Евгений Дес

Пугало

* * *

Пролог

На тихом кукурузном поле спокойно гулял ветер. Вороны собирали свою дань с початков кукурузы, не обращая внимания на сторожа. Вы его не видите, а он есть. Посреди поля на кресте возвышалось пугало. Старенькая домотканая рубашка серого цвета с прорехами укрывала его тело из грубой мешковины, потёртые штаны с крупными стежками на заплатах служили ногами, болтающимися от порывов ветра, а холщовый мешок с нарисованной углём страшной рожей был вместо головы. Внутри пугало целиком состояло из соломы, а костями ему служил проволочный каркас.

День за днём, в дождь и снег, жару и холод пугало оставалось прибитым к кресту и терзалось вопросами: «За что?.. За что создательница приковала меня к кресту и обрекла на эту ужасную судьбу? Почему я должен пугать глупых птиц?». Это было обидно и… унизительно.

Почему у пугала вообще были эти мысли? Хороший вопрос… Очень хороший. Ведь для того, чтобы задаваться вопросами, нужна самая малость — сознание. А его не бывает без жизни или её подобия.

Когда-то давно один могущественный маг проклял эти земли. Не раз и не два разные твари, монстры и иные совершенно невероятные создания вдруг обретали разум или чувства на этих проклятых землях. Как правило, проявлялись чувства голода и ярости, реже — злобы и ненависти, но бывало так, что проклятие давало сбой и порождало нечто иное. Нечто отличное от всего известного, такое, для чего люди не придумали подходящего слова. Именно таким было пугало.

Оно не было очередным голодным мертвяком или монстром. О нет… Сила древнего проклятья, впитавшись в его тело, подарила пугалу жизнь, наделила разумом и одарила чувствами. Да, пугало ещё не могло ни шевелиться, ни говорить, но оно могло слушать и наблюдать, а главное — думать.

Чем дольше жило пугало, тем больше оно ненавидело создательницу. У пугала появилась цель и появилось чувство. Но даже тут, на проклятой земле, жизнь шла своим чередом. Порождения тёмной магии охотились на людей и друг друга, а люди… Они тоже охотились.

Дни сменялись ночами, восходы — закатами, приходили и уходили дожди, поля покрывались снегом, затем зеленели и всё повторялось. Раз за разом, раз за разом… Но всё когда-то заканчивается.

Одним весенним ранним утром, когда солнце ещё не всецело осветило землю, но уже заставило отступить ночную тьму, для пугала настал момент освобождения. Его тело стало меняться и полноценно оживать. Зашитые, охваченные тёмной дымкой рукава прорезали проволочные нити. Они вытянулись и сформировали каркас рук, по которому, подобно змеям, поползли жгуты соломы, формируя пальцы. Солома обвила проволочную основу, уплотнилась, став жестче промороженного мяса покойника, но вместе с тем эта соломенная плоть не утратила гибкости живой руки. Точно так же сформировались ноги.

Угольный рисунок улыбки обретал глубину, наполнялся тенями и постепенно проваливался во мрак. Через мгновение улыбка расширилась, обнажая бездонный провал, увенчанный стальными иглами клыков. Вместо нарисованных глаз вдруг распахнулись веки, и миру открылся мертвый взгляд мутных глаз человека-мешка.

Существо дёрнулось раз, другой, третий, старенькая рубашка затрещала, но не порвалась. Тогда пугало ударило пяткой в основание креста. Одного удара хватило, чтобы дерево не выдержало и сломалось. Упав на землю, пугало закопошилось в попытках встать. Первые минуты его движения были хаотичны, словно у младенца, но пугало быстро училось. Не прошло и четверти часа, как оно сумело встать на ноги.

Несколько неуверенных шагов закончились падением, но разве это могло остановить того, кто желал во что бы то ни стало достичь своей цели? Разумеется, нет. Пугало вновь утвердилось на ногах и пошло. На этот раз оно прошло добрую дюжину шагов, перед тем как вновь растянуться на свежевспаханной земле. Минут пять пугало лежало неподвижно, а потом засмеялось. Тихий, пробирающий до костей смех раздался по полю. Смех пугала достиг одинокого дерева на меже, разбудил дремлющих на ветвях ворон, давно уже не обращавших внимание на стража в поле, и заставил их разом взмыть в небо, напугав настолько, что птицы не издали ни звука. Вороны лишь заполошно захлопали крыльями, спеша убраться подальше, молясь своим вороньим богам.

Поднявшись на ноги, пугало избавилось от остатков креста, мешающего двигаться, и осмотрелось. Пасть, полная игольчатых зубов, загнутых на манер мясницких крюков, медленно растянулась в улыбке при виде улепетывающей стаи ненавистных птиц. Голова повернулась и пугало забыло о воронах. Его глаза сузились в прищуре — оно увидело свою цель. Пугало смотрело на дом той, что обрекла его на вечные унижения, заставив болтаться на кресте посреди поля. Той, которая прогнала его единственного собеседника. Той, кого оно ненавидело всей свой чужой этому миру душой.

Всё более и более уверенными шагами пугало шло по полю. С каждым шагом оно становилось сильнее, а сама поступь была всё тверже, и вскоре движения приобрели плавность хищного зверя.

Подойдя к дому, пугало остановилось. Чего-то не хватало. А месть манила, звала… Пугало видело и чувствовало человека на втором этаже старенького дома с покатой черепичной крышей, но убить… Вот так зайти и убить — этого хотелось, но не совсем понятно, как… Не руками. Не зубами. Не… И тут пугало увидело старенький затупленный серп.

Не задумываясь, оно взяло в руки приглянувшуюся вещь, пальцы как-то ловко сами собой сделали из верёвки на поясе петельку, за которую пугало подвесило находку. Но серп тут же изменился: оружие стало больше, рукоять почернела, лезвие заострилось, приобрело странный матовый блеск и обзавелось зазубринами. Теперь серп напоминал орудие маньяка или, возможно, палача.

Ведь пугало было существом магическим. Для жизни ему требовалась энергия, и серп, словно вампир, мог вытягивать её из жертв для своего владельца. Заклинание мага позаботилось о том, чтобы творения хозяина были автономны и эффективны.

Улыбнувшись, пугало повернулось к входу в дом. Сторожевые псы давно спрятались в будках: они даже дрожать боялись, не то что скулить или лаять.

Не обращая внимания на животных, пугало вошло в дом, осмотрелось и внезапно испытало новое чувство. Ему стало интересно, да настолько, что пугало не пошло к лестнице сразу. Нет, оно не забыло о мести, а всего лишь отложило её на время и принялось разглядывать интерьер дома.

Первым делом пугало осмотрело шкаф с резными дверками. Ему понравились аккуратные завитушки причудливого орнамента. Затем оно перевело взгляд на полку с обувью. Его внимание привлекли стоптанные башмаки с комочками присохшей грязи. Вернее, не они сами по себе, а рваная дыра с неаккуратными краями. После красивых, плавных и аккуратных завитков резьбы, она вызывала чувство гадливости. Смотреть на нее оказалось неприятно, и пугало отвернулось. Затем оно подошло к тумбочке и принялось рассматривать конверты и бумаги на ней.

Взяв одно письмо и поднеся поближе, пугало прочитало несколько строк. Будь на его месте кто-то другой, он бы удивился подобным умениям, но пугало не занимало голову подобными вещами. Куда больше его заинтересовало даже не содержимое письма, а то, каким почерком оно оказалось написано. Пугалу понравились ровные строчки и округлые буквы, плавно и вместе с тем четко соединяющиеся друг с другом.

Закончив осмотр первого этажа и удовлетворив свое любопытство, оно подошло к лестнице и положило ладонь на перила. Гладкие, прохладные, отполированные десятками тысяч касаний, они понравились пугалу. Оно решило не спешить и начало медленно подниматься на второй этаж. Пара ступенек едва слышно скрипнула под ногами пугала, но оно не обратило на это внимания и продолжило движение вверх. В нём вновь разгоралась жажда мести.

Оно без труда нашло комнату хозяйки, толкнуло незапертую дверь и вошло в спальню. Сделав три шага, пугало замерло возле кровати, рассматривая создательницу.

Спящая женщина звала себя вдовой, но пугало было уверено, что её муж жив. Он оставил её несколько лет назад, когда не смог больше терпеть её вздорный характер. Пугало прекрасно помнило то время, когда она окончательно допекла его, и несчастный мужчина переехал в город. Кажется, именно тогда у пугала зародилась ненависть.

Оно помнило те прекрасные вечера, когда муж хозяйки покидал дом, приходил в поле, садился рядом и разговаривал с пугалом по душам. Сетуя на жизнь, он рассказывал о мире и чувствах людей. Делился всем, словно видел, что пугало живое. Это были те небольшие моменты радости, когда пугало чувствовало себя нужным. Ему очень хотелось ответить, но оно не могло это сделать. Лишь слушать. Запоминать. Ждать.

Женщина завозилась. Морщинистое, даже во сне злое лицо исказилось. Она поджала губы, словно собираясь выразить свое презрение или высказать претензию, а потом её веки дрогнули и поднялись. Она на миг прищурилась, стараясь получше разглядеть пугало, а потом округлила глаза. Рот женщины раскрылся, но закричать она не успела. Соломенная рука взметнулась, серп с торжествующим свистом пронесся в воздухе, хищно блеснул и вонзился в плоть женщины.

Одним лёгким движением пугало свершило месть, перерезав горло создательнице и отделив её голову от тела. У пугала не было жалости или сочувствия. Лишь удовлетворение от исполненной мести и… ему очень понравился тонкий, идеально ровный след на шее, оставленный серпом.

Посмотрев на оружие, пугало улыбнулось. Лезвие на глазах впитывало кровь и жизненную силу жертвы, даруя энергию и силу хозяину. Пугало осмотрело второй этаж, но не нашло ничего интересного. Спустившись вниз, оно направилось к выходу, но остановилось у зеркала. Посмотрев не себя, задумалось и решило немного задержаться.

Когда пугало покинуло дом, на нём был старый плащ фермера, его же стоптанные сапоги и охотничьи перчатки. Лицо закрывала грубая маска, вырезанная из деревянной дощечки. Пугало всего лишь проковыряло в дощечке пару отверстий для глаз и рта, обрезав по краям лишнее, но вместе с капюшоном эта маска позволяла скрыть свою натуру от людей. Во всяком случае, не афишировать ее столь явно. Хотя от людей ли оно сделало это маску? Вполне может быть, что нет.

Пугало шло по свежевспаханному полю, перешагивая через первые зелёные ростки. За его спиной разгорался дом, а недалеко от дома, в поле, распятая крестом, висела фигура в окровавленной ночнушке с мешком на плечах.

Эта история о нём. О создании, воплощённом чёрной магией. О его пути. Врагах и друзьях, которых он встретит по дороге. Но демон ли он, наказание ли, что послано людям силами свыше? Или помощь тем, кого в этом мире и без того осталось мало? А может, оно просто спятивший маньяк, который будет убивать всех без разбора из прихоти? Или герой, которому суждено спасти чью-то жизнь? Для чего же на самом деле оно пришло в этот мир?

Глава 1

Бредя по дороге, оно смотрело вдаль. Ветер тихонько играл с листвой деревьев, птицы исполняли свои песни, а клонящееся к закату солнце мягко освещало дорогу. Обойдя поросший кустами холм, пугало увидело карету, стоящую у обочины, немного накренившись. Заинтересовавшись, оно направилось к месту происшествия, и вскоре увидело валяющиеся на дороге тела.

Подойдя ближе, оно остановилось и принялось рассматривать мертвецов. Двое мужчин лежали на земле с разбитыми лицами, у каждого было вспорото горло. Дорогая одежда, расшитая узорами серебристых ниток, говорила о благородном происхождении её владельцев. Пугало заинтересовали лица убитых. Несмотря на побои, они оставались похожими. «Родственники? Отец и сын? Может быть, братья?» — подумало пугало, рассматривая мертвецов. Присев над телом младшего, оно приблизилось к его шее и осмотрело рану. Кровь ещё не успела свернуться, пахло приятно, во рту ощущался сладковатый железистый привкус, но тела уже остыли. Взмахнув рукой, пугало разогнало мух, и те, недовольно жужжа, взвились жиденьким облачком. Внимательно осмотрев разрез, пугало поджало губы и сузило глаза. Рана была грубой, неровной и оскорбляла эстетические чувства пугала. Отвернувшись, оно выпрямилось и осмотрелось по сторонам.

На земле отпечатались множественные следы ног и копыт. «Большая группа…» — решило пугало. Обратив взгляд на карету, оно оценило степень нанесённого ей урона. Двери оказались выломаны и разбиты, будто их рубили топором. Выбитые стёкла разноцветными бусинками валялись на земле и поблёскивали отраженными лучами садящегося солнца, а перед каретой лежала убитая стрелами лошадь. Судя по упряжи, вторая сбежала, но вероятней её забрали напавшие.

Пугало видело, что вокруг него есть люди, которые вот-вот должны были показаться из леса. Любопытство взыграло с новой силой, и оно пошло к карете. Оно изучало следы от стрел и топоров. Изучало внутреннее, качественно сделанное, но без излишеств убранство кареты. Подняв сиденья, оно приметило на дне некую нелогичность. Дно под сиденьем было выше пола. Подковырнув дно, пугало увидело никем не замеченный и нетронутый маленький ларец, спрятанный под дощечкой. Стоило его вынуть и открыть, как из леса показались люди.

Шесть человек, раздвинув кусты, шли, ощетинившись оружием. Разойдясь в линию, люди направились к пугалу. Решив, что живые куда интересней, оно выбросило ларец с драгоценностями и с интересом рассматривало гостей. Вид у людей был странным. Грязные, в потрепанной одежде, но с ухоженными клинками, арбалетами и даже пистолетами. «Странные люди. Навозом воняют», — подумало пугало и чуть наклонило голову набок, продолжая изучать внешний вид гостей.

— Эй! Откуда будешь? — спросил низенький лысый мужичок, выходя вперед остальных.

— Вы мне? — спросило пугало, растерявшись, ведь оно впервые разговаривало с людьми.

Если честно, пугало ожидало совершенно иной реакции и слов. То, что оно сейчас видело, совершенно не походило на то, что рассказывал о людях фермер.

Люди после его слов резко перестали приближаться и качнулись назад. Голос пугала был мягким, спокойным, но пробирающим до глубины души. Он словно рождался в голове и звучал эхом в ушах. Эхом, пришедшим изнутри.

— Те… тебе, странник! — дрогнувшим голосом сказал лысый. — Если хочешь жить, вынимай деньги и клади на землю!

Мужик попытался найти покой, произнеся эту привычную фразу, но ничего не вышло. Страх не ушёл. Он оказался куда сильней вспыхнувшего и тут же угасшего азарта.

— Деньги? — удивилось пугало. — Хм… деньги… — оно задумчиво посмотрело на карету и припомнило, как фермер сетовал, что надо менять колесо для телеги и что оно стоит очень много денег. — Деньги! — обрадовалось пугало.

Вернувшись к карете, отломало от нее колесо и протянуло людям.

— …

— Ты зачем оторвал колесо? — воскликнул лысый.

— Колесо для телеги. Очень много денег, — ответило пугало, проведя одну ему понятную аналогию.

— Ты идиот? — заговорил мужик с густой бородой.

Он хотел наполнить слова презрением и насмешкой, но голос дал петуха. Получилось настолько жалко, что стоило ему столкнуться со взглядом пугала, как он тут же отступил на шаг назад.

— Деньги — это вот такие золотые монетки, — продолжил мужчина. Обозлившись на собственный страх, он вынул из кармана один золотой кругляш. — Вот! Вот это деньги!

Пышнобородый попытался ловко крутануть монетку между пальцев, но руки предательски дрожали и не хотели делать заученное движение.

— У меня нет денег, — мотнуло головой пугало, отбросив колесо.

— Ты совсем жить что ли не хочешь?

— Почему? Хочу. Очень хочу.

— Тогда скажи, — приободрился лысый, — что ещё у тебя ценного?

Да, бандиты боялись странного «человека». Более того, если бы не страх, они бы уже на него напали. Однако все тот же страх не давал им отступить. Страх перед главарем. Они понимали, что могут очень солидно отхватить, но ведь и это странное существо их пугало не меньше! Так они оказались между молотом и наковальней, по сути, даже не зная, что делать и куда бежать.

— Не знаю, — ответило пугало. — Может быть, одежда? Она ценна?

Пугало скорее спрашивало у самого себя, не обращая внимания на переглянувшуюся шестёрку.

— А ещё душа… Она тоже ценна. Наверное… Но я не уверен.

Последняя фраза прозвучала совсем тихо, и пугало замерло, серьёзно задумавшись над собственными словами. Люди обменялись неуверенными взглядами, несколько человек переступили с ноги на ногу, а один и вовсе плечами передёрнул, словно на улице не весенний вечер был, а стояли зимние морозы.

— Таррис, что делаем? — спросил лысого вожака один из членов шайки, высокий, хорошо сложенный мужчина с глазами затравленного зверя.

— Слушай, если мы тебя отпустим, ты же о нас не расскажешь? — спросил лысый, делая шаг назад от странного собеседника.

Стоило Таррису показать слабину, как остальные тут же последовали его примеру и медленно попятились от пугающего их странника. В иное время Таррис обязательно наказал бы их за такое. Как минимум сообщил бы главарю. Но сейчас он даже не заметил этого. Не хотелось ему связываться с этим пугающим незнакомцем. Всё нутро вымораживало при взгляде на фигуру в капюшоне, а интуиция кричала во весь голос, требуя немедленно бежать.

— Отпустите? Но разве вы меня держите? — удивилось пугало.

— Нет, но мы можем не дать тебе уйти! — заговорил высокий парень с простым лицом деревенщины, нарушая все неписаные законы шайки.

— Но я не собираюсь уходить, — пугало сделало первый шаг к людям. — Я хочу остаться.

— Че… чего?! — уставились члены банды на этого ненормального.

— Скажите, почему вы хотите забрать у меня деньги?

Этот вопрос окончательно выбил людей из колеи.

— С вами всё хорошо? — спросило пугало, а потом подумало и добавило: — Уважаемые.

— Хо… хотели…

— Просто потому, что хотели? — озадаченно замерло пугало.

— Ну… Как бы, да… — буквально выталкивал слова лысый, заставляя ворочаться язык.

— Значит, если я хочу забрать ваши жизни, то могу это сделать просто так?

— Слушай, иди куда шёл, пока мы тебе голову не сняли! — истерично прокричал лысый и взмахнул мечом.

Он просто физически не мог бояться ещё больше. Страх затмил его разум настолько, что он стремительно миновал стадию «бежать без оглядки» и уподобился загнанной в угол крысе.

— Я этого не понимаю, но раз вы так говорите, значит, наверное, можно… — неуверенно протянуло пугало, плавным движением вынимая из петли чёрный серп и поглядывая на людей.

Для шайки разбойников это стало последней каплей.

— Вали его! — крикнул лысый и, выхватив пистолет, сделал выстрел в сторону пугала.

Дальше у бандитов сработали рефлексы, и они атаковали. Сначала раздались выстрелы. Вошедшие в сено пули в нем и застряли, оставив после себя небольшие аккуратные отверстия. Нахмурившись, пугало зло посмотрело на стрелков. Несмотря на то что было не больно, ему очень не понравилось поведение людей. А вот арбалеты его уже не достали. Оно сумело весьма ловко уклониться от пары болтов и, перехватив серп удобнее, приготовилось к драке.

Разрядив пистолеты и арбалеты, люди пошли в ближний бой. Первым вперёд бросился высокий жилистый мужик в кожаной куртке с железными нашлёпками. Уклонившись от копья в руках человека, пугало пропустило его мимо себя и взмахнуло серпом, разрезая горло. Фонтаном ударила кровь, человек сделал пару шагов, пошатнулся, выронил копьё, потянулся к шее, но так и не коснулся её, рухнул плашмя и умер.

Следующей жертвой пугала стал бородатый. Он попытался парировать удар, сделанный серпом, и ему это даже удалось. Столкнувшиеся клинки породили сноп искр и звон, от которого у людей заныли зубы. Бородатый тут же атаковал, пытаясь удержать успех, но пугало легко уклонилось от меча и ударило в ответ. Серп пропел рядом с клинком, смазанной тенью обогнул гарду и перечеркнул руку человека снизу вверх, отрубив её чуть выше запястья. Крик боли мгновенно перешёл в клёкот и сиплый хрип, стоило кончику серпа рассечь горло. Тело убитого рухнуло, и настал черёд следующего бандита.

Широкоплечий малый предпочитал орудовать топором. Он попытался воспользоваться моментом и ударить пугало в спину, но не вышло. Пугало наклонилось и сделало шаг назад, резко выпрямилось и вскинуло руку, развернувшись всем телом. Увлечённый инерцией оружия, бандит не успел отреагировать. Оказавшись за спиной жертвы, пугало буквально отрубило голову бандиту. Причём сделано это было не слишком аккуратно. Нет, сам по себе разрез вышел прекрасным и ровным, но вот голову он все же немного поддел, и она тут же отлетела в сторону, а из шеи ударила кровь, обливая остальных членов шайки. На само пугало тоже попало немного горячей красной жидкости, полной жизненной силы.

Двое бандитов не выдержали зрелища стремительной расправы с подельниками и бросились бежать. Лысый всё это время стоял на месте и лишь наблюдал за резнёй, оцепенев от ужаса. Он видел, как пугало лихо расправляется с людьми, видел бегущих трусов, но так и не смог преодолеть сковавший его ужас. Всё, что он мог — это пучить глаза и трястись, смотря на то, как монстр идёт прямо к нему. Существо подошло настолько близко, что при некотором старании его можно было бы разглядеть в отражении зрачков лысого. Немного постояв рядом с жертвой, словно впитывая её страх, пугало отступило назад. На миг человеку показалось, что всё кончилось, но…

Взмах серпом — и на шее образуется аккуратный след от удара. Секунда — и полоса разреза багровеет от крови. Удар сердца — и кровь хлещет из рассечённого горла, а скрюченные пальцы пытаются безуспешно остановить её. Ноги сами подгибаются, фигура чудовища перед глазами человека плывёт, он падает, голова откидывается, раскрывая смертельную рану. Пальцы, слипающиеся, словно их облили сладким сиропом, бестолково скребут разверзшееся горло, из которого вырывается хрип. Попавшая в лёгкие кровь вызывает спазм. Умирающий начал заходиться в кашле, вернее в попытке кашля. Его мозг, лишённый притока крови, порождал картины, ткал причудливую вязь воспоминаний: вот мама печёт пироги и тут же Таррис совершает первые убийства на службе барона. Потом приходит опьяняюще чувство власти и могущества — это первое разбойное нападение, когда в ногах валялся старик, умоляющий не трогать семью… Картинки мелькают одна за другой, а вскоре за ними наступает темнота.

Когда последний человек упал наземь, пугало аккуратно вернуло серп в верёвочную петельку на поясе и осмотрело кровавые пятна на одежде. «Хм… Испачкался…» — констатировало оно и попробовало оттереть кровь. Не получилось.

Прекратив бесплодные попытки, оно развернулось к лесу. Немного постояв, глядя вслед убежавшим людям, пугало задалось вопросом: «Это прятки?». Кажется, об этой игре рассказывал фермер, а может, это было знание, пришедшее вместе с жизнью и душой. Пугало совсем не интересовал источник знаний. Есть и ладно. Но игра — это интересно. Пугало ещё никогда ни с кем не играло и решило попробовать. Его толкали вперед любопытство и азарт охотника, подталкиваемый черной магией. «Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать!» — сказало оно и направилось к лесу. След живых пугало видело чётко и потому решило не спешить. Ведь насколько оно знало, прячущиеся будут рады, если их найдут не сразу. Оно ведь было добрым. Пусть по-своему, но добрым. И раз люди решили показать ему такую замечательную игру, так почему их не порадовать?

Пока пугало неспешно шло по следу, двое бандитов бежали со всех ног. Не разбирая дороги, гонимые животным страхом, они неслись к лагерю. Царапаясь о ветки, спотыкаясь о корни и проламываясь сквозь кусты, они бежали, выбиваясь из сил, не способные даже думать о том, чтобы остановится и перевести дух.

Вырвавшись из лесных объятий, они выскочили на заброшенное поле и с облегчением увидели стоящий вдалеке дом. Широкий и высокий, с толстыми каменными стенами и надёжной дубовой дверью, обнесённый забором, а главное — кроме них там никого нет. Их главарь был одним из местных баронов и содержал здесь большую пасеку с вкуснейшим мёдом. Этим он официально объяснял свое благосостояние, умалчивая о том, что есть и другие, куда более доходные промыслы… Что ж, о таких вещах в приличном обществе говорить не принято, а считать чужие деньги и вовсе дурной тон. К тому же «не пойман — не вор», ведь так?

Буквально вломившись в дом, обессилевшие бандиты не упали на пол, не стали что-то объяснять, о нет! Они сразу принялись задвигать стальные бруски засовов и потребовали забаррикадировать вход. Находящимся в доме пришлось не только насильно оттаскивать перепуганных насмерть подельников, но и как следует отхлестать их по щекам, а потом ещё отпаивать горлодёром, чтобы те пришли в себя и смогли говорить.

— Что с вами такое? — начал допрос длинный бледнокожий мужчина с лошадиным лицом.

— Вы словно призраков увидели! — усмехнулся коренастый мужчина лет тридцати с парой кинжалов на широком кожаном поясе, поддерживающем намечающееся брюшко.

— Там… Там… — залепетал один из прибежавших разбойников.

— Что? Неужто и правда увидели? — рассмеялся тот же бледнокожий мужчина, а остальные поддержали.

— Хватит ржать! Замолчите! — гаркнул хозяин дома, спускаясь вниз со второго этажа и на ходу застегивая пояс. — Что вы видели? — грозно спросил он. — Стража? Наёмники? Колдуны???

На каждый вопрос парочка лишь отрицательно мотала головой.

— Что тогда вас так напугало и где остальные?

— Де… демон! — от этого ответа смех вернулся, но стоило барону цыкнуть, как воцарилась тишина.

— Рассказывайте, что за демон?

— М-мы ра-ра-разбирали до-до-добро, к-как вы и п-приказали… Н-но п-потом Кайл заметил си-силуэт ч-человека. М-мы спрятались. О-он начал и-исследовать место н-нападения. М-мы вышли… А-а потом он н-начал говорить! О-он нёс какую-то чушь, пугал нас, и мы решили е-его отпустить…

— Что?! — воскликнул барон, а его глаза опасно сузились, вот только то, что пугало раньше, теперь осталось незамеченным.

— Н-но он отказался уходить! А-а потом мы попытались его у-убить. Э-это не-не-не ч-человек! М-мы стреляли! Н-но он вы-выстоял. О-он убил. Он убил их всех! — заистерил рассказчик, но мощная оплеуха заставила его успокоиться. — Е-его си-силуэт с-словно ра-размыло. Дви-движения были с-смазаны. О-он, с-словно вода, у-уходил о-от ударов! М-мы у-убежали. Э-это не человек! Не человек!!!

— А ну успокоились, оба! — почти прорычал барон, а затем выдал каждому трусу по хорошей пощечине. Сначала одному врезал, да так, что тот еле на ногах устоял, а затем и второго приласкал. — Вы просто увидели профессионального наёмника, решившего с вами поиграть. Вы хоть от него оторвались?

— Не… Не знаю… М-мы е-его не в-видели.

— Идиоты, вы могли привести его к моему дому!

— П-простите, Зарус.

— Так, ладно, заткнитесь оба, уже тошнит от вашего блеяния. Налей им ещё, — распорядился барон и отошел подальше от трусов, боясь не сдержаться и убить их на месте.

Портить кровью новый ковёр ему не хотелось. Разумеется, он убьёт этих идиотов, может быть, даже быстро и относительно безболезненно, к примеру, закопает живьём, сломав спину, но позже.

Помассировав виски, Зарус глянул в окно. Солнце почти село, до темноты оставались минуты. С одной стороны, это хорошо, темнота всегда была другом людям большой дороги. Но вот с другой, не им одним. Ночь полнится собственными тварями, и Зарусу почему-то показалось, что сейчас их былой союзник обернется против них.

