Константин Зайцев

Книга пяти колец

Пролог

Сидя в раздевалке, мы слышали, как конферансье распаляет публику. Народ хочет хлеба и зрелищ. А еще народ хочет крови, и сегодня он ее получит сполна, ведь сейчас финал суперкубка по настоящему вале-тудо. Не по тому балету, в которое превратилось ММА с обнимашками и кучей правил, а по старой доброй кровавой зарубе. Забинтованные кулаки, свободные удары головой и локтями, футбольные удары ногой и топтание на черепе противника, в общем, все, чтобы народ визжал от восторга и ужаса одновременно.

Алекс перестал вслушиваться в крики и нагнулся ко мне:

— Брат, работай по геймплану. Не рискуй, эта туша сейчас килограмм на двадцать тебя тяжелее. Нигер гоняет вес только в путь.

Алекс, мой одноклубник и близкий друг, сегодня был моим секундантом. Классный парень, вот только, когда нервничает, его не заткнуть.

Маурисио, мой второй секундант, отмахнулся:

— Алехандро, он знает все лучше нас с тобой. Все обговорено уже не раз. Ян выйдет и отработает на сто процентов. Как всегда..

Он, как и я, боец из зала Шуте Бокс. Криво ухмыльнувшись, Маурисио сказал:

— Твой выход, Ворон, — он подставил кулаки, по которым я тут же ударил. — Твой выход, Ворон, — повторил он едва слышно.

Грохочущий рев барабанов, вспышки файеров и клубы дыма. Эти ребята умеют делать шоу, даром что на службе у картелей. Сбросив парням балахон, я, игнорируя дверь клетки, с разбегу запрыгнул на ограждение и вскинул кулаки вверх, приветствуя толпу. Сальто через спину, и я уже в стойке.

В ночь с 31 октября на 1 ноября у мексиканцев праздник смерти, которая несет в себе жизнь. Вот картель Синалоа и решил порадовать публику кровавой зарубой двух принципиальных противников, а с тем гонораром, который мне предложили, отказываться было просто глупо. Хотя конкретно эту тварь я бы урыл и за бесплатно.

Мексиканская публика ревела от восторга. Отрешившись от всего, я исполнил традиционный для тайских боксеров танец — Рам Муай. Опустившись на колени, я позволил Маурисио снять с меня монгкон — повязку-талисман, которая со мной уже больше пятнадцати лет с тех пор, как я впервые вышел на профессиональный ринг.

— Убей эту годзиллу, брат. Пусть все ветры тебя хранят, — едва слышно прозвучали его слова, когда он снимал с меня повязку. Сложив ее в сумку, он легонько дунул на мой лоб, соблюдая традицию.

— Ян, он тяжелее тебя, не лезь в зарубу. Танцуй вокруг, отбей ему ноги и дыхалку. Его вес и сила — это не шутка, — Алекс перестал волноваться и переключился в состояние калькулятора. Он подмечал сейчас все, что происходило вокруг, и быстро смотрел записи с планшета. — Береги себя, брат.

— После боя выпьем по паре кружек. Идет, парни?

— Идет! — ребята вскинули кулаки, желая мне удачи. А я начал медленно дышать, готовясь к, наверное, самому сложному поединку за все мои тридцать пять лет.

Отрешившись от всего вокруг, я смотрел сквозь рефери, сквозь конферансье и сквозь моего противника. Мой мир сузился до меня самого. Боли нет. Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля. Эта простая мантра позволяла мне выбросить все лишние мысли.

— В красном углу ринга пятикратный чемпион по вале-тудо в среднем весе! Безжалостный боец, о кулаки и локти которого сломалась не одна карьера! Достойный сын холодной России, — даже не оборачиваясь, я знал, что Алекс поднял наш трехцветный флаг, принятый как родной в жаркой Бразилии, а сейчас рядом взлетел флаг родины Маурисио. — Неподражаемый Ян Рейвен Воронов! Вес девяносто килограмм!

Зал взревел от восторга. Меня знали и любили за мой стиль боя, бескомпромиссный и безжалостный, за последние семь лет ни одного поражения, никаких судейских решений, только досрочная остановка боя.

— В синем углу ринга боец, отправивший на больничную койку больше десятка противников! Двухкратный чемпион по боям на голых кулаках! Чемпион в тяжелом весе по вале-тудо этого года! Безжалостный А-а-а-а-а-а-алигатор, — хотелось лишь одного: чтобы конферансье заткнулся и начался бой. Во мне начала закипать ярость, я хотел убить его за то, что эта сволочь специально покалечила моего товарища в бою за титул чемпиона в тяжелом весе, и теперь Игнат смотрит этот бой из больницы со сломанным позвоночником. — Дэниэл Хант из Америки! Сто семнадцать килограмм!

Выше на голову и серьезно тяжелее, этот мулат смотрел на меня, улыбаясь, а потом провел пальцем по горлу. Мой английский позволил прочитать по его губам слова: «Тебе хана, сосунок, я сломаю тебя, как и твоего дружка». Рефери, подойдя к нам, начал говорить стандартные фразы про соблюдение правил и прочее. Нам обоим было плевать, мы пришли сюда за скальпами друг друга. Проведя ладонью по своей выбритой наголо голове, я улыбнулся, глядя в глаза этой твари. Человек с более слабыми нервами от этой улыбки предпочел бы бежать куда подальше.

Гонг.

Мы не тратили время на приветствие. Этот носорог рванул ко мне, пытаясь угробить меня градом ударов кулаками. В голове мелькнула мысль: «Ты идиот?», пока тело само сместилось с линии атаки, одновременно вбивая голень в его бедро.

Танец со смертью начался. Он был сильнее и тяжелее, притом ощутимо, но моя скорость позволяла мне безнаказанно бить его ногами. Каждый удар его кулака мог поставить крест на дальнейшем бое. Удар. Удар. А вот и мой шанс. Я пропустил его связку в миллиметрах от лица и с резким разворотом вбил локоть ему в затылок — отличный бэкфист. И тут же ушел кувырком. «Что за хрень?». Эта туша даже не пошатнулась. В глазах этого урода плескалась белесая муть. «Да он по уши накачан химией! Вот дерьмо!». Химия химией, но у тела есть запас прочности, и моя задача, чтобы его прочка закончилась раньше моей. Я взвинтил темп, игнорируя маты Алекса и Маурисио, летящие из моего угла.

Я заставил его «съедать» каждый мой удар. Иногда работая в полную силу, иногда лишь обозначая. Его рефлексы играли против него, тем более под химией. Год за годом каждый из нас приучает себя к тому, что удар надо уводить или блокировать, а значит, тратить силы. И сейчас Аллигатор получал сполна за каждую ошибку.

В мою грудь словно врезался грузовик. Один пропущенный удар, и я потерял темп. В следующий миг меня уже пытались уронить в партер. Хрена с два. Я рухнул на колени, гася энергию его рывка, и тут же обрушил град ударов на его затылок. Не обращая на них внимания, он пытался занять позицию, чтобы меня сломать.

Гонг.

Рефлекторно я остановил удар, но в следующий миг начал насыпать дальше, поскольку американец не собирался останавливать. Здоровенный рефери, явно бывший борец, влетел, разнимая нас. Я сразу же прекратил атаку.

— Я убью тебя, тварь! Я порву тебя, ублюдок! Сломаю, как твоего дружка! — с налитыми кровью глазами американец орал, пока его отводили в угол. Продолжай тратить кислород, мразь, мне же лучше.

— Ты какого хрена творишь? Ворон, у тебя мозг есть? — в два голоса почти орали мои секунданты.

— Парни. Он под химией. Притом плотно. Дайте лед, — я говорил короткими фразами, восстанавливая дыхание. Сейчас только дыхалка меня может спасти.

— Все серьезно? — Маурисио обернулся на Алекса, не забывая протирать меня льдом.

— Все просто полный песец. Ставки на Аллигатора взлетели до небес. Ставят, что он тебя угробит, брат.

— Посмотрим.

Гонг.

Следующая десятиминутка началась.

Лоу.

Второй.

Третий.

Мои удары ногами превращали его мышцы на бедрах в отбивную. Уйти от удара в лицо. Аллигатор несся на меня, как танк, осыпая тяжелыми ударами, от которых я постоянно смещался. Возвращая ему долги короткими, жесткими сериями. Хайкик в голову пошатнул эту тушу, а в следующий момент меня швырнули об канвас спиной. Эта сволочь стала двигаться на удивление быстро, словно атакующая кобра. Окровавленное лицо нависло надо мной. Удар, другой, третий. Он осыпал меня тяжелейшими ударами сверху. Удар костяшками на противоходе, и я отсушил ему нервы на руке.

Хрен тебе, а не партер, тварь. Спасибо нашим самбистам за поставленную технику.

Шаг вперед, и мой локоть разбил его нос. Апперкот, и его голова подпрыгнула, как мяч. Удар. Удар. Я превращал его в измочаленный кусок мяса, не давая ни малейшего шанса. Либо я его сломаю сейчас, либо мне хана!

Игнорируя все мои удары, он, словно окровавленный зомби, рванул вперед и схватил меня в охапку, стараясь раздавить.

— Сдохни, тварь! — ревел американец, залитый кровью. — Сдохни!

В глазах начало темнеть. Я услышал, как трещат мои ребра. В трансовом состоянии у меня была лишь одна мысль: убить!

Каким-то чудом я сумел вытащить правую руку из его захвата, и мой локоть сверху вниз обрушился на его лицо. Раз. Второй. Третий. Хруст костей… А потом наступила темнота.

* * *

Я очнулся, стоя в незнакомом помещении. Тело рефлекторно сместилось в стойку.

Хлоп.

Хлоп.

Хлоп.

В тишине раздались негромкие аплодисменты.

— А ты хорош, Ян Raven Воронов, — в глазах прояснилось, и я увидел мужчину в стилизованной полумаске краснорожего демона из азиатских легенд. — Выпьешь? — он кивком указал мне на небольшую пиалу и чайничек.

— Что за херня происходит? Где я? И кто ты такой? — меня бесила сама ситуация. Еще и теплой рисовой водки предлагают хлебнуть. Откуда я знаю, что там именно рисовая водка, да еще и теплая?

— У меня для тебя несколько новостей, есть как плохие, так и хорошие. С каких начать? — он очень небрежным движением подхватил налитую пиалу и отхлебнул. Взгляд независимо от моего желания срисовывал сидящего. Судя по всему, этот тип был чуть ниже моих метра восьмидесяти ростом. Какой-то восточный костюм красно-черных тонов, судя по движениям, крайне удобный и меч. Именно он больше всего резанул мой взгляд. Какой нахрен меч в двадцать первом веке?

— Какая к черту разница?! Просто объясни, что тут происходит!

— Все просто и одновременно сложно: ты умер, — он отхлебнул еще раз. — Для тебя это плохая новость, — посмотрев на мое лицо, он ответил на не заданный мною вопрос: — Этот громила сломал тебе шесть ребер. Осколки пробили легкие и сердце. А вот тебе хорошая новость: ты не проиграл. Своими локтями ты расколол череп противнику. Чисто технически ты был еще жив, когда его мозги расплескались на ринг.

Я стоял в шоке, не зная, что сказать. Я — труп, и я же стою тут, рядом с пьющим саке азиатом. Может, у меня глюки? Аллигатор отбил мне башку, и я ничего не помню. Я поймал доброжелательный взгляд моего таинственного собеседника. Он покачал головой, будто читая мои мысли.

— Что это за место? Чистилище? А ты, типа, решаешь, куда мне двинуться дальше, тогда почему азиатский наряд? — от шока я задавал один вопрос за другим. Мужчина поднял вверх руку, жестом прерывая мой поток вопросов.

— Чистилище? — он на мгновение задумался, словно пробуя это слово на вкус. — Можно и так сказать, но выбор, куда ты двинешься дальше, лишь за тобой.

Я завис на несколько секунд, переваривая информацию. Хуже всего принимать решения на эмоциях. Глубокий вдох через нос, медленный выдох через рот. Привычное действие отрезвляюще на меня повлияло, а на губах «краснорожего» заиграла улыбка.

— И какой у меня выбор? Да и причем тут ты? — произнес я, глядя прямо в его черные глаза.

— Меня зовут Даитэнгу, есть предложение для тебя.

— От которого я не смогу отказаться, — перебил я его.

— Хватит! — в его голосе звучал металл. — Само Небо решило дать тебе еще один шанс. По великим законам твоя душа должна сейчас уйти на круг перерождения, но так получилось, что твоя душа созвучна моей. И поэтому я могу дать тебе новый шанс сохранить свою память, свои знания и возможность жить дальше. Тебе интересно? — его глаза горели алым огнем, взгляд проникал в самую суть. Черт, да он издевается? Стать никем или продолжить жить и биться с лучшими? Ответ однозначный!

— Где расписаться кровью? — с кривой усмешкой на губах я смотрел прямо в эти пылающие алым глаза.

— Достаточно твоего слова. Я не смогу тебя вернуть в твой мир, но предложу кое-что другое. Идем со мной. Прежде чем ты примешь окончательное решение, тебе стоит увидеть твой новый мир, — он развернулся и жестом показал, чтобы я следовал за ним.

Следующее помещение выглядело как небольшая пещера, полностью покрытая светящимися кристаллами. А в центре, в углублении, был небольшой пруд буквально пару метров в диаметре. В каменном полу были вырублены ступени и площадка, позволяющая стоять прямо у самого края, не рискуя свалиться вниз. Кристальной чистоты вода позволяла видеть все до самого дна. А посмотреть там было на что. На самом дне был символ, напоминающий Инь-Ян, вот только разделенный на три части. Черный, белый и красный, чем дольше я в него всматривался, тем больше во мне крепла уверенность, что это нечто важное. Настолько важное, что все остальное в сравнении с этим знанием ничто.

— Смотри сюда, — голос моего сопровождающего вывел меня из трансового состояния. — Молчи и слушай. Все вопросы потом.

Он вытянул левую руку и задрал на ней рукав, открывая запястье. Его руки выдавали в нем очень сильного и опасного бойца. Ноготь на указательном пальце стремительно вырос и стал напоминать коготь хищника. С видимым напряжением он вскрыл себе вены на левом запястье. Медленно, очень медленно для такой раны багряная кровь начала выступать крупными каплями, постепенно сливаясь в тонкий ручеек, а потом он перевернул руку, чтобы кровь лилась в этот прозрачный пруд.

Кап.

Кап.

Кап.

Я завороженно смотрел на тяжелые капли, падающие в воду. Кап, и вокруг них расходится небольшая рябь волны. Я не знаю, в какой момент идеальная чистота пруда сменилась кроваво-красной пленкой.

— Смотри!

И тут же пленка крови пошла рябью, а я увидел мир, словно с высоты птичьего полета. Безумно красивые горы, зеленая стена лесов, очертания островов, обрамляющих материк. Движение ускорилось, и перед моими глазами открылась гигантская стена. Да, она, похоже, была больше великой китайской стены! У подножья этого великана сидели одетые в азиатские доспехи люди. Кто-то ел, кто-то точил разнообразное оружие.

— Ву-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у, — раздался звук гигантского рога. А тот, чьими глазами мы видели, взлетел над стеной, показывая, что же там с другой стороны.

Под грохот барабанов к стене двигалась орда. Люди, странные зеленокожие мелкие твари, волосатые голые гиганты с дубинами и молотами в руках, краснокожие демоны, какие-то чудовища, порождения кошмаров — кого там только не было. И тут будто кто-то нажал на кнопку ускоренной перемотки. Нелюди начали штурм.

Защитники стены выдержали натиск чужаков и отбили нападавших, творя настоящие чудеса. Они сжигали монстров, били их молниями, топили в земле, летали по воздуху, сея кругом смерть, но цена их победы была чудовищно высока. Трупы складывались в пирамиды, а потом поджигались. Хлопок, и видение исчезло.

— То, что ты видел, и есть мир, в который я тебя зову. Эта битва произошла десять больших циклов назад. По вашему летоисчислению — шестьсот лет назад, — он замолчал, а потом продолжил:

— Силы императора при поддержке кланов победили, но некоторые кланы заплатили куда больше, чем другие. Но речь не об этом, я предлагаю тебе отправиться в этот прекрасный и суровый мир. Там ты сможешь достичь небывалых высот.

— В чем подвох? — пока он рассказывал, я все хорошо взвесил. Если я не могу вернуться в свой мир, то почему бы и не попробовать занять достойное место в новом мире? Думаю, местные кланы вряд ли серьезнее, чем организованная преступность в нашем. А как там делаются дела, знают все серьезные игроки рынка боев без правил. Но знать, что ты облажался и потерял свою жизнь просто потому, что недооценил противника…

— Подвоха нет. Ты окажешся в семье, которая мне крайне дорога. И станешь ее наследником, — было видно, что моему визави тяжело говорить, но он продолжил. — Займешь тело парня, чье тело живо, а дух угас. Он был очень талантливым мальчиком, но ему не хватало силы духа и воли, чего у тебя в избытке.

— И что я должен делать? — мысли кружились в голове, заставляя смотреть на ситуацию с разных сторон.

— Жить, становиться сильнее и стать мастером колец силы.

— А это еще что такое?

— Считай, стать настоящим мастером боевых искусств в этом мире. Согласен? — пока я раздумывал, он словно решил меня ускорить.

Передо мной показалась полупрозрачная проекция моего тела, в низу живота которого мерцало огненно-красное ядро. От него во все стороны расходились жгуты, по которым текла энергия, но откуда я знал, что это именно энергия? А черт его…

— Это ты, видишь, как медленно бьется твое ядро? — я скорее не видел, а ощущал, что оно с каждым ударом замедляется. — Скоро оно погаснет окончательно и твоя душа уйдет на круг перерождения. А вот твой друг, — передо мной показалась проекция Игната. Его ядро пульсировало, но все жгуты силы, что тянулись в нижнюю часть тела, выглядели блекло, казалось, они медленно гаснут. Гребанный Алигатор сломал его позвоночник, ярость начала заполнять меня. Хотелось почувствовать, как лицо этого ублюдка снова ломается под моими ударами. — Если ты согласишься, я передам остатки твоих сил ему, этого хватит, чтобы восстановиться и жить полной жизнью. — Глаза азиата смеялись. — Но если ты не продержишься три года, я верну все назад.

Я согласен, — все сомнения, выжженные яростью, ушли. Жизнь за жизнь, я внутренне улыбнулся, живи, бро, стань чемпионом в память обо мне, а мне предстоят новые бои…

* * *

На вершине горы Сияющего лотоса расположилась небольшая беседка. В ней за низеньким столиком сидел мужчина в традиционном воинском облачении следующего за потоком. От большинства воинов-паломников его отличал лишь герб на спине его доспеха — оскаленная голова тигра. За поясом у него висело два чуть изогнутых клинка, а сам он подготовил жаровню, поставил чайник и выставил небольшие пиалы из тончайшего фарфора. Сняв со спины гуцинь, он негромко начал играть, пощипывая струны. Тихая мелодия текла из беседки, она словно звала: «Иди ко мне. Иди. Будь рядом, слушай меня».

— Ты играешь с каждым разом все лучше, брат. И все печальнее, — говоривший в одной руке держал пару кувшинов, а другой опирался на боевой посох. Черно-красные одежды украшал знак ворона. Поставив кувшины на стол, он снял с лица полумаску в виде лица демона — владыки голодных духов, под которой оказалось лицо, изрезанное шрамами. — Рад тебя видеть, брат, — и, шагнув вперед, он крепко обнял музыканта, уже вставшего и раскинувшего руки.

— Похоже, больше никто не придет, — с печалью в голосе произнес «тигр».

— Значит, нам достанется больше выпивки, — усмехнувшись, ответил «ворон».

— Ты прав, брат, больше никто не откликнулся на призыв, — с этими словами в комнату вошла девушка, выглядящая так, словно ей не больше семнадцати весен, в прекрасных изумрудных одеждах, украшенных вышитыми повсюду змеями. И любой бы поверил, что девушка юна, если бы не ее глаза, в которых плескалась затаившаяся боль и печаль древнего старца. — Паук окончательно стал владыкой темных тварей, Крысу все устраивает, она создала новый клан, а Акула сказал, что они пойдут своим путем, и Багровая звезда теперь — проблемы кланов, которые уничтожили его детей.

— Так выпьем за то, что мы еще в игре, — изрезанное шрамами лицо от ухмылки стало так похоже на маску демона, которую он снял. Мужчина разлил принесенное вино и отдал пиалы друзьям.

— Ты слишком доволен, брат, а значит, у кого-то проблемы, — раздался печальный голос «тигра».

— Главное, что они не у нас, — он отсалютовал чашей и, подняв ее над головой, вылил, ловя ртом сливовое вино. — Ставки сделаны, теперь стоит ждать раздачу.

Глава первая. Прекрасный новый мир

Все тело болело так, словно меня переехал грузовик. С трудом разлепив глаза, я не сразу понял, где я. Небольшая комната, из которой виднелось две двери, была с белыми стенами, расписанными какими-то азиатскими мотивами. Борьба тигра и дракона, цилинь, выплывающий из озера, но больше всего меня заинтересовала северная стена. «Откуда я знаю, что она расположена на северной стороне?». На ней была изображена великолепная картина: с гигантского водопада начиналась быстрая горная река, полная порогов, и маленький карп, плывущий против потока. На картине было видно, с каким трудом плывет карп, как ему сложно, но он не сдается и с каждым новым порогом становится все больше и больше похожим на дракона. «Лишь имеющий великую волю сможет пройти семь порогов и из ничтожного смертного стать могучим драконом». «Откуда эти мысли?» — мелькнуло в голове, и я снова погрузился в созерцание картины. Она была созвучна моей душе. Я не заметил, как ушелв воспоминания.

Вот мне двенадцать, и я умываю в очередной раз разбитый нос в школьной раковине с твердым намерением больше никогда не проигрывать, чего бы мне это ни стоило и сколько бы противников ни было.

Мне четырнадцать, два года жестких тренировок сделали свое дело. От меня отстали, и я смог выдохнуть, но вот родители сообщают, что мы переезжаем в Бразилию, их пригласили на работу. Без знаний языка, без друзей я снова стал мишенью. Постоянные драки, когда один на один, когда против толпы. Каждый вечер я пробирался в свою комнату, скрывая синяки и рассечения, полученные в очередной драке, и, сделав уроки, смотрел чемпионаты по вале-тудо, мечтая стать таким же сильным, как и эти парни, сражающиеся на ринге. Так я узнал об академии Шутэбокс, которая дала миру настоящих монстров, сражающихся в жесткой бескомпромиссной манере. В той самой манере, в которой сейчас сражаюсь я.

Шестнадцать, и мой первый бой на любительском турнире. Первый соперник сметен за считанные секунды. Колено в голову и добивание локтями не оставили ему никаких шансов.

Финал.

И обидное поражение от любителя бразильского джиу-джитсу. Так я понял, что партер мне стоит серьезно подтягивать.

Двадцать, и я бьюсь уже в профи. Мои локти крушат одного противника за другим. И каждое мое выступление — это всегда море крови, неважно, моя ли это кровь или же чужая. Публика в восторге, а один из комментаторов, знающий русский, называет меня Raven — Ворон.

Годы и бои мелькали у меня перед глазами, я заново проживал каждый свой поединок, я снова впитывал в себя каждый удар, каждый залом, что терзал мои суставы. Я вновь понимал, как мне выбираться из самых сложных захватов. Я снова взбирался на вершину Олимпа в мире боевых искусств.

Боль от ударов Аллигатора. Треск моих ребер. Невыносимая боль и облегчение, когда мой локоть первым ударом ломает ему нос.

Голова начала раскалываться.

— Господин Бэй! — молодой женский голос вывел меня из состояния транса. — Господин Бэй! Молодой господин очнулся!

Несколько раз зажмурив глаза, чтобы унять головную боль, я понял, что у меня совершенно пересохло горло. Слегка надавив на точки под ушами, чтобы унять, успокоить молотобойцев в моей голове, я с удивлением уставился на свои руки.

«Охренеть! Просто охренеть!» Что же это за руки, тонкие длинные пальцы, мышцы не проработаны. «Вот ты старый выродок!» Я вспомнил своего «краснорожего» собеседника и его слова. Да он издевается, память сохранил, а что, с телом помочь слабо? Я же приводить в порядок этого неженку буду полгода, не меньше? Вдох, выдох. Немного подумав, я понял, что зря злюсь. Он ведь и не обещал мне, что я останусь в своем теле или вообще в теле бойца, что за всплеск эмоций, словно мне снова пятнадцать? Плевать, единственное, что меня сейчас по-настоящему беспокоило: сколько же времени уйдет на то, чтобы вернуть все мои навыки. Не меньше года точно. А где я тут найду хорошего диетолога?

— Мой мальчик! — в комнату, словно вихрь, ворвался мужчина, одетый в азиатский халат с широкими рукавами. Сбитые костяшки кулаков и узловатые пальцы говорили о многом, но еще больше мне сказали его шаги. Передо мной не просто боец. Это опасный хищник, готовый в любой момент атаковать. — Мой мальчик! Как же ты напугал старика! — меня сгребли в охапку, а я не понимал, как мне реагировать. По суровому морщинистому лицу текли дорожки слез, на левой щеке они скапливались на бугре от криво заросшего шрама.

Я попытался хоть что-то произнести, но у меня получился лишь хрип. Старик мгновенно подобрался, стоило ему это услышать.

— Ты хочешь пить? — я кивнул. — Джи! Воды, быстро! — голос старика мгновенно стал жестким и властным. Буквально через несколько секунд в комнату вбежала молоденькая девушка, может, даже девочка, но кто в этих азиатах разберется. В руках у нее был кувшин и пиала, которую она с поклоном протянула мужчине и тут же налила воды. Тот, подав мне пиалу, забрал у девушки кувшин и властным жестом ее отослал.

С трудом удерживая пиалу в руках, я жадно выпил всю до последней капли воду. Старик налил мне еще и, глядя, как вода из чаши исчезает куда медленнее, встал и начал расхаживать вперед-назад. Наконец он остановился и посмотрел мне в глаза.

— О чем ты думал, Ян? Этот напыщенный болван Бао уже почти сумел воплотить ядро! Да и это далеко не первая его дуэль! А теперь я не могу даже ничего требовать с его семьи. И эти худородные выскочки теперь вышли сухими из воды, — ноздри мужчины раздувались от гнева. — Что ты молчишь? — его пронизывающий взгляд, казалось, смотрел мне прямо в душу.

— Я… я ничего не помню, — взгляд моего собеседника, казалось, выражал все удивление мира. — Совсем ничего. Я даже не помню, как меня зовут…

Стремительным шагом он подошел ко мне, поднося руку, засиявшую небесно-голубым цветом, к моему животу. Несколько секунд он молчал, потом резко выругался.

— Клянусь предками! Энергия в твоих меридианах находится в полном разладе. Такое ощущение, что у тебя не один энергетический центр, а пять! — глубоко вдохнув, он выдохнул и уже гораздо спокойнее продолжил:

— Ты совсем ничего не помнишь?

— Совершенно, я не помню: ни как меня зовут, ни кто вы такой. Я даже не знаю, где я нахожусь.

— Великие предки. Я убью этого Бао! — голос старика звенел от злости. Я буквально кожей чувствовал его жажду убийства. — Ты мой внук, Ян из семьи Ву. Мы шан — служилые люди или же люди клинка, самая низшая часть аристократии Нефритовой империи.

Мы разговаривали с моим дедом, пора мне привыкать к этой мысли, теперь он моя семья. Я задавал вопросы, а он отвечал и часа полтора рассказывал мне обо мне и нашей семье. О том, что творится в мире, и в какое дерьмо я влип.

Семья Ву — это люди клинка, мы служим лишь Императору и Великому Небу, по приказу семья должна предоставить как минимум одного мужчину не старше сорока лет и не младше пятнадцати для несения военной службы или же потерять звание шан, или же женщину, носящую статус бойца, как твоя погибшая мать. Каждое поколение нашей семьи должно послужить на благо Императора и всей Империи, еще два поколения, и мы сможем стать цюань — потомственными дворянами или, как еще их называют, людьми крови. Империя занимает территорию от Северных гор до островов в Южном море, на одном из которых мы и находимся. С Запада империя упирается в безжалостные степи и пустыни, полные диких кочевых племен, с которыми то сражается, то союзничает клан Цилинь — один из семи Великих кланов. На востоке же проклятые земли Мертвых пустошей, и именно от тварей, живущих там, Империю и защищает стена, показанная в видении мне «краснорожим».

Как оказалось, моему телу всего шестнадцать лет, гребаные подростковые гормоны, и через год я должен поступать в академию Сияющего лотоса, чтобы стать шугензя — магом! Жесть, тут еще и магия есть, а если вспомнить видение в чистилище, она может многое. Но блин, меня магом — не бойцом, не ученым, а именно магом! Бред какой-то, магия-шмагия! Моего предшественника учили каллиграфии, истории, религии, точным наукам — развивали мозг, а не тело. А тут нате: дурацкая дуэль, и он/я ничего не помнит. «Настанет время, и то, что знал и умел предыдущий владелец этого тела, станет твоим. Путь к вершинам силы начинается с первого шага». Что это за странный голос?

А потом наступила темнота.

Проснувшись, я увидел на небольшом столе таз с водой. Быстро ополоснулся и начал одеваться в непривычную, но крайне удобную одежду. Каким-то образом я точно понимал, что и в какой последовательности должно быть надето. Неожиданно я осознал, что больше не чувствую боли. Похоже, мое тело сумело оклематься, осталось понять, как мне теперь тут жить и чем заниматься. В целом, есть дворянство какое-никакое, в Азии оно вроде всегда ценилось, правда, придется послужить на благо нового отечества, но это мелочи. Вопрос один: почему я азиат?

Нахрен все, надо выйти и осмотреться, где тут можно размяться, лично я не готов оставаться хиляком и надеяться на какую-то непонятную магическую силу. Магия магией, а локоть на подшаге в лицо, это локоть на подшаге в лицо.

Выйдя из дома, я почувствовал какое-то умиротворение. Дом находился в небольшом саду, окруженный высокой каменной стеной, на первый взгляд, метра два с половиной, из которого один проход был закрыт тяжелыми, даже на вид, деревянными воротами, окованными металлом и украшенными странным узором. Они вели, скорей всего, куда-то на улицу, а вот еще один проход был открыт и вел он куда-то вглубь придомовой территории. Я просто чувствовал, что мне надо именно туда.

Посреди еще большего сада находилась тренировочная площадка, по-другому это скопление манекенов, столбов и прочего инвентаря назвать было невозможно. И в самом центре этого места вел причудливый танец мой новый дед — господин Бэй. Явно охрененно тяжелая штуковина с деревянным древком и широким, чуть изогнутым клинком просто порхала в его руках. Каждое его движение было наполнено смыслом и силой, каждый удар был бы для врага смертельным. Я прямо видел, как он отбивает клинок противника, смещается с линии атаки и круговым движением срубает его голову. Шаг, и еще один неудачник повержен, а старик продолжает вести эту пляску смерти. Волосы, заплетенные в тугую косу, на движении били словно плеть. Я не знаю, сколько я смотрел на его танец, но в какой-то момент он остановился и, увидев меня, улыбнулся.

— Память тела очень сильна. Даже если твой разум забыл то, чему ты учился, то тело помнит, и оно привело тебя сюда. Как спалось, внук? — его теплый голос никак не вязался с его телом, исполосованным множеством шрамов. У старика явно была нелегкая жизнь.

— Странно, мне снились сны. Сны совсем не обо мне, — я решил, что лучшим способом легализовать в этом мире мои знания и умения будет именно легенда о приходящих ко мне каждую ночь снах.

— Сны это важно. Духи и предки нередко посылают нам видения, которые нужно лишь правильно понять. Что ты видел?

— Бои, множество боев, десятки, сотни, а может, даже тысячи. Я был им, видел, как он сражается на потеху толпы против таких же, как и он, бойцов, — вдохновленный реакцией «деда», я начал рассказывать о своих поединках в октагоне. — Мне кажется, я могу повторить то, как он сражался, — лицо старика было крайне задумчивым.

— Покажи, может, я смогу узнать, откуда у тебя эти видения. Я видел множество бойцов разных стилей из всех концов Империи, да и за ее пределами тоже.

Глубокий вдох, и я начал танец восьми конечностей. Еще не полноценный муай боран, но уже и не спортивный муай тай. Шаг, и мой локоть рубит сверху, стремясь перебить нос тени, с которой я сражаюсь. Подшаг, и голень, словно меч, наносит мощнейший удар. Серия быстрых ударов руками завершается апперкотом с локтя, а потом прыжок с ударом колена. Скользящий шаг в сторону, и я снова атакую ногами. Не знаю, как все это смотрится со стороны, но мне чудовищно не хватало взрывной мощи и выносливости, зато гибкость и растяжка у моего нового тела были просто выше всяческих похвал.

Десять минут боя с тенью, и я уже дышал как загнанная лошадь. Да, парень, такими темпами я и за год не смогу вернуться в привычную форму.

— Никогда не видел подобный стиль. Жесткий, стремительный, в нем много энергии огня и земли. Но при этом все остальные стихии находятся в удивительной гармонии, — он в задумчивости смотрел на меня и, похоже, что-то решал. — Ян, нам надо как можно быстрее восстановить твои знания, никто не должен знать, что у тебя такие сложности. Это сильно ударит по репутации семьи.

— Ты можешь объяснить, почему? Что такого в том, что я потерял память? — самое важное сейчас — понять логику происходящего и что творится в голове у этого старика.

— Мы люди меча, слуги Империи и Императора. Мы не можем позволить себе быть слабыми, а без памяти ты слаб. Ты не знаешь ничего, не знаешь, как управлять энергией ци, как писать знаки древних, как обращаться к Небу и предкам. Как надо говорить с чиновниками и аристократами. Внук, я очень надеюсь, что ты восстановишь знания как можно быстрее, а пока за пределы поместья тебе выходить запрещено. Идем за мной, — он махнул рукой и жестом показал на песчаную площадку с идеально гладким песком.

— Что это? — я непонимающе посмотрел на то, как он поставил к стойке свое оружие и взял тонкий прут.

— Сейчас увидишь, — он повел как палочкой, как стилусом, рисуя знак. — Что это за знак? — его голос прозвучал неожиданно жестко.

— Огонь, — не знаю как, но я точно знал, что этот знак означает именно огонь, и мне были известны его скрытые смыслы.

— Назови органы, связанные с силой огня! — голос господина Бэй звучал как удар хлыста.

— Сердце, — я не раздумывал и секунды. — Он несет с собой развитие и радость. Его цвет красный, его сторона света Юг! — по лицу старика пробежала улыбка, а рука уже рисовала следующий символ.

— Этот!

— Земля! — тут же отчеканил я. — Цвет желтый, она несет изменения и говорит о мудрости. — Улыбка старика была все шире, он рисовал символ за символом.

— Я знал их все! Текущая вода, символизирующая закат и запад. Воздух, что сильнее всего проявляется на восходе. Я знал, как создать угнетающие циклы, ослабляя один элемент за счет другого, и знал, как усиливать и контролировать. Такое ощущение, что все эти знания были всегда со мной. Старик гонял меня словно на экзамене, и с каждым моим ответом я видел, как его спина расслабляется, как он выдыхает. «Я же тебе говорил, что скоро все знания и умения этого тела будут твои. Правда, у всего есть цена…» Это было последнее, что я услышал перед надвигающейся темнотой.

Очнулся я в уже привычной кровати. Красное закатное солнце светило из окон, а меня терзало безумное чувство голода. Поднявшись на ноги, я почувствовал легкое головокружение и слабость. Хотелось не просто есть, хотелось жрать. Раздувающиеся ноздри уловили легкий запах жареного мяса, на который мое тело выдвинулось самостоятельно.

— Мой мальчик, ты как раз к ужину. Прости старика, я не подумал о том, что ты только очнулся, а я начал сразу же пытать тебя. Как ты себя чувствуешь? — голос моего деда выражал участие, а руки были покрыты тем же голубоватым сиянием, что и утром.

— Безумно хочу есть.

— Это мы сейчас исправим.

Когда Джи начала подавать на стол, я понял, что захлебываюсь слюной от изумительного запаха. Что только не стояло на столе: разновидностей шесть только тушеного мяса, пара жареного, несколько видов овощей, залитых разными соусами, и, конечно же, рис. Любят же азиаты вкусно пожрать! Мое сознание включилось, лишь когда я не просто дегустировал, а доедал третий вид мяса, чуток заедая его рисом. Обжигающе острый соус приятно обволакивал гортань, заставляя макать в него все новые и новые кусочки.

Насытившись, дед налил в пиалы ароматный чай и, посмотрев мне в глаза, произнес:

— У меня тревожные вести.

Глава вторая. Вести с материка

По словам моего деда, один старый друг сообщил ему о том, что на наш захолустный островок направляется делегация на трех кораблях под имперским штандартом с драконом, а это может означать лишь два варианта. Первый, что наместник острова лишится своего места, что маловероятно, ведь он из гуань — людей чести, что-то типа графов, если пользоваться европейской терминологией, да еще и сверхлояльный императорской власти.

А вот второй гораздо неприятнее уже лично для меня. Имперские посланники собирают новую армию, а значит, каждая семья людей клинка должна выставить бойцов, при этом никто не будет заморачиваться с моими потенциальными талантами к магии, отправят в общий учебный лагерь да и все. А вот уже там, если мне повезет, то мой талант заметят и отправят в одну из имперских академий для подготовки магов — шугензя. Или, может, даже предложат стать одним из бойцов клана. Дед как калека, лишенный ядра, не может идти на службу.

Кланы в империи — это государство в государстве, из книг, которые я нашел у деда, непонятно, почему тут такая структура, но фактически выходит, что на территории каждого из великих кланов действуют свои законы в дополнение к общеимперским. Насколько я понимаю, именно чтобы минимизировать конфликты в разнице законов, клановым лидерам и присваиваются должности имперских чиновников высшего ранга.

Великих кланов в империи восемь, а если быть точнее, семь и один. Первый и самый важный — клан Дракона, он же императорский клан уже шесть веков. Империя стоит на бюрократии и соблюдении нравственных законов, и именно драконы ведут империю в нужную им сторону. Хотя сейчас ситуация для них не самая лучшая. Таинственная болезнь выкосила прямую линию наследников, кроме младенца, которого совет регентов тут же признал Императором. Как сказал старик Бэй, дабы на нефритовом троне сидел истинный потомок Отца Неба и Матери Земли. Хотя мне кажется, что совет регентов просто решил отжать себе побольше власти.

Самым близким к Драконам является клан Журавля, это эдакие манипуляторы, политики, люди искусства и дуэлянты. В боях один на один этим высокомерным ублюдкам нет равных. «Почему ублюдкам?» Я удивился своим мыслям. «Встретишься — поймешь», — раздался уже привычный внутренний голос и тут же пропал. Журавли при всем этом покровительствуют людям искусства: ремесленникам, художникам, писателям, музыкантам. Ну и чаще всего именно женщины из этого клана становятся матерями императоров.

Основная часть имперской армии контролируется кланом Льва — верными псами режима, как их бы назвали в нашем мире. Вся их жизнь состоит в подготовке к войне, не важно с кем, не важно где, главное, чтобы Император отдал приказ, и тогда бесчисленные бойцы армии львов будут сражаться до последнего вздоха. По моим ощущениям, эти ребята больше всего напоминают японских самураев с их кодексом чести и загибами на честную войну.

Их противоположность — это Черепахи, парни, для которых важно лишь одно — Стена должна выстоять. Сколько их погибнет — не важно, сколько крестьян и рабочих отдадут свои жизни для этой великой цели — тем более не важно. Судя по записям, это единственный клан, который не принимал участия в междоусобицах.

Клан Цилинь считается в Нефритовой империи чужаками, одетые в меха, шумные и крикливые всадники защищают запад империи и попутно выращивают лучших лошадей — быстрых, выносливых и неприхотливых. Мало кто может сравниться с ними в стрельбе из лука, а уже верхом так вообще никто. И при всем этом это клан, который будет защищать каждого своего человека до последней капли крови. По моим ощущениям, эти ребята больше всего напоминают монголов времен Орды.

Фениксы — это клан, где все члены правящей семьи — маги, познавшие силу различных элементов, в книгах хватает намеков на то, что будь Фениксы более целеустремленными и жаждущими силы, они могли бы сами править империей. Если то, что пишут про их магов, правда, то стать шугендзя — это мечта любого. Хочешь летать — пожалуйста, хочешь сжигать врагов — да вообще без проблем, скала загораживает тебе вид? Ну так что ты обламываешься, ее же можно и подвинуть. Жаль только, что попасть к ним на обучение практически невозможно, слишком они ценят свою индивидуальность.

Скаты — это морской клан, и именно в их юрисдикцию попадает наш островок. Лучшие мореходы, мастера сражаться на кораблях, хорошие лучники и торговцы. Они во многом проще всего относятся ко всем высокородным заморочкам потому, что великим их клан стал всего три поколения назад, объединив в себе несколько малых кланов, подробностей, как они умудрились в действительности стать великим кланом, нет, но мне кажется, что без шантажа, угроз и подкупа там явно не обошлось. Может, это и другой мир, но политика везде политика.

Последний клан — это Скорпионы. Тайная полиция, они выполняют всю грязную работу на благо Нефритовой империи. Возник бунт — устраним лидеров мятежа. Кто-то заигрался в заговоры — шелковый шнурок на шею и вперед в страну предков. Эти ребята явно живут по законам Макиавелли: цель оправдывает средства, правда, и на всеобщую ненависть им откровенно плевать, как и на честность, правду и прочие моральные терзания. Только эффективность и верность империи.

Читая все эти книги по географии и жизнеописанию, я понял, что наверху там тот еще вертеп, куда всяким картелям моего мира до жести, творящейся тут. Политические убийства, похищения и пытки, доведения до самоубийства — все это лишь малая часть традиционной жизни в империи, и да, прямо ничего не сказано, но я же не идиот и умею читать между строк. Сейчас меня интересовало лишь одно, я должен как можно быстрее мимикрировать под местных, слишком уж мы разные, а это значит, что скромным парнем Яном из семьи Ву может заинтересоваться кто-то из Скорпионов, а о Женевской конвенции по обращению с пленными здесь явно никто и не слышал.

Мои дни были заполнены учебой и тренировками. Утром я тренировался как проклятый, пытаясь хоть чуток вернуть себе форму моего бывшего тела, прогресс шел, но настолько медленно, что хотелась рвать себе волосы на всех частях тела, но я не сдавался. Капля по капле, и я снова стану тем самым Вороном — беспощадным чемпионом, не оставляющим никаких шансов противнику. Надеюсь, мое тело хоть немного пошло в старика Бэйя, тот на первый взгляд весил килограмм девяносто с хвостиком, и лишний жир в нем отсутствовал как данность. После тренировок я пил мерзкие травяные настои, которыми меня пичкал новоявленный дедушка, и проглатывал один за другим трактаты по географии, медицине и алхимии — они удивительно легко мне давались. Почему именно они? Да других тут собственно и не водилось, а хочешь понять народ — читай его книги, в языке есть все для понимания.

Тело все лучше справлялось, и периоды такой близкой темноты, после которой я открывал глаза в своей комнате, были все короче. Вечером Бэй учил меня медитировать и составлять слова на языке неких Древних. Именно их алфавитом пользуются алхимики, врачи и маги в своих работах.

Три недели пролетели как одно мгновение, не могу сказать, что я особо окреп, но прогресс по набору мышечной массы сдвинулся с мертвой точки. Закончив силовую тренировку, я выдвинулся в купальню. Конечно, диетолога и команды врачей мне серьезно не хватало, но можно сказать, что свой тренировочный лагерь я начал неплохо, да и микстуры старика, несмотря на их вкус, отлично помогали. После сна мышцы практически не болели и я мог давать нагрузку по полной.

Вымывшись в теплой купели с постоянно обновляющейся водой, я переоделся к обеду. Самое странное, что кроме деда и Джи я тут никого не видел, но такой дом должны обслуживать не меньше десятка слуг. У меня всегда чистая одежда, на столе куча блюд, в доме нет пыли — одна служанка бы точно не смогла справиться со всем этим. В общем, мне еще разбираться и разбираться со всем этим, но для меня сейчас важнее пожрать, пока желудок окончательно не взбунтовался. Что поделать, у меня теперь молодой растущий организм.

— Ян, послеобеденных занятий не будет. Мы едем в город, — произнес Бэй, держа в руках пиалу с чаем.

— В город? — я даже слегка опешил. Неужели старик решил, что я готов?

Мы и так слишком затянули со всем этим. Твоя память восстановилась в достаточной мере, чтобы сохранить лицо. А меня вызывают осмотреть почтенного господина Хвана, у старого греховодника опять какие-то проблемы с желудком.

— Так, а я-то при чем? — я искренне непонимающе смотрел на деда.

— Ты проиграл бой с Бао, не появляешься уже почти три недели. Люди могут подумать, что ты серьезно травмирован или, еще хуже, что ты боишься показаться на улице. Запомни, внук, твоя честь и твоя репутация — основа образа жизни шан!

— И что я должен делать?

— Держать лицо. Ты шан и наследник семьи Ву! Смерть легче перышка…

— А Честь тяжелее горы, — автоматически произнес я. Лицо старика расплылось в улыбке. Откуда я знаю эту пословицу? «Я же говорил, дай время, и знания этого тела станут твоими», — с этими словами в голове раздался легкий смешок, и снова голос умолк.

— Вот видишь, мой мальчик, память возвращается все быстрее, а значит, мы должны показать, что Ву — не засохшее дерево, что у нас все еще есть молодые побеги.

Сборы длились, наверное, часа два. Дед тщательно подобрал мне костюм, черные штаны и куртку с дорогим шитьем и вставками красной ткани. Хотя, наверное, ее стоит назвать кафтаном или халатом, полы доходили мне почти до колен. Несмотря на странный покрой, двигаться в этой одежде было чрезвычайно удобно.

Черно-красная лента из струящегося шелка стянула мои темные волосы в хвост, спускающийся ниже лопаток. Следующим был широкий пояс из грубого шелка, обмотанный вокруг талии пять раз с тяжелыми кистями на концах. Кошель с бронзовыми и серебряными монетами в связках по десять штук крепился на цепочку под левой рукой. Шнурованные кожаные сапоги до середины голени завершали всю эту композицию, глядя на себя в зеркале, я осознавал, что несмотря на странный костюм, выгляжу я крайне эффектно.

Дед выглядел еще более эффектно, он был без своей любимой алебарды гуаньдао, зато с прямым клинком цзянь в украшенных ножнах, на которых были изображены схватки морских чудовищ как под водой, так и над ней. Темно-синий халат подчеркивал его идеальную выправку, несмотря на явно тяжелую сумку с инструментами и медикаментами. Осмотрев меня критическим взглядом, старик произнес:

— Спину прямее, подбородок чуть выше. Ты шан, еще год, и ты сможешь носить клинок на своем поясе. Помни, внук. Почтение к старшим, дружелюбие к равным, покровительство к младшим и безжалостность к врагам! — его голос звучал как свист хлыста, требовательно и резко. — Идем.

— Слушаюсь, — я чуть склонился, прижав левый кулак к ладони, как в старых китайских фильмах.

— Неплохо, но положение локтей нужно поправить, — сделав это, старик довольно улыбнулся.

На выходе нас ожидала крытая повозка, запряженная парой лошадей с старым улыбчивым возницей в широкой шляпе. Расположившись на кресле, я начал осматривать окрестности. Как оказалось, поместье господина Бэйя находилось в пригороде и до городского дома господина Хвана нам требовалось ехать почти полчаса. Весь пригород утопал в зелени, в которой на первый взгляд находилось десятков пять различных поместий, судя по стенам и украшенным воротам, совершенно разного достатка. Сады и рощи плодовых деревьев были буквально повсюду, а множество мелких ручьев орошали все вокруг. Поместье семьи Ву выделялось какой-то особой мрачностью, охранные статуи выглядели суровыми и опасными, словно в любой момент были готовы броситься на врага.

Чем ближе к городу мы двигались, тем больше видна была разница между благополучным пригородом и серым скученным городом, маленькие дома с садами, прилепленные друг к другу, а ближе к центру многоэтажные бараки, лавки ремесленников и торговцев соседствовали с обычными домами. Запахи стояли тоже весьма специфичные, чему немало способствовали открытые каналы, куда сливали нечистоты. Что бы я ни думал об этом городишке как житель двадцать первого века, я не мог не отметить, что все было четко спланировано и поделено на кварталы. Не было стихийных рынков, но на пересечении крупных дорог обязательно был небольшой торговый уголок, производства были вынесены в сторону от жилых домов и тем более от городских резиденций аристократов. Центральный квартал отделялся от остального города не только стенами метра три в высоту и отрядами стражников, проверяющих любого въезжающего, но и широкой полосой парка.

— Стой! Кто едет и по какой причине? — молоденький стражник рьяно встал перед нашей повозкой, останавливая возницу своим копьем.

— Отойди. Это уважаемый господин Бэй, — не успел мой дед хоть что-то произнести, как раздался голос из караулки и оттуда вышел настоящий гигант. Он был, наверное, метра под два высотой и страшный как божий гнев, с лицом как у китайского варианта Валуева, одетый в тяжелый доспех с таким же, как у меня, поясом на необъятной талии, а в руках он держал двуручный клевец. — Мастер Бэй, — он чуть поклонился, улыбнувшись. — Как ваше здоровье? Господин Хван предупредил меня, что вы приглашены. Я смотрю, молодой господин уже оправился от травм, хотя чему тут удивляться, когда твой дед такой искусный лекарь.

— Мастер Шао. Да будет благословенно Небо, за эту встречу и за крепость моего здоровья. Ян усиленно тренировался, решив, что поражение в поединке было следствием слабой подготовки, — старик поклонился и продолжил:

— Как ваша почтенная женушка? Как дети? Никто не жалуется на здоровье?

— Слава Небесам, все живы-здоровы, ваши микстуры помогли просто великолепно. Ну да не буду вас задерживать, почтенный мастер, — слегка поклонившись, он махнул рукой, показывая вознице, что мы можем двигаться.

Спустя буквально пару минут, когда мы отъехали от ворот, дед повернулся ко мне и сказал:

— Не смотри на его внешность как у огра. Шао — очень хитрый и опасный боец, верный только губернатору Цюаню, и далеко не каждый клановый боец может с ним потягаться в искусстве боя. Если у тебя будут проблемы и меня не будет рядом, обращайся именно к нему. Он мой должник.

— Я понял, дедушка, — не знаю почему, но я действительно стал воспринимать этого странного старика как никогда не виденного мной деда. — Я хотел узнать у тебя, почему он считает тебя лекарем, тогда как я сам видел, насколько ты опасен как боец.

— Это давняя история. Очень давняя история, но ты должен знать, — лицо старика погрустнело, и он начал рассказывать.

Господин Бэй был третьим сыном в семье Ву, большой и дружной семье шан. Судьба его была предопределена: суровые тренировки с самого детства, потом учеба в одной из академий, служба на благо Императора и Нефритовой империи, а после, уже почтенным ветераном, дальнейшее совершенствование в искусстве боя.

В целом так и вышло: законченная с отличием академия Гранитного генерала дала ему колоссальный толчок в развитии могущества, и уже в восемнадцать весен он не только сформировал ядро и раскрыл источник, но и сумел стать мастером кольца воздуха, что приравнивало его к клановым гениям.

Окрыленный успехом, он согласился на опасную службу на землях Черепах, у самой стены где и прослужил больше десяти лет, найдя жену. Через год родился его сын — мой отец Кван, а следом разразилось Восстание кровавых паломников, в котором семья Ву теряла в жестоких битвах на благо Империи то одного представителя, то другого, пока дед не остался главой «многочисленного семейства», состоящего из его молодой жены и сына с дочерью. Все вроде наладилось, и карьера талантливого сотника пошла в гору. Вначале защитник внешних ворот, потом заместитель городской стражи, а буквально пара лет, и он уже мастер над разведчиками в форте Левой клешни.

Беда пришла откуда не ждали. В очередной поход отправился молодой наследник младшей ветви семьи Хида — правителей клана Черепахи, и дед отправился с ним, цель похода знал только сам наследник и его телохранители. Все прошло идеально, молодой наследник выполнял приказы, и даже монстры Пустошей были малоактивны, за весь поход они не встретили ни одного серьезного противника. Пока перед их глазами не стала виднеться Стена. Удача — капризная сука, а Пустоши ничего не прощают. Особенно расслабленности.

Песок взорвался под их ногами, и в первые же минуты боя половина отряда была перебита. Отряд сектантов, усиленный измененными тварями и отрядом бездушных — боевых зомби, стремился любой ценой захватить наследника Черепахи и его груз. Дед со своим гуаньдао встал на пути тварей и отдал единственный приказ телохранителям-черепахам и своему заместителю — спасти наследника любой ценой.

Когда подоспела помощь, дед лежал в окружении десятков врагов, израненный и едва дышащий, но свою задачу он выполнил: наследник был жив, а груз спасен. Вот только цена оказалась высока. Весь его отряд, кроме заместителя, остался в этих песках, а он сам, чтобы выжить и спасти наследника, сжег свое ядро, и теперь ему вновь никогда не стать на путь Восхождения и не познать высшее мастерство колец силы. Именно пытаясь хоть как-то восстановить свое искалеченное тело, он и стал на путь лекаря-алхимика.

Глава третья. Старые-новые знакомые

Мы подъехали к огромному поместью в самом центре города. Гигантские стены были украшены сложной мозаикой с различными сценами боя. Люди против людей, люди против различных монстров и чудовищ. Пехота, кавалерия, лучники и мечники — кого там только не было. Я боялся даже представить себе, в какую сумму обошлась такая красота. Внутри мне хотелось кричать от восторга, это поместье — настоящий шедевр, который меня очаровал по-настоящему, и, глядя на мое лицо, дед произнес:

— А теперь отстранись от этой красоты и скажи мне, что ты видишь, — в его голосе звучал тот же металл, как и на тренировках.

Что еще, кроме красоты, старик ожидает от меня услышать? Стены такой высоты созданы для защиты, даже когда город будет взят, поместье сможет еще долгое время отбиваться от врагов. Покатые крыши башен, возвышающиеся зубцами над стеной, оттуда можно вести обстрел и бросать камни на нападающих. Парк с деревьями внутри при необходимости можно вырубить и использовать для различных нужд, начиная от обогрева и заканчивая созданием стрел. Не удивлюсь, если там полно подземных ходов, чтобы делать вылазки в тыл атакующим. Величественные ворота, которые охраняли статуи гигантских львов, были окованы металлом и явно усилены, а сама дорога к воротам поворачивалась, следуя аллее из вкопанных камней стелл. Похоже, чтобы таран не смог взять разгон.

— Неплохо, мальчик, совсем неплохо для человека, ни разу не видевшего войны, — как оказалось, я говорил свои мысли вслух, круто, конечно. Что еще за дерьмо творится с моей головой? — Господин Хван был когда-то моим заместителем, а теперь это великий человек, добившийся за сорок лет немалого могущества и власти, но при этом не растерявший чести и добродетелей, разве что после смерти жены слишком любит развлекаться с женщинами, но у всех свои грехи.

— Дедушка, — я чуть склонил голову в уважительном поклоне младшего к старшему, — тогда зачем мы едем к нему?

— Он не верит никому из лекарей, кроме меня, а множество битв и годы распутства изрядно подорвали его здоровье. Да и тебе стоит чаще мелькать в компании с такими людьми, это очень полезно для твоего будущего.

Ну да, ну да, все как в моем мире: знакомься с важными людьми, мелькай на тусовках, помоги то тут, то там по мелочам, и вот ты уже вхож в высшее общество, где все решает репутация. Даже деньги не всегда могут открыть доступ к действительно закрытым дверям, в то время как слово нужного человека открывает эти двери, расстелив красную ковровую дорожку. Так, например, меня приняли в неофицальный клуб чемпионов только после пяти защит титула. Вроде бы простая формальность, а как-то незаметно после этого случая мои гонорары выросли процентов на двадцать, а на моей почте все чаще стали появляться приглашения на самые крутые тусовки.

— Господин Бэй, прошу прощения, но господин Хван просит вас подождать в заведении мадам Кианг, все расходы он оплатит сам. К сожалению, господин Хван сейчас общается с предками посредством ритуала восьми законов. Господин Хван приносит свои извинения за предоставленные неудобства, — говоривший мужчина в дорогих доспехах еще раз поклонился, всем своим видом показывая, что ему очень неприятно останавливать моего деда.

— Не беспокойся, Тао, я все прекрасно понимаю. Когда предки зовут, благочестивый должен подчиниться их зову. Тебе незачем беспокоиться, я дождусь, когда старый друг освободится, а вот его кошельку стоит побеспокоиться, — старик оглушительно расхохотался. — Цены в заведении прекраснейшей Розы Заката высоки как мачтовые сосны, а я намерен хорошенько поесть и выпить!

— Благодарю за вашу мудрость и понимание, господин Бэй, гонец прибудет за вами сразу же, как губернатор Хван закончит ритуал, — воин в очередной раз поклонился.

Стоило нам развернуться, как с лица деда исчезло беззаботно-веселое выражение.

— Похоже, грядут неприятности для всего острова. Река крови Хвана связана с этим островом прочнейшими узами. Его предки завоевали это место и правили им на протяжении столетий, последние три губернатора были из его семьи, и я сомневаюсь, что они позвали этого распутника, чтобы обсудить налоги на морскую рыбу, — казалось, старик просто рассуждает вслух, совершенно забыв про меня.

— Дедушка, что такое река крови? — спросил я с поклоном. Я так скоро стану совершенно неотличимым от местных, стоит мне задуматься, как тело автоматически выполняет действия согласно ритуалу. Это, конечно, полезно, но сколько же мусорных движений теперь в мышечной памяти этого тела. У меня уйдут месяцы, а то и годы, чтобы сделать это тело идеальным механизмом, к которому я привык.

— Прости, мой мальчик, я совершенно забыл о пробелах в твоей памяти. Сейчас попробую тебе объяснить на примерах, — я уже неоднократно замечал, как старик гладит свою бороду, когда начинает задумываться, и как трет шрам на щеке, когда раздражен. И вот сейчас он снова начал поглаживать бороду. — Кровь — это странная субстанция, — похоже, он решил начать издалека. — Она одновременно и текуча как вода, и помнит все как металл и земля. Дает жизнь, словно дерево, и так же отнимает, словно огонь. С помощью крови одного человека можно сделать многое, с помощью крови семьи можно сделать еще больше. Чем древнее род, чем больше он о себе помнит, чем могущественнее его представители, тем мощнее его родословная. Река крови образуется, когда род людей меча становится могущественным настолько, что его сила позволяет стать родом людей крови. Первый в роду становится источником реки крови, и каждый из потомков и кровных родственников, кого он посчитает достойным, может присоединиться к этой реке с помощью древнего ритуала. Живые и мертвые, они будут навеки связаны общей кровью, и смерть — не помеха для помощи своим потомкам. Если совсем упростить, то река крови — это выделенная линия могущества из общей родословной, — ну офигеть, как упростил, я прям сразу все понял!

Буквально минут за пять мы оказались возле уютного двухэтажного здания с традиционными покатыми крышами, окруженного небольшим водоемом с красивыми фонтанами и садом цветущих вишен. Судя по всему, заведение Розы Заката пользовалось популярностью, потому что свободных столиков тут попросту не было. Неизвестно как материализовавшийся слуга сразу же попросил нас следовать за ним, низко поклонившись, и буквально через минуту для нас освободился столик в углу с отличным видом на пруд и сад.

— Сейчас мы закажем еды и выпивки, ты останешься тут и будешь ждать гонца от Хвана, а мне надо кое-что выяснить.

Азиатская мания жрать много и вкусно меня доконает. Вот как они с тем количеством еды остаются такими худыми? Я бы в своем прошлом теле набрал килограмм двадцать за неделю, если бы продолжил питаться в таком ключе, а тут я если на пару кило поправился, то это уже хорошо. Сожрав, тут просто по-другому не сказать, нежные кусочки говядины в остром, как дыхание дракона, соусе и выпив кувшин сливового вина, дед куда-то свалил, предупредив официанта, что все, что бы я ни заказал, оплачивает губернатор Хван. В итоге я неспешно поглощал еду и думал о том, куда я попал и как же мне повезло. Да, можно жаловаться, что я в теле дохлого узкоглазого щенка, но, черт побери, я жив! И с теми знаниями, что у меня есть, я могу превратить себя в настоящего мастера куда быстрее. Схемы тренировок, техника, дыхание, да вашу мать, даже тренировки по самоконтролю даются мне теперь куда легче.

— А мы точно пришли в Розу Заката, старший брат? — раздался чей-то молодой и нарочито громкий голос.

— Младший брат, я тоже чувствую тут запах вони, — второй голос был куда более грубый. В целом, мне было плевать, но они выбили меня из моих мыслей, я поднял взгляд и увидел трех парней, достаточно богато одетых. «Мажорчики обыкновенные, тот здоровяк, похоже, самый главный из этих уродов. В целом, плевать», — мелькнуло в моей голове и я плеснул себе в пиалу еще каплю великолепного фруктового вина.

— Так это, похоже, испортил воздух щенок из семьи Ву, как только увидел тебя, брат Бао! — третий голос больше напоминал шакала, такое же мерзкое потявкивание и истерический тон. Похоже, эти выродки решили нарваться именно на меня, ну, посмотрим, что они сделают. Я внутренне усмехнулся, давайте, узкоглазые макаки, покажите класс лаовайю (чужаку/иностранцу). Вот только вопрос, а не тот ли это Бао, который уже один раз отправил на больничную койку это тело? Если тот, то его ожидает большой сюрприз.

— Освободи место старшему братцу Бао, ты, недоразумение, — все еще частично погруженный в свои мысли, я пропустил, как невысокий, но очень крепкий парень с волосами, собранными в хвост, оказался возле моего стола и пристально посмотрел мне в глаза. Видя, что я игнорирую его реплику и спокойно пью вино из пиалы, он схватил меня за руку со словами:

— Бегом, жалкая дворняга! Или мой кулак выбьет твои зубы, а я помочусь на тебя, — он начал наматывать мой рукав на кулак. «Парень, а вот так делать не стоило! Ненавижу угрозы!».

Я не знаю, кем был Ву Ян до того, как я вселился в его тело, но я Ян Воронов. Чемпион в среднем весе по вале-тудо, и никто не имеет право угрожать мне безнаказанно. Реакция у придурка была на высоте, чашка сливового вина летела ему в лицо, а он ушел с линии атаки ровно туда, куда я хотел. Подхват ноги, и его разбалансированное тело начало заваливаться на бок, а во мне вспыхнула та самая ярость, которая вела меня в боях, заставляя сметать соперников одного за другим.

Словно в замедленной съемке, я совершаю рывок вперед и мой левый локоть крошит его нос, а правая рука, словно отбойный молоток, наносит три удара в голову, прежде чем его тело рухнуло на пол. Бум. На рефлексах мой ботинок опускается на его челюсть вертикально вниз, пяткой кроша зубы. У нас этот удар назывался стопм — от английского топтать. «Кажется, я чуток перестарался». Звук удара по бездыханному телу прервал магию, и время вернулось в свои законные права. На меня одновременно рванули и здоровяк, и «шакал». Первому под ноги улетел стул, заставляя его замедлиться, а голова второго встретилась с недопитым кувшинчиком вина, разлетевшимся на мелкие осколки. На моих губах расплылся оскал. Как же мне этого не хватало! Страх и стресс, загнанные в самую глубину моего существа, наконец-то выплеснулись, и я почувствовал себя наконец-то свободным. «Спасибо вам, уроды!» Ничто не помогает от стресса так, как демоны, сидящие у тебя внутри, отпущенные погулять. «Как же ты прав», — раздалось в моей голове, но мысль прервал крик «мажорчика».

— Тебе хана, ублюдок! — здоровяк, похоже, всерьез думал, что меня испугает его жуткая гримаса и «опасная» стойка а-ля крутой шаолиньский монах тужится на одинокой скале. Подшаг вперед, и мой лоукик врезается в его голень.

— Боли нет, — читая вслух мантру, я взрываюсь серией ударов руками, постоянно смещаясь, эта туша отрастила мускулы и научилась махать руками, но у него нет ни чувства дистанции, ни контроля противника.

— Смерти нет, — прямой удар ногой в грудь останавливает это недоразумение, у которого нет никакой серьезной техники, все эти дикие замахи и колхозные удары работают лишь в деревенских промоушенах а-ля «Вася против Пети за чекушку водки». Господи, да его уделают даже новички.

— Есть лишь путь, — удар кулака проходит в считанных миллиметрах от моего лица, «дружок бэкфист локтем — одна из моих коронок». Тело само скручивается, и в затылок этому тупице влетает мой локоть, заставляя его шататься в нокдауне. «Посмотрим, насколько ты крепок!»

— Есть лишь моя воля, — прыжок с ударом колена срубает его, словно топор дерево, а по моему затылку расползается жуткая боль.

Повернувшись, я увидел «шакала», которой вернул мне должок, разбив об голову кувшин, вот только в его руке уже блестит нож, а я поплыл. Мерзкая улыбочка на губах у этой мрази расплылась, когда он рванул на меня, замахиваясь ножом, чтобы в следующее мгновение отлететь в сторону, как тряпичная кукла. Передо мной стояла красивая женщина лет сорока, сжимающая в руках сложенный зонт, которая только что была в другом конце зала.

— В моем заведении запрещены любые драки, — она повернулась и указала на меня зонтом. — Ты ударил первый, значит, ты и виноват.

Я сел на стул и, не обращая внимания на владелицу, вылил себе на голову кувшин с водой, чтобы хоть немного прояснить голову.

— Прекрасная госпожа Куанг, — я сидя попытался поклониться владелице заведения, а это не могла быть никто иная, но в глазах начало кружиться. — По факту, вот тот, — я указал ногой на подпевалу, вырубленного первым, — схватив мой рукав, начал атаку первым. И моя честь не позволила оставить этот бесчестный поступок безнаказанным.

— Ян! — в зал словно вихрь влетел дед. — ТЫ как? — его руки засияли голубым цветом, а губы шептали:

— Легкое рассечение на голове, переутомление, ушиб головы. Мальчик мой! Как ты сумел победить Бао и его прихвостней?

— Бэй! Твой внук устроил драку в моем заведении, — начала было женщина, но озверевший старик заткнул ее одним словом.

— Куанг, — в голосе деда был металл. Осанка старика выглядела так, будто он проглотил лом. — В любом месте, в любое время я готов принять секундантов твоего дяди и пусть суд Чести рассудит, кто прав, — руки старика выглядели, будто он сжимает свое любимое гуаньдао. — Мой внук защищался, если в твоем заведении гостям не могут обеспечить защиту, то у Розы Заката настали тяжелые времена.

— Бэй, ты забываешься! — голос владелицы звенел от возмущения.

— Девочка, — голос господина Бэя стал тихим, как шепот, и острым, как отточенная сталь. — Это ты забываешься, ты остановила этого жалкого ублюдка лишь потому, что знаешь, стоит вам еще раз напасть на моего внука и старик Кровавый вихрь вырежет всю вашу семейку, прежде чем кто-то из вас успеет пикнуть, — от деда волнами исходила ярость, он словно был готов в любой момент сорваться в атаку.

— Брат Бэй, не стоит судить строго прекрасную Куанг. Она защищает как умеет свое жилище и своего племянника, — рядом с дедом стоял мужчина с длинными усами, заплетенными в тонкие косицы, одетый в фиолетовый халат с расшитыми золотым тиснением полами, меч в богато украшенных ножнах говорил о том, что это очень богатый человек, а его движения говорили, что и боец он далеко не из последних.

— Брат Хван, — старик крепко обнял мужчину. Похоже, это тот самый губернатор Хван, а этот Бао, скорей всего, тот самый Бао, который избил предыдущего владельца этого тела. — Произошло нападение на моего внука, — прежде чем дед закончил, губернатор начал говорить сам:

— И в итоге трое нападающих лежат избитыми, а твой внук слегка получил по голове. Я не узнаю скромного Яна, похоже, порок твоей семьи наконец-то и его догнал, брат, — произнес он, улыбаясь, но я чувствовал его едва сдерживаемую ярость. Через секунду с его лица ушли все эмоции и по залу распространилась тяжелая удушливая аура, говорящая о его жажде убийства. — Дайфан Бао из семьи третьего поколения шан, посмотри на меня. Я прекрасно чувствую, что ты очнулся. Теперь ты Ву Ян из семьи восьмого поколения шан, подними голову. Мое решение как губернатора и высшего мастера суда Чести острова Гроз следующее: через неделю Ву Ян и Дайфан Бао сойдутся в поединке Чести, оружием будет лишь их тело и дух. В случае победы Бао, Ву Бэй по прозвищу Кровавый вихрь обязуется не мстить семье Дайфан за возможный вред и оскорбления, приведшие к этому поединку. В случае победы Яна, семья Дайфан обязуется отказаться от всех претензий на имущество и активы семьи Ву, а также прекратит преследование членами своей семьи, слугами и наемниками Ву Яна. Да откликнутся Небеса моему решению! — с этими словами вокруг рук мужчины образовались два грозовых облачка, быстро трансформирующихся в небольших дракончиков, один из которых в следующее мгновение влетел мне в грудь, а я словно начал ощущать, как утекает время до старта поединка. — Прошу простить меня, прекрасная Куанг, что так быстро покидаю ваше великолепное заведение. Брат Бэй, молодой Ян, едем ко мне в поместье.

