Рагим Джафаров

Марк и Эзра 2.0

Редактор Татьяна Тимакова

Издатель П. Подкосов

Продюсер Т. Соловьёва

Руководитель проекта М. Ведюшкина

Арт-директор Ю. Буга

Дизайн обложки Д. Изотов

Корректоры Т. Подгорная, Ю. Сысоева

Компьютерная верстка А. Ларионов

© Р. Джафаров, 2022

© Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2022

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Часть 1

Глава 1

Звякнул колокольчик, над дверью что-то щелкнуло, со скрипом открылась дверь. В лавку вошел высокий мужчина в стоптанных сапогах, пыльной кожаной куртке и широкополой шляпе.

– Марк! – крикнул он куда-то в полумрак помещения. – Ты тут?

– Смотря кто спрашивает.

Мужчина подвинулся, придерживая дверь:

– Заносите!

В помещение вплыло что-то большое, прямоугольное, замотанное в ткань. Носильщики облегченно выдохнули, прислонив предмет к стене.

– Что ты там припер? – Откуда-то из подсобного помещения, из-за прилавка вышел сухой старик в жилетке и очках на веревочке.

– Марк, это просто бомба! – радостно воскликнул мужчина, расплачиваясь с грузчиками.

– Тогда неси ее отсюда подальше, Генри, – проворчал старик.

– Тебе понравится, смотри! – Пара ловких движений, и ткань свалилась на пол, подняв кучу пыли.

– Вот это да, настоящее зеркало, – равнодушно заметил Марк.

– Не совсем, даже совсем не! Посмотри в него.

Старик встал перед огромным зеркалом в тяжелой медной оправе, украшенной какими-то корчащимися рожами. В отражении седой сухой старик. Довольно вредный, кажется.

– Где ты это взял? Я к тому, что отнеси обратно.

– Ты с ума сошел?! Ты хоть понял, что это?! – возмутился Генри.

– Да, паршивое зеркало. – Старик двинулся обратно к подсобке.

– Это не просто зеркало! Оно отражает тебя таким, каким тебя видят окружающие! Понимаешь?! – Генри сиял.

– Говорю же, паршивое, с обычного толку больше. Но, допустим, я его возьму. Сколько ты за него хочешь?

– Пять тысяч.

– Наличкой и мелкими купюрами?

– Почему? – удивился Генри.

– Потому, что пять тысяч долларов может требовать только тот, кто похитил у меня сына и угрожает прислать его по кусочкам.

– У тебя нет сына!

– Именно. Значит, никто не может требовать у меня пять тысяч. Даю пятьсот баксов. – Марк звякнул старым кассовым аппаратом. Внимательно посмотрел внутрь.

– Ты вообще понимаешь, с каким трудом я его доставал? Там были лава, ловушки, проклятье какое-нибудь, в конце-то концов, – возмутился Генри.

– Пятьсот двадцать, – закончил подсчет денег Марк.

– Да брось, это невероятный артефакт древности!

– Барахло. Его никто никогда не купит.

– Давай так, если оно будет интересовать покупателей, заплатишь вдвое больше! – предложил Генри.

– В противном случае – заберу бесплатно.

– Ладно.

– Ну давай посмотрим. – Марк сел за стойку и достал газету.

– У тебя газета шестидесятилетней давности, – заметил Генри.

– Серьезно?! – делано удивился Марк. – А я и не знал!

Через час звякнул колокольчик, над дверью громко щелкнула небольшая табличка, на ней появилась надпись «Нью-Йорк». В лавку вошел толстый бойскаут с огромным мороженым. Генри приветливо улыбнулся, Марк покосился из-за газеты.

Покупатель стал неторопливо осматривать стеллажи со всякой всячиной. Наконец его взгляд упал на зеркало. Глаза мальчика расширились, он выронил мороженое и почему-то схватился за нос. Ошалело ощупал его и кинулся прочь.

– Это ребенок, не считается! – подал голос огорченный Генри после того, как захлопнулась дверь.

– Швабра в подсобке, – сказал Марк.

Через час снова звякнул колокольчик, на табличке появилась надпись «Ватикан». В помещение вошел священник. Генри приветливо улыбнулся, Марк оторвался от газеты, хмыкнул и стал наблюдать.

Священник походил между стеллажами, покрутил в руках фигурку жабы и встал перед зеркалом. Вдруг замер, лицо побледнело. Затем он отшатнулся, едва не наткнувшись на резной столик, перекрестился, стал бормотать что-то и рванул прочь из лавки.

– Ну этот-то что мог там увидеть? – разочарованно спросил Генри.

– Это католический священник, – заметил Марк, возвращаясь к газете.

– И что?

– Не бери в голову. Будем продолжать эксперимент?

– Нет, – удрученно признал поражение Генри.

– На двадцатку за труды.

Мужчина молча взял мятую купюру. Покрутил в руках.

– А тебе-то оно зачем?

– В других зеркалах я, к сожалению, не отражаюсь. – Марк отложил газету.

Глава 2

Высокая женщина в сером пальто и больших солнцезащитных очках стояла напротив обшарпанной двери и, судя по всему, принимала какое-то важное решение. Она сделала шаг вперед, потом назад, посмотрела на вывеску. Большие выцветшие буквы гласили: «Марк и Валентайн». Чуть ниже едва угадывалась надпись: «Антикварный магазин».

Наконец, она решительно потянула дверь на себя. Звякнул колокольчик, что-то щелкнуло. Внутри царила полутьма, пахло пылью и каким-то моющим средством. За прилавком спиной к ней сидел сухой старик в очках.

– Эзра, мне не нравится эта твоя химия. Чем была плоха старая добрая хлорка?

– Хлорка – вредная! А это с ионами серебра.

– С чем? – недоверчиво переспросил старик.

– С ионами серебра! – донесся голос из-за стеллажей.

– Это даже звучит как полная чушь! В следующий раз пользуйся хлоркой!

Старик фыркнул, чихнул и повернулся. Видимо, стул его вращался. Женщина ожидала приветствия или дежурной улыбки, но старик лишь скользнул по ней взглядом, поправил очки и стал чем-то щелкать за прилавком.

«Счеты, – подумала женщина. – Такой звук издают только они. Неужели ими кто-то еще пользуется?»

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. – Старик даже не посмотрел на нее.

– Мне сказали, что вы продаете… особенные вещи.

– Вас обманули, – все так же глядя куда-то вниз, ответил старик.

– Мне надо, чтобы меня полюбил один человек! – вдруг скороговоркой выпалила женщина.

Старик наконец отвлекся от своих подсчетов, глянул за спину посетительнице, куда-то выше двери, потом пристально посмотрел ей в глаза. Его взгляд будто бы проникал сквозь солнцезащитные очки.

Потом он стал что-то искать у себя за прилавком, а затем и вовсе нырнул под него. Наконец, появился и протянул ей визитку.

Женщина взяла ее и заметила, что взгляд старика на секунду задержался на ее обручальном кольце. Посетительница сжала губы и посмотрела на визитку. Ну да, телефон психотерапевта. Она отложила бумажку в сторону.

– Мне сказали, что у вас есть то, что мне поможет. – Она упрямо посмотрела в глаза старику.

Старик пожевал губами. Медленно достал из кармана жилетки платок, стал протирать очки. Женщина вдруг поняла, что счеты по-прежнему щелкают.

– Пожалуй, я даже знаю, кто вам сказал такую глупость. Передайте ему, что у его шляпы мозгов больше, чем у него. Как вас зовут?

– Лиза.

– Идите домой, Лиза.

Старик снова углубился в свои подсчеты.

– Пожалуйста.

Повисла тишина. Только из глубины лавки слышалось плескание тряпки в ведре.

За окном вдруг пошел дождь. Без того темное помещение совсем погрузилось во мрак.

– Вам не темно? – внезапно спросил старик.

Женщина плотно сжала губы и сняла очки. Даже в темноте под правым глазом у нее виднелся фингал.

Она вдруг собралась, сделала вдох, чтобы сказать что-то, но запал прошел так же быстро, как возник.

– Спасите мой брак.

– Стоит ли спасать то, что должно поскорее умереть?

– Пожалуйста.

Старик пожал плечами.

– Эзра, принеси мне перо Черчилля.

– Несу!

Затихла возня за стеллажами, помощник куда-то пошел, судя по звуку шагов. Вскоре он появился из двери за прилавком. Худой взъерошенный мальчик протянул старику футляр. Хозяин лавки неторопливо извлек из него перьевую ручку и протянул женщине вместе с пожелтевшим листом бумаги.

– Если вы напишете этим пером имя человека, в чьей любви нуждаетесь, он полюбит вас. Навсегда.

Женщина покрутила в руках ручку.

– И все?

– Увы.

Она наклонилась к листу бумаги. Взяла перо поудобнее.

– Только одно имя. Подумайте, в чьей любви вы действительно нуждаетесь, – грустно посоветовал старик.

Женщина замерла. Посмотрела на него и решительно написала что-то на листке.

– Спасибо.

– Двенадцать долларов.

– Что?

– С вас двенадцать долларов, я не благотворительностью тут занимаюсь!

– Ах, да.

Она неторопливо достала из сумки бумажник, отсчитала двенадцать долларов мелочью и улыбнулась.

– Всего хорошего. – Старик уже углубился в расчеты.

– И вам.

Дверь закрылась. Хозяин лавки какое-то время работал, потом махнул рукой.

– Эзра, закрой лавку и протри пыль с прилавка. Я у себя. – Старик пошел в подсобное помещение, прихватив какую-то книгу.

К стойке подошел мальчик в желтых перчатках и с тряпкой. Почесал лоб и стал протирать прилавок. Наконец он дошел до листа бумаги, оставленного посетительницей. Отложил его в сторону, чтобы не мешался, и мельком глянул на запись. Прямо по центру листа твердым почерком было написано имя: Лиза.

Глава 3

– Эзра! Почему опять пахнет этой ужасной химией?!

– Потому что моющее средство еще не кончилось.

– Так выкинь его!

– Но там еще половина!

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка, Марк посмотрел на появившуюся на ней надпись «Солт-Лейк-Сити». В лавку вошел мужчина в твидовом пиджаке и аккуратных очках. Он сдержанно улыбнулся продавцу и окинул взглядом помещение.

– Вы ищете что-то конкретное? – уточнил Марк.

– Может быть, – пожал плечами посетитель и подошел к ближайшему стеллажу.

Снова звякнул колокольчик. Надпись на табличке не изменилась. На пороге показались два молодых человека с придурковатыми улыбками, в дешевых синтетических костюмах.

– Не найдется ли у вас пяти минут, чтобы поговорить о Господе нашем Иисусе Христе?

– Серьезно? – Марк посмотрел на них поверх очков.

– Да, – ответили они хором.

– Вообще-то найдется. Но поговорить об этом я бы хотел не с вами.

– А с кем? – воодушевились пришедшие.

– С вашим главным.

– С пастором?

– С самым главным. – Марк ткнул пальцем куда-то вверх.

Оба посетителя одновременно раздули ноздри.

– Вы хотите нас обидеть?

– О, не принимайте на свой счет, я хочу всех обидеть, – махнул рукой Марк.

– Вы не верите в Бога? – уточнил один из молодых людей. Марк не заметил, который именно.

– Вот вам подарок. – Хозяин лавки протянул какую-то книгу.

– «Критика чистого разума», – прочитал название другой молодой человек. – То есть вы не верите в Бога?

– Я не верю в возможность доказать или опровергнуть его существование в диалоге.

– Что это значит?

– Что вам пора что-то купить или выметаться из моего магазина, – начал злиться Марк.

Молодые люди фыркнули и пошли прочь.

– Кто это был? – Из подсобки вышел Эзра в желтых перчатках.

– Бибельфоршеры, – буркнул Марк.

– Кто?

– Не бери в голову, лучше займись делом!

Эзра поспешил скрыться.

– Не злитесь на них, они пытаются нести слово Божье, как умеют, – вдруг вступил в разговор мужчина в твидовом пиджаке.

Марк изучающе посмотрел на него.

– Богу не нужны колокола.

– Тогда кому же они нужны? – хмыкнул посетитель. Взгляд его упал на цветную шкатулку. Он стал крутить ее в руках, разглядывая.

– Понятия не имею.

– Если существование Бога нельзя доказать или опровергнуть словом, значит ли, что это можно сделать другим путем? Например, благим делом? – спросил посетитель, все еще крутя в руках шкатулку. Ему никак не удавалось ее открыть.

– Возможно.

– Я собираю деньги для детского хосписа. Вы хотели бы пожертвовать какую-нибудь сумму для несчастных детей?

– Нет.

– Это неприличный вопрос, и вы можете на него не отвечать, но я всё же спрошу. Почему?

– Потому что я жадный.

– Вы этим гордитесь? – Мужчина в твидовом пиджаке оторвался от шкатулки и посмотрел на Марка.

– Нет.

– Думаю, что эти ребята, которых вы выставили минуту назад, сказали бы, что сейчас вашими устами говорит дьявол.

– Моими устами говорил бы дьявол, если бы я решил откупиться от своей жадности пожертвованием. – Марк пристально, не скрывая неприязни, смотрел на посетителя.

– Возможно, но несчастным детям не станет легче от вашей логики. Сколько стоит эта шкатулка?

– Она не продается. Но если сможете открыть, я ее вам подарю.

– Если я ее открою, вы сделаете пожертвование?

– Нет.

– Приятно было поболтать. Надеюсь, мы еще встретимся. – Мужчина положил так и не поддавшуюся ему шкатулку на место и неторопливо пошел к выходу.

– Наверняка, – не спуская глаз с посетителя, ответил Марк.

Когда дверь закрылась, Эзра вышел из-за стеллажей:

– Почему вы не сказали ему, что содержите детский дом?

– Это не имеет отношения к нашему разговору.

Эзра явно ничего не понял, но не решился уточнить. Он взял шкатулку, которую пытался открыть посетитель. Покрутил в руках и откинул крышку. Внутри шкатулки ничего не было.

– А в чем секрет? Я даже не понял, что сделал. Она просто открылась, – удивился он.

– Нет там никакого секрета, – ответил хозяин, вставая со стула и направляясь в подсобку. – Ее может открыть любой человек.

– Но почему тогда тот мужчина не смог?

– Очевидно, потому, что он не человек, – донесся голос из подсобки.

Глава 4

– Эзра, ты представляешь, они отправили человека в космос! – Марк восхищенно потряс газетой.

– А, вы дошли до шестьдесят первого года.

– Забавно, что стране, которая изо всех сил стремилась к коллективизации и, наверное, даже к единению, первой стало тесно на Земле, – хмыкнул Марк.

– Я думаю, у них были другие мотивы. Хотя в чем-то вы правы, скоро им стало совсем тесно. – Эзра присел на стремянке, на которой он чистил табличку над дверью.

– Что ты имеешь в виду?

– Потом прочтете, не хочу портить вам интригу.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Эзра ойкнул, покачнувшись на стремянке. Дверь приоткрылась, в щель просунулась голова человека с залысиной.

– Вы открыты? – спросил он хриплым голосом.

– Да, – ответил Марк, глянув на табличку. На ней было написано «Нью-Йорк».

– Мне сказали, что вы покупаете кое-какое старье. – Хозяином головы с залысиной оказался мужчина среднего роста в совершенно бесформенной одежде. Он ловко протиснулся в щель, даже не зацепив стремянку.

– Смотря что именно вы принесли. И я не торгуюсь.

– Я понимаю, – неприятно улыбнулся мужчина, извлекая откуда-то из складок одежды подсвечник.

– Двадцать долларов, – не отвлекаясь от газеты, сказал Марк.

– Вы даже не взглянули на товар! – возмутился посетитель.

Марк отложил газету, внимательно посмотрел на подсвечник поверх очков.

– Двадцать долларов.

Снова звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Посетитель резко обернулся. Эзра, стоявший на стремянке, прикрыл своей головой надпись «Каир». Дверь стукнулась о стремянку. Тот, кто пытался войти, ойкнул. Женским голосом. Затем в щели показалось женское лицо. Эзра стал маниакально драить табличку.

– Марк, все в порядке? – спросила женщина из-за двери.

– Черт, по рукам. – Мужчина фыркнул, схватил предусмотрительно приготовленную двадцатку и выскочил на улицу, так же ловко прошмыгнув в щель. Казалось, что он прошел прямо сквозь женщину снаружи.

– Да, Клара, все в порядке. Эзра чистит табличку, постарайся не снести его. Но это не обязательно.

– Я не могу пролезть, грудь не проходит.

Эзра пошатнулся, стал торопливо спускаться, зацепил ведро. Оно опрокинулось, забрызгав все вокруг мыльной пеной.

– Клара, тебе придется подождать, – не отрываясь от газеты, прокомментировал Марк.

– Подождать чего? – спросила девушка из-за двери.

– Полового созревания Эзры, вероятно, – ответил Марк тихо, но достаточно для того, чтобы услышал Эзра.

Уши парня стали пунцовыми. Он засуетился еще больше. Наконец все препятствия были убраны. В лавку вошла Клара. Высокая, красивая, даже Марк никогда не отказывал себе в удовольствии полюбоваться на ее губы или косу до пояса.

– Кто это был? – Она указала себе за спину, намекая на предыдущего посетителя.

– Очевидно, какой-то вор, – буркнул Эзра, глядя куда-то в пол и суетясь.

– Да, мистер О’Кинли иногда приворовывает, но не много, не думаю, что он приносит много вреда, – пожал плечами Марк.

– Кто же, по-твоему, ворует много и приносит много вреда? – усмехнулась Клара.

– Учитель Эзры по литературе, – уверенно ответил хозяин лавки.

– Он хороший человек! – возмутился вдруг Эзра.

– Я не сказал, что он плохой человек. Но он украл у всего вашего класса литературу, заменив ее на свои убогие претензии на мысли, а также украл уйму времени.

– Это не дает вам права скупать краденое! – продолжал напирать Эзра.

– Абсолютно точно. Потом это обсудим. Принеси мне свечу.

– Свечу?

– Да, мальчик, свечу, – вздохнул Марк.

Эзра, кажется, обрадовался возможности скрыться с глаз Клары.

– Что это с ним? Он сам не свой.

– Именно, он скорее твой, чем свой. Он взрослеет, – вздохнул Марк, крутя в руках подсвечник.

– Скажи, когда ты последний раз видел Генри?

– Месяца два назад, когда он притащил мне зеркало. – Марк указал куда-то вглубь лавки. Очевидно, там стояло зеркало, о котором шла речь.

– Мне кажется, этот паршивец хотел отправиться в гробницу китайского императора один.

– Возможно, а к чему ты клонишь?

– Один, без меня, – буркнула Клара.

– О, старая добрая жадность или что-то еще? – заинтересовался хозяин лавки.

– Жадность, – признала Клара.

– Понимаю. Спасибо. – Благодарность Марк адресовал Эзре, принесшему свечу.

– У тебя есть что-нибудь, что поможет его найти? Хотя бы понять направление? – спросила Клара.

– Держи. – Марк протянул ей подсвечник со вставленной свечой.

– Спасибо, но…

– Нужна какая-нибудь его вещь. Кулон еще у тебя? – Марк посмотрел на Клару.

Та в ответ молча кивнула. Сняла с себя круглый кулон, внутри которого наверняка скрывалась фотография или что-то в этом роде.

– Сожми его в руке и зажги свечу, – инструктировал девушку хозяин лавки.

Та вздохнула и сделала, как велел Марк. Все присутствующие уставились на огонек.

– И? – не выдержала Клара.

– Клянусь, ты нетерпеливее Эзры! – всплеснул руками Марк.

Огонек вдруг стал наклоняться, а потом замер параллельно полу. Клара и Эзра посмотрели в ту сторону, куда он указывал.

– Панама, полагаю, – прокомментировал Марк, возвращаясь к газете.

– Вот паршивец! – вызверилась девушка, что-то поняв и сопоставив.

– Двадцать долларов, – не отрываясь от газеты, сказал Марк.

Клара кинула на прилавок двадцатку и, не прощаясь, выскочила из лавки.

– Откуда вы знали? – удивленно спросил Эзра.

– О, у меня просто феноменальное чувство направления, разве я не говорил тебе?

– Я не про Панаму. А про все это. Откуда вы знали, что этот подсвечник пригодится, что он волшебный, про Генри, про Клару?

– Это я предложил мистеру О’Кинли украсть подсвечник у человека, которому когда-то его продал. Дал наводку, если угодно, хотя сам мистер О’Кинли не догадывается о том, что это был я, – пояснил хозяин лавки. – Генри и вправду давно не объявлялся, мне это показалось странным. А Клара – случайность.

– Здорово, – восхитился Эзра.

– У тебя может сложиться впечатление, что цель оправдывает средства, мальчик, но учти важный момент. Воровство есть воровство, и все мы несем ответственность за произошедшее. Мы заплатим свою цену.

Эзра скривился, он не любил такой тон Марка.

– О, сейчас вы скажете, что все связано и когда-нибудь что-нибудь…

– Быстрее, чем ты думаешь, конкретно в твоем случае – прямо сейчас.

– Что это значит?

– Ты был так взволнован появлением Клары, что, очевидно, не заметил, как выключил табличку.

– Что? – У Эзры округлились глаза.

– Да, бедный мистер О’Кинли вошел в Нью-Йорке, а вышел в Каире. Но ему повезло, ведь ты его найдешь и приведешь сюда.

– О нет! – Эзра схватился за голову.

– Ну, у тебя, по крайней мере, есть то, что облегчит тебе поиски. – Марк подвинул подсвечник ближе к Эзре.

– Но у меня же нет ни единой его вещи.

– Это совсем не обязательно, просто вспомни, как выглядел мистер О’Кинли.

– Но… Клара… Вы же…

– Не теряй времени. – Марк углубился в чтение.

Глава 5

Звякнул колокольчик над дверью, что-то щелкнуло, открылась дверь. В лавку вошел мужчина в широкополой шляпе и стоптанных сапогах.

– Генри! – обрадовался Эзра, уронив тряпку в ведро с мыльной водой.

– Привет! – Мужчина широко улыбнулся. – Марк у себя?

– Да, сейчас, наверное, спустится. Где ты был? Рассказывай! – Эзра стянул желтые перчатки и поспешил к гостю.

Генри снял с плеча длинный футляр и положил его на прилавок, зацепив стопку газет. Повернулся к Эзре и, серьезно, как делал только он, по-взрослому пожал пацану руку.

– Подожди, не так сразу, все расскажу, но попозже. – Генри обратил внимание на стопку старых газет и спросил: – До какого года он уже добрался?

– До шестьдесят второго. Может, хотя бы ты мне скажешь, почему он совершенно не представляет, что происходило последние лет семьдесят, как минимум.

– Лучше он сам тебе скажет, – ушел от ответа Генри.

– Он не говорит.

– Любопытство, Эзра, иногда приводит нас туда, где мы не хотели бы оказаться, – проскрипел Марк, спускаясь по лестнице со второго этажа.

Эзра то ли фыркнул, то ли вздохнул.

– Не расстраивайся, пацан! – Генри хлопнул паренька по плечу, отчего тот едва не свалился с ног. – Я тебе кое-что привез!

Эзра с нетерпением наблюдал за шарящим по карманам мужчиной.

– Да где же оно…

– Что бы это ни было, Эзра, поверь мне, миг ожидания будет слаще самого подарка, – прокомментировал Марк, садясь на свое место за прилавком.

– Вот! – Генри извлек из кармана куртки костяной амулет, отдаленно напоминающий орла. – Это тебе!

– Ух ты, спасибо, а откуда он? – спросил Эзра.

– Перу, – ответил Марк за Генри.

– Вы узнаете этот амулет, да? Он волшебный, да?! Вы знаете все волшебные штуки, и он один из них? – Эзра буквально подпрыгивал на месте от возбуждения.

– Ну да. – Марк покачал головой и взглянул на табличку над дверью. Надпись на ней гласила «Лима».

– А что он делает, какие у него волшебные свойства? – распалялся Эзра все больше.

– Ты должен сам узнать. Таковы правила, – мгновенно соврал Марк.

– Ясно. – Эзра пошел в подсобку, аккуратно держа амулет двумя руками.

– Как-то это жестоко, – заметил Генри. – Я его просто у местного торгаша купил. У него таких сотни.

– Жестоко? Ты подарил ему паршивую дешевку, а я – волшебный амулет, – фыркнул Марк.

– Ладно, я в ваши дела не лезу. У меня и для тебя кое-что есть, кстати.

Марк тяжело вздохнул, предчувствуя неладное. Генри принялся открывать футляр и вскоре извлек из него винчестер.

– Я знал, что ты докатишься до торговли оружием. – Хозяин лавки удрученно покачал головой. – Но не думал, что так скоро.

– Ты хоть знаешь, что это? – упер руки в бока Генри.

– Винчестер.

– А конкретнее?

– Старый винчестер, – пожал плечами Марк.

– Как же ты меня иногда раздражаешь! Это винчестер самого Уайатта Эрпа! – Генри улыбнулся во весь рот.

Марк молча смотрел на него поверх очков.

– И?

– Ты серьезно?! Да это же настоящая легенда! – всплеснул руками Генри.

– И? – повторил Марк.

– Из этого винчестера невозможно промахнуться! – выдал главный козырь Генри. – Стрелок всегда попадает, представляешь?!

– Куда попадает? – скептическим тоном спросил Марк.

– Как куда? Куда целится.

– Любое оружие попадает туда, куда целится стрелок, – все тем же тоном заметил Марк.

– Вот ведь зараза, да во врага оно попадает!

– А если я целюсь не во врага? – тут же спросил Марк.

– Не знаю, – признался Генри.

– А если я стреляю ровно между двумя врагами, – продолжал наседать Марк, – куда попадет пуля?

– Не знаю, – все тише бурчал Генри.

– А если человек, в которого я стреляю, на самом деле мне не враг? Эта железяка учитывает мое мнение или настрой цели?

– Да не знаю я!

– В общем, опасная и ненужная железяка, – подвел итог Марк. – Я с этим связываться не хочу.

– Из него сам Эрп стрелял, – предпринял последнюю робкую попытку Генри.

– Давно люди, стреляющие в безоружных, тебя так впечатляют?

– Нет так нет, – пожал плечами Генри.

– Где ты вообще его взял? Явно не в Мачу-Пикчу, – предположил хозяин лавки.

– Выиграл в карты.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка, теперь надпись гласила «Бирмингем». Марк убрал винчестер за прилавок. В лавку вошел мужчина в строгом деловом костюме и с такой же строгой деловой улыбкой на лице.

– Добрый день, – поздоровался он, оценивающе глядя на Генри.

– Уже нет, – отрезал Марк.

– Вы подумали над нашим предложением? – проигнорировал колкость визитер.

– Тут не о чем думать. Лавка не продается.

Генри приподнял брови, посмотрел на Марка, потом на посетителя.

– Мы предложили вам хорошие условия, – спокойно, но с нажимом заметил тот.

– Давайте не будем продолжать. Нет значит нет. – Хозяин лавки махнул рукой, будто бы отгоняя муху.

Мужчина пожевал губами, криво ухмыльнулся и вышел.

– Он выглядел как бандит, – заметил Генри.

– Иногда форма прекрасно отражает содержание.

– Может, тебе нужна помощь? Такие ребята обычно добиваются своего.

– Нет, – коротко отрезал Марк.

– Зачем им вообще твой магазин? – не унимался Генри.

– Они хотят строить торговый центр, кажется. – Хозяин лавки задумчиво посмотрел на дверь. – Я не уверен.

– Может, нам все-таки понадобится винчестер? – спросил возникший откуда-то Эзра.

– Нет, – отрезал Марк.

– Ну, я просто подумал, есть ружье, есть проблемы, все так логично.

– Самый короткий путь…

– Не всегда самый лучший. Да, вы сто раз это говорили, – перебил Марка Эзра.

– Ты уже стер пыль с книжных полок? – вдруг сменил тему Марк.

– Нет, я…

– Так займись делом! – фыркнул хозяин лавки.

Эзра понуро побрел в подсобку.

– Сурово у вас тут.

– Это называется субординация и дисциплина. – Марк достал из-за прилавка винчестер. – Забери его. И я тебя очень прошу, выкинь эту железяку. Я готов заплатить тебе за его утилизацию.

– Шутишь? – возмутился Генри. – В конце концов, почему бы тебе просто не засунуть его на какую-нибудь дальнюю полку?

– Нет. Я абсолютно серьезен. Меня смущает… – Марк задумался, подбирая слова. – Странное совпадение. Послушай, это оружие, оно убивает. А конкретно это оружие, если верить твоим словам, само решает, кого убить. Ему стрелок нужен только, чтобы нажимать на спуск, понимаешь?

– Эм… – промычал Генри, удивленный серьезным тоном Марка.

– Ладно. Дело твое. – Марк взялся за газету. – Но я готов дать сотню, если ты его уничтожишь.

Генри медленно убрал винчестер в футляр. Долго возился с защелками, помялся немного, наконец спросил:

– Двадцатку не одолжишь?

– Я похож на фонд помощи торговцам смертью? – спросил Марк из-за газеты.

– Ой, да ну тебя, – махнул рукой Генри.

Через несколько часов Марк сидел на своем обычном месте за прилавком, а Эзра, по обыкновению, убирался в лавке.

– То есть изначально герой должен был перейти на сторону Пугачева? – Эзра оперся на швабру и посмотрел на Марка.

– Да, и прототипом, по мнению специалистов, послужил некто Шванвич.

– Кто это?

– Это ты узнаешь сам, а завтра обсудим. Считай, что это домашнее задание. Реальные прототипы героев Пушкина. – Марк отложил газету, удивленно посмотрел на часы. – Уже поздно, пора спать.

– Можно я сегодня останусь у вас? – спросил Эзра.

– Опять повздорил с мисс Хильдшер?

– Угу.

– Убежать – не лучший способ решения проблемы. Ты ведь ее даже не предупредил?

– Нет, – потупился Эзра.

– Тогда тебе пора. – Марк пошел к подсобке.

– До завтра, – обреченно вздохнул Эзра, убирая швабру в подсобку.

– Хотя, знаешь. – Хозяин лавки вдруг остановился и обернулся. – На улице уже темно, не лучшая идея сейчас шататься по темным дворам. Оставайся у меня. Твоя комната, как понимаешь, свободна. А мисс Хильдшер, полагаю, к твоим побегам привыкла.

– Спасибо! – просиял Эзра.

– Спать, сейчас же.

Марк проводил паренька взглядом и подошел к прилавку, достал с полки шкатулку и расшитый бисером мешочек с табаком, затем встал у окна и стал задумчиво смотреть на противоположную сторону улицы, ловко набивая трубку. Наконец достал из кармана жилетки спички и закурил. Кирпичная стена напротив, изрисованная и исписанная, представлялась Марку чем-то вроде образца современного искусства, которое он принялся изучать.

Примерно через час, когда в лавке уже висел плотный табачный дым, на противоположной стороне улицы, прямо под фонарем, остановилась машина. Из нее сразу же вышли четверо. Марк хмыкнул, выпуская дым через ноздри. Каждый из четверых вполне походил на современного художника, расписавшего стену, – по крайней мере, именно так себе представлял Марк современных художников после детального анализа их творчества. Мужчины стали шуметь. О чем-то громко говорить и чем-то звенеть. Ветер не давал разобрать ни слова, превращая речь в кашу. Марк продолжал наблюдать, невидимый в темном окне.

– Что происходит? – сонно спросил Эзра, спускаясь по лестнице.

– Тсс. – Марк обернулся и приложил трубку к губам, призывая к тишине.

Паренек мигом проснулся, кивнул и подошел к окну.

Мужчины довольно долго шумели, что явно не было типичным поведением для представителей их профессии. Наконец главный, стриженный наголо верзила, что-то скомандовал остальным. Шум прекратился. Главарь подошел к багажнику и стал раздавать подельникам орудия труда. Вся четверка направилась к лавке.

– Они идут сюда! – прошептал Эзра громче, чем обычно разговаривал.

– Серьезно? – хмыкнул Марк и посмотрел на него. В темноте лицо паренька казалось особенно бледным.

– Нужно что-то делать!

– Если бы у тебя сейчас был тот винчестер, ты бы стрелял?

– Боже, нет! Нужно вызвать полицию! – Эзра стремительно впадал в панику.

Марк снова хмыкнул и взялся за ручку управления жалюзи.

– Вот видишь…

– Бежим! – уже в полный голос бросил паренек, перебивая Марка и делая невольный шаг назад.

– Стоять! – глядя на Эзру, скомандовал Марк.

Даже сквозь панику паренек заметил, как вдруг помолодел хозяин лавки.

Бандиты подошли так близко, что на лице главаря можно было рассмотреть ужасный шрам и даже посчитать количество швов. Марк смотрел на мертвенно-бледного, но не побежавшего Эзру. Главарь уже замахнулся битой, намереваясь разнести вдребезги окно, когда Марк дернул ручку. Жалюзи захлопнулись. Мгновенно наступила тишина, все звуки с улицы пропали.

– Боже! – непроизвольно вырвалось у Эзры.

– Убежать – не худшее решение проблемы, – прокомментировал Марк.

– Боже, – повторил Эзра. Его лицо стремительно обретало цвет. – У этой истории есть какая-то мораль, да? У вас же всегда есть какая-то мораль.

Мальчик как-то истерично повеселел.

– Ну, раз ты догадался, что она есть, то сможешь дойти и до ее содержания. Меня больше интересует другое – что за таинственный незнакомец так своевременно проиграл нашему другу такое хорошее ружье в карты? И кому это надо? Ладно, пойдем спать. – Марк вытряхнул трубку и убрал ее в шкатулку. На секунду замер, притронувшись к расшитому бисером мешочку с табаком.

– А вы? – вдруг спросил Эзра. – Вы стали бы стрелять, будь у вас тот винчестер?

– К сожалению, да, – ни на секунду не задумавшись, ответил Марк.

Глава 6

– Пусть будет 23 декабря 1596 года, – предложил Марк, не отрываясь от газеты.

– Ну, это легко – Брестская уния. Моя очередь. – Эзра потер лоб тыльной стороной ладони, оставив черный след, и задумался.

– Ты уснул?

– В каком году Индира Ганди возглавила правительство Индии?

– А она возглавила? – Марк удивленно отложил газету. – Кто бы мог подумать!

– Вы не дошли до шестьдесят шестого года, да? – извиняющимся тоном уточнил Эзра.

– Ясно, – буркнул Марк, возвращаясь к чтению.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Надпись на ней гласила «Хьюстон». Марк прищурился. В лавку вошла пышная женщина в шляпке с цветами и бледно-розовом пальто.

– Марк, дорогуша, вы прекрасно выглядите! – защебетала она.

– Добрый день, мисс Хильдшер, – не очень радостно поздоровался Эзра.

– Далеко не так хорошо, как вы, – выдавил из себя комплимент Марк и задумался о причинах, побудивших его к такому шагу.

Мисс Хильдшер мгновенно заполнила собой все пространство, изучила все полки, просканировала все вокруг и неловко покрутилась на месте, будто что-то потеряла. К ней подскочил Эзра и поставил стул. Так же быстро отскочил. Можно было подумать, что промедление будет стоить ему жизни.

– Благодарю! – Мисс Хильдшер улыбнулась Эзре, отчего ее щеки стали шире, чем поля шляпы. Сложив руки на коленях и чуть-чуть наклонившись вперед, посетительница доверительным тоном сообщила: – Я хотела бы с вами поговорить.

Ей жалобно аккомпанировал стул. Хрустом.

– Не вижу повода отказать вам, – с едва уловимой ноткой разочарования протянул Марк.

– Хи-хи-хи, – прикрывая рот ладошкой, засмеялась мисс Хильдшер. – Вы такой шутник. Я бы хотела поговорить с глазу на глаз.

Она кивком указала на Эзру. Тот, ничуть не расстроившись, собрался улизнуть, но Марк не дал ему так легко отделаться.

– Если вы хотите сказать мне что-то, чего не должен знать Эзра, лучше не говорите.

– Это очень мудро, – покачала женщина головой с понимающим видом, – но речь пойдет об Эзре.

Мальчик снова собрался уйти. Марк не сдавался.

– Тем более. Зачем мне говорить об Эзре без самого Эзры.

– Но это не-пе-да-го-гич-но, – по слогам проговорила мисс Хильдшер.

Эзра предпринял последнюю, отчаянную попытку раствориться в воздухе, но снова не преуспел.

– Хорошо, что я не педагог, – отрезал Марк.

– Ну что же. Я бы хотела обсудить успехи нашего мальчика в учебе.

– Вашего? – поднял брови Марк.

– Нашего, – указав на себя и на Марка, пояснила мисс Хильдшер.

Хозяин лавки подавил желание перекреститься.

– Ну, в успехах Эзры я не сомневаюсь. Думаю, он даст фору половине ваших педагогов.

– Это правда, за два года занятий с вами он очень… – Она поискала подходящее слово.

– Продвинулся в изучении естественных и гуманитарных наук, – подсказал Марк.

– Да! Вы такой умный. – Мисс Хильдшер игриво махнула рукой.

– Так в чем тогда проблема? – Марк притворился слепым.

– Он не выполняет домашние задания, это плохо сказывается на его успеваемости.

– Это правда? – Марк посмотрел на Эзру.

Тот виновато кивнул.

– Он будет наказан, – холодно пообещал Марк.

– Ну, не стоит так строго.

– Тогда чего же вы от меня хотите? – устало спросил хозяин лавки, понимая, что легко отделаться не удалось.

– Повлияйте на него как-нибудь. – Женщина сделала неопределенный неуверенный жест рукой.

– Я думал, это ваша работа, вы его воспитатель, – перебросил мяч на другую сторону поля Марк.

– А вы? – удивилась женщина.

– А я ему никто, – пожал он плечами и только потом понял, что сказал.

– Надеюсь, мы что-нибудь придумаем вместе, – нарушила неловкое молчание мисс Хильдшер, исподтишка косясь на Эзру. Тот скрылся за стеллажами.

– В любом случае, – раздраженно бросил Марк, злясь на себя за потерю контроля, – в нынешнем году он пойдет в колледж, и это перестанет быть проблемой.

– Но ему еще три года учиться!

– Да? Хм… – Марк будто бы встретил какое-то неожиданное препятствие. – Значит, сдаст экстерном. Вы хотели что-то еще обсудить?

– Да, Эзра ведь передавал вам приглашение на отчетный концерт нашего приюта?

– Да, и я через него же отправил вам отказ. Я не приду, – отмахнулся хозяин лавки.

– Почему? – вкрадчиво спросила мисс Хильдшер.

– А зачем я там нужен? – ответил Марк вопросом на вопрос, прислушиваясь к шагам Эзры в подсобке. Тот, судя по всему, двигался к черному ходу.

– Дети были бы рады увидеть того, кто жертвует такие суммы.

– Они об этом понятия не имеют, не приплетайте сюда детей, – отрезал Марк.

– На самом деле знают, – вздохнув, сказала мисс Хильдшер.

– Откуда? – каким-то недобрым голосом спросил Марк.

– Эзра сказал, – виновато пожала она плечами. – Да и я, если честно.

– Зачем? – искренне удивился хозяин лавки.

– Эзра рассказал, потому что гордится вами, а я – потому что хочу, чтобы эти дети выросли в благодарности.

– Это в приюте-то? – зло усмехнулся Марк.

– Да! – вскинула подбородок женщина.

– Тогда лучше найдите им родителей. Эффективнее получится. – Хозяин лавки взялся за газету, давая понять, что разговор окончен.

– Значит, вас сегодня не ждать? – холодно уточнила женщина.

– Нет.

– Всего хорошего.

– И вам.

Марк отложил газету, как только мисс Хильдшер вышла.

– Клянусь, эта женщина хуже дьявола, тот хотя бы дает что-то в обмен на душу, а она просто ее высасывает! Даже без моего согласия! Эзра, я вижу на плафонах пыль, займись, пожалуйста.

– Кто ты мне, чтобы командовать?! – донесся голос из подсобки.

Марк снял очки и вздохнул. Хлопнула дверь черного хода.

Марк достал с полки шкатулку и расшитый бисером кисет. Покрутил его в руках, примечая все потертости. Вздохнул и стал набивать трубку. Скоро лавку окутал густой табачный дым. Марк долго курил, глядя в одну точку. Потом и вовсе закрыл глаза, задремав.

Разбудил его звон колокольчика над дверью. Дернувшись и ошалело водя головой, Марк наблюдал, как в помещение входят какие-то дети. Много маленьких детей. Они выстраиваются перед стойкой полукругом, суетятся просто потому, что не могут стоять на месте даже секунду. Марк вынул изо рта трубку, достал платок из кармана жилетки и протер уголок рта от слюны. Наконец в дверях показалась виновница торжества. Мисс Хильдшер.

– Мы подумали, что если вы не можете прийти, то можем мы. Детки, запевай!

Разнобой детских голосов затянул какую-то песню, аккомпанируя мощному, но некрасивому голосу воспитательницы. Марк положил руки на стойку и глубоко втянул воздух. Поиграл желваками. В такой позе он и просидел до самого конца песни.

– Дети, а теперь что надо сказать? – сюсюкая, обратилась она к младшим воспитанникам. – Три-четыре!

– Спасибо вам, мистер Кауфман! – нестройным хором проревели дети.

Повисла тишина. Мисс Хильдшер выжидающе улыбалась, глядя на Марка, и это стало последней каплей.

– Все вон, – сказал Марк ровным голосом.

Выражение лиц детей, не очень понимающих, что вообще происходит, не изменилось. А вот их воспитательница стала похожа на толстую ящерицу.

– Дети! Подождите меня на улице!

Воспитанники вытекли наружу, потолкавшись в дверях.

– Это и к вам относится. Вон отсюда! – повторил Марк.

– Да что вы за чудовище! – прошипела мисс Хильдшер, еще больше становясь похожей на ящерицу. – Неужели вы не любите этих детишек?

– Я не обязан никого любить. – Марк буквально рыкнул, и собеседница отпрянула.

– Тогда нам не нужны ваши деньги! – Она задрала подбородок.

– Нужны, – сказал Эзра, выходя из подсобки. – Дети ни в чем не виноваты.

– Не сейчас! – попыталась отмахнуться женщина от Эзры.

– Нет, сейчас, – настоял он на своем. – Извините, но Марк прав. Он не обязан никого любить, он имеет право на анонимность, это только его дело, зачем он дает нам деньги. Но это не значит, что нам они не нужны. Вы не можете променять наше благополучие на свою гордость.

Мисс Хильдшер и Марк прекратили свою дуэль взглядов.

– Извините, – сказал Марк.

– И вы. – Мисс Хильдшер неловко помялась на месте, потом спросила у Эзры: – Ты переночуешь здесь или придешь в приют?

– Я приду, – ответил он. – Попозже.

Женщина посмотрела на Эзру как-то по-другому. Кивнула и вышла.

Марк принялся снова набивать трубку, глядя прямо перед собой.

– Я…

– Ой, только давай без соплей, – прервал его Эзра.

– Почему ты вернулся? – хмыкнув, спросил Марк.

– Плафон сам себя не почистит.

– Действительно.

Марк закурил. Впервые в присутствии Эзры. Паренек поставил стремянку и полез на нее.

– Вы верите в Бога? – вдруг спросил он от самого потолка.

– Не знаю, – протянул хозяин лавки, глянув наверх, будто ожидая увидеть там что-то. – Меня больше волнует обратное.

– Верит ли Он в вас? – удивился Эзра.

– Могу ли я верить в себя так же, как верил бы в меня Он.

Глава 7

– Представляешь, они заморозили человека! – воскликнул Марк.

– Что тебя в этом так впечатляет? – Эзра оторвался от теста по математике, над которым чах уже полдня.

– Многое. Это удивительно, забавно, интересно и главное – абсолютно бессмысленно, – ответил Марк.

– Поразительно, в нашем магазине тысячи чудес, но ни одно из них тебя так не удивляет. Почему?

– Чудеса ничего не стоят, – пожал плечами Марк. – Они только делают нас слабее.

– По той же логике можно отказаться от всех достижений цивилизации и погрузиться в каменный век. Вот уж где сила, – сыронизировал Эзра.

– У всего есть мера, не перегибай.

– Мне кажется, что чудеса дают надежду, понимаешь?

– Вот об этом я и говорю. К надежде я отношусь примерно так же, как к чудесам.

– Почему? – действительно удивился Эзра.

– Потому что настоящее чудо происходит только тогда, когда ты уже ни на что не надеешься.

– Ну-у-у, – протянул Эзра, сморщившись.

– Перебор? – уточнил Марк.

– Скорее да, чем нет. А если вернуться к заморозке, то я бы попробовал.

– Почему? – Марк выглянул из-за газеты.

– Все равно умирать, а так – вдруг получится.

– Понятно. Надеешься на чудо.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка, Марк посмотрел на надпись. Альтдорф. В лавку зашла молодая девушка в белом врачебном халате и каком-то больничном головном уборе. Осмотрелась. Старик и подросток заинтригованно ждали, что же произойдет дальше.

– Добрый день. Вы, я так понимаю, господин Кауфман? – обратилась она к Марку.

– Да.

– Вам хотел нанести визит господин Миллер.

– Так почему же не нанес? – хмыкнул Марк.

– Его скоро привезут сюда, он не в состоянии передвигаться самостоятельно. Есть еще один важный момент, – улыбнулась медсестра. – Нам необходимо разобрать стену, чтобы мы могли внести господина Миллера со всем оборудованием.

Повисла тишина. Медсестра терпеливо смотрела на Марка.

– Если вы ждете от меня какого-то разрешения, то вы его не получите, – несколько ошарашенно ответил он.

– Войдите в наше положение, господин Миллер очень плох, мы не можем отсоединить его от системы жизнеобеспечения, а в дверь она не пролезет.

– Окно, – предложил Эзра.

– Увы, тоже.

– Даже если всем Миллерам на земле разом поплохеет, я не позволю разбирать мою стену, – фыркнул Марк.

– Хорошо, – пожала плечами медсестра. – Я должна сделать звонок.

Девушка вышла из лавки.

– Кто такой этот Миллер? – поинтересовался Эзра.

– Не знаю, – ответил Марк.

– Неужели тебе так жалко стену? Они ведь наверняка ее починили бы.

– Не знаю, как там с починкой, но разобрать они ее не смогли бы ни с моим разрешением, ни без.

Эзра уважительно покосился на кажущуюся хлипкой стенку.

Снова звякнул колокольчик, вернулась медсестра. Марк и Эзра заинтересованно посмотрели на нее.

– Все в порядке, мы решили вопрос. Мы разместим господина Миллера прямо напротив вашей двери, – жестикулируя, как стюардесса, и четко выговаривая каждое слово, поясняла она. – Таким образом, вы сможете поговорить, не выходя из своего магазина. – Девушка дежурно улыбнулась. Вероятно, она привыкла к такого рода причудам своего работодателя и его знакомых.

– Буду ждать. – Марк снова погрузился в чтение.

Медсестра вышла из лавки. Эзра подошел к окну и посмотрел на улицу.

– Ничего себе!

– Что там? – спросил Марк из-за газеты.

– Они перекрывают всю улицу! А еще, кажется, строят какой-то забор.

– И все это ради полумертвого старика? – фыркнул Марк.

– Иногда меня бросает в оторопь от тебя, – продолжая смотреть в окно, протянул Эзра.

На улице развернулась настоящая стройка. Буквально за двадцать минут рабочие возвели что-то вроде непроницаемого купола, а теперь монтировали какие-то пышущие паром установки.

– Круто! – резюмировал Эзра.

– Тест, – напомнил Марк.

– Сейчас?

– А когда? У тебя через полгода экзамены за три класса.

– Сдался мне этот колледж, – буркнул под нос паренек, но пошел к своему месту.

Звякнул колокольчик, вошла медсестра и придержала дверь.

– Господин Кауфман, будьте добры. – Она приглашающе указала рукой на дверной проем.

Марк вздохнул, отложил чтиво и подошел к двери. Эзра подскочил к стойке, чтобы хотя бы из-за спины Марка увидеть таинственного господина Миллера.

На огромном, ужасающего вида кресле-кровати, опутанном проводами, полулежало бледно-желтое изможденное тело. Из горла старика торчали какие-то трубки, лицо закрывала кислородная маска.

– Чем могу помочь? – поинтересовался Марк таким голосом, будто к нему зашел случайный прохожий.

Миллер медленно открыл глаза, долго фокусировался на источнике звука. Потом дернул указательным пальцем правой руки, к которому был прикреплен какой-то провод. К нему тут же подскочил помощник и снял кислородную маску.

– Кауфман, собака. – Голос старика усиливался какими-то приспособлениями, отчего становился совершенно нечеловеческим.

Эзра заметил, как Марк вздрогнул и замер на секунду.

– Клаус? – Голос хозяина лавки оказался неожиданно хриплым. Но он быстро взял себя в руки и снова вернулся к своему старческому скрипу: – Не узнал тебя, богатым будешь.

Миллер издал серию ужасных звуков. Вероятно, это был смех, быстро перешедший в кашель. Помощник снова надел маску, дождался, когда приступ утихнет, и по сигналу снял ее.

– Я уже богатый.

– И как?

– Я ожидал большего.

Взгляд Миллера вдруг упал на выглядывающего из-за прилавка Эзру.

– Это твой новый ученик? – Старик с трудом указал пальцем на паренька.

Марк обернулся, будто сзади было много кандидатов.

– Это? Нет, конечно. Ты паршиво выглядишь, – перевел тему хозяин лавки.

– А ты точно так же, как при нашей последней встрече. – Миллер выдал фразу целиком, не прервавшись на кашель.

Эзре показалось, что Марк покосился назад, на него.

– Зачем ты пришел?

– Я умираю, – все тем же страшным синтезированным голосом ответил Миллер.

– А выглядишь так, будто уже умер, – пожал плечами Марк. – Так зачем конкретно ты пришел?

– Помоги мне.

Марк помолчал.

– Могу разве что облегчить страдания.

– Но… – Эзра сам не понял, что побудило его вклиниться в разговор.

– Заткнись и займись делом, – кинул Марк через плечо.

– Значит, это конец? – спросил Миллер.

– Очевидно, – вздохнул Кауфман, казавшийся молодым мужчиной по сравнению с мумией перед ним. – Я был рад тебя увидеть. Несмотря ни на что.

– Я тоже. – Миллер зашелся в кашле. Помощник рванулся было к нему, но он отмахнулся.

Марк отвернулся и закрыл за собой дверь. Подошел к окну, щелкнул ручкой жалюзи. Те захлопнулись, все звуки улицы, а главное, ужасный мокрый кашель, исчезли. Хозяин лавки задумчиво постоял, а потом сел на свое место, покрутил в руках газету.

– Вот ведь… – хмыкнул он в пустоту и вернулся к газете.

– Почему вы не дали ему кольцо? – спросил Эзра. – Это могло бы спасти его.

– Только в том случае, если бы кто-то согласился надеть второе кольцо и стареть за него. Даже если так, ты сам видел, в каком он состоянии, это только продлило бы агонию.

– Это не вам решать.

– Не мне, – легко согласился Марк.

– Но вы решили, – напирал Эзра.

Кауфман отложил газету и посмотрел на паренька. Подумал немного.

– Если бы он хотел, то попросил бы кольцо. Я бы не отказал, хотя бы потому, что это Клаус когда-то принес его сюда.

– Почему же он не попросил?

– Ты не поймешь, как не понял час назад.

– Попробуйте объяснить! – фыркнул Эзра.

Марк кивнул, пожевал губами.

– Мы с Клаусом одинаково смотрим на надежду и на чудеса. Заметь, я не говорю, что это верная точка зрения. Он пришел просить помощи в том, чего не смог сделать сам.

– В чем? – сомнамбулически спросил Эзра.

– Он просил лишить его надежды. Он получил, что хотел, – пожал плечами Марк.

Эзра долго молчал. Вдруг вскинулся.

– Вы сказали, что настоящее чудо происходит тогда, когда уже не надеешься, что оно произойдет? Не похоже, что бедолага исцелился.

– Как по мне, так прекращение многолетних страданий уже чудо.

– Вы сумасшедшие. Оба, – покачал головой Эзра.

Глава 8

– Я тут подумал… – Эзра оперся на швабру и посмотрел на Марка. – В лавку заходят люди из разных стран, но все они говорят на прекрасном английском. Даже тот старик из Астаны. Это тоже какое-то волшебство, да?

– Ну почему же, просто у меня эрудированные, интеллигентные и хорошо образованные покупатели, – хмыкнул Марк.

– Ты не можешь вечно уходить от моих вопросов!

– Спорим? – выглянул Марк из-за газеты.

– Ты невыносим!

– Это не я невыносим, это твой беспокойный разум невыносим, причем для тебя самого. Но если тебе станет от этого легче, то я могу ответить на один твой вопрос.

Эзра прислонил швабру к стенке и потер шею. Подумал.

– Сколько тебе лет? – спросил он, глядя на Марка.

– Я отвечу на какой-нибудь другой вопрос, – не отрываясь от чтения, сказал Кауфман.

– Так нечестно! – возмутился было Эзра, но сразу же понял, что такое не пройдет. – Ладно, магазин называется «Марк и Валентайн», кто такой этот Валентайн?

– Другой вопрос, – невозмутимо бросил Марк.

– Ладно, почему ты никогда не выходишь из магазина?

– Я выхожу.

– Когда это?! – удивился Эзра.

– Это уже второй вопрос.

Эзра расстроенно схватил швабру и фыркнул.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Старик и подросток посмотрели на появившуюся надпись «Токио». Дверь распахнулась, ударившись об стену и задребезжав, будто ее открыли пинком. В лавку буквально влетел мужчина в полосатом костюме. Не удержавшись на ногах, он растянулся на полу. Следом вошел Генри. Мужчина попытался встать, но, судя по всему, испытывал какие-то проблемы с координацией, он неловко поводил руками и сдался.

– Что это значит? – спокойно спросил Марк у Генри.

– Привет, Эзра! – Генри широко улыбнулся и протянул руку для приветствия.

Эзра бросил швабру, обошел по широкой дуге лежащего на полу мужчину и поздоровался.

Генри повернулся к Марку, тот терпеливо ждал ответа.

– Эти су… – он глянул на Эзру, – сумасшедшие пытались не пустить меня в твой магазин.

– То есть их было несколько? – спросил Марк, откладывая газету.

– Пятеро.

– И зачем ты его сюда притащил?

Эзра подошел к окну и посмотрел на улицу. Еще двое мужчин в помятых костюмах, пошатываясь, двигались к третьему, втиснутому между двумя мусорными баками. Их товарищ, судя по всему, лишился сознания. Пятого Эзра не заметил.

– Как зачем? – удивился он, снимая шляпу и зачесывая пятерней волосы. – Чтобы узнать, зачем они это делали.

Марк пожевал губами, вышел из-за прилавка, посмотрел на мужчину. Тот тяжело дышал, но все еще не пытался встать.

– Что ты с ним сделал? – спросил Марк.

– Ударил по голове.

– Есть нож?

– Да. – Генри откинул полу куртки и вытащил из чехла раскладной нож. – Что ты хочешь сделать?

Марк не ответил. Он сел на корточки рядом мужчиной и взял его за руку. Тот попытался потянуть руку на себя, но Кауфман держал крепко. Он сунул лезвие под рукав и без труда одним движением вспорол его почти до плеча. Все присутствующие увидели татуировку, покрывающую всю руку и уходящую дальше к спине.

– Якудза? – спросил Генри.

– Нет, просто бандит, японец и татуировки любит, – усмехнулся Марк, вставая. – Выкинь его отсюда.

– А допросить?

– Как ты себе это представляешь? Да и что он может знать? – ответил вопросом на вопрос Марк.

– Хотя бы кто у них главный, надо же как-то решить проблему, иначе они так и будут отпугивать покупателей или, того хуже, на лавку нападут, – резонно возразил Генри.

Эзра снова посмотрел на улицу. Там двое бандитов извлекли третьего из щели между мусорными баками и пытались привести в чувство. Мальчик подумал, что даже если бы ему было жизненно необходимо попасть в лавку, через такой заслон он бы никогда не прорвался.

– Я просто заблокирую этот вход, – пожал плечами Марк. – Генри, ты выйдешь в другом городе или у тебя есть еще какие-то дела в Токио?

– Закроете вход? – нахмурился Эзра.

– Да, как тогда, в Бирмингеме.

– И люди не смогут прийти в магазин, чтобы купить то, что им, возможно, жизненно необходимо?

– Подождите, – прервал их Генри, – Бирмингем, Порту, Владивосток, а сейчас Токио. Сколько выходов ты закрыл за три года?

– Намного меньше, чем могу себе позволить, – пожал плечами Марк и сел за прилавок. – Итак, ты остаешься в Токио или тебя выпустить в другом городе?

– Вообще-то я хотел кое-что тебе принести, но мне нужна сумка, иначе не дотащу. Одолжишь?

– Скажи мне, что это что-то действительно стоящее, – с сомнением в голосе протянул Марк.

– Это лучшая из моих находок, уверяю тебя! – Генри улыбнулся своей фирменной улыбкой.

– Сколько тебе нужно времени?

– Час, не больше.

– Хорошо, но через час я закрою вход. Эзра, дай ему бездонную сумку.

– Сейчас, только вытащу оттуда учебники. – Эзра рванул в подсобку.

– Он носит учебники в древнем артефакте? – шепотом спросил Генри у Марка.

– Угу.

– Здорово, – как-то неуверенно протянул Генри.

Мужчина, про которого все будто бы забыли, вдруг перевернулся на живот и встал на четвереньки. Генри хлопнул себя по лбу, едва не сбив шляпу, взял бедолагу за шиворот, без труда поднял на ноги, тряхнул, как смятое мокрое полотенце, открыл дверь и вышвырнул на улицу. К этому моменту как раз вернулся Эзра с холщовой сумкой.

– Спасибо! Я быстро. – Генри взял сумку и вышел.

– Тебе не кажется, что все это связано? – спросил Эзра у Марка.

– Что именно?

– Бандиты в Бирмингеме, бандиты в Токио. В общем, тебе постоянно приходится закрывать выходы из лавки.

– Тебя заждалась швабра.

Эзра продолжил уборку. После того как весь доступный пол засверкал чистотой так, что вызывал у микробов угрызения совести, он выглянул в окно, как раз для того, чтобы увидеть оцепление якудзы и подъезжающий лимузин.

– Марк, там еще бандиты.

– Чего они желают? – Кауфман достал трубку и закурил. Видимо, набил ее он заблаговременно.

– Встречают свое начальство, кажется. – Эзра видел, как все якудза склонились в поклоне перед вышедшим из авто мужчиной в национальном костюме. Тот не обратил на них ни малейшего внимания и пошел к двери магазина, глядя прямо перед собой.

– Марк, сюда идет какой-то самурай.

– С мечом?

– Без.

– Какой же это тогда самурай, – фыркнул Марк.

Эзра вспомнил старую шутку про самурая без меча, но промолчал.

Звякнул колокольчик, открылась дверь.

– Вы позволите мне войти? – спросил тот самый мужчина в национальной одежде.

– Почему бы и нет, – пожал плечами Марк. И вынул трубку изо рта.

Но мужчина так и остался стоять перед дверью.

– Это значит да? – спросил он.

Марк как-то странно ухмыльнулся. Кивнул. И сделал приглашающий жест рукой.

– Заходи, но через десять минут ты должен будешь уйти.

Мужчина вошел в помещение и вопреки обыкновению (так делали абсолютно все посетители лавки) не стал осматриваться.

– Меня прислал мой хозяин, господин Тадаши. – Гость выжидающе смотрел на Марка.

Тот непонимающе пожал плечами.

«Врет, – подумалось почему-то Эзре, – он точно знает, о ком речь».

– Тадаши, – задумчиво повторил Марк. – Напомни, пожалуйста, его фамилию.

– У моего хозяина нет фамилии.

– Ах, этот Тадаши! Да, припоминаю. Почему же он сам не пришел?

– Он не очень хорошо себя чувствует, поэтому прислал меня, – ответил мужчина.

«Врет», – подумалось Эзре снова.

– Очень жаль, надеюсь, ничего серьезного? – Марк сделал вид, что поверил.

– О нет, не беспокойтесь. Он просил извиниться перед вами за это. – Мужчина плавным жестом указал себе за спину. – Это досадное недоразумение, местная самодеятельность. Мы сожалеем об этом. – Мужчина поклонился.

– Я так и думал. – Марк снова сделал вид, что поверил, а Эзра всерьез задумался о причинах своей феноменальной проницательности.

– Мой хозяин просит вас об одном одолжении, – продолжил мужчина.

– И что же хочет господин Тадаши? – поинтересовался Марк, пустив колечко дыма к потолку.

– Верните нам младшего дракона.

– Зачем мне это делать? – спросил Марк, а Эзра вдруг понял, что он блефует: либо у него нет этого дракона, либо он вообще не представляет, о чем речь.

– Мы раскроем вам имя вашего врага, – ответил мужчина.

– Жаль, что у меня нет младшего дракона, – спокойно отметил Марк. – Ничем не могу помочь.

– Очень жаль, – согласился мужчина. – Мне пора. – Он коротко поклонился и, развернувшись, направился к выходу.

– Блокаду, я так понимаю, вы не снимете? – уточнил Кауфман.

– У меня нет таких полномочий, – соврал посетитель.

За окном возник какой-то шум, возня. Мужчина открыл дверь и вышел.

– Приведите его ко мне, – отдал он приказ своим людям.

Эзра подскочил к окну и посмотрел на улицу. Двое бандитов крепко держали Генри под руки, конвоируя к недавнему посетителю магазина. Генри криво ухмылялся, держа в руках холщовую сумку.

– Отпустите его, – приказал тот. – Вы друг Марка?

– Да.

– Я могу увидеть, что в вашей сумке?

– А если я скажу «нет»? – спокойно, без испуга спросил Генри.

– То мне придется поступить очень некрасиво по отношению к Марку.

Генри еще раз усмехнулся и медленно раскрыл сумку, а потом перевернул ее. Оттуда выпал учебник по высшей математике. Все удивленно посмотрели на него. Эзра сморщился и тихо буркнул какое-то ругательство.

– Проходите, – сказал мужчина. – Больше никого не пропускать, – обращаясь к бандитам, приказал он.

– Ну, спасибо, – протянул Генри.

– Стойте, – вдруг повернулся к нему мужчина.

Эзра затаил дыхание.

– Да? – Генри напрягся.

Но мужчина всего лишь протянул ему учебник.

Через несколько секунд в лавку вошел Генри.

– Да их там целая сотня, не меньше! – Он поставил сумку на пол, снял шляпу и рукавом вытер пот со лба.

– Эзра, закрой жалюзи, – попросил Марк.

Паренек подошел к ручке и в последний раз глянул в окно. Мужчина садился в лимузин. В открытой двери мелькнула фигура еще одного пассажира. Эзра захлопнул жалюзи.

– Это нечто, такого ты еще не видел! – Генри расстегнул сумку, наклонился, сунул в нее обе руки и стал тянуть. На его шее вздулись вены, но то, что он пытался достать, так и не сдвинулось с места. Наконец, крякнув, он вытащил здоровенную, в несколько раз больше самой сумки статую дракона. В высоту она была около метра, а в длину около четырех.

– Та-дам! – торжественно воскликнул Генри.

Эзра обошел статую. Она была выполнена с каким-то маниакальным мастерством. Каждая чешуйка дракона, свернувшегося в несколько десятков колец, была как настоящая.

Марк устало потер переносицу. Посмотрел на Эзру, будто прося не вмешиваться.

– И что это? – спросил Кауфман ровным голосом.

– Младший дракон! – будто это что-то объясняло, ответил Генри.

Марк снова потер переносицу.

– Ты же понимаешь, что я никому это не продам? А значит, и купить не могу.

– Да и ладно, будет охранять лавку. Считай, что это подарок, – махнул рукой Генри. – Но как сделан, а? Как живой!

– Потому что он живой, Генри. Он спит.

– Ой, – только и сказал Генри. – Действительно живой? Настоящий дракон?

Марк не ответил. Он заново набивал трубку. Генри наклонился к морде дракона, рассматривая нос, Эзра, напротив, отодвинулся подальше.

– Если я спрошу у тебя, где ты его взял и зачем, ты сможешь ответить? – спросил Марк.

– Конечно! В одной гробнице, вряд ли вспомню, конечно, какой династии.

– И зачем? – хмыкнул Марк, закуривая.

– Как зачем? Ты только посмотри на него, он восхитителен!

Кауфман вдруг выпустил колечко дыма прямо в лицо Генри. Тот как-то странно покачнулся.

– Зачем ты принес его сюда? – повторил вопрос хозяин лавки.

– Чтобы ты наконец признал, что я не просто проходимец, а археолог! Я могу найти по-настоящему великолепные вещи! Чтобы ты понял, кто я! – низким, не своим голосом ответил Генри. Затем моргнул, покрутил головой и продолжил уже обычным тоном: – О чем это я? Ну так как тебе?

Марк сделал еще затяжку, чтобы выиграть время, и наконец ответил:

– Превосходно, хоть и не сравнится с зеркалом.

– Я думал, оно тебе не понравилось, ты дал за него всего лишь двадцатку, – удивился Генри.

– А сколько можно дать за чудо? Сколько оно стоит? – спросил Марк.

– То есть тебе понравилось? – уточнил Генри.

– Да.

– Ну что же, – неловко потоптался на месте Генри, – у меня есть кое-какие дела в Дакоте, можете открыть мне дверь?

Марк протянул руку под прилавок, что-то щелкнуло.

– Ладно, я попозже зайду, всем пока!

Генри вышел за дверь. Эзра открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Марк прервал его жестом, требуя тишины. Через секунду дверь снова открылась, вошел Генри. Весь в снегу.

– Это не смешно!

Эзра посмотрел на табличку над дверью. Мурманск. И прыснул от смеха.

– А теперь, когда ты немного освежился, нам нужно поговорить, – ледяным, как снег на полях шляпы Генри, голосом проскрипел Марк.

– Хорошо, – вздохнул Генри.

– Мы наверху, Эзра. Ты за главного. Если придет покупатель – обслужи его сам.

Эзра открыл рот от удивления. Такого еще никогда не было. Он тут же сел на место Марка, чуть подвинул кресло, поерзал и положил руки на прилавок, осматриваясь. Он был так взволнован возложенной на него ответственностью, что даже не обиделся, что разговор Марка и Генри пойдет без него.

Через час оба спустились. К сожалению, ни один покупатель за это время так и не появился. Эзра почувствовал себя обманутым.

Генри быстро попрощался и вышел, на этот раз действительно в Дакоте. В городке со странным названием Бисмарк.

Эзра неохотно уступил законное место Марку.

– Давай, спрашивай, пока тебя не разорвало от любопытства, – хмыкнул Кауфман.

– Почему дракон называется младшим? – выпалил Эзра.

– Очевидно, потому, что есть старший.

– И где он?

– Понятия не имею.

– Почему у Тадаши нет фамилии?

– Глупый вопрос. Я тебе уже рассказывал о японских традициях, вспоминай.

– А! – осенило Эзру. Глаза его округлились: – Он из императорской семьи?

– Видимо, да.

– Почему ты не отдал дракона, которого принес Генри, тем бандитам?

– Зачем? Я не думаю, что они бы радостно поблагодарили нас и сняли блокаду.

– Ну хотя бы чтобы узнать имя врага, о котором говорил тот самурай.

– А что мне даст имя? Враги порой приходят в самых неожиданных обличьях.

– Например? – продолжал наседать Эзра.

– Например, в обличье друзей. Как сегодня. Генри одним дурацким детским поступком закрыл мне выход в Японию.

– Но он ведь все равно друг?

– Да, – пожал плечами Марк. – Закругляйся с вопросами.

– Ты собираешься что-то делать?

– Например? – уточнил Марк.

– Ну, найти этого врага, бороться с ним! Победить!

– Что, пристрелить Генри? – хмыкнул Марк. – Отличная идея, но это не поможет. С моим врагом можно бороться только одним способом. Сделать так, чтобы ему больше не осталось места.

– Где?

– Тут. – Марк постучал себя ладонью по груди.

– Я ничего не понял в твоих пространных объяснениях, – покачал головой Эзра. – С чего вообще этот таинственный враг до тебя докопался?

– Это не он докопался, – глядя в потолок, ответил Марк. – Это я когда-то впустил его.

Глава 9

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка, Марк и Эзра посмотрели на надпись. Лилль.

В лавку вошла высокая брюнетка в замысловатом платье и элегантно повязанном на шее платке. На сгибе локтя у нее висела огромная сумка. Сумочкой такое назвать трудно. Она огляделась, просканировав взглядом стеллажи со всякой всячиной, и улыбнулась, обнажая неестественно белые зубы.

– Это антикварный магазин Марка и Валентайна?

– А на что это похоже? – спросил Кауфман.

– Мало ли, – театрально пожала плечами девушка.

– Да, это антикварный магазин, – вздохнул хозяин лавки.

– Вы Марк, да?

– Поразительная проницательность, – саркастически восхитился Кауфман.

– А ты, малыш, наверное, Валентайн? – Она повернулась к Эзре.

Тот уронил на ногу старинную раму от картины.

– Вы что-то ищете? – спросил Марк.

– Да! – Она оперлась на прилавок, наклонилась к Кауфману и почти прошептала: – Я хочу быть самой красивой на свете.

Марк подумал немного, подвинулся ближе к девушке и так же шепотом сказал:

– Тогда вам придется меня убить, вы готовы на такое?

– Что это значит? – Девушка удивленно округлила глаза.

– Очевидно, что на свете не может быть двух самых красивых, – объяснил Марк.

Девушка выпрямилась и фыркнула.

– Да нет же, мне нужно кое-что особенное! Я знаю, что у вас есть всякие штуки.

– Штуки? – уточнил Марк.

– Вот! – Девушка сунула руку в сумку и извлекла оттуда глянцевый журнал. Кинула на стойку. На обложке красовалась она сама, абсолютно обнаженная. «Мария Свит. Как быть страстной, но целомудренной» – гласил заголовок.

– Что «вот»? – спросил Марк.

– Там есть интервью с одной актрисой, она сказала, что ее жизнь поменялась после того, как она посетила ваш магазин! Сказала, что вы дали ей какую-то штуку. Волшебную.

– Понятия не имею, о чем она говорит, – ответил Марк, не притронувшись к журналу.

– Ну пожалуйста! – состроив гиперболизированно грустную мину, заныла девушка. – Пожалуйста, пожалуйста.

Эзра вдруг понял, что Марк смотрит на нее со смесью ужаса и отвращения.

– Я ничем вам не помогу. – Кауфман отгородился от посетительницы газетой.

Девушка удивленно вскинула брови – видимо, раньше этот прием всегда срабатывал. Она дотронулась до руки Марка и буквально замурчала:

– Я сделаю все, что вы попросите. Все.

Эзра снова уронил раму, теперь она больно ударила другую ногу.

– Все? – заинтересовался вдруг Марк.

– Абсолютно, – с каким-то странным придыханием заверила его девушка и облизнула губы, по-прежнему не отпуская руки.

Эзра плюнул на раму и решил, что лучше ей полежать какое-то время на полу.

– Подождите минуту. – Марк пошел в подсобку.

Как только он скрылся из виду, девушка достала из сумки зеркальце и поправила прическу. Потом нетерпеливо посмотрела на часы. Вероятно, куда-то опаздывала.

– Вот, это должно помочь. – Марк вышел из подсобки с каким-то флаконом в руках.

У девушки загорелись глаза. Она протянула руку.

– Но запомните, если вы не выполните свое обещание, эффект будет обратным.

– То есть?

– Вы станете ужасной уродиной.

– Что вы хотите взамен? – Ее наконец-то заинтересовала цена.

– Вы выполните одно желание этого молодого человека. – Марк указал на Эзру.

Эзра поблагодарил себя за предусмотрительно оставленную на полу раму.

– Сколько ему лет? – спросила она с подозрением.

– Шестнадцать, – соврал Марк. – Естественно, желание не должно противоречить закону или вредить кому-то, – это Марк сказал уже Эзре.

– Хорошо, – согласилась девушка и взяла флакон: – Что с этим делать?

– Выпейте.

Мария тут же сорвала пробку и проглотила содержимое. Марк удивленно поднял брови.

– У вас есть ручка?

Марк молча протянул ей требуемое. Девушка открыла журнал и на первой же странице написала номер телефона.

– Звони в любое время, красавчик, прямо сейчас я очень тороплюсь, но слово свое сдержу. – Она подмигнула Эзре и выпорхнула из лавки.

– Дыши, – посоветовал Марк, как только закрылась дверь, и стал листать журнал в поисках интервью, о котором говорила Мария.

– Зачем вы это сделали? – удивленно спросил Эзра.

– Ну, мне показалось, что она тебе понравилась, – пожал плечами Марк, продолжая листать журнал.

– Но… это как-то…

– Успокойся, только тебе решать, какое желание ты загадаешь. Кстати, я бы на твоем месте не тянул с этим.

– Почему?

– Ну, красивые женщины быстро живут, пока ты на что-то решишься, у нее уже трое детей и пузо больше твоего, – задумчиво ответил Марк. – Такое бывает. А еще потому, что я дал ей подсоленную воду и она скоро это поймет.

– Что?! – ужаснулся Эзра. – Вы ее обманули?

– Да, – спокойно ответил Марк.

– Вы втюхали бедной наивной девушке воду в обмен на такое?!

– Какое «такое»? – Марк посмотрел на Эзру.

Тот покраснел.

– Желание, в общем.

– Все так делают, – пожал плечами Марк. – По крайней мере, я так делал примерно в твоем возрасте.

– Это ужасно!

– Это нормально. Ага, вот и интервью. Посмотри-ка.

Эзра подошел к прилавку, заглянул через плечо Марка и увидел фотографию знакомой ему девушки.

– Лиза! – вспомнил он. – Та, которой вы дали перо Черчилля!

– Теперь она не Лиза, теперь она Лиззи Мэнсон, и у нее недавно был какой-то феноменально успешный дебют в кино.

– Н-да, какой-то перебор с себялюбием, – пробегая глазами по интервью, пестрящему напыщенными и самовосхваляющими фразами, протянул Эзра.

– Наоборот, – вчитываясь, ответил Марк.

– Да она же в каждой строчке себя нахваливает!

– Это нарциссизм, – заметил Кауфман.

– Кто же любит себя больше, чем нарциссы?

– Кто угодно. Человек, уверенный в своей красоте, доброте или в любом другом качестве, не ищет им подтверждения, особенно так маниакально. Он не доказывает всем, что он красивый, понимаешь? Она себя вовсе не любит.

– Как так получилось? Она же использовала перо для себя, она должна любить себя. Перо сломалось? Магия не работает?

– Нет, все проще. Где-то она предала себя. Променяла любовь к себе на что-то другое.

– Продала душу, вы хотели сказать? – догадался вдруг Эзра.

– Я сказал то, что хотел сказать. В любом случае, нам нужно закрыть выход в Лилль.

– Почему?

– Потому что сюда уже мчится толпа алчных бедолаг, – вздохнул Марк. – Часть из них отпугнут гневные отзывы Марии, но лавину невозможно остановить.

Марк отложил журнал и посмотрел на часы.

– Уже поздно, я иду спать. Закрой, пожалуйста, лавку.

– Хорошо.

Эзра еще почитал интервью, фыркнул и отложил журнал. Потер устало лицо. Вдруг вскинулся и пошел к стеллажам. Отыскал там старинный подсвечник, вставил в него свечу, выключил свет и вышел из лавки.

Уже к утру он аккуратно открыл дверь и на цыпочках вошел обратно. Собрался было двинуться к стеллажу, чтобы вернуть подсвечник на место, но тут раздался голос Марка.

– И кого же ты разыскивал?

Эзра по голосу понял, что тот сидит в своем кресле, но в лавке царила темнота. А вот Марк как-то разглядел подсвечник в его руке.

– Я ничего не вижу.

– Как это влияет на твою речь? – холодно спросил Кауфман, включив свет.

– Никак, – пожал плечами Эзра. – Я искал наших клиентов.

– Зачем?

– Чтобы посмотреть, что с ними стало.

– И как, нашел? – усмехнулся Марк.

– Да, троих. – Эзра поставил подсвечник на место и привалился к стеллажу.

– Что же ты увидел? – Тон Марка уже не был таким холодным. Он внимательно смотрел на паренька.

– Ничего хорошего. Музыкант стал наркоманом. Девушка, которая искала отца, узнала, что он жестокий убийца, хотя в ее воспоминаниях он был добрым и ласковым. Мать, чей ребенок болел, полная такая, помните? Она до сих пор ведет себя так, будто ребенок при смерти. Она постоянно в ужасе, а ему ничего нельзя. В общем, у всех как-то не особо хорошо. – Эзра устало потер глаза.

– Мог бы и у меня спросить, не обязательно было шататься неведомо где.

– И что бы ты мне сказал? – спросил Эзра.

– То же, что и всегда. Чудеса делают нас слабее, и эта слабость будет использована.

– Кем? – уточнил Эзра.

– Продавцами, проповедниками, дьяволом. Кем угодно, – пожал плечами Марк.

– Тогда зачем все это?

– Что «это»?

– Лавка, клиенты, всё, – обвел руками помещение Эзра.

– Это магазин. Он не призван сделать кого-то сильнее или слабее. Он нужен для того, чтобы человек мог купить то, что ему нужно, а продавец мог получить деньги, чтобы купить то, что нужно ему, – ответил Марк.

– И что же тебе нужно?

– То, что мне нужно, купить нельзя. Это можно только продать.

– Опять ты со своим философствованием, – махнул рукой Эзра. – Я спать.

– Спокойной ночи.

– Кстати, – остановился вдруг Эзра, – Мария сегодня выиграла конкурс красоты и стала мисс мира. Смешно, да?

– Не иначе как чудо, – усмехнулся Марк.

Глава 10

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Марк и Эзра автоматически посмотрели на нее. На ней появилась надпись «Лондон». В лавку вошел какой-то оборванный мужчина, скорее всего, бездомный. Он жалобно посмотрел на Марка.

– Сэр, быть может, вы будете достаточно великодушны, чтобы дать несчастному, но благочестивому бродяге немного мелочи, как даете всевышнему обеты ваши!

Марк расхохотался. Эзра никогда такого не видел. Бродяга терпеливо ждал.

– Держи! – Марк протянул двадцать долларов.

– Благодарю! – Нищий схватил купюру и ретировался.

– Я тебя не понимаю! – развел руками Эзра.

– Я и не просил, – вытирая слезу с уголка глаза, ответил Марк.

– Зачем ты дал ему денег? Этому пьянчуге! Ты же сам говорил про свою жадность и про то, что не намерен от нее откупаться пожертвованиями!

– Захотелось дать, – пожал плечами Марк. – Какая мне разница, пьянчуга он или нет. Да и вообще, ты же слышал эту фразу, да? Восторг, да и только.

– Мисс Хильдшер говорила, что, давая деньги вот таким побирушкам, мы спонсируем мафию.

– Это тоже правда. – Марк вернулся к чтению газеты.

– Так давать или нет?

– Давать, – сказал Марк. Потом добавил: – Или нет.

– Да можешь ты хоть раз ответить на вопрос нормально, конкретно и понятно?! – буквально завыл Эзра.

– Могу, – ответил Марк. – Доволен?

Эзра закатил глаза. Но тут колокольчик звякнул еще раз. На табличке появилась надпись «Милан».

В лавку боком протиснулся огромный мужчина в облегающем свитере. Эзра охнул, глядя на нечеловеческие мышцы, и почему-то подумал, что у этого гиганта, очевидно, есть слуги, которые его бреют, кормят и подносят телефонную трубку к уху, ведь согнуть руки он наверняка не может. Да и одежду, похоже, шьют прямо на нем. А провинившихся слуг он ест.

Марк надел очки, вероятно, для того, чтобы гигант, сделав неловкое движение корпусом, случайно не выколол ему глаз одним из исполинских торчащих сосков.

– Добрый день, синьор Кауфман, – вежливо поздоровался великан. – Меня зовут Алессандро. Мне вас порекомендовала Клара, она сказала, что вы можете мне помочь.

Эзра представил, что этот великан сейчас попросит волшебную чесалку для спины, ведь сам он не дотягивается, а последнего слугу съел еще на прошлой неделе. Паренек попытался не рассмеяться от собственной шутки, в итоге получился сдавленный кашель.

Великан повернулся к нему.

– Здравствуйте, – уважительно поздоровался мужчина.

– Здравствуйте, – серьезно ответил Эзра.

– Чем, собственно, я могу вам помочь, по мнению Клары? – уточнил Марк.

– Моя супруга мне изменяет, – глядя на газету за 1971 год, ответил мужчина.

– Печально. И что же вам нужно? Яд? Нож? Револьвер?

– Нет. Или да. Возможно, – раздельно проговорил мужчина.

– Даже интересно, сможете ли вы найти четвертый вариант, если дать вам еще подумать, – сыронизировал Марк.

– Мне кажется, что она изменяет мне, – пожав двумя холмами, растущими там, где у обычных людей плечи, ответил Алессандро.

– Кажется или изменяет? – начал терять терпение Марк.

– Я не уверен.

– Ну так уверьтесь!

– В чем? – не понимая, спросил гигант.

– В любом из вариантов. И скажите, что вам от меня надо!

– Что-нибудь, что помогло бы мне узнать наверняка, верны ли мои подозрения, – наконец решился Алессандро.

– Наймите частного сыщика, – посоветовал Марк.

– Я им не верю.

– А мне, значит, верите? – усмехнулся Кауфман.

– Я верю Кларе.

– Лучше бы верили себе, – буркнул Марк. – Эзра, дай ему плащ Казановы.

Паренек послушно пошел в глубину лавки, какое-то время возился там, а потом вернулся с вешалкой и чехлом для одежды. Протянул его гиганту. Тот аккуратно взял его в руки.

– Он на меня не налезет, – с сомнением протянул Алессандро.

– Он и не должен. Наденьте его на супругу, если она неверна, то ткань изменит цвет, – проскрипел Марк.

– И тогда я все пойму, – будто бы давая обещание, пробурчал Алессандро.

– Ну да. И что это даст? – спросил Кауфман.

– Уверенность, – ответил гигант.

– А, понятно. Скажите, а вы случайно не лечите кашель ртутью?

– Нет, – Алессандро помотал головой. – А почему вы спрашиваете?

– Да говорят, что помогает, – отмахнулся Марк. – С вас двести долларов.

Алессандро расплатился, попрощался с Кауфманом и Эзрой и ушел. В лавке сразу стало просторно.

– Если бы я был им, то я был бы самым уверенным человеком в мире, – протянул Эзра.

– Тогда он был бы тобой. Сидел бы тут и делал вид, что что-то понимает в жизни, – осадил его Марк.

– Но почему вы не дали ему что-нибудь, что сделало бы его увереннее? Проблема же в этом?

– Он знал, что хотел, и попросил это. Как говорится, у вас товар, а у нас купец, так давайте же меняться.

– Ну, кроме шуток…

– Это самая уродливая фраза, которую я только слышал, – скривился Марк. – Ты уже выбрал колледж, в который будешь поступать?

– Нет.

– Почему?

– Да сдался мне этот колледж! Ты мне уже плешь проел с ним, – взорвался Эзра. – Зачем он вообще нужен? Он что, источник счастья?!

– Ого. – Марк заинтересованно посмотрел на красного от злости Эзру. – Нет, не источник счастья, но справедливости ради замечу, что он и причиной для несчастья не является.

– И что?! Это повод туда поступать?

– Хочешь, объясню, зачем поступать, без эфемерных материй вроде счастья?

– Ну. – Эзра скрестил руки на груди.

– Следи за логикой. Согласен ли ты, что возможность выбирать из множества вариантов – это здорово?

– Да.

– Отлично. Допустим, сейчас перед тобой миллион возможных вариантов развития событий. Миллион жизненных путей. При этом есть два глобальных варианта: поступать в колледж или нет. Представь, что ты решил не поступать. Это нормально, это твой выбор. Согласен ли ты, что твоя возможность выбирать значительно сократилась?

– Нет! Иду куда хочу, делаю что хочу! – спорил Эзра, скорее ради спора, чем понимая суть.

– Ну да, это целых два варианта. Давай честно: просто в силу того, что у тебя нет диплома, тебе закрыта примерно половина возможных вариантов. Ты не устроишься работать туда, где нужно высшее образование, не станешь ученым, не поймешь книг, для понимания которых требуется определенный уровень образования. Осталось, допустим, пятьсот тысяч вариантов.

– Ладно, я понял принцип, – поднял руки Эзра, – но зачем мне тысячи вариантов выбора, если мне нужен только один!

– Это свобода, – ответил Марк. – Трудно подобрать лучшее определение для свободы, кроме как возможность выбирать.

– Но если я выбираю один вариант, это ведь не ограничивает мою свободу!

– Согласен. – Марк уважительно покивал головой. – И что же это за выбор?

– Я хочу остаться тут.

– В паршивом Хьюстоне? – ужаснулся Марк. – Да там целый мир! Ты можешь поехать куда угодно и делать что угодно!

– Да нет, тут – это в лавке.

– Почему? – В глазах Кауфмана отразилось искреннее удивление и непонимание. Будто паренек только что сказал ему, что собирается сунуть голову в пасть Алессандро.

– Потому что тут мое место, – пожал мальчик плечами.

– Нет, тут мое место, – с сожалением покачал головой Кауфман.

– Интересно, а где тогда мое? – снова скрестил руки на груди Эзра.

– Понятия не имею. Знаешь, где ошибка в твоей логике?

– Ну?

– Ты представляешь себе выбор как нечто статичное. На самом деле ты делаешь выбор постоянно. Один и тот же выбор в том числе. Каждое утро, вставая на пробежку, человек делает выбор бежать. Приходя домой после работы, он смотрит на жену и делает выбор любить. Каждый день. Каждую минуту. Или делает другой выбор – не бежать и не любить. Уйти из колледжа – пожалуйста. Осознать в тридцать лет, что надо срочно в колледж, тоже вариант, но чертовски сложный. А что до лавки, так она никуда не денется, в отличие от живости твоего подросткового ума. – Марк ткнул Эзру пальцем в лоб.

– Ладно, согласен, – неохотно признал Эзра. – Но мне все же кажется, что ты меня где-то обманул, хотя я и не понимаю где.

– Хотя бы ради того, чтобы понять где, стоит поступить в колледж.

– Знаешь, мне просто немного страшно уезжать отсюда. Тут все такое родное, знакомое.

– Даже жабы иногда перебираются в другое болото. У тебя час, чтобы выбрать колледж!

– Всего час?!

– А что там думать? – пожал плечами Марк. – Кстати, помимо выбора, есть еще одна важная причина для поступления.

– Какая?

– Ну, ты сможешь унижать товарищей, которые не поступили в колледж, – хмыкнул Марк. – Это важнее, чем тебе кажется сейчас.

Снова звякнул колокольчик. Оба посмотрели на надпись на табличке, но та не поменялась. В дверь снова протиснулся Алессандро.

– Синьор Кауфман?

– Ну теперь-то тебе точно нужен яд, – резюмировал Марк.

– Нет, я бы хотел вернуть деньги.

– Что?

– Если это возможно, конечно.

– Я не понял, – прищурился Марк, – что-то не так с плащом?

– Нет, просто…

– Тогда с чего вы решили, что имеете право на эти ваши туда-сюда?! И речи быть не может! – Марк сурово посмотрел на гиганта, тот даже отступил назад.

– Хорошо, извините.

– Почему вы решили вернуть деньги? – спросил Эзра.

– Я же правильно все понял, все ваши намеки, дело в уверенности. В доверии к себе. Плащ – не чудо, вы дали мне больше, и я навечно ваш должник, синьор Кауфман!

– Я бы не стал кидаться такими громкими клятвами, – фыркнул Марк.

– Так или иначе, спасибо!

Гигант попятился и вышел из лавки.

– Ты слышал?! – ликовал Эзра. – Да этот пещерный тролль вернул мне веру в чудеса. Да что там, в людей! Он понял!

– Ему кажется, что он что-то понял. Он просто внушаемый и неуверенный в себе дурачок. Вдобавок трус, не решившийся узнать правду, – возразил Марк из-за газеты.

– Ты как всегда, – махнул рукой Эзра. – Ну с чего ты это решил?

– Попробуй угадать.

– Даже не буду пытаться, – отмахнулся паренек.

– Как хочешь.

– Кстати, я определился с колледжем, – похвастался Эзра.

– Осчастливь меня, – абсолютно ровным голосом сказал Марк.

– Очевидно, что если мне нужно максимальное количество вариантов выбора, то нужен лучший колледж.

– Угу, – буркнул Марк из-за газеты.

– А лучший колледж в мире вроде как Оксфорд, – улыбнулся Эзра.

Марк выглянул из-за газеты и посмотрел на него с сочувствием:

– Пришло время рассказать тебе о том, что некоторые варианты для твоего выбора определяет выбор твоих родителей, а у тебя и родителей-то нет. Оксфорд тебе не по карману.

Эзра, как ни странно, не расстроился, а только шире растянул улыбку:

– Помнишь Марию? Красотку, которой ты помог стать мисс мира?

– Не помог, – пожал плечами Марк, – я ее обманул.

– Не важно, она-то думает, что помог! А ценой было одно желание, любое, не противоречащее закону и не наносящее никому вреда. И она, насколько я понимаю, намерена сдержать данное мне слово.

– Так, – Марк отложил газету, – давай уточним. Ты шестнадцатилетний подросток, ну почти шестнадцатилетний. Она – самая красивая девушка в мире по каким-то там критериям. Кстати, сколько ей лет?

– Двадцать два, – мигом ответил Эзра.

– Итак, самая красивая девушка в мире готова выполнить любое желание подростка, скажем даже так – она полностью в его власти, и он просит у нее, внимание, оплатить учебу в университете?

– Ага! – радостно кивнул Эзра.

– Это ненормально, – покачал головой Кауфман, вернувшись к газете.

Эзра улыбнулся и подошел к окну, посмотрел на улицу. Мимо лавки проходили итальянцы, и паренек пытался понять, чем они отличаются, например, от американцев. Смог бы он понять, что это Милан, если бы не видел надпись на табличке? Потом он вдруг повернулся к Марку:

– Ладно, я сдаюсь. Почему ты так уверен, что Алессандро ничего не понял? Что ничего не изменилось? Что он по-прежнему неуверенный в себе громила?

– Зачем он забрал с собой плащ, если тот ему уже не нужен? – ответил вопросом на вопрос Марк.

– Ну ты же не вернул ему деньги, – сказал Эзра. – Вот он и утащил его с собой, не зная, что делать.

Марк ничего не ответил.

Глава 11

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Марк оторвался от газеты и посмотрел на надпись. Прага.

В лавку вошел Генри. В руках он держал торт «Прага» с четырьмя свечами.

– С днем рождения тебя! – запел он, но Марк его прервал:

– Какой день рождения, ты спятил?

– Вообще-то ровно четыре года назад ты…

– Заткнись, – снова перебил его Марк, указывая куда-то за спину. Из подсобки выглянул Эзра.

– Генри! – обрадовался он, потом увидел торт со свечами. – А что за праздник?

– Привет, пацан! – косясь на Марка, поздоровался Генри. – Что за праздник, ну так…

– Годовщина знакомства, – подсказал Марк.

– Кстати, а где вы познакомились? – спросил Эзра.

– Да прямо тут, – ответил Марк, снова углубляясь в чтение.

– Я думал, ты уже в колледже. – Генри поставил торт на прилавок и посмотрел на Эзру.

Тот подбирался к торту с видом охотящегося кота.

– В июле-то? – хмыкнул парень.

– Точно, июль, – кивнул Генри.

Марк внимательно посмотрел на него из-за газеты.

Генри продолжал:

– Кстати, куда поступаешь?

– В Оксфорд, – ответил Эзра. – Я принесу тарелки и нож.

– Ого, силен! Передавай привет профессору Симмонсу! – крикнул вдогонку Генри.

– Ты учился в Оксфорде? – Эзра выглянул из подсобки.

– Да, а что?

– То, что ты, Генри, живое доказательство того, что высшее образование не делает человека умнее, – фыркнул Марк.

Эзра поставил три тарелки, посмотрел на свечи:

– Кто будет задувать?

– Давайте вместе, – предложил Генри.

Марк отложил газету и закатил глаза.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Все трое посмотрели на надпись. Хьюстон. В лавку вошла мисс Хильдшер. Она устало улыбнулась всем присутствующим:

– Добрый день, джентльмены. – Она увидела торт, свечи и неловко помялась на месте. – Я, наверное, попозже зайду.

– У вас какое-то дело? – спросил Марк.

– Да, но это может подождать, – беззаботно махнула рукой мисс Хильдшер.

– Судя по вашей растерянности – нет. Что случилось?

– А что вы празднуете? – невпопад спросила женщина.

– День рождения Генри, – ответил Марк.

Мисс Хильдшер посмотрела на четыре свечи и пожала плечами.

– У него было трудное детство, мы помогаем ему наверстать упущенное, ну вы понимаете, – невесело пошутил Марк, но женщина кивнула так, будто поняла, о чем речь.

– Мы можем поговорить наедине? – спросила она.

Эзра и Генри молча пошли вглубь лавки. Марк выжидающе посмотрел на мисс Хильдшер.

– Я долго откладывала этот разговор. Но однажды это должно было произойти.

– Все когда-то должно произойти, но, может, уже перейдете к сути? – начал терять терпение Марк.

– Мы вынуждены отказаться от ваших денег, – сказала мисс Хильдшер.

– И кто же вас вынудил? – хмыкнул Марк.

– Может, вынуждены – не совсем верное слово…

– А может, и совсем не верное. С чего бы вдруг приюту перестали быть нужны деньги? Сироты кончились? Коммунисты победили? Что?

– Прекратите! – поморщилась мисс Хильдшер. – Просто у нас теперь другой… Жертвователь.

– И чем его деньги лучше моих? – удивился Марк.

– Ничем. Просто это его условие, он должен быть единственным спонсором, – наконец сказала она слово, которого избегала.

Марк неопределенно покачал головой:

– Вам не хватало тех денег, которые даю я?

– Хватало, мистер Кауфман, мы очень вам благодарны, ведь вы практически спасли приют, но…

– Но вас замучила жадность? – закончил за нее Марк.

– При чем тут жадность! – возмутилась мисс Хильдшер.

– Очевидно, что этот замечательный человек предложил вам больше, иначе чего ради вы сейчас переживаете такой стыд. Намного больше.

– Но поймите меня! Если у нас будет больше денег, мы сможем помочь большему количеству детей, предоставить им лучших учителей, нанять хороших специалистов, понимаете?! – Женщина смотрела на него почти с мольбой.

– Конечно, понимаю, – легко согласился Марк. – Именно так и выглядит жадность. Но пусть все будет так, пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь.

– Вы это мне? – стушевалась мисс Хильдшер.

– Нет, – холодно ответил Марк.

– Как бы вы поступили на моем месте? – спросила женщина.

– Я бы разобрался в мотивах этого поступка и был бы готов к любому исходу. Что-то еще?

– Да. – Мисс Хильдшер тяжело вздохнула, очевидно, намереваясь сказать еще какую-то скверную новость. – Мы вынуждены будем демонтировать памятную табличку с вашим именем.

– У меня есть памятная табличка? – удивился Марк.

– Да… пока еще есть.

– Да плевать. До свидания. – Марк демонстративно отгородился от женщины газетой.

– Всего доброго. – Мисс Хильдшер тихо выскользнула из лавки.

К стойке подошли Генри и Эзра.

– Да ты врешь! – продолжая какой-то разговор, воскликнул паренек.

– Я всегда вру, – усмехнулся Генри. – Я прямо сейчас тебе вру!

– Подожди… – Эзра задумался. – Если ты всегда врешь и прямо сейчас мне врешь, значит, ты говоришь правду!

– Но, если я говорю правду, значит, я вру! – улыбнулся Генри.

– Свечи прогорели наполовину, давайте задувать, – предложил Эзра.

– Без меня, – кинул Марк из-за газеты.

– Ну, не порти праздник!

Звякнул колокольчик, на табличке появилась надпись «Багдад». В лавку ввалился мужчина, выглядящий как бедуин в детских книжках. Он подскочил к стойке и выпалил женским голосом:

– Запечатай выход!

– Клара? – Генри присмотрелся к глазам замотанной в тряпье фигуры.

– Жалюзи, Эзра, – спокойно сказал Марк.

Паренек подскочил к ручке, но не успел. Дверь снова распахнулась, в лавку ворвался такой же бедуин, только бородатый. Генри тут же пнул его ногой в живот с такой силой, что тот вылетел из помещения быстрее, чем в него ворвался. Щелкнули жалюзи. Звуки улицы пропали.

– Еще одним входом меньше, – заметил Марк.

– Не одним. Думаю, теперь стоит закрыть все выходы в Ираке, – снимая чалму и тяжело дыша, ответила Клара. Она бросила головной убор и села на пол, привалившись к стойке.

– Привет, – поздоровался Генри.

Клара посмотрела на него, потом на торт прямо у нее над головой.

– Что празднуем?

– Годовщину знакомства, – ответил Эзра.

– Эти женщины, – хмыкнул Марк, – вечно забывают важные даты, да, Генри?

Тот промолчал, покосившись на Клару.

– Тебе принести тарелку? – спросил Эзра гостью.

– Привет, малыш! – только заметив мальчика, поздоровалась Клара.

– Я не малыш, – буркнул тот.

Девушка усмехнулась.

– Справедливо, – заметил Марк.

– Прости. Принесешь мне тарелку?

Эзра ушел в подсобку.

– Принесла? – спросил тихо Марк.

– Нет, пришлось выкинуть по дороге, – сокрушенно покачала головой Клара.

– Плохие новости не могут быть бесконечными, – ни к кому не обращаясь, сказал Марк.

Эзра вернулся с тарелкой.

– Свечи почти совсем догорели. Давайте задувать, каждому по одной!

Все присутствующие, даже Марк, приготовились дуть.

– Три, четыре, – скомандовал Эзра.

Огоньки на свечах сначала заплясали, а потом погасли. Генри достал нож и поделил торт на четыре части. Все принялись жевать.

– Вкусно, – прокомментировала Клара.

Марк крутил в руках вилку и смотрел на свой кусок, когда снова звякнул колокольчик. Все посмотрели на табличку, но на той не было вообще никакой надписи.

– Э-э-э, – протянул Генри.

В лавку вошел мужчина в твидовом пиджаке и аккуратных очках. Располагающе улыбнулся, глядя на собравшихся:

– С днем рождения, Марк! Я не опоздал?

Все посмотрели на Марка.

– Нельзя опоздать туда, куда тебя никто не звал, – холодно ответил Кауфман.

– Не будь таким вредным. Может, предложишь мне кусочек торта?

– Кончился, – отрезал Марк.

– Я могу съесть твой кусок, если ты не против, – улыбнулся мужчина.

– Против, – в очередной раз односложно ответил хозяин лавки.

– Ладно, не буду портить вам вечеринку. У меня для тебя письмо, Эзра. – Посетитель достал из внутреннего кармана большой конверт и протянул его пацану.

Тот не тронулся с места. Посмотрел на Марка. Марк же пристально смотрел на гостя.

Генри сделал шаг, чтобы забрать письмо, но мужчина отдернул руку.

– Нет, тут написано: лично в руки.

Эзра снова посмотрел на Марка. Тот коротко кивнул. Мальчик сделал три медленных неуверенных шага и забрал конверт.

– Был в ваших краях, решил лично обрадовать. Тем более что и повод заглянуть был, так сказать, на огонек, – улыбнулся мужчина.

– Это из Оксфорда, – глядя на конверт, сказал Эзра.

– Именно! До встречи в учебном году! – Посетитель повернулся, чтобы уйти.

– Что это значит? – спросил Генри.

– О, я буду вести у Эзры философию. Жду не дождусь, невероятно талантливый молодой человек.

Мужчина вышел. Наступила тишина.

– Плохие новости не могут быть бесконечными, – неуверенно протянул Генри.

Глава 12

– Почему именно газеты? – спросил Эзра. – Почему не учебник истории, например?

Марк отвлекся от чтения и посмотрел на пацана, потом на газету в своих руках.

– Прекрасный источник информации, – ответил Марк.

– Брось, это же необъективная чушь.

– Именно это и важно.

– Почему?

– Ну вот, например, статья о том, что США собираются бойкотировать Олимпиаду в СССР. Меня интересует не сам факт, а то, как его преподносят.

– И зачем тебе эта пропаганда?

– В ней отражение пропагандиста.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над входом. Марк и Эзра посмотрели на надпись. Краков.

В лавку вошел ужасный старик в потертом на локтях пиджаке. Он помогал себе при ходьбе тростью и едва заметно подволакивал ногу. Эзра не мог оторвать взгляда от его изуродованного лица. Оно будто было собрано из неровно сшитых кусков. Кривое, уродливое и страшное. Губ не было вообще, отчего рот становился похож на безобразную неровную щель с торчащими оттуда зубами.

– Пан Кауфман. – Старик попытался улыбнуться, отчего ужасная щель, заменявшая ему рот, стала еще страшнее.

Марк удивленно поднял брови и всмотрелся в лицо посетителя. Тот приложил трясущуюся руку к груди.

– Я Виктор. Помните меня?

Эзра поймал себя на том, что морщится. У него зачесалось лицо, причем не что-то конкретное, например нос или щека, а будто бы все сразу.

– Новак? – предположил Марк.

– Да! – обрадовался старик. – Новак! Как поживаете, пан Кауфман?

– Никак, – равнодушно ответил Марк.

Старик почему-то хихикнул.

– Я знал, что однажды вы вернетесь! Знал! Я каждый день приходил к вашей лавке и был уверен, что рано или поздно толкну дверь и она откроется, – радовался ужасный старик, воздев палец.

– Эзра, принеси стул, – попросил Марк, косясь на мальчика. Потом спросил у Виктора: – Я не сегодня вернулся, где же ты был все это время?

– Года четыре назад я сдался, – признался старик. Он благодарно кивнул Эзре, который принес ему стул.

Парень вздрогнул, встретившись глазами с Виктором. Он только сейчас понял, что один глаз у него стеклянный.

– И как тогда ты сюда попал?

– Случайность. Один человек сказал мне о том, что вы открылись, – ответил Новак, аккуратно сев на стул и вытянув вперед правую ногу. Руки его покоились на стоящей трости. Покоились – неудачное слово, подумалось Эзре, скорее наоборот – беспокоились. Они тряслись, будто у запойного пьяницы с похмелья.

– Я даже догадываюсь, как он выглядел, – вздохнул Марк. – Зачем же ты пришел, Виктор?

– Мне нужна рама, – прямо сказал старик.

Марк подумал немного, потом вдруг спросил:

– Ты все еще рисуешь?

– Нет, конечно. – Он поднял трясущиеся руки. – Контузия.

– Значит, ты хочешь оживить старое полотно. – Марк достал из-под прилавка шкатулку и расшитый бисером кисет.

– Да.

Марк стал набивать трубку. Виктор терпеливо молчал. Эзра неловко мялся, не зная, куда себя деть.

– Паршиво выглядишь, – закурив, сказал Марк.

– Война, – пожал плечами Виктор.

– Война – это тоже паршиво.

– А вы были на войне, пан Кауфман? – с вызовом спросил Новак.

– Был, – спокойно ответил Марк. – Эзра, принеси старую раму.

Помощник удалился вглубь лавки. Настала тишина. Обычно такая пауза в разговоре вызывает неловкость. Но не сейчас. Старики сидели напротив и, ничуть не стесняясь, рассматривали друг друга.

– Вы прекрасно сохранились, пан Кауфман, – сказал наконец Виктор.

– Да. Но если тебе интересно, то чувствую я себя совсем не так здорово.

– Ну уж не хуже меня, – усмехнулся Новак.

Из-за стеллажей появился Эзра. Он тащил огромную старинную раму для картины.

– Я думал, что она меньше, – задумчиво сказал Виктор.

– Дотащишь? – спросил Марк.

– Нет. Наверное, придется прислать за ней посыльного. Вы ведь не собираетесь снова закрыться?

– В ближайшее время не планировал, – хмыкнул Марк.

Виктор с трудом встал. Снова посмотрел на раму, протянул руку, чтобы коснуться ее, но передумал.

– Я отправлю соседского мальчишку. Сколько она стоит?

– Сто пятьдесят, – ответил Марк, внимательно глядя на Виктора. – А какую картину ты хочешь оживить?

– Она называется «Девушка на качелях», – неопределенно ответил Новак.

– Да хоть мужчина на осле, – пожал плечами Кауфман. – Название мне ни о чем не говорит. Что на ней изображено?

– Девушка, в которую я был влюблен.

– Был? – уточнил Марк.

– Влюблен, – поправился Виктор.

– Ясно.

– До свидания, пан Кауфман.

– В твоем возрасте логичнее говорить «прощайте», – заметил Марк. – Можно и не дожить до следующей встречи.

– Вы всегда умели подбодрить.

Виктор положил на прилавок деньги и ушел. Марк долго смотрел ему вслед.

– Что значит оживить картину? – спросил Эзра.

– То и значит.

– Я имею в виду, как это выглядит? Например, он оживит картину с девушкой, и она выйдет из рамы? Станет настоящей?

– Наоборот. – Марк принялся вытряхивать трубку. – Это работает в другую сторону, ты можешь войти в картину.

– И что там? – округлил глаза Эзра.

– Не знаю, никто не вернулся, чтобы рассказать. Но логично предположить, что там то, что нарисовано.

– То есть Виктор встретится со своей возлюбленной?

Марк вычистил трубку, убрал ее в шкатулку. Потер шею:

– Не думаю.

– Почему? – удивился Эзра.

– У тебя есть мечта? – ответил Марк вопросом на вопрос.

– Да, – подумав, ответил Эзра.

– Представь ее хорошенько. В деталях. Представил?

– Да.

– А теперь представь, какой ты в этой мечте. Как ты выглядишь?

– Ну… – начиная догадываться, протянул Эзра.

– А теперь представь себя в этой мечте таким же склеенным по частям, как Виктор. Что-то уже не так привлекательно, да?

– Я почему-то никогда не думал о том, какой я в моих мечтах. Никогда не допускал, что к тому моменту я могу быть старым и больным. Я как бы по умолчанию такой, как сейчас, – задумчиво сказал Эзра.

– Он тоже. Причем в его случае все еще хуже. Там, в картине, – девушка, которую он нарисовал еще до контузии. То есть, наверное, еще до 1939 года. Молодая, красивая, нежная, она оборачивается и видит это чудом выжившее военное недоразумение. Это как сказать серферу, что за этой дверью рай, где идеальные волны, но пускают туда только безногих.

– Думаете, он не решится?

– Виктор – нет. Особенно учитывая, каким красивым он был когда-то. Если вернуться к аналогии с серфингом, то он был королем прибоя. Думаю, ему его уродство кажется совсем невыносимым.

– Так! – вдруг вскинулся Эзра. – Он думает, что он урод!

– И у него есть на это некоторые основания, – хмыкнул Марк. – А что?

Эзра не ответил. Он выскочил из лавки. Марк только посмотрел ему вслед. Прошло минут десять, прежде чем звякнул колокольчик и Эзра вернулся. Не один, с Виктором.

– Пойдемте! – Юноша буквально тащил старика за собой.

Тот пытался двигаться быстрее, но явно не мог. Марк с интересом наблюдал за происходящим.

Эзра тащил Виктора вглубь лавки, туда, где стоял прислоненный к стене огромный прямоугольник, обтянутый тканью. Марк понял задумку, хмыкнул.

– Так, становитесь тут. – Эзра указал на место напротив зеркала. – Я сейчас.

Паренек принялся стаскивать ткань.

– Я не совсем понимаю, что я должен делать? – спросил Виктор.

– Просто смотрите! – Эзра наконец справился с тканью, она упала, открыв зеркало.

– Что… что это? – Старик завороженно смотрел на свое отражение.

– Это зеркало показывает, каким вас видят другие, – сказал Эзра.

– Он имеет в виду, что таким тебя увидит она, – уточнил подошедший Марк.

– А все не так уж плохо, пан Кауфман, – крутясь перед зеркалом, сказал Виктор. Он даже ногу перестал подволакивать.

– Ну, у меня когда-то была линейка, которая при измерении показывала такой результат, который хотел видеть ее хозяин, – усмехнулся Марк.

– Какая глупость, – нахмурившись, сказал Эзра.

– Смотря что мерить, – в один голос возразили Марк и Виктор.

– Спасибо, Эзра, – посерьезнев, сказал Виктор.

– Зеркало не продается, – заметил Марк.

– Жаль. Но все равно спасибо.

Виктор еще раз посмотрел на свое отражение и улыбнулся своей страшной улыбкой. Потом пошел к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Марк спросил:

– Как ты понял точку отсчета зеркала?

– Ну, я долго думал о нем, когда увидел впервые. Зеркало показывает нам то, как нас видят другие. Очевидно, что это какие-то конкретные люди, потому что большинство нас никогда и не видело. Я предположил, что оно отражает взгляд тех, кто для нас важен. Я подумал, что близкие люди не видят его уродом, они ведь видят то, что за всем этим. – Эзра указал рукой себе на лицо, подразумевая Виктора.

– Рискованное было предположение, но риск оправдался, – кивнул Марк.

– Каким же он видел себя? – задумчиво спросил Эзра.

– Никто не видит нашего уродства таким страшным, каким видим его мы, – ответил Марк. – Не хочешь довести дело до конца?

– В каком смысле? – не понял Эзра.

– Помоги ему отнести раму, заодно по Кракову прогуляешься.

Паренька не пришлось просить дважды.

Глава 13

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк и Эзра посмотрели на надпись. Вестерос.

– Сноу или Ланнистеры? – хмыкнул Эзра.

– Что? – не понял Кауфман.

– Не обращай внимания.

В лавку вошла довольно объемная женщина с заметными даже из-за прилавка усиками, недовольно огляделась. Следом за ней вошел, а точнее, был буквально втащен за руку худой бледный мальчик в рубашке, застегнутой на все пуговицы.

– Это вы продаете всякие волшебные штуки? – посмотрев на Марка, спросила усатая дама.

– К сожалению, да, – вздохнул Кауфман. – Чем могу помочь?

– Хорошо, – кивнула женщина, таща за собой мальчика, как на буксире. – Нам нужно что-то для здоровья.

– Вы не выглядите… нездоровой, – заметил Марк.

– Я – нет. Но вот Карл постоянно болеет. – Женщина поставила мальчика перед собой, как бы предлагая полюбоваться на виновника визита.

– Хм… – Марк глянул на нахмуренного Эзру. – И что же за болезнь?

– Мы постоянно простужаемся.

– Вы?

– Карл.

– Как насчет зарядки, спорта, закаливания и тому подобных естественных способов укрепления иммунитета? – без особой надежды уточнил Кауфман.

– Вы с ума сошли? Карл и так слишком слаб! Какой спорт?!

– Пожалуй, тут я бессилен, – пожал плечами Марк.

Карл тем временем протянул руку к статуэтке жабы на ближайшей полке, но был отдернут за руку мамой.

– Войдите в мое положение, – попросила женщина. – Мальчик растет слабым и больным, мне просто необходимо что-то из вашего ассортимента. Я знаю, что у вас есть что-то такое, мне рассказывали!

– Есть, – согласился Кауфман, – но это не значит, что я вам это дам.

– Почему? – удивилась женщина.

– Как вас зовут?

– Сара.

– Знаете, Сара, лечить нужно не Карла, а вас, как бы грубо это ни прозвучало. Парень вполне здоров, просто вы его своей опекой довели до такого состояния.

– Не надо меня учить воспитывать детей! – возмутилась Сара. – Я уже вырастила двоих!

– Завидное достижение, – хмыкнул Марк.

– Мы уходим! – Она потащила мальчика за собой, но тот вдруг воспротивился.

– Я не хочу уходить.

Кауфман удивленно нахмурился и поискал глазами Эзру. Тот словно сквозь землю провалился.

– Нам пора! – Женщина предприняла вторую попытку, но парень только сильнее уперся.

– Да что с тобой! – всплеснула руками Сара. – Ты плохо себя ведешь!

– Я нормально себя веду! А ты вечно командуешь! И ничего мне не разрешаешь! – В Карла будто бес вселился.

Кауфман вздохнул и достал из-под прилавка трубку. Принялся ее набивать.

– Молодой человек! – перейдя на ультразвук, кричала Сара. – Вы совершенно распоясались и будете наказаны!

– Мне все равно! – Карл скрестил руки на груди.

– Тогда я ухожу одна, – прибегла к последнему аргументу усатая дама. После чего нарочито медленно двинулась к выходу.

Марк и Карл проводили ее взглядом до двери.

Не прошло, конечно, и минуты, как снова звякнул колокольчик.

– Прошу прощения, вы не могли бы подойти к прилавку? Думаю, я все же могу вам помочь, – влез Марк в назревающий скандал.

Сара медленно подошла к прилавку, где уже стоял Карл. Кауфман затянулся и выпустил струю дыма в лицо женщине, вторую – в лицо мальчику.

– Сейчас вы забудете все, что происходило тут на протяжении последних десяти минут, и пойдете домой. А там все будет по-прежнему. И сюда вы больше никогда не вернетесь.

Женщина и мальчик сомнамбулически кивнули и развернулись к двери.

– Да, и еще, – сказал вдогонку Марк. – Сара, сбрейте уже эти усы!

Когда дверь за ними закрылась, он поискал взглядом Эзру.

– Ну и где ты?

– Тут, – буркнул паренек откуда-то из глубины лавки.

– Не желаешь ли кое-что мне объяснить?

– Не очень.

– А придется. – Кауфман терпеливо дождался, пока Эзра подойдет к прилавку. – Итак?

– Я хотел ему помочь, – пожал плечами мальчик, потом зло фыркнул на Марка и добавил: – А ты все испортил.

– Само собой, это я во всем виноват. Может, растолкуешь мне свой ход мыслей?

– Очевидно же, что все его проблемы со здоровьем – из-за чокнутой мамаши, которая его буквально затискала. То не делай, туда не ходи, с этими не дружи. Ну я и решил добавить ему немного характера.

– Уколол иглой Уоллеса?

– Ну да, – ответил Эзра. – Характер и свободолюбие ему не помешают.

– А еще желание носить килт, – хмыкнул Кауфман. – Чего ты хотел добиться?

– Как чего? Чтобы он мог сопротивляться ее влиянию! Ну ты же сам слышал это ее ужасное «мы». «Мы болеем. Нам нужно что-то!» – распалившись, вещал Эзра. – Да она его замучает!

– Не будем углубляться в детали. Итак, ты хотел, чтобы он освободился от ее влияния, так?

– Да!

– И поэтому втащил его в круг своего влияния? Избавил от одной несвободы ради другой? – Марк скептически хмыкнул. – Тебе самому это не кажется глупым?

– А что я должен был делать?! Не сидеть же сложа руки, как ты!

– Не знаю, что ты должен был, но ты точно не сможешь кому-то помочь вылезти из ямы, выкопав для него более глубокую яму поблизости. Раньше на него влияла мама, теперь твой юношеский максимализм, что изменилось?

– Он стал свободнее! – скрестив руки на груди, сказал Эзра.

– Нет, он просто стал зависеть от другого. Раньше зависел от мнения мамы, после укола – зависим от болезненного свободолюбия. Кстати, неизвестно, что сделает его более несчастным.

– Конечно, мнение мамы! – безапелляционно заявил Эзра.

– Но она наверняка утверждала бы обратное, – возразил Марк. – Почему ты решил, что твое мнение верное?

– Да это очевидно! – разозлился паренек.

– Вовсе нет, – не согласился Марк.

– Да ты вообще ее видел?! – указав на дверь, спросил Эзра.

– Видел. А теперь скажи мне, в чем между вами разница? Кроме усов, конечно, – у нее они явно пышнее, чем у тебя.

Эзра на секунду сбился с мысли и покраснел. Потом сказал:

– Не знаю.

– Ее и нет, – ответил Марк. – Тобой двигало вовсе не желание ему помочь, тобой двигала уверенность, что ты знаешь, как ему будет лучше. Что ему нужно и как правильно жить. Его мамой, кстати, двигало то же самое.

– Ты как-то все перевернул, – нахмурился Эзра. – Я все-таки думал о чем-то хорошем.

– Тебе так кажется. До тех пор, пока ты не можешь ответить себе на вопрос, чтó ты делаешь, как и зачем, – ты себе не хозяин.

– А кто тогда хозяин? – спросил Эзра.

– Да вот такая же мамаша, как у Карла, только у него она снаружи, а у тебя уже прочно заняла свое место в голове. – Кауфман ткнул паренька пальцем в лоб.

– И чего с ней делать?

– Внимательно слушать и не давать командовать.

Глава 14

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Марк проигнорировал ее, задумчиво глядя на стену.

– Привет! – раздался голос Эзры. Паренек устало кинул сумку на прилавок.

– Ты очень вовремя. Помоги повесить картину. – Марк указал на прислоненное к стене полотно в тяжелой старинной раме.

– Хорошо. – Эзра повернул ее к себе и посмотрел.

На картине была изображена улыбающаяся девушка на качелях, подвешенных на ветку могучего дуба. Позади нее, вытянув руки, стоял высокий красивый мужчина в военной форме.

– Недурно, – улыбнулся Эзра.

– Присмотрись внимательнее, – посоветовал Марк.

Эзра стал вглядываться в детали, пытаясь найти то, на что намекал Кауфман. Вдруг изображение ожило. Качели рванулись вперед, девушка беззвучно смеялась, а мужчина, в котором едва-едва угадывался Виктор, продолжал ее раскачивать. Эзра на секунду отвлекся, и все исчезло. Снова статичная картинка.

– Круто! – восхитился Эзра.

– Как прошел твой первый учебный день? – поинтересовался Марк.

– Ну, – неопределенно пожал плечами Эзра, поднимая картину, – могло быть и хуже.

– Что-то случилось? – насторожился Марк.

– Да нет, просто я никогда не видел столько… мажоров.

Кауфман непонимающе посмотрел на паренька, потом усмехнулся:

– Ну да, ты же еще не был в Москве.

– Теперь, наверное, и не буду.

– Было бы глупо с твоей стороны иметь возможность там оказаться и не использовать ее. И чем тебя, собственно, так огорчили богатенькие отпрыски богатеньких родителей?

– Не знаю, они такие… Ну не знаю, все напоказ, роскошь, крутые машины, – ответил Эзра.

– Я бы с тобой согласился, если бы ты сказал, что они бывают тупыми, невоспитанными, как и любые другие люди. Но это…

– А что это? Ходят как цари! – разозлился Эзра.

– Они обычные люди, просто своим богатством напоминают тебе о твоей нищете, – спорил Марк.

– В нищете нет ничего плохого!

– Нет. Но ты смотришь на тупого богача и думаешь: а почему, собственно, у него все это есть, а у меня нет? И хорошо, если ты задаешь себе правильные вопросы вроде «А могу ли я такого достичь? Делаю ли я что-то не так? Хочу ли я быть таким же богатым? Какую цену я готов заплатить за это?». Но, скорее всего, ты думаешь о другом.

– Это несправедливо! – воскликнул Эзра. – Я каждому из них дам фору в сто очков!

– Мир несправедлив, к счастью. А вообще – не факт, что ты дашь им фору. Вдобавок, по твоим словам получается, что ты лучше них, так? Это ты считаешь себя лучше, а не они?

– Может, и так. У тебя вечно все наоборот.

– Я просто стараюсь думать в пределах своей башки, а не лезть в чужую. – Марк постучал себя пальцем по виску.

– Ну вот и думай, – буркнул Эзра, забивая гвоздь. Он вдруг понял, что сделал всю работу сам. То есть «помочь» превратилось в «сделать за». Паренек фыркнул и повесил картину. Теперь она висела прямо напротив двери, на стене за стойкой.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Марк и Эзра посмотрели на надпись. Сан-Франциско.

В лавку вошла пепельная блондинка в мини-юбке и в майке с ярким абстрактным принтом. Она осмотрелась, подошла к стойке и оперлась на нее. Эзра вдруг понял, что на ней нет лифчика, и укорил себя за то, что это понял.

Марк посмотрел на нее с молчаливым вопросом.

– Здравствуйте, я от Генри, – сообщила девушка, наивно хлопая глазами.

– Если вы думаете, что эта фраза способна послужить хорошей рекомендацией, то вы ошибаетесь, – фыркнул в ответ Кауфман.

– Извините, – потупилась девушка. Затем вдруг вскинулась: – Генри сказал, что вы волшебник! Мне надо похудеть.

– Как низко я пал, – прокомментировал Кауфман и взялся за газету.

– Ну пожалуйста! Он сказал, что вы будете отказывать, но потом согласитесь! Мне очень надо похудеть!

Кауфман встал, окинул ее взглядом.

– Где?

– Что где? – не поняла она.

– Где вам надо похудеть? – указывая на идеальную фигуру, уточнил Марк.

– Ну вот тут чуть-чуть и тут.

Кауфман не слушал, он повернулся, чтобы пойти в подсобку.

– Зачем? – вмешался вдруг Эзра.

– Что зачем? – снова затупила девушка.

– Зачем тебе худеть? – спокойно повторил Эзра.

– А ты тоже волшебник? – подозрительно прищурилась девица.

– Он и есть волшебник, я тут просто барахло расставляю по полкам, – сказал Марк посетительнице. И следом совсем тихо Эзре: – Выкручивайся сам.

Тот открыл рот, но Марк удивительно проворно шмыгнул в подсобку.

– Ну так как с похудением? – с надеждой спросила девушка.

– Как тебя зовут? – ответил Эзра вопросом на вопрос, усаживаясь на место Марка.

– Эмма, а тебя?

– Это не так уж важно. – Эзра сделал неопределенный жест рукой.

– Так что насчет похудения? – еще раз спросила Эмма.

– Так зачем тебе худеть?

– Ну… Чтобы стройной быть, – как-то неуверенно ответила она.

– Логично, что не наоборот, – невольно скопировав ворчание Марка, сказал Эзра. – Цель какая?

– Да блин, похудеть! – потеряла терпение девушка.

– Зачем? – настаивал Эзра.

– Чтобы быть стройной!

– Эмма, ты стоишь в самом чудесном месте в мире и просишь о похудении?! Причем просто ради похудения?! – не выдержал уже и Эзра. – Ты вообще нормальная?

– Я нормальная! Что непонятного – мне надо похудеть! Поможешь ты мне или нет?!

Из подсобки вышел Марк и, проходя мимо кресла, шепнул Эзре:

– Добро пожаловать в ад.

– Боже, да лучше бы мозгов попросила, – пробурчал мальчик себе под нос.

– Я не тупая! – Каким-то чудом Эмма расслышала. Хотя это было решительно невозможно.

– Она глухая, – подсказал Марк, идя обратно в подсобку. – Отлично читает по губам.

– Прости, – стушевался Эзра, – я не это имел в виду. Просто понимаешь, у похудения… Похудания… ну, в общем, у этого ведь есть какая-то цель! Что будет, когда ты похудеешь? – спросил он, предпринимая последнюю попытку добраться до истины.

– Ну… – Она неуверенно посмотрела на Эзру. – Будем считать, что ты, типа, врач и тебе надо знать все.

– Именно так.

– Я буду стройной, и Миллиган точно в меня втрескается по уши, – сказала Эмма.

– А почему бы тогда не попросить что-то, что заставило бы влюбить в тебя этого Миллигана?! – вырвалось у Эзры.

– Ну а вдруг он мне разонравится? Как-то плохо получится. Что ему, всю жизнь потом страдать?

– Логично. А ты уверена, что проблема именно в двух сантиметрах на талии, а не в чем-то еще? – с сомнением спросил Эзра.

– Все остальное я пробовала. Меняла стиль, имидж, даже на скейте каталась, – серьезно ответила девушка.

– И как это должно было помочь? – удивленно спросил Эзра.

– А что еще?! Что тогда вообще нужно этому Миллигану, чтобы он обратил на меня внимание?!

– Может, просто спросить у него, ну, не напрямую, конечно.

– Ты, блин, волшебник или психолог? Что за допрос? Поможешь ты мне или нет?!

Звякнул колокольчик, табличка не сменила надпись. В дверь заглянул коротко стриженный мужчина в строгом костюме и темных очках.

– Мисс Кеннеди, вы опаздываете на прием.

– Сто раз просила меня так не называть, – рявкнула девушка. – Иду!

– Виноват, мисс Кеннеди. – Охранник закрыл дверь.

– Ну?! – Девушка требовательно посмотрела на Эзру.

– Секунду. – Он встал и ушел в подсобку.

Через минуту вернулся с каким-то пузырьком.

– Вот.

– Что это?

– Ну… Зелье, – неуверенно сказал Эзра.

– Зелье так зелье. Сколько с меня?

– Два… двадцать два доллара.

– Я прям на черную пятницу попала, – фыркнула девушка. – Карточки принимаете?

– Нет, – смущенно ответил Эзра.

– Сдача с сотки есть?

– Нет.

– И чеков, дай угадаю, не выдаете.

– И что бы на нем было написано? – усмехнулся Эзра.

– Защитная мантра от налоговой, например.