Встряхнувшись, мужчина сжал в гневе челюсти. «Что за глупые мысли? Всего лишь очередной наемник. Или городской сыщик, что тоже вероятно. Так или иначе, всего лишь новая преграда на пути, не более», — подумал Зарус про себя. Приняв решение и повернувшись к залу, в котором расселись остальные члены банды, он заговорил:

— Значит так. Как мы можем судить по этим двоим, — Зарус кивнул на всё ещё дрожащую парочку, присосавшуюся к выданному горлодеру, — где-то рядом находится высококлассный профессиональный наёмник. Не знаю, намеренно ли его послали за нами или он случайно оказался на месте последней вылазки, да это и неважно, — Зарус махнул рукой, прошёл к столу и налил себе немного вина. — А важно то, что скоро он придёт к нам в гости и теперь уже без вариантов.

— А если это сыщик? — спросил один из слушателей.

— Да хоть он, какая, в сущности, разница? Действуем как обычно: Генос, ты моя главная подмога, — здоровяк с кинжалами кивнул, — остальные прячутся и ждут сигнала. Этих трусов убрать подальше, а когда придёт наёмник, или кто он там, неважно, первыми не нападать, попробуем договориться. Вероятно, он не один, но это мелочи. Я должен знать, послали его специально или это просто совпадение. Всем всё ясно?

Члены банды отреагировали по-разному. Большинство кивнули или пожали плечами, но те двое трусов, что сбежали от пугала, позволили себе наглость — пережитый страх и ударная доза горлодёра пагубно сказалась на их разуме, и они принялись спорить. Естественно, остальные понимали, что этим парни подписали себе приговор, но никого из бандитов это не волновало. Меньше народу — больше доля наживы.

— Приведите себя в порядок и перестаньте уже дрожать! — немного ярости всё же пробилось сквозь самоконтроль барона Заруса.

Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы спорщики смолкли.

Пока люди разбирались друг с другом и готовились к встрече, пугало пробиралось через лес. Не спеша, обходя заросли и овраги, оно приближалось к дому. След жизненных сил, тянущийся через лес от двух беглецов, вёл духа полей лучше путеводной нити Ариадны. Оно чувствовало живых, их жизненную силу, словно зверь — кровь. И шло. Неспешно и неотвратимо приближаясь к цели.

Наступившая темнота совершенно не мешала продвижению пугала. В отличие от людей, ему было всё равно, ведь он прекрасно видел в любое время суток. Как пугало не оттягивало момент окончания «пряток», но он настал: оно вышло на поле, переходящее в просеку, и увидело широкий двухэтажный дом у её восточного края. Одного взгляда хватило пугалу, чтобы оценить и подметить основное. Забор, конюшня и несколько стоявших в ряд карет его не заинтересовали, а вот особенности дома заставили остановиться.

«Как интересно…» — подумало оно, рассматривая подобие облагороженного форта. Невысокий частокол, из-за которого выглядывали крыши расположенных на территории строений, и собственно сам двухэтажный дом. Впрочем, пугало интересовала не форма, а содержание. Внутри дома было более десятка человек. Оно это чётко ощущало, но рассмотреть всех живых не получалось. Пугало ещё было слишком неопытно и впервые видело столько людей в одном месте, это казалось для него весьма удивительным.

Размышляя о численности человечества, оно прошлось вдоль забора и вскоре нашло калитку. Мимолетно подумав о странностях людей, делающих стены без крыши и ставящих дверь, пугало взялось за ручку в виде кольца и потянуло его на себя. С первого раза открыть дверь не получилось. Задумавшись над тем, что мешает войти, оно заглянуло в щель, где увидело достаточно большой деревянный брусок. Аккуратно просунув в щель серп, оно резким точным рывком рассекло бросок надвое.

Взявшись за ручку и еще раз потянув на себя, оно услышало неприятный скрип петель. На этот скрип из чего-то, похожего на собачью конуру, только очень высокую, выскочил с криком человек.

— Ни с места! — человек направил свет масляной лампы на пугало, а свободной рукой выхватил из-за пазухи однозарядный пистолет. — Кто таков будешь?

— Я? Пугало, — ответило оно и чуть наклонило голову, внимательно рассматривая человека.

Потертый холщовый плащ, сапоги, выглядывающая из-под плаща рубашка, а за спиной — здоровенный топор.

— Ты… ты как сюда вошел?

— Открыл и вошел, — пожало оно плечами. — А почему вы в будке? — задало оно вопрос, окончательно выбив человека из колеи.

Секунд десять охранник переваривал услышанное, пока не сформулировал ответ.

— Это не будка. Это сторожевой пост. Ты что тут забыл, болезный? — попытался храбриться человек перед незнакомцем, хотя голос периодически дрожал.

Слишком странным был собеседник. Странно выглядел, странно говорил, странно, если не сказать пугающе, смотрел.

— Людей ищу.

— Людей?!

— Именно.

— Ну нашёл, и что дальше?

— Нет, не вас. Других. Но вы тоже подходите. Вы хотите у меня что-нибудь забрать?

«Какой-то он больной…» — пронеслось в голове человека. Чуйка подсказывала, что лучше держаться от этого психа подальше, но ведь работа — есть работа. Его просто не поймут, если он бросит свой пост.

— Слушай, ступай отсюда, а? — на удивление миролюбиво попросил бандит, чего отродясь не бывало.

— Зачем? — удивилось пугало. — Я ведь только пришёл.

«Точно больной…» — уверился в своих мыслях бандит и стал прикидывать, как бы половчее избавиться от этого «пугала», но появление барона нарушило все планы.

Выйдя из дома, Зарус посмотрел на того, с кем разговаривает охранник и крикнул:

— Эй, Генос! С кем это ты там разговариваешь?

«С каким-то сумасшедшим», — хотел ответить бандит, но крикнул другое:

— Это какой-то странник!

— Гости? Так поздно? — притворно удивился барон и приказал: — Пригласи его в дом.

— Тебе повезло. Господин барон очень добр. Идём.

— С чем повезло? — удивилось пугало.

— Тебя пригласил к столу хозяин. Проходи, — Генос опустил светильник, убрал пистолет и отошел в сторону, давая гостю пройти к дому.

Заинтересованное подобным поведением людей, пугало пошло вперед. У дверей дома его встретил невысокий мужчина в украшенной стальными чешуйками куртке, чёрных, натёртых до блеска сапогах и тёмных, выглаженных до чётких стрелочек штанах.

— Добрый день, уважаемый! — склонил голову этот франтоватый мужчина и жестом пригласил пугало в дом.

Зайдя внутрь, дитя полей осмотрелось. Широкая лестница слева вела наверх. Пугало сразу отметило каменные перила с тёмными прожилками. Аккуратными, но расположенными хаотично. Широкий проём в стене позволял рассмотреть зал с камином, в котором мерно потрескивали дрова. Перед камином расположился коврик из звериной шкуры, на котором стояло два кресла, разделённых столиком. Рядом, но несколько в стороне, словно за креслами, разместились два мягких дивана, покрытых волчьими шкурами.

— Сюда, прошу вас, хозяин ждёт! — поторопил пугало франтоватый мужчина.

Оно молча прошло в зал и вновь остановилось, осматривая стены. Пугало заинтересовали висящее тут и там головы животных, картины, а ещё стоящие по углам мраморные статуи. Всё это было в новинку пугалу, ведь дом фермера был совсем не таким, хоть и имелось нечто общее.

Прекратив осматривать обстановку, пугало сосредоточилось на людях. Кроме хозяина и провожатого в зале находилось три вооружённых человека. Крепкие, плечистые, разные внешне, но весьма похожие внутренне и уж это-то пугало видело отчётливо, как и прячущуюся на втором этаже пятёрку.

— О, вас смущает моя охрана? — поинтересовался барон, элегантно смахивая с рукава камзола несуществующую пылинку. — Прошу, не обращайте внимания, это всего лишь меры предосторожности. В наших краях неспокойно, как-никак здесь хватает бандитов. Неурожай — вот и расплодились, — развёл он руками и вздохнул, но вся его игра пропала втуне.

— Бандиты? — переспросило пугало, и было в этом вопросе что-то настолько наивное, детское и вместе с тем пугающее, что барон растерялся.

— Ну, — начал он, пытаясь вернуть самообладание. — Да… Знаете, грабят всех подряд. И убивают. Ужас, одним словом. Да что же это я! — барон всплеснул руками, пытаясь взять себя в руки, укрывшись этикетом, вбитым в него с детства. — Меня зовут Хелл Оувер. А Вас?

— Меня? Вы спрашиваете моё имя?

— Ну да… — несколько опешил человек, пораженный подобным вопросом.

— Хм… кажется, мое имя Аах. Именно так меня называл Фермер, — немного подумав, ответил гость и отвернулся, принявшись рассматривать гобелен на стене с проходом в зал.

Пока непонятное существо, от которого по коже барона бегали мурашки, изучало генеалогическое древо хозяина дома, тот вытащил из кармана платок и быстро вытер выступивший на лбу пот. Он уже жалел о своем приглашении и плане, который казался до этого таким продуманным. Этот Аах оказался каким-то странным, неправильным. От одного его вида хотелось бежать. Без оглядки нестись как можно дальше, не оборачиваясь и молясь о спасении души. Смотреть на гостя оказалось тяжело и страшно. Барон опустил взгляд, увидел на краю плаща пятна засохшей, небрежно затёртой крови, и это привычное зрелище придало сил. Не оставалось сомнений — именно он убил людей барона. «Моих людей», — пришла злость, на миг вернувшая мужество.

— У-уважаемый, а где вы посадили эти пятна? — осторожно спросил барон.

— Это? Случайно попал под струю крови, — пояснил гость, пожимая плечами.

Он сказал это так просто, словно каждый день принимал кровавый душ. Будто бы пачкаться в крови сама собой разумеющаяся обыденность. Развернувшись, Аах пошёл вдоль стен, осматривая резную мебель и разнообразные безделушки. Он совершенно бесцеремонно брал заинтересовавшие его вещи, крутил в руках, ощупывал, разве что на зуб не пробовал, затем ставил на место и продолжал изучать другие. Что-то он узнавал, что-то нет. Но ему все было интересно.

«Будьте готовы!» — шепнул Хелл своим людям, наблюдая за гостем.

Он уже начал догадываться, что судьба свела его не с простым наёмником, а с кем-то особенным.

«У меня душа в пятках от одного его вида», — один из бандитов не сдержался и поделился рвущимся наружу страхом.

«У меня тоже», — тихо кивнул Хелл.

— Давайте присядем, — громко, обращаясь к Ааху, предложил барон, указав на длинный овальный стол, и первым подал пример, отодвигая торцевой стул.

Аах прекратил обход и с интересом проследил за человеком. От него не укрылось облегчение, на миг появившееся на лице барона, когда тот опустился на стул. Склонив голову и секунду подумав, пугало прошло к столу и молча село на предложенное место. Сложив руки на столешнице, оно выжидающе посмотрело на собеседника. Барон протолкнул застрявший в горле ком, отвел взгляд и махнул рукой своим людям:

— Принесите ужин!

Те тут же бросились исполнять приказ. Секунд десять потребовалось перепуганным бандитам на то, чтобы добраться до кухни, схватить запеченную утку, наполнить фруктами миску и поставить на поднос вино и бокалы. Зато обратно они возвращались добрую минуту.

— Прошу, не стесняйтесь, я люблю гостей, — сказал барон, обводя рукой расставленные блюда.

— Это мне? — удивилось пугало.

— Конечно, вам, кому же ещё, — радушно улыбнулся барон.

Стоило Ааху снять маску, как человек побледнел, а улыбка превратилась в гримасу ужаса и отвращения. Волосы барона встали дыбом и зашевелились, словно ожившие колючки или змеи, пытающиеся то ли защитить хозяина, то ли сбежать. Широко раскрытыми глазами, которые, казалось, вот-вот вывалятся наружу или лопнут, барон смотрел за тем, как пугало начало есть. Добродушно щурясь, оно раскрыло пасть и принялось метать в нее всё, что было на столе. Утка исчезла вместе с костями, фрукты со шкурками и лишь вино пугало пило по-человечески, наливая в бокал.

— В-вы е-еще ч-что-нибудь бу-будете? — заикаясь, срывающимся то на визг, то на шёпот голосом спросил Хелл.

— Ага, буду, — радостно отозвался Аах, откусив от яблока добрую половину.

Полный рот еды совершенно не мешал монстру общаться. Он мог спокойно жевать и говорить одновременно. Барону достаточно было один раз взглянуть на охрану, чтобы те поняли, что от них требуется. Генос принёс ещё еды, чтобы приблизиться к гостю, не привлекая его внимания. Вытащив секиру и замахнувшись, он что есть силы опустил её на затылок пугала, удивительно легко пригвоздив того к столу.

Тьма в глазах соломенного человека развеялась, а руки, сжимающие мясо и яблоко, опали на стол. Чёрная пугающая аура исчезла внезапно, словно её никогда и не было. Люди переглянулись, с облегчением вздохнули и неуверенно заулыбались.

— Неужели всё?

— Так просто?

— У страха глаза велики.

— Генос, убери этого монстра из моего дома. Сожги его к чёртовой матери! — приказал барон.

Наплевав на манеры и тщательно пестуемый образ, он схватил бутылку и в два приёма опустошил её прямо из горла, даже не чувствуя вкуса вполне приличного вина.

— С радостью сделаю, господин, — ответил Генос, берясь за рукоять секиры.

Однако стоило ему потянуть за рукоять, чтобы исполнить приказ, как глаза пугала вновь налились чёрной пеленой, зловещая аура вернулась и люди отшатнулись. Потянувшись к секире, пугало выдернуло её из головы и зло сощурилось. Выпрямившись, оно повернуло голову на сто восемьдесят градусов и посмотрело на Геноса. Тот побледнел и затрясся, словно припадочный или одержимый, а барон в ужасе уставился на рваную дыру, из которой торчала солома.

— Так вы хотите забрать у меня жизнь? — скорее констатировал, нежели спрашивал монстр, вставая из-за стола и перехватывая секиру. Затем пугало вытащило из-за пояса серп и, внезапно развернув корпус, пошло на человека. — Я хочу знать — почему?

— Ты — монстр!

— Монстр? — Аах улыбнулся. — Тогда я поступлю с вами, как монстр…

Раздались выстрелы. Бандиты разом начали стрелять в пугало, выбивая из его тела стебли сена. И когда грохот выстрелов затих, когда осыпающаяся солома осела на пол, пугало продолжало стоять. Но вот его взгляд… он изменился, став очень-очень злым.

— Я снесу тебе голову! — истерично прокричал человек, бросившись в атаку. Обнажив клинок, он отвел им в сторону выставленную вперёд секиру и попытался ударить плечом, но ничего не вышло. Разжав пальцы, пугало бросило двуручное оружие и тут же с невероятной для человека скоростью аккуратно ушло в сторону и лёгким взмахом отрезало голову своему обидчику.

— А по-моему, без головы здесь ты, — улыбнулось пугало, смотря в мертвые глаза бандита.

С притоком новой жизненной силы пугало почувствовало насыщение и повеселело.

Тем временем остальные члены шайки наконец осознали произошедшее.

— Убить! — выкрикнул приказ барон.

Но не все последовали приказу. Кто-то из бандитов бросился бежать, кто-то попытался сражаться. Но пугало оказалось быстрее, сильнее и искусней. Уходя от ударов, оно подгадывало момент и наносило один единственный удар, оставляя красивые, идеально ровные порезы на коже людей и постепенно заливая помещение кровью. Барон первый сбросил оцепенение и, здраво расценив увиденное, попытался сбежать, но его опередила парочка трусов. Как ни велик был страх барона, он ещё не утратил способность думать. Как только на улице раздались предсмертные крики и ржание лошадей, он тут же развернулся и бросился обратно, но не в комнату, а в конюшню. Там, спрятавшись в сене, он надеялся переждать ночь. Ведь всем известно, что с рассветом чудовища слабеют и становятся уязвимее.

Как только бой стих, пугало осмотрелось. Двое живых в конюшне, двое на втором этаже и… всё. Мимолётно удивившись тому, что сбежавшие бандиты мертвы, пугало задумалось, но решило отложить этот вопрос «на потом» и поднялось по лестнице наверх. Толкнув дверь, за которой чувствовалась жизнь, оно вошло в комнату и осмотрелось. Один человек прятался за большой кроватью, а второй — за отворённой им дверью.

— Прячемся? — усмехнулся Аах, растягивая губы в подобие улыбки и обнажая клыки.

«Тук, тук, тук», — постучало оно в дверь, но человек не отозвался.

— А я тебя нашёл! — радостно провозгласило пугало, заглянув за дверь.

Человек вежливости не оценил. С воплем, полным отчаяния, он попытался пронзить пугало кинжалом, но ходящий ходуном клинок прошел мимо цели. Свистнул в воздухе серп — и бандит схватился за горло в тщетной попытке остановить бьющую струёй кровь.

Не обращая внимания на хрипы стучащего ногами об пол человека, пугало пошло к следующей жертве. За кроватью оказалась молодая девушка. Она заметно отличалась от тех, кого пугало только что убивало. Во-первых, у неё не было оружия. Во-вторых, она не пыталась нападать или убегать. В-третьих, она выглядела иначе: на её теле были синяки, ссадины и отсутствовала одежда. Подумав, что она может быть не связана с этими людьми, пугало поинтересовалось:

— Кто ты?

На столь простой вопрос девушка лишь сильнее прижала в колени, уткнувшись в них лицом. Ничего не понимая, Аах задумчиво пробормотал:

— Странно. Ты не похожа на них. Ты другая. Ты ведь не с ними?

— Не… нет… — тихонько шепнула девушка.

— Ты желаешь мне зла?

В ответ подозрительный человек лишь покачал головой. Задумавшись над странным и столь разительным поведением людей, Аах поинтересовался:

— А почему ты плачешь?

Ответа не последовало. Пугало просто не знало, что делать с этим неправильным человеком! Сидит на полу, забившись в угол, говорить не хочет, драться не хочет, обзываться не хочет. Но тут Аах решил, что он понял, чего человек хочет.

— Возможно, ты хочешь денег?

Это настолько поразило девушку, что она осмелилась посмотреть на пугало и даже почти перестала дрожать. Во всяком случае не так явно. Впрочем, стоило ей увидеть монстра, как её вновь затрясло. Она уже смирилась с тем, что сейчас её точно убьют, но страшный тип с мешком на голове не спешил махать своим серпом.

— Н-нет, — пролепетала она, отказываясь, да и, не пытаясь что-либо понимать.

Для пугала же это стало еще большим потрясением. Человек, который не хочет денег!

«Точно неправильный человек», — кивнул своим мыслям Аах и решил сменить тему:

— А почему ты без одежды?

— Они… Они её забрали, — выдавила девушка.

Её душил страх, но одновременно с этим хотелось кричать и смеяться, сорваться в истерику или сойти с ума, но всё тот же страх не давал сделать этого.

— А у меня они хотели забрать жизнь, — пожаловался Аах. — Наверное, одежду тоже. А тебе не холодно? — спросил он, отстраняясь и рассматривая комнату.

Ответа не последовало. Стоило пугалу отдалиться, как девушка лишилась последних сил. Всё, на что её хватило — тихо плакать. Даже не подвывать, а беззвучно плакать. Пугало нахмурилось. Его лицо стало озадаченным и выражало крайнее удивление. Он не понимал, почему этот человек плачет.

«Возможно… возможно, ей холодно? Или я сказал что-то не так?» — Аах задумался. Мысленно прокрутил свои слова. Но проанализировав сказанное, он пришёл к выводу, что ничего обидного вроде не говорил. Подойдя к кровати, он снял одеяло и укрыл им плачущего человека.

Девушка вздрогнула и подняла взгляд. Пугало засмотрелось на собственное отражение в широко распахнутых глазах. Глазах, в которых читалось неверие в происходящее. Потом оно обратило внимание на лицо человека и даже попыталось разобраться в эмоциях. Ничего не разобрав, на всякий случай он решил пояснить:

— Я подумал, что ты замёрзла и поэтому плачешь.

Девушка ничего не ответила, только схватила края одеяла и закуталась в него поплотнее, словно в кокон. От дальнейшего разговора Ааха отвлекло ржание лошадей. Он выглянул в окно и увидел нечто новое. Существо, похожее и на него, и на людей, но не живое. Или почти живое. Заинтересовавшись новым объектом, Аах на прощание обратился к девушке:

— Не стоит лежать на полу. Я слышал, что люди могут простыть. Я не знаю, что это, но знаю, что это плохо, — с этими словами он аккуратно обхватил девушку за одеяло и переложил на кровать.

Более не проронив ни слова, он направился к двери.

— П-постой! — окликнула девушка человека из соломы.

Удивившись, Аах обернулся.

— К-как… Как т-тебя з-зовут?

— Аах, — ответило пугало и, немного подумав, добавило: — Пока, плачущая незнакомка.

Махнув рукой, пугало вышло из комнаты. Спускаясь вниз по лестнице, он не отказал себе в удовольствии провести рукой по гладкому камню перил и вышел во двор. Во дворе подле коня стоял всадник. Правда, странный, без головы. Пугало с интересом осмотрело гостя. Высокие черные сапоги, простые, но явно добротные. Обычная дорожная одежда, какой пользуются возничие или кучера, а на поясе потёртые ножны без изысков, из которых выглядывает простая рукоять меча, оплетённая чёрной полоской кожи.

— Здравствуй, дитя полей, — заговорил всадник, поглаживая коня по шее.

— Здравствуйте. А вы кто? — поинтересовался Аах, деловито наклонив голову.

— Можешь звать меня Всадником без головы.

— А я Аах, — дружелюбно улыбнулось пугало, а конь безголового заржал.

— Очень приятно, Аах. И пожалуйста, не улыбайся так.

— Почему?

— Ты коня пугаешь, — ответив, безголовый ласково гладил коня.

— Хорошо, не буду. Правда, я не совсем понял про пугать, но понял, что улыбаться не надо. А что вы тут делаете? — Аах обошел вокруг коня, изучая призрачное животное.

Животное внимательно следило за пугалом, явно опасаясь.

— Да вот… Запах смерти почувствовал. У меня с ней, знаешь ли, особые отношения, — ответил безголовый каким-то мечтательным тоном.

— Ааа…

— А тут ты куролесишь.

— Кура… что? — не понял Аах.

— Куролесишь. Убиваешь этих, — всадник махнул рукой на трупы.

— Они хотели забрать у меня жизнь.

— Вижу, ты их разубедил, — усмехнулся безголовый.

— Нет, — отрицательно мотнуло головой пугало. — Я просто забрал их жизни. Это справедливо.

— Насчет справедливости не знаю, но жизни они недостойны, это точно, — кивнул всадник. — Пойдем. Ещё кое-кто остался, — указал он на дом и конюшню.

— Знаю, — кивнул Аах. — Собирался сходить, но появились вы.

— О, так стало быть, пойдем вместе? А то ведь невежливо заставлять себя ждать, — усмехнулся дух мщения.

— Идёмте, — пожал плечами Аах. — Но только туда, — он указал на конюшню.

— А дом?

— Там девушка. Она другая. Не как они. Странная она.

— Почему? — удивился всадник.

— Не хочет ничего. Ни драться, ни денег, ни бежать, вообще ничего. Сидит на полу, замерзла, дрожит, говорить не может…

Всадник лишь рассмеялся.

— Боюсь, что она дрожит отнюдь не от холода.

— Да?

— Да. Ей просто страшно.

— Страшно? Не понимаю, как это.

— Ну… страшно, это просто… страшно, Аах. Человеческое чувство. Признаюсь, мне трудно его объяснить словами, но ты просто прими как данность — все люди и животные умеют бояться.

— Понятно, — ответило пугало.

— Эммм, Аах, у тебя из головы сено высыпается, — заметил всадник, направляясь к конюшням.

— Правда? — удивилось пугало. — А я и не заметил…

— Знаешь, если бы меня так по голове ударили, я бы не то что не заметил, я бы в принципе здраво рассуждать не смог. Может, у меня голова не на месте, но она хотя бы цела!

— А где ваша голова?

— На коне висит. Не люблю с собой носить. Может, тебе это… твой мешок зашить? — предложил безголовый.

— А вы сможете?

— Да. Только ниток у меня нет…

— Они есть в доме, я видел. Там много чего есть. Непонятного…

— Резонно, — фыркнул, словно заправский конь, безголовый.

О том, как это ему удаётся, Аах спрашивать не стал. Не видел он проблемы и в том, что тело без головы может ходить, говорить и полноценно жить.

Подойдя к конюшням, монстры остановились и несколько секунд рассматривали забившегося в угол барона. Он странно копошился, словно подгребая что-то к себе.

— В соломе прячется.

— Зачем?

— Надеется, что мы не найдём.

— Но мы же его видим, — удивилось пугало.

— Только он об этом не знает.

— Мог бы спросить, — задумчиво потер подбородок Аах, первым заходя в конюшню.

Всадник без головы последовал за ним. Стоило им войти, как они тут же увидели избитую женщину, лежащую на охапке сена. Синяки, кровоподтёки, следы от верёвок, порезы, исполосованная плёткой кожа и много крови. Но женщина ещё была жива.

— Твари, — прорычал безголовый.

— Почему твари? — спросило пугало.

— А ты не видишь, как они избили и надругались над этой женщиной? Мучили её для своего удовольствия!

— Не понимаю… — мотнуло головой пугало.

— Они забрали у неё её одежду, здоровье и причинили много боли.

— Почему? — удивилось пугало.

— Об этом стоит спросить у него, — безголовый указал в угол, где под соломой прятался барон.

Развернувшись, пугало направилось к последнему бандиту, а всадник без головы склонился над истерзанной женщиной.

— Тук-тук, я вас нашел, — потыкал серпом в дрожащего человека Аах. — Хелл, а зачем вы надругались, избили, забрали одежду и причинили боль этой женщине? — чуть подумав, пугало добавило: — И той девушке в доме тоже?

Но барон не ответил. Всё, на что его хватило, это обгадиться и тоненько завыть, трясясь мелкой дрожью. Аах повторил вопрос ещё раз, а затем ещё и ещё, каждый раз вонзая острие серпа всё глубже в плоть человека, но было без толку.

— Он не ответит, — сказал подошедший безголовый.

— Почему? — удивился Аах. — Мы с ним уже говорили раньше.

— Видишь, как трясётся? У него шок, а может, и вовсе спятил уже.

— Спятил?

— Сошел с ума. Такие люди не могут адекватно говорить.

— И что делать? — растерялся Аах.

— Убить, и дело с концом, — пожал плечами безголовый.

— Хорошо, — кивнул Аах и сделал быстрый, почти незаметный взмах серпом.

Голова человека, даже не попытавшегося защититься, с глухим звуком упала на землю, покатилась и замерла, уткнувшись лицом в стену.

— Я смотрю, у тебя непреодолимая любовь к шеям, — хмыкнул всадник.

— Люблю аккуратность. Смотрите, какой ровный срез, — улыбнулось пугало.

— Н-да, — хмыкнул безголовый и посмотрел на Ааха. — Судя по тому, что ты с ног до головы в крови, аккуратность явно не про тебя.

— Но ведь разрезы аккуратные! — не согласился тот. — Да и что со мной не так? Кровь засохнет и сама отвалится.

— В таком виде тебе не стоит показываться живым. Ты похож на маньяка-психопата.

— А они меня назвали монстром… — задумалось пугало.

— Невелика разница. Чтобы люди не бросались на тебя с мечом, тебе надо хоть чуть-чуть походить на человека.

— Ммм… — задумалось пугало. Ему не хотелось, чтобы люди от него разбегались и пугались. Аах уже понял, что с трясущимися от страха трудно говорить. — Хорошо, я подумаю, что можно сделать.

— Идём, зашьём тебе дыру на затылке, — предложил безголовый.

— Сейчас, подождите, — попросило пугало, склонившись над соломой.

В следующее мгновение всадник с неописуемым удивлением наблюдал за тем, с какой скоростью пугало пожирало солому. Горка в метр перестала существовать буквально за считанные секунды.

— Вот так намного лучше, давно стоило уплотниться, — сказал Аах, выпрямляясь. — А что будет с ней? — спросил он, когда они проходили мимо женщины.

— Она будет жить, ну… выживет сейчас… а там… — безголовый пожал плечами, — не знаю. Идём уже, у меня не так много времени.

— Почему?