Сев в украшенную драконами повозку губернатора, мы выдвинулись в его поместье. Видя мое выражение лица, господин Хван произнес:

— Все вопросы, только когда я разрешу, — повернув голову к деду, он сделал легкий кивок. — Брат Бэй, так было надо, прошу, подожди, и я все тебе объясню. А теперь прошу вас, помолчите, мне надо подумать.

Просто охереть! Я тут не прожил и месяца, а меня ждет поединок в каком-то суде Чести! А что за хрень с этими драконами? Как он их создал? Откуда они вообще взялись? Хренов бред! И почему дед так подозрительно смотрит на меня?

Глава четвертая. Горизонт событий

Не произнося ни слова, мы шли за губернатором Хваном во внутренние покои его дома-крепости. Судя по слугам и стражникам, которых мы успели увидеть, в этом доме проживало хорошо за сотню человек. Мы молча поднимались все выше, пока не оказались на крыше. Открыв тяжелые двери, хозяин поместья жестом приказал слугам удалиться, две женщины сурового вида тут же поклонились и быстро ушли, не удостоив нас с дедом и взгляда. Кивнув нам на роскошный стол, заваленный едой и кувшинами с вином, он, наконец-то, похоже, выдохнул. Задумавшись на несколько секунд он начал разговор:

— Старший брат, — Хван обратился к моему деду, — расскажи, что говорят твои люди? Что происходит на острове? Мои предки считают, что нам всем грозит беда, и я склонен им верить. Вода и ветер шепчут мне о ней, тени огня показывают видения кровавых схваток, и лишь земля говорит быть крепким, чтобы возможные несчастья нас обошли. Клянусь богами, иногда мне снова хочется стать твоим заместителем и ломать чужие кости не задумываясь ни о чем.

— Стареем брат, все чаще смотрим в прошлое, упуская из поля зрения будущее. Ты не доверяешь даже своим слугам. Тем более настолько верным Лифен с сестрой. Это плохой признак. Сгущаются тени? Есть подозрения, что скорпионы копают под тебя?

— Я верю себе, своему клинку и тебе, старший брат. Никто не знает, кто из моих людей работает на скорпионов. Поэтому паранойя — мой давний товарищ. Да и было бы желание, а найти в чем меня обвинить легче легкого. Тебе ли не знать. — Он залпом выпил чашу вина и налил себе еще.

— Я и не сомневался, брат. Мои информаторы молчат, брат Хван. Не происходит ничего важного, контрабандисты продолжают стабильно доставлять товар и не забывают платить твою долю. Крысы ведут себя в рамках договоренностей, на прошлой неделе они принесли головы двух залетных теней, — дед повернулся в мою сторону. — Тенями называют наемных убийц, а крысы — это непризнанный клан, но по могуществу они уже слабо уступают настоящим кланам.

— Ты же должен был его этому учить? — Хван задумчиво посмотрел на меня. «Круто, дедуля-то у меня, походу, начальник тайной полиции, вот тебе и доктор».

— После драки с Бао Ян потерял память, и лишь сейчас она начинает возвращаться, пусть и очень медленно, — дед налил себе большую пиалу вина и шумно отхлебнул. — Если бы не твое покровительство этим выродкам, младший брат, я бы принес их головы на семейный алтарь и уверен, духи предков ускорили бы его выздоровление. Кровь за кровь, как велит древний закон.

— Знаю, и именно поэтому я запретил тебе это делать. Семья Дайфан контролирует почти четверть торгового оборота нашего острова, и что я буду делать, если ты их уничтожишь? Хороших управленцев найти — большая проблема. А эти вчерашние крестьяне умеют управлять активами, деньги любят счет и когда они в обороте, — он в задумчивости начал крутить свой заплетенный длинный ус. — Значит, по твоим каналам все спокойно. Тогда опасность может прийти только извне. Что же такого везут эти проклятые имперские сановники? То, что империя готовится к войне, и так понятно, но что еще? Ты бы знал, брат, как я хочу обратно на стену. Сражайся, убивай монстров и людей, ходи в вылазки, пей, кути, дерись! Эх, не жизнь, а сказка была. А сейчас? Бюджет согласуй, взятки подготовь, прикинь, насколько сильно можно прижать крыс и прочую мерзость, кто завязан в нелегальной торговле и незаконных промыслах. Да еще и предки чуть что, так сразу зовут. Я же третий сын, мое дело всегда было сражаться, а не управлять, — он осушил пиалу и тут же налил еще. — Почему ты напал на Бао? — его тяжелый взгляд сверлил мою переносицу. Ну да, ну да, вот прям сейчас проникнусь твоим тяжелым взглядом и скажу, что это я во всем виноват.

— Я напал? — мое лицо выражало крайнюю степень удивления. — Я всего лишь защищал свою честь и честь семьи Ву, — мои слова прервал оглушительный хохот деда и губернатора.

— Прости, мой мальчик, — произнес дед, отсмеявшись, — ты не в курсе, но именно так твой отец оправдывался, когда впервые серьезно избил нескольких бойцов семьи Дайфан.

— Сын своего отца и внук своего деда. А теперь серьезно, почему ты атаковал? Ты же всегда был книжником и не любил драки, тихий, спокойный мальчик, а сейчас ты ощущаешься как тигр, запертый в клетку, готовый в любой момент атаковать, — понимая, что отвечать все равно придется, я посмотрел на деда, и тот кивнул.

— Я стал другим Яном, — вот тебе правда, старик. — Больше никаких отступлений, я стану мастером пяти колец силы. Это моя жизнь и судьба, — я говорил эти слова и сам чувствовал, как невидимая энергия течет по моим внутренним меридианам. «Все верно, мой мальчик. Мы становимся сильнее с каждым решением, с каждым боем. Вершины мастерства достигаются только в бою, но нет разницы, кто твой противник. Опасный боец, идущий путем колец силы, ужасный монстр или самое опасное в мире существо — ты сам. Дзигоку готовится выплеснуться в этот мир, и наша задача — встретить его во всеоружии». Что же ты за тварь в моей голове? «Узнаешь, когда придет время, а пока развивайся, маленький братец», — раздался в моей голове издевательский смех.

— Правильные слова для ступившего на путь мастерства, но это не ответ для меня, — его тяжелый взгляд продолжал пытаться проникнуть в мою душу. Да хрен тебе старик! Никто не мог залезть в мою голову на пресконференциях, а там были такие акулы пера, что куда тебе до них.

— Они оскорбили меня, посмели напасть, и я ответил как подобает шан! — я смотрел губернатору прямо в глаза. — После того, как я потерял память, я получил знания о том, как сражаться, и начал оттачивать это искусство, а тут эти выродки решили, что могут безнаказанно оскорблять меня и мою семью. Никто не смеет оскорблять честь моей семьи, — едва сдерживаясь от нахлынувшей на меня ярости, почти прорычал я. Дед смотрел на меня с одобрительной улыбкой.

— Я никогда не видел такой стиль раньше, Хван. Чьи бы знания у него ни проявились, он был настоящим мастером. Может, кто-то из благочестивых духов решил, что моему мальчику пора вступить на путь истинного мастера, и он решил стать его наставником.

— Может, и так, — губернатор снова в задумчивости начал крутить ус. — Держи, — он быстро сдернул с руки тяжелый браслет с зеленоватыми камнями и бросил его мне. Поймав браслет, я покрутил его в руках и посмотрел на деда.

Дед расслабленно смотрел на губернатора, а тот был напряжен так, будто сейчас выхватит клинок из ножен и одним ударом снесет мою голову, но видя, что я спокойно кручу браслет, он словно выдохнул и внутренне расслабился, внешне оставаясь все так же сдержан.

— Прости, старший брат, но я должен был проверить. Родная кровь — слишком сильная связь, чтобы так рисковать, а когда она еще и последняя, то тем более, — извиняющимся голосом произнес Хван.

— Все в порядке, брат. Это было первое, что я сделал, когда узнал о его видениях. Слишком долго мы с тобой были на Стене. Слишком сильно привычки защитников стены впитались в наше естество. Так что это или кто-то из благочестивых духов, решивших направить моего внука, или же один из младших богов, — видя мой взгляд, переходящий с одного на другого, дед начал рассказывать:

— Это браслет из нефрита, освященного в храме, если бы на тебе было проклятие мертвых земель или в твоем теле был бы злой дух, подчинивший твою волю, ты бы не смог даже прикоснуться к нефриту. Нефрит — священный камень Земли и Неба, он воплощает в себе стремление всего мира к балансу, — старик смотрел в задумчивости на меня, продолжая рассказывать. — Ты бы знал, скольких отличных ребят мы потеряли. Скверна меняет человека иногда слишком быстро. И благочестивый должен вернуть братьев и сестер на путь истины любым способом. Даже если, чтобы вернуться им придется умереть. — лицо деда на несколько мгновений изменилось, словно он вспомнил, что-то что он хотел давным давно забыть.

Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметил, что ароматические свечи прогорели уже наполовину и на улицу начали опускаться сумерки. Дед и губернатор приговорили уже по паре кувшинов вина и при этом были свежи, словно они ничего не пили. Вслушиваясь в их разговор, я понял, что они обсуждают мое будущее.

— Пойми, Бэй, грядет война. До открытия врат Дзигоку нам дают от трех до десяти лет, и именно поэтому клановые бегают, словно их оса ужалила в задницу, — он снова отхлебнул вина.

— Ты же понимаешь, Хван, что у парня потенциальный талант к управлению кольцами силы. Он сможет стать шугензя и усилить армию Империи.

— Я-то с тобой согласен, но приказ совета регентов это приказ совета регентов. Решай сам, или он идет по пути чести и сам достигнет всего, пройдя, как и мы, через академию и все те сложности подготовки в императорской армии, или же мы заплатим, чтобы он не терял времени и развил свои способности, став шугензя.

Дед взял в руки кувшин и, игнорируя чащу, отхлебнул из горла, наблюдая за тем, как сумерки спускаются на город. А потом пристально посмотрел мне прямо в глаза. Наступила минута неловкого молчания, которую старик прервал первым.

— Вода всегда находит свой путь, так и мой внук найдет свой путь. Мы оставим этот разговор до прочтения указа совета регентов.

— Ты же понимаешь, что после указа цена будет намного выше, — усмехаясь в усы, произнес Хван.

— Прекрасно понимаю, как и понимаю, что в совете не все так гладко, как они пытаются показать на людях. Ян, то что ты здесь слышишь, не должно обсуждаться ни с кем, кроме меня или губернатора. Ты меня понял? — дед вновь посмотрел на меня.

— Прекрасно понимаю тебя, дедушка. И если мое мнение учитывается, то я бы попробовал пройти свой путь путем Чести и следовать по уготованному пути для шан, — да-да, конечно, я прям такой восторженный идиот, что пойду в академию для магов, не понимая ни хрена в том, как живет тут высшая аристократия, а маги приравнены к цюань — людям крови. Кто бы что ни говорил, по факту, это прямая дорога к пыточной камере или просто к уменьшению одного Яна на очень ценный предмет — мою голову. Пока я не пойму, что тут можно, а что нельзя, мне не стоит особо высовываться. Потому что даже этикет, который я использую сейчас на рефлексах, для меня это терра инкогнито, а в восточной культуре стоит с этим облажаться, и ты труп. Среди детей крестьян, ремесленников и шан у меня куда больше шансов скрыть свое слабое понимание культурных особенностей, ну а набравшись знаний, я уже смогу развернуться по полной.

— Достойный ответ, но уготованный путь для тебя — это стать шугензя и прославить свою семью, вот только эти выродки из совета регентов, — дед сморщился, будто разом съел целый лимон, — им же плевать на жизни и судьбы воинов империи. Еще бы полгода, и ты бы прошел испытание в храме Пяти стихий, а после этого указами совета ты мог бы просто подтереться.

— Старший брат, в совете сейчас, конечно, не лучшие времена, но они все еще могут договориться.

— Договориться? Так и скажи, что Журавли во главе с матерью императора и ее отцом держат их всех за яйца. Черепахам плевать на все, кроме стены, и вся эта мышиная возня их не волнует, пока на стену поставляются металл, рис и люди. Львы будут стоять за текущее положение вещей, поскольку именно они смогут переманить большую часть талантливых бойцов в свой клан, да и в имперской армии командиры в массе своей из Львов, — от деда исходила давящая аура, по его побагровевшему шраму было видно, что он едва сдерживается от переполнившей его ярости.

— Брат Бэй, всегда есть Феникс с его стремлением сбалансировать систему.

— Тут я с тобой согласен, если бы не красные птицы (просторечное название членов клана феникса), то империя бы уже давно закостенела в своих нерушимых традициях. Они да всадники Цилинь готовы к изменениям, про твоих покровителей Скатов даже говорить не хочу, деньги есть, сила есть, а вот древности и уважения у них не на грош, хоть голос в совете имеют, и то хорошо. Только пока мать императора говорит от его имени, у Журавлей всегда будет минимум четыре голоса. Любители прятаться в тенях, несмотря на разногласия с длинноносыми (презрительное прозвище Журавлей, отсылающее и к длинному носу птицы, и к их любви лезть всюду), не будут раскачивать лодку. Так что при нейтральности Краба они могут творить практически что угодно.

— Ты как всегда сгущаешь краски. Вспомни, как Скорпионы заблокировали закон о налогах на торговлю краской.

— Еще бы ты вспомнил как…

И еще полчаса я слушал их спор о ситуации в империи, судя по всему, дед считал, что при прошлом императоре было куда лучше. Да, он был жестче, скор на суд, но при нем вся империя работала как часы. После морового поветрия из большой императорской семьи остался младенец-наследник и жена императора Божественная леди Юшенг, старшая дочь главы клана Журавлей господина Синьцзяня. Ходили слухи, что поветрие пришло не просто так, а его наслали темные колдуны из самой опасной части Пустошей — Мертвых земель. Сейчас же Нефритовой империей управляет совет регентов во главе с Великим мастером клана Журавлей владыкой Синьцзяном и, по мнению деда, далеко не факт, что на совершеннолетие наследника, до которому ему остается еще пять лет, ему передадут реальную власть. Увлеченные спором старики поглощали один кувшин за другим, а я смотрел в окно и размышлял о своем пути.

Чем больше я слышал, тем больше становилось понятно, что в этом мире ценится в первую очередь происхождение, с этим у меня не то чтобы хорошо, но куда лучше, чем если бы я родился в семье торговца или крестьянина.

Второй по значимости является личная сила, которая способна открыть практически все дороги, но чтобы достичь ее вершин, придется идти всю жизнь, не щадя ни себя, ни окружающих. «Ты не представляешь, насколько ты прав, маленький брат, и сегодня ночью мы увидим, насколько ты готов идти до конца», — этот голос в моей голове начал меня раздражать все больше и больше. Что моя личная шизофрения имеет в виду про сегодняшнюю ночь? Если эти старые пьянчуги не замедлятся, то максимум, что мне грозит, — это слушать их бессвязный бред через часок-другой.

Третьими по практической значимости были связи. Ну вот в этом я понимаю прекрасно: губернатор делает на меня ставку, вопрос только, какие его истинные цели? Это деду он обязан, но перенесется ли его расположение на меня? Судя по всему, самый быстрый социальный лифт в Империи — это армия, притом не важно, ты одаренный боец или шугензя-маг. Второй по скорости — влиться в бюрократическую систему.

Что ни говори, а вид в кабинете губернатора был просто прекрасным. За окном зажглись огни факелов, по периметру стены важно выхаживали одоспешенные охранники, все как один с тяжелыми красными поясами, украшенными кистями. Деревья в саду отбрасывали причудливые тени, создававшие завораживающий рисунок в свете дрожащего пламени костров на стене. По дороге к воротам стремительно приближался одинокий огонек. Буквально минута, и вырисовывался силуэт всадника на лошади, он спрыгнул с нее и что-то прокричал. После чего тут же начали открываться ворота.

Во дворе забегали люди, было видно, что приказы отдаются один за другим, и скоро в двери кабинета застучали тяжелые удары. Губернатор, переглянувшись с дедом, положил руку на рукоять меча и резко распахнул дверь, за которой стоял молодой солдат, тут же упавший перед Хваном на колени.

— Господин! На порт напали!

Глава пятая. Веселая ночь

— Кто? Сколько? Какая ситуация? — короткие рубленые фразы, и сразу стало понятно, что губернатор скорее военачальник, чем бюрократ. Командование в экстремальной ситуации для него было так же естественно, как дышать воздухом. От него веяло аурой силы и уверенности.

— Пока точно неизвестно, господин. Но не меньше двух сотен, и это точно не пираты, они захватили плацдарм в порту и перегруппировываются. Красные шарфы приказали всем местным убираться оттуда или же помогать строить баррикады. Мастер Киу собрал красных шарфов в единый кулак и укрепил портовую стену, но он считает, что они не удержат ее дольше пары часов.

— Поднимай всех, Бэй! Мы идем в бой! Как в старые добрые времена, брат! — глаза Хвана горели огнем, он словно скинул с себя лет тридцать и теперь хотел выплеснуть свое беспокойство и затаенный страх на тех, кто посмел напасть на его город. Не успел он это произнести, как по лестнице словно взлетел еще один боец и рухнул на колени.

— Господин Хван, — говоривший уткнулся лбом в пол. — Мастер Киу ранен, мы сможем удерживать стену не больше получаса! Нападавшие не считаются с потерями, они смяли первый рубеж обороны! — выпалил он на одном дыхании, а я краем глаза увидел зеленоватый блеск в окне.

На лиловом сумеречном небе кометами взлетело несколько ракет, зависнув на несколько секунд, они взорвались, превращаясь в очень красивую фигуру в виде стилизованного паука. «Вот теперь начнется веселье, малыш. Выживи в эту ночь и узнаешь о себе гораздо больше, чем ты хотел». Произнеся эти слова, голос в моей голове снова испарился. Как же бесят все эти непонятки! Губернатор отдавал приказ за приказом, а дед стоял за его плечом. Всем своим естеством я понял, что тот паук означает что-то крайне важное.

— Дедушка, господин Хван! — крикнул я, привлекая их внимание. — Посмотрите в окно!

— Святое Небо! — только и смог произнести дед, когда развернулся на мой возглас. — Пауки! Поцелуй меня все демоны Дзигоку в задницу! Пауки так далеко от стены!

— Вот дерьмо! Вызывайте этого ублюдка Жуженя с его бойцами! Приказ губернатора! Выполнять! — голос Хвана звенел от гнева, кажется, все, кроме меня, понимали, что за херня тут творится.

— Все вон! — голос деда отдавал металлом и словно вибрировал. Слуги и солдаты тут же поспешили выполнить приказ, одновременно закрывая двери. — Предки предупреждали, а мы все прошляпили, брат. Это моя вина и я заплачу за нее.

— Три корабля торговцев в гавани, вот как они проникли в город. Так что это моя вина, — в голосе Хвана не слышалось ни гнева, ни злобы, только усталость, словно на его плечи обрушилась плита. — Мой долг — повести своих людей в бой, даже если он будет последним! Сейчас я сильнейший мастер колец силы… — но дед его резко перебил.

— Ты будешь оборонять внутренний город, Цао Хван! Твой долг — сохранить Око грозы любой ценой! Даже если город падет! Против пауков воинов поведу я, надеюсь, в твоей оружейной остались подходящие гуаньдо (китайский вариант алебарды, любимое оружие мастера Ву Бэйя). И еще, — старик на секунду замолчал, а потом продолжил:

— Позаботься о моем внуке, если я не вернусь!

— Клянусь Небом, старший брат! — Хван поклонился деду в пояс, и тот резким движением распахнул дверь, выходя из комнаты стремительным шагом. Перейдя порог, он обернулся, и его глаза встретились с моими.

— Смерть легче перышка.

— Честь тяжелее горы, — продолжил я его фразу, улыбнувшись, старик сказал:

— Береги себя, внук, и помни: ты шань из семьи Ву, твоя честь всегда с тобой! — и больше не оглядываясь, он быстрым шагом двинулся к лестнице, отдавая приказы.

Сказать, что я был в шоке, — не сказать ничего. Съездил, называется, в город и попал в центр военных действий, как мне сейчас поступать, я не знаю, но и сидеть смирно на заднице — это не мое. Что же делать? Даже этот чертов голос в голове молчит. Словно видя мои сомнения, губернатор Хван посмотрел на меня и начал говорить:

— Ян, я обещал позаботиться о тебе. Я обязан своей жизнью твоему деду, наверное, десятка два раз, и этот долг мне никогда не выплатить. Поэтому ты можешь остаться тут, а мне пора готовиться к обороне. Пауки — это не та угроза, которой можно пренебречь.

— Господин, — я поклонился губернатору, как учил дед, автоматически проверяя положение локтей. — Чем я могу быть полезен? Не дело шань, пусть и не опоясанному мечом, сидеть на месте в такое время. — Да я сойду с ума, если буду тут сидеть и думать, какая ситуация и что происходит. Лучше уж таскать что-то или передавать сообщения, я еще с первых выходов на ринг запомнил простое правило: чем больше у тебя свободного времени перед боем, тем сильнее на тебя влияет твое внутреннее состояние.

— Сын своего отца и внук своего деда, — Хван улыбнулся очень доброй и теплой улыбкой. — Есть одна вещь, которая может все изменить, но она очень опасна, готов выслушать и помочь?

Я крался по темным улицам в сторону северного выхода из города. Губернатор четко дал мне понять, что пауки — не идиоты и их летучие отряды могут перехватить его гонцов, а вот я без знаков отличия имею куда больше шансов добраться до форта и выполнить миссию по спасению города.

В трех часах пешего хода от города в долине, окруженной горами, стоит воинский гарнизон под командованием тысячника Жуженя из клана Ската. Стоит гарнизону вступить в бой, и паукам ничего не остается, как отступить.

Проблема в том, что этот ублюдок даже не пошевелится, если не будет прямого приказа. Так получилось, что Жужень — патологический трус и как военачальник полное дерьмо, но благодаря тому, что он сын одного из старейшин великого клана, должность занял именно он. Выбора не было, других хоть сколько-нибудь серьезных сил на острове не было.

Губернатор написал официальный приказ со своей печатью о том, что все воины гарнизона подчиняются мне, а любой, кто осмелится возражать, является предателем и может быть казнен по законам войны. На моем пальце красовалось кольцо, которое подтверждало, что я действую согласно воле губернатора и мои слова — это слова самого Цао Хвана. Несмотря на творившийся хаос, на душе было на удивление легко и комфортно, словно я отправился пьянствовать в соседний паб с друзьями, а не в смертельно опасную вылазку.

Карта города всплыла перед моими глазами, такое ощущение, что моя память стала практически идеальной, я мог даже сказать, где были замяты края карты.

Громовая жемчужина — так называлась столица нашего острова и архипелага в целом — состояла из самого города и предместий, где располагались особняки благородных семей, губернатор предположил, что пауки не будут распылять силы и сосредоточатся на захвате самого города, потому что большинство поместий — это небольшие крепости, которые в состоянии удерживать врага приличное количество времени, поэтому план, который он предложил, исходил из этих вводных.

Сам город состоял из внутреннего квартала, огороженного стенами и расположенного в южной части города, именно его будет удерживать со своими бойцами мастер Хван. Срединный или торговый квартал граничил с ним, но при этом был больше раза в четыре. Громовая жемчужина — центральный хаб для торговых путей всего востока Нефритовой империи, несмотря на то, что она находится на самых задворках. Тот кто контролирует город может контролировать торговлю в регионе и только идиот отдаст такой куш просто так.

Далее находился ремесленный квартал, вынесенный в сторону, и именно там дед сейчас собирал ополчение из славных цеховых подмастерьев, а что может натворить боевой молот в руках дюжих учеников кузнеца, мало кто хочет узнать, как и мясницкие топоры в ловких руках рубщиков мяса. Люди губернатора разнесли весть, что Кровавый вихрь собирает всех, чтобы дать бой захватчикам. На этот призыв откликнутся и бойцы уличных банд с морского квартала, и отмороженные любители наркотиков из нижнего квартала, и Крысы со своими штурмовиками и тенями. Почему-то я совершенно не беспокоился за деда, его репутация говорила сама за себя.

Мне же придется пробраться мимо границы портового квартала и храмового квартала, граничащего с ним, и потом уже двигаться в сторону нового города, где и расположены северные ворота, проблема в том, что неизвестно, какая сейчас обстановка в городе и сколько войск у пауков.

Я мог выбрать себе любое оружие или доспехи, но понимая, что я не умею пользоваться всеми этими железками, я остановился на паре перчаток, чем-то напоминавших перчатки для ММА, только обшитых железными пластинами и усиленных короткими ромбовидными шипами.

Лучше двигаться аккуратно и не попадаться на глаза ни паукам, ни войскам губернатора, кто его знает, есть ли среди них предатели. Паранойя деда и мастера Хвана передалась мне. Я крался, словно уличный кот, решивший поохотиться на мышь. Инстинктивно мое тело смещалось так, чтобы тени от домов скрывали меня целиком. Судя по всему, мое тело знало лучше меня, как поставить ногу так, чтобы мягкая подошва не издавала вообще никакого звука. «Ты еще не знаешь, на что ты способен, малыш. А теперь посмотрим, из какого теста ты вылеплен». Не успел голос утихнуть в моей голове, как я услышал грубые резкие голоса, говорящие с каким-то странным акцентом.

— Быстрее! — глухой голос отдал приказ, и сразу раздались тяжелые удары. Судя по всему, пытались выбить дверь.

Это не мое дело, если я не приведу помощь, город может погибнуть, так что не время отвлекаться на благородные порывы спасти всех. Этой мантрой я успокаивал себя, пытаясь понять, что тут происходит.

— Оставьте бедный храм в покое, — удивительно спокойный голос раздался из глубины двора.

— Отдавай все ценное, и твой храм останется в покое, — мои глаза привыкли к темноте, и я увидел неприятную компанию из десятка мародеров, подсвеченную одиноким фонарем, висящим у ворот. Самое хреновое — мимо них мне не пройти незамеченным, а другой путь идет уже через портовый квартал и опасность там явно выше, чем кучка отбросов, решившая пограбить. Придется затаиться и ждать, наблюдая как ублюдки грабят храм. На душе стало мерзко до невозможности. Выбор между спасением города и спасением маленького храма, я уже сделал, но почему мне от этого так хреново?

Стук дорожного посоха о камни дорожки сопровождался мелодичным позвякиванием колокольчиков. А уличное отребье продолжало ломать дверь.

— Да что вы возитесь! У него там такой куш, что все богачами станем! — торопил своих людей вожак с неоднократно перебитым носом.

Два звероватого вида мужика обрушивали свои топоры на дверь с каким-то лютым остервенением. Вожак в это время закурил самокрутку, которую пустил по кругу, судя по довольным возгласам, там был какой-то легкий наркотик.

— Не портите дверь. Я сейчас открою, — вновь раздался этот голос, сопровождаемый перезвоном колокольчиков.

— Ну давай быстрее, а то сами выломаем.

— Иду я, иду.

Колокольчики стихли, и через несколько мгновений на пятачок, освещенный фонарем, вышел худой долговязый старик с повязкой на глазах. По его движениям видно было, что его звенящий посох — это палка для ходьбы.

Словно шакалы, мародеры начали его обступать со смешками. А тот лишь стоял и благостно улыбался. Сердце защемило от боли, я вспомнил как такие же уроды пусть и мельче глумились надо мной. Откуда-то из глубины души поднималось холодное пламя гнева. Я хотел сломать каждого из них. Втоптать в мостовую, заставить просить прощение у старика. Не знаю какое усилие воли мне пришлось приложить, чтобы не рвануть в бой прямо сейчас. Когда бешенство спало, я почувствовал вкус крови во рту. В ярости я прокусил себе губу.

— Сынки, если вы хотите помолиться моей госпоже, то вам лучше прийти утром. Сейчас не ее время, — старик стоял, опершись на посох и положив руку на статую каменного змея, свернувшегося в клубок.

— Старик. Где сокровище, которое принесли сюда вчера паломники, — вожак резко перебил старика.

— Оно в обители госпожи.

— С дороги, — один из мародеров попытался отпихнуть старика с дороги и тихо осел, держась за живот. Молниеносный удар посоха заставил здоровяка обгадиться, судя по возгласам его товарищей. А дедуля знает, что делает, вот только один он их не потянет. Демоны! Я так не могу! Сдерживаемый гнев играючи смел все барьеры воли.

Мы рванули одновременно. Толпа грабителей на одинокого старика, и я ему на помощь. Вот только я остановился от непередаваемого ужаса, словно налетел на стену. Каменная статуя змея расправила свои кольца и нависла над одиноким монахом, закрывая его, словно курица цыпленка.

— Госсспоже не нравится, когда в ее дом лезут воры, — голос старика стал устрашающе шипящим, а голова змеи двигалась вслед за посохом. — Что же вы, такие ссссмелые мышшшшата, затаилиссссь. — Он сделал шаг, а посох очертил круг. — Бегите, мышата…

Один из мародеров всхлипнул и тут же, повинуясь посоху, голова каменного змея врезалась в незадачливого вора, разрывая его тело в клочья. Ну и мерзость. От такого зрелища у уличного отребья не выдержали нервы, и они рванули врассыпную, вот только змей умел охотиться и сам. Старик махнул посохом, и, словно выпущенная стрела, огромная каменная туша, вскрывая мостовую, начала охоту на мышей. Финал этой охоты был один и тот же, мгновенный рывок, и каменные челюсти разрывают очередное тело. Когда остался последний вор, он встал на колени и начал молиться, перемежая молитвы всхлипами и стонами. А змей раскачивался над ним, словно играя, каменная пасть распахнулась и уже готова была сожрать беднягу, как слепец махнул посохом, и тварь безмолвно уползла на свое законное место — охранять вход перед маленьким святилищем.

— Мышшшшонок, можешшшшь бежать. Беги быссссстро и рассссссскажи всссссем, что трогать дом госссспожи — плохая идея. Змеи любят вкуссссных мышшат.

Стоило вору осознать, что он остается живым, как он с воплями благодарности рванул с места, даже не пытаясь подняться на ноги. Когда я в последний раз так пугался? Наверное? Да нахрен! Никогда я так не боялся! Ни когда в фавелах я попал в перестрелку банд, ни когда на меня напал псих с мачете! Гребанный иррациональный ужас держал меня даже сейчас, кто знает, что у этого старика в голове.

— Подойди ко мне, храбрый мальчик, — голос старика почти перестал шипеть. Глубоко вдохнув, я задержал дыхание на несколько секунд и выдохнул. Шаг за шагом я шел к этому слепцу, который негромко выстукивал посохом по мостовой, — Помочь старику в такое время, — его губы растянулись в улыбке, и он протянул мне руку. Тело само взялось за предплечье — по римскому обычаю. Стальные пальцы старика впились в мою руку. — Ты боишься. Боишься до ужаса, но контролируешь себя. Хорошо. Зачем ты тут?

— Уважаемый, мне надо выбраться из города, — а зачем — это не твое дело, старик.

— Госспожа любит смелых и честных. Ниже тебе не пройти, туда подходит отряд чужаков. Я помогу тебе, — старик начал говорить шипящим голосом, но с каждым словом его голос все больше становился снова тем самым спокойным голосом. — Иди за мной, ты сможешь оказаться сразу за храмовым кварталом.

Старик провел меня извилистыми тропами через храмовый двор. Глаза все больше и больше привыкали к темноте. Пока мы шли по саду, я отовсюду слышал шуршание и шелест, которые заставляли меня нервничать. Лишь когда ветер разогнал тучи и луна осветила все вокруг, у меня по коже начали бегать целые стада мурашек. Надпочечники вырабатывали адреналин в промышленных масштабах.

Мы шли по сплошному ковру змеиных тел…

Глава шестая. Борьба за власть

Выбраться из города оказалось куда сложнее, чем я думал. То тут, то там вспыхивали короткие схватки, и мне пришлось двигаться змеиными тропами. Твою ж мать! От воспоминаний о змеях меня передернуло. Когда этот старец вывел меня в какой-то переулок, я поклонился ему, а после того, как потайной ход закрылся, стоял, прислонившись к стене, и пытался продышаться. Все тело колотило от озноба. Что тут творится? Как гребаная статуя могла двигаться словно живая? «Мать змей защищает свои храмы». Опять этот голос в голове. «А тебе стоит поторопиться, пауки не будут ждать».

Черт! Голос то прав. Продолжая двигаться в тенях, я крался используя любую возможность не засветиться, хватит мне таких приключений. Контроль дыхания позволил очисть мозг от лишнего мусора, я снова чувствовал спокойствие и уверенность в своих действиях.

Шаг за шагом, я выбрался практически к самой стене. Схоронившись в тенях я принялся наблюдать за ситуацией. Никакого лишнего риска, только работа по плану. Судя по равномерно двигающимся фигурам с факелами, никаких происшествий на воротах не было. Значит главное убедить охрану, что меня надо выпустить.

На воротах все оказалось куда проще, чем я думал. Его охранял небольшой отряд бойцов в цветах губернатора. Тяжелые доспехи, арбалеты и как везде тут прямые мечи цзяни на поясах. Глядя на них пришло осознание, что это не бойцы, а так мусор который по недоразумение сумел стать стражей. Хотя много ли настоящих бойцов среди полиции? Единицы да и то по большей части в отрядах специального назначения. Вдох-выдох и я пошел.

Выйдя на центр дороги я двигался небыстрым шагом ожидая когда же меня наконец-то заметят. Да они что ворон считают? Заметили меня лишь когда я подошел почти вплотную к воротам. Раздался свист и тут же мне крикнули:

— Стой! Кто идет! — в мою сторону сразу направили пару самострелов, я, недолго думая, поднял руки. Нахрен-нахрен нервировать таких товарищей, еще шмальнут. Нет опаснее противника, чем союзник идиот.

— Ву Ян, по поручению губернатора. Если позволите, я подойду и покажу доказательства, — я старался говорить максимально спокойным тоном, чтобы никого не провоцировать. Мне хочется жить и желательно без лишних предметов в теле.

— Подходи и давай без резких движений, — грузный мужчина с висячими усами, командующий небольшим гарнизоном ворот, махнул рукой, подзывая меня. Интересно это у них тут такая мода? Если да, то не стать мне модником. Терпеть не могу ни усы ни бороду.

— Думаю, этого будет достаточно, — когда подошел, я медленно достал цепочку на которой висело кольцо губернатора Хвана. Стоило им увидеть кольцо, как все дружно поклонились, признавая меня старшим.

— Конечно, молодой господин. Что происходит в городе? Мы тут совершенно без новостей, а из порта иногда доносятся отзвуки похожие на сражение. — командир смотрел на меня напряжением, кажется он больше всего боялся, что я своим приказом сниму их с ворот и отправлю в порт.

— В городе бои. Чужаки захватили почти весь портовый квартал, но наши держатся, — на лицах стражников виднелось легкое облегчение от моих слов. — Выпускайте меня и держите ворота.

— Слушаюсь, господин! — начальник стражников поклонился и провёл меня через небольшую калитку за пределы крепостной стены. — Да хранят вас Боги и добрые духи!

Судя по карте, двигаться мне быстрым темпом часа три, может четыре. И, скорей всего, я сумею перехватить отряд Жуженя, который должен двигаться во весь опор на помощь городу. По крайней мере я на это искренне надеюсь.

Что нужно, чтобы тренировать кардио? Бег, бег и еще раз сучий бег. Ненавижу бегать. Но ничто не помогает с тренировкой дыхания так, как бег по горной и лесистой местности. Отключи сознание и двигайся. Шаг, другой, третий. Плевать, что легкие горят адским огнем — дыши. Чувствуешь, что сейчас упадешь — терпи, сделай еще шаг, а потом еще. Только колоссальная воля может привести тебя к победе. Я встречал ребят которые были куда талантливее меня как бойцы, но у них не было моей воли. Моего желание победить. Сколько бы раз я не упал, я всегда поднимусь и стану сильнее. Именно воля решающее качество для чемпиона. Воля решает все.

Ноги переставлялись сами собой, я не контролировал ни дыхание ни постановку стоп. Самое поганое ситуация с городом это мой шанс выделиться. Знакомства деда с губернатором это конечно круто, но мне нужны именно мои достижения. Нельзя всегда выезжать на чужих связях иначе ты становишься пешкой. Кто бы, что не думал, но для того чтобы подняться на ершину нужно уметь договариваться. При выборе двух одинаково талантливых бойцов выберут того с кем комфортнее договариваться и кто умеет себя преподнести. Быть воином идущим путем Чести тут судя по всему почетно, а мне это направление близко по духу. Не хочу я переступать через себя.

Камень попавший под ногу выбил меня из мыслей и сбил с темпа. Коротко чертыхнувшись, я восстановил темп. Ненавижу бег, но насколько же он важен. Потом, конечно, начину интервальные тренировки и прочее, но в начале бег.

Я бежал легко, концентрируясь на контроле дыхания. Чем сложнее бежать тем больше надо контроля, чтобы организм привык все делать на автомате. Самое сложное было бежать и одновременно вслушиваться и вглядываться в окружающую местность без потери концентрации дыхания. Но лучше так, чем огрестись неожиданными проблемами. Не хватало еще нарваться на лазутчиков.

С каждой минутой дорога шла все больше и больше вверх, а я все больше расслаблялся. Ну какой идиот будет выводить так далеко от города своих лазутчиков?! Это же просто нелогично.

Стоило об этом подумать, как передо мной нарисовалась не самая радостная картина: мертвая лошадь без всадника. Стоило мне замедлить шаг и подойти к ней, как в нос ударил металлический запах свежей запекшейся крови. Я, конечно, не специалист, но лошадку явно подрал совсем не зверь. Слишком уж характерные раны. Зверь бы оставил рваные раны, да и если бы напал то как минимум сожрал самое вкусное, а тут колотые раны. Проведя пальцами по крови, я понял: кровь еще не успела нормально свернуться, судя по всему, животинка отправилась в лучший мир не так давно, максимум полчаса-час. Если предположить, что это лошадь гонца, то где сам гонец? Бросил лошадь и двинулся дальше? Или же произошло самое худшее и он тоже мертв?

Шестое чувство заставило меня уйти кувырком, и в труп лошади воткнулось копье, брошенное чьей-то умелой рукой, и следом еще пара. Твою мать! Я рванул, как заправский спринтер, прыжками меняя углы, а за мной с воплями рванула толпа мелких зеленых ублюдков!

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Я бежал в лес, деревья не дадут им так свободно швыряться своими копьями. Я вам, сволочи, не куропатка. Свернув с дороги, я осознал, что мне, похоже, хана. Их много, они с оружием. И самое поганое, они явно владеют этим оружием куда лучше меня. Для них есть лишь одна проблема мое оружие — это я сам.

Тело двигалось самостоятельно, а в голове зрел план выживания. На первый взгляд, вес этих карликов не больше сорока пятидесяти килограмм, а даже мой вес ближе к шестидесяти. Если я хочу выжить, мне придется остановить этих выродков. А останавливать всяких уродов это то в чем я по настоящему профи.

Я решил поиграть в игру, столь любимую коренными индейцами, позволить растянуться преследователями, а потом начать вырубать их по одному. Внутренне усмехнувшись, я начал снижать темп, когда вылетел на большую поляну.

Что за сраный мир!

Стоило мне оказаться ближе к гигантскому дереву на середине поляны, как из кустов вышло порядка дюжины тварей. Что, бро, самый умный? Хрена с два. Эти твари меня просто загоняли. Эти мысли мелькнули в моей голове, когда две шестерки зеленых вышли с других сторон, медленно сжимая кольцо. Выход был один — драться и попытаться не сдохнуть.

Я отрешился от мира. Мои глаза видели, а не смотрели. Девятнадцать тварей, у половины уродцев копий уже не было, видать, потеряли, когда метали в меня. Невысокие, рост не больше ста пятидесяти, самый тяжелый, судя по куче всяких висюлек, их вожак, весил, наверное, все шестьдесят килограмм, но был таким же нескладным, как и все они. Все как один с мерзкими морщинистыми рожами, сухими жилистыми телами, одетыми в какое-то подобие кожаного доспеха и непонятные юбки.

Один из гоблинов, я решил звать этих тварей так, уж больно они похожи на них, хотел метнуть в меня копье, как вожак махнул рукой, запрещая ему. Оскалившись, он показал полную острых зубов пасть, из которой капала густая слюна.

— Молоденький. Вкусный, похоже. Не то, что предыдущие, — всего несколько слов, и я понял, в какую задницу попал. Жуженя не будет. И теперь окончательно ясно, что произошло с гонцом. А я последняя надежда для города, для всех этих людей которые верят, что спасение придет. Черт, вот ты и выделился своими заслугами Ян. Бойся своих желаний, ибо они имеют обыкновение сбываться.

«Посмотрим, из какого теста ты сделан, мальчик». Да заткнись ты, внутренний голос и без тебя тошно.

Меня словно ударило молнией — между спасением меня и города стоят лишь девятнадцать жалких тварей. Вдох-выдох, и ноги сами становятся в столь привычную стойку. Гоблин шел ко мне, доставая кривой нож, перебрасывая его из одной руки в другую. Он видел перед собой лишь безвольную овцу, которая устала бегать и ждет своего заклания. В это время мой разум сканировал округу, запоминая каждую ямку, каждый корень, который может помешать мне. Я чемпион, я всегда рвусь вверх и никогда не сдаюсь, это то, что составляет стержень моего характера. Плевать, сколько раз я упаду, я всегда поднимусь снова. Я выживу и сегодня! Никто меня не остановит и уж точно не мелкие зеленорожие выродки.

— На колени, человечек. И Грукх сделает все быстро, — он что, серьезно верит в подобное? Но почему бы и нет. Главное сделать все красиво и естественно. Вожак среди них самый опасный и если есть шанс вырубить его первым то надо им воспользоваться. Это все вранье, что в драке нада вырубать первым сильнейшего. Первым надо вырубать надо ближайшего и максимально жестоко и эффектно. Причем, чем эффектнее тем лучше и в идеале с одного удара. Пора!

Когда тварь почти подошла, я сделал вид, что у меня от страха трясутся ноги, и медленно начал опускаться. О, какая же мерзкая улыбка была у выродка! Он подошел почти вплотную. Стоило ему занести нож, как потеха началась.

— Сдохни! — кулак без замаха рвет шипами перчатки руку гоблина, а я, распрямляясь в прыжке, вбиваю ему локоть в лицо. Боги, как же мне нравится слушать этот божественный хруст. С диким рычанием я атаковал.

Рефлекторно я выхватил нож из его ослабевших рук и, крутанувшись вокруг, тут же вбил пятку в его лицо, окончательно дробя кости. Ну что, коротышки, чемпионы не сдаются.

Твари, словно очнувшись, рванулись ко мне. Идиоты, в бою толпой мне будет только легче. Левой рукой я перехватил нож обратным хватом — поможет в ударах локтями.

— Ко мне уроды! — меня вела безумная ярость боя. Жизни тысячи людей зависят от моего успеха! Я не проиграю!

Копье самого быстрого коротышки я пропустил мимо лица и одновременно вбил ему в колено удар, ломая его ногу как спичку. Принцип один удар — один труп хорош, но когда ты бьешь против толпы, — это полная хрень. Единственный способ выжить — двигаться. Двигаться и калечить, калека стонет и мешает двигаться. Воля и боевой дух в драке часто решает куда больше чем техника и сила.

Уличные драки на земле научили меня одному: не хочешь, чтобы тебя затоптали, постоянно двигайся, бросай врагов под ноги, пусть мешаются друг другу. Мелкие рвались ко мне, как дикие звери. Не, парни, в эту игру надо играть по-другому!

Удары сыпались со всех сторон. Я постоянно двигался и делал то, что умею лучше всего, — бил. Мне было плевать, куда попадает удар, в моем положении важнее было толкать, чем бить, и я делал это с успехом. Шипованные перчатки рвали плоть и ломали кости. В кураже я просто не чувствовал их ударов. Мы кружились по поляне, и они падали один за другим: держать правильный удар они не умеют.

Сознание этих уродов прояснилось, лишь когда их осталось всего семь, а по поляне валялись стонущие сородичи. Они дышали как загнанные лошади. Вас бы к нам на тренировку. Хрен вам, а не отдышаться. На моих губах расцвела безумная улыбка.

С ног до головы в чужой крови, я рванулся вперед к ближайшему. В больших глазах твари была паника, и с воплем он начал махать клинком, пытаясь достать меня. Ветка, подцепленная ногой, летела ему в лицо, заставляя отшатнуться, а я уже пробил апперкот, ломая ему челюсть и тут же добивая его ногой в гортань.

Облизнув кровь с шипов на перчатке, я раскинул руки в стороны и медленно начал двигаться к оставшимся с моей фирменной ухмылкой.

— Вкусные. На колени, коротышки, и я все сделаю быстро, — я нарочно копировал манеру их вожака, а в голове звучал голос моего тренера — Вандерлея Сильвы по прозвищу Убийца с топором: «Страх — такое же оружие, парни. Я дрожу каждый раз, когда выхожу на ринг, но стоит ублюдку передо мной меня ударить. В моей голове звучит лишь одно: я хочу убить тебя». Да, суки, я хочу вас убить!

Четверо рвануло от меня, как от самой смерти, а вот двое, переглянувшись, наоборот, собрались и начали расходиться, беря меня в клещи. Рванув к одному, я почувствовал обжигающую боль в боку, и сразу кровь полилась из открытой раны. Плевать! Время пошло, сейчас они попытаются растащить меня, чтобы я ослабел от потери крови. Хрен вам, я все-таки чемпион!

Преимущество в росте нивелировалось тем, что, в отличие от меня, гоблин умел владеть ножом. Он кружился, пытаясь подставить мою спину под удар собрата. С каждой секундой я чувствовал, как я слабею. Дерьмо!

Нож из левой руки полетел в лицо уродца, а я, как пушечный снаряд, снес его с ног, всаживая шипованные перчатки ему в лицо. Хруст костей казался мне божественной музыкой. Боль обожгла спину, и кровь вновь полилась из тела, а я, совершенно забыв про боль, шептал свою мантру. Боли нет. Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля.

Резко развернувшись, наплевав на расходящуюся рану, я схватил тварь за руки, заплатив за это несколькими порезами. Рывок вперед. И мой лоб, словно молот, впечатался в лицо урода, делая его еще уродливее. Вены, пульсирующие на моем лбу, горели огнем, а я бил и бил гоблина, совершенно не чувствуя, как его кровь и мозги расплескиваются от каждого следующего удара.

«Вот видишь, мальчик. Ты уже узнал многое о себе». Голос из моего подсознания вывел меня из боевого транса. Отбросив от себя измочаленного гоблина, я поднялся на ноги, неожиданно осознав, что я не чувствую боли от ран.

Осмотревшись, я не увидел непосредственной опасности и решил проверить, насколько все со мной хреново. Когда в тебя тыкают железками, обычно организму это крайне не нравится.

В халате, в районе ребер, зияла солидная прореха: похоже, этот уродец метнул нож. Раздвинув дыру, я уже внутренне приготовился увидеть разрубленную плоть, а увидел лишь свежезарубцованный шрам, такой, что чуть дернешь, и кровь пойдет вновь. Как? Как, вашу мать?

«Ты чуть больше, чем просто Ву Ян. Для некоторых ты надежда, для некоторых — проклятье. А пока ты должен показать, кто ты на самом деле. И сделать еще одну маленькую вещь». Издевательский голос в голове расщедрился на небольшую лекцию. И какую же вещь я должен сделать? «Выжить».

Из-за дерева на поляне вышел одоспешенный самурай с эмблемой паука на груди.

Глава седьмая. Гонка со смертью

— А ты хорош, — голос самурая искажался маской, но даже так было ясно: он очень молод. — Еще даже не сформировано ядро, а уже сумел в одиночку разогнать охотничью стаю. Говорил же я сенсею, что сюда надо две-три опытные стаи, а не этот мусор. Самоуверенное старичье.

Я молчал и прокачивал кислород через легкие, это тело оказалось приспособлено для боя куда лучше, чем я мог предположить, но будем честны: тут мне не светит ни хрена. Боец в доспехах, да еще вооруженный нормальным длинным мечом, порежет меня на мелкие кусочки, я и пикнуть не успею. Это только в фильмах категории В и дерьмовых книгах главный герой нагибает всех легко и непринужденно. Мне и так повезло, что зеленые оказались трусливыми как шакалы, да к тому же с хлипкими костями. Будь среди них не двое бойцов, а хотя бы четверо, они бы уже пировали над моим бездыханным трупом.

Здесь же ситуация куда хуже, а если быть совсем честным — полная задница. Парень явно тяжелее меня и что куда хуже он профессионал. Единственный шанс вымотать его. Бросаться на такого без оружия — это самоубийство, а вот сбежать — вполне себе шанс. Темнота и тяжесть его экипировки дают мне приличный шанс, ну, конечно, и фору метров в тридцать если не больше. Главное теперь — не облажаться!

Медленно двигаясь ко мне, паук снял маску. Луна осветило его лицо. Парень был молод, на первый взгляд, вряд ли больше восемнадцати. Приятная улыбка сменилась оскалом, когда он увидел рану на моей спине. Из раскрытого рта вылетел раздвоенный язык, как у змеи. Он вибрировал, словно чувствуя мой запах. Да что же сегодня за день! Ты-то что за урод? Тут вообще нормальные люди есть?

— Пожалуй, я съем твое сердце сам, — стоило ему сделать еще один шаг, как я рванул вперед, словно загнанный олень. Вот только, даже убегая, я был все еще опасен.

Ногой подхватив копье, я подбросил его и перехватил поудобнее, уже на ходу мчась сквозь заросли и пытаясь сориентироваться на местности.

Ненавижу бег!

Взгляд за спину показал, что выродок от меня не отстает ни на шаг. На его лице сияла довольная улыбка, ему явно нравилось загонять добычу. Вот же урод!

Как это сволочь не теряла темп? Тяжелая ветка, которую я на ходу рванул за собой, хлестнула как плеть, но этот выродок перерубил ее мгновенно выхваченным клинком. Вот это реакция! Что ж ты за монстр такой? Улыбка этой твари стала только шире, ему, похоже, нравилось, что я не сдаюсь. Чувствуешь себя всесильным охотником урод? Посмотрим кто кого, я тебе покажу, что значат годы тренировок в зале Шутэ-бокс!

Лунный свет осветил приметную скалу рыжего цвета — Ржавый клык! Боги, я наконец-то понял, где я нахожусь. В голове развернулась карта, перед Ржавым клыком есть озеро, вот там-то я от этого урода точно оторвусь, хрен он в доспехах поплавает! А я, конечно, не братья Диасы, которые выносливость тренируют триатлоном и травой, но плавать люблю и умею. Надеюсь этот урод не умеет как Моисей раздвигать воду.

Осознание, что я смогу выжить, придало мне сил, и я еще ускорился, стараясь при этом не терять головы и контролировать дыхание. Главное сейчас не споткнуться иначе я труп. Мысли материальны! Камень под ногами едва не стал для меня могильным, но я сумел оттолкнуться и не сбить шаг. Паук бежал за мной, как приклеенный, со своей дурацкой улыбкой. Выродок, не будь у тебя мечей, я бы стер ее с твоего лица!

Склон поднимался все выше, деревьев становилось все меньше, а камни встречались куда чаще. Бежать становилось все тяжелее, мне поддерживала и грела мысль, что этому уроду в доспехах бежать еще сложнее. Выбежав на плато, я рванул в сторону скалы. Вода — мое спасение.

Да что сегодня за день? Меня кто-то сглазил? Эта мысль посетила меня в очередной раз, сопровождаемая мерзким смешком моего внутреннего голоса.

Озеро я действительно увидел. Красивое, с зеркальной поверхностью воды по которому пробегали едва видимые волны. Вот только оно было внизу и до него было метров пятьсот отвесной скалы, не зная дна, я с почти стопроцентной вероятностью труп. Ну почему я не изучал всю эту географическую премудрость с высотами и прочим дерьмом? Затормозив у края, я обернулся, пытаясь найти выход из этой крайне дерьмовой ситуации. Я не для того заключал сделку с этим восточным демоном, чтобы просто так сдохнуть!

Паук медленно шел в мою сторону. Он наслаждался ситуацией — добыча попалась в ловушку. Вот только наша пробежка и ему досталась нелегко, кому-то надо тренировать выносливость. Как бы этот урод ни показывал, что гонка по пересеченной местности ему нипочем, было видно, что дышит он с трудом.

— Почему ты не пахнешь страхом? — раздвоенный язык снова попробовал воздух на вкус. Что же ты такое? Мутант?

— Я видел дерьмо и похуже за эту ночь, — ответ задержал поступление драгоценного кислорода, но заставил остановиться самурая. А это плюс несколько секунд на размышление.

— Хуже чем адепт пауков, желающий съесть твое сердце? Я впечатлен, парень, как говорит мой наставник, у тебя железные яйца, — говори дальше, урод. Чем дольше ты говоришь, тем дольше я жив, а значит, я найду способ выжить.

Странный треск раздался сбоку и, скосив глаза, я увидел змеиный хвост с погремушкой, сползающий со здоровенного камня. Но еще больше меня привлекло то, что находилось за камнем, — темный провал невысокой пещеры. Размеры ее говорили о том, что махать мечом ему будет проблемно.

В голове сразу появился план: заманить выродка в пещеру и там дать ему бой! Главное — войти в клинч, а там я покажу этому уроду, что такое грязный бокс. В такой драке опыт важнее всего остального.

— А может, мы каждый пойдем своей дорогой? Ну нахрен я тебе сдался? — попытался я отвлечь внимание, да и чем черт не шутит, вдруг сработает.

— И пропустить тебя в горную крепость за подмогой? Плохая идея, парень. Сдайся, и сделаю все быстро, — голос парня звучал с такой мягкой и нежной интонацией, будто он пытался меня соблазнить. Даже в такой ситуации я не удержался от подкола.

— Я вообще-то женщин люблю, так что лучше передерни себе по быстрому, — не дожидаясь ответа, я уже мчался, как ветер, в сторону пещеры. Лишь бы успеть!

Я рисковал и рисковал сильно. Пещера могла быть заселена, могла быть маленькой или еще тысяча других причин, от которых я могу сдохнуть, но мне повезло. Фосфоресцирующий мох давал немного света, чтобы рассмотреть, куда я попал. А попал я похоже конкретно!

Меньше двух метров в высоту, пещера была усеяна сталактитами и сталагмитами, кое-где даже сросшимися. Отлично, меч тут будет больше мешать. Но то, что я обнаружил в конце, заставило меня серьезно напрячься. Рядом с грубо высеченной плитой лежали кучи костей, вот только кому они принадлежат, я не успел разобраться: лунный свет загородила фигура самурая с обнаженным мечом.

— Вот и закончились игры, маленький кролик. Пора умирать.

— Шел бы ты нахрен, урод, — игры кончились, я поудобнее перехватил гоблинское копье, смещаясь так, чтобы ему максимально неудобно было меня ударить.

Насколько облажался, я понял, лишь когда этот выродок атаковал. Клинком он владел мастерски, а глубокая, но неопасная рана на моей груди это подтверждала. И потолок пещеры повлиял лишь на его стойку. Он не использовал вертикальные удары, предпочитая колоть и нанося короткие удары. Это урод играл со мной, заставляя тратить силы. Он наслаждался моими попытками выжить, нанося легкие и болезненные удары. На мне было уже больше десяти порезов, из которых медленно сочилась кровь. Все мои удары копьем он блокировал, словно играючи, а потом меня переклинило.

Гнев внутри меня словно что-то сломал. Я перестал осторожничать. После очередного удара я швырнул копье ему в лицо и рванул вперед, ловя его в клинч. Он оказался намного сильнее меня, но с каким же наслаждением я всадил ему в лицо шипованную перчатку.

Отшвырнув меня так, что я пролетел метра три и упал прямо на груду костей, этот выродок облизал своим нереально длинным языком лицо, слизывая кровь, и очень нехорошо улыбнулся.

— Маленький кролик смог пустить кровь пауку. Достойно, хоть и глупо, — его глаза стали узкими, словно щели. — Теперь ты будешь умирать долго. И крайне мучительно.

Самурай убрал в ножны длинный клинок и взял в руки более короткий. Я же, не отрывая от него взгляда, пытался найти хоть какое-то оружие и я нашел его! Большая тяжелая кость, которой можно бить и которая удобно лежала в руке. То, что надо!

С трудом поднявшись, я ухмыльнулся. Может, я и сдохну, но сдохну как боец, стоя на ногах, и до последнего буду пытаться убить своего врага. Сдаваться это не в моих правилах.

Удар об кости, похоже, что-то повредил в моей голове. В пещере становилось с каждой секундой все темнее и темнее. Непонятно откуда она начала заполняться зеленоватым туманом. Это еще, что за дичь? Плевать, сейчас главное атака! Ногой швырнув в паука кость, я тут же атаковал, пытаясь выбить клинок.

От летящей кости он ушел легко, словно танцуя, а вот мое импровизированное оружие ему пришлось принять на блок, чем я тут же воспользовался, боднув его лбом в лицо. За стекающую кровь из его разбитого носа я заплатил болезненной царапиной на груди.

Паук, разозлившись, взорвался серией коротких и быстрых ударов, часть из которых мне удалось с большим трудом принять на кость и перчатки. Создавалось впечатление, что он хочет выпустить из меня всю кровь максимально болезненным способом.

Я стоял, прижавшись спиной к плите. Легкие горели огнем от недостатка кислорода, все тело было покрыто своей и чужой кровью. А на меня двигался враг сильнее меня по всем параметрам. Ухмыльнувшись, я негромко произнес:

— Смерть легче перышка, честь тяжелее горы. Прости, Игнат, похоже, не стать нам чемпионами вновь, — вдохнув и резко выдохнув, я с криком «Сдохни, тварь!» атаковал.

Сорвавшись с места, я заставил его увести клинок, защищаясь от здоровенной кости, и влетел в него с ударом колена в прыжке. Я пытался воспользоваться единственным своим шансом — клинчем.

Шипованная перчатка била, как метроном — четко, размеренно и сильно. Тренер бы мною гордился. Каждый удар заставлял его морщиться, пока он пытался меня стряхнуть, чтобы воспользоваться клинком. Поняв, что это бесполезно, я прилип к нему, как клещ, он бросил клинок и начал пытаться меня задушить. Силен, сволочь!

Его стальные пальцы стискивали мне горло, перекрывая кислород и пытаясь раздробить гортань. А я продолжал бить. С каждым ударом я слабел, слишком много потеряно крови, слишком я устал.

Когда я очнулся, первое, что я увидел, — лежащего паука со сорванным шлемом и разбитым в хлам лицом. Точно самурай, даже прическа как в исторических фильмах. В голову лезли дурацкие мысли. Почему жители этого мира так походят на землян — азиатов? Может именно поэтому японцы зовут всех остальных гайдзины — пришельцы и чужаки? Может они просто сами чертовы пришельцы?

Мысли крутились в голове. Напрягая все силы, я пополз к этому уроду, его надо добить, пока он не очнулся, или мне окончательно хана. Каждое движение сопровождалось таким количеством боли, что мне пришлось отрешиться от всего. Если тебе больно значит ты еще жив. Старая добрая истина. Я жив, а значит я выиграю любой ценой!

Я не успел проползти и половины пути, как паук открыл глаза, но стоило ему попытаться встать, как раздался жуткий противоестественный голос:

— Куда же ты встаешь, мальчик, — краем глаза я увидел, как от груды костей отделилась человекоподобная тень. Да что за сраный день!

Тень кружила по пещере, иногда прикасаясь ко мне, ее прикосновения обдавали жутким неестественным холодом. Было безумно страшно, теперь каменный змей стал казаться мне чем-то таким понятным и нормальным. От прикосновения тени мышцы застывали и мне приходилось напрягать все усилия воли, чтобы сопротивляться этим ощущениям и глушить противный липкий страх, поднимающийся откуда-то изнутри. Я боялся и судя по реакции моего противника не зря.

— Госпожа, клан Паука следует единым путем с владыками голодных духов. Я прошу прощения, что сразу не узнал ваш храм, — самурай, не вставая, постарался поклониться как можно ниже. Больше всего меня напрягало, что в голосе этого прежде такого самоуверенного ублюдка звучал страх и, в отличие от меня, он точно знал, чего бояться.

— Как интересно, — тень стала куда более сформированной, сейчас она была больше похожа на размытую женщину в возрасте, одетую в дорогой халат, расписанный множеством знаков. — Паук, что должен охотиться на тьму, говорит о голодных духах. А ты что скажешь мальчик? — ее голова развернулась на сто восемьдесят градусов и сейчас ее горящие красным, как раскаленные угли костра, с интересом смотрели на меня. Усталость, боль — все это отошло на второй план. Я понимал лишь одно: без помощи Жуженя городу хана. Никогда не считал себя рыцарем в сверкающих доспехах, но все мое естество говорило: город надо спасти.

— Я клинок Империи, — из пересохшей глотки слова вырывались с усилием. — Я шан и мой долг передать послание любой ценой, — тело само встало в стойку, готовясь к последнему бою.

Тень с каждой секундой становилась все более плотной. Буквально через несколько мгновений, напротив меня стояла полупрозрачная женщина в дорогом фиолетовом халате с распущенными волосами. Длинные ногти были покрыты кроваво-красным лаком, и выглядело это почему-то жутко. С каждой минутой ее возраст становился все менее понятным. Сейчас она выглядела максимум лет на сорок, хотя минуту назад ей было точно за шестьдесят.

Она медленно подошла ко мне, и тонкий длинный палец коснулся глубокого пореза на моей груди. Погрузив туда палец, она поднесла его к губам и облизала. На лице призрака возникло выражение полнейшего блаженства, а я осознал, что кровь на моей груди больше не течет.

— Внучек, ты наконец-то пришел — она улыбнулась такой теплой, всепонимающей улыбкой и ласково заговорила:

— Хоть кто-то вспомнил о старой бабушке. Ты отдашь бабуле этого сорванца, посмевшего обидеть ее маленького, но такого храброго и верного Империи внучка, — в ее голосе стал проявляться металл.

— Госпожа, он ваш, а мне пора исполнять свой долг! — я поклонился духу в пояс, совершенно ничего не понимая, кроме одного: я, похоже, смогу выбраться отсюда живым. Мне стало погано на душе, я только, что отдал монстру человека. Да он пытался меня убить, но он же человек. «Ты умеешь чувствовать и сопереживать, но при этом понимаешь свой долг. Идеальный кандидат». Вот только тебя мне не хватало, мелькнула мысль в голове и тут же пропала. Правда была в том, что внутренний голос словно смыл с меня все сомнения. Жизнь одного и жизнь многих. Я сделал правильный выбор и если придется сделать его вновь я не дрогну.

— Какой благородный внучек, — она провела своей призрачной рукой мне по щеке. Самое жуткое, что я начал понимать: мои раны больше не кровоточат. Ощущения были как после боя с гоблинами. Подойдя ко мне вплотную, она меня обняла и прошептала на самое ухо:

— Бабушка перекусит и снова отправится спать, а ты помни, внучек: голодные духи всегда с тобой, корми их, и они отплатят тебе добром. Иди. Тебе еще рано видеть такое, ты не готов, — она легонько толкнула меня в спину, словно выпроваживая.

Медленно я шел к выходу из пещеры, придерживаясь за стены, чтобы не упасть.

— Аааааа, нет, госпожа! Умоляю! Пощадите! — полный отчаяния и ужаса вопль паука раздался за моей спиной. Не удержавшись, я обернулся. Тошнота подкатила к самому горлу, милая бабуля, отпустившая меня, медленно пожирала еще живого самурая.

Глава восьмая. Кто хозяин на острове?

Я бежал, ориентируясь на свет уходящей луны. Хотя бежал — это слишком сильно сказано, вернее тут будет — брел быстрым шагом. Вера определяет сознание. А я уже не знаю во что верить. Раньше я всегда считал все эти паранормальные вещи дичью, верил в то, что хорошо поставленный удар может решить куда больше проблем, чем все песни и пляски. Что я думаю сейчас? Да хрен его знает, мое сознание до сих пор пыталось сказать мне, что все что я видел это всего лишь сон или виденье.

Ветки кустов и деревьев отбрасывающие причудливые тени заставляли меня нервничать ожидая очередной неприятности. Мозги затуманенные усталостью и стрессом, выдавали версию одну хуже другой. Но похоже мне придется привыкнуть к тому, что вся эта нечисть теперь для меня реальность.

Скажи мне, что за одну ночь я увижу ожившую статую, уничтожающую людей, толпу злобных гоблинов, самурая с раздвоенным языком, ладно, он из них самый нормальный, и, самое главное, милую бабулю, которая останавливает кровь и жрет заживо людей, я бы посоветовал не смешивать кокаин с грибами.

Словно зомби я продолжал переставлять ноги. Как бы мне хотелось остановиться и отдохнуть, я не мог. Если я сейчас сяду, то боль, усталость и стресс просто заставят меня отключиться. У меня нет права сдаваться, теперь только от меня зависит придет помощь или нет. Если ты устал, то сделай еще хотя бы шаг. Затем еще и еще.

Спустя, наверное, полчаса я наконец-то выбрался на дорогу, судя по знакам на обочине, к своей цели я был гораздо ближе, чем когда началась вся это гонка со смертью. Еще не много и миссия будет выполнена и я смогу передохнуть. Ноги горели огнем в перенапряженных мышцах. Завтра я вряд ли смогу двигаться, но это будет завтра. А пока нужно сделать еще один шаг. А потом еще один. И еще.

Пока ты чувствуешь боль, пока ты можешь двигаться — ты жив. Пока ты жив, ты можешь победить.

Боли нет. Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля. Я твердил эту мантру, переставляя ноги. Время перестало для меня значить хоть что-то. Меня вела вперед лишь воля.

Покатые скаты крыш форта открыли во мне второе дыхание, я ускорился, наплевав на то, что мышцы горели адским огнем. Горящие факелы, освещавшие стены, были все ближе и ближе, когда я услышал:

— Стоять! — я еще не понял смысла сказанного, а тело ушло длинным кувырком в сторону, и тут же я оказался в стойке, готовясь снова вступить в бой. Когда сознание отключено на первый план выходят рефлексы.

Тройка бойцов в легких зеленых доспехах с изображением гигантского ската на груди вышли из засады. Два арбалетчика и один мечник, судя по звукам в засаде, осталось еще несколько человек.

— Меня зовут Ву Ян. Я с приказом от губернатора Хвана к тысячнику Жуженю! — начал я говорить, как только увидел их гербы.

Меня накрыла волна облегчения. Впервые с тех пор, как я покинул деда, я смог выдохнуть. Интересно, как там этот неугомонный старик?

— Что с тобой случилось? Где твоя лошадь? — старший в группе сразу начал задавать вопросы, не понимая, что я в любой момент могу просто вырубиться.

— Все потом. Мне срочно нужен Жужень! — кольцо с печатью губернатора магическим образом изменило их отношение. Коротко, по-военному, они поклонились мне, признавая за мной право командовать.

Старший свистнул, и из засады вышло еще трое бойцов. А неплохо у них тут поставлена служба. Кивок, и бойцы окружили меня. Быстрым шагом мы двинулись к крепости.

— Господин, что случилось? Почему вы в таком виде? Меня зовут Хон, я десятник патрульной службы, — поклонившись еще раз, он представился.

— Пауки напали на город, — я продолжал говорить короткими фразами, не желая сбиваться с ритма и показывать, насколько же я изранен и устал. Правила местного этикета — всегда надо держать лицо. Слабость порицаема. Лишь самые близкие могут увидеть тебя настоящего.

— Пауки? — среди солдат начались неверящие шепотки.

— А это, — я кивнул на разорванную одежду, залитую кровью, — вначале охотничья стая зеленокожих уродов, а потом и один из пауков.

После моего заявления они замолкли. Похоже, не особо веря, что малолетний пацан, еще не сформировавший ядро, мог такое учудить. Да, будем честны, я бы и сам никогда не поверил в такое, если бы не испытал это на своей шкуре. А вот о милой бабуле я точно буду молчать, разве что расскажу деду, кажется, я чего-то не знаю о бывшем владельце этого тела. Надеюсь, старик выживет в мясорубке уличных схваток.