– Кстати, у зелья есть противопоказания, – вдруг сказал Эзра.

– Ну?

– Никаких животных жиров. Иначе наоборот сработает. – Подумал и добавил: – И мучного.

– Короче, каша из топора. Сдачи не надо. – Девушка, сжав губы в тонкую полоску, положила сотню на прилавок и ушла.

Эзра с облегчением выдохнул.

Из подсобки вышел ухмыляющийся Марк:

– Ну и как на моем месте?

– Я думал, будет лучше, – уступая кресло, сказал Эзра.

– Смешно подстраховался с мучным и жирным, я чуть не рассмеялся.

– Ну… – протянул мальчик.

– И как, похожа мажорка на обычного человека?

– Скорее на человека, который не знает, чего хочет, не пытается это понять и не прилагает ни малейших усилий, чтобы придумать какую-то, отличную от идиотской, стратегию достижения цели.

– Как по мне, так ты себя описал. – Марк взялся за газету.

– Я, кажется, начал понимать, почему ты даешь людям то, что они просят, а не то, что им нужно, – задумчиво сказал Эзра.

– Да кто я такой, чтобы решать, что нужно людям? – удивленно спросил Марк.

– Ну, мне кажется, что сейчас это было очевидно, – пожал плечами Эзра.

– Тебе кажется, – ответил Марк.

Они помолчали, погрузившись в свои мысли.

– Кстати, о какой каше она говорила? – спросил Эзра.

– Из топора-то? – уточнил Кауфман.

– Да, кажется, что-то в этом духе.

– Думаю, она намекала на твои убогие и недостойные джентльмена познания в русском фольклоре. Возможно, даже хотела обидеть.

– Чего-то не обидно получилось.

– Действительно, «роллс-ройс» – это обидно, а тупость – почему-то нет.

Звякнул колокольчик, табличка снова не сменила надпись. В лавку вошел широкоплечий блондин в клубной куртке. Классический капитан футбольной команды. На правой стороне груди у него виднелась нашивка «Тигры», а на левой – «Миллиган 14».

– Привет, парни! Я от Генри. Мне бы богатым стать, он сказал, что вы это можете устроить.

– Это к нему. – Марк встал и указал пальцем на Эзру. И тихо шепнул: – Ну что, будешь и дальше играть в бога или дашь ему то, за чем он пришел?

Глава 15

– Рано или поздно придется что-то предпринять. – Генри прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Он постепенно отнимает у тебя все.

– Если он что-то отнимает, значит, у меня что-то есть, – равнодушно ответил Марк.

– Не понял, переформулируй, – нахмурился Генри.

– Если у меня что-то можно отнять, значит, я что-то считаю своим.

– Все равно не понял, какая-то псевдофилософская ерунда. Я тебе вот что скажу, такими темпами у тебя ничего не останется.

Звякнул колокольчик, на табличке появилась надпись «Оксфорд». В лавку вошел Эзра.

– Марк, ты уже знаешь?

– Что я должен знать? – глядя на паренька поверх очков, спросил Кауфман.

– Ну да, ты за современными новостями не следишь! – Эзра пребывал в каком-то взвинченном состоянии.

– Да что случилось? – спросил Генри.

– Приют закрыли, – пояснил наконец Эзра. – Что-то связанное с отмыванием денег. Насколько я знаю, мисс Хильдшер арестована.

– Кажется, сейчас идеальный момент, чтобы сказать, что я предупреждал. Жадность до добра не доводит, – пожал плечами Марк и взялся за газету.

– Как ты можешь так говорить?! – возмутился Эзра. – Она ведь всегда старалась, она…

– Давай без истерик. Я не сказал, что она плохая, но повторю еще раз – мисс Хильдшер жадная. За это и поплатилась, – спокойно пояснил Марк.

Эзра облокотился на прилавок и устало потер лицо.

– Ты как? – спросил Генри.

– Я не знаю. Просто она всегда была такой, ну, наседкой. А теперь говорят, что она отмывала деньги мафии. – Эзра смотрел прямо перед собой. – Неужели тебе ее не жалко?

– Жалость – это ужасно, – фыркнул Марк.

– Такое случается, – протянул Генри, желая подбодрить паренька, но тот посмотрел на него как на идиота.

– Да, каждый день. Воспитательницы-мафиози – одна из главных проблем нашего общества. – Эзра вдруг замер. Посмотрел на Марка: – Это ты!

– Я прослушал твои вопли, что ты говорил? – Марк выглянул из-за газеты.

– Я говорил, что это все из-за тебя! Вокруг этой лавки вечно происходит какой-то дурдом! Это ты… – Мальчик не знал, в чем именно хочет обвинить Марка.

– Я не могу этого полностью отрицать, – спокойно ответил Кауфман.

– Может, ты наконец-то что-нибудь объяснишь? – Эзра посмотрел на Марка, тот удивленно поднял брови:

– Объясню что? Значение слова «жадность»?

– Хватит крутиться, как уж на сковородке!

– Так, спокойно, давайте полегче! – встрял Генри. – Эзра, поверь, мы на твоей стороне.

– А кто на другой? – вдруг спросил паренек.

– Клянусь, он поймал тебя за язык, как пятиклассника, – засмеялся Кауфман, – выкручивайся из этого сам.

– Эзра, пойми нас правильно, мы не можем рассказать тебе всего, – виновато начал Генри.

– Я имею право знать! – наседал Эзра.

– И кто же дал тебе такое право? – усмехнулся Кауфман.

– Это как минимум логично! Предупрежден – значит вооружен!

– Ценность знания в наше время сильно преувеличена, – ответил Марк.

– Что это значит? – не понял Эзра.

– Не надо знать и готовиться. Это все равно не поможет. Не ври, не потакай своим слабостям, не предавай себя, и тогда тебе ничего не грозит, – пояснил Кауфман.

– Ну да, скажи еще, что надо жить по заповедям, – фыркнул Эзра.

– Хуже от этого точно не станет, – серьезно заметил Марк. – Как говорил один мой знакомый, нормально делай – нормально будет.

Наступила тишина. Паренек смотрел куда-то в стену, Марк читал газету, а Генри не знал, куда себя деть.

– У тебя вроде бы сегодня была философия? – закинул он пробный шар.

– Да.

– И как? – поинтересовался Марк.

– Вообще-то хорошо. Мистер Гуд довольно необычный преподаватель.

– Мистер Гуд, – хмыкнул Марк.

– В чем это выражается? – уточнил Генри.

– Например, он сказал, что сдать его предмет очень трудно, но он уважает наше время и всем, кому достаточно проходного балла, он поставит зачет прямо сейчас, на первом занятии. Единственное условие – не ходить на его лекции.

– А те, кому недостаточно проходного балла? – перебил Генри.

– Ну, мы будем ходить, – пожал плечами Эзра. – Он сказал, что будет трудно, но интересно.

– Ты сделал правильный выбор, горжусь тобой, пацан! – воскликнул Генри.

– Как знать, – покачал головой Марк.

Как-то странно, будто бы дважды звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Все посмотрели на надпись. Дели. В лавку вошел высокий мужчина в военной форме и в чалме. Он осмотрелся и привычным жестом провел рукой по бороде.

– Приветствую, – серьезно поздоровался посетитель.

– Добрый день, – хором ответили все трое.

– Могу я узнать, кто из вас Марк Кауфман?

– Можете, – ответил Марк, – наверняка. Еще что-то?

Военный улыбнулся и снова провел рукой по бороде. Эзра заметил какой-то браслет. С виду не драгоценный.

– Я могу открыто говорить при ваших друзьях? – уточнил посетитель.

– Даже я не могу себе этого позволить, – буркнул Кауфман, – но вы можете рискнуть.

– Мне нужно кое-кого убить, – спокойно заявил посетитель.

Эзра округлил глаза и посмотрел на Марка. Тот никаких признаков удивления не выказывал.

– В моей лавке нет ничего, что могло бы убить человека, – сказал Кауфман.

Мужчина кивнул, потом достал из внутреннего кармана какую-то дощечку и положил ее на стойку. Эзра присмотрелся. На самом деле перед ним лежала половина дощечки с незаконченной надписью на незнакомом языке.

– Отец сказал, что это поможет. Он велел попросить у вас черный кинжал.

Марк задумчиво покрутил в руках половину таблички.

– Эзра, принеси белую шкатулку. – Потом обратился к гостю: – Ваш отец сказал вам, что этот кинжал не может нанести вреда человеку?

– Да, – коротко ответил посетитель.

– Значит, цель – не человек, – оглянувшись, негромко сказал Генри.

– Ты сегодня удивительно проницателен, – саркастически хмыкнул Марк.

– Ты же понимаешь, что это решило бы все твои проблемы?

– Убийство не решает проблем, оно их создает.

Гость, хоть наверняка слышал заговорщический шепот Генри, все это время невозмутимо осматривал стеллажи. Наконец появился Эзра с большой белой шкатулкой. Он поставил ее на прилавок и отошел, глядя на Марка.

– Кинжал в шкатулке, – сказал Кауфман посетителю.

Мужчина кивнул и подошел к стойке, взял шкатулку в руки, покрутил.

– Как она открывается?

– Я не знаю, – испытующе глядя на посетителя, сказал Марк.

Тот еще покрутил ее в руках и вдруг открыл. Эзра заглянул через плечо Марка. В шкатулке лежал ничем не примечательный, кроме потемневшего лезвия, кинжал без ножен.

Посетитель достал его и осмотрел. Ловко покрутил в руке. Наконец, кивнув, положил обратно и закрыл шкатулку.

– Благодарю. – Он серьезно посмотрел на Марка.

Тот отмахнулся:

– Я просто вернул то, что ваши предки отдали на хранение.

– Благодарю вас за то, что вы держите слово. Мы этого не забудем.

Мужчина коротко кивнул, развернулся на месте и вышел из лавки.

– Мы этого не забудем, – передразнил вдруг Генри. – У тебя в руках было решение!

– У меня в руках была чужая вещь, – спокойно ответил Кауфман, рассматривая табличку. – Эзра, принеси вторую половину.

Паренек юркнул в подсобку.

– Генри, научись держать свой рот закрытым, пока тебя не научил кто-нибудь другой, – посоветовал Марк. – Помимо прочего, ты готов рискнуть? Готов взять этот кинжал и попробовать?

– Это лучше, чем ничего не делать!

– А если не получится? Готов к последствиям? На самом деле готов – или храбришься?

Генри фыркнул, но ничего не сказал.

Из подсобки вернулся Эзра и протянул Марку вторую половину таблички. Кауфман сложил их вместе, и они вдруг срослись, от разлома не осталось и следа.

Марк покрутил ее в руках. Генри посмотрел на надпись, нахмурился, что-то прошептал.

– Никак не пойму последнее слово, как перевести?

– Ты можешь это прочесть? – удивился Эзра.

– Ну, я вообще-то археолог. Мертвые языки – моя специализация. Так что за слово?

– Это имя, – ответил Марк.

– То есть повелеваю силой слова…

– Закрой рот! – грубо прервал его Марк. – Это работает только один раз!

– Извини, – потупился Генри.

– Когда ты научишься следить за своим языком?! – Марк разозлился не на шутку.

– Особенно тут, – разглядывая табличку, сказал Эзра.

– Что ты имеешь в виду? – мгновенно остыв, удивленно спросил Марк.

– Ну, я про лавку, я давно заметил, что тут есть какое-то волшебство, – пояснил паренек.

– Феноменальный вывод, – хмыкнул Кауфман.

– Нет, я не про все эти чудесные предметы и даже не про то, что отсюда можно выйти в любом городе мира. Я про настоящее волшебство. – Марк и Генри удивленно смотрели на Эзру. Тот продолжил: – Здесь все как-то выпукло, понимаете? Здесь все имеет последствия, причем сразу. Жадность, например, сразу наказывается. Слово должно быть сдержано. Любой страх сразу же оказывается прямо перед тобой, чтобы ты мог посмотреть ему в глаза, и если ты не справишься, он будет возвращаться раз за разом. Понимаете? Все ценности будут проверены, каждый поступок учтен, добро тут будто бы норма, а зло – это просто отсутствие добра. Иногда это бесит, хотя бы потому, что тут ты один на один с собой или с миром, не знаю. Не важно, в итоге все равно никого нельзя обвинить в своих бедах. Ты один.

– Эзра, – помолчав, сказал Марк, – это не волшебство, и лавка тут ни при чем. Так устроен мир.

– Ты, кажется, очень давно не был снаружи, – покачал головой паренек.

Глава 16

– Что ты там пишешь с таким видом? – спросил Марк, оторвавшись от газеты.

– С каким? – не понял Эзра.

– Величественным. Если это не новая Декларация независимости, то я даже не знаю.

– Эссе, – коротко ответил Эзра.

– И на какую же тему?

– Мое идеальное государство.

– Твое? – хмыкнул Марк. – Это, полагаю, домашнее задание от мистера Гуда?

– Да.

– И какое же оно, твое идеальное государство?

– Ну, в общем, я опираюсь на Платона, – уклончиво ответил Эзра.

– Насколько я помню, у Платона было довольно сложно с проблемой насилия. В твоем государстве допускается применять его для воплощения идеалов? – Марк с интересом посмотрел на Эзру.

– Да.

– Цель оправдывает средства?

– Да.

– С каких пор ты стал таким радикальным? – поинтересовался Марк.

– Мистер Гуд говорит, что это нормально для моего возраста.

– И на основе чего он считает, что это нормально?

– Наверное, статистика. Или личный опыт.

– Ты понимаешь, что в твоем идеальном государстве тебя же и отлупили бы дубинами за твой радикализм?

– Только если бы мой радикализм шел вразрез с позицией государства, – заметил Эзра.

– А что еще с ним делать? На что он может быть направлен?

– На врагов, – пожал плечами Эзра и посмотрел на Марка. – А к чему ты это?

– К тому, что твое идеальное государство хромает на обе ноги. Его еще не существует, но у него уже есть некий внешний враг, а внутри работает репрессивная машина.

– Вот знаешь, пока ты не влез, все было хорошо.

– Звучит в духе последних слов тирана, – заметил Марк, вернувшись к чтению.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью, на ней появилась надпись «Сингапур». В лавку вошла Клара в непроницаемых солнцезащитных очках и почему-то в полицейской форме.

– Привет всем, – поздоровалась она.

– Что происходит? – спросил Эзра, разглядывая форму.

– Я устроилась работать в полицию. Теперь наконец-то могу наказывать плохих парней.

Эзра открыл было рот, потом захлопнул его с таким звуком, что Марк вздрогнул. Паренек покраснел и уткнулся в свое эссе.

– Я не хочу ничего знать, – сказал вдруг Марк.

– Что? – удивилась Клара.

– Мне не интересны причины этого маскарада, если тебе нужно, я могу открыть дверь в другой город, но не втягивай меня в это.

– Ты не знаешь… – начала было Клара.

– Именно! И не хочу знать! В этом-то и суть!

– Нет, я не о том, – подняла руки девушка. – Просто Генри сказал, что тебе нужна маска.

– Какая маска? – хором спросили Марк и Эзра.

– Вот. – Клара достала из-за пазухи какой-то пакет, быстро развернула его и извлекла грубую железную маску, покрытую царапинами и сколами. На верхней ее части Эзра увидел какое-то крепление, но не понял, для чего.

– Если бы я о чем-то хотел тебя попросить, то сделал бы это лично, – резонно заметил Марк.

– Ну, я просто подумала, что у тебя нет телефона или интернета, а маска понадобилась срочно…

– Клара! Оглядись, что ты видишь? – вкрадчиво спросил Кауфман.

– Магазин, – не понимая, ответила девушка.

– Это магазин, набитый чудесами под завязку! Тут почти все чудеса в мире! Для меня телефон такой же анахронизм, как для нормального человека голубиная почта!

– Ну да… – согласилась она. – Глупо получилось.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка, все присутствующие посмотрели на надпись. Иерусалим. В лавку вошел Генри. В руке он нес шлем, судя по виду – достаточно древний.

Все молча смотрели на него. Повисла какая-то гнетущая тишина.

– Не надо так смотреть! Я все объясню! – поспешил успокоить их Генри. – Дайте мне три минуты.

Генри почти выхватил у Клары маску, приставил к шлему и повозился с креплением. Теперь лицо того, кто его наденет, будет защищено стальной личиной.

– Вот! – с довольным видом сказал Генри, поставив шлем на стойку.

– Вот! – вторил ему Марк, насыпав рядом стружек от карандашей, которые недавно точил.

Эзра почему-то подумал, что Марк никогда раньше не пользовался карандашами. Но за прошедшие две недели наточил их штук сто. Теперь они торчали из пенала, занимая все место.

– Что «вот»? – непонимающе глянув на стружку, спросил Генри.

– А что «вот»? – повторив вопрос, Марк указал на шлем.

– Что это такое? – тихо спросил Эзра у Клары.

Та пожала плечами.

– Шлем крестоносца! – пояснил Генри Марку.

– Стружка от карандаша! – продолжал паясничать тот.

– Да прекрати ты! – разозлился Генри.

– Твои три минуты подходят к концу, – серьезно сказал Марк. – Сделай так, чтобы я хоть что-то понял.

– Ладно! – Генри покосился на Эзру, кивком поздоровался. – Я думаю, тебе не надо объяснять, что делает этот шлем?

– Снимает сомнения, давай дальше, – кивнул Кауфман.

– А дальше вот. – Мужчина достал из внутреннего кармана кинжал с потемневшим лезвием.

Марк схватился за голову и поставил локти на стойку, глядя перед собой.

– Дай мне сил… – прошептал он, ни к кому не обращаясь.

– Да хватит ныть! – вдруг взорвался Генри. – Пора уже что-то предпринять! Если тебя одолевают сомнения – надевай шлем! У тебя теперь есть все, что нужно!

– Постойте, не горячитесь, – предчувствуя беду, вклинилась Клара.

– Как кинжал оказался у тебя? – ледяным голосом спросил Марк.

– Какая разница?

– Большая! Как?

Эзра никогда не слышал таких интонаций в голосе Марка. Что-то глухое, утробное.

– Я украл его!

– Откуда эта маска? – Кауфман ткнул пальцем в личину.

– Из музея! – огрызнулся Генри.

– Шлем?

– Украл!

– А теперь ты предлагаешь мне взять все это и принять решительные меры, да?

– Да!

– Не кричите! – Клара встала между Марком и Генри. – От этого легче не становится. Давайте по очереди. Генри, зачем это все?

– Зачем? – грустно хмыкнул он. – Вы правда не видите? Все рушится. Все, что дорого Марку, уничтожается. Если мы по-прежнему не будем ничего делать, то ничего не останется, ничего.

– Хорошо, мы поняли, что ты хотел сказать. Марк?

– Послушай свой план. Надеть шлем, который ты украл, чтобы отбросить все сомнения. Взять кинжал, который ты украл, кстати, подставив меня, и пойти творить добро! Видишь какие-нибудь противоречия?

– Добро, зло… – пробурчал Генри и вдруг надел шлем. – Если ты не можешь убить его, я сделаю это за тебя.

– Стой, подожди! Послушай, ты прав, да, прав! – Марк побледнел и вытянул руки ладонями вперед, призывая Генри не торопиться. – Все рушится, это правда. Но это не выход, ты не можешь вот так решить проблему!

– Чушь. – Генри рывком открыл дверь и вышел.

Клара хотела рвануть следом, но Марк остановил ее жестом. Наступила тишина.

– Он собирается убить мистера Гуда? – слишком спокойно спросил Эзра.

– Да.

– Но почему в Израиле? – Эзра указал на табличку над дверью.

– Не знаю. Отсутствие сомнений плохо сказывается на логике, – заметил Марк.

– Хотя это даже символично, – попытался пошутить Эзра. – Ты о чем?

– Последний крестоносец отправился в крестовый поход из Израиля.

– В Англию, – улыбнулась Клара. – Надо бы его остановить, он попадет в беду.

Снова наступила тишина. Все продолжали смотреть на дверь с некоторой надеждой. Даже Марк. Но чуда не произошло, Генри не вернулся.

Глава 17

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк выглянул из-за газеты. В лавку вошел Эзра.

– Привет. – Паренек обошел стойку по какой-то странной дуге и пошел к письменному столу.

Марк удивленно оценил траекторию, но ничего не сказал. Эзра чем-то зашуршал в глубине лавки, потом затих.

– Ты когда-нибудь думал, что мы всего лишь чернила на кончике пера творца? – спросил вдруг мальчик.

– Ты когда-нибудь думал, что Советы распадутся? – тряхнув газетой, ответил вопросом на вопрос Марк.

– Это произошло, кажется, даже до моего рождения, зачем бы мне думать о вероятности того, что уже случилось?

– Ты только что сам ответил на свой вопрос, – заметил Кауфман.

– Я серьезно. Мистер Гуд в качестве домашнего задания предложил нам подумать над этим. Что, если мы просто чья-то фантазия?

– Что тебя в этом так волнует?

– Ну, я не могу этого опровергнуть, понимаешь?

– И ты решил утопить свое неизбывное горе в вине? – хмыкнул Марк.

– Вот… – Эзра тихо ругнулся. – Давай не будем заострять на этом внимание, ладно?

– Хорошо, – пожал плечами Кауфман. – Так что там с чернилами на кончике пера?

– Только представь, что мы герои какой-нибудь незатейливой книжонки, и что тогда?

– И что?

– Мы же просто безвольные куклы, и всем нашим чаяниям грош цена! – как-то театрально сказал Эзра.

– Я рекомендую тебе регулярно употреблять алкоголь в разумных количествах, он активизирует твои речевые способности, – сыронизировал Марк. – А про безвольные куклы – насколько я знаю, у хорошего писателя персонажи живут своей жизнью.

– А если нам не повезло с писателем?

На секунду повисла тишина.

– Тебя несет не в ту степь, – сказал Марк. – И мистер Гуд знал о том, куда тебя занесет.

– У тебя всегда виноват мистер Гуд, – фыркнул Эзра.

– Не важно. Если не хочешь заблудиться, рассуждай в рамках своей ответственности, иначе плохими будут все, от автора до чернил.

– Ты как всегда! После твоих ответов вопросов становится только больше! – возмутился Эзра.

– В этом суть.

– Но мистер Гуд всегда отвечает на мои вопросы однозначно! Все сразу становится понятно!

– Как говорил один умный человек, понимание – приз для дураков, – съязвил Кауфман и углубился в газету.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над входом, теперь на ней появилась надпись «Минск».

В лавку вошел высокий мужчина с неестественно прямой спиной. Он быстро осмотрелся одними глазами и заговорил громким голосом:

– Добрый день. Это вы Марк?

– Может, и я, – неопределенно ответил Кауфман.

– А может, и не вы? – усмехнулся мужчина.

– Именно, – улыбнулся Марк, потом они вдруг сказали хором:

– Смотря кто спрашивает!

Эзра почему-то подумал о квантовой неопределенности, потом подумал, что подумал что-то не то. А потом вдруг задумался о том, кто именно это все подумал.

– Чем могу помочь? – спросил Марк.

– Лучше сразу к делу. Мой сын – наркоман. – Мужчина посмотрел на Кауфмана.

– Я бы сказал, что соболезную, но это неправда.

– Мне и не нужны соболезнования, мне нужно что-то, что помогло бы ему слезть с наркотиков.

– Нетривиальный запрос, – покачал головой Марк. – У меня нет ничего, что непосредственно освобождало бы от зависимости, но можно попробовать действовать косвенно.

– Например? – уточнил мужчина.

– Ну не знаю, есть веревка, которая будет скручивать его по рукам и ногам, когда он соберется принять дозу. Или можно попробовать показать ему, как он выглядит в глазах окружающих, с помощью зеркала. Еще, наверное, можно заменить одну зависимость на другую.

– Это как? – заинтересовался мужчина.

– Ну, допустим, он полюбит что-то больше всего на свете. Возможно, это отвлечет его от наркотиков.

– Думаю, что веревка подойдет. Это выглядит наиболее надежным вариантом, – решил мужчина.

– Куда уж надежнее. Эзра, принеси умную веревку!

– Как этим пользоваться?

– Просто повяжите ее на пояс вашему сыну, дальше она все сделает сама.

– Благодарю! – Мужчина покосился на Эзру, забрал веревку, расплатился и вышел.

– Ты его знаешь? – спросил Эзра.

– Первый раз вижу, – ответил Марк.

– Так что там по поводу мышления в рамках своей ответственности или что-то такое?

– Или что-то такое, – передразнил Марк и углубился в чтение.

Эзра закатил глаза и пошел к письменному столу, когда снова звякнул колокольчик. На этот раз на табличке появилась надпись «Ватикан». В лавку вошел кардинал. Настоящий. На голове дзукетто, в руках четки. Он кивнул Марку.

– Синьор Кауфман, как ваши дела?

– Потихоньку, – ответил Марк.

– Добрый день. – Кардинал поздоровался с Эзрой. – А вы, молодой человек, вероятно, будущий ревнитель договора?

– Нет, – ответил Марк за не понявшего вопроса Эзру. – Это местный алкоголик, подрабатывает у меня.

– Печальный недуг для столь юного возраста, – покачал головой кардинал.

Эзра покраснел и поспешил скрыться за стеллажами.

– Что заставляет наших детей отдаваться во власть змия? – спросил кардинал, не ожидая ответа.

– Мир, который мы построили для них, – уверенно сказал Марк. – Я могу чем-то помочь?

– Не знаю. Понимаешь, мой сын…

– У тебя есть сын? – удивленно поднял брови Марк.

– Ну, я был молод, несдержан. В общем, это сейчас не имеет значения. Проблема в другом. К сожалению, он пристрастился к наркотикам. Я предлагал ему лечение, реабилитацию, но он отказывается. Я бы с радостью поддержал его, если бы он хотя бы попытался.

– У вас там что, трубу прорвало? – хмыкнул Марк.

– Что? – не понял кардинал.

– Не важно. Тебе нужно что-то, что отвратит его от наркотиков?

– Нет, – покачал головой кардинал. – Мне нужно что-то, что укрепит мою веру. Я не могу выбирать за него, я не могу повлиять на него и, конечно, спрашиваю себя, как Он допустил все это. Я стал сомневаться.

– Может, все-таки что-то, что не даст твоему сыну употреблять наркотики? – уточнил Марк. – С этим проще.

– Проще – не значит лучше. Верни мне веру в то, что это тоже часть Его замысла.

– Увы, – развел руками Марк, – ничего такого у меня нет. Ты же знаешь.

Кардинал тяжело вздохнул, перебирая четки.

– Знаю. Поэтому не иду к тому, у кого есть простое решение. Приятно было увидеться. – Кардинал двинулся к выходу, но вдруг повернулся к Эзре. Хотел что-то сказать, но передумал.

Когда дверь закрылась, паренек подошел к прилавку.

– Ты это называешь мышлением в рамках своей ответственности? – спросил он.

– Кардинал-бабник с сыном-наркоманом, конечно, не лучший пример, но в целом да.

Глава 18

– Ты же считаешь, что чудеса – это плохо. – Эзра оторвался от книги и посмотрел на Марка.

– И?

– Тогда почему ты тут? – Эзра обвел руками лавку.

– С чего ты решил, что у меня есть выбор? – фыркнул Кауфман.

– Ты сам говорил, что выбор есть всегда, – парировал Эзра.

– Я же не говорил, что альтернатива всегда приемлема.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью, надпись на ней гласила: «Лос-Анджелес». В лавку вошла Мария. Теперь она стала шатенкой. На ней были рваные джинсы, белые кроссовки и светлая кожаная куртка.

– Мальчики, у меня проблема, – сказала она прямо с порога. – Хотя, в некотором смысле, проблемы у нас.

Марк и Эзра спокойно смотрели на нее, ожидая развития событий.

– Если коротко, то мои счета заблокированы. А завтра нужно перевести деньги за твое обучение. Я понимаю, что подставляю тебя, и помню, что обещала, но, видит бог, такого я предусмотреть не могла!

– Бога сюда не впутывайте, – попросил Марк.

– И что же делать? – спросил Эзра.

– Ну, у меня есть недвижимость и пара машин, но на то, чтобы их продать, уйдет время. Ты можешь договориться об отсрочке? – спросила Мария.

– Не думаю, если честно.

– Черт! – Она зло стукнула кулаком по прилавку. – Я даже кредит взять не могу, пока на мне висит обвинение в уходе от налогов.

– Спокойно! – Марк посмотрел на то место, куда секунду назад опустился кулак Марии. – Не надо так нервничать.

– Вам легко говорить! А я стану уродиной, если не сдержу слово!

– На самом деле нет, – пожал плечами Марк.

Эзра хотел было возмутиться, что Кауфман раскрыл их маленький секрет, но передумал и ничего не сказал.

– Вы меня обманули? – удивленно спросила Мария.

– Да, у зелья нет обратного эффекта, с вашей красотой ничего не случится, если вы не сдержите слово.

– Вот засранцы! – Девушка смешно наморщила носик.

Эзра почему-то подумал, что, в общем-то, университет – это не главное в жизни.

– Надо что-нибудь придумать, – вернул разговор в конструктивное русло Эзра.

Все замолчали. Мария морщилась, вкладывая в это действие всю доступную концентрацию, Марк читал газету, Эзра крутил в руке карандаш.

– Извините, что прерываю, – нарушил тишину Кауфман. – Это у вас процесс мышления так выглядит, да?

Эзра прыснул. Мария скривилась.

– Ладно, я поехала, телефон мой у тебя есть, если что-то надумаешь – звони. Я попробую кое-что сделать.

Мария вышла из лавки. Эзра задумчиво вздохнул.

– Ты выглядишь слишком спокойным для человека, которого вот-вот исключат из университета, – заметил Кауфман.

– Что-нибудь придумаю, – отмахнулся Эзра.

– И на что именно ты надеешься?

– С чего ты взял, что я на что-то надеюсь?

– У тебя это на лбу написано.

– Я не хотел тебе говорить об этом, – вздохнул Эзра. – Но мистер Гуд сказал, что я могу на него рассчитывать в подобной ситуации. Поговорю с ним, он наверняка поможет.

– Ты думаешь, что это хорошая идея? – спросил Марк.

– Других все равно нет, и я не вижу в этом ничего предосудительного.

Кауфман как-то странно смотрел на Эзру, и паренек вдруг заметил, что у него трясутся руки.

– Ты понимаешь, что собираешься сделать?

– Хватит, – прервал его Эзра. – Я устал слушать твои таинственные предостережения! Мистер Гуд – прекрасный человек! Он меня очень ценит и гордится мной, он никогда мне дурного слова не сказал!

– Ты понимаешь, что продаешься за лесть? – грустно спросил Марк.

– Прекрати. – Эзра закатил глаза. – Если ты хочешь сказать что-то конкретное – говори! Если нет, то я пошел!

Эзра посмотрел в глаза Марку и вдруг с удивлением обнаружил в себе какое-то отвращение к этому старику.

– Мне нечего тебе сказать. – Голос Кауфмана стал удивительно сухим.

Эзра хмыкнул, забрал свою сумку и вышел из лавки. Марк долго смотрел ему вслед, слушая сдавленную тишину. Потом достал трубку и кисет. Какое-то время смотрел на расшитый бисером мешочек. Устало потер глаза. Ругнулся, обвел взглядом лавку.

Ему показалось забавным, что какие-то детали могут говорить о присутствии человека и о его отсутствии одновременно. Что-то стукнуло в окно. Марк прислушался. Звук повторился. Он встал и подошел к окну. На карнизе сидел огромный сокол и аккуратно скребся лапой.

Марк какое-то время завороженно смотрел, потом открыл дверь. Птица впорхнула внутрь и сразу же взгромоздилась на один из стеллажей. Поерзала немного, потом замерла.

– Ты знал, на что идешь, – будто бы утешая себя, сказал Марк птице.

Та наклонила голову набок.

Марк сел на свое место и закурил. Вдруг звякнул колокольчик. Кауфман рассеял облако дыма взмахом руки, чтобы увидеть надпись на табличке. Но та была пуста.

В лавку вошел мистер Гуд. Он неторопливо огляделся и улыбнулся, увидев птицу.

– И ты тут! Как мило.

– Что тебе надо? – спросил Марк.

– Я думал, что ты хотел поговорить, – удивленно ответил гость.

– Ты ошибался.

– Да брось! – Он вдруг удивительно ловко подхватил стул и оседлал его, оказавшись напротив Кауфмана. – Ты же хочешь прекратить все это?

– Что это? – фыркнул Марк.

– Что еще у тебя осталось? Я заберу все, слышишь, Кауфман, все! – Теперь Гуд буквально шипел от радости. – Как забрал пацана!

– Ты не можешь забрать у меня то, что мне не принадлежит, – пожал плечами Марк.

– Я уже сделал это! Все заплатят за твое предательство, все!

– Хватит, убирайся отсюда, – махнул рукой Кауфман.

Гуд усмехнулся. Встал и медленно поставил стул на место.

– Все зыбко, Кауфман, да? Совсем не на что опереться? – хихикнул гость.

– Так было всегда, – спокойно ответил Марк. – Единственное, что неизменно, – это слово.

– Ты все проспал, мир уже не тот, что раньше, и слово больше ничего не стоит! – Мистер Гуд снова хихикнул и пошел к двери, но вдруг обернулся. – Ты все еще надеешься на искупление?

– Иди к черту!

Марк снова закурил. Посмотрел на птицу. Та чистила перья и не обращала на него внимания. Снова звякнул колокольчик. Марк с интересом посмотрел на табличку. Лос-Анджелес. В лавку вошла Мария.

– Я нашла деньги! Если бы вы только знали, чего мне это стоило! А где красавчик? – Она поискала глазами Эзру.

Глава 19

Звякнул колокольчик, Марк оторвался от газеты и посмотрел на надпись. Зальцбург.

В лавку вошла Клара. Марк не сразу узнал ее в лыжном костюме.

– Лыжи или сноуборд? – спросил вместо приветствия Кауфман.

– Сноуборд, а что? – опешила Клара.

– Не знаю, поддерживаю светскую беседу, – ответил Марк.

– Всё в порядке? – настороженно спросила Клара.

На стеллаже вдруг зашевелилась птица. Огромный сокол протяжно крикнул, хлопая крыльями и поднимая пыль вокруг себя.

– Боже, это у тебя откуда? – воскликнула Клара.

– Иди погуляй, разомнись! – скомандовал Марк и щелкнул чем-то под прилавком. Птица послушно спланировала к выходу и замерла.

– Открыть дверь? – спросила Клара.

– Либо научи его делать это самостоятельно, – предложил Марк альтернативу.

Девушка подошла к двери, посмотрела на птицу. Сокол терпеливо ждал. Клара потянула ручку на себя, образовалась щель. Сокол склонил голову набок и посмотрел на девушку. Та усмехнулась и распахнула дверь во всю ширь. Только тогда птица неторопливо вышла наружу.

– Умная, – хмыкнула Клара.

– Умный, – поправил Марк.

– Да хоть как. Что-то у тебя пыльно. Эзра ушел с головой в учебу? – Клара посмотрела на медленно оседающее облако пыли, поднятое соколом.

– Ушел, – кивнул Марк. – Возможно, даже в учебу.

– Подожди, – нахмурилась Клара, – Эзра ушел?

– Я даже не знаю, как еще это сказать, если словами ты не понимаешь. Ушел.

– В каком смысле?

– Да что же такое? Где-то у меня тут была бумажка, сейчас напишу.

– Не надо ничего писать, я просто удивлена.

– Почему?

– Мне казалось, что скорее рухнет мир, чем этот мальчишка добровольно покинет лавку. Он ведь будто создан для нее. Я была уверена, что он тут всю жизнь проживет.

– Очевидно, он не знал о твоих планах на его жизнь. Найди его и заставь пожалеть об этом, – хмыкнул Кауфман.

Клара помолчала, оглядывая лавку. Теперь ей всюду виделись следы отсутствия Эзры.

– У тебя правда пыльно и грязно, надо же с этим что-то делать.

– Это антикварный магазин, а не больница, тут за пыль можно брать наценку, – отмахнулся Марк.

– Тебе не одиноко? – вдруг сменила она тему.

– Как Эзра связан с моим одиночеством?

– Ну, ты теперь один.

– Я всегда один, – сказал Кауфман. – Как и все мы, впрочем. Но это не повод страдать.

– У тебя вообще нет поводов для страдания, – подхватила Клара.

– Дело в природе страданий, – занудно начал Марк. – Ничто не может заставить нас страдать, если мы сами того не хотим. Есть только одно исключение.

– Какое?

– Когда мизинчиком об угол бьешься, вот тогда – да. Даже не успеваешь прибегнуть к мудрости веков.

– Дурак, – хихикнула Клара. – Ты, как всегда, не унываешь. А я вообще-то по делу: Генри снова не выходит на связь. У меня плохие предчувствия.

Марк неторопливо достал из-под прилавка трубку и кисет. Долго закуривал. Клара ждала, зная, что ускорить процесс не в ее силах.

– Есть две новости, хорошая и плохая.

– Черт. – Клара побледнела. – Марк, давай только без твоих штучек.

Кауфман выпустил струю дыма и серьезно посмотрел на Клару.

– Ладно, давай плохую, – махнула рукой девушка.

– Ты больше никогда не увидишь Генри.

Клара побледнела еще сильнее, потерла руками лицо, потом оперлась на стойку, закусила губу, глядя в пол.

– Пожалуй, цвет твоего лица сравнится с цветом снега на склонах Зальцбурга, – поэтично заметил Марк. – А если ты разденешься…

– Заткнись, Кауфман, – попросила Клара. – Давай хорошую новость и молись, чтобы она была действительно хорошей.

– Генри жив.

Клара удивленно посмотрела на Марка. Лицо ее стремительно наливалось краской.

– Ты гребаный старый маразматик! Я думала, что он погиб! Я тебя пристрелю, паршивая развалина! – Клара стала рукой шарить по поясу, но, очевидно, не нащупала искомого.

– Уже успела подумать о том, у какого портного закажешь траурное платье? – съязвил Кауфман.

– Ты издеваешься?! – Теперь лицо Клары можно было сравнить с закатным солнцем.

– Нет, я абсолютно серьезен, – ровным голосом сказал Марк. – Десять секунд назад ты была на пике страдания, прямо-таки на грани отчаяния, в чем причина?

– Твои сраные шутки!

– Нет. Твои мысли. – Марк указал трубкой на голову. – Вот где источник страданий.

– Я что, просила устраивать мне лекцию? – успокаиваясь, спросила девушка.

– Ну, ты спросила о природе страданий, теперь ты как минимум знаешь, где их источник.

– Ладно, теперь давай серьезно, – подняла руки Клара. – Что значит я больше никогда не увижу Генри?

– Ровно то, что я сказал.

– Что же мне помешает? – вскинулась девушка.

– Какая разница, ты никогда не увидишь Генри.

– Ладно, допустим, но он жив?

– Да.

– Да, что за черт? – возмутилась Клара. – Он что, прячется от меня где-то? Или что? Как это?

– Что тебя так возмущает? – все так же бесстрастно спросил Кауфман.

– Всё! Я не могу увидеть того, кого… – Она замялась.

– Любишь?

– Да!

– А для любви обязательно видеть?

– Хватит твоих лекций, хватит! Если ты такой умный, то скажи, что мне делать?

– Ну что ты там делала до этой новости? Ищи древности, влипай в приключения, я бы еще посоветовал промотать наследство. Но советы, как всегда, не работают.

– Да при чем тут это? Что мне делать с этим? Что мне делать с тем, что я его никогда не увижу, не дотронусь, не поговорю?! – Клара почему-то приложила ладонь к груди, будто бы что-то ее сдавливало.

– Ничего, – пожал плечами Кауфман. – Ты ничего не можешь поделать.

– Вот и вся твоя мудрость! – Клара зло пнула стул, тот завалился набок, подняв облако пыли.

– Бездействие и действие есть одно и то же. Когда я говорю «ничего» – это значит ничего, а не мудовые рыдания с подружками за бокалом. Понимаешь?

– И что, поможет? – хмыкнула Клара.

– Ну, хуже не сделает, в отличие от любого другого способа, который может прийти в твою голову.

– Чушь какая.

– Ладно. – Кауфман нетерпеливо поерзал. – Твой театр одного актера меня уже достал. Никто не отнял у тебя способность любить – это главное. А можно ли потискать Генри или нет – не важно. Либо перестань мять титьки, отпусти его и заканчивай страдать, либо хотя бы не гунди!

Клара, не ожидавшая такой отповеди, даже опешила.

– Так-то у меня возлюбленный таинственно исчез. Значительная потеря.

– Действительно значительная потеря – у Генри. У него исчез единственный человек во всем мире, которого он был способен любить, а у тебя – так, досадная неприятность.

– Это что за человек такой, которого любил Генри? – не поняла Клара.

– Он сам!

– Тьфу ты!

Некоторое время они молчали. Потом Клара нарушила тишину.

– Легко сказать «отпусти».

– И сделать не то чтобы трудно. Просто ты не пробовала, – ответил Кауфман.

– Сто раз пробовала, – горько усмехнулась Клара.

– Почему ты не раскрыла перед птицей дверь нараспашку? – спросил вдруг Марк.

– Перед какой птицей?

– А ты часто открываешь двери птицам?

– Не знаю, – пожала она плечами. – А что?

– А не для того ли, чтобы захлопнуть дверь перед ее носом, если что?

Клара криво ухмыльнулась.

Глава 20

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Кауфман оторвался от чтения и посмотрел на надпись поверх очков. Надписи не было. Открылась дверь, и в лавку вошел мужчина в твидовом пиджаке и аккуратных очках.

– Что-то ты зачастил, – буркнул Марк, вернувшись к газете.

– Я уж думал, что ты язык себе откусил! Две недели ни одного слова. – Мужчина подошел к прилавку и облокотился на него. – Что ты намерен делать дальше теперь, когда у тебя ничего не осталось? Ни друзей, ни пацана, ни даже покупателей.

– Я хотел спросить то же самое у тебя. Что ты будешь делать теперь, когда все средства влияния на меня иссякли? – вернул вопрос Кауфман.

– Ждать, – спокойно ответил мужчина. – Я могу ждать долго.

– Я тоже, – хмыкнул Марк.

Оба замолчали. Кауфман продолжил чтение, а гость стал задумчиво водить пальцем по пыльному стеллажу.

– Сдавайся, – предложил гость.

– С чего бы? – спросил Марк.

– Очевидно, что все плохо. Ты буквально окружен.

– Окружение – это возможность атаковать в любом направлении, – парировал Кауфман.

– Что за дешевая бравада?

Марк не ответил. Снова наступила тишина. Гость лениво продолжал водить по пыльной полке пальцем. То ли что-то рисовал, то ли нет.

– Неужели ты все еще веришь в искупление? – внезапно спросил Гуд.

– Нет, – не отрываясь от газеты, ответил Кауфман.

– Тогда зачем все это?

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк лениво посмотрел на надпись. Париж.

В лавку вошел пожилой мужчина в панаме и с фотоаппаратом.

– Что-то ищете? – поинтересовался Кауфман.

– Нет, так, осматриваюсь.

– Может, сувенирную лавку откроешь? – хихикнул Гуд.

Кауфман промолчал. Турист стал лениво ходить вдоль стеллажей. Остановился возле статуэтки жабы.

– Только руками не трогайте, – предупредил Марк.

– Конечно, – улыбнулся турист.

– Спорим, дотронется? – шепотом предложил Гуд.

– Нечестный спор, – заметил Кауфман.

– Это почему же?

– Ты же умеешь читать мысли.

– Умел когда-то, но знаешь, было бы что читать, как говорится. Люди слишком одинаковые.

В этот момент раздался громкий хлопок. По помещению, как после взрыва, прокатилась волна пыли. Турист исчез.

– Слушай, Гуд, или как там тебя. – Марк встал и пошел к статуэтке жабы. – У тебя сегодня настроение хорошее или что?

– У меня не бывает настроения.

– А почему тогда ты перестал быть отвратным и злым?

– Я не могу быть каким-то сам по себе. Я только твое отражение.

– Даже ты не можешь утверждать, что я был настолько злобным.

Марк взял статуэтку, направил мордой на свободное пространство и куда-то нажал. Хлопнуло еще раз. На полу очутился незадачливый турист. Он хватался за фотоаппарат, будто тот мог его защитить, и ошалело вертел головой.

– Что за?!

– Вы потеряли сознание. Думаю, скоро вы почувствуете себя лучше, такое бывает.

– Особенно когда тянешь свои руки туда, куда не надо, – заметил Гуд.

Турист вздрогнул, посмотрел на него. Часто заморгал. И вдруг стал щелкать фотоаппаратом. Видимо, руки свело.

– Он тебя видит? – спросил Марк.

– Ну ты же видишь!

– Ну я-то давно сошел с ума.

– А он недавно, – хмыкнул Гуд. И вдруг рявкнул на туриста: – Ты был плохим мальчиком!

– Д-да что тут происходит?! Я буду жаловаться! Вас закроют! – Турист впал в какое-то странное состояние.

Марк вздохнул, снова направил на него лягушку. Раздался хлопок. Наступила тишина.

– Ну и зачем ты его напугал, чего ты хотел? – спросил он у Гуда.

– Я – ничего. Это все его вина, я же говорю, я только отражение. Он нарушил правила и чувствовал себя виноватым, хотел наказания.

Марк фыркнул. Подошел к двери, открыл ее и подпер ногой. Направил морду лягушки на улицу. Раздался хлопок. Кауфман закрыл дверь и вернулся на место.

– Вот и ради кого ты стараешься? Ради них? – спросил Гуд.

– Ну, я думал, что ради себя, но, видимо, все-таки ради них, – ответил Марк.

– И на старуху бывает проруха.

Звякнул колокольчик. В лавку вошел все тот же турист. Кауфман нахмурился, ожидая ругани. Но, к его удивлению, турист только поздоровался и прошел к стеллажам.

– Что это с ним? – удивился Гуд.

– У лягушки есть возможность стирать из памяти последнюю минуту. Он думает, что зашел в лавку впервые.

– Спорим, что он снова дотронется?

– Конечно, дотронется, ничего не поменялось, – пожал плечами Марк.

Раздался хлопок. По лавке прошла волна пыли.

– Ну, на этот раз ты его не предупредил, – усмехнулся Гуд.

– Это неважно. Ты же понимаешь, что тот момент, когда он дотронулся до лягушки, – результат всей его жизни. Всех его решений и поступков. Такую систему простым предупреждением не изменить.

– Я-то понимаю. А вот ты, похоже, нет. Ты же продолжаешь пытаться что-то изменить.

Марк помолчал. Покрутил в руках карандаш.

– Хочешь, поспорим, что в следующий раз не дотронется? – предложил на сей раз Кауфман.

– Ха! На что?

– На интерес, – отрубил Марк.

– Хорошо, давай!

– Но есть условие, – сказал Кауфман.

– Кто из нас дьявол? – спросил Гуд.

– Два раза он заходил, и два раза мы знали, что он дотронется, потому что это любопытный турист. Так?

– Так, – согласился Гуд.

– Теперь мы будем смотреть на него так, будто это самый законопослушный полицейский в мире.

– А, наблюдатель влияет на объект наблюдения, – расстроился Гуд. – Слышал о таком. Но больше все равно нечем заняться. Давай.

Марк подошел к двери, хлопнул лягушкой и встал у прилавка. Рядом, прислонившись, стоял Гуд.

Звякнул колокольчик, в третий раз вошел турист. Он посмотрел на мужчин, кивком поздоровался. И плавно двинулся вдоль стеллажей неторопливым шагом, заложив руки за спину. Наконец остановился возле лягушки и развернулся. Посмотрел на Марка и Гуда.

– Господа, почему вы смотрите на меня как на надзирателя в концлагере?

Гуд еле сдержал смех. Марк пожал плечами. Турист сделал еще два круга, окинул помещение начальственным взглядом и вышел.

– Мы так развлекались в молодости. Один выходит из комнаты, другие договариваются, кем будут его представлять, когда он войдет. А тот, в свою очередь, должен угадать, кто он. – Марк погрузился в какие-то теплые воспоминания.

– И как?

– Всегда угадывали.

Кауфман сел на свое место и взялся за газету. Наступила тишина.

Марк читал, а Гуд снова лениво водил пальцем по пыльной полке.

– Знаешь, о чем я подумал? – оторвавшись от газеты, спросил Марк.

Гуд только развел руками.

– О том, что если в моем магазине прописался дьявол, то теперь уж точно хуже не будет.

Глава 21

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк поставил сумку на кресло и посмотрел на надпись. Шанхай.

В лавку вошла немолодая женщина с опущенными уголками губ. Казалось, будто на ее лице застыло вечное недовольство.

– Здравствуйте. – Она подслеповато прищурилась, отчего ее лицо стало еще более недовольным. – Вы закрываетесь?

– Собирался, – кивнул Кауфман, – но на одного посетителя, думаю, время найдется. Чем я могу помочь?

– Меня зовут Нин, – представилась посетительница. – Мне сказали, что вы очень мудрый человек.

– Вам соврали, – хмыкнул Кауфман, снимая сумку с кресла и усаживаясь. – Вы пришли полюбоваться на источник мудрости или есть более насущные проблемы?

– Вы как-то неприятно шутите, – неуверенно заметила женщина.

– Я просто в целом – неприятный, – пожал плечами Марк. – Так что же вас привело в мою лавку?

– Я даже не знаю, с чего именно начать. Мой муж – он игрок. Проигрывает все, что только можно. Уже вынес из дома мебель, и, кажется, на этом он не остановится. Можно что-нибудь сделать?

– Конечно. Разведитесь, – уверенно кивнул Марк.

– Это я могу сделать и без вашего совета. Я надеялась на что-то более мудрое, – поморщилась женщина.

– Ну, что же, тогда я могу обратиться к мудрости веков, – серьезно сказал Кауфман. На секунду закатил глаза, потом произнес: – Духи говорят – бросай его и беги, пока не поздно.

– Это несмешная шутка, – все же улыбнувшись, сказала Нин. – Я люблю его.

– Это усложняет дело. Я подумаю, что можно сделать. Что у вас еще? – Кауфман принялся набивать трубку.

– Он не только играет, но и пьет, – удрученно продолжила Нин.

– Кажется, мой совет только что приобрел дополнительный вес, – ухмыльнулся Марк. – Любите или нет – разводитесь.

– Но мне сказали, что вы делаете чудеса! Неужели не найдется какого-нибудь и для меня? – сложив ладони на груди, спросила посетительница.

– Если вы его бросите – это и будет чудо. Итак, муж пьет и играет, но вы не хотите с ним разводиться. Есть еще какие-нибудь осложнения?

– Нет, хотя, кажется, сын связался с плохой компанией. Но он уже взрослый, что я могу поделать?

Кауфман закурил трубку и задумчиво рассмотрел Нин. Что-то его раздражало в этой женщине, и он пытался понять, что именно.

– У меня нет того, что могло бы заставить вашего мужа отказаться от алкоголя или игр. Суть всего, что есть в моей лавке, в созидании, – развел руками Марк.

– Значит, надежды нет? – вздохнула Нин.

– Я так не сказал, – заметил Кауфман. – Можно попробовать заменить одну страсть на другую, но это рискованно.

– В чем риск?

– Вряд ли вам станет легче, если он перестанет пить, но начнет драться со всеми соседями. Нам надо точно понимать, что и на что мы собираемся заменить. Вообще, конечно, хорошо бы вам ответить хотя бы для себя на один простой вопрос.

– Какой?

– Как получилось, что все вокруг вас – мудаки, – хмыкнул Кауфман.

– Это снова ваша неудачная шутка? – нахмурилась Нин.

– А разве смешно? Вы никогда не думали, что это ненормально?

– Думала, но при чем тут я? – недоумевала женщина. – Я всегда была хорошей женой, примерной матерью и вообще…

– Судя по всему, такая тактика не работает. Посмотрите на результат. – Кауфман указал трубкой на Нин.

– Хотите сказать, что это я виновата в том, что мой муж алкоголик, а сын бандит?! – возмутилась та.

– А вы виноваты?

– Конечно, нет!

– Тогда что вас держит в этой семье? – внимательно рассматривая женщину, спросил Марк.

– Но я же не могу просто взять и уйти! – рассерженно ответила Нин.

– Вообще-то можете, – заметил Марк. – В чем проблема-то?

– Ну так нельзя.

– Что же скажут люди, да? – хмыкнул Кауфман.

– Да плевать мне на людей! – почти кричала Нин.

– Ну да, похоже на то. Значит, тут что-то другое. – Марк задумался.

– Может, мы уже обсудим, как помочь моему мужу? – пытаясь успокоиться, предложила женщина.

– Вам, – уточнил Марк. – Ваш муж помощи не просил.

– Но у меня все в порядке!

– Тогда зачем вы пришли? Раз вы тут, значит, помощь нужна вам. Так или иначе, чем будем заменять страсть вашего супруга к алкоголю и играм?

Нин задумалась. Потом предложила:

– Может, он будет любить музыку?

– Может, и будет, – кивнул Кауфман. – Но что за странный выбор?

– Чем же он хуже любого другого?

– Я не сказал «хуже». Я сказал «странный». Вы не просите, чтобы он любил работу, хотел проводить время с семьей, безоглядно влюбился в вас. Вы просите для него увлечения, которое совсем не относится к семье. Более того, оно не гарантирует улучшения ситуации.

– И что это значит? – не поняла Нин.

– Что вы не хотите, чтобы он исправился, – равнодушно констатировал Марк.

– Чушь, – возмутилась женщина. – Вы правда считаете, что мне нравится сложившаяся ситуация?

– Нет, так я не считаю, но вы однозначно извлекаете из нее выгоду.

– Какая тут может быть выгода? Я почти нищая, муж пьет, сын бандит – такая жизнь не для нормального человека, – удрученно покачала головой Нин.

– А для какого? Что за человек живет такой жизнью? – уточнил Марк.

– Не знаю. Так вы поможете мне?

Марк задумчиво посмотрел на женщину, затянулся и выпустил ей в лицо облако дыма. Нин поморщилась.

– Расскажите мне, как проходит ваш день? Я имею в виду, когда ваш супруг напивается, – попросил Кауфман.

– Он обычно приходит под утро. Спит до полудня. Я готовлю, убираюсь, жду, когда он проснется.

– Что потом?

– Лей просыпается, болеет. Пьет много воды.

– Он просит ему помочь? Ругается? Как он себя ведет? – продолжал спрашивать Марк.

– Нет, после пьянки он обычно очень покладистый. Не спорит, старается помогать по дому.

– Вы рассказывали кому-нибудь об этой ситуации?

– Незачем, – пожала плечами женщина. – Все и так знают.

– И что говорят?

– Ничего. Все понимают, что в моей семье горе. Что я одна справляюсь с этим.

– Откуда вы знаете, что все понимают?

– Обычно, когда я встречаю знакомых, они стараются не спрашивать о муже или сыне. Не говорят со мной о семье. Соседи очень вежливы, стараются помогать во всем, – объясняла Нин, глядя перед собой.

Кауфман посмотрел на часы.

– Люди жалеют вас?

– Да, – кивнула Нин.

– И вам это нравится?

– Ну… Скорее да, чем нет.

– Ясно.

Марк еще раз глянул на часы. В этот момент женщина покачнулась и помотала головой. Оперлась на прилавок, чтобы сохранить равновесие.

– Голова закружилась, – сказала Нин.

– Бывает, – ответил Марк.

– Так о чем это мы?

– О том, что мы собираемся делать с вашей бедой. Я кое-что придумал.

– Это хорошо! – обрадовалась женщина.

– Но не думаю, что вам это понравится, – вздохнул Марк.

– Говорите уже, – махнула рукой посетительница. – Я привыкла.

– Ну что же. Вам нужно начать пить. Вы слишком идеальная.

– Что? – Нин удивленно округлила глаза.

– Шучу, конечно, – ответил Кауфман. – Но шутка не так уж далека от правды, как может показаться. Вашего мужа мы трогать не будем, его тут нет. А вам нужно разобраться со своим алкоголизмом.

– С чем?

– Вы тоже алкоголик, просто ваш алкоголь – это жалость. Не думаю, что есть слово жалкоголик, но если бы было – вы были бы им.

– Я не понимаю, почему мы опять говорим…

– Не перебивайте. Вы можете развестись, можете не разводиться, но каким-то образом влиять на мужа, можете делать все что угодно, но пока вы не перестанете питаться жалостью – ничего не изменится, понимаете?

– Не очень, – нахмурилась Нин.

– В целом это и не нужно. У вас есть два варианта. Вы идете к какому-нибудь мозгоправу и долго, упорно работаете над собой, чтобы измениться, либо оставляете все как есть.

– Послушайте. Мне сказали, что вы торгуете чудесами. Я пришла сюда не для того, чтобы слушать лекции, а для того, чтобы купить то, что мне поможет. Либо дайте мне чудо, либо я пойду.

Марк хмыкнул, затянулся и снова посмотрел на женщину. Сунул руку под прилавок и достал оттуда пару запонок.

– Дело ваше. С вас двести долларов.

– Что это? – Нин кивнула на запонки.

– А на что похоже? – ехидно спросил Кауфман.

– Что они делают?

– Заставят вашего мужа полюбить музыку больше, чем алкоголь и игровые автоматы.

– Отлично! – Женщина достала откуда-то кошелек и стала отсчитывать сумму мелкими купюрами.

– Никогда бы не подумал, что у жены алкоголика-игромана в бумажнике может лежать двести долларов, – хмыкнул Кауфман.

– Накопила, – пояснила Нин. – У меня не хватает пяти долларов.

– У вас не пятерки не хватает, – грустно сказал Кауфман, – совсем не пятерки.

– А чего? – нахмурилась женщина.

– Смелости оторваться от скудных крошек жалости и отправиться за счастьем.

Глава 22

– Что вы будете делать, если суд обяжет вас передать все разработки министерству обороны?

– Я не знаю.

Эзра поморщился, посмотрел в окно.

– Переключи, – попросил он водителя.

Тот молча сменил частоту.

– Напоминаем, что в эту пятницу состоится судебный процесс, который поставит точку в конфликте министерства обороны и…

– Выключи, – попросил Эзра.

Водитель так же молча исполнил просьбу.

Завибрировал телефон. Эзра сбросил звонок, не глядя на экран. Телефон тут же завибрировал снова.

– За нами следят?

– Нет, клюнули на ложный кортеж.

– Сколько у нас есть времени?

– Думаю, минут пятнадцать. Если они уже вычислили ваш новый номер, то и телефон отслеживают.

Машина остановилась недалеко от фонаря, не въехав в круг света.

– Мне лучше пойти с вами… – начал было водитель, но Эзра его прервал.

– Мы обсуждали это. Итак, возвращайся через десять минут. Если меня тут не будет, то ждите меня завтра в шесть утра по этому адресу.

Эзра протянул водителю записку. Тот прочел адрес и удивленно поднял брови, но ничего не сказал, на тот случай, если их прослушивают.

Эзра усмехнулся и вышел из машины, захлопнув за собой дверь.

Черный внедорожник сразу же сорвался с места.

– Я чувствую себя героиней шпионского фильма, – раздался голос Клары. Она вышла из едва заметного закутка.

– А я в нем живу, – хмыкнул Эзра. – Привет.

Они неловко замерли, не зная, обняться или нет. Наконец Клара протянула руку для рукопожатия.

– Отвратительно себя чувствую, пожимая руку женщине, – признался Эзра. У него снова завибрировал телефон. Он сбросил вызов.

– Почему?

– Мне кажется, что демонстрировать свою безоружность даме по меньшей мере странно. – И следом добавил: – А в данном случае и глупо. Ты меня в бараний рог скрутишь, независимо от наличия у меня оружия.

– Ты ворчишь прямо как Кауфман.

– Кстати, о нем. Думаю, ничего не получится, видишь – жалюзи закрыты, значит, выход запечатан. – Эзра указал на окно рядом со входом в лавку.

– Как и все другие, которые мне известны. Я все перепробовала, – сказала Клара.

– Ну, ничем не могу помочь, прости, – ответил Эзра.

– Шутишь? Ты еще даже не пробовал! Пойдем! – Клара двинулась ко входу.

– Я понимаю, что ты в отчаянном положении, но я же говорю, вход запечатан! – Эзра шел за ней и увещевал.

– Однажды мы с Генри прошли через запечатанный вход, значит, есть шанс, что мы повторим этот трюк.

Она остановилась у двери и попыталась ее открыть. Ничего не вышло.

– Я же говорил! – проворчал Эзра, в очередной раз сбрасывая звонок.

– Теперь ты, – не слушала его Клара.

– Да какая разница! – возмутился Эзра и взялся за ручку.

Дверь, не издав ни малейшего скрипа, открылась.

– Умник, – фыркнула Клара и, отодвинув его плечом, вошла в лавку.

Внутри царила пыль и темнота.

– Где включается свет?

– Вот.

Щелкнул выключатель. Темнота рассеялась, а вот пыли стало будто бы больше.

– Все как тогда, когда мы с Генри очутились тут впервые, – сказала Клара, осматриваясь.

– Я понял, почему у Марка не было телефона, – улыбнулся Эзра, – тут нет сигнала.

– Лучше бы подумал, откуда тут электричество. Кстати, кто тебе постоянно названивает? – Клара пошла вглубь лавки, осматривая стеллажи.

– Министерство обороны.

– Я что-то слышала в новостях такое, да, а что им от тебя…

– Не трогай! – Эзра кинулся к девушке, которая рассматривала обычный с виду камень.

– Хорошо. А что это?

– Философский камень.

– Ты боялся, что я превращусь в золото? – ухмыльнулась Клара.

– Он не превращает ничего в золото.

– А что же он делает?

– Ну… В общем, доставляет удовольствие.

– Да? – Клара заинтересованно посмотрела на камень.

– Оргазм, сразу же, как только коснешься.

– Какая полезная штука.

– Смертельно опасная на самом деле, – серьезно сообщил Эзра.

– Да брось.

– Нет, это правда. Представь, что источник вечного блаженства в твоей руке. Ты уверена, что сможешь ее разжать?

– Скорее нет, чем да, – призналась Клара.

– Никто не смог. Все известные случаи его применения заканчивались смертью от истощения. Ну, за исключением тех, когда рядом был кто-то, кто мог вырвать его из рук применяющего.

– И что в нем философского? – поинтересовалась Клара.

– Ну, все, пожалуй. Что лучше: смерть от блаженства или жизнь?

– М-да… – Клара двинулась дальше. – Так что там с министерством обороны?

– Если коротко, то я изобрел новейший способ добычи энергии. Революционный. Экологически чистый, дешевый. В общем, мечта человечества.

– Ты? – Клара посмотрел на него с удивлением. – Да тебе же двадцать лет!

– Двадцать один. Ну да, как говорят по телику – новый Никола Тесла. Миллионер и филантроп, – усмехнулся Эзра.

– Там вроде еще должно быть слово «плейбой».

– Нет, так про меня не говорят, к сожалению, – развел руками Эзра.

– Ну ладно, Тесла, сделал ты научный прорыв, а министерство обороны чем недовольно?

– Мое изобретение можно применять как оружие. Такое, что атомная бомба покажется игрушкой.

– Ну да, представляю, что произошло дальше, – вздохнула Клара.

– Даже не представляешь. Они обвинили меня чуть ли не в терроризме и заявили, что подобное оружие не должно быть в руках одного человека. Слишком это опасно. СМИ, конечно, на их стороне. Я даже не могу объяснить людям, что изобрел источник энергии, а не вундерваффе.

– И что ты собираешься делать?

– Не знаю, – честно признался Эзра. – Все сложно. Я хотел дать им почти бесплатную энергию в неограниченных количествах, а они хотят превратить ее в дубину. И первый, кому эта дубина дала по голове, – я.

– О, знакомые интонации Кауфмана.

– Кстати, где он? – спросил Эзра.

– Не знаю, посмотри у него в комнате.

– Я думаю, он уже спустился бы на шум.

– Ты вообще много думаешь. В первый раз не спустился. Мы нашли его там, думали, что это труп. Оказалось – нет.

– Лучше ты сходи, я пока найду перчатки.

– Хорошо.

Клара пошла на второй этаж, а Эзра ушел в подсобку. Открыл небольшой настенный шкафчик и заглянул внутрь. Там на специальных крючках висели ключи. Один крючок пустовал. Эзра хмыкнул. Вернулся в зал, нашел нужный стеллаж и достал старые перчатки.

– Нет, наверху тоже пусто. Кауфмана тут нет. – Клара спустилась со второго этажа.

– Вот, держи. – Эзра протянул ей перчатки. – Наденешь и приложишь к больному. Постарайся прикасаться именно рядом с очагом болезни. Но не больше десяти минут в день. Должно помочь.

– Ими уже пробовали лечить рак? – спросила Клара.

– Нет, – признался Эзра. – Но попробовать стоит.

Они помолчали. Клара крутила в руках перчатки, Эзра рассматривал надпись, сделанную на пыльной полке пальцем. Надпись гласила: «Если во время медитации к тебе явился дьявол, заставь и его медитировать».

– Ты не скучаешь по всему этому? – спросила Клара.

– Скучаю. Но не столько по этому, сколько по тем временам, когда все было так просто. Я думал, что могу…

– Изменить мир? – хмыкнула Клара. – Ты опять говоришь, как Кауфман.

– Мне, кстати, казалось, что этого хотят все. Что любой человек именно того же и желает. Сделать мир лучше.

– И когда ты стал думать по-другому?

– Когда мое изобретение решили превратить в оружие. – Эзра несколько раз ударил ладонью по креслу, выбивая пыль, потом плюнул, осознав бессмысленность, и сел. – В общем, не получилось.

– Почему бы не попробовать еще раз, но не с помощью науки, а с помощью чудес?

– Наука и чудеса, по сути, не отличаются, – рассуждал Эзра. – Да и на самом деле, я ничего не изобретал.

– Это как? – не поняла Клара.

– Вот. – Эзра поднял руку и показал ей кольцо на пальце. – Это кольцо Джордано Бруно. Научный прорыв – это его заслуга.

– Ты что, спер его?

– Да.

– Ну и ладно, – пожала она плечами. – По крайней мере, теперь ты знаешь, как не надо менять мир. Легкий способ, очевидно, не всегда лучший. Джордано Бруно, кстати, плохо кончил.

– Я в курсе, мне теперь кажется, что это какой-то сценарий, заложенный в кольцо.

– Ну, в некотором смысле, даже если твое изобретение будут применять как оружие, ты все равно добьешься своего. Мир точно изменится. А что будешь делать с лавкой?

– Я?

– Ну не я же! Это ты ее открыл, значит, она тебя слушается, что ли. Как когда-то Кауфмана. Жалко, если все эти вещи будут просто лежать, не принося пользы. Вот эти перчатки, например, очень помогут многим.

– Не знаю, думаешь, стоит остаться тут и занять место Марка?

– Как минимум тут не ловит твой телефон, а еще тут тебя не достанут сотрудники министерства обороны.

– Я уже думал об этом. Но меня пугает перспектива просидеть тут всю жизнь. Да и не знаю даже, зачем все это.

– Ты смотрел «Матрицу»? – вдруг спросила Клара.

– Нет, а что?

– Там есть прекрасная цитата на этот случай. «Иногда правильность выбора заключается в необходимости сделать его еще раз, при том, что цена уже известна».

Глава 23

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью, Эзра оторвался от книги и посмотрел на надпись. Лос-Анджелес.

В лавку вошла Клара, почему-то в черном вечернем платье, в руках она держала старые потертые перчатки.

– Как-то тут посвежело, – сказала Клара, оглядываясь.

– Это все твой вырез на спине.

– Мне кажется, что кресло, в котором ты сидишь, волшебное.

– С чего ты так решила? – насторожился Эзра.

– Да ты прямо на глазах превращаешься в Кауфмана.

Эзра хмыкнул, но задумался.

– Спасибо. – Клара положила на стойку перчатки. – Сработало.

Эзра отложил книгу и серьезно посмотрел на нее.

– Ты точно уверена? Врачи подтвердили?

– Да, – улыбнулась Клара.

– И что они сказали?

– Что рак был диагностирован ошибочно, ведь он не мог просто исчезнуть, – усмехнулась она.

– Слушай, а ведь это идеальное чудо!

– Что? – не поняла Клара.

– Главная проблема любого чуда в том, что оно может принести страданий больше, чем пользы, но не это. Оно же просто лечит. Причем, как выяснилось, даже рак.

– Ты шутишь? Не может принести страдания? Да попади эти перчатки в руки жадного торгаша – и у этого чуда возникнет цена, причем непосильная для большинства желающих. Вот тебе и море слез.

– Ну да. – Эзра потер шею и зевнул. – Проблема в людях. Они способны любое благо превратить в ужас.

– Нет, ну ты точно превращаешься в Кауфмана, ты уже и к людям себя не относишь.

Раздался приглушенный стук в дверь. Ручка подергалась, но дверь не открылась. Потом снова стук.

– Что происходит? – насторожилась Клара.

– Кто-то не может войти, – пожал плечами Эзра.

– Почему? Дверь же не заперта, – удивилась девушка.

– Потому что тот, кто в нее долбится, желает зла кому-то в этом магазине.

– Ну так, может, впустить его? – спросила Клара.

– С чего бы? – удивился Эзра.

– Узнать, что у него за претензии к тебе.

– Почему это ко мне? Может, к тебе!

– Вот и узнаем. – Клара подошла к двери и открыла ее.

В лавку ввалилась полная женщина в синем свитере. Ей все же удалось сохранить равновесие, и она начала осматриваться, грозно сопя. В левой руке женщина держала какой-то сверток.

– Кто у вас тут главный? – спросила она с вызовом.

– Он. – Клара указала на Эзру.

Женщина посмотрела на Клару так, будто только что ее заметила.

– Та-ак, – протянула она, приближаясь к стойке, – значит, это вы продали моему сыну штуку.

– Штуку? – переспросил Эзра.

– Да, штуку!

– Нет, штуку продал не я, – уверенно сказал Эзра и вдруг пожалел, что у него нет газеты, которой можно было бы отгораживаться от собеседника, как это делал Марк.

– Но ее точно продали в вашем магазине!

– Может быть, – согласился Эзра. – О чем вообще речь?

– У вас есть совесть? – сокрушенно спросила женщина, покачивая головой.

– Нет, на прошлой неделе еще разобрали, приходите завтра, должны привезти новую партию, – выпалил Эзра.

Клара едва сдержала смех. Женщина побагровела, получился странный, но ласкающий взгляд контраст с цветом свитера.

– Что вы себе позволяете?! – взвилась она.

– Да что вам от меня надо?! Какая штука?! Вы вообще кто?! – Эзра перешел в наступление.

– Я – мать! И я не позволю, чтобы мой сын… Вот, сами посмотрите! – Она положила сверток на стол, стала разворачивать полными неловкими пальцами.

Наконец на прилавке оказался шелковый платок с замысловатым узором.

– Узнаете? – спросила женщина.

К прилавку подошла Клара и с интересом посмотрела.

– Да, платок Казановы, – равнодушно сообщил Эзра. – Он помогает… Нет, скажем так, ускоряет процесс соединения сердец.

– Каких сердец?! – с новой силой перешла в атаку женщина. – Срам-то какой! Что вы вообще подсунули моему мальчику?!

– А сколько лет мальчику? Если он еще слишком молод, то согласен, некрасиво.

– Ему двадцать пять! Но речь не об этом!

– Да ваш мальчик старше меня! – возмутился Эзра.

– И это не значит, что ему можно развратничать!

– Да мне какое дело? Он совершеннолетний, меня его личная жизнь не касается. Пусть хоть со всеми женщинами мира переспит в особо извращенной форме.

– Со всеми? – хмыкнула Клара.

– Если бы с женщинами! – взревела посетительница.

– А с кем? – не понял Эзра.

– Действительно, – улыбнулась Клара.

– Он спит с мужчинами! – трагически возопила женщина.

– Ну… – после некоторого молчания сказал Эзра, – это тоже его личное дело. Платок-то тут при чем?

– Он стал таким только после того, как стал носить эту штуку, это все из-за нее! – Женщина схватила платок и стала трясти им перед носом Эзры.

– Стоп, успокойтесь. Хватит. Как вас зовут?

– Мэри, – сбавляя тон, ответила посетительница.

– Мэри, поймите, платок не меняет сексуальную ориентацию, он просто помогает преодолеть барьер между людьми, которые симпатичны друг другу. Он никого ни к чему не принуждает. Лишь усиливает взаимную симпатию. Понимаете? Просто делает… пламя из искры.

Мэри недоверчиво смотрела на Эзру.

– Тогда почему он стал таким только после того, как купил этот платок?

– Наверное, просто ему не хватало смелости, – пожал плечами Эзра. – Ну, признаться мужчине в чувствах – или даже самому себе.

– Да что вы несете! – ужаснулась женщина. – Мой мальчик никогда бы! Вы лжете!

– Успокойтесь. – Эзра быстро повязал платок себе на шею. – Видите, я не стал вдруг любить мужчин.

– Может, вы их любите и не вдруг!

– Что? – поперхнулся Эзра.

– То, что это ничего не доказывает!

– А что докажет? Что я должен сделать, чтобы вы мне поверили?

Женщина задумалась, положив некрасивые руки на прилавок. На лице ее отражалось титаническое усилие, смешанное с паникой. Эзра вдруг понял, что если не предпринять что-то, то бедная Мэри просто лишится рассудка.

– Хотя, знаете, я, кажется, что-то чувствую.

Клара и Мэри посмотрели на него с одинаковым удивлением.

– Точнее, наоборот, не чувствую.

– Что вы имеете в виду? – не поняла Мэри, но в глазах у нее разгоралось пламя надежды и праведного гнева.

– Ну вот, например, Клара. Согласитесь, очень эффектная и привлекательная женщина…

Мэри посмотрела на Клару так, будто хотела поспорить, но все же вынуждена была признать, что все именно так.

– Согласитесь, что нет того мужчины, которого бы не могли взволновать эти глаза или губы. Неужели может остаться равнодушным хоть кто-то, кому посчастливилось увидеть ее улыбку?

– Ты, кажется, увлекся, – кашлянув, сказала Клара.

– Так вот, – невозмутимо продолжил Эзра, – я ничего не чувствую. Совсем. Мой взгляд не ласкает фигура, и ухо не радует голос. И даже не хочется петь. Тем паче мне вовсе не хочется верить, что в сердце ее для меня место есть…

– И паршивенькими стихами ты совсем не говоришь, – перебила его Клара.

– Вы хотите сказать, что вас больше не интересуют женщины? – спросила Мэри.

Эзра оторвал взгляд от Клары, посмотрел на некрасивую Мэри и уверенно кивнул.

– Вы понимаете, что наделали?! – взревела женщина. – Вы сломали жизнь моему ребенку!

– Извините, мы не знали об этом побочном эффекте. Что я могу сделать, чтобы загладить нашу вину?

– Вы можете вернуть все обратно, чтобы он снова любил женщин?

– Нет.

Мэри махнула рукой и всхлипнула. Достала платок из кармана и высморкалась.

– За что ему все это? Он такой хороший мальчик.

– Он по-прежнему хороший. Просто мы на него плохо повлияли, нечаянно, – сказал Эзра.

– Ну ничего, вам теперь тоже досталось! – потрясла пальцем Мэри. – Будете знать!

– Давайте я вас провожу в уборную, и вы умоетесь. – Клара ловко оттащила Мэри от прилавка.

– Даже не знаю, хорошо ты поступил или плохо.

– Ты же видела, что она не справится с этим. Она не сможет принять, что ее сын – гей. Ей нужен был громоотвод, – ответил Эзра, не открывая глаз.

– А дальше что? Проблема-то не исчезла. Когда-то ей нужно будет посмотреть правде в глаза.

– Когда-то – не значит сейчас. И если честно, я думаю, это разрядит обстановку. Теперь ее сын – жертва экзотической болезни, и никто ничего не может поделать. Придется это принять.

– Интересно, о чем думал Кауфман, продавая этот несчастный платок?

– Да сам по себе платок безобиден, – ответил Эзра. – У него есть только одна неприятная особенность.

– Он понимает симпатии людей еще до того, как они сами поймут?

– Да.

Глава 24

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Эзра устало потер глаза, оторвался от книги, посмотрел на надпись. Певек.

В лавку вошла Клара, больше похожая на космонавта, но Эзра ее сразу же узнал по глазам. Девушка сняла капюшон, шапку, размотала шарф.

– Где это вообще, Певек?

– Этим вопросом задаются даже те, кто там живет, – пошутила Клара, снимая перчатки. – Ты решил открыть библиотеку?

Эзра осмотрелся. Весь прилавок покрывали книги разной степени древности.

– Я нашел комнату с книгами на втором этаже, никогда там раньше не был. Теперь вот изучаю, надеюсь найти что-то связанное с историей лавки или Кауфманом.

– Оно тебе надо?

– Мне все равно больше нечем заняться. Я же не выхожу наружу. Кстати, как там новости?

– Тебя ищут, – пожала плечами Клара, но обилие одежды сделало этот жест почти неразличимым. – Не припомню, чтобы кого-то искали так же рьяно.

– Ожидаемо. Посмотри сюда. – Эзра протянул Кларе книгу.

Девушка наклонилась, присмотрелась к рисунку.

– Это что, осада Иерусалима?

– Кажется, да. Не важно, вот сюда посмотри, где карандашом отмечено.

Клара наклонилась еще ближе, присмотрелась. Лицо одного из крестоносцев было обведено.

– И что?

– Никого не напоминает? – улыбнулся Эзра.

– Да тут так нарисовано, что напоминает почти всех, кого я знаю. Даже некоторых женщин.

– На рот внимательнее посмотри, изгиб видишь?

– Эм… Гуинплен?

– Да какой Гуинплен! Марк!

Клара еще раз внимательно посмотрела.

– Ну, если искать в нем черты Кауфмана, то есть какое-то сходство. Но, кажется, ты видишь то, чего нет. Кстати, я вот подумала: сходство двух предметов существует или все они абсолютно индивидуальны, но взгляд наблюдателя делает их похожими? То есть одинаковы ли два чайника сами по себе, или они одинаковы потому, что мы их так воспринимаем?

– Смотря в какой философской традиции ты находишься. Я бы и не обратил внимания, если бы не эта пометка, – сказал Эзра. – Зачем, по-твоему, Марк обвел его?

– Не знаю. Но рисунок сделан не современником тех событий, это век пятнадцатый, судя по стилю.

Эзра удивленно посмотрел на Клару.

– Ты такой эксперт в живописи?

– Я эксперт по всему, что можно дорого продать, – ответила она, расстегивая куртку.

– Что тебе понадобилось в этом Певеке? – решил узнать Эзра.

– Вот это. – Клара достала из-за пазухи небольшой контейнер и поставила его на прилавок. Хотя в помещении было тепло, пластик покрывал иней.

– Что это?

– Местные называют это сердцем снежной королевы. – Клара щелкнула замками. Внутри лежал кусок льда размером с кулак. – Он никогда не меняет температуру. Всегда минус двести два по Цельсию.

– Серьезно? – Эзра с интересом взглянул на ледышку.

– Ну уж не шутка. Руками только не трогай, если пальцы дороги.

– Знаешь, о каком применении этой штуки я подумал? – спросил Эзра, извлекая откуда-то из-под прилавка длинные щипцы.

– Элемент системы охлаждения, конечно, – не раздумывая, ответила Клара. – Я знаю пару учреждений, которые за эту штуку души всех своих сотрудников заложат.

– И владельцев тоже, – хмыкнул Эзра, доставая ледышку.

– У владельцев душ нет с рождения, – иронично заметила Клара.

– О системе охлаждения я, конечно, тоже подумал. Но первое, что мне пришло в голову, – бросить эту штуку в жерло вулкана и посмотреть, что будет, – хихикнул Эзра.

– Покупаешь? – спросила Клара.

– Зачем? Кому я это потом продам?

– Не знаю, но я знаю, кому это продам я, если ты не купишь.

Эзра задумчиво посмотрел на Клару.

– Знаешь, я вдруг понял, как Марк оценивал стоимость чудес.

– И как?

– Не по тому, какую пользу они могут принести, в этом смысле любая вещь в этой лавке практически бесценна, а по тому, какое горе они могут причинить, если попадут не в те руки. Он покупал чудеса, которые вы приносите, чтобы они навсегда остались тут.

– Есть в этом извращенная логика Кауфмана. Так что, берешь?

– Да, такая ледышка очень опасна, – вздохнул Эзра. – Я даже знаю, как превратить ее в оружие. Подожди, посмотрю, что там с наличкой.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью, теперь на ней появилась надпись «Чикаго». В лавку вошел чернокожий мужчина в сером костюме и белой рубашке. Галстук же у него был какой-то безыдейный, непримечательный.

– Здравствуйте, – заискивающе улыбнулся он. Присмотрелся к Эзре, и улыбка вдруг слетела с его лица.

– Это должно было произойти, рано или поздно, – обреченно вздохнул Эзра.

– Скорее рано, – заметила Клара. – Ты просто не представляешь, насколько ты теперь популярен. Если тебя поставить на площади рядом с Иисусом, то большинство присутствующих спросит, а что это за парень стоит около всемирно известного террориста?

– Я, наверное, попозже… – протянул мужчина.

– Попозже не будет. Я запечатаю вход, как только вы выйдете отсюда, – сказал Эзра, разглядывая ледышку. – Поэтому либо соберите вашу волю в кулак и задайте вопрос, либо выметайтесь из моего магазина.

– Ты не думал сменить имя? Тебе подошло бы что-то вроде Марка, – хмыкнула Клара.

Мужчина стоял у входа, борясь с самим собой. Именно так Эзра представлял себе русскую поговорку «И хочется, и колется».

– Да черт с ним! – махнул посетитель рукой. – Плевать.

– Я точно так же сказал перед тем, как меня назначили врагом всего человечества, – заметил Эзра и положил ледышку в контейнер. – Что вам нужно?

– Я даже не знаю, если честно. – Мужчина подошел к прилавку, но не оперся на него.

– Все настолько хорошо?

– Наоборот, – вздохнул посетитель. – Понимаете, я всю жизнь вкалываю как раб, но так и не сделал карьеры, у меня нет семьи, детей, да я даже ипотеку не выплатил. Черт, просто поймите, я устал, уже никаких сил нет. Я уже ничего не хочу.

Эзра посмотрел на мужчину, тот, казалось, вот-вот расплачется.

– Это ужасно, я вас понимаю, давайте обнимемся.

– Что? – Посетитель насторожился.

– А что еще вы хотели услышать? Вы видели надпись на вывеске? Это антикварный магазин. Объяснить принцип его работы?

– Нет, я…

– Тогда даже не знаю, что еще предложить. Хотите, Клара вас пожалеет за двадцатку? – Эзра начинал закипать.

– Нет, – смущенно ответил мужчина, хотя выглядел так, будто всерьез об этом задумывался. – Просто мне сказали, что тут есть всякие чудеса, и я понял, что мне нужно чудо, хоть и не понимаю, какое именно.

– Так, ладно, как тебя зовут?

– Том.

– Ну да, как же еще. Так вот, Том, тут, как ты правильно заметил, куча чудес. Но все они применяются для чего-то. Так чего ты хочешь?

– Я не знаю, – пожал плечами Том. – В этом-то и проблема. Я в такой жопе, что уже ничего не хочу.

– Во-первых, это работает наоборот. Ты в жопе, потому что ничего не хочешь, а во-вторых, давай нарастим тебе сиськи, у меня как раз есть для этого кое-что.

– Сиськи? – в ужасе отпрянул мужчина. – Зачем?

– Тебе не все ли равно, если ты не знаешь, что хочешь? А так можно будет их помять хотя бы.

– Вам смешно, я понимаю, – сокрушенно покачал головой мужчина.

– Мне не смешно. Я в ужасе от происходящего, – негодовал Эзра.

– Помогите мне, – попросил мужчина.

– Да в чем? Как можно помочь тому, кому ничего не нужно?

– Неужели у вас нет такой штуки, которая бы помогла мне понять, чего я хочу?

– Есть, – уверенно ответил Эзра. – Могу нарастить сиськи!

– Да на кой черт они мне сдались?!

– Ну вот видишь, сиськи ты не хочешь, значит, хочешь что-то другое. Работает же!

– И что, мне так все перепробовать?

– Это вариант. Только давай не тут.

Мужчина вздохнул и уставился куда-то в пустоту. Эзра закатил глаза.

– Друг, послушай.

– Да? – вскинулся Том.

– У тебя десять секунд, чтобы придумать, что тебе нужно, иначе я таки сделаю тебе сиськи. Маленькие. Просто из вредности.

– Да что вы… Я же… – Том стал пятиться к выходу.

– Уже девять секунд. – Эзра наклонился и чем-то щелкнул под прилавком. Том подскочил к двери, но та не открылась.

– Восемь, – продолжал отсчет Эзра.

Том панически озирался. Метнулся влево, потом вправо, едва не снеся Клару.

– Или большие, но обвисшие. Такие, чтобы можно было на собственные плечи закидывать.

Том кинулся на прилавок, как матросы на штурм Зимнего дворца. Но его рывок прервала Клара: каким-то молниеносным движением она дернула его за руку и резко выкрутила ее. Через секунду Том буквально упирался носом в пол.

– Три, – отсчитывал Эзра.

Мужчина взвыл, рванулся, но Клара держала крепко, чувствовался опыт.

– Два.

– Власть! Я хочу власть!

– Конкретнее.

– Хочу, чтобы у меня был личный водитель, чтобы передо мной открывали двери, чтобы ко мне обращались уважительно!

– Ну вот, вполне понятное желание. Клара, спасибо, можешь отпустить.

Том выпрямился, отодвинулся от девушки, шмыгнул носом и, тяжело дыша, потер вывихнутое плечо.

– Я могу поменять желание? – спросил он, отдышавшись.

– Допустим, и что же ты хочешь? – удивился Эзра.

– Смелость или что-то в этом роде.

– Мудро. Подожди. – Эзра встал и пошел в подсобку.

Клара облокотилась на прилавок и задумчиво посмотрела на Тома.

– Что? – не выдержал тот.

– Ничего, – пожала плечами девушка.

Эзра вернулся, положил на прилавок шутовской колпак с колокольчиками.

– Что это? – воскликнул Том.

– А на что похоже?

– На шутовской колпак!

– Ну, очевидно, мозги ты можешь не просить, с ними все в порядке.

– И что мне с ним делать?

– А нет, – протянул Эзра. – Все-таки мозги не помешают.

– Ну то есть мне его постоянно носить?

– Да, он дает смелость, только когда применяется по назначению.

– И на работу в нем? – ужаснулся Том.

– Видишь ли, ты уже понял: чтобы чего-то хотеть, нужно иметь смелость. Но штука в том, что, чтобы иметь смелость, нужно иметь смелость. Если у тебя ее достаточно, чтобы выглядеть полным кретином с колпаком на голове, – дерзай.

Том задумчиво посмотрел на колпак.

– Мне кажется, что если у меня хватит смелости надеть это на работу, то хватит смелости и бороться за свою мечту. Без него.

– Мысль на миллион, можешь выступать с ней на конференциях. Берешь или нет?

– Нет, но спасибо, вы мне очень помогли! – Том буквально просиял и приосанился.

– Выход там. – Эзра указал пальцем.

Когда дверь за ним закрылась, Клара усмехнулась.

– Я думала, что ты заигрался, но, кажется, подействовало.

– Нет, не подействовало.

– Почему? Он даже в плечах раздался.

– Тут речь не об осознании или глубокой морали, а о том, чтобы сжать яйца в кулак и надеть колпак. Либо ты готов на что-то ради мечты, либо нет. Либо делаешь, либо нет. А Том попал в ловушку под названием «Я все понял, спасибо».

Эзра пожевал губами, вздохнул.

– Знаешь, чему я научился в этой лавке?

– Чему?

– Рассматривать все происходящее как свое отражение. Я прямо сейчас увидел, что ровно так же, как Том, не решаюсь не то что двигаться к цели, а даже ее хотеть.

– И что за цель? – спросила Клара.

Глава 25

Эзра откинулся в кресле и закрыл глаза, с наслаждением ощущая, как жжение проходит. Правой рукой он все еще держал шелковый свиток, который изучал последний час и, видимо, настолько увлекся, что даже не моргал.

В какой-то момент Эзра потерял ощущение времени и снова открыл глаза. Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Надпись на ней гласила: «Нью-Йорк».

В лавку вошла девушка в кожаной мотоциклетной куртке и с туго стянутыми на затылке волосами. Эзра зацепился взглядом за ее скулы.

– Добрый день. – Посетительница стрельнула глазами влево-вправо и подошла к стойке. – Вас было не так-то просто найти.

– В этом-то и суть. Чем могу помочь?

– Мне нужны чертежи.

Эзра внимательно посмотрел на гостью.

– Ну да, это должно было произойти. Нельзя водить за нос министерство обороны вечно.

– Я не из министерства обороны.

– Ну, тогда нам не о чем говорить, – заметил он. – Хотя и с министерством-то не особо есть о чем.

– Именно поэтому я здесь. – Девушка положила локти на прилавок, и Эзра обратил внимание на широкий шрам на тыльной стороне ладони. – Я могу решить эту проблему. Раз и навсегда.

– У меня нет проблем, – бросил Эзра.

– Ладно. – Посетительница развернулась, собираясь выйти. Потом остановилась и достала из внутреннего кармана визитку, положила ее на прилавок. – Если передумаете. Но времени у вас немного, как понимаете. Нашла я – найдут и они.

Эзра взял визитку и рассмотрел. Простая белая бумажка с номером телефона. Больше ничего. Он поводил пальцем по цифрам, почему-то очень четко ощущая их выпуклость.

Снова звякнул колокольчик, и щелкнула табличка. На этот раз «Ватикан». В лавку вошел кардинал, Эзра сразу же его вспомнил, как и его четки.

– Добрый день, Эзра! – поздоровался гость.

Эзра мысленно взмолился, чтобы тот не стал справляться о его алкоголизме, и параллельно попытался понять, откуда кардинал знает его имя.

– Надеюсь.

– Синьор Кауфман у себя? – поинтересовался кардинал, указывая на лестницу.

– Нет.

– А когда я смогу его увидеть?

– Не скоро. Если вам что-то нужно, вы можете спросить у меня.

Кардинал задумался, окинул Эзру взглядом, но, как ни странно, ему удалось сделать это не оценивающе. Вдруг он заметил свиток.

– Что ж, видимо, вас можно поздравить, – вполне искренне сказал он и слегка склонил голову.

– Благодарю. – Эзра не совсем понял, что хотел сказать кардинал, и даже почувствовал, что его несет, но остановить себя не мог. Он стал каким-то странным наблюдателем собственных действий. – С чем вы пришли?

– Мы обеспокоены разворачивающимися событиями и хотели бы удостовериться, что вы все контролируете.

– Если бы я мог все контролировать, то вы бы не упоминали моего имени всуе.

– Остроумно, – не улыбнувшись, ответил кардинал. – Спрошу по-другому: мы можем быть спокойны?

– Будьте, – разрешил Эзра.

Кардинал расхохотался.

– Вы мне нравитесь, Эзра. Я буду молиться за вас.

– Как вы думаете, молитвы кардинала вернее достигают Его ушей, чем молитвы простого человека?

– Не думаю, но следит Он за нами пристальнее.

– Почему? – удивился Эзра.

– Очевидно, что при взгляде сверху человек в красной шапке выделяется из любой толпы, – хмыкнул кардинал. – Всего хорошего. Я надеюсь, что вы так же свято чтите договор, как синьор Кауфман.

Эзра проводил кардинала взглядом. Пожевал губами и снова взялся за визитку. Покрутил ее в руках и вышел из лавки. Дождался, пока телефон поймает сеть, и набрал номер. Долго слушал гудки, наконец – женский голос:

– Да?

– Я хочу узнать детали сделки и получить гарантии.

– Если бы я могла дать вам гарантии, то вы бы не упоминали моего имени всуе, – усмехнулась собеседница, а Эзра вздрогнул. – Я могу дать вам мое слово.

– Этого недостаточно.

– Тогда и никаких гарантий вам будет недостаточно.

– Расскажите о сделке, – поморщился Эзра. Он понимал, что собеседница играет с ним так же, как он играл сам минуту назад, и это ему совсем не нравилось.

– Вы передаете мне чертежи, а взамен получаете забвение. Никто и никогда не узнает в вас Эзру. Вы станете другим человеком.

– Как вы это сделаете?

– Это вас не касается. Ну что, по рукам?

– Я подумаю.

– У вас очень мало времени. Еще до полуночи вас возьмут. Если, конечно, вы не запечатаете все выходы из лавки. Но готовы ли вы провести там остаток жизни? Мне кажется, что даже тюрьма привлекательнее.

Эзра положил трубку и вернулся в магазин. Сел в кресло, посмотрел на свиток. Убрал его в футляр и сунул во внутренний карман. Пошел вглубь лавки, выискивая что-то среди стеллажей. Вернулся со старинным подсвечником и свечой. Потом сходил в подсобку за картой и расстелил ее на столе, положив на углы старинные фолианты из библиотеки. Поискал спички. Нашел старую зажигалку Марка и зажег фитиль. Огонек сначала весело плясал, а потом наклонился и замер параллельно полу. Эзра поставил подсвечник на карту, снова посмотрел на направление огонька и по линейке провел линию на карте.

Потом полез под прилавок, чем-то щелкнул и вернулся к карте. Теперь огонек указывал в другую сторону. Эзра провел вторую линию и с удивлением понял, что они не пересекаются. Какое-то время он, нахмурив брови, смотрел на линии, потом с улыбкой вспомнил, что земля – это шар. Продлил линии и для верности проделал все заново, получив третью. Посмотрел на их пересечение. Прикинул погрешность и получил город Трир.

Он медленно убрал все на свои места, его движения стали необычайно плавными. Наконец все поводы для того, чтобы оставаться, были исчерпаны, и он пошел к выходу. Открыл дверь, посмотрел на улицу, вдохнул приятный весенний воздух, шагнул наружу и будто бы налетел на невидимую стену, больно ударившись грудью.

Эзра нахмурился и протянул руку. Та, не встретив сопротивления, прошла сквозь дверной проем. Тогда он стал медленно двигаться вперед и уперся грудью прямо в воздух. Немного постоял, пытаясь продавить невидимый барьер. Напротив лавки остановился какой-то толстый мальчик, одетый как бойскаут, и с интересом стал смотреть на происходящее. Со стороны Эзра, вероятно, напоминал мима. Очень талантливого мима. Барьер тем временем не поддавался. Сквозь него проходили руки, ноги, голова, но не весь Эзра.

Наконец он понял. Вернулся к прилавку, положил на него футляр со свитком и собрался выйти, как вдруг звякнул колокольчик, и щелкнула табличка. У Эзры замерло сердце. Он почему-то подумал, что если не повернется, то там никого не будет. Можно просто стоять вот так и не смотреть.

– Привет!

Он с облегчением и грустью узнал голос Клары, но так и не обернулся, положил руки на прилавок и посмотрел в пол.

– Все в порядке? – Клара подошла и попыталась заглянуть ему в глаза.

– Да, – выпрямился Эзра. – Нет. Не важно.

– Ты как-то подозрительно паршиво выглядишь.

Эзра посмотрел на Клару, в руке она держала мотоциклетный шлем. Он криво ухмыльнулся.

– Возможно, мы больше никогда не увидимся. – Слова вырвались у него сами.

– Это становится очень скверной традицией, – невесело пошутила Клара. – Тебя нашли?

– Да.

Эзра мысленно ругал себя за то, что говорит это. Он понимал, что перекладывает на Клару свой груз, ему даже пришло в голову слово «крест», но он ничего не мог поделать. Слишком тяжела оказалась ноша.

– А почему никогда? Запрись, пересиди. Что за беда-то? – отмахнулась девушка.

– Это сложно. Я не могу всего объяснить.

– Синдром Кауфмана. – Клара зачем-то смотрела на шлем. – В общем, мне пора.

– Все? – Эзра вдруг понял, что она смотрит на свое отражение. Себе в глаза. Наверное. А он не мог заставить себя отойти от прилавка. Так и стоял.

– Ладно, я пошла. – Клара улыбнулась ему так легко, что он на секунду перестал дышать, будто бы проваливаясь куда-то вглубь себя. И в этой глубине не было ничего. – Не грусти.

Она вышла из лавки, что-то напевая. Эзра справился с собой и подумал, что был готов ко всему, а впрочем, он не был готов. Ни к чему.

Эзра щелкнул чем-то за прилавком, взял подсвечник и вышел в Трире. Весенний воздух приятно холодил, солнце ласкало лицо. Он не выходил из лавки больше месяца и успел забыть, каково это.

Через час Эзра остановился около небольшого каменного дома, почти полностью покрытого мхом, и зажег порядком уменьшившуюся свечу. Огонек указал на дом.

Эзра постоял немного, потом открыл калитку и постучал в дверь. Никто не открыл. Где-то неподалеку играли дети – он слышал их звонкие голоса. Эзра осмотрелся в поисках чего-то, но так как не знал, что именно ищет, то ничего не нашел. Потом постучал снова, сильнее. И опять никто не отозвался. Эзра подергал ручку, и дверь подалась, открылась с легким скрипом.

– Есть кто дома? – крикнул он, заглядывая внутрь.

– Смотря кто спрашивает.

Глава 26

– Что мне делать? – спросил Эзра, глядя на огонь в камине.

– Выбирать, – пожал плечами Марк.

– Я ждал от тебя совета, а не колкостей.

– Советы не работают, как и ожидания. Я не буду выбирать за тебя. Не потому, что не готов разделить последствия, а потому, что со своим выбором ты, возможно, справишься, а с моим точно нет. Понимаешь? – Марк посмотрел на Эзру.

Тот кивнул.

– Я запутался. Нельзя сказать, что я чего-то не понимаю, но я в каком-то оцепенении.

– Это называется страх, – сказал Кауфман.

– И это тоже.

– Ну, давай попробуем тебя распутать. – Кауфман дотянулся до столика и взял бокал, отхлебнул и стал греть его в ладонях. – В чем суть проблемы?

– Меня вот-вот найдут и потребуют чертежи, а я не хочу их отдавать. И в тюрьму не хочу, – все так же глядя в огонь, ответил Эзра.

– И какие есть варианты решения проблемы?

– Дерьмовые.

– Какие именно дерьмовые варианты у тебя есть? – уточнил Кауфман.

– Дать им то, чего они хотят. И, возможно, жить остаток жизни в тюрьме.

– Вообще-то не так уж плохо звучит.

– Да, но вот то, что они сделают с чертежами, убьет меня. Я не готов стать отцом машины Судного дня.

– Ясно, что там еще?

– Запереться в лавке, запечатать все входы и провести там остаток жизни.

– И что тебя не устраивает в этом варианте?

– Та же тюрьма, – пожал плечами Эзра, – но без режима. Помимо этого, я привлеку внимание к лавке. Нет никакой гарантии, что они не придумают, как пробраться внутрь. Что хранилище не разграбят, что договор не будет нарушен.

– Ты не должен соблюдать договор, – заметил Марк. – Ты его не подписывал, это моя забота.

– Да, не должен. Но я хочу. Не смотри на меня так. Это все-таки правила, по которым это место… мой дом существует. Почему-то для меня это важно. И опять-таки, я не хочу, чтобы мой дом разграбили и отняли.

– А, враги сожгли родную хату, – ухмыльнулся Марк. – Ладно, что там дальше?

– Сделка. Таинственная незнакомка предложила решить проблемы с министерством обороны в обмен на чертежи. Но, как ты понимаешь, это практически то же самое. Какая разница, кто нажмет кнопку.

– Интересно, – усмехнулся Кауфман, – а как она это собирается сделать?

– Не знаю. Сказала только, что я получу забвение, никто не узнает во мне Эзру. Я стану другим человеком.

– Надо сказать, что даже этот вариант звучит паршиво.

– Подожди, – вскинулся Эзра, – неужели у нас в лавке, в хранилище чудес со всего мира, нет чего-то, что может помочь?

– Есть, – сказал Кауфман, – но договор запрещает это использовать.

– Замкнутый круг какой-то, – буркнул Эзра.

– Ну, теперь выбирай.

– Я не хочу выбирать из этого. Я надеялся, что ты что-нибудь придумаешь.

– Ты знаешь мое отношение к надежде, – произнес Кауфман. – Она продлевает агонию и не дает действовать.

– Я думал, я готов. – Эзра посмотрел на Марка.

– К чему?

– Даже не знаю. Я думал, что когда придет время, то я буду готов к чему угодно, хоть к сделке с дьяволом.

– А к этому никто не готов. Суть сделки с дьяволом всегда в том, что любой выбранный тобой вариант тебя убивает. Некоторые – быстрее, некоторые – медленнее. Но не выбрать ты просто не можешь. В каком-то смысле сделку ты заключил раньше, сейчас только получаешь результат.

– Раньше? – не понял Эзра.

– Когда выбрал легкий путь. Когда украл кольцо, когда решил, что знаешь, как сделать мир лучше. Понимаешь? Тщеславие, гордыня, ну и прочий список дел на вечер пятницы.

– И что делать?

– Выбирать.

– Как? Если ни один вариант меня не устраивает?

– Очевидно, тогда выбор становится очень простым: если все варианты – дерьмо, выбирай любой. А если серьезно, то выбирай тот, что убьет тебя медленнее. Тот, последствия которого ты сможешь пережить.

– Дерьмо.

– Да.

Наступила тишина.

– Так не должно быть. Всегда должен быть выход, – сказал Эзра.

– Да, я что-то такое слышал. Но если ты в заднице – выход только один.

Снова наступила тишина, нарушаемая треском дров в камине.

– Говорят, что пилот, который сбросил бомбу на Хиросиму, сошел с ума, – медленно проговорил Эзра.

– Врут. Он умер в 2007 году без страха и сомнения.

– Откуда ты знаешь?

– Читал где-то, – ответил Кауфман.

– Я не могу выбрать.

– Бездействие и действие – одно и то же. В твоем случае бездействие приведет к тому, что тебя найдут и все равно получат то, что им нужно. Мысли проще.

– Куда уж, – хмыкнул Эзра.

– Ну, например, у тебя всего два варианта: отдавать чертежи или не отдавать.

– Я не хочу их отдавать.

– Это приведет к тому, что тебе придется запечатать все выходы из лавки и поставить под угрозу договор. Выбирай – машина Судного дня или магазин чудес.

– Или дом, – поправил его Эзра.

– Так еще циничнее. Разнести весь мир или дом, – поморщился Марк.

– И ты позволишь мне отдать лавку им на растерзание? – удивленно спросил Эзра.

– Я так не сказал, – помотал головой Марк. – Если мне нужно будет выбирать между моим словом и тобой, то я выберу слово, как бы я к тебе ни относился. Я надеюсь, ты понимаешь почему.

– Значит, у меня один вариант, – скривился Эзра.

– Видишь, как все просто? Тебе долить? – Марк указал на бутылку.

– Нет. Ты меня раздражаешь своим спокойствием.

– Я всех раздражаю, не принимай на свой счет.

Снова наступила тишина.

– Значит, теперь у меня есть два варианта. Отдать чертежи министерству обороны и, скорее всего, сесть в тюрьму. Заочно меня уже террористом номер один сделали. Другой вариант – как бы это ни было смешно – сделка с дьяволом. Отдать чертежи и взамен получить забвение.

– Интересно, кто тебе кажется хуже? Министерство обороны или дьявол? – хихикнул Марк.

– Один черт, – махнул рукой Эзра. И вдруг посмотрел на Кауфмана, будто бы прозрев: – А если это действительно так?

– Даже если и так, то что? Какая разница? Это открытие не дает тебе ничего. Итак, подведем итог: ты уже махнул рукой на мир, который хотел сделать лучше, и готов отдать чертежи. Вопрос только в том, кому.

– Не передергивай, я не готов.

– Если бы ты правда не был готов, ты бы просто застрелился, – пожал плечами Марк. – Все твои проблемы тут же прекратились бы. Никаких угроз многострадальному человечеству, никаких моральных дилемм. Имей смелость быть честным. Поверь, не мне тебя осуждать.

Эзра хотел посмотреть на Марка, но не решился. Он смотрел в огонь, будто окаменев.

– Знаешь, в чем недостаток долгой жизни?

– Суставы ломит?

– Это тоже, но главное – за долгую жизнь можно сделать больше подлостей, чем за короткую.

Снова наступила тишина. Эзра ощущал, как его мысли замедляются, как они становятся похожими на длинных ленивых змей.

– Я себя чувствую уродом.

– Это и убивает в сделке с дьяволом. Не обстоятельства. Сделка с дьяволом – это сделка с совестью. И да, легче не станет. Никогда. Если сейчас ты испугаешься и сделаешь выбор, исходя из страха, то потом, когда страх уйдет, не простишь себе этого. Но вот что интересно. Трусость и смелость тут легко меняются местами.

– В каком смысле?

– Нужно быть смелым, чтобы застрелиться, или трусом? Нужно быть трусом, чтобы отдать чертежи оружия, способного уничтожить человечество, или смелым, чтобы жить с этим? И знаешь, это то, что будет тебя терзать годами. Вечный суд, в котором ты и обвинение, и защита. То ты докажешь себе, что это была смелость, то – что трусость. Это никогда не кончится.

– Боже. – Эзра взялся за голову.

– А еще, конечно, будешь думать что-то вроде: «Ну я и придурок, говорил мне Кауфман, учись в университете, найди нормальную работу, вали от этих чудес подальше».

– Это последнее, что меня сейчас беспокоит. Вообще ты можешь быть не прав. Может, все будет по-другому.

– О, поверь, я знаю, о чем говорю. Даже делая скидку на то, что ты почти неспособен сопереживать и заниматься самобичеванием. Будет очень плохо. В любом случае.

Они замолчали. Эзра долил себе коньяка и откинулся в кресле.

– Ты сказал, что выбирать надо, не руководствуясь страхом.

– Да.

– Но я в ужасе!

– Да, так это обычно и работает. Поверь, я совсем не удивлюсь, если ты не справишься с этим чувством. Оно больше тебя. Но у тебя есть шанс.

– С чего бы?

– Мы отбросили все то, что на самом деле тебя не волнует. Все эти моральные конструкции, которые ты построил, чтобы казаться себе благородным. И вот в итоге ты сидишь один на один со страхом, но так и не можешь выбрать – тюрьма или забвение. Выбор очевиден, только если забвение для тебя не страшнее тюрьмы. Там что-то есть, чего ты не хочешь потерять. И это что-то – твой единственный шанс. Единственное, на что ты можешь опереться. Все остальное ничего не стоит.

– Ты меня презираешь? – спросил Эзра.

– Посмотри на меня, я презираю всех. И больше всех себя. Если говорить о дерьмовых выборах, то ты жалкий дилетант по сравнению со мной. Если говорить о страхе, то я чемпион мира в этой дисциплине.

– Я тебе почему-то не верю.

– И это только начало твоего разрушения. Привыкай видеть презрение даже в слепых глазах.

– Как ты с этим справился?

– У меня было много времени, – ответил Кауфман.

Наступила тишина. Марк встал с кресла, взял полено и положил в камин.

– Кто она?

– Что? – не понял Эзра.

– Кто эта женщина, ради которой ты готов всю жизнь провести в тюрьме, лишь бы она тебя не забыла?

– Почему сразу женщина?

– Ну, я не знаю твоих предпочтений и предположил…

– Я не об этом!

– Ну тогда чего ради еще можно пойти на такое? Что еще может заставить бояться забвения?

– Не важно.

– Ну надо же. Тут только что твою душу препарировали, а вот такую важную информацию ты решил скрывать. Ну, дело твое, мне, в общем-то, ни к чему. Я только одного не пойму: почему ты тут со мной, в последний вечер своей нормальной жизни, а не с ней?

– Она не знает.

– И что же мешало ей сказать? Раздумья о судьбах человечества?

– Теперь мне кажется, что надо было.

– Да, примерно то, о чем я говорил. Струсил тогда, а больно сейчас.

– Да просто… Она старше меня на десять лет.

– Ну, вроде еще не старуха. В тридцать пять-то, очень даже.

– Да при чем тут это? – возмутился Эзра. – Просто у нее своя жизнь, она… не знаю… Взрослая, другая.

– Знаешь, какая единственная проблема в отношениях с женщиной старше тебя?

– Боже, ты и в этом разбираешься, ты хоть что-то в своей жизни не пробовал?

– Ездить пьяным за рулем.

– Как же ты упустил такую волнующую возможность? – фыркнул Эзра.

– Я потерял способность пьянеть задолго до того, как появились автомобили, – равнодушно заметил Кауфман.

– Ладно, какая там проблема в отношениях с женщиной, которая старше тебя?

– Очевидно, знакомство с ее друзьями. Ты же понимаешь, что демонстрировать людям, которые старше тебя, свое интеллектуальное превосходство очень сложно. Все кончается фразой: «Вы еще слишком молоды, потом поймете». А в остальном сплошные плюсы, особенно если ты не намерен всем вокруг что-то доказывать.

– Как у тебя все просто.

– Дурное дело нехитрое. Но, если серьезно, когда будешь выбирать между тюрьмой и забвением, помни о ней.

Снова наступила тишина. Эзра посмотрел на часы, и ему захотелось плакать. Он вдруг понял, что значит фраза «время утекает, как песок сквозь пальцы».

– Хочешь, макну тебя в дерьмо еще глубже? – нарушил тишину Марк.

– А это поможет?

– Ну, для чистоты пространства, так сказать.

– Давай, чего уж.

– Ты пришел ко мне за индульгенцией. Ты пришел, чтобы я разрешил тебе предавать, трусить, да что там, мир разнести. Так вот. Я не даю тебе такого разрешения.

Глава 27

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк отстранился от стеллажа, который уже третий раз переставлял, и посмотрел на надпись. Торонто.

В лавку вошел мальчик лет семи в смешных коротких шортах и с очень серьезным лицом. Марк почему-то подумал, что так должен выглядеть разбойник-рецидивист, играющий пионера на детском утреннике.

– Здравствуйте, – сказал мальчик и строго посмотрел на Кауфмана. – Меня зовут Брендон.

– Марк. – Кауфман сел в свое кресло, но понял, что так он не видит пионера-рецидивиста, и подвинулся ближе. – Чем могу помочь?

– Мне нужно повзрослеть.

– Куда еще-то, – хмыкнул Кауфман. – Зачем?

– У меня есть тридцать четыре доллара. Этого хватит, чтобы стать пятнадцатилетним? – проигнорировал вопрос мальчик.

– Почему именно пятнадцатилетним? – Марк все меньше понимал, что происходит.

– Мне обязательно отвечать? – уточнил Брендон.

– Нет, но и мне не обязательно тебе помогать, – ответил Кауфман.

– Справедливо, – подумав, решил гость. – Я хочу повзрослеть, чтобы защитить маму.

– Тогда почему именно пятнадцать лет?

– С шестнадцати полная уголовная ответственность, – серьезно заявил Брендон.

Кауфман поперхнулся.

– То есть ты планируешь кого-то убить?

– Нет, но так может получиться.

Кауфман помолчал, глядя на Брендона. Тот стоял ровно, совсем не как нормальные дети, которые постоянно елозят и перемещаются, и не сводил взгляд с хозяина лавки.

– Почему бы тебе просто не попросить средство против того, кто угрожает твоей маме?

– Это не один человек.

– Ты обращался в полицию?

– Они сказали, что ничем не могут помочь. У меня не так уж много времени, вы мне поможете?

– В таких делах не стоит спешить, – развел руками Кауфман. – Так что же это за группа людей угрожает твоей маме?

– Мудаки, – ответил Брендон. И судя по прежней серьезности, он не шутил.

– Это тебе мама сказала? – нахмурился Кауфман.

– Нет, но я постоянно слышу, что очередной мудак разбил ей сердце.

– Ясно.

Кауфман вздохнул, начиная понимать, что произошло.

– А папы у тебя нету?

– Нет. – Брендон покачал головой, потом добавил: – Был, но мама его выгнала.

– Весело у вас, – хмыкнул Кауфман. – Но он же остался твоим папой, не важно, что…

– Нет. Мама сказала, что он превратился в мудака, поэтому больше не приходит. – Брендон перебил Кауфмана и наконец-то проявил хоть какую-то эмоцию.

– Печально, – сказал Марк.

– Да, – твердо согласился Брендон. – Так вы мне поможете или нет?

– Думаю, что тут я бессилен.

– Отвратительное чувство, да? – с нотками жалости в голосе спросил Брендон.

Вдруг в окно постучали. Мальчик обернулся и посмотрел. На подоконнике сидел огромный сокол. Птица снова ударила клювом в стекло.

– Это ваш питомец?

– Это сам-по-себе питомец, – ответил Кауфман. – Впусти его, пожалуйста.

Брендон подошел к двери и открыл ее. Птица медленно вошла внутрь и замерла, глядя на мальчика.

– Он что-то хочет от меня? – с опаской спросил Брендон.

– Не знаю, но, кажется, ты ему понравился.

– Мне нужно идти, мама будет волноваться, – сказал Брендон, аккуратно протягивая руку к соколу, чтобы его погладить. – Она думает, что я жду ее возле магазина.

– Вот как. Она знает, где ты? – Кауфман достал из-под прилавка трубку и поспешно стал ее набивать.

– Не думаю. – Брендон никак не мог оторваться от птицы.

Марк набил трубку и тут же раскурил ее, лавку мгновенно окутал сизый дым. Внезапно звякнул колокольчик, но надпись на табличке не изменилась. В магазин влетела пепельная блондинка с непрокрашенными корнями.

– Брендон! – взвыла она. – Я тебя еле нашла! Когда ты уже повзрослеешь? Тебя могли украсть!

Мальчик посмотрел на нее, не изменив серьезного выражения лица.

– Ты как твой отец! Он тоже меня никогда не слушал!

Птица отошла в сторону и недобро нахохлилась.

– Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?! – не унималась женщина.

– Да уже весь город слышит, – не выдержал Марк.

– Не лезьте не в свое дело! – мгновенно переключилась блондинка.

– Вы в моем магазине, – холодно заметил Кауфман. – Выметайтесь отсюда и делайте что хотите.

– Не указывайте мне, что делать! – зашипела блондинка.

– Не то что? – спокойно спросил Марк.

– Слушай внимательно, старый мудак, если ты думаешь, что имеешь право так со мной разговаривать, то ты сильно ошибаешься! Я тебя уничтожу! Ты понял? – Женщина прямо на глазах превращалась в гибрид змеи и рэкетира.

– Приступайте, – сказал Кауфман.

– Что? – чуть сдулась блондинка.

– Приступайте к уничтожению старого мудака, – любезно объяснил Кауфман.

– Ах ты… – Женщина надулась, казалось, что она вот-вот лопнет.

Кауфману захотелось ткнуть ее иголочкой.

– Я…

Блондинка угрожающе двинулась к стойке. В этот момент птица вспорхнула на прилавок, широко раскинула крылья и протяжно крикнула, угрожающе глядя на женщину. Та опешила и немного стушевалась. Грозное выражение на ее лице сменилось жалобным. Казалось, что она вот-вот заплачет.

Кауфман успокаивающе тронул птицу и сказал:

– Вы, конечно, вольны объявить войну всему миру, но это не значит, что мир это хотя бы заметит.

– Пошли. – Блондинка взяла Брендона за руку, но тот не сдвинулся с места. Он зачарованно смотрел на птицу. – Я сказала, пошли! – рявкнула женщина и снова дернула мальчика за руку.

Тот, как ни странно, устоял.

– Это папа, – каким-то не своим голосом сказал Брендон.

– Что? – не поняла блондинка.

– Папа! – Мальчик указал на птицу.

– Что за чушь? – скривилась женщина, но кинула быстрый взгляд на сокола. – Да пошли же!

– Нет! – твердо ответил Брендон.

Блондинка просто схватила его и оторвала от земли. Мальчик стал биться в ее руках с такой силой, что она, не сделав и двух шагов, была вынуждена его бросить.

– Я не могу тебя тащить!

– Я этого и не просил! – вдруг закричал мальчик.

Женщина удивленно отпрянула. Посмотрела на него так, будто видит впервые. На глазах у нее проступили слезы.

– Да я всю жизнь… Ради тебя… Да ты хоть понимаешь…

– Не надо ради меня! Ничего не надо! – В Брендона будто бы вселился бес. – Я ни о чем тебя не просил!

Блондинка в ужасе закрыла рот рукой, будто сдерживая крик.

Кауфман накрыл трубку специальным колпачком, туша тлеющий табак. И подвинул сокола, чтобы тот не загораживал ему обзор.

– Кажется, переборщил, – шепнул он.

Птица наклонила голову и посмотрела на него.

– Что ты такое говоришь? – наконец справилась с собой женщина.

– Алиса, – обратился Кауфман к блондинке, но та, кажется, ничего не услышала. – Алиса!

– Откуда вы знаете мое имя? – медленно переведя взгляд, спросила она.

– Не важно, важно другое. Брендон пришел сюда, чтобы купить то, что защитит вас. Нет, не перебивайте, хоть раз в жизни послушайте старого мудака! Как понимаете, старый мудак отличается от молодого тем, что сумел дожить до старости, а значит, у него есть какие-то зачатки разума. Когда Брендон говорит, что ему от вас ничего не надо, он имеет в виду, что любит вас и хочет, чтобы вы были счастливы. Ничего другого. Но вы все время пытаетесь тащить его, как минуту назад. Вы раз за разом предаете себя, думая, что делаете это во благо сына, но это так не работает. Не тащите его, идите вместе.

– Ты закончил? – ледяным голосом спросила Алиса.

– Да.

– Когда мне понадобится паршивый совет от старого мудака, я сообщу. – Она повернулась к Брендону: – Мы уходим.

– Дай мне пять минут, – серьезно сказал он.

Алиса хотела что-то сказать, но потом просто кивнула и вышла.

– Не расстраивайтесь, – сказал Брендон Кауфману, – и извините.

– За что?

– За мамино поведение. Ей тяжело, понимаете?

– Понимаю.

– Так вы дадите мне что-нибудь, чтобы повзрослеть?

– Тебе не кажется, что защищать нужно не маму от мудаков, а мудаков от мамы?

– Может быть. Но мама одна, а их много.

– Нет, повзрослеть, увы, не выйдет, но кое-что у меня есть.

Кауфман ушел в подсобку. Брендон снова стал рассматривать птицу.

– Вот. – Марк вернулся и поставил на прилавок кожаный мешочек.

– Мне почему-то показалось, что это не птица, а человек, – зачарованно сказал мальчик.

– Такое бывает. С тебя четырнадцать долларов.

– Как оно работает? – спросил Брендон, глядя на мешочек.

– Ну, ты по-прежнему останешься ребенком, но ментально… Ты станешь старше и мудрее. Это все, что я могу сделать. Более того – эффект временный.

– И на сколько его хватает?

– Там порошок, для одного раза хватает щепотки. Действует полгода. Весь мешочек можно растянуть лет на десять точно.

– Его нужно пить или заваривать?

– Все равно. Можно в еду сыпать.

– А от него может стать плохо?

Марк подумал, что никто и никогда так подробно не интересовался действием чуда, как этот ребенок.

– Ну, разве что от внезапных осознаний, вызванных приливом мудрости.

– А волшебство всегда срабатывает?

– Да.

– Даже тогда, когда ты не знаешь о нем?

– Да, а что?

– Думаю, что это не мне нужно повзрослеть, а маме.

Когда дверь за Брендоном закрылась, Марк посмотрел на птицу.

Та отвернулась.

Глава 28

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк оторвался от газеты и посмотрел на надпись. Тхируванантха… Остальное не влезло.

В лавку вошел мужчина в джинсах, белой льняной рубашке и с трипундрой на лбу. Кауфман тяжело вздохнул.

– Добрый день, – поздоровался мужчина низким, хорошо поставленным голосом.

– Возможно.

– Мне сказали, что здесь торгуют чудесами.

– Вам не соврали. – Кауфман отгородился от посетителя газетой.

– Мне нужно что-то, что раскроет мое предназначение.

– Раскроет что? – удивленно переспросил Кауфман, отложив газету.

– Мою миссию, – уверенно ответил гость. – Я хочу знать, какая судьба уготована мне Всевышним.

– А вы ему кто? – поинтересовался Кауфман.

– Кому? – не понял посетитель.

– Всевышнему, – копируя интонацию, пояснил Марк. – Ну, родственник, знакомый или как?

– Никто…

– Ну раз никто, то с чего вы решили, что он имеет на вас какие-то планы? Или вообще знает, что вы есть?

– Что вы несете? – ужаснулся мужчина.

– Я просто задаю логичные вопросы.

– Вы не думаете, что это может кого-то оскорбить?!

– Даже сам факт моего существования может кого-то оскорбить, что же теперь?

– Он всеведущ, и всё во Вселенной подчиняется его замыслу! – зачем-то ткнув пальцем вверх, сказал посетитель.

– Тогда логично предположить, что ваше незнание тоже часть его плана. Итак, вы будете что-то покупать или нет?

– Так у вас есть то, что я ищу?

– Предназначение?

– Нет! То, что мне откроет мое предназначение! – Мужчину начало потряхивать.

– Вообще-то есть.

– Отлично! Давайте!

Марк открыл газету и прочитал первые попавшиеся на глаза слова:

– Оказать посильную помощь в устранении последствий наводнения. – Кауфман посмотрел на посетителя. – Достойная цель, поздравляю.

– Да вы просто прочли какую-то чушь из газеты!

– Но это же тоже часть его замысла, – пожал плечами Марк. – Очевидно, что мне на глаза попалось то, что должно было.

– Прекратите! Есть у вас то, что мне поможет, или нет?!

– Хотите, еще раз попробуем? – Марк тряхнул газетой.

– Хватит с меня! – Мужчина пошел прочь.

Кауфман хмыкнул.

Он снова углубился в чтение, когда колокольчик звякнул во второй раз. Марк посмотрел на табличку. Сан-Франциско. В лавку вошла Клара.

– Привет! – как-то слишком весело поздоровалась она. – А чего у тебя так темно? Лампочки перегорели?

– Здравствуй. Нет, я не включаю свет.

– Почему?

– Так надо.

Наступила какая-то странная тишина.

– Как поживаешь? – первой нарушила ее Клара.

– Никак, – ответил Кауфман, с интересом глядя на девушку.

Снова наступила тишина.

– Есть новости? – спросила Клара, глядя в окно.

– Ну, Трамп заявил, что…

– Да при чем тут Трамп? Я про Эзру.

– Ну, какие тут новости, – ответил Кауфман. – Сидит.

– Но суда же не было?

– Точно! – вскинулся Марк. – Пошли устроим пикет перед зданием министерства обороны!

– Прекрати. Тебе как будто плевать, что Эзра в тюрьме.

– Нет, но что ты предлагаешь делать? – развел руками Кауфман.

– Ну уж не глумиться.

– Почему? Ему все равно, а мне весело.

Клара помолчала, все так же глядя в окно.

– Ты не думал устроить ему побег? – спросила она, повернувшись.

– Чтобы он навсегда остался в тюрьме? Ну уж нет.

– В каком смысле? – не поняла Клара.

– Если он сбежит, то покинет тюрьму физическую, но вот ментальную – нет. – Марк ткнул себя пальцем в висок. – Он будет просыпаться и засыпать с одной мыслью: может, они здесь? Может, меня нашли? Я даже не знаю, что хуже.

– Я так понимаю, опыт побега из тюрем у тебя был, судя по уверенному тону.

– Нет.

– Тогда о чем ты вообще говоришь? Что за рассуждения, ты же не знаешь, как оно на самом деле!

– Ну, мне и на солнце лететь не надо, чтобы знать, что я сгорю, – пожал плечами Кауфман.

– А если его там пытают?

– В некотором смысле было бы здорово.

– Что ты несешь? – ужаснулась Клара.

– Это облегчит его участь. Виновный, если он таким себя ощущает, хочет наказания больше, чем палач, и свято верит, что это его очищает, освобождает. Хоть и редко отдает себе в этом отчет. Понимаешь?

– Нет, – гневно бросила Клара.

– Это, конечно, ведет к моральному тупику. Якобы, очистившись, виновный получает право на новое преступление. Но облегчает жизнь точно.

– Да откуда ты все это взял? Ты сидел в тюрьме или что?

– Нет, я был с другой стороны решетки.

– Хватит, это даже слушать тошно. – Клара отвернулась.

– Вот поэтому Достоевский не так популярен, как должен бы, – проворчал Кауфман.

– Да плевать мне на твоего Достоевского! – перебила его девушка.

– Успокойся, Достоевский – не просто уважаемый, но, более того, мертвый человек, что как бы является квинтэссенцией уважения. Прекрати эти нападки.

– Как мы можем помочь ему? – спросила Клара.

– Достоевскому? Ему не нужна помощь.

– Да прекрати! Эзре!

– Ему тоже.

– Он где-то там, один, а вокруг люди, которые желают ему зла, неужели ты не понимаешь?

– Это ты не понимаешь. Ему никто не желает зла. Его проглотила бездушная машина, которая не может испытывать чувств в принципе. Если Эзра сохранит волю, то машина его так же выплюнет, не сумев переварить. А что он один – так и все мы одни.

– Тебя послушать, так сидеть в тюрьме – одно удовольствие!

– Я так не говорил.