— Это… Долгая история, — повернувшись к Ааху и увидев его заинтересованное лицо, всадник вздохнул. — Ладно, расскажу. Только сначала найдём иголки с нитками.

— Хорошо, идемте, я покажу, где они.

Когда всё нужное нашлось и Аах сел на стул ближе к камину, безголовый принялся зашивать рану. Работал он удивительно быстро и даже профессионально. Сказывался опыт, ведь и ему частенько доставалось от людей.

— Странно… — сказал безголовый, осматривая рану пугала.

— Что странного? — тут же спросил Аах.

— Мне казалось, что она была больше, — пояснил безголовый. — Ну да ладно, — он дёрнул плечом и продолжил зашивать.

— Так что за история? — напомнил Аах в нетерпении.

— Да ничего особенного. Когда-то давным-давно я был обычным человеком. Жил, работал кучером в хорошей семье, ни на что не жаловался. Мне нравилась моя работа и жизнь, я, можно сказать, был счастлив. Но как-то раз мы наскочили на камень. Из-за этого задержались в пути, не успели засветло проскочить опасные места и на нас напали. Моего господина убили, его жену… Ну ты сам видел, что делают с женщинами бандиты.

— У неё забрали одежду и…

— У неё забрали все, включая жизнь, — перебил он пугало. — Я же не бросил их, а сражался до конца и погиб от руки бандита, мечтая вернуться и отомстить. Видимо, это желание и стало тем проводником, с помощью которого в мою душу вошло чёрное проклятие мага. Я переродился и воскрес, получил новый облик, который ты видишь сейчас. Я пошел за бандитами, вернул награбленное и жестоко отомстил, перебив их всех. Они умирали очень долго. Под конец даже хрипеть не могли, настолько обессилели, но боль чувствовали и сознание сохранили. Уж в этом я уверен.

Безголовый замолчал, механически накладывая стежки на рану пугала. Аах, в свою очередь, тоже не спешил задавать вопросы, осмысливая услышанное.

— С тех пор каждое полнолуние я путешествую по этим дорогам и выслеживаю тех, кто нападает на людей. И мщу. Мщу им за все то зло, что они причиняют. Но бандиты хитры. Они притворяются обычными людьми, и порой их очень трудно найти. А какая история у тебя? — спросил безголовый, ловко завязывая узелок.

— Я годами висел в поле и мог лишь смотреть и слушать. Моя хозяйка повесила меня, чтобы пугал ворон. Знаешь, как это обидно? Год за годом ты висишь, прикованный к кресту, и ничего не можешь поделать. А ещё она прогнала единственного человека, который приходил и разговаривал со мной.

— И что с ней стало?

— Я её убил. Отомстил за всё, — пожало плечами пугало.

— И как? Полегчало?

— Не знаю. Мне было обидно. Я хотел мести. Вот и все.

— И куда идешь сейчас?

— Со мной на поле разговаривал один фермер, муж той женщины. Я иду по его следам. По крайней мере, ищу их.

— Да уж, — хмыкнул безголовый. — Тут и добавить нечего… Я закончил.

— Быстро, — улыбнулось пугало, проводя ладонью по затылку и ощупывая плотный шов.

— Куда ты пойдёшь дальше? — спросил безголовый.

— Не знаю, — ответило пугало. — Я иду в город. Единственный след человека ведет туда.

— Что ж, я могу тебя подвезти, вместе веселее, — предложил безголовый.

— Правда?

— Да. Но в таком виде тебе точно не стоит соваться в город. Вот что, — он хлопнул в ладоши, — времени мало, так что давай мы тебя приоденем и поспешим.

Пугало не успело ответить. Скрипнула ступенька и оба чудовища обернулись на звук. Закутанная в одеяло босоногая девушка стояла на лестнице и смотрела на окровавленный пол. Она неуверенно переступила с ноги на ногу, сделала ещё один шаг, прямо в лужу подсохшей крови, и лишь затем подняла взгляд. Она готовилась увидеть пугало, трупы своих мучителей, но явно не ожидала столкнуться с безголовым. Остановив на нём взгляд, она пару секунд смотрела, затем вскрикнула и без чувств упала на окровавленный пол.

— Что с ней? — удивилось пугало.

— У женщин слабая психика, а про меня ходят разные байки. Она испугалась. Хотя… — безголовый осмотрел комнату, потом перевел взгляд на пугало. — Ещё вопрос, кого больше она испугалась.

— Люди очень странные существа.

— Ты даже не представляешь, насколько. Идём Аах, времени всё меньше, а ехать далеко.

— Сейчас.

— Что ты делаешь? — удивился всадник, когда пугало направилось к девушке.

— Я отнесу её в кровать. Чтобы не простыла.

Глава 2

Двигаясь по дороге, всадник рассказывал пугалу разные истории, одной из которых стала история о жившем здесь когда-то рогатом монстре. Монстре с душою, что чище любой человеческой.

— Это было давно. Лет сто прошло с тех пор, если не больше.

— А как всё начиналось?

— Как и любая история. Однажды в одной из деревень этих краёв случилось чудо: возле дома, стоящего на окраине, выросла высокая сочная трава с редкими, выглядывающими из неё цветами. Я на тот момент уже был мертв, поэтому путешествовал по дорогам. А так как дом находится недалеко от дороги, то каждый раз, проезжая мимо него, я невольно засматривался на это диво. Среди травинок выглядывали прекрасные редкие яркие цветы, которые я не видел больше нигде. С наступлением темноты они не прятали бутоны, а словно бы распускали их еще больше. В свете луны, Аах, это было действительно непередаваемое зрелище.

— Но разве на проклятой земле такое возможно? — удивилось пугало.

— Да, Аах. Я тоже задавал себе этот вопрос: «Как на этой проклятой земле смогла вырасти такая красота?». Но затем я увидел причину. В том доме родились два ребенка, один из которых оказался… другим. Он был отнюдь не человеком. Для нас таким же монстром, как и мы, для людей уродцем: звериная шерсть, на голове маленькие рожки, а вместо ног у него были копытца. Глава семьи, боясь позора, спрятал ребенка в хлеву, выпуская гулять только по ночам. Но этого оказалось недостаточно. Люди видели ребенка, а потому называли дом проклятым и обходили стороной. Из-за этого малыш с ними попросту не общался, и возможно, именно это сделало его собой. Люди просто не смогли его испортить.

— А вы?

— А что я?

— Вы просто наблюдали?

— Отнюдь. Каждое полнолуние дитя выбегало из деревни на дорогу. Мы провели с ним немало ночей, и я поведал ребенку очень много историй. Я не видел в нем зла. Не видел той корысти, которую испытывают люди. Его душа… она была чистой, — пугало обратило внимание, что кучер словно замер, сконцентрировав взгляд на лошадях, а каждое следующее слово давалось ему со всё большим трудом, будто он не здесь, а где-то там, в своих воспоминаниях. — Люди стали звать его «Рогатый». «Живое проклятье!» кричали ему вослед. Но он был совсем не такой. Всегда протягивал руку помощи, не питал зла к тем, кто бросал в него камни, предпочитал уйти, нежели драться.

— Но почему? — не понимало пугало.

Для него были очень необычны и непонятны действия рогатого создания.

— Такой он был. Добрый. Пускай с виду и страшный, но в душе… в душе — бесподобен.

— А что было потом?

— Как-то раз его отец возвращался лесною тропою домой. Был вечер, но солнце ещё не успело спрятаться за кронами деревьев и освещало извилистую дорожку. Ничто не предвещало беды. Птицы пели свои песни, жужжали припозднившиеся пчёлы, беззаботно порхали бабочки, это был самый обычный день сельского старика. Но всё изменилось, когда на тропинку вышли разбойники и преградили путь. Они попытались забрать у пожилого человека всё, что у него было. Он отдал невеликие гроши, а они потребовали сапоги и одежду. Он отдал и это, но бандитам всё было мало, и они захотели поразвлечься — забрать жизнь.

— Почему? — удивилось пугало.

— Жадность, жажда власти, опьянение собственной силой, уверенность в безнаказанности — причин бывает много и все они верны.

— И что было дальше?

— Когда разбойникам надоело глумиться, и они собрались убить путника, прямо на них выскочил Рогатый. Он поднял на рога одного, навешал тумаков и раскидал по сторонам остальных, прокричав отцу, чтобы тот бежал и спасался.

— И отец побежал? Спасся?

— Да.

— А Рогатый?

— В тот вечер его отец действительно смог спастись, но он… Нет. Проезжая по дороге, я увидел его лежащим с бандитским ножом в спине. У него забрали жизнь, и никто не пришёл его хоронить.

— А потом?

— А потом ничего, Аах. Я похоронил его и на этом его история закончилась.

— Кучер… — задумчиво окликнуло пугало призрака рядом с собой. — Значит ли это, что люди — плохие? Раз они всё забирают…

— Что? Нет, конечно! В мире есть и плохие, и хорошие. Просто добро в нашем мире принимают за слабость, поэтому добрым быть намного сложнее, чем плохим. Но есть и такие люди, и когда-нибудь ты с ними столкнёшься. Я ведь хороший?

— Наверно… — неуверенно ответило пугало. — Я смутно понимаю, что такое хорошо или плохо.

— Хм… Приведу пример. Когда ты заступишься за того, кто тебе небезразличен — это хорошо. Для тебя и для него. Когда ты не держишь своё слово — это плохо.

— А почему я должен его… не сдерживать?

— Аах, ты вовсе не должен не сдерживать своего обещания и своего слова. Наоборот — это очень хорошо, когда ты выполняешь то, что обещаешь. Это показывает, что тебе можно верить. Ты ведь мне веришь?

— Да.

— А всё потому, что я тебя не обманывал. Если хочешь, чтобы тебе верили, сам не обманывай и поступай так, как считаешь правильным.

— Но ведь и бандиты поступают так, как считают правильным. И как понять, хороший это поступок или плохой?

— Всё относительно, — кучер пожал плечами. — Когда ты перебил тех людей, что напали на тебя и карету, для них ты сделал плохо. Очень плохо. Но вот для себя и для остальных — наоборот, ведь дороги стали чище. В мире нельзя сказать, что один поступок однозначно плохой, а другой всегда хороший. Всё зависит от того, с какой стороны ты на него посмотришь. Иногда даже плохой поступок может обернуться хорошим в будущем.

— Хм… Не понимаю людей, — мотнуло головой пугало. — Хорошо, плохо… Странно это всё. Зачем это все, если достаточно поступать правильно?

— А что бы поступать правильно, Аах, нужно обладать силой, выдержкой и высокой моралью. Не многие могут этим похвастать. Далеко не многие. Кстати, а ты знаешь такое понятие, как «справедливость»?

— Это когда правильно?

— Вроде того. Приведу пример: когда кто-то забирает жизни, он должен понести за это серьёзное наказание, сопоставимое содеянному. И это будет справедливо.

— Я запомню, — серьезно кивнуло пугало.

Минут пять они ехали в тишине, смотря на мелькающие по бокам деревья, кусты и уплывающие вдаль поля. Над головой сверкали бледнеющие звезды, в траве стелился предутренний туман, пару раз ухнула сова и пискнул какой-то зверек. Наконец безголовому кучеру надоела тишина и он спросил:

— Аах, скажи мне, а зачем ты прячешь лицо? Я понимаю, если ты в городе, но ведь здесь только ты и я.

— Прячу лицо? — удивилось пугало. — Но я его не прячу.

— А зачем же тогда маска? — хмыкнул кучер.

— Она… — пугало задумалось, подбирая слова, — она помогает мне.

— Как и в чём?

— Я не знаю, кто я. Столько лет висел без цели на кресте, желая лишь одного — отомстить, а на остальное не было времени. Но потом, когда желание исполнилось, я… растерялся. Не знал, что делать дальше. Я многое не понимаю, но у меня есть чувства, много разных чувств и мыслей! Я хочу понять, что я такое. Зачем я ожил. Мне кажется, чтобы найти ответы, надо изучать людей. А ещё я хочу найти своего фермера. Он был добр и разговаривал со мной. Однажды он сказал: «все мы носим маски, все мы прячем суть». Но я надел маску не потому, что прячу себя, а потому, что не знаю, какова моя суть. Она помогает мне, ведь когда я найду человека, он скажет мне, кто я. Объяснит, что я такое и зачем ожил.

— Да уж, — протянул задумчиво безголовый кучер, — ну и вопросы у тебя. Так значит, ты себя просто не принимаешь, — заключил он и щёлкнул поводьями. — Твоя душа не знает, где правда, а где ложь. Не знает себя. Поэтому ты стараешься спрятаться от самого себя. И маска в этом помогает.

— Я не думаю… — покачало головой пугало, но кучер перебил его, ведь первые лучи солнца уже коснулись далёких облаков.

— Ничего, — сказал он быстро. — Думаю, твой человек тебе с этим поможет.

— Да. Он поможет, — уверенно кивнул Аах.

Если бы кучер в этот момент видел глаза пугала, он был бы удивлен той надеждой, той верой, которая плескалась в этих глазах.

— Кстати, мы приехали. Пррр, — безголовый кучер потянул поводья, останавливая лошадей.

Осмотрев дорогу впереди и не увидев ничего особенного, пугало вопросительно посмотрело на собеседника.

— Прости, но моё время вышло, солнце вот-вот встанет. Дальше ты сам.

— Мне надо идти дальше по дороге?

— Нет, это обернётся слишком большими проблемами. Ты хорошо ориентируешься в лесу?

— Не знаю, наверно, а если нет, то научусь, — пожал плечами Аах.

— Смотри. Видишь, где встаёт солнце? — кучер указал на алеющую кромку далёких облаков, а пугало кивнуло. — Там восток. Иди в лес и старайся двигаться так, чтобы солнце всё время было по левое плечо от тебя. Так ты найдёшь хозяина здешнего леса. Он подскажет дорогу к городу.

— Хорошо, я так и поступлю, — кивнул Аах, спускаясь с кареты, взятой у барона.

Новая одежда пугала не сильно отличалась от старой, но была свежее и добротнее. Холщовый плащ с капюшоном и вовсе был новым, правда, с небольшой дырой на спине, но из-за складок ее было трудно заметить. А еще у Ааха появилась красивая маскарадная маска с завитушками на щеках. Она привлекала больше внимания, но пугало не смогло отказаться от такой прелести. Завитушки были очень ровными и изящными. Вместе с отглаженными штанами и начищенными до блеска сапогами пугало приобрело более опрятный вид. По крайней мере, теперь от него не должны в ужасе разбегаться, решил Аах.

— Ну что ж, Аах, удачи тебе на твоём пути. Быть может, мы ещё свидимся, — махнув на прощание рукой, безголовый кучер дико расхохотался, разворачивая карету, и щёлкнул вожжами. Кони заржали, вздыбились, слаженно ударили копытами, и безголовый призрак растворился в воздухе вместе с конями и каретой.

Первые лучи солнца коснулись маски пугала и, подняв голову, оно с удивлением заметило, что светило уже поднимается над дремучим лесом. Немного постояв и полюбовавшись на это зрелище, оно отправилось в путь. Кучер сказал, что нужно выйти к хозяину леса, который сможет помочь, поэтому пугало очень внимательно высматривало вокруг себя любые признаки жизни.

Это оказалось удивительно трудное и весьма бесполезное занятие. Лес оказался перенасыщен жизнью. Некоторое время пугалу даже пришлось стоять и наблюдать, адаптируясь. Не прошло и часа, как оно приспособилось, и теперь заинтересовалось любопытными лесными жителями.

Пугало шло и слушало птиц, распевающих понятные только им песни, наблюдало за тем, как белки скакали с ветки на ветку, неся в зубах или лапках орешки, грибы или ягоды. Выйдя на полянку, он спугнул пару зайчиков, и они серыми комочками юркнули в кусты. Пересекая лесную тропу, Аах чуть не наступил на крупного упитанного жука. Успев убрать занесённую ногу, он наклонился и внимательно рассмотрел блестящее, словно закованное в броню тело. Яркий, переливающийся на солнце панцирь восхитил Ааха.

Присев, он протянул руку и взял поджавшего лапы жука, внимательно осмотрел его со всех сторон и положил себе на ладонь. Вскоре жук перестал притворяться мертвым, зашевелил усами и встал на лапки, принявшись ползать по руке пугала и изучать изменившуюся обстановку. Аах прислушался: он не чувствовал насекомое, не ощущал, как жучок, перебирая лапками, пытается убежать с руки. Пока он обдумывал новые впечатления, жук взобрался на кончик большого пальца и, немного потоптавшись на нём, развернулся головой к солнцу. Аах с восторгом увидел, как жук поднял яркие блестящие надкрылья, развернул их и с тяжёлым гудением взлетел. Проводив взглядом насекомое, скрывшееся меж листвы деревьев, Аах улыбнулся и продолжил путь по звериной тропе.

Он шёл через лес не спеша, рассматривая всё, что встречалось на пути и вызывало интерес. Тропинка привела пугало к водопою, где он почти час наблюдал за молодым оленем, который сперва шумно пил воду, широко расставив ноги, а потом сочно хрустел молодыми ветками. Затем Ааху попался роющий землю барсук, правда, зверьку не понравился любопытный сосед, и он не стал заканчивать работу, а фыркнул и убежал куда подальше. Впрочем, пугало это не расстроило, и оно продолжило путь.

Ближе к обеду Ааху довелось стать свидетелем занимательного зрелища: волк гонял зайца. Ещё больший интерес вызвал найденный муравейник. Аах очень увлечённо рассматривал занимающихся своими делами муравьёв. Каждое из этих удивительных насекомых работало на благо своей колонии, и Аах не мог понять, почему они это делают и зачем им это. Он откуда-то знал, что у животных есть инстинкты, но не понимал их природу и искал понятную мотивацию. Пугало поразила гармония леса и всех его обитателей. Такие разные, но живут бок о бок и по сути составляют единый лесной организм. Тут никто не брал лишнего. «Не то что люди» — подумало пугало, продолжая путь и размышляя над новой для себя концепцией мироустройства.

Размышляя и наблюдая, Аах услышал журчание воды и редкие всплески. Остановившись, он задумался, не свернуть ли в сторону. Не то чтобы он боялся воды, но от неё гнила солома и портилось сено. Впрочем, решив, что теперь он всегда сможет нормально просушиться, Аах продолжил путь и вскоре вышел к небольшой реке. Постояв на краю, пугало осмотрело водную гладь. Глубина была всего несколько метров, даже дно видно. «Ерунда», — придя к этому выводу, Аах осмотрелся и выше по течению увидел необычное существо. Оно не было человеком, хоть и весьма походило на него. Но и монстром, порождённым проклятием, или призраком оно не являлось. Ааху раньше не доводилось видеть нечто подобное, и в нём тут же проснулся новый приступ любопытства.

Поднявшись вверх по реке, он принялся бесцеремонно рассматривать лежащего на берегу. Существо оказалось низкорослым, удивительно широкоплечим и босоногим. Аах отметил крепкие большие руки, подивился густой бороде, которая росла почти от самых глаз и тянулась до огромных мозолистых ступней. Одето существо было в простую, расстёгнутую до пупа рубаху и штаны. Всё было зеленого цвета и, как показалось Ааху, сделано из травы или листьев. В зубах существо держало длинную травинку, кончик которой неспешно описывал замысловатые траектории.

Пугало решило подойти ближе к заинтересовавшему его существу. Шло оно, не скрываясь, но из-за своей лёгкой поступи задремавший гном не заметил его приближения.

Заслонив собою солнце, пугало наклонилось над существом и принялось внимательно изучать густые брови и торчащий из бороды нос картошкой. Гном заворчал, открыл глаза и замер. Аах с интересом наклонил голову, рассматривая вблизи свою находку, пока эта самая «находка» приходила в себя. Медленно сев, гном встряхнул головой и посмотрел на отступившее в сторону пугало.

— Видимо, зря я ел те грибы… — проворчал гном, поглаживая бороду и рассматривая Ааха.

— Вы это мне?

— Хм… Значит, не глюки. Ты кем будешь, пугало? — усмехнулся гном.

— Я? Аах. А откуда вы знаете, что я пугало?

— Эээ… Так, ладно. Слушай, Аах. Я не знаю, кто ты и как сюда пришёл, но иди-ка ты дальше, хорошо?

— Хорошо, — кивнуло пугало, но ничего не предприняло.

Завалившись обратно на траву, гном прикрыл глаза. Однако пролежав так пару минут, он приоткрыл один глаз и посмотрел на присевшего рядом с ним гостя. Тот пристально разглядывал его, и было в этом взгляде что-то такое, от чего гному становилось не по себе. Словно его рассматривают как некую диковинную бабочку, решая, отпустить или уморить, насадив на иголку и поместив в коллекцию.

— Что. Ты. Делаешь?

— Смотрю.

— Я вижу, что смотришь. Зачем?

— Мне интересно, — тем же тоном ответило пугало.

Гном заворчал и вновь сел. Ему показалось, что над ним просто издеваются. А этого он не любил и никому не позволял смеяться над собой. Повернувшись к пугалу, он с гневом спросил:

— Я тебе что, диковинка какая, чтобы меня рассматривать?

— Да, — как ни в чём не бывало, ответил Аах, напрочь проигнорировав тон собеседника.

Этот простой и, главное, искренний ответ так удивил гнома, что тот растерялся и не нашёл ничего лучше, чем задать весьма глупый вопрос.

— Насмехаешься? — прищурился гном, сжимая кулаки.

— Нет. Я не смеюсь, — мотнуло головой пугало.

— Тогда что ты ко мне привязался?! — начал всерьёз закипать гном.

— Мне интересно, — пожало плечами пугало.

— Что именно? — скрипнул зубами хозяин поляны.

— Вы. Мне интересны вы.

— Я?! — опешил гном и даже осмотрел самого себя, мало ли — вдруг что с одеждой или бородой случилось.

— Да, вы, — кивнуло пугало.

— Чем же я тебе интересен? — вдохнул гном.

— А что вы делаете? — вопросительно наклонил голову Аах.

От смены темы и дурацкого вопроса у бедного гнома дёрнулся глаз. Разговор со столь необычным собеседником казался настолько же бессмысленным, насколько и глупым, потому гном попытался ответить соответствующим образом.

— Лежу, — надменно сказал он.

— А зачем?

— Отдыхаю я здесь, — буркнул гном.

— Вы устали? — удивился Аах.

— Да. Очень.

— Ааа… — начал Аах, но гном его перебил.

— Слушай, ступай отсюда, а? — то ли спросил, то ли попросил он.

— Хорошо, — сказал Аах, не двигаясь с места.

Посидев и с минуту поиграв в гляделки, гном отвёл взгляд. Пугало молчало и продолжало рассматривать хозяина поляны. Вздохнув, гном вновь заговорил:

— И чего сидишь?

— Жду.

Простой вопрос и такой же простой ответ заставил гнома закатить глаза. Он откровенно боялся спрашивать, но смолчать не смог:

— Чего ждёшь? — выдохнул гном так, словно собирался нырнуть в омут.

— Когда вы отдохнёте.

— Зачем?! — взорвался гном, с трудом удержавшись от того, чтобы не вскочить и не начать махать кулаками на этого нахального ненормального странника.

— Я хочу спросить, но не хочу, чтобы вы устали.

От такого ответа у бедного гнома задергалось уже второе веко. О нём, оказывается, ещё и беспокоятся, а не просто доводят до белого каления.

— И что же ты хочешь спросить? — задал он вопрос, беря себя в руки и успокаиваясь.

— А вы не видели хозяина леса? — чуть склонило голову пугало и посмотрело гному в глаза.

— Он перед тобой.

— Хорошо! — обрадовалось пугало. — А где именно?

— Я — хозяин этого леса! — взорвался тот, вскакивая на ноги.

— Ааа, — протянул Аах, также поднимаясь. — Значит, я искал вас.

— Зачем ты меня искал?!

— Я хочу спросить, — несколько торжественно сказал Аах.

— Так… — помассировал виски гном. — Это мне уже что-то напоминает.

Он устало потёр лоб и, прикрыв глаза, сделал несколько медленных вдохов-выдохов. Справившись с собой, он продолжил:

— Короче, пугало, что ты от меня хочешь? Говори прямо.

— Скажите, в какой стороне город? — спросил Аах.

— Там! — махнул мощной рукой гном на другую сторону реки.

Узнав, куда ему идти дальше, пугало молча направилось к реке. Это оказалось настолько невероятно и так поразило бедного гнома, что у него отвисла челюсть и перестало дергаться веко.

— Погоди, это всё, что ты хотел узнать?! — не веря своим глазам, да и ушам, воскликнул порядком подросший гном.

— Да, — кивнул Аах.

— Что же ты, чёрт, мне тогда столько нервов истрепал? — рявкнул гном, ещё немного увеличиваясь в размерах.

— Я не чёрт. Я — Аах. Пугало. И я у вас ничего не забирал.

— Откуда ты здесь вообще взялся? — вздохнул гном, возвращаясь к прежним размерам.

— Я пришёл оттуда, — Аах указал на запад, в сторону дороги, от которой пришёл к гному.

— Тааак… — задумался хозяин леса, уже по-новому взглянув на незваного гостя. — Знаешь, а пойдём-ка я тебя лучше провожу.

— Правда?

— Да. Не хочу, чтобы ты здесь заблудился, — гном передёрнул плечами и посмотрел на пугало. — Идём, — махнул он рукой и двинулся вдоль реки.

Но гном был вынужден почти сразу остановиться. За его спиной раздался хлюпающий звук воды. Обернувшись, он увидел, как пугало полезло прямо в воду.

— Куда. Ты. Полез? — уставился гном на Ааха.

— В воду, — произнёс тот очевидное.

— Зачем?

— Вы сами сказали, что город там, — указал Аах рукой в ту сторону, куда показывал гном.

Тяжело вздохнув, хозяин леса грустно посмотрел на незваного гостя. Это чудовище оказалось поистине чудовищно. Но гном не любил насилия, хоть и был вынужден к нему регулярно прибегать.

— Иди за мной. Я выведу тебя к городу, — сказал он.

— Хорошо, — ответило пугало и, выбравшись из воды, потопало мокрыми ногами к провожатому.

Покривившись от звука чавкающих шагов пугала, хозяин леса повел неожиданного гостя к выходу из своего леса. Гном спешил избавить свой дом от столь опасного существа. Однако пугало сумело пробудить в нём интерес, потому гном не смог долго молчать. Давно его не терзало любопытство. Очень давно. Рассматривая нарушителя своего спокойствия, он спросил:

— Аах… Я правильно, сказал, ты ведь Аах?

— Да.

— Ты что, правда пугало?

— Да. Самое настоящее, — кивнул тот.

— А маску снимешь?

В ответ Аах молча поднял руку, ухватился за прорези для глаз и рта, потянул и через секунду продемонстрировав свою улыбающуюся физиономию гному. Тот лишь икнул и отвернулся.

— Ну ты реальное пугало, — прошептали его губы.

— А что в этом такого? — спросил Аах.

— Я повидал многое, но такого как ты вижу в первый раз. Аах, а зачем ты идёшь в город? — задал вопрос гном, решив, что в общении с пугалом лучшей тактикой будет наступление.

— Я ищу человека.

— Ищешь человека? — удивлённо поднял бровь проводник, уже мысленно соболезнуя этому человеку. — Это какой-то особенный человек?

— Да.

— И ты его хочешь убить? — прищурился гном.

— Нет, — мотнул головой Аах, — Я хочу его найти.

— А потом убить? — уточнил он.

— Зачем мне его убивать?! — удивлённо воскликнуло пугало.

— Ну… Не знаю, — растерялся гном. — Тебе видней. Вот этот серп на поясе у тебя ведь не для красоты? — опасливо покосился он на оружие, свободно раскачивающееся в такт шагам пугала.

— А вы хотите его забрать? — насторожилось пугало и опустило ладонь на серп.

От этого обыденного жеста и простого вопроса у гнома по шкуре пробежали мурашки.

— Нет-нет, — поспешил он с ответом, поражаясь давно забытому чувству страха. — Мне просто интересно. Не каждый день я встречаю в своем лесу таких гостей…

— А как часто? — перехватил инициативу Аах, принявшись вновь задавать вопросы.

— Хм… Я неправильно выразился. Встречаю я гостей довольно часто, но вот выпроваживаю далеко не всех. Скорее это иключе…

— А почему? — не стал дослушивать Аах.