Меня провели в комнату и предложили чай. Да как вы задолбали с этими наперстками, дайте мне нормальную кружку. Грамм на триста, а еще лучше на поллитра. В пересохшем горле казалась была настоящая пустыня. Сил держать лицо не было совершенно. Усталость взяла свое, поэтому наплевав на все правила приличия, я выхлебал весь чайник и жестом показал, что мне надо еще. Вдоволь напившись, я начал злиться. Им говоришь, что враги рядом, а они шевелятся как улитки.

— Вы тут все охамели? Где тысячник? В городе идут бои! — я в бешенстве смотрел на только что зашедшего заспанного интенданта, явно выдернутого из постели и не желающего понимать, что тут чрезвычайная ситуация. — У вас десять минут, чтобы тысячник был здесь. Поднимайте бойцов! Вы нужны в городе, — меня переполняла дикая злоба на этих уродов. Еще немного и я буду бросаться на людей.

— Что тут происходит? — в комнату зашел молодой парень с нашивками сотника.

— Сотник Ганд, этот юноша утверждает, что он от губернатора и требует поднять господина Жуженя, а вы знаете, как он к этому относится. — чуть заикаясь начал лепетать интендант.

— Я Ганд Сатино из клана Ската. Что происходит? — хоть кто-то попытался понять.

Я в очередной раз рассказывал, что за дерьмо творится, и меня уже откровенно все бесило. Стоило сотнику увидеть печать и прочитать письмо, его лицо переменилось. Недолго думая, он схватил рог и протрубил какой-то сигнал. Тут же в комнату влетели два бойца с мечами наголо.

— Поднимайте всех! — он приказывал короткими фразами. — Жуженя поднять! Мастеру Ву лекаря и вина. Если через двадцать минут весь личный состав не будет во дворе с оружием, отправлю чистить нужники опоздавших! — это были последние слова, которые я слышал, плавно сползая со стула. Благословенная тьма приняла меня в свои объятия.

Сознание медленно возвращалось. Я осознал, что тупо выключился от перенапряжения. Будем честны, я удивлен, что не вырубился раньше. В комнате раздавались негромкие голоса, один из которых был мне уже знаком — голос молодого сотника.

— Ганд, пойми: наша задача — сохранить бойцов клана, — мягкий голос пытался убедить сотника в чем-то, а тот был явно не согласен.

— Дядя, это внук старика Бэйя. Скажи, ты готов взять на себя ответственность за принятие решения? Ты сможешь заткнуть все рты? Нет? Я так и думал. Хватит быть торгашами! Мы Скаты! И наш долг спасти город! — Ганд говорил горячо с верой в свою правоту. Парень явно на моей стороне, и это радует. Похоже на него можно положиться.

— Что тут происходит? Почему этот босяк тут валяется? Его надо немедленно допросить! Это может быть шпион! — в комнату зашел высокий крепкий мужчина с напомаженными усами свисающими почти до груди.

— Тысячник Жужень, — я, сморщившись от боли, поднялся со скамьи и поклонился ему, а это явно был он глядя на одежду и большую пайцзу на груди. — По приказу губернатора требуется срочно ввести войска в Громовую жемчужину. Произошло нападение клана Паука. Вот приказ, подтверждающий мои полномочия, — я протянул бумагу, показывая кольцо губернатора. Судя по выражению, он брезговал прикоснуться к бумаге, но, сделав над собой усилие, все же прочитал послание.

— Ганд, его надо допросить. Это может быть ловушка, — как же ты меня бесишь, урод. — Пауки всегда мастерски их устраивали.

— Тысячник, это измена, — я с трудом сдерживался, чтобы не вбить свой кулак в его лицо. Гнев медленно трансформировался в холодную ярость. Я не для того пережил весь этот ужас, чтобы какой-то выродок все похерил.

— Заткнись! — голос этого любителя косметики для усов приобрел визгливые нотки. — Под стражу его! Отправить разведчиков в город, пусть доложат, что там происходит, — вот, значит, как ты решил, выродок, теперь куда понятнее его характеристика — патологический трус. Я посмотрел прямо в глаза сотнику и увидев в них решимость, принял решение.

— Сотник Ганд, согласно приказу губернатора принимайте командование. Спасите Громовую жемчужину и тех, кто верит клану Ската, — конечно, бюрократия у азиатов в крови, но понятие чести для них — тоже не пустой звук. Сейчас я сделал ставку на гордость и честь сотника, ну и, конечно же, на его амбиции. А плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Надеюсь, я правильно его просчитал…

— Дядя, — он повернулся к мужчине в халате лекаря, — организуй господину Ву сменную одежду и эликсиры восстановления, они ему понадобятся, — он повернулся ко мне и, отсалютовав мне клинком, произнес:

— Принимаю командование. Воля губернатора будет исполнена. Клан Ската выполнит свою клятву. Да смоет волна наших врагов!

— Как ты смеешь, худородный! — начал кричать начальник гарнизона на сотника, но тот закусил удила.

— Проводите высокочтимого Жуженя в его комнаты, — Ганд игнорировал выкрики тысячника, а судя по тому, как бойцы рьяно взялись за выполнение приказа, уважением тысячник явно не пользовался, в отличие от самого Ганда. — Через пять минут сбор сотников. Бойцы должны быть готовы выступать через полчаса, — приказы сыпались один за другим. Похоже, он явно в теме и знает, что делает.

— Мастер Ву, — обратился ко мне лекарь, — пройдемте, я обработаю ваши раны и выдам чистую одежду.

Судя по выражению лица лекаря, он просто не понимал, как я держусь на ногах. Воля старик, только голая воля. Без нее не стать чемпионом, насколько бы ты не был талантлив. Свежие раны, уже начавшие срастаться, вызвали у него еще больше вопросов, но выдержка у старика была просто на высоте: он не задал ни одного вопроса, только смазывал мои раны мерзкопахнущей мазью, от которой кожа начала чесаться, как после укусов десятка комаров разом.

— Мастер Ву, — старик пододвинул ко мне пару фарфоровых флаконов. — Вам стоит это выпить. Это восстанавливающие эликсиры, они помогут вам восстановить течение энергии и улучшат самочувствие. Могу вас уверить: они не хуже, чем делает ваш почтенный дедушка господин Бэй.

— Спасибо, — выдернув пробки, я, помня, какой запах у снадобий деда, залпом выпил оба флакона. Вкус оказался на удивление терпимым, не то что у деда, почти как холодный выдержанный пуэр — непередаваемое сочетание земли и грязных носков.

С одеждой, подходящей мне по статусу, тут была напряженка, слишком уж хлипкое у меня телосложение, поэтому мне предложили большеватый, но вполне удобный халат младшего офицера, надев который я сразу же натянул свои шипованные перчатки. Слишком я с ними сроднился за эту ночь.

К моменту, когда старик проводил меня из лазарета, на плацу выстроились бойцы. Все как на подбор рослые и крепкие с лицами не выражающими абсолютно никаких эмоций. Если пауки больше напоминали японских самураев, то бойцы скатов выглядели как типичные китайцы из фильмов типа «Мулан». Тяжелые конические шлемы, стеганый доспех, усиленный местами металлом. Из вооружения у них были длинные копья и круглые металлические щиты в связке с прямым мечом.

Скаты были разбиты на десятки и явно ждали лишь одного — приказа выступать. Ганд успел сменить шлем, и теперь за ним шлейфом развивался хвост из ярко-красных нитей, тянущихся из самой макушки. Он осмотрел бойцов и отсалютовал им мечом. Шелест клинков, выхваченных в едином порыве, смотрелся эпично. Черт, а парень-то умеет в пафос.

— Братья! Враг напал на Громовую жемчужину! Мы должны помочь жителям! Во славу клана Ската! Да смоет наших врагов волна! — его голос гремел на весь форт, отражаясь от стен, и солдаты в едином порыве проревели:

— Во славу клана Ската! Да смоет наших врагов волна! — каждое слово сопровождалось ударом меча по щиту. Грохот железа разносился по всей округе. Клановые воины давали знать — мы идем.

— Вперед!

Сотник, хотя теперь, наверное, его имеет смысл называть тысячник, сразу задал ускоренный темп. Почти все бойцы были пехотинцами, лишь десятка три конных вырвались вперед, как я понимаю, проверять, что нас ждет впереди. Меня вместе с лекарем разместили в одной из повозок, следующих за бойцами, и мы неспешно вели разговор.

— Ваш почтенный дедушка отлично постарался. Никогда не видел такой поразительной регенерации у человека, не сформировавшего ядро. — слишком мягкий голос, слишком он пытается показаться дружелюбным — прям как спортивный психотерапевт. Похоже тут все не так просто и к нему надо присмотреться получше.

— Меня пичкали эликсирами, травами с тех пор, как меня зовут Ву Ян, — вот и скажите мне, что я соврал. Может, этот бородатый старик еще и ложь чувствует, кто его знает? Лучше не рисковать и говорить правду, но в правильной формулировке. — Уважаемый, прошу прощения за этот вопрос, но скажите, что значат слова Жуженя про худородного?

— Мастер Ву, — старик замялся на секунду и, пожевав губу, продолжил:

— Так получилось, что мать моего племянника из бронзовой ветви семьи, в отличие от золота Жуженя. И то, что доставалось тысячнику лишь потому, что он внук шестого главы клана, Ганду приходилось выгрызать зубами. Именно поэтому он такой зубастый малый, — лекарь улыбнулся тепло улыбнулся. — Стать в неполные двадцать пять мастером кольца воды — это мало кому доступно, даже в клане, — видно было, он очень гордился своим племянником, вот только еще бы разобраться с этими мастерами колец силы, кто это и что это. В голове всплыли слова деда, что тот в восемнадцать стал мастером кольца воздуха, а это гениальный уровень. — И клан принял его в серебряную ветвь. А теперь благодаря вам у него есть шансы возвыситься и возможно даже со временем стать чемпионом клана. Губернатор Хван никогда не забывает тех, кто ему помог, — он внимательно посмотрел на меня и едва слышно продолжил:

— Как и Кровавый вихрь помнит всех, кто пытался ему навредить. Простите, юный господин, я был не в себе, когда позволил такие слова. — он склонился в глубоком поклоне, а через секунду распрямился ожидая моего ответа.

— Уважаемый лекарь понял, что я проснулся раньше, чем положено? — глаза в глаза, голову чуть ниже, это добавит агрессии, ведь именно ее от меня сейчас ожидают.

— Да, юный мастер — старик кивнул. — Я приму на себя весь гнев вашей семьи. Пусть гнев вашего почтенного дедушки не коснется Ганда, он тут не причем.

— Было и было, но помните, кто дал вам шанс, — что я несу? Мне как воздух нужна информация. Нужно знать, что тут происходит. Такое ощущение, что я попал в самый разгар борьбы за власть на острове. Осталось понять, выбрал я правильную сторону или нет. Хотя какая разница, выбора у меня нет. Кровь отвечает за кровь.

— Спасибо, юный господин, — лекарь снова поклонился мне. — Если позволите, совет старика: берегите спину даже в эту ночь. Жужень не прощает обид, а верных ему и желающих выслужиться перед золотой ветвью клана хватает и среди бойцов, отобранных Гандом. Без вашего свидетельства вся ситуация будет лишь небольшой семейной размолвкой. Боюсь, что даже гнев губернатора и вашего дедушки может оказаться недостаточной защитой.

— Примите мою благодарность за столь ценный и своевременный совет, — охренеть! Да что тут за вертеп? Я как-то резко пожалел, что не надел доспех, как мне советовали.

Глава девятая. Ночной бой

По моим ощущениям было около четырех утра, когда мы подошли к городу, собачье время, самое холодное и мерзкое. Ворота уже были открыты — разведчики ели свой рис явно не зря. Начальник стражи поприветствовал сотника и сбивчиво начал доклад:

— Господин, в городе бои. Множество мародеров, не скрываясь, грабят, не веря в то, что Громовая жемчужина выстоит. Красные шарфы отступили от внутренних стен портового квартала и разрушили за собой проходы, выиграв вам время. Как говорят, мастер Киу ранен, но продолжает командовать. Господин Бэй повел ополченцев на помощь красным шарфам, но столкнулся с кровавыми колдунами и бездушными. Ему приходится прорываться с боем через каждую улицу.

— Еще и колдуны-махо подняли голову. Значит, мы не зря тут, — он сплюнул себе под ноги, развернулся к своим бойцам и скомандовал:

— Идем на соединение с ополчением, а потом утопим пауков в море. Да смоет наших врагов волна!

Словно единый живой организм, солдаты двигались вперед, разбившись на три отряда. Сотник явно не собирался ни с кем церемониться и зачищал все на своем пути. Небольшая банда мародеров попыталась защитить награбленное, но один взмах меча и арбалетные болты смели оборванцев, которых тут же добила пехота. Несколько мгновений на перезарядку, и мы двинулись дальше. Никакого риска, никаких лишних движений. Я, как и остальные некомбатанты, двигался в центре строя, Ганд не хотел лишний раз рисковать.

Мы успели пройти почти весь торговый квартал, не встречая сопротивления, когда услышали звуки отдаленного боя. Сотник проревел приказ, и мы как один перешли на легкий бег, не разрывая строя.

Звуки сражения были все ближе, в лунном свете все чаще сверкали ярко-красные вспышки.

— Колдуны махо! — в голосе лекаря звучала неприкрытая ненависть. — Сколько же у них с собой кровавых рабов, если они так разбрасываются заклинаниями!

— Солдаты! — рев сотника перекрывал отдаленные звуки сражения. — Не щадить никого! Арбалетчики, выбейте колдунов!

На небольшой площади шел отчаянный бой. Толпа каких то оборванцев, вооруженных чем попало — от кухонных ножей до палок и камней — пыталась уничтожить ополченцев, не считаясь с потерями. Обороняющихся было куда меньше, но они сражались в плотном строю, собирая кровавую жатву с нищих, лезущих на них словно зомби. На другой стороне несколько человек светились кровавым светом и творили какую-то лютую дичь. Оборванцы стояли возле них на коленях, раскачиваясь, словно в такт какой-то музыке, которую мы не слышим, колдуны проходили мимо них и делали надрезы на плечах. С каждой каплей пролитой крови свет вокруг них становился все более багровым. Чем больше крови лилось, тем яростнее толпа бросалась на ополченцев.

— Залп! — три сотни арбалетных болтов взметнулись, как туча. Беловолосый колдун, стоящий ближе всех к нам, вместо очередного разреза на плече резанул оборванца по горлу кривым клинком. Фонтан крови забрызгал окружающих, но те все так же продолжали качаться на месте. Я уже ожидал, что стрелы выкосят всех, но с диким воплем колдун взмахнул руками и кровавые брызги превратились в тонкую пленку магического щита, об который бессильно бились арбалетные болты.

— Вперед! — со взмахом меча скомандовал командир и сам рванулся в бой.

Солдаты, не разрывая строй, ускорили шаг. Удар, и первые бродяги начали корчиться, нанизанные на копья. Самое страшное, что те совершенно игнорировали Скатов, стараясь всеми силами добраться до ополченцев.

— Да смоет наших врагов волна! — с этим кличем Ганд врубился в центр толпы, круша врагов. Глядя на него, я понял, какой же я слабак, каждый его удар отрубал руки, прорубал тела, словно те были из соломы, а не из плоти и крови.

Он рвался вперед — к кровавым колдунам, а нам оставалось лишь быть безмолвными статистами, наблюдая, как сражается настоящий мастер. Не увидев своими глазами, никогда бы не поверил. Каждое движение несло с собой смерть, каждый шаг вел его к цели.

Беловолосый, обернувшись, что-то крикнул собратьям, а сам сотворил нечто невообразимое. Кровь вокруг него поднялась в воздух, игнорируя гравитацию. Сотник, похоже, что-то знал, поэтому несся к колдунам, как выпущенная из лука стрела, сметая все на своем пути. Колдун издал вопль, и безумцы пытались любой ценой остановить сотника.

Беловолосый творил какой-то танец, состоящий из ломаных движений, казалось, в его теле нет костей, а кровь вокруг него начала пульсировать в такт его действиям. Остальные колдуны одновременно перерезали глотки нескольким бедолагам и бросились бежать в разные стороны. Кровь, льющаяся из тел, стекала под ноги беловолосому и медленно поднималась по его телу, покрывая его, словно вторая кожа.

Все выглядело как какая-то фантасмагория, мой разум отказывался воспринимать то количество смертей вокруг. Сотник в прыжке рванул вперед, пытаясь достать колдуна своим клинком, светящимся ярко-синим цветом, и он почти успел. Шаг с линии атаки, и колдун единым движением вырвал позвоночник из сидящего перед ним человека. Кровавый доспех закрывал все его тело за исключением головы, а позвонки, которые вообще не должны были выйти из спины, превратились в подобие костяного меча, с которого медленно капала кровь, горящая чадящим дымом. Что за дерьмо тут происходит?

Солдаты и ополченцы стремительным наскоком добили оборванцев, а над площадью раздался громкий лающий смех. Смеялся колдун, с легкостью отбивающийся от Ската и одновременно убивающий все еще сидящих вокруг него людей. Лужа крови под его ногами занялась черным пламенем, а трупы убитых начали медленно подниматься. Куда я попал?

«Скоро придет время, и демоны Дзигоку выйдут наружу, но нет большей мерзости, чем могут сотворить люди, добровольно вставшие на путь служения Владыкам Зла». Голос в голове заставил меня отвлечься на несколько мгновений от происходящего, а там уже творилось черт-те что.

Мертвецы бросались на ближайших людей, стараясь сожрать любого, кто попадет в их зубастые пасти. Десятники орали благим матом, пытаясь навести хоть какой-то порядок, сотник сошелся в смертельной схватке с колдуном, которого он уже успел пару раз достать.

Если каждый мастер колец силы может так, то я хочу стать таким же! Все выглядело как боевая хореография в китайских фильмах. Тут были и прыжки на несколько метров, и удары, срубающие колонны, и гребаная магия. Я смотрел и пытался понять: как? Как они это делают?

Шестое чувство заставило меня уйти кувырком в сторону, а на том месте, где я стоял, уже находилась человекоподобная тварь на четырех костях.

— Ррраарх, — из раскрытой пасти, полной внушительных зубов, в лицо ударил зловонный запах, а уши заложило от рева этой твари.

Шаг вперед, и шипы на перчатке влетают в зубы урода, кроша их прямо на лету. А краем глаза я увидел, что я не один стал жертвой нападения. Этих уродов была целая стая.

Больше всего это было похоже на освежеванного орангутанга, которого несколько месяцев кормили стероидами, а потом скрестили с дикобразом. Костяные шипы на каждом суставе, покрытые сочащимся то ли гноем, то ли ихором, не внушали доверия. Судя по натянутым под кожей мышцам, эта тварь была очень сильна. И скорость у нее была просто на высоте. Мне приходилось уходить от ударов когтей, как оказалось, уродец мог вставать и на задние лапы. В голове царил настоящий хаос, но чем дальше я двигался, тем больше мой разум успокаивался.

Смерть — часть жизни, а жизнь — часть смерти. Рано или поздно я сдохну, но сделаю это как подобает настоящему воину — в бою. Я всегда стремился к вершинам, хотел стать лучшим, сильнейшим. Я был неоспоримым чемпионом там, а здесь? Я почувствовал себя снова малолетним слабаком, утирающим кровь из носа. Никогда! Я никогда не сдамся!

Ярость заполнила все мое естество. Я стану мастером колец силы, я снова стану чемпионом и сломаю любого, кто встанет на моем пути. Тварь больше не казалась страшной, она была лишь препятствием, которое надо убрать с дороги. Серия ударов руками заставила ее отступить, а кости урода ломались так же легко, как и у людей. Со сломанными ногами уродец мог только ползать, пытаясь добраться до такой сладкой плоти. Я чувствовал его голод, его жажду вонзить свои зубы в мою плоть, и мне нравилась его жажда. Кровь, наполненная адреналином, заставляла меня двигаться еще быстрее, нанося удар за ударом. Уйдя от удара когтей, я играючи закончил эту схватку. Мой сапог раздробил ему затылок, прекращая мучения этого урода. И лишь когда тварь затихла, я обратил внимание на то, как на меня смотрят окружающие. Старик лекарь с усмешкой вытер тонкий изящный клинок расписным платком и с улыбкой произнес:

— Простите меня, мастер Ян, теперь я верю в то, что вы могли справиться с охотничьей стаей, — слова лекаря прошли мимо меня, а я почувствовал легкий холодок на зарастающих ранах. «Голодные духи всегда с тобой, корми их, и они отплатят тебе добром». В моей голове пульсировали слова призрачной старухи, именно такой холод я чувствовал от ее прикосновений.

— Солдаты! — голос сотника был усталым, а сам он шел по площади, заваленной трупами, кривясь от раны в боку, отрубленная голова колдуна лежала в луже уже не горящей крови. — Осмотреть раненых! Десять минут на передышку и в бой.

В одном из домов быстро организовали лазарет, где старик лекарь ругался, сквозь зубы заматывая командира Скатов.

— Ганд, как ты позволил ему достать себя? Это всего лишь жалкий кровавый колдун.

— Дядя, это не просто колдун. Он нес на себе знак демонов. Я с такими еще не сталкивался, они похожи на Упивающихся кровью, но техника боя совершенно другая, да и крови тут пользуйся — не хочу, — сотник морщился от каждого слова, судя по тому, как ему досталось, эти колдуны махо те еще противники.

— Ты понимаешь, что губернатор спросит с нас, как мы прошляпили колдунов на нашей земле? Инквизиция на земле клана — задача клана.

— Я простой солдат и не лезу в дела старейшин и главы клана, моя задача — выбить пауков из города. Не верю, что колдуны просто воспользовались моментом. Призыв одержимых с повторным поднятием мертвецов не делают на коленки. Это явно спланированная акция, а значит, полетят головы. Демоны, дядя полегче! — поморщился сотник, когда старик затянул последнюю повязку. — Я оставлю тебе полусотни бойцов, устрой здесь лазарет, оборону усилим ополченцами, а нам пора в портовый квартал. Мастер Ян, прошу вас остаться под защитой клана Ската, — он неглубоко поклонился мне, показывая свое уважение.

— Сотник, я иду с вами и это не обсуждается, — я должен увидеть своими глазами, что тут творится, а потом у меня будет много вопросов к деду. Теперь это мой мир и я не сдамся без боя!

Железный запах крови, смешанный с нечистотами и почему-то гнилью, стоял в воздухе. Солдаты, оставленные на охрану лазарета, собирали трупы в кучи, а десятники уже заново формировали боевые отряды. Ополченцы, сбившиеся в кучу, стояли в стороне, но стоило нам выйти, как от них отделился невысокий бритоголовый мужик, с ног до головы покрытый кровью, за его поясом висело два тяжелых мясницких ножа. Подойдя к сотнику, он ему поклонился со словами:

— Командующий, дозволь мне с братьями присоединиться к вам. Эти твари сожгли наш дом, — он стоял, согнувшись в поклоне.

— Вы будете только мешать, мы отомстим за ваше имущество. За компенсацией обратитесь к губернатору и представителю клана Скатов, — Ганд задержался буквально на секунду.

— Ни губернатор, ни Скаты не вернут мне сестру и мать. Командующий, я аколит кольца Земли, а братья адепты. Не милости прошу, мести и крови прошу, — голос мужчины звенел от ярости, а поза говорила, что он напряжен до предела.

— Как твое имя? — сотник задумался, прежде чем задать вопрос.

— Шен, командующий.

— Мне и моим людям ты только помешаешь, аколит Шен, — было слышно, как окровавленный мужчина скрипнул зубами. — Но за моей спиной внук Кровавого вихря, если он возьмет вас в свой отряд, то я не буду возражать.

— Господин Ву! — Шен склонился еще ниже. — Молю.

— Бери братьев и за нами. Не отставать! — поддавшись внутреннему порыву, я решил дать ему шанс.

— Вы не пожалеете! — он бегом мчался к группе ополченцев, а мы уже шли вперед.

Мастер Ян, теперь вы взяли ответственность за этих людей и их жизни будут на вашей совести, — и, словно совершенно забыв про меня, он начал отдавать приказы один за другим.

Городские бои для меня смазались в сплошную череду мелких схваток, в которых мы практически не участвовали. Стоило мародерам увидеть развернутые знамена Скатов, и они тут же пытались сбежать. Идиотов сражаться с профессиональными солдатами не было. Сотник не церемонился, освобождая столицу острова, беглецы падали от арбалетных болтов в спину, их топтали копытами лошадей, насаживали на пики. За эту ночь я словно очерствел — меня не трогали чужие крики, стоны умирающих. Зато я ощущал всем своим естеством течение энергии умирающих, казалось, протяни руку и ты ее коснешься, все это меня сводило с ума. Шепотки на грани сознания рассказывали о могуществе крови, зачем ломать себя в изнурительных тренировках, зачем чувствовать боль от ударов противника, когда есть махо — могущество чужой крови. Перед глазами возникли картины, как я в кровавых доспехах веду за собой армию кровавых рабов, готовых выполнить любое мое желание… Усилием воли я отогнал от себя видение, как беловолосый колдун превращает чужой позвоночник в меч и взмахом руки поднимает армию мертвецов в бой. «Дзигоку будет испытывать тебя, раз за разом посылая испытание твоего духа, и лишь воля сможет тебя удержать от пути Развращающей тьмы». Как же я тебя ненавижу, голос в голове! Можешь хоть немного объяснить, почему я? Но как всегда эта сволочь лишь продолжала молчать.

Буквально за час Скаты освободили от мародеров и бандитов большую часть города. Шен с двумя братьями стали моими тенями, постоянно находясь рядом. Братья были похожи как близнецы, невысокие, крепкие и молчаливые. Дважды нам приходилось вступать в бой, и каждый раз я видел, насколько опаснее человек, постигший мастерство колец силы в сравнении с обычным смертным. Шен спокойно принимал удары, блокируя их предплечьем. Его кожа выглядела как серый камень и по прочности, похоже, мало чем ему уступала. Жестокость, с которой он сражался, поражала даже меня, привыкшего к бескомпромиссным схваткам на бразильских аренах. Никакой пощады, никакой жалости.

Мы шли к портовому кварталу, почти не встречая сопротивления, но все чаще натыкались на следы схваток. Трупы убитых оружием соседствовали с разорванными когтями, а люди валялись вперемешку с гоблинами и прочими нечестивыми тварями.

— Господин, — Шен стоял напряженный и прямой, будто проглотил лом.

— Что такое? — его напряжение передалось мне, и плевать, что мы находились в арьергарде на уже зачищенной территории, слишком хорошо я видел, как все меняется в считанные секунды.

Я чую скверну, — он принюхался, словно зверь, — что-то идет сюда, и это что-то смертельно опасно!

— Сотник! — крикнул я Ганду, лучше прослыть трусом, чем стать мертвецом. Моя интуиция начала просто кричать об опасности, а тут еще Шен со своими ощущениями. — Шен чувствует опасность от твари скверны!

— Стоять! — он осмотрелся вокруг и коротко выругался. — Доложить обстановку!

— Ганд! Аколит прав! Я тоже чувствую их! — командир авангарда прочистил нос и начал шумно втягивать воздух, словно пес, а потом громко выругался. — Они там! — он начал показывать, но мы уже увидели все сами.

— Держать строй! — десятники, дублируя командиров, отдавали команды. Сотник присел на одно колено, словно на него упала плита, а потом резко выпрямился. В ушах зазвучал шум волн, бьющихся о скалы.

— Да смоет наших врагов волна! — едва слышно произнес Ганд, и клич клана Скатов отразился от стен домов, когда ему ответили бойцы клана.

На нас шли стройные ряды одетых в доспехи бойцов, двигающихся механически, словно роботы в полном молчании, над которыми реяли развернутые знамена с изображением Паука. Бойня началась.

Глава десятая. Смерть легче перышка…

— Бездушные… — Шен сплюнул себе под ноги и вытащил мясницкие ножи из-за пояса. — Рубите им головы или ломайте хребты, они не чувствуют боли. Можно, конечно, изрубить в куски, но это куда дольше. Мастер Ян, прошу прощения за сомнения в вашем мастерстве, — аколит поклонился мне, словно извиняясь за свои слова. — Но воевать с бездушными только в перчатках без единого кольца силы — это верная смерть.

— Согласен с братом, — в разговор включился один из братьев, — думаю, этим будет сподручнее, — он протянул мне короткую тяжелую саблю с легкой улыбкой.

Коротко поклонившись бойцу, я крепко сжал клинок и несколько раз взмахнул им. Тяжелый толстый клинок расширялся к концу и ощутимо оттягивал руку на взмахе, создавалось ощущение, что этим оружием надо рубить с плеча. Глядя на мои потуги, он покачал головой.

— Мастер, позвольте, я покажу вам несколько базовых ударов. Бездушные сражаются прямо и безыскусно, поэтому с ними важнее не фехтовать, а сломать их как можно быстрее. Держите руку вот так.

Он показал хват, начинающийся с мизинца, в котором указательный палец служил лишь для направления удара, а потом сделал пару связок простейших ударов, которые я на удивление легко повторил. Лишь это помогло сдерживать подступающий страх, я привык биться один на один, а тут армия на армию, начинаю понимать новобранцев, которых отправили прямо в мясорубку боев.

— Готовьсь! — раздались голоса командиров стрелков. — Цельсь! Огонь!

Сотни стрел летели над будущим полем боя. А бездушные продолжали свое движение, не обращая внимания на стрелы. Да что это за твари, если им стрелы нипочем? То один, то другой боец падал, но его место занимал другой, и они все той же безмолвной толпой шли на нас.

— Залп! Залп! — десятники отдавали команду за командой, а потом началась свалка.

Первые ряды бездушных были уже в ста шагах от Скатов, когда прозвучала громогласная команда «Морская волна!».

Шаг, и ряды Скатов расступились, а в промежутки бойцы задних линий разбегались и метали тяжелые дротики, тут же выстраиваясь в стальную шеренгу. Первая линия метает дротики и останавливается, их минует вторая линия, метает и останавливается, их минует третья, метает и останавливается… И так до последнего солдата. Бойцы скатов идеально исполнили маневр, так что последний дротик бросался в миг, когда первый еще летит, и, прежде чем противник успеет собраться и восстановить свой идеальный строй, бойцы завершили построение и с разбегу врезались в бездушных.

Словно настоящая морская волна, тяжелые дротики сбили темп пауков, разбив их казавшийся до этого несокрушимым строй. А потом Скаты доказали всем, что они отличные бойцы. Разрывы строя расширялись все сильнее, когда тяжелые щиты сбивали с ног врага, а на первые ряды давили задние, и все это под звуки морских раковин, заменяющих Скатам горны.

Пики задних рядов били поверх бойцов, и звон металла соседствовал с криками раненых и умирающих. Словно роботы, бойцы Пауков пытались добраться до врага, но солдаты туго знали свое дело. Прямые мечи защитников столкнулись с катаноподобными клинками бездушных, смерть собирала жатву с обеих сторон. Лязг стали едва не заглушил нарастающий рокот барабанов.

— Вот дерьмо! — Шен пытался прочистить свой нос и ножами указывал в сторону портового квартала, из которого появились новые знамена пауков. Вот только отряд, идущий под грохот барабанов, ужасал.

В чернильно-черных самурайских доспехах шли Пауки, а рядом с ними возвышались трехметровые гиганты, вооруженные двуручными дубинами, толпа гоблинов, издав жуткий гвалт, рванула вперед, размахивая ножами и копьями. Эти безумцы хотели крови и мяса людей.

— Да смоет наших врагов волна! — рев сотника подхватило множество глоток, Скаты медленно, но верно сминали бездушных, и главную роль во всем этом играли сам Ганд и его командиры — мощь бойцов, владеющих кольцами силы, просто поражала, но даже они уставали, а вот бездушные нет.

Барабаны усилили свой ритм, и вслед за гоблинами рванули в бой огры. Скаты смотрелись на их фоне карликами, которых просто сметут одним ударом. В голове билась лишь одна мысль: «Я должен стать мастером колец силы и, самое главное, выжить сегодня». Крепко сжав тяжелый клинок, я ухмыльнулся и приготовился встретить врага. Смерть легче перышка, честь тяжелее скалы — присказка деда сама собой возникла в голове. Моя честь — доказать прежде всего себе, что я настоящий боец, и лишь потом выжить.

— Уууууууууу, — сбоку раздались звуки горнов, а следом раздались приказы уже таким привычным и родным голосом — голосом Ву Бэйя. — Быстрее, беременные улитки! Скинем Пауков в море!

— Шаг, сукины дети! Шаг! Коли! — солдаты Скатов, словно единый организм, сминали бездушных, заставляя их отступать. — Шаг! Руби! — десятники надрывались, перекрикивая звуки схватки, а во фланг ударили бойцы деда.

Назвать их ополчением у меня никак не получалось. Разница между Шеном с братьями и бойцами, которых вел дед, была колоссальна. Первые ряды были одеты в тяжелые доспехи и вооружены кто чем, но все оружие явно было боевым и привычным владельцу. Богатые горожане из тех кто не чурался воинской стези. Это за ними шли бойцы, уже вооруженные кто чем, некоторые без малейшего доспеха, но все как один полные решимости спасти свой город. Фигура деда угадывалась по тяжеленной гуаньдао, заляпанной кровью, а рядом с ним шел уже знакомый гигант, вооруженный двуручным клевцом — Шао.

Когда дед с бойцами атаковал, я с ужасом увидел то, почему моего деда зовут Кровавый вихрь. Не останавливая своего разбега, он бежал по воздуху, как по ступенькам! Прыжок, и его алебарда наносит круговой удар, разрубающий все на своем пути. Кровь из ран залила его с ног до головы, а он, хохоча словно демон, играючи уходил от всех атак, постоянно неся смерть. Бездушные, так долго сопротивлявшиеся Скатам, падали под его ударами один за другим. Настоящая машина смерти.

Шао, словно кегли, сбил с ног бойцов, мешающих ему присоединиться к моему деду. Тяжеленный клевец летал в его руках, как игрушка. Ему было все равно, есть на его враге доспех или нет. Каждый шаг нес за собой смерть или увечье. А следом шли ополченцы, убивая любого врага, до которого они могли дотянуться.

Орда гоблинов, несущаяся во весь опор, увидев новых участников резни, резко застопорилась, и задние ряды давили на передние, гиганты-огры, взявшие разбег, ни на секунду не собирались останавливаться, топтали не успевших убраться с пути гоблинов и тут же врезались в остатки бездушных, пытаясь добраться до Скатов и ополчения.

— Кровавый вихрь, — с благоговением произнес Шен. — Ваш дедушка — один из могущественных практиков колец силы на острове, если бы не уничтоженное ядро, он бы уже мог стать не только архатом, как губернатор Хван, но и пробужденным.

Вопросов к деду становилось все больше и больше, например, как он с уничтоженным ядром может творить всю эту дичь. Он шел сквозь врагов, как горячий нож сквозь масло, и с каждым его шагом вокруг него закручивался все более сильный смерч. Кровь, попадая в него, закручивалась потоками воздуха, и скоро его окружала кровавая взвесь.

Удар алебарды, и новая порция крови вливается в окружающий его вихрь. С каждой новой порцией крови вихрь менялся все сильнее и взвесь превращалась в крупные сгустки крови, которые пробивали тела врагов, словно бумагу. Шаг вперед, и огр, пытавшийся убить деда, падает, разрубленный пополам, а из его тела кровь бьет фонтаном, усиливая кровавый вихрь, кружащийся вокруг деда.

Буквально через несколько секунд сгустки крови преобразовались в кровавые стрелы, и теперь каждый выпад гуаньдао сопровождался залпами кровавых стрел, пробивающих доспехи, как будто это бумага, вытекающая из тел кровь становилась частью все больше и больше разрастающегося вихря.

В моей голове сама собой появилась картина боя Ганда с беловолосым колдуном, слишком уж техника деда была похожа на кровавое колдовство — махо.

— Да смоет наших врагов волна! — все чаще и чаще раздавался боевой клич Скатов, а ему вторил клич ополченцев деда. — Громовая жемчужина! За империю!

Огры замедлили стремительное наступление, но это была лишь агония. Пауки откатывались назад, а мы теснили их шаг за шагом, освобождая город. Я почти не участвовал в этой бойне, чему был, откровенно говоря, рад. Смерти, витающие вокруг, ощущались мной как нечто совершенно осязаемое, и это пугало меня куда больше, чем необходимость вступить в бой.

Бой продолжался, а над городом медленно всходило солнце, освещая все вокруг. Отряды клана Паука отступали все дальше, пока не наступил переломный момент.

Дед, возглавлявший атаку, неожиданно остановился и упал на колени — из его рта потекла кровь. Гигант Шао и его бойцы тут же выстроились впереди, закрывая своими телами Бэйя.

И почти сразу же земля вздыбилась между линиями бойцов, разделяя Пауков и Скатов. А следом раздался мелодичный женский голос, перекрывший шум.

— Как мило, что вы дали мне поспать, прежде чем прийти сюда и умереть, — раздался мелодичный женский голос и колонны пауков расступились, когда из-за их спин вышли три фигуры.

Маленькая хрупкая девушка шла посредине, а вокруг нее крутились десятки камней, создавая защитный барьер. Кажется, я впервые увидел настоящего мага — шугендзя. От нее ощущался мощнейший поток силы, казалось, сама земля пытается ластиться к ней, как верная собачонка.

Закованный с ног до головы в тяжелые черные доспехи самурай был вооружен тяжелым пехотным мечом, такие, кажется, называются нодати. За его плечом развивался флаг с изображением паука и стилизованный же паук закрывал маску на его шлеме. Судя по его виду, именно он командовал всей это ордой, слишком уж азиатские генералы любят выделяться.

Третьим был невысокий человек в простых серых одеждах монаха, единственное, что его выделяло, — мягкие движения профессионального бойца и абсолютное отсутствие волос на голове. У него были выбриты не только голова и щеки, но и брови с ресницами.

— Мы вернулись домой, псы императора, — из под маски раздался глухой голос самурая, не знаю, как они это делают, но даже в арьергарде мы слышали его идеально. — Громовая жемчужина — лишь начало. Сдайтесь, и мы вас пощадим, — интересно, о какой пощаде он говорит, если мы в большинстве?

— Склони колени и прими правосудие империи, — вперед строя вышел Ганд, а деда в это время несли к нам в арьергард.

— Правосудие империи? — самурай расхохотался. — Правосудие предателей? Чем ты собираешься выиграть бой, Скат? Этой горсткой бойцов, потративших свои силы? С тобой нет ни одного шугендзя, — в голосе была слышна усмешка. — Говорят, пираты слишком расшалились в этом году. Во имя Паука, начинай! Мы выпьем вашу кровь! — последние слова он проревел так, что его слышно было на другом конце города. Его клич тут же подхватили остальные пауки, ринувшиеся в атаку, а по мановению руки девчонки в нас полетели шрапнелью булыжники мостовой. Камни ломали руки, пробивали головы, сбивали с ног, а бойцы пауков шли в бой, крича свой жуткий клич.

Новый взмах, и следующая партия камней летит в нас, да что ж ты за артиллерийская установка? С резким свистом над бойцами пролетела светящаяся стрела. Черный самурай сделал шаг, закрывая собой метающую камни девчонку, но длинная стрела оказалась зажатой в кулаке лысого мужчины, который, казалось, просто протянул руку и стрела сама попала туда. Его движения были настолько естественны и легки, что внутри меня разгоралась безумная зависть. Я тоже хочу так! Даже в своей лучшей форме я был куда слабее этого монаха.

За моей спиной раздался очередной свист. Резко обернувшись, я увидел юную девушку в легком желтом платье, вооруженную гигантским асимметричным луком. На ее поясе покачивался тяжелый колчан, наполненный стрелами. Легко натянув свой лук до самого уха, она отправила, почти не глядя, следующую стрелу. Словно в замедленной съемке, я видел, как спущенная стрела начала крутиться, накручивая на себя потоки энергии воздуха, чем больше их становилось, тем пронзительнее был свист. Миг, и один из Пауков, отличающийся дорогими доспехами, остановился: из его глазницы торчала стрела, пробив шлем насквозь.

Повторяя трюк деда, девушка бежала по воздуху, беспрерывно стреляя. Каждое ее движение выдавало в ней опытного бойца. Большая часть стрел выкашивала бойцов врага одного за другим, но, самое главное, она не давала колдовать магу Пауков. Глыбы, крутящиеся вокруг девчонки, только успевали закрывать ее от стрел.

— Госпожа Цурючи! — с благоговением произнес Шен, когда его тяжелые ножи срубили очередного гоблина, решившего, что раз мы находимся за спинами бойцов, то мы легкая добыча. Он похоже искренне восхищался высокоранговыми практиками колец силы. Сами не понимая, как, мы оказались в центре бушующей схватки. Благо, что нашими врагами были не нечувствующие боли бездушные, а мелкие тщедушные гоблины, пытающиеся добраться до раненых бойцов. Шипованные перчатки вновь показали себя во всей красе, ломая кости и разрывая плоть. Тяжелая сабля в моих руках была больше похоже на дубину. Каждый мною убитый что-то менял в этом мире. Я ощущал легкий холод по всему телу, а на краю сознания слышались благодарственные шепотки, сводящие меня с ума.

Лучница, явно тяготеющая к кольцу Воздуха, творила чудеса, выбивая бойцов врага, но тройка лидеров ей явно была не по зубам. Девушка то ли читала молитву, то ли пела песню продолжая стрельбу. От нее била такая мощная энергия жизни, что я залюбовался как она слитным движением натягивает тетиву до уха и не целясь выпускала на волю стрелу. Выстрел и новый враг повержен. Потоки воздуха вокруг нее развивали ее длинные волосы, но совершенно не мешали стрельбе. Как настоящая валькирия она отправил бойцов в объятия смерти.

К сожалению, всему хорошему приходит конец.

После очередной стрелы, выпущенной в магичку, одетый в серое монах скользнул вперед, голой рукой заблокировав удар меча одного из скатов. Шаг вперед, и его противник уже валяется внизу, а он, словно серая молния, несется к девушке. Не знаю, что творилось в моей голове, когда я рванул ему наперерез.

Казалось, что меня звала пульсирующая энергии юной валькирии, а я словно ворон ее божественного отца спешил на призыв.

Скаты, пытающиеся остановить монаха, разлетались в разные стороны, как кегли. Лучница успела выстрелить в него дважды, прежде чем сломанной куклой отлетела в сторону. Пытаясь подняться, она получила очередной удар ногой от этого монаха и затихла. Пытаясь отвлечь его от девчонки, я в бешенстве метнул свою саблю, от которой он играючи уклонился. На бесстрастном лице не было никаких эмоций, когда я влетел в него с серией ударов на разных уровнях.

Я бил, как меня учили, как я привык, совершенно забыв, что это тело не привыкло к такому. Серия ударов руками закончилась мощнейшим ударом ноги. Ярость вела меня, колено в прыжке, и следом связка ударов локтями.

Все мои удары разбивались о его защиту, как вода о скалу. С бесстрастным лицом он лишь защищался, казалось, он изучает меня как какое-то насекомое.

— Сдохни! — я чувствовал, как энергия умирающих струится вокруг меня, и, наплевав на все, я потянулся к ней всей своей душой, пытаясь вобрать ее как можно больше. Каждый мой удар сопровождался серой вспышкой, заставляя его пятиться, а потом он ответил.

Мои ребра, казалось, превратились в труху от единственного удара. Кровь наполнила рот, а я, откинутый его движением метра на три, сполз по стене рядом с девчонкой-лучницей. Медленно опираясь на руки, я попытался встать, и с большим трудом мне это удалось. Сплюнув кровь, я снова встал в стойку и только сейчас я осознал, что монах наблюдает за мной, хотя мог бы добить меня в любое мгновение. Его губы тронула едва уловимая усмешка, когда я вновь рванулся в атаку. В глазах монаха я увидел одобрение. Шаг в сторону, и его удар ломает мне ключицу. Адская боль заставила меня лишь стиснуть до хруста зубы, и в следующий миг мой локоть влетел в его бесстрастное лицо.

То, что я считал болью, оказалось лишь легким шлепком.

Боли нет. Моя голова мотнулась от удара кулаком.

Смерти нет. В левой ноге трещина, его стопа бьет как молот.

Есть лишь путь. Мой кулак летит в его лицо, а гаснущее сознание отмечает маленькую каплю крови у его носа.

Есть лишь моя воля. Он встречает шипованную перчатку ударом кулака. Отстраненно я понимаю, что мои пальцы сломаны.

— Сдохни, — я бью головой, пытаясь хоть чуток его задеть, и падаю от его удара по моим многострадальным ребрам.

— Еще не сформировал ядро, а кидаешься на архата кихо земли, — я попытался сплюнуть кровь, заполняющую мой рот, но боль была так сильна, что я не смог даже двинуть челюстью. Кровь тоненькой струйкой стекала по моей щеке. Словно тень смерти, рядом возник черный самурай, и его нодати падал прямо в мое лицо. — Не стоит, Кобаичи. Мальчик способен, техничен, яростен и к тому же благословлен гако. Хороший кандидат, — странный монах просто заблокировал голой рукой мощнейший удар самурая, не переставая говорить. — Он останется жить, — в голосе монаха звучали непреклонная воля и спокойная уверенная сила. — Нам пора уходить, миссия уже увенчалась успехом. А девочка, — он неожиданно усмехнулся и стал на мгновение походить на живого человека, а не на ожившую статую, — слишком похожа на мою маленькую Ми Хэй, такая же яростная, он с улыбкой посмотрел на молодую колдунью продолжающую швырять камни.

Монаху, казалось, было совершенно плевать, что происходит в округе. Даже терзающая меня боль не мешала чувствовать жуткое напряжение от самурая, а еще я чувствовал страх. Этот черный железный дровосек до усрачки боялся серого монаха, способного голыми руками блокировать меч.

Монах похоже стресс мою башку, сотрясение средней степени как-то отстраненно мелькнула мысль, голова кружилась, как проклятая. Тошнота накатывала раз за разом, но тут же забивалась стекающей в горло кровью. Я приподнялся на целой руке, пытаясь встать.

— Мальчик, если осмелишься, — монах обернулся и снова одобрительно посмотрел на меня, сделав паузу, он продолжил:

— Найди в Землях Теней монастырь Мертвой руки. Скажи, что тебя призвал учиться Ми Хен по прозвищу Сокрушитель тверди, и тебя проводят. Живи и помни, что на путях силы нет правил…

Бойня, в которой Скаты резались с Пауками, все не могла остановиться, а трое командиров в сопровождении отряда телохранителей возвращались на свой корабль. Я же пытался встать, опираясь на стену.

— Во славу Нефритовой империи! Я, Киу Донг, беру всю вину на себя!

Из полуразрушенного укрепления кучка израненных бойцов с красными шарфами на шее тащила какие-то трубы в виде драконов. Говоривший едва держался на ногах, но вот в следующий миг он выпрямился, словно проглотил лом, а его руки запылали огнем. Разведя их между собой, он запустил волну огня над металлическими драконами с оскаленными пастями.

Оглушительный грохот сбил меня с ног, на которые я с таким трудом сумел подняться. Фланги Пауков были уничтожены, как и часть отрядов Ската. Сквозь стоны раненых и умирающих, прямо по телам и лужам крови, все в дыму, красные шарфы бросились в самоубийственную атаку.

Перед тем, как я потерял сознание, в голове возникла лишь одна мысль: «Порох. Какого черта тут делает порох?».

Глава одиннадцатая. Многие знания — многие печали

Сознание медленно возвращалось. Еще не поняв, где я нахожусь, я услышал напряженные голоса.

— Ву Бэй! — голос губернатора звенел от бешенства, — ты старый идиот! Ты хоть понимаешь, что ты сделал?

— Перестань, Хван, — голос деда был смертельно усталым. — Я сделал то, что должен был. Город спасен, Пауки отступили, а мы решили часть проблем, не замарав своих рук.

— А мой близкий друг и начальник тайной службы по уши залез туда, откуда лишь две дороги: в могилу или в инквизицию!

— Брат, я знал, на что иду.

— Знал? Ты упрямый осел, а о Яне ты подумал? Если это вскроется, у него будет пятно на всю жизнь — дед кровавый колдун!

— Ты обещал присмотреть за ним.

— И я сдержу свое обещание! Слишком многим я тебе обязан! — ярость губернатора накатывала волнами. — Махо не просто так под запретом!

— Скверна, — в голосе деда слышалась усмешка. — Мы оба прекрасно знаем, что она выводится из организма, главное не перейти второй порог. Выжил бы ты без кровавых эликсиров? Не думаю, брат. Чем выше ранг, тем проще удержать скверну в узде. Так что давай без чтения морали, мне не светит попасть в царство Героев после смерти, слишком много на мне грязи.

— Зачем Бэй? Скажи мне, зачем? — губернатор тяжело рухнул на стул. — Ты мог справиться и без этого.

— Зачем? Затем, что без ядра я ничто! Энергию, которую раньше я восстанавливал за день, мне приходится копить месяцами! Заливать себя эликсирами и экономить каждую крупицу сил! Я был Кровавым вихрем, — теперь уже голос деда звенел от ярости. — Я сметал врагов и шел дальше, а теперь я никто. Старая развалина, не способная потягаться в бою даже с мастером. Мне хотелось снова почувствовать мощь, пусть и такой ценой. Не беспокойся, мой разум в порядке, а я только-только подошел к первому порогу, и тебе не придется отрубать мне голову, как когда-то Реншу.

— Прости, брат, — губернатор говорил едва слышно. — Завтра прибудет имперская делегация, а сколько с ними будет инквизиторов и насколько они сильны, я не знаю. Придется подумать, как удалить тебя из города, не вызвав волну слухов.

— Это моя задача. Вытяжка из нефритового сияния заблокирует на несколько дней скверну, и ее не почувствует даже опытная ищейка. После отъезда делегации я удалюсь к себе в поместье для молитв за успешное обучение внука и восстановление здоровья, — дед хмыкнул. — Я смогу очистить организм за полгода, максимум год, если все пойдет плохо и вытяжка перебросит меня через первый порог.

— Нужна будет легенда, объясняющая твои подвиги ночью. Люди уже говорят, что добрые предки благословили тебя на бой, но эта сказка хороша для крестьян. Инквизиторы первым делом начнут копать, слишком уж твоя техника напоминает запретные техники кровавых колдунов.

— У меня восьмое кольцо воздуха, брат, и вчера я прорвался на серебряный ранг. Срать я хотел на этих идиотов, пусть попробуют оспорить разрешенность Пути Ветра и крови. Кихо Фэй Линя сожрут инквизиторов живьем, если они ляпнут подобное. Эти монахи служат богу Всех ветров, и доказать, что я использовал не Путь Ветра и Крови, смогут лишь они, а ты знаешь, как кихо любят инквизиторов.

— Это риск, притом очень большой, инквизиторы набрали при дворе Императора слишком большой вес, — губернатор встал и начал расхаживать взад-вперед.

— Риск, но куда меньший, чем ты думаешь. Я провел три года в храме Фэй Линя и получил благословение настоятеля на изучение Темных ветров.

— Разве это не запрещено? — судя по интонациям Хвана, он был удивлен очень серьезно.

— Запрещено всем, кроме поцелованных Фэй Линем, и даже инквизиция не может ничего поделать. Попробуют вякнуть, и их ткнут носом в Пакт Четырех стихий, а пока живы первосвященники Ветра и Воды с их фанатизмом, никто не рискнет устраивать свару. Слишком хорошо все помнят Войну Шторма. Сколько тогда полегло?

— Три малых клана были вырезаны до последнего крестьянина, а Львы с Фениксами потеряли немало членов серебряной ветви. Никогда не понимал, зачем это нужно было храмам, такие потери с обеих сторон?

— Фэй Линь и Гун-Гун вместе несут шторма, они сильны и безжалостны, и их кихо такие же. Первосвященникам нужен был пример, я считаю, они сами спровоцировали этот конфликт, а потом их боевые крылья показали, на что способны. Кланы взяли слишком много сил, и храмы решили показать, что не стоит посягать на их привилегии, власть и земли. И все усвоили этот урок, дело замяли, но мало кто знает, что две крепости инквизиторов оказались засыпаны горной лавиной там, где о них не слышали столетиями, а тренировочный лагерь был уничтожен стремительным лесным пожаром — не выжил никто.

— Кихо Шеньнуна и Чон-ли?

— Храм Земли и храм Огня тоже участвовали, но тайно, они куда больше заботятся о своей репутации добряков. Именно после этого инквизиторы перестали трогать учеников храмов, — дед говорил с такой насмешкой в голосе, что становилось понятно: в доброту храмов он не верит ни на грош. — Так что, сделав запрос в храм Ветра, они узнают, что послушник Ву Бэй благословен Фэй Линем, а поэтому кроме Пути Шторма, который он начал изучать еще в академии, он идет Путем Ветра и Крови. Это, конечно, если их обращение не затеряется или его не сдует ветер со стола, — дед уже откровенно смеялся.

— Так вот почему ты так щедро жертвуешь в храмы? Слушай, но то, что ты использовал ночью, это же кровавое колдовство, пусть и странное? — губернатор, как и я, не понимал.

— Все так, брат, — по голосу деда было слышно, что это его веселит, — и одновременно это официально забытая техника Пути Ветра и Крови. Забытая, брат, а не запрещенная!

— Ах ты, книжный червь! Ты специально издевался надо мной?

— Пора привыкнуть, что я не делаю ничего без страховки. Кихо не смогли помочь мне с ядром, но дали мне способ сражаться. Ян, хватит притворяться, что спишь, твое дыхание уже давно поменялось.

Открыв глаза, я понял, что нахожусь в резиденции губернатора. Дед выглядел чуть лучше ожившего мертвеца. Глубоко запавшие глаза были подернуты какой-то белесой мутью. Сквозь пергаментно-белую кожу проступали черные нитки сосудов. Губы цвета запекшейся крови делали его похожим на вампира из фильма категории В.

— Дедушка, губернатор, — я попытался подняться с кровати, и мне это удалось, пусть и с большим трудом. Смущало, что я мог дышать без особой боли и пальцы на руке болели, но шевелились. Целительская магия?

— Аккуратно, жрецы тебя подлатали, но ближайшие пару дней тебе не стоит давать хоть какие-то серьезные нагрузки, — дед сразу остановил мой порыв встать и понять, что со мной происходит.

— Как ощущения, юный герой? — губернатор смотрел на меня с улыбкой. — Ганд уже отчитался о том, какой переполох ты устроил.

— Чувствую себя хорошо отбитым куском мяса и удивляюсь, как я еще жив, — в голове крутились мысли о словах старика лекаря.

— Значит, это избавит нас от опасений, что ты решишь опять погеройствовать, — губернатор стал крайне серьезным. — Никуда не выходить. Это приказ. За твою буйную голову уже назначена награда, похоже, кто-то из Скатов решил перестраховаться и замять ситуацию.

— Но я скоро оторву яйца тому, кто посмел назначить награду за моего внука, или же Крысам придется искать новый город для своих дел, — в ярости дед смотрелся совершенно инфернально. — По факту, ты спас город от разрушений. Пауков мы бы выбили, вопрос в потерях.

— Дедушка, я слышал слова того монаха в сером, он сказал, что их миссия уже увенчалась успехом. Я ничего не понимаю.

— Монах в сером, — дед скривился, будто разом съел лимон. — Он не просто монах, он кихо — тот, кто впитал в себя всю суть своего Пути, и теперь он живое его воплощение. С миссией все просто, Пауки показали нам, имперцам, что могут ударить где угодно и когда угодно. На потери им плевать, бездушных сделают еще, а гоблины и орки плодятся как кролики — это расходный материал.

— Твой дед говорит все правильно, но тут важен еще один момент. Деньги, — губернатор с усмешкой смотрел на мое ничего не понимающее лицо. — Империя стоит на деньгах и бюрократии. Атаковав так далеко от Стены, Пауки показали, что теперь нам требуется усилить гарнизоны, а это траты денег на содержание и обучение армии, фураж для скота, строительство новых укреплений. И раздрай между кланами, гильдиями и сектами, что приведет к новым налогам, которые повлекут за собой недовольных, среди которых куда проще искать новых последователей.

— Губернатор, а почему в Громовой жемчужине не было никого из шугендзя и почему так мало практиков отражало нападение? — судя по выражению лица Хвана, я попал в больное место. Они переглянулись с дедом, и Бэй кивнул.

— Эта информация не должна обсуждаться за пределами этой комнаты, — губернатор стал смертельно серьезным, пальцы, сомкнутые на рукояти меча, побелели от напряжения. — На всем острове проживает восемь шугендзя, старик Йи в ранге наставника, два мастера и пять аколитов, и все они сейчас на кораблях Скатов патрулируют воды, чтобы посланцы императора, да продлят Боги его годы, смогли добраться сюда в безопасности. Там же и большая часть практиков.

— А это значит, что шпионы Пауков проникли очень глубоко и мне пора пустить кое-кому кровь.

Нормально поговорить с дедом без лишних свидетелей мне удалось лишь на следующий день. Губернатор, конечно, друг деда, да и секреты у них, судя по всему, такие, что если один пойдет под суд, то и второму организуют туда же ковровую дорожку, но их секреты — это их секреты. А вот информацию о себе я предпочту держать при себе.

Мы сидели и пили чай в небольшой беседке в саду. Бэй больше не выглядел ожившим трупом, сейчас он походил на просто очень изможденного человека. Старик смотрел на дерево и молчал, а я думал, как правильно начать разговор.

— Я чувствую, что у тебя множество вопросов. Задавай, тут нас никто не сможет подслушать, — старик внимательно смотрел на меня.

— Дедушка, расскажи мне о кольцах силы. Я многое понял на практике, но хочу убедиться, что я прав.

— Слушай.

В теле каждого человека находятся меридианы, по которым течет энергия. Те, кого боги одарили энергией, больше остальных могут сформировать ядро, чем более плотное это ядро, тем быстрее восстанавливается энергия, тем проще образуются энергетические узлы, необходимые для использования способностей выбранного Пути. Ядро делится на семь цветов радуги, начиная от красного и заканчивая фиолетовым. Считается, что плотность фиолетового ядра выше, чем плотность красного, а значит, и практик с фиолетовым ядром будет развиваться быстрее.

Когда ядро сформировано, то, прокачивая энергию через меридианы, ты начнешь ощущать нечто странное и непонятное. Так проявляют себя кольца силы. Среди колец силы выделяют четыре, именно они соответствуют стихиям: огонь, вода, земля и воздух. Считается, что самое первое кольцо, которые проявится у тебя, и будет твоим ведущим, но на деле это не совсем верно, потому что кольцо силы — понятие многомерное.

Каждому кольцу силы соответствует внутреннее и внешнее качество. Например, кольцо Воздуха на внешнем круге ускоряет твои рефлексы, и именно поэтому попасть по бойцам, практикующим Воздух, очень сложно, а внутреннее качество лишь усиливает эту особенность, потому что Воздух развивает твою интуицию и на высоких рангах кольца ты можешь почувствовать атаку до того, как она нанесена. Практики Земли самые выносливые, а их сила воли растет с каждой проработкой кольца. Сила Огня развивает твою ловкость, и она же оттачивает твой интеллект. А Вода внутренне подобна Воздуху, но если тот отвечает за интуицию, то Вода за восприятие. От взгляда мастера Воды невозможно укрыться, а его удары чрезвычайно опасны, так как именно Вода отвечает за физическую силу.

Пробудить в себе силу кольца можно не только ища в себе родство с этой энергией, но и изменяя себя: хочешь понять Землю, закаляй свое тело и волю. Хочешь сродниться с Огнем, оттачивай свой разум и ловкость движений.

Когда человек формирует ядро, он становится неофитом, и это первый шаг на пути практика колец силы. Следующая ступень — это адепт, на этом этапе ты пробуждаешь в себе силу двух любых колец. Аколит познал силу всех колец, и ранг его основного кольца достиг третьего круга, а глубина его проработки бронзового уровня.

— Дедушка, неужели это все так сложно? И что такое проработка? — моя голова пухла от полученной информации, но основное я уловил: не только энергия влияет на тебя, но и ты на нее. В ту ночь я явно постигал землю. Столько силы воли мне не требовалось, наверное, никогда раньше.

— Все сложно и просто одновременно. Смотри, — и старик продолжил свой рассказ.

Каждое кольцо имеет три степени проработки, они такие же, как и ветви, к которым принадлежат рода в кланах: бронза, серебро и золото.

Бронза говорит о базовом понимании и управлении силой кольца. Серебро усиливает твои возможности, а золото помогает компенсировать меньшую мощь большей техникой выполнения. Золото предыдущего ранга равно бронзе следующего.

Основная масса практиков с трудом достигает уровня мастера, следующего ранга после аколита. Считается признаком гениальности, если до двадцати лет человек смог постичь этот этап. На нем все твои кольца достигли третьего круга, или, как предпочитают говорить в кланах ранга, основное кольцо достигло пятого круга.

Для продвижения по ступеням или же уровням мастерства достаточно проработки на уровне бронзы, лишь единицы занимаются глубоким осознанием кольца, большинству достаточно и управления новой силой.

Если я все правильно понял, то можно одновременно развивать все четыре кольца, и, если не лезть в глубокую проработку, то, достигнув, например, бронзы первого круга, допустим, в Воздухе, тут же можно приступать к освоению второго круга Воздуха, наплевав на глубокое постижение.

Следующий этап уже позволяет тебе учить новичков на пути силы, и именно поэтому он называется наставник, для его достижения требуется, чтобы все твои кольца достигли пятого ранга, а основное кольцо стало седьмого ранга.

На уровне архата практик уже мало интересуется внешним миром, все глубже двигаясь к осознанию Пути силы. Все кольца должны стать шестого ранга, а основное восьмым.

Пройдя все изменения сознания, ты пробуждаешься от мирских оков и понимаешь, что все в мире едино. Больше нет основного кольца, для пробуждения требуется, чтобы твои кольца были восьмого круга, и обычно именно на этом ранге застревают даже самые гениальные практики.

— А есть более высокие ступени?

— Внук, путь силы бесконечен, но лишь тот, кто стремится раствориться в потоке, сможет пройти его.

— Дедушка, я не знал, как рассказать тебе, я понимаю, губернатор — твой близкий друг, но я не готов доверить ему свои тайны, — чуть поклонился старику.

— Ян, — он широко улыбнулся, — каждый из нас несет свои тайны, и чем меньше будут о тебе знать, тем более опасным ты будешь. Тщательно скрывай свои слабые и сильные стороны, но помни о чести.

— Спасибо, — я вновь поклонился и налил нам обоим еще чаю, — тот кихо — серый монах сказал, что я благословлен гаки, — стоило мне это произнести, как взгляд деда стал чрезвычайно серьезным. — Дедушка, это еще не все, — и я рассказал ему о своих приключениях и съеденном призрачной старушкой Пауке.

Мир, в который я попал, оказался куда сложнее, чем я думал. Кроме срединного царства, в котором мы находимся, есть еще много царств, которые соприкасаются с ним. Основных темных и светлых по три, а остальные особо никто и не пытался классифицировать.

Самый жуткий и опасный для людей — это Дзигоку — мир темных демонов и прочей нечисти, раз в несколько столетий он плотно соприкасается с срединным царством, и тогда начинается великая война за выживание. Самое поганое, что, судя по всем предсказаниям, уже скоро врата Дзигоку откроются. Все предсказатели, астрологи и прочие оракулы говорили одно и то же: у людей есть три, максимум пять лет, именно поэтому Империя и начала наращивать мощь. Когда я услышал об этом сроке, я почему-то вспомнил слова, которыми меня напутствовали: «Выживи не менее трех лет». Кто же ты такой, мой таинственный спаситель?

Второе царство — это царство Вечной резни, и именно туда попадают те, кто не соблюдает принципов милосердия и при этом наслаждается резней. Скверна часто приводит своих приверженцев именно туда.

Еще одним царством, полным тьмы и опасностей, является вотчина голодных духов Гаки-до. Вечно голодные духи часто попадают в наш мир, и их основная цель — утолить свой бесконечный голод.

— И что это значит для меня?

— Не знаю, внук. Тебя не трогает нефрит, а значит, в тебе нет скверны, которая превращает людей в тварей. Гаки жестоки и опасны, но по законам Небесной канцелярии именно они уничтожают людские грехи. Старуха, которую ты встретил, — одна из высших гаки, и, похоже, именно из-за твоей связи с духами ты и можешь черпать энергию из смертей твоих врагов. Никто не должен знать об этой способности, иначе ты рискуешь остаться без головы. Эх, скорей бы ты сумел сформировать ядро. Тогда мы бы подобрали тебе один из Путей, который бы залегендировал бы эту особенность.

— Я слышал ваш разговор, но так и не понял, что это такое?

— Путь — это то, как ты идешь по пути силы. Если совсем грубо, последовательный набор техник, подходящий именно тебе. Путей сотни и тысячи, и каждый из них сможет дать тебе разные силы. Например, я изначально шел Путем Шторма, он соединял в себе силы ветра и воды. Это Путь для того, кто привык пробиваться через сотни врагов, но когда я захотел понять этот путь глубже и отправился в храм бога ветров — Фэй Линя, оказалось, что бог ветра мне благоволит, и тогда настоятель храма открыл мне доступ к библиотеке, где я и нашел новый путь — Путь Ветра и Крови, совмещающий скорость ветра и часть запретных практик крови.

— Дедушка, если храмы владеют и используют такие техники, то почему махо запрещено?

— Потому что махо — источник силы. Быстрой, легкой и смертельно опасной. А доступ к таким техникам дают лишь благословенным, для остальных техники с махо запрещены, и наказание за это — позор и смерть. Быть кихо — это идти путем воли, и лишь тот, чья воля крепка, может тренировать такие пути. Каждый раз, когда ты идешь по этому пути, тебя посещают мысли, а зачем тренироваться, если можно залить все кровью? Совсем необязательно пользоваться своей кровью — пусти кровь слуге, и вот в твоих руках великая сила. Только эта сила развращает, меняет тебя медленно, исподволь. Ты не замечаешь, как все чаще пользуешься магией крови, а не твоей внутренней силой, и вот уже пройден первый порог, и скверна пустила в тебе ростки, а священный нефрит начинает жечь твое тело. После второго порога процесс уже не остановим, и рано или поздно ты станешь оскверненной тварью и ничего тебе уже не поможет: ни молитвы в храмах, ни вытяжка из нефритового сияния, ни горы настоящего нефрита.

— Но ты при этом все равно практикуешь махо? — я смотрел старику прямо в глаза.

— Практикую, внук, но всегда использую только свою кровь и не перехожу первый порог, чтобы я мог вернуться в любой момент. Я практик путей силы, и этого не изменить. Я всегда буду хотеть вернуться на эти пути, пусть и таким извращенным способом, — в глазах старика не было ни малейшего сожаления, а у меня перед глазами стояла отрубленная голова беловолосого колдуна.

Звон колокольчика, оповещающего о приближении посетителя, прервал наш разговор. Голова шла кругом от информации, полученной от деда, и ладно бы она была структурирована, как привык я, человек 21 века, но нет же, куча воды, странных аналогий, которые нихрена не понятны. Радовало одно: с помощью тренировок и воли я могу подняться на вершину. Сейчас было плевать на все, кроме цели.

Впервые с момента, как я попал в этот мир, я четко знал, что мне делать. Я стану практиком колец силы и достигну вершины, ну а способ? Один человек подсказал мне мой путь — путь бойца без правил. В голове набатом звучали слова кихо: «На путях силы нет правил…»

Глава двенадцатая. Важные гости

Слуга вежливо поклонился и попросил проследовать за ним, нас вызывал губернатор. От мужчины в простом халате просто веяло чувством собственного достоинства, да и шел он так, словно проглотил лом. Судя по тому, как он двигался, он и подраться не дурак. Если у Хвана все слуги такие, то эту крепость не взять с наскока, слуги вениками прибьют. После той жуткой ночи во мне многое поменялось.

Пока мы шли, я в голове крутил с разных сторон полученную информацию. Слишком много всего разом и слишком много белых пятен. Создавалось впечатление, что часть информации нарочно была удалена.

Если я правильно понял, то Храмы со своими боевыми крыльями являются своеобразным противовесом клановой системе. Когда я пытался вспомнить, что творилось на земле, на ум приходили две абсолютно разные, но в то же время очень схожие по смыслу системы. Первая — церковные ордена в Европе, черт, как же хочется увидеть не узкоглазое лицо, эти азиаты уже рябят в глазах, благо, я теперь легко могу их различать. Вторая — это как раз шаолиньский монастырь, школы ниндзя в Японии и более мелкие секты и школы Востока. Создавалось впечатление, что все эти храмовые бойцы — система куда более старая, чем кланы. Но тогда вопрос в другом: почему кланы их не уничтожили? Вспоминая все, что я читал про кланы, я просто не верю, что они не попробовали взять полную власть, разве что не смогли договориться.

— Полюбуйся на это, Бэй! — губернатор бросил свиток деду прямо в руки. Судя по выражению его лица, он был в бешенстве. Стол его кабинета был завален бумажными свитками, большая карта острова была прижата с одной стороны клинком, а с другой книгой, на которой было выведено «Законы Нефритовой империи».