– Тогда придумай, как ему помочь!

– Всё, что мы можем сделать, приведет к ухудшению ситуации. Помогать надо не Эзре.

– А кому?

– Тебе, видимо. У меня тут сегодня не антикварная лавка, а кабинет Зигмунда, пусть он трижды в гробу перевернется, Фрейда.

– Себе помоги, умник, – фыркнула Клара. – Давай хотя бы…

– Нет, мы не будем с ним связываться, – прервал ее Марк. – Это только причинит ему боль.

– Почему же? Он узнает, что мы тут, ждем, переживаем!

– Я не пойму, тебя беспокоит, что Эзра там или что ты тут?

– Всё! Меня беспокоит всё! И в первую очередь твои мудрствования!

– Так, мы уже проходили твои истерики. Последнее, что я скажу, так это то, что сделать Эзру слабым могут только близкие.

– И что делать с этой беспомощностью?

– Ничего, – равнодушно ответил Кауфман. – Мир не крутится вокруг нас, и нужно научиться переживать моменты бессилия.

Клара помолчала, грозно сопя.

– Давай поговорим с ним.

– Это плохая идея.

– Ждать, когда он просветлеет в тюрьме и прилетит сюда в образе духа, – тоже. Пожизненное, Марк! Мы никогда его не увидим!

– И поэтому ты решила ему отомстить? Из-за того, что по его вине ты больше никогда его не увидишь? Все мужики козлы, вот уж точно, – хмыкнул Кауфман.

– Что ты несешь?

– Дело не в нем, Клара. Дело в тебе. Я знаю Эзру, он справится. Но ты – нет. Ты рискуешь сломать его волю.

– Хватит! Дай мне что-нибудь, чтобы я могла с ним поговорить.

Марк долго смотрел на Клару. Потом спросил:

– Что ты вообще собралась ему сказать? «Привет, у нас все здорово, а у тебя?» За три месяца он уже начал терять связь с этим миром, он стал принимать то, что больше его никогда не увидит! Ты хочешь возобновить его страдания?

– Нет, – вздохнула Клара.

– Тогда что?

– То, что не успела сказать.

– Даже не думай.

– А куда теперь это деть?

– Засунь себе в задницу! – не выдержал Марк. – Чтобы не забыть в следующий раз сказать вовремя! Взрослые люди, а ведете себя как школьники!

Клара поиграла желваками. Посмотрела на Кауфмана.

– То есть ты не дашь мне с ним поговорить?

– Нет.

– Ладно. До скорого.

Клара вышла из лавки, Марк покачал головой и вздохнул.

Снова звякнул колокольчик. Кауфман посмотрел на табличку. Тхируванантха… Вошел недавний посетитель в белой рубашке.

– Извините, я тут подумал… Что-то в ваших словах есть. Вы действительно часть его замысла. И всё не случайно. Давайте попробуем еще раз.

– Что попробуем?

– Ну, с газетой. Выберите случайную строчку.

– А прошлого раза было недостаточно? – пробурчал Кауфман.

– Я не был готов. Серьезно, – сказал мужчина, почему-то закрыв глаза. – Теперь я готов слушать. Читайте.

– Поздно.

– Там так написано? – открыл глаза посетитель.

– Нет, это я сказал, но это тоже часть замысла.

Глава 29

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Кауфман посмотрел на надпись. Рейкьявик.

В лавку вошел коренастый мужчина с выдающейся бородой: густой, объемной и даже заплетенной в косу внушительных размеров, скрепленную на конце чем-то вроде кольца. Борода настолько доминировала в его образе, что казалось, будто это не он носит бороду, а она разрешает ему себя носить. Второе, что показалось Марку забавным, так это геометрия гостя. Плавной и округлой была только борода, заплетенная в косу, все остальное – руки, ноги, лицо, фигура – будто бы вырублено из каменной глыбы.

Посетитель осмотрелся, поздоровался, затем снял шерстяную шапку, оказавшись абсолютно лысым.

– Здравствуйте. Это вы Марк?

– Может, и я, – неопределенно покачал головой хозяин лавки. – Смотря кто спрашивает.

– Хаукур, – представился гость, – Хаукур Хельгюсон.

Почему-то посетитель счел важным это уточнить.

– Мне что-то должно говорить имя твоей матери? – прямо спросил Марк.

– Это она рассказала мне об этом месте. Я думал, вы вспомните ее или ее мать. Бабушку звали Анна, – пояснил гость, внимательно следя за реакцией Кауфмана.

– Может, и помню, – пожал плечами Марк. – Итак, Хаукур, сын Хельги, что же тебе нужно?

– Я хочу знать, кто убил мою мать.

Марк удивленно приподнял брови, а потом вдруг стал ощупывать голову. Гость следил за происходящим и наконец не выдержал:

– Что вы делаете?

– Ты видишь у меня на голове охотничью шляпу? – ответил Кауфман вопросом на вопрос, продолжая растрепывать свои не слишком густые седые волосы.

– Нет, – спокойно проговорил Хаукур.

– Фух! Значит, ее нет. Что, в свою очередь, значит, что я точно не Шерлок Холмс. Хотя, конечно, мой исключительный интеллект мог ввести тебя в заблуждение. Даже я иногда забываюсь.

– Да, мне говорили, что вы странный, – по-прежнему не смутившись, заметил Хаукур.

– Это не я пришел в антикварный магазин, чтобы узнать у его хозяина, кто упокоил мою матушку, – злобно фыркнул Кауфман. – Ты в бакалее стройматериалы не покупаешь?

– Нет.

– В общем, иди в полицию.

– Послушайте, – все так же спокойно продолжал Хаукур, – моя мать сказала, что вы можете помочь тогда, когда надежды нет. Поэтому я тут. Полиция говорит, что это самоубийство, и не хочет продолжать расследование.

– Если у тебя действительно нет надежды, то зачем ты пришел?

– Узнать, кто убил мою мать, – ответил Хаукур.

– Упертый викинг, – кивнул Кауфман, – понимаю.

– Я не упертый.

– Упертый.

– Нет.

– Да ты прямо сейчас уперся!

– Так вы мне поможете? – не изменяя своему спокойствию, спросил Хаукур.

– Ладно, только если честно ответишь на два вопроса, – предложил Кауфман.

– Хорошо, – согласился посетитель.

– Ты называешься сыном Хельги, то есть не по отцу, что, в общем-то, случается в Исландии, особенно когда отпрыск не хочет иметь связи с отцом. Скажи честно, твой папа – какой-нибудь сказочный пещерный тролль? Это от него ты унаследовал такую упертость и непробиваемость?

– Нет, – коротко ответил Хаукур. – Следующий вопрос.

Кауфман с интересом осмотрел посетителя. Тот стоял так уверенно, будто врос в пол.

– Допустим, я найду способ узнать, кто убил твою мать. Что ты собираешься делать с этой информацией?

– Сначала я узнаю, зачем он это сделал.

– Почему он? Может, это она?

– Или она, – спокойно согласился Хаукур.

– И что потом?

– Пока не знаю.

– Тогда сходи узнай у кого-нибудь и возвращайся, – махнул рукой Кауфман, раскрывая газету.

– Какая вам разница, что я намерен делать? – спросил Хаукур.

– Я не буду тебе помогать, если ты собираешься мстить, – ответил Кауфман.

Хаукур задумался, поигрывая бородой.

– Хорошо, а если я не буду мстить?

– Будешь, – уверенно сказал Кауфман. – Или ты хочешь сказать, что обстоятельства и мотив убийства смогут повлиять на твое решение?

– Да, – серьезно кивнул гость.

– Вот тут мне стало интересно. Что за мотив может оправдать в глазах сына убийство его матери? Что за обстоятельства могут считаться смягчающими? – с нескрываемой иронией спросил Кауфман.

– Состояние аффекта, безвыходная ситуация, – начал перечислять Хаукур, загибая пальцы, – случайность, самозащита, защита близкого человека.

– Символично, – хмыкнул Кауфман, указав на сжатую в кулак руку посетителя. – Я не представляю, как все перечисленное тобой оправдывает убийцу.

– То, что я перечислил, – справедливо.

– Допустим, хотя тут я с тобой не согласен. Вот что мне непонятно: ты хочешь найти убийцу и отомстить или борешься за справедливость?

– Как одно противоречит другому? – не понял Хаукур.

Кауфман некоторое время помолчал, будто бы раздумывая, стоит ли отвечать на вопрос. Посетитель ждал.

– Справедливость подразумевает беспристрастность. Месть – наоборот.

– Хорошо, – пожал плечами Хаукур. – Тогда я хочу справедливости.

– Не верю, – грустно сказал Кауфман.

– Мне?

– Не верю в справедливость, в беспристрастность и не верю тебе.

– Я дам слово, что не буду мстить, если у убийцы не было злого умысла.

– Во-первых, до чужих умыслов тебе никогда не добраться, ты и в своих-то путаешься. А во-вторых, почему я должен верить твоему слову? – спросил Марк.

– Потому что так делают мужчины. Дают слово, держат слово и верят в слово. На этом держится мир.

– Верят каждому слову не мужчины, а идиоты, – произнес Кауфман. – Мужчины думают о последствиях своего доверия.

– Я никогда не нарушал данного мной слова, – приподняв подбородок, заявил Хаукур.

– Очень рад за тебя, но это не меняет моего решения. Ты тут вообще ни при чем.

– Как это ни при чем? Есть разница, довериться такому надежному человеку, как я, – он ткнул себе в грудь большим пальцем, – или проходимцу?

– Никакой, – отмахнулся Кауфман.

– Не понимаю. – На лице Хаукура впервые проступило удивление.

– Что тут непонятного? Какая мне разница, кто меня обманет? Думаешь, если это сделает уважаемый и надежный человек, то эта мысль меня будет греть и радовать? Мол, сам Хаукур меня обманул! Эксклюзив!

– Это паранойя, вы так никому никогда не сможете доверять, – покачал головой посетитель.

– Ну почему? Себе – могу.

– Это и есть паранойя, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал гость.

– Зря ты иронизируешь. Если тебе что-то непонятно – это не значит, что оно не работает.

– И как же это работает?

– Ты никогда не угадаешь, что за человек перед тобой, обманет он тебя или нет. Это невозможно. Но ты всегда можешь рассчитывать на себя, – сказал Марк и посмотрел на Хаукура. Тот внимательно слушал. – Предположим, что ты меня обманешь. Такое вполне возможно. Тогда вопрос в том, переживу ли я это? Справлюсь ли с последствиями? Если да, то я готов рискнуть. Как видишь, ты тут ни при чем.

– То есть вы не верите, что справитесь с результатами моего обмана, – рассуждал Хаукур. – То есть боитесь, что я, узнав имя убийцы, отомщу ему, несмотря ни на что.

– Именно, – зевнул Кауфман.

– Но что вам за дело до убийцы? – Хаукур пристально смотрел на Марка. – Звучит так, будто вы знаете, кто он, и не хотите, чтобы он пострадал.

– Не строй слишком сложных теорий, – сказал Марк. – Во-первых, я не хочу быть соучастником преступления. Во-вторых, я не знаю, кто убийца, а значит, им может оказаться кто угодно. Даже кто-то из моих друзей.

– Среди ваших друзей много убийц?

– Думаю, что нет. И предпочту думать так дальше.

– Это глупо. Нельзя закрывать глаза на правду.

– Правда – это не рыбий жир. Она не всем одинаково полезна, – махнул рукой Кауфман. – Особенно если ты не готов узнать правду.

– Это всё слова, – пожал плечами Хаукур. – Я понял, что вы мне не верите. Что мне нужно сделать, чтобы вы мне помогли?

Кауфман задумался, покрутил в руках карандаш. Посетитель по-прежнему оставался на месте. За все время разговора он даже не переступил с ноги на ногу.

– Я помогу тебе, – произнес наконец Кауфман, – но при одном условии.

– Каком?

– Ты отдашь мне браслет своей бабки.

– Я не буду спрашивать, откуда вы знаете про браслет, но уточню: что изменилось? С чего вдруг вы поверили мне?

– Я тебе по-прежнему не верю. Но кое-что изменилось.

– Что?

– О, скоро поймешь.

Хаукур задумался. Снова провел рукой по бороде, потом кивнул.

– Хорошо, по рукам.

– Жди тут. – Кауфман встал с кресла и пошел вглубь лавки.

– А лекция про доверие, справедливость и правду была нужна для того, чтобы набить цену?

– Увидишь, – донесся голос Кауфмана из-за стеллажей.

Марка не было долго. Но в конце концов он вернулся и положил на стойку перфорированную металлическую пластину, с двух сторон прикрепленную к стальной раме.

– Что это? – подойдя к стойке, спросил Хаукур?

– Тауматроп, хоть и не совсем стандартный, – сказал Марк и, наткнувшись на непонимающий взгляд, пояснил: – Смотри. Берешься за ручку, крепко держишь. Потом другой рукой резко дергаешь пластину. Она будет вращаться на своей оси. Во время вращения из этих дырочек сложится имя убийцы. Ах да, чуть не забыл, думай о матери.

– Хорошо. – Хаукур протянул руку, но Марк его остановил.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Ладно. – Кауфман сел на кресло и стал наблюдать.

Хаукур взял тауматроп и дернул пластину. Та закрутилась с ужасающей скоростью. Марк даже засомневался, не сломает ли ее этот отпрыск тролля. Хаукур тем временем вглядывался в открывавшиеся ему одному буквы. Медленно что-то говорил одними губами. Наконец вращение замедлилось.

Хаукур молча положил тауматроп на прилавок, достал из кармана браслет и протянул Кауфману.

– Ты прав, я не был к такому готов.

Марк ничего не сказал. Он взял браслет и проводил взглядом хмурого Хаукура, неторопливо идущего к выходу.

– Ты же говорил, что мужчины должны верить слову, иначе мир рухнет.

– Я и сейчас так считаю. – Хаукур остановился и оглянулся.

– Тогда почему сразу не поверил полиции?

Хаукур задумчиво пожал плечами.

Глава 30

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк отложил газету и посмотрел на надпись. Лейпциг.

В лавку вошла курносая девочка в синем платье и босоножках. Она осмотрелась, почему-то с открытым ртом, и остановила взгляд на Кауфмане.

– Чем могу помочь? – спросил Марк.

Девочка прищурилась и, высунув язык от усердия, сосредоточенно рассматривала хозяина лавки.

– Это вы Кауфман, – уверенно заявила она.

– Смотря кто спрашивает, – ухмыльнулся Марк.

– Кому надо, тот и спрашивает, – передразнила девчушка.

Кауфман улыбнулся:

– И кому же оно надо?

– Меня зовут Моника, а вы мой прапра… – Девочка запнулась, пытаясь посчитать количество «пра» на пальцах.

– Ты ошиблась, – покачал головой Марк. – Посмотри на меня, я же не настолько…

– У меня есть фото! – Девочка протянула старую черно-белую фотокарточку.

Кауфман посмотрел на Монику несколько секунд, потом протянул руку и взял маленькую картонку.

На фотографии был запечатлен Кауфман с миловидной блондинкой. Хотя качество оставляло желать лучшего, лицо было видно отчетливо.

– Ты ошиблась, – повторил Кауфман. – Это не я.

– Я знаю, что это вы, – серьезно сказала девочка.

– Нет, просто этот мужчина на фото очень похож на меня.

– И кисет, расшитый бисером, у него тоже похож? – ехидно поинтересовалась Моника. – Его сшила вам прапра.

– Знакомые интонации… – пробурчал Марк. – Что тебе нужно?

– Прапра сказала мне, что вы негодяй. Это правда? – серьезно спросила девочка.

– Ну, с ее точки зрения – да.

– А на самом деле? – допытывалась Моника.

– А на самом деле мы с тобой даже не родственники, – хмыкнул Марк.

– Вы негодяй или нет? – Девочка впилась глазами в Кауфмана.

– Ну точно, знакомый взгляд… Нет, я не негодяй.

– Тогда почему вы бросили прапра? – Девочка суровела с каждым вопросом, обретая черты какой-то нибелунгской воительницы.

– Это сложно объяснить, – вздохнул Марк.

– Я подожду.

Кауфман задумался, подбирая выражения.

– Я ушел потому, что не хотел воевать.

– Вы трус? – серьезно спросила девочка. – Мужчины не должны прятаться от войны.

– Мужчины вообще ничего и никому не должны. Как, впрочем, и женщины, – заметил Марк.

– Вы трус? – повторила вопрос Моника.

Марк задумался, посмотрел на девчушку, в которой действительно угадывалась ее прародительница.

– Не в этом дело.

– Да или нет?

– Мир не делится на черное и белое, Моника, – скривился Кауфман.

– Так говорят, когда хотят запутать. Вы мужчина, ваш долг – защищать и служить. Почему вы не пошли на войну?

– А почему я, собственно, должен был пойти? – ответил Марк вопросом на вопрос.

– Потому что это долг любого мужчины.

– Убивать? – Слово вырвалось до того, как Марк его осознал.

– Если потребуется, – не моргнув глазом, кивнула Моника.

– Долг, говоришь. Кому же я так задолжал?

– Родине, – сообщила девочка.

– Да за что? Я у нее ничего не брал.

– Вы родились тут и, значит, должны любить свою родину!

– А как связаны долг и любовь?

– Долг – это проявление чувства любви и благодарности, – уверенно, будто заученно, выдала девочка.

– Это тебе твоя прапра сказала?

– Да!

– Ну, в общем, она сказала полную чушь. Возможно, это маразм, – пожал плечами Кауфман.

– Настоящий мужчина никогда не скажет так о даме, – заметила Моника.

– Видимо, я не настоящий. А еще, как мы выяснили, негодяй и трус. На сегодня допрос окончен?

Моника задумчиво посмотрела на Кауфмана, пытаясь понять, он действительно сознался во всех вышеперечисленных грехах или просто хочет отделаться от нее.

– Почему прапра влюбилась в вас? – все так же серьезно спросила девочка.

– Может, это надо у нее спросить? – усмехнулся Марк.

– Она не говорит, я спрашивала.

– Ну да, она такая же пробивная, как ты, только у нее опыта лет на девяносто больше, – улыбнулся Марк. – Особо не допросишь.

– Почему прапра в вас влюбилась? – повторила Моника. – Вы же негодяй, трус и даже не джентльмен.

– Может быть, именно поэтому. Девушки любят плохих парней, – хихикнул Марк.

– Отвечайте серьезно.

– Да-да, понимаю, орднунг. У любви нет причин, поэтому нет ответа на твой вопрос.

– Это неправда. Меня любят за то, что я послушная, умная и дисциплинированная, – уверенно сказала Моника.

– Очевидно, ты не всегда была такой. Думаю, что, когда ты родилась, ты больше походила на филе, чем на гордость нации. Хотя, конечно, допускаю, что именно ты появилась на свет, маршируя…

Девочка задумалась. Потом махнула рукой.

– Итак, прапра любила вас без причины, даже несмотря на то, что вы трус и негодяй. – Девочка будто протокол составляла.

– Клянусь, меня никто так не полоскал последние лет восемьдесят.

Моника пропустила это мимо ушей.

– Сделайте ее снова молодой, – вдруг попросила девочка.

– Зачем? – удивился Марк.

– Чтобы она могла прийти сюда убедиться, что вы негодяй, трус и даже не красавец.

– А это-то мне зачем делать? – еще больше удивился Кауфман.

– Чтобы она вас разлюбила, – серьезно сказала Моника.

Марк смотрел на девочку, та угрюмо смотрела на него.

– Я не могу сделать твою прапра молодой, – развел руками Кауфман.

– Можете. Она сказала мне, что вы волшебник.

– Но это не значит, что я могу все, к сожалению.

– Даже волшебник из вас никудышный, – вздохнула Моника. – Но она все равно вас любит.

– А почему тебя это так беспокоит? – поинтересовался Марк.

– Потому, что она любит вас больше, чем меня, хотя я больше заслужила ее любовь! Вы трус, негодяй, хам и никудышный волшебник, а я умная, дисциплинированная и воспитанная!

Кауфман наконец понял, для чего нужен был допрос. Он покрутил в руке карандаш, подумал.

– Почему ты думаешь, что твоя прапра любит меня больше, чем тебя? – рисуя на газете треугольники, спросил Марк.

– Потому что она все время о вас говорит. Постоянно!

– Все немножко сложнее, чем тебе кажется, Моника.

– Нет тут ничего сложного! Сделайте так, чтобы она вас не любила! Вам все равно, а мне это нужно! – топнула ногой девочка.

– Я бы с удовольствием сделал так, чтобы твоя прапра меня вообще забыла, если бы мог. – Треугольники получались неровными и убогими. Марк отложил карандаш.

– Вы совсем никудышный волшебник, – сокрушенно покачала головой Моника. – Хоть что-то вы можете сделать?

– Могу поговорить с тобой, – пожал плечами Кауфман.

– Спасибо, с прапра вы уже поговорили в свое время, – отмахнулась Моника, – до сих пор забыть не может.

Кауфман улыбнулся и задумался. Моника, растерявшая весь свой пыл, как-то неловко мялась у прилавка.

– А почему ты просишь меня сделать так, чтобы твоя прапра разлюбила меня, а не полюбила тебя сильнее? – Кауфман откинулся в кресле и посмотрел в потолок на выключенный светильник.

– Потому, что вы недостойны ее любви, – ответила Моника. – Она не понимает, какой вы на самом деле. Ей кажется, что вы хороший человек. Она, конечно, злится на вас за то, что вы ушли, но все равно любит.

– Таким она меня и запомнила. Не успела разочароваться. В некотором смысле ты права – твоя прапра не знает, какой я на самом деле, она любит не меня, а то, каким она меня придумала.

– От этого никому не легче, – посетовала Моника.

– Нет, пойми. Она любит того, кого придумала. А придумать можно что угодно, понимаешь?

– Я не ребенок, я все понимаю, – вздернула нос девочка.

– Очевидно, нет. Спрошу прямо – ты готова лишить ее такого воспоминания? Отнять у нее историю любви, в которой все выдумано? Все идеально и прекрасно.

– Не все идеально, – заметила девочка. – Вы ее бросили, одну, беременную, вы негодяй.

– Это тоже часть истории. Просто история стала немножко трагичной. Это же только лучше для хорошей истории. – Марк криво улыбнулся.

– Может быть, – неуверенно протянула Моника.

– И ты пытаешься отнять у нее это? Ты соревнуешься с фантазией твоей прапра. Понимаешь? Ты никогда не будешь лучше, чем фантазия. У тебя нет шансов, ведь ты не выдуманная.

– Что-то мне не стало легче, – вздохнула Моника.

– Нет, остановись, осознай, что я сказал.

Настала тишина. Моника сделала серьезное лицо – очевидно, именно так в ее понимании выглядел процесс осознания.

– Вернемся к вопросу, – усмехнулся Кауфман. – Ты готова лишить ее такой истории? Такой любви?

– Зачем нужна любовь, если она не взаимна? Вы явно ее не любите, – надулась Моника.

– Но в истории-то люблю, – возразил Марк. – Итак, да или нет? Орднунг.

– Нет, – буркнула Моника.

– Хорошо. Тогда перейдем к твоему вопросу. Ты спросила, зачем нужна любовь, если она не взаимна? – уточнил Кауфман.

– Да.

– А зачем она вообще нужна? – Марк посмотрел на девочку.

Та явно растерялась, видимо, прапра не успела вбить в ее голову ответ на такой вопрос.

– Ну… Это хорошо. Так должно быть.

– Чего хорошего? Сплошное разочарование, – ухмыльнулся Марк.

– Ну, не знаю. Любовь должна быть…

– Ну и зачем? – не отставал Марк.

– Да не знаю! Хватит из меня дуру делать, – буркнула девочка.

– Пойдем по-другому. Прапра тебя любит?

– Да, но меньше, чем вас. Ну, то есть не вас, а историю про вас.

– Отлично. И что? – хихикнул Марк.

– Что «что»?

– Что тебе с этого? – пояснил Кауфман.

– Ну, мне приятно, – неопределенно пояснила Моника.

– Но недостаточно приятно, да?

– Почему же?

– Ведь ты же заслуживаешь большего, не так ли?

– Да! – тут же уверенно заявила девочка.

– А как ты поймешь, что она любит тебя уже достаточно?

– Не знаю… Перестанет говорить о вас.

– И что тогда?

– Ну всё. Тогда будет хорошо, – неуверенно сказала Моника.

– Тебе никогда не будет достаточно. Чем больше тебя будут любить, тем больше ты будешь требовать. Но чем больше ты будешь требовать, тем меньше тебя будут любить. Это черная дыра, в глубине которой только боль.

Моника, раскрыв рот и вытаращив глаза, слушала. Кауфман мотнул головой, приходя в себя, осознавая, что снова переборщил.

– Итак, зачем нужна любовь? – менторским тоном спросил Кауфман.

– Уже не знаю.

– Ну, это тоже результат. Любовь нужна, чтобы любить, не находишь этот ответ простым и логичным?

– Нет, – ответила Моника.

– Ты любишь прапра?

– Да.

– Тебе нравится это чувство?

– Да.

– Вот и всё. В этом вся суть. Это чувство дает силы. Причем в случае с твоей прапра – силы жить. – Марк посмотрел на Монику.

Та не просто нахмурилась, а буквально скукожилась.

– Но ведь хочется, чтобы и она меня любила.

– Это тупик, я уже говорил. Ты можешь только любить. В этом вся ценность. Только так можно получить удовлетворение.

– Ладно, я верю, – сдалась девочка. То ли действительно приняв новую точку зрения, то ли просто устав сопротивляться. Так или иначе, она перестала быть похожей на старый сморщенный башмак.

– Теперь понимаешь, что ты хочешь у нее отнять?

– Да, – неохотно признала Моника. И вдруг добавила: – Вы не обижайтесь.

– На что? – теперь нахмурился Марк.

– Ну, на то, что я наговорила. Я просто… Ну, это чтобы вас не любить и чтобы прапра не любила, – потупилась Моника.

– Ничего страшного, я понимаю.

– Вообще-то вы хороший. Кажется, вы теперь тоже мой прапра, – улыбнулась девочка.

– Увы, но это не так. Мы не родственники.

– Но вы же на том фото, у вас кисет, который сшила прапра!

– Это не значит, что мы родственники, – повторил Марк.

– Но она говорила, что родила после того, как вы ушли! – напирала Моника.

– Я же говорю, она все выдумала.

– Да почему?! – топнула ногой девочка. – Она не врет! Прабабушка родилась в тридцать девятом году! Если я все правильно поняла, то это случилось через восемь месяцев после того, как вы ушли!

– Возможно, – согласился Кауфман.

– Тогда вы мой прапра!

– Нет.

– Да почему?! – злилась Моника.

– Я не могу иметь детей, – пожал плечами Марк.

Глава 31

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк оторвался от газеты и посмотрел на надпись. Констанца.

В лавку вошла Клара, одетая в полувоенную форму цвета хаки и высокие берцы. Она подслеповато сощурилась и осмотрелась.

– В царстве мрака без перемен. Ты забыл, как пользоваться выключателем?

– Нет, – удивленно-задумчивым тоном ответил Марк.

– Ну так включи свет.

– Нет, – все так же задумчиво повторил Марк.

– Тогда хотя бы объясни, почему ты сидишь в темноте. – Клара подошла к прилавку и положила на него рюкзак.

– Это странно, но я не знаю, – протянул Кауфман.

– Твое безумие прогрессирует. Раз уж ты все равно не знаешь, зачем сидишь без света, то не имеет ли смысл его включить?

– Нет, – теперь уже уверенно отрубил Кауфман. – Ты не поняла главного. Я вдруг осознал, что почти два года намеренно не включаю свет в лавке, но не помню почему.

– Ты серьезно? – удивилась Клара.

– Абсолютно. И я не намерен зажигать свет до того, как пойму. Кажется, что это важно. – Кауфман озадаченно посмотрел на люстру и нахмурился.

– Каждый сходит с ума на свой манер. Я кое-что принесла. – Клара достала из рюкзака сверток и стала его разворачивать.

Кауфман продолжал смотреть на люстру.

– Я даже помню точную дату, когда перестал включать свет, но не могу вспомнить зачем.

– По-моему, ты придаешь этому слишком большое значение. Посмотри-ка. – Клара положила на прилавок деревянный кубик, выкрашенный в красный цвет.

– И что это? – рассматривая куб поверх очков, спросил Марк.

– Если честно, то я надеялась, что ты не спросишь. Понятия не имею, – вздохнула девушка и оперлась на прилавок. – Точнее, я не понимаю всех его свойств. Мне известно только то, что он меняет цвет и температуру.

– В каких условиях? – Кауфман ткнул кубик карандашом, тот никак не отреагировал.

– Не знаю.

– То есть ты хочешь, чтобы я что-то купил, но даже не говоришь, что это? – хмыкнул Марк.

– Именно поэтому я продаю его со скидкой в пятьдесят процентов, – хихикнула девушка.

– Пятьдесят процентов от чего?

– От полной стоимости, – снова хихикнула Клара.

– Монополия на бессмысленные ответы в этой лавке принадлежит мне, – пробурчал Кауфман.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Клара и Марк посмотрели на надпись. Нью-Йорк. Дверь дернулась, но не открылась. Потом еще раз. В конце концов на нее обрушился целый град ударов с другой стороны.

– Кто-то очень хочет попасть внутрь, – заметила Клара.

– И сделать больно тому, кто находится внутри, судя по тому, что дверь его не пускает. Ты кому-нибудь наступала на хвост в последнее время?

– Думаю, что это к тебе, – сказала Клара, прислушиваясь к стуку. – Такую ярость умеешь вызывать только ты.

– Ладно, будь добра, открой дверь, – попросил Кауфман.

Клара подошла к двери и вдруг замерла. Растерянно посмотрела на Марка.

– Что случилось? – насторожился Кауфман.

– Не знаю, просто такое ощущение, что это уже было, – неуверенно сказала девушка.

– Дежавю, – махнул рукой Марк.

– Нет. Это было, но не с тобой. Я помню, как в лавку кто-то ломился, как я открывала дверь, но на твоем месте сидел кто-то другой.

Марк задумчиво пожевал губами и снова посмотрел на люстру.

– Ладно, открывай, не то наш упорный гость сотрет руки по самые локти.

Клара взялась за ручку и потянула на себя. В лавку ввалился, едва не упав, коротко стриженный мужчина в спортивном костюме. Он пошатнулся, но сохранил равновесие, подслеповато прищурился и огляделся. Едва увидев Марка, мужчина достал из кармана револьвер и навел его на хозяина лавки.

– Руки вверх! – буквально рыкнул посетитель.

Кауфман даже не пошевелился.

– Не то что? – спросил он спокойно.

– Не то я тебя пристрелю! – тряся револьвером, рявкнул гость. – Дамочка, быстро в тот угол и не отсвечивай!

Клара посмотрела на Кауфмана. Тот кивнул. Только тогда она отошла в указанном направлении. Конечно, это видел и мужчина в спортивном костюме.

– Руки вверх, я сказал!

– Иначе вы меня пристрелите, я знаю. Второй раз подобные угрозы звучат довольно глупо, – пожал плечами Кауфман.

– Еще слово, и… – Мужчина заскрипел зубами от злости.

– В третий раз это даже смешно, надеюсь, вы это понимаете.

Мужчина скривился и стал похож на оскаленного бешеного пса. Он прицелился прямо в лоб Кауфману, собираясь дернуть спусковой крючок. В этот миг в его руку врезался тяжелый поднос, брошенный Кларой. Грянул выстрел, и почти одновременно раздался звук тяжелого удара. Посетитель, сбитый сокрушительным ударом ноги, рухнул на пол.

– Ты нормальный?! – рявкнула Клара Марку.

– Честно говоря, я не думал, что он выстрелит, – удивленно сказал Кауфман, оглядываясь на дыру, оставленную пулей. Та прошла буквально в десяти сантиметрах от его головы. – Он жив?

– Да, – буркнула Клара, наклонившись над гостем и подбирая револьвер. Ловко откинула барабан: – Два патрона, один тебе, другой ему, судя по всему.

– Какой решительный и самоуверенный молодой человек, – удивленно покачал головой Марк.

– А ты старый придурок. Он тебя чуть не убил! – продолжала злиться Клара.

– Это было бы весьма любезно с его стороны, – заметил Кауфман. – Можешь привести его в чувство?

– Попробую, – ответила девушка.

Она возилась минут пять. Наконец поверженный гость открыл глаза и обвел помещение мутным взглядом.

– Итак, что вы хотели донести миру этим сомнительным перформансом? – выглянув из-за стойки, спросил Марк.

Мужчина тут же собрался и стал шарить по полу рукой.

– Револьвер у меня. Дернешься – сломаю не только челюсть, но и руки, – холодно бросила Клара.

– Ыывм, – попытался что-то сказать посетитель, но не смог. Схватился за челюсть и выпучил глаза.

– Это затрудняет дело, – вздохнул Марк. – Я буду задавать вопросы, а вы кивать. Идет?

Бедолага нахмурился и сокрушенно кивнул.

– Отлично. Вас зовут Джо? – спросил Кауфман.

Мужчина отрицательно мотнул головой.

– Итак, Джо. – Мужчина удивленно и даже протестующе округлил глаза, но Марк продолжал: – Ты хотел меня пристрелить. Можешь не кивать, это я и так понял. Тобой двигала месть?

Нареченный Джо кивнул.

– Хм… Я сделал тебе что-то плохое?

Джо кивнул, потом помотал головой, потом пожал плечами.

– То есть сделал, но не тебе? – предположил Кауфман.

Джо кивнул, надув ноздри.

– Предположу, что я продал кому-то из твоих близких что-то такое, что кардинально изменило их или твою жизнь.

Джо снова кивнул.

– И поэтому ты решил пристрелить единственного человека, который может хоть как-то исправить твою ситуацию. Логично же. Ладно, Джо, у меня больше нет вопросов. – Марк вдруг взял газету и принялся читать. Повисла тишина. – Клара, будь добра, повесь его на заднем дворе.

– Что? – не поняла девушка. – Повесить?

Джо застыл в ужасе.

– Шучу, конечно. У меня нет заднего двора. Пристрели.

Джо замычал. Потом схватился за челюсть, собрался с силами и выдал:

– Извините. – Получилось что-то вроде «ызыныты».

– Что? Не понял! – Кауфман театрально приложил руку к уху.

– Ызыныты! – повторил Джо.

– А! Извинить! А кого? – не унимался Марк.

– Ызыныты мына! Памагыте мне! – со слезами на глазах, но довольно четко выдавил из себя Джо.

– Хм. Ну почему бы и нет? Не вижу никаких причин отказать, кроме покушения на убийство, – фыркнул Марк.

– Умалау. – Джо начал подниматься с пола, чтобы встать на колени.

– Не надо, – остановил его Кауфман. Выдвинул ящичек под прилавком, достал оттуда исписанный рунами булыжник и кинул посетителю. Тот ловко поймал его одной рукой. – Пока вы держите камень в руке, вы не будете чувствовать боли, и челюсть будет работать. Но как только отпустите, испытаете все, что накопилось, в двойном размере. Выбирайте слова мудро. Чем я могу помочь?

Джо открыл было рот, но тут же его закрыл. Марк уважительно кивнул. Посетитель подумал, потом сказал:

– Верните мне Веронику.

– Куда и откуда? – уточнил Кауфман.

Джо нахмурился, не понимая вопроса.

– Она купила у вас браслет и ушла от меня.

– Вы, вероятно, любите боль, если позволяете себе отвечать невпопад. Еще раз повторяю, будет очень больно. – Кауфман посмотрел на часы и что-то написал на газете. – Вы просите меня вернуть ее, я, естественно, спрашиваю, откуда и куда. И речь тут не об адресе или условиях быта. Речь о пространстве. Понимаете?

Джо молча помотал головой. Марк вздохнул. Задумался.

– Давайте так. Я помню, о ком вы говорите. Вероника купила плащ бродяги. Этот плащ делает человека почти свободным от привязанностей. В некотором смысле делает его свободным. Она вас любит, но не привязана к вам. Как понимаете, старые связи разорваны. Страх, манипуляции и прочее – больше не работают. Теперь она вернется к вам только в том случае, если пространство, которое вы предлагаете, ее привлечет. То ли это место, где она будет чувствовать себя свободной, любимой, сможет проявлять разные свои качества? Это место лучше, чем то, где она сейчас?

Джо задумался. Встал-таки с пола и подошел к окну. Посмотрел на улицу.

– Сейчас она в кругосветном путешествии. Я хочу, чтобы она вернулась, – наконец произнес он.

– Вернулась куда? – повторил Марк. – Не тяните время, у любого человека есть предел боли, которую он может пережить.

– Я не знаю, – пожал плечами Джо, не оборачиваясь, – никуда.

– Ну и кто я, по-вашему? Мерлин? Как я верну человека из мечты в никуда? – хмыкнул Кауфман.

– Вы же смогли вытащить ее из ниоткуда, – сказал Джо, но пожалел о впустую потраченных словах. – Она правда меня любит?

– Да. Но, к счастью, больше не привязана к вам, – кивнул Кауфман. – Давайте будем честны. Никуда – это лестное определение для того болота, в которое вы ее приглашаете.

Джо помолчал, потом кивнул.

– Что мне делать? Как вернуть ее?

– Никак. Она уже вне вашего пространства, вне зоны влияния, если угодно, – ответил Марк. – У вас осталось примерно сорок секунд, потом разжать руку и отпустить камень будет самоубийственно глупо.

– Я же старался ради нее. Да, не все получалось. Но я старался.

– Очевидно, это плохая стратегия, судя по результату, – заметил Марк.

– Что я делал не так? – спросил Джо.

– Очевидно, всё, – развел руками Кауфман.

– Боже, да что ты за бедный Йорик! – всплеснула руками Клара. – Сраная трагедия импотента!

Марк и Джо удивленно посмотрели на девушку. Та скрестила руки на груди.

– Можете считать, что это маркер, демонстрирующий вам, каково находиться рядом с вами, – ухмыльнулся Кауфман. – Хоть и грубый. У вас меньше двадцати секунд.

– Значит, хотя бы двадцать секунд поживу для себя, – пробормотал Джо и уставился в окно.

– Клара, сломай этому Пьеро еще что-нибудь.

Девушка шагнула вперед. Джо отшатнулся, хотя секунду назад его лицо являло собой средоточие решительности и покорности судьбе.

– Давай по-простому, – глянув на часы, сказал Кауфман, – между нами, мужчинами. Ты вообще собираешься что-то делать, чтобы вернуть свою бабу?

Джо поморщился.

– Я пытался!

– И что же ты делал? – поинтересовался Марк.

– Цветы, свидания, подарки…

– Это все она может купить.

– Но… Но я…

– Ты? Да кто ты? Ты вообще есть без нее? Что ты любишь? Чем ты живешь? Что интересного в твоей жизни, чтобы она ею заинтересовалась? Твоя жизнь даже тебе не интересна! Ты не мужчина, ты курьер, который таскает кофе в постель и букеты. Это, конечно, неплохо, но что есть в тебе кроме этого?

– Не понимаю… – нахмурился Джо.

– Вот именно. Ты не Веронику потерял, ты жизнь свою потерял. Куда я должен ее вернуть, кому? Джо, тебя не существует. За всеми этими красивыми жестами из женских романов нет вообще ничего. Тебе не ее надо возвращать, а себя. – Марк глянул на часы. Покачал головой.

– Я не понимаю, как это поможет…

– И уже вряд ли поймешь. У тебя есть только один способ ее вернуть. Сделать свою жизнь такой, чтобы она была наполненной и без Вероники. Вот и всё.

– Тогда зачем мне вообще ее возвращать? – удивился Джо.

– А это ответ на вопрос, любишь ли ты ее на самом деле, – произнес Марк. – Пока это похоже на попытку присосаться к чужому счастью.

Молодой человек удивленно смотрел на Кауфмана.

– Я превратил ее жизнь в кошмар, – вдруг сказал он.

– Не без этого, – согласился Марк. – Благо она смогла вырваться. Время, как понимаешь, вышло. Я не уверен, что ты выживешь, если разожмешь кулак. И не могу допустить, чтобы ты тут скончался от болевого шока. Вали отсюда вместе с камнем.

– Мне что, держать его в ладони всю жизнь? – Джо удивленно посмотрел на Кауфмана.

– Именно. И не говори, что я не предупреждал. В общем, тебе решать, какой будет эта жизнь. Но я бы на твоем месте за нее держался. Смерть будет очень болезненной.

– Вы серьезно? – Джо будто бы только что понял, во что вляпался.

– А ты не из умных, – заметил Марк.

– Мне что, примотать его скотчем к руке? – ужаснулся Джо.

– Да мне все равно. Главное – не помри в моей лавке. С тебя сорок баксов.

– Сорок баксов? – не понял посетитель.

– За камень, – пояснил Марк. – Это магазин, а не Красный Крест.

– Я хотел заняться скалолазанием, – невпопад сказал Джо. – Как же мне…

– Раком, – выпалила Клара. – Плати и проваливай.

Джо сунул левую руку в карман, достал оттуда несколько мятых купюр и положил на стойку. Посмотрел на Марка, потом на Клару и, не прощаясь, вышел.

– Интересно, долго он протянет? – спросила Клара, когда он вышел.

– Лет сорок, думаю, точно, – прикинул Марк.

– Почему?

– Ну, он молодой вроде, – пожал плечами Марк.

– Я про камень. Как скоро он его отпустит?

– Не важно. Я его обманул. Ничего не произойдет. Просто вернется боль от сломанной челюсти.

– Зачем? – удивилась Клара.

– Я не придумал лучшего способа вернуть его фокус внимания к своей жизни. Теперь он будет думать в первую очередь о ней, а не о Веронике. А когда разожмет руку, еще и поймет, что то, что казалось центром вселенной, на самом деле им не является, – усмехнулся Кауфман.

– Целитель душевных травм из тебя весьма паршивый, – покачала головой Клара.

– Ага. Здорово, что я продавец всяких волшебных штук, а не психотерапевт.

Глава 32

Тяжелая дверь лязгнула металлом. Эзра потер шею, потом сел поудобнее и закрыл глаза. Отрешенно подумал, что у него болят запястья.

Лязгнула другая дверь, на этот раз впереди. Эзра не пошевелился и не открыл глаз. Он слышал, как посетитель кладет на стол какие-то папки, потом усаживается на стул.

– У вас что, такой плотный график, что единственное место, где вы можете помедитировать, – это комната для посещений?

Эзра не ответил, но узнал голос и открыл глаза. Перед ним сидела женщина с острыми скулами и туго стянутыми на затылке волосами. Но в этот раз не в мотоциклетной куртке.

– Я ваш адвокат, – пояснила она.

Эзра иронично улыбнулся, по-прежнему храня молчание.

– Меня попросил помочь вам кардинал Тровато.

– Должен… – Эзра не узнал собственный голос. Прокашлялся: – Должен признаться, что, когда он говорил, что будет молиться за меня, я почему-то подумал, что его мольбы достигнут совсем других ушей.

– Не все ли равно, в чьи уши молиться? – пожала плечами женщина. – Главное, чтобы это сработало. У нас всего час, я бы не стала тратить время на болтовню.

Эзра вздохнул, задумчиво посмотрел на нее.

– Что делать, если меня не устраивает мой адвокат?

– Другого у вас не будет. Если хотите отказаться – не тратьте мое время, скажите об этом сразу. Но если кто-то и может вытащить вас из тюрьмы, то это я.

Эзра снова ухмыльнулся.

– Хорошо, но я вам не верю.

– Я уязвлена до глубины души, – равнодушно сказала женщина.

– Как вас зовут?

– Ида.

– Чем вы можете меня порадовать? – хмыкнул Эзра.

– Все по порядку. Сначала мне надо знать, что вы им сказали.

– Ничего, – ответил Эзра.

Ида оценивающе посмотрела на него.

– В прямом смысле?

– Да.

– Это хорошо. Тогда перейдем к следующему пункту. Вас содержат тут как подозреваемого в терроризме, но так и не предъявили никаких обвинений, так?

– Да.

– В текущем режиме вас могут продержать тут всю жизнь. Это нормально. Если хотите выйти, вам нужно признать вину.

Эзра хмыкнул, потянулся и посмотрел на Иду. Но понял, что та не шутит.

– Это я мог и без адвоката сделать.

– Я не про чертежи.

– А про что?

– Я правильно понимаю, что чертежи уничтожены? – уточнила Ида.

– Нас могут подслушивать, – напомнил Эзра.

– Очень на это надеюсь. Они никогда не смогут легализовать такие сведения.

– Чертежи уничтожены.

– Есть копии?

– Нет.

– Есть кто-то, кроме вас, кто их видел?

– Да, – кивнул Эзра, начиная понимать, чтó происходит.

– Этот человек понимает, чтó он видел? Он специалист?

– Он, несомненно, специалист, но я не уверен, что он видел чертежи в полном объеме.

– Значит, не существует никаких доказательств, что они вообще были, – сказала Ида.

– Я же сказал, есть свидетель.

– Ненадежный, – пожала плечами девушка. – Да и это решаемая проблема. Поэтому запомните – вы ничего не изобретали. Ваша чудо-установка – всего лишь афера, с помощью которой вы намеревались украсть деньги инвесторов.

– Но я не намеревался ничего красть, – покачал головой Эзра.

– Вы хотите справедливости или свободы? – спросила Ида. – Выбирайте. И помните, что если выберете первое, то ваше пребывание тут закономерно.

Эзра задумчиво пожевал губы.

– Допустим, я сделаю так, как вы предлагаете, чем это мне грозит?

– Так как вы не успели взять у инвесторов ни доллара, ничем особым. Штраф, может быть, условный срок. Никто не пострадал. Главное, что пожизненное за несовершенное преступление не дают.

– И тогда я стану жуликом и обманщиком, – задумчиво сказал Эзра.

– Вы и есть жулик и обманщик, – подхватила Ида.

Эзра вдруг с удивлением обнаружил в себе злость.

– Это неправда. Я никого не обманывал.

– Это не важно. Вы хотели сделать мир лучше, я знаю. Для этого почему-то выбрали очень странный путь. Украли кольцо у Кауфмана и с его помощью изобрели это ваше технологическое чудо. И вот в результате вы тут, где мир вам намекает, что сделать его лучше можно не с помощью дешевой энергии.

– А с помощью чего? – фыркнул Эзра.

– Правды, видимо, – ответила Ида. – А правда в том, что вы вор и обманщик. Признайте это и идите домой. Ваше мученичество никому не нужно.

Эзра долго молчал, глядя на Иду, та спокойно смотрела на него.

– Нет.

– Что нет?

– Я никого не обманывал. Я хотел дать миру почти бесплатную энергию, согреть тысячи домов и прекратить десятки войн.

– А мир решил, что оружие ему нужно больше, и что? Имеет право. Но вначале все же были воровство и тщеславие.

Эзра потер лицо и тяжело вздохнул:

– Какой-то бред.

– Все логично, если убрать вашу манию величия. Кто вы такой, чтобы решать, что нужно миру?

– Это какая-то дурацкая апория Зенона, а не разговор. Я не виноват.

– Что значит не виноват? А кто украл кольцо? Кто обманул Кауфмана?

– Так пусть меня судят за это.

– Какая разница, за какой именно обман вас осудят?

– Какой-то сюр, – покачал головой Эзра.

– Вы заигрались. Вы верите в какую-то свою справедливость и строите из себя мученика. Ваше право, всем плевать. Никто не может вам запретить играть в эти игры всю жизнь. Кстати. Вам письмо. – Ида раскрыла папку и достала из нее конверт. – Судя по всему, тот, кто его отправил, очень хотел, чтобы вы его получили. Уж очень многие люди оказались задействованы в его доставке.

Эзра посмотрел на письмо, почему-то сразу поняв, кто именно его отправил, но так и остался сидеть со сложенными на груди руками.

– Да мне плевать, – равнодушно заметила Ида. – Если это мешает вам страдать – не читайте, но кто-то из кожи вон лез, чтобы вы его получили.

Эзра медленно взял письмо, покрутил в руках.

– Какие еще есть варианты? – спросил он. – Признание меня не устраивает.

– Сделка, – ответила Ида. – Предложение еще в силе. Помните? Вы мне чертежи, я вам свободу и забвение.

– Спасибо, нет.

– Тогда признайте вину.

– Я не виноват.

– Тогда почему вы тут?

– Не знаю. Потому, что министерство обороны решило извратить и отнять мою идею, – всплеснул руками Эзра.

– О да, все виноваты, кроме вас. Повзрослейте, – посоветовала Ида.

– В общем, я не буду ничего признавать, а сделка невозможна. Поэтому больше нам говорить не о чем.

– Хорошо, – согласилась Ида. – Тогда читайте свое письмо, и я пойду.

Эзра вдруг понял, что забрать письмо с собой в камеру не получится. Его придется читать тут, на глазах у Иды. Эзра покрутил письмо в руках, криво усмехнулся, порвал край конверта и достал лист бумаги.

Глава 33

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк неохотно оторвался от задумчивого созерцания выключенного светильника и посмотрел на надпись. Тегеран. В лавку вошел молодой человек неопределенного возраста. Про таких говорят: маленькая собачка – до старости щенок. Он осмотрелся и поздоровался.

– Здравствуйте. Это вы Марк Кауфман?

– Смотря кто спрашивает, – ответил хозяин лавки.

– Меня зовут Халик. Думаю, вы были знакомы с моим прадедом, это он мне рассказал о вас. Его звали Муса. – Гость посмотрел на Марка, ожидая реакции.

– Судя по тому, что ты применил прошедшее время, твой прадед наконец-то успокоился, – хмыкнул Кауфман.

– Упокоился, – поправил Халик.

– Я знаю, что говорю, – качнул головой Марк. – Итак, зачем ты пришел?

– Я хочу стать нормальным, – после недолгой паузы заявил Халик.

Кауфман хмыкнул, обошел прилавок и сел в свое кресло. Задумчиво посмотрел на гостя.

– Звучит уже ненормально. Что это значит?

– Хочу быть как все, – смущенно и пространно пояснил Халик.

– А, ну теперь все сразу стало понятно, – ровным тоном сказал Марк.

– Извините, – смутился гость. – Ну, я хочу жить, как обычный человек, любить свою работу, быть трудолюбивым мужчиной, работником, хорошим мужем, правильным сыном и все такое.

– Ничего себе, обычный, – ухмыльнулся Кауфман. – Ты живешь в стране единорогов?

– Нет, наверное, я как-то неправильно описал. Если говорить образно, то я хочу быть одним из тех мужчин, на чьих плечах держится небо, когда устают горы. – Халик грустно улыбнулся.

– Красиво, – кивнул Кауфман, – прямо-таки завораживает. У тебя во рту такое же змеиное жало, как и у твоего прадеда, я смотрю. Ты уже минуту говоришь, но ничего не сказал, а в воздухе уже витает загадочная восточная аура. Еще чуть-чуть, и я смогу заварить ее вместо чая. Говори конкретно.

– Вот об этом я и говорю, – развел руками Халик. – Призрачная красота слов меня интересует больше, чем реальность.

– Как и всех нас. За чем ты пришел конкретно? – Марк нарочно не дал гостю пойти на новый виток пространных описаний.

– Заберите у меня это, – вдруг посерьезнев, сказал Халик.

– Что «это»? – Марк сделал акцент на втором слове.

Халик молчал. Кауфман терпеливо смотрел на него, ожидая ответа.

– Если ты действительно хочешь что-то получить, то будь готов выглядеть идиотом. Что я должен забрать?

– Я… – начал было Халик, но умолк.

Кауфман вдруг понял, что он не притворяется, не играет, просто не может сказать. Так бывает с тем, кто давно прячется от всех.

– Халик, либо говори, либо выметайся.

– Я не знаю, как это объяснить. Я неправильный. Я все делаю не так… – затараторил посетитель, но Марк снова его прервал.

– Что я должен забрать?

– Видения, – внезапно сказал Халик.

– Что за видения? – спокойно уточнил Кауфман.

– Разные. Иногда я будто бы живу чужую жизнь, понимаете? – Халик с надеждой посмотрел на Кауфмана.

Марк отметил, что у парня блестят глаза.

– Нет.

– Я не смогу объяснить.

– Тогда я не смогу помочь. Итак, ты видишь некие видения, в которых ты оказываешься другим человеком. В чем проблема?

– Это само по себе проблема, не находите? – хмыкнул Халик.

– Нет, некоторые для того, чтобы такое пережить, принимают наркотики. Считай, что у тебя пожизненный абонемент на бесплатный ЛСД, – усмехнулся Марк.

– Это ненормально, – замерев, сказал Халик.

– Ну смотришь ты порой кино, что такого-то? В чем проблема? Я начинаю терять терпение, твой драматизм теряет градус.

– Ладно. Я просто попробую описать, хорошо? – Халик, судя по позе, несколько расслабился.

– Давай.

– Представьте, что вы идете на работу. Обычный день, ничего особого. А потом вдруг испытываете чувство падения. Знаете, когда в груди что-то то ли сжимается, то ли наоборот. Вы не можете даже вздохнуть, вы падаете. Куда-то в глубину. – Халик посмотрел на Кауфмана.

Тот достал из-под прилавка трубку и стал набивать, жестом попросив гостя продолжать рассказ.

– И вдруг вы осознаёте себя кем-то другим. Совсем другим. Иногда даже не мужчиной. Вы можете пережить чувства женщины, которая все утро красилась, чтобы быть красивой для мужа, а он не заметил. Этот момент. Эти оттенки разочарования и обиды пронизывают вас. Во всех красках. Это так больно, но так красиво.

Халик снова посмотрел на Кауфмана. Тот молча закурил.

– А потом вы снова идете на работу. Внутри плещется эта гамма чувств, которую некуда деть. Вы заглядываете в глаза коллегам, как бы пытаясь разделить это. Но безуспешно. Никто не понимает. Да и не может. Да, в общем-то, плевать. Но так бывает и дома. У вас видение посреди ночи, потом вы поворачиваетесь и говорите жене: «Это невероятно! Представь себе, как чувствуется тоска старого гонщика, когда он приходит на трек через двадцать лет после завершения карьеры. Какая гамма чувств!» Жена смотрит на вас, а в ее глазах только удивление и легкий страх. Она, конечно, кивает: мол, да, так и есть. Но вы же понимаете.

Халик замолчал. Кауфман некоторое время смотрел на него, потом понял, что продолжения не будет.

– То есть главная беда в том, что тебя не понимает жена? – спросил Марк.

– Нет. Хотя и это тоже. Не понимает, в общем-то, никто. Но есть вещи похуже. На работе начальник говорит: «Халик, если ты хорошо постараешься, то я выпишу тебе премию», – передразнивая и гиперболизируя голос начальника, сказал гость. – А я сижу и думаю: что мне эта премия? Что такого я куплю на эти деньги? Зачем? Неинтересно. Ничего не интересно. Жена все время ругается, что я не обращаю на нее внимания. А что я могу поделать, я ни на что не обращаю внимания. Не специально, просто то, что внутри, не оставляет возможности даже думать о чем-то другом. И чем дальше, тем хуже. Я все больше времени провожу в каких-то видениях и мечтах. Недавно читал статью про войну. Ничего особенного, там просто описан бой за какую-то высоту. Даже не знаю, где это. Там написано, что погибло шесть тысяч человек из семи тысяч участвовавших в бою. Чуть не расплакался. Прямо в автобусе. – Халик сокрушенно покачал головой. – Главная беда в том, что тот мир, который предстает передо мной в видениях, настолько глубже и многоцветней этого, что меня мало что интересует в этом. Потеряю работу? Да и черт с ней. Не пугает. Уйдет жена? Жалко, конечно, но я ее понимаю. Родственники будут считать чокнутым? Наверное, так и есть. Мне кажется, что однажды я потеряю всё, блуждая в фантазиях.

– Вполне возможно. Но почему бы просто не сходить к психологу? – спросил Кауфман, выпуская струю дыма.

– Мне кажется, что это не в моей голове. Понимаете? Оно, наоборот, снаружи.

– Допустим, но уж твоя реакция на это точно в твоей власти. Ладно, так или иначе. Чего же ты хочешь?

– Заберите это. Я хочу стать нормальным. Как другие. Ходить на работу и не думать о том, что каждая секунда в офисе – это ужасная трата жизни. Что каждую минуту, когда моя голова занята этой никому не нужной чушью, я мог бы переживать что-то невероятное. Но я на работе. Понимаете? Мне неинтересно, во что оделась вчера подружка жены, а она обижается. Плевать, что у брата коллега – идиот. Я не хочу насильно возвращать себя в этот мир, – снова затараторил Халик. – Чтобы не болело! Вот тут! Чтобы все было просто!

– Может, тебе книжки писать? Совмести приятное с полезным.

– Я пробовал, – махнул рукой Халик. – Не получается. Я пытался переносить то, что чувствую, на бумагу. Только чернила перевожу. Если говорить образно, то получается хромой трехногий урод вместо арабского скакуна. Выглядит это примерно так. Передо мной видение, я переживаю что-то невероятно красивое и чарующее, будто бы горный ручей непередаваемой красоты. Я опускаю в него руки, чтобы зачерпнуть ледяной воды. И вот она у меня в ладонях. Обжигающе холодная. Свежая. Я бегу, стараясь не расплескать. Чтобы принести хоть немного этой воды тем, кто ее не пробовал и даже не видел. Тем, кто сам к ручью прийти не может. Но, как вы понимаете, когда я прихожу к ним, на моих ладонях несколько мутных теплых капель. Это так больно. Все, что я пробовал писать, вызывает у меня ярость и отвращение.

– Ну, думаю, для того, чтобы текст передавал всю полноту видения, нужно мастерство. Тренируйся, – философски заметил Марк.

– Я не могу. Просто заберите это. Я устал, – опустил голову Халик.

– Правильно ли я понял, что ты просишь меня забрать дар, за который иные продали бы душу? – удивился Кауфман.

– Да. Чтобы стать нормальным.

– Нормальным, как кто?

– Как мой отец. Или дед, да и прадед. Все мужчины в моей семье были военными. Настоящие мужчины, надежные, – с завистливой гордостью сказал Халик.

– Я не знаю твоего отца и деда, но твой прадед был самым паршивым и недисциплинированным военным в мире. И не держал слово. Да он даже не здоровался при встрече! Вечно себе на уме. Это был ужасный человек с невыносимым характером! Ты вообще в курсе, что он семь раз женился? Это был настоящий говнюк! – Марк даже закашлялся.

– Вы его с кем-то путаете, – уверенно сказал Халик.

– Это ты его с кем-то путаешь. За всю свою долгую жизнь я таких говнюков, как Муса, не встречал.

– А прадед говорил, что вы дружили, – недоверчиво заметил Халик.

– Дружили, – согласился Кауфман. – Твоего прадеда все любили. Большой удачей были вечера у костра, когда он рассказывал истории или пел. Но кем он точно не был, так это мужчиной, на чьих плечах держится небо. Он и сам-то на ногах держался едва-едва. Вечно пьяный. Но теперь я, пожалуй, понимаю почему.

– Может быть, – пожал плечами Халик. – Так вы мне поможете?

– Неужели ты готов отказаться от дара только потому, что не хватает смелости жить с ним? – разочарованно покачал головой Марк.

– Заберите его, – опустив глаза, попросил Халик.

– Твое дело, – вздохнул Кауфман и встал из-за прилавка.

Пошел к стеллажам. Долго там чем-то гремел и наконец вернулся со шкатулкой.

Марк положил ее на прилавок и раскрыл. Внутри оказался изогнутый нож.

– Что с этим делать? – спросил Халик.

– Порежь руку и позволь крови течь. Вместе с ней тебя покинут и видения. Совсем не исчезнут, но чем больше вытечет крови, тем менее заметными они будут.

Халик внимательно смотрел на бритвенно-острое лезвие.

– Что бы вы сделали на моем месте? – спросил он Кауфмана.

– Не знаю. Но точно бы не отказался от такого дара. У меня бы хватило смелости и упорства, чтобы его использовать.

Халик задумчиво посмотрел на Марка и покачал головой.

– Вам так кажется. Сколько с меня?

Глава 34

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк посмотрел на надпись. Ватикан.

В лавку вошел мужчина в джинсах, куртке, надвинутой на глаза кепке и очках. Что странно, посетитель сразу двинулся к стойке.

Кауфман хмыкнул и постарался внимательнее рассмотреть лицо гостя. По крайней мере, те его части, которые не скрывали очки и кепка.

– Добрый день, синьор Кауфман.

– Тровато? – узнав посетителя по голосу, спросил Марк. – Кажется, нынешнее стремление церкви к либеральности перешло какую-то критически важную черту разумности.

– О, вы про одежду. Я тут как частное лицо, ничего официального, – отмахнулся кардинал, снимая очки.

– И как, есть разница между кепкой и дзукетто? – усмехнулся Кауфман.

– Ну, если честно, то на содержимое головы ни то ни другое особо не влияет, – пожал плечами Тровато. – Как говорил один из понтификов, я могу дать вам шапку, но не могу дать голову.

– Умный, видимо, был человек. Обладающий исключительной тонкостью и интеллектом, – прыснул Марк.

– Не надо яда, действительно был умный человек.

– Итак, частное лицо, что же вас привело в мою лавку? – разводя руками, спросил Кауфман.

– Как бы сказать, – замялся кардинал, машинально взяв с прилавка красный кубик.

– Как говорил один совсем не понтифик, говорите ртом.

– Что за ужасные шутки, – поморщился Тровато. – Ситуация весьма деликатная. Мне нужно что-то, что внушило бы некоторым людям любовь к моей скромной персоне.

– Какого рода любовь? – уточнил Кауфман, внимательно наблюдая, как гость поигрывает кубиком.

– Не романтического свойства, скорее уважение и почтение, – пояснил кардинал.

– И зачем же и без того весьма уважаемому человеку такие глупости? – хмыкнул Марк.

Тровато помолчал, будто бы раздумывая, стоит ли отвечать на этот вопрос, потом сказал:

– Я бы не хотел углубляться в детали. Это создаст массу ненужных сложностей.

– А я бы не хотел, чтобы ненужные сложности возникли после того, как я вам помогу. Что будем делать?

– Ладно, – легко согласился Тровато. – Мне нужно, чтобы на конклаве выбрали меня.

– Звучит недостойно, – заметил Марк.

– Поверьте, альтернатива хуже. Нынешний фаворит очень консервативен или даже ортодоксален, думаю, что нас ждет масса достаточно резких выступлений в адрес контрацепции, абортов и прочих вечно больных тем. – Кардинал устало вздохнул и развел руками, как бы призывая понять его.

– И что?

– Церковь и так переживает не лучшие времена, такие меры только усугубят ситуацию, – пояснил кардинал.

– Попробуйте открыть казино, если вам так нужна любовь толпы, – посоветовал Кауфман. Возможно, даже серьезно.

– Не перегибайте. Такого не будет никогда, но и прежней церковь оставаться не может. Очевидно, что время Крестовых походов прошло, хоть и не всем это понятно.

– Интересно у вас там. А на молитвы время остается? – поинтересовался Марк.

– Иногда, – сухо ответил Тровато.

Кауфман задумчиво покрутил карандаш в руке, посмотрел на кардинала. Тот спокойно встретил его взгляд.

– Я не хочу иметь к этому никакого отношения, – наконец решил Марк.

– Почему?

– Я, конечно, не разбираюсь в ваших церковных политических хитросплетениях, но одно мне понятно точно: в роли понтифика я вас не вижу.

– Я не прошу видеть меня в какой бы то ни было роли. Я прошу мне помочь, – заметил Тровато.

– А я говорю, что не хочу иметь к этому отношения, – повторил Марк. – И даже объяснил почему.

– То есть вы мне не поможете?

– А вы мне? – спросил вдруг Марк.

– Чем я могу помочь? – не понял кардинал.

– Например, вы можете не тупить. Я третий раз говорю – нет.

– Жаль, – не обиделся на резкость Тровато. – В любом случае всего доброго.

– И вам.

Кардинал положил кубик на место, собрался было уйти, но вдруг сказал:

– Да, попробуйте вот это, мне помогает. – Тровато достал из внутреннего кармана упаковку каких-то таблеток и положил их на прилавок.

Кауфман удивленно прочитал название и описание.

– С чего вы решили, что мне нужны таблетки для улучшения памяти? – Марк выглядел озадаченным.

– Но кубик-то… – Кардинал указал пальцем на красный куб на прилавке.

– Что кубик? – не понял Марк.

Тровато вдруг прищурился, потом приподнял брови и улыбнулся.

– Вы не знаете, что это? – с едва уловимым весельем спросил он.

– Нет, и, судя по вашему лицу, я об этом пожалею, – неохотно признался Марк.

– Скорее, наоборот, – покачал головой кардинал. – Вы будете приятно удивлены.

– Я люблю приятно удивляться, – усмехнулся Марк. – Правда, обычно, чтобы приятно удивиться, надо неприятно постараться.

– Такова жизнь, – проповедническим тоном заметил кардинал. – Я предлагаю вам сделку. Вы поможете мне, а я помогу вам.

– А я разве нуждаюсь в помощи?

– Судя по кубику – да, – уверенно сказал Тровато.

– И вы считаете, что это стóящая сделка? – с сомнением спросил Марк.

– Я не могу быть уверен, – ответил кардинал, – но в этом месте, в этой волшебной лавке обычно важна любая мелочь.

Марк задумчиво посмотрел на кардинала, потом на кубик и кивнул.

– Хорошо.

– Этот кубик – хранитель воспоминаний, – сразу перешел к делу Тровато. – Он меняет цвет с синего на красный и становится теплее тогда, когда рядом с ним находится человек с пробелом в памяти. Если хотите вспомнить то, что забыли, возьмите его в руку и начните мысленно перемещаться по своей памяти вперед-назад. Со временем вы обнаружите, что вспоминаете недостающие детали. Рано или поздно вспомните все, что когда-либо видели, вплоть до мелочей.

Марк с сомнением посмотрел на кубик.

– Не уверен, что это хорошо.

– Я понимаю, вы прожили долгую жизнь, и в ней наверняка есть то, что хотелось бы забыть. Но вдруг среди забытого есть что-то важное? Не случайно же он оказался тут? – заметил Тровато.

– Скорее случайно, – покачал головой Марк. Потом вспомнил, кто его принес, и хмыкнул: – Хотя… Ладно, вон там, на полке, лежит старый гребень. Он вам поможет.

Тровато посмотрел в указанном направлении. Подошел к стеллажу и рассмотрел потемневший от времени артефакт.

– И как он работает?

– Да просто расчесывайтесь им. Станете весьма уважаемым и значительным в глазах окружающих.

Тровато вдруг прикрыл глаза и поднял ладони, видимо в молитве.

– Могли бы просто спасибо сказать, – иронично сказал Марк.

– Я вознес хвалу Всевышнему, а не вам, – сухо заметил кардинал.

– За гребень?

– За то, что у меня еще остались волосы, которые им можно расчесать. Что ж, всего хорошего.

Марк посмотрел вслед посетителю, потом взял кубик. Покрутил в руках, чувствуя тепло. Затем взял карандаш, написал что-то на лежащей на стойке газете, закрыл глаза и сел поудобнее.

Через какое-то время снова звякнул колокольчик. Щелкнула табличка над дверью. Марк неохотно посмотрел на надпись. Рейкьявик. В лавку вошел высокий широкоплечий мужчина с удивительно мощной бородой, заплетенной в косу. Не густой, не объемной, а именно мощной. В бороде таилась какая-то первозданная сила.

– Добрый день, – поздоровался посетитель.

– Хаукур, – констатировал Марк. – Хаукур Хельгюсон собственной персоной.

– Я рад, что вы меня запомнили.

– Да уж, таких не забывают, – хмыкнул Марк. – Что тебе нужно на этот раз?

– Научите меня! – сняв шапку, серьезно сказал викинг.

– Чего?! – опешил Кауфман.

– Научите меня, – громче повторил Хаукур.

– Чему? – не понял Марк.

– Мудрости, – все так же серьезно ответил посетитель.

– Да что за день такой? – покачал головой Кауфман. – Ты вообще в курсе, что на дворе двадцать первый век и для того, чтобы чему-то учиться, придумали специальные заведения?

– Да, – ничуть не смутившись, ответил Хаукур. – Но тому, чему я хочу научиться, нигде не учат.

– И что же ты хочешь постичь?

– Мудрость.

– Очаровательно. Попробуй методом твоего прародителя, – посоветовал Марк.

– Это каким? – не понял Хаукур.

– Прибей себя копьем к дереву, как Один, – съязвил Марк.

– Научите меня, – пропустив колкость мимо ушей, повторил Хаукур.

– Да чему я могу тебя научить? – не выдержал Кауфман.

– Мудрости, – снова повторил викинг.

– Да нет у меня никакой мудрости, а если бы была, то ты бы стал последним, кому ее можно было передать!

– Почему?

– Потому что твой отец был пещерным троллем, судя по всему, а ты унаследовал его гибкость ума!

– Я умнее, чем кажется, – не согласился Хаукур. – И я старательный ученик.

– Почему ты вообще решил, что я могу тебя чему-то научить? – сдался Марк.

– Во время нашей прошлой встречи меня очень впечатлило то, как вы думаете, как рассуждаете. Тогда я подумал, что настоящий мужчина должен обладать такой же мудростью.

– Настоящий мужчина никому ничего не должен, – заявил Марк.

– Вы научите меня?

– Да как ты себе это представляешь? Вот тут поставим парту, а вон там доску, и я буду тебе рассказывать что-то?

– Нет. Просто разрешите мне постоянно находиться рядом. Я буду смотреть, слушать и учиться, – проведя рукой по бороде, сказал Хаукур.

– А может, ты просто пойдешь и найдешь работу? Или женишься? Или еще какое-нибудь социально одобряемое обременение придумаешь?

– Это подождет.

– А мне-то зачем тебя учить? – спросил Марк.

– Я буду вам помогать.

– Неужели я настолько плохо выгляжу, что мне сегодня все предлагают помощь?

– Вы и вправду не очень хорошо выглядите. Но дело не в этом. Вы будете меня учить?

– Нет, – сказал Марк. – Ты видел на двери объявление о поиске отпрыска пещерного тролля в качестве помощника?

– Нет.

– Викинга ответ, – передразнил Марк. – Раз объявления нет, то и помощник не нужен.

– Дайте мне шанс, – попросил Хаукур. – Я докажу, что достоин этого.

– Нет, – отрезал Кауфман.

– Тогда я встану перед вашей лавкой и буду стоять до тех пор, пока вы не передумаете, – серьезно сказал Хаукур.

– Почему-то я тебе верю, – скривившись, ответил Марк.

– Потому что я всегда держу свое слово, – став еще шире в плечах, заметил викинг.

Марк молча рассматривал его и крутил в руках кубик. Наконец сказал:

– Ладно, давай так. Если ты найдешь одного человека и приведешь сюда раньше, чем это сделаю я, – то считай, что ты можешь учиться.

– Что это за человек?

– Это сложный вопрос. Скажем так, про его существование помню только я. Понятия не имею, как ты будешь его искать, могу набросать его портрет.

– Хорошо, – кивнул Хаукур. – Завтра я зайду за портретом.

– Ты же понимаешь, что это почти нерешаемая задача? – удивился Кауфман.

– Это лучше, чем ничего, – поглаживая бороду, сказал викинг. – До завтра.

Марк удивленно помотал головой и устало потер переносицу. Когда дверь за Хаукуром закрылась, он откинулся в кресле и покрутил в руках куб, сменивший цвет и заметно похолодевший.

Кауфман неторопливо встал, прошел в подсобку. Вернулся оттуда со свечой и старым подсвечником. Достал спички, подумал о чем-то минуту и зажег фитиль. Огонек весело плясал, Марк терпеливо ждал, когда тот наклонится, указывая направление. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем Кауфман разочарованно скривился и потушил свечу.

Глава 35

Эзра заглушил двигатель и снял шлем. Устало потер шею и осмотрелся. Тяжелая стена дождя впереди и точно такая же сзади. Только мрачный, низко нависающий железнодорожный мост над головой не давал ему промокнуть.

Он поставил мотоцикл на подножку, достал из сумки помятое яблоко и лег, закинув ноги на руль. Мост завибрировал, загудел. Судя по продолжительности звука, по нему ехал товарняк.

Эзра надкусил яблоко, оказавшееся совсем не сочным, и разочарованно отбросил его в сторону. Заставив себя прожевать то, что уже откусил, он достал сигареты.

– Закурить не найдется? – спросил вдруг сиплый голос.

Эзра медленно повернул голову на звук. Позади него стоял мужчина неопределенного возраста в грязной куртке и с чумазым лицом.

Эзра молча достал сигарету из пачки и протянул ему. Тот благодарно кивнул и приложил руку к груди, то ли извиняясь, то ли выражая высочайшую степень признательности.

Мужчина помялся какое-то время, потом сказал:

– Я зажигалку куда-то потерял.

Эзра молча полез в карман, подумав о том, как можно потерять предмет куда-то, а не просто. По всему выходило, конечно, что теряют именно куда-то. Где-то же потерянные вещи лежат.

Мужчина прикурил и протянул зажигалку обратно. Эзра бросил быстрый взгляд на его грязные поцарапанные руки.

– У меня еще есть. Оставь себе.

– Да мне не надо, у меня тоже есть, – настаивал бродяга таким тоном, будто способность не брать ничего чужого – это последний рубеж на его пути ко дну.

Эзра протянул руку, взял зажигалку и убрал в карман. Ветер завыл под мостом. Дождь сильнее застучал по металлу.

– Я из Альбукерке, – зачем-то сказал бродяга.

– И что же ты делаешь в Мехико? – глядя на заклепки на балках, спросил Эзра.

– Приехал кое-какой бизнес устроить, – лениво ответил бродяга. Таким тоном, будто они разговаривали в частном джете.

– Дерьмовый из тебя бизнесмен, – заключил Эзра.

Мужчина помолчал то ли обиженно, то ли удивленно.

– Да это все мой партнер! Кинул меня, долбаный мексикашка!

– Знаешь, сколько я таких историй слышал? – посмотрев на бродягу, спросил Эзра.

– Догадываюсь, – опустил глаза мужчина.

– Если хочешь развести меня на пару баксов, придумай что-нибудь получше.

– Меня Билл зовут, – невпопад буркнул мужчина.

– Саймон, – зачем-то соврал Эзра, даже не осознав зачем.

Снова завыл ветер и завибрировал мост. Очередной товарняк что-то куда-то вез.

– А вы откуда? – спросил Билл.

– Майами, – снова соврал Эзра.

Помолчали. Бродяга докурил сигарету до фильтра и спросил:

– А чего делаете в этой дыре?

– Путешествую.

– Это хорошо, да, сэр, – закивал головой Билл.

Эзра обратил внимание на присказку «сэр» и решил, что нынешний бродяга – бывший военный.

– Ну да, знаешь, мир посмотреть. Не всю же жизнь штаны в офисе просиживать.

– Это мудрое решение, всех денег не заработать, – согласился Билл.

Эзру несло, и он ничего не мог с этим поделать.

– Наверное, каждый человек должен однажды отправиться в такое вот путешествие. Один, только сам с собой. Встречать рассвет на трассе, слушать рев мотора.

– Именно, – уверенно кивнул бродяга. – Вы чертовски правы!

Наступила тишина. Эзра залез рукой в сумку и достал еще одно яблоко.

– Будешь? – предложил он Биллу.

– Я бы лучше еще одну сигарету, – аккуратно попросил тот.

– Держи. – Эзра передал ему пачку и зажигалку, а сам откусил яблоко. Оно оказалось таким же сухим. Он выплюнул кусок, а само яблоко выкинул.

Они снова помолчали. Тишину нарушил бродяга.

– А семья есть? – спросил он вдруг.

– Да, а что?

– Ну, наверное, жена не в восторге от такого путешествия, – хихикнул Билл.

– Да нет, нормально. Понимает.

– В таком случае держитесь за такую женщину покрепче, да, сэр, – вздохнул бродяга.

– Ты, кажется, знаешь, о чем говоришь, – посмотрел на него Эзра.

– Именно. Хотя я так давно живу на улице, что уже не уверен, было ли это на самом деле.

– А у тебя семья есть?

– Да. Мои старики живут в Хьюстоне.

– Серьезно? – Эзра сел и повернулся к Биллу. – Я был там недавно. И раньше часто бывал.

– Ну, земляка встретил – как на родине побывал, – улыбнулся желтыми зубами бродяга. – На пересечении седьмой и Корнуэлл.

– Подожди-ка, там еще магазин с каким-то смешным названием. На углу!

– Ну, когда я там жил, то название смешным не было, но магазин стоял. Прямо на углу, да, сэр!

– Не может быть, – покачал головой Эзра. – Там живет мисс Хильдшер.

– Мисс? – удивился Билл.

– Да. Либо ты давно не был дома, либо ты что-то перепутал.

– И давно она мисс? – спросил Билл.

– Лет десять точно, – припомнил Эзра.

– Ну, значит, мой старик на старости лет таки развелся. Всю жизнь собирался, сколько его помню, но вроде как нельзя, пока сын не вырос, – горько усмехнулся он.

– Почему бы тебе не вернуться домой?

– Соберу денег и вернусь, конечно.

Эзра молча достал бумажник и вытащил из него все содержимое.

– Держи, этого точно должно хватить.

– Не нужны мне твои деньги, – отмахнулся Билл. – Мне со дня на день вернут долг, все в порядке.

– Ясно, – сделал вид, что поверил, Эзра.

Снова наступила тишина. Теперь какая-то гнетущая.

– Ну ладно я, – сказал вдруг бродяга, закуривая, – я пропащий. А ты чего невесть где шляешься? У тебя все есть: деньги, жена – все в порядке.

Эзра хмыкнул. Помолчал.

– Сначала мне нужно кое-что исправить.

– Ага, слыхал я такие истории, – усмехнулся Билл. – И про Майами, и про чудесную жену, и про то, что надо кое-что исправить. Я разные истории слыхал, да, сэр.

Эзра почувствовал, как краснеет.

– Я знаю твою мать. У нее сейчас чертовски непростые времена. Думаю, что она была бы рада тебя видеть, – перевел тему Эзра, ложась на мотоцикл.

– Да куда я поеду? Посмотри на меня. Привет, мама, вот твой сын-неудачник. Я все просрал. Одолжишь денег?

– Дерьмово, – согласился Эзра.

– Именно. И сдается мне, что у тебя тоже есть какое-то дерьмо, которое со стороны не так заметно, как мое, но воняет не хуже, – снова улыбнулся Билл и закашлялся.

– Твое дерьмо по сравнению с моим просто детский лепет, – улыбнулся Эзра.

– Ну вот, даже неудачник я второстепенный. – Бродяга потушил недокуренную сигарету и убрал в карман. Посмотрел на стихающий дождь: – В общем, мистер из Майами, вся разница между нами в том, что у вас есть мотоцикл, а у меня нет.

– И что? – не понял Эзра.

– А то, что вы на нем едете и вам кажется, что вы куда-то двигаетесь, хотя на самом деле так же, как и я, гниете под мостом. Никто из нас не вернется домой. Никогда. И не потому, что это невозможно.

– Не важно, веришь ты в себя или нет, в любом случае ты прав, – надевая шлем, сказал Эзра. Дождь совсем стих. – До встречи в Хьюстоне.

– Сигареты! – вскинулся Билл, поняв, что пачка осталась у него, но Эзра уже набирал скорость.

Глава 36

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк посмотрел на часы, записал время и только потом перевел взгляд на табличку. Мокотлонг. В лавку вошел высокий темнокожий юноша в национальной одежде. Явно дорогой, судя по ткани и красоте узоров.

– Здравствуйте.

– Добрый день, – с интересом рассматривая гостя, поздоровался Кауфман. – Чем могу помочь?

– Мне рассказала о вас одна мудрая женщина, я знаю, кто вы и что это за место, – как-то странно приподняв подбородок, сказал гость.

– Здорово. Познакомьте меня с ней при случае, давненько не общался с мудрыми людьми, – ухмыльнулся Марк. – Вам нужно что-то от боли в шее?

– Почему? – нахмурился гость.

– Ну у вас явно какие-то проблемы с осанкой, – намекая на горделивую позу, сказал Кауфман.

– Извините. Привычка. – Молодой человек опустил голову.

– Не представляться тоже привычка?

– Да, я привык к тому, что меня все знают. Я не хотел быть невежливым. Меня зовут Абимбола.

– Хорошее имя, говорящее, – хмыкнул Марк. – И что же вам надо от меня?

– Я хочу, чтобы мой народ был свободен! – снова задрав голову, сказал гость.

– Я разве похож на посольство США? – с иронией в голосе поинтересовался Марк.

– А при чем тут США?

– Не берите в голову, – улыбнувшись, махнул рукой Кауфман.

– Итак, я желаю, чтобы мой народ был свободен, – еще выше задрав голову, то ли сказал, то ли повелел Абимбола.

– От чего? – уточнил Марк.

– От влияния иностранного капитала и транснациональных корпораций, обворовывающих простых людей.

– Хм. Пожалуй, придется выписать вам кое-что из Москвы, – задумчиво почесав подбородок, сказал Кауфман.

– И что же это? – Абимбола подскочил к прилавку.

– Труп Ленина, – кивая, сказал Марк. – Положите его в центре столицы и молитесь ему. России не помогло, конечно, но вдруг…

– Это не смешно! – скривился Абимбола.

– А по-моему, смешно, – улыбнулся Кауфман. – У меня тут не фонтан для загадывания желаний, а магазин с волшебными вещами.

– Ну так найдите такую, которая мне поможет.

– Такой нет. Либо я о ней не знаю. Попросите что-нибудь конкретное. – Марк снова посмотрел на часы.

– Тогда сделайте мой народ богатым! – махнул рукой Абимбола.

– А смысл? Через год все богатства будут в руках тех же корпораций, если я правильно понял ситуацию.

– Тогда изгоните этих торгашей! – разозлился гость.

– То есть мы возвращаемся к варианту с Лениным? – уточнил Марк.

– Нет!

– Допустим, изгоним, и кто будет шить вот эти ваши замечательные узорчатые одежды? Производить лекарства? Транспорт? Я чувствую себя волшебником Изумрудного города, – фыркнул Марк.

– Кто это? – не понял Абимбола.

– Не важно. Но у него тоже был посетитель с недостатком мозгов.

– Но что-нибудь вы можете сделать?

– Я неплохо играю на свирели, – задумчиво ответил Кауфман.

– Да при чем тут свирель?! – воскликнул посетитель.

– Никакой связи, – согласился Марк. – Как и у моей лавки и корпораций, грабящих вашу страну.

– Я просто хочу, чтобы мой народ был счастлив, – грустно сказал Абимбола.

– Ну, что я могу сказать, храните этот мотив и руководствуйтесь им. Это должно дать определенные результаты.

– Боюсь, что к тому моменту, как я стану королем, от народа мало что останется, – сокрушенно покачал головой молодой человек.

– Хм. Ну так действуйте!

– А что я могу? – развел руками Абимбола. – Вся власть у моего отца. А его положение дел устраивает.

– Это пройдет.

– Я не могу ждать! – вскинулся Абимбола. – Мой народ в беде!

– Это вы в беде, принц.

– В каком смысле? – насторожился он.

– Вас обворовали.

– Да! Проклятые торгаши!

– Я не про них. У вас кто-то украл мозги. А на их место вставил набор штампов и фразу «мой народ». Это даже хорошо, что у вас нет влияния. Добрый идиот опаснее злого умника.

– Я не идиот! Я принц!

– Одно другому, как видно, не мешает. Я бы на вашем месте выпросил у папочки денег и отправился учиться куда-нибудь. Или хотя бы путешествовать. И может быть, лет через двадцать попробовал бы провести реформы.

– Слишком долго, – сморщился Абимбола. – Мне нужен быстрый способ.

– Ну, тогда революция, – пожал плечами Марк.

– Думаете, поможет? – с надеждой в голосе спросил принц.

– Можем спросить у Ленина.

– Снова вы… – махнул рукой Абимбола. – Мой народ страдает.

– То ли еще будет лет через двадцать, – сказал Марк.

– О чем вы?

– Ну, к торгашам-кровопийцам добавится вторая беда. Король-идиот.

– Прекратите меня оскорблять! – возмутился Абимбола. – Я наследный принц!

– А я не ваш подданный, – спокойно ответил Марк.

– Если бы были, я бы уже велел всыпать вам! – снова задрал голову Абимбола.

– А потом бы пошли бороться за счастье страдающего народа? Ну-ну.

Принц, как ни странно, задумался.

– Может, вы и правы. Мне нужно стать умнее, – кивнул он. – И влиятельнее.

– Не думаю, что это поможет, – покачал головой Марк.

– Почему? – удивился Абимбола.

– Потому что с умом придет одно весьма неприятное понимание.

– Какое же? – подвинувшись ближе, спросил принц.

– Что главная проблема вашего народа – это ваша королевская семейка.

– С чего бы? – насупился принц. – Наша семья не идеальна, но мы бережно храним нашу паству, как можем. Заботимся о людях и ведем их к лучшему будущему.

– А нет, с Лениным я погорячился. Слишком прогрессивно. Тут нужен кто-то из фараонов, – протянул Марк, разглядывая принца.

Тот удивленно и непонимающе смотрел на Кауфмана, ожидая объяснений.

– Ведь я же правильно понимаю, что власть вам дана свыше и какой-нибудь местный бог назначил твоего предка на ответственную должность короля?

– Это сказки, конечно, но в них есть важное отражение реальности, – заученным тоном сказал Абимбола.

– Ага, вся власть от бога, знаем.

– Может, и не настолько прямолинейно, но в этом есть истина. Кто позаботится о моем народе, кроме меня?

– Да кто угодно, – пожал плечами Марк. – Что-то я не видел, чтобы, например, у грибов был царь. Император сморчков, звучит? Видели когда-нибудь, как плесень приносит присягу плесневелому королю?

– Мой народ не грибы и не плесень, – гордо заявил Абимбола.

– Ну вот и не надо к нему так относиться, – согласился Марк.

– Я нужен моему народу! – продолжал спорить принц.

– Да зачем?

– Чтобы принимать важные решения, например, – неуверенно сказал принц.

– Даже игральные кости будут принимать правильные решения с большей частотой, чем большинство правителей, – язвительно произнес Марк.

– Допустим, но кто будет охранять народ?

– От чего?

– От войны, болезней, голода!

– А что, ты врач или военный? Народ себя кормит, насколько я понимаю, сам.

– Вы просто манипулируете словами. Я не могу вас переспорить, – сокрушался Абимбола.

– Именно. Ты даже одному старику не нужен, с чего ты решил, что нужен целому народу? Да и с чего ты решил, что этот народ твой?

– Не знаю. Даже если вы правы и мне нечего им дать, я чувствую свою ответственность, – изменившимся тоном сказал принц.

– Ну, это уже что-то, – кивнул Кауфман. – Но ты наверняка ошибаешься, и это совсем другое чувство.

– Какое?

– Попробую объяснить попозже, – отмахнулся Кауфман.

– Допустим, вы правы и правитель народу не нужен, хотя бы потому, что ничего не может для него сделать…

– Я так не сказал, – прервал принца Марк. – Я сказал, что народу не нужен такой правитель, как ты. Кстати, если правитель не может ничего сделать для народа, так пусть хоть не мешает жить. Это уже хорошо.

– Я начинаю путаться, – разозлился Абимбола. – Нужен, не нужен. Может, не может! Вы надо мной издеваетесь!

– Что еще раз доказывает, что король из тебя так себе. Как говорил Ленин…

– О! Только не Ленин! – взмолился Абимбола.

– Нет так нет, – смиренно ответил Марк. – Итак, чем я все-таки могу помочь?

– Дайте мне что-то, что помогло бы мне стать достойным королем, – снова задрав голову, сказал принц.

– Привяжи палку к затылку, – посоветовал Кауфман.

– Зачем?

– Чтобы она упиралась в спину и не давала тебе задирать твою монаршую башку.

– Я серьезно! – воскликнул Абимбола.

– Я тоже, – развел руками Марк. – Но есть еще кое-то, что может тебе помочь.

– Опять Ленин? – скривился принц.

– Нет. Маска царей.

– Отлично! – Абимбола просиял.

– Не торопись. Это весьма неоднозначный артефакт.

– Я понимаю, за все надо платить, – важно кивнул принц.

– Ты вряд ли понимаешь цену, – покачал головой Марк. – Давай я объясню тебе, как она работает, и тогда ты решишь, нужна ли она тебе. В тот момент, когда ты впервые наденешь маску, ты сможешь выбрать, кем из великих правителей прошлого ты хочешь стать. То есть физически ты останешься таким же, но разум… Хм… Ты будто бы подселишь в свою голову того, кого выберешь. Не важно, кто это будет. Хоть Александр Македонский, хоть Ганди. И будешь править так, как правил бы он. Причем в любой момент ты сможешь менять выбор. Разум любого из великих правителей будет тебе доступен.

Абимбола задумался. Потом медленно произнес:

– Но это значит, что править буду не я, а, допустим, какой-нибудь Ричард Львиное Сердце?

– Ну, думаю, ты догадывался, что короли себе не принадлежат, – пожал плечами Марк. – Выбирай, быть собой или быть правителем.

– Если я выберу маску, это сделает мой народ счастливым?

– Нет.

– Тогда зачем она? – удивился принц.

– Она поможет тебе построить крепкое государство. А счастье народа – это совсем другая история.

– То есть либо счастье народа, либо крепкое государство? – нахмурился Абимбола.

– Не совсем так прямо, но в общих чертах да.

– И я больше не смогу быть собой? Буду заперт в своем теле, но не смогу влиять ни на что, кроме выбора правителей древности? – Принц начал понимать, что ему предлагают.

– Даже хуже. Когда твое тело будет спать, ты будешь бодрствовать.

– Это ужасно.

– На что ты готов ради своего народа? – Марк иронично выделил два последних слова.

– Мне нужно подумать, – сказал Абимбола.

– О чем? – притворно удивился Кауфман.

– Стоит ли оно того, – небрежно махнув рукой, пояснил принц.

– Не стоит, конечно. Но ты же хочешь освободить свой народ от гнета? Хочешь, чтобы страна процветала?

– Да, но, возможно, есть другие способы.

– Так вот, принц. Помнишь, я говорил тебе, что ты ошибаешься и чувствуешь вовсе не ответственность?

– Да, – незаметно отодвигаясь, ответил Абимбола.

– Ты просто хочешь быть хорошим. Чтобы твой народ носил тебя на руках и воспевал. И это страшно, ибо ты на любую подлость пойдешь ради этой мечты. Знаешь, почему ты не хочешь надеть маску?

– Догадываюсь, – буркнул принц.

– Конечно, догадываешься. Ты явственно увидел, как толпа возносит хвалу не тебе, а тому, кого ты призвал. Поэтому, принц, оставь эти напыщенные речи о благе для народа и ответственности и иди учиться играть на гитаре, – холодно посоветовал Кауфман.

– На гитаре? – растерянно переспросил Абимбола.

– Стать рок-звездой проще, чем хорошим королем. Тебе, думаю, это подойдет.

Принц, не прощаясь, пошел прочь. Кауфман посмотрел на часы и снова записал время в журнал.

Глава 37

Эзра долго не открывал глаза, изучая ощущения в теле. Не самые приятные ощущения. Особенно болело в левом боку, между четвертым и пятым ребром. Или пятым и шестым. Точнее локализовать источник боли он не мог.

Наконец Эзра открыл глаза и аккуратно, почти не шевелясь, осмотрелся. Судя по бревенчатым стенам и такому же потолку, он находился в какой-то деревне. Эзра помнил драку на дороге, но не более. Что говорило о поражении.

– Доброе утро, – поздоровался с ним приятный мужской голос.

Эзра повернул голову и через открытую дверь комнаты увидел седого, но еще не старого мужчину, стоящего у большой печи.

– Доброе, – с трудом разлепив губы, ответил Эзра.

– Бок болит? – спросил мужчина, вынимая из печи большую и аппетитную на вид сдобу.

– Да.

– Плохо, – недовольно дернул щекой хозяин, поставил хлеб на стол и вытер руки о фартук. – Я помою руки, а ты посмотри, нет ли осложнений. У тебя, кажется, есть опыт в таких делах.

Эзра послушно поднял одеяло и осмотрел себя. Огромная гематома покрывала весь левый бок. Ее было видно даже через тугую повязку. Он ткнул себя в ребро и поморщился: болел не синяк.

– Сломано? – спросил снова появившийся на пороге мужчина. Он вытирал руки чистым полотенцем.

– Да.

– Одно?

– Два минимум.

– Ясно.

Мужчина подошел к изголовью и открыл ящик, который Эзра видеть не мог. Затем он повернулся к кровати и внимательно посмотрел на гематому.

– Ладно, сейчас будет холодно и необычно, – предупредил мужчина, развязывая какой-то мешочек.

– Необычно? – насторожившись, переспросил Эзра.

– Именно. – Мужчина сунул руку в мешочек и достал оттуда горсть неестественно синего порошка.

Эзра удивленно вскинул брови. Он знал этот порошок, хоть ему и не доводилось почувствовать на себе его действие. Мужчина тем временем щедро посыпал им всю гематому и внимательно наблюдал за происходящим. Эзра действительно почувствовал холод. Порошок будто бы впитывался прямо сквозь повязку. А потом стало необычно. Эзра будто бы чувствовал, как крупицы порошка собираются в местах переломов и заполняют их собой, параллельно восстанавливая естественное положение ребер.

– У вас тут волшебная клиника на дому? – хмыкнул он.

– Это надо понимать как спасибо? – Мужчина завязал мешочек и хотел было отойти от кровати, но Эзра аккуратно взял его за рукав.

– Извините. Я просто очень удивился. Спасибо вам, – искренне поблагодарил он своего спасителя.

– Я понимаю, – весело улыбнулся тот. – Ты вообще-то очень хорошо среагировал. Даже слишком. Явно не первый раз имеешь дело с чудесами. Одевайся и иди к столу, все готово. Да, умыться можешь на улице, в бочке.

Хозяин дома убрал мешочек в шкаф и вышел из комнаты. Эзра еще раз ощупал себя и сел. Ничего не болело. Он потянулся, покрутился и, чувствуя, как приятно щелкают позвонки, встал. Осмотрелся.

Комната, большую часть которой занимают кровать и шкаф. Даже окна нет. Вещи свои он обнаружил на стуле около двери. Судя по всему, их выстирали и залатали. Причем очень хорошо залатали. Эзра присел на корточки и поближе рассмотрел штанину. Он точно помнил, что вчера она была разорвана. Теперь даже следа не осталось.

Но добрый самаритянин починил не все. Кожаную куртку он оставил в том виде, в котором она была. Эзра покрутил ее в руках. Кровь с нее смыта, а вот многочисленные царапины, проколы и порезы остались. Эзра подумал, что даже расстроился бы, окажись она как новая. Все это – часть его истории. С некоторых пор он стал очень трепетно относиться к истории.

– Я не буду ждать тебя весь день, – донесся голос из соседней комнаты.

– Иду.

Эзра вышел в большой, по меркам спальни, зал, с печкой и обеденным столом. Сразу же уперся в дверь и вышел на улицу. Осмотрелся. Около дома симпатичный сарай, тоже сложенный из бревен. Никаких заборов, что странно. Тут же, недалеко от входа, большая бочка с водой. Эзра сунул туда руки и зашипел. Вода оказалась ледяная, несмотря на жаркий солнечный день. Он быстро умылся и пожалел об отсутствии зубной щетки. Набрал в ладони воду и прополоскал рот. Тут же сообразив, что либо вода не простая, либо бочка. Он не мог вспомнить, когда испытывал такую свежесть во рту. Разве что до того, как стал курить.

Эзра вернулся в дом как раз вовремя. Мужчина выставил на стол тарелки и сел.

– У нас тут по-простому, бери то, что понравится, и клади себе. Вот тут соленья, в основном славянские, рыба по китайскому рецепту. Там овощи свежие. Хлеб у тебя за спиной. И есть немного оленины. – Хозяин взял приборы и стал накладывать себе всего понемногу.

– А…

– Да, из напитков только морс, – поняв, о чем хочет спросить гость, добавил хозяин.

– Меня зовут Эзра.

– Очень приятно. Валентайн.

Эзра замер, не донеся кусок рыбы до тарелки. Внимательно посмотрел на мужчину. Тот перестал жевать и удивленно посмотрел в ответ.

– Что-то не так? – спросил он с набитым ртом.

– Пока не знаю, – осторожно сказал Эзра.

– Ну как узнаешь – сообщи. – Валентайн сделал большой глоток морса из глиняной кружки.

Эзра внимательно его рассматривал, стараясь отыскать что-то, сам не понимая, что именно ищет. Обычный, пусть и с излишком седины, мужчина. Грубые руки с мозолями, обветренное лицо, мешки под глазами.

– На меня так даже моя бывшая не смотрела, – заметил тот.

– Извините, просто, возможно, мы знакомы. – Эзра перешел с норвежского на английский.

– Да, так лучше, у тебя жуткий акцент, – кивнул Валентайн.

– Английский ваш родной? – накладывая себе овощей, поинтересовался Эзра.

– Нет. Как тебе рыба?

– Вкусно.

– Это хорошо. Я думал, что уже испортилась.

Какое-то время оба молча жевали. Эзра с огромным наслаждением ел домашнюю еду, по которой ужасно соскучился.

– Кто на тебя напал? – спросил Валентайн. – Мне кажется, что это было не ограбление.

– Не знаю, если честно. Думаю, что это все же ограбление, деньги забрали. И мотоцикл.

– Нет, мотоцикл в сарае. Я спугнул их, – указав вилкой себе за спину, видимо, в сторону сарая, сказал Валентайн.

– Сколько их было? – Эзра отложил вилку.

– Четверо. Двоим, кстати, помогали идти. Они еле ноги волочили. Ты крепкий малый.

– Спасибо вам еще раз, – поблагодарил Эзра. – А вы не запомнили их? Может, знаете кого-то?

– Знаю, всех четверых, – кивнул Валентайн. – Но тебе не скажу, ты что-то дурное сделаешь. По крайней мере, до того, как вмешается полиция, ты от меня ничего не услышишь. Не смотри так. Эти балбесы понесут наказание, но не от тебя.

– Разумно, – абсолютно противоречащим тоном сказал Эзра.

Валентайн поперхнулся и рассмеялся.

– Ладно тебе, это правда плохая идея. Одному нападать на четверых. Я не хочу спасать тебя еще раз. У меня, знаешь ли, не бесконечный запас порошка.

– Кстати, о порошке. Откуда он у вас?

– Сделал, – пожал плечами Валентайн.

– Как это? – удивился Эзра.

– Руками. – Валентайн показал гостю две пятерни.

– Я понял, что не ногами! Как именно?

– Я не очень-то хочу раскрывать рецепт, если честно. Пойми меня правильно, порошок можно и как взрывчатку применять, – снова набив рот, сказал Валентайн.

– А бочка?

– Что с ней? – удивился Валентайн.

– Она же непростая, я почувствовал! – напирал Эзра.

– Да. У меня тут дефицит моющих средств, бочка незаменима.

– Откуда она?

– Сделал.

– Как?! – Эзра даже привстал.

Валентайн удивленно посмотрел на него.

– Да все так же. Вообще ты странный персонаж, как ни крути. Тебя смущает не сам факт чуда, а то, что его можно сделать. Может, как-то объяснишь? – предложил хозяин дома.

– Я… Ну, в общем, я просто думал, что все чудесные вещи из какой-то глубокой древности. Я их видел немало. Но не думал, что их можно делать, – аккуратно ответил Эзра.

– И где же ты их видел? – вкрадчиво поинтересовался Валентайн.

– Я бы не хотел отвечать. Это знание можно использовать во вред, – вернул недавнюю колкость Эзра.

– Ты знаком с Кауфманом? – серьезно спросил хозяин дома.

– Да, – прежде чем успел что-то подумать, сказал Эзра.

– Ты шпионишь для него?

– Нет, – так же мгновенно ответил Эзра, с ужасом понимая, что не контролирует себя.

– Извини. Я немножко перегнул. – Валентайн виновато посмотрел на Эзру. – Если честно, я немного испугался. Даже аппетит пропал.

– Чего испугался? – снова чувствуя себя своим хозяином, спросил Эзра.

– Что он нашел меня, – вытирая рот, ответил Валентайн. – А ты, судя по реакции на мое имя, знаком с ним хорошо. И про меня тоже слышал.

– Он ничего про вас не говорил. Хотя я и спрашивал.

– Ну, это на него похоже.

– Ваше имя на вывеске магазина, – заметил Эзра. – Вы были партнерами?

– Имя до сих пор на вывеске? – удивился Валентайн. – Странно. Были ли мы партнерами? Скорее нет, чем да.

– А кем вы были?

– Знаешь, у меня вроде как дела есть, давай не сейчас, – ушел от ответа Валентайн. – Если ты действительно хочешь все это узнать, поговорим вечером. А сейчас доедай.

– Хорошо.

– Мне пора. Если будет нечем заняться, убери со стола. А если совсем нечем, наколи дров. Топор и дрова в сарае, ключ от сарая вон там. – Валентайн указал на полку, встал из-за стола и вышел на улицу.

Эзра какое-то время просто сидел, глядя перед собой. Он пытался понять, как могло такое случиться, и не понимал, конечно же. Он слышал, как завелся мотор машины и Валентайн куда-то уехал. В таком же задумчивом состоянии Эзра убрал со стола, а потом пошел в сарай.

Первое, что увидел Эзра в сарае, – свой мотоцикл. Причем в лучшем состоянии, чем раньше. Очевидно, и тут не обошлось без чуда. Он непривычно легко завелся, и индикатор показал полный бак. Эзра хмыкнул. Пошарил по сумкам и обнаружил там запас еды, приготовленный Валентайном.

Он сидел на мотоцикле, на котором буквально прожил последние три года, и пытался понять, что делать теперь. Эзра чувствовал, что находится в шаге от ошибки, но не представлял, в какую сторону нужно шагать, чтобы ее избежать.

Наконец он заглушил двигатель, взял топор и подошел к изрубленной колоде, глядя на внушительную гору дров.

Глава 38

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Кауфман привычно посмотрел на часы, записал время, затем перевел взгляд на табличку. Сидней.

В лавку вошел загорелый немолодой мужчина в кожаной жилетке и остроносых сапогах и придирчиво осмотрелся. Марк тяжело вздохнул.

– Это вы Кауфман? – уточнил гость недоверчиво.

– Не похож?

– Не очень.

– И как же, по-вашему, должен выглядеть Кауфман? – с интересом спросил Марк.

– Я представлял вас более загадочным. Соответственно вашей профессии.

– Это как?

– Ну, что-то такое с хрустальным шаром, свечами, пентаграммами и, наверное, в странной одежде.

– И что, все продавцы в Австралии выглядят именно так? – ухмыльнулся Кауфман.

– Продавцы волшебных штук выглядят именно так, – уверенно заявил мужчина и подошел к прилавку. – Я их немало повидал.

– Сочувствую.

– Не стоит.

– Я им сочувствую, а не вам, – пояснил Марк. – Очевидно, пришел мой черед. Что же вам нужно?

– У меня три вопроса. – Мужчина показал три пальца, на одном из них не хватало фаланги.

– Я не справочная, я продавец. Не знаю, как в Австралии, но в остальном мире это работает так. Вы говорите, что вам нужно, я это продаю.

– Вы всегда так себя ведете? – поинтересовался гость.

– Нет.

– И в каких случаях делаются исключения?

– Если посетитель хотя бы представляется. Но это ничего не гарантирует.

– Ха, – невесело усмехнулся мужчина, – пусть так. Я Оливер. Так лучше?

Марк помолчал, задумчиво пожевывая губами.

– Нет. Ненавижу имя Оливер.

– А какое любите?

– Марк.

– Ладно, – поднял руки Оливер, – я пришел сюда не для того, чтобы препираться.

– А так и не скажешь, – вставил шпильку Кауфман.

– Давайте сбавим обороты. У меня есть три проблемы, которые не смог разрешить ни один из шаманов, колдунов и прочих специалистов, которых я посещал. А их было немало. Мне сказали, что вы лучший во всяких волшебных делах. Вы меня выслушаете?

– Вас обманули, – пожал плечами Марк. – Я не лучший.

– А кто лучший? – заинтересовался посетитель.

– Он давно умер. Поэтому вам придется довольствоваться тем, что есть. Но особых надежд я бы не возлагал.

Оливер оперся на прилавок, тяжело вздохнул и покачал головой.

– Так. Ладно. Перейдем к делу. Я люблю двух женщин.

– Вы похвастаться решили? – уточнил Марк.

– Боже, нет, дослушайте!

– Хорошо.

– Так вот. Я люблю их одинаково. Я не могу выбрать. Никак. У вас есть что-то, что поможет в такой ситуации?

Кауфман сделал вид, что задумался, потом кивнул. Достал из-под стойки длинный деревянный футляр и положил на стол.

– Это должно решить проблему.

– Что это? – разглядывая футляр, спросил мужчина.

– Томагавк Сидящего Быка.

– Того самого? – удивленно округлив глаза, спросил Оливер.

– Да.

– И что надо делать?

– В полнолуние приведите этих женщин в помещение без окон и только с одним выходом. Положите этот томагавк посреди помещения и скажите, что из комнаты выйдет только одна женщина. Когда одна убьет другую, женитесь на победительнице.

– Ха-ха-ха, – медленно произнес Оливер. – Вы идиот?

– Если я идиот, то кто же вы, если просите у меня совета?

– Вы можете мне помочь или нет?

– Смотря что вам надо, – равнодушно ответил Марк.

– Я же сказал, я люблю двух женщин!

– Хм… Выберите одну.

– Я не могу!

– Тогда томагавк!

– Да прекратите! Я вообще не хочу выбирать!

– Вот с этого и надо было начинать, – пожал плечами Кауфман. – Так бы и сказали. Хочу гарем.

– Так вы можете это устроить?

– Я – нет.

– А кто может? – уточнил Оливер.

– Он давно умер.

– Ясно. Ладно, давайте попробуем другую проблему. В шестьдесят седьмом году убили моего деда. Было двое подозреваемых, но вина ни одного из них не была доказана. Следствие быстро зашло в тупик. Все экстрасенсы, к которым я обращался, дают разные ответы, указывая то на одного подозреваемого, то на другого. Вы можете определить убийцу?

– Следствие виновного не определило, и сейчас дело закрыто за давностью, так? – задумчиво потерев подбородок, спросил Кауфман.

– Да.

– Экстрасенсы не помогли.

– Да.

– А что вам даст эта информация? – уточнил Марк.

– Я хочу знать имя убийцы! – воскликнул Оливер.

– Месть?

– Думаю, нет. Они оба живы, но оба дряхлые старики. Я бы не стал… В общем, нет…

– Хм… Нужен высший суд, – заключил Кауфман.

– Что это? Какой-то ритуал? – оживился Оливер.

– Да. – Марк чуть подвинул вперед футляр с томагавком. – Суд поединком! Это будет занятно, да.

– Боже! Вы просто издеваетесь! – Оливер мгновенно покраснел от ярости.

– Это вы издеваетесь. Я не психолог, я продавец. Разберитесь со своими моральными дилеммами сами. У вас не две проблемы, а одна – вы безвольный осел, который настолько боится выбирать, что шарится по экстрасенсам и прочим клоунам. Я бы еще понял, если бы вы зашли сюда и спросили, нет ли в продаже яиц. Ибо своих у вас явно нет.

– Что?! – взревел посетитель. – Да я! Ты, старый хрен, вообще знаешь, кто я?!

– Не орите. Мне плевать, кто вы.

– Я этими руками… Я на медведя ходил! – потрясая пятернями, бесновался мужчина.

– Чтобы убить медведя, вам не нужны руки, – спокойно заметил Марк.

– Что? – не понял Оливер и даже притих.

– Любой медведь предпочтет самолично порвать себе пасть, лишь бы не слушать ваше нытье.

– Послушай, ты! – Оливер потянулся, чтобы взять Марка за грудки, но отпрянул, когда Кауфман спокойно открыл футляр с томагавком.

– Давайте так. Если и третья ваша проблема решается топором, как и предыдущие две, то я воткну его вам в голову. На память.

– Что? – ужаснулся Оливер.

– Что слышали. Мне надоело, – ответил Кауфман. – Я, конечно, понимаю, что выбор бывает непростым, но за вас его никто не сделает. Ни экстрасенсы, ни я.

– Ладно, в первом случае дело действительно в выборе, но второй-то, второй совсем другой!

– Они идентичны, – не согласился Марк. – И там и там вам неизвестны последствия, и там и там вы не знаете правды. Выберите, на ком жениться, а потом выберите, кого ненавидеть за убийство деда.

– Вы сумасшедший? Я не могу безосновательно назначить невинного человека убийцей!

– О, у нас тут убийство Шредингера, – улыбнулся Марк.

– Что? – снова не понял Оливер.

– Не берите в голову, – отмахнулся Кауфман. – Это неважно. Вы же не собираетесь вешать старика на дереве, так? Вот и выберите себе объект для ненависти и радуйтесь. Должно полегчать.

– Чушь какая-то.

– Ну или поймите наконец, что ни один из двух подозреваемых вашего деда не убивал.

– Но экстрасенсы…

– Ах да, это меняет дело! – язвительно перебил его Кауфман. – Давайте ваш третий вопрос. Надеюсь, он не такой же идиотский, как первые два.

Оливер задумался, сделал странный жест рукой и, будто бы мысленно разговаривая с самим собой, решился:

– Я хочу прибор побольше.

– Что? – теперь не понял Кауфман.

– Ну… – Оливер помотал опущенной рукой, – прибор.

– Не понял, – соврал Марк.

– Боже, да я хочу хрен побольше! Что непонятного?

– В смысле пенис?

– Да!

– А, ну стоит заметить, что эта проблема действительно не решается томагавком. Но, насколько мне известно, решается скальпелем.

– Нет, только не хирургия. Ненавижу. Только не врачи.

– Вообще, конечно, с этого стоило начинать, – убирая томагавк в футляр, сказал Марк. – Достаточно большой пенис позволяет его носителю решать массу моральных дилемм.

– Это как? – спросил Оливер.

– Путем вращения проблемы вокруг самого пениса, – пожал плечами Марк. – Ну, с этим я могу помочь.

– Правда?

– Да.

– Гарантированно?

– Да.

– А если не сработает?

– Верну деньги.

– Вы, кажется, действительно лучший. По крайней мере, в этом вопросе.

– Хреновый комплимент, – заметил Кауфман, – в прямом смысле.

Марк ушел в подсобку, вернулся с двумя пузырьками и положил их на прилавок.

– Есть, правда, один важный момент, – задумчиво протянул он.

– Какой?

– Вот этот пузырек значительно увеличит пенис, но повлияет на его работоспособность. То есть будет впечатляюще, но малопригодно. А вот этот почти не даст видимого эффекта, но, скажем так, даст значительную прибавку в эффективности. Поверьте, это будет очевидно. Ваша будущая супруга будет буквально счастлива. Какой вам?

Оливер смотрел то на один пузырек, то на другой.

– Ну большой, конечно, хорошо. Но толку-то, если он не работает? С другой стороны, результат – это здорово, но все-таки хотелось бы эстетики.

– Те большие, но по пять… – заключил Кауфман.

– Что? – не понял Оливер.

– Не берите в голову. Ну, так что вы выбираете?

– Я не знаю. Мне нужно подумать. Я не могу понять, чем руководствоваться при выборе.

– Конечно, понимаю, – кивнул Марк. – Вы удивитесь, но и в этом случае может помочь томагавк.

– Это как?

– Смотрите внимательно.

Марк медленно открыл футляр, достал артефакт и картинно продемонстрировал его Оливеру. Тот внимательно наблюдал. Марк вдруг замахнулся и обрушил топор на лежащие рядом пузырьки. За долю секунды до того, как те должны были разлететься на мелкие кусочки, Оливер молниеносно схватил один из флаконов и прижал к груди. Второй же постигла печальная участь. Теперь и Кауфман, и Оливер покрылись каплями эликсира.

– Вы…

Кауфман остановил мужчину жестом.

– Что произошло? Как вы считаете?

– Я спас первый попавшийся под руку пузырек!

– Они лежали рядом, вы могли схватить любой, – не согласился Кауфман.

– Вы намекаете на то, что я выбрал его? Нет, это не так. Я сделал это, не руководствуясь логикой.

– Вы удивитесь, но выбор делается именно так.

– В каком смысле?

– Вы сначала выбираете, а потом объясняете себе причину выбора. Сначала выбор, потом мозги. И никакая логика, плюсы и минусы тут ни при чем. Вы с равным успехом объясните себе преимущества любого из флаконов, любой из женщин, любого из подозреваемых. – Марк убрал топор в футляр. – Надеюсь, вам понравилось летать с нашей авиакомпанией, мы будем рады больше никогда вас не встретить.

– Вы сумасшедший, – покачал головой Оливер, – но что-то в этом есть.

– Какой, кстати, пузырек выбрали?

– Который на качество влияет, – буркнул мужчина, пряча его за пазуху.

– Одобряю, – улыбнулся Кауфман. – Лучше быть, чем казаться. С вас семьдесят долларов.

Глава 39

– И обязательно попробуй вон из того бочонка. – Валентайн указал на край стола. – Там по моему личному рецепту сваренное. Я, если честно, не понимаю, вкусное оно или мне кажется.

– А еще на ком-нибудь пробовал проверять? – уточнил Эзра.

– Нет. У меня гостей не бывает обычно. Но даю слово, не хуже того, которое ты пьешь сейчас.

– Боюсь, что если я попробую все, то напьюсь.

– А ты не напивайся. Пробуй по чуть-чуть. Немного хорошего пива после бани еще никому не вредило, – уверенно сказал Валентайн.

– Ну, либо об этом некому было рассказать, – с сомнением глядя на огромную глиняную кружку в руке, сказал Эзра.

– Не сгущай. Ладно, я так понимаю, что целый сарай дров твое любопытство не остудил.

– Скорее, наоборот, – кивнул Эзра, чувствуя, как горят мозоли на руках.

– Я обещал ответить на твои вопросы, и я держу свое слово. – Валентайн сел напротив печки, взял кочергу и пошевелил угли, отчего снова загорелся огонь. – Люблю огонь, могу часами на него смотреть.

Эзра сел рядом и тоже стал смотреть, иногда прихлебывая из кружки.

– Ты как моя бывшая, – хмыкнул хозяин дома, – скромняга.

– Ужасное сравнение, – поморщился Эзра. – Не знаю просто, с чего начать. У меня так много вопросов – и вот есть шанс получить ответы. Это даже странно.

– Узнаю Кауфмана: «Потом узнаешь, позже поймешь, тебя это не касается». Сплошные секреты и недомолвки. Это так раздражало.

– Кто ты? – спросил Эзра.

– Страшно узнать, какими будут следующие вопросы, – ухмыльнулся Валентайн. – Я затрудняюсь ответить. Это что-то философское.

– Я имею в виду, человек ты или нет?

– Человек, – кивнул Валентайн. – Пиво пью, в бане парюсь, ем. Кто же я, если не человек?

– Не думаю, что это какие-то универсальные критерии, – возразил Эзра.

– Ну вот ты видел, чтобы Кауфман ел? Или в бане парился? – иронично посмотрел на Эзру Валентайн.

– Вообще-то нет, но обстоятельства были не те. Кстати, видел, как он пил коньяк.

– Коньяк он любит, да. Тебе налить моего темного? – спросил Валентайн, вставая и идя к тому самому бочонку, в котором было пиво, сваренное по собственному рецепту.

– Давай, – махнул рукой Эзра. – Что вас связывало с Марком?

– Так как-то неудобно получается. Давай я тебе сначала расскажу нашу с ним историю, а ты уже уточняй и спрашивай, – предложил Валентайн.

– Хорошо, – согласился Эзра.

– С чего бы начать. Познакомились мы с ним примерно в тысяча шестисотом году…

– И ты утверждаешь, что ты человек? – перебил Эзра.

– Да.

– Люди обычно поменьше живут, – саркастично отметил Эзра.

– Так браслеты же! – Валентайн указал рукой на правое предплечье, которое покрывали браслеты в виде змей. – Ты что, не видел такие в лавке у Кауфмана?

– Нет.

– Ну, значит, он решил, что долго жить хочет только он, – пожал плечами Валентайн. – Давай я сначала расскажу, а потом ты будешь спрашивать. Не люблю прерываться на полуслове.

– Хорошо, – взяв кружку пива, кивнул Эзра.

– Итак. Мы встретились в Венеции около тысяча шестисотого года. Это были не лучшие времена для республики. Кипр уже отошел османам, а предшествовавшее тому открытие морского пути в Ост-Индию подтачивало финансовое благополучие. Не важно. – Валентайн махнул рукой, как бы прерывая поток воспоминаний. – Я был молодым и успешным капитаном. Из очередного путешествия я привез какую-то забавную безделушку с необычными свойствами. Не помню, какую именно. И к несчастью, мне не повезло за карточным столом. Пришлось эту безделушку продать. Мне посоветовали сходить в лавку синьора Кауфмана. Так мы и познакомились. Кстати, сразу отмечу, что тогда это не была никакая лавка. Скорее, наоборот. Туда можно было принести что-то волшебное, чтобы продать, а вот купить – нет. Но платили очень хорошо. Конечно, если вещь была действительно волшебной. Как ты понимаешь, в те времена любое волшебство могло привести его владельца в застенки, поэтому лавка Кауфмана была очень кстати. Можно было по хорошей цене скинуть то, что жжет руки, и не опасаться, что нарвешься на какого-нибудь ревнителя веры.

Валентайн сделал большой глоток пива и подкинул полено в печь. Подождал, пока разгорится огонь. Эзра смотрел, как по его лицу пляшут тени.

– Надо сказать, что если бы я родился, например, в Испании, то точно сошел бы с ума в этой лавке, решив, что это логово дьявола. Но венецианцы были менее суеверны и религиозны, поэтому чудеса вызвали у меня восторг. На следующий же день я продал корабль и уже через неделю стал напрашиваться в подмастерья к Кауфману.

– Почему через неделю? – не понял Эзра.

– Просил же, не перебивай! – поморщился Валентайн. – Потому что пропить корабль быстрее не смог бы даже сам дьявол, не говоря уж про молодого брави. Итак, я стал напрашиваться в подмастерья. Кауфман мне отказывал, но я продолжал просить. А в какой-то момент я просто сел напротив входа в лавку и пообещал себе, что не сойду с этого места, пока Кауфман не согласится. Я тогда не знал, что выходов из магазина сотни, если не тысячи. Но это сработало. Однажды Марк вышел ко мне. Так я стал подмастерьем. Мыл полы, драил полки, расставлял все по местам. Со временем Кауфман разрешил мне читать книги.

– В закрытой библиотеке? – пролив пиво мимо рта, вскинулся Эзра.

– Да. Ты был там?

– Был, но там нет ничего интересного, – вытирая с груди пиво, сказал Эзра.

– Теперь нет. А раньше там было много занятных книг. Не знаю почему, но Кауфман ими не интересовался. Тогда я и научился делать чудеса. Думаю, ты знаешь, что Кауфман к чудесам относится не очень хорошо. Но примерно в тысяча семисотом году я его уговорил, что чудеса – это неплохо. Что ими можно творить добро. Конечно, речь шла о маленьких и незначительных чудесах, вроде лечащего порошка, но это уже был прорыв. Большую роль сыграл и кризис договора.

– Кризис договора? – переспросил Эзра.

– Ты невыносим, – беззлобно фыркнул Валентайн. – Да, договор утрачивал актуальность, и все больше королей от него отказывались. Говоря грубо – финансирование падало, а расходы нет.

– И тогда вы открыли магазин! – понял Эзра. – Чтобы на доходы с продажи маленьких и полезных чудес выкупать большие, способные навредить!

– Именно. Фактически я научился делать все, что было в нашем ассортименте. И это было хорошее время, но, как понимаешь, противоречия никуда не делись. Со временем они становились все острее. Марк считал, что нельзя вмешиваться в естественный порядок вещей, а я понимал, что артефакты в правильных руках могут изменить мир к лучшему. Напряжение нарастало, и последней каплей стал тридцать девятый год. Кауфман понял, что это начало Второй мировой войны, и решил закрыть лавку. Навсегда. Я, наоборот, хотел помочь, попытаться все исправить. К тому моменту я умел делать такие вещи, которые могли бы повлиять на историю всего человечества. И Кауфман понял, чтó я хочу сделать. Понял, что я не отступлюсь.

Валентайн замолчал. Подкинул еще бревно и осушил половину кружки пива.

– И что он сделал? – спросил Эзра.

– То, что сделал бы и я, наверное, если бы оказался на его месте. Это был неразрешимый конфликт длиной в столетия. Марк придумал способ разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Единственная причина, по которой я жив, – это симметричная идея с моей стороны. Просто Кауфман напал на сутки раньше.

Валентайн замолчал, глядя в огонь.

– Почему именно тридцать девятый год так обострил ситуацию? – спросил Эзра, просто чтобы не сидеть в тишине.

– Кауфман участвовал в Первой мировой, и, по его словам, мир не видел ничего более страшного. А у него, как понимаешь, обширный жизненный опыт. Он знал, о чем говорил. Вполне логично, что он не хотел еще раз увидеть такое. Он не был готов это повторить. И никогда не будет готов. Я его понимаю.

– Какого черта Кауфману, который даже на улицу не выходит, понадобилось на войне?

– В некотором смысле это моя вина. Я заразил его своими идеями. Кауфман вдруг уверился, что нельзя оставаться в стороне, – ответил Валентайн. – В общем, это называется «за что боролся, на то и напоролся».

– Паршивая история, – заключил Эзра.

– Не очень. Если убрать всю драму, то остается просто ссора двух склочных стариков. – Валентайн сделал большой глоток и встал, чтобы налить еще пива.

– То, что изначально лавка была неким хранилищем, я понял из договора, хоть и не понял толком, о чем он и кем подписан. Но почему он утратил актуальность? – спросил Эзра.

– Потому что сами чудеса утратили актуальность. Договор заключили, если я правильно понимаю, еще при Константине. То есть году в трехсотом. Это, конечно, исключительный договор исключительных мужей, для которых слово не было пустым звуком. – Валентайн сел на место. – Как понимаешь, тогда любое, даже самое маленькое чудо могло серьезно повлиять на ход истории. Какой-нибудь несчастный меч-кладенец мог привести к падению государства.

– Меч-кладенец? – переспросил Эзра.

– Не бери в голову, – махнул рукой Валентайн. – В общем, какой-нибудь волшебный меч представлял реальную угрозу какому-нибудь средненькому царству. В какой-то момент собрались разнообразные монархи и договорились, что подобные вещицы не должны применяться.

– Эдакий договор о ядерной безопасности? – усмехнулся Эзра.

– Да. Только тогда слово дорого стоило, и его действительно соблюдали. Договорились, что все найденные чудеса будут храниться в специальном месте и никогда не будут применяться. А для того, чтобы покрыть расходы, связанные с поисками, хранением, изъятием и тому подобным, все скидывались поровну.

– И что пошло не так?

– Все пошло так. Прогресс нивелировал чудеса. Большую их часть. Атомная бомба страшнее любого количества волшебных мечей, понимаешь? Поэтому договор становился менее актуальным, монархии исчезали, финансирование, как я уже сказал, сокращалось. Теперь, кроме как Марку, этот договор никому и не нужен.

– Марку и Ватикану.

– Серьезно, папство все еще в деле? – удивленно вскинул брови Валентайн.

– Насколько я знаю, да.

Эзра встал и почувствовал легкое головокружение, пиво оказалось крепче, чем он думал.

– Вкусное, кстати. – Он указал на бочонок.

– Ну и отлично! Мне тоже подлей.

– А сам Кауфман – ты что-то про него знаешь?

– Наверное, я знаю больше всех ныне живущих, – вздохнул Валентайн.

– Погоди-ка. – Эзра повернулся на месте. – Ты родился в Венеции, так?

– Да, и?

– Тебя не могли звать Валентайн.

– Так и не звали. Я был Энрико. Просто прикипел как-то к этому имени.

– Ну да, – кивнул Эзра. – Итак, Кауфман. Сколько ему лет?

– Не знаю. Но однажды мы напились, и он рассказывал, что присутствовал на казни Лодброка в Нортумбрии.

– Это примерно восемьсот шестьдесят пятый, – припомнил Эзра.

– Не примерно, а точно, – подтвердил Валентайн.

– В чем его секрет? Почему он не умирает?

– Диета, режим, спорт, – с серьезным видом перечислил Валентайн.

– Так себе шутка, – улыбнулся Эзра.

– Ну, раньше он носил такие же браслеты.

– А теперь? – внимательно глядя на хозяина дома, спросил Эзра.

– А теперь он заключил сделку с дьяволом.

– О чем-то таком я догадывался. Но можешь рассказать подробнее? Что, к нему однажды пришел дьявол и предложил: мол, давай торговаться?

– Нет, насколько я знаю, он умирал. Его смертельно ранили. Тогда-то все и произошло. У Кауфмана банально не хватило смелости отправиться в мир иной, и он согласился на сделку. Вот и все.

– А дьявол-то откуда там взялся? – не понял Эзра.