— Шумят сильно, — пожал плечами гном, — отдыхать мешают. Их предупреждаешь, просишь, чтобы не шумели, а они не слушают. А потом еще и обижаются, совсем бессовестные стали.

— И вы забираете у них жизни? — чуть склонил голову Аах.

— Просто убиваю. Но… Да, можно сказать и так, как ты выразился.

— Хм… Значит, вы забираете у них жизни не за то, что они пытаются забрать вашу, а за то, что шумят? — задумчиво протянул Аах.

— Эээ… Да. Вроде того.

— А разве так можно: забирать жизнь, когда у тебя ничего не забирают?

— Они забирают у меня тишину и покой, для меня этого достаточно, — недовольно проворчал гном.

— Ааа… А вам одному в лесу не скучно? — сменил тему Аах, и хозяин леса позволил себе немного расслабиться.

— Нет. От одиночества меня спасают мои лесные друзья, — добродушно улыбнулся гном, поглаживая бороду.

— Одиночества? А что это?

Бедный гном аж притормозил. Переварив вопрос, хозяин леса пристально посмотрел на своего собеседника, убедившись, что тот не шутит, решил пояснить:

— Одиночество, Аах, это когда рядом нет никого, кто бы смог тебя понять, и с кем бы ты мог поговорить. Одиночество — это когда ты совсем один и нет родственной души. К счастью, я не болею этим недугом, но в наше время он довольно распространён. Да и ты, как я вижу, одинок.

— Я? Одинок? Но я не чувствую того, что вы описали, — сказал он после минуты размышлений.

— Значит, ты пока этого просто не понимаешь. Ничего, пройдет время — и всё поймешь. В этом мире такие как ты обречены на одиночество и скитания. Мы монстры, в мире людей нам места нет.

— Не знаю. У меня есть мой человек, за которым я иду. Он не даст мне быть одному, — уверенно ответило пугало.

— Буду надеяться, что так и будет, — грустная улыбка тронула губы гнома.

Отчего-то ему стало жаль наивное пугало. Ведь для него Аах был как сущее дитя.

Так, слово за слово, гном вывел пугало к городу. Они шли и говорили обо всём и ни о чём. Иногда просто молчали. Аах думал над полученными ответами, а хозяин леса поражался биографии пугала и его наивности. Гном посмеялся над словами всадника и размышлениями Ааха о муравьях. Он объяснил ему про инстинкты и рассказал многое о повседневной жизни леса, поделился своей житейской мудростью и простой философией. Несколько раз гному приходилось пояснять такие простые вещи, о сути которых он никогда не задумывался.

Наконец они вышли на опушку и перед ними раскинулись поля, а вдали показались городские стены и ведущий к воротам тракт. Тогда-то гном и сказал:

— Я в тебе ошибся, Аах. Прости меня.

— За что?!

— Мне казалось, что ты надо мной смеёшься, а ты абсолютно серьёзен. Сперва я на тебя сердился, хотел завести в чащу и оставить там плутать до скончания дней, но потом увидел, что ты неплохой малый, просто… — гном замялся, подбирая слова. Он хотел сказать «глупый» или «наивный», но это не совсем точно характеризовало пугало. — …Ты ещё совсем юный, — наконец нашёл нужные слова гном.

— А вы разве злились? — удивился Аах.

— Ладно, проехали, — махнул рукой гном. — Вон твой город. Мой тебе совет: не попадайся городской страже.

— Почему? — спросил Аах.

— Ну, — запустил пятерню в бороду гном, — как тебе сказать… Ты для них монстр, поэтому они тебя испугаются и попытаются убить.

— Но ведь я ничего не делал.

— Не делал, — кивнул гном, — но ты их напугаешь. И поверь, для них этого достаточно. Люди не очень-то любят бояться, лишь очень немногие способны обуздать свой страх, а остальные, — гном пожал плечами, — словно звери: либо бегут, либо нападают. Поэтому я тебе советую просто не привлекать к себе внимания, и тогда всё будет хорошо. Понял?

— Да, — кивнул Аах. — Постараюсь никого не пугать.

— Вот и славно. Ступай, — гном махнул рукой и отступил назад, уходя под сень деревьев.

Кивнув на прощанье, Аах пошёл по полю, стоящему под паром. Он не оборачивался и не видел гнома, провожающего его взглядом, но чувствовал его. Ощущал его молчаливую поддержку и одобрение. Впрочем, самого Ааха всё это не волновало. Он направился к воротам. У него был свой путь. Но он запомнил советы гнома и не собирался пугать людей. В любом случае, Аах не собирался отдавать своё или брать чужое, а что будет в городе — время покажет.

Пугало шло по дороге и на пути вдалеке медленно вырастали массивные каменные стены с раздвоенными зубцами и башнями. Аах не понимал, зачем это нужно, ведь стены не защищают от дождя и снега. Возможно, немного от ветра, но тот никогда не доставлял ему больших проблем, а наоборот, помогал быстрее просушить отсыревшее нутро.

На воротах стояли стражи, но они не остановили пугало. Только мазнули по нему цепкими взглядами, в которых тут же появился страх, и отвернулись, сделав вид, что не заметили припозднившегося путника. Аах лишь пожал плечами и пошёл дальше. Если бы не совет гнома, он бы, наверное, подошёл спросить, почему они испугались или отчего не досматривают его, как других.

Оказавшись на площади, пугало осмотрелось. Оно ещё никогда не видело столько камня и не ощущало такого числа людей. Раньше ему казалось, что в доме бандитов он наблюдал огромную толпу, теперь же понимал, что то была лишь мелкая шайка.

Аах неспешно шёл по улицам, в окнах домов зажигался свет. Минут тридцать он наблюдал, как фонарщики переходят от одного металлического столба к другому. Приставляют лестницы, взбираются по ним и подносят длинные палочки с огоньками на конце к прозрачным шарам. Иногда они подливали в них маслянистой жидкости из чего-то, похожего на плоский чайник. Фитили фонарей разгорались медленно, но разгоревшись, давали ровное пламя. Тёплое и манящее светом ночных насекомых. Безжалостное. Опаляющее крылья.

Вскоре уличные фонари наскучили пугалу, и оно обратило внимание на людей. Немногочисленные прохожие спешили по домам, и от каждого веяло страхом. Они шарахались от Ааха и друг от друга. Пугались шорохов в тёмных углах и, словно глупые насекомые, стремились к свету фонарей, не понимая, что в нём их видно как нельзя лучше. Бредя по улицам и размышляя о странном страхе людей перед тьмой ночи, пугало внимательно приглядывалось к суетливым прохожим и к домам, но не чувствовало нужного человека.

Последние лучи солнца прекратили освещать плывущие в вышине облака, появились звёзды и тонкий серп луны, а люди окончательно исчезли с улиц. Думая над тем, что делать дальше, пугало вдруг ощутило силу, очень схожую с той, которой веяло от Всадника без головы. Не задержавшись и на мгновение, Аах пошёл на знакомые эманации.

Пять минут быстрого шага, и он вошёл в плотный туман, окутавший улицу. Странный туман. Неестественный. Слишком сухой, а потому необычный и очень интересный. Пугалу пришлось замедлить шаг, чтобы не споткнуться и не пропустить что-нибудь любопытное. Продвигаясь сквозь колдовскую мглу, пугало заметило, что оно зашло в какой-то лес. Это озадачило его, но присмотревшись, оно поняло, что лес находился внутри города. Аккуратные, мощёные камнем аллейки, постриженные кусты и деревья, расставленные тут и там лавки, ровные ряды фонарей.

«Странно это всё. Зачем строить город вокруг леса?» — спросило оно себя, но не нашло ответа.

Но долго думать над этим вопросом ему не пришлось. Из тумана появился силуэт полупрозрачной девушки. Призрак медленно плыл по воздуху прямо на Ааха, но словно не замечал его. Так как это было в новинку пугалу, оно переключилось с мыслей о странном лесе на размышления о полупрозрачной девушке. Ему стало интересно, кто она, что тут делает и как связана с туманом.

Призрачная девушка был уже совсем рядом, и Аах собирался задать ей свои вопросы, но то, что произошло дальше, весьма удивило его. Когда между ними оставалось не более семи шагов, девушка резко изменилась. Аккуратные ногти превратились в изогнутые когти. Мечтательная полуулыбка сменилась на оскал. Зубы удлинились. Рот превратился в разверзшуюся пасть, из которой исторгся жуткий вопль-вой, задумчивые глаза превратились в уродливые провалы. Призрак, выставив вперёд руки, пронёсся сквозь пугало, растворившись в тумане.

«Странная девушка», — подумало пугало. «И зачем так громко кричать?» — удивлённо спросил Аах пустоту. Не обнаружив более следов призрака, прислушался к ощущениям и понял, что он здесь не один. Кроме призрака и пугала в парке было еще одно существо, но в отличие от них, вполне себе живое из плоти и крови. «Человек? Тут?» — заинтересовалось пугало, осматриваясь.

Человек сидел на скамье шагах в ста от него, между парой едва тлеющих фонарей, и просто смотрел в туман. Любопытство повело Ааха вперёд, и вскоре он достиг цели. Выйдя из тумана, он оказался рядом с незнакомцем.

— Печальные нынче ночи опускаются на город, — заговорил первым мужчина интеллигентного вида.

Лет сорока, одетый в хороший костюм старомодного кроя. Голос его был несколько отстранённым и звучал печально.

— Разве туман может вызывать грусть?

— Видимо, не у всех, — мимолётно улыбнулся человек и, повернув голову, посмотрел на необычного собеседника грустными глазами. — Я знаю всех в городе, а вас что-то не припомню. Вы недавно здесь?

— Да.

— И вам не страшно? — мужчина неопределённо шевельнул рукой, обводя парк.

— Нет. Почему мне должно быть страшно?

— Ну как же. Здесь ведь обитает такой страшный призрак.

— Страшный? А по-моему, странный. Кричит, руками машет.

На какой бы ответ мужчина не рассчитывал, но точно не на такой. Расхохотавшись и утерев выступившую слезу, мужчина произнес:

— Ха-ха-ха… ох… а вы необычный собеседник. Что же вы стоите, присаживайтесь, — человек подвинулся, уступая больше места пугалу.

Аах секунду подумал, чуть заметно склонил голову к плечу, после чего опустился рядом с человеком. Проследив за взглядом мужчины, пугало посмотрело в кусты на другой стороне аллеи. От них пахло чем-то сладким и бодрящим, а ещё веяло той самой призрачной энергией, которая пару минут назад с криком пролетела сквозь пугало. Смотря на шевелящиеся в безветрии ветки кустов, Аах вытянул руку и спросил:

— А что вон там?

— Моя любимая, ждёт новую жертву, — печальная улыбка тронула губы мужчины.

— Любимая? Не понимаю… — пробормотал Аах. — Что это значит?

— А вы не знаете этого слова? — удивился тот.

— Слово знаю, но смысла не понимаю. Что в нём такого? Что оно означает?

— Видимо, судьба обошлась с вами очень жестоко, раз вы не знаете любви, — покачал головой мужчина. — Но быть может, я смогу вам рассказать о том, что такое любовь… — грустно улыбнулся он, поворачиваясь к Ааху.

— Расскажите, — заинтересовалось пугало.

— В каждом из нас есть чувства. Как светлые, так и тёмные, — говоря это, мужчина вытащил из нагрудного кармашка маленькую розочку. — Любовь — это одно из лучших светлых чувств. Когда ты любишь, ты счастлив. Тебе хочется сберечь то, что любишь, хочется защитить. Обнять и не отпускать. И когда любишь, ты готов на всё. Любовь поддержит тебя в трудный час, не даст упасть и поможет идти вперед, несмотря ни на что.

— А почему тогда вам так грустно? — удивился Аах.

— Это долгая история… — с печалью в голосе ответил человек.

Пугало лишь наклонило голову и чуть подалось вперёд, всем видом демонстрируя интерес. Усмехнувшись, мужчина заговорил:

— Хорошо, я расскажу. Двадцать лет назад я повстречал девушку. Самую прекрасную, ту единственную, ради которой был готов на всё. Мы сразу полюбили друг друга. Первые годы всё было замечательно, но на этой проклятой земле жить порой трудно. Даже просто жить, а уж оставаться счастливым… — мужчина махнул рукой. — Но всё же мы были счастливы! — он понюхал крохотный бутон и улыбнулся. — И мы любили смотреть на падающие капли дождя, а потом на раскрывающуюся после него радугу. А ещё мы очень любили этот парк. Здесь росли её любимые красные цветы, за которыми она ухаживала. Это было прекрасное время, несмотря на разные невзгоды.

Он замолчал, погрузившись в свои мысли, и пугало не стало его торопить. Оно пыталось представить, каково это — быть счастливым всегда. Пробовало сравнить это с тем временем, когда страдало на поле и считало, что счастье — это когда приходил фермер и делился с ним мыслями о наболевшем.

— А потом, — снова заговорил мужчина, — она забеременела. Её поместили в городскую больницу, и каждый день я носил ей её любимые цветы. Каждый день сидел у её кровати, стараясь поддержать. Каждый день ей становилось хуже, но мы всё равно были счастливы. А когда всё казалось позади… — он покачал головой и вдохнул аромат крохотного бутона. — Как сейчас помню: я взял в руки тот маленький свёрток, что протянула мне сестра. Из него на меня смотрели такие любопытные, такие большие и чистые голубые глаза. Наша дочь была невероятно похожа на свою мать. У неё была та же милая улыбка и добрый взгляд.

Мужчина вновь замолчал, погрузившись в свои мысли, но на этот раз пугало не стало ждать и поторопило его продолжить рассказ.

— Затем… — протянул он печально, — моя любимая сказала мне прийти через день. Она просила дать ей время, чтобы отдохнуть и набраться сил. Окрылённый, я вернулся домой. Мне хотелось столько всего сказать, что дня будет мало. Через день… — голос мужчины дрогнул, — когда я пришёл… — он всхлипнул, — меня… меня…

Пугало с удивлением смотрело, как по щекам мужчины потекли слёзы, а руки сжались в кулаки.

— Меня долго не пускали к ней… А потом… потом доктор сказал, что её больше нет.

Он вытащил из бокового кармана аккуратно сложенный платок, вытер слёзы и виновато улыбнулся. Пугало промолчало, пытаясь осмыслить и понять услышанное. Оно уже собиралось попросить продолжить рассказ, но в этот раз мужчина сделал это сам.

— Мой мир рухнул в мгновение ока. В себя я пришёл лишь тогда, когда доктор протянул мне тот самый свёрток. Разрываясь на части от боли, я смог найти в себе силы, чтобы вырастить единственную дочку. Вот что такое любовь! Когда ты понимаешь, что потеряв её, потеряешь себя, но она же не даёт тебе упасть, и заставляет во что бы то ни стало жить дальше. Я даже хотел совершить самоубийство, не раз и не два, но в итоге я не смог себе этого позволить, ведь не мог так поступить со своей малышкой. Я знал, что моей любимой это бы не понравилось, и я жил… живу, — поправился он, — для неё по сей день. За нас обоих и ради дочери.

— Но… Тогда в чём счастье? — растерялся Аах. — Вы были счастливы с той девушкой, но потеряли…

— Нет. Не потерял. Она живет в моей дочери и моем сердце. В моей памяти. Истина проста, мой друг. У счастья своё время. И нужно дорожить теми мгновениями, что тебе отпущены.

— Это она? — спросил Аах, указав на кусты, и только теперь понял, почему призрак облюбовал именно их.

За время разговора туман почти растаял и теперь Аах видел россыпь маленьких красных бутонов.

— Да, — слабо улыбнулся мужчина. — Спустя год после её смерти я получил письмо. Без адреса. Там было послание, написанное её рукою. Оно привело меня сюда. Знаешь, у нас была шалость: во время карнавала мы переодевались в монстров и пугали людей в парке. Так было до тех пор, пока она не умерла. А когда я получил письмо, пришёл сюда и увидел её. Она смотрела на меня и улыбалась. Той самой улыбкой, без которой я не мог жить. Позже она сказала, что благодарна, что я не оставил дочь, нашёл в себе силы жить и теперь она может быть спокойна. С тех пор я иногда прихожу в этот парк и ухаживаю за её любимыми цветами. А она иногда, по традиции, пугает людей… И нет для меня большей награды, чем её улыбка.

После этих слов мужчина поднялся и убрал маленькую розочку обратно в карман, а пугало увидело, как по дорожке идёт девушка. Нежные руки, сияющие глаза, милая улыбка и вся она словно светилась изнутри. Когда она поравнялась с мужчиной, тот галантно взял ее под руку и улыбнулся.

— Спасибо вам, что выслушали меня, — сказал он Ааху. — Давно у меня не было слушателя.

— Странно это — любить, — задумчиво пробормотал Аах.

— Это не странно. Это — прекрасно. Когда-нибудь и вы обретёте свое счастье, не волнуйтесь. Главное — не упустите его. Прощайте! — мужчина с девушкой поклонились и пошли дальше по аллее.

Аах ничего не сказал, а лишь задумчиво посмотрел вслед странной паре. Человек идёт под руку с призраком. Очень необычно. Но Аах отчётливо видел в их глазах радость. Грустную, полную тоски, но радость и… Аах не понимал этого. Всё это было очень противоречиво для него.

Задумавшись, пугало просидело на лавочке до рассвета, и лишь когда первые лучи солнца коснулись маски, оно поднялось и пошло дальше. Разговор с этим необычным человеком оставил в душе пугала неизгладимый след. «Счастье… Разве я иду к своему счастью?» — спросил Аах самого себя, но не смог дать ответа. Пугало не знало, что же такое счастье. Оно лишь начало догадываться о нём. Сложно жить, когда наверняка тебе знакомо лишь одно чувство — ненависть.

Глава 3

Долго Аах бродил в поисках своего человека. Солнце уже давно поднялось над городом, а улицы заполонили прохожие. Городская стража старалась не приближаться к одинокому странному человеку в маске, что облегчало пугалу передвижение. Не зная, как лучше поступить, Аах решил зайти туда, где было много людей. Опираясь на ощущения, он решил проложить свой путь через трактир. Над дверью ветер колыхал деревянную табличку с изображением игральной карты и подписью «Пьяная семёрка». Уже внутри трактира пугало задумалось: «А как, собственно, мне спросить? Что говорить, чтобы меня не испугались?». Посчитав, что он уже подобрал нужную формулировку, кивнув собственным мыслям, Аах подошёл к первому человеку.

— Подскажите, вы не видели мужчину…

— Отвали, — отмахнулся бородатый широкоплечий мужик тридцати лет с виду, даже не желая дослушать.

Аах не нравился человеку и даже очень не нравился, а потому мужчина постарался от него тут же избавиться. Но вот пугало… оно ведь этого не знало…

— Зачем? — удивился Аах, наклонив голову.

— Что зачем? — не понял человек.

— Зачем мне отваливать, если я не услышал ваш ответ?

Такой наглый вопрос несколько выбил посетителя трактира из колеи и, нахмурив брови, он произнёс:

— Слышишь, ты, шут с маскарада, я тебя прямо сейчас и прямо здесь поломаю, если ты не отвалишь!

— Вы не сможете этого сделать, — мотнул головой Аах. — Во мне ломать нечего, — сказал он честно и без задней мысли, но собеседник воспринял это по-своему.

Поднявшись, он попытался нависнуть над пугалом, но не вышло. Аах сам по себе был высоким, а в данной ситуации даже оказался сантиметров на десять выше. Заглянув в глаза пугала, мужчина вспотел. Рассчитывая увидеть глаза человека, он увидел нечто неестественное, пугающее, чужое. Но упёртость и гнев пересилили страх перед непонятным странником.

— Я смотрю, не только болтлив, но и слишком самоуверен?!

— Болтлив? Самоуверен? — не понимал Аах.

Но вместо ответа в его голову полетел огромный кулак. Выхватив серп, Аах просто и незатейливо подставил его под руку человека. Обратная сторона лезвия имела зубья и ровно на них мужчина и опустил свою руку. Взревев от боли и схватившись за запястье, человек отшатнулся.

— Зачем вы хотели меня ударить? Я ведь ничего не сделал. И даже вас не напугал.

— Да я тебя…!!!

— Спокойно! — вмешался в разборку новый голос, пока потасовка не перешла в нечто большее. Найдя источник голоса, пугало обнаружило пузатенького, с небольшой ухоженной бородкой и лысиной на голове, одетого в свободную рубаху мужчину. — Что здесь происходит? — властным голосом спросил он, подойдя ближе.

— Господин Ян, я сидел, спокойно отдыхал со своей компанией, а вот этот вот подошёл с какими-то расспросами! — выпалил как на духу «пострадавший».

— А ты, собственно, кто? — обратился пузатый к подозрительному посетителю.

— Я? Аах.

— Иии… Кем будешь?

— Пугалом.

— Так… Аах, который пугало. Зачем ты устраиваешь у меня беспорядки и мешаешь людям отдыхать?

— Я пришел спросить.

— Что именно?

— Не видел ли кто-нибудь здесь человека?

Описав внешность фермера, пугало посмотрело на задумавшегося трактирщика.

— Помню, был он тут некоторое время назад. Работал садовником у одного из здешних господ, графа Велиуса Талла. Он живёт в доме номер тридцать три, что выше по улице. Тебе к нему.

Не попрощавшись, пугало направилось к выходу. Покидая таверну, Аах приметил сидящего в углу в обнимку с вином человека в стареньком плаще. Примечательно, что та бутылка обладала тёмной магией, но Аах не придал этому особого значения. Мало ли, что люди любят пить.

Пройдя по улице, пугало нашло здание под номером тридцать три, как и сказал трактирщик. Дом был высокий, трёхэтажный, изысканно украшенный, с прилегающей территорией, и это почти посреди города. Войдя через калитку и аккуратно прикрыв её за собой, Аах прошёл к двери. Было странно, но он не ощущал людей внутри дома. А вот кого-то иного вполне себе чувствовал. После его стука в ответ раздался крик «Иду!». Вскоре за ним последовал и шум приближающихся шагов. Ещё через несколько секунд дверь отворилась, и перед пугалом предстал статный, хорошо одетый и с маской на лице… человек? Нет, существо, очень похожее на человека.

— Да?

— Добрый вечер. Мне сказали, вы мне можете помочь.

— Смотря в чём.

— Я ищу одного человека. Он у вас работал садовником…

Услышав описание человека, которого искал Аах, хозяин дома задумчиво потёр подбородок, рассматривая необычного странника. И было в его взгляде что-то недоброе. Граф остановил свой взор на подвешенном серпе.

— Знаешь, что… проходи. Расскажи больше, если нетрудно, а там посмотрим, смогу ли я тебе помочь, — принял он решение, осмотрев необычное оружие.

Кивнув, пугало прошло внутрь. Этот дом выглядел даже ещё роскошнее, чем дом Хелла, хотя, казалось бы, куда ещё больше? Проходя мимо странного существа, Аах почувствовал сильный запах крови. Настолько, что тот впитался в стены и мебель. Не придав этому важности, он прошёл дальше вглубь дома.

Пугало пригласили расположиться в кресле, а Велиус Талл сел в противоположное. В комнате показалось новое действующее лицо. Молодая девушка с удивительно бледной кожей принесла на подносе две чашки чая.

— Угощайся, — махнул рукой граф, с интересом наблюдая за тем, как гость снимает маску. Взяв в руку горячую кружку, он залпом осушил её содержимое. Внимательно рассматривая «лицо» своего собеседника, Велиус крутил в голове только ему ведомые мысли. — Откуда ты? — спросил он, когда пугало вернуло чашку на поднос.

Хозяин дома не подал вида, но сильно удивился, когда пугало никак не отреагировало на смертельный яд. Граф захотел разузнать о госте поподробнее.

— С поля, — беззаботно ответил гость. — А вы? Вы ведь не человек.

— Ты прав, — ответил Велиус, снимая свою маску. Перед Аахом предстало бледное, с красными глазами и изуродованным носом лицо. — Ты знаешь, кто я?

— Нет.

— Я вампир. Последний вампир. Мы с тобой удивительные существа, пугало.

— У меня есть имя.

— Правда? И какое же?

— Аах.

— Аах? Глупое имя, — прыснул вампир. — Зачем ты ищешь того человека, Аах?

— Он единственный, кто был ко мне добр.

— А ты знаешь, что такое доброта? — поднял бровь вампир.

— Это когда кто-то относится к тебе хорошо.

— Не только. Доброта, Аах, — это стремление помочь кому-либо или чему-либо, причём не требуя за это благодарности. Нам с тобой не свойственно быть такими, — зло ухмыльнулся вампир. — Я кровопийца, душегуб, а ты — монстр с поля… Доброта — это не про нас. Не думаю, что тот человек был к тебе именно добр. Скорее, он просто был не в себе.

— Но я хочу его найти. Хочу с ним поговорить.

— Странное желание. Но ведь ты можешь говорить с другими.

— С кем?

— Со мной, например. Мы же сейчас гово…

— Мне нужен именно он, — перебило пугало вампира. — Я хочу получить ответы. Вы сможете подсказать, где он?

— Прости, но не могу, — качнул головой вампир и, прищурившись, продолжил: — Но я знаю того, кто сможет.

— Правда?

— Да. Но взамен я у тебя кое-что попрошу.

Вместо ответа Аах обнажил свой серп.

— И зачем? — поинтересовался вампир.

И хоть внешне он этого не показывал, но внутри сильно насторожился. От серпа тянуло могущественной магией, высасывающей жизненную энергию из жертвы. Такое оружие было вполне способно окончательно умертвить хозяина дома.

— Я не люблю, когда у меня что-то забирают.

— Я не буду у тебя ничего забирать, — возразил вампир. — Я хочу попросить тебя об ответной услуге. Я помогу тебе, а ты — мне. Равноценный обмен!

— Хм… вы правы.

— У-убери, пожалуйста, теперь свою и-игрушку, — немного заикаясь, попросил вампир. Аах так же шустро, как достал, убрал серп обратно, давая графу выдохнуть с облегчением. — А что до твоего человека… Да, он у меня работал. Но я его выгнал.

— Почему?

— Это дела давно минувших дней. У меня тогда были некоторые проблемы с людьми.

— А какие? — допытывался с интересом Аах.

— Замок у меня был. Давно ещё. Сожгли его, а меня злодеем посчитали. А ведь жил себе, почти никого не трогал. По крайней мере, не убивал. Нет же — пришли, разграбили, сожгли… А я ведь только и всего-то одну единственную девушку в вампира обратил. Влюбился в неё. Ну и что, что она была дочерью барона, что, сжигать меня за это что ли? Люди, одним словом.

— Вы их явно не любите.

— Почему? Люблю, — не согласился граф. — Только с гастрономической точки зрения. У них очень вкусная кровь.

— Хм…

— Так что, Аах? Ты мне поможешь в моей просьбе? А я помогу тебе.

— Да.

— Вот и хорошо. Марина! — крикнул вампир, надевая маску на лицо.

— Да, дорогой? — появилась в двери та самая девушка.

— Я ненадолго отбуду.

— Хорошо милый.

— Идём, Аах. Если поторопимся, то как раз успеем на концерт, — усмехнулся последний вампир, натягивая плащ.

— Концерт?

— Именно.

— А что такое…

— Скоро увидишь и всё поймёшь.

Покинув дом, они стремительно направились по улицам города. Вампир широкими шагами шёл по брусчатке. Встречающиеся по пути люди предпочитали держаться подальше. Ещё бы! От каждого из них тянуло холодом и тёмной силой. Могущественной древней силой.

Проходя по торговой площади города, пугало обратило внимание на пару подростков, стоящих на коленях у храма и просящих падание. Тот, что помоложе, был совсем слепой, а старший держал на вытянутой руке шапку с деньгами и просил у всех прощения.

— Что с ними? — спросило пугало у своего проводника.

— Шутка Эгиды. Старой ведьмы, живущей в этих краях, — ответил вампир, глянув в сторону просящих. — Наказание за воровство. Заколдовала она их вечно приходить сюда и просить прощения.

— Я бы просто убил, — словно мимоходом, прокомментировало пугало.

Миновав площадь, они оказались на улице, где проживали охотники. Запах выделанных шкур, сложенные на телегах туши животных, перепачканные в крови мясники.

— Чувствуешь этот прекрасный аромат? — поинтересовался Велиус.

