Стейси Мэри Браун

Дикие Земли

Джейсону Момоа

Если я не могу заполучить тебя в реальной жизни, ты по крайней мере, можешь быть моим книжным парнем.

Stacey Marie Brown

SAVAGE LANDS

Copyright © 2020 by Stacey Marie Brown

All rights reserved

© Злобина М., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

Земля содрогнулась, а леденящий душу свист оповестил о том, что поезд покинул восточные берега Будапешта. У восточной стороны, Пешт, не могло быть более подходящего названия, чем это – ведь именно так относилась к нам, людям, сторона Буда/Фейри. Как к:

• вредителям;

• паразитам;

• раздражителям.

Визг рельс пронзил темноту, моя кожа покрылась мурашками. Для поздней весны ночь была не по сезону холодной, туман тонким кружевом поднимался к перилам моста, и казалось, будто мертвецы выползли из своих могил в поисках жизни. Густой воздух пробирался в мои легкие. Сердце колотилось от страха и возбуждения, а в горле пересохло от охватившего меня адреналина. В этот поздний колдовской час зловещий яркий свет от фар поезда разрезал темноту сквозь туман. В окне виднелась высокая гибкая фигура проводника. Казалось, что сама смерть с косой направляла поезд, твердо держа курс вперед, – ее миссией было пересечь мост без происшествий.

Мост Маргит разделен условной границей пополам. Люди контролировали Пешт, а фейри – сторону Буда. Мост не охранялся и именно поэтому был идеальным местом для набегов. Машинисты знали: нужно быть начеку из-за таких людей, как я.

Воров.

Я была хуже остальных. Занималась воровством не ради спасения семьи или потому что нуждалась в деньгах. Я воровала, потому что могла. Ради острых ощущений. Желая подтвердить, что хороша в этом. Кто-то назвал бы меня Робином Гудом, крадущим у богатых фейри и людей, которые пользовались бедными и отчаявшимися как рабочей силой. Чушь. Я занималась этим, потому что мне нравились эйфория и опасность, врывающиеся в мою жизнь. Мои навыки позволяли мне идеально прокрадываться в темноте, и это давало то ощущение, которое я не могла почувствовать дома. Гордость.

Некоторые ночные поезда перевозили путешественников, направляющихся в другие города и страны. Другие же везли груз, собранный в нейтральной зоне, до отправления в Прагу, где товары продадут или обменяют, а деньги пойдут в карманы и без того чрезвычайно богатых людей.

– На счет десять, – прошептала я Кейдену.

Мы находились за полуразрушенным сувенирным магазином. Высокая фигура Кейдена сгорбилась рядом со мной. Годами раньше сюда приезжали туристы, тратящие свои деньги, благодаря которым Будапешт процветал. Все закончилось в день моего рождения. Этот день не только убил мою мать, но и погубил миллионы людей, заодно уничтожив мир, каким он был. Начало конца для этой страны.

Ежедневно я несла в себе этот груз.

– Восемь.

Словно лев, подкрадывающийся к добыче, я придвинулась ближе. Темная одежда позволяла мне сливаться с сумерками, длинные черные волосы я убрала под шапку. Под маской проглядывали лишь глаза и рот. На боку висел нож – он мне еще пригодится. Мой талант заключался не в простом воровстве, я могла призраком перемещаться в ночи. Проводники поездов осознавали, что их ограбили, только когда я возвращалась в свою постель.

Я была лучшей из бойцов благодаря моему таланту подкрадываться к людям так, что они даже не замечали этого. Кейден всегда восхвалял эту способность. У меня средний рост, и годы тренировок сделали мое тело подтянутым и стройным – как кошка я могла пролезть в самые крошечные места.

– Пять, – прошептала я, приподнимаясь на цыпочки, готовая броситься вперед.

– Брекс, – пробормотал Кейден мне в ухо мое прозвище, отчего по спине пробежали мурашки. Мой взгляд скользнул по его рту и губам, когда Кейден стянул с лица маску.

Прочистив горло, я повернулась.

– Дороги назад нет, Маркос. – Я специально назвала его по фамилии, чтобы подавить нахлынувшее на меня возбуждение, желая не разрушить хрупкий баланс между мной и моим лучшим другом. Мы были неразлучны с детства. В те дни не было разницы между мальчиками и девочками, и я не мечтала узнать, какие на вкус его губы, или почувствовать его руки на моем теле. – Не то чтобы ты шел на попятную раньше.

– Знаю, но если нас поймают… Мой отец…

Кейден покачал головой. Лыжная маска скрывала его красивое лицо и шелковистые каштановые волосы. В лучах солнца они были похожи на песок, который можно встретить в пустыне. Мне так хотелось пропустить сквозь пальцы эти красновато-коричневые пряди.

Поезд повернул, направляясь к мосту Маргит. Две минуты и двадцать секунд. Именно за это время поезд проедет мост от начала до конца. Мы должны покинуть его до того, как он доедет до другой стороны.

Стороны фейри.

Мое сердце бешено билось, а слово «идиотка» эхом отдавалось внутри. Я была лучшей, наилучшей, но если что-то пойдет не так и нас поймают фейри? Отбросив эту мысль, я сгруппировалась, отметив, что последние вагоны приближаются к нам.

– Сейчас!

Пригнувшись, я побежала к поезду. В первых вагонах находились люди, а в самом конце груз. Легче было отцепиться в Праге, пока передние вагоны продолжали свой путь.

Запрыгнув на ступеньку, я беззвучно приземлилась и прыгнула выше, оставив место для Кейдена.

Послышался лязг металла – ко мне присоединился Кейден. Он сжимал поручни, из-под маски градом катился пот. Когда я достала из кармана свое любимое устройство, созданное фейри, – отмычку, которую я стащила из нашей штаб-квартиры – моя концентрация ослабла. Магия легко открывала любые замки, и именно поэтому устройство было вне закона. Но его можно было достать на черном рынке.

Пока я убирала отмычку в карман, Кейден стоял рядом со мной. Потянув дверь за ручку, он открыл вагон.

Мы в пятый раз совершали налет на поезд. Кейден не показывал вида, что мой азарт пугает его до чертиков. Он никогда не сдавался и не отступал, не пытался меня отговорить, но его напряженное выражение лица говорило само за себя – Кейдену не нравилось все это. Но Кейден Маркос был последним человеком на земле, который признался бы, что ему страшно, и отказался бы от вызова.

Его отец не признавал слабости.

Кейден посмотрел на запястье, постукивая ногтем по часам.

– Одна минута сорок секунд. Время тикает. Пошли.

Я кивнула и зашла внутрь вагона, точно зная, куда идти. Рабочие не отличались изобретательностью, и вероятно, их не волновало, что случится с грузом, когда он покинет склад. Они никогда не увидят и четверти денег от этого товара.

Кровь стучала в ушах. Я направилась к ящикам, в которых, вероятно, находились фармацевтические и рекреационные препараты. Сильнодействующие наркотики были запрещены в большинстве стран Западного мира – теперь их называли Объединенные Нации, – находившихся под властью Ларса, Темного Короля и Кеннеди, Светлой Королевы. Но если на этом можно заработать, то игра честная. Это дерьмо продавалось на черном рынке, принося миллионы, а самые богатые и влиятельные люди наживались на этом.

Моя приближенность к вооруженным силам людей дала возможность вернуть крупицу этих денег в руки простых рабочих. Пусть они продают этот товар на улицах, зарабатывая деньги на лекарство для детей или аренду своих ветхих домов. Некоторые считали, что таинственный герой, грабящий поезда и раздающий деньги бедным, был мстителем – одним из них.

Но это не так.

Я являлась элитой, одной из тех, кто жил под защитой стен в районе Леопольд – двадцать кварталов, разделенных мостами, ведущих к старой дороге Байчи-Жилински. Там и находилась штаб-квартира вооруженных сил людей в старом здании парламента на стороне Пешт. Здесь жили военные и богатые. Цель организации – взять верх над фейри, а это означало ежедневную борьбу с их магией и войну между двумя сторонами.

Ни одну сторону не волновало место, где жили бедняки, воры, убийцы, наркоманы и представители смешанных рас. Стороны игнорировали то, что там, где жили «дикари», царило беззаконие, которое поглотило большую часть территории Пешт, словно чума.

Я потянулась к ящику и оторвала крышку, обнаружив внутри цельные блоки волшебной пыли, пропитанные магией фейри. Он нравился фейри, но у людей от него возникала сильнейшая зависимость, которая толкала их к убийствам и самоубийствам.

В окне вагона промелькнула штаб-квартира вооруженных сил людей – великолепное белое каменное здание в неоготическом стиле поднималось к небу и сияло огнями. Дворец – символ великого прошлого го- рода.

Поезд подъезжал к условной границе, проведенной посреди реки – Остров Маргит. Для нас с Кейденом это означало проникновение на вражескую территорию.

– Двадцать секунд, – прошипел Кейден, следящий за дверью, повернув голову ко мне и нервно постукивая рукой по ноге.

Я кивнула, заполняя свой рюкзак наркотиками, намереваясь перейти к следующему ящику.

– Брексли, – прошипел Кейден, – у нас нет времени. Идем!

Он топтался у выхода. До конца моста оставалось всего несколько секунд.

– Дерьмо.

Я вздрогнула, осознав, сколько времени потратила впустую.

– Эй! – донесся голос от противоположной двери. В вагон зашел охранник. Он пристально посмотрел на меня и мою сумку. – Стоять!

Охранник потянулся к своему оружию.

Пистолет само по себе уже плохо, но если охранник нас знает или видел в штаб-квартире, он определенно нас вспомнит. Особенно Кейдена. На наших лицах были маски, но они словно целлофан – можно было просто написать наши имена неоновыми буквами на моем черном свитере.

В мгновение ока я бросилась к Кейдену, направляясь к выходу.

– Стоять! – прокричал охранник, когда мы выскочили за дверь.

Ветер свистел в ушах и трепал мою одежду. От холода, пробирающего до костей, кожа онемела.

– Дерьмо! – воскликнул Кейден.

На меня накатила паника, когда я осознала, что мы проехали место, где можно безопасно спрыгнуть.

– Стоять, или я буду стрелять!

Невысокий коренастый охранник бросился к нам. Одну руку он держал на кобуре с пистолетом, а другой тянулся к рации.

От страха у меня перехватило дыхание. Через несколько секунд поезд остановится на границе фейри. Таможенная граница находилась в нескольких метрах.

За воровство серьезно наказывали обе стороны.

– Что будем делать? – В голосе Кейдена слышалась тревога, его взгляд метнулся к охраннику. – Мы пропустили место, откуда можно было спрыгнуть. Здесь не спрятаться.

– Черт.

Я крутила головой. Поезд замедлял ход. Охранник стоял всего в метре от нас. Остался лишь один верный выход.

– Прыгаем!

– Что? – повысил голос Кейден.

Я не дала ему время обдумать мой план. Схватив Кейдена за руку, я вытолкнула нас из движущегося поезда. Когда мы ударились об асфальт, мои кости хрустнули, кожа и мышцы горели от того, что мы покатились по бетону.

– Стоять! Воры! – кричал охранник, его крик донесся до фейри, стоящих впереди на платформе с уже подготовленным оружием. Стража резко обернулась, услышав крики охранника.

– Бежим!

Я схватила Кейдена, поднимая его.

Бах! Бах!

Над нашими головами просвистели пули, выпущенные фейри. Мы бросились в противоположную сторону, но мост был слишком длинным. Даже в темноте мы беззащитны. Фейри не задумываясь пристрелят нас на месте.

– Кейден. – Я повернулась к своему другу, снова протягивая ему руку. – Ты доверяешь мне?

– Хм. – Он пригнулся, когда очередная пуля отскочила от металлических перил. – Да. Конечно.

– Тогда… – Я перекинула ногу через перила. – Прыгаем.

Кейден побледнел, но, когда над нашими головами в очередной раз пронеслись пули, полез через перила вслед за мной.

– Просто чтобы ты знала, Брекс, – произнес он, посмотрев вниз на бурлящую, ледяную реку, – в следующий раз развлечение выбираю я.

– Честно.

Хлоп!

Пуля попала в столб прямо над нашими головами.

– Давай! – прокричала я, прыгая.

Я вскрикнула, погружаясь в ледяную черноту глубин нейтральных вод.

Глава 2

Дрожь пробирала меня насквозь, я крепко прижимала руки к телу, когда мы возвращались в штаб-квартиру. Я плотно сжала челюсть, чтобы стучащие зубы не вывалились изо рта.

Мы спаслись, но потеряли весь украденный товар. Мой рюкзак ушел на дно реки. Наша вылазка оказалась провальной, что никак не повлияло и на без того дурное настроение Кейдена.

– Я не шучу, если бы тюрьма не испортила мое будущее, я бы убил тебя прямо сейчас.

Кейден передернул плечами от холода, из-за нашей мокрой одежды ледяной воздух только притягивало к нам. Технически лето уже вторглось на территорию весны, но тепла еще не было. Как и во всей Венгрии, даже времена года жили теперь по своим правилам.

– Моя смерть испортила бы праздники.

– Я бы купил на один подарок меньше.

– Купил бы? Тебе бы пришлось что-нибудь мастерить самому, сидя в тюрьме. – Я ткнула его локтем в плечо. Кейден всегда был серьезным, и на меня возлагалась миссия развеселить его. Немного расслабить. – Так что бы ты сделал? За эти долгие часы одиночества в тюрьме?

– Ничего. Ты была бы мертва.

Он шлепал в мокрых ботинках по тротуару.

– Да не в этом суть.

– Нет, в этом. Именно поэтому я попал бы в тюрьму.

– Я бы выжила.

Я коснулась руки Кейдена и ощутила, как мурашки пробежали по моему телу.

– Это точно. Ради того, чтобы позлить меня, а?

Легкая улыбка тронула губы Кейдена, и он толкнул меня в ответ локтем.

– Ну так что бы это было? Смастерил бы что-то из волос на своей груди?

– Отвратительно.

– Но мне бы понравилось. Ведь ты бы сделал это от всего сердца. Или груди.

Посмеиваясь, Кейден покачал головой.

– Ты странная.

– Но ведь именно поэтому ты меня любишь.

Кейден замедлил шаг, на мгновение наши взгляды встретились, а в воздухе повисла пауза. Я занервничала, но надежда наполнила меня. Мы с Кейденом были рядом друг с другом с детства, с тех пор как мне исполнилось пятнадцать.

Наши платонические отношения менялись со взрослением. Повзрослев, мы оба поняли, что наши тела изменились.

В академии много девушек мечтали о Кейдене. Высокий, красивый, подтянутый благодаря тренировкам. Карие глаза и легкая щетина, а от шелковистых каштановых волос нельзя было отвести взгляд.

Девушки всегда спрашивали меня о нас: встречаемся ли мы, шептались о том, какой он горячий. Когда Лилла – коллега-стажер – попыталась заявить на Кейдена свои права, я осознала, что не хочу, чтобы другая девушка прикасалась к нему. Я слишком боялась потерять нашу дружбу и молчала, надеясь, что Кейден даст мне знак, покажет, что чувствует ко мне то же, что и я к нему.

Кейден часто смотрел на меня. Поддразнивал и прикасался ко мне, но этого было недостаточно. Я не могла понять, являются ли его действия проявлением дружелюбия или чем-то большим. Кейден выражал мне сдержанные комплименты.

Я знала, что отличаюсь от большинства девушек. Мои русские и ирландские корни дали мне бледную кожу и резкие черты лица. Часто в свой адрес я слышала слова «уникальная» и «потрясающая» наравне с «пугающая». Парни обращали на меня внимание постоянно, но держались в стороне, словно вокруг меня была проведена невидимая линия. Либо они боялись меня, либо не хотели переступать дорогу самому грозному кадету академии. Кейден Маркос был сыном генерала вооруженных сил людей, Иштвана Маркоса, лидера со стороны людей.

Кейден окинул меня взглядом. Я не двигалась, боясь, что даже малейшее движение помешает ему сказать то, что я так долго желала услышать.

– Брекс, – произнес он, взгляд обратился к моим губам.

Кейден стоял так близко, что я ощущала его тепло, обволакивающее меня, несмотря на мокрую одежду.

Я прикусила губу, дыхание перехватило. Пристальный взгляд Кейдена задержался на моих губах, его дыхание щекотало мою щеку. Я так хотела приподняться на цыпочки и поцеловать его. Кейден наблюдал за мной, а потом дернул головой, отступая.

– Охрана сменится через две минуты. Нам следует поторопиться.

Он кивнул в сторону стены, отделяющей старое здание парламента и прилегающую территорию, напоминающую крепость. Здание возвышалось вокруг города, показывая господство человека на этой стороне реки.

Для фейри стена, окружающая город, вероятно, казалась просто украшением, защищающим людей от внешнего мира, а сам город местом, куда стремились богатые. Военные и богатые собирались в этом обнесенном стеной районе Пешта, улицы здесь были безукоризненно чисты, а законы еще действовали.

Район охранялся постоянно, но я знала, когда можно входить и выходить так, чтобы никто не заметил. Кейден разрывался между двумя желаниями: стать солдатом и обнаружить промахи в обороне армии людей, чтобы быть в глазах отца героем, или остаться мальчиком, любящим сбегать из крепости вместе со мной в детстве. Чем дальше Кейден продвигался по служебной лестнице, тем меньше оставалось от того мальчика. Он все больше следовал правилам и законам.

– Да.

Я кивнула, а сердце наполнило разочарование. Я могла победить любого парня в драке, и это одна из причин, почему многие меня боялись, но Кейден оставил меня в растерянности, из-за чего мне хотелось плакать.

– И, Брекс, это была последняя вылазка, – бросил он, в его голосе звучал гнев. – Слишком опасно, не говоря уже о том, что незаконно. Скоро я окончу академию, и ты тоже. Мы должны быть солдатами, а не преступниками.

– Мы обкрадываем фейри. Мне казалось, ты относишь это к категории «спасение людей».

– Есть и другие способы. Законные.

Я фыркнула, не веря в его идеализм истины и справедливости. Я была гораздо более пессимистична.

В течение девятнадцати лет, всю мою жизнь, эта страна находилась в смятении и войне. Я никогда не видела старый мир. Знала только мир стен, смерти и страха.

Фейри правили западным берегом реки, они обосновались в замке, захватив всю территорию на стороне Буды. Люди владели клочком земли на северо-восточной стороне. Меньше половины. Словно землю разрезали – на большой части Пешта люди голодали, болели, убивали, занимались проституцией, употребляли наркотики, жили в нищете или являлись полукровками. Это место называли диким.

Дикий запад востока.

Дикие Земли.

– Брекс, пошли.

Голос Кейдена вернул меня в настоящее. Он повернул к потаенной калитке возле небольшого парка, ставшего кладбищем после последней «Войны Фейри» пять лет назад.

Мои ботинки хлюпали, когда я пробежала через дорогу к железным воротам, спрятанным за разросшимися кустами и сорняками. Наименее охраняемое место вдоль стен, ворота не были видны ни одной из сторон. Я нашла его однажды, много лет назад, когда мы с Кейденом играли в прятки.

Проскользнув сквозь прутья решетки, я отперла шаткую калитку. Она открылась ровно настолько, чтобы Кейден смог пролезть внутрь. Едва смог. Еще одно занятие в спортзале, и он здесь больше не пролезет.

В тот момент, когда мы пробирались через кладбище, туман низко висел над растениями, а звезды ярко сияли в ночном небе. Кейден открыл еще одни ворота, вытолкнув нас на улицу. Тусклый желтый свет, исходящий от уличного фонаря на бульваре, отбрасывал тени на крошащийся тротуар и облупившуюся краску. Даже в стенах богатого Липотвароша, который теперь называли на английский манер Леопольд, можно было заметить признаки умирающего города. Штукатурка не скрывала дыр в зданиях, некачественная краска, которой пытались освежить фасады, выбоины, появляющиеся по мере износа. Ночью вокруг обнесенного стеной города горела только дюжина ламп – совет решил, что деньги лучше потратить на оружие или зажечь каждый сантиметр вооруженных сил людей светом так, чтобы показать врагу – наша власть сильна.

В детстве отец рассказывал мне истории о том, каким был Будапешт до падения стены. После того, как страна освободилась от коммунизма, она стала процветать благодаря туризму, музеям, театрам и искусству.

– Kicsim[1], тогда ты могла ходить по улицам, не боясь.

Отец положил рядом со мной плюшевую собаку Саркиса, подарок лучшего друга моего отца, дяди Андриса. Андрис заявил, что это пес-пастух и он будет присматривать за мной и охранять, когда их не будет. А это случалось часто. Я знала, что он не был моим настоящим дядей, но для меня это не имело значения. Андрис был правой рукой моего отца в бою. Близким, как брат. Они говорили, что это значит больше, чем кровь.

– Никаких стен и законов, запрещающих гулять. Ты могла пойти куда хотела. – Он был все еще в форме, его день был далек от завершения. Папа всегда находил время уложить меня спать, рассказывая различные истории. Мне всегда нравилось их слушать, представлять сказочное место, о котором он рассказывал. – Тогда ты могла отправиться на другую сторону Буды и прогуляться по замку. Зайти в кафе или ресторан и веселиться до утра. Семьи ездили на пикники и на рынки, не нося с собой оружие. Великолепное время. Можешь представить?

– Нет. – Я повернула голову на подушке, прижимая Саркиса к груди. – Но я хочу пойти на пикник с тобой, папа. Хочу, чтобы ты больше не работал.

– О, Edesem[2]. – На его лице отразилась скорбь. – Я тоже этого хочу. Будем надеяться, что когда-нибудь получится. И ты узнаешь, что значит жить без войны и ненависти. Что значит быть свободной. Жить там, где обе стороны работают в гармонии. Я пытаюсь все исправить. Именно поэтому так много работаю. Чтобы у тебя был шанс на такую жизнь. Жизнь без угрозы.

Звучало, как жизнь в раю. Мой разум даже не мог понять этого. Ничего не осталось. Культура, язык и традиции утрачены. Заменены обычаями фейри и новой волной жителей Запада, которые считали, что новый мир станет утопией без правящей монархии, продвигая свои идеалы и культуру в восточной части этой страны, смешивая и превращая ее в хаос.

Фейри жили среди нас с незапамятных времен. Некогда они были правителями Земли, а потом им пришлось скрываться на протяжении веков, живя в царстве, называемом Потусторонним Миром. Так было до тех пор, пока старая, озлобленная королева фейри не изменила этого, разорвав завесу между мирами и соединив их вместе. В детстве нас учили, что королева Анейра была безжалостной. Она не хотела, чтобы фейри жили среди людей, спрятавшись. Она развязала войну, которая уничтожила барьер. Почти двадцать лет назад, в день моего рождения, стена между фейри и людьми рухнула. В учебниках по истории писали, что победили хорошие парни. Возможно, для Объединенных Наций так и было. Но от Венгрии дальше на восток и вплоть до Украины мы вырвались из правления Светлой Королевы, друидов и Темного короля, выдвинув собственных лидеров.

В то время венгерская знать фейри считала, что независимость будет в интересах народа.

Они ошиблись.

Когда здание вооруженных сил людей появилось в поле зрения, мои губы приоткрылись от благоговения. Купаясь в свете, готические башни поднимались ввысь, словно пытались достать звезды на небе. Красивые и угрожающие. Повзрослев, я не ощущала того воздействия, которое когда-то оказывало на меня здание.

Десятки охранников патрулировали дворец – еще один уровень защиты от «дикарей», а не от фейри.

Мы с Кейденом шли к отдельному входу, где находилось меньше стражи. Охранник, стоящий у двери, кивнул нам. Ему следовало бы нахмуриться, удивиться, что мы делаем тут в такое время, но так как мы находились в безопасности стен Леопольд-сити, то его это не касалось. Да и никто бы не стал что-либо говорить Кейдену. И слова бы не сказал против «принца» Леопольда.

– Сержант.

Кейден кивнул мужчине, когда тот открыл нам дверь.

– Поздновато, сэр, – ответил мужчина, оценивая взглядом нашу мокрую одежду и волосы.

Кейден положил руку мне на спину, заставляя идти быстрее. Когда я ступила на длинные темно-красные ковры, разложенные по огромному коридору, мои ботинки перестали хлюпать. Место носило некрасивое название «штаб-квартира», но это был дворец. Арочные потолки, расписанные великолепными узорами и фресками. Лестницы украшали декоративные детали и золотые фонарные столбы. Скульптуры, картины и гобелены, созданные всемирно известными художниками, давно ушедшими из этого мира. Известная шестиугольная комната, шестнадцатигранный центральный зал. Большая часть здания была отделана сусальным золотом, мрамором и тканями. Поверить в упадок этого места невозможно в сравнении с нищетой, о которой я слышала по другую сторону стены.

В самом маленьком крыле располагались жилые помещения для тех, кто занимал достаточно высокое положение. Здесь находились бассейн, боулинг, кинотеатр и две огромные кухни. Слуги жили в подвальных помещениях. Оставшаяся часть дворца предназначалась для бизнеса и для того, чтобы производить впечатление. Великолепные залы, театры, рабочие офисы, учебные помещения, кафе – действительно все, что можно пожелать. Своеобразный город. Моя горничная, Майя, любила говорить о великолепии здания, о десяти внутренних дворцах, двадцати девяти лестницах и шестистах девяноста одной комнате.

Охранники, работающие ночью, наблюдали, как мы с Кейденом идем по коридорам к жилым помещениям. Их лица ничего не выражали, но я могла поклясться, что слышала их вздохи. Как и всегда: Брексли Ковач втянула принца в неприятности.

Да, ладно, так оно и было. Часто. Но Кейдену необходимо немного волнения в его размеренной жизни. Скоро он больше не сможет со мной улизнуть. Меня пугало, что наша «свобода» исчезала на глазах. Через несколько недель Кейден закончит академию и станет лейтенантом Кейденом Маркосом, у которого начнется своя жизнь.

И на меня у него больше не будет времени.

Когда мы крались к резиденции, наши ботинки скрипели в унисон. Я рассмеялась.

– Брекс, будь тише, – прошипел он.

Но звук, издаваемый ботинками, разнесся по залу громче, как и мое хихиканье. Кейден повернул ко мне голову, пытаясь впиться в меня серьезным взглядом, но ему тоже стало смешно.

– Я рад, что вам весело, – прогремел глубокий голос в коридоре.

Сердце ушло в пятки.

Черт.

Перед нами стоял лидер вооруженных сил людей, генерал Иштван Маркос.

Вы сразу бы смогли понять, от кого Кейден унаследовал свою внешность. Высокий и широкоплечий, похожий на своего сына, Иштван был подтянут. Коротко подстриженные седеющие волосы на затылке, аккуратная борода, скрывающая сильную челюсть и стальные голубые глаза. Морщины на его лице свидетельствовали о тяжести и ответственности его положения, но красивые черты и положение притягивали женщин, когда он этого желал. Красота жены Иштвана никак не способствовала сохранению его верности. Когда мне было четырнадцать, я видела, как он трахал украинскую принцессу в своем кабинете. В то время ему было сорок восемь, ей – двадцать.

Кейден остановился, застыв рядом со мной. Выпрямившись и подняв подбородок, словно мы оказались на тренировке.

– Отец.

– Я так сильно разочаровался в тебе, Кейден.

Голос Иштвана выражал недовольство и осуждение, при взгляде на сына выражение его лица посуровело.

– Мне казалось, ты вырос и оставил эти глупости в прошлом. Прошло много времени с тех пор, как ты был ребенком. И все же… – Иштван наклонил голову, взгляд его голубых глаз метнулся ко мне, точно определяя истинную причину плохого поведения сына. – Ты ведешь себя как дитя. Как и ты, моя дорогая. Твой отец ожидал бы большего от тебя.

Ауч.

Я вздрогнула. Слова попали прямо в сердце. Взглядом я впилась в ковер.

Поправляя свою форму, блейзер, украшенный значками, шевронами и наградами так, что его можно было бы использовать в качестве дверного упора, Иштван вздохнул. Генерал пятизвездочного ранга выглядел устрашающе. Холодный, расчетливый и безжалостный. Именно поэтому он достиг высокого положения и смог удержать его.

И все же Иштван иногда проявлял доброту. Он принял меня в свою семью, когда у меня никого не осталось, хотя, вероятно, это связано с тем, что он испытывал глубокое уважение к моему отцу. Он всегда смотрел на меня так, словно я была грязью под его ботинками, но, когда я осиротела в четырнадцать, он и его жена Ребекка стали моими опекунами. Я и так являлась неотъемлемой частью их жизни, поэтому почти ничего не изменилось. Разве что моя комната поднялась на несколько этажей и мне пришлось следовать правилам Иштвана. Мне пришлось тяжеловато. Я никогда не следовала правилам.

– Могу ли я спросить?

Иштван указал на нашу одежду, его губы скривились от отвращения.

– Мы купались в бассейне.

Кейден держал голову ровно, даже не дрогнув, когда ложь соскользнула с его губ. Закрытый бассейн находился шестью этажами ниже. Он использовался для обучения, но мы круглый год купались там, развлекаясь.

– Купались? – Бровь отца Кейдена приподнялась, он не поверил нам. – В два часа ночи, в одежде?

– Я толкнула Кейдена в воду, – соглашаясь с ложью, я пожала плечами, – а он не остался в долгу.

Мгновение Иштван пристально смотрел на нас, прежде чем глубоко вздохнул и потер лоб. От нас с Кейденом такого поведения следовало ожидать, поэтому я почти уверена: Иштван поверил в историю.

– У меня нет на это времени. Мне нужно разобраться с реальными проблемами. На кону жизни. Твоя мать обнаружила твое отсутствие и, позвонив мне, оторвала от настоящей работы, а вы играете, как пятилетние дети. – Он ущипнул себя за нос, каждое слово Иштвана вонзалось в меня так, как он того и хотел. – Идите спать. Я разберусь с вами утром.

Генерал вздохнул и направился к двери, вероятно, направляясь обратно в свой кабинет. Он был не из тех, кто много отдыхает.

– Отец? – Голос Кейдена догнал Иштвана, идущего по коридору. Иштван оглянулся на сына. – Мне очень жаль. Это больше не повторится.

– Я бы хотел в это верить. – Обвиняющий взгляд Иштвана снова ненадолго переместился на меня. – Пришло время тебе серьезно отнестись к своему положению. Другие курсанты смотрят на тебя снизу вверх, следуют за тобой, как за лидером. Однажды ты займешь мое место. Начинай вести себя соответственно. Через шестнадцать часов у нас будет прием. Мне не нужно напоминать, насколько это важно. Прибудет румынский лидер, и мне необходимо, чтобы вы оба вели себя достойно.

– Приложу все усилия.

– С моей точки зрения, вам нужно будет очень постараться, – коротко ответил он, затем вышел, закрыв дверь.

Напряжение отражалось от стен.

– Мне жаль, Кейден.

Я повернулась к своему другу, потянувшись к его руке.

Кейден отпрянул от моего прикосновения, а его лицо исказилось от гнева.

– Ты всегда говоришь, что сожалеешь, Брекс, – сказал он, его челюсти сжались, – но только я в действительности виноват во всем этом.

Он фыркнул, развернулся и ушел, а я смотрела ему вслед со слезами на глазах.

Медленно я направилась в свою комнату. Закрыв дверь, сняла мокрую куртку и бросила ее в корзину для белья. Я почувствовала укол разочарования. Сегодня в корзине будут только мои вещи. Лишь один человек роется в моей грязной одежде, находя украденное, – моя горничная Майя. Она переправляла товары обратно в Дикие Земли. Ее сын и дочь работали там на фабриках, едва имея возможность купить хлеб. Именно она рассказала мне о варварских условиях жизни за стенами Леопольда. Благодарная за то, что у нее появилась возможность работать во дворце, она все еще пыталась помочь своим взрослым детям и их семьям выжить.

Сегодняшний вечер оказался провальным по всем фронтам.

Вздохнув, я зашла в свою огромную ванную, смыла речную воду с кожи и забралась в кровать, утонув в мягком матрасе с простынями, которые на ощупь были бархатными. В темноте мои мысли вернулись к Кейдену. Он был единственным сыном Иштвана. Я знала, под каким давлением находился Кейден. Он постоянно доказывал отцу, что чего-то стоит. Но я вовлекала его в неприятности, потому что чувствовала: мальчик, которого я любила, ускользал из моих рук.

Кейден – все, что у меня осталось.

Глава 3

Упав спиной на коврик, я застонала. Мне хотелось пролежать здесь весь остаток дня. Может, даже немного вздремнуть.

– Еще раз, Ковач, – прогремел голос со стороны ковра. Сержант Бакос хлопнул в ладоши, призывая меня подняться. – Ты сегодня не в форме.

Даже больше. Два часа сна сделают это и с вами. К тому же моему телу не понравились вчерашние прыжки и полет ласточкой с моста. Тогда из-за адреналина я не почувствовала удара. Но сейчас все болело, и я двигалась медленнее, чем обычно.

В другой день я бы уже прижала своего противника к полу, упершись локтем ему в горло. Мои навыки задевали других курсантов, особенно парней, но и девушки тоже желали меня победить. Я же могла предугадывать движения других заранее.

Парни действительно воспринимали поражение близко к сердцу, доказывая, что сексизм все так же силен. Дело не в том, что я стройная и сильная; их бесило, что я была хорошенькой. Будто именно поэтому они теряли концентрацию. Словно я не могла превзойти их.

Иногда парни смеялись, считая, что наш поединок – это игра, ровно до тех пор, пока не проигрывали, падая на пол, как мешки с мукой. Их маленькое хрупкое эго не могло смириться с поражением.

Арон Хорват был одним из них. Когда он не угрожал мне, то часто флиртовал.

– Ты там, где и должна быть… на спине для меня, Ковач, – пробормотал Арон, подмигивая мне и непристойно рассматривая мое тело своими карими глазами.

– Пошел ты, Хорват, – прорычала я, поднимаясь на ноги. Мои мышцы протестовали. Поправив темные карго-брюки, я откинула несколько прядей волос, выбившихся из конского хвоста, ниспадающего по моей спине.

– Что с тобой сегодня, Ковач?

Сержант Бакос подошел ко мне, потирая свою темно-коричневую взъерошенную шевелюру. На ней пробивались седые волосы, которых не было, когда я поступала в академию в пятнадцать лет. Вот что делают с людьми пять лет общения со мной.

Бакос – инструктор, тренирующий курсантов на протяжении многих лет и превращающий их в солдат. Жестокий и безжалостный, но я уважала его. Ему было плевать, какой у студента пол или тип телосложения. Он просто ожидал от тебя наилучшего результата, учил, как превращать свои слабости в достоинства.

Бакос был сантиметров на пятнадцать ниже меня, но крепкого телосложения. Ни один парень здесь не смог бы одолеть его, даже Кейден. Бакос научил нас стратегии и тому, как собственные слабые стороны могут стать преимуществом в бою. Бакос сделал из меня бойца. Поощрял работать усерднее. Стать лучше. И мне была ненавистна мысль, что я разочарую его.

Как, например, сегодня.

– Этому нет оправдания, сэр.

Я подняла голову, заложив руки за спину в солдатской стойке.

– Верно, – сказал Бакос и кивнул, – твоему врагу будет наплевать, что ты плохо спала ночью или что у тебя болит живот. – Он отступил с коврика, обращаясь к семерым из нас, оставшимся в классе в этом году. – Они убьют вас в считаные секунды. Нападут без предупреждения. Без раздумий и угрызений совести.

– Как Волк, – жутким тоном произнесла Ханна. Игривость исчезла из ее голоса, когда Бакос посмотрел на нее. – Что? Мы все слышали эти истории. Он убьет тебя, не моргнув глазом, и он такой горячий, что ты сам придешь к нему.

– Ханна, – раздраженно вздохнул Бакос, – я здесь, чтобы тренировать вас для встречи с настоящим врагом, а не выдуманным.

– Отец парня моей сестры сказал, что он был даже очень реальным, – возразила Ханна, – видел, как Волк сражался одновременно с дюжиной людей в период «Войны Фейри».

– А тебе сказали, что Санта-Клаус тоже настоящий? – отрезал Бакос. – История про Волка всего лишь преувеличенная и прославленная сказка, всплывающая каждый раз, когда его упоминают.

Мы все выросли на рассказах об Уорике Фаркасе[3]. Он не фейри и не человек, живой призрак. Его называли волком из-за фамилии, а не потому, что он превратился в волка. Эту историю рассказывали курсантам, чтобы ночью они мочились в постель. Рассказы повергали в благоговейный трепет и ужас от того, как легко и скольких людей Волк убил. Голыми руками. Выпотрошил, сжег, замучил и содрал кожу.

– Вернемся в реальность. – Бакос хлопнул в ладоши. – На пороге угроза новой войны, и наш враг сильнее, быстрее, и его труднее убить. Враг может измениться или исчезнуть на глазах. Мы обязаны стать быстрее, сражаться еще упорнее и оказаться умнее. – Он указал на меня, призывая вернуться на прежнее место. – Так вы ничего не добьетесь, поэтому я хочу видеть, как вы отдаетесь делу на все сто процентов. Понятно?

– Да, сэр, – ответили мы в унисон.

Я встала в оборонительную позицию, мой взгляд остановился на Ароне. На его губах появилась ухмылка. Арон казался симпатичным, и какое-то время я так и думала, но его ревнивый характер и постоянное желание быть лучше всех делали его уродливым. Он был середнячком во всем, включая бои. Глубокая неуверенность в себе раздувала его эго до такой степени, что я с нетерпением ждала спарринга с ним в классе.

Здесь я могла безнаказанно выбить из него все дерьмо.

– Если ты так сильно хочешь снова оказаться подо мной, Ковач, тебе следует лишь попросить. Очевидно, Маркос тебя не удовлетворяет. Хотя я слышал, что он увлекся Лиллой.

Кружась вокруг него, я стиснула зубы. «Не позволяй ему вывести себя», – упрекнула я себя. Арон любит бить по слабостям.

– В отличие от тебя она громко кричит.

Ярость взметнулась, заполняя сознание.

Бакос разрешал курсантам нести чушь или насмехаться над другими. Ничего не запрещалось, потому что то, с чем мы столкнемся, гораздо хуже. Он хотел, чтобы мы могли справиться со всем.

– А Маркос знает, что я был у тебя первым? – Арон посмотрел на низ моего живота. – Как думаешь, как бы он к этому отнесся?

Я стиснула зубы от отвращения, мое тело тряслось от желания ударить его и заткнуть рот. По крайней мере, я забыла о боли в мышцах.

Я пыталась притворяться, что мы с Кейденом просто друзья и он мне нравится не больше Арона. Делала вид, что мне плевать, встречался Кейден с Лиллой или с кем-то еще. Я так старалась в это поверить, что совершила глупость.

Лишилась девственности с этим козлом, стоящим передо мной.

Я была пьяна, убита горем и одинока. Арон оказался единственным, у кого хватило смелости преследовать меня. Остальные боялись реакции Кейдена, словно он контролировал каждого, с кем я встречалась, в то время как сам свободно трахал любую проходящую девушку.

Первая годовщина смерти моего отца. Арон проявил ко мне внимание, которого я так отчаянно желала. Потеря отца заставила меня цепляться за что угодно, лишь бы удержаться на ногах и чувствовать себя хорошо. Я ушла глубоко в себя, наблюдая, как Кейден встречается с девушками прямо у меня на глазах.

Сожаление началось еще до того, как Арон кончил – уж очень хочется сказать: секс был недолгим.

Теперь угрызения совести и унижение ежедневно появлялись передо мной и насмехались.

– Давай, Ковач. – Он хрустнул запястьями, указывая на себя. – Я знаю, чего ты хочешь. Можешь сколько угодно разыгрывать из себя ханжу, но я-то знаю, что тебе нравится. Как легко ты раздвигаешь ноги.

Ханна, стоящая ближе всего ко мне, шокированно вдохнула, ее рот открылся. Дерьмо. И так достаточно унизительно вспоминать, что я позволила этому куску дерьма прикоснуться к себе, так теперь еще и все в этой комнате узнали об этом. Ребята с недоверием и отвращением уставились на меня, а мои щеки вспыхнули от стыда. Я знала, что они считали меня высокомерной ханжой и даже не представляли, что я могла переспать с Ароном. Особенно с учетом того, как сильно я его ненавидела.

«Обрати слабость и смущение себе во благо», – сказала я себе, пытаясь не обращать внимания на ошеломленные лица товарищей.

Сделав шаг ближе к Арону, мои губы изогнулись в страстной улыбке. Он наблюдал, как мои глаза расширились от желания.

– Сказать честно, ты оказался настолько плох в постели, что я удивилась, когда ты вообще кончил.

Мой голос стал низким и хриплым.

Прямо в цель.

– Ооо, черт возьми!

Несколько парней засмеялись, шокированно прикрывая рты.

Голова Арона дернулась назад, глаза сузились, а нос раздулся.

– Ах ты сучка, – усмехнулся он, прыгнув на меня. Эмоции и никакой стратегии.

Идеально.

Изогнувшись всем телом, я резко подняла локоть, врезав Арону в горло, отбросив его назад. Арон схватился за шею, хрипя и хватая ртом воздух. Меня учили никогда не позволять своему противнику прийти в себя. Возможно, это единственный шанс выжить.

Развернувшись, я ударила его ногой под колено.

– Ай! – закричал он, когда мой ботинок врезался в его грудь, отбросив Арона на коврик.

Прыгнув на него, я прижала руки Арона коленями, а локтем уперлась в горло. Его лицо исказилось от боли, сам он смотрел на меня с яростью. Губы Арона скривились.

– Ты прав, Хорват. – Я наклонилась ближе к нему. – Ты же знаешь, как мне нравится.

– Хорошо, Ковач. Достаточно, – крикнул Бакос.

Я подмигнула Арону и, купаясь в самодовольстве, поднялась.

Чтобы сразу же опуститься на землю – за моим спаррингом наблюдал Кейден, прислонившись к двери. Он часто это делал, а позже давал мне советы, прорабатывая со мной стратегию. Но на этот раз он не ухмылялся. Сложенные на груди руки, холодное и напряженное выражение лица, а карие глаза прожигали меня, вырывая душу и сдирая кожу. Его грудь вздымалась оттого, что он втягивал в себя воздух.

Сомнений нет. Он все слышал.

Его губы сжались, а голова слегка покачнулась. Но, прежде чем он отвернулся и зашагал по коридору, в его глазах мелькнула боль.

Утопая в чувстве вины, я бросилась вперед, желая его догнать. Но годы тренировок удержали меня на месте, вопреки желанию объясниться.

Я стояла рядом с Ханной и, прикусив губу, сдерживала пытающиеся вырваться эмоции, из-за которых могла натворить глупости.

– Черт возьми, девочка, – прошептала Ханна себе под нос.

– Он это заслужил.

– Арон, безусловно, – пробормотала она, наклонив голову вперед, – но я не об этом.

О-о-о. Об этом.

– Ошибка. – Я сжала челюсть и задрала подбородок, наблюдая, как другая пара направляется к ковру. – Не хочу об этом разговаривать.

– Мы обязательно поговорим об этом сегодня вечером на приеме, – произнесла Ханна, наклонившись ко мне.

Прием?

О, дерьмо.

Я совсем забыла. Иштвану нравилось производить впечатление на людей, а также когда им восхищались. Чем больше последователей у него было, тем счастливее он становился. Иштван постоянно устраивал приемы – вечеринки, балы, фестивали, – чтобы пообщаться с богатыми и влиятельными людьми. Там они заключали сделки, союзы, усиливая влияние и власть.

Сегодняшний прием ничем не отличался. Генерал Маркос хотел произвести впечатление на румынского лидера. Не знаю почему, но Иштван постоянно напоминал нам с Кейденом, насколько важен сегодняшний вечер. Забавно, но в итоге я совершенно о нем забыла. Снова.

Я не из тех девушек, которым нравится облачаться в мучительные наряды и туфли, и я редко вела себя подобающе с чопорными, скучными людьми. Я бы лучше надела свои штаны карго и провела время с Кейденом, попивая палинку[4] прямо из горла в нашем любимом месте.

– И все же я не это имела в виду.

Я пристально посмотрела на Ханну. На ее губах заиграла озорная улыбка, светлые брови приподнялись.

– А что?

– Ты так слепа. – Она покачала головой, затем кивнула подбородком в сторону двери. – Кейден…

– А что насчет него?

Я сглотнула, жар наполнил меня и распространился по коже. Почему он разозлился? Да, Арон козел, но Кейден не имел права голоса в том, с кем мне спать. Он сам переспал с половиной здешних девушек. А теперь ведет себя так, словно я причинила ему боль. Да как он смеет!

Гнев вытеснил другие эмоции.

– Разве ты не видела выражение его лица? – подчеркнула она. – С таким же успехом ты могла вонзить ему нож в сердце.

– Что? Нет. Дело не в этом.

Ему было противно.

– Конечно-о-о, не в этом. – Она покачала головой. – Вы двое. Кто-то должен стукнуть вам по голове, ребята. – Ханна наклонилась ближе и прошептала: – Думаю, тебе следует пофлиртовать сегодня с Серджиу, уверена, это подтолкнет Кейдена. Слышала, Серджиу стал милым.

– Серджиу? – Я подавилась. – Ты серьезно? Отвратительно. К тому же разве ты не слышала слухи?

– Проводит время с проститутками, избивает и трахает их, считая себя выше других. – Она пожала плечами. – Да, но подумай, как сильно разозлится Кейден, если ты будешь флиртовать с Серджиу. Может, это наконец-то подстегнет Кейдена. Потому что Серджиу сделал бы все, чтобы затащить тебя в постель. Все мужчины так делают.

– Ханна, твоя очередь. – Бакос помахал ей рукой.

– Ох. Надеюсь, сегодня без синяков под глазами, как было перед последним приемом. Не подойдут к моему платью, – вздохнула Ханна, затягивая свой светлый конский хвост, – ходят слухи, что министр Сербии извращенец и любит блондинок.

Ханна приподняла брови, глядя на меня, а потом направилась к коврику.

Я едва поняла последнее предложение, мои мысли все еще крутились вокруг того, что она сказала о Кейдене.

Возможно ли то, что он чувствует то же, что и я? Я боялась надеяться. Я потеряла в своей жизни так много людей. И не хотела потерять Кейдена. И все же когда он окончит академию, то начнет продвигаться по служебной лестнице. Покинет это место, зарабатывая полевой опыт и выполняя ту роль, которую выбрал для него отец.

Сегодня, вероятно, для меня последний шанс расставить все точки над «i». Понять, что между нами происходит. И что может произойти.

Я расскажу Кейдену о своих чувствах.

Хорошо это или плохо, но сегодня все изменится.

Глава 4

– Хватит дергаться. Ты выглядишь сногсшибательно. – Ребекка похлопала меня по запястью, словно щелкнула по носу непослушную собаку. – Платье сидит на тебе безупречно.

Неосознанно я пробежалась пальцами вверх по платью, потрогав материал, который едва прикрывал мою грудь. Не нужно много ткани, чтобы спрятать мои маленькие холмики. Благодаря генам и годам тренировок, мое тело было подтянутым и стройным. Многие девушки восхищались моим телосложением, говоря, что мне повезло с «модельной внешностью», в то время как я с завистью смотрела на их плавные изгибы. Я же имела грубые черты и ничего привлекательного в своей внешности не находила.

Мужчины постарше говорили, что находят меня «чувственной». Даже в юном возрасте моя уверенность и внешность привлекали внимание. Я не забывала о силе, которую оказывала моя внешность, но мне было все равно. Мужчины желали меня завоевать, а не любить.

– Сегодня ты многим вскружишь голову, дорогая.

Ребекка мягко улыбнулась, но в темных карих глазах проглядывалась глубокая печаль. Такой же цвет глаз и у ее сына.

Ребекке было чуть за сорок, и она была красива. Шелковистые каштановые волосы, яркие карие глаза и полные губы. Ребекка была одного роста со мной и так же подтянута, но она имела те изгибы тела, о которых я мечтала. Изящно украшенное платье подчеркивало их. Передняя часть платья Ребекки, расшитая бусинками и драгоценными камнями, расположенными так, чтобы свет идеально на них попадал, казалась почти прозрачной. Платье выглядело элегантно и гламурно, а не дешево. Темно-синий тюль спускался с талии до пола, волосы Ребекка собрала в пучок, а в ушах висели серьги с бриллиантами.

В детстве я боготворила ее. Мечтала стать похожей на нее.

Чем взрослее я становилась, тем больше понимала, что это совершенство оказалось ее тюрьмой. Она хорошо выполняла обязанности «королевы Леопольда». Улыбающиеся очаровательные лидеры и их жены, устраивающие приемы. Красавицы, стоящие рядом с мужьями. Однако Ребекка не была молчаливой: она могла успокоить и разговорить даже самого сурового, вспыльчивого человека в мире. Ребекка и Иштван оказались хорошей командой. Когда Иштван не мог заполучить что-то, то выступала Ребекка, и я еще ни разу не видела, чтобы она потерпела неудачу. Я гадала, как далеко она заходила, чтобы победить. Она прекрасно знала об изменах мужа, но никогда об этом не говорила. Лишь иногда я примечала уязвимость и печаль в ее глазах. За эти годы я научилась подмечать детали и могу сказать: она не позволяла своей постели остывать.

– Ты справишься сегодня.

Она взяла меня под руку, ведя нас в бальный зал.

– Справлюсь?

Я посмотрела на нее сквозь ресницы.

– До того, как мы освободились от влияния Объединенных Наций, дела женщин здесь обстояли куда лучше. Девушки могли выходить замуж за кого желали. Война все поменяла. Надеюсь, когда-нибудь мы обретем свободу, но до тех пор женщины не осмеливаются идти всем наперекор. Мы используем нашу силу более тонкими способами.

Ребекка сжала мою руку. Я проглотила комок в горле. Там, где Иштван критиковал меня, Ребекка была заботливой. Она не из тех, кто печет печенье или играет с тобой в игры, но она всегда относилась ко мне с добротой. Порой выступала в качестве друга.

– Я не понимаю.

Ребекка остановилась перед большими двойными дверями бального зала. Одетая с иголочки стража готовилась распахнуть их перед нами. Она повернулась ко мне, и грустная улыбка появилась на ее накрашенных губах. Ребекка отбросила прядь моих длинных черных волос через плечо. Обычно они прямо опускались к моей пояснице, но сегодня Майя завила их волнами, украсив несколько прядей драгоценными камнями.

– Ты скоро узнаешь. – Ее губы сжались. Ребекка слегка покачала головой, расправляя плечи. – А теперь подними свою прекрасную головку и покажи всем в этой комнате, что они ничего у тебя не отнимут. Несмотря ни на что. Никогда не извиняйся за то, как другие реагируют на твою силу.

От этой речи у меня перехватило дыхание. Ребекка никогда не была склонна к сентиментальности. И она никогда не отводила меня на прием. Обычно она входила под руку с генералом.

Почему сегодня?

– Ребекка?

Я пыталась посмотреть в ее глаза, но она их закрыла, а на губах заиграла улыбка гостеприимной хозяйки.

– Время пришло.

Она откинула голову назад и кивнула охранникам. Двери распахнулись, открывая захватывающую дух круглую комнату. Иштван использовал свой шестнадцатигранный центральный зал как бальный. Гости собирались у главного входа, который открывал вид на все великолепие главного зала – старинные лестницы с позолотой, огромные декоративные изогнутые потолки, витражные окна и стеклянные лампочки, мерцающие на золотых фонарных столбах. Официанты и слуги снимали пальто и предлагали шампанское, а небольшой оркестр играл на верхней площадке, заполоняя комнату музыкой.

Потом гостей вели в центральный зал, где куполообразный потолок, украшенный золотыми звездами, ошеломлял входящих роскошью помещения. Огромный оркестр разместился на верхнем уровне, где располагались несколько баров и столов с изысканной едой. Официанты окружили шампанским столы с закусками. Волшебные лампочки и мерцающие огоньки создавали в комнате обольстительную атмосферу. От этого и я затаила дыхание.

Головы повернулись в нашу сторону; Ребекка всегда привлекала к себе внимание. Она посмотрела на меня.

– Ты лишила их дара речи, моя девочка, – прошептала она мне, – все в твоих руках.

Ребекка сжала мою руку, прежде чем направиться к мужу.

Сотни глаз устремились на меня, и мне захотелось убежать, вернуться в свою комнату и нырнуть под одеяло с хорошей книгой.

Глубоко вдохнув, я подняла голову и направилась прямо к официанту, несущему шампанское. Схватив один фужер с подноса, я отпила половину. В другом конце комнаты я заметила Кейдена, прислонившегося к барной стойке и не сводящего с меня глаз.

Я чувствовала его тяжелый пристальный взгляд. Серьезный, но наполненный тем, на что я всегда надеялась. Желанием.

Я много раз видела его в костюме или смокинге, и от этого мое сердце всегда трепетало. Сегодняшний прием не был исключением. Черный смокинг идеально сидел на нем, в руке Кейден держал стакан с виски. Я почти потеряла дар речи.

Внутри меня все дрожало, я нервничала, эти ощущения увеличивались, отчего перехватывало дыхание.

Кейден не улыбнулся и не направился ко мне, но, подобно магниту, я ощутила притяжение между нами. Словно искра в атмосфере. Что-то поменялось в нашей дружбе.

Вокруг меня передвигались люди. Музыка и разговоры витали в воздухе. Я ощущала запах дорогих духов и еды, но все казалось далеким.

Я смотрела только на Кейдена.

Осушив свой бокал с шампанским, я поставила его на поднос мимо проходящего официанта и направилась к Кейдену.

– Привет, – едва выдавила я приветствие.

– Привет.

Кейден поставил свой стакан с виски, затуманенными выпивкой глазами он смотрел на меня. Обычно Кейден не пил много из-за тренировок, так как хотел всегда быть в форме. Так что странно наблюдать, что сейчас он пытается напиться.

Или все дело во мне? В том, что он услышал?

Я лихорадочно обдумывала, что бы такое сказать. Всегда знала, о чем с ним поговорить. Поддразнить и быть собой рядом с ним. Неужели так было, потому что он видел во мне просто друга? Сейчас, стоя перед ним, мое горло сжалось, и я не могла вымолвить ни слова.

– Ты выглядишь потрясающе.

Кейден прочистил горло, его взгляд переместился вниз по моему платью. По моей обнаженной коже – от этого взгляда по телу пробежали мурашки.

Когда я вернулась в свою комнату после тренировки, это платье уже было подготовлено для меня – точно указывая, что именно его я должна надеть на прием. Обычно у меня есть выбор, но в этот раз нет.

Платье доходило до пола – чувственное и элегантное. Серебристые полупрозрачные цветы украшали прозрачную ткань цвета шампань. Под светом ламп материал блестел. Глубокий вырез доходил до груди и оголял спину. Из-за этого я ощущала себя голой, что забавно, так как на тренировках я частенько находилась в таком виде. Когда ты тренируешься с группой курсантов, тебе комфортно находиться полуголой. У нас были общие раздевалки, поэтому стесняться не имело смысла. К тому же я не смущалась своего тела. Во время тренировок я могла спокойно передвигаться в шортах и спортивном лифчике.

Но сейчас я чувствовала себя неловко – словно я выставленный напоказ десерт.

– Спасибо. – Я выхватила стакан из рук Кейдена и, сделав глоток, посмотрела на него. – С нетерпением жду, когда это закончится.

Кейден вскинул голову вверх, зрачки его расширились.

Я почувствовала раздражение от осознания того, что произнесла.

– Имею в виду… я не…

– Знаю, – усмехнулся Кейден, – тебе по душе было бы прийти сюда в тренировочной одежде. Бросить чью-нибудь задницу на коврик, заставив плакать.

– Да, звучит, как вечеринка в моем стиле.

Я улыбнулась, делая еще один глоток. Дымный аромат напитка обжигал мое горло.

Кейден фыркнул и покачал головой.

– Думаю, следует заказать еще один стакан себе. – Он кивнул в сторону моей руки. – Маленький воришка.

– Словно ты не можешь подойти к стойке и забрать бутылку.

Я закатила глаза, жестом подзывая бармена.

– Если бы я захотел, то мог бы взять все.

Кейден наклонился ко мне, его губы находились рядом с моим ухом, у меня перехватило дыхание.

Мой взгляд метнулся к нему, но я сохранила беспристрастное выражение лица. Кейден пристально смотрел на меня.

Черт возьми-черт возьми-черт возьми.

– Повторить, сэр?

Голос бармена испугал меня, и я резко втянула воздух.

Кейден кивнул, подняв вверх пальцы:

– Два.

– Да, сэр.

Парень слегка наклонил голову, потянувшись за частной коллекцией виски. Привезенный из Шотландии, он, вероятно, стоил столько же, сколько и мое платье, если не больше. Все, что привозилось с Запада – из Объединенных Наций, – было дорогим, но богатым ничего не мешало покупать эти товары.

Мы молчали. Раньше между нами не было такого напряжения. А сейчас оно растекалось, словно густой сироп. Бармен поставил стаканы и с любопытством посмотрел на нас, а после направился к другим гостям.

– Кейден…

Я повернулась к нему.

– Не надо, Брекс. – Он уставился в свой стакан. – Я еле сдерживаюсь, чтобы не выбить дерьмо из этого te geci[5]. — Кейден сжал руки в кулаки, а сам сердито смотрел туда, где тусовались, пили и наслаждались приемом Арон и все классы. – Сама мысль о том, что ты была с ним…

Я отвернулась от него, не зная, что ответить.

– Не могу поверить, что ты переспала с этим парнем. Что он прикасался к тебе. – Кадык Кейдена дернулся, а челюсть сжалась. – Он такой придурок, а ты позволила ему…

– Я в курсе, – огрызнулась я.

Связь с Ароном не самое лучшее воспоминание, которое мне хотелось бы переживать ежедневно. Мне и самой не нравилось, что он стал моими первым и получил то, что никто не смог. Но это уже произошло, и, честно говоря, я почти забыла об этом.

Это был мой выбор. Моя ошибка. Кейден не имел никакого права судить и осуждать меня.

– Когда? – прохрипел он.

– Это имеет значение? Очень давно.

Я сделала огромный глоток, глаза заслезились от обжигающего виски.

– Брекс.

– Это не твое дело. Почему тебя это волнует? Разве ты не трахаешься с Лиллой? – Я сердито посмотрела на Кейдена. – Ты не мой парень. И не имеешь права голоса в том, что я делаю. И с кем я этим занимаюсь.

Он вздрогнул, склонив голову. Затем произнес слова так тихо, что я едва расслышала:

– А что, если бы я захотел им стать?

Меня будто ударили под дых, страх оборвал мое дыхание – испуг от того, что я неправильно поняла смысл слов Кейдена. Неправильно услышала. Тяжело дыша, я повернулась к Кейдену. Его пристальный взгляд прожигал меня. Там читалось желание. Кейден хотел меня.

– Хочешь стать кем? – прошептала я.

Кейден скользнул взглядом по моему телу, а когда наклонился, прошептал:

– Хотел бы стать…

– А вот и вы.

Глубокий голос Иштвана вытолкнул нас в реальность, заставив обоих вздрогнуть.

Его суровое выражение лица ничего не выражало, но стальной взгляд голубых глаз метался между нами, оценивая происходящее. Словно хищник. В смокинге Иштван излучал силу и власть – истинный правитель.

Красивый, харизматичный, безжалостный и высокомерный.

– Я ожидаю, что вы пообщаетесь и поприветствуете наших гостей, а не продолжите болтать друг с другом. Вы и так этим ежедневно занимаетесь. – Иштван говорил с нами, но продолжал кивать и пожимать руки мимо проходящим гостям, которые желали поговорить с печально известным лидером. – Я хочу, чтобы вы оба присоединились ко мне и поприветствовали премьер-министра Лазара.

Я выпрямилась во весь свой рост. При мысли о разговоре с незнакомцами мне становилось дурно. С тех пор как я стала подопечной Иштвана, он ожидал, что я буду исполнять свою роль безупречно, как и подобает дочери. Использовал нас с Кейденом как шахматные фигуры и стратегически перемещал нас по комнате.

– Это очень важные люди. Мне необходимо, чтобы вы показали себя наилучшим образом.

– Тогда мне, наверное, стоит остаться здесь.

Моя рука потянулась к животу, где смешались виски и шампанское.

Взгляд Иштвана скользнул ко мне.

– Кажется, я сказал оба.

– Да, сэр.

Я кивнула. Этот человек мог заставить съежиться от такого взгляда даже монстра. Иштван вздохнул и зашагал прочь. Я посмотрела на Кейдена, страстно желая, чтобы он закончил то, что собирался сказать.

– Кейден.

– Не сейчас, Брекс.

Он покачал головой.

Сжав губы, я выдохнула. Этот вечер уже казался слишком долгим.

– После тебя.

Кейден жестом велел мне идти первой.

Все, чего я хотела, это побыть наедине с ним. Что он собирался сказать, прежде чем отец прервал его? Хотел ли он стать моим парнем? Неужели он наконец признал, что между нами что-то происходит?

«Позже, Брекс, – упрекнула я себя, – просто переживи этот чертов вечер».

Допив остатки своего жидкого мужества, я расправила плечи и последовала за Иштваном, пытаясь подавить жгучее желание сбежать.

Глава 5

– Премьер-министр Лазар, извините, что заставил вас ждать. – Иштван слегка наклонил голову к мужчине, стоявшему напротив Ребекки и к которому присоединилась вся семья. Александру Лазар за пятьдесят, он невысокий и среднего телосложения. В коротко постриженных, идеально уложенных темных волосах пробивается седина. Темно-карие глаза, длинный узкий нос и тонкие губы. Его парадная форма увешена медалями, подчеркивающими его власть. – Вы помните нашего сына Кейдена. И нашу подопечную, дочь генерала Ковача, Брексли.

– Да, генерал Маркос, – с сильным акцентом ответил премьер-министр. Он наклонил голову в сторону Кейдена. – Рад снова видеть вас, Кейден.

– Взаимно, сэр.

Кейден пожал ему руку – формальный и чопорный обмен любезностями.

– Брексли. – Лазар взял меня за руку, и его тонкие влажные губы коснулись моих пальцев. Пристально смотря на меня, его взгляд задержался на моем теле. – Изысканны, как и всегда. Воистину произведение искусства. Каждый раз, как я вас вижу, вы становитесь все более очаровательной.

Все знали, что он любил женщин, Лазар считал правом мужчины заводить любовниц. Я поняла это в свои пятнадцать, когда он обратил на меня внимание и пожелал, чтобы я стала одной из таких женщин.

– Премьер-министр, – улыбаясь, я присела в реверансе и убрала руку, незаметно вытирая ее об складки платья. Крича внутри, я научилась на лице держать приятную улыбку. – Рада вас видеть.

– Надеюсь, Ребекка развлекла вас.

Иштван обнял жену, обменявшись с ней фальшивой улыбкой «мы так сильно любим друг друга».

– Ваша очаровательная жена никогда не давала мне скучать в ваше отсутствие. Я наслаждаюсь ее обществом гораздо больше, чем вашим, Иштван.

Безусловно, намек сложно не понять. С суровым выражением на лице премьер-министр обратил свой взор на нашего лидера.

Взгляд Ребекки скользнул к мужу с невысказанными словами, но фальшивая, сверкающая улыбка все еще играла на ее губах. Она махнула рукой на Александра.

– Вы всегда такой обаятельный, Александр.

Отношения между Румынией и Венгрией всегда были напряженными. Вместо того чтобы объединиться, когда страны осознали, что отделение от Объединенных Наций не отвечает ничьим интересам, они удвоили усилия, пытаясь отобрать землю друг у друга. Постоянная угроза и хрупкий союз, который мог рухнуть в любой момент.

У Будапешта бурное прошлое. Власть переходила от одного диктатора к другому, но в конце город повернулся спиной к королю и королеве, вернув эту землю к авторитарному правлению и склонности к войне.

– Ваша жена подтвердила, что наш груз отправится сегодня ночью, – с вызовом в голосе заявил Лазар.

Груз? Насколько я знала, Румыния экспортировала свои товары через Украину. Еще один лидер, присутствующий на нашем вечере, разделявший страны на врагов и союзников. В этой комнате было много гостей, притворяющихся, что желают мира и ладят с нами. Казалось, война с фейри объединит людей, сплотит их против общего врага, но страны боролись между собой, пытаясь захватить больше власти.

– Да, хотя я считаю, что здесь не подходящее место для данного обсуждения.

Иштван расправил плечи, принимая вызов. Было бы честнее, если бы они вытащили члены и воспользовались ими вместо мечей.

– Почему? – Лазар приподнял бровь, обводя комнату взглядом. – Разве вы не для этого меня пригласили? Этот зал создан для того, чтобы производить впечатление. Надеюсь, вы не намеревались пугать меня своим богатством и властью, Иштван. Это стало бы позором.

Я заметила, как Иштван сжал челюсть, его левый глаз слегка подергивался. Незаметно для всех, но я потратила годы, выводя Иштвана из себя.

– Товары отправятся последним поездом перед рассветом. Без помех, уверяю.

– Я иду на большой риск, работая с вами. – Лазар сделал глоток шампанского. – Если президент Иваненко узнает о нашей сделке, в следующий раз он прибудет сюда с войсками.

Иваненко – президент Украины. Церемониальный титул. Когда двадцать лет назад между миром фейри и Землей рухнула стена, титулы потеряли свое значение. Правителям достался кусочек города, который они делили с фейри. Но лидеры цеплялись за старые условности, как плачущие дети, пытающиеся спасти любимую игрушку от огня.

Власть Иваненко возрастала с приобретением солдат, оружия и денег. Ходили слухи, что он сотрудничает с фейри, расширяя свое влияние на другие земли, управляемые людьми. Эта угроза нависла как над Венгрией, так и над Румынией.

– Наши стороны разбогатеют, – произнес тихо Иштван, его взгляд скользил по помещению, убеждаясь, что никто не подслушивает. – Как только груз окажется там. Мы будем контролировать торговлю и станем неприкасаемыми. У нас под рукой есть мощь и армия. Доверьтесь мне. То, что я видел… нет никаких сомнений, план сработает.

Что он задумал? В Леопольде богатые владели всеми фабриками в Диких Землях, а не Иштван. Я не наивна, думая, что он не вмешивается в их грязные дела. Я знала, чем они занимаются. У Иштвана не было выбора. Это единственный способ выжить на Востоке. И как правитель Иштван обязан знать, что происходит, но в основном он держался подальше от торговли, позволяя своим толстым друзьям набивать кошельки.

Но здесь другое. Какую сделку он заключил с Лазаром? И что они вывозили отсюда?

– Однако позвольте мне подчеркнуть, что сейчас не время для обсуждения этих вопросов. – Иштван прочистил горло, его голос смягчился, когда он взял бокал с шампанским с подноса. Иштван посмотрел на меня. – У нас есть более приятные темы для обсуждения.

Холод прошелся по моему позвоночнику, а дыхание перехватило от тяжелого взгляда Иштвана.

– Да. Верно.

Лазар повернулся и мотнул головой фигуре за моей спиной. Его потрясающая жена Сорина вышла вперед, тихая и скромная. Раньше она была моделью и проституткой – снималась в фильмах для взрослых. Лазар вытащил ее оттуда, сделав богатой и избалованной. Он обращался с ней, как с человеком второго сорта, и, вероятно, на каждом шагу напоминал ей, что может вернуть ее обратно в бедность. Сорина улыбалась и делала все, как полагается, но в глазах у нее отражались пустота и безжизненность. Я бы хотела ей посочувствовать, но она сама выбрала такую жизнь.

Мужчина подошел к Лазару с другой стороны. Серджиу. Я встречалась с их сыном дважды много лет назад, и он произвел на меня совсем не звездное впечатление. Трудный ребенок, он постоянно ябедничал на нас с Кейденом, если мы делали что-то, что он считал неподобающим. А так происходило часто.

На год старше Кейдена, Серджиу все еще выглядел как подросток. Он был на несколько сантиметров выше меня, стройный, с такими же жестокими глазами, как и у его отца. Его длинные каштановые волосы были зализаны назад, как и у Лазара. Нос Серджиу был с горбинкой, этим он напоминал свою мать Сорину. Кто-то мог решить, что он симпатичный, но я так не считала – пустышка, а за чопорным поведением скрывалась жесткость.

Возможно, Серджиу добавил в росте, но кислое выражение его лица говорило о том, что он был все таким же придурком. Слухи о нем заставили меня невзлюбить его еще больше: говорят, он груб не только в постели, но и за ее пределами. Он обращался с женщинами, как с боксерскими грушами, сбрасывая свой гнев, который скрывал за бесстрастным поведением.

– Серджиу, давненько мы не виделись.

Иштван пожал мальчику руку. Серджиу кивнул, пробормотав что-то, что я не смогла разобрать.

Черт! Это самый долгий вечер в моей жизни. Я повернула голову в поисках подноса с алкоголем и наткнулась взглядом на Кейдена. Он сохранял приятное и нейтральное выражение лица, но я знала, что он ощущает то же, что и я.

Убей меня.

Я закатила глаза так, чтобы только Кейден это заметил. Стараясь не рассмеяться, он сжал губы так, что они побелели.

– Брексли.

Строгий голос Иштвана снова привлек мое внимание к Серджиу.

– Да?

– Уверен, ты помнишь Серджиу.

Иштван наклонил голову к мужчине, о котором шла речь. Напряженность, присутствующая в его взгляде, сказала мне, что я что-то упустила. Что-то очень важное.

– А, да. – Я переключила свое внимание с Иштвана на Серджиу, чувствуя, как на затылке скапливается пот. – Приятно видеть тебя снова.

Серджиу промолчал, склонив лишь голову на мой комментарий. Но его взгляд скользнул по мне. В отличие от своего отца он смотрел на меня осуждающе.

Я потерпела неудачу.

– У вас будет немного времени, чтобы узнать друг друга получше до наступления нужного дня.

А?

– Дня?

Я сглотнула, капелька пота потекла по моей спине.

Кейден дернулся рядом со мной, он напрягся, а взглядом впился в Иштвана.

– Отец?

Генерал проигнорировал его, встав между Серджиу и мной.