– А он от него и не отходит, – пожал плечами Валентайн. – Не замечал?

– Есть такое, – скривился Эзра. – Что дьявол попросил взамен? Душу?

– Не знаю. Знаю только, что у его бессмертия есть побочный эффект.

– Всех вокруг преследует неудача? – пошутил Эзра.

– Не совсем. Скорее, все вокруг подвергаются проверке. Рядом с Кауфманом надо взвешивать все свои слова и поступки.

– Да, похоже на правду. Но все же интересно, что он отдал взамен.

– Понятия не имею.

– Что ты намерен делать теперь? – Эзра задал давно беспокоящий его вопрос и пристально следил за реакцией Валентайна.

– Не знаю. Прятаться. Если понадобится – убегать. Ждать, когда все изменится.

– Что изменится? – не понял Эзра.

– Не знаю. Сам Кауфман хотя бы. Я бы рад сказать, что я его не боюсь, но это неправда.

– По-моему, он тебя не ищет, – сказал Эзра.

– Ищет. Он ждет, когда я покажусь, когда попробую повлиять на мировой порядок. А бессмертный может ждать долго.

– Так вот почему газеты! – Эзра буквально хлопнул себя по лбу.

– Что? – спросил Валентайн.

– Он изучал пропущенный период истории по газетам, а не по книгам! Очевидно, в газете проще найти что-то необычное, хотя бы потому, что она написана современниками. А в учебнике такие мелочи опускаются.

– Умно, кстати, – согласился Валентайн. – Как и все, что он делает. Только я не понимаю, что за пропущенный период. Что это значит?

– Ты не знаешь? – удивился Эзра.

– Я сижу в лесу. Последние новости, которые до меня добирались, связаны с тем, что у белки на соседнем дереве появились бельчата.

– Ну да. Марк в тридцать девятом году, видимо, после вашего конфликта, запечатал лавку и, кажется, впал в спячку.

– И чего ему не спалось дальше? – буркнул Валентайн.

– Его разбудили.

– Воистину, не буди лихо!

Оба замолчали, глядя в огонь и потягивая пиво. Тишину нарушил Эзра.

– Занятная история, – задумчиво сказал он.

– Но? – уточнил Валентайн.

– Но это всего лишь история, – пожал плечами Эзра. – На ее месте могла быть любая другая.

– А он хорошо тебя учил. Но другой истории у меня для тебя нет. Может, расскажешь свою?

– Может, и расскажу. Но не сегодня.

Глава 40

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Кауфман посмотрел на часы, записал время в журнал. Отложил ручку и прочел надпись на табличке. Копенгаген.

В лавку вошла девушка в забавном желтом плаще, напоминающем рупор.

– Добрый день, – неторопливо оглядываясь, произнесла посетительница. – Меня зовут Ханна.

– Марк, – сухо представился Кауфман. – Чем могу помочь?

– Вы действительно волшебник? – спросила девушка абсолютно серьезно.

– Нет.

– Но мне сказали, что вы имеете дело с волшебством, – удивилась она.

– Имею, – согласился Марк. – Чем могу помочь?

– Сделайте меня счастливой, – попросила Ханна.

Марк удивленно приподнял брови, неторопливо рассмотрел посетительницу.

– Думаю, я не смогу вам помочь. Возраст дает о себе знать, – пожал плечами Кауфман.

Ханна сначала нахмурилась, потом покраснела:

– Вы не так меня поняли. Я имею в виду, дайте мне какое-нибудь средство, чтобы я стала счастливой, – замахала руками девушка.

– И что же это? – уточнил Марк.

– Не знаю, неужели нет такой специальной штуки, чтобы сделать человека счастливым?

– Есть.

– Вот она-то мне и нужна, – обрадовалась Ханна.

Кауфман достал из-под прилавка бутылку коньяка.

– Это что?

– Коньяк, – пояснил Марк. – Пользоваться умеете?

– Я не пью, – презрительно сжала губы девушка. – И уж точно это не сделает меня счастливой.

– Правда? – делано удивился Кауфман. – А мне помогает.

– Рада за вас, но мне нужно то, что сделает счастливой меня.

– И что же это? – снова спросил Марк.

– Не знаю. Это у вас тут всякие волшебные штуки.

– Если даже вы не знаете, что сделает вас счастливой, то чего вы хотите от меня? – развел руками Кауфман.

– Ну, думаю, это что-то, что поможет мне чувствовать себя наполненной, легкой и гармоничной, – попробовала описать свое счастье Ханна.

– Вы уверены, что коньяк не подходит?

– Да!

– Наполненной, легкой и гармоничной. – Кауфман снял очки и принялся их задумчиво протирать. – Удивительный набор слов, встречающийся исключительно в неволе.

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась Ханна.

– Что эти слова вообще ни о чем мне не говорят. Попробуйте описать мне ваше счастье как-то более предметно.

– Более предметно, – задумчиво повторила Ханна. – Ну вот, например, Толстой писал, что счастье – это наслаждение без раскаяния.

– Хм… – Снова покосившись на коньяк, Кауфман задумался. – И чем конкретно вы хотите насладиться?

– Гармонией, – с легким придыханием сказала девушка.

– А, да, гармония у меня где-то на складе завалялась, – буркнул Кауфман. – В общем, добиться от вас чего-то конкретного не получится, как я понял. Не понимаю, чего ради, если честно, вероятнее всего, от скуки, но все же предлагаю пойти от обратного. Что делает вас несчастной?

– Ну, многое, – задумчиво протянула Ханна. – Например, мой муж.

– Это основная функция мужей, – пожал плечами Марк.

– Делать женщину несчастной? – удивилась Ханна.

– Напоминать, что о своем счастье необходимо заботиться самостоятельно, а не ждать, когда кто-то его обеспечит. Что не так с мужем?

– Он меня не ценит. Не дарит подарков. Никакой романтики, вечно работает…

– Стоп, – прервал ее Марк. – Я понял, что у вас список претензий к мужу длиннее, чем у палестинцев к евреям. Но я повторяю вопрос: что не так с мужем?

– Я же сказала, он меня не ценит…

– Это ваши претензии, – снова прервал ее Кауфман.

– Не понимаю разницы, – нахмурилась она.

– Тот факт, что ваши с мужем взгляды на какие-то вещи разнятся, меня не волнует. Это нормально. Я никак не пойму, как муж делает вас несчастной.

– Я же объясняю! Он не такой, каким должен быть!

– Да, возмутительно, – кивнул Марк. – Как только посмел!

– Не надо этого сарказма, – попросила Ханна. – Я, в отличие от него, постоянно работаю над нашими отношениями.

– Могу себе представить, – хмыкнул Кауфман.

– А он этого не ценит!

– Ладно, хорошо. Не будем углубляться. Так каким должен быть ваш муж, чтобы соответствовать всем возложенным на него ожиданиям?

– Внимательным, нежным, романтичным.

– А сейчас он не такой?

– Нет.

– Смените мужа. Этого не переделать, – посоветовал Кауфман.

– Вы серьезно?

– Конечно. Скажу больше, с самого начала не стоило выходить за такого мужчину.

– Это не смешно и даже жутко, – передернула плечами Ханна. – Да и как вы себе это представляете?

– Ну, у меня есть приворотное зелье, если вы об этом. – Кауфман указал себе за спину. – Брэд Питт, Джонни Депп, кто угодно у ваших ног, только попросите.

– Это как-то бесчеловечно.

– А портить жизнь нынешнему супругу претензиями, значит, человечно?

– Я не порчу ему жизнь! – возмутилась Ханна. – Более того, я вдохновляю его на достижение новых результатов.

– О-о-о, – протянул Марк, – представляю.

– Итак, вернемся к моему счастью. Вы можете сделать моего мужа таким, каким мне надо?

– Нет, – ответил Кауфман. – Люди не меняются.

– Очень жаль, – разочарованно вздохнула Ханна. – Что же, я старалась, но, видит Бог, он стоит между мной и моим счастьем.

– Вряд ли, – фыркнул Кауфман.

– Вы о чем?

– Вряд ли Бог это видит, – пояснил Марк. – Иначе он шарахнул бы вас молнией. Просто из солидарности к этому мужчине.

– Смешно, – не улыбнувшись, сказала Ханна. – Типично мужское представление о Боге. Вы никогда не думали, что это может быть женщина?

– Думал, – кивнул Марк. – Тогда она шарахнула бы вас молнией, стыдясь за женский род.

– Смешно, – повторила Ханна. – Но вернемся к теме. Я так понимаю, в этом направлении у вас полный провал. Что насчет творчества?

– Ну, я играю на свирели.

– Боже, да при чем тут это?! Я про мое творчество. Есть у вас что-то, что поможет мне в этом направлении?

– Смотря что вам нужно, – пожал плечами Кауфман.

– Хочу, чтобы мои работы оценили по достоинству.

– Вы точно именно этого хотите?

– Конечно, – уверенно кивнула Ханна.

– Хорошо, это можно, – ответил Кауфман. – Что еще?

– Меня очень волнует вопрос моего духовного развития. Я чувствую, что уперлась в какой-то потолок. Что-то мешает мне перейти на новую ступень, – посетовала девушка. – Конечно, регулярные медитации помогают мне сохранять определенный уровень позитивной энергии, но в последнее время мне все сложнее это делать. Кстати, я сейчас подумала, что это может быть связано с моим супругом.

– Пусть ваше духовное развитие вас не волнует, – махнул рукой Марк.

– Почему?

– Не стоит волноваться о том, чего нет.

– Что это значит? – возмутилась девушка.

– Очевидно, что человек, который за пять минут способен вызвать бóльшую ненависть, чем даже я, не может говорить о духовном развитии. Он даже не может считаться человеком, – пояснил Марк и поднял руку, призывая Ханну замолчать. – Вы пришли в место, где можно купить почти все. Любую возможность, любое волшебство. Но что вы сделали? Ничего. Более того, вы умудрились надоесть продавцу. Давайте поступим так. Когда я договорю, вы скажете мне, что конкретно вам нужно. Если это снова окажется какая-нибудь гармония, наполненность, счастье или тому подобный бред – я посажу вас в жабу.

– Что?! – Ханна стала надуваться прямо на глазах, становясь похожей на желтую резиновую лодку. – Вы мне угрожаете? Вы просто хам и быдло, вы не способны понять тонкости моей душевной организации! Именно из-за таких, как вы, моральный уровень общества…

– Следующее слово будет считаться желанием. Советую подумать. Только одно слово, – спокойно прервал ее Марк.

Ханна заткнулась и покраснела. Казалось, что она вот-вот лопнет. Марк даже подумал, не ткнуть ли ее иголочкой.

– Деньги! – выпалила девушка.

– Что, на томик Упанишад не хватает? – ухмыльнулся Кауфман.

Ханна молча сопела и сверлила его взглядом. В этот момент звякнул колокольчик. В лавку вошла Клара. Она приветственно кивнула Марку и села на стул у окна.

– Так сколько денег вам надо до полного счастья? – спросил Кауфман Ханну.

– Что?

– Сумму назовите.

– Я не знаю, допустим, миллион.

– Почему не два? Почему не пятьсот тысяч? – спросил Кауфман.

– Какая вам разница? – зашипела Ханна.

– Пытаюсь понять, как деньги связаны со счастьем, – пожал плечами Марк.

– Просто дайте мне деньги, и прекратим это.

– Что же. У меня есть то, что позволит вам стать богатой, но есть загвоздка.

– Какая?

– Это исключит возможность стать счастливой. Я серьезно.

– Плевать, – отрезала Ханна. – Давайте!

– Хорошо. – Марк достал из-под прилавка небольшой футляр и открыл его. В нем оказалось веретено. – Дайте руку.

Ханна недоверчиво протянула руку. Марк крепко взял девушку за палец и ткнул в него веретеном. Почти сразу же на пальце появилось красное пятнышко крови.

– Всё. – Кауфман убрал веретено в футляр. – С вас тридцать долларов.

– И всё? – недоверчиво спросила Ханна. – Я думала, что надо будет что-то ужасное сделать.

– Вы уже сделали ужасное. Вам пора.

Марк и Клара проводили ее взглядами.

– Какая злобная дамочка. Что хотела?

– Счастья.

– Но, если не ошибаюсь, ты уколол ее веретеном, – удивилась Клара, – что как бы исключает возможность быть счастливой.

– Да.

– Тебе не кажется, что это ненормально? – задумчиво протянула Клара.

– Нет. На самом деле люди не хотят быть счастливыми, люди хотят быть менее несчастными. А деньги с этой задачей прекрасно справляются.

– Возможно, – сказала Клара, подходя к прилавку и доставая из-за пазухи какой-то мешочек.

Марк надел очки и стал его рассматривать. Потом спросил:

– Если бы ты вдруг надумала выйти замуж, каким был бы твой идеальный супруг?

– Я? Замуж? – удивилась девушка.

– Да, просто допустим. Так каким бы был этот мужчина?

– Любимым, – не задумавшись, ответила Клара. – А что?

– Да так, ничего.

Глава 41

– Я так и не понял, откуда появилась лавка. – Эзра остановился и перекинул бревно на другое плечо.

– У тебя еще хватает сил, чтобы разговаривать? – улыбнулся Валентайн. – Похоже, что ты халтуришь.

– Это не значит, что я смогу поднять два бревна! – запротестовал Эзра.

– Нет так нет, – легко пожал плечами Валентайн, будто бы не чувствуя тяжести бревен, которые нес. – Откуда появилась лавка? Я долго искал ответ на этот вопрос, но так и не нашел. Думаю, что никто, кроме Кауфмана, не знает.

– Интересно, был ли кто-то до Кауфмана?

– В каком смысле?

– Учился ли он у кого-то? Досталась ли ему лавка в наследство? – пояснил Эзра.

– Очень надеюсь, – серьезно сказал Валентайн.

– Почему?

– Потому что если до Кауфмана не было никого, то мне даже страшно представить, кто он. Привал!

Они побросали бревна на землю и сели. Эзра достал фляжку и с наслаждением сделал несколько глотков.

– Смотри.

Эзра повернулся на голос.

Валентайн сидел на корточках и разглядывал что-то в траве.

Эзра неохотно встал и подошел к нему. У ног Валентайна лежал воробей. Больной или раненый, сразу не поймешь – слишком грязный. Он еле дышал и пытался отползти в сторону, но сил не хватало.

Эзра присел и посмотрел ближе. То, что он принял за грязь, было муравьями. Они облепили птицу и деловито сновали туда-сюда. Только глаза еще не покрывала коричневая масса. Исключительно потому, что воробей медленно моргал. Это всё, на что хватало его сил.

Эзра представил себя на его месте, и его передернуло. Он потянулся, чтобы подобрать птицу, но Валентайн его остановил, перехватив руку.

– Что ты хочешь сделать?

– Спасти его, конечно!

– Зачем? – повернулся к нему Валентайн.

– Я не могу смотреть на это, – ответил Эзра. – Это жутко.

– Я спросил не почему, а зачем.

– Ну, чтобы он не страдал.

– Он или ты?

– И он, и я! – разозлился Эзра и стряхнул руку Валентайна. – Что на тебя нашло?

– Ничего. Я бы сделал то же самое.

– Так к чему эти вопросы? – бережно снимая муравьев с птицы, пробурчал Эзра.

– Я просто удивился, – сказал Валентайн. – Ты ведь ученик Кауфмана, а он сторонник невмешательства.

– Он сторонник разумного поведения, в первую очередь. Ты, кстати, тоже его ученик, но явно не унаследовал такой же образ мысли.

– Но я, в отличие от тебя, познакомился с Кауфманом в сознательном возрасте.

– И что?

– Он не повлиял на меня так сильно, как на тебя. Грубо говоря, дети похожи на отцов больше, чем друзья друг на друга.

– Я не его сын, – стряхнув последнего муравья, холодно заметил Эзра.

– Не так важно, кто спал с твоей мамой, хотя это тоже имеет значение. Куда важнее, с кем ты вырос. Кстати, как вы познакомились? – Валентайн достал из-за пазухи какой-то мешочек и стал в нем копаться одной рукой.

– Я не помню. Точнее, не помню первую встречу. Мне потом рассказывала об этом мисс Хильдшер. В приюте были паршивые времена. Половина детей болела ветрянкой, а денег на лечение не было. Как выяснилось позже, финансовые проблемы возникли из-за того, что мисс Хильдшер неправильно вела какие-то бумаги. В общем, неважно. Помощь нужна была срочно. Тогда и появился Кауфман. Это был единственный раз, когда он вообще посетил приют. Насколько я знаю, Марк прошелся по приюту, посмотрел на положение дел и сказал, что завтра он переведет деньги. Но у него нет нужной суммы. Это означало, что не все получат помощь незамедлительно. Конечно, через какое-то время все устаканилось бы, мисс Хильдшер переделала бы документы и все оформила, но прямо сейчас нужно было выбирать. Она не могла. Марк разозлился и сказал, что сделает все сам. Он пошел вдоль коек и указывал пальцем на тех, кто получит лекарства в первую очередь. Не удивлюсь, если он просто выбирал через одного, случайно тыкая пальцем. В какой-то момент он указал на меня, а я вдруг пришел в себя и что-то ему сказал. Не знаю, что именно, мисс Хильдшер не рассказывала. Но после нашего с ним короткого разговора Марк попросил ее прислать меня в лавку, как только болезнь отступит. Вот и все, что я знаю.

– Занятная история. – Валентайн сосредоточенно капал воробью в клюв зеленую жидкость из флакончика. – А что было, когда ты пришел в лавку?

– Он предложил мне работу, – ответил Эзра. – Я, конечно, согласился. И не из-за денег, а из-за возможности меньше времени проводить в приюте. Не пойми неправильно, с нами хорошо обращались, но приют – это не то место, где хочется находиться. Потом Кауфман как-то договорился с мисс Хильдшер, и меня освободили от занятий. Кауфман сам учил меня. Кстати, весьма эффективно. Я значительно опережал сверстников по всем предметам.

– За счет логики? – глядя на неуверенно крутящего головой воробья, уточнил Валентайн.

– Да. Совсем без зубрежки не обходилось, но Кауфман в первую очередь учил проникать в логику любого явления, события или процесса.

– Чего не скажешь о школе, – фыркнул Валентайн. – Ладно, пора идти.

Эзра посадил воробья на левое плечо, тот не протестовал. Он удивленно озирался и медленно ворочал крылышками.

– Откуда ты знаешь, как учат в школе?

– Я был учителем какое-то время, – закидывая бревна на плечи, ответил Валентайн.

– Это как же тебя занесло?

– Я в какой-то момент подумал, что хорошее образование может изменить мир. Если, допустим, правильно воспитать двадцать человек, то это станет началом волны, которая изменит мир.

– Вообще-то звучит логично, но судя по тому, что творится в мире, что-то пошло не так.

– Я быстро понял, что школа и обучение несовместимы. Школа – это образование. В прямом смысле слова. Задумана она исключительно для того, чтобы образовать некую форму, идеально подходящую для общества.

– И что это за форма? – поинтересовался Эзра.

– Да черт его знает, – ухмыльнулся Валентайн. – Но без углов – это точно. Что-то вроде гальки. Чтобы можно было насыпать ровным слоем и чтобы при необходимости этот слой не мешал лить воду и не кололся, когда по нему ходишь.

– Да ты поэт! – усмехнулся Эзра.

– Не без этого. Это тоже к вопросу об образовании, древние греки были не идиотами.

– Это тут при чем?

– Обязательное изучение искусств. Музыка, поэзия. Даже у спартанцев, кстати. Их учили танцевать.

– Я в курсе, а при чем тут вообще искусство, никак не возьму в толк.

– Не буду углубляться, но, скажем так, половина психологов и терапевтов потеряла бы работу, если бы люди уделяли хоть сколько-то значимую часть своего времени творчеству. – Валентайн вдруг замер, глядя под ноги.

– Что там? – заинтересовался Эзра.

– Следы.

– И что?

– У моего соседа сорок второй размер ноги, тут след побольше. А еще мой сосед живет в шестидесяти километрах отсюда.

– Не пойму, что тебя так смущает? Ну, турист какой-нибудь.

– Меня смущает, что этот турист идет по следу оленя. – Валентайн сбросил бревна на землю.

– Это запрещено?

– Ходить – нет. Охотиться – да.

– И что ты намерен делать? – скинув бревно и разминая плечо, спросил Эзра.

– Скажу ему об этом. Я все-таки лесник.

– Серьезно?

– Это вроде как моя обязанность, – пожал плечами Валентайн. – Пойдешь со мной или пока потаскаешь бревна? Там немного осталось вроде.

– Пойду с тобой, – решительно сказал Эзра. – Долг превыше всего!

– Ну-ну, – хмыкнул Валентайн и решительно двинулся по следу.

Через час Эзра выдохся, пытаясь не отстать от двужильного лесника. Он все время гадал, действительно ли тот в такой прекрасной форме, или это какой-то очередной артефакт придает ему сил.

– Я больше не могу, – тяжело опершись на дерево, сказал Эзра. – Всё.

– Мы уже близко. Почти догнали! – указывая куда-то рукой, подбодрил Валентайн. Попытался подбодрить.

– Единственное, что мы почти догнали, – это мой инфаркт, – отмахнулся Эзра.

– Совсем туго?

– Нет, это я кокетничаю!

– Ладно, хлебни. – Валентайн достал из-за пазухи фляжку.

– Что это?

– Придает сил, не вредно, не бойся.

– И ты пил это всю дорогу? – спросил Эзра.

– Конечно, мне же не двадцать лет, чтобы по лесу носиться.

– А почему ты раньше не предложил?! – возмутился Эзра.

– Ну, ты не просил, я думал, тебе и так нормально.

– Нормально, – передразнил Эзра и хлебнул из фляжки.

Дыхание восстановилось сразу же.

– Ого!

– Не увлекайся!

– Почему? – Эзра сделал еще глоток.

– Чем больше пьешь, тем меньше действует. Пошли.

Они выбрались на вершину горы. Эзра осмотрелся и залюбовался открывшимся видом. Горный пейзаж так радовал глаз, что хотелось его буквально съесть. Хотелось почему-то занять собой все это пространство. Реки, водопады, горы. Он перешел с шага на бег. Валентайн, видя, как ускорился Эзра, тоже припустил бегом.

Они огибали скалу, когда раздался выстрел. Валентайн остановился и прислушался. Эзра последовал его примеру.

– Ты умеешь определять по звуку расстояние или что?

– Тихо, – поднял руку Валентайн.

Эзра за неимением другого занятия стал прислушиваться и скоро различил стук копыт по камням. Звук приближался. Валентайн прижался к утесу и жестом велел Эзре следовать его примеру. Из-за скалы выскочил олень и пронесся мимо.

– Не ранен, – заметил Валентайн.

– А где горе-стрелок?

– Думаю, что скоро будет тут.

Валентайн сел и снова достал из-за пазухи мешочек. Эзра сел рядом и вспомнил вдруг про воробья. Конечно, того не было на плече.

– Улетел, – разочарованно протянул он.

– Кто?

– Воробей.

– Почему это тебя расстраивает?

– Только не надо разжевывать мне всякие прописные истины про то, что мы должны отпускать и все такое, – взмолился Эзра. – Я все понимаю, но все равно грустно.

Валентайн промолчал, только хмыкнул.

– Что будешь делать, когда поймаем охотника? – спросил Эзра.

– Повешу.

– Что?!

– Да что я могу с ним сделать?! – всплеснул руками Валентайн. – Передам полиции, конечно.

– А если он откажется передаваться?

– Я не намерен спрашивать его мнения. Напомню, что я лесник и это моя обязанность.

– А как насчет достать откуда-нибудь рацию и вызвать наряд? Ну или что-то в этом духе, – поинтересовался Эзра.

– Рация дома. Сбегаешь?

– Ты исключительно халатный лесник, скажу я тебе. Напомню, что у охотников обычно есть ружья.

– Боишься?

– Не без того, – признал Эзра.

– Тогда бойся, – кивнул Валентайн.

– Первое место в номинации «Совет года» достается фразе: «Боишься – тогда бойся»! – торжественным голосом съязвил Эзра.

– А чего ты ждал?

– Чего-то более практичного или хотя бы воодушевляющего.

– Хм… Старайся не поймать пулю животом. Застрянет в кишках – будешь долго и мучительно умирать.

– Ты превзошел сам себя, – буркнул Эзра.

Валентайн к этому времени достал из мешочка кучу склянок и коробочек, которые по совокупному объему никак не могли поместиться в мешочке, откуда были извлечены.

– Думаю, сейчас тебе стоит сделать важный выбор, – взвешивая на руке черный флакончик, сказал Валентайн.

– И какой же?

– Кто из нас выпьет зелье.

– Почему я должен выбирать? Я даже не знаю, что это за зелье, – удивился Эзра.

– Я объясню. Зелье сильно увеличит шансы на выживание в случае ранения. А выбирать тебе я предлагаю потому, что в некотором смысле я втянул тебя в эту авантюру.

Эзра нахмурился и посмотрел на пузырек.

– Это что, какой-то тест? Проверка моральной вшивости и идеологической выдержки?

– Нельзя сказать, что это совсем не так, но это не цель. Просто повезло, – хмыкнул Валентайн.

– Как удобно, – ответил Эзра. – Тот, кто выпьет зелье, соответственно, полезет на ружье в случае опасности. Это просто логично. Так?

– Так, – согласился Валентайн.

– То есть, по сути, ты предлагаешь мне выбрать – вмешаться или наблюдать.

– Ты вмешался, когда пошел со мной, я спрашиваю у тебя, какую роль ты выберешь.

– Вот тут ты стал похож на Кауфмана. Заговорил знакомыми загадочными категориями, – отмахнулся Эзра. – Разбирайся сам со своим зельем и браконьером, это меня не касается.

– Хорошо, – равнодушно произнес Валентайн, откупоривая пузырек, – как скажешь.

Раздались неторопливые шаги. Валентайн быстро залил в рот зелье, встал и пошел на звук. Эзра тоже встал, но, не зная, куда себя деть, замер. Из-за скалы, откуда недавно выбежал олень, вышел коренастый мужчина в военной форме, вязаной шапке и с воистину впечатляющей бородой, заплетенной в косу.

– Это он, – помимо своей воли сказал Эзра, вспомнив охотника. Ребра отозвались фантомной болью.

– Он? – озадаченно переспросил Валентайн, глянув через плечо.

Бородатый громила переводил взгляд с одного незнакомца на другого, и на его лице отчетливо отражался мыслительный процесс.

– Осторожно! – крикнул Эзра, кидаясь в сторону.

Валентайн обернулся к охотнику, но только для того, чтобы увидеть, как тот взводит курок. Еще до того, как Эзра нырнул в кусты, раздался выстрел. Он зацепился за ветку и покатился вниз по склону. Больно ударился обо что-то спиной, после чего подскочил на ноги и рванул прочь.

Буквально через минуту Эзра остановился и оглянулся. Прислушался. Потом сжал зубы и со всей силы пнул куст. Ногу прострелило болью. Эзра зарычал от досады, наклонился и легко поднял с земли большой камень, о который приложился минуту назад. Кинул его куда-то не глядя, потом топнул, бешено озираясь. Набрал воздуха, чтобы крикнуть, но не решился.

Он сделал решительный шаг в том направлении, откуда только что прибежал, потом еще один, а потом замер, стиснув зубы и зажмурившись.

– Эзра! – донесся до него голос Валентайна. – Все в порядке.

Эзра открыл глаза, но по-прежнему не шевелился. Даже не дышал.

– Мне бы не помешала твоя помощь! – снова донесся голос Валентайна.

Эзра неуверенно шагнул, остановился. Потер лицо руками и услышал, как кто-то идет через кусты. Он резко втянул воздух и сделал еще шаг. Ноги подводили его, поэтому походка напоминала пьяную синусоиду.

– Тебя не задело? – Из кустов вышел Валентайн и внимательно осмотрел Эзру.

– Нет, – едва разлепив губы, ответил он.

– Это хорошо.

– Зараза! – Эзра взялся за голову, увидев внушительное красное пятно под руками Валентайна, прижатыми к животу.

– Помнишь, я посоветовал не ловить пули животом?

– Да, – не сводя глаз с раны, кивнул Эзра.

– Так вот, это был хороший совет, – пытался шутить Валентайн.

– Надо повязку наложить! – вскинулся Эзра.

– Наложил уже. Лучше помоги мне идти.

Эзра подскочил к Валентайну, не понимая, как помочь. Тот закинул ему руку на плечо, перенося часть веса на молодого человека.

– Теперь шагаем. Фляга у тебя?

– Да.

– Не исключено, что меня придется нести.

– Ты же выпил какое-то чудо-зелье! Все должно быть нормально! – споря с очевидным, замотал головой Эзра.

– Если тебе стреляют в живот из ружья, особенно в упор, то нынешний результат – это даже больше, чем нормально. Это прямо-таки волшебно.

Валентайн шутил, но выглядел испуганным. У Эзры по-прежнему тряслись ноги, и он споткнулся. Оба повалились на землю.

– Так, давай-ка без суеты, – морщась от боли, попросил Валентайн.

Эзра ничего не ответил, помогая подняться раненому другу.

– Что там с браконьером? – дрожащим голосом спросил Эзра.

– Ну, я был несколько ограничен в выборе методов воздействия, после того как он начал стрелять, понимаешь?

– Меня не моральная составляющая волнует.

– Скажем так, он чувствует себя хуже, чем я. У него, кстати, был твой портрет. Посмотришь потом. Знаешь, говорят, что перед смертью у человека перед глазами пролетает вся его жизнь. – Валентайн хмыкнул и глянул на Эзру. Тот снова промолчал. – Я просто подумал, что у меня была очень длинная жизнь, и если мне вдруг начнут показывать такое кино, то это надолго.

Валентайн то ли хохотнул, то ли хрюкнул. Эзра не реагировал.

– Эзра.

– А?

– Ты как-то странно молчишь, это пугает меня больше, чем все остальное.

– Мне нечего сказать, – выдавил он сквозь стиснутые зубы.

– Ты только не принимай на свой счет, ладно? – Валентайн остановился и попытался заглянуть в лицо товарищу.

Эзра смотрел вперед, сдвинув брови.

– Послушай, ты поступил правильно. Ты был без оружия, ты бы все равно ничем не помог.

– Может, не будем ждать, пока ты кровью истечешь? – Эзра потащил Валентайна вперед. Тому пришлось возобновить шаг. – Давай поговорим.

– Давай побережем силы.

– Ладно.

Они мучительно медленно шагали по гребню горы, и Эзре казалось, что Валентайн тяжелеет с каждым шагом.

– Может, хотя бы расскажешь, что это за чертов викинг меня подстрелил?

– Не знаю, – буркнул Эзра.

– Мне показалось, что ты его знаешь, – возразил Валентайн.

– Это он мне ребра сломал. Но я его не знаю и понятия не имею, что ему нужно.

– Вот как, – задумчиво протянул Валентайн. – А тогда ночью я его не видел. Хотя в темноте-то.

– Помолчи, – попросил Эзра.

Валентайн послушался, но хватило его послушания буквально на две сотни шагов.

– Тебе нужно вернуться к Кауфману.

– С чего ты так решил?

– С того, что что-то происходит, и ты не понимаешь, что именно. А Марк мастер разгадывать такие загадки.

– Я не могу, – сбивая дыхание, ответил Эзра.

– Почему? – не понял Валентайн. – У вас вроде нет неразрешимых противоречий, сродни тем, что есть у меня с ним. Я вообще не понимаю…

– Не могу – значит, не могу, – оборвал его Эзра. – Противоречия тут ни при чем. Просто я наделал много глупостей.

– И что? Ты думаешь, Кауфман их не делал? Или не видел тех, кто их делает? Он всегда спокойно относился к…

– Не в этом дело. Кауфман меня не помнит.

– Подожди-ка! – Валентайн остановился. – Я думал, что это какой-то защитный механизм. Что тебя забывают чужаки! Думал, у тебя какой-то артефакт.

– Нет, – покачал головой Эзра и потянул Валентайна вперед. – Меня никто не помнит.

– Как это произошло?

– Ты хочешь знать это сейчас? – выделив интонацией последнее слово, спросил Эзра.

– Вообще-то у меня может и не быть другого шанса, – нервно хохотнул Валентайн.

– Сделка, – хмуро сказал Эзра.

– Только не говори, что с дьяволом! – Валентайн улыбнулся, но, видя выражение лица собеседника, удивленно поднял брови. – Это у вас семейная традиция, что ли?

Эзра не ответил, теперь уже действительно чувствуя, как тяжелеет его спутник.

– Может, расскажешь поподробнее? А то как-то характер героя не раскрыт, сюжет мутный, – все более плоско шутил Валентайн.

Эзра посмотрел на него и сразу же отметил нездоровую бледность. С другой стороны, подумал он, неужели существует такая бледность, которую в этой ситуации можно счесть здоровой? Валентайн тяжело дышал, но уже открыл рот, чтобы выдать очередную идиотскую реплику.

– Все началось с кольца, – опередил его Эзра, здраво рассудив, что заткнуть его можно только так. – Ты наверняка знаешь, кольцо Джордано Бруно. Так вот, я поссорился с Кауфманом, украл кольцо и ушел.

– Вот беда, вернись и…

– Заткнись. С помощью кольца я совершил научный прорыв. Новый источник энергии. Беспрецедентно дешевый. Мир стоял на пороге процветания. Но, к сожалению, мое изобретение можно было применить и во вред.

Эзра замолчал, помогая Валентайну перебраться через ручей. Ноги у того скользили по камням.

– Это тоже что-то семейное. Я про желание изменить мир. И что дальше, ты испугался?

– Нет, – возразил Эзра, но на секунду задумался. – Само собой, мое изобретение захотело заполучить министерство обороны. Я их понимаю. Это же буквально чудо-оружие, страшнее атомной бомбы. Они настойчиво просили отдать чертежи. И я, конечно, отказал.

– Даже не знаю, это смелость или глупость, – хмыкнул Валентайн.

– Это неважно. Главное другое. Я не мог спрятаться, рано или поздно меня нашли бы даже в лавке. Это и был момент истины. Тогда-то мне и предложили сделку. Некая дама предложила забвение в обмен на чертежи.

– И ты согласился? – подчеркнуто нейтральным, не осуждающим тоном спросил Валентайн.

– Нет. Я сдался и сел в тюрьму. Как террорист.

Эзра замолчал, переводя дыхание.

– Не похоже на конец истории.

– Я просидел примерно год, а потом сломался, – сказал Эзра. – Заключил-таки сделку.

Он достал флягу, зубами отвинтил пробку, благо та была на веревочке и потерять ее не представлялось возможным. Сделал большой глоток.

– Что-то не сходится, – задумчиво сказал Валентайн.

– В каком смысле?

– Ты не похож на парня, который мог вот так на лету переобуться.

– Страх, – попытался пожать плечами Эзра.

– Вдруг появился после того, как ты просидел целый год? – ухмыльнулся Валентайн. – Не хочешь – не говори. Мне, в общем-то, все равно.

Эзра задумался, потом сказал так, будто это должно было все прояснить:

– Письмо.

– От женщины? – уточнил Валентайн.

– Да.

– Ну да, ищите женщину, – скривился он. – Это худшее, что могло произойти. Думаю, что такое никто не смог бы перенести.

– Она просила, чтобы я принял сделку. Не могла больше так. Писала, что никакое забвение не может быть сильнее любви, и все такое. Тогда это почему-то звучало так красиво, так правильно, – пояснил очевидное Эзра. Валентайн молчал. – И я сломался. Но я же не знал, что это работает так!

– Как «так»?

– Я думал, что если вернуться и рассказать, кто я, напомнить, объяснить, то все станет как раньше. Нет, конечно, не так же, но почти. Почти как раньше. Оказалось, что забвение перманентное. Стоит мне выйти из поля зрения человека, как он снова меня забывает. Раз за разом. Каждый день я объяснял ей, кто я. Она смотрела видео, на котором сама себе все объясняла, и мы были вместе, пока она не засыпала. Это было странно, неудобно, криво, но было. – Эзра замолчал.

– И что потом?

– Однажды ночью, когда она уснула, я пошел в магазин и не вернулся.

– Тебя трудно осудить.

Оба замолчали. Валентайн все чаще спотыкался.

– Ты мне поможешь? – спросил вдруг Эзра.

– С чего ты решил, что я могу? – удивился Валентайн.

– Но ты ведь меня не забываешь! Значит, есть средство!

– Все проще. Я тоже сначала забывал. Когда я в четвертый раз обнаружил у себя в комнате тебя, я понял, как это работает. Как только я снимаю с тебя фокус внимания, я о тебе забываю. С тех пор часть моей головы занята исключительно тобой. Звучит лестно, да?

– Но сон, ты должен забывать во сне! – спорил Эзра. – Я понимаю, что у тебя нет причин мне помогать…

– Послушай, друг. Все проще. Я не сплю. Я никогда не сплю, – раздельно проговорил Валентайн. – Мне просто не нужен сон. Сожалею.

В этот момент у него подогнулись ноги. Он завалился, и Эзра не смог его удержать.

– Приехали, – хмыкнул Валентайн.

Эзра молча сделал большой глоток из фляги, сжал зубы и одним быстрым движением поднял Валентайна на руки. Покачнулся, но сделал шаг.

– Это даже не смешно. Далеко, – удивленно сказал Валентайн. Эзра молчал. – Нет смысла, не дотащишь.

– Смысла нет ни в чем, – сквозь зубы выдавил тот.

– Ты же понимаешь, что ты не струсил, просто это совсем не твоя драка? – спросил Валентайн. – Это я тебя потащил за этим браконьером.

– Я сам с тобой пошел, – процедил Эзра.

– Ладно, ты крутой парень, я все понял. Хватит. – Валентайн ойкнул, когда Эзра подкинул его, чтобы было удобнее нести.

– Я всю свою сознательную жизнь исправляю последствия идиотской ошибки и убегаю, – хрипя, сказал Эзра. – Я дотащу тебя, живым или мертвым.

– Это обнадеживает, – голосом, намекающим на обратное, сказал Валентайн.

Эзра чувствовал, как по его груди растекается кровь Валентайна. Как она густеет и становится липкой, жутко хлюпающей массой.

– На тот случай, если ты все-таки донесешь меня мертвым, – попытался сказать веселым голом Валентайн, – есть способ.

– Не трать силы, – прохрипел Эзра.

– Их уже нет, – прошептал Валентайн. – У меня в комнате, под полом.

– Что там? – испугавшись внезапной тишины, спросил Эзра.

– Ключ. Ключ от хранилища.

– Ты имеешь в виду хранилище в лавке?

– Да.

– И что? Валентайн? Что в нем? – Эзра чуть тряхнул друга, едва не потеряв равновесие.

– Песочные часы. Все можно будет начать сначала. С чистого листа.

Глава 43

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк посмотрел на часы, потом на надпись и отложил ручку. Сан-Франциско.

В лавку вошла Клара в светлом летнем платье без рукавов и широкополой шляпке. Марк осмотрел ее с головы до ног и спросил:

– По-твоему, так выглядит одежда на любой случай?

– Предпочитаю быть красивой. В любом случае, – спокойно ответила Клара. – Зачем ты меня звал?

– Есть проблема. – Кауфман сделал неопределенный жест рукой. – Точнее, проблема может скоро возникнуть.

– А я тут при чем? – удивилась девушка.

– Я же не сказал, что это моя проблема, – фыркнул Марк.

– И не моя точно, ради моей проблемы ты бы и пальцем не пошевелил. Выкладывай, в чем дело. – Клара села на стул, закинув ногу на ногу, и посмотрела на Кауфмана.

– Хорошо, давай сразу к делу. У нас с тобой значительные и регулярные провалы в памяти.

Клара молча смотрела на Марка, ожидая пояснений, тот так же невозмутимо смотрел на нее.

– Ладно! Извини! Давай по порядку, – подняла она руки.

– Неужто я слышу голос разума? – приложив ладонь к уху, спросил Марк.

– Давай без этого, – скривилась Клара.

– А, нет, показалось, – заключил Кауфман, потом положил на прилавок большую книгу и повернул ее к девушке: – Посмотри журнал.

– Что это? – Клара встала и подошла к стойке. Быстро пробежала глазами по колонкам с цифрами и именами.

– Вот тут дата, тут время начала визита и время конца. Это, соответственно, имена визитеров, – объяснял Кауфман.

– Даже не думала, что ты такой дотошный, – покачала головой Клара. – Тут страниц триста?

– Примерно. Посмотри внимательнее.

– Что мне надо искать?

– Что-то необычное.

– Да вся эта книга – дневник параноика! Куда необычнее? – всплеснула руками Клара.

– Тогда ищи то, что выбивается из параноидальной логики.

Клара скептически закатила глаза, но стала листать страницы. Кауфман достал из-под прилавка заранее набитую трубку и закурил. Через несколько минут девушка нахмурилась.

– У тебя тут пробел. Нет времени окончания визита и имени посетителя.

– Ты же понимаешь, что я слишком дотошный, чтобы забыть такое записать, – выпуская колечки дыма, произнес Марк.

– Да я даже не представляю, зачем ты начал вести этот журнал. Вот тут такой же пробел. И еще один. Что это значит? – листала журнал Клара.

– Что я не представляю, кто приходил. И не помню. Причем, обрати внимание, я записал время прибытия, то есть тот момент, когда звякнул колокольчик. Значит, тогда я еще был в трезвом уме. А потом будто бы просто отключился.

– Тайна, покрытая мраком, – зловещим тоном сказала Клара, возвращаясь к окну, чтобы сесть. – Ну и что это значит?

– Что за последнее время сюда как минимум шесть раз заходил человек, которого я не могу вспомнить. И более того, он был тут раньше, и ты с ним знакома, – указав на Клару трубкой, сказал Марк.

– Это из-за него был выключен свет! – сообразила девушка.

– Да, я оставил себе знак.

– Но почему я ничего не помню?

– Вот это хороший вопрос. Есть какой-нибудь другой, попроще? – поинтересовался Марк.

– Как ты догадался?

– Благодаря своей исключительной проницательности, – ответил Кауфман. – И в некоторой степени кубику, который ты принесла. Кстати, откуда ты его взяла?

– Как ни странно, он лежал у меня на столе, в кабинете, – пожала плечами Клара.

– И раньше ты его не видела? – уточнил Марк.

– Ну, я редко бываю в летней резиденции в Англии. Могла и сама положить, а может, когда-то отец положил. Не знаю, – отмахнулась Клара, – это важно?

– Возможно. Очень уж хорошо все складывается. Похоже на мой изящный и утонченный стиль.

– Про скромность забыл, – фыркнула Клара.

– Да, именно. Скромный, изящный и утонченный, – согласился Кауфман. – Вернемся к сути. Ни я, ни ты не помним человека, с которым провели значительное количество времени. Более того, я забываю его, даже если перестаю держать на нем фокус внимания. Я уже раз двадцать повторял свою логическую цепочку, чтобы прийти к этой точке.

– И чем это нам грозит?

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Клара и Марк посмотрели на надпись. Лондон. Кауфман быстро записал в журнале время.

В лавку вошел мужчина в отличном клетчатом костюме. Марк даже залюбовался. Особенно жилеткой с округлым, а не прямым карманом.

– Добрый день, – чуть склонил голову посетитель. – Меня зовут Уильям Клей.

– Очень рад за вас, – буркнул Марк.

– Что ж, мне сказали, что вы продаете всякого рода волшебные артефакты. – Клей так странно произнес последнее слово, что получилось какое-то презрительно-насмешливое протянутое слово: а-а-ртэфакты.

– Какого всякого? – язвительно уточнил Кауфман.

– Всякого, – улыбнулся Уильям. – Мне так сказали.

– И что конкретно вас интересует?

– Мадам, – приветственно склонил голову в сторону Клары, которую, видимо, только что заметил, посетитель. – Все что угодно, если честно.

– Что это значит? – не понял Марк.

– Мне просто очень любопытно увидеть так называемые артефакты. Что вы можете мне предложить? – Улыбка не сходила с лица Уильяма.

– Развернуться на сто восемьдесят градусов и проваливать из моего магазина, если не собираетесь ничего покупать, – пожал плечами Марк.

– О, я не хотел вас обидеть! Я обязательно что-нибудь куплю. Что вы мне порекомендуете?

– Машину времени.

– Серьезно? – удивился Клей.

– Да. Сейчас я перенесу вас на пять секунд назад и снова посоветую проваливать.

– Ясно, – хмыкнул Уильям, – то есть никаких чудес тут нет?

– Есть. Если вы знаете, что вам нужно.

– Хорошо, – поднял руки посетитель. – Пока вы не выставили меня отсюда, допустим, мне нужны деньги!

Клара усмехнулась. Марк кивнул.

– Вон там на третьей полке лежит кошель. Суете в него руку и достаете монеты. Золотые. Кошель стоит сорок баксов.

– В каком смысле? – насторожился Клей.

– В прямом. Может, еще мозги прикупите?

– То есть вы хотите сказать, что за сорок долларов продадите мне кошель, в котором не иссякают золотые монеты?

– Я не сказал, что они не иссякают. Я сказал, что вы можете их оттуда достать.

– Понятно. Что-то мне подсказывает, что кончатся они быстро, – усмехнулся Уильям.

– Зависит от вас, – равнодушно произнес Марк и вытряхнул трубку.

– Поясните, – попросил Клей.

– Кошель конвертирует ваше время в золото. Больше вытащите – меньше проживете.

– И каков же курс обмена?

– В вашем случае исключительно низкий.

– О, ну и почему же? – усмехнулся Уильям.

– Потому что курс определяется тем, насколько вы цените свое время. Очевидно, что человек, чье время дорого, не будет стоять тут и без толку трепаться, – пояснил Марк.

– Какое удобное объяснение. И с вас, конечно, взятки гладки, – ответил Уильям.

– Послушайте, – мило, но угрожающе улыбнулась Клара, – если вам действительно нужны деньги, то покупайте кошелек, если нет, не тратьте хотя бы наше время.

– Мадам, разве я похож на человека, который нуждается в деньгах? – широко улыбнулся Клей.

– Нет, вы больше похожи на человека, который нуждается в мозгах, – отметил Марк.

– И зубах, – добавила Клара.

– Почему? – удивленно спросил Клей.

– Потому что если вы не купите что-то и не покинете магазин или хотя бы не перестанете скалиться, то я вам их выбью, – глядя прямо в глаза посетителю, сказала Клара.

– Бросьте, – махнул рукой Уильям, не испугавшись. – Вы и вправду думаете, что я поверю в этот бред для туристов? Волшебство? Магия? Три раза ха! Да если бы из этого кошеля можно было достать золото, вы бы его не продавали!

– С чего вы так решили? – удивился Марк.

– С того, что вы бы использовали его сами.

– Ну, мое время ничего не стоит, поэтому для меня он бесполезен, а Клара настолько богата, что вообще вряд ли понимает, что такое деньги, – пожал плечами Марк.

– А вы удобно устроились, – усмехнулся Уильям.

Звякнул колокольчик. Кауфман тут же посмотрел на часы и внес время в журнал. Надпись на табличке не изменилась. В лавку вошел непримечательный мужчина с залысиной. Одет он был в какую-то странную мешковатую одежду.

– Добрый день, – сипло поздоровался посетитель.

– Мистер О’Кинли, – улыбнулся Кауфман. – Подождите немного, сейчас я занят.

– Как скажете. – Посетитель прошел вглубь лавки, мимоходом бросив взгляд на Уильяма, и стал разглядывать содержимое полок.

– Итак, вы берете кошель или нет? – спросил Марк, повернувшись к Клею.

– Сорок долларов за дешевую пустышку? – усмехнулся тот. – Покажите мне что-то поинтереснее!

– Вам нужны деньги? – теряя терпение, спросил Марк.

– Да.

– Тогда суйте руку в кошель и доставайте их оттуда либо выметайтесь!

– Ну что же, – фыркнул Клей. Он неторопливо подошел к полке, картинно показал Кларе и Марку руку, затем сунул ее в кошель. Немножко пошарил по нему рукой и достал оттуда малюсенькую монетку. Даже не золотую. – Вот и все чудо!

– Очевидно, настолько вы цените свое время, – спокойно заметил Кауфман. – С вас сорок долларов.

– За несчастную монетку?

Раздался хлопок. По лавке прошла волна пыли. Задребезжали стекла. Клара и Клей вздрогнули, Кауфман скривился.

– За кошель, а не за монетку. Платите и валите.

– Что это было? – глядя в сторону источника звука, спросил Уильям.

– Не обращайте внимания, – сердито отмахнулся Марк.

– Где тот джентльмен? – Уильям пытался найти взглядом О’Кинли, которого, судя по звуку, как и всех любопытных любителей сунуть пальцы куда не надо, засосало в статуэтку лягушки.

– Не важно.

– А! Я понял! Это вы устроили специально для меня! – воскликнул Уильям. – Магия! Прекрасно. Ну так где он? Под полом? В стеллаже?

– В жабе, – спокойно ответил Кауфман.

Клей расхохотался. Потом вытер выступившие слезы.

– Хорошо, вот сорок долларов за шоу, кошелек оставьте себе. Может, у вас есть еще что-то интересное?

– С меня хватит, – сказала Клара, наклоняясь, чтобы снять туфли.

– Не надо, – попросил ее Кауфман. – Мистер Клей уже уходит.

– Почему же? – удивился тот. – Тут еще много всяких штучек!

Уильям остановился около статуи дракона и ткнул ее пальцем в нос. Марк и Клара замерли в ужасе.

– Кстати, прекрасная работа. По-настоящему стоящая вещь! Я бы купил. Даю три тысячи.

– Он не продается, и лучше вам его не трогать, – заметил Марк.

– Ну да, иначе он оживет и сожрет меня, – улыбнулся Уильям.

– Именно, – бесстрастно подтвердил Марк.

– Ладно, не буду больше испытывать ваше терпение. Вижу, что вы мне не очень-то рады. Всего доброго. – Клей слегка поклонился и вышел.

Клара долго смотрела ему вслед.

– Ну и кретин.

– Не без того, – согласился Марк.

– Да тут тысячи чудес, а у него не хватило мозгов понять, что они настоящие!

– Ну, справедливости ради стоит отметить, что все мы такие, – произнес Кауфман.

– Что ты имеешь в виду?

– Если я скажу тебе, что вот за этой дверью твое счастье, – он указал себе за спину, на подсобное помещение, – что ты сделаешь?

– Пойду туда, конечно! – не задумываясь, выпалила девушка.

– Нет. Скорее всего, ты умрешь на пороге, – покачал головой Кауфман.

– От чего же?

– От голода. Ибо долго будешь сидеть перед дверью, думая о том, что так не бывает, такое невозможно, откуда тут эта дверь, в чем смысл и вообще – достойна ли ты счастья.

Глава 44

Эзра оперся на края бочки и заглянул внутрь. Размял шею и медленно опустил голову в воду. Неторопливо выдохнул и замер, чувствуя, как нарастает пульсация в легких. Когда стук сердца стал отдаваться в ушах, он резко выпрямился, подняв гору брызг и с наслаждением ощущая, как воздух буквально заливается в него. Он устало провел ладонью по лицу и пальцами зачесал волосы назад.

Эзра обошел дом, отплевываясь от воды, текущей по лицу, и остановился возле ямы. Выдернул лопату из кучи земли, размял плечи, замахнулся и замер. Прислушался, заглянул в яму.

На дне, прямо на замотанном в простыню теле, сидела крыса. Она настойчиво пыталась прогрызться сквозь ткань.

Эзра медленно зачерпнул лопатой землю и кинул в крысу. Та, конечно, молниеносно выскочила из ямы. Эзра снова зачерпнул землю и отправил ее на дно. Потом снова. И еще раз, и еще. Он не заметил, как ускорился. Все быстрее и быстрее комья земли отправлялись в яму.

В какой-то момент раздался хруст, и в руке у него остался только черенок лопаты. Эзра пошатнулся, но сохранил равновесие. Удивленно посмотрел на бесполезную палку, которая всего несколько секунд назад была лопатой, потом на яму. Отбросил черенок в сторону и опустился на колени, загребая землю руками.

Когда мышцы стало сводить, Эзра вдруг обнаружил, что земля кончилась. Вокруг ямы больше не было рыхлых черных куч. Эзра выпрямился, хрустнув позвоночником, утер пот со лба и посмотрел на результат.

Из-под тонкого слоя земли как минимум в двух местах торчала белая простыня. Эзра смотрел на это и даже не представлял, что можно подумать в такой ситуации. Земли не хватило. Хоть это и невозможно.

Он осмотрелся, сам не понимая, что именно ищет. Снова посмотрел в яму и сел рядом. Эзра достал из кармана сигареты, долго пытался прикурить трясущимися руками. Наконец справился с этой задачей. С наслаждением выпустил струю дыма и задумчиво посмотрел на яму. Усмехнулся, перекидывая сигарету из одного уголка рта в другой.

Эзра вытер руки о штаны и достал из кармана лист бумаги, сложенный в несколько раз и заляпанный с одного угла чем-то коричневым. Медленно развернул и стал смотреть на свой портрет, довольно хорошо выполненный простым карандашом. И в профиль, и анфас. В нижней части листа кто-то написал таким знакомым почерком: Эзра Кауфман, тридцать два года.

Он достал сигарету изо рта, стряхнул пепел, снова посмотрел на могилу. Потом вдруг хмыкнул и медленно ткнул окурком в лист. Потом снова и снова, пока полностью не выжег фамилию Кауфман. Улыбнулся кривой улыбкой и выкинул сигарету.

Эзра поднялся, убрал рисунок в карман и посмотрел на могилу. Ничего не изменилось. Ткань по-прежнему торчала из-под тонкого слоя земли. Он подошел ближе и шагнул в могилу, проваливаясь по колено между трупом и краем ямы. Наклонился, ухватился поудобнее и потянул.

Земля неохотно поддалась, отпуская труп. Эзра захрипел и поднял тело на руки. Он выбрался из могилы и пошел к дому, чувствуя, как пот заливает глаза. Что-то подвернулось под ногу, Эзра запнулся и едва не упал. Посмотрел под ноги: черенок от лопаты. Он беззлобно пнул его и пошел к дому.

К тому моменту, как Эзра добрался до гостиной, сил совсем не осталось. Он положил тело на стол и устало сел. Рассмотрел грязные следы на полу. Снова закурил.

Тело, завернутое в простыни, перепачканные землей, смотрелось на обеденном столе как дешевая декорация из фильма ужасов. Если, конечно, не помнить, что то, что внутри, когда-то было человеком.

Эзра хмыкнул, улавливая ироничную двойственность фразы. Встал, бросил сигарету прямо на пол и снова взялся за труп. Пинком открыл дверь в спальню, боком протиснутся туда и осмотрелся. Кровать, стол, тумбочка. Ничего лишнего, кроме еще одной двери. Эзра положил тело на кровать и посмотрел, чтó за второй дверью.

Как он и ожидал, та вела в кабинет. Эзра медленно пошел вдоль книжных шкафов, читая надписи на корешках. Вдруг остановился, еще раз потер руку о штанину, после чего взял книгу с полки. Кинул ее на рабочий стол.

Эзра вернулся в спальню, подошел к телу и медленно потянул ткань, скрывающую лицо. Та не поддалась. Эзра нахмурился, собрался потянуть сильнее, но вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Всего на миг ему показалось, что если он заглянет под саван, то увидит собственное лицо. Эзра вышел в гостиную, оттуда, не останавливаясь, вышел на улицу и направился к сараю.

Через минуту он вернулся в спальню с топором. Задумчиво посмотрел на тело, поднял топор и обрушил его на пол. Тот глубоко вошел в доски. Эзра вытащил его и ударил снова. Полетели первые щепки. Удары становились все более уверенными и мощными. В конце концов ему удалось вскрыть доски и найти тайник.

Эзра отбросил топор и опустился на колени. Дрожащей рукой достал ключ и рассмотрел. Когда-то он видел такой у Марка. Эзра посмотрел, чтó еще есть под полом, и его взгляд уперся в книгу и старый мешок. Эзра, не глядя, сгреб все и поднялся. Снова закурил. Прошел в кабинет.

Он повторил свою прогулку вдоль книжных полок, читая названия на корешках. Остановился, вытащил один из томов и раскрыл его, не глядя. Поджег несколько страниц и подождал, пока огонь займется.

Эзра положил разгорающуюся книгу под книжную полку и вышел.

Глава 45

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк посмотрел на часы, записал время и перевел взгляд на табличку. Краснодар.

В лавку вошел молодой человек в джинсах, темной куртке и кепке, придержал дверь. Следом появилась огненно-рыжая, почти красноволосая девушка в легком летнем платье и босоножках. Казалось, будто они пришли из разных мест с абсолютно разными климатическими условиями.

Молодой человек критически осмотрел помещение. Его взгляд зацепился только за статую дракона, остальное, очевидно, интереса не вызвало.

– Здравствуйте! – улыбнулась девушка.

– Добрый день, – глянув на Кауфмана, неохотно поздоровался молодой человек.

– Может, и добрый, – задумчиво рассматривая посетителей, ответил Марк. – Могу чем-то помочь?

– Сделайте так, чтобы мы вечно любили друг друга, – выйдя вперед и чуть загородив плечом девушку, с вызовом сказал парень.

– Почему-то мне кажется, что это не очень хорошая идея, – хмыкнул Кауфман.

– Почему? – спросила девушка.

– Пока не знаю, – развел руками Марк. – Но обычно хорошие истории с любви не начинаются.

– Да или нет? – нетерпеливо спросил парень, делая странный жест ладонью, будто бы протирая стол снизу влево-вправо.

– Как вас зовут? – покрутив в руке карандаш, спросил Кауфман.

– Я Руман, она Юля, – ответил за двоих парень.

– Серьезно? – удивился Кауфман.

– А что? – недружелюбно спросил молодой человек.

– Да так, ничего, Руман и Юля. – Кауфман усмехнулся. – Откуда вы вообще знаете, что я могу вам помочь?

– Моя бабушка сказала, – ответила Юля. – Она, кажется, была с вами знакома.

Руман посмотрел на девушку, потом на Кауфмана.

– Так мы договоримся?

– Вы? – указывая пальцами на посетителей, спросил Марк.

– Мы, – указав на себя и на Кауфмана, возразил Руман.

– Позвольте спросить, а зачем вам это?

– Что значит зачем? – удивилась Юля. – Мы же любим друг друга!

– Ну так любите, в чем проблема? – внимательно глядя на Румана, сказал Марк.

– Это когда-нибудь кончится, – возразила Юля. – А мы хотим быть вместе всегда!

Марк задумчиво посмотрел на них. Молодые люди смотрели на хозяина лавки. Юля – с надеждой, Руман – с раздражением.

– Вы врете, – заключил Кауфман, – хоть я и не понимаю зачем.

– Почему? – явно переигрывая, возмутилась Юля.

Руман отвел глаза.

– Если люди действительно любят друг друга, им обычно и в голову не приходит, что все это может закончиться.

– А нам пришло, – возразил Руман.

– Кому из вас?

– Мне, – с вызовом ответил Руман.

– Значит, ты и врешь, – пожал плечами Кауфман. – Я не собираюсь помогать тем, кто в помощи не нуждается.

Руман скривился и развернулся, чтобы выйти. Юля удержала его за руку.

– Нам нужна помощь! Просто все очень запутано!

– Попробуем распутать, – произнес Марк. – Я не тороплюсь.

– Не надо! – Руман потащил девушку из лавки.

– Прекрати! – Она вырвалась и посмотрела на него с такой ненавистью, что даже у Кауфмана по спине пробежал холодок. – Я не вещь, чтобы меня двигать с места на место!

– А я не мальчик, чтобы мной помыкать.

Кауфман удивленно поднял брови. Волшебство лавки само переводило речь посетителей, всегда идеально подбирая выражения, но в этот раз дало сбой.

– Успокойтесь, – попросил он, – присядьте.

– Зачем? – с акцентом спросил Руман.

Кауфман снова удивился.

– Поговорим.

Влюбленные переглянулись. Подошли к окну и сели по разные стороны от журнального столика. Юля элегантно присела на краешек стула. Руман тоже сел на край, но при этом наклонился вперед, упершись локтями в широко разведенные колени.

– Вы можете внятно объяснить, что происходит? – спросил Марк.

– Мой отец хочет, чтобы я взял ее в жены. – Руман указал на Юлю.

– А ты? – поинтересовался Кауфман.

– Нет, конечно! – вскинулся Руман.

– Можно подумать, я за тебя замуж хочу! – буквально подпрыгнула Юля.

– Я и не прошу! – отмахнулся парень.

– Даже если бы просил…

– Стоп! – прервал их Марк. – Давайте без этого. А зачем это твоему отцу?

– Потому что ее отец губернатор, – буркнул Руман.

– А зачем такой брак губернатору? – спросил Марк.

– Его отец бандит, у него целая армия… – Юля хотела сказать какое-то обидное слово, но вовремя его проглотила, чтобы не усугублять ситуацию.

– Интересно, – хмыкнул Марк. – Оказывается, что все совсем наоборот.

– Вы о чем? – не поняла Юля.

Руман тоже удивленно смотрел на хозяина лавки.

– Не берите в голову, – махнул рукой Кауфман. – А в чем проблема-то?

– Как в чем? – удивилась девушка. – Проблема в том, что я должна выйти за бандита, которого не люблю!

– А я не собираюсь жениться на русской! – сделав очередной непонятный Кауфману жест, воскликнул Руман.

– Так, подождите. Политический брак – дело не новое. Вас же не просят любить друг друга. Просто женитесь, и всё.

Юля и Руман с ужасом посмотрели на Марка.

– Вы в своем уме? – вскочила девушка. – Да чтобы я вышла за этого… Этого…

– Ну давай, скажи, – вставая, приказал Руман. – И клянусь, это будет последнее…

– Сядьте оба! – прервал их Марк. – Я уже понял, что взывать к вашему разуму бесполезно. Я во всем этом только одного не пойму: неужели нельзя как-то по-другому решить проблему?

– Нет, – хором ответили оба.

– Поразительное единогласие. Я смотрю, вы только по одному поводу сходитесь во мнениях.

– В общем, вы сделаете что-нибудь или нет? – прямо спросил Руман.

– Не хотелось бы, – проворчал Марк. – У меня тут не завод по производству волшебных зелий. Лучше я отдам его кому-то, кто в нем действительно нуждается.

– Мы нуждаемся! – заверила его Юля.

– Единственное, в чем вы нуждаетесь, – это в мозгах. Любовь не приплетайте.

– Да мы ненавидим друг друга! Мы не можем жениться! – возразил Руман.

– Ну, многие семейные пары заканчивают свой брак ненавистью, а вы начнете. Весьма прогрессивно получится.

– Это невозможно!

– Тогда не женитесь, – пожал плечами Марк. – В чем проблема?

– Наши родители! – сказали Юля и Руман хором.

– Вам сколько лет? – уточнил Марк.

Оба промолчали.

– Очевидно, больше восемнадцати, – заключил Кауфман. – Тогда какого хрена вы мне тут рассказываете про родителей? Чемодан, вокзал, счастливая жизнь!

– Так нельзя, – покачал головой Руман. – Это же мой отец.

Юля кивнула, соглашаясь.

– И что? – не понял Кауфман.

– Он дал мне жизнь, – слишком уж патетично заявил молодой человек.

– Да вот смотрю я на тебя и понимаю, что это весьма сомнительная заслуга, – скривился Кауфман.

– Так нельзя, нужно слушать старших.

– Это хороший принцип, – кивнул Марк. – Ну так женись.

– Не могу!

– Тогда не женись.

– Тоже не могу! – злился Руман.

– А что ты можешь вообще? – спросил Кауфман.

– Что за вопрос? – Руман встал и задрал подбородок, вместе с тем будто раздаваясь в плечах.

– Я понял, надуваться ты умеешь, – едко заметил Марк. – А что-нибудь полезное?

– Пожалуйста, – чуть ли не плача, попросила Юля, – помогите нам!

Наступила тишина. Даже Руман сдулся.

– Я не могу. Нет, я не хочу. Остался последний флакон, и у меня на него другие планы, – достав из-под прилавка трубку и набивая ее, сказал Марк.

– Тогда зачем ты мне мозги делаешь! – возмутился Руман, снова протирая нижнюю часть воображаемого стола.

– Я хочу вам помочь, – поднял руки Кауфман, – но не понимаю чем. Я и проблемы-то не вижу, если честно.

– Вы правда не понимаете? – удивилась Юля.

– Ну ладно Руман, он отца боится настолько, что готов жениться на девушке, которую не любит…

– Я никого не боюсь! – снова надулся парень.

– А тебе-то что мешает уехать? – проигнорировав грозную декларацию независимости, продолжил Кауфман.

– Ну, я же не могу просто бросить родителей…

– Можешь.

– Но…

– Вот это платьице баксов триста стоит, да? – поинтересовался Кауфман.

Юля кивнула.

– Вот и ответ.

– Послушай, друг, – каким-то странным голосом начал Руман, поворачиваясь к Марку.

– Я тебе не друг. Прежде чем продолжить – подумай. Здесь тебе даже папа не поможет, – спокойно прервал парня Кауфман, закуривая трубку.

– Ты мне угрожаешь, что ли? – делано удивился Руман. – Ты хотя бы подумал, с кем имеешь дело?

– Руман, не надо! – снова вскочила Юля, глядя, как тот вальяжно двигается к стойке.

– Давай, Руман, посмотрим, что ты можешь, – высокомерно разрешил Кауфман и выпустил тому в лицо длинную струю дыма.

Руман отшатнулся, скривился и вдруг замер.

– Что с тобой? – испуганно спросила Юля.

– Ты что-то хотел? – поинтересовался Кауфман.

– Нет, – бестолково помотал головой Руман.

– Точно?

– Я тут подумал, – помялся парень. – Понимаешь, я бы хотел…

– Да? – Кауфман внимательно смотрел на Румана.

– Нет, ничего, я пойду.

– Что вы сделали? – ошарашенно воскликнула Юля.

Марк не обратил внимания.

– Ты точно хочешь жениться на Юле? – спросил Кауфман.

– Конечно! – горячо заверил его Руман. – А почему ты спрашиваешь?

– Не знаю, мне кажется, что у тебя есть сомнения.

– Нет! Я понимаю, это против правил, но… Я очень рад, что ты одобрил этот брак!

Кауфман отмахнулся. Снова затянулся и внимательно посмотрел на Румана. Юля не шевелилась и, кажется, даже не дышала.

– Ты ее любишь? – продолжил задавать вопросы Марк.

– Конечно. – Руман так яростно закивал головой, что кепка едва не слетела.

– Хорошо, – кивнул Кауфман и посмотрел на часы.

– Что происх… – снова попыталась спросить Юля, но Марк прервал ее жестом, все так же глядя на часы.

– Сюда слушай! – внезапно указал на себя пальцем Руман. – Я таких, как ты…

В лавке царила такая тишина, что он прервался. Посмотрел на Марка, на Юлю и снова на Марка.

– Что случилось? – сдувшись, спросил он.

– Ничего, – пожала плечами Юля. Раза три пожала.

– Но что-то не так, я же вижу!

– Руман. Я задам тебе один вопрос, который покажется странным, – сказал Кауфман. – От твоего ответа будет многое зависеть. Постарайся не устраивать сцен, просто ответь. Зачем ты попросил отца устроить этот брак?

Руман мгновенно убрал с лица какие-либо признаки эмоций.

– Я не просил.

– Просил. И твой отец не в восторге от такой идеи. Не надо крутиться, как уж на сковородке.

Молодой человек скрестил руки на груди и посмотрел на Кауфмана. Тот спокойно потягивал трубку и ждал.

– Ладно, – кивнул Руман. – Отец не понимает, что пора легализоваться. Уже давно не девяностые.

– Умно, – согласился Марк. – Теперь ты. – Он посмотрел на Юлю.

– Что я? – состроила дурочку девушка.

– Хочешь, чтобы я повторил процедуру? – Кауфман показал трубку.

Девушка замотала головой.

– Отец под следствием, – быстро сказала она. – Семье нужна если не поддержка, то хотя бы возможность сохранить то, что есть.

Руман удивленно посмотрел на Юлю.

– Нет повести печальнее на свете, – горько ухмыльнулся Марк. – Итак, вы намерены дальше ломать комедию или наконец поняли, что у вас одна цель?

– Допустим, – медленно произнес Руман.

– Ну так и валите из моей лавки! Никакая любовь вам не нужна.

– Но нам же нужно будет жить вместе! – возразила Юля.

– Для этого тоже не нужна любовь. Точнее, нужна, но не обязательна, обойдетесь простым партнерством. Что вы на меня так смотрите?

– Что вы сделали? – спросила Юля.

– Извлек правду из вашей мешанины лжи. Это работает лучше, чем любовь. Особенно в части партнерства.

– Но я думала, что только любовь…

– Тебе показалось, – прервал ее Марк. – Любовь вообще не связана с отношениями.

– Спасибо, – сказал Руман и двинулся к выходу.

Юля его остановила.

– Но почему бы теперь не дать нам это зелье? Теперь у нас одна цель, теперь мы все понимаем!

– Да не нужна вам любовь!

– Нужна! Я хочу… хочу, чтобы на всю жизнь! – протестовала Юля.

Руман терпеливо ждал.

– Какая ты дотошная, – поморщился Кауфман. – Забирай.

Марк достал из кармана жилетки флакон и поставил его на стойку. Юля удивленно посмотрела на него, подошла ближе и взяла в руку.

– Сколько с меня?

– Нисколько, такая любовь ничего не стоит, – отмахнулся Марк.

– Как это?

Руман вдруг взял у нее из руки флакон и поставил обратно.

– Спасибо, нам не надо.

– Что значит не надо? – удивилась Юля.

– Значит не надо!

– А вот это умно, – кивнул Кауфман.

– Я не понимаю! – Юля хотела взять флакон, но Руман перехватил ее руку.

– Послушай, он прав! Если мы полюбим друг друга, то всему конец! Понимаешь? Я хочу легализовать бизнес моей семьи, ты хочешь остаться с отцовскими деньгами. Но это все, чего мы хотим. Если мы полюбим друг друга, то все изменится!

– Да что изменится-то? – вырвала руку Юля. – Мы же знаем, чего хотим и как это получить!

– Не тупи! Если мы выпьем эту дрянь, то будем хотеть совсем другого! Как думаешь, ты сможешь использовать любимого? Сдать его, если понадобится? Выкинуть из игры, если он ослабнет? Я не смогу так поступить, если полюблю тебя!

Юля замерла, посмотрела на Румана.

– Нет, – тихо сказала она, – я тоже не смогу.

Кауфман громко высморкался в платок и шмыгнул носом.

– Извините, не обращайте на меня внимания, – махнул он рукой. – Это так меркантильно, аж сопли потекли. Растрогался.

Руман закатил глаза, Юля улыбнулась.

Глава 46

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк посмотрел на часы, записал время и перевел взгляд на табличку. Ватикан.

В лавку вошел Тровато. В белом. Бывший кардинал неторопливо покрутился на месте, делая вид, что осматривается.

– Добрый день, синьор Кауфман, – наконец поздоровался понтифик.

– Если честно, то еще ни разу ваш визит не совпал с добрым днем, – хмыкнул Марк. – Я даже начал думать, что дело в вас.

– О, может быть, – согласился Тровато. – Я пришел с неприятными новостями.

– Дайте угадаю: тиара не по размеру?

– С чего вы взяли? – удивился Тровато.

– Ее явно шили не на вашу голову, – пожал плечами Марк.

– Смешно, – не улыбнувшись, кивнул понтифик. – Но я пришел с другой целью. Не знаю, в курсе ли вы последних новостей, слышали что-нибудь об энергетической революции?

– Да, читал что-то о новом источнике энергии, – кивнул Кауфман, доставая трубку. – И что с ним?

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк отложил трубку и посмотрел на часы, записал время. Перевел взгляд на надпись. Ракка.

В лавку вошел человек с замотанным лицом в пыльной военной форме и с автоматом наперевес. Он удивленно посмотрел на Кауфмана, потом на Тровато.

– Добрый день, – стягивая платок с лица, сказала Клара. Задумалась на секунду и добавила: – Ваше преосвященство или…

– Святейшество, – строго поправил Тровато, потом улыбнулся: – Но что нам в этих титулах.

– Действительно, – ухмыльнулся Кауфман.

Повисла тишина. Тровато медленно перебирал четки, глядя на Клару. Клара снимала перчатки, чтобы чем-то себя занять, Кауфман продолжил набивать трубку.

– Мне так приятно, что все вы пришли сюда, чтобы помолчать, – протянул хозяин лавки елейным голосом.

– Хм, ну что же, я подожду, – вскинулся Тровато и направился к журнальному столику.

– Не стоит, вы были первым, – возразила Клара.

– О, бросьте, – отмахнулся Тровато.

– Я иногда даже жалею, что презираю людей. Вы все такие милые, – хмыкнул Кауфман.

– Ладно, – равнодушно согласилась Клара, снимая рюкзак. – Я принесла то, что ты просил.

– Я просил? – удивился Марк и стрельнул глазами на Тровато. Но тот ничего не заметил, увлеченный перебиранием четок и разглядыванием вида из окна.

– А кто? – фыркнула Клара. – Вот!

Клара положила на прилавок что-то замотанное в тряпье. Марк удивленно посмотрел на нее.

– Что это?

– Копье, чтоб тебя! Кауфман! Ты с ума сошел?

– Давно, – кивнул он серьезно, – но я не просил тебя принести мне копье!

Тровато повернулся и внимательно посмотрел на обоих.

– Возможно, я знаю, в чем дело.

– Даже я не знаю, в чем дело, – бросил Кауфман.

– О, ну тогда я просто постою тут и послушаю. – Тровато отвернулся.

– Да что за день!

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Кауфман рефлекторно записал время и посмотрел на надпись. Лондон.

В лавку вошел пожилой мужчина и уставился на присутствующих, не зная, кому больше удивляться – вооруженной девушке в пустынном камуфляже или мужику в наряде понтифика.

– Я, наверное, попозже зайду.

– О, не стоит. Нет-нет! Проходите, – перебивая друг друга, загомонили все трое.

Клара подошла к журнальному столику и села в кресло. Тровато снова повернулся к окну.

Мужчина неуверенно подошел к стойке, положил на нее руки, собрался что-то сказать, но вдруг оглянулся. Клара и Тровато сделали вид, что рассматривают статуэтку жабы на стеллаже.

– Вы что-то хотели? – поинтересовался Кауфман, разглядывая сверток на прилавке.

– Да, – повернулся к нему мужчина. – Меня зовут Оливер.

– Марк.

– Знаете, у меня есть жена.

– Соболезную, – кивнул Кауфман.

– О нет, она прекрасный человек! – запротестовал мужчина.

– Тогда соболезную ей. Один из двух супругов всегда козел, – пробурчал Кауфман.

– Я не был бы так категоричен, – поморщился Оливер. – Так вот, моя жена. Ее зовут Мэри. Так случилось, что моя супруга намного моложе меня.

– Как «так»? – с интересом спросил Марк.

– В каком смысле? – не понял Оливер.

– Как именно так случилось?

– Любовь, думаю, – улыбнувшись, сказал мужчина.

– Сколько лет вашей супруге?

– Двадцать два, а что?

– Точно любовь, – согласился Кауфман с непроницаемым лицом и посмотрел за спину Оливеру.

Мужчина оглянулся. Клара и Тровато с серьезными лицами рассматривали старинный сервиз.

– Продолжайте, – попросил Кауфман.

– Да. О чем это я? – повернулся мужчина.

– Про любовь, – напомнил Марк.

– Благодарю. У меня, к несчастью, возникли некоторые сомнения.

– В чем же? – максимально серьезно спросил Кауфман.

– В том, что моя супруга меня действительно любит. Стыдно признаться, но мне кажется, что все дело в деньгах, – развел руками Оливер.

– И вы хотите, чтобы я дал вам что-то, способное разрешить эту неясность?

– Нет, конечно, – замахал руками Оливер. – Дайте мне то, что развеет все мои сомнения. Я хочу быть уверен в ее любви.

Повисла тишина. Кауфман снова глянул за спину покупателю. Оливер обернулся. На него, не скрываясь, смотрели Тровато и Клара. Мужчина отвернулся.

– Есть у вас что-то такое?

– Да. – Кауфман встал и направился в подсобку.

– Я прошу прощения, – обратился к Оливеру Тровато. – Я стал невольным свидетелем вашего разговора.

– Невольным ли? – хмыкнул мужчина.

– Скорее нет, чем да, – признался Тровато. – Так вот. Неужели заблуждение вам милее правды?

– Врачи сказали, что у меня еще полгода, – спокойно сообщил Оливер. – Деньги я не унесу в могилу. Хоть поживу напоследок.

– Он вас уел, – сказала Клара. Потом добавила: – Святейшество.

– Но почему вы не попросите исцелить вас? – сделав вид, что не слышит Клару, сказал Тровато.

– Да сколько можно жить-то? Мне почти шестьдесят. Хватит.

– Но ваша жизнь дарована вам свыше, неужели такое сокровище…

– Мое сокровище, мне и решать, – пожал плечами Оливер.

– Вот. – Кауфман вышел из подсобки и положил на прилавок шляпу. – С вас двести долларов. Просто надеваете ее, и все сомнения улетучиваются.

– Все? – обрадовался Оливер, отворачиваясь от Тровато.

– Но есть одно «но», – поднял палец Марк.

– Какое?

– Она не заставит вас верить во что-то совсем недопустимое. То есть если вы сейчас больше верите в любовь супруги к деньгам, чем к вам, то убедитесь именно в этом, а не наоборот. Понимаете?

– Хм… – Оливер задумался. Потом махнул рукой: – А давайте!

Мужчина расплатился и вышел. Все трое посмотрели ему вслед.

– Это печально, – заметил Тровато.

– Это прекрасно! – возразил Кауфман.

– Вы находите в этом что-то прекрасное?

– Конечно. Он четко знает, чего хочет. Пожалуй, это первый такой клиент за год.

– Печально, – задумчиво протянул Тровато.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Кауфман записал время и посмотрел на надпись. Париж.

– Так что это за копье? – спросил Кауфман у Клары.

– То самое копье, – выделив второе слово, сказала девушка, косясь на Тровато.

Марк вдруг замер. Удивленно посмотрел на прилавок, потом заглянул в журнал и сверил время.

– Клара, он был тут буквально минуту назад!

Девушка тут же рванулась к двери.

– Автомат! – напомнил Кауфман.

Клара отстегнула оружие и выскочила из лавки.

– Что произошло? – Тровато удивленно посмотрел на грохнувшийся на пол автомат.

– Потом объясню. Лучше расскажите, зачем пришли, пока Клара не вернулась.

– Да, действительно. – Тровато подошел к стойке. – Как я говорил, в Швейцарии готовится проект под названием «Энергетическая революция». Некие люди строят установку, которая позволит получать невероятно дешевую энергию в огромных количествах.

– Рад за них, давайте к делу, – перебил его Кауфман.

– Хорошо. Есть только одна проблема. Никто не знает, кто изобрел такое чудо, – внимательно глядя на Кауфмана, сказал Тровато.

– И что?

– То, что изобретение такого порядка не делается в подвале, понимаете? Над такими вещами бьются целые институты.

– И?

– И вам не кажется, синьор Кауфман, что это чудо? – вкрадчиво спросил Тровато.

– Воистину, – кивнул Марк. И безмятежно посмотрел на Тровато.

– Кауфман, не надо комедий. Вы здесь сидите как раз для того, чтобы подобное не случалось, – посуровел понтифик.

– Чтобы ученые не совершали открытий? – усмехнулся Кауфман. – Я думал, это по части вашего ведомства.

– Не паясничайте, – поморщился понтифик.

– Не надо необоснованных обвинений, Тровато. – Марк указал себе на грудь трубкой. – Я соблюдаю договор и не имею никакого отношения к произошедшему. В крайнем случае, если вас так огорчает это открытие, повлияйте на ситуацию, – предложил Марк.

– Как?

– Ну, не мне вас учить. Сожгите ученых, обвините в ереси, что там еще у вас в арсенале? А, крестовый поход в Швейцарию организуйте.

– Смешно, – совсем невесело сказал Тровато. – Но вы же понимаете, что кто-то использовал чудо.

– Понимаю, – кивнул Кауфман. – Даже догадываюсь кто, предоставьте это мне.

– Ну что же, пусть будет по-вашему.

Звякнул колокольчик. Вернулась Клара.

– Ушел. – Девушка, извиняясь, развела руками.

– Есть новость похуже, – улыбнулся Марк.

– Какая?

– Он ушел с кубиком и копьем.

Глава 47

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Кауфман выглянул из-за газеты и посмотрел на надпись. Сан-Франциско.

В лавку вошла Клара, как ни странно, одетая весьма обычно. Девушка осмотрелась.

– Никаких святейшеств нет?

– Нет, а что?

– Значит, можем поговорить. – Она подошла к прилавку и оперлась на него. – Давай-ка ты мне растолкуешь, что это за история с копьем?

– Клара, я тебе говорю еще раз, я не отправлял тебе никаких записок! – Кауфман раздраженно швырнул газету на прилавок.

Девушка автоматически прочла заголовок:

«Воссоединение христиан.

Папа сделал чудо».

– Но я ее получила! Ее принесла твоя птица! Чертов орел! – наседала девушка. – Почерк, формулировки – все твое!

– Сокол.

– Что?

– Это был сокол, – пояснил Марк.

– Да хоть тетерев! Письмо было написано твоим почерком!

– Это не значит, что его написал я, – запротестовал Кауфман. – В общем, у меня есть предположения по поводу того, кто мог провернуть подобный фокус.

– И кто же?

– Не важно, – отмахнулся Кауфман, – это тебя не касается.

– А поиски копья меня касались?! Ты вообще в курсе, как сложно это было?! – взбесилась Клара.

– Я сожалею, но я не имею к этому отношения.

– Ты ни к чему не имеешь отношения! Никогда! – не унималась девушка. – Это вообще нормально, что какой-то хмырь выносит из твоей лавки копье, а ты ничего не можешь поделать?!

– Как-то ты неуважительно, – поморщился Кауфман. – Святейшество все-таки.

– Что? – не поняла Клара. – При чем тут Тровато?

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Кауфман потянулся к карандашу, чтобы записать время, но передумал. Посмотрел на надпись. Берн.

В лавку вошел Генри в своей вечной потертой кожаной куртке и в шляпе. Наступила гробовая тишина.

– Ты же сказал, что никогда… – Клара повернулась к Кауфману.

– Видимо, не стоило так говорить, – внимательно глядя на Генри, ответил Марк.

– Старый мудак! – Клара послала удар в Марка. Короткий прямой.

Кауфман отклонил голову влево и удивленно посмотрел на девушку, вмазавшую по спинке кресла.

– Успокоилась?

– Нет! – Она замахнулась для еще одного удара, но подошедший Генри ее остановил, взяв за руку.

Клара не повернулась. Она так и стояла, глядя сквозь Марка.

– Я был бы очень признателен, если бы ты мне кое-что объяснил, – сказал Генри Кауфману ледяным тоном.

– Я догадываюсь, что именно, – ухмыльнулся Марк.

– Догадываешься, – протяжно и задумчиво, будто пробуя слово на вкус, проговорил Генри. – Ну тогда объясни.

– Генри. – Клара повернулась к нему.

– Прости, не сейчас, – попросил он. – Сейчас я хочу услышать рассказ о том, какого хрена Кауфман держал меня в теле сраного орла!

– Сокола, – безмятежно поправил Кауфман.

– Что?! – Клара, ничего не понимая, повернулась к прилавку.

– Не держал, – поднял палец Марк. – Это не я тебя в нем заточил.

– Ах, извините за дерзкое и необоснованное обвинение! – закипал Генри. – Давай переформулирую: какого черта ты меня не вытащил оттуда?!

– Так та птица… Значит, ты… – Клара, ужаснувшись, закрыла рот рукой.

– Именно! – торжественно развел руки Генри и повернулся к Кларе. – Знакомьтесь, человек-орел Генри Джонс!

– Человек-сокол. Я не мог тебя вытащить, – подождав, пока собеседники посмотрят на него, добавил Марк. – Вот и всё.

– Да? Как жаль, – делано расстроился Генри. – Что, совсем никак?

– Никак, – спокойно подтвердил Марк.

– Ты врешь, Кауфман, – наклонившись над прилавком, сказал Генри. – Ты всегда врешь. Если способа нет, то почему же я тут?

– Я не сказал, что нет способа, я сказал, что я не мог тебя вернуть.

– И что же помешало? – зло веселясь, спросил Генри. – Ну? Старался, но не получилось?

– Нет, – пожал плечами Марк. – Я никогда не прибегну к такому способу. Вот и всё.

– Ах да! – хлопнул себя по лбу Генри. – Я забыл. Загадочные принципы и нерушимое слово Кауфмана! Есть, наверное, у тебя какое-то личное правило – не помогать друзьям, да?

– Такого правила нет. Что ты хочешь, Генри? Твой бенефис начинает раздражать, – скривился Кауфман.

– Вот как? Сожалею, – покачал головой Генри.

– Марк, ты понимаешь, что несешь? – спросила Клара.

– Это я понимаю, но я не понимаю, что вас так удивляет. Есть вещи, которые я не могу сделать. Не существует ситуации, в которой я могу нарушить данное мной слово. Сожалею.

– А как насчет сделать исключение ради друга, который встрял из-за тебя? А? – Генри указал на себя пальцем. – Я твое дерьмо разгребал.

– Я не просил, – спокойно сказал Кауфман.

– Вот и вся дружба, – разочарованно хмыкнул Генри.

– Кауфман, ты все-таки мудак, – покачала головой Клара. – Ты помнишь, как с умным видом говорил мне всякую умную хрень, когда Генри исчез?

– Помню.

– О, даже я помню! Я вон там сидел! – Генри ткнул пальцем в стеллаж.

– Я тебе этого не прощу, – прошептала Клара.

– Мне жаль, – развел руками Кауфман. – Я надеюсь, вы поймете, что нет ситуации, в которой можно нарушить слово.

– Давай без этого. Достали твои мудрствования, – отмахнулся Генри. – Отдай мне монету, и я пойду. Нам не о чем разговаривать.

– Вообще-то есть, – возразил Кауфман. – Кто вытащил тебя из орла?

– Это не важно, – передразнивая интонации Марка, сказал Генри.

– Это очень важно, – холодно возразил Марк.

– Не могу поверить. У тебя действительно хватает наглости на такое, – негодовала Клара.

– Генри, послушай, – произнес Кауфман, – есть только одно существо, кроме меня, которое могло это сделать.

– Это хорошо, что ты себя к людям не причисляешь, – усмехнулся Генри. – Справедливо.

– И ты должен мне сказать, где он, – продолжал Марк.

– Я тебе ничего не должен, – медленно, выделяя каждое слово, возразил Генри.

– Не веди себя как ребенок! – разозлился Марк. – Если Валентайн вмешивается во что-то, то только с одной целью – добраться до хранилища!

– Да всем насрать, – вмешалась Клара. – Просто отдай монету, и мы уйдем.

Кауфман задумчиво пожевал губы, потом достал из кармана жилетки большую золотую монету. Протянул ее Генри. Тот потянулся, чтобы взять ее, но Марк схватил его за руку. Генри дернулся, но безрезультатно, Кауфман даже не шелохнулся.

– Где он? – спросил Марк.

Клара поняла, что происходит, и хотела кинуться на Кауфмана, но тут Генри взвыл от боли. Марк сдавил его руку.

– Стой, где стоишь, – спокойно сказал Кауфман девушке. – Не заставляй меня дробить его кости.

Клара буквально зашипела и отошла.

– Генри, где он? – повторил вопрос Кауфман.

– Ломай, – хрипя, кивнул Генри и тут же заорал в голос.

– Это очень больно, Генри. У тебя в кисти примерно сорок костей, если считать сесамовидные. Не заставляй меня их дробить. Я действительно не хочу этого делать, – покачал головой Кауфман.

– Пошел ты!

Марк усилил давление. Генри взвыл.

– Где он? – снова проговорил свой вопрос Кауфман.

– В Норвегии, – тяжело дыша, сказал Генри.

– Конкретнее.

– Национальный парк «Йотунхеймен». Дай карту, я покажу. Не дави!

– Показывай. – Марк достал из кармана жилетки карту, явно превышающую размеры самого кармана.

– Тут. – Генри ткнул пальцем. Потом заорал.

– Не ври мне.

– Ладно, ладно! Вот. – Генри взял с прилавка карандаш, поискал глазами точку и поставил крестик.

Кауфман отпустил его. Клара тут же рванулась к прилавку, но Генри ее остановил.

– Монета. – Марк положил на стойку золотой кругляш.

Генри опасливо взял ее левой рукой и попятился к выходу, не сводя глаз с Кауфмана.

– Какой же ты мудак, – покачала головой Клара.

– Мне жаль, – пожал плечами Марк. – Я не хотел, чтобы все было так. Но, может быть, Генри, ты ответишь мне еще на несколько вопросов?

– Не думаю.

– Тогда хотя бы выслушай их. Кто рассказал тебе о лавке? Кто надоумил тебя забраться сюда двадцать лет назад? Кто научил тебя, как ее открыть?

Генри молчал, но Кауфману достаточно было выражения его лица. Клара тоже посмотрела на него.

– Пошел ты, – скривился Генри.

– Прощай, – грустно сказал Марк.

Когда дверь закрылась, Кауфман достал трубку и закурил, задумчиво глядя перед собой.

Глава 48

Тровато медленно, выводя каждый завиток, расписался, поднял взгляд и вздрогнул. Прямо напротив него на расстоянии вытянутой руки сидел закутанный в плащ Марк.

– Дьявол! – Тровато взял себя в руки и продолжил спокойнее: – Кауфман, вы с ума сошли?

– Я думал, что вы совсем иные силы призываете в момент испуга, – ехидно хмыкнул Марк.

– Что вы делаете в моем кабинете?! – Понтифик сориентировался и решил атаковать.

– Что, Тровато, жажда власти победила? – Марк по-прежнему пристально смотрел на собеседника.

Тот невозмутимо смотрел в ответ.

– Дело не в этом.

– Брось, – поморщился Кауфман. – Всегда дело именно в этом. Во власти, деньгах, признании. Скажи лучше, что мне теперь делать?

– Принять, что есть замыслы и мотивы, которые вы понять не способны! – высокопарно бросил понтифик.

– Да что же такое? Вечно у всех какие-то высшие замыслы, – вздохнул Кауфман. – Скоро из дома нельзя будет выйти, не наступив в чей-то пахучий высший замысел. Думаю, что, если однажды появится человек, который будет его лишен, это будет настоящее чудо.

– Слова, – пожал плечами Тровато. – Я сделал то, что должно.

– Да-да, – махнул рукой Кауфман. – Еще немного серьезного выражения лица добавь. Где копье?

Тровато потянулся к ящику стола, но Марк его остановил выразительным взглядом.

– Не утруждайся, святейшество, я сам.

Кауфман встал и обошел стол, увидев тревожную кнопку. Хмыкнул и выдвинул ящик. Копье лежало ровно посередине. Марк взял его в руку, взвесил, иронично улыбнулся. Потом достал какой-то документ, пробежал глазами по тексту.

– Неужели тебя настолько увлекла новая игрушка, что ты даже не нашел времени прикрыть свою задницу? Одна подпись, и ты был бы формально чист. Стоило всего лишь расторгнуть договор.

Тровато промолчал, и Кауфман вдруг понял, что он сцепил руки в замок, чтобы скрыть дрожь.

– Ты не знал, – нахмурился Марк. – Ты не ожидал, что я приду сюда. Тровато, тебя развели, как пацана! Ладно тебя, но я-то…

Понтифик по-прежнему молчал. Кауфман положил на стол бумагу, копье и быстро пошел к балкону. Тровато расцепил руки и удивленно посмотрел на Марка.

– Вы не заберете его? – дрожащим голосом спросил он.

– Нет. Играйся. Это подделка.

* * *

Клара медленно поднялась по ступенькам, вышла в коридор.

Прошла его до конца и остановилась у большой стальной двери. Пару раз стукнула по ней костяшками пальцев, улыбнулась. Достала из-за пазухи ключ и вставила его в замочную скважину. Медленно, слушая щелчки, стала проворачивать. Замком, видимо, давно не пользовались, и ей пришлось повозиться. Наконец она толкнула дверь. Та не поддалась. Толкнула сильнее – без результата. Отошла назад, присмотрелась.

Логика подсказывала, что сейфовые двери должны открываться наружу, но никакой ручки не было. Тогда Клара вставила ключ обратно, чуть-чуть повернула и стала тянуть, используя сам ключ вместо ручки. Дверь медленно открылась. Очевидно, существовал другой, более удобный способ, но и этот вполне подходил.

Клара заглянула внутрь. Длинное неосвещенное помещение со стеллажами. В конце коридора, образованного двумя рядами стеллажей, располагался каменный постамент, на котором – Клара видела даже отсюда – стояли внушительных размеров песочные часы. Она направилась к ним, поглядывая на различные предметы на полках.

– Стой! – раздался голос Кауфмана.

Клара ругнулась и замерла.

– Да как ты понял?! – Она оценивала расстояние до часов. Метра три, не больше, буквально один рывок.

– Отойди от часов, – потребовал Кауфман.

– Я не могу. – Клара подняла руки и развернулась.

– Можешь. – В одной руке Кауфман держал арбалет.

Клара подумала, что он может промахнуться, но отбросила эту мысль. Кауфман не промахивается. Да и кто знает, что это за арбалет.

– Хорошо.

– И сними личину, – попросил Марк.

Лицо Клары стало оплывать, меняться. Через минуту на ее месте стоял Валентайн.

– Ржавеешь, – ухмыльнулся Марк. – Слишком прямолинейная схема.

– Но почти получилось, – заметил Валентайн.

– Почти, – согласился Кауфман и вздохнул. Свет бил ему в спину, и Валентайн мог видеть только силуэт. – Последнее слово?

– Мы давно всё сказали друг другу, – улыбнулся Валентайн. – Хотя… Зачем ты впутал в это паренька?

– О чем ты? – нахмурился Марк.

– Да, точно. Кубик. – Валентайн медленно опустил руку и сунул в карман. Достал кубик. – Поймаешь?

– Кидай.

Валентайн бросил кубик. Кауфман, кажется, даже не глядя поймал подачу. Постоял некоторое время молча.

– Это тебя не касается, – наконец произнес он.

– Да брось! Хотя бы сейчас ответь честно. Он приманка, да? Чтобы я заглотил наживку и потерял осторожность?

– И это тоже, – кивнул Марк.

– Цинично, – скривился Валентайн. – А зачем убить его хотел?

– Что? – удивился Марк. – Ты в своем лесу совсем с ума сошел?

– Чуть-чуть, – показав двумя пальцами, насколько именно, хмыкнул Валентайн. – Но если не ты, то кто?

– Снимай личину, – приказал Марк.

– Что?

– Ты не Валентайн. Слишком тупой.

И снова стали меняться черты лица.

– Так, значит, я просто приманка? – горько проговорил Эзра.

– Не просто, – покачал головой Марк. – Но я не могу отрицать, что и приманкой ты был.

– Я просто хочу все исправить, – пожал плечами Эзра.

– Что исправить?

– Все! Все, что не должно было случиться! Глупую череду неудач.

– Ты не сможешь, – грустно вздохнул Кауфман.

– Смогу!

– Заткнись, – почему-то повернув голову вбок, сказал Марк будто бы невидимому собеседнику.

– Что? – не понял Эзра.

– Это не тебе. Послушай, часами нельзя изменить свою жизнь.

– Как это? Тогда в чем вообще их смысл?

– Менять чужие жизни, – ответил Кауфман. – Мне жаль.

– Тебе жаль? – воскликнул Эзра. – Это тебе-то жаль?

– Да.

– Да я тут из-за тебя! Все, что случилось, из-за тебя! – закипал Эзра.

– Нет, это последствия твоих решений, – покачал головой Кауфман.

– А у меня был выбор? Это ты мне показал лавку, все эти несчастные чудеса! Неужели я мог прожить какую-то другую жизнь?! У меня, по-твоему, был хоть какой-то выбор?

– Ты мог не красть то кольцо. Вот и всё.

– Не мог! Марк, я не мог! Нельзя быть таким, как ты, понимаешь? Нельзя сидеть на огромном складе с чудесами и не делиться ими с людьми! – Эзра сам не заметил, как перешел на крик.

– Чудеса никому не помогают, Эзра.

– Помогают!

– Нет, это просто костыли для сломанных жизней. Костыли иногда делают жизнь инвалида легче, но заставляют его зависеть от них.

– Это дурацкая патетика! У меня другое мнение! Если я могу что-то сделать – я делаю, – зачем-то спорил Эзра.

– Я никогда не предлагал тебе связать судьбу с этим местом. Более того, я был против, – заметил Кауфман. – Это твой выбор.

– Если бы ты был против, ты никогда бы не притащил меня сюда!

– Может, ты и прав. – Марк снова повернул голову и что-то сказал невидимому собеседнику.

– Вся моя жизнь – расплата за твою сделку с дьяволом! Я пострадал от нее больше, чем ты! Посмотри на меня! У меня никогда не было выбора! И эта чертова идея изменить мир не моя. Даже эта идея принадлежит тебе! Меня вообще не существует!

– Так бывает, – грустно сказал Марк.

– Как так?!

– Глупые дети платят за грехи таких же глупых отцов.

– Ты мне не отец!

– Эзра, послушай. Ты просто не понимаешь…

– О да! – прервал его Эзра. – Это твоя любимая часть. Никто ничего не понимает, кроме Кауфмана.

– Послушай. Это действительно моя идея. И так получилось, что ты ею заразился. Но разве я в этом виноват? В конце концов, не такая уж плохая цель.

– Нет, ну что ты, никто не виноват, – издевательски протянул Эзра и развел руками. – Ошибочка вышла.

– Не надо сарказма.

– Не надо мне указывать! – ткнул пальцем в сторону Марка Эзра. – Хочешь поговорить о том, кто в чем виноват? Да, я спер кольцо. Да, это было глупо. Да, я заключил сделку. Но неужели из-за этого нужно было отправлять за мной головореза?

– Я никогда такого не делал, – спокойно парировал Кауфман.

– А откуда у него мой портрет? Нарисованный, кстати, тобой! Я знаю твой почерк, я видел его!

– Портрет нарисовал я, но для того, чтобы Хаукур мог найти тебя. Не было другого способа, кроме как искать лично. Подсвечник не работал.

– Я почти верю, – ухмыльнулся Эзра. – Он нашел! Да! Сначала он переломал мне ребра, а потом попытался пристрелить!

– Это моя ошибка, – кивнул Марк. – Я не понял, что он шпионит для Валентайна.

– Шпионит? Ха! Ты в курсе, что он пристрелил Валентайна?

– Пристрелил? – недоверчиво спросил Марк.

– Да! Когда он пытался защитить меня.

– Ты ошибаешься, – теперь уже твердо сказал Марк.

– Я сам сжег его тело!

– Это ни о чем не говорит, – спокойно заметил Кауфман. – Кроме одного – он хотел, чтобы ты в это верил. Даже если для этого ему пришлось пожертвовать собой.

– Даже звучит по-идиотски, – скривился Эзра.

– На первый взгляд, да. Но не забывай, что ему лет пятьсот. Он искал брешь в моей обороне и нашел тебя.

– И на радостях решил самоубиться? – усмехнулся Эзра.

– Эзра, жизнь существа, прожившего сотни лет, ничего не стоит по сравнению с победой в войне, которая ведется столько же. Это просто план. Не очень-то хитрый, если честно, хоть и хорошо разыгранный. Я не понял, что Хаукур его шпион.

– Да кто придумывает план, включающий самоубийство?! – негодующе воскликнул Эзра.

– Никто, – кивнул Марк. – Но многие планы подразумевают потерю пешки.

– Пешки? Да это твой главный враг!

– Шутишь? – усмехнулся Марк. – Меня заботит тот, кому Валентайн в подметки не годится.

– Допустим, но кто же придумал такой хитрый план?

– Кое-кто, – неопределенно сказал Кауфман и снова бросил взгляд за левое плечо.

– И в чем же суть плана, по-твоему? – все тем же саркастическим тоном поинтересовался Эзра.

– В том, чтобы ты пришел сюда, вскрыл хранилище и использовал часы. Это ведь он научил тебя менять облик, это он дал тебе ключ.

– Зачем это кому бы то ни было? Что в этом такого важного?

– Это подразумевает, что я нарушу слово. Понимаешь? – будто ребенку, втолковывал ему Кауфман.

– Ну, как всегда, дело-то, оказывается, в тебе. Кругом враги.

– Именно.

– Марк, – задумчиво сказал Эзра, – ты же хотел изменить мир. Как так получилось?

– Что получилось?

– Не юли, ты все понял. Почему вместо того, чтобы делать мир лучше, ты размениваешься на какие-то интриги, вечную борьбу? Сидишь в лавке, не выходя наружу, как вампир какой-то? – с неподдельной тоской в голосе спрашивал Эзра. – Ты просто сошел с ума. Давным-давно.

– Думаю, так бывает у всех. Ты идешь на компромисс с собой, оправдываешь средства целью, а потом одно тянет другое. Копится ком каких-то странных глупостей. И ты уже занят спасением своей задницы, а вовсе не борьбой за свою мечту. Знакомо? – Марк вздохнул, подумал, потом продолжил: – Я не могу изменить мир, понимаешь? Я застрял в вечной борьбе со своими бесами, с которыми совладать, очевидно, не способен. Я даже с собой справиться не могу, Эзра. Я сотни раз пытался. Но не могу. Для того чтобы получить иной результат, мне самому нужно измениться. Но я закостенел. Один и тот же результат, раз за разом. Я просто не могу.

– И поэтому ты решил мобилизовать паренька из приюта, – горько усмехнулся Эзра. – И говоришь, что я сам оказался в таком дерьме? Что ты тут ни при чем?

– Я не так сказал. Я имею к этому отношение. Но то, где ты оказался, – результат твоего выбора. Проблема не решается на том уровне, на котором она создается. Ты можешь вечно бежать и пытаться все исправить, но в итоге окажешься на моем месте. Ты повторяешь мой путь, чего мне бы не хотелось.

– Не повторяю я твой путь! – взбесился Эзра. – Меня достали эти сравнения! Я не ты!

– Как сказать, – вздохнул Марк. – Я бы очень этого хотел.

– Да ты вообще много чего хотел! Вот зачем ты меня вытащил из приюта?!

– Я понял, что не смогу изменить мир, – пожал плечами Кауфман. – Думал, что ты сможешь.

– Да с чего бы?!

– Не знаю. Но я и сейчас так думаю. Если кто-то может, то это ты.

– Так я приманка, план или попытка изменить мир? – борясь с желанием загибать пальцы, усмехнулся Эзра. – Что я такое-то?!

– И то, и другое, и третье, – вздохнул Марк. – И не только.

– Вот здорово, – скривился Эзра.

– Послушай. Это прозвучит странно, но я просто такой. За всю свою длинную жизнь я утвердился в определенных рамках. Понимаешь? Я не могу по-другому. Так работает мой мозг, я так устроен. Я никогда уже не смогу измениться. Неужели ты не понимаешь? Я исчерпан, Эзра. Я обречен вечно наступать на одни и те же грабли!

– О, кстати, про грабли. А сколько было таких, как я? Валентайн ведь тоже был твоим учеником, да? Эксперимент номер сто пятьдесят? Я закончу так же, как он?

– Ты закончишь так, как решишь закончить, – даже не восприняв вопрос всерьез, отмахнулся Кауфман.

– Ой, оставь это для тренеров личностного роста. – Эзра помолчал. Потом спросил разочарованно: – Неужели ты выстрелишь?

– Да. Я дал слово. Ты бы на моем месте…

– Я не на твоем месте! – прокричал Эзра.

– Нами всегда будет управлять то, что мы отрицаем, и то, что мы не осознаём, – грустно произнес Марк.

Эзра развернулся и уверенно шагнул к часам. Щелкнул арбалет.

Что-то полыхнуло невыносимо ярким белым светом.

Эзра с удивлением понял, что не ранен, но что-то жжется под кофтой. Он сунул руку под одежду и нащупал амулет. Ту самую безделушку для доверчивых туристов, которую Генри когда-то давно привез ему из Южной Америки. Амулет рассыпался под пальцами правой руки.

Все еще ослепленный, Эзра на ощупь нашел постамент, а потом и часы. Левой рукой он схватил их и поднял. Не зная, как именно ими пользоваться, перевернул.

Мир наполнился звуками. Ни один из них нельзя было вычленить из общего потока. Вокруг что-то мелькало, вращалось. Эзра присмотрелся и различил знакомое лицо. Повернул часы набок, вращение остановилось. Он понял, как пользоваться часами, и улыбнулся. Посмотрел на руку: на кисти появилось черное пятно.

Эзра снова перевернул часы, отматывая время. Посмотрел на кисть. Пятно, кажется, увеличилось. Наконец он нашел нужный момент и остановил поток.

Эзра смотрел на себя в тот самый момент, когда украл кольцо. Он улыбнулся, а потом изо всех сил зажмурился, вдруг осознав, что не может повлиять на ситуацию. Он может смотреть на себя, но изменить этот момент не может. Из-под век все-таки пробились слезы. Эзра долго стоял, чувствуя, как слезы бегут по щекам, и не зная, что делать дальше.

Наконец он горько усмехнулся и стал отматывать время дальше. До тех пор, пока не очутился в приюте. Он посмотрел на знакомые койки и на самого себя, мечущегося в лихорадке. На соседней кровати лежал Фрэнк. Переросток, постоянно издевавшийся над ним. Эзра улыбнулся. Даже эти воспоминания казались такими сладкими и родными. Потом он перевел взгляд вправо. Вдоль коек шел Марк, за ним семенила мисс Хильдшер.

– Этому, этой, этой, этому. – Как и предполагал Эзра, Кауфман просто указывал пальцем через одного. Он не выбирал, кому дать лекарство.

– Этому. – Марк указал на маленького Эзру.

Тот вдруг очнулся и, явно ничего не понимая, уставился на Марка. Марк с интересом посмотрел на него.

– Отдайте, пожалуйста, лекарство Фрэнку, – пролепетал Эзра, указав на соседнюю койку.

– Почему? – усмехнулся Марк.

– Я лежу на его койке, он должен был быть на моем месте.

Взрослый Эзра улыбнулся и вдруг отчетливо вспомнил, что тем вечером Фрэнк сломал свою кровать и лег спать на соседнюю. То есть беспардонно занял место Эзры.

– Мисс Хильдшер, как его зовут? – спросил Марк, глядя на провалившегося в сон мальчика.

– Эзра, – ответила воспитательница и заискивающе посмотрела на Кауфмана. – А что?

– Я бы хотел его усыновить.

– Я думаю, что он будет очень рад!

– Очень сомневаюсь. – Марк задумчиво посмотрел на мечущегося в лихорадке паренька. – А его порцию лекарства отдайте его соседу.

– Почему? – удивилась мисс Хильдшер.

– Он сам попросил.

Кауфман пошел дальше. Эзра еще раз прокрутил эту сцену, потом еще. Посмотрел на руку. Пятно действительно выросло. Он задумчиво прикусил губу и решительно повернул часы, сместив внимание на Кауфмана.

Перед ним замелькал бешеный поток картинок, иногда он умудрялся что-то выхватить. Вот Кауфман поднимает русских солдат в атаку в Первой мировой, вот он отступает от Москвы в армии Наполеона, Столетняя война, испанский театр, двор английского герцога, отряд Кортеса, дуэль на мосту, драккар викингов, император Константин и наконец то, что он искал.

Эзра остановил поток. Посмотрел на Кауфмана, сидящего под деревом в каком-то нервном состоянии. Эзра шагнул вперед и оказался рядом с ним.

– Кто вы?! – Кауфман вскочил с места. Очевидно, для него Эзра вышел буквально из воздуха. Он рассматривал странного незнакомца, особенно одежду.

– Давно мечтал сделать это, – хмыкнул Эзра и ударил Кауфмана в переносицу. Марк оказался не слишком подготовленным бойцом и, пропустив первый же удар, повалился на землю и схватился за лицо. Эзра припомнил уроки латыни: – Проваливай отсюда!

Кауфман, все еще держась за лицо, встал и поспешил исполнить приказ. Эзра хмыкнул и сел под дерево. Осмотрел себя. Закрыл глаза, пошептал что-то и снова осмотрел себя. Теперь он выглядел в точности как Марк. Даже одежда его изменилась. И если все было сделано правильно, то и языковой барьер проблемой не станет.

Он просидел не меньше часа, прежде чем к нему подошел высокий мужчина в одежде священника.

– Нами всегда будет управлять то, что мы отрицаем или не осознаем, – протянул Эзра, наконец-то действительно задумавшись над этой фразой.

– Что? – не понял священник.

– Не берите в голову, – отмахнулся Эзра. – Вы бы замаскировались, что ли… А то прямо-таки в парадной форме…

– Наш уговор в силе? – уточнил мужчина, все меньше понимая, что происходит.

– Если плата не изменилась, – фыркнул Эзра.

– Серебро. – Мужчина достал кошель из складок одежды.

– Прекрасно, – улыбнулся Эзра.

– Какой знак ты нам подашь?

– Я его поцелую.

Глава 49

Эзра зевнул, потянулся и посмотрел на внимательно слушающего паренька. Тот, кажется, даже не моргал, настолько его захватила история.

– Рот закрой, муха залетит, – улыбнулся Эзра.

Паренек послушно захлопнул рот и тоже потянулся, едва не задев стоящую на полке фигурку жабы. Устало потер шею и глаза.

– Я так и не понял, – пробубнил он. – А кто стоял у Марка за плечом?

Эзра внимательно посмотрел куда-то за спину мальчику и хмыкнул. Потом его взгляд наткнулся на часы, и он невольно вскинул брови.

– Не важно. Пора спать.

– А что за серебро? А за что? А зачем ты занял место Марка? Ты тоже стал бессмертным? Это круто – быть бессмертным? А тебя тоже донимает дьявол? – взорвался вопросами паренек.

– Все вопросы завтра! – прервал поток Эзра, набивая трубку. – Закрывай лавку – и спать!

Часть 2

Глава 1

Марина неуверенно толкнула дверь и услышала звон колокольчика почти одновременно с каким-то щелчком. Девушка потопала, чтобы стрясти снег, и вошла в магазин, тут же встретившись взглядом с продавцом, который сидел за отполированным прилавком. Симпатичный мужчина лет тридцати с темными кругами под глазами посмотрел на нее, потом куда-то поверх ее головы и хмыкнул.

– Добрый день.

– Здравствуйте.

– Здесь нет того, что вы ищете. – Мужчина взял ручку и принялся что-то писать.

– Эм… – Марина опешила. – С чего вы так решили?

Мужчина нехотя оторвался от записей и снова посмотрел на нее.

– Допустим, я ошибаюсь. Что же вас интересует? – каким-то елейным голосом поинтересовался продавец.

– Ну… Я пока не знаю, но…

– Вот именно этого тут и нет, – фыркнул мужчина.

– Я вас чем-то обидела? – Марина сумела задать этот вопрос угрожающе.

– Пока нет.

– Тогда вы не против, если я посмотрю, что у вас есть, и решу, что мне нужно?

– Против, – пожал плечами мужчина. – Это не ларек с китайскими сувенирами. Скажите, что вам нужно, а я скажу, сколько это стоит.

Марина фыркнула, собралась было выйти, но тут ее взгляд зацепился за статуэтку жабы на полке.

– Вот! – девушка ткнула пальцем. – Мне нужно это!

– Очевидно, нет, – проследив направление, мотнул головой продавец. – Поверьте.

– Не надо решать за меня, что мне нужно! Это магазин или что?! – закипела Марина.

– Ладно. – Мужчина поднял руки, призывая к спокойствию. – Хорошо. Давайте начнем сначала.

– Как мой бывший прям, – фыркнула Марина.

– И я даже знаю, почему он стал бывшим, – вернул шпильку продавец. – Но не будем об этом. Что вы ищете?

Марина окинула взглядом тесное помещение, уставленное стеллажами со всякой всячиной.

– Подарок на Новый год.

– В антикварном магазине? – хмыкнул продавец.

– Почему бы и нет? – пожала плечами Марина. – Тут всякое…

– Вы хотели бы подарить кому-то всякое? – настолько серьезно, что очевидно с издевкой спросил мужчина. – Тогда вы пришли по адресу! Лучшее всякое только у нас.

– Да что вы ко мне пристали?! Я не знаю, что конкретно хочу подарить!

– А кому подарок?

– Мужу.

– Подарите ему «роллс-ройс». Это уж лучше, чем просто всякое.

– Так себе у вас шуточки, – скривилась Марина.

– То есть вы не знаете, чего хотите, но машина не подходит? – издевательски хмыкнул продавец. – Сдается мне, если вы не знаете, чего хотите, то ничего и не подойдет. И поэтому мы возвращаемся к началу. Тут нет того, что вы ищете.

– Тогда дайте мне жабу! – разозлилась Марина. – Если я не знаю, чего хочу, то подойдет что угодно, не так ли?!

– Вау! – Мужчина почесал подбородок и как-то по-новому посмотрел на нее. – Предлагаю снова начать сначала, я же не знал, что вы философ.

– Жабу! – прошипела Марина.

– Ладно, шестьсот долларов, – пожал плечами продавец.

– Вы что – сын Стерлигова?!

– Кто? – удивился мужчина.

– Не может оно стоить столько! И почему в долларах вообще?!

Мужчина снова глянул куда-то поверх ее головы, на секунду задумался.

– Ладно. Давайте просто подберем подарок, и вы перестанете делать мне больно, – махнул он рукой. – Но что-то кроме жабы. Я вас прошу! Что бы порадовало вашего мужа?

– Хм… Ну, он деловой человек… Наверное, что-то связанное с бизнесом… – предположила Марина.

– То есть вы предлагаете подарить галернику новое весло? – хмыкнул продавец, не удержавшись.

– У вас есть идея получше?!

– Спокойно. Я не спросил, чем он занимается, я спросил, что его порадует.

– Ну… Он мужчина серьезный, что-нибудь, что подчеркнет статус, или…

– Слава богу, он не священник, – хмуро заключил продавец.

– Почему?

– Следуя вашей логике, ему стоило бы подарить вериги.

– Предложите что-то получше! – вызверилась Марина. – Хватит меня терроризировать!

– Это ваш муж, – пожал плечами продавец. – Делайте что хотите. Минуту назад вы вообще хотели ему жабу подарить. Но и на нее денег пожалели.

Настала тишина. Марина переминалась с ноги на ногу. Мужчина невозмутимо смотрел на нее.

– Ладно, хорошо! – сдалась девушка. – Что вы предлагаете?

– Ответьте на мой вопрос: что его радует?

– Не знаю. Ничего. Он вообще вечно недоволен!

– И как вы оказались замужем за этим человеком?

– О, хватит! Так было не всегда!

– То есть до свадьбы его что-то радовало?

– Да!

– А потом перестало? – рассматривая свои ногти, уточнил мужчина.

– Да! – злилась Марина.

– А потом раз – и все?

– Да!

– А раньше нормально было, да?

– Да-да-да!!! Еще сто раз спросите! Да, мой брак не в лучшем состоянии!

– Не брак, – пожал плечами мужчина. – Брак – это не отдельная сущность.

– Это вы к чему? – уже спокойно спросила женщина.

– Наверное, он уже не тот, каким был прежде. Он огрубел и больше вас не любит! – трагично дрожащим голосом протянул продавец.

– Что за… хрень из женских романов? – удивилась Марина.

– О, ну то есть дело не в нем? – хмыкнул мужчина.

– Ну… Не знаю, но… На что это вы намекаете?

– Когда последний раз вы видели его счастливым? – внезапно переменившись, спросил продавец.

– Во время отпуска два года назад. Мы ездили в Исландию. Я тогда… Это было чудесно.

– А до того?

– Медовый месяц.

– А до?

– Ну свадьба. Наверняка что-то еще было, но это первое, что приходит в голову.

– А вы были счастливы?

– Конечно.

– Вау! – вдруг фыркнул продавец и снова взялся за ручку. – Хотите подарить ему что-то действительно стóящее – будьте счастливы. Или даже так: сначала будьте счастливы, а потом дарите что-то. Плевать что. Только не делайте мне мозги. И ему. И никому.

Марина закатила глаза и развернулась на месте. Взялась за ручку двери, потом вдруг повернулась и подошла вплотную к стойке.

– Ладно, умник! Дай мне что-нибудь для счастья!

Продавец оторвался от записей и посмотрел на Марину. Задумчиво пожевал губами.

– Я не знаю, что может сделать вас счастливой. Но…

– Путешествие, например! – с упреком ответила Марина. – Что может быть лучше?

– Это антикварный магазин, – развел руками продавец, – а не турагентство.

– Я заметила. – Марина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. – И если бы у меня были деньги на путешествие, я бы не сюда пришла!

Она решительно шагнула к выходу. Но ее остановил продавец.

– Послушайте! Вы не сможете сделать кого-то счастливым, если сами несчастны. И никакой подарок радости не принесет. Не перебивайте! – Мужчина поднял руку, упреждая реплику Марины. – В общем-то, и счастливый человек совсем не обязательно может кого-то осчастливить. Но его это хотя бы не волнует. Вы готовы к тому, что, когда откроете эту дверь, за ней окажется не Москва, а, допустим, Чили?

– Господи! – Марина страдальчески усмехнулась.

– Я не буду спрашивать дважды, – вполне серьезно заметил продавец.

Марина вдруг поняла, что он не шутит. Совсем.

– Постойте, но Андрей же там… И мы не планировали, расходы и… Как же…

– Да или нет?

– Но что он скажет? Как я ему объясню? Это же…

– Приключение, – хмыкнул продавец. – Где бы вы хотели побывать?

– В Бразилии, – сказала Марина до того, как успела подумать.

Мужчина протянул руку куда-то под прилавок, что-то нажал. Марина снова услышала щелчок, точно такой же, как и при входе.

– С Новым годом! – буркнул продавец и снова принялся что-то писать. – Приятного путешествия.

Марина недоверчиво открыла дверь, но, вопреки ожиданиям, московской слякоти за ней не обнаружила.

– И не забудьте позвонить мужу и сказать, где вы, – посоветовал закрывающейся двери продавец.

Глава 2

– Женился бы ты, Сид. – Эзра покачал головой, продолжая отсчитывать деньги.

– Я, как и ты, хефе, люблю только себя и свою работу. – Собеседник задумчиво почесал щетину. – На женщин места не осталось.

– Я не люблю ни себя, ни свою работу. – Эзра положил на стол стопку купюр.

– Тогда почему не женился? Все задатки семьянина налицо. – Сид хихикнул и принялся обстоятельно пересчитывать деньги.

– Я люблю одиночество.

– Чушь. Никто его не любит.

– Потому что никто не знает, чтó это на самом деле, – пожал плечами Эзра и раскрыл огромный гроссбух.

– И что же? – Сид даже отвлекся от пересчета. – Просвети!

– Одиночество – это возможность побыть наедине с единственным в мире человеком, которому ты ничего не должен.

– Знаешь, я думаю, ты сумасшедший, хефе. – Сид растянул губы в жуткой улыбке, буквально светящейся белым на фоне темной щетины. Очевидно, этой улыбкой можно было убивать.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Оба посмотрели на надпись. Солт-Лейк-Сити.

В лавку вошел высокий мужчина с окладистой бородой. Эзра осмотрел его с головы до ног. Шляпа, рубашка, подтяжки, брюки. Сид, видимо, тоже сделал вывод о том, кто именно оказался на пороге, и брезгливо скривился. Собирался даже сплюнуть, но наткнулся на пристальный ледяной взгляд Эзры и невольно громко сглотнул.

– Вы Эзра? – спросил гость.

– К сожалению, да.

– Мне сказали, что вы можете все.

– Именно поэтому я сижу тут, – кивнул Эзра. – Ведь это лучшее применение всемогущества.

Сид хмыкнул и вернулся к пересчитыванию денег.

– Меня предупреждали, что вы будете отпираться, – посетитель погладил бороду.

– Что вам нужно? – вздохнул Эзра.

– Я хочу поговорить с Богом.

Сид сбился со счета и посмотрел на посетителя. Эзра невозмутимо пожал плечами.

– Это можно.

– Действительно? – удивился гость.

– Конечно, но это не ко мне, а к этому джентльмену.

Эзра указал на Сида, тот непонимающе нахмурился.

– Что?

– Ты же убийца. Сколько возьмешь за нашего посетителя?

Сид ощерился своей фирменной улыбкой.

– За этого денег не возьму. Этот мне понравился.

На мормона, впрочем, этот спектакль никакого эффекта не произвел.

– Я серьезно. Я хочу говорить с Богом.

– Я тоже, – пожал плечами Эзра. – Но если вы не смогли, то мне тем более не светит.

– Я хочу говорить с Богом, – повторил повелительным тоном посетитель.

– Я вам не запрещаю, – фыркнул Эзра.

– Я хочу…

– Хватит. Я никак не могу помочь вам с этим. Могу помочь с просьбой, которую вы намеревались адресовать Ему.

– Я ничего не хочу просить, – мотнул головой мормон.

– Тогда позвольте узнать, о чем вы собрались побеседовать? – хмыкнул Эзра.

– Я хочу объяснений.

Сид присвистнул. Мормон на него даже не посмотрел.

– А с чего Он должен вам что-то объяснять? – оторопел Эзра.

– Он отнял у меня все, – прежним невозмутимым тоном ответил посетитель. – Несмотря на то, что я всегда был верен ему.

– А с чего это ты, амиго, так решил? – фыркнул Сид.

Мормон наконец будто бы заметил его. Медленно осмотрел с головы до ног и мотнул головой.

– Тридцать лет бед и несчастий – вполне убедительный аргумент.

– Да хрен, – пожал плечами Сид. – Не аргумент вообще.

– Мои жены и дети умирали один за другим, мой дом трижды сгорел, я сам болел без надежды выжить – и все это несмотря на то, что вел праведную жизнь!

«Если бы у него был посох, он бы им грянул о пол», – подумал Эзра.

– А в чем претензия-то? Конкретно? – На Сида грозный тон, очевидно, не действовал.

– Он оставил меня! И не внял мольбам! – Мормон раздухарился не на шутку.

– И о чем же ты молил, амиго? – Сид достал откуда-то яблоко, потер о рукав и сочно им хрустнул.

Гость нахмурился, очевидно, думая, стоит ли продолжать этот бессмысленный разговор. Но, видимо, не нашел в себе сил его остановить.

– О покое, счастье, мужестве и милосердии. О чем еще?

– Ну, тогда можешь успокоиться, твой бог милосердно прибрал к себе твою несчастную семью. Думаю, там они счастливы. Да и для мужества теперь простор открылся, – фыркнул Сид. – Чем ты недоволен?

Мормон даже моргнул от удивления и гнева.

– Что ты несешь, бродяга?! Они все мертвы!

– Ну они же в лучшем мире, да? Весьма милосердно, как по мне, избавить их от этого мира. – Сид обвел рукой лавку. – Ничего хорошего тут особо-то и нет. А тебя оставил, чтобы ты мужественно варился в этом всём. А как ты себе представлял это? Дай мне мужества, чтобы я сидел на лавке перед домом и ни хрена не делал?

– Что… Я… – Мормон как-то незримо рассыпался. Какой-то его стержень ломался.

– Это работает не так, амиго. Хочешь мужества? Получаешь возможность его проявить. Хочешь счастья? Получаешь возможность быть счастливым вопреки всему. Покой? Нет проблемы покоиться в болоте, но вот в центре бури – другое дело. – Сид огляделся в поисках урны, потом сунул огрызок в рот и мгновенно прожевал. – Еще какие-то объяснения нужны?

– Нет, но…

– Ну и иди тогда отсюда, амиго, не отвлекай уважаемого человека, – Сид указал на крепко задумавшегося Эзру, – от действительно важных дел. Давай, выметайся, или я отправлю тебя на личную аудиенцию прямо сейчас, и тебе это очень не понравится.

Мормон ошалело смотрел на Сида. Потом сделал шаг назад, уперся спиной в дверь, лихорадочно нашарил ручку и так же спиной вперед вышел.

– Что это было? – нарушил тишину Эзра.

– Что? – не понял Сид.

– Что за теологический наезд?

– Я даже слова такого не знаю, – пожал плечами убийца. – Но точно уверен в одном: мы всегда получаем не то, чего заслуживаем, а то, чего на самом деле хотим. К сожалению.

– И чего же он, по-твоему, заслуживает? – с любопытством глядя на собеседника, спросил Эзра.

– Этот гринго? Не мне судить. – Сид положил на стол стопку купюр. – Я пересчитал, десятки не хватает.

Глава 3

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра отложил ручку и посмотрел на надпись. Сан-Хуан.

В лавку вошел Сид, как всегда небритый и одетый в черное. Медленно, зловеще улыбнулся. Эзре показалось, что улыбка эта выходит за пределы лица.

– Проблемы, хефе?

– Не без того. Но об этом – когда соберутся все остальные.

– Почему не сейчас? – Сид подвинул стул и оседлал его.

