото Вечной Вони[25]. И сейчас ночь… Представляете, что здесь делается днем, в особенности летом?

– Запах такой сильный, что остается на одежде и волосах? – уточнил Кетт.

– Если подойти близко и оставаться рядом достаточно долго… да, запах будет вполне отчетливым. Как его описала подруга Стиллуотера? Сладковатый? Нет, я бы так не сказала…

Сэвидж была права: запах не показался ему сладким. Но в нем имелся необычный сладковатый привкус, что-то цветочное – может быть, химикаты, которыми обрабатывались отходы. Сердце Кетта снова забилось сильнее, но сейчас это не имело отношения к вождению Сэвидж. Они проехали под изрисованной граффити бетонной эстакадой, казавшейся совершенно не к месту среди пустырей, автомобилей и грузовиков, пролетавших мимо на высокой скорости.

– Автострада А-сорок семь, – пояснила Сэвидж.

Впереди бетонную дорогу сменили гравий и земля. Кетт охнул, когда автомобиль подскочил на рытвине величиной с садовый пруд. Справа он увидел амбар, силосную башню и дворовые постройки. Все выглядело заброшенным; окна были либо заколочены, либо выбиты. В большей части стен зияли дыры, а одна сторона амбара полностью обвалилась. Складывалось впечатление, что здесь никто давно не жил.

– Дальше начинаются владения Алана Сэнфорда, – сообщила Сэвидж, указывая через ветровое стекло.

Свет фар, сражаясь с ночью, осветил переднюю стену впечатляющего сельского дома. Однако и тот выглядел неухоженным. Известковый раствор между кирпичами облупился, словно гниющие десны вокруг потемневших зубов; в окнах не было света.

– Выключите фары и подайте немного назад, – попросил Кетт.

Сэвидж выключила фары, и дорога тут же погрузилась в темноту. Она дала задний ход, и вскоре автомобиль оказался под эстакадой. Сельский дом превратился в еще более темную тень и стал походить на кита, поднявшегося на поверхность бездонного океана. Но как только эхо выключенных фар исчезло, Кетт смог различить слабое сияние в верхнем окне.

– Там кто-то есть, – прищурившись, проговорила Сэвидж.

– Давайте узнаем кто, – ответил Кетт, открывая дверь.

Нос и рот тут же заполнил запах сточных вод, и у Роберта возникло ощущение, что он тонет. Старший инспектор закашлялся в сгиб локтя и захлопнул за собой дверцу. Сэвидж уже стояла рядом, держа в руке рацию.

– Нам следует сообщить боссу, – сказала она.

– Пока нам не о чем кричать, – возразил Кетт; над ними прогрохотал грузовик. – Давайте сначала всё проверим. Если возникнут проблемы, мы попросим помощи. Я не хочу, чтобы очередной Брендон Уокер надрал мне задницу.

– Что с вами произошло, сэр? – спросила Сэвидж. Кетт, нахмурившись, посмотрел на нее. – Вы сказали, что однажды расскажете, почему вам не нравится ждать прибытия кавалерии…

Он со вздохом кивнул.

– Итак, короткая версия. Я только-только стал детективом, прямо с конвейера, и мне пришлось выехать на вызов – сообщили о случае домашнего насилия – на «Слон и замок»[26]. Патрульные полицейские не могли туда добраться, и вызов принял я. И обнаружил там спятившего мужика, который грозился застрелить жену и ребенка. Помощь уже находилась в пути, и я решил ее дождаться…

Кетт опустил голову. Он заново переживал ту историю, слышал крики, удары, рыдания.

– Буквально десять минут – и все было кончено. К тому моменту, когда прибыла группа захвата и выломала дверь, он уже задушил обоих. У него не было огнестрельного оружия – безумец действовал голыми руками. Жена выжила, но маленький мальчик – нет. Ему было три года.

«Столько же, сколько сейчас Эви», – подумал Кетт.

Сэвидж откашлялась и покачала головой.

– В том не было вашей вины, – произнесла она.

– Все уже в прошлом, – солгал Кетт. – Теперь вы знаете. Десять минут, больше ему не потребовалось… Пойдем.

Сейчас, когда фары были выключены, дорога стала опасной. Под ногами мешались отдельные камни и гравий. Роберт старался ступать только на сухую траву на обочине; кусты ежевики цеплялись за его брюки, как пальцы мертвеца. Наконец они добрались до перекрестка. Впереди вырисовывался сельский дом. С близкого расстояния свет в окне наверху не стал ярче. Кетт увидел тяжелые доски, которыми заколотили окно. Он коснулся локтя Сэвидж и указал на них. Она, кивнув, прошептала:

– Странно…

Дальше, когда они пошли вдоль фасада дома, обстановка стала еще более странной. Входная дверь оказалась новой, но всего в пять футов высотой, закрытой на огромный висячий замок. На почтовый ящик прикрепили написанную от руки записку: «Доставка строительных материалов к задней части дома».

– Строительные материалы, – прошептал Кетт.

Его предчувствия набирали головокружительную скорость.

Он заглянул за угол и увидел серебристый «Мерседес», припаркованный на усыпанной гравием подъездной дорожке между главным зданием и кирпичной мастерской. Темные, размытые очертания дома, состоявшего из разнокалиберных частей, уходили в ночь. В еще одном окне мерцал слабый свет, но его заглушали толстые занавески.

– Это машина Стиллуотера? – тихо спросил Кетт.

Сэвидж покачала головой:

– Нет. И не Фигга. А Персиваль не садится за руль.

– Значит, Сэнфорд, – решил Кетт. – Он дома.

Они пошли дальше по границе владений Сэнфорда. Если не считать очистных сооружений и развалившегося сарая, других построек поблизости не было. Дом стоял, точно остров в ночи, абсолютно неподвижный.