— Трупный? — уточнил Аах.

— Крови! — поправил вампир. — Люблю этот квартал.

— Как грубо, — прокомментировало пугало, наблюдая за тем, как мясник разделывал тушу.

— Грубо? — поинтересовался граф.

— Следы разреза совсем неаккуратны.

— Так значит, у тебя есть чувство прекрасного? — удивился Велиус, повернув голову к партнёру. — Неожиданно для одушевлённого предмета. Хотя знавал я один одушевлённый предмет… Тоже с чувством прекрасного. Творение одного гениального колдуна. Прекрасное творение! Днём — безвольная марионетка, но с наступлением ночи… — граф усмехнулся, — эта «игрушка» вынимала свой любимый ножичек и играла с каждым новым хозяином до рассвета, нанося множественные порезы. Очень аккуратные, филигранные и точные. Не знаю, что с ним в итоге стало, давно о нём уже не слышал.

— А что стало с колдуном?

— Он его зарезал, — повернулся граф к пугалу.

Дальнейший диалог был прерван весьма наглым образом: прямо из окна питейного заведения, мимо которого проходили люди, выпрыгнуло косматое и рогатое нечто и, злобно хихикая, пробежало мимо них. Было странно, но люди не обратили на него внимания. Прохожие в удивлении смотрели на выбитое окно, но никак не на убегающего чёрта.

— Это Тур. Развлекается, старый чёрт, — прокомментировал вампир.

— Развлекается? — повернулся Аах к графу.

— У него есть любимый грош. «Чёртов грош», если говорить точнее. Любой человек, его коснувшийся, обречён — он может как умереть, так и в кого-то обратиться, причём, безвозвратно. Идём, не обращай внимания, здесь это привычное явление.

— А почему ему вслед никто кроме нас не смотрел?

— Черти могут становиться невидимыми для людей, — граф посмотрел на Ааха и в сердцах сказал: — Такие злодеи, ты даже не представляешь. Всегда пытаются что-то забрать, особенно зарятся на душу.

— Пускай попробуют, — улыбнулось пугало, глянув вслед чёрту.

— Я бы на это посмотрел… — прошептал вампир.

Развернувшись, они пошли дальше. Ещё через несколько кварталов перед ними появился театр — большое, украшенное лепниной здание. На стенах висели картины, изображающие некоего чародея, а возле проходов стояла охрана.

— Опоздали… — грустно отметил вампир и первым направился ко входу в зал.

— Опоздали на что?

— Сейчас узнаешь.

— Здравствуйте, граф, — поклонилась молодая белокурая женщина на входе.

— Здравствуй, Селина. Давно началось?

— Не очень.

— О! Замечательно! Хотел показать вот этому молодому человеку представление моего друга.

— Тогда проходите скорей, — указала она на дверь.

Пройдя внутрь, они увидели выступающего на сцене молодого парня лет двадцати. У него было покрытое белой пудрой лицо, строгий костюм и шляпа на голове. По левую руку от парня на столе лежала пила, а по правую стоял длинный ящик на колёсиках.

— Это он? — поинтересовался Аах.

— Нет. Это его ученик. Давай посмотрим, что же он придумал, — граф сел на одно из пустых кресел на заднем ряду, жестом предлагая пугалу сесть рядом.

А между тем на сцене распылялся молодой фокусник, бахвалясь своим талантом и умением:

— Мы начинаем представление! Я вас давно не удивлял! Опасный подготовил номер…

Внезапно ожила пила. Она пилила человека, ей словно кто-то управлял. Под крик маэстро отпали руки, затем скатилась голова. «Какой реальный вышел фокус!» — передний ряд негодовал. Едва вскружился чёрный пепел, в нём старый чародей стоял. Он, сняв цилиндр, поклонился, и громко в зал проговорил:

— Всем добрый вечер! Вот и я. В ученике я вновь ошибся, но не беда. Он уникальный в мире фокус помог сегодня мне создать, так наградим его… — говорил человек как будто в рифму.

Разум людей желал отрицать происходящее на сцене действо, но не мог. А чародей говорил и демонстрировал невероятные фокусы, завораживая и восхищая присутствующих своим талантом. Следы крови медленно растворялись, а остатки тела осыпались прахом.

— Ты поверь в волшебство, — прокричал чародей.

Вдруг зажегся свет, и зал взорвался аплодисментами. Поклонившись зрителям, артист исчез точно так же, как появился, растворившись в легкой дымке.

— Идём, — позвал вампир Ааха, направляясь за кулисы.

— Он ведь взаправду его распилил? — уточнило пугало.

— Верно, — кивнул вампир.

— Но почему люди этому радуются?

— Они этого не понимают, — усмехнулся граф, когда они покинули зал. — Элрик! Старый прохиндей, что, неужели ещё один? — поинтересовался вампир, протягивая руку старому чародею, вытирающему с лица грим.

— Здравствуй, Велиус! Да, ещё один, — кивнул старик, пожимая ладонь. — Совсем молодёжь не та пошла — постоянно норовят убить, стоит переписать завещание. Один отравит, второй зарежет, последний, правда, поступил оригинально, попытавшись сжечь.

— Да, хорошего последователя найти в наши дни ой как тяжело, — кивнул граф.

— Велиус, кто это с тобой? Нашел нового слугу? — усмехнулся артист.

— Нет. Аах, — обратился вампир к пугалу, — пожалуйста, сними маску.

Пугало молча выполнило просьбу. Лицо его улыбалось, а глаза слегка прищурились — представление понравилось пугалу. Маэстро делал аккуратные, точные разрезы — всё точно так, как оно любит. Вот только сам маэстро этой улыбки не оценил. Отшатнувшись, он вопросительно выгнул бровь:

— Велиус, ты что за маньяка ко мне привёл?!

— Элрик, знакомься. Это — Аах, пугало. Аах, а это — Элрик, мой старый друг. Про него я тебе и говорил.

— Здравствуйте, маэстро, — улыбка стала ещё шире, а из пасти показались зубы.

— Какого «симпатичного» клиента ты ко мне, однако, привёл, — передёрнул плечами мастер, взяв наконец себя в руки.

— Симпатичный? — удивился Аах.

— Да. Лицо запоминающееся. Раз увидишь — до конца жизни помнить будешь, — ответил Элрик, а затем продолжил: — Идёмте ко мне, что здесь стоять.

Проведя гостей по коридорам театра, чародей привёл их в свою гримёрку. В глаза сразу бросался разбросанный повсюду инвентарь, чуть приглушенный свет магических огней, а в одном из углов лежало огромное скопление колюще-режущих предметов, они добавляли этому месту особого антуража.

— Велиус, так с чем вы ко мне пришли?

— Помнишь, несколько лет назад у меня работал садовник?

— Ну… допустим. Необычный человек был. Добрый очень.

— Вот именно его Аах и разыскивает. Попробуешь выяснить, где он?

— Да чего пробовать? После того, как ты его выгнал, он сам приходил ко мне, просил крова. Поработал уборщиком пару дней, ну я его и направил к лучшей жизни на север, за проклятые земли. Слышал, что там живёт некий очень добрый дух, помогающий людям. Вот у кого ему будет хорошо, так это у него.

— Но на всякий случай стоит проверить заклинанием. У нас с Аахом уговор.

— Да? — прищурился мастер, осмотрев пугало. Он догадывался, какой договор мог заключить граф с этим существом, но решил промолчать. — Хорошо.

Мастер начал что-то искать в своих вещах, граф просто отошёл в сторону, чтобы не мешать, а пугало подошло к сложенным аккуратно под стеной картинам, очень хорошо нарисованным. На одной было изображено прекрасное поле на рассвете, на другой — дом в лесу, а на третьей — небо. Все они цепляли пугало, так как было в них что-то такое… манящее. Словно художник использовал для красок собственные чувства.

— Красивые картины, — озвучило оно свои мысли, перебирая стопку.

— Я знаю, — ответил мастер, — купил их как память у одного знакомого художника. Хороший человек был. Здесь и работал. Кстати, Велиус, посмотри на них. Это просто шедевры.

— Да? С чего ты заинтересовался искусством?

— Ты сначала посмотри, а потом говори, — отозвался чародей, вынув из сундука карту.

Разложив её на столе, колдун заговорил какую-то абракадабру. Вампир присоединился к пугалу, принявшись рассматривать картины. Некоторые из них вампиру действительно приглянулись, в частности одна из них — где был изображен его замок. Целый. Мастер явно рисовал с руин, так как некоторые детали не соответствовали действительности, но художник постарался изобразить крепость как можно лучше, за что получил уважение графа.

— Беру слова назад. Действительно интересные работы. Кто художник? — обратился вампир к чародею, когда тот перестал шептать заклинание.

— Да так, один человек.

— Я могу с ним встретиться?

— Если только на том свете, — усмехнулся Элрик.

— Почему? — вмешалось пугало.

— Он бросился с крыши.

Пугало с вампиром переглянулись и Аах продолжил расспросы:

— А почему он бросился с крыши?

— Не знаю. Ходят слухи, что из-за девушки, но я не вдавался в подробности. Однако его последняя работа нарисована кровью. Страшная картина, честно вам скажу. Но завораживающая.

— Что-то я не вижу здесь кровавых картин, — заметил граф, перебирая картины.

— У меня её и нет, но я её видел. Такое впечатление, словно бы он вложил в неё не просто чувства, а душу. Картину, к слову, приобрела та самая девушка, выторговав у меня за баснословные деньги.

— Да ладно? — воскликнул граф.

— Сам в шоке.

— Значит, он умер от счастья? — неожиданно спросило пугало.

— Что? — удивлённо в один голос воскликнули вампир и чародей.

— При чем здесь счастье? — уточнил Элрик.

— Когда он рисовал картины, он был счастлив. Я чувствую это. Но потом… что-то случилось. Я не понимаю, Велиус. Мне сложно понять, почему люди убивают друг друга, и мне совершенно непонятно, зачем человек убивает сам себя? Это же нелогично!

— Потому, Аах, что некоторые люди забирают у других людей то, без чего они не могут жить.

— Любовь?

— Иногда — любовь, иногда — сердце, а иногда — даже душу.

— Разве стоит из-за этого убивать себя? Нужно ведь убить того, кто забрал, — и чуть подумав, Аах добавил: — Если только он уже не мёртв.

Чародей расхохотался. Граф же вздохнул и попытался объяснить:

— Тут всё не так просто. Иногда человек не может убить, просто потому, что слаб. Иногда — потому, что любит.

— Я… наверное, понимаю, что вы имеете в виду.

— Не понимаешь. Чтобы это понять, нужно обладать сердцем. А у тебя его нет.

— Но у меня есть душа.

— Душа не значит добродушие, — вмешался чародей. — К тебе, по крайней мере, это точно не относится.

— Почему?

— Когда-нибудь ты поймёшь это сам. Элрик, ты выяснил, где человек? — поторопил граф старика.

— Нет, — закурил чародей трубку. — Несколько раз попытался, но тщетно.

— Видимо, слишком много прошло времени, — заключил вампир.

— В любом случае, чтобы пройти по его следам, нужно идти на север, в лес. Отыщи там Знахаря, возможно, он подскажет. Должен, по крайней мере.

— Хорошо, — кивнуло пугало. — Ваша очередь. О чём вы хотели попросить?

— Я хотел попросить тебя, Аах, уйти. Уйти и не возвращаться. Никогда.

— Почему?

— В городе и так нечисти больше, чем блох на собаке. Не хватало, чтобы ещё одна здесь корни пустила.

— Но я не собирался здесь оставаться.

— Вот и отлично. А теперь ступай.

После этих слов пугало, развернувшись, прошло к выходу и покинуло комнату, оставив пару наедине.

Чародей прервал тишину:

— Велиус, я тебя не понимаю. Ты ведь не отличаешься добротой, так с чего вдруг решил ему помочь? И не надо мне тут рассказывать о нечисти! Я тебя знаю слишком хорошо.

— Я не ему помогаю, Элрик. Я помогаю себе.

— Неужели древний могущественный вампир испугался конкурента? — улыбнулся чародей.

— Когда этот «конкурент» может вспороть тебе глотку просто потому, что неправильно тебя понял, это напрягает. Не хочу, чтобы он мешал моему замыслу.

— Жаль. А ведь мне он понравился….

А пугало между тем не торопясь покидало город. Поглядывая на людей, Аах иногда с удивлением подмечал, как странно те себя ведут. При встрече говорят странные «Здравствуйте» или «Привет», а прощаясь — «До свидания» или «Пока». Умом-то пугало понимало, что означают эти слова, но оно не понимало, зачем их произносят, ведь это были какие-то глупости по его разумению. А вот то, что люди, произнося их, улыбаются, пугалу понравилось. Улыбаться он любил всегда. Покинув наконец город, Аах направился на север в лес по дорожке, протоптанной людьми.

Целые сутки пугало шло по протоптанной людьми дороге через лес. Вдруг оно почувствовало человека. Одинокий живой человек где-то впереди. Заинтересовавшись, пугало ускорило шаг и быстро зашагало по направлению к человеку. Не прошло и десяти минут, как Аах вышел к объекту интереса. Им оказался мужчина сорока пяти — пятидесяти лет, в старой, неоднократно латаной одежде. Охотничий плащ, сапоги, завязанный на голове пучок волос. Мужчина стоял на одном колене, склонившись над землей, и увлеченно чем-то занимался.

Аах тихонько подошел к нему со спины и отметил легкий запах крови, идущий от человека. А затем, решив проявить вежливость, поздоровался:

— Добрый день.

Внезапно раздался щелчок, затем скрежет, и механизм, с которым возился человек, а это оказался капкан, захлопнулся.

— Аааааа! — что есть силы закричал мужчина и начал ругаться настолько необычными для пугала выражениями, что оно даже не подозревало об их существовании.

— Простите, но я вас не понимаю.

— Помоги мне! — прокричал человек, тщетно пытаясь раскрыть капкан.

Пожав плечами, пугало обошло странного охотника по дуге, нагнулось и с легкостью раскрыло железный капкан, высвобождая человеческую руку.

— Ммм… — стонал мужчина, сидя на земле и удерживая покалеченную руку.

— А что вы делаете?

— Что-что. Капкан убираю! — огрызнулся человек.

— А откуда на тропе, протоптанной людьми, капкан? — удивился Аах.

— В округе люди пропадают. Капканов много. Вот наткнулся на один из них, решил убрать, чтобы никто не поранился, а тут ты! — с гневом посмотрел мужчина на пугало.

— А что я?

— Как что? Зачем ты подкрался и меня напугал?

— Я вас напугал? Извините, не хотел. Мне просто было интересно, что вы делаете.

— Ты что ли стебёшься?

— Нисколько, — качнуло головой пугало.

Пока они говорили, мужчина вытащил бинты и весьма ловко перевязал кровоточащую руку.

— Может, я могу вам помочь?

— Можешь. Помоги мне добраться до дома.

— Хорошо, — согласился Аах и склонился над человеком, протянув руки.

— Что ты делаешь?

— Хочу вам помочь.

— Вещи мои возьми, олух! — рыкнул мужчина.

Аах перевел взгляд на довольно увесистую сумку рядом с мужчиной. Он оперативно закинул её за плечи и помог мужчине сделать своеобразную повязку через шею, после чего, взяв за целую руку, поставил его на ноги.

— И где ваш дом?

— Здесь, недалеко. Идем, — махнул мужчина целой рукой и первым пошел по тропинке.

— Недалеко? Здесь недалеко есть деревня?

— Что? Нет, лишь мой дом. До ближайшего поселения день пути, и то, оно в той стороне, откуда ты пришел.

— Значит… Если вы тут живете, значит, должны знать, куда пропадают люди?

— Да. Знаю.

— И куда?

— Бандиты. Они расставляют капканы на людей и ловят незадачливых путников. Я вооружен, они знают об этом, поэтому обходят мой дом стороной. А я их все никак не могу поймать.

— О! Я могу вам помочь! — обрадовалось пугало.

В прошлый раз разговора с бандитами не вышло. Люди просто не стали говорить, предпочтя драку. Быть может, в этот раз получится?

— Да ну? — обернулся к пугалу охотник. — И чем же?

— Ну… например этим? — Аах вынул серп, демонстративно покрутив его на глазах у человека.

— Ну не знаю, едва ли серп будет лучше ружья, — не согласился проводник.

Аах отметил, что несмотря на травму, мужчина держится уверенно, по-хозяйски. А еще, он очень странно поглядывает на пугало. Аах не видел прежде такого взгляда, а потому ему хотелось побольше разузнать об этом странном охотнике.

— А кто вы? Как я могу судить по виду, вы — охотник.

— Ты полностью прав, я местный охотник. А звать меня Оллис.

— Оллис, а вы меня не боитесь?

— С чего вдруг?

— Но вы же меня испугались.

— Потому что ты подкрался.

— Хм… а обычно люди меня просто боятся.

— Разве есть повод? — обернулся охотник и, оценив внешний вид пугала, добавил: — Хотя… да, повод действительно есть. Собственно, ты вообще кто и откуда здесь взялся?

— Мое имя Аах, — охотник лишь хмыкнул. — Взялся с поля, иду к соседней деревеньке в поисках одного фермера. Он должен был проходить здесь несколько лет назад и, возможно, вы его видели.

— Я много кого видел. Можно точнее?

Пугало быстро описало фермера по воспоминаниям, но охотник лишь покачал головой.

— Ммм… нет. Даже если и видел, то не помню.

— Жаль.

— Погоди… Ты сказал «взялся с поля». Это как?

— Ну… буквально. Я — пугало, — Аах снял маску и, улыбаясь, показал свое лицо охотнику.

Сделал он это из любопытства. Пугалу было интересно, испугается ли его человек без маски. И судя по расширившимся глазам, человек действительно испугался.

— Вам страшно?

— Ни-ничуть, — мотнул охотник головой, отворачиваясь.

— Да? — удивилось пугало. — Странно. Обычно от меня… как бы это сказать…

— Шарахались?

— Ммм… пугались и убегали. А если не убегали, то пытались убить. А что значит ваше слово?

— В принципе, что ты сказал, то и значит.

— А почему вы не шарахаетесь?

— Ты ведь не собираешься меня убивать? Или грабить?

— Нет.

— Так стало быть, и смысл мне тебя бояться?

— Но я же монстр!

— Хе-хе-хе, чудак. Судя по тому, как ты говоришь, ты даже не догадываешься, какие они — настоящие монстры. Любой человек может оказаться монстром пострашнее тебя. Сюда… — мужчина резко свернул с тропы и начал пробираться через заросли, прокладывая путь.

— Вы странный, — заключил Аах.

— Я странный? Ты в зеркало смотрелся?

— Нет. А зачем?

— Затем, что я разговариваю с живым пугалом, поднятым черной магией, которое не хочет меня убить. Ты не странный?

— Но зачем мне это?

— Едва ли тебя оживили собирать цветы.

— Я не знаю, зачем существую. Но надеюсь получить ответы от моего человека.

— Бедный, бедный фермер, — покачал головой охотник, усмехнувшись.

— Почему это?

— Аах, поверь — как бы ты ему не нравился, пока висел на кресте, но когда ты к нему придешь таким, ожившим, он тебе точно не обрадуется.

— Обрадуется!

— Ну-ну…

Так они и шли. Пугало расспрашивало странного охотника, тот охотно делился новостями. Время, пока они шли к дому, пролетело незаметно, и теперь Аах смотрел на вполне добротный одноэтажный деревянный дом чуть вытянутой прямоугольной формы.

Отворив дверь, мужчина позвал пугало за собой. Миновав прихожую, Аах оказался в первой из двух комнат. Как оказалось, дом был условно поделен на две части. Первая часть, где они сейчас стояли, была кухней со входом в кладовую и специальными пазами для приготовления пищи. Печь располагалась весьма оригинальным образом посреди дома. Как оказалось чуть позже, это было сделано специально. На другой стороны от этой же печи стоял камин, и он разогревал дом.

— Бросай вещи здесь, потом разберу, — сказал охотник, проходя в следующую комнату.

Бросив вещи, Аах последовал за ним.

В главной комнате, в которой охотник уже разводил огонь, пугало отметило ряд необыкновенных деталей. На стенах равномерно висели черепа, на одной — человеческие, а на другой — черепа животных. По углам стояли чучела, причем тоже и людей, и животных.

Увы, увлеченно рассматривая трофеи, пугало не заметило висящее над камином ружье для охоты на медведя, которое резко оказалось в руках владельца дома. Пугало не заметило и то, каким образом охотник развел огонь. Он просто вылил из лампы всю жидкость для скорейшего разведения огня. И уже через минуту дрова в камине весело потрескивали в пылу огня.

— Оллис, а зачем вам эти черепа? — уточнил Аах, взяв со стола не до конца обработанный человеческий череп.

— Это коллекция, Аах. Моя коллекция. И сейчас ты к ней присоединишься.

— Что? — повернувшись к охотнику, пугало увидело наставленное ружье.

Два выстрела подряд оказались настолько мощными, что отбросили легкое пугало в угол, выбив из него пучки сена.

Аах рухнул на пол и застыл неподвижно. Две здоровые дыры проглядывались на его теле, из них высыпалась солома. «Чудо, что его вообще не разорвало от таких мощных выстрелов», — отметил про себя охотник.

— Эй… ты жив?

Но пугало не ответило. Огонь в глазах потух, улыбка, которая часто играла на лице пугала, пропала, а тело не подавало признаков жизни. Выдохнув с облегчением, охотник с большим трудом, рыча от боли в руке, начал перезаряжать ружье, но когда поднял глаза, увидел, что пугало уже стоит на ногах, прижимая левую руку к месту разрыва ткани. И оно смотрело на охотника. Смотрело очень-очень зло и, наверное, впервые за все время своей жизни пугало изменило улыбку на оскал.

Охотник попытался наставить оружие, но Аах успел быстрее. Миг — и пугало уже рядом, неуловимым движением уводит дуло ружья в сторону. Гремит выстрел. Стремительный удар плечом, пугало бьёт человека спиной о камин, одновременно резко выхватывает оружие и отбрасывает в сторону. Выхватив серп, Аах ловким движением режет бедра охотника, заставляя упасть на пол.

Когда человек перестал кричать, пугало присело рядом с ним и внимательно заглянуло в глаза.

— Зачем? — задал Аах один единственный вопрос.

Охотник не ответил, лишь зло смотрел пугалу в лицо, держась за раны на ногах. Оценив состояние человека, пугало задало другой вопрос:

— Вам больно?

Но и сейчас ответа не последовало. Желая узнать прав ли он, Аах вонзил шипы серпа в правую половину груди человека.

— Ааааа! Да! Да, мне больно! — прокричал охотник.

— Зачем вы хотите меня убить?

— Трофей… из тебя вышел бы уникхальный трофкхей, — прохрипел Оллис, закашлявшись.

— Трофей? — Аах обернулся и посмотрел на стойку с черепами. — Вы захотели, чтобы моя голова была в вашей коллекции?

— Да.

— Но зачем?

— Коллекция.

— И всё? Ради этого вы захотели забрать у меня жизнь?

— Да…

Аах молча смотрел на этого человека и даже не знал, что сказать. Он не понимал его. Не понимал его любви к «коллекции».

— Странные вы, люди. Но раз вы забираете жизни просто так, может, знаете её ценность? Ценность жизни, — Аах потыкал серпом человека, но уже в руку.

Зашипев, мужчина ответил:

— Её нет… Есть лишь ты и твоя добыча.

— Значит, я ваша добыча?

— Да…

Аах нахмурился. Взяв голову за волосы, он начал её поднимать, но тут случилось непредвиденное. Охотник не собирался так просто сдаваться. Он выхватил из камина горящий брусок и ударил пугало по плечу. Ткань загорелась моментально.

Рывком выбросив человека в окно, Аах бросился в соседнюю комнату, где видел кувшин с водой. Схватив спасительную емкость с жидкостью, тут же вылил себе на плечо. Из-под обгорелой одежды выглядывала чуть подпаленная солома. Покинув дом, пугало нашло отползающего охотника. Оно схватило его свободной рукой за горло и, подняв с земли, легким и быстрым движением второй руки сломало человеку шею.

Перехватив тело, Аах взмахом отделил голову от тела и оставил её на ступенях постепенно разгорающегося дома.

— Теперь ты часть этой коллекции.

В отражении глаз человеческой головы было видно, как пугало развернулось и прихрамывая пошло прочь от дома. Когда Аах уже отошел от дома достаточно далеко, обернулся и увидел поднимающийся над лесом тонкий черный столб дыма.

Это был уроком для пугала. Оно не бессмертно. А люди достаточно хитры, чтобы убить даже такое живучее существо, как оно.

Дальнейший путь растянулся на дни. Аах никуда не спешил, часто отлеживался и поедал свежую траву, заполняя внутреннюю пустоту. Раны постепенно затягивались, черная магия делала свое дело, возвращая пугалу его первозданный вид.

Выйдя к реке, Аах пошёл вдоль неё, рассматривая плещущуюся рыбу и животных, что подходили утолить жажду. Даже заглянул в птичье гнездо, но не стал трогать его, просто посмотрел на птенцов. Шагая дальше, заметил зайчонка, что спрятался от волка в норе. Наблюдая за тем, как хищник пытается разрыть нору, Аах случайно спугнул охотника. Ведомый любопытством, он вытащил из разрытой норы забившегося в угол зайца. Бедное животное не просто дрожало, парализованное страхом, оно даже не пыталось вырываться. Присев у норы, пугало аккуратно погладило пушистое создание. Удивительно, но малыш начал успокаиваться, а через какое-то время и вовсе разомлел в руках пугала. А оно наблюдало… за тем, как менялся характер зайчонка, за тем, как он успокоился. Это было интересно, ведь люди и звери очень похожи друг на друга, если не сказать, одинаковы. Но не всегда. Сравнивая зверей с тем же охотником, Аах всё больше его не понимал. Не понимал его действий. Разве для того даётся жизнь, чтобы её просто так забирать? Делать из неё трофей? Даже у него, у пугала, судьба была лучше, чем у трофея, хотя он пугал ворон. Аах не знал ответа, но ему хотелось его получить. Звери, птицы, насекомые — всё это было частью мира, у всех была жизнь. Так зачем же её забирать, если они ничего тебе не сделали? Ну, если ты, конечно, не хочешь есть.

Тихая дорога кончилась крайне внезапно. Прямо на его пути показалась разрушенная деревенька. Лишь один единственный тусклый огонёк жизни горел среди ветхих, покосившихся от времени домов. Войдя в деревню, Аах пошёл по улицам прямо к этому огоньку. Двери домов были выломаны, окна выбиты, а из травы выглядывали человеческие кости.

Аах с интересом остановился у одного скелета. Присев над ним, пугало осмотрело то, что когда-то было человеком. Некоторые кости были перебиты, в том числе позвоночник. От этого удара человек, скорее всего, умер мгновенно.

Оставив тело, пугало заглянуло в ближайший разрушенный дом. Хаос и разруха царили в комнате. Некоторое время пугало бродило по дому, осматривая обстановку и предметы быта. Насмотревшись, он отправился дальше. В одном из домов на окраине деревеньки из трубы поднимался дым. Окна были заколочены, а дверь кое-как поставлена на место.

Аах чувствовал внутри человека и хотел попасть внутрь. Попытка аккуратно приоткрыть дверь провалилась, она оказалась закрыта. И что делать? Жаль пугало не знало о правилах приличия и о том, что можно просто постучать. Вместо этого Аах аккуратно просунул острие серпа в дверную щель и срезал небольшой деревянный засов.

Приоткрыв дверь, Аах увидел старика, сидящего у камина в кресле-качалке. Старое пальто, потёртые штаны и видавшая лучшие времена обувь. Старик медленно повернул голову и удивлённо, если не сказать, шокировано, посмотрел на потревожившего его гостя.

— Здравствуйте, — Аах остановился напротив старика.

В отличие от охотника, от этого человека не пахло кровью. От него пахло лесными травами, да и сам дом сильно отличался от дома Оллиса. Он был… словно более живой. С одной стороны, пугало видело пыль и разбросанные тут и там вещи, а с другой, царившая здесь атмосфера была по-домашнему уютной.

Сам хозяин дома выглядел несколько странно. Он смотрел на пугало с явной опаской и непониманием, но вот страх… пугало не видело в глазах страха. И так длилось достаточно долго. Пугало рассматривало старика, а старик нежданного гостя.