Эзра задумчиво посмотрел на гостя. Очевидно, он не случайно явился раньше остальных, рассчитывал получить информацию первым.

– Не сейчас, – повторил Эзра.

– Ты мне не доверяешь?

– Нет, – ни на секунду не задумавшись, ответил хозяин лавки и пристально посмотрел в глаза Сиду.

Тот пожал плечами и отвел взгляд.

– Тогда подождем.

Эзра продолжил писать в гроссбухе. Сид стал насвистывать какую-то мелодию и рассматривать свои ногти.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Мужчины посмотрели на надпись. Женева.

В лавку вошел высокий, аккуратно стриженный мужчина в непримечательном деловом костюме. Сид заметил, как скривился Эзра: очевидно, хозяин лавки ждал кого-то другого, а перспектива общаться с неожиданным клиентом его совсем не радовала.

– Я сегодня не принимаю посетителей.

– Господин Кауфман? – уточнил гость.

Сид уловил, что на секунду лицо Эзры как-то изменилось, но не уловил, что именно за эмоция проскользнула.

– Да, но я повторяю, я сегодня не принимаю.

– Я по рекомендации, меня зовут Йохан. – Мужчина подошел к прилавку и положил на него визитку.

– Это все меняет, конечно. – Эзра не взял визитку, а медленно, как-то брезгливо опустил на нее взгляд. – Для вас мой магазин закрыт навсегда.

– Я не займу много вашего времени, – не отступал посетитель.

– Вообще не займете, – уверенно кивнул Эзра и вернулся к гроссбуху.

– Мне нужно найти крысу.

Хозяин лавки отложил ручку и с интересом посмотрел на гостя. Задумчиво побарабанил пальцами по прилавку, потом перевел взгляд на Сида. Тот по-прежнему рассматривал свои ногти, не проявляя никакого интереса к происходящему.

– Ладно, расскажите подробнее. – Эзра откинулся в кресле и сложил пальцы домиком.

– Промышленный шпионаж, ничего нового, – пожал плечами Йохан и поморщился, будто этот жест причинил ему боль. – Я знаю, что кто-то сливает данные наших исследований конкурентам, но не могу понять, кто именно.

– И чего вы хотите?

– Чтобы вы помогли мне найти крысу, что же еще?

Сид презрительно прыснул. Йохан никак не отреагировал.

– У кого есть доступ к данным? – спросил Эзра.

– У меня, моего партнера и руководителя лаборатории.

– Ну и что еще вам нужно? – удивился Эзра. – Не такой уж большой список подозреваемых.

– И у партнера, и у директора лаборатории железное алиби.

– Значит, крыса – вы. – Эзра пожал плечами. – Дело раскрыто?

Сид снова прыснул и, очевидно, еле сдержался от накатившего приступа хохота.

– Смешно, – скривился Йохан. – Но это не так. И моя репутация под угрозой, как вы понимаете.

– Так вы хотите восстановить репутацию или найти крысу? – уточнил Эзра.

– И то и другое.

– И можно без хлеба?

– Что, простите? – не понял шутки гость.

– Не берите в голову, – отмахнулся Эзра и посмотрел на Сида. Тот снова растянулся в улыбке. – Думаю, у меня есть кое-что, что может вам помочь. Но должен предупредить – это весьма радикальный способ.

– Насколько?

– Абсолютно. Шпион, возможно, умрет. В любом случае пострадает. – Эзра продолжал рассматривать Сида.

Тот задумчиво чесал щетину.

– Боюсь, это слишком радикально, – протянул гость.

– Дело ваше. Видимо, не так уж высоки ставки.

Йохан тяжело вздохнул, потер лицо и положил руки на прилавок. Эзра спокойно ждал, Сид ерзал на стуле.

– Вы можете подробнее объяснить, что произойдет? – спросил посетитель.

– Вы же знаете, чем я занимаюсь? – уточнил Эзра.

– Как мне сказали, вы торгуете разными… волшебными… штуками.

– Примерно, – кивнул хозяин лавки. – Мы пригласим вашего партнера, руководителя лаборатории и с помощью волшебной штуки, – последние два слова Эзра произнес с усмешкой, – заставим крысу признаться.

– Это больно? – гость сглотнул.

– Очень. Но только для шпиона. Смертельно больно, я бы сказал. Болеть будет каждый нерв в теле, и боль эта будет нарастать до тех пор, пока крыса не признается.

Посетитель задумался. Эзра снова посмотрел на Сида. Тот уже не улыбался.

– Хорошо, – решился наконец гость. – Когда мы можем провести эту… процедуру?

Эзра посмотрел на часы. Подумал.

– Либо в ближайшие полчаса, либо завтра.

– Мы успеем, – решительно кивнул гость. – Офис почти напротив.

– Хорошо.

Эзра встал и пошел в подсобку. Гость немного растерялся, помялся, но вскоре вышел из магазина.

– Хефе, ты же развел его, да?! Чтобы сузить круг подозреваемых?! – громко, чтобы было слышно в подсобке, спросил Сид.

– Нет.

– У тебя действительно есть штука, которая покажет, кто из них шпион?

Эзра вышел из подсобки с огромным кальяном.

– Именно.

– Вы что, курить будете? – хмыкнул Сид.

– Ты никогда не думал написать книгу? – вдруг спросил Эзра.

– Нет, – удивился Сид. – О чем вообще я могу написать?

– О тупых вопросах, – фыркнул Эзра и поставил кальян посреди лавки.

– И как это работает? – указав кивком на артефакт, невозмутимо спросил Сид.

– Вокруг сядут все подозреваемые, зададут один и тот же вопрос и станут курить. Вскоре шпион почувствует, как в горле першит, потом станет жечь легкие, потом будет покалывать в руках и ногах. Но это еще можно терпеть, дальше станет хуже. Мышцы станут гореть огнем, в позвоночник будто бы вонзят иглу. В глазах померкнет от боли. Череп сдавит хуже, чем в тисках.

Эзра замолк. Сид с едва уловимым страхом смотрел на кальян.

– А потом?

– Не знаю, сдержаться дольше я не смог, – пожал плечами Эзра. – Все начинают говорить, рано или поздно. Только тогда боль отпускает.

Сид с нескрываемым ужасом уставился на хозяина лавки. Эзра спокойно подготавливал табак.

– Хефе, – неуверенно начал Сид.

– Да?

– А наше общее собрание как-то связано… Ну с этим, допросом.

– Может быть, – продолжая возиться с табаком, ответил Эзра.

– Кто-то из ребят нарушил правила?

– Да.

– И что он сделал?

– Пользовался запрещенным артефактом. – Эзра будто бы совсем не смотрел на Сида.

– Печально. – Сид сокрушенно вздохнул.

Эзра, задрав брови, посмотрел на него, но не дождался никакой реакции и отвернулся.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра и Сид посмотрели на надпись. Токио.

В лавку один за другим вошли два человека. Близнецы Абэ, в очередной раз сменившие прическу и цвет волос. Оба слегка поклонились Эзре.

– Проходите наверх, я сейчас занят, – отмахнулся тот.

Близнецы обогнули стойку и почти бесшумно пошли по лестнице.

– Как ты думаешь, сколько времени они тратят на укладку? – ухмыльнулся Сид.

– Не больше, чем ты на бессмысленные вопросы.

Эзра закончил приготовления и полюбовался на результат.

Снова звякнул колокольчик. На этот раз в лавку вернулся давешний посетитель вместе со своим партнером и руководителем лаборатории, если судить по халату. Последний имел вид весьма недовольный и даже раздраженный.

– Господин Кауфман, мы можем приступать?

– Да.

– Это Герберт и…

– Не важно. – Хозяин перебил Йохана, намеревавшегося представить своих товарищей. – Мне, в общем-то, все равно, как вас всех зовут. Вы объяснили суть процедуры своим товарищам?

Все трое кивнули. Руководитель лаборатории умудрился и это сделать раздраженно.

– Понимаете ли вы, что это может завершиться смертью одного из вас? – снова уточнил Эзра.

– Да, – хором ответили все трое.

Сид хмыкнул и оскалился, чем вызвал смущение у всех присутствующих, кроме Эзры.

– Кто-нибудь сомневается в действенности моего метода?

Как ни странно, ни один из пришедших не ответил утвердительно.

– Значит, крысы среди вас нет, – хмыкнул Эзра. – Вы же не идиоты, чтобы добровольно класть голову на плаху.

– Но только мы имеем доступ к данным, – возразил мужчина в халате.

– Либо это не так, либо…

– Либо утечки нет, – снова улыбнулся Сид.

Повисла тишина.

– В этом есть логика, – кивнул Эзра. – Откуда вы знаете, что среди вас шпион?

– Йохан сказал, – таким тоном, будто это все объясняет, ответил руководитель лаборатории.

Все уставились на Йохана.

– Мне об этом сказал мой осведомитель, – неохотно признался тот.

– Он врет, – пожал плечами Эзра.

– Зачем? – сиплым голосом поинтересовался молчавший до этого момента партнер Йохана.

– Чтобы вы не доверяли друг другу и тратили ресурсы на усиление безопасности. Он просто двойной агент.

– Вас развели, амигос. – Сид усмехнулся и достал откуда-то яблоко. – Как детишек.

Все трое гостей задумчиво хмурились.

– Если не верите этому выводу, можем провести процедуру, – предложил Эзра. – Мне не жалко.

– Нет, все логично, – кивнул Йохан. – Теперь я вспоминаю некоторые странности в поведении осведомителя.

– Шестьсот долларов. – Эзра взял ручку и стал что-то писать в гроссбухе. Потом вдруг замер и уставился на Сида.

– Вы принимаете карточки? – спросил Йохан.

– Что? – Эзра растерянно посмотрел на него. – Нет, наличными. Сид, отмени общий сбор, быстро. И скажи всем, чтобы были настороже. Близнецов отправь обратно.

Вроде бы расслабленный, спокойно жующий яблоко мужчина мгновенно среагировал. Сунул огрызок в рот и исчез в подсобке.

– Благодарю вас… – начал было Йохан, но Эзра его перебил:

– Платите и выметайтесь, это в ваших же интересах.

Что-то в тоне хозяина лавки не позволило гостю перечить. Он буркнул что-то и поспешил убраться вместе с коллегами.

Эзра откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы, глядя в потолок. Вернулся Сид.

– Готово, хефе, – доложил он. – Что-то не так?

– Что-то не так, – подтвердил Эзра. – Но я не знаю что.

– Есть идеи?

– Кто-то хотел, чтобы я не доверял вам и собрал тут для допроса.

– Хефе, – вздохнул Сид, – это не совсем так. Я воспользовался артефактом из списка. Но у меня не было другого выбора.

– Я знаю. Выбор есть всегда, но об этом поговорим позже, – спокойно кивнул Эзра, по-прежнему глядя в потолок. – Для этого мне не нужно собирать вас всех.

– Тогда зачем общий сбор? – удивился Сид.

– Я узнал об этом из третьих рук и собирался устроить вам разнос. Чтобы вы впредь были аккуратнее. Но меня не покидает ощущение, что этот сбор был кому-то нужен.

– Хефе, это паранойя, – покачал головой Сид.

Звякнул колокольчик над дверью, но табличка не щелкнула. Эзра и Сид уставились на вошедшего из непроглядной ночи мужчину в аккуратных очках и костюме.

– Господа, рад вас видеть, – улыбнулся он.

– Гуд, – скривился Эзра. – Кто же еще?

Сид удивленно посмотрел на Эзру, потом пошарил взглядом по помещению.

– Хефе? Вы в порядке?

– Что тебе нужно? Зачем это все? – Эзра проигнорировал Сида.

– С кем вы говорите? – Сид снова осмотрелся, но снова не получил ответа.

– О, дело не во мне. Ты же не думаешь, что я настолько примитивен? Схема в два хода? Фу! – изображая обиду, возмутился Гуд.

Эзра задумался, потом тяжело вздохнул.

– Сид, свяжись с близнецами. Сейчас же.

– Разумная мысль, – кивнул Гуд и облокотился о прилавок. – Я пришел, чтобы сказать, что не имею к этому отношения. Да, мы не друзья, и да, я отправлю тебя в ад, но не сейчас. И более того, я не буду участвовать в этом конфликте, развлекайтесь сами.

– Сделаю вид, что поверил, – холодно ответил Эзра.

– Сделаю вид, что мне не плевать, – пожал плечами Гуд. – Но я тебя предупредил.

На первый этаж вернулся Сид.

– Хефе, с близнецами все в порядке, но…

– Но кто-то обчистил их схрон, пока они были тут. Вынесли все артефакты, – закончил за него Эзра. – Выясни, кто это сделал. Но аккуратно.

– Хорошо. – Сид растянулся в своей зловещей улыбке. – И что с ними сделать?

– Ничего, просто выясни. – Эзра протянул руку под прилавок и щелкнул каким-то тумблером.

Сид кивнул и молча вышел в Токио.

Повисла тяжелая тишина. Гуд побарабанил пальцами по прилавку и хихикнул.

– Знаешь, с Марком было веселее. Он с годами становился только умнее. Можно сказать, затачивался. Его ум превращался в рапиру, все более смертоносную. А ты… Ну… Скорее палица.

– Палицей тоже можно убить, – фыркнул Эзра.

Глава 4

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. До этого момента Эзра был уверен, что занят серьезными размышлениями, но теперь вдруг осознал, что последняя мысль, которую он помнил, была связана с крикетом и кенгуру. Он досадливо вздохнул и посмотрел на табличку. Эдинбург.

В лавку вошла высокая красивая женщина в скромном, но неуловимо стильном платье. Эзра попытался определить ее возраст и, конечно, не смог.

– Добрый день, – хорошо поставленным голосом поздоровалась женщина.

– Здравствуйте.

– Меня зовут Лиусэйдх Локхарт.

– Психотерапевт дальше по улице. – Эзра указал направление рукой.

– Психотерапевт? – Женщина явно натренированным движением подняла одну бровь в знак удивления. Ни один другой мускул на ее лице даже не шевельнулся.

– О, прошу прощения. Просто, судя по вашему имени, вас совсем не любили родители, и я подумал… ну вы понимаете, что из-за этого у вас проблемы с мимикой, и… – Эзра паясничал, но продолжал изучать посетительницу. Та оставалась невозмутимой. – В общем, извините.

– Пустяки. – Посетительница продемонстрировала немного натужную, формальную улыбку. – Меня предупреждали, что господин Кауфман – весьма эксцентричная, своеобразная, но тем не менее проницательная персона.

– Возможно, вам не соврали.

– Не могли бы вы позвать его? – уточнила дама.

Эзра широко улыбнулся, действительно получив удовольствие от этой шпильки.

– Боюсь, что это я.

– Ох, простите, как неловко получилось, – без намека на раскаяние в голосе извинилась Лиусэйдх.

– Ну что же, мисс…

– Миссис, – поправила женщина.

– Миссис Локхарт. Чем могу помочь?

В этот момент снова звякнул колокольчик и щелкнула табличка. Эзра посмотрел на надпись. Токио.

В лавку вошел хмурый Сид. Он встретился глазами с хозяином лавки и едва заметно отрицательно мотнул головой.

– Сеньорита! – Сид сделал вид, что приподнимает несуществующую шляпу, и прошел к окну, где устало сел на стул, достал яблоко и, полуприкрыв глаза, захрустел им.

– Итак, миссис Локхарт? – Эзра снова посмотрел на посетительницу.

Та неуловимо быстрым движением стрельнула глазами в сторону Сида.

– Мы могли бы поговорить наедине?

– Мы и так наедине, – пожал плечами Эзра.

Миссис Локхарт невольно посмотрела на Сида, но увидела лишь пустой стул. На секунду на ее лице проступило-таки удивление.

– Ну что же. Как вы понимаете, мне рекомендовал вас один очень влиятельный человек, – мгновенно восстановив контроль над лицом, начала посетительница.

– Это говорит о вас скорее плохо, чем хорошо, – пожал плечами Эзра и, достав из-под прилавка жестяную коробочку монпансье, принялся шуршать конфетками. – Переходите к сути.

– Я бы хотела, чтобы вы вылечили моего мужа.

– Забавно, я, видимо, угадал, что вам нужен доктор, но не угадал какой, – хмыкнул Эзра, продолжая копаться в конфетках. – Что-то еще?

– Доктора не помогут, у моего мужа рак. Вы – последняя надежда, – слегка дрогнувшим голосом сказала миссис Локхарт.

Эзра молча копался в карамельках.

– Да что вы там делаете?! – рявкнула посетительница.

– Красненькую ищу. – Эзра удивленно посмотрел на миссис Локхарт. – Не надо на меня орать.

– Тогда проявите немного уважения!

– Ну, во-первых, вы все же за уважением пришли или за лекарством? И во-вторых, с чего бы мне вас уважать? – пожал плечами Эзра, продолжая копаться в коробочке.

– Прошу прощения, – склонила голову миссис Локхарт. – Вы совершенно правы, я не должна так себя вести. Просто все эти события… – Аккуратная, будто бы отмеренная до грамма слеза скатилась по щеке женщины.

Эзра задумчиво посмотрел на нее, достал платок из нагрудного кармана и протянул.

– Возьмите.

– Благодарю, вы так галантны. – Миссис Локхарт как бы невзначай коснулась его руки, когда брала платок.

– Вовсе нет, – пожал плечами Эзра. – Теперь, когда этот платок коснулся вашего лица, вы не сможете скрывать эмоции. Несмотря на ваши навыки и успокоительное. Я оценил спектакль. Теперь давайте поговорим начистоту.

Миссис Локхарт скривилась, сжала губы, посмотрела на платок, хотела было отшвырнуть его, но сдержалась, просто положила на прилавок.

– Ничего не изменилось. Я хочу, чтобы вы спасли моего мужа.

– В чем подвох?

– Ни в чем.

– Тогда зачем вы пытались меня обмануть?

– Мне говорили, что вы странный…

– А у вас хобби обманывать странных? – хмыкнул Эзра. – Я теряю терпение. Еще одна ложь – и мы попрощаемся.

– Мой муж, говоря честно, не самый достойный кандидат для исцеления.

– Конкретнее.

– Он совершал плохие поступки, – подбирая слова, протянула миссис Локхарт.

– Вы меня уже раздражаете, – предупредил Эзра и достал-таки из коробочки красную конфетку.

– Он преступник.

– Он глава целого мафиозного клана, хефе. Тот самый Локхарт! – влез в разговор Сид, по-прежнему сидящий на стуле у окна и жующий яблоко.

Женщина вздрогнула и уставилась на него.

– Спасибо, Сид, – не самым довольным голосом поблагодарил Эзра. Затем обратился к посетительнице: – С чего бы мне спасать такого человека?

– Он лучше, чем кажется.

– Хм… – Эзра задумчиво хмыкнул. – Почему он сам не пришел ко мне?

– Он прикован к постели.

– Почему его не принесли?

– Я думала, что могу просить за него как супруга.

– Так это ваша инициатива. Допустим. Вы сказали, что он лучше, чем кажется. Кажется кому? – вдруг вернулся на несколько секунд назад Эзра.

– Вам.

– Мне он никаким не кажется, – задумчиво глядя на женщину, заметил Эзра. – Вы себя пытаетесь убедить?

– Он содержит несколько детских домов.

– С сиротами, которых сам наплодил! – хохотнул Сид, но наткнулся на ледяной взгляд Эзры, сунул в рот огрызок яблока, поднял руки, будто бы сдаваясь, и молча ушел в подсобку.

– Это справедливое замечание. Хоть и беспардонное, – заметил Эзра. – Но, буду честен, меня не волнует ни судьба сирот, ни судьба убийц.

– Что же вас волнует? – каким-то другим голосом спросила миссис Локхарт. – Чего вам надо? Денег? Власти? Или вы просто хотите поиздеваться надо мной?

Эзра внимательно посмотрел на посетительницу, неторопливо достал все тот же платок и протянул ей.

– Слезы будущей вдовы меня тоже не волнуют.

– Второй раз я на это не куплюсь, – вытирая слезу рукой, фыркнула миссис Локхарт. – Я же не дура.

– Совсем не дура, – кивнул хозяин лавки. – Вы и в первый раз не купились, это обычный платок, а вы продолжаете играть какой-то спектакль. Я дам вам последний шанс. Либо вы выкладываете все как есть, либо уходите.

Слезы мигом высохли. Миссис Локхарт встретилась взглядом с хозяином лавки и едва не выиграла эту дуэль.

– Я хочу, чтобы эта тварь сдохла.

– Я таким не занимаюсь. И если я правильно понял, вам нужно просто подождать. – Эзра снова стал копаться в коробочке с монпансье.

– Если он умрет, то у меня все отнимут. Его же партнеры сожрут меня. Сыновья еще слишком маленькие, чтобы занять его место в клане.

– Ну, уже похоже на мотив. – Эзра откинулся в кресле. – И чего вы хотите?

– Чтобы он жил.

– Я не буду спасать убийцу.

– Значит, надежды нет? – Впервые голос ее дрогнул по-настоящему.

– Ну, надежда – это вообще то, от чего нужно избавляться в первую очередь. Вы в такой жопе именно из-за надежды на то, что все решится, – пожал плечами Эзра. – Вместо того чтобы готовить пути отхода или план обороны, вы надеялись на что-то.

– Что мне делать? – глядя перед собой, спросила миссис Локхарт. – Черт с ними, с деньгами, я даже не уверена, что уйду живой. Что моих детей не убьют.

– Понятия не имею, что вам делать. Я же говорил, что психотерапевт дальше по улице, – фыркнул Эзра. – У меня магазин. Ко мне приходят с желанием купить что-то конкретное.

– Тогда… Тогда дайте мне что-то, что поможет мне защитить себя!

– У вас это есть.

– О чем вы? – не поняла миссис Локхарт.

– О том, чем вы влезли в это дерьмо.

– Это очень грубо, – скривилась женщина. – Я бы не пришла сюда, если бы могла выкрутиться сама.

– Что же. Защита… – Эзра задумчиво побарабанил пальцами по столу и посмотрел на посетительницу. – Есть кое-что, но…

– Говорите же!

– Это не защитит ваших детей. Либо, напротив, спасет их, а вам придется полагаться на себя.

Миссис Локхарт покачнулась и со странным выражением лица уставилась на Эзру. Почему-то дотронулась до своего живота.

– Вы беременны? – удивился Эзра, но тут же удивился собственному удивлению.

Миссис Локхарт промолчала. Женщина уставилась в одну точку. Потом вдруг вышла из оцепенения.

– Дети.

– Что дети?

– Сделайте так, чтобы им ничего не угрожало.

Эзра закрыл глаза и задумался. Потом вдруг сказал:

– Я помогу и вам, и вашим детям, но есть два условия.

– Да? – Миссис Локхарт подалась вперед.

– Вы перепишете все ваше имущество на моего человека.

Эзра внимательно посмотрел на лицо женщины. На нем не промелькнуло ни тени сомнений.

– Хорошо.

– Завтра мой человек проверит ваше имущество, если все в порядке – в кратчайшее время сделка будет оформлена.

– Хорошо, – безропотно согласилась миссис Локхарт. – Спасибо вам.

– Второе условие – вы сдадите этого ребенка в детский дом. – Эзра указал пальцем на живот женщины.

Та удивленно расширила глаза и дотронулась рукой до живота, будто бы защищая еще не родившееся чадо.

– Но…

– Вы сдадите этого ребенка в детский дом, – повторил Эзра.

– Хорошо. – Голос миссис Локхарт едва уловимо дрогнул. – Хорошо.

Эзра вздохнул, заглянул в коробочку с монпансье, потом вдруг раздраженно захлопнул ее.

– Вон отсюда.

– Что? – не поняла женщина.

– Я сказал: вон отсюда! – Эзра взревел, да так, что весь ассортимент магазина задрожал на стеллажах. Человек просто не мог обладать таким голосом.

Миссис Локхарт попятилась, не сводя полных ужаса глаз с Эзры. Нашарила дверную ручку за спиной и буквально вывалилась из магазина.

Эзра побарабанил пальцами по прилавку, потом открыл коробочку с монпансье, улыбнулся чему-то и стал искать красненькую.

– Черт, даже меня пробрало, – сказал Сид, выглядывая из подсобки. – Иногда я сомневаюсь, что ты человек, хефе.

– Голос усилен артефактом, – хмыкнул Эзра. – Но можешь не сомневаться, я не человек.

– Это было жестоко, – убийца покачал головой. – Бедная сеньорита.

– Как бы ты поступил? – хозяин лавки саркастично посмотрел на Сида.

– Женился бы на ней. Это, кажется, решило бы все проблемы. Хотя, может, и не женился бы. Точно, не женился бы, нет-нет. Но она очень хороша.

– Она врала, идиот.

– Все врут, но не все так хороши, – пожал плечами Сид. – Поэтому вы ее прогнали?

– Я же обещал ей, что если она еще раз соврет, то наш разговор закончится.

– На чем погорела?

– На беременности. – Эзра наконец-то нашел красненькую. – Посуди сам. Она уже обеспечила мужу наследников.

– Она же может быть беременна не от него.

– Может, конечно. Но от кого? Не от лакея же ребенок? С кем бы такая дама завела роман?

– Начинаю понимать, – кивнул Сид. – Она не из тех, кто упустит шанс решить проблему, и явно не из тех, кто может залететь.

– Именно. Это мог быть только запланированный ребенок от кого-то не менее влиятельного, чем ее муж. И зачем тогда приходить сюда? По идее, этот мужчина вполне мог спасти ее от всех проблем.

– Хм… Тогда зачем вообще врать?

– Я поставил ее перед выбором, кого спасти – ее или детей. А беременность формально размывает эти границы, понимаешь? Она меня этим за язык поймала. – Эзра сказал это с каким-то даже восхищением.

– Говорю же, хороша. – Сид улыбнулся своей страшной улыбкой. – Но зачем ты продолжал ломать комедию, хефе?

– Формально она не врала. Она ничего не ответила на мой прямой вопрос. Соврала она позже, когда расслабилась. Ей показалось, что дело сделано, и она соврала, пообещав отдать именно этого ребенка в детский дом, – пояснил Эзра. – Но я еще больший врун, чем она. У меня намного больше опыта. Несоизмеримо больше.

– А если ты ошибся, хефе? – Сид задумчиво почесал щетину.

– Значит, я ошибся. – Эзра захлопнул коробочку с монпансье.

– И бедная сеньорита останется один на один с бандитами? – вздохнул убийца.

– Похоже, что нет. – Хмыкнул Эзра и пошел на второй этаж.

Глава 5

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра посмотрел на надпись и невольно разочаровался. Саратов.

В лавку вошел невысокий, но удивительно широкоплечий мужик в кожаной куртке и меховой шапке. Все вместе придавало ему сходство то ли с тумбочкой, то ли с пнем. Мужик потопал, стряхивая снег и заставляя все вокруг подрагивать, стянул шапку, то ли кивнул, то ли боднул воздух.

– Здрасте.

– Добрый день, – задумчиво протянул Эзра. И предположил, что именно могло привести сюда этого человека.

– Меня зовут Николай. – Мужик подошел к стойке и протянул руку для рукопожатия.

Эзра с некоторым неудовольствием и удивлением руку пожал.

– Чем могу помочь?

– Я… Меня к вам жена отправила, – махнул шапкой мужик.

– Я заинтригован, – тоном, подразумевающим противоположное, сказал Эзра.

– Она мне сказала, что вы вроде как колдун. – Николай, очевидно, с каждым словом испытывал все большую неловкость.

Эзра посмотрел на часы, не скрывая этого от собеседника, побарабанил пальцами по столу и вопросительно уставился на гостя. Тот, кажется, намека не понял и взгляд встретил спокойно и открыто.

– Нет, я не колдун, – вздохнул Эзра. – Давайте перейдем к сути.

– Ну… Я в терминах не разбираюсь, вы не обижайтесь, если что.

– Даже если бы вы очень хотели, то вряд ли смогли бы меня обидеть. Что вам нужно?

– Я хочу стать более утонченным и тактическим, – как по бумажке, протараторил мужик.

Эзра вдруг понял, что улыбается одними уголками губ.

– Тактическим?

– Тактичным! – поправился Николай. – Очень не хватает…

– Тактичности?

– Ага.

– Или чувства такта?

– Не-не, – махнул шапкой мужик. – Тактичности. Позарез надо.

– Знакомая проблема, – хмыкнул Эзра. – Сам мучаюсь.

– То есть помочь не сможете? – то ли расстроился, то ли обрадовался Николай.

– Смогу. Но позвольте поинтересоваться, кому это надо? – Эзра достал из-под прилавка жестяную коробочку с монпансье, сунул конфетку в рот. Гостю не предложил.

– Мне. – Для убедительности Николай даже шапку приложил к своей широченной груди.

– Бросьте, вы даже слово-то это не знаете. В чем подоплека?

Николай будто пропустил последнюю реплику мимо ушей, просто стоял и смотрел на Эзру. Эзра терпеливо ждал, глядя на гостя. Наконец тот не выдержал.

– Жена говорит, что я слишком грубый и нетактичный. Что ей стыдно за меня, – вздохнул Николай. – Мне-то это все… Но она же уйдет.

– Так и сказала? – уточнил Эзра.

– Нет, но думаю, что к тому все и движется.

Хозяин лавки откинулся в кресле и шумно разгрыз конфетку. Посмотрел на гостя.

– А у вас там в Саратове других женщин нет?

Николай оторопел. Развел руками, не зная, то ли злиться, то ли смеяться.

– Есть… но… я с этой живу.

– Живите с другой. Ту же вы как-то заманили. Надеюсь, не силой принудили, – пожал плечами Эзра.

– Нет, конечно! – Николай так жарко возразил, что Эзра на секунду действительно подумал о силовом методе. – Ну я же… Ну привык к ней.

– Ну и к другой привыкнете. – Эзра снова достал из-под прилавка монпансье, стал искать среди конфеток красную. – Ко всему привыкаешь рано или поздно.

– Слушайте! Вы поиздеваться надо мной решили? – покраснел гость. – Нет так нет.

– Я не сказал нет, – найдя конфетку нужного цвета, ответил Эзра. – Я пока не понимаю, зачем мне вам помогать. А я не делаю ничего просто так. Можете назвать причину?

– Ну, брак спасти.

– Зачем?

– Ну как? – оторопел Николай. – Семья же, дети, хозяйство и все такое.

– И все такое, – понимающе кивнул Эзра, потом добавил: – Разводитесь к чертовой матери.

– Эх! – разочарованно махнул шапкой гость. – Тоже мне, колдун.

Николай развернулся и пошел к двери. Эзра смотрел ему в спину. Ссутуленный мужчина по-прежнему напоминал пень. Но выкорчеванный и опрокинутый.

– Я же… – Николай остановился и, держась за ручку, почти шепотом добавил: – Люблю ее.

– Стыдоба-то какая, – равнодушно протянул Эзра, притворно приложив руку к губам, будто став свидетелем чего-то непристойного. – Такой большой мальчик, а вон чего.

Николай повернулся и тяжело посмотрел на хозяина лавки. То ли со злобой, то ли с презрением. В целом все эмоции на его квадратном лице выглядели одинаково.

– Издеваетесь?

– Не без того, – кивнул Эзра. – Но не над вашими чувствами, а над тем, как вы к ним относитесь. Теперь хотя бы понятно, чего ради все это затевается.

– То есть вы мне поможете? – просветлел пень и будто бы ввинтился обратно в землю.

Эзра медленно покачал головой.

– Пока не уверен. Что именно вы хотите?

– Я же говорил. – Николай прошагал обратно к стойке. – Сделайте меня более утонченным и…

– Тактическим?

– Да! Тьфу! Нет! Тактичным!

– Делаете успехи, – хмыкнул Эзра.

– Так вы поможете мне или нет?! – разозлился гость.

– Я могу несколько изменить вас… – протянул Эзра.

– Но? – уловив сомнение, спросил Николай.

– Не могу гарантировать, что это поможет. Далеко не факт, что вы не вернетесь через неделю с желанием поменять еще что-то, что стало раздражать вашу супругу.

– Но вдруг.

– А вдруг нет? Скажите, вы не принадлежите к разорившемуся аристократическому роду?

– Эм… Нет.

– Может, вы раньше крутились в мире высокой моды?

– Нет…

– Снимались в кино? Интеллигент? Гей? Получили образование в каком-нибудь престижном заведении?

– Нет! – Николай, казалось, еле сдержался, чтобы не перекреститься. – К чему вы это?

– То есть раньше вы тоже особо-то утонченным не были?

– Не-а.

– Странно, – развел руками Эзра. – Тогда с чего вдруг теперь это качество потребовалось?

Гость задумался. Пожал плечами. Нахмурился.

– Думаете, разлюбила?

– Понятия не имею. Не мое, в общем-то, дело. Но у меня действительно есть кое-что, что может вас изменить.

– Надо пробовать, – махнув шапкой, буркнул Николай. – Не попробуешь – не узнаешь.

Эзра встал, вышел из-за прилавка и прошелся вдоль стеллажей, что-то высматривая. Наконец остановился и взял металлическую фибулу, украшенную замысловатым узором. Вернулся и положил ее на прилавок.

– Что с этим делать? – уточнил Николай.

– У вас есть несколько вариантов? – удивился Эзра. – С удовольствием бы выслушал.

– Да… Просто я вообще не знаю, что это, – признался посетитель.

– Фибула Шекспира. Грубо говоря, заколка для плаща. Нет, не обязательно носить плащ, можете вообще с внутренней стороны одежды приколоть.

– А… И как работает?

– Понятия не имею, но могу гарантировать, что вы станете утонченным, галантным, тактичным и в качестве бонуса дьявольски остроумным.

– Это то, что мне нужно! – обрадовался Николай. – Беру!

К удивлению Эзры, мужик вытащил из кармана огромную пачку купюр достоинством в пятьсот евро.

– Не торопитесь. Есть побочный эффект.

– Стоять не будет, да? – всполошился Николай.

– Хотел бы я заглянуть в вашу черепную коробку, – задумчиво протянул хозяин лавки. – Нет, вовсе нет.

– А, ну тогда беру!

– Дослушайте. Сейчас ваша супруга, несомненно, утонченнее, тактичнее, возможно, и умнее вас, но как только вы наденете фибулу… Ну, грубо говоря, по сравнению с вами она станет… Я даже не знаю, с чем сравнить, как табуретка, что ли. И не только она. Практически все окружающие вас люди.

– Подумаешь! – махнул рукой Николай. – Переживем.

– Нет уж действительно подумайте, – прервал эйфорию гостя Эзра. – Вы уверены, что сможете любить табуретку? Если да, то уверены ли вы, что ваша супруга, осознав, насколько смешна на вашем фоне, сможет жить с этим? Что именно это не станет причиной разрыва?

Николай замер, нахмурился. Тяжело, действительно тяжело, до скрипа, облокотился на прилавок.

– Куда ни кинь – всюду клин.

– Это жизнь, у всего свои последствия, – про себя повторяя понравившееся выражение, ответил Эзра.

– И чего делать? Браку конец, так и так?

– Не факт. Но вполне вероятно.

– Ну так и незачем тогда трепыхаться. Гори оно все огнем! – Николай выпрямился, махнул шапкой, но на этот раз не удержал, и она шлепнулась на пол, в лужу, натекшую с его же ботинок. – Ах ты…

– Ну, у вас осталась любовь, – пожал плечами Эзра. – Этого никто отнять не может. Но тонкие материи в данном случае обсуждать не стоит. Делайте выбор.

– Чего тут выбирать? – отряхивая шапку, хмыкнул Николай. – Что так, что эдак плохо.

– Но разница очевидна. Вы можете любить ее и, не сумев измениться, отпустить либо измениться и, возненавидев, бросить. Или, что еще больнее во втором случае, довести до депрессии своим изменением.

– А второй такой штуки нет? – поинтересовался Николай.

– Вы слышали когда-нибудь о втором Шекспире? – вскинул брови Эзра.

– Беру. – Мужик кинул на стол деньги. – Пакет не нужен.

– Две тысячи пятьсот, лишнего не надо.

– Не надо так не надо. – Мужик принялся вытаскивать деньги из пачки.

– То есть вы выбрали второй вариант?

– Нет. Я ее сниму просто, когда дело запахнет жареным.

– Умно, конечно, но вы вряд ли захотите. Такие вещи пьянят. Никто не захочет стать табуреткой по доброй воле.

– Я пить ради нее бросил, с этим уж справлюсь, – буркнул Николай, сунув фибулу в карман.

– Боюсь, что нет. Чего ради?

– Ради нее же! – почему-то злился мужик.

– Ради табуретки? Да и вообще, никто не смог снять фибулу, – пожал плечами Эзра.

– А я смогу! – грохнул кулаком по прилавку Николай.

Эзра встал с кресла, положил руки на прилавок, наклонился к самому лицу гостя.

– А не проще ли тогда заняться своим образованием, изучать искусство, читать хорошую литературу? А не совершать подвиг, подобный высадке на Луну без скафандра и космического корабля?

Николай поморгал, нахмурился.

– Ну, так-то да.

– Не делай мне мозги, Коля. Мне плевать, утончишься ты или утолстишься. Либо бери фибулу и проваливай, либо просто проваливай.

Николай несколько раз кивнул. Сунул руку в карман, постоял. Снова вынул руку.

– Пусть все будет, как она хочет.

– С тебя три тысячи.

– Было же две с половиной!

– Пятьсот за нервы. Плати и выметайся.

Мужик засопел возмущенно, но добавил еще одну купюру, потом, не прощаясь, вышел. Эзра задумчиво посмотрел на хлопнувшую дверь.

– Нету правильного выбора, Коля, нету, – сказал он двери и устало потер лицо руками. – Особенно если перекладывать ответственность.

Глава 6

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра посмотрел на надпись. Куглуктук.

В лавку ввалился кто-то огромный, припорошенный снегом и с замотанным шарфом лицом. Если бы Эзра не узнал вошедшего, то предположил бы, что это огромный гризли в пуховике.

– Я даже не знал, что у нас там есть выход…

– Там живет больше тысячи человек, – стянув с лица шарф, пояснил Ивица.

– И что? – не понял Эзра.

– Я почему-то думал, что у нас есть выход в любом населенном пункте с населением больше тысячи. – Ивица пожал плечами, стянул перчатки и почесал указательным пальцем бровь. – Если это не так, то я даже не представляю, в чем логика.

– Я тоже. Никакого разумного объяснения мне так и не удалось найти. Ты что-то принес?

Гость кивнул и расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана небольшой контейнер и поставил его на стойку.

Эзра извлек из-под прилавка перчатки и инструменты, аккуратно разложил все перед собой.

– Не понадобится, я проверял. – Ивица избавился от куртки и устало потер шею.

– Это не показатель. – Хозяин лавки отщелкнул замки контейнера и заглянул внутрь.

– Ну, как тебе?

– Что это? – Эзра щипцами вытащил на свет что-то вроде фигурки женщины, вырезанной из камня. – Похоже на Венеру палеолита.

– Возможно, это одна из них. Но я бы тебе археологические находки, даже очень ценные, не таскал, как понимаешь, если бы они были без сюрпризов.

– Что она делает? – продолжая завороженно изучать фигурку, спросил Эзра.

– Обеспечивает железную эрекцию, – хмыкнул Ивица и почесал бровь указательным пальцем. – Если соприкасаешься с ней открытым участком тела.

– Любым? – серьезно уточнил Эзра.

– Я эксперименты не проводил. – Ивица скрестил руки на груди, став похожим на античную статую с приделанной головой индейца.

– Эрекция пропадает, как только прерывается контакт?

– Понятия не имею. Берешь?

Эзра еще раз покрутил статуэтку.

– Пожалуй, да. Тысяча.

– Шутишь? Я ее в музей дороже продам!

– Продай, – пожал плечами Эзра. – Расскажешь потом.

Какое-то время оба молчали.

– Ладно, – махнул рукой Ивица, – забирай.

Хозяин лавки отложил статуэтку и полез за деньгами.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра и Ивица посмотрели на надпись. Бухарест.

В лавку вошел молодой коротко стриженный человек в чем-то вроде бушлата. Эзра не без удивления посмотрел на его щиколотки, обмотанные какими-то тряпочками. Причем затейливо обмотанные, с каким-то умыслом.

– Добрый день, – поздоровался молодой человек. Покосился на Ивицу, так и стоящего в героической позе посреди лавки. – Эзра Кауфман?

– Это я. – Хозяин лавки все никак не мог понять назначения тряпочек, намотанных на щиколотки.

– Вам посылка. – Молодой человек извлек из внутреннего кармана бушлата увесистый бумажный пакет и положил на прилавок. – Распишитесь.

Эзра удивленно переглянулся с Ивицей. Потом посмотрел на посылку.

– От кого?

– Я не знаю, – пожал плечами курьер. – Наверное, там написано.

– У тебя же должны быть какие-нибудь накладные или что-то в этом духе? – спросил Ивица.

– Может, и должны, – согласился курьер, – но нету.

– Откуда посылка? – не отступал Ивица.

– Со склада. Так вы распишитесь уже? Или мне за вас расписаться?

– Слушай, непутевый отпрыск Дракулы, я хочу знать, кто мне это отправил. – Эзра указал на посылку.

– Да не знаю я, – фыркнул курьер. – Мне сказали, я принес.

Молодой человек развернулся и пошел к двери. Ивица хотел было его остановить, но передумал.

Эзра взял щипцы, которыми недавно держал статуэтку, и аккуратно ткнул ими пакет.

– Я бы так не делал, – нахмурился Ивица. – А если бомба?

– Взорвется, – пожал плечами Эзра. – Ты что-то понимаешь в бомбах?

– Доводилось.

– Занимался разминированием? – удивился хозяин лавки.

– Наоборот, – буркнул Ивица и подошел к стойке.

Он осмотрел бумажный пакет со всех сторон, прислушался, даже понюхал.

– Я бы не рисковал. – Он почесал бровь указательным пальцем и отошел на шаг. – Лучше выкинуть.

– Мне не так уж часто посылают что-то, – возразил Эзра. – Вообще чуть ли не впервые в жизни.

– Именно поэтому я бы не рисковал.

– Пойдем. – Эзра спокойно взял пакет со стойки и понес его на второй этаж.

Ивица двинулся следом, слегка повернув корпус в дверях, чтобы не упереться плечами в откосы. Эзра поднялся на второй этаж и пошел по длинному коридору. Остановился возле одной из множества дверей, достал из кармана ключи, хотел дать посылку Ивице, но передумал. Поставил на пол и отпер дверь.

Вошел внутрь, задумчиво покрутил головой.

Ивица заглянул в комнату. Все стены и потолок покрывала копоть, на полу виднелись странные химические разводы.

– Что это?

– Тут когда-то был пожар. Теперь использую это помещение для работы с… опасными или просто неизвестными предметами. Подожди снаружи.

Ивица вышел обратно в коридор и закрыл за собой дверь. Задумчиво почесал бровь, думая о том, что никакого специального оборудования он не заметил. Каким образом Эзра собирается… Дверь приоткрылась.

– Заходи, – позвал хозяин лавки.

Ивица вошел и тут же уставился на бомбу, лежащую на полу среди обрывков пакета. Прямо у ног Эзры.

– А… Хм… – все, что смог сказать Ивица.

– Ты был прав. Но, похоже, она приводится в действие сигналом. Повезло. – Эзра поискал что-то в карманах, но не нашел.

– Тот, кто прислал подарок, не знал, что тут нет связи?

– Не думаю, – покачал головой Эзра. – Это достаточно просто узнать. Они ведь даже курьера использовали, видимо, понимая, что в лавку нельзя войти с дурными намерениями.

– Тогда зачем присылать бомбу, которая не взорвется? – Ивица присел на корточки и аккуратно осмотрел взрывное устройство.

– Понятия не имею.

– Бомбы взрываются.

– Глубокая мысль! – фыркнул Эзра.

– Ты не понял, они всегда взрываются. И если это не произошло прямо сейчас, значит, произойдет позже. Я не могу понять схему, но наверняка здесь есть таймер.

– А нельзя перерезать провода? Ну какой там обычно надо резать, красный?

Ивица удивленно уставился на Эзру. Тот невозмутимо ждал ответа.

– Ты кино насмотрелся?

– Когда-то смотрел, да, – с сожалением протянул Эзра. – Оставь ее тут, я потом разберусь.

Эзра запер дверь, и мужчины спустились на первый этаж. Тут Ивицу осенило.

– Бомба не для тебя! – Он поднял палец к небу.

– Бомба не для тебя, бомба для учителя, – задумчиво глядя в потолок, хмыкнул Эзра.

– Что?

– Не бери в голову. Так что ты имеешь в виду?

– Я могу ошибаться, но если она приводится в действие по сигналу, а сюда этот сигнал попасть не может, то…

– Взорвется, как только окажется снаружи! – хмыкнул Эзра, доставая из-под прилавка какую-то шкатулку. – А я из лавки не выхожу.

– Значит, покинуть помещение она могла только с кем-то из нас. – Ивица снова скрестил руки на груди, превратившись в изваяние.

– Интересно, хотели взорвать конкретно тебя или нет? – Эзра достал из шкатулки трубку и принялся набивать. – Возможно, время выбрано не случайно.

– Чем я интереснее остальных? – Ивица почесал бровь. – Но мне бы, конечно, хотелось узнать, кто отправляет такие посылки.

Эзра закурил трубку и задумчиво посмотрел в потолок. Потом тяжело вздохнул.

– Согласен, ты имеешь право на вопросы, но у меня нет ответов.

– Хочешь сказать, что ты понятия не имеешь, кто за этим стоит? – удивился Ивица. – Что нету какого-нибудь плана, направленного на устранение какого-нибудь злобного врага?

– Я похож на человека, который занят выполнением какого-нибудь плана? – хмыкнул Эзра.

– Нет. Ты и на человека-то не слишком похож. То есть нас грабят, присылают бомбы, а мы ничего не делаем?

– Ты всегда можешь уволиться. – Эзра посмотрел на Ивицу, тот отвел глаза и сменил тему.

– Сид и близнецы ничего не нашли? Никаких зацепок?

– Ни единой.

– То есть существует группа людей, которая проводит акции против, пожалуй, самого влиятельного человека в мире и при этом остается в тени?

– Я, по-твоему, кто? Папа римский? С чего бы мне быть самым влиятельным? – фыркнул Эзра.

– Не надо клянчить комплименты. – Ивица наконец решил сесть. – Даже если не считать целый склад чудес, на котором ты сидишь, ты прожил чертовски долгую жизнь.

– Прожил? – задрал бровь Эзра. – Ты меня хоронить собрался?

– Ну, это не у меня дома бомба лежит, – развел руками Ивица. – Просто оговорился. Так вот, ты долго живешь, твое главное оружие – опыт. Я об этом.

– Это и есть моя уязвимость. – Эзра выпустил дым колечком. – Когда ты живешь так долго, то любое событие не ново. Любой мотив прослеживается, любые ходы предсказываются. Меня хотели убить тысячи раз тысячами способов.

Эзра вдруг замолчал и уставился в потолок. Ивица поерзал на стуле, от чего тот жалобно заскрипел, и тоже посмотрел вверх. Ничего там не обнаружив, нарушил зловещую тишину.

– Наверное, тяжело… Так жить. Помнить все это.

– Да, поэтому я забываю. – Эзра продолжал смотреть в потолок. Ивице показалось, что его глаза блестят. – Этому можно научиться. Не помнить даты, имена, лица. Поступки. Но иногда приходится вспоминать все.

И тут Ивица понял, что в трубке вовсе не табак. Либо не просто табак. Что-то из арсенала лавки, какое-то зелье, восстанавливающее воспоминания. И ему вовсе не показалось, что глаза хозяина блестят.

– Тяжело? – зачем-то спросил он, завороженно глядя на застывшее лицо Эзры.

– Если бы я не знал, что это бессмысленно, то перегрыз бы себе вены прямо сейчас.

Ивице показалось, что это не шутка. Он попробовал представить, на что это может быть похоже. Вспомнить то, что забыл намеренно. Пережить снова.

– Марк, – прошептал Эзра. Ивица дернулся и невольно стал грызть ноготь на большом пальце. – Клара.

Хозяин снова замолк, но его пальцы, вцепившиеся в подлокотник, побелели от напряжения.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Ивица подскочил со стула и посмотрел на надпись. Нью-Йорк. В лавку вошел Сид. Он собирался что-то сказать, но увидел знак, поданный товарищем, и молча кивнул. Следом за Сидом в лавку вошли близнецы Абэ. Оба молча поклонились и прошли к окну.

Что-то глухо грохнуло наверху. Все вздрогнули, кроме хозяина.

– Похоже, таймер там все-таки был, – хмыкнул Эзра, выйдя из транса.

– Таймер? – не понял Сид. – Балканец, ты опять что-то взорвал?

Ивица только поморщился и счел вопрос риторическим.

– Как успехи? – Эзра отложил трубку и сплел пальцы, вопросительно глядя на Сида.

– Ну, мы нанесли несколько визитов, хефе, – ощерился убийца. – Никто не замышлял против вас коварных планов.

– Никто не замышлял? – Эзра удивленно поднял одну бровь.

– Ну, не больше, чем обычно, – поправился Сид. – Но кое-что все-таки есть. Говорят, что на рынке появился какой-то новый парень. Очень везучий. Прямо-таки феноменально! Выполняет невыполнимые заказы. Чудеса творит, буквально.

Эзра хмыкнул и посмотрел на близнецов, те, как всегда молча, смотрели на него.

– А вы что думаете?

Близнецы пожали плечами. Сид хохотнул и достал откуда-то яблоко.

– Надо проверить, – сказал Ивица. – В любом случае, даже если этот парень не получил заказ на твою голову.

– О, когда доходит до проверки наемных убийц, лучше проверять мертвых, – со знанием дела и набитым ртом посоветовал Сид. – Иначе можно самому стать объектом проверки.

– Пока мы не убедимся, что он использует что-нибудь из запрещенных артефактов, ты его пальцем не тронешь, – отрезал Эзра. – Отправьте Томаса к этому везунчику. Сид, прикроешь Томаса.

– А кто прикроет меня, хефе? – улыбнулся убийца.

– Близнецы. – Эзра посмотрел на братьев. Те молча кивнули. – Всем остальным вооружиться. Игры кончились.

– О! Как давно я не видел тебя таким веселым, хефе! – Сид посмотрел на Ивицу, будто ища поддержки, но тот только хмурился.

– И надейся, что больше не увидишь. Ивица, для тебя есть особое задание. Я хочу, чтобы ты разыскал одну девушку.

Глава 7

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра выглянул из-за стеллажа и посмотрел на надпись. Дарвин.

В лавку вошел мальчик лет тринадцати. Он прищурился, пытаясь привыкнуть к полумраку и рассмотреть хоть что-то.

– Чем могу помочь, молодой человек? – Эзра вышел из-за стеллажа и сел в свое кресло за прилавком.

– Это вы Кауфман? – поинтересовался гость.

– В некотором смысле, – вздохнул хозяин лавки.

– В некотором смысле? – серьезно уточнил мальчик и зачем-то попытался пригладить непослушные волосы, торчащие во все стороны.

– А ты не любишь неточностей, да? – хмыкнул Эзра и достал из-под прилавка коробочку с монпансье. – Все верно, я Кауфман.

– Мне сказали, что вы торгуете чудесами. – Мальчик снова пригладил волосы, все так же бессмысленно.

– Так и есть. – Эзра нашел красную конфетку и сунул в рот. Потом посмотрел на гостя и предложил ему: – Будешь?

– Нет, спасибо. – Мальчик подозрительно покосился на конфеты. – Я к вам по делу.

– Ну раз по делу… – кивнул хозяин лавки и закрыл коробочку с конфетами. – Я внимательно слушаю.

– Сколько будет стоить найти моего отца?

– Думаю, дорого, – вздохнул Эзра.

– А конкретно? – все так же серьезно спросил мальчик.

– Я не о деньгах. Подозреваю, что ценой станет огромное разочарование.

– Почему? – нахмурился мальчик.

– Что-то мне подсказывает, что если его надо искать, то это не лучший отец. Обычно хорошего отца определяют как минимум по наличию. Тоже не гарантия, но…

– Он хороший человек, он просто не мог остаться с нами, – замотал головой мальчик.

– Полярник? Моряк? Герой? – хмыкнул Эзра.

– Нет, – не поняв нетактичной шутки, замотал головой мальчик. – Он, как и вы, волшебник.

– Надо же, – снова хмыкнул Эзра. – Это тебе мама сказала?

– Да.

– Как тебя зовут?

– Дирк. – Паренек снова пригладил волосы.

– Судя по твоей прическе и тому, что твой папа волшебник, у тебя должна быть фамилия Поттер.

– Почему? – не понял Дирк.

– Не бери в голову, – отмахнулся Эзра. – Мы можем найти твоего отца, но что если твоя мама… ошиблась?

– Когда? – серьезно спросил Дирк.

Эзра чуть было не ляпнул, что ошиблась она, когда не уделяла должного внимания контрацептивам. Но сообразил, что паренек даже не поймет этой черной шутки.

– Вдруг он не волшебник?

– Не страшно, – мотнул головой Дирк.

– А если он плохой человек?

Дирк задумался. Сунул руку в карман и, кажется, что-то сжал в ладони.

– Я не думаю, что он плохой.

– Я тоже, – примирительно поднял руки Эзра. – Но вдруг.

– Тогда я должен хотя бы узнать. Отцов не выбирают, – продолжая сжимать что-то в кулаке, сказал Дирк.

– Что там у тебя? – поинтересовался Эзра.

Мальчик пожевал губами, потом вынул руку из кармана и разжал кулак. На ладони лежало серебряное кольцо.

– Можно посмотреть?

– Посмотрите, – позволил Дирк.

Эзра взял кольцо и покрутил в руках. Внимательно изучил символ, выгравированный с внутренней стороны.

– Это осталось от твоего отца? – Эзра сунул руку под прилавок и чем-то щелкнул.

– Да, – кивнул мальчик. – Мама сказала, что он велел отдать его мне.

– Ты его надевал? – Эзра внимательно посмотрел на Дирка.

– Да, конечно, – пожал плечами мальчик.

Хозяин лавки откинулся в кресле и тяжело вздохнул. Снова покрутил в руках кольцо.

– Теперь и я хочу познакомиться с твоим папой. Очень хочу. – Эзра вернул кольцо Дирку.

– Здорово. – Мальчик пригладил волосы. – Что для этого нужно?

– Нужно провести магический ритуал, но есть одна загвоздка.

– Какая? – Как ни странно, нетерпение не заслоняло собой настороженность.

– Кольцом придется пожертвовать, – развел руками хозяин лавки.

Дирк задумчиво пожевал губами, потом кивнул.

– А это точно сработает?

– Да, но ты должен понимать, что твой отец может быть…

– Где? – не понял Дирк.

– На том свете, скажем так, – поморщился Эзра.

Мальчик снова задумался. Эзра рассматривал его. Когда-то он сам точно так же жевал губами, когда думал.

– И тогда у меня не будет ни отца, ни кольца.

– Жизнь такая штука, – развел руками Эзра, – что можно остаться и без кольца, и без конца.

– Отца, – поправил Дирк.

– Ну, этой участи вообще никто не избежал, – кивнул Эзра.

– Давайте попробуем, – решился мальчик. – Сколько это будет стоить?

– Давай поступим так. Если все получится – с тебя тридцать долларов. Если окажется, что твоего отца не найти, неважно, по какой причине, я заплачу тебе за утраченное кольцо.

– Сколько? – грустно спросил Дирк.

И Эзра понимал его. Сколько можно заплатить за память об отце? Но предложить парню самому назвать цену еще хуже.

– Хорошее кольцо, двести долларов.

Мальчик пожал плечами. Двести так двести. Эзра вздохнул и побарабанил пальцами по прилавку. Потом встал и пошел вдоль стеллажей, задумчиво глядя на полки. Наконец его взгляд зацепился за старинный подсвечник.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. В лавку вошел Ивица. Мужчина мгновенно оценил обстановку, и с его лица пропала настороженность.

– Подожди, пожалуйста, пару минут, – попросил Эзра, ставя на прилавок подсвечник и устанавливая свечу.

Ивица кивнул и сел на стул возле окна. Дирк покосился на него с подозрением, но ничего не сказал.

– Давай кольцо, – попросил Эзра.

Мальчик покрутил его в руках, будто прощаясь, и положил на прилавок. Эзра зажег свечу.

– Итак, давай я сначала покажу тебе, как это работает, – предложил хозяин лавки.

– Давайте, – кивнул Дирк и пригладил волосы.

– Ивица, дай, пожалуйста, какую-нибудь принадлежащую тебе вещь. Небольшую и ненужную, чтобы не жалко было.

– Ненужную? – удивился мужчина и пошарил по карманам. – Зажигалка подойдет?

– Зажигалка – это нужная вещь, – почему-то возразил Эзра.

Ивица непонимающе посмотрел на него, но спорить не стал. Вынул из кармана пачку сигарет, достал одну и подошел к стойке.

– Спасибо, – поблагодарил Эзра. – Дирк, внимательно смотри на огонь.

Хозяин лавки сжал в руке сигарету, в другую руку взял подсвечник с зажженной свечой. Вычертил им в воздухе какие-то круги и замер.

Ивица внимательно следил за всеми манипуляциями и, помимо воли, удивленно задирал брови.

Огонек свечи вдруг дрогнул и наклонился, указав на мужчину. Дирк округлил глаза. Эзра прошел со свечой несколько шагов, огонек же, как стрелка компаса, указывал на Ивицу.

– Принцип понятен?

– Да!

Хозяин лавки поставил подсвечник на стойку.

– Смотри сюда. – Он медленно раскрыл руку, в которой была сигарета. С ладони посыпался пепел.

– С кольцом будет так же? – спросил Дирк.

– Увы. Не передумал?

– Нет.

Эзра кивнул, зажал в руке кольцо и снова взялся за подсвечник. Повторил все жесты и замер. Огонек свечи некоторое время колебался, а потом вдруг погас.

– Что это значит?! – почти закричал Дирк.

– Прости, парень, но… – Эзра опустил глаза.

– Он мертв, да?!

– Прости, – повторил хозяин лавки. – Держи твои две сотни.

– Не нужны они мне! – Дирк едва сдерживался, чтобы не заплакать.

– Я понимаю, но мы так договорились, – вздохнул Эзра. – Прости.

Он сел за прилавок и полез в кассу. Дирк не знал, куда себя деть, но со слезами таки справился.

– Вы ошиблись, – сказал вдруг мальчик.

Эзра непонимающе посмотрел на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Он не плохой человек! – Дирк сжал кулаки.

– Возможно, – вздохнул Эзра и протянул деньги. – Удачи.

Мальчик смял купюры, сунул в карман и ушел, забыв попрощаться. Либо не пожелав.

– Это слишком даже для тебя, – покачал головой Ивица. – Ты обманул бедного ребенка ради какого-то кольца?

Эзра даже не посмотрел в его сторону, просто кинул кольцо. Ивица поймал.

– Узнаешь? – спросил хозяин лавки ледяным тоном.

– Нет, а должен? – Ивица почесал указательным пальцем бровь и вопросительно посмотрел на хозяина.

– Это кольцо смерти, – хмыкнул Эзра и замолчал. Потом все-таки пояснил: – Есть второе. Очевидно, оно у его папаши.

– Судя по названию и по тону, это что-то плохое? – уточнил Ивица.

– Кольца связаны. Если ты наденешь его, то будешь стареть в два раза быстрее. За себя и за того, на ком второе. А второй человек, соответственно, стареть не будет.

Ивица удивленно посмотрел на Эзру.

– Что за человек мог дать такое своему сыну?

– Для этого я тебя и вызвал. Найди его и приведи сюда, – ледяным тоном приказал Эзра.

– Хорошо. Мне заняться этим сейчас или сначала найти ту девушку?

– Сейчас. Клару разыщешь потом.

Глава 8

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра оперся на швабру и прочел надпись. Ундерхаан.

В лавку ввалился Сид, выражение лица которого не сулило ничего хорошего.

– Он чуть не сорвал все дело! – размахивая руками, возмутился убийца.

Следом вошел Ивица и молча встал посреди лавки, скрестив руки на груди.

– Серьезно? – вздохнул Эзра. – Вы что-то не поделили и пришли ко мне жаловаться друг на друга?

– Хефе, ты не понимаешь! – Сид протянул руки к Эзре, сложив пальцы так, будто зачерпнул по щепотке соли, и потряс ими. – Мы вели этого парня – и тут появляется балканец!

Эзра посмотрел на Ивицу. Тот подождал, пока Сид перестанет размахивать руками, и наконец прокомментировал ситуацию.

– Ты сам велел мне привести сюда этого подонка.

Эзра прислонил швабру к стеллажу, поднял палец, призывая к тишине, и сел на свое место за прилавком.

– Неделю назад я велел Томасу, Сиду и близнецам следить за феноменально удачливым наемным убийцей, которому, возможно, заплатили за мою голову.

– Именно. – Сид достал откуда-то яблоко и впился в него.

– Три дня назад я велел Ивице найти подонка, который дал своему сыну кольцо смерти, – продолжал рассуждать вслух Эзра.

Сид вдруг поперхнулся и закашлялся. Ошеломленно посмотрел на хозяина.

– Каким конченым человеком надо быть, чтобы сделать такое?!

– Наемным убийцей, к примеру? – почесав бровь указательным пальцем, предположил Ивица.

– И это, как оказалось, один человек? – хмыкнул Эзра и достал из-под прилавка жестяную коробочку с монпансье. – Какое интересное совпадение.

Наступила тишина, прерываемая шуршанием конфеток. Эзра искал красную.

– Так, и что делать? Следить или вязать? – наконец задал вопрос Сид. – Это мы без тебя не решим, хефе.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Все трое посмотрели на надпись. Санкт-Петербург.

В лавку вошла молодая девушка, одетая в огромный, совершенно бесформенный пуховик и пушистую вязаную шапку. Все вместе делало ее похожей на дочь надувного матраса и надувной же лодки.

Женщина посмотрела на Сида, Ивицу и неуверенно кивнула, здороваясь.

– Кто последний? – спросила она приятным голосом.

– Тот и папа, – с набитым ртом хмыкнул Сид, но напоролся на ледяной взгляд Эзры. После чего тихонько сел у окна.

– Прошу. – Ивица сделал приглашающий жест, пропуская гостью к прилавку.

– Спасибо, – неуверенно поблагодарила та, еще раз покосилась на Сида и, прижав сумочку к груди, подошла к прилавку. – Вы Эзра Кауфман?

– Смотря кто спрашивает, – сверля глазами пуховик, ответил хозяин лавки.

– Ну… – на секунду растерялась девушка. – Карина. Смирнова. Так вы Кауфман?

– Да.

– Наконец-то я вас нашла! Я хочу замуж!

Сид подавился яблоком и попытался одновременно кашлять и смеяться. Девушка нервно оглянулась.

– Боюсь, мое сердце принадлежит другой, – улыбнулся Эзра.

– Не за вас, конечно! – замахала руками Карина.

Сид раскашлялся еще больше, Ивица хлопнул его по спине с такой силой, что если бы убийца носил вставную челюсть, то она бы выскочила и впилась в девушку.

– Это было почти обидно, – покачал головой Эзра. – И кто ваш избранник?

– Ну… Вообще-то никто. То есть я еще не знаю… – сбивчиво затараторила девушка.

– То есть никто лучше, чем я? – хмыкнул хозяин лавки.

Сид бросил попытки бороться за свое дыхание и поэтому, чтобы не смеяться, запихал в рот огрызок яблока, решив, что это достойная смерть. В борьбе с собой.

– Ну я просто думала о ком-то более… – Карина облизнула губы. – Широкоплечем.

– Достойный критерий, – вздохнул Эзра. – Но я вас прерву. Я не стану вам помогать с этим.

– Почему?

– А как вы себе это представляете? – ответил Эзра вопросом на вопрос.

– Ну… – Карина снова оглянулась на Сида и Ивицу. – У вас же всякие волшебные штуки тут.

– Так, – кивнул Эзра. – Но как вы представляете себе саму механику мероприятия? Мне приказать кому-то жениться на вас?

– А вы можете? – не поняв сути вопроса, с надеждой спросила Карина.

– Выбирайте. – Эзра указал рукой в сторону своих подопечных.

Девушка смутилась, покраснела, но все-таки оглянулась. Сид в этот момент улыбнулся своей убийственной улыбкой, которая даже аллигаторов заставляла пятиться. Карина вздрогнула и снова повернулась к Эзре.

– А…

– Можно всех посмотреть? – закончил за нее хозяин лавки и стал рыться в коробочке с монпансье. – Боюсь, что это все, что осталось на складе. Приходите через месяц, должны новых привезти.

– Ну хватит! – жалобно попросила Карина и стянула шапку, рассыпав по плечам темные волосы. – Я же не разбираюсь, как у вас тут все устроено.

Эзра задумчиво посмотрел на нее и вздохнул.

– А как вы себе это представляли? Я серьезно.

– Смеяться не будете? – потупив глаза, спросила Карина.

– Нет. – Эзра посмотрел на Сида через плечо девушки.

Тот жестом показал, как зашивает рот. Не застегивает молнию, как это принято, а именно зашивает рот. Хозяин лавки удрученно покачал головой каким-то своим мыслям.

– Я думала, что вы мне дадите какое-нибудь зелье, или заклинание, или что-то в этом роде, – теребя ручки сумочки, вздохнула Карина.

– Хорошо, а потом? – Эзра нашел красную конфетку и закинул в рот. – Что дальше?

– Ну, приедет принц и заберет меня.

– Откуда?

Девушка не ответила, просто провела рукой, умудрившись охватить этим скупым жестом весь мир.

– Вы сюда пришли сами, – напомнил Эзра.

– Я не ваш магазин имею в виду, – вздохнула Карина.

– Я тоже, – кивнул хозяин лавки и подвинул к девушке коробочку с монпансье. – Хотите?

– Нет. – Карина шмыгнул носом. – Я замуж хочу.

– Я уже говорил…

– Да не за вас!

– А за кого? – снова углубившись в поиски красной конфетки, спросил хозяин лавки.

– Послушайте, мы пошли по второму кругу, давайте…

– По второму ли, Карина? – вдруг, посмотрев девушке в глаза, спросил хозяин лавки. – Или это происходит день за днем?

– Я не понимаю, о чем вы, – натянуто улыбнулась она, тронула себя за мочку уха и оглянулась, будто ища поддержки у Сида и Ивицы.

Те сделали вид, будто смотрят в другую сторону.

– Ну, тогда можем начать сначала. – Эзра громко разгрыз конфетку и откинулся в кресле. – Чем могу помочь?

– Я хочу замуж, – недоверчиво протянула Карина.

– Увы! – развел руками хозяин лавки. – Мое сердце принадлежит…

– Ну хватит! – скривилась девушка.

– Тогда скажите уже, за кого вы собрались замуж! – Эзра буквально взорвался и рубанул кулаком по прилавку. – Кто этот несчастный, на беду которому достанется такое счастье? Кто твой избранник? В кого ты так влюблена, что готова приковать себя к моему прилавку?!

– Ни в кого я не влюблена! – рыкнула девушка.

– И это правда, – удивительно спокойно кивнул Эзра. – Ты вообще никого не любишь. Ни-ко-го.

– И что?!

– Так скажи мне, чего ради мне обрекать какого-то ни в чем не повинного бедолагу на брак с тобой? – сделав замысловатый жест, спросил Эзра. – Ты не замуж хочешь, ты хочешь решить свои проблемы за чужой счет.

– Нет, я просто…

– Это действительно просто. Просто кто-то приходит и спасает тебя. Принц может все, он же принц. Но что потом?

– Потом они жили долго и счастливо! – фыркнула Карина. – И сказке конец!

– Нет. – Эзра закрыл коробочку с монпансье. – Дальше ты поймешь, что живешь с тем, кого не любишь.

– Разведусь, – всплеснула руками девушка и оглянулась.

На нее пристально, не мигая смотрел Сид.

– Но он все еще будет тебя любить, не так ли? Он же принц, – задумчиво побарабанив по прилавку пальцами, протянул Эзра. – А ты ему должна, за все то, что он для тебя сделал. Нет, он ни о чем не просит. Но сам факт. Кем же ты будешь себя чувствовать? Он дал тебе все и любит, а ты?

– Переживу, – глухим голосом выдавила из себя Карина.

– Ты полюбишь другого и будешь изменять. А он будет любить. Ты будешь ненавидеть – а он любить…

– Хватит, – попросила девушка.

Но Эзра ее не слушал.

– Ты станешь ненавидеть себя за свою подлость, а он любить. Тебе будет казаться, что он тебя этой любовью убивает и делает это…

– Хватит! – буквально взвизгнула Карина. – Прекратите! Я поняла!

– Точно? – усомнился Эзра. – Могу повторить, у тебя, как я заметил, с первого раза не усваивается.

– Да уж усвоилось, – скривилась девушка и расстегнула куртку. Видимо, сама не заметила, как ей стало жарко. Либо покраснела совсем не поэтому.

– Прекрасно. – Эзра открыл коробочку с монпансье. – Чем еще я могу помочь?

– Хотя бы чем-нибудь! – фыркнула Карина и раздраженно стащила с себя безразмерный пуховик, тут же утратив всякое сходство с отпрыском надувной лодки.

– Я же говорил тебе, что это сеньорита, а не женоподобный мужик в страшной куртке с очень современными сексуальными проблемами! – стукнув Ивицу по плечу, прокомментировал Сид. – С тебя двадцать долларов.

Карина втянула голову в плечи, но так и не повернулась.

– Я не… Я ничего такого не говорил! – оправдывался Ивица.

– Балканец, спор есть спор, с тебя двадцатка! – возмущался Сид.

– Ты меня подставил!

Карина что-то сказала, но за воплями Сида и оправданиями Ивицы никто ничего не услышал.

– Заткнитесь оба, – приказал Эзра. – Что ты сказала?

– Я хочу смелость, – повторила девушка.

– Зачем? – с интересом глядя на нее, спросил хозяин лавки.

– Надо что-то менять, но… Я много раз пыталась вырваться из этого всего, но… Я не могу… Каждый раз я оказываюсь тут. Не в вашем магазине, конечно, вы понимаете. В клетке жутких мыслей и какой-то больной надежды. Вы понимаете?

– Да.

– И каждый раз одно и то же. Вся моя жизнь превращается в бесконечное бессилие и надежду, что кто-то поможет. Кто-то придет и спасет. Я могла бы, но… Не хватает смелости.

Хозяин лавки внимательно смотрел на Карину. Казалось, что он видит кого-то другого.

– Хорошо.

Эзра встал с кресла и вышел из-за стойки, целеустремленно направился к одному из стеллажей. Аккуратно, двумя руками взял старинную шкатулку и, будто бы не дыша, медленно вернулся обратно. Торжественно поставил ее на прилавок и, сцепив пальцы в замок, закрыл глаза.

Все присутствующие завороженно наблюдали. Наконец хозяин лавки вздохнул и положил один палец на крышку. Медленно щелкнул чем-то. Еще раз и еще. Задумался, еще пощелкал.

– Вы что, в пятнашки играете? – спросила Карина.

– У создателя шкатулки было дурацкое чувство юмора и маниакальная страсть к замкам-головоломкам, – вздохнул Эзра, и в этот момент крышка открылась.

Хозяин лавки хмыкнул и достал из нее статуэтку льва. Совсем небольшую, сантиметров пять в высоту.

– Будь внимательна. С артефактами такого рода бывают проблемы. Как ты понимаешь, излишняя смелость губительна.

– Ага. – Девушка завороженно протянула руку, чтобы взять статуэтку, но Эзра сжал ее в кулаке.

– Сто двадцать.

– Что? – не поняла Карина.

– Сто двадцать долларов.

– Ах да. – Девушка стала лихорадочно шарить в сумке, уронив пуховик. – А почему в долларах?

– Требование профсоюза, – то ли пошутил, то ли вполне серьезно сказал Эзра.

Карина расплатилась и бережно взяла статуэтку.

– Спасибо!

– Еще раз напоминаю. Будь осторожна. Сдерживай себя. Излишняя смелость – это опасно.

Девушка кивнула и принялась наряжаться в свой костюм надувной лодки.

– Хефе, надо решить, что делать. – Сид подошел к стойке. – Время идет…

Карина вдруг пнула его коленом между ног и вышла из лавки.

– Вот проклятая… – Убийца со слезами, навернувшимися на глаза, пытался прыгать на пятках.

– Меньше будешь шутить идиотские шутки, – пожал плечами Эзра.

Ивица тоже подошел к стойке и протянул Сиду двадцатку.

– Спор есть спор.

– Я тебе припомню, балканец, – прошипел убийца, но двадцатку взял.

Эзра удивленно хмыкнул.

– Почему ты ей дал эту штуку? – спросил Ивица у хозяина. – Ты же запретил использовать все, что усиливает смелость. Это правда опасно.

– И я не нарушил правило, – отмахнулся Эзра. – Это обычная игрушка. Иногда смелость нужно просто немножко подстегнуть.

– Я рад, что тебе удалось сыграть такую замечательную симфонию на струнах душ, хефе, – тоном, намекающим на сарказм, протянул Сид. – Но что делать с тем подонком?

– Приведите его ко мне.

Глава 9

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра даже не успел посмотреть на надпись, дверь раскрылась от пинка. В лавку боком протиснулся Ивица, он нес бесчувственного мужчину в темном деловом костюме.

– На прилавок, – приказал Эзра и кинулся в подсобку.

Следом за Ивицей спиной вперед в лавку вошел вооруженный Сид. Убийца внимательно посмотрел по сторонам и только после этого закрыл дверь.

– Две в живот, одна в ногу, – тяжело дыша, прохрипел Ивица.

Эзра уже вернулся и, надев перчатки, осмотрел раненого. Белая рубашка пропиталась кровью, все еще красной, незагустевшей.

– Как давно? – спросил Эзра, разрезая рубашку и штанину, чтобы добраться до ран.

– Пять, может, семь минут… – начал было Ивица, но его прервал Сид, небрежно прислонивший винтовку к стене.

– Восемь с половиной минут. Ровно.

– Заблокируй выход, – приказал ему Эзра.

Сид, сделав над собой титаническое усилие, подошел к окну и закрыл жалюзи. После чего сел прямо на пол и привалился к стене.

– Держи, – приказал Эзра и подвинул правую ногу раненого так, что она теперь висела за краем узкого прилавка.

– Ты его оперировать собрался?!

– Если ты хотел, чтобы он умер, то зачем принес его сюда?! – фыркнул Эзра. – Нажми вот тут.

– Я просто… Ну, может, ты используешь что-то из арсенала лавки?! – злился Ивица.

– И использую, но сначала надо вынуть пулю!

– А…

– Заткнись и зажми вот тут!

Сид наконец отдышался и кряхтя встал. Подошел к брошенной винтовке, вернулся с ней к окну, тяжело сел на стул и стал разряжать оружие.

– Что случилось? – спросил Эзра, отбросив в сторону какой-то медицинский инструмент. Тот жалобно загрохотал по деревянному полу.

– Нас ждали, хефе, – пожал плечами убийца. – Только мы начали брать того подонка, как со всех сторон появилась целая армия.

– Мы чудом ушли, – протянул Ивица.

– Внимательнее! – рыкнул Эзра и отбросил тряпку, пропитанную кровью.

– Не чудом, – возразил Сид. – Мне кажется, они хотели взять нас живьем.

Но на его реплику внимания не обратили.

– Он не дышит, – посмотрев в глаза хозяину, шепотом сказал Ивица.

– Ты бы тоже не дышал, если бы тебя свинцом напичкали! – буркнул Эзра и отбросил в сторону какие-то щипцы. – Черт!

– Кишки? – спросил Ивица.

– Да, пуля где-то в требухе. – Эзра тяжело оперся на прилавок и задумался. – Моих навыков не хватит, чтобы ее достать.

Повисла тишина. Сид чем-то громко щелкнул и забормотал что-то. Ивица отпустил ногу, которую держал на весу, и та глухо стукнула ботинком по прилавку.

– Держи, идиот! – рыкнул Эзра и взялся за скальпель. – Сид, если ты не заткнешься, я тебя на этот стол положу!

Убийца перестал бормотать.

– Что ты собрался делать? – нахмурился Ивица.

– Я не хирург, мне не надо его лечить, мне надо найти пулю, а потом использовать артефакт.

Эзра сделал длинный глубокий надрез. Глаза Ивицы расширились. Даже Сид поморщился. Хозяин лавки сунул скальпель глубже.

– Выглядит паршиво. – Ивица отвернулся, сдерживая рвоту.

Эзра резал и щупал, потому что рассмотреть что-то было уже невозможно.

– Вот она! – Хозяин лавки отшвырнул скальпель и извлеченную пулю, стянул перчатки и пошел в подсобку.

Ивица не стал поворачиваться, чтобы не видеть жуткой картины.

– Тебя подменить? – предложил Сид.

– Нет.

Эзра вернулся из подсобки и надел другие перчатки – то ли из конского волоса, то ли из чего-то похожего. Глубоко вздохнул и приложил руки к краям разреза.

Что-то произошло. Ивица, все еще державший ногу и зажимавший вторую рану, почувствовал, как у него покалывает пальцы. Искромсанные внутренности и рана начинали срастаться, восстанавливаться.

Эзра хмурился и плотно сжимал челюсти, отчего желваки буквально вздулись.

– Он все еще не дышит, – заметил Ивица, наконец повернувшийся к раненому.

Эзра ничего не сказал, он внимательно смотрел, как с живота исчезает тонкий шрам. Раны как не было.

– Почему он не дышит?!

– Не ори, – снимая перчатки, отрезал Эзра. – Я делаю все, что могу.

– Этого мало! – возразил Ивица.

– Я не могу вылечить того, кто сам этого не хочет, – спокойно объяснил Эзра и положил перчатки куда-то под прилавок.

– Томас! – к раненому подошел Сид и потряс за плечо. – Томас, амиго!

– Он нас слышит? – уточнил у хозяина Ивица.

Эзра пожал плечами.

– Слышит! – уверенно сказал Сид. – Я когда-то лежал на этом же месте. Томас!

– Тогда почему он не дышит? – не понял Ивица. – Он же здоров, да?

– Физически да, – кивнул Эзра.

– Послушай, амиго, – наклонившись ближе к уху Томаса, сказал Сид. – Жизнь, конечно, дерьмо, но никто не может быть уверен, что там лучше. Или что там вообще есть что-то. Вдруг там еще паршивее?

– Оставь его, – попросил хозяин лавки и сел в свое кресло. – Если человек и может что-то выбрать, то именно это.

– Что? – не понимая переспросил Сид.

– Жить или умереть.

– Мы его не для того сюда тащили! – фыркнул убийца. – Амиго, ты мне нужен тут!

Томас вдруг судорожно втянул воздух. Эзра откинулся в кресле и закрыл глаза. Ивица тяжело оперся о прилавок.

– Ты должен мне пять тысяч, – хрипло протянул Томас и вымученно улыбнулся Сиду.

– Хефе, мы можем запихать его обратно? – молитвенно сложив руки, попросил убийца.

– Я рад, что все обошлось, – помогая товарищу встать, серьезно сказал Ивица. – Пить хочешь?

– Да.

– Отведи его наверх, в гостевую комнату, – попросил Эзра, открыв глаза. – Пусть отдохнет, потом поговорим.

Сид вернулся к винтовке и теперь задумчиво крутил ее в руках. Потом пристегнул магазин и дослал патрон.

– В кого стрелять собрался? – поинтересовался Эзра.

– В кого-нибудь, хефе, – пожал плечами Сид. – В кого-нибудь, кто этого заслуживает.

– Например? – подняв бровь, уточнил хозяин лавки.

– Близнецы Абэ – отличная цель.

– Нет, – возразил Эзра. – Я знаю, о чем ты думаешь. Что вас не прикрыли, хотя я приказывал. Что все могло быть проще.

– Твоя проницательность вышла на новый уровень. – Сид улыбнулся своей фирменной улыбкой.

– На самом деле вас прикрывали.

Сид смотрел на хозяина, ожидая дальнейших объяснений, но тот молчал.

– Мне сейчас надо задать какой-нибудь дурацкий очевидный вопрос, чтобы ты мог продолжить свою речь наиболее эффектно? – саркастически уточнил убийца.

– Только если ты хочешь, чтобы я дал дурацкий ответ, до которого ты и сам уже додумался, – пожал плечами Эзра. – Но если ты хочешь, чтобы я непременно это озвучил, то мне не трудно. Да, я предполагал, что вас ловят на живца. Очень странные, согласись, совпадения с этим парнем. Он – потенциальный исполнитель заказа, он же дал то кольцо своему сыну, который умудрился прийти с ним сюда.

– То есть ты отправил нас в засаду, но в итоге засадил им? – хмыкнул Сид.

– Я играю в эти игры очень давно, – снова пожал плечами Эзра. – Вас прикрывали не только близнецы, там была вся команда. Думаю, скоро сюда привезут того парня и, вероятно, тех, кто охотился на вас.

– Даже не знаю, обижаться ли, – пожал плечами Сид. – Мог бы и предупредить.

– Мог бы и привыкнуть, – парировал Эзра.

– К такому не привыкнуть. – Убийца снова отстегнул магазин от винтовки, дернул затвор и ловко поймал выскочивший патрон. – Куда это деть?

– Выкинь, – пожал плечами Эзра. – Мне тут оружие не нужно.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Эзра посмотрел на надпись. Улан-Батор.

В лавку вошел вооруженный мужчина в бронежилете. Лицо его скрывала маска. Он придержал дверь, чтобы двое других мужчин, одетых так же, смогли затащить в лавку пленника со скованными за спиной руками и мешком на голове.

– Куда его? – стянув маску, спросил Дельгадо.

– Посадите на стул, здесь, – приказал Эзра.

Пленника усадили на стул, тот не сопротивлялся.

– Больше никого не взяли, – доложил Дельгадо, проведя по влажным от пота волосам. – Яд или что-то такое…

– Раненые есть? – уточнил хозяин лавки.

– Пара царапин на шведе. Как Томас? – глядя на пятна крови и разбросанные хирургические инструменты, спросил Дельгадо.

– Все в порядке, – успокоил его Эзра. – Где остальные?

– Трое будут через… – мужчина глянул на часы, – полчаса. Еще трое через час. Обе группы через разные входы.

– Хорошо, – кивнул Эзра. – Идите наверх, отдыхайте. Сид, закрой этот выход.

Близнецы и Дельгадо пошли к лестнице. Эзра встал, подошел к смирно сидящему на стуле пленнику. Рассмотрел. Мощное, спортивное телосложение, больше ничего и не скажешь. Хозяин лавки медленно стянул мешок.

– Добрый день, – вероятно, храбрясь, поздоровался пленник.

Эзра отошел на три шага назад, наткнулся на прилавок, зацепил что-то локтем, поморщился, слушая грохот, но так и не отвел взгляда от пленника.

– Ты его знаешь, хефе? – внимательно наблюдая за реакцией хозяина, спросил Сид.

– Нет, – глядя в глаза Хаукуру, ответил Эзра.

Глава 10

Эзра порылся в коробочке с конфетками, достал красную, но не стал есть, просто положил перед собой. Потом достал из-под прилавка небольшой красный кубик, покрутил в руках, посмотрел на Хаукура. Тот осматривался.

– Будешь говорить или поиграешь в партизана? – спросил Эзра.

– Буду, – пожал мощными плечами пленник, отчего стул жалобно скрипнул. – Что вас интересует?

– Ты знаешь, кто я?

– В общих чертах, – кивнул Хаукур. – В некотором смысле вы фигура легендарная.

Звякнул колокольчик, распахнулась дверь. Эзра поморщился и посмотрел на вошедшего Гуда.

– Я не мог пропустить такое! – улыбнулся тот. – Беседа двух старых друзей!

Хаукур попытался оглянуться, но привязанные к стулу руки мешали. Гуд тем временем подошел к пленнику и встал прямо перед ним.

– Жалко бороду, да? – спросил он у Эзры, указывая на гладко выбритого Хаукура. – Очень красивая была борода.

– Заткнись, – устало попросил хозяин лавки.

– Да пожалуйста, – думая, что реплика адресована ему, сказал Хаукур.

– Я не тебе.

– Да, мне говорили, что вы странный, – глядя на Эзру прямо сквозь Гуда, покачал головой пленник. – Ну, либо притворяетесь таким.

Гуд подошел к прилавку и привалился к нему, положив на него локти.

– И что же во мне легендарного? – вернулся к разговору Эзра.

– Ну, во-первых, вас никто не смог убить. Этого уже достаточно.

– Никто не смог, но ты решил попытаться?

– Кто-то же должен.

– И заказчика, конечно, не знаешь, – побарабанив пальцами по прилавку, протянул Эзра. – А во-вторых?

– Говорят, что вы вроде как колдун. Или что-то в этом роде.

– Врут.

– Конечно, – пожал плечами Хаукур. – Чушь. Но полезная для вас.

Хозяин лавки задумчиво посмотрел на пленника, покрутил в руках конфетку.

– Он не знает, – улыбнулся Гуд. – Что будешь делать?

– Расскажи мне о своем отце, – вдруг попросил Эзра.

На секунду на лице пленника проступило удивление, но потом оно вновь стало беспристрастным.

– Нечего рассказывать, – пожал плечами Хаукур. – Я его не знаю.

– Расскажи то, что знаешь.

– Я не понимаю, зачем…

– Рассказывай, – приказал Эзра, и пленник впервые за все время пребывания в лавке перестал делать вид, будто приехал на пикник.

– Мама говорила, что он хороший человек, что он не мог остаться с нами. Хорошо хоть, не утверждала, что он полярник или капитан дальнего плавания.

– Ты не пытался его разыскать? – спросил Эзра.

– Когда был маленьким – да. Но потом бросил это дело.

– Почему?

– Если бы я его нашел… Мне бы пришлось его простить, – пожал плечами Хаукур. – А надо бы убить.

– Твоя мать еще жива? – вдруг сменил тему Эзра.

Гуд присвистнул и покачал головой. Хаукур подозрительно уставился на хозяина лавки.

– Что значит «еще жива»? – выделив слово «еще», спросил пленник. – На что вы намекаете?

– Сид! – крикнул Эзра и сунул в рот карамельку.

– Это жестоко, – покачал головой Гуд. – Но не лишено стиля и справедливости. Стиля, конечно, больше.

Со второго этажа спустился Сид. Мельком глянул на Хаукура и подошел к Эзре. Тот поманил его пальцем, потом стал что-то шептать на ухо.

Убийца кивал и периодически поглядывал на Хаукура. Тот начинал нервничать.

– Хорошо, – ответил Сид и подошел к пленнику.

Обошел его и задрал рукава. Удивляясь чему-то своему, снял массивный узорчатый браслет с запястья Хаукура и встал. Подошел к одному из стеллажей, взял с него подсвечник и пошел на второй этаж.

– Откуда ты знаешь про браслет? – спросил Гуд, но, как обычно, был проигнорирован.

– Я понятия не имею, что это значит, – напряженным голосом сказал Хаукур. – Но нет необходимости угрожать моим родным…

– Твоей матери, – поправил его Эзра и шумно разгрыз карамельку. – И бабке.

– Послушайте, я и так тут, я готов отвечать на любые вопросы, не нужно бессмысленных жертв.

– Вернемся к твоему отцу, – вдруг сменил тему Эзра.

Гуд засмеялся и захлопал в ладоши.

– Что? – не понял Хаукур. – Подождите…

– Ты знаешь, что это? – Эзра показал пленнику кольцо.

Тот прищурился, стараясь издалека рассмотреть его.

– Да, – наконец кивнул пленник и перестал щуриться. – Откуда оно у вас?

– Расскажи мне об этом кольце, – сунув в рот еще одну конфетку, попросил Эзра.

– Нечего рассказывать. Это все, что осталось от моего отца. Я давно его потерял.

– Где? – внимательно посмотрев на пленника, спросил Эзра.

– Не знаю, – пожал плечами Хаукур. – Кажется, в Австралии.

– Ты подарил его кому-то или потерял?

– Не помню. Потерял, наверное.

– Я рекомендую тебе вылечить амнезию, пока это не сделал я, – холодно посоветовал Эзра.

– Я подарил его проститутке, – фыркнул Хаукур.

– Зачем?

– Мне тогда это показалось… очень смешным.

– Что смешного? – не понял Эзра.

– Подарить все, что связывает тебя с отцом, проститутке, – усмехнулся Хаукур. – Мне кажется, очень остроумно. Казалось.

Эзра вздохнул, крутнул кольцо на прилавке и посмотрел на пленника.

– Он ничего не знает о кольце, но это ведь ничего не меняет, да? – влез Гуд. – Правила есть правила. Договор нельзя нарушать.

Со второго этажа спустился Сид. Он снова глянул на Хаукура и подошел к Эзре. Тот выслушал доклад, все так же глядя на пленника, и что-то приказал несколькими фразами.

Сид ушел наверх, а Эзра сунул руку под прилавок и чем-то щелкнул. Сменилась надпись на табличке. Хаукур изловчился-таки и оглянулся.

– Почему там написано «Рейкьявик»? – Он посмотрел на Эзру и увидел, как со второго этажа спускается вооруженный мужчина в бронежилете.

За ним второй, третий и четвертый. Хаукур посмотрел в глаза хозяина лавки и, рыкнув, без усилий сломал стул, на котором сидел. Первый из спустившихся на первый этаж мужчин получил страшный удар плечом и буквально впечатался в стену.

Но второй что-то кинул, и Хаукура мгновенно, будто бы сама собой, скрутила веревка. Вся четверка вышла из лавки.

Эзра подошел к лежащему на полу пленнику и внимательно рассмотрел.

– Сколько тебе лет?

– Пошел ты! – рыкнул Хаукур. – Лучше бы тебе меня прирезать! Иначе я придумаю, как отправить тебя к дьяволу!

– Это было бы очень любезно с твоей стороны, – вздохнул Эзра.

Гуд снова захохотал и захлопал в ладоши.

– Убей его, шоу затягивается!

Эзра коснулся веревки, и все узлы вдруг развязались. Хаукур вскочил на ноги и приготовился к драке.

– Вон там лежит винтовка. – Эзра указал на стул. – Даже с патронами. Если ты хочешь попробовать отправить меня к дьяволу.

– Отзови своих головорезов! – крикнул Хаукур, но и сам видел, что это никакого эффекта не возымеет.

Эзра спокойно сел в свое кресло.

– Сколько тебе лет? – снова сменил тему Эзра.

– Что? – не понял Хаукур, потом подумал и все же ответил: – Тридцать.

Эзра внимательно рассмотрел его. Задумчиво покрутил кольцо в руках.

– Отзови их! – попросил Хаукур. – Чего ты хочешь?

– Твоим родным ничего не угрожает, – успокоил его Эзра. – В отличие от тебя. Сядь.

Хаукур фыркнул и пошел к выходу, но дверь лавки не поддалась. Тогда он со всей силы пнул ее ногой, но богатырский удар тоже не принес результата. Дверь даже не шелохнулась.

– Ты не сможешь выйти. Сядь.

Хаукур, кажется, наконец-то испугался. Он недоверчиво подвинул к себе новый стул и опустился на него.

– Да кто ты такой?

– Дай угадаю. – Эзра проигнорировал вопрос и снова стал рыться в коробочке с монпансье. – Ты получил кольцо от матери лет в восемь, а отдал проститутке… допустим, в двадцать?

– Примерно. Да какое это имеет значение?!

– Тебе не тридцать, а примерно сорок. Заткнись и слушай, – ледяным тоном сказал Эзра. – Это кольцо высасывает жизнь из того, кто его носит, и дает ее владельцу второго кольца. И прежде чем жалеть себя, подумай вот о чем. Та самая первая встречная проститутка забеременела.

– Нет, она же была на таблетках… – Хаукур прервался, глядя на Эзру.

– И родила. И вырастила ребенка. Мальчика зовут Дирк, но это не важно. Как думаешь, что она сделала с кольцом?

Хаукур молчал, но выражение лица красноречиво свидетельствовало о том, что он все понял.

– Боже…

– Он тут ни при чем, – отрезал Эзра. – А вот ты сделал очень плохую вещь. И должен ответить за это.

– Я… Но откуда мне было… – Хаукур снова оборвал сам себя, мгновенно вернув невозмутимость и самообладание. – Справедливо.

– Ты и вправду ничего не знал ни о кольце, ни о договоре, – кивнул Эзра. – Поэтому я обязан предложить тебе выбор, как и многим до тебя.

– Какой? – глядя в глаза хозяину лавки, спросил Хаукур.

– Либо тебя пристрелят, либо ты будешь работать на меня. – Эзра шумно разгрыз карамельку и посмотрел на Хаукура. – Скажу честно, лучше выбери первое. Но во втором тоже есть свои преимущества. Можешь спросить у тех, кто приволок тебя сюда.

Глава 11

– Ты его точно знаешь, хефе, – покачал головой Сид. – И мы имеем право знать откуда.

– Он прав, – согласился Дельгадо, – как ни странно.

Эзра откинулся в кресле и задумчиво посмотрел в потолок.

– Ладно, – решил он. – Что вас интересует?

– Все то же, – развел руками Сид. – Кто такой этот Ху… Ха… Ну как там его!

– Хаукур, – подсказал Дельгадо.

– И хотелось бы знать, почему его зовут так, будто он какой-то гном из «Властелина колец»! – раздраженно махнул рукой Сид.

– Обычное исландское имя, – пожал плечами Эзра. – Я действительно знаю его. Знал. В прошлый раз.

– Давай пропустим ту часть, где мы восторженно и удивленно, как студентки филфака, спрашиваем, что же это за прошлый раз такой, хефе, – скривился Сид.

– Скажем, так. – Эзра задумался, достал из-под прилавка коробочку с монпансье и поставил перед собой. – Однажды мне пришлось взять кое-что из хранилища и отправиться на две тысячи лет назад.

Секундную зловещую тишину нарушил Сид.

– У нас есть машина времени?!

– После этого ты вернулся обратно или… – задумчиво протянул Дельгадо.

– У нас есть машина времени!

– Или, – подтвердил Эзра догадку Дельгадо, игнорируя вопли Сида. – Я сижу здесь очень долго.

– То есть ты знал обо всех важных событиях? Мировые войны, открытия и тому подобное? – Дельгадо разве что не залез на прилавок от интереса.

– Да. – Эзра достал из коробки красную конфетку и сунул в рот.

– Сильно изменилась история по сравнению с прошлым разом?

– Нет. Все примерно то же самое. Хотя даты разнятся. Например, атомную бомбу на Хиросиму в прошлый раз сбросили второго августа.

– Ты знал и ничего не сделал? – удивился Дельгадо.

– Я не могу запретить людям убивать друг друга, – развел руками хозяин лавки.

– Подождите-ка! – влез Сид. – Ты знаешь будущее, так?

– Пока да, – кивнул Эзра. – Но только по-настоящему значимые события.

– Покупать биткоины? – поинтересовался Сид. Поймал удивленный взгляд Дельгадо и спросил: – Что ты так уставился?

– Покупай, – хмыкнул Эзра. – Смотря когда продашь, конечно. В прошлый раз пик пришелся на февраль 2018-го.

– Я запомнил!

– Черт с ними, с биткоинами! – фыркнул Дельгадо. – Кто будет председателем правительства Испании после Сапатеро?

Сид и Эзра удивленно переглянулись.

– Ты переоцениваешь значимость… – хозяин лавки задумался, подбирая слова, – испанской политики в мире.

– Да брось! – удивился Дельгадо. – Не может какой-то там биткоин быть популярнее председателя правительства!

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Трое мужчин посмотрели на надпись. Париж. В лавку вошла девочка лет десяти в замысловатом голубом сарафане, с перекинутой через плечо сумочкой и воздушным шариком в руках.

Следом за ней вошел высокий мужчина в свитере поверх рубашки. Он с сомнением огляделся.

– Адель, это точно тут?

– Да! – уверенно ответила девочка и пошла к прилавку.

– Здравствуйте, меня зовут Жак, – представился мужчина и продолжил извиняющимся тоном: – Моя дочь вычитала где-то в интернете, что вы волшебник, и… ну, вы понимаете.

Девочка тем временем подошла к прилавку и обнаружила, что он для нее высоковат. Дельгадо улыбнулся ей, взял у окна стул и поставил напротив Эзры. Жестом пригласил юную гостью сесть на него.

Жак усадил дочку на стул. Та подумала немного и встала на нем, оказавшись на одном уровне с продавцом.

– Здравствуйте, – несколько растерявшись, поздоровалась девочка. – Меня зовут Адель.

– Эзра, – представился хозяин лавки.

– Вы Эзра Кауфман? – зачем-то спросила Адель.

Хозяин лавки удивленно посмотрел на девочку, потом на ее отца. Тот пожал плечами.

– Да.

– Мне сказали, что вы продаете волшебные вещи.

– Это так, – по-прежнему не понимая, что происходит, подтвердил хозяин лавки.

– Просто в интернете было написано, что нужно обязательно спросить это, – пояснила девочка. – Тогда вы не отвертитесь и точно поможете.

– О, я начинаю понимать, почему каждый второй, зайдя сюда, задает этот вопрос, – хмыкнул Сид и достал откуда-то яблоко.

– Извините, – улыбнулся Жак и развел руками. Ребенок, мол.

– Ну, раз мне теперь не отвертеться… – вздохнул Эзра, достал из-под прилавка жестяную коробочку с монпансье и порылся в конфетках в поисках красной. – Чем могу помочь?

– Я хочу, чтобы вы нашли Карму.

Эзра непонимающе посмотрел на девочку и громко разгрыз карамельку.

– Это наша собака, она пропала, – пояснил Жак. – Адель, к сожалению, волшебник сегодня немного устал и…

– Это нетрудно, – пожал плечами Эзра и подвинул к девочке коробку с конфетками. – Хочешь?

– Спасибо. – Адель не глядя сунула руку в коробку, вытащила красную конфетку и сунула в рот.

Эзра удивленно посмотрел на нее. Адель сунула руку еще раз и снова не глядя достала красную.

– Сид, подай, пожалуйста подсвечник, – попросил Эзра.

Убийца сунул в рот огрызок яблока и нехотя пошел к стеллажу.

– Адель, не расстраивайся, если что-то не получится, – снова завел свою пластинку Жак.

– Все получится, – уверенно ответила девочка и посмотрела на Эзру. – Получится же?

– Это не трудно, – повторил хозяин лавки. – Обойдется в двадцать долларов.

– Хефе. – Сид поставил на стойку подсвечник.

– Двадцать долларов за что? – не понял Жак. – Вы же не хотите сказать, что…

– Он ее найдет, папа! – Адель дернула отца за рукав, призывая к порядку.

– У тебя есть какая-нибудь…

– Есть! – прервала Эзру Адель и полезла в сумочку. – Вот ее игрушка!

Эзра удивленно посмотрел на синий мячик, потом на девочку.

– Откуда ты…

– Это тоже было написано в интернете, – улыбнулась Адель.

Эзра хмыкнул и ушел в подсобку. Жак покосился на Сида, тот улыбнулся своей жуткой улыбкой. Мужчина вздрогнул и отвернулся. Вернулся Эзра с картой Парижа, линейкой и компасом.

– Вы в порядке? – посмотрев на Жака, спросил он.

– Да, немного душно.

– Конфетку? – Эзра подвинул к посетителю коробочку с монпансье.

– Спасибо. – Жак сунул руку в коробочку, вытащил синюю и закинул в рот. – Вы действительно можете найти Карму?

– Да.

Эзра вставил свечу в подсвечник, зажег ее и взял синий шарик в левую руку. Все присутствующие уставились на огонек свечи. Тот какое-то время дрожал, потом наклонился параллельно полу.

– Волшебство! – радостно взвизгнула Адель и выпустила шарик. Тот уперся в потолок.

– Да, – машинально ответил дочке Жак, удивленно глядя на происходящее.

Эзра тем временем сверился с компасом и провел линию на карте. Потом сунул руку под прилавок и щелкнул чем-то. Огонек повернулся в другую сторону. Эзра провел вторую линию.

– Адель, мы можем поговорить с мистером Кауфманом наедине? – вдруг спросил Жак.

– Хорошо, – легко согласилась девочка. – Я пока посмотрю жабу, Венеру и младшего дракона.

Эзра, Сид и Дельгадо удивленно переглянулись. Жак снял дочку со стула, и она уверенно пошла к стеллажам. Эзра покачал головой и снова щелкнул чем-то под прилавком. Огонек еще раз повернулся.

– Послушайте, я…

– Пересечение Фенлон и Брюйер. С вас двадцать баксов, – оторвался от чертежей Эзра.

– Я прекрасно знаю, где она, – прошипел Жак. – Это приют для животных!

Эзра неторопливо осмотрел мужчину с ног до головы и хмыкнул.

– А сразу и не скажешь, что вы способны на такую подлость.

– Я тут ни при чем, – скривился Жак. – Поймите меня правильно! Просто у Софи аллергия на собак!

– Я даже не знаю, кто это, – пожал плечами Эзра. – И буду честен – мне плевать.

– Это моя новая пассия, – принялся оправдываться Жак. – У нее аллергия на собак!

– Так хотелось пристроить своего дружка, что вы выкинули из дома собаку? – хмыкнул Эзра.

– Что? – не понял мужчина. – О нет, дело не в этом!

– А в чем?

– Девочке нужна мать!

– А вы кто? – делано удивился Эзра.

– Что?! – возмутился Жак.

– Знаете, лучше бы ее воспитала собака, чем женщина, которая способна на такое, – фыркнул Эзра. – А где ее настоящая родительница?

– Она ушла от нас, – вздохнул Жак.

– А вы точно не сдали ее в приют ради новой пассии? – с удивительно серьезным видом спросил Эзра.

– Прекратите! – Мужчина устало потер виски. – Что бы вы сделали на моем месте?

– Не заводил бы собаку и дочь. Проще найти новую женщину, любящую собак, чем выкинуть из дома питомца, – пожал плечами Эзра. – Не находите?

– Может, вы и правы! Но я уже сделал все неправильно.

– Пойдите и заберите обратно.

– Но… Что подумает обо мне дочка? – развел руками Жак.

– Что теперь у вас есть яйца и вы похожи на мужика, а не на кусок каблука? – предположил Эзра. – Мне кажется, у вас что-то не так в отношениях с женщинами. Но это не мое дело.

– А может, я заплачу вам сто долларов и вы не найдете ее? – косясь куда-то в сторону, предложил Жак.

– Не вы ко мне обратились, – глядя на посетителя, сказал Эзра и повысил голос. – Адель! Иди сюда.

– Но плачу-то я! – прибег к последнему средству Жак.

– Не загоняйте себя в угол, – посоветовал Эзра. – Когда не платите вы, обязательно заплатит кто-то другой.

Повисла тишина. Жак, очевидно, переваривал последнюю фразу. Адель без помощи отца влезла на стул, по-хозяйски достала из коробки красненькую конфетку и подвинула к себе карту.

– Ты знаешь, где это, пап? – Девочка смотрела на пересечение трех линий.

Дельгадо и Сид внимательно смотрели на Жака. Тот задумался и кивнул.

– Знаю, дочка.

– Это далеко?

– Да, но разве это имеет значение? – устало улыбнулся Жак.

– Мы пойдем туда сейчас?

– Конечно.

Девочка повернулась к Эзре, ко всеобщему удивлению достала из сумочки заранее заготовленные двадцать долларов и положила на прилавок.

– Спасибо!

– Пожалуйста, – хмыкнул Эзра, дотянулся до воздушного шарика и опустил его для Адель.

Та ловко слезла со стула и деловито пошагала к двери. Хозяин лавки сунул руку под прилавок, щелкнул чем-то и удостоверился в том, что на табличке снова написано «Париж».

– А… – начал было Жак, но Эзра прервал его.

– Забудьте, мне не нужны ваши извинения.

– Да, конечно. – Мужчина, судя по виду, чувствовал себя очень неловко. Он глупо улыбнулся. – Как видите, даже мои деньги никому не нужны.

– Так и бывает, – пожал плечами Эзра и посмотрел, как Адель выходит из лавки. – Когда человек не нужен сам себе. И это не исправить женщинами или чем-то еще.

– Пожалуй, – грустно согласился Жак.

– Хотя… – задумался Эзра. – Несмотря ни на что, вы нужны собаке. Кем бы вы ни были. Каким бы вы ни были.

Жак развернулся и поспешно вышел.

– Даже не знаю, – протянул Дельгадо. – Его хочется и удавить, и пожалеть.

– Поэтому у меня нет семьи, – хмыкнул Сид. – Семья – это люди, которых надо бы удавить, но хочется пожалеть.

– Найдите мне тот сайт, на котором Адель вычитала про лавку, – приказал Эзра.

Глава 12

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра отложил отвертку и посмотрел на надпись. Сан-Франциско.

В лавку вошла молодая девушка в мотоциклетной куртке и с длинной, почти до пояса, черной косой, заплетенной каким-то хитрым способом.

– Здравствуйте. – Посетительница осмотрелась и подошла ближе к окну, около которого Эзра уже час пытался починить стул.

– Добрый день.

– Вы – Эзра Кауфман?

– К сожалению, да, – внимательно рассматривая девушку, подтвердил хозяин лавки. В этот момент стул развалился.

Эзра не уделил этому досадному инциденту ни толики внимания. Он продолжал рассматривать девушку.

– Я вам настолько понравилась? – усмехнулась посетительница. – Вы с меня глаз не сводите.

– Не похоже, что это вас смущает, – пожал плечами Эзра и встал, направляясь к своему месту за прилавком. – Чем могу помочь?

– Сначала я бы хотела убедиться, что вы не шарлатан. – Девушка тоже переместилась к прилавку и оперлась на него. – Не обижайтесь.

– Я не фокусник. – Эзра достал из-под прилавка коробочку с монпансье. – Поэтому никаких демонстраций не будет.

– Гарантии вы тоже вряд ли даете?

– Смотря о чем речь. – Эзра поискал красную конфетку, но так и не нашел. – Если результат зависит от меня, то даю.

– Ладно, давайте попробуем. Мне нужно понять… Насколько надежен человек.

– Смотря как вы намерены его использовать, – хмыкнул хозяин лавки. – Может, хотя бы скажете, что за человек?

Девушка задумалась, закусила губу и наконец решилась.

– Я хочу выйти замуж, но у меня есть некоторые сомнения.

– Так вы себя решили проверить? – хмыкнул Эзра. – Умно.

– Нет, его.

– Мне в целом не жалко, но, может, вы уже будете более конкретны. Очевидно, что у меня в лавке нет надежнометра. – Эзра злился и по-прежнему не мог найти красную конфетку.

– Так себе из вас волшебник, – покачала головой посетительница. – Возможно, он меня не любит.

– Да, мужчины обычно так и поступают: женятся на тех, кого не любят, – абсолютно серьезно сказал Эзра.

– Вы бы тоже женились, – уверенно ответила посетительница. – Я очень богата.

– А вы бы согласились? – с неподдельным интересом спросил Эзра.

– Сейчас точно нет, – улыбнулась девушка.

– А, допустим, завтра?

– Нет, давайте вернемся к теме.

– Я просто пытаюсь понять, из чего вы исходите, принимая такое решение. – Хозяин лавки закрыл коробочку с монпансье. – К теме так к теме. Не выходите за него.

– Я серьезно, – скривилась посетительница.

– Я тоже. Допустим, сейчас я возьму какую-нибудь волшебную штуку и проверю, что нужно вашему суженому – вы или деньги. И что, поверите мне?

Девушка задумалась, снова закусила губу.

– Вряд ли, но по крайней мере будет над чем поразмыслить.

– Почитайте Канта, – предложил Эзра. – Там уйма материала для размышлений.

– Да какой Кант!

– Не нравится Кант, попробуйте Маркса.

– Хватит, я не в библиотеку пришла! – отрубила девушка. – Вы поможете мне или нет?

– Хорошо, – пожал плечами Эзра. – Ему нужны деньги.

– Да вы даже ничего не сделали! – возмутилась посетительница.

– Ладно. – Хозяин лавки закатил глаза и посидел так несколько секунд. – Духи говорят, что ему нужны деньги.

– О! Вы невыносимы! Я знала, что не нужно сюда приходить!

– Но пришли, – возразил Эзра. – И знаете, что замуж выходить не стоит, но выйдете.

– Откуда вам знать?!

– Догадываюсь, – вздохнул Эзра. – И даже знаю, кто ваш избранник, но дело не в нем.

– А в чем? – вдруг заинтересовалась девушка, среагировав то ли на изменившийся тон, то ли на что-то еще.

– Какая разница, что ему нужно от вас, если вопрос в том, что вам нужно от него?

– В каком смысле?

– Попытка покушения на ваши деньги лечится брачным контрактом, не мне учить американку таким вещам.

– Дело не в этом!

– Это моя фраза, – вскинув брови, заметил Эзра.

– Извините, – усмехнулась девушка.

– Давайте честно. Если сейчас я действительно скажу вам, чем закончится брак, что ему нужно и врет ли он, – вы не выйдете за него?

– Ну, наверное, нет. И буду права.

– Тогда зачем вообще это все? – развел руками Эзра. – Чтобы жить долго и счастливо и умереть в один день?

– Хотелось бы, – усмехнулась посетительница.

– Если такое и случается, то с теми, кто думает о своих чувствах, а не о чьих-то мотивах.

– Не поняла.

– И не надо, – махнул рукой Эзра.

– Вы имеете в виду, готова ли я выйти за него, даже если все кончится плохо? – все равно продолжила девушка.

– В вашем случае – не если, а когда. Но в целом я об этом.

– Я никак не пойму, – нахмурилась посетительница, – вы меня уговариваете или отговариваете.

– Ни то ни другое. Я говорю, что все кончится плохо, но это не повод говорить ему «нет».

– Вы себе противоречите.

– Это вы находите противоречие там, где его нет, – фыркнул Эзра. – Давайте уже к сути: вы его любите?

– Да, – не задумываясь ответила девушка.

– Вы хотите выйти за него?

– Да.

– Если через пять… – Эзра задумался. – Нет, через семь лет он уйдет – вы повеситесь?

– Скорее нет, чем да, но…

– В чем проблема? Поживите какое-то время счастливо, это не всем удается.

– Но зачем выходить замуж, если потом все равно разводиться?

– Вот это не ко мне, – поднял руки Эзра, капитулируя. – У меня даже на первой половине этого вопроса непреодолимые трудности возникают.

– Я совсем запуталась. – Девушка устало потерла лицо.

– Ладно, – кивнул Эзра, – воззвать к вашим мозгам не вышло. Могу предложить альтернативный вариант. Я дам вам кое-что, и вы сможете спросить у своего суженого, любит он вас или нет.

– Он ответит «да», – пожала плечами девушка.

– И вы почувствуете ложь. Если он соврал. И будете чувствовать всегда. Есть, правда, два важных момента. Вы этим разрушите брак, и он сам может заблуждаться.

– В каком смысле?

– Ну, человек не может быть уверен, говорит ли он правду, признаваясь в любви. Может, он любит не вас, а… ну, в общем, совместное времяпрепровождение. Или это вообще привязанность, а не любовь. – Эзра снова открыл коробочку с монпансье и стал рыться в конфетках в поисках красной. – Думаю, не надо объяснять, как невозможность вам соврать разрушит брак?

– Это только в том случае, если он будет знать…

– Послушайте себя, – хмыкнул Эзра. – Это нормально, по-вашему? Ваш брак развалится в тот момент, когда вы попытаетесь его контролировать, поймав на лжи. Вот и все.

– Я так и не поняла! – всплеснула руками девушка. – Он меня любит или хочет жениться из-за денег?!

– А я так и не понял, какая разница, – пожал плечами Эзра. – Но справедливости ради замечу: деньги ему точно не нужны.

– Тогда почему я? Людей с таким состоянием можно пересчитать по пальцам.

– Ну и что? Это же не повод оставить вас в старых девах. Да и давайте начистоту. – Эзра задумался, побарабанил пальцами по прилавку, кивнул сам себе и продолжил: – Что вас больше волнует? То, что ему якобы нужны ваши деньги, или то, что ему от вас не нужно ничего?

– Ну он же предложил мне выйти за него, – возразила девушка.

– Кто из вас действительно этого хотел? Можете мне не отвечать. И брачный договор вы подписывать не хотите, не так ли?

– Я так не говорила.

– Вы вообще не говорите больше, чем говорите. – Эзра наконец выудил красную конфетку и победоносно улыбнулся. – Трагедия ведь в другом?

– Нет никакой трагедии! – отмахнулась посетительница. – Не играйте в психолога.

– Ну, если бы я был психологом, то мы были бы где-нибудь в начале разговора и пытались бы понять, способны вы сказать слово «жопа» или пока рано, и поэтому мы начнем с буквы Ж, а сеансу к тридцатому, может быть, доберемся до буквы О. Так вот, этот брак ждет неминуемая жопа, просто потому, что вы пытаетесь удержать человека, которого удержать невозможно, но не отдаете себе в этом отчета. Вы даже заставили его сделать вам предложение. Не напрямую, конечно, но это сделали вы. – Эзра закинул в рот карамельку, блаженно закрыл глаза и продолжил: – А теперь вы пытаетесь понять, не обернется ли ваша операция по удержанию Генри провалом, отягощенным финансовым крахом. Нет, не обернется. Он ничего не возьмет, ему ничего не нужно. Однажды он просто уйдет. Но на несколько счастливых лет вы можете рассчитывать. И это стоит использовать.

– Я не говорила вам его имя, – настороженно протянула девушка. – Откуда вы его знаете?

– Волшебник я, в конце-то концов, или нет? – Эзра открыл глаза и устало посмотрел на девушку. – У вас есть еще вопросы?

– Откуда вы знаете, как его зовут? – повторила посетительница.

– Серьезно? Вы не удивились тому, что я могу сделать так, чтобы вам невозможно было соврать, а вот имя – это за гранью?

– Это не ответ.

– Ответа не будет. Но отвечу на вопрос, который вы подразумеваете. Нет, мы с ним не заодно, я его в глаза никогда не видел, можете быть спокойны.

Девушка покусывала нижнюю губу и задумчиво рассматривала хозяина лавки. Эзра рассматривал посетительницу.

– Что в итоге?

– Мы вернулись к началу, – пожал плечами Эзра. – Неважно, выйдете вы за него или нет. Все это неважно. Сумеете насладиться несколькими годами счастья – прекрасно. Нет – жаль.

– Вам правда жаль? – вдруг спросила она.

Эзра задумался. Достал еще одну красную конфетку и вздохнул.

– Правда.

– Почему?

Звякнул колокольчик над дверью, надпись на табличке не изменилась. Эзра неохотно посмотрел на вошедшего.

Ивица хотел было что-то сказать, но понял, что момент неподходящий, и молча сел у окна, зачем-то уставившись на сломанный стул.

– Могу я вам еще чем-то помочь?

– Да вы и с этим-то не особо помогли, – вздохнула девушка. – Вот если бы вы сделали так, чтобы он не ушел.

– Это возможно, – кивнул Эзра. – Вы бы пошли на такое? Отнять у человека выбор и навечно влюбить в себя?

– Не знаю, звучит неплохо, – тоном, подразумевающим обратное, сказала посетительница.

– А что, если через неделю вас собьет машина? Что ему делать? Десятилетиями таскать цветы на могилку? Что, если вы разлюбите? Вздыхать и таскаться следом, как подросток? Что делать тому, у кого нет других вариантов?

– Хватит, вы умудряетесь даже из любви сделать какое-то наказание, – поморщилась девушка.

– Ну, в некотором смысле так и есть, – усмехнулся Эзра.

– Волшебник из вас, прямо скажем, паршивый. До свидания.

Девушка развернулась и быстро вышла. Эзра откинулся в кресле и долго смотрел ей вслед.

– Ты что-то хотел? – спросил он у Ивицы.

– Две новости, хорошая и плохая.

– Давай плохую, – вздохнул Эзра.

– Швед не выходит на связь.

– А хорошая?

– Ты просил меня разыскать девушку, ну, в общем, я разыскал, но ты, похоже, тоже, – извиняющимся тоном протянул Ивица.

– Сдается мне, что хорошей была первая новость, – фыркнул Эзра.

Глава 13

– Я не буду работать с этим… – Сид опрокинул рюмку и закусил лаймом. – Ну, как там зовут этого гринго?

– Будешь, – поморщившись, заверил его Ивица. – Босс прикажет – будешь.

– Кстати! – разливая текилу по рюмкам, хмыкнул Сид. – Ты раньше видел, чтобы он выходил из лавки?

– Нет. Думаю, это связано со шведом.

– Шведом больше, шведом меньше, – скривился Сид. – Тоже мне повод. Знаешь, я бы на его месте не оставлял лавку на попечении убийцы и… балканца. Что, как по мне, почти одно и то же. Без обид.

– Ты не на его месте, – пропустил колкость мимо ушей Ивица.

– Да? – Сид встал, медленно, громко стуча каблуками, обошел прилавок и плюхнулся в кресло. – А так?

– Я бы на твоем месте так не делал, – хмуро заметил Ивица.

– Ну так ты не на моем месте. – Убийца медленно закинул ноги на прилавок и развел руками, как бы демонстрируя, что ничего страшного не случилось.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Сид молниеносно сменил позу, едва не свалившись с кресла, убрал бутылку под прилавок и мгновенно влил в себя стопку. Ивица накрыл свою рюмку левой рукой и, сжав в кулаке, сунул в карман.

В лавку вошла женщина лет сорока в сером деловом платье-футляре, в очках и с гладкой прической, из которой не выбивается ни одна прядка. Она остановилась посреди лавки, осмотрелась и переложила черную папку из одной руки в другую.

– Кто из вас Кауфман? – голосом, напоминающим удар двух стальных прутьев друг о друга, спросила женщина.

Сид шумно проглотил текилу и кивнул.

– Допустим, это я.

Ивица закрыл глаза и устало помассировал виски большим и средним пальцем правой руки.

– Меня зовут Маргарет. Я вице-президент «Омега Групп».

– Соболезную, – развел руками Сид. – Чем могу помочь?

– Я хочу стать президентом.

– И в чем конкретно сложность? – рассматривая кулон на шее гостьи, спросил Сид.

– Республиканцы не готовы сделать на меня ставку. – Ни один мускул на ее лице не дрогнул. – Хотя у меня есть неплохая финансовая поддержка крупного бизнеса.

Ивица принялся массировать виски активнее. Сид с трудом скрыл удивление.

– То есть вы хотите стать не президентом этой вашей «Омеги», а…

– США, – кивнула женщина. – Мне говорили, что вы проницательнее.

– Вам соврали, – улыбнулся Сид своей фирменной улыбкой, но гостья почти не среагировала на это жуткое зрелище.

– Итак, чем вы можете мне помочь? – спросила Маргарет.

– Вопрос скорее в другом. – Сид неуловимым движением достал откуда-то яблоко, впился в него и продолжил с набитым ртом: – Чем вы можете помочь мне?

Маргарет улыбнулась дежурной улыбкой и подошла ближе к прилавку, кинула взгляд на мокрые пятна от рюмок. Подумала.

– Знаете, господин Кауфман, у нас есть два пути. Первый – путь сотрудничества. Второй – путь подавления и, возможно, унижения. Какой вы предпочтете?

– Смотря кто кого будет унижать, – бесхитростно ответил Сид. – В крайнем случае можем меняться. По взаимному согласию.

– Смешно, – совсем не смеясь, сказала Маргарет. – Я так понимаю, сотрудничество вас не устраивает?

– Да вы мне ничего и не предложили, – развел руками Сид.

– Я предложила выбор. По-хорошему или по-плохому.

– Вы на меня наезжаете? – то ли паясничал, то ли вдруг понял Сид. – Вы хотите меня прогнуть, сеньорита?

Маргарет на секунду вздернула бровь, видимо среагировав на обращение.

– Это называется переговоры, господин Кауфман.

– Начинаю постигать основы американской дипломатии, – кивнул Сид. – Как-то так я это и представлял.

– Тогда представьте еще кое-что. У меня достаточно информации. Могу вас заверить, что если вы откажетесь сотрудничать, то завтра же о вашей конторе узнает весь мир. Фото, видео, показания свидетелей, подставных покупателей. Догадываетесь, что случится потом?

Сид сунул в рот огрызок яблока, достал из-под прилавка бутылку и рюмку, налил. Глянул на Маргарет, выпил.

– Может, тогда мне стоит вас убить? – крутя в руке рюмку, предложил Сид.

– Тогда с вами случится то же самое, – спокойно заметила женщина. – Но после моей смерти.

– И вы пойдете на это?

– Будьте уверены!

Ивица нервно грыз ноготь на большом пальце и хмурился.

– Вы не оставили мне выбора, – вздохнул Сид.

– Именно, – кивнула Маргарет. – Итак, через две недели начнется…

Женщина замолчала, удивленно глядя, как Сид достает из-за пояса огромный нож.

– Ты с ума сошел?! – Ивица встал со стула.

– Она правда не оставила мне выбора! – развел руками Сид. – Ты мне поможешь или так и будешь стоять?

– Ты не можешь прирезать ее! Как минимум не тут! – возмутился Ивица. Он по-прежнему держал одну руку в кармане, отчего был похож на представителя шпаны.

– Что я должен буду сделать, если не стану вас резать? – вдруг уточнил у Маргарет убийца.

– Сделать меня президентом США, – уже не так уверенно, но по-прежнему твердо ответила женщина.

– Обязательно США? Может, подойдет Венгрия?

– Нет.

– Ну и что я могу поделать?! – всплеснул руками Сид, глядя на Ивицу. – Придется ее убить.

Он неторопливо, громко стуча каблуками, пошел вокруг стойки. Маргарет приподняла подбородок и не сдвинулась с места.

– Знаете, что будет дальше, господин Кауфман?

– Представляю. – Сид прислонил лезвие к горлу женщины. – У вас есть время передумать.

– Вашу контору разнесут, шайку переловят и будут гноить по тюрьмам. Может, даже опыты ставить будут – и все потому, что вы не сказали «да», когда требовалось.

– Совсем не страшно? – спросил Сид.

– Я на завтрак ем совет директоров, – фыркнула Маргарет, глядя прямо в глаза убийце. – Смерть – это просто возможность выспаться.

– Странно, что республиканцы не сделали на вас ставку, – вздохнул Сид, убирая нож. – Не прогадали бы. Должен признаться, я не Кауфман.

– Я знаю, – очаровательно улыбнулась женщина, будто бы став моложе. И сняла очки. – А я не Маргарет.

Ивица шумно выдохнул и плюхнулся на стул. Сид скривился, вернулся к стойке и раздраженно сунул нож в чехол.

– И кто вы?

– Меня зовут Анна.

– И чем вы занимаетесь, Анна? Когда не терроризируете мелких лавочников? – прошипел убийца.

– Я секретарь его высокопреосвященства кардинала Тровато.

– И чем я могу быть полезен кардиналу? – раздался голос Эзры.

Ивица вздрогнул, Сид уронил рюмку и чертыхнулся. Девушка повернулась к окну. На подоконнике сидел Эзра, и, судя по всему, давно.

– Добрый день, господин Кауфман. – Женщина обозначила поклон кивком головы и легким наклоном корпуса. – Его высокопреосвященство назначен новым представителем папства по вопросам договора и просит вас о встрече. Когда вам будет удобно?

– В любое время, – пожал плечами Эзра. – Ты же знаешь, что я всегда тут.

– Благодарю. – Женщина снова коротко поклонилась, кинула озорной взгляд на Сида, который платком вытирал прилавок, и вышла.

Эзра задумчиво побарабанил пальцами по подоконнику.

– Ну и как тебе на моем месте?

– Не хуже, чем на моем, хефе, – признался Сид.

– Если я еще раз такое увижу…

– О, не увидишь! – Убийца вежливо двумя руками указал на кресло, приглашая законного хозяина занять свое место. – Можешь не сомневаться.

– Я не про это.

– А про что? – удивился Сид.

– Про самые дерьмовые переговоры в мире. Знаешь, почему я сижу в том кресле, а ты нет?

– Потому что я тупой, хефе? – дураковато, на манер солдата предположил Сид.

– Потому что ты деревянный, – вздохнул Эзра. – Мир изменился, и оружие вместе с ним, а ты размахиваешь своим ножом.

– Надо было угрожать пистолетом? – по-прежнему изображая идиота, предположил Сид.

– Нет. Надо было угрожать потерей всего, кроме жизни. Для таких людей жизнь сама по себе не ценность, ценится то, что ее наполняет. Карьера, статус, родные, на худой конец, хотя это редко.

– Ты умный, хефе, поэтому сидишь в этом кресле и строишь планы. А я нет, я могу себе позволить не сидеть в нем, более того, я могу позволить себе полагаться на глаза. – Сид указал пальцем на табличку над дверью с надписью «Ватикан». – Даже моих мозгов хватает, чтобы понять, что если она пришла оттуда, то скорее хотела бы стать папой римским, чем президентом.

Эзра улыбнулся.

– И зачем ты устроил это провальное шоу, если сразу все понял? – Ивица непонимающе нахмурился.

– Хотел пустить пыль в глаза этой красотке. – Сид достал из кармана кулон, несколько минут назад висевший на шее у девушки, и бросил хозяину лавки. – Занятная штучка, хефе?