Однако Кетт чувствовал, что внутри кто-то есть.

Они шли мимо боковой стены, когда еще одна деталь головоломки встала на место.

– Строительные леса, – сказал Роберт, кивком показав на заднюю часть дома, где металлические леса, как плющ, взбирались вдоль старой стены.

Под ними виднелись массивные очертания чего-то, заставив Кетта подумать об огромных сторожевых собаках, но только после того, как они подошли ближе, стало очевидно, что именно здесь складывали строительные материалы – огромные мешки с песком и щебенкой.

– Ладно, – проговорил Роберт, – я видел достаточно. Можно связываться с боссом.

– Да, сэр, – сказала Сэвидж и протянула руку к рации.

И в этот момент ночь прорезал крик.

Глава 28

Секунду Кетт не мог пошевелиться.

Крик был подобен удару в солнечное сплетение, и Роберт едва не согнулся пополам – таким сильным он ему показался.

Затем сработал адреналин, и старший инспектор побежал вдоль стены дома к строительным лесам. Он слышал, как Сэвидж зовет его по имени, но не обратил на это внимания, пытаясь найти вход в дом.

Окна первого этажа забили досками, и Кетт нигде не видел дверь.

Он добежал до лесов в тот момент, когда раздался второй крик, расколовший темноту. Теперь не оставалось ни малейших сомнений, что голос принадлежит девочке. Роберт выругался и посмотрел вверх. Окна первого этажа полностью закрывал брезент, лениво болтавшийся на ветру, и он разглядел, что стекол под ним не было.

– …идем сейчас! – прошипела Сэвидж в рацию, догнав Кетта.

Он схватился за горизонтальную балку лесов, подтянулся и закинул ногу в ботинке на скользкий металл. Констебль была моложе и находилась в лучшей форме, и к тому моменту, когда Роберт оторвался от земли, она уже забралась на первый уровень. Затем протянула ему руку и помогла подняться. Дальше наверх вела лестница. Кетт первым начал подниматься по ней и выбрался на платформу, шедшую под окнами. Теперь он уже слышал голоса, крики – и смех, пронзительный и жестокий. Но в следующее мгновение тот превратился в истерические рыдания, что заставило Роберта броситься к ближайшему окну. Он сдвинул брезент, однако в темноте ничего не увидел.

– Держите, – сказала Сэвидж, протягивая ему фонарь. Он направил его луч внутрь и увидел пустую комнату с открытой дверью.

Старший инспектор медлил лишь мгновение. Забираться внутрь было очень глупо. Это могло стоить жизни ему, а также трем девочкам и молодому констеблю. Через десять минут сюда прибудет вся полиция Норфолка с оружием и собаками, сотня людей, готовых взять Фигга и его маленькую банду.

Но однажды он уже промедлил, прождал десять минут – и ребенок умер…

Кетт залез внутрь через окно. Тяжелый брезент задевал лицо, и Роберт изо всех сил пытался сдвинуть его в сторону. У него не было оружия, но за ним следовала Сэвидж, зажав в руке телескопическую дубинку.

– Хотите взять? – прошептала она, протягивая ему оружие.

Кетт покачал головой.

– Вы лучше им владеете, – ответил он.

Из дома донесся новый взрыв смеха, приглушенный, но достаточно близкий, и Роберт понял, что там находятся несколько человек.

– Пожалуйста, нет… пожалуйста…

Эти слова разбили Кетту сердце; в нем загорелась ярость, ставшая почти непреодолимой. Он подобрался к двери – и поморщился, когда заскрипели петли.

Смех стих. Роберт остановился, чувствуя, как кровь пульсирует в его горле и кончиках пальцев.

– Отпустите меня, – послышался детский голос. – Я ничего никому не скажу, обещаю… вам не нужно меня убивать… Пожалуйста… Я не хочу умирать!

За дверью находился коридор с голым полом, на который осыпалась штукатурка. Голоса доносились откуда-то спереди, и Кетт двинулся в их сторону, отчаянно стараясь не шуметь. Смех больше не звучал, но Роберт слышал тяжелые шаги снизу.

На перекрестке коридор сворачивал влево, к передней части дома, а если повернуть направо, упирался в дверь. Кетт посмотрел на Сэвидж и показал на дверь фонариком. Затем переместился влево – и древний пол сыграл струнный концерт под его ногами. Этот участок коридора оказался коротким – далее он сворачивал направо. Старший инспектор остановился, затаив дыхание.

Впереди была следующая дверь, из нее лился свет.

Роберт оглянулся и увидел, что Сэвидж вошла следом за ним. Он не стал ее останавливать, а сам, приблизившись к двери, присел на корточки и увидел деревянный стул, замотанный проволокой. Продвинулся немного вперед – второй стул с проволокой, на полу следы свежей крови.

Мы опоздали.

Он сделал глубокий вдох и выглянул из-за двери, чтобы увидеть всю комнату.

Еще один стул.

И на нем кто-то сидит.

Проклятье…

Кетт вбежал в комнату и опустился на колени перед занятым стулом; фонарик покатился по полу.

На стуле сидела девочка; руки ей связали за спиной, кроме того, проволока туго стягивала ноги. Пленница сидела неподвижно; волосы закрывали лицо, ногти и кончики пальцев почернели от перекрытой крови. В комнате воняло мочой и дерьмом – и гнилью.

«Слишком поздно», – снова подумал Роберт, убрал с ее лица волосы и приложил пальцы к шее.

Девочка была теплой – и Кетт уловил пульс, слабый, как биение крыльев бабочки.

Она застонала и открыла рот. Ее губы стали сухими, как наждак, язык опух. И хотя лицо было залито кровью и слезами, Роберт ее узнал.

