Даша Сказ

Вперёд, за Фениксом! Возродим Мир из Пепла

© Сказ Д., 2022

© Шавлохова И., оформление, 2022

© RUGRAM, 2022

© Т8 Издательские технологии, 2022

Пролог

Много веков, тысячелетий, миллионов лет назад в необъятной пустоте появился Зеркальный мир. Вселенная, потерянная среди бесконечных отражений. Ни живая, ни мёртвая. Ни ужасная, ни прекрасная. Лишь жаждущая полноправного хозяина, который сотворит её особенной, сотворит из неё отражение своей души.

И однажды мир наконец поприветствовал Её, Создательницу, что ступила через волшебное зеркало вместе со своим даром Жизни.

Создательница, одухотворённая и вдохновлённая, воплотила Жизнь в прекрасной планете – Зазеркалье. На этой планете появились нимфы – духи стихий, что возвели горы и наполнили океаны, вырастили леса и осушили пустыни. Благодаря им Зазеркалье стало домом для животных и смертных – существ, наделённых особым даром – разумом.

Для поддержания порядка Создательница даровала смертным десять государств – одинаково сильных и одинаково жаждущих могущества. Правители древности, вставшие во главу этих стран, не удержались от соблазна обладать всем миром и схлестнулись в кровавой схватке – Трёх Мировых Войнах: Войне за Земли, Войне за Воды и Войне за Небеса. Так смертные обрекли себя на погибель: дабы прекратить войны, сама природа, ведомая нимфами, обратилась против смертного рода.

И те уже думали, что их судьба предрешена и Конец Света наступил, однако замысел Создательницы был совсем иным. Милосердная, Она дала смертным шанс, послав им своего слугу – юного волшебника, который должен будет собрать наследников десяти проклятых стран и доставить к Ней на Суд. Именно там Создательница и решит, достойны ли смертные искупить свои грехи или же обречены вымереть навсегда.

Ночной Авем утопал в загадочной тьме, озаряемой будто случайными лучами Орона, падающими меж домов и белоснежных высоких колонн. Тени, похожие на древних охотниц-нимф, дрожали в свете беспокойных огоньков свечей. Прибрежная столица спала, но он неизменно будил мирный народ своими яркими выходками.

Только этот вечер отнюдь не был обычным. Этот вечер, возможно, был последним, который один совсем непримечательный подросток проведёт на Родине – в Великой и Могучей Вондерландии.

– Стой, кому сказал!

– Тебе не укрыться от закона, вор!

– Что на это скажет твоя мать?!

– Реликвия Огня не принадлежит тебе!

И ещё тысяча и одна фраза бравых легионеров, каждую из которых юный «вор» знал в точности, до последнего слова. Но не мог с ними согласиться: нельзя похитить то, что принадлежит тебе по крови. К сожалению, тупоголовые бойцы вряд ли это знали.

Пожалуй, ему должно быть обидно за такие бесчестные оскорбления, но его они мало волновали. В отличие от этих кесарских псов у него имелось нечто поважнее богатых яств и мягких постелей. Предназначение.

Это предназначение спасало его множество раз – спасёт и сейчас.

В Авеме – большом городе с тупиками на каждом шагу – удача лишней не будет. Поэтому, в очередной раз едва не столкнувшись с каменной стеной, Проводник уповал на свою сообразительность и развернулся в другую сторону. В отличие от крепких легионеров ему повезло не с мощным телосложением, но с непревзойдённым умением выпутываться из любой ситуации.

В этот раз, например, он выиграл время: перепрыгнув через неприметный заборчик, под которым спали ничего не подозревающие свиньи, удачливый юноша разбудил крикливую скотину и заставил их попасться точно под ноги преследователям. Его-то животные любили, а вот о неприветливых легионерах такого не скажешь!

Не прошло и минуты, как неприятный запах излюбленной свиньями грязи сменился тонким ароматом морской соли. Значит, Проводник близко! Да и виды говорили в его пользу: тёмная пучина колыхалась, показывая свой грозный лик. А где волны – там и порт.

Вот и лестницы – юноша вскочил на осыпающиеся каменные перила и соскользнул с них вниз, минуя горы сора. Конечно, он не мог пройти мимо, не превратив кучи в пепел. В голубых глазах мелькнула искра, и пламя вспыхнуло из-под земли, вмиг уничтожив сор. Вонь ужаснейшая, зато легионерам – подарок!

Поправив слипшиеся на лбу большие каштановые кудри, юноша усмехнулся и, порадовавшись пакости, отправился дальше.

Многочисленные лестницы постепенно сливались в одну длинную змею, огибающую гору, на которой стоял знаменитый Авемский дворец. Зачастую с его балконов мать, совсем не беспокоясь о сыне, ловила лёгкий морской бриз, лакомясь редким виноградом. Или спала на роскошных перинах и к балкону даже не подходила. В одном юноша был уверен: его матушка даже не подозревает, что сейчас творится под её носом.

И не должна подозревать. Пускай спит спокойным сном, прижимая к груди его малышку-сестру. А Проводнику – как бы то ни было – нужно идти.

Двигаясь по скользким ступеням, он судорожно хватался за стены и перила. Стихия была, как всегда, неприветлива: Эдельгвирское море заходилось в истерических всплесках, особенно по ночам. К высоким волнам с востока – наравне с песчаными бурями с запада – запертые в прибрежных городах вондерландцы уже привыкли. Природа давно восстала против них, возжелав стереть с лица Зазеркалья.

И только один ничтожный смертный способен всё исправить. Один юноша, едва не поскользнувшийся на морской пене, мгновенно пропитавшей кальцеи[1] и края его пенулы[2]. Прокляни Богиня его неуклюжесть!

И так он едва дошёл до порта. Благо сюда за ним легионеры вряд ли последуют.

У облизанного волнами деревянного причала стояли всего пара-тройка суден и один-единственный кесарский корабль. Его – неиспользованный и забытый – уже облюбовали бесстрашные птицы, а у дна – моллюски. Даже гордый вондерландский флаг – красное полотно с восходящим над Игнисом фениксом – годился разве что на тряпки. Прошли времена отчаянных путешествий на другой конец света.

Но ничего. Юный Проводник Богини ещё возродит их.

Несмотря на своенравность Эдельгвирского моря, рыбу добывать было по-прежнему необходимо. В вондерландских землях, издревле не славившихся плодородием, привыкли есть в основном мясо и рыбу. А поскольку на скот нужно тратить драгоценные травы, фрукты и овощи, добывать рыбу оказалось гораздо проще и выгоднее. Поэтому за мешок морских гадов некоторые были готовы продать родную сестру, а смелые дельцы выходили во враждебные солёные воды, несмотря на то, сколько сорвиголов погибло, занимаясь опасным ремеслом.

За отчаянную храбрость юный Проводник их и уважал. В том числе своего ровесника, друга-рыбака, который вместе с семьёй жил у самых берегов.

В доме, вделанном в скалу, выделялась всего одна деревянная дверь. Сколько юноша себя помнил, ни одной волне не удалось сломать этот «бастион». Где его друг-прохиндей достал такие сильные защитные амулеты, юноша не знал. Но чутьё подсказывало, что за рыбу народ готов был заплатить любую цену.

Юноша громко постучался в дверь, отчего та, старенькая и дряхленькая, опасно задрожала. Не прошло и секунды, как в проёме показалось знакомое румяное, курносое, пухлое лицо с большими зелёными глазами, обрамлённое всклоченными светлыми волосами и бакенбардами. Не успел друг раскрыть полных губ, как Проводник провозгласил:

– О, Захария! Тебя даже вчерашний шторм не разбудил…

– За какой мантикорой ты сюда ночью пришёл… – начал было тот, но его оборвали:

– Отпусти прошлое, Захария. И теперь зови меня Феникс! – гордо улыбнулся юноша. – Ведь я наконец-то решился.

Захария вскинул едва видные брови:

– Только не говори мне, что ты не шутил про своё «предназначение».

– Эх, а я думал, ты мне веришь… Пойду, что ли, поплачу в твоей лодке…

– Чего?! А ну, стоять!

Прежде чем Феникс попытался развернуться, Захария схватил его за тунику и вытолкнул из дома. Опешивший Феникс недоумённо уставился на низкого друга-плебея, грозно сверкающего глазами.

– Тебя что, на Игнисе припекло?! – прошипел Захария.

– Ну, с силой Огня это вряд ли возможно… – отшутился Феникс.

– А ну, посерьёзнел, быстро! – ткнул его пальцем в грудь друг. – Ты решил своё четырнадцатилетние отметить скорой гибелью?

– Так удобно же: умру в тот же день, что и родился.

– Тебя в водичку окунуть, чтобы ты охладился?

– О, не-е-ет, пожа-а-алуйста!

На этой театральной мольбе терпение Захарии, судя по всему, кончилось, и он отпустил Феникса. Тот в непонимании остановился, глядя то под ноги, то на багровое лицо друга.

– Хорошо, буду серьёзен, – выдохнул Феникс. – Я правда думал, что ты меня поддержишь. Ты же мне как брат, Захария!..

– Благо кровь моей семьи не смешалась с твоей… бурлящей смесью, – недобро покосился на него друг.

– Я прошу тебя, Захария, это ведь моя судьба, моё предназначение! – всплеснул руками Феникс и указал на море. – Там – моя жизнь. Я больше не могу здесь оставаться.

– Не можешь, значит? – злобно отозвался тот. – А ты о матери подумал? О сестре?

– Да кому я нужен… Точно не матери, – пробормотал в сторону Феникс. Но, подумав, всё же добавил: – Я хочу, чтобы сестра жила в лучшем мире, Захария. Чтобы она хорошо ела, не кашляла, как мать, от песка и пыли, которые пронизывают этот гнилой воздух. Неужели ты бы не хотел этого для своей семьи? Для Доминики?

Имя девушки тут же встряхнуло Захарию. Он на мгновение остановился. Тишину сполна заполнило завывание ветра.

– У всех нас есть свои мамы, сёстры, Доминики, – старался объяснить Феникс. – По ту сторону моря – тоже. И я не могу стоять в стороне, пока с каждым днём умирает всё больше людей, когда мне дарована сила спасти их, спасти всех! Захария, это мой долг, его я не могу не исполнить. И тебя я не заставляю. Но если можешь помочь – помоги, прошу.

Вновь молчание. Глядя в задумчивые глаза Захарии, Феникс начал всерьёз задумываться, а не отправиться ли на случайном украденном судне. Но друг его удивил:

– Ладно. Уговорил. Мои, конечно, этот кошмар переживут, но вот Доминика… – Он вздохнул томно, почти сладко. – Она заслуживает большего.

– Вот и отлично! – довольно улыбнулся Феникс. – А теперь покажи, где твой дохлый кораблик…

– Ты что, захотел моё золотце убить? Мы поплывём вместе.

От такого заявления Феникс ошарашенно застыл. Он даже не двинулся, когда Захария уверенно зашагал мимо него, а его внушительная фигура попыталась его подвинуть.

– Что встал? Без меня ты точно с управлением не справишься. Пошли, птица-Феникс.

– Нет-нет! Я не могу рисковать твоей жизнью, Захария… – запротестовал тот.

– Ну конечно, ты же сам справишься. А я пойду с тобой, – сострил Захария. – И вообще, если я хочу тебе помочь, я как-нибудь сам определюсь чем. А теперь, пока я не сдал тебя твоей матери, запрыгивай!

Феникс застыл. Был ли кто-то другой, кто пошёл бы за ним, кроме Захарии?

– Захария, я тебя обожаю! – рванул за другом Феникс и обнял его за плечи. – Вредная Доминика тебя не заслуживает!

– Благодарность благодарностью, но, пожалуй, ты выбрал не лучшее время, чтобы её выразить.

Захария указал большим пальцем на каменную лестницу, озаряемую неярким светом. Вот Дьявол! Легионеры всё-таки решились за ним спуститься.

Без лишних слов Феникс прыгнул на мостик, который Захария, скакнув следом, тут же убрал. Судно как раз подходило для самоубийственного путешествия. Захария и его семья оборудовали его так, что на нем и в открытое море выйти не страшно: крепкое дерево, большие складные паруса, гальюнная фигура-лев – не укреплённый магией корабль, а настоящая мечта для героя вроде Феникса.

Взойдя на нос, он устремил взор на тёмные дали. Он так долго этого ждал… Он увидит воочию, что показывала ему Богиня! Каждую ночь пламенное сердце, не забывшее о предназначении, посылало ему сны о далёких землях и настоящих подвигах. Феникс душой чувствовал: он и вправду рождён для этого.

– Вперёд, команда! – воскликнул он. – Вперёд, за Фениксом!

* * *

– Сынок! Вернись!

Ещё один шаг – и далёкий крик матери растворился в шуршании песка. Беспощадная буря поглотила фигуру ребёнка – совсем малыша – в льняной тунике и тонких сандалиях. Но тот продолжал идти: его звала пустыня, манила беспокойная стихия, пугающая до глубины души и завораживающая, зачаровывающая.

Короткие ноги кололо, уши окунались в скользящий свист и шорох, тело немело. Но не двигаться дальше мальчишка не мог: глаза видели вдалеке свет, а сердце предчувствовало явление, которое не способен понять разум взрослого.

Вдруг свет преобразился в пламя, а пламя – в крылья. Гордый огненный клюв взметнулся и разразился клокочущим криком. Наконец легендарный феникс обнажил свою пышную пернатую грудь и пронзил незнакомого гостя взглядом янтарных глаз.

Сказочная птица-феникс наклонилась, вглядываясь в тонкую фигурку малыша. Кто бы перед ней ни стоял – благородный правитель или грязный слуга, – её гордый взор не изменился бы. Но мальчишка узнает об этом намного позже, а пока он разглядывал шёлковые перья, не подчиняющиеся ветру и плавно колышущиеся, будто от слабого морского бриза.

Внезапно из ниоткуда, словно с небес и из земли, прогремело:

– Приветствую тебя, юнец! – Голос был грозный, но мальчишка даже не дрогнул. – Поздравляю, ты первый ребёнок, кому хватило смелости заявиться сюда – в место, которое принадлежит Мне.

Он сперва не понял, но спустя миг осознал: мама часто говорила ему, что пустыня Игнисова Могила принадлежит не смертным, а Великой Богине, создавшей всех, и его в том числе. Тело само подсказало ему поклониться.

– Как любопытно… Всего лишь мальчишка – а уже везде чужой и всеми гонимый. Судьба которого – бежать без оглядки. Хм-м-м… Интересно, что будет, если перевернуть всю его жизнь с ног на голову? Какая будет ирония… – Слегка помедлив, Она продолжила: – Что же, такой типаж как раз подойдёт моей задумке. Пожалуй, ты прощён, маленький герой. – На миг мальчишке показалось, что за Её словами мелькнула усмешка. – Я не стану губить тебя и верну матери.

– Мама… – пробормотал малыш, вспоминая.

Он безумно любил свою маму, но, к собственному удивлению, понял, что просто не может к ней вернуться. Его глаза были прикованы к светящимся глазам феникса, а его разум слушал и внимал Её словам.

– Да-да, «мама»… Однако Я дарую тебе не только жизнь, но и нечто гораздо, гораздо… интереснее. – Вдруг мальчик ощутил, как на его плечи опустились потусторонние невесомые руки – мягкие и одновременно удивительно сильные. – Тебе повезло! Я выбираю тебя, чтобы возродить Моё творение – Зазеркалье.

– Но почему я?..

– Боюсь, этого ты никогда не поймёшь. Да и нужно ли это, если моё слово – закон?

В то мгновение воцарилась загадочная гнетущая тишина.

– Одно я могу сказать тебе точно, – продолжила Она с невидимой лукавой улыбкой. – Вся твоя маленькая жизнь шла к этому и с данного момента этому же будет посвящена. Посвящена возрождению твоей Родины – твоей планеты – из пепла.

Феникс прильнул ко лбу мальчишки. Тот не отступил: он исполнит своё предназначение во что бы то ни стало. Исполнит, чтобы сухие земли больше не страдали, чтобы полнились богатым урожаем. Исполнит, чтобы его народ вновь смог увидеть и почувствовать, как благоухают великолепные вондерландские цветы. Исполнит, чтобы ни один ребёнок больше не плакал.

Но лишь потом – через много лет – его станет это волновать. А сейчас он хотел только, чтобы его мама больше не кашляла от песка, навеянного бурями.

– Так прими же Мой дар – пламенное сердце!

Вдруг в крохотную грудь ворвался феникс. От жарких укусов огня мальчишка закричал что есть сил: в одно мгновение его тело с ног до головы пронзила глубокая боль. Мальчишка задрожал и опустился на колени – сердце его трепетало словно слабый огонёк свечи.

Однако стоило волне отойти, как всё естество окунулось в ласковый свет.

– Теперь, маленький герой, Я отпускаю тебя в путь, – пророкотал голос, обволакивающий само сердце, – и отпускаю с важной миссией. Ты станешь Проводником. Твоя цель – найти десять государств и десятерых наследников. Пламенное сердце подскажет тебе, где их искать. Приведи их сюда, маленький герой, и вместе мы возродим Зазеркалье.

Перед глазами замелькали видения: земли, страны, существа, – которые мальчишка едва ли мог представить даже в самом ярком сне. Царство, точно укутанное белыми холодными песками, в котором борются с чудовищами ушастые и хвостатые люди. Империя, небеса которой испещрены причудливыми драконами-лентами и по степям которой шагают люди с чешуёй. Далёкая пустыня, очень похожая на родные просторы, где под жаркими лучами и между грозными вулканами воюют шерстяные дикари. Подводные земли, раздираемые между могучими городами русалок и вольными глубинами людей с кожей рыб. Пронзающий ветрами север, обитаемый полулюдьми-полудухами. Государство, полное живительной зелени и дивных народов, во главе с человеческой королевой, чьи глаза полнятся волшебной силой. Острова – на море и на небесах, – где мелькают крылатые существа с мудрыми взорами. Огромная черепаха, изо рта которой веет чистейшей магией. И, наконец, Родина мальчишки – Вондерландия, страна грозных кесарей[3], легионеров и простого народа, что борется с надвигающейся пустыней.

– Я благословляю твой путь, маленький герой, – сказала Она с незримой улыбкой. – И каждый день буду ждать твоего возвращения. И напоследок запомни кое-что…

Она будто наклонилась к мальчишке, её громогласный голос превратился во всепроникающий шёпот.

– Каждый день твоего промедления смертные будут умирать. Сотнями, тысячами. Только наследникам под силу прекратить это. И чем больше ты медлишь, тем быстрее мир вымрет.

Вряд ли ребёнок увидел бы, но на Её губах промелькнула странная лукавая улыбка.

– А теперь… прощай. И удачи тебе.

Вмиг песчаная буря отступила. Словно растворилась в небесах и в земле. А мальчишка остался стоять на коленях перед божественным светом.

Послышались голоса, и тут же свет растворился в лучах полуденного Игниса.

– Госпожа! Я нашёл его!

– Сынок! Сынок, ты жив! Слава Богине!

Знакомые мягкие руки обняли его маленькое тельце сзади. Малыш взметнул взор и вздохнул. Мамины глаза, как всегда, красивее всех цветов Вондерландии.

– О, мой милый… Что… Что это?

Она коснулась груди мальчишки. Там лежала реликвия Огня – знакомый всем вондерландцам знак истинного кесаря.

Тогда ни мать мальчишки, ни он сам не знали, что в тот же миг, как феникс пронзил грудь юного «проводника», кесарь, владевший реликвией Огня, погиб в морской пучине, пытаясь добраться до помощи.

Глава первая. Единое Берское Царство

В некотором Царстве… Да не в некотором, а в Берском Царстве.

Большом и славном! На долгие аршины его золотистые поля простираются да волшебные леса снегом укрываются. Земли сказочные, земли, полные страшных чудовищ и самых настоящих зверолюдей.

Не то люди, не то звери, они люди телом, а звери – ушами и хвостами. Самые разные племена зверолюдские поселились в Берском Царстве: от Зайцев кротких до Лисиц-хитрюг и Волков-хищников. И изничтожили бы они друг друга, пожрали бы, если бы не мудрые Медведи – великокняжеский род, что сумел все племена помирить и в счастье-благодати объединить.

Но как сильные предводители они знали не только добро и мир, но и злобу, и войну. И пришло всё к тому, что более трёхсот лет назад потерял голову великий князь, соблазнился благословением Матушки-Природы и возомнил себя всего мира государем. А народ зверолюдский, любивший государя, как родного, поверил ему и пошёл в битву против всего мира, что из-за гордости своей затеял великий князь.

Так и началась Первая мировая война – Война за Земли.

Теперь Берское Царство – лишь край дикарей, окружённый свирепыми чудовищами из тёмных лесов. От былого величия князей не осталось и следа… Или?..

1. Мира

В вольном воздухе трепетало солнце: лучи лентами пронзали тучный небосклон и опускались на землю. Их лёгкие прикосновения грели каждого: от крохи-белочки до грозного лесного чудовища. И мы с ними равны перед светом – благословением Матушки-Природы, – пускай далеко не все это понимают. Чудовища тоже заслуживают света.

Я всегда любила их. Больших и маленьких, злых и добрых, оскаленных и напуганных. Зверолюдский народ боится их, хотя кто из нас на самом деле чудовища? Те, что прячутся в тёмной лесной чаще, или те, кто с огнём и оружием бросаются на загнанных в угол обитателей леса? Мне этого явно никогда не понять.

Я могу зайти дальше, в чащу, и не бояться, что меня там съедят волки-симураны. Могу не страшиться пламенного крыла жар-птицы. Могу не искать укрытия от топчущихся копыт индрика-зверя. Я им подруга, хоть и никогда не знала почему. Может, оттого что сама я – то ещё чудовище? И плевать. Зато я могу вдохнуть запах живых елей.

Только вот жалко, что сегодня – последний день, когда я могу побыть собой.

Ещё свободная, я бежала за робким солнцем, укрывавшимся за пушистыми ветками елей-великанш. Подол моего сарафана из раза в раз окунался в подтаявший снег и с каждым шагом всё больше тяжелел от воды. Озорные ручьи дорожками петляли на моём пути, но я перепрыгивала через них, как Зайчиха, не боясь намочить сапог.

А ведь папа-купец с таким трудом их для меня выторговал… Его подарок я точно возьму с собой в новую жизнь.

Пригорок за пригорком, холм за холмом я поднималась и опускалась, слушая своё сбивчивое дыхание. Совсем скоро я выбьюсь из сил: всё-таки нельзя мне бегать. Я ведь никогда не была сильной и здоровой. «Нужно себя беречь!» – каждый день просит мама, и обычно я её слушаюсь… но не сегодня.

За толстым деревом притаился овраг. Уютный, спрятанный от чужих глаз, он всегда нравился мне, и не только как укрытие. Ведь у него была своя особенность.

В этом небольшом овраге всегда царило лето. Вилы-чудесницы поселились в нём и время от времени греют его, распускают в нём пышные цветы. Однажды я даже увидела, как одна из волшебных красавиц опустилась к земле и коснулась её невесомой рукой – и там, из безликого камня, забился источник. Более этот источник никогда не замерзал, даже в самую лютую зиму.

Я прислушалась: за аршины отсюда – никого… Хотя ушам не приходится доверять: ни здоровьем, ни звериными чертами я не пошла в своих родителей – великих и могучих Медведей. У меня ни широких плеч, ни крепкого тела, ни больших рук. Я такая маленькая, что любому Медведю могу разве что в живот уткнуться. Что уж говорить о Матушкиных дарах…

И впрямь, я будто какое-то чудовище, только не страшное, а мелкое и неказистое. Остаётся только успокаивать себя, что мои несовершенства – лишь воля Матушки, и для чего-то мне пригодится моя «особенность».

Маленький овраг принял меня с распростёртыми объятиями. Из небольшой дыры в камне журчал ручей, приветливо дымящийся в это знойное утро. Мягкая зелёная трава встретила мои усталые ноги и окутала их прохладной росой. Я освободила ладони от горячих, непомерно больших варежек и наконец окунула их в прохладную воду. Вода защекотала мои пальцы. Вдруг всё остальное тело стало тяжёлым и душным от пота – я осторожно опустилась и одним быстрым движением умыла взмокшее лицо.

И теперь оно явилось мне вновь. С широкого лба опять сполз украшенный мамой синий венчик[4] – я поправила его и улыбнулась. Постаралась улыбнуться, по крайней мере.

Мама вручила мне этот венчик перед выходом. Сказала: «Он украсит твой величественный лоб и большие уши». Да что ты, мама, шутишь? На этом лбу не хватает только что-нибудь вырезать, и был бы отличный резной забор. А из аляповатых ушей на затылке можно столько меха навырывать, что хватит на полушубок! «А нос? Прямой и гордый!» – заспорила мама, а я ей ответила: «Горбатый, как у Болотной Ведьмы». «Зато лицо изящное, круглое, а щёки какие румяные, губы – красные, красивые», – не унималась она. Но я-то знала, что я, бледная и болезненная, с этим румянцем выгляжу как изукрашенная детская игрушка.

И самое смешное: «Ну всё! Вот об этих глазах ты точно плохого не скажешь, – сказала мама, хватая меня за щёки. – Голубые, как Матушкины чертоги! В них невозможно не влюбиться!»

Может быть, может быть. Но даже если это и так, проверить я уже не смогу.

Треск! Недолго длились мои самоуничижения. Я вскинула голову, отстраняясь. Теперь в мои «небесные» глаза смотрели поистине невероятные, иссиня-голубые глаза, обрамлённые белым, как сам снег, мехом.

Симуран! Волшебный волк показался из чащи, подозрительно щурясь. Его большие лапищи давили неглубокие сугробы, а широкие крылья за спиной сбивали белую мишуру с низких веточек кустов.

– Давно не виделись.

Привычно я похлопала перед собой рукой. Крылатый волк направился в мою сторону и спустя всего два-три шага опустился напротив, продолжая настойчиво смотреть мне в глаза. Его, крупного и величавого, всякий зверолюд наверняка испугался бы. Но я вижу в грозном симуране друга, который спас меня много лет назад.

Тогда, ещё совсем маленькая, едва ли достающая до скамьи, я не любила приключения и загадки. Но однажды меня ни с того ни с сего потянуло в лес – Матушка знает почему. Родители, не привыкшие к моим побегам, искали меня до глубокой ночи. До сих пор они рассказывают эту историю с ужасом в глазах, рассказывают, точно я её не помню.

Однако я знаю, что случилось тогда, в чаще. Я набрела на в то время незнакомый мне овраг, где меня встретил величавый крылатый волк. Несмотря на россказни и страшные истории о лесных чудовищах, я почему-то не испугалась: шёрстка симурана показалась мне такой пушистой, что я тут же окунулась в объятия зверя. И так, на спине, он донёс меня к маме с папой, и с того времени я перестала бояться чудовищ.

Но что вспоминать? С тех пор так много воды утекло…

– Как ты поживаешь, друг сердечный? Как всегда, вместе со стаей охраняешь леса от чужаков?

Симуран выпрямил спину и, не моргая, обвил себя хвостом. Мне бы такой длинный хвост! А не мой пушистый Медвежий огрызок.

– Конечно же, ты не дремлешь, лесной страж, – улыбнулась в ответ я, устраиваясь поудобнее. Зато мой хвост не мешает мне сидеть.

Вдруг гордая морда вопрошающе опустилась. Я сразу поняла, чего хочет симуран.

– Прости… – выдавила я, отворачиваясь. – Сегодня я не могу пойти с тобой в чащу.

Симуран тут же навострил уши. Величавый зверь лёг на передние лапы и, не опуская головы, принялся ловить мой взгляд своим. Мой молчаливый слушатель – на него я всегда могу положиться. Он никому не расскажет мои тайны, никогда меня не обидит и не даст меня в обиду.

– Возможно, мы больше никогда не увидимся, – сказала я, опуская уши. Спустя мгновение я собралась с духом и выпалила: – Завтра я выхожу замуж!

Симуран опустил хвост, укрыл себя крыльями. В его глазах, точно у моих братьев-зверолюдей, клубился туман тоски.

– Мне самой не верится… Я – и замуж! – Я попыталась рассмеяться, но не вышло. Симуран увидел всю мою ложь и нахмурился. – Мне всего пятнадцать… и уже замуж? Хотя почему «всего», а не «целых» пятнадцать?..

Никак не могу понять, что меня так удивляет. То, что я уже повзрослела? То, что меня успели сосватать? Или то, что я совсем не осознаю, что со мной происходит?

– В душе волки воют… Без обид, – оговорилась я, но симуран, кажется, даже не заметил. – Но просто я… Просто это как-то глупо, это всё. Такого же не может быть! Я – и замуж?..

Или я отказываюсь верить? Вроде бы узнала о сватовстве давно, а до сих пор не могу поверить. Более того – со временем всё меньше верится.

– Как будто это происходит не со мной… Но это не так. Думаешь, я с этим справлюсь?

Он вопросительно склонил голову вперёд.

– Мама всегда говорила, что я всё смогу: всё пережить, ко всему привыкнуть. Это всего лишь замужество… Я же не умираю. Надо только привыкнуть, смириться… Да?

Я замолчала в ожидании ответа. Глупо. Как можно ждать ответа от безмолвного крылатого волка? Хотя было бы прекрасно, будь он говорящим.

– Мира! Ми-и-ира!

Моё чуткое ухо обернулось на крик. Этот голос точно не принадлежал симурану!

Быстро, как могла, я отогнала своего мохнатого друга. Он понял, вскочил и отступил на шаг назад, но вскинул взгляд: не мог же он уйти не попрощавшись!

– Я… Я постараюсь вновь к тебе выбраться. Обещаю!

Не хочется врать. Но не хочется и терять веры, что мы снова свидимся!

Наконец он медленно отступил и нырнул в кусты. За его спиной сомкнулись плотные ветви – только серое пёрышко осталось на снегу.

А я выскочила из овражика. Ведь не дай Матушка о моём тайном убежище узнает кто-то ещё!

Точно я выпрыгнула наружу, как столкнулась нос к носу с одной пышноволосой особой. Её мягкое смуглое лицо недобро сморщилось, тонкие губы сомкнулись в узкую полоску, и курносый нос вздёрнулся выше прежнего. Пушистые ресницы слились с болотно-зелёными глазами.

– Мира, дочь Владимира! – вскрикнула она. Её длинноволосый хвост яростно хлестал её по бокам. – Что ты скажешь в своё оправдание?

Я осмотрела её с ушек до головы. Она привстала на копытцах, чтобы казаться выше. Я прикрыла рот рукавом, чтобы не прыснуть от смеха.

– Я тебя спрашиваю, сударыня! – Она грозно ткнула меня пальцем в грудь. – Чего ржёшь?

– Мне казалось, ржание – это больше по тебе, Гили.

– О, нет-нет-нет! Ты так просто не отговоришься. Я тебе не лошадь, я – Лошадь!

Никогда не понимала таких «мудрых изречений» Гили, но, наверное, мне и не дано. Всё-таки Гили – из зверолюдского племени Лошадей, а они в своих странствиях и не такие странности приобретают.

Однако табун Гили давно осел рядом со Звёздградом – вряд ли сама Гили помнит времена, когда её родители путешествовали по всему северу. Теперь она доит коз и перегоняет скот, чтобы тот не съели чудовища, наводнившие леса.

– Поняла, поняла. Только не смотри на меня так, мне слишком стыдно, – отшутилась я, отступив в сторону. Стоило мне это сделать, как Гили споткнулась и едва не зацепилась кудрявыми волосами за куст. – Прости…

Но она не осталась в долгу: мне по ноге пришёлся удар копытом. Ай! Я схватилась за ногу, а Гили – униженная, но не сражённая – гордо забросила копну волос за спину. Конечно, боль болью, зато Гили не боится «сломать» меня. И за это я ей благодарна.

Из накрученного на пояс платка она достала гребень и начала вычёсывать сор.

– Чего смотришь? Будто в первый раз видишь!..

– Вот бы мне было что вычёсывать, – мечтательно вздохнула я.

Мои чёрные как уголь волосы уродливо обрезаны по плечи. У мамы-ведьмы так же. Так принято: от волос чудесники получают силы, а поскольку моя мама не просто чудесница, но и ведьма… В общем, как её дочери мне пришлось унаследовать её недобрую славу.

– Ещё отрастишь, – бросила в ответ Гили. – Твой жених хоть и дурак, но волосы тебе даст отрастить. Какой звер не любит длинные волосы?

– Ну, он же волхв, чтит обычаи…

– Тьфу, и здесь подстава! Ну он и гад, я же говорю…

– Гад он или нет, а мне выходить за него замуж.

– И я очень тебе сочувствую!

Признаться честно, я тоже очень хочу себе посочувствовать. Но нельзя.

Надо смириться. Надо. Смириться!

Опять хруст! Я вскочила, тогда как Гили осталась на месте.

– Приготовься… – сказала она, и тут же мне навстречу вылетело, кажется, само солнце.

– Мира-а-а! Мирочка!

Меня вдруг обняла сама буря – так в меня, по привычке, врезалась пышная Алолика. Её светлые угловатые ушки и тонкие Кошачьи усики-палочки защекотали мою щёку, а крепкие когтистые руки сжали тело до темноты в глазах.

– Ала, Ала, отпусти… Я же задохнусь!..

– Мира, ну наконец-то мы тебя нашли! Уже подумали, что Гили увела тебя в свой табун, – вышла следом рыжеволосая и рыжехвостая Лисица Светлана. Её хитро прищуренный взгляд обратился к вычёсывающейся Гили.

– Погоди, Светлана! Это вы пытаетесь забрать у меня Миру в ваш круг замужних звериц, – нашлась с ответом Гили.

Тем временем солнышко-Алолика отстранилась, глядя на меня травянисто-зелёными глазами и заправляя свою светлую косу под красочный платок, и тут же принялась перевязывать мой венчик.

– Вообще-то Мира выходит замуж раньше меня! – раскраснелась от смущения Светлана.

– Будь твой жених на годок постарше, ты бы выскочила за него хоть сегодня, – подначивала её неугомонная Гили. – А так он что, зверёнок ещё…

– Вот ты так! – Рыжий хвост Светланы гневно распушился. – Ты так говоришь, потому что у самой жениха нет.

– Нужен он мне. Мне вообще ещё рано, в отличие от вас, зверух старых, – гордо отвела взгляд Гили.

– Зверочки, мне казалось, мы сегодня собрались, чтобы проводить нашу Мирушку в новую жизнь, – примирительно произнесла Алолика, отвлекаясь от прихорашиваний. – А вы всё ссоритесь. Давайте лучше устроим Мире настоящий праздник!

– Вот именно! – вспомнила Светлана. – Это же самый счастливый день в жизни, Мира! Я тебе так завидую!..

– Ага, как покойнице, – пробурчала Гили.

– Будешь огорчать Миру – укушу, – прорычала в ответ Светлана.

– Молчу-молчу, большая и злая хищница!

Я хотела было засмеяться им в ответ… Но вдруг, на меня волной накатило странное ощущение. Будто на меня глядели из-за спины. Я обернулась, но там никого не было. Лишь странная искорка промелькнула и тут же потухла.

– Мира? Что-то не так? – спросила Гили.

Я посмотрела на неё – Гили беспокойно вскинула уши.

Не стоит её тревожить. Тем более по пустякам. Наверняка ведь от волнения всякое мерещится.

– Ничего, показалось, – отмахнулась я.

– Давайте пойдём отсюда! Вдруг чудище какое из чащи выскочит, – обхватила себя руками Светлана.

В конце концов мы направились домой. Однако ощущение почему-то не прошло, а только усилилось…

2. Звёздград

Ровной лентой мы направлялись к Звёздграду. Скромные снежные сугробы отражались искрами солнечных лучей. Живая зелёная трава – пока уставшая и помятая, как старая перина – просыпалась от долгого зимнего сна. Шёлковые тени деревьев длиннели, в разы перерастая своих владелиц.

Для чуткого слуха лес полнился звуками. Я лишь отдалённо слышала мирный шорох листвы, колыхаемой ветром, негромкий хруст снега и своё тяжёлое дыхание. А вот мои дорогие зверочки – они смотрели на мир яркими, сияющими от восхищения глазами: они не так часто выходили в лес, и каждый треск, каждый звонкий вскрик птицы приводили их в восторг и в ужас одновременно.

– Ты точно уверена, что на нас не нападут животные? – спрашивала из раза в раз Светлана, прижимаясь к моей спине: я ведь, как всегда, первая.

– Мира, ты знаешь дорогу? Кажется, по этой тропе ты нас ещё не водила, – уточняла Ала.

– Да бросьте вы! Это всего лишь лес. Если на нас нападёт какое чудище, я ему ка-а-ак дам, – успокаивала их Гили, подгоняя нас сзади.

Но со мной им нечего было опасаться. Со мной им должно быть не хуже, чем с престарелым лесником, ведь меня лес не боится. Мы с лесом дружим.

Возможно, даже чуть больше, чем с моими дорогими зверицами.

Рано или поздно подружки всё-таки выдохлись (даже Гили!), а небо стало розоветь. И я повела их назад. Эх, знали бы они, как далеко я захожу без них… Хотя лучше им не знать!

А вот и стена – вдалеке высится гордый частокол, который только-только начали восстанавливать к приезду в город Белых Медведей. Раньше он был местами повален, частично – сожжён. Весь Звёздград казался не более чем лесом с домами вместо деревьев: в нём, тихом и глухом, лишь через вторую-третью улицу удавалось встретить живую зверолюдову душу. Когда-то могучий, стольный град превратился в маленький племенной лагерь.

Но откуда мне знать? Я же никогда не видела старый Звёздград, ещё до войн…

А вот нет! Видела. В отличие от многих, кто здесь живёт, я не хочу ограждаться от прошлого. Разве у этой Матушкой позабытой страны – среди полных чудовищ лесов – что-то осталось, кроме памяти?

Я видела Звёздград в книжках. Да-да, в тех старых грамотах, что разваливаются, стоит их взять в руки. Мои родители были предусмотрительны: научили меня читать и писать, хоть и писать сейчас почти что негде. Я знала старый Звёздград и старых великих князей не понаслышке. Я видела расписной пузатый Неизменный дворец, хоромы великих князей на рисунках пожелтевших страниц. Я встречала князей в потускневших изгибах букв. И прекрасных молодцев – в древних сказаниях о богатырях.

И когда я шла к нашему дому на окраине Звёздграда, я представляла не обвалившиеся крыши хат, не посеревшие стены и не обитые пороги. Я воображала яркие краски резных наличников[5], смешные морды охлупней[6] и дружелюбно распахнутые двери соседей. Мне хотелось видеть резвящуюся ребятню, игравшую в «поймай хвостик», и хохочущих от радости взрослых. Хотелось видеть свет на небесах, а не полутьму под укрывающими нас тучами.

Но тут исчезало солнце. Появлялись душные зверы в шубах, что в разы толще самих зверов. Пыхтели, дыша паром, простые рабочие, в оглушительной тишине рубящие деревья на строительство частокола. Дети грустно смотрели в закрытые ставни окон, а их матери варили пресную похлёбку на костре.

За много вёрст отсюда доносились звуки битвы. Ещё на подходе к стене я заметила, что город опять осаждают – северную стену, что выходит к степям. Маленькие точки мельтешили на небосклоне. Даже у нас подсуетились: зверы, что способны были сражаться, собрали вещи и торопились на подмогу.

Кто на этот раз надвигается? Кажется, аспиды: они покоя не дают уже как неделю. Мы, звёздградские, настолько к этому привыкли, что даже не замечаем. Проще не слышать и не знать, сколько бравых воинов погибает. И не только воинов, но и беззащитных зверей, которые ищут пропитания… Надеюсь, частокол поможет нам защититься от чудовищ. И защитить их от нас.

Нашу западную стену редко беспокоят войны: за всю мою жизнь ни одного нападения. Нас даже в лес свободно выпускают: грибы и ягоды собирать, охотиться.

Поэтому с нашей стороны и решили начать строительство забора. А вот завтра нам идти на север, и…

Не накаркать бы. А может, завтра вообще выйдет солнце и хотя бы на день прекратятся нападения. Праздник же! Ведь не зря к нам приехали Белые Медведи. И не зря у меня завтра свадьба с одним из них.

* * *

Торопясь пройти к своему дому, минуя неприятности и бедные картины родного города, я совершенно не заметила, как ко мне под ноги прокатилась крохотная игрушка. Я чуть не пнула её ногой, но вовремя остановилась, едва не споткнувшись. Отстав от подружек, я наклонилась и подняла безделушку, отряхивая её от снега, который бы вот-вот пропитал её.

Вот это дивный воин! Конечно, среди нашего маленького народа вряд ли нашёлся бы хороший резчик по дереву, да и дерево доставать опасно и сложно, поэтому воин был соткан из ткани. Но зато матушка того зверчонка, которому этот воин принадлежал, явно постаралась: нашла лучшие, самые яркие кусочки и соткала настоящего бойца! И даже щит и булатный меч ему сделала из покрашенных обломков старого оружия.

– Сударыня! Сударыня, отдай, пожалуйста! Это моё!

Я обернулась на крик, испуганно дёрнувшись. Я и не заметила, как это маленькое чудо подбежало ко мне! Снег хрустел под его валенками, но я заметила это только сейчас.

И вовсе это оказался не зверчик – зверчонка из племени Собак (судя по пушистому хвосту и аляповатым большим угловатым ушам). Малютка – лет восьми-девяти, не старше – тут же застыла, стоило ей увидеть моё лицо.

– О, это ты… Прости! Можешь взять…

Я опешила, не зная, что и ответить.

– Ох… Мне не нужно, спасибо! Держи!

Стараясь улыбаться как можно естественнее, я опустилась на корточки и протянула малютке игрушку. Та недолго помялась, но всё же медленно и осторожно взяла своё. Как будто я могла её ударить…

– Извини меня, если я напугала тебя, – посчитала нужным сказать я, видя, как напряглось её тельце. – Я просто хотела тебе помочь.

– Я… п-понимаю, – пробормотала она, смотря себе под ноги. – П-п-просто ты… ты невеста юного государя…

Ах вот в чём дело!..

И это ещё хуже! Я же ведь наверняка должна производить хорошее впечатление, а дети, оказывается, боятся меня… почему-то.

Но это исправимо! Наверняка!

– О, тогда тем более не стоит меня бояться! – проговорила я с колотящимся сердцем. Ведь если мне не поверит ребёнок, то кто тогда поверит? – Я здесь, чтобы все зажили долго и счастливо. И ты тоже.

Краем глаза я заметила, что к нам подошли подружки. Они склонились надо мной и бедной зверочкой – та только сильнее сжалась. Хотелось бы попросить их отойти, но тогда малышка подумает, что я какая-то вредина…

Вдруг, плотно прижав к груди маленького воина, малышка тихо произнесла:

– Волхвы говорят, что чудовища нас убьют, поэтому папа воюет… Какое тут счастье?

С грохотом в ушах я почувствовала, что моё сердце вдруг опустилось вниз, будто упало. Конечно, это ведь не мой папа воюет, а большинство звёзградцев – там, на поле битвы…

– Могла бы я держать меч – я бы всех чудовищ перебила.

А от этих слов зверочки всё во мне похолодело. Такая маленькая, а уже думает о войне… о том, чтобы убивать зверей. По сути, она ведь даже не знает, что они тоже не хотят умирать.

– Ой, лапуля, ты же зверочка – тебе не нужно выходить на бой! Это не твоя забота, – миролюбиво улыбнулась Ала, и от её мягкого голоса малышка почему-то осмелела:

– Но я хочу помочь! А сидеть дома – это не помощь!

Я удивлённо вскинула уши. Вот как! Любопытно: получается, в глазах этой малышки – и, возможно, в глазах её родителей – я просто нахлебница?..

– Ну, поддерживать мир и уют – тоже большая забота, лапочка! Без него воину не за что будет воевать, ему некуда будет возвращаться, – справедливо отметила Ала.

– Я… знаю. Просто… – засмущалась малышка, но её перебила неугомонная Гили:

– Хочет воевать – пусть воюет! Нам что, рук, держащих меч, много? Да и к тому же её жизнь – выбор за ней. Это тебе, Ала, только дома сидеть да вышивать!..

Она права. Малышка не обязана идти по моему пути. Никто не обязан, кроме меня.

Тем не менее одно мне не давало покоя…

– Может, после свадьбы я смогу поговорить с чудовищами, и тогда воевать будет не нужно… – произнесла я больше себе под нос.

Но услышали все. И взгляды, обращённые на меня, были по меньшей мере удивлёнными.

– Сударыня… но это невозможно, – пролепетала малышка – подруги отчего-то поотводили взгляды, а она собралась с силами, чтобы мне это сказать. – Волхвы говорят, что с ними нельзя договориться. И что мы должны воевать, пока их не станет – так было, есть и будет.

Было, есть и будет… Да. Вероятно, этому порочному кругу и впрямь нет конца.

Разве я могу хоть чем-то помочь?

– Ладно, Мира, ты, верно, переволновалась перед свадьбой… Пойдём домой, – наконец сказала Светлана, кладя руку мне на плечо.

– Да… Глупости всякие говорю, не слушайте меня.

Ответив, я встала и приготовилась было идти дальше, но звонкий голос остановил меня:

– Это не глупости! Было бы хорошо, если бы можно было поговорить с чудовищами! И больше не воевать!

Я обернулась, глядя на малышку, чей хвост вилял, как сумасшедший. Ушки её встрепенулись, а щёки загорелись румянцем волнения. Я сама почувствовала, как краснею.

– Это было бы замечательно, – пролепетала она и уже громче добавила: – Но если тебе и твоему жениху понадобится помощь – я всегда рада!