– Да. Мы с Александру подумали, как лучше укрепить связь между странами. Союз между Брексли и Серджиу стабилизирует и усилит наше господство в Восточном блоке.

Внешне я напоминала гору: неподвижная, стойкая и молчаливая, но внутри меня взорвался вулкан, а эмоции жгучей лавой сжигали изнутри. Я не могла ни двигаться, ни дышать.

– Что? – Кейден резко повернул голову в сторону отца. От Кейдена исходил гнев. – Ты. Черт возьми. Издеваешься. Надо мной?

– Сбавь тон, – отрезал Иштван, – тебя это не касается.

– Не касается? – пробормотал он пронзительно. Глаза Кейдена стали дикими, он посмотрел на меня, а потом снова на отца. – Да – решает она, нет – ты не имеешь права.

– Кейден очень заботится о Брексли, – рассмеялась Ребекка, отмахнувшись от реакции сына, – она ему как сестра. Думаю, вы понимаете. Они выросли вместе.

Сестра?

Одним словом она превратила все, что я чувствую к Кейдену и, как я верила, он ко мне, во что-то неправильное, грязное, словно мы действительно родственники. И отношения между нами невозможны.

– Ты не продашь ее как скот. – Кейден подошел к отцу, сжав кулаки по бокам. – Не сделаешь этого. Я не позволю.

– Сделаю. Сделал. И ты позволишь, – сказал Иштван так, чтобы слышали только мы с Кейденом. – А теперь перестань мне перечить перед гостями.

Как я не поняла этого раньше? Они готовили меня к замужеству с тех пор, как я стала их подопечной. Ради того, чтобы получить еще больше власти, они продадут меня. И никогда бы не позволили быть вместе с их сыном.

Странная речь Ребекки, обращенная ко мне по дороге сюда, обрела смысл. Она знала, что произойдет вечером, и решила, что отдать меня жестокому монстру – это то, с чем она смогла бы жить, если это защитит ее мир.

Мой взгляд черных глаз впился в Ребекку – я передала всю свою ненависть. На мгновение она посмотрела на меня, в ее взгляде было легкое извинение, а потом она склонила голову, повернувшись к Сорине.

– У меня так много идей, мы должны встретиться прежде, чем вы уедете.

Ребекка вела себя так, словно Кейден и Иштван не собирались подраться.

Я поперхнулась. Тошнота подкатила к горлу, а желудок скрутило.

– Отец.

Грудь Кейдена вздымалась, а в тоне сквозило предупреждение.

– Кейден, – резко и холодно парировал Иштван, – либо ты берешь себя в руки и ведешь себя как будущий лидер, либо уходишь, пока не сможешь прийти в себя. Позволь взрослым поговорить.

Кейден отступил, его ноздри раздувались от ярости, щеки покраснели. Я видела, как Кейден сомневается: одна его часть желала сразиться с отцом, другая – удовлетворить Иштвана. На мгновение я понадеялась, что он заступится за меня, что я стою борьбы.

Кейден отшатнулся. Качая с отвращением головой, он развернулся и покинул помещение, оставив меня одну. Он бросил меня на растерзание стае гиен.

Одну.

– Брексли, я надеюсь ты благоразумнее, чем мой сын, – обращаясь прямо ко мне, Иштван повернулся, – ты не моя плоть и кровь, но я чувствую, что ты моя дочь. Ты умная, сообразительная, способная, сильная и понимаешь, что необходимо пожертвовать собой ради общего блага.

Каждое слово было направлено на контроль. Я много раз видела, как он использовал эту тактику.

– Ты понимаешь важность этого союза?

Стараясь не показывать своих эмоций, скрывая подступающие к горлу рыдания, я перевела взгляд на Серджиу. От его кислого, раздраженного, скучающего выражения лица мне захотелось блевать. Высокомерный традиционалист, во многом похожий на своего отца, он относился к женщинам, как к собственности. Я почувствовала отвращение при мысли о том, что он прикоснется ко мне, считая, что имеет право на мое тело, потому что я его жена.

Глядя на него, я могла видеть свое будущее. Я больше не буду заниматься тем, что мне нравится, живя в клетке так же, как Сорина или даже Ребекка. Тот, кого вы пережили, в то время как вы желали, чтобы смерть забрала одного из вас.

Я родилась не для этого.

– Брексли. – Голос Иштвана снова привлек мое внимание к нему. В его глазах теперь было немного мягкости, которой я никогда не видела. – Я знаю, что ты не об этом мечтала. Но ты намного умнее его во всем. Я научил и тебя, и Кейдена тому, что необходимо, чтобы стать великими лидерами. Ты будешь править… не он.

Вот она, истинная причина этого союза. Иштван посредством меня надеялся завоевать Румынию. Я уверена, что Лазар планировал обратное. Я гораздо лучше подходила для сражений или управления страной. Серджиу баловали всю жизнь, и он вел себя как капризный ребенок. Не как мужчина, способный управлять и вести людей на войну с фейри.

Я не могла топать ногами или плакать. Не могла закатить истерику или послать их всех к черту. Иштван мог сообщить мне, что я им как дочь. Но я знала свое место. Подопечная, обязанная слушаться и выказывать преданность за их доброту.

Они могли отдать меня моему преступнику дяде, сбежавшему после войны с фейри и спрятавшемуся где-то в Праге. Или бабушке, которая меня ненавидела лишь потому, что ее сын влюбился в мою мать. Эта женщина видела во мне проклятого бастарда, потому что отец так и не женился на матери. Эта женщина считала, что моя мать была социально ниже моего отца.

Семья Маркосов кормила, одевала и любила меня по-своему. Они не были плохими людьми; дали мне все самое лучшее. Иштван был строг, но ни разу не поднял на меня руку. Он – тот, кто научил меня играть в шахматы, подтолкнул к изучению истории, языков и экономики. Он поощрял меня тренироваться в академии, когда Ребекка считала, что мне следует вести себя больше как леди. Все это для того, чтобы в их игру вошла более умная, сильная шахматная фигура. Иштван хотел доминировать в Румынии, возможно, во всем Восточном блоке. И не хотел, чтобы я была послушной женой. Он желал, чтобы я стала их королевой.

Вся его любовь оказалась взаймы.

И пришло мне время вернуть свой долг.

Глава 6

– Мы должны провести церемонию здесь, – Ребекка подняла руку, обводя комнату, – будет прекрасно, если свадьба пройдет в этом зале.

– Нет. – Лазар покачал головой. – Торжество пройдет в Бухаресте. Наш дворец парламента намного больше.

– Больше не значит лучше. – Иштван сделал глоток напитка. – Это здание – жемчужина Восточной Европы, известное на весь мир и вызывающее зависть. Величественное. Мы проведем свадьбу здесь.

Они продолжали решать мое будущее и обсуждать мою свадьбу с козлом, который откровенно пялился на грудь девушек, стоящих неподалеку от нас.

Я уставилась в пол, крепко сжав стакан в руке так, что стекло треснуло в знак протеста. Если не считать пульсирующей боли в пятках, я онемела. Мне ничего не хотелось, кроме как снять эти чудовищные туфли и где-нибудь в тени истечь кровью. Я сомневалась, что они это заметят.

Мысли путались, пытаясь сопоставить все, что я узнала в последний час. Откровение Кейдена ввергнуло меня в трепетное волнение, а это несвоевременное предложение руки и сердца, обрушившееся с неба, лишило надежды и радости. Двери моей позолоченной тюрьмы закрывались медленно, и я не замечала этого, пока они передо мной не захлопнулись.

– Нам необходимо многое обсудить. Давайте встретимся после завтрака и обговорим детали брачного контракта. К тому времени поезд уже прибудет в Прагу.

Слова Иштвана пронеслись у меня в голове, в то время как две женщины обсуждали два приема по случаю помолвки – здесь и в Бухаресте.

– Прага? – нахмурился Александр Лазар. – Надеюсь, охрана поезда удвоилась. Слышал, что движение Povstat[6] усилилось.

– Povstat – то же, что и армия Саркиса здесь. Такие люди есть и в вашей стране. Кучка головорезов, играющих в мужскую игру.

Повстанцы Povstat и защитники Саркиса – самые заметные группы сопротивления, которые сражались против обеих сторон, набирая силу среди чистокровных фейри и элиты.

– За последние две недели они взорвали два правительственных здания и четыре поезда.

– Я полностью уверен в своих солдатах. Они явно более обучены, чем шайка чрезмерно уверенных в себе хулиганов. – Иштван сделал глоток. – А теперь, можем ли мы поговорить о свадьбе вашего сына и моей дочери?

Дочь?

Я подумала о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы отец был жив. Я бы вышла за Серджиу сотню раз, если бы это вернуло папу. Не было ни дня, чтобы я не скучала по отцу. Его смерть все еще потрясала меня. Все, чем я занималась, я делала для него, чтобы он гордился мной. Отец был жестким, суровым человеком со своими подчиненными, но оставался справедливым и добрым. Он был из тех людей, ради которых хочется работать усерднее, чтобы произвести впечатление и заслужить уважение. Я же видела мягкую сторону, доброту и теплоту. Я никогда не сомневалась в его любви. И в том, что отец гордился мной. Он бросил вызов родителям, влюбившись в женщину, которую они считали недостойной его положения. Мои родители так и не поженились. У меня даже не было фотографий матери. Их история любви оказалась короткой, но страстной до самого конца. Мама забеременела и выносила меня. Мой дядя Андрис говорил, что отец изменился после ее смерти. Сам папа редко рассказывал о маме, но когда заговаривал, то в словах проскальзывали лишь любовь и почтение, которые он испытывал к ней.

– Kicsim, твоя мать… она была очень умной. Не думаю, что у меня имелся хоть какой-нибудь шанс переплюнуть ее в этом. Она была сильной, веселой, а ее красота… она могла улыбкой поставить меня на колени. – Отец убрал прядь волос с моего лица. – Ты так на нее похожа. Темные волосы и глаза. И такая же свирепая натура. Ты даже не представляешь, насколько ты особенная. Никогда не занижай себе цену.

Мой отец так и не смог смириться со смертью матери, любя ее до самого последнего вздоха.

Он бы никогда не захотел для меня такой жизни.

Воображаемые стены сдавливали меня, перекрывая воздух, паника поднималась внутри. Прием словно окутало дымкой, и он стал каким-то далеким. Мне нужно было убраться отсюда. Каждое слово, произносимое о моей неминуемой судьбе, эхом отдавалось в моей голове. Желание закричать и разбить стакан о пол заставляло меня удерживать его еще крепче.

– Извините.

Я сделала книксен, повернулась, прежде чем кто-нибудь успел бы меня остановить, и направилась к дверям. Стоило мне скрыться из виду, как я побежала по коридору.

«Беги!» – крутилась в моей голове команда.

Сняв туфли, я швырнула их вдоль коридора и побежала вверх по лестнице. Босыми ногами, утопая в мягкости ковра, поднималась все выше и выше, а потом ковер сменился камнем. Подтянув платье, я ощутила себя героиней из сказок, которые читала в детстве, но вместо того, чтобы сбежать от принца в полночь, я бежала к нему.

Я ушла далеко, сюда не пускали гостей. В этом месте не было украшений, они приберегались для гостей внизу. Ноги горели оттого, что я поднималась все выше и выше по лестнице. Я двигалась на автомате, прекрасно помня дорогу. Очень немногие знали о существовании этого места.

Порыв ветра врезался в меня, когда я распахнула дверь. Я отшатнулась, по коже пробежали мурашки. На такой высоте холодный ветер, дующий с реки, кружил вокруг, спутывая волосы и обжигая легкие.

Я продвигалась все дальше в ночь – выступ тянулся вдоль выгоревшей красной крыши, петляя между величественными шпилями. Я мягко ступала прочь от огромного помещения, из которого только что сбежала, от торжества внизу, улыбок и смеха людей, от разрушенных под сверкающими люстрами судеб.

Огни сияли с мостов, а дворец фейри блестел словно звезды в небе на другой стороне реки Дунай. Здесь, наверху, все казалось возможным. Проблем не существовало. Прекрасно. Спокойно.

В детстве мы с Кейденом играли на этой крыше. Взрослея, мы чаще приходили сюда, прихватывая с собой бутылку палинки или импортную водку из частной коллекции Иштвана. Мы нуждались в месте, где можно забыть о требованиях и долге. Здесь не было никакой ответственности или давления. Мы могли побыть собой. Когда умер мой отец, я постоянно приходила сюда.

Несмотря на то что я скрутила волосы в пучок, пряди все равно хлестали меня по лицу. Я шла дальше, ноги обжигал холод ледяного металла.

Я ощутила радость, когда обнаружила того, кого желала увидеть.

Темный силуэт сидел, свесив ноги через прутья над смертельной пропастью. Он поднес бутылку к губам, сделав большой глоток.

Я молча подошла к фигуре и, подтянув платье, села рядом с ним, просунув ноги через решетку. Глубоко вздохнув, я посмотрела на захватывающий дух вид. Мое любимое место. В голове мелькнула мысль, что жизнь может стать счастливой. Свободной. Что обе стороны могут прийти к гармонии.

Я смотрела на сторону фейри, величественная архитектура захватывала дух. На мгновение я представила единый город. Свободу передвижений. Жизнь, в которой мы с Кейденом могли бы устроить пикник в парке и гулять, держась за руки, смеясь и любя.

– Ты нашла меня, – пробормотал он, протягивая мне бутылку палинки. Запах фруктового бренди доходил до моего носа. Мы выросли на этой дряни, поэтому не гнушались алкоголя.

– Знала, что найду тебя здесь.

Я сделала глоток, терпкий напиток обжег горло.

– Правда?

Кейден забрал бутылку обратно.

– Мы приходим сюда, когда хотим противостоять миру. – Я схватилась руками за перила и положила на них подбородок. – К тому же я знаю тебя.

– Да, – фыркнул Кейден, доставая еще одну бутылку, – думаю, да. Единственная, кто меня понимает.

Я посмотрела на него. Он отвел взгляд.

Кейден сглотнул, между нами стояла тишина, а я ощущала гнев.

– Кейден… – прошептала я, боясь его спугнуть, но мне необходимо было знать. Он отвернулся и покачал головой. – Поговори со мной.

– Зачем? – огрызнулся он. – Вероятно, нам следует начать учиться этого не делать. Скоро ты станешь предана своему мужу.

– Прекрати. – Я скорчила гримасу. – Даже не начинай эту чушь. Думаешь, я желаю этого? Об этом мечтала? Считаешь, что он мужчина, с которым я хотела провести свою жизнь?

– Откажись.

– Отказаться? – Из меня вырвался лающий смех. – Будто это так просто.

– Почему нет?

– Не делай вид, что это просто. У меня ничего нет, Кейден. Ничего. Отец оставил мне всего несколько безделушек, и в них лишь сентиментальность и ничего ценного. Если бы не твои родители, я бы оказалась на улице. Еще один рабочий в Диких Землях, старающийся выжить и заработать на кусок хлеба.

– Это не означает, что ты принадлежишь им. Они не могут торговать тобой как скотом.

– Ты бы отказался, если бы твой отец приказал тебе жениться на польской принцессе, чтобы обезопасить Венгрию?

– Да!

Я склонила голову и впилась в него пристальным взглядом. Кейден снова фыркнул, скрывая свою ложь. Он знал, что у него тоже не будет выбора. Наш долг – защищать страну, человечество – заложен в ДНК.

– Брекс… – сдавленным шепотом, полным разочарования и отчаяния, произнес он.

Слезы, с которыми я боролась, навернулись на глаза, затуманив видимость. Переполненная горем, гневом и с разбитым сердцем, я не могла произнести ни звука. Сказать ему, что люблю его так долго. Кейден был всем для меня, и с ним я желала состариться.

– Не хочу, чтобы ты выходила за него замуж, – тихо сказал он, его карие глаза встретились с моими.

– Я тоже.

Я проглотила комок в горле. Меня ждало лишь страдание. Язык у меня острый, воля сильна, но я гадала, сколько времени понадобится Серджиу, чтобы сломать меня.

Кейден наблюдал за мной, он облизал губы, притягивая мой взгляд к своему рту. Я безумно желала наконец узнать, каково это – целовать Кейдена. Чувствовать его губы на своих.

– Кейден.

Я прикусила губу. Отчаяние охватило меня. На одно мгновение мне захотелось познать чистое счастье. Чтобы вспоминать об этом, когда захочу сбежать. Помнить лишь об одной секунде счастья.

Я наклонилась к нему так близко, что ощутила тепло, исходящее от губ Кейдена. Сердце бешено колотилось, я забыла о холоде и горе.

Кейден замер.

– Брекс, не надо.

– Почему? – Боль и отчаяние наполнили меня. – Разве ты не хочешь поцеловать меня?

Его грудь яростно вздымалась.

– Больше, чем ты думаешь.

– Тогда прошу, Кейден.

Его лицо исказилось от боли.

– Не могу.

Отказ Кейдена ранил меня.

Он схватил меня за щеку, его теплая ладонь обхватила мое лицо. В глазах читались отчаяние и дикость.

– Черт возьми, Брекс. Это пытка. Я безумно хочу поцеловать тебя. Уложить здесь среди звезд и показать, как сильно я желаю тебя. Как давно хотел.

– Что?

Сдавленный крик застрял в горле. Он хотел меня? Я считала, что мои чувства не взаимны. Сейчас я лишь думала о потраченном впустую времени. А теперь слишком поздно.

– Боже, ты знаешь, как ты прекрасна? Настолько, что я думать не могу в твоем присутствии.

Правда? Он никогда не показывал свою заинтересованность во мне.

– Но…

– Именно поэтому не могу. – Он притянул меня к себе ближе, прикоснувшись губами к моим губам. – Потому что если узнаю, как это целовать тебя, то не смогу отпустить. А смотреть на тебя с Серджиу… это уничтожит меня. – Кейден прижался к моему лбу, мучая меня близостью своих губ и горячим дыханием.

– Мы будем помнить. Эти воспоминания помогут мне пережить самые темные ночи. – Я потянулась к его губам рукой. Прося. Умоляя. Мне казалось, только это позволит мне пережить горе.

Кейден резко вдохнул, словно я ломала его волю. Он коснулся губами уголка моего рта, нежно целуя.

– Не могу. Поцелую тебя и убью себя. Я должен поступить правильно. – Вырывая мое сердце, лишая меня надежды, он отступил. – Попроси что угодно, и я дам это тебе. Но не поцелуй. Я не смогу жить дальше после этого.

Я столько лет скрывала свои эмоции, но сейчас я зарыдала. То, чего я желала, оказалось вне досягаемости, и я не могла это получить.

Снизу разнесся гудок поезда, я наблюдала, как он поворачивает на мост, направляясь к стороне фейри.

«Товары отправятся последним поездом перед рассветом. Без помех, уверяю. Наши стороны разбогатеют. Как только груз окажется там. Мы будем контролировать торговлю и станем неприкасаемыми. У нас под рукой есть мощь и армии. Доверьтесь мне. То, что я видел… нет никаких сомнений, план сработает».

Не мигая, я смотрела на поезд, мысли вырвались наружу, словно гейзер. Единственное, что у меня осталось. Почувствовать себя живой. Свободной. Ведь о свободе, которую я считала само собой разумеющейся, я скоро буду мечтать. Серджиу, Лазар и Иштван так или иначе будут контролировать меня.

Моя последняя возможность. Ущипнуть их всех за нос. По-настоящему это их не ранит, но достаточно, чтобы отплатить за издевательства. К тому же заметно. Более того, мне было любопытно, что же они вывозили отсюда. Что может сделать их более сильными, чем Украина?

– Ты сказал, что могу попросить тебя о чем угодно?

Я наблюдала, как поезд отъезжает от границы фейри, направляясь к месту назначения. Я знала, что в четыре сорок пять утра последний ночной поезд отправится обратно по тому же мосту, набитый грузом.

– Нет. – Кейден проследил за моим взглядом. – Нет, только не снова.

– Ты сказал, что угодно, если только ты не передумал целовать меня.

Я надеялась, что он так и сделает, выберет этот вариант, уложит меня и даст почувствовать счастье.

Кейден не ответил, его взгляд все еще был устремлен на рельсы. Он бы не сдался. Слишком упрям. Как только он вбивал себе что-то в голову, то зацикливался на этом. И пересечь эту черту для него было невозможно.

– В последний раз.

Я ткнула его локтем.

– Ты же знаешь, что все поменяется после этой ночи. Давай в последний раз сойдем с ума. Побудем собой. Будапештскими робингудами.

Кейден фыркнул, покачав головой. Через несколько секунд он вздохнул, а плечи капитулированно опустились.

– Никогда не смогу тебе отказать.

Только если дело не касалось меня.

– Последнее приключение.

Я протянула руку.

Он сжал мою руку, переплел наши пальцы, печально нахмурив брови.

– Последнее приключение.

Что бы ни ждало нас в будущем, мы проведем эту ночь вместе. Кейден и Брексли.

Наша последняя ночь свободы.

Глава 7

– Не могу поверить, что ты уговорила меня.

Кейден вздрогнул рядом со мной, натянув черную шапку, закрывающую уши.

С каждым днем становилось теплее, но из-за холодного ветра, дующего с Дуная, трудно было поверить, что лето близко.

– Через несколько недель ты закончишь академию, а я… – Я замолчала, оттого что у меня перехватило дыхание. Я сомневалась, что они дождутся, когда я закончу академию, и выдадут замуж за Серджиу. Я бы не удивилась, узнав, что они планируют летнюю свадьбу. Чем скорее страны объединятся, тем лучше.

Что бы ни находилось в поезде, очевидно, это создаст более прочную связь.

Я не могла отрицать свое любопытство, желание узнать, что находилось внутри. Насколько грязный тот мир, к которому я присоединялась? Поэтому справедливо, что я хотела понимать, во что ввязываюсь, раз уж они устроили этот цирк. Если Иштван хотел, чтобы я стала влиятельным человеком в этом союзе, то мне необходимо знать, что происходит.

Да, я могла спросить. Но сомневаюсь, что Иштван ответил бы мне правдиво, поэтому он заслужил мой удар. Они оба использовали своих детей в качестве шахматных фигур для усиления власти. Два лидера решили превратить мою жизнь в ад. Пришло время для небольшой расплаты.

– Две минуты.

Кейден взглянул на часы, натянув на лицо маску, темные глаза блестели в прорезях. В черной одежде мы сливались с темнотой. Воздух был кристально чистым, поэтому нас могли заметить.

Вибрация от поезда, идущего по рельсам, разнеслась по земле под ногами. Вовремя.

– Оставайся на месте. В прошлый раз ты подошла слишком близко.

Кейден придвинулся ближе, касаясь меня.

Нервничая, я кивнула и натянула маску. Каждый вдох, каждый удар сердца заставляли меня чувствовать себя живой. Кейден называл меня адреналиновым наркоманом. Не поспорить. Что-то было в том, чтобы ходить между добром и злом. Жизнью и смертью. Оказаться пойманной или сбежать.

В поле зрения появился свет, исходящий от поезда, мой пульс участился. Чем ближе приближался поезд, тем отчетливее виднелись очертания проводника. В ушах стучало, тело завибрировало, когда поезд проехал мимо, не замедляясь. Головной вагон повернул к мосту.

– Черт, – пробормотал Кейден себе под нос. Мне не нужно было спрашивать, в чем дело, потому что тоже заметила охранников, выстроившихся вдоль дверных проемов с винтовками по бокам. Что-то новенькое. – Не надо, Брекс. Слишком рискованно.

– Нет.

Я стиснула зубы, моя решительность идти до конца боролась с логикой. Увидев охранников, я лишь сильнее захотела попасть внутрь. Что бы они ни отправляли, это не просто товары. Иштван втянул меня в это, мою жизнь. Я не слепа или глупа. Понимала прекрасно, что происходит вокруг меня.

Бросившись к последнему вагону, я услышала, как Кейден прошипел мое имя. Игнорируя, я запрыгнула на ступеньки последнего вагона. Бесшумно. Пригибаясь, я вскарабкалась на платформу, вертя головой по сторонам.

Кейден вскочил вслед за мной, его глаза сузились.

– Брексли, не глупи.

– Слишком поздно.

Мои слова затерялись в ветре и скрипе вагонов. Мы ехали по мосту. Время пошло.

Присев на корточки, я открыла дверь магическим устройством, и замок щелкнул. Я отсчитывала секунды, внутри нарастала паника.

Глаза привыкли к темноте, волшебные лампочки на мосту отбрасывали тусклый свет сквозь окна. Большинство вагонов, используемых для перевозки груза, когда-то перевозили пассажиров. Сиденья убрали, чтобы освободить место. В Будапеште ничего не ломали, потому что достать или изготовить многие вещи сложно. Мы повторно использовали старые вещи. Новые стоили денег, а мы зависели от фейри, от вещей нового мира.

Когда стена между Потусторонним миром и Землей рухнула, магия выплеснулась и уничтожила множество созданных человеком вещей – те, что не смогли противостоять ее силе. Начиная от мостов до ноутбуков, все оказалось переработано в этом новом мире, вытеснилось много старых предметов. Король Объединенных Наций обновлял технологии, поэтому сейчас район Сиэтла в Соединенных Штатах считался передовым и самым процветающим местом в мире.

Венгрия отставала на добрые десятилетия в развитии от остального мира и не была в курсе новинок. Наша сторона прозябала в пыли. Только сверхбогатые люди имели доступ к роскоши – компьютеры, смартфоны.

Густые волны в небе для меня были нормой, но те, кто был старше двадцати, рассказывали о временах, когда на Земле не было магии, а фейри прятались в тени. О мире без волшебных лампочек, трав и границ – результат, когда два мира слились, а на землю пролились тысячи слез. Никогда не видела такого, но солдаты рассказывали, что это явление можно увидеть на поле боя. Из-за этих слез мы потеряли людей. Мир, где жили фейри, для людей невидим, но если туда попасть, то вернуться невозможно.

Подходя к ящикам, в руках я сжимала отмычку. Сняв крышку, я обнаружила, что начинка ящика была спрятана под верхним слоем. Вороша его, я наткнулась на металл.

Оружие.

К сожалению, неудивительно – оружие, наркотики и деньги распространялись по стране. Поезд, заполненный винтовками, не принес бы Маркосу и Лазару победу. Сбитая с толку, я начала копаться глубже и наткнулась еще на один слой оружия, а еще дальше лежали деньги.

Взятка?

Тоже ничего необычного. Запихивая деньги в сумку, другой рукой я полезла в глубь ящика, постукивая костяшками пальцев по тонкому слою фанеры в нескольких сантиметрах от дна.

Фанера разделяла содержимое и, на первый взгляд, казалась дном ящика. Ложным.

– Брекс, – крикнул Кейден, постукивая по часам. – Тридцать секунд!

Отказавшись от идеи перейти к другим ящикам, я пробила фанеру. Щепки впились мне в руку. Просунув ее дальше вглубь, я наткнулась на то, что находилось внизу.

И поняла, что это.

Своим шестым чувством я осознавала – это именно то, о чем говорил Иштван. Зачем иначе содержимое прятать под оружием и деньгами? Чтобы спрятать нечто более ценное.

Вытаскивая прозрачный пакетик, кровь от моей руки размазалась по полиэтилену. Мои глаза сузились. Я такого прежде не видела – неоново-голубое вещество, казалось, светилось. Я пыталась найти этикетку, но на пакете ничего не было – ни инструкции, ни состава.

– Брексли, – прорычал Кейден, в его тоне сквозила тревога.

Время вышло, но я не могла пошевелиться. Здесь тысячи таблеток, засунутых в пакетики на дне в длинном контейнере.

От вещества несло сильной магией, которую я прежде не встречала. Мне казалось, что у пакетика есть пульс. Светящийся голубой порошок кружился в прозрачных коробочках для таблеток. Я вытащила одну, разломила и попробовала.

Вкуса не было, но я ощутила, как магия обволакивает мой язык.

Это не обычная дурь, привычная для нашей стороны.

Так что это, черт возьми, такое? Чем эти таблетки отличались от обычных веществ фейри, переправляемых через границы?

– Брексли!

Я посмотрела на дюжину ящиков в вагоне, похожих на этот. Они все упакованы одинаково?

– Брексли! Уходим!

Кейден взял меня за руку, потянув за собой к двери.

Скрип тормозов говорил о том, что поезд замедлил свой ход и вот-вот остановится. Я резко повернулась, увидев, как мост исчезает вдали – мы въехали на платформу, на станцию фейри, и поезд остановился.

О. Твою. Мать.

Я едва успела запихнуть украденное в сумку, как Кейден вытащил меня наружу. Кейден остановился на платформе и огляделся. По меньшей мере восемь охранников фейри подошли к поезду с оружием, висевшим на их плечах.

– Черт. Черт.

Паника исходила от нас обоих. Мое сердце заколотилось в груди.

Черт, Кейден прав. Я замешкалась, и теперь мы стояли на краю пропасти.

– Черт возьми, Брекс. – В его голосе звучало отчаяние, а вина пропитывала каждое слово. – Я ведь кричал тебе о том, что время вышло и нам нужно сваливать, разве нет?

До нас донеслись голоса – охранники обеих сторон разговаривали.

– Третий вагон. Чисто, – крикнул голос.

– Пассажирский проверь, – откликнулся другой.

– Az istenit![7]

Голова Кейдена металась от моста к приближающимся фейри.

– Мы побежим.

Дрожащими руками я просунула руки сквозь ремни своей сумки, закрепляя ее крепче.

– Побежим? – Кейден сплюнул, указывая на мост. Вода находилась примерно в квартале от нас. Слишком долго, чтобы бежать, а спрятаться здесь негде. – Нас убьют прежде, чем мы даже половину пробежим!

– А есть еще варианты? – выпалила я. – Между сторонами нет союза. Нас поймают, и мы станем их подарком на Рождество. Просто вора убьют, но что они сделают с сыном своего врага?

– Ты думаешь, я этого, черт побери, не знаю? – Он стиснул зубы. Его страх перерос в ярость ко мне, которую я полностью заслужила. – Сегодня мы умрем.

– Тебе просто следовало меня поцеловать, не думаешь?

Кейден пристально посмотрел на меня.

– Мы побежим. И не остановимся, пока не доберемся до конца. – Я вздернула подбородок, бросая ему вызов. – Ты со мной, Маркос?

Он стиснул челюсть, но кивнул. Голоса приближались к нам.

– По моему сигналу.

Кейден выглянул из-за двери, подняв руку. Звук стучащих сапог по металлу эхом разносился в воздухе.

Пульс бешено бился, а сама я была готова рвануться.

Кейден опустил руку.

– Вперед!

Мы спрыгнули с верхней ступеньки, мгновенно переходя на бег. Я сконцентрировалась на конечной цели и напряглась всем телом. Я бежала быстрее, чем когда-либо, но из-за длинных ног Кейден легко обогнал меня.

– Эй! Стоять! – крикнул кто-то.

Дерьмо!

Больше не кричали. Позади нас раздались выстрелы, пули свистели, отскакивая от столбов и земли рядом с моими ботинками. Я не могла даже закричать, ноги заплетались. Годы тренировок дали о себе знать: я передвигалась зигзагами, чтобы фейри не могли прицелиться.

Кейден повернул голову.

– Давай же! Быстрее!

Он махнул рукой, сбавляя скорость.

Ждал меня.

– Не останавливайся! – закричала я. Выстрелы раздавались рядом со мной, заглушая мой голос. – Беги!

Кейден был всего в нескольких метрах до места, откуда можно спрыгнуть в воду. Если его поймают, то возьмут в заложники. Лидер фейри использовал бы единственного сына генерала вооруженных сил людей, чтобы уничтожить сторону людей.

Или Кейдена убьют, выставив его труп на всеобщее обозрение, чтобы Иштван увидел.

– Уходи! – снова закричала я. – Я следом.

Он кивнул, повернулся и побежал.

ХЛОП!

Мне показалось, что в спину вонзили нож, мучительная боль пронзила каждый мой нерв. Ребра, казалось, лопнут, легкие словно заморозились, а дыхание прервалось. Ноги подкосились.

О нет.

– Брексли!

Крик Кейдена прозвучал издалека, словно он говорил через стекло.

Я закашлялась, а кровь потекла по подбородку. Я ничего не чувствовала и в полном ужасе уставилась на темную жидкость. Я рухнула на землю, зрение помутнело. Послышался звук шагов, словно кто-то шел по бетону. Фейри были быстрее людей, и им потребовалось всего несколько секунд, чтобы догнать меня.

– Я поймала ее. Иди за другим, – приказала женщина.

Перед глазами промелькнула пара ботинок охранника, что-то кричащего вслед Кейдену.

Чьи-то руки забрали мое оружие и спеленали руки. Подняв голову, я посмотрела на Кейдена, на мгновение наши взгляды встретились. Он уставился на меня в ужасе, страхе и любви. Повернулся в мою сторону и не спешил убраться отсюда.

– Нет. Уходи-и-и, – пошевелила я губами, моля его прислушаться, – спасайся.

Для меня надежды не было, но Кейден мог все еще сбежать.

Я знала, он понял меня. Годы, проведенные вместе, создали между нами особую связь. На его лице появилась скорбь, безмолвный крик появился на губах.

Пуля просвистела рядом с виском Кейдена, заставив его очнуться.

Мы встретились взглядом в последний раз, а потом Кейден развернулся и перепрыгнул через перила, ускользая в темные воды внизу. Я знала: они его не догонят. Он в безопасности.

Облегчение наполнило меня, и голова упала на асфальт.

Со мной заговорила женщина, но я не смогла разобрать слов. Тьма сгустилась вокруг меня. Смерть манила в свои объятия. Последняя мысль пронеслась в голове:

«По крайней мере, теперь я могу не выходить замуж за Серджиу».

Глава 8

– Подъем.

Острая боль пронзила меня как удар молнии, обрушившийся в мой темный мир. Очнувшись, инстинкт кричал мне вернуться в темноту. Свет – это обман. Сверкающая приманка, зовущая в глубине, и стоит мне потянуться к ней, как смерть неминуемо настигнет меня.

Стоп. Разве я не умерла?

Очередная волна боли пронзила пространство вокруг меня, больше не позволяя спрятаться.

– Я сказала – подъем, – приказал кто-то.

Голос был странным и манящим, но намерение, скрывавшееся за ним, казалось недобрым. Не в силах бороться с требованием, я последовала приказу.

Вздрогнув от яркого света в комнате, я снова закрыла глаза, оставив лишь один слегка приоткрытым.

Женщина, которой на вид было лет двадцать, смотрела на меня сверху вниз. Она носила пурпурный медицинский халат, который сочетался с ее лавандовыми глазами и длинными белокурыми волосами. Высокие скулы и полные губы, а выражение на ее лице напоминало надутых моделей с обложек журналов, выпускающихся в Объединенных Нациях. Фея, или фейри, была «высшей» из расы фейри. Те, кто придерживался старых понятий, могли распознать таких. Сейчас один из представителей «высших» стоял передо мной.

Фейри – общий термин для всех, кто владеет магией. Но под этим понятием подразумевались тысячи видов, рас и типов.

Феи не являлись милыми, крошечными, крылатыми существами, как их описывали в книгах из далекого прошлого. Даже близкого сходства нет. Похотливые, жадные, злые и горделивые, некоторые из них приманивали своей внешностью людей, чтобы питаться ими. Феям даже не нужно было использовать свое очарование, потому что большинство из них были похожи на людей и настолько ошеломляли, что человек сам попадал в их сети.

– Сядь.

Ее идеальный носик сморщился, я оттолкнулась спиной от железной рамы кровати.

– Где я? – Мой голос перешел в шепот, я, сонная и медлительная, находилась в замешательстве. Я осмотрелась вокруг. Своего рода «больничная палата» – несколько больничных коек, расставленных по комнате. – Что случилось?

– Тебя подстрелили, – ответила она, ее прямота пробудила воспоминания о карих глазах, смотрящих прямо в мои, умоляющие и убитые горем.

Черт. Кейден…

Я вздернула голову вверх, прищурилась, пытаясь разглядеть фигуры на койках напротив меня. Лишь две кровати были заняты. Кто-то похожий на тролля и женщина из рода людей – прикованные цепями к кровати, они крепко спали. Кейдена здесь нет.

Облегчение нахлынуло на меня.

Надеюсь, он добрался до дома. Спасся.

Я осмотрела оставшуюся комнату, приметив медицинское оборудование, созданное человеком и привезенное с запада. Стену, заполненную волшебными сыворотками и противоядиями. Зелья и некоторые методы лечения люди переняли от фейри без проблем. Забавно, что, если что-то приносило нам пользу, нас это устраивало, но, а если нет, мы кричали «это от мерзких фейри», желающих уничтожить все человечество.

– Вставай.

Она схватила меня за ноги и, опустив их с койки, резко посадила.

Я попыталась пошевелить руками, но ничего не вышло – комнату наполнил звук брякнувшего металла. Посмотрев на руки, я увидела наручники, приковывающие меня к раме кровати.

– Вопреки всякой логике, ты выжила, исцелившись быстрее, чем считали целители. – Женщина взяла в руки шприц, наполняя иглу жидкостью. – Тот выстрел должен был убить тебя сразу. – Она приподняла брови. – Очень плохо.

Я посмотрела вниз на свой торс и, дотронувшись до груди, нащупала повязку под тонкой тканью платья. Воспоминание о том, как в меня попала пуля, вызвало испарину на лбу. Я была смертельно ранена. Как я выжила?

– Как долго я здесь? – прохрипела я, в горле пересохло.

– Шесть дней.

– Что? Шесть дней? – Меня подстрелили шесть дней назад? Разве раны заживают так быстро? – Как?

С магией фейри я хорошо знакома, но не думала, что волшебство может исцелить так быстро такие раны, как моя.

– Ты боролась за жизнь. Пуля задела позвоночник и попала в легкие. – Целительница наклонилась ко мне, в голосе ее сквозило раздражение и враждебность. – Туда попала кровь в большом количестве. Ты действительно должна была умереть. А я бы позволила. Минус один человек в этом мире.

Я посмотрела на нее своими темными глазами, на моем лице не отразилось ни одной эмоции. Меня учили контролировать свои чувства, прятать слабость за каменным видом.

– Мне казалось, это противоречит клятве целителя? – прохрипела я.

– Ты разве мертва? – ухмыльнулась она и воткнула в мою руку иголку, вводя сыворотку. – Но знаешь… ты пожалеешь, что выжила. Смерть стала бы для тебя благословением из-за того, куда тебя отправят.

Я открыла рот, намереваясь ответить, но ощутила вторгшийся в мое тело адреналин. Я открыла глаза и глубоко вдохнула.

Тревога.

Звук. Взгляд. Вкус. Чувства вернулись к жизни и обострились так сильно, что я могла слышать, как звенят лампочки, скрип шагов в коридоре, запах средства для мытья полов, привкус мела на языке. Мой мозг, казалось, работал на полную мощность, я дергала руками и ногами, желая избавиться от поводка.

– Это пройдет через несколько часов, они хотят, чтобы ты пришла в себя и полностью осознавала, что с тобой происходит.

На ее губах появилась угрожающая улыбка.

– О чем ты? Что произойдет? Где я?

Когда последний вопрос слетел с моего языка, распахнулась дверь. Трое огромных мужчин, одетых во все черное и вооруженных винтовками и мечами, ворвались в комнату. На них также были надеты пуленепробиваемые жилеты поверх рубашек. На груди оказались приколоты эмблемы лидера фейри: два переплетенных круга с мечом посередине. Лезвие и рукоятка были испещрены кельтскими символами. Меч Нуады – сокровище Старого Света, говорили, что его уничтожили во время «Войны Фейри». Некоторые считали, что меч спрятали.

Для меня герб олицетворял страх и смерть.

Ужас охватил меня, и сработали инстинкты. Я вскочила с кровати, но наручники притянули меня обратно.

– Привет, Слоан.

Целительница наклонила голову, улыбаясь самому большому охраннику. Ее глаза блестели от вожделения, на самом деле она даже не смотрела на других парней. На руке у Слоана была нашивка, символизирующая, что он самый высокопоставленный солдат в этой комнате. Его волосы цвета карамели оказались зачесаны назад, а фиолетовые глаза были глубже по цвету, чем у целительницы. Он происходил из благородного рода фейри, по крайней мере, когда-то. В новом мире происхождение мало имело значение. Нынешний их правитель заботился только о том, чтобы представитель был чистокровным и мог сражаться.

Думаю, что человеческая сторона не сильно отличалась от фейри в данном вопросе. Полукровок не принимала ни одна из сторон – они жили в Диких Землях с остальными отбросами.

– Пленник готов?

Слоан даже не взглянул на целительницу, его внимание переключилось на меня. Казалось, он высечен из камня – крепкого телосложения, высокий, широкоплечий и мускулистый.

– Да. Мне кажется, бессмысленно приставлять к ней элитный отряд. – Она пристально посмотрела на меня, пробежав взглядом по моему едва одетому телу. – Человек. Я разорвала бы ее пополам, не моргнув и глазом.

– Это наша работа. Забрать и перевести ее в место назначения в целости и сохранности – Светловолосый охранник смотрел на меня, он оскалился, а на лице появилось отвращение. Еще один симпатичный парень казался похожим на остальных. – Хотя с ней бы справился и кролик-оборотень.

«Внешность обманчива, придурок».

Я молчала. Нас учили хранить молчание даже под пытками.

– Давайте просто поскорей покончим с этим.

Слоан шагнул вперед, снимая с пояса наручники, его приятели окружили меня. Безоружная, раненая и прикованная к кровати, все было против меня.

– Нет, – прорычала я, откидываясь на кровать подальше от них, спинка кровати со скрипом упала на кафельный пол.

Светловолосый слева от меня фыркнул и посмеялся над моей попыткой сопротивляться. Я понимала, что у меня нет шансов, что стоит поберечь силы. Но я нутром чуяла, куда меня отправят. Не стали бы они прилагать столько усилий для моего исцеления, чтобы потом убить. Нет. Там, куда они меня хотят отправить, гораздо хуже.

Средство, которое целительница вколола в меня, придало мне силы, я смогла подпрыгнуть и выгнуть спину, защищаясь.

– Побереги свою энергию и силы, человек, – произнес третий охранник справа от меня. Эффектный мужчина с темными волосами и янтарными глазами вытащил из-за пояса пистолет. – Иначе я воспользуюсь вот этим.

Оскалившись, я уставилась на них, увеличивая свое пространство.

Третий охранник покачал головой.

– Хорошо. Мы тебя предупреждали.

Он наклонился ко мне.

Я зарычала, пытаясь высвободить скованную наручниками руку, катясь и перекатываясь по полу так, чтобы охранники не могли подобраться ко мне. Оттолкнувшись от кровати, я врезалась в двух из них со всей силы, на которую была способна. Они отшатнулись и рухнули, как валуны на землю.

Охранники издали крики протеста и удивления. Я перепрыгнула через кровать и ударила ногой целительницу в живот, опрокинув ее на пол. Игнорируя пульсирующую боль в теле и рывок за запястье, я прыгнула на одного из охранников, потянувшегося за пистолетом. Мозг переключился в режим выживания.

Четыре выстрела в сердце или голову, и у меня появится шанс выбраться отсюда. Сбежать.

Я убивала лишь однажды. Этот пункт входил в план нашего обучения в прошлом году. Проверка, сможем ли мы сдвинуться в обучении. Что у курсанта есть все необходимое и он может выйти на поле боя. Преподаватели хотели, чтобы мы, не колеблясь, убивали.

Когда вывели пленных фейри, мы пристрелили их, как крыс в клетке. В тот день на меня пришел посмотреть сам Иштван. Он пристально сверлил меня взглядом. Гордость или разочарование, что же в итоге получится? Это давило на меня. Я нажала на курок и выстрелила, наблюдая, как голова пленника взрывается, словно арбуз. Меня чуть не вырвало.

Но я не могла отрицать странную эйфорию, которую ощутила, – энергию, появившуюся в момент между жизнью и смертью. Болезненное очарование. С тех пор я часто вспоминала тот день.

Сержант Бакос постоянно напоминал нам, что фейри убьет нас не задумываясь. Так они поступили с моим отцом и многими другими.

Я сжала рукоять пистолета, ощущение этой мощи вернуло меня в реальность. Пистолет, приставленный к голове светловолосого охранника, был тяжелым, я уже нажимала на спусковой крючок.

«Убей или умри».

В меня врезалась чья-то фигура, послышался хруст. Главный из них, Слоан, швырнул меня через кровать, перевернув ее с грохотом. Словно взрыв, послышался скрежет металла, скользящего по полу. Слоан навалился на меня, отдергивая мою руку от тела. Он вывернул мне запястье, наручники оторвались от рамы кровати. Крик встал у меня в горле, я попыталась отодвинуться от Слоана.

– Не. Двигайся, – рявкнул массивный охранник, в его глазах плескался гнев. Он слез с меня, качая головой. – Ты действительно думала, что сможешь сбежать? Идиотка.

Грубо он поднял меня на ноги, взгляд Слоана скользнул по мне. Он оглядел мою обнаженную фигуру, его нос раздувался – его тело реагировало на мое. Вызов. Я слышала, что секс и эротика вполне естественны для фейри. Похоже, сплетни – правда.

– У тебя кровь, – проворчал он. Нахмурившись, Слоан все еще прожигал меня взглядом. Я ощутила, как что-то теплое потекло вниз по животу – во время сражения открылась рана. Заметив, что я не двигаюсь, он взял ткань моего платья и вдавил ее в рану. – Приведи ее в порядок. Некоторые, учуяв запах свежей человеческой крови, сойдут с ума.

Слоан расправил плечи и кивнул целителю, чтобы та подошла, а после отодвинулся от меня.

Ранее я ей просто не нравилась, теперь же она желала, чтобы я умерла.

– Вейл. – Слоан кивнул светловолосому фейри, его лавандовый взгляд сурово скользнул обратно ко мне. – Будь внимателен. Она опаснее, чем мы думали.

– Да, верно, – усмехнулся Вейл, подходя ко мне, – Большинство мужчин, неважно, фейри или люди, писаются в штаны, когда видят нас. – Он прижал пистолет, к моему виску. – Ты энергична. Заставила меня немного попотеть, человек.

Я промолчала. Моя грудь горела, когда целительница снова забинтовывала рану. Мне потребовалась вся концентрация, чтобы оставаться в сознании. Я стиснула зубы, сдерживая рвоту. Укол, который она мне сделала, разнес боль по моим венам.

«Не падать в обморок. Не блевать».

– Коннор, предупреди их, что мы идем, – сказал Слоан темноволосому охраннику.

Тот кивнул и пробормотал что-то в устройство, похожее на рацию и мобильный телефон. Высокие технологии лишь в этих краях. Наши солдаты получали такие, только когда были на поле боя, а сами устройства у нас были антиквариатом и дешевкой по сравнению с тем, что имели эти парни.

Когда целительница закончила, Слоан поднял меня с кровати и, заведя мои руки за спину, сковал их наручниками. Мое сердце бешено колотилось, ноги дрожали. Гнев на саму себя вскипал внутри. Я была так близка. У меня был шанс, но я потерпела неудачу.

Засомневалась.

Больше сил для борьбы у меня не оставалось, я израсходовала их за несколько секунд. Упустила шанс. Сдерживая рыдания, я позволила трем охранникам подвести меня к двери.

– Человек, – окликнула меня целительница, я повернула к ней голову. Жестокая усмешка исказила ее лицо. – Ты не протянешь и недели. Каждую секунду ты будешь жалеть, что я не сжалилась и не позволила тебе умереть.

* * *

Размытые изысканные детали, резьба и картины покрывали каждый сантиметр огромного пространства, через которое меня вели охранники. Я подумала, что раньше это была церковь. Символы древней человеческой религии исчезли. Фейри почитали богов и богинь, и эта новая ценность быстро распространилась среди молодежи. Люди постарше придерживались своей веры в единого бога. Я не верила ни в то, ни в другое. Я верила в себя, в свою семью и друзей.

Мужчины толкнули меня к большим деревянным дверям. Солнце скрылось за внутренним двором, который мы пересекали. Воздух был теплее, вечернее солнце окрасило облака в розовый цвет. Лето решило наконец-то прогнать холодную весну. В такую ночь, как эта, все курсанты собирались вместе во внутреннем дворике вооруженных сил людей после тренировки, напивались, наслаждались приятными сумерками, хихикали, флиртовали и веселились. Там ли они сейчас? Стала ли я для них уже угасающим воспоминанием? Предостерегающей историей для новобранцев.

– Пошевеливайся.

Слоан потянул меня за руку, ведя через köztér[8], площадь, где магазины, отели, жилые дома и кафе выстроились вдоль, словно уклад жизни здесь не поменялся двадцать лет назад. Эта часть города все еще процветала, утопая в свободе и удовольствиях. Красиво одетые фигуры гуляли вокруг, болтая и смеясь, наслаждаясь прекрасным вечером, но замолкали, когда видели нас четверых. Видимо, они нечасто видели истекающих кровью полураздетых людей в сопровождении элитного отряда.

Здесь оказалось намного приятнее, чем в Леопольде – повсюду располагались свежевыкрашенные здания, неиспорченные дороги и свежие цветы. Наша сторона загнивала под красивой оберткой, которую мы сами и создали.

Охранники-фейри вели меня через площадь. Я точно знала, где нахожусь, узнавая здания. Ведь столько лет я смотрела на них с другой стороны реки или рассматривала картинки в книгах, которые Иштван заставлял меня изучать. Невозможно было ошибиться, смотря на архитектуру моего города – Будапешт. Прохладный ветер проносился над величественными зданиями, пахнущими как Дунай, как дом.

Напряженные и настороженные фейри завели меня за угол. Я ахнула от открывшегося вида, пораженная красотой побеленных небольших замков и дорожек с видом на реку. Я увидела истинную красоту так близко.

Я много раз любовалась этим видом со своей самой любимой высокой точки в штаб-квартире. Смотрела на сказочные здания по ту сторону реки, на белые шпили и башенки. Такие романтичные и красивые, которые люди привыкли считать сказкой.

Слово «фейри» теперь носило другой оттенок, и я не желала быть частью этого.

То, что раньше называли Бастионом Рыбаков, стало Бастионом Киллиана, названным в честь высокомерного лидера фейри. Терраса в неороманском стиле располагалась высоко на берегу Буды, недалеко от замка Киллиана. Сквозь богато украшенные башни сияли огни вооруженных сил людей в своей величественной красоте. Я никогда не видела их с этой стороны – великолепное здание. От такого зрелища у меня аж ком подступил к горлу.

Когда мужчины подтолкнули меня вперед, я не сводила взгляда со штаб-картиры вооруженных сил людей. Мой дом. Мое убежище. Мое сердце.

Кейден…

Я всей душой звала его. Желала, чтобы он почувствовал меня. Каким-то образом увидел. Сидел ли он на нашем любимом месте? Думал ли обо мне? Смотрел, даже не понимая, что я прямо здесь? Знал ли, что жива? Пытался ли меня вернуть? Они пытались меня вернуть? Пытался ли Иштван заключить сделку? Иштван холодный и жесткий, но он заботился обо мне. Кейден не смог бы отпустить меня, он заставил бы Иштвана сражаться. Может, и Ребекка тоже этого хотела.

Надежда поднялась во мне, когда охранники повели меня к черному внедорожнику. На мгновение я решила, что внутри сидит Иштван и жестом пригласит меня присесть рядом. Мое сердце ухнуло, когда мы прошли мимо дальше по улице.

– Куда мы идем?

Меня охватил страх. Что впереди? Может, они убьют меня в итоге?

– В твой новый дом, – усмехнулся Вейл, сильнее прижимая пистолет к моей спине.

Собираясь свернуть в переулок, я резко повернула голову и бросила последний взгляд на купол штаб-квартиры вооруженных сил людей, мое сердце разорвалось на куски. Историческая постройка мерцала в темнеющем небе, такая знакомая и родная – мой старый друг.

Это последний раз, когда я видела свой дом, вдыхая затхлый запах Дуная. Чувствовала, как ветер обдувает мою кожу.

Я понимала, куда иду.

Солдаты людей боялись этого места больше всего на свете.

Халалхаз – Дом смерти.

Фейри назвали так свою тюрьму не просто так.

Пленники входили… и никогда не покидали ее стен.

Глава 9

Поскольку никто не возвращался из Дома смерти, его местоположение было неизвестно. В штаб-квартире вооруженных сил людей ходили лишь догадки и предположения. Иштван разослал шпионов, но разведчики либо не вернулись, либо ничего не нашли. Тюрьма стояла не на первом месте наших приоритетов. Существовало много других проблем, поэтому страшное место оставалось тайной.

Слоан вел меня по мощеным улицам, Вейл шел сзади, а Коннор впереди.

Трудно представить, что когда-то по этим улицам свободно передвигались туристы. Сейчас лишь горстка пожилых солдат могла вспомнить, как когда-то выглядело это место. Те, у кого много денег, могли попробовать поискать фотографии в интернете, но Киллиан заблокировал их по соображениям безопасности так же, как и карты в режиме реального времени.

Наша сторона поступила так же.

Я же смотрела сейчас на то, что мало кто видел своими глазами. Мы находились недалеко от бастиона Киллиана – замка. Слоан остановился перед зданием. Обычный пристроенный к другому дом, выкрашенный в маслянисто-желтый цвет, с арочной металлической дверью у входа. Снаружи стоял один-единственный охранник. Когда он заметил Слоана, то открыл дверь, ведущую на крутую лестницу, спускающуюся вниз.

Коннор поприветствовал охранника и начал спускаться по лестнице. Мы же все последовали за ним – босыми ногами я шлепала по прохладным каменным ступеням. Когда за мной захлопнулась дверь, я вздрогнула, сердце бешено колотилось.

Мы добрались до нижней части темного помещения, здесь было холодно и витал затхлый воздух, как в подвале.

Я посмотрела на низкий потолок и сводчатые проходы. Темно, сыро, окон не было, а повсюду разные комнаты и помещения. И ощутила удушье из-за того, что оказалась в ловушке под землей. Мы прошли мимо фонтанов и статуй и еще одного закрытого помещения, на задней стене которого было нарисовано ужасное изображение человека.

Влад III Цепеш.

Дракула.

– Это Лабиринт?

Старшее поколение рассказывало нам истории о его существовании, но для моего поколения эти истории были сказкой. Легенда гласила, что на протяжении многих лет это место использовали для разных целей, оно даже стало тюрьмой для человека, нарисованного на стене. Однако до того, как наша страна оказалась разделена, место было своеобразной туристической достопримечательностью.

Отряд фейри повел меня вниз по лестнице, спрятанной в гроте, подальше от туристической зоны, углубляясь в Лабиринт. В темноте мне стало тяжело дышать, а пульс участился.

Внизу нас снова встретила охрана. Здесь же были установлены ворота, отделяющие то, что оказалось черным как смоль туннелем.

– Нужно пройти. Привели заключенного 85221.

– Да, сэр.

Молодая женщина склонила голову перед Слоаном. Натянув перчатки, она отперла ворота – прутья были сделаны из чистого железа. Большинство фейри почитали чистое железо – не то чтобы наш штаб вычислил все слабости фейри, но про это мы знали.

Я не думала, что это было совпадением, что слабость к высшему правящему классу фейри была широко известна. Не только людям не нравилась эта пирамида, большинство фейри были бы не против посмотреть, как фейри рухнут со своего пьедестала.

Ворота лязгнули и приоткрылись, возвращая меня в реальность, отчего подкосились ноги. Слоан схватил меня крепче, протаскивая сквозь проем. На стенах располагались лампочки – датчики движения освещали нам путь на несколько ярдов вперед. Ворота сзади захлопнулись, мое сердце ушло в пятки.

Бессмыслица.

– Не понимаю. Думала, мы направляемся в тюрьму.

Я посмотрела на Вейла.

– Так и есть. – Жестокая усмешка заиграла на его губах, обнажив белые зубы. – Немного дальше.

– Что? – сглотнула я.

Мы находились прямо под территорией замка, не там, где печально известный Халалхаз должен быть. Иштван считал, что тюрьма располагалась в районе Зуглигет, недалеко от горного карьера Тюндер. Такое предположение имело смысл. Достаточно далеко от города, но все же близко к нему. А население в том районе минимальное. Идеальное место для тюрьмы.

Предсказуемое.

Мы идиоты. Лучше спрятать пленников на виду у всех, разве не так? Мы и не предполагали, что тюрьма находится в городе. Так много захваченных с нашей стороны солдат находились к нам так близко. Очень близко. Они располагались прямо под носом своей армии и знали, что их никто не найдет.

Я прикусила нижнюю губу. Не стану плакать. Не покажу своих эмоций.

Казалось, мы шли часы по туннелю, петляли зигзагами, углублялись, поднимались, спускались. Слоан не мешкал, в то время как я фиксировала каждое изменение дороги. Наконец мы стали подниматься по крутой лестнице, бедра горели от бесконечного подъема, а потом добрались до небольшой арочной двери наверху.

Слоан толкнул ее, и дверь со скрипом открылась. Вейл пригнул мою голову, подталкивая к входу, выводя нас на тротуар в прохладный вечер – темный и тихий. Здесь не было охранников, несущих вахту.

Я повернула голову, уставившись на статую – обычно я смотрела на нее в бинокль с другой стороны реки. Цитадель на холме Геллерт. Людей и фейри обучали по-разному. Фейри считали, что статуя леди, держащей в руке перо, показывала, что скрывающиеся ранее фейри обретут свободу и их сила восторжествует.

Мы вошли в помещение за статуей и прошли еще через несколько резных арок.

Здесь все изменилось.

Виноградные лозы и сорняки росли по стенам и свисали над головой, напоминая скрытый сад. Нетронутые тропинки извивались под моими босыми ногами. На минуту я решила, что мы очутились в прошлом. Король фейри, видимо, желал, чтобы это место выглядело запущенным и нетронутым.

Я не сразу поняла, что мы не одни. Дюжина охранников, одетых во все черное, безмолвные и смертоносные, расхаживали по площади словно призраки. Оружие, которого я прежде не видела, свисало с ремней или находилось в руках. Все выходы и входы были закрыты решетками, оставляя «посетителям» лишь один выбор.

Обстановка начала меня пугать, когда я заметила все больше и больше охраны, выстроившейся вдоль лестниц. Охранники стояли везде, но сразу их невозможно заметить. Неприступное место.

Я сглотнула, чувствуя, как бешено колотится мое сердце, а по шее стекает пот.

Большинство примечали Слоана и отходили в сторону, смотря на меня с любопытством или скукой. Мы спустились по лестнице, спускающейся к горе.

Спасения нет. Как если бы меня похоронили заживо. Паника поднялась во мне, а темнота затмила зрение.

– Привет, Слоан.

Невероятно красивый темноволосый мужчина с длинным утонченным носом и ресницами, за которые любая девушка его ударила бы ножом, поздоровался с Слоаном. Парень напоминал мне выставочного жеребца – длинные блестящие волосы, огромные темные глаза. Возможно, он оборотень.

– Зандер.

Слоан кивнул.

– Я слышал, вы привели к нам еще одного заключенного.

Мужчина замолчал и пристально посмотрел на меня.

– Новый гость, – ответил Вейл, указывая на меня.

– Она? – Глаза Зандера сузились, а затем он повернулся к парням. – Ее рук дело? – Он кивнул на синяк на лице Слоана.

– Дерзкая кобылка.

Вейл подмигнул мне.

– Набросилась на тебя?

Зандер уставился на Слоана.

– Что здесь удивительного? – отрезала я. – Все дело в том, что я женщина?

– Нет, – раздраженно фыркнул он, – мы не как вы, люди. Но я бы опасался того, кто сделал такое. – Он наклонился ближе ко мне. – Мужчина или женщина.

– Откуда ты знаешь, что я не такая?

– Пробыл здесь слишком долго, – усмехнулся он, – ты не опасна.

– Эй, это клуб для больших мальчиков.

Появился еще один мужчина, рядом с ним женщина.

– Слоан, – женщина кивнула моему главному охраннику, – Вейл. Коннор, – поприветствовала она остальных.

– Джейд. Как дела, милая? Уверен, ты скучала по мне.

Вейл подмигнул ей. Он казался более игривым и дерзким в группе.

– Это она?

Сопровождающий ее мужчина отступил, смеясь, его золотистый кошачий взгляд блуждал по моим босым ногам и окровавленному платью. Очередной оборотень.

– Правда?

– Не недооценивай ее.

Коннор покачал головой.

– О да? Неужели этот беспризорник-человек надрал тебе задницу, Коннор?

Коннор был крупнее этого мужчины, но его высокомерие напоминало мне Арона. Забавно было бы поставить его на место.

Коннор положил руку мне на плечо, словно мог читать мои мысли.

– Я бы с удовольствием посмотрел, как она размажет тебя по цементу, но мы должны перевести ее. Я хочу пойти в паб и пообщаться со своей девушкой.

– Ее поймали шесть дней назад. Она еще нездорова, поэтому не стоит ее недооценивать, – добавил Слоан, подталкивая меня вперед, к ним.

Женщина-фейри кивнула. Из-за ее красоты на нее было тяжело смотреть, странные красноватые глаза – демон, таких привыкли считать Темными фейри или Нечестными. Но это не имело значения, так же как больше для людей не представлялись важными раса или цвет кожи. Единственное, что важно сейчас – люди против фейри.

Их существовало огромное множество. От высших до низших типов было больше, чем человеческих рас. За последние двадцать лет полукровки заполонили весь мир, хотя огромное количество экстремистов боролось за чистокровность обеих сторон.

– Не волнуйтесь, мальчики, мы понянчимся. Вы можете вернуться к своей тепленькой работе наверху.

Парень махнул рукой в сторону замка.

– Следи за собой, Сион. – Слоан подошел к нему ближе. – Я твой начальник, и если я тебя убью, никто скучать не станет. – Слоан повернул голову к женщине. – Даже Джейд не проронит и слезинки.

Сион зарычал, он выпятил грудь, а в глазах появился вызов.

– Сион, хватит. – Джейд оттащила его и схватила меня за рукав, притягивая к себе. – Мы справимся с ней.

Парень фыркнул, отступая.

Я повернулась, желая посмотреть на трех своих тюремщиков. Странно ли то, что я испугалась, покидая их? Мои враги, но я чувствовала, что они выполняли свою работу с уважением. А эти двое приводили меня в ужас, особенно Сион.

Пара подтолкнула меня вперед, дверь во внешний мир со скрежетом захлопнулась. Я содрогнулась от страха, слезы жгли глаза, а желчь подступала к горлу.

«Не показывай свою слабость».

Если хоть капелька моих эмоций вырвется наружу, меня разорвут на части. Даже столкнувшись со страданиями и адом, инстинкт вопит о выживании. Постарайся сделать это, несмотря ни на что. Но не было никого, кто рассказал о том, что выжил в этом месте.

Мои новые охранники повели меня вниз, глубоко под землю, через еще два тщательно охраняемых входа, и наконец я оказалась в неосвещенном проходе. Я заметила оранжевое свечение в конце широкого туннеля, а дальше массивную камеру. Вокруг возникли звуки: крики, стук, плач и запахи: тел, мочи, дерьма грязи и того, что я не смогла распознать.

Я попятилась, пытаясь вырваться из захвата Сиона и Джейд. Пальцы Сиона впились в мою кожу, вытаскивая меня из туннеля на металлическую площадку с видом на космос.

Страх позволял едва дышать, а зрение помутнело. Я сжала челюсть. Внутри меня все кричало, но в реальности я не проронила ни звука.

Даже после всех моих кошмаров о Халалхазе – а у меня очень богатое воображение, – реальность и близко не походила на них.

– Да, девочка. Многие здесь мочатся в штаны. Не стыдись. Такое случается и с лучшими. – Сион наклонился ко мне и подмигнул. – Добро пожаловать в твой новый дом, человек.

Глава 10

Внутри все сжалось, а на языке появился привкус горечи, ноги подкосились. Меня обдало зловонием, и ужас пронзил насквозь. Я не могла совладать с дыханием, сердце колотилось так бешено, словно пыталось вырваться из груди.

– Ух ты, девочка. – Сион прижал меня к перилам, удерживая в вертикальном положении. – Иди и блюй. Так все рано или поздно делают.

Он кивнул на кусок гладкой земли впереди. Какая-то часть моего мозга воспринимала его слова, отмечала звуки и обстановку, но по-настоящему я не могла ничего осознать из сказанного. Как если бы стеклянная стена разделяла меня и внешний мир.

– Ты ведешь себя так, будто тебе здесь не нравится. – Сион обвел рукой огромное пространство, которое казалось мне маленьким. – Думаю, ты просто придираешься. Разве ты не этого хотела?

– Сион, не веди себя как придурок.

Джейд закатила глаза, глядя на него.

Борясь со слезами, я не могла ответить, оглядывая тускло освещенную тюрьму. Лампы висели на стенах через каждые три или четыре ярда, давая достаточно света, но тени сгущались там, куда не попадал свет. Темнота усиливала ощущения замкнутости – смерти, ожидающей своего часа.

Увижу ли я когда-нибудь снова солнце?

Подземная тюрьма оказалась гораздо больше, чем я думала. Камеры выстроились вдоль стен. Я стояла на металлическом мостике примерно посередине, а под ним земля была очень далеко, так же, как и потолок. Я видела похожее на фотографиях Дальнего Востока, где камеры располагались вертикально и горизонтально, от пола до потолка вдоль всех четырех стен. Около двадцати уровней. На некоторых уровнях располагалась одна большая камера, на других – от трех до четырех, соединяющихся проходом. Единственный способ выйти из них – это перелезть через остальные. С потолка свисало несколько клеток – попасть в них можно, только если охранник спустит их вниз. Все было сделано из металла, и воздух гудел от металлического звука. Ни свежего воздуха, ни ощущения простора.

Я почувствовала клаустрофобию. Оказалась в плену.

– Смотри, смотри! Поймали новую Рыбу. Az istenit, она хорошенькая.

– Я чур первый.

– Нет, сначала я опробую эту сладкую киску.

Грязные и вульгарные слова выкрикивали заключенные, сидящие в своих камерах. Их крики привлекали и других. Я примечала движения и фигуры и пыталась игнорировать все более жестокие и отвратительные угрозы.

Вновь меня затошнило. Это было уже слишком.

Охранники и заключенные суетились, их ботинки стучали по мостикам. Звуки смешивались с разговорами, криками и ударами. Я ощущала зловоние на своем языке, а в ушах стоял пронзительный шум.

– Столовая внизу. – Джейд указала на проход, расположенный на нижнем этаже. – Там яма…

– Прекрати, – прервал ее Сион, – мы ведь не гиды. У нее есть остаток жизни, чтобы познакомиться с этим местом. – Сион ухватил меня за наручники и потащил в коридор на этом же уровне. – Теперь пришло время тебе немного развлечься.

– Ты действительно придурок.

Джейд вздохнула, подходя ко мне с противоположной стороны.

– Не будь чопорной сучкой, – рявкнул он в ответ, – вы, демоны, ведете себя так, словно выше всех.

– Не со всеми. А только с придурками.

Сион зарычал, оскалив свои острые зубы, его глаза сузились.

– О, как страшно, – рассмеялась она. – Забываешь каждый раз, что здесь ты обернуться не можешь. Здесь не работает магия, идиот.

Его губы приподнялись в рыке вновь, но он покачал головой.

Нет магии? В этом есть смысл, запереть в одном месте заключенных-фейри, чтобы они не могли использовать свои навыки. Иначе сирена или инкуб очаровали бы охрану и сбежали бы отсюда. По крайней мере это делало всех равными, хотя и не очень утешало. Слабые или могущественные, фейри все равно сильнее людей, даже полукровки – быстрее, они почти бессмертны, и их труднее убить. Именно это люди хотели изменить.

Словно в тумане, я мало что осознавала. Сион и Джейд вели меня по сырому коридору, крики и вопли преследовали меня, вселяя панику. Ноги подкашивались, но мои охранники подталкивали меня, чтобы я шла быстрее. Когда они втащили меня в дверь, я заморгала от внезапного холодного света. Я рассматривала стерильную комнату, отметив три ряда столов, на которых были пометки: люди, фейри, полукровки. Фейри в этой комнате носили такую же одежду, как и моя недавняя целительница, они бродили по комнате, но как только мы вошли, с вниманием уставились на меня.

– Что, черт возьми, ты мне притащил?

Высокий фейри с красивым лицом и глазами цвета меда зарычал, увидев мое окровавленное платье. В руке он держал электронный блокнот.

– Человека. Вора, – ответила Джейд.

– И это теперь твоя проблема. – Сион отсалютовал мужчине, покидая комнату. – Моя смена закончилась.

Джейд и мужчина смотрели, как он выходит из комнаты.

– Какой засранец.

– И не говори, – Джейд передала ключи от моих наручников, – тебе повезло, что он не твой напарник.

Уходя, Джейд даже не посмотрела на меня.

Сразу после того как она покинула комнату, поведение парня изменилось.

– Чистокровный человек?

Он скривил губы, печатая что-то в своем устройстве.

Я смотрела на него, медленно приходя в себя.

– Я задал тебе вопрос, 85221, – рявкнул он, отчего мое беспокойство усилилось, я едва стояла на ногах.

Парень сжал челюсть, а глаза сверкали.

– О, ты одна из тех, кто считает, будто молчание показывает силу? Стойкость духа? – усмехнулся он, глядя мне в лицо, – подожди. Это место сломает тебя. Ни клочка не оставит. Ты умрешь здесь, будь то через неделю или месяц. Гарантирую, ты не продержишься долго. – На его прекрасном лице появилась жестокая усмешка. – Чистокровный человек.

Он напечатал то, что сказал, и пристально посмотрел мне в глаза. Я выдержала его взгляд.

– Возраст.

– Девятнадцать, – прошептала я.

– Дата рождения.

– Первое ноября.

Он вздернул подбородок, глаза его сузились.

– Ты родилась в Самайн? В день, когда рухнул барьер?

– Да, мне повезло.

Я кто угодно, но не… плохое предзнаменование. Когда моя мать родила меня, стена между мирами рухнула и мама умерла.

Парень нахмурился, вводя информацию. Он опустил плечи, словно мое рождение лично разозлило его.