– Делия, – сказал он. – Делия, я полицейский. Ты в безопасности.

Девочка снова застонала. Кетт услышал, как Сэвидж тихо вошла в комнату вслед за ним.

– Это Делия Кроссан, – сказал он. – Она в порядке, но ей нужно…

Что-то ударило Кетта по затылку, и на секунду он почувствовал, что теряет сознание. Мир стал белым, потом черным; боль кипятком хлынула на голову. Роберт понял, что упал на пол; руки и ноги стали неуклюжими, как у куклы. Затем он увидел стоявшего над ним человека. Глаза у него затянуло пеленой, и он не мог разглядеть, кто это; лицо вроде как оставалось открытым, вот только на месте глаз были два креста. Но то, что он держал в руке, не вызывало сомнений.

Ломик.

Мужчина поднял его, и тут его выдал смех – предельно холодный.

– Кристиан, – сказал Кетт, чувствуя во рту кровь, а комната пустилась в дикий пляс. – Кристиан, ты не должен этого делать. Еще не поздно.

Маска Стиллуотера приподнималась при каждом новом вдохе; ломик был поднят, словно орудие палача.

– Мы знаем, что тебя заставлял Фигг, – задыхаясь, проговорил Кетт. – Если хочешь избежать тюрьмы, как в прошлый раз, тебе известно, что нужно сделать. Помоги нам его взять.

– Ты – пустышка, – ответил Стиллуотер. – Такой, как ты, никогда не сможет понять.

Тело Стиллуотера напряглось, затем расслабилось, и ломик начал опускаться.

Неожиданно в комнату влетела Сэвидж, и ее дубинка стремительно опустилась на икру Стиллуотера. Так старое дерево ломается под ударом молнии – громкий треск эхом разнесся по комнате, от одной стены до другой. Преступник сложился назад и упал на пол, выронив ломик. Хрипло втянул в себя воздух, а потом издал долгий пронзительный вопль.

– Вы в порядке, сэр? – спросила Сэвидж, вытягивая вперед свободную руку.

Кетт взял ее и позволил констеблю помочь ему подняться на ноги. Комната продолжала вращаться, ему показалось, что его сейчас вырвет, но он сумел кивнуть.

– Наденьте на него наручники. И оставайтесь с девочкой.

– Без обид, – ответила Сэвидж, доставая наручники, – но, возможно, лучше вам остаться с девочкой. Я поищу остальных.

Кетт покачал головой и решительно направился мимо Сэвидж к двери. Остановился, чтобы поднять ломик, и повернулся к ней, прищурившись от боли.

– Спасибо, – поблагодарил он ее.

– Возьмите этих ублюдков, – произнесла констебль, засунула руку в карман, вытащила серебряный полицейский свисток и протянула ему. – Если я вам потребуюсь, просто свистните.

Кетт кивнул и вышел из комнаты в коридор, который вел к лестнице, уходившей в темноту. На стенах он увидел следы крови, подсохшие, но относительно свежие. Роберт сжал ломик, шагнул на первую ступеньку, и старое дерево тревожно заскрипело. В сочетании с воплем Стиллуотера это означало, что шансов застать похитителей врасплох не осталось.

– Фигг, – позвал инспектор, и его голос дрогнул. – Персиваль. Мы знаем, что вы здесь. Дом окружен. Выходите, и тогда я не стану проламывать ваши проклятые головы.

Ничего. Он не слышал ни смеха, ни криков девочек – только звон в ушах и оглушительные удары пульсировавшей в голове крови.

– Это ваш выбор, – прорычал Кетт, шагнув на последнюю ступеньку.

Он увидел еще один коридор, две двери впереди и третью у него за спиной – похоже, там находилась кухня. Оттуда тянуло сквозняком, поэтому Роберт пошел туда, распахнул дверь и заглянул внутрь.

– Фигг? – крикнул он. – Мы всё знаем. Про группу, про то, как ты завербовал Стиллуотера, Персиваля и Сэнфорда. Нам известно, что ты спланировал похищения. У тебя нет никаких шансов выйти сухим из воды, если ты не отдашь девочек прямо сейчас.

В кухне было темно, если не считать свет, падавший из двери в кладовую. Кетт нащупал на стене выключатель и включил свет. Голая лампочка на потолке неохотно зажглась, осветив самую обычную кухню загородного дома.

За исключением крови.

Она была всюду: на плитках пола, стойках, даже на плите. Кровь оказалась темной, свернувшейся, старой. Тот, кому она принадлежала, давно умер.

– Персиваль, – крикнул Кетт, подходя к двери кладовой. – Мы знаем, что он тебя заставил. Знаем, что ты не виноват. Выходи, помоги нам спасти девочек, и мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы тебя вытащить.

Он открыл ломиком дверь в кладовую, и его лицо исказила гримаса. Нет, это не походило на запах сточных вод.

Или давно немытой плоти.

Это был запах мертвых.

Нет.

Под грудой одеял лежало тело. Кетт видел лишь руку, почти полностью обескровленную, с вытянутыми, точно когти, пальцами. Он попытался сделать вдох, но в его легких не осталось воздуха.

Мейси?

Или Конни?

Или здесь, под вонючим саваном, лежат обе девочки?

Кетт оглянулся, проверяя, нет ли кого-то сзади, потом наклонился, схватил верхнее одеяло и отбросил его в сторону. И увидел лицо, застывшее в маске смерти.

Мужское лицо.

Роберт узнал его по фотографии, которую видел менее часа назад. Алан Сэнфорд, владелец дома. Кто-то рассек его горло, и все ниже шеи превратилось в передник из холодной засохшей крови.

Кетт втянул в себя воздух и отбросил в сторону другие одеяла – убедиться, что под ними нет других тел. Затем выпрямился, с трудом поборол головокружение и вышел из кладовой.