Улыбка сама попросилась на уста, и я не сдержалась, пропуская её. Сердце наполнилось светлой, белой завистью.

Вот бы и во мне пылало столько огня… Вот бы и я могла взять меч и сразиться за то, во что верю.

– Благодарю тебя, юная сударыня, – низко-низко поклонилась я, очень удивив зверочку. – Надеюсь, ты никогда не потеряешь этой искорки в своей душе… и что ты посетишь мою свадьбу завтра.

– Обязательно! Конечно! – подпрыгнула она, улыбаясь в ответ. – До свидания, великая княжна!

– До свидания! – сказала я, и мне вторили подружки.

Я помахала ей рукой, когда она обернулась, со всех ног торопясь к маме. Вот бы мне хоть когда-нибудь стать такой же смелой, как эта малышка…

* * *

А вот и мой дом. Такой же серый, как и все. Зато он отличался теремом[7] – большим и почти не потерявшим старых красок. В нём-то я и живу. Вдали ото всех, но ближе к солнцу.

– Приветствую, Мирочка! И зверочки!

Я завидела отца: видно, к приходу гостей он решил-таки залатать уродливую дыру в заборе.

– Здравствуй, здравствуй, дядя Владимир, – наперебой затараторили подружки, пока я шла впереди.

– Как у вас… Ах ты ж маров сын!

Сердце на мгновение остановилось, но тут же стало биться снова. Похоже, папа молотком ударил себе по пальцу. Я обернулась: он, вспушившийся, полный, весь вспотевший, схватился за большую руку и уставился на неё узкими светло-голубыми глазами.

– Как так, как так… Тебе чем-то помочь? – запричитала Ала.

– Не нужно! – донёсся голос со стороны крыльца. Там стояла мама – её короткие тёмные волосы спрятались под покрытым мукой платком, а руки держали скалку. – Поделом ему! Если бы раньше сподобился этим заняться, возможно, не промахнулся бы в темноте. И не опозорился перед семьёй жениха!

– Что? – удивилась я.

– Ну Милада-а…

– Молчи, Владимир, сам виноват, – шутливо пригрозила скалкой мама. – Что, дорогая?

– Они приходили, пока меня не было?! – ужаснулась я.

– Да, заходили. Я попросила их прийти сегодня днём, чтобы не портили вам зверицин день[8], – улыбнулась мама.

Я лишь вздохнула. Любопытно, что они наговорили, пока я отсутствовала?

А тем временем подруги, словно ураган, едва не снесли маму с ног, здороваясь наперебой и разуваясь. Мама погладила зверочкам ушки и отправила нас есть.

Уже ближе к полуночи мы сидели, озарённые одной лишь тусклой свечой, и занимались чем только можно, пока я не вышла замуж. Конечно, я не стала гулять, как барышни в древности: меня, к сожалению, некому покатать на санях и покормить роскошными яствами.

Я многое упускаю. Во-первых, я, ведьмина дочка, никогда не смогу заплести себе косу. У меня никогда не лягут волнами волосы, а мои подруги никогда не скажут мне пожелания на локонах. Что же, это вовсе не страшно, но…

Второе гораздо тоскливее: мне нельзя плакаться. Обычно невеста должна выплакаться, чтобы не унести горести с собой в новую жизнь. Но мне плакать нельзя…

– О, Гили, ты вытянула из крупы серебряное колечко? – полезла к смущённой подруге Ала.

– Ну, конечно, не золотое. Золотое у нашей великой княжны Миры! – поддержала Светлана, звонко смеясь.

Княжна Мира… Княжне ведь незачем плакать, так?

* * *

История моего сватовства с будущим великим князем началась ещё задолго до моего рождения. Мой отец тогда ещё не боялся путешествовать по пустынным дорогам и маленьким полузаброшенным городкам. Он родился в Звёздграде, но, как он сказал, каменные стены его будто держали взаперти. Каменной стены у нашего дома никогда не было – только рядом с Неизменным дворцом. Но папа читал много книг и знал много красивых изречений, которыми сейчас почему-то совсем не пользуется, поэтому все поняли, что его слова не несли в себе прямого смысла.

Видно, со скуки он и отправился в дорогу. В путешествии же он и встретил мою маму: она жила около небольшой деревушки, была подмастерьем местной ведьмы. Папа забрал её оттуда, однако слава ведьмы осталась с мамой навсегда.

Когда я уже была в мамином животе, отец вёз её в родной Звёздград, чтобы просить благословения у своих родителей. Путь пролегал через Белокаменную Твердыню – древний храм Матушки-Природы в горах. Несмотря на войны и беды, Твердыня стоит до сих пор, не тронутая ни врагом, ни стихией, ни временем. Там живут Белые Медведи и их сподручные Яки. Белые Медведи – род самых сильных чудесников в Берском Царстве, потомственных волхвов. С незапамятных времён они хранят тайны древних обычаев и славят Матушку-Природу.

Папа выбрал это место неслучайно. Во-первых, вокруг гор живут Росомахи-разбойники и Хорьки-воры, а попасться им на глаза с торговым обозом – верная смерть. Во-вторых, что-то подсказывало отцу: если есть возможность провести будущую дочь через самое священное место мира, то наверняка стоит это сделать.

Там его из сердца бури вызволил верховный волхв со своей свитой. Папа не мог не отплатить волхву и сказал, что готов отблагодарить его – дать всё, что у него есть. А волхв вдруг сказал: «Я вижу, ты не только расчётлив, но и храбр. И ещё у тебя доброе сердце, ведь далеко не каждый возьмёт в жёны ведьму. Так вот, чего я хочу… Если у тебя будет сын, пускай он пойдёт в Белокаменную Твердыню и станет помогать моему сыну. А если дочь – она станет женой моего сына». Папа был ошарашен и не смог отказать волхву. Да и кто бы отказался от такой чести – породниться с волхвами?

Тогда он ещё не знал, что через три года те спустятся с гор и заявят свои права на престол. Они вели народ долгое время и считали, что только они смогут возродить Берское Царство из пепла. И потому что верховный волхв дал клятву служить Матушке-Природе до конца жизни, новым великим князем станет его сын – Вячеслав. А другие волхвы – его свитой.

И, конечно же, они не забыли о моём отце и сватовстве. Так я и стала великой княжной Берского Царства – продолжательницей традиций древних Царей.

* * *

Вдоволь погадав, мы не знали, чем ещё заняться. Мы уже выяснили, что у замужней Алы будет трое мурчащих Котят, а Светлана скоро выйдет замуж за своего возлюбленного. И, конечно же, что у Гили будет толстый жених! Гили назвала гадания несусветным бредом и сказала, что лучше останется одна пасти коз, чем выйдет замуж за толстого бедняка. И я с ней согласилась: мало ли что говорят тебе обряды, колдовство которых ещё нужно проверить.

Ведь мне предсказали, что я буду счастлива в замужестве. А этому не бывать.

– Света, Светлана, расскажи историю! Мою любимую! – вдруг вспомнила я.

– Ой, да вы же её сто раз слышали, – смущённо зарылась лицом в подушку та.

– Но ты так рассказываешь – речи как сладкий мёд в уши льются, – мечтательно дёрнула ушками я.

– Да-да-да! Замур-р-рчательно получается, – обняла хвостом Светлану Алолика.

– Вы потише, а то так её перехвалите, – съехидничала Гили, на что Светлана ткнула её коготком. – Эй-эй! Кто-то от стеснения очнулся?

– Так и быть, расскажу. Гили на зло! – усмехнулась та.

Светланиными рассказами и впрямь можно заслушаться.

Она, казалось, знала всё и про всех: про князей, про большие битвы и про прекрасные любовные песни. Из всех нас, кто любил наведываться в книгохранилище Неизменного дворца, именно Светлана любила читать больше всех.

– Тогда слушайте, зверочки, – склонилась к нам Светлана. И мы склонились к ней. – Давным-давно мир был совсем не таким, каким мы его знали. Смертные населяли плодородные земли, глубокие океаны и бесконечные небеса. От вкусной еды ломились столы, барышней не хватало, чтобы носить все самые красивые платья. А чудовища сидели в лесу и не высовывались.

Но однажды, за далёким морем Небесных Отражений, злая королева злой пуринской[9] страны Эллиадии решила захватить весь мир при помощи волшебного зеркала. Матушка послала его на землю, чтобы дать достойному силу править всеми. Пять осколков этого зеркала были разбросаны по миру.

И только нашему великому князю суждено было их найти: так ему предсказал сам сказочный див[10]! И он нашёл их и возобладал ими.

Но, к сожалению, далеко не все приняли своего нового государя. Первой стала злая королева Эллиадии – она объявила великому князю войну! Наслушавшись от неё недобрых слухов, другие правители тоже стали воевать против великого князя и против всего мира. Так началась Война за Земли.

Каждый был сам за себя. Правители предавали друг друга, рушили города и страны! Великий князь же лишь оборонялся: эллиадская королева с её паладинами давила на него с одной стороны, а её союзники – с другой. Почва пропиталась кровью героев и злодеев. Никому не удавалось сокрушить друг друга: народы всех стран давали друг другу такой отпор, что каждый участник этой битвы лишь терял и ничего не приобретал.

И когда земные страны выбились из сил и наконец-то решили заключить мир, из пучины морской вышли новые враги – русалки и рыболюди. Вечно враждующие, они решили поделить между собой землю и доказать друг другу, кто из них сильнее. Так началась Война за Воды.

Русалок и рыболюдей оказалось гораздо больше, чем вымиравших зверолюдов и пуринов. Лишь благодаря своей храбрости и своему упорству земли смогли дать отпор подводным захватчикам.

Стоило подводным народам отступить, как пришли те, кто не вступал в битву до последнего. Птицелюди. Они выждали нужный миг, чтобы уничтожить всех «некрылатых» и забрать весь мир себе.

Из-за войны все бойцы были переброшены совсем в другие земли. Крыло Сирина – остров, чьи жители поклялись защищать Берское Царство от нападок птиц – совсем поредел.

Тогда никто не был в силах остановить птицелюдское братство. Кроме одного народа – могучих вил, с которыми птицелюди враждовали издревле.

Но вилы непросты. Они решили наказать всех, кто проливал кровь. Они обрушили на весь мир беды, которые не снились смертным даже в самых страшных кошмарах. Многие страны не выдержали и исчезли с лица мира. Берскому Царству достался особый подарок: запертые в лесах чудовища начали выходить к зверолюдям и вытеснять их. Но нам удалось выстоять: мы, наполовину звери, не уступали чудовищам ни в силе, ни в смекалке. Однако нас стало намного меньше. И теперь мы вынуждены сидеть в городах, борясь с нашими страхами.

Но! – вдруг взяла мою руку Светлана. – Теперь у нас есть спасение! Наша надежда! С новыми великими князьями мы сможем объединиться и победить любую напасть. Возрадуйтесь же, зверолюди, великой княжне Мире!

Тут же Алолика и Гили закричали от радости. В их улыбках, в их прищуренных искрящихся глазах сияла гордость за меня.

А я улыбалась им в ответ. Улыбалась, молясь, чтобы вдруг не взошло солнце и подруги не увидели, что мои глаза наполняются слезами.

– Мира станет замечательной княгиней. Я уверена! – захваливала меня Алолика. – Она добрая и ответственная, всем поможет и никого не оставит в беде.

– Ещё Мира очень сильная. Вряд ли кто-то, кроме неё, способен выдержать её поганого женишка-княжича! – рассмеялась Гили.

– А ведь Мира – Медведица, она будто сошла с картинок в книжках! – причитала Светлана. – И даже имя как у древних князей: с частичкой «мир», чтобы весь мир объять!

– К-конечно, Светлана. Конечно… – Я не смогла сдержать всхлип.

– Мира, что с тобой?..

Совсем не хотелось объясняться. Не хотелось рассказывать. Если ничего не изменить, лучше забыть.

Я ведь буду хорошей княжной. Я буду помогать, я буду заботиться о других. Я проведу их по лесу, и чудовища заживут с нами в мире.

Но для этого придётся смотреть в глаза…

– Зверочки, вы чего тут развели?

Мама! Её голос спас меня. Стоило всем отвернуться, как я принялась вытирать рукавами мокрые щёки.

– Уже глубокая ночь, а вы раскричались! Владимир уже бубнеть начал, – усмехнувшись, запричитала мама. – А ну, давайте по домам. Иначе завтра на свадьбе уснёте стоя, как лошади!

– Попрошу!.. – начала было Гили, но мама подошла к ней раньше, подталкивая её в спину.

– Да-да, Гили, это всё предрассудки. Это не отменяет того, что вам уже пора. Птичка мне тут принесла, что скоро придёт Светланин жених и вас всех отведёт домой.

– Ах, вот бы мой был такой же внимательный!.. – вздохнула Ала, направляясь к выходу. – А то только на печи сидит и бухтит. До завтра, Мирочка!

– Завидуй-завидуй, – похвасталась Светлана и юркнула за Алой – только рыжий хвост мелькнул. – До свидания, княжна Мира!

Только Гили, встав, задержалась. Она обернулась ко мне – я встала следом и тут же почувствовала толчок в бок.

Это была рука Гили, в которой лежал маленький платочек.

– Спасибо, – шепнула я, на что Гили вскинула уши.

– Держись, – решительно кивнула она. – Хочешь, я завтра приду тебя встретить?

– У нас так не принято, – покачала я головой в ответ. – Ничего, переживу. Всё будет хорошо. Пока, Гили.

– Эх… Надеюсь, что не «прощай». Удачи тебе, Мира.

Так Гили медленно ушла за подругами, громко цокая копытами. Мама закрыла за ними дверь.

3. Бес

В зеркале отражалась другая зверица. С гладкой, совсем не бледной кожей, здоровыми румяными щеками и большими красными губами. Она выходит замуж – не я.

Но как себя обмануть, если этот взгляд – мой?

– Чего же ты грустишь, Мира, радость моя? – сказала мама, прихорашивая меня.

– Мама, я… я не хочу замуж.

– Я слышала, моя хорошая. – Её руки успокаивающе гладили мой затылок, пальцы легонько чесали за ушами. – Это пройдёт. Тебе страшно, вот и всё.

– Я не знаю… Может быть, – сказала я, сразу сдаваясь ей.

И вправду, наверное, это всего лишь страх.

– Все мы через это проходим, – продолжала она, перебирая мои волосы. – Такова жизнь. Сперва кажется, что вот, ты погибаешь, а потом привыкаешь. Думаешь, я так хотела выйти замуж за твоего отца?

– Да, я знаю, мама. Он просто взял тебя в охапку и увёз в сказку.

– Ну вот. Ты хотя бы знала Славу до того, как вам предстояло пожениться. И он тебе сразу понравился. Он что-то сделал, Мира? Мы можем поговорить с его отцом.

Я скривилась. Он… это просто он. В этом вся загвоздка.

– Н-нет, ничего такого. Это всё я, – протараторила я. – Я, наверное, и впрямь боюсь.

Мама права. Он не сделал ничего плохого. Он всего лишь слишком честен.

– Хочешь, я заплету тебе косичку?

Я усмехнулась – вот это вопрос!

– Из чего, мама? – спросила я, дёргая себя за кончики. – Из этих обрывков?

– Разве ты не знаешь, какие у меня ловкие пальчики?

Я не могла противиться её уговорам. Пускай.

Мгновение, второе, третье. Я едва не уснула. Но что-то не дало мне уснуть.

Тревога. Я никогда не забудусь. Я не могу спать. А если, а если, а если… Я продолжала закусывать губу и сглатывать страх. Вопросы роились словно мухи, жужжащие в уши. Назойливо, противно, пытаясь проникнуть в голову и разворошить тот шаткий порядок, что я там выстроила.

Одна лишь мошка – и всё порушится.

– Готово!

Я взметнула взор. Я совсем забыла, что мама помогала мне прихорашиваться.

Невозможно. У меня же такие короткие волосы! Разве из них можно сделать такое?

Мои приглаженные ушки окружили две маленькие едва заметные косички. В них мама воткнула цветы – вечно цветущие цветы, которые она так давно хранила.

– Ох… Как ты так сделала? И зачем ты на меня потратилась?!

– А когда ещё их использовать, кроме как чтобы порадовать тебя, моя малютка?

Она наклонилась и поцеловала меня между ушей. Внутри загорелся почти обжигающий огонёк. Когда она отстранилась, я не удержалась, обернулась и зарылась с ушами в её живот.

– Спасибо, мама, что ты со мной.

– Мира, не нужно так говорить. – Она обняла меня в ответ. – Я и папа всегда будем рядом с тобой, что бы ни случилось. Что бы ни произошло.

Надежда затрепетала в груди… и так же быстро погасла.

Нельзя. Ничего не обратить.

– Утро вечера мудренее, – отстранилась мама. – Ложись спать, Мира.

– Хорошо, – выдохнула я. – Спокойной ночи тогда.

– Спокойной, невесточка моя.

Что бы ни произошло, мама со мной… Сердце пронзило тонкой иглой, когда я осознала: что бы ни произошло и как бы мама ни хотела помочь, выбора у меня всё равно нет.

Она направилась к двери и, перед тем как уйти, улыбнулась. Я улыбнулась в ответ.

Стоило двери закрыться, как у меня почему-то забилось сердце. Неожиданно – от лёгкого стука.

Я обернулась. И застыла на месте.

На окне, держась за ставни, сидел юный зверец. Его сильное тело казалось чудесно-невесомым. Изящные белые уши с вечно приглаженным мехом внимательно встрепенулись. Губы сосредоточенно сомкнулись, а ледяные, точно многовековой снег, глаза хитро прищурились, оглядывая меня с ушей до хвоста.

– Вячеслав… – пробормотала я. – Что ты здесь делаешь?..

Хмыкнул. Усмехнулся.

– Я думал, ты догадаешься. – Голос слегка скрипит, как любят многие зверицы. – Пришёл тебя увидеть, моя дорогая невеста.

На мгновение мне показалось, что он с особым удовольствием говорил это слово – «моя».

– Вячеслав, ты лучше меня знаешь, что жених не должен видеть невесту в ночь до свадьбы. Иначе свадьба не состоится.

– Это всего лишь примета, – пожал плечами тот и беззвучно спрыгнул на пол. – Есть гораздо более значимые обряды, которые стоит соблюдать.

Я постаралась не смотреть Вячеславу в глаза. Не поддаваться. Тем временем он обошёл сзади, стараясь пересечься взорами через зеркало.

Оставалось только глядеть на себя.

– М-м… Эти волосы. – Он взял кончик пряди между пальцев. – Этот обряд я не нарушу. Не дам тебе отрастить волосы. Ты же помнишь, да?

– Да. Помню, – говорила я заученные слова.

Вячеслав всегда смотрел на меня так, как смотрят только на коней на продажу.

– Тебе повезло, – произнёс он, обходя меня с другой стороны и склонившись так, чтобы его слова перетекли из одного моего уха в другое. – Твой отец появился в нужном месте в нужное время…

– Я благодарна ему за это.

– Не перебивай. Пожалуйста.

Глаза Вячеслава недобро сверкнули. Понимая, что я всё-таки попалась, я отвернулась и уставилась на свои ноги.

– Правильно, молчи, – наконец довольно отозвался он. – Лучше подумай о том, какая ты счастливая. Такая простушка, как ты – и замуж за самого великого князя… Ты когда-нибудь думала, что твоя судьба сложится так?

Я помотала головой. Он наклонился ближе, я постаралась отстраниться, оставаясь достаточно близко, чтобы он не возмутился.

– Как Матушка тебя вознаградила… Мне любопытно, за что? За красивое личико? За душу? В тебе ведь нет ничего особенного. Как же так Матушка не подсобила мне?

– Но ведь я не виновата…

– Я кому сказал молчать, Мир-р-ра?

Он прорычал это гортанно, по-Медвежьи, как взрослый звер. В ярости мой отец может рычать так же, как рычал Вячеслав. Может, громче, но не так… пробирающе.

– Пр-р-равильно… Молчи. Только это тебе и осталось. Надеюсь, ты будешь такой же послушной и завтра. И послезавтра, и послепослезавтра, и до конца своей маленькой, нездоровой, жалкой жизни.

На этом он развернулся. Я держалась. Я не буду смотреть ему вслед. Я не сдамся.

Но стоило ему спрыгнуть с окна – до ушей донёсся лёгкий хруст, – как я нырнула лицом в рукава, начав тихо стонать.

И всё-таки я сдалась.

* * *

Голову покалывало от боли. Горло пошло трещинами от сухости. Душе хотелось кричать, но она нема.

Чем сильнее стараешься скрыть горе, тем больнее. Когда пытаешься не кричать, внутренний крик становится громче. Будто никто не слышит, не хочет слышать. Вроде бы догадываешься: они поймут, если ты объяснишься.

Но это никому не нужно. Они будут плакать, для них тоже всё разрушится. Как я могу разбить чьё-то сердце?

За печалью пришёл добрый сон. Усталость не позволила мне долго унижаться и, шепнув волшебное заклинание, погрузила в тёмную дрёму.

Тёмную, глубокую. Пустую.

Но сон хорош, только пока спишь. Просыпаясь в настоящем, рождаешься заново в своём мире, со своей жизнью и с тем, как ты будешь с этой жизнью справляться.

И очередное моё рождение ознаменовалось треском.

Уши вскинулись сами. Слипающиеся глаза обнаружили перед собой лишь тусклый свет догорающей свечи. Всё ещё ночь.

Кто мог пожаловать так поздно? Мама? Папа? Звук донёсся не со стороны дверей.

Но здесь явно кто-то есть. Кто-то наблюдает.

Это снова?..

Вдруг испуг встряхнул меня, заставив мгновенно проснуться. Взгляд обратился к окну, но там не было Вячеслава.

Там был… кто-то другой.

Косматый. Крупный, как настоящий медведь. Его большие руки, или даже лапы, обхватывали проём, словно пытаясь протиснуться. Под ногами опасно трещал подоконник. Матушка, да мы же в тереме высоко над землёй! Как он вообще сюда пробрался?

Я хотела было вскрикнуть, но закрыла рот руками. Сквозь тьму взор неведомого чудовища обратился на меня.

Глаза – словно небеса. Мама говорила такое обо мне, но теперь я знаю, как они выглядят. Голубые, словно Матушкины чертоги, светлые, как душа.

– Кто ты?.. – наконец собравшись с духом, шёпотом спросила я.

Но вместо ответа «он» вдруг вздрогнул. Чёрный мех, покрывавший его с ног до головы, колыхнулся.

Странно… Мех есть, а вот ушей нет. Это не зверолюд… и даже не зверь. Но кто мог быть таким тёмным, такой тенью?..

– Маров сын… Ты бес, да?

Судя по всему, я догадалась: бес начал взволнованно ворочаться из стороны в сторону.

– Тише, я тебе не враг. Зачем ты сюда пришёл?

Я хотела было подойти, приглядеться, протянуть руку…

Но вдруг ночной гость взмахнул мехом точно крылом. Свеча на столе погасла, и комната погрузилась во тьму. Через мгновение та снова озарилась, но теперь лунным светом.

Не медля, я подскочила к подоконнику. Коснулась его руками, а он тёплый, как печка! Что же это за бес такой, с горячими ногами? Чудеса…

Не замирай, Мира! Взбодрившись, я высунулась наружу, ища взглядом, куда же направился бес.

Вот он! Приземлился с терема, целёхонький! И поторопился в тёмный лес. А следы его – мокрые на растаявшем снегу.

– Пос… – хотела крикнуть я, но прикрыла себе рот.

Родители же спят. Спит весь Звёздград! И если беса заметят, сразу примутся его изгонять, как и любое лесное чудище. Я им этого не позволю!

Не теряя времени, я тихонько открыла дверь и невесомыми шагами поскакала вниз по лестнице. Ухо обернулось на звук папиного храпа: значит, родители спят, хорошо. Надо поторопиться! Я ведь даже не знаю, скоро ли рассвет.

В сенях висели шубы – их же вечность надевать! Нет, не стану одеваться. Я ненадолго. Мне хватит сапожек!

А те ещё не успели просохнуть с улицы. Матушка, что же… О, папины валенки! Сойдут. Я быстро обулась и выскочила на крыльцо.

Свежий мороз охватил тело в колючие объятия. Конечно, на дворе весна, но холодно, как в самый разгар зимы. И снег пошёл. Как же вовремя!

Сжавшись, я зашагала к лесу. Валенки тонули в сугробах, как камень, уходящий под воду. Снег засыпал обувь изнутри, отчего тут же становилось мокро, противно. Но я не могла упустить беса.

Я не привыкла доверять ощущениям, но сейчас – сейчас и только сейчас – беса нужно изловить. Будто сама Матушка нашёптывала: «Не упусти возможность! Твоя судьба зависит от того, пойдёшь ты за ним или нет!»

И наконец я достигла леса. Такой… тёмный. Неизвестный. Ведь с детства – с того самого раза, как симуран проводил меня – я более не наведывалась в лес ночью. Там же может крыться всё что угодно. Разбойники, мары… чудища. До этого они были ко мне добры, но останутся ли таковыми и сейчас?

Мара раздери, чем дольше я об этом думаю, тем больше времени утекает! Что же делать, что же делать…

Разве я когда-нибудь вот так срывалась куда-то? Не проверив, не узнав заранее? Испытывала ли я когда-нибудь удачу?..

Что же. Возможно, пора попробовать. Спасибо за пожелание, Гили, удача мне и впрямь пригодится.

Я наступила валенком на свежий след беса.

* * *

Темно. Страшно. Даже зверолюдский глаз не спасал: всё-таки многое укрывалось за пышными кустами, за деревьями, стоявшими плотным строем. Особенно тяжело разглядеть мне – ущербной Медведице, недозверолюдке.

Но я шла вперёд. Уже не зная почему. Валенки промокали всё сильнее. Тело дрожало. Мурашки одолевали не хуже мерзкого зуда. Зубы стучали друг о друга, клыки больно закусывали губы.

Зачем, зачем, ну зачем я сюда пошла? Что бы это мне принесло? Вот же я дура…

С чего я вообще взяла, что бес станет со мной дружить? Но тогда почему же из всех ведьм мира он пришёл именно ко мне? Я гадала, занимала голову, чтобы не упасть прямо на месте и не умереть от холода как «настоящая Медведица».

Самой верной догадкой казалось одно: что я дочь ведьмы. Всё-таки чудовство, как говорят, передаётся в роду. Может, у меня на лбу написано: ведьма, и всё тут. К тому же у меня короткие волосы. Не заметить тяжело!

Да и разве чудовища не должны ходить среди нас? Светлана ведь рассказывала, что они стремятся вытеснить нас, зверолюдей. Может, нам всё это время просто везло? Мне – везло? На самом деле, вот он – бес – пришёл, чтобы на нас – на меня – напасть?

Но что-то не сходится. Ведь я дружу с чудовищами. Они не нападают на меня. Может… бес пришёл за мной?

Может, я принадлежу этому миру? Лесу, волшебному и тёмному? Может, я должна стать ведьмой – хозяйкой чащоб?

Хуже точно не станет. Наоборот, даже лучше! Разве стать ведьмой так уж плохо? Жить с друзьями-зверьми далеко-далеко, там, где никто не достанет. В маленькой хате, сама по себе. Никто ничего не требует, не хочет. Свобода, полная и необъятная.

А ведь иногда ведьмами становятся жёны бесов. Мама стала ведьмой по наследству… Может, у меня похожая, но немного иная судьба? Ведь гораздо лучше выйти замуж за беса, чем за великого княжича Вячеслава.

Стоило мне вспомнить о бесе, как щёки ощутили дуновение тепла. Точно приближался костёр – большой костёр, вокруг которого танцуют ведьмы, бесы и чудовища. Неужели там – мой потусторонний жених? Что же, пора согреться!

Я побежала. Стало теплее. Ещё пара шагов – и даже жарко. Я расслабилась, перестала сжиматься – двигаться стало так легко и так естественно. Будто я никогда не задыхалась, пока бегала! Будто живу как обычная зверолюдка!

Деревья сменяют друг друга, кусты остаются под ногами. Тепло, тепло, тепло! Я чувствую огонь впереди. Движение! Кажется, вон там. Вон там мелькнул тёмный мех!

Ещё чуть-чуть, ещё немного, ещё один прыжок. И вот она – я!

Но вдруг ноги запутываются. Подо мной – воздух, а я, слишком тяжёлая, проваливаюсь в него, как под лёд. Тело не слушается и, пытаясь схватиться руками за ветку, громко разламывая кусты, падает на бок.

Ох… Голова кружится. Руки дрожат, не слушаются. Всё резко заболело, дыхание покинуло грудь. Будто всё естество существовало и вдруг перестало. Хватит.

Я снова сжалась. Матушка, мама… Мама, что же я делаю? Где я? Погналась за каким-то бесом, думая, что так оно и должно быть… Наивная, готова сделать всё, чтобы избежать судьбы.

Даже умереть.

Я перевернулась на спину, начиная реветь. Кричать. Тут никто не услышит. А если услышит – пускай. Пускай придёт и убьёт. Я устала… Как же я устала!

– Я не хочу! Пожалуйста, я не хочу! – заревела я дико, громко, по-Медвежьи. – Хватит, прошу!..

Я не хочу выходить замуж! Я не хочу мучиться вечно! Не хочу терпеть, не хочу привыкать к боли! Оставьте меня одну!

Я задыхалась. Я не знала, чем дышу. Ещё немного – и я совсем перестану дышать. Как больно, как больно…

Звук! Я удивлённо замолчала и прислушалась. Это что… колокольчики?

Я приподнялась на неслушающихся руках. Знакомый овраг… Как я оказалась в овраге?

Только вода больше не журчит. Она не замёрзла, но она застыла, словно само время застыло. Я протянула руку – и впрямь. Вода гладкая, как лёд, но тёплая, как кипяток.

Что тут происходит?..

Вдруг я поняла, что видеть мне помогает не только звериное зрение. Что-то освещает овраг. Как люльку освещает крохотная свеча. Я огляделась и застыла.

Из-за деревьев показались огоньки. Кажется, я читала о них, но, поскольку я гуляла в лесу только днём, до сегодняшнего дня мне не представлялось возможности их увидеть. Блуждающие огни.

Потусторонние помощники Матушки. Они так же священны, как вилы, но не обладают разумом. Они – тихие духи, что полагаются на чувства. Обычно приходят к мёртвым.

Неужели… моё желание умереть осуществилось так скоро? А я… и впрямь хочу умереть?

Я не знаю. Уже не знаю. Огни – белые кругляшки, похожие на маленькие солнца – приближались. Я отстранилась от них, только чтобы попасть в объятия к другим.

Нет-нет-нет… Так не должно быть! Не могу я умереть так просто! Я не должна была этого желать, нет!

Но ведь это бесчестно. Я этого захотела. Значит, надо принять свою судьбу. Разве умирать в мучении лучше, чем поддаться безобидным огонькам?

– Забирайте меня. Забирайте, если хотите…

Застыв, я ощущала, как снежинки покрывают мои уши. Пускай засыпают меня. И я с ними засну.

Вдруг – хруст. Вновь тепло. Кто-то ступал по свежему снегу. Я осторожно подняла взор. И выпрямилась, не веря.

Бес. И рядом с ним мой друг, симуран. Он шёл рядом с бесом, точно равный ему. А бес опустил руки, как призрак, наблюдая. Он вовсе не собирался нападать.

Я замерла, сердце моё замерло. Я не знала, что делать дальше. Я не могла свести взора с беса. С его небесных глаз, прорывавшихся сквозь тьму. И с его лёгкого движения: он встал на одно колено и протянул мне руку.

Почти как один из нас, зверолюдей. Он совсем не похож на чудовище. Он похож на заколдованного княжича. Гораздо больше, чем Вячеслав.

Рука дрогнула передо мной. Косматая голова кивнула на тёмную ладонь – я не знала, что отвечать. Он хочет, чтобы я взяла его за руку? Наверное… Наверное, стоит его послушаться.

Я положила пальцы ему на ладонь. И он поднял меня вверх как пушинку. Я даже не почувствовала, как тело ему подчинилось. Будто он меня околдовал.

– Ты… наложил на меня какие-то чары? – тихо произнесла я, оказавшись на ногах.

Ноги сами несут меня… Это точно волшебство! Никогда не чувствовала себя так легко и так свободно! Я обернулась вокруг, а пальцы беса ненавязчиво держали меня за мои пальцы, почти за коготки.

– О, прости, надеюсь, я тебя не поранила, – негромко отозвалась я, пытаясь его осмотреть.

Но бес оторвал руку, помотал головой. Ах, он не покажется! Вот оно как.

– А ты скромный… Никогда не видела таких вежливых… бесов, как ты, – произнесла я и улыбнулась собственной неловкости. – Ну, вообще, ты первый бес, которого мне довелось увидеть.

Бес склонил голову, глаза его по-прежнему светились, но теперь любопытством. Неужели я вызывала в нём любопытство? Ведь я такая простушка…

Вдруг бес взял мою руку покрепче. Теперь его рука совсем напоминала руку отца: такая же большая и твёрдая. Но при этом совсем ненавязчивая. Бес взглянул на меня, словно чего-то ожидая.

– Да… Да, можешь брать, мне не жалко.

Что же я говорю? Какую чушь несу…

А пока бес, согнувшись, закивал и по-прежнему молча прошёлся мохнатыми пальцами по моей руке. Что-то в его мехе не так… Но я никак не могла понять что.

И так, пройдясь по линиям моей руки, точно Гили, когда она гадает, он раскрыл мои пальцы так, что моя ладонь осталась совершенно беззащитна. Захоти он воткнуть в них когти, он бы смог. Но он не стал.

Вместо этого бес вытянулся в сторону. Протянул руку – вокруг него принялись собираться блуждающие огни. Что же это он, мертвец?! Ну нет! Мертвецы ведь не бывают тёплыми.

И тут один огонёк приземлился ему на пальцы. Скатился, как зверёнок с горки, обогнул руку словно в танце и вновь устроился в ладони, как в чаше. Никогда не видела ничего подобного… даже в книжках. Заворожённо я наблюдала, как бес – видно, мастер-колдун! – игрался с блуждающим огнём и пристроил его у себя, а потом протянул мне.

– Ой… Я не знаю, что с ним делать. Научи меня… пожалуйста.

Но учить меня не пришлось: бес подставил мою ладонь огоньку, и тот перескочил на меня, как озорной мышонок. Я дрогнула: сам свет защекотал тёплую кожу. Бес же осторожно укрыл огонёк моими пальцами.

Засиял… Огонёк так засиял! Он озарил нас с бесом, и бес показался почти светлым, пронизывающим свет. К нам стали приближаться и другие огоньки – один за одним. Они касались меня, цеплялись за меня, как невероятно ласковые репейники. Мне хотелось рассмеяться: как же нежно они щекотали бока!

А тем временем бес провёл указательным пальцем по моей руке. И я захохотала, как, наверное, никогда в своей жизни!

– Бес, бес! Ты чего?! Не на-а-адо! – закричала я, смеясь.

В ответ же мне – я видела это сквозь затмевающий свет огоньков – бес улыбнулся. Я не могла видеть его рта, но его глаза сузились в улыбке. Я улыбнулась в ответ.

Как же прекрасно! Может, я всё-таки не зря сюда попала?

Постепенно свет затмил всё. И тьму, и беса, и меня. И мои горести. Я не умирала – я это чувствовала. То было совсем иное ощущение. Я высоко. Я возвышаюсь – к небесам, в Матушкины чертоги. Сквозь пространство, сквозь время…

Картинки из книг начинают мелькать перед моими глазами. Светлый Звёздград и его полные зверолюдей улицы. Оживлённые дома, полные смеха и песен. Ровный гул народа и крики торгашей. Запах тёплого свежего хлеба и жареного мяса.

И над всем этим высится дворец, который лжёт. Ведь будь он Неизменным, он навсегда остался бы таким красочным и таким великолепным!

Но Звёздград сменяется лесами – пышными, простирающимися от края до края. Животными, резвящимися у большой реки, что спускается с высоких гор. Выше, чем любой частокол и любая башня! Где-то далеко виднеются неприступные стены Белокаменной Твердыни. А далеко за горами – озарённые солнцем поля, золотящиеся на свету.

Взор обращается на небеса, а там – лица. Одно за одним. Гордые, своенравные, знатные. С непоколебимой силой в глазах. Со словом «мир» на устах.

Древние великие князья. Они двигаются, улыбаются, кричат и плачут, чего не увидишь ни на одной картинке, ни в одной книге. Постепенно они сменяют друг друга, становясь всё знакомее, знакомее и знакомее…

Пока не превратились в лицо отца, а потом в моё лицо. Моё. Я открыла глаза и улыбнулась сама себе мирной, уверенной улыбкой. Способной покорить каждого.

Не может быть… Это не я. Как же так?

– Мира! Слушай меня, Мира!

Я застыла. Не может быть… Голос был всеобъемлющ, он захватил меня целиком. Его невозможно перепутать.

– Видишь ли ты эти лица, Мира? Видишь, потому что ты их родственница по крови! Мира, узнаёшь ли ты их? Узнаешь ли ты в них себя? Потому что ты должна. Ведь ты, Мира, их наследница – великая княжна Берского Царства! – пророкотал голос Матушки-Природы.

– Нет, нет… Такого не может быть! – Я воспротивилась, но иные силы, Её силы, сдержали меня.

– Не отворачивайся от истины, Мира. Не отказывайся признавать правду. Ибо это не только твой долг, но и твоё настоящее желание.

Настоящее желание?..

– Только осознав, кто ты есть, ты обретёшь истинную свободу.

Истинную свободу? Свободу от замужеств, свободу от долга, свободу выбирать?

– Какую хочешь свободу, Мира! – Она читала мои мысли. – Свободу жить!

Сердце наполнилось и разорвалось. Ветер проникал сквозь всё моё естество, словно я птица, парящая в голубых небесах. У меня развязаны руки. Я свободна жить!

– Но помни, Мира, – проговорила Матушка. – Свобода – это не только воля. Но и ответственность за свои поступки.

Разве во мне мало долга, мало ответственности? Ведь я сдерживалась всю жизнь.

– Теперь, с новым знанием и со свободой, Мира, ты должна сделать выбор. Свой первый настоящий выбор.

– Какой, Матушка? – Мой голос прозвенел у меня же в ушах.

– Следовать ли за Фениксом, чтобы возродить мир из пепла.

Вдруг свет стал затухать. Но постой, Матушка… Я же ещё не закончила. У меня столько вопросов! Это правда? Что это всё значит? Что мне с этим делать?

Кто такой Феникс?

Но лишь приказ остался у меня от её воли. Матушка исчезла, как лёгкое дуновение ветерка в жару, как огонь свечи в лютый мороз. Остаётся надеяться, что мы снова увидимся, и тогда я узнаю, каковы истинные ответы на мои вопросы.

Как только она ушла, тело начало тяжелеть. Но далеко не от усталости. Руки преисполнились силами. Ноги твёрдо ступили на землю. Я наполнилась чем-то, чего у меня никогда не было. Будто сама уверенность вселилась в меня, наполняя жизнью.

И свободой. Я свободна. Правда? Неужели я свободна?

Свет растаял. Вновь тьма окутала лес. Или меня, вернувшуюся в настоящее? Лишь блуждающие огни знали, но молчали, медленно отстраняясь от меня в причудливом танце.

А бес тем временем – лежал на земле. Кажется, мой полёт заставил его повалиться назад, по ту сторону ручья. Я прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Сперва такой страшный, а потом такой смешной комок шерсти!

Я взглянула на беса вновь. Глаза его хлопали от непонимания. Ожидал он этого развернувшегося действа или нет? Если ожидал, то почему упал? Если не ожидал, то почему позволил мне соприкоснуться с блуждающим огоньком?

Я переглянулась с кругляшком, что выплыл из моих рук. Мне почему-то показалось, что тот был удивлён не меньше меня.

– Ну, что же… – проговорила я, неловко качаясь. – Я теперь не понимаю, что делать со всем… этим. Ты же видел, что произошло?

Бес подумал-подумал и пожал плечами.

– А ты слышал, как Матушка говорила со мной? Нет?

На это бес склонил голову, хмуря брови. А брови у него, как ни странно, оказались не из смольно-чёрного меха, а светлые, как корка каштана.

– Постой-ка… Что-то с тобой не так.

Я подошла ближе на шаг, ещё один. Так легко шагалось! Словно я вовсе и не бежала сюда и не упала лицом в снег. Оказавшись рядом с бесом, я протянула ему руку.

– Ну же, вставай! Я тебя не укушу, – улыбнулась я.

С чудовищами и впрямь намного легче. Пускай это чудовище и очень, очень похоже на меня. Подозрительно!

Бес взял мою руку, сжал её. И вспорхнул. Я… подняла его без труда?

Вырвав ладонь, я осмотрела её. Ничего не почувствовала… Я взглянула на беса. А он ведь головы на две выше меня!

– Что-то странное… Не находишь?

А он продолжал смотреть на меня небесными глазами, как наивный зверёнок. Подобравшись поближе, я взглянула повнимательнее на его лицо. Что-то тут точно не так… Глаза слишком светлые.

Только через мгновение я поняла, что подступилась слишком близко. Бес отошёл от меня на шаг, но не отстранился. Глаза его округлились не на шутку.

– Прости, прости! Не стоило подходить так…

Но только я хотела отступить, как меня подтолкнуло нечто прохладное. Я испуганно обернулась: симуран! Он всё это время стоял за деревьями?

– Постой! Я… Я не понимаю, чего ты хочешь, – заговорила я с крылатым волком.

Тот же сощурился. Точно говорил: «А что непонятно?»

– Ты хочешь, чтобы я… и бес?..

Мы с бесом переглянулись. Кажется, он был в таком же недоумении, как и я.

Но потом ко мне подлетел огонёк. Он скользнул по моему боку и задержался на пальцах, заставляя вскинуть руку. Другой огонёк закружился в ногах, заставляя меня сделать шаг, и ещё. Туда-сюда, туда-сюда… Это ведь танец!

– Так легко… Бес, а ты?..

А он – как и я. Старался повторять за огоньками. Забавный! Так выпячивался, вскидывал руки, его заносило. Я улыбнулась, стараясь не засмеяться. У всех же не с первого раза получается! Может, я тоже не очень изящно выгляжу, откуда мне знать?

Так, я подошла к нему ближе. Он взял меня за руку, а потом за другую. Нас закружило: огоньки завертелись, и нам оставалось только следовать за ними. Я старалась широко ступать, чтобы не наступить бесу на ноги. А тот косолапил и топтался на месте, очень стараясь не упасть.

– Если тебе так будет легче, то это мой первый танец, – сказала я, смущённо виляя хвостом. – Тоже.

Сам же бес вдруг подсобрался – выпрямился и выпятил грудь – и слегка толкнул меня, чтобы повести. Я лишь подчинилась ему, понимая, что теперь мы пляшем вместе.

Звенят колокольчики блуждающих огней. Я улыбаюсь и смеюсь: кто бы мог подумать, что я буду танцевать с бесом? Скажи мне раньше – я бы не поверила! Тем более не поверила бы тому, что бес может так ловко двигаться!

Вдруг я краем глаза что-то приметила. О! Симуран! Он отошёл в сторонку?

Я остановилась – бес чуть не врезался в меня, но вовремя опустил руки.

– Друг мой, чего же ты не присоединяешься? Весело же!

Симуран же фыркнул и сел на снег. Крыло его дёрнулось, отодвигая ветку.

– Ну ладно… Посмотри тогда, как я умею!

Я обернулась к бесу. Тот же обратил на меня слегка удивлённый взгляд – я бы даже сказала, смятённый. Бес старался сообразить, что нужно делать, но я, кажется, его опередила.

– Шаг вперёд, шаг назад… И вот так! Во-о-от так!

Я уверенно улыбнулась, исподлобья глядя на беса. Он же исподлобья глядел на меня. Такой забавный!

И вдруг он, будучи всего мгновение назад таким смешным и неуклюжим, задвигался плавно и медленно, беря верх надо мной. Я слышала биение его сердца – глубокие, спокойные «ухи». Небесные глаза сузились, своим взором вселяя уверенность.

Моё тело закружилось в причудливом танце, которого я никогда не знала. Огоньки закружились с нами, щекоча то щёки, то уши. И вдруг я поняла, что и впрямь слышу всё: от перезвона огоньков и биения сердец до тяжёлого, глубокого дыхания беса. Дыхания уверенного, точно у матёрого воина.

Но он вовсе не казался враждебным: наоборот, он касался меня так нежно, что почти неуверенно, поднимал, будто не дотрагиваясь, кружил, словно я кружилась сама. Его пальцы казались ветерком – тёплым, скользящим по бокам и животу в летний полдень. Я отвечала своими касаниями – неожиданно твёрдыми, недрожащими, – словно я знала, что делала.

Но я не знала. И на мгновение мне не хотелось знать.

Последний раз бес закружил меня. Я чувствовала, как он уже выбивается из сил. Я и не против: этот разок полетаю – и хватит с меня.

Раз, два, три… И я дотрагиваюсь земли мысочками в папиных больших валенках и с намоченными краями ночной рубахи.

И стоило бесу закончить, как я рассмеялась. Как же мы по-дурацки выглядим! Меховой мешок и зверочка в больших, слетающих с ног валенках и лёгкой рубашке. Удивительно, но мне совсем не было холодно. Даже наоборот – немного жарко. Но ведь от такого танца неудивительно, что становится жарко!

– Спасибо тебе большое, сударь-бес, – низко-низко поклонилась я. – Буду очень рада станцевать с тобой снова.

А он повторил за мной, поднимая голову, словно убеждаясь, все ли делает правильно. Видно, совсем не знал порядков, дурачок!