– Болезни? – фыркнул он, на его левой щеке образовалась ямочка. – Вы, люди, вечно притаскиваете с собой заразу. Благо мы не так часто подхватываем гадость от вашего вида.

Он отбросил свой электронный блокнот на стол. От парня исходила ярость в тот момент, когда он расстегивал мои наручники. Я ощутила, как кровь вновь побежала по моим венам, почувствовала облегчение в мышцах. Схватив меня за руку, парень потащил меня в заднюю комнату, где пахло несвежей водой и дешевым дезинфицирующим средством. Мои босые пальцы скользили по влажному цементному полу, сердце стучало, я боялась того, что будет дальше.

Только сейчас я поняла, что нашей подготовки недостаточно. Нас никогда не учили, как вести себя в плену или что может нас ожидать в логове врага. Мы – живые мертвецы.

Дюжина холодных цементных кабинок выстроилась вдоль стены с одним большим сливом в середине пола. Каждая из душевых кабин была около четырех футов в ширину и двенадцати в высоту.

– Раздевайся, – рявкнул он, толкая меня и беря шланг, висевший на стене.

Во мне поднялись тысячи эмоций, я начала дрожать.

– Черт возьми, я сказал, раздевайся, – проревел он, – или это сделаю я, и поверь, ты не захочешь этого. Не люблю, когда мое время тратят впустую.

Ярость и стыд сжигали меня изнутри; когда я попыталась приподнять свое платье, у меня задергался глаз.

– Я даю тебе две секунды.

Он угрожающе шагнул ко мне.

Втянув воздух, я развязала платье, тонкая ткань соскользнула с моих плеч. Есть большая разница между тем, когда ты раздеваешься сам, и тем, когда тебя принуждают оголиться, лишая выбора.

– Нижнее белье.

Он подтащил мусорное ведро к проему и кивнул на него. Я напряглась и до боли сжала зубы. С трудом сглотнув, я стянула нижнее белье, стараясь не рыдать, и выбросила все в мусорку. Мои жесткие волосы упали на грудь, немного скрывая меня.

На лице парня появилась злобная улыбка. Ему это нравилось – не то, что я раздевалась, а то, что у него есть возможность унижать меня. Он подошел ко мне ближе и выплеснул на меня холодное содержимое бутылки, которую держал в своей руке. Его губы скривились, словно он мочился на дерьмо. Мой нос обжег запах антисептика.

Для него я была блохастым животным. Хотя людей они не считали даже за животных.

– Вотри в кожу и в волосы. – Он кивнул, указывая, чтобы я отошла в глубь кабинки. – Людей нужно тщательно дезинфицировать от мелких насекомых и бактерий.

Он щелкнул по настенному выключателю.

Меня ударила волна, которая впечатала меня в каменную стену. Ледяная вода, словно тысяча ножей, вырвала из моих легких весь кислород. Я подняла руки, защищая лицо. Напор был слишком сильным. Крик утонул в воде, а вода хлестала мое обнаженное тело. Охранник хотел смыть с меня все человеческое до костей. Струя разорвала мою заживающую рану, старая и свежая кровь стекала по моим ногам.

Резко развернувшись, я прижала руки к стене, едва сдерживая слезы. Обнаженная. Униженная. Пристыженная. Потерянная.

– Потри кожу, – приказал он, перемещая водяную атаку вниз по моим ногам и обратно к заднице. Я потерла кожу, помыла волосы. Каждое мгновение мне казалось, что я шагаю по грязи. Мышцы атрофировались, я желала упасть на пол.

– Повернись, – скомандовал он, струя воды ударила меня в живот и опустилась еще ниже, – давай мойся.

От унижения перехватило дыхание, сдерживая истерику, я быстро сделала то, что он сказал.

Парень отключил воду.

– Вот видишь, когда делаешь то, что говорят, становится легче.

Он вернул шланг на место и жестом позвал меня следовать за ним.

Сильно дрожа, я обхватила грудь руками. Волосы спутались и прилипли к спине, тело покалывало и пульсировало. Низко опустив подбородок, я шлепала мокрыми ногами по ледяному полу, уходя в себя.

Парень привел меня в другую комнату, похожую на кладовую, где находилась тюремная униформа, ботинки и шерстяные одеяла. На полках располагались красные, серые, синие и желтые комбинезоны.

Форма была едина как для мужчин, так и для женщин, единственное различие – это размеры: маленькие, средние и большие.

– Вот. – Парень взял набор, лежащий на скамейке и будто ожидающий меня. Под набором была пара ботинок. – Одевайся.

Я взяла тускло-серые хлопчатобумажные брюки, рубашку в тон, носки, спортивный бюстгальтер и бежевое нижнее белье бабушкиного размера. Я быстро оделась, приметив, что на рубашке трафаретом был нанесен номер 85221. Цифры еще не до конца высохли.

Дешевый изношенный материал, по крайней мере, был мягким на ощупь. Я не хотела думать, сколько раз эту одежду носили – потели, истекали кровью и умирали. Новым являлся лишь номер на спине. Но мне было все равно, я желала согреться и снова одеться. Ботинки оказались немного великоваты, и пахли они дезинфицирующим средством. Прячась под одеждой, я начала чувствовать себя лучше.

– Твои одеяло и полотенце. – На них тоже красовался тот же номер. – Если потеряешь, продашь или кто-нибудь комплект заберет, то это твоя проблема. Тебе выделяется одно одеяло и одно полотенце. Я тебя предупредил, и если ты их «потеряешь», не жалуйся потом.

Я кивнула.

– Набор пополняется каждые шесть недель. Если что-то закончится раньше – твоя проблема.

Он протянул мне прозрачный пакет, в котором находились туалетные принадлежности: зубная щетка, паста, расческа и мыло.

Я услышала его слова, но из-за оцепенения промолчала.

– Ужин ты пропустила. – Он развернулся и с важным видом направился к другой двери в другом конце комнаты. Войдя в нее, я очутилась в тусклом коридоре, похожем на пещеру. – Подъем в 6:30, завтрак в 07:00. Обед в полдень. Ужин в 18:00. Если ты не работаешь, то находишься в камере. Чем больше работаешь и следуешь правилам, тем больше привилегий получаешь. Например, сможешь первая получить еду или тебе дадут работу получше.

– Какого рода работа?

– Уборка. Готовка. Шитье. – Парень сделал паузу. – Это место работает как часы. Все люди вносят здесь свой вклад. Или попадешь в яму, – усмехнулся он, наклонившись ко мне, – поверь, тебе там не понравится. Ты не выйдешь оттуда, пока не пожелаешь сдохнуть.

Я сохраняла нейтральное выражение лица, притворяясь, что его слова меня не напугали.

Фейри вел меня по лестничным пролетам, ведя мимо занятых камер.

– Привет, милочка. Ложись в постель, потрахаемся.

– Иди ко мне рыба, рыба.

– Будь внимательна, человек, – выплюнула женщина, – я убью тебя.

– Ты умрешь, подавившись моим членом. – Огромный, мускулистый парень схватил себя за яйца, насмехаясь надо мной.

Крики, оскорбления, угрозы. Обитатели набросились на меня, отчего сердцебиение ускорилось, зубами я впилась в губы. Из-за этих эмоциональных качелей я ощущала себя листком бумаги. Каждое невнятное слово разбивало карточный домик моего самообладания.

Против воли губы задрожали. Я опустила голову, волосы упали на лицо, скрывая мое горе ото всех.

«Не показывай им свою слабость. Контролируй эмоции».

Охранник остановился перед пустой камерой. Клетка размером два на два метра – меньше, чем моя душевая в штаб-квартире вооруженных сил людей. Ни кровати, ни мебели. Лишь дыра в земле, куда можно помочиться.

Дверь заскрипела, когда парень открыл ее. К горлу подступила тошнота, и я отступила. Страх сопровождал меня на каждом шагу, но только сейчас я осознала, что такое настоящий ужас. Войду в эту клетку, и моя жизнь закончится.

Я трясла головой, слезы выступили на глазах, а страх охватил все мое тело.

– Kicsim, – вспомнила я слова отца, – у тебя нет особого выбора перед смертью, но ты можешь решить, как ты умрешь. – Отец приподнял пальцами мой подбородок. Его ярко-голубые глаза смотрели на меня, девятилетнюю, с обожанием. – Всегда держи себя с честью. Особенно в смерти.

– Входи, – раздался голос охранника, вырывая меня из задумчивости.

Подняв голову, я переступила порог. Звук захлопнувшейся за мной двери заставил вздрогнуть. Я резко обернулась.

– Добро пожаловать в Дом Смерти, 85221. – Парень подмигнул мне и зашагал прочь, покидая поле моего зрения. – Сладких снов.

Я стояла, прижимая к груди колючее шерстяное одеяло, вой и крики эхом отражались от стен, обволакивая меня коконом отчаяния.

Страх поднимался внутри. Существует так много слов, чтобы описать мои чувства: ужас, шок, гнев, паника, одиночество и изоляция. Все, чего я хотела – это вернуться в ту ночь, остаться на своем любимом месте высоко над миром и заняться любовью с Кейденом.

Развернув одеяло, я положила его на землю и свернулась калачиком. Я посмотрела на другие камеры напротив и заплакала, пока отчаяние не усыпило меня.

Глава 11

Казалось, я спала лишь мгновение, а потом очнулась от ужасающего и страшного кошмара.

Крики, удары и движение не прекращались. Я было успокоилась, впала в ложное чувство умиротворенности, а потом крики опять заставили вздрогнуть и проснуться. Со всех четырех сторон шум разносился, как резиновый мячик, отскакивающий от стен, – очередная пытка, еще один способ сломить тебя.

Засыпая в этом месте, не одна я плакала, пытаясь спрятать свое горе под одеялом. Я опять уснула, но за ночь не единожды просыпалась. Меня вновь утянуло в сон, но по итогу я проснулась от пронзительного звонка. Паника выбила из моих легких воздух. В замешательстве я посмотрела сквозь решетку. Там заключенные двигались к своим дверям.

– Сигнал вставать, – донесся тихий голос из угла камеры.

– Az istenit! Дерьмо. Черт!

Я отпрянула, ударившись о стену спиной, мои глаза блуждали в темноте в поисках обладателя голоса.

Мне казалось, что я одна в этой крошечной камере.

– Дверь скоро откроется, – сообщил мужской голос, заставив меня лихорадочно осматривать камеру взглядом, я пыталась разглядеть хоть какую-то фигуру в углу. Неужели я схожу с ума?

– Покажись.

Я так и прижималась к стене, подтянув колени к груди.

– Черт возьми, Битзи, она требовательна. Даже «пожалуйста» не произнесла, – пробормотал он.

В ответ голосу что-то пискнуло. Я ударилась головой о твердый камень. Что здесь, черт побери, происходит?

– Где ты?

На шее бешено бился пульс.

Тень сдвинулась в углу, и маленький человек, волоча за собой метлу, вышел на тусклый свет, струящийся в мою камеру.

Я резко вдохнула и посмотрела на существо. В первую очередь я приметила его огромный нос, который выделялся на лице в форме сердца. У существа были слегка заостренные уши. Карие глаза, каштановые волосы и борода. Мужчина около тридцати сантиметров ростом, одетый во что-то похожее на салфетку вместо шорт и носок вместо рубашки.

– Ты… – сглотнула я, – т-ты домовой, верно?

Я слышала о них. Видела фотографии, но сама прежде не встречала. Иштван потравил как крыс всех низших фейри. Домовые жили в домах и помогали с домашними делами. Однако я слышала, что они не желали, чтобы их видели, работая ночью или когда никого не было рядом.

– Да. А ты человек. Хорошо, что мы с этим разобрались. – Он закатил глаза, оглядываясь на фигуру размером с куклу, уютно устроившуюся на рюкзаке у него за спиной. – Этот человек наивен. Так она долго не протянет.

– О боже. – Я поднесла руку ко рту и вперила взгляд в крошечное безволосое существо на спине домового. Существо напоминало мадагаскарскую руконожку. Уши как у летучей мыши и огромные глаза. Меньше четырех дюймов в высоту, три длинных пальца на каждой лапе. Милое и страшное одновременно. – Что это?

– А тебе какое дела, рыба? Ведешь себя так, словно никогда не видела домового или беса.

Так и есть. Очередное доказательство того, насколько защищенной была моя жизнь в стенах Леопольда. В нашем мире много фейри, но, за исключением фей и нескольких видов оборотней, я почти никого не встречала.

– Рыба?

– Кличка для новичка. Ты как рыба, выброшенная на берег. Свежая кровь.

Меня называли и похуже.

– Которая скоро станет вонючим трупом, гниющим и издающим зловоние на всю тюрьму.

Ох.

– Это Битзи. – Он кивнул на то, что находилось у него на спине. Существо наклонило голову в мою сторону, глаза его сузились. – Битзи, это рыба.

Битзи моргнула огромными глазами и пискнула, а затем подняла свою трехпалую лапу и показала мне средний палец.

– Битзи, – воскликнул, смеясь, домовой, – извини, Битзи иногда ведет себя глупо.

– А ты?

– Я ничем не отличаюсь.

На моих губах появилась первая улыбка.

– Я имела в виду как тебя зовут?

– Опи.

– Мне казалось, домовые не любят, когда их видят.

– О да! Люблю стереотипы. – Опи замахал руками, в то время как Битзи оттолкнула меня лапой. – Конечно, мы все одинаковые. Никакой индивидуальности. В следующий раз ты заявишь мне, что я должен тут убирать.

– А разве нет?

– О, ради всего святого! – топнул он ногой. – Не желаешь ли помыть посуду за людьми? Убрать за ними дерьмо? Люди хуже остальных. Ленивые. Эгоистичные. Считают, что остальные должны наводить за ними порядок. Не думай, что я буду убирать за тобой.

– Тогда зачем ты это делаешь?

Я щелкнула пальцами, стараясь не улыбаться.

Опи посмотрел вниз, метлой он водил по полу взад-вперед.

– К черту! – Он швырнул метлу на пол. – У меня психические отклонения, благодаря которым я чистоплотный, но я терпеть не могу уборку. Из-за нее испытываю еще больший стресс, и весь чертов цикл повторяется.

Я старалась не улыбаться, когда домовой начал чистить салфетку, которую носил вместо шорт.

Его можно было увидеть, поэтому одежда требовала внимания.

Буум!

Прогремел звук открывающихся одновременно всех тюремных дверей в здании, отчего я вскочила на ноги. Толпа проходила мимо моей двери, устремляясь в одном направлении.

– Завтрак, рыба. Лучше поторопись и умойся. Здесь выдают лишь одну порцию на заключенного. А некоторые берут то, что хотят. Многие не успевают поесть.

Я оглянулась на Опи.

– Почему ты помогаешь мне?

– Помогаю? Я навожу порядок в камерах новичков. Обычно в них полно рвоты, мочи и слез. – Опи фыркнул, постукивая ботинком по метле. – И восприми то, что я сказал, как предупреждение.

Он ухмыльнулся, когда Битзи провела одним из своих длинных пальцев по горлу.

Хорошо. Вау.

– Шевелись, – крикнул охранник, возвращая меня в реальность и понуждая криком к выходу.

– Не забывай об этом. Получишь порку, если забудешь.

Опи поднял мои средства для умывания.

– Спасибо.

Я взяла набор из маленькой ручки Опи, а после засунула под мышку вместе с полотенцем.

– О, ты действительно свежая кровь. – В его карих глазах появилась жалость ко мне. – Как птенец.

– Я сильнее, чем ты думаешь.

– О, рыбка, – цокнул он, – это тебе так просто кажется.

Поток тел понес меня вниз по узкому проходу. Через общее пространство я смогла разглядеть другие уровни, где заключенные двигались в одном направлении, одетые в униформу разных цветов – серую, синюю, желтую и красную. Топот ног, толчки и угрозы проходящих вызывали у меня волнение.

Всех заключенных на моем уровне отвели в большую уборную дальше по коридору. Я гадала, есть ли уборная на каждом уровне.

С одной стороны помещения располагались ряды туалетов, с другой – душевые кабинки, а посередине – раковины с небьющимися металлическими зеркалами. У охранников, стоящих у выхода, находились при себе пистолеты, электрошокеры и наручники.

Меня поразило, что уборная была и для мужчин, и для женщин, здесь не было дверей и никакого личного пространства. В нашем тренировочном зале душевая тоже была совмещена, но в кабинках висели занавески, а в туалете стояли двери. И если ты не хотел принимать душ, разрешалось просто вернуться в комнату. Своеобразная защита. Безопасность.

У меня отобрали все одним мощным ударом. Стоя здесь и наблюдая, как заключенные занимаются своими делами на всеобщее обозрение, я почувствовала себя совершенно беззащитной и уязвимой. Опи прав. Я считала себя крутой, но в вооруженных силах людей меня оберегали.

Сдерживая эмоции, я опустила голову, не желая встречаться ни с кем взглядом. Мочевой пузырь болел, а от мысли, что я сяду на грязное и обоссанное место, по коже пробежали мурашки. В штаб-квартире моя горничная следила за чистотой, а одна ванная у меня была больше, чем четыре тюремных камеры.

– Давай, принцесса. – Кто-то ткнул меня локтем в бок. – По итогу ты все равно поссышь вместе с грязными фейри.

Я повернула голову и посмотрела на миниатюрную женщину рядом со мной, носящую красную униформу. Великолепная девушка примерно моего возраста. Ее длинные голубые волосы были заплетены в косу. Она выглядела сильной и уверенной. В ее темно-синих глазах я не видела ни намека на мягкость. На свету глаза поменяли цвет.

Я отступила.

Демон.

Мышцы напряглись, тело сгруппировалось в защитную позу. Демоны находились на первом месте в нашем списке убийств. Их уровень силы можно определить по цвету глаз. Красный и темно-синий означали мощь, но такие демоны не были самыми опасными. Желто-зеленый оттенок имел император. У короля Объединенных Наций были именно такие глаза, и его сила не имела равных. Когда демоны использовали свои навыки, их глаза чернели – превращались в темные бездонные колодцы.

– Расслабься, человек. – Она закатила глаза, убирая прядь волос с лица. – Здесь я не могу причинить тебе боль. – Девушка повернула голову и подмигнула мне. – Не повеселиться мне. – Она впилась в меня пристальным взглядом. – Хотя было бы забавно поиграть с тобой.

– Что?

– Черт. Ты маленький ягненок. – Она покачала головой. Ее хриплый голос противоречил маленькой фигуре и хорошенькому личику. – Большинство людей, попадающие сюда, выглядят как дань дикому зверю. Ягненок в соусе.

– Я не ягненок.

– Заявив так, ты не изменишь правды.

– Две минуты, – крикнул охранник, отчего я вздрогнула. Девушка расхохоталась.

– Увидимся, ягненок, – хихикнула она, направляясь к туалетам.

Любой ужаснулся бы, попав в Дом Смерти, зная, что никогда не выберется отсюда. Но как бы мне ни было страшно, нельзя показывать это, иначе страх сочтут за слабость. Кровь для акулы в воде. И как сообщил мне демон, – я пища для фейри.

* * *

Столовая оказалась огромной, в ней могли разместиться все заключенные одновременно. Помещение было похоже на кафетерий, все располагалось вдоль одной стены. Охранники стояли через каждые несколько ярдов. За столиками посередине заключенные уже сидели и ели.

– Te geci! Не смей, черт тебя побери, лезть вперед меня! – заорал мужчина кому-то впереди меня, при этом толкнув другого мужчину в желтом комбинезоне, который врезался в стол. Пронзительный звук упавших на пол подносов заставил меня отступить и резко втянуть в себя воздух. Охранники двинулись вперед, чтобы разнять их, в то время как другие заключенные бросились занимать свое место в очереди, вызывая новые ссоры.

– Двигайся! – крикнул кто-то позади меня, толкая вперед.

Мои нервы были уже на пределе. Живот урчал. Последнее, что я ела, – креветки на приеме больше недели назад. С тех пор в мой организм попадали только волшебные травы, пока я была без сознания. Но страх и стресс все еще блокировали аппетит.

Прием казался вечностью. Вечер за несколько часов из надежды превратился в печаль, а затем в ад. Когда я надевала то шикарное платье и жаловалась на духоту, я не подозревала, что скоро буду носить тюремную робу, спать на земле рядом с ямой, куда справляют нужду, в одной из страшных тюрем на Востоке.

«Как бы вернуться в прошлое и все исправить». От этой мысли у меня защемило сердце. Но разве я не променяла бы одну тюрьму на другую? Брак с Серджиу еще один уровень ада. То, через что мне пришлось бы пройти, страдать годами, ломая каждую частичку своей души, пока я не превратилась бы в пустую оболочку.

Очередь двигалась быстрее, чем я ожидала. Когда я медленно приблизилась к еде, до моего носа донеслись запахи дрянного кофе, подгоревшего хлеба и горячих хлопьев. Все пахло отвратительно, но мой желудок заурчал еще больше.

Со своего места в очереди я видела, что осталось всего несколько ложек каши.

Схватив поднос, я поставила его на линию раздачи и пододвинула к рабочему, выдающему еду. И тут в меня врезалась широкая фигура, отталкивая назад. Я облокотилась на кого-то сзади.

– Эй!

Я вскочила на ноги и пристально посмотрела на парня передо мной.

Он был на несколько сантиметров выше меня и шире в груди. Его торс, изгибаясь, напоминал мне быка. Темно-оливковая кожа, широкий нос и тощие ноги.

Его ноздри раздувались, карие глаза были почти такого же цвета, как и зрачки, черные волосы прикрывали один глаз.

– Что ты сказал, человек? – зарычал он, наклонив голову.

– Сейчас моя очередь, – выпалила я в ответ.

– Правда? – усмехнулся он. – Видимо, так и есть. О, смотри, я забрал остатки завтрака.

– Нет, – произнесла я хрипло и низко, – это моя порция.

Мерзкая улыбка тронула его губы, когда он подошел ко мне так близко, что его грудь коснулась моей.

– Новенькая, да? – Он наклонился, глубоко вдыхая мой запах. – Свеженькая, я чувствую запах дезинфицирующего средства. Неважно, сколько раз они вас моют, вы, маленькие ублюдки, выживаете… как тараканы.

– Родригес, – раздался позади меня твердый, низкий мужской голос, – оставь ее в покое.

Бык-оборотень посмотрел на мужчину позади меня, в ярком свете его зрачки сузились.

– А что, если нет, старик? – фыркнул он, в то время как его нога рыла землю, словно копыто.

– Она не знала. Оставь ее в этот раз, – сказал мужчина.

Каждое слово, произнесенное им, было похоже на теплую воду в ванне. Успокаивающее и умиротворяющее.

Родригес зарычал, мотая головой.

– Ты позволяешь себе слишком много вольностей, Тэдган. Однажды ты поймешь, что не так неприкасаем, как тебе кажется.

– Но до тех пор… – Я почувствовала, как мужчина подошел ко мне вплотную сзади. – Ты не тронешь девушку. – Его сильные и крепкие руки как сковали меня.

Сердитый взгляд Родригеса переместился с него на меня, отвращение скривило губы быка-оборотня. Он фыркнул, сунул свой поднос мужчине за стойкой и, забрав последнюю порцию еды, ушел.

Меня окутало напряжение, одновременно я ощутила гнев, испуг и разочарование.

Людей с подобным темпераментом я побеждала много раз, но этот страх совсем искалечил меня. Может, здесь Родригес и не мог превратиться в быка, но сила его была видна невооруженным глазом. Он мог бы разорвать меня на части.

Если раньше я считала, что наше обучение было жестоким и безжалостным, то теперь поняла, что этого было недостаточно, чтобы выжить. Как плохо подготовлен каждый солдат к настоящей схватке с фейри.

Глубоко вдохнув, я обернулась, желая посмотреть на мужчину, спасшего меня. И удивилась, так как не ожидала увидеть того, кто стоял позади.

«Старик» – это преуменьшение. Сгорбившийся человек с изогнутой спиной оказался ниже меня. Он опирался на трость – она помогала ему передвигаться. Седые до плеч волосы были собраны в узел. На суровом лице отображались годы богатой истории. Тощий. Его белая униформа как будто свисала с костей. Единственный белый комбинезон, который я видела.

Его глаза расширились, старик дернулся, словно увидел привидение. У него перехватило дыхание. Но это произошло настолько быстро, что заставило меня поверить – мне показалось.

Нахмурившись, в замешательстве я смотрела на него.

Бык-оборотень уступил старику? Хрупкому и искалеченному.

– Не то, что ты ожидала увидеть?

Мягкая улыбка появилась на его измученном лице.

– Нет. Я просто… не в этом дело.

Мне стало противно от моей лжи.

Улыбка старика стала шире, он потянулся своей дрожащей рукой ко мне, желая похлопать по плечу.

– На самом деле нельзя лгать друиду, девочка, – цокнул он, – мы видим все насквозь.

– Друид.

Я открыла рот, мимо проходили люди, требуя, чтобы им оставили крохи. От шока я не могла пошевелиться. Друиды редкость, особенно в Венгрии. В Восточном Блоке фанатизм к друидам не ослабевал. Фейри их ненавидели, люди им не доверяли.

Старая Светлая королева убила миллионы из них задолго до моего рождения, а других загнала в подполье. Нынешняя королева сама друид, поэтому она вернула их к свету, переселив на запад, чтобы они могли жить в безопасности под ее правлением.

– Я не просто так ношу белое. – Его рука скользнула по согнутой фигуре. – Чтобы, посмотрев на эту уродливую кожу, было сразу ясно, что я не фейри, но и не человек. – Он игриво подмигнул.

Я стояла в замешательстве. Почему этот мужчина дразнил меня? Я занервничала и гадала, нападет ли кто-нибудь, пока он отвлекает меня.

– Недоверчивая. – Старик пристально смотрел мне в глаза взглядом, который словно сдирал кожу. – Но в то же время наивная.

Я сжала челюсти.

– Идем. – Друид сжал мою руку, ковыляя дальше. – Посиди со мной. Выпей хотя бы кофе.

– Я. Я…

– Мне нужна компания. Устал бормотать сам с собой.

Старик подошел к стойке с большими термосами и налил нам кофе. Я последовала за ним, не зная, ошибка ли это, но притяжение к друиду казалось слишком сильным, чтобы бороться. Что-то было в нем знакомым и уютным.

На автомате я взяла две чашки, пока он ковылял к столику в глубине. На нас обратились взоры, и рычание преследовало до самого столика.

– Приятно поговорить с кем-то, кроме себя. Не так много желающих посидеть с друидом. – Он громко хрюкнул и сел на стул, прикрепленный к столу. Все здесь было привинчено и встроено, чтобы предметы не могли использоваться как оружие. – Я могу тебе кратко рассказать про это место.

– Мне не нужна помощь. – Я поставила кофейные чашки на стол. Нужда означает слабость.

Старик втянул носом воздух.

– Чувствуешь этот запах? – Он глубоко вдохнул. – Ты сейчас купаешься в дерьме, девочка?

– Прости?

– Ты меня слышала. Сядь.

Он кивнул на стул.

Неловко я уселась на стул, мой взгляд метался по сторонам.

– Хорошо. В этом месте всегда будь начеку. Представь, что ты в Африке и все за тобой охотятся.

– Африка? – фыркнула я, делая глоток черной жижи, которую называли кофе. Я съежилась, когда горький привкус встал у меня в горле. Африка – далекий континент, о котором я знала лишь из книг по географии. Для меня она была другой вселенной. Я очень мало знала об Африке. – Что, черт возьми, мне следует знать об этом месте?

– Боже, это разбивает мое сердце, – вздохнул он, – ваше поколение живет все свое существование в маленьком пятнышке грязи, где опыт, образование и жизнь заключены в стенах, потому что некоторые дворяне боялись потерять свою власть и контроль. Это не жизнь.

– Не для меня.

– Потому что ты никогда не нюхала специи в Индии, не видела заката в Греции, не слышала шума воды водопада Виктория и не пробовала настоящий кофе в Турции. Твоя жизнь ничтожна.

– Иди к черту.

Со стуком я поставила свою чашку и встала.

– Сядь. – Он схватил меня за руку. – Здесь нет твоей вины. Свобода – неизвестное слово для этой территории. – Старик пристально посмотрел на меня своими голубыми глазами, и я поняла, что снова села на стул.

Он наклонил голову, его взгляд не дрогнул.

– Ты странная.

– Я понимаю, почему у тебя нет друзей, старик.

Друид ухмыльнулся.

– Никогда не принимай здесь ничего за чистую монету. – Со стоном он поерзал на стуле. – Как тебя зовут? Из какой ты семьи?

Его острый взгляд пристально изучал меня.

Я наблюдала за ним поверх своей чашки, сделав еще один глоток. Ложь легко слетела с губ.

– Надь, – ответил я, – Лора Надь.

Я назвала ему самую распространенную фамилию в этой области. Должно быть, тысячи девушек с таким именем. Ковач тоже достаточно распространенная фамилия, но сочетание Брексли Ковач – одно. Мое настоящее имя фейри очень хорошо знали. Я не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, кто я.

– Конечно. – Ухмылка превратилась в смешок, веселье исказило его и без того морщинистое лицо. – Я Тэдган. Зови меня Тэд. Знаю, что мое имя трудно выговорить.

– Хорошо, Тэд, – сухо ответила я.

Старик сосредоточенно смотрел на меня, казалось, что он пытается влезть мне в душу и найти мои секреты.

– Что? – проворчала я.

Он наблюдал за мной еще мгновение, а затем покачал головой.

– Ничего. Просто уловки старого разрушающегося разума. – Тэд сделал глоток кофе и посмотрел на других заключенных. – Тебе нужно изучить здешнюю иерархию, если хочешь жить незаметно. Выжить. – Его голубые глаза встретились с моими. В них горела не только удивительная молодость, но и обширные знания. Я знала, что друиды жили на тысячи лет больше людей – один из даров, данный им столетия назад богинями-фейри и богами. – Хотя как что-то может произойти, если ты ничто.

– На самом деле не шокирует, что у тебя нет друзей? – фыркнула я, уткнувшись в чашку.

– Хорошо. – Тэд кивком обвел комнату. – Люди носят серую форму, полукровки синюю, фейри желтую, демоны красную. Друиды белую, но я здесь один. В тюрьме специально всех делят по цвету, чтобы разжечь ненависть. Охранники хотят, чтобы мы как фанатики сражались друг с другом, а не с ними. Постоянное напоминание, что мы не равны. – Друид похлопал себя по груди, пытаясь сглотнуть кофе. – Пойми, неважно, что ты человек, люди не на твоей стороне. Если они все еще здесь, значит, научились выживать и нанесут тебе удар в спину, если понадобится. – Старик кивнул на множество серых комбинезонов, разбросанных по всему пространству. Там было несколько человек, сидящих вместе, но большинство придвинулись к желтым и синим цветам. – Родригес и его группа – таких я зову хулиганами третьего уровня. Злые, пугающие, избивают маленьких людей, показывая свое могущество. Определенно их следует избегать, но если вмешается второй уровень, то будешь прыгать и топать ногами по земле. – Тэдган указал на стол посередине. Все красные.

Демоны. Вершина пищевой цепочки. И почти все женщины. В группе из восьми человек было только трое мужчин, похожих на львов, отдыхающих на своей скале. Мое внимание переместилось на них, я приметила синеволосого демона, с которой встретилась в ванной. Она сидела обособленно. Попивала кофе, ковыряясь в завтраке, и ни с кем не общалась.

Но она сидела вместе со вторым уровнем. Сильная.

– Подожди. Ты сказал, второй уровень? – Я посмотрела на друида. – А кто выше демонов?

Он медленно посмотрел на меня, а затем уткнулся в кружку.

– Он.

Глава 12

– Он?

Я нахмурилась, проследив за взглядом друида. Вывернувшись на стуле, я осматривала помещение, пока не остановилась взглядом на фигуре в дальнем углу, сидящей в одиночестве. Я села прямее, дыхание перехватило. В море красок сидел огромный мужчина во всем черном. Он казался каплей крови на белой бумаге.

Длинные темные волосы зачесаны назад, подбородок выбрит. Глаза – нервирующего цвета морской волны, взгляд медленно скользит по помещению, как пальцы, ласкающие тело. Они ярко выделялись на фоне его оливковой кожи, черных волос и ресниц. Словно лазерные лучи. Поставив одну ногу на скамью, он прислонился к стене, положив руку на колено, – король, наблюдающий за своими владениями и примечающий все вокруг.

Альфа. Брутальный. Грубый. Опасный. Пугающий. Чувственный.

Весь его вид выказывал суровость. Даже сидя, я могла с уверенностью сказать, что он должен быть выше двух метров. Покрытые татуировками руки демонстрировали физическую силу. Даже свободная тюремная роба плотно облегала его бицепсы, грудь и грудные мышцы.

Энергичность, сила, доминирование и насилие окружали его, словно лишь эти качества осмеливались находиться рядом с ним. Он выглядел непринужденным, но его взгляд говорил о том, что он может убить еще до того, как враг осознает, что дернулся.

Наши взгляды встретились, и я ощутила, словно меня ударили в живот, выбив из легких весь воздух. Сердце колотилось о ребра, будто ожило и знало, что вот-вот умрет, отбивая последние аккорды. Мои соски затвердели под тканью робы, мгновенно реагируя на мощную энергию вокруг меня.

Черт.

Это слишком: его взгляд срывал с меня одежду, сдирал кожу и разрывал мою плоть. Я ощутила захлестнувший меня адреналин, увидев смерть лицом к лицу. Наконец, он отвел от меня свой бесстрастный взгляд, и я вздохнула с облегчением.

– Кто. Кто он такой?

Жар все еще обжигал мои щеки, пульс бешено бился.

– Никто не знает.

– Что? – Я повернула голову к Тэду. – Он фейри. Должно быть.

– Так ли это?

– Ни один человек не обладает такой силой.

– Как друид я могу видеть энергию каждого в этой комнате, их ауру, чувствовать, кто они. – Тэд поставил свою чашку, прочищая горло. – Всех, кроме него.

– Ты не можешь сказать, человек он или фейри?

– Вокруг него ничего нет. – Тэд переключил свое внимание на меня. – Так же, как и вокруг тебя.

– Что? – Я выпрямилась. – Я?

– В твоей ауре нет ни жизни, ни смерти. Ничего. – Тэд наклонил голову. – Как и у него.

– О чем ты?

– Либо ты хорошо научилась скрывать свою ауру, либо мне так одиноко, что я вижу воображаемых друзей.

– Поверь, я бы хотела, чтобы меня здесь не было. – Я провела рукой по волосам, которые из-за дезинфицирующего средства стали спутанными и ломкими. – Как кто-то может прятать ауру? Так вот почему ты назвал меня странной? Не помню, чтобы училась этому, возможно, так вышло случайно.

– Не знаю. Кроме него, таких я не встречал.

– Что ты имеешь в виду?

– Некоторые люди умеют скрывать свою энергию, возводить стены, но обычно я все равно их чувствую.

По коже пробежали мурашки.

– Не переживай, девочка. Ты немного взвинчена. – Старик неловко поерзал на стуле без спинки, боль промелькнула на его лице. – Ты человек. Я предполагаю, что ты научилась защищать себя. Будь все время начеку.

Мои плечи поникли. Я почувствовала странное облегчение. Возможно, я научилась прятать свою ауру, живя с Иштваном. Это имело смысл. Каждый день я была либо солдатом, либо находилась на очередном мероприятии с фальшивой улыбкой на лице. Всегда готовая себя защитить от того, куда меня бросят. В одни дни я дралась, в другие появлялся брак, к которому меня принуждали.

– Почему только он в черном?

Я не смогла удержаться и еще раз украдкой посмотрела на мужчину. Несмотря на то что он не смотрел на меня, каким-то образом я знала: он заметил мой интерес к нему. Даже не обращая на меня внимания, он был словно слишком яркое солнце, от которого рябило в глазах.

– Потому что он одиночка. Охрана не знает, как классифицировать его. Будь с ним осторожна. Он получает все, что хочет, охранники смотрят в другую сторону. Ты умрешь, если он так решит. Непобедим в играх и правит этим местом.

– В играх?

– Верно. Ты рыба. – Тэд качнул головой и потер свой мозолистый подбородок. – Поймешь, о чем я, сегодня вечером. Я не знаю, как описать это.

Раздался звонок, и стол рядом с нами, заполненный синей и желтой униформой, подпрыгнул, отчего я вздрогнула. Из-за того, что фейри находились так близко ко мне, срабатывали защитные рефлексы.

– Завтрак окончен. – Тэд жестом показал на направляющихся к выходу заключенных. – Было очень приятно пообщаться, Лора. – Друид подмигнул мне, пытаясь встать. – Пора работать.

Я вскочила, помогая ему подняться со стула.

– Черт бы побрал эти старые кости, – проворчал он, его ногти впились в мои руки. – Я считал, что единственное извращенное во мне – разум.

Я засмеялась, наблюдая, как он убирает со стола стакан, чтобы отнести к мусорному баку, а после ковыляет прочь.

Мимо меня прошла фигура. Окружающие отпрянули в стороны, задевая меня. Я подняла голову и увидела мужчину в черном. Он возвышался над здешними заключенными. Его близость вызвала во мне странную реакцию: жар наполнил грудь, щеки покраснели. Его широкие плечи, торс и задница были подтянутыми.

Неужели он весь день просто тренируется?

Почему все преклоняются перед этим парнем? Что в нем особенного? Даже демоны убрались с его пути.

– Не думай об этом, ягненок, – пропел знакомый голос мне в ухо.

Голубоволосая демоница ухмыльнулась и покачала головой.

– Что?

– Здесь нет никого, кто бы ни пытался. – Она пошевелила бровями, глядя на фигуру мужчины в черном. – Охрана приводит ему женщин. Он ни с кем не разговаривает. А как-то убил того, кто проник в его камеру и попытался соблазнить.

– Серьезно? Они приводят ему проституток?

Я моргнула.

– Проститутки, – фыркнула она, – эти девушки заплатили бы ему. Все приходят добровольно.

– Почему? Что в нем такого особенного?

– Помимо очевидного?

Она дернула себя за косу, все еще глядя на его задницу, до того как мужчина исчез из виду.

– Он вполне может быть человеком. Не думала, что фейри преклоняются перед людьми? Разве мы не ничтожества? Разве не отбросы, от которых следует избавиться?

Демоница повернула ко мне голову, оглядывая мое тело.

– А разве в отношении нас все иначе, у вас, людей?

Справедливое замечание.

– Ему все равно, женщина ты, мужчина, старая, молодая, фейри или человек. Беспокоишь его? Значит, пора умереть. – Девушка двинулась вперед, оглядываясь на меня. – Просто дружеский совет от местного демона. Держись подальше от Уорика Фаркаса.

Пластиковый стакан выпал из моей руки, остатки содержимого выплеснулись на цементный пол, забрызгав ботинки.

– Что?

Мой голос дрогнул от страха.

– Полагаю, даже люди о нем слышали. – На ее губах появилась резкая улыбка. – Все равно что узнать о существовании драконов, да? Но ты никому не сможешь рассказать, что видела его. Прислушайся к моему совету, ягненок. Держись от него подальше.

Демоница повернулась и вышла из комнаты.

Уорик Фаркас?

Черт возьми…

В голове всплыло упоминание о нем от Ханны в тот день на тренировке.

«Мы все слышали эти истории. Он убьет тебя, не моргнув глазом… и он такой горячий, что ты сам придешь к нему.

Я здесь, чтобы тренировать вас для встречи с настоящим врагом, а не выдуманным.

Отец парня моей сестры сказал, что он был даже очень реальным. Видел, как он сражался одновременно с дюжиной людей в период «Войны Фейри».

А тебе сказали, что Санта-Клаус тоже настоящий? История про Волка – всего лишь преувеличенная и прославленная сказка, всплывающая каждый раз, когда его упоминают».

Но вот теперь сам он прошел мимо меня. Герой из мифов и сказок – привидение, о котором рассказывали у костра, чтобы вселить страх в душу. Ходили слухи, что он не был лоялен ни к одной стороне. Никто ничего о нем не знал, только то, что он передвигался как призрак и молча убивал. Настоящая загадка.

Но он реален. Здесь.

Человек по фамилии «Волк» правил Домом Смерти.

* * *

– Заключенная 85221!

Грубый голос пронесся по темному коридору битым стеклом. Огромное существо встало на моем пути, и я подавила хрип страха. Не все фейри были красивыми и обладали мелодичным голосом. Некоторые казались страшнее ночных кошмаров.

Как и все охранники, одетый во все черное, монстр ростом был под три метра. С пояса у него свисало оружие. Когда он подходил, земля содрогнулась под моими ногами. Пятнистая серая кожа, покрытая шрамами и порезами, обтягивала толстые мышцы существа. Его плечи касались обеих стен коридора, а сам он пригибался, чтобы не задевать головой потолок. Зубы были похожи на клыки дикого кабана, а из-за разбитого носа тварь дышала через вонючий рот. Существо зарычало на меня. Я не смогла определить пол, но понимала, что это огр. Я видела много фотографий таких существ.

– За мной. – Рука размером с боксерскую перчатку легла мне на затылок, толкая вперед, словно я была котенком. – Шевелись!

Казалось, огр сломал мне кости в шее, боль пронзила позвоночник. Охранник вел меня по коридорам, наконец добравшись до комнаты размером с небольшой склад. Здесь находилась куча швейных машин и ткани. С одной стороны комнаты поднимался пар – там десятки заключенных стирали одежду вручную в огромных ведрах, лица у них были красными, как свекла, и искажены страданием. Другая группа склонилась над старыми швейными машинками. Охранники с хлыстами в руках ходили взад и вперед по проходам.

– Заключенная 85221, – прорычал огр ближайшему к нам охраннику.

Он выглядел хрупким, но притягательным. Я не могла понять, почему именно, но чувствовала это всем своим нутром. Темные волосы. Желтые глаза. Демон. Могущественный.

– К швейной машинке.

Демон указал на пустое место сзади.

Огр сильно меня толкнул, я едва удержалась в вертикальном положении. Но все равно врезалась в стол, где заключенные шили вручную. Они уставились на меня, впившись взглядом, будто нарушение их пространства было моей виной.

– Иди на свое место. – Демон указал на стул. – Не валяй дурака.

С отвращением посмотрев на машинку, я выпрямилась. Я не умела шить. Я могла победить человека одним пальцем или помахать копьем, но шить я не умела.

– Я не умею.

В комнате воцарилась тишина, все прекратили свое занятие и в шоке уставились на меня. На их лицах застыло выражение «о, черт», отчего я ощутила страх.

– Прости?

Демон подошел ко мне, постукивая хлыстом по ладони.

– Разве я спрашивал, умеешь ли ты шить?

У меня перехватило дыхание.

– Отвечай, 85221.

Его голос звучал как шипы, покрытые шоколадом – гладкие, вкусные, но опасные.

– Нет, сэр, – сорвался с моих губ ответ.

Хлоп!

Хлыст без предупреждения полоснул меня по лицу, жгучая боль пронеслась от глаза к подбородку. Из меня вырвался вскрик. Я упала на пол и сжалась в комок.

– Повторяй: мне жаль, мастер.

Не в силах отдышаться от пульсирующей боли, я не могла ответить. Руками я обхватила щеку, кровь хлестала из рассеченной кожи. Казалось, мое лицо подожгли.

Хлоп!

Хлыст прошелся по моему телу, ударив по все еще чувствительной огнестрельной ране, боль сдавила горло.

– Говори!

Слова едва сорвались с моих губ.

– Я тебя не расслышал. Хочу, чтобы тебя слышала вся комната.

Он ударил хлыстом по моей лодыжке.

– Простите, мастер, – выплюнула я, кровь растекалась по полу.

– Вставай, – крикнул он.

Казалось, каждый мой мускул обмяк.

– Я сказал, вставай, человек. – Демон хлестнул меня по ногам, вырывая из меня еще один вопль. – В последний раз я прошу по-хорошему.

Сжав челюсти, пошатываясь, я встала и вздернула подбородок. Он дрожал от боли, но я подавила эмоции.

– Ты не отвечаешь, если я к тебе не обращаюсь. Ясно?

– Да, мастер.

Когда я заговорила, во рту появился горький привкус крови.

– Хорошо. – Взгляд его желтых глаз скользнул по моей фигуре. – Это было предупреждение, 85221. В следующий раз ты окажешься в яме. А теперь иди на свое место.

Все еще кровоточа, мое лицо пульсировало, но я развернулась и пошла на свое место.

– Идиотка, – прошипела девушка в серой форме с места справа от меня.

Опустив голову, я проигнорировала ее. За свою жизнь меня много раз избивали, я была в крови и синяках, несколько раз попадала в реанимацию. Но это другое. Там я ощущала себя сильной. Живой. Могла дать отпор. Здесь меня лишили человечности, всего, что заставляло верить в свою силу. Я чувствовала себя слабой и беззащитной.

Возясь с машинкой, я услышала тихое покашливание справа от себя. При третьем кашле я оглянулась. Миниатюрная азиатка с темными шелковистыми волосами, стянутыми на спине, носила желтую форму. Она сверлила меня своими большими глазами.

Она делала все медленно, целеустремленно. Продевая нитку в машинку, ее тонкие пальцы, постукивая по предметам, показывали мне, как это работает.

Отслеживая ее движения, я копировала их шаг за шагом. Она направляла меня легкой улыбкой или качала головой, ее взгляд всегда метался к охранникам, следя, чтобы нас не поймали.

Каждый раз, когда кто-нибудь проходил мимо нас, она опускала голову, возвращаясь к своей работе, а когда охранник проходил мимо, снова помогала мне.

Тот факт, что она могла получить наказание за помощь, заботилась о том, чтобы помочь человеку, преисполнило мое сердце благодарностью, что смутило меня. Мне помогала фейри, в то время как человек, сидящий рядом, оставил меня на съедение волкам.

В комнате находились разные представители всех видов, хотя я приметила, что людей здесь было больше. Вероятно, охрана считала, что на большее мы не способны. Работа прислуги.

Часы шли, я работала до тех пор, пока моя задница, пальцы и спина не затекли. Пришел целитель и грубо перебинтовал мою вновь открывшуюся пулевую рану и намазал мое лицо кремом, ворча, что залила кровью одежду, которую шила.

В то время как в обед другие жевали заплесневелый сыр и хлеб и пили воду из грязного общего мусорного ведра, я работала, сделав лишь один перерыв в туалет. Потом прозвенел звонок на ужин. Из-за голодания, потери крови и невыносимой боли я едва могла стоять на ногах.

– Ты в порядке? – донесся до меня тихий голос в тот момент, когда я схватилась за стол, поднимаясь на ноги. Мое тело жаловалось и протестовало. Повернув голову, я заметила девушку, которая мне помогала. Ростом в полтора метра, она выглядела осторожной и застенчивой, вероятно, она желала раствориться в стенах. Ей не место в Халалхазе.

Она указала на мое лицо.

– Будь осторожна с Хексусом. – Ее темный взгляд скользнул к демону, который выбил из меня все дерьмо. Видимо, он здесь главный, судя по тому, как другие охранники подчинялись ему. К концу дня он выпорол еще троих. – Он питается энергией, мучая заключенных. Процветает за счет этого. И лишь ищет повод. Не давай ему его.

– Я и не давала.

Я заковыляла к двери.

– Тебе и не обязательно стараться, – произнесла она тихим голосом, я едва расслышала ее из-за окружающего нас шума, – заключенные, болтая, направлялись в столовую, – неприятности сами найдут тебя.

– Сами?

– Да, – кивнула она, – опасность и насилие преследуют тебя.

Я повернула голову к маленькой девушке, которая выглядела не старше семнадцати – не то чтобы можно легко определить возраст фейри.

– Все это витает вокруг тебя. – Из-за ее черных глаз, казалось, у нее не было радужной оболочки. – И ты приветствуешь это.

Чья-то фигура задела меня плечом, из-за чего я споткнулась.

– Свали с моей дороги, – прорычала женщина, протискиваясь мимо меня. – Следи за собой, рыба.

Эта женщина – человек, и она сидела рядом со мной. Моргая, я наблюдала, как она движется через толпу, смотря на меня пристально своими карими глазами. Да что, черт возьми, с ней не так?

– Видишь, – сказала девушка рядом со мной.

Я вздохнула, поворачиваясь обратно к своему спутнику-фейри.

– Лора, – солгала я.

– Зови меня Линкс.

– Что ж, спасибо тебе, Линкс. За помощь.

– Не умирай.

Она моргнула, посмотрев на меня, затем повернулась и пошла прочь.

– Л-ладно.

Я покачала головой и выбросила разговор из головы. На этот раз мой разум сосредоточился на том, чтобы действительно добыть еду. Если у меня не выйдет, то я не продержусь здесь больше недели. К тому же я, кажется, испытала еще не все прелести тюремной жизни.

Игра на выживание, и победитель забирает все.

Глава 13

Крики, вопли, лозунги, рев и топот ног раздавались на арене, рикошетом отражаясь от стен, вызывая безумный шум в моей голове. Я съежилась от запаха крови, мочи и пота. Все мои чувства оказались атакованы, а глаза не могли охватить суматоху вокруг меня.

– Сражайтесь! Сражайтесь!

К крикам присоединился глухой стук сапог по металлическому полу. Я посмотрела на арену – туда вытолкнули мужчину в сером комбинезоне и того, с кем я встретилась утром, быка-оборотня Родригеса, который был в три раза больше человека в серой форме.

Родригес хлопнул себя по бочкообразной груди. Он вздернул нос, когда толпа зааплодировала ему – он купался во внимании, и ему нравилось это.

Толпа завопила еще громче. Даже со своего места я видела, что человек дрожит. Пока он обыскивал взглядом арену в поисках оружия, мочился в штаны. Родригес повернул голову, и над ней замерцал ореол быка.

– Боже. – Я поднесла руку ко рту. Эта мощная, маниакальная энергия, исходящая от Родригеса, сотрясала меня. – Думала, здесь нет магии.

– Нет, – прокричал Тэд мне в ухо, – но это не мешает их сущности проявляться. В глубине души они больше звери.

– Человек уже в невыгодном положении. У него нет шансов.

– Именно. – Рядом появилась женщина, толкнув меня в плечо, ее темно-синие глаза обратились ко мне, на губах заиграла злобная улыбка. – Убивайте заключенных, особенно людей, и развлекайте толпу. Идеальный способ снизить численность населения. Добро пожаловать на гладиаторские игры Халалхаза. Заходят двое, выходит один.

Арена напоминала ту, которую я видела на картинках старого Колизея в Риме. Трибуны окружали грязную яму, где люди и животные сражались насмерть.

– Фейри всегда сражаются с людьми? Не поэтому ли их так мало осталось?

– Не всегда. Здесь выживают наиболее приспособленные. Как правило, люди проигрывают. Первый бой обычно проводят между новым фейри и человеком или между людьми. Но победивший сражается с победителем прошлого боя. Побеждаешь – живешь, и не важно, фейри или человек. – Демоница пожала плечами. – Но как я сказала, люди умирают первыми. С тех пор, как я здесь, ни один человек не продержался долго. Потому что фейри сильнее, быстрее и их труднее убить. У людей нет никаких шансов.

– Что привело тебя в трущобы к друиду и человеку, Кек? – спросил Тэд, его внимание было приковано к сражению внизу.

«Кек» на древневенгерском означает «голубой». Ее волосы были этого цвета.

– День благотворительности. – Она пожала плечами и обратила взор на группу демонов ближе к середине трибун. Их красная форма напоминала море крови. Почему она не с ними? Чего добивалась? Не нужно быть гением, чтобы понять – никому нельзя верить. Каждый стремится к своему. К тому же эта девушка чертовски сексуальна. Приятно иметь здесь усладу для глаз.

Почти все фейри были раскованны, они не ограничивали себя в выборе партнера, но все же имели предпочтения. С такими в своем окружении я не сталкивалась. В моем мире люди были стойкими в отношении секса и сексуальности.

– Или, возможно, ты никому не нравишься. Даже своим сородичам, – спокойно ответил Тэд.

– Я нравлюсь им так же, как и ты, старик, – фыркнула она, – меня называют Кек. – Она перекинула косу на другое плечо.

– Лора.

Кек расхохоталась.

– Конечно. Лора.

– О чем ты?

– Прекрасное имя. Но тебе не подходит.

– А Кек, значит, звучит хорошо?

Настала очередь Тэда усмехнуться.

– Туше́.

– Хорошо, человек. – С признательностью она посмотрела на меня. – Можешь поиграть. Мне это нравится.

Звякнул колокольчик, возвращая мое внимание к яме. Человек метался, его охватила паника. Нас быстро научили отбрасывать панику в академии, в первый же день нас поставили в неловкое положение. Если вы позволите страху управлять вами, то «умрете» и провалите первый этап обучения.

Этот человек не боец.

Меня начало тошнить, когда Родригес уверенно двинулся вперед.

– Как они выбирают, кто будет сражаться?

– Первыми выдвигаются те, кто создает проблемы. Попал в яму больше двух раз? Твое имя в списке. Если прогневаешь охранника, он тоже может вписать туда твое имя. Если имена закончились, то тогда жеребьевкой, – объяснил Тэд, – некоторые вызываются добровольцами.

– Сами? – У меня отвисла челюсть. – Зачем?

– Выиграешь – и живешь как король до следующего боя. Побеждаешь снова, тебе поклоняются, и с рук может сойти гораздо больше. Почему не воспользоваться льготами тем, кто знает, что все равно умрет здесь? Побеждают фейри? Они начинают верить, что непобедимы. Думают, что могут победить лучшего бойца. Родригес выиграл два последних боя. Его эго выросло. Победитель идет дальше вверх. А потом умирает. Лишь один остается постоянно.

Я взглянула на старика, его кустистые брови приподнялись.

– Он.

Друид указал пальцем. Я проследила взглядом за его рукой и посмотрела на фигуру человека в черном. Дыхание прервалось. Посреди трибун на удобном стуле восседал Уорик – император на своем троне. Никто не осмеливался к нему приблизиться, но многие стояли рядом, словно их притянуло к нему. Выражение лица Уорика заставляло желать сбежать в противоположную сторону. Словно стоит на него посмотреть – и ты сгоришь. Но в то же время ты не мог удержаться, чтобы не придвинуться ближе, даже если это действие превратит тебя в пепел.

«Он убьет тебя, не моргнув глазом… и он такой горячий, что ты сам придешь к нему».

Он сидел, расставив ноги, одна на выступе. Уорик обозревал свое королевство, даже не двигая головой. Опасный и могущественный.

Крик с арены отвлек мое внимание от него. Толпа скандировала одно и то же слово в тот миг, когда Родригес прыгнул на человека. Мужчина размахнулся и расцарапал быку морду, а затем побежал к ящику, намереваясь спрятаться. Я заметила, что в яме лежали предметы, которые можно было использовать в качестве оружия, – деревянные столбы, блоки и камни, – но человек, похоже, их не заметил.

Лозунги становились все громче, сливаясь в унисон.

– Что они говорят?

– Крови, – ответила Кек, – чтобы пролили кровь на землю.

Родригес сломал деревянный столб пополам ногой. Крутанув его, он направил зазубренный конец на человека. Когда человек попытался закрыться, свернувшись в клубок, то обмочил штаны еще больше.

– Отвратительно. Варвары. – Я ощутила, как желчь подступила к горлу. – Это не бой.

– А ты искала справедливость в Доме Смерти? – Голубоватые брови Кек приподнялись. – Думала, здесь радужные единороги и пони?

– Нет. – Я впилась в нее взглядом, указывая на арену. – Но бой мог бы быть честным.

– Справедливость, – фыркнул Тэд, – любите вы, люди, бросать это слово повсюду.

– Бык. Бык. Бык, – ревела толпа, когда Родригес шел убивать человека. Острый конец шеста оказался в нескольких сантиметрах от парня. С каждым разом толпа становилась все громче и свирепее. А Бык упивался этим вниманием и играл с человеком, как с игрушкой.

Мужчина всхлипнул, сворачиваясь сильнее.

Меня затошнило от всей этой сцены, от нетерпеливых, возбужденных заключенных, наслаждающихся жестокостью.

Родригес смеялся, толпа начала проявлять беспокойство, освистывая его. Мгновенную перемену можно было заметить – он понял, что теряет поклонников. Родригес посмотрел на толпу и взревел.

Драматично взмахнув шестом, Родригес пронзил грудь мужчины, прокручивая и загоняя палку глубже. Хлынула кровь, тело дернулось, а из горла умирающего вырвался душераздирающий вопль.

Я отвернулась, радуясь, что ревущая толпа поглотила часть человеческих предсмертных криков. Сглатывая, я сдерживала рвоту, которая готова была выплеснуться из желудка.

Толпа скандировала:

– Бык! Бык!

И это привлекло мое внимание к яме – там охранники тащили мертвого, кровавый след размазывался по утрамбованной земле. Родригес стоял на ящике с распростертыми руками, призывая толпу скандировать его прозвище. Он, вероятно, остался бы там до последнего, если бы двое охранников не вытащили его с арены.

Я считала, что толпа была сильно возбуждена до этого боя, но в ту секунду, как Родригес исчез, снова начался топот, крик и леденящие душу вопли. В воздухе витала энергия насилия.

– Теперь главный акт, – пробормотала Кек, указывая подбородком на огромного человека-зверя, неторопливо входящего в яму; его босые ноги были с мою руку. Он выглядел наполовину гигантом, большего я не смогла определить. Широкоплечий, с огромными руками, примерно три метра ростом. Загорелая кожа, волос не было, за исключением длинной черной бороды, подчеркивающей глаза-бусинки. Он носил желтую форму, сшитую из нескольких роб.

Несколько одобрительных возгласов прокатились по трибунам.

– Им не нравится этот парень?

– Когда-то он был моим любимцем, – произнесла Кек, скрестив руки на груди и откидываясь на пятки, – но трудно болеть за мертвого парня.

– Мертвого? – воскликнула я, оглядываясь на монстра в середине арены. – Кто его может убить?

И в этот момент толпа сошла с ума, их крики вызвали на моей коже мурашки.

– Уорик! Уорик!

Мужчина вошел в яму так, словно стоял солнечный день и ему нечего было делать.

Я посмотрела на трибуны, туда, где видела его минуту назад, и увидела место Уорика пустым. Черт. Этот парень действительно призрак.

Фанаты пришли в ярость, топали и стучали. Металл под моими ногами дрожал так сильно, что вибрация отдавалась в позвоночнике, ноги подкашивались. Казалось, Уорика ничего не волновало. Не обращая на толпу внимания, он повел шеей и плечами, потягиваясь, словно недавно проснулся. Гигант возвышался над Уориком, но, как ни странно, последний не казался меньше. Если гигант просто занимал место вокруг, то Уорик Фаркас заполнял собой все, его присутствие давило на меня и проникало в самую душу.

На лице Уорика не промелькнуло эмоций, когда он готовился к сражению с этим существом.

Раздался звон колокола, крики стихли – люди наблюдали, как двое мужчин кружат вокруг друг друга. Гигант замахнулся первым, его движения оказались быстрее, чем я предполагала. Уорик даже не попытался пошевелиться. Голиаф был медленней, благодаря чему Давид победил.

Но этот гигант был быстр и не неуклюж, его большой кулак задел голову Уорика – упав на землю, Уорик откатился в сторону и вскочил на ноги так плавно, что это выглядело красиво.

Фаркас контролировал свои действия. Стоя прямо перед зверем, он каким-то образом подкрался ближе и ударил того в живот. Гигант выглядел растерянным, размахивал руками, словно отгонял муху, что позволило Уорику проскользнуть и пнуть его по коленям. Гигант упал на землю, и толпа взревела с жестоким энтузиазмом.

Существо зарычало, его лицо исказилось от ярости. Шумно он вскочил на ноги и повернулся к Уорику. В мгновение ока Волк снова был у него за спиной.

Хлоп!

Уорик врезал по кости, и великан снова взревел. Он рухнул на землю, спина выгнулась из-за удара.

– Уорик, мы любим тебя, – закричала женщина.

На секунду взгляд Уорика метнулся к трибунам и остановился на мне. Или мне так показалось. Я знала, вариантов нет, в его глазах цвета морской волны горел огонь, и он прорвался взглядом сквозь толпу, чтобы найти меня.

Я увидела, что гигант потянулся за палкой, которую Родригес оставил на земле, все еще покрытую кровью, и направил на своего врага.

«Сзади!»

На секунду мне показалось, что я находилась вместе с Уориком в яме, крича ему это в ухо. Но в следующий миг все исчезло.

Уорик обернулся, словно что-то услышал, но недостаточно быстро. «Копье» глубоко вошло ему в бедро.

Он дернулся, но не издал ни звука, мышцы напряглись, когда он вырвал палку из своей ноги и отбросил в сторону. От боли гигант рычал на Уорика, слюна стекала по его подбородку.

Волк в ярости опустил голову, расправил плечи, закончив играть.

Гигант прыгнул на него – мужчина упал, ударившись рукой о колени. С криком зверь опрокинулся, на его лице отразились паника и боль, когда он рухнул на землю. Грязь брызнула в стороны, словно взорвалась бомба, воздух уплотнился.

Уорик запрыгнул гиганту на спину и обхватил руками и ногами его толстую шею.

Крики и радостные возгласы прокатились по трибунам.

– Крови! Крови!

Гигант перекатился, пытаясь отбиться от захвата, яростно дергаясь и катая Волка по грязи, оставляя на его лице глубокие порезы. По виску Уорика потекла кровь, но, подобно удаву, он лишь усилил свой захват. Он сжал челюсти в попытке удержать массивного противника на месте.

– Уорик! – скандировала толпа.

Тело гиганта дернулось и пошатнулось, когда Фаркас еще сильнее сжал его горло, раздавив трахею и свернув шею. Тело монстра мгновенно обмякло. Уорик удерживал захват еще несколько секунд, а потом выскользнул из-под гиганта.

Толпа сошла с ума: прыгала, кричала, скандировала его имя и хлопала в ладоши. Уорик встал, вытирая кровь с лица рукой. Он поднял глаза, и я клянусь, что он снова посмотрел на меня. Его тревожный взгляд всматривался в трибуны. Казалось, он мог раздвинуть толпу и приземлиться в точности на меня, вырвав из моих легких кислород.

Уорик отвел глаза, развернулся и покинул арену той же ленивой и дерзкой походкой, какой и вошел. В то время как Родригес питался эмоциями толпы, Уорик игнорировал ее. Поэтому его и любили.

Четверо охранников стали оттаскивать мертвого гиганта, изо всех сил пытаясь сдвинуть его с места. Именно в этот момент я осознала, что Уорик не воспользовался оружием, убив монстра голыми руками. Окровавленное сломанное копье все еще лежало там, где он его бросил.

Он никогда в этом не нуждался.

– Ух ты, – пробормотал я себе под нос в полном благоговении перед этим человеком.

– Я же говорил.

Кряхтя, Тэд медленно повернулся ко мне. Его спина согнулась еще сильнее, рука легла на бедро. От старика веяло болью.

– Ты должна была это увидеть сама.

– Да.

Я вздохнула. Никто не смог бы описать эту сцену, передать оглушительные звуки, запахи и неистовую энергию. Натиск эмоций, волнующих и изнуряющих, оставил после себя тяжелый след.

Прозвенел колокол, по сравнению с воплями вокруг меня в течение последнего часа звук был тихим.

– Комендантский час. – Тэд наклонил голову, услышав звон. – Лучше иди в свою камеру. Тебе не нужна больше плеть. – Он указал на синяки на моем лице, свидетельства моего избиения.

Вместе с Кек мы покинули арену.

– До завтра, ягненок, – подмигнула мне Кек и вместе с толпой направилась вниз по коридору.

– Спокойной ночи.

Тэд заковылял в другом направлении, затерявшись в толпе.

Заключенные несли меня вперед, толкая и врезаясь в меня, как машины, – мы все двигались в тусклый туннель к нашим камерам. Толпа редела по мере того, как заключенные разбредались по своим уровням.

В последний час я не вспоминала о своем ноющем теле и разорванной плоти. Теперь же усталость поглотила меня, глаза налились свинцом, плечи отяжелели после долгого дня.

И вот в этот момент я ненадолго позволила себе расслабиться. Ослабила бдительность. Глупая ошибка.

И это был последний раз.

Потому что стоит хоть на минуту потерять бдительность, как монстры нападут на тебя.

Глава 14

Меня ударили кулаком в голову, боль пронзила меня насквозь, отчего я упала на пол. Словно фейерверк, судорога пролетела по моим нервам, когда я ударилась о землю.

– Сучка!

В мою пулевую рану врезался ботинок. Я сжалась в комок, из груди вырвался стон. В голове помутнело, боль не давала думать и мешала сообразить, что произошло.

– Эта kurva[9] решила, что она уже здесь хозяйка. Думает, хорошенькое личико даст ей все, что она имела снаружи, – послышался надо мной женский голос.

Я повернула голову, пытаясь разглядеть нападавших. Светловолосая женщина из рода людей, с которой мы работали вместе, с ненавистью смотрела на меня. По бокам стояли еще две женщины в серой форме. Одна, как я предположила, японка, другая – славянского происхождения, ее светло-каштановые волосы были заплетены в тугую косу.

– Думаешь, стала уже большой рыбой? – зарычала блондинка. – Ты здесь первый день и уже общаешься с друидом и демоном. – Она щелкнула пальцами. – Девочки, кажется, нужно указать ей место. Показать на тотемном столбе… где полагается находиться вонючей рыбе.

Две ее приспешницы кивнули в знак согласия.

Маленькая брюнетка шагнула вперед и наступила ботинком мне на руку. Под ее весом затрещали кости. Крик встал в горле, но я сжала губы, дыша через нос. На вид ей было за сорок. Грубая и измученная. Худощавая. Из-за недостатка еды она была очень худой. Поникшее выражение лица сообщало, что ей нечего терять.

– Здесь так не работает, – прорычала блондинка, от нее исходила ярость. Очевидно, ей нравилось силовое превосходство, особенно с командой поддержки. Она хотела, чтобы я испугалась. – Ты зарабатываешь свое место, рыбка, и тебе это еще только предстоит.

– Она выглядит чертовски знакомой.

Брюнетка прижала свой ботинок к моей шее и наклонилась. Она прищурилась, пытаясь понять, откуда меня знает. Из-за этого страх стер с моего лица всякое выражение. Жизнь в мире Иштвана прославила меня – фотографии нас с Кейденом вместе с Иштваном и Ребеккой заполоняли все журналы и газеты в еженедельнике Леопольда. Я надеялась, что без платья и макияжа вдали от мира элиты никто не узнает, что принцессу милосердия поместили в Дом Смерти. Но выдать меня могли мои уникальные черты.

– Тебе не кажется? – грубо и резко выплюнула брюнетка, посмотрев на своего лидера.

– Для меня все привилегированные сучки выглядят одинаково, – прорычала блондинка, пнув меня в рану на животе.

Я ощутила невероятную боль, пронзавшую каждый сантиметр моего тела. В первый раз кому-то удалось подкрасться ко мне незаметно. И меня разозлило, что таким человеком оказалась обычная сучка.

Резко все мои травмы, удары плетью, голод и потеря крови перестали иметь значение.

Как говорил Бакос, враги выжидают, чтобы напасть, когда ты наиболее слаб. Нет мне никакого оправдания. Потеряла бдительность. Я прокрутила в голове все варианты, оценивая свое невыгодное положение.

«Используй свою слабость против них».

– Мне и не нужно зарабатывать место. – Я встретилась с ней взглядом. – Я. Беру.

И выждала секунду, чтобы до нее дошел смысл моих слов. А затем сомкнула пальцы на ее ступне и сильно дернула. Используя ее падение, я подняла ногу и врезала ботинком в лицо блондинки, отбросив ее к решетке.

– Мио, держите ее, – закричала блондинка своей подруге-азиатке.

Когда я попыталась встать, нога Мио ударила меня в живот, отбросив снова на землю. Худощавая брюнетка набросилась на меня, пиная и царапая.

– Ах ты сучка! – услышала я, как прорычала блондинка, присоединяясь к своим друзьям.

«Давай, Брекс! Вставай».

Я попыталась найти силы в глубине своей души, зная, что могу справиться с этими тремя, но, как если бы на машине лопнула шина, слабость одолела меня. Рана снова открылась, кровь текла по боку и лицу. Огнестрельная рана горела, а кожа, казалось, трещала по швам.

От удара в живот я закашлялась, и мозг отключился. Они избивали меня до тех пор, пока я не начала кашлять кровью.

Издалека послышался свист, пронзив воздух.

– Стоять!

Все трое прекратили меня пинать, глядя на проход.

– Хватит, – донесся до нас мужской голос.

– Хватай это, – прошипела блондинка брюнетке. Она проскользнула мимо меня в мою камеру. Я слышала, как бежали по металлическому мостику.

– Пошли, Ди. – Блондинка махнула рукой своей подруге, которая уже убегала.

Ди перепрыгнула через меня, в руках у нее было мое одеяло. Все трое бросились прочь. Я закрыла глаза, тело перестало бороться с болью.

Я слышала, как охранники кричали им что-то вслед. Кто-то остановился возле меня.

– Черт. Они избили ее хорошо. – Чувственный голос напомнил мне симпатичного охранника, похожего на оборотня, которого я встретила в первый день у ворот.

– Человек против человека, – фыркнул еще один, – словно мне не плевать. Просто кинь ее в камеру.

– Ей нужен целитель, – ответил первый, – она и так поступила с серьезной травмой. Кажется, с тех пор ее уже высекли и избили.

– Почему нас это должно волновать? Просто человек. Умирает один, мы получаем еще десять, – фыркнул второй гнусавым голосом. – Подумай об этом, как о своеобразном тесте. Переживет ночь, значит, выживет. Нет? Ну что ж.

Звуки шумной тюрьмы эхом разносились вокруг меня, но первый парень молчал.

– Ты так чувствителен, Зандер, – прорычал второй мужчина, – мы столетия прятались из-за людей. Они заслуживают то, что получают. Помоги мне затащить ее внутрь.

Когда они затаскивали меня, мне стало так больно внутри, что все смешалось.

– Черт. Они забрали ее одеяло, – донесся до меня голос Зандера.