— Они совсем обнаглели? — задал свой вопрос дед, дочитав свиток.

— Род Шонго, золотая ветвь Скатов, — начал Хван, но дед его грубо прервал.

— Брат, я знаю все ветви этих морских ублюдков. Ты понимаешь, что это вызов? Они хотят отобрать у тебя земли, земли, политые кровью твоих предков. Земли, которые мы с тобой защищаем многие годы. А их аргументация — это просто шедевр. «Для сохранения населения и земель на благо Нефритовой империи». Кажется, ты заигрался в торгаша, пора всем вспомнить, кто ты такой, — я переводил взгляд с одного лица на другое и не понимал. Эти двое стояли и улыбались, как сумасшедшие. А потом Хван дернул за шнурок и буквально через несколько секунд в комнату зашел слуга.

— Приведи посла сюда.

— Слушаюсь, господин, — с поклоном слуга удалился.

— Вызов? — дед, все еще улыбаясь, смотрел на старого друга.

— Нет, брат, вызов — это слишком просто. Они заплатят виру Яну и заплатят за восстановление города, а если нет, — глаза губернатора блеснули нехорошим огнем, — головы Жуженя и его деда станут достойным пополнением моей коллекции, — глядя на лопнувшие капилляры в глазах хозяина кабинета и его раздувающиеся ноздри, я решил не задавать никаких вопросов, слишком сильно он походил на наркомана, которому нужна доза, но мысли о том, что же за коллекция у губернатора, не давала мне покоя.

В кабинет без стука зашел воин в зеленых доспехах, на груди которого был изображен скат, расправивший плавники-крылья, с прямым мечом в дорогих ножнах. На вид ему было не больше двадцати, но аура силы и внутреннего достоинства придавала ему солидности. Коротко поклонившись, он с вызовом посмотрел на губернатора.

— Цао Хван, я, как посланник семьи Орджами рода Шонго из великого клана Скатов, ожидаю вашего решения на наше щедрое предложение, — говорил он четко, с хорошо поставленной речью. Вся его поза показывала, насколько он горд своим статусом и своим кланом. Но я уже успел пообщаться с дедом и губернатором, поэтому понимал, что парень сейчас как восторженный щенок против двух бойцовских псов. От слов Ската дед, не сдерживаясь, начал смеяться в голос, на что тот тут же отреагировал:

— Когда говорят высшие по статусу, низшим стоит молчать.

— Я сожру твою печень, щенок, если ты решишь выйти против меня в бою, — когда дед оскалился, я заметил, что его зубы были куда длиннее и острее, чем обычно, а на его бледном лице капилляры налились почти черной кровью, выглядел он словно сказочный монстр.

— Остановись, брат, — губернатор поднял руку, останавливая деда, и тот послушно вытянулся в струнку. Ах, вот что они решили устроить, психованный боец и адекватный правитель! Хван встал из-за стола, он был шире раза в полтора молодого Ската, а клинок на его поясе даже на первый взгляд весил раза в полтора больше. — Я, Цао Хван, волей императора, да продлят боги его годы, губернатор Жемчужного острова, официально заявляю: пусть старейшина семьи Орджами засунет себе это предложение в задницу. Как глава суда чести, я готов встретиться в судебном поединке в течении трех дней с любым представителем семьи Орджами, — ни единый мускул не дрогнул на лице губернатора, его выдавали лишь стиснутые на рукояти меча пальцы. — А теперь слушай мои условия: клан Ската восстанавливает за свой счет повреждения, нанесенные городу, выплачивает компенсацию всем обратившимся, тысячник Жужень лишается своего титула и убирается с МОЕГО острова, — голос звенел от уже ничем не скрываемого бешенства, — торговый налог для клана Ската в Громовой жемчужине повышается на шесть с четвертью процентов, в городе находится постоянный гарнизон, обустроенный за ваш счет, не менее сотни клинков. Ах да, мальчик, чуть не забыл: я жду ваших предложений в качестве компенсации Ву Яну, внуку моего советника и близкого друга. Скажи своему старейшине, что я знаю о его запросе и лучше ему его отменить, он поймет. Все запомнил?

— Да, губернатор, но вы пожалеете.

— Вон щенок, — от губернатора ударила волна такой жуткой злобы, что меня чуть не вбило в стену, горделивый Скат отшатнулся, как от удара, но, сумев сохранить достоинство, коротко кивнув, вышел. Его состояние выдавал чуть ускоренный шаг.

Стоило закрыться двери, как дед, не смущаясь, открыл шкаф и достал оттуда кувшин с вином, резко сметя ворох свитков с края стола, он выставил три чашки и налил нам всем.

— Когда прибудут посланцы императора?

— Сегодня на закате, завтра торжественный прием и твое присутствие обязательно, как и твое, мой мальчик, — Хван мягко улыбнулся мне.

— Жаль, слишком мало времени, придется работать грубо, — дед достал из поясной сумки несколько флаконов. — Ян, запомни этот запах, — в мой нос ударил резкий запах, отдаленно напоминающий запах гниющего мяса, смешанный с запахом цветущих яблонь. — Это запах активированного нефритового сияния, запах и вкус уходят почти полностью, если его добавить в вино, — дед надрезал себе руку, и из раны в чашу медленно капала почти черная кровь. — Нефритовое сияние — мощнейший яд, способный в таком количестве убить быка, но при добавлении крови с содержанием скверны он становится эликсиром, который дает от пяти до восьми дней полное сокрытие скверны в организме. Недостатком данного метода является то, что по прошествии времени сокрытия скверна усиливается непрогнозируемо вплоть до прорыва на следующий порог, — дед говорил отстраненно, наблюдая, как тяжелые капли неохотно падают в чашу.

— За Честь и победу! — губернатор поднял чашу и, сказав тост, залпом выпил вино, как и мы с дедом. — Ян, ты понял, что тут произошло?

— Не все, но если я правильно читаю эту карту, — я указал на карту, развернутую на столе, мысленно сравнивая ее с той, что я видел раньше, — вот этот и этот острова были окрашены в другой цвет, а на жемчужном острове зеленый цвет был только у форта с небольшой долиной. Насколько я понимаю, зеленый — это цвет ската, а значит, они захватывают территорию, но я не понимаю, что значат вот эти штрихи, — я указал на тонкие пунктирные линии, идущие от островов к материку.

— Это торговые пути, — дед налил Хвану и себе еще вина, проигнорировав меня. Он наблюдал за ходом моих мыслей, но по его лицу невозможно было что-то понять.

— Тогда я предполагаю, что Скаты хотят подмять под себя всю морскую торговлю и использовать наш остров как основную перевалочную базу.

— Я тебе говорил, Бэй, у мальчика острый ум и хорошая наблюдательность, ставлю золотой на то, что первым он откроет кольцо Воды.

— Скорее, Земли, — дед задумчиво на меня посмотрел, — после потери памяти ты сильно изменился, мой мальчик, очень сильно, и я этому рад. Только с сильной волей можно вступать на пути силы, не важно, воином ты станешь или магом-шугензя. Сила — это стремительный поток, который манит тебя всегда, и он же тебя убьет, если ты будешь слаб. А твоя воля оказалась крепче стали.

— Я шан, дедушка, и мой путь — это путь к вершине. Я не опозорю свою семью, — пафос, пафос и еще раз пафос, я уже забыл, что такое разговаривать свободно, не ища скрытые смыслы и подводные камни в словах собеседника, а еще приходится постоянно маскироваться под местного, как же это бесит. Если я еще поживу в таком темпе, то у меня скорее откроется кольцо Воздуха с его интуицией.

— Мой внук, — дед широко улыбнулся.

— Ты почти прав, мой мальчик, жаль, тут нет моего сына Гуанга, он сейчас служит при дворе императора в столице. Было бы проще, если бы наша с твоим дедом связь перешла и на ваши взаимоотношения. А теперь смотри сюда, я расскажу тебе, как сейчас обстоят дела.

В каждом великом клане, и Скаты в этом не исключение, есть несколько Родов и семей.

Род — это запутанная формация, которая осталась еще с предимперских времен, грубо, это несколько семей, объединенных общим предком и продолжающих держаться вместе, но за точность определения я ручаться не могу.

Семья более привычная для империи, да и куда более понятная для многих структура, для меня в том числе. Членами семьи считаются все, кто имеет общую кровь до седьмого поколения.

Золотая ветвь — это сам глава клана и его семья до четвертого поколения в обе стороны, а также семьи старейшин и чемпионов клана во втором поколении и тоже в обе стороны. Если я правильно понял, у главы клана в золотой ветви будут не только он сам и его братья и сестры с их женами и детьми, внуки, а также правнуки, но и родители, дедушки с бабушками и к тому же прадедушки и прабабушки, если они, конечно, еще живы. В империи вообще очень щепетильно относятся к старшим родственникам и часто старшие просто уходят в сторону, если видят, что новое поколение может лучше справиться с задачами управления, так, например, покойный отец губернатора отдал ему свой пост, который тот с легкостью подтвердил на имперских экзаменах. У старейшин же право относиться к золотой ветви имеют лишь родители и бабушки с дедушками в одну сторону и дети с внуками в другую, все остальные становятся серебрянной ветвью клана.

Именно золотая ветвь является олицетворением мощи клана, и поэтому они равны высшему дворянству Империи — ванам. Именно на их обучение и тренировки тратятся чудовищные деньги.

Серебряная ветвь — это становой хребет кланов. Семьи, доказавшие свою силу и полезность клану, а также потомки золотой ветви. Они тренируются, сражаются и выполняют другую работу на благо клана. Каждый из них мечтает о становлении чемпионом или старейшиной, что даст им пропуск в высшую лигу. В Империи серебряная ветвь клана равна по статусу — тан, чем-то подобному баронскому титулу на нашей родной земле.

Бронзовая ветвь — это те, кто не может похвастаться особой силой и способностями, но при этом они полезны клану. У бронзовых может даже отсутствовать сформированное ядро, но они все равно часть клана. В Империи их приравнивают к шан — низшему не наследному дворянству. Именно бронзовая ветвь составляет основную массу армий кланов.

В золотой ветви Скатов сейчас идет тихая война за власть и влияние, а я попал в жернова этой политики. С одной стороны сам глава клана и его семья — Цянь, его поддерживает фракция во главе с семьей Цуручи — лучшими в империи лучниками. С другой стороны фракция семьи Орджами — финансовыми гениями клана.

Во всей этой политике черт ногу сломит, особенно в куче идиотских понятий, которые совершенно не близки человеку, воспитанному в западном менталитете. Из намеков губернатора я понял, что после чудес, которые произошли в ночь нападения Пауков, дед сделал на меня ставку и решил на практике учить меня Большой игре — так тут иносказательно называют все то дерьмо, которое в нашем родном мире назвали политикой. Гребаные азиаты, а попроще-то нельзя? Без всех этих намеков голосом и движением? Нахрен все, хочу в нормальный тренировочный лагерь, если мой разум взрослого человека взрывается от объема информации, то что бы было с парнем, в чьем теле я нахожусь?

Пока дед с губернатором отправились встречать имперских посланников, я наконец-то был предоставлен самому себе. Слишком много мне предстояло обдумать. Ощущение, что надвигаются неприятности, меня просто преследовало, и, честно говоря, я боялся, боялся этого гребаного ужаса, когда призрак на твоих глазах пожирает человека, когда каменная статуя оживает. Когда мертвые встают по приказу колдуна. Все эти сцены крутились в моей голове раз за разом. Я прикрыл глаза, и передо мной встала отмороженная улыбка моего наставника и тренера — Бешеного пса Сильвы. На меня словно сошло спокойствие, я боец, я чемпион, и я не сдамся. Если не можешь справиться с собой и своими мыслями, всегда есть старинный метод успокоения — тренировки.

Тело почти не болело, эликсиры деда и энергия, полученная от голодных духов, сделали свое дело. Раны зарубцевались и жутко чесались, а я прогонял один за другим комплексы связок. Медленно, слишком медленно. Не хватает взрывной мощи, не хватает выносливости, да что смеяться, не хватает ничего, кроме гибкости суставов и растяжки, хоть тут повезло. Растяжку я ненавижу наравне с бегом!

Вдох-выдох, и мои кулаки вновь летят в голову противника, из того, что я тут видел, мне придется модифицировать свою технику, слишком уж много тут людей в доспехах. Да, стальные перчатки помогут мне сохранить свои пальцы целыми, но лучшее оружие — это ты сам. Голень врезается в стену, а следом туда же летят мои локти. Набивка — один из важнейших элементов. Боль — ничто, победа — все.

Я кружил в танце с самым опасным в мире противником — собой. Боль в горящих от усталости мышцах прояснила сознание. Все вокруг стало куда более четким и понятным. У меня есть лишь один шанс стать самостоятельным — взять все силой. Не важно, будет ли это сила моих кулаков, или же магические способности, или, чем черт не шутит, даже способности договариваться. И помнить, что я по факту сирота, дед прикован к этому острову, да и его помощь будет последней, что он сделает в своей жизни, а я слишком благодарен этому человеку.

Я знал каким-то внутренним чувством, что после нефритового сияния скверна в нем усилится, а значит, ему придется запереться в поместье и очищать свой организм.

Боль в мышцах все усиливалась, связки работали на пределе, а я кайфовал: мой организм меняется так, как мне надо! Шаг, и колено бьет тени в голову, уйти с линии атаки, и локоть врезается в висок невидимого врага. Стук в дверь прервал мою тренировку.

— Юный господин не желает ли чаю? — перед дверью стоял слуга, с непроницаемым лицом держа поднос, на котором исходил паром небольшой металлический чайник.

— Благодарю, поставь туда, — я указал на стол, подумав, что чай после тренировки будет самое то.

Слуга выполнил указание и с легким поклоном вышел прочь. Аромат зеленого чая с примесью каких-то трав помогал успокоиться, и я пил чашку за чашкой, пока чайник не оказался пустым, ну не умею я пить как эти узкоглазые, цедя пиалу по полчаса. От усталости и расслабленности меня слегка разморило и мир стал кружиться вокруг меня, пока глаза не закрылись. Фарфоровая пиала со звоном разбилась, выпав из ослабевшей руки…

Глава тринадцатая. Боги и духи. Часть первая

Я плыл в темноте, не чувствуя ни тела, ни окружающей действительности. Спустя эоны времени я увидел далекий тусклый свет. Всем своим естеством я ощущал, что сейчас увижу что-то очень важное, что-то, что позволит осознать, где я, и, самое главное, изменит меня и даст понимание миропорядка.

Мир, наполненный тьмой, стал меняться, вдалеке начало загораться множество сфер, кружащихся каждая по своей траектории, время шло, и я увидел закономерности. Сферы пересекались между собой и снова расходились. Они загорались и гасли, а потом снова загорались, чтобы вновь потухнуть. Откуда-то пришло знание: это бесконечно крутится колесо Сансары, и как живые существа, так и миры рождаются и умирают, чтобы возродиться вновь. И так снова и снова по бесконечному циклу.

В следующий миг словно кто-то приблизил две сферы. Не знаю, откуда, но я знал, что одна из них — Срединное царство, а другая — наша Земля. Я видел их одновременно.

Люди развивались от каменного века, вот появилась бронза, вот образовывались империи и гибли, а люди все сильнее и сильнее меняли свой мир. Духовные существа подсказывали им пути, но чем дальше шло время, тем сильнее люди различались. Запад все больше верил в силу материального, а Восток — духовного.

В Срединном мире империи нелюдей возникали, сражались за власть и гибли, чтобы воскреснуть вновь — ничто не могло остановить движение колеса Сансары. Духи и Боги этого мира вели за собой своих потомков и верующих, в них была сильна духовная составляющая. Человекоподобных змей — нагов, крыс — незуми, тигров — хан, львов — цуно, воронов — тэнгу и многих других.

Миры столкнулись, и на Востоке открылись порталы, куда двинулись нелюди, желающие расширить сферу своего влияния, а люди двинулись в Срединное царство в поисках лучшей жизни, шли века, и миры начали расходиться. Сфера срединного царства притянула множество других царств незримыми духовными узами, а люди своей грубой энергетикой сделали эти узы нерушимыми.

На Земле медленно угасали нелюди, обучая людей, которые их боготворили и ненавидели одновременно. А в Срединном царстве, несмотря на всю духовность людей востока, их материальная суть подавляла тонкие энергии нового мира, делая его все грубее и приземленнее. Нелюди, осознавшие происходящее, попытались истребить людей и поплатились за это. Ведомые своими чемпионами и шаманами, использующими кровавую магию, люди за века завоевали себе место железом и кровью. Чем больше шло боев, чем ожесточеннее сражались воины, тем сильнее становились кровавые маги, тем больше менялась их магия и тем ближе к Срединному царству приближались темные миры, все больше и больше они влияли на магию крови, пока в ней не проросла Скверна.

Шли века, и нелюдей в Срединном мире становилось все меньше, а Боги и духи дарили свое покровительство людям, получая взамен силу их веры. Магия колец силы, дарованная духами, вытеснила кровавую магию, превратив практикующих ее в презираемых изгоев.

Я чувствовал, что дальше будет что-то важное именно для меня, что-то, что позволит мне достигнуть величия, но в моей голове раздалась чарующая мелодия. Флейта своими нежными звуками звала меня, она говорила: «Иди ко мне. Встань, чемпион, освободи свой дух. Я жду тебя. Ты нужен мне. Не медли». Бесконечное знание, которое так манило меня, растворялось в настойчиво зовущей мелодии.

Очнулся я на лесной поляне, совершенно ничего не понимая. Как я тут очутился и, самое главное, где это — тут? На мне была все та же одежда, что и перед тем, как я пил чай. Может, я под наркотой? Отсюда и все эти странные видения со сферами?

Сменяющиеся картины все еще стояли в моей памяти, медленно истончаясь, но самое главное, что я понял, — этот мир неродной для людей и нас тут, мягко говоря, недолюбливают многие исконные обитатели. Хотя что уж тут греха таить — есть за что.

Яркая зелень бамбукового леса успокаивала и дарила надежду на то, что все будет хорошо, что тут спокойно и безопасно, но внутреннее чутье просто кричало: «Тут опасно». Не верить своему чутью? Если бы я так поступал, то никогда бы не стал тем, кто я есть.

Запахи листвы после дождя обволакивали меня, внося еще больше смятения в мою голову, но больше всего напрягал туман. Легкий, почти невесомый, он скрывал все на расстоянии шагов тридцати. И куда идти?

Неожиданно я услышал вдалеке плеск волн, недолго думая, я двинулся туда — хоть какой-то ориентир. Сидеть на месте и надеяться на спасение — это не мой вариант. Мне надо понять, что за хрень тут происходит и как вернуться обратно.

Тело было словно чужим, я двигался в сторону волн так, будто пробивался через кисель. Одеревеневшие мышцы заставляли меня напрягаться при каждом движении, но чем дольше я шел, тем легче мне становилось. А шестое чувство продолжало кричать об опасности.

Каждый новый шаг все сильнее разгонял по телу кровь и наполнял меня уверенностью, что бы ни случилось, я буду к этому готов. Туман медленно рассеивался, а бамбуковый лес становился все реже. Звук волн стал громче, похоже, я на правильном пути.

Мягкая лесная земля стала сменяться камнями, а я все продолжал идти на убаюкивающий звук волн. Не знаю, сколько я шел, пока не понял, что в звук морского прибоя вплелась еще какая-то мелодия. Такая знакомая, такая родная. Она проникала в каждую клеточку моего тела.

Мелодия флейты заглушила звук волн, и я шел за ней, я знал: именно флейта мне поможет. Именно там я найду то, что ищу, то, в чем я нуждаюсь больше всего.

Волшебный звук раздавался все ближе, и я неосознанно перешел на бег. Я хотел оказаться как можно быстрее рядом с этим чарующим звуком. Словно ветер, я игнорировал любые препятствия, мне было все равно, что у меня под ногами. Подобно выпущенной стреле, я стремился к цели.

Звук обволакивал меня, он вел за собой, пока я не оказался на краю небольшой впадины, внутри которой располагалось небольшое ярко-изумрудное озеро. Осмотревшись, я заметил изящную фигуру с длинными волосами, играющую на бамбуковой флейте. Именно эта музыка звала меня к себе.

Оказавшись ближе, я понял, что на флейте с закрытыми глазами играет молоденькая девушка с идеальной фарфоровой кожей, сидя на куске скалы. Тонкие длинные пальцы танцевали на флейте, извлекая из нее великолепнейшую музыку. Тональность музыки сменилась, теперь звуки были более тягучие, страстные, они рассказывали историю любви.

А я как дурак смотрел на девушку, не в силах оторвать от нее взгляд. Хрупкая, с изящной линией плеч. Один край ее одеяния сполз, открывая прекрасные ключицы и верх высокой груди. Судорожно сглотнув, я глубоко вдохнул, пытаясь унять жгучее желание.

— Ой! — легонько вскрикнула девушка, заметив меня, и вскочила на ноги, закрываясь от меня флейтой. От этого движения ее платье еще сильнее скользнуло по плечам, обнажая тонкую шею, на которой быстро билась артерия, получившееся декольте практически ничего не скрывало, а посмотреть там было на что. По ее виду было похоже, что она крайне напугана.

— Стой. Не пугайся! — я поднял руки. — Прости, что я напугал тебя. Я услышал звуки флейты и шел на них.

— Кто ты? — девушка продолжала держать флейту двумя руками, судорожно передвигая по ладонями ней вверх-вниз. Ее голос звучал бесподобно, мне хотелось, чтобы она говорила что угодно, лишь бы это не прекращалось.

— Меня зовут Ву Ян, — я поклонился, не отводя от нее взгляд. Ее грудь двигалась в такт быстрому дыханию, и это зрелище просто сводило меня с ума. Кажется, я напугал ее до безумия, но она быстро взяла себя в руки. — А как тебя зовут и где мы?

— Хэ Чаньчун, — произнесла девушка, судя по всему, успокаиваясь, какие же красивые у нее губы. — Ты сейчас в царстве Юмэ, во владениях моего отца. — Мне было совершенно плевать, что такое Юмэ и где это. Мне хотелось лишь одного — поцеловать эти яркие манящие губы, я неосознанно сделал шаг вперед, и — о чудо, она шагнула вперед тоже, взяв меня за руку. Краем сознания я удивился, как она за одно движение оказалась так близко, но все это стало таким неважным, когда ее ладонь провела по моей щеке. — Ты такой красивый, — и ее губы слились с моими.

Поцелуй окончательно снес мне голову, и я впился в нее губами, пытаясь прочувствовать каждое мгновение с ней. Ее требовательные руки двигались по моему телу, и я принял ее правила игры. Платье валялось уже в ногах, а мои руки ласкали ее везде.

— Вон, дрянь! — нас отшвырнуло друг от друга в разные стороны с такой силой, что для того, чтобы остановить падение, я ушел в кувырок. Обнаженная Чаньчунь, с настолько шикарным телом, что захватывало дух, встала в боевую стойку, ни на секунду не стесняясь своей наготы. Ее высокая грудь с задорно торчащими сосками тяжело вздымалась, а на меня накатила очередная волна жгучего желания — мне хотелось взять ее прямо сейчас на этих камнях и плевать на все остальное. Лишь с помощью напряжения всей своей воли я смог, пусть и с трудом, отвел взгляд от ее роскошной задницы.

— Он мой по праву добычи, старуха, — прекрасный голос девушки звучал с такой лютой злобой, что меня вышибло из этого дурманящего состояния. По моей шее и плечам безостановочно стекала кровь. Когда я успел пораниться?

— Мне плевать на твои права, тварь. Убирайся, и я сохраню тебе жизнь, — к нам медленно приближалась уже знакомая старушка, вот только теперь она выглядела полностью материальной и в ее руке был раскрытый веер, на котором был изображен танцующий с мечами тэнгу — человек-ворон, заканчивающийся острейшими лезвиями. — Мальчик мой по древнейшему праву — Праву крови! — бабушка шла вперед, игнорируя Чанчунь.

— Сдохни, карга! — с рук красотки полетели один за одним сгустки зеленоватой энергии, на что старуха лишь улыбнулась и, словно танцуя, ушла от них. Я смотрел за ней во все глаза — да она же мастер боя такого уровня, рядом с которым дедушка Бэй смотрится посредственностью.

— Ты выбрала свою судьбу сама, тварь! — сопровождая каждый свой шаг взмахом веера, владычица гако смещалась по странной траектории, уклоняясь от все новых и новых сгустков энергии, летящих из рук кричащей с искаженным от злобы лицом девушки. — Сдохни, — голодный дух размазалась в линию. Вспышка серой энергии — девчонка улетела в сторону и врезалась в скалу, упав как сломанная кукла.

На ноги встала уже не прекрасная девушка. С существа, притворяющегося ослепительной красоткой, медленно стекла человеческая кожа, и перед моими глазами оказалось насекомоподобное чудовище с острыми жвалами на морде.

— ТЫ нарушила законы нашего царства, старуха, — стрекочущий голос совершенно не вязался с чарующим пением девушки. — Он моя добыча!

— Внук, за спину, — голосом, привыкшим к беспрекословному подчинению, старуха отдала резкий приказ, а сама с улыбкой, полной острейших зубов, встала в стойку, приглашая насекомое нападать. Вот только судя по движениям, эта тварь жутко боялась мою «добрую бабушку». — Кровь к крови, прах к праху, память вечна! — стоило гако произнести эти слова, как ее веер окутался серым туманом, выглядящим даже на расстоянии крайне опасным.

— Ты пожалеешь! — раскрыв нетопыриные крылья, существо, подпрыгнув, взлетело, чтобы умчаться прочь.

Старуха, развернувшись, сложила веер и подошла ко мне. Осмотрев меня, она провела по моим ранам ладонью, и они, подчиняясь ее воле, тут же закрылись. Долго всматриваясь в мои глаза, она влепила мне обжигающую пощечину. Было не столько больно, сколько обидно, но я понимал, что желай, она бы оторвала мне голову одним ударом.

— Вечно проблемы из-за того, что вы, мужики, не можете удержать свой член в штанах. Идем, — она махнула рукой, показывая, чтобы я шел за ней, и не сомневаясь, что я пойду, двинулась прочь быстрым шагом.

Глава четырнадцатая. Боги и духи. Часть вторая

Здесь мы будем какое-то время в безопасности. Если хоть где-то в этом царстве ты можешь ощущать себя в безопасности. Садись, мне нужно кое-что проверить, — госпожа голодных духов указала мне камень возле входа в небольшую пещеру.

— Спасибо за спасение, бабушка, — я низко поклонился, всем своим видом показывая смирение. Кто знает, что у нее в голове, но то, что она меня спасает уже во второй раз, что-то да значит. Нахрен я ей? И как она тут оказалась? Мысли крутились в голове как сумасшедшая белка в колесе. Пока мы шли, все очарование этого таракана-оборотня совершенно выветрилось и, анализируя свои ощущения, я понял, что эта тварь меня медленно жрала, наслаждаясь вкусом, а моя боль убиралась или обезболивающим, или же этим чертовым очарованием. Ярость жгла меня изнутри, если бы не «добрая бабуля», меня бы сожрали заживо, как праздничного барана.

— Как ты сюда попал, мой мальчик? — она просто отмахнулась от моей благодарности, принимая ее как должное. — В царстве темных грез тебе не место, кто тебя привел сюда и, самое главное, зачем? Пока ты тут лишь кусочек аппетитного мяса, и желающих тобой полакомиться тысячи, и даже добрая бабушка не сможет защитить тебя от всех, — больше всего меня поражало, как она меняет стиль поведения от хлопочущей старушки до высокородной дамы.

Я рассказал ей все, что помнил. И про чай, и про парение в темноте, и про чарующую музыку. Она жестом приказала мне замолчать и несколько минут думала, ее лицо не выражало абсолютно ничего. Лишь по движению слегка открывающегося и тут же закрывающегося веера было видно, что она нервничает. Пока она молчала, я изучал ее.

На вид ей можно было дать около сорока лет, что для азиатов могло быть как пятьюдесятью, так и шестьюдесятью, а может, и больше. Точеные кисти рук и длинные пальцы говорили о благородном происхождении, но больше всего меня заинтересовал знак на ее халате — ханьфу. На кроваво-красном шелке красовался светло-голубой круг, на котором был изображен черный парящий ворон. По моему позвоночнику пробежала огненная волна — я узнал этот знак. Такой же был у Даитенгу, призвавшего меня в этот мир. Может, именно в этом причина, почему она мне помогает.

— Внук, как твое имя, — требовательный голос владыки голодных духов вырвал меня из моих мыслей. Почему же она так упорно называет меня внуком?

— Ву Ян, добрая госпожа, — произнес я с максимальным почтением в голосе, без нее выбраться отсюда, судя по всему, будет нереально, так что лучше показать себя максимально почтительным. Стоило мне это произнести, как раздался хриплый каркающий смех.

— Ох, насмешил ты меня, мальчик, притом дважды. Доброй меня не называли, даже когда я была человеком. А вторую шутку ты пока не поймешь, но похож, очень похож. У тебя большая семья? — ее вопрос ощущался совершенно не в тему. Не знаю, почему, но мне показалась, что она затаила дыхание, ожидая моего ответа.

— Нет, госпожа, — я вновь поклонился. — Лишь я и дед, остальные мертвы, — на лице голодного духа мелькнула печаль, и мне показалось, что она едва слышно произнесла: «Спасибо тебе, великий отец, что хоть кто-то спасся».

— Тогда у меня нет вариантов. Ты должен жить, не будь я Хранителем Памяти! — ее лицо выражало решимость и злость.

— Я не понимаю, госпожа, — вновь я поклонился, соблюдая ритуал обращения младшего к старшему.

— Прекрати кланяться, как эти напыщенные болваны Журавли или их блохастые соперники Львы! — похоже, мои действия не на шутку разозлили старушку, и, судя по ее поведению, она сама будто представитель золотой семьи клана. Но клана Ворона нет ни среди великих, ни среди малых. Или я чего-то не знаю. В голове сами собой всплыли слова Даитенгу: «Силы императора при поддержке кланов победили, но некоторые кланы заплатили куда больше, чем другие». Я чувствовал, что знак ворона — это важно. Это сверхважно именно для меня. — Ты попал в царство темных грез, и шансов выбраться отсюда самому у тебя хрен да маленько, — ее лицо заострилось и стало походить на смотрящий тебе в глаза наконечник копья, она явно была в бешенстве.

— И что мне делать, госпожа? — мой внутренний голос уже просто кричал об опасности, вот только кто опасен? Она, но она меня спасла, захоти она меня убить, могла сделать это еще в пещере. Ненавижу, когда я что-то не понимаю!

— Сражаться, внучек. Сражаться, ибо таков путь настоящего ворона. Единственный твой шанс выжить прямо сейчас — сформировать ядро. Тогда я смогу изгнать тебя из этого царства обратно в твое настоящее тело. Проблема в том, что ты не готов, слишком рано, твое тело слишком молодо, энергетический каркас просто не выдержит, хотя твой дух готов стать сильнее… — весь ее вид говорил о том, что она в бешенстве. — Поэтому нам придется действовать грубыми методами, за которые и в мое время могли отправить на казнь, а в твое время слабаков… — она не договорила и расплылась в хищной улыбке, показывая белые клыки. — У тебя один шанс — победить и выжить. Докажи, что ты настоящий боец и твоя кровь — не водица.

— Что мне нужно делать? — глядя на владычицу голодных духов, я почувствовал внутреннее спокойствие. Никаких тебе заморочек, все понятно и просто, победа или смерть.

— Я проведу ритуал, и сюда будут стекаться духи, в основном мелочь, каждый из них захочет закусить тобой, а твоя задача — убить их всех. Их будет много, мой мальчик, и среди них могут встретиться опасные противники. Я буду не в праве тебе помочь, зато голодные духи, окружающие тебя, дадут тебе сил, залечат твои раны и восстановят тело. Тебе лишь надо кормить их смертью врагов. Молю Отца Небо и Мать Землю, чтобы они направили тебя.

Сев в позу лотоса, я очистил все свои мысли, следуя указаниям «доброй бабули», а она зажгла несколько ароматических палочек, начала обходить меня против часовой стрелки, обмахивая одновременно веером и этими вонючими палками. Она говорила какие-то слова, которые звучали в моей голове совершенной бессмыслицей. Она говорила о защите и покровительстве, что-то о силе сфер и власти крови. С каждым ее шагом туман наполнял вход пещеры. Что-то о становлении нового чемпиона, но смысл этого слова явно был не тем, к которому я привык.

Жгуты серого тумана растекались все дальше, постепенно превращая пространство передо мной в импровизированную арену. Я совершенно не заметил, как посреди этого ринга разгорелся костер, горящий неестественным призрачно-голубым огнем. Речитативом читались заклинания-молитвы на неведомом мне языке, а от каждого слова в этом мире что-то менялось. Травы одна за другой сыпались в костер, сизый дым стелился по камням, переплетаясь с туманом. От какофонии запахов начало чесаться в носу.

Из широкого рукава ханьфу владычица голодных духов достала небольшой флакон, и в костер медленно начали падать капли, которые, стоило им коснуться пламени, превращались в багровые метеоры, разлетающиеся на мириады искр у самой земли. Дым благовоний заполнил всю округу, проникая в мои легкие. Внутри меня разгоралось бешеное пламя гнева, губы расплылись в жутком оскале. Я хотел боя, хотел отбросить все эти непонятки. Мне хотелось бить, ощущать, как под моими локтями рвется плоть, как железный запах крови распространяется по округе, а толпа вокруг ревет от восторга. Я хотел сражаться и побеждать — любой ценой. Я снова хотел почувствовать себя чемпионом, а не пешкой.

— Пей, мой мальчик, — нежно произнесла моя названная бабушка, сейчас владычица голодных духов выглядела как древняя старуха, ее лицо было покрыто густой сетью морщин, а сама она передвигалась, сгорбив спину. Ритуал выпил из нее много сил.

— Что это? — я не мог не спросить, что это такое.

— Умнеешь на глазах, внучек. Это яд, — глядя на мое удивленное лицо, она продолжила, — от него ты будешь испытывать жуткую боль, почти невыносимую. Он будет пережигать твою энергию, делать ее плотнее, твои меридианы будут рваться от таких нагрузок. По идее, ты должен будешь умереть, но ты благословен голодными духами, энергия убитых тобой будет тебя лечить, и если ты сможешь выдержать боль и продолжать сражаться, то именно это поможет тебе воплотить ядро в кратчайшие сроки. Прости, мой мальчик, — она нежно провела по моему лицу ладонью. — Бабушка Ардана не знает другого способа тебя спасти. Пожалуйста, справься. Ради меня, ради семьи. Будь у меня хоть доля шанса, я бы отдала свою душу, чтобы ты жил, но закон Небесной канцелярии нерушим: ты должен справиться сам или умереть.

— Я справлюсь, бабушка, — ее имя отдавалось внутри меня каким-то теплом, прижав ее руку к своей щеке, я улыбнулся ей и, взяв флакон, залпом выпил его содержимое. Желудок обожгло, словно я проглотил уксус, но через мгновение кровь словно ускорилась и я ощутил бешеный прилив энергии и тепла.

— Ворон расправил крылья, — едва слышно произнесла Ардана, с грустью улыбаясь. — У тебя есть буквально несколько минут, прежде чем первые твари появятся. Выживи, мой мальчик. Покажи им всем, что мы никогда не сдаемся.

— Смерть легче перышка, честь тяжелее горы, — любимая присказка дедушки Бэйя сейчас подходила лучше всего.

Больше не обращая ни на что внимания, я начал ритуальный танец тайских боксеров. Для моих современников он выглядел как кривляние на потеху публики, но его исконный смысл имел два значения: первое — почтить богов и духов, чтобы заручиться их поддержкой в бою, а второе, куда более материальное, — проверить поверхность перед поединком. Когда сражаешься не на жизнь, а на смерть, важна любая мелочь, и маленький камешек под ногами может стать причиной твоей гибели.

Тело горело огнем, казалось, что мышцы сейчас лопнут, боль становилась все сильнее и сильнее. Глаза нестерпимо жгло, похоже, там начали лопаться капилляры. Рот наполнился кровью, но я продолжал танец, понимая, что если остановлюсь, то боль меня поглотит и просто упаду, рыдая от жалости к себе.

Первой моей жертвой оказался жалкий гоблин, вылетевший из стены тумана с ножом наперевес и диким криком. Не прекращая танца, я легко сместился с линии атаки и одним ударом локтя вбил ему лицо в затылок. Было такое ощущение, что тут я стал сильнее. Легкая волна словно омыла меня прохладной водой, принося временное облегчение, стоило уродцу расстаться с жизнью.

Обжигающая боль скрутила мои мышцы, заставляя шипеть сквозь зубы, а из тумана вышла тварь, напоминающая гигантскую лягушку с непропорционально мощными лапами и почти человеческой головой с жутким клювом вместо рта и носа. «Это каппа, зловредный дух водоемов». Ну спасибо, внутренний голос, мне плевать, что это за уродец, мне нужна его жизнь!

Закусив губу, чтобы хоть чуть-чуть переключиться от разрывающей мои внутренности боли, я стремительно атаковал. У меня нет времени на размышления, мой путь — только бескомпромиссная атака. Тварь оказалась на редкость сильной, но тупой и медленной. Тело, закованное в панцирь наподобие черепашьего, делало его неприятным противником, но вот башка с острым клювом была вполне себе досягаемая, как и склизкие лапы.

Шаг, и длинная когтистая лапа с перепонками пролетает мимо меня. Смещение, подкорректировать движение твари, и ее локоть рывком падает на мое плечо с таким великолепных хрустом. Уродец попытался клювом разорвать мне лицо, истерично визжа, но, нарвавшись на серию быстрых ударов кулака, понял, что сожрать меня будет непросто, и поэтому попытался запрыгнуть на меня.

Воняя тиной, это тварь прыгнула вперед, и я рефлекторно пробил ей апперкот. Чешуйчатая башка мотнулась назад, и из нее вылилась вонючая жидкость, после чего она задергалась и буквально через пару секунд меня окутал приятный холод лечения голодных духов. Так вот как с тобой надо сражаться, урод.

Гоблины, чешуйчатые уродцы, кошмарные твари, напоминающие пауков, и прочие выродки лезли один за другим. Их становилось все больше, и шли они все быстрее. Боль, разрывающая каждую частичку тела, заглушалась на доли секунд энергией, полученной от голодных духов, а потом наваливалась с новой силой. Я чувствовал, что становлюсь сильнее, тело все лучше реагировало на мои движения. Кровавый пот уже покрывал все мое тело, заставляя меня атаковать все быстрее и яростнее. Мне стало плевать на возможные раны, если я не буду убивать врагов еще быстрее, я просто сдохну от боли внутри.

Боли нет. Колено раздробило череп гоблину. Смерти нет. Я ушел от удара какого-то лохматого урода, попутно переломав ребра другому. Есть лишь путь. очередной чешуйчатый сдох, когда его голова откинулась от удара коленом в прыжке. Есть лишь моя воля. Прыжок вперед, и голова гоблина лопнула, как арбуз, от удара ногой с разворота.

Я не знаю, сколько я сражался, но тела монстров усеивали поляну так густо, что мне приходилось биться, стоя на трупах. Запах крови, вони монстров и нечистот из их тел смешивался с запахом горящих трав, которые Ардана продолжала подкидывать, напевая свои заклинания-молитвы.

От разрывающей мои внутренности боли я рычал, как дикий зверь, приветствуя каждого нового врага как способ хоть на пару секунд почувствовать облегчение. Сломав шею очередному уроду, выглядящему как человек со свиной рожей, я на секунду словно вылетел из своего тела и увидел происходящее со стороны.

В центре туманной арены бесновался человек, залитый с ног до головы кровью и ихором нечисти, а твари, набегающие на него, падали, как сломанные куклы. Ноги, колени, кулаки, локти, голова — все шло в ход. Никаких финтов, никаких попыток уклониться, только дикая нечеловеческая ярость, горящая в глазах бойца. Никакой пощады, только смерть. Это было ужасно и прекрасно одновременно.

Внутри тела энергия прожигала себе все новые и новые ходы, разрастаясь и усиливая меридианы. Жгуты силы развивались, образуя все новые узлы, откуда-то пришло знание, что именно за счет образования новых энергетических узлов я и могу дальше развивать свою силу.

Рывком я снова оказался внутри своего тела и на рефлексе ушел от удара лапы очередного монстра, тут же ее ломая, а следующим движением мои пальцы сложились в щепоть, пробивая хилую грудную клетку древним ударом — рука-копье. Нащупав склизкий комок, я вырвал еще бьющееся сердце, раздавив его у твари на глазах.

Кровь стучала в голове набатом, а новых соперников все не было. Холодная волна исцеления нужна была мне сейчас, как наркоману доза. Я пытался хоть чуток унять эту адскую боль, контролируя свое дыхание. Глубокий вдох — выдох, и я провалился в странное трансовое состояние, в котором почти физически начал ощущать, как внизу живота энергетические потоки начинают закручиваться, образуя нечто напоминающее сферу. Их становилось все больше, они сплетались все туже и туже. Я словно видел, как мои энергетические потоки рвутся, чтобы тут же срастись и сделаться прочнее. Это напоминало рост мышечных волокон, ускоренный в несколько раз.

Смена тональности заклинаний Арданы выбросила меня обратно в реальность. Боль от прокушенной насквозь губы немного отвлекала от творящегося внутри. Не знаю, почему, но я понял, что самое страшное уже позади, осталось продержаться и не загнуться от боли, пока происходят изменения.

Цвет призрачного пламени изменился на ядовито-зеленый, а голос «доброй бабушки» стал требовательней, она уже не звала. Она приказывала и повелевала. Туман медленно менялся, становясь все более темным, а к моему горлу подкатила тошнота.

Ощущение во рту стояло, будто там всю ночь гадили кошки, от резкой боли в животе я согнулся, и тут же меня стошнило. Кровь, желудочный сок и какие-то дурно пахнущие черные комки слизи. Что это за дерьмо? Стоило мне подумать об этом, как новый приступ заставил снова опорожнять желудок. На удивление после этого боль ощущалась куда слабее.

Кровь в висках отбивала бешеный ритм, когда я скорее почувствовал, чем увидел нового противника — обнаженный по пояс мужчина, выглядящий так, будто его только что освежевали, с издевательской ухмылкой смотрел на меня. С него медленно стекали капли крови, будто этот урод только что вылез из ванны, заполненной кровью. Ослепительно белые штаны-юбка — хакама вызывали жуткий диссонанс от того, как они до сих пор не заляпаны кровью.

Существо открыло пасть, полную острых как иглы зубов, и с диким рычанием рвануло в атаку.

Друзья, так получилось, что в связи с текущей ситуацией в мире существуют проблемы с картами. И поэтому, из-за того, что оплаты из-за зарубежья могут быть остановлены до 10.03, 07.03 по просьбе части читателей будет подготовлена платная глава.

Надеюсь, что вам нравится история восхождения Яна к вершинам могущества и возрождению клана Воронов.

Автора очень мотивируют, ваши комментарии, лайки и конечно же награды. На данный момент выложена уже почти половина первого тома.

Глава пятнадцатая. Дом, милый дом

Если брать поединки отношения к дракам, то люди делятся на четыре основных типа. Первый — не умею драться и не люблю, таких большая часть современного мира и как противники они просто ни о чем. Вторые — не люблю драться, но умею, среди таких часто встречаются крайне опасные бойцы, которые занимаются системами боя для развития и совершенствования себя. Третий — это такие, как я: умеем и любим драться, основная когорта моих противников на рингах. А последняя, самая дурная, — это те, кто любит драться, но нихрена не умеет.

Освежеванный был явно как раз из таких, я бы посчитал, что он тупой монстр, но все же какая-то техника боя у него была, а вот с пониманием — беда. Надо быть полнейшим идиотом, чтобы атаковать в лоб бойца, перебившего такую толпу монстров. Скорость у него была на уровне, вот только не против меня, прошедшего жестокую школу боев без правил.

Прямой удар ноги в грудь остановил его, словно он врезался в стену. И дальше началось веселье. Жгучая боль во внутренностях и мышцах подстегнула меня закончить этот фарс как можно быстрее. Мне было плевать и на его острые зубы, и на мощные, но такие глупые удары, и даже на острейшие когти сантиметров по пять каждый.

Звериная жестокость ударов, отточенная многолетними поединками на ринге, преимущество в скорости и технике делали меня фаворитом в этом поединке. А обжигающая боль, которая с новой силой начала рвать мои энергетические каналы на куски, давала мне самую лучшую мотивацию для победы — я безумно хотел жить!

Мои удары ногами, казалось, могли перерубить дерево, но это чудовище лишь на несколько мгновений замедлялось, а потом снова и снова бросалось в бой, пытаясь разорвать меня на куски. Колхозные удары сыпались со всех сторон, пытаясь хоть как-то меня зацепить, и пару раз этому выродку чудом удалось пустить мне кровь. Каждая капля крови на моем теле вызывала у него бурный восторг, и он напирал все сильнее.

Отстранившись от всего, я действовал как автомат. Лоукик в бедро, уйти от когтей, двойка прямых в лицо. Сместиться с линии атаки и с резким скрутом вбить локоть в затылок. Я видел любую его атаку еще до того, как он начинал бить, но, глядя на это, я осознал одно: мне катастрофически не хватает мощи, гребаное тело малолетнего щенка! Боль, прокатывающаяся по мне усиливающимися волнами, просто кричала мне, что я труп, если не смогу быстро найти правильное решение. И я увидел свой шанс победить, и мне он категорически не нравился.

Боли нет. И я скользнул под его летящими когтями, одновременно вбивая голень в его колено.

Смерти нет. С оглушительным хрустом мой локоть сломал ему несколько ребер.

Есть только путь. Мои руки крепко обхватили его ноги, выводя из равновесия. Рывок вверх, и его тело на моем плече.

Есть только моя воля. Острые когти вонзились в мою спину, разрывая ее на куски. Шаг вперед, и я придаю прыжком дополнительное ускорение его телу. Амплитудный бросок, или же слэм, как его называют в ММА, получился на загляденье, недаром я изучил площадку перед ритуалом. С оглушительным хрустом он воткнулся шеей в небольшую ямку.

Наплевав на боль в спине и отчаянно машущие когти, я прыгнул коленом ему на грудь, добавляя к энергии прыжка весь свой вес. Ощущение крошащихся под коленями костей придало мне сил, и он оказался в моей стихии.

Коленями зафиксировать руки, мне хватило рваных ран и на спине, а потом он прочувствовал то, почему меня ненавидели противники. Жесткие прямые удары кулаками ломали его лицо, локти секли и ломали его голову, а я продолжал бить, как безумец. Глаза застилала кровавая пелена. Я бил, бил, бил, рыча от боли, злобы и бешенства. Впервые в жизни меня захлестнуло волной кровавого бешенства.

Не знаю, сколько это продолжалось, пока меня не окутали мягкая исцеляющая магия и такой родной и приятный голос бабушки Арданы.

— Хватит, Ян, он уже мертв. Ты справился, — ее голос убаюкивал меня, смывая кровавое безумия боя. Совершенно не смущаясь трупов, крови и нечистот, она сидела на коленях рядом со мной и крепко обнимала, шепча успокаивающие слова. Череп моего противника превратился в кровавую кашу.

— Кхкм, — я попытался что-то сказать, но не смог, горло полностью пересохло от рычания и криков.

— Выпей вина, оно поможет, — она протянула мне флягу, из которой я не думая тут же сделал большой глоток. Вино смыло мерзкий осадок, но стоило ему упасть в желудок, как меня тут же вывернуло.

Я исторгал из себя зловонную жижу с таким ужасным запахом, что на глаза наворачивались слезы, а владычица гако поддерживала мои волосы. Сплюнув вязкую слюну, я прополоскал рот вином и, выплюнув его тут же, присосался к горлышку фляги. Несмотря ни на что, я чувствовал себя просто отлично, казалось, мое тело стало сильнее.

— Бабушка, — я начал говорить, когда она меня перебила.

— Сейчас не время, я скажу тебе лишь самое важное. Ты сумел сформировать ядро, и теперь мои заклинания смогут вернуть тебя обратно из царства Юмэ, но тебе не стоит тут появляться ближайшие несколько лет, на тебе метка убийцы, и для большой части духов ты станешь еще более желанной добычей, — она говорила непривычно быстро, словно торопилась мне рассказать что-то очень важное. — Мне придется заплатить за ритуал, который я провела, так что постарайся выжить, мой мальчик. Ближайшие пару лет бабушка не сможет тебе помочь.

— Уууууууууууу, — вдалеке раздался звук труб и следом за ним лай своры псов.

— Что это такое? — спросил я Ардану, поднявшуюся с колен.

— Те, кого я бы не хотела тут видеть, но, увы, от моих желаний тут ничего не зависит, — начала она говорить, как грубый, почти рычащий мужской голос ее перебил.

— Какие мудрые слова, — из медленно тающего тумана вышел настоящий великан, перевитый узлами мышц на практически обнаженном теле. Из одежды на нем была только набедренная повязка и лента, стягивающая его длинные, иссиня-черные волосы в высокий хвост. Глядя на него, я сразу понял, что он лишь отдаленно напоминает человека. — И почему же, мудрая, ты нарушила законы нашего царства, притом дважды? — его лицо было безмятежно, а уверенность в своей силе столь велика, что я почти физически ощутил его мощь.

— Ритуал призыва провела я, — начала бабушка, но гигант ее перебил.

— Я в курсе, но чемпион другой, закон запрещает людям участвовать в ритуалах вознесения!

— Он меня пробудил и он моя кровь! Возможно, последний из рода! Право крови выше всех законов! — голос владычицы гако был похож на свист опускающегося клинка, а на ее пальцах выросли когти, сочащиеся серой хмарью. Она была готова к бою, а я чувствовал, что ей не победить этого великана.

— И только поэтому вы еще живы. Он убирается из Юмэ немедленно, а ты сама знаешь свое наказание. Ты согласна или будешь оспаривать решение Изумрудного магистрата? — в голосе существа была спокойная уверенная мощь и осознание своей правоты.

— Мы согласны с волей Царства темных грез. Позволишь обнять внука на прощание, сильнейший? — она с вызовом посмотрела на безмятежное лицо существа, и впервые на его губах появилась улыбка.

— Кому, как не мне, знать, что такое право Крови. У вас обоих впереди много битв, но объятия родной крови священны.

Ардана подошла ко мне и крепко сжала в объятиях, тихонько прошептав на ухо: «Стань сильнее, мой мальчик, и, ради всех Богов, выживи!». А потом мне в затылок воткнулись ее когти, причиняя адскую боль. «Прости, внук, но кое-что тебе помнить не стоит». Темнота заволокла мое сознание.

* * *

Господин Хван, — словно сквозь тяжелую подушку ко мне начал пробиваться незнакомый голос. — Мальчик жив, он выпил слишком много Слез ранней весны и тем самым запустил процесс постижения духа. Тот, кто решил его отравить, не мог и предположить, что чай будут пить так варварски. При меньшей дозе юный Ян был бы уже мертвецом, а мы бы не смогли ничего с этим сделать.

— Когда он очнется? — голос Хвана был тих, словно затаившаяся змея.

— Этого никто не знает, иглы, которые я поставил, помогут нормализовать течение энергии в его меридианах, но без сформированного ядра это может оказаться бесполезным и он навечно сознанием останется в царстве грез. Шансы есть, в практике моего учителя было два подобных случая и один из них успешен, на формирование потребовалось два года и помощь жрецов.

— Убью, — прорычал дедушка Бэй, а потом раздался грохот удара в стену. — Разорву на куски и скормлю этих тварей демонам! — дедушка совершенно потерял голову, если позволил себе перестать держать лицо.

— Мастер Бэй, прошу прощения, что не могу помочь ему еще чем-то, но сейчас все зависит от него самого. От силы его духа и крепкости его воли. Мы же можем только молиться. Еще раз простите, но мне пора вернуться к своим обязанностям, — лекарь говорил тихим, спокойным и крайне уверенным голосом.

Хлопнула дверь, а я пытался пошевелить хоть кончиком пальцев, но мое тело словно было чужим. Сколько я не бился — ничего не происходило. Хотелось выть от отчаянья! Выжить, сражаясь в другом мире, чуть не сдохнуть от оборотня и теперь оказаться запертым в своем теле без возможности двигаться. Обида, злоба, ярость — все смешалось в диком коктейле, я пытался завладеть своим телом обратно, но все было безуспешно.

Я пытался снова и снова и тут увидел, как над моим телом разгораются небольшие огни. Подобное я видел, когда Даитенгу объяснял, как помочь Игнату! Вот же я тупой идиот! Надо было не пытаться, надо было делать.

Отбросив к чертям всю чушь, я начал пробовать контролировать свою жизненную энергию. Раз за разом она ускользала от меня, словно я пытался поймать угря в мутной воде, но я не сдавался и наконец смог удержать контроль. В сознании сразу всплыла картина, как изменялся в бою с монстрами мой энергетический каркас.

Минуты, часы, годы, века — я не знаю, сколько времени ушло у меня на то, чтобы я сумел повторить энергетический рисунок и провести по нему струящуюся во мне энергию. Все в мире было неважно, я шел к своей цели — формированию ядра!

Я закручивал потоки энергии, пытаясь повторить структуру, увиденную мной в бою, но мой разум рвался на части от нестерпимой боли. Лишь колоссальными усилиями воли я держался в сознании, понимая, что стоит мне отключиться и все придется начинать снова.

Боли нет. Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля. Мантра из другого мира, повторяемая мной без перерыва, держала меня в сознании. Боль никуда не ушла, она была где-то на грани сознания, но, самое главное, у меня получалось. Жгуты энергии, которые с таким трудом подчинялись мне, теперь скручивались в тугой клубок, будто сами этого желая.

В животе словно взорвалась бомба, и ко мне разом вернулись все ощущения. Было такое чувство, что вот я стоял в абсолютной тишине, а сейчас оказался посреди рок-концерта.

— Да! — с диким криком я рывком встал и, зашатавшись, тут же упал обратно.

— Ян, — дед и губернатор, что-то обсуждавшие между собой, в мгновение ока оказались возле меня.

— Живой! Слава всем богам и духам, — второй раз в жизни я видел, как плачет от облегчения дед. — Мой мальчик живой, — руки старика покрылись уже знакомым сиянием, вот только по нему пробегали багровые искры. Влияние махо? — Ян, как? — он непонимающе смотрел на меня.

— Что такое, Бэй? — губернатор переводил глаза с меня на деда и обратно.

— Ву Ян, поздравляю тебя с получением статуса неофит! — Бэй, не меняя позы, поприветствовал меня.

— Спасибо, дедушка, — я попытался поклониться ему в ответ, но, с трудом приподнявшись, рухнул опять на кровать. — Долго я валялся?

— Два дня и три ночи, солнце недавно встало, — ответил мне Хван. — Брат Бэй, с мальчиком все в порядке, а тебе надо поспать хотя бы несколько часов. За ним присмотрят мои люди, — я понял, что с дедом реально что-то не так. Лопнувшие капилляры в глазах, следы переутомления.

— Хватит, за ним уже присмотрели, — раздражение деда рвалось наружу.

— Дедушка, все будет хорошо, прошу вас, отдохните, — вот не хватало сейчас, чтобы у дедули поехала крыша.

— Бэй, мы найдем тех, кто это сделал, — ноздри губернатора раздувались от едва сдерживаемой ярости. — И, клянусь предками, те, кто это сделал, заплатят. Мы возьмем с них кровью и болью. Никто не смеет нападать на моих близких и тем более делать это в моем доме, — он почти рычал, говоря эти слова, а я видел, как вокруг него закручивается черный водяной смерч. Его сила хотела одного — обрушиться на врага, смять его, а потом разорвать на куски. Я больше не видел изнеженного придворного, это был настоящий монстр, готовый убивать любого, кто осмелится встать у него на пути.

— Прости, брат, — дедушка начал успокаиваться, и после его слов бушующий в междумирье водяной смерч вокруг его старого друга стал потихоньку спадать. — Мы возьмем с них кровью и болью, как завещали предки. Но, брат, — дед поднял свои кровавые глаза на Хвана, — если это семейство Дайфан, они умрут все до единого, и Куанг тоже.

— Если это они, я сниму с них шкуру, засыплю солью, а потом скормлю морским демонам, и Куанг тоже, — говоря это, он протянул руку деду. — Кровь за кровь.

— Кровь за кровь, — с хищной улыбкой он пожал руку старому другу. — Ян, тебе стоит поспать, на закате мы приглашены на прием к посланцам Императора, да продлят боги его годы.

Мужчина в черно-красных одеждах сидел перед доской для игры в камни и размышлял над следующим ходом. Исполосованное шрамами лицо выражало решимость, и он сделал следующий ход, выставив кроваво-красный камень, завершая узор, который он выстраивал больше сотни лет.

На игральной доске из черных, белых и красных камней выстроился знак возрождения. Тонкие губы Даитенгу расползлись в жуткой ухмылке — он сделал все, чтобы его дети вновь возродились и раскрывший крылья Ворон снова гордо реял на знаменах армий, идущих в бой. Для возрождения клана никакая цена не будет слишком высокой. Призванный чужак все сильнее напоминает его первых детей, такой же яростный и опасный, готовый рисковать, но при этом не превратившийся в бездушную машину. Лишь тот, кто может чувствовать и сопереживать, сможет пройти лестницу Восхождения до самой вершины и полностью осознать могущество всех пяти колец силы, встать на один уровень с такими, как он — великими духами, равными по силе богам. Если бы не законы Небесной канцелярии, регулирующие воздействие на срединный мир, он бы уже давно завершил свой план по возрождению Великого клана Воронов. Кровь за кровь, виновные будут наказаны!

Глава шестнадцатая. Пробуждение

Проснулся я в прекрасном расположении духа. Яркое солнце словно говорило мне: «Все плохое позади, ты жив, здоров, да еще и сделал первый серьезный шаг на пути к могуществу». Закрыв глаза, я просто стоял и нежился под теплыми лучами, прислушиваясь к своим ощущениям. На удивление не было никакой слабости, никаких болей в мышцах, создавалась такое ощущение, что я полностью здоров, и это было прекрасно. Переломанные кости, срощенные магией лекаря-жреца, будто полностью окрепли, интересно, это такой эффект из-за формирования ядра?

Я ощущал, как поток тепла впитывается моей кожей, растворяясь в энергии, текущей по моим меридианам. Едва тлеющие звезды узловых точек мерцали в такт биению сердца, а вместе с этим я ощущал, как мое ядро пропускает через себя все потоки и становится все более и более заполненным. Ко мне пришло осознание, что теперь у меня всегда есть запас энергии, который превышает резервы обычного человека.

Звук распахнувшейся двери вывел меня из трансового состояния. Открыв глаза, я понял, что нахожусь в классической фронтальной стойке тайского боксера: вес равномерно распределен на обе ноги, руки подняты и готовы в любой момент атаковать.

— Это так ты приветствуешь собственного деда? — зашедший в дверь Ву Бэй смотрел на меня с одобрительной улыбкой.

— Прошу прощения, дедушка, — тело само выполнило поклон младшего. — Я наслаждался солнцем и радовался тому, что я жив.

— Солнце дарует нам чистую энергию ян, медитация под солнцем поможет тебе развиваться, — спасибо тебе за еще один кусочек информации, старик. — Ты не представляешь, что тут творилось, когда тебя нашли. Мы с Хваном были в бешенстве.

— Ты правда думаешь, что это сделали родственники Бао?

— Думаю, нет, только бесстрашный идиот рискнет проворачивать такое в доме губернатора.

— Или же тот, кто уверен, что это сойдет ему с рук, — старик внимательно посмотрел мне в глаза и ответил:

— Ты очень повзрослел, внук. Стал сильнее, опаснее, словно твоя травма закалила тебя, — он внимательно смотрел на меня тяжелым взглядом, словно пытался проникнуть в самые потаенные глубины моего сознания. Неосознанно я вновь встал в свою любимую стойку, Бэй ухмыльнулся, увидев движение моих ног. — Ян, кто бы это ни был, я возьму с него виру. Семья Ву платит свои долги. Завтра ночью у нас будет разговор с тем, кто тебя отравил. Крысы платят свои долги. А теперь тебе стоит поесть, посетить купальню и привести себя в порядок. Вечером нам предстоит сопровождать брата Хвана на квалификационный экзамен. Посмотрим, будет он скрывать свою силу и дальше или же покажет, на что он способен по-настоящему.

— Дедушка, что значит квалификационный экзамен? — у меня был дикий шок: губернатор, который сдает экзамены приемной комиссии… Звучало, как лютый бред, но старик явно не шутил.

— Тебе стоит почитать свод законов Нефритовой империи — каждый гражданский служащий обязан сдавать квалификационный экзамен раз в три года, иначе он может быть снят со своей должности, — вот бы в наше время работало такое правило, насколько все было бы лучше, хотя, думаю, коррупцию это бы не искоренило.

— Я понимаю, что будет учитываться воинское мастерство господина Хвана, а что еще?

— Как же сложно с твоей потерянной памятью, — дед тяжело вздохнул и начал рассказывать. — Есть восемь искусств благородного человека. Первое и самое главное — мастерство колец силы, именно оно возвышает идущих путем силы над остальными людьми. Второе — искусство владения оружием. Третье — искусство стрельбы. Четвертое — владение музыкальными инструментами, — вот тут я впал в ступор, первые три в целом понятны. Первое для того, чтобы отделить зерна от плевел и отдать власть в руки одаренного меньшинства, два других для такой воинственной нации абсолютно понятны, но музыка? В моей голове почему-то сами собой возникли слова Даитенгу: «Твоя душа созвучна моей». Может, дело в мистической составляющей музыки? «Ты на верном пути. Скоро ты сможешь понять куда больше». Чертов внутренний голос опять произнес многозначительную фразу и исчез. А Бэй продолжал рассказывать. — Пятое — каллиграфия и живопись, — ага, тут я хотя бы частично понимаю: гражданский чиновник должен уметь разборчиво писать, но причем тут живопись? Гребаное азиатское мышление! — Шестое — искусство счета, ни один чиновник не сможет подняться выше деревенского старосты, если его умение считать слабо, — тут я могу всем вам дать фору, школьная программа в моей памяти держалась отлично. А развитие алгебры — это дело века девятого, если я не ошибаюсь. — Седьмое — знание законов Империи, — тоже логичный экзамен для чиновника. — Восьмое — знание ритуалов. И есть еще девятое — это искусство этикета. Оно считается не основным, но именно на него смотрят, когда рассматриваются кандидатуры на лучшие места, — дед смотрел на меня, пытающегося переварить свалившуюся информацию.

— И господин Хван будет сдавать это все разом?

— Что ты, конечно, нет, в его случае проверки — просто формальность. Он сдавал свои экзамены в столице в присутствии регента и матери Императора, поэтому он может выбрать четыре любых направления и, зная его, он выберет мастерство колец силы, фехтование, музыку и каллиграфию. На сегодня хватит с учебой, приводи себя в порядок. Вечером ты должен выглядеть идеально. Мы входим в ближний круг губернатора, и через нас его тоже будут оценивать, так что давай не ударим в грязь лицом.

— Слушаюсь, дедушка, — я слегка кивнул вместо традиционного поклона младшего, чем заслужил задумчивый взгляд деда. «Прекрати кланяться, как эти напыщенные болваны Журавли или их блохастые соперники Львы!» Кто же ты такая, бабушка Ардана? Почему я не могу вспомнить твой облик и почему это так важно? Голова начала раскалываться, стоило мне сосредоточиться и попытаться выдернуть ее облик из памяти. «Некоторые вещи тебе еще слишком рано знать». Внутренний голос ты бы знал как же ты меня бесишь.

* * *

Нет ничего лучше чисто вымытого тела. Я смыл с себя застарелый липкий пот, отмыл волосы ароматным травяным мылом и, перейдя в горячую купель, просто лежал в воде, наслаждаясь теплом и возможностью спокойно подумать.

По факту дед показал два пути развития в этом мире. Первый — это тренировочный лагерь, потом академия и дальше как пойдет, возможно, армия, а возможно, и вступление в клан, вопрос, нужна ли мне жесткая иерархия клана, если я там буду чужаком? Думаю нет, так что кланы для меня закрытый путь. С другой стороны губернатор отлично устроился не имея за спиной клана, значит и я смогу!

Второй путь — чиновничья служба, насколько я помню, во всех азиатских странах была ужасная бюрократия, но при этом если ты способен, умен и готов пахать, как сволочь, то социальные лифты работали как надо.

По факту существует еще и третий путь, но дед на нем не останавливался — храмы! Анализируя все, что я знаю храмы выглядят альтернативой кланам, но там слишком много неизвестных. Так, что похоже мой путь в Нефритовой империи это путь чиновника.

Выйдя из купели, я высушил волосы, отросшие до плеч, полотенцем и, совершенно не задумываясь, собрал их в традиционную прическу шан. С созданием ядра я стал глубже понимать, что происходит. Недостаток информации все еще меня напрягал, но основные цели для себя я определил: изучить в достаточной мере восемь искусств, правда, что я буду делать с музыкой и живописью, даже не представляю, вряд ли тут оценят черный квадрат Малевича и матерные частушки. Усмехнувшись самому себе, я переоделся в свежее ханьфу и, завязав пояс, вышел из купальни. Меня вел самый древний инстинкт — я хотел жрать.

Сон, еда и ванна — то, что позволяет ощутить себя человеком, и, судя по солнцу, у меня есть еще минимум пару часов для того, чтобы понять, насколько изменился мой организм. То что я стал куда быстрее восстанавливаться это уже непреложный факт, но чтобы понимать насколько надо систематизировать, мои знания о себе.

Когда ты внук уважаемого друга губернатора, все становится куда проще, стоило мне попросить проводить меня на тренировочную площадку, как слуга безропотно отвел меня в гигантское помещение без стен, в котором активно тренировались несколько стражников. Глядя на то, как они двигаются, я все больше понимал одну истину: все эти люди просто не представляют, что безоружный боец может быть настоящей угрозой, а вот вооруженный — другое дело. Что ж, посмотрим, как вы запоете, когда я войду в полную силу! А пока нечего расхолаживаться, пора приступать к тренировкам.

Без труда отыскав тяжелый металлический шест, я закинул его на плечи и начал свою разминку с неспешного бега. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мысли уплывают далеко, нет ничего важнее, чем сделать следующий шаг, одновременно контролируя дыхание. Движение — жизнь, и первое и самое главное правило для бойца — научиться дышать. В схватке равных выигрывает тот, кто может «передышать» противника. Ненавижу бег, но мне нужно обрастать мясом, становиться выносливее и сильнее.

Следующий этап начался, когда я облюбовал обмотанные веревками столбы для отработки ударов. Отрешившись от всего на свете, я работал только две базовых связки, разнообразить технику я смогу всегда, в моей памяти сотни ударов и тысячи комбинаций, а сейчас я должен отработать базу до автоматизма.

Левый прямой, правый прямой, подшаг, и удар левым локтем. Разорвать дистанцию, и вторая связка — левая нога рубит голень противнику, правая рука бьет прямой, и снова левый локоть. Повторить.

Шаг за шагом я прорабатывал движения, веревки сдирали кожу, пот застилал лицо, но я ни на секунду не останавливался, отрабатывая связки, лишь меняя стойку, когда связка отрабатывалась по двадцать раз.

Удар, удар, удар. Деревянный столб принимал на себя все мои удары. Боли нет. Смерти нет. Есть только путь. Есть только моя воля.

Мантра, бесконечно крутящаяся в моей голове, уводила боль куда-то в сторону. Было плевать на окровавленные руки, на горящие огнем мышцы, на пот, застилающий глаза. Я хотел одного — победы!

Левый прямой, правый прямой, подшаг, и удар левым локтем. Вместо деревянного столба я видел того Паука. Я видел свой страх и я должен был его победить. Я чувствовал, как пульсируют мои меридианы, как разгорается ядро внутри меня, и продолжал бить, выплескивая все: боль, затаенный страх, ярость. Я никогда не сдамся! Я Ворон и я чемпион! Лоукик в голень — доспехи этого ублюдка лопаются от мощи удара. Правый кулак бьет прямо в маску, закрывающую лицо, ломая ее к чертям. Локоть, как топор, рубит шлем, и тот разлетается на куски вместе с башкой этого выродка.

Я убил свой страх. Я вновь был свободен.

Боли нет. Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля.

Кровь стекала с моих сжатых кулаков, а я чувствовал облегчение. Я вновь вижу свой путь, и лишь моя воля ведет меня. Никто и ничто не остановит меня!

— Молодой господин, с вами все в порядке? — громкий голос вывел меня из транса, и я, мягко говоря, был в шоке. На деревянном столбе была солидная трещина в месте, куда я вбил свой лоукик. А вот верхушка столба была расщеплена в клочья. Кожа на пальцах была содрана до мяса, и рукава ханьфу были залиты кровью. Кажется, у меня поехала крыша. Десятка два бойцов смотрели на меня, вытаращив глаза. Вчерашний сопляк, пусть и внук такого знаменитого деда, разнес тренировочный снаряд голыми руками, когда еще такое увидишь.