Вдруг я заметила симурана: он слегка толкал меня в сторону дома. Точно…

– Ты прав, друг. Наверное, мне и впрямь пора домой. – Мои слова сопроводил раскатистый зевок. – Вот-вот… Наверняка скоро рассвет, не хочу опоздать…

На свою свадьбу. Да. Мне же до сих пор выходить замуж…

Я свободна… Только вот что это на самом деле значит?

– Тогда ты, бес, проводишь меня до дома. Как настоящий зверец! – Я гордо вскинула подбородок и строго выпрямила палец.

Бес кивнул, казалось, всем телом и направился следом за мной в чащу леса. Симуран остался на месте.

– До скорых встреч, друг мой. Как я тебе и обещала!

На этих словах крылатый волк развернулся и прыгнул в кусты.

Шли мы с бесом совсем недолго: его, в отличие от подружек, я провела коротким путём. Мы не разговаривали – я слушала окружающий лес. Как же много, оказывается, вокруг было звуков… Моё ухо раньше ловило их отрывками. А теперь я будто погружалась в новый мир.

А бес молча посматривал на меня. Радуясь за меня. Судя по его мило щурившимся глазам.

В конце концов мы подошли к частоколу. Тусклые огни поселения затмевали звёздный свет. Возвращаться из леса всегда так грустно… особенно сегодня.

Бес стоял рядом. Сперва он смотрел на город, а потом, когда заметил, что я на него смотрю, перевёл взгляд на меня. Взгляд небесно-голубых глаз.

В такие мгновения он совсем не казался чудовищем. Кем-то большим, чем просто чудовище.

– Что же… Не знаю, как правильнее сказать, – вздохнула я. – До свидания или же… прощай.

Я опустила взор. Ведь будь этот бес хоть тысячу раз маровым сыном… но ведь ни один зверец не танцевал со мной.

Бес особенный. Несмотря ни на что, особенный.

– Дело в том, что завтра я выхожу замуж, – призналась я. Бес дрогнул в ответ на мои слова. – И, возможно, я больше никогда не смогу появиться в этом лесу.

Слёзы! Как не вовремя. Они не должны проситься наружу сейчас!

– Но… я не хочу тебя забывать, – честно сказала я. – Даже если это единственная наша встреча, я хочу её запомнить. Навсегда. Так что, наверное, до встречи? В моих воспоминаниях.

К своему удивлению, я увидела, как бес попятился. Глядел то на меня, то по сторонам. Руки его двигались туда-сюда, будто не зная, куда себя деть.

И, кажется, что-то раздумав, бес наконец протянул мне руку. Я непонимающе уставилась на него. Он дёрнул рукой. Хочет, чтобы я положила свою?

Я протянула ему ладонь. И он взял её, легонько потянул на себя, прижал и…Наклонился и дотронулся чем-то. Мягким и тёплым. Таким нежным, что хотелось умереть на месте от одного касания. От одного дуновения тёплого ветерка.

Кажется, он поцеловал мою руку…

Стоило ему это сделать, как я тут же прижала руку к груди.

– Н-наверное, у вас, бесов, так принято… мне очень приятно, спасибо! – воскликнула я, улыбаясь. – Бес, знаешь… Наверное, думать об этом наивно, но вот бы ты сорвал мою свадьбу. – Я засмеялась про себя. – Украл бы меня с алтаря и сказал: «Я забираю её в лес и больше не отдам!» Было бы смешно, правда?

Бес затрясся. Кажется, тоже засмеялся. Наверное, он был нем и не мог мне ответить. В этой немоте мы немного похожи – каждый в своём смысле.

– Ла-адно… Это мечты, – отмахнулась я и подняла на него взгляд. Наверное, полный надежды, потому что моё сердце испытывало именно это чувство. – Ещё увидимся, хорошо?

Бес кивнул. И, видимо, улыбнулся.

– До свидания… До скорого свидания.

Улыбаясь, как дурочка, я развернулась и заторопилась вниз по холму. Бес! Подумать только! Я танцевала с бесом! Чего только ни приключится в жизни! Может, всё-таки не стоит опускать руки?

Дойдя до самых ворот, я обернулась. От беса не осталось и следа, точно его никогда не существовало.

4. Свадьба

Мне никто не поверит. Первая же моя мысль после пробуждения.

Какая княжна? Быть этого не может. Может, это видение, лишь плод моего воображения? Не стала бы Матушка-Природа снисходить до такой букашки, как я.

Но… это не могло быть ничем иным. Такие чудеса другой не сможет повторить. И этот голос… ни с чем не спутаешь.

Уснуть мне так и не удалось. Загадка не выходила у меня из головы: мой разум отказывался верить, моё сердце умоляло не забывать, не отметать, не терять надежды. От одной мечты о свободе всё внутри утопало в вязком тепле счастья. Но холодная когтистая рука настоящего не давала погрузиться в сладкую дрёму, возвращая в настоящее.

И только когда в дверь тихонько постучали, а на пороге показалась радостная улыбка матери, я осознала: настоящее никуда не ушло. Не бывать мне свободной.

Я притворилась спящей: укрылась одеялом с головой. Но прохладные пальцы мамы всё-таки стянули с меня мягкую податливую преграду и опустились на плечи.

– Доброе утро, моя дорогая.

Знала бы мама, какой издёвкой казались её слова.

– Доброе, мама.

Я поднялась на руках, потягиваясь. Глубокий рык-зевок и судорожное трепетание хвоста только напомнили, как трудно мне будет собраться на сонную голову.

Рука мамы упала на мой живот, и вдруг мама ужаснулась:

– Мирочка! У тебя вся ночнушка мокрая!

Она принялась потирать ткань между пальцев, и я вдруг поняла: моя ночнушка ещё мокрая от снега.

То, что было – это не моё воображение. Не сон, из которого я не могу выбраться.

И я не могла понять, радоваться или огорчаться.

– Как же так вышло? – вырвал меня из размышлений голос мамы.

– А? Я просто вспотела. Волновалась… Мне плохо спалось.

И правда, и нет. Маме не стоит знать, что было вчера.

– Тогда надо срочно переодеться! Ты же так и простыть можешь, – запричитала мама, вскакивая с кровати. – Пойду принесу твой наряд, как раз приведём тебя в порядок.

И впрямь. Я могла так легко простудиться. Обычная, прежняя я заболела бы тотчас, а новая я…

Я взглянула на свои руки. Мне почудилось, или они взаправду обрели цвет?

* * *

Ноги несли меня к празднику, точно мне не принадлежали. В меня будто вселилась задорная вила – дух, что никогда не устаёт – и захотела выйти замуж вместо меня.

Стоило мне прихорошиться и выйти на крыльцо, как разукрашенные зверы и зверки принялись встречать меня с песнями и прибаутками. Кто в наряде шипящего аспида, кто с рогом, как у индрика-зверя, кто с ушами, как у коловёртыша. А кто и вовсе бесом разоделся! Хотя до того беса им далеко…

Удивительно, но даже тучи разошлись – солнце озарило светлые улыбки моих звёздградцев.

– Кто идёт? – спросил мой папа, придерживая меня за плечо.

– Невесту украсть пришли! – ответил звонкий голос. Стук копытцев – и я сразу узнала обладательницу.

– Ах, как же так? – состроила грустное выражение лица мама. – Не забирайте её у нас, ещё пригодится!

– Не уйдём никуда без невесты! – сказал кто-то из толпы. – Отдайте, или хуже будет!

– Видимо, пришло моё время… Прощайте, мама, папа!

Я покорно упала в руки «похитителям», и даже голову не закружило. И так прыгнула, что мне показалось, будто я летела на соколиных крыльях!

Мама с папой со мной «попрощались», и мне предстояло встретить их позже, на празднике. А пока ворох гостей, толкаясь и прикрикивая, окружил меня и, напевая весёлые песенки, повёл к Верховетви – реке, что задевала Звёздград и опускалась на север, в степи и поля.

Я шла, даже не чувствуя холода под скромными тёмными одеяниями. Слегка задувало за шиворот, но то оказалось даже приятно. Мех на ушках пушился, а волосы между ушками развевались. И даже когда мы подошли к реке, прибрежный ветерок совсем не смутил меня – наоборот, приятно покалывая, зарумянил щёки.

Здесь, напротив бывшего храма с облупленным золотым куполом, меня должны омыть перед тем, как я выйду замуж. Всё-таки невеста умирает и перерождается, чтобы войти в новую, замужнюю жизнь.

У покатого берега остановилась вереница волхвов, они уже приготовили расписные ковши, чтобы окропить меня водой и отправить под венец.

– Осторожно, Мирочка, скажи им, чтобы не сильно заливали, – беспокойно прошептала мне на ушко Ала. – А то простынешь…

– Конечно, не беспокойся. – Кивнув ей, я прошла вперёд и вышла за пределы круга.

Внизу волхвы встретили меня строгим молчанием. Мы долго разучивали, что и как нужно делать, поэтому я, смиренно опустив голову, без лишних слов встала на колени, смотря на реку. Рядом со мной высился могучий Белый Медведь – совсем как мой папа, только с белыми ушами и бледным, точно высеченным из камня, лицом.

Ухо заслышало журчание: ковшик опустился в речную воду. Коленями и голыми руками я чувствовала, как холод поднимался ко мне, волнами накатывая на кожу. Но кожа моя больше не бледна, и, как ни странно, мне удавалось сносить недобрый ветерок.

Тогда волхв замолился на своём языке – чудесном, как говорили – и наклонил ковш…

Вода растеклась по затылку большими каплями. Я удивилась: совсем не страшно и не холодно. Плечи дрогнули от неожиданности, но не более. Тело снесло муку: казалось, что от такого омовения я должна насквозь продрогнуть. А ведь я даже не попросила волхва налить поменьше воды…

Безумно хотелось встряхнуть мех на ушах, но нет – надо вытерпеть. Если прервать хотя бы один обряд, хотя бы что-то нарушить, придётся начинать сначала. И всю свадьбу – тоже. Волхвы были в этом строги, как никто другой. Наверное, я хорошо подхожу их воспитаннику: я предпочитаю делать всё по правилам, беспрекословно слушаться старших. Больше от страха, нежели из собственного желания, но сейчас-то невелика разница.

Наконец волхв отпел молитву и помог мне подняться. Насквозь мокрая, я вдоволь потряслась и стряхнула с себя всю воду. Люблю купаться, только вот не в холодной реке и не в одежде!

Послышался хохот со стороны толпы. Меня уже ждали, я знаю! Я видела уши Гили, которую затолкнули назад, но она не сдавалась и принялась прыгать что есть силы. О, поверь, Гили, тут нет ничего достойного твоего внимания…

И наконец мой новый наряд. Прелестный сарафан – Алолика помогла мне его соткать. Она из нас самая большая искусница, весь Звёздград у неё одежду подшивает! А для меня Алолика особо постаралась: поделилась своей снежно-белой тканью, научила вышивать узоры красными нитями, вплетать бисер и ленты. Я попросила подругу помочь с узором, и вместе мы украсили сарафан картой Звёздграда и чудесами окружающего его леса.

Когда же меня приодели, я не поверила тому, что увидела в зеркале. Кожа стала золотеть, глаза – яснеть. Мех на ушах встал торчком, пышные волосы обхватили их. Неужели я преобразилась всего за одну ночь? Так ведь не бывает!

Или бывает? Я уже ничего не знаю…

Как бы то ни было, мне нравилось моё отражение. Пускай хоть последний день в жизни побуду такой, какой хотела быть.

А ведь я так никому и не сказала, что увидела ночью…

* * *

Совсем недолго осталось… Считанные доли. Нас должны будут позвать. А пока мы сидели в избе семьи Светланы.

Вся её горница полнилась книгами и красочными грамотами. Корешки стояли плотно и ровно, как стена – не хуже частокола за окном. А между ними то тут, то там лежали картинки. Со старым Звёздградом – пышным и ярким, светящимся и радостным. С далёкими землями, чужеземными дворцами и чудесами Матушки-Природы, которые тяжело вообразить.

И, конечно же, с князьями. И я не могла не смотреть на них с благоговением и трепетом. В ком-то виделись мои губы, в ком-то – нос. Чей-то властный подбородок совсем не похож на мой. А эти глаза – точь-в-точь как у нас с отцом.

Подобрав одну из грамот, я уложила её на свой венок и вгляделась в неё. Старый князь, великий князь Драгомир. Такой суровый, с прищуренным властным взглядом…

– О, при нём началась Война за Земли! – припомнила Светлана, садясь напротив меня. Гили и Ала вздрогнули от того, как резко та прервала молчание. – Тот самый князь, который обладал волшебным зеркалом!

Я коснулась пальцами лица князя. Такой жёсткий взор…

– Он совсем не похож на того, кому суждено править всеми, – честно ответила я.

Было в нём что-то… не от мира сего. Какая-то неземная надменность.

– Не суди книгу по обложке, Мира! – вырвала у меня из рук грамоту Светлана. – Сказания описывают его как звера мудрого и справедливого. Да, порой он не боялся показать силу, но так и нужно! А то как править таким взбалмошным народом, как мы?

Она взглянула на великого князя, и на её лице появилась улыбка. До появления её нынешнего возлюбленного Светлана восхищалась только ими – князьями и богатырями из прошлого. Что ж, в этом она была права: не найти лучшей первой любви, чем великие из прошлого.

– Постойте-ка… – вдруг сощурилась она. Её взгляд медленно перетёк с грамоты на меня, а потом обратно.

Я застыла на месте. Светлана, только не говори…

– А ты очень похожа на князя Драгомира… И других тоже, – пробормотала Светлана, наклоняясь ближе.

Уже внимательнее она осмотрела меня. Со всех сторон, пока я старалась не моргать. Сидевшие позади Гили и Ала переглянулись.

– Ну так она ж Медведица! Они все друг на друга немного похожи, – рассмеялась Гили.

– Гили! Это неприлично! – толкнула её в бок Ала. – А тебе, Светлана, скажу так: сегодня особый день, и неудивительно, что княжна похожа на княжну. Нужно выглядеть величаво, когда наследуешь престол.

– И то верно… К тому же Миру разукрасили, тут нельзя сходу судить, – отпрянула Светлана.

Я облегчённо выдохнула, надеясь, что зверочки не слышали пронзительного свиста из моих ноздрей.

– В любом случае род князей давно пропал, – напомнила Светлана. – Затерялся в веках…

– Когда это произошло? – спросила я.

– Об этом летописи молчат. После Войны за Небеса предки перестали писать о времени. От этого кажется, будто мы живём в совсем разных мирах.

– Да… – выдохнула Ала. – Волхвы, конечно, очень хорошие, но было бы прекрасно, если бы настоящие великие князья вернулись в Берское Царство.

– Может, это и случится, – мечтательно вскинула взор Светлана. – Наверное, тогда весь мир перевернётся, и все станут счастливы.

– До этого надо ещё дожить! – напомнила Гили. – А пока не опускаем нос. Может, Мира станет лучше всякой древней княгини? Вы не думали?

А может, Мира и есть великая княжна? В каком-то смысле если я сейчас выйду замуж за волхва, то возрожу древний род. Пускай об этом никто не будет знать, но всё вернётся на круги своя.

О, Матушка… О какой свободе ты говорила тогда, если мои зверы нуждаются во мне?

Постойте… Она ведь сказала о каком-то Фениксе… Что-то удивительно знакомое!

– Светлана, слушай, а кто такие фениксы, не напомнишь?

– Чего это ты об этом спрашиваешь? – удивилась та.

– Да вот в голову пришло вдруг. Недавно увидела в книге и никак не могу вспомнить… – соврала я, и, видимо, достаточно убедительно, ведь Светлана тут же ответила:

– А-а-а… Это как жар-птицы. Только из-за моря.

– То есть они горят огнём и могут возрождаться из пепла? – переспросила я.

– А что ж ещё?! – воскликнула Гили. – Мира, какая-то ты сегодня совсем рассеянная. Точно ничего не случилось?

Я прикусила язык. Гили – она слишком хорошо видела других. А меня читала как раскрытую книгу…

Вдруг послышался стук. Слава Матушке!.. Из проёма показались белые уши, а за ними – голова волхва.

– Сударыня, пора!

Я замерла. Время пришло.

* * *

Солнце зашло за тучу. Стало холоднеть, плечи осунулись, потускнели краски наряда.

На лицах – улыбки. Мама плачет навзрыд на папином плече. Ала нежно обнимается с мужем, а Светлана – с женихом. Жители Звёздграда собрались все – как цветы, наполняя красками и жизнью истоптанный холм.

А на нём – дуб. Высокий, до самых Матушкиных чертогов. Матушка смотрит свысока, смотрит и, возможно, радуется. А может, горюет… Чего она хочет от нас, простых смертных? Её волю не угадаешь. Может, её разуменье всё же гораздо глубже, чем я могу судить?

Если она хочет, я буду страдать, если хочет народ – буду привыкать. Я буду сильной. Нет толку от свободы, если она делает других несчастными. Плен одного – малая цена за мир во всём мире.

Я взяла под руку волхва, и он повёл меня к дубу. Незнакомые лица. Такие белые, такие каменные. Ни улыбки, ни даже подобия радости. Их глаза холодны, а уста немы. Они вверили свою жизнь служению. И теперь я, выйдя за одного из них замуж, должна стать такой же.

Холодной. Каменной. Немой.

Наконец мы взошли наверх. Я обернулась. Я старалась не смотреть на это лицо до последнего, но теперь не могу. Придётся.

Вячеслав. Он отличается от волхвов. Он вовсе не безразличен. Он полнится чувствами.

Из-под венца я пыталась взглянуть на него: на его мрачный взор, на его сомкнутые губы и на ровные белые брови. Он не мог никого обмануть.

Он становится великим князем, он невероятно горд собой. Горд, что у него есть я. Его царская шапка – сосредоточение власти. Теперь он и есть власть. И ведь он даже не представляет, насколько он прав.

Не хочется прикасаться к его руке. Хочется оттолкнуть. Убежать. Но нет. Я протянула пальцы, убеждая себя не дрожать. Своей волей завязнуть в грязи, во мраке. Рано или поздно мой кошмар должен был кончиться – кончиться моей гибелью.

С прикосновением естество протянулось, как тонкая нить, готовая вот-вот лопнуть. Вячеслав повёл меня обходить дуб. Шаг за шагом, шаг за…

Мы дойдём, нас обвенчают, и всё закончится.

Нет… Это не закончится, я не перетерплю. Я не привыкну никогда, я буду мучиться вечно. Я буду мучиться и умру – только тогда я обрету свободу.

Нет свободы, Матушка, ты обманщица, нет никакой свободы…

Мы обошли. Ступили последний шаг. Перед нами волхв. Верховный. Отец Вячеслава.

Его глубокий голос медленно вытянул меня из пучины горьких мыслей.

– Пути Матушки-Природы неисповедимы, и никогда мы не знали, что наступит этот день, когда Медведи навсегда объединятся в одну славную семью – могучий род великих князей, – по-звериному пророкотал он, обращаясь взором к гостям. – Великий и святой духи объединятся в одном благословенном правителе – ребёнке, что породят эти славные зверолюди. И сегодня тот долгожданный день, когда этот звер, которого я горд называть своим сыном, и эта зверица станут едины под всевидящим взором Матушки.

Так ты видела мою свободу, Матушка? У меня ведь даже не было возможности сделать что-то иначе.

Ко мне никто не пришёл: ни спаситель, ни злодей. Ни богатырь, ни чудовище. Ни бес, ни Феникс.

Я одна. Совсем, совсем одна.

Волхв начал молитву на чудесном языке. Он сложил наши с Вячеславом руки – мою точно под его – и завязал красной лентой.

Прикосновение обжигало. Я закрыла глаза, стараясь не думать. Я отрину мысли. Отрину страдания. Я буду жить совсем пустой и, может быть, тогда сослужу своему народу хоть какую-то службу…

Вдруг – свист. Треск. Уши встрепенулись сами собой. Что это? Я одна это слышу?..

Молитва закончилась. Я открыла глаза. Вскинула их на Вячеслава. Он обернулся. Позже я заметила: обернулись все. Я повторила за ними.

Матушка… Что это?..

Тучи расступились, и показалось солнце. В голубых небесах, из светлых чертогов Матушки-Природы, несётся падающая звезда. Красная, как огонь, точка, оставляющая яркий свет.

Яркий свет крыльев. Не может быть!

Не думая, я разорвала руки. Выкинула ленту. Верховный волхв отстранился, за ним отстранился и удивлённый Вячеслав. Больше не быть ему моим женихом! Больше не быть!

Я всё-таки свободна!

Мои ноги вдруг возобладали невероятной силой – силой настоящих Медведей. Грудь вдохнула свежего колючего воздуха ранней весны. Дуб шелохнулся от моего прыжка.

Я раздвигала толпу, прокладывала себе путь. Все расступались, все были ошарашены, но я наконец-то знаю, что мне делать! Наконец-то я поняла!

Я бежала, как до того никогда не бежала. Вырвавшись, я устремилась туда, вдаль, за точкой. А она приближалась – приближалась и очерчивалась, представала передо мной, прекрасная и чудесная.

Она стала снижаться. Я близко! Как же легко дышалось. Как же пышно расцвели чувства в груди! Как заколотилось сердце, и голова совсем не кружится!..

Точка приземлилась. Жар-птица закрылась крыльями, готовая показаться мне. Я остановилась в нескольких шагах – рассыпавшиеся искры покусывали моё лицо.

Крылья трепетали. Взметнулись, взмахнули и раскрылись.

Я вдохнула. Это не жар-птица. И не птица-феникс. Кто бы это ни был… он был прекрасен.

Высокий, как мой отец. Крепкий и большой – его руки наверняка способны объять многовековой дуб. Яркий и великолепный, он одет так причудливо, словно появился из сказки. С развевающимися кудрявыми волосами цвета спелого каштана, без звериных ушей и со слегка смуглой кожей. И с лицом как у древнего княжича. Мягким и добрым.

– Приветствую тебя, княжна Мира, – поклонился он, выпячивая ногу в красном расшитом сапоге. – Ты просила, и я пришёл украсть тебя.

– Приветствую… Н-но я не знаю тебя! Мы точно не виделись раньше…

– Как же? Ты забыла меня? – его брови изогнулись.

Я подступилась ближе. Вгляделась внимательнее. Я ведь точно не знаю никого без звериных ушей!

Постойте… Нет звериных ушей. Высокий и большой.

Я подняла взор на его глаза. Небесно-голубые. Те самые.

Я улыбнулась, не веря. Закрыла рот руками.

– Бес? Это ты?! – ахнула я, не понимая.

– Ну, если таким ты меня запомнила, то да. Я бес.

Он улыбался в ответ. Широко и живо, с ласковыми ямочками.

– О, Матушка…

– Пойдём со мной, Мира. Возродим мир из пепла.

Он протянул руку. Возродим… Он и есть тот самый Феникс!

Я помедлила. Он выглядел… таким добрым. Таким… родным. Но не могу же я…

Но ведь я свободна.

Сорвавшись с места, я ворвалась в его объятия, зарываясь в них с головой. Если так должно быть, пускай будет!

– Забери меня! Бес, Феникс – кем бы ты ни был! Я хочу быть свободной!

А он лишь усмехнулся. Разрываясь от страха, я взглянула на него. Улыбался, по-прежнему. От его ласкового прикосновения к ушам сердце растаяло.

– Хорошо, – склонился он ко мне. – Но с одним условием.

– Каким? Я всё сделаю… – защебетала я.

– Называй меня Феникс. Мне это имя больше нравится.

– Конечно… Конечно, Феникс! А я – Мира!..

– Да я знаю. Знаю…

Он погладил меня по голове. Хотелось завыть.

Я не буду мучиться, не буду привыкать, я наконец-то свободна!

– Мира, дочь Владимира!

Этот голос. Я дрогнула в руках Феникса. Он такой большой и грозный, но нежный с первого прикосновения. Я боялась оглянуться: казалось, лишнее движение – и я выскочу, и не видать мне воли.

– Мира… Мира, прошу, отступи.

Я взметнула взор. Брови Феникса напряжённо сдвинулись, а взгляд воспылал огнём.

– Не бойся. Я ещё вернусь. – Он усмехнулся. – Только разберусь с одним самозванцем.

Я выпала из его объятий, и Феникс пошёл вперёд, разминая плечи. Что же он собрался делать?..

Так, он вышел вперёд, закрывая меня рукой. А перед ним – огромная толпа. Притихшая, но злобная. И я различала каждое лицо.

Растерянная Светлана. Непонимающая, но готовая ринуться в бой Алолика. Грозно роющая копытом землю Гили. Смущённые, прижавшиеся друг к другу родители.

И волхвы. Вереница, как и всегда. Их белые шубы выделялись среди остальных – грязных, тёмных. Нечистых. Особо высился верховный волхв. А перед ним стоял его гордый сын.

Вячеслав. Руки его сжались в кулаки. Неужели он зол? Из-за меня? Разве он не должен быть рад, что избавился от меня?

– Ну-ка, ну-ка… Упустил своё сокровище, красавец-герой? – насмешливо сказал ему Феникс, даже не поклонившись. – Как жаль, что у твоей милой невесты есть собственная голова на плечах.

– А ты кто такой, чужеземец?! И как на нашем научился разговаривать?!

Чужеземец? Да, у Феникса был едва заметный говор – звонкий и громкий.

– Это несложно, если умеешь читать. Боюсь, ты не поймёшь, – пожал плечами он.

– Что ты здесь вообще забыл? Зачем тебе моя невеста?!

Его, его, его… Хотелось дать ему пощёчину. Теперь я ему не принадлежу!

– Твоя? Она никому не принадлежит. Тем более тебе.

Я усмехнулась. Так ему и надо!

– Мы помолвлены! Или ты поспоришь с высшими силами? – попытался уколоть его Вячеслав, усмехнувшись. Но Фениксу ведь есть чем ответить, правда?

– С высшими, пожалуй, не рискну… А вот с тобой!..

Я встрепенула уши. Феникс ведь знает, что я настоящая княжна. Но как он докажет это остальным?

Ведь если его порвёт не Вячеслав, то толпа… вместе с моими родителями и друзьями.

– Я княжна! Великая княжна по крови!

Я вышла вперёд на шаг. Мой звонкий возглас услышали все без исключения. И обернулись ко мне.

Удивлённые. Вопрошающие. Сомневающиеся.

– Но ведь… княжий род давно потерян! – воскликнула Светлана. – Мира, откуда ты могла узнать?

Я вздохнула. Они же мне не поверят…

– Вчера… ночью мне пришло видение! – воскликнула я. Вдохи. – Я была в лесу, и там…

– В лесу, ночью? Мира, там же чудовища! – ахнула Ала.

– Да. Да, но на меня чудовища не нападают! Ты не замечала, что они никогда не нападали там, где я живу?

Зашептались. Может, я заставлю их всё переосмыслить?..

– Я была там, и ко мне вышли блуждающие огни! – Я раскинула руки, пытаясь убедить окружающих. – Я коснулась их, и они связали меня с Матушкой-Природой. Она показала мне прошлое: Звёздград, князей и меня! Моего отца и меня!

Начали переглядываться. Неубедительно?

– Папа! – вдруг сообразила я. – Папа, ты же знал это! Папа…

Я посмотрела на него. Отец округлил глаза. Замер на миг и, когда на него устремились взоры, отвернулся.

– Молчать, Владимир! – пророкотал вдруг верховный волхв.

– Папа… Папа, ты знал? – снова подступила я.

– Не смей! – снова, уже по-Медвежьи, проревел волхв.

Я застыла, слушая колотящееся сердце. Где-то рядом на меня смотрел Феникс – совсем не удивлённый, хоть и застрявший посреди этой несусветной чуши.

Тем временем отец тяжело дышал. Смотрел под ноги. Мама же глядела на меня… сочувственно.

– Мы скрывали от тебя это, Мира, – наконец признался он. – Мои предки и предки моих предков – мы храним эту тайну с давних времён. Мы – род великих князей. Ты – великая княжна.

Я закрыла рот руками. Так значит…

– И верховный волхв узнал это. Сразу, как только увидел меня.

– Тебя покарает Матушка!.. – Верховный волхв топнул, и сама земля пошла трещинами.

– …И предложил мне сделку. – Отец поднял взор на меня. – Он спасёт наши жизни, а взамен мы отдадим ему нашего ребёнка. Он породнится с его ребёнком, и так волхвы станут править Берским Царством.

Народ ошеломлённо застыл. Тишину разрывал лишь ветер.

– Ну что? Каково вам теперь? – вдруг выступил Феникс. – Ваш великий княжич – самозванец! Волхв, который хотел пойти против Матушки! Что вы думаете о своём спасителе теперь?!

Они не знали. Феникс, не вынуждай их решать. Так нельзя.

Но ничего другого он сказать не мог. Кроме истины.

– Зачем вы это сделали? Зачем вам власть? – спросила я, совсем не понимая. – В ваших руках сила Матушки! Зачем вам ещё и престол?

– Именно из-за силы, – пророкотал верховный волхв. – Только мы способны возродить Берское Царство. Только мы обладаем силой, которая способна сплотить. Мы – вера.

– Только вот ты ошибаешься, – ответил ему Феникс. – Не одна лишь вера держит смертных вместе. Их держит тот, кто станет их лицом. Их правитель – такой же смертный, кто поймёт и защитит их. Не оставит в беде и осветит любой день.

– Только Матушка-Природа способна на истинные чудеса, – сказал волхв, сощурившись. – И мы, её проводники.

– Но вместо того чтобы помочь в час беды, вы спрятались в горах, не так ли? Иначе как вы выжили? – задался вопросом Феникс. И вправду… – И вы, и Матушка слишком далеко. Вы, волхвы, не можете править народом, которого не знаете. – Он обернулся ко мне. – А тот, кто жил и вырос на земле, способен по-настоящему повести за собой.

Его улыбка выглядела лукаво. Вот хитрец! Я бы хотела ответить, но не могла. Слёзы так не вовремя подступили к глазам…

Верховный волхв же напрягся. Не смог ничего ответить! Правильно, ведь ему нечего!

Но вместо того чтобы растеряться, он вдруг воскликнул:

– Схватить его! – Он указал на моего отца. – И её тоже.

И кивнул на меня. Я дрогнула, но рука Феникса защитила меня.

– С этим нахохленным петухом я справлюсь сам, отец, – сказал Вячеслав, разминая руки. – Займитесь Владимиром.

Но не успели волхвы ринуться за ними, как моя мама выхватила склянку из рукава. Один взмах – и вокруг родителей возникла дымка. Когда та рассеялась, за ней уже никого не было.

– Беги, Мира! Мы с тобой! – донёсся издалека голос матери.

– Мы в тебя верим! Возвращайся, моя маленькая княжна! – вторил ей голос отца.

Я не могла поверить. Они меня отпустили. Они мне поверили!

Верховный князь и его свита ринулись искать невидимых родителей. Вряд ли получится. Моя мама-ведьма готовит лучшие зелья невидимости!

Сильный враг ушёл, остался Вячеслав. А уж каким врагом будет он, мне знать не дано. Единственное, что я могла знать: Вячеслав как волхв сам по себе невероятно умел, но и вполовину не так могуч, как его отец.

– Остались мы вдвоём, а, петух? – усмехнулся Вячеслав. – Ну давай, покудахтай, пока я засуну твои же красные перья тебе в глотку.

– Какие перья? У тебя всё в порядке со зрением, звер? – вскинул руки Феникс. – Я, как видишь, совершенно не похож на птицу… Ой, что это?

Он щёлкнул пальцами. Прямо в его руке появился огонёк.

Белоснежные волосы Вячеслава вспыхнули! Я ошеломлённо отступила: за такое Фениксу точно несдобровать. О своей красоте Вячеслав печётся как о зенице ока!

– Кажется, у кого-то горят волосы. А тебе идёт хохолок, сударь-самозванец!

Одним движением Вячеслав развеял огонь Феникса. Но белоснежные волосы ему теперь не вернуть. А ведь Вячеслав так любил хвастаться своей «чистотой»!

– Ну всё, пернатый! – гортанно прорычал Вячеслав. – Теперь на пощаду не рассчитывай!

– Я рассчитывал на то, что ты упадёшь на землю и начнёшь просить о пощаде… Ну что ж, придётся по-плохому.

Феникс вытянул руки. И те объяло пламя! Но Вячеслав тоже неплох: я знала, что на такое он найдёт управу. И как им сражаться, я не представляла…

Феникс сосредоточился. Огонь захватил его целиком, и преобразился в крылья. Приготовившись, напрягшись, Феникс прыгнул первым.

Огненная буря кинулась на Вячеслава, но тот развеял её, увернувшись от Феникса. Тот чуть не прыгнул в толпу – та разошлась перед ними. Я ринулась вперёд, но Вячеслав прыгнул вперед меня и усмехнулся.

– Жди здесь, Мира. И попробуй только убежать.

– Ага, размечтался! – вскрикнула я.

Наконец-то! Пришло время это сказать! Я отскочила и побежала к толпе. Ноги горели, будто я была охвачена пламенем!

– Не смей её трогать!

Феникс мелькнул позади, заставив Вячеслава неуклюже отпрыгнуть. Подол его одеяний опалило, но он успел его затушить.

Подобравшись ближе, Феникс, грозно взглянув на Вячеслава, ударил кулаками совсем близко у лица волхва. Но не зря Вячеслав сошёл со святых гор: он испарял все чудеса Феникса, словно их и не было. Конечно, Феникс выглядит невероятно сильным, но он явно гораздо младше Вячеслава. В умении он, возможно, ему и уступает.

Сколько бы Феникс ни пытался, удары его – все мимо. Вячеславу удавалось легко защищаться. И даже больше: вскоре он начал источать едва ощутимые волны, отбрасывающие Феникса, резво рвущегося вперёд.

В конце концов он так и вовсе испарит всё волшебство Феникса. Надо что-то делать!

В руках внезапно проснулась сила. Я сама не своя с прошлой ночи… А вдруг?..

Я кинулась дальше от битвы. Если попробовать… только бы мои догадки оказались верны! Я бежала не на своих ногах: не могли они быть такими ловкими, такими сильными. Я точно летела, не касаясь ногами земли!

Взбежала на холм я почти что за два шага. Ладонь моя коснулась многовекового дуба. Я опёрлась, пытаясь отдышаться. Да, стало легче, но волнение охватывало с головой.

Сколько мог весить этот дуб? Наверное, как целый обоз. Я вообще смогу как-нибудь его схватить? И вырвать?..

Я попробовала ухватиться поудобнее. Пальцы вошли в кору по ладонь. Невероятно! Я сосредоточилась. Взялась сильнее. Стала тянуть, тянуть, тянуть…

Земля под ногами затрещала. Захрустело дерево, казалось бы, непоколебимое. За спиной посыпались обломавшиеся ветки. Ещё чуть-чуть! Одно небольшое усилие, надо только…

Дуб выскочил из земли, как пробка из бутылки! Почва стала осыпаться, но я устояла. Устояла и подняла дрожащими руками ствол дерева.

Я держу дуб. Держу дуб своими руками!

На меня принялись оборачиваться. Я дрожала. Вся дрожала. Дуб оказался тяжёлым, но далеко не таким, какой я не смогу поднять!

– Феникс! Лови!

Он обернулся. Слава Матушке!

Посильнее замахнувшись, я запустила многовековой дуб в сторону Вячеслава. Феникс вытянул руку, и дерево охватило пламя. Совсем не ожидавший этого Вячеслав опешил и едва успел развеять магию, но ствол дуба повалил его и отбросил на несколько аршин.

Тяжело дыша, я посмотрела на свои руки. Дрожали. Но от силы! Я больше не слабая и не больная. Я сильнее, чем все, кто здесь находится!

– Молодец, Мира! – воскликнул Феникс. – Ты очень крута!

– Крута… как яйцо? – не совсем поняла я.

– И это тоже! – рассмеялся он, направляясь к Вячеславу.

Спрыгнув с холма, я отправилась следом за Фениксом. И снова толпа расступалась передо мной. Но теперь не в знак дани предкам. А из уважения. Я видела это чувство в их глазах. Смотрели ли на меня так когда-нибудь?

В конце концов я дошла до дуба. На его ствол уже закинул ногу Феникс, в руке его плясали язычки пламени.

– Ну что, самозванец? Мира всё ещё твоя княжна? – нагнувшись вперёд, спросил Феникс.

Я нагнулась следом. Вячеслав всё ещё усмехался. Ну да это легко исправить.

Я поставила ногу на дуб. Немного надавила. Вячеслав, неистово кашляя, безумно округлил глаза.

– Что… Да вы так меня убьёте, изверги! – прохрипел он.

– Ты о нас такого плохого мнения? – склонился к нему Феникс, поднося пламя ближе к его лицу. – Мы не станем над тобой измываться. Если ты, конечно, признаешь, что всё это время врал и готов отказаться от власти.

– Как ты смеешь, дур-р-рак… – прорычал Вячеслав.

– Это ты зря, самозванец. Мы с Мирой милосердны, но не к упрямцам. Верно, Мира? – улыбаясь, Феникс обратил взор ко мне.

Ничего не ответив, я просто надавила чуть сильнее. Но, кажется, этого Вячеславу хватило.

– Аргх! Прекратите! Хватит!

– Сперва признай, самозванец. Признай, кто ты на самом деле, – произнёс Феникс, поднося огонь ближе. – Я вижу: ты выдохся. А вот я полон сил… и с радостью подожгу это дерево.

Ошарашенно кашлянув, Вячеслав задёргался.

– Н-нет! Не надо! – Он вдруг посмотрел на меня. – Я не великий княжич! Я самозванец! Мира, ты княжна! Только отпусти меня, прошу!

Вот как он заговорил… Теперь я не его. Теперь я свободна. А он извивается под стволом дуба…

Вдруг я оборвала себя. Нельзя превращаться в него. Я хотела добиться от него признания. Чтобы он убедил меня в том, что я свободна. Только и всего.

– Хорошо. Я тебя отпускаю, – отступила я.

Вячеслав выскочил из-под дуба не как гордый Медведь, а как испугавшийся Зайчишка: поджав уши и обрывок-хвостик.

– Ты… Ты хотела убить меня! – воскликнул он.

– Мне не доставляют удовольствия измывательства. Я не ты, Вячеслав, – твёрдо ответила я. – Но если ты продолжишь, то, прости, я могу и не сдержаться. Милость княжны не всеобъятна.

На этом он всё же перестал противиться: побежал прочь, следом за отцом. Мне оставалось только наблюдать, как он удалялся. С моего взора и из моей жизни.

– От такой милой Мишки, как ты, не ожидаешь таких… зверств, – усмехнулся Феникс.

Взглянув на него, я заметила, как он сошёл с дуба и протянул мне руку.

– Ну что, пойдём возрождать мир, Мира?

Он улыбался, словно задумал великую пакость. И мне это нравилось.

– Прошу прощения. Княжна Мира, – шутливо поправила я.

– О, как я мог забыть… Прости, княжна Мира, не признал.

– Так и быть, прощаю. А теперь полетели отсюда.

Но наш разговор нарушил странный шум. Насторожившись, я обернулась.

Народ. Он двигался на нас. Воины – держа оружие. Остальные – с открытой злобой в глазах.

– Что это вы… делаете? – отступила я. Феникс вновь схватил меня за плечи.

– Мира… Только не обижайся, – вдруг сказала Ала.

– Это для твоего же блага, – вторила Светлана.

– Иди к нам, Мира, он тебе не друг! – воскликнула Гили.

– Вы не верите мне?..

Конечно… Для них, для народа, это всего лишь слова. Слова какой-то загордившейся зверчонки.

Феникс вновь выставил вперёд горящую руку.

– Постой! – тут же остановила его я. – Они ни в чем не виноваты!

– Я призван защитить тебя. И я защищу. Даже против них.

Так не должно быть… Но даже если так, выдержит ли один Феникс против толпы?!

Вдруг я заметила, как глаза зверолюдей начали округляться. Пряча хвосты и опуская уши, они стали отступать. Испугались Феникса? Нет… Но что же это тогда?

– Мира… Обернись, – сказал мне Феникс.

Я обернулась. И не поверила своим глазам.

Чудовища. Они бежали из леса – целая стая, состоящая из всех, кто проживает в чащобах. Земля содрогалась от копыт индриков-зверей. Шипение аспидов и змиев раздавалось в воздухе. Жар-птицы пускали клич в небесах.

Наравне с симуранами, во главе которых – мой давний друг. Он снова пришёл… пришёл спасти меня. Но как же не вовремя!

– Стой, друг! Стой! – вырвалась я из объятий Феникса.

Спотыкаясь и подбирая подол сарафана, я заторопилась вперёд. Они не должны быть здесь. Не когда все воины Звёздграда собрались в одном месте.

В конце концов я добежала, и симуран остановился. Его войско застыло в отдалении, выжидая. Повисла зловещая тишина, разрываемая лишь дыханием. Дыханием зверей. И зверолюдей.

Мы ведь так похожи. Мы – родня. Наши уши и хвосты покрыты шерстью. Мы можем чувствовать так же остро. Мы живём почти одинаково: прячась друг от друга.

Может, когда все здесь, у меня есть шанс?..

– Пойдём, друг. Пойдём, они не обидят.

Я опустила руку на голову симурана и погладила его. Он лишь в блаженстве закатил глаза и шагнул мне навстречу.

Мы вместе приблизились к народу. Тот, уже готовый дать отпор, стоял с оружием наготове. Феникс же совсем не шелохнулся: кажется, он ничего в мире не боится.

– Ала, Света, Гили… Подойдите.

Подруги переглянулись. Светлана схватилась за смущённую Алу, а Гили гневно смотрела в сторону чудовищ.

– Они убивали наш скот, наших воинов! С чего бы нам верить, что он нас не укусит?! – воскликнула Гили, топая копытом.

– Потому что всё сложнее, чем кажется. – Я протянула руку: – Гили, подойди, пожалуйста. Поверь мне.

Она неуверенно застыла на месте. Взглянула сперва на меня, потом на симурана и обратно.

И сделала шаг вперёд.

– Только ради тебя, Мира.

Она прошла вперёд. Симуран смотрел на неё спокойно, сложив крылья и подняв морду.

Гили протянула руку. Я взяла её ладонь и поднесла к носу симурана. Пальцы Гили коснулись его шерсти.

Гили погладила его. И ещё раз. И ещё. Симуран лишь прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями.

– Видишь? Не страшнее дворовой собаки! – улыбнулась я.

На это друг приоткрыл один глаз и злобно на меня взглянул.

– Ладно, ладно! Страшнее, но только в гневе.

– Он… такой дружелюбный, – прошептала Гили. – Светлана, Ала, смотрите!

Те переглянулись. В толпе зашептались.

– Давайте. Видите, он не укусит, – подозвала я.

Осторожно они оторвались от мужа и жениха и стали приближаться. Шаг за шагом подруги подошли к симурану и положили на него руки. И вскоре обе заулыбались.

– Какой хороший зверь! Может, тебе пузико почесать? – обрадовалась Ала.

– Или под крылышком? – предложила Светлана.

Постепенно шепотки в толпе возобновились.

– Вот видите! Может, чудовища совсем не так опасны, как вы думаете?

Конечно, я не ждала, что они сразу пойдут знакомиться с чудовищами. Но и чудовища вряд ли пойдут к нам: им не менее страшно, чем нам. Но зверолюди опустили оружие. А это уже многого стоило.

– Мира. Нам пора.

Я обернулась. Феникс протянул мне руку.

– Уже? А как же… попрощаться?

– Ты и не прощаешься, – улыбнулся он. – Как только всё закончится, ты вернёшься. Я тебя верну.

Я вздохнула. Что ж… Я сделала выбор. Я пойду за Фениксом, чтобы возродить мир из пепла.

– Зверочки…

Светлана и Ала оторвались от симурана и уставились на меня. А Гили куда-то пропала. Стоило мне отвернуться!.. Ох уж эта Гили.

– Мирочка… Не уходи, – прильнула ко мне Ала. – Что мы будем делать без тебя?

– Там ведь так опасно, Мира, – забеспокоилась Светлана.

– Не волнуйтесь. Как оказалось, у меня всё это время был защитник. – Я обернулась к Фениксу, улыбаясь. А он дрогнул и неловко улыбнулся в ответ. Вот в нём и ночной бес проснулся!

– Мы будем тебя ждать, Мирочка, – пригладила мех на моих ушах Ала.

– Вернее, княжна Мира, – улыбнулась Светлана сквозь слёзы.

Ну вот… Теперь слёзы полились и у меня.

– До свидания, зверочки. Позаботьтесь о родителях, пожалуйста. И передайте Гили, чтобы она не скучала.

– Ох уж эта Гили! – рассмеялась Ала.

– Как всегда, не вовремя пропала, – обиженно надулась Светлана. – Ну, я ей взбучку ещё задам!

Я рассмеялась с ними и обернулась к Фениксу. Тот вздохнул, оглядывая меня. После этого он протянул мне нечто, похожее на кусок ткани.

– Красавицам не идут слёзы.

Я хихикнула: называл ли меня кто-то так, кроме родителей и подруг? Я взяла кусок ткани и вытерла им лицо. Все краски сползли… Вот же!..

– Теперь не такая красавица, да? – отшутилась я, понимая, как уродливо размазаны краски на моём лице.

– Хм… Я бы сказал по-другому, – хитро сощурился Феникс. – Теперь ты красавица.

Он взял тряпочку и ещё раз начисто вытер моё лицо. Мне оставалось только краснеть: я чувствовала, как щёки неистово горят.