– Не самый удачный день для человека. Завтрашний будет ничем не лучше.

Я услышала гнусный смех, но каждый звук и чувства начали ускользать от меня, засасывая меня во тьму. Когда я уснула, мне показалось, что чья-то рука притронулась к моему виску, и словно порыв ветра до меня долетели слова:

– Сражайся. Ты должна выжить.

* * *

– Черт возьми, Битзи. Перестань совать ей пальцы в нос, – пронзительно прошептали мне в ухо. От этого я очнулась и вернулась в реальность.

И в боль.

Боль нахлынула мгновенно, я застонала еще до того, как открыла глаза. Тошнота подкатывала к горлу, из-за чего я медленно втягивала в себя воздух, пытаясь успокоить свой бунтующий желудок. Я не понимала, где концентрируется боль. Казалось, она пропитала каждую мою клетку, мышцу, нерв. Голова раскалывалась, словно в нее всадили кинжалы, пульс участился.

– Не ворчи. Ты ее разбудил.

Опи. Я пыталась оставаться в реальности, в то время как мозг желал отключиться и впасть в спячку на несколько месяцев.

Я облизнула губы. В горле пересохло, во рту скопился такой привкус, словно я выпила кислоту, а в ней что-то сдохло. Заставив себя открыть глаза, я увидела перед собой лицо домового и два огромных глаза беса. И взвизгнула.

– Оно живое!

Опи поднял руки, безумно смеясь, словно разыгрывал пьесу.

«Не блюй. Не блюй».

Съежившись, я перекатилась на спину, из меня вырвался громкий всхлип.

Что-то пропищала бес.

– Ты ведь тоже любишь этот фильм. Не делай вид, что не понимаешь, – вздохнул Опи, махнув на нее руками.

Писк.

– Ты бы все равно лучше не сказала, – ответил он.

Писк.

– Хорошо, тогда давай. Тоже хочу посмотреть, как у тебя получится.

Писк.

– О. … ладно… это было довольно хорошо.

Их разговор был не таким громким, но я свернулась в клубок от звуков.

– Она явно не жилец.

Я приоткрыла один глаз и посмотрела на них. Битзи сердито смотрела на меня. Подняв лапу, она толкнула меня.

– В самом деле, Битз. Неужели это необходимо? Не обижайся, но ей больше понравилось то, что я сказал. – Опи покачал головой. – Я здесь главный.

Писк.

– Я не подражатель.

– Пожалуйста, – проворчала я, слова высасывали из меня силы, – прекратите болтать.

– Твой первый день был полон наслаждений, рыбка, не так ли? – Опи подошел ближе и прикоснулся к моему лицу тряпкой. Он осторожно вытер засохшую кровь вокруг моего рта и носа. Запах спирта ударил в нос. – Я о том, если ты что-то собираешься делать, то делай это с умом. Верно?

Я обратила внимание на его одежду. Опи сделал ее из стальных губок для кастрюль и вырезал отверстия для ног в розовой салфетке, которую носил вместо трусов.

– Что, черт возьми, ты на себя нацепил? – прохрипела я, пытаясь поднять голову. Когда я медленно села, то вжала пальцы в лоб.

– Сегодня день бассейна.

На его сердитом лице появилась улыбка.

Писк.

– Ладно, хорошо. Сегодня я буду мыть посуду. – Он дотронулся до своей одежды, а Битзи от смеха издала звук, как лопнувший пузырь. – Люблю поразвлекаться с этим.

Я ухмыльнулась и вздрогнула от боли.

– На твоем месте я бы не улыбался, не моргал, не двигался и даже не дышал какое-то время. – Опи жестом указал на меня. – Ты плохо выглядишь, рыбка. Видимо, кто-то решил преподать тебе урок. Что произошло?

– Случились сучки.

– Ты только что описала всех присутствующих в этой камере. Сузь круг.

– Три человеческие сучки. – Я прижала пальцы к вискам. – Пытались показать мне место в здешней иерархии.

– Ах. Мио, Ди и Тесс, – кивнул он, – они считают себя лидерами, которые обязаны поставить на место любого новичка. Я уверен, она сражалась.

Писк.

– Что она сказала?

Я уставилась на беса, которая, казалось, ухмылялась мне.

– Ты только что стала их сучкой.

– Это. Не. Так.

– Они забрали твое одеяло. – Опи пожал плечами, кивнув на пустой пол.

«К черту этих тварей. Они пойдут ко дну».

Но не сегодня.

Резкий утренний звонок прозвенел по переполненной тюрьме, отражаясь от металла. Двери в камерах открылись.

Меня тошнило, я была измучена и изувечена, мне не хотелось покидать свою камеру. Я просто желала проспать весь остаток дня. Но если я бы не появилась, для них это стало бы победой. Решат, что сломали меня. Даже при раскладе трое против одного я не склонилась бы перед ними.

Крик вырвался из моей груди, когда я подпирала стену, пытаясь встать. Я обхватила себя за талию руками, ребра протестовали против каждого движения. Тюремная роба была вся в крови, грязи, и кажется, в блевотине – видимо, это произошло среди ночи. Глотая воздух, я наклонилась, сжимая челюсти, чтобы слезы брызнули из глаз.

Писк.

Я посмотрела на беса.

– Что?

– Битзи сообщила, что ты идиотка, но я считаю, что шоу должно продолжаться. Молодец, рыбка. – Опи ободряюще потряс кулаком в воздухе.

Не имея сил драться с придурковатым бесом, я закрыла глаза, призывая к себе всю силу. Вздохнув, я открыла глаза и, сделав шаг к двери, чуть не упала в обморок. Схватившись за решетку, я наблюдала, как заключенные шли в ванную.

Многие смотрели на меня, будто удивляясь, как я вообще стою на ногах. Они либо поощряли, либо игнорировали то, что меня избили за пределами камер накануне вечером.

Духа товарищества здесь не существовало. Каждый сам за себя. А союзы были хрупкими, как тонкая папиросная бумага.

– Хорошего дня, рыбка, – крикнул мне Опи, когда я нырнула в толпу, направляясь к туалетам вместе со стадом этих овец. На полпути я чуть не повернула обратно. К черту последствия.

«Ты словно огонь, Брекс. Люди пытаются тебя вывести из себя, но ты возвращаешься с ревом, – прошептал голос Кейдена в моей голове. Я наяву видела, как он стоял в проеме двери больничной палаты, наблюдая, как я, надевая ботинки, возвращаюсь к тренировке после тяжелого урока, из-за которого провела ночь в палате. – Я в восхищении».

Тогда я считала, что это дружеские эмоции, но сейчас, вспоминая его взгляд, я осознала, что в нем таились мягкость и желание.

Как я могла этого не видеть? Почему я никогда не говорила ему о своих чувствах? Теперь у меня не будет шанса быть с ним. Все потому, что страх и непонимание заставляли нас обоих молчать о том, что мы действительно чувствовали.

«Не отказывайся от меня, Кейден. Я здесь. Ты чувствуешь, что я все еще жива?»

Воспоминания гнали меня вперед. Я добралась до туалета и схватила свой набор из шкафчика.

– Так, так. – Чей-то голос остановил мои движения. – Не думала, что мы увидим тебя сегодня.

Черт возьми. Тесс, Мио и Ди окружили меня, скрестив руки на груди, на их лицах застыло отвращение. Возможно, им не понравилось то, что я встала на ноги на следующий день.

– Я просто знала, что ты будешь слишком сильно скучать, – проворковала я, пытаясь не превратить свою улыбку в гримасу. Говорить было мучительно больно. – У нас вышел веселый девичник, да? Чувствую, мы теперь крепко связаны.

Тесс – блондинка-лидер – переступила с ноги на ногу, она напряглась. На носу у нее был пластырь – именно туда вчера я заехала ей ботинком.

– Заткнись к черту, рыба, – прошипела она, ее команда придвинулась к ней ближе, – мы слишком легкомысленно отнеслись к тебе. Но не переживай, больше этого не повторится.

– О-о-о, – раздался голос рядом со мной, – люблю грубость.

Головы троицы повернули в сторону фигуры рядом со мной. Кек положила руку мне на плечо, словно мы были приятельницами.

– О, вы не со мной разговаривали? Как неловко, – ухмыльнулась она, показывая им свои зубы.

– Тебя это не касается, демон. – Голос Тесс смягчился, а дерзость сошла на нет.

– Видишь ли, в том-то и проблема. – Кек откинула спутанные пряди с моего лица. – Это мое дело. Все, что происходит с ней, меня касается. – Кек приподняла брови.

Она бросила им вызов.

Тесс замялась в поисках ответа, словно не желала показывать свою слабость, но она боялась бороться с демоном.

– Вали! – приказала Кек, убирая с меня руку и выпрямляясь. – Еще раз тронешь мою девочку – и будешь иметь дело со мной.

Челюсть Тесс дернулась, будто от ярости, нос вспыхнул, но в итоге она отступила.

– Плевать… словно она стоит чего-то.

Она повернулась, жестом призывая свою группу поддержки.

Кек тихо рассмеялась, похлопывая меня по плечу.

– Что за кучка беззубых сучек.

Я уставилась в пол.

– Кстати, не за что. – Кек откинулась назад, уперев руки в бедра. – Похоже, я спасла твою задницу от еще одного избиения. Какого хрена? Ты и так хреново выглядела вчера? Активно искала очередную драку?

Я медленно повернулась к Кек. И уставилась на нее.

– Что?

– Мне не нужна твоя помощь. Я не беззащитный маленький ягненок.

– Знаю. Поверь, я не ощущаю в тебе слабости, именно поэтому она напала на тебя со своими приятельницами. – Кек перенесла вес тела на одну ногу. – Но сейчас ты не в лучшем состоянии. Не думаю, что ты бы выдержала еще один бой. Ты не видишь себя, но боже. – Она съежилась, обводя жестом мое лицо и сгорбленную фигуру.

Если я выглядела и вполовину так плохо, как чувствовала себя внутри, видимо, снаружи все было в разы хуже. Мгновение я рассматривала Кек. Неужели я променяла одну проблему на другую?

– Почему ты защитила меня? Какая тебе разница? – слабо усмехнулась я, отчего кожа на губе треснула. – Ты хочешь, чтобы я стала твоей сучкой? В этом все дело? Свежее мясо, ставшее твоим должником?

Кек скрестила руки на груди, наклонив голову.

– Сексуальные услуги? Рабыня? В этом дело?

– Я не возражаю. – На губах Кек появилась улыбка. – Но нет.

– Тогда в чем?

Она посмотрела в сторону и отступила назад.

– Наверное, ты мне просто нравишься.

– Нравлюсь? – фыркнула я. – Ты даже меня не знаешь.

– Ты кажешься крутой. – Не смотря на меня, она повела плечами. – У меня здесь не так много друзей.

– И ты решила, что мы могли бы подружиться? – Я повернулась к ней. – Человек и демон?

Взгляд ее голубых глаз метнулся ко мне.

– Если ты не заметила, то привычные правила здесь не работают. За пределами этих стен мы можем ненавидеть друг друга, попытаться убить, но здесь выживание на первом месте. Раса не имеет значения.

Доверие было хрупким, и я не хотела никого к себе подпускать, но почему-то поверила ей.

– Тэд говорил, что ты не нравишься другим демонам. Почему?

Понимающая улыбка тронула ее губы.

– Думаешь, я планирую что-то в отношении тебя?

– Как ты сказала… выживание на первом месте.

Она усмехнулась, качая головой.

– Черт возьми, ты мне нравишься, ягненок.

– И что?

– Другие демоны утомительны и скучны, – она посмотрела на меня, – все их разговоры о старых временах. Бездельничают, напоминая избалованную королевскую особу, живут за счет страха, который вызывает наша раса. Они забывают, что здесь мы бессильны.

Мои глаза сузились.

– Они мне не нравятся. – Кек вытянула руки. – Обычно демоны терпеть не могут друг друга. Мы не тусуемся в клубах и не наслаждаемся обществом другого демона. У нас большое эго. Здесь все искорежено, и это заставляет нас сбиваться в кучку, в группу, которая ненавидит друг друга, но все равно должны быть вместе. Мы не держимся за родство. Мы желаем быть одинокими волками. Лидерами.

– Так много эмоций в твоем высказывании.

– Видишь? – Она указала на меня. – Ты дерзкая, а они чертовски скучные.

– Но почему ты им не нравишься?

– Потому что меня не заботят воспоминания о былых днях. Они прошли. Я живу настоящим. К тому же я постоянно говорю им, что они тупые и ублюдки. – Она схватилась за косу. – Не совсем я нормальный демон.

Да. Я тоже.

– Не волнуйся, я не буду сидеть с тобой за обедом или что-то в этом роде. Мне тоже нужно соблюдать приличия. – Кек закатила глаза, направляясь в туалет. – А секс… будет раз в неделю.

Она подмигнула.

– Кек.

– Шучу, – рассмеялась она, – хотя ты ведь водишься с демоном…

Ковыляя за ней, я даже ни секунды не колебалась, чтобы воспользоваться туалетом. Забавно, как быстро отбрасываются границы, когда выживание выдвигается на первое место.

Глава 15

Идея поднять и съесть упавшую еду в столовой Маркосов вызвала бы скандал. Это считалось нецивилизованным поведением. Но здесь голод заставил меня сделать именно это. Даже избитая, я собиралась во что бы то ни стало достать себе хлеб.

Все, что я добыла – недоеденный кусок хлеба и теплый кофе, но в моем списке это оказалось победой. Недавно победивший на арене Родригес забрал большую часть еды для себя и своей группы.

– Хочешь поговорить об этом? – спросил Тэд, сделав глоток кофе. Он так и не притронулся к своему кусочку хлеба.

Откусив свой хлеб, я глотнула кофе, чтобы смягчить еду. Мне нужны питательные вещества, но по вкусу хлеб казался дерьмом, и ничего хорошего для моего желудка в нем не было. Хотя еда здесь слишком безвкусная и пресная, поэтому обитателям расстройство желудка не грозит.

– Нет.

Я неловко поерзала на стуле, каждая моя мышца молила об обезболивающем.

– Ты будешь мстить?

– Да, – прорычала я.

Эта сучка украла мое одеяло.

Раньше у меня были сундуки с одеялами. Искусственный мех, шелк, кашемир – такие мягкие, что растворяешься в них. Я никогда не задумывалась об одеялах и подушках, лежащих на моей кровати. Собственническое чувство к колючему вонючему одеялу должно было напугать меня. Но когда у тебя ничего нет, то, что имелось, становилось сокровищем, и если это забирали, то такое считалось преступлением.

Тесс и ее банда скоро узнают, что брать мои вещи нехорошо.

– Ты выглядишь ужасно.

– Мне уже сообщили. – Я прожевала остаток своей еды. – Вы двое заставляете меня чувствовать себя хорошо.

– Двое?

– Кек.

Я потерла голову, внутри сильно запульсировало. Тэд молчал, и я на него посмотрела.

– Что?

– Просто будь осторожна.

Старик сжал губы, а сам обратил взор на стол демонов, где, как я знала, сидела она. Всего три слова, и он подтвердил мои подозрения. Демоница прицепилась ко мне не ради секса или чтобы я стала ее тюремным питомцем.

– Я осторожна.

Отряхнув руки от крошек, я заставила себя встать, хотя для этого мне потребовалась пара попыток.

– Ты кряхтишь, как я, – усмехнулся Тэд, когда я застонала и зашипела, поднимаясь на ноги, обнимая себя за туловище, – кряхтишь, стонешь.

– По крайней мере, я выздоровею, старик.

– Поддерживай этот огонь, девочка. Он понадобится тебе здесь.

Посмеиваясь, друид подмигнул мне.

Прикусив губу, я схватила свою пустую кофейную чашку. Я знала, что мне потребуется больше времени, чем обычно, чтобы добраться до прачечной, а опаздывать я не хотела.

– Вот. – Тэд подтолкнул свой хлеб мне. – Тебе он необходим.

– Нет. – Я покачала головой. – Тебе нужно поесть. Ты и так старый и дряхлый, не забыл?

– Вот именно поэтому незачем на меня тратить еду впустую. – Юношеский блеск в его глазах наводил на мысль, что он далек от своего смертного одра. – Возьми. Когда-нибудь мне потребуется твоя доброта. Поешь.

Осторожно я взяла хлеб, кивнув Тэду в знак благодарности. Затем, прихрамывая, пересекла столовую и выбросила свою чашку в мусорку.

Внезапно что-то изменилось, как туман, клубящийся над горой. Кожу на руках покалывало от этого ощущения, волосы встали дыбом. Я заметила, что утренний ропот затих. Все присутствующие затаили дыхание.

Мое сердце колотилось, как у кролика. Медленнее, чем обычно, я развернулась, и мое тело прошибла боль. Но так же быстро, как и появилась, она исчезла.

Я смотрела на его черную рубашку – массивная грудь под ней заставила меня отшатнуться и посмотреть на стоящего передо мной. Воздух выбило из легких.

Черт возьми. Уорик Фаркас.

Стоять так близко к легенде. Иконе. Я изо всех сил пыталась осознать, что он реален.

Уорик находился менее чем в пяти дюймах от меня, смотря сверху вниз, его глаза цвета морской волны нервировали меня.

Тяжелый взгляд скользнул по мне с любопытством, Уорик склонил голову набок, а на лице появилось выражение отвращения.

Вероятно, он считал меня не более, чем жуком.

Подняв подбородок и громко сглотнув, я не отступила.

Он посмотрел на мой опухший глаз, а после на разбитую губу. Я ощутила жар, прошедший по моей спине, от которого образовалась испарина. Нервно я провела языком по нижней губе. Между бровями Уорика образовалась складка, а потом он опустил взгляд к засохшему пятну крови на моей форме и к ране, которую я прижимала рукой, к порезам и синякам на коже.

Не сказав ни слова, он прошел мимо, задев меня рукой. Прикосновение послало электрический разряд по моему телу. Я даже не осознавала до этого момента, что задержала дыхание. Дрожа, я расслабила плечи, словно его пристальный взгляд давил на меня.

Что, черт возьми, это было?

Я огляделась, проверяя, привлекла ли внимание эта встреча. Все смотрели на меня – стоя с открытыми ртами, заключенные молчали. Оценивали. На их лицах читалось любопытство. Но также и злость, словно то, что я привлекла его внимание, оскорбило их.

Игнорируя боль, которая вернулась с удвоенной силой, я развернулась и покинула комнату настолько быстро, насколько могла.

Недалеко от прачечной я услышала тихий голос:

– Что я говорила?

Линкс вышла из тени, и я вздрогнула от ее появления.

– Черт возьми, Линкс. – Я съежилась, тело запротестовало от такого резкого движения. – Предупредила бы.

– Зачем? – Не моргая, она смотрела на меня своими черными глазами. – Я хочу находиться в тени. Быть незаметной, пока не станет слишком поздно.

– Тогда тебе это удалось.

– Я предупреждала тебя. Опасность и насилие преследуют тебя, – тихо сказала она. Меланхолия, похожая на песню, пробивалась сквозь ее слова. – Боюсь, назад пути нет.

– О чем ты говоришь? – Я продолжала идти, прачечная уже появилась в поле моего зрения. – Только не говори мне, что ты ясновидящая или что-то в этом роде. Разве здесь работает магия?

– Нет. Ничего подобного. – Она подстраивалась под темп моих шагов. – Не нужно быть ясновидящей, чтобы понять, что ты в состоянии навлечь на себя неприятности. А его внимание для тебя опасно.

Уорик.

– На самом деле я тут ни при чем. Он вроде как сам встал. На моем пути.

– Это не так. Никто никогда не привлекал к себе столько его внимания. Даже те, кого он убил.

Эта фраза обвилась вокруг меня, как петля на шее.

– Я не особо-то могла это контролировать, – отмахнулась я, пожав плечами.

– Так это или нет, но ты притянула к себе неприятности. Хорошо или плохо, но он, не сказав ни слова, попал в яблочко. И теперь ты можешь умереть, – беспечно заявила она, входя в комнату и направляясь к своему рабочему месту.

Сбитая с толку ее последним заявлением, я потерла лоб. В одном она была права. Взглянув на меня, Уорик отметил меня. Многих заинтересовало, что привлекло его интерес ко мне, даже такой непродолжительный.

В таком роде внимания нет ничего хорошего. Остальные захотят выяснить, что заставило печально известного Уорика Фаркаса остановиться.

А потом они попытаются меня уничтожить.

* * *

В течение следующей недели заключенные крутились вокруг меня как акулы, пытающиеся найти кусок мяса в воде. Я ощущала на себе их взгляды со всех сторон.

Всех, кроме него.

Уорик вел себя снова так, словно меня не существовало, я надеялась, что это ослабит любопытство остальных. Но нет.

Первая полноценная неделя, проведенная мной в тюрьме, стала сущим адом. Днем я притворялась, что не испытываю страха, тоски и полной безнадежности. Ночью, сворачиваясь калачиком, я тихо плакала на холодной твердой земле.

Ежедневные нападения терзали психику. Запах от ямы в нескольких шагах от того места, где я спала на утрамбованной земле, как какое-то животное, в грязной, окровавленной одежде. Я знала, что от меня дурно пахнет, но мой запах был каплей в море вони.

Пытки и ужас лишили меня чувств. Первобытное ощущение. Мой разум ускользал от реальности и от того, что я привыкла считать нормальным. От стресса и недоедания я похудела. Даже во сне напряжение не отпускало меня, постоянные крики и рыдания будили меня ночью, наравне с собственными кошмарами.

Однако я с нетерпением ждала сна, потому что там мне снился Кейден – ощущение тепла и покоя. Но когда я просыпалась, мне было чертовски больно, потому что знала, что никогда больше не увижу его. Наверное, он считал, что я погибла. Все эти мысли «а что, если» были достаточным наказанием, все здесь создано для того, чтобы сломить личность.

Были времена, когда смерть казалась сном. Тем, от которого не хотелось просыпаться.

– Уровень 13! – прогремел глубокий женский голос как раз в тот момент, когда открылась дверь моей камеры, отчего я подняла голову. – Время мыться.

На моем уровне сонные заключенные начали двигаться в одном направлении. Заставив себя подняться, спотыкаясь, я присоединилась к отряду зомби, направляясь в туалет.

В какой-то степени я смирилась с отсутствием уединения, но принимать душ со всеми этими людьми – очередной удар по моему комфорту. Как высокомерно я думала, находясь в штаб-квартире, что мне комфортно раздеваться рядом с другими. Я находилась рядом с группой знакомых мне людей.

– Давай! – крикнула женщина. – Ты же знаешь правила. Раздевайся, мойся и освобождай место для следующего. И никаких развлечений с водой.

Несколько охранников, стоящих рядом, не скрывали своего ликования, наблюдая, как раздеваются заключенные. Рядом с душевыми стояла гигантская тележка для белья – я буду эту одежду стирать и чинить позже. На столе была разложена чистая форма, нижнее белье и пронумерованные полотенца на самом верху стопки.

Схватив свой набор, я наблюдала, как заключенные-ветераны выстроились в очередь первыми. У некоторых была общая кабинка для душа.

– Давай, рыба. – Охранник подошел ко мне сзади и потянул за мою испачканную рубаху. Его гнусавый голос показался мне смутно знакомым, напомнив мне о той ночи, когда Тесс и ее группа избили меня. – Здесь не следует стесняться. Раздевайся!

На щеках появился румянец, я судорожно вздохнула, горло сжалось.

– Тебе разве не нравится, когда они свежие и новые? Испуганные? – усмехнулся другой охранник. – Это не длится долго, но все же какое-то время это так.

«Не плачь. Не плачь».

– Сейчас же! – проревел первый охранник.

Он сорвал с меня рубашку вместе со спортивным лифчиком через голову. Я окоченела, глаза горели. В ушах звенел смех других заключенных при виде моего унижения.

– Хочешь, чтобы я снял остальное? – Охранник грубо потерся своей промежностью о мой зад. – Могу раздеть тебя, и пусть все смотрят. – Он указал на комнату, все смотрели на меня.

Не в силах ответить, дрожащими руками я разделась, бросив оставшуюся одежду в мусорный бак. Я сильно сжала челюсти, сдерживая слезы. Острая боль отразилась на моем лице, когда я сняла с себя трусы и брюки.

– Присоединяйся ко мне, рыба, – окликали меня некоторые, когда я направилась в душ, держа голову прямо, и смотрела на каскад воды. Холодная вода обрушилась на мою кожу, как игла, и без того напряженные мышцы натянулись еще сильнее. Я ахнула и вскрикнула, когда напор обжег мою чувствительную кожу.

Ворчание привлекло меня – две фигуры возникли недалеко от меня. Красивый мужчина-фейри вцепился в бедра женщины, трахая ее. Его взор был прикован ко мне. Когда наши взгляды встретились, его карие глаза сверкнули, и он сильнее вошел в женщину.

Мое тело отреагировало. В конце концов, такова человеческая природа – я ощутила вихрь отвращения и возбуждения. Искра желания поднялась внизу, дав мне на одну секунду почувствовать блаженство.

– Хочешь, чтобы я тебя трахнул после нее? – Он пристально посмотрел на мою грудь, на затвердевшие соски. – Тебя заводит это, рыба?

– Ты можешь присоединиться к нам. – Женщина прикусила губу, явно наслаждаясь тем, что я наблюдаю.

Я отвернулась, хотя не могла заглушить их смех и шлепки. Я приметила двух мужчин-фейри, которые тоже трахались в другой кабинке. Никто из охранников никого не останавливал, словно они были режиссерами этого порно.

Я достала шампунь, желая поскорее помыться и выйти. Когда я помылась, двое рядом со мной наконец-то закончили и ушли, позволив следующему заключенному войти.

– Ну-ну, разве это не рыба без своей защитницы? – раздался позади меня женский голос. – Где твоя жена, рыбка?

Я ощутила страх, когда медленно повернула голову через плечо. Тесс, Мио и Ди. Три сучки из блока «Б» стояли позади меня.

Казалось, их нагота защищала их, в то время как моя заставляла чувствовать себя уязвимой.

– Что будешь делать без своей девушки?

Тесс скрестила руки на своей отвисшей груди. Ее кожа была морщинистой и старой.

Мой взгляд метнулся через ее плечо к охранникам. Они стояли на своем месте и не обращали внимания на происходящее.

– Мне так сильно нравится твое одеяло, – ухмыльнулась Тесс, – я вытираю им задницу, когда посру.

Не отвечая, я продолжала мыться.

– Не смей меня игнорировать, – прорычала она, привлекая внимание окружающих меня людей.

Я молча смыла остатки шампуня.

– Я сказала, не смей игнорировать меня, тупая тварь.

Тесс толкнула меня в спину, и я ударилась об кафель на стене. Кровь хлынула у меня из носа.

Привкус железа зажег огонь внутри меня. Развернувшись, я врезала ей прямо в нос, боль пронзила мою руку.

Тесс шлепнулась на пол, из носа у нее тоже хлынула кровь. Ее крики эхом отразились от стен.

Мио и Ди бросились ко мне.

Все мои эмоции отключились. Единственное, что осталось – выживание. Гнев, разочарование, печаль и горе слились воедино. Меня все достало. Первобытный инстинкт покончить с постоянной угрозой, защитить себя пронесся с призывом по моему телу.

Они меня довели.

Я дико закричала и поняла, что врезала кулаком в щеку Ди, а следом мой удар достиг ее горла. Она схватилась рукой за шею, хрипя и хватая ртом воздух. Меня ударили в бок, что лишь усилило гнев. Развернувшись, я заехала коленом в живот Мио. А следом мой локоть догнал ее позвоночник – лицом Мио ударилась об кафельный пол.

Я увидела, как охранники бегут к нам, крики и свист слились в белый шум.

Тесс снова вскочила, направляясь ко мне. Ярость, какую я раньше не испытывала, взревела внутри, и я со всего размаху опрокинула ее на пол. Я не сомневалась, когда разбивала ее лицо. Ее кровь окрасила воду под нами в темно-розовый цвет.

– Стоять!

Двое охранников оттащили меня от Тесс и подняли на ноги.

Голова Тесс безвольно свесилась набок. Только легкое движение ее ребер подсказывало, что она все еще жива.

Вырываясь из хватки охранника, я зарычала. Ошеломленные заключенные смотрели, как я возвращаюсь в душ, смываю кровь и выключаю кран. Схватив набор, я глубоко вдохнула и обернулась, вглядываясь в лица, наблюдающие за мной. В тишине витали напряжение и шок. Возможно, еще и страх.

Молча я вздернула подбородок и подошла к столу. Взяла свою стопку свежей одежды, оделась и стала ждать. Я понимала, что будет дальше.

Охранники уже подошли, схватили меня за руки и вывели из туалета. Я не спрашивала, куда меня ведут. Я знала.

То, что меня спровоцировали, не имело значения. Слово «справедливость» здесь не в чести.

Мы спускались еще дальше вглубь.

Линкс была права: я притягивала к себе опасность и насилие.

И я приветствовала их.

* * *

Темнота.

Бесконечные сумерки.

Это влияет на разум и через какое-то время сводит любого с ума. Так же, как и изоляция. Сначала я решила, что у меня счастливый день, праздник по сравнению с тем, что наверху. Я действительно считала, что смогу здесь отдохнуть. Проспать целую ночь.

Повеселиться.

Дело не в голоде и не в том, что твой мозг обманывал тебя в темноте. Не в непонимании отсутствия времени или того, насколько долго ты здесь.

Нет. Проблема в шуме, безжалостно врывающемся в крошечное пространство, который доводил до грани безумия. На некоторое время он прекращался, и я погружалась в сон, вызванный стрессом, но лишь для того, чтобы проснуться и ощутить все заново с новой силой. Минуты казались годами, я потеряла не только чувство времени, но и пространства. Некуда идти, я билась о стены, пальцами цеплялась за поверхность, стараясь избежать пытки.

Звуки, благодаря которым невозможно задремать или отключить свое внимание от них. Они превратили меня в хнычущий комок. Я желала смерти, надеясь, что она наконец даст мне покой. На мгновение меня окружила тишина, и я погрузилась в усталый сон.

Раздался громкий скрип, а свет упал на мои глаза.

Вздрогнув, я отпрянула от болезненного света так же, как это сделало бы испуганное животное. Все мои эмоции стали первобытными. Инстинкт толкнул меня к стене, где я свернулась калачиком. Надвигающаяся фигура показалась в дверном проеме.

– Усвоила урок, 85221?

Я прищурилась от яркого света, но силуэт охранника разглядеть смогла – тот, который раздел меня в ванной.

– Вставай! – рявкнул он.

Я не могла пошевелиться, мое сердце колотилось о ребра.

– Я сказал. – Он наклонился, схватил меня за руки и потянул вверх. – Вставай.

Я дернулась от его прикосновения. Мне захотелось укусить его за руки и зарычать.

– Тебе понравились эти три дня в яме? – Он сверкнул глазами, на губах появилась усмешка. Глубокий белый шрам пересекал его верхнюю губу, во всем остальном он был невзрачен для фейри. – Хочешь еще три?

Я сжала зубы.

– Ответь мне, 85221.

– Нет.

Я прохрипела так, словно мои голосовые связки повредились, и я полностью потеряла способность произносить слова.

– Нет, что?

– Нет, сэр.

Ярость поднималась внутри, я сощурилась, смотря на охранника. Это место взрастило во мне ненависть – теперь это доминирующая эмоция.

Тюрьмы процветали за счет того, что ломали и меняли людей. Может, в этом есть смысл, когда дело касается плохих людей. Но когда ломали хороших – у таких нет возможности потом восстановиться. Нет. Даже не так. Мы становились драконами, которые сжигали все дотла.

Мы становились порочными.

Глава 16

Зайдя ненадолго в туалет, я почистила зубы и умылась. С насмешкой на лице охранник следил за каждым моим движением. Он любил наблюдать за мной, особенно в туалете.

Я посмотрела на него отстраненно и безжалостно, как ребенок из фильма ужасов.

Он пошевелился, словно ожидал от меня ответа. Он считал, что я стану похожа на кусок глины. Сломанной игрушкой. Послушной. Униженной.

– Поторопись, – рявкнул он, разворачиваясь и направляясь к двери. – Завтрак почти закончился, но если ты поторопишься, уверен, сможешь слизать крошки с тарелок в мусорке.

Внутри взметнулась ярость, но я взяла свои эмоции под контроль и вымыла руки. Я подняла взгляд на металлическое зеркало над раковиной.

Лицо осунулось, мои и без того резкие черты теперь выделялись сильно, что делало меня более суровой и устрашающей. Раны все еще портили общую картину, но опухоль спала и остались только синяки. В глазах стояла тревога. Чернота в них напоминала лужу смерти, и если присмотреться внимательнее, то видно адское пламя, горящее в них. Я не знала девушку в зеркале. Она холодная. Пустая.

– Пошли, – прорычал он, но выпрямился, когда я посмотрела на него. Охранник вышел в коридор, сопровождая меня в столовую.

В помещение стоял гул, пахло переваренным овсом и яйцами, а также пригоревшим кофе. В яме случались моменты, когда мой желудок сильно болел от голода, казалось, разрывался, и мысль даже о еде из мусорки выглядела божественной.

Сейчас я ничего не чувствовала. Усталость, голод и здравомыслие были в прошлом. Они желали лишить меня человечности? Я надеялась, что они были готовы к тому, что просили.

Оглядывая пространство, я стояла на месте. Все зашептались о моем возвращении. Тесс, Мио и Ди обернулись. Их лица были разбиты, говоря всем, что их использовали вместо бойцовской груши. Тесс встала, но Мио схватила ее за руку, потянув вниз и покачав головой.

Пристально я осмотрела толпу, остановившись на дальней фигуре. Его глаза цвета морской волны были маяком в ночи, притягивающим меня из бурного моря. Уорик один сидел на своей скамейке, поставив ботинок на стул. Он прислонился к стене и скрестил руки на груди.

Скучающий король.

Он не двигался и молчал, но тяжесть в его взгляде снова попыталась пригвоздить меня к полу. Но на этот раз у него это не вышло, я приподняла одну бровь. Бросила вызов. В яме я поклялась себе, что никто не будет меня контролировать. Они могли избивать меня, морить голодом, пытать, но разум и воля принадлежали мне.

«Ты можешь пугать всех и доминировать в этой комнате, но ты не будешь править мной».

Словно ощутив мой протест, Уорик ухмыльнулся, или это была попытка угрозы? Я не разобрала. Я не отвела взгляд. Другие заключенные вокруг нас исчезли, превратившись в размытые образы. По позвоночнику пробежал жар, страх и гнев поднимались внутри.

Уорик склонил голову набок. Я скопировала его движение.

Как кот, потягивающийся после сна на солнышке, Уорик медленно встал. Черт, я и забыла, каким массивным был этот парень. Увидев его воочию, легенды о нем не рассыпались прахом. Наоборот, Уорик усиливал все те россказни, которые я о нем слышала. И на что он был способен.

Из-за паники по коже побежали мурашки, но я стояла на месте. Уорик лениво шел ко мне, а мое сердце бешено колотилось. Его руки были изранены, темные волосы ниспадали на плечи, казалось, он похож на дикое животное, охотящееся за своей добычей. Уорик ухмыльнулся, когда подошел ко мне. Воздух завибрировал вокруг нас, советуя мне бежать.

Края его ботинок коснулись моих. Благодаря своему высокому росту он мог смотреть на меня сверху вниз. Уорик сложил руки на груди, при этом коснувшись моей кожи.

Я не смогла сдержать вздоха от его прикосновения, хоть и моментально взяла себя в руки, сжав челюсти.

Он ухмыльнулся, явно осознавая, как его сила влияет на других. Высокомерный ублюдок.

Уорик фыркнул, на его лице появилось легкое насмешливое выражение.

– Как очаровательно, – произнес он.

«О. Черт. Возьми». В этот миг я осознала, что никогда не слышала, как он говорит. Как оружие он мог бы использовать только свой голос. Хриплый, глубокий, соблазнительный – мое тело отреагировало на этот тембр. Это как плавать голышом в бочке виски, привезенного из Шотландии. Сексуальный, жгучий, мягкий голос. От него я возбудилась и жар пробежал по коже.

Боль и удовольствие одновременно.

Он должен был быть фейри. Неважно, насколько хорошо Уорик умел скрывать свою ауру, ни один человек не обладал таким очарованием. Он считал, что обманет всех, выставит дураками, будет контролировать нас, отчего ярость вспыхнула во мне.

Не меня.

– Спасибо. – Я нахально подмигнула ему в ответ. – Не могу сказать, что большинство назвали бы меня очаровательной. Но каждому свое.

У Уорика дернулся глаз.

– Думаешь, проторчав в яме три дня, стала жесткой и безжалостной? Можешь поболтать со мной? – глубоко и низко сообщил он. Каждое слово как будто отпечатывалось на моих костях.

«Боже, пожалуйста, заткнись».

Я попыталась отгородиться от него и обхватила себя руками за грудь. Я испытывала стыд за то, что покраснела.

– Посиди там два месяца и только потом бросай мне вызов.

Два месяца? Он вытерпел и вышел живым? Я едва продержалась там три дня. Без сомнения, я бы покончила с собой, если бы меня не выпустили.

– Знай свое место, рыба.

Уорик наклонился ко мне еще ближе. Он будоражил мою кровь, вызывая противоречивые чувства. Я ощущала возбуждение и вражду.

– Это мое королевство, – прошептал он мне угрозу в ухо и наклонил голову, – тебе разрешено в нем жить.

Он приблизился еще ближе к моему лицу, из-за чего я втягивала в себя воздух со свистом через нос. Уорик молчал. Я пристально смотрела на него, сверлила взглядом.

Гнев. Ненависть.

Замешательство?

– Прочь с дороги! Ты стоишь у меня на пути.

В ту же секунду он двинулся, врезавшись в мое плечо, и неторопливо вышел из комнаты. Зазвенел колокол, и я отшатнулась.

В комнате послышались шум и шорох шагов – заключенные направились на работу.

– Святые богини. – Тэд прихрамывал рядом со мной, спину сегодня он сгорбил еще сильнее. – Что в тебе такого особенного?

– О чем ты?

– Мне интересно, почему двух заключенных без ауры так тянет друг к другу.

– Это не так, – рыкнула я на седовласого мужчину.

Улыбка появилась на лице старика.

– Что? – фыркнула я.

– Я не говорил, хорошо это или плохо. – Он посмотрел мне в глаза. – Похоть. Ненависть. Эти чувства трудно отличить.

– Заткнись, старик. – Я потерла голову. Адреналин, заполнивший меня из-за Уорика, гнал меня на самую высокую гору. – Нет у меня настроения, чтобы слушать это загадочное друидское дерьмо.

Я свирепо посмотрела на старика, а он лишь улыбнулся.

– Рад, что ты вернулась целой и невредимой. Что все хорошо. – Тэд похлопал меня по плечу. – Я действительно скучал по тебе.

– Ты скучал потому, что тебе не с кем было поговорить.

– А какая разница?

Он толкнул меня бедром и вложил что-то в руку, после зашагав прочь.

Посмотрев на руку, я моргнула, подавляя эмоции.

Целый кусок хлеба.

Будто он знал, что я выйду сегодня.

* * *

– 85221, – властный голос Хексуса просочился сквозь меня, выбивая воздух из легких, – это все, что ты сделала? – Он осматривал кучку одежды на моем месте так, словно она была грязная. – Ты обязана сдавать ежедневную норму, даже если тебя здесь нет.

– Что?

Я побледнела. Он имел в виду, что я должна была выполнить норму за три дня плюс сегодняшний?

Мои пальцы были разодраны, так как я все еще пыталась научиться работать с машинкой, из-за измученного разума и тела я двигалась медленнее, чем другие.

– Знаешь, что происходит, когда ты не выполняешь норму?

Я смотрела на него снизу вверх.

– Отвечай!

«Я подумала, что это был риторический вопрос, сэр».

В комнате раздались охи, сообщившие, что я произнесла это вслух. Дерьмо. Из-за усталости я только что произнесла фразу вслух.

Хексус весь подобрался, его глаза потемнели, в них плескалась ярость.

– Что ты сейчас сказала?

Покинув яму всего несколько часов назад, не отдохнув и не поев, я попала в ту часть дня, где у меня ничего не осталось. Кусочек хлеба я съела давно, голод сводил меня с ума, раздирая желудок. Я вздрагивала от каждого громкого слова или шума – моя психика травмировалась в яме.

– Встань, 85221! – прорычал он.

Его голос достиг той части мозга, которая желала подчиниться, следуя его указаниям, даже если он скажет мне спрыгнуть с обрыва. Высшие демоны и друиды хорошо настраивали разум против тебя же. Среди людей ходили слухи, что сильнодействующие вещества нужны для того, чтобы блокировать разум от фейри, чтобы люди могли дать отпор.

Даже если магия здесь не действует, Хексус мог все еще принуждать меня своим голосом. Я медленно двигалась, пытаясь встать.

– Тебе это нравится, да? – Он погладил хлыст на поясе. – Не можешь удержаться?

– Нет, мастер.

– Хорошо. Я люблю, когда вы кричите. – Хексус шагнул ближе, мы были одного роста. Не сводя с меня злого взгляда, он вытащил хлыст. – Энергия витает в страхе.

Я пристально следила за его движениями, пытаясь запереть все оставшиеся чувства глубоко в своем подсознании.

Хлыст щелкнул и отскочил от стены – кончик задел мой подбородок. Шею обожгло, глаза заслезились. Я хотела верить, что у меня хватит сил вынести это. Нет, нет. Настоящий герой поднял бы подбородок вверх и принял бы порку. Я не герой.

Мои ноги задрожали, а рыдания подкатили к горлу. Хексус поднял руку и снова ударил меня. Его желтые глаза стали совершенно черными, и в них отражалась моя впалая фигура. Мне была ненавистна мысль, что моя жизнь закончится так же, как и у других. Смерть в Халалхазе… никто не знал, что я находилась рядом. Для них моя история закончилась несколько недель назад.

Как я жалела, что не умерла, смотря в тот день в глаза Кейдену.

Хрясь!

Я упала на колени, но даже писк не сорвался с моих губ. Я начала терять сознание. Казалось, моя невосприимчивость к смерти еще сильнее раздражала Хексуса. Хотел ли он, чтобы я боролось и кричала от страха?

– Нет. Остановись! – крикнул мягкий голос.

Все в комнате, включая Хексуса и меня, в шоке повернулись к говорящему.

Линкс встала рядом со своей машиной, подняв руки вверх и широко открыв глаза, словно не могла поверить в то, что сказала.

– Прости?

Хексус расправил плечи. В комнате воцарилась тишина. С открытыми ртами все уставились на нее, даже другие охранники.

– Это моя вина. – Линкс облизнула губы. – Я забыла…

Страх оборвал ее слова, на горле пульсировала вена.

Хексус обошел мой стол, подойдя к Линкс. Она дрожала всем телом, а взгляд опустила в пол.

О чем, черт возьми, она думала?

– Она все доделала. Я придерживала ее стопки на своем столе. – Линкс постучала по стопкам на своем столе. Ее рука дрожала.

Хексус уставился на нее, в черных демонических глазах не было никакого выражения. Прошли минуты, угроза, казалось, витала в воздухе.

Он сделал шаг к ее столу и пальцами провел по одежде. А потом сказал тихим голосом:

– Ты заявляешь, что все это ее работа?

– Да, мастер.

В послушании Линкс опустила голову.

– А где же тогда твоя стопка?

– Здесь.

Она кивнула на другую кучу на полу под ее столом.

От удивления я открыла рот, теплая кровь от пореза капала на пол. Я попыталась встретиться с Линкс взглядом, но она не отрывала глаз от пола.

Подошла женщина-охранник и, схватив стопку, осмотрела ее. Она кивнула Хексусу, и он повернулся обратно к Линкс, качая головой.

– Ты утверждаешь, что она, – произнес он, дернув подбородком в мою сторону, словно я была собачьим дерьмом на тротуаре, – закончила свою трехдневную норму всего за несколько часов, когда вернулась? Ты уверена в этом, 84999?

Она вздернула подбородок.

– Да, сэр.

– Что ж… моя ошибка. – Хексус повернулся ко мне, на лице появилась ухмылка. Его желтые глаза полыхнули огнем. – Видимо, ты стала искусна в этой работе, когда покинула яму.

Мы все знали, что Линкс лжет. Покрывает меня. Неужели она работала в два раза больше, пока меня не было? Сделав и свою часть? Зачем? Почему она защищала меня?

– Чудо, – хихикнул он. Как змея, Хексус подкрался к Линкс и запустил пальцы в ее шелковистые черные волосы, заправив прядь ей за ухо. Его язык коснулся ее губ. Ладонь ласкала щеку, и он всем телом прижимался к ней. – Ты ведь моя любимая. Трудолюбивая и всегда держалась особняком. Я уважаю твое стремление защитить друга. Спасти ее. Это благородный поступок, моя дорогая.

Хлоп!

Звук удара разнесся по помещению. Крича, Линкс рухнула у его ног, прижав руку к лицу.

На моем языке вертелось ее имя, но я знала, что мое внимание причинит ей больше боли.

– Тебя следует наказать за ложь и болтовню без разрешения. – Он кивнул охранникам, стоящим рядом с ней. – Три удара плетью.

– Нет, – возразила я.

– Мне следует добавить еще пару из-за твоего непослушания? – Хексус выгнул бровь, смотря на меня. – Каждый раз, когда ты открываешь рот, количество ударов увеличивается на один. Хотя… – Его лицо исказилось от самодовольства. – Ты выпорешь ее.

– Что?

Вопрос едва сорвался с моих губ.

– Ты высечешь ее. – Он протянул мне хлыст. – И если ты будешь нежна, я добавлю еще четыре удара.

Злость кипела, как в котле, затуманивая зрение, я пыталась сдерживать эмоции.

– Давай, 85221. – Он кивнул на хлыст в своей руке. – Прими наказание достойно из-за ее глупой защиты.

Он был частично прав, из-за чего во мне поднялся гнев. Я сжала губы и пальцы. Гнев во мне ревел. Дело не только в Хексусе, но и в Линкс. Дура. Хексус выпорол бы меня и остановился бы на этом. А теперь наказаны будут двое. Я не просила ее меня защищать, и теперь я в долгу перед ней. Ее наказание для меня встало как кость в горле. Но именно ее доброта уничтожила меня.

Встав, я вытерла кровь с подбородка, забирая хлыст из рук Хексуса.

Я посмотрела на Линкс. Ее губы дрожали, глаза наполнились слезами, но она подняла упрямо голову и гордо вздернула подбородок. И снова я гадала, как она оказалась здесь – непохожа на преступницу.

Двое охранников развернули Линкс, задрали рубашку, оголив спину.

Всего три удара, и все закончится.

Меня затошнило, но я отбросила это ощущение. Отключив все свои чувства, я зажала в руке хлыст и замахнулась.

Раздался свист, за которым последовал взрывной вопль Линкс. Она врезалась в стену, но охранники поставили ее вновь прямо. Длинная красная линия проявилась на ее спине, кожа в некоторых местах лопнула, и кровь пузырилась на поверхности.

– Замечательно, – непристойно улыбаясь, сообщил Хексус, стоя рядом со мной, – ни малейшего колебания.

Как сильно я желала обрушить этот хлыст на него, заставить прочувствовать каждый кусочек моей ненависти.

– Тебе ведь это нравится, да? – Он облизнул губы. – Не отрицай. Я чувствую, как ты наслаждаешься. В порочных поступках заключена огромная сила. Разве ты не видишь этого? Вкус ее ужаса на твоем языке, горе и боль – все это словно кровь, бегущая по твоим венам. Ты держишь ее жизнь в своих руках.

Я зарычала на него, потому что где-то в глубине души ощущала его правоту. Жизнь и смерть.

Мне нравилось это чувство.

Хексус рассмеялся.

– В глубине души, несмотря на все правила общества, ты наслаждаешься этой порочностью.

Он вытянул шею и посмотрел на меня. На мгновение я ощутила его возбуждение, заряд и желание, захватывающие меня в ловушку.

Услышав его смешок, я стиснула зубы и повернулась к Линкс.

– Еще раз.

Хлоп!

Душераздирающий крик Линкс прорезал воздух – хлыст прошелся по открытым ранам. Рыдания Линкс встали у меня в горле. Охранники теперь уже полностью держали ее на весу – Линкс не держали ноги.

Последний. Просто покончи с этим.

Подавив собственную горечь, я замахнулась и ударила Линкс.

Из ее горла вырвался звук, который я не смогла бы описать как человеческий. Голова опустилась, тело обмякло.

– Я впечатлен, 85221.

Хексус повернулся ко мне, протягивая руку. Я так желала всем своим существом замахнуться на него и бить хлыстом всех в этой комнате, пока никого не останется на ногах.

Кипя от злости, я вложила оружие обратно в его руку. От выражения самодовольства на лице Хексуса у меня зачесалась кожа.

Он протянул руку, взяв меня за подбородок. Проведя по моей кровавой ране, он слизнул красную жидкость.

– Мммм… даже кровь твоя на вкус порочна. Одичавшая. Полная жизни.

Он ухмыльнулся, а глаза его горели так, словно ему в голову пришла гениальная идея.

– Теперь что касается твоего наказания. – Я ощутила холодок, а сердце сжалось. Видимо, избиения Линкс было недостаточно.

– Порки для тебя недостаточно. Как и ямы.

Я сглотнула.

– Ты, моя прелесть, предназначена для большего.

– Что?

Мгновение он смотрел на меня, а потом на лице его появилась усмешка.

– Думаю, ты справишься. Как раз подходит для таких, как ты.

– Справлюсь? С чем?

– Игры, мой милый зверек, – ухмыльнулся он, – ты будешь участвовать в Играх.

Глава 17

– Просыпайся, просыпайся, рыбка, – певучий голос заставил меня открыть глаза. В сантиметре от моего лица на меня смотрел взгляд карих глаз. – Доброе утро. Рад, что ты вернулась.

– О боже, – пробормотала я, обнимая Опи, прежде чем спрятать лицо в руках.

Опи стоял, уперев руки в бедра, вместо шорт он нацепил на себя розовую мочалку и две круглые жесткие щетки, похожие на бюстгальтер. Прокладки служили вместо шляпы и обуви, а в бороду был вплетен мусор. Битзи сидела на спине Опи в шапочке, откуда торчали большие уши.

Писк. В знак приветствия она показала мне средний палец.

– И тебе доброе утро, – проворчала я.

Писк.

Застонав, я приподнялась, прислоняясь к стене. Прошлой ночью я погрузилась в глубокий сон, но страх настолько засел в мою душу, крики Линкс стояли в ушах, что казалось, будто я вообще не спала.

– Вопреки своим принципам. – Опи обвел рукой помещение. – Я подметал камеру, пока тебя не было. Что следует сказать? Посмотри, как она блестит. Я ненавижу уборку, но не смей отрицать мои навыки.

Я огляделась, не заметив разницы в пустой клетке.

– Эм. Спасибо.

– Наверное, это гены. – Он пожал плечами, его пальцы теребили шорты. – Не могу бороться. – Он поднял руку. – Не привыкай к этому. Я чуть не умер. Это огромная жертва. Ненавижу уборку.

– Конечно. – Я потерла глаза, пытаясь проснуться. – Итак… у вас сегодня новый наряд?

– Принадлежности для ванны. – Он развернулся, демонстрируя свою шляпу. – Я соорудил одежду ночью.

– Идеально.

Я запустила пальцы в волосы, собирая их в пучок.

– Знаю, правда? – Круговыми движениями он провел руками по груди. – Мастер Финн, наш главный домовой, сказал, что я выгляжу глупо и позорю наш вид… – Опи посмотрел на свои тощие ноги, а на лице появилась печаль.

– Ну, этот Финн, значит, скучный дурак. – Я ощутила желание подбодрить и защитить Опи – кто-то лишил его счастья только потому, что он вел себя не как типичный домовой. – Жалкий мерзавец. Опи, просто будь собой. Ты самый нарядный домовой здесь.

Писк.

Два средних пальца помахали в воздухе, благословляя, Битзи качнула головой в знак согласия.

На лице Опи появилась улыбка, и он стал покачивать бедрами взад-вперед, словно двигался в такт музыке.

– Это верно, детка. Я делаю свою жизнь увлекательной.

– А как не завидовать?

Я подмигнула Опи, наблюдая, как он крутится, как балерина.

– Может, тебе стоит сшить костюм воина?

Писк.

Опи перестал крутиться, выражение радости на лице исчезло.

– О, верно. – Опи кивнул Битзи. – Я слышал… – Битзи дала Опи затрещину. – Ладно, ладно… Битзи слышала, – пробормотал Опи, – а как не услышать с такими-то ушами?

Хрясь.

– Эй! – Опи потер голову, мои глаза расширились. – Прости.

Писк.

– Да, я серьезно.

Писк.

– Я бы ничего не сказал, если ты об этом.

Писк.

– У меня нормальный тон. Я произнес идеально.

Писк.

– Я хороший актер. Да как ты смеешь!

– Эй! Эй! Успокойтесь. – Я подняла руки. – Битзи, я уверена, он хотел извиниться.

Писк. Писк. Битзи дважды пропищала прямо мне в лицо.

– Вау… она сказала, чтобы ты шла к черту…

– Да, – обрывая Опи, я кивнула, – думаю, я поняла.

– Так? – Опи повернулся ко мне, подтягивая свои розовые шорты. – Ты действительно попала в список?

Сглатывая, я откинула голову на цемент.

– Да.

– Это плохо, рыбка.

– Я слышала об этом. И видела.

С тех пор как Хексус объявил мне о моей судьбе, я не думала об этом, все отрицая. Прошло всего несколько недель, а меня уже избили, украли одеяло – к черту эту сучку – напали на меня в душе, заставили высечь заключенную, защищавшую меня, а теперь вписали мое имя в список.

В Игру. Там долго не жили.

Скажем так, я написала бы ужасный отзыв об этом месте.

– Выхода нет. – Опи нервно натянул шляпу. – Даже самый успешный боец рано или поздно погибает.

– Ты не помогаешь.

– Тебе не следует участвовать.

– У меня нет выбора.

– Ты умрешь.

– Знаю.

Ужас поселился в моей душе, и я резко выдохнула через рот.

Смерть прогуливалась слишком близко.

Прозвенел утренний колокол, за ним последовал лязг открывающихся дверей. Мой разум желал думать о чем угодно, кроме как о моей судьбе.

– Ну, я пойду. Душевые скоро опустеют. – Опи раздвинул свои щетки, открывая грудь. – Пора работать, Битзи.

Писк.

Подняв палец высоко в воздух, кружась, они проскользнули сквозь решетку и исчезли.

Вместе со стадом я направилась в ванную, выполняя все механически, при этом не ощущая присутствия себя в своем теле.

– В какие неприятности ты попала без меня, ягненок. – Кек остановилась рядом с раковиной. – Похоже, ты не можешь сидеть тише воды ниже травы, так? Мне, видимо, нужно обмотать тебя защитной пленкой.

В лицо я плеснула себе ледяную воду, пытаясь прийти в себя. Я заметила, что голубые волосы Кек были распущены, а форма чистая.

– О, смотрите, телохранитель вонючей рыбы, – вмешался ехидный голос, приковывая мой взгляд к металлическому отражению зеркала. Тесс и ее банда стояли позади. – Двигайся! Мне нужна раковина, – прорычала Тесс, придвигаясь ближе.

Здесь были десятки других раковин, которыми она могла бы воспользоваться, но Тесс пыталась противостоять мне.

Я вздохнула, не потрудившись обернуться.

Кек засмеялась.

– Тебе, видно, нравится, когда тебя бьют по заднице, Тесси. – Кек прислонилась спиной к зеркалу, показывая, что они не опасны. – В первый раз вы исподтишка напали на нее втроем. Второй раз? Что ж… – Кек указала на их лица, на которых все еще были синяки.

– По крайней мере, я не чья-то собственность. Мне не нужен демон для защиты в обмен на секс, – усмехнулась Тесс.

– Если бы эта девушка со мной спала, – указала на меня Кек, а потом присела и угрожающе наклонилась к ним ближе, – ты была бы мертва.

Тесс нервно сглотнула.

– В принципе, мне ничто не мешает это сделать. Ты выводишь меня из себя, человек.

– Здесь у тебя нет власти. Ты ничего мне не сделаешь, – фыркнула Тесс.

Злобно ухмыляясь, Кек соскользнула со стойки. Она была хрупкой по сравнению с ними, но от нее исходили уверенность и сила.

– Это просто болтовня, – отрезала Тесс, но я видела, как у нее перехватило дыхание.

– Хочешь проверить?

Кек выплюнула это в лицо Тесс, две ее подруги наклонились вперед, обороняя Тесс.

– Ух ты, – прошипела я, вставая между ними, и взглянула на охранников, пристально наблюдавших за нами. Шагнув вперед, моя грудь уперлась в грудь Тесс. – Отойди. Попробуй бросить вызов в другом месте. Но подожди, ведь в этом и проблема? Ты теряешь хватку над несуществующим положением, которое, как считаешь, у тебя есть, да?

Тесс сморщилась, от нее исходила ярость.

– Ты здесь никто. Человек, который умрет без фанфар и признания. Исчезнешь, будто тебя и не существовало.

– Думаешь, о тебе будут помнить? – зашипела она, врезавшись в меня. – Твои богатые родители плачут из-за тебя? – Она изучала меня. – Ты попала сюда, и от тебя несет привилегиями. Накрашенные ногти, кремовая кожа, шелковистые волосы… Я чувствую от тебя запах денег. То, как ты говоришь, держишься – высокомерие. Ты не страдала ни разу в своей жизни. И держу пари, твоя нога не ступала в Дикие Земли. Для вас, богатых, это всего лишь история, которая заставляет вас беспокоиться из-за возможного нападения. Вы никогда не работали по восемнадцать изнурительных часов ежедневно, чтобы заработать на еду. Не видели, как умирает ребенок, потому что ты не смог достать лекарство. – Тесс подошла еще ближе. – Это место для меня рай. Так что иди сюда, и я покажу тебе, как мы выживаем.

– Эй! – крикнул охранник. – Разойдитесь, или все окажетесь в яме.

Губы Тесс дрогнули, но, сердито посмотрев на него, она отступила.

– Жду не дождусь, когда ты умрешь. Никто не защитит тебя на Играх.

Втроем они неторопливо удалились, ее обвинения эхом раздавались в моей голове. Я и правда жила при деньгах, имея привилегии, и никогда даже близко не подходила к Диким Землям. Да, я пережила потери, но я понятия не имела, что значит, когда на твоих глазах умирает ребенок, потому что ты не можешь купить лекарство. Не знала, что значит, когда на столе нет еды.

Иштван устраивал приемы с изысканной едой на столах, чтобы произвести впечатление. А после так много остатков выбрасывали на съедение домашнему скоту.

– Не позволяй им влезать в твою душу. Мы находимся здесь, и тут нет богатых или бедных. В Халалхазе все равны.

– Равны? – фыркнула я. – Это не про это место.

Кек сжала губы, кивая.

– Давай, ягненок. Поедим, пока еда не исчезла.

Кек пошла к группе демонов, когда мы вошли в столовую – там ее ждал завтрак. Схватив поднос, я огляделась, и мой взгляд упал на заключенную, с которой я не знала, как себя вести.

Линкс сидела за столом вместе с другими фейри, но она повернула голову в мою сторону и посмотрела на меня. Она напряглась, словно простое дыхание причиняло ей боль. Под ее рубашкой была еще ткань, которая стягивала раненую кожу на спине. Она смотрела на меня своими темными глазами, и в них не было никаких эмоций.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, я посмотрела в ответ. Я заслужила ее ненависть, и неважно, с чего все началось. Я всегда буду для нее той, кто держал хлыст, той, кто оставил отметины на ее спине – постоянное напоминание обо мне. Как за такое можно извиняться?

В раннем возрасте я научилась выбирать сражения. Знала, когда нужно нападать, а когда разумно показать сломленный вид, чтобы в итоге тебя не смогли сломать.

Я по-прежнему удивлялась решению Линкс защитить меня. Меня учили, что фейри не бывали милыми. Что доброта к людям – это не про них, поэтому действия Линкс меня смутили. Я постоянно гадала, что она задумала. Хотя она казалась такой наивной и уж тем более не походила на манипулятора. Если кто и был здесь не в своей тарелке, так это она. Но разве с фейри не нужно быть постоянно начеку?

Линкс скривила губы, словно она собиралась отвернуться от меня, но вместо этого она кивнула и только после этого опять обратила внимание на свою группу. Только это мне и было нужно.

Прощение или, может, понимание. Линкс не винила меня, и это было большим облегчением, чем я ожидала.

Я выдохнула и направилась к своему столу с половиной тарелки овсянки и кружкой теплого кофе. На меня смотрели со всех сторон, наблюдали за человеком, который скоро умрет. Игры отсчитывали минуты моей жизни, часы висели у меня над головой. Но лишь одна пара глаз вызывала во мне любопытство. Его взгляд жег меня, дразнил, чтобы я посмотрела на него. Эта потребность зажужжала внутри меня как насекомое, а необходимость взглянуть стала почти принуждением. Это ощущение было настолько сильным, что по телу пробежали мурашки. Я сжала челюсть.

«Не смотри, Брекс. Не доставляй ему удовольствия».

С каждым моим шагом потребность усиливалась, и я все более ясно ощущала его присутствие. В глазах появились слезы – я сопротивлялась, плывя против течения. Наконец, добравшись до столика, я села напротив Тэда, намеренно повернувшись спиной к загадочному мужчине в конце комнаты. Я не понимала, что заинтересовало его, или это была просто скука, но я не могла отрицать ощущение его присутствия, словно он вездесущ. Казалось, он рядом со мной.

Тэд фыркнул, качая головой.

– Что? – проворчала я.

– Камешек может вызвать цунами.

– Ты принимаешь таблетки, старик? – Я запихнула овсянку в рот, моментально проглотив. – Почему не делишься?

– Ты, – произнес он, поставив свою чашку рядом с хлебом, – не должна была попасть в список.

– Будто я просила об этом.

Я воткнула ложку в водянистую овсянку. Мне стало дурно от осознания правды. Я скоро умру. И то, что я видела… погибну очень болезненным и мучительным способом.

– Есть ли возможность вылететь из списка? Чистить туалеты? Хорошее поведение?

– Нет. – Тэд постучал пальцами по кружке. – Раз попал в список, значит, играешь до конца.

Это значит до самой смерти.

– Сколько было боев? Я имею в виду, сколько у меня есть времени? Ведь до меня много людей в списке, верно?

Я обвела помещение рукой вокруг, пытаясь сглотнуть, – страх сжал горло.

– Когда заканчивается выбор, охранники кидают жребий. Так бы случилось с завтрашней Игрой, – тихо проговорил Тэд, каждое его слово было тяжелым, как камень. – Родригес убил последнего в списке.

Я резко втянула воздух.

– Что это значит?

– Ты на первом месте, – ответил он, – завтра ты будешь драться.

Тэд сказал «драться», но я поняла, что он имел в виду.

Завтра ты умрешь.

Глава 18

Топот, гомон, крики толпы действовали мне на нервы, сдавливая мертвой хваткой. Резкие запахи крови, пота, мочи, возбуждения и ужаса ударили мне в нос.

– Сражайтесь! Сражайтесь!

Предсмертное пение разносилось по темному туннелю, заглушая звук моего собственного сердцебиения. Опустив взгляд, я увидела, как моя грудь вздымается, казалось, сердце хотело прорваться сквозь ребра и сбежать.

– Время пришло, 85221.

Мимо меня прошел охранник, направляясь к запертым воротам.

Меня наполнил ужас, отделивший меня от тела, – он спасал меня от понимания истины. Я даже не осознавала, как сильно меня трясло, пока не окинула взглядом свою фигуру. Тело дрожало, словно меня вытащили из ледяной воды, пот стекал ручьем по моим ладоням, а во рту пересохло.

– Первый бой пройдет с равным тебе, – сказал Опи накануне вечером.

Он и Битзи просидели со мной всю ночь, зная, что я не засну.

– Человек, которого убил Родригес, был ему не ровня, – съязвила я.

– Хочу тебя подбодрить, рыбка. А ты меня одергиваешь. Я мог бы сказать «могло бы быть и хуже, или лучше».

Он топнул ногой.

Писк!

Битзи зарычала на меня, щелкнув пальцем.

– Отлично. Извини, – я жестом показала, чтобы он говорил, – продолжай.

– Спасибо, – театрально наклонив голову, Опи прочистил горло, остановился и нахмурился. – Да нечего мне сказать. Ты облажалась.

Я рассмеялась. Мне нужно было отвлечься от страха и напряжения. Компания Опи и Битзи помогла мне пережить эту ночь, даже на мгновение не позволив мне погрузиться в себя.

Казалось, это происходило столетия назад.

Топот ног на трибунах, бьющий в аккомпанемент моему пульсу, вернул меня в суровую реальность и понимание того, что должно произойти. Они поаплодируют моей смерти, а завтра проснутся и продолжат жить, как обычно. Ничего особенного.

Последние ли это минуты моей жизни? Так ли закончится моя история? Мне казалось жестоким и несправедливым закончить свою жизнь так, с учетом всего того, что я уже пережила.

Я до боли точно вспомнила то, что сказала мне целительница.

«Ты пожалеешь, что выжила. Там, куда ты направляешься, смерть стала бы твоим благословением. Не протянешь и недели, но каждую секунду ты будешь жалеть, что я не сжалилась и не позволила тебе умереть».

Скрежет открывающихся ворот разнесся по арене. Я слышала возбужденный визг толпы – они требовали крови, желая почувствовать себя живыми в этой дыре.

– Готова? – тихо спросил охранник. – Жеребьевкой выбрали твоего противника.

Я лишь была разогревом. Мне даже не выбрали противника лично, так как не воспринимали всерьез.

Прикусив нижнюю губу, я всхлипнула и шагнула вперед.

– Воздай славу убийством или смертью.

На мгновение я остановилась и пристально посмотрела на фейри. Впервые я по-настоящему обратила на него свое внимание.

Зандер стоял и смотрел на меня своими шоколадно-карими глазами.

– Пусть энергия толпы питает тебя. – Он пристально смотрел на меня. – Поразмысли и найди оружие во всем, что видишь. Одержи верх.

Его доброта встряхнула меня и наполнила сосредоточенностью и силой.

Я молча кивнула, благодаря за эти слова. Вдохнув, я расправила плечи и вышла из туннеля на арену. Вмиг на меня обрушились свет и шум.

Используй все.

Одержи победу.

Не дай отнять им твою жизнь.

Заключенные, находящиеся на трибунах и размахивающие руками, расплылись из-за разных цветов формы. На секунду я отрешилась от толпы, осталась одна, словно капля воды в пустыне, полной жаждущих напиться дикарей.

Лязг металла привлек мое внимание, и я повернула голову в сторону напротив. На свет вышел человек, выигравший сегодняшнюю лотерею. Я узнала ее.

Моргая, я оглядела невысокую, коренастую фигуру и осунувшееся лицо.

Мио.

Она усмехнулась, демонстрируя свои желтоватые зубы, а также отсутствие переднего зуба во рту.

– Давай, рыбка, – насмехалась она, приближаясь, словно забыла, что совсем недавно я надрала ей задницу.

Лучше переоценить противника, чем недооценить. Я всегда задумывалась об этом в отличие от большинства парней в академии. Я была лучшей в классе, потому что всегда выкладывалась на все сто процентов, считая, что на этот раз они могут меня победить. Плюс я была быстрой и тихой.

Единственное, в чем я была уверена – только один из нас сегодня выйдет отсюда.

Мио замахнулась и костяшками пальцев задела мой подбородок. Толпа улюлюкала оттого, что мы начали бой. Мио была быстрее меня – движения точные и сконцентрированные. Она лучше, чем Тесс и Ди, и я могла сказать, что она хорошо знакома с боевыми искусствами.

Мы кружили друг вокруг друга, возбуждение толпы обволакивало меня, закрадываясь внутрь. Мио шагнула вперед, замахнувшись ногой и сжав челюсть, но я увернулась от ее удара. Наша слабая схватка не нравилась толпе.

– Убей. Убей. Убей.

– Крови. Крови. Крови.

Я выгнулась, чтобы нанести свой первый удар – кулак врезался ей в ребра. Мио отшатнулась, толпа радостно зааплодировала, радуясь, что наконец начался нормальный бой.

Мио метнулась ко мне и врезала по щеке – боль пронзила мое лицо. Казалось, мои глаза были готовы выскочить из орбит. Мио воспользовалась моим секундным замешательством и заехала кулаком по носу и губе – хрустнул хрящ в носу, разорвав кровеносные сосуды. Прежде чем я успела выпрямиться, она пнула меня в живот, отчего я со стоном упала в грязь.

– Мио! Мио! – скандировала толпа, делая ставки.

Прыгнув за мной, она пролетела мимо, когда я откатилась в сторону. Вскочив, я развернулась и вонзила свой локоть ей в позвоночник. Мио взвыла и выгнула спину от удара, но на ногах она удержалась, заехав мне в кровоточащую щеку.

Отшатнувшись, я почувствовала, как ярость поднялась внутри меня и захватила в свои сети. Я лучше. Я могла сбить с ног обученных солдат.

Мио бросилась на меня, но с разворота я пнула ее ногой, угодив в живот. Она упала в грязь с глухим стуком. Мои чувства отключились. Пнув ее под ребра, я услышала хруст ломающихся ребер, с ее губ сорвался крик.

Одна часть меня не хотела никого убивать, другую же захватил адреналин и инстинкт самосохранения – убить или умереть. Я не хотела умирать – не сегодня.

Мио выпустила гортанный крик, когда попыталась сопротивляться моему натиску, отползая от меня, она ухватилась за палку, торчащую из земли, словно Экскалибур. Со всей силой Мио вытащила ее, вертя в руке, и прихрамывая, стала приближаться ко мне. По ее лицу стекала кровь – она стала намного сильнее и опаснее, чем казалась ранее.

Мио вонзила ботинок в грязь, швыряя ее мне в лицо.

– Ах…

Я подняла руки к горящим глазам, чем предоставила ей свободу действий.