Они здесь были; он только что слышал смех, крики, мольбы…

Куда они делись?

– Мейси? – позвал Роберт. – Конни? Если вы меня слышите, если можете двигаться, идите на мой голос. Я здесь, чтобы вам помочь. Я вас вытащу.

– Нет, ты им не поможешь.

Голос донесся из коридора. Кетт, спотыкаясь, двинулся в его сторону и вышел из кухни с поднятым ломиком.

Фигг стоял в дверном проеме, в другом конце коридора, возле лестницы, и усмехался, глядя на Кетта. Из его глаз исчезло прежнее тепло, какое было во время их первой встречи; сейчас они стали маленькими, темными, полными чего-то примитивного и очень опасного.

Одной рукой он держал за волосы Мейси Мэлоун, другой – прижимал к ее шее нож.

– Ты пришел слишком поздно, Робби, – заявил Фигг, прижав лезвие ножа к шее Мейси так сильно, что на коже выступила капелька крови.

Девочка открыла рот, чтобы закричать, но не смогла; ее губы кривились в безмолвном ужасе. Фигг улыбался, но его переполняла ярость; Кетт видел ее в каждом движении копа-оборотня.

– Я знаю, что дом не окружен, так почему бы тебе не сделать нам всем одолжение и не отвалить отсюда?

– Мейси, – сказал Кетт, обращаясь к девочке. – Просто сохраняй спокойствие, с тобой все будет в порядке.

– Ты говоришь так, словно так и будет, – заявил Фигг. – Но я сейчас уйду. И, если ты сделаешь хоть один шаг в мою сторону, я распотрошу ее, как гнойного Сэнфорда и другую маленькую сучку.

«Конни», – подумал Кетт, чувствуя, как в нем пульсирует волна темного гнева.

Фигг отступил в комнату. Мейси неуклюже шла за ним, при каждом вдохе бесшумно шепча: «Нет-нет-нет-нет…»

– Один шаг, Робби, и ей конец.

Фигг еще раз улыбнулся, метнулся в сторону и исчез в тенях.

Глава 29

Один шаг, и ей конец.

Но один шаг может ее спасти.

Кетт досчитал до пяти. Прислушиваясь к шуму, доносившемуся из комнаты, уловил тихий крик, стон, а потом – ничего.

Стараясь двигаться максимально быстро, продолжая сжимать во вспотевшей ладони ломик, полицейский вбежал в комнату – и сразу оценил ситуацию: он оказался в пустой гостиной. Окно в эркере было распахнуто. Он бросился к нему и успел увидеть, как Фигг выбирается из дома. Вот он толкнул Мейси вперед – та с плачем упала на землю – и оглянулся.

Кетт отскочил от окна, пытаясь разобраться в торнадо налетевших мыслей. Фигг безумен – и убьет девочку в тот момент, когда она перестанет быть для него полезной. Если он увидит, как Кетт вылезает из окна, Мейси умрет.

Нужно проявить ловкость.

Роберт повернулся, побежал обратно, пересек кухню и выскочил в дверь. Теперь он снова находился в задней части дома, но даже оттуда услышал далекий вой сирен приближавшейся кавалерии.

Спотыкаясь, Кетт побежал через строительную площадку, где лежали песок и кирпичи. В какой-то момент он упал, и ломик со звоном покатился по земле – казалось, будто заговорил церковный колокол. Роберт подхватил его, хватая ртом вонючий воздух, перебрался через развалины стены и остановился в полнейшей темноте ночи.

Как глупо он их потерял! Если Фигг ушел, то…

Нет, он увидел два силуэта между деревьями, удалявшихся в сторону очистного сооружения. Кетт натянул на себя ночь, точно плащ, и побежал за ними. Он слышал шум приближавшегося вертолета; вой сирен не стихал. Однако подкрепление прибудет слишком поздно…

Роберт бежал вперед, спотыкаясь о корни деревьев, продираясь сквозь траву и заросли ежевики, пока не выбрался на проселочную дорогу, ведущую к очистным сооружениям. Он слышал крики Фигга, заставлявшего Мейси бежать быстрее.

А затем кто-то ответил ему – не Мейси. Говорил мужчина, и его голос звучал жалко:

– Нет, Реймонд, нет!..

Локи Персиваль.

Дорога сворачивала вправо, впереди виднелись несколько зданий. Вонь здесь стояла невероятная; воздух казался таким жидким, что у Кетта появилось ощущение, будто он плывет. Старший инспектор сумел разглядеть, как двое мужчин и их жертва перелезают через металлическую сетку забора. Мейси закричала, тяжело приземлившись с другой стороны.

К счастью, впереди горели фонари. Кетт увидел Фигга и Мейси, словно те шагнули под софиты сцены; за ними, хромая, спешил Персиваль.

Все, включая Кетта, бежали из последних сил. Но постепенно он начал их догонять. Взобрался на сетку, спрыгнул в траву и увидел впереди гигантские круглые аэрационные бассейны. Фигг остановился у края ближайшего из них; дыхание с хрипом вырывалось из его груди. Он оглянулся, увидел Кетта и тут же крепко схватил Мейси за шею. Персиваль стоял рядом, опираясь руками о колени.

– Так вот как ты хочешь, чтобы все закончилось? – прокричал Фигг, прижимая острие ножа к щеке Мейси. – Ты – долбаный идиот, Кетт. Ты не знаешь, когда надо слушать.

– Эй, – сказал Роберт, переходя на шаг и изо всех сил сжимая ломик, жалея, что не может преодолеть разделявшие их двадцать ярдов за один шаг. В голове у него стучало, после каждого удара сердца перед глазами что-то вспыхивало. – Просто положи нож, Фигг. Все кончено.