– Вот так, – закончил он и положил тряпочку в карман. – А теперь пойдём. Нам и впрямь уже пора.

Он протянул руку. И наконец я взяла его за руку в ответ.

Он повёл меня вперёд. Подальше от других: видимо, он не хотел задеть зверолюдей и чудовищ огненными крыльями. Как только я почувствовала в воздухе тепло, я ощутила и прикосновение к плечу.

– Держись за спину.

Я послушалась. Обернувшись, я увидела, как плачут, обнявшись, Ала и Светлана. А Гили… Надеюсь, она не обиделась на меня.

Покрепче схватившись, я уткнулась носом в одежды Феникса. На нём красовался кафтан – только вблизи я поняла, насколько этот кафтан был стар и изношен. Но на Фениксе что-то заставило его вновь заиграть красками. А от самого кафтана пахло неизвестными травами и цветами.

Щеками я почувствовала, как по обе стороны от меня распускаются огненные крылья. Невольно я поджала хвост, но бояться было нечего, ведь Феникс прекрасно сдерживал себя. Вмиг стало жарко, словно я оказалась посреди костра.

Взмах. И ещё один. Я крепко ухватилась за плечи Феникса, а тот обхватил меня сзади руками, чтобы я могла обнять его за шею. Крепко прижавшись к нему, я вдруг поняла, что мы поднялись над землёй.

Наверх. Выше и выше. Мы отрывались от земли, а мне оставалось только осознавать, насколько высоко мы поднимаемся. Выше моего терема, выше деревьев, выше полёта птиц!

Зверолюди, чудовища – все удалялись и превращались в маленькие точки. Ала и Светлана махали мне рукой, и я махнула в ответ.

Чудовища постепенно развернулись и побежали в лес. Словно за нами двигалось огромное войско. Где-то внизу их вёл мой друг симуран, с которым я ещё не прощаюсь.

А потом и народ, и чудовища, и мои подруги смешались в единых красках земного мира. А мы с Фениксом летели совсем у чертогов Матушки-Природы. Даже если я умираю, я не против погибнуть так.

Наконец-то свободной.

5. Путь

Когда мы наконец стали снижаться, я осознала: так далеко я ещё не захаживала. Вроде бы те же высокие деревья, стремящиеся листьями к солнцу, и тот же редкий снег, присыпавший ветки, и та же скромная трава, неготовая радовать зеленью и свежестью. Но вот запахи – совсем другие. Инородные… дикие.

Ещё издалека, сверху я разглядела полянку, куда направлялся Феникс. На ней был разбит небольшой лагерь: палатка да потушенный костерок. Неплотно прикрытая деревьями, она казалась уютной и уединённой, закрытой от тёмного и опасного леса.

Хотя опасаться, наверное, нечего. Не похоже, что Феникса волнуют чудовища.

– А… ты не боишься, что на вас… нападут? – спросила я, когда мы уже почти приземлились.

– Ну… Ты, наверное, заметила, что лесные зверушки меня особо не стесняются, – напомнил Феникс.

– Ах, да… Точно, – смущённо признала я, стараясь скрыть лицо. Какие только глупости ни наговоришь со стеснения.

Наконец стопы Феникса плавно коснулись земли. Я думала, что после такого полёта у меня закружится голова, но нет: Феникс оказался очень осторожен и придерживал меня руками, когда должно было трясти. Конечно, щёки у меня покалывало от поднебесного холода, однако с моим новым «даром» это должно было быстро пройти.

Спрыгнув со спины Феникса, я оказалась на земле и тут же отошла от того на несколько шагов. Огненные крылья всё-таки внушали страх: я не была бы зверолюдкой, если бы не побаивалась огня. Зато мех и волосы сухие!

Я уставилась на сапожки, под которыми промялась старая прелая листва, оставшаяся с осени. И всё-таки… стоило ли так налегать на Феникса? Понимаю, Матушка наказала поверить ему, однако смущение всё же одолевало меня. Непристойно так обниматься незамужней зверице…

– Фух! Наконец-то, а то спина отваливалась, – сладко выдохнул Феникс и обернулся ко мне. Вдруг его губы дрогнули и растянулись в неловкой улыбке. – Ну, ты это… располагайся. Чувствуй себя как дома!

Я скромно кивнула, оглядываясь. Палатка оказалась на удивление большой: неужели Феникс любил развалиться в одиночку? К тому же рядом с костром лежал немаленький котелок, от которого веяло сладким запахом супа. С травами, которыми пахнет от Феникса…

– О… Впервые вижу звера… Как тебя точно называть?

– В смысле? – не понял тот. – А! Ты ведь не человеческая девушка… – О! О людях я слышала! – Мальчик, парень, юноша, мужчина. Последнее предпочтительнее.

Он обаятельно улыбнулся, и я не удержалась от того, чтобы ответить:

– Я не человек, но что-то мне подсказывает, что до мужчины тебе ещё далеко.

– О, Мира! За что ты так ранишь моё бедное сердце? – воскликнул Феникс, а сам неожиданно потрусил к мешкам, разбросанным около палаток. Из одного торчала знакомая шуба, а поверх неё – такая большая рубаха, что мы с подругами все могли в ней поместиться!

– Это твоё, Феникс? – спросила я, мысленно примеряя вещицу на Феникса.

Ой… Я закрыла руками щёки. Благо Феникс в это время перекладывал мешки, иначе бы увидел мой жуткий румянец.

Вдруг на моё плечо опустилась рука. Я вздрогнула. Это… волхвы?

– Это моё.

Наконец-то очнулись мои звериные привычки, и я отпрыгнула в сторону. Передо мной оказался полный светловолосый человек – вот ему такая рубаха и впрямь подошла бы лучше.

– Зд-д-дравствуй, – пролепетала я, не зная, куда себя деть.

– Здравствуй. Позволь представиться – Захария. – Он протянул мне руку. – Ты, как я понимаю, та самая Мира, о которой мне Феникс все уши прожужжал.

Я уставилась на ладонь. Напряглась. Чего он хочет от меня?

Но тут на помощь подоспел Феникс. Взяв мою руку в свою, он схватил ею ладонь Захарии и потряс. Я же, совсем ничего не понимая, лишь краснела от ушей до хвоста.

– Вот так мы знакомимся, Мира… – Его голос отдался в моей голове колокольчиками, и я дрогнула от смущения. – О, прости. Ладно, вы тут общайтесь, а я…

– О нет, Феникс, так просто я тебя не отпущу, – прервал его Захария, хватая того за ухо.

Когда Феникс пролетел мимо, я не могла не уставиться на его уши. Совсем не такие, как у нас! Похожи на… ракушки. Да, ракушки: у папы их втридорога покупали, чтобы вешать как украшения на стену.

– Ты же сказал, что не будешь её похищать.

От слов Захарии я очнулась. Посмотрела на Феникса, скрючившегося под напором Захарии, недобро обнявшего его за шею. Улыбка Феникса дрогнула.

– Так я и не похищал! Когда добровольно – это же не по… Ай-ай-ай! – Феникс забил по руке Захарии. – Захария, ну ты чего? Я же так и сдачи дать могу…

– Если я тебя задушу, не дашь, – злобно усмехнулся тот. – Так вот. О чём это я? Ах да. Зачем ты её сюда притащил? Небось, выкрал из-под носа её родителей, прямо с венца…

– Да… Но это… В общем, всё немного сложнее, чем ты… Захария, ну пусти!

Феникс попытался выгнуться, но тут его высокий рост сыграл с ним злую шутку, заставив изворачиваться и запутываться в собственных ногах. Ему же неприятно… Зачем друг причиняет ему боль?

– Я сама хотела, чтобы меня забрали! – воскликнула я, обращая на себя внимание юношей. – Я не хотела выходить замуж… Вот так.

Захария недоверчиво вскинул бровь. Феникс же улыбнулся и завертелся.

– Видишь, видишь! А теперь пусти, пожалуйста, ты мне так одёжку порвёшь.

– Так… Ясно, – пробурчал Захария, всё-таки отпустив Феникса. Тот же предупредительно отскочил, поднимая кулаки.

– В следующий раз я не позволю так легко себя захватить!

– Да больно надо. – Захария вздохнул: – Что же, ещё один голодный рот, который надо кормить… Ну ладно.

Голодный рот? Неужели он приготовил этот замечательный суп? Я вдруг ощутила укол совести. Конечно, хотелось ответить, что я могу помочь с едой, но готовила я явно хуже, чем Захария.

– Я могу убираться и искать хворост, Захария-мастер!

– Как-как ты меня назвала? – сощурился тот.

– Мастер… Это ведь ты приготовил, да? – указала я пальцем на котелок.

– Ах да, я же теперь у вас повар. Напросился на свою голову, – пробормотал он.

– Зато лучший повар, мой друг, лучший! – ответил Феникс, прикладывая ладонь к сердцу.

– Цыц! – заткнул его Захария. – Ты вообще думал, как нам теперь всех прокормить?! Мы с тобой можем и поголодать, но это невинное создание сейчас последний дух испустит!

– Я такая худая? – сказала я скорее себе, чем им.

– Да ты просто не видел, что Мира может! – воскликнул Феникс. – Мира, покажи ему, что ты умеешь.

– Ты о чём?

– Мира?..

– А?

– Ну, ты это… Деревья поднимаешь, помнишь?

– Ах вот оно что! – Кажется, я слишком глубоко погрузилась в собственные мысли. – Сейчас.

Прихватив за ручку котелок, я с лёгкостью подбросила его в воздух и поймала. Ого! А раньше я такую посудину с места бы не сдвинула. Конечно, открывшего рот Захарию это впечатлило.

– А, всё с вами ясно! – сдался он. – Никогда не думал, что скажу это о женщ… зверице, но она, видимо, будет таскать наши вещи.

– Что-то не так с тем, что я зверица? – склонила голову я.

– Да просто у нас женщины считаются как бы слабыми, – пояснил Феникс. – А ты один отряд наших воинов вмиг положишь!

– Ну… Я рада быть полезной! – только и могла ответить я.

Молчание. Я переглядывалась с юношами, которые, в свою очередь, переглядывались между собой.

– В общем! – вскинул руки Захария. – Феникс, вы с Мирой идёте собирать хворост для костра, а я начну разделывать. – Он показал на пояс, где висела тушка кролика.

– Но я не люблю-ю-ю мясо кроликов! – заныл Феникс.

– Мира, будь добра, пожалуйста, дай ему затрещину.

Не знаю зачем, но я легонько ударила Феникса по затылку. Тот схватился за голову с криками:

– Мира! Я думал, ты на моей стороне. – Он состроил грустную мордашку.

– Тебе больно? – удивилась я. Я же силы не прикладывала!

– Да это он тебе на жалость давит, – отмахнулся Захария. – Идите уже, а то останетесь без ужина!

* * *

Когда спустился вечер, – а случилось это довольно скоро, – мы уже разожгли костёр и расселись вокруг. Фениксу стоило только щёлкнуть пальцами, и пламя само охватило бережно собранные веточки. Что же за сила у него такая? Повелитель огня… В нашем холодном краю он бы без работы точно не остался.

А пока я согревалась у огня. От всей этой беготни и от заданий Захарии я и впрямь стала мёрзнуть. Всё-таки, видно, моё тело не всесильно. Но и это гораздо лучше, чем раньше! Правда, теперь я не наедалась одной ложкой похлёбки: быстро обглодав нежную ножку кролика (надо будет поучиться у Захарии готовке), я тут же попросила добавки. Тем временем юноши ещё и половины не успели съесть!

Краем глаза я заметила, как Феникс с ужасом смотрел на мои клыки. Ему они не нравились?

– Если хочешь, я могу отвернуться, – предложила я, но Феникс тут же замотал головой.

– Нет конечно! Дело не в том, как ты ешь… – Он смущённо потупился. – Просто, ну… У нас редко встретишь такие клыки.

– Я хищница – для нашего племени это в порядке вещей, – пожала плечами я, цепляя на зубок кусок мяса. Феникс снова вздрогнул. – Лучше ты расскажи о себе. И ты, Захария. Почему вы путешествуете в такое время? И зачем вам я?

Медленно жуя, я наблюдала за тем, как Захария усердно вытирает каждый пальчик о платок. Феникс же ел с удовольствием: мясной сок лился по его подбородку, и меня одолевало желание протереть ему щёки, но я сдерживалась. Всё равно снова измажется.

– Фух, я наелся! – вдруг откинулся он, выбрасывая кость в лес и потирая живот. – Так что ты спрашивала, Мира?

– Я бы этого не делала, – заметила я.

– Не делала чего? – удивился тот.

– Не разбрасывалась бы костями. Так и животных привлечь можно, а не все из них дружелюбные.

– Ты что, Мира? Нас же с тобой животные не трогают!

– Спасибо, что вспомнил обо мне, дорогой друг, – съязвил Захария, вытирая уголки рта.

– Пока мы рядом, ты в безопасности. Не волнуйся, – сказал Феникс, доставая платок и вытираясь. – Мира, а ты не замечала, что вокруг тебя мир безопаснее, чем вокруг других?

Я призадумалась. И впрямь…

– Вот видишь, – подметил Феникс. – Это всё потому, что ты – благословлённая наследница. А я – Проводник.

– Какая-какая наследница? – недоумённо вскинула уши я. – Благословлённая? Кем и на что?

– Ну, думаю, часть ты уже знаешь. Благословлённая Богиней, или Матушкой-Природой, как тебе удобно.

– В каком смысле? Подожди, я запуталась.

Богиня? Какая такая «бо-ги-ня»? Слово будто знакомое, но при этом я явно слышу его впервые.

– Так, давай сначала, – сказал Захария, протягивая мне остатки кролика. – Держи, я на диете.

– Чём-чём? – Сколько же незнакомых слов!

– Худеет он короче, – пояснил Феникс. – Не это самое интересное!

Пристроившись поудобнее, он наклонился ко мне поближе. Я тем временем, смотря на него, взяла еду из рук Захарии и навострила ушки.

– Я расскажу тебе одну легенду… Ты должна слушать внимательно: от этого зависит успех нашего похода!

Изнутри я загорелась: хорошие истории – это по моей части!

– Вот это актёр… – протянул Захария.

– Кто-кто? – спросила я.

– А, не обращай внимания. Наслаждайся его кривляньями.

– Сам ты… кривляние, – обиженно нахмурился тот, явно не продумав свой ответ.

– Эх… Продолжай уже, Мира тебя ждёт.

Феникс вдруг смутился и обернулся ко мне. Помотав головой и проведя ладонью по лицу, он полностью изменил выражение лица со стеснённого на безумно загадочное.

– Однажды в детстве я сбежал от матери и попал в песчаную бурю, – развёл руками Феникс. – Я не знал, зачем, по какой причине решился так рискнуть. Тем более я был совсем маленьким и не знал, к чему такое может привести. Но меня звала Она… Создательница.

– Создательница? Кто это? – недоумённо сощурилась я.

– Ты называешь Её Матушкой-Природой. Мы Её называем Богиней. Все в мире Её знают, но не догадываются об одном. – Он наклонился ближе. – Все они говорят о Ней по-разному. Но имеют в виду Одну. Создательницу.

В его слова тяжело верилось… Они звучали разумно и вместе с тем безумно.

– И тогда Богиня обратилась ко мне, – прошептал он. – Она сказала, что вся моя жизнь подчинена одному. Я должен стать Проводником. Стать тем, кто соберёт вместе Десять благословлённых наследников падших стран, чтобы возродить мир из пепла.

– Но подожди… почему она выбрала именно тебя?

– Я… не знаю. Я плохо помню, – торопливо пробормотал Феникс. – Это не так важно. Главное, что я обязан исполнить свою цель, иначе наш мир останется таким, каким ты его видишь сейчас. Вас будут терзать лесные чудовища, а над нами никогда не прояснятся небеса из-за вечных бурь. У всех стран своя беда, и нам ещё предстоит узнать, какая – у других.

– И как ты должен будешь справиться с подобным? Тебе же жизни не хватит на такое!

– Ну тебя же я как-то нашёл!

В глазах Феникса заплясали шаловливые искорки. Я не удержалась от того, чтобы смущённо завилять хвостом. Благо в темноте вряд ли видно. Человек вроде бы не настолько чувствителен к природе, как зверолюд.

– Богиня же не оставила меня без своего дара, – напомнил Феникс. – Как и тебя. Только мне Она дала немного другой. – Он залез рукой под кафтан и достал оттуда нечто круглое, светящееся рыжим, как пламя. – Она дала мне пламенное сердце. Пламенное сердце чувствует приближение наследника. И так я нашёл… – он вдруг сжался, – тебя…

Его взгляд впервые увильнул. Я непонимающе отстранилась. Так значит, всё это время я должна была возродить… целый мир. Не я одна, но всё же. Только после слов Феникса я задумалась о том, насколько это возможно. И как я вообще могу помочь? Думаю, у Матушки есть разуменье на этот счёт. Однако в глубине души я по-прежнему оставалась маленькой слабой Мирой.

– Мы пропутешествовали целый месяц, пока тебя искали, – прервал неловкое молчание Захария. – Из-за моря плыли, перешли леса…

– Казалось даже, что это всё бессмысленно… – смотря в пустоту, проговорил Феникс. Но вдруг оживился и обернулся ко мне: – Но, как видишь, мы нашли тебя. Значит, смысл был!

От его слов в груди почему-то так горячо забилось сердце, что во всём теле заполыхал настоящий пожар. Впервые меня посещали столь захватывающие чувства…

– Во-о-от… – смутился теперь уже Феникс. – Теперь мы идём на юг, к следующему наследнику. У него будет своя беда. И свой дар, чтобы эту беду побороть. Всё просто: я нахожу наследника при помощи пламенного сердца и помогаю ему или ей обрести свой дар, а потом при помощи этого самого дара наследник избавляет свою страну от главной проблемы. И после этого мы все вместе дружно соберёмся в нужном месте, чтобы поговорить с Создательницей! А дальше вы сами – я лишь ваш покорный слуга…

– Подожди-подожди! – прервал его Захария. – Ты самое интересное пропустил.

– Я тебя прошу, не…

– Мира, ты не представляешь, как его ломало, – проговорил Захария, едва сдерживая смех. – Он совсем не знал, что ему делать. Сначала следил за тобой, а потом рассказывал, какая ты…

Феникс обратился к другу взглядом, полным яростного пламени.

– Что? Ну ты, – отмахнулся Захария. – В целом он не знал, как тебя уговорить, поэтому разоделся в какое-то чудище и решил тебя похитить. Но ты оказалась такой… – он осторожно оглянулся на Феникса, – что Феникс подумал с тобой договориться иным способом.

– Ты попросила украсть тебя со свадьбы. И я… – Вдруг взор Феникса смягчился. – Но ты подумай! Даже если бы ты отказалась со мной идти, я бы не стал заставлять. Я понял потом, какой мой план идиотский…

Я не знала, что такое «идиотский», но от выражения лица Феникса я и сама расстроилась. Он взвалил на свои плечи так много. Можно отплатить ему лишь добром на его добро.

– Не волнуйся. – Осторожно я положила кончики пальцев ему на плечо. – Я не против. Я помогу тебе.

Я улыбнулась. Феникс, краснея, улыбнулся в ответ. Он вдруг усмехнулся и сказал:

– А ведь я почти проспал… ну, твою свадьбу. Да, Захария?

– О, да! – рассмеялся тот. – В итоге будить его пришлось мне. А ты бы так и вышла замуж за этого… волхва, да?

Я дрогнула, но попыталась сохранить улыбку на лице. Одно воспоминание о Вячеславе почему-то отдавалось холодным уколом. Он ведь всего несколько часов назад смотрел на меня своими бездонными, пустыми чёрными глазами…

– А почему ты так не хотела выходить за него замуж? – полюбопытствовал Феникс. – Если ты не хочешь говорить, я не настаиваю. Может, ты просто не хотела выходить замуж, и всё…

– Ну… – пробормотала я, опуская уши. – Я не против выйти замуж по любви. Но я не любила Вячеслава, моего жениха. Мы встретились задолго до свадьбы. Мне он даже понравился, очень… понравился. – Я опустила взгляд, и волосы спрятали моё лицо. – Но он меня почему-то возненавидел. И я стала его бояться.

– Может, он просто тоже не хотел на тебе жениться, бывает, – пожал плечами Захария.

– Но это не повод так обращаться с Мирой, – строго ответил Феникс.

– А я ничего и не говорю. Причина не значит оправдание.

– Просто он не считал меня достойной его, – объяснила я. – Я же дочь ведьмы. Я сама не ведьма, но мне передалась мамина недобрая слава. А он волхв, высший чудесник, он искренне не понимал, почему ему досталась такая простушка, как я.

Вряд ли кому-то было бы приятно. Я сжала в руках ткань платья. Я ведь до сих пор не знаю, правду ли говорил про меня Вячеслав. Про моё лицо, про мой ум. Все говорили, что это неправда, но ведь он был моим женихом: его слова должны были стать для меня законом.

– А вот чего я не понимаю, так это почему он подумал, что достоин такой, как ты, – выпалил вдруг Феникс. – Хорошо, что мы ему надрали задницу. Этот ряженный петух это заслужил!

Я удивлённо вскинула взор на разгорячившегося Феникса. Тот и впрямь почти что пылал: вокруг него засверкали искры.

– Хотя мне ли это говорить… – Так же быстро, как воспылал, он потух.

– Да что ты так переживаешь? Ты же всего лишь… – начал Захария, но Феникс прервал его грозным взглядом. – Что?

– Ей-то не обязательно знать.

Я почувствовала, как его слова меня задевают. До глубины души. Я грозно сдвинула брови и обратилась к Фениксу:

– Я понимаю, что вы мне не доверяете, но можете обсудить это в другом месте?

Феникс и Захария дружно обратили ко мне с удивлённые взоры.

– Я… Я вовсе не это имел в виду! – замотал головой Феникс. – Просто я не хотел огорчать тебя своими бедами. Зачем?

– Да и, судя по всему, нам придётся рано или поздно тебе рассказать, – добавил Захария. – И поверить. Нам предстоит долгий совместный путь…

Вдруг Захария застыл. Поднял руку. Мы с Фениксом переглянулись. Я раскрыла было рот, но Феникс закрыл мне его рукой. Смущённо он с трудом поднял на меня взгляд и помотал головой.

Захария медленно встал, доставая из ножен недлинный меч. Я округлила глаза от ужаса: неужели волхвы нас нашли? Но как они прошли столько вёрст и не потеряли наш след?!

Внезапно Феникс оторвал руку от моего рта, и Захария прыгнул между нами в кусты. Послышался удар и знакомый вскрик. Я обернулась, чтобы увидеть, как Захария вышел, приставляя лезвие к чьему-то горлу.

Мои глаза округлились. Быть не может!

– Я видел тебя! – воскликнул Феникс, тем самым разбудив меня от удивления. – Прости, не помню твоего имени…

– Гили! – ахнула я.

Подруга злобно уставилась на Захарию, то и дело пытаясь вырваться. Но тот держал её крепко: несложно, когда он на ладонь выше неё.

Но вопреки ожиданиям, Гили оказалась хитрее. Она резко наступила Захарии на ногу копытом, выхватила у него меч и отскочила. Я вскочила с земли, а заодно со мной и Феникс. А пока Захария ругался на неизвестном мне языке, я услышала:

– Мира, беги! Я задержу их!

Я в ужасе уставилась на неё. Бежать? Куда, зачем?

– Гили, стой! – собралась с мыслями я. – Они мои друзья. Опусти меч!

– О, я рад быть твоим другом, Мира, – расцвёл рядом со мной Феникс.

– Молчать! – звонко вскрикнула Гили. – Ах ты мерзкий похититель! Что ты делал с Мирой? Вместе с этим… кабанчиком!

– Кабанчиком?! Знаешь, от лошади слышу, – съязвил в ответ Захария.

– Я вообще-то не просто лошадь. Я – Лошадь!

– Боюсь, они не поймут, Гили, – неловко почесала затылок я. – И вообще! Прекрати! Ты что, всё это время бежала за нами?!

Гили потупилась. И впрямь – на её лбу испарина.

– Гили… Зачем? – огорчаясь, спросила я.

– Я… Зачем ты ушла, Мира? С ними?! – показала на них мечом Гили. – Так бы и сказала, что не хочешь жениться. Я же тебя понимала! И готова была помочь! В нашем табуне тебя бы приняли…

– А, то есть то, что ты лошадь, – это не шутка? – вмешался Захария.

– Замолчи, а то я тебя твоим же мечом прирежу.

– Гили!

– Что?! Я ему не доверяю, он… странно пахнет!

– Это кролик, Гили. Мы здесь все едим мясо.

– Ах, вы… Ай, ладно!

Гили как Лошадь ела только выращенную в земле пищу. Видимо, запах мяса, тем более с какими-то травами, совсем сбил её с толку.

– Подожди… Гили, верно? – вдруг вмешался Феникс. – Я не желал твоей подруге зла! Наоборот, я хочу, чтобы Мира была счастлива.

– Ого, какие высокие слова! Поэтому ты её украл у родителей, у народа, у меня, в конце концов?!

Она… плакала. Гили, бедная… Нельзя мне было так уходить! Я ведь её самая дорогая подруга. Я не могла не знать…

– Гили… Прости! – Я громко всхлипнула, слёзы полились из моих глаз. Такие горячие, что они по-настоящему жгли. Взгляд начал расплываться.

– Ну вот! Ты довела Миру до слёз. Довольна? – сказал Феникс где-то позади меня. Его руки опустились сзади на мои плечи.

Чуткие уши услышали звон железа.

– Да как ты… – сказала было Гили, но прервала себя. – Мира… Мира-а-а!

Феникс подтолкнул меня, и я упала в объятия Гили. Я робко уткнулась в её пышные волосы.

– П-прости, Гили, я порчу своими соплями твои красивые волосы, – пролепетала я.

– Да прекрати! Тебе можно, – ответила та. – Это ты прости: я даже не подумала, что ты могла сбежать по своей воле. Я самовлюблённо посчитала, что ты хотела меня оставить…

– Никогда, Гили! Я бы вернулась к тебе, ко всем!

– Ладно… Тогда всё хорошо…

И так бы мы, наверное, простояли вечно, если бы не кашель Захарии.

– Только не говорите мне, что в нашем легионе пополнение.

– Что такое легион? – вскинула уши я, отрываясь от Гили.

– Как бы ты этого ни хотел, кабанчик, я пойду за Мирой, – заявила она. – Я никому из вас не доверяю и не собираюсь бросать лучшую подругу на произвол судьбы. Она же мне как сестра!

– Да ладно, Захария, больше народу – веселее, – улыбнулся Феникс. – К тому же Мире так явно будет комфортнее. Ей наверняка неловко было бы путешествовать наедине с… мужчинами.

– Эх, ладно, – выдохнул Захария. – Только готовить себе сама будешь, поняла?

– Конечно! Тебе я такое доверять точно не стану, – гордо вскинула нос Гили.

Неожиданно ко мне пришло осознание положения, в котором мы оказались, и мне захотелось рассмеяться. И я, не сдержавшись, захихикала в ладошку.

– Что такое? – удивился Феникс. – Ты кашляешь?

Он попытался наклониться ближе, но Гили выставила вперёд руку.

– Только через мой труп, – опасно сощурилась она.

– Ох… Ну и веселое же путешествие нам предстоит, – приложил руку ко лбу Захария.

* * *

И так мы отправились в путь. Вчетвером, совсем юные, совсем наивные. Но готовые повидать мир – я уж точно была готова.

Выдвинулись мы следующим же утром, и то, что нас ждало, оказалось невероятным. Мы не успели выйти за пределы Берского Царства, а я увидела столько чудес, сколько не видела за всю свою жизнь.

Ни одна книга и ни одна картинка не могли передать этой красоты. Простирающихся на долгие вёрсты лесов, полных рек и ручейков, холмов и пригорков, многовековых дубов и новорождённых тонких берёзок. Я дышала воздухом, которого не знала, вдыхала запахи, с которыми не была знакома, я слышала звуки, которые теперь навсегда останутся в моей памяти.

Всего за несколько дней мы оказались у гор. Тех самых, где пряталась великая Белокаменная Твердыня. И теперь я поняла, почему её называли неприступной. Как могло существовать нечто настолько огромное? Горы прорезали сами небеса, Матушкины чертоги! Каково жить, когда сама Матушка может протянуть к тебе руку?

А ведь оттуда наверняка видно предков… Говорят, предки живут на звёздах, и их можно увидеть, только когда небо не заполонено тучами. Зверолюди едва ли могли познать, что это такое.

Но мы не стали забираться в горы: наш путь лежал дальше. Сперва через раскидистые зелёные луга, потом – через золотистые поляны. Захария рассказал, что именно из колосьев с этих полян пекут хлеб. Гили же совсем его не слушала – лишь смотрела на меня и оглядывалась по сторонам в поисках опасности.

А Феникс всё это время вёл нас. Подчиняясь своему пламенному сердцу. Он же рассказывал сказки о далёких странах, о которых я читала лишь в книжках.

Спустились мы уже к степям, полным песка и пыли. Мне пришлось закатывать свою одежду, чтобы не сгореть от жары. А вот у юношей оказались с собой лёгкие доспехи. С железными юбками и причудливыми шлемами с хохолками. Нигде не видела подобного!

И наконец мы достигли реки. Она словно делила степь на пополам: в длину она уходила далеко за небосвод. Зато она была уже привычной мне Верховетви: через неё можно было бы перебраться по обычному мосту. Тем не менее я ей обрадовалась, ведь она привлекала отнюдь не красотой: когда мы к ней подошли, я бросилась пить. Вода в реке выглядела удивительно свежей и сверкала на солнце.

– Вот мы и пришли, – сказал Феникс, вставая рядом со мной.

– Пришли куда? – спросила я, глядя на него, гордо смотрящего на противоположный берег.

– К новой стране, – сказал он. – Империи Лонг.

Глава вторая. Империя Лонг

Севернее моря Гаофонг и восточнее океана Линчу Великая матерь драконов – Лонг-Му – впервые ступила в мир. После долгих скитаний по зеркальным мирам она послала на землю трёх своих сыновей – легендарных драконов Земли, Ветра и Огня. Потомками сказочного клана стали три гордых змеелюдских племени: Черепахи, Змеи и Ящеры. И именно последние после многочисленных войн смогли объединить далёких внуков Лонг-Му в единую страну под руководством императора-вана. Государство это стало называться Империей Лонг и восславилось своими многовековыми традициями и строгими порядками. Как заведено, каждый змеелюд, что живёт в Империи Лонг, знает своё место.

Но однажды у славной Империи появились сумасбродные соседи – зверолюди из Берского Царства. Глупые и неотёсанные, мохнатые не знали банальной грамоты и постоянно наступали на границы с набегами. До того, как пришёл их Царь, они даже поедали друг друга! Империя Лонг посчитала своим долгом перевоспитать потерянных зверолюдей. Но война окончилась ничем, кроме потерь.

Спустя много веков Империя Лонг и Берское Царство вернулись к вражде, когда великий князь вдруг заявил, что теперь обладает волшебным зеркалом и достоин править всем миром. От такой наглости Империя Лонг сразу объединилась с Эллиадией – врагом Берского Царства – и в союзе с ней стала зажимать зверолюдей в тисках.

Однако всё оказалось не так просто, как полагала Империя Лонг. Амбиции хитрых ванов не были вознаграждены Великой Лонг-Му, и та ниспослала кару на своих внуков: заставила их же отцов, драконов, обратиться против сыновей. Теперь драконы правят этой землёй, и змеелюдям осталось лишь ждать своей погибели в крепостях и храмах… Но?..

1. Грань-река

Спустившись вдоль Грань-реки по течению, мы наконец обнаружили полуразваленный верёвочный мостик. Хлипкие доски, старые и мокрые, держались на последнем издыхании, торча во все стороны, верёвка, за которую необходимо было держаться, распутывалась.

А ведь закат уже подступал: розово-красная пелена покрыла широкий небосвод, и я не могла наглядеться на эту красоту. Едва ли мы могли увидеть подобное сквозь вечные тучи Берского Царства.

– Мира! Хей! Или мне стоит называть тебя княжна Мира, чтобы ты ответила?

Улыбающееся лицо Феникса вдруг возникло у моего носа, и я отстранилась. Мех на ушах встал торчком, сердце подскочило в груди. Вот же!..

Сколько дней ни путешествуй с кем-то, привыкнуть к таким выходкам невозможно. Особенно от совершенно незнакомого юноши, о котором почти ничего не знаешь. Безусловно, я не злопамятная, но…

Матушка, упасти меня от этого жара!

– У тебя щёки покраснели… – наблюдательно заметил Феникс. И вдруг сам отпрянул. – А-а… Ты не подумай, мы просто придумываем план, как нам попасть на ту сторону. Я всё предлагаю подбросить, но Гили отказывается…

– Не дам я никому из вас себя трогать! Только Мире.

Я выдохнула. Гили такая Гили…

С другой стороны, с чего это я решила, что так запросто прикасаться к зверу без ушей, но с теми же непристойными желаниями – это в порядке вещей?! Мама меня не так учила!..

– Никто от вас двоих этого и не ждёт, – сказал Захария, вздыхая. – Тем более что Феникс должен сохранить свои силы на случай, если мы встретим настоящую опасность!

– Мне, конечно, это ничего не стоит, но как скажете, – пожал плечами Феникс. – Мне не жалко вас потрогать, особенно… – он с надеждой взглянул на меня. Помедлил. И тут же отвернулся. – Так, забудьте, что я сказал.

Почему забудьте? Я не стала задавать вопрос вслух. Но про себя задумалась: как Феникс мог одновременно сочетать в себе столько гордости и столько стеснения?

Так, я что, Феникса изучать собралась? Мне надо сосредоточиться на нашей цели!

А пока наша цель – перескочить через мост. Я вышла вперёд и, поудобнее захватив горы поклажи, присмотрелась к берегам. Окружённые редким леском, они резко срывались вниз, где бурлила холодная вода.

– Ужас какой, – появилась рядом со мной взволнованная Гили. – Может, попробовать перепрыгнуть? И то надёжнее, чем эти хлипкие досочки…

Подойдя поближе, она настороженно уставилась на мост. Вытянув копыто, она осторожно дотронулась его кончиком до деревяшки и, когда та скрипнула, испуганно заскакала прочь.

– Ой-ой-ой, что-то мне подсказывает, что нам надо найти другой путь! – взвизгнула она, топорща уши.

– Что-то я не вижу иных вариантов. – Захария закатил глаза. – Ладно, видимо, мне придётся прекращать это нытьё. Я пошёл.

– Нет-нет! – вдруг встрепенулся Феникс, хватая друга за шкирку. – Никуда ты не пошёл, дорогой Захария.

– Это почему же? – вскинул бровь тот.

– А потому что ты не очень подходишь для этого испытания.

Я сощурилась. Гили сощурилась. А Захария вскипел:

– Я вообще-то на диете!

– Пока на диете. Я говорю это исключительно из беспокойства о тебе, – приложил руку к сердцу Феникс. – Пожалуйста, оставь эту самоубийственную миссию на своего покорного слугу.

– Ну давай, давай, дылда, посмотрим, чем ты лучше!

Я взглянула сперва на Захарию, потом на Феникса. Пометалась между ними взглядом. Вдруг ко мне сбоку подскочила Гили:

– Любопытно, а он всегда такая зараза? – прошептала она мне на ушко, указывая на Захарию.

– Гили! – злобно прошипела я.

– Что? Посмотри на этого кабанчика: он только и может, что хрюкать постоянно. Ему ничего не нравится!

– Как и тебе, между прочим, – вклинился в разговор Захария. – И да, я не зверолюд, но я и не глухой.

Гили тем временем закатила глаза. Мне оставалось только вздохнуть: слава Матушке, нам до этого некогда было разговаривать, иначе эти двое устроили бы бойню.

– Хей, смотрите!

Я услышала голос и тут же на него обернулась.

Феникс! Вышел на мост безо всякого предупреждения! Его коленки дрожали под вьющимся мостом. Кажется, от движений Феникса тот только резвее спешил сбросить непрошенного наездника и понемногу разваливался.

– Ну вот! Бояться нечего! Может, даже ты влезешь, Захария, – усмехнулся Феникс, оборачиваясь к нам.

– Феникс, тебе огнём голову напекло?! – схватился за голову друг. – Быстрее уходи оттуда, ты вот-вот упадёшь!

– Ну… Тут такая проблема, – нервно хохотнул тот. – Мне кажется, если я сделаю ещё один шаг, эта хлипкая досочка подо мной сорвётся и…

И сорвалась. Я ахнула, прикрывая рот руками. Захария же с Гили дружно вскрикнули и дружно переглянулись во взаимной ненависти.

– Это ты меня отвлекла!

– Если бы ты не жаловался постоянно…

– Да не время же спорить! – вскинула руки я и развернулась.

Тут же я подскочила к краю берега. Тем временем Феникс оказался внизу: похоже, он не тонул, и то хорошо. Но мощное течение уносило его всё дальше!..

Что же делать, что же… Верёвка, у нас есть верёвка! Выхватив ту из кучи с поклажей и обвязав её вокруг пояса, я рванула вслед за Фениксом в пучину.

– Гили, Захария, держите!.. – только и успела крикнуть я, прежде чем через мгновение плюхнуться в ледяную воду.

На миг мир замер. Пузыри, потоки, течения. Меня перевернуло с ног на голову и обратно. Я попыталась вырваться – реке так просто меня не взять!

Руки и ноги, благо, оказались достаточно сильны, чтобы вытолкнуть меня вперёд. А там меня уже схватило нечто посильнее и вытянуло на поверхность.

Вдохнув побольше воздуха, я отряхнула уши. Какая холодрыга! Даже моя горячая кровь не способна вытерпеть такое.

– Мира! – Взгляд по-прежнему расплывался, но я узнала голос Феникса. – Ты зачем это сделала?!

– Я… спасти тебя хотела, – вякнула я, и в ответ удостоилась очень недовольного взгляда. – Хе-хе…

– Думай, прежде чем делать! – злобно огрызнулся Феникс. – Греби давай… А это ещё что?

Он вытянул из-под толщи воды кусок верёвки. Та и впрямь хорошо держалась на моём поясе. Только вот, наверное, слишком хорошо.

Обернувшись, я увидела наши мешки, плавающие в воде. Матушка!.. А на них верхом – Захария и Гили, пытающиеся не упасть в реку. Теперь нас всех уносило течением к нашей погибели!

– Тьфу… Тьфу… Моя одежда!.. – жаловался, отплёвываясь, Захария.

– Наша одежда, – поправила его Гили. – И не толкайся!

– Что делать?! – Кажется, страх охватил меня окончательно.

– Не паниковать – вот что! – нашёлся с ответом Феникс.

Взяв меня за пояс, он ловко перевернулся и попытался посадить меня на плечи. Не с первого раза, но я поняла это и поддалась ему, по-прежнему связанная. Поклажа, видимо, перетянутая, тащила меня за собой, но Феникс оказался сильнее и вытянул меня наверх.

– Мира! Слушай сюда! – крикнул он. Опустив голову, я увидела, как его лицо покрылось румянцем до ушей-ракушек. – Прости, что я тебя так держу…

– Началось!.. – где-то позади крикнул Захария.

– Прощаю! Что такое? – тут же прекратила длинные речи я.

– Я тебя запущу на берег! А ты оттуда нас вытянешь! – дал распоряжение он, кивая на земли, видимо, уже Империи Лонг.

– Как так? Я не смогу…

– Сможешь, княжна. Давай, ноги в руки – и вперёд!

Так и не дождавшись, пока я подготовлюсь, Феникс с силой запустил меня вперёд. Моё насквозь продрогшее тело ощутило значительный жар ниже спины: похоже, Феникс сдобрил меня огоньком напоследок!

Я лечу! Уже без Феникса! Ничего себе!

Но моя радость длилась недолго – пока моё мокрое лицо не приземлилось точно в песок. Всё тело – одежда, руки, ноги – смешалось с грязью, и я ощутила себя настолько тяжёлой, что мгновение я помедлила, заставляя себя встать.

Мира, нельзя терять времени! Их же уносит!

Тут же верёвка напомнила мне об этом: мне пришлось схватиться за неё покрепче и упереться ногами в землю, чтобы не соскочить обратно в воду. Слава Матушке, у меня получилось!

Наконец Феникс, Гили и Захария перестали нестись, и их верёвочная вереница перевернулась, прижимаясь боком к берегу. Река всё ещё пыталась подчинить их исключительно своей власти, но не тут-то было! Я здесь, и я сильнее какой-то Грань-реки!

Подумать только… Раньше я бы этого никогда не сказала!

Напрягшись, я потянула. Тянула, тянула, тянула… Кажется, что-то начинает получаться!

– Мира, давай, теперь по очереди меняй руки! – привлёк моё внимание Феникс, показывая, как нужно.

Я повторила за ним, но мои ладони обжигающе заскользили по мокрой верёвке. Я было вскрикнула, но затолкала верёвку под рукав.

– Мира! – взволнованно вскрикнула Гили.

Вскинув взгляд, я увидела, как она встала на мешках! Копытами! Ошарашенный Захария зачарованно уставился на её коленки, словно увидел их впервые. Хотя, может, он действительно впервые обратил на них внимание.

– Я помогу! – воскликнула она.

– Не нужно! Я сама…

Но не успела я и слово сказать, как та прыгнула… и зацепилась руками за берег! Ай да Гили!

– Я… не просто лошадь… – захрипела та.

– А Лошадь, знаю! Держи руку! – Одной рукой держа верёвку, вторую я подала подруге.

Той не составило труда вскарабкаться ко мне и схватить верёвку вместе со мной.

– Всё это здорово, но можно и менее прекрасную половину отряда спасти?! – послышался голос Захарии. Судя по всему, Гили во время прыжка задела его мешок с поклажей, и Захария закрутился на нём волчком.

– Гили! Хей! Мира! – крикнул уже Феникс, своими силами подползающий к берегу. Но река не уставала его мстительно обрызгивать. – Гили, привяжи верёвку к тому дереву! Мира, тяни-и-и!

– Хорошо! Слушаюсь! – резво ответила я и теперь потянула что есть сил.

Тело наполнилось удивительной теплотой. Я не знала, что это, но подозревала: меня охватывали чудеса. С ними тянуть стало гораздо, гораздо легче! Тем временем Гили ускакала назад с остатками верёвки.

Всего пара долей – и мы уже все вместе, уложившись в круг, пытались отдышаться. Феникс с Захарией выплёвывали воду, а мы с Гили отдыхали от проделанной руками работы.

– А где благодарность? Мы с Мирой, между прочим, вас спасли! – судорожно вдыхая-выдыхая, пошутила Гили.

Но, похоже, Захария шутки не понял:

– Да если бы не вы, этого бы не произошло! Вот, Феникс, чем нам обходятся женщины на корабле!..

Тем временем Феникс лишь усмехнулся рядом со мной. Обернувшись, я не могла оторвать от него взгляда. Кажется, его небесные глаза, вскинутые к Матушкиным чертогам, по-особенному благодарили за спасение. Такого взора я пока у него не видела.

Я многое у него не видела… и хотела бы увидеть многое, многое другое. Если Феникс захочет…

– Мира, – прошептал вдруг он, пока Гили и Захария пытались друг друга перекричать, – спасибо тебе большое.

– За что? Это ведь мой долг – спасти вас, – тихо ответила я.

– Я не об этом. – Феникс лёг на бок, протягивая руку, будто чтобы взять мою. – За то, что ты не раздумывая бросилась за мной в реку. Я очень ценю это. Для меня никто больше такого не делал…

– Но ты же разозлился… Я не понимаю, – смущённо спрятала взгляд я.

– Я просто испугался за тебя, – выдохнул он, кажется, тоже пряча взгляд. – Ты по-прежнему кажешься очень слабой. Никак не могу привыкнуть, что ты теперь посильнее меня будешь!

Он тихонько рассмеялся. Я вскинула взгляд.

Улыбка Феникса – такая добрая, такая нежная – отдавала невероятным теплом – жаром – и сводила с ума. Хотелось смотреть и одновременно отвернуться, ведь при взгляде на него в сердце пылало столь сильное пламя, что от единого лишнего мига, от лишнего взгляда то могло сгореть за считанные мгновения.

– Я только кажусь сильной, – призналась вдруг я. – Меня ведь тоже нужно было спасать, верно?

Он тоже посмотрел мне в глаза. Я чувствовала: Феникс ощущал то же, что и я. И, наверное, как и я, совсем не понимал, что с этим делать.

– Хей, жених и невеста! – возник над нами Захария. – Вставать пора. Скоро ночь, а мы ещё не определились с местом для лагеря!

– Не смей сводить мою Миру с каким-то… иностранцем, – появилась рядом с ним Гили. – И вообще, чем здесь не место? Укрыто за холмиком: под ним удобнее будет обустроить палатки. А здесь можно набрать воду.

– А Гили явно разбирается в этом побольше тебя, Захария! – рассмеялся Феникс. – Не помню, чтобы мы когда-нибудь останавливались у реки.

– Цыц! Не подрывай мой авторитет перед женщ… Лошадью.

– От кабана слышу! – толкнула его в плечо Гили и потопала к мешкам с поклажей.

Я хихикнула в ладошку. Такие забавные!

Я собиралась было подняться, но услышала тихий смех Феникса. Он переглянулся со мной и, встав первым, подал мне руку.

А я с радостью приняла его помощь.

* * *

Слабый костерок, уютно потрескивая, грел промёрзшие до костей руки. Поднося к нему ладони, я чувствовала, как до самых когтей меня пробирало ласковым теплом. И я не уставала мысленно благодарить Феникса за так пригодившиеся чудеса.