С боевым кличем она метнула палку в мою сторону. Отшатнувшись, я не успела увернуться. Боль пронзила бедро, когда дерево вонзилось в мою ногу, разорвав кожу. Как будто издалека я услышала вой и была уверена, что этот звук исходил от меня – я больше не чувствовала привязанности к своему телу.

Словно в замедленной съемке, я наблюдала, как каждая капля моей крови медленно падает в грязь. Я ощутила жужжание, давшее мне силы и избавившее от судороги, которая заморозила мое тело.

Я пристально посмотрел на Мио и оскалилась.

Дико взревев, пыхтя и рыча, я выдернула палку из ноги. Что бы она ни разглядела во мне, но, видимо, тоже поняла – что-то изменилось. Ее глаза расширились, словно она увидела выползающего из пещеры монстра.

Мгновенно я оказалась за ее спиной, отчего Мио оглянулась. К этому я и стремилась. Двигаться плавно и быстро, чтобы она потеряла меня из виду.

Скользнув в сторону, я со всей силы врезала ей кулаком в горло. Она схватилась за шею, пытаясь пропустить в легкие воздух. Взмахнув палкой, я ударила ее по коленям, и Мио упала на землю.

Казалось, сила покинула ее тело, в то время как во мне гудела мощь. Она пыталась дышать, кровь текла по ее лицу, а взгляд темных глаз остановился на мне.

Дерзкий.

Гордый.

Она молчала, стойко принимая свою смерть. Мио наблюдала, как я верчу в своей руке палку, с которой капала моя кровь. Толпа кричала и требовала, чтобы я закончила бой. Я знала, что другого пути нет. Один выживает, другой умирает. Таковы правила Игры.

Смотря ей в глаза, в конце концов, я оказала ей уважение. Подняла руку с палкой, которой Мио чуть не убила меня. Тошнота подкатила к горлу, как лава, но я знала: останавливаться нельзя.

Со всей оставшейся у меня силой я опустила палку вниз, и острие пронзило горло Мио. Послышался отвратительный звук рвущейся плоти, кровь хлынула и забрызгала мое лицо. Мио задыхалась, захлебываясь собственной кровью, воздух выходил из дырки в горле, выплескивая красную жидкость наружу. Некоторое время она боролась, затем ее тело одеревенело. Один сильный спазм, и жизнь покинула ее.

Кроме своего дыхания, я больше ничего не слышала. Я опешила от той жестокости, которую только что совершила, – палка проткнула горло Мио и вонзилась в землю. Кровь проносилась по моим венам, сотрясая меня чрезмерной энергией.

Я убила ее. Жестоко.

Но я осталась жива. Выжила.

Вытерев кровь с лица рукой, я отступила, сначала я увидела толпу и только потом расслышала их крики. Словно лопнул пузырь и вернул меня в реальность.

– Рыба!

– Пиранья! – крикнул кто-то, перекрикивая остальных.

– Пиранья! Пиранья! Пиранья! – скандировала толпа, подпрыгивая вверх и вниз, подняв кулаки в воздух и раскачиваясь взад-вперед.

В оцепенении я разглядывала толпу, погружаясь в ошеломляющую энергию, утопая в их жажде крови.

Я ощутила легкий толчок в животе – трепет, заставивший меня отвести взгляд в сторону. Глаза, казалось, светились в темноте, как маяки, привлекая меня и наполняя мои легкие воздухом. Я вздрогнула, когда наши взгляды встретились.

Уорик сидел на своем обычном месте, откинувшись и наклонившись набок, подперев рукой подбородок, словно смотрел скучный фильм, но его острый взгляд пронзал меня насквозь.

Я закрыла глаза и сглотнула, мне казалось, Уорик стоял рядом со мной, его аура касалась меня.

– Великолепно. – Я обернулась. Зандер стоял с пустым выражением лица, но его глаза мерцали. – Ты заработала себе еду. Победила. – Он улыбнулся. – Ты одержала верх.

– Одержала верх.

– Хорошо.

Он прошел мимо меня к телу Мио. Я наблюдала за ним, а потом вновь посмотрела на королевский трон на трибунах.

Пустота.

Мне показалось, будто я все выдумала.

Я покидала арену вся в крови, за спиной кричали мое новое прозвище, но я прошла по темному туннелю прочь от них.

Смерть Мио открыла толпе глаза. Рыба превратилась в Пиранью.

* * *

Охранники отвели меня к целителю, который дал лекарство и промыл рану на ноге, а после я направилась в душ, где меня уже ждала чистая форма – бонус в честь победы.

Стоя под струями, я наблюдала, как кровь, стекающая с моего тела, соскальзывала в канализацию – кровь моя и Мио смешалась и исчезла. Руки дрожали, и я прижала ладони к стене, пытаясь удержаться на ногах. Звон в ушах и адреналин резко отступили.

Я четко сознала произошедшие события, словно упала с горы, и ощутила шок из-за того, что убила Мио. Все ради выживания. Она вполне могла находиться на моем месте в этом душе, но все равно мысль о том, что я убила человека, чтобы развлечь толпу, вызывала отвращение и тошноту.

– Две минуты! – крикнул охранник, тот самый, вытащивший меня из ямы. Я прозвала его «губа со шрамом». Казалось, он особенно любил смены в душе. – Давай, рыбка, – хитро посмотрел он на меня. – Тебе нужна помощь, чтобы одеться?

Завернувшись в полотенце, я уверенно пошла к нему, смотря вверх и не выказывая страха. Охранник втянул в себя воздух от моей близости, стараясь сохранить ухмылку на лице. «Губа со шрамом» разглядывал мое тело – вода скатывалась по моей покрытой синяками и ссадинами коже.

– Пиранья, – сказала я, наклоняясь ближе, – и если ты еще хоть раз прикоснешься ко мне, я сорву плоть с твоих костей, а костями буду выковыривать твое мясо из своих зубов.

Потрясенный моими словами, он моргнул, но быстро взял себя в руки и прижался ко мне.

– Думаешь, убила слабого человека и теперь непобедима? – Он снова обвел меня взглядом. – Я могу сделать с тобой все, что захочу, прямо сейчас, и не только ты, никто меня не сможет остановить.

– Ты не уверен в своей мужественности, – ответила я, игнорируя страх, пронзивший меня из-за его слов. Возможно, он был прав, и никто не помешал бы ему. Но я не собиралась позволить ему меня сломать. – Думаю, здесь ты не сильно отстаешь в этом от людей. – Фейри считали оскорблением, если их сравнивали с людьми. Считали себя выше подобных глупостей, но чем сильнее смешивались наши миры, тем больше каждый представитель приобретал черты другого.

– Сучка, – зашипел он, бросаясь ко мне.

Я врезала ему кулаком в кадык, он отшатнулся и ухватился за горло.

– Тц, тц, – цокнула я, – ты знаешь правила. Ты не можешь трогать меня.

Так мне сказал Тэд. Если заключенный участвует в Играх, то его не имели права избивать охранники. Бойцы должны быть сильными, чтобы устроить замечательное шоу.

– Неинтересно смотреть на бойца, который уже и так избит до полусмерти и не может драться, – говорил Тэд, – охранники хотят, чтобы заключенные не задумывались о том, что бойцы делают за охранников грязную работу. Смерть сокамерников сокращает число обитателей здесь, и бойца подбадривают, чтобы он снова выходил на ринг. Отвратительное зрелище, но обывателям нравится, ровно до тех пор, пока их имя не оказывается в списке.

Охранник зашипел, его глаза сузились. Моментально он схватил меня за горло, перекрыв воздух. Он скривил губу со шрамом, а в глазах читалось, что он намеревался меня убить.

– Грязный кусок…

– Бойд! – прогремел голос по комнате, отражаясь от плитки. Зандер стоял в дверном проеме. – Отпусти ее.

Бойд усмехнулся, еще крепче сжимая мое горло.

– Бойд. Я. Сказал. Отпусти. Ее.

Ноздри Бойда раздулись, и он оттолкнул меня. Наклонившись, я сильно закашлялась, втягивая в себя воздух.

– Будь внимательна.

Бойд указал на меня, прежде чем покинуть комнату, свирепо смотря на Зандера.

Зандер наблюдал, как я выпрямлялась, потирая горло рукой.

– Одевайся. – Он кивнул на стопку одежды на столе. – Я подожду снаружи, а потом отведу тебя в камеру.

Он удалился. Дрожа, я натянула штаны, страх вновь обрушился на меня. Шок перекрывал адреналин. Надев ботинки, я направилась к выходу, встретившись с ожидающим меня Зандером.

Он одарил меня быстрой теплой улыбкой и после направился по коридору, минуя камеры. Я обратила свое внимание на одну из них.

– Подожди, – сказала я Зандеру, подходя к камере и вглядываясь в человека за решеткой. Игры все еще шли, поэтому большинство камер были пусты.

Кроме этой.

Не только мне претило сегодняшнее шоу.

– Можешь открыть? – ничего не выражающим голосом сказала я, посмотрев на Зандера.

Он кивнул, не задавая вопросов. Сняв ключ со своего пояса, он открыл решетку. Послышался пронзительный лязг металла.

Тесс поднялась на ноги, она следила за каждым моим движением. Она не показывала страха, сжимая челюсти. В ее мутном взгляде не было ни единого признака того, что оплакивала смерть своей подруги. Здесь этого не делали до глубокой ночи – никто не увидит твою слабость, ведь она будет поглощена криками остальных.

– Мое одеяло, – приказала я. Ничего близкого к просьбе или одолжению.

На секунду она засомневалась, явно борясь с желанием врезать мне. Неохотно Тесс наклонилась и подняла одеяло из гнезда на земле, которое соорудила для себя.

– Оба.

Она вздрогнула, на лице вспыхнула ярость, но Тесс схватила оба одеяла и протянула мне.

Она знала правила игры как внутри арены, так и снаружи. Здесь все так работало, и я не могла проявить снисхождение. Иначе это посчитают слабостью.

Взяв одеяла, я направилась к выходу из камеры. Зандер закрыл дверь.

– Она умерла достойно, – сказала я.

– Иди к черту.

– Хватит, Тесс, – приказала я, – наша война окончена. Будешь угрожать или встанешь на моем пути, присоединишься к своей подруге.

Я ушла прежде, чем она успела ответить. Войдя в свою камеру, я повернулась лицом к Зандеру.

– Ты… – Зандер с благоговением покачал головой, закрывая мою дверь, и, хватаясь за решетку, посмотрел на меня, – нечто.

– Я – нечто. Хорошо, – фыркнула я, бросая одеяла на землю.

Пока он молчал, я вглядывалась в его карие глаза. Выражение на его лице вызвало мурашки на моей коже.

Он смотрел на меня, и я все понимала. Но в отличие от других мужчин, взгляд Зандера не был похотливым или злым. Он желал меня, смотрел на меня нежно и страстно. Мягко. В месте, наполненном насилием, пытками и смертью, это раздражало. Заставляло тревожиться.

Я не понимала, как мне себя с ним вести. Уставившись в пол, я нервно облизнула губу.

– Не знаю, какое слово подобрать, чтобы описать тебя на твоем языке.

Я коротко засмеялась.

– Не переживай. Слышала, что «бессердечная сучка» есть во всех языках.

– Я не это имел в виду. – Он пристально посмотрел на меня, а потом отвел взгляд в сторону. – Ты всколыхнула здесь все. С тех пор как ты сюда попала, ломается привычный порядок. Кажется, скоро все рухнет.

– О чем ты?

– Не знаю. Просто чувствую так. – Он вновь посмотрел на мое лицо. – И я ощущаю, что меня завлекает твое течение. Я не могу остановиться.

Я сглотнула, его слова подняли внутри меня пламя, лед, страсть и страх.

Отступая, Зандер постучал по решетке.

– Будь осторожна с Бойдом. Он слабый, но жаждет крови и власти. У него совсем нет совести, – сказал Зандер, а затем ушел так, словно между нами ничего не произошло.

Ух ты. Я покачала головой. Сегодняшний вечер такой, словно я решила прокатиться на американских горках и пожелала сойти с них в пути.

Опустившись на одеяла, я свернулась калачиком – дополнительное одеяло смягчало землю, и я почувствовала себя лучше, чем на любой роскошной кровати, на которой когда-либо спала.

Отдаленные крики и радостные вопли, раздающиеся с арены, погрузили меня в глубокий сон. Я сдалась первой ночи полноценного сна – наверное, это из-за укола, который мне сделал целитель.

Несмотря на это, слова, сказанные Зандером, проникли в мои сны. Во сне я видела штаб-квартиру, Кейдена и всех, кого любила. А я стояла и смотрела на все, как… сторонний наблюдатель.

Глава 19

Две недели прошли как в тумане. Единственное отличие – большинство уходили с моего пути или кивали мне с уважением. Имя «Пиранья» раздавалось везде. Я все так же боролась, чтобы раздобыть себе «нормальную» еду, но хлеб с маслом теперь был доступен мне каждое утро. Тем не менее я похудела еще сильнее, отчего ослабела и выглядела уставшей.

Я не была готова к сегодняшней битве, но время странным образом ускоряется, когда тебя ожидает смерть. Пролетел, казалось, миг, и вот снова день Игр. Я не знала, с кем буду сражаться, но сомнений не было – мне усложнят задачу и мои шансы на выживание уменьшатся.

– Ты победишь, – сказал Тэд, изучая меня. Он поставил свою чашку на стол. Столовая гудела в предвкушении кровопролития, а я оглядывала комнату, гадая, кого не станет завтра с нами.

– Ты не знаешь этого, старик.

Я бросила свой хлеб, внезапно осознав, что не голодна.

– Съешь до последней крохи, – кивнул Тэд на три ломтика хлеба, – тебе нужна сила.

Уставившись на друида, я устроила представление, запихнув в рот сразу половину куска.

– О, великолепно. Умрешь от того, что подавишься. – Тэд покачал головой, снова становясь серьезным. – Ты справишься, девочка. Никогда не видел, чтобы кто-то сражался, как ты. То, как ты двигаешься, – он наклонил голову, – просто изумительно.

– Да, по сравнению с ленивцем, – фыркнула я, проглатывая хлеб и чувствуя, как он встал комом у меня в животе, – я молния.

– Нет, – Тэд выгнул свои кустистые брови, – дело не только в этом. Ты напоминаешь мне…

Тэда прервала суматоха в дверях. Заключенные заговорили и стали оборачиваться, чтобы посмотреть. Я взглянула на охранника, который «мыл» меня и регистрировал в мой первый день. Рядом с ним стоял новый заключенный в серой форме.

Человек.

Я впилась взглядом в новую рыбу.

Мир перевернулся. Стакан выпал из моих рук, жидкость из него выплеснулась на стол, что привлекло ко мне всеобщее внимание, включая и нового заключенного.

Я несколько раз моргнула, не осознавая то, что вижу. Глаза человека расширились, и в них появилась смесь радости, облегчения и шока.

– О боже, Ковач? – Он покачал головой, тоже не веря своим глазам, а затем направился ко мне. – Дерьмо. Мы думали, что ты погибла, – произнес он, и я наконец-то смогла осознать, кто это.

Арон Хорват.

Мой товарищ, козел, с которым я переспала, и парень, которого я любила избивать. Там это было важно, а здесь? Я не могла собрать воедино кусочки головоломки. Что он здесь делал? Как сюда попал?

– Брексли, я не могу поверить, что это ты. – Внезапно Арон оказался прямо передо мной и обнял меня. – Черт возьми, Ковач, я не могу передать, как я рад тебя видеть. Маркос сошел бы с ума, узнав, что ты жива.

Наши с Кейденом фамилии, казалось, разнеслись по всему помещению, эхом отдаваясь от стен, и словно ударили меня по голове молотом, вернули в реальность.

Черт. Он только что произнес мое имя – нарушил одно из главных правил.

Меня охватил ужас, паника сдавила легкие, я начала лихорадочно смотреть по сторонам. Лица некоторых ничего не выражали, тогда как другие смотрели с недоверием, пытаясь вспомнить, где слышали это имя, а потом их выражения осенялись осознанием.

Шоком. Ненавистью.

Заключенный 85221, или Лора Надь, находилась в безопасности. О ней не знали. Но Брексли Ковач, подопечная генерала Иштвана Маркоса, дочь Бенета Ковача, была мишенью.

Это Иштван вбил в нас с Кейденом – любой ценой хранить свое имя в секрете, если нас поймают. Быть осторожными, потому что нас могут использовать и шантажировать Иштвана.

В считаные секунды Арон испортил все.

Он схватил меня, в глазах его стояли слезы.

– Я не могу поверить. Ковач…

– Заткнись, идиот, – прошипела я, вставая и ломая нашу связь.

– Что?

Арон сделал шаг назад, не веря своим глазам. Его взгляд метался. Я видела, как он дрожит, страх уничтожил все годы тренировок. Я понимала, что он сказал это не специально. Увидев меня живой в стане врага, он перестал контролировать себя. Но все равно своими действиями он поставил меня под огонь.

– Что ты здесь делаешь?

Вокруг нарастало напряжение, заключенные сверлили меня взглядом.

Но намного сильнее я ощущала «его» внимание, режущее меня словно стекло. Король Халалхаза. Нет ничего хорошего в том, что Уорик Фаркас заинтересовался мной.

На несколько недель он оставил меня в покое, вел себя так, словно меня не существовало. Теперь же его взгляд обжигал мой затылок, пробираясь под кожу.

– Кейден сошел с ума.

– Господи, – прорычала я, хватая Арона за ворот, – да прекрати же ты болтать. – Я вытащила его из столовой. Никто не пошел вслед за нами, но я понимала, что это скоро изменится. Я завела Арона за угол и прижала к стене. – Черт возьми, да что с тобой такое?

– Прости. Я не подумал. Увидел тебя… – Арон отвел взгляд. – Не могу. – Он замолчал, но горечь прослеживалась в его словах. – Не могу умереть здесь. Это просто глупая ошибка. Мне не место здесь.

– О чем ты?

– Кейден, – произнес он, прочистив горло… – с тех пор как он увидел твою смерть, он находился в запое. Потерял себя. Пьяным он занимался ерундой. К примеру, решил перебить всех фейри, охраняющих поезд за рекой.

Там, где он увидел мою смерть.

– Кейден зашел слишком далеко. Он начал таскать некоторых из нас с собой. В последний раз меня поймали, когда я пытался убежать.

«Тащил прям, как же». Арон вместе со своим эго, вероятно, был первым в очереди, утверждая, что сможет убить больше всех фейри.

– Не могу в это поверить. – Арон удивленно смотрел на меня. – Мы думали, что ты умерла.

– Нет, пока нет.

Хотя благодаря сегодняшнему вечеру и то, что все узнали мое имя, надо мной навис дамоклов меч.

Арон тихо всхлипнул.

– Черт возьми, Брекс, помоги мне. Я не хочу умирать. Не так. Этого не должно было произойти. Мне здесь не место.

Высокомерный мальчишка из тренировочного зала исчез. Дерзкий при свидетелях, но, столкнувшись с ужасом, он рыдал, как ребенок.

– Думаешь, все здесь хотят находиться? – прошептала я и сильнее прижала его к стене. – Считаешь, я не хочу домой? Не желаю увидеть Кейдена? Это не чертовы каникулы. Чем быстрее ты примешь истину, тем лучше.

Он сильно потер руками лицо.

– Я не стану тебя успокаивать. Говорить, что здесь все хорошо. Это место именно такое, каким ты себе его представлял, если не хуже. Меня избивали, пытали, морили голодом, нападали, угрожали, унижали и отправляли в яму на несколько дней. Но если ты проявишь слабость, Хорват, то умрешь. И несмотря на то что ты засранец, ты все равно мой товарищ. Член команды. Мы защищаем друг друга. Так что соберись с духом.

Он кивнул и опустил голову, его руки дрожали. Я вспомнила, как все шокировало меня, когда я прибыла сюда в самом начале. Тяжело оказаться в месте, откуда никто не возвращался. Но я не привыкла сдаваться и смиряться с неизбежным.

Сегодня я могу умереть. Но я выйду на арену.

Прозвенел колокол, объявляющий о том, что пора на работу. От громкого звука Арон дернулся, он задержал дыхание и метнул взгляд к дверному проему, наблюдая, как заключенные выходят из столовой.

– Что происходит? – спросил он, напомнив мне человека под кайфом: параноика и невротика.

Не отвечая, я толкнула его снова к стене, требуя, чтобы он обратил на меня внимание.

– Ты больше не будешь называть меня реальным именем. Держи рот на замке. Еще раз подставишь меня, и я лично тебя убью. Понял?

Арон кивнул, хотя это уже не имело значения.

– Новичок – это рыба. Никому ничего не рассказывай о себе. Не высовывайся и держись поближе ко мне. Делай все, что тебе говорят охранники. – Сейчас Арон был напуган, но я боялась, что как только он успокоится, то проявит свой характер. – Ты хочешь жить? Тогда держись особняком и выполняй правила. «Не то что я». Понял?

– Да, – ответил он, вздернув подбородок, в его голосе появились оттенки характера прежнего Арона.

– Продолжим, – сказала я и обернулась, чувствуя, что Арон был мне как младший брат, которого я должна была познакомить с новой школой, рассказать о правилах и негласных законах. – Если охранник не скажет иначе, ты можешь пойти со мной на работу. Здесь нет подготовки, поэтому наблюдай и впитывай все как губка. Не думай, что люди на твоей стороне, это не так. Чем бы мы ни руководствовались снаружи, здесь все иначе. Демоны в красном, фейри в желтом, полукровки в синем, люди в сером.

– А парень в черном?

Я резко прервалась. По телу побежали мурашки, когда я посмотрела вперед, ощутив, как горит одна сторона моего лица.

В дверях стоял Уорик. Стоящие позади него заключенные не двигались, ожидая, пока король решит, что делать.

– Кто он, черт возьми, такой?

Голос Арона звучал высокомерно.

– Заткнись, – пробормотала я, держа голову прямо.

– Почему? Кто он такой?

Эго Арона поднималось наружу – он единственный не знал о силе парня в черном.

– Прислушайся к ней, рыба.

В тоне Уорика звучали отвращение и угроза. В тишине его голос прогрохотал, вырывая воздух из моих легких. Руки дрожали. Медленно направляясь к нам, он в мгновение ока скользнул прямо к Арону. Возвышаясь над ним, Уорик наклонился и произнес прямо в ухо:

– Заткнись. К. Черту.

Арон замер, наконец ощутив исходящую от Уорика силу.

– Ты теперь мишень, – усмехнулся Уорик в лицо Арону, а затем посмотрел на меня, – как и она.

Я выпустила воздух из груди. Угроза от Уорика казалась свинцом, упавшим мне на спину.

Не показывая эмоций, я посмотрела на него. Его сине-зеленые глаза пронзали меня. Он наклонил голову, наблюдая за мной, словно я была подопытным кроликом, а затем подошел ко мне так близко, что пульс начал бешено биться на шее.

Пристально он смотрел мне в глаза, тепло его тела окутало меня. Скрестив руки на груди, Уорик наклонился ближе.

– Будь осторожна, принцесса, – его грубый и глубокий голос, казалось, проходил сквозь меня, – теперь все изменилось. – Он коснулся губами моей щеки. – Ковач, – прошептал он, а после прошел мимо, намеренно задев меня рукой. Прикованная к месту, я хватала ртом воздух.

После его ухода заключенные разом покинули столовую. Они толкались и шептались, проходя мимо меня. Кто-то рычал мне в лицо и посылал уничижительные взгляды – все внимание было сосредоточено на мне.

– Кто это?

Арон схватил меня за руку, возвращая в реальность. Я всегда попадала в прострацию, когда Уорик находился рядом.

– Помнишь, вечерами сержант Фримен немного выпивал и рассказывал нам истории о Волке?

– Да. Тот чувак, Фаркас. – Арон нахмурился. – Легенда о парне, восставшем из мертвых после своей смерти во время «Войны Фейри». Говорили, он двигался как призрак, убивая сотню людей зараз голыми руками. Но это же миф. Выдумка. Бакос говорил, что его придумали, чтобы пугать людей.

– Бакос ошибался. Человек-миф реальнее некуда. Все истории – правда. – Я прикусила губу. – Парень, угрожавший тебе… Мужчина в черном… – Я посмотрела на Арона и ощутила мощь, когда произнесла имя легенды. – Уорик Фаркас.

* * *

Арон, спотыкаясь, шел за мной, пытаясь опровергнуть сказанное мной, но чем больше он отрицал, тем менее увереннее были его слова. Так много историй о фейри – наши родители, бабушки, дедушки росли на них, считая их мифом ровно до того момента, пока не пал барьер. Но Уорика Фаркаса все мы относили к категории Санта-Клауса или зомби. Никто не мог воскреснуть так, словно ничего не произошло – ни фейри, ни человек. Поговаривали, что друиды и некроманты могли, но это черная магия… плохая… она приводила к ужасным последствиям. Людьми такие воскресшие уже не были. Пустые, бездушные, злые, вынужденные жить – тела таких были холодными и неуклюжими.

Уорик не был похож на них. Его кровь была горячей, от него исходила жизнь.

Я считала, что та часть историй, где говорилось, что он воскрес из мертвых, была преувеличена, – Уорик живой. Настолько реальный, что будоражил все мои чувства. Рядом с ним я ощущала себя одновременно нужной и отвергнутой. Уорик был именно таким, каким я себе его представляла: ошеломительный и стоящий высоко над всеми.

– 85230, – крикнул знакомый голос Арону. В нашу сторону направился Бойд. Он посмотрел на меня и усмехнулся. – Ооо, рыбка, я вижу, ты нашла себе друга-собрата. Очаровательно. – Повернувшись к Арону, он произнес: – Ты в прачечной.

Арон выпятил плечи и сморщил нос от отвращения.

Эти двое были так похожи – очень плохо для Арона.

– Бери ее за руку, и она все покажет, – самодовольно сказал Бойд, смотря на меня, – не так ли, вонючая рыбка? Ты же знаешь, как здесь все устроено. Кто здесь главный. – Он прижал меня так, что я ощутила его угрозу на своем бедре. – Я все еще планирую сломать тебя, поставить на колени.

Его намек был прозрачен, на лице Бойда отразилась надменность.

– Будь осторожен, – холодно ответила я, – у пираний острые зубы, и кусаются они… больно.

– Ты сдашься мне, гребаная тварь, и узнаешь, каково это, когда проталкиваются в твое горло, доставая до кишок.

Арон дернулся к Бойду, но я быстро встала перед ним – он врезался грудью в мое плечо.

– Ты чертовски тупой, – усмехнулся он Арону, – хотя для, вас людей, это типично. Держись лучше рядом с ней. Кажется, она умнее тебя. – Бойд отступил. – Поторопись, ты же не хочешь опоздать в свой первый день. – И жестом велел двигаться. – После вас.

Глубоко вздохнув, я прошла мимо Бойда, заметив, что Линкс наблюдает за мной, стоя возле двери. Я никогда не могла сказать, о чем она думает. У нее всегда был напряженный взгляд и нейтральное выражение лица. Казалось, за этим стояло нечто большее.

Я направилась прямо к своему столу, вытаскивая стопку одежды, не смотря ни на Линкс, ни на Тесс. Бойд подтолкнул Арона к Хексусу.

– 85230, – прорычал Хексус, его взгляд блуждал по Арону, словно он был протухшей едой. – Твое место за другой рыбой. – Он указал на место позади меня, которое недавно принадлежало жертве прошлых Игр.

– Что это? Швейные машинки? – фыркнул Арон. – Разве это не женская работа?

«Черт возьми. Черт возьми».

Я стиснула зубы и на мгновение закрыла глаза, стоя в тишине, последовавшей после заявления Арона.

Старый Арон вернулся, его эго вытеснило здравый смысл и все, что я сказала ему по дороге сюда. Он никогда по-настоящему не сталкивался с трудностями, его хвалили, баловали, и максимум, что происходило, – он получал строгий выговор или оказывался спиной на коврике. Ничего угрожающего. В реальном мире у него не было здравого смысла.

– Разве для меня нет более полезной работы? – вставил комментарий Арон, казавшийся ему вполне разумным, и огляделся. – Черт. Я не умею шить.

Хексус наблюдал за ним с безучастным выражением лица, напряжение нарастало, и, казалось, Арон наконец понял, что потрясенное молчание, образовавшееся в комнате, – из-за него. Его кадык дернулся, а пристальный взгляд метнулся ко мне.

Хексус откинул голову и захохотал, от его смеха у меня свело зубы. Никто в комнате не шевелился и не дышал. Хексус хлопнул Арона по плечу и с юмором покачал головой. На лице Арона появилась улыбка, и он присоединился к смеху Хексуса.

– Да? – Арон указал на машины, все так же посмеиваясь вместе с Хексусом. – Я бы лучше занялся физической работой. Мы, парни, не знаем, как это работает.

– О, Бойд, почему ты не сказал, что наш новенький такой забавный. Он думает, что в этом месте он может выбирать себе занятия. – Хексус похлопал Арона по спине.

Все произошло в мгновение ока. Резко.

Глаза Хексуса почернели, кожа побелела и стала тонкой, как бумага, а зубы щелкнули. Он толкнул Арона, и ярость, исходившая от него, наполнила воздух.

Хрясь!

Хлыст хлестнул Арона по спине, повалив его на землю. Арон закричал.

Хрясь!

Звук рвущейся плоти и мышц звенел в воздухе. Визг Арона пронзил мои барабанные перепонки – он пытался отползти.

Гнев вырвался из Хексуса, его будоражила сила власти. Демон полностью контролировал ситуацию – всякая крупица сострадания исчезла. Неистово его рука опускалась вниз, снова и снова. С каждым ударом я вспоминала эту невероятную боль. Хексус не останавливался и не смягчался, мне хотелось крикнуть, чтобы он прекратил. Я желала спасти своего товарища. Тошнота подкатила к горлу, слезы затуманили взор.

Крики Арона превратились в рыдания, кровь лилась из ран.

– Брекс, – захныкал он, умоляюще смотря на меня. Разум твердил мне держать рот на замке и не вмешиваться. Я посмотрела на Линкс, ее темные глаза встретились с моими.

И я поняла, что она тогда для меня сделала.

– Нет.

Линкс покачала головой, но я уже встала.

– Пожалуйста, остановись, – взмолилась я, пытаясь отогнать тошноту, – пожалуйста, не убивай его.

Рука Хексуса замерла в воздухе, взгляд его черных глаз обратился на меня. Вены на его шее пульсировали, а я ощутила, как его ярость переходит на меня.

– Ты смеешь останавливать меня посреди урока? – Хексус опустил руку, кровь забрызгала его лицо и одежду. – Думаешь, раз ты участвуешь в Играх, то стала неприкасаемой?

– Нет, мастер. – Я склонила голову. – Я бы никогда так не решила.

– Хорошо, – кивнул Хексус, его глаза снова пожелтели, – потому что это не так. Ты ничто.

Из губ Арона вырвался мучительный стон, Хексус вновь посмотрел на обмякшее тело.

– Убери это с моих глаз, – взглянув на Бойда, он пнул Арона.

Жестоко ухмыляясь, Бойд смотрел на меня, не двигаясь. Хексус посмотрел на нас.

– Бойд, – выплюнул он, – я что-то упустил?

– Нет, сэр.

Бойд не сводил с меня подлого взгляда и, подойдя к Арону, ухмыляясь, посмотрел на его губы.

– Играй со своими питомцами в свободное время, – прорычал Хексус. – Убери отсюда этот кусок дерьма. Мне надоело общаться с глупыми высокомерными людьми.

– Не волнуйтесь. – Бойд присел на корточки, легко поднимая Арона и перекидывая его через плечо. Он снова посмотрел на меня. – Я знаю идеальное для него место.

Он улыбался еще шире, когда выносил Арона из комнаты.

Внутри все сжалось, страх пронзил меня насквозь – я поняла, что Бойд что-то задумал. Но не успела это проанализировать, так как передо мной появился Хексус. Его выражение лица снова стало нейтральным.

– За то, что ты только что сделала, – начал он и наклонился, кровь Арона испятнала его кожу, как веснушки. – Я должен хлестать тебя плетью до тех пор, пока твои мышцы не станут похожи на зубную нить. – Хексус схватил меня за горло, большим пальцем надавив на трахею. – Но я сделал ставки на сегодняшние Игры. И знаешь, хочу ощутить твой страх в тот момент, когда тебя будут разрывать на части. – Он вытер свободной рукой со своей щеки кровь Арона и лизнул ее. – Станет таким кайфом. Как восхитительный секс. Сегодня я получу удовольствие от твоей смерти. Такое же наслаждение, как и от сладкого вина.

Он оттолкнул меня, задницей я упала на стул.

Хексус развернулся и взметнул руки в воздух.

– Возвращайтесь к работе. И благодаря вмешательству – никакого обеда и перерыва.

Ошеломленные заключенные, шипя ругательства, уставились в мою сторону. Тесс с отвращением покачала головой.

– Опасность и насилие, – пробормотала Линкс так, чтобы слышала только я, – преследуют тебя.

Не поспорить.

Когда я приступила к работе, то почувствовала облегчение, но усмешка Бойда стояла перед глазами.

Я получила передышку, но заплачу за нее позже.

Глава 20

– Пи-ра-нья, Пи-ра-нья.

Толпа ликовала, их крики проникали внутрь меня, и от этого бешено колотилось сердце. Резкий запах моего страха, крови, грязи и пота разносился по туннелю, сквозь прутья решетки пробивался свет.

– Крови! Крови! – разносились со всех сторон крики, призывая меня покончить с противником. Казалось, ничего не имело значения.

Меня затошнило, зубы стучали друг о друга. Ужас не отпускал меня. Потрясал до глубины души. Я понимала, что меня ждет и насколько мала вероятность, что я выйду оттуда живой.

– Ты готова?

Зандер потянулся рукой к воротам, его карие глаза встретились с моими.

– Нет. – Я выпятила челюсть. – Но у меня ведь нет выбора, да?

На мгновение Зандер отдернул руку от ручки и, придвинувшись, слегка коснулся моей руки.

– Я не могу сказать тебе, что все будет хорошо, – тихо произнес он, поворачивая мою голову к себе, заставляя сосредоточиться на его словах, заглушающих крики с трибун. – Ты быстрая и умная. Используй все, что можешь, в своих интересах. Сражайся так, словно от этого зависит твоя жизнь.

– Так и есть, – ответила я, чувствуя, что содрогнулась от прикосновения Зандера, его красивое лицо расплылось, как и все вокруг меня.

– Да, верно, – сказал он. Выражение его лица стало серьезным, но карие глаза смотрели на меня мягко. – Втаптывай в грязь. Будь жестокой. Неумолимой. Делай все, что требуется. Ты не можешь умереть. Ты понимаешь? – Я нахмурилась от его заявления. Зандер сглотнул, сильнее сжав пальцами мою челюсть. – Неважно, что ты человек и женщина. Здесь это неважно. Используй все. Будь умнее и быстрее. Просто выиграй.

– Ты говоришь, как мой тренер.

На моих губах заиграла сентиментальная улыбка, но горе разрывало мое сердце.

Зандер пристально посмотрел на меня, он сдерживал свое беспокойство, но я так много видела в его глазах. Он наклонился, приблизив свои губы к моему рту.

– Что в тебе такого? Я не могу с этим бороться. Меня тянет к тебе…

– Пошли!

Грохот ворот испугал нас, и мы отпрянули друг от друга, посмотрев на фигуру на другой стороне.

Черт возьми.

– Так, так… Теперь я понимаю, почему ты так защищал человека, Зи, – произнес Бойд, злобно улыбаясь. – Оставил ее для себя?

Зандер не ответил. Он шагнул к двери, доставая ключи.

– Думал, мы здесь всем делимся, – заявил Бойд, непристойно облизнув губы, – хотя это бессмысленно. – Бойд выгнул брови. – Она не выберется живой.

Зандер отпер замок, и Бойд открыл решетку.

– Пошли. Толпа требует жареную рыбу.

– Она все еще сражается с заключенным-человеком, верно? Которого выбрали жеребьевкой?

Зандер схватил меня за запястье, когда я шагнула вперед.

– О, тебе не сказали? – В притворном удивлении Бойд приоткрыл рот и потянулся к моей другой руке. – Все изменилось. Она доказала, что может сражаться на более высоком уровне. Она ведь выиграла последний бой.

– Что? – Зандер сильнее сжал мое запястье. – Когда это случилось?

– Недавно, – ухмыльнулся Бойд, вытаскивая меня из хватки Зандера. – Ты пропустил обсуждение? Ах да, ты забирал ее из камеры. – Бойд пожал плечами. – Вызвался добровольцем, чтобы привести свою кобылку.

Злорадствуя, Бойд захлопнул ворота прямо перед носом Зандера.

– С кем она сражается?

Зандер раздраженно вскинул голову и топнул ногой по земле.

– Зачем портить сюрприз?

Бойд довел меня до середины арены, а после направился к другим воротам. Там стояла темная фигура – тот, кто убьет меня, или кого убью я.

Увидев меня, толпа зааплодировала громче.

«Используй их энергию. Сосредоточься, Брекс. Выживи».

Бойд рывком открыл другие ворота, выпуская моего противника.

Когда вышел фейри, страх обрушился на меня, приглушая безумные возгласы толпы, топот ног и улюлюканье.

«Нет. Нет-нет-нет».

Воздух покинул легкие, тошнота подкатила к горлу.

Мой противник вышел с распростертыми объятиями, будоража толпу. На лице появилась высокомерная усмешка.

– Бык! Бык! Бык!

Толпа переменила преданность мгновенно, поставив ставки на более сильного игрока. Безжалостного и безразличного.

Я повернула голову обратно к туннелю. В глазах Зандера стоял ужас, он качал головой в отрицании.

– Нет.

Он толкнул дверь, намереваясь открыть ее.

– Ну-ну, – погрозил Бойд пальцем, – ты знаешь правила. Как только бойцы на арене, мы не вмешиваемся.

Зандер зарычал, и на мгновение я решила, что он войдет и набросится на Бойда, но по итогу отступил – его полный печали взгляд сообщил мне, что он не может помочь.

Обратив свой взор на Родригеса, я облизнула губы, стараясь успокоить колотящееся сердце. Страх поглотил меня.

Колокол возвестил о начале боя. Я чувствовала, как у жаждущих крови фанатов текли слюни в ожидании насилия и моей смерти.

– Бык! Бык! Убей! Убей!

Родригес ухмыльнулся и со скучающим видом приблизился ко мне.

– Ух ты, не совсем честно, да? – подмигнул он, остановившись примерно в пяти футах от меня. – Думаю, я управлюсь быстро. Приму душ, вернусь в свою камеру… минут через двадцать. Как считаешь?

Родригес подошел еще ближе, группируясь для атаки, его нос раздувался, ноги рыли землю.

Предсказывая его действия, я огляделась в поисках оружия.

Охрана поменяла расположение многих вещей с прошлого боя – что-то добавили, другое же убрали.

– Брексли Ковач, – промурлыкал Родригес мое имя, в тоне звучало отвращение, – не стану врать, я действительно буду рад тебя разорвать на части, вытащить твои кишки на землю. – Его ноздри раздувались от предвкушения. – Только подумайте, все это время принцесса вооруженных сил людей находилась прямо у меня под носом. Любимая сучка генерала Маркоса. Богатая, избалованная девушка. Ты будешь благодарить меня за то, что я убью тебя. Считай это проявлением доброты, иначе другие заключенные превратят тебя в мешок с костями.

– Вы, фейри, только это мне и говорите, – ответила я, проскользив по грязи, – но я все еще жива.

– Ненадолго.

Родригес наклонил голову в мою сторону, радостные крики обрушились на нас, отчего он улыбнулся. Актер. Он наслаждался вниманием. Жил ради представления.

«Используй это, Брекс. Используй его эго против него».

Но как? Он превосходный боец, жестокий и питается энергией толпы.

– Ты словно красная тряпка, – произнес он, мягко ступая по земле, – скоро этот цвет покроет землю. – Он подошел ближе. – Твои люди убили мою сестру. Будет честно, если я убью тебя.

Я промолчала, но посмотрела на него, отчего Родригес улыбнулся еще шире.

– Да, теперь здесь у тебя много врагов, человек. Именно поэтому я попросил, чтобы мне предоставили возможность сражаться с тобой. Моя сестра была невинна, но это не помешало вам ставить над ней эксперименты, перед тем как убить.

Он сплюнул на землю.

Эксперименты? О чем он, черт возьми, говорил?

– Думаю, могу сделать с тобой то же самое.

Я едва уловила информацию, а он уже прыгнул на меня – врезался, и я больно ударилась головой о землю. Родригес схватил меня за руки, пытаясь прижать к себе.

Я с силой подняла бедра вверх, перемещая его вес, а затем впилась зубами в его руку, ослабляя хватку. Изо всех сил ткнув его ладонью в лицо, я спихнула Родригеса с себя – он упал лицом в грязь.

Выкатившись из-под него, я поднялась на ноги. Родригес повернулся и схватил меня за ногу. Я пнула его ногой по лицу, отшвырнув обратно. Когда я ударила его в бок, Родригес ухватил меня за лодыжку, выворачивая мою ногу и таща назад. Я услышала хруст в своем колене и, поворачиваясь, упала лицом в грязь, оставив спину открытой и уязвимой.

«Вставай!» – воззвала я к себе, услышав, как Родригес поднимается. Бросившись вперед, он прыгнул мне на спину и, ухватив за шею, начал душить.

Я не могла дышать, а он сжал мое горло сильнее. В ушах появился звон, зрение затуманилось, легкие горели в поисках воздуха.

Родригес шипел мне в ухо, но я не могла уловить его слов, из-за нехватки кислорода внутри нарастала паника.

В то время как все расплылось, единственным четким изображением оставалась лишь фигура мужчины, словно он находился на возвышении. Уорик встал со своего места. Его глаза цвета морской волны прорезали пелену перед моими глазами. Он пристально смотрел на меня.

Черт, он был ужасно сексуален. Пугающий. Жестокий. И взбешенный.

Ярость и отвращение плескались в нем, и все эти эмоции были направлены на меня. Он скривил губы, сжал руки в кулаки, будто того, что я умирала, было недостаточно.

Что-то в его реакции разбудило во мне, вызвав ярость. Уорик, наверное, злился, что не мог убить меня сам. Я уверена, он хотел уничтожить хорошо известную подопечную генерала Маркоса.

Я ощутила это всего на секунду. Недостаток кислорода, видимо, свел меня с ума. Несмотря на то что я лежала на земле, я чувствовала присутствие Уорика. Его запах смешивался с потом и грязью, жар прошелся по моей коже.

– Пошел ты, – прошептала я Уорику прямо в ухо. А затем – секунда, и все вернулось на свои места.

Уорик вздрогнул, он оглянулся, а затем снова вернул свой взор к арене. Его нос раздувался, голову он склонил набок, глаза сузились.

– Сама иди, – его дыхание коснулось моей шеи, мне казалось, что он шепчет мне прямо в ухо, – а теперь дерись.

Какого черта?

Его слова вдохнули в меня силы, возвращая к реальности. Мой разум освободился от присутствия Уорика, и теперь я ощущала хватку Родригеса и нехватку кислорода.

– Сдохни, гребаная тварь! – Родригес попытался ткнуть меня лицом в грязь. – Почему ты еще не вырубилась?

С неимоверным усилием я откинула голову назад. Хрясь! Я услышала, как сломался его нос. Родригес вскрикнул и ослабил хватку, а в мои легкие наконец-то проник кислород.

Тяжело дыша, казалось, я слышала голос Уорика, который приказывал мне поднять свою задницу. Боже, видимо, некоторые клетки мозга все-таки погибли.

Я врезала быку под дых, отчего он отлетел в сторону, схватившись за живот и нос. Перекатившись в другую сторону, я поднялась на ноги – я все еще жадно глотала воздух.

Я не чувствовала боли, адреналин бурлил в моих венах, а вся энергия сосредоточилась на одной эмоции.

Гнев.

Родригес полетел на меня, но я метнулась к перевернутому ящику – возле одной стороны его подпирала палка. Прыгнув за ней, я выдернула ее из земли и проскользила по гравию, порезавшись. Я откатилась назад.

Родригес вертел головой, словно искал меня. Эй? Я здесь! Разве он не заметил моих передвижений?

Воспользовавшись преимуществом, я прыгнула к нему. И прежде чем он успел бы пошевелиться, проткнула палкой его плечо. Он поднял голову и, выгнув дугой спину, завыл. И дернулся, когда я выдернула палку обратно.

Я не собиралась отдавать ему свое оружие. К тому же так он терял кровь, становясь слабее.

Родригес резко обернулся, его нос вздувался от гнева, глаза потемнели, как ночь, плечи расправились.

Здесь уже не было спортивного интереса. Он пригнулся, вытянув ногу назад. Быки делают так, когда собираются атаковать. Такова натура Родригеса, она же – и его слабость.

Его погибель. Прежде чем наброситься, он много раз предупреждал меня об этом.

Выгнувшись, я отскочила в сторону и снова пронзила его палкой, на этот раз в бок – хлынула кровь. Родригес взревел, поворачиваясь ко мне спиной. Фыркая и роя землю, он снова бросился на меня.

Танец матадора с быком.

Выжидая до самого последнего момента, я отпрыгнула, но Родригес схватил меня за шею и швырнул на землю. Несмотря на боль в спине, я все равно смогла развернуться и не выпускать Родригеса из виду. Когда он летел на меня, в его взгляде сияла жажда убийства.

Я поняла, что не только наставления Бакоса помогли мне, но и действия Иштвана.

Он настаивал на том, чтобы мы с Кейденом изучали историю всех регионов, их обычаи и традиции. От тибетских монахов в Гималаях до испанских конкистадоров. И корриду.

Я вспомнила, как читала, что матадоры выжидали до последнего момента, чтобы нанести удар. С быками – неважно, мужчина это или животное – был один реальный способ борьбы. Они не могли быстро остановиться или развернуться, если набирали скорость.

Я лежала, выглядя побежденной, наблюдая, как Родригес надвигается – сердце громко стучало.

«Жди», – приказала я себе, когда Родригес несся ко мне – клубы грязи летели в стороны. Мой инстинкт самосохранения молил о побеге, как банши.

Я стиснула зубы.

«Жди».

Ближе. Ближе. Грохот его ботинок сотрясал землю.

Родригес хрюкнул – его ботинок почти опустился на мое лицо, но я в самый последний момент перекатилась. Он ударил в пустоту, а я вогнала палку в его колено сбоку.

Как раненое животное, он взревел и упал на землю. Вскочив на ноги, я пнула его в грудь. Затем прыгнула на него, выдернув палку из его ноги. Родригес ревел в агонии.

Я услышала радостный свист и гомон в тот момент, когда подняла палку над сердцем быка.

Из его ран, стекая на грязь, сочилась кровь. Выражение на его лице было вызывающим и сердитым. Но горло сжималось от страха, а глаза следили за мной.

– Чего ты ждешь? – усмехнулся он. – Внезапно проснулась совесть? Ты ничем не лучше нас, человек. Ты тоже делаешь все, чтобы выжить. И защищаешь свои интересы.

Песнопения раздавались вокруг, но ничто не проникало внутрь меня. Я не хотела его убивать так же, как не хотела убивать Мио. Меня учили: «убить или быть убитой», но я так и не усвоила этот урок, хотя мне вбивали в голову, что у фейри нет сочувствия и морали.

«Не сомневайся».

Я сомневалась.

Стук ворот заставил меня вскинуть голову, я была начеку. Охранники не должны вмешиваться, пока не закончится бой.

Я увидела, как Бойд вытолкнул фигуру – парень споткнулся, карие глаза, в которых плескался ужас, встретились с моими.

Нет.

Пожалуйста, нет. Этого не могло быть на самом деле.

– Брекс.

Арон дернул головой, как испуганный кролик, и направился ко мне. На нем была новая форма, глубокие порезы на руках были обмотаны бинтом.

Его подлатали и, вероятно, дали обезболивающее, чтобы он мог сражаться.

«Не переживай. Я знаю для него идеальное место».

Бойд все спланировал.

Встав, я выронила палку, мои глаза посмотрели на фигуру за воротами. Бойд торжествующе ухмыльнулся мне, наслаждаясь моей реакцией.

Черт.

Отсрочка закончилась… пришло время платить.

Глава 21

– Нет, – прокричала я, поворачиваясь к Зандеру, – нет, ты не можешь этого сделать.

Зандер опустил взгляд в землю, лишь сильнее сжав руками прутья на решетке.

– Зандер.

Я старалась, чтобы мой голос звучал ровно.

– Он ничем не может помочь, Ковач, – произнес Бойд мою фамилию как ругательство. Я поняла, что за всем этим стояло большее – не просто уязвленное самолюбие. Это была месть. Могущество. Контроль. Жажда крови. – Он не имеет права вмешиваться, когда бойцы на арене, – злобно усмехаясь, Бойд пожал плечами, – правила есть правила.

– Я не стану в этом участвовать, – сказала я, пристально посмотрев на Бойда, качая головой.

– Лишь один покинет арену, – смеясь, он подмигнул мне, – думаю, каждый из вас должен решить, кто сегодня умрет.

– Нет.

Я отступила подальше от обоих мужчин. Родригес медленно поднялся на ноги, руку он прижимал к боку – кожа побледнела, кровь сочилась из ран.

– Ну, думаю, значит, уже все решено. Она не против умереть. – Бойд жестом указал на меня через решетку – он смотрел на Родригеса и Арона. Арон паниковал, метая взгляд во все стороны, прежде чем обратить свой взор на меня.

– Брекс, – прошептал он мое имя, умоляя объяснить, что происходит.

– Ты не имеешь права. Я уже дралась! – закричала я Бойду. Несмотря на усталость, я ощутила жгучую ярость – я еле держалась на ногах, но меня потряхивало от гнева. – Это несправедливо.

– Справедливость? – рассмеялся Бойд, откинув голову назад. – О, моя бедная богатая девочка, привыкшая жить в вакууме. Люди так слабы. Хрупкие, – он покачал головой. – Справедливость. Милая, оглянись вокруг. Ты в Халалхазе. Этой тюрьмы боятся не просто так. – Он указал на свистевшую и улюлюкающую толпу. – Прими решение быстро. Ты ни разу не видела, что происходит, когда толпа звереет.

Он отступил назад, растворяясь в темноте.

Повернувшись лицом к противникам, я перевела взгляд с Арона на Родригеса. Я желала свернуться калачиком – моя душа разрывалась. Родригеса я бы убила ради выживания, но Арон был другом. Товарищем. Даже несмотря на его характер, я заботилась о нем. Знала его. Выросла рядом с ним. И только из-за меня его включили в этот список. Он не заслужил этого.

Толпа гудела от недовольства – никто не истекал кровью, не умирал. Отвратительно. Люди и фейри, все вели себя одинаково: они поддерживали жестокость и насилие.

До тех пор, пока сами не оказывались на арене.

Противостояние длилось недолго – Родригес мрачно улыбнулся мне, все так же прижимая руку к кровоточащей ране. Он поднял палку с земли и повернулся к моему другу.

– Нет.

Я прыгнула вперед, врезавшись в Родригеса, отчего он отшатнулся. Арон замахнулся ногой, выбив из руки Родригеса оружие. Я же врезала в уже сломанный нос, расквасив его еще больше.

Родригес завыл – свежая кровь потекла по его лицу.

Молча мы с Ароном обошли быка, вспоминая уроки на наших тренировках. Много раз Бакос заставлял нас сражаться друг с другом, но также он учил нас работать вместе. Мы кружили вокруг быка, словно танцуя – все было настолько естественно, ведь мы столько часов провели в тренировках. Но с Ароном я никогда слаженно не «танцевала» – сейчас это было неважно. Здесь дело не в самолюбии.

Главное – выжить.

Родригес рухнул на землю, кровь текла из его ран. Он неровно дышал. Я понимала, что он скоро умрет, но Игры требовали убийства на всеобщее обозрение.

– Арон, кинь мне палку, – крикнула я, прыгая на Родригеса. Тишина.

– Арон! – снова закричала я и посмотрела на него – молча Арон крутил палку в руке. – Чего ты ждешь? Кидай.

Он сжал кусок дерева.

– Мне очень жаль, Брекс.

Арон смотрел на меня своими карими глазами, в них больше не было страха или замешательства.

Я ощутила, как холод прошел по моему позвоночнику.

– Лишь один выйдет отсюда, – произнес он с легким оттенком грусти, подбросив палку на ладони. – Прости, но выбора нет. Я не умру здесь.

– Арон… – попыталась я воззвать к нему и ощутила комок в горле, – не глупи. Если мы оба откажемся…

– Да, – усмехнулся он, – ты меня за идиота принимаешь? Стоит мне повернуться к тебе спиной, ты вонзишь в нее нож. Убей или умри. – Он вздрогнул и сжал челюсть, крепче сжав палку. – Это последняя наша схватка, Ковач, и на этот раз выиграю я.

Отойдя от умирающего подо мной, я отступила подальше от Арона.

– Арон, пожалуйста. Не делай этого… Мы товарищи. Друзья.

– Друзья? – зашипел он. – Ты обращалась со мной как с дерьмом. Ни разу не посмотрела на меня, будто я не стоил твоего времени. И когда мы переспали, ты не смогла скрыть отвращения. Тебе было плевать на мои чувства. Я стал твоим грязным секретом. Всегда ты видела только Кейдена. Только о нем ты заботилась. Так что нет, Ковач, мы никогда не были друзьями. – Он покачал головой. – Я из-за тебя и Кейдена здесь. Все дело вечно в вас двоих. Меня не должно быть здесь. Не хочу умирать. И если, убив тебя, я спасу себя… – свирепо смотря на меня, он подступил ближе, – я не хочу убивать тебя. Черт, Брекс. Я был чертовски сильно влюблен в тебя… но это единственный выход. Или мы оба погибнем.

– Влюблен? – рассмеялась я. – Ты всегда любил только себя.

– Не только я эгоист. Ты была так увлечена Кейденом, что ничего не видела вокруг себя. Оказывала другим знаки внимания. Но для чего? Ты надеялась, что Кейден заметит это и станет ревновать. – Арон метнулся в сторону, но я быстро ушла с его пути. Он не стал приближаться. – Если бы Кейден и правда любил тебя, то ничего бы ему не помешало. Ни румынский принц, ни отец, ни другие девушки.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – прошипела я. Кейден и я жили в мире, который наши друзья не понимали. Для нас было не все так просто.

– Ты просто не хочешь принимать правду. – Арон ткнул палкой в мою сторону, но я увернулась. Мы слишком хорошо знали движения друг друга. – Он сражался за тебя? Мы все знаем, что этот румынский ублюдок делает с женщинами. Но Кейден не стал бороться, не так ли?

– Заткнись.

Я уворачивалась от его атак.

– Нет. Не было этого. О чем это говорит? – Арон подошел ближе. – Он действительно оплакивал тебя. Потерял разум из-за алкоголя и горя. Но я не все тебе рассказал. Он пошел дальше. И уже трахает других.

– Арон.

Я отбросила его слова, стараясь не принимать их близко к сердцу.

– Я говорю тебе правду, Брексли. Если бы ты обратила на меня хотя бы минуту внимание вместо того, чтобы смотреть на меня, как на ошибку…

– Так и есть, – прошипела я.

– Слепа до самого конца, – прорычал он, набрасываясь на меня.

Мы могли «танцевать» наш танец часами. Пинки, удары кулаками, борьба. Мы кружили друг напротив друга, пот стекал по нашим лицам – мои силы истощались, и из-за того я пропустила удар. Арон зацепил мою ногу, из-за чего я упала на спину – из легких выбился воздух.

Арон прыгнул на меня, в его глазах стояла печаль, он приставил свое оружие к моему горлу. Как для фейри, так и для людей это слабое место.

И вновь я ощутила чье-то присутствие рядом, подталкивающее меня и заставляющее не сдаваться. Я посмотрела на трибуны. Уорик не шевелился. На его лице застыла злость, витающая вокруг него как буря. Он зарычал, повернулся и зашагал прочь, исчезая в туннеле недалеко от места, где он сидел.

Я вернула свой взгляд к Арону – ярость пробежала по моим венам. Бешенство.

Инстинкт самосохранения не думал и не переживал. Это чувство хотело выжить любой ценой.

Арон поднял руку вверх.

– Мне очень жаль, Брекс.

И опустил руку, намереваясь убить меня. Изо всех сил я отбросила Арона в сторону.

Бух!

Арон шлепнулся на землю, а я вырвала палку из его рук. Царапая и впиваясь в его кожу, я оседлала его, прижав к земле. Я безумно выдохнула, когда поняла, что должна сделать.

Сжав палку, я колебалась лишь долю секунды. В глазах Арона застыл ужас и тоска, и это отпечаталось в моем сознании. С гортанным криком я опустила оружие вниз.

– Брексли! Нет! Прошу…

Его крик оборвался, когда острая часть дерева вошла в горло, разорвав кожу и проделав дыру. Глаза Арона расширились от страха, он открыл рот и захрипел. Тело дергалось, его руки потянулись к шее.

Соскользнув с него, я закричала из-за того, что мой товарищ булькал и захлебывался кровью, а тело дрожало в предсмертных судорогах.

В последний раз он посмотрел на меня своими широко открытыми глазами с мукой, потрясением и болью. А затем его зрачки остекленели, и, еще раз вздрогнув, жизнь покинула его.

Арон был мертв.

Он был моим первым парнем, мы сражались друг с другом на ковре бесчисленное количество раз. Я никогда не думала, что наш конец будет таким. Что я стану той, кто лишит Арона жизни.

В груди кружились тысячи эмоций. Я жестоко и без колебаний убила своего товарища.

– О боже… мне так жаль.

Слова слетели с моих губ, дыхание стало тяжелым – я склонилась над Ароном. В тот момент я хотела вернуть его, отмотать время вспять.

– Арон…

Внезапно его глаза распахнулись, рот открылся, и он прошипел мое имя. Он потянулся ко мне рукой, и я с криком отпрянула назад. Когда я отодвинулась от него, его тело обмякло, голова склонилась набок, а в открытых мертвых глазах стояла пустота.

«Что, черт возьми, это было?»

Словно в фильмах ужаса жертва вернулась, чтобы напугать своего убийцу. Или это была последняя капля его жизни?

Я моргнула, смотря на неподвижную фигуру Арона, гадая, показалось ли мне это.

– Убей! Убей! – скандировала толпа на трибунах. – Убей быка! Убей быка!

Я подняла голову и посмотрела на фигуру в нескольких футах от меня. Грудь Родригеса едва вздымалась, он дрожал из-за того, что жизнь его покидала.

К черту этих монстров. Разве им недостаточно? Он все равно умирал, но им было мало. Я вскочила на ноги из-за отсутствия у них сочувствия и уважения к жизни.

Ярость клокотала внутри, мое лицо исказилось от гнева, когда я посмотрела на толпу. Когда я подошла к Родригесу, улюлюканья усилились.

Палка висела у меня в руке, и с нее капала кровь Арона.

– Давай, – прошипел Родригес сквозь зубы, кашляя и задыхаясь.

– Нет, – буркнула я, – не дам им то, что они хотят. Это отвратительно.

– Сделай это для меня. Не позволяй мне медленно умирать. Трогательно. Я хочу присоединиться к своей сестре. – Родригес с трудом выговаривал каждое слово, его лоб сморщился от боли. – Разве ты не желаешь того же? Смерти героя? Дай им желаемого. Прими победу.

– Я сделаю это для тебя. Не для них. – Я опустилась на колени. Впервые я увидела в его глазах эмоции, жизнь, о которой я ничего не знала. Друзья, семья. – Как ты сюда попал?

– Сестра, – прошептал он, переходя на слоги, как волна, бьющаяся о скалы, – пытался спасти ее от экспериментов… Дикие Земли… не доверяй. – Его лицо исказилось от агонии.

– Кому?

– Убей. Меня.

Требование едва донеслось до моих ушей.

Подбородок дрожал. Я закрыла Родригесу нос и рот. Он пытался дернуть головой, но ему не потребовалось много времени, чтобы погрузиться в вечный сон.

Сидя на корточках, окруженная мертвецами, я слышала освистывание недовольной толпы – им не понравилось, как умер Родригес. Недостаточно жестоко, не развлечься.

Кровь покрыла землю, пропитала всю мою одежду смертью. Но им все равно этого мало.

– Мне жаль.

Я наклонилась над Родригесом и коснулась его руки.

Его тело вздрогнуло, ресницы затрепетали. Черт возьми! Я отпрянула, воздух встал у меня в горле. Но когда я вновь посмотрела на него, он лежал неподвижно, будто мне все это показалось.

Мозг не сразу осознавал смерть, мое сердце бешено колотилось.

Я медленно встала, изо всех сил стараясь удержаться на ногах.

С отвращением отбросив палку, я направилась к туннелю, не обращая внимания на недовольную и шипящую толпу.

Если человек, попадая сюда, не был убийцей, то здесь все менялось.

* * *

– Заключенная 85221! – официально окликнул меня мужской голос, когда я шагала по туннелю в сторону тюрьмы. Позади меня раздались шаги. – Остановись.

– Оставь меня в покое.

Я ощущала, что ломаюсь с каждым шагом, осознание того, что я совершила, разрывало мою душу.

– Не могу. – Зандер догнал меня и, схватив за руку, остановил. – Ты все еще заключенная. – Он подошел ближе. – И сейчас ты не очень популярна.

– Почему? – воскликнула я, слезы подступили к моему горлу. – Я дала им желаемое. Сегодня я убила двоих. Один из которых был для меня близким человеком. Что им нужно? Мне следовало зарезать Родригеса?

– Ты также дочь генерала Маркоса.

– Я не его дочь.

– Это неважно. Вы близки. Ты важна для него, и из-за этого ты цель для его врагов. Маркоса ненавидят здесь. Ты больше не в безопасности.

– А была ли? – Я подняла голову и бросила вызов Зандеру. – С того дня, как я попала сюда, меня выделяли больше остальных.

– Потому что в тебе есть что-то особенное. Хорошо это или плохо. Вызывает восхищение или ненависть. Ты притягиваешь всех, как магнит. – Он коснулся моей грязной и окровавленной щеки. – Я сразу ощутил это. Попал в ловушку. Есть возможность либо ненавидеть, либо восхищаться. Неожиданно для себя я склонился ко второму.

Зандер стоял так близко, его теплая, утешающая рука касалась моего лица, в то время как с арены разносились звуки приветствий и песнопений бойцов – сегодня это последний бой. Потерянная, скорбящая и едва стоящая на ногах, я мечтала о покое. Тишине. Не хотела чувствовать и думать.

Зандер наклонился ближе, его дыхание обожгло мои губы. Я желала, чтобы он поцеловал меня, желала раствориться в удовольствии. Забыть всю боль и уродство. Он был нежным и заботился обо мне.

– Брексли, – прошептал он мое имя, его губы коснулись моих.

Лязг закрывающихся ворот разнесся по туннелю, отбросив нас назад. Реальность обрушилась на меня так же, как и понимание того, что я собиралась сделать, лишь бы забыть ужас сегодняшнего вечера.

Я спала с Ароном, подпустила его к себе из-за разбитого сердца и тоски по другому парню. Я знала Арона с тринадцати лет и жестоко убила его, даже когда он умолял меня остановиться. И вот здесь и сейчас я собиралась поцеловаться с охранником, в то время как теплая кровь Арона была на моей одежде. Что я за человек?

Внезапно я почувствовала вкус крови моих жертв. Я ощущала, как их души цеплялись за меня, моя кожа зудела так, что мне хотелось содрать ее.

– Мне нужно в душ.

Меня затопили эмоции. Я отвернулась, направляясь в душевую.

Зандер последовал вслед за мной, где нас ждали еще два охранника.

Я бросила взгляд на Зандера.

– Дополнительная защита, – ответил он на мой невысказанный вопрос, – сейчас лучшее время для нападения.

Я, голая, в душе, – уязвимый момент.

– Можете выйти на минутку? – спросила я, стены вокруг меня истончались. – Можете постоять за дверью?

– Прости, – ответил он, качая головой, – мы не можем оставить тебя без присмотра.

Я сжимала губы до тех пор, пока они не побелели. Сдерживала истерику, подступающую к горлу.

Я направилась в душ – там лежала свежая форма, нижнее белье, старое полотенце, неиспользованное мыло и шампунь с кондиционером. Привилегии за то, что я стала убийцей.

Кондиционер и мыло за две жизни.

Раздевшись, я скинула грязную одежду на пол и встала под воду, стараясь не обращать внимания на устремленные на меня взгляды. Я злилась, что они не позволили мне побыть одной, когда я в этом нуждалась.

Вода стекала по моему телу, лбом я прижалась к прохладному кафелю. Я боролась со слезами, вырывающимися наружу. Я бы не позволила охранникам увидеть их, даже Зандеру.

Не могла найти в себе силы пошевелиться и поднять руки, чтобы помыть волосы или смыть кровь с кожи. Грязь и кровь, казалось, проникали гораздо глубже.

Что-то кольнуло мне в затылок.

– Пошли. Вон, – прогремел глубокий голос, отчего я резко повернула голову. Мое сердце остановилось.

О боже…

Весь в крови и грязи, Уорик стоял в нескольких шагах от двери. Его темные волосы были распущены и растрепаны, на щеке зияла рана, в уголке рта запеклась кровь. «Что он здесь забыл?» Его бой начался меньше десяти минут назад, но, судя по грязи и крови на тюремной робе, сражение закончилось.

Это означало, что он убил одного из лучших бойцов… за минуты.

Я смутилась оттого, что он пришел сюда. Он не мылся здесь раньше. Насколько я знала, у Уорика была собственная душевая. Так что он здесь делает? Меня тоже выгонит?

Охранники оттолкнулись от стен, но никто не сказал ни слова, настороженно смотря на него.

– Я. Сказал. Пошли. Вон.

Пристальный взгляд Уорика был устремлен на меня, но его приказ предназначался для охранников.

– Заключенный… – Возражая, охранник шагнул вперед, но Уорик резко повернул голову в его сторону, и парень нервно сглотнул и отпрянул назад.

Казалось, мир перевернулся. Заключенный имел власть над своими тюремщиками.

– Фаркас, ты знаешь, мы не можем…

Зандер подошел к нему.

Не потрудившись ответить, Уорик выпятил грудь и скрестил руки на груди, – его сила витала и доминировала в комнате.

Двое других охранников ждали указаний Зандера. Я тоже встревоженно смотрела на него. Надеялась, что он ответит «нет», чтобы защитить меня, как и обещал.

Я видела, как Зандер внутренне борется, но он вздохнул, положил руки на бедра и кивнул в знак согласия.

«Что?»

Молча охранники направились к двери. Я открыла рот и смотрела Зандеру вслед, не в силах промолвить и слова.

– Мы будем за дверью.

Зандер оглянулся и, нахмурившись, озабоченно посмотрел на меня. А затем вышел, оставив меня одну.

Какого черта? Что с ними случилось?

Страх заморозил тело, я не могла пошевелиться, как загнанное в угол животное. Хотел ли Уорик напасть на меня? Убить? Закончить то, что не смогли те двое? Может, поэтому он был так раздражен?

Брексли Ковач была все еще жива, и это необходимо исправить.

Безэмоционально Уорик мгновение наблюдал за мной – напряжение разнеслось по комнате. Его пристальный взгляд не блуждал по моему телу, хотя казалось, его призрачные пальцы касались моей кожи, обводили изгибы, скользили от моих ног вверх к груди – соски затвердели, дыхание перехватило.

«Брексли!»

Злость на саму себя сжигала изнутри. Вероятно, этот мужчина собирался причинить мне вред, а я фантазировала о его прикосновениях.

Сжав челюсть и высоко подняв подбородок, я не съежилась и повернулась лицом к своей смерти, несмотря на усталость, валящую меня с ног.

Но вместо того, чтобы наброситься на меня, Уорик начал стягивать с себя рубашку через голову, чтобы бросить ее на пол.

Черт.

Я моргнула, внутри все сжалось. Страх. Шок.

Желание.

Уорик не был симпатичным, я даже не была уверена, можно ли его отнести к категории суровых мужчин. Уорик Фаркас относился к какой-то собственной категории. В нем бушевала сила и доминирование.

Широкие мускулистые плечи, руками он, казалось, мог согнуть машину пополам или обернуть ее вокруг себя, как щит. Мощные торс и грудь, покрытые шрамами и татуировками, – хронология его жизни. Татуировки доходили до рук, одна начиналась сбоку и опускалась за линию брюк. Я не понимала значения ни одной из них, но нельзя было отрицать – это чертовски сексуально. Уорик был жестоким и чувственным, пугающим и пленительным.

Он не отвел от меня своего холодного взгляда. Стянул штаны, отбросив их в сторону вместе с ботинками. Полностью обнаженный, он выпрямился во весь рост и, не стесняясь, продемонстрировал мне свое тело.

Я не могла отвести взгляд от татуировки на его боку, спускающейся к заднице и дальше ниже к бедру.

«Черт».

Мой разум затуманился.

Он выпрямился. Я не могла оторвать взгляд от Уорика и опустила глаза еще ниже. Даже несмотря на страх, мое тело откликнулось.

В академии я часто видела голых парней – подтянутых, стройных, сильных.

Мне казалось, что ничего нового я не узнаю, но ничто из виденного мной ранее не подготовило меня к Уорику Фаркасу.

Глава 22

Неторопливо он направился ко мне, я следила за каждым его движением, сердце колотилось в груди. Я не могла ни двигаться, ни дышать.

Уорик подошел ко мне, пальцы наших ног соприкоснулись. Вытянув шею, он навис надо мной – я ощутила тепло, исходящее от его тела, отчего почувствовала возбуждение. Он наблюдал за мной, а потом, задев мое плечо, прошел мимо и опустил голову под мой душ. Пробежав рукой по волосам, он смахнул воду с лица.

– Что… что ты делаешь? – хрипло и нервно прошептала я.

– А на что похоже? – пророкотал он в ответ, откидывая голову назад.

Вода стекала по лицу и губам Уорика. Неважно, как он произносил каждое слово, громко или тихо, – все сказанное превращалось в жидкость, стекающую по моим ногам и проникающую в каждую частичку моего тела.

