Если хочешь быть здоров - ешь один и в темноте

Как-то раз меня поставили в наряд дневальным по парку. Дежурным по парку был назначен мой друг - Лёня Казакевичус. После того как стемнело, мы включили в парке освещение. Затем походили по вверенной нам территории. Периодически, как бы невзначай, мелькали в калитке, выходящей на окна дежурного по части, чтобы он видел, что мы несём службу и не спим.

- Гоша, - тряхнул меня за плечо Лёня. - Как же ночью быть? Мы совсем с голоду помрём! Давай что-нибудь придумаем.

- У тебя деньги есть? - спросил я его, впрочем, уже зная ответ.

- Откуда... - развёл друг руками.

Я молча достал из кармана НЗ - рубль. Казакевичус завопил от радости и избытка чувств начал обниматься. Потом тут же обрисовал обстановку:

- Давай, я пока покараулю, а ты - в магазин!

Также молча я двинулся к забору. Лёню посылать смысла не было: каждый раз при попытке самовольно добраться до магазина, его ловили патрули. Меня же - тьфу-тьфу-тьфу - ни разу!

Вообще, о ефрейторе Казакевичусе стоит рассказать подробнее. Родом он из Литовской ССР. Мать и отец - простые работяги. Семья многодетная. У Лёни с детства были проблемы с почками, и в военкомате ему выписали «белый билет». Но в год его призыва, как говорил сам Казакевичус, по плану катастрофически не хватало новобранцев, и военком обманным путём уговорил Лёню сходить в армию, пообещав ему «тёплое местечко».

В свои двадцать четыре года, характер и мышление Казакевичуса не отличались от качеств подростка. Но этот коренастый «подросток» никогда не давал себя в обиду.

Пользуясь его отличным умением владеть мастерком, вышестоящее начальство частенько использовало Лёню на ремонтах личных квартир и дачах. Казакевичус также вкалывал на старших офицеров штаба нашей Пятой Воздушной Армии. Сутками напролёт Лёня со своими земляками пропадал на выездах. О финансовой благодарности «работодателей» не стоило и мечтать, если уж даже обеды работягам возили в бачках из солдатской столовой.

Правда, при очередной знаменательной дате и последующей раздаче лычек, Казакевичусу было присвоено звание ефрейтор. И, хотя, он шумно возмущался, типа, оно ему не надо, вечером, высунув от усердия язык, Лёня отчаянно припаивал утюгом к погонам «позорные» лычки.

Самая характеризующая черта Казакевичуса - постоянное чувство голода! Мой товарищ всегда хотел есть! В столовой садиться с ним рядом было опасно. Если зазеваешься, он мог умыкнуть мясо из твоей тарелки прямо руками. У неосторожного бойца, державшего в руках печенье, конфету или сухарь, при приближении Лёни, «вкусности» моментально исчезали в желудке ефрейтора. И ещё: во время приёма пищи мой друг не пережёвывал тщательно еду, а просто глотал. Как утка.

«Запомни, Гоша, - учил он меня за столом. - Когда долго жуёшь, ты скоро есть не захочешь. А когда глотаешь, чувство голода не проходит. И тогда пузо можно ещё чем-нибудь набить!» В ответ я отодвигал свой поднос с «ещё чем-нибудь» от приятеля подальше и периферийным зрением зорко наблюдал за его движениями. Лёня же рассовывал хлеб по карманам и, между делом, объяснял сидящим напротив узбекам о вреде варёного сала (во втором блюде) для мусульман. Джигиты согласно кивали, но подносы придвигали поближе к себе.

Помню, как-то пошли мы с Казакевичусом в увольнение. Сначала гуляли, ели мороженое, пирожки, пили квас, морс. Потом на оставшийся рубль (мой) решили пойти в кино. Подходим к кинотеатру «Аркадия», а рядом с ним стоит пожилой грузин в кепи-«аэродроме» и продаёт вареную кукурузу. Пятьдесят копеек за початок. Аромат - сногсшибательно-непередаваемый! Лёня остановился возле продавца. Кадык у него нервно заходил.

- Слушай, Гоша, - сказал друг. - А может, ну его, это кино? Что мы, в части телевизор не посмотрим?

- Лёня, времени ещё полно! - возмутился я. - Да и фильм посмотреть охота.