Правда, здешний воздух – влажный и оттого тяжёлый – делал всё, чтобы похоронить старания Феникса. Потребовалось немало времени, чтобы разжечь пламя, и до сих пор Феникс тратил много сил на его поддержание.

А вокруг – тьма. Лесная, дикая, незнакомая тьма. На Родине – в Берском Царстве – я подобного не ощущала: я свыклась с жизнью в родных лесах, знала их опасности и могла предугадать намерения зверолюдей, что скрывались в неведомой чащобе.

В Империи Лонг же всё совсем иначе. Диковинные деревья – не сильные и могучие, как у нас, а тонкие и изящные, как на тех древних картинах, завезённых из Империи Лонг. С грамот с этими картинами сыпался песок древности, но я прекрасно помнила: иным духом веяло от старинных изображений. Казалось, они нарисованы и написаны тончайшей изящнейшей кистью, но вместе с тем в их красоте скрывалась какая-то неприглядная правда – то, как проливал пот художник, рисовавший тонкие змеелюдские глаза, как он мучился, стараясь исполнить каждую чешуйку их лиц, спин и хвостов.

Конечно, настоящее походило на нарисованную сказку лишь отчасти. Тем не менее оставалось страшащее чувство чуждости, сокрытое где-то между пышных крон лонгских деревьев.

– Феникс, – окликнула его я. Пора бы прекратить саму себя пугать, засматриваясь во тьму, – а ты знаешь лонгский?

– Да, знаю, – кивнул он, оборачиваясь было, но поймав злобный взгляд Гили. – Прошу прощения…

– Ничего… пока, – шепнула Гили, сурово сощуривая глаза.

– И вообще, когда будет наша очередь греться у костра?! – возмутился Захария. – Вы зверолюдки, а мы мужчины: люди быстрее замерзают, я уверен.

– Закати губу, кабанчик, – съязвила Гили, переводя взгляд на него. – Хочешь на нас в одних рубахах попялиться, я уверена!

– Да что такого-то, у нас женщины в туниках ходят, и никто не жалуется…

– У беров другая культура, – произнёс загадочное слово Феникс. – У них по рубаху раздеваться не принято. Так что ждём… Так вот, о языках! – прервал он спор, прежде чем тот продолжился. – В походных сумках лежат волшебные амулеты, позволяющие понимать любой язык мира. Наденьте их, нам пригодятся.

– О, спасибо! – воскликнула Гили, тут же подскочив. Мех, что начинался ниже её колен, тут же встал дыбом от холода. – А откуда вы их достали?

– Моя семья обменивала драгоценности на рыбу, – сказал Захария, поднимая на верёвке свой кулон. – Так выглядит амулет, если что. Это на случай, если вы не догадались, что я не полиглот вроде Феникса.

– Какой глот? – усмехнулась Гили. Захария хотел было обернуться, чтобы что-то сказать, но ему по спине прилетела веточка. – Не смей!..

– Сама на…

– Не кричите так! – вполголоса оборвал их Феникс. Вокруг него грозно заплясали искры. – Мы и так развели костёр – ещё хорошо, что на него никто не пришёл. А вы тут разорались…

– Прости… – просипела Гили, шмыгая носом: похоже, у неё начался насморк.

– Я тут вообще не при чём… – пробурчал Захария, но продолжать не стал.

Наконец, когда с ссорами было покончено, мы начали отходить ко сну. Костёр пришлось потушить: Феникс прав, нас легко могут заметить разбойники. Наверняка здесь, как и в Берском Царстве, их расплодилось немало…

Распределив, кто когда будет сторожить, мы разошлись кто куда. Одежде предстояло провисеть на ветках всю ночь, чтобы просохнуть, поэтому первым спящим – Гили, Захарии и Фениксу – пришлось довольствоваться лишь теплом одеял. Феникс и Захария после долгих подколов решили спать бок о бок. Гили устроилась как можно дальше от юношей, у самой скалы. А я отправилась в караул: мне выпала «удача» охранять лагерь первой.

Поудобнее расположившись у берега реки, я слушала отзвуки Империи Лонг. Я никак не могла привыкнуть к новому слуху: теперь мне удавалось слышать на многие вёрсты. Ночью спалось с трудом: чуткое ухо улавливало каждый треск веточки, каждый шумный прыжок белки, свист падения каждого листочка. А здесь подобное и вовсе пугало. И успокоить себя нечем.

Страшно. Мир такой большой… А я такая маленькая. Как полевая мышь: мне раньше и впрямь казалось, будто на Звёздграде, моём золотистом поле, полном колосьев, оканчивалось всякое существование. А оказалось, что звери, деревья, горы и реки – их намного больше, и они бывают совсем странными.

Очень хотелось опустить стопы в реку: смыть мерзкую грязь, застрявшую между пальцев. Но я не решалась. Что творится под водой, я слышать не могла: а вдруг какая рыбёшка схватит за ногу и утащит в морское царство?

Шуршание. Вдруг на меня опустилось одеяло. Я непроизвольно вздрогнула – всё моё тело аж подпрыгнуло над землёй. Я обернулась, ожидая увидеть похитителя, но нет.

Это всего лишь Феникс. Едва сдерживающий смех.

– Ну ты смешная! Так испугалась! – проговорил он, прикрывая рукой рот.

– Вовсе я не смешная, это ты… – Я осеклась. Что-то в его удивлении заставило меня остановиться. – Ладно… Ты чего не спишь? Завтра наверняка ещё один день сплошной ходьбы…

– А тебе не нравится путешествовать? – полюбопытствовал он, опускаясь рядом. – Я же могу к тебе присоединиться, ты не против?

– Я? О, конечно нет, не против, – пробормотала я, смущённо отворачиваясь.

А вода всё журчала. Но отчего-то тише. Или мне показалось?..

– Так что? – напомнил он о себе. Я вновь вздрогнула.

– А… Нет, нравится, всё нравится, – затараторила я. – Просто ноги болят от ходьбы, даже когда они стали сильнее…

– А-а! Ну, я тоже больше любитель посидеть, полентяйничать, – улыбнулся он. – Как вот сейчас.

От его мягкой улыбки становилось теплее. Раскованнее. Вряд ли какой звер мне так улыбался… Улыбался вообще только один: чтобы посмеяться надо мной, а не со мной.

– Тогда чего отправился за тридевять земель? – Я обернула к нему ухо, прислушиваясь к его голосу. Приходилось говорить тихо, чтобы не будить Гили и Захарию.

– Так кто, кроме меня, будет выполнять предназначение? – пожал плечами Феникс.

– Справедливо, – прикусила губу я, понимая, что мой вопрос прозвучал глуповато. – Но неужели тебя ничего не держало? Друг поехал с тобой, но родители, родственники?.. Любовь всей жизни?

Последнее я добавила непроизвольно. Хотелось заткнуть себе рот за такие неуместные вопросы. О чём я вообще думаю?!

– Ну… Кроме Захарии, мне покидать было некого, – неловко отвёл взгляд Феникс.

Слыша горечь в его голосе, я попыталась посмотреть ему в глаза. Конечно, он старался этого не показывать, но взгляд его будто затуманился: Феникс явно глубоко задумался. А я явно спросила у него нечто слишком личное.

Но не могла же я оставить его таким…

– Как? Совсем никого? – сочувственно произнесла я, склонившись ближе к Фениксу.

– Нет… Это не так важно, – вдруг обернулся он, улыбаясь. – Тебе не нужно этого знать.

Я лишь вздохнула. Как бы то ни было – пускай он меня и обманывал, – я не имею права так рыться у него в душе.

– А как называется твоя страна? – спросила я, лишь бы перевести разговор в другое русло.

– Вондерландия. Я рассказывал о ней, когда мы шли, – напомнил Феникс.

– Прости, подзабыла… – неловко улыбнулась я.

– Мира! – тихо воскликнул он. – Прекрати немедленно!

– Что? – вздрогнула я. Сердце подскочило от испуга.

– Извиняться, – пояснил он. – Извиняться тебе не за что, поняла? Ты не сделала ничего плохого. Так зачем себя постоянно унижать?

Я тут же закрыла рот. Я ведь привыкла извиняться. Так гораздо проще: легче заранее успокоить свою совесть, прежде чем потом думать, что упустил возможность быть вежливее.

– Я… постараюсь, – пролепетала я.

– Не постараешься, а не будешь, – строго сощурился Феникс. – Поняла? Обещай мне.

Я напряглась.

– Ты тоже извинялся передо мной за всякие глупости, – напомнила я.

– Ну… Твоя правда. Теперь не буду, – спокойно пожал плечами он. – Прежде я не знал особенности вашей вежливости, поэтому относился к тебе, как привык. Но теперь – нет. Так что не уводи разговор от себя! Обещай мне, Мира.

Какой серьёзный… Кажется, этот взор сощуренных глаз означал, что Феникс совсем не шутил.

– Я… обещаю, – неуверенно ответила я.

Привычку искоренить сложно. Но я точно постараюсь – это правда, которую я могу обещать себе.

– Вот и правильно, – гордо вскинул нос Феникс. – А что до Вондерландии… Я жил там как в коробке. Эти строгие легионы, беспрекословное подчинение, «сила есть – ума не надо»… совсем не моё, – отмахнулся он. – Я хочу жить свободно, вне зависимости от своего происхождения и от порядков.

– Я тоже, – кивнула я, прекрасно понимая его. – Положение в обществе не должно определять нашу свободу. Сделки, расчёты или ошибки наших предков. Мы все должны быть вольны выбирать.

Я закончила говорить, но Феникс долго не отвечал мне. Обернувшись к нему, я заметила, как он очень внимательно и, кажется, даже удивлённо всматривался в меня.

– Я рад, что мы в этом похожи, – наконец улыбнулся он. – Но у Вондерландии есть и положительные стороны. Например, там гораздо теплее и светлее, чем в Берском Царстве.

Услышав о тепле, я сразу поёжилась. Слабый ветерок морозил, конечно, далеко не как на Родине, но вкупе с сыростью пробирал до костей. Клыки так застучали, что я прикусила губу.

Взглянув на Феникса, я едва не умерла от зависти. От его смуглой кожи так и веяло теплом. Жаром, жизнью, мягкостью. И щекочущим запахом заморских трав. Ласковым и обволакивающим. Хотелось в него окунуться и больше не возвращаться в настоящее.

– Ты можешь лечь мне на плечо… если хочешь, – пробормотал Феникс, пряча взгляд.

Моё сердце вновь остановилось и забилось с новой силой, как птичка в клетке. Он такой милый… Какие новые чувства… Так не хочется, чтобы они проходили.

– Правда?.. – тихо удостоверилась я. Феникс кивнул.

Я поджала губы. Приготовилась. Медленно потянулась.

И коснулась. Неожиданное тепло – нет, пламенный жар – разошлось окунающей волной по моей руке: от локтя до когтей. Оттуда уют распространился по всему телу, робко трогая дрожащее сердце.

Я закрыла глаза. Не хочется возвращаться. Не хочется, чтобы чувство проходило. Хотелось просто оставаться в тепле – до конца жизни.

– Так и впрямь лучше. А твоё ухо щекочет мне лицо.

Голос Феникса вырвал меня из мыслей. Я попыталась прижать ухо, но Феникс меня остановил:

– Ничего. Это даже приятно.

Я почувствовала, как на его щеке появились ямочки.

– Наверное, в Вондерландии так же тепло, – сказала я то, что вертелось на языке.

– В Вондерландии всегда жарко. Особенно когда надвигаются песчаные бури.

– Почему так получилось? – полюбопытствовала я. – У нас почти всегда снег, у вас – почти всегда солнце.

– Ну… Знаешь, кто такие нимфы?

– Не-а.

– То же, что и ваши вилы. И здешние нюйвы. Как и Богиню, их везде называют по-разному. – Его шёпот успокаивал, меня начинало клонить в сон. – Нимфы творят природу и погоду вокруг себя. Наш пустынный край облюбовали огненные нимфы, ваш холодный – снежные. Вот и вся загадка.

Вот и вся загадка… Как, оказывается, всё в мире легко и просто…

Я почти заснула, как вдруг чуткое ухо услышало шелест. Что-то большое… старается скрыться.

Я вскочила с плеча Феникса, прикрываясь одеялом. Но, смотря в лесную чащу, я не могла разглядеть в темноте то, что слышала.

– Мира? Что-то случилось? – спросил Феникс, хватая меня за плечо.

Я напрягла уши. Они всё ближе, и ближе, и…

– Берегись! – вскрикнула я, отталкивая его от себя.

Вдруг на меня набросилось нечто. Я даже не успела увернуться – меня охватила тьма. Последнее, что я заметила – это как хвостатое существо, похожее на зверолюда, закрыло мои глаза и прошептало:

– Спи.

2. Плен

Разбудила меня головная боль, причём резкая и сильная, как укус хищника. Словно острые клыки пронзили кожу меж ушей и заворочались, нарочно мучая меня.

А тут ещё и свет… бил сквозь веки, точно те и не защищали мои глаза. Похоже, уже день… Разве мгновение назад была не ночь?

Точно. Я немедленно открыла глаза, но неуёмный зверь боли вновь впился мою голову. В миг, когда весь мир вновь встал с головы на ноги, я вдруг расслышала знакомый голос:

– А ну, отпустите нас! А то хуже будет, змеюки!

Мой взор наконец-то перестал размываться, и я огляделась по сторонам.

Оказывается, вот почему всё тело так свело: похоже, меня связали и закинули на спину какого-то зверя. Точно не лошади: на моей памяти я видела не так много коней, но ни один из них не был рыжим в такую диковинную крапинку. Шёрстка у животного походила окрасом и густотой на ирбисову, лапы тоже оказались кошачьими. А вот по вилявшему позади хвосту – вернее, по хвостам, раздвоенным и растроенным, как веточки у дерева – сложно было сказать. Вроде бы у осликов и заморских львов он кончался такой же кисточкой. Морды существа я разглядеть не смогла: его прикрывала нога – почти как моя, только покрытая грязно-медными чешуйками.

– А ну, молчать! Заткни с-с-свою пасть!

Я обернулась на незнакомый голос. Позади нас шла… нет, скорее, ползла настоящая змеелюдка. Змея. До пояса её тело походило на зверолюдское, только вместо ушек – чешуя. А ниже пояса… огромный, толстый, ужасающий змеиный хвост, чёрный, словно облитый смолой.

Я едва не оцепенела, когда Змея заметила меня, и зрачок её ярких глаз сузился.

– Прос-с-снулась… – сказала она, грозно шипя. Я тут же пожалела, что посмела открыть глаза. – Не двигайся! С-с-сиди с-с-смирно!

Я не стала её ослушиваться и лишь кивнула.

– Мира, ты очнулась? Скорее беги, я их отвлеку!

Мне пришлось вытянуться, чтобы увидеть позади Змеи ударившее ту в спину копыто. Гили! Похоже, её тоже везли связанной, но в хвосте этой змеелюдки.

– Ну всё, напрос-с-силась!

Гневно расшипевшись, Змея схватила с пояса небольшой мешочек и, добыв оттуда изящными пальцами какой-то серый порошок, обернулась с ним назад.

Крики Гили быстро прекратились. Копыта понуро опустились.

– Наконец-то… – выдохнула охранница.

– Она… С ней всё в порядке? – только и выдохнула я.

За лишние вопросы чешуйчатая нога в сапоге несильно ударила меня в бок. Даже если этот змеелюд не собирался меня калечить, его острые чешуйки больно впились в кожу.

– Благодари Лонг-Му за то, что твоя с-с-спутница ус-с-снула, – послышался грубый голос откуда-то из-за спины. – Вы нужны нам живыми. Так что с-с-сделай милость – закрой рот и не открывай его до конца поездки.

Сообразив, я кивнула, закусив губу.

Где же это я?.. Всё, что мог разглядеть мой болтающийся взор, – это мелькающие ветви кустов и протоптанная песчаная дорога, в которой утопали когтистые лапы загадочного существа.

Постаравшись, я сосредоточилась и пригляделась к противоположной от Змеи стороне. Там шли такие же два существа, а на них сидели всадники. Судя по склонившимся головам Феникса и Захарии, те ещё не проснулись. Или уже попытались, как Гили.

Мне оставалось лишь молча думать, что же делать. Конечно, с новообретённой силой я, наверное, могла бы помочь и вызволить всех, но… я ведь совсем не умею драться. А от оружия у меня кровь стынет в жилах…

Оружие… Кажется, это оно висит на поясе у моего стража. Воин оказался Ящером: на спине ездового существа лежал усыпанный пылью чешуйчатый хвост.

А совсем рядом с моей головой тянулась рукоять длинного и тонкого меча. Наверное, простой бер ни за что бы не взял такое оружие в руки: куда ему до булатного меча? Но я, прочитавшая немало книг, знала: это катана – меч с самым острым лезвием во всём мире. Катана Ящера была скрыта в ножнах, разрисованных водными и цветочными узорами. Надпись сверху на прежде неизвестном мне языке вдруг сложилась из палочек-иероглифов в понятные слова: «Храм Между Реками».

Не успела я толком подумать, как вдруг наша вереница остановилась. Краем глаза я заметила засновавших туда-сюда воинов, отдающих какие-то приказы. Чешуйки на ногах моего стража приподнялись.

Внезапно существа разбушевались. Заскулили, завиляли хвостами, словно не знали, куда себя деть. Как испуганные лошади, они принялись сбрасывать ездоков.

– Всем ма слезть со своих суань-ни и увести их в укрытие! Быстро!

Так вот как назывались эти странные ирбисы – суаньни.

Строй начал быстро расходиться. Я заметила, как стали удаляться Феникс и Захария: их всадники, руководимые воеводами, ушли вперёд, тогда как мы оставались на местах. Вдруг Ящер, что вёз меня, спрыгнул на землю, держа в когтистой чешуйчатой руке повод. Его лицо оказалось резким, нос – горбатым, глаза – узкими, в настороженном прищуре. Щёки до скул покрывала чешуя.

– Я тебя с-спущу, но не с-смей уходить, поняла?

Кивнув, я постаралась расслабиться, пока его руки с острыми когтями опускали меня на землю. Наконец я увидела морду суань-ни: точно ирбис, только с тонкими длинными усиками, как у старого лонгского мудреца с древних картин. У самого носа зверя торчали недлинные, но толстые бивни.

– Быстро, в леса! – приказал Ящер, рукой уводя меня в тень деревьев. За нами проскользнула и Змея с взятой в узел хвоста Гили.

Когда вся наша половина отряда наконец укрылась в кустах, в тишине я смогла расслышать свист. Едва слышный, он с каждым мгновением становился в разы сильнее, явнее. Наверное, змеелюдские стражи заметили его гораздо быстрее меня и предупредили заранее. Мне же оставалось только гадать, что же это могло быть…

– Тише. Ни звука.

Я замерла. Проследила за взором Ящера, обращённым в небеса.

От увиденного я открыла рот и навострила уши. Теперь свист казался таким громким, что, наверное, его услышали бы даже Феникс и Захария. Ветер начал сминать деревья, укрывая нас нежными кронами.

Там, далеко-далеко в небесах, облака и тучи рассекал длинный золотистый змей. От наших змиев он отличался не только вытянутым изящным телом, но и тонкими нитями-усами, большими, мудро сощуренными глазами, золотистыми ворсинками, длинными прямыми рогами и… Полётом. Это был лонгский дракон. И теперь он делил небеса, нарекая их своими владениями.

Долго я смотрела на его извивания и изгибы. Как он летал без крыльев? Чего хотел? Куда стремился? Длинный, как жизненный путь, и великий, почти как сама Матушка.

Наверное, прошло много времени, прежде чем он скрылся с небосвода. Но для меня то были лишь считанные мгновения.

– Простите, что спрашиваю, – пролепетала я. Необычное обращение – на вы – врезалось мне в голову, как внезапно отросший пятый клык, – но что это за дракон? И почему мы прячемся от него?

Ящер сощурился, но не оборвал меня. Он переглянулся со Змеёй. Та лишь оскалилась в улыбке и, нагнувшись ко мне, произнесла:

– Из-за жарких пустынь востока, из-за вздымающихся пиков южных берегов и из-за западных полей придут дети Лонг-Му, наши отцы, и пожрут всех, кто остался жив. И тогда мир родится заново, волей Великой Лонг-Му.

Я дрогнула и обратилась к Ящеру. Его опечаленный взор упал на землю, рука опустилась на оружие.

– Три Великих Лонг, сыновья Лонг-Му, – проговорил он. – То был Дракон Земли. Один из вестников конца света.

* * *

Когда след дракона наконец исчез, мы с отрядом смогли выдвинуться в путь. Ящер неожиданно позволил мне сесть прямо, не прогибая спины, на его суань-ни. Гордый зверь даже усом не двинул, когда я оказалась на его мягкой спине. Наверное, это было честью, и я благодарно поклонилась – низко-низко. В подобном мы со змеелюдами похожи: что мы, что они выражаем вежливость поклоном до земли. Только мы во время поклона вскидываем руки, а они, наоборот, – прижимают к телу.

Теперь-то я могла видеть всё. И долины с пышными влажными лесами. И тонкие ленты рек, в одной из которых я узнала ту, что нас сюда принесла. И покатые холмы, похожие на пышную выпечку. Ах Матушка… Как же урчал бедный живот!

Но от голода я отвлеклась быстро: моему взору предстал дворец. Невероятный, он не походил ни на что, видимое мной в Берском Царстве. Стоящий на сваях, он высился далеко над землёй и полноводной рекой, устремляясь почти в небеса. Его ровные деревянные стены прерывались удивительными, крупными, выстроенными в особом строгом порядке узорами природы, мощными столбами и изваяниями изящных драконов. Диковинные крыши домов были похожи на сложенную книгу с выгнутыми наружу концами, а вершащие их шпили прорезали небеса, подобно золотистым молниям.

Только вот то не был дворец. Я поняла сразу: это тот самый Храм Хулу цзи Тьен, или Храм Между Реками.

Мы долго поднимались к нему, сперва проходя вдоль реки. Шли мы целый день, отчего, видно, начали зажигаться высокие фонари. А храм преображался: ночное небо ещё не появилось, но огни окон уже засияли, словно спустившиеся на землю звёзды.

Наконец мы приблизились к чему-то, напоминавшему конюшни, только не для лошадей, а для загадочных суаньни. Оттуда их взяли Ящеры в лёгких рубахах и льняных штанах и повели за узду вглубь. Тогда ко мне подошёл Ящер, за ним проползла Змея.

– Так, теперь я отдаю тебя в распоряжение Нгуен. А я отнесу твою подругу.

– К-куда?.. – растерялась я.

– Не ш-ши… – огрызнулась было Нгуен, но Ящер вскинул руку и перебил её:

– Нгуен, не нужно. Она не будет задавать лишних вопросов. Верно? – спросил он, и я кивнула.

– Как скажете, господин Юйлонг, – покорно поклонилась Змея.

– А ты, – он обернулся ко мне, – не волнуйся. Скоро вы со спутниками воссоединитесь. Теперь же попрошу вас пройти в комнату для допросов.

От этого словосочетания по моей спине пробежали мурашки. Вряд ли это кончится чем-то хорошим…

Когда господин Юйлонг ушёл вместе с другими Ящерами, что несли спавшую без сознания Гили, я ощутила себя жутко неуютно. Мало того, что они увели Гили непонятно куда, так и я осталась совершенно одна… безо всякой мысли о том, что стоило делать.

– А ну, давай. Вперёд, – скрестив руки на груди, подтолкнула меня хвостом Нгуен.

Она направляла меня хвостом к лестнице… Что ж, значит, будет так, по вашей воле. Вот свободная я… Которая ничего с этой свободой и не делает.

Повинуясь воле Змеи, я зашагала по ступеням. А шагать пришлось долго: не один пролёт пришлось пройти, чтобы достигнуть нужного яруса. Я видела, как отдалялась под ногами земля, и старалась не думать о том, что будет, если я свалюсь за перила. В конце концов, пройдя между бесконечных шумных проёмов, мы попали наверх, откуда открывалась вся долина, постепенно заливаемая тьмой ночи.

Когда мы прибыли, Нгуен, прежде охранявшая меня со спины, обогнула меня длинным хвостом. Он шуршал возле меня долго, скручиваясь в настоящую гору. Ставшая намного выше меня Змея негромко произнесла:

– Сейчас я открою дверь, и ты сядешь на подушки. Поняла? Без лишних вопросов. Попробуешь сбежать или увильнуть – я скину тебя в реку, на которую ты всё время смотришь.

Шерсть на моих ушах ощетинилась. Я кивнула. Видя мою робость, Нгуен открыла для меня бумажную дверь, отодвинув её в сторону.

От резкого света я зажмурилась. Шагнув вперёд, я через силу открыла глаза и увидела комнату.

Та оказалась совсем не похожей на тёмную коморку, которую я себе представляла. Наоборот, она оказалась яркой и… удивительно живой. Вокруг блестело золото, наливались красным арки и резные изваяния. Пол был выложен из такого гладкого камня, что от него отражался свет.

Перед собой я наконец увидела расписной ковёр, покрытый разноцветными рисунками с изображениями драконов. На этом ковре как раз и расположились подушки. А на подушках – девять старцев-змеелюдов. Ящеров, Змей и даже Черепах. Черепахи оказались похожи на своих младших братьев, только вставших на задние ноги.

А совсем рядом я увидела спины Феникса и Захарии. Те – в порванных тряпках и с истоптанными ногами – дружно обернулись ко мне.

– Иди! – тихо проговорила Нгуен, и я робко вошла внутрь.

Садясь рядом с Фениксом, я оглянулась назад. Мимо прошелестела Нгуен. Но такие же Змеи, как она, расположились по углам комнаты. Отличались они несильно: у Нгуен были сливовые короткие волосы, к тому же она была выше и крупнее. Змея в одном углу обладала тёмно-рыжими длинными локонами и казалась самой маленькой. Средняя же походила на Нгуен, только была с тёмно-каштановыми волосами.

– Я привела пос-следнюю, – оповестила Нгуен, оказавшись у противоположной двери. – Предлагаю начать допрос.

– Пос-с-следнюю? – прохрипел тонкий седой Ящер, сидевший совсем рядом с ней. – Наши шпионы доложили о том, что их было четверо.

– Зверолюдка-Лошадь так и не пришла в себя, – и соврала, и сказала правду Нгуен.

– Да будет так, – сказал глубоким голосом старый Черепах с угрожающе большим панцирем. – Значит, начнём.

На мгновение повисла тишина. Я взглянула на Феникса, сидевшего между нами с Захарией. Его глаза были сощурены: видно, Феникс о чём-то размышлял.

– Кто вы такие? – спросил Черепах.

– Позвольте говорить от лица всех, мудрец Храма Хулу цзи Тьен? – вежливо спросил Феникс.

Откуда он знал о храме? Феникс выглядел так уверенно, будто знал ответы на все вопросы.

– Позволяю, – ответил тот. – Но если появится вопрос к ним, вы будете молчать.

– Благодарю за честь, – поклонился Феникс. Его поклон был отработан: он явно знал о змеелюдях даже больше меня… Но откуда? – Моё имя Феникс, я Проводник из Вондерландии. Это Захария, мой верный друг. А это великая княжна Мира из Берского Царства.

Мудрецы зашептались. Очень сомневаюсь, что Фениксу стоило это говорить. Ведь лонгцы никогда не славились любовью к берам.

– Царица народа дикарей? – восхитился какой-то змей и рассмеялся. – Какая честь!

Другие рассмеялись вместе с ним, и я опустила голову. В правом ухе щекочущим ветерком просвистел вдох Феникса.

– Но разве род великих князей ещё жив? – засомневался Черепах. – Берское Царство развалилось так давно, что я и позабыл, что ими кто-то правил.

Мудрецы было засмеялись, но Черепах остановил их взмахом руки-лапы. Я приподняла взор: кажется, он единственный из всех не смотрел на меня как на танцующую обезьянку.

– Как выяснилось, род великих князей некоторое время скрывался, но мне удалось его отыскать, – произнёс Феникс. – Я бы попросил не глумиться над той, чей народ пострадал не меньше вашего.

Зря это он! Хотелось сказать, чтобы он не защищал меня, но строгий взгляд Нгуен, нависшей надо мной, остановил меня.

– Да что бы ты знал!..

– Какой наивный человеческий мальчишка…

– Или он купился на это милое личико? Это ты напрасно!

Вновь взмах руки-лапы Черепаха утихомирил их. Похоже, среди них он если не главный, то самый уважаемый.

– Что у него ещё спрашивать, настоятель Тадаши? – отмахнулся тот самый Змей. – Малец явно не знает, куда попал.

Но настоятель Тадаши – судя по всему, так стоило называть этого Черепаха – лишь молча смотрел на Феникса, сужая и без того небольшие глаза. Всё тело настоятеля было покрыто возрастными морщинами, шея пошла складками кожи.

– Как ты смог найти великую княжну? – прищурился настоятель Тадаши. – И что тогда привело тебя в наш храм?

Привёл ваш отряд! Очевидно же. Может, настоятель и впрямь не в своём уме. Но ответ Феникса поразил меня:

– Меня привело сюда то же, что и показало мне путь к великой княжне, – сказал он, доставая из-под рубашки кулон на цепочке.

Все тут же ахнули, в том числе и я. Взгляд мой устремился к кулону: то был маленький кругляшок будто бы из прозрачного стекла, но внутри него переливалось нечто, похожее на жидкий огонь. От побрякушки – нет, наверняка талисмана – веяло раскалённым жаром, точно от разгорячённой печи или пожара.

– Нгуен, не стой! Схвати его! – испугался худощавый Ящер.

– Не волнуйтесь, я не собираюсь причинять вам вреда, – помотал головой Феникс.

– Ага, как же…

– Как видишь, моих собратьев волнует твоя реликвия, юнец, – примирительно сказал настоятель. – Убери её, не тревожь старых змеелюдов.

– Как скажете, господин.

Послушавшись его, Феникс убрал «реликвию» за пазуху. Что же это такое?..

– Настоятель Тадаши, дайте мне забрать у него эту опасную вещь, – обнажила было меч Нгуен.

– Не нужно, – помотал головой тот. – К тому же ты не сможешь этого сделать.

Мудрецы переглянулись между собой. Я удивлённо взглянула на Феникса.

– Реликвия Огня, – наконец произнёс название этой вещи настоятель Тадаши, – принадлежала древним кесарям Вондерландии. Она дарует полную власть над пламенной стихией. Как и любая реликвия, она передаётся от предка к потомку по крови, после смерти. Откуда она у тебя, Проводник Феникс?

Феникс помедлил. Теперь уже все присутствующие ждали от него ответа. Лишь Захария – мне удалось искоса взглянуть на него – напрягся и опустил плечи, глядя на друга.

– Она оказалась у меня случайно, но не по ошибке, – таинственно ответил Феникс. – Реликвия Огня попала ко мне, поскольку Богиня – по-вашему Лонг-Му – одарила меня пламенным сердцем, что ищет по миру наследников престолов.

Тут поднялся такой шум, что мои уши едва не оглохли от такого громкого звука! В сторону Феникса полетели обвинения, подозрения, оскорбления. Ведь «Лонг-Му не Богиня», «О каком наследнике идёт речь», «Обманщик», «Вор».

А Феникс терпел, сощурившись. Но я чувствовала, чуяла: его било лёгкой дрожью. Раздражения? Злобы? Обиды?

– Молчать! – крикнул вдруг настоятель Тадаши. Его голос пронёсся по комнате словно могучий дракон. – Проводник Феникс, как ты объяснишь только что сказанные тобой слова?!

Только когда все стихли, я вдруг заметила: странные взгляды мудрецы бросали друг на друга. Что-то тут не так…

– Потребую сюда наследника великой династии Империи Лонг. – Он встал на ноги, на удивление всех присутствующих. – Ведь только он может помочь мне восстановить этот мир.

Мне оставалось только открыть рот. Феникс… Что же ты делаешь?!

– Что ты творишь?! – прошептал Захария, дёргая Феникса за рукав. – Сядь, быстро!

– И я буду стоять здесь, пока наследник не явится ко мне сам!

Я не могла поверить. Разве это тот умный, хитрый Феникс, каким он мне всё это время казался? Видимо, лишь казался…

– Сядь на место, или я вырву твой гнус-с-сный язык! – зашипела Нгуен, почти обнажая меч. Я обернулась: другие Змеи вторили ей.

– А ты попробуй! Я жду! – гордо выпятил грудь Феникс, усмехаясь.

Я округлила глаза, замирая. Вокруг него мудрецы лонгского храма, монахи! Которые ничуть не слабее волхвов! Феникс, ну что же ты делаешь?..

Но вдруг отворилась дверь, возле которой стояла Нгуен. В неё шагнула юная змеелюдка – высокая Ящерица с толстым золотистым хвостом, в прекрасном расписном халате из шёлка и с веером в руках. Она, изящная и высокая, поражала утончённой красотой тела. Нежные черты лица – небольшой носик, пышные губы, ровный овал лица – не мог изуродовать даже гнев, в котором они исказились. Её длинные тёмные волосы сверкали в свете фонарей, а большие карие глаза поражали своей глубиной.

– Молчать! – Голос лился из её уст как журчание быстрой реки. – Что за шум здесь поднялся? Объяснись, Нгуен!

Та, несмотря на свой змеиный хвост, вдруг сжалась и почти припала к земле, по-прежнему держа руки на рукояти меча.

– Настоятельница Айминь, – преклонилась Змея, – этот нечестивец хотел обнажить оружие в нашем храме!

– Клевета! – не дождавшись ответа настоятельницы, выступил Феникс. – Я лишь сказал, чтобы сюда вошёл наследник Империи Лонг, за которым… или которой я пришёл.

Вдруг вокруг Феникса запылали искорки. Мудрецы и Захария дружно отодвинулись, но я не могла сойти с места. Реликвия под его рубахой завораживающе засветилась. И мой взгляд больше ничто не могло оторвать.

Неожиданно кто-то схватил меня за руку. Обернувшись, я увидела одну из Змей, что стояла у входа.

– Осторожно! – Это, вероятно, была самая маленькая из них. – Тебя может обжечь.

Я благодарно кивнула, а она оттащила меня подальше. К тому времени Феникс уже весь пылал необыкновенным светом.

– Настоятельница Айминь, – наконец сказал он с улыбкой, – моё пламенное сердце указало на вас. Вы наследница престола Империи Лонг.

– Что?.. – только и спросила она.

Мудрецы же молчали. Они смотрели на неё – с вопросами, с надеждой в глазах. Я всё не могла понять, что же творилось здесь, в этом Храме Между Рек…

Наконец свет реликвии начал гаснуть. Феникс закрыл её рукой и дал пламени успокоиться. Медленно и естественно то погасло. Однако не погас тот огонь, который зажёгся в душах всех присутствующих.

– Ты… – Кажется, настоятельница Айминь и сама мало представляла, что делать. Она вряд ли сильно старше меня – я тоже не знала бы, как поступать в таком случае. – Кто ты?

– Проводник Феникс, – гордо вскинул голову он. – Я пришёл, чтобы собрать наследников всего мира и возродить мир. В доказательство скажу, – он указал на меня, – что моя спутница – такая же наследница, как и ты. Великая княжна Берского Царства, Мира.

Теперь взор Айминь обратился ко мне. И только когда мы столкнулись взглядами, я поняла: она не настоятельница. Кто бы она ни была, она – другая.

Потерянная, как и я когда-то.

Вдруг, она изменилась в лице. Вновь стала властной и взрослой.

– Мудрецы, прошу вас, сопроводите Проводника Феникса и его спутника куда положено, – сказала она, указывая на них веером. – А вы, настоятель Тадаши, останьтесь со мной. Сёстры, сопроводите великую княжну Миру в гардеробную. Кажется, нам есть о чём поговорить.

3. Настоятельница

Феникс долго сопротивлялся: я ещё слышала его возмущения, пока три сестры-Змеи сопровождали меня вдоль бесконечных коридоров высокого храма. Я старалась подчиняться приказам и улыбаться Фениксу, хотя на душе, понятное дело, скребли кошки.

Стоило ли встать рядом с Фениксом и возмутиться, последовав его плану? Или же нужно было подчиниться приказу, от выполнения которого зависела моя жизнь? Я выбрала последнее – неосознанно. От стыда уши сами жались к голове, слушая, как быстро-быстро бьётся моё сердце.

Как бы то ни было, я привыкла действовать самостоятельно… И не могу ни на кого положиться. Даже если очень хочу.

Из комнат доносились голоса, крики, хохот. Пахло цветами, благовониями… едой. Змеи и многие Ящеры тоже едят мясо, как и Медведи. Оттого во рту накопилось столько слюны, что хотелось сплюнуть прямо на деревянный пол.

Повсюду красные фонари, бесконечные повороты и до ужаса незнакомые запахи. Словно мышь в мышеловке, я сжалась, шаря взглядом то по диковинным узорам стен, то по тёмным теням, бродящям за дверьми храма.

Наконец мы подошли к небольшой комнатушке. Тут Нгуен выползла вперёд, подозрительно щурясь в мою сторону.

– Как я понимаю, нас-с-стоятельница Айминь хочет сменить твои… лохмотья, – она окинула рукой моё тело с ушей до пят, – на что-то поприличнее. Сёстры, я в моде не сильна, так что отдаю её вам на попечение.

Вдруг послышался тонкий взвизг, и чьи-то руки легли на мои плечи. Я уже испугалась, что это очередной боевой клич, за которым должна была последовать атака. Однако больно мне не было, и я обернулась, круглыми глазами оглядывая ту самую младшую Змею, которая спасла меня от пламени Феникса.

– Наконец-то! – воскликнула она, хлопая узкими и вместе с тем едва округлыми глазами. – Зверочка, а-а-а! Какая лапочка!

– Не переусердствуй, Нунг, – выдохнула Нгуен. – Она тут всё-таки не гостья.

– Я бы так не сказала, Нгуен, – поправила её средняя сестра, качая светлой головой. – Вряд ли настоятельница Айминь стала бы переодевать обычную пленницу.

– Интересно тогда получается, Нгует, – усмехнулась Змея. – Значит, спутники её – пленники, а она – дорогая гостья?

– Я считаю, что это логичный вывод, – заумно ответила Нгует, светловолосая Змея. – К тому же… я тоже хочу приодеть её вместе с Нунг.

– Что ж, – вздохнула Нгуен и взглянула на меня. – Одна – казначей, другая – мастер церемоний… Ты в это веришь?

Я молчала, хлопая глазами. Их разговоры были, безусловно, любопытными, но я так и не поняла, могу ли я открыть рот…

– А, брось! – отмахнулась Нгуен. – Здесь тебе никто не запрещает говорить. Не зверолюдка, а какой-то медвежонок!

Вместе с Нунг, она потеребила волосы между моих ушей. Приятно… А я думала, что у воительницы вроде Нгуен не могут быть столь мягкие руки.

– Казначей, мастер церемоний… Сказала добродушная тай-вэй! – рассмеялась Нунг. За ней и Нгует.

Мой амулет – уже тёплый от такого обильного потока иноязычной речи – подсказал, что тай-вэй – это как наш воевода. Вот это высокопоставленные лица мне встретились!

В конце концов они завели меня в комнату, где я чуть не потеряла сознание от количества обильных красок.

* * *

Мама всегда говорила: «Мира, боль пройдёт! Красота стоит жертв!» Наверное, я оттого никогда и не прихорашивалась: не очень-то хотелось приносить какие-то жертвы. И кто бы знал, что змеелюди воспринимают этот совет как указание к действию…

Меня одели в нечто наподобие халата с несколькими слоями – белого цвета, расписанными узором из ярких цветов – и длинную красную рубаху с белыми завитушками. Всё подвязали лентой, да так, что даже тоненькой мне стало тяжело дышать, а волосы на голове зачесали назад до того сильно, что мои глаза тоже стали узкими наподобие змеелюдских.

Но самым большим кошмаром для меня обернулись туфли. Они будто состояли из трёх дощечек: на одной помещалась моя стопа, две другие эту стопу поддерживали. Первую пару шагов я совершила едва не упав, но, немного разобравшись, я всё же смогла выйти из комнаты следом за радостной Нунг. Нгуен тем временем ждала нас снаружи. Когда мы показались, Нгует закрыла за нами дверь.

– Не сомневалась в вас, Гадюки, – усмехнулась она, оглядывая меня с ног до ушей.

– Гадюки?.. – удивилась я.

– Да, мы так зовёмся, – спокойно ответила Нгует. – Мы втроём на самом деле сёстры лишь по роду. У нас не общие родители.

– Нас нашли подкинутыми у ворот храма, – отвела взгляд Нгуен. – Мы тогда были не намного младше настоятельницы Айминь, но она сделала всё, чтобы у нас была хорошая жизнь. Она не только самая молодая настоятельница Храма Между Рек, но и самая милосердная. Тебе стоит ценить её доброту, великая княжна Мира.

Я незамедлительно кивнула. Конечно, хвост мой жался к телу от неловкости: не каждый готов так легко поделиться своим несчастным прошлым, – но я была благодарна за доверие к себе.

– Да что вы так раскисли? – поставила руки в боки Нунг. – Не будь мы подкинуты, мы бы вряд ли встретились и стали Гадюками! – Она широко улыбнулась. – И вообще! Гадюки – это не род, а, прежде всего, состояние души.

Сёстры шипяще засмеялись, я тоже улыбнулась. Как только завершился этот небольшой разговор, мы двинулись в сторону от комнаты с одеждами.

– Вы видели мудреца Чангпу? Такие гримасы корчил во время допроса, умора! – зашепталась Нунг. Ей вторили и сёстры.

Перешёптывания и сплетни о последних событиях длились недолго: вскоре мы оказались совсем рядом с большим огороженным выступом. Вид с него открывался, наверное, на всю долину. Края огибал красный забор с толстыми столбами и сложным узором между ними. Середину занял небольшой сад со скамейками, в центре которого гордо красовалась статуя – большая змеелюдка, чьи руки превращались в две полноводные реки.

За змеелюдкой, на отдалении, стояли настоятели: Айминь и Тадаши. Они о чём-то негромко переговаривались, и мне даже удалось расслышать часть их диалога:

– Пришли ли вести из Кинсе Баолей, настоятель Тадаши?

– Нет, снова… Что же они так запозднились?

В ответ настоятельница Айминь вздохнула.

– Не переживай, Айминь. Ты же знаешь, путь посыльного через дебри Империи труден. Письмо может идти неделями.

– Конечно, конечно… Но не месяцами.

– Кхм-кхм, – прервала их вдруг Нгуен. – Настоятельница Айминь? Мы привели её.

Гадюки острожно прошелестели за мою спину. Я оказалась впереди, глядя прямо на настоятельницу Айминь. А та смотрела прямо на меня. Свысока. Хоть мы обе, как оказалось, и были наследницами, Айминь явно походила на императрицу больше, чем я – на великую княжну.

– Великая княжна Мира, верно? – слегка надменно произнесла настоятельница, вскидывая ровную чёрную бровь.

– Да… Да-да, я.

Одно дело, когда Феникс называл меня княжной в шутку, но совсем другое – слышать об этом всерьёз. Я опустила уши, ожидая какого-то наказания.

– Мы никогда не были дружны с Единым Берским Царством…

– Единым… Оно давно так не называется, – позволила себе поправить Айминь я.

– Что ж, буду знать, – неожиданно вежливо отозвалась настоятельница. Видимо, она запарилась в горе слоёв одеяния, поэтому принялась обвевать себя веером. – Тем не менее я хотела бы знать, откуда же в Берском Царстве взялся княжеский род? Наверное, вы и сами догадались, «княжна», что разумный зверолюд – как и разумный змеелюд – вряд ли поверит вам на слово.

И впрямь – доказательств у меня нет. Разыграть представление, как в Берском Царстве, нет возможности, да и то неясно, повлияло ли то на звёздградцев. От великокняжеского происхождения у меня ничего, кроме крови, нет, делать нечего…

Постойте… Возможно, настоятельница Айминь не свяжет это с моим новым положением, но, может, стоит попробовать?..

– Я… могу показать кое-что, – робко произнесла я.

– Что же? Я не представляю, что может наглядно показать твою принадлежность к роду правителей.

Айминь, кажется, улыбалась… Видно, я её заинтересовала.

– С вашего позволения, если Гадюки отойдут…

– Мы не можем. Наша обязанность – охранять настоятельницу Айминь, – строго ответила Нгуен.

– Просто… боюсь вас задеть, – неловко улыбнулась я. – Настоятель Тадаши… я могу?

– Конечно! – Его рот – губ я у него не заметила – расплылся в улыбке. – Не волнуйтесь, Гадюки, разве такая милая зверочка сможет что-то сделать со мной?

Ну… На этот счёт он ошибался. Конечно, вреда я ему не причиню, но сделать кое-что вполне могу.

Подойдя из-за спины, я ухватилась руками за острые края панциря Черепаха. Они вполне подходили для того, чтобы на них опереться. Глубоко вдохнув, я сосредоточилась… и потянула вверх.

Долгий, медленный, мучительный взмах – но ноги настоятеля Тадаши оторвались от пола. Гадюки заахали, принимаясь доставать оружие, но Айминь остановила их одним движением руки.

Одно тяжёлое движение – и Черепах оказался в воздухе. Пришлось поудобнее расставить ноги, чтобы его перехватить – юбка едва не порвалась. Настоятель Тадаши весил даже больше многовекового дуба! Как настоящий камень, отколовшийся от скалы!

Поймав на себе взор удивлённой до глубины души Айминь, я обрела чуть больше уверенности.

– Это мой дар! – воскликнула я, унимая дрожь в руках. – Дар Матушки-Природы, дар Лонг-Му, дар Создательницы!