— Спасибо, — я кивнул говорившему бойцу с нашивками десятника внутренней стражи губернатора. Стоп! А откуда я знаю, что эта нашивка стражи, да еще и десятника? Что за чертовщина? — Я в порядке, десятник, просто немного увлекся с тренировкой.

— Немного, — он широко улыбнулся и убрал меч в ножны. — Первое время контролировать выбросы ядра очень сложно. Любые сильные эмоции могут спровоцировать подобное «увлечение». Чего встали, лодыри, тренировка еще не закончена! — он прикрикнул на своих людей, которые тут же начали показывать, как усердно они тренируются, похоже. — А вам стоит посетить лекаря, мазь поможет ускорить выздоровление. Поздравляю с обретением статуса, собрат по Пути, — он вновь глубоко поклонился.

— Благодарю, старший брат по Пути, — я вернул ему поклон, в голове всплыли страницы книги по этикету, вот только я точно знаю, что лично я ее никогда не читал. И согласно тому, что там написано, я позволил этому бойцу называть меня по имени.

— Ян, ты знаешь, где лазарет? Или лучше отправить с тобой провожатого? — судя по его обращению, книга мне не врала.

— Если это не затруднит уважаемого собрата, то я бы не отказался от проводника.

— Ты, — он ткнул клинком в одного из бойцов, который морщился от каждого удара нападающего на него противника. — Проводи молодого господина в лазарет.

— Слушаюсь, старший! — с радостью, что экзекуция закончилась, боец поклонился и вытянулся в струнку.

— Выполнять. Если через десять минут тебя не будет, лишу недельного жалования.

Похоже, угроза сработала, потому что проводник вел меня очень быстрым шагом и стоило мне открыть дверь лазарета, как он с поклоном сорвался прочь.

Запах трав и микстур наполнял уютом удивительно светлое помещение. За письменным столом сидел и читал свиток этакий классический китайский мудрец — сухонький старичок с совершенно седыми волосами и небольшой аккуратной бородкой. Стоило мне зайти, как он тут же поднял на меня свой взгляд и неодобрительно зацокал языком.

— Молодой господин, в какую передрягу вы умудрились попасть в этот раз? — старик судорожно взмахнул руками — Еще утром вы лежали как труп, а после обеда приходите ко мне с руками в крови. Умывайтесь и рассказывайте, — старик указал мне на таз, заполненный водой, и дернул за висящий шнурок.

— Прошу прощения, я не знаю вашего имени, — спросил я, подойдя к тазу с водой и сбросив ханьфу.

— Называй меня доктор Лянь, Ву Ян. Смой кровь, и я осмотрю тебя.

— Спасибо, — произнес я сквозь зубы, холодная вода с каким-то раствором адски щипала руки. Вода становилась все более красной от медленно сочащейся крови.

Стоило мне смыть кровь, как прибежал слуга, которому доктор сунул листок, приказав срочно доставить послание по адресу. Руки у седовласого доктора засияли синевой моря. Воткнув в меня несколько коротких игл, он провел вдоль моих ран руками, и по моему телу прокатилась освежающая волна прохладной энергии, смывая усталость и боль. Прямо на моих глазах раны на руках начали зарастать тонкой молодой кожей, которая тут же нестерпимо начала чесаться.

— Намажешь через час, а потом в течение семи дней на рассвете и на закате, — лекарь протянул мне баночку с какой-то вонючей мазью, — и не вздумай расчесывать кожу, ей надо окрепнуть.

— Спасибо, мастер.

— Интересно, и каким же образом ты сумел воплотить ядро, да еще находясь без сознания?

— Это не ваше дело, доктор Лянь, его уже ждут. А ты, молодой Ву, идешь со мной, — в проеме двери лазарета стоял сурового вида молодой воин с эмблемой парящего сокола на доспехах. Внутренний голос просто вопил, что у меня проблемы.

Друзья, следующая глава 15.03, а следующая бесплатная на 1000 лайков).

Спасибо за внимание к моему произведению). Автора очень мотивируют комментарии, лайки, и конечно же покупки с наградами).

Глава семнадцатая. Награда

— Ву Ян, следуй за мной, — а с какой это радости, дружок, я должен слушаться твоих приказов? Формирование ядра вернуло мне уверенность в своих силах, а то, что я сумел сотворить с тренировочным манекеном, лишь подтвердило, что я снова опасный боец. И когда мое тело будет готово принять весь арсенал приемов из моей прошлой жизни, держитесь, сволочи, никому не дам спуску.

— Прошу прощения, — я отвесил ему короткий поклон и продолжил. — Но кто вы и с какой радости я должен следовать за вами? Среди стражников губернатора Хвана я вас не видел, — судя по всему, от моих слов у него был шок.

— Я имперский магистрат и ты идешь со мной немедленно, — от гнева на его лбу вздулись вены. Он что, так взбесился от моих вопросов? В голове всплыла информация, что любой подданный империи должен слушаться магистрата беспрекословно. Правда, чем выше твой статус, тем больше у тебя свобод, я, например, как шан мог потребовать объяснений.

— Я Ян из семьи Ву, шан восьмого поколения, официально требую объяснений у неизвестного имперского магистрата, — говоря это, я стоял на месте, а от формулировки «неизвестный» он дернулся, как от пощечины, кажется, это что-то личное.

— Ву Ян, по приказу магистра Лоу вы должны немедленно явиться для дачи показаний по делу об атаке города Громовая жемчужина преступным сообществом Пауков, — он посмотрел на меня. — Следуй за мной.

Пока я шел, глядя на эмблему сокола на спине у магистрата, думал о том, какую линию поведения мне выбрать. Скромный книжный мальчик из меня не получится уже точно, значит, будем создавать образ восторженного идиота, идущего путем Чести. Хуже всего было то, что я не знал, что известно этому магистру Ляо и что надо от меня. Значит, прямая ложь исключается. О бабушке Ардане и моих взаимоотношениях с голодными духами точно никому говорить не стоит, а вот про Пауков рассказать — почему бы и нет.

Провожатый остановился так резко, что я чуть не воткнулся в него носом. Он что, специально?

— Ву Ян, — какой сухой и безжизненный голос у этого магистрата. Я ему, походу, не особо нравлюсь, да и плевать. После лечения я ощущал себя словно под кайфом и мне это крайне не нравилось, стоит сосредоточиться. — Тебя ожидают.

Он открыл дверь в уже знакомую мне комнату для совещаний. Вот только во главе стола не сидел губернатор Хван, там располагалось пустое кресло. Да что тут происходит?

С одной стороны сидел губернатор с дедом и рядом с ними было еще одно свободное кресло — похоже, для меня. На одной половине стола сидело трое колоритных персонажей. Первый мужчина выглядел как классический самурай из фильмов Куросавы — худощавый, одетый в кимоно и с такой же дебильной прической. Про таких говорят: рожа просит кирпича, мой взгляд скользнул на его грудь и, когда я увидел там герб в виде парящего журавля, внутренний голос словно сказал: «А что ты хотел от Журавля?». Второй был его полной противоположностью. Настоящий гигант, наверное, даже больше великана Шао, сражавшегося вместе с дедом, и уж точно шире раза в полтора, а если учесть его тяжелый доспех, то ему в качестве тотема больше бы подошла не черепаха, а какой-нибудь панцирный динозавр типа анкилозавра. Длинные нечесаные волосы и такая же борода были небрежно стянуты плетеными шнурами с нанизанными на них бусинами нефрита. Третий — мужчина неопределенного возраста с мешками под глазами — был одет в традиционное ханьфу, расшитое золотыми драконами, судя по висящей на шее золотой пайцзы, изображавшей дракона, он и был магистром Ляо.

Пока мозг судорожно пытался обработать информацию, тело рефлекторно сделало два шага вперед и я склонился в поклоне «младший приветствует старших». Возможно, тут стоило делать другое приветствие, но ни званий, ни даже имен этих людей я не знал. В воздухе чувствовалось напряжение. Все происходящее мне крайне не нравилось.

— Юный Ян, прошу, присаживайся, — посланник дракона указал мне на место рядом с дедом.

— Благодарю, почтенный, — я сделал паузу, ожидая, что он представится.

— Ляо, магистр Ляо, — его глаза цвета моря внимательно изучали меня. Казалось, меня оценили, взвесили и приняли решение о моей судьбе, вопрос, какое. — Мы собрались тут, чтоб обсудить некоторые детали той печальной ночи.

— Хватит, магистр, — черепаха прервал Ляо. — Я Бохай из клана Черепахи, хочу знать, почему Пауки высадились именно сюда и чего они хотели.

— И у кого вы хотите это узнать, почтенный страж? — губернатор откинулся на спинку резного стула и с улыбкой задал вопрос. Было похоже, что его веселило происходящее.

— У тебя! Раздери меня демоны на куски. Почему ты позволил им бесчинствовать в твоем городе? — навалившись на край стола, он почти рычал.

— Кажется, именно голос Черепах был решающим на совете о статусе вольных городов и именно благодаря вам вольные не могут иметь собственного воинского контингента, — дед говорил едва слышно, крутя на пальцах нефритовые четки из белых и зеленых бусин. — И лишь благодаря ополченцам, нарушению имперского приказа командующим портовой стражей и моему внуку город все еще принадлежит империи.

— Забываешься, шан, — голос черепахи стал тихим.

— Это вызов, почтенный страж? — лицо деда не выражало никаких эмоций. — Если да, то я пошлю слугу за своим гуаньдао и мы решим все вопросы как полагается воинам — сталью. От своих слов я не отступлю, — Бэй говорил, а я наблюдал за Ляо и журавлем. Если лицо первого было бесстрастно, то у второго раздувались ноздри. — Кланы своим решением обязались защищать вольные города, и сейчас я вижу, насколько хороша защита великого клана Скатов.

— Не дело шан — обсуждать решение совета кланов, — от голоса Ляо повеяло угрозой.

— Согласен, магистр. Шан не может обсуждать такие вопросы, а вот глава отделения Ищущих может позволить себе такие высказывания, — с этими словами дед выложил серебряную пайцзу с каким-то узором. Стоило посмотреть, как от удивления вытянулось лицо у Журавля, а вот Черепаха, наоборот, с довольной улыбкой откинулся на спинку своего кресла, так что раздался угрожающий скрип. Что нахрен еще за Ищущие? — В текущей ситуации я вижу угрозу для Империи. Депешу в отделения Ищущих я отправил, где изложены все мои выводы. Слава Нефритовой Империи! — последние слова он выкрикнул так, что в кабинете от его рева задрожали стекла.

— Озвучьте свои мысли, искатель, — Ляо своим спокойствием и холодностью мог поспорить с айсбергом, плывущим сквозь льдины.

— У меня нет доказательств, но исходя из того, что одновременно с атакой Пауков были спровоцированы массовые беспорядки, во главе которых стояли кровавые колдуны — махо, то я предполагаю, что эти две атаки были скоординированы. Мысль крамольная, но логика следующая: кланы запрещают вольным свой воинский контингент, и происходит нападение, гибнут мирные жители, торговля останавливается на траурные мероприятия. Часть мастеров убита, город несет колоссальные убытки. Следом идет предложение о переходе под власть клана. Для проверки своей теории я запросил список аналогичных нападений, — гигант в доспехах довольно скалился, судя по всему, поведение деда ему доставляло удовольствие. — Момент второй. Кровавые колдуны использовали массовый подъем мертвецов и кровавый раж, а это заклинания, которые требуют подготовки. Инквизиция так же представлена силами кланов и она облажалась.

— Тебе стоит еще раз подумать над своими словами, червяк, — а вот и Журавль подал голос, судя по поведению, он как раз из инквизиции. — Инквизиторы искореняют влияние Дзигоку везде, и не тебе судить о наших методах.

— Червяк, — дед словно покатал это слово во рту, — почтенный Журавль говорит сейчас как представитель инквизиции или же как представитель клана Журавля? А может быть, он просто высказывает личную позицию, — голос деда все больше напоминал тихий шелест выходящего из ножен клинка.

— Брат, не стоит обострять. Думаю, уважаемый мастер-инквизитор из клана Журавля принесет свои извинения и мы продолжим, — губернатор положил руку на плечо деда, тем самым показывая всем, что он считает его настолько же близким, насколько и кровного родственника.

— Храмовый искатель Ву Бэй примет извинения от мастера-инквизитора, начальник тайной службы Громовой жемчужины Ву Бэй примет извинения от члена клана Журавля, а вот покалеченный старик Кровавый вихрь извинениям предпочтет сталь и кровь, — дед смотрел исподлобья, а в его усталых глазах были видны лопнувшие капилляры.

— Мы все слишком устали, и я приношу извинения от лица мастера-инквизитора, — ледяной голос Ляо прекратил спор. — Мы приняли ваше мнение к сведению, и обещаю, о нем узнает в столице искатель храма Ветра. — До меня наконец-то дошло, что делает дед. По факту он, пользуясь служебным положением, бьет по носу семье Орджами, и Скатам придется урезонить их самим, или же они столкнутся с мощнейшей бюрократической машиной. Игра на грани, но то, что дед у меня — полный отморозок, я понял, когда увидел его в бою. А если вспомнить историю про боевые крылья храмов, то все становится еще веселее. Похоже, дедуля у меня — тот еще жук, работающий одновременно на несколько сторон разом.

Пока шли разговоры, я занимался тем, что пытался понять, кто все эти люди и какого черта тут происходит? И почему мне кажется, что черепаха на стороне деда и губернатора, в отличие от журавля? Краем глаза я заметил, что тени в углу начали сгущаться, и стоило мне повернуть голову, чтобы понять, что происходит, как там материализовалась женщина в странном наряде. Больше всего он напоминал нечто среднее между классическим ханьфу с длинными рукавами и одеянием японских ниндзя. Все было выполнено из струящегося черного шелка, смазывающего и сам силуэт, и движения. Длинные черные волосы были перехвачены шнурком с нефритовыми бусинами, а полупрозрачная маска скрывала почти все лицо ниже пылающих зеленым огнем глаз. Пройдя несколько шагов, она села в кресло во главе стола, а все склонились перед ней в поклоне, признавая ее лидерство. Я из-за шока промедлил пару мгновений, прежде чем присоединиться к старшим.

— Искатель, — она кивнула деду, — ваши с губернатором соображения будут доведены до сведения регента и верховного совета. За позднее реагирование на атаку Пауков клан Ската понесет заслуженное наказание. Ваше прошение по изменениям в торговых договорах я подписала и отправила в совет, скрепив личной печатью, так что не беспокойтесь, оно не потеряется в пути, — леди, укутанная в черный шелк, хмыкнула, давая понять, что если будут задержки, кто-то об этом пожалеет. — Ситуация с нападением понятна. Есть предположения, как такое могло произойти? Магистр Ляо, ваше мнение.

— Думаю, все мы согласимся, что без предательства такую операцию было просто невозможно провернуть.

— Ляо, давайте сократим все эти реверансы, — я понял, кого она мне напоминает. Как-то по молодости я наблюдал ситуацию, когда менеджер пытался говорить с главой промоушена, а тот торопился. Вот и тут картина один в один. Спокойный, вежливый, но крайне требовательный тон. Интересно, кто она. — Предателей уже ищут и, думаю, скоро найдут. Мои люди уже связались с вашей командой, Бэй. Меня интересуют детали.

— К сожалению, госпожа Кумихо, мы не знаем, кто были их лидеры, выживших пленников нет, — произнес губернатор Хван.

— Что скажет инквизиция?

— Мои люди работают, но нужно время, — начал журавль, но женщина в черном его резко оборвала.

— Тряси Скатов, Крыс, да хоть вызывай духов мертвых, мне нужны результаты. Мне нужно хотя бы понимать, кто из проклятых семей пришел на мою территорию! — если голос Ляо был льдом, то ее голос напоминал прибой во время шторма.

— Госпожа Кумихо, — все взвесив, я решил принять участие в игре и повысил ставки. — Прошу прощения, но мне кажется, я могу вам немного помочь.

— Ву Ян, — она тщательно посмотрела на меня, а ее глаза вспыхнули еще ярче. — Внук Ву Бэя и сын Ву Квана, — она замолчала на мгновение. — У тебя был сильный отец. Чем ты можешь помочь?

— Я не знаю проклятые семьи, но я могу назвать имена тройки лидеров.

— И откуда же такому сопляку известны их имена? — «птичка, будь я в своем теле, мы бы поговорили по-другому». Рожа журавля просила кирпича еще сильнее, но я решил проигнорировать его вопрос, смотря на реакцию женщины. Она сложила пальцы в странную сложную фигуру — кажется, азиаты называют такие мудрой. С ее пальцев потек графитово-серый дымок в мою сторону, и она скомандовала.

— Продолжай, Ян.

— Воин в черных доспехах с мечом нодати, мне кажется, именно он командовал Пауками, его имя — Кобаичи, — стоило мне это сказать, как черепаха выругался.

— Бохай? — Кумихо посмотрела на косматого гиганта. — Ты его знаешь?

— Кобаичи когда-то был мне братом, госпожа, но моего брата больше нет, есть лишь падший — оскверненная тварь, которую надо уничтожить как можно быстрее.

— Сочувствую твоей печали, — в ее голосе были нотки искреннего сочувствия. — Продолжай, Ян.

— Монах и ведьма, скорей всего, родственники, — дым начал тонкими струйками окутывать меня. — Монаха зовут Ми Хен по прозвищу Сокрушитель тверди, а колдунью Ми Хэй.

— Как ты это узнал? — дым обвился вокруг моего горла.

— Мне сказал монах, — увидев округлившиеся глаза собравшихся, я тут же торопливо продолжил, — когда ломал мои кости. Он же остановил удар нодати Кобаичи голой рукой, спасая мне жизнь.

— Обсидиановый доспех, значит, не ниже архата по способностям, — задумчиво произнес косматый гигант.

— Есть что-то еще? — Кумихо наблюдала за мной или же смотрела на поведение своего дыма. — Ты понял, почему он сохранил тебе жизнь, кто-то еще может подтвердить твои слова?

— Да, госпожа. Он сказал, что я яростен, техничен и способен, что я отличный кандидат. Я не понимаю, что это значит. А еще он сказал, что их миссия увенчалась успехом. Возможно, мои слова может подтвердить госпожа Цурючи, она была ранена монахом, — надеюсь, с валькирией все в порядке.

— Видишь, мастер-инквизитор, как полезно звать молодое поколение. Губернатор Хван, прошу вас позвать слуг, у меня пересохло горло, и я не отказалась бы от кувшина вина. И прошу узнать, как себя чувствует госпожа Цурючи, если она способна говорить, то я хочу с ней встретиться.

— Хорошо, госпожа Кумихо, — стоило ему дернуть за шнурок, как через несколько мгновений в комнату с поклоном вошел слуга.

— Принеси вина с ледника и перекус, думаю, почтенный Бохай голоден.

— Слушаюсь, господин, — слуга старался исчезнуть с наших глаз как можно быстрее.

Пока Хван отдавал приказы, Кумихо что-то писала, рисуя иероглифы на листе бумаги. Посыпав мелким белоснежным песком свое творение, она сотворила знак, и над документом вспыхнуло небольшое пламя. Я тоже хочу так научиться, кажется, Бэй говорил о том, что у меня талант к магии. Так, Ян, хватит мечтать, может, это вообще приказ о твоей казни.

— Я, мастер-инквизитор, требую детального допроса Ву Яна путем применения магического воздействия в связи с подтвержденными данными о его контактах с пауками, — от официального тона журавля мне еще больше хотелось сломать ему лицо.

— Я, губернатор вольного города Громовая жемчужина и высший мастер суда Чести острова Гроз, отказываю вам в вашем прошении. У мальчика послезавтра поединок Чести, — с ядовитой улыбкой ответил Хван, беспокойство деда выражалось лишь в том, насколько быстрее он стал перебирать бусины своих четок. Со всеми этими событиями я и забыл, что должен драться с Бао. Сейчас это казалось такой мелочью.

— Служба на благо Императора — обязанность всех жителей империи, — я не знаю, что на меня нашло, но внутри меня словно что-то взорвалось, и я не своим голосом произнес:

— У Чести нет Императора.

Стоило этим словам прозвучать, как вокруг моего горла захлестнулся шнур с нефритовыми бусинами, только что висевший на бороде черепахи, а он вскочил, выхватывая из-за пояса тяжелую саблю дао, опередив при этом журавля, выхватившего свою катану. Губернатор и дед вскочили с другой стороны, держа в руках обнаженные мечи цзянь. Спокойными остались лишь магистр Ляо и госпожа Кумихо.

— Сесть! — голос женщины в маске прозвучал как удар хлыста. А я в это время сумел снять с себя шнур и теперь потирал шею. — Мальчик не контролирует себя, но в нем нет порчи или одержимости. Я сказала сесть! — теперь голос напоминал шелест песка, и, честно говоря, сейчас мне стало по-настоящему страшно.

Дед и Хван переглянулись, одновременно убирая оружие в ножны и садясь в свои кресла. Инквизитор медленно, словно красуясь, убрал клинок в ножны и сел. Бохай сел за стол последним, положив клинок перед собой.

После короткого стука распахнулись двери и в комнату внесли еду и напитки. В полном молчании расставив все, они спешно ретировались. В воздухе висело ощущение надвигающегося взрыва.

Отхлебнув из чаши вина, Кумихо начала чуть нараспев говорить:

— Я, Такеши Кумихо из клана Скорпиона, нефритовый магистрат. Волей, дарованной мне регентом и верховным советом, за оказанную помощь в расследовании преступлений против Нефритовой империи дарую шану восьмого поколения Ву Яну право считаться шаном девятого поколения.

Глава восемнадцатая. Предчувствие беды

— Дедушка, как может быть, что она своим приказом прибавила мне поколение? — спустя два часа мы сидели с дедом в небольшой беседке и пили чай, а я не мог понять, как так.

— Она нефритовый магистрат, таких в Империи не больше десятка. Их задача — следить за ересью и опасной магией, а у нас тут и то и другое. Ты помог расследованию и получил награду, сделать тебя сразу цюань она не могла, а дать тебе право на следующее поколение в ее силах. Поколения — это условность, стань шугендзя — и ты сразу станешь цюань.

— Почему маги так ценны для империи, что их приравнивают к наследным дворянам?

— Один из тысячи может сформировать ядро — он основа самых боеспособных частей армии. Из пяти тысяч сформировавших ядро лишь один сможет постичь магию колец силы и стать истинным шугендзя. А достигших хотя бы каких-то серьезных успехов будут единицы. Без способностей магов Империя была бы совершенно другой, слишком много всего на них завязано, начиная от тайной службы и заканчивая войной, а обсуждать структуру управления империи — это привлечь к себе внимание скорпионов. Ты, мой мальчик, уже сделал это, надо быть осторожнее — скорпион всегда ужалит, — как ни хотелось мне задать вопрос про пушки и порох, но лучше сделать это в более безопасной обстановке.

— Спасибо за урок, старший.

— И еще, внук, запомни: скорпион никогда ничего не делает просто так. Ты у нее на крючке, не удивляйся, если она будет за тобой присматривать и, возможно, помогать. Кихо, служащий Пауку, тебя спас, значит, ты уже интересен, — он налил в пиалу еще немного чая. Бесит меня эта манера цедить чай по каплям. Налил пиалу, выпил и еще налил, но нет же, нарушение гребаного этикета. Тут даже в морду надо бить по правилам. Сам того не замечая, я перебирал в руках шнур с бусинами нефрита, который еще пару часов назад чуть не придушил меня.

— И чего мне ожидать? Я не понимаю, что мне дальше делать и какие у меня есть варианты, я не хочу плыть по течению, — меня распаляла неожиданно поднявшаяся злость.

— Ян, — дед внимательно посмотрел на меня, — сейчас нам надо присутствовать на квалификационном экзамене брата Хвана, завтра у тебя поединок с Бао, а глядя на твои новые способности, я не сомневаюсь, что ты победишь.

— И что дальше? — внезапно я почувствовал такую дикую тоску, что просто хотелось выть. На Земле я мог сам выбирать свой путь, тут же я связан по рукам и ногам кучей традиций и условностей.

— Дальше мы ждем, какое послание привезли посланники Императора, от этого будем решать, как тебе действовать дальше. Мы шан и наша жизнь — это служба на благо Нефритовой империи. Идем, испытания скоро начнутся.

Квалификационные испытания были чем-то вроде праздника для простого народа. На центральной площади были сооружены помосты для посланников императора, рядом попроще для знати и уже совсем просто для зевак. Торговцы всякой снедью курсировали вдоль рядов, расхваливая свой товар. Империи предпочитали проводить экзамены прилюдно, на что мой внутренний циник сказал: все равно сиволапое быдло не сможет оценить, насколько правильно исполняет предписания экзамена тот или иной кандидат, а вот ощущение сопричастности будет. Все как всегда: хлеб и зрелища, а если будут кровавые, то еще лучше.

Примечательно, что руководил всем магистр Ляо, а Кумихо стояла за его спиной незримой тенью. Мы с дедом находились в шатре испытуемого как его близкое окружение, готовые помочь ему в случае чего. Наша задача — быть его секундантами, вот и сейчас дед проверял все ремни на доспехах, подтягивая, чтобы все выглядело идеально.

— Готов, брат? — у меня в груди кольнуло от таких знакомых ощущений. Мы всегда будем беспокоиться за близких, которые готовятся к бою, а мы можем лишь советовать и поддерживать.

— Всегда готов. Моим соперником в воинском искусстве будет этот напыщенный инквизитор из Журавлей, — Хван улыбался, словно готовил какую-то гадость.

— Я слышал, он хорош с клинком и талантлив в кольце огня. Настоящий мастер.

— Мне говорили об этом. Я устал, брат. Маска торговца слишком приросла к моему лицу. Пора ее сорвать, пора показать миру не губернатора Цао Хвана, а бойца, Дробящего Кости, — классический меч цзянь в ножнах, украшенных драгоценными камнями, был водружен на подставку, а губернатор встал на колени перед старым потертым сундуком, украшенным стальными драконами. Положив руки на крышку, он замер, словно боялся открыть сундук, но буквально через мгновение он резким движением поднял ее вверх и достал сверток. Развязав шелковый шнурок, он отбросил ткань и достал пару единиц странного вида оружия. Оно было больше всего похоже на четырехгранный лом с приваренной рукоятью, только один был габаритами с меч, а второй чуть больше локтя. Судя по всему, штуки были тяжелыми, что и подтвердилось, стоило губернатору сделать несколько взмахов. — Как давно я не брал в руки мои малышки, — на лице Хвана была улыбка как у мальчишки.

— Ты, главное, не убей его, а то будет слишком много проблем, — это насколько же губернатор опасный боец, если дед говорит, явно не шутя?

— Не бойся, сломаю пару ребер и если будет сильно наглеть — клинки, — сказал он и надел шлем с маской, закрывающей лицо.

Раздался зов трубы, и губернатор, закрепив свои «ломики» на поясе, вышел на площадь. Журавль, одетый в бело-золотые доспехи и самурайский шлем с уже привычной для меня маской демона, стоял наготове, обнажив свои катаноподобные клинки. Как бы меня он ни злил, стоило признать, что противник он явно крайне опасный.

— У тебя есть редкая возможность посмотреть на бой совершенно разных стилей. Журавль — мастер-техник своего клана, как дуэлянты они выше всяческих похвал, вот только война — это не дуэль, а Хвана, как и меня, учили солдаты, прошедшие горнило войн, — судя по ухмылке деда, инквизитор будет неприятно удивлен.

— Стоило деду это произнести, как раздался звук гонга и журавль танцующими шагами приблизился к центру импровизированной арены. Каждый его шаг позволял атаковать в любую сторону, я всем своим естеством чувствовал, насколько он опасен. Дойдя до центра, он замер в странной стойке.

Второй удар гонга, и в центр площади шел Хван, положив длинный лом — цзянь (на русском звучит и пишется одинаково с мечом, а по-китайски это разные иероглифы. В будущем всегда понимается под цзянем меч, если не сказано иного) на плечо, а короткий оставив на поясе. Каждый его шаг говорил о том, насколько он мощный и опасный боец. Если доспехи журавля, как и пауков, больше всего напоминали доспехи самураев, то губернатор шел одетый в тяжеленный ламелляр наподобие монгольского куяка, усиленный отдельными элементами, на каждой пластинке которого был выбит иероглиф — мощь.

Они стояли друг напротив друга, смотря в глаза, — классика, пойми врага — и ты сможешь его победить куда быстрее. Если бы я не умел не только смотреть, но и видеть, то незначительный шаг журавля, сменивший его стойку, остался бы незаметным.

Гонг!

Журавль тут же взорвался серией атак тесня губернатора. Казалось, он полностью доминирует. Наплечники Хвана, закрепленные на кожаных ремнях, оказались на полу, срезанные точным ударом инквизитора, но доспех пока спасал от серьезных повреждений.

— Сейчас начнется! — в голосе деда звучало нетерпение.

Очередной изящный удар клинка Хван принял на шлем, резко нырнув вперед, и следом шагнул вперед, нанося мощный удар коротким цзянем по ребрам журавля. Короткий цзянь с гулким ударом смял пластины доспеха, а губернатор не позволял пользоваться дистанцией, на которой инквизитор имел серьезное преимущество.

Зацеп стопой ноги — и закованный в металл лоб друга деда бьет в маску демона. Раз, второй, третий, а потом тяжелый удар ноги отбрасывает журавля в сторону.

С удивительной ловкостью журавль кувырком ушел от короткого «лома», брошенного губернатором, и тут же попытался встать в стойку.

— Стена нерушима! — мне было даже больно смотреть, как Хван, словно грузовик, врезался с разбегу в инквизитора, выкрикивая боевой клич. Блок клинками оказался бесполезным против грубой мощи солдата. Цзянь продолжал падать сверху, вбивая в камни мостовой журавля. Грубая мощь победила изящество.

Раздавшийся гонг остановил это издевательство над павшим противником, пожалуй, бои тут, как и в Бразилии, такие же бескомпромиссные. На площадь вбежали с носилками слуги, погрузившие туда журавля и почти бегом понесшие его в лазарет. Губернатор закрепил длинный меч-лом за поясом и, ногой подхватив короткий, подвесил его с другой стороны. Сделав три шага в сторону магистра Ляо, он снял шлем и прокричал:

— Цао Хван, экзамен по воинскому искусству окончен. Жду решения комиссии, благословенной драконом! — дед хмыкнул, когда из пяти судей четверо подняли флаг с изображением знака чистой победы, а последний поднял флаг бесчестья.

— Цао Хван, милостью Императора, да продлят боги его годы, сдал квалификационный экзамен по воинскому искусству. Объявляю перерыв на полчаса. Следующий экзамен — живопись.

Стоило Хвану зайти за полог шатра, как он зашипел сквозь зубы.

— Бэй, Ян, — он едва говорил от боли. — Снимите доспех! Эта тварь меня достала! И, похоже, серьезно.

Стоило снять доспех, как стал понятен масштаб бедствия. Несмотря на полностью целый доспех, тело губернатора было разукрашено десятками порезов, похоже, очередная магия колец силы, зато теперь мне стала понятна та жестокость, с которой тот заканчивал поединок.

— Ян, воды в таз, — пока я наливал воду, дед уже рвал чистые тряпки на бинты. — Выпей, — он сунул губернатору какой-то флакон, открыв который губернатор закашлялся.

— Что это за дерьмо?

— Пей, сейчас будет больно. Очень больно. Тебя решили убить, повезло, что ты здоровенный, как бык, и такой же тупой, — дед почти рычал.

— Полегче, Бэй! Я справился! Он действительно был хорош, — поморщившись, он залпом выпил дурно пахнущую жидкость.

— У тебя повреждены шесть меридианов! Понимаешь, шесть! Ты размяк, и двадцать лет назад он бы орал от боли, а сейчас именно ты стонешь, как ребенок, — дед был в бешенстве, — выродка, поднявшего флаг позора, голыми руками разорву. Журавль пытался убить тебя, ты стал мешать кому-то на самом верху, — дед рычал и перематывал друга, а я только успевал менять воду и подносить один за другим требуемые эликсиры.

— Спокойно, брат. Все как раньше, эти клановые сволочи просто забыли, что такое гвардейцы императора.

— Не все клановые — сволочи, — в палатку вошел боец Черепах, — и не все забыли, что гвардия отражала нападения тварей из земли Теней вместе с моими клановыми братьями. Прошу прощения за вторжение, губернатор, но у вас проблема.

— Ян, налей нам и нашему гостю вина, — в голове мелькнула мысль: «Сколько можно пить?», но я послушно разлил вино в пиалы. — И в чем же она заключается, почтенный Бохай?

— Инквизиция получила официальное одобрение на расследование на вашем острове, скоро тут будет не продохнуть от их ищеек и охотников, — косматый благодарно кивнул мне, принимая пиалу. — Вы слишком сильно отдавили хвост Скатам, они этого не простят. Они очень серьезно относятся к любым посягательствам на то, что они считают своим.

— И какая выгода Черепахе рассказывать это мне? — губернатор зашипел, когда дед еще сильнее наложил повязку, смоченную мазью, а потом в два глотка выпил чашу и жестом попросил меня налить еще.

— Если вы дадите добро, мой клан отправит сюда три боевые галеры и два десантных судна, — на губах гиганта играла улыбка. Снова залпом выпив вино, губернатор хмыкнул и сказал:

— Бохай, мне нужен список ваших требований. И если он меня устроит, то вы добавите сюда четыре тройки ваших нюхачей, мне не нужны здесь колдуны махо, — я молчал и смотрел, как на моих глазах вершится большая политика, а Хван улыбнулся. — Если мы договоримся, я готов к тому, что на острове появится аванпост Черепах.

Я смотрел на губернатора, одетого в праздничные одежды, на его поясе висел классический меч — цзянь. Когда раздался звук гонга, призывающий его на новое испытание, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он выглядел воплощением идеальности, и лишь глядя на то, как сжаты челюсти деда, можно было понять, какую боль испытывает его друг.

— Учись держать лицо у Хвана, — едва слышно произнес Бэй, — я слишком гневлив, но ты достигнешь куда большего величия, чем я.

— Почему ты так считаешь, дедушка? — информация, мне нужна информация. Это полная чушь, что можно просто попасть в новые условия и сразу стать своим. Они думают по-другому, действуют по-другому. Это как изучаешь боевые искусства, понимаешь, почему один стиль отличается от другого. Почему в спортивных мероприятиях разные системы оценок. Культура и религия повсюду, они влияют на нас исподволь, незаметно. И только когда ты сможешь прочувствовать инфополе, только тогда ты по-настоящему сможешь понимать, почему люди поступают так, а не иначе.

— Потому что я вижу, насколько ты изменился и вырос. Ты живешь по чести и твоя воля крепка. Я горжусь тобой, как и гордились бы твои родители, будь они живы.

— Пока мы разговаривали, Хван уже отошел от холста, на котором единым движением был изображен иероглиф — Честь. Безупречные линии, выведенные порывистым, но очень четким движением. Чем дольше я вглядывался в совершенные линии рисунка, тем больше я понимал, что губернатор этим иероглифом показал настоящего себя. Эта картина — выкристализованная суть не губернатора Цао Хвана, это суть безжалостного воина — Дробящего кости.

— Истинный воин имеет только одного судью своей чести, и это он сам. Решения, которые он принимает, и как эти решения осуществляются — отражение того, кто ты есть на самом деле. Ты никогда не сможешь скрыться от себя самого. Ты тот, кто ты есть.

— Отлично сказано. Ты обладаешь очень глубоким пониманием чести, мой мальчик. Не потеряй его, — дед смотрел на меня и довольно улыбался, а я не понимал, откуда это во мне. Почему, глядя на какую-то мазню, я увидел и почувствовал все это. «Потому что ты идешь правильным путем. Именно твой путь показывает твое настоящее лицо. Сколько бы у тебя ни было масок, будь честен с собой, и именно тогда ты поймешь, кто ты». Спасибо тебе, внутренний голос. Сейчас я был ему в кои веки по-настоящему благодарен, а судьи единогласно подняли флаг идеального исполнения.

Лифен, личный слуга Хвана, принес ему футляр и, встав на колени, держал его на вытянутых руках. Медленно, словно преодолевая давление, он двигался к своему слуге. Положив руки на футляр, он замер, а потом резким движением открыл его, достав оттуда длинную флейту — сяо. Черная лакированная флейта была длиной, наверное, около метра, может, чуть меньше.

Поднеся ее к губам, он снова замер на несколько мгновений, а потом, закрыв глаза, начал играть. Медленная, тягучая мелодия шла волной. Я ощущал, как музыка проникает в каждую частичку моей души. Я словно видел, как огромные волны, на гребнях которых танцуют изменчивые духи моря, неспешно катятся по океану, готовые смыть любого на своем пути. Как в потоках ветра играют непостоянные духи воздуха. Как они начинают интересоваться друг другом, как игра ветра вплетается в танец воды.

Тональность флейты изменилась. Теперь в мелодии слышалась надвигающаяся угроза. Танец воды и ветра начал набирать силу.

— Песнь шторма, — голос деда выбил меня из транса. — Тебе не стоит впитывать эту мощь. Скоро он ударит так, что у половины людей пойдет кровь ушами и носом, и это будет лишь фон, — я непонимающе смотрел на деда, а тот продолжал. — Его отец был мастером-музыкантом, как и отец его отца. Дядя Хэй любил море. Он мог игрой на флейте успокоить любой шторм, Хван куда слабее, но талант к музыке у него тоже есть. Быстро открой рот.

Стоило мне это сделать, как по площади прокатилась волна энергии. Давление на глаза и барабанные перепонки поражало. Казалось, еще секунда и у меня лопнут все капилляры в глазах. А дед стоял и улыбался.

— Ну ты и сволочь, младший брат, — эти слова звучали с восхищением.

— Дедушка, что он сделал? — проморгавшись, я пытался понять, почему дед улыбался.

— Он не просто идеально сыграл песнь шторма, он еще и сумел ее направить на судей. А это значит, что им ничего не останется, как засчитать ему оба испытания.

— Потому что иначе его могли завалить, давая задания на поврежденные меридианы? — в голове сразу выстроилась схема, как можно было его слить.

— Молодец, все правильно понимаешь, в большой игре нет правил. Ждем результаты. Уверен, он прошел.

Кумихо наклонилась к магистру Ляо и что-то ему сказала. Тот кивнул ей и, сделав шаг вперед, поклонился губернатору и поднял дважды флаг идеального исполнения, не дожидаясь решения остальных судей, четким поставленным голосом продолжил:

— Губернатор Цао Хван! Властью Императора, да продлят боги его годы, объявляю, что вы в очередной раз доказали свое мастерство в благородных искусствах.

— Благодарю квалификационную комиссию за высокие оценки, — Хван поклонился и, по-военному развернувшись, пошел в шатер.

Стоило ему оказаться внутри, как из него словно выдернули стержень и мы с дедом едва успели подхватить его тело. Из ноздрей и уголка рта медленно текла кровь. Дыхание стало резким и прерывистым. Усадив его на стул, дед, коротко выругавшись сквозь зубы, начал читать какую-то песнь-молитву.

Его руки горели уже привычным для меня голубоватым сиянием. Постепенно глаза Бэя начали светиться красным огнем, медленно сияние на его руках начало изменяться на багрянец. На висках деда выступили крупные капли пота, а он все продолжал читать молитву, двигая руками вдоль потоков энергии, словно пытался их разгладить.

— Ян, пожалуйста, вина, — дыхание Хвана успокоилось, и он смог открыть глаза.

— И кто из нас идиот, брат? — дед выглядел, словно чудовище из детских сказок: залитые кровью глаза и почти прозрачная кожа, под которой были видны черные кровеносные сосуды.

— Конечно же, ты, — губернатор благодарно улыбнулся мне, взяв чашу с вином. — Какого хрена ты опять используешь силу?

— Чтобы в очередной раз спасти твою шкуру.

— Да что со мной будет?! Провалялся бы пару дней.

— У вас нет пары дней, Цао Хван. Ситуация накаляется, — меня пугает то, что Бохай, при своей комплекции, двигается абсолютно бесшумно. — Вот предложения совета старейшин, — он протянул свиток, который губернатор прочитал, и закусил губу.

— Я согласен, но есть несколько принципиальных условий.

— Слушаю.

— Первое и самое главное — руководить аванпостом должен кто-то из бывших стражей Стены.

— Принято, командовать будет Хида Дэй, что еще?

— Отлично, он подходит. Информация, поступающая из Империи, дублируется мне.

— Согласны, за исключением внутренних дел клана.

— Договорились, ну и третье — я отправляю с вашими нюхачами своего человека, — Бохай погладил свою нечесаную бороду и произнес:

— Согласен. Завтра я подготовлю проект договора.

— Благодарю, почтенный Бохай, — тот лишь коротко поклонился и вышел.

— Ян, — губернатор посмотрел мне прямо в глаза. — Ты будешь моими глазами у нюхачей.

— Губернатор? — я непонимающе посмотрел на него.

— Детально обсудим это завтра, после твоей победы, — круто, конечно, что он так в меня верит, но мне не нравится ощущать себя победителем заранее. Каждый раз, когда такое происходит, случается какой-то напряг, и обычно серьезный.

— Идемте, Ян, будь наготове. Брат Хван сейчас держится на честном слове, — судя по виду деда, он и сам держался на словах, только эти слова все как одно были матерными.

Стоило нам выйти, как возле губернатора выстроились бойцы его охраны, и мы медленным шагом двинулись в сторону поместья. Народ приветствовал губернатора радостными возгласами, а он отвечал короткими кивками и улыбкой. Было видно, что он любим в народе и его победе люди искренне радовались. Почти добравшись до ворот поместья, мы встретили делегацию богато одетых мужчин. Все как один они были при оружии в ножнах, украшенных драгоценностями.

— Мои поздравления, почтенный губернатор. У вас идеальное исполнение Песни шторма. Во истину у вас талант вашего отца и деда к музыке — с поклоном начал петь дифирамбы самый старший из них с длинной седой бородой, украшенной кольцами.

— Спасибо за поздравления, мастер Дайфан, — ответил губернатор с благосклонностью. А я вспомнил, где я слышал эту фамилию. Казалось, это было целую вечность назад, а по факту не прошло и недели, как я дрался с Дайфан Бао в таверне его тети. Я не верю, что его семейка появилась тут просто так. На меня накатило ощущение приближающейся беды.

— Как глава семейства Дайфан, я официально заявляю, что в связи с ранением моего внука семья Дайфан выставляет на Суд Чести замену.

Глава девятнадцатая. Суд чести

— Судя по лисьей морде главы Дайфан, он сделал все по правилам? Что за бойца они подобрали для замены? — мы сидели втроем в небольшой беседке, выполненной в виде китайской пагоды с традиционной крышей, загнутой на краях, а я пытался понять, как мне лучше поступить.

— Не просто по правилам, а в самый последний момент, когда уже мы не сможем отменить поединок. Они выбрали одного из лучших бойцов в этом возрасте и приняли его в семью. И теперь этот псих-полукровка попытается убить тебя. Дайфан Донг — адепт с пробудившимися кольцами воды и огня. На его счету уже больше тридцати поединков, четыре из которых закончились смертью его противников, а ему еще нет и восемнадцати, — дед явно злился, а на меня, наоборот, снизошло спокойствие. Теперь я знал, что за проблемы меня ждут. Другой боец? Ну и что? Да, он будет сильнее Бао, да, у него опыт нескольких десятков схваток, а за моей спиной, если учитывать любительские бои, в которых я бился каждые выходные, сотни турнирных схваток и тысячи тренировочных. Внутренне усмехнувшись, я решил для себя все. Семья Дайфан будет повержена, и ничто меня не остановит.

— Дедушка, я не подведу тебя. Семья Ву не проиграет.

— Ян, я могу перенести поединок, — начал было губернатор, но я с улыбкой его остановил.

— Не стоит, господин Хван. Это всего лишь очередной бой. С сильным и опасным противником, но это не кихо Пауков, чтобы его бояться. Я справлюсь, у меня нет выбора.

— Хороший ответ, мой мальчик. Я горжусь тобой.

— Если вы позволите, то я займу тренировочный зал, мне стоит подготовиться. Донга ждет много сюрпризов.

— Он в твоем распоряжении, как и Лифен. Еда и питье только из его рук. Мы с твоим дедом еще не успели провести чистку рядов, а ему я верю почти как твоему деду.

— Спасибо, губернатор. Дедушка, — я поклонился обоим и вышел из беседки.

Наконец-то я был предоставлен себе. Неожиданно я понял, что мне душно в таких условиях, когда каждый твой шаг полностью контролируется. Когда ты сам ничего не решаешь. Когда ты всего лишь фигура, которая обладает функцией. Семья Дайфан решилась на большую игру, что ж, они ее получат. Черное пламя гнева медленно поднималось внутри меня. Я выжил в мире темных грез, да, с помощью «доброй бабушки», но убивал духов я сам. Смог выжить там, смогу и тут. Ублюдок хочет мою голову, значит, он ее получит — в лицо, а потом еще и еще. Удары головой — оружие не для слабонервных: чуть замешкался, ошибся — и ты получишь урона больше, чем противник.

Медленно разминаясь, я прислушивался к своим ощущениям, моя задача — понять, насколько мой организм готов к бою на выживание. А то, что это выродок попробует меня убить, я уже понял. Месяц в этом мире, а слово убийство больше не вызывает у меня такого отвращения, как раньше. Этот мир меня изменил, и не могу сказать, что мне эти изменения нравятся.

Первым делом размять все суставы, самое худшее, что может случиться, — это драться, когда твое тело может тебя подвести. Следом растяжка. Удары ног в голову — не моя основная фишка, но ими можно быстро закончить бой. Для поединка с представителем Дайфан у меня есть интересные заготовки, и они ему очень не понравятся.

Никакого перегруза, только взбодрить мышцы. Разминка суставов, растяжка, отжимания и медленная проработка связок ударов — это моя медитация перед поединком. Я смогу справиться с каким-то малолетним пацаном и плевать, что его тело старше моего. На моей стороне опыт бесчисленных боев на выживание. В вале-тудо бой останавливают только тогда, когда противник уже не может сопротивляться или его травмы могут оставить его калекой. Посмотрим, чье кунг-фу сильнее.

Я впал в странное трансовое состояние. Словно во сне я двигался, отрабатывая свои любимые связки, каждый удар словно заставлял течь по мне энергию. Сосредоточившись на этом ощущении, я вспомнил, как управлял этим течением. Шаг, и я пускаю поток энергии в удар. Другой, и новый поток выплескивается в момент атаки. Ощущения говорили, что вокруг меня кружат голодные духи. Они дарили мне уверенность в своей поддержке. Шептали, что мы с ними связаны навеки.

Стук в дверь выбил меня из транса, я перестал чувствовать духов. Кого там еще принесло? Открыв дверь, в тренировочный зал зашел дед. Старик, вот нахрен ты приперся? Понятно, что ты беспокоишься и хочешь помочь, но сейчас мне это только мешает. Я чувствовал раздражение, ненавижу, когда прерывают мои ритуалы, даже если это ради благого дела.

— Дедушка, — я поприветствовал его поклоном.

— Внук, что ты планируешь делать? Донг сильнее и тяжелее тебя, — он не скрывал свое беспокойство за меня. Ухмыльнувшись, я сказал ему:

— Старший, не стоит беспокоиться. Я понимаю, что он идет за моей головой, поэтому его ждет множество сюрпризов и все они будут очень болезненными. Уверен, он такого еще не встречал, — где же ему встречать такое, когда по-настоящему арсенал боев без правил раскрылся после двухтысячных годов, когда бойцы разных стилей все чаще стали встречаться в боях. Видеофиксация с разных сторон позволила в замедленной съемке разобрать любую технику и придумать под нее противодействие.

— Ты слишком уверен в себе, это может быть опасно. Он практикует стиль длинного кулака и хорош в нем.

— Можешь показать его основы? — если я буду заранее знать, что умеет противник, то подобрать ключ для победы будет куда проще.

— Смотри.

Этот стиль чем-то отдаленно напоминал ушу саньда моего мира. Хорошая работа руками и ногами, видны заготовки под броски, а вот работы в партере они просто не знают. Плевать, что он сильнее, сейчас я уже понимаю, что мне нужно сделать для победы. Бой на земле для него будет полной неожиданностью, а уж делать тейкдауны я учился у наших горных друзей. Дагестанцы бороться начинают с самого детства. Да, бой в стойке — это моя стихия, но если ты не умеешь драться на земле, то ты труп. Настоящий чемпион должен уметь не только защищаться от проходов в ноги, но и переводить сам, иначе любой борец с сильным ударом станет для тебя криптонитом. Я превращу поединок в вязкую схватку, в которую вплету удары локтями и головой. Держись, Донг! На моих губах заиграла ухмылка, полная бешенства.

— Спасибо за науку, старший, но теперь я точно знаю, как победить. Есть ли какие-то запреты в поединке? — дед посмотрел на меня долгим изучающим взглядом и начал рассказывать:

— Правил в поединке нет, вы можете использовать силу колец и своего тела.

— Могу ли я перемотать руки тканью? — я даже затаил дыхание, ожидая ответа. Да, при постоянном тейпировании бинтами кулак не набивается, зато это позволит мне избежать травм, когда я буду бить в полную силу. Пять-шесть метров плотной ткани, правильно намотанные на кулак и локоть, превратят мои руки в очень опасное оружие, которым я владею в совершенстве.

— Тканью? — дед явно был в шоке от такого вопроса. — Это не запрещено, но придется делать это прилюдно, чтобы не возникало кривотолков. Зачем тебе это? — он не понимал, а я с улыбкой начал объяснять:

— Дедушка, это поможет мне победить. Я смогу бить в полную силу, не рискуя травмировать руку. Они пошли на хитрость, и мы ответим им тем же! — я загорелся азартом. — Тебе придется помочь мне перед поединком. Правильно забинтовать я смогу только одну руку.

Сон долго не шел ко мне. Я лежал и смотрел на лунные лучи, размышляя о том, что мне делать. Заглядывать за спину Донгу — плохая идея, но я чувствовал, что смогу победить. Если в стойке во многом решает скорость, тактика и рефлексы, то в борьбе куда важнее опыт. Чего-чего, а этого добра у меня хватает с лихвой. И что дальше?

Стать глазами губернатора у каких-то ищеек? И что это значит, какой профит мне с этого? А что с призывом шан? Мне хватило девчонки Пауков, чтобы захотеть научиться магии и стать шугендзя, но надо быть честным с собой. Там я стану трупом почти наверняка. Уверен, что скорпионы шерстят будущую опору империи, выискивая потенциальных врагов. Составляют списки неблагонадежных и подозрительных. Как же меня все это бесит! Еще и эта Кумихо. Зачем она дала такой подарок, а назвать его по-другому я не могу. Черт, голова идет кругом! Слишком мало информации, невозможно проанализировать и найти оптимальный выход. Нахрен все, сейчас мне надо выспаться, завтра я должен выложиться по полной. Когда голова идет кругом, самое лучшее решение — это дыхательная гимнастика. Глубокий вдох и следом медленный выдох. Постепенно все мысли ушли, а я сосредоточился лишь на контроле дыхания.

Глаза закрылись сами собой, и я провалился в сон, полный странных образов. Мне снился истлевший череп гигантской птицы, я почему-то был уверен, что это ворон. Черные перья медленно падали с неба, как снег, сгорая у самой земли. Все заглушал шум крыльев и хриплое карканье, в котором я слышал призыв. Далекие голоса звали меня. Они говорили, что я подарил им надежду, молили спасти их и вернуть домой. Они говорили, что моя кровь и мой дух одновременно и ключ и замок. Пели песнь о великом предательстве и не менее великом обещании отомстить. Вороны были повсюду, они заполонили все вокруг, а потом раздался такой тихий и уже родной шепот. Голос успокаивал меня и заглушал карканье воронов. «Спи, внучек, бабушка будет охранять твои сны. А вы убирайтесь, слабосилки, раскаркались тут, он еще не готов. Спи, мой хороший. Спи и знай — кровь помнит все. Пробудишь ее — обретешь великую силу».

Рассветные лучи разбудили меня в мокрой от пота постели. Нехило я понервничал во сне. Широко открыв окно, я запустил прохладный воздух в комнату и сразу начал неспешную разминку. Лучше всего готовиться к поединку именно так — сразу как проснулся на голодный желудок. Первая часть тренировки занимает почти час. Никакого насилия над организмом, только разгон крови по телу и подготовка суставов. Следом растяжка, такая же медленная, на расслабоне. Ничто не ново под луной, я снова и снова отрабатывал связки, чтобы они вбились в мышцы на уровне рефлексов.

После тренировки я отмокал в горячей купели, ожидая, когда Лифен — личный слуга губернатора — позовет к завтраку. Ночные видения были смыты горячей водой, и в памяти осталась только одна мысль: кровь — это ключ. Что особенного в моей крови? Ведь мы не цюань, чтобы окунуться в реку крови. Мы шан, и лишь мой ребенок, отслужив на благо империи, станет первым цюань. Черт, как все это сложно. Будем честны: раньше я пропускал все эти эзотерические заморочки мимо ушей, меня больше интересовала анатомия, биомеханика и медицина. Последняя, правда, больше с точки зрения более быстрого восстановления. Фармакология — штука крайне полезная, если ей умело пользоваться. И тут неожиданно я вспомнил слова деда про кровавые эликсиры, которыми он лечил губернатора. Черт, ничто не ново под луной.

Пока я лежал, наслаждаясь водой, и размышлял, в купальню вошла Кумихо, завернутая в полотенце, самое забавное, что ее лицо все так же скрывала легкая вуаль. Ни капли не стесняясь, она скинула полотенце на бортик купальни и, поприветствовав меня, медленно зашла в воду. Тело предательски отреагировало на ее наготу.

Идеально сложенное тело без единого волоска, шикарные изгибы талии и бедер вызывали дикое желание. Хреновы гормоны! Надо успокоиться! Она не просто красивая женщина, она смертельно опасный противник. Мое чутье говорило, что она тут не просто так.

Под своей маской она улыбалась, видя, как мой взгляд блуждает по ее телу, время от времени сосредотачиваясь на ее красивой груди с небольшими ореолами и крупными светлыми сосками. Так, погоди, а почему у нее светлые соски и кожа? Я всегда думал, что у азиатов они темные. Переключать мысли с ее восхитительного тела на абстрактные вещи — это та еще задачка. Семнадцатилетний Ву Ян тут бы уже пускал слюни, не в силах оторвать взгляд от ее расслабленной позы. Длинные черные волосы лежали вокруг нее, словно лепестки цветка. Что же тебе от меня надо, прекрасный скорпион? В голове возникли строки, которые я негромко произнес:

Глубины темных вод.

Луна… Хризантемы… А вместе с ними

Чаша вина, наполненная ядом.

— Неплохо, молодой Ву, — она мелодично рассмеялась и сместилась так, чтобы я увидел на ее теле татуировку хризантемы — священный символ, изображенный на личном гербе императрицы. Это что, прямой намек, что она работает не только на клан, тайную канцелярию, но и на императрицу? Голова взрывалась от полученной информации. Какие тут сексуальные подтексты?! Когда от твоих действий и реакций зависит твое будущее и сама жизнь, то думать членом будут только тупые животные. Вдох-выдох.

— Спасибо, госпожа Такеши, — я чуть поклонился, обозначая вежливый поклон.

— Кумихо. Когда мы одни, можешь называть меня просто Кумихо, — она внимательно смотрела за мной, изучая мою реакцию.

— Почту за честь, госп… — я запнулся и поправился, — Кумихо.

Разрешение называть ее по имени, это приглашение в ближний круг. Такое в Империи не сделает просто так. Тут даже дружба просчитывается на годы вперед, особенно это сильно заметно у клановых. Зачем же я тебе нужен? Не верю я, что ты просто любишь симпатичных молоденьких мальчиков. С ее положением она может получить таких сколько захочет и большая часть будут еще и благодарить ее за проявленный к ним интерес.

— У нас не так много времени, так что предлагаю не тратить его на прелюдии, — ее улыбка под вуалью была настолько многообещающей, что сердце забилось куда быстрее.

— Я слушаю тебя, Кумихо, — ты слишком опасна, чтобы играть с тобой в такие игры. А моя позиция слишком слаба. Придется играть по твоим правилам.

— Молодец, Ян, — она рассмеялась, увидев мою реакцию. — Сегодня ты должен победить любой ценой. Если требуется, я могу дать тебе пару эликсиров, которые смогут снизить твою чувствительность к боли и придать сил.

— Благодарю, госпожа, но нет. Я справлюсь сам. — Я еще не сошел с ума, чтобы брать такие подарки.

— Он хочет тебя убить и, сделав это в круге Чести, будет в своем праве, — да зачем я тебе? Больше всего меня напрягало то, что я просто не понимаю ее мотивы.

— Я знаю, но он не победит. Со мной будут мои предки.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Твоя победа в данный момент крайне важна. Слушай меня внимательно.

Под прекрасные виды шикарного женского тела я слушал и охреневал, как все в империи весело. Мне предложили работать на нее, при этом мягко намекнули, что отказываться от этого заманчивого предложения глупо. А поколение можно не только прибавлять. На данный момент от меня требовалась лояльность и ответы на вопросы, если они будут заданы. По факту меня делали спящим агентом, связанным клятвой и долгом, если я, конечно, подпишусь под такие расклады. А уж долг для скорпионов — штука священная, и нарушители если и живут после этого, то хреново и не очень долго. За это у меня будет протекция в любой сфере, которую я выберу. Как же тяжело, когда ты уже не восторженный юнец, настоящий Ян Ву сейчас бы пялился на красивые сиськи и только успевал бы кивать головой, соглашаясь с этой женщиной. Я же видел перед собой, в первую очередь, манипулятора, от которого просто веяло опасностью, а не роскошную женщину, с которой в другом мире я бы с удовольствием познакомился поближе. Без консультации с дедом я не готов принимать никакие решения. О чем я ей и сказал, чуток изменив формулировку:

— Кумихо, я бесконечно польщен твоим предложением, но сейчас все мои мысли сосредоточены на поединке, если я погибну, то и этот разговор будет бессмысленным, — боги, надеюсь, тебя устроит такая формулировка. Стоит ей надавить, и выбора у меня не будет. А так есть хотя бы какая-то иллюзия выбора.

— Хорошо, — она хищно улыбнулась. — Разговор уже показал, что я не зря заинтересовалась твоей персоной. Покажи красивую победу и получишь от меня небольшой подарок. — Стоило ей это сказать, как она встала и, пока я наслаждался настоящим произведением искусства — ее телом, вышла из купели. Вот только профдеформация брала надо мной верх, кроме шикарных длинных ног я видел, как проработаны ее мышцы, как она двигается. Кумихо — боец, и очень опасный, и большая круглая задница это только подчеркивала.

Промокнув тело полотенцем, она завернулась в него и, стянув свою гриву в хвост, пошла на выход. Уже открыв дверь, она обернулась и произнесла:

— Я жду твою победу и твое решение. Не затягивай с ответом, — и, не дожидаясь моих слов, вышла.

Стоило ей выйти, как я шумно выдохнул. У меня создавалось впечатление, что я находился в доле мгновений от жестокой смерти. Меня трясло от перенапряжения. В желудке раздалось голодное урчание. Надо срочно пожрать, выдохнуть и закатить такой бой, чтобы все эти узкоглазые увидели, что такое многократный чемпион по вале-тудо.

* * *

Дед нервничал, а я был спокоен как удав. Не было никаких эмоций, только полное спокойствие. Небольшая площадка с восемью столбами, украшенными изречениями мудрых о чести. Сознание срисовывало каждый сантиметр плотной утоптанной земли. Дед что-то говорил, но я его не слышал. Лишь жестами поправлял его, когда он вел ткань из плотного шелка не в ту сторону. Пять минут, и я был готов к бою. Звук военных барабанов настраивал меня на бой, в котором у меня будет лишь одна цель — победа.

Донг смотрелся куда выигрышнее меня. Длинные волосы были заплетены в тугую косу. Лицо с приятными чертами портил кривой шрам от левого виска до подбородка. Ростом он был сантиметров на десять выше меня и тяжелее килограмм на пятнадцать, если не больше, что ж, мне не привыкать ломать здоровенных амбалов, а вот то, что он, оказывается, левша, было неприятно. Слишком часто их удары идут по другой траектории. Хотя плевать, сегодня он будет валяться и жрать землю. Он жестом показал, что отвернет мою голову, а я в ответ ему улыбнулся моей любимой улыбкой, правда, сейчас она смотрится скорее комично, чем страшно, но это поправимое дело. Посмотрим-посмотрим.

Патриарх семьи Дайфан как младший по статусу вышел в центр арены, а дед, словно специально заставляя его ждать, жестом попросил слугу принести вина. Неспешно выпил его и так же медленно подошел к своему давнему недругу.

— Главы семей Ву и Дайфан, — голос губернатора заполнил всю арену, а он хороший оратор. Его голос завораживал и заставлял слушать. — Ваши потомки сразятся между собой в поединке Чести. Подтверждаете ли вы условия поединка?

— Да, — дед говорил тихим спокойным голосом, но создавалось такое ощущение, что его слышно из любой точки арены.

— Семья Дайфан подтверждает условия поединка, — лисомордый старейшина, чьего имени я так и не знал, выглядел на фоне деда разряженным павлином, но держать лицо умел. Но сколько же в нем пафоса.

— Поединщики, в круг! — Хван творил голосом нечто невообразимое, хотелось следовать его приказу.

Мы с Донгом вышли одновременно. Шел он легко и расслабленно, судя по всему, ожидая легкую победу. Чем ближе мы подходили, тем напряженнее становились его движения. Парень, похоже, имеет бойцовское чутье, он ждал перед собой щенка, которого порвет за секунды, красуясь перед почтенной публикой. Глаза говорили ему, что так и будет, а вот чутье подсказывало, что перед ним матерый зверь, который будет биться до последней капли крови.

— Бойцы! — губернатор встал со своего трона. — Так как всем известно, что старейшина Ву — мой близкий друг, я не буду судить этот поединок. Эти почтенные люди согласились взять на себя эту честь и обязанность, — он показал рукой на вход, из которого вышли четверо.

Первым вышел гигант Бохай, следом за ним огроподобный Шао, магистр Ляо вышел одновременно с Гандом Сатино, судя по всему, они о чем-то негромко переговаривались. Ганд приветливо улыбнулся мне, и я вернул ему приветствие легким кивком. Мне было плевать на судей, я не собираюсь выигрывать по очкам. Я здесь ради безоговорочной победы. Все чаще в голове я слышу одни и те же слова: «На путях силы нет правил…» Ты прав, Сокрушитель, правил нет, но есть твоя личная честь! На путях силы нет правил, кроме тех, которые ты сам выставляешь! «Сложно представить себе лучшего кандидата, ты идешь правильным Путем! Да пребудут с тобой все Боги и духи, покажи, на что ты способен». Кандидата на что? От этого голоса в голове одни вопросы. Он благословлял меня на победу, как интересно, но сейчас плевать.

— … победитель объявляется, если противник сдался или не может продолжать бой дальше, — оказывается, они что-то там вещали, а я был погружен в свои мысли.

— Бойцы, если у вас есть что сказать друг другу, то сейчас самое время, — магистр Ляо стоял между нами, его безэмоциональное лицо просто излучало спокойствие и силу. — Старейшины, займите свои места. — Дед сжал мое плечо и, развернувшись, отошел.

— Донг, ты все знаешь, — лисомордый пошел на свое место.

— Есть что сказать? — Ляо посмотрел на Донга.

— Никаких личных претензий, Ян, но ты сегодня умрешь. Я лично закажу молебен в твою честь, — его голос был спокоен и тверд, настоящий боец. Я даже проникся к нему уважением, но в поединке побеждает лучший.

— Благодарю за заботу, Донг. Постараюсь, чтобы ты выжил, — я говорил едва слышно, а потом выкрикнул. — Да благословят великие предки этот бой! — и уже шепотом:- Приготовься к кровавой бане, Донг.

По его глазам было видно, что он все понял, но все равно не верил в мои способности, тем лучше. Ляо приказал нам разойтись в разные углы и сесть на колени для короткой молитвы.

Дууум.

Думмм.

Думммммм.

Тяжелые удары в гонг запустили вибрирующую волну по арене, и схватка началась. Мы оба рванули с колен и бросились вперед. Было видно, что ему не привыкать к схваткам. Шаг.

Другой.

Третий.

И я с разбега влетаю в него с ударом колена в прыжке, проламывая блок, который он выставил в последний момент. Тут же нанося два вертикальных удара локтем. Стоит отдать должное Донгу: несмотря на то, что он не встречался с таким стилем боя, его реакция была отменной. Он быстро перестроился, тут же разрывая дистанцию и одновременно атакуя ногами по нижнему и среднему уровню.

В эту игру играют двое. Никаких жестких блоков, только сливы его ударов. Глупо принимать на себя такую мощь, он банально прочнее. Серия ударов руками Донга разбилась о мою мягкую защиту.

Шаг в сторону, пропуская его левую, и жесткий прямой, не сдерживаясь! Звук удара разнесся не хуже, чем гонг. Тут же сближаясь и атакуя в корпус.

Резкая боль от рассеченной брови напомнила, почему я так не люблю левшей. А эта сволочь попытался задавить меня массой, порываясь бросить, чтобы добить. Ну кто же так делает?

Зацеп ноги стопой — и я обвиваю его вторую ногу, пытаясь уронить, но он крепко держится на ногах. А если так!

Посмотрим, что ты умеешь в кличне. Я атаковал на всех этажах. Мои кулаки и локти били в корпус и голову. Я не отступал ни на шаг, а он отвечал тем же. Мы устроили жестокую бескомпромиссную рубку. Донг наносил сильные мощные удары, но было видно, что он привык сражаться на расстоянии. Чуть повернуть корпус — и его удар уже не обладает такой разрушительной мощью.

Я бил, не беспокоясь о том, что могу повредить руку, — спасибо тебе за отлично забинтованные руки, дедушка. Мои локти резали его кожу, как клинки.

Разорвав дистанцию, мы оба были в крови, не зная, где чья. Его руки налились энергией огня. Я ощущал, что ему больно, но мне будет в разы больнее, если эта энергия выплеснется на меня.

— Поиграли — и хватит, Ян, — Донг облизал окровавленные губы.

— Ты хорош, Донг, но перворанговые кольца тебя не спасут, — я улыбнулся, глядя ему в глаза.

— Сдохни! — одним движением он преодолел почти три метра.

Скользящий удар в плечо обжег меня адской болью. Держись, сука! Тело действовало само.

Уйти от удара в лицо.

Шаг вперед.

Скрутить корпус, уходя от прямого удара ногой.

Рывок вперед.

Мое плечо вбилось в бедро Донга, а рукой я подхватил его ногу, возвращающуюся после удара. Распрямляясь, с высоты своего роста я рухнул вперед, добавляя к силе гравитации мощь моих мышц. Спина Донга встретилась с твердой землей. Удар выбил весь воздух из его легких.

Я прыгнул вперед, сгибая колени, и всем весом впечатался в его ребра. Отстраненно зафиксировав хруст его костей. Похоже, ребра сломаны.

Огонь на руках Донга потух. Я не знаю, кто удержал бы концентрацию при таком ударе. Парню надо отдать должное: он попытался подняться, но тут же получил кулаком в лицо. А потом жесткий удар лбом в челюсть. Еще и еще. Я это тебе обещал!

Правильный граунд-энд-паунд дает небывалое преимущество в бою. Вали-и-колоти — вот как можно назвать этот стиль. Я сыпал удары руками и локтями, а Дайфан пытался выбраться из-под меня. Идиот! Кто так защищается?

Главное — держать равновесие и бить, бить, бить. Моим удары шли в полную силу, мне было наплевать на все. Черная ярость вновь застилала мне глаза.

Я уважаю тебя, парень, у тебя дух бойца, но я чемпион! Я делаю свое дело, а моё дело — побеждать!

Удар за ударом я вбивал его в землю. Кулак, предплечье, локоть — я не видел никакого различия, стоило ему хоть на мгновение ослабить оборону, как мой удар находил цель. Редкие удары головой были подобны пневматическому молоту.

Кровь стекала по его лицу, но он продолжал огрызаться, показывая, что он настоящий воин. Ты крут, Донг. Удар локтя рассек его бровь, и кровь стремительным потоком начала заливать его глаза. Ты действительно крут, но этого мало для победы.

Он попытался встать из-под контроля. На моих губах играла безумная улыбка. Парень, массы и силы тут недостаточно, нужна правильная техника, отточенная сотнями спаррингов и поединков. Я продолжал вбивать его череп в землю, беспрерывно нанося удары. Рваный ритм атак прорывался сквозь защиту, а я постоянно менял углы, с которых бью. Ты попался, Донг!