– Для нее – да, – ответил тот.

Огромная рука пропеллера очертила ленивый круг над бассейном, взметнув в воздух новые волны ужасающей вони. Вертолет приближался, и деревья за спиной Кетта наполнились мерцавшим синим светом. Фигг посмотрел вверх и облизнул губы, но Роберт переключил внимание на Персиваля.

– Для тебя еще не слишком поздно, Локи, – сказал он. – Здесь нет твоей вины.

– Нет, есть, – всхлипнув, ответил Персиваль. – Она мертва из-за меня.

– Делия? – уточнил Кетт. – Она жива. Твоя племянница в порядке.

Персиваль поднял голову; казалось, он перестал дышать.

– Она в порядке? Стиллуотер сказал…

– Стиллуотер в наручниках. Делия обезвожена, у нее шок, но она будет жить.

– Кристиан облажался, – презрительно бросил Фигг, продолжая бороться с Мейси, пытавшейся вырваться. – Какой сюрприз… Много говорит и ничего не делает. Но с Конни ты опоздал. Локи о ней позаботился.

От ухмылки Фигга Кетту захотелось врезать ломиком ему по лицу. Однако Персиваль покачал головой.

– Я не смог, – сказал он. – Я не смог ее убить. Она слишком… слишком юная. Мне очень жаль. Я сожалею… Я сожалею.

– Конни Бирн жива? – спросил Кетт.

Персиваль кивнул:

– Я спрятал ее в подвале. И сказал, чтобы молчала.

– Ты – херов трус, – крикнул Фигг и, отдернув нож от лица Мейси, махнул им в сторону Персиваля, едва не попав тому в глаз. Локи отшатнулся, закрыл лицо руками и взвыл. – Вонючий ублюдок! Я знал, что у тебя не хватит духу…

Кетт не смотрел на Персиваля. Он не сводил глаз с Мейси, а та – с него.

– Мне следовало покончить с тобой сразу, шлюха, – прорычал Фигг Персивалю; он уже не так крепко держал девочку.

Роберт кивнул Мейси, и она сообразила, что следует делать. С резким криком девочка вырвалась и побежала по траве.

– Беги! – крикнул Кетт. – Беги! Беги! Беги!

Лицо Фигга превратилось в карнавальную маску безумия – его лицо разорвала от уха до уха болезненная усмешка. Он ткнул ножом, и лезвие вошло в горло Персиваля, как в масло. Локи прижал руку к ране, глаза его вылезли из орбит; рот открылся, образовав идеальную букву «О». Меж пальцев потекла кровь. Фигг не смотрел на него – он сразу же бросился за девочкой; его руки и ноги работали, как поршни.

– Беги! – еще раз крикнул Кетт.

Мейси успела преодолеть половину расстояния между ними, после каждого шага оглядываясь назад. Кетт опустил голову, приготовившись ударить Фигга в лицо лбом. Он рассчитывал, что девочка пробежит мимо, но она прыгнула в его объятия, прижалась к груди и закрыла обзор.

– Пожалуйста! – закричала она ему в ухо. Ее объятия оказались такими сильными, что Кетт начал задыхаться.

Он резко повернулся и, увидев, что Фигг уже находится в нескольких футах, с силой оттолкнул Мейси в сторону. В этот момент лезвие ножа вошло в его левое плечо.

– Придурок! – закричал Фигг, брызнув слюной Кетту в лицо.

Убийца вырвал нож из раны, хлынула кровь, и плечо Роберта окатил холодный фонтан боли. Фигг нанес новый удар. Кетт, увернувшись, поднял другую руку – ту, в которой все еще сжимал ломик, – с силой размахнулся, но не попал в Фигга, и его развернуло. Фигг сделал выпад, и лезвие ножа прошло вдоль груди старшего инспектора.

Роберт попытался ударить его левой рукой, но плечо уже не слушалось. Тогда он поднял ногу и изо всех сил впечатал ее в колено Фигга. Послышался треск, подобный пистолетному выстрелу, убийца отшатнулся и стал падать на бок.

Мир сошел с оси и начал крениться в бесконечную пустоту пространства. Фигг отползал, как скорпион, продолжая махать в воздухе ножом, точно ядовитым хвостом-жалом. Не оставалось ни малейших сомнений в том, что его нога сломана – колено выгнулось под невозможным углом.

– Придурок, – хрипел Фигг, продолжая отползать. – Придурок, придурок…

Кетт бросил ломик и прижал правую руку к ране на плече. Оттуда текла горячая, как кипящая вода, кровь – и ее было много. Он посмотрел на Мейси. Девочка застыла на месте, в шоке от пережитого.

– Посмотри на свет, – прохрипел он, кивнув в сторону деревьев. Там появились с полдюжины полицейских машин, а над головой завис вертолет, освещавший землю мощным прожектором. – Беги к ним и не останавливайся. Расскажи, где мы находимся.

Мейси не пошевелилась. Прищурившись, она смотрела на Фигга. Это был взгляд перенесшего мучительную травму человека, который уже никогда не будет прежним.

– Я хочу увидеть, – сказала она. – Я хочу видеть, как он сдохнет.

– Он не умрет, – ответил Кетт, снова поднимая ломик, который едва не выскользнул из скользких от крови пальцев. – Он отправится в тюрьму на очень долгое время.

– Ты так думаешь? – прохрипел Фигг, продолжая отползать от них. Прямо за спиной у него находился бассейн с нечистотами, лопасть продолжала вращаться. – Ты еще не выиграл этот раунд… Как ты вообще меня вычислил?

– Пойдем со мной, и я тебе расскажу, – ответил Кетт, шагнув к нему.

– На самом деле ты невероятно глуп, – заявил Фигг. – Ты проиграл.