– Лонг-Му и Матушка-Природа… Они же не связаны, – выдохнула настоятельница.

– Связаны. Лишь позвольте объяснить – я расскажу вам об этом и о том, как такая слабачка вроде меня может поднимать настоящие горы!

Гадюки дружно ахнули, прикрыв рты руками. Настоятельнице Айминь оставалось лишь молчать в нерешительности, обдумывая своё решение.

– Как весело! Никогда не думал, что буду летать! – вдруг воскликнул настоятель Тадаши, точно ребёнок. – Уи-и-и!

Вдруг произошло то, чего я явно не ожидала: из окон начали выглядывать восторженные лица, поражённые моей силой. Разом они заголосили, засмеялись и загоготали. От неожиданности я едва не уронила настоятеля Тадаши, но тело бессознательно помогло мне сдержаться.

– Это… невозможно, – пробормотала Айминь.

– Что такое, настоятельница? – наперебой спрашивали Гадюки. – Что это, что это?

– Это и впрямь сила Лонг-Му… Я чувствую это. – Она на миг задумчиво замолчала. Неожиданно она взмахнула пальцами, и настоятель Тадаши по воздуху опустился с моих рук ногами на пол. А сама настоятельница Айминь строго крикнула: – Тут нечего смотреть! Сейчас отбой, пора спать, дорогие мои!

– Ну чуть-чу-у-уть! – выкрикнул кто-то из послушников, едва не вылезая за окно. – Настоятельница Айминь!

– Не каждый день увидишь что-то новенькое! Пожалуйста, госпожа! – вторили ему.

– Вам дракона было мало?! А ну, порядок есть порядок! – насмешливо взмахнула веером она. – Завтра ещё увидите, могу вам это обещать.

Народ тут же радостно заголосил, переговариваясь. Пока царила путаница, настоятельница Айминь негромко приказала:

– Сёстры, отведите настоятеля Тадаши в его храм. – После этого она обратилась ко мне: – Я настоятельница Храма Между Рек, а настоятелю Тадаши вверен Храм Междуречья. В нём служат только Черепахи, и он находится в их владениях, через тот мост.

Я взглянула ей за спину. И впрямь – большой мост с крышей! И почему мне казалось, что эти два строения – один большой храм?

– Вас же я попрошу остаться, великая княжна Мира.

Её слова наконец-то прозвучали более серьёзно. Естественно, я не рассчитывала, что мой дар и в самом деле подтвердит моё происхождение – ведь дар не означает наследие, – но, возможно, настоятельница знала больше, чем я.

– Айминь, мне кажется, нам стоит поговорить с твоей гостьей вместе, – настойчиво отозвался настоятель Тадаши. – Я ведь тоже настоятель.

– Я разберусь с делами своего храма, настоятель Тадаши, – строго ответила та. – А вы, пожалуйста, позаботьтесь о вашем.

На этом мудрец лишь глубоко вздохнул и, развернувшись, медленно пошёл в сторону моста. Нгуен и Нгует поползли за ним следом, но Нунг на мгновение задержалась и спросила:

– Айминь… Мы точно не нужны?

– Не волнуйся. Великая княжна Мира пришла сюда с миром… Верно? – Она улыбнулась.

И впрямь. Смешно! Я кивнула.

– Иди, Нунг. Встретимся позже.

Когда же и Гадюки, и настоятель Тадаши удалились, настоятельница Айминь наконец обернулась ко мне.

– Признаюсь, ты меня заинтриговала. Но ты вряд ли догадываешься почему.

– Мне было бы любопытно узнать, – улыбнулась я. – Вы интригуете не меньше.

– Давай на ты. Вам, берам, так удобнее, – улыбнулась она в ответ. – Так вот. Ты, наверное, услышала, что я жду известий из Кинсе Баолей. – Она усмехнулась, а я дрогнула. – Можешь не обманывать меня: я-то понимаю, что зверолюдям даны чуткие уши.

– Я и не думала отрицать, – помотала головой я. – Раз вы… ты мне доверилась, то и я могу тебе доверять.

Наверное, так… Хотя сердце будто не на месте.

– Так не должно быть. Ты должна доверять кому-то, только если сама доверяешь, – строго ответила она. – Это рождается не из благодарности, а из поступков друга или… кого-то важнее.

Я растерянно отвела взгляд. Вдруг в мыслях возник Феникс… Как не вовремя!

– В любом случае, – продолжила Айминь, – я жду письма оттуда не просто так. Кинсе Баолей – наша столица. Последний город, выстоявший против драконов.

– И туда отправился дракон Земли… Ты хочешь отправиться на помощь?

– Да, – выдохнула Айминь. – По крайней мере, Кинсе Баолей обещали нам сообщить, когда мы понадобимся. Сейчас мы явно нужны как никогда…

Сощурившись, она опустила взгляд, смотря в пустоту. Я начинала догадываться.

– Ты думаешь, письма не зря задерживаются?

– Я давно подозревала… – вдруг сказала она. – И с появлением твоего друга – Проводника Феникса – я поняла, что мои подозрения могут быть верны. И я… хотела бы знать ответы.

Теперь она смотрела на меня с ожиданием. Но чего она могла ждать? Ответов? От меня?

Я знала их… со слов Феникса. И когда я сообразила, я открыла было рот, но тут же замолчала.

Нельзя. Это нечестно. Это не мои ответы. Не я должна их говорить.

– Я не смею поведать их тебе, Айминь, – открыто сказала я. – Только Феникс может открыть тебе правду.

– Но… я боюсь его, – призналась она. – Он такой… настойчивый.

Я улыбнулась. Настойчивый – это точно!

– В настойчивости нет ничего плохого, когда тот, кто настойчив, хочет тебе добра. – Не сознавая, что делаю, я взяла её за руки. – Если ты поверила мне, Айминь, я могу тебе обещать: ты можешь поверить и Фениксу.

– Но… ты же ему сама не доверяешь. Ты только что…

Она будто читала мысли! Хотя, может, моё лицо, как всегда, выдало все мои мысли.

– Вот я и хочу проверить, – подумав, призналась ей я. – Сегодня его поступки поставили нас в опасное положение. Но теперь он должен всё исправить. Я и без того очень хочу за ним идти… но пока не могу. Пока он себя не проявит.

– И это правильно, – по-доброму улыбнулась Айминь. – Тогда я буду ждать вас двоих завтра ночью в лесной чаще, что прямо под этим балконом. Пускай Феникс расскажет мне всё, что знает.

* * *

После нашего разговора с Айминь меня отвели к остальным: как оказалось, в старые покои послушников. Всё-таки храм не предназначался для содержания пленных, поэтому тюрем у них не было. Для нас выделили что имелось. И уже за это я была благодарна.

Когда меня привели к остальным, я бегло огляделась в новой спальне. Голые деревянные стены, одно окно во двор, два маленьких и ужасно низких – едва ли по щиколотку – столика с подушками вместо лавок и четыре… одеяла на полу. Причём эти одеяла выглядели плотными и толстыми, как ни странно…

Но я не успела присмотреться, как на меня вдруг прыгнула Гили, соскочив с одной из подушек.

– Мира! Я уже думала, поминай как звали! – воскликнула она. Я неловко похлопала её по спине.

– Всё в порядке… Настоятельница этого места просто хотела со мной поговорить.

– Айминь которая?

– Ты её знаешь? – удивлённо вскинула уши я.

– Да, мне рассказали, – кивнула она за спину.

У окна, в небольшой тени от лунного света, друг напротив друга сидели Феникс и Захария. И если Захария старался спокойно прикорнуть, пока мог, то Феникс напряжённо и не отрываясь смотрел на небо.

Ох… Вряд ли он чувствовал себя хорошо после допроса мудрецов. Отстранив от себя Гили, я осторожно прошла вперёд.

– С вами… всё в порядке? – нерешительно спросила я юношей.

– Ну… Я всё пропустила, но, если что, могу попинать всех наших обидчиков! – ответила Гили, шумно топая по дереву.

– Вы меня разбудили, конечно, а так, наверное, у меня всё хорошо, – проворчал Захария, поправляя светлые волосы.

Я взглянула на Феникса. Не отвечал. Слова тут и впрямь были лишними.

– Феникс…

– М? – Он обернулся.

Таким потерянным я его видела впервые. А ведь мне начинало казаться, что он всегда знал, что делал. И всё-таки он вовсе не сказочный заколдованный княжич, который на все руки мастер…

– Ты так поник из-за разговора с Айминь?

– Да это… Постой, как ты её назвала? Просто Айминь?

Я вздрогнула. Я не хотела говорить ему это так рано!

– Что произошло, пока вы там разговаривали? – сощурился Захария. – Всего на пять минут оставишь Миру, и всё!..

Я не знала, что такое минуты, но меня замечание Захарии не взволновало. Гораздо больше меня беспокоило удивление на лице Феникса.

Сердце заколотилось. Почему-то, так ничего и не говоря, я ощущала себя ужасной лгуньей.

– Прости, – вымученно произнесла я. С этим словом всё вдруг становилось так легко и понятно…

– Ты обещала, Мира! – вдруг разозлился Феникс, вскакивая на ноги. – Ты что, забыла?!

– Забыла что?.. – недоумённо пролепетала я, мгновенно вспоминая.

– Ты обещала больше не извиняться по пустякам!

Я пристыжено сжалась. Не извиняться же за то, что извинилась за пустяк… Это уже загонит меня под землю от неловкости!

– Объяснись, Мира! Я тебя не понимаю, – признался Феникс.

Теперь уже он выглядел растерянно. Развёл руки, глаза сощурились. Думал, пытался меня понять.

– Ничего…

– Тут я подскажу, – вдруг вызвалась Гили. – Она так говорит, когда у неё далеко не «ничего».

– Да я понял уже, – пробурчал Феникс.

Он вздохнул. А я всё сжималась: чего они от меня хотят? Я ведь не виновата, что меня пригласили, а если и виновата, мне даже нельзя извиниться. Что тогда делать?..

– Эх, – улыбнулся вдруг Феникс. – Я что-то не так сделал?

– Нет-нет! – воскликнула я, мотая головой. – Я просто, просто…

Все взгляды обратились ко мне. Гили удивилась, Захария недоумённо сдвинул брови, а Феникс…

Просто улыбался. Легко и спокойно.

– Я просто не хотела отнимать у тебя… призвание. Ты должен был говорить с Айминь – не я.

Вдруг Феникс вскинул брови. Гили с Захарией переглянулись.

– Я… не ожидал, – сказал он и тут же откашлялся. – В смысле… Я имел в виду, что я думал об этом. Но пришёл к тому, что неважно, как я приведу наследников, главное, что… И я не ожидал, что ты тоже об этом подумаешь. – Наконец на его лице вновь появилась улыбка. Кроткая и добрая. – Спасибо, Мира. Я ценю, что ты обо мне подумала. Но это не нужно.

– Как не нужно? – удивлённо вскинула уши я. – Нужно!

Он сперва округлил глаза, а уже потом тихо рассмеялся.

– Я как-нибудь переживу, Мира, не волнуйся. А тебе волноваться не стоит.

Я совсем не знала, что ему на это отвечать. Стоит волноваться! А даже если нет, я всё равно буду. Может быть, то и не в моей власти – отказаться.

– Вот герой выискался, – рассмеялся Захария. – Да если бы обо мне Доминика беспокоилась, я бы ей звезду с неба достал!..

– А кто это, Доминика? – полюбопытствовала Гили, обернув к нему ухо.

– А, одна невероятно прекрасная, женственная особа. Ты вряд ли знаешь, каково это – быть женственной.

– Ну, ты прав, – пожала плечами та. – Я всё-таки не женщина.

– Ну да… К чему это я, – закатил глаза Захария.

Я посмеялась в ладошку. Они бранятся прямо как мои родители! Так мило и смешно!

В тот миг я и не заметила, как Феникс коснулся моей руки. Я тут же замолчала и перевела на него взгляд.

– Что такое? – Метнув взгляд вниз, я, краснея, взглянула на большие подушечки его пальцев, касающиеся моих когтей.

– Так что… ты уговорила Айминь помочь нам? – В его глазах светилась надежда.

– Я же сказала, – улыбнулась я. – Я не хотела отбирать твою работу.

Вдруг Феникс изменился в лице: его улыбка, казалось, могла достать до его смешных ушей-ракушек. Наверное, так выглядит его счастье.

– Спасибо, Мира! – он взял мою руку в свои. – Спасибо тебе большое!

А пока он благодарил меня, я улыбалась и думала. Неужели мне что-то ещё нужно в этой жизни?

4. Императрица

В конце концов я, конечно же, пересказала Фениксу наш разговор с Айминь. И о Кинсе Баолей, и о подозрениях, и о будущей встрече. Феникс слушал невероятно внимательно, а когда услышал о последнем, то и вовсе расцвёл. Вот она, его возможность! А я не могла нарадоваться его счастью.

– Конечно, я не ожидал такой реакции от Айминь и мудрецов, – пробурчал он. – Я что-то не так сказал?

– Задай вопрос проще: сделал ли ты хоть что-нибудь правильно? – съязвил Захария. – Это провал, Феникс! Если бы не Мира, нас бы, наверное, и на метр к настоятельнице не подпустили!

– Но ведь Феникс сказал, что я великая княжна, и отстоял мою честь, – заметила я. – Так бы Айминь меня и не заметила.

– И то верно, – согласился Захария.

– Была бы я там – я бы тебя пнула, – мечтательно вздохнула Гили.

– Потому что ты Лошадь или потому что у тебя беда с головой? – ответил тот.

– Чтобы ты меньше глупостей думал, – ответила она.

А мне оставалось лишь вздохнуть. Феникс рядом со мной задумчиво почесал кудрявый затылок.

– С тобой было гораздо легче, – тяжело вздохнув, сказал он. – Чем с молодой императрицей.

– Разоденься для неё милым бесом, может, тоже получится, – усмехнулась я.

– Ну-ну… К каждой милой девушке – будь то зверица или змеелюдка – нужен особый подход, – важно вскинул подбородок Феникс.

– Сказал великий соблазнитель, которого отвергли все девушки, – ухмыльнулся Захария.

– Хей! – воскликнул Феникс. – А вот это уже не по-мужски!

И он принялся теребить другу волосы, оставив меня лишь с одним вопросом: чем Феникс заслужил у них такую немилость?

Слово за слово – солнце уже взошло. Только к рассвету мы наконец-то завалились спать на удобных «футонах» – так назвал их Феникс. Они были у многих в Империи вместо кроватей… Жалко их: им не познать радости мягкости перьев и тепла печи!

Разбудили нас уже ближе к вечеру – наконец-то нам дали какую-никакую еду. Странная липкая белая каша, две палки и горячая зеленоватая вода.

– Переваренная каша и гнилая вода… Гостеприимно! – съязвила Гили, ставя палки в кашу. Те встали ровно, не падая.

– Это каша из риса. Такой злак, – объяснил Феникс. – А это – чай. Попробуйте, должен бодрить.

Мы все дружно с подозрением взглянули в свои тарелки. Признаться, я была такой голодной, что готова была съесть и это.

– Так и знай: если я отравлюсь, не ворчи потом, что в комнате дурно пахнет, – подметил Захария.

– А, да, это надо есть палками, – ещё подметил Феникс. – Сам не очень представляю, но должно помочь.

Когда я увидела, как Феникс подобрал палочками кучку загадочных рисинок и положил их в рот, живот заурчал, как мои медвежьи братья меньшие. Конечно, опрятности мне это не добавит, но учиться есть палочками не очень хотелось… Поэтому я просто перевернула тарелку и залила кашу себе в рот, помогая палками. М-м-м… Не так уж и плохо!

– Что ж, можно и так, – бросил палки Феникс и повторил за мной.

– Мира, ты умница! – рассмеялась Гили и тоже не стала излишне стараться.

Только Захария с ворчливым «И почему Богиня свалила их именно на мою голову?» продолжил есть палочками.

Но на этом сытном обеде наши спокойные разговорчики должны были закончиться. В силу вступал план, над которым мы работали всю ночь.

Как мы и думали, нас так и не позвали. Уже начало смеркаться.

– Ну, что… Прикрывайте, Захария, Гили, – уверенно сказал Феникс, отворяя окно. – Я первый. Мира, ты сразу за мной…

– Задачку вы нам дали любопытную… И совсем не опасную, нет! – съязвила Гили, отмахиваясь хвостом.

– В кои-то веки с тобой согласен, – пробурчал Захария, впервые оставаясь с ней наедине.

Благо наше маленькое жилище оказалось не так высоко: вылезать из окна не так страшно. Феникс, осмотревшись, не заметил послушников и, перемахнув за окно, подозвал меня рукой. Я, подобрав рубаху, оставшуюся со вчерашнего дня, села ему на руки.

Раньше меня только папа на руках таскал. И то я смущалась! А тут… Наверное, моё лицо было залито краской до самых ушей.

– Феникс, осто…

Он заткнул мой рот рукой и зашипел. Видимо, это означало, что мне нужно молчать. Я не смела ослушаться и перебралась к нему за спину, цепляясь руками и ногами.

Теперь Феникс должен был нас спустить, минуя окна и проёмы, где нас могли заметить. В конце концов, нас никто не выпускал из покоев, и вряд ли мы могли так свободно ходить по храму.

Так, Феникс осторожно стал спускаться вниз. Огнём он мог привлечь ненужное внимание, поэтому приходилось двигаться вручную. Сверху послышался шум: кажется, Гили и Захария начали отвлекать стражу, как мы и задумали.

Тогда Феникс стал спускаться быстрее. Я молилась: чтобы он не оступился и не поставил ногу не туда. Оставалось лишь утыкаться ему в плечо и унимать гудящую голову.

Один, второй, третий шаг. Кажется, мы спускались на ярус. Я спрыгнула на крышу нижнего строения, Феникс соскочил следом. Негромкий стук под ногами нас не выдал: судя по шуму, вряд ли сидевшие в той комнате беспокоились о непрошенных гостях.

Вновь запрыгнув Фениксу на спину, я обхватила его покрепче, и мы начали спускаться. Феникс принялся лезть у самого окна и вдруг замер. Лицо его стало краснеть на глазах. В ужасе я взглянула туда, куда был направлен его взгляд. И тут же закрыла ему глаза.

Баня! Открытая, с окнами! И там сидели несколько полных Змей, едва обёрнутых полотенцами! Они нежились в большом искусственном пруду, расположенном прямо в здании. Вода в пруду, ограждённом каменной кладкой, в нём источала пар, как из бочки. Змеи сверкали потом и пили что-то из маленьких глиняных стопок. Фениксу такое видеть точно не стоило.

– Ты идёшь правильно, – прошептала я. – Вот так, да… Чуть ниже…

Мне показалось, что говорила я достаточно тихо, но вдруг с другой стороны послышалось:

– Чем это вы там занимаетесь, молодёжь?! «Вот так, пониже»?!

Из противоположного окна вылез Ящер, и Феникс тут же спрятался за угол. Ящер оказался одним из мудрецов – тем самым, худощавым! – и, похоже, не обладал лучшим зрением, поскольку вполне заметную тень Феникса он не увидел.

– Так моемся, дядя! – вдруг ответили за нас из бани. – Или хочешь с нами, старый негодяй?

– Тьфу на вас, Змейки! – отмахнулся он. – Никакой жизни с вами…

Вместо этого Змеи лишь рассмеялись. А мы с Фениксом перевели дух и поползли дальше.

Но не успели мы оказаться на следующем, предпоследнем, ярусе, как я услышала знакомый голос. В отдалении – с каждым мигом он только приближался. Похлопав Феникса по плечу, я вынудила его остановиться.

Громкий топот шагов указывал лишь на одно: сюда шёл кто-то тяжёлый в сопровождении лёгкого топота ботинок. Мы висели по другую стену, и они точно не должны были нас отсюда увидеть.

– Настоятель Тадаши, настоятель, постойте!

– Ничего не хочу слышать, – строго сказал тот. Я не узнавала его голос. На этот раз он был невероятно серьёзен: даже серьёзнее, чем на допросе. – Сожги их, и всё. Я тебе говорю делать это каждый раз, а ты никак не перестанешь задавать вопросы!

Мы с Фениксом переглянулись. Сжечь что?..

Тут же нам был дан ответ:

– Н-но настоятель Тадаши! Без нас Кинсе Баолей погибнет! – воскликнул юный, судя по голосу, послушник. – К ним летит Земляной дракон, а они не справляются…

– Тебе ещё раз объяснить?! – злился настоятель. – Эти донесения должны уже были развеяться пеплом по долине. Прекрати паясничать и сделай то, что велено! Я не обязан разъяснять какому-то послушнику каждое своё решение.

– Н-но, настоятель Тадаши, я ведь теперь подчиняюсь юной госпоже Айминь… Вы больше не можете её заменять!

– Касательно этих донесений – могу. Это для её же блага.

Постепенно они удалились. Мы с Фениксом продолжали смотреть друг на друга, не веря своим ушам. Всё это время настоятель Тадаши скрывал донесения от Кинсе Баолей!

Стоило опуститься на землю, как Феникс негромко воскликнул:

– Нам срочно нужно рассказать обо всём настоятельнице Айминь!

Я лишь кивнула в ответ и пошла вперёд, ведя Феникса к месту, где мы с Айминь условились встретиться. Безо всяких трудностей мы прошли внутренний двор, усеянный цветами, но к выходу нам пришлось замедлить шаг.

Кто-то играл на дудке. Или нет – более изящном инструменте. Я слышала о флейтах, которые пели гораздо красивее любой дудки.

Песнь сливалась с шелестом ветра и тонким постукиванием водяных приспособлений из бамбука. Она будто оплеталась чудесными нитями и играла на них, шаля.

Моя мама рассказывала о том, что чудеса существуют в мире нитями, способными вязать судьбы. Эта песнь будто и повествовала о судьбе: трудной, полной лишений и долгих стараний, одинокой, но прекрасной, словно цветок, распустившийся среди сорняков.

Следом за Фениксом, я выглянула из-за дома. Айминь! Это она держала в руках длинную тёмную флейту и напевала ей лесу колыбельную. Мы с Фениксом застыли не в силах оторваться от зрелища. Лицо Айминь выглядело так… умиротворённо. Совсем не растерянно и не напряжённо, как вчера.

Но вдруг песня резко прекратилась. Из ниоткуда появились Гадюки, и мы с Фениксом юркнули назад. Отсюда мы не слышали, но я видела краем глаза, как Айминь спрятала флейту в рукав и словно принялась за что-то оправдываться. Сёстры с улыбками подонимали её, но вскоре прекратили и, кажется, распрощавшись, поползли по своим делам.

Наконец Айминь могла спокойно вздохнуть. Но мы с Фениксом вынуждены были прервать её покой и выйти навстречу: всё-таки у нас не так много времени.

– Приветствую, настоятельница Айминь, – вежливо поклонился Феникс. – Прошу прощения за вчерашнее: с моей стороны это было крайне грубо и назойливо – так требовать от вас и ваших мудрецов столь поспешное решение.

– Здравствуй, Айминь, – тихо вставила своё слово я.

– Доброго вечера вам обоим, – кивнула она, важно прямя спину. – И я не зла на тебя, Проводник Феникс. Вряд ли кто-то способен выполнять работу, которую ты на себя взял, правильно. И да, давай называть друг друга на ты: у нас ведь едва ли два-три года разницы.

Мы с Фениксом переглянулись. Строгая Айминь на миг показалась невероятно милосердной, и я начала понимать, о чём говорили Гадюки, когда наказали ценить доброту их настоятельницы.

– Тем не менее надеюсь, вы простите мне мои сомнения, но моя вера в вас обоих по-прежнему находится под вопросом, – сощурившись и при этом лукаво улыбаясь, сказала она. – Я говорила тебе, Мира, что довериться можно лишь чувствам.

– Я помню, Айминь, – кивнула я, ловя на себе удивлённый взор Феникса.

– Если что-то нужно сделать, чтобы ты поверила мне, я готов, – решительно выступил вперёд Феникс. – Я могу обещать тебе: моя мечта благородна, и её исполнение осчастливит каждого, кто живёт в Зазеркалье.

Он улыбнулся мне, словно ожидая от меня чего-то. Я не знала, чего, но улыбнулась в ответ, что, кажется, придало ему уверенности.

– Значит, так, Проводник Феникс… Хм… – Вздохнув, она задумалась. – Видимо, это означает, что ты согласен на испытание.

– К-какое… испытание? – удивлённо переспросил он.

– Догоните меня.

Вдруг могучая настоятельница выхватила из одного рукава флейту, а другим скрыла своё лицо. Из ниоткуда возник туман, а Айминь исчезла, словно её тут и вовсе не было.

Лишь песнь флейты послышалась из глубин чащоб…

* * *

Сорвавшись с места единожды, мы с Фениксом не могли больше сбавить хода. Айминь отдалялась всё сильнее и сильнее: её напевы доносились то с одной стороны, то с другой, то прямо, то позади. Мы двигались то туда, то сюда, то оборачивались вокруг, то оставались на месте. Мы совершенно не знали, куда шли и зачем, но делать нечего: таково условие настоятельницы Айминь.

Оказавшись уже в кромешной тьме, я окончательно испугалась и схватилась за руку Феникса. Чудовища, разбойники, злые мары… Да что угодно – даже дракон – могло появиться из темноты! За что Айминь нас так мучила? И зачем я пошла за Фениксом? Он ведь мог это сделать и один! Это его предназначение!

Но… не могла же я его бросить. Я зарылась ему в плечо ушами, пытаясь сообразить, что же нам делать.

– Что ты, испугалась, княжна Мира? – усмехнулся вдруг он. – А мне казалось, ты дружишь с лесом.

– Дурак! Я дружу со своим лесом – не с этим, – протараторила я, толкая его лбом в плечо.

– Ну-ну… Не переживай. Мы обязательно найдём Айминь. Не бойся.

Феникс положил руку на мою голову и погладил. Ещё, и ещё… Уши заныли от приятного тепла. С ним и впрямь гораздо спокойнее…

Вдруг вновь заиграла песнь. Я нехотя приготовилась двигаться с места, но Феникс остановил меня. Взглянув на меня, он неожиданно прошептал:

– Мне кажется, она не хочет, чтобы мы бежали…

Я обернулась к Фениксу. И он – точно так же, как тогда – протянул мне руку. И я дала ему свою ладонь.

Шаг, шаг, и ещё раз – по кругу. Я не знала этот танец и лишь повторяла за Фениксом, подчинялась его движениям. Неуклюже перебирая ногами, я со стыда смотрела в землю. И заметила: Феникс танцевал ничуть не лучше меня!

– Знаешь… Я до тебя никогда ни с кем не танцевала, – пробормотала я.

– Знаю. Ты говорила, – тихо рассмеялся он. Удивительно глубоко для его звонкого голоса.

– Я… не привыкла, что на мои слова обращают так много внимания, – тут же смутилась я.

– Привыкай. У меня очень хорошая память, – улыбнулся он, – особенно на тех, кому не хватает внимания.

Я улыбнулась в ответ.

Внезапно флейта заиграла быстрее и быстрее. Феникс поднял меня и закружил последний раз. Я так боялась этой новой высоты, что жалась к нему, сама не сознавая, как сильно. Но, кажется, Фениксу то совсем не мешало.

И он опустил меня. И наконец на чащу пролился робкий свет.

К нам вышла Айминь с флейтой в руках.

– Наконец-то вы меня поняли! А я-то думала, что мы будем тут гулять до рассвета. – Она рассмеялась так, что я постыдилась собственного смеха.

– Я завоевал твоё доверие, Айминь? – спросил Феникс, по-прежнему держа меня.

– Знаешь, Проводник Феникс, я всегда мечтала, чтобы под мою песнь кто-нибудь станцевал, – неожиданно призналась Айминь. – Спасибо, что вы исполнили мою мечту.

Переглянувшись, мы дружно кивнули.

– Порадовать тебя – честь для меня, – расчувствовавшись, сказала я.

– Конечно… Тогда, чтобы ещё больше порадовать меня, не забудь, Мира, – назидательно произнесла Айминь. – Доверять нужно, судя по поступкам.

Сказав это, она бросила мимолётный взгляд на Феникса и тут же развернулась. Я же сразу усвоила этот урок – навсегда.

Когда мы с Фениксом двинулись за ней, нам открылась небольшая лестница – сверху неё лился свет. Мы взобрались наверх следом за Айминь, и я ахнула.

Заброшенный и поросший мхом, в тени деревьев ютился маленький алтарь. Его красная крыша выцвела, а когда-то снежно-белые стены облупились и осыпались. Но ворота по-прежнему звали внутрь. На них висел канат с золотистыми кисточками и разноцветными лентами. Вход к алтарю охраняли четыре каменных изваяния биси – маленьких полудраконов-получерепах.

Это маленькое местечко далеко не так велико, как Храмы Между Рек и Междуречья, но оно вселяло иное чувство. Чувство прикосновения к древности, чувство, будто перемещаешься во времени.

– Этот маленький алтарь положил начало строительству Храма Между Рек, – сказала Айминь. – Я часто прихожу сюда помолиться и задать свои вопросы. Хотя у Великой Лонг-Му никогда не находится на меня времени.

Она провела нежной рукой по запылившимся фигурам биси. Те скалили на неё свои грозные зубы. Но не кусались.

– Наверное, ты знаешь об истории своего храма всё, – предположил Феникс.

– Конечно. Я же его настоятельница. Без истории главы и правители не могут ничего, поэтому я приложила много сил к тому, чтобы знать свои корни… но, видимо, зря, ведь я их никогда не узнаю.

Наконец она подошла вплотную к алтарю. Её взор устремился в темноту за канатом. Мы же с Фениксом остановились позади, не мешая.

– Тогда как ты сюда попала, Айминь? – спросил Феникс. – Как стала настоятельницей? Ведь эту должность многие пытаются заслужить десятилетиями.

Айминь посмотрела на него вполоборота, с улыбкой.

– Семнадцать лет назад меня подбросили в этот храм, – ответила она, – с запиской о том, что я должна стать настоятельницей этого храма. Так рассказал настоятель Тадаши. – Её улыбка вдруг стала горькой. – После этого он научил меня всему, что знает сам. И как только мне исполнилось шестнадцать, я стала настоятельницей и заработала уважение всего Храма Между Рек.

– А кем была надписана та записка? – спросил Феникс.

– Настоятель Тадаши никогда не говорил. И я предположила, что никем.

Я вздохнула… Бедная Айминь! Она ведь всего лишь сирота, вынужденная жить так, как ей предписали много лет назад.

– Не печалься, Мира, – заметила она. – Мне всегда нравилось заботиться о храме. О змеелюдях, что нашли в нём приют. Мы и Кинсе Баолей – едва ли не последние сохранившиеся очаги жизни во всей Империи Лонг. Для меня честь управлять одним из сердец жизни своей страны. Но… – достав из рукава флейту, она сжала её в кулаке, – конечно, мне всегда хотелось знать правду. Каждый раз, когда я думала об этом, я играла на флейте, чтобы успокоиться. Когда настоятель Тадаши узнал об этом, он запретил мне играть, ведь я отвлекаюсь от своей роли настоятельницы. Поэтому я и скрываю, что я играю.

Матушка… А я думала, моя жизнь была мраком. Каково быть заложницей собственного предназначения?..

Хотя… мне ли не знать.

– Я тебя понимаю, Айминь, – тихо сказала я. – Дома я должна была выйти за того, кого ненавижу, чтобы возродить Родину.

– Жизнь слишком многих из нас рушится из-за любви к своему народу, – произнесла Айминь, вставая с колен. – Но не каждому из нас представляется возможность служить своему народу.

Она обернулась к Фениксу. Всякая улыбка и всякая печаль пропали с её лица, сменившись грозной решимостью.

– Так расскажи мне, Феникс, что я могу сделать для своего народа. И всего мира, раз уж на то пошло. – Она крепко держала в руке флейту. – Расскажи мне истину.

Она тяжело вздохнула. Феникс же не растерялся и тут же усмехнулся.

– Айминь… Есть кое-кто другой, кто скажет гораздо лучше меня.

Он взглянул на одно из изваяний биси. Я недоумённо вскинула брови.

– Но они же каменные, – растерянно сказала я.

– Биси издревле славятся тем, что могут поведать ответы на многие вопросы, – пояснила Айминь. – Но я молилась множество раз, Проводник Феникс, и за семнадцать лет они ни разу мне не ответили.

– А ты попробуй не помолиться. Попробуй сыграть.

Он кивнул на флейту. Айминь удивлённо оглядела инструмент.

– Разве это…

– Поможет. Наверное, как Проводник я должен хоть что-то знать, – улыбнулся Феникс.

Медленно поднеся к губам флейту, Айминь выдохнула. Песнь сначала робко доносилась до чутких ушей, потом начала разгоняться и разгоняться и вскоре вовсе полилась рекой.

Поток вихрем закружил листья с земли, заставил расцвести деревья. Розовые лепестки закружились в танце, распространяя диковинные запахи и окутывая вездесущих биси.

И те вдруг вспыхнули. Их причудливые витиеватые узоры зажглись розовым огнём. Ошеломлённо я посмотрела на Айминь: та тоже удивилась, но не замедлилась, а только решительнее вдохнула во флейту. Песнь приняла новое звучание!

И тогда свет биси превратился в видения: места, лица, времена. Маленькие деревеньки, шумные скалистые берега морей, бури пустынь, плодородные сады и большие стены города. Лица в причудливых одеждах, с золотистой чешуёй – совсем как у Айминь. Они сменялись – я узнала свои видения – и постепенно превратились в лицо Айминь.

Айминь выронила флейту из рук, но та не упала и не прекратила играть. Юная настоятельница, сокрытая императрица, вышла вперёд, захваченная светом и видениями. А мы с Фениксом переглянулись: вот оно, пробуждение наследницы Империи Лонг!

Но вдруг со спины послышались тяжёлые шаги. Мы с Фениксом бросились к Айминь, удивлённо оглянувшейся на нас. Потусторонний свет исчез, как огонь задутой свечи, лепестки деревьев опустились на землю, немая флейта упала с глухим отзвуком.

К алтарю вдруг ринулись змеелюди: отряды воинов во главе с настоятелем Тадаши. За ними подоспели и зеваки-прихожане. Из-за спины Черепаха выползли Гадюки: Нгуен держала брыкавшуюся Гили. Остальные же двое скрутили Захарию, злобно на них смотревшего.

– Что здесь творится?! Айминь, ответь мне! – неожиданно гневно крикнул настоятель.

– Настоятельница Айминь, что происходит? С тобой всё хорошо? – обеспокоенно затараторила Нунг.

– Тише… Всему этому явно есть разумное объяснение, – подозрительно сощурилась Нгует.

Я взглянула на Феникса. Тот, кажется, готов был выйти из себя.

– Немедленно отпустите наших спутников! – возмутился он. – Они не виноваты в том, что устроил я.

– Вот именно! Это не я пнула вашего воина, а Феникс, – тут же принялась оправдываться Гили, но Нгуен только сильнее сжала её.

– Какая же ты ш-ш-шумная, – прошипела та.

– Настоятель Тадаши, они правы, – выступила вперёд Айминь. – В этом не виноват никто, кроме меня… и вас!

Вдруг гудящая толпа разом замолчала, глядя на настоятеля Тадаши. Тот, ко всеобщему удивлению, отступил. Но оправдываться не стал.

– Как ты смеешь, Айминь?! – возмутился настоятель. – Ты покинула свой пост, ты позволила пленникам убежать, ты, ты…

– Что, настоятель Тадаши? Я заставила светиться старый алтарь? Что же в этом плохого? – выводила его из себя Айминь. – Давайте, скажите!

Настоятель сжал руки в кулаки. Его узкие глаза сощурились, но рот его остался сомкнутым.

– Боитесь, – сделала вывод юная настоятельница. – Потому что я узнала истину, настоятель Тадаши. И вы этого боитесь, ибо пытались сделать всё, чтобы я эту истину не узнала.

Настоятель вновь отступил. Кажется, для него игра окончена. Но сдаваться он был не намерен:

– Айминь, что за вздор ты несёшь?! Прекрати позориться перед своими послушниками! Ты теряешь всё уважение…

– Кто и теряет уважение, так это вы! – гордо заявила она, поднимая голову. – Ведь вы всё это время лгали мне и лгали всем двум Храмам! Я никакая не настоятельница. Я наследница императорского трона!

Ошеломлённая толпа сперва на мгновение замолчала, а потом резко заголосила. Кто-то кричал, что Айминь сошла с ума, кто-то поддерживал Айминь и любые её слова. Гадюки же растерянно глядели друг на друга.

– Айминь, у тебя есть хоть одно доказательство твоих слов? – едко ответил настоятель Тадаши.

Кажется, теперь воины и послушники стали склоняться на его сторону. Я дёрнула за рукав Феникса: у Айминь, может, доказательств и не было, но у нас они были!

– Настоятель Тадаши! – выступил вперёд Феникс. – У нас, может, доказательств и нет. Но они есть у вас.

Слушатели, кажется, оказались в полном замешательстве.

– Мальчишка… Как ты себе это представляешь?! – злобно ответил настоятель.

– Легко. Ведь только что вы приказали послушнику сжечь донесения из Кинсе Баолей. В них явно написано о том, что Айминь – будущая императрица. Ведь её наверняка призвали в Кинсе Баолей для помощи с драконами.

Толпа, конечно же, загудела. «Чушь», «Не может быть», «Клевета»… Но если послушник исполнил приказ настоятеля Тадаши, то эти донесения уже давно стали пеплом.

– Какие донесения? Я ничего…

– Я знал, настоятель Тадаши! Я знал, что вам нельзя верить!

Вдруг вперёд из толпы вышел Ящер, который привёз меня в храм. Не веря своим глазам, я уставилась на него. Он как-то связан с происходящим?!

– Тай-вэй Джеминг! – округлил, казалось, узкие глаза настоятель Тадаши.

Тай-вэй… Воевода!

– Да, настоятель Тадаши? Это затем вы сказали мне остаться в храме? Напрасно, ведь я и так всё понял. Послушник!

Вперёд вдруг робко выбежал Ящер со свитками и негромко сказал:

– Вот, тай-вэй, как вы и просили…

Я узнала этот голос. Тот самый послушник! Сохранил все донесения. Мы с Фениксом радостно переглянулись. Вышедшая к нам Айминь улыбнулась.

– Спасибо, – сказал послушнику Джеминг, беря у того донесения. После он обратился к Айминь: – Рад вас приветствовать, ван Айминь-ди. Самый прекрасный ван, которого я когда-либо видел.

От неожиданной похвалы белое лицо Айминь покраснело. Конечно, она наследница императорского трона, но такие вещи не каждый день услышишь!

– А вы… один из таев моих родителей? – неожиданно робко спросила она, когда тай-вэй приблизился и очень низко поклонился ей.

– Не совсем, Айминь-ди. – Когда Джеминг поднялся, я увидела, как он изменился в лице: его тёмные брови печально взметнулись. – Я… ваш тай-вэй, Айминь-ди. Ваш отец погиб в борьбе с драконами Огня и Воздуха. Именно этому посвящено донесение, которое я нёс сюда лично, чтобы передать вам в руки.

Нависло тяжёлое молчание. Я вздохнула. Айминь ведь даже не знала своих родителей. Я не представляла, каково ей: моё сердце было бы разбито, если бы я потеряла отца, а если бы я потеряла его ещё до того, как узнала…

Несмотря на это, Айминь смогла меня удивить: её щёки окропили чистые слёзы, однако её лицо пылало жизнью и решительностью.

– Большое спасибо, тай-вэй Джеминг. – Она ему низко поклонилась. – Я уверена, моему отцу наверняка повезло с вами.

– Не нужно, не нужно… Я был горд тем, что знал его! – смутился тай-вэй. – Он очень хотел с вами встретиться. Когда вы родились, появились слухи о драконах, и он решил спрятать вас в Храме Между Рек. Вы должны были научиться правлению от настоятеля Тадаши… но, кажется, что-то пошло не так.

Айминь вздохнула. Вытерла слёзы рукавами. Встряхнула их и взглянула на настоятеля Тадаши.

– Вы обманывали меня всё это время, – медленно идя к нему, говорила она. Тот же попятился. – Всю жизнь я считала себя никому не нужной сиротой. И когда у меня появился шанс вернуться домой и узнать о своей семье, вы едва не лишили меня этой возможности. Что вы скажете в своё оправдание, настоятель Тадаши?

Она нависла над ним грозной тенью. Настоятель Тадаши не мог сдвинуться с места: она, высокая и гордая, затмевала даже его огромный панцирь. И наконец он приложил руки-лапы к лицу… и заплакал. Вновь молчание. Я недоумённо захлопала глазами: он что, задумал разжалобить Айминь своими слезами?

– Айминь… Прости меня, Айминь…

Так вот оно что… Раскаяние. Я видела взгляды, устремившиеся на него, полные недоверия, но сердце моё почему-то подсказывало: существа, живущие веками, не просто так поступаются своей гордостью.

– Айминь, малышка, – вдруг тихо и ласково сказал он, – ты была со мной так долго… Как я мог тебя отпустить? На смерть?..

Казалось, он задыхался. Не мог ничего сказать. Мне вдруг стало жалко – его, Айминь, всех, кто стал жертвой обмана и потери, – и я всхлипнула. Стоящий рядом Феникс удивлённо взглянул на меня. Но, кажется, понимая, предложил своё плечо.

– Айминь, мы с тобой были вместе так долго… Ты стала мне как дочь, – наконец смог подобрать слов настоятель Тадаши. С трудом он встал и почти поравнялся с Айминь. – Ты моя единственная настоящая семья. И я… Ты же умрёшь там, Айминь.

Я услышала вздох. Со спины я не видела лица Айминь, но всё поняла, когда она протянула руки к настоятелю Тадаши и обняла его панцирь.

– Даже если и так, настоятель Тадаши, я умру той, кем должна быть, – спокойно сказала она, гладя его толстые чешуйки. Черепах же уткнулся лбом в её маленькое изящное плечо. – Но я никогда не забуду всего, что вы сделали для меня. Мой настоятель, мой учитель… и мой второй отец.

Может, у Айминь и не было родных и народа, зато у неё были послушники, верные друзья и тот, кто заменил ей отца. Разве это не важно? Я всхлипнула и поняла, что не могу дышать.

– Эх, ты… соплюшка, – улыбнулся Феникс и утёр мой нос краем рубашки.

– Ну тебя… Спасибо, – не зная что сказать, ответила я.

– Но, нас… Айминь-ди, – обратилась Нунг, подползая к той. – Вы же правда не пойдёте… туда? Вряд ли вы можете победить драконов!

– Пророчество гласит, что они пожрут всех нас, – напомнила Нгует.

– Мы просто боимся за вас… – выдохнула Нгуен.

Айминь оторвалась от настоятеля Тадаши. Тот продолжил плакать, но тише: его скупые слёзы уже были на исходе.

– У нас есть войско, – напомнил тай-вэй Джеминг. – Оно стало намного меньше после борьбы с драконами… но Кинсе Баолей ещё стоит.

Вдруг я услышала тихий свист. Он заставил меня обернуться. Флейта… Она светилась и двигалась! Ошеломлённая, я положила руку на плечо Фениксу, и тот обернулся следом. Увидев флейту, он немедленно пошёл к ней.

– Даже если у нас нет плана, мы должны попытаться помочь, – решительно ответила Айминь. – Мы соберём основную часть наших воинов и пойдём к Кинсе Баолей. Я поведу войско вместе с тай-вэем Джемингом и Нгуен.

– Ч-что?! – выпалила та. – Айминь-ди, вы…

– Называй меня на ты, Нгуен. Мы ведь подруги, – улыбнулась Айминь.

– Вы… Ты… Я готова пойти за тобой куда угодно, Айминь-ди, и это будет честью для меня!

– А как же мы-ы-ы? – заныла Нунг.

– Без нас сестра может и не справиться, – вставила своё слово Нгует.

– Вы тоже пойдёте со мной, – сказала Айминь. – Поможете в обеспечении войска.

Послышались возгласы. Сколько готовых пойти! Я удивилась: вот она, сила настоящей власти! Вряд ли звёздградцы так последовали бы за мной. Но у Айминь вера её змеелюдей уже в кармане.

– Айминь! У тебя есть то, чем можно победить драконов! – К нам вдруг вновь подошёл Феникс. В его руках светилась флейта. Точно!

– Что… ты имеешь в виду? – удивилась Айминь, глядя на флейту. – Что с ней?..

– Возможно, это твой дар Лонг-Му, – протянул ей флейту Феникс. – Как Мире Матушка-Природа подарила силу, так тебе Лонг-Му тоже должна была что-то даровать. Попробуй поиграть.

Осторожно Айминь приняла флейту из его рук. Все заворожённо смотрели на то, как новая императрица приложила флейту к губам.

Из неё тут же полилась чарующая песнь. Она настолько охватила сердце, что захотелось танцевать… и не только! В душе воцарилось чудесное спокойствие, будто все беды вдруг исчезли. Я оглянулась: все тоже заулыбались друг другу и воодушевились. Даже настоятель Тадаши перестал плакать и обрадованно засмеялся.

Феникс тоже улыбался. Хотя, возможно, он вовсе и не был околдован.

– Это твой дар, Айминь, – сказал он. – Твоя игра на флейте воодушевляет и успокаивает любого. Внушает ему веру.

– Надежду, – выдохнула Айминь, отрываясь от флейты. – Возможно, это поможет нам перевернуть игру.

Оглянувшись на нас с Фениксом, Айминь улыбнулась. Несмотря на войну, несмотря на смерть, несмотря на потери – улыбнулась истинно, улыбнулась от счастья.