— Вы странный, — сделал заключение Аах, развеяв тишину.

— Я странный?! — воскликнул старик. — Человек вламывается в мой дом и называет меня странным.

— Я не человек, — качнуло головой пугало.

— Н-да?

— Я — пугало. Меня зовут Аах. А вас?

— Дарак.

— А вы здесь один?

— Да.

— А где все?

— Нет больше никого, Аах. Это мертвая деревня.

— Почему?

— Не хочу рассказывать. Это долгая история.

— Я люблю слушать истории.

— А ты точно пугало? — уточнил мужчина, подняв бровь.

— Самое настоящее, — пугало сняло с лица маску и дружелюбно улыбнулось, но через мгновение улыбка чуть-чуть увяла, ведь человек не оправдал ожиданий пугала.

Самому пугалу страх был неведом и, влекомое исследовательским инстинктом, оно очень любило наблюдать за тем, как страх отражается на лицах людей. Аах думал, что этот старик, как и все люди, придёт в ужас, завидев его лицо, но нет. Шутка не удалась. Реакции совершенно не было, Аах даже не чувствовал его страха. Заинтересованное этим очень странным феноменом, пугало подтащило к камину скамейку и, усевшись на край, внимательно посмотрело на человека, отложив маску в сторону.

— Действительно, не ахнув, на тебя не взглянешь, — улыбнулся Дарак. — Но имя Аах тебе подходит.

— Почему?

— Потому что ты Ангел-Хранитель.

— Не понимаю… — пугало мотнуло головой.

— Всё просто. Я думаю, что ты ангел-хранитель, что послан с неба. Но ты сам пока не знаешь, зачем.

— Нет, — мотнул головой Аах, — я впервые проснулся на поле. И многие зимы потом там висел, пока не набрался сил. Я пугало. Не ангел.

— Аах, послушай. Вещи просто так не оживают, это я знаю точно, уж поверь, — усмехнулся старик. — Я скажу больше: ни одно проклятие не может даровать душу. А ведь она у тебя есть.

— А откуда вы знаете?

— Глаза у тебя живые. Да, сам ты страшный, от одного твоего вида по спине бегают мурашки, а уж какая у тебя запоминающаяся улыбка… Но внешность порою бывает очень обманчива. И почему-то мне кажется, что ты не злодей. Но и не герой, — поспешил добавить старик. — Я думаю, что ты сам ещё не решил, кто ты.

Пугало молчало. Оно сидело и размышляло над словами этого странного человека.

— Я не знаю, что такое герой и злодей, — покачал головой Аах.

— Герои творят добро. Злодеи — зло. Знаешь, что такое добро и зло?

— Нет.

— А хорошо и плохо?

— Знаю.

— Да? И что же это?

— Когда у меня пытаются что-то забрать — плохо. Когда я аккуратно режу плоть того, кто пытался у меня что-то забрать, это — хорошо.

— Ну… Не совсем так, конечно, — задумчиво почесал подбородок старик. — Злодей, Аах, это тот, кто причиняет боль. Душевную или физическую — неважно. Он не думает о других, он думает лишь о себе. И будем откровенны, злодеев в этом мире куда больше, чем добрых людей.

— Почему?

— Потому, что добро в нашем мире не ценится. Ты спросил у меня, где все люди в деревне. Они все мертвы. А всё потому, что очень тяжело поплатились за то, что сотворили когда-то.

Старик смотрел на пугало и видел в его глазах интерес. Дарак отметил, что несмотря на некую наивность и расслабленный вид гостя, он то и дело поглядывал на лежащее в стороне ружье, а также очень внимательно следил за руками старика. Особенно когда он перебирал кочергой дрова в камине.

— Расскажите, — попросил Аах, а старик лишь вздохнул.

Как отказать таким гостям? Никак. Тем более что пугало вроде как не собиралось причинять человеку вред. Хотя даже если бы и собиралось, старик давно уже потерял вкус к жизни. Поэтому и не было страха перед монстром.

— Ну слушай. Это случилось сорок лет назад. Однажды к нам в деревню пришли мужчина и женщина. Супружеская пара. У них не было вещей, и они словно от кого-то бежали. Оба запыхавшиеся, грязные, без денег. Я сжалился над путниками и пустил их в свой дом. Но я даже не представлял, что это решение перевернёт всю мою жизнь. Моя жена умерла при родах, но сын выжил, и мы жили с ним вдвоем. Мы не стали выгонять путников. Накормили, пригрели, достойно обращались. Девушка стала помогать сыну по дому, а мужчина мне в охоте. Удивительно, но когда он стал ходить со мной на охоту, мы ни разу не возвращались домой без добычи. Она словно сама шла к нам в руки, и я не мог этого объяснить. В доме также начали происходить чудеса. Плесень, которую я давно не мог вывести из кладовой, исчезла сама собой. Сам дом стал теплее и уютнее. В нем больше не чувствовалось холода, как это было раньше, — говорил Дарак, погрузившись в воспоминания.

А Аах не мешал. Он сидел рядом и внимательно слушал.

— Но однажды мой сын заболел. Очень сильно заболел. Я не знал, что делать, но это и не понадобилось. Мужчина, которого я приютил, оказался колдуном. Но не таким, как все. Он был сильнейшим знахарем.

На этих словах, Аах подался вперёд, ведь именно знахаря он сейчас искал, шёл к нему за помощью. Старик не мог этого не заметить, но просто продолжил рассказ:

— Он вылечил своей силой моего сына, за что я был ему безмерно благодарен. А затем он рассказал их с женой историю. С самого рождения он обладал этим даром. Его мать была ведьмой и научила своё дитя пользоваться силой. Она говорила, что этот великий драгоценный дар должен служить на благо людей, а не во вред. Потом он нашёл свою будущую жену, Милану, и казалось бы, могли бы жить счастливо. Но не тут-то было. Из-за светлого и доброго дара исцеления, что нёс благо всему живому вокруг, глупые люди стали считать их угрозой. Прознав, что рядом с ними живет ведьма, люди повесили её и всех членов семьи, до которых добрались. Молодой колдун был единственным, кому удалось спастись. Забрав свою невесту, он отправился странствовать по миру. Несмотря на обиду и боль, он помнил материнский завет, а потому берёг всё живое, что его окружало. Его мать говорила, что «лютым злом легко себя разрушить». Поэтому он никогда никому не причинял зла. Помогал всем: людям, животным, растениям. Он был величайшим целителем, но каждый раз, когда об этом узнавали люди, им с женой приходилось бежать. Так случилось и в этот раз. Однажды в осеннюю пору я отправил сына в город, а мы отправились на охоту. Нам обоим было неспокойно на душе, а когда начался дождь, знахарь сказал, что нужно вернуться, и это было странно, ведь он никогда ничего подобного раньше не просил. Я согласился. Когда мы вернулись, увидели разрушенный дом и лежащую у входа девушку. Мы застали её чуть живой, изуродованной и искалеченной. Он бросился к ней, но ничего уже не смог сделать, раны были слишком страшными. Я был там. Стоял рядом и смотрел, не в силах вымолвить и слова. Когда он взял её на руки, она прошептала: «Здесь они снова искали тебя». Он просил её не тратить силы, говорил, что всё будет хорошо, что он её вылечит, чтобы она держалась. Милана в ответ лишь коснулась окровавленной ладонью его щеки и, улыбнувшись краями губ, прошептала: «Не волнуйся. Бог однажды осудит за всё… милый… прости… что ухожу… так рано…». Это были её последние слова. Он кричал, молил её о прощении, умолял, чтобы она простила его, что он не может её вернуть. Он просил о помощи бога, проклинал его за молчание, проклинал людей. Мне казалось, что сам дождь его понимал. Он лил с неба, скрывая его слезы, и бежал по щекам огнём гнева… — старик запнулся, но проглотив ставший в горле ком, продолжил: — Я с содроганием вспоминаю его шепот. Он больше походил на рык. Он сказал, что жизнь людей больше ничего не стоит. Он поклялся, что его дар больше не будет служить людям. А затем он пробудил внутри себя медведя. В тот миг злость обрела свою чёрную власть. Прямо на моих глазах кожа знахаря с треском рвалась, густая шерсть покрывала тело, на пальцах отрастали когти. Это был уже не он. Я видел в его глазах лишь неутолимую жажду крови и мести, а оскал был переполнен злобой. Я видел, как он ворвался в деревню и перебил всех, до кого добрался. А затем, покрытый людскою кровью, ушёл в лесные дебри. Я похоронил Милану и привёл дом в порядок. А сын… Ему здесь больше нечего было делать, и я отослал его в город. С тех пор люди стали мне противны. Знаешь, Аах, в тот день я понял одно, — старик повернул голову к пугалу и посмотрел на него красными от слез глазами. — Добро обязано быть с кулаками. Кто-то обязан кормить оружие кровью, опускаться до уровня этих монстров, ведь иначе это никогда не прекратится. Здесь не так далеко живет мой старый знакомый Оллис. Он… охотится на людей. Я знаю об этом. И он знает, что я знаю. Иногда он меня навещает. Он хороший охотник. Но чудовищный человек. Как и все.

— Вы ненавидите людей, будучи человеком?

— Да, Аах. Я их ненавижу. Ненавижу за их глупость. А самое страшное, что я их понимаю, ведь я сам человек. Люди боятся того, чего не понимают. И страх толкает их на глупости.

— Но ведь меня вы не боитесь, — подметило пугало. — Все люди, которых я встречал, пугались меня или как минимум старались отдалиться.

— Вот потому и не боюсь, Аах. Я видел то, что намного страшнее тебя.

— Медведя? — спросил Аах, на что старик грустно улыбнулся.

— Нет. Человеческую глупость. Нет страшнее монстра, чем тот, что сидит внутри тебя.

— Никогда не слышал, — мотнул головой Аах.

— И не услышишь. Не каждый способен себе в этом признаться.

Они немного посидели в тишине.

— Аах, ты ведь шел за ним, за знахарем? Я правильно догадался?

— Да.

— Прости, что разочаровал.

— За что вы извиняетесь? Вы ведь лишь сказали правду.

— Поверь мне, иногда правду лучше не знать. Жить без неё легче.

После этих слов пугало задумалось. Стоит ли говорить старику, что его друг-охотник стал частью своей же коллекции?

— А почему вы плачете и улыбаетесь?

— Ты меня веселишь.

— Я?! — удивился Аах, округлив глаза. — Но я ведь даже не шутил!

— А причем здесь шутки?

— Смеются, когда шутят. Разве нет?

— Не только, — улыбка старика стала ещё шире, окончательно озадачив пугало.

— Я не понимаю…

— Мне смешно от твоей наивности. Ты очень необычен, Аах. Даже для монстра.

— Хм… — пугало задумалось, и на минуту в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь треском костра.

— Аах, могу я тебя попросить? — нарушил тишину старик.

— О чём?

— Не дай этому миру решить за тебя, кто ты. Плохой, хороший — неважно. Ты сам решаешь, кем быть. Не они.

— Хорошо.

— Спасибо…

Аах задержался у старика на два дня. Всё это время он задавал человеку вопросы, на которые Дарак с удовольствием отвечал, а Аах, в свою очередь, помогал ему по хозяйству. Старик не просил пугало об этом, но Аах считал, что это будет справедливым — ответы в обмен на небольшую помощь. Дарак многое рассказал Ааху, смог объяснить, что такое шутка, почему люди ценят то, что кажется глупостью, например, коллекции. Дарак рассказал пугалу, что люди очень не любят, когда к ним входят без стука. Что не надо разрезать или срывать замки, они для того и висят, чтобы не пускать чужаков, а если хочешь к кому-то в гости, стоит просто постучать в дверь, позвать хозяев. И входить только с их разрешения, иначе могут неправильно понять. А ещё Дарак показал несколько фокусов. Фокус с исчезающим пальцем пугало восприняло буквально и в попытке повторить чуть не оторвало себе палец.

В процессе общения пугало все-таки рассказало о своей встрече с Оллисом. К удивлению Ааха, старик не опечалился, а расхохотался. Дарак смеялся долго, до слез, и даже не мог толком объяснить, почему смеется. Сказал только, что пугало оказалось в нужное время в нужном месте.

Наконец Аах покинул старого отшельника и отправился к городу. Возможно, там он найдёт какую-то информацию о своём человеке… Однако после всех слов, сказанных Дараком, Аах очень сильно задумался о людях.

Глава 4

Выйдя на границу города с лесом, пугало увидело странный дом на окраине. От него веяло знакомой тёмной энергией, что конечно же, заинтересовало Ааха.

Дом представлял собой небольшое двухэтажное здание — старое, но очень хорошо сохранившееся. На небольшом участке, ограждённом невысоким железным заборчиком, виднелись каменные дорожки и высохшая яблоня. Пройдя через калитку, пугало неспешно направилось к дверям, собираясь постучаться и соблюсти правила приличий. Но не успел Аах дойти, как на пороге показался человек. Вернее, призрак, который выглядел как человек.

— Что тебе здесь надо, демон? — строго спросил он, нахмурив брови.

Ааху почему-то показалось, что призрак готовится напасть. Странно, он ведь даже еще ничего не просил у пугала, да и сам Аах не успел ничего сделать или даже сказать. «Может, тоже собирает коллекцию?» — подумал Аах.

— Ничего, — растерянно ответило пугало. — И я не демон. Я пугало!

— Да мне без разницы. Проваливай отсюда, пока цел, — махнул рукой призрак.

— Почему вы мне угрожаете? Я ведь ничего не хочу у вас забрать!

— Тогда зачем ты пришёл?

— Мне интересно…

— Что тебе интересно?

— Почему этот дом проклят?

— Какое тебе дело до проклятия?

— Я ничего подобного раньше не видел.

Призрак прищурился, рассматривая пугало.

— Значит, ты не желаешь этому дому зла?

— Зачем мне это?! — удивился Аах.

И этим вопросом он поразил призрака. Поколебавшись, тот спросил:

— Тебе правда интересно?

— Да. А еще я вижу, как вы страдаете. И хочу понять, почему. Я плохо понимаю человеческие чувства, поэтому мне очень любопытно за ними наблюдать и выслушивать. И еще интереснее, когда передо мной не человек.

— Н-да? Ну заходи, — махнул рукой призрак, исчезая в темном коридоре дома.

Пугало молча проследовало за ним. В коридоре он остановился возле необычной картины. Оттуда на него смотрел молодой человек в хорошем костюме и с очень печальным лицом. Глаза передавали такую непреодолимую тоску, что Аах невольно задал вопрос человеку с картины:

— Что с тобой?

Но ответа не последовало, а от картины как будто на мгновение повеяло холодом. Но лишь на мгновение. Ааху казалось, что человек на портрете живой, настолько детально удалось художнику нарисовать изображение. А затем Аах увидел, как по щекам молодого человека с портрета потекли слезы.

«Какая странная картина», — подумало пугало, с увлечением рассматривая её.

— Это не просто картина, — словно в ответ на его мысли сказал призрак.

— А что это?

— Это тюрьма. Один чародей, забавы ради, заточил в неё хитрую ведьму. И ночами, как только рядом с картиной появляется живой человек, он меняется местами с тем, кто нарисован на портрете.

— А что она здесь делает?

— Висит, — пожал призрак плечами и первым вошел в гостиную.

Последовав за ним, Аах увидел два кресла прямо у широкого окна, выходящего на лицевую часть дома. В одном уже сидел призрак и жестом предложил пугалу сесть во второе. Здесь же было несколько картин, стол и стулья, всё затянуто полотнами ткани от пыли. На стенах висели старые, покрытые паутиной светильники.

— Как тебя зовут? — спросил призрак.

Теперь Аах мог его рассмотреть получше. Старый камзол, редкие седые волосы, высушенная и натянутая просвечивающаяся кожа, ушедшие в глубину глаза. Голос призрака был под стать внешности — с хрипотой.

— Аах.

— А я Михаил.

— Михаил, почему вы хотели на меня наброситься?

— Я думал, ты пришел со злыми намерениями. Но я не чувствую в твоих словах лжи или фальши, и это меня удивляет. Откуда ты, Аах?

— Я иду с Южных полей.

— А с какой целью?

— Ищу человека, что подарил мне свое время.

— Он твой создатель?

— Нет. Просто… фермер.

— Тогда зачем он тебе?

— Я просто хочу его найти. Возможно, он скажет мне кто я.

— А ты разве не знаешь? — удивился призрак.

— Я знаю лишь, ЧТО я такое. Но я не знаю, КТО я, — покачало головой пугало и, меняя тему, спросило: — Михаил, а что это за дом? Я никогда ничего подобного раньше не видел.

— А что ты видишь? — с легким прищуром спросил хозяин дома.

— Боль. Очень много боли и страданий. А еще что-то… Похожее на надежду.

Призрак изобразил вздох.

— Ты ведь не спешишь?

— Нет, — мотнул головой Аах.

— Это долгая история.

— Я люблю истории.

— Хех, ну слушай. Давно… очень давно в этом доме жила семья. Муж, его супруга и ребенок. Мальчик. Когда ребенку был год, мужчина погиб, и мать с ребенком остались вдвоем. Женщина вложила всю свою любовь в сына. Шло время, ребенок рос. И когда вырос, как это обычно бывает, он влюбился.

— Если любовь… То почему нет счастья?

— Потому, что любовь не всегда означает счастливый конец. Любовь — это великая сила, способная иногда на очень страшные вещи. Так и случилось. Девушка играла с ним, забавы ради говорила, что любит, но это была ложь. Она вертела парнем как хотела, а он слепо слушался. Однажды она потребовала сердце… Сердце его матери в обмен на обручение с ней. И вот одной темной ночью он вырвал из материнской груди сердце и побежал к своей возлюбленной. Он не видел дороги, отчаянье заполнило душу. Споткнувшись, он упал и выронил сердце. И в этот момент он понял, что натворил. Из сердца раздался голос матери. Она спросила, не ушибся ли он, и если нет, то пусть поднимется и понесет её дальше. Непослушными руками он поднял сердце с земли и на подкашивающихся ногах пошел вперед, — призрак не отводил взгляда от пустого камина, а Аах слушал, не перебивая. — Когда он принес сердце матери девушке, она забрала его, а парня выгнала прочь. Она использовала его, и он это понял, а вскоре умер. Его собственное сердце не выдержало той боли, которую он причинил матери.

— А сердце матери?

— Оно так и осталось в доме той девушки. Оно ведь не простое. Могущественной светлой колдуньей была его мать, многих людей она исцелила и еще многим могла бы помочь. Но этому не суждено было сбыться.

— А как же этот дом?

— Он оказался проклят. Душа парня так и осталась в доме навеки, чтобы страдать в этих стенах. Первый владелец после приобретения сошел с ума. От кошмарных снов, от голосов, от постоянной апатии и чужой боли. Он повесился. И стал первым хранителем. Каждый раз, когда дому угрожает опасность, мы выходим на белый свет и отводим беду. Когда же появляется новый хозяин, мы передаем ему свою роль и уходим на покой, потому что сами разделяем боль того парня. Вот она, настоящая сила любви. Ради нее живут, умирают и даже убивают.

— И вы теперь не можете замкнуть этот круг?

— Можем. Нужно вернуть сердце его матери в этот дом.

— А оно разве бьется?

— Бьется, и дает силу той ведьме, что его обманула. Эй! — ожил призрак. — А может, ты сможешь помочь?

— Но у меня своя цель, — возразил Аах.

— Я помогу тебе найти твоего человека!

— Как?!

— Это уже моя забота. Когда ты вернешься, я постараюсь подсказать тебе, куда идти. Ты только его опиши.

— Хорошо. Он… — пугало детально описало своего фермера, а затем заключило: — Значит, договор?

— Договор, — протянул руку Михаил.

Аах не колебался. Он не знал, куда идти дальше, а потому готов схватиться за любую возможность что-то узнать о его человеке. Пожав руку хозяину дома, Аах вместе с ним прошел к дверям.

— Она живет к востоку отсюда, примерно полдня пешего пути. Туда ведет старая заросшая тропа, думаю, ты её отыщешь. Удачи тебе, Аах! И помни — она очень коварна.

— Я запомню, — серьезно кивнуло пугало.

— До встречи, Аах.

Простившись с хозяином дома, пугало направилось на восток. Призрак был прав, вскоре Аах действительно увидел уходящую в лес сильно заросшую каменную тропу. Свернув на нее, он отправился в путь.

«Значит ли это, что любовь приносит не только счастье, но и боль? — обдумывал Аах историю призрака. — Неужели у любви нет границ?»

Эти мысли крутились в его голове, и время в пути пролетело незаметно. В какой-то момент пугало просто увидело возле тропы одинокий ухоженный одноэтажный домик. Рядом с ним цвели прекрасные яблони, по другую сторону — вишня с черешней, а прямо у крыльца — полянка с цветами. Контраст с прошлым домом был огромным. Но пугало чувствовало и сильное проявление светлой магии.

Когда оно приблизилось к дому, на порог вышла хозяйка дома. Очень красивая девушка, небольшого роста, с белоснежными волосами и прекрасными голубыми глазами. Одетая в свободное зеленое платье, она создавала вполне безобидное впечатление, если бы не одно но. Аах не был человеком. Он был монстром. И он отлично видел, что перед ним не человек. Даже если это существо и было когда-то человеком, то давно потеряло свою суть.

— Здравствуй путник! — радушно поздоровалась девушка, мило улыбаясь. — Далеко ли путь держишь?

— Не знаю, — честно ответил Аах, даже не представляя, куда занесет его судьба.

— Ты небось заблудился?

— Нет.

После этого ответа девушка что-то заподозрила. Она нахмурилась и попятилась назад. Когда Аах начал подниматься на крыльцо, её взгляд зацепился за серп на поясе пугала. Ужас сковал ведьму при виде этого проклятого оружия.

— Стой! Не приближайся! — но Аах не отреагировал.

Попытавшись набросить на него проклятие, ведьма с удивлением смотрела на отсутствие реакции. Она видела, что на нее идет чудовище, но даже не догадывалась, что оно в принципе не живое. Убедившись, что проклятия не помогают, она попыталась его очаровать, но и это не помогло. Аах вошел за ней в дом и, схватив за шею, задал один единственный вопрос:

— Где сердце?

Глаза ведьмы распахнулись в ужасе. Она попыталась выкрутиться, но лезвие серпа, прошедшее по руке, заставило её закричать и прекратить тщетные попытки.

Кровь медленно стекала по нежной девичьей коже на пол, а серп жадно впитывал красную влагу, оставшуюся на лезвии.

Девушка предприняла еще одну попытку. Ударив свободной рукой по лицу пугала, она сбила его маску и в ужасе отпрянула от улыбающегося с прищуром лица Ааха. Ему нравилось то, что он делает. Давно его серп не пил крови. А разрез, что он оставил на руке, был очень красивым и аккуратным. Перехватив оружие, он медленно провел рядом следующий разрез, параллельно предыдущему.

— Хватит! Хватит, я скажу, я все скажу! — кричала ведьма.

Раны от проклятого оружия не хотели затягиваться, причиняя невыносимую боль.

Остановив острие, пугало с интересом наклонило голову, заглянув в заполненные слезами глаза. Ему было любопытно, как и тогда, когда страдал тот странный охотник в глуши, коллекционирующий людей.

— Я спрятала его очень далеко, в другом городе…

Аах вспомнил предупреждение призрака о том, что не стоит доверять её словам, и не стал дослушивать. Он осматривал комнату и видел магические колебания. Переведя лезвие серпа на другую руку ведьмы, он резким движением рассек мясо до костей.

— Аааааа!!!

— Меня не обмануть. Я чувствую иллюзию, — прошептало пугало, наклонившись над упавшей на пол ведьмой. — Сними её.

Миг — и дом изменился. Нет, он не стал хуже, здание как было приятным с виду, таким и осталось. Аах увидел пульсирующие в стенах дома нити, увидел эти нити и за домом, они питали деревья, и увидел их следы в теле ведьмы. И вели все эти нити в подвал дома, где пульсировало сердце.

— Зачем тебе это? — поинтересовался Аах, присев на корточки рядом с ведьмой.

— Что… Что именно? — зло спросила она, глядя на пугало полными лютой ненависти глазами.

— Зачем ты обманула того человека? Он ведь тебя любил. Вы могли жить счастливо.

— Что толку от… от любви, если она бесполезна? — ответила вопросом на вопрос ведьма. — Его мать была колдуньей. Очень могущественной и хитрой, потому никто даже не догадывался о том, кто она. А когда он принес мне её сердце, я смогла стать настоящий ведьмой и ни о чем не жалею. У меня было столько мужчин, сколько я хотела, и я делала то, что хотела сама! Я была бессмертной…

— Да? — удивился Аах и провел серпом по ноге ведьмы, рассекая плоть. Под дикие вопли он довел разрез до ступни и с любопытством посмотрел на девушку. — А мне кажется, что бессмертной ты никогда не была.

— Ты… Будь ты… Будь проклят… Отродье!

— Так ведь я и так проклятый, — задумался Аах. — Я сам по себе проклятие. Наверно… Но так считают не все. Да, — начал он рассуждать вслух, углубившись в воспоминания. — Вот, казалось бы, один человек ненавидит других, другой этим людям помогает, третий людей коллекционирует и поедает, четвертые грабят…

— Чтоб ты… Чтоб сгорел… — вернула ведьма пугало из мыслей в реальный мир.

— Хм… А почему ты не приняла его любовь?

— Иди к… — начала она, но Аах просто коснулся лезвием второй ноги, даже кожу не проколол, как последовал ответ: —… он мне был не нужен! — на одном дыхании выпалила ведьма и зашлась в приступе кашля. — Мне не нужна ничья любовь. Но мне было очень весело смотреть на его потуги.

— Значит, ты с ним играла?

— Да!

— Ты забрала его любовь. Забирала жизни людей. Почему? Я не понимаю, почему ты это делала?

— Да потому, что мне это нравилось!

— Нравилось? Мне вот нравится резать… — при этом Аах медленно провел серпом по груди, рассекая тоненький слой кожи. — …Но я ведь не режу всех подряд? Это… нечестно? Да и неинтересно.

— Честно — не честно… В этом мире нет чести, глупое пугало! В мире правит сильнейший. Здесь нет места для доброты. И ты волен делать все что захочешь, если это в твоих силах.

— Если это так, тогда почему ведьма, сердце которой ты забрала, помогала другим? Почему тогда есть те, кто просто о ком-то заботится? Почему человек, лишившийся семьи по вине людей, все равно помогал этим людям?

Но ведьма не ответила. Аах начал задавать еще вопросы, но она молча с ненавистью смотрела на пугало. А пугало резало. Под крики ведьмы оно оставляло на коже аккуратные разрезы, давая серпу вдоволь напиться крови.

— Скажи, что ты чувствуешь? — спросил Аах, проводя серпом по груди ведьмы.

— Ааааа!!!

— Я сейчас делаю то, что хочу. Ты сама сказала, что сильный делает то, что хочет. Тогда почему ты кричишь?

— Ааааа!

— Я не понимаю, какое право имеют люди забирать чужое. Не понимаю, почему они забирают жизни просто по прихоти. Не понимаю, почему причиняют друг другу зло. Это… неправильно?

— Кто бы говорил!!! — вдруг с трудом выдавила ведьма из сорванного горла. — Сколько людей ты погубил своим серпом? Сколько душ забрал с собой?

— Но они хотели забрать мою жизнь, — возразил Аах. — Как это хотела сделать ты. Но вот ты… Что этот человек хотел забрать у тебя? Ничего. Более того, я не понимаю, почему он хотел тебе что-то дать. Не понимаю других, когда они пытаются дать что-то свое другим. Это ведь их! Как этот серп — мой. А он тебе отдал все, что у него было. Почему?

Ведьма не ответила.

— …почему?

Новый взмах серпом и новый крик…

— …почему?

Аккуратное движение серпом по животу.

— …почему?

Пугало спрашивало и спрашивало, но ответов больше не было. В какой-то момент ведьма перестала кричать и стала просто хрипеть, а пугало, удовлетворенное результатом своей художественной работы, встало на ноги. Оно понимало — ведьма больше не заговорит.

— Посидишь тут? — спросил он, но в ответ получил лишь хриплое проклятие.