– Проиграл? – спросил Роберт. – Однако на земле лежишь ты, а я – тот, кто тебя арестует. Три девочки вернутся в свои постели, три мерзавца окажутся за решеткой. – Он посмотрел на Персиваля, неподвижного, точно булыжник в траве. – Ну, или станут мертвецами. Меня устраивает любой вариант. Выходит, победитель здесь я.

Фигг слабо рассмеялся, но ему некуда было деваться.

– Ты потерпел неудачу с женой, – снова заговорил он. – Не нашел Билли.

Если б за ними не наблюдала Мейси, Кетт с радостью прикончил бы Фигга прямо здесь и сейчас, а потом сказал бы, что защищался. Проклятье, ему даже показалось, что он может это сделать при ней и девочка подтвердит его слова… Роберт сглотнул, сжимая ломик до боли в руке. Фиггу каким-то непостижимым образом удалось встать, и теперь его вес приходился на здоровую ногу.

– Не вздумай, – предостерег его Кетт. – Брось нож.

– Ты глуп, – повторил Фигг, раскачиваясь, точно пьяный. – Как ты не мог сообразить, что с ней случилось? Ведь это так просто… Даже я понял.

– Что?.. О чем ты говоришь?

– Значит, ты до сих пор ничего не знаешь? – Фигг ухмыльнулся. Его лицо исказилось от боли, когда он попытался передвинуть сломанную ногу и едва не упал снова; на ногах его удерживала только сила воли. – Сначала я подумал, что ты все понял. Не могу поверить – все вы оказались такими дремучими дураками… Но ты и в самом деле не догадываешься, что случилось с твоей женой. – Он снова рассмеялся, на этот раз с невероятным удовольствием.

– Если ты что-то знаешь, я с радостью выбью это из тебя в тюрьме, – пообещал ему Кетт. – Но я полагаю, что ты просто полон дерьма.

– Если я полон дерьма, спроси меня про него, – улыбаясь, сказал Фигг. – Спроси, как Билли познакомилась с Человеком-Свиньей. Спроси, как это связано с мальчиком Ханом. Вы, полицейские, считаете, что мы, джеки-потрошители, действуем в одиночку и не общаемся друг с другом. Но это не так – среди нас существует конкуренция, мы следим за своими соперниками через проклятый «Фейсбук». Ты думаешь, я ничего не знаю, но мне известно, где она…

Персиваль врезался в Фигга на бешеной скорости, и сначала Кетт не понял, что произошло. Все тело Локи покрывала кровь, он стоял на пороге смерти, но ему каким-то образом удалось обхватить убийцу руками и толкнуть так, что тот упал на спину. Фигг закричал, его лицо исказилось от боли; он попытался помешать Персивалю схватить нож, и они, хрюкая, как свиньи, пустились в неуклюжий балет на залитой светом траве.

– Нет! – крикнул Кетт, подбегая к ним.

Он опоздал. Персиваль отобрал у Фигга нож, едва не уронил его, но сумел вонзить в шею своего противника. Фигг ударил Локи; он еще продолжал борьбу, когда изо рта у него хлынула кровь.

– Нет! – снова закричал Роберт, который был уже совсем рядом.

Однако Персиваль продолжал наносить новые удары, и в конце концов оба рухнули в бассейн с нечистотами. Кетт остановился рядом, потянулся к ним, но в воздухе мелькнула лопасть, а в следующий момент оба ушли на дно.

Роберт опустился на четвереньки. Коснулся лбом травы и почувствовал, как кровь из раны на левом плече стекает ему на грудь и заливает ухо. Пожалуйста, нет…

Его здорового плеча коснулась рука.

– Сэр, с вами всё в порядке?

Нет, не в порядке. Он истекал кровью, чувствовал себя опустошенным; тело было легким, как пушинка, и Кетт подумал, что хватило бы слабого ветерка, чтобы унести его прочь. Он даже не знал, закрыты у него глаза или он ослеп. В темноте Роберт сумел разглядеть лишь лица своих дочерей, трех девочек, которых ему больше не суждено увидеть…

Он похлопал по карману, пытаясь отыскать свисток. Должно быть, ему помогла Мейси, потому что неожиданно он услышал пронзительный призыв о помощи.

Счастливый свисток Сэвидж.

Вот только сегодня для него он оказался не слишком счастливым.

И для Билли. И для его девочек.

Кетт лежал на земле, чувствуя, как его обнимает Мейси, слышал свист и крики бежавших к ним людей.

«Недостаточно счастливый», – подумал он.

Глава 30

Его разбудил запах чая. Горячего, ароматного, восхитительно крепкого.

Роберт попытался сесть, но сразу опустился обратно на постель. Боль полоснула от плеча к груди, шее и руке. Хоть она и была приглушенная – очевидно, ему вкололи сильные болеутоляющие, – но ощущения все равно были очень неприятными. В голове также пульсировала боль. Но от аромата чая ему стало лучше.

Кетт решил открыть глаза – сначала один, потом второй. В ответ раздались оглушительные крики. Кетт моментально их узнал, и на его губах появилась болезненная улыбка. К тому моменту, когда перед глазами у него прояснилось, Элис и Эви уже вскарабкались на кровать, забрались на Кетта и осыпали градом поцелуев его лицо.

– Стойте! Стойте! – кричал инспектор Портер.

Огромный детектив сражался с Мойрой, однако складывалось впечатление, что победа будет не на его стороне. Малышка исполняла свой коронный номер – поднимала вверх руки, что позволяло ей выскользнуть из объятий любого человека, словно ее тело смазали маслом. Портер едва не уронил девочку, и на его лице появилась легкая паника, когда он в самый последний момент опустил Мойру на пол.

Кетт рассмеялся – и тут же пожалел об этом.