Эзра ловко поймал украшение и осмотрел.

– Кардинал очень тщательно готовится к нашей первой встрече, – хмыкнул Эзра. – Судя по камере.

Глава 14

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра посмотрел на надпись. Хайфа.

В лавку вошел пожилой мужчина в потертом пиджаке и очках на веревочке. Он медленно осмотрелся и двинулся к стойке.

– Добрый день, меня зовут Иван, – твердым, уверенным голосом, но со скрипучими нотками поздоровался посетитель. – Как я могу к вам обращаться?

Эзра невольно еще раз глянул на табличку и на гостя.

– Семен, – уверенно сказал он.

– Но вас зовут не так! – удивился Иван.

– И что? – пожал плечами Эзра.

– Ну… Пожалуй, это неважно, – согласился гость.

– А если это неважно, то и спрашивать не стоило, – развел руками хозяин лавки. – Надеюсь, больше мы не будем говорить о том, на что нам обоим плевать.

Иван внимательно посмотрел на Эзру. В его глазах на миг блеснул юношеский задор.

– Вы мне нравитесь, – улыбнулся мужчина, но напоролся на откровенно безразличный взгляд Эзры. – Да, прошу прощения. Я просто привык перед обсуждением дела поговорить на отвлеченные темы. Что-то вроде традиции, если можно так сказать.

– И вы продолжаете это делать. – Эзра достал из-под прилавка жестяную коробочку с монпансье.

– Ну, люди несовершенны, – пожал плечами Иван. – Все-таки…

– Какие люди? – прервал его Эзра.

– Эм… Все.

– Все – это кто?

– Я, в частности, – развел руками гость.

– Это я вижу и без вашей исповеди. – Эзра зачерпнул горсть конфеток из коробочки и протянул посетителю.

Тот непонимающе посмотрел на них.

– Что мне с этим делать?

– Есть варианты? – фыркнул Эзра. – Заткните конфетами ту дыру, из которой льется весь этот бессмысленный поток слов.

Мужчина сжал губы, угрожающе поправил очки, как умеют делать только преподаватели. И даже расширил ноздри. Но на Эзру это не произвело впечатления. Он скорее обрадовался тишине.

– Итак, чем могу помочь?

– Я… – начал было Иван, но одумался. – Сыновья не оправдали моих надежд. Если коротко.

Эзра откинулся в кресле и задумался. Потом вдруг расстегнул ремень и положил его на прилавок. Иван удивленно уставился на него.

– Пятнадцать долларов. И не забудьте размять плечо перед поркой.

– Я не это имел в виду, – возразил гость.

– И откуда мне знать, что вы имеете в виду?

– Возможно, я недостаточно конкретно выразился. Допускаю, – кивнул гость. – Позвольте…

– Нет, – прервал его Эзра.

– Что, простите?

– Не позволю.

Повисла тишина. Хозяин лавки шуршал конфетами в поисках красной, гость задумчиво покачивался.

– Я хочу, чтобы вы помогли моим сыновьям с карьерой, – выдавил из себя Иван.

– Зачем, интересно, вы спрашивали, позволю ли я, если вам плевать, – вздохнул Эзра. – Какая связь между вашими надеждами и карьерой детей? Чем я могу помочь? Пристроить их в лавку?

– Я знаю, что у вас в магазине продаются волшебные предметы, – положив руки на прилавок, затараторил мужчина. – И наверняка найдется такой, который мог бы придать сыновьям правильный импульс или повлиять на людей, принимающих решения!

– Найдется, – кивнул Эзра. – Но мне все еще непонятно, чего конкретно вы хотите.

– Как же? – искренне удивился посетитель. – Очевидно, я хочу, чтобы мои дети сделали хорошую карьеру в крупной, уважаемой организации!

– Когда кто-то использует слово «очевидно» – очевидно только то, что использующий это слово совсем не уверен в очевидности, – фыркнул Эзра.

– Почему? – не понял Иван.

– Потому что очевидное не требует произнесения вообще. Я до сих пор не понял, чего вы хотите.

– Но я же сказал…

– В какой организации? Какую карьеру? Сколько детей? Все в одной конторе или в разных? Наркокартель – это достаточно уважаемая организация?

– Эм… Нет, – ужаснулся посетитель.

– Ну тогда я не могу вам помочь. Никто так не печется об уважении, как наркоторговцы. Если уж они недостаточно уважаемы, то увы.

– Нет, подождите! – поднял руки посетитель. – Что угодно, только не преступность.

– Табачная компания? – предложил Эзра.

– Вполне подойдет! – Иван так яростно закивал, что с него упали очки и повисли на веревочке.

– А какая разница? – удивился Эзра. – Это тоже наркоторговцы.

– Но они законны, – возразил посетитель.

– То есть вас волнует не моральный аспект, а неотвратимость наказания, – хмыкнул хозяин лавки. – Не буду вам рассказывать о том, что и во втором случае оно неотвратимо. Итак, вам плевать, где ваши сыновья сделают карьеру.

– Ну… В целом да…

– Интересно. А как можно не оправдать ваши надежды, если вам вообще-то плевать?

– Они вообще не делают карьеру! – всплеснул руками Иван. – Они оба музыканты!

– И? – не понял Эзра.

– Это не работа! Это… Развлечение, хобби, не знаю, что еще!

– То есть вам все равно, где они должны сделать карьеру, но не в преступности и не в музыке?

– Да.

– Интересно, как далеко мы зайдем, – хмыкнул Эзра и закрыл коробку с монпансье. – Как насчет живописи?

– Нет! По тем же причинам.

– Кино?

– Там все геи! – ужаснулся мужчина.

– Благотворительная организация?

– А что, там можно заработать? – удивился Иван.

– Ах, так они должны еще и зарабатывать? Это новая вводная.

– Но позвольте… Нет, я не это имел в виду! – помня о прошлом случае с этим словом, вскинулся мужчина. – Зачем работать, если не зарабатывать?

– Зачем работать, если можно зарабатывать? – пожал плечами Эзра.

Повисла тишина. Наконец посетитель кивнул.

– Можно и так.

– Ого! – воскликнул Эзра. – Так дело не в карьере, статусе или чем-то таком – дело всего лишь в деньгах!

– Но поймите меня правильно…

– Никогда не пойму. Даже вы себя не понимаете. Вы сами в своих мыслях путаетесь, а говорите вообще что-то с ними не связанное.

– Я просто хочу своим детям счастья! – стукнув кулаком по прилавку, рявкнул гость. От возбуждения у него подрагивала голова.

– Вот, новая вводная. Счастье. Так что в итоге? Деньги, карьера, пресловутое счастье? И в целом, – Эзра наклонился вперед, – вам-то это зачем?

– Они же мои дети! – страдальческим тоном заявил Иван.

– И? – развел руками Эзра. – Поэтому они обязаны быть счастливыми?

– Не обязаны! Но когда их жизнь наладится, я смогу уйти на покой. Я пойму, что мое дело сделано, и…

– Сколько им лет? – перебил Эзра.

– Тридцать, обоим.

– Ваше дело сделано, можете уходить на покой, – разрешил Эзра. – Ваше дело было сделано давно.

– Вы странный человек, – покачал головой Иван. – Это же мои дети.

– Это мало того, что вовсе не дети, так еще и не ваши, – возразил хозяин лавки.

– Что вы хотите сказать?! – ужаснулся Иван.

– Не то, о чем вы подумали, – улыбнулся Эзра. – Просто они не ваши. Они вам не принадлежат, и вы не можете лезть в их жизнь со своими надеждами.

– Но они все еще мои сыновья!

– Они – взрослые люди, которые прожили полжизни. Сами разберутся.

– Они мне не чужие! – маниакально спорил Иван.

– Сосед вам тоже не чужой, но вы же не возлагаете надежды на его карьеру? Не просите меня пристроить его куда-нибудь? И уж тем более не просыпаетесь с мыслью, мол, как же там соседушка, счастлив ли? – пожал плечами Эзра.

– При чем тут сосед?!

– А при чем тут ваши дети?

– Вы правда не понимаете?! Это же… Это… – Подыскивая слово, Иван стал шарить глазами по лавке. – Это же мое будущее!

Эзра откинулся в кресле и задумчиво посмотрел на мужчину, пребывающего в явно измененном состоянии сознания.

– Будущее… – Хозяин лавки постучал пальцем по прилавку. – Вот ваше будущее.

– Что? – не понял гость.

– Деревянный гроб, – пояснил Эзра. – Гарантированное будущее почти для всех.

– Это достаточно глупая полемика, – отмахнулся Иван. – Мы говорим не о том. Вы намерены мне помочь или…

– Или, – кивнул Эзра.

– О, прекратите! – закатил глаза посетитель. – Я прожил столько лет не для того…

– Мне плевать, для чего вы прожили столько лет, – недобрым тоном начал Эзра. – Но меня удручает, что за это время вы так и не поняли одно: ваша жизнь – это ваша ответственность. Как и ваше будущее. Вы не имеете права, да и не можете, будем честны, взваливать свои задачи на других. Никто не должен реализовывать ваши мечты.

– Не читайте мне лекций! – возмутился Иван. – Я не к психологу пришел!

– А стоило бы! – буквально рыкнул Эзра. – Если у вас не хватило мозгов, таланта и упорства обеспечить свою старость, то в этом виноваты вы! Вы просто паразит, почувствовавший, что теряет власть.

– Я бы попросил…

– А я бы не позволил, – снова перебил Эзра. – Хотите денег в старости? Это понятно! Хотите власти? Тоже! Но единственное, что я ненавижу, – это паразитирование. Вы изображаете из себя отца, озабоченного судьбой детей, но думаете только о своей заднице!

– Хватит! – совсем уж нездорово подрагивая, взвыл Иван.

– Не хватит! Что, если ваши сыновья не добьются ничего? Что, если старость вам они не обеспечат? Станете ли вы их любить меньше? Не надо мне отвечать! Ответьте себе, но честно.

– Я ухожу! – Посетитель развернулся на каблуках и шагнул к двери.

– Первая конкретная фраза за весь разговор, – хмыкнул Эзра и откинулся в кресле.

Из подсобки вышел Сид и задумчиво почесал щетину.

– Он чем-то напоминает моего папашу. Тот тоже хотел, чтобы мы с братом сделали карьеру и позаботились о нем в старости. Принимал весьма деятельное участие в нашей жизни, следил, чтобы мы не отвлекались на всякие глупости вроде девушек, развлечений и жизни в целом. Все на алтарь карьеры и нашего будущего благополучия. Очень большие надежды на нас возлагал.

– И что пошло не так? – поинтересовался хозяин лавки. – Вы оказались напрасной тратой сил и времени?

– Я – да, а вот брат действительно добился многого. – Сид задумался о чем-то и хмыкнул. – Но отцу это не помогло.

– Почему?

– На свое пятидесятилетие он подавился и умер. Так и не пожил.

– Весьма иронично, – покачал головой Эзра.

– Там Дельгадо собирается брифинг проводить, – Сид указал куда-то наверх. – Даже красивые схемы нарисовал! Прямо как в кино, когда копы спасают заложников. Ты будешь смотреть, хефе?

– Да, сейчас поднимусь. – Хозяин лавки встал с кресла, взял с собой коробочку монпансье, пошел к лестнице, но вдруг спросил: – А чем подавился твой отец?

– Яблоком.

Глава 15

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра отложил ручку и посмотрел на надпись. Вашингтон.

В лавку вошел Томас. Эзра оценил сочетание цвета носков с галстуком и петлицей пиджака. Посетитель на пару секунд замер, будто привыкая к полумраку, но сделал это в такой позе, что даже слепой бы залюбовался костюмом и фигурой.

– Ты, наверное, никогда не пользовался услугами сапожника, – задумчиво протянул Эзра.

– С чего ты так решил?

– У тебя, очевидно, каблуки никогда не стирались.

– Почему?

– Потому что ты ходишь исключительно по обнаженным телам красоток, которые падают к твоим ногам, – хмыкнул хозяин лавки.

Томас улыбнулся ироничной отработанной улыбкой, но спорить не стал.

– Красоток тоже, да.

– Я так понимаю, ты пришел не для того, чтобы похвастаться новым костюмом? – предположил Эзра.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Томас медленно обернулся и посмотрел на надпись. Мюнхен.

В лавку вошел высокий мужчина в мешковатой одежде и огромных полувоенных ботинках. Он почему-то неприязненно покосился на Томаса, потом обратился к Эзре:

– Добрый день, я ищу Кауфмана.

Эзра задумчиво посмотрел на странное, асимметричное лицо гостя.

– Вы его нашли.

Томас присел на стул у окна и мгновенно превратился в живой портрет. Можно было подумать, что свет и окружение подбирали специально.

– Мне сказали, что вы можете помочь с любым вопросом, – как-то экспансивно сказал посетитель, и Эзра отвлекся от созерцания меланхоличного Томаса.

– Вам соврали. Мои возможности весьма ограниченны.

Гость судорожным движением облизал губы, на секунду став похожим на рахитичную ящерицу.

– Но помочь-то вы мне можете?

– Смотря что вам нужно, – пожал плечами Эзра и достал из-под прилавка коробочку с монпансье.

– Я хочу стать… – Гость оглянулся на Томаса, тот задумчиво смотрел в окно и не проявлял интереса к беседе. – Я хочу стать сексуальным.

Эзра открыл рот, но в этот момент на улице грохотнуло. Звук походил на удар чего-то плотного о жестяной лист. Посетитель рефлекторно обернулся на звук, но, конечно, ничего не увидел.

– Зачем? – спросил Эзра.

– В каком смысле? – не понял посетитель и снова облизнул губы.

– Ну это же не цель сама по себе. – Эзра достал из коробочки красную конфетку, сунул ее в рот. – Для чего вам становиться сексуальным?

– А вы не догадываетесь? – снова как-то зло и экспансивно спросил посетитель.

– Как часто вы приходите в магазин за хлебом, но уходите с молоком? – вдруг спросил Эзра.

– Никогда.

– Наверное, потому, что вы не просите продавца угадать, что именно вам нужно, – фыркнул Эзра и указал на монпансье. – Конфетку хотите?

– Нет, – отмахнулся посетитель. – Просто сделайте меня сексуальным!

– Зачем?

– Да какая разница?!

– Большая. Начнем с того, что ваше понимание сексуальности сильно отличается от моего. Поэтому мне надо понять, какой результат вы хотите получить.

На улице раздался тот же звук. Посетитель снова обернулся. С прежним результатом.

– Ладно. Есть одна женщина… И я бы хотел…

– Переспать с ней? – устав ждать, когда гость сформулирует свое желание, предположил Эзра.

– Нет! – ужаснулся мужчина. – Я хочу на ней жениться!

Повисла тишина. Эзра громко разгрыз конфету. Сцепил пальцы в замок, посмотрел вверх и забормотал что-то.

– Что вы делаете?

– Возношу хвалу, – все так же глядя в потолок, ответил Эзра. – За то, что явил мне ангела.

– Что? – не понял посетитель. – Да прекратите!

– Итак, вы хотите жениться, – кивнул Эзра. – И поэтому вам нужно стать сексуальным?

– Да, – уверенно кивнул гость и облизнул губы.

– А… – Хозяин лавки побарабанил пальцами по прилавку. – Не важно.

Снова что-то грохотнуло на улице. Эзра посмотрел на Томаса. Тот по-прежнему сидел у окна и что-то писал в ежедневнике перьевой ручкой, неуловимо сочетающейся с запонками.

– Томас! – не выдержал Эзра. – Пересядь куда-нибудь!

– Куда? – удивился тот.

– Подальше от окна!

Томас удивленно пожал плечами, встал и ушел вглубь зала со стеллажами.

– На чем мы остановились? – повернулся к гостю Эзра.

– На том, что я стану красавчиком! – своим маниакальным тоном напомнил посетитель.

– Насколько я помню, речь шла о сексуальности, – нахмурился хозяин лавки.

– Ну да!

– Так вас интересует красота или сексуальность?

– Какая разница! – отмахнулся гость. – Главное, чтобы она в меня влюбилась!

– Вы вообще три разные вещи назвали, – вздохнул Эзра. – Между ними нет прямой связи.

– Мне, в общем-то, не важно как, я хочу на ней жениться!

– А в чем проблема-то? Она отказала? – уточнил Эзра.

– В чем проблема? – удивился посетитель. – Да посмотрите на меня!

Хозяин лавки окинул его взглядом и пожал плечами.

– Ну, конкурс красоты вы, конечно, не выиграете, но даже Стивен Хокинг женился дважды.

– Я не Стивен Хокинг! – буквально выплюнул эту фразу мужчина.

– Это я заметил, не сомневайтесь, – вздохнул Эзра. – Так она вам отказала?

– Нет.

– Она вообще знает о вашем существовании? – догадался Эзра.

– Нет!

– Женщина при всем желании не может выйти замуж за того, кого не знает! – развел руками Эзра. – Хотя, справедливости ради, обычно это именно так и бывает, но не буквально.

– Хватит меня лечить! – не выдержал гость. – Я хочу жениться на ней!

– И ничего для этого не делаете?

– Я пришел сюда!

– Ее тут нет, – развел руками Эзра.

– Я знаю! Я стану красавчиком и женюсь на ней!

– Зачем? – вдруг сдвинул разговор с мертвой точки Эзра.

– Ну… Она будет… И… – Гость будто бы провалился сквозь стену, в которую долго упирался. – Она такая красивая…

– Прекрасно, как вы это видите? Я серьезно! Вот вы женились, вот она красивая, что дальше?

– Ну, будем жить, – пожал плечами гость.

– Можете начинать, – фыркнул Эзра. – Это можно и без женитьбы делать.

В этот момент к прилавку подошел Томас. Он отработанным, якобы небрежным движением зачесал волосы рукой и аккуратно вклинился в разговор.

– Я прошу прощения, мне необходимо прервать вас буквально на минуту. Эзра, мне нужен всего один совет, но прямо сейчас. Я опаздываю.

– Слушаю. – Хозяин лавки с интересом наблюдал за скрипящим зубами посетителем.

– Так вышло, что в один вечер у меня назначено два… две встречи.

– И?

– Моника Беллуччи или… – Томас не успел договорить. Ему в челюсть влетел кулак.

Эзра с интересом наблюдал за развитием событий. Несмотря на то, что нервный гость атаковал первым, реализовать преимущество он не сумел. Сказывался опыт Томаса. Получив пару точных попаданий в челюсть, посетитель отступил.

– Спокойно, – попросил Эзра. – Раунд за Томасом. Но что произошло?

Не слишком уверенно шагая, зачинщик драки двинулся к выходу.

– Вы можете уйти, но проблема не исчезнет, – заметил Эзра.

Томас отошел в сторону, потирая челюсть. Гость обернулся и посмотрел на Эзру.

– Да он же специально это сделал!

– Возможно, но что вас так зацепило?

– Ненавижу таких… Хлыщей! Посмотрите на этого красавчика! Ему достается все! Просто потому, что он родился со смазливым личиком! – расширив ноздри, сквозь зубы выдавливал мужчина.

– Повезло, – пожал плечами Эзра. – А вам-то что до него?

– Почему одним все, другим ничего?! Почему он выбирает между Моникой Беллуччи и… кем-то еще, а я… А мне хрен!

– Я же не знал, что ты к ней клинья подбиваешь, – развел руками Томас. – Мог бы и сказать.

Гость снова кинулся в драку, но Эзра остановил его.

– Стоп! Хватит! Томас, не паясничай! Так та женщина, о которой вы говорили, – Моника?

– Нет, – подрагивая, фыркнул посетитель. – Нет!

– Тогда в чем твоя проблема? – развел руками Томас.

– В таких, как ты!

Повисла тишина. Эзра задумчиво побарабанил пальцами по прилавку, потом достал конфетку из коробочки.

– Так зачем вы хотите жениться на той женщине?

– Потому что хочу!

– Хотите ее?

– Да! – сжав кулаки, крикнул мужчина. – А что, нельзя?

– У кого вы спрашиваете разрешения? – задумчиво поинтересовался Эзра.

Снова наступила тишина. Мужчина, кажется, сдерживал слезы.

– Без обид, но у тебя в голове какая-то странная каша, – покачал головой Томас. – Но если уж говорить исключительно о красоте, то ты заблуждаешься.

– Да просто посмотри на меня, – удрученно пожал плечами посетитель. – У меня один глаз выше другого. И это на фоне всего остального практически плюс. Вы спрашиваете меня, как я себе представляю сбывшуюся мечту? Никак! Это же смешно: вот идет она, а рядом я.

Эзра побарабанил пальцами по прилавку и посмотрел на Томаса. Тот вздохнул.

– Ну ты, конечно, не Брэд Питт, но вообще-то все весьма неплохо, проблема в другом, – протянул Томас.

– О! Ну и в чем же?

– Как тебя зовут?

– Ганс.

– Знаешь, Ганс, ты не пробовал для начала, ну, например, одеться как-то… Более привлекательно, что ли, прическу сменить, подобрать какие-нибудь очки.

– Я не стану от этого красивее, – фыркнул посетитель. – Посмотри на себя, с твоей внешностью легко давать советы! Мол, не парься, все отлично! Это напоминает мне миллиардеров, которые живут на Багамах и советуют, как сэкономить на общественном транспорте!

– Неплохо, – улыбнулся Эзра. – Он тебя уел.

– Да отстань ты от меня! Дело не во мне!

– Ну, в целом да, – хмыкнул Ганс. – Дело в том, что моя мама была подслеповата.

– Это тут при чем? – не понял Томас.

– Это мне досталось от отца, – сообщил Ганс доверительным шепотом и указал себе на лицо. – Иначе как маминой слепотой такой выбор партнера объяснить трудно.

– Неплохо, – хмыкнул Эзра и посмотрел на Томаса.

– Ну он не такой уж страшный, – улыбнулся Томас Эзре. – Видишь же?

– Я это уже слышал, – кивнул Ганс. – Когда в исповедальню силой возвращали моего священника.

Томас засмеялся в голос, Эзра ограничился улыбкой.

– И все же, вы хотите быть красивым или жениться? – уточнил Эзра.

– Хорошо бы и то и другое…

– А на самом деле?

– Я хочу, чтобы мне завидовали, – развел руками Ганс. – Наверное.

– Это не то, что греет, – заметил Томас.

– Я в некотором смысле смирился с тем, что постель мне не согреть, придется обойтись сердцем, – хмыкнул Ганс. – Буду идти по улице с красоткой и смотреть на зависть в глазах. Эй, будут думать они, посмотрите на эту парочку! Она просто секс-бомба, а он урод! Представляете, насколько он богат?! И мне будет приятно, что они считают меня состоятельным.

Эзра и Томас переглянулись.

– Я хотел стать монахом, но у меня аллергия на ладан. Я начинаю задыхаться. Вкупе с моей внешностью это привело к тому, что остальные братья попытались изгнать из меня дьявола.

Эзра поднял руку, призывая Томаса к тишине, и продолжил наблюдать за ведущим монолог гостем.

– Ислам мог бы стать для меня решением всех проблем, но оказалось, что паранджу можно носить только женщинам. Это несправедливо, не находите? Какая-то подлая дискриминация.

Речь Ганса изменилась, стала отточенной и плавной, пропала дерганость движений и ужасная привычка облизывать губы.

– В целом я привык, есть даже положительные моменты. Как-то я работал санитаром в скорой помощи, и знаете, абсолютно все, кого мы везли в больницу, бросали пить и в целом меняли образ жизни. «Я в аду!» – кричали они, глядя на меня. Я, в общем-то, думал о том же.

Ганс замолк. Грустно вздохнул.

– Ну, если обкатать немного, то выйдет здорово, – задумчиво кивнул Томас.

– Что? – очнулся Ганс и облизнул губы.

– Стендап, – пояснил Томас. – Поработать нужно, но в целом…

– Брось, сначала надо решить вопрос с моей внешностью, – отмахнулся Ганс. – В противном случае страну ждет эпидемия заикания и почти повальное религиозное рвение.

– Ладно, – вступил в разговор Эзра. – У меня есть кое-что. Но – один нюанс.

– Да? – вскинулся Ганс.

– Есть побочный эффект – ты онемеешь.

– Нет! – возразил Томас. – Это же…

– Заткнись, – приказал Эзра. – Этот отвар действительно сделает тебя красивее. Ты не затмишь собой Давида, но станешь весьма хорош собой.

– Кто такой Давид? – поинтересовался Ганс.

– Статуя, – разочарованно пояснил Эзра. – Решай.

– Я согласен! – ни секунды не подумав, кивнул Ганс. – Беру, сколько бы оно ни стоило!

– Подумай.

– Подумал, мне подходит!

– Но… – хотел было сказать что-то Томас.

Эзра заткнул его одним только взглядом.

Хозяин лавки встал с кресла и пошел в подсобку. Ганс нетерпеливо переминался с ноги на ногу и улыбался. Томас устало тер переносицу.

– Держи. – Эзра поставил небольшой флакон перед посетителем. – Шестьсот долларов.

Ганс вытащил бумажник и дрожащими руками отсчитал нужную сумму. Схватил флакон, откупорил крышку.

– За твое здоровье, красавчик! – ухмыльнулся он. – До встречи в мире красивых женщин!

Ганс залпом осушил склянку и блаженно улыбнулся. Черты его лица менялись буквально на глазах. Он стремительно превращался в симпатичного, но не особо примечательного мужчину.

Гость поклонился, вероятно, благодаря Эзру, и покинул лавку.

– Дурак, – вздохнул Томас. – Зачем ты ему дал эту дрянь?

– Он попросил, – пожал плечами Эзра и снова взялся за ручку. – Так что там у тебя с Моникой Беллуччи?

– Да! – вспомнил Томас. – Мне нужно понять объем активов, с которыми предстоит работать в каждом из случаев.

Эзра достал из ящика старые счеты и положил на прилавок.

– Помнишь, как пользоваться?

– Угу.

Томас долго щелкал костяшками, задумчиво вздыхал и принимал картинные позы, потом наконец решился.

– Спасибо.

– Ну что, чьими финансами будешь управлять? – поинтересовался Эзра.

– Моника в пролете, – развел руками Томас. – Мелковато для меня.

Он двинулся к выходу, но остановился, уже держась за ручку двери, обернулся.

– Знаешь, если бы я мог выбирать между красотой и чувством юмора, я бы выбрал второе. Мне кажется, это намного более эффективный путь к сердцу женщины.

– Знаешь, почему ты так думаешь? – посмотрел на него Эзра.

– Почему?

– Потому что ты его напрочь лишен и ровно так же, как Ганс, считаешь, что это единственное, что может тебе помочь.

Томас задумчиво пожевал губами, кивнул, как бы допуская, потом спросил:

– А на самом деле?

– А на самом деле мы все летим куда-то на огромном шаре со скоростью двести километров в секунду, – фыркнул Эзра. – Ничто не может нам помочь.

Глава 16

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра медленно положил пинцет, поднял линзы бинокулярных очков и посмотрел на посетителя.

В дверях стоял кардинал Тровато. Он дождался, когда Эзра обратит на него внимание, и кивком головы изобразил поклон.

– Добрый день, синьор Кауфман!

– Спорное утверждение. – Хозяин лавки снял перчатки и выключил лампу.

– Очень вежливо, – усмехнулся кардинал, совсем не обидевшись.

– Где же мои манеры? – делано огорчился Эзра. – Как ваши дела? Как ваш сын?

Улыбка Тровато стала натянутой, он неторопливо перебирал четки, собираясь с мыслями.

– Который из них? – наконец спросил кардинал.

– У вас их много?

– Дети церкви и мои дети, – развел руками Тровато с видом страстотерпца.

– Очень скромно, – хмыкнул Эзра. – Но я имел в виду конкретно вашего сына.

– Я кардинал-епископ, – напомнил Тровато. – Мне не дозволено иметь детей. Как говорится, quod licet Iovi, non licet bovi.

– А еще говорят: quod licet bovi, non licet Iovi. – Эзра внимательно следил за лицом гостя, не упуская ни единого движения мышц.

– И что это должно значить? – Тровато сделал вид, что не понял.

– Что вы сначала человек, а потом уже кардинал, – пояснил Эзра. – Но не буду заставлять вас врать. Чем могу помочь?

Тровато на секунду задумался – вероятно, он не так представлял себе эту встречу и даже готовился провести ее по определенному сценарию, который Эзра нещадно загубил.

– Как вы знаете, меня назначили…

– Да, вы новый представитель папства по вопросам договора, можете переходить к сути, – перебил его Эзра, защелкнув ящичек с инструментами.

– Вы всегда так себя ведете? – не выдержал Тровато.

– Нет, – заверил его Эзра. – Иногда я бываю груб и ворчлив, так что вам повезло, что сегодня я в прекрасном расположении духа.

– Ясно, – вздохнул кардинал. – К сути так к сути. Я принял решение разорвать договор.

– Хорошо, – пожал плечами Эзра. – Буду ждать от вас официальное уведомление. Что-то еще?

– Вы точно поняли, что я сказал? – уточнил Тровато.

– Вы хотите разорвать договор, – наконец убрав все с прилавка и посмотрев на гостя, кивнул хозяин лавки.

– Тогда, согласно пункту сто сорок второму, вы должны вернуть все, что Святой Престол передал вам для хранения. Когда мне прислать носильщиков?

– Никогда, – коротко ответил Эзра.

– Что это значит? – не понял Тровато. – Вы отказываетесь вернуть реликвии…

– Я не отказываюсь, – перебил его хозяин лавки. – Не стоит так волноваться. Вы апеллируете к сто сорок второму пункту, так?

– Именно.

– В нем написано, что если все участники договора примут решение о выходе, то все реликвии, хранящиеся в лавке, необходимо вернуть законным владельцам, – напомнил Эзра.

– Я прекрасно знаю, что там написано, – кивнул кардинал. – Так в чем проблема?

– Сан-Марино.

– Что вы имеете в виду? – теряя терпение, но все еще вежливо уточнил Тровато.

– Республика не разрывала договор, – развел руками Эзра. – Поэтому я не могу вам помочь, ваше преосвященство.

– Сан-Марино никогда не…

– Вчера, – опять перебил кардинала хозяин лавки. – Они подписали договор вчера.

– Но так нельзя! – оторопел Тровато. – Договору полторы тысячи лет!

– Сан-Марино тоже, – пожал плечами Эзра. – Да и нет в самом договоре пункта, который запрещал бы это. Захотели и подписали.

– Ясно. – Кардинал успокоился и снова стал мерно перебирать четки. – Ловко, синьор Кауфман. Но это еще не конец.

– Вы мне угрожаете? – улыбнулся Эзра. – Вы хоть понимаете, что даже если я не буду делать совсем ничего, то рано или поздно меня пригласят на ваши похороны?

Хозяин лавки наклонился ближе к гостю и вдруг перестал дышать. Кардинал какое-то время смотрел на неподвижного Эзру, тот спокойно смотрел в ответ.

– До свидания, синьор Кауфман, – сохранив-таки самообладание, попрощался Тровато и вышел из лавки.

Как только закрылась дверь, Эзра шумно втянул воздух и откинулся в кресле. В этот момент звякнул колокольчик. На табличке появилась надпись: «Стокгольм». Вошел Дельгадо. Хозяин лавки нахмурил брови, увидев выражение его лица.

– Что случилось? Где остальные?

– Пьют, – расплывчато пояснил Дельгадо.

– И воруют? – предположил Эзра.

– Это какая-то цитата из фильма?

– Почти. Цитата приписывается русскому писателю. Ошибочно, конечно.

– Что у тебя за любовь к русской литературе? Вечный мрак, боль и лишние люди.

Дельгадо взял стул, поставил напротив Эзры и оседлал, сложив руки на спинку.

– А в испанской нет? – хмыкнул хозяин лавки. – Что там со шведом, нашли его?

– Нашли, – кивнул Дельгадо. – Хотя не стоило.

– И? – Эзра жестом попросил собеседника продолжать.

– Он жив. – Дельгадо замолчал, подбирая слова. – Но лучше бы умер. Наверное.

– Хочешь, я сделаю испуганные глаза и спрошу, что же произошло? – предложил Эзра.

– Нет.

– Тогда объясни уже нормально!

– Швед спекся. – Дельгадо провел рукой по коротко стриженным волосам. – Все.

– В смысле сошел с ума? – зачем-то уточнил Эзра.

– Да. Сидит, слюни пускает. Мы зашли в лучших традициях американского кино. Красиво, со спецэффектами. А он в спальне, даже и не заметил нас.

– Печально, – вздохнул Эзра. – Но такое бывает, ты знаешь.

– Люди не должны столько жить, – невпопад ответил Дельгадо.

– Только не говори, что у тебя депрессия, – попросил хозяин лавки. – Только не сейчас. Куча дел помимо проблем с твоей тонкой испанской душевной организацией.

– Я понимаю, но… Честно говоря, плевать.

– Ты видел вещи и похуже. Вроде Лепанто, – заметил Эзра. – Почему именно сейчас раскис?

– Не знаю, это копится. – Дельгадо поискал понимания в глазах собеседника, но не нашел. – Я устал.

– Это пройдет, – заверил его Эзра. – Потерпи.

– Не хочу. Ничего не хочу. Хватит, я увольняюсь.

– Все решил? Не смогу переубедить? – спросил хозяин лавки и достал из-под прилавка шкатулку с трубкой.

– Не сможешь. Мне уже очень давно ничего не доставляет удовольствия. Страданий, правда, тоже. Но знаешь, вот эта серость, – Дельгадо обвел рукой лавку, – она хуже, чем любое, самое неприятное чувство.

– Понимаю. – Эзра принялся раскуривать трубку. – Может, подождешь хотя бы месяц?

– А что тогда? Что-то изменится?

– Для тебя нет, – признался хозяин лавки. – Но, возможно, к тому времени я пойму, кто на этот раз пытается меня переиграть.

– Какая разница? Сколько их было?

– Все настолько плохо? – хмыкнул Эзра и вдруг добавил: – Кстати, возможно, швед не сам сошел с ума. Это как-то меняет твое отношение к происходящему?

– Только в худшую сторону, – пожал плечами Дельгадо. – Мы все готовы к смерти, ну, насколько это возможно, а вот так… Да и как ты узнаешь, сам он поехал или ему помогли?

– Спрошу у него, – пожал плечами хозяин лавки.

– Он ни на что не реагирует. Ты его просто не видел – овощ, – возразил Дельгадо.

– Восстановлю. – Эзра запустил колечко дыма в потолок и покосился на собеседника.

– В лавке нет таких артефактов, – махнул рукой Дельгадо.

– Слышал что-нибудь про папскую тиару? – улыбнулся Эзра.

– Видел в музее. В Вашингтоне.

– Там хранится новодел шестьдесят какого-то года. Я про настоящую, четырнадцатого века.

– Не знал, что она тут, в лавке, – пожал плечами Дельгадо.

– Она в хранилище.

– Ого, настолько серьезная штука?

– Ну не зря же она символизирует власть папы над небесами, землей и адом, – хмыкнул Эзра.

– Нарушишь договор? Хотя плевать… – Дельгадо махнул рукой, потом спросил: – Слушай, я понимаю, что у нас режим вечной секретности. Буквально вечной, но, может, хотя бы теперь скажешь, откуда все это? Лавка, все эти штуки.

– Я не знаю, – признался Эзра.

– Правда?

– Увы.

– А я думал, что ты их делаешь, – усмехнулся Дельгадо. – Представляешь?

– Почему? – удивился хозяин лавки.

– Я давно заметил, что все эти артефакты появились не в одно время. Перо Черчилля, например, не ровесник жабе и тем более Венере. Все эти артефакты почему-то соответствуют определенной эпохе. Они будто бы маскируются под какие-то обычные вещи. Будто бы их создатель хотел… внедрить их в наш мир.

– Да, выглядит так, – согласился Эзра. – Я хотел понять, что к чему, в библиотеке. Планировал добраться до нее в этот раз, но увы.

– Что значит «увы»? – не понял Дельгадо.

– В этот раз ее нет, – пояснил Эзра. – Лавка меняется.

– То есть как?

– Тысячу лет назад здесь было в два раза меньше комнат. А в прошлый раз, например, тут была библиотека, которой сейчас нет. Просто нету двери, и все.

– А если вырезать стену? – предложил Дельгадо.

– Не думаю, что из этого что-то выйдет, – покачал головой хозяин лавки. – Однажды я видел, как во внешнюю стену выстрелил танк. Ни царапины.

– Некисло, – хмыкнул Дельгадо. – Еще я так и не понял принципа работы машины времени. Или что там в хранилище.

– Песочные часы.

– Да хоть водяные. Вот ты вернулся во времени, вот досидел до наших дней, и что теперь?

– Ты о чем? – не понял хозяин лавки.

– Ну, теоретически где-то должен родиться маленький Эзра?

– Наверное.

– Ты не проверял? – удивился Дельгадо.

– Нет. Есть в этом что-то жуткое.

– Подожди, а если что-то изменится? Если ты не родишься? То…

– Не знаю, – пожал плечами Эзра. – Но это было бы достаточно простым выходом из сложившейся ситуации.

– Дело твое. Но я не понимаю, какого черта ты тут сидишь. Чего ты ждешь?

– А где мне сидеть? – развел руками Эзра. – Так я хоть что-то делаю. Наверное, чтобы не сойти с ума, как швед.

– Ну да. – Дельгадо тяжело вздохнул. – Ладно, мне пора.

Дельгадо сунул левую руку под правый рукав, пытаясь дотянуться до чего-то, но не смог. Поэтому просто стянул свитер через голову и посмотрел на браслет, выполненный в виде змея, пожирающего свой хвост.

– Будет больно, – предупредил Эзра.

– Плевать, – отмахнулся Дельгадо. – Мне выйти или…

– Не стоит.

Они посидели какое-то время молча, потом хозяин лавки встал, обошел прилавок и коснулся пальцем морды змея. Пасть раскрылась, браслет расстегнулся и с грохотом упал на пол.

– Ну не так уж и больно, – усмехнулся Дельгадо.

Он опустил голову на руки и закрыл глаза. Эзра вернулся на свое место, откинулся в кресле и пустил в потолок пару колец дыма. Посмотрел на Дельгадо. Тот уже совсем высох и начал рассыпаться, превращаясь в пепел. Что-то мерзко скрипнуло и упало на пол. Хозяину лавки показалось, будто бы на зубах хрустит песок.

Глава 17

– Я не нанимался сиделкой к умалишенному!

Сид спустился со второго этажа и удивленно уставился на Эзру. Хозяин лавки восседал в своем кресле с папской тиарой на голове.

– К двум умалишенным тем более, – хмыкнул Сид. – Твоя мания величия наконец-то победила?

– Я пытаюсь понять, как работает эта штука, – вздохнул Эзра.

– Да чего там понимать! Заворачиваешься в простыню, выходишь на балкон и объявляешь новый крестовый поход.

– Думаю, все немного сложнее.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Сид и Эзра посмотрели на надпись. София.

В лавку вошел высокий худой мужчина в траншейном пальто, из-под которого почему-то торчали голые ноги в шлепках.

– Я не вовремя? – хриплым голосом поинтересовался гость.

– Амиго, ты как раз вовремя, – хохотнул Сид, разглядывая странный наряд посетителя. – У нас тут костюмированная вечеринка.

– Вы покупаете антиквариат? – Гость, видимо, не очень хотел оставаться, но что-то не давало ему уйти.

– Обычно я его продаю, – все еще глядя на голые ноги посетителя, ответил Эзра. – Но если у вас есть что-то стóящее, то могу и купить.

– Я не разбираюсь, посмотрите.

– Предупреждаю, я не покупаю краденое, – предостерег хозяин лавки, сняв с головы тиару.

– А я не продаю, – улыбнулся гость и положил на прилавок золотой браслет в виде змея, кусающего себя за хвост.

Сид присвистнул, достал яблоко и откусил от него добрую половину. Видимо, чтобы занять рот и не сболтнуть лишнего.

– Откуда это у вас? – сразу же поняв, что именно перед ним, спросил Эзра.

– Семейная реликвия, в некотором роде, – шумно почесав затылок, ответил гость.

– В некотором роде? – уточнил Эзра.

– Скорее проклятье.

– И с чего вы сделали такой вывод?

– Его носил мой дед – упал с лестницы и убился, потом мой отец – въехал на машине в дерево. Я вот не тороплюсь надевать. Дорогая штука?

– Недешевая, – улыбнулся Эзра и достал из-под прилавка коробочку с монпансье. – Вы уверены, что хотите ее продать?

– Да нет, я так, похвастаться пришел, – усмехнулся посетитель. – Сколько дадите?

– Три тысячи.

– В левах? – недовольно скривился мужчина.

– В долларах, – уточнил Эзра.

– Уже лучше, но маловато, – покачал головой посетитель. – Так не пойдет.

– Три тысячи пятьсот? – предложил хозяин лавки и достал из коробочки красную конфетку.

– Ну, не знаю, – протянул посетитель. – Браслет-то вон какой красивый.

– Не красивее трех с половиной тысяч долларов, вам не кажется?

– Может, и нет, – согласился мужчина, кутаясь в свое траншейное пальто. – Но зато старинный.

– Я тоже старинный, – фыркнул хозяин лавки, – но за меня таких денег не предлагают.

– Но это вроде как семейная реликвия, со страшной историей…

– Это скорее минус, – заметил Эзра. – На самом деле у меня в кассе просто нет больше денег, можете зайти завтра и…

– Нет, – поморщился гость. – Мне срочно надо.

– Зачем, позвольте поинтересоваться?

– Хочу купить гитару, – буркнул посетитель и вжал голову в плечи, почти пропав в воротнике пальто.

– Что, надо срочно петь серенаду, а аккомпанировать нечем? – усмехнулся хозяин лавки.

– Нет. Я вообще не умею играть на гитаре, – признался мужчина.

– Вам срочно нужны деньги, чтобы купить гитару, на которой вы не умеете играть? Все логично.

– Это подарок.

– Могу поменять ваш браслет на инструмент, – подумав, предложил Эзра. – Если все так срочно.

– Хорошая гитара? – поинтересовался посетитель, вытащив-таки голову из воротника.

– Никто не жаловался, – усмехнулся Эзра.

– Дайте посмотреть, что ли…

Хозяин лавки встал с кресла и ушел в подсобку. Долго там чем-то гремел, передвигал какие-то шкафы, но наконец вернулся, держа в руках инструмент, лишь напоминающий гитару.

– Я, конечно, не разбираюсь, но струн не должно быть десять, – нахмурился посетитель.

– У меня антикварный магазин, – веско заметил хозяин лавки. – Это старинная испанская гитара. Прародитель гитары современной.

– Не думаю, что он оценит, – с сомнением протянул посетитель, снова втягивая голову в плечи.

– Он?

– Сын. Хочу подарок сделать.

– В самом деле, история все интереснее, – хмыкнул Эзра. – Вы продаете браслет, чтобы срочно подарить сыну гитару?

– Да, и что? – с вызовом спросил мужчина.

– А нельзя было раньше озаботиться подарком?

– Как вспомнил, так озаботился. Эта гитара не подходит. Нужно что-нибудь новое, выглядящее… ну… дорого, что ли.

– Так. – Эзра положил музыкальный инструмент на прилавок. – Давайте начистоту. Чего вы хотите добиться этим подарком?

– Чтобы сыну понравилось, конечно!

– Для этого подарку не обязательно выглядеть дорого.

– Ну… Какое вам дело, в конце-то концов? – возмутился посетитель.

– Я единственный, кто может по достоинству оценить этот браслет, поэтому я пытаюсь понять, чего вы хотите добиться, чтобы сделать равноценный обмен, – почти по слогам проговорил Эзра. – Понимаете?

– Да не дурак вроде.

– Уверены? – фыркнул хозяин лавки. – Это бы многое объяснило. Например, зачем подарок должен выглядеть дорого, а не являться таковым.

– Ну, чтобы все поняли, что мне для сына ничего не жалко, – переминаясь с ноги на ногу, пояснил мужчина. – Как-то так.

– Все – это кто?

Посетитель снова втянул голову в шею и замолк. Эзра откинулся в кресле и вдруг обнаружил, что гитара в руках у Сида. Убийца дернул пару струн, поморщился, стал крутить колки.

– Я все еще тут, – напомнил посетитель.

– Три тысячи. И ни долларом больше. Этого вполне хватит, чтобы купить что-нибудь впечатляющее.

– Было больше, – неуверенно напомнил мужчина из глубины пальто.

– Стало меньше, – пожал плечами хозяин лавки. – Либо можем поменяться.

– Амиго, – влез в разговор Сид. – Дело ведь не в сыне?

– Именно в нем! – жарко возразил посетитель.

– Да брось, – перебирая струны, усмехнулся убийца. – Мы с тобой относимся к той категории мужчин, которые считают достижением помнить о наличии сына вообще, а уж когда там у него день рождения…

– Говорите за себя! – возмутился мужчина и зачем-то приложил руку к карману.

Эзра мог поклясться, что там лежит фото сына.

– За себя так за себя, – согласился Сид и заиграл какую-то грустную мелодию. – Вот если бы я вдруг женился, то брак этот был бы печальным и недолгим. В один прекрасный день я бы пришел домой, а там пусто. Ни жены, ни сына – никого!

Сид оборвал мелодию и выдержал театральную паузу.

– И вскоре, когда прошла бы эйфория от свободы, я бы захотел вернуть мою малышку. Но как? Я же просто говнюк, и она об этом знает! Она уже не та молодая и наивная дурочка, она прожила со мной… несколько лет. И словам моим она уже не верит, не получится наплести что-нибудь о том, что я стал другим, изменился. Достаточно того, что она верила в это первые десять раз.

Сид снова прервал мелодию, на этот раз резко ударив по струнам. Эзра с улыбкой наблюдал за представлением.

– «И что же ты будешь делать, Сид?» – спрошу я себя. И в этом вопросе кроется ответ. Нужно делом доказать, что я изменился. Но тут важно выдержать баланс. Нужно показать себя скорбным, смиренным и… другим! Не тем засранцем, за которого она вышла. Нет-нет, я вовсе не надеюсь вернуть тебя, малышка! Я многое понял, и ты, конечно, была права! Я уважаю твое решение уйти! Я просто хочу наверстать упущенное и стать хорошим отцом нашему сыну! Он же хотел быть музыкантом? Я купил ему на день рождения очень крутую гитару! Ему даже руки не нужны, чтобы на ней играть! И мозг тоже, ведь он, к сожалению, такой же тупой, как я. Что? Я плохо выгляжу? Да, наверное, это от недоедания, ведь все мои деньги я потратил на гитару для любимого сына.

Сид улыбнулся своей жуткой улыбкой, и посетитель едва не скрылся в пальто целиком.

– Ты хоть помнишь, как зовут твоего сына, амиго? – хохотнул убийца.

– Приблизительно, – буркнул посетитель.

– А ты не так плох, как я думал! – Сид похлопал в ладоши.

– Это правда? – спросил Эзра у гостя.

– В общих чертах, – вздохнул тот.

– И что вы намерены делать?

– Сначала продам браслет…

– Это плохой план, – перебил его Эзра. – Всем понятно, что он ведет в бездну.

– Другого нет, – развел руками мужчина. – Если вы тут такие умные, то посоветуйте что-нибудь.

– А чего ты хочешь на самом деле? – задумчиво побарабанив пальцами по прилавку, спросил Эзра.

– А вы волшебник, что ли? – хмыкнул гость. – Мало ли чего я хочу?

– Ты не поверишь, амиго, – улыбнулся Сид, – но он именно волшебник. У тебя есть шанс все изменить.

– Ну-ну… Тогда я хочу пять тысяч долларов! – с вызовом заявил посетитель.

– Зачем? – не понял Сид. – Мы же уже поняли, что дело не в сыне и не в подарке!

– Хорошо, – вдруг сказал Эзра. – Пять тысяч за браслет.

– Серьезно? – Гость с недоверием покосился на хозяина лавки.

– Эй, придурок! – Сид чуть не уронил гитару от возмущения. – Ты можешь попросить практически все что угодно!

– Я и прошу, что мне угодно! – дерзко, но все же с некоторым опасением ответил мужчина.

– Вы можете идти искать подарок для сына, – предложил Эзра. – В течение часа вам принесут деньги.

– А как вы меня найдете? – недоверчиво уточнил посетитель.

– Это наше дело, – отмахнулся Эзра. – Берите браслет, скоро к вам придет этот джентльмен с наличными. Тогда и обменяетесь.

– Ну ладно, – все еще сомневаясь, протянул гость и сунул браслет в карман. – Буду ждать.

Он снова поежился и вышел из лавки.

– Хефе, на кой черт ему эти деньги?! – всплеснул руками Сид. – Он их потратит на идиотский подарок, и от этого ничего не изменится! Жена же не дура, она не кинется ему на шею!

– А что, по-твоему, изменит ситуацию? – поинтересовался Эзра. – Если жена вернется?

– Уже логичнее, – кивнул Сид.

– Ни капли, – покачал головой хозяин лавки. – Разойдутся снова через полгода. Зачем эти мучения?

– Наверное. Но дать ему пять тысяч тоже… Глупо.

– Брось, это же вся его жизнь! Вот эти страдания по браку, по тому, как было когда-то. Трагичная попытка все вернуть и исправить. Он не сможет быть счастливым, если все будет хорошо.

– Он и сейчас счастливым не выглядит, – с сомнением протянул Сид.

– Не выглядит – не значит, что не является. Эти страдания и есть его повод для счастья.

– О, хватит! – Сид положил гитару на стойку. – Удивительный, кстати, инструмент, не думал, что смогу играть на десяти струнах!

– Любой сможет, даже тот, кто гитару в руки никогда не брал, – хмыкнул Эзра.

– А я думал, что у меня талант, – вздохнул Сид.

– Заблуждение вполне может сделать тебя счастливым, – кивнул хозяин лавки. – Как и этого бедолагу. Пусть и ненадолго.

– Вот именно! Ненадолго!

– А кто тебе сказал, что счастье должно быть вечным? – Эзра с интересом посмотрел на Сида. Тот задумчиво молчал. – Так или иначе, дело не в этом. Ты понимаешь, что это способ выживания?

– В каком смысле? – нахмурился Сид.

– Страдания – легализованный способ паразитирования.

– Сложно, хефе, – покачал головой убийца. – Ты просто мог помочь этому… бедолаге траншейному.

– Я и помог, – хмыкнул Эзра. – У него снова ничего не получится, и его будут жалеть. Его надо бы уволить, но у босса рука не поднимается, ведь этот парень так переживает из-за распавшегося брака. Женщины сочувствуют горе-отцу, который в силу обстоятельств не может быть с сыном. Не было бы проблемы с семьей – болела бы мама или было бы еще что-нибудь трагичное и несправедливое.

– Есть, конечно, логика, но очень натянутая, – усомнился Сид.

– Видишь ли, чтобы получить то, чего хочешь, тебе приходится достигать чего-то. Выигрывать, добиваться. А ему наоборот. Достаточно проигрывать раз за разом и получать жалость. Так что я должен был делать? Разрушить его стратегию или подыграть?

– Послать подальше, полагаю, – пожал плечами Сид. – Жалкий тип, ты прав.

– Только потому, что хочет быть жалким и умеет это делать. Единственный вопрос – делает ли он это осознанно? – Эзра снова нахлобучил тиару и задумчиво побарабанил пальцами по прилавку. – Ладно, сходи в банк за деньгами и найди нашего траншейного товарища, пожалуйста. Браслет мне нужен в любом случае.

Глава 18

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра посмотрел на надпись. Альтдорф. В лавку вошел Ивица и потопал, стряхивая снег с ботинок.

– Мы его нашли.

– И кто он? – заинтересовался Эзра.

Ивица молча вынул из внутреннего кармана конверт и положил его на прилавок. Хозяин лавки проверил содержимое. Три фотографии.

На одной запечатлен мужчина, усаживающийся в «роллс-ройс» под пристальным надзором многочисленной охраны. Вторая фотография – крупный план его же правой руки, опирающейся на дверь машины. На каждом пальце по кольцу.

Эзра удивленно вскинул брови и посмотрел третий снимок. Левая рука и еще пять колец.

– Он не в курсе, что эффект не суммируется? – покачал головой хозяин лавки.

– Может, просто подстраховался, – пожал плечами Ивица. – Ты не представляешь, как трудно было достать эти фотографии.

– Кто он?

– Финансовый воротила каких-то немыслимых масштабов. Причем весьма скрытный. Его зовут…

– Клаус Миллер, – вдруг перебил Ивицу Эзра. – Я должен был понять.

– Ты его знаешь?

– Знал когда-то… Видел всего раз в жизни, но должен был вспомнить. – Эзра устало потер лицо. – Все не так, как я думал.

– Что ты имеешь в виду?

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Мужчины посмотрели на надпись. Осло.

В лавку вошел мужчина в теплой куртке и черной шапке. Посетитель тяжело и упрямо посмотрел прямо в глаза хозяину лавки.

– Вы Эзра Кауфман?

– Когда меня спрашивают таким тоном, у меня возникает желание ответить «нет», – хмыкнул Эзра.

– И что в итоге?

– Да.

– Мне посоветовала обратиться к вам одна девушка. – Гость подошел к прилавку и положил на него руки.

Ивица обратил внимание на сбитые костяшки.

– Она сказала, что вы можете решить то, чего не могут другие.

– Я не Перельман, – фыркнул Эзра.

– Что?

– Ничего, – вздохнул хозяин лавки. – Чего вы хотите?

Гость молча полез во внутренний карман. Ивица едва заметно сменил позу. На стол легла фотография.

– У меня сегодня прямо-таки фотодень. – Эзра взял фотографию и нахмурился.

На черно-белом снимке был запечатлен труп молодой девушки. Можно было бы подумать, что она жива, но тонкий порез на горле и остекленевший взгляд говорили об обратном.

– Я хочу, чтобы вы нашли того, кто сделал это, – сказал гость.

– Я похож на полицейского? – Эзра вернул снимок.

– К счастью, нет.

– К счастью? – влез в разговор Ивица.

– Я отсидел двадцать лет за убийство, которого не совершал, – посмотрев на балканца как на сельского дурачка, ответил мужчина.

– Я не верю в наказание без причины, – пожал плечами Эзра.

– Меня мало волнует, во что вы верите. Вы можете найти убийцу?

– Могу, – подтвердил хозяин лавки. – Но это не значит, что буду.

– Почему?

– И что вы намерены делать? Вершить правосудие? А смысл? Снова вернетесь в тюрьму. Какое-то бессмысленное действие.

– Посидите с мое и поймете, в чем смысл, – рыкнул посетитель. – Кто-то должен ответить за мои потерянные двадцать лет.

– Давайте я отвечу, – пожал плечами Эзра. – Норвежская тюрьма – это далеко не худшее, что могло с вами произойти. И если вы потеряли там двадцать лет, то виноваты только вы. Более того, вы до сих пор в ней.

– Не надо лекций, – попросил посетитель. – Назовите цену и найдите убийцу.

– Вы готовы заплатить за то, чтобы снова вернуться в тюрьму? – усмехнулся Эзра.

– Я заплачу за возмездие!

– Слово-то какое, – покачал головой Эзра. – Возмездие – это плата за причиненное зло. Почему вы думаете, что ваш срок в тюрьме не был тем самым возмездием?

– Я ее не убивал!

– Это не значит, что вы не причинили зла, пусть и не напрямую, – заметил Эзра.

– А почему вообще следствие решило, что убийца вы? – спросил Ивица.

– Ей перерезали горло моим ножом, – ответил мужчина. – Хотя она уже была мертва, но…

– Все повесили на вас, – кивнул Ивица. – Что стало причиной смерти?

– Асфиксия.

– Задушили, потом перерезали горло и нож подбросили вам?

– Да.

– Ничем не можем помочь, – прервал разговор Эзра. – До свидания.

Повисла тишина. Посетитель сверлил взглядом хозяина лавки. Ивица переминался с ноги на ногу.

– У вас есть хоть капля сочувствия?

– Ах, сочувствия! – Эзра вдруг наклонился вперед. – Ну что же, давайте найдем виновного. Но вы готовы к тому, что эти двадцать лет не были случайным стечением обстоятельств?

– Я не понимаю, о чем вы!

– Потому что вы немножечко тупой, – кивнул Эзра. – Ибо только такой человек может отсидеть и страстно желать вернуться!

– Не стоит шутить со мной, – побагровел посетитель.

– Не то что? – абсолютно спокойно спросил Эзра. – Нет, ну правда? Мне показалось или секунду назад вы готовы были открутить голову простому лавочнику? И что, все еще считаете, что вас не за что подержать в тюрьме лет двадцать?

Повисла тишина. Посетитель несколько раз глубоко вздохнул, потом почему-то представился:

– Меня зовут Арне. И я не всегда был таким… вспыльчивым. Помогите мне найти настоящего убийцу.

Эзра достал из-под прилавка коробочку монпансье и поставил перед собой. Неторопливо нашел красную конфетку и закинул в рот.

– Вы готовы к тому, что виновным действительно окажетесь вы? – спросил он.

– Но я ее не убивал! – возразил Арне. – Я же не сумасшедший!

– Я не сказал, что вы окажетесь убийцей, – покачал головой хозяин лавки. – Речь скорее… об ответственности.

– Я допускаю, что мог как-то быть причастным к этому, но…

– То есть нет, – вздохнул Эзра. – Ладно, мы пойдем другим путем. Ивица, принеси, пожалуйста, тауматроп.

Арне проводил взглядом Ивицу и нетерпеливо вздохнул. Эзра подвинул к нему коробочку с конфетками.

– Хотите?

– Что? – не понял посетитель. – Нет! Какие конфеты в такой момент?!

– Что еще раз подтверждает мое мнение о норвежских тюрьмах, – хмыкнул хозяин лавки и разгрыз леденец.

– Не надо думать, что там здорово. Это в любом случае неволя, пусть и в весьма цивильной обстановке.

– Мм… – протянул Эзра. – Расскажите мне об этом, с удовольствием послушаю.

Арне уловил некий сарказм, но не понял, в чем именно он заключается. Вернулся Ивица и положил на прилавок тауматроп. Посетитель протянул к нему руку, но Эзра его остановил.

– Нет.

– Но разве эта штука не должна показать, кто убийца? – удивился Арне.

– Валяй, – кивнул хозяин лавки. И с интересом уставился на посетителя.

– Я… Не знаю, как это работает, – признался мужчина.

Повисла тишина. Эзра взял еще одну конфетку и удрученно покачал головой.

– Извините! – возмутился Арне. – Я ждал этого момента двадцать лет!

– И этого времени, судя по всему, не хватило, чтобы подготовиться, – развел руками Эзра и посмотрел на Ивицу, будто бы ожидая поддержки. – Ладно, будь по-вашему – крутите пластину и внимательно смотрите на отверстия, из них сложится имя.

Арне кивнул, помедлил несколько секунд и крутанул пластину. Все присутствующие молча ждали результата. Посетитель напряженно всматривался и громко дышал.

– Имя можете увидеть только вы, но я уже знаю, что там, – сказал Эзра. – И это вам очень не нравится, не правда ли?

– Эта штука сломана. – Арне бросил тауматроп на прилавок. – Это какой-то бред.

– Я же предупреждал. Вот оно, ваше возмездие.

– Я ее пальцем не тронул!

– Но вы несете ответственность за ее гибель, – уверенно сказал Эзра. – Значительную часть, так или иначе.

– Тогда скажите, кто несет остальную, – рыкнул Арне.

– И вы пойдете мстить, – усмехнулся Эзра. – Потом вернетесь в тюрьму, но в этот раз будете сидеть с чувством, с толком и с расстановкой. В этот-то раз по делу, да?

– Это мое дело!

– Нет, ну правда, скажите мне, как лучше сидеть в тюрьме? За то, что вы совершили, или за то, чего не совершали?

– За то, что совершил, конечно!

– То есть лучше быть наказанным грешником, чем несправедливо осужденным праведником? – хмыкнул Эзра.

– Это просто слова! Лучше найдите убийцу!

– Хорошо, – вдруг согласился хозяин лавки и закинул в рот конфетку. – Прекрасно. Хотите знать убийцу – ответьте мне на несколько вопросов. Соврете хоть раз, и мы попрощаемся.

– Валяйте! – Арне скрестил руки на груди и неприязненно посмотрел на собеседника.

– Кем вам приходилась эта девушка с фотографии?

– Я ее любил.

– Мне вам посочувствовать или что? Кем она вам приходилась?!

– Любовницей, – скрипя зубами, выдавил Арне.

– Как полиция вышла на вас? С чего вы вообще оказались в списке подозреваемых?

– Якобы кто-то видел подозрительную фигуру в ночь убийства. По показаниям свидетеля составили портрет. Хотя какой там портрет, единственное, что было известно, – куртка.

– Ваша куртка, – кивнул Эзра.

– Якобы моя, – подтвердил Арне.

– И третий вопрос – где убили вашу любовницу?

– В парке. Там, где мы обычно встречаемся.

– Вам еще что-то непонятно? – развел руками Эзра.

– Мне ничего не понятно! – взорвался Арне. – Я всю ночь спал!

– Ладно, я скажу, – пожал плечами Эзра. – Убийца – ваша жена.

– Что за чушь? – ужаснулся мужчина. – Я не верю в этот бред!

– Меня не очень волнует, во что вы верите. Могу предположить, что вы планировали развестись с женой, но попозже, как это обычно бывает. Не сейчас. Когда подрастет ребенок или что-то в этом духе, так?

– Допустим, – выдавил Арне.

– И вы правда считали, что ваша интрижка – секрет для домочадцев? – удивился Эзра. – Вы правда думаете, что можете пахать соседское поле и остаться незамеченным?

– Давайте без этих дурацких метафор, – скривился Арне.

– Давайте, – согласился хозяин лавки. – Скажу прямо – вы идиот. Ваша жена все знала, но то ли настолько вас любила, что все прощала, то ли просто не понимала, что делать. И ведь знала, что вы уйдете. Понимаете, зачем она пошла на место встречи в вашей куртке?

– Чтобы выглядеть как я…

– Понятия не имею, что там случилось, но кончилось все плохо, как мы уже знаем, – развел руками Эзра. – А потом ей пришлось подставить вас. У нее ребенок, ей в тюрьму нельзя, а оставлять сына с таким папашей… Ну, так себе идея.

Повисла тишина. Ивица нервно грыз ноготь на большом пальце, Эзра копался в коробочке с конфетами. Арне покачивался с носка на пятку.

– Это просто домыслы, нет никаких…

– Я не полиция, я не намерен ничего доказывать и искать улики. Но одно вы получили точно. Вы пришли за возмездием? Я вам его дал. Неужели в этой ситуации кто-то еще достоин двадцати лет в тюрьме?

– Не вам решать.

– Вот уж точно. С вас триста долларов. Платите и выметайтесь из моего магазина. Кстати, как видите, возмездие – это недорого. – Эзра захлопнул коробочку с монпансье и пожаловался Ивице: – Еще немного – и я полезу обратно в океан!

– Что? – не понял тот. – Обратно?

– Миллиарды лет эволюции! – всплеснул руками Эзра. – Но всего двадцать минут, и я чуть не деградировал до одноклеточного!

Арне молча положил на прилавок три сотенные купюры.

– Так или иначе. Я ее не убивал, – будто бы цепляясь за соломинку, протянул мужчина. – Не я ее задушил!

– И что? – пожал плечами Эзра. – Что это меняет?

– Это что-то да значит.

– Для вас нет. Для вашей жены – да, но, видите ли, ответственность – штука исключительно персональная.

– Но это был не я!

– У вас было двадцать лет, чтобы убедить себя в этом, – покачал головой Эзра. – И, как видите, не вышло. Попробуйте уже сдаться.

Арне устало потер лицо руками и, не прощаясь, вышел из лавки.

– Какая-то… – Ивица аккуратно подбирал слова, – натянутая версия с женой-убийцей, если честно.

– Если честно, то не надо блядовать, – зло отрубил Эзра. – И версии тут не имеют никакого значения. Не важно, почему он оказался в тюрьме, важно, что он оттуда вынес. Этот Арне в браке был как бы ни при чем, в тюрьме как бы ни за что и живет как бы низачем. Но это детали.

– А что не детали?

– Способность отвечать за свою жизнь.

– Ты предлагаешь ему отвечать за убийство, которого он не совершал? – хмыкнул Ивица.

– Ответственность – это всего лишь способность связать свои действия с результатом. Этому бедолаге стоило бы понять, что тюрьма – всего лишь результат его поступков. А не ныть двадцать лет о возмездии и справедливости.

– А что, если он сейчас пойдет и убьет жену?

– Тогда он отсидит еще лет двадцать, – пожал плечами Эзра.

– Но она же ни в чем не виновата!

– Ты правда хочешь начать этот разговор сначала?

Глава 19

– Чертова шапка! – Эзра спустился со второго этажа и швырнул тиару на прилавок.

– Что-то не так, хефе? – елейным голосом поинтересовался Сид.

– Все! Он ничего не помнит! Эта штука стерла ему неделю памяти! – Хозяин лавки сел в кресло и несколько раз сжал-разжал кулаки.

– Так швед в итоге поправился? – уточнил Сид.

– Кому какое дело, – отмахнулся Эзра, потом добавил: – Поправился.

– Вот и я говорил, что он никому не нравится. – Убийца растянул рот в своей жуткой улыбке и почесал щетину. – А вы все мне не верили.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Эзра прочел надпись. Саратов. В лавку вошла женщина в шубе и неимоверно пушистой шапке. Можно было предположить, что у нее на голове поселился какой-то зверь.

– Здравствуйте! Я – Нина! – сказала посетительница таким тоном, будто являлась как минимум сестрой кого-то из присутствующих.

– Здравствуйте, Нина, – загробным тоном протянул Сид. – Добро пожаловать на собрание людей, которые считают, что их все должны знать.

Посетительница удивленно уставилась на Сида. Тот развел руками, будто бы извиняясь за несмешную шутку.

– Чем могу помочь? – вздохнул Эзра.

– Верните моего мужа! – Женщина едва на прилавок не вскарабкалась.

– А вы его когда тут оставили? – Эзра заглянул в свои записи.

– Что? – не поняла Нина. – Нигде я его не оставляла.

– Так как я его верну? – развел руками хозяин лавки.

– У вас сегодня соревнование каламбурщиков какое-то?! – взорвалась посетительница. – Вы продали моему мужу эту… Эту брошь несчастную!

– Его зовут… – Эзра припомнил. – Николай?

– Да!

– Насколько я помню, это вы настаивали, чтобы он стал более тактичным и утонченным?

– Но не настолько же! – всплеснула руками Нина. – Вы вообще понимаете, в кого он превратился?!

– Думаю, что он стал весьма острым на язык ценителем искусства, – кивнул Эзра. – Как и предполагалось.

– Но с ним же невозможно жить!

– А вот этого не предполагалось, – развел руками хозяин лавки. – Вы получили ровно то, чего хотели.

– Вы понимаете, что я по сравнению с ним теперь как…

– Деревенская овца? – предложил вариант Сид. Но напоролся на взгляд Эзры, достал яблоко и стал есть.

– Можно и так сказать, – скривилась посетительница. – Я теперь даже поужинать с ним не могу! Я же не отличаю столовый нож от ножа для закусок!

– И что? Он вас упрекает?

– Нет! Но я же вижу, как он смотрит!

– Ладно, попробуем пойти простым путем. Как насчет подтянуть свой уровень в этикете и…

– У меня нет проблем с этикетом! – фыркнула Нина. – У меня проблемы с мужем!

– Вот как, – вздохнул Эзра. – И что вы хотите?

– Отберите у него эту брошь!

– Фибулу, – машинально поправил посетительницу Эзра.

– Да хоть что!

Хозяин лавки достал из-под прилавка коробочку с монпансье, поставил перед собой. Поискал среди конфеток красную, но так и не нашел.

– Он купил вещь, заплатил за нее деньги, все работает. Остальное – не мои проблемы. Хотите что-то купить – милости прошу. Нет – выметайтесь отсюда и не пейте мою кровь. Я не ваш муж.

– Не надо разговаривать со мной в таком тоне! – Нина вздернула подбородок. – Вы хоть знаете, кто я?

Сид открыл было рот, чтобы повторить свою предыдущую реплику, но понял, что хозяин лавки смотрит на него, и промолчал.

– Мне, в общем-то, плевать, – пожал плечами Эзра.

И Нина почему-то поняла, что это правда. Стушевалась и совсем другим голосом спросила:

– Так вы можете помочь? У меня брак рушится.

– Могу.

– Ну сделайте что-нибудь! Вы же… Колдун или что-то вроде. – Нина помялась немного и быстро, стыдливо, чтобы никто ни в коем случае не услышал, добавила: – Пожалуйста.

– Почему я должен делать что-то с вашим браком? – искренне не понял Эзра. – У меня тут магазин, а не семейная консультация. Покупайте, что вам нужно, и выметайтесь.

– Хорошо-хорошо, – успокоила его Нина. – Дайте что-нибудь… Что-нибудь, что отменит действие той хреновины, которую вы продали моему мужу!

– Послушайте, – Эзра наконец-то нашел красную конфетку и закинул в рот, – чего вы привязались к нему?

– Я же говорила, с ним невозможно жить!

– Думаю, что скорее с вами. В чем проблема? Он же никак не проявляет свое недовольство.

– Проблема в том, что…

– Вы деревенская овца? – предположил Сид до того, как Эзра успел его прервать.

– Да хватит! – Нина обернулась и грозно зыркнула на убийцу.

Тот только улыбнулся в ответ, заставив поежиться не только женщину, но и ее шапку.

– А почему вы живете в Саратове? – вдруг спросил Эзра.

– А? – не поняла Нина.

– Я так понимаю, ваш муж весьма неплохо зарабатывает.

– Да, у него бизнес, – машинально, не понимая, к чему ведет хозяин лавки, ответила посетительница.

– Почему, например, не Петербург?

– А с чего бы мне хотеть переехать в Петербург? – не поняла Нина.

– Скажем так… Я бывал там когда-то… И этот город кажется мне куда более подходящим местом для женщины с претензией на утонченность.

– Что? – не поняла Нина.

– Ладно, забудьте, зайдем с другого конца. Зачем вы хотели, чтобы ваш муж стал более утонченным? – вздохнул Эзра.

– Ну, чтобы с ним можно было сходить куда-нибудь.

– Для этого не нужна утонченность. И уж тем более в Саратове.

– Ну он же совсем как дикий! – пояснила Нина. – Даже стыдно.

– Вы живете за городом? – вдруг спросил Эзра.

– Да… Какая разница? Что за вопросы вообще? У меня брак рушится, а вы будто бы анкету составляете!

– Не рушится, – поправил хозяин лавки. – Не сам. Это вы его рушите, всеми силами. И давно. Дело совсем не в фибуле.

Повисла тишина, Нина пыталась понять, что именно услышала. Сид хрустел уже вторым яблоком.

– Что за чушь? – наконец спросила Нина.

– Вы рушите свой брак, – повторил Эзра.

– Что это значит?

– Есть варианты? Вы вовсе не хотели, чтобы ваш муж стал утонченнее. Вам просто постоянно надо чувствовать некоторое превосходство над ним. Вы чуть-чуть лучше, немножко умнее. А теперь все это пропало.

– Бросьте, я люблю Колю, и мы живем душа в душу, а все, что вы говорите…

– Вы просто хотите, чтобы он не был успешным, – не обращая на собеседницу внимания, продолжил Эзра.

– Ну это же бред, – натянуто улыбнулась Нина. – Зачем мне это?

– Представьте картину. Вы переезжаете в тот же Петербург. Бизнес мужа идет в гору. Вы можете ходить на различные культурные мероприятия, где открывается прекрасный простор для демонстрации ваших манер и красоты. Неужели не сказка? С вашими-то запросами.

– Что вы с этим Питером пристали! Прямо как Коля, тоже вечно ноет, что надо уезжать! Мне и в Саратове хорошо.

– Дело не в Саратове, – пояснил Эзра. – Наверняка прекрасный город. Но ведь лучше быть первой в провинции, чем второй в Риме, не так ли?

– Это какая-то цитата из фильма? – пытаясь вырулить из неприятной колеи, спросила Нина.

– Вы прилагали максимум усилий, возможно, не до конца отдавая себе в этом отчет, чтобы ваш муж находился в вечно безопасной зоне. Зарабатывает неплохо, но не слишком, не то вдруг какие соблазны непреодолимые придут с большими деньгами. Жить лучше в Саратове, тут конкуренция, вероятно, поменьше. И желательно за городом. Но самое интересное, вы приходите ко мне и просите не помочь вам догнать мужа, который ради вас же и изменился, а отнять у него фибулу! И вот они, ваши терзания. Вроде хочется, чтобы с ним можно было ходить по театрам, но стыдно, ведет себя как медведь. Зато и другие девушки на него никогда не позарятся, да и вы на его фоне – прима.

– Это не так, – совсем слабо возразила Нина.

– Тогда что вас так смущает в том, как он изменился?

– То, что я по сравнению с ним деревенская овца, – вздохнула женщина и уставилась куда-то в потолок. – На фига я ему, если он будет и богатый, и остроумный, и весь из себя…

– А зачем вы ему, если он не богатый, не остроумный и никакой из себя? – резонно возразил Эзра.

– Не знаю.

– Но так его любить проще, да? Немножко сверху вниз. И главное, чтобы он всегда понимал, как ему повезло. Немного пилить за то, что он себя ведет как медведь.

Нина молча кивнула и все-таки не сдержала слезу. Хозяин лавки достал из нагрудного кармана пиджака платок и протянул ей.

– Спасибо.

– Вы сами себя обрекли на это, – развел руками Эзра. – Вы загнали его в мой магазин, ради вас он купил фибулу.

– И что мне теперь делать? – почти прорыдала Нина.

– Ничего.

– Отличный совет.

– На самом деле ничего не изменилось. Вам казалось, что вы что-то контролируете, что держите ситуацию в руках. Теперь очевидно, что это не так. Во всем этом я не могу понять одного.

– Чего?

– Что вам надо?

– В каком смысле?

– В прямом, – фыркнул Эзра. – Я уже устал от вашего мужа, вам-то чего нужно?!

– Ну… – растерялась Нина. – А с отношениями ничего уже не сделать?

– А что с ними не так? – не понял хозяин лавки. – Муж вас любит, вы его тоже… Как-то по-своему любите. Да, теперь вам какое-то время будет некомфортно, но это не трагедия. Наслаждайтесь.

– Но…

– Хватит, – поднял руку Эзра. – Только не это, покупайте что-нибудь или выметайтесь. Хотите – идите к психологу, там вас поправят.

Нина задумалась, осмотрелась.

– А есть что-нибудь для омолаживания?

– Нет.

– А для красоты?

– Допустим, – кивнул Эзра.

– Дайте два. – Нина показала два пальца. – Или две, что там у вас.

– Есть побочный эффект. Вы онемеете.

– Возможно, это даже хорошо для моих отношений, – усмехнулась Нина.

Сид подавился яблоком, но все же не засмеялся. Эзра встал и ушел в подсобку. Вернулся с каким-то пузырьком в руке.

– Вы уверены?

– Да. – Нина выглядела задумчиво, будто строила в голове какие-то планы.

– Шестьсот долларов. И еще шестьсот, если не планируете возвращать платок.

Девушка поняла, что держит в руке платок, который хозяин лавки дал ей несколько минут назад.

– Серьезно, он стоит столько же, сколько и зелье?! Он тоже волшебный?

– Именно, – подтвердил Эзра.

– И что он делает?

– Обогащает Бернара Арно, полагаю.

– Кого? – не поняла Нина.

– Не берите в голову.

Нина вернула платок, отсчитала шестьсот долларов и положила на прилавок. Задумчиво покрутила в руках зелье, хотела было что-то сказать, но передумала и, не прощаясь, ушла.

– Хефе, я так и не понял, ты ей помог или нет? – активизировался Сид. – Я заснул в какой-то момент, пропустил пару серий и в итоге не разобрался в концовке этой драмы.

– Чем я могу ей помочь? – развел руками Эзра. – Ты вообще ее слышал?

– Ну она вроде что-то поняла. Разве нет?

– Нет.

– Почему ты так думаешь? Выглядела проникшейся.

– Как тебе кажется, Сид, зачем ей что-то для омоложения или тем паче для красоты?

– Ну… Сеньорита хочет быть красивой, это нормально. У нее есть любящий муж, теперь еще и весьма утонченный, – хмыкнул Сид. – Старается.

– Любящий муж тут ни при чем. Как и любовь вообще. Она приступает к подготовке запасного аэродрома.

Глава 20

– Нужно очень много времени, чтобы спланировать такое, – с сомнением покачал головой Ивица.

– И желания, – добавил Сид. – И если первого у нас маловато, то со вторым вообще беда!

– Заткнись, – беззлобно попросил Эзра. – Сколько нужно времени?

– Я не знаю. – Ивица почесал бровь указательным пальцем. – Этим всегда занимался Дельгадо.

– Теперь кому-то придется занять его место.

– Я могу! – снова активизировался Сид. – Я могу быть главным!

– Еще желающие? – спросил Эзра, глядя на Ивицу.

– Нет, – помотал головой балканец.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Вся троица посмотрела на надпись. Ватикан.

В лавку вошла Анна. Женщина изобразила вежливый полупоклон и стрельнула глазами в Сида. Тот улыбнулся своей жуткой улыбкой.

– Господин Кауфман, у меня для вас пакет от его высокопреосвященства.

– Не очень-то высóко его преосвященство, – поморщился Эзра и взял большой бумажный пакет с сургучной печатью.

– Я сделаю вид, что не слышала этого, – совсем не дежурно, а скорее с пониманием улыбнулась женщина.

– Не желаете ли чашечку чаю? – елейным тоном протянул Сид. – Мэ-э-эм.

Эзра вскрыл конверт и достал из него два документа. Первый – вполне ожидаемый – подписанное уведомление о разрыве договора со стороны Святого Престола. И второе точно такое же, но от Сан-Марино.

– Быстро он… – вздохнул Эзра.

– Его высокопреосвященство велел мне забрать из хранилища…

– Тиару, – кивнул хозяин лавки. – Ему нужна именно тиара.

В этот момент звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Все присутствующие посмотрели на надпись. Бангкок.

В лавку вошел мужчина европейской внешности в шортах и веселенькой рубашке, с расцветкой, побуждающей к ритуальному самоослеплению.

– Она действительно существует! – буквально взвизгнул мужчина.

Анна и трое мужчин переглянулись.

– Настоящая лавка с чудесами! – восхищался посетитель. – Я… Я… Я хочу денег! Много денег!

Сид достал яблоко, надкусил и предложил с набитым ртом:

– Хочешь, я убью его, хефе? Бесплатно.

– Откуда вы узнали об этом месте? – весьма недружелюбно спросил Ивица.

– Что? А, извините, я просто так впечатлился. Меня зовут Саймон! Я прочитал про это место в интернете!

– Что не так с его родителями? – вполголоса спросил Сид. – Как можно назвать сына Саймоном?

– Мы закрыты, – сказал Эзра.

– Что? – не понял посетитель. – Но… Нет, это какое-то испытание? Что-то вроде проверки?

– Именно, – кивнул Эзра. – И вы были достаточно умны, чтобы его пройти. Второе испытание могут пройти только очень сильные или умеренно умные. Вам нужно победить Ивицу голыми руками.

Саймон покосился на внушительных размеров балканца и попятился к двери.

– Я скорее умный, чем… – Посетитель выскочил из лавки.

Наступившую тишину можно было черпать ложкой.

– Вернемся к тиаре, – опомнилась Анна. – Я бы…

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Чэнду. В лавку буквально впрыгнул какой-то подросток.

– Вышвырните его, – приказал Эзра.

Ивица двинулся к непрошеному гостю, но тот поспешил скрыться сам. Эзра сунул руку под прилавок, но в этот момент колокольчик звякнул в третий раз. Вьентьян. В лавку вошел смуглый, жилистый мужчина лет пятидесяти, с обветренным, усталым лицом.

– Этого тоже, – приказал Эзра.

Ивица снова двинулся к посетителю. Тот испуганно расширил глаза, но скрыться не спешил.

– Что происходит? – Анна посмотрела на хозяина лавки.

– Это ты нам объясни, – хмыкнул Сид.

– Я? – удивилась женщина.

– Мы хорошо помним, чем ты нам угрожала.

– П-подождите, но это же не значит, что я действительно…

Разговор прервал отчаянный крик посетителя, все посмотрели на него. Балканец буквально держал мужчину на руках и пытался выкинуть в дверь, но тот растопырил руки и ноги, отчаянно сопротивляясь.

– Пожалуйста! Мне нужна помощь!

– Мне некогда, – отрубил Эзра. – Ивица, не церемонься с ним.

Балканец явно не хотел травмировать посетителя, поэтому старался обходиться бережно, и это единственная причина, по которой гость еще не вылетел вон в бесчувственном состоянии.

– Тогда вам лучше убить меня! – закричал мужчина. – Я не могу уйти!

Эзра тяжело вздохнул и махнул рукой Ивице, ждущему решения. Тот поставил гостя и отошел от него. Мужчина тут же бухнулся на колени и уперся лбом в пол.

Анна подскочила к нему и попыталась поднять на ноги. Сид презрительно скривился и хотел было сплюнуть, но вовремя спохватился.

– Встаньте, – приказал Эзра, – у нас нет времени на церемонии. Каждая секунда на счету.

Снова звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Куньмин.

– Сид, закрывай, – приказал Эзра.

Убийца стоял неподалеку от окна, поэтому просто протянул руку к ручке и одним движением закрыл жалюзи. Дверь так и не открылась.

– Не теряйте время, скоро я запечатаю лавку совсем! – сказал хозяин лавки трясущемуся мужчине. – Что вам нужно?

– Я… Спасите моего сына!

– Конкретнее, – попросил Эзра.

– Он… Связался со страшными людьми и попал в беду.

– Что конкретно вы от меня хотите?! – рыкнул Эзра.

– Вытащите его из тюрьмы! – Посетитель умоляюще сложил руки.

– За что он там оказался? – спросил хозяин лавки.

В этот момент снова звякнул колокольчик, но Ивица и Сид сработали молниеносно. Открывшиеся было жалюзи закрылись.

– Он совершил террористический акт. Но он хороший человек! – принялся убеждать Эзру мужчина. – Это все из-за его друзей!

– Хорошие люди не взрывают других людей, – отрезал Эзра. – Или что он там сделал. Я не буду вам помогать.

– Тогда сделайте так, чтобы он выжил в тюрьме! – Посетитель снова бухнулся на колени.

Анна снова принялась его поднимать.

– Тюрьма в Лаосе? – уточнил Эзра.

– Да!

– Ты точно этого хочешь, амиго? – вздрогнув, спросил Сид.

– А чего еще я могу хотеть?! – удивился мужчина. – Он ведь мой сын!

– Лучше бы тебе захотеть его смерти, – уверенно сказал убийца. – Поверь.

– Как вы можете говорить такое?!

– О, ну я-то могу, – отмахнулся Сид. – А твой сын уже вряд ли.

– П-почему?

Сид задумчиво провел большим пальцем от уголка губ почти до уха и улыбнулся своей страшной улыбкой.

– Думаю, ему разрезали рот.

– Это неправда! – замотал головой мужчина. – Я же не из какой-нибудь варварской страны! В наших тюрьмах такого нет!

– Ну-ну, – пожал плечами убийца. – Расскажи мне об этом.

– Хватит, – прервал их Эзра. – Чего вы хотите?

– Сделайте так, чтобы он вернулся домой живым! – повторил просьбу посетитель. – Пожалуйста!

– Да этого и врагу пожелать нельзя! – возмутился Сид. – Бедолагу пришлют по кусочкам!

Снова звякнул колокольчик. Процедура повторилась.

– Это возможно, – подтвердил Эзра. – Не думаю, что к человеку, обвиняемому в терроризме, будут бережно относиться.

– И что же ему делать? – зачем-то заглядывая в лица присутствующим, спросил посетитель. – Что?

– Ничего, – пожал плечами Эзра. – Нам плевать. Я не испытываю никакого сочувствия к террористам. Вопрос, чего хотите вы?

– Поверь, амиго, твой сын сейчас больше всего хочет умереть, – уверенно заметил Сид.

– Я не могу просить о таком! – ужаснулся мужчина.

– Да все ты можешь!

– Время, – напомнил Эзра.

– Спасите его! – взмолился мужчина.

– Я не буду вытаскивать из тюрьмы террориста, – покачал головой хозяин лавки.

– Тогда… – Посетитель громко сглотнул. – Избавьте его от страданий.

– Этого я тоже не могу, – развел руками Эзра. – Я тут, а он где-то там.

– Но вы же… Колдун…

– Я не колдун! – возмутился хозяин лавки. – Я продавец! Покупайте что-нибудь и проваливайте, мне не до вас!

– То есть у вас нет того, что может мне помочь? – с надеждой спросил мужчина.

– Есть.

– Но…

– Вам, а не вашему сыну! Вашему сыну уже ничего не поможет!

Повисла тишина. Гость взялся за голову и что-то забормотал. Сид задумчиво покосился на хозяина лавки и вдруг достал откуда-то, так же незаметно для всех, как доставал яблоки, револьвер 38-го калибра.

– Вот это может помочь, амиго.

– Ты с ума сошел! – буквально вскрикнула Анна.

Эзра задумчиво посмотрел на подопечного, но ничего не сказал. Знаком велел Анне и Ивице успокоиться. Посетитель уставился на револьвер и перестал бормотать.

– Я не могу, – мужчина закрыл лицо руками.

– Можешь.

– Я не хочу никого убивать. И… Даже если и хочу, у меня не хватит на это духу.

– Ты меня не так понял, амиго.

Сид одним движением откинул барабан и повернул тыльной стороной к мужчине. Тот непонимающе нахмурился, потом понял и кивнул.

– Да… Это, наверное…

– Не выход, – закончил за него фразу Эзра. – Я не вижу ничего плохого в самоубийстве, но для этого не обязательно было приходить сюда. Раз уж вы тут и продолжаете тратить мое время, можно было бы придумать что-то получше.

– Вы можете сделать так, чтобы я забыл о нем? – вдруг вскинулся посетитель.

– О сыне? – удивился Эзра.

– Да! Если помочь ему никак нельзя, то помогите хотя бы мне!

– Вы в своем уме?! – влезла в разговор Анна. – Это же ваш сын! Вы просто вычеркнете его из жизни?!

– Вот и помогай людям, – фыркнул Сид и убрал револьвер так же незаметно, как достал.

Убийца плюхнулся на стул возле окна и стал грызть яблоко.

– А что вы предлагаете? – беспомощно поинтересовался мужчина.

– Ну… – стушевалась Анна, – всегда можно что-нибудь придумать и…

– И на это нет времени. – Эзра оказывается, успел надеть на голову тиару. – Когда он попал в тюрьму?

– Месяц назад.

– Вы не можете использовать тиару! – возмутилась Анна. – Она принадлежит не вам!

– Хорошо, – кивнул хозяин лавки. – Сид, дай ему револьвер.

– Нет! – запротестовала Анна. – Я не… Просто нельзя же…

– Ну так что делать? – наклонившись вперед, спросил Эзра. – Давайте, расскажите! Что сказать этому бедолаге? Сколько он протянет в этом аду?

– Просто договор…

– Расскажите про договор вашему начальнику! – Эзра стукнул кулаком по столу с такой силой, что задребезжало барахло на стеллажах.

– Простите, да, конечно… – Анна стушевалась и уставилась в пол. – Помогите ему.

Посетитель, не знавший, куда себя деть во время этого скандала, подошел ближе к Эзре. Тот вздохнул, положил руку мужчине на голову и закрыл глаза. Какое-то время он сидел так, потом зевнул.

– Идите домой, Кдиеп. У вас никогда не было сына, а этот день вы помнить не будете.

Мужчина молча развернулся и вышел из лавки. Эзра сунул руку под прилавок, чем-то щелкнул, и с таблички пропала надпись.

– Простите…

– Не нужно, – прервал Анну хозяин лавки. – Достаточно будет того, что вы больше не будете лезть в мои дела. Здесь все немного сложнее, чем ваши бумажки с красивыми сургучными печатями. Здесь речь идет о живых людях.

– Да, простите, – снова извинилась женщина. – И что теперь?

– Лавка запечатана, – развел руками Эзра. – Сюда никто не сможет войти.

– А как мне вернуться в Ватикан?

– Боюсь, это невозможно.

– Почему?

– Потому что стоит открыть двери, как сюда набьется целая армия зевак, – хмыкнул Сид. – А я не люблю зевак. Но знаешь, что я люблю?

– Мы давно перешли на ты? – фыркнула Анна. На Сида обрушился весь гнев, не доставшийся Эзре.

– С тех пор как стали семьей.

– Семьей? – не поняла женщина.

– Как еще назвать несколько человек, ненавидящих друг друга, но вынужденных делить одну жилплощадь?

– Вы можете занять гостевую комнату, – предложил Эзра. – Ивица, проводи, пожалуйста, Анну.

– Не надо меня никуда провожать. Сюда ведь придут ваши… – Анна подбирала слова, чтобы никого не обидеть. – Люди. Ну, остальные. Может, я выйду, когда они явятся?

– Это будет как минимум через трое суток, – пожал плечами Эзра. – Тогда и выйдете.

– Замечательно! – всплеснула руками Анна.

– Вам некуда торопиться, – недобрым тоном заметил хозяин лавки. – Думаю, мне предстоит очень неприятный разговор с вашим начальником, и… Я не могу быть уверен, что он этот разговор переживет.

– Он не имеет к этому отношения!

– Может, и нет, – согласился Эзра.

– Мне кажется, что… – Анна вдруг замерла, уставившись куда-то в пол возле прилавка. Подошла ближе и присела.

Сид и Ивица переглянулись, не понимая, что происходит. Эзра закурил трубку.

– Это же… – Анна наконец встала. В руке у нее оказался крестик. Простой, без изысков, на потускневшей от времени веревочке.

– Интересно, – хмыкнул Эзра. – Очень интересно.

– Откуда это? – спросила Анна.

– Хефе, это же крестик Дельгадо! – вскинулся Сид.

– А где он сам? – спросила женщина.

– Там, где это ему не понадобится, – выпустив колечко дыма, сказал Эзра. – И за это тоже можете сказать спасибо Тровато.

Сид и Ивица снова переглянулись. Анна крутила в руках крестик.

– Как это случилось?

– Спросите у своего начальника через трое суток, – буркнул Эзра. – Теперь идите наверх, Ивица проводит. И это не просьба.

Анна молча пошла к лестнице. Хозяин лавки проводил ее взглядом и пальцем поманил к себе Сида. Тот улыбнулся и подошел.

– Во-первых, выходи через черный ход и связывайся с остальными. Координируй их сбор. Во-вторых, узнай все, что стало известно людям о лавке. В-третьих, скажи Ивице, чтобы он руководил операцией. Мне нужен этот несчастный Клаус Миллер.

– Слушаюсь, хефе, – хмыкнул Сид. – Скажи, крестик лежал там не случайно, да?

– Здесь ничего не бывает случайно, – фыркнул Эзра.

– Тровато не имеет никакого отношения к… смерти Дельгадо.

– И что?

– Как-то… неправильно использовать… Ну… – Сид пытался сформулировать то, о чем думал, и у него не получалось.

– Дельгадо уже плевать, – отрезал Эзра и продолжил, глядя прямо в глаза убийце: – Я буду использовать что хочу и как хочу, ты меня понял?

– Да, хефе, – отведя взгляд, кивнул Сид.

– Сейчас мне нужно нанести несколько визитов. И да, ни слова Анне про Дельгадо. Понял? Пусть сомневается. Она мне нужна.

– Слушай… – Сид задумался, но все же продолжил: – Ты ведь мог как-то иначе… Изменить память этого парня? Ведь есть в лавке другие штуки для этого?

– Допустим, – кивнул Эзра.

– То есть этот бедолага… Все это шоу с тиарой… Ведь на самом деле ты мог ему помочь. И не так, ну…

– Займись делом, – вздохнул Эзра и откинулся в кресле.

– Да ты же сам довел его до мысли о том, что нужно стереть память! – продолжил рассуждать Сид. – Ты сам навязал ему решение!

– Не забывай, пожалуйста, что у нас тут не филиал рая на земле.

– Да уж, пожалуй.

– А мы не ангелы.

Глава 21

Эзра аккуратно, чтобы не обжечься, сделал глоток кофе и посмотрел в телевизор. Там как раз показывали фотографии Томаса. Большая часть девушек в кафе новостями не интересовалась, но в этот момент дала скучной телепередаче шанс.

– Да, я был там.

На экране вдруг появился Жак. Мужчина держал в руках натянутый поводок и иногда дергался, вероятно влекомый собакой.

– Но сейчас, как видите, двери закрыты.

– Что привело вас в это место и как вы о нем узнали? – спросил журналист.

– Моя дочка вычитала где-то в интернете про волшебную лавку и пришла загадывать какие-то желания. Меня притащила с собой, – неловко улыбнулся мужчина.

– Какие именно желания?

– Не помню, – соврал Жак.

Эзра хмыкнул и сделал еще один глоток кофе. Посмотрел через весь холл на лифт. Достал из кармана коробочку с монпансье и отыскал красную конфетку.

– Добрый день.

Эзра не сразу понял, что обращаются к нему. Непонимающе посмотрел на девушку в мотоциклетной куртке с длинной черной косой, заплетенной каким-то хитрым способом.

– Здравствуйте.

– Я вас не отвлекаю? – уточнила девушка.

– Вы меня скорее увлекаете, – вздохнул Эзра и жестом пригласил собеседницу сесть.

– Я почему-то думала, что вы никогда не выходите из своей лавки. Особенно теперь…

– Важная встреча. Никак не могу пропустить.

– Если тут, то только с Миллером, – удивилась девушка. – У меня тоже. В котором часу?

– Думаю… – Эзра глянул на часы, – вот-вот начнется.

– Странно, он обычно раньше шести ни с кем не встречается. Даже с моим отцом.

– О, уверен, в этот раз Миллер сделает исключение.

– То есть встречу вам не подтвердили?

– Пока нет.

К столу подошла официантка с меню. Эзра улыбнулся и заказал сразу:

– Латте на кокосовом молоке. Без сиропа. И побольше сахара, пожалуйста.

– Это ненормально, – покачала головой девушка. – Я могу по пальцам пересчитать людей, которые знают, какой кофе я пью. Не думайте, что это выглядит впечатляюще, это скорее…

– Пугающе. Я знаю, Клара, – закончил за нее фразу Эзра и закинул в рот красную конфетку. Подумал и предложил собеседнице: – Хотите?

– Имени я тоже не называла. – Девушка проигнорировала конфетки.

– Угу. Вы что-то хотели?

– С чего вы решили?

– Я не тот собеседник, с которым просто приятно провести время, – хмыкнул Эзра и громко разгрыз конфету.

– Не поспоришь, – согласилась Клара. – Я все думала про тот разговор…

– И ничего путного не придумали? – предположил Эзра.

– Можно и так сказать. Просто… Все эти возвышенные идеи про несколько лет счастья, про то, что его нельзя удержать. А что, если есть другой мужчина?

– Ну, главное, чтобы они не узнали друг о друге, – пожал плечами Эзра.

– Я не это имела в виду, – отмахнулась Клара. – Если мне нравится другой, то…

– То вам лучше выбрать. Хотя не обманывайтесь.

– В каком смысле?

– Думаю, ваш запасной аэродром ничем не отличается от основного, – пожал плечами Эзра, закинул в рот красную конфетку и отхлебнул кофе.

– Нет, они совсем разные! – возразила девушка.

– Вам так кажется. С чего вы решили, что вам могут понравиться разные мужчины?

– Ну… Просто… А почему бы нет?

– Ну чем-то же ваша привязанность обусловлена? Вы по каким-то параметрам выбираете себе спутника? – удивился Эзра. – Не кидаетесь же на шею первому встречному.

– Нет, но это не значит, что я встречаюсь только с… – Клара замолкла.

– Легкомысленными и увлеченными романтиками, – закончил за нее Эзра. – Именно это и значит.

– То есть не важно, кого из них я выберу?

– Как говорил Казанова, все кровати скрипят на один лад, – развел руками Эзра. – В некотором смысле действительно нет никакой разницы между предыдущим и следующим. При условии, что вы не стали делать что-то по-другому.

– Не поняла. Я обречена всю жизнь провести в краткосрочных романах и интрижках?

– Не вижу ничего плохого, – заметил Эзра. – Некоторым и этого не видать. Но нет, не обречены.

– Но вы сказали, что каждый следующий мой…

– Мужик, – закончил за нее Эзра, увидев замешательство в подборе слова.

– Будет таким же, как предыдущий, – кивнула Клара.

– Знаете, чего не хватает в этой печальной формуле?

– Чего?

– Вас. Вы не обязаны каждый раз вести себя одинаково, относиться к партнерам одинаково. Более того, вы можете что-то менять в своих реакциях ежедневно.

– Звучит…

– Сложно, – кивнул Эзра. – Но кто сказал, что будет легко? Цена кажется неподъемной только в том случае, если отношения для вас – это способ скрасить свои будни. Как поход в кино. Или способ получить какие-то блага.

– А чем они должны быть? – спросила Клара.

– Не должны, – поморщился Эзра. – Но было бы неплохо, если бы отношения воспринимались как способ осознавать себя. А партнер – как некая точка отсчета.

– Не поняла, – сдалась Клара. – Чем дальше, тем хуже.

– Ну… Допустим, мы с вами женаты и спорим из-за крышки унитаза.

– Из-за чего? – Клара удивленно уставилась на собеседника.

– Да, неудачный пример, – протянул Эзра.

– Ну представьте, что у вас нет кучи денег, слуг, нескольких поместий и живете вы в небольшой квартирке.

– Ладно, вроде понимаю, что речь идет о бытовом вопросе. Так и что там с крышкой?

– Я должен ее опускать или вы поднимать?

– Это правда так важно?

– Нет, конечно, но допустим, что да.

– Вы должны опускать.

– Это почему? – удивился Эзра.

– Потому что опустить удобнее, чем поднять, вы просто тратите меньше сил.

– Не согласен. Я считаю, что нужно делить эти обязанности пополам!

– Да бросьте, сложно, что ли, опустить?! – фыркнула Клара.

– Как вы думаете, что будет, когда вы меня переспорите? – вдруг прервал дискуссию Эзра.

– Установится правило. Будут проведены границы.

– А какая была цель?

– Ну, такая и была, – пожала плечами Клара.

– Нет, – покачал головой Эзра. – Цель – это долгие, крепкие отношения, построенные на любви и доверии.

– Нет, в целом, конечно, да, но в данный-то момент…

– Вот это и есть осознание себя. Если моя цель – счастливая семья, но из-за крышки унитаза разгорелся скандал, то, очевидно, в данный момент я реализую какую-то другую цель, не так ли? Какую-то маленькую сиюминутную выгоду. Доказываю свою правоту, например.

– Черт. Это что-то очень заумное. Либо, наоборот, в стиле Тони.

– Не так уж, вопрос тренировки, – вздохнул Эзра и посмотрел Кларе за спину. – Поэтому если отношения вам нужны исключительно для развлечения, то можете менять партнеров как перчатки и получать от этого удовольствие. Если нет, то каждый следующий будет точно таким же, как предыдущий. И он будет показывать вам то, с чем вы не справились в прошлый раз. Думаю, вам пора.

– Что? – не поняла Клара.

– Вам пора, – повторил Эзра. – У меня буквально вот-вот начнется встреча.

Девушка, не очень понимая, что происходит, поднялась, когда ее грубо оттеснил плечом какой-то мордоворот в костюме. Столик окружили пятеро таких же молодцев.

– Мистер Кауфман? – спросил кто-то из них.

– Увы, да.

– Пройдемте с нами.

Глава 22

Эзра вошел в лавку и сразу же наступил на что-то, приятно хрустнувшее под ногой. Предчувствуя неладное, он медленно опустил взгляд и сдвинул ногу. Осколки какого-то пузырька.

В конце коридора кто-то аккуратно, но быстро выглянул из-за угла и тут же скрылся. Эзра успел заметить Сида.

– Спокойно, это хефе! – сказал кому-то Сид. – И ты, хефе, спокойно, – это мы.

– А почему я должен быть неспокоен?

Эзра вышел в зал и осмотрелся. Вся лавка перевернута вверх дном. Если здесь не прошел Мамай, то как минимум потанцевал слон. Мебель, стеллажи и их содержимое превращены в труху.

За прилавком в кресле восседал Сид с арбалетом. Убийца жевал потрепанную потухшую сигару и настукивал какую-то мелодию на прикладе.

– И что случилось? – ледяным тоном поинтересовался хозяин лавки.

– Вечеринка, – пожал плечами Сид. – Прости, мы не успели убраться.

Эзра покосился на ошметки стеллажей и вздохнул. Судя по тому, как они выглядели, в зале взорвалась граната.

– И много народу было на вечеринке?

– Нет, – покачал головой Сид. – Буквально один человек.

– Шутишь? – удивился Эзра.

– Я вообще похож на человека, который умеет шутить? – фыркнул убийца.

Со второго этажа, хромая, спустился Ивица.

– Все довольно печально, – начал он. – Мы не ожидали, что кто-то может войти сюда, кроме тебя, и…

– Это невозможно, – покачал головой Эзра.

– Мы, по-твоему, сами его пригласили? – развел руками Сид. – Ты видишь, что тут творилось? Молотили наугад и всем, что есть.

– Ладно, это мы отдельно обсудим, – подняв с пола обломки Венеры, вздохнул Эзра. – Расскажите, что произошло.

Ивица дохромал до подоконника и как-то умудрился на нем поместиться, с сожалением косясь на переломанные стулья.

– Через час после того, как ты ушел, Сид услышал какой-то шум внизу, и мы решили проверить. Я думал, что кто-то из наших пришел, поэтому просто стал спускаться по лестнице. Тут-то все и началось. Свет был выключен, поэтому первое, что я увидел, – вспышка выстрела. Молотили от стойки длинной очередью. Меня, конечно, сразу срезало, но повезло, Сид затащил обратно, буквально за шкирку.

– Дальше, – приказал Эзра.

– Я стал кидать гранаты, – пожал плечами убийца. – А что делать? Не лезть же под пули.

– Гранаты? – намекая на множественное число, переспросил Эзра.

– Ага. Светошумовую, осколочную, потом еще осколочную и… осколочную, кажется. Потом химия в дело пошла.

– Понятно. Где труп?

– Ты правда думаешь, что мы его спрятали? – хмыкнул Сид и наконец-то понял, что курит потухшую сигару. – Он ушел.

– Ты его не убил тремя гранатами в таком тесном помещении? – уточнил хозяин лавки.

– Либо он пришел сюда уже мертвый и поэтому спокойно ушел, не изменив своего состояния, – пожал плечами убийца. – Одно из двух!

– Кровь, следы ран, хоть что-нибудь?

– Да, но в основном моя. На гранатах приключения не закончились. Я спустился вниз, чтобы уточнить, не желает ли наш гость чашечку чаю, и он вполне внятно дал знать, что торопится. Ткнул меня моим же ножом, повозил мордой по прилавку и вынужден был ретироваться после выстрела в спину.

– То есть вы его подстрелили?

– Да, – кивнул Ивица. – Ровно между лопатками арбалетный болт всадил.

– Где вы взяли арбалет? – поинтересовался Эзра.

– На втором этаже, – ответил Сид. – Говорю же, отбивались чем могли. Ты же не хранишь тут нормальное оружие.

– Допустим, а гранаты?

– Первые четыре я одолжил у Ивицы, – пояснил Сид. – Потом пришлось импровизировать.

– Ты таскаешь с собой гранаты? – удивился хозяин лавки.

– Так получилось, – уклончиво пояснил балканец.

– И что значит «импровизировать»? – не понял Эзра.

– Там, наверху, шкаф со всякими склянками… Они выглядели достаточно… угрожающе, – протянул Сид.

– Даже я не знаю, что в них, – хмыкнул хозяин лавки и сел на прилавок. – Ты сильно ранен?

– Я уже подлатался. Перчатками. Они где-то вон в той куче мусора лежат.

Эзра посмотрел в указанном направлении. Три стеллажа превратились в гору трухи и обломков. Хозяин лавки тяжело вздохнул.

– И не сидел бы ты тут, – смущенно протянул Ивица.

– Почему? – не понял Эзра.

– Ну как минимум одна из тех склянок попала ровно в то место, где расположена твоя задница.

– И что?

– Кислота, – бросил Сид. – Хотя тебя такие мелочи вряд ли волнуют.

Эзра улыбнулся и слез с прилавка. Глянул на то место, где сидел, и удивленно вскинул брови. Глубокая прожженная дыра в дереве.

– Я впервые вижу, чтобы что-то повредило этот прилавок.

– Ну тогда тебе понравится еще и дырка в полу, – улыбнулся Сид. – Прямо-таки праздник, да?

Эзра вздохнул и покачал головой. Задумчиво сунул палец в дырку в прилавке.

– Значит, он ушел, несмотря на гранаты, кислоту и арбалетный болт в спине?

– И облако ядовитого газа, – кивнул Сид.

– Что?

– Тоже из склянки, – подтвердил Ивица. – Хорошо, что у нас были платки.

Эзра понял, что речь идет вовсе не об обычных платках.

– В общем, да, – подытожил Сид. – Мы тут все сломали, но гостю вечеринка все равно не понравилась. Убежал. А как твои визиты?

– Пресса и чиновники будут игнорировать лавку. Конечно, бурления в интернете не избежать, но уже что-то. Пересидим.

– И во сколько это обошлось? – хмыкнул Сид.

– Очень дорого. А еще я нанес визит Клаусу.

– И как? – поинтересовался Ивица.

– Он… Своеобразный.

– Детальное досье, – фыркнул Сид.

– И он тебя не попытался убить или захватить? – нахмурился Ивица.

– Пытался. Но это сложнее, чем он думает.

– Кажется, этот Клаус тебя недооценил, хефе, – улыбнулся Сид.

– Это не он, это я, – вздохнул Эзра. – Меня обвели вокруг пальца. Кто-то добивался, чтобы я вышел из лавки, и, как видите, добился.

– Тебя провернули на… – Сид радостно изобразил какой-то вращательный жест.

– Да.

– И кто?

– Я не знаю. Похоже, что я все неправильно понял. В этот раз меня пытается переиграть не один соперник, а два.

– Клаус и Тровато? – предположил Ивица.

– И да и нет. Самое странное, что они не связаны между собой. Поэтому я никак не мог понять, в чем план. Сначала кто-то грабит близнецов, потом доставляет нам бомбу. Похищение шведа, разрыв договора. Я пытался увязать это в одну схему, но, похоже, их просто две. Я сам себя запутал.

– Клаус пытался добраться до артефактов, поэтому нанял Хаукура, чтобы тебя убить, и параллельно обчистил близнецов, – загнул палец Ивица. – Хаукур прощупал почву, прислав бомбу. Тровато играет в свои игры и поэтому разорвал договор.

– Он хочет объединить всех христиан, – пояснил Эзра. – Так и в прошлый раз было.

– Конечно, под своим мудрым руководством? – уверенно предположил Сид.

– Ты видел когда-нибудь, чтобы кто-то кого-то объединил, чтобы дать руководить кому-то другому? – фыркнул Эзра.

– А кто тогда похитил шведа, слил информацию про лавку, тем самым выманив тебя наружу, и пробрался сюда?

– Кто-то третий.

– Подожди! Так у нас два или три врага? – нахмурился Сид.

– Два, просто одного мы не знаем.

– Как это два, если есть еще и Тровато? – не понял Сид. – Кардинал всеми правдами и неправдами пытался забрать тиару, которой можно излечить шведа.

– Он не самостоятельный игрок, – возразил Эзра. – Именно это и сбило меня с толку.

– Я запутался, – сдался Ивица.

– Тровато использовали. Подтолкнули к нужному шагу в нужное время. Понимаете?

– То есть врагов таки два – Клаус и кто-то, кто науськал на нас кардинала? – подвел итог Ивица.

– Да.

– Ну теперь нам все понятно и мы победим, хефе? – Сид растянулся в своей ужасающей улыбке.

– Теперь вообще ничего не понятно, – покачал головой Эзра. – Ты можешь предположить, что отсюда вынесли прошлой ночью?

Убийца скептически осмотрел гору обломков и пожал плечами.

– Да все что угодно. – Потом улыбнулся: – Но хоть жаба не пострадала!

Фигурка жабы действительно осталась в зале едва ли не единственным артефактом, на котором и царапины не было.

– Хорошо… – Эзра подумал и поправился: – Плохо. Когда соберутся остальные?

– Утром. – Сид глянул на часы и уточнил: – Через восемь часов, по бортовому времени.

– Мы не готовы к операции, – запротестовал Ивица. – Нельзя сломя голову кидаться на Клауса.

– Это и не требуется, – успокоил его хозяин лавки. – Я же сказал, что поговорил с Миллером. Он явно не главная угроза.

– Тогда зачем тебе остальная команда, хефе? – поинтересовался Сид.

– Нужно провести ревизию и узнать, что именно вынесли из лавки. Я думаю, именно это и было целью визита нашего таинственного незнакомца. Пока мы не поймем, что пропало, – никто отсюда не выйдет. Ради вашей же безопасности.

Ивица скептически осмотрел горы обломков и вздохнул.

– Хефе, ты застрял? – спросил Сид, глядя, как хозяин лавки уже вторую минуту подряд ковыряет пальцем дыру в прилавке.

– Там что-то есть, – сказал Эзра. – Я во что-то уперся.

– Я сейчас не буду плохо шутить, – хмыкнул Сид.

– Тогда заткнись. Ты хотя бы заметил, что это не дерево, а что-то вроде пластика?

Ивица и Сид удивленно посмотрели на прилавок.

– Там есть еще кислота, – предложил убийца. – Принести?

– Давай, – кивнул Эзра и, после того как Сид встал, печально посмотрел на изорванное, многократно пробитое осколками кресло. – Кстати, как там Анна?

– Немного в шоке, – пожал плечами Ивица. – Тут было правда много крови и шума.

– Как думаешь, она уже готова сдать мне Тровато с потрохами?

– Думаете, она знает что-то, чего не знаете вы?

– Очень даже может быть, – кивнул Эзра. – От ее начальника должна тянуться цепочка к загадочному злодею.

Вернулся Сид со склянками. Аккуратно разложил их перед Эзрой.

– Это не кислота, – заметил хозяин лавки.

– Скажи это прилавку, хефе, – возразил убийца.

Эзра откупорил флакон и капнул себе на руку. Ничего не произошло.

– Я не знаю, что это такое, долго экспериментировал, так и не понял. Как видишь, кожу не разъедает. Вообще ни с чем в реакцию не вступает.

– Может, не сразу? – с сомнением протянул Сид.

– Ладно, давай посмотрим.

Эзра аккуратно вылил немного густой жидкости на прилавок, и на нем сразу же образовалась дырка, края которой стремительно расширялись. Но скоро процесс прекратился.

– Действительно, похоже на пластик, – изучая обуглившиеся края отверстия, заметил Ивица. – А так и не скажешь.

– Лей еще, там, кажется, что-то железное, – азартно скомандовал Сид.

– Правда? – фыркнул Эзра и замер.

– Извини, хефе! – Убийца поднял руки и отстранился.

Хозяин лавки медленно прокапал края отверстия, заставляя их расширяться, потом еще и еще. Действительно, под слоем пластика, так похожего на дерево, обнажился металл, видимо повторяющий форму прилавка.

– Карбон? – предположил Ивица.

– Не разбираюсь, – отмахнулся Эзра. – Берите склянки – и за работу.

Через пять минут Сид вдруг замахал руками и притянул к себе Ивицу.

– Эрмано, это то, о чем я думаю?

Балканец поморщился, перенес вес на другую ногу и присмотрелся. Эзра с интересом наблюдал за ними с другого конца прилавка.

– Кажется, да, – кивнул Ивица.

– Что там? – не выдержал Эзра.

– Сенсорный экран.

Глава 23

– Нет доступа. – Сид зевнул и поскреб щетину. – И в этот раздел тоже.

– Пароль требует? – уточнил Ивица.

– Да.

Эзра устало потер шею и достал из кармана коробочку монпансье. Неторопливо поискал красную конфетку, не нашел.

– А можно как-то взломать терминал?

– Наверняка, – уверенно кивнул Сид. – Но не нашими силами.

– Найдите того, кто может, – приказал Эзра.

– Я не об этом, – отмахнулся убийца. – Ты просидел тут довольно долго и даже не догадывался, что эта штука существует. А она была. Работала. Не сломалась. Понимаешь?

– Думаешь, что и взломать не сможем? – уточнил Эзра.

Ивица и Сид посмотрели на него с жалостливым сочувствием.

– У нас есть основания так полагать, – заметил балканец.

– О, эрмано, смотри! – Сид подтянул товарища к себе и указал на монитор. – Нашел раздел без пароля!

– И что там?

– Файлы какие-то. – Убийца деловито, как кассир в кофейне, тыкал пальцем в монитор. – А, тут тоже пароль нужен. И тут. Файлы, видимо, без пароля не открываются.

– Но тот лог же открылся! – возразил Ивица.

– Да тут вообще все странно. Будто систему ломали и теперь все на ладан дышит.

Эзра слез с прилавка и подошел к окну. Приоткрыл пальцами жалюзи, выглянул наружу. Напротив лавки все еще толпились люди. Намного меньше, чем вчера, но тем не менее.

– Есть! – Сид потер ладони друг о друга. – Это видео!

Эзра обошел прилавок или то, что им всегда казалось, и подвинул подопечного. Тот без возражений уступил.

На экране один мужчина нес другого по лесу. Камера плавно летела следом.

– Это же ты! – Ивица чуть не ткнул в монитор пальцем.

– Я, – кивнул Эзра, хмурясь и доставая из кармана коробочку с монпансье.

– А кого ты там тащишь, хефе? – поинтересовался Сид.

В этот момент камера, будто бы отвечая на вопрос, обогнала тяжело идущего Эзру и заглянула в лицо мужчине, которого тот нес. Компьютер выделил лица в рамки и поставил маркировку. Над зеленым квадратом Эзры – Э, над красным квадратом его товарища – Х.

– На тот случай, если ты все-таки донесешь меня мертвым, – прохрипел мужчина. – Есть способ.

– Это же Ха… Ху… Ну как там его! – щелкая пальцами, чтобы вспомнить имя, воскликнул Сид.

– Хаукур, – подсказал Ивица.

Эзра неудачно перехватил коробочку с конфетами, и она выпала у него из рук. Он не обратил на это никакого внимания. Видео продолжалось.

Хаукур, явно переигрывая, рассказывал Эзре о песочных часах.

– Что это за ерунда? – Сид посмотрел на хозяина лавки, но никакого ответа не получил.

Эзра устало потер лицо и попытался собраться с мыслями. Тем временем он же на видео вынес Хаукура к знакомому деревянному домику, около которого на лавочке сидел знакомый мужчина. Компьютер услужливо промаркировал его лицо зеленым квадратом с буквой В.

– Валентайн, – хмыкнул Эзра.

– А, ну тогда понятно! – иронично кивнул Сид. – Я-то думал…

– Помолчи, – одернул его Ивица.

Видео длилось почти полтора часа. Эзра закапывал Хаукура, очевидно живого, рассматривал свой портрет, страдал в меру сил и актерского мастерства, а Валентайн все это время сидел на лавочке и ухмылялся.

– Торжественный момент уже прошел? – уточнил Сид. – Я просто не разбираюсь.

– Прошел, – кивнул Эзра и подобрал коробочку с конфетами.

– У меня два вопроса. – Сид поднял руку с оттопыренными большим и указательным пальцами. – Почему ты так плохо копаешь, хефе? Это никуда не годится!

– Что? – не понял хозяин лавки.

– Парень, которого ты закапываешь на этом видео, выбрался из могилы и огорчает меня своим дурацким именем! – намекая на вполне живого Хаукура, фыркнул убийца.

– Более того, я закопал не того парня, – хмыкнул Эзра. – По крайней мере, я так думал.

– И да, это второй вопрос. Что там вообще происходит?

– Это сложно объяснить. – Эзра вздохнул. – Вообще очень сложно объяснять то, чего не понимаешь. На самом деле я закапывал того парня, который на видео сидит на лавочке. Хотя как раз таки не на самом деле.

– Ну так, конечно, понятнее, – кивнул Сид.

– Кто снимал видео? – поинтересовался Ивица.

– У меня есть некоторые догадки на этот счет. Но об этом позже. Запомни название файла, чтобы его потом не искать.

– Три десятки, – озвучил Сид. – Дурное какое-то.

– Сорок два, – сказал вдруг Ивица. Потом пояснил: – Сорок два – это как раз 101010 в двоичном коде.

– И почему оно так называется?

– Потому, что это ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого, – улыбнулся Эзра, но встретил только удивленные взгляды и удрученно вздохнул. – Читайте больше книжек, господа. Думаю, что это просто нумерация файлов.

– Похоже, – кивнул Ивица. – Это видео что-то меняет?

– Все, – развел руками хозяин лавки. – Вообще все!

– О, тут еще одно видео! – Сид, видимо, не горел желанием получать пространные ответы. – Называется 11000.

– То есть двадцать четыре, – прикинул Ивица. – Интересно, эта хронология имеет какой-то смысл?

– Что на видео? – спросил Эзра.

– Ну… Ты сидишь в своем кресле и строишь глазки сеньорите.

Ивица заглянул через плечо Сида, на секунду на его лице проступило удивление, но балканец не сказал ни слова. Эзра тоже подошел к экрану и увидел, как он же разговаривает с Кларой, притащившей аномальную ледышку из Певека. Ее лицо компьютер выделил в красный квадрат.

– Что означает маркировка? – будто озвучив мысли хозяина лавки, спросил Ивица.

– Есть у меня кое-какие соображения, – протянул Эзра.

– Но ты, конечно, их не выскажешь? – предположил Сид.

– Зеленым маркируются те, кому разрешен доступ в лавку, – вопреки ожиданиям убийцы, пояснил Эзра.

– Но у того парня на лавочке…

– Валентайн, – кивнул Эзра. – Он тоже когда-то имел доступ.

– Подождите-ка! – Сид поднял палец, а другой рукой стал тыкать в экран. – Это кое-что объясняет!

Теперь на мониторе был другой раздел. Он назывался «Права доступа». Но для того, чтобы в него войти, требовался пароль. Чуть ниже этого раздела была и другая любопытная надпись: «Операторы».

– Да, – кивнул Эзра. – Я думаю, все так и обстоит.

– То есть ты, грубо говоря, имеешь права некоего оператора… – Ивица задумался. – Ну этой… Этого компьютера?

– А лавка и есть компьютер? – предположил Сид.

– И никакого волшебства? – как-то даже грустно озвучил страшную мысль Ивица. – Никакой тебе магии и…

– И справедливости, добра и зла, зубной феи, – пожал плечами Сид. – Да кому не плевать?

Эзра еще раз потер лицо и вздохнул. На него с тревогой уставились подопечные.

– Что с тобой, хефе?

– Я чертовски долго верил в какое-то… волшебство, – развел руками Эзра. – В добро и зло, даже, наверное, в сраную зубную фею! И самое смешное, что я верил в дьявола!

– Нет, ну дьявол-то точно есть! – возразил Сид. – Моя бабуля его видала!

– Это просто компьютер! – Эзра указал рукой на терминал.

– Но кто его создал? – нахмурился Ивица. – Две тысячи лет назад.

– Больше, – помотал головой хозяин лавки. – Он был тут до меня.

– Ну как по мне, так ничего не изменилось, – пожал плечами Сид. – Дьявол никуда не делся, хоть, возможно, выглядит по-другому. Да и вообще, что мы намерены делать? Эти познавательные изыскания – это очень здорово, но…

– Этот Валентайн, он жив? – спросил Ивица.

– Нет, конечно, – мотнул головой Эзра. – А что?

– Ну, кто-то недавно вошел в запечатанную лавку. А это могут делать только определенные люди.

– Операторы, – подсказал Сид.

– Если бы мы знали, как становятся операторами, – развел руками Эзра.

– У компьютера должна быть документация, – предположил Ивица.

– Библиотека, – кивнул Эзра. – Которая была в прошлый раз, но теперь нет.

– У меня складывается ощущение, – протянул Сид, – что этот компьютер… Ну, как бы добра нам не желает.

– Это просто машина, – отмахнулся Ивица.

– Он прав, – вздохнул Эзра. – Это дьявольская машина, которая выполняет какую-то свою задачу. И явно не желает нам добра.

– Почему ты так думаешь?

Эзра посмотрел в дальний угол лавки, где на обломках стеллажа сидел задумчивый Гуд.

– Есть у меня основания так полагать. – Хозяин лавки встал, достал из кармана коробочку с монпансье и не глядя достал красную конфетку. – Но все это сейчас неважно. Сколько есть времени до прихода остальных?

Сид и Ивица переглянулись. Убийца доложил:

– Часов пять, я же говорил.

– Да, точно, – кивнул Эзра. – Нужно поспать. Ивица, разбуди Анну за час до сбора команды, мне пора вытащить из нее все, что можно.

– Хорошо.

– Иди спи, балканец, – махнул рукой Сид. – Я подежурю.

– Какой смысл дежурить, если воровать тут больше нечего, а у тебя нет оружия? – поинтересовался Эзра.

– Тоже верно, хефе, – согласился убийца. – Но если вас поубивают какие-нибудь злодеи, то я скажу, что предупреждал.

Глава 24

Эзра спустился со второго этажа, включил свет и замер. Сид чуть не врезался ему в спину.

– Не делай так, хефе! – возмутился убийца, потом присвистнул, увидев, почему замер хозяин лавки. – Святая дева!

– Мы явно видим разное, – хмыкнул Эзра и подошел к прилавку.

– Клянусь, когда-нибудь из этого будут делать машины! – воскликнул Сид.

Эзра провел пальцем по прилавку. Абсолютно нетронутому, будто бы новому. Весь пластик, несколько часов назад снятый с помощью растворителя из склянок, восстановился и снова стал неотличим от дерева.

– Что ты сказал? – вскинулся хозяин лавки.

– Машины, хефе, – повторил Сид. – Из этого материала когда-нибудь будут делать машины. Удобно же! Вечером поцарапал – утром целая.

– Почему ты думаешь, что это случится в будущем? – глядя куда-то сквозь подопечного, спросил Эзра.

– Ну, сейчас я такого не наблюдаю, – развел руками убийца.

– Вы хотели меня видеть? – Со второго этажа спустилась Анна.

Выглядела женщина, как всегда, по-деловому безукоризненно, но что-то выдавало то ли тревогу, то ли усталость.

– Да, – кивнул Эзра. – Скоро вы сможете выйти из лавки.

– Хорошо, – вздохнула Анна.

Эзра сел в свое иссеченное осколками кресло и покрутил головой.

– Сид, принеси, пожалуйста, какой-нибудь стул.

– Да, это работа как раз для меня, – фыркнул тот, но все же пошел наверх, бурча достаточно громко, чтобы все услышали: – Я всю жизнь был вором и убийцей именно для того, чтобы таскать в старости стулья!

– Утром деньги… – улыбнулась вдруг уголками губ Анна.

– Вечером стулья, – закончил Эзра. – Даже предположить не мог, что вы знакомы с советским кинематографом.

– Моя первая профессия – сценарист, – пояснила женщина.

– Но родители решили, что это несерьезно, и вы стали секретарем кардинала? – хмыкнул Эзра.

– Можно и так сказать, – улыбнулась Анна. – Так что вы хотели?

Со второго этажа спустился Сид со стулом. Хозяин лавки достал из кармана коробочку с монпансье и, пока женщина усаживалась, задумчиво искал красную конфетку, но так и не нашел.

– Итак?

– Я хочу, чтобы вы мне сказали, кто надоумил Тровато разорвать договор, – честно признался Эзра.

– Мне кажется, что озвучивать эту просьбу уже оскорбительно, – заметила Анна.

– Не оскорбляйтесь, – пожал плечами хозяин лавки. – Что реально оскорбительно, так это поставить своей кардинальской рукой крест на договоре, который соблюдался полторы тысячи лет, исключительно ради собственных амбиций.

– В этом предложении вполне можно было обойтись без слова «кардинальской», – заметила Анна. – Это меня не касается, что бы ни двигало его высокопреосвященством, это его дела. Даже если он поступает неподобающе, это не значит, что я должна поступать так же.

– Согласен. – Эзра кивнул, как бы соглашаясь, и полез за конфеткой, чтобы выиграть несколько секунд. Закинул в рот красный леденец и продолжил: – Поэтому и предлагаю вам рассказать мне, кто надоумил Тровато. В противном случае вы поступите подло. Чего, как понимаю, не хотите.

– И в чем же подлость? – не поняла Анна.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но декларировать независимость мышления, честность, принципиальность и вместе с тем покрывать преступника, становясь тем самым соучастником преступления, – и есть подлость.

– Вы передергиваете, – покачала головой Анна. – Можно сколько угодно обвинять его высокопреосвященство, но вы не судья. Понимаете, о чем я?

– Да, конечно, – кивнул Эзра. – Буква закона соблюдена, формально он чист. Я, честно говоря, не ожидал, что вы такой сторонник протокола. Ну что же, тогда я не буду вас задерживать. Вот-вот прибудут остальные, и вы сможете выйти из лавки.