Кивнув ведьме, Аах спустился вниз. Там в одной из комнат он увидел на алтаре его — пульсирующее магическое сердце. Аах забрал его и стал свидетелем того, как лишившийся подпитки дом моментально начал меняться. Древесина гнила, переборки трещали под собственным весом, стены покрывались плесенью. Он выбрался в коридор. Дверь в соседнюю комнату вывалилась, заглянув туда, он неожиданно увидел человеческие останки. Кости лежали насыпью, а рядом — стопки мужской одежды. Поднявшись наверх, пугало хотело задать еще несколько вопросов ведьме, но с удивлением увидело вместо неё мумию — та лежала на полу и еле дышала. Ведьма со страданиями доживала свои последние мгновения.

— Оставь её, Аах, — вдруг раздался женский шёпот.

Спокойный, мягкий и такой добрый. Вынув сердце, пугало с удивлением посмотрело на него. Но не услышав более никаких слов, оно убрало его обратно и пошло к выходу.

— Сфо… Сфой… — прохрипела ведьма-мумия из последних сил.

Но пугало даже не обернулось. Покидая дом, Аах серпом задел дверной косяк. Для прогнившего насквозь дома этого оказалось достаточно, и здание сложилось, словно карточный домик, под собственным весом.

Вернувшись уже на следующее утро, Аах остановился на пороге дома призрака и прямо там протянул ему бьющееся сердце. Михаил тут же исчез, а через несколько секунд началось нечто чудесное. Деревья на территории двора медленно покрывались листвой, а на земле вырастала трава.

А затем вернулся сияющий улыбкой призрак.

— Аах! Ты свершил чудо!

— Где? — удивилось пугало.

— Ты принес покой сразу трем беспокойным душам. И мать, и ребенок наконец-то ушли на небеса, и скоро проклятье дома спадет. Я стану свободным!

— Красиво, — отстраненно произнес Аах, протянув руку к распустившимся на дереве цветам.

Казалось, он даже не слушал призрака, думая о чем-то своем.

— Аах! — окликнул Михаил пугало. Когда тот обернулся, призрак продолжил: — Тебе нужно идти дальше, на север. Через лес, там будут поля, а за ними город «Завет». Найди в нем призрак дворника, он подскажет путь.

Кивнув, пугало направилось к калитке.

— Аах!

Оглянувшись, оно с интересом посмотрело на призрака.

— Еще раз, спасибо тебе! Кто бы что не говорил, но ты не злой. И пока сам не захочешь, злодеем не станешь. Удачи тебе!

Молча повернувшись, пугало пошло дальше к городу. Северная дорога проходила через него, и кратчайший путь лежал напрямик.

Город, в который пришел Аах, был небольшим. Вокруг него даже не было стен, а дома не поднимались выше второго этажа. Людей на улицах было заметно меньше, но они были какими-то… более открытыми, что ли. Аах подметил, что несмотря на его ауру, уже трижды с ним поздоровались совершенно незнакомые люди, а один так и вовсе извинился, когда, зачитавшись газетой, врезался в пугало на повороте. Ну и что, что после этого убежал? Извинился ведь!

Проходя через городской парк, Аах заметил печальную девушку на скамье. Она наблюдала за танцем опавшей листвы перед собой. Пугало чувствовало, что не ветер кружил листву, а дух, что сидел рядом с ней. Причем именно чувствовало своим внутренним чутьем, так как призрак внешне совершенно себя не проявлял.

Когда заинтересованное пугало направилось к девушке, то почувствовало угрозу от этого призрака. Словно сторожевой пес приготовился защищать свою хозяйку. Но пугало не собиралось ничего делать. Остановившись рядом с человеком, Аах молча наблюдал за ней и её призраком.

— Вы что-то хотели? — спросила юная представительница рода людского, немного полненькая, с розовыми щечками.

Для взгляда человека она была очень, даже слишком милой, но Аах — не человек, чтобы это понять. Для него что толстый, что тощий, что мускулистый — все едино, человек — есть человек.

— Нет. Мне просто интересно.

— Интересно? А что именно? — удивилась девушка.

— Почему вы грустите? Ведь остальные люди на улице выглядят вполне счастливыми.

— Я… Я потеряла своего возлюбленного. Я смирилась с этим, но мне постоянно кажется, что он где-то рядом. Приглядывает за мной. И оберегает. Моя мама говорит, что я сошла с ума…

— Вам не кажется, — мотнул головой Аах. — И с вами все в порядке, он действительно рядом.

— Что… — еле слышно прошептали губы девушки.

Раскрыв глаза, она с неверием смотрела на Ааха. И судя по ощущениям пугала, призрак также был поражен сказанным. Потеряв к девушке и её призраку интерес, пугало молча пошло дальше, но его окрикнула эта самая девушка. Когда она схватила его за руку и пугало посмотрело в её глаза, она сказала:

— Постойте! Вы… вы колдун? — прошептала она одними губами на грани человеческого слуха.

— Нет, — мотнул головой Аах.

— А кто?

— Я — пугало.

— Пугало?! — отшатнулась она.

— Да, — Аах смотрел в эти напуганные глаза и не понимал, зачем она его остановила.

Но затем, уняв рвущийся наружу страх, девушка заговорила:

— И вы… чувствуете призраков?

— Да.

— И можете с ними говорить? — в последнем вопросе сквозило столько надежды, что пугало впервые растерялось.

Но встряхнувшись, Аах задал встречный вопрос:

— Почему ты меня не боишься?

— Боюсь… — еле-еле шевельнулись губы.

— Тогда что толкает тебя на разговор со мной?

— Я хочу знать! Хочу знать, со мной ли мой любимый. Хочу знать, не схожу ли я с ума…

— Я уже сказал. Не сходишь, — качнул головой Аах, а затем над головой девушки появились письмена.

В них призрак просил сказать несколько слов девушке. Для Ааха сама эта сцена представляла определенный интерес, а потому он зачитал всплывающие надписи.

— Он говорит, что всегда с тобой. В порыве ветра, в капле дождя, в луче солнца. Согревает в студеную пору, защищает от невзгод. Он говорит, что любит тебя всем сердцем, как и прежде, и что всегда будет рядом. Но он просит, чтобы ты жила дальше. Чтобы нашла нового человека, завела с ним семью и не думала о нем. Он будет рядом, защищать. Но он не сможет дать большего. Поэтому не скорби. Идти вперед без оглядки, ибо он желает тебе счастья…

Когда пугало закончило говорить, с ним кто-то неожиданно поделился своей жизненной энергией. Для пугала это было удивительно, ведь он ничего не сделал, а кто-то его просто-то так поблагодарил. А вот девушка… Она плакала. Упав на колени, она склонилась и плакала, роняя слезы на каменную дорожку. Было ли Ааху её жаль? Нет. Он просто выполнил небольшую просьбу, за которую его отблагодарили.

Озадаченный этой ситуацией, он побрел дальше. Девушка, стремясь узнать правду, переборола собственный страх перед монстром. Но значит ли это, что люди способны одолевать страхи? Если так, то возможно и Аах найдет среди них кого-то, с кем сможет спокойно говорить, кроме его человека.

Размышляя над этим, пугало не спеша покинуло город, а затем вошло в новый лес. Оно считало, что люди очень странные. Живут ради любви, убивают и умирают из-за нее. Прощают то, что простить нельзя, и убивают в удовольствие, помогают, когда у самих ничего нет, забирают последнее у других, когда в своем кармане уже места нет. Аах определенно их не понимал. Но вот наблюдать за ними было очень увлекательно, а тем более слушать.

Глава 5

Стоя посреди небольшой полянки, Аах смотрел на небо. Черные тучи укрыли лес от света луны, породив непроглядную тьму. Но разве магическим созданиям она помеха? Вовсе нет. Многие твари повылезали из своих нор и отправились на охоту. Чаще всего объектом охоты выступал человек.

На мгновение Аах даже задумался: а почему все так любят людскую плоть, даже сами люди? Ну неужели они такие вкусные? Кто знает, вполне может быть, жаль для Ааха все едино на вкус. Быть может, он бы и попробовал.

Однако речь сейчас не о них. Над укрытым темной пеленой лесом разносились звуки флейты. Кто-то наигрывал веселый мотив, словно насмехаясь над воцарившимися вокруг мраком, страхом и болью. Было в этой мелодии что-то такое, необъяснимое…

Заинтересованный этим феноменом, Аах направился прямо к источнику. Целый час пугало шло на звук. Музыкант все играл и играл, явно войдя во вкус, а когда Аах пришёл, увидел сидящего на поваленном дереве мужчину. Запачканный плащ, капюшон на голове, в руках — деревянная, исписанная письменами, флейта. Тощие, костлявые, бледные пальцы, потрепанные сапоги и такие же штаны, под плащом что-то вроде жакета.

Аах рассматривал существо, когда-то бывшее человеком. Не живое, но и не мертвое. Скорее, застрявшее на грани между жизнью и смертью. Лукавый озорной блеск в глазах и набирающая обороты мелодия. Ааху казалось, что музыкант пытается погрузить его в некую иную реальность, и чем дальше — тем больше. И ему это удалось. В какой-то момент перед глазами пугала понеслись картинки. Оно видело танец смерти, льющуюся кровь, послышались крики людей — и все это в такт мелодии.

А в середине этого был он сам. Аах видел, как он, размахивая серпом, смеясь, наносил филигранные смертельные ранения людям вокруг него, исполняя в такт мелодии настоящий танец смерти. Это было настолько прекрасно, насколько и ужасно.

Пугало молча стояло и слушало концерт, а музыкант, в свою очередь, внимательно рассматривал того, кто потревожил его покой. Когда он доиграл и отложил флейту, Аах, копируя людей из театра, зааплодировал. Ему очень понравилось выступление, флейтист смог отправить пугало в состояние эйфории. На миг Аах испытал разочарование от резкого окончания концерта. Это чувство было для него новым и необычным.

Музыкант же тем временем привстал и театрально поклонился.

— Благодарю.

— За что? — не понял Аах.

— Вы по достоинству оценили мои таланты.

Эти слова дали почву к размышлению. Значит, данный жест приятен тому, кому он оказан? «Надо будет запомнить…» — подумало пугало.

— Кто вы? — музыкант выглядел беззаботным и вполне счастливым. Он сидел на поваленном дереве и улыбался.

— Меня зовут Аах. Я пугало.

— Власик, — спрыгнув с поваленного толстого ствола, музыкант убрал флейту в заплечную сумку, старую, местами дырявую. — Какими судьбами тебя сюда занесло, Аах?

— Я иду в город «Завет».

— Аааа… Помню, помню. Красивый город. Но зачем он тебе?

— Я хочу найти в нем призрак дворника.

— Слышал я об этом старике. Хороший был человек.

— А вы?

— Я?

— Да. Вы ведь тоже были человеком, — заинтересованно сказало пугало, указав на бледную кожу музыканта.

— Да. Был, — кивнул Власик. — Двести лет назад был.

— А что случилось?

— Это дела давно минувшие, — мотнул головой музыкант.

— Расскажи, пожалуйста, — попросило пугало, припомнив наставления старика в глуши. Он говорил, что элементарная вежливость открывает многие двери.

— А тебе разве интересно?

— Да. Очень!

— Хм… Не против, если мы пройдемся?

— Нет.

— Чудно. Тогда идем, я тебе кое-что покажу.

Оживший мертвец побрел вместе с пугалом через чащу, на ходу рассказывая свою историю.

— По своей натуре, я, как ты догадался, — музыкант. Когда-то я скитался по миру. Заходил в города, села, деревни, останавливался в трактирах и развлекал людей игрою на флейте. Я не жаловался на жизнь, собранных денег всегда хватало, чтобы сытно есть и спокойно спать под крышей. Моя музыка несла в себе чувства, которые я дарил людям. Дети пускались в пляс, к ним присоединялись взрослые. На проклятой земле я создавал уголок счастья. Но однажды я пришел в село, где жили очень жестокие люди. Забавы ради они живьем меня похоронили под тем поваленным дубом. И даже пошутили, бросив мне мою флейту. Мол, «на, забирая свой инструмент с собой». Когда я кричал, они лишь смеялись и говорили, что раньше надо было уходить. Говорили, что попрошайкам в их селе не место. Но спустя несколько лет я вернулся. Усевшись прямо на земле, я достал флейту из старой сумки. Мелодий грустных красота людей все больше собирала. Упреки вновь ко мне летели: «Откуда этот попрошайка?». Я честно их предупредил: «Награды вашей я не жду. Я не затем сюда явился, оставьте вы меня, прошу, и лучше вам поторопиться. Я доиграю лишь одну, она давно мне всех милее, друзья мои сюда идут, хоть слушать вовсе не умеют». Но всерьез не приняв моих слов, селяне вновь меня бранили. Они кричали мне в лицо: «Из нас не делай дураков, такие часто приходили…». Но они не знали, что на звуки флейты из-под земли давно усопшие вставали. И окружив толпу зевак, внезапно вдруг на них напали. Закрыв глаза, под звуки флейты я криком мирно наслаждался. Лишь музыкой прекрасной тогда он мне казался. Я флейту в сумку положил, и мертвецы с ног повалились, вот только жители села в свои дома не возвратились. И даже сотню лет спустя легенду эту люди вспоминали, и в эту ночь, вот в этот час, со страхом смерти дома ждали мою веселую игру, что каждый год к ним приходила.

— А почему?

— Каждый год, вот в этот день, я возвращаюсь в этот мир, и в ночь прекрасную играю. Звук несется далеко, и все, кто меня слышат, вспоминают старые рассказы своих предков. На дороги же в эту самую ночь выходят мертвецы, поэтому забыть эту историю люди не смогли бы, даже если бы захотели. А вот мы и пришли, — музыкант привел в разрушенную, почти полностью спрятавшуюся под растительностью деревню.

Можно было лишь догадываться, что когда-то здесь была деревня — по торчащим то здесь то там остаткам домов. Однако пугало неожиданно для себя заметило два живых существа. Одно из них был очень похоже на человека, а вот второе… Оно было ни на что не похоже. За все время блуждания по лесам Ааху ни разу не доводилось чувствовать подобного зверя.

— Это та самая деревня?

— Да, — кивнул флейтист.

— Здесь кто-то живет, — озвучило пугало то, что увидело.

— Я знаю. Именно к ним мы и идем.

Когда пугало с мертвецом вышли к этим самым живым, Аах увидел ушедшую в землю, кое-как пристроенную на остатках старого дома халупу, из которой шел дым. Первым в нее спустился музыкант.

— Власик, вы вернулись! — раздался радостный женский голос.

— Ррр, ззздррраствуйте, дядя Вррасик! — вторил детский рычащий голосок.

— Здравствуй, Елена, привет Тир!

Спустившись вниз, Аах увидел, как флейтист гладит по голове стоящего на прямых ногах… щенка? Скорее, волчонка. А дальше, возле камина с кипящим котлом, стояла женщина на вид тридцати — тридцати пяти лет.

Видя, что и женщина, и волчонок как-то косо посмотрели на его спутника, музыкант улыбнулся и решил представить своего нового знакомого.

— Лен, Тир, знакомьтесь — это Аах. Аах, это мои знакомые, прошу тебя их не обижать.

— Я и не собирался, — ответило пугало и приветливо махнуло рукой. — Здравствуйте!

— Здравствуйте… — растерянно ответила женщина.

А между тем волчонок аккуратно начал обнюхивать нового гостя.

— От врррас пахнет, ррр, сеном, — озвучил он сделанные выводы.

— Конечно, он ведь — пугало, — погладил по голове волчонка музыкант.

— Аах, не стойте в проходе, проходите, садитесь, — заспешила женщина, ставя к столу еще один самодельный стул.

— Ррр, дядя Вррасик, а вы что-нибудь сыгррраете?

— Конечно сыграю. Как всегда.

— Ззздорррово!

То что было дальше, для Ааха было невероятным. Он почти не говорил, лишь наблюдал, изредка отвечая на вопросы. Мертвец спокойно разговаривал с человеком в компании говорящего волчонка. И при этом складывалось впечатление, словно все так, как и должно быть. Все трое смеялись, музыкант исполнил несколько композиций, сама атмосфера, царившая в доме, дружелюбная, спокойная, казалась пугалу такой странной и непривычной, что оно не знало, что и говорить.

— Аах, скажите, а куда вы держите путь?

— В «Завет».

— Вы что-то ищите?

— Да, я хочу найти в нем призрака дворника.

— Ррр, я могу, ррр, васррр сспоррроводить до горррода, — вдруг подскочил волчонок, положив руки-лапки на колени пугалу.

— О, Тир, это было бы очень кстати. Я ведь скоро уйду, а ты знаешь все окрестности, — обрадовался музыкант. — Проведешь нашего нового друга короткой дорогой?

— Рррав! — выразил согласие щенок.

— Вы меня проводите? Но почему?! — удивилось пугало.

— Я надеюсь, что ты станешь нам другом. А друзьям нужно помогать.

— Друг… Я не знаю, что такое друг.

— Друг — это… человек… вернее, существо, на которое можно положиться. Которое всегда тебе поможет. Просто так. С которым можно поговорить по душам, и оно тебя поймет.

— Но у меня нет друзей, — замотал головой Аах.

— Я знаю. Но надеюсь, что мы ими станем, — хлопнул он по плечу пугало. — Вот ты, например, что любишь?

— Вытекающую кровь, аккуратные, филигранные надрезы на живой плоти, сопутствующие чувства…

— О, так значит, вы своего рода мой коллега? — улыбнулся музыкант. — Прямо кровавый художник.

— Может быть, — улыбнулся Аах. — Елена, а что вас привело сюда? — вдруг спросил он, меняя тему.

Девушка от этого вопроса резко погрустнела.

— Я сказал что-то не то? — удивился Аах, повернувшись к музыканту.

— Нет… Просто… Плохие воспоминания.

— Елена когда-то жила в городе, в который ты идешь. Её мужем был мэр города, — пояснил Власик. — До поры до времени у них все было хорошо, но мало кто знал, что Елена носит проклятие. Когда у них с мужем родился ребенок, — мертвец указал на прижавшегося к матери щенка. — Мэр отвез их обоих сюда в лес и обрек на погибель. Он не захотел позора, а потому предпочел убить собственную семью.

— Когда, ррр, я вырррасту, я его убрррью! — грозно прорычал волчонок, вздыбив шерсть и навострив когти.

— Тише, мой хороший, тише, — мягко погладила сына по голове женщина. — Не нужно. Наоборот, я хочу сказать ему за это спасибо. Выгнав нас, он дал нам шанс на жизнь. Люди бы убили нас, если бы узнали.

— Но, марррма! Он пррросто насрр выбррросил!

— Я знаю, милый. Но пускай так, чем иначе, — пригнувшись, женщина поцеловала волчонка в макушку и прижала к себе.

Пугало молча за этим наблюдало. Оно понимало, вот оно — проявление любви, прямо перед ним. Но оно не понимало его природы. Чувства всегда были для Ааха непостижимой загадкой…

На следующий день с наступлением рассвета мертвец растворился в лесной чаще, а пугало вместе с волчонком отправились к городу. К удивлению Ааха, в лесу были крутые склоны и даже обрывы, среди которых волчонок легко ориентировался и указывал дорогу к городу. Вскоре лес закончился, и они вышли в поля, с которых город был виден как на ладони. Здесь они и расстались. Волчонок обнял нового друга и попросил возвращаться. Для пугала это стало новым моментом в его жизни. Почему-то ему было приятно. Аах не мог сам себе объяснить почему, но он отложил эту мысль. Когда-нибудь он обязательно вернется. Ведь у юного волка очень острые когти и ему стоит показать, как правильно, а главное, красиво, резать свою жертву.

Кивнув своим мыслям, он отправился к городу. Путь через поля до «Завета» занял оставшиеся полдня, а потому в город пугало входило уже в ночи. Фермеры на полях смотрели вслед странному путнику с неким недоумением, подозрением или страхом, если Аах проходил рядом с ними. Пугало не любило поля, а потому смотрело на них весьма недобрым взглядом, и люди это чувствовали. Собаки лаяли или прятались в будках, птицы взмывали вверх целыми стаями, сам ветер менял свое направление, неся с собой странный холод, совершенно несвойственный середине лета.

Войдя в «Завет», Аах осмотрелся. Город был крупным и даже обнесен стеной. Такая защита нужна была городу — с учетом того, что раз в год стабильно, в одно и то же время, в окрестностях начинали бродить немногочисленные мертвецы, избежавшие кремации.

К слову, за время путешествия Аах подметил, что бандитов совсем мало. Хотя, с другой стороны, неудивительно. Это в тех краях, откуда он пришел, нечисти еще туда-сюда, не особо много. А здесь — то вампиры, то гномы, то людоеды и медведи, то живые дома и проклятые ведьмы. Где здесь место для разбойников? А ведь он так хотел с ними поговорить. У пугала накопилось много-много вопросов, которые он хотел задать лицам, так любящим забирать у других все, чем они обладают.

Задумавшись над вопросами, как отыскать разбойников и где они обитают, пугало целенаправленно шло на источник тумана, медленно опускающегося на город. Люди не понимали, почему туман всегда приходит с востока, но Аах видел, что именно там обитает нужный ему дух. И именно из-за него город регулярно окутывает туман.

— Эй ты! — окрикнул пугало вооруженный человек.

— Да? — Аах посмотрел на спешащего к нему странно одетого человека.

— Ты кто такой? — грозно спросил страж закона, вынув из-за крепления на груди пистолет.

— Я? Аах.

— Что ты делаешь в нашем городе?

— Ищу дворника.

— Ч… что?! — удивился человек, отступив.

— А что?

— Ты охотник на нечисть? — с надеждой спросил человек.

— Нет, — мотнуло головой пугало.

— Тогда зачем тебе Дворник?

— А вы его знаете?

— Да о нем весь город знает!

— О! А подскажите, где мне его найти, — попросило пугало, стараясь говорить как можно вежливее.

— Прежде сними маску, странник, — сделав еще шаг назад, с угрозой в голосе потребовал человек.

— Хорошо, — сняв её с лица, Аах постарался как можно добрее улыбнуться.

Правда, он так никогда и никому раньше не улыбался, поэтому и улыбка вышла несколько своеобразной. От увиденного человек закатил глаза и, завалившись на спину, рухнул бревном на брусчатку.

— Ой… С вами все хорошо? — уточнило пугало у тела.

Но тело промолчало, а его жизненная сила очень быстро выветривалась из оболочки.

— Инфаркт, — раздался спокойный, очень холодный голос за плечом пугала.

Будь на месте Ааха человек, он бы как минимум получил шок, тем более если он был бы в курсе местных слухов.

Обернувшись, Аах увидел бледного старого мужчину. Седая борода, потертая куртка, старые солдатские сапоги, неоднократно штопаные штаны, на голове шапка-ушанка, а в руках старенькая, собранная из прутьев метла.

— Здравствуй, Аах, — призрак поднял на пугало пустой взгляд. — Я — Таур. И я тот, кого ты искал.

— Здравствуйте… — удивлено ответил Аах, ведь старик возник рядом с ним прямо из ниоткуда.

Разлитая вокруг энергия не давала пугалу точно чувствовать своего оппонента, но Аах точно знал, что рядом с ним очень-очень сильный призрак.

Подойдя к телу, Дворник шаркнул метлой, и труп исчез прямо на глазах у пугала. Зато появился где-то в стороне. Присмотревшись сквозь туман, Аах увидел еще два человеческих тела, сваленных под деревом, словно мусор.

— Ну что, проклятый? Зачем же ты меня искал? — Дворник оперся о собственную метлу и с безразличием смотрел на своего собеседника.

— Я хочу спросить об одном человеке. Несколько лет назад через город проходил мужчина… — Аах описал внешность фермера и внимательно посмотрел на призрака.

— Хм… Да, я его помню, — кивнул дворник. — Очень добрый человек. Я тогда был еще живой. Один из жильцов дома, ныне почивший, — кивнул он на кучку трупов в стороне, — толкнул меня с дороги, когда я оказался у него на пути. Твой фермер оказался рядом и помог мне подняться. Мне очень не хватало денег — на еду, на одежду, на жизнь в целом. Я уже тогда хотел покончить с собой. Но он поделился со мной. Купил мне вот эти самые сапоги, — Дворник демонстративно покрутил правой ногой, показывая обувь, — вместо моих дырявых, угостил едой. Он позволил пожить мне еще годик, за что ему огромное спасибо. Но зачем он тебе, Аах?

— Он был ко мне добр. И я хочу его найти. Просто найти.

— Хм… Он отправился дальше, на север. Тогда ходили слухи, что там живет некий чудотворец, которого охраняют люди от любых бед. Он их лечит от всех болезней, а люди отгоняют от него всяких недоброжелателей.

— А почему «ходили»?

— Потому что сейчас я точно знаю, что он там есть. Я не знаю, добрался ли твой человек туда, но шел он именно к нему.

— Спасибо вам.

— Не за что, — развернувшись, Дворник побрел дальше по дороге, периодически шоркая метлой по брусчатке.

Глянув на тела еще раз, Аах поспешно нагнал Дворника.

— Таур, вы сказали, что вам не хватало денег.

— Верно.

— Но я не понимаю, в каком смысле не хватало? Вы их ели?

— Нет Аах. Деньги — это меновая монета, на которую люди меняют все что угодно. Еду, вещи, даже друг друга. А определяет это их количество. Чем больше монет, тем больше ты можешь на них обменять, — несколько отстранённо ответил Дворник.

Ааху показалось, что Тауру совершенно нет до него дела, словно он погружен в одному ему ведомые мысли.

— Это те одинаковые металлические кругляшки?

— Да.

— Так вот зачем люди их собирают, — щелкнуло пальцами пугало, вытаскивая из кармана несколько монет, лежащих у него в кармане еще со времен встречи с бандитами. — Но Таур, зачем же вы убили себя?

— Потому что мне очень сильно их не хватало, Аах. Я был одинок, доброжелательно относился к людям, никому не желал зла. Но ко мне относились, как к мусору. А когда у меня кончились деньги, мне не осталось иного выхода, как покончить с собой.

— Вы могли их забрать у других, — не согласилось пугало.

— Нет, не мог.

— Почему?

— Просто не мог, Аах. Я не мог причинять людям вред, у меня просто не поднималась для этого рука.

— А сейчас?

— А сейчас, все те, кто вытирал об меня ноги, уже давно покоятся в сырой земле. Они даже не удосужились снять меня с петли, и это стало последней каплей. Хватит!

Аах чувствовал, как от призрака исходит не просто гнев, а самая настоящая злоба. Пугало могло с уверенностью сказать, что каким бы добрым человеком призрак раньше не был, сейчас от его жалости и доброты не осталось даже следа. Аах не понимал причину, по которой сама суть человека так изменилась. Да, чувство мести ему знакомо, но отомстив, Аах не стал срываться на всех, как это делает призрак. И поэтому пугалу было интересно.

— Если вы отомстили, почему продолжаете мстить?

— Потому, Аах, что люди не заслуживают доброты. Они вытрут о тебя ноги и переступят, если не раздавят как букашку. Все они такие, и ты должен бороться с ними, как и они с тобой. Без жалости. Без сострадания.

— Но если человек у меня ничего не пытался забрать, зачем мне забирать его жизнь? Мне знакомо лишь одно чувство — месть. Я с ним родился. Но вас я не пойму…

— Со временем поймешь. Когда у тебя вырвут твою душу, когда о тебя вытрут ноги, тогда ты все поймешь, — заверил Дворник.

Пугало на миг остановилось, обдумывая слова. Этого мига оказалось достаточно, чтобы Дворник растворился в тумане, а вместе с ним исчезло и шорканье метлы.

«Завет» Аах покидал очень задумчивым. Смысл слов призрака казался пугалу очень… правильным? Нет, скорее справедливым… Тоже нет. Аах просто не знал, как их расценивать. Ведь то, что он видел ранее, то, что слышал, очень сильно отличалось друг от друга. С одной стороны, люди плохие. Даже сами для себя, не говоря уже об их отношении к нему — пугалу. С другой стороны, есть ведь и те, кто не желает никому зла. Дворник, Знахарь, Гном — тому прямые доказательства. Ну и что, что первые два, потеряв себя, стали монстрами? До этого ведь были людьми! Добрыми людьми. Значит, в мире есть не просто не желающие никому зла, но и те, кто, наоборот, хотят помочь.

«А ведь и фермер в свое время помог Дворнику», — подумало пугало.