– Полегче, – сипло сказал он двум старшим дочерям, которые продолжали любовную осаду. – Дайте вашему старику немного подышать.

– Папочка, я думала, ты никогда не проснешься, – сообщила Элис с искренним огорчением.

– Сколько времени я был без сознания? – спросил Роберт, осторожно отодвигая девочек здоровой рукой и пытаясь разобраться в тумане воспоминаний.

– Не так уж долго, – ответил Портер. – Еще даже не разносили завтрак. Девочки только что приехали. Ну, минут пять назад… Их привезла жена Клэра.

– Но это были очень страшные пять минут, – сказала Элис, спрятав голову на его правом плече.

– Ладно, этого вполне достаточно, – произнесла вошедшая в палату медсестра и одним ловким движением стащила девочек с кровати. – Ваш отец очень храбрый, но ему требуется отдых. Я не сомневаюсь, что ваш друг отведет вас к торговому автомату внизу.

Глаза Портера округлились.

– Сразу всех? – вскричал он. – Одновременно?

– Да, и тебе следует поспешить, – добавил Кетт, кивнув в сторону Мойры, которая уже добралась до двери. Элис и Эви поспешили за ней; все трое громко хохотали, моментально забыв об отце.

– О, дерьмо! – пробормотал Портер. – Ой, я хотел сказать, дерьмопалочки… нет, шокопалочки. – И он бросился вдогонку за ними. В последний момент остановился и повернулся к Кетту: – Кстати, я сделал тебе чай.

– Серьезно? – произнес тот, не в силах сдержать разочарование.

Он посмотрел на тумбочку рядом с кроватью и вздохнул, глядя на чашку с молочной пустотой. Ему даже стало жаль себя. Чай не был горячим, ароматным и замечательно крепким.

– Я положил сразу три пакетика! – донесся до него голос Портера из коридора.

– Он что, сначала высыпал из них чай? – спросила медсестра, приподняв бровь и улыбнувшись Кетту. – Вы получили серьезную колотую рану в плечо, но лезвие не задело плечевую артерию. Рана на груди оказалась неглубокой, но ее пришлось зашивать, и у вас останется шрам. Пройдет некоторое время, прежде чем вы снова сможете поднимать ваших девочек.

Раздался стук в дверь, и в палате появилось сердитое лицо с волосатым носом.

– Надеюсь, оно того стоило, – сказал Кетт медсестре и повернулся к суперинтенданту Колину Клэру: – Сэр…

Тот подошел к его постели, и Роберт с радостью увидел, что за ним следует Сэвидж. Судя по всему, никто из них не спал, хотя Клэр выглядел гораздо лучше молодого констебля. Оба улыбались. Во всяком случае, Кетт думал, что Клэр улыбается; полной уверенности быть не могло, поскольку тот все еще выглядел сердитым.

– Газетные девочки? – спросил старший инспектор.

– Живы, – ответил Клэр. – Все три, слава богу. Лечатся от обезвоживания. Ублюдки их не кормили; судя по всему, девочек поил только Персиваль, и то совсем немного. Хуже всего состояние Делии Кроссан, которая провела в той комнате почти неделю. Я не знаю, как она выжила.

– Девочки вообще крепче, чем вы думаете, – сказала Сэвидж, усаживаясь на край постели.

Клэр кивнул.

– Мы нашли Конни в подвале с бутылкой кока-колы и куском чесночного хлеба, – продолжил он. – Так вы поняли, что они задумали?

Кетт попытался сесть, и суперинтендант помог ему, взбив подушки.

– Каждый из них должен был похитить одну девочку, а потом убить ее, – объяснил Роберт. – Фигг выбрал Мейси, Стиллуотер – Делию. Конни досталась Персивалю, но он не смог ее убить. Он спрятал ее и солгал Фиггу. Мы появились в самый разгар событий. Чуть опоздать – и, я думаю, нам не удалось бы спасти девочек.

– Какое невероятно запутанное дело, – проворчал Клэр. – Совершенно. За все годы работы в полиции я никогда не сталкивался ни с чем подоб- ным.

– Все придумал Фигг, – добавил Кетт. – Именно он дергал за ниточки… Он уцелел?

– Фигг? – Клэр рассмеялся, но в его смехе не было веселья. – Нет. Мы выудили обоих из бассейна. Фигг умер с дерьмом в легких, задохнулся в нем.

Теперь горько рассмеялся Кетт.

– Последние слова, которые я ему сказал, были: «Ты полон дерьма».

– Я не верю в поэтическое правосудие, – продолжал Клэр. – Но в данном случае это трудно отрицать… Персиваль умер от потери крови. Я не могу представить, как он смог такое проделать. Мейси сказала, что он напал на Фигга и столкнул в бассейн, верно?

Кетт со вздохом кивнул.

Ты думаешь, я не знаю, но мне известно, где она…

Где она что? Собирался ли Фигг сказать Кетту, куда увезли Билли? Теперь он никогда не узнает это. Но мерзавец кое-кого упомянул… Человек-Свинья. Или Кетту это привиделось после того, как он потерял сознание?

Нет, не привиделось. Это зацепка. И надежда.

Я тебя найду.

Он зажмурил глаза, потом снова открыл их и увидел, что Клэр с отвращением смотрит на чашку с чаем.

– Значит, здесь уже побывал Портер, – сделал вывод босс.

– Он повел девочек перекусить.

– Бедняга, – с сочувствием проговорил суперинтендант.

– А Стиллуотер? Что с ним?

– Жив. Однако уже никогда не сможет ходить прямо. Он под стражей, ему грозит большой срок – и не только за похищения, но и за убийство Эвелин Кроссан, матери Делии. И ему не поможет никакой адвокат на свете.

– Хорошо. Значит, все закончено?