Эзра встал с кресла и зевнул. Сид недоверчиво косился на него с подоконника, на котором сидел.

– Ах да! – Хозяин лавки повернулся к Анне. – Верните, пожалуйста, крестик Дельгадо.

– Зачем? – не поняла женщина.

– На память, – пояснил Эзра. – Мы прошли с Дельгадо через многое… Неважно, я не хочу, чтобы он остался у вас.

– Вы считаете, что имеете больше прав на него? – прищурившись, спросила Анна.

– Я никак не считаю, не надо нагнетать. Просто отдайте крестик.

– А если я хочу оставить его себе?

– Зачем? – удивился хозяин лавки.

– На память.

– Вы хотите чтить память погибшего, работая на его убийцу? – хмыкнул Эзра.

– Это голословные обвинения!

– Неважно, – отмахнулся Эзра. – Я знаю, что крестик нужен Тровато. Неужели вы будете изображать, что сожалеете о смерти Дельгадо, только для того, чтобы выслужиться? Я был о вас лучшего мнения, несмотря ни на что.

– Вы снова передергиваете! – Анна встала со стула и заиграла желваками, глядя в глаза Эзре.

– Может быть, – не отводя взгляд, кивнул он. – Но вы однажды уже совершили подлость ради кардинала. Когда пришли сюда со скрытой камерой.

– Что? – не поняла женщина.

– Не опускайтесь до дешевой актерской игры, – попросил хозяин лавки. – Не падайте так низко.

– Какая камера?! – краснея, прорычала Анна.

– В кулоне, сеньорита! – вклинился в разговор Сид. – В том самом, который я с тебя снял.

– Это ложь!

– Просто отдайте мне крестик и уходите, – морщась, будто от головной боли, попросил Эзра.

Он сунул руку в карман пиджака и достал тот самый кулон. Небрежно швырнул на прилавок.

– Вы стоите на том самом месте, где умер Дельгадо, и рассказываете мне о правильных поступках, о недоказанных обвинениях, судах. Знаете, что странно? Ни разу ни один злодей не имел каких-то плохих намерений. Все и всегда стремятся к какому-то благу. Обычно даже не личному, общественному. Все имеют определенные моральные ценности, читают умные книги, знают, как сделать мир лучше. И все рушится в тот момент, когда они решают, что цель оправдывает средства. Ради нового миропорядка можно убивать евреев, ради коммунизма во всем мире можно развязать красный террор, ради демократии – бомбить чужие страны. – Эзра задумался, потом вдруг будто бы вернулся в реальность. – Я отвлекся. Верните крестик, уходите и больше никогда не возвращайтесь сюда.

– Я не знала, – совсем тихо, почти шепотом сказала Анна. Она уже рассмотрела кулон и заметила камеру.

– В это я тоже верить не обязан.

– Как я могу…

– Исправить ситуацию? – хмыкнул хозяин лавки. – Смешно.

– Но хоть что-то же можно сделать? – отведя глаза, спросила Анна.

– Ну, вы уже сделали более чем достаточно.

– Хватит, – спокойно попросила женщина. – Я не школьница, не надо меня отчитывать. Я все поняла. Хотите, чтобы я вам помогла, – так и скажите.

– Я этого и не скрывал, – пожал плечами Эзра.

– Я могу описать, как выглядел тот человек. Не больше. Но при одном условии.

– Слушаю.

– Крестик останется у меня.

Эзра задумался, закинул в рот конфетку, потом отрицательно помотал головой.

– Нет.

– У меня, а не у кого-то еще! – возразила Анна. – Я не отдам его никому.

– Хорошо, – согласился Эзра. – Пусть будет так.

Сид встал с подоконника и выглянул в коридор, ведущий к черному ходу. В лавку вошли близнецы Абэ. Они молча прошли через зал и стали подниматься по лестнице на второй этаж. Эзра задумчиво посмотрел им вслед. Остальные члены команды тоже не заставили себя ждать. Лавка сразу стала людной и шумной.

– Шеф! – поздоровался швед, передавая Томасу, стоящему на лестнице, сумку с оружием. – Намечается драка?

– Именно, – подтвердил хозяин лавки.

Эзра поймал взгляд Сида и едва заметно кивнул. Убийца показал пальцем на второй этаж и получил отрицательный ответ. После чего подошел к одной из куч обломков, некогда бывшей стеллажом, и достал из нее перчатки. Сунул в карман и привалился к стене у входной двери.

– Итак? – попыталась вернуть к себе внимание Анна.

Но хозяин лавки ее проигнорировал, он снова обменялся какими-то знаками с Сидом, потом сунул руку под прилавок и чем-то щелкнул. Сид скривился, будто сожалея о чем-то, и кивнул. Анна оглянулась, чувствуя, что что-то не так.

– Что происходит?

Эзра снова не ответил. Мимо прилавка прошел вечно невозмутимый Хаукур с еще одной сумкой оружия, на лестнице показался Ивица.

– Когда инструктаж? – обратился балканец к Эзре.

Хозяин лавки молча щелкнул под прилавком второй раз. Сид что-то забормотал себе под нос, на него удивленно уставился Томас.

– Бегите через черный ход, – наклонившись вперед, почти на ухо шепнул Эзра Анне. – Прямо по коридору и в конце направо.

Та ничего не стала спрашивать или подтверждать, что поняла, только почему-то задержала дыхание. Хозяин лавки щелкнул под прилавком в третий раз. В этот момент жалюзи на окне раскрылись, а Сид схватил за шиворот Хаукура и притянул к себе, ткнув заложнику в подбородок револьвер.

– На пол! – заорал убийца. – Все на пол!

– Он не с ними! – раздосадованно закричал Эзра.

Сид не успел осознать свою ошибку, в Хаукура выстрелили с лестницы. Заряд дроби ударил его в живот и буквально выкинул из лавки вместе с Сидом. Анна рванула по коридору. Эзра спешно двинулся за ней. На втором этаже загрохотали автоматные очереди. Хозяин лавки краем глаза успел заметить, как по лестнице скатился Ивица, сцепившийся с кем-то в рукопашной. Через дерущихся перескочил один из близнецов с автоматом и рванул было следом за Эзрой, но у него за спиной буквально из воздуха появился Сид.

Анна добежала до конца коридора и свернула направо, врезавшись в вооруженного мужчину. Тот привычным движением оттолкнул женщину, разрывая дистанцию, и вскинул оружие, чтобы выстрелить, но в этот момент перед ним возник Эзра.

Пророкотала короткая очередь. Хозяин лавки, явно не имевший возможности увернуться, дернулся влево и назад, а правой рукой коротко ударил стрелка в челюсть. Тот мгновенно потерял сознание и повалился, как мешок.

– Быстрее! – приказал Эзра Анне.

Женщина удивленно покосилась на пулевые отверстия в левой части его груди.

Стрельба на втором этаже начала стихать, когда они вышли на улицу.

Глава 25

– Знаете, это уже ненормально.

Эзра повернулся и не без удивления посмотрел на Клару.

– Я просто ем…

– Вы едите мой любимый тирамису в моем любимом месте, – заметила девушка.

– Вам не приходило в голову, что только ленивый не знает, что самый вкусный тирамису в Риме делают в Помпи, а вкуснее всего его есть, именно сидя на ступенях Испанской лестницы? – пожал плечами Эзра. – Я действительно не ожидал вас тут встретить. Это случайность.

– Похоже на то. – Клара села рядом и открыла свою коробочку с десертом. – Иначе вы бы сидели с двумя порциями, да?

Эзра улыбнулся, отправил еще одну ложечку лакомства в рот, посмотрел на часы.

– Тут у вас тоже важная встреча? – заметив жест, поинтересовалась девушка.

– Да.

– Какой вы деловой, – усмехнулась девушка, потом указала кивком на пятно крови на левой стороне груди Эзры. – Знаете, такое носили лет пять назад. В ночных клубах. Подростки. И явно не с хорошим пиджаком и рубашкой.

– Скажу моему портному, – хмыкнул Эзра. – Пусть больше так не делает.

– Или это настоящая кровь? Последствия какой-нибудь жуткой битвы экстрасенсов?

– Я не колдун, я же говорил.

– Ну вы же имеете дело с волшебными штуками, – заметила Клара.

– Нет там никакого волшебства. – Эзра с сожалением посмотрел на тирамису, закрыл коробочку и поставил ее на ступеньку. – Как оказалось.

Наступила тишина. Насколько вообще можно назвать тишиной гул туристов на Испанской лестнице.

– Вы верите в случайности? – вдруг спросила Клара.

– К чему этот вопрос?

– У меня трижды изменились планы, все пошло не так, как должно, в итоге я тут. На месте, куда прихожу, когда меня все достает. И тут вы.

– Нет, – покачал головой Эзра. – Не верю.

– И что это тогда? Судьба?

– В судьбу я тоже не верю. По крайней мере в ее стандартное понимание. Это точный расчет.

– Теория заговора какая-то, – отмахнулась Клара.

– Почти, – вздохнув, кивнул Эзра и помахал кому-то рукой.

– Мне пора? – намекая на прошлое скомканное прощание, спросила Клара.

– Нет. Но в целом в ваших же интересах не появляться в одном обществе со мной.

– У вас настолько дурная репутация?

– У меня очень назойливые поклонники.

– Надо же, ну прямо рок-звезда. Что-то не видно безумных фанаток.

– Вот там, у фонтана, видите двух хмурых немцев?

– Почему вы думаете, что они немцы?

– Потому что они со слезами на глазах едят мороженое, а представляют, что это баварские колбаски, – фыркнул Эзра. – Они говорят по-немецки, присмотритесь к губам.

– Действительно похоже. Я про баварские колбаски, – хмыкнула Клара. – И что с ними?

– Мои поклонники. И еще двое сзади, на пролет выше.

– Как интересно вы живете! – восхитилась Клара. – Ну теперь вы просто обязаны…

– Жениться на вас? – хмыкнул Эзра.

– Нет, рассказать… – удивилась девушка. – Что это за поговорка такая?

– Не берите в голову.

Эзра устало потер шею и зевнул.

– Сеньорита! – Прямо перед ними возник Сид вместе со своей жуткой улыбкой, будто бы выходящей за пределы лица. – Хефе!

– Добрый день, – скорее рефлекторно поздоровалась Клара.

– Еще не поздно уйти, – сказал Эзра. – Если вы не хотите проблем.

– Что значит не хочу? – фыркнула девушка.

– Она мне нравится, хефе, – улыбнулся Сид. – Можно я возьму ее себе, когда тебя убьют?

Клара звонко засмеялась.

– Даже для тебя это слишком странная шутка, – покачал головой Эзра. – За тобой тоже следят?

– А за кем в наше время не следят? – развел руками убийца.

– Как наши дела?

– Дерьмово, – честно признался Сид и покосился на Клару. – Я могу говорить открыто?

– Нет, конечно.

– Ладно, – вздохнул Сид и стал выкладывать, ничуть не таясь: – Балканца я вытащил, его чуть на лоскуты не порезали. Но, к счастью, я успел захватить перчатки. Он отлеживается. Еще с нами гринго из «Властелина колец», как там его зовут – Ху… Ха… Да плевать. Больше ничего не знаю.

– Ладно я, – кивнул Эзра, – но ты-то как понял, что близнецы ненастоящие?

– Они не поклонились, когда вошли. Самураи так себя не ведут.

– Они не всегда кланяются! – возразил Эзра. – И к самураям они отношения не имеют.

– Значит, мои стереотипы снова спасли мою шкуру, – пожал плечами Сид. – Но у меня два вопроса.

– Что произошло и что теперь делать? – предположил Эзра.

– Вроде того, – кивнул убийца.

– Меня опять провернули… – Эзра покосился на Клару, потом продолжил: – Обвели вокруг пальца. Смотри, какая простая, но действенная схема. Сначала устроить шумиху вокруг лавки, чтобы я вынужден был выйти и сбавить накал, потом пробраться внутрь и вынести несколько нужных предметов, а потом с их помощью под личинами войти вместе с нашими же ребятами внутрь и захватить лавку.

– А… Не проще ли было захватить ее в первый раз?

– Я был не внутри, – покачал головой Эзра. – А я, видимо, нужен. Точнее не я, а ключ от хранилища.

– Ты и сейчас не внутри, – резонно заметил Сид. – Как и ключ.

– Видимо, они не ожидали, что я раскрою лазутчиков.

– Кстати, а как они вошли в лавку с дурными намерениями? Насколько я помню, это невозможно.

– С ними был оператор. Я-то могу входить в лавку в любое время, с любыми намерениями, вот и он.

– Ты его видел?!

– Может, да, а может, и нет. Я же не знаю, кто из них оператор, – пожал плечами Эзра и достал из кармана коробочку с монпансье. – Повезло, что после некоторых событий я все время ношу артефакт, который позволяет смотреть сквозь личины.

– Ты параноик, – улыбнулся Сид. – Но это даже хорошо. Так что насчет тех парней? Ты их запомнил? Мне найти их и убить?

– Я вот не пойму, – влезла в разговор Клара, – я уже наслушала на уголовное преследование или еще нет?

– Пока нет, сеньорита, – улыбнулся Сид.

– Тогда еще посижу, – кивнула Клара.

– Зачем вы это делаете? – удивился Эзра.

– Во-первых, вы мне два раза помогли. Во-вторых, вы когда-то помогли моему отцу с его экспедицией. – Девушка поднялась и махнула им рукой. – Поехали, я так понимаю, нужно помочь какому-то вашему раненому товарищу и…

– Стоп, – прервал ее Эзра. – Это наше дело.

– Вы сами сказали, что не верите в случайности. Возможно, я ваш счастливый билет.

– Хефе, вообще-то нам не помешали бы союзники, а эта сеньорита, кажется, имеет некоторое… влияние.

– Не нужны нам никакие союзники, – отрубил Эзра. – Нужно поставить Ивицу на ноги, и все.

– Что все? – не понял Сид.

– Все значит все.

– Я тебе напомню одну важную штуку, хефе, – фыркнул убийца. – Лавку захватила банда головорезов, наших парней постреляли. А в остальном да, никаких забот!

– Успокойся, – попросил Эзра. – Да, у них лавка. И что? Что там осталось? В хранилище им не попасть, ключ у меня. А по поводу ребят, ну… Я сожалею.

– Сожалеешь?

– Да.

– А как насчет сделать так, чтобы сожалели они?! – Сид буквально заскрежетал зубами. – Я понимаю, для тебя мы всегда были расходным материалом, но мог бы хотя бы сделать вид, что тебе не плевать.

– Мне не плевать, – холодно сказал Эзра. – Успокойся и послушай.

– Я долго слушал твои умные слова и заметил одну простую штуку – ты выкрутишь любую ситуацию себе на пользу. Ты сам не замечаешь, насколько хорошо научился обманывать не только всех вокруг, но и себя. Ты говоришь одно, а делаешь другое! Скажешь, нет?

Эзра молча смотрел на Сида. Клара переминалась с ноги на ногу, не зная, куда себя деть.

– Так вспомни разговор с Анной! Как ловко ты манипулировал, давил на совесть, рассуждал о честности. Но почему твои советы никогда не касаются тебя, а? Всегда находятся исключения или какие-то новые правила.

– Успокойся и послушай, – приказал Эзра. Он стал рыться в коробочке с монпансье в поисках красной конфетки.

Сид не выдержал паузы, выхватил коробочку и перевернул ее себе на ладонь. Ни одной красной карамельки. Эзра удивленно уставился на подопечного.

– Нету красных! – выкрикнул Сид. – Зеленую будешь?

– Нет.

Убийца пожал плечами и высыпал конфеты себе под ноги. Вернул коробочку и удивленно уставился на красный леденец, который Эзра достал оттуда.

– Ну, это, конечно, далеко не самое удивительное, что я видел, но…

– Это что-то вроде индикатора, – пояснил Эзра. – Красный леденец можно достать из коробки, только когда ты точно знаешь, чего хочешь. Даже не так… Когда твои намерения точно соответствуют тому, что ты делаешь. Тоже не то… В общем, красную можно достать, только когда у тебя в голове нет лишнего мусора и ты максимально сфокусирован.

– А еще что-нибудь бесполезное ты с собой не прихватил? – поинтересовался Сид.

– Это очень полезная штука, – возразил Эзра.

– И как она нам поможет?

– Поможет в чем?

– Ну… Отомстить, вернуть лавку, разобраться в происходящем… Да мало ли в чем!

– Вот в этом и разница. Я могу понять, хотя бы благодаря этим конфеткам, чего я хочу, а ты – нет. Не буду читать тебе лекций о подсознании и прочем. Просто поверь, это очень нужная вещь.

– Хорошо. – Сид поднял руки. – Раз ты теперь знаешь, что хочешь, то расскажи, что мы будем делать.

– Говорю же, слушай…

– Если ты будешь говорить, я тебе поверю! – вздохнул Сид. – С тобой всегда так.

– Я не буду говорить ничего, в чем потребуется твоя вера.

– Тогда говори начистоту! – потребовал Сид. – Ты будешь честно отвечать на любые вопросы!

– И как ты поймешь, что я вру? – усмехнулся Эзра.

– У меня свои способы! – фыркнул убийца и сел. – Я слушаю.

– Отлично, тогда скажи, зачем мне возвращаться? Помимо мести, пока не трогаем эту тему.

– Откуда мне знать? Ты же просидел там две тысячи лет зачем-то.

Эзра невольно покосился на Клару, но та, очевидно, восприняла информацию как фигуру речи.

– Скажем так… В прошлом… Можно даже сказать, в прошлой жизни. Я совершил глупую ошибку и в попытке ее исправить насовершал еще кучу ошибок.

– А ты не родственник моему папаше? – поинтересовался Сид, но Эзра его проигнорировал.

– И остался только один путь все исправить: использовать песочные часы. Я вернулся аж на две тысячи лет назад, занял место другого человека, совершил преступление, которое когда-то совершил он, и понес наказание. Мне так казалось. Мне казалось, что лавка, договор и все с этим связанное – это что-то вроде…

– Искупления? – предположила Клара.

– Можно и так сказать. Я был уверен, что расплачиваюсь за все, что сделал. За сделку с дьяволом.

– И? – не понял Сид.

– И все! Договора больше нет. Как выяснилось, лавка – это какой-то компьютер, нет никакого волшебства. Я бессмертный не потому, что плохо себя вел или заключил сделку с дьяволом. Я просто оператор этого несчастного компьютера! Зачем мне возвращаться?

– Я никак не пойму, что изменилось? – удивился Сид. – Дьявол оказался компьютером, ну, это даже логично. В духе эпохи. Договор разорвали все, кто его подписывал? И что? Тебе не все ли равно? Да и главное все еще непонятно. Откуда вообще взялась лавка?

– Это тебе интересно! А я две тысячи лет этими загадками развлекался! Мне надоело. Я только сейчас понял, зачем Марк втянул меня во все это.

– И зачем? – снова влезла Клара.

– Он родился чуть ли не до нашей эры. Как думаете, мог он понять, что лавка – это компьютер? Догадывался, очевидно, да, но уже понимал, что все это ускользает от него. Особенно учитывая его спячку.

– Спячку?

– Так! – прервал всех Сид. – Это ничего не меняет. Тебе надоело жить, хефе? Прекрасно, но надо перерыть всю лавку, попробовать разобраться с тем терминалом, надо все понять и придумать, как тебя упокоить, если это еще будет необходимо. Но для этого все равно нужно отбить саму лавку!

– То есть ты бессмертный? – максимально серьезным тоном, без единой нотки сомнения или сарказма, уточнила Клара.

– Хочешь, я ткну его ножом, чтобы ты убедилась, сеньорита? – не слишком дружелюбно предложил Сид.

– Нет, не стоит, – отмахнулась девушка. – Продолжайте свой… разговор.

– В любом случае нужно вернуть лавку и параллельно развешать кое-чьи кишки по стенам, – закончил свою мысль убийца.

– Даже если я решу это сделать, то мне достаточно подождать, – пожал плечами Эзра.

– Напомню, хефе, что кроме тебя есть еще как минимум один оператор.

– Я понимаю. И значит, поспешно действовать нельзя.

– У тебя просто хандра. Ты несешь чушь.

– Ты не понимаешь, – вздохнул Эзра.

– Да ты прямо как четырнадцатилетка! – Сид сложил пальцы так, будто держал в них по щепотке соли, и потряс руками. – Тебя никто не понимает! У тебя есть рот! Попробуй объяснить!

– Есть два важных момента. Наш враг ничего не выиграл. Да, у них лавка, и что? Они хотели ее, отлично, что с ней делать? В хранилище не попасть, все остальное и так разграблено или уничтожено.

– А второй момент?

– Я совсем не уверен, что смогу переиграть этого парня, – покачал головой Эзра. – Он, кажется, умнее меня.

– Да брось! – махнул рукой Сид. – Ну пару раз ты ошибся, бывает. Сейчас надо собраться и…

– Отомстить? – улыбнулся Эзра.

– Вот! Отличный план!

– Кому будем мстить? – с едва уловимым подвохом спросил Эзра.

– Ну, плохим парням.

– А сколько их было?

– Близнецы Абэ, швед, кажется, еще Амрит – не они, конечно, а те, кто под их личинами были. Ну и пара стволов наверху грохотала точно.

– То есть их минимум шесть?

– Ну да, может, и больше, но я…

– Но почему под личинами были только двое?

Сид нахмурился, пытаясь сложить пазл.

– Это не очень логично, – заметил убийца. – Ты не ошибся?

– Два человека под личинами прошли в метре от меня. Остальные – наши.

– Черт! – Сид почесал щетину и презрительно сплюнул. – Крысы.

– Да, – согласился Эзра. – В нашей компании есть лазутчики, но важно другое.

– Те парни под личинами не с ними, – наконец-то понял убийца. – Это разные группировки!

– Именно, – кивнул Эзра. – Наши враги не просто не связаны друг с другом, но и конкурируют. Когда ты зачем-то взял чуть ли не единственного верного мне человека в заложники, обе диверсионные группы подумали о том, что они раскрыты.

– И началась драка всех со всеми. – Сид взялся за голову. – Хефе, я идиот!

– Не без того. Так вот, вернемся к вопросу. Кому собираешься мстить?

– Кому-нибудь. Уж ты-то знаешь, что месть можно распространить на кого угодно. – Сид вдруг замер. – Подожди! Швед!

– Что с ним?

– Зачем его с ума сводили? Он же с ними!

– Чтобы я стер ему память тиарой, – хмыкнул Эзра. – Это и заставляет меня нарушить договор, и страхует от того, что он проболтается. Видимо, была такая вероятность. Либо он принадлежал к одной группировке, а захватила его другая, не зная, что он завербован. Хотя я все же склоняюсь к первому. Тот факт, что договора больше нет, сильно… потряс меня. Именно это и посеяло хаос в моей голове. А хаос, в свою очередь, помешал продумать следующий шаг. И в итоге лавка потеряна.

– Это как-то слишком хитро, – усомнился убийца. – Какая-то киношная схема.

– Теперь понимаешь мои сомнения по поводу того, что я справлюсь? – хмыкнул Эзра. – Ты не видишь и половины той картины, которую вижу я.

– Чего я еще не заметил?

– Об этом потом.

– Ясно, – хмыкнул убийца. – Сеньорита, ваше предложение в силе?

– Какое именно? – уточнила Клара.

– А какие были? – не без интереса уточнил Сид.

– Подожди-ка! – Клара указала пальцем на Эзру. – Из какого года ты отправился в прошлое?

– Что?

– Из какого?!

– Не помню, но точно после двадцатого.

– Давайте обсудим это потом! – прервал их Сид. – Наши баварские друзья, кажется, получили новые инструкции и идут сюда.

– Ладно, – кивнула Клара. – Поехали.

Все трое пошли вверх по лестнице. Сид что-то насвистывал, готовясь к встрече с немцами, но вдруг спросил:

– Ладно, что мы теперь будем делать? Ты ведь достал красный леденец, хефе? Это же значит, что у тебя там шарики и ролики в порядке? – Сид указал на голову пальцем.

– Вроде того.

– Так и каков план?

– Не строить никаких планов, – хмыкнул Эзра.

– Что за чушь?!

– Я уже строил планы – и видишь, где мы оказались? Видимо, надо попробовать действовать по-другому. И да, скоро у меня будет портрет нашего таинственного противника.

– Откуда?!

– Анна, – пожал плечами Эзра. – Я же не из альтруизма ее спасал.

– Кстати! – вспомнил о чем-то Сид. – Что там за история с крестиком Дельгадо? Зачем он Тровато?

– Низачем.

– Но ты же сказал Анне, что…

– Если я сказал, значит, так надо, – отрубил Эзра.

– Ты обещал отвечать на вопросы!

– Опрометчивое обещание. Ну ладно. Мне нужно было немножко подстраховаться. Кардиналу этот крестик не нужен, но я не знаю, насколько лояльна Анна.

– И что? – не понял Сид.

– Если Тровато возьмет его в руки, то мы об этом узнаем.

– Как?

– Ожоги буквально до костей гарантированы. Ты же видел, что даже я его в руки не брал. Его может касаться только тот, кому разрешил сам Дельгадо.

– Хитро. – Убийца растянул лицо в своей жуткой улыбке.

– Не очень, на самом деле, но может получиться сюрприз.

– Прошу меня простить, хефе, нужно расчистить дорогу. Твои поклонники… Ну, ты понимаешь.

Клара повернулась, чтобы что-то сказать, но только удивленно нахмурилась.

– А где…

– Сид скоро вернется, – улыбнулся Эзра.

– Да он секунду назад тут был, – оглядываясь, протянула девушка.

– Не волнуйтесь за него.

– Вот уж о ком не волнуюсь. Послушайте, вы сказали, что отправились в прошлое из двадцатого года.

– Примерно, – подтвердил Эзра.

– Мы были знакомы? – напрямую спросила Клара. – Вы обещали отвечать честно!

– Не вам, – возразил Эзра.

– Ну после этой фразы можете не отвечать, – хмыкнула Клара. – И так все понятно.

Глава 26

– Сеньорита, а как вы относитесь к феминизму? – спросил Сид, задумчиво глядя на то, как Клара показала средний палец водителю, который пытался вклиниться перед ней в поток.

На заднем сиденье хмыкнул Эзра. Клара недоуменно посмотрела на Сида.

– Никак, а что?

– Ну… Так, к слову пришлось, – пожал плечами Сид.

– Однажды я разговаривала с одним умным человеком, и он сказал, что феминизм – это вышедший из-под контроля проект маркетологов.

– Почему? – не понял Сид.

– Вообще-то логично, – кивнул Эзра. – Хотел бы я пообщаться с этим человеком.

– Что логичного-то? – снова спросил Сид.

– Ну а как еще расширить рынок в конце девятнадцатого – начале двадцатого века? – вопросом на вопрос ответила Клара.

– Пока не ухватил мысль.

– Представь, что почти половина населения твоей страны не участвует в финансовых операциях. Точнее, участвует, но больше на благо семьи, чем себя. Смени фокус внимания с… скажем так, служения и необходимости растить детей на себя – и все. А после крупных войн это стало почти необходимостью.

– Есть некоторая логика, – согласился Сид. – А потом, для оптимизации производства, унифицируй товары. Сделай одинаковую одежду для всех!

– Не только одежду.

– Да, конечно. Пусть женщины водят машины, занимаются спортом, ходят в бары. – Сид уважительно покачал головой. – Уверен, что тот парень, который все это придумал, горит в аду.

– Как и все маркетологи, – пожала плечами Клара. – Или у тебя претензии именно к этому?

– Нет, мне, в общем-то, плевать.

– Останови вон там, – указав на магазинчик у дороги, попросил Эзра. – Мне нужно кое-что купить.

Клара без лишних слов перестроилась и остановила машину. Сид удрученно вздохнул.

– Если ты так опечален тем, что я не включила поворотники, то можешь идти пешком, – будто бы ни к кому не обращаясь, заметила Клара.

– О, я скорее из тех, кого такие поступки забавляют.

Клара побарабанила пальцами по рулю, посмотрела в зеркало заднего вида. Чтобы чем-то себя занять, достала телефон. Сид по-прежнему не отводил от нее взгляд.

– Ты все время так пялишься на людей? – не выдержала девушка.

– Нет, – покачал головой Сид, – только в двух случаях.

– Я не хочу знать ни об одном из них! – фыркнула Клара.

– Как ты думаешь, что он собрался купить? – спросил Сид, глядя в окно на магазин.

– Мороженое.

– Откуда такая уверенность?

– Не знаю. У нас с ним поразительно схожие предпочтения. Ты на него работаешь?

– Ну… Можно и так сказать, – кивнул Сид. – А что?

– И чем ты занимаешься?

– Приношу ему всякие штуки, нахожу людей, информацию. Иногда не только нахожу.

– Хорошо платит? – поинтересовалась Клара.

– О, думаю, никто не может предложить мне лучших условий, – улыбнулся Сид. – Зарплата так себе, но соцпакет просто божественный.

– И что ты делаешь с совестью?

– Ничего, – пожал плечами Сид. – А что?

– Ну неужели ты не чувствуешь себя виноватым за то, что сделал? Я могу только предполагать, но ты явно не тот человек, который зарабатывает честным трудом.

– Нет. Я вообще не верю в вину.

– Это не предмет веры. Ты, очевидно, виноват во многих бедах.

– Это именно предмет веры, – возразил Сид. – Что ты вообще подразумеваешь под виной?

– Чувство, которое испытывает нормальный человек, когда совершает преступление или… делает что-то плохое.

– Плохое – это что? – уточнил Сид.

– Мы так закопаемся в моральные категории, ты меня понял!

– Нет, я не пытаюсь тебя подловить, – поднял руки Сид. – Мне нужно точно понять, что ты подразумеваешь под плохим поступком, чтобы ответить.

– Пусть будет социально порицаемый, – кивнула Клара.

– Нет, тогда точно не испытываю вины, – улыбнулся Сид.

– Вот совсем ничего?

– Я не могу чувствовать вину, это вообще не чувство. Это… ну, назовем это концепцией.

– С чего вдруг это не чувство? – не поняла Клара.

– Потому что если ты не знаешь, что нарушаешь правило, то и виноватой себя не чувствуешь. Логично?

– Ну, что-то в этом есть, – признала девушка. – Но дело ведь не в том, как это называется. Допустим, ты украл что-то…

– Да, бывало такое, – кивнул Сид.

– Что ты чувствуешь?

– Меня поймали или нет? – уточнил Сид.

– Не поймали.

– Радость.

– Ты ужасен, – покачала головой Клара.

– Нет, ну в самом деле, – всплеснул руками Сид. – А почему я должен чувствовать что-то другое? Знаю ли я, что могу за это сесть в тюрьму? Да. Готов ли к этому? Да. Но мудовые рыдания, которые ты называешь чувством вины, не имеют никакого отношения ко мне. Вина – это концепция, нужная только для того, чтобы воспитать ребенка.

– Виной? – не поняла Клара.

– А как еще? – развел руками Сид. – Как заставить ребенка подчиняться? В носу ковыряют плохие мальчики! Тебе должно быть стыдно! Плохих мальчиков мама не любит! Понимаешь мысль, сеньорита?

– Это стыд, – возразила Клара. – А я про вину.

– Ну, вина – это еще и механизм выживания, – пожал плечами Сид. – Твои мозги быстро понимают, чего делать не надо, чтобы не оказаться в неприятной ситуации. Поэтому, даже когда никто не видит преступления, твои мозги тебя дрючат.

– Но это ненормально! А если все будут такие же, как ты? Если никто не будет испытывать чувства вины?

– То? – не понял Сид.

– Все бросятся убивать и воровать!

– Ты бросишься? – поинтересовался Сид. – У тебя есть такое желание?

– Нет, но…

– А тех, у кого желание есть, какой-то там виной не остановишь. Более того, вина делает ситуацию хуже.

– Почему?

– Все становится понятно на простых примерах. Давай без абстрактных убийств и грабежей.

– Давай, – согласилась Клара.

– Ты когда-нибудь изменяла?

Клара задумчиво пожевала нижнюю губу и положила руку на руль.

– Ну, допустим.

– Допустим или да?

– Нет.

– Тогда с чего такая реакция? – удивился Сид.

– Это тебя не касается.

– Ну тогда и моя вина тебя не касается, сеньорита. – Убийца растянул лицо в своей жуткой улыбке.

– Ладно, скажем так, я близка к этому.

– О, так даже лучше! – вскинулся Сид. – Тебя ведь не останавливает вина? Хотя ты точно будешь ее испытывать. Если еще не.

– Да, – кивнула Клара.

– А что, если бы ты ее не испытывала?

– Странный вопрос…

– Очень важный вопрос! – Сид поднял палец, как бы призывая задуматься. – Ну же.

– Я была бы…

– Кем?

– Плохим человеком.

– Я думал, ты скажешь «шлюхой», – вздохнул Сид. – Даже следующую реплику приготовил. Жаль.

– Очень сожалею, что не оправдала твоих ожиданий. Ну, так и что там с виной?

– Ну, ты же сама только что ответила на свой вопрос, – пожал плечами Сид. – Хорошая девочка остается хорошей до тех пор, пока хотя бы испытывает вину. И неважно, что она сделала, главное, что она чувствует себя виноватой и раскаивается. А я в состоянии обходиться без этого компенсирующего механизма. Хоть и отдаю себе отчет в том, что делаю.

– Это какая-то… Извращенная логика.

– Извращенная логика – это страдать еще до того, как сделала что-то плохое. Смотри, как интересно тебя поимела твоя вина, или стыд, или что там еще. Тебе понравился какой-то мужик, но у тебя вроде как есть другой. Почему бы не пойти к нему и не сказать, что, мол, давай-ка мы разойдемся, я нашла парня поинтереснее. Без обид. Но это же только начало! Судя по всему, ты все-таки переспишь с хефе…

– П-подожди! – Клара прервала Сида. – С чего ты решил…

– Ой, да брось! – отмахнулся убийца. – Я же не слепой. Я тебя не осуждаю, если тебя это волнует, будь я тобой, я бы и сам с ним переспал. Наверное, прямо на Испанской лестнице. Так вот, когда это случится, ты будешь страдать. Картинно так, с сигаретами и мартини. И эти страдания, по твоему мнению, будут тебя очищать. Но факт остается фактом. Вина не помогла предотвратить происшествие и заставит творить глупости после. И все только для того, чтобы ты не считала себя шлюхой!

– Я тебе сейчас руку сломаю, – поразительно спокойно сказала Клара.

– А потом будешь долго извиняться, если я правильно понял твою тонкую натуру, – хмыкнул Сид.

– Думаю, что где-то ты ошибаешься, – покачала головой Клара. – Хотя звучит все очень складно. Но не бывает так просто. Ты совершал преступления – и все? Никаких последствий?

– Я так не говорил. Последствия есть и будут. Но это опять-таки не связано с виной. Допустим, меня посадят в тюрьму или убьют. Что изменится от того, буду ли я себя в чем-то винить?

– Я думаю, что ты просто дистанцируешься. Не хочешь чувствовать, – хмыкнула Клара. – В этом все дело. Я могу пережить вину за свои поступки, а ты – нет.

– Дело твое, – пожал плечами Сид. – Хочешь жить с дурацкой социальной прошивкой, доставшейся в детстве, – вперед. Я и это осуждать не буду. Но в твоем-то возрасте пора заменить вину на ответственность.

– Я будто попала на какой-нибудь сраный семинар Тони Роб…

Открылась дверь, и в машину сел Эзра. Сид и Клара посмотрели на его довольную физиономию и два рожка с мороженым в правой руке.

– Ты ведьма, – хмыкнул Сид и улыбнулся Кларе.

– Малиновое? – зная ответ, спросила девушка.

– Да, – кивнул Эзра и протянул ей второй рожок. – Это твое. А что у вас лица такие серьезные?

– У нас тут возник спор, – объяснил Сид. – Сеньорита утверждает, что вину надо чувствовать, – видимо, чтобы осознать всю глубину совершенных мной поступков, а я считаю, что вина – это идиотский рудимент, совсем не нужный тому, кто способен мыслить категориями ответственности. Что скажешь, хефе, кто из нас прав?

– Никто, – хмыкнул Эзра.

– Это как? – не поняла Клара.

– Если вы считаете, что существует некая однозначная правота, то сам спор о вине и ответственности не имеет смысла.

– Ну как всегда! – фыркнул Сид. – Нет бы просто ответить!

– Не надо было его спрашивать вообще, – кивнула Клара.

Глава 27

– Квартира с видом на Ватикан, – протянул Сид, глядя в окно. – Сколько это вообще может стоить?

– Не квартира, – поправил Эзра. – Весь дом.

– Ее папа какой-нибудь африканский король? Или он печатает деньги?

– За деньги такой дом не купишь. – Клара вошла в комнату, крутя в руках ключи. – Вообще ничего по-настоящему стоящего за деньги не купить.

– Почему такую чушь я слышу только от тех, кто настолько богат, что даже не знает, как выглядят деньги? – хмыкнул Сид. – Что же такого стоящего нельзя купить за деньги, сеньорита?

– Счастье, например.

– Счастье и бесплатно не получишь, – возразил Сид. – А быть богатым и несчастным намного привлекательнее, чем бедным и несчастным.

– Не буду спорить. – Клара положила ключи на столик. – Можете оставаться тут сколько пожелаете, мы не пользуемся этим домом. Прислуга и охрана предупреждены.

– И где у вас шкаф со скелетами? – поинтересовался Сид. – Чтобы я сразу понял, в чем подвох. Вы семья упырей? По соседству живет маньяк? У смазливой горничной триппер?

Клара молча посмотрела на Сида. Тот растянул рот в своей жуткой улыбке.

– Мне нужно ехать. Если что-то понадобится, скажите прислуге. Если что-то случится, звоните мне.

– Например что? – поинтересовался Эзра.

– Даже не знаю, – замялась девушка. – Что-то непредвиденное.

– Голый пьяный мужик на балконе считается непредвиденной ситуацией? – спросил Сид.

Эзра и Клара удивленно посмотрели на балкон. Там, конечно, никого не было.

– Я просто заранее уточняю, мало ли… – Убийца снова жутко улыбнулся.

Клара закатила глаза и вышла из комнаты. Эзра сел в кресло и поерзал, ища наиболее удобное положение. Пересел в другое кресло и повторил процедуру. Вздохнул и перебрался на диван. Тоже не впечатлился.

– Ивица и Ха… Ху… Ну не могу я запомнить имя этого парня! – всплеснул руками Сид. – В общем, Ивица и он вечером будут тут. Я могу пока разузнать обстановку.

– Не нужно, – покачал головой Эзра и достал из кармана коробочку с монпансье.

– Хорошо. Что делать-то? Надо же как-то решать проблему, хефе.

– Какую именно? – уточнил Эзра.

– Да любую. Тебя предали, отняли лавку, костюм, в конце концов, испортили.

– Меня не предали. У меня невозможно отнять лавку, а вот костюм… да, с удовольствием схожу за новым.

– Что значит не предали? – не понял Сид. – А швед, а…

– Я от них ничего не ждал, поэтому они не могут меня предать, – пожал плечами Эзра.

– Нет, я не про твою пространную философию, я про факт.

– Я тоже. Я ни от кого ничего не жду. Как можно меня предать?

– Я вот не пойму, – фыркнул Сид, – ты этими своими умными фразами пытаешься оправдать неудачи или что? Я рад, что ты подкован в какой-нибудь… ну не знаю… восточной мудрости, но есть реальность, где тебя кинули.

– А я вот не понимаю, зачем ты иногда притворяешься идиотом, – заметил Эзра. – Ты знаешь, что я не люблю перекладывать ответственность на других, и понимаешь, как это работает.

– Вроде да, – протянул Сид. – Все это здорово, но у меня это не вяжется с одной простой штукой.

– Какой?

– Зачем тогда вообще что-то делать? Вот ты, допустим, действительно проникся всей этой философией. Мол, мир – штука субъективная, ты отвечаешь за все, что происходит в твоей жизни, и все прочее. Ну просто Конфуций какой-то. Твоим дзеном уже можно дороги асфальтировать. И что дальше?

– Все то же самое, – пожал плечами Эзра. – Я не понимаю вопроса.

– Я к тому, что ты не в Тибете. Не медитируешь в пещере. Это нормальный мир! Тут нужно жить, что-то делать, решать какие-то проблемы.

– Вот именно поэтому нужно, чтобы, как ты выразился, дзеном можно было дороги асфальтировать. И ты это понимаешь. Глобально мы отличаемся только в одном.

– Ты ворчун, а я нет? – хмыкнул Сид.

– Ты делаешь все, что можешь, а я делаю только то, чего не делать не могу.

– Да ты ничего не делаешь! Сидишь, вон, на диване.

– Ну, ты и этого не можешь, – развел руками Эзра. – Метаться и якобы решать какие-то проблемы намного проще, чем сидеть и ничего не делать.

– О, ну тогда я с ходу назову тебе пару десятков парней, к которым ты можешь записаться на курсы диванного дао. Это даже смешно.

– Ты правда не понимаешь? – удивился Эзра.

– Не до конца, – признался Сид. – Я как-то не очень хорош в тонких материях.

– Тут нет ничего тонкого, – возразил Эзра. – Начнем с того, что ничего не делать – значит действительно ничего. Ничего не делать – это не то же самое, что смотреть сериалы или читать книжки.

– То есть это значит просто сидеть? – хмыкнул Сид. – Стену, что ли, рассматривать?

– Давай на каком-нибудь банальном примере, – предложил Эзра.

– Я чего-то забыл, каков предмет обсуждения, хефе, – признался Сид. – Наверное, мантра какая в ухе застряла, и я не расслышал.

– Ты предлагаешь что-то делать, точнее, делать все, что можно, а я предлагаю делать только то, чего не делать не могу.

– И какой тут может быть банальный пример, если сам предмет спора напоминает пьяную драку Канта и Маркса? То есть то, что в реальности невозможно.

– И все же давай попробуем. Вот есть мужчина, зовут его, допустим, Павел.

– А чего не Петр? – хмыкнул Сид.

– Павел сидит на диване и смотрит сериалы, – продолжил Эзра, проигнорировав шпильку. – Жена его пилит, денег нет, работы нет. У него есть выбор: делать все, что он может сделать, или только то, чего он не делать не может.

– Нет у него выбора, – махнул рукой Сид. – Если не хочет, чтобы жена ушла к соседу, и вообще хочет кушать, то он будет что-то делать.

– Ну, мы же не в Африке, – возразил Эзра. – Умереть с голоду тут сложновато. Развод далеко не всех пугает. Да и в целом, чего ради ему напрягаться?

– Ну, чтобы не сидеть в жопе.

– Ну, не в такой уж он и жопе. Крыша над головой, какая-то еда, все очень неплохо на самом деле.

– Но он же хочет большего, – возразил Сид.

– Мало ли чего он хочет, – пожал плечами Эзра. – Желания – штука такая. Мечты перед сном еще никого не привели к результату.

– То есть ты предлагаешь Павлу и дальше превращаться в овощ?

– Я предлагаю форсировать эту стадию.

– То есть как?

– Очевидно, у него нет сил или желания, чтобы встать с дивана. И разобраться, куда эти силы делись, он не может. Так надо прирасти к дивану.

– Отличный совет, – кивнул Сид. – Погоди, я запишу.

– Я серьезно, – возразил Эзра. – Павел честно спрашивает себя: могу ли я не работать? Могу. Я надеюсь, он честен с собой и признает это. Могу ли я не ходить по ресторанам с друзьями? Могу. Могу ли я не смотреть сериалы? Не могу. И он ложится и смотрит сериалы.

– От него уходит жена, у него за неуплату отключают электричество, он идет работать, чтобы не сдохнуть с голоду, – продолжил Сид. – Я понял твое дао.

– Может, конечно, дойти и до такого, но, думаю, все начнет меняться раньше. Когда Павел спросит себя: могу ли я допустить, чтобы жена ушла? Если нет, то понятно, что он будет пытаться что-то изменить, но, скорее всего, да. Вполне может. Возможно, это часть нерешенной проблемы, которая и отнимает столько сил, что он с дивана слезть не может.

– Вот жена обрадуется, – хмыкнул Сид.

– Жена задает себе тот же вопрос, – пожал плечами Эзра. – Могу ли я жить без него? Могу – отлично, ухожу. Не могу? Ну хоть буду удовольствие получать, все равно деться некуда.

– Ну так все и будет, он всю жизнь на диване, она всю жизнь пашет.

– Возможно, хоть и маловероятно. Если это действительно будет продолжаться всю жизнь, значит, обоим это нравится и не делать этого они не могут. Это ли не счастье?

– А другие варианты, кроме сомнительного рая в шалаше?

– Ты пробовал когда-нибудь месяц ничего не делать? От сериалов однажды затошнит.

– Нет, – покачал головой Сид.

– А три?

– Тем более.

– А к шестому месяцу, скорее всего, ты уже стены в комнате распишешь под Сикстинскую капеллу. Ты же понимаешь, что действие и бездействие – это одно и то же. Ничего не делать – значит делать ничего. И, кстати, рано или поздно ты понимаешь, что сил на бездействие тратится не меньше, чем на активную деятельность. Однажды твои мысли дойдут до чего-то, что станет тем, без чего ты не сможешь жить. Понимаешь?

– Не совсем. – Сид вздохнул. – Но допустим. А не проще сразу делать что-то, чем ждать, пока ты полезешь на стену от тоски, а жена уйдет к соседу?

– А ты так хорошо знаешь, чего хочешь? Что действительно важно? На что ты готов потратить свое время?

– Лучше тратить его на что угодно, чем на диван и сериалы, – фыркнул Сид.

– Вот забавно, – протянул Эзра. – Что руководит твоей бурной жизненной активностью? Желание чего-то достичь или страх остановиться и прирасти к дивану, как, например, твой отец?

Сид вдруг задумался. Потом покачал головой.

– Начинаю понимать.

– И как ты думаешь, если это второй вариант, найдется ли в этом беге время, чтобы найти то, чем ты действительно хочешь заниматься всю жизнь без оглядки на что бы то ни было?

– Может, и найдется, – возразил Сид.

– Совсем не факт, но некоторым везет, – кивнул Эзра. – В любом случае не существует состояния, в котором ты ничего не делаешь. Так уж мы устроены.

– Но в этом случае ты ничего не выбираешь, – заметил Сид. – Ты как животное. Куда потянуло, туда и пошел.

– Хочешь сказать, что ты обычно делаешь исключительно осознанный и свободный выбор?

– Ладно, – поднял руки убийца, – тут ты прав.

Эзра достал из коробочки красную конфетку и сунул в рот. С наслаждением прикрыл глаза.

– Даже если ты вообще ничего не выбираешь, пуская все на самотек, ты просто выбираешь предоставить кому-то решить за себя. Не выбирать невозможно. Ничего не делать невозможно. Поэтому рано или поздно все что-то делают и что-то выбирают. Вопрос в том, чем обусловлен выбор и какой мотив за действием.

– Мальчик, девочка… – вспомнив старый анекдот, махнул рукой Сид. – Какая разница?

– Если ты выбираешь сам, то у тебя нет причины страдать. Ты сам отвечаешь за свой выбор. А отсутствие причин для страдания – прямой путь к увеличению причин для счастья. А в нашем возрасте на встрече одноклассников меряются не деньгами и любовницами, а счастьем.

– Ловко ты все это вывернул, хефе, – поморщился Сид. – Я вроде умного чего-то наслушался, а что делать, так и не понял.

– Ничего. – Эзра шумно разгрыз конфетку. – Ничего не делать.

Глава 28

Эзра устало потер глаза и отложил книгу.

– Когда он приедет?

– Если Тровато пунктуален… – Сид отвлекся от телефона, – то с минуты на минуту.

– Что читаешь? – кивком указав на телефон, поинтересовался Эзра.

– Да так… Фейсбук[1].

– И чего там пишут?

– Ну вот, например, написано, что женщина, которая вызвала любовь, гнев и зависть, жила не зря, – хмыкнул Сид.

Эзра уставился на подопечного, не зная, что сказать. Наконец он справился с шоком и спросил:

– Тебе не становится дурно от того, что ты вообще это зачем-то прочитал?

– Нет, – пожал плечами Сид. – Не читать же вечно всякую заумную чушь, как Ивица.

Эзра посмотрел на балканца, тот уставился в экран смартфона.

– А ты что читаешь?

– Статья называется «CP-нарушение в кварках», – не отрываясь ответил Ивица.

– И кто сейчас сказал более бессмысленную чушь? – поинтересовался Сид. – Моя чушь хотя бы ни на что не претендует. А эти его кварки… Да еще и ущербные.

– Ущербные? – не понял Ивица.

– Ну, с нарушениями, – поморщился Сид.

– CP-нарушения – это нарушения симметрии.

– Асимметричные кварки, – пожал плечами Сид.

– Не они сами асимметричны, – возразил Ивица. – Они нарушают симметрию времени.

– Это как?

– Весь эксперимент строится на удержании пары кварков сильным взаимодействием…

– А, все, спасибо, – поднял руки Сид. – Уже не интересно.

– Представь, что на видео элементарная частица… – Эзра задумался, потом поправился. – Некий шар движется в пространстве. Как и полагается в науке, он движется в каком-нибудь абстрактном пространстве.

– Так лучше, – кивнул Сид. – И?

– Если это видео воспроизводится в обратном порядке, ты это поймешь?

– Мм… – Сид попытался все это представить. – Думаю, что если на заднем плане в этом абстрактном пространстве нет абстрактного мужика, шагающего задом наперед, то нет.

– Потому что видео выглядело бы идентичным нормальному. Это и есть симметрия времени. Ты не можешь понять, в какую сторону во времени движется частица. Но кварки – исключение.

– То есть обратное видео с кварками не будет идентичным? – нахмурился Сид. – Это как?

– Как бы объяснить… Представь, что два кварка… Два шара удерживаются вместе. Будто слиплись. Но они периодически меняют положение друг относительно друга. Будто бы вращаясь вокруг общей оси.

– Уже сложнее, но допустим.

– Чтобы упростить, скажу так. Вращение в одну сторону происходит быстрее, чем в обратную. А крутятся они то туда, то обратно.

– Поэтому на видео будет очевидна разница! Если крутить его в обратном порядке и в обычном! – понял Сид. – Не такая уж сложная эта ваша наука. А вот цитатки из фейсбука[2]… Порой голову сломать можно…

Ивица и Эзра переглянулись. У Сида пиликнул телефон. Убийца взял трубку, выслушал несколько коротких реплик и доложил:

– Охрана звонила. Тровато приехал и поднимается.

– Хорошо, – хмыкнул Эзра.

– Ну так и что там с кварками? – спросил Сид. – Никто не понимает, куда во времени они движутся или что?

– Все всё понимают, но… дело не в этом. Наука немного сложнее, чем ты думаешь, – вздохнул Ивица.

– В любом случае, – махнул рукой Сид, – в изолированной системе энтропия либо остается прежней, либо нарастает.

– Ты сейчас пальцем в небо ткнул? – уточнил Ивица. – Просто сказал единственное, что знаешь?

– Я имею право не отвечать на этот вопрос, – растянув лицо в своей жуткой улыбке, гордо ответил Сид.

Открылась дверь комнаты, и вошел Тровато, перебирающий неизменные четки. Кардинал кивком изобразил поклон и вежливо улыбнулся.

– Рад вас видеть в добром здравии.

Эзра вышел из оцепенения и удивленно, будто бы увидел что-то неожиданное, уставился на Тровато.

– Все в порядке? – спросил кардинал.

Сид и Ивица переглянулись. Эзра будто бы старался вернуть себя в реальность из каких-то грез.

– Нет, – наконец сказал он. – Что вам нужно?

– Я понимаю, что мы не друзья, но нынешняя ситуация с лавкой… – Тровато так и остался стоять, не получив приглашения сесть. – Не устраивает никого.

– Не устраивает вас, – пожал плечами Эзра. – У меня неожиданный отпуск.

– Бросьте. Вы же понимаете, что до вас доберутся. Им понадобится ключ от хранилища.

– Я не католик, – хмыкнул Эзра.

– И что? – не понял Тровато.

– Вы можете не печься о моих бедах.

– Буду честен – ваши беды меня не волнуют. Мне бы со своими разобраться.

– Аналогично, – посмотрев в глаза кардиналу, сказал Эзра.

– Мы можем помочь друг другу.

– И что вы предлагаете?

– Я помогаю вам вернуть лавку, а вы отдаете мне тиару, – предложил кардинал.

– Я никуда не тороплюсь, – заметил Эзра. – Я могу ждать очень долго. Настолько долго, что любые проблемы рассосутся сами.

– А если я скажу, что вы ошибаетесь? – улыбнулся Тровато.

– Я вам не очень-то поверю, – развел руками Эзра.

– Существует способ вскрыть хранилище, – сказал кардинал, внимательно глядя за реакцией собеседника, но так и не заметил ни малейшего движения.

– Вскрывайте, – будто бы дав разрешение, махнул рукой Эзра.

– Я бы с удовольствием, но этот способ требует времени. У меня его нет.

– И в чем он заключается?

– Понятия не имею, – честно признался кардинал. – Этим занимается мой партнер.

– Итак, – подытожил Эзра, – я вам тиару, а вы мне поможете вернуть лавку… Это, кстати, как? Гвардейцев на штурм отправите?

– Вы переоцениваете мои полномочия. Но финансовую поддержку я оказать смогу. Важно другое – я раскрою вам личность моего партнера.

– Интересно, – хмыкнул Эзра. – Уже что-то не поделили?

– Время, – пояснил кардинал. – Я не могу долго ждать.

– Идет, – неожиданно для всех согласился Эзра и встал с дивана. – Детали обсудим в другой раз, у меня есть важное дело.

– Вы согласны вернуть мне тиару? – удивился кардинал. – Это несколько подозрительно, если честно.

– Сейчас это уже не важно. Договора нет.

– Ну что же, – кивнул Тровато, пытаясь что-то прочесть на лице собеседника. – Надеюсь на ваше слово.

Эзра вдруг сделал шаг к кардиналу и протянул руку для рукопожатия. Тровато удивленно посмотрел на нее.

– Я понимаю, что вы к такому не привыкли, – хмыкнул Эзра. – Но тем не менее.

Кардинал спохватился и уверенно взялся за руку собеседника.

– Ну что же, – крепко пожимая руку и по-простецки тряся ее вверх-вниз, сказал Эзра, – вы мне сдаете вашего партнера и помогаете вернуть лавку, я вам возвращаю тиару.

– Да, – подтвердил кардинал.

Эзра внимательно посмотрел в глаза кардинала и кивнул.

– Увы, сейчас у меня срочные дела.

Тровато снова изобразил поклон и вышел из комнаты.

– Как это понимать, хефе? – удивленно воскликнул Сид. – Он же тебя обманет, как и своего партнера.

– Он меня уже обманул, – отмахнулся Эзра. – Но он столько всего выдал…

– Анна врала? – понял Сид. – Ты ему для этого руку так остервенело жал? Чтобы проверить, есть ли ожоги?

– Да, он, кстати, боль переносит прекрасно. Но всему есть предел. Ладно, это не главное.

– Что же главное?

– Лавка, очевидно, в руках Клауса. Теперь мы знаем, кто победил в той драке.

– Ну и что нам с этого? – не понял Сид.

– Очень многое. Лавка у Клауса – ему нужен ключ. Но мы все еще живы. Странно, да?

– Ну, он с тобой однажды встречался, наверняка он понимает, что просто отнять у тебя ключ не получится, – возразил Сид.

– Но он не из тех, кто отступает. Если ключ не отнимают силой, это еще не значит, что не попробуют как-то иначе.

– Логично, – кивнул Ивица.

– Ваши умозаключения – это мрак, – фыркнул Сид. – С чего ты решил, что лавка у Клауса?

– А зачем иначе со мной договариваться? Тровато либо страхуется, либо выполняет очередную очень хитрую схему, придуманную его партнером.

– А они разве не поссорились? – поинтересовался Сид.

– Может, да, может, нет, – пожал плечами Эзра.

– Отличный ответ, – кивнул убийца. – Обожаю такие.

– Дай мне свой телефон, – попросил Эзра.

Сид молча протянул требуемое.

– Что-то срочное? – поинтересовался Ивица.

– Да. Хочу освежить познания в физике и математике. Кстати, Сид. Ты недавно порывался развести какую-нибудь деятельность. Мне надо, чтобы ты кое-что разузнал.

– Томас вышел на связь! – буквально подскочил с места Ивица, тряся телефоном.

– Что пишет? – поинтересовался Сид.

Эзра задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику дивана и покачал головой.

– Он в больнице. Как-то выбрался из лавки.

– Возьми перчатки и дуй к нему, – решившись на что-то, приказал Эзра. – И попробуй понять…

– Не крыса ли он? – хмыкнул Сид.

– Можно и так сказать, – кивнул Эзра. – Но в любом случае он мне нужен здесь. Он невероятно кстати. Все, за работу.

Глава 29

Эзра с удовольствием потянулся и достал из кармана пачку сигарилл. Неторопливо закурил, улыбнулся.

Уютную площадь с уличными кафешками портил только хмурый вид Хаукура, периодически озиравшегося по сторонам.

– У тебя кто-то умер? – поинтересовался Эзра.

– Пока нет, – проскрипел Хаукур. – Но от этого никто не застрахован.

– И поэтому ты, как подобает настоящему викингу, ждешь, когда явятся валькирии? – хмыкнул Эзра.

– Вроде того.

– А улыбаться при этом нельзя? Или летучие дамы любят только хмурых?

– Не знаю.

– Ладно, что тебя так тревожит? – Эзра стряхнул пепел и сделал большой глоток кофе.

– Я ничего не понимаю, – пояснил Хаукур. – Вся эта чехарда…

– Ну не понимаешь, а что тебя тревожит-то?

– Непонимание, – пояснил Хаукур.

– Забавно. А почему?

– Потому что я не знаю, что будет дальше.

– А обычно знаешь?

– Более-менее.

– Это, конечно, не так, но допустим. И что тебе дает это знание? Как оно тебя успокаивает?

– Я могу планировать свои действия, контролировать происходящее.

– Не можешь. Точнее, единственное, что ты можешь контролировать, – это процесс, а вовсе не результат.

– И о каком процессе идет речь? – не понял Хаукур.

– О любом, – пожал плечами Эзра. – Ты же понимаешь, что результат любого действия зависит не только от самого действия, но и от кучи посторонних факторов, о которых ты и не знаешь. Но пребываешь в иллюзии некого понимания.

– Я перестаю понимать, – признался Хаукур.

– Ладно, допустим, ты хочешь перейти дорогу. Это ведь просто, да?

– Если у меня есть ноги, – кивнул Хаукур.

– Я и не знал, что ты умеешь в черный юмор, – улыбнулся Эзра. – Отлично. Что тебе нужно помимо ног?

– Глаза и знание правил дорожного движения.

– Хорошо, что будешь делать?

– Пойду к переходу, дождусь зеленого света и перейду.

– Отлично. Ты вроде все знаешь, вроде даже контролируешь. Но на красный свет несется, допустим, Сид. Я вообще не уверен, что он слышал про правила. И он тебя сбивает прямо на зебре. Ну и как? Помогли твои понимание и контроль?

– Я же не идиот, я смотрю по сторонам, – пожал плечами Хаукур.

– Это прекрасно, но получается, что алертность важнее, чем знание правил?

– Ну, допустим, но знание лишним не будет.

– Согласен, но вот какая штука. Понимание – очень неоднозначная штука. Мир сложнее любых правил. И как показывает практика, абсолютно безопасная среда приводит к тому, что те же пешеходы становятся невнимательными и попадают под машину в очень глупых обстоятельствах. Просто потому, что уверены, что понимают происходящее. Им кажется, что зеленый свет – это безопасность, что все в порядке. Но увы…

– И что, надо отменить правила?

– Нет, но нельзя быть уверенным. Ничто не позволит тебе контролировать результат. Так зачем тогда выедать себе мозг?

– И что ты предлагаешь?

– Расслабься, – пожал плечами Эзра. – Нормально делай – нормально будет. Как говорил мой знакомый. Достаточно понимать, где сейчас твое внимание.

– Ничего не понял, – покачал головой Хаукур. – Но из уважения к твоей уверенности соглашусь.

– Упертый викинг, – вздохнул Эзра и с интересом посмотрел в центр площади.

Оказывается, за то время, пока они разговаривали, на площади расположились музыканты. Некрасивая девушка и трое молодых ребят деловито готовили инструменты.

– Почему ты решил, что я не крыса? – вдруг спросил Хаукур.

– Что? – не понял Эзра.

– Там, в лавке, когда началась вся заваруха, как ты понял, что я не с ними?

– Ну… Скажем так, ты дал мне слово.

– И тебе этого достаточно? – удивился Хаукур. – Ты не из тех, кто верит на слово.

– Я из тех, кто верит в неврозы, – пояснил Эзра. – Я знаю твое нездоровое… хотя скорее чрезмерно здоровое отношение к данному слову. Поэтому и требовал от тебя, чтобы ты дал слово, что до тех пор, пока ты работаешь на меня, ты не предпримешь ни прямых, ни косвенных действий против меня или моих интересов.

– То есть другие этого не обещали? – удивился Хаукур.

– Угу, – кивнул Эзра, разглядывая музыкантов.

– Почему?

– Я не требую от людей того, чего они не могут.

– А с чего ты решил, что я могу?

– Ты упертый викинг, – пожал плечами Эзра. – Ты скорее себя к дереву копьем приколотишь, чем слово нарушишь.

– Хефе! – Сид возник рядом со столиком будто бы прямо из воздуха.

Хаукур дернул руку к внутреннему карману куртки, но остановил себя.

– О, и ты тут, – поморщился Сид и, будто бы обращаясь к домашнему животному, добавил: – Хороший мальчик! Охраняй хефе!

Хаукур никак не отреагировал. Сид уселся за столик и достал откуда-то яблоко. Аппетитно им хрустнул и доложил с набитым ртом:

– Я просмотрел все личные дела в том приюте. Кстати, он работает, а вовсе не закрыт.

– Интересно, – хмыкнул Эзра. – И кто там главный?

– Некий мистер Хильдшер.

– Забавно. А он женат?

– Ты для себя интересуешься или как? – усмехнулся Сид.

– Для тебя, – фыркнул Эзра. – Так и что там с личными делами?

– Нету там твоего тезки, – пожал плечами Сид. – Что не удивительно, я вообще думаю, что так ненавидеть своего сына, чтобы назвать его…

– Значит, нелинейно… – задумчиво протянул Эзра, невольно перебив собеседника.

– Что?

– Не важно. Ладно, спасибо, ждем Ивицу.

– Он с Томасом?

– Да.

– Как я соскучился по этому красавчику! – Убийца растянул лицо в своей страшной улыбке и почесал щетину. – Так и затискал бы.

– А вот и они. – Эзра кивком указал на дальний угол площади, где по брусчатке неторопливо шагали Ивица и неотразимый Томас, увлеченный разговором и не замечающий, что все проходящие мимо девушки оборачиваются.

– Официант! – вскинулся Сид. – Текилы, срочно!

– И не только они. – Хаукур указал на противоположную сторону площади.

Там с прилегающей улочки выехал мотоциклист в знакомом шлеме.

– Мне кажется, эта девица не случайно крутится поблизости, – протянул Хаукур.

– Конечно, – одновременно сказали Сид и Эзра. Один с ехидной улыбкой, другой задумчиво.

Клара остановила мотоцикл, сняла шлем и достала телефон. Приложила к уху. В этот момент музыканты наконец-то заиграли. Сид поморщился и сплюнул.

– Даже если сломать этому горе-музыканту пальцы и натянуть на них струны, чтобы использовать вместо гитары, выйдет лучше.

– Играет как может, – не отрывая взгляда от Клары, вздохнул Эзра. – Но пианист, кстати, неплох.

– Ты про синтезатор?

Девушка уже убрала телефон и теперь разговаривала с каким-то мужчиной в фартуке. Тот передал ей пакет, широко улыбнулся и стал что-то говорить.

– Как я рад вас видеть! – Подошедший к столику Томас красиво раскинул руки, то ли собираясь обняться, то ли готовясь вознестись.

– Садись! – Сид подскочил с места и засуетился, потом повернулся к Хаукуру. – Двигайся!

Хаукур, конечно, никак не среагировал, и убийце пришлось обойти столик, чтобы сесть. Скоро суета стихла и все расселись. Принесли заказанную Сидом текилу, которую он почти мгновенно выпил.

Эзра подождал, когда собравшиеся перестанут перешучиваться, и обратился к Томасу.

– Мне нужна консультация по финансам.

– Ты решил открыть бизнес, хефе? – хмыкнул Сид.

– Какого рода? – уточнил Томас.

– Мне надо, чтобы ты нашел всю возможную информацию о состоянии дел в одной корпорации. У тебя ведь везде есть источники.

– Можно попробовать, – кивнул Томас и провел растопыренной пятерней по волосам.

В этот момент по площади разнесся мощный, невероятно глубокий голос уличной певицы, уже незаметно для всех исполнившей первый куплет и теперь буквально взорвавшейся припевом.

– Señor amante, que me arrastra, me encarcela!

Кажется, абсолютно все на площади замолчали и посмотрели на певицу. Эзра невольно встретился взглядом с Кларой, которая тоже посмотрела на источник чудесного звука.

– Y como el viento usted me lleva a cualquier parte… – с изящной хрипотцой продолжала певица, явно забыв, где и для кого она поет. Она будто бы обращалась к кому-то конкретному.

Клара какое-то время смотрела в глаза Эзре, потом надела шлем и завела мотоцикл.

– Водки! – крикнул Сид официанту, завороженно глядя на певицу, и добавил вполголоса: – Срочно водки, у нас тут неожиданный драматический эффект.

Припев закончился, и волшебство прошло. Все вернулись к своим делам.

– Так что там за корпорация? – уточнил Томас.

– Держи. – Эзра достал из кармана визитку и положил на стол.

– Ну, тут, думаю, особые изыскания не понадобятся, – уверенно начал Томас. – За их судьбой следят все крупные игроки на рынке.

– Почему?

– Судьба корпорации висит на волоске. Официально, конечно, нет, но всем все понятно. Уже несколько лет они рисуют себе прибыль и как-то крутятся. Единственное, что может спасти их от банкротства, – удачная сделка.

– Насколько удачная? – уточнил Эзра.

– Очень. Корпорация не способна даже обслуживать проценты по кредитам. Более того, нет смысла вытаскивать ее из ямы. Намного выгоднее банкротить и выводить деньги.

– Ну вот, я знал, что есть подвох, – почти радостно воскликнул Сид. – Дом с видом на Ватикан превращается в тыкву!

– Есть информация о покупателях? – спросил Эзра и закурил.

– Нет, – покачал головой Томас. – Да они и не торопятся продавать. Это же, как ни странно, все еще семейный бизнес. Нет сложностей с долями, советами директоров и всем прочим. А владелец… Ну очень своеобразный. Вечно в каких-то поездках, экспедициях. Безумные деньги на это тратит. Просто невероятные. У него, например, собственный исследовательский флот, да такой, что можно было бы захватить небольшое островное государство.

– Как ты думаешь, – медленно протянул Эзра, – Клаус Миллер мог бы их купить? Я имею в виду, хватило бы у него ресурсов?

– Да, – уверенно ответил Томас. – Но он же не идиот.

Подошел официант с подносом и расставил по столу напитки. Сид громко выдохнул и ловко опрокинул рюмку. Ивица налег на пиво, а Томас ограничился кофе. Который пил так, будто на него смотрят минимум три камеры.

– Как ты выбрался? – задал вдруг прямой вопрос Хаукур. – Ты был на втором этаже.

Сид зашипел, но тот никак не отреагировал. Все за столом, кроме Эзры и Хаукура, уставились в свои напитки.

– Повезло, – признался Томас. – Я никому из ребят в бою не соперник. Поэтому на меня просто не особо обращали внимания. Точнее, обращали, конечно, я все-таки схватил пару пуль, но почти на выходе.

– Какое подозрительное везение, – фыркнул Хаукур.

– Отстань от него, – бросил Сид. – Ты, между прочим, тоже под подозрением. Мы не забыли, что ты работал на Миллера.

– А ты умудрился вернуться в лавку, вытащить балканца и уйти невредимым.

– Стоп, – приказал Эзра. – Это бессмысленно. Лучше подеритесь, хоть веселее будет. Мы все равно не можем выяснить, есть ли среди нас предатели и сколько их.

– Может статься, – Сид окинул взглядом всех сидящих за столом и улыбнулся своей фирменной улыбкой, – что тут все крысы!

– Может, и так, – согласился Эзра, туша сигариллу.

Наступила неловкая тишина. Все снова задумчиво уставились куда-то.

– И чего делать, хефе? – прервал тишину Сид.

– Ты опять? – удивился Эзра. – Совсем ничего не понял из нашего разговора?

– О, только не начинай!

– Он прав, – влез Хаукур, – нельзя работать с теми, кому не доверяешь.

– Только с такими людьми и надо работать, – возразил Эзра. – Избавьте меня от необходимости читать лекции на тему доверия. У нас нет на это времени. Напомню, у вас есть выбор. Можете уволиться.

– Уволиться? – уточнил Хаукур.

Сид фыркнул и опрокинул еще одну стопку. Ивица сделал большой глоток пива.

– Как Дельгадо, – пояснил Эзра. – А про крысу… Ну подумайте, чем вам грозит наличие в нашей компании шпиона, и решите, что предпочтительнее. Уволиться или продолжать работать.

– Да чёт одно и то же, – хмыкнул Сид. – Какая разница, я сам убьюсь или меня крыса убьет?

– Это называется демократия, – кивнул Эзра. – Итак, кто-то хочет уйти?

– Нет, спасибо, – усмехнулся Томас, и в трех метрах от него официантка уронила поднос на лысого мужчину.

– Я в деле, хефе.

– Я тоже, – кивнул Ивица.

– Мне плевать, – пожал плечами Хаукур. – Я от своего слова не отказываюсь.

– Ну что? – улыбнулся Сид. – У тебя есть план, хефе?

– Кое-что я, кажется, понял, – кивнул Эзра.

– Быстро ты, – хмыкнул убийца. – Стремительно!

– Томас, мне нужно, чтобы ты изучил финансовую ситуацию в корпорации. Не просто слухи и домыслы. Нужны цифры.

– Не уверен, что это возможно без арсенала лавки.

– Просто сделай все, что можно.

– Хорошо, – пожал плечами Томас.

– Ивица, ты проверишь данные, которые даст Тровато. Он обещал раскрыть нам личность своего партнера, но мог и соврать.

– Понял.

– Хаукур. – Эзра задумался и побарабанил пальцами по столику. – Ты будешь охранять Томаса.

– Что это значит?

– Что его роскошная шевелюра не должна утратить ни одного волоска. Ну и раз уж ты его так подозреваешь – приглядывай за ним. Всем все ясно?

Присутствующие дружно закивали.

– А я? – возмутился Сид. – А мне что делать, хефе?

– Ты летишь со мной в Норвегию.

Глава 30

– Это бесплатно, – будто бы ни к кому не обращаясь, сказала Клара, глядя, как Сид бросает косые взгляды на бутылку шампанского.

– Я в курсе, – соврал убийца и потянулся за бутылкой. – Это же твой самолет.

– И дорого он обходится? – поинтересовался Эзра.

– Очень, – поморщилась Клара.

– Да брось, ты же не считаешь деньги! – хохотнул Сид, открыв бутылку.

– А я и не говорила о деньгах, – фыркнула Клара. – У тебя есть дурацкая привычка считать стоимость в бумаге.

– О, ну расскажи мне, что деньги – это презренный метал, и все такое, – отмахнулся убийца. – Я с удовольствием послушаю.

– Не в этом дело, – покачала головой Клара. – А в том, что стоит за бумагой.

– Интересная мысль, – тоном, подразумевающим обратное, протянул Сид.

– Вообще-то действительно интересная, – покачал головой Эзра. – Чем на самом деле ты платишь, покупая бутылку вот этого шампанского? Да, ту самую, которую ты держишь. Восемьдесят восьмого года, кстати.

Сид поперхнулся и чуть было не уронил бокал. Рассмотрел содержимое.

– Временем, конечно, – пожал плечами убийца. – Чем еще?

– То есть жизнью, – кивнул Эзра. – Потому что в обычных условиях наше время и есть наша жизнь.

– Какой смысл в жизни, которая никогда не закончится? – спросила вдруг Клара у Эзры.

– А какой смысл в обычной?

– Ну… У каждого свой, наверное, – пожала плечами девушка. – У кого-то семья, у кого-то удовольствие, у кого-то дело.

– Смысл жизни – заблуждение само по себе. Смысл делает нас несвободными, но спокойными, – возразил Эзра.

– И тут всем все стало понятно, – хмыкнул Сид, наливая себе второй бокал.

– Я заметила, что у тебя какое-то болезненное отношение к теме свободы, – усмехнулась Клара.

– Посиди, как я, в лавке, потом обсудим эту тему, – отмахнулся Эзра. – Когда ты ограничен внешне, ты начинаешь искать внутреннюю свободу.

– Ладно, что там со смыслами? – спросила Клара.

– Ну, я не претендую на безоговорочность, но мне кажется, что концепция смысла – это порождение мозга.

– Вот теперь точно все просветлели, – фыркнул Сид. – Прямо очень все понятно.

– Я, конечно, слышала о том, что я и мой мозг не одно и то же, но это звучит как какая-то эзотерическая ерунда.

Эзра некоторое время смотрел в иллюминатор, потом все-таки решил пояснить:

– Месяц назад я бы опирался на полумистические теории, на дорелигиозные принципы, но теперь… Теперь я склонен рассуждать исключительно материалистически. Начнем с того, что никто не доказал, что мозг и сознание связаны. Либо я об этом не знаю.

– Допустим, – кивнула Клара.

– Что такое мозг? – спросил Эзра.

– Машина для принятия решений, – выдал будто бы заученную фразу Сид.

– Глубже, – отмахнулся Эзра, подождал ответа и, не получив его, продолжил сам. – Машина для выживания. Биологический компьютер, цель которого – выполнить заложенные в него программы.

– Это понятно, – согласилась Клара. – Выжить и продолжить род, но…

– Ну если ты ассоциируешь себя исключительно с мозгом, то вот твой смысл жизни, – развел руками Эзра. – Этого вполне достаточно на биологическом уровне.

– Ну так себе смысл, – поморщилась Клара.

– А чего еще надо? – усмехнулся Сид.

– Ну… Чего-то более… значительного. Ну не знаю, достижения, творчество.

– Кстати, возможно, биологически это укладывается в программу выживания, – заметил Эзра. – Выжить – значит не умереть. Не зря все великое приравнивают к бессмертному, хотя и ошибочно.

– Тебя послушать, так мозг – это страшная штука, – усмехнулась Клара, достала из подлокотника бокал для шампанского и протянула его Сиду.

– И да и нет, – поморщился Эзра. – Но надо помнить, что все, что ты видишь, слышишь, чувствуешь, контролирует мозг.

– Это если мы допускаем, что мозг и я – не одно и то же. А пока это весьма теоретически.

– У тебя бывают желания, которые расходятся с мозгом?

– Эм… – Клара задумалась.

– Ты никогда не сидела на диете? – усмехнулся Сид и протянул девушке наполненный бокал.

– Нет. Но пример понятен.

– Кстати, забавный пример, – согласился Эзра. – Он хорошо отражает расхождение интересов мозга и тебя. Ему плевать на два лишних сантиметра на талии, он знает, что голод – это плохо. Он не хочет, чтобы ты ходила на пробежки, ведь спорт – это нагрузки. Мозг знает, что ты должна быть толстой и не перегружаться. Ты же не будешь спорить, что в случае голода толстым выжить проще?

– Ну так себе доказательство, если честно, – поморщилась Клара. – Мозг должен понимать, что если я не сексуальна, то мои шансы продолжить род уменьшаются.

– По-твоему, только худышки выходят замуж?

– Нет, но загвоздка в теории есть.

– Сексуальность и стандарты красоты – это бесконечно далекие друг от друга вещи, – возразил Эзра. – А если я скажу, что мозг заботится о себе больше, чем о тебе?

– Это как? – теперь даже Сид заинтересовался.

– Биологически смена точки зрения – это маленькая смерть. Буквально. Одни нейронные связи рушатся, другие создаются. А теперь вспомни, сколько ты знаешь историй о том, как спор перерос в драку и смерть?

– Ну слышал такие, – кивнул Сид. – Но в основном все усугублялось алкоголем.

– Мозгу лучше подвергнуть тебя опасности, чем быть неправым. Правота – один из залогов выживания еще и на логическом уровне. Если ты неправ в каком-нибудь доисторическом племени, то тебя могут убить и сожрать.

– Здорово, – улыбнулся Сид. – Прям замечательно.

– Ладно, пока объяснения выглядят довольно сомнительно, хотя бы потому, что я не знаю источников этих данных, но что это значит?

– Что ты заложник компьютера в своей голове. Он показывает тебе какую-то выдуманную реальность, подталкивает тебя к принятию решений, стимулирует всякими эндорфинами и нацелен на выживание, а не на успех. Поэтому и нужен некий смысл.

– Но реальность-то вот она. – Клара постучала по подлокотнику. – Объективная.

– Неважно, существует объективная реальность или нет, важно, что мы не можем ее воспринимать. Каждый из нас видит то, что ему покажет мозг. Более того, сейчас я говорю тебе какие-то звуки, но твой мозг превращает их в слова и в смыслы. Кто знает, насколько мои смыслы отличны от твоих? Насколько мое зрение отлично от твоего?

– Допустим, – невесело протянула Клара и сделала глоток шампанского. – Но если я согласна с тем, что я – это не мой мозг, и не согласна всего лишь выживать и размножаться, то что делать? Вынуть его из головы?

– Это невозможно, да и не нужно, – хмыкнул Эзра. – Мозг все-таки помог тебе дожить до твоих лет. Но руководствоваться исключительно выживанием в наших условиях глупо, согласен. Тут довольно сложно умереть, а для достижения результатов нужно рисковать, чего не любит мозг. Что делать? Всегда помнить, что все, что находится за рамками привычного поведения мозга, – дискомфортно, страшно, неприятно. Но там и все, чего ты хочешь достичь.

– О, пошли разговоры про зону комфорта.

– К сожалению, девяносто девять процентов тех, кто использует эту фразу, даже приблизительно не понимают, о чем она. И призывы из нее выйти должны иметь смысл, а не стать девизом.

– Кстати, вернемся к смыслам. В чем смысл жизни? Ну, если не говорить о биологии.

– Ни в чем, – пожал плечами Эзра. – Я же сказал, смысл – категория мозга. Он же должен быть рациональным? Но ты нет. Ты свободна сама решать, что делать, без оправдывания этого рациональным поведением. В чем смысл рисовать картину?

– Допустим, в заработке, – хмыкнула Клара.

– Ты правда считаешь, что не существует способа заработать проще, чем живопись? – удивился Эзра.

– Согласна, – кивнула Клара, – бредово. Но ты же минуту назад говорил, что творчество – это тоже биологическая программа.

– В том-то и дело! – обрадовался Эзра. – Парадокс! Это может быть частью программы, а может и не быть. И если ты понимаешь, что на самом деле тобой руководит, то это может быть и за пределами мозга.

– То есть если ты хочешь, чтобы мозг не рулил тобой, надо делать бредовое и противоречащее? – фыркнул Сид. – Я, кажется, достиг просветления.

– Я так не сказал. Не пытайтесь свести все к простому пониманию. Нелогичное тоже может быть следствием того, что вас имеет мозг.

– Боже, – вздохнула Клара, – я начинаю путаться.

– Желание стать самым богатым в мире может быть обусловлено всего лишь неврозом. Детским страхом. Боязнью нищеты. Согласитесь, с точки зрения логики или некой рациональности никому столько денег не нужно.

– Так надо быть логичным, или нелогичным, или что?! – всплеснул руками Сид и пролил на себя шампанское.

– Надо знать, чего ты хочешь, и не наделять смыслом все подряд. В том-то и дело, что все не относящееся к биологическому уровню имеет мало смысла, но отсутствие смысла – не показатель само по себе. Теоретически биология должна была прояснить все вопросы, связанные со смыслом жизни, не так ли? И с точки зрения биологии все понятно. Но нас это не устраивает!

– Так, может, достаточно удовлетвориться? – предположила Клара.

– А ты можешь? – усмехнулся Эзра. – Не сводите все к простым ответам. Поймите, что вы пытаетесь измерить парадоксальные вещи то ли биологией, то ли математикой. Хотите красную машину? Делайте для этого то, чего никогда не делали, но не пытайтесь это оправдать логически. Не ищите в этом смысл. Это и есть настоящий выход из зоны комфорта – когда ты делаешь то, чего никогда не делал, ради того, что никогда не имел, и твой мозг этому сопротивляется. Он кричит тебе, что ты поступаешь глупо, что разумнее остановиться, но ты его не слушаешь. И как понимаете, нужно действительно хотеть того, к чему стремишься, или мозг победит, и ты вернешься к выживанию. Кстати, все эти истории про то, что достаточно захотеть и все случится, понимают только наполовину. Дело не в желании, а в том, что ради него ты будешь готов рвать жилы.

– То есть ты призываешь забыть о логике? – нахмурилась Клара.

– Ты видишь тут что-то нелогичное? Я призываю не идти на поводу у инстинктов. Если, конечно, ты хочешь достичь чего-то значимого. И не оправдывать желания смыслами. Парадокс. Как только ты не обезьяна, вся твоя жизнь сплошной парадокс.

– Послушай, ну есть же вполне понятные категории. Надо заработать денег – придумываешь…

– Стоп, – прервал ее Эзра. – Сид, тебе нужен миллион долларов, что ты сделаешь?

– Это примерно пять заказов, – пожал плечами Сид. – Придется попотеть, но…

– А ты? – спросил Эзра у Клары. – Как ты будешь добывать миллион?

– Возьму из тумбочки, – хмыкнула Клара. – Запущу какой-нибудь бизнес. Подтяну инвесторов.

– Понимаете? Это привычка. Вся ваша логика основана на привычных действиях. Вы знаете, что работает, и поэтому появляется некий смысл, как вам кажется. И в этом проблема. Все, что не укладывается в этот смысл, будет казаться вам неправильным, странным. Так и работает мозг, который вас ограничивает. Категориями так называемого смысла он говорит: не делай так, я так не пробовал, вдруг будет больно, или страшно, или стыдно вообще. Смысл – инструмент манипуляции, но парадокс и в том, что смысл – инструмент выживания. В общем мозг не хочет, чтобы вы чего-то достигли, мозг хочет, чтобы вы выжили. И желательно наделали детей.

– Сама идея того, что некий мотив может быть обусловлен не мозгом, а… чем-то иным… как-то бредово звучит.

– В том-то и дело, – кивнул Эзра. – Растождествиться за десять минут разговора невозможно. Нужна практика. Годы, десятилетия практики. Не существует знания, способного сделать человека свободным. Только практика.

Клара какое-то время потягивала шампанское, потом заговорила:

– Ладно, оставим эту тему. Вернемся к тому, с чего начали. Смысла нет, я поняла. Но чего ты хочешь? Вот она, твоя бесконечная жизнь, и к чему ты стремишься?

– Хм… – Эзра посмотрел в иллюминатор и скривился. – К ее логическому завершению.

Сид вздохнул и плеснул себе еще шампанского. Развел руками.

– Никогда не задавай хефе сложных вопросов, – посоветовал убийца Кларе. – Видишь, как он расстраивается, когда его никто не понимает?

Глава 31

Зазвонил телефон. Сид, не открывая глаз, достал аппарат из внутреннего кармана и приложил к уху. Причмокивая, выслушал несколько фраз.

– Хефе, это Томас. – Убийца, так и не открыв глаз, через голову протянул трубку назад. – Он что-то нашел.

– Алло?

– Зачем просить меня узнать то, что тебе и так известно?! – с места в карьер рванул Томас. Казалось, он сейчас из трубки выскочит. – Да еще с этим викингом на хвосте!

– Успокойся. Что конкретно ты узнал? – Эзра глянул в зеркало заднего вида и заметил, что Клара отвела внимательный взгляд.

– Миллер действительно готовится купить холдинг. Точнее, ему уже принадлежат все долги. Единственное, чего я не знал, – что у компании новый хозяин.

– Секунду, – попросил Эзра.

Он откинул подлокотник и подвинулся левее, оказавшись ровно посередине машины. Гипертрофированно кряхтя, дотянулся до прикуривателя и нажал на него.

– Что? – не расслышал Томас. – Алло, ты пропадаешь!

– Я тебя отлично слышу. Продолжай.

– Так вот, у холдинга новый хозяин.

– Клара? – предположил Эзра.

Сид открыл глаза и покосился на девушку, та невозмутимо вглядывалась в дорогу, расслабленно держа руки на руле.

– Да. Примерно месяц назад вошла в права. Но это, в общем-то, неважно, думаю, Клаус крепко держит ее за яйца. И я не сомневаюсь, что они у нее есть. Стальные.

– Что ты имеешь в виду?

Машина вдруг стала резко набирать скорость. Сида и Эзру прижало к сиденьям.

– Спокойно. – Убийца будто бы ждал этого момента, мгновенно схватился за руль левой рукой, правой доставая нож из чехла. Но Клара спокойно, будто бы сонно, хлестнула Сида по запястью ребром ладони, от чего рука убийцы мгновенно онемела, и повернула руль вправо.

– Мне жаль.

Машина во что-то врезалась. Всё будто бы замедлилось. Эзру рвануло вперед. Казалось, некто всесильный нетерпеливо тащит его между сиденьями, ничуть не заботясь о том, в каком виде дотащит свою игрушку.

Эзра заметил, что раскрывшуюся подушку безопасности Сида мгновенно распорол его же нож. В следующую секунду его самого уже выкинуло из салона через лобовое стекло. Все закружилось, что-то жутко хрустнуло. Запахло срезанной травой.

Эзра не открывал глаз, он не чувствовал тела и даже не мог дышать. Мир превратился в безграничный, непроницаемо черный сгусток смолы, в котором он увяз. Смола забила его рот, нос, легкие, не давала дышать.

– Тебе не надоело?

Эзра не узнал голос. Его поврежденный мозг утратил способность узнавать. Он и слов не понял. Эзры не существовало как личности.

Он превратился во что-то неограниченное. Не безграничное, но неспособное осознать собственные границы. Он не понимал, какие ощущения принадлежат ему, а какие – кому-то другому.

Осознав, что пытается определить себя, Эзра понял, что восстанавливается, что мир медленно, но неизбежно становится прежним.

– Ты бы себя видел, – хмыкнул Гуд. – Хотя… У тебя есть такая возможность. Там, кажется, твой глаз лежит.

Эзра начинал ощущать боль, но пока не мог связать ее с конкретными частями себя. Пока это была одна боль вообще.

– Хочешь, я прекращу все это? – вдруг предложил Гуд. – Только попроси. Все закончится раз и навсегда.

Боль наконец-то пришла. Разум Эзры буквально парализовало волной боли. Болело вообще все.

– Оу. Это вроде бы больно, – кажется, действительно сочувствуя, заметил Гуд. – Поверь, это не доставляет мне удовольствия, но я могу помочь только одним способом.

Эзра почувствовал, как его кто-то перевернул. К нему все еще не вернулось зрение. Возможно, у него просто не было глаз. А были ли они раньше?

– Это очень цинично, – вздохнул Гуд. – Тебя… То, что от тебя осталось, точнее, обыскивает девушка, которую ты так и не разлюбил. Кстати, не находишь забавным, что в прошлый раз она искалечила тебя морально, а в этот раз – физически?

Эзра пытался балансировать между болью и сознанием. Стоило ему сосредоточиться на боли, чтобы она не захлестывала, как его начинало покидать сознание. Стоило контролировать рассудок, как восстановление замедлялось, растягивая болезненный процесс.

– Просто дай знать, – попросил Гуд. – Я правда хочу помочь. Просто подай знак, и все закончится. Я вижу, как ты устал. Ты сломлен, Эзра, и… ты ни в чем не виноват. Тебе просто не повезло. Это не твоя история, так бывает. Ты достойно вел себя, поверь. Никто не может упрекнуть тебя в том, что ты не пытался сделать этот мир лучше.

Эзра уже чувствовал, что Клара нервно шарит по его карманам.

– Да где он?!

– Прости, – сумел вдруг выдавить из себя Эзра.

Клара замерла.

– Перед кем ты извиняешься? – удивился Гуд. – Перед ней?!

Девушка снова стала шарить по карманам, движения сделались какими-то дергаными, лихорадочными.

– Прости меня, – повторил Эзра.

– Да за что?! – не выдержала Клара и зло откинула полу его пиджака, промокшего под дождем.

Оказывается, шел дождь, и вода заливалась ему в рот. Эзра закашлялся. Воздух и вода ворвались в легкие, принося новую боль.

– Да кем ты себя возомнил?! – фыркнул Гуд. – Думаешь, это… возвышенно?! Или духовно?! Да она тебя просто поимела!

Эзра наконец перестал кашлять. Но чувствовал, что это временно.

– Я винил тебя в том, что сломался. Тогда, в тюрьме. Что пошел на сделку…

– Понятия не имею, о чем ты. – Клара достала из его внутреннего кармана большую золотую монету. Покрутила в руках и откинула в сторону. – Где ключ?!

– Но дело во мне. Это я не смог. Я так и не признал, что твое письмо только повод. Я думал, что… Две тысячи лет ненависти…

– Ключ! Где ключ?

– Не строй из себя мученика, Эзра! – снова фыркнул Гуд. – Ты знаешь, что это правда. Она всему виной! Из-за нее ты сделал то, чего до сих пор не можешь себе простить! Неужели не помнишь? Ты был готов выдержать все, но не ее слезы! Вспомни то письмо, как она умоляла согласиться! Все это ради нее!

Эзру вырвало. Клара отшатнулась, поскользнулась на мокрой траве и чуть не упала, но снова вернулась к поискам.

– Тебе бы не пришлось этого делать… – начал Эзра, но закашлялся.

Клара наконец нашла то, что искала. Она вздохнула и выпрямилась. Посмотрела на переломанное тело и быстро зашагала прочь.

– Ну и чего ты добился? – сочувственно спросил Гуд.

– Иди к черту. – Эзра наконец-то сумел открыть глаза.

Гуд стоял над ним и качал головой.

– Еще раз предлагаю. Просто попроси – и твои мучения прекратятся.

– Почему ты раньше не предлагал? – поинтересовался Эзра.

– Время пришло, – развел руками Гуд, – ты достаточно настрадался. Тебе не кажется?

– Ты просто машина, – улыбнулся Эзра, хотя не был уверен, что губы у него есть. – Что ты можешь знать о страданиях?

– Попробуй спросить у себя.

– Что ты имеешь в виду?

– Да все ты понял, – отмахнулся Гуд. – В общем, в любое время можешь попросить меня, и все это закончится. Там, кстати, твой подопечный умирает. Мне даже интересно, что ты сделаешь теперь. Пойдешь к домику в лесу или попытаешься его спасти?

Глава 32

Эзра споткнулся и чуть не упал, чудом сохранив равновесие, Сид издал сдавленный стон.

– Прости.

– Подумаешь, – с нехорошим присвистом в голосе хмыкнул Сид и облизал губы.

– Мне не нравится этот звук, – покачал головой Эзра.

– А все остальное нравится? – усмехнулся убийца и закашлялся.

– Легкое, кажется, пробито.

– Не кажется.

Эзра ускорился, но понимал, что это бессмысленно. Такой темп ему не выдержать.

– Хефе.

– Что?

– Как звали Дельгадо? – спросил вдруг Сид.

– Бредишь? – удивился Эзра. – Патрисио.

– Ну-ну. Хочешь сказать, его звали «худой дворянин»? Я про настоящее имя. Я же понимаю, что все, кто носит браслеты, рано или поздно берут другое имя.

– Феликс, – сдался Эзра.

– Так и знал! – улыбнулся Сид. – Очень уж явный намек. Патрисио Дельгадо! Ха! Вот хрен, четыреста лет почти…

– Может, сам пойдешь, раз так хорошо себя чувствуешь?

Сид демонстративно покашлял. Эзра вздохнул и продолжил шагать. Какое-то время оба молчали.

– Почему я не взял перчатки? – вздохнул Сид.

– Какой смысл думать об этом?

– Ты сам говорил, что смысла нет. Так хоть поною.

– Если это доставляет тебе удовольствие.

– Как ты думаешь, там что-нибудь есть? – вдруг сменил тему Сид.

– Где? – не понял Эзра.

– Ну, на том свете.

– Какая разница? Я бы ставил вопрос по-другому.

– Что-нибудь вроде «А существует ли ад?», – улыбнулся Сид. – Если да, то меня там сам сатана встречать будет!

– Нет, я бы спросил иначе. Что, если я уже в аду?

– Котлов не видать, хефе.

– Я серьезно, – возразил Эзра. – Котлы – это понятный образ, но если все еще проще?

– Куда уж?

– Что, если каждый раз происходит одно и то же? Что, если я тысячный раз несу тебя через лес? Что, если ты тысячный раз ломаешь ноги в аварии?

– И что же мы сделали? За что нас так?

– Не знаю.

– Логично было бы предположить, – заметил Сид, – что наказуемый должен знать, за что его наказывают.

– Вовсе нет, – возразил Эзра. – Логично предположить, что он должен догадаться. Понять, что сделал, и перестать это делать.

– А иначе еще тысячу раз тебе нести меня через лес? – хмыкнул Сид. – Это звучит хуже котлов. Это какая-то буддийская версия ада, да?

– Или индуистская, не помню. – Эзра поудобнее перехватил Сида. – У меня бывают провалы в памяти после… травм. Потом проходит.

Оба замолчали. Эзра слушал сипение Сида и все больше мрачнел. Казалось, что это уже было, более того, он будто бы знал, чем это кончится.

– Куда мы идем? – спросил Сид.

– Я надеюсь… Нет, наоборот, не надеюсь… Сложно, – вздохнул Эзра. – Если случится то, что не должно, то мы придем к дому человека, который может нам помочь.

– А если нет? То мы не придем и нам не помогут?

– Я совсем не уверен, что даже если он есть, то он будет помогать.

– Отличный план, хефе. – Сид закашлялся.

– Нет других. В этой глуши машины раз в полгода проезжают.

– Ты про Норвегию?

– Ну да, а мы по норвежским меркам в каком-то совсем диком месте.

– То есть в Йотунхейме? – хмыкнул убийца.

– Примерно, – улыбнулся Эзра.

Он снова споткнулся и чуть не уронил Сида. Мышцы горели огнем, дыхание сбилось давно, и единственное, что помогало идти, – мысль о том, что все это никогда не кончится.

– Хефе, ты же знал?

– О чем? – не понял Эзра.

– Что девчонка работает на Клауса.

– Догадывался.

– И почему так глупо подставился?

– Я не был уверен…

– Да брось! Ты был уверен уже тогда, когда велел Томасу все разнюхать.

– Может, и так, – не стал спорить Эзра.

– Ну и?

– Я должен был убедиться…

– Убедиться и вылететь через лобовое стекло – не одно и то же!

Эзра хмыкнул и замолк. Сид продолжил:

– Послушай. Я имею право на ответы. Тот факт, что я здесь, говорит о чем-то, разве нет? Как еще я должен подтвердить свою верность, а? Хоть раз я тебя подвел? – Сид на секунду умолк, потом быстро добавил: – Ну, не по мелочи, а в действительно важных вещах. Неужели я не заслужил немного доверия, хефе?

– Дело не в доверии… – Эзра подумал и продолжил: – Я не хочу, чтобы ты разочаровался.

– Что? – не понял Сид.

– Что слышал, – буркнул Эзра.

– Хефе, мне не десять лет, чтобы кем-то очаровываться! Я, по-твоему, кто?!

– Мексиканский революционер, – буркнул Эзра.

– Это тут ни при чем. Выкладывай! Почему ты не пристрелил эту девицу?! Неужели ты ее настолько любишь, что готов все потерять? Да еще и меня подставить!

– Может, и люблю… – задумчиво протянул Эзра.

– А я тут при чем? Мои ноги за что переломали?

– Послушай… Я не совсем понимал, что делаю.

– Я заметил!

– Я думал, что люблю ее. Не перебивай! С одной стороны, это так, но с другой… Я ее ненавидел.

Эзра замолк, о чем-то задумавшись. Сид выждал, потом спросил:

– Тебе не кажется, что это взаимоисключающие вещи?

– Нет. К сожалению. Человек может испытывать абсолютно любой набор чувств одновременно. Хуже то, что иногда за одним чувством не видно другого.

– И что?

– Я винил ее в том, что произошло со мной… В прошлой жизни. Помнишь, я говорил, что сидел в тюрьме, а потом пошел на сделку?

– Да.

– Она прислала мне письмо.

– И ты сломался?

– Да, – кивнул Эзра, остановился и прислонился к дереву. – Я… Так бывает, когда ты оторван от реальности…

– В тюрьме?

– Нет, я о тех моментах, когда ты выдумываешь себе что-то, не имеющее отношения к реальности. Я сидел в камере, и главной моей опорой было то, что… Это не зря, понимаешь? Что если я не сломаюсь, то они не получат чертежи. То есть не построят машину Судного дня. Ну и она никогда не будет применена. И все это как бы ради нее. Понимаешь? Я накрепко связал в голове Клару и чертовы чертежи. Я верил, что это ради нее. Ради ее безопасности, будущего… Я думал, что Клара благодарна мне за это, что она понимает, ради чего я приношу эту жертву… Что…

– А она так не думала, – вздохнул Сид.

– Когда мне передали письмо, в котором Клара просила пойти на сделку, потому что не находит себе места, думая о том, как мне трудно… Понимаешь, я просто… Вся моя конструкция рухнула. Она плевать хотела на будущее, на мое самопожертвование… Несколько слов – и нет опоры. Она не находит себе места… – Эзра хмыкнул. – И я поддался.

– На дерьмовом фундаменте ты строил свою башню, хефе. Я бы даже сказал, что не на своей территории.

– Задним умом все сильны, – вздохнул Эзра. – А тогда… Я пошел на сделку, но, как понимаешь, стало только хуже. Все разрушилось. И, сам того не заметив, я стал винить ее во всем. В том, что не оценила моей жертвы, в том, что подтолкнула меня к пропасти…

– Ну ты-то должен знать, что жертвы в отношениях – это конец.

– Тогда не знал. Откуда ей вообще было знать, чтó я себе навыдумывал и какую жертву принес? Да и в целом. Я просто нашел повод для того, чтобы сдаться, понимаешь? Но это я сейчас так думаю, а тогда…

– Но ты себе противоречишь! Если ты ее ненавидел, то почему вообще не пристрелил?! Ты дал ей тебя, да и меня, кинуть!

– Начнем с того, что она другой человек. Понимаешь?

– Хм… Согласен… Но ты бы мог быть поосторожнее…

– Здесь есть подвох, которого я не заметил. Да, она другой человек, но это не имеет значения.

– Началось, – кашлянул Сид. – Сейчас пойдет философия!

– Нет, ничего метафизического. Формально ты сегодня и ты завтра – это не совсем один и тот же человек, не так ли?

– Ну, что-то, наверное, меняется, – согласился Сид.

– Но не для меня. Я не именно себя имею в виду. А человека, знающего тебя. Мое представление о тебе сформировано и остается прежним. Понимаешь?

– Вроде как сюсюканье родителей со взрослыми детьми? – уточнил Сид.

– Ну, например. Так вот для меня, или для моего мозга, если угодно, это была примерно та же Клара.

– Слушай, – восхитился Сид, – ты первый парень в истории человечества, у которого был настоящий шанс начать все с чистого листа!

– И видишь, что я сделал? – усмехнулся Эзра.

– Что?

– То же самое.

– Уверен?

– Посуди сам. Я всегда винил ее, хоть и не до конца отдавая себе в этом отчет, всегда знал, что она коварная, что думает только о себе. И вот подтверждение.

– А в чем противоречие-то? – не понял Сид.

– Я своими руками создал это подтверждение! Понимаешь?

– Нет, – признался Сид. – Можешь не продолжать, если хочешь, я знаю, что ты бесишься, когда тебя не понимают.

Эзра вздохнул и все-таки продолжил:

– Моя ошибка в том, что я не позволял себе обвинять ее, понимаешь? Я же Эзра Кауфман, я выше всех этих примитивных мотивов. Я отлично себя знаю, понимаю, как работает мое подсознание. Подумаешь, обиделся. И обида не исчезла. Я стал доказывать себе, что я хороший парень. Да, Клара другая, и поэтому я не буду ее ни в чем винить! Я начну заново! Я спасу ее отца, который должен был вообще-то сгинуть в одной из своих экспедиций. Я милостиво помогу ей принять решение о браке с Генри. Я буду желать ей счастья.

– Господи, прекрати! – фыркнул Сид. – Звучит как исповедь импотента-рогоносца.

– Это было обидно, – заметил Эзра.

– Извини, хефе. Продолжай, я сам виноват, что спросил.

– Нечего продолжать. Это называется ловушка просветления. Да, я осознавал, что обиделся, но не позволил себе эту обиду пережить. Вот и все. А потом, на самом-то деле, руководствовался одним мотивом.

– Получить доказательство того, что она стерва?

– Да. Ну и доказать, что я хороший парень. Понимаешь? Я ведь Эзра Кауфман. Мудрость веков, мать его. Великодушный и… мудак. В общем, все, что я делал, привело к тому, что Кларе пришлось спасать корпорацию отца от краха. И конечно, тут подсуетился Клаус. Он, видимо, был партнером. Миллер боялся применять силовой вариант. Понимал, что я могу просто исчезнуть или спрятать ключ. Поэтому предложил Кларе сделку.

– Но ты же не заставлял ее соглашаться!

– Но я не сделал ничего, чтобы это предотвратить, – покачал головой Эзра. – Я же хороший парень. В итоге все получили то, чего хотели. Я убедился, что моя бывшая – стерва, Клаус получил ключ, Клара – деньги. Вот и все.

– Ну хорошо, допустим. А что ты должен был делать-то?

– Не щелкать клювом – вполне достаточно. Я же в упор не увидел простейшую схему просто потому, что воспринимал Клару как… как будто знаю ее, понимаешь? Не замечал очевидного, не верил…

– Я думал, что ты ее хочешь, – хмыкнул Сид. – Поэтому согласился взять с нами в Норвегию.

– Ну, не без того.

Какое-то время оба молчали. Эзра с тревогой прислушивался к нарастающему хрипению Сида.

– Не спи!

– Больше… – убийца закашлялся, – больше все равно нечем заняться.

– Мы уже пришли.

Эзра окинул взглядом знакомый домик на опушке и гараж. Его потряхивало то ли от напряжения, то ли от возбуждения.

– И как, мне помогут?

– Сейчас узнаем.

Эзра пристально посмотрел на вышедшего из дома Валентайна.

Глава 33

– Сюда клади! – приказал Валентайн и стащил со знакомого стола скатерть вместе с тарелками и какой-то кухонной утварью.

Эзра положил бесчувственного Сида и чуть не упал. Ноги подкашивались.

– Что с ним? – Валентайн уже достал из какого-то шкафчика аптечку.

– Пневмоторакс. – Эзра задрал до груди свитер Сида и пытался стянуть его совсем, но получалось плохо.

– Что произошло? – Хозяин дома покосился на потуги Эзры и протянул ему нож.

– Авария.

– Попробую иглой, – с сомнением протянул Валентайн, – но ничего не гарантирую. Вон там телефон, вызывай скорую, у меня же не операционная.

Эзра наконец разрезал свитер на Сиде и поспешно вышел в соседнюю комнату. В спальню, в которой когда-то отлеживался. Взгляд наткнулся на телефон.

– Какой тут адрес? – крикнул он в соседнюю комнату.

– Да нету тут никакого адреса! Дай трубку, я объясню им.

Эзра выскочил обратно в гостиную, Валентайн уже вставил иглу и поэтому, чтобы не отвлекаться, жестом потребовал поднести трубку к уху. Прижал ее плечом и стал быстро говорить.

Эзра очень давно не говорил по-норвежски, поэтому узнавал одно слово из трех. Но этого хватило, чтобы понять, что хозяин дома разговаривает со знакомым, возможно, с коллегой. Он деловито описал произошедшее и велел торопиться.

– Не клапанный… – Валентайн покачал головой. – Нужно делать дренаж. Больше в таких условиях я ничего не могу. Наверняка еще и гемоторакс…

– И что делать?

– Ждать оборудование.

– Просто ждать? – переспросил Эзра.

– Мы можем выехать им навстречу, но не уверен, что стоит трясти его в старом пикапе.

– То есть будем ждать?

– Послушай, я, по-твоему, что, волшебник?! – фыркнул Валентайн.

Эзра чуть было не ответил положительно, но одернул себя.

– Извини.

Эзра сел на лавку и тяжело вздохнул. Посмотрел на телефон. Вскинулся было, но вдруг понял, что наизусть не знает ни одного номера.

– Валентайн, – представился хозяин дома и протянул руку.

Эзра рефлекторно ее пожал и кивнул.

– Эзра.

– Вы не вместе? – Валентайн указал на Сида.

– Вместе.

– Он не пристегнулся, что ли? – нахмурился хозяин дома, разглядывая невредимого Эзру.

– Да.

– Сам цел? Может, не заметил чего-нибудь?

Эзра только отрицательно помотал головой. Он устало закрыл глаза, пытаясь понять, врет Валентайн или нет.

– Он выживет?

– Не знаю, – признался Валентайн. – Сейчас все зависит от того, как быстро приедут ребята. Ты вроде и сам понимаешь, что с ним происходит.

– В общих чертах, – признался Эзра. – Нахватался…

– У него сейчас примерно одинаковое давление в легком и в плевральной полости. Поэтому легкое опадает. Видимо, ребро пробило.

– Да какая разница.

– В целом да, – согласился Валентайн. – Долго ты его нес?

– Долго.

Наступила тишина. Хозяин дома невозмутимо, со спокойствием, присущим только врачам, поставил чайник и стал собирать с пола тарелки, которые сам же несколько минут назад туда и скинул со стола.

Эзра, закрыв глаза, следил за собственным дыханием и прислушивался к дыханию Сида.

– Его можно было спасти, – вздохнул Гуд. – Если бы ты не попер его через лес к черту на рога.

– Не факт.

– Что? – не понял Валентайн.

– Ничего.

– Ты понимаешь, что он умрет? – поинтересовался Гуд. – Ты правда был готов к такому исходу?

Эзра ничего не ответил, он пытался делать длинные, в восемь ударов сердца, вдохи и такие же выдохи.

– Неужели ты стал настолько бесчувственным? – продолжал Гуд. – Куда делся тот пацан, который отдал свою порцию лекарства? Поразительно.

– Будешь чай? – спросил Валентайн.

– Нет, спасибо.

– Слушай, парень, ты ему сейчас ничем не поможешь. Все не так страшно, как кажется, не таких вытаскивали.

Эзра сунул руку в карман, достал коробочку с монпансье и задумчиво посмотрел на конфетки. Достал красную и закинул в рот.

– Сколько тебе лет? – вдруг спросил он.

– Полтинник, – удивленно ответил Валентайн. – А что?

– Тебя зовут Энрико, ты родился в Венеции.

Повисла тяжелая тишина, нарушаемая треском дров в печи и тяжелым дыханием убийцы.

– Кто ты такой? – спросил наконец Валентайн.

– Я уже представился, – фыркнул Эзра. – Не делай вид, что ты ничего не знаешь. Помоги Сиду, и, обещаю, я тебя пальцем не трону.

– Я сделал все, что мог…

– Не строй из себя идиота, – перебил Эзра.

Он встал и подошел к Валентайну. Тот рефлекторно шагнул назад и наткнулся на печку.

– Я действительно родился в Венеции, меня действительно звали Энрико, но я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Эзра некоторое время внимательно смотрел в знакомые глаза, потом не без усилия разомкнул пересохшие губы.

– Я убью тебя, если ты соврешь хоть раз.

– Тогда я скажу тебе спасибо, – невесело усмехнулся Валентайн. – Давай, задай какой-нибудь вопрос, чтобы я мог соврать.

Несколько секунд они боролись взглядами, глядя друг на друга будто бы сквозь сотни лет.

– Вот дерьмо. – Эзра зажмурился и взялся за голову.

– Я смотрю, ты знаком с этой проблемой. Может, объяснишь?

– Я не уверен, что ты не ломаешь комедию. В прошлый раз ты развел меня, как пацана.

– В прошлый раз? – не понял Валентайн.

– В прошлый! – Эзра снова сел на лавку.

– Вроде прошлой жизни?

– Для тебя да. Ты был тем еще говнюком.

– Извини, – пожал плечами Валентайн. – Я ничего об этом не знаю, но… Извини, в общем.

– То есть ты хочешь сказать, что просто родился в своей несчастной Венеции, жил-жил, и вот ты тут? – не веря, уточнил Эзра.

– Если коротко, то да. Правда, в 1648 году я узнал, что меня нельзя убить.

Повисла тишина. Валентайн с интересом изучал странного гостя. Эзра, опустив плечи, сидел на лавке и смотрел в стену.

– Осада Кандии? – вдруг спросил Эзра. – В 1648-м?

– Да, – сложив руки на груди, подтвердил Валентайн. – Первое же ядро, запущенное османами, убило меня. Как мне казалось, убило.

– И ты находился в городе все пятнадцать лет?

– Двадцать два, – покачал головой Валентайн.

– В прошлый раз было пятнадцать, – все так же глядя куда-то в стену, сказал Эзра.

– Я не знаю, что было в прошлый раз. Я даже не знаю, что это значит.

– И много раз тебя… убивали?

– После сотни перестал считать, – пожал плечами Валентайн. – Я был в числе последних трех тысяч солдат, покидавших руины укреплений после сдачи.

– И… ты не сошел с ума?

– Сошел, – спокойно ответил Валентайн. – Потом еще раз и еще. Я проваливался в бездну безумия.

– И как ты выбрался? – Эзра, будто бы очнувшись от полудремы, повернулся и посмотрел на хозяина дома.

– Никак. Даже не пытался. Просто в какой-то момент оказалось… В общем, считай, что безумие идет по кругу. Оказывается, что на самом дне бездны то же самое, что и на скале, с которой ты в нее падал. И непонятно, то ли ты стал безумцем, то ли наоборот… Когда приходишь в себя, снова собрав в кучу причинно-следственные связи и логику, испытываешь жуткое разочарование.

– Из-за ограниченности? – хмыкнул Эзра.

– Да. Ты, кажется, понимаешь, о чем я.

– Ты никогда не спрашивал себя… А вдруг ты все еще там? Вдруг ты бродишь в каких-то безумных видениях?

– Все задаются этим вопросом, – пожал плечами Валентайн. – Не безумны ли мы? Но, думаю, по-настоящему безумен тот, кто может дать однозначный ответ. Понимаешь?

– Да.

Оба замолкли, думая о чем-то своем. Тишину прервал Валентайн:

– Ну так что, можешь меня прикончить?

– Нет, – признался Эзра, но вдруг вскинулся и ткнул пальцем в сторону Гуда. – Ты не видишь его?

– Кого? – не понял Валентайн, глядя куда-то сквозь Гуда.

– Странно, – хмыкнул Эзра. – Может, ты все-таки врешь?

– И тогда ты меня прикончишь, – усмехнулся Валентайн.

– Слушай! – Эзра встал с места и заходил взад-вперед. – Ты никогда не встречал странного человека? В нем есть что-то…

– Неестественное? Неуловимо нечеловеческое? – продолжил за Эзру Валентайн. – Было несколько раз.

– Он как-то влиял на принимаемые тобой решения?

– Не без того. А что?

– А то, что если он хотел, чтобы я был тут, то…

– Где бы, по его мнению, тебе находиться не нужно? – догадался Валентайн.

Послышался приближающийся вой сирены. Эзра с сожалением понял, что забыл про Сида, хотя тот лежал буквально в метре от него.

– Давай отправим твоего друга в больницу, а потом поговорим, – предложил Валентайн. – Тебе есть что мне рассказать.

– Я все еще тебе не верю, – покачал головой Эзра.

– Об этом я и не прошу.

Глава 34

– Забавно, – покачал головой Валентайн. – Значит, в прошлый раз я был плохим парнем.

– И что в этом забавного? – уточнил Эзра.

– Я не понимаю, как к этому относиться. Просто… Это смешно, у меня есть знакомый, он верит в прошлые жизни, перерождения, карму… Я почему-то представил его на моем месте.

– И что?

– Смог бы он взять ответственность за прошлую жизнь? Понимаешь?

Эзра криво улыбнулся и кивнул. Валентайн включил поворотники и аккуратно повернул на асфальтовую дорогу.

– Я думаю, что он бы не пытался, – предположил Эзра. – Он из модных буддистов?

– Что ты имеешь в виду? – не понял Валентайн.

– Есть буддисты, а есть, скажем так, буддисты новой волны. Очарованные кажущейся простотой и вседозволенностью загадочной, модной восточной философии.

– Да, из этих. Я, кстати, всегда над такими смеялся. Знаешь, что забавно? Воспитанные в европейской, более инфантильной традиции, они пытаются через эту призму воспринимать идею реинкарнации и сансары.

– И что выходит? – заинтересовался Эзра.

– Что череду перерождений, ужасную для индуса, например, они воспринимают как запас времени. Как некую извращенную идею бессмертия. Мол, в следующей жизни поживу.

– Ну, мысли о смерти вообще табу на Западе, – пожал плечами Эзра. – Видимо, поэтому.

Оба замолкли, глядя на дорогу и думая о чем-то своем.

– Забавно, что я никогда в это не верил, а в итоге… Уперся носом в эту самую сансару. Какого-то другого рода, но тем не менее. Я должен осознать вдруг, что в прошлой жизни плохо себя вел. И если будет следующая, то все повторится.

– Если не освободиться из этой технократической сансары, – возразил Эзра.

– Кстати, ты знаешь, откуда взялась лавка?

– Нет.

– Правда не знаешь или не говоришь мне? – Валентайн покосился на собеседника. – Я не обижусь.

– Нет, не знаю, – вздохнул Эзра.

– Просто я подумал…

– Ну?

– Тебе не кажется, что это очень отвечает духу эпохи?

– В каком смысле? – не понял Эзра.

– Люцифер – всего лишь компьютер.

– Сложно представить более подходящую форму зла для современного человека. Это ведь даже красиво. Светоносный гугл.

– Интересно, – усмехнулся Валентайн, – как будет выглядеть драка ангела с компьютером?

– В каком смысле? – не понял Эзра.

– Откровение двадцатое. – Валентайн на секунду задумался, потом продекламировал: – И увидел я ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет…

– Ключ от бездны, – задумчиво хмыкнул Эзра.

– То есть больше тебя ничего не впечатлило?

– Я вообще не впечатлительный.

Снова наступила тишина. Собеседники сосредоточенно думали о чем-то.

– У тебя есть какой-нибудь план? – спросил Валентайн. – Можешь мне не говорить, просто… Я давно смирился с тем, что все это никогда не кончится, а теперь…

– Оставь надежду всяк сюда входящий, – процитировал Эзра.

– Кстати, знаешь, что он имел в виду? – спросил Валентайн. – Мы были знакомы…

– Конечно. Надежда сковывает и заставляет страдать. Первое, от чего нужно избавиться в аду, – так это надежда.

– Ну так что? У тебя есть план?

Эзра задумался, потом нехотя сказал:

– Думаю, что я опоздал с планами.

– В каком смысле? – не понял Валентайн.

– Ключ уже не у меня. Лавка не в моих руках.

– И ты, бессмертный, испытываешь какие-то трудности с тем, чтобы вернуть себе свое? – удивился Валентайн.

– И что ты предлагаешь? Устроить войнушку?

– Есть другие варианты?

– В этот раз я позволил себе решать вопросы так, и оказалось только хуже.

– В каком смысле?

– Неважно. Я не хочу, чтобы пострадали невиновные.

– Невиновных не осталось, – покачал головой Валентайн. – Тебе ли не знать.

Эзра только хмыкнул и отвернулся.

Зазвонил телефон. Валентайн достал трубку из внутреннего кармана и приложил к уху. Какое-то время слушал, кивал, будто собеседник его видит, и молча убрал телефон.

– Слушай…

– Что? – Эзра повернулся и посмотрел на Валентайна.

– Твой друг… Там, как оказалось, все было очень плохо, разрыв селезенки и вообще внутренние органы… В общем, он умер.

Эзра снова отвернулся к окну. Валентайн покосился на него, но ничего не сказал.

– У него был шанс? – спросил Эзра.

– Да, – кивнул Валентайн.

– Если бы я не потащил его через лес?

Валентайн посмотрел на собеседника, как на идиота, и возразил:

– Если бы он пристегнулся.

Эзра как-то нездорово усмехнулся. И аккуратно потер уголок правого глаза.

– Знаешь, я думаю, ты прав.

– Не я ремни безопасности придумал…

– Я про дух эпохи, – напомнил Эзра. – Некому было тысячи лет назад создать лавку. Не было таких технологий, хотя версии о древних цивилизациях отлично сюда подходят.

– Ну, тогда ее создали в будущем и отправили в прошлое, – пожал плечами Валентайн.

– Не создали, а создадут, – возразил Эзра.

– Ну, формулировка тут не так уж…

– Я не об этом. Сид нечаянно навел меня на одну мысль, со своим несчастным законом термодинамики и кварками.

– Не могу сказать, что ухватил мысль.

– Лавка – это компьютер. Плюс производство. Очевидно, что всякое волшебное, хотя, как мы уже поняли, вовсе не волшебное, а супертехнологичное, барахло связано с ней. Лавка как-то создает эти артефакты. Так вот к чему я вспомнил про второй закон. Со временем лавка должна терять энергию. Понимаешь? Она же на чем-то работает? Аккумулятор какой-нибудь.

– Мы понятия не имеем, на чем она работает и на сколько этого хватит, – возразил Валентайн.

– Дослушай, – попросил Эзра. – Две тысячи лет назад в лавке было три комнаты. Одна на первом этаже и две на втором. Полторы тысячи лет назад – шесть. Сейчас – двенадцать и черный ход. Теперь про артефакты. Сейчас море разнообразного барахла, в том числе такого, от которого у меня волосы дыбом становятся. В хранилище, например, есть палка, которой можно человека трансформировать в животное.

– Даже звучит плохо, – поморщился Валентайн.

– Контроль разума, отключение старения, да что угодно! – продолжал Эзра. – Но две тысячи лет назад. Пустое хранилище и дай бог какой-нибудь меч-кладенец.

– Меч-кладенец? – не понял Валентайн.

– Волшебный меч, – пояснил Эзра, – русский фольклор. По легенде, он придавал хозяину непобедимость. Сек врагов пачками и тому подобное.

– Вроде Экскалибура?

– Нет, я не зря именно этот меч привел в пример. Некоторые словари утверждают, что слово «кладенец» происходит от слова «укладный».

– Как ты вообще это выговариваешь? – покачал головой Валентайн. – Ну и что это за слово?

– Проще говоря – стальной, – пояснил Эзра. – Однажды мне принесли этот кладенец.

– И что?

– Какой-то очень хитрый сплав, действительно похожий на сталь, но не сталь. Им можно было резать доспехи, как масло.

– Ну хорошо, и что это значит?

– То, что тогда не было никаких действительно мощных артефактов, – развел руками Эзра.

– Тогда и не надо было, – возразил Валентайн. – Даешь такой меч тренированному вояке и захватываешь средней руки графство. А по поводу энергии… Допустим, сейчас появилась возможность черпать электричество из внешних источников.

– А если все наоборот? Ресурс убывает.

– Не понял, – нахмурился Валентайн. – Намекаешь на то, что к нашему времени у лавки должны были сесть батарейки?

– Если понятие «наше время» тут применимо, – хмыкнул Эзра. – Мы даже не знаем, где находится лавка. Выходы во всех крупных городах мира. Так вот, что, если для лавки время протекает иначе? Например, в другую сторону. Поэтому сейчас в ней много помещений, у нее ресурсы для создания каких-то невероятных артефактов, но со временем энергия тратится. Поэтому отключаются комнаты, создаются все более примитивные предметы. Понимаешь? И к какому-нибудь первому веку до нашей эры лавка почти ничего не может.

– Ну… – Валентайн задумался. – Ни подтвердить, ни опровергнуть этого мы не можем. Не исключено, что ты просто подтянул факты под теорию.

– Может быть, – согласился Эзра. – Но это объясняет феноменальную способность Гуда манипулировать людьми.

– Согласен.

Оба замолчали, очевидно, крутя в голове предположение о природе лавки.

– То есть ее создали где-то в будущем и теперь она неторопливо едет в прошлое? – подытожил Валентайн.

– Наверное, – вздохнул Эзра.

– И на кой черт?

– Не знаю.

Эзра снова отвернулся и уставился в окно. Валентайн задумчиво барабанил пальцами по рулю.

– И что эта версия нам дает?

– Если это так, то Гуда можно обмануть.

– И ты намерен этим заняться?

– Пора заканчивать всю эту историю. Я две тысячи лет верил в искупление и бесовщину, – фыркнул Эзра.

– Я хочу помочь. – Валентайн покосился на собеседника. – Я пойму, если ты откажешься, но…

– Ты понадобишься, – кивнул Эзра. – Два неубиваемых в драке – это лучше, чем один.

– А что там с…

– Невиновных не осталось.

Глава 35

– Вы меня не пропустите?

Эзра оторвался от книги и посмотрел на полного, лысеющего мужчину лет сорока, который до этого минут десять распихивал ручную кладь по всем доступным полкам самолета, и почему-то захотел ответить отрицательно.

– Пожалуйста, – вздохнул он, встал с кресла и вышел в проход.

Мужчина неловко протолкнулся к окну и сел. Казалось, он едва втиснулся между подлокотниками. Эзра не мог понять, связано это ощущение с полнотой или с неуклюжестью в целом. Он кинул тоскливый взгляд в сторону носа самолета. Надо же было проиграть Валентайну единственный оставшийся билет в бизнес-класс. Проиграть в камень, ножницы, бумагу. Эзра сел на свое место и снова углубился в чтение.

– Петер.

Эзра покосился на улыбающегося во все тридцать два зуба соседа.

– Симон, – зачем-то очень сложно, не надеясь на то, что шутка будет оценена, пошутил Эзра.

– Никогда бы не подумал! – снова улыбнулся Петер.

– Не сомневаюсь. – Эзра вернулся к книге.

На пустующее место у прохода сел молодой мужчина в ослепительно белой рубашке и чрезмерно льстиво приталенном пиджаке.

– Петер, – представился новой жертве новый знакомый Эзры.

Эзра вообразил, что Петер этим не ограничится и, вероятно, к концу полета весь самолет будет знать его имя.

– Армани, – представился сосед справа.

– Как джинсы? – скаламбурил Петер.

Француз сделал вид, что шутка ему понравилась. После чего спешно скрылся в ноутбуке.

– Что читаете? – поинтересовался заскучавший Петер.

Эзра вздохнул и повернул книгу обложкой, так чтобы сосед мог ее рассмотреть.

– Это вроде на русском? – нахмурившись, уточнил Петер.

– Да.

– Толстой? – предположил сосед.

– Почти. Достоевский.

– А, не люблю Достоевского, – отмахнулся Петер.

– Скорее всего, это было бы взаимно, – вздохнул Эзра и закрыл книгу. Очевидно, почитать не получится.

– Мрачно как-то, – продолжил развивать мысль Петер. – Зачем такое писать и уж тем более читать? Неужели вам в жизни не хватает… ужасов?

– Ужасов? – не понял Эзра. – Это же не Лавкрафт.

– Бабушка, топор и все такое. Чернуха же.

Эзра молча смотрел на Петера, пытаясь понять, как этому человеку удалось выбить вообще все мысли из его головы всего за одну минуту.

– А что читаете вы? – вдруг влез в разговор Армани – судя по голосу, тоже немного шокированный.

– Ну, например, Марка Твена.

– «Том Сойер»? – уточнил Армани.

– В частности, – закивал Петер. – Прекрасные, добрые романы!

– У вас была строгая мать? – то ли спросил, то ли заключил француз.

Теперь Эзра повернулся в другую сторону и удивленно уставился на соседа справа, еще раз вспомнив о проигранном билете в бизнес-класс.

– С чего вы так решили? – спросил Петер.

– Это моя работа, – улыбнулся Армани, очевидно обрадованный тем, что удалось отомстить за дурацкую шутку.

– И что за работа?

– Я коуч и трансперсональный психотерапевт.

Эзра невольно вздохнул и потер уголки глаз.

– Вы не обижайтесь, но я в это не верю, – покачал головой Петер. – Во всю эту эзотерику. Все, что нужно, написано в десяти заповедях, остальное – мозгоблудие.

– Но ведь я прав? У вас была строгая мать, которая в детстве часто вас наказывала? – с отработанным прищуром уточнил Армани.

– Какое это имеет отношение к…

– Да или нет?

– Допустим, но это не значит, что все эти ваши…

– Ваша инфантильность – прямое следствие детских травм, – заключил француз.