Однако и другая чаша весов была более чем полна. Зло, которое причиняют люди, невозможно описать словами. Аах думал, что он — монстр, он, существо, поднятое черной магией, проклятое, но поди ж ты — есть монстры среди рода людского почище любой нечисти.

За этими размышлениями пугало почти подошло к закрытым городским воротам. Неожиданно его взору предстал человек. Сидя в сторожке, он глядел в окошко прямо на пугало. И вот тут до Ааха дошло, что Дворник так сильно его озадачил, что он забыл вернуть на лицо маску.

Раздался мужской крик, затем еще один. Зазвенел тревожный колокол, в соседнем здании забегали вооруженные люди. Аах вернул на лицо маску и просто стоял на месте, наблюдая за тем, что вокруг него происходит. Ему было любопытно. Ведь не могли же люди забегать из-за него? Или могли? Неужели страх настолько сильно управляет людьми, что они бы решились на глупость?

А между тем на улицу начали выбегать вооруженные ружьями и арбалетами люди. Они сразу начали стрелять в пугало, даже не стали говорить. Ааха это очень сильно поразило, но думать было некогда. Сразу несколько болтов вонзились в ткань, одновременно три пули пробили тело насквозь, выбивая сено.

Одна из следующих пуль угодила аккурат в край маски, отбивая от нее кусочек.

— Вы решили забрать мою жизнь? — мягко, без гнева, спросило пугало в кромешной тишине, когда люди перестали стрелять. — Почему? Я ведь ничего не сделал, — спокойно продолжил он говорить.

А затем вытащил серп. Хищный взор забегал по людям, а на губах заиграла совсем не добрая улыбка. Но люди не ответили. Отойдя от шока, они спешно начали перезаряжаться, кричать о монстре и о том, что его нужно убить. Для Ааха это послужило спусковым крючком. Рванув вперед, пугало размытой тенью перемещалось от человека к человеку, рассекая им глотки. Весело ли ему было? Бесспорно.

Местами пугало намеренно наносило несмертельные раны, роняя людей на землю истекать кровью. Когда на ногах не осталось никого из людей, пугало пошло вдоль лежачих. Оно спрашивало у них, почему они решили забрать его жизнь. Спрашивало у них, почему они его испугались. Что значит — страх? Почему он так силен и толкает людей на необдуманные поступки? Но он не слышал ответов. Истекающие кровью защитники города просто не могли адекватно ответить на поставленные вопросы. Ужас отражался в их глазах и туманил разум. А затем на шум боя подбежали еще люди.

Аах не стал общаться еще и с ними, предпочтя раствориться в тумане. Ему просто стало неинтересно. Зачем тратить силы и время на тех, кто не хочет с ним говорить? Ну перебьет он их снова, но что толку, если он так и не узнает ответов?

Оставив людей за спиной, пугало перебралось через стену и отправилось дальше на север. Через час пути за его спиной неожиданно раздался смех, ржание лошадей, грохот повозки и стук копыт. Голос был очень знакомым, а вскоре из-за поворота из тумана на большой скорости выскочил кучер. Он гнал призрачных лошадей что есть сил, гремя на всю округу безумным смехом. Заметив Ааха, он протянул руку, предлагая пугалу с лету забраться на карету.

Подпрыгнув и оттолкнувшись от первой связки лошадей, пугало приземлилось на скамью рядом с кучером.

— Снова здравствуй, Аах! Я ведь говорил, что мы еще свидимся, — смеясь, поприветствовал пугало кучер.

— Здравствуйте! Да, вы оказались правы.

— А ты, я смотрю, как обычно попадаешь в передряги? — голова на коленях кучера улыбнулась и подмигнула пугалу.

— Не понимаю людей, — мотнул головой Аах. — Спрашиваю, а они молчат. Я молчу, они стреляют. Я стою, молчу, ничего не делаю, они разбегаются.

— А что ты у них спрашивал?

— Что такое страх.

— Оу… — растерялся кучер, даже не зная как ответить. — Ну… Я даже и не знаю.

— Жалко.

— Нет, может я и смогу тебе ответить, но мне нужно подумать.

— Хорошо.

— А куда ты теперь путь держишь?

— На север, к некоему чудотворцу.

— Хм… слышал про него. Я довезу тебя до поворота, там будет самый короткий путь к нему через лес.

— А вы?

— А я поскачу дальше. Я чувствую, что где-то впереди льется много-много крови! — рассмеялся кучер и хлестнул поводьями лошадей. — На счет твоего вопроса… Страх — это эмоция, возникающая, когда тебе грозит опасность. Любое живое существо обладает страхом, он естественен. Кто-то больше ему подвержен, кто-то меньше. Кто-то может от страха умереть, а кто-то даже не почешется.

— Но я ведь не угрожал, — возразило пугало.

— Неважно, угрожал или нет. От тебя веет смертью Аах, хочешь ты того или нет. Люди это чувствуют и боятся. А когда они видят твое лицо, то подспудный эффект усиливается визуальным. Ну а если ты еще и говоришь при этом, тоооо… Одним словом, пугало ты. Как есть пугало. И должен заметить, что твое самое мощное оружие — это не серп на поясе.

— А что?

— Страх, Аах. Твое самое сильное оружие — именно страх. Тебя боятся, как огня, и тебе нужно научиться этим пользоваться. Так скажу: маска тебе только мешает, с ней ты не научишься использовать свой талант.

— Хм…

— В общем, бояться — это нормально. А ты, будем откровенны, очень страшный, — рассмеялся кучер.

— Но не все меня боялись! — возразило пугало, припоминая старика в лесу и остальных.

— На неживых данный эффект распространяется слабее, знаю по себе, хотя до сих пор помню твою улыбку в день знакомства. Ну а если человек просто пережил что-то очень страшное в своей жизни, что-то пострашнее смерти, то его напугать, разумеется, сложнее.

— Я запомню.

— Черт, и все-таки я рад тебя видеть! — улыбнулся кучер. — Расскажешь о своих похождениях?

Аах кивнул. Дальнейший путь занял рассказ пугала о его приключениях в лесах и городах. Кучер слушал и не перебивал, даже не комментировал, лишь иногда уточнял. А затем, когда пришло время прощаться, он остановил карету и на прощание произнес:

— Аах, тот старик был прав. Ты страшный, но ты не монстр, что бы там не кричали люди. Ты не герой, но способен на подвиг. Ты сам пока не нашел свое место в этом мире, но не дай другим решить за тебя, хорошо?

— Хорошо.

— Прощай, — махнув рукой, кучер хлестнул поводьями, и карета резво помчалась дальше по дороге.

— Прощай, — махнул рукой Аах вслед карете. Поправив дырявый плащ, пугало свернуло в лес.

Глава 6

Углубившись в лес, Аах отметил, что в нем начали встречаться деревья с очень толстыми и высокими стволами. Сколько до этого пугало прошло, но такого еще не видело. Лес казался живым, он словно бы дышал с каждым порывом ветра. Пугалу постоянно казалось, что за ним кто-то наблюдает, но Аах никого кроме зверей не видел, что тоже было довольно странно.

Неожиданно для самого себя Аах вышел на еле заметную лесную тропу. Свернув на нее и пройдя всего полчаса, оно вышло к одноэтажному дому — небольшому, одинокому, скрытому от глаз в лесной глуши. Однако никаких признаков разумных существ ни в доме, ни рядом с ним не оказалось.

Уложенные аккуратно бревна, толстая, со стальными вставками, дверь, заколоченные окна. Дом был относительно новым, по крайней мере, видимость создавал именно такую. А вот следы когтей на стенах и двери явно были оставлены совсем недавно.

Войдя через приоткрытую дверь вовнутрь, Аах осмотрелся. Одна единственная просторная комната. Вся мебель стояла на месте, только немного запылилась. Стол под окном, два стула, рядом камин, за ним расправленная кровать. На стенах висели разные трофеи из голов и шкур животных, на потолке — люстра со сгоревшими свечами. Было несколько шкафов, один с посудой, еще два для одежды. Имелось даже несколько навесных полочек с расставленными на них книгами.

При осмотре комнаты Аах обратил внимание на обведенный мелом контур вокруг окон и двери. Не понимая, зачем хозяин это сделал, пугало переключило внимание на ещё одну странность: на полу рядом с упавшим стулом валялась книга в обложке цвета серебра. На лицевой её части красовался зелёный контур листа. Раскрыв книгу в самом начале, пугало увидело незнакомый язык. Аах так поразился этому, что поначалу просто рассматривал странные завитушки. Он внимательно приглядывался к каждой страничке, к каждой буковке, ведь от них исходила самая настоящая лесная энергия, словно эта книга — часть леса.

А затем пугало начало листать. Незнакомый текст всё шел и шёл, пока Аах не перелистнул сразу половину книги. И вот здесь уже пошли знакомые, вполне читаемые записи: «…три дня, как я нашёл эту книгу. С того момента в лесу начала происходить какая-то чертовщина», — зачитало пугало написанные слова. Углубившись в чтение, Аах сел прямо на полу.

«Сегодня я ходил на реку за рыбой и не смог поймать ни одной рыбешки. Вся рыба в реке одномоментно как будто повывелась. То же самое касается и животных. Всё дальше мне приходится уходить от дома, чтобы поймать свежую дичь, и то не всегда получается. А ведь всего неделю назад можно было встретить зайца или косулю прямо у входа в дом.

Мало того, я начал слышать странные шумы. В лесу начали раздаваться какие-то шепотки, а вдали раздавался жуткий вой. И это не волки. Я всю жизнь прожил в лесу и отлично знаю, как воют волки. Нет, не в этот раз. Не сейчас. В этот раз воет кто-то намного крупнее.

А еще, с наступлением темноты мне начали мерещиться разные существа. Из-за собственных страхов я перестал выходить ночами на улицу и запираю дверь с последними лучами солнца.

Хорошо, я нашел эту книгу, есть возможность хотя бы записать это все. А то ведь и поговорить не с кем. Хотя, с другой стороны, еще большой вопрос — хорошо ли, что я её нашел. Может, и нет. Ведь язык, которым написано начало книги, меня откровенно пугает. Я не могу это объяснить, но мне просто становится страшно, когда я пытаюсь его перевести. Странно, почему?

Но чем дальше — тем больше. Вой, что я слышу каждую ночь вдали, оказался совсем близко, а к нему еще присоединилось странное поскребывание. Словно кто-то скребётся когтями о стену. Мама рассказывала, что обведя мелом границу, можно сделать невидимый барьер для иных духов. Не знаю, сработает ли, но я так и сделал — обвел мелом и дверь, и окна. По несколько раз.

Но от этого легче не стало. Я уже проклинаю тот день, когда нашел этот самый дневник. Далекий шепот превратился в странные голоса. Однажды ночью случилось невиданное. Поздней весною, когда за окном было тепло, пошел самый настоящий снег и ударил мороз, да такой, что пришлось усиленно растопить печь.

Так, сидя у камина, я и уснул. Однако ночью резко проснулся от какого-то шума. Быстро придя в себя, я прислушался — кто-то ходит около дома. Выглянул в окошко, но никого не увидел. Списав звуки на диких животных, я лег в кровать, раздумывая над странной погодой. Когда я вновь погружался в сон, меня испугал резкий стук во входную дверь. В этот момент мой сон как рукой сняло. Взяв в руки заряженное ружье, я стоял возле кровати и не сводил взгляда с двери.

Стук повторился еще три раза, и каждый раз звук был громче прежнего. Медленно подойдя к ней, я громко, стараясь удержать голос от дрожи, спросил: „Кто там?“. Ответа не дождался. Вместо него вновь раздался громкий стук. Отпрянув, я отошел к камину и, повесив за пояс топор, сел за стол, рассматривая собственную прихожую. Оружие было направлено на дверь, но на всякий случай я убрал палец с курка. Дрожащими руками держать оружие опасно для самого себя.

Так я и сидел. Что делать и как реагировать на происходящее, я не знал, ведь ближайший город находился в двух днях пути. И это при условии, что ты знаешь куда идешь.

Вскоре раздался женский голос. Такой нежный, приятный. Молодой совсем. Видимо, девушка встала за дверью входной. Говорит: „Впустите меня, пожалуйста, я совсем замерзла! Пришла по грибы и заблудилась…“. Я подскочил, кинулся к двери, но вовремя себя одернул.

„Какие грибы, в такой глуши?!“ — мелькнула у меня мысль. А потому, я как можно вежливее обратился к девушке за дверью: „Милая, а ты встань у окошка с той стороны, я на тебя посмотрю и сразу впущу“. На минуту возникло молчание, и последовал ответ: „Хорошо“. Но голос был не таким, как прежде, стал как-то грубее, глуше. Это меня и насторожило.

Подойдя к окну, я стал вглядываться в темноту. Что было еще странно — это свет. Из осторожности я расставил вокруг дома несколько ламп с долго горящей смесью. Но они не горели. Не успел я додумать эту мысль, как за бороду от изумления схватился. К окну подошла девушка, юная и красивая, как цветок полевой в период цветения. Казалось, я словно был очарован, и даже было пошел открывать дверь, но одумался. Голая девушка, в моей глуши, да в такой мороз на улице?! „По грибы“???

Когда я это осознал, то задернул окошко шторкой, отставил стул к камину и сел у огня лицом к двери. Подбросив в печку дров, благо запас собрал большой, я начал размышлять о том, что здесь происходит. В какую историю я попал? А потом и вовсе начал записывать мысли сюда. Однако это продлилось недолго. Вновь раздался стук в дверь. Гораздо сильнее. Стучали непрерывно. Признаюсь, было очень страшно. Стук прекратился, и я услышал плач ребенка, а потом женский голос начал молвить: „Пустите нас, пожалуйста, мы с ребенком замерзли сильно, кушать хотим“.

Но я промолчал. „Уйди, нечисть басистая, оставь меня!“ — вертелась мысль, а женщина вновь заговорила, но её голос срывался и приобретал какое-то зловещее, нездоровое звучание. Будто говорит уже не женщина и даже не человек, а что-то потустороннее, от чьего голоса у меня поседели все волосы. Она, или уже „оно“, повторяло: „Пустите, пустите, пустите“, и вскоре начало кричать, при этом ребенок не переставал плакать.

К моему еще большему ужасу, кто-то снаружи начал трясти входную дверь. Я очень боялся, что неизвестная или неизвестный с дурными намерениями вырвет дверь, и одному богу известно, что будет дальше.

В этот момент мои нервы сдали. Я сел перед входной дверью и начал вслух без перерыва молиться. Дверь пытались выбить около получаса. И столько же я молился. И к моему счастью, все прекратилось. Не знаю, в чем было дело. Может, помогли молитвы, может, напор и моя вера, а может, то, что было по ту сторону двери, просто поняло, что не сможет до меня добраться. По крайней мере, сейчас.

Потом, успокаивая нервы собственной спиртовой настойкой, я рассуждал: а почему существо за дверью не пыталось выбить окно? Но кроме ответа, что мел и заговор действительно помогли — ничего не находил. Видимо, матушка и вправду оказалась права, за что ей огромное спасибо.

А вот утром, выглянув на улицу, я обомлел. Весь снег растаял. Будто и не было его. А погода такая теплая, солнечная, та самая, которая была прошлым днем. А на двери и стенах я увидел следы когтей. В этот день, откинув усталость, я заколотил все окна, укрепил дверь, запасся дровами и даже смог пополнить запасы пищи, вытащив из капкана попавшего в него кролика.

И не зря. На следующую ночь все повторилось. Я вновь услышал женский голос, просящий открыть дверь, но старался его даже не слушать. Я понимал, что он очаровывает, заставляет делать то, что велит его хозяин, но висящий на груди материнский амулет, вытащенный мною из вещей, придавал сил. Затем в дверь снова начали ломиться, но недолго.

Какое-то время я просто слушал, как вокруг дома раздаются шаги. Много шагов. А еще вой и голоса. В этот раз кто-то попытался пробиться через окна, но заделал я их основательно, на совесть, а верное отцовское ружье, лежащее на коленях, вселяло надежду и уверенность.

Вернувшись к этой книге, я продолжил свой рассказ, стараясь не слушать утробный голос за дверью. Но что бы там ни было, оно не собиралось успокаиваться. Я слышал хрип: „Доберусь я до тебя“. С потолка посыпалась труха, кто-то ходил по крыше…»

Аах с удивлением обнаружил, что книга не дописана и обрывается прямо на середине строки. Но чуть ниже была спешно сделана неаккуратная запись: «А теперь пора бежать».

Дочитав её, пугало задумалось. Что же здесь происходит? После прочтения у Ааха появилось очень много вопросов, но ответить на них было попросту некому, и он расстроился.

Закрыв книгу, Аах положил её на стол. Однако кинув взгляд на щель в оконной перегородке, пугало с удивлением отметило, что уже темно. Чтение книги заняла весь оставшийся день, что было удивительно.

Но порассуждать на эту тему Ааху не дали. Мощный глухой удар в дверь заставил пугало развернуться.

— Ты зря её поднял! — прорычал хриплый голос на той стороне.

Аах явственно видел, что вокруг дома собралось очень много призрачных тварей, а самая сильная из них стояла как раз за дверью. Толкаемый любопытством, Аах прошел к двери, отворил её и с интересом посмотрел на существо, представшее пред ним. Высокое, покрытое корой, листвой, мхом, с желтыми светящимися глазами…

— А вы кто? — невинно поинтересовался Аах, не переступая белую черту.

— Я? Хозяин этого леса! — зло прохрипело существо и попыталось ударить пугало, но невидимый барьер остановил руку монстра.

Аах лишь сделал шаг назад, чтобы была возможность уклониться.

— А зачем вы на меня бросаетесь?

— Ты открыл мою книгу! А человек, что жил здесь, её у меня украл!

— Но он написал в книге, что просто нашел её.

— Ррр… Не испытывай мое терпение, Дитя полей, отдай мне мою книгу!

— Зачем? — Аах взял со стола книгу и покрутил в руках.

Если бы не маска, дух леса увидел бы улыбку, с которой пугало наблюдало за ним. Ведь Аах играл. Он сам не понимал, но он играл с хозяином этих земель и ему это очень нравилось.

— Она моя!

— Так возьми, — положило пугало книгу как раз перед чертой со своей стороны, но в ответ услышало лишь гневное рычание.

— Я… Тебя… У-ни-что-жу, — пообещал дух.

— Правда? А я так не думаю, — улыбнулся Аах еще шире, вынимая серп и демонстративно крутанув его в руках.

— Ррр…

— А зачем она вам? — решил он задать первый вопрос.

Ведь из-за вопросов он это и затеял. А еще из-за любопытства. Почему дух не может преодолеть невидимый барьер, в то время как Аах прошел через него и не заметил? Ведь у них у обоих одна природа. В теории.

— Ты думаешь, я тебе отвечу? — гаркнул дух и попытался наброситься, но вновь налетел на невидимую стену.

— Даааа, — протянуло пугало, тыкая в живот духа серпом и заставляя того отпрянуть.

— Что ты от меня хочешь? — уже спокойнее спросил Леший.

— Ответы.

— Если ты их получишь, я получу свою книгу?

— Да.

— Значит, уговор?

— Уговор, — кивнуло пугало.

— Задавай свои вопросы, — отступив, Леший сел прямо на землю, но с его ростом голова оказалась как раз напротив головы Ааха.

— Зачем она вам?

— В ней записано мое имя. Настоящее имя. В котором спрятана сила, а без нее я не могу вернуть себе материальную оболочку.

— Ммм… А как же вы тогда её упустили? — Аах посмотрел по сторонам.

В кустах и за деревьями прятались духи.

— Этот лес — мой дом. Я не придал значения тому, что в нем поселился один человек. Он не делал ничего такого, что заставило бы меня его прогнать, наоборот, относился ко мне с почтением. Но когда он взял мою книгу… — на этих словах Леший зарычал.

— Зачем же было к нему ломиться? — удивилось пугало.

— Потому что он её украл! — взревел Леший.

— Может, человек просто не знал, что она ваша?

— Как будто в моем лесу такие книги на каждом шагу валяются, — фыркнул Леший, сложив на груди руки.

— Логично, — согласился Аах. — Ну а я? Зачем вы бросились на меня?

— В книге сокрыто то, что никто не должен знать.

— А что именно?

— А ты не знаешь? — удивился Леший.

— Нет. Язык, на котором написаны первые страницы, мне непонятен. А что там написано?

— Это личное.

— И что? — не поняло пугало.

— Ты разве не знаешь, что личная информация, на то и личная, что её знает только владелец.

— А я знать не могу?

— Не можешь. Тебе нельзя. Если ты будешь знать, что в ней написано, она перестанет быть личной. Еще вопросы будут?

Зря Леший это спросил. Желание побыстрее забрать свое сыграло с ним дурную шутку. Ведь любопытному пугалу было интересно все. Лес, духи, сам Леший, этот домик. И лишь к утру несчастный хозяин леса получил желаемое и тут же исчез.

Удовлетворенный Аах, получив сведения о том, куда идти дальше, отправился в путь. Хозяин леса даже организовал для пугала протоптанную дорожку, лишь бы оно скорее покинуло его лес.

Оказавшись на широких лугах, Аах брел по ним дальше. Пугало не знало усталости, ему не нужно было есть или пить. Изо дня в день оно проходило недостижимые для человека расстояния, преследуя свою цель.

В какой-то момент пугало оказалось на дороге и шло уже по ней. Оно видело, как проклятая земля исчезает из-под ног прямо на глазах, а на её место приходит полная жизни и совсем иной энергией почва. Ааху показалось, что цветы здесь ярче и их больше. Возможно, это ему лишь кажется, а может, и нет.

Аах проходил мимо деревень, встречал разных путников, но не видя больше ничего любопытного, брел дальше. Люди. Самые обычные люди окружали пугало и старались держаться от него подальше. Народ в этих краях явно был непуганый, и любой человек при одном взгляде на пугало пятился и уходил прочь.

Однако всему приходит конец, и бесконечной дороге в том числе. Аах увидел небольшой домик, стоящий в сторонке на лугу. От него веяло очень теплой и светлой силой. Такой, что пугало даже поежилось от мощи, заключенной в ней. Рядом с домом цвели фруктовые деревья, а за ними расположился небольшой огородик. Весь дом был окружен цветами. Они были везде, даже на стенах и крыше.

А на порожке сидел хозяин дома. Небольшой старичок, всего метр ростом, с густой бородой, в лаптях, простой рубашке и штанах. Он курил трубку и смотрел на своего гостя.

— Здравствуй, путник, — заговорил дед мягким голосом, как только Аах подошел.

— Здравствуйте… — немного удивленный такой атмосферой, Аах рассматривал деда во все глаза.

Ведь перед ним сидело существо, даже близко на людей не похожее. И что было удивительно, оно оказалось связанным с домом.

— Кем ты будешь, путник?

— Аах, пугало.

— А меня зови Лапик. Домовой я.

— Значит… Стало быть, я ищу вас?

— Меня? — удивился дед. — И зачем?

— Я слышал, что к вам шел один человек… — пугало описало своего фермера и внимательно посмотрело на погрустневшего домового. — Вы знаете его?

— Знаю, — кивнул дед. — Очень хорошо знаю. Он остановился у меня и помогал по хозяйству. Очень хороший человек. Видишь вон тот огородик? — домовой указал на него мундштуком трубки.

— Да.

— Это для меня сделал тот человек.

— А где он?

— Здесь.

— Но я не вижу, — удивился Аах.

— Пойдем… Я тебя к нему проведу, — поднялся старичок с порожка, отряхнул штаны и повел пугало куда-то за дом.

Ааху было очень интересно, ведь никаких живых людей, за исключением деревушки в полукилометре, он более в округе не видел. Но стоило им выйти из-за дома, как картинка сложилась сама.

За домом, на полянке был небольшой вытянутый холмик и возвышающийся над ним крест. Когда пугало с домовым к нему подошли, старичок заговорил.

— Вот он. Тот самый человек, за которым ты шел, Аах, — грустно ответил дед, с сожалением глядя на пугало.

Ему было очень жаль существо, что к нему пришло. Он не боялся пугала, домового в принципе было не напугать. Наоборот, он проявлял к пугалу сочувствие, хотел помочь, но не знал как.

А Аах… Он просто стоял и смотрел на могилку его человека. В том, что это его человек, пугало не сомневалось, ведь на кресте висел его амулет. Однажды, уходя из дома, человек снял с шеи пугала деревянный амулет, в память о друге в поле. Единственном друге, которому он мог излить душу. И именно этот амулет висел сейчас на кресте.

— Как это случилось? — не поворачиваясь, спросил Аах.

— Он периодически ходил в город. Покупал разные бытовые мелочи, просто интересные вещи. Но однажды не вернулся. Я забеспокоился и отправился за ним, но опоздал. По приказу мэра города его казнили на забаву публике. Я не знаю, что он сделал, чтобы заслужить такую судьбу, но знаю, что он этого не достоин. Твой фермер, Аах, был очень достойным человеком. Несколько людей, которых я вылечил, помогли мне забрать тело и похоронить здесь…

Домовой говорил что-то еще, но Аах не слушал. Он просто смотрел на крест и прислушивался к собственным чувствам. Жалко ли ему было фермера? Нет. Но почему-то давно забытое чувство мести разгоралось в недрах его души. Пугало не знало, что ему делать дальше, ведь человек, за которым оно шло, погиб.

— Аах, пойдем в дом, — домовой взял пугало за руку.

Опустив взгляд, Аах с удивлением посмотрел в печальные глаза старика. Кивнув ему, он позволил отвести себя в дом.

— Расскажешь о своих приключениях? — попросил домовой, и Аах кивнул.

— Да.

— С самого начала. Как ты проснулся.

— Хорошо. Я проснулся на поле…

Усевшись в доме, пугало начало свой рассказ. Оно говорило, как жило на ферме, рассказывало о фермере, о мерзкой его жене, о приключениях, в которые попадал, пока добирался сюда. А домовой слушал и не перебивал. Лишь иногда кивал, но скорее своим мыслям. А когда поздней ночью Аах закончил свой рассказ, в комнате воцарилась тишина.

— Лапик, а почему люди такие? — вдруг спросило пугало, развеивая тишину.

— Человек, Аах — лучшее творение нашего создателя. Он способен сотворить великое благо и ужасное горе. Беда в том, что благо очень быстро забывается, а зло, наоборот, долго помнится. Поэтому кажется, что в мире очень много плохих людей. Не потому, что они такие по натуре, а потому что их такими сделали. Но ведь есть и добрые. И их не меньше, чем плохих, а то и больше, поверь, уж я-то знаю…

— Угу, — кивнул Аах.

В комнате снова воцарилась тишина. Пугало стояло у камина и смотрело на огонь, в то время как домовой рассматривал своего гостя.

— Ты хочешь отомстить? — спросил Лапик.

— Да.

— А будешь ли мстить?

— Не знаю, — честно ответило пугало.

— Аах, сними маску, посмотри на меня, — попросил домовой.

Пугало молча выполнило просьбу и, повернувшись, глянуло на старика.

— Аах, ты очень долго бежал, но бежал не за человеком. Не за своим фермером. Его жизнь тебе безразлична, я это вижу по твоим глазам. Ты бежал от самого себя.

— Я не понимаю.

— Ты не знаешь, кто ты. Надеясь, что тебе ответит фермер, ты прошел этот путь, но теперь, когда он мертв, ты растерян и не знаешь, что делать дальше. Хватит прятаться от самого себя. Просто прими. Ты такой, какой есть, какова твоя природа, но кем будешь и кем станешь — решаешь сам. И что делать дальше — решаешь тоже только ты.

Аах развернулся к огню и посмотрел на маску в руках. Долго пугало её рассматривало, о чем-то рассуждая. «Хватит бежать от себя?» — подумал он, рассматривая предмет в руках. Чуть поколебавшись, он решительно бросил маску в огонь.

Домовой смотрел, как между обугленных дров в огне лежит старая маскарадная маска. Она медленно чернела, сгорала прямо на глазах. Грустно улыбнувшись, домовой подумал, что смог помочь еще одному созданию в этом мире, помог снять ему оковы, в которые оно само себя и заковало… Но к чему это приведет, ни домовой, ни кто либо еще не знал. Пугало покинуло дом домового, растворившись во тьме ночи.

Конец

Content

Евгений Дес
Пугало

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6