Краем сознания я ощущал вспышки энергии, похоже, он хотел применить способности колец силы. Хрена с два тебе! Я не дам тебе сосредоточиться. Рыча, словно дикий зверь, я выплескивал свою ярость. Тебе заплатили за мою голову, но ее надо еще взять!

Лицо Донга напоминало отбивную, но он продолжал защищаться. Настоящий воин. Мое сознание словно раздвоилось, я одновременно восхищался его стойкостью бойца и ненавидел его за то, что он хотел убить более слабого противника.

Словно бешеный медоед, я атаковал без перерыва.

Боли нет! Кажется, я сломал себе пальцы на левой руке. Плевать.

Смерти нет! Его голова моталась из стороны в сторону. Кровь лилась ручьем.

Есть лишь путь! Неожиданный удар рукой сломал мне нос, и теперь уже я заливал его кровью. Ты хорош.

Есть лишь моя воля!

Удар локтя поставил точку в этом бою. Сознание Донга потухло, а энергия требовала выхода. Прямо с его тела я крутанул заднее сальто, вставая в стойку. Кровь заливала мне грудь. Боль была где-то на краю сознания, но мне было плевать. Я вновь доказал, что я лучший. Я чемпион!

— Кровь за кровь! — я рычал, словно зверь, а лисомордый Дайфан побледнел от этих слов.

— Ву Ян победил в поединке Чести! — голос губернатора звучал как набат.

Я вскинул руки в победном жесте, а потом в глазах потемнело и меня накрыл откат…

Глава двадцатая. Новая реальность

Ненавижу ощущение, когда адреналин спадает и ты начинаешь полноценно чувствовать боль. По ощущениям этот урод сломал мне несколько ребер, и теперь дышать мне было, мягко говоря, не очень комфортно. Ожог на плече, густо смазанный вонючей мазью, нестерпимо чесался. Больше всего напрягали сломанные пальцы на левой руке, надеюсь, эликсиры деда помогут срастись им быстрее чем за месяц. Сломанный нос вправился резким движением, тут главное — знать что делаешь и не бояться резкой боли. Сразу стало легче дышать, а боль — это всего лишь боль.

Смыв грязь, пот и кровь, я наслаждался холодным вином в уже привычной беседке в саду губернатора. Дед, по ощущениям, наконец-то расслабился и спокойно смаковал вино, заедая его жареным мясом с адски острым соусом. Хван изучал меня, словно видел впервые, а мне настолько не хотелось начинать разговор, что я просто наблюдал за маленькой птичкой, весело щебечущей на ветке дерева. Пусть у меня всего несколько минут, но этими мгновениями покоя я хочу воспользоваться по полной.

— Ян, через три дня на главной площади будет официально объявлен призыв шан. А после этого сразу же начнется призыв и любой босяк сможет стать бойцом императорской армии, — губернатор решил начать первым. — Это означает, что через месяц здесь будут корабли, которые отвезут тебя в академию, но у тебя все еще есть возможность стать шугендзя. Так что на окончательный выбор у тебя два дня, минимум сутки потребуются на взятки правильным людям.

— И где она находится? — коррупция и бюрократия, похоже, только они не меняются, в каком бы мире ни жили люди.

— В этом цикле за обучение новых шан из нашего региона отвечает академия Святого Дозора, находящаяся под покровительством клана Льва. Это самый юг империи. У тебя есть последний шанс отправиться в академию Лотоса и попытаться стать шугендзя. — дДесять лет — и ты станешь полноценным магом, если пройдешь испытания, — да задолбал ты меня уговаривать стать магом. Похоже, ему самому выгодно заиметь в союзниках мага, иначе почему он постоянно пытается меня склонить в сторону этого пути.

— А потом еще двадцать лет на службе у империи, брат, — а вот дед, похоже, начал понимать, что мне куда больше интересна свобода.

— Наследное дворянство ценится дорого, потому и такая цена, — губернатор усмехнулся на фразу деда.

— Сколько лет длится учеба в академии? — стать магом, конечно, — мечта, но, похоже, все-таки недостижимая. Тридцать лет быть на жесткой привязи — это перебор.

— Три года длится само обучение в академии, потом еще три обязательной службы и потом два года, чтобы империя приняла клятву твоего поколения шан.

Тридцать лет против восьми — выбор очевиден. А за это время я точно смогу понять, как двигаться дальше в этом чертовом мире. Мелодичные трели птиц, холодное вино и теплое ласковое солнце заглушили боль в поломанном теле. К черту, проблемы будем решать по мере поступления. С семейкой Дайфан я разобрался, хотя чувствую, со временем проблем они мне доставят немало. Такие уроды не останавливаются, если их несколько раз жестко не осадить. Теперь нужно понять, что делать с предложениями от губернатора и Кумихо, а ведь есть еще проблема с этими уродами Орджами. Почти уверен: отравление — это работа их людей, у Дайфан не такие стальные яйца, чтобы так подставляться перед губернатором. Дробящий кости совсем не тот, с кем можно шутить.

— Ян, — слова деда вывели меня из размышлений. — Сегодня вечером мы отправимся познакомиться с тем, кто пытался отравить тебя. — На самом деле я уже совершенно забыл, что дед что-то упоминал про крыс и их добычи.

— Крысы уже общались с ним? — губернатор неспешно пил вино, после экзамена он изменился. Он стал словно жестче, вместо традиционного меча на его поясе теперь висели ломы-цзянь. Никак не могу назвать это оружие по- другому, лом и лом.

— Самую малость, Мать обещала мне, что он будет в состоянии отвечать на мои вопросы.

— Ян, я понимаю, что тебе требуется отдых и восстановление, но, к сожалению, у нас нет на это времени. Завтра прибывают нюхачи Черепах, а значит, у нас есть буквально два-три дня, прежде чем ты будешь представлен группе.

— Губернатор, — начал я.

— Ян, пока мы не на людях, для тебя я Хван или дядя. На людях я или дядя Хван или губернатор, но первое предпочтительно. Привыкай, ты слишком глубоко влез в эту политику, чтобы пытаться дистанцироваться от меня и твоего деда. У меня почти никого не осталось, лишь сын, Бэй и ты. Семья Цао и семья Ву связаны нерушимыми узами дружбы. Будь у меня дочь, я бы предложил ей твою кандидатуру, чтобы сила воинов Ву вплелась в Реку Крови семьи Цао.

— Хорошо, дядя, — веселье- то какое, я ему благодарен за поддержку, но чувствую, проблем это мне принесет не меньше. Такое ощущение, что я снова в старшей школе и мне нужно сделать выбор, кого поддерживать, хотя по факту выбора нет и я остаюсь вместе с парнями из моего спортклуба, плевать, что мы в меньшинстве. Зато мы были злыми как черти, к тому же любили и умели драться. Надеюсь, с вами все в порядке, парни. — Какая моя задача?

— Так получилось, что большая часть моих верных людей сейчас или погибла, или в столице с моим сыном. Поэтому прямо сейчас у меня нет никого, кто мог бы, не привлекая лишних подозрений, работать с нюхачами. Перед отправлением в академию, многие шан нередко отправляются кто в паломничества, кто в загулы, кто просто путешествовать. Так что, если ты будешь перемещаться по острову, это никого не удивит, а, зная этих ищеек, они будут носиться по по острову, как маркитанская лодка.

— А почему вы хотите присматривать за нюхачами? — дед и Хван одновременно ухмыльнулись моему вопросу.

— Нюхачи, — это охотники на кровавых колдунов и прочую нечисть. Но они верны клану, а значит, что все, что они увидят, услышат и узнают, будет в первую очередь передано Черепахам, — новоиспеченный дядя поднял на меня глаза. — А тот, кто владеет информацией, владеет миром. Твоя задача — фиксировать информацию и контролировать их действия. У тебя будет право вето на их действия. — Охренеть, я не просто наблюдатель, я, оказывается, еще и контролирующий орган, вот только что-то мне подсказывает, что если я буду сильно мешать, то они могут и устранить меня, свалив все на колдунов. Вот же подстава, я прекрасно понимал, что перед взрослым тренированным бойцом я продержусь максимум пару минут, и то за счет непривычной техники.

— К тому же тебе полезно познакомиться с их методами и умениями. Это было отдельно прописано в договоре, — тут уже включился в беседу дед. — Мы с Хваном оба выходцы со Стены, и во многом в этом наша сила. Черепахи помнят том, что мы отдали годы жизни, сражаясь с ними бок о бок. На стене ты сражаешься и плевать, кто твой враг, живой, мертвый, оскверненный, проклятая тварь или демон. Ты сражаешься, потому что, если ты не справишься, умрут простые люди. Это простой бой — ты знаешь, кто твой враг. Нюхачам приходится сражаться с тайным злом и часто нарушать законы империи во имя справедливости. Ты должен научиться этому искусству, каков бы ние был твой путь: стать воином или шугендзя. Скоро откроются врата Дзигоку и мерзость поползет в наш мир. Ты должен уметь себя защитить, к сожалению, я не смогу тебя вечно оберегать. Я благодарю Небо за дуэль с Бао. Наконец-то я вижу в тебе то, что видел в своем сыне, он бы сейчас тобой гордился.

— Спасибо. Дядя, — я поклонился Хвану. — Дедушка, — чуть более низкий поклон, нюансы этикета прочно впитывались в мое сознание или же не впитывались, а вспоминались.

Поход к Крысам дед назначил на закат, а до этого времени у меня было свободное время, которое я решил использовать по полной, забравшись в библиотеку дяди Хвана. Как бы меня ние привлекала магия, как бы я ние хотел повелевать стихиями. Я уже пожил и осознаю, что юношеский максимализм на меня не работает. Так что не готов я отдать половину своей новой жизни за попытку стать магом. Сейчас меня больше всего интересовали военные академии и все, что с ними связано. Старая привычка максимально выяснить, куда я ввязываюсь. Выяснить удалось не так много, как всегда куча цветастых фраз, воды и прочей словесной шелухи. Как же мне не хватает поиска с его базами знаний по всему на свете.

Как оказалось, существуют три типа академий, где обучают сформировавшие ядро. Первая — это клановая академия, там, как следует из названия, могут обучаться лишь члены конкретного клана или же в исключительных случаях их близкие союзники. Второй тип — это имперская академия, где обучаются жители империи, не принадлежащие кланам. Третий тип — это особый тип, называемый Академией Земли и Неба, там обучаются одновременно и клановые, и самые способные из имперских бойцов. Обучение в этой академии длится пять лет, с учетом того, что туда поступают лучшие ученики после прохождения первого курса клановой или имперской академии. Именно в Академии Земли и Неба куется сила империи, там клановая молодежь знакомится друг с другом и вольными жителями империи. Там закладываются будущие союзы и там же куются команды, которые в дальнейшем будут влиять на дальнейшую жизнь Империи.

Похоже вот и вырисовывается цель — закончить первый курс в числе лучших и попасть в Академию Земли и Неба. Раз я теперь в мире, где правят сословные порядки, значит будем подчиняться им и двигаться вперед. Вот только интересно, почему если дед был по факту гением, он учился именно в имперской академии?

От чтения пыльных книг и свитков жутко чесался нос, а иероглифы уже расплывались в глазах, но самое главное я смог для себя выяснить. Первый год — это испытание силы и духа. Задача за первый год из неофита сделать адепта, а еще лучше аколита. Но по факту куда важнее, чтобы ты смог сдать экзамены. А вот какие они, в этих дурацких книгах не сказано. Зато сказано, что прошедшие академию не должны делиться знанием с новыми поколениями, потому что каждый должен найти сам свой путь к могуществу.

Сила империи прирастает практиками колец сил. Исходя из информации, считается, что неофит стоит двух обычных бойцов. Адепт способен потягаться с пятью, аколит справится с десяткой. Но такая статистика, на мой непросвещенный взгляд, указывает лишь на вчерашнего крестьянина, звание адепта не помогло Донгу в бою со мной. Слишком много непонятных для меня факторов. Вот и как оценивать силу противника?

На закате, когда я уже почувствовал голод, в библиотеку зашел дед. Мне категорически не нравились его состояние, но этого упрямого барана, похоже, не переделать.

— Дедушка, вам стоит поберечь свое здоровье.

— Мне надо продержаться еще три дня до объявления решения совета регентов о призыве. А потом домой и я никуда не высуну нос, пока не выжгу у себя скверну.

— Есть ли способы защититься от нее или вовсе избежать скверны? — мне не нравилась сама идея мутировать в какую-то тварь.

— Не практикуй махо, держись подальше от земли Теней и держи нефрит поблизости. Любой, кто был на Стене, всегда старается иметь при себе хоть камушек нефрита. Он защищает от внешнего проявления скверны, но, если ты используешь оскверненное колдовство, — нефрит тебя не спасет.

— Спасибо за урок, старший. Я бы хотел перекусить перед встречей.

— Для тех разговоров, что мы будем вести, полный желудок — зло. Идем, внук.

Сумерки уже накрыли город, когда мы вышли с дедом из дворца губернатора. Притом шли мы не через парадные ворота, а через тайную калитку. Глубокие соломенные шляпы и широкие плащи скрывали наши фигуры. В движениях деда чувствовалась нервозность и, похоже, он считал, что встреча может быть опасной, иначе зачем он шел с посохом, а на его поясе висела тяжелая сабля дао, которая буквально за мгновение крепилось на древко и вот у него в руках его любимое гуаньдао. Глядя на снаряжение деда, я надоел уже привычные мне перчатки, которые отлично зарекомендовали себя в ночь Пауков. Старик лишь одобрительно ухмыльнулся, увидев их на моих руках.

Шаг за шагом мы двигались по темным закоулкам кварталов. Пару раз нас окликнули, требуя, но стоило деду открыть плащ и показать клинок на поясе, вопросы сразу исчезали. Нижний город жил своей жизнью.

Запахи нечистот, немытых тел, наркотиков и дешевого алкоголя забивали ноздри. Мир, увиденный мной, слабо отличался от бразильских фавел. Тотальная нищета, больные люди и, конечно же, банды. Стоило нам пройти ворота в морской квартал, как сразу исчезли стражники, а к уже привычным запахам добавился запах тухлой рыбы.

— Вот она изнанка города Хвана. Вонь, уличные банды и толпы бедняков. — в голосе деда звучала грусть.

— И так везде?

— Империя стоит на бюрократии и коррупции. Где-то лучше, а где-то гораздо хуже. Тут, например, никто не голодает и не убивают за плошку риса. Хван не контролирует уличные банды, но те прекрасно знают, что произойдет, если они перегнут палку. Красные шарфы очень туго знают свое дело. Стой, — дед остановил меня, выставив руку. К нам навстречу шла толпа вооруженных чем попало людей.

— Мы чтим кодекс улиц, — начал дед, но один из отморозков рявкнул, а по-другому я не могу назвать человека, решившего перебить Кровавого вихря, я не могу.

— Выворачивай карманы, и поживее, мы спешим, — один из уродов гаденько заржал. Тело само начало смещаться в стойку, главное — помнить, что левым кулаком бить нельзя. Пальцы еще не скоро восстановят функционал.

— Крысиная Мать, будет недовольна тем, что кодекс нарушен, — дед пытался остановить кровопролитие, но, судя по всему, оно было неизбежным.

— Пусть эта полоумная старуха отсосет у меня хрен и валит ко всем демонам разом. Улицы свободны, волны омоют их и пророк поведет нас, — от вожака несло какой-то дрянью, но его слова были слишком правильные для его убого умишка. — Деньги бегом, — этот идиот сделал шаг вперед, держа какой-то ржавый тесак, когда сбоку раздался глухой голос.

— Как ты назвал мою Мать? И что она должна сделать? — из кучи мусора возле одного из домов поднялся худой длиннорукий человек. Из одежды на нем была только набедренная повязка. От его сгорбленной фигуры почему-то просто несло ощущением опасности. Длинные грязные волосы походили на воронье гнездо, а мылся он явно с месяц назад.

— Убейте его, — рявкнул вожак, и тройка бойцов тут же рванули вперед. А дед скользнул в сторону и резко взмахнул посохом, сбивая одного с ног, одновременно выхватывая дао с пояса. Шаг назад — и в его руках была его любимая гуаньдао. Переговоры закончились.

Грязный нищий заверещал так, что казалось, сейчас из ушей польется кровь. Ультразвук бил прямо в мозг, хотелось упасть на колени и сжать руками голову. Ну почему я не могу спокойно жить?

Один из бандитов успел метнуть нож в нищего и даже попал. Писк перестал бить по барабанным перепонкам, а грязный оборванец, словно не чувствуя боли, выдернул нож и начал меняться. Его словно начали надувать воздухом, мышцы в считанные мгновения стали раза в три больше, на пальцах выросли кривые когти, а все тело покрылось короткой жесткой шерстью.

С коротким рыком он атаковал бросившего в него нож бандита, разрывая ему грудь. И тут же швырнув его тело в остальных. Пока я отвлекался, дед уже успел убить пару бандитов, обрубив одному руки, а второму вспороть живот.

Летевший на меня с воплем оборванец заткнулся, получив короткий прямой удар с ноги в живот. Только идиот так атакует тайцев. Заблокировав его руку с оружием, я вбил колено ему в яйца и тут же добил согнувшегося от боли бойца.

С коротким свистом в руку вожака воткнулся арбалетный болт.

— Кто дернется, получит болт в пузо, — с крыши ближайших халуп спрыгнуло полтора десятка разномастно вооруженных бойцов.

— Реншу, — прорычал изменившийся оборванец, — ты как всегда вовремя, — но тот проигнорировал его слова и уставился на деда.

— Ву Бэй, почему всегда, когда ты появляешься на моих улицах, льется кровь? — судя по тону, он считал себя вправе так говорить с дедом.

— Потому что я в отличие от этого отребья чту кодекс и караю тех, кто его нарушает, — дед стоял и смотрел прямо в глаза предводителю крыс, а, судя по знакам на их одеждах, это были именно они.

— Уберите мусор, — Реншу произнес эти слова очень небрежно, но после них нападавших на нас срезало, словно косой. Самострелы крыс оказались автоматическими, уйти не успел никто. — Здравствуй, Кровавый вихрь.

— И тебе привет, Смотритель, — дед крепко сжал за предплечье протянутую руку. Пока они здоровались, бойцы крыс выполняли грязную работу, добивая раненых и тут же раздевая их, чтобы проверить все потайные места. Оборотень снова сменил форму и помогал в распределении трофеев.

— Мать крыс ждет тебя и твоего внука, Бэй.

Глава двадцать первая. Мать крыс

Под конвоем крыс мы двигались во все более темные закоулки нижнего города. Мы шли, а люди старались перебраться на другую сторону улицы. Закрывались ставни и двери, никто не хотел видеть лишнего. Создавалось впечатление, что волна шепотков «крысы идут» расчищала нам путь. Но, главное, я видел сам, люди не только боялись крыс, они их еще и уважали. Время от времени люди отвешивали короткие поклоны. Кое-где были и дружелюбные улыбки, приглашения перекусить или пропустить по стаканчику. Судя по всему, власть банд была тут законом, но почему тогда какие-то отморозки нарушили его, зная, какими карами это грозит?

Мы зашли в двери заведения, увешенного бумажными фонарями, из которого доносилась веселая музыка и гомон пьяных голосов. Стоило переступить порог, как все стихло и на нас смотрело множество внимательных взглядов. Заведение тут явно только для своих, а если посмотреть, сколько тут оружия, не уверен, что отряд стражи тут бесследно не сгинет, если начнется заварушка. Черт, да тут ощущения куда хуже, чем при прогулке в бразильских фавелах, а я там бывал неоднократно.

Реншу кивнул бармену и сказал:

— Мы в красный зал. Пусть никто не беспокоит, — судя по тому, как отреагировал бармен, лидера крыс тут знали очень хорошо.

Молоденькая служанка повела нас за собой, а я залип на красочные татуировки во всю спину у парней, играющих в какую-то карточную игру. Дед, положив мне руку на плечо, повернул к себе и, покачав головой, негромко произнес:

— Первое правило таких мест: не выказывай удивления и не смотри пристально на людей.

— Старик Бэй говорит правду, молодой Ву. Тут тебя защищает право гостя, в других местах ты будешь лишь одним из многих. — Реншу говорил на удивление благожелательным голосом. Куда более дружелюбно, чем с дедом. Интересно, почему?

— Спасибо за урок.

— Нам сюда, — жестом крыс отослал служанку, его люди закрыли на засов двери и расселись за уже накрытые столы. С лидером крыс пошли только пара человек.

Пока я осматривался, меня позвал дед. Вместо одной из стен зиял проем, в котором был виден спуск вниз. Крысы взяли факелы, чтобы освещать путь. Чем ниже мы шли, тем теплее становилось, воздух стал более спертым и влажным. Даже в дрожащем свете факелов было видно, что стены коридора, по которому мы шли, были сделаны совсем в другом стиле, чем остальные постройки в городе.

Боюсь, что без провожатых мы бы тут плутали, словно слепые котята. Реншу постоянно менял направление и двигался по понятным одному ему ориентирам. Буквально через полчаса ходьбы мы добрались до большой залы, украшенной тканными гобеленами с изображениями крыс. С высокого потолка свисали на цепях странные шары с вырезанными иероглифами. Они давали мягкий тусклый свет, которого вполне хватало, чтобы зрение не напрягалось.

— Мать, я привел гостей. — Реншу склонился в глубоком поклоне перед женщиной с закрытым вуалью лицом, сидящей на высоком резном троне. Присмотревшись, я понял, что там изображены сотни крыс, переплетенных телами и хвостами.

— Я чувствую запах крови, кто-то нарушил закон? — голос женщины напоминал шелест клинка. Тихий, хорошо поставленный и безумно властный.

— Да, Мать, — он выделил слово «мать», словно это был титул. — Был нарушен кодекс улиц. Нас призвал один из обращенных. Виновные наказаны, — и что это за обращенные? То что это оборотень, а как еще называть такую тварь, я просто не знаю, понятно. Но что это такое? Ладно, если есть каменные змеи, которые убивают людей, человекоподобные мутанты с раздвоенным языком, то почему бы и не быть крысам-оборотням? Моя психика, похоже, стала куда более гибкой.

— Преврати их в пример, и пусть улицы знают: Мать крыс гневается. Скажи стаям и обращенным, что я разрешила охоту, пока стоит полная луна, — о чем она? Вот вроде каждое слово в отдельности понятно, но в совокупности… Как же мне не хватает информации. Интересно, это потому что я из другого мира или настоящий Ву Ян тоже ничего не знал об изнанке своего мира?

— Слушаюсь, Мать. — Реншу вновь поклонился, казалось, что он одновременно и жутко боится эту женщину, и безмерно уважает.

— Забирай своих и уходи, а я пока побеседую со старым товарищем.

Наши сопровождающие еще раз поклонились своему лидеру и спешно вышли. Дед стоял в расслабленной позе, ничего не опасаясь, а мне не нравилось, что я ничего не понимаю. Женщина встала и медленно обошла нас по кругу, пристально рассматривая. Под ее тяжелым взглядом тело само сместилось в стойку. Я услышал потусторонний шепот голодных духов. Они шептали мне о том, что это место полно силы. Старой, недоброй и очень опасной силы.

— Бэй, — ее голос прекратил шепотки. Она остановилась напротив деда.

— Вейфанг, — дед так же негромко ответил. На его губах расплылась улыбка.

— Почему, когда ты приходишь ко мне в гости, от тебя всегда пахнет кровью? — дед начал хохотать как сумасшедший.

— Твой малыш Реншу уже спрашивал меня, — сказал он, закончив смеяться. — Я Кровавый вихрь, а ты Мать крыс. Ко мне тянется кровь, к тебе крысы.

— Убери своих цепных собак с моих улиц. Они мешают вести дела, — она резко сменила тему разговора.

— Твоих улиц, Вейфанг? — дед хмыкнул. — Это улицы Цао Хвана, давай соблюдать правила игры и делать вид, что все хорошо. Что все как раньше. Ты же не хочешь, чтобы на «ТВОИ», — он специально акцентировал внимание на этом слове, — улицы вышел третий сын Цао Хэя — Дробящий кости с цзянями наперевес? А его спину будет прикрывать ценой своей жизни побратим Кровавый вихрь. Дай повод, Вейфанг, и я вычищу твой гадюшник, — вены деда вздулись и начали пульсировать. На бледной коже они смотрелись как черные жгуты. Я чувствовал, как от деда исходит жуткое желание убивать. Он хотел схватить клинок и атаковать.

— Тяжелая неделя, Бэй? — Мать крыс говорила спокойным дружелюбным голосом. Судя по всему, ей плевать на условности, она меняет тему разговора так, как ей хочется. — Судя по черной ярости, ты недавно перешел первую ступень. Опять пьешь эликсир из нефритового сияния?

— Отвратительная, просто отвратительная Вейфанг. Я несколько раз из-за нее чуть не потерял Яна. Нападение Пауков, покушение на внука, а теперь еще и ищейки инквизиции в городе.

— Идемте за стол. Вино ждет, — она махнула рукой, приглашая нас. — По ищейкам я поняла, но в морской квартал я не пущу даже твоих людей, Бэй, не говоря про выкормышей инквизиции. Ты же не будешь возражать, если они случайно утонут? — она говорила таким милым тоном, разливая вино в пиалы, словно речь шла о погоде, а не о том, что ее бойцы собираются перебить посланников инквизиции. — Я ставлю на кон свою дружбу с тобой и общую память о наших детях, подкрепляя своей жизнью. Скажи, что ты ищешь, и, если это есть в моем районе, я тебе это найду.

— Я верю тебе, маленькая Вей, — дед произнес эти слова с какой-то затаенной нежностью. Что связывает этих людей? — Все должно быть чисто. Никто не должен связать тебя с их исчезновением.

— Он так похож на Квана. — Вейфанг шагнула и порывисто обняла меня. — Ты так вырос, малыш. Последний раз я видела тебя, когда ты был вот таким, — она показала себе на бедро. — В тот день мы хоронили твоего отца Квана и его побратима Яна — моего сына, — в ее голосе ощущалось скрытое отчаяние. Казалось, ей хотелось рыдать, но она прекрасно держала лицо. Годы не смягчили ее горе.

— Виновные были наказаны, Вей, — мягко начал дед, но Мать крыс резко его прервала.

— Это не вернет тебе Квана, а мне Яна. У тебя хотя бы есть мальчик, а я теперь Мать для всех крыс Громовой жемчужины, — эти слова звучали горько до безумия. — Это не то, чего я хотела. Будь у меня возможность, я бы вновь вырезала Пиявок, всех до последнего человека, чтобы мои ножи напились их крови, — ее голос вновь изменился на добродушный. — Пей, мальчик, ты мой гость, и в отличие от этого старика тебе здесь будут рады всегда, что бы ни случилось.

— Спасибо, госпожа, — я поклонился женщине. Если отец Ву Яна был побратимом ее сына, то, следуя духовным законам Империи, я ей внук и теперь становится понятно, почему ко мне относятся куда лучше, чем к деду.

— Для тебя бабушка Вей, — черт, я получил еще одну бабулю, но эта хоть не жрет людей заживо. В груди потеплело от воспоминаний об Ардане. Спасибо тебе за все, «добрая бабушка».

— Ты нашла, кто попытался его убить? — дед выпил пиалу вина и, не спрашивая, налил себе еще.

— Мать крыс не может иметь других детей, кроме крыс, — она горько усмехнулась. А потом ее голос зазвучал, как металл. — Но даже Совет Тринадцати не запретит мне охотиться на тех, кто вредит моим делам. А его жизнь — мое дело! — не завидую я ее врагам. Она словно сделана из стали.

— Я хочу пообщаться с этим выродком, — мне показалось, или тени вокруг деда сгустились, а глаза начали подсвечиваться багровым светом.

Идемте.

Он провела нас в настоящие казематы. Куча мелких каменных мешков с решетками, и, самое жуткое, почти половина из них была заполнена. Худые грязные люди с пустыми глазами, уставившимися в никуда, откровенно пугали. Вейфанг, заметив, что я рассматриваю узников, произнесла:

— Кодекс улиц суров, но справедлив. Ты не должен вредить месту, где живешь. Нельзя нападать на гостей, если они ведут себя в соответствии с правилами. И нельзя превращаться в тварей, готовых на что угодно ради очередной дозы дурмана, — в ее голосе звучала неприкрытая ненависть. — Бедняков пичкают наркотиками, а те готовы на все ради еще одной дозы. Крысы… — начала она, но дед резко ее прервал.

— Хватит дурить голову парню. Ян, крысы — основной поставщик этого дерьма. Да, в Громовой жемчужине наркотиков немного даже на дне. Тут спасибо Вейфанг, — он отвесил ей короткий поклон. — Ее стаи чистят всю эту грязь на наших улицах, но напомнить, сколько ты зарабатываешь на своих складах для хранения наркотиков? Я регулярно проверяю бухгалтерию.

— На моих улицах должны соблюдать правила или умоются кровью.

— Когда тебе в последний раз бросали вызов?

— Месяц назад, думаю, еще полгода никто не рискнет. Оторванная голова хорошо отрезвляет глупцов, — я переводил глаза с деда на его давнюю знакомую, внимательно слушая, о чем они говорят. С крысами в целом все понятно, они как наркокартели в странах Латинской Америки. Занимаются преступлениями, начиная от работорговли и заканчивая массовым производством наркотиков. Вся их власть держится на поддержке и страхе беднейших слоев населения, без помощи которых им тяжело бороться с полицией. Именно поэтому они помогают беднякам. Там же они берут новых рекрутов, которые выросли с мыслью, что крысы им помогут, а носить их знак отличия почетно. И похоже, за титул лидера можно бросить вызов, вот только если проиграешь, ты труп.

На ум сразу вспомнилось, что в Японии при землетрясениях и цунами первыми на месте происшествия оказываются именно якудза. Они привозят горячую еду, одеяла и медикаменты. У преступного мира тоже есть кодекс чести, пусть и извращенный. Анализируя услышанное, можно сделать вывод, что Крысами правит некий Совет Тринадцати, а во всех крупных городах есть такие лидеры, как Вейфанг, управляющие разрозненными командами, которые при необходимости могут быть объединены в единый кулак. Уверен почти на сто процентов, что я многое упускаю, но думаю, в целом все верно. Крысы — это эдакий неофициальный клан, и думаю, его влияние не намного меньше, чем у настоящих кланов.

— А вот и исполнитель. Как я тебе и обещала, ты можешь поговорить с ним сам, Бэй. Мы взяли его, когда он пытался покинуть город, — пока я витал в своих мыслях, мы дошли до пыточной камеры, в которой был прикован тяжелыми цепями мужчина. Именно это лицо я видел, когда забирал чай. Внутри меня начало разгораться пламя гнева. За что, тварь?

— Какая встреча, — от улыбки деда веяло чем-то запредельно жутким. Он снял ханьфу и нижнюю рубашку, оставшись в одних штанах. Аккуратно сложив одежду, он размял пальцы, а потом поднял голову пленника, тут же уклонившись от плевка в лицо. — Отлично. Ты полон гнева и жизни. То что нужно.

— Отправляйся к демонам, старик, — лицо пленника выражало мрачную уверенность.

— Вей, попроси своих детей, пусть принесут пару кувшинов воды. Ян, разожги жаровню. Пора тебе узнавать, почему многие меня так ненавидят, — от его слов веяло каким-то безумием. Я бил на ринге людей за деньги, но я всегда ставил свою жизнь и здоровье на кон, а тут пытать. Пусть не самому, но участвовать. Несмотря на эти мысли, я разжигал жаровню. Мне важно знать, почему меня пытались убить.

Бэй напевал какую-то песенку с простым и прилипчивым мотивом. А сам раскрыл свою сумку лекаря, увидев, что жаровня начала медленно разгораться, он бросил на угли горсть трав. Медленно тлея, они начали дымиться, а дед разложил на столе набор игл для акупунктуры, несколько ножей разной формы. Поставил три пиалы, в которых развел смесь из своих многочисленных флаконов. И все это под запах горящих трав и мелодию детской считалки. Глубоко вдохнув ароматный дым, он добродушно улыбнулся, вот только его бледная кожа, запавшие глаза и пульсирующие черные вены создавали совсем другой образ.

— Я обещаю тебе быструю смерть. — Дед посмотрел на пленника, ожидая его реакции. — Попытку убить моего внука я тебе не прощу, но если расскажешь, кто его заказал, то умрешь быстро и чисто. В этом я, Ву Бэй, клянусь Землей и Небом.

— Пошел ты, — пленник попытался снова плюнуть, но Бэй неуловимым движением хлестнул его пальцами по щеке и вместо плевка слюна, смешанная с кровью, стекала по подбородку.

— Ты сам избрал свой путь, — дед в задумчивости провел пальцами по иглам, а потом, вытянув три, сделал шаг к пленнику. — Внук, чтобы допрашиваемый понял, что его ждет, ему стоит все объяснить. Этот парень тертый и опытный, думаю, прошел не один допрос, но я все-таки расскажу ему, что с ним будет происходить.

Первое, с чего начал дед, — это описал, зачем нужны все инструменты. Он оказался приверженцем храмовых методик допроса, когда допрашиваемый оставался в целом дееспособным, но постоянно испытывал разные типы боли. Именно для этого метода лучше всего подходят иглы. Иглы под ногти дают один тип боли, протыкание мягких тканей другой, царапающая кость игла — это уже третий. Работа по нервным узлам — это признак настоящего мастера в искусстве причинения боли. Ву Бэй был именно мастером, можно сказать, он был творцом, превращающим пытку в произведение искусства, как бы мерзко это ни звучало.

Жаровня с травами позволяла заглушить запах нечистот, которые появятся в любом случае, если реципиент будет сопротивляться допросу. Плюс легкие галлюциногены позволяют расслабить сознание пытаемого, да и помогают самому палачу игнорировать многочисленные крики и стоны. Ко всему прочему нагретая игла дает еще один тип боли, как и скрученные из трав сигары, которыми прижигают болевые точки. Проливать кровь и отрезать куски тела дед считал признаком дилетанта. Да, психологически это действует сильнее, но, по его словам, унижает великое искусство. От таких слов меня передернуло.

Одно дело — знать, что твой дед — начальник тайной полиции правителя города и мало разборчив в методах достижения результата. И совсем другое — видеть, как он, напевая песенку, втыкает иглу за иглой, комментируя каждое свое действие. Крики, стоны, проклятия пленника для него словно не существовали.

После самого первого вопроса он ни разу не обратился к пленнику, лишь объяснил мне, почему совершил то или иное действие. Самое страшное, что я медленно начал понимать, что он делает.

Иглы не дают энергии течь в правильном направлении, и сейчас пленник испытывает жесточайшую боль. А дед, ставя блокады на пути течения энергии, направляет ее куда ему необходимо. Под пленником была уже мокрая лужа, мочевой пузырь не выдержал издевательств.

По приказу Вейфанг принесли стулья, воду и вино. Мать крыс спокойно пила из своей чаши, наблюдая за работой деда. Я слышал о холодной жестокости азиатов, столь непонятной для человека, воспитанного в европейских ценностях. Но одно дело — слышать, а другое — наблюдать своими глазами. Меня трясло от омерзения, а она словно наслаждалась происходящим.

Крики пытаемого резали по ушам, отражаясь от стен. А я словно наблюдал за всем со стороны, и мне было мерзко от самого себя. На моих глазах человека превращали в вопящий от боли кусок мяса. Медленно, методично и крайне жестоко. Ломали его волю, заставляя предать свои идеалы. «Кровь за кровь, боль за боль». В голове возник внутренний голос. «Ты думаешь, старик Бэй не согласился бы испытать такую боль, лишь бы ты был жив? Ты его единственный внук, последний из его рода». Голос пытался сказать еще что-то, но пленник от очередной порции боли завопил:

— Ненавижу! — он сипел сорванным от криков голосом. — Ненавижу вас, твари! Твой выродок все равно сдохнет! — в его голосе звучало фанатичное безумие. Бэй даже остановил свою экзекуцию, внимательно слушая. — ТЫ жалок, старик, испорчен скверной. Твое гнилое семя никогда не взойдет! Кхахаахахха, — он начал захлебываться жутким смехом вперемешку с кашлем. — Твой выродок сдохнет! Сдохнет! Порченая кровь должна быть искоренена!

В моей груди разгорелась бешеная злоба. И мое тело словно перестало мне подчиняться. Я наблюдал за всем словно со стороны. Из искривленных губ было слышно хриплое рычание, в котором я слышал далекое карканье:

— Проклятая кровь? — я видел, как мое тело оказалось возле пленника. Пальцы стальным захватом сжали челюсть пленника, а голова наклонилась к его уху. Он чувствовал мое горячее дыхание. Я чувствовал, как губы искривляются в жуткой ухмылке. — Кар, тварь, кар. Мне нужно имя, — хриплый голос все больше и больше напоминал карканье ворона.

— Сгинь, демон! — в голосе пленника был жуткий страх, а я чувствовал, как он пахнет не просто страхом, он пах безумным ужасом. Он боялся того, кто говорит вместо меня, куда больше, чем деда, терзающего его тело.

— Демон? — мое тело вновь усмехнулось. — Как же жестоко ты ошибаешься… — пальцы впились в нижнее ребро пленника и одним движением раздробили его, игнорируя вопль боли. — Имя! Или ты думаешь, что из твоего дохлого тела не добыть знания? — я чувствовал, как мой внутренний голос все больше и больше злился.

— Кто ты? Как? — а у парня не просто стальные яйца, а, похоже, из титана. Несмотря ни на что, он пытался сопротивляться и задавать вопросы.

— Твои глаза видели все, — прошептал почти нежно тот, кто занял мое тело. — Пожалуй, я их сожру вместе с твоей душой…

— Молю! — пленник хныкал от боли и страха, а мое тело продолжало ломать его.

— Имя, червяк. И я отпущу тебя, не сожрав твою душу, — я пытался сопротивляться, вернув себе власть над своим телом, но услышал лишь «потерпи, малыш, он должен назвать имя. Это смертельно важно».

— Поклянись кровью! — я не мог не уважать висящего на цепях человека, но чувствовал удовлетворение, исходящее от того, кто заперт со мной в одном теле. Он добился своего. Он сломал волю противника.

— Я клянусь своей проклятой кровью не жрать твою душу, червяк. Назови заказчика и умри спокойно.

— Ошида Гунган приказал мне устранить последнего из проклятой крови, — казалось, из пленника выдернули стержень. Человек обессиленно повис на цепях.

— Не попадайся мне в следующей жизни, червяк, — каркающим голосом произнесло мое тело, а в следующее мгновение стремительным движением вырвало трахею у пленника.

Даже холодная волна исцеления от голодных духов не смогла справиться с дичайшей слабостью. Я начал падать, но меня тут же подхватили Вейфанг и дед. Усадив на стул, мне дали в руки чашу вина, которую я с большим трудом удерживал. Больше всего меня мучил главный вопрос: какого хрена? Что это было? И, самое главное, кто такой Ошида Гунган?

Друзья! Спасибо, что продолжаете читать историю о восхождении Яна к вершинам нового мира.

Автора мотивирует писать больше и лучше ваши комментарии, лайки и конечно же награды;).

Следующая глава будет по графику.

P.S. Удобнее будет если выкладка сместится с четверга на пятницу, уменьшив длительность разрывов между главами?

Глава двадцать вторая. Врагов никогда не бывает мало

— Ян одержим? — Вейфанг смотрела на деда, а сама крутила на пальцах широкий тяжелый нож с гардой кастетного типа — кажется, его еще называют бабочкой дао. Один из любимых видов вооружения мастеров вин-чунь, таких, как Ип Ман, полумифический учитель Брюса Ли. Я бы, пожалуй, посмотрел, как он работает в смешанных единоборствах сейчас. Те же Грейси — основатели бразильского джиу-джитсу — несмотря на свою сверхскучную тактику боя, бойцами были отличными. Легенд про них тоже, конечно, ходит немало, но по факту все зависит от правил, когда я не могу запинывать любителей жополазания, зовущего меня в партер для потных обнимашек, это не тот вид боя, который я люблю. Голос деда прервал ход моих мыслей.

— Не в том смысле, как мы привыкли считать на Стене. Ян, покажи Вей, — я закатал испачканный в крови рукав, показывая обмотанный вокруг руки шнур с нефритом. Освященный нефрит — лучшая защита от любых проявлений Скверны и одержимости — не мог справиться с тем, кто сидит внутри меня, или, может, все дело в том, что на самом деле я сам подчинил чужое тело?

— Что это значит? — а дама-то опасная. Вместо одного ножа в ее руках оказалось два. Интересный клиночек. Пара движений — и клинок снова собрался в один.

— После дуэли с Дайфан Бао Ян впал в беспамятство. Несколько дней я использовал все, кроме кровавой магии, чтобы привести его в чувство. И, похоже, Боги и предки откликнулись на мои молитвы, пробудив моего мальчика. Когда он очнулся, выяснилось, что его память почти девственно чиста. Память возвращается, но медленно. Плюс он начал видеть сны о ком-то, кто был настоящим мастером в кулачном бою, и активно применяет то, что видел.

— Это так, Ян? — глаза Матери крыс старались проникнуть в глубины моей души, но к такому я уже привык.

— Все так, госпожа Вейфанг, — ее щека дернулась, она поняла, что меня задел ее вопрос.

— То, что сейчас произошло, крайне похоже на одержимость.

— Или на контроль кого-то из могущественных предков, — перебил ее дед.

— Ты понимаешь, что мы точно должны знать, — ее голос словно лишился всех своих оттенков и стал серым и невыразительным. Она боялась и, судя по всему, больше всего того, что я действительно одержимый. Дернув за шнурок, она замолчала, думая о чем-то своем, и буквально через минуту вошел слуга. — Позови сюда Ксуекина. — Ну и имечко.

— Слушаюсь, Мать, — с поклоном слуга вышел.

— Кровь к крови. Почему, Бэй, с твоей семьей вечно одни проблемы?

— Потому что мы Ву и наш путь — служить Империи.

В дверь тихонько поскреблись. А потом дверь распахнулась и я, мягко говоря, охренел. В комнату зашел натуральный Сплинтер из ниндзя-черепашек. Блин, да это реально была прямоходящая крыса в одежде с длинным голым хвостом. Судя по взгляду этого существа, оно точно было разумным. Маленькие глаза-бусинки внимательно смотрели на нас, а нос смешно дергался, втягивая запахи. Только вот мне почему-то не хотелось смеяться.

— Мать. Твоя меня звала? — голос человеко-крысы был писклявый, он путал часть окончаний, но в целом его было достаточно легко понять. Я смотрел на реакцию деда, тот выглядел задумчивым.

— Ксуекин, мне надо, чтобы ты осмотрел этого мальчика — Ву Яна.

— Слушаюсь, Мать, — он сел на пол прямо там, где стоял, длинный хвост обвился вокруг него, и, закрыв глаза, он начал что-то попискивать, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Ты договорилась с Видящим-недзуми? — вот сейчас было видно, что дед удивился.

— Мы нашли его израненным и выходили, теперь он считает нас своей семьей и помогает по мере сил.

— А совет не решит, что ты метишь на место повыше?

— Они знают о моем друге и ничего не имеют против.

— Дедушка, кто это и что он делает? — я не выдержал, как меня бесит сидеть и молчать в тряпочку, как требуют традиции.

— Ксуекин недзуми — один из исконных обитателей этого мира, которому покровительствует дух Великой Крысы, — на мой вопрос начала отвечать Вейфанг. — Они отличные союзники и опасные враги, а еще на них не действует Скверна.

— Спасибо за знания, старшая, но что он сейчас делает?

— Пытается понять, что с тобой и что произошло в пыточной. Среди недзуми есть особая каста — Видящие. Они владеют магией Имени и способны увидеть куда больше, чем любой из человеческих шугендзя, но как боевые маги они намного слабее. Ксуекин как раз один из них.

Разговор стих сам собой, а в моей голове снова появился мой внутренний компаньон. «Вечно крысы пытаются совать свои наглые носы повсюду. Не бойся, он признает тебя полностью адекватным и лишь иногда переходящим под прямой контроль предка». Голос усмехнулся, судя по всему, этим предком был он сам. «Хоть я и не люблю крыс, но они тоже помнят свои долги. Недзуми испокон веков были нашими союзниками, не всегда верными, но мы никогда не были с ними врагами». А мы — это кто? Ответа, как всегда, не было.

Черт, да кто же ты такой, внутренний голос? Меня безумно злило, что он выдает информацию по каплям и только ту, которую хочет рассказать сам. «Ты ключ, парень, а я замок. И лишь когда ты будешь готов, ты узнаешь все. Учись, сражайся и, главное, совершенствуйся, не забывая нравственный закон!» И все сразу стало понятно. Бесит!

— Мать, — пока я размышлял, крыса уже снова стоял на задних лапах и внимательно смотрел на меня. — Он достоин метки друга. Его души не коснулась Скверна, — он говорил короткими фразами, создавалось впечатление, что ему не хватает объема легких, чтобы говорить на общеимперском по-другому. — Его охраняет древняя кровь. Сильный предок. Забытый и опасный. Он помнит договор. Он чтит договор. Ксуекин устал. Ухожу, — и, чуть покачиваясь, начал двигаться в сторону двери. Открыв ее, он развернулся, посмотрел своими бусинами-глазами на меня и тоненько запищал. Самое жуткое — я понимал этот писк. «Пятеро заключили договор. Пятеро обменялись кровью. Дети Крысы помнят. Крылатые союзники. Молодой крылатый — друг». Охренеть не встать. «Я же говорил, крысы все помнят». В голосе моего компаньона слышалось удовлетворение.

— Спасибо тебе, Видящий, — Вейфанг, как и я, похоже, мало что понимала, но держать лицо явно умела.

— Видишь, Вей, даже твой ручной крысюк подтвердил мои предположения.

— Госпожа Вейфанг, дедушка. Что происходит? — мне надоело быть пешкой. Надоело ничего не понимать. Ярость шла изнутри. Мне хотелось ломать и крушить, лишь мощным усилием воли мне удалось удержать себя в узде и не прорычать вопрос.

— Твою душу охраняет кто-то очень древний и очень опасный, — Вейфанг крутила пиалу с вином, убрав нож в широкий рукав ханьфу. — Он защищает тебя от влияния Скверны, но за это ты платишь тем, что в определенных ситуациях он берет контроль над твоим телом.

— Вопрос больше в другом: как это контролировать. Инквизиция очень не любит подобных людей. Это нарушает естественный порядок вещей, — последние слова дед почти выплюнул, явно считая это полной чушью. — Инквизиторы набрали слишком много власти, и почти треть всех шугендзя уходит к ним.

— Тогда я еще раз убеждаюсь, что академия Сияющего лотоса — не мой вариант. Мне нравится моя голова на плечах, — я усмехнулся, а дед широко улыбнулся в ответ, словно обрадовался моему ответу.

— Видишь, Вей, он почти готов к самостоятельному плаванию.

— Ян, — она встала и подошла ко мне. — Дай свою руку, — в ее голосе звучало требование, и я протянул израненную левую руку, с которой она сняла боевую перчатку. Проведя пальцами по моей руке, она крепко обхватила меня за предплечье и достала другой рукой нож. Которым тут же резанула по нашим рукам, нанося идеально выверенный порез. Рана давала много крови, а она нараспев читала какие-то слова. Тяжелые капли смешанной крови падали вниз и с шипением растворялись без следа на каменном полу. Охренеть спецэффекты.

Через несколько секунд там, куда падала наша кровь, возникла небольшая полупрозрачная крыса. Ее тело сияло медленно затухающим багровым заревом. Покрутившись возле наших ног, она побежала к стене и с тихим писком растворилась в ней.

Пока я наблюдал за всей этой дичью, рана на руке затянулась, словно ее никогда и не было. Круто, а есть способы, чтобы так же раны в бою закрывались? На месте пореза возникли четыре небольших шрама, выходящих из одной точки. Это еще что за херня?

— Ритуал удался. Дух Крысы тебя признал, и теперь, где бы ты ни был, стаи и обращенные будут знать, что ты друг. — Лицо Вейфанг было осунувшимся, похоже, ритуал забрал у нее много сил. Все говорят про кольца силы, а по факту используют совсем другую магию, которая к ним отношение если и имеет, то опосредованное. Вот и как тут разобраться?

— Что это мне дает?

— Хороший вопрос, внук, — дед улыбался, поглаживая подбородок. — Сама расскажешь или мне? — он обратился к Матери крыс.

— Налей мне вина и рассказывай. Его кровь очень сильна. Великая Крыса забрала у меня очень много энергии в обмен на его принятие.

— Идет, малышка Вей, — он налил из кувшина вина и, протянув, начал говорить.

Как оказалось, подобный ритуал могут делать лишь Матери крыс — духовные и политические лидеры их непризнанного клана. Крысиным Королям — военным вождям — он был недоступен, зато те могли поставить метку врага.

Метка друга крыс оставляла в моей душе след, по которому вожаки других крысиных гнезд будут знать, что я теперь не добыча, а товарищ и союзник. Меня не будут кусать обычные крысы, если они не заражены скверной или еще чем-то провоцирующим безумие. Для обычных лидеров стай была шрам-метка на моей руке, по которой можно понять, кто я. Знающий, как проверить, увидит и поймет. Наказание за подделку такой метки очень простое — смерть через снятие кожи живьем. Чертовы изверги-азиаты.

— Спасибо за гостеприимство, Вей, но думаю, нам пора, да и тебе стоит отдохнуть.

— Я позову Реншу, чтобы ты опять не лил кровь на улицах, Бэй, — она вновь дернула за шнур, призывая слугу. — Ян, если тебе понадобится помощь, — ей было тяжело говорить, она сделала глоток вина и продолжила. — Если тебе понадобится помощь, все стаи этого города будут на твоей стороне, пока я жива. Не важно, кто будет врагом: кланы, чиновники императора или ублюдки из инквизиции. Ты моя последняя связь с сыном, и я не дам ее прервать.

— Спасибо, бабушка Вейфанг, — я сделал глубокий поклон, и одновременно с этим в комнату вошел слуга.

— Позови Реншу, пусть он проводит гостей.

— Слушаюсь, Мать.

До дома губернатора мы добирались в полном молчании. Реншу со своими людьми проводил нас до границ нижнего квартала и тепло попрощался. Еще раз напомнив мне, что я желанный гость на улицах Громовой жемчужины.

В голове крутились мысли о том, что же все-таки творится. Что такое проклятая кровь? Кто такие пятеро, что заключили сделку с крысами? И кто, мать его, этот Ошида Гунган? Черт, да что с тобой творится, Ян? У тебя на глазах пытали человека, а тебе плевать. Все куда хуже, я ПЫТАЛ человека. Я могу сколько угодно говорить, что над моим телом взяли контроль, но факт фактом: именно мои руки дробили кости. Именно я ответственный за то, что произошло. Почему же мое сознание просто забило на это? Почему я не чувствую ни хрена?

Пока я шел, в голове мысли метались по кругу, раз за разом говоря, что я бесчувственная скотина и редкостный моральный урод. А потом на меня снизошло откровение. Я всю жизнь за удар платил ударом, но все это происходило только на ринге. В других местах мне приходилось сдерживаться. И удерживал меня закон, не внутренний нравственный закон, а именно внешний. Опасность сесть в тюрьму и пустить свою жизнь под откос. Тут же, несколько раз успев сразиться не за деньги на потеху публике, а за свою жизнь и жизнь других людей, я начал понимать себя куда глубже. Именно в этом мире я почувствовал себя по-настоящему цельным. Да, приходится носить маску традиций, но здесь я осознал, что я постоянно себя ограничивал, идя к вершине. Я чемпион. И это мой путь, который я снова должен пройти до самого конца. Путь, на котором нет правил. И любой, кто нанесет мне удар, получит ответ! Сколько бы раз я ни падал, я встану и сломаю того, кто меня уронил! За удар я заплачу ударом.

В кабинете губернатора горел свет, и дед без стука вошел, махнув мне рукой следовать за ним. Закопавшись с головой в документы, губернатор делал какие то пометки, судя по выражению его лица, расчеты были не самыми радостными.

Открыв шкаф, дед без слов достал очередной опечатанный кувшин вина, три пиалы и, налив, сел в свое любимое кресло. Дядя Хван внимательно осмотрел нас, пододвинул чашу к себе и спросил:

— Я так понимаю, поход был удачен? — дед отхлебнул, покатал вино во рту и только потом проглотил. Проигнорировав вопрос, он начал совсем с другого:

— У Вейфанг появился свой Видящий-недзуми, — судя по округлившимся глазам Хвана, для него это была крайне важная новость.

— Нас ждет война за власть среди отребья? Это очень не вовремя, хотя если поручить дело Черепахам, то можно перенаправить весь гнев улиц на них. Да в целом на этом можно еще и заработать, — губернатор явно задумался, словно что-то считал в уме. Как настоящий правитель, он думал над тем как любую ситуацию обратить себе на пользу.

— Нет, брат. Малышка Вей убила очередного претендента месяц назад. Пока она Мать, в Громовой жемчужине не будет Крысиного короля и мы можем не беспокоиться о том, что улицы восстанут и нам перестанут платить долю с контрабанды.

— Это радует. Новые потрясения только вредят торговле. Стабильность сейчас куда важнее, чем очистка улиц.

— Совет Тринадцати знает о ручной крысе Вейфанг и не возражает, возможно, ее растят для смены одного из них, но пока рано делать выводы, слишком мало информации.

— Если она сменит одного из Совета, то наш остров станет еще большей точкой интереса. Честно говоря, я бы предпочел иметь лояльную Мать Крыс, чем давнего знакомого в Совете Тринадцати.

— Не ты один, она запросила разрешение на устранение шпионов инквизиции. Обещает сделать все чисто.

— Я не возражаю. Нечего совать свой длинный нос в дела моего острова без разрешения.

— Ручная крыса Вей исследовала Яна, — дед допил пиалу и тут же налил еще. Его взгляд блуждал по кабинету, пульсирующие черные вены как будто стали тоньше. Не поэтому ли он постоянно пьет вино?

— И каков его вердикт? Судя по тому, что ты спокоен, как песчаная змея, все в порядке.

— И да и нет, — дед покрутил в руках пиалу с вином, собираясь с мыслями, и продолжил. — Из хорошего: в Яне нет скверны, предок, который наблюдает за ним, дает ему защиту от нее. Тут крыса сказала прямо.

— Судя по всему, это не все, старший брат, — губернатор внимательно смотрел на деда.

— Вей провела ритуал признания друга, и рекомендовал это именно Видящий.

— Поздравляю тебя, Ян, — дядя Хван отсалютовал мне чашей. — В наше время быть другом Крыс куда безопаснее, чем не быть им.

— Спасибо, дядюшка, — я кивнул ему и, сделав небольшой глоток, спросил:

— Чем мне это грозит? — переглянувшись между собой, мои собеседники рассмеялись.

— Мне нравится ход его мыслей, Бэй. Мы в его возрасте думали в основном о женщинах и тренировках, а никак не о возможных проблемах, которые принесет с собой дружба с Крысами, — дед хотел что-то сказать, но я начал говорить раньше.

— Дядя, то, что я лишился памяти, не делает меня идиотом, просто лишает информации для анализа. Стоило узнать, что я интересен кихо Паука, и тут же я понадобился магистрату Скорпионов. Логично, что и метка Крыс будет иметь последствия.

— Ты прав, но ты чуть не упустил главное: ты интересен не магистрату Скорпионов, а «НЕФРИТОВОМУ» магистрату, — Хван акцентировал свой голос на этом слове. — Это крайне важное различие. Зачастую разница в нем стоит жизни. Она уже сделала тебе предложение о сотрудничестве? — после вопроса и он и дед внимательно стали смотреть за моей реакцией.

— Да, в купальне перед поединком с Донгом.

— Скорпион в своем репертуаре, — дед криво ухмыльнулся. — Соглашайся, выбор у тебя все равно не велик. И расскажи ей о метке Крыс и о недзуми, — лицо Ву Бэя было абсолютно серьезным. — Она и сама через время узнает, но так ты покажешь ей лояльность, и про предка расскажи. Метка друга подтвердит, что в тебе нет скверны, в случае проблем она прикроет тебя от инквизиторов.

— Дедушка? — я непонимающе смотрел на него. В своих мыслях я пытался придумать способ как соскочить, а тут он говорит «соглашайся», ничего не понимаю. Вместо деда ответил дядя Хван.

— Скорпионы ходят в тенях, в них же они несут смерть врагам Империи. Но есть одна непреложная истина: их верность Империи абсолютна. Любой Скорпион, предавший Империю, умрет. За его головой будут охотиться лучшие убийцы Скорпионов. Таков их Путь. Поэтому Кумихо будет тебя использовать, но на благо Нефритовой Империи. — Сказать, что мне это все не нравилось, — не сказать ничего. Я не хочу быть чьей-то марионеткой. Сама мысль об этом вызывала у меня приступ дикого гнева. «Мы летим туда, куда мы хотим, и нам плевать на то, куда дует ветер». Еще и этот опять выдает умные сентенции. На мой гнев внутренний голос лишь хмыкнул.

— Спасибо за совет, старшие. Я не готов отправляться в академию Священного лотоса, даже с прикрытием от Скорпионов это может быть слишком опасно. Мой путь — это путь воина.

— Хорошо сказано, внук, — дед сделал глоток и продолжил. — Есть еще одна причина, по которой в академии Священного лотоса Яну нечего делать.

— И какая же, Бэй? — губернатор изучал своим тяжелым взглядом нас обоих.

— Убить Яна приказал Ошида Гунган — тринадцатый старейшина клана Журавлей.

Глава двадцать третья. Новые знания

— Твою же мать. Этого еще не хватало. Чаша лопнула в моей ладони, и кровь смешалась с вином. Дед несколько секунд внимательно смотрел на Хвана и на меня. А потом начал говорить:

— Ян, вытри руку, в шкафу есть еще чаши. Наливай и пей. Тринадцатый старейшина — это еще не приговор. Он в клане изгой, лишившийся своих детей и внуков. Сумасшедший одиночка, который занимается раскапыванием истории последнего нашествия.

— Или, судя по его действиям, ее закапыванием, — пробурчал я, вытирая кровь с руки. Красавчик, что сказать. Мало тебе двух сломанных пальцев на левой руке, надо еще и правую порезать. Чертовы гормоны, раньше я себя лучше контролировал.

— Возможно, но владыка Журавлей, Акито Синьцзян, его очень не любит. Какой-то конфликт еще с времен их обучения в академии. Подробностей я не знаю, всегда старался держаться от Журавлей подальше. Напыщенные ублюдки, даже лучшие из них. Журавль то, Журавль се. — Дядя Хван сморщился, словно съел лимон. — Хочешь завести друзей из клановых, лучший выбор — это Черепахи, прямые, жесткие и верные. Особенно если нужен кто-то, кто прикроет тебе спину в бою.

— Я бы добавил в список Цилун и Фениксов, — дед наблюдал за моей реакцией, чуть успокоившись, видя, как я наливаю себе вино. — Первые, конечно, слишком много переняли от варварских племен, с которыми они то воюют, то сотрудничают, но они честные и преданные союзники. Фениксы по большей части погружены в себя, их дружбу тяжело заполучить, но если Феникс назвал тебя другом, будь уверен — это навсегда.

— Сейчас меня больше интересуют не друзья, а враги, — я сделал глоток, а потом повернулся к деду и, глядя ему в глаза, спросил то, что меня волновало с того самого момента, как над моим телом перехватили контроль. — Что такое проклятая кровь?

— Проклятая кровь, — дядя отпил из чаши, встал и посмотрел на деда, тот кивнул.

— Рассказывай ты, ему нужно это знать.

— Ты помнишь, что кричал Паук про правосудие Империи? — задал вопрос губернатор.

— Насколько я помню, что это правосудие предателей, но что это значит, я не понимаю. Империя предала Пауков? — в моей голове вновь раздался безумный хохот закованного в черные доспехи Кобаичи, ведущего в атаку своих воинов.

— Ты все правильно помнишь, — было видно, что ему тяжело говорить об этом. Он словно нарушал какое-то табу. — Понимаешь, — он замялся, — разговоры о проклятой крови, мягко говоря, не приветствуются. Говорят, что в последний приход демонов великих кланов было гораздо больше и гербом одного из этих кланов был Паук. До сих пор можно найти отметки с гербом паука в столице, хотя инквизиция пытается зачистить любые следы. Именно поэтому если хочешь жить спокойно, то любые разговоры о проклятой крови дальше этого кабинета заводить не стоит.

— Я так понимаю, что проклятой кровью считают любую кровь потомков этих великих кланов? — в моей голове раздался довольный смешок. «Давай, малыш. Покажи, как ты умеешь обходить ограничения. Ардана будет довольна». Что за хрень творится, мой внутренний голос знает «добрую бабушку», но кто он такой? И какого черта он делает в моей голове? Ответом мне был лишь новый смешок.

— Все правильно, — мне ответил дед. — Еще мой отец считал, что мы потомки какой-то семьи из великого клана, позабывшие традиции, а может, и не знавшие. Например, если мы потомки незаконнорожденного ребенка, — он потер свой шрам через лицо. — Возможно многое, но лично я в отличие от братьев сосредоточился на будущем, а не на прошлом. И теперь оказался единственным выжившим. И тебе стоит больше заботиться о будущем. Ты уже сделал гигантский шаг в этом направлении, заполучив для нашей семьи девятое поколение. Я верю в тебя, мой мальчик, верю, что ты станешь цюань и семья Ву образует реку крови.

— Спасибо за веру в меня, дедушка, — в моей голове звучали слова Арданы о том, что я должен пробудить свою кровь. Еще бы понять, как это сделать. — Но я хочу понимать, кто я. Кровь помнит все, ведь так ты учил меня. Значит, мне надо знать, какие еще кланы кроме Паука известны.

— Научил на свою голову. Как же мне хочется оторвать голову этого гребаного Гунгана. Я расскажу тебе все, что знаю. Единственный клан, о котором не запрещено говорить, — клан Обезьяны. Они потеряли своего великого покровителя еще в глубокой древности, и теперь они всего лишь малый клан. Ходят легенды, что их покровитель был большим любителем пошутить и ненавидел демонов настолько, что сражался с ними везде. Великий воин, мастер превращений и опытный полководец. Он нес хаос своими действиями и всегда готов был сразиться с любым противником. Храм ветра до сих пор считает клан Обезьяны своими союзниками, так как по легендам Великая Золотая Обезьяна была сыном бога Ветра. — По моей спине пробежались мурашки от понимания, о ком говорит дед. Сунь Укун, Хануман, Царь обезьян. Это был именно он. В тайском боксе до сих пор говорят бойцу, выходящему на бой, «пусть все ветры хранят тебя» с отсылкой именно на Ханумана. Я неожиданно вспомнил, как Маурисио провожал меня в бой с Аллигатором именно этими священными словами. Как вы там, парни?

— Еще есть легенда, распространенная на этих островах, о настоящем морском владыке — Акуле. Среди пиратов каждое поколение возникают сказания о том, что сын Акулы вернулся, чтобы объединить железной рукой всех пиратских капитанов и создать свое морское царство. — «Надеюсь, соленые души морских братьев помнили древние ритуалы и смогли спастись. Встретишь живого акульего брата — держись рядом. Лучшего союзника не из нашего клана во всех мирах просто не найти!» Да как же ты меня бесишь! Из какого я клана? «Прости, парень, но Ардана права, слишком рано. Стань сильнее — узнаешь, пока это знание слишком опасно». — Радует одно, что это лишь сказки. Сколько еще великих кланов было неизвестно, но говорят, акулы умели дышать под водой, досужие россказни. — Хван стал очень серьезным. — Мы рассказали тебе все, что знали о проклятой крови. Запомни это, но никогда не ищи эти знания, они слишком опасны. Смотри в будущее, как твой дед, стань лучшим и начни свою реку крови.

— Хван прав. Ян, пообещай, что не полезешь во всю эту дзигокову муть! — дед смотрел мне прямо в глаза.

— Дедушка, я не буду искать этих знаний сам. Это все, что я могу тебе пообещать. — «Хорошее обещание, парень. Станешь сильнее — знания придут». Да заткнись ты, тебя еще не хватало с твоими многозначительными комментариями! Ярость разгоралась внутри все сильнее. В ответ на мой гнев внутренний голос лишь хмыкнул и умолк, так что я перестал его ощущать.

— Что ж, меня устроит и такое. Давайте допивать и пора отправляться спать. После обеда мы с тобой едем к лагерю черепах знакомиться с их нюхачами. Связанные с журавлиным ублюдком уже найдены, он должен был после выполнения действия исчезнуть, что и произошло. Значит, в ближайший год ты вряд ли столкнешься с посланниками Ошиды.

— А потом? — я смотрел на деда, а тот расплылся в жутком оскале.

— Потом будет академия клана Львов. Туда и так сложно попасть, а посланцем Журавлей сложнее в десятки раз. Они ненавидят друг друга уже на протяжении многих поколений.

Сон пришел сразу, стоило моей голове коснуться подушки. Мои нервы были на пределе от всех приключений, выпавших на мою долю. Происходящее вокруг — это совсем не то, о чем я думал, подписываясь на предложение Даитенгу. Темнота накрыла мое сознание одеялом, и я погрузился в глубокий сон без сновидений.

Разбудили меня первые утренние лучи. Теплое ласковое солнце словно говорило: парень, жизнь-то налаживается. В целом все было неплохо.

Как минимум я жив и прямо сейчас моей жизни ничего не угрожает, что в свете последних событий не может не радовать. Я сумел сформировать ядро, и теперь мне открыт доступ в академию. Проклятая кровь в моих жилах говорила о том, что Ву Ян — не просто шан, а потомок забытого великого клана. Мое сознание точно понимало, какого, но сколько я ни пытался, я не мог пробиться сквозь какую-то пелену. Казалось, вот-вот, и я вспомню что-то важное, что-то, что снимет покров тайны с моих воспоминаний. Я смогу понять, кто этот чертов внутренний голос и почему одна из владычиц голодных духов зовет меня своим внуком. Но все заканчивалось лютой головной болью. Одно я знал точно: моя кровь — это не кровь Паука, Акулы или Обезьяны. Я чувствовал эти тотемы, я знал, что они важны, но внутренний отклик не действовал на них.

Из проблем мне в первую очередь надо решить ситуацию с Кумихо и ее предложением. Раз дед и дядя Хван сказали заключать с ней сделку, значит, я заключу ее с максимальной выгодой.

Решив все для себя, я подготовился к встрече с максимальной тщательностью. Идеально подобранный костюм, соответствующая прическа, осталось лишь подобрать нужный подарок. В Империи идти договариваться с вышестоящим без правильного подарка — большая глупость. По негласному закону это большое неуважение, а значит, и нужного решения добиться будет крайне сложно. Что нужно опаснейшей женщине-скорпиону, я слабо представлял. Именно поэтому отправился за помощью к дяде Хвану.

Губернатора я нашел, как всегда, в его кабинете, судя по его помятому лицу, он или не спал, или пил всю ночь. Если второе, то собутыльником явно был дед. Коротко поклонившись, я обратился к нему за помощью:

— Доброе утро, дядя, — я позволил себе небольшую улыбку, когда он поднял на меня свои покрасневшие глаза. — Мне нужна ваша помощь.

— Доброе? Я бы не был так уверен, Ян, — в его голосе слышалась усталость. — Чем я могу тебе помочь?

— Что-то случилось? — правила этикета говорят о том, что надо вначале поддержать беседу о важном для собеседника предмете разговора. Лишь после этого можно переходить к просьбам.

— С одной стороны, вроде ничего особенного. Пропажа нескольких людей, странные убийства на острове. Я бы списал это на бандитов, но вспоминая, что творили в городе кровавые колдуны. — Он слегка дрожащей рукой налил себе ароматного чая и жестом показал мне, чтобы я присоединился, а затем продолжил. — Просто так оставить все это я не могу. Мои магистраты и ищейки твоего деда уже принялись за дело, а после встречи с нюхачами Черепах и они включатся, но мне неспокойно.

— Могу я чем-то помочь? — я сел напротив названного дяди и налил себе чая. Сомневаюсь, что такой щенок, как я, сможет помочь. Так что я больше зарабатывал себе очки в глазах у губернатора. Тот посмотрел на меня долгим взглядом и тепло улыбнулся.

— Спасибо, Ян. Твоя помощь нужна будет в пригляде за нюхачами, но это все потом. Чем я могу помочь тебе?

— Я решил поговорить с госпожой Такеши и теперь ищу подходящий для нее подарок. Человека, лучше вас разбирающегося в опасных женщинах, вряд ли я смогу найти на всем острове. — Капелька лести не повредит, как минимум поднимет ему настроение.

— Куанг в сравнении с нефритовым магистратом — ягненок, — он весело рассмеялся. — Но ты обратился по адресу. Идем со мной, к демонам все эти отчеты.

Мы спустились в подвальное помещение, в котором я никогда не бывал. Количество стражников, как просто охраняющих проходы, так и патрулирующих, было просто зашкаливающим. Перед небольшой дверью располагалась просматриваемая со всех сторон зала метров двадцать в диаметре с так называемым «соловьиным полом». Стоило сделать несколько шагов по хитроумно закрепленным доскам, как они издавали скрип, напоминающий пение какой-то птахи.