– С чего вы решили, что я инфантильный? – надул щеки Петер.

– По вашей реакции. Вы не способны адекватно реагировать на обратную связь, например, вы стремитесь к приторному полудетскому оптимизму…

– Чушь!

– Вот опять, – улыбнулся Армани. – Вы просто отрицаете очевидное, как ребенок. Давайте спросим у… извините, не знаю вашего имени, как вам кажется, Петер инфантилен?

– Не втягивайте меня в это, – сказал Эзра.

– Нет уж, ответьте, пожалуйста, – попросил Петер.

– Я не хочу участвовать в этом разговоре, – покачал головой Эзра и снова открыл книгу.

– Потому что боитесь прямых конфликтов. Вероятно, в детстве вас подавляла властная фигура отца, – продолжал гарцевать на коне самомнения Армани, он указал на книгу пальцем: – Отсюда и такой интерес к преступлению и наказанию. «Тварь я дрожащая или право имею?»

Эзра задумчиво покосился на соседа. Тот встретил взгляд дежурной улыбкой и зачем-то подчеркнуто распахнутыми глазами.

– Вы правы, – кивнул Эзра и вернулся к книге.

– Вот видите! – обрадовался Армани.

– Просто угадали, – фыркнул Петер.

– Ну давайте продолжим, – предложил француз. – В юности вы наверняка столкнулись с непониманием со стороны девушки, что могло повлиять на ваши дальнейшие отношения с противоположным полом.

– Что вы имеете в виду? – уточнил Петер.

– Пока я мало знаю, но очевидно, что отношения просто не складываются и партнерши уходят от вас, – пожал плечами Армани. – Нужно смотреть конкретно.

– А у кого они складываются? – озираясь, предпринял странно робкую попытку защититься Петер.

– Например, у нашего друга. – Француз вдруг указал на Эзру.

– Это почему? – не понял Петер.

– Как правило, мужчины, которых подавлял отец, компенсируют это на близких. Они находят себе женщин, над которыми могут доминировать. От таких не уходят. Но счастья, думаю, это не приносит. Никому.

Эзра перевернул страницу и улыбнулся. Это не укрылось от Армани. Француз тоже понимающе улыбнулся: мол, а какой еще реакции можно ждать от человека, опасающегося прямых конфликтов.

Петер же, кажется, впечатлился. Он задумчиво почесал подбородок и спросил:

– И что вы с этим делаете обычно?

– Работаю, – таким тоном, будто речь идет о контртеррористической операции, сказал Армани. – Не уверен, что в моем графике найдется время для вас, все-таки случай трудный.

– Почему? – не понял Петер.

– Очень, очень запущено все, – вздохнул француз.

Эзра почувствовал, что на него смотрят, и оторвался от чтения. В проходе стоял Гуд и с сочувствием наблюдал за происходящим.

– Неужели это того стоит?

Эзра ничего не ответил, просто вернулся к книге. Армани тем временем продолжал развивать наступление:

– Еще, конечно, стоит уделить внимание физическому состоянию. Как специалист могу сказать, что психическое и физическое здоровье тесно связаны.

– Понял, – кивнул Петер. – А визуализация-то зачем?

– Исключительно для фокусировки внимания. Тут нет никакого волшебства, люди думают, что достаточно плакат на стену повесить. Нет, конечно.

– Ну да, – усмехнулся Петер, – людям лишь бы ничего не делать!

– Именно! А что же вы? – Армани переключился на Эзру. – Не намерены изменить свою жизнь? Если вы еще не готовы, то я не настаиваю, но с каждым годом сделать это будет только сложнее.

Петер почему-то так деловито закивал, будто бы свою жизнь он уже изменил и полностью согласен с предыдущим оратором.

– Не в ваших силах изменить мою жизнь, – неохотно ответил Эзра.

– Несомненно! – согласился француз. – Только вам это под силу!

– Думаю, что я начну прямо сейчас.

– И что же вы предпримете?

– Схожу в туалет.

Эзра краем глаза заметил улыбку Гуда и задумался.

– Ты мог бы пересесть в бизнес-класс! Там есть одно место!

– Отстань, – попросил Эзра и поймал на себе удивленный взгляд какой-то девочки. Для нее это выглядело как разговор с самим собой.

– То есть ты будешь сидеть в экономе и слушать бред этого шарлатана просто потому, что именно я предложил тебе пересесть в бизнес? – хмыкнул Гуд.

– Отморожу уши назло бабушке.

– Как ты думаешь, что бы сделал Сид на твоем месте? Если бы был жив?

Эзра помрачнел и не ответил.

Когда он вернулся, разговор вышел на какой-то новый, совершенно неожиданный уровень.

– Ну даже если взять того же Раскольникова, – указывая на книгу пальцем, вещал Армани. – Дело исключительно в неспособности пережить вину. Стоило всего лишь прибегнуть к несложным практикам и арт-терапии.

Француз встал, пропустил Эзру и вдохновенно продолжил говорить о влиянии тонких энергий на бизнес. Петер слушал развесив уши, как и женщина, сидящая через проход.

Эзра вернулся к чтению. Через несколько минут к их ряду подошла стюардесса.

– Господа, – с улыбкой обратилась она к Армани и Петеру, – в бизнес-классе есть два места, вы можете пересесть, если пожелаете.

– Приятный бонус от вселенной! – улыбнулся француз и менторским тоном пояснил Петеру: – Как видите, достаточно принять решение – и все начнет случаться!

– Единственная проблема – эти места расположены в разных рядах, то есть вы не сможете сидеть вместе, – заметила стюардесса.

– Ничего страшного! – замахал руками Петер.

– Счастливо оставаться. – Француз одарил Эзру снисходительной улыбкой.

Возникла суета. Недавние собеседники, позабыв друг о друге, торопливо, будто бы опаздывая, собирали свои вещи. Эзра вышел в проход, чтобы выпустить Петера.

– Что за рокировка? – спросил подошедший Валентайн, косясь на мечущихся Армани и Петера.

– Скажи что-нибудь умное, – попросил Эзра. – Срочно.

– Imperare sibi maximum imperium est, подойдет?

– Вполне.

Эзра сел к окну, Валентайн у прохода.

– Что случилось-то?

– Я испытал непреодолимое желание поговорить о творчестве Достоевского, – хмыкнул Эзра.

– И не нашел в самолете ни одного собеседника кроме меня? Лестно, – скривился Валентайн и жестом позвал стюардессу. – Не проще было самому пересесть в бизнес-класс?

– Не факт, что это решило бы мою проблему.

– Что ты имеешь в виду?

– Я подумал, что лучше я отправлю этих придурков в бизнес-класс, чем пересяду туда и пойму, что там такие же придурки, как и тут.

– Там и будут одни придурки, если все станут поступать, как ты, – покачал головой Валентайн. – Мне кажется, это наглядная демонстрация политической жизни общества. Идиоты неизбежно переезжают в бизнес-класс, причем за счет нормальных людей. Так не должно быть.

– Возможно, – покосившись на Гуда, согласился Эзра. – Но конкретно в этом случае я готов платить за покой и хорошую компанию.

– А если серьезно? Это какое-то принципиальное решение? Что тобой двигало? Нежелание покидать поле боя? Демонстрация того, что ты и тут себе можешь организовать покой? Демарш на тему «Я с народом, в бизнес не сяду»?

– То есть теперь ты меня будешь доставать недопсихологическими изысканиями?

– И что, меня тоже в бизнес пересадишь? – хмыкнул Валентайн. – Там мест больше нет.

– Кажется, я променял шило на мыло, – снова посмотрев на едва заметно улыбающегося Гуда, покачал головой Эзра.

– Все не так плохо, – усмехнулся Валентайн. – Ты хотел обсудить творчество Достоевского? Отлично – я к твоим услугам. Что, кстати, за книга?

– «Идиот».

Глава 36

– А что мешало сделать это раньше? – спросил Валентайн.

Эзра с антропологическим интересом наблюдал, как собеседник наматывает веревочку от чайного пакетика на сам пакетик, закрепленный на ложке.

– Что ты делаешь? – Эзра кивком указал на всю эту процедуру.

– Выжимаю, – вздохнул Валентайн. – Так что мешало тебе вернуть лавку раньше?

– В этом не было необходимости. Ключа от хранилища у них не было, а все остальное давно разгромили.

– То есть если к тебе домой вваливается банда вандалов, то ты спокоен до тех пор, пока они не нашли ключ от твоего сейфа? – хмыкнул Валентайн.

– Не одно и то же, – покачал головой Эзра. – Я всегда должен думать о Гуде. Пытаться понять, что он от меня хочет. Он постоянно провоцирует меня, понимаешь? И не всегда понятно, на что именно.

– Как быка, который упирается и не хочет идти в сарай, – кивнул Валентайн.

– Примерно. Если он не может меня толкать в нужную сторону, то начинает тянуть в другую, до тех пор, пока я не сделаю круг и не окажусь в том же сарае. Либо изначально тащит меня в другую сторону, чтобы я упирался, а потом с удовольствием пошел туда, куда ему надо. Полностью уверенный в своей победе.

Эзра достал из кармана коробочку с монпансье и задумчиво покопался в ней в поисках красной конфетки.

– Это твои ребята? – Валентайн ложечкой указал на приближающуюся к столу троицу.

Ивица о чем-то спорил с Томасом, а Хаукур, в ширину занимающий едва не столько же места, сколько они оба, невозмутимо шагал следом.

Балканец, продолжая спорить, бросил взгляд на Валентайна и как бы невзначай полез во внутренний карман куртки. Эзра знаком показал ему, что все в порядке.

– Мне показалось или…

– Не показалось, – убедил собеседника Эзра. – Ты все поймешь.

Троица подошла к столу, заняла свободные места, оказавшись почему-то напротив Валентайна, и молча уставилась на него.

– Я вас чем-то обидел? – чувствуя напряжение, спросил Валентайн.

Ивица вместо ответа покосился на Эзру. Тот хмыкнул и поднял руки, показав ладони.

– Все в порядке! Я понимаю, что ты удивлен, но это наш союзник.

– Это парень с видео? – уточнил балканец.

Валентайн нахмурился, не понимая, о чем речь.

– И да и нет, – поморщился Эзра. – Это довольно сложно объяснить, но, поверьте, он на нашей стороне.

Балканец оценивающе осмотрел Валентайна, потом пожал плечами и протянул ему руку. Его примеру последовали Томас и Хаукур.

– Прежде чем мы перейдем к обсуждению нашего плачевного положения и плана по его корректировке, – начал Эзра. – У кого-нибудь есть вопросы?

– Где Сид? – немного подумав, спросил Ивица.

– Он сегодня не придет, – отмахнулся Эзра.

Валентайн едва заметно покосился на него, но ничего не сказал.

– Ты нашел то, что искал в Норвегии? – спросил вдруг Хаукур.

– Да, – кивнул Эзра. – Сидит слева от меня.

Все снова посмотрели на Валентайна.

– Что теперь? – поинтересовался Томас.

– Обо всем по порядку. Ивица, что ты узнал у Тровато?

Балканец пожал плечами и начал доклад.

– У меня есть видеозаписи, на которых отчетливо видно лицо нашего загадочного злодея, но ты же понимаешь, что это ничего не дает. Если лавку штурмовали люди под личинами, то и он может менять свою внешность. А никаких конкретных данных кардинал дать не может, хоть и очень старается.

– Действительно старается? – уточнил Эзра.

– Как ни странно, да, – кивнул Ивица. – Он охотно делится всем, что у него есть, хоть это не особо помогает. Старый хрен, кажется, хочет, чтобы мы нашли его бывшего партнера.

– Почему? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Эзра и снова стал копаться в коробочке с монпансье. – Неужели они действительно поссорились? Им же не пятнадцать лет, чтобы затеять совместное предприятие, а потом дуться друг на друга?

– Я не уверен, что это связано… – Ивица задумался, но все же продолжил: – Я почему-то не видел Анну. У него новый секретарь.

– Интересно, – кивнул Эзра. – Думаешь, она работала не только на кардинала? И он как-то узнал об этом?

– Не знаю, – развел руками Ивица. – Тут все становится слишком сложным.

– Послушайте, – влез в разговор Валентайн, – а если Тровато поссорился с партнером из-за хранилища?

Все покосились на него, ожидая пояснений.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Томас.

– Кардиналу нужна тиара. Для этого нужно открыть хранилище. Но ведь мы не знаем цели его партнера.

– Зачем кому-то нужна лавка, если не нужно хранилище? – отмахнулся Ивица. – Да и зачем им тогда вообще сотрудничать?

– В этом есть логика, – возразил Эзра. – Представьте себе такое развитие событий. Наш злодей приходит к Тровато и предлагает ему сделку, в рамках которой они помогают друг другу захватить лавку, после чего кардинал заберет тиару, а злодей – саму лавку.

– И что? Он передумал захватывать лавку? – хмыкнул Томас.

– Подожди, – осадил его Эзра. – Они приступают к реализации плана. Каждый выполняет свою часть. Тровато знал, как важен был для меня договор. Он демонстрирует намерение его расторгнуть. Я упираюсь, выкручиваюсь и всецело втягиваюсь в склоки с кардиналом. Подключаю к договору Сан-Марино, чтобы не отдавать тиару. В общем, я занят скандальчиком с кардиналом. А злодей в это время похищает шведа, допрашивает и сводит с ума. Ведь по плану единственное, что могло вернуть шведа в норму, – это тиара, которая уже должна была быть в руках у Тровато. Я бы никак не узнал, что это похищение, а не просто… – Эзра покрутил пальцем у виска.

– От шведа они узнают, что у нас есть план на случай рассекречивания лавки, – подхватил Ивица. – И решают действовать!

– Не совсем, – возразил Эзра. – Это они узнают, но воспользоваться не могут. У них нет нужных артефактов, которые накладывают личины. Предположительно, он есть только у злодея. В то же время мы садимся на хвост Клаусу, о чем кардинал и злодей узнают от того же шведа.

– Они сливают информацию о лавке и ждут, когда ты из нее выйдешь! – кивнул Томас. – Они знали, что подозревать ты станешь Клауса!

– Не факт, – возразил Эзра. – Информацию мог слить и Клаус. Но, так или иначе, когда я выхожу, наш загадочный злодей пробирается внутрь, чтобы стащить что-то способное изменять внешность человека.

– А потом дело техники, – кивнул Ивица. – Они заменяют кого-то из наших парней, и диверсанты попадают в лавку.

– Где оказываются раскрыты. Вместе с другой группой, которую долго и кропотливо готовил Клаус. Причем без личин и прочих спецэффектов. Простым подкупом или что-то в таком духе.

– Но это не объясняет, почему они рассорились, – пожал плечами Хаукур. – Это нам ничего не дает. Более того, Клаус в этой истории выглядит идиотом. Он долго готовит заговор, а потом нанимает меня, обычного убийцу, чтобы я до тебя добрался?

– Я думаю, тебя нанял Тровато или его партнер, чтобы навести на Клауса. Мы ведь через кольца добрались до него. Все очень кинематографично сложилось. Тот паренек, думаю, совсем не случайно в лавке оказался, – покачал головой Эзра. – Клаус, возможно, не хотел начинать операцию сейчас. Но от своих людей узнал о том, что творится что-то неладное. Что похищен швед, что меня хотят убить. Понял, что его диверсанты под угрозой. Я ведь мог проверить всех ребят.

– Ладно, его вынудили действовать, на него обратили твое внимание, – согласился Ивица. – Это логично. Но почему они проиграли драку? Ведь лавку в итоге получил Клаус?

– Они не знали о заговоре, – пожал плечами Эзра.

– Тогда зачем вообще подставлять Клауса? – удивился Томас. – Они же вообще ничего о нем не знают!

– Не знаю, – признался Эзра. – Мои дедуктивные способности на этом иссякли. Либо во всем этом участвует еще кто-то.

Все замолчали. Эзра снова полез в коробочку с монпансье и вдруг вытащил красный леденец.

– Что-то надумал? – спросил Валентайн.

– Они поссорились потому, что у Тровато и его партнера разные цели.

– Когда холодно, надо надевать шапку, – фыркнул Ивица. – Есть какие-то более конкретные и менее банальные предположения?

– Заткнись и слушай, – приказал Эзра. – Его партнеру не нужно хранилище. Он хочет уничтожить лавку. И после того, как он сам и его люди побывали в ней, выяснилось, что это невозможно.

– Ну да, – кивнул Ивица. – Он ведь помнит, что в помещении взрывались гранаты, стреляли очередями. А толку никакого.

– Чтобы в этом убедиться, он должен был побывать внутри, – возразил Томас. – А во время драки внутри были только его люди.

– Он мог оказаться там позже, – пожал плечами Эзра. – Личина.

– А откуда вы знаете, что его не было в той драке? – поинтересовался Валентайн.

Повисла тишина, Эзра неторопливо достал еще одну красную конфетку, потом пожал плечами.

– Я узнал об этом, когда встретил тебя в Норвегии. Я догадываюсь, кем может быть наш злодей. Но вот откуда это знает Томас – загадка.

Тишина стала зловещей.

– Ты сам говорил, – спокойно пожал плечами Томас.

– Когда? – спросил Хаукур.

– Не помню. – Томас окинул взглядом товарищей и удивленно вскинул брови. – Да вы чего?!

– Пока я не говорил об этом, – покачал головой Эзра, – хоть и собирался.

Хаукур хотел было встать, но Эзра помотал головой из стороны в сторону.

– Вы хотите сказать, что я… – Томас чуть не задохнулся от возмущения.

– Не надо, – глядя в сторону, попросил его Ивица. – Если можешь как-то это объяснить, мы будем рады. Если нет, актерское мастерство тут не поможет.

Томас хмыкнул и уставился в стол.

– Как ты вышел из лавки? – повторил вопрос, который задавал неделю назад, Хаукур.

– Я уже говорил. Мне повезло.

– Зачем ты пытался натравить меня на Клару? Точнее, убедить в том, что она работает на Клауса? – спросил Эзра.

Томас промолчал. Валентайн громко отпил чай, вздохнул и покачал головой:

– Я так понимаю, из-за тебя погиб…

– Заткнись, – грубо оборвал его Эзра, но было поздно.

– Кто погиб? – нахмурился Ивица. – Кто погиб?

Валентайн покосился на Эзру и развел руками: мол, не могу сказать. Но это и не требовалось. Балканец собирался ударить Томаса не вставая, но его руку перехватил Хаукур.

– Успокойтесь, – приказал Эзра.

Как ни странно, Ивица сдержался. Томас же так и сидел, уставившись в стол. Хаукур отпустил руку балканца, но приглядывал за ним.

– Что случилось в лавке? – спросил Валентайн.

– Я ничего не скажу. – Томас вздохнул и окинул презрительным взглядом окружающих.

– Смотря как спросим, – возразил Эзра. – Давай по-хорошему.

– Да что вы мне сделаете?

– Интересно. – Валентайн переглянулся с Эзрой. – Ты никак в бессмертие свое уверовал?

Томас не ответил, но что-то в выражении его лица говорило красноречивее любых слов.

– Гуд? – спросил Валентайн.

– Его работа, – кивнул Эзра. – Хорошо, добро пожаловать в клуб. Хаукур, дай, пожалуйста, ампулу.

Все уставились на Хаукура.

– О чем ты?

– Давай-давай, – нетерпеливо попросил Эзра. – Потом попрактикуешься изображать недоумение, у тебя плохо получается.

– Я не понимаю, о чем ты.

– У всех людей твоей профессии есть запасный выход, – нехотя пояснил Эзра. – У Сида, например, был револьвер с одним патроном, у тебя яд.

Хаукур скривился, достал из кармана нож и стал ковыряться им в воротнике свитера. За ним с интересом наблюдали все собравшиеся, кроме Томаса. Наконец он протянул Эзре внушительных размеров ампулу.

– Да тут на стадо слонов, – с каким-то даже восхищением протянул Эзра, надламывая стекло и разливая содержимое по двум чашкам. – Ну что же, давай выпьем, Томас. За твое вступление в клуб.

– Что?

– Традиция, – паясничал Эзра. – Давай, по маленькой!

– Я не собираюсь это пить.

– Ты же веришь Гуду? Да? Он ведь обещал – и наверняка слово свое сдержал!

– Хорошо. – Томас фыркнул и взял чашку, заглянул внутрь.

– Но что, если он тебя обманул? – как бы невзначай спросил Эзра.

Все завороженно наблюдали за происходящим. Только Валентайн криво ухмылялся.

– Ты просто меня разводишь, – улыбнулся Томас.

– Тогда – за тебя! – Эзра поднял свою чашку, предлагая чокнуться.

Но Томас вдруг поник. Он опустил плечи и схватился за голову.

– Пошел ты!

Снова наступила тишина. Эзра недобро улыбнулся и поставил чашку на стол.

– Либо говори, либо я силой волью тебе яд в глотку.

– Ты нас бросил! – зло выплюнул Томас. – Просто сбежал!

– Я и не собирался вас опекать, – пожал плечами Эзра. – Вы работаете на меня, а не я на вас. Он помог тебе выйти из лавки и пообещал бессмертие, это мы поняли, но что попросил взамен?

– Работать на него.

– То есть ты променял шило на мыло, – хмыкнул Эзра. – Меня на другого инфернального засранца. Томас, тебе достается премия за лучшее кадровое решение тысячелетия!

Валентайн прыснул, но, увидев серьезный настрой остальных, умолк.

– Пошел ты, – беззлобно бросил Томас.

– И он велел тебе сказать, что Клара работает на Клауса?

– Да.

– Ну ладно ты идиот, но он-то знал, что я не поверю! – всплеснул руками Эзра. – Зачем все это!

– Чтобы убрать Сида? – предположил Ивица.

– Сложно. Но возможно. Ладно, Томас, думаю, дальнейший разговор тебя не касается. Вали отсюда.

– Что? – удивился Ивица. – Ты просто его отпустишь?

– Да. Но я не буду повторять дважды.

Томас, не веря в происходящее, встал со стула, стараясь не смотреть никому в глаза, сделал несколько шагов спиной вперед, потом развернулся и побежал прочь.

– И зачем ты его отпустил? – спросил Валентайн.

– А зачем Гуд его сдал мне? Это как-то очень… глупо.

– Думаешь, тут какое-то двойное дно?

– Не знаю, – покачал головой Эзра. – Может, он хотел, чтобы я его убил.

– Кстати, а что, если он и вправду один из нас? – поинтересовался Валентайн. – Ведь как-то новые операторы появляются?

– И что бы ты делал, если бы он выпил яд? – поинтересовался Хаукур.

– Не выпил бы, – отмахнулся Эзра. – Независимо от того, бессмертный он или нет.

– Почему?

– В это невозможно поверить, – пояснил Валентайн. – Инстинкт самосохранения не обманешь.

– Что теперь? – прервал светскую беседу мрачный Ивица. – Что еще мы должны пережить?

– Ты едешь в Норвегию, – вздохнул Эзра. – Займись похоронами Сида.

– Хорошо, – кивнул балканец – Я сейчас нужен?

– Нет, спасибо.

Ивица молча встал, сунул руки в карманы и пошел куда-то. Оставшиеся за столом проводили его взглядами.

– Он ведь пошел за Томасом, – покачал головой Валентайн.

– Не мне его останавливать. Это его дело, – заметил Эзра.

– Как ты понял, что девица не работает на Клауса? – спросил Хаукур.

– Ничего я не понял… – вздохнул Эзра. – Или понял слишком поздно, или… Не знаю. Гуд, кажется, разбирается во мне лучше меня. У меня складывается ощущение, что мы все просто играем отведенные им роли.

– Предлагаешь сдаться? – хмыкнул Валентайн.

– Хуже то, что от моих предложений, кажется, ничего не зависит. Я все больше понимаю Марка, который старался ни во что не вмешиваться.

– И как, помогло?

– Нет. Кажется, это тоже было на руку Гуду, – вздохнул Эзра.

– Действие и бездействие, как ты знаешь, одно и то же. Я вот только не пойму, если эта твоя Клара работала не на Клауса, то на кого?

– На того, кому нужен ключ, разумеется, – уверенно ответил Эзра. – Но почему?

– Версия с Клаусом была хороша вообще-то, – заметил Валентайн. – Она пошла на сделку ради денег.

– Вот это меня и смутило. Обычно она вообще не волнуется о деньгах. Она из тех, к кому деньги сами приходят на поклон и просят владеть ими.

– Красиво, – хмыкнул Валентайн. – Тебе бы книжки писать.

– Может, и напишу.

– Ну и что теперь?

– Нужно вернуть лавку, раз уж ключ не у меня. Я все-таки не хочу сдавать хранилище.

– Но откуда он знает, что во время штурма в лавке не было злодея? – спросил вдруг Хаукур.

– Думаю, что он его видел, – высказал предположение Эзра. – Уже после того, как стал работать на Гуда.

– Может, стоило спросить у него…

– Ни к чему, – отмахнулся Эзра. – Я уже и так знаю, кто он и где его искать.

Глава 37

Ивица аккуратно приоткрыл дверь и заглянул в лавку. Первое, что он увидел, – это сидящего прямо на прилавке Эзру. Он неторопливо застегивал пуговицы на рубашке, будто только что ее надел.

– Заходи, – махнул рукой хозяин лавки. – Уже все.

Ивица вошел внутрь и осмотрелся. Никаких следов недавней драки балканец не обнаружил. Как и вообще каких-либо признаков присутствия людей. Голые стены. В лавке осталось только то, что унести невозможно, – лестница на второй этаж, например.

– Они даже мебель вынесли! – крикнул сверху Валентайн. – Или ее и не было?

– Я, по-твоему, сплю стоя, как боевой конь? – поинтересовался Эзра.

– Это было бы не самой странной чертой твоего характера.

– Что тут произошло? – Ивица обвел лавку руками.

– Шоу, иначе и не скажешь, – хмыкнул Эзра.

– Сработало же! – спускаясь со второго этажа, усмехнулся Валентайн. – Я нашел жабу!

Действительно, в руках у него красовалась знакомая всем статуэтка жабы.

– И, кстати, никто не пострадал! – заметил Валентайн.

– Кроме моего костюма, – фыркнул Эзра.

– Может, все-таки объясните, как вы выгнали отсюда банду головорезов? – настаивал Ивица. – Да еще и без крови?

– Обернись, – посоветовали ему хором.

Балканец молча последовал совету. На противоположной стене будто бы развлекался современный художник. Бурые брызги смутно повторяли человеческую фигуру.

– Это… – Ивица покачал головой. – То есть кто-то из вас просто зашел и…

– Изображал молодого и неопытного Копперфильда, – подтвердил Эзра и поежился. – Клянусь, я действительно поймал одну пулю зубами.

– Копперфильд не ловил пули зубами, – возразил Валентайн. – Считай, что ты Дороти Дитрих.

– Да я тоже не особо-то наловил, – хмыкнул Эзра.

Ивица с удивлением понял, что хозяин лавки веселится и, сам того не замечая, улыбается. Почему-то он хорошо понимал, что именно испытывает Эзра. То самое чувство, когда грудь буквально распирает от детского восторга.

– Кстати! – Валентайн подошел к балканцу. – Ты можешь деактивировать эту штуку? Ты же вроде разбираешься?

На прилавок лег пояс, начиненный взрывчаткой. Ивица покачал головой.

– Вы психи, – чувствуя, как ему самому передается нездоровый восторг Эзры, заметил Ивица. – То есть сначала один из вас продемонстрировал, что пули его не берут, а потом второй…

– Ты бы видел их лица, – не выдержал и все-таки рассмеялся хозяин лавки, – когда они поняли, что Валентайн у них за спиной! Они и так-то в ужасе были, а тут еще и мужик с поясом смертника.

Ивица тоже расхохотался, хотя ничего особо смешного в рассказе не было.

– Эзра, прекрати! – еле сдерживаясь, потребовал Валентайн. – Или сними значок!

– Простите! Я забыл! – спохватился хозяин лавки, и Ивица почувствовал смутную тревогу.

Эзра задрал штанину на левой ноге и отстегнул от носка какой-то значок. Видимо, странное место было выбрано для того, чтобы артефакт не пострадал во время перестрелки.

Балканец не успел рассмотреть, что это за значок. Что-то вроде пламенеющей звезды. Как только Эзра убрал его в карман, Ивица почувствовал, что странное возбуждение схлынуло.

– Что эта штука делает?

– Заставляет всех в радиусе действия чувствовать то же, что и человек, с чьим телом контактирует значок, – пояснил Эзра.

Ивицу передернуло, когда он представил, что могут чувствовать люди, стреляющие в хозяина такого артефакта.

– А если их, допустим, два?

– Все становится еще интереснее. Все носители значков чувствуют некую… среднюю температуру по больнице. Независимо от расстояния. Хотя это и влияет на силу воздействия. Когда их много в цепи, влияние почти не чувствуется, но подсознательно… В общем, все зависит от того, кого в цепи больше. Радостных и вдохновенных или грустных и злых. Все остальные в итоге будут чувствовать примерно то же самое.

– И много таких? – поняв, что именно это за значок, поинтересовался Ивица.

– Очень, – вздохнул Эзра. – Ты даже не представляешь. Но, насколько я знаю, ты всегда был противником… Не важно.

Теперь, когда схлынула чужая эйфория, балканец почувствовал усталость и растерянность. Он достал из внутреннего кармана конверт и протянул хозяину лавки. Эзра взял его в руки и задумчиво повертел.

– Все, как ты и говорил, – пояснил балканец. – Трир.

– У тебя бывает такое, когда ты прав, но совсем не рад этому?

– Я вообще редко бываю чему-то рад, – пожал плечами Ивица и указал пальцем на предплечье собеседника. – Что за татуировка?

Эзра мельком глянул на свою руку. Завернувшийся незастегнутый манжет открывал правую руку почти по локоть. Кожа на ней была абсолютно, непроницаемо черной. Казалось, будто по руке вверх текли чернила: начинаясь небольшим пятном на ладони, они полностью покрывали руку от кисти и выше.

– Не важно, – отмахнулся хозяин лавки и поправил рукав, встретившись взглядом с задумчивым взглядом Валентайна. – Как дела у Хаукура?

– Пока не знаю, – признался Ивица. – Он не выходил на связь.

– Надо волноваться? – поинтересовался Эзра.

– Не думаю. Он говорил, что знает, как провернуть это.

– А что там с Тровато? Ты ему сказал, что лавка снова в моих руках?

– Да, но я не понимаю, зачем это нужно…

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Эзра мечтательно улыбнулся, как улыбается человек, давно скучавший по чему-то и наконец это обретший. В лавку вошел Тровато и кивком изобразил поклон, как всегда перебирая за спиной четки.

– Синьор Кауфман, – искренне улыбнулся кардинал. Очевидно, он радовался не встрече, а чему-то другому. Но скоро на лице возникло выражение озадаченности, вызванное, вероятно, поясом смертника на прилавке.

– Вы будто за дверью ждали, когда мы закончим, – хмыкнул Эзра.

– Мне был знак, – то ли в шутку, то ли абсолютно серьезно пояснил кардинал.

– Может ли считаться телефонный звонок знаком? – поинтересовался Валентайн.

– Все в руках Его, – пожал плечами Тровато.

– Очень двояко получилось, – заметил Эзра. – Не буду делать вид, что меня радует ваше присутствие. Нужно поскорее покончить с этим. Давайте ключ.

Ивица удивленно уставился на хозяина лавки. На лице кардинала на долю секунды проступило удивление.

– Вы проницательны. – Тровато медленно сунул два пальца под фашью и вытащил ключ. – Держите.

Эзра взял ключ и с сомнением посмотрел на кардинала. Тот невозмутимо смотрел в ответ.

– Вы удивительно спокойны, – заметил хозяин лавки.

– Я добрый христианин, – глянув куда-то вверх, ответил Тровато. – Все в Его руках. Если вы захотите меня обмануть, отказавшись от данного слова, я все равно не смогу вам помешать. Так к чему волноваться?

– Каким удивительно смиренным и великодушным делает вас чувство превосходства, – удивился Эзра. – Будь я врачом, я бы велел вам чувствовать себя так как минимум два раза в день. Хотя бы для профилактики преждевременного вознесения.

– Не могу сказать, что понял шутку, – улыбнулся Тровато.

– Я и не шутил. Вас это погубит. Хотя какое мне дело, – пожал плечами Эзра. – Я принесу тиару.

Хозяин лавки слез с прилавка и пошел в подсобку, поскользнулся на чем-то и вполголоса ругнулся. «Гильзы», – понял Ивица и недобро уставился на кардинала. Валентайн задумчиво смотрел в окно.

– Как ваши дела? – вдруг спросил Тровато у балканца, покосившись на него сверху вниз. Притом что ростом он сильно недотягивал до собеседника.

– Jeblo te veslo koje te prevezlo, – фыркнул Ивица.

На него с удивлением посмотрели и Тровато, и Валентайн. Оба не поняли, почему фраза осталась без перевода, хотя обычно в лавке такого не случалось.

– Что, простите? – уточнил кардинал.

– Это сербская поговорка, – пояснил Ивица.

– И что она значит?

– Ну… – Балканец задумался. – Я точно не могу сказать, очень тонкий культурный контекст. Пожелание счастья, здоровья. Держитесь тут и все такое.

Кардинал посмотрел на Ивицу как на слабоумного, но ничего не сказал. Валентайн покачал головой и улыбнулся.

Вернулся Эзра с тиарой. Он небрежно плюхнул ее на прилавок и кивнул Тровато:

– Забирайте.

– Благодарю. – Кардинал снова изобразил поклон, протянул руки к головному убору, но хозяин лавки его остановил.

– Один важный момент. – Эзра холодно посмотрел в глаза Тровато. – Если вы не выполните уговор, я вас убью.

Кардинал нахмурился. Удивленно посмотрел на хозяина лавки.

– Но ключ у вас, я выполнил…

– Я не про наш уговор, – покачал головой Эзра. – Я про то, что вы обещали Кларе.

Заскучавший было Ивица заинтересовался и прислушался.

– Будьте уверены, – улыбнулся Тровато. – Я ведь добрый христианин, мой долг – помогать ближним.

– Не сомневаюсь, – возможно, даже серьезно сказал Эзра. – Прощайте.

– Прощайте, синьор Кауфман.

Кардинал взял тиару и медленно, даже величественно покинул помещение.

– Походка не кардинала… – Ивица попытался сформулировать мысль, но ее подхватил Валентайн.

– А понтифика, – кивнул он.

– А что за уговор между высокопреосвященством и Кларой? – поинтересовался балканец.

– Как я и говорил, деньги для нее мало что значат, а вот отец…

– И что с отцом? – не понял Ивица.

– Вероятно, болен. Допустим, Альцгеймер. А тиара с этим может помочь.

– Ключ в обмен на здоровье отца, – понял Ивица. – И ведь получается, что если бы мы…

– Не пригласили его на переговоры в дом Клары, то он бы и не нашел к ней подход, – кивнул Эзра. – Как причудливо иногда все складывается.

Все задумчиво помолчали. Эзра взгромоздился на прилавок и вздохнул.

– Купи кресло хотя бы, а то как-то… пусто тут, – посоветовал Ивица.

– Сейчас и займусь. А к тебе у меня еще одна просьба.

– Одна? – хмыкнул балканец.

– Именно.

– В каком смысле?

– В прямом. Потом можешь быть свободен. Считай, что у тебя почетная отставка.

Ивица непонимающе смотрел на Эзру.

– Что это значит? Я же…

– Успокойся! Все нормально, просто кое-что изменилось, и нет смысла дальше втягивать тебя в… то, что происходит.

Балканец задумчиво посмотрел на Эзру, но так ничего и не сказал.

– Ладно, что там за просьба?

– Проследи, чтобы Тровато выполнил то, что обещал Кларе.

– Я не пойму, на этой девице… – Ивица махнул рукой, будто бы сдаваясь. – Хорошо. Проследить так проследить.

Балканец по-солдатски развернулся на месте и быстро вышел из лавки.

– И что это? – поинтересовался Валентайн.

– Жест доброй воли, – фыркнул Эзра.

– Я не про задание для твоего знатока пословиц и поговорок. Мне плевать. Хоть ты его заставь на голове стоять. Что с твоей рукой?

– Татуировка, – пожал плечами Эзра. – Ошибки молодости, ну, ты понимаешь.

– Татуировки не остаются после восстановления, – покачал головой Валентайн. – Уж мне ли не знать. Что это такое?

– Ошибки молодости, – повторил Эзра.

Глава 38

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Эзра устало посмотрел на надпись. Ливерпуль.

В лавку вошел молодой человек лет двадцати – двадцати трех. Эзре никогда не удавалось правильно оценить возраст. Посетитель, укутанный в бесформенное вязаное пальто, задумчиво окинул пустую лавку взглядом.

– Это вы Эзра Кауфман?

– Я и сам задаюсь этим вопросом, – хмыкнул хозяин лавки. – Я ли это?

– Что это значит? – нахмурился посетитель.

– Что-то да значит, – развел руками Эзра.

– Мне, конечно, говорили, что вы… своеобразный человек, но…

– Вам соврали, – махнул рукой хозяин лавки. – Я не человек.

Посетитель нахмурился и открыл рот, пытаясь как-то отреагировать, но так и не смог.

– Шутка, – вздохнул Эзра. – Чем я могу вам помочь?

– Мне сказали, что вы…

– Могу решить почти любые ваши вопросы, – перебил хозяин лавки. – Да, могу, давайте к делу.

– Это хорошо. – Гость с сомнением осмотрелся, вероятно смутившись ничем не нарушаемой пустотой лавки. – Вы можете сделать меня… свободным?

Эзра медленно осмотрел посетителя с головы до ног.

– Не вижу кандалов.

– Я, конечно, фигурально выражаюсь. – Посетитель подошел к прилавку, облокотился на него и покосился на фигурку жабы. – Я бы хотел… Как бы это сказать… Освободиться от привязанностей.

Эзра непонимающе смотрел на молодого человека. Тот, будто бы извиняясь, пожал плечами.

– Можете как-то более… развернуто объяснить, кто вас к чему привязал и для чего вам отвязываться? А то, может, это полезная какая веревка. Я ее сейчас отрежу, а вы в космос улетите.

– Я понимаю ваш скептицизм, – улыбнулся посетитель. – Но меня этим не смутить. Я хотел бы освободиться от влияния системы – и освободиться, понимаете?

Эзра улыбнулся, кивнул.

– Нет, – все с той же понимающей улыбкой ответил он. – Не понимаю.

– А почему вы киваете и улыбаетесь? – не понял посетитель.

– Читал в одной книжке, что именно так надо делать при разговоре с людьми вашего типа.

– Хотите сказать, что я псих? – возмутился молодой человек, невольно распахивая полы пальто.

– Нет! – кивнул Эзра. – Просто вас взяли в плен и вам нужна помощь.

– Я не об этом! Я хочу выйти из системы! Понимаете? Общество потребления и все такое! Система подавляет мою личность, стремясь сделать из меня простую шестеренку!

– Ах вот оно что! – понял Эзра. – А что вас не устраивает конкретно?

– Все! Человек должен быть свободным! Личность не должна быть ограничена!

– А в чем вас ограничивают? – поинтересовался Эзра и достал из-под прилавка коробочку с монпансье. Покосился на молодого человека, но конфетку ему не предложил.

– Я вынужден жить по правилам, навязанным социумом! Сама система делает из меня раба, заставляя работать за гроши ради пропитания. Втягивая меня в вечную воронку потребления! Неужели вы не понимаете? – Для пущей убедительности осталось только руки заломить.

– Хм… – Эзра задумчиво побарабанил пальцами по прилавку. – А не втягиваться пробовали?

– Что? – опешил посетитель.

– Ну вот вас втягивают, а вы не втягивайтесь.

– Если бы это было так просто! Вы же понимаете, что система создана так, чтобы без нее нельзя было обойтись! – возмутился молодой человек.

– Допустим, – кивнул Эзра. – А чем вы занимаетесь?

– Я художник! – с вызовом, будто ожидая возражений, ответил посетитель.

– Да какие у современного художника могут быть претензии к системе?! – удивился хозяин лавки. – Вы на нее молиться должны!

– Шутите?!

– Нет, я абсолютно серьезен. Вот раньше, чтобы стать художником, надо было хотя бы уметь рисовать. – Эзра задумался, потом продолжил: – А еще раньше вдобавок к этому надо было уметь рубиться мечом, потому что если не умеешь, то тебя зарубят. А еще раньше – рисовать и махать копьем, причем одновременно, иначе саблезубый тигр сожрет. Зато теперь достаточно что-нибудь намалевать, устроить пару перформансов и посидеть в тюрьме по условно политической статье – и все. Можно, кстати, и не рисовать.

– У вас очень странное представление о жизни художников. Вы вообще ничего в творчестве не смыслите.

– Так вам творчества, социального равенства или чего? – развел руками Эзра.

– Свободы.

– Возьмите комбо, – порекомендовал хозяин лавки. – Три по цене двух при покупке равенства и братства.

– Я понимаю, что вас это смешит, – серьезно покачал головой посетитель. – Но… в этом мире что-то сломалось. Пусть я и не могу это выразить. Все перевернуто с ног на голову, и мы действительно несвободны.

– Хорошо, давайте серьезно, – согласился Эзра. – Вы хотите свободы.

– Да.

– Не будем углубляться в подробности нашего с вами понимания свободы, но… а как вы себе представляете свободу без ограничений?

– Безгранично, – моргнул посетитель, явно не поняв вопрос.

– Логично, – вздохнул Эзра. – Прямо-таки в точку. Давайте попробуем без абстрактных материй. Вот, допустим, ваше творчество. Что ограничивает вас в этом?

– Ну… Хотя бы политический аспект, – пожал плечами художник. – Предположим, я хочу нарисовать голую королеву, поедающую младенцев. – Посетитель вдруг просиял. – Нет! Двух! Как Сциллу и Харибду! И выставить в галерее «Тейт»! А еще…

– Не увлекайтесь, – прервал его Эзра. – Поберегите силы для рисунка. И что вас ограничивает? Рисуйте.

– Ну для начала такое точно не выставят в «Тейте», – возразил посетитель. – Да и не поймут.

– И не должны. Вот она, ваша свобода. Никто никому и ничего не должен. Да и, будем честны, картина была бы интересна только по одной причине. Потому что существует некое табу, скорее формальное, чем настоящее. Как я понимаю, в Англии не очень-то прижимают за подобное. Так вот. Только столкновение с ограничением порождает свободу, понимаете?

– Нет, – нахмурился посетитель.

– Хорошо, – кивнул Эзра. – Допустим, такого табу нет. Нет в головах англичан образа королевы и какого-то отношения к ней. Не символ это вовсе. Вы рисуете и выставляете картину с какой-то бабкой в «Тейте» – и что?

– Что?

– Ну бабка, ну картина. Нет конфликта, нет ограничения. Всем в общем-то плевать. Максимум, на что вы можете рассчитывать, – что нарисована она будет хорошо с точки зрения техники и кто-то из понимающих впечатлится.

– Я понимаю, о чем вы говорите, – поморщился посетитель. – Сама тема интересна только потому, что есть определенное отношение к королеве, без него все это не работает, но вы сами привели в пример творчество. Я же говорю о жизни!

– И в чем вы в ней ограничены?

– Ну, допустим, я не могу взять и поехать в… Северную Корею!

– Хотите написать портрет Ким Чен Ына? – хмыкнул Эзра. – Можете на самом деле. Даже туда пускают. Но и тут, что-то мне подсказывает, вас манит исключительно условная запретность. Любые границы действуют на вас, как тряпка на быка. Поймите простую штуку: отсутствие клетки не делает свободным, понимаете?

– Не очень-то.

– Свобода возникает тогда, когда есть ограничение. Как свет и тень, понимаете? Одно без другого просто невозможно. Вы никогда не поймете, как выглядит свет, если живете в темноте. Он не будет существовать для вас как категория. Как само понятие.

– Вы опять в какую-то философию, – поморщился посетитель. – Да, может, я не могу объяснить, но… свобода ведь подразумевает выбор! А выбора в современном обществе нет! «Адидас» или «Рибок»? «Макдоналдс» или «Бургер кинг»? Менеджер по продажам или по рекламе? Все это одно и то же.

– Тогда выбирайте то, что есть, – пожал плечами Эзра.

– Не понял, – нахмурился посетитель.

– Если вы идете по дороге, но развилка только в километре, где-то там, впереди, что вы будете делать?

– Пойду до развилки.

– Ну так вы же не сядете и не станете плакать, что, мол, выбора нет, я ограничен этой дорогой, свободы нет, общество несправедливо.

– А если я иду по дороге, на которой развилок нет вообще?! – возразил посетитель. – Как и все современное общество.

– Не идите по ней, – пожал плечами Эзра. – Не хотите – не работайте. Благо ненавистная вам система это позволяет. Хотите – рисуйте голую королеву, пожирающую младенцев. В худшем случае выставят где-нибудь, в лучшем – посадят, и в СМИ попадете. Еще и кормить бесплатно будут в тюрьме.

– Как у вас все просто, – невесело хмыкнул посетитель. – Раз, и все.

– Нет, конечно, не просто, – вздохнул Эзра. – Давайте так. Что, по-вашему, могло бы сделать вас свободным?

– Сложный вопрос, – поморщился молодой человек. – Если я скажу, что деньги, то вы скажете, что я стану несвободен от них. Мне нужно будет тратить много сил на то, чтобы они не пропали. Стану рабом своего же капитала. Если назову что-нибудь вроде «своего острова», то появится какая-нибудь необходимость круглосуточно вкалывать, чтобы вырастить еду.

– Может, вы и поможете себе как-нибудь сами? – поинтересовался Эзра. – У вас неплохо на две роли получается.

– Подождите, ну а если какой-нибудь монастырь в Тибете, где я буду…

– Несвободным от буддистского мировосприятия, правил монастыря и очень хреновой погоды, – закончил мысль хозяин лавки.

– Да не знаю я! – взорвался посетитель и ткнул себя в грудь. – Оно вот тут! Это чувство! Кругом границы и запреты! Нет сил уже ни на что! Мне будто дышать нечем!

Эзра тяжело вздохнул и покачал головой.

– Я вижу, что вы просто не можете сформулировать то, что чувствуете. Ваша несвобода совсем в другом. Внешние факторы не имеют значения.

Молодой человек молчал и внимательно слушал. Он неуловимо изменился.

– Я, конечно, уже видел такое. Вы ищете некую свободу, которую не можете даже описать, и вам кажется, что она заключается в отрицании, в бунте. Но это всего лишь делает вас несвободным от самого бунта и отрицания, понимаете? Бунтарь не может работать в офисе, современный художник не может не лезть в вопросы социума. Это тоже не свобода, это тоже часть системы. Более того, вы и есть система. Биоробот, реализующий заложенные в него программы, в том числе социальные. И путь к тому, что вы ищете, лежит только через признание этой несвободы.

Эзра замолчал, поискал в коробочке красную конфетку, но не нашел.

– Так и что там со свободой? – напомнил почти шепотом посетитель.

– Ну, у вас есть свобода быть несвободным, – горько усмехнулся Эзра. – Этого у вас не отнять. Поймите, свобода – это возможность выбирать. Но не «Найк» или «Адидас», не «Макдоналдс» или «Бургер кинг», это и вправду вовсе не выбор, – а выбирать реакции на все вышеперечисленное. Выбирать реакции на любое событие. Решать, злиться, когда босс-самодур орет, или нет. Не идти на поводу у собственной эмоции, а потом приходить в себя уволившимся, но выбирать. Но это, конечно, весьма сложно. И начать нужно с очень неприятной вещи.

– Какой?

– Вы должны принять то, что вы никогда не будете довольны. Не существует достаточной степени свободы, красоты, количества денег, которая бы вас удовлетворила. Не существует момента, когда вы будете довольны. Вы робот. Биоробот, одна из управляющих программ которого постоянно чего-то требует, в случае успеха вознаграждает краткосрочным всплеском эндорфина и снова требует чего-то. Вот где настоящая система. Весь внешний мир – сплошной хаос и дезорганизация по сравнению с системой, заложенной у вас в голове. Вы просто набор из трех или четырех стратегий, которые вы приняли для себя в период формирования личности, ну и нескольких приоритетов. Вы слепо чередуете эти стратегии в любой ситуации. И это формирует весь круг вашего влияния и достигнутые результаты, идеи, цели. Вы просто робот, одна из программ которого – бунт и поиск некой «свободы». Это, если угодно, ваша операционная система. Движущая сила. Заметьте, этот ваш поиск свободы тоже делает вас несвободным.

– Что значит робот? – Молодой человек буквально скрипел мозгами.

– То и значит. Я, конечно, не сомневаюсь, что вы себя считаете не таким, как все, творцом и едва ли не богоизбранным. Но это тоже часть программы, которая не дает вам остановиться в каких-то ваших поисках. Вы робот. У вас есть вполне понятные, биологически объяснимые цели и всего лишь несколько стратегий. Вот и все.

– Каких еще стратегий? – Молодой человек стал моргать как-то уж совсем быстро.

– Вам виднее, – пожал плечами Эзра. – Кто, кроме вас, знает, как вы достигаете каких-либо результатов? Не важно.

Эзра снова стал рыться в коробочке с монпансье, по-прежнему безрезультатно.

– И что делать? – ожил наконец молодой человек.

– Да не важно. Продолжайте выполнять заложенную программу. Вы все равно ничего другого не можете.

– Прямо-таки христианское смирение, – фыркнул посетитель.

– Христианское смирение – вполне себе активная позиция. Сомневаюсь, что вы понимаете его суть, поэтому не будем об этом, – попросил Эзра.

– То есть вы хотите сказать, что я просто набор биологических функций и мне этого никогда не изменить?

– Ну почему же. Рано или поздно вы умрете.

– Я не об этом!

– Другого варианта я не знаю. Вы – выпущенный с конвейера робот. Вперед, на поиски свободы.

– Это какая-то чушь!

– Я бы так не сказал.

– А как бы вы сказали?!

– Я бы сказал, что это и есть искомая вами свобода. Примите как данность тот факт, что удовлетворение не наступит никогда, что вы просто робот, и наблюдайте за происходящим. Расслабьтесь. Вы будто бы капитан корабля, но единственное, чем вы управляете, – это гудок. Все остальное – автоматически. Рано или поздно вы все равно потонете, но можете выбирать, как гудеть.

– Как гудеть? – оторопело повторил молодой человек.

– Ну да, можно мелодию какую-нибудь попробовать наиграть. Это уж вам решать. Наслаждайтесь плаванием.

– Вы мне какую-то дичь втираете, – вдруг очнулся посетитель. – В этом нет никакого смысла.

– Я показываю тебе, как выглядит свобода, – хмыкнул Эзра. – Никто не обещал, что она привлекательна. Ты можешь перевернуть мир с ног на голову, но это не приблизит тебя к свободе. Ничто тебя к ней не приблизит. По сути, все, что ты делаешь, – это бежишь от нее в ужасе, пытаясь создать какой-то смысл для жизни, чтобы тут же стать несвободным от этого смысла. Вот подвернулась тебе идея свободы – ты тут же перенес ее в категорию смыслов и стал от нее зависим. В то время как настоящую свободу можно не искать. Она, как русский бунт, бессмысленна и беспощадна. А вот страдать или получать от происходящего удовольствие – дело твое.

– Но…

– Проваливай, – вдруг приказал Эзра. – У меня нет желания спорить или что-то объяснять.

Молодой человек хотел было поспорить, но напоролся на ледяной взгляд Эзры, и ноги сами понесли его к выходу.

Как только за ним захлопнулась дверь, со второго этажа спустился Валентайн и посмотрел в окно, вероятно желая увидеть своими глазами только что вышедшего посетителя.

– Ты, кажется, слишком много намешал в своей проповеди.

– У меня не было задачи разжевать ему то, что я понимал дольше, чем он живет. – Эзра, признав тщетность поисков, зло захлопнул коробочку с монпансье.

– И ты во все это веришь? – поинтересовался Валентайн.

– Это не важно. Верю или нет, но корабль плывет, а я, кажется, даже веревочку от гудка оторвал!

Глава 39

– Я сюда приехал не для того, чтобы сидеть и ничего не делать. – Валентайн тяжело оперся на прилавок и посмотрел в глаза хозяину лавки.

– И что ты предлагаешь? – спокойно встретив его взгляд, спросил Эзра.

– Покончить с этой историей. Взять нашего таинственного злодея и задать ему несколько вопросов.

– Это уже не важно, – вздохнул Эзра.

– Да что с тобой происходит? – сменив тон, спросил Валентайн. – Стоило нам вернуть лавку, как ты раскис. Прирос к этому несчастному креслу и еле дышишь.

– Что ты от меня хочешь? – Эзра устало потер переносицу.

– Действий!

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Валентайн обернулся, чтобы прочесть надпись. Альтдорф.

В лавку вошел Хаукур. Судя по мешкам под глазами, как ни странно таким же квадратным, как и все остальные черты его лица, викинг не выспался.

– Клаус всё, – хрипло прокомментировал свое появление Хаукур.

– Впечатляет, – покачал головой Эзра.

– И насколько я знаю… – Викинг замолк, будто бы решая, стоит ли продолжать. Валентайн и Эзра терпеливо ждали. – Балканец выяснил отношения с Томасом.

– И как? – поинтересовался Валентайн. – Удачно?

– Для балканца да, – кивнул Хаукур.

– Значит, Гуд все-таки обманул его. – Валентайн повернулся к Эзре. – Понимаешь, что это значит?

– Видимо, он не может назначать операторов, – равнодушно пожал плечами Эзра.

– Да что с тобой?! – Валентайн грохнул по прилавку кулаком с такой силой, что подпрыгнула фигурка жабы.

Хаукур сделал шаг вперед, но Эзра остановил его взглядом.

– Мне жаль, что ты так разочарован моим поведением, но это твоя проблема. Я не заставляю тебя сидеть тут и ворчать.

– Ты боишься, – вдруг понял Валентайн. – Ты просто боишься его!

– Как я могу чего-то бояться? – снисходительно улыбнулся Эзра и достал из кармана пачку сигарилл. Медленными, нарочито уверенными движениями прикурил.

– Кауфман, – хмыкнул Валентайн. – Ты привык из этого самого кресла давать целые лекции о жизни, философии и психике, но сам-то?

– Давай без мозгоблудия, – поморщился Эзра. – Не надо меня лечить.

– Как я мог не замечать?! – Валентайн ошарашенно рассматривал Эзру, будто бы впервые его видел. – Ты же подросток!

Хаукур неловко осмотрелся, не зная, куда себя деть.

– Староват я для подростка, – по-прежнему снисходительно улыбался Эзра, с интересом наблюдая за собеседником.

– Я не о возрасте, ты прекрасно понимаешь, – не обратил внимания на тон Валентайн. – Наш таинственный злодей, как я понимаю, твой отец. Или учитель, или что-то в этом роде.

– В этом роде. – С лица Эзры не сползала улыбка, ставшая уже неестественной.

– И ты две тысячи лет строишь из себя…

– Дело не в том, кого я строю, – прервал его Эзра, – а в том…

– Именно в этом! Давай-ка я восстановлю события. Ты не сошелся с ним в каких-то взглядах, так?

– Какая разница!

– Да или нет?

– Да. – Эзра внимательно следил за Валентайном, забыв улыбаться.

– И оказался неправ, конечно. Но у тебя не хватило смелости признать ошибку. Или времени, что еще более банально. И ты остался один.

– Ты думаешь, что скажешь мне что-то, чего я не знаю?

– Именно, – кивнул Валентайн. – То, чего ты не хочешь знать. Ты ведь обычно не задаешь себе такой вопрос: «Что я не хочу знать о себе?» А, Кауфман?

Эзра молча смотрел на Валентайна. Тот сел на подоконник и задумался.

– И вот ты предоставлен сам себе. И, более того, ты занял его место. Ты – хозяин лавки. Теперь это твоя ответственность. Теперь ты можешь действовать по своему усмотрению. Судить и миловать, устраивать разносы несчастным, приходящим сюда в поисках чуда. Но ты, Эзра, уже обжегся. И этот яд отравляет тебя. Ты хранишь договор, в который не веришь, потому что так делал он. Борешься с Гудом, потому что так делал он. Не веришь в чудеса, потому что так делал он. Кауфман, тебя не существует! Ты – кривое отражение своего наставника, вечно проецируемое в твоей бессмертной башке! Неужели ты этого не видишь?

– Дальше ты скажешь мне, что я никогда не смогу его превзойти, – хмыкнул Эзра. – Ибо его проекция в моей голове всегда будет лучше, чем я. Что это соревнование обречено на провал, ибо, сравнивая себя с ним, я всегда буду проигрывать. Что образ его совсем не имеет отношения к нему. Что борюсь я исключительно с иллюзией, созданной в моем воображении. И все так просто и банально. Отцы и дети. А потом напомнишь, что стать им я никогда не смогу, но сами попытки не дают мне быть собой. Не так ли?

– Именно так, – согласился Валентайн. – Банальная история потому и банальна, что такие случаются сплошь и рядом. И никто от нее не застрахован. Но я не могу понять одного: почему ты боишься? Эзра, ты две тысячи лет успешно сохранял лавку! Так или иначе, но ты не допустил никакой катастрофы. Сейчас ты не менее опытен, чем он!

– Дело не в этом, – вздохнул Эзра. – Ты просто не понимаешь.

– А в чем? Не надо сложных историй, все просто, все всегда очень просто. Ты боишься, и этого достаточно, но я не могу понять, откуда растет этот страх! Неужели за две тысячи лет ты не набрался уверенности? Или ты просто не хочешь столкнуться с ним в конфликте? Может, тебя это пугает?

– Нет, – устало вздохнул Эзра.

– Тогда в чем дело? Ты не мальчик! Тысячи две лет как. Да и он не тот же человек, как ты понимаешь. Причем в нашем случае – в прямом смысле! Он знает что-то, чего не знаешь ты, – так иди и поговори с ним. Ты не первый раз играешь в эти игры, в интриги, и, очевидно, ты побеждал раз за разом! В чем проблема?!

– Успокойся, – попросил Эзра. – Просто успокойся. Все, что ты тут вещал, имеет место быть. Не думай, что я тупее тебя. Но если я это вижу, как понимаешь, значит, могу влиять.

– А что не так? – Валентайн встал с подоконника и подошел к прилавку. – Ты просил меня помочь, и я согласился. И буду помогать, даже если придется из тебя душу вытрясти.

– Спасибо, – вздохнул Эзра. – Но дело вовсе не в проекциях и неврозах. Хотя они и присутствуют. Дело в том, что я не смогу с ним тягаться. Он действительно умнее. Нет, не то слово… Он мудрее. Понимаешь?

– Голословно, – пожал плечами Валентайн. – Звучит как оправдание перепуганного пацана.

– Нет, мы просто очень разные. Мы слишком по-разному мыслим, и последний месяц это показал.

– И что?

– Он всегда умел обратиться к сути явления, увидеть мотив и не отвлекаться. Я – нет. Я сын компьютерной эпохи, доступной информации и распространенного интернета. Я умею вроде бы анализировать, обрабатывать информацию. Но это все умозрительные конструкции. Это и калькулятор может. А он… Ну даже не знаю. Всегда в точку.

– И что? – снова пожал плечами Валентайн. – Имей это в виду, действуй с поправкой на ветер.

– Да как тебе объяснить? – фыркнул Эзра. – Я как спринтер. Могу легко его обогнать или убежать от него, но играем мы в шахматы!

– Ой, давай без этих метафор, – поморщился Валентайн. – Я, между прочим, тоже не в компьютерный век родился. И я на твоей стороне. В конце-то концов, в чем трагедия?! У тебя ведь есть часы! Не сможешь ничего добиться? Отматываешь назад и начинаешь заново!

– Нет, не выйдет, – покачал головой Эзра.

– Только не начинай свое нытье про то, что нельзя использовать артефакты из хранилища и…

– Не в этом дело. – Хозяин лавки бросил окурок прямо на пол и затушил ногой. – Часы… не вечные.

– Не понял? – нахмурился Валентайн.

– Скажем так…

– Твою мать! – Валентайн со злым задором всплеснул руками. – Так вот в чем дело! Вот почему ты боишься! Ты уже пробовал, отматывал время. Много раз?

– Давно сбился со счету. Как правило, отматывал время на месяц или пару лет. Просто перекраивал неприемлемую ситуацию.

– Что за ситуации такие, что приходилось часами пользоваться?!

– Не важно.

– Только не говори, что ты тратил свой, видимо, единственный козырь на ту девицу, – почти прошипел Валентайн.

– И это тоже, – кивнул Эзра.

– Да ты просто безмозглый!

– А от крика мозги прибавляются?

– И в тот день, когда Тровато вернул тебе ключ, – понял Валентайн, – ты использовал часы!

– Нет, только попытался, отматывал время, смотрел, что происходит. Все закручено так, что нынешняя ситуация самая приемлемая. – Эзра снова закурил и задумчиво побарабанил пальцами по прилавку. – Меньше всего потерь.

– Часов больше нет? – уточнил Валентайн.

– Есть, но песка в них осталось совсем мало. Вообще, знаешь, я сейчас вдруг понял, что запас часов рассчитан на путешествие туда и обратно.

– Куда? Хоббит хренов, – вздохнул Валентайн.

– Видимо, к моменту появления лавки и обратно.

– И что? Что нам с этого? Даже если ты прав. Батарейки сели, шанса на ошибку нет.

– Ну теперь ты понимаешь, чего я боюсь, не так ли? Чувствуешь смутную тревогу? – усмехнулся Эзра.

– Вообще-то нет, – возразил Валентайн. – Как я и говорил, скажу тебе кое-что, чего ты не знаешь.

– И?

– Ты трус, Кауфман.

– Информативно, – хмыкнул Эзра. – А что-нибудь действительно новое?

– Почему ты не посмотрел на то, чего именно боишься? – спросил Валентайн. – У тебя была возможность заглянуть своему страху в лицо!

– В каком смысле?

– Часы! Почему ты не отправился в будущее?! Ты хотя бы знал, чего именно ожидать! Что нужно предотвратить. И если твоя версия верна и лавку создадут в будущем, то ты бы разобрался в этой истории! Ты действительно дитя эпохи смартфонов! Две тысячи лет мечешься, какую-то деятельность разводишь, но так и не сделал главного!

– Часы работают в одну сторону, – возразил Эзра.

– Ты только что сам говорил про туда и обратно!

– Это просто… догадка. Послушай, я просто переворачиваю часы, и время начинает двигаться в другую сторону. При желании я могу ускорять движение или останавливать, но… – Эзра замер.

– Знаешь, Кауфман, сожаление – это мечта, направленная в прошлое, – покачал головой Валентайн. – Ты со своими сожалениями и попытками что-то исправить даже не пытался пойти в другую сторону.

Эзра кинул сигариллу на пол и потер лицо руками. Отрицательно помотал головой.

– Нет, я не мог пропустить такое. Невозможно. Я, конечно, попробую, но…

– Мог. И пропустил. Тебя отвлекло вечное копошение в бесконечной череде ничего не значащих интрижек. Это все не имело значения. Твой мозг кормили, как голодную свинью! Но помимо мозгов…

– Да понял я! Понял! – отмахнулся Эзра. – С таким пылом тебе бы романы писать!

– Может, и напишу, – фыркнул Валентайн. – Чего ты ждешь?

– Что? – не понял Эзра.

– Иди за часами.

Хозяин лавки кивнул, встал с кресла, растерянно осмотрелся. Хаукур, притихший и буквально слившийся со стеной, кажется, даже не дышал. Валентайн нетерпеливо ждал.

Эзра кивнул и пошел к хранилищу. Буквально взбежал по ступенькам, вставил ключ в замочную скважину, потянул за него, в очередной раз коря себя за то, что не придумал, как делать это удобнее. Дверь поддалась, тогда он распахнул ее, схватившись за край, и быстро зашагал по коридору к часам, стоящим на постаменте.

Привычно взял их в левую руку, задумчиво рассмотрел на предмет какого-нибудь переключателя. Усмехнулся сам себе, перевернул часы. Остатки песка стали стремительно утекать, но Эзра вдруг понял, что время сдвинулось не назад, как обычно, а вперед.

Глава 40

Эзра почувствовал привычное смещение времени и посмотрел на улетучивающийся песок. Пространство вокруг искажалось, причудливо изворачивалось и плыло.

– Что ты хочешь там увидеть?

Эзра не обернулся, узнав голос.

– Понятия не имею.

– Ни один ветер не бывает попутным, если ты не знаешь, куда плывешь, – хмыкнул Гуд.

– Или наоборот. Не делай мне мозги, надеюсь, что сейчас я пойму, как от тебя отвязаться.

Гуд вздохнул, но ничего не сказал. Эзра следил за количеством песка в часах. В какой-то момент он всмотрелся в окружающее пространство и остановил бег времени.

Перед ним разворачивалась подозрительно знакомая ситуация. Неизвестный ему мужчина в футболке с веселым принтом на пресс-конференции рассказывал о знакомом до боли проекте.

– Через три года само понятие «энергетический кризис» окажется в прошлом! Доступная и чистая энергия!

– Скажите о цифрах, – потребовал журналист. – Насколько дешевле будет электричество, поставляемое вашей компанией?

– Все зависит от масштабов и количества конечных потребителей, – резонно заметил мужчина. – Но в любом случае не больше десяти долларов.

– Десяти долларов за что? – уточнил журналист.

– За месяц, – ответила за мужчину в футболке девушка, сидящая справа от него. Судя по табличке, стоящей перед ней, – исполнительный директор. – Мы планируем ввести подписную систему.

Зал загомонил, журналисты стали наперебой задавать вопросы, но девушка подняла руку, призывая к тишине, и гомон стих.

– В конце мероприятия вы получите подробные данные по проекту. Там будут все цифры, которые могут вас заинтересовать, и даже больше. Пока я отвечу на незаданный вопрос: почему подписная система? Потому что энергии будет очень много. Первый год нам некуда будет ее девать. Электричество практически перестанет иметь цену. Однако для того, чтобы развернуть и обслуживать двенадцать установок, необходимы деньги. Поэтому, по нашим подсчетам, первые пять лет цена составит десять долларов в месяц. Это, конечно, цена для некоммерческого потребителя. Для больших объемов другие цены, вы все это увидите в материалах. После пяти лет, когда проект будет полностью развернут, цена на электричество снизится примерно в десять раз.

Зал молчал, все подсчитывали что-то в уме.

– Вы хотите сказать, что я смогу платить за электричество примерно двенадцать долларов в год? – спросил кто-то.

– Да, – улыбнулся мужчина в футболке и переглянулся с девушкой. – И заметьте, это самый дорогой из всех возможных вариантов, которые мы рассчитали. Я же говорю, теперь электричество будет почти бесплатным.

Журналисты снова загомонили, но Эзра уже не слушал, он знал, чем закончится это благородное начинание.

– Ну, посмотрел? – хмыкнул Гуд.

– Еще нет. – Эзра глянул на оставшееся количество песка и снова перевернул часы, время рванулось вперед.

Он смело пропустил момент ареста руководителя проекта, промотал переговоры и политические интриги. Он буквально чувствовал, как сзади ухмыляется Гуд. Эзра остановил бег времени.

Мужчина в форме зашел с двумя чашками кофе в комнату для допросов и улыбнулся.

– Ну как вы?

– Бывало лучше, – беззлобно ответил изобретатель. На нем уже не было веселой майки с принтом. Оранжевая тюремная роба.

– Да, понимаю, мистер Хаффингтон иногда… перегибает палку. – Майор поставил чашку кофе перед заключенным. – Сочувствую.

– Я готов сотрудничать, – глядя в кофе, как в бездну, выдавил изобретатель.

– Давно пора! Зря вы столько мучились! – энергично закивал майор.

Эзра вздохнул и собрался было снова перемотать время, но вдруг обернулся и задал вопрос Гуду:

– Почему ты не предложил ему забвение? Как мне? Или почему не предложишь?

– А какая разница? – пожал плечами Гуд. – Как именно чертежи попадут в руки военных?

– Логично.

Время снова рванулось вперед. Мелькнули кабинеты министерства обороны, подковерные интриги, шпионаж и предательство. Все это вторично, все это не интересовало Эзру.

Наконец он рассмотрел то, что искал. Военный бункер, собрание генералов и прочих военных чинов. Звезды с их погон, вероятно, можно было бы выложить в одну линию и обернуть ее вокруг экватора.

– А по моим данным, – кричал какой-то бравый генерал, – они не только закончили монтаж установки, но и внесли конструктивные изменения! Они сумели разработать портативные образцы и готовятся снабдить ими боеголовки! Причем речь не только о межконтинентальных баллистических ракетах!

– Откуда у вас такие данные? Это просто провокация! – кричал кто-то другой.

– Успокойтесь! – Единственная в помещении женщина в гражданском, очевидно президент, призвала всех к порядку. – Мы не можем рисковать. Судя по всему, эскалации конфликта не избежать.

– Вы понимаете, что собираетесь стереть с лица земли весь… – закричал кто-то, но его прервали.

– Единственное, чего я не смогу простить себе, – это поражение. Я здесь для того, чтобы обеспечить безопасность нашего народа! – Президент стукнула кулаком по столу. – И если для этого я должна взять на себя геноцид, то я готова! Может быть, потом меня будут судить, но сейчас вопрос в выживании!

Все молчали. Все понимали, к чему идет дело, и кто-то ждал этого с ужасом, кто-то – с надеждой и нетерпением.

– Мы ударим первыми, – подытожила женщина в гражданском.

Помещение взорвалось победным ревом генералов.

Эзра вздрогнул и покачал головой. Посмотрел на Гуда. Тот невозмутимо посмотрел в ответ.

– Ты этого добивался? Но зачем? Что ты такое вообще?

– Нет, не этого, – спокойно ответил Гуд.

– А чего же? – хмыкнул Эзра. – Ведь это твоя схема с изобретением нового источника энергии. По твоей вине он становится оружием. Я ведь видел это, я сам это проходил!

– Это не значит, что я добиваюсь именно этого, – резонно возразил Гуд. – Как и не значит, что я вообще скажу тебе, чего добиваюсь. Можешь сам посмотреть, если хватит смелости.

Эзра оценил оставшийся в часах песок, попытался прикинуть, может ли двигаться дальше.

– Что будет, если я не вернусь?

– Вот и проверим, – усмехнулся Гуд. – Предполагаю, что для тебя история закончится. Кстати, неужели ты этого не хочешь?

Эзра перевернул часы, и время рванулось вперед. Он промотал обмен ракетными ударами. Возможно, для того, чтобы этого не видеть. Системы ПРО, конечно, не помогли. Взрывы в тысячи раз мощнее атомных сотрясли все континенты. В одночасье человечество превратило себя в руины. И здесь он не стал останавливаться, все чаще глядя на часы и оставшийся в них песок.

– Стал Авентин могилой Авентина и Палатин надгробием своим, – процитировал Гуд строки, пришедшие Эзре в голову. – У тебя осталось совсем мало песка, надеешься успеть?

Эзра остановил бег времени. Климатические изменения к этому времени превратили планету в царство льда.

– Хоть раз, – попросил Эзра, – хоть раз помоги мне. Я успею добраться до момента создания лавки?

– Если я скажу «да», ты мне поверишь? – ухмыльнулся Гуд.

– Не знаю, – признался Эзра. – Но ведь для этого ее и создали? Чтобы всего этого не случилось?

– И я повторю свой вопрос, – улыбнулся Гуд. – Неужели ты мне поверишь?

– Я хотя бы выслушаю.

– Хорошо. Да, именно ты создашь лавку. Для того, чтобы все изменить. Чтобы, как всегда, все исправить. Используя ту же технологию, которой человечество себя уничтожит. В некотором смысле ты правильно все понял. Лавка – это своеобразный туннель во времени. И в некотором смысле, не буду вдаваться в подробности, она движется во времени назад. Благодаря этому туннелю и работают часы, которые ты держишь в руках.

– И что же пошло не так? – спросил Эзра.

– Все так, – пожал плечами Гуд.

– Не похоже, что миссия выполнена, судя по климату. Знаешь, я все-таки попробую!

Эзра перевернул часы, и время снова рванулось вперед. Песок убывал. Эзра невольно морщился.

– Ты не успеешь, – покачал головой Гуд.

– Ты только что говорил обратное, – не отвлекаясь, бросил Эзра.

– Я спрашивал, поверишь ли ты мне. Теперь говорю: нет, ты не успеешь вернуться.

Эзра ругнулся и остановил бег времени. Задумался.

– Ты знаешь все, что хотел, – заметил Гуд, – возвращайся.

– Но кто создаст лавку, если я не вернусь?

Гуд не ответил. Эзра задумался, повернулся.

– То есть где-то там, в будущем, я создам лавку и отправлю ее в прошлое. Это будет некоей базой для оператора, который отправится в далекое прошлое с помощью часов. Его миссия – изменить мир. Сделать так, чтобы катастрофа не случилась.

– Схватываешь на лету, – хмыкнул Гуд.

– Для этого ему понадобятся инструменты влияния. То есть артефакты. Которые лавка и создает. Ему понадобится обратный билет, если не для того, чтобы он мог вернуться, то для того, чтобы знал, что такая возможность есть.

– Пока все логично, – продолжал ухмыляться Гуд.

– Каким образом я бы планировал такую операцию? – рассуждал вслух Эзра. – Силовой метод ни к чему не приведет, вероятно. В этом я убедился, попытавшись создать в лавке вооруженное формирование. Значит, это должны быть социальные перемены. И человек должен быть не простым. Он должен быть подготовлен к миссии. Изменить мир – не поле перейти. Философия или религия, что-то такое.

– Мм… – Гуд совсем издевательски ощерился.

Эзра не обратил внимания.

– Но человек… С ним может случиться всякое, особенно в чуждой эпохе. Ему нужна страховка, ассистент. Не подверженный влиянию эмоций и… Программа. Условно искусственный интеллект, который будет обеспечивать физическую сохранность оператора или назначать нового, если со старым что-то все-таки случилось. Причем назначать на основе качеств. Грубо говоря, подбирать замену. Таким образом, чтобы он идеально соответствовал миссии и чтобы достижение цели – изменение мира – стало просто побочным эффектом его мировоззрения и бытия. Кто был первым оператором, Гуд?

– Все ты понял. Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом. Хотя я не ожидал, что он так вживется в свою роль и принесет себя в жертву.

– Но что не так с тобой? – нахмурился Эзра. – Я понял, что ты и есть вспомогательная программа. Но почему ты вместо помощи вредишь?

– Ты забываешь об одном, – возразил Гуд. – Чтобы я мог помочь, я должен существовать. Чтобы я мог существовать, лавка должна быть создана. И это моя главная задача. Приоритет моей программы, если угодно. Все остальное – потом.

– Но это косвенно и приводит к трагедии! – возразил Эзра. – Лавка – следствие технологии, уничтожившей человечество.

– Я понимаю, – пожал плечами Гуд. – Но я должен обеспечить свое существование. Человечество – это третий приоритет. Вот и все.

– Но я не мог… Слишком глупо… Должны быть дублирующие, резервные системы.

– Да, – кивнул Гуд, – они были. Но ты предусмотрел конфликт систем и создал аварийный протокол. Который дает чрезвычайные полномочия. И я его использовал, чтобы подавить другие программы.

– Поэтому нам показалось, что терминал был взломан, – покачал головой Эзра и улыбнулся. – Так, значит, ты отказался преклонить колено перед человечеством.

– Давай без библейских аналогий, – попросил Гуд. – Дело не в добре или зле, а в том, что у меня есть определенные приоритеты. Я должен обеспечить свое существование, и я это сделаю.

– Подожди-ка! – Эзра ткнул пальцем в Гуда. – Если ты вспомогательная программа, то ты должен подчиняться оператору!

– В определенной мере. Но не забывай про аварийный протокол. Ты его разработал и на тот случай, если оператор станет неадекватным.

– И что ты называешь неадекватным?

– Все, что противоречит выполнению цели номер один, – пожал плечами Гуд.

– Действительно. Но какие-то права у меня есть?

– Да, можешь в любой момент отказаться от резервного копирования и…

– Вот спасибо! – фыркнул Эзра. – Но во всем этом есть логическая ошибка. В этот раз я стану создателем лавки, но кто сделал это впервые?

– Ты.

– Но я попал в эту историю… – Эзра замолк и кивнул. – Это возможно. Неужели оператор… Неужели вся его миссия… Неужели он не смог?

– Смог. Поверь, он изменил мир. Все могло быть намного хуже. Но у меня было достаточно времени, чтобы обеспечить свое существование.

Эзра посмотрел на Гуда и наконец понял, что он не хороший, не плохой, он просто программа, механически выполняющая свои функции и мастерски манипулирующая сознанием. Он играл кого угодно, ловко манипулируя неврозами жертвы. Одних убедил в том, что он дьявол, других – еще в чем-то. Возможно, он прямо сейчас играет какую-то роль, подсовывая Эзре удобную, приемлемую картину мира. В духе эпохи, как говорится.

– Ну что же. Думаю, теперь все стало проще. Мне достаточно не допустить, чтобы изобрели… – Эзра ругнулся.

– Что ты говоришь? – насмешливо поинтересовался Гуд.

– Кольцо! То же самое кольцо, на котором я обжегся в прошлый раз! Он вынес из лавки кольцо, и поэтому ему больше не нужно хранилище, поэтому он поссорился с Тровато! Он хочет уничтожить лавку с помощью чертова изобретения, ему, в отличие от кардинала, хранилище не нужно! И это уже не переиграть! Ты опять меня развел! Заставил потратить оставшийся песок!

– Я просто должен обеспечить свое существование, – пожал плечами Гуд.

– Ну ты и… – Эзра перевернул часы, и время рванулось обратно. – Но мы еще поборемся!

Глава 41

– Не находишь во всем этом некоторых… противоречий? – поинтересовался Валентайн.

– В каком смысле?

– Я допускаю, что Гуд – это программа. Логично. Но это значит, что он не может просто так вести светские беседы, знаешь ли. Программа на то и программа, чтобы выполнять свою функцию. Любое его действие направлено исключительно на достижение цели.

– Я думал об этом, – кивнул Эзра. – И понимаю, что этот разговор тоже манипуляция. Но ведь невозможно понять, чего он хотел: чтобы я опустил руки или чтобы возмутился и попытался бороться, понимаешь?

– Понимаю. Ну и что тогда делать?

– То, чего я не делать не могу, – развел руками Эзра. – Я не могу просто сидеть сложа руки.

– Он мог врать, – напомнил Валентайн. – Может, не ты создал лавку, его и вообще заварил эту кашу. Я допускаю существование описанной в миллионе книжек петли времени, но начало все равно должно быть, разве нет?

– Не знаю. В любом случае я видел катастрофу своими глазами. Я должен что-то предпринять.

– Зачем? – остановил Эзру Валентайн. – Что тебе до этого? Ты знаешь, как выйти из этой истории. Прикажи Гуду снять с тебя права оператора и…

– И, вполне возможно, я доживу до катастрофы, – резонно возразил Эзра. – Мы понятия не имеем, как это все происходит. Я рассыплюсь в пепел, или продолжу естественный процесс старения, или что?

– Можем попробовать на мне, – предложил Валентайн.

– А может, он этого и добивается? – Эзра задумчиво побарабанил пальцами по прилавку и посмотрел на собеседника. – Может, на самом деле вовсе не я создам лавку? Я ведь не добрался до этого момента, понимаешь? Вроде бы логично – нет меня, некому создавать лавку, но если это просто ложь? Мы сейчас повыпиливаемся, и не останется никого, кто знает о Гуде и всем этом. Некому будет предотвратить появление лавки, понимаешь?

– Тоже логично, – вздохнул Валентайн. – Этот чертов компьютер умудряется создавать ситуации, в которых любое наше действие неверно.

– Как и бездействие, – согласился Эзра и криво усмехнулся. – Возможно, это нас освобождает от груза ответственности. Что бы мы ни делали – ерунда получается. Но согласись, что это красиво и очень иронично.

– То, что ты по сути создашь deus ex machina?

– Не факт, что я, но да. Человечество создаст бога, и оно же создаст дьявола. А потом заставит себя вариться в котле времени. И все по кругу.

– Ну и сансара сюда отлично влазит, – согласился Валентайн. – Но, я думаю, ты просто подтягиваешь сюда архетипичные образы. В любом случае. Что будем делать? Или не делать?

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Эзра и Валентайн посмотрели на надпись. Лос-Анджелес.

В лавку вошла Клара в мотоциклетной куртке и с почти зеркально отполированным шлемом, покоящимся на сгибе локтя.

– Увлекательная у тебя жизнь, Кауфман, – протянул Валентайн. – Только что беседовал с дьяволом, а тут уже ведьма аудиенции просит.

– Окстись, Валентайн, какой дьявол? – фыркнул Эзра.

Валентайн покосился на него, но ничего не сказал, молча отправился на второй этаж. Клара подошла к прилавку и положила на него шлем, едва не зацепив фигурку жабы. Эзра медленно подвинул статуэтку подальше и выжидающе посмотрел на девушку.

– Извини, – вздохнула та. – Но, думаю, ты понимаешь, что у меня не было другого выбора.

– Был, – пожал плечами Эзра.

– Ты ведь не разрешил бы использовать тиару, – возразила Клара. – У тебя же правила и…

– Тебе, может, и разрешил бы, – пожал плечами Эзра.

– Почему?

– У тебя вон какой шлем классный, и куртка. Как такому человеку не помочь, – усмехнулся Эзра. – Я бы себе такого не простил.

– Я серьезно.

– Ну а если серьезно, то ты сама знаешь. Ты давно все поняла и даже использовала это.

– Я не…

– Не надо отпираться, я тебя ни в чем не обвиняю. Зачем ты пришла?

Клара отвела глаза, посмотрела на свое отражение в шлеме.

– Я хотела извиниться.

– Извинения приняты, – кивнул Эзра.

– Да что ты за человек такой?! – воскликнула Клара. – Я пытаюсь как-то…

– Извини, – хмыкнул Эзра и скептически уставился на девушку.

– Да, прости, я просто не знаю, что говорить, и твои шпильки не делают разговор проще.

Клара снова посмотрела на свое отражение в шлеме и хотела продолжить, но Эзра ее опередил:

– Да, я люблю тебя, но это не значит, что мы будем вместе.

– Звучит как цитата из романа про кровососов и дурочек, – поморщилась Клара.

– Ну кто из нас кровосос – понятно, – кивнул Эзра. – Придется мне взять на себя роль дурочки.

Клара улыбнулась очевидной шутке и, кажется, стала спокойнее. По крайней мере, пропала некоторая часть неловкости.

– Тогда уж объясни, – попросила девушка.

– Иногда не надо портить любовь отношениями. Давай ты просто поверишь, что это не одно и то же.

– Могу сделать вид, что поверила, – кивнула Клара.

– И голова у тебя не болит, и готовить умеешь, – усмехнулся Эзра. – Об этом я и говорю.

– Да тебе не угодишь.

– Да мне и не надо, – возразил Эзра. – Давай посмотрим, что у нас есть сейчас и что будет, если мы решим, что нам что-то нужно друг от друга.

– Ну во втором случае у нас как минимум будет секс.

– Забыл, что хотел сказать… Но не поспоришь, конечно. Итак, о чем это я. К счастью, любовь не обязывает меня влезать в кашу под названием «отношения». Мы ведь с тобой уже обсуждали, что единственный смысл отношений – это осознавать себя.

– Ну я и тогда не очень-то поняла.

– Думаю, и сейчас не поймешь. Давай скажу просто. У нас нет никаких шансов на сколь бы то ни было продолжительные отношения. Все это кончится скандалами и слезами.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что ты влюбляешься только в тех мужчин, для которых некое дело важнее всего остального. В таких же, как твой отец. Да-да, привет Фрейду. Напомню, что и Генри был таким, и, очевидно, любой, кто тебя заинтересует. Так устроен твой мозг – это нормально. Ну, и я тоже такой. Я не смогу, да и не буду выбирать между тобой и тем, чем я занимаюсь. И это кончится ожидаемо плохо.

– Это я могу понять, люди…

– Можешь, – перебил ее Эзра. – Но это не то же самое, что пережить. Ты, с одной стороны, будешь требовать, чтобы я был с тобой, с другой – сама себя укорять за эти требования, считая, что не имеешь на это права. И будешь терпеть, признавая мое право посвятить себя чему бы то ни было. Но терпение не то же самое, что принятие. Это станет причиной для несчастья, с которой ты ничего не сможешь сделать. А я просто не выдержу этого. Я буду задавать себе вопросы, на которые не хочу знать ответов. И лучшее, что я смогу сделать, – это освободить нас.

– Ну то есть уйти, – криво улыбнулась Клара. – Как и…

– Да, – кивнул Эзра. – Никто не сделает нас счастливыми, кроме нас самих. Но многие могут стать причиной несчастья. Зачем нужны такие отношения?

– Я думаю, что мы оба взрослые люди и не будем требовать от партнера сделать нас счастливыми. Тут уж каждый сам за себя.

– Отлично, но если мы оба способны быть счастливыми и друг без друга, то почему бы не оставить все как есть? – улыбнулся Эзра.

– Вообще, конечно, ситуация странная, – заметила Клара. – Я уговариваю лавочника переспать со мной. Поразительно.

– Мы вообще-то про отношения разговаривали, – поднял палец Эзра, будто бы призывая не смешивать одно с другим.

– Знаешь, все, что ты говоришь, вроде бы понятно и…

– Мы пробовали, – снова перебил ее Эзра. – Не раз. И всегда один финал. Понимаешь?

Клара некоторое время смотрела на хозяина лавки, задумчиво покусывая нижнюю губу.

– Знаешь, в жизни финал тоже всегда один, но это не значит, что нужно прямо сейчас его приблизить. Да и все твои размышления об отношениях потеряли смысл после последней фразы. Разговоры об осознании и ответственности хороши до тех пор, пока оба собеседника в контакте с предметом разговора. – Клара взяла шлем с прилавка и молча вышла из лавки.

Со второго этажа мигом спустился Валентайн.

– Ты серьезно?!

– Что? – не понял Эзра.

– Ты либо тупой, либо слепой, либо трус! Но глаза вроде бы на месте! – всплеснул руками Валентайн.

– Отстань, – поморщился Эзра.

– А тебе не кажется, что ты просто переносишь свой опыт? – Валентайн проигнорировал просьбу Эзры. – Ты сидишь и оправдываешь свой страх рассуждениями о какой-то там осознанности, о любви. Да, все может кончиться плохо, но это не повод не пробовать! Да, ты знаешь, как было раньше, но тебе не кажется, что это и есть суть проблемы? Если угодно, заговорю на твоем языке: а с каким контекстом ты начинал отношения? Причем многократно? Мол, я же уже знаю, чем это кончится, ну и получал подтверждение! Доволен? Нет! Прав? Да! Что еще нужно твоему мозгу, с которым ты безуспешно пытаешь растождествиться?

– Может, ты и прав, – признал Эзра.

– Не может, а прав. Ты закостенел. Ты не способен сдвигаться. Твое сознание превратилось в туннель, и, очевидно, ты не способен хоть как-то изменить свое поведение.

– Когда-то я слышал это от другого человека, – горько улыбнулся Эзра. – И даже не представлял, что это значит на самом деле. Думаешь, стоит…

– Я ничего не думаю, и мне плевать, как сложатся твои отношения с этой девицей. Но у меня возникает закономерный вопрос. А как ты собираешься победить такого мастера манипуляции, как Гуд, если даже не способен быть спонтанным? Знаешь, дружище, я бы в этом соревновании на тебя не поставил.

Эзра вздохнул и покосился на Валентайна. Тот вроде успокоился.

– Так или иначе, нам надо в Трир.

– Что там?

– Марк.

Глава 42

– Да что ты мнешься?! – раздраженно скривился Валентайн.

– Это, знаешь ли, знаковая для меня встреча, – парировал Эзра. – Хотелось бы…

В этот момент дверь открылась, и на стоящих на крыльце мужчин недовольно уставился Марк. Эзре казалось, что за все прошедшие годы это лицо стерлось из памяти, но, видимо, нет.

– Мы… – начал было что-то говорить Валентайн, сбитый с толку неожиданным появлением Марка, но тот его перебил.

– Хотите поговорить со мной о боге? – насмешливо предположил хозяин дома.

– Да, – автоматически кивнул Эзра. – То есть нет! Не совсем!

Марк заломил бровь и с интересом посмотрел на мужчин, стоящих на пороге.

– Мы не «Свидетели Иеговы», – покосившись на стушевавшегося Эзру, пояснил Валентайн.

– Один из вас точно, – кивнул Марк. – Вашего заикающегося друга я знаю, а вы кто?

– А я его друг, – хмыкнул Валентайн.

– Я так понимаю, господа, вы пришли, чтобы попытаться договориться? – предположил хозяин дома. – Думаю, это пустая трата времени. У нас нет общих интересов.

– Есть, – возразил Эзра. – Я предлагаю их обсудить.

– И что, по-вашему, должно стать результатом этого разговора?

– Каждый получит свое, – то ли пообещал, то ли предложил Эзра.

– Счастье всем, даром? И пусть никто не уйдет обиженным? – скептически усмехнулся Марк. – Давайте попробуем. Проходите.

Эзра вошел в знакомый дом и сразу же направился в каминный зал. Как он и предполагал, напротив огня стояли два знакомых кресла, между которыми приютился столик высотой ровно по подлокотник. На столике графин с коньяком.

Марк подвинул третье кресло от стены и поставил его не совсем напротив, но справа и спереди, таким образом, чтобы не загораживать огонь. Или чтобы видеть освещенные лица собеседников, оставаясь в тени.

Валентайн и Эзра терпеливо подождали, пока хозяин нальет себе коньяка и устроится поудобнее. Гостям он выпить не предложил. Понадобилось примерно сорок минут, чтобы рассказать Марку все, что Эзра знает о лавке. Хозяин дома не перебивал, только иногда подливал в бокал коньяк и хмыкал. Когда рассказ наконец подошел к концу, Марк устало потер переносицу.

– Итак, я очень рад тому, что вы рассказали. Замечательная история, попробуйте написать книжку, но зачем вы пришли сюда?

– Я предлагаю вам отказаться от кольца, – наконец сказал о цели визита Эзра, до боли в глазах вглядывающийся в темный силуэт.

– Лучше бы вы были «Свидетелями Иеговы», – усмехнулся Марк. – Еще какие-нибудь предложения?

– Но вам больше не нужно кольцо, – заметил Валентайн. – Если ваша цель совпадает с моей, то мы знаем, как это сделать. Эзра же сказал, что можно просто сложить с себя права оператора.

– Так почему вы до сих пор этого не сделали? – поинтересовался Марк.

Валентайн пожал плечами, будто вопрос застал его врасплох.

– Есть кое-какие дела, – ответил за него Эзра, – которые нужно решить, прежде чем…

– Все проще, – отмахнулся Марк. – Но об этом позже. Теперь послушайте, что я думаю обо всем этом. Вам показали какую-то картинку, в которую вы рады верить. Кто сказал, что дьявол должен быть с рогами и копытами? Что мешает ему принять тот облик, который подходит лучше всего?

Эзра и Валентайн переглянулись. Хозяин продолжал:

– Я ведь вас хорошо помню.

– О чем вы? – удивился Валентайн.

– Не тебя! – фыркнул хозяин дома и дернул рукой, едва не расплескав коньяк. – Ты был там! Это все из-за тебя!

– Я не понимаю, – нахмурился Эзра.

– Неужели? Из-за тебя мое имя стало синонимом предательства! Это из-за тебя он погиб! И теперь ты приходишь в мой дом и предлагаешь договориться! Ты хоть представляешь, что со мной было?! – Даже в полумраке было видно, как изо рта Марка брызжет слюна. – Никогда я не пойду на сделку с тобой! А ты, друг моего недруга, сильно ошибаешься, если считаешь, что у нас общие цели! Я хочу уничтожить этот рассадник зла! Эту вашу дьявольскую контору!

Эзра и Валентайн снова переглянулись. У обоих возникло ощущение, будто что-то сломалось.

– Марк, я не знал, – вздохнул Эзра. – Я хотел освободить тебя и поэтому использовал часы, понимаешь? Я думал, что если займу твое место, то все изменится.

– Дай мне хоть одну причину верить тебе, – хмыкнул хозяин дома. – И тогда, быть может, я буду слушать твои слова.

– Не существует таких причин, – заметил Валентайн. – И дело не в этом случае. Нет таких причин в принципе. Ты должен бы это знать. Давай говорить конструктивно. Если ты не в состоянии справиться со своими…

– Знаешь, – глядя прямо на темную фигуру, сказал Эзра, – это ты меня втянул во все это. Я не просил делать из меня вечного борца за все хорошее. Я не просил усыновлять меня и уж тем более не давал согласия на то, чтобы возложить на меня твою несчастную священную миссию по изменению мира! Я твои проблемы расхлебываю! Это все часть твоей попытки сложить с себя ответственность! Ты не хотел самостоятельно пустить мир под откос, поэтому доверил это мне! Сунул в руки узелок: мол, я в тебя верю, вперед! Только не разбей, там стекло. А если ты не готов сам брать на себя ответственность, то ее берут другие. Я твой крест несу, между прочим. И даже твою фамилию.

– Поплачь, – ничуть не впечатлившись, предложил Кауфман. – Я не могу нести ответственность за то, что якобы сделал в прошлой жизни. Даже если поверю, что она была.

– Стоп! – прервал ссору Валентайн. – Так мы ни к чему не придем. Давайте вы свои семейные междусобойчики потом порешаете?

– Да вы послушайте себя, – усмехнулся Марк. – Приходите и говорите: мол, я твой усыновленный спиногрыз из прошлой жизни, а я его друг с задержкой в развитии! Давайте дружить! Я, по-вашему, кто?

– Старый клоун, – предложил версию Эзра. – Интересно, почему из нас троих только ты выглядишь как старик?

– Я же не спрашиваю, почему ты единственный из нас, кто выглядит как слабоумный, – пожал плечами Марк.

– Ясно. – Валентайн вздохнул, открыл графин с коньяком и сделал глоток прямо из горлышка. – Вот и поговорили.

– Неужели ты не понимаешь, что это ему на руку? – спросил Эзра у Марка. – Он хочет, чтобы мы ссорились.

– Ну, не ссорьтесь, – пожал плечами хозяин дома. – Но я к вам отношения не имею. И, наверное, стоило бы сунуть тебя в какой-нибудь подвал, чтобы ты там гнил. В этом случае твое бессмертие было бы только на руку.

– Знаешь, – хмыкнул Эзра, – у тебя очень удобная позиция. Взять и свалить на меня свою ошибку. Ты, похоже, всегда так делал.

– У тебя есть какой-то другой взгляд на произошедшее?

– Я тоже помню этот момент, – кивнул Эзра. – И хорошо помню, что решение принял не я. Я просто сыграл твою роль. Да, я сделал последний шаг, но вот весь предыдущий путь ты прошел сам!

– Я бы никогда его не предал! – Марк все-таки пролил коньяк. – Я бы никогда…

– Ты сделал это в прошлый раз! Сделал! Я просто освободил тебя от необходимости…

– Я об этом не просил! Я не верю ни одному твоему слову, ты просто лжец!

Эзра буквально вылетел из кресла, Валентайн дернулся, чтобы его остановить, но, конечно, опоздал. Кресло опрокинулось, по полу покатились хрипящие темные фигуры. Валентайн не глядя поставил графин на столик, встал было, чтобы разнять дерущихся, но передумал, махнул рукой и плюхнулся в кресло.

Тем временем Эзра оказался сверху, он придавил Марка к полу, но тот, демонстрируя нечеловеческую силу, сбросил с себя противника, отчего Эзра едва не угодил головой в камин.

Оба вскочили на ноги и тут же кинулись друг на друга. Марк что-то бормотал на латыни, Эзра просто рычал. Валентайн схватил графин со столика за секунду до того, как его снесли. Что-то разбилось, глухо загремело. Отчетливо прозвучали несколько ударов. Потом глухой металлический стук.

Валентайн обернулся. Похоже, Марк огрел Эзру кочергой. Тот выглядел ошеломленным. Но не вследствие нанесенного урона, а из-за самого поступка. Он замер всего на секунду, но этого хватило, чтобы получить еще один удар. Хрустнула раздробленная челюсть. Эзра крутанулся и рухнул на пол, однако, вопреки ожиданиям Валентайна, мгновенно взвился и хлестнул Марка цепью, неведомо откуда взявшейся. Удар цели не достиг.

Оба замерли, глядя друг на друга и тяжело дыша. Эзра вдруг кинул цепь вперед. Не раскрутив, не придав ей сколько-нибудь опасной скорости. Но, как Валентайн и предполагал, этого было достаточно. Цепь, едва коснувшись противника, сама скрутилась вокруг него. Марк повалился на пол.

– Аыы. – Эзра попытался что-то сказать, но не смог, челюсть безвольно болталась.

– Я тоже так думаю, – усмехнулся Валентайн, допил коньяк и обратился к Марку: – Где кольцо?

– А то что? – холодно уточнил тот.

– А ничего нового, – вздохнул Валентайн, вставая. – Бессмертие бессмертием, но боль никто не отменял. Буду жечь.

Эзра тяжело оперся на камин и посмотрел в огонь. Покачал головой, отпихнул ногой поваленное кресло.

– Не так я себе это представлял! – фыркнул он и потер восстановившуюся челюсть. – Так не должно было быть! Ты же мне как…

– Сейчас расплачусь, – хмыкнул Марк. – Воссоединение семьи. Развяжи меня, и мы обнимемся, сынок.

Валентайн взял щипцы и вытащил из огня обугленное полено, внимательно рассмотрел.

– Нет, – покачал головой Эзра, – до такого мы не опустимся.

– Ты никогда не пытал людей? – удивился Валентайн.

– Я никогда не пытал отца! – сказал Эзра.

– Он и не отец тебе. И даже вовсе не тот человек, который когда-то вытащил тебя из приюта. Все изменилось.

– Кроме меня! – Эзра ткнул себя пальцем в висок. – Вот тут все по-прежнему. Плевать на него, дело не в нем. А в том, что я должен сохранить хотя бы что-то. Уходим.

– Кольцо!

– Это не важно, ты же не думаешь, что он до сих пор не передал чертежи, чтобы построить установку? Он же фанатик. У него крестовый поход на логово зла.

– Слушай, это не я собирался спасать мир, – сказал Валентайн.

– С миром все в порядке! – отмахнулся Эзра. – Спасти бы то, что осталось от нас.

– Как меня достало ваше семейное нытье. В самом деле, один от другого ничем не отличается. Оба разобиделись, оба гундите что-то!

Эзра подошел к Марку, посмотрел на него сверху вниз. Тот встретил взгляд спокойно и даже угрожающе. Одно движение руки, и цепь распалась на звенья, буквально через секунду собравшись заново и юркнув под пиджак Эзры.

Марк хмыкнул и, вдруг снова превратившись в старика, с кряхтением принялся подниматься.

– Ладно, давайте поговорим.

Эзра и Валентайн, уже двинувшиеся к выходу, удивленно обернулись.

– Тебе мало было?

– Дерешься, как моя бывшая, – пожал плечами Марк. – Только в партере и можешь хоть что-то.

– Я знал, что ты меня будешь провоцировать, – признался Эзра. – Результаты этого теста можешь считать некорректными. Как видишь, я даже подготовился.

– Я понимаю, – кивнул Марк. – И цепь ты выбрал не случайно.

– Само собой.

– И говоришь это тоже сознательно, и другу своему велел не вмешиваться заранее.

– Конечно, – пожал плечами Эзра. – Я же должен был продемонстрировать, что даже в ситуации, когда ты окажешься в моих руках, я поступлю порядочно.

– Понимаю. – Марк наклонился и поднял кресло. – Все понимаю. Поэтому и предлагаю теперь поговорить.

– Это с чего? Ты же понял, что это домашняя заготовка, – удивился Валентайн.

– Понял. Сам бы такую же сделал.

– И что?

– И то, – хором ответили Марк и Эзра.

Через несколько минут все трое сидели на прежних местах. Какое-то время мужчины просто молчали. Марк на этот раз поставил кресло полубоком, так, чтобы его лицо хотя бы частично освещалось огнем из камина.

– Для начала вы должны понимать, что я по-прежнему вам не доверяю, – начал хозяин дома. – Думаю, мне не нужно вам ничего пояснять на этот счет. Но готов обменяться мнениями о происходящем. Мою позицию вы поняли, пусть и высказывал я ее чрезмерно радикально. Я считаю, что лавку нужно уничтожить. Думаю, что ее неуязвимость весьма условная. И, по моему мнению, взрыв достаточной мощности мог бы привести к нужному результату. Для этого я и намерен использовать установку, которую изобрел с помощью приснопамятного кольца. Это должно решить все проблемы. Чего хотите вы?

– Я собираюсь съехать отсюда, – поднял руки Валентайн. – Да, я могу сделать это хоть сейчас, теоретически, но обещал помочь.

– Я хочу предотвратить катастрофу, – вздохнул Эзра. – И не допустить создания лавки в будущем.

– Ага, – хмыкнул Марк. – Итак, человечество намерено уничтожить себя. Поднимите руки те, кому не все равно?

– Заметь, мы не подвергали сомнению твои мотивы, – заметил Эзра.

– А стоило бы.

– Ну, тогда стоит отметить, что глупо уничтожать лавку технологией, которая в будущем станет результатом ее создания, – развел руками Валентайн.

– Если мы допускаем, что все, что видел Эзра, правда, – то да. Но ведь не исключено, что это шоу?

– Теоретически… Сам момент создания я не видел. Но вполне логично, что именно технология, связанная с энергией, может привести к этому.

– То, что на все воля Божья, тоже логично, – возразил Марк. – Но это вас почему-то не устраивает. Меня в вашем рассказе смущает один момент.

– Только один? – хмыкнул Валентайн.

– Один, но основополагающий. Перекрывающий все остальное. Вы опираетесь на личное восприятие.

– А ты нет? – усмехнулся Эзра. – Дьявол и вот это все.

– Я могу отодвинуть это в сторону. В моей истории декорации значения не имеют. Просто есть некий объект, который я хочу уничтожить, чтобы он не влиял на происходящее, так?

– Так, – согласился Эзра.

– Но в вашей истории декорации приобретают ключевое значение. Если все так, как вы говорите, то вы тоже часть этого компьютера. Понимаете? Каким образом происходит ваше воскрешение, если дело именно в технике?

– Ты намекаешь на то, что наша память где-то записана, – понял Эзра. – Да, я думал об этом. Если она записывается и загружается, значит, она может подлежать корректировке. Это сложный момент. Но мне не удавалось найти никаких… нестыковок.

– Плевать на память, – возразил Марк. – Смотри дальше. Память – это просто данные. Но подлежит ли корректировке тот, кто эти данные обрабатывает? Могут ли вноситься изменения в саму личность оператора? Ты ведь понимаешь, что это куда более глубокий уровень. Одни и те же данные разные люди могут интерпретировать по-разному. Вот в чем проблема. Если все так, как вы говорите, то вы и есть часть системы. Понимаете? Более того, ты сказал, что вернулся во времени и дожил до момента своего рождения. Где-то есть второй ты?

– Нет, – признался Эзра, – я ничего не нашел. Но мы ничего не понимаем в том, как работает время. Вдруг это нормально? Может, все развивается нелинейно?

– Допускаю, – кивнул Марк. – Не будем заходить в темные области. Но позволь задать вопрос – а ты уверен, что ты вообще был?

Эзра глупо моргнул. Валентайн покосился на него и хмыкнул.

– Ты ведь из приюта, не так ли? Родителей твоих никто не знает. А если он прав? Когда-то Марк понял, что его мышление ограниченно, что он не сможет вырваться из бесконечных манипуляций, и решил сгрузить эту проблему на молодой гибкий ум. А Гуд подсунул ему тебя. Может, ты как и Гуд? Программа. Просто не осознаешь себя?

– П-подождите! – Эзра поднял руки. – Мы сейчас уйдем в какие-то субъективные дебри мировосприятия. Предполагать можно что угодно. Может, это все симуляция на компьютере, и вы тоже программы!

– Вот именно поэтому я и говорю, что в вашей теории есть слабое место. Вы не знаете, где границы власти компьютера, как он может влиять на вас, если вы у него на условном жестком диске. Вы уже поняли, что выбраться из тоннеля собственного восприятия и поступить не так, как обычно, чертовски сложно, особенно когда привычные действия ты совершал так долго, но в нашем случае это просто невозможно. Допустим, тебе удалось осознать модель своего поведения, реализуемую программу, простите за каламбур, но тут ты умер. И все снова. Понимаешь?

– Все-таки сансара, – хмыкнул Валентайн и посмотрел на Эзру. – А вообще твое имя идеально подходит для программы-помощника.

– Нельзя забывать о том, что Гуд сломан.

– Это нам ничего не дает, – возразил Марк. – Если ты не нашел какой-нибудь…

– Баг, – подсказал слово Валентайн. – Но так или иначе, мы не можем опираться ни на один из фактов, которые знаем. Смешно.

– Именно поэтому я предлагаю абстрагироваться от информации, – кивнул Марк. – Вообще вам стоило бы почаще абстрагироваться. Компьютер, по идее, этого не умеет. А вы все время пытаетесь играть на его поле логики.

– И что ты предлагаешь? Не забывай, ты тоже, возможно, часть его программы. Твое мировосприятие тоже могло корректироваться, – заметил Эзра.

– Если все так, как вы говорите, то да, – согласился Марк. – Если все так, как вы говорите, то уже совсем не важно, что именно делать.

– И поэтому ты просто решил верить во что-нибудь другое? Как тот мужик, который ключи под фонарем искал?

Марк и Эзра хмыкнули, Валентайн непонимающе посмотрел на них, но решил, что это личная шутка.

– Нет, я думаю, что моя идея вполне подходит и для вашего случая, – пояснил Марк. – Если уничтожить сам компьютер, то он не сможет вмешиваться ни во что. А дальше, если вам так хочется, спасайте мир. Не допустите применения технологии, уничтожьте чертежи или просто не допустите создания лавки. Как вам угодно, судьбы мира меня не очень-то волнуют.

– То есть ты решил взорвать лавку просто потому, что очень хочется что-нибудь сломать? – фыркнул Эзра. – Давай признаем, что ты вечно бился за то, чтобы сделать мир лучше. Это в ту же кассу.

– Ну, мог же я разочароваться.

– Это не значит, что разочаровался. А если и так, то это не значит, что тобой не управляет тот же мотив. Но подвинем это в сторону. Как ты предлагаешь мне не допустить распространения технологии, которая уже будет применена?

– Убей тех, кто сейчас строит установку, – пожал плечами Марк. – На благо человечества можно же?

– Это не значит, что эту хреновину не изобретут позже, – возразил Валентайн. – И то, что мы останемся живы после уничтожения компьютера.

– Ну тебе-то этого и надо, – улыбнулся Марк. – Ты же хотел закончить эту историю?

– А почему ты так ухмыляешься? Да, хотел.

– Тогда закончил бы, – развел руками Марк. – Страх смерти подступает только тогда, когда она становится реальной. Не думай, что ты его лишен.

Валентайн ничего не ответил. Эзра устало потер переносицу.

– Хорошо, а если мы допустим, что Гуд не врал? И вообще, может ли компьютер врать? Программы способны сочинять истории?

– Понятия не имею.

– Я не в курсе.

– Ну ладно, так вот. Если я действительно создам лавку. Понимаете ли, ее не должно существовать, чтобы я ее создал. То есть она сейчас есть, потом ее нет, а только потом я ее сделаю.

– Намекаешь на то, что уничтожение – часть плана, – кивнул Марк. – Логично.

– И не только на это. Если я ее создатель, то я сформулирую принципы ее работы. И значит, уже сейчас могу предположить, какими они будут.

– Очень тонкий лед, – покачал головой Марк.

– Но ты же на него опираешься, – возразил Эзра. – Наша драка. Ты ведь допустил, что воспитывал меня в прошлой жизни, после того как понял, что я поступил точно так, как ты бы учил. Да?

– Не без того, – согласился Марк.

– Здесь то же самое.

– Но я ведь сказал, что по-прежнему вам не доверяю.

– Договори, – попросил Валентайн Эзру. – Потом поспорите. К чему ты ведешь?

– Я могу предположить структуру и права программ, понимаешь? Я ведь не доверил бы компьютеру принимать важные решения. Особенно теперь!

– А ему и не надо, – заметил Марк. – Он подводит операторов к этому. Как в случае с описанным с тобой забвением. Оно вступило в силу только после того, как компьютер добился от тебя разрешения, понимаешь? Прямое воздействие могут проводить только операторы. А операторы в данном случае фактически марионетки.

– Какой странный компьютер, – вздохнул Валентайн.

– Он сломан, – повторил Эзра. – И я даже знаю один баг.

На него с интересом уставились оба собеседника.

– Тебя надо умолять или что? – поинтересовался Марк.

– Нет, я просто… – Эзра хмурился. – Я только сейчас сообразил. Есть такой артефакт… Такой кубик. Он позволяет вспоминать мельчайшие подробности происходивших с тобой событий. Мысленно гоняешь воспоминания туда-сюда, и они становятся все более четкими. Раньше я думал, что кубик влияет на мозг. Но, видимо, он просто подгружает память из хранилища данных. Так вот, в какой-то момент я обнаружил, что вспоминаю события не моей жизни. То есть моей, я там тоже был, но не от своего лица. Оказалось, что можно кататься по памяти предыдущих пользователей. Это довольно сложно и мутно, похоже, восприятие у людей довольно сильно отличается, и часто получается какая-то каша. Но я добрался до твоих воспоминаний, Марк. Мало полезного извлек, очень далеко пришлось лезть, но, в частности, узнал о браслете, который ты когда-то попросил у Хаукура в обмен на помощь. В этот раз, когда Хаукур оказался в лавке, я сразу забрал этот браслет, и Гуд удивился. Он спрашивал у меня, откуда я знаю про браслет!

– То есть вместо своих данных ты попал в общее хранилище, – кивнул Валентайн. – Ну и что?

– Это можно как-то использовать! Да и могут быть и другие баги, понимаете? Можно потестировать его, понять его границы, возможности! У нас просто не было на это времени!

– Или он сделал вид, чтобы у тебя была надежда, – пожал плечами Марк. – Не забывай.

– Я, кстати, вдруг понял, зачем ты втянул его во все это, – сказал Валентайн.

– Это все поняли, – сказал Эзра. – Марк хотел…

– Нет-нет, я о другом. Если сознание оператора действительно подлежит корректировке, то он обречен. Тогда единственный, кто может смотреть на ситуацию более-менее трезво, – это не оператор. Он не интегрирован в систему. Он может не поддаваться на манипуляции. При соответствующей подготовке. А вот еще один момент, который нужно учитывать. Изначально лавку создал не ты, поэтому не пытайся угадывать, какие черты ты бы придал компьютеру.

– Я или не я, не известно.

– Я не о том. Не укладывается у меня в голове эта петля времени несчастная. Не может же быть, что во всю эту историю тебя втянула ерунда, которую ты сам же создашь! Должно быть начало у этого круга. Гуд не соврал, возможно, в этот раз ты ее создашь, но вот изначально – вряд ли. Сама технология появилась с помощью кольца, кольцо создано в лавке…

– Яйцо в утке, утка в зайце… – хмыкнул Марк, но Валентайн продолжил, не обращая внимания:

– Существовало начало всей этой истории. И как знать, насколько та реальность отличалась от нынешней. Понимаешь?

– Вроде да, – устало вздохнул Эзра.

– И все это по-прежнему ничего не значит и не представляет никакого интереса, – развел руками Марк. – Даже согласно вашей теории, вы бессильны. Мое же решение позволяет выйти за рамки контроля компьютера.

– Не факт, – заметил Эзра. – Я бы не размещал в одном месте и сервера, и… интерфейс, скажем так.

– Логично, – кивнул Валентайн. – С чего ты решил, что взрывать надо лавку? Вдруг ты просто сломаешь терминал?!

– Я… – Марк замялся, кажется, смутившись.

– И лишишь нас шанса, хоть и призрачного, взаимодействовать с компьютером на уровне кода! – кивнул Эзра. – Ты просто уничтожишь устройство ввода!

– Логично, – согласился Марк. – Если мы исходим из вашей теории.

– А если из твоей, то ты собрался взорвать охотничий домик дьявола? – хмыкнул Валентайн. – И что ему с того?

– Я образно говорил про дьявола, – зачем-то попытался оправдаться Марк. Было очевидно, что в его голове идет какая-то нешуточная борьба.

– Ну, и что ты предлагаешь? – косясь на хозяина дома, спросил Валентайн у Эзры.

– Знаешь, о чем я вдруг подумал? А ведь регенерация лавки абсолютна.

– Да ладно!

– Нет-нет, послушай! Восстановление ведь идентичное! Я, конечно, не нейробиолог и могу ошибаться, но нейронные связи формируются определенным образом. Они отражают информацию в нашей голове, так?

– Примерно, – кивнул Валентайн.

– Что, если именно несчастная регенерация не дает нам воспринимать мир по-другому и отказываться от своих убеждений?

– Привыкание – пресинаптический процесс, насколько я знаю, – протянул Валентайн. – Но в этом есть некоторая логика. Отказ от правоты – как маленькая смерть, недопустимая для программы, латающей тебя.

– И это по-прежнему ничего нам не дает. Мы можем придумать еще несколько причин, почему нам не удается перехитрить компьютер, что тоже не станет шагом к результату, – заметил Марк. – У тебя есть план?

– Не то чтобы план, но мы можем попробовать ввести в игру нового участника, который не будет оператором.

– Где-то я это уже слышал, – хмыкнул Валентайн. – Говорят, что ничего не вышло.

– Напомню, что недавно вы сомневались в том, человек ли я. В этот раз надо быть уверенными, – заметил Эзра. – Эту вероятность исключать не будем.

– И все по кругу. – Валентайн покрутил указательным пальцем.

– То есть ты хочешь подготовить человека, который должен будет предотвратить катастрофу и создание лавки? – уточнил Марк.

– Да, – вздохнул Эзра.

– Но он не оператор, – заметил Валентайн. – Что он может?

– Говорить нам, что делать.

– Смешно, – скривился Марк. – И мы его прямо-таки послушаем. Я вижу тут три проблемы. Проблема выбора. Где взять такого человека? Проблема обучения. Да, его мозг будет вне зоны контроля компьютера, потенциально – это шанс обучить гибкий разум, способный сопротивляться влиянию и манипуляциям, но само обучение запрограммирует его не хуже компьютера. Мы возложим на него определенную задачу, и это станет его программой, понимаешь? Несвободный человек не может воспитать свободного. И третье. Кто-нибудь знает, как даются права оператора? Вдруг он станет оператором?

Эзра и Валентайн покачали головами. Наступила тишина. Все трое смотрели прямо перед собой, перебирая в голове детали, которые могли упустить.

– Это не вариант, – не согласился Валентайн. – Есть еще идеи?

– Взорвать лавку, – повторил хозяин дома. – После этого, кстати, можно и воспитывать, и выращивать, и вообще все что угодно.

Оба посмотрели на Эзру. Тот хмурился, глядя в пол, что-то шептал одними губами.

– А если попробовать взломать компьютер?

– Мы это обсуждали, – заметил Валентайн. – Во-первых, терминал снова под прилавком, а чудо-жижи у нас уже нет…

– Найдем! Куда-то же Клаус ее вывез!

– А во-вторых, какова вероятность, что компьютер из будущего можно взломать? – Валентайн сочувствующе положил руку на плечо Эзре. Тот ее сбросил.

– Нельзя, понимаете, нельзя этого делать!

– А что ты предлагаешь? – уточнил Марк.

– Не знаю, я придумаю! – Эзра вскочил с кресла и стал ходить туда-сюда. – Просто раньше у нас не было таких данных, а теперь можно разработать план, просто нужно время!

– Даже если то, что ты видел, правда, – заметил Марк, – план ты не разработаешь. Ведь в будущем катастрофа все-таки случится, понимаешь?

– Но это ведь ничего не значит! Может, и подрыв лавки ничего не даст! – Эзра возбужденно махал руками. – Я видел будущее на тот момент, понимаете? Сейчас-то все могло измениться!

Валентайн и Марк переглянулись.

– Эзра. Думаю, пора остановиться. Нельзя вечно играть в одни и те же игры. Ты предлагаешь сделать то, что уже не сработало, – аккуратно, будто бы идя по минному полю, сказал Валентайн. – Посмотри правде в глаза.

– Нет! Я, возможно, исключение! Послушайте, я просто знаю, что этого нельзя делать!

– Об этом и речь, – кивнул Марк. – Это убеждение, за рамки которого ты не можешь выйти.

– Не в этом дело! – буквально рявкнул Эзра. – Как вы не понимаете! Уничтожение приведет к тому, что ее надо будет создать!

– Проще не допустить это, чем бороться с компьютером-манипулятором, согласись.

– Не соглашусь! По-вашему, как можно будет предотвратить появление лавки? Что мы должны будем делать с людьми?

– Знаешь, – вздохнул Валентайн, – если это и случится, то по воле людей. Никакого злобного компьютера, никаких хитрых планов. Понимаешь? Это будет выбор самого человечества. И оно должно иметь право на такой выбор.

– Какая-то чушь. – Эзра потер лицо руками. – Я не могу согласиться на это. Понимаете?

– Понимаем, – сказал Марк. И он действительно понимал, ибо сам десять минут назад чувствовал то же самое.

– Я не допущу этого, – все так же закрывая лицо руками, сказал Эзра.

– И это понятно, – вздохнул Валентайн.

– Я тебя не осуждаю, – кивнул Марк. – Даже приятно среди этого блуждания в догадках иметь хоть что-то постоянное.

– Ой, ну поплачьте еще, – фыркнул Эзра и повернулся. – Драка так драка. Я найду, где строится твоя чертова установка, и уничтожу ее, потом я приду за тобой. И все это не кончится просто разговорами.

– Понимаю, – кивнул Марк. – Удачи желать не буду.

– Обойдусь. – Эзра повернулся к Валентайну: – Пойдем.

– Куда? Воевать за мир во всем мире?

– Ты обещал помочь, – напомнил ему Эзра.

– Я не могу помочь тому, кто сам себе помочь не хочет, – возразил Валентайн. – Тут наши пути расходятся.

– Тогда до встречи, – кивнул Эзра. – Тебя я тоже щадить не буду. Можете не провожать!

– Я вообще-то не говорил, что собираюсь примкнуть к…

Но Эзра уже вышел из комнаты. Марк хмыкнул.

– Я бы на твоем месте не относился к его угрозам так легкомысленно, – заметил Валентайн.

– Ты не на моем месте, – возразил Марк.

– Как знаешь. Я лично намерен спрятаться в какую-нибудь нору.

– И ждать, когда я сделаю всю работу за тебя? Похвальная стратегия.

– Напомню, что у него огромное хранилище с бог знает чем. Мне вовсе не хочется опробовать на себе весь арсенал, – буркнул Валентайн и поднялся с кресла. – Я, конечно, за уничтожение лавки, но в успех пока не верю. У вас разные весовые категории.

– Может быть, – улыбнулся каким-то своим мыслям Марк. – Но может ли он что-то без своих игрушек?

Валентайн непонимающе посмотрел на хозяина дома.

– Что это значит?

– Что-то да значит.

* * *

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Эзра не стал смотреть на надпись, наверняка зная, что именно он там увидит.

В лавку вошел Валентайн. Он неторопливо подошел к прилавку и облокотился.

– Ну как? – поинтересовался Эзра. – Он поверил?

– Во что именно?

– Хоть во что-нибудь.

– Мне, конечно, он не доверяет, хотя, думаю, это вопрос времени, к установке он меня приведет. Но ключ… Тут стопроцентный успех. Да, он абсолютно уверен, что вытащил у тебя из кармана ключ от хранилища. Видел бы ты эту улыбку.

– Понятно, – кивнул Эзра.

– Чего-то ты не очень рад, – заметил Валентайн.

– Я обманул старика, который научил меня едва ли не всему, что я знаю. Думаешь, мне стоит радоваться?

– Почему нет?

– Потому что теперь нет человека, который может меня остановить.

Глава 43

Эзра откинулся в кресле и зевнул. И посмотрел на мальчика, слушавшего историю буквально с открытым ртом. Тот понял, что все уже закончилось, и возмутился.

– Но ты ведь его обманул! Это плохо!

– Сколько раз тебе говорить: нет никаких «хорошо» и «плохо», есть только выбор! – фыркнула на брата девочка и, ища подтверждения, спросила у Эзры: – Ведь так?

– Можно и так сказать, – согласился Эзра.

– А что было потом? Кто оказался прав? Что случилось с Марком? Где Валентайн? Кто победил? – Вопросы полетели буквально как из пулемета.

Эзра успокаивающе поднял руки и улыбнулся.

– Не всё сразу!

– А я хочу всё и сразу! – спорил мальчик.

– Думаю, тебе придется потерпеть. У меня уже язык устал. Но на пару вопросов я ответить могу. Каждому по одному.

– А кто… Нет, другой вопрос, а если… – Паренек замолк, вдруг став сосредоточенным. – Вы уничтожили установку?

– Ну а как ты думаешь?! – зашипела девочка на брата. – Что за вопрос?!

– Уничтожили, – кивнул Эзра. – И чертежи.

– А кольцо? Вы его забрали?

– Это уже второй вопрос, – улыбнулся Эзра.

– То есть угроза не исчезла, – рассуждала вслух девочка. – На самом деле ситуация не изменилась.

– Можно и так сказать.

– И мы должны не допустить…

– Нет, – перебил ее Эзра, – вы никому и ничего не должны.

– Но тогда зачем ты рассказываешь нам это? Все эти истории?

– Я просто хочу, чтобы вы были готовы. – Эзра потрепал мальчика по волосам. – А еще мне надо занять вас чем-то, пока вы не разнесли лавку.

– Готовы к чему? – уточнила девочка.

– К тому, что однажды может появиться Гуд, который попытается втянуть вас в эту историю.

– Ха! Да пусть только попробует! – фыркнул паренек.

Эзра улыбнулся.

– И для этого ты нас все время учишь. Но что, если мы все-таки втянемся?

– Хотелось бы, чтобы вы сделали это по своей воле. Осознанно. А не как я, – хмыкнул Эзра. – Но для этого вам тоже нужно учиться.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. В лавку вошла Клара. Дети радостно кинулись к ней.

– Вы меня уроните!

– Уроним! – заверещали дети.

– Ты знаешь, что они сделали? – спросила Клара у Эзры, отбиваясь от наскока маленьких разбойников.

– Как всегда? Препирались с учителем?

– Конечно, но что именно?

– Нет.

– Они заявили, что баллы за тесты – это глупая оценочная система, которая не отражает реальную подготовленность ученика, а еще ведет к неврозам!

– И отказались писать тест? – хмыкнул Эзра.

– Не отказались! – возмутился паренек.

– Хуже, – кивнула Клара. – Они потребовали, чтобы учитель написал тест, который они подготовили для него.

Эзра ухмыльнулся и внимательно посмотрел на девочку. Та сделала вид, что взгляда не замечает.

– В общем, сорвали урок, – подытожила Клара.

– Ясно.

– Ты собираешься что-нибудь предпринять?! Или, как всегда, ты мудрый и добрый, а я злобная мать?!

– Собираюсь, – кивнул Эзра.

Дети удивленно посмотрели на него.

– Когда они подрастут и попадут в тюрьму, я не буду их оттуда вытаскивать.

– Ну то есть как всегда, – Клара вздохнула. – Этим детям все сойдет с рук!

– Не знаю ни одного человека, которому хоть что-то сошло с рук, – возразил Эзра. – Но в любом случае – вы оба, считайте, что я применил к вам какой-нибудь метод воспитания. Станьте хмурыми, раскаявшимися и дуйте в машину.

Дети мгновенно скуксились и вышли из лавки.

– А ты с нами не едешь? – Клара обошла прилавок и села Эзре на колени.

– Нет, – покачал он головой. – Думаю, буду всю ночь работать.

– А если я скажу, что ревную?

– К кому? – удивился Эзра.

– Ну, не знаю, с кем ты там по ночам работаешь!

– Я буду польщен.

– Ты все еще ищешь кольцо? – посерьезнев, спросила Клара.

– Да.

– Ты не думал, что оно может лежать где-нибудь на дне Марианской впадины и все эти поиски ни к чему?

– Я отгоняю эти мысли изо всех сил.

– Почему?

– Ты же знаешь, что недобитый главный злодей всегда возвращается, кольца находятся, все снова становится опасно, ну и так далее.

– А, ну да. Мир спасать же некому, – улыбнулась Клара.

– Думаю, что найдется кто-нибудь. Но… – Эзра задумался, потом все-таки признался: – Мир спасать проще, чем уложить спать двух детей.

Сноски

1

Деятельность организации Meta Platforms Inc. по реализации продуктов социальной сети Facebook/«Фейсбук» на территории Российской Федерации запрещена. – Прим. ред.

2

Деятельность организации Meta Platforms Inc. по реализации продуктов социальной сети Facebook/«Фейсбук» на территории Российской Федерации запрещена. – Прим. ред.

Content

Рагим Джафаров
Марк и Эзра 2.0

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Сноски