Горячий и обжигающий.

Я никогда не встречала никого похожего на него – Уорик держал мир в своих ладонях. Ни фейри, ни человек не мог сопротивляться ему, и я знала, что дело тут не в магии. Не в этом месте. Он сам создавал это ощущение.

Я заставила себя посмотреть вперед, – я была в ужасе от того, что он здесь, и не могла отрицать, что чувствую его присутствие рядом со мной. Все внутри меня кричало от его близости.

– Разве у тебя нет собственного душа?

– Есть.

Уорик снова засунул голову под воду, его рука коснулась моей, встряхнув меня. Его прикосновение было подобно молнии, пронзившей мои нервы. Он схватил шампунь с полки и вылил гель на ладонь, а после посмотрел на меня.

– Твой бой уже закончился? – Я смотрела на капли воды, собравшиеся на его ресницах – такие темные, что, казалось, Уорик использовал подводку для глаз. – Ты можешь убивать так быстро?

– Когда мне это нужно.

Он облизнул нижнюю губу. Я сглотнула.

– А тебе было нужно?

Уорик молча пристально посмотрел на меня и протянул мне шампунь. Капли воды соскользнули по его губам, дразня меня, но, когда они покатились по его плечам и груди к животу, я пожелала поймать их языком, попробовать на вкус его кожу. Настойчивое желание приподняться на цыпочки и провести языком по каждому дюйму его кожи поднялось во мне, притягивая к Уорику, словно магнит.

Я отпрянула.

«Какого черта?»

В замешательстве Уорик нахмурился, но это выражение пропало с его лица еще до того, как я успела бы его расшифровать. Запустив пальцы в мыльные волосы, он подставил голову под воду.

С минуту я наблюдала за ним, пока у меня не осталось сил бороться. Не с этим. Выключив эмоции, я поддалась странному моменту. Выдавив на ладонь шампунь, я повторила действия Уорика – мы отмывали себя от грязи и крови, красноватая вода собиралась у наших ног и спускалась в канализацию.

Мы не касались друг друга, но я могла поклясться, что чувствовала, как Уорик прикасается к моей коже, разжигая во мне желание. Теряя себя, я закрыла глаза, но мои чувства лишь сильнее обострились – вода била по моей коже, тепло его тела окутало меня.

Где-то в глубине души я понимала – меня должна беспокоить эта жестокая и загадочная живая легенда. Но без единого слова Уорик успокаивал и расслаблял меня. Его близость помогала мне не чувствовать себя одиноко. Он единственный мог понять, через что мне пришлось пройти.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Уорик настороженно наблюдал за мной, его грудь вздымалась, словно он бежал.

– Почему ты здесь? – пробормотала я.

– Потому что… – ответил он, взгляд его был тяжелым, – я знал, куда ты пойдешь. Тьма завладеет твоей душой, если ты позволишь, – сказал он низким голосом, и я вздрогнула. – То, что тебе пришлось сделать… убийство требует платы. За выживание.

Его слова пронзили меня – истина, которую лишь немногие понимали.

Никто не покидал арену, не заплатив.

– Он был твоим другом? – хрипло спросил он.

«Я был чертовски влюблен в тебя». Голос Арона эхом отдавался в моей голове, его умоляющее выражение лица перед смертью стояло перед моими глазами.

Я кивнула, мое горло сжалось. Я бы не назвала его своим другом, но мы были связаны. Он не был единственным, с кем я спала, но Арон стал первым.

Без предупреждения возведенные мной барьеры рухнули. Я закрыла рукой рот, но это не помогло – тоска вырвалась наружу.

Только Кейден видел меня плачущей после того, как я потеряла отца, и несколько раз, когда подростковые эмоции брали верх. Но последний человек в мире, которому не следовало видеть, как я ломаюсь, стал свидетелем моего падения.

Тихие рыдания выбили воздух из моих легких. Облокотившись на стену, я выгнулась – сердце разрывалось от боли. Оно не могло вырваться из моей груди и избавить меня от сокрушений.

Страдание, вина, горе, отвращение и ненависть поглотили меня целиком. Я сползла по стене и обхватила ноги руками. Горе выплеснулось наружу.

– Не могу.

Я хватала ртом воздух, ногти царапали грудь, я пыталась избавиться от боли, чувствуя, как темнота проникает в мою голову как туман. Уорик прав: очередное убийство забрало еще один кусочек моей человечности.

Своим мощным телом он склонился надо мной, поглощая каждый сантиметр пространства вокруг меня. Я не могла не смотреть на его огромный член – возбуждение смешивалось с горем. Уорик схватил меня за подбородок, приподняв так, чтобы я посмотрела на него. Я резко втянула в себя воздух. В тот момент я ничего не чувствовала, ни горя, ни паники.

Ни боли.

Все произошло мгновенно. Облегчение и безмятежность обрушились на меня, возвращая в нормальное состояние, как мед, успокаивающий и густой.

– Ты можешь, – прорычал он, – и ты это сделаешь.

Вода лилась на нас потоком, его пристальный взгляд сверлил меня. Ни проблеска эмоций не отразилось на лице Уорика. Я не понимала, о чем он думает, но его аура давила на меня, поглощала и странно придавала сил.

– Ты слышал меня? На арене?

Вопрос сорвался с моего языка без раздумий. В моем тоне звучало любопытство, в Уорике я искала что-то, но вот что, я сама не могла понять.

Уорик нахмурился, его челюсть дернулась. Пальцы соскользнули с моего лица, и он резко встал. Повернувшись, он покинул комнату совершенно голый и мокрый.

Я сидела под прохладной струей, уставившись на пустоту, где недавно стоял Уорик. Зандер и оба других охранника ворвались в ванную.

– Ты в порядке?

Зандер направился ко мне, но остановился у линии душа, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.

Все ли со мной в порядке? Нет, это не так. Но вот только заходила я сюда с одними мыслями, а сейчас они переменились.

Я ощутила тревогу, когда Уорик зашел, но как только он ушел, я почувствовала, что что-то надвигается… и не знала, как к этому подготовиться.

* * *

– Сдохни, тварь!

Меня преследовало шипение. Обернувшись, я увидела только обычные пустые лица – утренние зомби, идущие в ванную. Никто не выглядел подозрительно. Моргая, я развернулась и услышала, как очередная угроза слетела с чьих-то губ – от нее я ощутила страх. Прихрамывая, я вошла в ванную, толпа остановилась в дверном проеме – резко вставшее стадо овец. В меня врезались плечами, с силой задевали локтями, а на ухо шептали угрозы.

– Я убью тебя, Ковач.

– Прекратите!

Все еще ощущая боль после боя, я покачнулась, пытаясь удержаться на ногах. Внутри нарастала паника. Вокруг меня кружили фигуры в синей, желтой, красной, серой тюремной робе. Руки хватали меня, прикасались ко мне, другие больно дергали за волосы.

Кряхтя, я попыталась протолкнуться сквозь толпу со всей силой, на которую была способна, но мои мышцы протестовали. Мне нужно было отдохнуть. Но толпа только сдвигалась, становясь все более свирепой, злее и храбрее.

Неважно, что я победила – моя личность изменила все. Теперь я стала призом. Убьете подопечную генерала Маркоса – и станете героем.

Меня схватила за запястье чья-то рука. Я попыталась вырваться из захвата, но меня с невероятной силой выдернули из толпы.

– Она сказала, прекратите! – воскликнула Кек, ее голос пробился сквозь толпу, глаза ее были черными, как ночь. – Подчинитесь, или будете иметь дело со мной.

Рычание и недовольство эхом разнеслись по комнате – заключенные неохотно прислушались к демону, но их взгляды обещали, что со мной разберутся позже.

Я глубоко вздохнула, мое эмоциональное состояние было все еще шатким и хрупким.

– Господи, ягненок. – Кек встала передо мной, скрестив руки на груди. – Поклонники требуют внимания. Даже не позволили тебе почистить зубы. – Она подмигнула. – Твое вчерашнее выступление невероятно. Я восхищена, впечатлена, слегка напугана и возбуждена.

Не отвечая, я сжала губы. Вчерашний бой потребовал в разы больше энергии, чем мне пришлось потратить сегодня. Адреналин покидал меня. Я спала очень мало и уснула лишь потому, что усталость взяла свое. Меня волновали визит Уорика, слова Арона, загадочная фраза Родригеса, и я вспоминала глаза Мио. Все они преследовали меня, их предсмертные крики эхом раздавались в моей голове, отчего я задыхалась ночью.

Вдобавок ко всему, меня расстроило отсутствие Опи и Битзи утром, я бы сказала, даже задело. Бывало, они не приходили по утрам, но именно сегодня я хотела их видеть. Я привыкла к их визитам, они разбавляли ужасные тюремные будни. Даже Битзи. Я гадала, не держались ли они подальше потому, что я подопечная генерала Маркоса? Иштван был настроен против фейри, убивая низших из них, даже если они просто были грызунами. Неужели они думали, что я такая же?

– Серьезно, ягненок, мы с Тэдом вчера чуть не получили сердечный приступ.

Я подошла к своему шкафчику, взяла туалетные принадлежности и направилась к свободной раковине.

– Ты не надеялась на мою смерть? – сухо спросила я, доставая зубную щетку.

– Желала ли я твоей смерти? – Кек облокотилась на раковину, приподняв голубую бровь. – Серьезно?

– Я – Брексли Ковач, подопечная генерала Маркоса, дочь знаменитого капитана Бенета. И, насколько я поняла, большинство здесь не любят этих людей. Как если бы кто-то совершил самое ужасное преступление. Я хуже, чем убийца.

– Ну, раз уж ты начала этот разговор слишком…

Я бросила взгляд на металлическое зеркало.

– Слишком быстро?

Кек встретилась со мной взглядом в отражении.

– Чего ты хочешь, Кек?

– Ничего.

– Я тебе не верю. Каждый чего-то хочет.

С тех пор как Уорик ушел, мое настроение испортилось.

Появились сомнения.

Тоска завладела разумом.

Хотя тьма не поглотила мою душу, но я думала, что это произойдет. Рядом с ним я почему-то начинала чувствовать себя уравновешенной. Но когда он уходил… Кто я? Ненормальная? Или, может, запуталась? Я не могла объяснить странную смесь чувств внутри меня. Всю ночь я вспоминала Уорика и не была уверена, что между нами произошло. Казалось, это просто странный сон.

– Я хочу классный секс, крепкого коктейля, стейк и отличный массаж, но не думаю, что ты поможешь мне с этим. – Кек последовала за мной в туалет.

Я спустила штаны и села, игнорируя парня неподалеку, бормочущего себе под нос – ему не нравилось мое присутствие.

Микробы были здесь везде, к чему мы бы ни прикасались и что бы ни ели.

Как быстро меняются приоритеты, когда единственной целью становится выживание.

– Не сомневаюсь, что секс с тобой был бы прекрасен, но не думаю, что ты бы выбрала меня. К тому же думаю, я нужна тебе сейчас. – Она указала на комнату. Я огляделась – яростный взгляд, насмешка. – На что ты уставился, придурок? – рявкнула Кек мужчине в желтой форме, сидевшему на унитазе рядом со мной.

Его глаза расширились.

– Пошел вон, – приказала Кек.

– Но… я еще не закончил.

Ее глаза почернели, Кек оскалилась, и он побледнел.

– Пошел вон.

Взвизгнув, мужчина натянул свои штаны и убежал.

На лице Кек появилась улыбка, ее глаза вернули нормальный цвет. Она ухмыльнулась, явно довольная собой, и села на пустой унитаз.

– Я могу защитить себя, – проворчала я, натягивая штаны и направляясь к раковине.

– Знаю. Любой, кто видел вчерашний бой, понял это. Ты была невероятной. Клянусь, порой мне казалось, что я не замечала, как ты двигаешься. Но они не станут нападать на тебя поодиночке. – Кек сунула руки под тот же кран, каким пользовалась и я. Вытерев руки, мы покинули ванную. Кек подстраивалась под мои медленные шаги, мы шли в столовую. – Не повредит иметь демона на своей стороне.

Одно предложение описало, как сильно изменилась моя жизнь.

«Демон на моей стороне».

В вооруженных силах людей это казалось нереальным. Несколько месяцев назад я бы избегала любого, кто бы заявил, что я буду общаться не только с фейри, но и с демоном.

Так много изменилось.

Сколько во мне осталось от той девушки, которая попала в это место?

Глава 23

– Тебе нравится? – Опи покрутился, демонстрируя свой новый наряд. – На кухне я нашел немного пищевого красителя.

– …пестро.

Я прислонилась к стене, потирая глаза после нескольких крепких часов сна. «Хммм, интересно, почему», – насмешливо произнес голос в моей голове. Я потерла брови, пытаясь отогнать воспоминания о прошлой ночи, притворяясь, что мне все приснилось.

– И все?

Опи взмахнул руками и опустил их по бокам. Я улыбнулась, мне понравилось то, что я увидела. Шорты и майка Опи, вырезанные из марли, выглядели как комбинезон, разукрашенный всеми цветами радуги, на шее галстук. А из розовой мочалки Опи сделал шляпу.

– Мне нравится.

Писк!

– Тихо. Она сказала, ей нравится, – фыркнул Опи, взглянув на ушастое существо, цепляющееся за его спину. – Зачем ей лгать?

– Я бы не стала, – я свирепо посмотрела на Битзи, – мне нравится.

Битзи вывела меня из себя.

И я толкнула ее.

Странное теплое чувство появилось в груди. Я рассмеялась от сумасшедших костюмов Опи и того, как Битзи мне постоянно показывала средний палец. Или того, что, когда она будила меня, засовывала мне пальцы в нос. Возможно, я схожу с ума и мне нужна помощь.

Подтянув колени к груди и положив на них подбородок, я наблюдала, как Опи расхаживает с важным видом, словно находится на взлетно-посадочной полосе – показывает всем свое новое творение. Они были моим счастьем в этом аду, и я была так рада видеть их снова. В их взгляде ничего не поменялось.

С тех пор как я убивала на Играх, прошли две адские недели. Ежедневно угрозы становились все серьезнее. Смелее. Как от заключенных, так и от охранников. На моей коже были свежие синяки и царапины от тех, кто улучил момент, чтобы нанести удар. На моей стороне были только Кек и Тэд. Кек могла помочь мне только утром в туалете, а Тэд физически ничего не мог сделать.

Я стала одиночкой.

Фейри и полукровок я понимала, но презрение людей шокировало меня. Я ожидала немного сочувствия от жителей Диких Земель. Но ненависть толкала их к стороне фейри, и это беспокоило меня. Я не понимала, как они могли пойти против Маркоса, который сражался за них. Он был жестоким и грозным, но не злым.

Я изменила к нему отношение после того, как оказалась здесь. То, что раньше мне казалось жестоким с его стороны, оказалось любовью. Иштван кормил меня, воспитывал и заботился о том, чтобы я получила самое лучшее образование. Мне повезло, и я была избалована, даже не осознавая этого. Сейчас бы я приняла эту любовь моментально и наслаждалась бы ею, как десертом.

Я не сомневалась, что, если бы Иштван знал, что я жива, он сделал бы все, чтобы вытащить меня отсюда. Он никогда и пальцем меня не трогал, он всегда говорил, что желает лучшего для человеческой стороны. Мир и справедливость. Заключенные здесь не понимали этого из-за своих обид и страданий.

Хотя не поведение фейри и людей меня беспокоило больше всего. Не угрозы и физическое насилие – все это можно было контролировать.

Меня бесило то, что меня игнорировали.

С того вечера в ду́ше Уорик держался от меня на расстоянии, обходил меня стороной и почти не появлялся в столовой. Когда он смотрел на меня, то в его взгляде виднелось сильное отвращение – весь остаток дня это преследовало меня.

Этим утром я ощущала его ауру иначе – и презирала это ощущение больше, чем его ненависть.

Прошлым вечером к Уорику привели трех красивых женщин в дорогой одежде. Две блондинки и одна рыжая – загорелые, пышные, с огромной грудью, ухоженные и очаровательные. От них, вероятно, пахло цветами. Я не сомневалась, куда их ведут.

– Думаю, теперь я знаю, какой типаж ему нравится, – пробормотала я себе под нос.

Все девушки полная противоположность мне. Не то чтобы меня это заботило.

Но я не удержалась и посмотрела вниз на свою мешковатую форму и растрепанные волосы.

Сняв рубашку, оставшись только в спортивном лифчике, я прошлась руками по выступающим костям и грубым шрамам. Он прикасался к их безупречной коже, его рот исследовал их здоровое тело.

Я всегда была худой и без сисек, но теперь я выглядела болезненно и изможденно – даже мои мышцы пропали. Потная и грязная, я носила форму недельной давности, на которой повсюду были пятна масла, крови и пота.

Девушка, носившая вечерние платья с блестящими волосами и идеальным маникюром, пробовавшая лобстера, привезенного из Японии, и скотч из Шотландии… Девушка, которую в темных углах целовали красивые лидеры и принцы… Ее больше не существовало.

Даже воспоминания, казалось, не имели ко мне никакого отношения.

Лежа на одеялах с закрытыми глазами, я не смогла удержаться и представила, как ласкают мое тело. Целуют. Желают. Все это было так давно. Радость здесь была настолько чуждой, что ты желал ее, как обезболивающее, чтобы облегчить мучения на некоторое время. Почувствовать себя хоть на мгновение хорошо. Дышать спокойно.

По тюрьме раздались крики, но в них не звучало горе. В них было блаженство. Дикие, громкие и свирепые – три женщины кричали так, словно не могли себя контролировать. Видимо, удовольствие было настолько сильным.

Мое тело отреагировало, соски затвердели, внизу я ощутила влагу и пульсирование. Желание. Оно захватило меня, словно паутина в свои сети, дотронувшись до всех нервных окончаний. Кожу покалывало, требуя прикосновений. Медленно я спустила руку по ребрам и запустила в трусы. О боже. Я выгнула спину. Потребность стала непреодолимой. Я словно умирала с голоду.

Я пыталась игнорировать имя, которое выкрикивали женщины, эхом разносившееся по тюрьме. Я старалась представить Кейдена, как если бы мы решили остаться на той крыше и он поцеловал меня. Если бы он отказался от всего и выбрал меня. На секунду я позволила себе подумать о том, что мы сблизились. Над нашими переплетенными телами сверкали огни города, а поезд, который мы собирались ограбить, катился мимо, пока мы занимались любовью.

Я вошла в себя пальцами, и мое тело пронзило словно электричеством. Я прикусила губу. Сцена, которую я представляла, испарилась, как дым, образ Кейдена размылся – я изо всех сил старалась удержать картинку перед собой, но вдруг перед глазами появился другой.

– Нет.

Зарычав, я стиснула зубы. Я желала Кейдена. Мне так хотелось верить, что между нами все это случилось.

Но женщины только громче кричали, раздавались визги и шлепки, и все сливалось воедино с воплями и криками заключенных. Уорик, как всегда, контролировал все, превращал нас в озлобленных и диких. В воздухе витала энергии похоти. Из других камер доносились стоны – все начали ублажать себя под влиянием и властью Уорика.

– Пошел ты, – прошептала я, презирая то, что в этом месте он вторгался во все, даже в мои сексуальные фантазии.

Зажмурившись, я сосредоточилась на Кейдене и раздвинула ноги шире. Силуэт моего лучшего друга, казалось, разорвали когти, и другая фигура расположилась между моих ног.

– Пошла ты.

Дикая ухмылка появилась на его губах. Доминирующий. Брутальный. Образ Уорика возник так четко – его руки скользили по моему телу, язык исследовал соски.

Я ахнула и, застонав, выгнула спину.

Все выглядело так реально – вес его тела, влажные поцелуи, его волосы, щекочущие мой живот. Я так сильно желала облегчения, что действительно ощущала, как он ласкает мое тело, как его пальцы входят внутрь меня.

– Боги, – прошипела я, сильнее зажмурившись. Полностью погрузившись в свою фантазию, я больше не заботилась о том, что Уорик доминировал в моих мыслях. Не фокусировалась на его лице, но ощущала его присутствие, мускулистые руки – я точно знала расположение его татуировок. Он прижимался ко мне своим огромным телом, словно на самом деле был здесь. Казалось, его губы касались моей кожи, зубы кусали меня, а пальцы двигались еще быстрее. Я больше не контролировала свои руки. Стон вырвался из меня, когда между моими прерывистыми вздохами я произнесла его имя. Мне настолько казалось все реальным, что я чувствовала, как он проникает, глубже, доводя меня до крайности, – я закричала от чистого блаженства.

Я слышала, как женщины стонали, их голоса сливались воедино, и когда я была близка к оргазму, все слилось в один голос.

Я открыла рот в предвкушении приближающегося оргазма. Мне казалось, я покинула свое тело и парю над тюрьмой, проскальзывая сквозь прутья решетки, словно Уорик звал меня. Я ощущала, как скачу на его теле, целую и кусаю, как отсасываю ему.

Раздался глубокий голос, от которого задребезжали прутья на всех камерах. Рев его удовольствия вызвал еще большее желание во мне – мышцы напряглись, и кончив, я вернулась в реальность.

Хватая ртом воздух, я уставилась в потолок.

Черт.

Я, конечно, не в первый раз самоудовлетворилась, думая о Кейдене, но такого я прежде не испытывала. Ничего подобного. Возможно, лишения здесь усилили ощущения.

Я бы согласилась с этой мыслью, но вот только я ощущала покалывание в затылке. Уорик.

Нет, дело не в том, что я его представляла… он был здесь со мной.

* * *

– Ты в порядке?

Тэд стоял позади меня в очереди за завтраком, глядя на меня с любопытством, его глаза сузились. Мои щеки вспыхнули от того, о чем я подумала.

– Да, а что?

Я схватила два подноса, протянула один Тэду и прочистила горло.

– Что-то изменилось.

– Может, стало больше грязи?

Я пожала плечами.

– Нет. – Тэд наклонил голову и пристально впился в меня взглядом, словно пытался очистить мою душу. – Странно, но я немного вижу твою ауру. Определенно чувствую ее сейчас. Она словно жужжит и светится. – Он нахмурился, его кустистые брови сдвинулись вместе, став похожими на гусеницу. – И она настолько странная. Как после секса.

О.

Дерьмо.

Я развернулась, пихая свой поднос работнику-фейри за водянистой овсянкой. Дважды на этой неделе мне отказывали в еде, поэтому Тэд делился со мной тостом. Но сегодня у меня бой, так что я надеялась, что мне позволят поесть.

Может, это будет мой последний прием пищи.

Выживание – странная штука. Ты понимаешь, что единственное, что можешь, это двигаться вперед, терпеть и разделять все происходящее на части. Я спрятала подальше воспоминание об Ароне, туда же я отправила все пытки и мучения. И наслаждалась каждым моментом, не думая ни о чем, кроме настоящего.

Несмотря на то, что моя жизнь снова оказалась на плахе, я вела себя нормально. Встала, пописала, умылась и теперь вот собиралась позавтракать.

Ну или попытаться это сделать.

Женщина-фейри, подававшая еду, вздернула нос и покачала головой.

– Мы не обслуживаем таких, как ты, – как выплюнула она.

– Таких – это каких? – Ярость взметнулась во мне, и терпение лопнуло при мысли о том, что еще один день я буду есть корочки хлеба. – Мне казалось, что разницы нет, кому ты служишь в месте, полном убийц, преступников и насильников.

– И все они лучше, чем дочь генерала Маркоса, – усмехнулась она, жестом приказывая мне двигаться. Толпа натыкалась на мою спину, пытаясь оттолкнуть меня с дороги. Еда убывала, а работница раскладывала ее на тарелки других заключенных.

Меня охватил гнев.

– Нет.

Я швырнула свой поднос на металлическую стойку, в моих глазах стояли слезы.

Все замерли, когда я подтолкнула поднос к работнице.

– Наполни мою тарелку! – проревела я.

– Нет, – настаивала она, в ее голосе звучало напряжение. Она была похожа на павлина – резкие черты лица, глаза-бусинки смотрели на меня из-под огромного носа, похожего на клюв.

– Я. Сказала. Наполни. – В каждом моем слове отчетливо прослеживалась ярость. Я схватила ее за горло. Глаза женщины расширились, она не ожидала этого. – Сейчас!

Работница дрожащей рукой взяла половник и положила в мою тарелку ложку.

– Еще. – Я сжала пальцы сильнее, слыша, как охранники кричат на меня и двигаются в мою сторону. – И друиду тоже.

Она наполнила тарелку старика, и я ее отпустила.

– Спасибо, – язвительно ответила я, поворачиваясь к нашему столу.

Я гордилась тем, что сумела за себя постоять.

Но это длилось лишь одно блаженное мгновение.

Шлеп!

Мой поднос врезался в мое лицо, горячая овсянка обожгла кожу, а затем все рухнуло на пол с пронзительным звуком.

– Ты думаешь, что тебе это сойдет с рук?

Вперед выступил огромный мужчина, его друзья окружили меня. Вся шея, лицо и руки были покрыты татуировками, в носу висело кольцо, а благодаря каштановым и волнистым волосам он напоминал буйвола. Хотя, скорее всего, он им и был – широкая грудь и плечи, но маленькие ноги.

Группа поддержки Родригеса – почти все быки-оборотни – медленно приближалась, в глазах их стояла злость и жажда мести, носы раздувались от ненависти.

Черт.

– Считаешь, что это гребаное место теперь принадлежит тебе? – Буйвол расправил плечи. – Ты жульничала. Не может быть, чтобы тощая девка из вооруженных сил людей убила моего друга.

– Возможно, тебе от этого полегчает и ты сможешь спать по ночам, – произнесла я тихо, но громче, чем следовало в столовой. Все, включая охранников, уставились на нас, напряжение витало в воздухе.

Оборотень-буйвол медленно приближался, ярость поднималась в нем. Буйвол врезался в меня, в то время как его приятели маячили на моей периферии. Они не собирались причинять мне вред. По правилам, во время Игр я неприкасаема.

– Я убью тебя.

Он снова толкнул меня.

– Тогда стань добровольцем сегодня вечером, – прорычала я, не заботясь о том, насколько большим и сильным был этот фейри, – если ты так уверен, что твой друг проиграл из-за того, что тощая девка жульничала, выходи со мной на ринг.

«Какого черта ты творишь?» — возмущалась логика.

Я не знала, но, похоже, мне было плевать.

– Или ты трус? – От моей фразы раздались охи и шипения. На моем лице появилась насмешка и уверенность. – Пустые разговоры? Ты просто показушник, а смелости выйти со мной на арену у тебя не хватает.

Его лицо исказила ужасная улыбка, он протянул руки.

– Зачем ждать?

Буквально секунда и…

Буйвол схватил меня за затылок и швырнул на стол. Из носа хлынула кровь, лицом я врезалась в чей-то поднос с едой, разбросав содержимое.

Меня охватили шок и боль. Из-за моей уверенности, что он не тронет меня, я ослабила бдительность.

Я упала на пол – радостные крики и вопли эхом раздавались в моих ушах – буйвол схватил меня за ноги и врезал кулаком мне в висок. А после ботинки начали пинать меня со всех сторон.

Боль охватила меня. Я не могла дышать и подняться на ноги – меня избивали шестеро. Невыносимая агония, я начала отключаться. Мне казалось, что я умру совсем не так. Думала, погибну на арене, сражаясь с противником один на один… но не так.

Но в этой тюрьме справедливости не существовало. Ни один охранник не остановил их, никто из заключенных не попытался их оттащить. Они и пальцем для меня не пошевелили.

Тьма окутала мой разум, вырывая меня из реальности, мучительная боль разрывала меня – кровь заливала мне глаза, тошнота подкатила к горлу.

– СТОЯТЬ! – прогремел голос по комнате, вибрация проникла в мое тело, вытаскивая мою душу наружу, отчего я открыла глаза.

Уорик.

Стадо остановилось, их звериные инстинкты отключились.

– Дерьмо!

Трое из них отпрянули назад, на их лицах отразился ужас.

Скрестив руки на груди, главный парень стоял неподвижно, но я приметила, как в напряжении дергается его челюсть, а плечи приняли защитную позу.

Я слышала приближающиеся шаги, вздохи и движения – люди отходили в сторону, освобождая для Волка дорогу.

Уорик пересек толпу, подходя к новому вожаку быков. Бесстрастно он уставился на мужчину, но я видела, как напряглись его плечи, а глаз подергивался. В нем кипела ярость. Фейри-буйвол был огромен, но Уорик возвышался над ним. Оборотень сглотнул.

– Ты имеешь право прикасаться к ней?

Холодный. И отдаленный. Голос Уорика был спокойным, но в то же время устрашающим.

– Ээ… ну… она из вооруженных сил людей. Дочь Маркоса. – Буйвол указал на меня. – К тому же жульничала. Смерть Родригеса не была честной.

– Ты не прав, этого не было.

Уорик наклонил голову, его слова затягивали парня в ловушку.

– Я должен отомстить за своего друга. Эта девка разгуливает здесь, словно владеет…

Уорик вытянул руку вперед и сжал ладонь на шее парня.

– Я не объяснил, почему это было нечестно. – Хватка усилилась, оборотень ахнул и вцепился в руку Уорика. – Родригеса победили. Она лучший боец – убила двоих, в то время как твой друг скакал по арене, словно находился в театре. – Он приблизил парня ближе к себе, их носы соприкоснулись.

– Ты тронул ее. Нарушил правило. Вы все знаете, что происходит, когда кто-то начинает себя вести здесь, будто он главный? – Кожа буйвола стала темно-фиолетовой, рот открылся, а глаза выпучились. – Им быстро показывают ошибочность их выводов.

– Эй! Он не может дышать!

Приятель буйвола попытался подойти, но Уорик свирепо посмотрел на него. Парень споткнулся, прячась за спинами остальных.

Уорик фыркнул.

– Ты видишь, чтобы тебя кто-то спасал? Страх внутри тебя прав, ни один охранник и даже твои приятели не остановят меня. Я хочу, чтобы ты осознал это. Чтобы твоя последняя мысль была о том, – Уорик еще сильнее сжал его шею, ноги парня дергались, – что ты умираешь, потому что шестеро из вас пытались забить до смерти маленькую девочку. Ты почувствовал себя мужчиной?

«Маленькая? Я не маленькая, засранец».

На секунду взгляд Уорика метнулся ко мне.

– Вот что я делаю с такими неуверенными в себе мужчинами, – прорычал Уорик, сдавливая трахею буйвола. В последний раз оборотень попытался сопротивляться, но в итоге он разжал руку, глаза его покраснели и закатились, челюсть отвисла.

Уорик отпустил его – безжизненная фигура парня с глухим стуком упала на пол.

Черт возьми.

Он убил его – не моргнув и глазом.

– Урок для всех. Не испытывайте меня, или присоединитесь к нему, – голос Уорика прогремел в тихой комнате, гнев сквозил в его тоне, – а если хоть кто-нибудь тронет ее или хотя бы дунет в ее сторону. – Он замолчал, обводя всех присутствующих взглядом. – Будет следующим. И в этот раз я не буду столь великодушен. – Уорик холодно взглянул на меня сверху вниз. – Она моя, – он вновь замолчал, и на его лице появилась жестокая усмешка, – моя добыча…

На мгновение мое сердце подскочило к горлу, разбив последние остатки надежды.

Уорик присел на корточки, наклонившись поближе ко мне.

– Сегодня на ринге только ты и я. Твоя жизнь теперь принадлежит мне, Ковач.

Теперь я поняла, почему он вмешался и спас меня…

Чтобы убить меня лично.

Глава 24

Возбуждение заключенных разносилось по коридору, словно сноп искр. Ужас проник в меня, я изо всех сил старалась отдышаться и не потерять сознание.

– С тобой все будет хорошо. Ты сможешь.

Кек шагала рядом со мной, покусывая ноготь. Скоро она уйдет, и ее место займет Зандер, который поведет меня в туннель для бойцов.

– Правда? – повысила я голос, но в легких быстро заканчивался воздух – я резко вдыхала и выдыхала.

– Нет, извини, ты в полной заднице.

Она съежилась, запустив руку в распущенную косу, когда мы остановились у ворот. Я качнулась в ее сторону и открыла рот.

– Прости! – Кек всплеснула руками. – Не умею утешать. Не в моем характере.

Зандер отпер ворота, заскрипел металл. Сердце защемило.

Слова Кек были жестокими, но для меня это не было новым. Все знали. Весь день мне либо ухмылялись, либо кидали на меня жалостливые взгляды. В первый раз ко мне были добры в тюрьме – накануне моей смерти. Покачивали головами, похлопывали по плечу даже те, кто угрожал мне всю неделю.

Я была ходячим мертвецом.

Уорик потребовал, чтобы целители меня подлатали – хотел, чтобы я могла сражаться.

– Разве я тебя не предупреждала? – сказала мне Линкс, когда мы выходили из прачечной сегодня утром. – В этот раз нет пути назад.

Я почувствовала уныние, когда посмотрела на Кек. Тогда я поняла, что она стала мне другом. В месте, где процветала жестокость, насилие и смерть, она, Тэд, Опи и Битзи были моим утешением.

– Брекс, – произнес Зандер и оборвал себя. Прочистив горло, он продолжил: – 85221. Время пришло.

Я поджала губы, горло сжалось. И схватила Кек за руки.

– Спасибо тебе, – прошептала я, стараясь не плакать, – за то, что прикрывала мою спину. Я все еще не понимаю почему, но я ценю это.

Кек повернула голову в сторону и быстро заморгала.

– И передай Тэду то же самое. Я так и не успела с ним попрощаться.

– Тогда выйди с арены и скажи ему сама. – В ней вспыхнул гнев. – Делай все, что необходимо.

Грустная улыбка изогнула мои губы, ее ярость мгновенно усилилась. Мы обе знали, что я не выйду. Никто, особенно тощая, слабая человеческая девушка, не мог победить Волка.

Его воспевали в легендах не просто так.

Мужчина, восставший из мертвых, забирал жизни, словно сам являлся смертью.

Не склонная к сентиментальности, я развернулась и шагнула в туннель. Я открыла рот, когда услышала, как меня по имени зовет Кек. Я не оглядывалась, отрезая все и всех, запирая свои чувства глубоко в сердце.

Кейдена.

Моего отца.

Ханну, единственную настоящую подругу с детства, и остальных моих товарищей.

Иштвана и Ребекку. Они приняли меня в свою семью и воспитали.

Любили по-своему.

Я собрала все воспоминания вместе и спрятала их. Если бы я позволила себе думать о них, то не вынесла бы этот груз – страх и горе сковали бы меня.

Под ботинками хрустел гравий. Барабанный бой и песнопения с трибун эхом разносились по туннелю. Все знали – подопечная генерала Маркоса скоро умрет, моя кровь зальет грязь. Они правы – я не погибла несколько месяцев назад, но скоро умру у них на глазах. Наверное, они насадят мою голову на пику и будут с гордостью таскать ее по тюрьме.

Я остановилась и горько всхлипнула. Зандер коснулся моей поясницы, он успокаивающе поглаживал меня.

– Брексли.

Мое имя едва слышно слетело с его губ, голос Зандера был нежным, и в нем звучала печаль.

– Не надо, – прошептала я, – не говори, что все будет хорошо или что я смогу это сделать.

Я посмотрела на него снизу вверх.

В его карих глазах стояло так много эмоций. Зандер посмотрел на меня.

– Выживи. Не все происходит так, как кажется.

Он схватил меня за руки и, притянув к себе, поцеловал. Его мягкие губы скользнули по моему рту. Я впитывала эту доброту и удовольствие в себя.

Приняла его голод и страсть, словно Зандер был зарядной станцией, посылавшей мне силу. Я была грубой и требовательной. Настаивала на большем. Кусала его губы. Зандер старался не отставать от меня, но я знала, что требую слишком многого.

Так было всегда. Ни один парень не удовлетворял меня, оставляя подавленной. Я думала, что дело в Кейдене, но теперь кажется, что во мне.

Мне всего мало.

Зандер вырвался и откинул голову назад. Он смотрел вниз…

– Брексли… – произнес он мое имя с благоговением, – мне нужно сказать тебе…

– Теперь я понимаю, почему так долго, – прорезался ледяной голос и обвился вокруг меня как удав, притягивая меня к фигуре, стоящей по другую сторону ворот.

Черт.

Пристальный взгляд Уорика прожег меня, страх пронзил меня насквозь, и я отступила от Зандера.

– Я помешал твоему последнему прощанию с ослом? – усмехнулся Уорик, небрежно прислонившись плечом к решетке, перекатывая зубочистку во рту. Волк казался расслабленным, но в глазах стояла угроза, когда он впился взглядом в Зандера.

– Я принимаю форму лошади, – отрезал Зандер в ответ.

– Без разницы. Все равно задница. – Уорик пожал плечами и посмотрел мне в глаза. – Немного удивлен твоим выбором, Ковач. Думаешь, трахнувшись с охранником, получишь привилегии. Тогда не за того взялась.

– Заткнись. – Зандер шагнул вперед и сжал челюсти. – Считаешь, тебе весь мир принадлежит. Думаешь, ты могущественный. Ты пленник, как и все остальные. И я жду не дождусь, когда с тебя собьют спесь. Когда-нибудь тебя убьют, и ты будешь забыт. Без фанфар, никто не станет тебя оплакивать и переживать.

– Верно, когда-нибудь я, вероятно, умру, но гарантирую, что весь мир будет скорбеть, словно потерял бога. – Уверенный голубой взгляд Уорика столкнулся с моим. – И определенно кому-то все равно не будет.

– Твоя мать не в счет.

Я уставилась на Уорика, мой страх сменился раздражением. Зачем он сюда пришел? Это не в его стиле. Он не стал бы ждать. Пришел, убил, ушел. Почему меня ждал?

Он фыркнул, прислонившись спиной к воротам, указывая на трибуны, сходящие с ума.

– Тааак… мы все здесь ждем тебя. Когда же будет готова принцесса. Ты – звезда шоу, в конце концов.

– Ты засранец.

Я злилась, подавляя страх, который испытывала несколько минут назад.

Уорик рассмеялся, все так же смотря на толпу, он ковырял зубочисткой в зубах и наслаждался днем.

– И это все? Жалко. Моя бабушка называла меня и похуже.

Прежде чем я успела подумать, я уже подошла к воротам. Просунула пальцы сквозь прутья решетки и, вцепившись в его волосы, дернула назад.

Его голова с грохотом врезалась в решетку, а я шепнула ему в ухо:

– Тоже могу, Фаркас. Показать?

Уорик склонил голову набок, показывая свой профиль – голодная усмешка появилась на его губах, глаза засверкали огнем, когда я сильнее потянула его за волосы.

– Я желаю этого, Ковач, – прорычал он, отчего по коже пробежали мурашки, и я ощутила возбуждение. – Готова перестать играть со своим игрушечным пони и выйти на арену с тем, кто действительно может бросить тебе вызов?

Я чувствовала его энергию. Жар опалял все мое тело.

– Ты очень высокого мнения о себе. – Я коснулась губами его уха. Нос Уорика раздулся, глаза потемнели. – Как и большинство мужчин, вероятно, ты говоришь больше, нежели делаешь.

– Выходи – и проверим. Но в отличие от твоего парня я не буду нежен. – Он посмотрел на меня одним глазом. – А если судить по тому, что я видел… ты любишь грубость.

Я толкнула его вперед, злость кипела внутри.

– Открой ворота, – приказала я Зандеру. Уорик усмехнулся, отступая от входа и бросая зубочистку на землю, он вытянул руки в жесте «приди и возьми».

– Брексли. – Зандер потянулся к моей руке, он качал головой. – Ты не понимаешь…

Потеряв терпение, я выхватила ключи у него из рук и сама отперла дверь. Я услышала, как Зандер зовет меня по имени, но не оглянулась. Я больше ничего не ощущала позади, все внимание было сосредоточено на мужчине впереди.

Толпа сошла с ума, когда я вышла. Свист, песнопения, топот, хлопки сливались воедино, как музыка. Саундтрек к моей эпичной битве с Уориком Фаркасом.

– Наконец-то, – подмигнул мне Уорик, – с нетерпением ждал этого.

– Я тоже, – злобно усмехнулась я.

Жизнь. Смерть. Мысли тоже не путали мой мозг. Как-то Уорик избавил меня от них и оставил лишь желание сражаться.

Чтобы стать ему достойным противником.

* * *

Грязь разлетелась в сторону, когда мы отпрянули друг от друга, встречаясь взглядами. Хищник. Добыча.

Рев с трибун раздавался в моей голове, пульс колотился на шее. Все места были заняты – заключенные, охранники, даже медики и работники с кухни сидели там. Никто не хотел пропустить сегодняшнее шоу.

– Уорик! Уорик! Уорик!

Его имя звенело в воздухе и резало мне уши.

Я шагнула ближе, но вместо того, чтобы принять вызов, Уорик отступил в сторону и посмотрел вверх на трибуны. Обычно он не устраивал шоу – убивал и уходил. Зачем тянул время? Играл со мной?

– Мы так и будем танцевать весь вечер? – усмехнулась я и осмотрела арену в поисках оружия.

Пусто. Они убрали все, мне нечего было использовать в качестве оружия.

– Вечерами я обычно трахаюсь, – хрипло произнес он. Казалось, Уорик прикасался ко мне.

– Прекрати это, – потребовала я и вытерла руки.

– Прекратить что?

Он склонил голову и пристально обвел взглядом мою фигуру, отчего еще больше мурашек пробежало по моему телу. Меня сотрясала сильная дрожь, которая спустилась еще ниже. От этого я передернула плечами и встряхнула ногами, стараясь избавиться от этого ощущения.

– Это, – прорычала я, – как ты это делаешь? Здесь не работают способности, – усмехаясь, я покачала головой, – великий Уорик Фаркас выше этого. Правила не применимы к легенде, да?

Он ухмыльнулся.

– Называешь меня легендой, хотя я еще даже не прикоснулся к тебе. Подумай, как станешь меня называть, когда я это сделаю.

Я сердито посмотрела на него.

Уорик лениво приблизился ко мне, но я отпрыгнула в сторону. Он задел меня пальцами – толпа взбудоражилась.

Как и я.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – ответил он, мы снова кружили друг против друга, – я ничего не делаю. – Он приподнял бровь. – Пока.

– Я бы все отдала, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с твоего лица, – прорычала я, обходя его стороной.

– Думаешь, что сможешь? – Он подошел ближе. – Пожалуйста… начинай. Ни у кого не получалось, но попробуй, маленький человек.

– Пошел ты.

– Я и это могу. – Он оказался рядом со мной так быстро, что я не могла пошевелиться. – Покажи мне, что можешь. – Его губы задели мое ухо – все мои нервы вспыхнули.

Посмеиваясь, он будто знал, как я реагирую на его прикосновения. Уорик прошел мимо, оставив меня уязвимой.

Открытой.

Сердитой.

В мгновение ока я резко обернулась. Уорик стоял ко мне спиной, сосредоточенно вглядываясь в толпу. Зарычав, я пнула его по ногам. Спотыкаясь, он полетел вперед, но, оттолкнувшись от земли руками, быстро вскочил.

Толпа взревела от возбуждения, вливая в меня свою энергию. Уорик повернулся, его глаза блестели – он злился.

– Перестань тратить мое время впустую. – Я вздернула подбородок. – Пока ты лишь болтаешь, Фаркас, и очень мало делаешь.

Он усмехнулся и повернулся ко мне.

– Хорошо.

Он ухватился за край своей футболки и сорвал ее через голову, отбросив ткань в сторону.

Черт.

Как и тогда в душе, это оказало на меня расслабляющее действие. И судя по самодовольному выражению его лица, он знал об этом.

Уорик поклонился, хлопая в ладоши.

– Давай начнем.

Охотник. Добыча.

Я свирепо ухмыльнулась ему в ответ. Выпустив из легких воздух со свистом, я стянула рубаху через голову. Уорик замер, когда я бросила ее рядом с его футболкой на землю. В знак одобрения зрители закричали и затопали ногами.

Наслаждаясь моментом, я подмигнула ему.

– Справедливо, да?

– Тогда снимай лифчик, – пророкотал он, подходя ближе. Его пристальный взгляд прожигал меня.

– Приди и возьми, – смело сообщила я. Он хотел бороться с огнем? Хорошо. Пусть берет.

Уорик двинулся в мою сторону. Но на этот раз я была готова. Когда он бросился на меня, я стояла на месте до самой последней секунды. Нырнув в сторону, я подсекла его ногу, опрокинув Уорика. Он едва коснулся земли, снова быстро поднявшись, – казалось, его огромное тело бросало вызов закону притяжения.

Я вскочила на ноги и продолжила наш танец. Мы кружились. Задевали друг друга пальцами. Уклонялись. Десять минут мы так и передвигались, инстинктивно зная, что предпримет противник.

Толпа стала обеспокоенной, им не нравилось, что мы прыгали друг вокруг друга.

– Ты надоедаешь своим фанатам, – подколола я его. – Я тут подумала, ты уверен, что сможешь меня победить?

Уорик усмехнулся, потирая рукой подбородок, а затем в мгновение подсек мою ногу – я упала, а зрители возликовали. Уорик прыгнул на меня. Откатившись, я врезала ему ботинком в лицо. Толпа ахнула, закрыв лицо рукой. Уорик отшатнулся.

Мир словно остановился. Все замолчали. Уорик вытер кровь с носа и губы и посмотрел на свою ладонь – я оказалась достаточно быстра, чтобы нанести ему удар.

Он посмотрел на меня.

В глазах плескалась ярость.

Гнев.

Огонь горел. Раньше Уорик был нежен со мной. Но не сейчас.

По венам пронесся адреналин, и я вскочила на ноги. Уорик двигался так быстро, что я едва успевала отвечать. Отпрыгнув, он врезал кулаком мне в живот, в почку. Падая набок, я ударилась о землю и покатилась по грязи.

Боль пронзила все мое тело, но адреналин смягчил ее, словно обезболивающее, – это помогло мне встать на ноги.

У Уорика были все преимущества. Он больше, сильнее, мощнее и даже быстрее.

«Используй свою слабость против врага», – услышала я наставления Бакоса в своей голове. Я слабее, меньше, костлявее… Не так-то просто обернуть эти качества себе во благо.

Уорик бросился ко мне, возвышаясь, словно гора.

«Маленький рост. Используй это», – кричал Бакос.

Я интуитивно опустилась на колени, согнувшись так, чтобы поместиться под ногами Уорика. И кулаком врезала в его пах. По арене разнесся рев, Уорик упал, держась за пах. Грязный прием, но, чтобы выжить, нужно использовать все. И я делала все, что могла.

«В своих интересах вы должны использовать то, что есть у вашего врага, но чего нет у вас», – говорил Бакос.

Поднявшись и пытаясь найти что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, мой взгляд упал лишь на одинокий зажженный факел у ворот.

Рванувшись вперед, я дрожала. Когда я потянула за факелом, чья-то рука легла мне плечо, дернув назад.

Бац!

Я ударилась о землю, воздух вышибло из легких.

Черт. Он действительно призрак, подкрадывающийся бесшумно и быстро.

Стоя надо мной, Уорик пристально смотрел на меня. Он не торопился закончить работу или воспользоваться моим положением. Какого черта? Кто бы не воспользовался уязвимостью врага?

Мои зрачки сузились. Он мог разорвать меня на части прямо сейчас. И игра бы закончилась. Но даже когда толпа скандировала, мечтала о моей смерти, Уорик взглянул вверх будто что-то искал. Чего он ждал?

«И какого черта ты выжидаешь, Брекс? Вставай. Вставай!» — заорала я на себя.

Сбитая с толку его бездействием, я поднялась на ноги и попятилась. Зрители не одобрили мой побег, но я полностью сосредоточилась на Уорике, отгораживаясь от остального мира. Уорик вытащил факел, вертя пылающую палку в руке, как дубинку.

– Нужен?

Мы уставились друг на друга, из его рта и носа все еще шла кровь – рана пересекала бровь.

– Тогда приди и возьми.

Он протянул факел так, чтобы я смогла схватить. Не двигаясь, я обдумывала разные сценарии, предсказывая его ход. Все казалось неправильным, словно он тянул время.

– Что происходит?

– О чем ты? – Казалось, Уорик насмехался, а не спрашивал. – Даю тебе оружие. – Он обхватил себя руками, словно приводя в порядок. – Выравниваю шансы.

– Нет. – Что-то кольнуло меня в шею – предупреждение. – Ты не такой. Прекрати со мной играть. Сражайся.

Он наклонился вперед.

– Я даже еще не играл с тобой.

Я втянула воздух через нос и отступила назад, притворяясь, что бросаюсь в сторону, но Уорик, казалось, знал каждое мое движение.

Он начал смеяться.

– Попробуй еще раз, Ковач. – Его дыхание коснулось моей шеи. – А теперь действительно беги.

Я не сомневалась. Я осматривала арену в поисках того, что могло бы мне помочь.

«Удиви своих врагов. Застань их врасплох. Сделай что-нибудь неожиданное», – произнес Бакос в моей голове.

Неожиданное.

Я остановилась, Уорик врезался прямо в меня – он не сразу заметил мой маневр. Развернувшись, я врезала ему в лицо – боль пронзила руку. Не было времени думать, поэтому локтем я въехала в мягкую часть его горла. Уорик, рыча, согнулся в кашле. Я пнула его по груди – Уорик упал на землю – вокруг нас поднялось облако грязи, факел откатился от него, пламя погасло.

Я расслышала реакцию зрителей, но она была отдаленной – я прыгнула за факелом, конец которого был похож на кол.

Удар пришелся мне в висок, отбросив меня в сторону – я покатилась по земле. Уорик бросился ко мне, прижимая к земле. Я чувствовала каждую частичку его тела. Кровь покрывала нас обоих, у нас сбивалось дыхание. Я ощущала катящийся градом пот по его коже, вероятно, он собирался меня убить, но мое тело желало другого.

Внезапно я разозлилась на себя – на возбуждение между ног, на то, что чувствовала его эрекцию, то, что упиралось в меня. Брыкаясь и извиваясь, я пыталась вырваться, стиснув зубы от гнева.

– Прекрати, Ковач… – пробормотал он, его губы были так близки, я замерла. – Я пытаюсь не убить тебя.

Что? Я ничего не понимала. Правильно ли я его услышала? С арены выходит ведь лишь один. Иначе никак.

– Да почему же так долго? – пробормотал он, снова смотря наверх, отвлекаясь.

Он ошибся.

Я врезала ему лбом в его и без того уже подбитый нос – послышался хруст. На меня брызнула кровь, и Уорик с ревом отпрянул назад. Вывернувшись из-под него, я потянулась за факелом. Он ухватил меня за лодыжку, таща назад. Лицом я ударилась о грязь – из губы потекла кровь, капая мне на язык. Темные капли крови покрывали землю. Превозмогая боль, я ползла к факелу, пытаясь дотянуться кончиками пальцев.

Кожа горела – Уорик оттащил меня, повалив на гравий, оружие выпало из моих рук.

– Черт. – Уорик перевернул меня на спину и лег сверху – казалось, меня накрыли тяжелым одеялом. Его кровь размазывалась по моей спине. – Ты меня забавляешь. Ты сильнее, чем я думал.

– Ты думаешь, это весело? – зарычала я, пытаясь сбросить его с себя. – Больной ублюдок.

– А ты разве нет? – Он коснулся своим носом моей шеи, отчего по коже пробежали мурашки. Уорик вскинул голову, высокомерно ухмыляясь мне. – Ты ведь тоже чувствуешь себя живой? – Он схватил меня за бедро, подтягивая вверх и зажигая желание. Я выпустила стон, мое тело желало большего. Энергия на арене вибрировала и окутывала нас, усиливая эмоции до крайности. Смерть. Секс. Воздух дрожал, обвиваясь вокруг нас, взывая к порочности.

Дикости и грубости.

Я потеряла всякую осмотрительность, страстно желая, чтобы он взял меня прямо здесь, чувствуя, как его руки обхватывают мое горло, крадут последние капли моей жизни. Мне даже понравилась идея, что у нас будут свидетели. Эта энергия пульсировала во мне словно наркотик.

Повинуясь желанию, я прижалась к нему. Уорик втянул в себя воздух, ругаясь под нос. Его рука на моей ноге сильнее впилась в кожу, глаза сверкали. Он чувствовал то же, что и я. Принимал это. И я вытеснила другие ощущения, желая быть поглощенной.

– Боги. Черт, – прошипел он и откинул голову назад, давая мне возможность оценить обстановку, – я чувствую это. Ты жаждешь большего.

Я прикусила губу, запирая все эмоции, мой нос раздувался – я была в ужасе от того, как сильно его хотела, и мне претил тот факт, что он заметил это.

– Слезь с меня, – зарычала я, пытаясь вырваться из его хватки. – Если собираешься убить меня, то сделай уже это. Или волк только воет и не кусается?

– Хочешь, чтобы я укусил? – Моментально он сжал руку на моем горле. – Так? Этого ты жаждешь? Почувствовать экстрим? Перейти черту? – Он надавил мне пальцем на трахею. В эту же секунду кровь прилила к моим конечностям, желание усилилось. – Жизнь и смерть. Любовь и ненависть. Такая тонкая грань между ними.

– Убей ее! – закричал кто-то.

Уорик наблюдал за мной, на его губах появилась жестокая усмешка. Подушечка его большого пальца мягко обвела кожу на моем горле, а потом он сильно надавил, перекрыв мне воздух. Я дернулась, инстинкт самосохранения сработал. Царапаясь и брыкаясь, я пыталась вырваться из его хватки, но не могла пошевелиться. Мне казалось, что меня удерживают воображаемые руки, скользят по моей коже, спускаются ниже к моим бедрам.

– Крови! Крови! – требовали зрители – им не понравилось то, как он решил меня убить.

Уорик зарычал, его глаза снова поднялись к трибунам.

Тьма наступала на меня, погружая в мутную воду, утягивая на дно. Смерть манила, протягивала руку. Я потянулась к костлявой руке, коснулась ее кончиками пальцев.

БАХ!

Смерть не забрала меня тихо с собой. Нет. Все взорвалось, сотрясая землю и погружая мир в беспорядок и тьму.

Глава 25

– Брексли.

Сквозь мрак до меня донеслось мое имя, выдергивая из небытия. Глубокий голос обвился вокруг меня, грубо притягивая назад.

– Ковач!

Я открыла глаза, кислород хлынул в мои легкие. Я жадно втягивала в себя воздух. На меня смотрели яркие глаза цвета морской волны – якорь, удерживающий меня и вытаскивающий на берег. Судорожно вдохнув, я почувствовала, как пыль осела в горле, отчего закашлялась и начала хрипеть. Тяжело дыша, я повернулась набок.

– Мы должны идти, – прорычал Уорик, его голос вернул чувство реальности, и я услышала неистовый шум.

Хаос.

Суматоху.

Сигнал тревоги раздался в воздухе, обрушаясь на мой запутанный разум. Грязь дождем сыпалась отовсюду, арену освещали лишь несколько резервных генераторов, остальной мир погрузился во тьму.

Разрушение.

Пронзительные крики, топот ног и вопли эхом отражались от стен – заключенные врезались во все, что стояло у них на пути, уворачиваясь от камней, летящих с потолка.

– Идем.

Уорик рывком поднял меня, и я еле устояла на ногах. Меня интересовало, что происходит, но я не стала спрашивать и, спотыкаясь, последовала за ним. Интуиция говорила мне следовать за Уориком, вокруг бушевало безумие, страх подгонял меня.

Все вопросы потом.

Уорик прикрыл мою голову, защищая от камней, летящих с разрушающегося потолка. Положив руку мне на поясницу, он направлял меня к туннелю в кромешной тьме, через который не так давно меня вел Зандер. На смерть.

Когда мы достигли конца туннеля, Уорик поднял руку. Остановившись, он выглянул наружу, а затем помахал мне – тусклый свет окрашивал помещение в жутковатый зеленовато-коричневый цвет, скрывающий все, кроме очертаний. Сигнал тревоги и крики разносились по тюрьме, я вздрогнула и стиснула зубы. В носу стояла пыль, она же забила и горло.

Везде я могла видеть заключенных в красных, желтых, синих и серых тюремных робах, направляющихся к главному туннелю. К свободе. Они сражались с охранниками, пытавшихся их остановить, нападая на любого, кто стоял у них на пути. Охрана быстро потеряла контроль.

Чистый хаос.

– Нет. Сюда.

Уорик обхватил мою руку своей огромной лапой, потянув в противоположную сторону от остальных. Его плечи были напряжены, мышцы напряглись – в любую секунду он был готов атаковать.

– Стоять! – Охранники катились за нами, словно шары для боулинга, нацеленные на кегли. – Мы будем стрелять!

Уорик сильно сжал мои пальцы, протаскивая сквозь заключенных у выхода, напоминающих косяки рыб, плывущих вверх по течению. Но из-за его телосложения он не мог затеряться в толпе, возвышаясь, как маяк над остальными.

– Стоять!

Раздались предупредительные выстрелы, просвистевшие над моей головой.

– Стоять! – послышались крики и топот ног бежавших позади нас охранников.

Уорик свернул за угол, затащив меня в темный туннель. Фаркас присел, притянув меня к себе. Его тепло окутало меня, защищая, а дыхание касалось моей шеи.

Охранники остановились возле туннеля. Четверо шагнули в проход, вооруженные пистолетами, хлыстами и ножами.

– Куда они подевались? – спросил один, под его каблуком хрустнул гравий, и этот звук ударил по моей психике. – Они не могли далеко уйти.

– Мы не можем их потерять, – сказала женщина, она двигалась быстрее других, – плевать на остальных, но этих двоих нельзя упустить.

Двое нагнали женщину, а потом один остановился. Уорик напрягся. Меня охватила паника, и я замерла – в горле встал ком, ноги дрожали.

Охранник принюхался, задрав нос так, словно пытался уловить наши запахи. Он сделал еще один шаг к нам.

«Чертчертчерт».

Ужас поднялся во мне, сердце стучало о ребра, и этот звук отдавался в ушах. Боясь, что он может это услышать, я прикусила губу, стараясь выровнять дыхание.

Все чувства обострились. Я более четко осознавала все вокруг.

Особенно его.

Уорик положил руку на мое бедро, успокаивая и усиливая мое безумие. Я не знала как, но чувствовала, что, если этот охранник обнаружит нас, мы справимся с ним.

Вместе.

Охранник еще несколько раз втянул воздух носом и, зарычав, начал стрелять. Проверив место, куда он стрелял, мужчина развернулся и вышел из туннеля.

Я облегченно выдохнула. Пули просвистели слишком близко.

– Пошли…

Уорик начал вставать, как взрыв разнесся по всей тюрьме, земля задрожала под ногами.

Буууум!

На нас посыпалось еще больше обломков. Уорик бросился ко мне, закрывая своим телом – туннель рухнул. Уорик прижал меня к земле – его запах зажег во мне жизнь. Я ощутила его голод вместе с запахом пота, грязи и древесины. Это неправильно чувствовать возбуждение во время побега, но я не могла с этим бороться. И когда Уорик лишь сильнее вжался в меня до тех пор, пока все не затихло, эти ощущения усилились. Подняв головы и смотря на столб пыли, мы закашлялись.

– Черт, – проворчал он, – они рано начали, или это мы опоздали.

Он посмотрел на меня сверху вниз, его пристальный взгляд прожигал меня. Уорик показался мне знакомым. Словно я знала его целую вечность. Тот, о ком я и не подозревала.

Его бровь приподнялась.

– Ты в порядке? – спросил он грубым, почти злым тоном, поднимаясь с меня.

Он явно не разделял это странное ощущение. Я смогла лишь кивнуть и, встав рядом с ним, пыталась прийти в себя, качая головой.

– Черт. – Уорик провел рукой по пыльным волосам, он вдавил костяшки пальцев в кожу головы – внимание его было сосредоточено теперь уже на заблокированном выходе из туннеля. Расхаживая, он ударил руками по ногам. – Это был план «А». Нам теперь придется выбираться другим путем.

Уорик подтолкнул меня в сторону, откуда мы пришли, что-то бормоча себе под нос.

– План «А»? – Я пристально посмотрела на него. – Другой путь?

Уорик не ответил. Он повел нас по лестнице и дальше по пустому коридору. После взрыва стояла тишина, но сейчас уже слышались снова выстрелы и предсмертные крики, леденящие мою душу.

Поднимаясь по винтовой лестнице, такой узкой, что плечи Уорика касались стен, мы вышли на лестничную площадку. Я не знала, куда мы направляемся, но подъем означал свободу. Эта мысль вселяла мне надежду.

– Фаркас… – донесся голос из темноты, заставивший меня подпрыгнуть. Перед нами стояла фигура, преграждающая путь. Разочарование сжало меня в тиски. Мы были так близки… я чувствовала это. Попасться сейчас? – Ты опоздал.

Узнав голос, мое сердце ухнуло в пятки. Я знала, кто это.

– Baszd meg[10]. Иди к черту, – прорычал Уорик.

– Она у тебя?

– Да.

Я прищурилась, шагая вперед. Лицо становилось четче. Что за гребаный ад?

– Зандер?

Он улыбнулся.

– Так рад, что с тобой все в порядке.

– Что происходит? – В замешательстве я покачала головой.

Бах! Бах! Бах! – В коридоре раздались выстрелы.

– Нет времени, – ответил Зандер, махнув нам рукой на дверь и отпирая ее. – Быстрее!

– Все готово? – обращаясь к Зандеру, Уорик остановился в дверях.

Зандер кивнул.

– Да. От горы Геллерт направляйтесь на юго-запад. За деревом в старом саду.

Уорик понимающе кивнул, а Зандер открыл тяжелую металлическую дверь.

Зандер смотрел на меня своими карими глазами, на губах появилась печальная улыбка. Он скользнул рукой по моей щеке.

По туннелю прокатились очередные хлопки.

– Возьми. Может пригодиться. – Он вытащил из-за пояса пистолет и протянул его Уорику.

– Готов? – Уорик засунул пистолет за пояс брюк. – Не могу сказать, что мне это не нравится.

Вздернув подбородок, Зандер кивнул. Мгновенно Уорик врезал ему по челюсти. Я вскрикнула оттого, что Зандер отлетел назад, ударившись о камень. Он отключился.

– Зачем ты это сделал? – завизжала я, двигаясь к оборотню. Сердце бешено колотилось.

– Пришлось. Нужно, чтобы все выглядело по-настоящему. – Уорик схватил меня за руку, оттаскивая от Зандера, и потащил к выходу. Винтовая лестница вела к другой двери, напомнив мне туннель, по которому Слоан и остальные вели меня в первый день. – Но, черт возьми, мне это очень понравилось.

«Пришлось. Что происходит? Зандер помог нам?»

Здесь нечто большее. Он не просто отвернулся в другую сторону, пока мы проходили. Все было спланировано заранее. Зандера вырубили, чтобы все выглядело так, будто он попал в засаду и на него напали.

– Ковач, – прошипел Уорик, жестом приказывая мне двигаться, – поплачешь позже из-за того, что я побил твоего парня.

Я рванулась вперед, ботинки стучали по металлическим ступенькам. Уорик открыл другую дверь, выпуская нас в ночь.

На свободу.

* * *

Свежий воздух наполнил мои легкие. Я вдохнула его всей грудью. Слезы встали в глазах – я так скучала по теплому ветру, дующему с Дуная. Мне казалось, что я весь день грелась на солнце. Я чувствовала вкус реки на своем языке – кисловатый и земляной, словно я попробовала вкусняшку из детства, вернувшую мне радость, о которой я и не смела мечтать.

Свободу.

Жизнь.

Мы шли дальше. Оценивая ситуацию, Уорик резко повернул голову, – держась в тени, мы приближались к стене. Крики и стрельба раздавались недалеко от главного входа в тюрьму.

Статуя леди с пером превратилась в груду камней, как и земля вокруг. Взрыв проделал большую дыру в Цитадели и во входе в Халалхаз. Заключенные вырвались на свободу и побежали в парк в нескольких метрах отсюда.

– Стоять! – прокричал мужчина.

Я подняла голову – толпа бежала, надеясь слиться с темнотой.

Бах! Бах!

Несколько фигур упали на землю, кровь брызнула на мостовую, как черные чернила. Одной из них была женщина с косой. У меня перехватило дыхание, я запаниковала, подумав, что это, возможно, Кек. Сбежала ли она? А Тэд? Зайти так далеко и погибнуть у выхода – страшно. Хотя те, кто умирал здесь, хотя бы глотнули свежего воздуха.

Огни Моста Свободы мерцали далеко внизу над Дунаем. Отец рассказывал, что раньше туристы и местные жители могли свободно передвигаться и наслаждаться чарующими видами на сторону Пешт, устраивать пикники на горе Геллерт. Теперь природа захватила эту местность, как если бы домашнее животное отказалось следовать правилам, начав жить и процветать в диких условиях.

– Пошли, – прошептал Уорик, пригибаясь своим массивным телом и направляясь по дороге в густо заросшую местность.

– Állj meg![11]– крикнул чей-то голос прямо над нами. – Стоять!

Спеша за Уориком, я подняла голову. Офицер направил на меня дуло пистолета со своего места наверху.

Паника вскружила мою голову, и я побежала быстрее. Пуля отлетела от мостовой.

– Я сказал, стоять!

Щелчок. Бах!

Боль пронзила мою икру, приглушенный крик вырвался из горла – нога подогнулась, судорога выбила из легких воздух. Я сжала челюсти.

«Нет! Не останавливайся».

Внутренний голос заставлял двигаться вперед – ужас поднимался от мысли, что меня поймают.

– Я нашел их. – В воздухе раздался свист, привлекающий к нам внимание. – Быстрее! Я нашел их.

– Черт, – прошипел Уорик, внезапно оказавшись рядом со мной. Мы прыгнули в кусты. Пули проносились мимо нас очень низко над землей, словно охранники намеревались нас не убить, а обездвижить.

Сосредоточившись, я превозмогла боль в ноге, и мы с Уориком побежали дальше. Ветки и колючки задевали и царапали мои обнаженные руки и торс, сердце бешено колотилось, пытаясь справиться с потерей крови и болью.

Я надеялась, что адреналин поможет мне двигаться дальше. Уорик пытался расчистить нам путь, принимая основной удар на себя. Схватив меня за руку, он потянул меня за собой.

Пот струился по моей спине, я пыхтела, стараясь сдерживать всхлипы. Выстрелы, крики и вопли разносились в ночи, словно испорченная мелодия. Чем дальше мы углублялись в парк, тем отдаленней становились крики.

Уорик поднял руку и остановился. Он вертел головой по сторонам.

– Что?

Он поднял палец, и тут я услышал треск веток.

– Нас попытаются убить не только охранники, – пробормотал он, – фейри запустили сюда крупную дичь, чтобы их лидер мог охотиться. И эти животные с удовольствием съедят любого.

– Отлично.

Я оглянулась и застыла, услышав шорох листвы.

Животное? Охранник?

– Фаркас, я знаю, что ты здесь. Я слышу, как бьется твое сердце. И я вижу в темноте, – раздался строгий женский голос, – тебя найдут. Не беги.

– Не усложняй себе жизнь, – крикнул мужчина, – у тебя все было хорошо. Не порть это.

Уорик бесшумно пошевелился и прижал меня к живой изгороди. Он схватил меня за руки, перенося вес с моей больной ноги. Когда он закрыл меня своим телом, то поглотил весь свет.

Его запах вновь окутал меня, легкие сжались. Обнаженная грудь Уорика прикасалась к моей, вытесняя все мысли из головы.

– Не думай, что ты с ним в безопасности, Ковач, – крикнул другой охранник, – тебе лучше пойти с нами. Он не тот, кем ты его считаешь.

Как опытный боец, я понимала их тактику. Они пытались вселить в меня сомнения, но я знала, что с Уориком я не в безопасности. Особенно учитывая то, как на него реагировало мое тело. Эрекцию Уорика чувствовал мой живот – я заерзала, сгорая от желания. Я так хотела почувствовать его глубоко в себе.

Пристальный взгляд Уорика метнулся ко мне, в его иссиня-голубых глазах бушевал шторм. Уорик словно ощущал мою потребность. Его руки медленно скользнули к моим локтям – прикосновение оказалось страстным и мягким.

Словно инь и ян. Противоречивый. Вызывающий.

Жизнь.

Смерть.

Его взгляд прожег меня, я опустила глаза. Это была ошибка. Я смотрела на его татуировки на руках, груди, на очертания его члена, прижимающегося к моему животу.

Черт.

Нет, серьезно… черт.

«Правда, Брекс? Прямо сейчас?»

Будто все, что происходит вокруг, неважно. Соприкосновение с его кожей словно утолило мою жажду. Затылок покалывало. Охранники были уже рядом, и от остроты ситуации у меня закружилась голова. Мои нервы были на пределе. Опасность. Страх. Жизнь. Смерть. Все собралось воедино.

– Они близко, – сказала женщина своим товарищам.

– Юлия, обычно ты видишь с расстояния в несколько метров, – возразил мужчина.

– Знаю. Сегодня что-то не так. Здесь бродит много животных и фейри. Может, в этом дело, – ответила женщина.

– Иногда полезно, когда у тебя нет ауры. Тебя тяжелее найти, – прошептал Уорик мне в ухо. Я посмотрела на него.

– Я хочу перекинуться, – заговорила девушка, – прикрой меня.

Уорик напрягся, его пальцы вцепились мне в руку, вырывая меня из ступора. Он наклонился, касаясь губами моего уха.

– Нам нужно бежать. Юлия – сова-оборотень. Перекинется и найдет нас за считаные секунды. – От его глубокого голоса по моей спине побежали мурашки. – Ты можешь бежать?

Я кивнула. У меня не было выбора. Совы прекрасно видят в темноте, и слух у них гораздо лучше, чем у остальных животных. Они могли обнаружить добычу за полмили. Идеальные охотники.

– Один.

Пронзительный крик пронесся в воздухе.

– Два.

Губы Уорика задели мочку моего уха.

Захлопав крыльями, сова взмыла в небо.

– Три.

В это же мгновение он оттолкнулся от меня. Мое тело ощутило ломку из-за его отсутствия, но у меня не было времени обдумывать это. Я бежала в ногу с Уориком, абстрагируясь от боли.