5. Драконы

Собрались и вышли мы как можно скорее: с рассветом храмовое войско Айминь-ди уже направлялось на юго-восток, в сердце степной страны – Империи Лонг, что принадлежала Айминь по праву. Нам выпала честь идти в самом начале вереницы: совсем рядом с юной императрицей. Поэтому нам довелось первыми увидеть невероятные красоты одинокой страны.

Мы видели огромные, от небосвода и обратно, поля, залитые водой и проросшие навстречу солнцу. То был рис: его собирали именно здесь, чтобы храм мог хоть как-то питаться. Ведь те деревни, что раньше совершали подношения, быстро разорились и вымерли – их развалины, укрытые зеленью и завоёванные природой, мы тоже увидели издалека. В таком спокойствии ужас постепенно скрылся, уступая место вечному покою.

Когда мы вступили во владения жарких степей, мне стало жаль, что Империя Лонг не вся поросла зеленью. Здешние земли выглядели одинаково, и наверняка не один путник терялся в этих бесконечных просторах.

Тем не менее и в таком месте было что-то хорошее. А именно – небеса. Они повисли над сочно-зелёной травой, точно огромный купол. За долгие дни замечаешь, как солнце с одного края путешествует на другой, а за ним загораются звёзды. А уж какие тут великолепные закаты…

Однажды мы застали такой: за привалом, совсем рядом с одним из городов, что окольцевали лонгскую столицу. Раньше они защищали Кинсе Баолей, теперь же они стали частью степи. Чтобы не наткнуться на разбойников и на хищников, мы решили остановиться на холме, откуда могли увидеть любую подступающую опасность.

Феникс разжёг костёр, и мы втроём с Гили и Захарией сидели подле Айминь-ди. В котелке кипела вода для крепкого чая.

Нгуен, сидевшая позади, подползла к котелку и собиралась было налить туда воды, но вдруг котелок… открыл рот? На его круглом пузе появился глаз, и из воды высунулся язык. Удивлённая Нгуен вскрикнула, тогда как Нгует и Нунг рассмеялись.

– Это же цукумогами настоятеля Тадаши! – напомнила Айминь. – Неужели ты забыла Нгуен?

– Ах, этот… Отправил нас в путь, но без подарочка не оставил! – возмутилась Нгуен, теперь уже не обращая внимания на проделки котелка и наливая себе воду.

– А кто такой этот… цукумогами? – спросила я, глядя на причудливый глаз, хлопающий в сторону Айминь.

– Такой… зверёк, который умеет превращаться в вещи, – пояснила та и вдруг вздохнула.

Некоторое время мы слышали только отдалённые восклицания воинов и мерный треск сухой травы, сжигаемой в костре. Цукумогами, видимо, наскучило вертеть языком и наблюдать за нами, поэтому он вновь стал котелком, от которого и не ждёшь подлянки.

– Ты скучаешь по настоятелю Тадаши, Айминь? – вдруг догадалась я, ловя её печальный взор.

– Да… Но я и не подумала бы взять его с собой… на смерть.

Её настрой совсем не радовал. Хотелось сказать, что мы непременно сможем переломить судьбу, ведь не зря мы шли, не зря нас послали… Но Матушка не была бы Матушкой, если бы не избирала храбрецов на погибель.

– Отчего ты такая грустная, императрица? – спросил вдруг Феникс, присаживаясь перед погрустневшей Айминь.

– Хм… Проводник Феникс, скажи, а ты действительно веришь, что мы сможем победить Трёх Драконов? – насмешливо вскинула бровь она. – Мы всего лишь смертные.

– Тогда зачем ты вышла со своим народом? Зачем всё это? – окинул он рукой лагерь, распростёршийся по всему холму. – Чтобы умереть с честью?

– Удивительно слышать подобные речи от вондерландца, – усмехнулась Айминь.

– А что такого? – удивилась я.

– Вондерландия… любит всё решать в бравой битве, – произнёс куда-то в сторону Захария и отхлебнул чая.

– И заранее скажу: в любом правиле есть исключения, – гордо вскинул палец Феникс. – Но речь не об этом. В чём смысл идти на красивый, но бессмысленный подвиг?

– Уж лучше, чем струсить, – огрызнулась Нгуен где-то позади. – Как будто у тебя есть план получше!

– Хорошо! У меня действительно есть предложение получше, – согласился Феникс. – Как насчёт того, чтобы успокоить гнев этих чудищ и спровадить их куда подальше?

Окружающие посмотрели на него как на полного дурака. Признаться, мне тоже очень хотелось узнать, как Феникс собирался осуществить свою «великолепную» задумку.

– Слушай, Феникс, мне кажется, дракон – это не совсем симуран, – вставила своё слово Гили. – Его дружбой с животными не убедишь.

– И если вспоминать того, который пролетел над храмом, мечом тоже не разрубишь. Без обид, Мира, – пробормотал Захария. – Я говорю на тот случай, Феникс, если ты хотел ударить исподтишка.

Айминь же вежливо промолчала, недоумённо глядя на Феникса. Тот лишь тяжело вздохнул и показал на её рукав пальцем:

– Айминь-ди, у тебя есть дар! Почему бы не использовать его против дракона?

– Постой! – оборвала его Нгует. – Мы не можем проверить, работает ли флейта на неразумных существах.

– Почему же не можем? – усмехнулся Феникс, оборачиваясь. – А ну, котелок, доброе утро! Просыпайся, ты!

Кулаком он постучал котелку по боку. Тот и впрямь открыл глаз и зашевелил языком – даже зубы оскалил, едва не цапнув Феникса. Благо тот увернулся, иначе цукумогами бы его не только укусил, но и ошпарил кипятком.

– Ба, какой страшный! – шутливо отозвался Феникс и обратился уже к Айминь: – Попробуй ему сыграть! Если получится его утихомирить, у нас есть вполне реальный шанс провернуть тот же трюк и с драконами.

Неуверенно Айминь потянулась за флейтой. Осторожно вытянув её, она ещё раз пригляделась к котелку и поднесла флейту к губам. Её песнь тут же окунула сознание в приятную дымку. И, наверное, меня бы тут же окутала дрёма, если бы…

Если бы дрёма не окутала цукумогами. Котелок начал клониться в сторону, и Айминь резко прекратила играть, чтобы тот не пролил кипяток нам прямо в ноги.

– Сработало… Ух ты! – как ребёнок воскликнула она.

– Ничего себе! Кажется, этот человечишка прав, – кивнула Нгуен. Феникс скривился, но не стал ей ничего отвечать.

– Ты молодчина, Айминь-ди! – прыгнула той на шею Нунг.

А мне оставалось лишь, едва сдерживая смех, наблюдать за лицом Феникса. У него будто на лбу было написано: «Я же говорил!» Ну ты, Проводник! Всегда оказываешься прав, не так ли?

Звук шагов вырвал меня из мыслей, и я обернулась. К нам, хрустя камнями под подошвами, взошёл удивлённый тай-вэй Джеминг.

– Я пришёл на звуки песни… Всё хорошо, ван Айминь-ди?

– Всё прекрасно. – Она улыбнулась и обратила заговорщицкий взгляд на Феникса. – Кажется, у нас появился план, как сразить Трёх Драконов.

* * *

Мы поняли, что оказались на месте, когда на затянутом сумерками небосводе запылало пламя. На этот раз не рассветное, а вполне земное. Поняв это, мы лишь припустили ходу в сторону Кинсе Баолея.

Чем ближе мы становились, тем яснее виднелись очертания огромного города. Гигантские каменные стены, о которых Звёздграду оставалось только мечтать, шли ходуном от того, как сильно сотрясалась земля. Дым и пламя охватили небеса, превратившиеся в месиво, способное появиться только в кошмарах. Мы входили в новую страну – перевернувшуюся, больше не принадлежащую этому миру.

А принадлежащую драконам. Три исполинских ящера – белый, золотой и красный – длинными телами, словно лентами, пронзали небеса и падали на землю, взрыхляя собой сухую почву. Не верилось, что они настоящие.

И чем ближе мы подходили, тем сильнее происходящее походило на правду. Драконы высились над головами, как ожившие изваяния или сдвинувшиеся с места горы. Время для них будто замедлилось: грациозно они взлетали, словно птицы, с разрушительной красотой приближались к городу и разламывали его на кусочки своими могучими телами. Всё внутри просилось бежать.

Но я унимала ощущения. Уверенный в нашей силе Феникс вселял силу и в меня.

– Знаешь, друг, я когда с тобой выплыл, почему-то не рассчитывал на… такое, – окинул взглядом приближающуюся стену Захария. – Если бы ты сказал, что я подписываюсь на это… Ты прости, но я бы не стал тебе даже корабль давать.

– Ну прости, я сам не знал! – всплеснул руками Феникс.

– Мира… Приедем – я тебя отлуплю, поняла?! – ощетинилась Гили, видимо, ощутив копытами очередную волну землетрясения.

– А ты всё чаще соглашаешься с Захарией, – усмехнулась в ответ я.

– Да я… Да с ним?! – Мне показалось, что её щёки покраснели от смущения. А может, и от ужасной жары, нависшей над городом. – Да ни за что!

Я лишь продолжала усмехаться: посреди такого ужаса надо хоть как-то сохранять голову на плечах.

Наконец мы достигли стен. Ворота, раскрытые настежь, не вмещали и малую часть тех, кто хотел покинуть город. Ящеры и Змеи в золотисто-красных доспехах пытались как-то разделять потоки, но толпа двигалась во все стороны и во все направления сразу.

Мы единственные шли им наперекор. Я старалась не выходить из строя и осматривалась по сторонам.

Старики, дети, матери. Змеелюдки изо всех сил пытались успокоить ревущих младенцев, покрытых пылью и пеплом. Воины подхватывали на руки пожилых и уводили их подальше от ворот. Больные с кошмарными ожогами и ушибами едва доходили до палаток, где их тут же встречали врачи – без лишней перевязки в кармане, без лишней мази.

Что творилось за городскими стенами… оставалось только представлять. Впрочем, вскоре нам предстояло увидеть.

– Тай-вэй Джеминг! – Один из тех, кто пытался направлять толпу, без приказа кинулся к нам. – Тай-вэй, мы думали, вы погибли! Слава Лонг-Му, Дракон Земли не уничтожил вас…

Подбежав к нам, Ящер тут же закланялся. Заметив нас, он резко скривился.

– Люди и зверолюди… Как они сюда попали?

– Они пришли к нам на помощь, – кивнул Джеминг. На недоумение подчинённого он строго ответил: – Не задавай глупых вопросов! Нам нужно внутрь, срочно.

– Да… Да вы чего?! Там же…

– Я с-с-сказал: не задавай глупых вопросов! – зашипел тай-вэй. – Кинсе Баолей ещё можно спасти. Мы привели вана Айминь-ди.

Юный Ящер чуть не упал от удивления. Его глаза расширились, а рот открылся.

– Императрицу?..

– Да, а теперь сообщи войскам, что не всё ещё потеряно. Мы скоро прибудем. Держите оборону.

Я плохо представляла, чем они могли сражаться против драконов. Но не могла и не признать: одно то, что они не сдались и продолжили сражаться, заслуживало уважения.

* * *

Тай-вэй Джеминг проводил нас вместе с Айминь-ди и Гадюками проводил к одной из башен. Как оказалось, под ними простиралась обширная сеть подземных ходов. Пока Джеминг сосредоточивал войска у замка в городе, мы должны были добраться туда в целости и сохранности. Ведь замок – самое высокое здание, откуда драконы могли услышать успокаивающую флейту.

Но это позже, а пока оставалось только молиться какой бы то ни было Создательнице, чтобы все ходы до сих пор были целы…

Вокруг пахло сыростью и плесенью. Заткнув нос, я чувствовала, как от пыли слезились глаза. И хуже всего было то, как сильно сверху давил потолок, отдававшийся глубокими толчками. Надеюсь, нас и впрямь не завалит…

Один за одним, поворотов становилось всё больше, развилки становились всё ветвистее, а путь – дольше и труднее. Тай-вэй дал нам карту, и ей воспользовалась Гили: её родители с детства учили читать карты.

Мы ступали по коридорам так медленно, словно на нас вот-вот кто-то выскочит. Впереди шли Феникс с зажжённым огоньком и Гили, за ними – Айминь, я и Захария, а замыкали строй Гадюки.

– Так… Теперь нам сюда, – указала Гили. – Я надеюсь…

– Что значит надеешься?! – заворчал Захария. – Знаешь, я не горю желанием застрять тут на всю оставшуюся жизнь…

– Если ты не перестанешь нести чушь, я же тебя и съем, понял? – обернулась к нему та.

– Но т-ты же травоядная… – не сдержал испуга он.

– И не побрезгую перекусить тобой, если надо! – отчеканила Гили и, довольная, продолжила идти вперёд. – Ещё чуть-чуть, и мы будем на месте…

– Тогда слушай, Айминь, – обернулся к ней Феникс. Вполоборота он заговорил: – Все на тебя надеются. И все будут тебя защищать. Не подведи нас!

– К-к чему ты это? – неожиданно неуверенно произнесла та.

– К тому, чтобы ты не боялась. Ты же не одна! – Он улыбнулся. – Если одна из этих тварей посмотрит тебе в глаза, не трусь – продолжай играть. Мы как-нибудь разберёмся. А ты не отступай от своей цели.

– Я… не сдамся, точно, – уверенно кивнула она. – Я сделаю это ради все…

Вдруг чуткое ухо едва услышало далёкий треск. Сразу догадавшись, что случилось, я схватила Феникса и Гили за рубашки и потянула назад.

– Стоять! Потолок рушится!

Но я не успела предупредить вовремя: волна от удара всё же отбросила нас назад в проход. Полёт – мгновенный, свистящий – кончился, когда тело ударилось о каменный пол.

Ух… Я тут же попыталась встать, но голова закружилась. В глазах стояла пелена, уши заложило.

Жар… Откуда такой жар? Как тысяча печей…

Наконец очнувшись, я смогла повернуться… и застыть на месте от ужаса.

Дракон. Огромный красный дракон. Его большие ноздри выдыхали обжигающий дым, а морда занимала весь проход. Само чудовище ломало камни, как ребёнок – сухие веточки.

Его глаза смотрели прямо на Айминь, оказавшуюся совсем рядом со мной. Не успела я дёрнуться, как нас заслонил рукой непонятно откуда взявшийся Феникс.

– Вот это тварина… Ну, что ж, попляшем в аду!

– Феникс, нет! Я знаю, что ты хочешь сделать! – прокричал из-за спины Захария. – Не смей!..

Феникс обернулся.

– Позаботьтесь об Айминь. А я скоро буду.

Произнеся это, он одним кулаком выбил морду дракона из проёма. Свет, окрашенный алым пламенем, пролился на проход. Я смотрела на образовавшуюся дыру: горы камней, возвышающиеся здания, мелькающие в небесах огромные тела драконов – и не могла поверить. Феникс… ты и вправду способен на большее. С Вячеславом ты наверняка сражался даже не вполсилы… Только вот я очень, очень сомневаюсь, что ты способен на всё.

Первым вскочил Захария. Из его уст вылетело проклятье.

– Ну и идиот… Ему что, башка нужна, только чтобы мою стряпню жрать?!

– Каким дураком он бы ни был, нам нужно двигаться дальше, – напомнила Гили, показывая на карту. – Нет времени его спасать. Чем быстрее доберёмся, тем быстрее избавим его от опасности!

– Зверка с сердцем ветра права, – сказала Айминь, поднимаясь с помощью Гадюк. – Проводник Феникс всегда знал, что делал. В этот раз тоже.

Разве знал? Я не могла быть так уверена. Он всегда творил безобразия, но всегда его безобразия оканчивались для нас удачно. Но случайность это или хитроумный план? Я не могла знать. А пока не могла – не верила.

– Идите вперёд, – выдохнула я, кивнув на невредимый поворот. – А я ему помогу.

– Мира… С ума сошла?! – воскликнула Гили. – А ну, иди…

Она попыталась меня схватить, но я отпрыгнула. Ноги оказались даже сильнее, чем я думала: в один миг я оказалась на каменной дороге города рядом с дырой, которую проделал дракон.

– Мира… – теперь уже слабо выдохнула Гили.

В её глазах виднелась такая растерянность, что мне вновь захотелось вернуться. Но…

– Не беспокойся, – сказала я одними губами, зная, что подруга меня услышит, и развернулась.

Не хотелось оборачиваться, чтобы увидеть её глаза снова. Тогда я точно не решусь.

Причудливые улочки. Дома, похожие на маленькие храмы. Крыши обвалены, стены порушены. Словно был город – и не стало. Но здания – ерунда. Они чинятся. А страну уже некому будет починить, если не помочь.

Едва огибая препятствия, я бежала вперёд, видя в небе лишь одно – яркую звезду, за которой стремительно летела огромная голова дракона. Открывшая рот, готовая сожрать. Только попробуй! Я не дам Фениксу стать твоей жертвой.

Заглядевшись, я и не заметила, как подо мной разверзлась земля. Матушка!.. Перебирая ногами, на последнем издыхании я запрыгала и вырвалась, уворачиваясь в сторону. Разлом прошёл в каком-то хвосте от меня и устремился к большой площади около крупного храма.

Пышный и красный, как пламя, храм предстал перед моим взором всего на миг, прежде чем волна из-под земли не взрыла его, а затем на крышу не упала большая голова, покрытая золотыми чешуйками.

Дракон Земли! Я не могла его не узнать. Его длинные тонкие усы развеивались на ветру. Мудрая морда выражала спокойствие посреди этого разрушительного безумия. А глаза смотрели прямо на меня. Бросая вызов, который я даже не могла принять.

Вот же… Я ведь хотела помочь Фениксу! А сама, как дура, нарвалась на опасность. Может, хотя бы отвести беду удастся…

Тем временем дракон… уже скрылся под землёй. Матушка, спаси!

Подскакивая от земных толчков, я повела его по ещё целой улочке: подальше от ходов, где шли друзья с Айминь. Слава Матушке, что он не успел туда добраться… Видимо, и мне пора сослужить какую-то службу! Но можно не такую опасную?!

Раньше я бы споткнулась или задохнулась, но сейчас я бежала, как молодой олень от охотника: естественно, словно лечу. Точно и не мои ноги! Но одного оленьего изящества мне не хватит, чтобы перехитрить…

Я взглянула назад. Лучше бы не смотрела. Да улица под ним вздымалась легко, как почва из-под лопаты!

Не удержавшись, я заревела от страха:

– Не убей, не убей, не убе-е-ей!

Поворот за поворотом – он крушил за мной город, как старые щепки. Свист, грохот и даже звон – мои уши переполняли оглушающие звуки. Всё естество вдруг превратилось из могучего Медведя-хищника в добычу. Я всегда знала, что я больше зайчишка, чем Мишка…

Тупик. Матушка… Прыгнуть на здание? Да оно сейчас обвалится! Что это вообще?.. Сторожевая башня. Какая огромная! Несколько деревьев в высоту.

Да куда я смотрю?! Земляной дракон сейчас меня тут же и положит! Что делать, что…

Вдруг я заметила у ног пушечное ядро. Похоже, оно вывалилось из башни, когда та обвалилась. Ядро… Против дракона? Делать нечего… Была не была!

Легко схватив ядро, я посильнее замахнулась и в последний миг, прежде чем огромная морда столкнулась со мной, запустила ядро прямо в лоб чудовищу.

Сработало… Сработало!

Дракона накренило, и он врезался в один из домов. Хорошо, что местные уже бежали из города… А ведь громадный ящер разгромил несколько строений, пока летел. Я только представила, что такая махина могла бы сделать со Звёздградом… Как же хорошо, что наши чудовища гораздо милее драконов!

Пока выдалось мгновение, я обошла шею дракона и прыгнула ему на спину. Какие же огромные чешуи! Я бежала вперёд как по настоящей каменной дороге. Только вот осознание, что это спина живого дракона, конечно же, никуда не делось!

Однако не я одна начала что-то осознавать. Судя по вздымающимся за мной чешуям, дракон почувствовал, что я нагло прогуливаюсь по его телу. И голова его развернулась.

Взор пронзил мою спину. Я чувствовала. Бежать, бежать, бежать… Надо как-то отвлечь его до того, как Айминь доберётся до верхнего яруса дворца. И как-то избежать того, чтобы стать добычей огромной ящерицы!

Однако голова, конечно же, оказалась быстрее меня. Я бежала, бежала, бежала, а голова дракона приближалась: приближались его пышные ноздри, приближалось его тяжёлое жаркое дыхание, приближались его огромные мудрые глаза, в которых читалось лишь одно: «Будь съеденной, ибо такова моя воля».

Зубы уже касаются моих пяток, язык – моей спины… Матушка, помоги!..

Но вдруг – я почувствовала ветерок со спины. Словно подгоняющий. Одна моя рука начала пониматься вверх – невесомая, ведомая чем-то… Или кем-то.

Я вскинула голову. И не поверила глазам. Феникс! Кто кого ещё спас?!

Мои ноги продолжали бежать, а Феникс уже взял меня за обе руки и медленно поднял в воздух. Крылья за его спиной стали похожи на пожар, стремившийся объять нас обоих. Но что-то мне подсказывало – вновь – не бояться огня.

Наконец я оказалась у Феникса на руках, и мы взмыли, оставив Дракона Земли в дураках.

– Знаешь, Мира, а по тебе не скажешь, что ты такая любительница трепать нервы, – усмехнулся он.

– Я не знаю, что такое нервы… – неловко усмехнулась в ответ я.

– Пожалуйста, поверь мне хоть раз. Мне это будет очень приятно, – постарался сказать он как можно мягче.

Хотя меня это всё равно кольнуло.

– Я хочу тебе верить, Феникс, – пролепетала я.

– Ну так в чём проблема? – изогнул бровь он.

– Мне кажется, сейчас не лучшее время, чтобы об этом говорить… Феникс, берегись!

Он едва успел увернуться. Как оказалось, от Огненного дракона Феникс ещё не избавился. Он кинулся спасать меня, ставя себя под удар!

Мне вновь ужасно захотелось извиниться, но я заткнула себе рот. Спустя мгновение я заметила, что теперь к нам стремился и Дракон Земли. Двое на одного… Так нечестно! С другой стороны… Я дёрнула Феникса за рубашку:

– Феникс, лети ко дворцу!

– Боюсь, ещё рано, – непонимающе прищурился он.

– Нет! Им нужно лететь в одну точку! Они оба хотят нас поймать!

Кажется, теперь он понял. Кивнув, Феникс припустил вперёд, драконы рванулись за ним.

Я молилась Матушке, чтобы у Феникса получилось. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Если и проверить мою веру в него, то именно сейчас!

От свиста ветра закладывало уши. Я прижалась к груди Феникса и услышала, как колотится его сердце.

Удар. Грохот. И рёв. Но мы на месте… Я оторвалась от Феникса. Тот обернулся вместе со мной, чтобы увидеть… Два дракона столкнулись головами. Мудрые предки! Да ведь они не умнее наших берских чудищ. Феникс усмехался, глядя на то, как два огромных тела падали на город, негодующе рыча.

– Ну вот. Оказалось, поверить в меня просто, не так ли, княжна Мира?

И вновь это лицо! «Я же говорил!» Я с улыбкой легонько толкнула его в грудь.

– Ай-ай-ай… Как больно! В самое сердце! Умираю! Надеюсь, ты придёшь на мою могилу…

– Не говори глупостей! – усмехнулась я, пряча взгляд. – И получать не будешь.

– Как жаль, я заслужил злобу великой княжны и никогда не буду прощён! Наверное, мне надо пойти к драконам, чтобы кто-то из них прекратил мои мучения…

– Нет! Не надо, – заныла я, опуская уши.

– Ну ладно, так и быть. Не буду.

Со всем ехидством, на которое был способен, Феникс взглянул на меня. Я же обиженно надулась: вновь он оказался «как всегда прав»!

В короткий миг тишины Феникс направился к дворцу. На самой вышине располагались выступы, на которых, слава Матушке, нас уже ждали. Приземлившись, Феникс тут же опустил меня на ноги.

– Ну, что, голубки, налетались? – всплеснул руками Захария. – Мы тут без вас чуть с ума не сошли!

– Да-да, – закивала Гили. – Когда-нибудь я вас обоих затопчу!

Мы с Фениксом лишь смущённо переглянулись. С чего это мы голубки?.. Краем глаза я заметила, как Феникс почесал затылок, старательно пряча взгляд.

– Дракона Воздуха взяли на себя войска с тай-вэем Джемингом, – сообщила Нгуен. – Спасибо, что привели сюда оставшихся двух… и не умерли смертью храбрых при этом!

– Мира, молодец, мы в тебя верили! – воскликнула Нунг. – И Проводник Феникс показал себя храбрым мужем!

– Ну вот, хоть кто-то нам благодарен, – с укоризной посмотрел Феникс на Захарию. – А где Айминь?

– Айминь-ди там, – отступила Нгует.

Вместе мы ринулись к ней. Айминь же застыла у перилл, сжимая в руках флейту.

В небесах и на земле драконы уже двигались к нам. Дракон Воздуха стремился к нам с небес длинной белой лентой. Дракон Огня проигравший битву, но не войну, восстал. Дракон Земли нацелился на дворец, готовясь пробить стену. Кажется, они тоже почувствовали: вот она, императрица. Вышла к ним, чтобы остановить это безумие. Или лишь усугубить его.

– Айминь! Айминь, давай, играй! – воскликнул Феникс. – Не стой!

Но та не могла и двинуться. Её руки дрожали, в глазах сверкали капельки воды. По оттопыренным чешуйкам пролегли две неровные дорожки слёз.

Сейчас она, как никогда прежде, напоминала не грозную правительницу, а семнадцатилетнего подростка.

– Айминь! – Феникс схватил её за плечи и потряс. – Что ты делаешь?! Сейчас твой выход!

Та же в ужасе повернулась к нему. Её глаза стали пустыми, стеклянными.

– Я… не могу, – выдохнула она.

Феникс тут же вспыхнул:

– Как не можешь?! Айминь, только в твоих силах их победить!

– Я… А если ничего не получится? Все умрут, мы умрём…

Вот оно что. Песней она явно привлечёт к себе внимание драконов. И им ничего не будет стоить проглотить всех нас…

Я хотела было остановить Феникса, но тот вдруг ещё сильнее встряхнул Айминь:

– Что я тебе сказал, Айминь? Я сказал не сдаваться!

– Я… помню…

– Ты обещала это не мне, Айминь. Ты обещала это всему своему народу. Ты всю жизнь училась управлять своим народом, а теперь ты просто так отступишься?!

Айминь взглянула на меня. На моих друзей. На Гадюк. Кажется, она немного, но приободрилась.

Она развернулась. Драконы возвысились – совсем близко. Их большие глаза обратились на Айминь. Но Айминь не отступила. Не отводя взгляд, она приложила флейту к губам.

Свист. Воздух дрогнул, подчиняясь Айминь. Вбирая в себя её особую песню. Песню во много раз сильнее, чем раньше. Сперва тихая, она стала выситься, и выситься, и выситься… И сильная волна охватила всё вокруг.

Она открывала, заставляла плакать и смеяться, вставать и расцветать. Она проращивала семена и приручала сердца. Она побуждала возродиться сам мир. И побудила остановиться драконов. Сперва они двинулись, но быстро застыли. Слушая. Внимательно сосредоточивая взгляды на Айминь.

Я схватилась за локоть Феникса. Давайте, давайте… Вы же тоже это чувствуете!

Удивлённые, драконы переглянулись. Вдруг дракон Воздуха – самый маленький и, видно, юный из них, заволновался: его большое тело двинулось, словно змея в зачаровывающем танце. Его волнение передалось другим драконам. Их застали врасплох: жестокие чудовища не знали, чем ответить сладкой песне.

Но Айминь требовала ответа. Собравшись, она шагнула вперёд и заиграла настойчивее. Громче, ярче, понятнее. Я не понимала, откуда в ней столько дыхания. Но, возможно, для её дара это и не нужно – нужно лишь одно благородное желание.

И вдруг драконы не смогли больше сопротивляться. Они рванули вверх – я испуганно уткнулась в плечо Феникса. Выглянув, я ахнула: они парили в воздухе. Как ленты того заброшенного алтаря. Словно подчинённые ветру, они извивались в причудливых танцах, понятных даже нам, простым маленьким смертным. Как плавно текущая вода, как мерно горящий огонь, как распускающийся цветок – они стали самой природой, что откликнулась на песнь Айминь.

– Мне кажется, тут чего-то не хватает, – вдруг сказал мне Феникс.

– Чего же? – удивилась я, глядя на небеса.

Феникс протянул руку. Из его ладони начали выскакивать искры, словно он их рассыпал. Но вместо того, чтобы упасть, искры устремились вверх. И разорвались множеством цветов прямо между драконами. Те их огибали, ловили мордами и пронзали телами. Вот это чудеса… В Берском Царстве я бы такого никогда не увидела!

– Ого! – воскликнула Нунг. – Проводник Феникс, а ты мастер фейерверков у нас, оказывается!

– Чего-чего? – удивилась Гили, подскочившая ко мне.

– Это технология змеелюдей, – пояснил Феникс. – Порошок, который разрывается в красивых узорах.

– Да разве женщ… ой, простите, Лошадь когда-нибудь держала в копытах порох? – съязвил Захария.

– Сейчас ты у меня порох подержишь… глазами! – пригрозила ему кулаком Гили.

Но их споры прервали крики. Внизу, под дворцом, собралось войско. Все они славили новую императрицу Айминь-ди. Окончив свою песнь, та лишь вышла вперёд и поклонилась.

– Спасибо вам! – произнесла она громко, и войско замолкло. – Спасибо вам, мой народ! Ведь если бы не было вас, не было бы и меня!

* * *

После того дня драконы улетели в небеса, и больше праотцов никто никогда не видел.

Жалко, что я увидела Кинсе Баолей лишь разгромленным, разрушенным почти что до основания. Оглядывая его уже после боя – поломанного, но не сломленного – я дивилась ярким краскам, необычным строениям, гордым знамёнам и крохотным звонким колокольчикам. Но уже спустя сутки город стал оживать: вернулись змеелюди, которые стали отстраивать свои дома и радостно шуметь, предвещая скорое безбедное будущее. Или нескорое: возможно, прежний Кинсе Баолей удастся увидеть лишь их внукам. А скорее всего, столица Империи Лонг уже никогда не будет прежней. Но дух явно сохранится.

Напоследок нам удалось поприсутствовать на восходе на престол Айминь-ди. Когда она гордо вышла на дворцовые каменные лестницы, обколотые когтями драконов, народ приветствовал её всеобщим поклоном. А Айминь в ответ плакала. Но не потеряла самообладания: поблагодарила всех за их милосердие и пообещала, что больше не бывать вражде между отцами-драконами и сыновьями-змеелюдами.

А что могла сделать я? Только постоять сзади и порадоваться. И, конечно же, позавидовать белой завистью. Был бы мой народ столь же покорен… и была бы я достаточно горда и сильна, чтобы хоть немного его удостоиться.

Позже мы с Айминь-ди широко отпраздновали новое начало – или, скорее, возрождение – Империи Лонг. Роскошных яств никто из нас не ожидал, но даже редкие корзинки фруктов были в радость. Пока их не подъела Гили: к сожалению, из всего обилия мясного, поданного к столу, она не могла ничего выбрать. Мне было не жалко, но вот соскучившиеся по сочным сладким плодам Вондерландии Феникс и Захария приуныли.

Однако кроме сытного обеда, сильно перебившего вкус приевшегося риса, нас в Кинсе Баолей больше ничто не могло задержать. Феникс призывал поторапливаться, и он был прав: здесь мы пируем, а там, за горизонтом, другие страдают. Так что же… Будем надеяться, что Захария и его стряпня не дадут нам заскучать!

В конце концов Айминь отправила нас на юг вместе с частью её войска. Они займутся поисками переживших конец света городов, а по дороге сопроводят нас к приморскому поселению по ту сторону пустыни.

Вскоре нам пришлось попрощаться: Айминь пообещала мне забыть всю прежнюю вражду Империи Лонг и Берского Царства и всячески помочь с восстановлением. Я же вместе с Фениксом попросила её, когда наступит час, прибыть к Лонг-Му. И Айминь, конечно же, не могла не согласиться.

Путь наш был неспешен и благо удивительно богат на красоты Империи. Конечно, большую часть дороги нас ждали безликие степи и пустоши, однако вскоре мы прибыли в кипящий жизнью город, расположившийся рядом с фруктовым садом. Отсюда и поставлялись еда и соки в Кинсе Баолей.

Вот теперь наши юноши наелись до отвала! И мы с Гили не пренебрегли случаем вкусно перекусить. Мы прогуливались по благоухающим садам, полным красок и солнечного света, и Феникс срывал нам персики размером с его кулак.

И фрукты, и чайные листья мы прихватили с собой: в долгом пути любая еда явно не будет лишней.

Спустя пару недель мы наконец прибыли в приморский город. И, слава Матушке, он оказался жив! Более того, он здравствовал: по эту сторону пустыни драконы змеелюдям не докучали, а разбойники, как и гонцы и следопыты, едва ли могли сюда добраться. Новостей из Кинсе Баолей они только и ждали: те давно не писали им – как оказалось, из-за появления Трёх Драконов.

Впервые я увидела море. Такое бесконечное, такое свежее и такое… солёное. От непривычного запаха воротило нос. Раньше соль у нас на Родине была редкостью, а здесь её присутствие ощущалось во всём: в воде, в воздухе, в земле и даже, кажется, на кончиках меха моих ушей. Но зато этот же мех развевал незнакомый ветер – тёплый и ласковый, как нежные поглаживания ладони.

Как и у всякого приморского города, у них нашлись корабли. Один из них столичное войско приобрело для нас: корабль, увенчанный гордым красным знаменем, похожим на крыло волшебной жар-птицы, или, выражаясь местным языком, фэнхуана – самца лонгской жар-птицы. Феникс отметил, что корабль ему точно подходил, а Захария и вовсе открыл рот от восхищения. «Раньше мне такие лодки только снились!» – воскликнул он, взбираясь на нос корабля, рядом с которым, на борту, вырисовывался золотой дракон.

Когда подготовленный и восстановленный корабль отошёл от причала, я помахала рукой – попрощалась не столько с военными, которые нас торжественно сопроводили на отплытие, сколько с целой страной. Возможно, я её больше никогда не увижу. Но я и не надеялась увидеть эту Империю Лонг. Я надеялась увидеть возрождённую страну под предводительством моей подруги – вана Айминь-ди.

И когда мы уже оказались далеко от берега, рассекая ярко-синие пенистые волны, я подошла к Фениксу, склонившемуся над картой, и спросила:

– Куда мы отправляемся теперь?

– Хм… Вот так будет удобнее… Да и воды в этом проливе должны быть спокойные…

– Фе-е-еникс!

Я наклонилась рядом с его лицом, и Феникс, видимо, не заметивший меня, отскочил, чуть не упав за борт. Поняв свою оплошность, я бросилась было извиняться, как вдруг заметила, что его смуглые щёки слегка порозовели.

– Повтори, пожалуйста, я… – забормотал он.

– А, да… Куда мы отправимся, Феникс?

Наверняка мои глаза уже горели от предвкушения. Ведь они отражались в его глазах, превращая мою скромную искорку в наш общий огонь любопытства.

– О… Эти земли для меня особенные, – усмехнулся он.

– Чем же? – наклонила голову я.

– Вопрос забавный! Дело в том, что… хм… как бы помягче сказать, – игриво приложил он палец к подбородку. – Ах, да. Во время Войны за Земли моя страна пыталась превратить народ этих земель в рабов!

Я слегка опешила. Он с такой лёгкостью говорил об этом…

– Разве это смешно? – удивилась я.

– Оу… Прости, я не хотел этим оскорбить, – неловко почесал затылок Феникс. – Это ведь дело былое. Сейчас нам явно не до завоеваний… Я вообще к тому, что, скорее всего, нам будут не рады.

– Ох, весело… – неловко улыбнулась я. – Так что же это за страна?

– Не страна, а скорее разрозненные дикие земли, насильно объединённые, что помогло им хоть как-то выжить в войнах.

– И как зовутся эти… земли?

Феникс повернулся ко мне, сосредоточенно сощурившись.

– Та-Ааи. Или по-другому – богатая земля фараонов.

Глава третья. Та-Ааи

Солнце и луна. Итн и Чантиран. Северные пустыни и южные джунгли.

Такие разные. Одни восхваляют жестокую богиню солнца Итн и служат великому Фараону. Другие ждут, когда с небес спустится милостивая богиня луны Чантиран, и подчиняются вождям.

При этом они такие похожие. Необузданные, властные, чернокожие зверолюди. Они не могут жить без битвы: за власть, за еду, чтобы пожрать друг друга. Или чтобы утолить тот жаркий, неумолимый, жадный дух далёкого, бедного и жестокого Та-Ааи. Каждый из них хочет забрать земли Та-Ааи себе, но не ведает, что у судьбы совсем иные планы на брошенный континент огня.

Однажды морские чудовища всё-таки пропустили к Та-Ааи диковинных существ. То были вондерландцы: на зверолюдей не похожие, смуглокожие, без ушей и хвостов. Сперва их хотели обратить в рабство, но мудрый и невероятно хитрый фараон запретил обижать дорогих гостей и принял их как своих. Ибо те могли ему помочь в его извечной борьбе за земли Та-Ааи. И фараон не ошибся: вондерландские легионы, присоединившись к его войску, потеснили врага. Ещё немного, и фараон с лёгкостью захватил бы и сами легионы, а с ними – всю Вондерландию. Только одного фараон не знал: что союзник-кесарь готовил свой нож, чтобы вонзить фараону в спину.

И однажды фараоновы войска и легионы обнажили оружия. Они залили кровью столицу объединённого Та-Ааи – Нехен. Это событие та-аайцы навсегда запомнили как Начатие Алого Рассвета. С этого момента фараон твёрдо вознамерился покарать за непослушание весь мир, захватив его весь без остатка.

Но Война за Земли лишь разделила Та-Ааи на голодающие, воюющие за еду племена, висящие на волоске от смерти. Начался Алый Закат – последние годы жизни Та-Ааи, после которого континент вновь покроется бесконечными пустынями и окончательно отойдёт к недосягаемым Итн и Чантиран. А может, ему суждено нечто совсем другое?..

1. Джунгли

Я никогда не видела такого яркого, жаркого, огромного солнца. Оно высилось в небесах, точно светлое око Матушки-Природы, внимательно следящее за поступками наивных смертных, глядящее тем не менее с тёплой лаской и одаривающее мягкими прикосновениями лучей.

Наш корабль, словно бегущая лошадь с красной гривой-парусом, скакал по непослушным волнам. Пенящиеся солёные брызги касались обнажённых рук: я подвернула рукава подаренной Айминь расписной рубашки, чтобы не мешали работать. Волосы и мех развевались, позволяя шаловливому ветерку играться с моими локонами.

А ноги тем временем ощущали, как обманчива глубокая синева под крохотным дном корабля. На первый взгляд казалось, что море плоское, и лишь мелкие рыбёшки подплывали к поверхности. Но где-то там, глубоко под кромкой воды, простиралась другая земля. И не хватит никакого вздоха, чтобы успеть доплыть до неё и изучить. А всё, что мы видели отсюда, – лишь тьма, скрывающая тайну потусторонних земель.

Но я гребла, не боясь быть опрокинутой или утащенной. Отчего-то под руководством моряка Захарии я чувствовала уверенность в своих силах. Ведь он вёл нас, точно всю жизнь провёл на корабле!

Феникс же тем временем стоял на носу, мечтательно вглядываясь в дали. А Гили… что ж, ей не так понравилось пребывание на качающемся судне. Она всем телом припала к борту, ухватившись за тот рукой. На копыта она не могла встать без помощи.

– А ну, не отлынивать! Кто будет драить палубу, легионер? – наклонился к ней Захария, аж зарумянившийся от ветерка.

– Ах, ты… Я тебя вообще-то из подземных ходов Кинсе Баолей вывела! – воскликнула она, важно вскинув палец. – И вот так ты мне отплачиваешь?!

– Я благодарен… – вдруг забормотал он. – Но! Но это не отговорка! Нас всего четверо, и так рук не хватает…

– Бери! – протянула ладонь она. – Только я без понятия, что ты с ними будешь делать.

Захария удивлённо взглянул на её руку – кажется, его слегка румяные щёки стали покрываться краской. Светлые волосы делали его румянец ещё более заметным, и я едва сдержала смех. И его довела непосредственность Гили!

– Ладно… Пойдём, тебе надо отлежаться, – наконец ухватил её Захария и, потянув за руку, повёл к трюму.

Постепенно они ушли, а я лишь вздохнула, совершив ещё один большой гребок. Кто бы дал мне отдохнуть… Руки начинали болеть. Всё-таки кроме меня вряд ли кто мог справиться с таким огромным судном в одиночку.

– Помочь?

Феникс! Я вздрогнула и обернулась. Как это я не заметила, что он оказался под моим боком? Он в свою очередь стоял с довольной улыбкой, протягивая руку.

– Только если помочь, – ответила я. – Вряд ли ты справишься с управлением без Захарии.

– Я, конечно, знаю, что ты у нас сильная жен… зверица, но дай и мне немного покрасоваться.

Взяв у меня весло, он принялся делать лёгкие гребки, подталкивая себя огнём взад-вперёд.

– Вот это смекалка! – рассмеялась я. – А без волшебства?

– Ну это уже слишком сложно. Я ленивый, – усмехнулся Феникс. – В отличие от Гили, которой, может, и впрямь нужен отдых. Захария сегодня с ней подозрительно вежлив, аж приятно видеть его таким с кем-то, кроме Доминики.

– А кто такая эта Доминика? – спросила я, внимательно навострив уши.

– А… Да просто девушка, в которую Захария по уши влюблён.

Я удивлённо открыла рот.

– У такого… У человека с таким избирательным вкусом может быть возлюбленная?

– Так сразу и скажи: Захария – вредина, – ухмыльнулся Феникс. – Не волнуйся, никто не обидится, даже сам Захария. А вообще зря он гоняется за Доминикой. Она ведь вешается на всех, у кого есть хоть один знатный патриций в родословной. К сожалению, Захария к таким вондерландцам не относится. – Сказав это, он куда-то засмотрелся и задумчиво добавил: – Даже со мной пыталась… А, забудь, что я сказал.

А вот это любопытно… Феникс ведь до этого не хотел говорить о прошлом!

– Что пыталась? Расскажи! – сказала я, попытавшись состроить самый милый взгляд, на который была способна.

– Эй! Не надо этих ваших зверициных штучек. – Мара, похоже, он заметил! – Я просто оговорился. Ничего особенного.

Врал! Врал как дышал! Но что могло его смутить?..

– Захария что, не знает об этом? – предположила я.

– Нет, почему, знает. Но Доминика быстро отстала от меня, и мы не придаём этому всему значения.

– Почему? Если ты по крови знатный человек?

– Я не знатный! Это другое… Неважно.

Раздражённый, он стал только сильнее грести. Огоньки превратились в маленькие костры. Сложив уши, я признала своё поражение.

– Почему ты так это скрываешь? Своё прошлое, – настойчиво спросила я, почему-то начиная злиться.

– Потому что это моё дело, – точно так же ответил мне Феникс. – Я же не расспрашиваю тебя о том, о чём тебе неудобно говорить? Вот и ты, будь добра, уважай мои личные границы. Зачем тебе это вообще знать?!

Я отступила на шаг. И впрямь… Какое-то неуместное любопытство.

– Прости… Я просто хочу тебе доверять, но при этом ничего не знаю о тебе, – пролепетала я, потупившись и теребя мех на ушах. – Хочется узнать тебя поближе.

Феникс обернулся ко мне. Со странным взглядом, точно жалел меня. Он долго всматривался в моё лицо, а потом, вздохнув, ответил:

– Послушай, кем я был – это не важно. Главное, что я не собираюсь причинять тебе вреда. Если когда-нибудь и причиню, ты можешь спокойно ударить меня – я не буду против.

Я удивлённо вскинула уши. Я – и бить Феникса? Зачем и за что? Пока я не видела от него ничего, кроме добра.

– Не хочу я тебя бить… Ты же хороший.

Жутко смущаясь, я едва смогла вскинуть на него взгляд. Он смотрел на меня ошарашенно, так, словно я открыла ему тайну, которую он сам пытался разгадать всю свою жизнь.

– А… Ты правда так думаешь? – со внезапной надеждой спросил он.

Я скромно кивнула. Почему же меня это настолько смущает? Закинув руки за спину, я уже стала теребить хвост, бешено виляющий от волнения.

– О… Я рад, – улыбнулся он и отвернулся. Вдруг, его глаза округлились. – Это… земля! Захария, земля!

Земля? Я вгляделась в горизонт. На полоске между голубыми небесами и синим морем и впрямь появились очертания земли. Неужели Та-Ааи?..

– Так, Феникс! – выскочил на палубу Захария. – Отдай весло Мире, а сам – быстро на нос! Будешь показывать, куда нам пришвартовываться!

– Есть, капитан! – отдал ему честь Феникс, удаляясь от меня.

Был бы он зверолюдом, готова поклясться, у него вилял бы хвост.

* * *

Когда мы наконец приблизились к земле, я вдруг почувствовала недомогание, что ощущала Гили. Конечно, меня не тянуло вывернуть содержимое желудка на беззащитных рыбок, но ноги и впрямь истосковались по твёрдой почве. Даже если учесть, что мы плыли всего ничего: от силы два дня.