С первыми звуками из каморок с арбалетами на изготовку выглянули стражники. Старший из них поклонился губернатору:

— Владыка, все в порядке. Нарушителей не обнаружено, — судя по кивку губернатора, это был стандартный протокол безопасности.

— Продолжай охранять, Мин Ху. Мы в сокровищницу, — Хван махнул рукой, отпуская бойцов.

— Служить вам — честь для нас, — бойцы отсалютовали нам, но удалились в свои комнаты, лишь когда убедились, что губернатор достал ключ и начал открывать дверь. Еще раз убедившись, что за нами никто не идет, командир стражей отдал приказ солдатам занять свои места.

Губернатор достал два резных ключа и, вставив их в скважины, начал поворачивать согласно одному ему понятному ритму. Спустя, наверное, минуту раздался скрежет механизмов и дверь поднялась вверх.

— Добро пожаловать в сокровищницу рода Цао, — губернатор улыбнулся, пропуская меня вперед.

Скажу честно, я ожидал увидеть россыпи золотых монет и драгоценных камней, как в фильмах и мультиках, но все было куда прозаичнее. Ряды запертых сундуков в стеллажах. Шкафы с книгами, больше похожими на бухгалтерские гроссбухи.

Воздух в помещении словно обладал своей циркуляцией. Даже сейчас я чувствовал потоки сил, кружащие в сокровищнице. Я ощущал, как энергия стекается к дяде Хвану, она обнимала его, напитывала силой. С его лица медленно сходила усталость. Спина выпрямилась, а плечи расправились. Это было место Цао Хвана, и все здесь радовалось тому, что он пришел. Я ощущал, что сразись они с Журавлем здесь, дядя вышел бы победителем без единой царапины.

— Ну что, парень, давай решим, что подарить скорпиону, — у губернатора улучшилось не только состояние, но и настроение.

— Буду благодарен старшему за помощь, — я глубоко ему поклонился.

— Прекращай. Этикет хорош для чужих, а ты, как и Бэй, свой, — он отмахнулся рукой от моего поклона. — Такеши Кумихо не только опасна, но и богата. Она происходит из золотой ветви клана Скорпионов. Насколько мне известно, она племянница официального владыки клана.

— Официального? А есть и неофициальный?

— Это же скорпионы, — губернатор рассмеялся. — Кто знает, сколько у них масок. Никто и никогда не может быть уверен, что скорпион именно тот, за кого он себя выдает.

— А должность нефритового магистрата?

— Тут все просто, это закон Империи и его не будут нарушать даже Скорпионы. Тут она действительно представляет Империю как нефритовый магистрат, — он задумался, идя по бесконечным залам. — Так что дарить ей украшения глупо. Нужно что-то, что она оценит. Что-то, что соответствует ее духу.

— Что-то, что будет соответствовать опасному хищнику, маскирующемуся под красивую женщину? — выдал я свое видение Кумихо губернатору.

— Именно! — он воскликнул так, словно его озарила идея. — Я придумал идеальный подарок для нее.

— И что же?

— Идем сюда, — он махнул рукой в сторону закрытой комнаты. — Тут хранятся картины. Лично я в живописи разбираюсь не очень сильно, а вот мой старший брат был настоящим художником, — голос дяди погрустнел. — Жаль, что он больше не сможет написать ни одной картины. Эта комната хранит его работы. Я помню картину, идеально подходящую для подарка этой женщине. А вот и она.

Он указал на висящую картину, изображавшую полуобнаженную девушку в прекрасном ханьфу. Работа была выполнена идеально точными движениями кисти. Каждая линия, каждый оттенок цвета — все образовывало идеальную картину, притягивающую взор.

Красивые чувственные губы, глубокие глаза, изящные ключицы настолько притягивали, что было просто невозможно отвести взгляд. Хотелось вновь и вновь восхищаться мастерством художника. И лишь когда ты смог полноценно насладиться этим зрелищем, ты начинаешь замечать скрытый смысл этой картины.

В нежном, полуоткрытом рту слишком много клыков, а из-под низа ханьфу выглядывают кончики хвостов. Вот только сколько их? Пять? А может, семь? Или же все-таки девять? Если это действительно работа брата губернатора, то он был настоящим мастером. Лиса-оборотень была истинным произведением искусства.

— Дядя, — я поклонился ему в пояс и, пересилив себя, все-таки сказал, — я не могу принять эту картину. Мне нечем отплатить за такой дар, она слишком хороша.

— Ян, — взгляд Хвана стал задумчиво-грустным. — Будь Йи тут, он бы первым сказал, что ты должен взять этот рисунок в подарок. Он обладал настоящим чутьем в таких вещах. Мне из талантов семьи достались лишь бычья сила и чувство ритма, — он аккуратно снял картину с рамы и, свернув ее в свиток, протянул мне. — Договорись до самых лучших условий, на которые ты способен.

— Спасибо, дядя, — я бережно принял из его рук свиток с картиной. Впереди меня ждали торги за мое будущее с самым опасным человеком, которого я когда-либо знал.

Глава двадцать четвертая. Торг ценою в будущее

Всем посланникам из столицы губернатор выделил гостевые дома, находящиеся прямо на территории поместья. Дядя, кроме самого подарка, выбрал мне строгую шкатулку из красного дерева. Никаких украшений, никаких узоров — только идеально выверенные линии. Подарок получается символичным.

Строгость нефритового магистрата снаружи, а внутри красота и страсть лисы-оборотня. Даже если ей это не понравится, изящество подарка госпожа Кумихо точно оценит.

По гребаному этикету мне надо явиться к ней самому. Я ниже по статусу и просителем являюсь тоже я, а значит, именно мне идти к ней, дожидаясь, когда госпожа Такеши соизволит принять просителя. Серебряный звон колокольчиков раздался, стоило мне пересечь территорию гостевого дома. От мелодичного перезвона по округе словно волнами начала растекаться энергия. Я чувствовал, что происходит, но мне не хватало то ли знаний, то ли опыта понять, как все это работает. Попытавшись сосредоточиться на этом ощущении, я добился лишь головной боли. Мои попытки были прерваны сухим кашлем:

— Молодой господин чего-то желает? — хриплым старческим голосом произнес мужчина, одетый в одежды слуги с гербом скорпиона на груди. Его наметанный взгляд четко срисовал и мою одежду, и знак губернатора на ней, и строгую коробку — подарок. А вот мне было совершенно невозможно прочитать по его лицу, о чем он подумал. Как и все скорпионы, он носил маску. Тонкая темная ткань так плотно прилегала к его лицу, что создавалось ощущение, будто это вторая кожа.

— Я желаю видеть госпожу Такеши. У меня к ней важное дело, — отсутствие традиционного поклона я тоже срисовал. Похоже, старый клановый боец решил, что напрягать поясницу для безкланового щенка будет перебором. Что ж, пусть так, я проситель и мне придется следовать протоколу, принятому в этом клане.

— Могу я узнать, по какому вопросу? — старик начинал действовать мне на нервы. Характерные, застарелые мозоли на ладонях говорили о том, что ему в руках держать клинок куда привычнее пера.

— У нас с госпожой Кумихо есть незаконченный разговор. Сообщите, что ее ожидает Ву Ян, — я двинулся вперед, ожидая его реакции. Да, против правил этикета, но он начал эту игру первым. Не знаю, почему, но он меня бесил на бессознательном уровне.

— Следуйте за мной, молодой господин, — боец развернулся на месте и, открыв двери, двинулся внутрь дома, как бы показывая, что на самом деле это он меня пригласил, а вовсе не я решил зайти сам.

Предложив мне сесть в уютной комнате, он приказал служанке принести мне чай, а сам удалился к своей госпоже. На украшенных тончайшей вышивкой гобеленах были изображены битвы имперской армии против каких-то то ли кочевников, то ли просто конных дикарей. Стройные ряды воинов в одинаковых доспехах сметали разрозненные толпы пытающихся тщетно отбиться от мастеров меча и копья.

Картины настолько увлекли меня, что я едва заметил служанку, принесшую чай. Любая картина, изображающая сражение, даже если автор ничего не смыслит в войне, несет в себе важную информацию: какую амуницию используют бойцы, какое у них оружие, какие построения использует армия. Да, все это может быть лишь фантазией художника, но в большинстве случаев информация там правдива. Сухой кашель отвлек меня от моих мыслей. В комнату вернулся старый скорпион.

— Господин Ву, — ого, я уже достоин поклона, любопытно, что ему сказала Кумихо? — Госпожа просит пройти вас к ней в купальню. — Да что за черт? Ей нравится издеваться над подростками? Так, к черту эмоции. Я сделал глубокий вдох, а потом медленно выпустил воздух. Ощутив на себе тяжелый взгляд слуги, я посмотрел прямо в его бездонные черные глаза и улыбнулся. Я Ворон и я справлюсь.

— Я с радостью приму приглашение госпожи, но, к сожалению, не был готов к столь приятному времяпрепровождению, — легкий поклон, чуть больше, чем простой кивок для слуги.

— Все необходимое уже приготовлено, молодой господин. Идемте, — он жестом показал мне следовать за ним.

Купальня была точной копией той, где я нежился перед поединком с Донгом. Вот только теперь мы с Кумихо поменялись местами. Слуга проводил меня в раздевалку перед купальней, чтобы я посетил небольшую парную. Немыслимо грязным идти нежиться, и даже если ты только что вышел из купели, но успел одеться, когда тебя вновь призвали в купальню, то весь ритуал омовения предстоит повторить.

Со все тем же небольшим поклоном старик вежливо попрощался и оставил меня одного. Медленно я снял всю одежду и, аккуратно сложив ее, поставил сверху коробку с подарком. Спешить нельзя, это покажет, что я слишком хочу ее видеть. Проблема в том, что и слишком медлить нельзя — это признак неуважения. Что за беда с этими придворными ритуалами. Меня радовало одно: все эти действия словно сами собой возникали в моей голове при необходимости. Скорей всего, начало сбываться обещание внутреннего голоса, что память Ву Яна станет принадлежать мне полностью.

Все это я обдумывал, сидя в большой деревянной бочке, наполненной водой, которая скорее напоминала кипяток. Приятное тепло распространилось по всему телу, а в клубах пара витали какие-то эфирные масла. Минут пятнадцать неги — и я уже готов к переговорам любого уровня сложности. Ополоснувшись ледяной водой, я вернулся в раздевалку за полотенцем и подарком.

Моя одежда лежала в том же порядке, но что-то не давало мне покоя. Осмотрев все, я дыхнул на полированное дерево. На коробке был смазанный след пальца, слишком большой для моего. Похоже, к безопасности своей госпожи скорпионы подходят с большой тщательностью. Убедившись, что картина на месте и в моей одежде нет ничего лишнего, я обернулся в полотенце и отправился к Кумихо.

В купели, нежась, лежала шикарнейшая женщина, которую я видел с тех пор, как попал в этот мир. Прозрачная вода только подчеркивала ее формы. Идеальная строгость тренированного тела никоим образом не портила ее женственности. Кумихо пила вино и закусывала фруктами.

— Мое почтение, госпожа Кумихо, — я поклонился ей согласно этикету, несмотря на то, что в купальнях этикет дозволял послабления. От вида ее тела кровь прилила куда не следовало и ткань на полотенце натянулась.

— Ян, мы, кажется, договаривались, что наедине для тебя я Кумихо, — в ее доброжелательном голосе слышался второй слой.

— Прошу прощения, — я вновь поклонился, — но красота вашего тела ослепила меня. — Ты прекрасна, спору нет, но я хочу жить и желательно долго.

— Ты пришел, чтобы озвучить свое решение, маленький льстец? — она откровенно веселилась, а я решил, что она все равно понимает происходящее с моим телом, и сбросил полотенце, оставшись полностью обнаженным.

— Для начала я принес подарок и надеюсь, он окажется достоин вас, — поклон с коробкой, будь она неладна.

— Благодарю за твой труд, но не стоило. Нам есть что обсудить и без этого, — чертов этикет, с первого раза принять подарок в империи — это оскорбить дарящего.

— Кумихо, я настаиваю. Почти уверен, что он способен усладить даже столь притязательный вкус, как у вас, — вновь гребаный поклон и вновь ее вежливый отказ. А еще неприкрытая лесть, которая по факту правда.

— Ни в коем случае не сомневаюсь в твоем мастерстве выбора подарков, но лучше присоединяйся ко мне. Вода в купальнях нашего доброго губернатора прекрасна, как и его вино. — А теперь самый сложный момент: если она откажется в третий раз, то мне хана, это прямое оскорбление и угроза, которую можно интерпретировать по-разному. Хотя со скорпионами конечный результат будет один — смерть.

— Прошу взглянуть на него, и если он вам не понравится, то больше не буду даже сметь вам предлагать подобные вещи, — я затаил дыхание, ожидая ее решения, сейчас даже зов плоти ослаб. Слишком многое поставлено на карту.

— Ты умеешь быть убедительным, Ву Ян, показывай свой дар, — она добродушно кивнула. Выдохнув, я развернул шкатулку в ее сторону и открыл крышку. Когда она убедилась, что там свиток, ее левая бровь чуть поднялась. Поставив шкатулку на скамью, я развернул картину, пытаясь понять ее реакцию.

Прошло, наверное, несколько минут, пока она рассматривала работу брата губернатора, но мне казалось, что прошли годы. По моей спине ручейком стекал пот. Наконец, она начала говорить:

— Прекрасная работа. Рисовал настоящий мастер, она будет отличным дополнением к моей коллекции. Ты знаешь, кто автор? — славьтесь боги и духи, ей понравилось. Спасибо тебе, дядя Хван, за помощь и тебе, дядя Йи, за твое мастерство. Пусть твое посмертие будет легким и приятным.

— Да, Кумихо, автор — Цао Йи, старший брат Цао Хвана, ныне погибший.

— Не знала, что его брат — такой талант, хотя его семья всегда обладала хорошим вкусом. — Она дернула за шнур, и в ту же секунду в дверях оказался старый скорпион, которому она жестом приказала забрать подарок. Плавным движением опытного бойца он стремительно и в то же время с большим достоинством забрал подарок.

Стоило слуге уйти, как я спустился в купель. Первая часть переговоров прошла успешно, теперь главное — не облажаться и не сглупить во второй.

— Кумихо, — я поклонился ей вновь. — Я согласен на твое предложение, но хочу сразу уточнить некоторые детали.

— Приятно слышать слова разумного молодого человека, — ее глаза внимательно изучали меня, считывая каждое мое движение, каждое изменение мимики. — Вина? — она улыбнулась сквозь свою шелковую маску.

— Благодарю, но чуть позже. Вначале я бы хотел решить все вопросы. Какие условия будут у меня и чем конкретно я за это заплачу. — Очень плохо, хотелось дать себе леща, глядя на то, как ее глаза заледенели. Чертова азиатская любовь к обтекаемым формулировкам.

— Ты станешь спящим — агентом, которого нефритовые магистраты могут призвать для выполнения задач. Твои первоочередные задачи — закончить академию в числе лучших и попасть в Академию Земли и Неба. — Пока вроде не страшно, это соответствовало и моим планам. Но зачем ей я?

— Могу я узнать, зачем? — ее взгляд чуть потеплел, немного отошла или же играет со мной.

— В Империи зреет заговор, и мы ищем везде. Твоя кандидатура прошла сито проверок, ты точно не можешь участвовать в заговоре, а если тебя введут в посвященные, нам же лучше, — она обворожительно улыбнулась и продолжила. — Ты будешь отчитываться передо мной или перед человеком, на которого я укажу. Взамен после окончания Академии ты получишь хорошее назначение, тебя введут в нужные круги и, — она взяла паузу, — ты сможешь выполнить мечту своего деда — основать источник Крови. Будешь действовать правильно, становление цюань — дело нескольких лет. — Охренеть. Просто охренеть, за такое она бы купила настоящего Ву Яна со всеми потрохами, а значит, я должен показать, какой я восторженный идиот.

— Я согласен! — с низким поклоном воскликнул я, чтобы она не видела, что творится с моими лицом.

— Отлично, Ян, до твоего отплытия в академию у нас с тобой будет много времени, — говоря это, она провела ладонью по своему бедру. Черт, да она издевается. Кровь бурным потоком прилила к низу живота. Спокойно, парень. Глядя на нее, я в параллель вспоминал самые жесткие и тяжелые способы разминки суставов. А она, скользнув рукой вверх, провела по своей груди. Гребаные гормоны! Мне чертова куча лет, а реагирую, как малолетка, впервые увидевший голую женщину! Глядя на мою борьбу, она ухмыльнулась и совершенно другим тоном продолжила. — Расскажи о себе, Ву Ян, не опоясанный шан девятого поколения. Расскажи, что за инструмент мне попался, чтобы я лучше понимала, как с тобой обращаться, — на последних словах она улыбнулась настолько сладко, что не рвануть к ней мне удалось лишь за счет воспоминаний об оборотне-таракане из мира темных грез.

— Кумихо, — я специально замялся, замедляя дыхание. — Мне покровительствует кто-то из моих предков, и он силен настолько, что может изредка контролировать мое тело. — Она оценивающе посмотрела на меня и сказала:

— Тебя надо показать инквизиторам. Они оценят, насколько он опасен, и, если он будет мешать, проведут ритуал экзорцизма, — на ее слова в моей голове раздался дикий хохот. «Инквизиторы изгонят меня от моей крови? Лучшей шутки не слышал, наверное, тысячу лет». И снова этот выродок умолк.

— Госпожа, — я вновь поклонился, — в этом нет нужды. — Повернув руку, я указал на едва заметный шрам в виде крысиного следа. — Местная Мать Крыс назвала меня другом, — и прежде чем скорпион успела что-то сказать, быстро продолжил. — Они с дедом знают друг друга много лет, а ее сын был побратимом моего отца.

— Друг крыс, — она задумалась на несколько мгновений, а потом сказала. — Ты любой ценой должен попасть в Академию Земли и Неба. Придется убить — убей. Придется подкупать — подкупи, не будет денег — обратишься к моему агенту.

— Кумихо, это не все, — она смотрела на меня еще более заинтересованным взглядом. — У Матери есть свой Видящий-недзуми, именно он рекомендовал ей оставить мне метку. Он сказал, что предок хранит меня от Скверны.

— Наш союз с тобой уже начинает приносить плоды. За одно утро я узнаю о Громовой жемчужине больше, чем за последние пару лет от моих агентов.

— Губернатор заключил сделку с Черепахами, — она меня перебила:

— Про политику можешь не рассказывать, тут я осведомлена прекрасно.

— Он затребовал у них нюхачей, а мне приказал наблюдать и учиться у них, — продолжил я, несмотря на запрет.

— Ох уж эти воины Стены, — она развернулась ко мне спиной, открывая отличный вид на ее шикарную задницу, и налила себе вина. Стараясь действовать как можно тише, я сглотнул слюну, а жар внизу был настолько нестерпимым, что хотелось просто наброситься на нее. Нефритовый магистрат как ни в чем не бывало развернулась и продолжила:

— Нюхачи Черепах полезны, учись у них, чему сможешь. В академии тебе это пригодится. После открытия второго кольца начнем подбирать тебе подходящий Путь. Теперь, как ты понимаешь, выбор у тебя стал намного больше, — она отсалютовала мне чашей.

— Понимаю и благодарю за это.

— Я расскажу тебе одну притчу о моем клане, чтобы ты лучше мог нас понимать. Ее рассказал мне учитель, а ему его учитель, — она медленно приблизилась и, прижавшись ко мне всем телом, начала шептать на ухо:

— Когда-то на берегу реки жил маленький лягушонок. Однажды мимо проходил скорпион и спросил лягушонка, не перенесет ли он его через реку. Лягушонок сказал: «Нет. Ибо если я это сделаю, ты ужалишь меня». На что скорпион ответил: «Я этого не сделаю. Потому что в таком случае мы оба утонем». Лягушонок увидел мудрость в словах скорпиона, поэтому он позволил ему забраться себе на спину и поплыл через реку. Примерно на полпути он почувствовал болезненное жжение в спине… Лягушонок почувствовал, как яд скорпиона проник в его сердце, и, когда смерть приблизилась к нему, они оба начали погружаться в холодную воду. — Ее шепот на мгновение замолчал, а я старался лишний раз не дышать. Она чуть двигалась, соприкасаясь своим телом с моим. Через секунду, устроившись поудобнее, она продолжила:

— Как раз перед тем, как его нос скользнул под волны, лягушонок сказал: «Скорпион, теперь мы оба утонем!» Но скорпион улыбнулся. — Кумихо отстранилась от меня, осмотрев, словно впервые, и продолжила:

— «Но, маленький лягушонок, я умею плавать». У тебя большое будущее, Ву Ян, — сказала она, проведя своей ладонью по моему лицу. — И хорошая выдержка, она тебе очень пригодится.

Торг ценою в жизнь завершился, а слова притчи намертво врезались в мое сознание. С поклоном я попрощался с женщиной, которую одновременно и хочу, и боюсь до безумия. Меня ждали нюхачи Черепах.

Глава двадцать пятая. Те кто несут справедливость. Часть первая

Друзья глава не вычитана и это первая её половина. Вторая будет на выходных или в крайнем случае в понедельник. Следующая глава по графику во вторник.

Посмотрев на то как я вырядился, дед скривился и начал учить меня жизни:

— Ян, твой наряд никуда не годится. Ты одет для приема или же общения с первыми лицами клана, а мы едет знакомитсья с нюхачами. Это особая каста воинов и они не любят вычурность. — сам дед при этом был одет скорее для боя, чем для переговоров. Закрепленная за спиной гуаньдао, тяжелый меч-цзянь на боку, боевые перчатки на руках. На нем не было разве, что доспеха.

— Дедушка. — я слегка поклонился — к моему великому сожалению, о нюхачах Черепах мне известно ровным счетом ничего, но насколько я знаю мы планировали встретиться с ними под надзором Бохая и командира Черепах. Именно поэтому я решил одеться таким образом.

— Неплохо, но в библиотеке Хвана хватает информации о них. Учись сам искать сведения, не всегда мы с братом будем рядом, чтобы подсказать и помочь. Ты скоро отправляешься в свободное плавание, а воды Нефритовой империи глубоки и зачастую настолько мутные, что ты должен скорее чувствовать, чем знать направление куда ты плывешь.

— Спасибо за урок старший. — я вновь поклонился, — правильно ли я понимаю, что я должен одеть удобную для боя одежду и свои боевые перчатки?

— Все верно, внук. — дед ободряюще улыбнулся, словно ждал еще какого-то вопроса. Через мгновение до меня дошло, что еще мне стоит знать.

— Что они ценят в людях и в частности в союзниках? Что поможет завоевать их уважение? И как понять их иерархию? — дед выглядел довольным, похоже я задал правильный вопрос.

— Отличные вопросы. Переодевайся, я расскажу тебе все по пути. Нам не стоит терять времени. Боюсь переговоры закончатся к ночи.

— Слушаюсь старший! — я вновь склонился в поклоне, одновременно делая жест уважения, положение локтей было идеальным на автомате. И неожиданно до меня дошло. У меня не болела ни затянувшаяся рана от лопнувшей чаши, ни сломанные пальцы на левой руке, что еще более удивительно.

В свободном ханьфу без лишних украшений и одетых на руки боевых перчатках я чувствовал себя куда увереннее. Самое смешное, что по уровню опасности общение с Кумихо было для меня почти равным схватке с Сокрушителем Тверди. Чертов кихо Паука пугал своей инаковостью и мастерским владением телом. Прекрасный Скорпион пугал непонятностью мыслей и возможностью уничтожить меня в любой момент. Куда там охотничьим стаям гоблинов или съеденному заживо мутанту с раздвоенным языком до этих чудовищ.

Мы с дедом ехали в повозке сторону ворот ведущих за город. Старик Бэй был погружен в свои мысли, а я не спешил его отвлекать просто наслаждаясь спокойной поездкой и красивыми пейзажами за окном.

Красота окружающего Громовую жемчужину пейзажа захватила мое сознание. Адреналин зашкаливающий в моей крови, после разговора с Кумихо выветрился и теперь мне хотелось просто отдохнуть и расслабиться. Жить в ритме постоянного напряжения мне конечно нравится, так сильнее чувствуешь, что ты еще жив, но иногда хочется простого релакса.

Стоило нам выехать из ворот, как начальник тайной полиции словно очнулся.

— Ты хотел знать, что такое нюхачи Черепах и чем они отличаются от всех остальных? Что ж слушай тогда внимательно. Первое и самое главное запомни они выходцы из клана Черпахи. Любой носящий панцирь считается в столице чуть ли ни дикарем признающим только силу. — он ухмыльнулся.

— А это разве не так? Судя по поведению Бохая на совете… — начал я, а Бэй расхохотался.

— Бохай типичный воин стены. Любой кто не отражал нападение тварей из земли Теней для него лишь очередной неженка. — Дед ухмыльнулся и продолжил. — Для нюхачей Бохай — неженка. Нюхачи сражаются с кровавыми колдунами, тварями скверны и проклятыми отступниками везде где найдут. К ним не придет подмога братьев, они не будут купаться в славе сражаясь в в первых рядах боевых порядков. Их удел одиночество в компании таких же отверженных. Их боятся и ненавидят, поэтому они отделены от всех остальных, есть даже те кто считает их нечистыми. Что частично правда. Среди них есть те кто перешел даже третий порог по пути скверны, но пока они могут себя контролировать бой с тварями их удел. Они не гнушаются обманывать и предавать если это позволит им уничтожить еще одно проклятое чудовище. Пожертвовать десятком крестьян, чтобы окончательно убить кровавого колдуна или демона-они для них обычная тема.

— Дедушка, если Бохай для них неженка, то я тогда просто бесполезный мусор. — и этих отморозков я должен контролировать? Да они перережут мне горло стоит мне пикнуть, что-то не то.

— Верно мыслишь — он улыбнулся — но есть маленький нюанс, ты не опоясан мечом. Значит ты для них еще ученик, которого можно направить на правильную дорогу. Большая часть нюхачей молода, хотя и очень опасна.

— Потому что до старости выживают единицы?

— Именно, но каждый из тех кто встал на эту тропу идет по ней с честью.

Разговор угас сам собой, а я всерьез задумался, как я буду общаться с такими ребятами. Сейчас они мне напоминали парней из бразильского спецназа BOPE, с которыми мы иногда вместе тренировались, чтобы они могли отработать навыки противодействия профессиональными бойцами ММА. Потому что будем честны, в картелях полно денег и они готовы делиться, чтобы их охраняли лучшие, а в рукопашной бойцы вале-тудо готовы дать фору многим. Отсюда и появилась такая практика.

Бразилия погрязла в наркоте сверх меры, а эти маньяки BOPE остаются той самой плотиной которая хоть как-то пытается остановить полноводные реки кайфа. Почти каждый из этих ребят имел родственников погибших от рук наркоторговцев и свое горе и боль они возвращали торговцам белой смертью в стократном размере. Превышение полномочий, пытки, стрельба на поражение при малейшем движении, убийства при попытки к бегству — в общем настоящее воплощение демонов мести и насилия.

Пока я размышлял мы подъехали к большому палаточному лагерю уже обнесенному частоколом. Лихо ребята работают, особенно если учесть что их корабли-черепахи прибыли сегодня ночью. Про корабли хотелось рассказать отдельно. Четыре парусно-гребные галеры с тремя палубами, обшитые металлическими листами стилизованными под панцирь морской черепахи. На носу располагалась огнеметательная машина сделанная опять же в виде черепахи. Символ клана был повсюду. Одна такая галера везла только абордажной команды порядка семидесяти человек, а ведь были еще гребцы, операторы баллист и отряд лучников. Войско выставленное кланом Черепахи внушало уважение своей мощью. А сточки зрения политики было видно насколько им важно получить контроль над акваторией острова и иметь безопасную бухту.

Наша повозка остановилась на песчаной косе возле частокола охраняемого парой тяжелоодоспешенный бойцов с гербом Черепахи на груди. Оба ростом под метр девяносто, массивные и вооруженные тяжелыми двуручными клевцами — гэ. Дед молча указал не следовать за ним и отправился прямо к воротам в лагерь.

— Приветствую морскую стражу, — произнес дед, обращаясь к часовым, но те словно не видели его. На меня накатило ощущение неприятностей. Видя, что его игнорируют он продолжил:

— Нас ожидает Хида Дэй. — эти слова Бэй говорил еще спокойно, но я чувствовал его гнев, а жила на его виске начала пульсировать и наливаться кровью. Черная ярость медленно захватывала главу семьи Ву.

Видя, что его игнорируют дед просто пошел прямо в ворота, но перед ним тут же сомкнулись древки клевцов. Кажется назревал серьезный конфликт.

— Командующий не принимает никого. — произнес один из стражников.

— И тем более мягкокожих — словно выплюнул, произнес второй.

— Мягкокожих говоришь, — пальцы деда сжали древко гуаньдао с такой силой что побелели. — Клянусь всеми ветрами. — Кровавый Вихрь почти рычал — Ты не отличишь они от своего папаши, куда тебе кичиться крепостью панциря недомерок. — последнее звучало особенно смешно если учесть, что дед был почти на голову ниже обоих черепах. — Увидев бездушных ты будешь скулить и ползать у них в ногах моля о том, чтобы тебя не били, а сразу дали напиться крови Пожирающего души.

Не знаю, что именно из оскорблений деда сработало, но стражник прыгнул вперед нанося мощнейший удар клевцом, от которого дед ушел легко словно это был танец. На лице старика расплылась издевательская улыбка. Изящно двигаясь дед нанес удар гуаньдао в шею черепахи, лишь в конце повернув лезвие плашмя. Грохот металла раздался на всю округу и стоило только второму стражу двинуться, а мне приготовиться к драке, как раздался зычный голос:

— Стоять! — из глубины лагеря к нам шел практически брат близнец Бохая, только старше его лет на тридцать и с полностью седой бородой. — Что тут происходит демоны вас побери. — не знаю как деду, а мне не хотелось спорить с этим чудовищем одетым в одну набедренную повязку и с большим нефритовым талисманом на груди. Двуручную дубину тецубо он нес в одной руке словно пушинку.

— Лягушонок — дед увидев идущего расслабился опираясь на древко — твои бойцы ни на что не годятся. И это теперь морская стража?

— Великое Небо! — белобородый отшвырнул тецубо и рванул бегом широко раскинув руки. — Буян Бэй, собственной персоной! — он сжал деда в крепчайших объятиях и громогласно расхохотался. — Ты никуда не уйдёшь пока мы не выпьем десяток кувшинов!

— Брат Чжен! Я с тобой выпью хоть всё твои запасы, но вначале дела Империи.

— О чем речь брат Бэй. Чем тебе помочь? — здоровяк отошёл на шаг, а на лица стражников было страшно смотреть. Похоже не только я опасался этого здоровяка.

— Для начала позволь представить тебе моего внука Ву Яна. — дед указал на меня рукой и я тут же склонился в уважительном поклоне.

— Значит древо семьи Ву все ещё даёт новые побеги. — он коротко поклонился мне в ответ и посмотрев на меня внимательно сказал. — давно стал неофитом?

— Несколько дней назад, но его контроль уже хорош. До конца года думаю сможет стать адептом. Ян это мой старый друг и соперник Чэнь Чжен по прозвищу Лягушонок.

— Рад знакомству господин Чэнь. — я вновь поклонился.

— Какой вежливый. — гигант Чжен ухмыльнулся, — твой дед при знакомстве сломал мне нос, а я ему пару рёбер. Потом в карцер посадили в камеры напротив, там получше и познакомились. Так чем помочь Бэй?

— Нас ждет Хида Дэй, а твои дуболомы решили, что вправе не пускать меня Ву Бэя.

— Это мой приказ брат. Однорукому надо отдохнуть, он не спал уже трое суток. Дай ему ещё час и я сам отведу тебя к нему.

— Договорились, но с тебя кувшин вина.

— Это я с радостью.

Глава двадцать шестая. Те кто несут справедливость. Часть вторая

Друзья, текст не вычитан. Завтра планируется еще глава, надеюсь успеть).

Шатер знакомца деда был таким же как и он сам — большим и простым. Внутри он оказался крайне просторным тут легко бы разместилось десяток другой бойцов. Кивнув нам на кресла, он без малейшего стеснения принялся одеваться. Свободные штаны, халат ханьфу, без нижней рубашки, расстегнутый на груди. На спине халата была изображена жуткая черепаха вся покрытая шипами и с мощным клювом. А как же обычный вариант герба клана?

— Ну что друг, давай за встречу — выставив на стол чаши он разлил вино из большого кувшина, с меткой изображающую большую красную птицу.

— За встречу, за удачу и чтобы когти демонов в очередной раз промахнулись. — с совершенно серьезным лицом произнес дед.

— Хорошо сказано. — Чжен один глотком осушил свою пиалу и тут же налил еще. — Фениксы делают лучшее вино в своих горных долинах. А в вашей глуши его найти та еще проблема, приходится возить с собой.

— Господин Чэнь — начал говорить я, но гигант перебил:

— В этом шатре без посторонних я Чжен. Мы с твоим дедом много раз стояли спиной к спине и против людей и против тварей Темных земель. Привыкай, на большой земле и особенно возле Стены, твоего деда знают многие. Кто-то помнит как талантливого командира и опасного бойца, а кто-то как мерзкого, высокомерного ублюдка. — на виске деда запульсировала вена, говоря о том, что он в бешенстве, но пока держит себя в руках. Скверна влияет на его поведение все сильнее, надеюсь он и вправду знает, что делает. — Ну а некоторые, например я, помнят обе эти ипостаси и гордятся, что Кровавый вихрь сражался с нами на одной стороне, за тебя Бэй. — отсалютовав чащей, он вновь влил в себя вино буквально одним глотком. — Что ты хотел узнать молодой Ян?

— Что такое мягкотелые и почему стражники вели себя так нагло?

— Не мягкотелые, а мягкокожие. Мы воины клана Черепахи постоянно носим доспех в походах. Мягкокожий это презрительное прозвище тех кто не может прожить и месяц не снимая доспех. Зачастую большинство даже профессиональных воинов слишком нежны для такого, а когда начинается малый поход, каждый из Черепах ест, пьет, спит и даже гадит не снимая доспехи.

— Внук, малый поход это когда силы Земли теней вновь пытаются пробиться за стену. Такое происходит обычно каждые десять лет.

— Все ускоряется Бэй, врата скоро откроются и нам как и нашим предкам придется защищать Стену. За последние пятнадцать лет было уже шесть малых походов. Земли теней бурлят, в Империи все чаще слышны голоса идиотов которые говорят, что молодого Императора, да продлят Боги и духи его годы, надо сместить и поставить во главе Нефритовой Империи этого ощипанного Журавля! — последние слова он почти прорычал.

— Но даже если такое произойдет, то Черепаха все так же будет стоять в стороне. — дед изучающе смотрел на старого товарища.

— Стена вечна! Охранять ее наш долг! — Чжен злился, — Старик Хида сказал, что посягательство на священное право императора властвовать над Империей будет пресечено. И если понадобится то Императора будут охранять наша Нефритовая стража и Стальные черепахи!

— Черепаха изменит традициям? — я не понимал чего пытается добиться дед, но он явно что-то выяснял.

— Если понадобится да! Старик правит кланом железной рукой и каждый из нас готов исполнить его волю.

— Приятно слышать друг. Это пожалуй лучшая новость за последнее время. — от деда шло какое-то странное удовлетворение. Неужели он так рад, что Черепахи готовы в случае чего отказаться от своего нейтралитета в борьбе за власть?

— Что привело тебя к Однорукому, да еще и с внуком? — моя просьба объяснить наглость стражников казалось была уже забыта. Большие люди занимались своими делами, а мне оставалось только слушать и впитывать информацию.

— У Цао Хвана сделка с твоим кланом, Лягушонок.

— Это мне известно, но какого они ты приперся сам, да еще дал по голове бойцу Морской стражи?

— Пусть следят за своими словами. Они представляют весь клан и свои поведением лишь позорят его.

— За это не беспокойся. Эти двое будут чистить нужники ближайшие две недели словно какие-то неприкасаемые. — Гигант ухмыльнулся — Впредь будет наука как общаться с имперскими чиновниками.

— Нам нужен Дэй и нюхачи, час уже на исходе дружище, а мы спешим.

— Нюхачи, — Чэнь Чжен скривился произнеся это слово. — Дэй притащил с собой целую свору этих выродков. Судя по всему ты знаешь зачем, расскажешь?

— Кровавые колдуны. — спокойно произнес дед, а его друг разразился проклятиями:

— Слоновье дерьмо! Откуда здесь то эти ублюдки?

— Вот пусть ваши нюхачи и выясняют. Им я верю куда больше чем инквизиторам.

— Идемте.

Мы шли по быстро возводимому лагерю. Работающие как муравьи бойцы черепах приветствовали друга деда. Одни копали землю под какие-то хозяйственные нужды, другие устанавливали палатки и стойки под оружие. Несколько групп собирали наблюдательные вышки. Окапывались они всерьез и надолго. Среди бойцов почти треть была женщинами. Судя по всему пол для воинской стезе в этом мире не помеха.

Если сравнивать с армиями древней Земли, то наиболее похожи эти ребята были именно на римлян. Так же тщательно и скрупулезно они вгрызались в землю насыпая валы вокруг своего частокола. Палатки бойцов были строго выстроены в различные геометрические фигуры, судя по всему, чтобы гармонизировать потоки энергии. Если на Земле я только смеялся над практиками фэншуй, то тут они помогали тем кто использует мощь колец силы быстрее восстанавливаться.

Центральный шатер серо-голубого цвета охранялся четырьмя стражниками одетыми в тяжелые доспехи и вооружены тяжелыми дубинами тэцубо. Поприветствовав их мы зашли внутрь. Однорукий здоровяк ростом с деда, но шире его в плечах раза в два с лишним, вещал перед самой странной компанией которую я видел. Тут были люди и в одеждах нищих и в одеждах торговцев, были даже те кто выглядел как дворяне.

— Однорукий, клянусь всеми демонами Дзигоку, какого черта ты на ногах. Мы же договаривались! — Чжен был в бешенстве.

— Сейчас не до этого, нюхачи уже собрались и я даю вводные. Остров надо очистить от мерзости и как можно быстрее. Как я погляжу с тобой посланники Цао Хвана.

— Мое почтение Хида Дэй, — дед поклонился и я поклонился за ним. — Цао Хван передает привет и напоминает о сделке.

— Йоши, Ву Бэй тут по твою душу. — с пола поднялся нищий старик и опершись на палку подошел к нам. Я ощущал как от него расходится энергия.

— Я Йоши, лидер этого отряда нюхачей. Значит этот щенок будет приглядывать за моими ребятами? — мерзкий скрипучий голос вызывал непреодолимое желание вбить ему кулак в лицо.

— Псину ты увидишь в зеркале, хотя о чем я, ты же не заглядывал туда лет десять не меньше, а то посмотришь и будут кошмары сниться. — дед решил поссориться со всеми Черепахами до которых он может дотянуться? Или это единственный стиль общения который они понимают?

— Кажется кто-то хочет позвенеть сталью. — лицо нищего исказила злобная гримаса. — Ты же не против Однорукий?

— Не в моем шатре и не до смерти, так что без использования колец. Заруби это на носу Йоши. Господин Бэй вы согласны уладить разногласия поединком?

— С превеликим удовольствием. — голос деда звучал как мурлыкание кота.

— Тогда чтобы не тянуть через пять минут на площадке у шатра.

Дед стоял с безмятежной улыбкой опираясь на гуань дао. Казалось ему совершенно наплевать, что он будет сражаться с одним из бойцов которых по его мнению стоит опасаться любому.

— Дедушка, а почему у Чжена прозвище Лягушонок?

— Начинаешь беседу с незначительных вещей, согласно этикету абсолютно правильное решение. Тренируйся, если попадешь в столицу тебе это пригодится еще неоднократно — Он подмигнул мне и продолжил. — Мастер Чэнь обладает феноменальным пониманием кольца Воды. Он чудовищно силен и многократно выходил один на один и против огров и против демонов они. Одна из его любимых и часто используемых способностей является как раз прыжок лягушки.

— И что он дает?

— Практик взмывает в воздух, в зависимости от уровня проработки способности до десятка метров, а потом обрушивается на противника с ударом вниз. При этом его ноги всегда встают так как они стояли.

— Звучит как-то очень просто.

— Запомни мой мальчик, самые лучшие способности зачастую просты на начальном уровне, но чем глубже ты их проработаешь тем больше тайн ты откроешь. А теперь к тому вопросу который ты на самом деле хотел задать. Хван попросил меня ткнуть носом нюхачей, чтобы они знали на чьей земле работают и не зарывались. Дэй сам того не зная мне подыграл.

— И потом они отыграются на мне.

— Не беспокойся у них свой кодекс чести и они свято его соблюдают. А вот и мой противник.

Дед и Йоши вышли в центр площадки глядя друг другу в глаза. Дед в одеждах просто солдата, но с заплетенной косой ветерана и нюхач в одеждах бедного крестьянина с соломенной шляпой на голове. Тяжелая алебарда гуань дао против одноручного боевого серпа с длинной цепью прикрепленной к рукояти. Глава Черепах вышел в центр и громким голосом произнес:

— Бьемся честно, не используя способности колец силы и ваших личных путей. Правила простые убивать запрещено, поединок останавливается после первой крови. Начали — он взмахнул своей единственной рукой давая отмашку к началу.

Я ожидал, что они рванут друг к другу нанося десятки ударов, но ничего не происходило. Они стояли и смотрели друг другу в глаза, а я чувствовал завихрения энергии вокруг обоих бойцов. Создавалось ощущение, что их поединок происходил на совершенно другом уровне, а потом дед сделал скользящий шаг вперед.

Йоши наоборот отошел назад и не глубоко поклонившись произнес:

— Я признаю свое поражение. Кто ты такой?

— Ву Бэй по прозвищу Кровавый Вихрь, бывший мастер над разведчиками форта Левой клешни. — откуда то сбоку раздался громкий голос Бохая.

— Я приношу свои извинения почтенному мастеру. — сейчас его поклон был куда ниже. Стоило прозвучать прежней должности деда, как нюхач стал куда более покладист.

— Извинения приняты, тот кого ты назвал щенком — мой внук. Господин Хида, — дед поклонился — предлагаю вернуться к обсуждению вопросов внутри вашего шатра.

— Поддерживаю! — благосклонно кивнул Однорукий.

Переговоры затянулись до глубокой ночи. Черепахи притащили сюда шесть четверок нюхачей. Их задача была вычистить весь остров, чтобы ни одна сволочь практикующая магию крови или тварь скверны не укрылась. На карте которую Хида Дэй разложил на столе дед и нюхачи делали отметки с секторами в которых будет работать та или иная четверка. Как выяснилось я не столько наблюдатель, сколько посредник в решении сложных вопросов, у меня остается печатка губернатора и приоритетное право наложить вето на любой приказ Йоши. Тот может опротестовать это, но уже потом. В общем быть мне аналогом римского трибуна, следить, направлять, но лезть в прямое командование.

Завтра я должен быть в городе, так как посланники Империи объявят о сборе всех шан, а после этого я начинаю работать в связке с нюхачами, меняя одну команду за другой. До самого моего отплытия они будут меня тренировать и наблюдать за моим развитием. В общем желанного отдыха у меня не будет. Зато будет куча суровых тренировок и поездок по острову.

Глава двадцать седьмая. Начало новой жизни

Сегодня официально начинается новый этап моей жизни. В момент когда солнце будет в зените имперский посланники озвучат Призыв. Трое суток нужны были для того, чтобы любой представитель из семей шан прибыл к началу церемонии. В жизни каждого шан не так много значимых моментов и каждый из них церемония.

Первый и самый важный для всей семьи — Призыв. Когда семья шан подтверждает, что они все так же стоят на стражи Империи. В центре удела или городском центре объявляют церемонию призыва куда приезжают все представители семей шан. Имперские посланники торжественно озвучивают причину призыва и называют семьи которые официально в присутствие всех подтверждают, что они выполнят долг перед Империей.

Второй и важный для конкретного человека — Опоясывание. По сути это своеобразное посвящение в рыцари. На тебя надевают пояс с клинком и отныне ты полноправный шан — человек меча. Этот ритуал всегда происходит в праздник весеннего равноденствия. После этой инициации ты становишься полноправным гражданином Империи и можешь претендовать на гражданские и военные должности, но по факту ты все равно должен пройти соответствующее обучение.

Третий — это похороны. В древности, шан как и другие дворяне, хоронили своих мертвецов в мавзолеях, но с развитием обществ махо такая практика исчерпала себя. Теперь каждый клан и каждая область хоронит по своим похоронным обрядам, с соблюдением главного принципа — мертвец не должен восстать. Где-то происходит просто усекновение головы, где-то сожжение, а в наиболее диких местах тела оставляют на растерзание падальщикам.

В этот раз дед был доволен как я собрался и как выглядел. Он же смотрелся просто шикарно в своем расшитым драконами ханьфу с гербом в виде гигантской черепахи у которой вместо передних лап две чудовищные клешни. Знак того, что он имперский ветеран служивший в одном из самых опасных мест Империи — Великой Стене.

Казалось, что даже Скверна отступила. Я не чувствовал от него ни бешенной ярости, ни жуткого раздражения. Только великую гордость — он ведет своего внука на Призыв! Семья Ву в очередном поколении подтверждает свою верность.

— Внук, когда назовут нашу семью я выйду и возьму свиток. Что ты должен сделать? — он уже в десятый раз за это утро инструктировал как я должен поступить. Сколько шагов мне надлежит сделать, какой глубины поклон и с какой интонацией я должен произнести клятву Призыва.

— Дедушка, я все помню — моя память действительно стала запоминать все включая мельчайшие подробности о том, что я вижу или слышу. Поймав его осуждающий взгляд я выдохнул и вновь повторил:

— Я делаю восемь шагов вперед, как символ процветания Империи и моих успехов на будущей службе. Делаю поклон уважения старшим глядя на магистра Ляо, а потом приношу клятву верно служить Империи и Императору. Вот видишь, я ничего не забыл. — не удержавшись я отпустил шпильку в его адрес.

— Как одни из самых древних семей шан острова, мы будем призваны в самом начале.

— Старший, а почему нюхачи работают в четверках ведь она несет несчастье?

— Это давняя традиция Черепах, раньше четверки состояли из бойцов у которых одно из колец было куда более ярко выражено чем остальные. Кроме символа несчастья четверка еще и символ смерти. Той смерти которую они несут для всех врагов Империи.

— Но при этом как я понимаю у каждой четверки есть свой якорь, чтобы гармонизировать ее. И меня сделали именно таким якорем.

— А ты растешь мой мальчик. — дед довольно улыбался. — Все так и происходит. Никто не будет лишний раз рисковать подставляясь под гнев Небес. Пора Ян.

От дворца губернатора то площади было идти порядка пятнадцати минут неспешной ходьбы. Дедушка, на ходу, раскланивался с множеством горожан, кого-то одаривая улыбкой, кого-то просто приветливым кивком. В ответ ему желали процветания и величия семьи.

На центральной площади, там же где сдавал свой экзамен дядя Хван, вновь был возведен помост. Имперские штандарты украшенные золотыми драконами величественно колыхались под легким осенним ветром. На возведенных тронах уже сидели магистр Ляо и губернатор о чем-то переговариваясь. Инквизитор стоял по левую руку от магистра. Он был так похож на символ своего клана. Такой же стройный, изящный и горделивый. Кумихо не было видно, пока я рассматривал, что творится на помосте мы с дедом оказались уже в первых рядах. Люди сами расступались перед шан идущими на Призыв.

В первых рядах стояли опоясанные клинками ветераны которые выстроились по понятным только им принципам, а рядом с ними обязательно находился кто-то из молодых ребят. Мы каким-то образом оказались третьими в очень свободной шеренге. Между каждой из семей было порядка двух-трех метров свободного пространства.

— Дедушка, я начал говорить так как учил Бэй, практически не разжимая губ. — Тут есть какой-то порядок?

— Все ритуалы подчинены небесному порядку. Раньше нас выйдет семья Фу, они достигли десятого поколения и отправят в академию двух учеников, а еще один отправится в Академию Священного лотоса. Их патриарх водил корабли против пиратских гаваней. Следом за ним идет семья Сяо, они как и мы очень малочисленны. Боги не наградили Квана, внуками, поэтому в академию отправится его внучка. — я посмотрел налево и увидел седого как лунь старика опирающегося на трость. За его левым плечом стояла молоденькая девушка с мечом на поясе. Значит она старше меня как минимум на одну весну.

— Старший, но она уже опоясана.

— Все так Ян. Старик надеялся, что одна из его внучек выйдет замуж и он сможет ввести в семью нового мужчину которого отправит учиться в Академию, а потом исполнять долг перед Империей.

— Но?

— Он слишком любит своих внучек, чтобы выбирать им партию не любви. Да и его старшая внучка опасный боец. Она кстати близкая подруга той девочки Цуручи которую ты спас от кихо. Хватит разговоров, ритуал начинается.

— Не знаю как дед это определил, но буквально через несколько мгновений раздался медленный бой барабанов. С каждым новым витком ударов ритм ускорялся. Легкая мелодия напоминающая звуки дождя, стала похожа на град, а потом и на грохот боевых барабанов.

Музыка захватывала сознание и вела за собой. Мне хотелось встать в стойку и увидев противника ринуться в бой. «Ну хоть песнь Войны они не забыли» язвительно произнес внутренний голос. «Слушай ее мальчик. Впитай ее в себя, раскрой сознание. Впитай ее в себя». Его короткие рубленые фразы как-то странно на меня подействовали и я действительно чувствовал как ритмы проходят сквозь меня, я чувствовал как энергия ядра реагирует на музыку, со мной происходило нечто непонятное. Во мне словно что-то менялось.

Громогласный рев труб выбил меня из этого странного состояния, а наверху помоста уже стоял губернатор Хван. Вытащив из ножен свой меч, он поднял его над головой и начал говорить:

— Люди Жемчужного острова! Возрадуйтесь! — торжественный голос дяди разнесся по площади. — Нефритовая Империя вновь призывает свои верные клинки! Семьи шан! Готовы ли вы исполнить волю Императора! — не успел он произнести эти слова, как у нас всех чуть не лопнули барабанные перепонки от слитного рева десяток глоток:

— Шан служат Империи! — ветераны сделали два шага вперед с грохотом впечатывая в камни мостовой свои сапоги.

— Магистр Ляо, волей Императора, да продлят Боги и духи его годы, клинки Жемчужного города готовы исполнить свой долг! — Хван поклонился магистру и прежде чем сесть на место вскинул клинок в боевом приветствии.

Ляо встал со своего кресла и хлопнул в ладони, тут же возникли двое слуг несущие сундук украшенный драконами. Открыв крышку он достал оттуда свиток и развернув прочитал:

— Семья Фу! — его голос был тихим и сухим, но слышался так словно он стоял напротив меня. — Шан десятого поколения! Империя призывает свои клинки на службу!

— Семья Фу на месте! — Здоровяк с перебитым носом и заплетенной косой ветерана, четко и по военному подошел к помосту где свиток передали ему. Стоило ему взять в руки свиток, как двое молодых парней сделали ровно по восемь шагов вперед, поклонились Ляо и одновременно рявкнули:

— Фу Шен, Фу Пак исполнят службу Империи и Императору, да продлят Боги и духи его годы. — моряк шел еще шел назад, а Ляо уже начал говорить дальше. Судя по всему ему очень хотелось закончить Призыв до обеда.

— Семья Сяо! Шан девятого поколения! Империя призывает свои клинки на службу! — седой старик отбросил трость и силой воли удерживая готовую в любой момент подломиться ногу подошел за своим свиткой.

— Семья Сяо на месте! — его внучка сделала традиционные шаги и поклон.

— Сяо Баожэй исполнит службу Империи и Императору, да продлят Боги и духи его годы! — в ее голосе звучала гордость за себя и за своего деда который принял призыв не показав на людях свою слабость.

— Семья Ву! Шан восьмого поколения! Империя призывает свои клинки на службу! — на Кровавого вихря было приятно смотреть. Он был по настоящему горд и счастлив. Словно настоящий вихрь он оказался у помоста. Теперь главное мне ничего не испортить.

— Семья Ву на месте!

Восемь идеально выверенных шагов и я сгибаюсь в поклоне глядя прямо в глаза магистру Ляо.

Ву Ян исполнит службу Империи и Императору, да продлят Боги и духи его годы! — стоило мне произнести эти слова как я почувствовал как мой сожитель вновь берет надо мной вверх и из моего рта следом вылетают слова которые впечатываются в мою душу. — «Да омоет кровь врагов Империи мое восхождение! Да будет Небо свидетелем моих слов!» — от нарушения ритуала, бесстрастный инквизитор вздрогнул, а вот на губах магистра была торжествующая улыбка. Какого черта тут происходит?

* * *

Кумихо сидела за столом и перекатывала виноградину по широкому блюду. Наконец решив она повернула голову к магистру Ляо и произнесла:

— Ты уверен в своих догадках старый друг?

— Как в том, что инквизитор устроит на него покушение. Организуй его защиту.

— Как любопытно. Член общества Ярости Императора, просит защитить потомка опаснейших убийц. — Ляо выпил вина и с усмешкой посмотрел в глаза Нефритового магистрата.

— Проклятая кровь приговор только для идиотов! Их кланы давно уничтожены, но Кумихо — с магистра слетела маска спокойствия, теперь была видна его истинная натура. Натура опасного и яростного бойца. — Я считаю это величайшей глупостью! Мы потеряли столько бесценных линий крови. Кто сейчас может остановить колдунов махо? Ваш хваленый черный дозор? Нюхачи Черпах? Инквизиторы Журавлей? — от магистра веяло запредельной мощью. — Вы клановые не справляетесь с этой задачей. Ублюдки лезут из всех щелей. Только кланы крови могли их обуздать.

— Ты забыл про охотников на ведьм Фениксов. — Кумихо была спокойна и собрана. Она не видела своего старого друга в таком возбужденном состояния с тех пор как застала его смертельно раненного в комнате с десятком перебитых имперских чиновников. Наплевав на свои раны он сначала потребовал, чтобы она проверила метки махо на телах.

— Они то как раз и справляются со своей задачей, недаром они всегда были дружны с кровавыми. — он снова налил вина и сделав глоток покатал его во рту. Проглотив вино, он словно успокоился. — Парень под моей защитой. Клянусь Небом, до конца его первого года в академии я выясню чья кровь в его жилах и обучу всему необходимому.

— Могу сказать сразу он точно не Крыса.

— Откуда ты знаешь? — Ляо внимательно посмотрел на свою подругу.

— У него метка друга. Будь он истинной крови Крыса, она бы сразу его призвала и мы бы получили нового чемпиона.

— Значит осталось четыре варианта — он начал называть уничтоженные кланы загибая пальцы. — Обезьяна, Акула, Ворон или Мотылек.

Глава двадцать восьмая. Жить или выживать?

Друзья, прошу прощения за задержку. Автор умудрился заболеть(. Я до конца еще не оправился от простуды, но постараюсь наверстать отставание. Если ко вторнику не успею дописать главу, то она точно будет в среду.

— Вот и то нам теперь делать с его клятвой? — ворчал дед, а дядя Хван листал одну книгу за другой пытаясь что-то найти. Судя по всему он и сам не особо знал, что ищет.

— Бэй не нуди. Я точно помню такую трактовку в одной из книг которые читал мой покойный дедушка. Где же она? — он чертыхнулся сквозь зубы и начал листать дальше, а я пытался достучаться до сволочи которая меня втравила в это нахрен мне не нужное приключение.

— Ян, — дед посмотрел на меня, — Ты знаешь, что ты произнес?

— Старший, — я смотрел ему прямо в глаза. Лопнувшие капилляры говорили о том, что черная ярость во всю берет над ним верх. Теперь понятно почему это уже шестая чаша за полчаса. — Я произнес формулу клятвы, а потом предок решил, что ее надо дополнить. Знать бы еще чем он дополнил. Есть какой-то способ заблокировать его возможность контролировать мое тело? — не успел дед начать говорить как раздался ликующий вопль дядя Хвана.

— Есть! Слава Богам и духам, я нашел ее! — он открыл какой-то пыльный том, судя по его состоянию его открывали лет сто назад. Он судорожно начал листать страницы бегло просматривая, а потом с довольным выражением лица посмотрел на нас с дедом. — Успокаивайся брат Бэй и наливай мне еще вина. Ян произнес формулу клятвы охотников на оскверненную кровь.

— У меня голова скоро лопнет. То проклятая кровь, то оскверненная? Что это еще дерьмо? — меня прорвало, я устал ничего не понимать. А эти двое явно знают сильно больше чем говорят. На мой взрыв раздался громогласный хохот обоих.

— Я готов Дайфаню приплатить за твою амнезию, раньше ты был куда более вежлив и покорен. А теперь в тебе наконец-то проснулась воля и ярость. Ты стал так похож на своего отца… — дед улыбался. А потом начал вещать:

— Никогда не путай оскверненную кровь и проклятую. Проклятая это выжившие потомки уничтоженных кланов, их предали проклятию на пятьдесят циклов. Когда точно заканчивается проклятие никто не знает, может лишь сумасшедшие книжники.

— Как например тринадцатый старейшина Журавлей. — я озвучил осенившую меня мысль.

— А ведь парень верно говорит старший брат. Может все дело в том, что скоро спадет проклятье? И поэтому предки набрали силу, чтобы вмешиваться в дела смертных.

— Если это так, то тебя внук ждет веселая жизнь и одного кулачного боя будет маловато для выживания. Тебе придется… — он замялся на несколько мгновений, а потом глотнув вина продолжил. — Хотя до отплытия тебе в любом случае придется хорошо потрудиться. Лучше если в академию ты прибудешь хотя бы с одним открытым кольцом. С завтрашнего утра ты перебираешься в лагерь Черепах. Лягушонок лично пообещал мне, что у него ты будешь в безопасности, да и тренировать он тебя будет как курсантов в морскую стражу.

— Это пока тобой не занимается Йоши со своими нюхачами. — тут в разговор вступил дядя Хван. — Ян, дело нешуточное. Твой дед и я можем прикрывать тебя лишь здесь. На своем острове моя власть велика и даже имперские чиновники не понимают насколько, но там куда ты отправишься тебе придется надеяться только на себя.

— Я справлюсь старшие и не подведу вас. Но мне нужна информация.

— Про проклятую Бэй тебе рассказал. Оскверненная кровь это то о чем не принято говорить. Это те кто добровольно приняли в себя не просто проклятие скверны. Это те кто заключил контракт с Дзигоку. Они впустили демонов в свою душу в обмен на силу.

— Даже среди Пауков оскверненных единицы. — дед смаковал вино и смотрел куда-то в сторону. — Величайшим из оскверненных был Цюань Чи по прозвищу Змеиный клинок. Мастер уничтоженного клана Змеи он вырезал демонов, оскверненных, кровавых колдунов и прочих тварей везде где находил. Вместе со своими учениками они устраивали масштабные чистки, вот только чем дальше тем более страшные методы он использовал пока однажды добровольно не испил крови Пожирающего Души. Никто не знает почему он так поступил, но известно, что он жив до сих пор и встреча с ним рулетка. Он может как спасти, так и вырезать весь отряд кроме одного бойца, чтобы все знали, что он еще жив.

— Поговорили и хватит. Ян, тебе пора в лагерь Черепах. Готовься тренировки будут жестокими.

Лагерь Черепах встретил меня идеальным порядком. Стражники на воротах вызвали господина Чэнь. В этот раз седобородый гигант был закован в тяжелые латы все с тем же гербом черепахи с клешнями на груди. Оскалившись, он поприветствовал меня:

— Ну здравствуй Ву Ян. Добро пожаловать в пыточную! Наконец-то я оторвусь. Не смог поиздеваться над дедом, смогу над внуком. — глядя ему прямо в глаза я поклонился.

— Ву Ян прибыл за новыми знаниями.

— Пошли бросишь вещи и приступим, надеюсь, сегодня ты не много ел.

— Он проводил меня в свой шатер, показав на закрывающуюся ширму украшенную рисунками подводной жизни.

— Жить будешь тут. Отныне ты выполняешь мои приказы. Понял?

— Да старший. — я поклонился и бросил шмотки. — Когда начнем.

— Мне нравится твоя готовность. Начнем прямо сейчас. — он махнул рукой, показывая, чтобы я следовал за ним. — Видишь дым из кузни? — я лишь кивнул. — Ты должен обогнать меня. Бегом — рявкнул он и я рванул вперед.

Ненавижу бегать. Я бежал легко, думая, что эта туша в доспехах точно не сможет меня догнать. Как же я ошибался.

Дав мне фору метров пять, Лягушонок ускорился сокращая дистанцию. Не смотря на доспехи он бежал так будто на нем их не было.

— Быстрее! Они никогда не откажутся сожрать твою мягкую плоть! — я поднажал увеличивая разрыв — Ты что улитка? Быстрей я сказал!

Краем глаза я видел улыбки на глазах бойцов. Весело вам сволочи! Ненавижу бегать. Легкие горели огнем, а я выжимал из себя максимальную скорость. Бородатый гигант бежал словно играя и в самом конце когда мне осталось метров сто до кузницы я сделал максимальный рывок.

Над моей головой пролетела какая-то тень, а в следующую секунду передо прямо перед входом приземлился мастер Чэнь с ухмылкой.

— Медленно бегаешь мальчик.

Откровенно говоря я хотел высказать все, что я о нем думаю, но мои легкие горели огнем, а горло пересохло. Как же мне не хватает моей прежней выносливости.

— Идем.

В освещенном только огнем очага и парой факелов зале кузнице работал самый необычный человек которого я тут видел. Обнаженный по пояс, он был весь словно перевитый мышцами. Каждый сантиметр его груди был покрыт татуировками. Присмотревшись я разобрал, что они показывали историю сражения хищной черепахи с какими-то странными подводными чудовищами.

— Сколько? — на удивление голос кузнеца был очень мелодичным.

— Шестьдесят мару. — ответил ему Чэнь, а я переводил взгляд с одного на другого.

— Неплохо для не кланового. Подойди парень. — подойдя ближе я неожиданно понял, что кузнец слеп. По телу пробежали мурашки, всегда боялся остаться калекой. — Дай свою руку.

Стоило мне протянуть руку, как она попала в стальные тиски пальцев кузнеца. Нажав на какие-то точки он считал мой пульс, а потом взял прощупал мои мышцы. Судя по всему он что-то понял. Его нос начал расширяться словно он принюхивался.

— Мне нужна капля твоей крови. Иглы на стеллаже. — посмотрев куда он указывает я увидел множество серебряных игл для акупунктуры. Выбрав одну из я проколол себе многострадальную левую руку. Тяжелая капля висела на кончике иглы когда я передал ее слепому кузнецу. Мне стало совсем не по себе когда он облизнул ее и застыл. В голову лезли дурацкие мысли со всей это проклятой и оскверненной кровью, а иглы напоминали мне как медленно умирал мой незадачливый убийца.

— Ну что Ван? — Чэнь старался сдерживать свое нетерпение, но оно читалось во всем — в позе, в движениях рук, даже в том как он говорил.

— Поздравляю тебя мальчик. — слепой кузнец смотрел своими белесыми глазами на меня и от этого веяло чем-то запредельно жутким. Он совершенно игнорировал Чэня — Ядро красного цвета, плотность почти максимальная, будешь дальше тренироваться получишь максимальную.

— Господин Ван, чему же мне радоваться если ядро красное? Это же значит, что я смогу восстанавливать энергию куда медленнее.

— О, у тебя есть какие-то знания о структуре ядра. Обычно об этом знают единицы даже среди клановых, поэтому и распространены такие слухи. Красный цвет плох только если у него низкая плотность. В твоем же случае он позволит тебе очень быстро постигать мощь колец силы.

— Кончай свои разглагольствования нюхач. Какие кольца он сможет развить быстрее всего?

— Придержи свой длинный язык Лягушонок, пока я тебе его не оторвал. Йоши сказал мне, что парень наш пока не отправится в академию.

— Он внук Кровавого Вихря и он еще не ваш, неизвестно есть ли у него талант чуять зло.

— Нет у него таланта, но научиться чуять он сможет. Учи его пути земли и воды. Сейчас они развиваются у него быстрее всего и почти готовы к пробуждению. Огонь и воздух медленнее на четверть.

— Еще рекомендации?

— У него мощное сердце, кровь не отравленная эликсирами. Пропусти его через малую камнедробилку, а потом заставь пройти лунной дорожкой. Загружай по полной, если воля сильна — выдержит. Мальчик, каким оружием сражаешся?

— Кулаки, локти, ноги, колени и голова — вот мое оружие мастер. — как вы меня все бесите, но дед был прав — этикет важен. Гнев внутри меня хотел вырваться, мне так хотелось сломать кому-нибудь лицо.

— Плохо. Он не выживет без стали. Завтра на рассвете приведи его ко мне, он будет слушать песнь стали и поймет, что ему ближе всего. А теперь вон отсюда, я устал.

— Идем мальчик.

Солнечный свет резал глаза после полумрака кузни. Я смотрел на задумчивое лицо товарища деда и задал ему вопрос, который мучал меня с самого начала разговора со слепым кузнецом.

— Мастер, что означал его вопрос сколько и ваш ответ?

— Он спросил за сколько ты пробежал расстояние от моей палатки до его кузни. Шестьдесят мару, неплохой результат, но морская стража должна пробежать его в полном доспехе за пятьдесят.

— Что такое мару? Я никогда не слышал такой меры. — на его лица расплылась хищная улыбка.

— В наших землях это мера времени для тех кто сражается с демонами.

— И что она значит?

— Мару это около пяти секунд. — он посмотрел мне в глаза — Среднее время которое требуется демону-они, чтобы убить бойца в тяжелых доспеха.

Да что они за психи? Как можно мерить бег временем смерти человека? Гребаные азиаты! Несколько глубоких вдохов и я начал успокаиваться. А веселье только начиналось.

— Первое что мы сделаем подберем тебе хороший доспех, без него такому как ты мягкокожему проходить даже малу камнедробилку просто опасно. — он говорил спокойно, а через секунду в лучших традициях сержантов всего мира заорал мне прямо в ухо. — За мной бегом!

Сорвавшись за Лягушонком, я снова бежал на пределе. Как эта туша может так бежать? Неужели все Черепахи такие монстры? Горящие огнем легкие напоминали мне почему я ненавижу бег. Столь живительный воздух врывался в мои ноздри, чтобы через пару ударов сердца со свистом вылететь изо рта.

Шаг, другой, третий. Главное не останавливаться. Вперед, только вперед. Ноги механически двигались без участия сознания, а дыхание наконец-то поймало нужный ритм. Соленый пот застилал глаза, а я все бежал за широкой спиной мастера Чэня. Не знаю сколько мы бежали, мне казалось вечность, пока я не осознал, счастлив. Мне не надо думать о каких-то там убийцах, мне не надо прорываться за помощью, от меня не зависят жизни тысячи людей, мне даже не надо думать о гребаном этикете. Просто переставляй ноги. Делай еще один шаг и еще и еще. Ты можешь это. На моих губах появилась довольная улыбка и тело словно стало легче. Разрыв между мной и другом деда медленно, но верно сокращался пока наконец-то я не стал бежать рядом с ним.

— Отлично Ян! — мастер Чжен довольно улыбался не снижая скорости бега. — Ты поймал дыхание ветра. Запомни это чувство. Воин должен уметь бежать часами. — он говорил короткими фразами, судя по всему чтобы зря не тратить драгоценный воздух, а я мог только слушать. Любая попытка заговорить и я собьюсь с ритма. — Прибыли.

Перед нами стоял деревянный навес накрытый парусиной. На стойке-прилавке лежал доспех, кожаные ремни которого чинил невысокий мужчина с изрезанным шрамами лицом.

— Здравствуй Хуаджин. Мне нужен доспех под камнедробилку для нового рекрута. — пока я пытался отдышаться, меня осмотрели тяжелым взглядом. Хмыкнув и не произнеся ни единого слова мастер отошел вглубь навеса и буквально через пару мгновений бросил на стойку доспех поставив сверху него шлем. Видя как жадно пытаюсь отдышаться, он криво улыбнулся и хриплым голосом сказал:

— Сочувствую парень.

— Доспех достаточно прочный? — что-то мне совсем не нравились ни слова парня со шрамом ни вопрос Лягушонка.

— На три-четыре прохождения хватит, если сильно подставляться не будет. Он же мягкокожий, так что кто его знает. Может вообще за пару раз испортит. — сплюнув на землю, он метнул в меня шлем. На рефлексе я поймал тяжелый шлем и подняв глаза на мастера увидел как шрамолицый улыбается. — Ставлю десять цаней, что парень не пройдет камнедробилку за три захода.