Воздух наполнился визгом.

– Вон там, – прокричал охранник, когда Юлия снова закричала, направляясь к нам.

Заставляя свою раненую ногу двигаться, я больше хромала, нежели бежала. Мы петляли и пробирались сквозь кусты, я пыталась не отставать. Я знала, что сова-оборотень может нас разглядеть в темноте так же хорошо, как и днем.

Из-за своего тяжелого дыхания я смутно различала крики. Пробравшись сквозь живую изгородь, Уорик направился прямо к большому старому дереву, возвышавшемуся над другими.

Там стоял старый мотоцикл.

Вот что имел в виду Зандер. Наш побег был спланирован.

Уорик запрыгнул на сиденье, его нога ударила по педали – с ревом мотоцикл ожил, выдавая наше местоположение. Мотоцикл поехал вперед. На секунду я испугалась, что Уорик бросит меня, но он остановился.

Уорик протянул мне пистолет, который дал нам Зандер.

– Не сомневайся.

Я кивнула и взяла оружие. Вскрикнув, я перекинула ногу через мотоцикл – штаны пропитались кровью.

– Сова станет нас преследовать, – сказал он, – пристрели ее.

Мотоцикл рванулся вперед, и я обхватила Уорика за талию.

Охранники пробились сквозь лесную чащу и уже направляли на нас пистолеты.

Мотоцикл рванулся с места.

Бах! Бах! Бах!

Пули попали в землю, раскололи деревья и просвистели у моего уха, отскочив от металла мотоцикла.

Уорик вздрогнул – пуля попала в его бицепс и теперь оттуда хлынула кровь – и поехал быстрее. Пули преследовали нас, но мы скрылись из виду, мотоцикл поехал вниз по склону. Природа поглотила старые тропинки, поэтому мы прокладывали новую.

Рев двигателя перекрывал выстрелы и суматоху, мотоцикл уносил нас все дальше. Подпрыгивая и скользя по сиденью, я стиснула зубы. Я уперлась ногами в бедра Уорика и крепко держалась дрожащими руками за его талию – мне казалось, я могла слышать его сердцебиение. Я стала словно его рюкзаком – обхватила руками его обнаженный торс.

Наконец мы выехали на асфальт, и Уорик повернул к мосту.

На мгновение я почувствовала облегчение. Сторона Пешт была так близко…

Дом.

Свобода.

Визг!

Сова спикировала к нам. Я не опасалась, что она нападет, я знала, что сова станет преследовать нас, выслеживая, куда мы направляемся, чтобы привести ищеек Халалхаза.

– Черт возьми.

Мои зрачки расширились – я приметила на сове сбрую. Камера. Юлия передавала наше местоположение сразу в тюрьму. Они, вероятно, уже гнались за нами.

Теперь выбора нет. Она должна умереть.

Крепче прижавшись коленями к Уорику, я почувствовала, как он одной рукой удерживал меня за бедро – целясь в птицу, я вцепилась в пистолет обеими руками. Мои руки дрожали, и тени вставали перед моими глазами. «Не. Сдавайся». Я направила пистолет на сову. Она пикировала, делая все, чтобы я не смогла прицелиться.

Бах!

Пистолет отскочил, птица взвизгнула, но увернулась от выстрела.

Уорик крепче меня сжал, его большой палец впился во внутреннюю сторону моего бедра, отчего возбуждение пронеслось по всему телу. Но благодаря его прикосновению я смогла сосредоточиться. Прицелившись, я ждала.

Птица заухала, кружа вокруг нас.

Конец моста находился всего в нескольких ярдах от дороги, ведущей к нейтральной зоне, где обе стороны могли спрятаться.

– Ковач, – пробормотал Уорик, сжимая мою ногу.

Игнорируя его, я ждала. «Жди… жди… Сейчас!»

Бум.

Крик боли пронзил ночной воздух, он был похож на женский – птица рухнула в ледяную воду.

С облегчением и грустью я опустила руки – они были потными и скользкими. Это было необходимо, но, несмотря на то, что мне вбивали в голову на тренировках, мне не нравилось убивать фейри. Я видела слишком много… и не могла сказать, что фейри злые и достойны смерти. Но выживание было в приоритете.

Уорик молчал. Разжав руку, он схватился за руль и набрал скорость. Мы приехали на другую сторону.

В Дикие Земли.

Глава 26

Первое, что я ощутила – запахи.

Грязь. Дерьмо. Моча. Бензин. Животные. Вонь грязных тел. Гниющий мусор.

Кислота.

Тяжесть.

Ароматы животных и людей, живущих все вместе в нищете, оставили горький привкус во рту. Из-за теплой летней ночи запахи усилились, отчего тошнота подкатила к горлу.

Асфальтированная дорога быстро превратилась в грунтовку – камни летели из-под шин, а мы тряслись на сиденье.

Когда мы въехали в Дикие Земли, уличные фонари исчезли. Нас поглотила тьма, не считая падающих на нас тусклых огней из окон.

Когда мои глаза привыкли к темноте, я разглядела разрушающиеся здания. Они стояли на неустойчивых фундаментах – разгромленные, обветшавшие, почти уничтоженные. Лишь немногие сохранили былой вид. Заколоченные магазины, кафе и помещения выглядели давно опустевшими. Смотря на темные дверные проемы старых каменных зданий, я ощутила печаль. Прежняя жизнь покинула эти места, оставив лишь призраков.

На улицах было тихо – я приметила несколько силуэтов и пару спящих жителей на тротуаре, прикрывающихся либо тряпками, либо коробками. Никто не вышел на прогулку насладиться теплой ночью с друзьями. Но чем дальше мы ехали, тем больше людей я видела. Все они были худыми – кожа да кости. Пьяные, грязные, носящие лохмотья, с осунувшимися лицами – казалось, они давно потеряли надежду. Некоторые спали вместе со скотом на теперь уже пустых парковках или старых площадях, огороженных забором.

Въедливый запах мочи и фекалий людей, лошадей, овец, свиней пропитал улицы. Большая часть машин была разбита и разобрана на детали. Некоторые обитатели в них жили. В самом воздухе витало отчаяние, пронзающее мое сердце. Знал ли Иштван, насколько здесь плохо? Или он не понимал, до какой степени все запущено? Он никогда не позволил бы своему народу прозябать в грязи, не попытавшись что-то предпринять.

Я осознала, как многое скрывалось от нас в стенах Леопольда. Новости показывали нам картинку, не соответствующую реальности. К тому же ночь многое скрывала от меня. Здесь дело не только в бедности, все намного хуже.

– Держись поближе ко мне, – произнес Уорик, его голос вырвал меня из мыслей, – здесь опасно.

– Мы сбежали из Халалхаза.

Я наклонилась ближе к нему, наши губы были в дюйме друг от друга. Всей окровавленной, грязной и липкой кожей мы прижимались друг к другу.

– В Халалхазе все цивилизованно и упорядоченно, – сообщил Уорик, наклонившись так, чтобы я могла его расслышать, – там есть правила. А здесь их нет. Убийцы, игроки, преступники и проститутки. Им нечего терять. И могут пристрелить тебя лишь за то, что ты не так на них посмотрела.

– Что?

Я моргнула.

– Здесь не работают законы, принцесса.

Уорик искоса взглянул на меня. В его взгляде читалось: «Как мило, что ты все еще веришь в сказки». Будучи бойцом, я, видимо, все еще верила, что в обществе, в котором мы жили, существуют законы.

Мы свернули на другую улицу, на одной стене здания сохранилась надпись «Király u». На венгерском она означает «Король». В этой узкой улочке сохранились ветхие здания в неоклассическом стиле – теперь дни их былой славы забыты. Здесь было много людей, зданий и самодельных сооружений, возведенных на крышах или втиснутых туда, где, по логике, они вообще не должны были поместиться. Все это больше походило на джунгли – заросшие, густые.

Уорик сбросил скорость – повсюду сновали толпы, блокируя узкий переулок. Здесь было удивительное количество лошадей, привязанных к столбам или свободно передвигающихся. Из-за этого ощущение замкнутости усиливалось так же, как и запах гнили.

Когда стена между мирами рухнула, правители Запада быстро подстроились под новые реалии и начали использовать магию воздуха, чтобы летать на автомобилях. Здесь этого не было. Только сверхбогатые могли позволить себе покупать такие технологии. Большая часть страны откатилась во времени назад. Лошади не ломались из-за нехватки магии. Даже Иштван ездил в городе на коне.

Мотоциклы – единственные транспортные средства, которые не портились из-за магии, их производили на Востоке. Россия и Украина контролировали рынок, что усилило их власть и доминирование над другими странами.

Смех, разговоры, крики и музыка выплеснулись на улицу, где мы остановились. Внешнюю сторону пешеходной дорожки освещали факелы, люди, спотыкаясь, слонялись туда-сюда – мужчины и женщины, люди и фейри. Из-за шума я беспокойно дышала. По переулку эхом прокатились выстрелы. Вскрикнув, я вздрогнула и крепче сжала пистолет.

– Как я уже сказал. Держись рядом.

Уорик слез с мотоцикла и повернулся ко мне. Он забрал у меня пистолет и засунул его сзади в штаны. Кровь стекала по руке там, где Уорика задела пуля – везунчик. На мне был лишь спортивный лифчик, а серые штаны пропитались кровью, из-за чего соскальзывали с моих костлявых бедер.

Мы с Уориком были ранены, все в синяках, покрыты кровью и грязью, но ни один из здешних обитателей не обратил на нас внимания.

Когда мы въехали на эту улицу, то, казалось, попали в другой мир – он выглядел, как мрачная фантазия и пугающий цирк. Такого прежде я не видела. Остановившись как вкопанная, я раскрыла рот. В нос мне ударили вонь грязных тел, алкоголя, блевотины, дыма и еды. Из-за шума я завертела головой, всматриваясь в переполненные бары и рестораны. В воздухе витали звуки смеха скудно одетых женщин, фортепианная музыка и пение живых групп. За столами люди играли в карты, целовались или дрались, теряли сознание, танцевали, пили прямо под открытым небом. Одна фейри превратилась в лису и заманивала всех проходящих мимо посмотреть на ее танец. Большинство носили хлопчатобумажные брюки, юбки, рубашки и жакеты – тусклые цвета, словно их долго носили и слишком часто стирали. Мужчины прогуливались без рубашек, в глазах накрашенных женщин стояла пустота, но на губах у них играла непристойная улыбка.

Женщины в ярких костюмах свисали с потолка на обручах и качелях. На самом верху в гамаке было много голых людей – стонущих, ласкающих друг друга, – не скрывающих своего наслаждения и открыто трахаясь.

– Фул хаус! – проревел мужской голос, привлекая мое внимание к группе, игравшей за столом внутри одного из баров. В эту теплую ночь все двери и окна были открыты. – Моя награда. Иди сюда.

Старик поманил пальцами мальчика с похотливой усмешкой. Тому было не больше четырнадцати лет. Чувствуя тошноту, я отвернулась. Я не была наивной, но в моем мире такого разврата не существовало. Во всяком случае, такое не выставляли на всеобщее обозрение. Свои грехи мы скрывали.

Я шагала вперед, боль в ноге усиливалась, но я настолько была поглощена окружающим меня развратом, что не замечала ее. Я ощущала себя подавленной, чувствуя себя здесь неуютно, казалось, переулок сжимался вокруг – меня толкали, касались моего истощенного тела, отчего я ближе прижималась к Уорику.

Мы дошли до перекрестка. Здание на углу бурлило жизнью, я дрожала от этой энергии и шока. Женщины высовывались из окон, жестикулируя мимо проходящим мужчинам, а играющая музыка привлекала людей внизу. Мужчины входили и выходили, некоторые спускали свои штаны и трахали женщин прямо под вывеской «У Китти», даже не поднимаясь в комнату.

Чувствуя отвращение, я не могла перестать смотреть. Меня тошнило, мой невинный мир рухнул – я приметила среди теней еще больше непристойностей. Уорик потянул меня в сторону публичного дома.

– Сюда.

– Что?

Я дернула его за руку и, чуть не упав, осознала, что опиралась на него гораздо сильнее, чем желала. Моя нога едва выдерживала мой вес.

– Ты собираешься отыграться на мне, Ковач?

Он нахмурился и потянул меня вперед. Спотыкаясь, я старалась поспевать за ним.

– Уорик! – крикнула женщина из окна. На лице ее появился восторг, а глаза загорелись.

– Уорик! Уорик вернулся! – закричали другие женщины, приветственно махая и отталкивая друг друга, чтобы посмотреть на Волка.

Неудивительно, что его хорошо знают в публичном доме.

– Боже, Уорик. Мы скучали по тебе. Так давно тебя не было. Мы думали, с тобой что-то случилось, – сообщила темноволосая женщина и послала ему воздушный поцелуй. – Мадам будет рада тебя видеть.

Ее мелодичный голос был подобен бархату. Соблазнительный, намекающий нежный голос, приказывающий следовать за ней, завлекающий в свои сети.

– Привет, Нерисса. Ты же знаешь, от меня не так-то легко избавиться. – Он подмигнул ей. Глаза Уорика сверкнули, отчего веки женщины затрепетали от желания. Мне захотелось ей врезать. – Немного задержался в другом месте.

– Ну что ж, мы скучали по тебе. Я больше всех. – Она погрозила ему пальцем. – Поднимайся, и я покажу тебе… все как в старые добрые времена.

Я даже не поняла, что дернулась, пока Уорик не обхватил меня рукой за талию, притягивая ближе. Я скривила губы.

«С чего это, черт побери, я так реагирую?»

– Эй, там, – произнесла Нерисса глубоким голосом.

Я обратила на нее внимание.

Нерисса засияла в улыбке, ее очаровательный смех манил меня, но я легко смогла этим пренебречь.

– Ты можешь присоединиться к нам, человек. – Она уставилась на меня, подзывая пальцем. – Иди сюда, красотка.

– Нерисса… – предупредил Уорик.

– Я бы предпочла, чтобы меня выпороли и заперли в яме, – огрызнулась я.

Она дернула головой, выражение ее лица стало озадаченным.

Но прежде чем она успела еще хоть что-нибудь сказать, Уорик поднял меня и понес вверх по лестнице. Как только мы переступили порог, он поставил меня на пол, пристально вглядываясь в меня.

– Что?

Я вздохнула. Силы покидали меня: потеря крови, боль. Внезапно я ощутила, как на меня нахлынула усталость.

– Она сирена. – Он смотрел на меня так, словно пытался что-то понять.

Сирена. Я слышала о них, но никогда не сталкивалась. Говорили, что их магия завлекает любого мужчину или женщину на верную смерть.

– И что? – Я пожала плечами. – Мы не в воде.

– Неважно, – фыркнул он, – сирены смертоносны в воде и почти так же привлекательны на земле. Ни один человек не может отказать им. Они чрезвычайно могущественны. – Уорик закрыл глаза. – На тебе она использовала свои чары. Ты не должна была игнорировать ее призыв.

– Уорик!

Кто-то окликнул Уорика низким голосом, мы повернулись. На нас смотрела высокая женщина с широкими плечами и узкой талией. Она выглядела сильной, но деликатной. Темная кожа цвета шоколада, вьющиеся растрепанные волосы, карие глаза. Стоило мне посмотреть на ее каблуки, и у меня заболели ноги, но благодаря им она казалась грозной. Стройную фигуру женщины плотно облегало черное платье. Красивая, изумительная, но что-то в ней было не так.

– Так давно я тебя не видела.

Она протянула Уорику руку, пытаясь смягчить свой глубокий баритон.

– Китти. – Уорик поцеловал ее руку. Сама мадам. Она наблюдала за ним со смесью обожания и усталости. Я долго пробыла рядом с Уориком, поэтому прекрасно понимала эту женщину. Когда Китти заметила меня, то отстранилась от мужчины. Она сморщила нос, посмотрев на мое полуголое, покрытое синяками, окровавленное тело.

– Ты привел подругу. В первый раз. Приносишь свою еду в ресторан? – Она выгнула выщипанную бровь.

– Мне жаль, что я так вторгаюсь к тебе. Я надеялся…

Мадам Китти подняла ладонь вверх, прерывая Уорика.

– Уорик, дорогой, – вздохнула она, слегка покачав головой, – не могу вспомнить, чтобы ты хоть раз приходил сюда без повреждений и крови, нуждаясь в моей помощи. Я никогда не отказывала тебе. Ты же знаешь, тебе здесь всегда рады. – Она поджала свои накрашенные губы. – Честное слово, насилие и опасность преследуют тебя, как тень, любовь моя.

Эти слова привлекли мое внимание. То же сказала мне и Линкс. Странно.

– Следуйте за мной.

Она развернулась и неторопливо направилась к лестнице. Китти чувственно покачивала бедрами, в то время как я с грацией пьяной коровы ругалась и шипела на каждом шагу, пытаясь поспевать вслед за ней. Благодаря Уорику я поднялась на целых четыре лестничных проема и прошла по коридору, стараясь не блевануть и не упасть в обморок.

Женщины и мужчины находились в коридорах и дверях спален. Все были одеты очень нескромно: лифчики, шелковые халаты, сексуальное белье. Они приветствовали Уорика, как старого друга, нисколько не удивляясь его состоянию, некоторые даже с интересом разглядывали меня.

Китти остановилась у двери и, ухватившись за дверную ручку, открыла ее.

– Я подготовила для тебя комнату.

– Прошли годы. Но ты, кажется, всегда знаешь, когда я приду.

Он наклонил голову и посмотрел на нее с обожанием.

Китти пожала плечами, и на ее губах появился намек на улыбку.

– Ты могущественен, Уорик. Такое трудно игнорировать. Особенно сегодня.

Она пристально посмотрела на меня, а потом жестом пригласила нас войти.

Внутри я осмотрелась. Простое помещение – кровать с прикроватной тумбочкой, горящая лампа, окрашивающая комнату в розовый цвет. В углу стоял потертый комод, над которым висело обшарпанное зеркало. На комоде стоял таз с водой и лежала стопка полотенец. Занавески на окнах, выходящих на улицу, были задернуты, музыка и голоса проникали в комнату.

– Я попрошу принести вам лекарство, еду и одежду.

– Китти, спасибо тебе. Твоя доброта не имеет себе равных.

Уорик склонил голову. Мне было тревожно наблюдать, как он любезничает. Показывает доброту. Об этой его стороне я ничего не знала.

Она выдохнула и махнула на него рукой, будто говоря, как сильно она и все остальные здесь обожали Уорика.

– Я рада видеть тебя, Уорик. Ходило много слухов. – Она схватилась за ручку. – Спокойной ночи.

Дверь закрылась со щелчком, оставив нас в крошечной спальне. В спальне с одной кроватью.

В обычных обстоятельствах это вызвало бы неловкость, но, после того как дверь закрылась, я ощутила, что усталость и боль управляют мной. Я наклонилась вперед, упираясь спиной в стену.

– Садись.

Уорик указал на кровать, его тон снова стал холодным и сердитым. Он вытащил пистолет и положил его на тумбочку.

«Вот этого парня я знаю».

Когда я упала на кровать, заскрипела рама – от усталости болело все тело, икра горела. Адреналин сдерживал мучения, но теперь я ощущала все слишком остро. После боя, взрыва, выстрела и побега в моем теле не осталось ни одной клетки, которая не кричала бы в агонии.

Тяжело дыша, стараясь не блевануть, я услышала стук в дверь. Уорик открыл ее, что-то пробормотал и закрыл. Я не вслушивалась, сдерживая боль.

Он встал передо мной и положил на тумбочку миску с водой, тряпки, плоскогубцы, марлю и прочие принадлежности, о которых я не хотела думать. Уорик залез в одну из сумок и вытащил бутылку.

– Выпей. – Он сунул бутылку мне в лицо. Зверский запах дешевой палинки обжег мой нос, я отвернулась. – Извини, принцесса, дорогого алкоголя у меня нет. Придется пить это.

Нахмурившись, я выхватила бутылку из его руки – нежный желудок скрутило от резкого запаха.

Когда Уорик дотронулся до моей ноги, боль пронзила насквозь. Я сделала глоток и закашлялась, когда жидкость обожгла мое горло. Еще один большой глоток, и я вздрогнула.

«Совсем непохоже на ту палинку, которую мы распивали с Кейденом в наш последний вечер».

Кейден…

Я покачала головой. Там была другая жизнь – другая девушка.

– Похоже, ты здесь часто бываешь.

И вздрогнула от очередного глотка.

– Бывал.

Я ждала, когда он продолжит, но Уорик молчал.

– Откуда ты ее знаешь?

– Мы с Китти давно знакомы, – холодно ответил Уорик.

– Не сомневалась, – фыркнула я, чувствуя, как горит горло. Уорик проигнорировал мой комментарий. – Ты знал, что Китти означает «целомудренная» и «непорочная»? – хихикнула я, бросив взгляд на светло-коричневое пойло. – Иронично, да?

– Снимай штаны, – приказал Уорик, садясь на корточки.

Я подняла голову, уставившись на него.

– Серьезно? – раздраженно произнес он и закатил глаза. – Думаешь, побег из адской дыры и твое ранение были моим грандиозным планом, чтобы увидеть тебя в трусиках? – Он наклонился ко мне, его губы были совсем близко. – К тому же я уже видел голой тебя, принцесса. Ничего примечательного. Одни кости.

Смущенная и раздраженная, я нахмурилась.

– Пошел ты, знаешь куда.

– И кто еще кому в штаны пытается залезть.

Я повернула голову, пугаясь поднимающейся внутри ярости. Палинка заглушила мою боль настолько, что я возненавидела Уорика.

– Снимай, или я помогу.

Он встал, нависая надо мной, уперев руки в бока.

Измученная и злая, я смотрела на него снизу вверх, ведя себя как упрямый ребенок.

– Отлично.

Уорик пожал плечами и ухватился за пояс моих брюк – там, где его пальцы коснулись моей кожи, побежали мурашки. Он медленно стянул с меня штаны, осторожно оторвав их там, где они прилипли к ране, и бросил их на пол.

Я была только в тюремном нижнем белье. Осмотрев себя, на глазах навернулись слезы. Как быстро изменил меня Халалхаз.

Для многих несколько месяцев ничего не значили, но для меня, казалось, прошли годы.

Я всегда была худой, но подтянутой, и у меня были мускулы. Здоровая кожа, волосы и ногти. Румянец на щеках. Раньше моя кожа была гладкой, Ребекка всегда настаивала на уходе за лицом и спа-днях наряду с диетой. Тюрьма все забрала. Теперь я выглядела больной и изможденной. Каждый сантиметр моей кожи стал фиолетовым, желтым и зеленым из-за синяков, ребра торчали. Вены выпирали. Глубокие шрамы от хлыста, раны от ножа рассекали мою кожу.

С того давнего приема я не смотрелась в нормальное зеркало. Я не знала эту девушку, смотрящую на меня с комода. Много раз мое лицо разбивали. Этот человек нес бремя того, через что он прошел. Я была грязная, вся в крови, порезах и синяках. Под глазами образовались темные круги. Мои длинные, обычно блестящие и сильные волосы спутались в жирные узлы.

Глупо или нет, но я не смогла сдержать слезы из-за потери себя, своей молодости и красоты. Отвернувшись от зеркала, я сделала еще один глоток палинки. В знак поражения я опустила плечи.

– Эй. – Уорик присел снова на корточки передо мной и взял меня за подбородок. – Мы сбежали. Живые. Мы сделали это, Ковач. Это лучше, чем ничего.

– Как? Как мы выбрались… и Зандер…

– Позже, – шикнул он на меня, – давай пока подумаем только об одном. Мы сбежали. И все остальное может подождать, кроме твоей ноги. Идет?

Я кивнула, понимая, что свобода – это, безусловно, самое важное. Мне следовало бы радоваться, но я ничего не чувствовала. Я пристально смотрела в голубые глаза Уорика, словно лишь только он спускал меня с небес на землю. Я ощущала его пальцы на своем подбородке.

Уорик выдержал мой взгляд. Что-то настойчиво пыталось пробиться внутрь меня, но я не могла распознать, что это. Я видела только Уорика и чувствовала только его прикосновения. И вновь появилось осознание, что он заполнил собой все пространство – как внутри, так и снаружи.

Уорик посмотрел на мои губы, снова на мое лицо и убрал руку.

Внезапно шум внешнего мира резко вернулся. Я вздохнула, глядя в сторону.

– Выпей еще. – Он прочистил горло, взял полотенце и вылил на него спирт.

– В Диких Землях нет больниц.

– Ты знаешь, что делаешь?

Он фыркнул.

– Да.

Я не стала спорить, глотая еще больше палинки. Я понимала, что нам нужно будет многое обсудить, но это может подождать до завтра. Сейчас я не хотела потерять ногу из-за инфекции.

– Если ты не сможешь вытащить пулю, оставь.

Я сделала еще один глоток, уже не кашляя от выпивки.

– Не первое родео.

– Не удивлена.

Я услышала свои слова словно издалека – язык заплетался, а тело само качнулось в сторону. Я устала и поддалась алкоголю, веки закрывались от изнеможенности.

– Ложись. – Уорик помог мне перевернуться на живот и подложил полотенце под ногу, подперев икру. – Будет действительно чертовски больно. – Пропитанная спиртом тряпка опустилась на мою рану.

Из глубины меня сам родился крик, ужасная судорога скрутила все тело, а потом все расплылось, и тьма увлекла меня.

Глава 27

Боль.

Такая сильная.

Она поглотила меня, и я не могла понять, где находится ее источник. С головы до ног все нещадно болело, казалось, меня выпороли. Лежа на животе, уткнувшись лицом в подушку, я моргнула – зрение немного прояснилось, и я посмотрела на стену, на которой висела картина, где женщина в латексе избивала связанного мужчину.

«Какого черта? Где я?»

От боли я вздернула голову вверх, от резкого движения меня затошнило и закружилась голова. Я подползла к краю кровати – меня вырвало прямо в миску, стоявшую внизу. Вышла в основном желчь – в желудке ничего не было. Из-за этих телодвижений меня еще сильнее затошнило, и я со стоном рухнула на подушку, истратив все силы.

Но мной овладело любопытство. Медленно я огляделась. В комнату проникал тусклый свет, из-за чего трудно было определить время суток. День показал всю грязь, которую я не приметила прошлой ночью. Я не жаловалась. Кровать и подушка – это рай по сравнению со сном на земле. И раз я здесь, это означает – мы и правда сбежали из Дома Смерти. Мне это не приснилось. Мы освободились.

– Уорик? – произнесла я слабым и хриплым голосом, он звучал, как патефон с исцарапанной пластинкой. Мое горло пронзила боль.

Его саднило. Как рану. Словно меня душили, или я кричала до тех пор, пока не выдохлась. Ах да. Это ведь тоже было.

Повернувшись и оглянувшись, я заметила на ноге марлю, нога лежала на подушке, а застиранное белесое полотенце было испачкано моей кровью. Уорик Фаркас ухаживал за мной. Безумие, всего несколько дней назад он собирался убить меня.

Где он?

Странно, но я ощутила себя неуютно, проснувшись и не обнаружив его.

– Уорик?

Все мое тело жаловалась и молило лечь обратно, когда я попыталась встать. Нещадно кружилась голова. Вздохнув, я опустила ноги на пол, вцепившись в одеяло и пытаясь сдержать тошноту.

В дверь тихо постучали, а потом она распахнулась. В комнату просунула голову симпатичная женщина лет двадцати-тридцати с ярко-рыжими волосами и голубыми глазами. На ней был корсет, юбка и шелковое кимоно.

– Привет, – улыбнулась она, морщинки собрались возле ее рта, зубы были слегка желтоватыми. Эти незначительные детали показали мне, что она была человеком. Я мгновенно расслабилась. – Мне показалось, я тебя слышала, – сообщила она с легким британским акцентом, который был усладой для моих ушей.

Я наблюдала за ней – соображала очень медленно. Женщина вошла, держа в руках таз и несколько полотенец, и разложила все на комоде.

– Кто ты? – прохрипела я.

Она придвинулась ко мне и взяла мое лицо в ладони, рассматривая его под разными углами. Я сморщилась от боли, когда она коснулась синяков на моей шее.

– Не хочу показаться грубой, милая, но ты ужасно выглядишь, – сказала она и щелкнула языком. Покачав головой, женщина отошла от меня. – Но ванна и мыло помогут. Много-много мыла. Может лучше антисептик? Надеюсь, хоть что-то мне поможет все исправить. – Она указала на меня, и ее глаза расширились при виде моего окровавленного тюремного лифчика и трусов. – О боже… хорошо, что я здесь.

– Кто ты такая?

– О, прости, милая. – Она махнула на меня рукой. – Меня зовут Рози, – заговорила она с сильным акцентом и игриво присела, – английская роза.

– Ты из Великобритании?

– Я и представить не могла, что, покинув Запад, окажусь здесь. В аду.

– Ты уехала?

Она рассмеялась.

– О боже, нет. Я не британка. – Она положила руку на грудь и подмигнула мне. – Но им нравится акцент, а здесь каждый играет свою роль. Для некоторых акцент – фетиш.

В замешательстве я смотрела на нее, мозг соображал туго.

– Раньше я была актрисой. Обладаю исключительным слухом. И могу быстро менять роли, но эту я играю так долго, что порой забываю, что я не британка, – засмеялась она. – Итак, давай ты примешь ванну, я принесу тебе свежую одежду и поесть. Звучит неплохо, да? – Она говорила так быстро, что я с трудом понимала смысл сказанных ей слов.

– Рози?

Я потерла голову.

– Где Уорик? – спросила я.

– Ты имеешь в виду этого мужественного, сильного, опасно-соблазнительного мужчину? – Тяжело вздохнув, она провела пальцами по своей груди. – Мне кажется, он монстр. Черт, можешь представить, какой он в постели? О боже… я бы с него не взяла денег. – Она обмахнулась рукой. – О, прости, вы вместе?

– Нет…

– О, хорошо, – прервала она меня, – а то было бы ужасно неловко. Он был покровителем этого места задолго до того, как я начала здесь работать. Но я затащу его в постель. Да, так и сделаю. – Рози пожала плечами. – Брр, просто хочу хотя бы одну ночь провести с этим мужчиной.

– Рози.

– Он такой устрашающий и сексуальный. Наверняка он должен трахаться как бог… мой мозг отключается, когда я его вижу. Он, наверное, фейри? Он не может быть человеком.

– Рози!

Качая головой, она выдохнула.

– Видишь? Этот мужчина лишил меня разума.

– Ты знаешь, где он?

– Нет. – Ее длинные крашеные рыжие волосы рассыпались по плечам. – Он ушел пару часов назад, оставив указания. Можно сказать, потребовал, чтобы мадам поставила возле твоей двери кого-то, кто бы приглядывал за тобой. Он был очень настойчив. Однако никто не приказывает мадам в ее доме. Они почти устроили драку, поэтому я вызвалась добровольцем. – Рози закрыла глаза. – Ты уверена, что между вами ничего нет?

– Уверена, – усмехнулась я, покачав головой, – черт возьми, определенно нет. Абсолютно точно нет.

Она постучала своим накрашенным ногтем по зубам, ее взгляд скользнул по моим губам. Рози сморщилась.

– Эм, хм.

Я посмотрела на нее, чувствуя горечь – хорошо, что за грязью и кровью никто не разглядит моей печали.

– Чем воняет? О-о-о.

Она сморщилась и посмотрела на миску, стоящую на полу. Подняв ее, Рози сказала:

– Я вынесу это, приготовлю тебе ванну и вернусь, хорошо?

– Ты не обязана этого делать. – Я попыталась отобрать миску. – Это моя проблема.

– Боже, милая. – Она закатила глаза, отступая. – Мне здесь приходилось такое убирать! Твоя рвота наименьшее из зол. – Она вздернула бровь и, подмигнув мне, направилась к двери. Ее каблуки застучали по полу. – Я постараюсь найти обезболивающее. Вернусь через несколько минут.

Дверь захлопнулась, и я опустила плечи от усталости. Свернувшись калачиком, я намеревалась поспать и спрятаться от боли.

Мой разум гудел от информации, я закрыла глаза.

Мы с Уориком недавно сбежали, почему же он так быстро ушел? Чем он занят?

Вопросы крутились в голове, я проваливалась в черную дыру, пока не погрузилась в сон.

* * *

Откинув голову, я чувствовала, как прохладная вода доходит до моей груди – я лежала в старой ванне с ножками в виде львиных лап. Я пролежала здесь по меньшей мере час. Рози уже один раз сливала воду из-за крови и грязи. В Диких Землях вода была, но только холодная. По словам моей новой подруги, горячая вода была здесь нечастым явлением. Рози принесла ведра с горячей водой из кухни, она вымыла мои спутанные волосы и грязное тело, а потом оставила отмокать.

Рози позволила мне проспать большую часть дня и разбудила около четырех, чтобы я приняла ванну до того, как все проснутся. В этом мире все вставали с сумерками. Благодаря своей природе фейри вели ночной образ жизни, но, подчиняясь правилам человеческого сообщества, они незаметно влились в наш мир. Так было много где, но не в этом убогом месте. Здесь фейри явно предпочитали темноту, чтобы скрывать свои пороки. С распростертыми объятиями они подманивали и зазывали растерянных людей, желающих убежать от своей жизни.

– Трудно сопротивляться зову ночи, когда день такой трудный и жестокий. Хочется получить удовольствие, выпить, а может, поиграть в азартные игры. Для фейри или человека эти искушения – как любовница, перед которой невозможно устоять, – сказала мне Рози перед тем, как ушла. – Будь осторожна, милая, на дно опуститься легко, особенно если рядом этот мужчина. – Рози послала мне воздушный поцелуй и закрыла дверь.

Рози слишком много провела со мной времени и была очень добра ко мне. Я все время забывала, как она зарабатывала на жизнь. Где я находилась. При дневном свете в помещении было тихо – многие спали, медленно возвращаясь к жизни.

Здесь все боролись за свою жизнь, и я не осуждала их, не испытывала отвращения и не выступала против. В Леопольде не было публичных домов – их считали уделом бедняков, извращенцев и опустившихся людей. Хотя я слышала, как солдаты хотели ускользнуть сюда. Лично я такого не знала, поэтому и не распространялась об этом. Элита такого поведения избегала, считая его отвратительным и недостойным.

Богатые раздвигали ноги ради власти и господства. Игр, предательства, роскошной одежды и дорогого алкоголя. Разве браки по договоренности не являлись своего рода проституцией? Продажа дочерей и сыновей тем, кто больше заплатит? Были ли мы лучше всех этих мужчин и женщин, пытающихся выжить?

Не желая думать об этом, я переключилась на Кейдена. Подумав, что могу вернуться к нему, я ощутила трепет. Я так была близко к нему, примерно в миле. На лице появилась улыбка, и я закрыла глаза – представила выражение лица Кейдена, когда он меня увидит.

Живой.

Восторг сменил бы потрясение на его лице, а после улыбка Кейдена осветила бы весь мир. Кейден подбежал бы ко мне и заключил в объятия, впившись поцелуем в мои губы.

– Ты жива, – выдохнул бы он и снова обрушился на мои губы, – все говорили, что ты мертва.

– Знаю.

Я бы отвечала на его поцелуй, не в силах оторваться.

– Я не смогу жить без тебя. Не стану. Только ты есть в моем сердце, Брекс. Я должен был бороться за тебя в тот вечер. Никогда не совершу эту ошибку вновь. Хочу тебя. Люблю тебя.

Слова обрушились бы на меня дождем – слезы радости катились бы по моему лицу.

– Я тоже тебя люблю.

После я представила, как мы переместились бы в спальню. Кейден уложил бы меня на свою кровать, целуя все мое тело. Я так сильно хотела почувствовать его по-настоящему, и я пыталась это сделать. Так же как в ту ночь в тюрьме.

– Брексли… – шептал он мое имя, в его голосе звучала мольба. Желание и возбуждение.

Погружаясь в свою иллюзию, я отключилась от внешнего мира. Не обращая внимания на шрамы и шишки, я опустила руки в воду. Я представила, что мои руки – его руки, ласкающие меня.

Что Кейден прикасается ко мне.

Я сжала свои соски и раздвинула ноги шире, утопая в мыслях о том, как мы с Кейденом исследуем друг друга.

– Этого ты хочешь, Брексли? Меня? – шептал Кейден в мое ухо. Он медленно проводил дорожку из поцелуев по моей шее.

– Да.

Я выгнула спину.

– Нет, – пророкотал глубокий голос. Передо мной появился другой мужчина. Он ухмыльнулся, а глаза цвета морской волны заблестели. Его длинные темные волосы проходили сквозь мои пальцы, а массивное тело придавливало меня, разжигая внутри огонь. Я ощущала его силу. Его потную кожу. Жар и возбуждение захватывали меня.

«Черт, он кажется таким реальным. Так хорошо».

– Ты не хочешь нежности. Ты желаешь, чтобы тебя трахнули. Жестко. Чтобы чувствовать себя живой. – Уорик впился в мое горло, и неистовое возбуждение пронеслось по мне. – Считаешь, что хочешь его? Думаешь, он тот, с кем ты состаришься? Нет, принцесса. Больше нет. Ты дикая и опасная. Монстр, которого не посадить в клетку. И тебя невозможно укротить. А он именно это и желал бы сделать. Избавить тебя от твоей дикости. Приручить.

Его слова точно стрелы пронзали мою душу.

«Нет, – закричала я про себя, – пошел вон из моей головы. Я тебя не хочу. Я люблю Кейдена».

Я попыталась очистить свой разум, выкинуть его.

– Ты пыталась уже раньше. Не помогло, – прорычал Уорик, – точно так же, как и я старался о тебе не думать, пока трахал тех женщин. Я так же сильно желаю, чтобы ты убралась из моей головы.

В каждом слове сквозила угроза. В них звучала ненависть. Руки Уорика были везде, мурашки покрывали все мое тело, рот приоткрылся, а пульс бешено бился.

Как это может быть настолько реальным? Словно он был здесь. Мне стало страшно, когда я осознала, что мои руки находились сбоку, а я все еще чувствовала, как он касается моей груди.

«Что за черт! Останови это, Брексли».

Я резко открыла глаза и вырвалась из мира грез. Лежа в ванне, я смотрела на свое тело, словно оно могло мне объяснить, как такое возможно. У меня не настолько было развито воображение.

Краем глаза я приметила силуэт в дверном проеме. Хрипло вскрикнув, я вскочила.

– Твою мать, – воскликнула я.

Боль пронзила мое тело, вода всколыхнулась в ванне. Увидев мужчину, который так ярко запечатлелся в моей голове, я почувствовала замешательство и унижение. Словно Уорик выпрыгнул из моего воображения.

Уорик прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и хмурясь. Он посмотрел на меня, на его лице было странное выражение.

– Что за черт? Что ты здесь делаешь? – Унижение сменилось гневом, я опустилась в ванну, прикрываясь водой, но ее осталось мало, поэтому это не помогло. Говорила ли я что-нибудь вслух? Как долго он там стоял? Наблюдал ли он за мной? – Пошел вон.

Уорик молчал и смотрел на меня так, словно что-то пытался понять. И опять он заполонил комнату своим присутствием, затопил энергией – у меня перехватило дыхание. Он выглядел злым и жестоким.

«Он пугающий и такой сексуальный. Он, должно быть, трахается как бог», – вспомнила я слова Рози, но моментально выбросила их из головы.

Я скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него. Фантазия исчезла, хотя энергия все еще проходила сквозь меня и искрила в воздухе.

– Что? – зарычала я, горло все еще саднило.

Уорик еще мгновение наблюдал за мной, его взгляд нервировал меня. Он покачал головой, и на непроницаемом лице появилась самодовольная усмешка.

– Расслабляешься?

Его тон не оставлял сомнений, что он наблюдал за мной все это время.

Я покраснела.

– Пошел. Вон. Извращенец.

– Уверена, принцесса? Думаю, ты желаешь, чтобы я присоединился к тебе. – От него исходила уверенность. – Я ведь уже видел, что ты можешь мне предложить. – Уорик посмотрел на мое обнаженное тело, отчего я возбудилась еще сильнее. – Я пас.

«Что?»

Разозлившись, я забыла о всякой скромности и благоразумии. Я должна была бросить ему вызов. Спровоцировать.

Ухватившись за край ванны, я заставила себя встать. Звук журчащей воды разнесся по комнате. Кожу покалывало – я поняла, что его взгляд блуждает по моему обнаженному телу. Перенеся вес на здоровую ногу, я вышла из воды и подошла к Уорику вплотную. Вода стекала по обнаженной фигуре, капая на его штаны. Я коснулась его ботинок своими босыми пальцами ног.

Чистая. Грязный. Обнаженная. Одетый. Мокрая. Сухой. Инь. Ян.

Уорик резко вдохнул, но не пошевелился. Он смотрел на меня с опаской, словно я была диким и неуравновешенным животным. Дыхание Уорика участилось.

– Правда? – хрипло и низко произнесла я, отчего он сжал челюсти. – Ты слишком часто любуешься на меня голой. Достаточно странно с учетом того, что я вызываю у тебя отвращение.

Жилка на его виске пульсировала, но Уорик сохранил бесстрастное выражение лица. Он пожал плечами.

– Для меня находиться с тобой, все равно что быть рядом с голым парнем.

– Огромный опыт, да? – Я выгнула бровь, придвигаясь ближе – его футболка впитала влагу. – Мне следовало догадаться. Теперь все встало на свои места.

Уорик фыркнул, принимая мой вызов.

– Рад, что ты все поняла, – снисходительно ответил он. Его губы находились совсем близко с моими. Я не шевелилась, его близость вызывала во мне тревогу. – Теперь мне стало намного легче.

Казалось, слова Уорика могли физически до меня дотронуться, я ощущала, как его руки ласкают меня, касаются задней части моих бедер – его пальцы пробежали по моей заднице, позвоночнику, ключицам.

Застыв на месте, я втянула в себя воздух.

Заметив мою реакцию, он замер – дернул головой, зрачки слегка расширились.

– Ты это почувствовала? – пробормотал он так тихо, что я едва расслышала.

– Что?

– Ничего. – Уорик отстранился, на его лице появилось отчужденное и холодное выражение. – Одевайся, – приказал он, – мне нужно перевязать твою рану, в которую из-за грязной воды, вероятно, попала инфекция. И тебе необходимо поесть, – прорычал он.

Он посмотрел на мои выпирающие ребра так, словно они оскорбили его. Уорик потер затылок, ругаясь себе под нос. В мужчине бушевала ярость и отвращение ко мне, заполнившее всю комнату.

Да что с ним, черт возьми, не так? Словно я спланировала эти пытки в тюрьме и голод, чтобы окончательно вывести его из себя.

– Мне не нужна твоя помощь, – огрызнулась я в ответ. Перекинув волосы через плечо, я отвернула лицо, чувствуя себя уязвимой и неуверенной. – На самом деле мне было бы лучше без тебя. Не могу дождаться, когда вернусь домой и забуду это ужасное время. Особенно тебя.

Одна секунда.

И он схватил меня за плечи, прижимая к стене, вновь разжигая во мне огонь. Адреналин хлынул в кровь, обостряя чувства. Уорик прижался ко мне своим огромным телом.

– Ты не вернешься домой, принцесса.

Он пристально посмотрел на меня сверху вниз – его ноги прижались к моим бедрам, ткань его хлопчатобумажных штанов и футболки терлась о мою обнаженную кожу. Я горела от желания, выгибаясь ему навстречу, желая большего, и это меня только сильнее злило.

– Да ладно, – кипела я, – у тебя нет права голоса.

– Правда?

Уорик стиснул зубы, придвигаясь ближе. Намеренно или нет, но из-за этого движения его одежда задела мои соски, я возбудилась еще сильнее.

«Прекрати, Брексли. Он тебе даже не нравится».

Сжав челюсти, я направила на него всю свою ненависть.

– Пошел. Отсюда. Вон.

Уорик ухмыльнулся, его рука потянулась к моему горлу. Его член упирался в меня, полностью разрушая логику. Большим пальцем Уорик скользнул по моим темно-синим синякам, которые вчера сам же и оставил. Он сжал челюсть, в глазах читалась злость.

– Отпусти меня.

– Нет. – Он провел пальцами вниз по моему горлу, разжигая желание.

Собрав все силы, я удержала стон.

– Я нужен тебе, Ковач.

Он сильнее прижал меня к стене.

Черт, неужели мне это нравилось? Что со мной не так?

– Ты все еще была бы в тюрьме, если бы не я. Или мертва.

Он свирепо нависал надо мной.

– Ты мне нужен? – выплюнула я, задрав подбородок. – Мне не нужен человек, желающий моей смерти.

Его большой палец пробежал по моей шее. Медленно. Чувственно. Угрожающе.

– Если бы это было так, ты была бы уже мертва. А так я играл. Выиграл время.

– То, что ты почти придушил меня, считается игрой?

Он положил палец на мою ключицу. И снова я почувствовала это ощущение, словно его руки ласкают мои бедра.

– Да, – ответил он, – и тебе это понравилось.

Я резко втянула воздух, чувствуя, как мое тело нетерпеливо соглашается с ним.

– Не заблуждайся, я спас тебя. Теперь твоя жизнь принадлежит мне. Ты принадлежишь мне.

– Nyasgem[12]. Отвали. – Его ладонь, лежащая на моей груди, вибрировала из-за моего мощного голоса. – Я никому не принадлежу.

И я осознала, что Иштвану было легко отдать меня отвратительному румынскому ублюдку, ведь я не сопротивлялась, чувствуя, что все выходит из-под моего контроля.

Я была собственностью. Слабой. Покорной.

Меня избивали, наносили удары ножом, морили голодом, пытали, запирали в яме, били хлыстом и чуть не изнасиловали. Я пережила все это.

И больше не буду куклой в чужих руках.

Я убийца.

Зашла в тюрьму невинной, считая себя крутой, но из Халалхаза вышла монстром, которого они создали.

Дикой и опасной.

Меня не приручат.

Адреналин заглушил боль, поэтому я обхватила Уорика здоровой ногой.

Уорик прыгнул в сторону, давая мне возможность оттолкнуть его назад.

– И это все, принцесса? – засмеялся он. Он приметил мой удар, безумие бушевало внутри меня.

Я зарычала и рванулась вперед. Словно выкачивая из Уорика энергию, я врезалась в него – знала, что мое хрупкое тело сейчас не было способно противостоять Уорику. Его зрачки расширились, и он отшатнулся, размахивая руками.

Всплеск!

Стена воды обрушилась на комнату, как штормовая волна – она рухнула обратно и разлилась по полу. Уорик упал в ванну.

«Черт возьми, как я это сделала?»

Последовала тишина, вода стекала по его лицу, на ресницах образовались капли. Он посмотрел на меня своими бирюзовыми глазами, в них горел огонь. Медленно он облизнул губы, слизывая воду.

Меня наполнили жар и ужас, но я держала голову прямо, не показывая своего страха.

– Я не собственность, – прорычала я, понизив голос, – и если еще хоть раз попробуешь выкинуть подобное, я воткну тебе нож в горло. Я делала это раньше и сделаю снова.

Прежде чем он успел ответить, я резко развернулась и потянулась за полотенцем. Оно промокло, а вода плескалась у моих лодыжек. «К черту все». Ворча, я распахнула дверь и отмахнулась от голосов в моей голове, кричащих, чтобы я прикрылась. Несколько человек прошли мимо.

Гордость перевесила. К тому же я сомневалась, что здесь хоть кого-то интересует голое тело.

Я вылетела из комнаты с высоко поднятой головой. На самом деле я убежала от возмездия Уорика, вошла в комнату и захлопнула дверь.

К черту Уорика Фаркаса. Я собиралась покинуть это место и отправиться домой.

К своей жизни и к мужчине, которого любила.

Глава 28

После того как я вошла в комнату, сразу раздался стук в дверь и внутрь кто-то ворвался. Я схватила покрывало и натянула его на себя, готовясь к новой атаке Волка.

– Привет, милая.

Рози держала в руках одежду.

Я облегченно выдохнула и опустила плечи, радуясь, что это оказался не Уорик, пришедший мне мстить. Я была слишком измучена, чтобы драться с ним. И все еще не понимала, как смогла так оттолкнуть его. Он казался горой, а я в своем положении вообще не должна была его сдвинуть.

– Подумала, что тебе следует переодеться. – Она бросила стопку на кровать. Я взяла шелковую майку, похожую на сорочку. – Искала что-нибудь твоего размера.

Я поняла, что она имела в виду вещи, которые подойдут тому, у кого маленькая грудь и нет плавных изгибов тела – не то что у Рози.

Посмотрев на нее, я ощутила укол зависти. У Рози было все, о чем мечтали большинство мужчин. Красивое лицо, чувственные бедра и грудь. На щеках блестел темно-розовый румянец, накладные ресницы подчеркивали голубые глаза. Английская роза. Сладкая соблазнительница.

Именно таких женщин, как я считала, Уорик приглашал в свою постель. «Удивительно, что Рози он еще туда не затащил. Возможно, следует своему списку».

Раньше я не чувствовала неуверенности. Большинство женщин в моем мире завидовали моей стройной фигуре. Чем худее, тем лучше – девиз элиты, которая намеренно морила себя голодом. Они жили там, где было много еды, но желали быть худыми. Здесь же голодали и плавным изгибам тела поклонялись.

Никто бы мне сейчас не позавидовал. Я не была сексуальной из-за изнеможенности. И это не потому, что я воздерживалась от еды, чтобы не набрать вес. Это было телом заключенного.

– Извини, у нас не так много вариантов. Здесь одежда не имеет значения. – Она опустила голову в смущении. – Я уверена, ты привыкла к более изысканным вещам.

– О чем ты?

Я села на кровать, нога пульсировала, энергия иссякла.

Рози пожала плечами.

– Ты не одна из нас, это очевидно. Ты истинная леди.

– Истинная? – фыркнула я. – Что навело тебя на эту мысль?

– Большая часть нашей работы заключается в наблюдении. Так я узнаю, чего хотят клиенты, даже если они ничего не делают. Я могу определить их желания. Мы умеем улавливать мельчайшие детали. – Она указала на меня. – Ты сидишь выпрямившись, руки покоятся на коленях. То, как ты говоришь. Держишь себя. Ты из богатой семьи, образованная и знаешь приличия. Этих качеств не найти в этой части города.

Я моргнула и посмотрела на свои руки. Этикет вбили в меня с раннего детства, я даже не задумывалась об этом. Разведя руки в стороны, я потянулась за нижней юбкой, которая в идеале носилась под основной. Тонкий белый хлопок был изношен и потерт, но вещь оказалась чистой.

– Идеально, спасибо.

Я натянула юбку на колени и приметила в стопке кружевное нижнее белье. Я уже привыкла носить хлопчатобумажные трусики и спортивный лифчик. Сглотнув, я взяла в руки черную ткань. Красивые, но неудобные.

– Извини, здесь не найти бабушкиных панталон, – хихикнула Рози, подмигивая мне, – но если предпочитаешь боди…

– Нет. – Я покачала головой. Я носила платья с бюстгальтером. Это, конечно, хуже любой пытки, которую могли придумать в Халалхазе. – Все хорошо.

– Так и подумала. Я так привыкла носить боди, что без него чувствую себя голой. – Рози улыбнулась. Я рассматривала кружевные стринги, осознав, что они ничего не скрывали, и нахмурилась. – Итак, – игриво произнесла она, и я подняла голову. Рози прикусила губу. – Я не удержалась и подслушала вас с Уориком в ванне…

Прервав Рози, со скрипом открылась дверь. Мы резко посмотрели в ее сторону. Уорик зашел внутрь, наполняя воздух энергией, отчего по моей спине побежали мурашки. Сильный. Доминирующий.

Я знала, что не одинока в этом чувстве. Рози вздохнула, рука ее потянулась к груди, она дернула ногой, словно нервничала, и облизнула губы, затем выпятила грудь, как павлин, который не мог бороться со своей природой.

Во всяком случае, не против Уорика.

Его мокрая одежда прилипла к коже – я блуждала взглядом по его телу, особенно в тех местах, где ткань плотно прилегала к его мышцам и… о господи, к члену. Я занервничала и отвернулась.

– Уорик, – позвала его Рози так, словно обращалась к богу. В благоговении она открыла рот, когда увидела, в каких местах ткань прилипла к его телу. – Мы никогда прежде не встречались, но я о тебе знаю. Репутация тебя опережает. И должна сказать, ее во многом преуменьшали. В реальности ты производишь еще большее впечатление. – Она прикусила губу, ее взгляд скользил по его телу, как у хищника, выслеживающего свою добычу. Она могла бы заполучить его. А мне было плевать.

Не отвечая Рози, Уорик посмотрел на меня тяжелым взглядом. У него было нейтральное выражение лица, но я чувствовала исходящую от него ярость. Даже под покрывалом я ощущала себя голой – его взгляд прожигал меня насквозь.

– Если тебе что-нибудь понадобится… Что угодно. – продолжила Рози, так и не взглянув в его глаза.

– Рози, верно? – прорычал он, все еще наблюдая за мной.

– Д-да. – На ее лице читался восторг. – Английская роза к вашим услугам.

Она подмигнула ему, а глаза загорелись. Рози распахнула халат, показывая Уорику свою пышную грудь, которая почти вываливалась из бюстгальтера.

– Спасибо, что присматриваешь за ней.

Он вновь обратил на меня свой взгляд.

– О, не за что. С ней не было проблем. Я делаю все, что могу, чтобы ваше пребывание здесь было прият…

– Рози, – оборвал он ее.

– Да?

– Ты можешь идти.

Она расстроилась из-за его отказа, но быстро взяла себя в руки и кивнула.

– Конечно.

Рози повернулась ко мне, ее взгляд метался между Уориком и мной, после она направилась к двери, пытаясь тихо покинуть комнату.

– Спасибо тебе, Рози.

Она остановилась, посмотрев на меня с озорной улыбкой, и захлопнула за собой дверь.

Оставшись с Уориком наедине, я чувствовала на себе его сердитый взгляд, словно давящий груз, и с каждой секундой это ощущение усиливалось. Я быстро поняла, что попытка перехитрить его была провальной. Уорик реагировал не как большинство людей на неловкость и давление.

– Я не собираюсь извиняться, если ты этого от меня ждешь, – проворчала я, прижимая покрывало поплотнее к груди.

Тишина.

Я снова обратила на него внимание, вдыхая так, словно Уорик вытягивал весь воздух из моих легких. Неужели я буду всегда так на него реагировать? Он сейчас мокрый, сексуальный, впечатляющий и жесткий. Он был слишком сильным и опасным. Он мог бы подавить мою волю. Забрать все.

Стиснув зубы, я превозмогла влияние мужчины и свирепо посмотрела на него в ответ.

– Кто-то дуется, потому что немного промок? – усмехнулась я, желая встать, но моя нога не слушалась. – Или потому, что человек-девушка взяла над ним верх?

Он выглядел уже не таким сосредоточенным, когда начал приближаться ко мне. Я занервничала, у меня перехватило дыхание, мышцы напряглись, но я не дрогнула, когда он наклонился и его губы оказались на уровне с моими.

– Думаешь, взяла верх? – хрипло произнес он. Его слова и дыхание обожгли меня, как обжигает горло скотч.

– Да.

Вздернув подбородок, я ухмыльнулась.

– Считаешь это настоящим боем?

Я сердито посмотрела на него, ненавидя свои предательские глаза, когда опять взглянула на его губы.

– Я выстояла против тебя на арене.

Его снисходительная улыбка стала еще шире.

– Поверь, когда между нами будет настоящий бой, ты поймешь, что я был нежен. И будешь умолять меня смягчиться.

И снова его слова задели меня как пальцы, скользящие по моей коже, угрожая совершенно другим. Грань между опасностью и удовольствием была очень тонкой.

– Теперь убери покрывало и перевернись. – Он наклонил голову так, словно намеревался поцеловать меня, но в его тоне звучала смертельная угроза. – Сейчас же.

– Что?

Я отпрянула назад и врезалась в спинку кровати. Пальцами я вцепилась в покрывало и подтянула его к подбородку. Жар разнесся по моему телу, а кожу покалывало.

Уорик осмотрел меня и остановился взглядом на губах.

– Сколько раз я должен повторять? Все видел. Не интересует. – Он выпрямился во весь рост, глядя на меня сверху вниз, чем еще больше унизил меня. – Твоя нога, Ковач. Нужно ее перебинтовать. Все простыни в крови.

Я посмотрела на икру. Действительно, рана снова открылась, и кровь стекала по ноге. Я ничего не чувствовала.

Дерьмо.

Из-за унижения щеки вспыхнули – я понимала, что из-за Уорика я ничего не заметила. Когда он рядом, трудно уследить за происходящим. Он все перевешивал. Поглощал.

Когда он отвернулся к комоду за медицинскими принадлежностями, я надела шелковую майку, отказавшись от бессмысленного лифчика. Перевернувшись, я делала вид, что меня не заботит то, что на моей заднице были стринги, которые толком ничего не скрывали. Этот парень видел меня голой. Дважды. Так что ерунда… но я так себя не чувствовала. Кружевные трусики и шелковая майка были хуже, чем просто быть голой. Это нижнее белье предназначалось для соблазнения.

Завлечения.

Приглашения.

Уорик подошел ко мне и положил марлю с антисептиком на кровать. Ощущение его присутствия сковало все мышцы. Когда я была в ванне, мне казалось, что я действительно ощущаю вес его тела, что мокрая одежда трется об мою кожу. Я сглотнула, напряжение пронзило меня.

Уорик не шевелился, тишина в комнате заглушала голоса в здании. Солнце садилось, тени проскальзывали в комнату, создавая интимность.

Наконец он нежно обхватил пальцами мою икру, но его грубая ладонь напоминала наждак. Я заскрежетала зубами, но не от боли. Хотя все быстро изменилось.

Я сдавленно вскрикнула, когда влажная марля коснулась моей раны. Меня затошнило.

– Аааа!

Сжала руки в кулаки.

– О да, будет больно.

Я бросила на него взгляд через плечо, желая, чтобы он исчез. Уорик лишь ухмыльнулся. Он наслаждался этим.

– Ты действительно ублюдок, – прорычала я, вцепившись в покрывало. Спирт обжигал ногу.

– На самом деле ты права.

Я дернулась и сморщилась, посмотрев через плечо.

– Ты веришь в это дерьмо? – Уорик очищал мою рану. – Веришь в то, что листок бумаги решает, законный ли ребенок или нет?

– Я так понимаю, ты против института брака.

– Бумага, выданная правительством, не определяет характер отношений. Они не могут решать, реальна ли любовь. Законный ли ребенок.

– Так значит… ты придерживаешься идеологии фейри?

Я прикусила губу из-за неистовой боли в ноге. У Уорика были на удивление нежные пальцы.

– Мне кажется это более честным. – Уорик пожал плечами, отбросил тряпку и схватил марлю. – Фейри не нужна бумажка, чтобы доказать их отношения. Когда они встречают свою пару, то знают это. Мне не нужен яркий поводок.

– Поводок? – рассмеялась я. – Ты про кольцо?

– Одно и то же. Ошейник на пальце ничем не отличается от ошейника на шее или на члене.

– Вау. Рассказываешь о своих чувствах.

– Дай угадаю, принцесса… ты мечтала о свадьбе с детства. Пышное белое платье, гламурная вечеринка, торт, чтобы все завидовали… даже несмотря на то, что свадьба – иллюзия, а реальность проснется с тобой на следующее утро, храпя и пердя во сне. Будет ли тебе нравиться такой, когда весь блеск исчезнет? А детей вы все рожаете, чтобы избежать общества друг друга.

– Черт. – Я покачала головой и открыла рот. – Кто тебя так обидел?

– Никто меня не обижал. – Он снял марлю и похлопал по моей ноге. Я вздрогнула. – Так честнее.

– Я так понимаю, ты никогда не встречал девушку, с которой бы хотел провести остаток дней. – Я повернулась к нему. – Или парня… не осуждаю.

Уорик фыркнул, покачал головой и вернулся к комоду. Там стояла коричневая сумка, которую я не приметила ранее. Он вытащил бутылку палинки без марки и сделал большой глоток.

– Не для меня.

– Кто? Мужчины или женщины?

Я застенчиво улыбнулась. Вспомнив трех женщин, которых к нему приводили в тюрьме, я не сомневалась в его предпочтениях.

Он бросил на меня взгляд, делая еще один глоток.

– Отношения. Быть с кем-то одним. – Уорик наклонился, протягивая мне бутылку. – Не могу представить себя с кем-то одним. Даже трое пока не справляются с этой задачей.

Странное замешательство образовалось внутри, я прогнала это ощущение, глотнув палинки. Дешевый крепкий алкоголь обжег горло, и я закашлялась. Казалось, его приготовили дома в ванне.

– О, верно, ты не можешь пить с простолюдинами.

Он снова потянулся за палинкой. Я отдернула руку и, пристально смотря на него, сделала очередной глоток.

– Не делай вид, что знаешь меня.

– Чего тут не знать? – Уорик упер руки в бока. – Выросла в Леопольде, подопечная генерала Маркоса, единственная дочь Бенета Ковача. Ты получила хорошее образование и подготовку. Все, что можно купить за деньги. Вечеринки, платья, еду, элитный алкоголь. – Он кивнул на бутылку в моей руке. – Богатая, избалованная и привилегированная.

Гнев поднялся внутри меня. Я сморщилась и открыла рот, собираясь возразить.

– Где я ошибся? – Уорик скрестил руки на груди.

– Может, и нигде. – Я вцепилась в бутылку. – Но ты говоришь так, словно это оскорбляет тебя. Я не выбирала, где родиться. Да, мне посчастливилось, получила хорошее образование, спала в безопасности и теплой постели, еды было в достатке. Но не делай вид, что знаешь меня или понимаешь, через что я прошла. У богатых другие игры, но они такие же безжалостные и жестокие.

– Что? Не подкладывают мяту под подушку на ночь?

– Иди к черту. – Я встала на колени и, немного пошатываясь, придвинулась ближе к Уорику и ткнула его в грудь. Он откинул голову назад. – Не надо со мной снисходительно общаться и унижать. Большую часть моей жизни мужчины делали именно это. Не забывай, что я пережила Дом Смерти… нападения, голод, пытки. И я не была там королем, у которого все охранники были на побегушках. Пережила Игры. И убила троих. Двоих сразу, если ты помнишь, – волновалась я, грудью касаясь его груди, – один из них был моим другом. Так что слезь со своего пьедестала. Там ты был избалованным и привилегированным.

Уорик медленно дышал через нос, его глаза следили за мной. Видимо, я победила, раз он не отвечал.

– Теперь, прежде чем ты выпьешь еще. – Я покачала головой, держа бутылку вне его досягаемости. – Ты ответишь на несколько вопросов.

– Правда?

От моей дерзости он поднял брови.

– Правда, – ответила я, откидываясь на кровать, – начни с рассказа о том, что, черт возьми, вчера произошло. Я знаю, побег был спланирован. Поэтому садись на свою задницу и рассказывай.

Глава 29

– Не стану тебе ничего объяснять, – холодно заявил Уорик, сердито смотря на меня.

– Хм. – Я встряхнула бутылку с палинкой, делая очередной глоток. – Как хочешь.

Его зрачки сузились, челюсть сжалась.

– Ты меня шантажируешь?

– Думаю, это зависит от твоего желания выпить, – сообщила я, глотнув больше обычного. Я хотела его разозлить. – Ты хочешь палинку или так и будешь упрямым ослом?

Уорик низко зарычал. Он зарылся в свои волосы рукой, а затем провел ею по лицу.

– Ты коварная маленькая сучка.

– Спасибо. – Я выпила еще, тепло разлилось по моему телу. Алкоголь впитывался в пустой желудок, как растопленное масло. – Расскажи мне, откуда ты узнал, что на тюрьму нападут? Почему Зандер помог нам? Зачем ты вытащил меня? И где ты был весь день?

Уорик злился, его грудь вздымалась от гнева. Он навис надо мной и покачал головой.

– К черту бутылку.

Уорик резко развернулся и направился к двери. Я поняла, что потеряла свое влияние на него.

– Подожди. – Я начала подниматься с кровати. – Уорик, остановись.

Шагнув вперед, я оступилась и рухнула на пол, ударившись копчиком об пол.

– Господи. – Он повернулся ко мне и, присев на корточки, схватил меня за руки. – Ты помнишь, что тебя ранили? Постарайся не ступать на ногу хотя бы пять минут.

Он швырнул меня обратно на кровать, как котенка.

– Что? – Я широко раскрыла глаза. – Меня подстрелили? – драматично произнесла я, оглядывая свою забинтованную ногу. – Боже мой! Когда это произошло? Почему ты мне не сказал?

Уорик хмыкнул, выпрямляясь во весь рост.

– Ты забавная, – сообщил он, при этом даже не улыбнулся.

Чтобы заглушить нестерпимую боль, пронзающую насквозь, я отхлебнула палинки. Я проиграла первый раунд, поэтому разочарованно вздохнула.

– Хорошо, давай поговорим на другую тему.

– К примеру?

– О тебе. – Жестом я подозвала его. – Я слышала о тебе разные истории с тех пор, как себя помню. Что из этого правда? Ты фейри или человек?

– Ты задаешь слишком много вопросов.

– Можешь ответить на любой?

– Да. – Уорик наклонил голову. – И нет.

Я закрыла лицо ладонями, ощущая раздражение.

– Что? Я ответил на твой вопрос.

– Да и нет? Кто так отвечает?

– Я человек…

Он потянулся за бутылкой, зажатой между моих бедер.

– Что? – Я открыла рот. – Человек?

– И фейри, – усмехнулся он, отхлебывая из бутылки, глаза Уорика озорно блестели. – Полукровка. Тот, кто оскверняет чистоту обеих рас. – Он насмехался. – Часть той группы, которая никуда не вписывается.

Полукровок принимали только в Диких Землях. Чистокровные люди жили в Леопольде. Элита косо смотрела на тех, кто общался с врагом, считая таких мерзкими и отвратительными из-за того, что они водили дружбу с фейри. Фейри придерживались того же мнения, что и люди.

– Но почему тогда у тебя была не синяя форма? Почему охранники не могли тебя распределить?

– Потому что там мне тоже не место, – пробормотал он и выпил половину бутылки.

– Что?

– Когда-то я был полукровкой.

Уорик вытер рот.

– Когда-то?

Он пожал плечами, отодвигаясь от меня, стянул свои мокрые штаны, отчего мой пульс ускорился. У него была идеальная упругая задница, такая круглая, что мне хотелось вгрызться в нее, как в сочное яблоко.

– Что ты делаешь?

Я была не в силах оторвать взгляд от его нижней половины тела, сердце бешено колотилось. В тот вечер, когда мы мылись вместе в душе, я была так расстроена, что не успела нормально оценить его телосложение. Черт возьми, этот мужчина…

Уорик оглянулся, словно ощутил мой жадный взгляд, и заметил, что я на него пялюсь. Я покраснела.

– Штаны натирают, потому что кто-то их намочил.

Уорик приподнял бровь. Любое его движение было очень сексуальным и опасным, что дико возбуждало.

Он стянул футболку – у него была мускулистая, мощная спина. На руке, которую задела пуля, была повязка, а еще – татуировки и шрамы, которые привлекли мое внимание.

«Чееерт».

Отвернувшись, я сделала несколько прерывистых вдохов, пытаясь вести себя так, словно это не его тело так на меня подействовало. Я убеждала в этом больше себя, нежели его. Ухмылка Уорика сказала мне, что он видел меня насквозь.

– Так что ты имел в виду?

Я прочистила горло и снова посмотрела на мужчину. Он взял с комода потертое полотенце и, обернув его вокруг талии, подошел к окну. Штаны и футболку он кинул рядом с открытыми ставнями, чтобы одежда высохла. Держа в руке бутылку, Уорик сел в кресло, положив ногу на кровать.

– Наверное, ты знаешь обо мне больше, чем я.

Он устроился поудобнее в кресле. Уорик не собирался облегчать мне задачу.

– Говорят, что ты умер и воскрес.

Он сжал губы, палец потирал горлышко бутылки.

– Правда или нет?

– А третий вариант есть?

Сбитая с толку, я посмотрела на него.

– Нет.

Он взглянул в окно.

– Правда.

Я предполагала другой ответ, поэтому открыла в изумлении рот.

– Ч-что? Как? – Ни люди, ни фейри не могли избежать своего конца. Смерть есть смерть. – Клиническая смерть?

В течение определенного времени можно перезапустить сердце.

Уорик поежился, явно испытывая неловкость.

– Нет, я умер. – Вздрогнув, он потер висок, словно заново переживал это. – Сначала меня резали ножом, стреляли, потом выпотрошили и заживо жгли, пока кто-то не свернул мне шею.

Воздух застрял у меня в горле.

– Они действительно хотели убедиться, что я мертв.

Я не двигалась и не дышала, желая, чтобы он не останавливался.

– «Война Фейри». Перед тем как рухнула стена, на меня набросились многие разом. Охотники.

Уорик уставился в окно, делая еще один глоток.

– Как такое возможно?

– Sotet démonom, – пробормотал он так тихо, что я была почти уверена, как он прошептал, – темный демон.

Затылок покалывало от только что услышанного. Я прижала ноги к груди. Я читала, что во время «Войны Фейри» в ночь падения барьера по всему миру бушевали сражения между сподвижниками королевы Анейры – они хотели превратить людей в рабов – и теми, кто был против и желал положить конец ее правлению. Фейри хлынули через стену, убивая и нападая на всех противников режима королевы, а потом мощная магия уничтожила миллионы людей – одной из них была моя мама.

В день моего рождения было пролито много крови.

– Я родилась в этот день.

Уорик пристально на меня посмотрел.

– Родилась в тот момент, когда рухнула стена. Тяжелые роды… Думаю, из-за хлынувшей магии и родов моя мать не выдержала. – Я опустила подбородок. – Я убила свою мать.

Уорик смотрел на меня. На секунду мне показалось, что я ощутила исходящую от него тревогу и замешательство, но все быстро исчезло. Он отвел взгляд и сделал очередной глоток. А потом резко встал и направился к двери.