– Да, все закончено. – Клэр кивнул. – Вы всё сделали хорошо. Вы оба. Сэвидж, добро пожаловать на наш конвейер. И чем раньше избавишься от формы и начнешь носить гражданское, тем лучше.

– Благодарю вас, сэр, – сияя, ответила констебль. – Я не сомневаюсь, что лет через десять вы будете управлять городской полицией.

– А я, сэр? – спросил Кетт.

Ему ответил громкий смех, когда в палату влетели Мойра, а за ней – Элис и Эви. Каждая держала в руках плитку шоколада. За ними следовал охваченный паникой Портер.

– Все здесь? Где малышка?.. Какой ужасный стресс!

На сей раз даже Клэр рассмеялся, а потом повернулся к Кетту.

– Отдохните как следует, – посоветовал он. – И пусть это будут настоящие каникулы. Вы их заслужили. А когда поправитесь, мы поговорим.

– О новом расследовании? – спросил Роберт.

Клэр состроил гримасу.

– Господи, нет! Мы поговорим о том, чтобы вернуть вашу всюду лезущую задницу в Лондон. А теперь мне нужно заняться бумажной работой, чтобы заполнить зияющие дыры, которые вы двое после себя оставили, – сказал он, вставая. – Тем не менее спасибо, Робби. Спасибо вам обоим. Вы спасли девочек.

Кетт кивнул ему и закрыл глаза, чтобы дать мозгу немного отдохнуть.

– Папочка, ты их спас? – спросила Эми с полным ртом шоколада.

– Да, спас, – ответил Портер. – Он – настоящий герой, твой старик.

– Перестань, – пробормотал Кетт. – Мы все спасли девочек.

– Ну, я думаю, ты крутой, – заявила Элис.

– Спасибо, – произнес Роберт, глядя на дочерей. Видит бог, он их любил. – «Крутой» меня вполне устраивает. Идите ко мне, я без вас скучал…

Они уселись на край кровати, а Мойру Портер посадил отцу на колени. Кетт обнял малышку, но ее гораздо больше интересовала шоколадка.

– Я вас больше не оставлю, договорились? – пообещал он. – Честное слово. Впредь никакой полицейской работы. Только семья.

– Ура! – вскричала Элис, наклонившись к нему, чтобы он и ее обнял.

– Да! – эхом отозвалась Мойра.

– Ура! – добавила Эви и нахмурилась. – Папочка, мне нужно покакать.

– Конечно, нужно, – ответил он.

– Я ее отведу, – вызвалась Сэвидж, протягивая Эви руку, чтобы помочь слезть с кровати.

– Спасибо, – поблагодарил ее Кетт. – И я имел в виду не только Эви. Спасибо за то, что вы сделали в доме. Вы спасли меня.

Она улыбнулась и повела Эви к двери. Обернувшись на ходу, сказала:

– Я вернусь через минуту. И на обратном пути найду для вас чашку настоящего чая.

Примечания

1

Бинго – настольная коллективная игра, разновидность лото. Выпавшие номера объявляются человеком, ведущим игру.

2

Расстройство аутистического спектра; синдром дефицита внимания и гиперактивности.

3

Фирменное название разноцветного горошка с шоколадной начинкой.

4

То есть был ближе к 190 см.

5

Всемирная федерация рестлинга.

6

Savage (англ.) – дикарь, дикий.

7

«Батлинз» – сеть популярных в Англии лагерей семейного отдыха.

8

То есть Mousehold превратился в mouse hole.

9

Благополучный, дорогой район в Лондоне.

10

Соответствует около 150 см и 30 кг.

11

Игра слов. Лаки (англ. lucky) – везунчик, счастливчик.

12

«Тейзер» – разновидность электрошокового нелетального оружия.

13

Пуффендуй – один из факультетов в Хогвартсе, школе чародейства и волшебства из романов Дж. Роулинг о Гарри Поттере.

14

Гуантанамо – тюрьма на территории американской военно-морской базы на Кубе, получившая печальную известность из-за жестокого обращения ее персонала с заключенными там врагами США.

15

Эррол Лесли Томсон Флинн (1909–1959) – голливудский актер австралийского происхождения, кинозвезда и секс-символ 1930-х и 1940-х гг. Прославился в амплуа отважных героев и благородных разбойников.

16

Название популярного мультсериала для детей дошкольного возраста.

17

Персиваль все перепутал. Название романа «Эвелин Бёрд» (англ. «Evelyn Byrd», 1904) американского писателя Дж. К. Эгглстоуна звучит так же, как «Эвелин птица».

18

Джерард Батлер (р. 1969) – британский актер, сыгравший роль царя Леонида в фильме «300 спартанцев».

19

Главный констебль – должность начальника полиции города (за исключением Лондона) или графства.

20

Речь идет о популярной американской песне «You’re My Sunshine» (1939), ставшей одним из стандартов стиля кантри.

21

Банши – в британском фольклоре особая разновидность фей, издающих пронзительные вопли, предвещая чью-то смерть.

22

Королевские адвокаты, или адвокаты короны, – в Великобритании и некоторых странах Содружества адвокаты, назначаемые короной; их статус, установленный патентными письмами, признается королевским двором. Это элита юридического корпуса страны.

23

Так шутливо называют кубок, присуждаемый за победу в ежегодном турнире по крикету между командами Великобритании и Австралии.

24

Фирменное название детского аттракциона – гонки электрических автомобильчиков со столкновениями.

25

Болото Вечной Вони – непролазная топь из культового фэнтезийного фильма «Лабиринт» (1986).

26

Площадь в юго-восточной части Лондона, место пересечения шести оживленных улиц; конечная станция линии метро Бейкерлу.

Content

Алекс Смит
Бумажные девочки

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Примечания