— Принято. — Черепахи пожали друг другу руки. — Ян облачайся. Отныне это твоя вторая кожа. Снимать можно лишь с моего разрешения.

— Слушаюсь старший. — Тяжелый халат обшитый металлическими пластинами по ощущениям весил килограммов двадцать. Он рехнулся носить такое постоянно? Стоило мне одеть доспех, как тут же Хуаджин подошел и начал подтягивать какие-то ремни. Несколько мгновений и он даже перестал ощущаться не удобным.

— А теперь пора проверить твои дух и волю парень. Бегом, камнедробилка ждет свежее мясо.

Что меня радовало темп в этот раз был куда медленнее. Доспех, на удивление, совершенно не мешал бежать равномерно распределяясь по телу. Было ощущение, что я бегу с утяжелителями. С каждым разом мне было все легче и легче ловить ритм дыхания. Несмотря на горящие мышцы я чувствовал себя просто великолепно. Словно я вновь готовился к очередному чемпионату. Меня не отпускало ощущение, что это именно то чего мне так не хватает.

— А вот и малая камнедробилка Ян. Один из лучших способов развивать кольцо земли — глядя на это чудовищное порождение воспаленного разума я сглотнул. Да он наверное шутит? — Минута отдыха и ты идешь туда, боевая задача пройти весь путь и ударить в гонг в конце. — Глядя на мое побелевшее лицо Чэнь Чжен явно наслаждался. Запомни Ян каждый из Черепах — псих! Неужели кто-то в здравом уме решится пойти на такое?

«Ха, да там даже лезвия незаточенные. Совсем измельчали Черепахи. В мое время, после первого прохождения, к лекарям попадал каждый второй» — вот спасибо внутренний голос, мне сразу стало легче.

Сглотнув слюну, ставшую неожиданно вязкой, я сделал первый шаг к постижению колец силы. Плевать на все! Я докажу всем, что я чемпион!

Друзья! Спасибо, что продолжаете читать историю о восхождении Яна к вершинам нового мира.

Автора мотивирует писать больше и лучше ваши комментарии, лайки и конечно же награды;).

Глава двадцать девятая. Шаг к могуществу

— Ян. — Чжэнь посмотрел на меня. — Ты не из моего клана, но ты внук мастера над разведчиками. Ты должен быть достойным своего деда. — он похоже подумал, что у меня не хватит духу сделать шаг вперед и рискнуть.

— Я не вижу путь как уклониться от этих пыточных орудий. Тут нет возможности поймать ритм и не получить удар от какого-нибудь механизма. — Я стоял как статуя не просто так, а в попытке просчитать оптимальный путь, чтобы меня не прибило. Крутящиеся дубины, раскачивающиеся лезвия, ямы с кольями, двигающиеся пилы, чего тут только не было. И сколько я не смотрел шансов пройти, без сломанных ребер или пробитой головы, просто нет.

— Потому что его нет. — мастер Чэнь расплылся в довольной улыбке. — Помни силу колец. Вода учит силе и восприятию, сейчас ее мощь еще немного раскрылась в тебе. Ты осознал, что безопасного пути нет. Но ты похоже забыл мои слова, что камнедробилка помогает раскрыть кольцо Земли. Единственный способ пройти камнедробилку это сосредоточить всю свою силу воли и выносливость.

— Если это малая, то что такое большая? — я прикусил губу пытаясь осознать слова Чэнь Чжена.

— Большая есть только на клановых землях, стань другом клану и тебя пустят туда. — я ощутил как он внимательно смотрит на меня словно пытаясь понять, что я такое. — Ян, единицы прошли малую камнедробилку с первого раза, о них рассказывают легенды. Лучшие проходят ее со второй попытки, но таких всегда было немного даже в моем клане. Я был в их числе, но и то едва дошел до конца с переломанными ребрами. Многим пришлось совершить множество заходов прежде чем они смогли ударить в гонг.

— Спасибо за наставление старший. Задача будет исполнена.

— Да пребудут с тобой Боги и духи.

Страх убивает разум и волю. Раз в любом случае мне прилетит, значит я сам выберу как и куда. Есть такие противники победа над которыми возможно лишь если ты подставишься сам. Ну что ж чемпион — вперед.

Легкий разбег и я кувырком пролетаю под свистящим шестом который готовился сломать мне ребра. Два шага вперед, чтобы не оказаться сбитым ударом мешка с песком, в яму с камнями. Сразу же рывок вперед. Бревно на цепях не будет ждать пока ты передохнешь. Разум отключился, я скорее чувствовал, чем осознавал, что я делаю. Двигаясь в рваном ритме, шаг за шагом я сумел пройти первый кусок камнедробилки.

Короткая передышка на качающейся платформе дала мне возможность отдышаться. Легкая часть закончилась, дальше меня ждал настоящий коридор смерти. Любое препятствие могло бы меня убить не будь на мне тяжелого доспеха. Теперь понятны шуточки про мягкокожего и доспех которого хватит на три-четыре прохождения. Да пошло все, я справлюсь!

Следующая часть представляла собой несколько путей на которых стояло множество манекенов вооруженных различными средствами умерщвления — мечи, топоры, молоты, копья, да тут похоже было все, что придумал человеческий разум чтобы один человек мог убить другого. Их медленное вращение меня смущало из-за перекрывающихся траекторий.

Стоило мне сделать первый шаг, как я понял, что попал. От моего веса скорость и траектория движения этих болванчиков изменилась и теперь мне предстояло решить как я буду двигаться по этому лесу лезвий.

«Отбрось разум. Он тут тебе не поможет и будет только мешать. Лишь воля должна вести тебя. Ты кровь от крови моего клана. Когда-нибудь ты спустишься в Пещеры тысячи смертей и пройдешь экзамен который прошел и я, а пока запомни — ты лучший и жалкие деревяшки тебя не остановят!»

Спасибо тебе неведомый предок. Ярость затопила меня обжигающим пламенем и я понесся вперед. Каждый шаг все мощнее закручивал манекены.

Принять лезвие на наручи.

Уйти от удара копья в живот.

Кувырок через летящую цепь и тут же откатиться в сторону.

Смерть была рядом со мной, я чувствовал ее. Я дышал смертью, я стал ее. И когда пришло осознание вместо того, чтобы уклоняться от удара я нанес его сам. Прыжок с ударом колена и один из манекенов заклинил. А на моих губах расплылась хищная ухмылка. Я не жертва, я охотник.

Я бежал словно псих, с ревом вбивая удары в деревянные тела. Каждый мой шаг лишь сильнее заставлял манекены наносить удары, но я больше не пытался спасти свою шкуру. Я шел в жесткий размен. Ринг снова со мной, боль в отбитых руках и коленях. Кровь текла из под доспеха, а я безумно смеясь шел вперед. Ничто не остановит меня! Моя воля ведет меня!

Не знаю сколько заняла моя дорога, но в один момент я увидел кроваво красную линию ведущую меня к заветному гонгу. Шаг. И тяжелый топор пролетел в сантиметре от моего лица. Другой и лишь поворот вокруг своей оси спасает меня от каменного ядра в живот.

Мои глаза закрылись.

Зрение лишь мешало.

Боли нет.

Смерти нет.

Есть лишь путь.

Есть лишь моя воля.

Древняя как мир мантра звучала в моей голове в такт с моими движениями. Боль от очередного удара уходила куда-то за пределы моего сознания. Неважно ставил я блок или наносил удар. Важно было, что я делал новый шаг приближающий меня к цели.

Скользкие от пролитого масла камни не давали возможности правильно держать равновесие. Мешочки с песком наносили десятки, а то и сотни ударов по моему многострадальному телу. Меня сбивало с ног, но я каждый раз поднимался. Кровавая линия вела меня за собой и рыча как безумец я рвался вперед.

Скрутить тело и очередной удар проходит вскользь.

Прыгнуть вперед используя энергию очередного механизма.

Боли нет. Плевать, на трещины в ребрах. Бывало и хуже.

Смерти нет. Вырвать цепь с лезвием и метнуть ее в очередного болванчика, заблокировав его намертво.

Есть лишь путь. Разлитое на камнях масло дало мне возможность скользнуть под крутящимися топорами.

Есть лишь моя воля. Прыжок с ударом колена и я не долетаю считанные сантиметры до гонга, сбитый свинцовым шаром в грудь. Краем сознания я понимаю, что не будь прыжка, то он бы прилетел в голову.

Дрожащими от усилий руками, я с трудом поднял свое тело. Рот был заполнен солоноватой жидкость. Шаг, второй. Тело попыталось завалиться, но я был непреклонен. Я смогу.

Боль заполнила все вокруг. Любое движение вызывало приступы дикой боли. Боги, да мне было больно даже дышать. Сознание ушло куда-то на второй план и медленно оценивало насколько поврежден мой организм. Сломаны ребра. Как минимум трещина в правой руке. Плевать на все. Цель передо мной. Главное дойти.

У меня не было сил наклоняться за молотом. Стоит мне согнуться и я не разогнусь больше никогда. Кулак закованный в стальную перчатку ударил в отполированный до блеска гонг. Боги как же прекрасен этот звук ощущаемый каждой клеточкой моего организма.

По моему телу прокатилась странная энергия, я словно видел как в моих меридианах возникают все новые и новые узловые точки. Чем больше их становилось тем более странно они себя вели. Испускаемая ими энергия ощущалась как морская галька и стягивалась все ближе и ближе к ядру.

Через несколько мгновений перед моим внутренним взором произошел взрыв ослепивший меня. «Поздравляю с обретением кольца Земли неофит. Будь твердым как камень и могучим как горы. Ты кровь от крови клана. Ардана будет тобой гордиться». Вокруг багрово-красного ядра было сформировано тончайшее желтое кольцо. Цвет мудрости, силы воли и энергии Земли. Мое первое кольцо силы.

Разбитыми пальцами с трудом стянув с себя шлем, я прислонился затылком к этому чертову гонгу и улыбаясь как идиот смотрел на солнце. Боль волнами прокатывалась по моему телу, а мне было плевать. Я был счастлив. Я вновь вышел на свой ринг и победил. Чемпион снова удержал свой пояс.

Меня начал разбирать безумный смех отдающийся жуткой болью в ребрах.

— Ян, — мне с трудом удалось повернуть голову, на голос мастера Чэня. Он стоял и улыбался. — Ты прошел малую камнедробилку с первого раза.

— Я хочу тридцать процентов от всех ставок против меня. — слова раздирали мое горло. А я смотрел на толпу ошарашенных Черепах.

— Они твои парень. Несите его в лазарет. — это были последние слова которые я услышал.

В сознание я пришел через пару дней и самое удивительное я себя чувствовал просто прекрасно. Словно не было никаких переломов и трещин в моих костях. Была лишь одна проблема — я хотел есть. Даже не так, я адски хотел жрать.

Небольшая миска риса с водорослями была уничтожена в считанные секунды, а я уже высматривал, что бы еще проглотить.

После того количества эликсиров, которые в тебя влили с едой надо быть аккуратнее. — Мастер Чэнь положил несколько связок монет с квадратной прорезью посередине. — Держи, твой выигрыш. Все ставили, что ты не пройдешь камнедробилку и за три захода.

— Спасибо старший. — даже этикет не раздражает, когда поклонам не мешают сломанные ребра. — Как меня восстановили так быстро?

— Магия жрецов и много эликсиров. Когда открываешь кольцо Земли скорость твоей регенерации ускоряется и любое лечебное воздействие работает намного лучше. Именно поэтому первым делам наши бойцы стремятся открыть его.

— Прекрасно их понимаю, шансов не угробиться с вашими тренировками не так много.

— Зришь в корень парень. — он добродушно улыбался мне и от этой открытой улыбки мне стало не по себе. — Раз ты уже позавтракал нам пора на тренировку.

Как же я ненавижу бегать! Новый тяжелый доспех, чуть натирал плечи, но в целом был терпим. Я бежал вокруг лагеря уже третий раз, до обеда оставалось еще семь. Пот заливал глаза, но я с упрямством мула старался держать темп. Не смотря на недавние травмы бежать было легко. Казалось с потом из меня выходит все лишнее.

К концу пятого круга я начал задыхаться. Хотелось лечь на землю и отдохнуть, но я понимал, что именно такие тренировки смогут превратить мое тело в оружие. Снова чувствовать себя профессиональным бойцом, а не щенком которого каждый второй может сломать моя мечта. С открытием первого кольца силы начало исполняться мое обещание Даитенгу.

Легкие горели огнем, а с потом было потеряно столько воды, будто я провел пару часов в парилке. Шаг за шагом мои ноги несли меня к финишу. Как же я ненавижу бегать! Лучше провести серию спаррингов один за другим, чем вот так бежать переставляя ноги. Как бег может расслаблять?

— Неплохо парень. Совсем неплохо. После обретения кольца земли ты стал куда выносливее, значит будем нагружать тебя сильнее.

— Куда ж сильнее?

— Поверь, у меня очень богатая фантазия…

Моя жизнь превратилась в лютый ад. Теперь я понял, что азиатская методика тренировок по двенадцать часов в день это совсем не шутка. Они реально так тренируются. А теперь и я.

Сознание заполнилось лишь одним — усталостью. А все желания сводились к двум поспать и пожрать.

Отныне мой режим дня выглядел следующим образом:

Пробуждение за час до рассвета. Десять минут на привести себя в порядок и стартует первая тренировка. Сначала идет сучий бег, притом в доспехе который я теперь не снимаю без приказа. Пропитанный моим потом бронированный халат стал для меня второй кожей.

После этого легкий завтрак и полчаса отдыха, затем тренировки с оружием или без. Песнь стали слепого кузнеца, не особо помогла мне с выбором оружия. Меня потянуло лишь к гуаньдао, но как-то слабо. На это слепец сказал, что значит у него нет ничего подходящего под меня. И надо больше смотреть на редкое и экзотическое оружие. Черепахи пользовались в основном тяжелым двуручным оружием таким как тяжелые топоры, дадао и их особая любовь — шипованная дубина тэцубо. По их словам так проще убивать как оживших мертвецов и бездушных, так и различных тварей из Теневых земель.

Мастер Чэнь посмотрев на то как я пытаюсь работать с оружием скривился и сказал, что таланта к этим ковырялам у меня нет, но хотя бы смогу защитить свою жизнь от вчерашнего крестьянина. Если повезет. Вначале я оскорблялся на подобные высказывания, но увидев поединок Лягушонка с командиром лагеря Хидой Дэй ко мне пришло осознание, что до этих монстров мне просто как до луны пешком.

Двуручная дубина в руках мастера Чэня летала словно пушинка, а Однорукий с такой яростью и техникой атаковал своим дао, что смотреть на это было просто страшно. Кстати, наблюдать за поединками было еще одной частью моей тренировки. Я должен был тренировать свое восприятие предугадывая действия соперника по его движениям и смотреть как сражаются настоящие воины. В академии мне это пригодится.

После оружейных занятий меня ждал часовой отдых, потом был легкий ужин и снова отдых до восхода луны. Потом начинались тренировки на Лунной дорожке.

Вся поэзия этого термина улетела куда-то подальше когда я выяснил, что это значит. Пройти лунной дорогой означало научиться сражаться по горло в морской воде, при этом ты должен контролировать обстановку так, чтобы не выйти за пределы призрачного света луны. Вода позволяла мгко развивать все тело и при этом стремительно наращивать силу удара.

По завершению тренировок в меня вливали какие-то травяные настои и мерзко пахнущие эликсиры, позволяли обсохнуть у костра и отпускали спать. А за час до рассвета все начиналось сначала.

Возвращения Йоши затянулось. Он прибыл в лагерь не через неделю, а почти через три. Жестокие тренировки сделали свое дело. Мое тело укрепилось и доспех стал для меня действительно второй кожей. Дважды за это время я вновь проходил камнедробилку, снова испытывая себя на прочность.

Сегодня был мой первый выходной с момента приезда в лагерь Черепах. Я наконец-то снял этот вонючий доспех, пусть они считают меня мягкокожим, но желание помыться было куда выше чьих-то предрассудков. Мастер Чэнь составил мне компанию и заварил какой-то особенный чай с добавлением редких трав.

— Мы пили уже четвертый чайник, разговаривая о жизни и тренировках.

— Мастер, — я отхлебнул чай и посмотрев ему в глаза, спросил, — Сколько было смертей на камнедробилке?

— Немного. — он задумался на несколько секунд и продолжил. — Но они конечно были. Не каждое тело выдерживает такое давление, даже если дух силен. Зато те кто сумел ее пройти занимают достойное место в наших рядах.

— И что каждый разносит манекены, а инженеры потом восстанавливают?

— Что? — он хохотал как безумный — Ян! Существует двенадцать путей прохождения малой камнедробилки! И путь разрушителя всего лишь один из них.

— Путь разрушителя? — как же вы все меня задрали со своей эзотерической мутью. Верните мне нормальных тренеров, дайте диетолога и команду массажистов. Я резко выдохнул. Хотя эти ребята куда быстрее лечат травмы, будем считать, что за все надо платить.

— Ян, камнедробилка заставляет каждого показать свою истинную натуру. Так мой путь был алмазный щит — он характеризуется медленным продвижением с минимальным получением ущерба. Твой это разрушитель — самый агрессивный путь, но почти треть из тех кто прошел камнедробилку с первого раза были как раз разрушителями.

— А почему вы не готовите кандидатов перед прохождением? — у меня была своя версия на этот вопрос, но чтобы лучше понять Черепах нужно думать как они, а для этого нужна информация.

— Когда ты встречаешь демона-они — он долил кипятка в маленький металлический чайник и продолжил, — ты никогда не знаешь как он будет действовать. Даже если демон выглядит так же, как только что убитая тобой тварь никто не даст гарантию, что он будет действовать также и обладать теми же способностями, что и убитый.

— Иными словами вы хотите сказать, что боец должен быть готов к чему угодно?

— Именно, Ян. — мастер Чэнь улыбался. — Кстати старик Бэй шлет тебе привет из вашего поместья и просит сообщить, что он гордится твоими успехами.

— Спасибо старший. Мнение дедушки очень важно для меня. — я поклонился и хотел продолжить разговор, как в дверь вошел Йоши и сходу раскомандовался:

— Ученик налей чаю усталому гостю. — я посмотрел в глаза на Чэнь Чженя, но тот лишь кивнул. Нюхач отпив из своей пиалы, осмотрел нас и с торжествующей улыбкой произнес:

— Мы напали на след. Чжень я забираю Яна из лагеря. Он нам нужен, будет работать с четверкой Лиса.

— Мастер Йоши, разве я не буду только обузой?

— Будешь конечно, тебя ведь еще и учить надо. — он улыбался настолько мерзкой улыбкой, что мне хотелось вбить свой локоть ему в лицо. Он резко схватил меня за руку и закатал рукав, показав знак друга Крыс. — Но с тобой охота выйдет куда быстрее. — его глаза безумно блестели, создавая ощущение, что он под какими-то препаратами. — Собирайся неофит. Мы едем охотиться на кровавых магов…

Глава тридцатая. Охота

— Доспех тебе не понадобится. — Йоши наблюдал за тем как я собирался и грыз травинку. — С оружием определился?

— Гуаньдао.

— Его тоже не берешь. Выдадим тебе саблю-дао. Твоя основная задача быть связным между нами и Крысами.

— И почему вы думаете, что Крысы помогут?

— Поверь моему опыту, если о чем-то в портовом городе не знают Крысы, значит это им просто не интересно. Эти твари кругом. Ты никогда не можешь знать, кто из нищих или торговцев с ними связан. А может быть из Крыс вон та миловидная служанка в таверне. Всегда контролируй где ты находишься и что говоришь.

— Я готов. — на мне была та же простая одежда в которой я приехал в лагерь Черепах. На плече висела котомка со всякой мелочевкой и выигранные на камнедробилке монеты.

— Отлично, сейчас к мастеру Вану подберем тебе оружие и отправляемся в Громовую жемчужину.

— Может объяснишь к чему такая спешка?

— Махо-цукай или как вы их называете кровавые колдуны, чрезвычайно опасные твари. — Йоши задумался на секунду, а потом продолжил. — Когда-то у меня был брат. Мастерски владел клинком, достиг уровня мастера колец силы за каких-то четыре года. А потом он столкнулся с противником которого никак не мог одолеть. Обида и боль за поражение, жгла его все сильнее и сильнее. Он тренировался как проклятый и однажды убил своего врага в поединке. — Йоши замолчал. Мы какое-то время шли молча, я чувствовал, что ему тяжело это говорить. Наконец он сплюнул себе под ноги и повернув ко мне лицо посмотрел мне в глаза. — Через полгода я отрубил ему голову, к этому времени на окраинах владений моей семьи было вырезано под корень дюжина деревень. Никто не мог спастись. Мой брат убивал все в чем есть кровь. Мужчина, женщина, ребенок для него были равны с коровой или лошадью. Когда мы с командой его наконец-то выследили, вместо моего брата была тварь.

— Йоши… — я хотел хоть как-то посочувствовать ему, но на его губах уже была его фирменная «мерзотная» усмешка.

— Не надо Ян. Каждый из нюхачей может рассказать тебе подобные истории. Старик Ван ослеп от кровавой магии своей матери которая хотела просто оставаться молодой.

— Спасибо за науку старший. Теперь я понимаю. — меня опять грубо прервали:

— Нихрена ты не понимаешь Ву Ян. Думаешь, я не видел, что твой дед под завязку залит Нефритовым сиянием. Но я прекрасно знаю, что черная ярость проявляется только у тех кто колдует только с использованием своей крови. А пока он не перешел второй порог, он всегда сможет вернуться.

— Почему тогда вы не донесли инквизиторам? — теперь уже я уставился на него.

— Потому что Ву Бэй искатель храма Воздуха и близкий друг Цао Хвана, плюс он союзник моего клана. Стоит нам заподозрить, что твой дед льет чужую кровь для личного могущества — он умрет. Тихо, спокойно, так что никто и никогда не узнает.

— И зачем же Йоши по прозвищу Пыль дорог, рассказывает это внуку Кровавого Вихря?

— Затем, что если твой дед перейдет грань именно ты заберешь его жизнь. Он это заслужил.

— Да пошел ты… — я ускорился идя уже знакомой дорогой в кузницу. А в голове крутилось, а если дед перейдет грань, неужели мне и вправду придется его убить. Уже почти подойдя к воротам в кузницу на мое плечо опустилась рука Йоши. Первым желанием было сбросить ее, но выплеск гормонов прошел и я не стал этого делать.

— Ян, твой дед уже много лет контролирует себя, так что я не думаю, что до такого дойдет, но ты должен знать все варианты, даже худшие.

— Спасибо за объяснения старший и приношу свои извинения за такую реакцию.

— Я пил три месяца после смерти брата, хотя тогда был уже опытным нюхачом и думал, что меня нельзя ничем пронять. Хватит об этом пора заняться делами.

У слепого кузнеца мы подобрали отличный клинок дао, правда чуть тяжеловат, но это мелочи, зато рубить будет лучше. Рукоять удобно лежала в руке, шершавая акулья кожа не давала выскользнуть мечу из руки, даже если ты весь в поту и крови. Тяжелые ножны обитые бронзой и все той же кожей чуть оттягивали пояс. Убрав клинок в ножны я поклонился кузнецу и поблагодарил его за помощь в выборе оружия.

Глядя на нас с Йоши можно было подумать, что к городу идет отец и сын продающие свои мечи за звонкую монету. Оба в простых ханьфу без каких-то украшений, в соломенных шляпах защищающих от солнца.

Круглая соломенная шляпа защищала от палящего солнца, а мы все молча шли в сторону города, пока я наконец-то не выдержал:

— Йоши, расскажи хоть что-то. Я ненавижу находиться в неведении.

— Мы наткнулись на сеть подпольных работорговцев, они поставляли живой товар с помощью кораблей одной уважаемой семьи. Сейчас выясняется кто был в курсе этой ситуации, а кто нет. Это лишь одна сторона, есть сведения, что в нескольких деревнях творится нечто странное. Пропадают люди, гибнет скот. Два инквизитора бесследно пропали на территории острова.

— А разве им не должны были предоставить охрану?

— Должны были, но они похоже, что-то нарыли и отправились инкогнито, за что и поплатились.

— То есть инквизиторам опасно одним отправляться, а нюхачам нет? — я откровенно веселился над таким самомнением. Пусть Журавль меня и раздражал, я прекрасно осознавал насколько он опасный боец.

— Они привыкли работать большими отрядами, а мы своими четверками. За каждым из нас идет смерть, мы лишь немного ее обгоняем. Я убивал болотных ведьм в плащах из человеческой кожи и прекрасных духов снегов замораживающих путников. На моем счету есть несколько огров, среди которых был даже шаман. — он усмехнулся глядя на мое неверие. — Десять флаконов яда в котел с вареным мясом. Каждая порция этой отравы способна была остановить сердце у быка, а это чудовище еще могло сражаться. Когда ты охотишься на махо-цукай — правил нет.

— Как я понимаю, вы запросили помощь у Крыс?

— Именно, но нам вежливо сказали, чтобы мы держались подальше от Морского квартала. Если мы хотим союза и помощи, то нам стоит заручиться помощью кого-то из тех с кем Крысы готовы вести дела. Таких людей мне известно двое — твой дед и ты.

— А какая лично мне в этом выгода? — вот только пожалуйста не надо мне тут про спасение мирных жителей. Я не вступал в ваши ряды и не готов положить свою жизнь на алтарь борьбы с кровавыми колдунами.

— Каков дед, таков и внук. — Йоши сплюнул себе под ноги и хмыкнув начал говорить. — А разве обучение в лагере Черепах не является по твоему наградой, не прошло и полного месяца как ты сформировал ядро, а вот уже и кольцо Земли сумел пробудить.

— Обучение у Черепах отдельная договоренность. Йоши, я понимаю важность вашей задачи, но зачем лично мне лезть в эту мясорубку? Я видел, что может опытный кровавый колдун. И мне совсем не хочется в таком молодом возрасте остаться без головы.

— Как насчет моей личной дружбы? — он смотрел в мои глаза и протягивал руку.

— Твое предложение делает мне честь. — я крепко пожал руку человека с глазами глубокого старика. — Я помогу, но если ты хочешь, чтобы я действительно помогал вам — научи меня чувствовать проклятых. Ван сказал, что у меня нет таланта, но я смогу научиться. — на губах командира нюхачей гуляла улыбка, сделка его устраивала.

— Договорились!

Мы вновь шли в молчании, а я переваривал его слова и думал не продешевил ли я. С другой стороны, чем больше у меня будет союзников тем легче мне будет продвигаться по карьерной лестнице. Житье провинциального шан не для меня, я чувствовал как меня тянет прочь от этого острова. Сейчас главное не облажаться и выжить до академии, а там думаю будет проще.

Нюхачи сняли три больших комнаты в гостинице на границе ремесленного и портового кварталов. И теперь Йоши устроил большое совещание на котором кроме нас присутствовали еще две четверки.

— Про Яна вы все знаете, он наш связной с губернатором и он же поможет в переговорах с Крысами. Лист, — он обратился к одному из нюхачей в зеленоватом ханьфу, — когда прибудет представитель Крыс?

— Через час Йоши, — голос нюхача был таким же не примечательным как и его лицо. Интересно, его прозвище пошло от пословицы «хочешь спрятать лист — спрячь его в лесу?» — Их представитель уже подтвердил это.

— Отлично. А теперь познакомься с командой. — Он начал одного за другим называть своих бойцов:

— Лист — наш мастер шпионажа и один из лучших мастеров боя в ограниченном пространстве.

— Мы уже знакомы с мастером Яном. — один из сидящих бойцов откинул капюшон и я увидел своего спутника и по той кровавой ночи когда на город напали Пауки. Шен смотрел на меня и улыбался. — Я действительно из нюхачей, а вот мои кузены обычные парни.

— Разве вы принимаете в нюхачи чужаков Йоши? — я посмотрел на их лидера.

— Шен, отличный боец и клан принял в семью. Ласка — он указал на болезненно худую девушку с острыми скулами. — лучший убийца в моей двадцатке. — А на первый взгляд и не скажешь. — Последний из той четверки с кем ты будешь работать — Башэ. — он указал на невысокого, но очень крепкого человека с фигурой борца вольника. На первый взгляд он казался обычным увальнем, но я прекрасно знаю насколько бывает обманчивым подобное впечатление.

— Задача следующая. — он обвел нас взглядом и продолжил. — Вы отправляетесь за свидетелем от Крыс. Ян тебе придется отправиться вместе с моими людьми, на той стороне тоже придется контактировать с Крысами, а значит твое присутствие ускорит переговоры. Старший в отряде Ласка, Башэ прикрываешь Яна и ее.

— Слушаюсь наставник, — для такого большого тела голос у борца был на удивление тонкий.

Разговор с Крысами прошел на удивление буднично. Стоило их представителю увидеть мое лицо, как он сразу начал рассказывать.

В небольшой деревне в глубине острова на территории относящейся к юрисдикции Скатов, начались непонятные вещи. Об этом Крысам сообщил местный священник давно и плотно сидевший на наркотиках. По стилю письма было видно, что он безумно чего-то боится. А все попытки повлиять на недавно назначенного старосту натыкались на его категорические возражения. Священник по мере сил пытается сделать так, чтобы понять что там происходит, но он откровенно боится за свою жизнь. Клиент он не настолько ценный, чтобы отправлять туда штурмовиков крыс или стаю обращенных, а вот поделиться такой информацией с хорошими людьми они всегда готовы. Особенно если награда будет достойной — крыса пристально посмотрел на Йоши, а тот кинул ему несколько связок монет. Ловким движением монеты оказались спрятаны, а посланник объяснил как добраться до дороги.

До деревни было часов шесть пути на лошадях. Ласка решила выдвинуться с рассветом, чтобы в деревне быть засветло и успеть осмотреться. Больше всего меня напрягло, что когда Крыс уходил, он прошел мимо меня и тихонько шепнул: «Мать и Смотритель советуют тебе остаться в городе». Спасибо конечно за совет, но если я хочу научиться чуять эту чертову скверну мне придется туда отправиться. «Правильный выбор Ян. Никогда не оставляй в живых осквернителей крови. Помни кровь ключ ко всему и тут тоже».

Счастье то какое, я как всегда все понял. Меня просто разрывало от желания послать всех этих советчиков, но контроль дыхания стал для меня уже привычной практикой.

С рассветом мы уже были в седле, для меня оказалось полной неожиданностью, что мое тело прекрасно знало, как управлять этой странной штукой под названием лошадь. После выезда из города Ласка задала быстрый темп. Мы ехали без разговоров и единственное, что мне оставалось это наблюдать за красотами вокруг.

Чем ближе мы приближались к нашей цели, тем больше на меня накатывало странное чувство. Что-то подобное, я ощущал в пещере где познакомился с доброй бабушкой и мне это нихрена не нравилось.

— Не знаю как вы, но я чувствую будто мы приближаемся к храму голодных духов. — фраза была брошена словно вскользь, но тут же последовала команда от Ласки:

— Останавливаемся. По моим расчетам, нам осталось не больше получаса. Что именно ты чувствуешь Ян? — ее зеленые злые глаза смотрели словно сквозь меня.

— Подобное я ощущал когда оказался в могильнике с алтарем владычице голодных духов. Это ощущается как будто тебе за шиворот капает холодная вода, а ты не можешь понять откуда.

— Остальные? Башэ? — он осмотрела свою команду.

— Ничего старшая. — за всех ответил Шен.

— Продолжаем движение, — она махнула рукой посылая коня вперед. — Но будьте готовы к неприятностям.

Вскоре начались отдельные деревья, постепенно перерастающие в рощи, пока перед нами не оказалась дорога по настоящему лиственному лесу. Чем глубже мы туда въезжали, тем сильнее я беспокоился. Шепотки голодных духов говорили о том, что тут опасно. Что многие хотят полакомиться такой вкусной и сладкой плотью людей.

Копыто лошади Листа с громким хрустом сломало ветку. С возмущенным криками стая ворон взлетела где-то сбоку и спереди.

— Я разведаю. — Башэ неуловимым движением стек с лошади одновременно доставая тяжелую саблю дао. — Остальные ждем. — Из переметных сум Лист достал и тут же взвел самострел наподобие тех, чем были вооружены бойцы Смотрителя в нашу первую встречу.

Прошло несколько минут томительного ожидания, пока не раздался свист Башэ. Подхватив поводья его лошади мы съехали с дороги, ориентируясь на широкую спину нашего товарища. Чем ближе мы приближались тем сильнее становилась вонь.

— Это явно сделали не люди.

На дне неглубокой ямы были наполовину растерзанные тела двух мужчин. Веселенькое начало. Зато теперь понятно, почему так беспокоился священник.

Лист с каменным лицом начал быстро обыскивать тела, он не забывал прощупывать швы одежды. Казалось его совершенно не трогает сохранность тел и исходящая от них вонь. Его успехи были вознаграждены. В подкладке одного из сапог он нашел записку и тут же передал Ласке.

— Все куда хуже чем мы думали, — произнесла она, прочитав записку. — Тут готовят врата…

Глава тридцать первая. Финал

— Что такое врата? — я не понимающе смотрел на Ласку. Та кивнула Шену:

— Расскажи ему. Башэ охраняй, мы с Листом осмотрим окрестности. В яму их скинули явно не животные.

— Ласка, — голос нюхача был настолько бесцветным, что я чувствовал раздражение когда он начинал говорить. — Один из них задушен удавкой, а вот второму вырвали зубами кусок шеи, видишь насколько пропитана его одежда кровью. Затем сломали позвоночник. Умирал он с полчаса не меньше, а жрали его похоже еще живым и не факт, что прямо тут.

— Лист прав, тут одновременно следы и лап и сапог. — Башэ поднял голову и осмотрев нас оскалился. Только сейчас я заметил, что для нормального человека у него слишком много клыков. — Только у животных не бывает таких следов. Тут поработали оскверненные твари. — Шен коротко выругался, Листу похоже было на все плевать, а у Ласки лишь сильнее заострились скулы и она посмотрел мне в глаза со словами:

— Похоже будет у нас проверка на боевое слаживание. Твоя первоочередная задача — выжить. Никаких геройств, ты связной, а не один из моих боевиков. — Она посмотрела на свою команду. — Работаем по варианту багряная река. Лист вперед.

— Что это значит? — я посмотрел на Шена, но вместо него ответил увалень грызущий кусок сушеного мяса.

— Находим цель и делаем свое дело, а если кто-то или что-то мешает — устраняем препятствие. — видя мое недоумение, он решил окончательно меня добить. — Ласка берет девять поединков из десяти у Йоши и десять из десяти у любого из нас. Поверь она одна сможет прорубить дорогу через толпу крестьян. А пускать в ход клинок она очень любит.

— Хватит нагнетать Башэ. Ласка как всегда перестраховывается. — вступил в разговор Шен. — Ты хотел знать, что такое врата?

— Да и как их закрыть.

— Врата это любой прокол в мир Дзигоку. Проблема в том, что мы не знаем какие именно это врата. Это может быть как призвание единичного они и тогда мы легко сумеем справиться, так и малые врата которые придется запечатывать, а потом уже звать помощь и уничтожать окончательно.

— Малые врата вряд ли — Башэ отвлекся от пожирания мяса, — Слишком мало времени для их полноценного возведения.

— Это если записка была отправлена сразу как только начались все эти странности, если же их никто не замечал, то врата могли уже и сформировать. — Как же тихо она ходит. Ласка бесшумно вышла из-за деревьев.

— Что-то нашли?

— Да парень. — Я впервые увидел как она улыбается. Ее лицо озарилось чем-то хищным и я почувствовал ее жажду убийства. — Следы десятка, а может и двух оскверненных. Наша задача уничтожить их, а потом уже двигаться в деревню.

— Но разве не будет, лучше узнать, что происходит в деревне?

— Ян. — Она посмотрела мне прямо в глаза, — Если в деревни все плохо, то у нас за спиной окажется отряд опасных тварей. Если же мы их уничтожим до прихода в деревню, шансы на успех возрастут. Убьем их всех. — судя по всему Бушэ ни разу не нагнетал, когда говорил о ее жажде убийства.

Ласка вела нас по следам Листа. Тот стрелой мчался по следам оскверненных, иногда наклоняясь к земле словно гончая вынюхивающая след. Глядя на него мне стало не по себе, если нюхач Черепах может вот так легко бежать несколько километров не снижая темп, то что же еще могут дать кольца силы? Знаний о могуществе колец, вот чего мне катастрофически не хватает. В голове раздался каркающий смешок. «Кольцо без Пути лишь усиливает твое тело, дух и разум. Именно Путь определяет как ты будешь развиваться. У парня скорей всего один из вариантов Пути охотника». А какой Путь ты посоветуешь мне? Дай мне совет предок. «Еще рано парень, лишь когда ты откроешь все кольца стоит становиться на Путь. Пока я лишь запутаю тебя. Тренируй свое тело, дух и разум. Учись у нюхачей, они помнят то, что большинство уже давно забыло». В голосе предка слышалась искренняя забота, неужели он наконец-то решил, что я достоин объяснений. «Эх, мне бы мое сюда хотя бы на минут пять, вот я бы оторвался. Готовься, за следующим холмом твари. С тебя два трупа оскверненных или я опять начну считать тебя ребенком». С этими словами он замолчал, а Лист взлетев на холм, резко сел на одно колено. В его руках уже был взведенный самострел из которого начали сыпаться снаряды по две-три стрелы. Увидев происходящее, мы как один пришпорили коней. Когда мы поравнялись с Листом, то он одним рывком прыгнул в седло меняя на ходу обойму от самострела и с диким свистом помчался на толпу самых уродливых людей которых я видел.

Наше появление, похоже, прервало приготовление трапезы. Десятка три человекоподобных существ со всякой всячиной в качестве оружия с ревом бросилось на нас в атаку. Шестеро тварей уже не могли даже подняться, Лист явно умел стрелять. А вот их вожак двухметровое существо с гигантской клешней вместо левой руки казалось игнорировал стрелы, которых в нем сидело уже штук десять.

— Лист, переключись на мелочь! Урод мой! — Ласка пригнувшись к гриве коня мчалась навстречу твари выхватив свой прямой цзянь.

Залюбовавшись идеальными движениями девушки я чуть не пропустил момент когда в меня попытались воткнуть деревянные вилы. Скатившись с коня, я рефлекторно откатился в сторону, а моя коняга не останавливаясь помчалась дальше. В детстве я всегда читал, что кавалерия царица полей и всадник всегда опаснее пешего, но лично я лучше бьюсь на своих ногах.

В следующее мгновение мне оставалось только кружиться уходя от атак нескольких тварей. Боги! Как же от них воняло! Создавалось впечатление, что их создал какой-то злой выдумщик. Казалось их уродствам и изъянам нет числа. С яростью росомахи на меня набросилась женщина? Или может ее надо назвать самкой? Является ли это человеком?

Жалкое подобие одежды скрывало множество язв по телу густо заросшему короткой шерстью. Руки, местами покрытые хитином, были с лишним суставом и без устали атаковали меня топором, нанося удары из таких немыслимых положений, что я едва успевал уклоняться. Единственный глаз посреди лба смотрящий на меня с ненавистью, сочился жидким зеленоватым гноем.

«Хватит убегать! Либо ты убьешь их, либо они убьют тебя и твоих ручных черепашек! Среди них двое шангару! Покажи силу нашей крови!»

Не знаю вопль ли предка или что-то еще, но в моей голове словно произошел щелчок. Я снова был на ринге и на кону стоял мой пояс и моя жизнь. Я никогда не отдам своего!

Скользящий шаг и топор летит мимо меня. Крутануть кисть. Тяжелое лезвие дао рассекает грудную клетку твари застревая в ребрах. Пинок в живот и заливая желтоватой кровью все вокруг тварь улетела в толпу, мешая остальным уродцам напасть на меня. По моему позвоночнику прокатилась уже знакомая холодная волна. Первый оскверненный готов, а я чувствовал себя полным сил.

Голодные духи кружили вокруг меня. Они шептали мне, они говорили — мы рядом. Отдай их жизни нам, а мы дадим тебе силу. Убей их. Убей.

Сабля в моей руке словно обрела собственную жизнь. Десятки спаррингов с бойцами морской стражи не прошли даром, да против мастеров мне не выстоять и минуты, но твари пусть и живучие оказались мне по силами. Не прошло и минуту как я оказался забрызганным кровью уродцев по самую макушку.

Дао танцевал, его тяжелое лезвие пробивало и дерево их жалкого оружия и мутировавшую плоть и необычайно крепкие кости. Я помнил наставления Лягушонка и атаковал из любой позиции. Каждый мой шаг сопровождался очередным ударом. Никаких тебе фехтовальных изысков с кистевыми финтами, только грубая, жесткая рубка от локтя.

Не знаю сколько прошло времени, но вскоре мы стояли впятером против двух уродливых тварей.

Двухметровый вожак с клешней был покрыт броней из хитина из которого сочилось нечто, которое я уже не мог назвать кровью. «У шангару почти никогда не бывает крови, только ихор. Если ты видишь шангару с кровью — беги без оглядки. И возможно останешься жив».

Рядом с ним волчком крутился невысокий урод весь покрытый гигантскими бородавками. Две его руки сжимали короткие мечи, а вот третья — растущая из поясницы наподобие хвоста скорпиона, была огромной, особенно в сравнении с его щуплым телом. Тяжелая дубина с острыми шипами прочно сидела в его шестипалой ладони.

— Рассредоточились! — голос Ласки бил словно хлыст. — Здоровяк мой! Ян не лезь под руку! Работаем!

Когда мелочь перестала мешать, даже шангару не смогли противостоять в поединке с нюхачами. Лист отбросил клинок и снова взялся за самострел. С мастерской точностью он прострелил колени обоим уродам. Шен связал схваткой коротышку, а Бушэ, с грацией танцора, вонзил в горло мутанту короткий каменный нож. Сила удара была такова, что он одним движением перебил уроду позвоночный столб. Но больше всего меня поразила Ласка.

Цзянь в ее руке танцевал словно живой. Я всегда видел красоту в схватке рукопашников, но именно сейчас я проникся танцем острого железа. Каждый взмах меча наносил болезненные раны густо сочащиеся ихором, которые буквально через несколько секунд начинали смыкаться. Забыв обо всем вожак рванул на нее пытаясь смять девушку голой мощью.

Едва заметное движение и сверкающий клинок перерубил твари ноги. С грохотом падающего шкафа урод упал. Словно молния, убийца скользнула вперед. Взмах. Второй. И вот вдоль позвоночника вожака открытая рана.

— Держи подарок уродец. — коротким движением она метнула в открытую рану кусочек нефрита. Стоило ему коснуться плоти раздался дикий рев. Тело стремительно зарастало, а урод катался по земле разрывая свою плоть в попытках достать маленький камушек. На щеках Ласки был лихорадочный румянец, словно ее возбуждали мучения твари. — Запомни Ян, шангару убить можно лишь нефритом — из ее рта вырвался короткий стон, когда вожак клешней вскрыл свои потроха и с ревом вырвал их из своей необъятной утробы. Через несколько секунд существо затихло. — Или же другим шангару. — Она обвела взглядом нас всех и сказала. — Не плохо, а теперь тут надо прибраться.

С коротким кивком Бушэ начал рубить головы мертвецам. Хруст перерубаемых костей жутко контрастировал с веселым мотивчиком который он насвистывал занимаясь своей работой. Видя мое состояние, Шен начал объяснять действия:

— Скверна густо проросла в их телах, это явно длилось не неделю. Они изменились и теперь если их не сжечь или не отрубить головы то они могут восстать в виде нежити. — он неотрывно смотрел на меня, а потом сказал. — Мы чудовища мастер Ян. Каждый из нас чудовище, но если некому будет заниматься этой мерзкой работой то множество мирных людей будут убиты, сожраны или еще что похуже. — В моей голове зазвучал голос предка. «Нюхач прав малыш. Хотя они сами во многом виноваты, в мое время чистками занималось несколько великих кланов, наш в частности, а теперь этим слабакам приходится исправлять ошибки их предков. Ты показал себя достойным нашей крови, прими смерть этих существ. Прими, что отныне ты перешел на новый уровень понимания, скоро ты поймешь, что значит истинное могущество крови».

Я окончательно осознал и принял всю ситуацию когда увидел, что жарилось на их кострах. Эти твари были чертовыми каннибалами, а мы отвлекли их от обеда. Кругом валялись обгрызенные кости людей и животных.

С трудом подавив рвотные позывы, я смотрел как с каменным лицом Лист обыскивает лагерь этих существ. Внутри себя я понимал, что если буду считать их людьми у меня окончательно поедет крыша. Монстры, твари, оскверненные и точка. Этот мир не просто жесток, он болен безумием и болью.

«Ты просто не представляешь насколько ты прав. Баланс разрушен и дальше будет хуже. Единственный способ спасти мир — удержать баланс». Боги, да о чем ты говоришь? Я ничего не понимаю! Меня затопила поднимающаяся волна гнева. «Прости Ян, слишком рано. Ты должен пройти гораздо дальше по тропе могущества прежде чем тебе откроются эти тайны. Таков закон и даже я, известный потрясатель устоев, не могу его нарушить». Гнев начал медленно уходить, в кои веки предок извинился передо мной и я узнал о нем кое-что новое.

— Ласка — произнес Лист своим бесцветным голосом. — Я нашел инквизиторов. — он протянул ей серебряные жетоны в виде журавля.

— Ты же понимаешь, что эти твари не смогли бы справиться с двумя мастерами САМИ. - ее голос звенел от едва сдерживаемой ярости. — Даже если допустить, что те облажались, то все равно они бы проредили эту стаю. А тут почти три десятка тварей и два полноценных шангару.

— Двадцать семь оскверненных и два шангару — Бушэ с остервенением чистил клинок своего меча.

— И это так далеко от Земель теней. — с лица девушки спал ее болезненный румянец. Выдохнув она произнесла:

— Заканчиваем тут. Дикие звери справятся сами. Ищем водоем, приводим себя в порядок и едем в деревню. Ян, — она посмотрела на меня, — ты как?

— В порядке. Я увидел то что должен был увидеть, их надо уничтожить. Вырезать под корень — безумное пламя гнева вновь разгоралось в моей груди. Голодные духи шептали, что они всегда рядом, что они помогут. Они говорили убей нечестивых, принеси конец этой боли и получи в награду силу.

— Рада слышать. Для первого боя все прошло не плохо, в деревне старайся помалкивать, говорить будем мы. И готовься к тому, что вся деревня может оказаться оскверненной.

— И тогда это покажется нам легкой прогулкой.

— Именно, это будет лишь разминка. — она посмотрела мне в глаза и улыбнулась. — Ты молодец, достойный внук своего деда. Будь начеку и если почувствуешь что-то еще сообщи мне.

— Слушаюсь старшая.

Небольшая, но при этом глубокая лесная речка позволила нам привести себя в порядок, смыть с наших ханьфу и тел грязь, кровь и ихор. Ласка совершенно не стеснялась наших взглядов и успела раздеться быстрее всех. Только сейчас я осознал насколько она молода — не больше двадцати пяти лет. Сразу вспомнились слова деда о том что до старости из нюхачей доживают единицы.

Ее худощавое тело, перевитое крепкими мышцами говорило о том, сколько времени потратила на тренировки. Множество шрамов говорило, о том что жизнь ее была, мягко говоря, не самой простой.

Отжав свои волосы, она заплела их в тугую косу. Увидев как я ее рассматриваю, она провела по своей небольшой груди ладонью и подмигнула мне, одновременно покачав головой. Яснее намека и не надо — смотри, но это не для тебя. Улыбнувшись ей в ответ, я занялся чисткой клинка, похоже гормоны уже не так сильно на меня влияют или это последствия боя?

Руки и ноги отличный способ защитить себя показать свою удаль, но когда ты сражаешься против толпы сталь идеальный выбор. Чтобы выжить и возвыситься в этом мире, мне придется найти оружие которое подойдет именно для меня.

В деревню мы въезжали часа через полтора уже слегка обсохнув. Невысокий частокол опоясывал три десятка небольших домов. Из кучи однотипных глиняных домиков выделялись два строения — маленькая пагода, судя по всему исполняющая тут роль храма и крепкий двухэтажный дом, опоясанный частоколом.

— Едем, — Ласка скомандовала отправление. — Мы провели кучу времени в пути, значит первым делом в харчевню.

На крупном одноэтажном доме была вывеска «Под сенью цветущей сливы», и рядом действительно росла старая, больная слива. Засохшие ветки говорили о том, что последний раз она цвела, когда я еще под стол ходил пешком.

— Хозяин еды и выпить! — громогласно скомандовал Шен, из всех нас он действительно выглядел представительнее всего.

— Будет исполнено, — человек за стойкой вызывал у меня странные ощущения, которые я не мог понять, но судя по тому как переглянулись нюхачи он показался подозрительным не одному мне.

Разместившись за столиком, мы приготовились ждать заказа, а я тем временем осматривал полупустой зал. В самом углу о чем-то бурно спорили два крестьянина, регулярно срываясь на крик и тут же затихая. Буквально через пару столов от нас сидел здоровенный детина поглощая одну за одной чаши с хмельным азиатским пивом. Пролив часть очередной порции на бороду он облизнул губы длинным языком грязно сиреневого цвета. Рука сама потянулась к клинку, когда под столом меня пнул Шен, показывая глазами, что так делать не стоит. Чем дольше я всматривался в окружающих тем сильнее я понимал, что тут явно что-то не так.

Из обрывков разговоров складывалась жуткая картина. За последний месяц пропало уже десятка два людей и местный староста запретил покидать деревню по одиночке. По ночам вокруг деревни слышались дикий вопли то ли зверей, то ли каких-то неведомых тварей. Местный священник молится уже несколько дней подряд, но просвета во всем этом все так же нет. А самое страшное, что один из самых зажиточных крестьян сошел с ума от пропажи своей единственной дочери. Он зарезал весь свой скот и глядя в кровь все кричал, что его дочь тонет. Теперь он привязанный к позорному столбу «наслаждается свежим воздухом».

Пока я слушал и наблюдал, что творится в таверне, нам наконец-то принесли еду. Башэ сделал глоток из своей пиалы, а потом резко вскочил и заорал на всю таверну:

— Хозяин! Тащи сюда свое лучшее вино! И смотри, чтобы из запечатанного! Мой брат наконец-то решил жениться! — я смотрел на него как на умалишенного, а хозяин заискивающее кланяясь метнулся куда-то в подсобку.

— Башэ — Ласка посмотрела на здоровяка, — Что происходит?

— Ничего не есть и не пить! — его голос был тихим и жестким, — В пиве чувствуется скверна. Надо проверить, она только в пиве или же тут все плохо и закупоренные сосуды тоже испортились.

— Да, что за дерьмо! — я впервые увидел, как на лице Листа проявились эмоции.

Спокойно Лист, ждем вино.

С учтивыми поклонами хозяин таверны принес два глиняных кувшина запечатанных сургучом. Поставив на стол он расставил пять пиал и с льстивой улыбкой спросил:

— Чего нибудь желаете? — спросил он склонившись в поклоне, его лицо выражало полнейшее подобострастие. Все ощущалось настолько неестественно, что не выдержав я отвернулся и в увидел как его ханьфу чуть приоткрылся. От увиденного мне стало плохо.

— Иди отсюда, мы празднуем, — Бушэ бросил ему несколько монет, которые тот поймал на лету. Стоило выродку отойти как я произнес:

— У нас проблемы. Хозяин оскверненный.

— Уверен? — глаза Ласки снова стали злыми, я почувствовал как от нее начинает расходиться волнами жажда убийства.

— У него в на позвоночнике растут щупальца, этого достаточно? — меня перебил Бушэ отпив вина прямо из горла.

— Вино безопасно. Уходим. — едва слышно произнес увалень.

— В храм! В храм! — ревели Шен с Листом, одновременно стуча по столу.

— Демоны с вами. Идемте. — Бушэ подхватил оба кувшина и двинулся к выходу.

Несмотря на все мои опасения нас никто не стал задерживать. Нюхачи были напряжены и готовились к схватке не на жизнь, а насмерть. Мне же в голову лезли дурацкие мысли, в частности какого хрена я вообще подписался на это дерьмо?

Уже на подходе мы увидели позорный столб к которому был привязан весь покрытый кровью крестьянин. С безумным выражением лица он смотрел куда-то вниз и сторону. Стоило нам немного приблизиться, как его лицо уставилось на нас.

— Умоляю — заунывным то ли стоном, то ли криком он звал нас. — Молю вас, подойдите! Найдите мою девочку! — Ласка махнула рукой подзывая нас подойти ближе. Привязанный что-то жевал и с его лица ему под ноги медленными тяжелыми каплями падала кровь образуя небольшую лужицу. — Ты видишь ее? Она там? Смотри! Быстро! Пожалуйста, найдите ее! — его безумное лицо смотрело куда-то сквозь нас и тут он завопил, — Посмотри в кровь! Она тонет! Забери мою девочку оттуда, спаси моего ребенка! — он начал верещать как полицейская сирена, а в кровавой луже только отражалось бесконечно красное небо.

— Отойдите от него. Когда пропала его дочь, он рехнулся. — Рядом с нами стоял высокий мужчина с жестким лицом. На его поясе, в простых ножнах висел цзянь с потертой рукоятью. Видно было, что оружие пусть и старое, но владелец явно умел им пользоваться. От человека исходила уверенность в себе и своих силах. — Ему уже не помочь. Даже Ашат — наш священник бросил попытки вернуть ему разум. Сейчас над ни властно лишь Небо.

— А вы должно быть староста?

— Все верно, а вот кто вы? — рука мужчины непроизвольно потянулась к рукояти меча.

— Те кто должны решить ваши проблемы. Идемте в храм, — скомандовала Ласка нетерпящим возражение голосом.

— Идите, мы догоним, Ян помоги мне умыться, — неугомонный Бушэ потащил меня к колодцу, пока остальные шли к храму.

— Мы же только помылись? — я ничего не понимал в действиях нюхача.

— Вода мальчик. Учись чувствовать воду, она течет и в наших тела и в земле. Вода просачивается всюду и главное — он посмотрел на меня и усмехнулся, — Вода помнит. Вино было запечатано и оно не подвергнуто скверне, а пиво и еда готовились на воде и в них скверна. Теперь понимаешь?

— Ты думаешь кто-то осквернил воду?

— Почти уверен. Тот псих кричал, что его дочь тонет. Совпадение? Не думаю. Помогай.

Закинув в глубокий колодец ведро на цепи, мы достали его и нюхач попробовал его кончиком языка. По его лицу пробежала гримаса отвращения и он сплюнул себе под ноги, а потом в раздражении пнул ведро которое с грохотом рухнуло в колодец.

— Все-таки я был прав парень. Это вода. Врата находятся у источника воды. Как ты думаешь сколько тут людей?

— Три десятка домов, думаю тут порядка сотни людей.

— А тебя не смущает, что ты не видишь тут ни стариков ни детей? — по моему позвоночнику пробежала холодная волна понимания.

— Ты думаешь? — я не успел договорить как он оскалился и произнес:

— Сотня, а то и полторы противников против пятерых, один из которых мечом владеет как вчерашний крестьянин. Идем, Ласка должна знать. Вытаскивать нас из задницы это ее работа. — Насвистывая прилипчивый мотивчик, он двинулся к храму, а мне не оставалось ничего, как идти за ним.

Стоило нам зайти в храм как мы стали свидетелями эпической разборки между священником с лицом запущенного наркомана и старостой. Нюхачи стояли в стороне и наблюдали.

— Если я перестану быть старостой, то тебе не бывать тут священником!

— Мы давно должны были молить помощи у клана!

— Заткни свой поганый рот. Ты бесполезен, молитвы ничего не дают!

— Все несчастья начались когда ты разрешил копать новый колодец! Я говорил тебе! — изо рта священника слюна летела во все стороны. — Не тревожь это место, духи против!

— Я не посмотрю на то, что ты священник. Будешь смущать умы селян и ты составишь компанию у столба с этим сумасшедшим. Ты меня понял Ашат? — староста почти рычал. — А вы убирайтесь отсюда! Мои люди уже зовут на помощь благородных Скатов! Нам не нужны тут бродяги продающие свои мечи!

— Твои люди кормят диких зверей. — голос Ласки был тих, но в нем ощущался шелест медленно вынимаемого клинка. — Мы ваша последняя надежда.

— Ласка, — мы с Бушэ подошли вплотную к говорившим и демонстративно оттер плечом старосту, — вода осквернена. — стоило этому произнести как священник сполз по стене и начал причитать:

— И откроются врата и выйдет оттуда демон весь в крови. И будет зол его взор и напоит он каждого кровью своей. И дети его встанут за ним и поведет он их в бой собирая кровь, головы и души врагов. И новые дети будут приходить отовсюду. — он истерично засмеялся, — Я говорил тебе Джун, что нельзя давать копать этому чужаку колодец. А ты все заладил, что он делает это буквально за миску риса.

— Встань, — Шен пнул под зад священника, — Ваши люди стали оскверненными, но пока есть шанс, что мы сумеем вытащить ваши души из лап тьмы.

— Кто вы? — староста вытащил клинок.

— Засунь этот ножик в свою жопу, — Лист скользнул за спину главы деревни, а тонкий клинок кольнул того в почки. Нюхач был в бешенстве. Стоило холодной стали оказаться прижатой к спине старосты, как тот выпустил меч со звоном упавший на каменный пол.

— Клан Черепахи, волей Императора, да продлятся его годы Боги и духи, берет на себя право карать в этой деревне, несогласные да оспорят наши дела у совета регентов. — стоило Ласке отчеканить эти слова, как священник побледнел, а старосте наоборот кровь прилила к лицу, он попытался что-то сказать, но Шен коротким ударом в живот заставил его проглотить свои слова. Нюхачи вели себя как псы взявшие след.

— Ян займись священником, а мы поговорим с уважаемым старостой. Что за чужак? Рассказывай быстро. — в голосе Ласке слышались те же интонации, что и у деда когда он собирался пытать моего убийцу. Лучше бы ему рассказать все…

— Пока Черепахи общались со старостой, я налил священнику вина из его запасов. Тот быстро выхлебал первую чащу и проигнорировав ее схватился за кувшин. Еще не старого мужчину трясло от ужаса.

— Нас уничтожат? — он невидяще смотрел на меня допивая кувшин.

— Мы сделаем все возможное, чтобы вы выжили.

— Как Черепахи узнали? Как? — у него снова начиналась истерика и я придумал единственный способ как ее остановить. Закатав левый рукав я показал ему небольшой шрам.

— Великое Небо! Они меня не бросили! Спасибо, спасибо Матери! — он начал истерично хватать меня за руки.

— Хватит, лучше скажи чем ты можешь нам помочь?

— Вы должны найти источник скверны. — стоило священнику понять, что я друг крыс, то он почти успокоился, хотя дрожать не перестал — Я считаю, что он где-то в глубине колодца на заднем дворе старосты.

Все началось когда месяц назад в деревню пришел в поисках работы беловолосый чужак. Он готов был работать за миску риса в день и место где спать. Не чурался самой грязной работы. А однажды предложил старосте выкопать на его заднем дворе колодец. Узнав цену, глава деревни согласился. Буквально за пару дней он выкопал больше половины, а на третий день исчез. Ни осталось никаких следов чужака кроме недокопанного колодца.

Спустя несколько дней пропал работяга оплакивающий погибшую жену носящую его ребенка. Еще до прихода чужака, в лесу были найдены обрывки ее одежд и судя по всему именно зубы зверей забрали жизнь несчастной. Хотя вспоминая, тех оскверненных тварей, я бы не был так в этом уверен.

Шли дни и люди становились все раздраженнее, всех детей от мала до велика под охраной стариков отправили в горное святилище для ритуала очищения. Люди продолжали пропадать и священник не выдержав отправил послание Крысам надеясь на их милость, а спустя неделю староста запросил помощь у Скатов, но тела его посланников мы нашли в яме. Судя по всему нам противостоял жестокий и извращенный разум. Пламя гнева ярко горело в моей душе. Мы должны остановить эту мерзость пока она не расползлась по всему острову.

С обнаженными клинками мы вместе со старостой и священником шли к чертову колодцу. Стоило Бушэ спуститься вниз как с ругательствами он пробил вход. Мы нашли откуда все началось и там же это должно было закончиться. Ласка приказала деревенским остаться они будут только мешать.

Запах сырой земли закончился почти сразу, стоило лишь сделать несколько шагов вглубь найденного подземелья. Голодные духи говорили мне, что они рядом. Они шептали, что впереди место боли и страха.

Таинственное красное свечение пронизывало весь водоносный горизонт под деревней. Теперь стало понятно, что творится с водой. Она изменилась. Мои глаза отчетливо видели в багровых отсветах воды. Всюду присутствовал слабый, но отчетливый запах железа. Запах крови забивал ноздри, а в пещере эхом разносилось легкое хныканье. Стоило нам шагнуть в кровавую воду как оно тут же стихло.

Габариты явно рукотворной пещеры позволяли свободно идти по трое в ряд. Воды становилось все больше и буквально через несколько мгновений мы уже шли по колено в воде.

Посреди неглубокого подземного озера, виднелась круглая насыпь. Над ней возвышался жуткого вида алтарь. Кровь медленно стекала с алтаря по специальным желобкам прямо в озеро, отравляя весь водоносный слой своей нечестивой силой.

Чем ближе мы подходили тем сильнее становилось багровое сияние алтаря. На жертвенной плите лежала молодая девушка, на ее теле было сотни порезов из которых кровь продолжала сочиться.

— Вы пришли. Все как он обещал. Я почти потерял надежду, но все его обещания сбылись. Я снова увижу свою дорогую жену… Увижу, как мой ребенок приходит в этот мир. Мне… осталось сделать лишь одно дело. — к нам медленно двигалась фигура в одежде крестьянина, его глаза были совершенно безумны. В руках он сжимал двуручный меч, такое ощущение, что тот был сделан из костей. — Крови не хватает, нужно больше крови и вы пришли. Кровь ведет вас, ягнят на заклание… — Стоило ему сделать еще один шаг и в его лбу расцвел болт из самострела Листа.

— Ненавижу, таких ублюдков. — произнес тихушник сплевывая в воду. — Тут чистить недели три и то не факт, что все уйдет без следа.

— Назад, — зарычал я, скорее почувствовав чем увидев, что происходит.

Кровь стремительным потоком стягивалась к телу мертвеца обволакивая его в кокон. Мгновение и из воды на нас уже летело кроваво-красное чудовище. Два метра ненависти и мышц.

Нюхачи в очередной раз подтвердили, что они мастера боя. Прежде чем тварь успела сделать хотя бы десять шагов, во все суставы урода воткнулись болты. Бушэ кувырком ушел от костного клинка и тут же вонзил свой каменный клинок в лапу чудовища. Вопль боли и ненависти оглушал. А рана на моих глазах стремительно зарастала. Глядя на лица товарищей я понял, что нам хана. Это нечто иное, совсем не шангару раз нефрит причиняет ему лишь боль.

— Попробуем его расчленить, может сработает, — в голосе Ласки не чувствовалось уверенности, но это не мешало ей стремительно атаковать.

Мы накатывались на него раз за разом нанося болезненные удары. Из его ран сочился ихор, но с каждым мгновением раны твари смыкались. Чем дольше мы сражались с отчаянием обреченных, тем больше мы понимали, что мы трупы. Нам просто не хватает сил, чтобы победить этого демона.

Первым рану получил Шен, но наплевав на нее он продолжал наносить яростные удары. Удары усиленные огнем и водой, прыжки по воздуху, атаки стихиями, мои товарищи не экономили силы колец пытаясь забрать жизнь демона.

С каждой новой раной мы слабели, каким-то неведомым образом мне удавалось оставаться без единой царапины. Дао Бушэ переломился от удара они и костяной клинок резанул ему через грудь. Кровь стремительным потоком лилась, но здоровяк не сдавался. И тут меня осенило!

Сияние алтаря моргнуло, стоило этой твари пролить кровь нюхача. Что если надо бить не демона, а алтарь?

— Задержите его! — крикнул я нюхачам, — Есть идея! — словно безумец я метнулся прямо на меч твари в последний момент скользнув по каменному дну. Прыжок и я был между демоном и алтарем.

Тварь попыталась развернуться, но цзянь Ласки наполненный энергией тут же ударил ему в спину заставляя развернуться.

Рыча как дикий зверь я карабкался по насыпи к алтарю. Кожа на пальцах содралсь в одно мгновение. Плевать на боль. Рывок и я на алтаре. Не думая ни о чем, я рубанул дао отрубая голову жертве. Не знаю чем я руководствовался, но это сработало. Тварь завопила от боли, а ее раны уже не успевали закрываться.

Спихнув тело с алтаря, я в лучших традициях Лягушонка нанес удар в прыжке. Вот только у меня не было его способности. Тяжелая сабля прорубила тварь до середины груди, вывернув мне руку.

Два удара сердца и тело демона с плеском упало в воду. Победа.

Эпилог

Вернувшись с победой в Громовую жемчужину, первое что я сделал это отоспался. Неделю мне снились кошмары где демон убивал нюхачей одного за другим, а мне приходилось выдумывать все новые и новые способы его убить. Казалось я сошел с ума, но через неделю все словно отрезало и я вновь засыпал сном младенца.

Йоши выполнил свое обещание и теперь я знал ритуал как обнаружить скверну. С командой нюхачей я расстался практически друзьями. После короткого отдыха, они отправились проверять другие места, но уже без меня.

О всех своих приключениях вместе с нюхачами я написал отчет для Кумихо, добавив туда свои мысли, пора становиться полезным не только в потенциале.

Клан Ската узнав о происходящем в деревню отправило туда отряд инквизиторов и священников. Глава семьи Цуручи оказался строгим и справедливым человеком, узнав все, что там происходило, первое, что он сделал одним движением отрубил голову старосте. Для уничтожения алтаря пришлось привлекать шугендзя. На момент моего отбытия на корабле, священники клана все еще пытались очистить деревню и если честно, я не хотел знать сколько из местных жителей было казнено.

В ожидании корабля я проводил в изматывающих тренировках, которые должны были упростить мне жизнь в Академии, по крайне мере я на это надеялся. Каждое утро начиналось у меня с моего любимого бега, только теперь я бегал в тяжелом доспехе. Уроки Черепах не прошли даром.

Дед откатил свою скверну к первому порогу, но выглядел настолько жутко, что не смог даже проводить меня на имперский корабль. Время от времени из его пор шла черная кровь. Тепло простившись с ним дома, я шел по трапу в новую жизнь. На земле оставался дядя Хван отдавший мне воинский салют.

Ступив на корабль я наконец-то понял, что свободен. Свободен от политической ситуации на острове. Теперь я сам выбираю свой путь и надо мной не довлеют проблемы деда и губернатора. Или же нет?

Краем глаза заметив движение, но меня рывком швырнуло в мой внутренний мир. Бушующие потоки воды неслись сквозь меня открывая все новые и новые узлы меридианов. Вокруг багрового ядра появилось тончайшее черное кольцо — Кольцо Воды. Шаг в новую жизнь дал мне возможность возвыситься и стать адептом. Глубоко вздохнув я улыбнулся, удача мне явно благоволит.

Повернув голову я увидел стоящую фигуру пристально смотрящую на меня. Это был Дайфанг Донг…

* * *

Друзья, на этом заканчивается первая часть истории Ву Яна, потомка уничтоженного клана Ворона и бывшего чемпиона по боям без правил. Надеюсь, вам понравилось. Автора, как всегда, мотивируют комментарии, лайки и, конечно же, награды.

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://author.today/work/171638

Content

Константин Зайцев
Книга пяти колец

Пролог

Глава первая. Прекрасный новый мир

Глава вторая. Вести с материка

Глава третья. Старые-новые знакомые

Глава четвертая. Горизонт событий

Глава пятая. Веселая ночь

Глава шестая. Борьба за власть

Глава седьмая. Гонка со смертью

Глава восьмая. Кто хозяин на острове?

Глава девятая. Ночной бой

Глава десятая. Смерть легче перышка…

Глава одиннадцатая. Многие знания — многие печали

Глава двенадцатая. Важные гости

Глава тринадцатая. Боги и духи. Часть первая

Глава четырнадцатая. Боги и духи. Часть вторая

Глава пятнадцатая. Дом, милый дом

Глава шестнадцатая. Пробуждение

Глава семнадцатая. Награда

Глава восемнадцатая. Предчувствие беды

Глава девятнадцатая. Суд чести

Глава двадцатая. Новая реальность

Глава двадцать первая. Мать крыс

Глава двадцать вторая. Врагов никогда не бывает мало

Глава двадцать третья. Новые знания

Глава двадцать четвертая. Торг ценою в будущее

Глава двадцать пятая. Те кто несут справедливость. Часть первая

Глава двадцать шестая. Те кто несут справедливость. Часть вторая

Глава двадцать седьмая. Начало новой жизни

Глава двадцать восьмая. Жить или выживать?

Глава двадцать девятая. Шаг к могуществу

Глава тридцатая. Охота

Глава тридцать первая. Финал

Эпилог