– Ты уходишь? – спросила я, в голосе звучала паника. Уорик меня проигнорировал. – В таком виде? – Я указала на его обнаженное тело.

– Это публичный дом, Ковач. По-моему, я слишком нарядно одет.

Он рывком распахнул дверь – там стояла Рози. Она застыла в такой позе, словно собиралась постучать. В руке у нее была сумка. Увидев обнаженного Уорика, ее глаза расширились – полотенце почти ничего не скрывало. Рози обвела Уорика пристальным, медленным взглядом, на ее губах заиграла шаловливая улыбка, когда она обратила взор прямо на его член.

– Вау, – выдохнула она, прикусив губу.

– Спасибо.

– Если тебе нужна какая-либо помощь…

Рози кивнула на его член, прикусив нижнюю губу.

– Правда?

Уорик прислонился к дверному косяку, он быстро метнул взгляд в мою сторону.

– Я профессионалка в своем деле, – ухмыльнулась она ему.

На меня накатило раздражение. Появилось странное желание захлопнуть перед ее носом дверь.

– Тебе что-то нужно?

Я прочистила горло, и внимание Рози переключилось на меня. Словно выходя из транса, она затрясла головой.

– О, точно. – Она подняла сумку. – Мадам попросила передать вам это. Она решила, что вы голодные и вам нужно что-нибудь выпить.

Оттолкнувшись от косяка, Уорик взял сумку.

– Черт возьми, эта женщина – экстрасенс. Я как раз собирался попросить кого-нибудь принести ужин.

– Именно поэтому она и главная здесь. Умеет предугадывать потребности заранее. – Рози закрутила прядь волос на палец и снова мечтательно посмотрела на Уорика. – Мы все здесь так можем.

– Передай ей от меня спасибо.

Уорик наклонил голову к Рози, отступил назад и забрал сумку.

Рози вздохнула, осматривая его зад – она почти пускала слюни на пол.

– Рози, – окликнула я ее, но она словно меня не слышала, – Рози!

Она подскочила и повернула голову ко мне. Ее глаза расширились, Рози выглядела озадаченной. Выдавив виноватую улыбку, она одними губами прошептала «прости». Затем указала на свою голову, показывая, что от его присутствия ее мозги плавятся. Я не смогла удержаться и рассмеялась.

– Что-нибудь еще?

Уорик резко обернулся. Рози стояла прямо, делая вид, что не собирается падать в обморок.

– Нет. Оставлю вас… наедине. – Усмехаясь, она перевела взгляд с нас на дверь. – Ах да, мадам передала, что лучше вам не выходить сегодня из комнаты. Придут те, кто ищут вас. Полагаю, их вознаградят в случае вашей поимки.

Уорик понимающе кивнул.

– Поблагодари ее еще раз от нас.

Рози опустила голову и закрыла дверь.

– Думаю, мы должны быть польщены тем, что за наши головы назначили награду.

Я потерла руки, по коже пробежал холодок. Восстанавливаясь, я совсем забыла о том, что происходило снаружи.

– Да, улицы кишат солдатами-фейри.

– Многие же сбежали, да? Вероятно, они хотят поймать всех преступников.

Уорик фыркнул, поворачиваясь ко мне спиной. Он вытащил еду из сумки, и комнату наполнил запах лапши – желудок сжался от голода.

– Они охотятся только за нами.

– Что? – воскликнула я. – Почему только за нами?

Уорик молчал.

– Куда ты сегодня ходил?

– Избавлялся от мотоцикла, – сказал он, открывая одну из коробок и принюхиваясь.

– Это заняло весь день?

– Нет.

Уорик обернулся и протянул мне пад-тай. У меня потекли слюнки, и я обо всем забыла.

– О боже, выглядит восхитительно.

Не дожидаясь, пока Уорик передаст мне столовые приборы, я отхлебнула лапши, испачкав подбородок.

– Ешь медленно. – Он бросил вилку на кровать. – Твой желудок не привык к большому количеству пищи, и он будет тебе мстить, если проглотишь все слишком быстро. Поверь мне.

Я понимала, что он прав, но не могла оторваться от восхитительной лапши. Казалось, прошли годы с тех пор, как я ела нормально.

– Я тебя предупредил.

Уорик достал из сумки еще одну бутылку палинки, а также свою порцию лапши. Откинувшись на кресло, он принялся за еду.

– Черт, как же хорошо, – застонала я, думая, что сейчас в самом деле кончу. Уорик пристально на меня посмотрел. – Что?

Он схватил палинку и сделал глоток из бутылки – выпил примерно четверть содержимого.

– Господи. И кому здесь следует быть осторожным?

Я запихнула в рот побольше еды, и с моих губ сорвался очередной стон.

Уорик что-то пробормотал так тихо, что я не расслышала. Он заерзал на кресле, словно ему было неудобно.

– Почему ты считаешь, что они ищут только нас? – пробормотала я с ртом, набитым восхитительной едой.

– Просто знаю.

Уорик запихнул в рот вилку.

– Чем ты еще занимался сегодня?

Он ел и молчал. Похоже, на эти вопросы я ответов не дождусь. Поэтому я сменила тактику и поменяла тему разговора.

– Почему ты сказал, что был полукровкой? Это бессмыслица.

Глубоко выдохнув, Уорик вонзил вилку в свою лапшу.

– Я умер, а вернувшись, оказался другим.

– Другим? Это как?

– Все сложно.

– Попробуй объяснить. А мой человеческий мозг попытается понять.

Живот булькал, и я потерла его.

– Просто стал другим. Не знаю, как объяснить.

– Ух ты, как многословно. Замечательное объяснение.

Он посмотрел на меня и снова отвернулся к окну. На комнату опускалась тьма. Ночная жизнь на улице и в «Китти» набирала обороты. Музыка и голоса доносились сквозь тонкие стены и окна. Эта захудалая часть города оживала.

И снова Уорик отгородился от меня стеной. Я знала, когда проигрывала битву.

– Последний вопрос. – Я пошевелилась, и мой желудок сжался от дискомфорта. Меня затошнило. – За что тебя посадили в Халалхаз?

Уорик приподнял уголок рта и откинул голову на спинку кресла. По неведомой причине мне стало страшно.

– Расплата.

– И что это значит?

– Я выследил всех тех, кто меня убил… Один из них был правой рукой короля фейри. Но по итогу он умер так же, как и остальные. Они должны были почувствовать все то же, что и я.

– Ты убил их так же, как и они тебя? Зарезал, пристрелил, выпотрошил, заживо сжег и сломал их шеи?

– И повесил всех в качестве предупреждения.

Он впился в меня взглядом, словно проверял, сбегу ли я.

– Тебе потребовалось на это двадцать лет?

– Нет, всего пять. А вот искали меня двенадцать лет.

Он просидел в Халалхазе три года. И выжил. Наверное, мне следовало бы его бояться, но я чувствовала странное спокойствие. Безмятежность.

Но мой желудок думал иначе.

– О боже… – Я закрыла рукой рот. – Меня сейчас вырвет.

Забыв про боль в ноге, я рванула в туалет. Смех Уорика преследовал меня.

– Я предупреждал.

Козел.

* * *

– Здесь жарко? Мне жарко.

Мои губы произнесли эти слова без моего участия. Все казалось таким горячим.

Меня вывернуло наизнанку, но стало легче – лучше сегодня пить только жидкость. Я лежала на кровати, посасывая почти пустую бутылку и оплакивая выброшенный в мусорку такой вкусный ужин. Уорик съел свою порцию и доел мою. По крайней мере, я ощущала себя прекрасно, алкоголь унял боль и беспокойство, а самое главное, смирил с присутствием Уорика.

Ночь была в полном разгаре, внизу кипела жизнь. Музыка, смех, звон посуды, запахи еды, тела и сигарет врывались в открытое окно.

Я слышала, как девушки уже подзывали проходящих пешеходов, призывая их предаться самым смелым фантазиям.

– Кого хочешь, красавчик? Фейри, полукровку или человека? Мужчину или женщину? Сверху или снизу? У стены или на столе? Цепи или перья? Выполним все, что ты пожелаешь, – мурлыкала женщина.

– Как насчет всех моих друзей и меня? Сегодня у него день рождения, – произнес парень.

– Фу.

Я сглотнула, уже не ощущая дрянного вкуса палинки, комната перед глазами расплывалась.

Уорик усмехнулся, выпивая еще, – он смотрел в окно. С каждым глотком он все более уютно устраивался в кресле.

– Что?

Я изо всех сил старалась приподняться повыше, мои мышцы обмякли.

– Ты действительно чопорная ханжа, принцесса.

– Перестань называть меня так.

– Перестань осуждать других.

– О, ты о парнях, желающих устроить БДСМ с девушкой. – Я махнула рукой в сторону окна. – Прости, я и правда плохая.

– Нет. – Он покачал головой. – Я о том, что она трахается за деньги.

– Не в этом дело.

– Пожалуйста. Я чувствую… – сказал он и прочистил горло, а затем указал на меня, – на твоем лице все написано. Ты морщишься каждый раз, когда слышишь подобные звуки из коридора.

– Не думала, что ты за мной так пристально наблюдаешь. – Мои уши горели из-за чувства стыда. Я и в самом деле так себя вела? Не стану отрицать, мне некомфортно находиться рядом с проститутками. Благодаря таким людям, как Рози, это место выглядело нормально, но все равно было немного тревожно.

Уорик прищурился и снова посмотрел в окно.

– Кажется, ты ничего с этим сделать не сможешь. Хотя будучи бывшей заключенной, какое право ты имеешь судить?

– Это не так. – «Уорик прав». – В моем мире проституция осуждается. Извини за то, что я так долго адаптируюсь. А тюрьму я не выбирала. Так получилось.

– Считаешь, вести такой образ жизни – их выбор? – огрызнулся он.

Покачав головой, Уорик опять повернулся к окну. Казалось, он думал о чем-то своем, его внимание расфокусировалось, он спокойно пил палинку, ковырял этикетку на бутылке и молчал. Спустя несколько минут он заговорил.

– Я родился в публичном доме, – пробормотал он, я замерла от его признания, – в отличие от этого, там не было ничего милого. В те времена мир был более жестоким к женщинам без денег и партнера. Особенно если такая женщина забеременела. Здесь нет никакого выбора. Они выживают.

Я впилась зубами в нижнюю губу, не зная, как реагировать.

– В мои десять мать умерла от сифилиса.

– Мне жаль.

Я прижала здоровую ногу руками к груди, понимая горечь его утраты.

– Это было очень давно.

– Насколько?

Я старалась не запинаться, но говорила не настолько быстро в отличие от того, как работал мозг. Мне стало любопытно, сколько ему лет. Для людей возраст имел значение, для фейри – нет. Я не знала, как стареют полукровки.

Мужчина посмотрел на меня своими голубыми глазами, и на его губах появился намек на улыбку.

– Тонко.

– Что? – притворилась я, будто не понимаю, но на моих губах появилась плутовская улыбка. Черт, он такой сексуальный. В комнате влажно? Перед глазами все вертелось.

– Думаешь, ты первая, кто пытался вычислить, сколько мне лет.

– Нет, – возразила я, ощущая, как меня уже ведет из-за алкоголя, – но по какой-то причине ты решил рассказать мне о себе?

Я только что флиртовала? Что, черт возьми, со мной не так?

Уорик откинул голову и рассмеялся, по моей коже пробежали мурашки. Он потер лоб, все так же посмеиваясь.

– Скажем так, я намного старше тебя, – ухмыльнулся он, – тебе пора в кровать. Ты пьяна.

– Это неправда.

– Иди спать, Ковач.

– Это приказ, дедушка?

Я прищурилась и отпила еще из бутылки, бросая Уорику вызов.

– Вполне, – ответил он нейтральным тоном, но я ощутила скрытый за его словами подтекст, вызвавший приятную дрожь. – Здесь много разных хлыстов и веревка найдется. – Он пристально обвел взглядом мою фигуру. – Если только так тебя можно уложить.

«Да!»

«Нееет!»

«Брексли, – упрекнула я себя, опустив взгляд на одеяло, – ты одинока и пьяна. Иди спать».

Меня раздражало, Уорик считал, что может указывать мне, что делать, и просто, чтобы досадить ему, я продолжала пить – хотя прекрасно понимала, что завтра мне будет плохо. Голова уже сейчас вздрагивала, предвкушая утреннюю боль.

– Тебе тоже следует лечь спать.

«О, Брекс, молодец».

– Я планировал это.

– Отлично, – сказала я и поставила бутылку на тумбочку. Я собрала волосы в пучок и легла на бок, подальше от него. Закрыв глаза, я попыталась мысленно отгородиться от Уорика.

Не помогло.

Я решила сделать иначе, ощущая необходимость спрятаться, – выключила свет, погрузив комнату во тьму. Свет с улицы отбрасывал тени. Если я считала, что тьма защитит меня, то глубоко заблуждалась. Присутствие Уорика, сидящего в углу комнаты, лишь усилилось. В тишине ночи звуки как внутри, так и снаружи, казалось, были громче.

«Спи, Брекс».

И свернулась калачиком, пытаясь очистить сознание.

Я услышала, как выдохнул Уорик. Когда он пошевелился, кресло заскрипело. Минуты проходили, и потребность взглянуть на него усиливалась.

Я боролась. Действительно это делала.

Сдавшись, я оглянулась через плечо. Уорик сидел в кресле, он склонил голову набок – из-за своего массивного телосложения ему было неудобно.

– Ты там уснул?

Скрытый наполовину тенью, он посмотрел на меня.

– Решил, что принцесса Леопольда захочет спать на кровати одна.

– Перестань меня так называть. – Стиснула зубы. – Я не ханжа.

Я сообщила это прежде, чем успела подумать.

– Правда?

Этот простой вопрос отдался внутри меня, и я задумалась, что я, черт возьми, делала? Всего шесть букв, а так много смысла.

Я часто спала рядом с Кейденом в детстве. И когда умер мой отец, мы продолжали это делать. Он был моим якорем. Его близость и тепло не давали мне утонуть в отчаянии. Когда его постель стали согревать разные девушки, Кейден стал реже ко мне приходить. Но когда все же появлялся, то сворачивался рядом калачиком, прямо как в детстве.

Если я смогла спать рядом с Кейденом, в которого была влюблена, то, конечно же, смогу провести ночь с тем, к кому ничего не чувствовала.

– Неважно, – фыркнула я, – если собираешься спать в кресле, то я займу всю кровать. – И перевернулась на бок, натянув одеяло на плечо. Секунды тикали. Ничего не происходило. Я ощутила разочарование и смущение, и из-за этого во мне проснулся гнев. Я глубже зарылась в подушку.

Услышав, как скрипнуло кресло и приблизились звуки шагов, я открыла глаза – пульс ускорился. Я заставляла себя не оглядываться, делая вид, что сплю.

Матрас прогнулся, рама застонала под нашим весом – Уорик лег, и его огромное тело заняло больше половины кровати. Он был так близко, что я не могла дышать. Его колено коснулось моей задницы. За секунду я протрезвела. Проснулась. Ожила.

«Опасность», – кричал разум, я нервничала, закрыв глаза, притворялась, что не чувствую тепла, исходящего от мужчины.

Он громко выдохнул, кровать снова прогнулась.

Трахни меня.

«Спать, Брекс».

Выдохнув, я попыталась расслабиться, сконцентрировалась на усталости и заставила себя думать о Кейдене.

Тук. Тук. Тук.

Звук раздался от стены, отчего я испуганно открыла глаза.

– О черт! О черт, – громко стонал мужчина.

– Ты этого хочешь, да? – спросила женщина.

«Нет. Пожалуйста. Нет».

– Дааа, – кричал он.

– Трахни меня жестко, плохой мальчик. Отшлепай… Да, вот так, – драматически завыла женщина. За стеной раздавались шлепки и скрип кровати. – О боже! О боже! Дааааа!

«О, твою ж мать…».

Замерев, я даже не могла дышать.

Оттого что в другой комнате кровать билась о стену, наша завибрировала.

В коридоре разнесся смех. Мужчины кричали что-то в ответ своим друзьям, а затем вошли в комнату с другой стороны от нас.

В публичном доме громкий секс нормальное дело. Я старалась не обращать внимания на то, что звуки меня возбуждают, что дрожь ползет по моим бедрам и взрывает хрупкий пузырь отчуждения, в котором я находилась. Тяжело лежать рядом с мужчиной, на котором лишь одно полотенце. От Уорика исходила такая яркая сексуальная энергия, что он мог бы осветить светом всю страну.

Сжав до боли губы, я резко втянула в себя воздух. Я едва могла дышать.

Уорик не двигался, но это лишь усиливало напряжение между нами. На моей спине проступили бисеринки пота. Я так желала сбросить одеяло, но не хотела показывать Уорику, что происходящее в других комнатах как-то на меня повлияло. Особенно когда из другой комнаты доносился шум.

– Черт! Да! Ты хочешь ощутить мой гребаный член?

Мужчина хрюкал как свинья.

– Да! О боже, да, – воскликнула женщина. Из нее была плохая актриса, но, казалось, мужчина этого не замечал. – У меня никогда не было такого большого.

Ложь.

Кровать ударялась о стену, раздавались громкие стоны.

Мне же хотелось плакать. Пот катился между моими ногами и грудями, а возбуждение пронзало насквозь.

– О боже!

Закричала пронзительно женщина из первой комнаты, мужчина заревел, и их облегчение, казалось, затопило нашу комнату.

Уорик пошевелился и задел мою ногу. От прикосновения я дернулась.

– Кровать маленькая, – грубо и хрипло произнес он.

– Да, – пискнула я.

В то время как в одной комнате воцарилась тишина, в другой раздался глухой удар по потолку. Уорик что-то пробормотал себе под нос. Затем засунул руку под подушку – его рука коснулась моего плеча. Место, к которому он прикоснулся, настиг жар, но Уорик резко убрал руку, словно это я обожгла его.

– Называй меня папочкой. Правильно, малыш. Соси. Сильнее! – звучали стоны мужчины из комнаты напротив.

Я оказалась в аду. Так, верно, и должно там быть.

У меня затек бок, из-за чего мне пришлось повернуться на спину. Теперь я могла краем глаза наблюдать за Уориком – смотреть на его обнаженную грудь и выпирающий из-под полотенца член.

Черт. Я считала, что тюрьма – это зло и жестокость, но теперь я была почти готова просить охранников забрать меня обратно. Дни, проведенные в яме, показались ерундой по сравнению с тем, что я застряла на маленькой кровати с Уориком Фаркасом, а повсюду раздавались звуки секса.

Я закрыла глаза, моля, чтобы алкоголь и усталость утащили меня в сон. Я желала, чтобы все эти удары и шум исчезли из моей головы. Но присутствие Уорика давило на меня очень сильно.

«Нееет».

Я отогнала ощущение его присутствия, стараясь дышать потише. Заслонившись от Уорика, я свернулась калачиком на другом боку.

И отключившись от реальности, погрузилась во тьму. Через некоторое время алкоголь овладел мной.

Когда я засыпала, то могла поклясться, что слышала, как Уорик пробормотал:

– Черт! Я в аду.

Глава 30

Солнечный свет струился сквозь занавески, падая мне на глаза. Застонав, я закрыла их, голова раскалывалась.

Чертова палинка. Хотя дело было не только в голове. Мышцы скрутило болью и сводило судорогой. Обычно после тренировки тело болело на второй или третий день. Бывали дни, когда я с трудом могла сесть на унитаз и пописать. Сегодня я ощущала все последствия нашего побега.

Еще более громкий стон сорвался с моих губ, когда я попыталась вытянуться, – ноги ныли, я не двигалась всю ночь. Закутавшись в одеяло, я была слишком напугана, чтобы покинуть свое убежище.

Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня, слегка размытые, но все равно из-за них внутри бушевала буря. Мне действительно следовало перестать пить во время еды.

Открыв глаза, я обнаружила, что комната пуста. Мне казалось, что я почувствую облегчение, но ощутила досаду. Куда Уорик уходил каждое утро? Я думала, мы должны сидеть тише воды ниже травы. Избавиться следовало только от мотоцикла.

Я медленно перевернулась, пытаясь подняться. Перевела дух. И спустила ноги на пол. Я схватилась за голову. Мысль о том, чтобы утонуть в душе и почистить зубы, завлекала меня.

Когда я встала, кости хрустнули, и я зашаркала к двери, ощущая себя на полных десять лет старше. Через несколько месяцев будет день моего рождения – в этот день по всему миру отмечали древний кельтский праздник Самайн. Именно поэтому я не любила отмечать свой день рождения – священный праздник фейри.

Кейден всегда устраивал для меня вечеринки, желал подбодрить. Но я была бы намного счастливее, если бы он просто игнорировал этот день. Для меня этот день был днем смерти моей матери и миллионов погибших. Наш мир окунулся в хаос, и больше пути назад не было. На востоке остались лишь трудности. День, когда рухнула стена – ненависть, печаль, горе и кровь.

«Они действительно хотели убедиться, что я мертв. «Война Фейри». Перед тем, как рухнула стена». Я шла по тихому коридору и вспоминала вчерашние слова Уорика. Он умер, когда я родилась.

Жизнь и смерть.

– О боже, – застонала я, увидев в зеркале свое отражение.

Бледная кожа казалась почти голубой при тусклом освещении. Вены просвечивали сквозь кожу. Лицо осунулось, тело было все в синяках, глаза налились кровью.

Когда-то я была идеальной приманкой для могущественных лидеров, генералов и делегатов. Главы государств ухаживали за мной из-за моей красоты и остроумия.

А что сейчас? Я выглядела изможденной и побитой жизнью.

Умывшись и почистив зубы, я направилась обратно в комнату. В шоке я остановилась, увидев человека, прислонившегося к двери.

– Что ты здесь делаешь? – Я посмотрела на Рози. На ней был шелковый пеньюар и халат, макияж оказался размазан под глазами, волосы спутаны, но все равно она выглядела лучше меня. – Разве ты не должна еще спать как минимум шесть часов?

– По идее, да. Но благодаря твоему мужчине я еще не ложилась.

Рози вошла в мою комнату. Она говорила низко и хрипло.

– Что?

Я резко повернулась и сразу же пожалела об этом – меня охватил страх.

– О, расслабься, милая. – Она взмахнула рукой, одергивая халат. – Я не это имела в виду. Хотя, правда, была бы только рада, будь дело в этом. – Рози подмигнула мне. – Но мы подруги, я не могу так с тобой поступить. К тому же он не хочет меня…

Рози выгнула бровь.

– Я не понимаю, о чем ты. – Я расправила плечи. – И он не мой мужчина. Вы можете делать все что угодно.

– Да, – фыркнула она, не поверив ни единому моему слову, – я провожала последнего клиента, когда Уорик уходил. И он велел мне передать тебе, чтобы ты никуда не выходила.

– Что он сказал?

Я моргнула.

– Он сообщил следующее: «Убедись, что она и шага не ступит за гребаную дверь».

– О, правда? – Я скрестила руки на груди. – Он уходит каждое утро, но мной командует, как собакой? Он не имеет права за меня решать.

– Забавно, Уорик знал, что ты скажешь именно это. Поэтому цитирую: «Если нужно, свяжи ее, закуй в наручники, в общем, сделай все, чтобы она не вышла за дверь».

Внутри поднялось возмущение, которое вдребезги разбило мое похмелье. Остались лишь ярость и упрямство.

– Он запретил мне выходить через главную дверь. Говорил ли он что-нибудь про заднюю?

– О, знаю этот взгляд, – зло ухмыльнулась Рози, потирая руки, – я была бы не против тебя связать. Ты такая притягательная. Когда-то давно я была замужем за властным мужчиной. И я полностью за то, чтобы указывать им их место.

– Ты была замужем?

Осознание того, что у нее была когда-то другая жизнь, словно ударило меня в живот. Как бы я ни притворялась, что не осуждаю людей, работающих здесь, я все равно это делала. Но у всех них была раньше своя жизнь. Семьи, мужья, жены, дети, отцы, матери.

– Да, – сморщилась она, – он приметил меня на спектакле и приходил каждый вечер с цветами и обещаниями. Он был очарователен, а я молода. Думала, что это любовь. Искала спасения от нищеты и считала, что он тот самый. – Рози посмотрела в пол. – Оказалось все наоборот.

Наступила тишина. Ее прошлое, казалось, наполнило комнату. Мое сердце сжалось.

– Мне так жаль.

Рози прерывисто вздохнула, заставляя себя улыбнуться.

– Не беспокойся, милая. Его давно нет, и я не могу не радоваться.

– Он мертв?

– Надеюсь, что так. – Она пожала плечами. – Он исчез, когда его деловая поездка провалилась. Мой муж занимался сомнительными делами, пытался найти легкий способ заработать, что часто приводило к обратному результату. У него было много врагов. Меня он оставил с кучей долгов. Мадам Китти помогла мне. Спасла меня.

– Спасла?

– Она все выплатила, чтобы плохие люди не убили меня. И теперь я медленно отрабатываю свой долг ежемесячно. – Рози улыбнулась, несмотря на печаль. – Я здесь навсегда.

Такой бы была моя жизнь, если бы я вышла за Серджиу? Я оказалась бы окружена роскошью, но попала бы в ловушку, расплачиваясь сексом и терпя насилие. По крайней мере, Китти защищала своих девочек.

– Нельзя ставить Уорика и моего мужа в одно предложение. Твой мужчина совсем не такой, как мой муж.

– Он не мой мужчина, – произнесла я сквозь стиснутые зубы.

Рози проигнорировала мои слова и продолжила:

– Он доминирует, и об этом мечтают большинство из нас. Уорик дикий, грубый, страстный. Он мог бы доставить тебе неистовое удовольствие. Но я все равно за то, чтобы создавать проблемы.

– Хорошо, – ответила я, – потому что у меня нет желания оставаться здесь. – Я положила руку на бедро. – Мне нужны вода, обезболивающие, еда и одежда.

Рози улыбнулась, ее лицо осветило озорство.

– О, милая, ты обратилась к правильной женщине.

* * *

– Будь осторожна, – прошептала Рози, выглянув на улицу, проверяя, нет ли кого в переулке. – Если Уорик причинит мне вред, это одно, но если захочет убить…

– Буду.

Я накинула капюшон. Летнее тепло прогрело воздух и окутало здания, а из-за жары пот скапливался под моей одеждой.

Рози смогла разыскать нормальную одежду, которая позволила мне затеряться в толпе и не выделяться. Брюки-карго, хлопчатобумажная майка и куртка с капюшоном – выцветшие цвета черного, темно-зеленого и серого.

– Будет жарковато, конечно, но ты ничем не будешь отличаться от остальных, – сказала она, затащив меня в комнату. Рози посмотрела на мое кружевное белье и сорочку, в которых я спала. – Спала так? На маленькой кровати с таким огромным мужчиной? Который был лишь в одном полотенце?

– Заткнись, – прорычала я, не желая вспоминать о прошлой ночи. Я бы хотела запихать это воспоминание в коробку так, чтобы оно больше не увидело дневного света.

Рози хихикнула, бросая мне одежду.

– Одевайся и спускайся на кухню. Тебя ждут обезболивающее, вода и еда.

Приняв лекарство, поев и попив, я почувствовала себя лучше. Тело все еще болело, и я хромала, но я наметила план действий и собиралась ему следовать.

И не намеревалась сходить с пути. Брала жизнь в свои руки и направлялась домой. В тюрьме я выучила, что доверие нужно заслужить. Ты сам о себе заботился. И к скрытному мужчине, который делился со мной лишь толикой информации, доверия не было. Он даже не сказал, почему помог мне сбежать, а значит, что-то скрывал. Исчезал каждое утро и что-то замышлял – наивно полагать, что Волка интересовала моя судьба.

Мы не могли находиться далеко от Леопольда, стены, разделяющей город и нейтральную зону. Любой патрулирующий солдат знал меня в лицо. Я хорошо умела сливаться с толпой и подкрадываться к людям. И если не высовываться, то смогу добраться до дома. Я не сомневалась, что стоит Иштвану и Кейдену узнать, что я жива, они перевернут мир вверх ногами.

– Ты возвращаешься домой, да?

На лице Рози застыло напряженное выражение. Кажется, она поняла, что я планировала больше, чем показывала. Рози понятия не имела, откуда я на самом деле, а я хотела оставить все как есть, чтобы обезопасить ее.

– Да.

Я фальшиво улыбнулась, и это ранило меня сильнее, чем я думала. Мне нравилась Рози, и мысль о том, что я ее больше никогда не увижу, разбивала мое сердце.

Я крепко обняла ее.

– Спасибо тебе за все.

– Почему мне кажется, что следовало тебя связать? – спросила она и отстранилась. – Чувствую, что больше не увижу тебя.

– Мы встретимся, – солгала я.

– Будь осторожна. Дикие Земли опасны в любое время суток. И если ты скрываешься, значит, тебя ищут. – Она смотрела на меня. – Почему я себя чувствую такой опустошенной? Я даже не знаю твоего имени.

– Так будет лучше.

Рози сардонически усмехнулась и опустила голову.

– Все же мне следовало тебя связать. Похоже, он знает тебя лучше, чем я считала.

– Я буду по тебе скучать. – И отбросив притворство, сжала ее руку. – Лучше пойду. Не хочу попасться ему на глаза.

Рози сжала губы и заключила меня в объятия. После она снова посмотрела в переулок.

– Иди.

Я прикоснулась к ее руке в последний раз и выскользнула за дверь – пошла по переулку, чтобы достичь главной дороги.

«Кейден… мы скоро встретимся».

Возбуждение от предстоящей встречи вскружило мою голову. Я так по нему скучала. В воздухе витали запахи перегара, рвоты, подгоревшего кофе. Половина населения уже работала, другая же спала до ночи.

Как бы я ни желала вернуться домой и снова увидеть Кейдена, я не могла отрицать, что ощутила грусть оттого, что убегала от Уорика. Он спас мне жизнь, но он как никто другой бы меня понял. В этом мире, где каждый сам за себя, я должна в первую очередь заботиться о себе.

Добравшись до конца переулка, я посмотрела на людей, толпящихся на улицах. Я была осторожна. Когда мы с Уориком приехали, на улицах было темно, и я плохо соображала, поэтому не понимала, где нахожусь. Но все изменилось, когда я вышла из переулка.

Я рассматривала строение вдалеке. От великолепного вида я всхлипнула – шестиэтажная стена примерно в миле от меня, а за ней купол штаб-квартиры. Он, словно старый друг, приветствовал меня мерцающим блеском.

Для кого-то это символ богатства и силы, но для меня это – дом.

Глава 31

Если судить по старым картам, которые я изучала, Будапешт был совсем другим городом. Некогда знаменитые районы изменились из-за сражения после падения стены. Леопольд был лишь вполовину таким же, как раньше – толстая стена отделяла его от остальной части стороны Пешт.

Двадцать лет вычеркнули из учебников истории, но для нас, живущих сейчас, решение дистанцироваться от западной монархии оказалось провальным. Знатные фейри, стоявшие тогда во главе, заботились лишь о власти – они разрушили прежний город, постоянно перетягивая канат между людьми и фейри, это походило на диктатуру. Гражданские войны между сторонами идут в Будапеште всю мою жизнь. После сражения, в котором погиб мой отец, обе стороны притихли. Но напряжение витало, волнение усиливалось, готовясь прорваться вновь.

Когда все удовлетворительно или хорошо, народ не предпринимает никаких действий. Реагируют только на опасность, подстегиваемые страхом. Магия, наполнившая мир, погрузила страну, не успевшую оправиться после коммунизма, в хаос. Венгрия не так давно освободилась от коммунизма, и представители старшего поколения еще хорошо помнили времена, когда их дети знали свободу. А столкновение противоположных идеалов погрузило нас в еще большее смятение.

Сейчас же родилось поколение, которое знало только новый мир – где фейри и люди боролись за власть. Обе стороны угасали. Больше не существовало музеев, кафе, бутиков и университетов. Все это либо рассыпалось в прах из-за старости, либо использовалось для чего-то другого. Раньше я не осознавала, насколько все плохо на этой стороне.

Мне повезло. Я жила за стеной, окруженная привилегиями и властью. Дикие Земли казались далеким миром. В реальности они были изолированы от нашего бурлящего мира и большинство не имели представления о том, почему это место носит название Дикие Земли.

Но теперь я знала.

– Вали прочь с чертовой дороги! – заорал на меня мужчина, когда чуть не врезался в меня на лошади. Из-под копыт раздавался хруст гравия на разбитой дороге. Я отпрыгнула в сторону, мужчина зло зыркнул на меня и сказал:

– Kibaszott idióta. Чертова идиотка.

На меня обрушились шум и запахи, суета действовала мне на нервы. Я открыла от шока и удивления рот и прижалась к стене, пытаясь осознать происходящее. При дневном свете я видела, что здания были более ветхими и запущенными, чем я решила ранее, темнота скрывала все недостатки. Окна и дверные проемы либо заколотили досками, либо закрыли брезентом. На фасадах баллончиком были нанесены надписи и рисунки.

Женщины, мужчины, дети, фейри, люди – десятки представителей петляли по узкому переулку, уворачиваясь от транспорта. Мотоциклы, мопеды, но в основном горожане передвигались на лошадях, тянущих повозки, тележки или кузова от бывших машин.

В воздухе висела пыль, пахло лошадиным дерьмом, грязными телами и химикатами. Вдалеке из трубы здания подымался дым, окутывая все дымкой. На Западе думали об экологии. Но в Диких Землях это никого не волновало.

Бах!

От звука выстрела я резко обернулась – всадник, почти сбивший меня, стрелял в небо, чтобы впереди идущая повозка остановилась и пропустила его. Большинство даже не обратили на этот инцидент никакого внимания.

Какого черта? Звук выстрела равняется оповещению.

Тяжело дыша, я попыталась успокоиться – мой мир в Леопольде был таким тихим и спокойным. Упорядоченным. Чистым. Простым. Вокруг меня было много людей, но я общалась лишь с горсткой. Некоторых я видела мимоходом на очередном приеме.

Даже в Халалхазе были правила. Такой вот упорядоченный ад. Это же место – сущий хаос.

«Давай, Брекс, ты близко».

Надежда толкала меня вперед. Я бросилась в другой переулок, запетляла по улицам.

Опустив голову, я врезалась в кого-то плечом.

– Смотри, куда идешь, сучка, – проворчала женщина, проходя мимо.

Держась поближе к стене, я разглядывала купол вдалеке.

«Кейден, я иду».

Повернув за угол, сердце опустилось в пятки – по переулку в мою сторону направлялись двое, страх сковал меня.

Охранники.

«Улицы кишат солдатами-фейри. Они охотятся за нами».

Дерьмо.

Они останавливали каждого, кто проходил мимо, и внимательно рассматривали горожан – на их поясах висели пистолеты, наручники и рации.

Ужас охватил меня, когда я посмотрела на одного из них и узнала его по знакомой, пугающей усмешке – губа со шрамом.

Бойд. Фейри, любящий причинять мне боль. Зандер защитил меня в Халалхазе, но здесь ничто не спасет меня от охранника-извращенца.

Меня пронзила паника, пот выступил на спине. Я развернулась, намереваясь вернуться тем же путем, что и пришла. Сердце бешено билось, но я старалась идти ровно. Опустив голову, я надеялась смешаться с толпой.

Пробираясь сквозь горожан, маневрируя среди мотоциклов и лошадей, я подняла голову. И от страха споткнулась – мои нервы были на пределе. В мою сторону направлялась другая группа охранников, также останавливая каждого проходящего мимо. В руках они держали бумагу. И с такого расстояния я смогла разобрать, что на ней было.

Мой… портрет.

«Черт. Черт. Черт».

Я огляделась, ища переулок или дверной проем, – все что угодно, лишь бы сбежать.

– Эй! – прогремел голос Бойда позади меня. Привкус адреналина окутал горечью язык.

Охранники передо мной смотрели на меня, я застыла на месте.

«О боже мой».

Эти охранники отвели меня в Халалхаз, и сейчас они стояли в нескольких ярдах от меня. Сион и Нефрит. Они смотрели в мою сторону, и мне казалось, что их взгляды прожигают мой капюшон.

– Какого черта?

Чья-то рука опустилась на мое плечо, а сзади раздался резкий голос Бойда.

Все остановилось. Мое дыхание, сердце… жизнь. Слезы подкатили к горлу лишь при мысли о возвращении в Халалхаз, особенно когда я была уже так близко к дому. Второй раз я не смогла бы сбежать. Они бы позаботились об этом.

– Что вы здесь забыли?

Бойд оттолкнул меня с дороги, направляясь к Сиону и Джейд. Сион был похож на бульдога. Второй охранник, который был другом Бойда в тюрьме, пошел вслед за ним.

Я разинула рот и смогла впустить в легкие воздух.

– Меня интересует тот же вопрос. – Сион скрестил руки на груди. – Это наша территория.

– Нет, это не так. – Бойд поднял высоко голову. – Кто вас сюда позвал, ублюдки? Мы сами разберемся.

– О, я вижу, – ухмыльнулась Джейд, приподняв бровь, и, указав на партнера Бойда, заявила: – Это твоя новая сучка, а не заключенная.

– Иди ты к черту, Джейд, – фыркнул Бойд.

Я понимала, что если буду стоять на месте, то привлеку к себе внимание, но боялась пошевелиться. Пульс бешено бился. Я могла становиться похожей на привидение, но прямо сейчас опасалась, что они услышат, как стучит мое сердце.

– Он решил отправить тех, кто ее действительно найдет, пока вы, ребята, долбились в задницу.

Ее.

Меня.

– А вы нашли ее? – Бойд обвел взглядом пару. – Я проверил каждый дюйм. Если она приблизится к стене, мы узнаем об этом. Мои люди также прочесывают этот район. Я найду ее.

Мне кажется, или они охотились только за мной?

Прикусив губу, я медленно повернулась, надеясь слиться с окружающей меня суетой, и проскользнула вниз по улице.

Теперь я осознала всю степень своей наивности. Я даже не подумала о том, что за стеной наблюдают враги, поджидающие меня. Они сидели в засаде, точно зная, куда я пойду. И если бы я не подслушала этот разговор, меня бы сегодня же поймали и вернули обратно в тюрьму.

Свернув в переулок, я присела на корточки, следя за группой охранников из-под капюшона. Четверо разговаривали, не подозревая, что та, кого они ищут, только что ускользнула прямо у них из-под носа.

Я облегченно выдохнула и, опустив плечи, зашла в ближайшую подворотню.

Мне заткнули рот огромной рукой и потащили назад. Я приглушенно вскрикнула, у меня закружилась голова. Мир перевернулся, когда меня обхватили за талию и развернули, прижав спиной к стене.

– Смотрите, кого я поймал.

* * *

В глазах цвета морской волны застыл лихорадочный блеск и ярость. Он возвышался надо мной, как гора.

– Уорик, – прошептала я в его ладонь, чуть не плача от облегчения.

Он убрал руку. Для такого мощного парня он был чертовски незаметен.

Уорик схватил меня за запястье, сильнее прижимая к стене.

– Заткнись.

Я открыла рот, собираясь возразить.

– Предупреждаю, Ковач, – прорычал он, его тело потряхивало от ярости, – откроешь рот, и я отдам тебя им.

– Нет, ты этого не сделаешь. – Проигнорировав его предупреждение, я толкнула Уорика и свирепо посмотрела в ответ. – Во-первых, потому что тебя тоже поймают, во-вторых, если бы хотел, то уже бы сделал это. К тому же ты не для этого меня оттуда вытащил.

Его щека дернулась, ноздри раздулись.

– Не сделаю?

– Нет. Хотя мне интересно. Зачем ты меня вызволил? Что ты задумал, Фаркас? Тоже хочешь использовать меня в качестве рычага давления?

Он посмотрел на меня и приблизил свое лицо ко мне. Уорик скривил губы.

– Позже, – проворчал он и выглянул из-за угла, – нужно идти, – фыркнул он, развернулся и пошел в противоположную сторону, – они возвращаются.

Он быстро пошел по переулку, я последовал за ним. Даже после его фразы парализующий страх не вернулся. Я чувствовала себя на удивление спокойно, словно вместе мы могли преодолеть все. Это глупо. Мы не команда. Мы вообще друг другу никто.

Я ушла недалеко от публичного дома Китти, но из-за опасения, что охранники близко, мы сделали крюк.

– Они проверяют все переулки от начала до конца. – Уорик махнул мне рукой, призывая следовать за ним в ветхое здание, на белой стене были надписи:

Саркис приведет нас к светлому будущему!

Маркос – убийца!

Саркис изменит нашу жизнь!

Что? Я знала, что у Иштвана много врагов, но он сражался за людей. Пытался добиться равноправия. Это Киллиан угнетал нас. Убивал.

Иштван говорил, что Саркис всего лишь бандит. Оппозиционеры в Праге. Povstat, желающие оттяпать свой кусок пирога.

– Ковач, – прошипел Уорик, жестом приглашая меня следовать за ним. Цитаты отпечатались в моем сознании. – Вперед!

Следуя за Уориком, мы вернулись к Китти и взбежали вверх по лестнице в нашу комнату. С каждым шагом Уорик все сильнее злился.

– О-о-о! Любовная размолвка?

Рози стояла в дверном проеме, покуривая травку.

– Ты, – прорычал Уорик, бросаясь к ней. В глазах Рози застыл страх. – Я сказал тебе не выпускать ее, связать, если нужно. Но никак не помогать ей сбежать.

Нервно сглотнув, Рози отшатнулась.

– Эй. – Я встала между ними и уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. – Она не твоя приспешница. Мы больше не в Халалхазе, ты не имеешь права приказывать людям.

– О, правда? – Уорик наклонил голову, он едва касался моего лица. Ярость бушевала в нем. Он пристально посмотрел на меня, прожигая взглядом. – Хочешь проверить?

Да.

Нет.

– Я тебя не боюсь. – Мы соприкоснулись пальцами ног. – Она мой друг. И если хочешь отыграться на ком-нибудь, пожалуйста… но только не на ней.

– Поверь. Я так и сделаю. – Уорик подошел еще ближе ко мне. – Твой необдуманный шаг – глупый, идиотский, опасный…

– Хватит.

Я закрыла его рот рукой, из-за прикосновения к его губам по моему телу пробежал жар. Уорик пристально посмотрел на меня, мое сердце забилось быстрее. Казалось, все мое тело воспламенилось. Опустив руку, я отступила и набрала в грудь воздух, чтобы заговорить.

Не смогла.

Слова крутились на языке. Я сжала руки в кулаки и направилась в комнату, желая увеличить расстояние между нами.

Если он хотел наорать на меня, то пусть хотя бы Рози оставит в покое.

Следуя за мной, Уорик захлопнул дверь. До того, как дверь успела закрыться, я успела встретиться взглядом с Рози. На ее губах играла самодовольная улыбка, а брови понимающе изогнулись.

Я сердито посмотрела на нее и услышала, как ее смех разнесся по коридору.

Уорик бросился на меня. Я отступила и ударилась о стену.

Когда он приблизился ко мне и врезался в меня грудью, я вздернула подбородок. Он тяжело дышал.

– Ты понимаешь, насколько это было безрассудно?

В гневе Уорик прижал руку к стене у моей головы.

Я молча открыла рот.

– Ты хотела, чтобы тебя поймали?

Я сердито посмотрела на него.

– Потому что только так я могу объяснить твою выходку, – произнес он насмешливым тоном, его губы почти касались моих. В этом положении не было ничего соблазнительного. Уорик насмехался надо мной. – Неужели ты настолько глупа, чтобы попытаться сбежать домой… при свете дня? Пока тебя ищут? Думаешь, я выхожу на улицу, чтобы насладиться погодкой? Я шпионил и наблюдал. Мне казалось, когда я сказал тебе, что улицы кишат охранниками-фейри, ты приняла мои слова к сведению.

– Похоже, они ищут только меня, – возразила я низким голосом.

Уорик оперся на мои предплечья, прорываясь в мое личное пространство.

– Любой, у кого есть мозг, понимает, что ты попытаешься прорваться в Леопольд. Слежка установлена за каждым участком стены, и они схватят тебя прежде, чем ты успеешь сделать шаг. За твою голову объявлена награда, так что тебя ищут все. Пожалуйста… скажи, что ты не направлялась в Леопольд. – Уорик наклонил голову, словно ожидал моего ответа. Я ощутила смущение. – Неужели вооруженные силы людей не вбивают в своих солдат хоть толику здравого смысла?

– Иди к черту, – прорычала я.

Исходящее от него презрение угнетало меня. Уорик был прав. Я поддалась эмоциям, моментально забыв все, чему меня учили. Я не думала, что за мной так серьезно охотятся. Мне казалось, я смогу легко затеряться в толпе и без проблем добраться до стены. Дом был так близко.

Уорик стянул с меня капюшон. Возникло ощущение, что меня раздели догола. Он посмотрел мне в глаза.

– И даже не попрощалась?

Мы дышали в унисон, мне так хотелось его оттолкнуть, ударить о стену и…

Я отвела взгляд, откидывая эти дикие мысли.

– Я не угрожал Рози. Я просил тебя не выпускать не потому, что мне нравится играть с тобой.

– Разве нет? – Я вскинула голову и заскрежетала зубами. Уорик прижал меня второй рукой к стене, его взгляд впился в меня, как острые зубы. Его губы были так близко, я ощущала жар его дыхания. Ногтями я впилась в ладони. – Похоже, ты это любишь.

Уорик наблюдал за мной.

– Чего ты хочешь, Уорик? – Я вздернула подбородок еще выше. – Ты мне ничего не рассказываешь. Даже то, как мы сбежали. Все было спланировано. Кем? Почему ты спас меня? – Он сжал губы. – Ты держишь меня рядом с собой не из-за заботы. Чем ты лучше тех, кто охотится за мной?

Мы смотрели друг на друга. На его лице появилась эмоция, которую я не смогла расшифровать.

– Будь готова после захода солнца. – Он резко отвернулся, откинул капюшон и неторопливо направился к двери. – Я вернусь.

– Что? – Я оттолкнулась от стены. – Куда мы пойдем?

– Мы не можем здесь больше оставаться. – Уорик укоризненно уставился на меня. – Сначала мне нужно разобраться с некоторыми делами. Будь готова на закате, – повторил он и выскочил за дверь, оставив меня в растерянности.

Плюхнувшись на кровать, я разочарованно выдохнула. Козел.

– О, милая… – произнесла Рози и щелкнула языком. Она зашла в комнату. – Если вы не переспите в ближайшее время, то спалите все вокруг.

– Рози? – Я потерла виски. – Все не так, как ты думаешь. Мы ненавидим друг друга.

Она рассмеялась и рукой потянулась к горлу.

– Не очень-то похоже на ненависть.

– Сейчас нам приходится действовать заодно. Вот и все.

– Милая, вот мой брак был вынужденной мерой. А то, что между вами… вы, ребята, могли бы зажечь весь Восточный блок. У вас есть связь, я нутром ее чую. Да и любой это почувствует.

– Нет. – Я покачала головой, отвергая ее теорию. – Дома меня ждет мой возлюбленный. Он для меня все.

– Не сомневаюсь, что ты действительно так считаешь, – сказала она, прислонившись к двери, – но прислушайся к совету той, кто многое повидал. Очень немногие находят кого-то, кто бросает им вызов, заставляет чувствовать себя живым, борется и любит с неистовой страстью.

– Откуда ты знаешь, что у нас с Кейденом этого нет?

Я скрестила руки на груди.

– Потому что я видела тебя с Уориком.

Глава 32

– Держись ближе, – отрезал Уорик.

Ощущение тревоги на темной улице усилило его дурное настроение. Мы направились к концу переулка. Заход солнца окрашивал аллею в темно-синие и пурпурные тона. Уорик все еще на меня злился. И как мне кажется, его нрав стал лишь хуже.

Я еще раз попрощалась с Рози, хозяйка публичного дома бесстрастно наблюдала за нами, стоя у двери своей комнаты. По Китти нельзя было сказать, что она думает по поводу нашего отъезда, она не выказывала ни облегчения, ни печали, поэтому мне стало интересно, что ее все-таки связывает с Уориком. Любовной привязанности между ними не было, но все же сквозило что-то такое, из-за чего она спрятала двух самых разыскиваемых преступников Будапешта. К тому же за наши головы объявлена высокая награда.

– Куда мы идем? – снова попробовала я узнать.

Я пряталась за высокой фигурой Уорика, как за щитом, от проходящей мимо толпы.

Вокруг меня витали разные запахи, играла музыка, а горожане носили эротические костюмы с перьями и цветами. Дамы зазывали меня, шепча на ухо чарующие слова, или предлагали попробовать их товар. Полуголые женщины и мужчины, одетые в разные костюмы с крыльями и ушами животных, цеплялись за качели и обручи на выступах стен. Мужчина выпускал изо рта огонь, а женщина играла с пламенем, преобразовывая его в различные формы, которые, казалось, оживали. Выглядела она занимательно: темные волосы с одной стороны, светлые – с другой, глаза разных цветов, что являлось редкостью даже в мире фейри. Такая обстановка соблазняла и призывала народ оставлять деньги в их заведениях.

В своей одежде мы мало чем отличались от большинства – темные цвета и куртки с капюшонами. Я постоянно оглядывалась, в то время как Уорик смотрел только вперед. Его внезапное желание уйти, не дожидаясь полуночи, смутило меня, и я постоянно спрашивала, куда мы идем.

– Охотники ожидают, что мы ускользнем ночью, чтобы затеряться в толпе, – сказал Уорик, когда мы выходили, – сумерки обманывают зрение. Мир между днем и ночью, светом и тьмой.

Из вещей у нас была только одежда, и то – она даже не принадлежала нам. Уорик проводил нас через задние дворы зданий. Вывел на боковую улицу, где стоял мотоцикл.

– Прыгай.

Уорик указал на недавно приобретенный мотоцикл, как бы говоря, чем он занимался весь день. Я пристально смотрела на мужчину, он не смотрел на меня. Меня это раздражало, и из-за этого меня потряхивало.

Тень сомнения закралась внутрь, и я сморщилась. Я отогнала искру подозрения, у меня не было особого выбора.

Мы с Уориком в одной лодке. Оба в розыске и в бегах.

У меня немного друзей – Кейден и, возможно, Ханна.

Я не умею доверять людям и подпускать их к себе близко.

Уорик спас мне жизнь. Вытащил из Халалхаза. Защищал меня. И все же я ему не доверяла. Но следовать за ним – единственный выбор.

Уорик заметил мои сомнения.

«Я верю тебе».

Я прищурилась и посмотрела на него. Уорик наклонил голову, словно прекрасно меня понял.

Он сжал челюсти, кадык дернулся. Уорик развернулся и, сев на мотоцикл, завел его.

Я прижалась к его спине, и меня окутало тепло, отчего сердце забилось чаще.

Мы ехали, темнота вечера поглощала весь свет, скрывая нас. Я действительно чувствовала себя в безопасности, ветер трепал мои волосы. Уорик придерживался переулков, где здания выглядели еще более ветхими, повсюду были граффити. Мы миновали несколько огромных фабрик – из труб валил дым. И фейри, и люди имели свои фабрики в нейтральной зоне – продукты для экспорта и внутреннего пользования производились здесь. Дети Майи работали где-то здесь на фабрике.

Бах!

Все мысли выскочили при звуке выстрела – я дернула головой и увидела четверых мужчин на лошадях, галопом скачущих за нами, – видимо, они прятались в засаде.

– Дерьмо! – прошипел Уорик, давя на газ и направляя мотоцикл зигзагами, чтобы в нас было труднее попасть.

Мимо моей головы просвистела пуля. Меня хотели убить. Оглянувшись, я приметила, что лошади нагоняют нас быстрее, чем я думала. Крики и вопли мужчин перекрывали рев мотоцикла.

– Кто это?

– Охотники, – крикнул в ответ Уорик, – банда воров, которые готовы убить собственных матерей за деньги.

На преследователях была черная одежда, ковбойские шляпы, на поясах пистолеты и ножи.

– Они фейри?

– Здесь это не имеет значения. В этом месте нет сторон. Когда ты борешься за еду, неважно, к какому виду ты принадлежишь. Именно поэтому здесь так много смешанных групп. Им нечего терять, и у них нет никакой морали, – сообщил Уорик, вцепившись в руль. – Держись крепче.

Хорошо, что он меня предупредил, потому что сразу же резко повернул в переулок, забитый горожанами и тележками.

Бах! Бах! Бах!

Выстрелы разнеслись по переулку, задев заднюю часть мотоцикла. Пешеходы разбегались в растерянности и кричали.

– Прочь с дороги! – орала я, но никто не слушал.

Уорик умело маневрировал в этом хаосе, но из-за толпы ему пришлось свернуть в другой переулок поменьше – руль задевал стены.

Уорик был напряжен и дал газу.

Крики неслись нам вслед. Оглянувшись, я увидела главного всадника, скачущего за нами галопом, – в переулке мы были идеальной мишенью. Он целился в нас, пистолет отражал свет, льющийся из зданий.

– Уорик? – позвала я сквозь зубы.

Раздался выстрел.

Уорик резко обхватил меня рукой, пригнув ниже – пуля попала в его лопатку. Прямо туда, где только что находилась я.

Черт возьми. Там была моя голова.

Уорик впился пальцами в мою кожу, единственная его реакция на пулю – тихий стон. Он вырулил на главную улицу и набрал максимальную скорость.

Оглянувшись, я увидела, что банда изо всех сил старается догнать нас, но у них не получилось – всадники стали исчезать в темноте.

Я облегченно выдохнула, напряжение отступило. Повернувшись, я приметила кровь на руке Уорика – она капала на мое колено. Новая рана появилась недалеко от той, что он получил в ночь нашего побега. С облегчением я выдохнула, напряжение отпустило. Скатав и скомкав его рубашку, я попыталась замедлить кровотечение – своими аккуратными действиями я благодарила его.

Уорик поймал пулю, предназначенную мне. Снова защитил меня.

Печально известный и пугающий Уорик Фаркас, человек, убивавший без раздумий и угрызений совести, похоже, имел сострадание. Парень, который мог легко свернуть любому шею в тюрьме, аккуратно обрабатывал мои раны. Спал рядом со мной, не настаивая на большем. Делил со мной еду, воду, воспоминания и секреты.

Были ли мои чувства из благодарности или адреналина, для меня это было неважно. Я ощутила, как моя выстроенная против него стена начала немного разрушаться. Мое мнение о нем стало меняться.

Казалось, Уорик мог слышать каждую мою мысль, чувствовать мои эмоции – он глубоко вдохнул, его спина напряглась. Меня это не остановило. Я прижала ладонь к его спине, лаская руками его мощное тело, несмотря на то что мышцы под кончиками моих пальцев оказались сталью.

Одной рукой я прижимала рану, другой исследовала его тело, впитывая тепло, задевая твердые мышцы на спине, спускаясь к бедрам.

Боль скрутила мою лопатку, словно и меня тоже подстрелили, но я отогнала это ощущение, сконцентрировавшись на Уорике.

Он втянул воздух, взгляд метнулся к моей руке, но Уорик вновь смотрел на дорогу. Не расстраивает, но и не обнадеживает. Я забралась руками под его рубашку, и когда прикоснулась к его коже, по моему телу пробежали мурашки. Уорик замер, его дыхание сбилось.

– Ковач.

Я услышала свою фамилию. В его тоне сквозила угроза. Предупреждение. Вопрос.

Я обхватила его за торс, исследуя накачанный пресс. Черт, он такой горячий. Мне казалось, что я пьяна, но голова у меня была ясная. Я перестала думать… оставила лишь чувства. Все исчезло.

– Брексли…

Он наклонился ко мне, неровно дыша. Мое имя, слетевшее с его губ, убивало всю оставшуюся во мне волю – Уорик произнес его своим глубоким голосом с легкой хрипотцой.

Я посмотрела ему в глаза. Не знаю, что Уорик приметил в моем взгляде, но он резко повернул голову. Болезненное напряжение между нами нарастало с каждым мгновением. Желание, которое я сдерживала ранее, вырвалось на свободу – я не могла сопротивляться.

– Черт, – услышала я, как зарычал Уорик, мотоцикл резко остановился.

Он смотрел вперед, упершись ботинками в землю и крепко вцепившись в руль. Уорик тяжело дышал – его плечи опускались и поднимались. Его кровь пропитала хлопчатобумажную рубашку.

– Ты снова спас мне жизнь, – прошептала я, все так же лаская его тело.

Из горла Уорика вырвался булькающий звук.

– Зачем я тебя спасал, если отправлю на смерть сейчас?

Большим пальцем я провела по его позвонку. Уорик так сильно вцепился в руль, что побелели костяшки пальцев. Своими прикосновениями я могла контролировать Уорика. Пьянящее, сильное чувство. И я не могла бороться с ним.

– Зачем я тебе нужна?

– Уже неважно, – произнес он грубо. Каждый его мускул был напряжен. – Больше нет.

Что-то заставило меня почувствовать себя не в своей тарелке. Я не могла отрицать, что меня чрезвычайно влекло к Уорику. Конечно, я никого похожего на него не встречала. Но меня засасывало в эту бурю чувств. Сжигало изнутри.

– Почему?

Я наклонилась вперед и обожгла его кожу своим дыханием.

– Боже, – прорычал он, но не отстранился, – Ковач, прекрати.

Я хотела сломать этого человека-призрака. Хотела, чтобы Волк, легенда, нуждался во мне так же, как и я в нем.

Я скользнула губами по его позвоночнику.

– Спасибо тебе. За то, что спас меня. За помощь мне. За все.

Из его груди вырвался гортанный звук, он сжал мое бедро – его большой палец тер мой клитор через брюки. Возбуждение обрушилось на меня, желание снедало изнутри, я желала большего.

– Уорик, – выдохнула я.

Что, черт возьми, происходит?

Я чувствовала его руки на своем теле, его дыхание, скользящее между моих грудей. Член, давящий на меня. Более того, я ощущала, как его желание наполняет меня. Его присутствие окутывало каждый мой нерв, приносило боль и удовольствие, у меня перехватило дыхание.

– Черт.

Он надавил большим пальцем еще сильнее, и я застонала.

Уорик касался меня лишь одной рукой, но его присутствие было везде.

Мое сердце бешено колотилось, в голове звенел сигнал тревоги – я знала, что это неправильно. Этого не могло быть на самом деле. Но желание поглотило меня, сковала сильная потребность. Это ненормально, но по какой-то причине казалось правильным.

Уорик повернулся, он смотрел на мое плечо, а потом перевел взгляд на меня – что-то было не так.

Вдалеке я услышала шум, но я оказалась так сосредоточена на мужчине, что ничего не замечала.

– Ковач… – сдавленно произнес он, – мне жаль.

Словно лопнул мыльный пузырь, наша связь оборвалась, оставив меня расстроенной и одинокой.

– У меня не было выбора.

Он отвернулся и слез с мотоцикла.

– Что?

Я услышала, как хлопнула дверь, и резко повернула голову.

В одну секунду земля ушла у меня из-под ног. Смятение и ужас парализовали насквозь.

Элегантный мужчина вышел из черного «Мерседеса».

Вздохнув, я слезла с мотоцикла – я внимательно вглядывалась в то, что не хотел принимать мой мозг.

Я выросла, смотря на изображения этого фейри на статуях, картинах, газетах.

В реальности он был еще более красив, чем на картинках – так и должен выглядеть лидер фейри. Фиолетово-голубые глаза, резкие, точеные черты лица.

Киллиан – лидер будапештских фейри – стоял передо мной.

Он свергнул предыдущего лидера фейри – того, кто проголосовал за то, чтобы сторона людей обрела независимость. Говорили, что Киллиан был жестоким и ужасным. С тех пор никто не осмеливался бросить ему вызов.

Одергивая манжеты своего дорогого темного костюма, он пронзал меня взглядом. Дыхание перехватило – его сила и внешний вид заставили меня отступить. Киллиан был высоким и крепкого телосложения, темно-каштановые волосы были зачесаны назад, на подбородке образовалась легкая щетина. На вид ему было чуть за тридцать, но от него исходили многовековые знания и опыт.

Красивый. Элегантный. Идеальный.

Смертоносный.

Киллиан посмотрел на меня, и я могла поклясться, что на секунду его зрачки расширились, но, когда я моргнула, все исчезло. На его лице было невозмутимое выражение и читалось превосходство над остальными.

– Уорик? – произнес Киллиан чарующим, глубоким и ровным голосом. – Рад, что мы наконец смогли заключить сделку. Ты принял правильное решение.

– Как будто у меня был выбор, – сказал Уорик, и я повернула голову к нему. Он стоял рядом с мотоциклом, лицо его было сердитым и жестким, челюсти сжаты.

– Ты мог передать ее моим людям. Закончил бы эту суету с поисками. – Киллиан шагнул вперед, засунув руки в карманы. – Я уже решил, что ты позабыл о наших договоренностях, Фаркас. – Киллиан пристально взглянул на меня – Или твои приоритеты изменились.

– Ничего не изменилось. – Уорик сжал руки в кулаки – Твои люди – идиоты. Я думал, это останется между нами.

– Ты три дня это обдумывал?

– Сейчас я здесь, – прорычал Уорик.

Голова шла кругом, я не понимала, что происходит, но предчувствие было нехорошим.

– В чем дело?

Я не могла дышать от страха, мой взгляд метался между Уориком и фейри – вокруг Киллиана стояли трое мужчин.

Это были те трое, что отвели меня в Халалхаз, – Слоан, Коннор и Вейл.

Личная охрана Киллиана?

Слоан шагнул ко мне, в замешательстве я посмотрела на Уорика. Я не понимала, почему он не пытался бежать. Они ведь его тоже искали. Уорик такой же беглый заключенный.

Уорик уставился на меня, на его лице не было никаких эмоций.

– Что происходит? – снова спросила я и отступила на несколько шагов назад.

Уорик схватил меня за руку, подтаскивая к себе.

– Я выполнил свою часть сделки. Теперь твоя очередь.

Сделка?

– Я держу свое слово, Фаркас. Мне казалось, ты это знаешь.

Голос Киллиана успокаивал меня, заставлял расслабиться. Я боролась. Это магия фейри. Они могли завлекать людей в свои сети лишь голосом.

Нет. Никогда.

– Сделка? Какая сделка?

У меня кружилась голова, я старалась понять, что происходит.

– Его свобода в обмен на твою.

Киллиан приподнял бровь и посмотрел на меня так, словно я была насекомым.

– Ч-что?

Я повернулась к Уорику, боль пронзила мою душу.

– Не только это, – усмехнулся Уорик. Его челюсть сжалась. Он казался стеной, ни одна эмоция не просвечивалась на его лице.

– Я… не понимаю, – произнесла я почти умоляюще. Надеюсь, я ошибалась. – Уорик?..

Предал. Я уже осознала это, чувство обвилось вокруг моей шеи, уничтожив надежду и доверие. Я глубоко вдохнула.

– Почему? – прохрипела я.

Он не смотрел мне в глаза.

Он еще сильнее сжал мою руку и повернул голову в другую сторону.

– Уорик тайно работал на меня. – Киллиан наклонил голову в его сторону. – После того как он жестоко убил семерых моих фейри, мы заключили небольшую сделку, не так ли?

Уорик поднял подбородок и посмотрел на лидера фейри. Он ничего не опровергал.

– Уорик?

Я смотрела на него, пытаясь разрушить стену, которую он возводил между нами. Я не желала верить во все происходящее, меня затошнило от правды. В этом нет смысла. Вытаскивать меня, принимать помощь Зандера для того, чтобы вернуть Киллиану? Или так было задумано с самого начала?

– У нас были очень плодотворные отношения.

– Для тебя, возможно, – проворчал Уорик, сморщившись.

Мне казалось, что меня окунули в ледяную воду, лишив рассудка и логики.

– Но… он был заключенным.

– Да. И идеальным шпионом, – улыбнулся Киллиан. Он смотрел на Уорика. – Хотя последние пару месяцев был не так общителен. Хранил от меня секрет. – Киллиан впился в меня взглядом. – Никогда не думал, что женщина может иметь над тобой власть.

– Это не так.

Брови Киллиана поползли вверх.

– Она здесь, не так ли? – зарычал Уорик, дергая меня за собой. Мы подошли ближе. – А теперь выполни вторую часть сделки, и я пойду своей дорогой.

Киллиан опустил голову, его охранники моментально двинулись ко мне. Я попыталась освободиться от хватки Уорика, но он сильнее сжал пальцы и произнес так, чтобы слышала только я:

– Ковач…

– Пошел к черту, – прорычала я, как дикая кошка, бросаясь на него, – я не верю тебе.

Слоан, Вейл и Коннер окружили меня. Они схватили меня, но Уорик все еще не отпускал мою руку, он смотрел на меня так, словно пытался что-то сообщить. Мне было плевать.

– Szétbasz az ideg![13] – слетело с моих губ старое венгерское ругательство.

– Брексли…

– Не смей называть меня по имени. Baszd meg magad![14] – завопила я в гневе, превратившись в дикое животное.

– Убери его от меня! – крикнула я Вейлу, словно он был моим спасителем.

– Ты мерзкий кусок дерьма. Отпусти меня.

– Фаркас, – сказал Слоан, тон его был приказным.

Уорик вздернул подбородок и зарычал. Слоан подошел к нему – он был меньше ростом, но оба мужчины выглядели угрожающе и вызывающе.

Прошла целая минута, и Уорик отпустил мою руку. Вейл и Коннор схватили меня, сковали наручниками руки за спиной. Болезненное чувство дежавю наполнило меня, душа разрывалась.

– Я выполнил свою часть уговора, – сообщил Уорик Киллиану, – и освободился от тебя навсегда.

– Конечно. – Киллиан самодовольно ухмыльнулся и взял большой конверт с сиденья. – Как я и обещал.

Уорик шагнул вперед, выхватил его и открыл. Он облегченно выдохнул и опустил плечи. Сунув конверт в карман, он повернулся к мотоциклу и даже не посмотрел на меня.

Уорик получил то, что хотел, и собирался сваливать.

Меня охватил гнев. Душа болела. Казалось, меня разорвали на куски – я смотрела, как Уорик уходит, в глазах стояли слезы. Как он мог так поступить? Я была так слепа. Доверилась, как идиотка…

Коннор и Вейл подтолкнули меня вперед, усаживая в машину – они сели по обе стороны от меня – пистолеты их были наготове. Они помнили, что я могу быть опасна. Киллиан тоже сел внутрь, а Слоан залез на водительское сиденье.

Двигатель внедорожника взревел, и мы двинулись с места. До этого я не замечала, где мы находились – старая, заброшенная станция пригородных поездов, недалеко от Леопольда.

И опять я была так близко к дому. Недалеко от своей семьи. Свободы.

Но не это было самым обидным. Я смотрела на затемненные окна. Уорик сел на мотоцикл и немигающе смотрел на заднее стекло автомобиля, пригвоздив меня к месту. На лице его не было никаких эмоций, но, кажется, я уловила его чувства. Ненависть. Замешательство. Гнев. Чувство вины. Сомнения.

Но как только Уорик завел двигатель, все это исчезло. Он обогнал нас, и мотоцикл умчался в ночь, оставив меня опустошенной.

Преданной.

Одинокой.

Смотря прямо перед собой, на замок фейри. Вдалеке виднелся сверкающий огнями купол штаб-квартиры вооруженных сил людей. Внутри меня что-то изменилось.

Что бы ни было впереди, что бы ни планировал Киллиан, я сбегу. И чего бы мне этого ни стоило, выживу.

Потому что я дала себе обещание. Я убью Уорика Фаркаса.

И это обещание я не нарушу.

Я стала монстром, которого создал Дом Смерти.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Спасибо всем моим читателям. Ваше мнение действительно важно для меня и помогает другим решить, хотят ли они купить мою книгу. Если вам понравился этот роман, то оставьте отзыв на том сайте, где вы ее купили. Это очень многое значит. Благодарю.

Хотите узнать больше о Брексли, Уорике, Опи и Битзи?

Тогда читайте продолжение серии.

Благодарности

Если не считать «Сказки зимней страны»[15], которые больше похожи на пересказ сказок, это моя первая книга в стиле «паранормальный роман» за два года. Когда я ее писала, то была в ужасе и боялась, что она не будет соответствовать моим предыдущим сериям книг: The Darkness Series, The Collector Series, The Lightness Saga. Начинать новую серию всегда тяжело. Несмотря на то что действие происходит в одном и том же мире, оно в другом месте, поэтому мне пришлось тщательно прорабатывать детали.

Я влюбилась в Брексли и Уорика. Надеюсь, что и вы, ребята, тоже их полюбите. Дадите шанс этим персонажам!

Кики и Коллин из «Next Step P.R» – Спасибо за вашу работу! Я так сильно люблю вас, дамы.

Джордан Розенфельд из «Write Livelihood» – благодаря тебе каждая книга становится лучше. Когда я пишу, то постоянно слышу твои комментарии в своей голове.

Холли «редактор» – Ты восхитительна. Всегда поддерживаешь. С тобой приятно работать!

Джей Ахир – Так красиво. Я влюблена в твою работу!

Джуди Феннелл – Ты всегда рядом, когда нужна!

Всем читателям: я благодарю вас за все, что вы делаете, и за то, что вы помогаете независимым авторам просто из чистой любви к чтению.

Всем независимым авторам, которые меня вдохновляют, бросают вызов, поддерживают и подталкивают к тому, чтобы стать лучше: я люблю вас!

И всем, кто прочитал книгу независимого автора и дал ему шанс.

СПАСИБО!

Примечания

1

Милая, дорогая (венг.).

2

Моя дорогая (венг.).

3

Farkas – Волк (венг.).

4

Палинка – венгерский фруктовый бренди.

5

урода (венг.).

6

Povstat – восстание (чеш.).

7

Черт возьми! (венг.)

8

Площадь (венг.).

9

Сучка (венг.).

10

Твою мать (венг.).

11

Стоять! (венг.)

12

Чтоб ты провалился! (венг.)

13

Пошел к чертовой матери! (венг.)

14

Иди к черту! (венг.)

15

Автор имеет в виду цикл романов «Winterland Tales», на русском языке еще не издавался.

Content

Стейси Мэри Браун
Дикие Земли

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Благодарности

Примечания