- Так, отдавай мне мои пятьдесят копеек (это с моего же рубля!) и иди в своё кино один!

- Эй, сынки! - обратился к нам грузин. - Идите, идите в кино. А вот вам от меня!

Продавец вынул из своего мешка два громадных початка и вручил нам, каждому по одному.

- Ешьте, сынки, на здоровье!

- Спасибо!

- Спасибо!

Лёня бросился обнимать доброго человека. Затем мы двинулись к кассе кинотеатра. Ещё до фильма мой товарищ «заточил» полтора початка. Да-да, в какой-то момент я неосторожно опустил руку с кукурузой! Естественно, Казакевичус решил, что я насытился.

В части, когда Лёня подходил к кому-нибудь из солдат, у него вместо «привет» и «как дела», неизменно звучало: «Есть, что пожрать?» Некоторые приколисты частенько опережали Казакевичуса и первыми задавали ему его же коронный вопрос. В этом случае мой друг всегда оскорблялся и после долго не разговаривал с «обидчиками».

Продолжу повествование. Я двинулся к бетонному забору с колючей проволокой. Там, в одном месте, известному узкому кругу лиц, приличный кусок «колючки» просто отодвигался на шарнирах в сторону, позволяя беспрепятственно покидать родную часть.

В продуктовом магазине на Проспекте Патриса Лумумбы, уже знакомая продавщица выдала мне булку хлеба и металлическую консервную банку тушёной капусты с рисом и мясом. Были тогда такие, весом по четыреста грамм. Хорошая тётка, та продавец. Один раз от зашедшего патруля спрятала меня в подсобке. А когда в магазине кончалась колбаса по два двадцать, для меня всегда находился килограммчик. Уж очень вид мой был худосочный!

Вернулся я в парк. Поднялись с Лёней в дежурку, обычный кунг с ПАРМа (передвижной авторемонтной мастерской) на сваях. Свет включать не стали, типа, по территории ходим. Да и освещённый плац хорошо видно: вдруг кто в нашу сторону пойдёт. Неосторожно выложенная мной на стол сдача исчезла в карманах друга.

- Гоша, ложек нет?

- Нет, я же не знал, что мы есть ночью будем. Давай свой ножик.

Казакевичус достал свой любимый перочинный нож. От частой точки его жало стало шириной всего около семи миллиметров, а в длину около пяти сантиметров. В полумраке будки, лишь лампа у ворот бросала в маленькие окошки тусклый свет, я нарезал всю буханку, открыл консервную банку и пригласил Лёню к столу. Товарищ забрал у меня свой нож и, за неимением ложки, принялся им плашмя черпать капусту с рисом.

Ели молча, лишь чирканье металла об металл и чавканье товарища нарушали тишину. В банку лезли строго по очереди. Раз я - два раза Лёня, раз я - два раза Лёня. Ножом есть ему было явно неудобно. Да и сколько он мог зацепить узким лезвием? Вот и компенсировал двойным черпанием.

Когда подозрительно быстро жало ножа заскрежетало по дну четырёхсотграммовой банки, Казакевичус почувствовал неладное. Он вскочил и щёлкнул выключателем. Будка сотряслась от потока ругательств на русском и литовском языках. Это Лёня увидел предмет, каким я употреблял пищу. За неимением ложки мне пришлось вырезать полностью крышку на банке. Слегка завернув краешки, я изготовил не ложку, а что-то похожее на половник. Естественно, большая часть содержимого банки уже отправлялась не в желудок товарища, а в мой.

- Гоша! Я от тебя этого не ожидал! – обиженно рявкнул «недоедающий».

- Лёня, - сыто погладил я пузо. - Я сам от себя не ожидал.

Казакевичус выхватил моё орудие труда и, забрав банку, принялся доедать капусту с рисом. Но там уже почти ничего не осталось. Управившись с последними крохами, Леня сгрёб со стола весь хлеб и рассовал его по карманам шинели. После этого он выключил свет и лёг на свой топчан. До утра он лежал на нём и даже не выходил в парк.

После этого случая Казакевичус долго не разговаривал со мной, почти три недели! Но спустя этот срок, он, как ни в чём не бывало, подошёл ко мне:

- Гоша, есть что пожрать?

Content

Если хочешь быть здоров - ешь один и в темноте