Вода под кораблём начала постепенно светлеть, уподобляясь голубому небу. Более того, я даже смогла увидеть дно: покрытое лёгким голубым отсветом, оно по-прежнему блистало красками. Кораллы – эти пузатые растения, покрытые дырками, точно сыр – пышно цвели в окружении извивающегося леса водорослей. А между ними, колыхая нежно-бежевый песок и закрученные и плоские ракушки, мелькали косячки диковинных рыб. Будто радуга стала жидкой и вылилась в моря!

Но берег удивлял не меньше. Мы пришвартовались в небольшой уютной ложбинке между далёкой жаркой пустыней и лесами, совсем не похожими на берские и даже лонгские. Джунгли – так назывался этот лес, похожий на большое существо со множеством витиеватых пальцев. Мы, конечно, близко не подходили, но меня не покидало ощущение, что из этой плотной и тёмной чащи выскочит какое-то неведомое существо.

Тем не менее, оказавшись на берегу, я спустилась на землю и окунула мокрые ноги в песок. Он прилипал к стопам! Я пыталась очиститься, но он снова обхватывал меня, как чересчур ласковое животное.

– Фу-у-у! К шерсти липнет! – скакала по нему Гили, по-звериному отряхиваясь, что, впрочем, ей не помогало.

– Просто подожди, пока обсохнет, и всё будет замечательно, – уверенно ответил Феникс, вытаскивая из лодки нашу поклажу.

Похоже, Феникса и Захарию совсем не заботил этот приставучий песок. Здесь они явно чувствовали себя намного лучше, чем в Империи Лонг и в Берском Царстве.

– А вы уже тут бывали? – удивилась я.

– В смысле? Нет, – удивился в ответ Феникс. – Почему ты так решила?

– Ну вы тут как рыбы в воде…

Захария вдруг рассмеялся. Феникс – тоже.

– Какая ирония! Мы, вондерландцы, с Та-Ааи провоевали всю Войну за Земли, а чувствуем себя тут как дома, – подтолкнул Феникса Захария.

– Да… Просто Вондерландия, как и Та-Ааи, пустынная страна, – объяснил тот. – Жару мы легче переносим, чем холод. Но, к сожалению, наш путь лежит не в пустыню.

Я медленно обернулась к джунглям. Ну нет… Так не бывает! Почему мы всегда идём туда, где опасность поджидает больше всего?!

– Точно? – спросила я, сама не зная, на что надеюсь.

– Да… А что-то не так?

Я не стала отвечать. Пожалуй, и ответить мне нечего. Что уж поделать: сама согласилась на опасное путешествие на край света.

Такова свобода… Мара её дери.

* * *

Лес… Нет, это не лес. Не с таким лесом я знакома. Этот… совсем другой. Иной.

Тут всё не так. Стояла ужасная жара, и при этом в воздухе повисла такая влажность, что порой становилось тяжело дышать. Земля под ногами не хрустела опавшими листьями, а вздымалась и опускалась от пригорков цепких лиан и норок незнакомых мне зверей. Повсюду лезла зелень – такая яркая, что казалась потусторонней, будто я попала в другой мир.

И повсюду неясные просветы, кое-как озаряющие всеобщую тьму. Сквозь эти заросли было ужасно страшно пробираться: они выглядели точно ловушка, сети для рыб. Несмотря на то, что Феникс и Захария прорубали нам путь мечами, нам с Гили приходилось едва ли не ползком следовать за ними. Теперь уже все мы оказались в неловком, неудобном положении.

– Феникс, а ты точно уверен, что не было пути в обход? – прошипела Гили, сбрасывая с себя очередного яркого жука. – Ай-ай-ай…

– Я не знаю, говорю же, – терпеливо повторил Феникс. – Карты этих мест давно устарели… если не потерялись и не рассыпались от старости.

– Мы открываем мир заново… Радость какая! И кто же нас просил? – проворчал Захария.

– Знаете, Захария, Гили, вы определённо чем-то похожи, – обернулся к ним Феникс. – Тем, что любите капать на мозги!

– Ну уж извините, ты наш предводитель, вот с тебя и спрос! – всплеснула руками Гили, вновь попадая в какую-то паутинку. – Фу-у-у!

– Согласен. Феникс, с Империей Лонг это прошло, только я сомневаюсь, что удача будет нам так часто улыбаться, – сказал Захария, видимо, невольно сбрасывая с испуганной Гили паутину. – Мы понятия не имеем, куда нам идти, мы заблудились! Если мы что-нибудь не придумаем, мы тут и помрём.

– Удивительно дружная из вас команда! – съязвил Феникс. – У меня единственный компас – моё пламенное сердце. Куда оно говорит идти, туда мы и идём. Есть вопросы? Мира, ты чего молчишь?

Я только в ужасе взглянула на него. Умрём… Мне не хочется быть похороненной здесь, в окружении этих жутких лиан-змеюк и ползающих по ногам жуков. От одного их прикосновения тело покрывалось мурашками…

– Мира? Мира, ты в порядке? – подскочила ко мне Гили. – Ну вот! Феникс, ты довёл её до ступора!

– Я… Я не понимаю, что я делаю не так? – спросил он то ли возмущённо, то ли обиженно. – Я следую единственному ориентиру, который у нас есть.

– А то, что мы идём куда глаза глядят! Нам нужен план, – уверенно сказал Захария.

– Может, сейчас хоть что-то сообразим? Мире плохо!..

От их споров голова разрывалась… Что-то нужно с этим сделать. Выйти отсюда. Иначе это место всех сведёт с ума… Вдруг вдалеке послышался странный звук. Он точно эхом отскакивал от стволов деревьев, и моё ухо его едва улавливало. Где-то среди деревьев… Что это? Речь? Это чей-то голос!

Вскочив с места, я отстранила от себя Гили и рванулась в строну голоса. Это может быть наше спасение! Местные точно знают, как выбраться отсюда. Матушка, пожалуйста, мне же это не показалось!..

Спотыкаясь и разламывая заросли перед собой, я неслась, как большой медведь, вдоль леса. Звук всё ближе и ближе. С каждым моим шагом голос звучат все отчётливее и громче: кажется, он о чём-то громко говорил или… кричал. Без разницы!

– Мира! Мира, ты куда?! – Гили? Она что, пошла за мной?

Отвлёкшись, я зацепилась за лиану и покатилась кубарем вниз. Невысокий, но резкий обрыв расположился над плоским дном с множеством колючек, в которые я и приземлилась. Десятки маленьких – благо не слишком острых – иголочек закололи мою кожу, отчего я гортанно заныла. Что, судя по движению недалеко от меня, кого-то привлекло. В надежде я вскинула голову и открыла глаза.

Нет… Кажется, это вовсе не помощь. Напротив меня извивалось дерево. Никогда не видела, чтобы дерево двигалось, но это… Колючее, с множеством ветвей, оно расходилось волнами и завивалось, точно косичка. Его корни же вздымались из-под земли, как у старого дуба.

Но что заставило мурашки пробежаться по моей спине… Черепа. Кости лежали на земле – разбросанные, обглоданные. Всё моё тело свело от ужаса. И, кажется, к этим скелетам скоро прибавится ещё один: в своих цепких лапах дерево держало чернокожего зверолюда с полосатым хвостом. Когда он вскрикнул, я узнала голос, за которым всё это время следовала.

– Мира… Медленно уходи оттуда.

Я обернулась. Феникс! Гили в ужасе держалась за дерево, Захария старался не дышать. Только Феникс подходил ко мне медленно и осторожно, протягивая руки.

– Феникс… – тихо пролепетала я.

Тело не слушалось. Застыло. Я даже вскрикнуть не могла. Все мысли заняло это дерево: казалось, если я хоть немного двинусь, оно меня тут же схватит.

Но вдруг пробудились мои звериные чувства. Бить или бежать. Что же делать… Бросить зверолюда, звавшего на помощь, или самой спасаться?.. В моей голове не промелькнуло ни одной толковой мысли, но я развернулась и, вскочив на ноги, с кулаками побежала на ветви, готовые меня схватить.

– Мира!.. – Только и услышала я, попадая в цепкие объятия.

Но ничего. Эта штука меня не схватит! Я Медведица! Я сильнее какого-то дерева!

Ветвь дерева мгновенно обвила меня вокруг пояса и взметнула вверх. Голову на миг вскружило, но силой воли я привела себя в чувства. Осмотревшись, я заметила: кажется, среди моря лиан распустился большой красный цветок, куда и проваливался незнакомый зверолюд.

Обернувшись ко мне, незнакомец вдруг завопил и одновременно заплакал:

– Спаси, прошу тебя! Умоляю!

– Держись! – только и могла ответить я.

И что же делать… Гили и Захария правы: нужен же хоть какой-то план, прежде чем лезть в неприятности! Но поздно: я уже в них влезла, и вылезать только мне. Матушка… Ну почему же я просто не могла пройти мимо?!

– Мира! – Голос, совсем близко. – Мира, вытягивай его отсюда! Быстрее!

Едва размыкая удушающие объятия дерева-убийцы, я обернулась. Феникс! Он стоял внизу, в корнях, пытаясь что-то предпринять. Гили и Захария же, к моему удивлению, плясали под деревом, отвлекая его корни и перекрикиваясь ругательствами.

– Что ты собираешься делать?! – в ужасе вскрикнула я.

– Как что? Поджечь эту махину, конечно же!

– С нами вместе?! Весь лес сгорит!

– Так я же говорю: вылезайте! Дальше что-нибудь придумаем!

Да… Выбора у нас немного. Я позволила дереву приблизить себя к цветку.

Вот это глотка… Зубастая, как у настоящего чудовища. Она дышала… как животное. Я едва не застыла, поддавшись страху, но вовремя одёрнула себя.

Схватив зверолюда за руку, я поразилась, насколько та горячая. Тёмная, точно разогретая! Более того, на ней красовались шрамы, точно от ожогов. Или от битв?..

Выныривая из мыслей, я потянула зверолюда за руку. Тот лишь удивлённо взглянул на меня: его тело не сдвинулось ни на крысиный хвостик.

– Помоги мне! Иначе оно сожрёт нас обоих! – крикнула я, похоже, всё-таки на та-аайском. Иначе он бы не ответил мне:

– Как?! Я не могу даже ветку отодвинуть!

Аргх… Видимо, придётся что-то придумывать.

Извернувшись, я ногами попыталась оттянуть его ветку, чтобы та сломалась и зверолюд упал. Но мало того что ветка только податливо погнулась, так ещё и дерево почуяло подвох и раскрутило меня так, что моя голова закружилась до тошноты!

Стряхнув с себя наваждение, я снова задумалась. Что же делать, что можно сделать… Вглядевшись, я заметила, куда уходит ветка. Не такая уж и длинная… А если попробовать так?..

Я отчаянно замахала руками и ногами, вертясь на месте так, что дереву стало тяжело меня сдерживать. То стало оплетать меня, оплетать и оплетать… Наконец я оказалась охваченной деревом со всех сторон. И пока то не замуровало моё лицо…

Я напряглась и одним движением разорвала ветку руками. Та разлетелась в щепки! Больше меня ничто не сдерживало. И пока дерево не успело сообразить, что ему делать, я схватилась за ветку зверолюда и повисла на ней. Нас занесло, и я – спасибо, Матушка – успела схватиться за соседнее дерево!

– Феникс! Поджигай! – воскликнула я, кивая на ветку.

– Что?! На меня же огонь перекинется! – в ужасе округлил глаза зверолюд.

– Не волнуйся, – постаралась улыбнуться я. – Феникс знает, что делает.

Я повторила эти слова про себя. Я очень надеялась, что была права.

Так оно и есть! Я права! Феникс запустил шар из огня в ветвь, и ту охватило пламя. Но оно распространилось только к дереву, а оковы зверолюда сбросило, никак его не задев.

Вместе мы свалились наземь. А дерево затрещало и вспыхнуло огромным костром!

– А теперь – бежим! – воскликнул Феникс, хватая меня под руку.

– Веди! – сказала я зверолюду, и тот, решительно кивнув, прыгнул в кусты.

За нами, с испуга взявшись за руки, поторопились Гили и Захария. Пламя чуть не облизывало их пятки. Огонь преследовал нас. Шаг за шагом – он готов был сожрать нас. Пепел вздымался в небеса, тёмный дым забивался в грудь, отчего я с трудом сдерживала кашель. Феникс вёл меня с поразительной юркостью следом за зверолюдом, чей полосатый хвост мелькал среди зарослей.

Но в последний миг… Свет! Мы вырвались одним прыжком. За Гили и Захарией пожар захлопнул «двери» назад. Как же быстро он распространился! Мы оказались на краю леса, охваченного пламенем. Дым поднимался в небеса, словно из большущей печи.

– Что же… Теперь всё сгорит? – спросила я, переглядываясь с Фениксом и зверолюдом.

– Хе, нет… Если бы эту гр-р-ромадину брал огонь, – прорычал зверолюд. – Но ты, вондерландец, молодец. Знал, куда бить.

– Спасибо! И ты не промах: вывел нас, как…

Вдруг Феникс получил удар в грудь. Ошеломлённая, я поймала его тело и уставилась на зверолюда.

– Как жаль, что ваше племя здесь не жалуют, – злобно усмехнулся он, глядя на меня.

Не успели я и Гили с Захарией что-то ответить, как вдруг я почувствовала больной укол в ногу. Что… Мгновенно в глазах помутнело. Вместе с Фениксом я рухнула на землю. Сил хватило, только чтобы не выпустить Феникса из рук. Оглянувшись, я увидела, как Гили упала сверху на спину Захарии. Они уснули мгновенно.

На последнем издыхании я смотрела, как к нам приблизились зверолюды. Как и спасённый, они были одеты в искусные набедренные повязки. Только в отличие от него в руках они держали длинные трубки.

– Живучая… – пробормотал зверолюд, склоняясь ко мне. – Может, она и другие всё-таки пригодятся фараону. – На этом он обернулся и обратился уже к кому-то другому: – Ещё один дротик в неё.

Второй укол был уже не больнее комариного укуса. Прижимая к себе тело Феникса, я упала ему на грудь и погрузилась в глубокий тёмный сон.

2. Фараон

Первое, что я ощутила после пробуждения, – это прикосновение удушающе жарких солнечных лучей. Затем – как липкий пот охватывает тело, подобно жиру и одновременно клейкой смоле. И только после этого я смогла приоткрыть глаза – с трудом, ведь те будто покрылись песком.

И вправду. Песок. Везде: за шиворотом, на ногах, во рту. Проведя языком по сухим губам, я тихо сплюнула грязь. Тогда же мой взор перестал туманиться, и я огляделась.

А увидела я совсем немного. Только лицо Феникса, который тоже с трудом просыпался: сощурившись, он резко заморгал, вскинув голову. Видимо, недомогание его быстро свалило: голова вновь рухнула наземь.

– Поднимите его, – приказал вдруг незнакомый голос. – Хочу увидеть его белое лицо.

Чёрная рука с длинными когтями схватила Феникса за волосы. Я ошеломлённо ахнула, но не смогла ничего сказать: сухое горло покалывало при вздохе – что уж говорить о речи.

Когда Феникса подняли, я заметила тёмные ноги в золотистых сандалиях. А за ними – статного немолодого зверолюда с длинным закрученным посохом.

Вдруг этот высокий зверолюд встал, и меня ослепил солнечный свет, ставший зверолюду венцом. Тогда я смогла разглядеть его, и мои конечности вмиг онемели от ледяного страха в этой изнуряющей жаре.

Всё в этом зверолюде – от богатых одежд до испепеляющего взора – вызывало безропотное уважение. Он вроде бы похож на остальных своих соплеменников: темнотой кожи, крепостью телосложения, – однако его выдавало будто бы само солнце, светящее изнутри него. Его длинные тонкие руки обладали изяществом небесных лучей, а глаза горели рассветом.

И что поражало больше всего – его грива. Огибая круглые светлые уши, золотистые пышные волосы вздыбились, словно солнечный огненный обод.

– Вондерландец… Я думал, ваше племя давно погибло, бросаясь грудью на чужие клинки, – сказал зверолюд, виляя хвостом с кисточкой.

– Боюсь, вы неверного мнения о моих братьях. Мы никогда не проигрываем, и вы это хорошо знаете… – произнёс Феникс, и нога в сандалии толкнула его в бок.

Ох, Феникс… Неумолима твоя гордыня!

– Стойте! – крикнула я. – Не трогайте его, прошу!..

Прежде, чем удар сандалии пришёлся и по моему боку, послышался возглас фараона. Он ударил по чему-то посохом – раздался громкий стук.

– Прошу, простите, фараон… – закланялся зверолюд, державший Феникса.

Фараон… Быть не может! Книги называли его самим сыном солнца, сыном небес. Я сомневалась, что он хоть сколько-нибудь приходился Матушке родственником, но со зверолюдом с такой властью не стоит спорить о его происхождении.

– Она откусит тебе ногу, – сказал он, точно извинения, да и вообще чужие слова, для него ничего не значили. – Мой разведчик сказал, что она опасна. Уйди.

Разведчик?.. Тот самый зверолюд, которого мы спасли? Так вот, кем он был… Видимо, он не очень наблюдателен: разве я похожа на ту, что способна откусить кому-то конечность?

– Если будет дальше рваться, уведи её, – повёл рукой фараон. – А пока я поговорю с её хозяином.

Что? Хозяином?! Неужели фараон принял меня за рабыню?

От такого оскорбления в сердце с рёвом отозвалась Медвежья гордость. Но благо я научена терпению, поэтому решила подыграть властолюбивому правителю. В конце концов, какой бы сильной я ни была, вряд ли я могу совладать хотя бы с одной его рукой… Одно движение – и я превращусь в мошку, которую он с радостью раздавит.

– Надеюсь, ты подумал ещё раз и скажешь нечто более полезное, – небрежно махнул посохом фараон. – Впрочем, это я так, ради личного интереса. В конце концов, Амат давно не перекусывала белым мясом.

Я заметила, как Феникс подрагивал, изгибаясь в сторону ударенного бока. Оставалось лишь надеяться, что он усвоил урок…

– Прошу… – выдохнула я, готовая получить за свою дерзость. – Феникс…

Я заметила, как уже согнулась нога зверолюда, как вдруг Феникс отчаянно крикнул:

– Стойте! – Он низко поклонился, падая лбом в песок. – Простите меня, великий сын Итн. Я не признал вас. Прошу, не карайте меня за грубость.

Феникс… На мгновение я заметила, как он бегло взглянул на меня. В его глазах отражалось то ли раздражение… то ли растерянное непонимание.

И неожиданно я догадалась: он сделал это ради меня. Только ради меня.

– Встань, раб. – Направив посох к Фениксу, фараон приподнял его голову за подбородок.

Я вздрогнула: пламенные искорки раздражения промелькнули в светлых глазах Феникса. Вряд ли фараон оставит это без внимания.

– Врёшь, – процедил он, притягивая Феникса к себе так, что тому, связанному по рукам и ногам, пришлось всему прогнуться. – В тебе ещё не умерла львиная гордость. – Неожиданно фараон усмехнулся. – Я бы разочаровался, если бы это было не так.

И отпустил Феникса наземь. Тот согнулся, пытаясь отдышаться. Я лишь глядела округлёнными глазами на происходящее, беспомощно ворочаясь позади. Боюсь, мне открывать рот лучше не стоит…

– Вы… Вы что-то от меня хотите, не правда ли? – вскинул голову Феникс. – Тогда говорите сразу.

– Сразу к делу? – насмешливо произнёс фараон, вновь усмехнувшись. – Вижу в тебе вондерландскую прыть, но она ни к чему. Я не стану говорить со столь… нечистым существом. Умойте его и приведите в порядок его слуг.

На этом он встал, поправил роскошную белую повязку на бёдрах и тяжёлое, видно, отлитое из настоящего золота, усыпанное драгоценными камнями, ожерелье, посреди которого сиял красный камень – солнце, слепящее своими лучами.

– После этого приведите их в мой шатёр. Мы поговорим.

* * *

В конце концов нас всё-таки увели. И мне наконец представилась возможность оглядеться.

Вокруг – на многие вёрсты – раскинулся военный лагерь на тысячи воинов – столько зверолюдов-бойцов я не видела даже при осаде Звёздграда. Они бродили туда-сюда вдоль бежевых крыш, то негромко общаясь друг с другом, то выполняя какие-то поручения зверолюдей, что оделись побогаче. Какие-то и вовсе оказались столь низкого положения в обществе, что их, измождённых и взмыленных, хлестали по бокам до крови.

Я читала о Та-Ааи, ещё давно. Их народ обладал жестокими порядками, связывающими по рукам и ногам каждого здешнего жителя. Фараоны, их приближённые, горожане, рабы и разбойники – все они завязли в порочном круге власти.

Но теперь я с трудом их осуждала. Ведь они – какими бы жестокими они ни были – сохранили свои порядки сквозь столетия войн, тогда как все мы пали и потерялись.

Рано или поздно с палящего солнца нас увели в небольшой шатёр. Втолкнули туда, и я наконец-то поняла, где всё это время держали Захарию и Гили.

– Ну вот и вы! А я уж думала, что тебя, Мира, сожрали.

Обижена. Я лишь расстроено вздохнула.

– Я не могла знать, что этот зверолюд нас сдаст.

– В следующий раз послушай меня! – гордо задрала нос она. – Теперь я тебя точно от себя не отпущу.

– А ну, молчать! – наконец потеряли терпение стражи. – Вы здесь, только чтобы переодеться. А ваш хозяин пройдёт с нами.

– К-кто-кто? – поперхнулся воздухом Захария. – Ну ты, Феникс, и подарок, конечно…

Тот лишь вздохнул. На протяжении всего разговора с фараоном и последующей дороги он сохранял пустое, лишённое всяких чувств выражение лица.

– Идём? – указал копьём в сторону один из зверолюдей.

– Подождите, – спокойно ответил Феникс. – Я бы хотел оговориться, что запрещаю смотреть на моих рабов, пока они переодеваются.

– Ч-что?.. – удивился страж. – А как мы тогда будем за ними следить?

– А звериные уши вам на что даны?

Зверолюд повёл чёрными как смоль ушами и длинным, как верёвка, хвостом. Видимо, поняв намёк, он отвернулся.

– Скажете, когда пойдём.

Феникс же развернулся к нам.

– Ведите себя сдержанно. – На последнем слове он повернулся к Гили. – Терпите.

– Эй, а что это ты так на меня уставился? – взбрыкнулась та, и стражи начали удивлённо оборачиваться.

– Потому что, – процедил Феникс, глазами показывая на чернокожих зверолюдей.

Гили, смекнув, тут же закрыла рот и смущённо отвернулась.

– А ты, Мира… – вдруг взглянул Феникс на меня. – Как видишь, я пытался сделать, как ты просила. Но не получилось. Не обижайся на меня, если я не делаю что-то по-твоему.

– В смысле?.. Я не понимаю, – растерянно опустила уши я.

– Пожалуйста, – выдавил он. – Доверься мне. – И, не дождавшись моего ответа, вышел из шатра.

Оставшись наедине со своими мыслями, я застыла, глядя ему вслед.

– Да что это вы двое постоянно обсуждаете? – возникла рядом со мной Гили. – Мне не хочешь довериться?

– Я… и сама не очень понимаю, что происходит, – пролепетала я, разворачиваясь. – Захария, отвернёшься?

– О, не нужно спрашивать, – пробормотал он и на пятках развернулся к стене шатра.

* * *

Палаты фараона оказались в самом сердце лагеря – идти туда пришлось долго. Повезло Фениксу: его умыли и разодели в знатные набедренные повязки! А нам достались лишь тряпки, едва прикрывающие тело.

Даже стыдно… Ладно мы, но Феникс был по пояс голый. Я изо всех сил старалась не смотреть на его крепкое смуглое тело, но взор сам как-то невольно туда устремлялся, как бы напоминая, в каком странном положении мы оказались.

И не только мы дивились собственному виду. Воины-тааайцы тоже ошарашенно наблюдали за тем, как белые чужаки шествуют в окружении стражей. И что бы они сделали с нами, если бы нам не улыбнулась удача?..

Кажется, войско фараона состояло из самых разных племён. От кошкоподобных Львов, Пантер и Леопардов, о которых я читала в книжках, до прозорливых Гиен, милых Фенеков и вытянутых, как жгут, Антилоп. Поражённая Гили всё наблюдала за рогами далёких сестёр – длинными, как зимние сосульки.

– Нам сюда, – отвлёк нас один из стражей. – Проходите.

Шатёр фараона выделялся среди приземистых неопрятных палаток его слуг. Высокий, сотканный из красного бархата, он выглядел как настоящий передвижной дворец. Вокруг него постоянно носились богато одетые зверолюдки. Кто-то нёс большие подносы со свежими кровавыми кусками мяса, кто-то – опахала с пышными перьями птиц. Подле шатра стояла роскошная золотая колесница.

Зайдя внутрь, я только больше удивилась. Более того – чуть не вскрикнула.

Между царским троном, усыпанным драгоценными камнями, и столами с яствами и картами раскинулось огромное чудовище. Таких я не видела никогда в своей жизни. И от одного его вида засомневалась, что то станет со мной якшаться.

Его тело было пухлым и серым, как у лысого медведя, задние лапы походили на кошачьи, а точнее, львиные. Морда же была широкая, как у огромной ящерицы. Знакомая, очень знакомая…

Точно! Крокодилья морда. Я отчего-то думала, что эти крокодилы ненастоящие, думала, что книги что-то не договаривали… А вот оно. Самое настоящее чудище пустынь. На котором покоились голые ноги фараона. Как эта… этот… Кем бы оно ни было, Амат – ведь явно именно о нём говорил до этого фараон – позволяло простому смертному так с ним обращаться.

– Наконец-то, – скинул ноги на землю фараон. – Покиньте нас.

Кивнув, стражи отступили. Когда они вышли из палатки, фараон поманил кого-то рукой. Из-за его спины вышла зверолюдка – похожая на него и вместе с тем немного другая. Её грива так же казалась венцом, подобным солнцу, однако её взгляд не вызывал желания повиноваться. Скорее, он глядел изучающе, подозрительно щурился. По-охотничьи. Ужаса ей придавали белки, ярко выделяющиеся на чёрной коже.

Её одежда была не менее роскошна, чем у фараона. Её тело было почти нагим – я вспыхнула краской, смотря на голую тёмную кожу. У нас бы за такое обзывали гадкими ругательствами, а тут… Впрочем, смотрелось это и впрямь красиво. Бёдра украшала тонкая полоска ткани, прикрывавшая срамные места. Плечи же обвевала расшитая бисером накидка с тонким белым плащом позади. На груди висело ожерелье, похожее на ожерелье фараона.

– Налей ему воды, Рунпи.

– Хорошо, фараон Аменхотеп.

Она повела рукой, и глаза её на миг вспыхнули. Прямо в воздухе появился пузырь воды. На столик, рядом с которым стоял Феникс, приземлилась кружка, куда и вылилось содержимое пузыря.

– А моим… рабам? – сказал Феникс, хорошо скрывающий свою неуверенность.

– Они обойдутся. Попьют тогда же, когда и все, – отмахнулся фараон Аменхотеп.

Краем глаза я увидела, как напряглась Гили. Сколько же ей стоило усилий, чтобы не заявить о своей гордости…

– Хорошо, – подыграл Феникс.

Я выдохнула. Надо довериться ему. Он всё делает правильно. Не беспокойся, Мира, всё будет хорошо.

– Вы обещали поговорить со мной о деле.

Феникс принял на удивление статную позу. Он щурил глаза не менее грозно, чем фараон… Откуда у Феникса такой властный вид?

– Значит, не будем терять времени.

Одним взмахом руки фараон Аменхотеп приказал Амат встать и отсесть подальше, к самому краю шатра. Её громоздкое тело проплыло мимо нас, и я застыла, в упор глядя на неё. Она же окинула меня в ответ голодным хищным взором.

Я едва удержалась, чтобы не сглотнуть. Но уши и без того явно выдавали меня: мех на них встал торчком.

Окружавшие фараона наложницы, с опахалами и яствами, от одного взгляда чудища заторопились к выходу. Осталась только Рунпи – её взгляд внимательно осматривал шатёр, видимо, в поиске лишних ушей, вроде насекомых, которые тоже могут подслушать.

Наконец мы остались одни. Как ни странно, нас, «рабов», фараон не выгнал. Мы стояли на почтительном расстоянии от Феникса, понурив головы.

– Я чую в тебе особую кровь, – сказал Фениксу фараон Аменхотеп, вставая. – Как тебя зовут?

– Можете называть меня Проводник Феникс, – гордо ответил тот, изящно отставляя от себя кружку с водой. – Моя кровь не должна вас волновать, поскольку я могу вам помочь и без неё. Я ведь не зря пришёл именно сюда.

Феникс, Феникс… Не заигрывайся! Если ты солжёшь, то фараон-то это сразу поймёт! Как же сложно успевать за мыслями Феникса… И доверять им становится всё труднее!

– Значит, так? – впервые искренне полюбопытствовал фараон Аменхотеп. – Тогда расскажи мне. Для чего ты так нагло ворвался в наши леса, чужеземец.

Феникс, судя по смешку, ухмыльнулся. У него точно был какой-то план?

– Не похоже, что леса ваши. Ведь лес вас не принял. Не принял вашего подданного, которого дерево-убийца обязательно сожрало бы, не поспеши мы на помощь.

Хм… А ведь чудовища и впрямь склонны защищать лес, в котором живут. И дерево-убийца явно не исключение из правил.

– Продолжай, – не подтверждал и не отрицал его слова фараон. Я лишь заметила, как дёрнулась кисточка его хвоста. Рунпи же осталась недвижима.

– И ваше войско стоит рядом с лесами. Значит, эти леса пока не ваши, – рассудил Феникс.

И вновь фараон Аменхотеп усмехнулся. Слова знатного вондерландского паренька его то ли забавляли, то ли удовлетворяли – по нему и не поймёшь. Но кисточка на его хвосте начала вилять. А это уже означало, что он не зол.

– Склонен предположить, что раз леса пока не ваши, вас что-то сдерживает, – продолжил Феникс, начиная расхаживать взад-вперёд по шатру. – Не нехватка сил: по одному взгляду на лагерь можно понять, что это не так. Хм… Может, у них есть что-то, чем они могут вас контролировать? Не оружие: вряд ли войско фараона уступает в количестве и в качестве каким-то жителям джунглей. Я бы сказал… пленник?

Ухо фараона вздрогнуло: навострилось. Ничего себе! Феникс, ты на правильном пути!.. Хоть я и не могу тебе этого сказать, но борись! До последнего!

– Вряд ли бы вы, фараон Аменхотеп, стали беспокоиться по какой-то мелочи, – махнул рукой Феникс. – Это кто-то важный. Я бы даже сказал, незаменимый. Ни один воин, ни один шаман не будет стоить великолепной победы фараона… Только жизнь самого фараона может значить что-то в такой ситуации. Значит, на кону жизнь фараона.

– Но ведь я здесь, – оборвал его Аменхотеп.

– Вот именно, – вскинул палец Феникс. – Значит, мы рискуем потерять другого фараона. Но ведь в мире всего один владыка солнца… И жизнь его не вечна. Единственный, кроме фараона, кто способен удержать власть в руках детей Итн, – это его сын, наследник всего Та-Ааи.

Не выдержав, я ошеломлённо вскинула взгляд. Как… Откуда Феникс может это знать? Я переглянулась с удивлёнными Гили и Захарией, не веря ушам.

– О, Проводник Феникс… Ты меня удивил. Ты прав.

Наверное, я слишком многого ждала от фараона, но тот лишь продолжил улыбаться. Видимо, даже за закрытыми стенами он не мог потерять своего лица, уступив победу какому-то мальчишке. Лишь в одном он ошибается: Феникс – не просто какой-то мальчишка.

– Я ещё не закончил, фараон Аменхотеп! – вдруг воскликнул он. – Позволите?

Тот лишь взмахнул рукой, вновь усаживаясь на трон. Рунпи встала позади, положив руки ему на плечи.

– К превеликому счастью, я имею честь помочь вам, – поклонился Феникс. – Дело в том, что я знаю, где ваш сын. Моё пламенное сердце, дар самой Итн, способно привести меня к нему. Более того, меня, в отличие от вас и ваших подданных, могут пропустить, ведь я не та-ааец. Вондерландия и страна фараона были врагами. А лес можно считать нашими друзьями, ведь «враг моего врага – мой друг».

– Так что тебе мешает пойти и сделать это прямо сейчас?

Неожиданный вопрос. Неужели мы должны были заранее привести его сына, чтобы он хоть сколько-нибудь воспринял нас всерьёз?

– У меня есть одно условие. – О, кажется, Феникс окончательно осмелел! – Мне нужно поговорить с вашим сыном. И он примет решение, на которое вы не сможете повлиять.

Вдруг Аменхотеп встал, грозно стукнув посохом. Я вздрогнула, сердце заколотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди.

– Ты смеешь ставить мне условия? Ты, обычный смертный?!

Он смотрел на Феникса сверху вниз, но тот даже не отступил. Он вскинул голову, смотря фараону прямо в глаза.

– Вся ваша страна, собираемая поколениями фараонов, разрушится вмиг, как только род фараонов прервётся, – сказал он, усмехаясь. – И я единственный, кто поможет вам избежать этого. Убьёте меня – и вам уже не на кого будет рассчитывать.

Но, кажется, слова мало волновали фараона Аменхотепа. Он возвысил посох, чтобы наказать Феникса, и я готова была вступиться, как вдруг на плечо владыки легла рука Рунпи.

– Что?! – крикнул он, оборачиваясь.

– Аменхотеп, – тихо произнесла она, – он наш сын. Ты не можешь убить единственного, кто способен вызволить его из лап этих грязных обезьян.

Так вот почему она осталась! Как я раньше не догадалась…

– Жена, не смей мне…

– Поступись своей гордостью, всего лишь раз. Мы можем сохранить всё в тайне. Нам нужно спасти нашего сына.

– Я фараон, сын Итн! – закричал он. – Как я могу…

– Аменхотеп… прошу тебя.

Рунпи провела рукой перед глазами мужа, и тот вдруг упал лбом ей на плечо. Фараон тяжело вздохнул. Нам оставалось только наблюдать. С замершими сердцами.

– Хорошо… Так и быть, я соглашусь, – наконец выдохнул Аменхотеп. – Но мы сохраним наш уговор в тайне. Для остальных вы будете моими слугами, которые исполняют мой приказ, не более.

– Конечно. Это ваши люди, и вам определять, во что они будут верить, – пожал плечами Феникс. – А теперь объясните мне, с чем мы будем иметь дело.

Неожиданно фараон Аменхотеп опустился на трон. Я заметила, как его глаза слегка помутнели. Что же за заклинание наложила на него собственная жена?

Та в свою очередь вышла вперёд, ворожа руками. Вокруг стали появляться дымки разных цветов и оттенков. Глаза Рунпи засветились потусторонним светом.

– Наверное, вы, чужаки, не знаете, кто придумал имя нашей земле – Та-Ааи, – произнесла Рунпи и сдула с руки разноцветный дым. Он тут же потянулся наверх и стал вдруг рисунком. Я видела этот узор! Так выглядел континент Та-Ааи на картах. – А его придумали мы, северные племена. Издревле Та-Ааи был раздроблен на многие части, называемые союзами. Однако наш союз – союз Великой Кошки – оказался сильнее, чем остальные. Ведь над нами был и есть великий фараон – сын Итн.

Появился венец – огромный и удивительно роскошный. Амулет языков, горящий на моей шее, подсказал, что этот головной убор назывался немес.

– Во времена Войны за Земли нам удалось объединить весь Та-Ааи для борьбы с врагом, – произнесла Рунпи, недвусмысленно глядя на Феникса. – Однако оставался один непослушный союз, который даже под нашим мудрым руководством пытался подорвать все наши планы. Миситу-Минене – так его называли.

Перед нашими глазами сложилась пирамида – уж их я точно видела в книжках. Только она отличалась от привычных моему глазу: она походила на лестницу и была изрисована сюжетами, которые я плохо различала в неясных туманных очертаниях.

– Он состоял из двух племён: коварных Обезьян и кровожадных Крокодилов, – продолжила Рунпи. – Они всегда умели прятаться в лесах и уходить от нашей власти. И во время Войны за Воды и Войны за Небеса они, воспользовавшись занятостью фараона, отделились и отказались пускать наши войска на земли Миситу-Минене, по праву принадлежащие нам.

Туман сложился в лес с горящими глазами, выглядывающими из него. И вдруг раздался звонкий смех, от которого по моей спине побежали мурашки.

– И теперь мы наконец собрались отвоевать то, за что положили жизни наши предки, наши фараоны, – объявила Рунпи, вскидывая руки. – Пока эти гнусные лесные проходимцы не выкрали под покровом ночи моего сына – будущего фараона Имхотепа.

Теперь туман сложился в лицо. Зверец оказался красивым, вобравшим властные черты от отца и загадочно прищуренные глаза от матери. Его пышные волосы так же образовывали гриву, подобную солнцу, и я поняла: фараонова сына невозможно с кем-то спутать.

– Они угрожают убить его, если мы не отзовём войска. – Туман рассеялся по велению Рунпи, жены фараона. – Мы готовы были на это пойти, пока невежество Обезьян и упорство Крокодилов не смутило нас. Мы не можем быть уверены, что они исполнят своё обещание. Поэтому у нас есть только один путь. – Взметнув глаза, покрытые пеленой волшебного тумана, Рунпи взглянула на Феникса. – Прошу, помогите нам вызволить нашего сына. Не слушайте моего мужа, этого упрямца. Мы готовы сделать всё, чтобы Имхотеп вернулся целым и невредимым.

В ответ Феникс лишь приложил руку к сердцу и с теплотой произнёс:

– Знаете, я давно забыл, что это такое – беспокойство матери. – Он мягко улыбнулся. – Но, видя ваши страдания, я не могу вам не помочь.

Кроткая улыбка озарила мрачный лик жены фараона. На этом мне оставалось лишь выдохнуть.

Феникс… Ты, как всегда, оказался прав.

3. Вождь

Недолго думая мы покинули лагерь фараонова войска. Точнее, нас, не особо жалуя, выставили за его пределы. Ну и пусть. Не очень-то и хотелось оставаться…

И теперь мы шли на испытание. Дороги назад нет. Оставалось надеяться, что эти леса не захотят поглотить нас, как того зверолюда… Любопытно, где он сейчас? Небось вкусно ест и загорает на солнышке. Эх, покушать бы чего-нибудь…

Пока мы лишь двигались в леса, а я искренне молилась, чтобы местный народец оказался гостеприимным. Деревья, похожие на сорванные переплетённые косички, уже приближались, и я не замечала и следа от пожара. Судя по словам Феникса, с огнём справилась Рунпи, дав ему как следует распространиться.

Ну и жуткие же та-аайские правители… Надеюсь, Имхотеп из фараоновой семейки внушит мне доверие, а не страх до дрожи в ногах.

Впрочем, видно, я одна беспокоилась об этом. Гили позади скакала вприпрыжку, Захария, судя по взгляду, с головой окунулся в мысли, а Феникс… А Феникс, как всегда, не выдавал, что на самом деле думает. На его лице красовалась лишь усмешка, будто он задумал что-то нехорошее… и при этом впечатляющее.

– Как ты вообще догадался, что наследника фараона похитили? – спросила его я, пытаясь подглядеть ответ в его глазах.

– А? – отвлёкся Феникс. – А… Это же просто. Пламенное сердце сказало, что его там нет. И что он где-то в джунглях. А учитывая кое-какие культурные особенности… В общем, пустыня и джунгли никогда не были друзьями, вот я и предположил.

Я напряжённо ощетинилась:

– Но все эти выводы… Тебе их тоже пламенное сердце подсказало?

– Нет. Я просто всё выдумал.

Он улыбнулся до ушей-раковин. Я же захлопала глазами, думая, не обманывает ли меня чуткий слух. Но он не мог обмануть.

– То есть… всё это была обычная уловка?! – вполголоса воскликнула я. Будто нас кто-то способен услышать!..

– Тс-с-с… В наших землях это называется блеф, – важно вскинул палец Феникс.

– Феникс, ты знал, чем это могло обернуться? – начинала злиться я. – Почему все твои действия подчиняются… ничему не подчиняются? У тебя никогда нет плана?

– Эх, Мира-Мира. – Он вдруг остановился и положил руку между моих ушей. – В этом мире, любые записи о котором датируются мохнатыми годами, может произойти что угодно. Готовиться было бы бессмысленно, – пожал плечами он и указал на своё лицо. – К тому же я верю: этот язык способен вытащить нас из любой передряги.

Сказав это, он наклонился и посмотрел мне прямо в глаза. Я недоумённо уставилась на него, моё лицо горело красным пламенем. Щёки самого Феникса тоже приобрели алый оттенок.

– Доверься мне.

Мне же оставалось только кивнуть. Проще ведь сказать, чем сделать…

– Стоять! – вдруг крикнула Гили, вырываясь вперёд и останавливая нас рукой. – Тут кто-то есть. Я чувствую взгляд.

Её ухо встрепенулось, оборачиваясь в сторону леса. Я последовала примеру Гили и тоже сосредоточилась на деревьях. И впрямь… Шорох множества лёгких ног. Топот, тяжёлое дыхание. И голоса:

– Кто это?

– По голову Львёнка пришли?

– Так-так-так…

Я присоединилась к Гили, выставив руку и заставив тем самым Феникса отступить к недоумевавшему Захарии.

Осторожно, выверяя каждый свой шаг, мы подошли к деревьям совсем близко. Перед нашим взором предстали зелёные переплетения, которые разделялись надвое и образовывали проход, надёжно защищённый крышей из пышных крон. Словно ворота, приглашающие в иной мир.

– Стой, кто идёт?!

Глаза. Они загорались во тьме вокруг прохода, отовсюду: с земли, с крон, с высоты нашего роста. Будто стая голодных волков, выглядывающая свою добычу.

– Моё имя Проводник Феникс! – выступил вперёд тот, отодвинув меня в сторону. – Я пришёл к вам с миром, Миситу-Минене.

Шепотки. Так много, что не разберёшь, о чём они говорят. Смотря на Феникса, я лишь надеялась, что в его силах окажется противостоять этой жуткой толпе, скрытой в тенях.

– Вондерландец… Ты заодно с ними! С чего нам тебе верить? – задал вопрос звонкий гнусавый голос.

Остальные принялись ему поддакивать.

– Неужели вы, свободный народ, так долго просидели в лесах, защищаясь, что не знаете о Начатии Алого Рассвета? – неожиданно ответил вопросом на вопрос Феникс. – В тот день, много веков назад, легионы и войска фараона вонзили клинки друг другу в спины. Мы с вами на одной стороне, ведь враг моего врага – мой друг.

Сомнения, неуверенность, растерянность. Возможно, эта страна джунглей, Миситу-Минене, и впрямь так долго воевала, что уже не знала о происходящем в мире.

– Тогда зачем ты пришёл?

– Да, зачем?

– Зачем-зачем?

Один вопрос обрушился на нас со всех сторон. Феникс старался сдерживаться: его кулак сжимался и разжимался.

– Затем, чтобы поговорить с фараоном-наследником Имхотепом.

Истеричный смех, визг – точно поросячий. Я никогда прежде не слышала подобного звука: от него хотелось разразиться Медвежьим рыком, лишь бы он прекратился. Но я не могла нарушить планов Феникса. Пускай однажды он совершил ошибку в Храме Между Рек, но исправился с фараоном Аменхотепом. Значит, и здесь…

– Значит, всё-таки за ним?

– Я пришёл поговорить. Повторяю.

Кажется, смех вновь сменился недоумением. Всё тот же голос спросил:

– Так тебе нужен Львёнок или нет?!

Львёнок? Фараоны – это племя Львов? Так вот почему у них такие роскошные гривы.

– Мне нужно поговорить. И если сейчас кто-нибудь не выйдет ко мне и не объяснит, что делать, я пройду сам.

От таких слов у меня мех встал дыбом на хвосте. Что-что? Пойти… туда?

– Феникс, мне кажется, это не лучшая идея… – пробормотала я.

– Не волнуйся, – тихо ответил он. – Хотели бы убить – давно бы выстрелили из лука и закончили это представление. Им что-то от нас нужно.

Однако в ответ толпа, словно подчинённая коллективному разуму, резко замолчала. Воцарилась гробовая тишина… Впрочем, больше неловкая, чем опасная.

– Понятно, – пожал плечами Феникс. – Значит, я пошёл.

Что?.. Серьёзно?! Не успел он и шагу ступить, как я схватила его за рукав.

– Феникс! Не надо, – пролепетала я.

– Почему же? – спросил он. – Если боишься, постой тут. Ничего не случится.

В недоумении он продолжил смотреть на мою руку. Я продолжила смотреть ему в глаза, ища ответа. Но… вдруг нашла его сама.

– Хорошо, – гордо вскинула подбородок я. – Только тогда ты возьмёшь меня с собой.

– Исключено, – отрезал он.

Так и знала!

– Значит, и ты никуда не пойдёшь. Ты не уверен.

– Уверен, – нахмурился Феникс. – Просто не хочу подвергать тебя лишней опасности.

– Если ты можешь попасть в опасное положение, то и я могу! Феникс, прекрати строить из себя героя. Нельзя постоянно рисковать. Как ты хочешь, чтобы я тебе поверила, когда ты постоянно рискуешь собой? Будто ты совсем себя не ценишь!

Феникс собрался было что-то ответить, но вдруг захлопнул рот в смятении, глядя на меня. Его сдвинутые брови подрагивали. Наконец, спустя пару мгновений, он, наклонившись, ответил:

– Это моё предназначение. Поэтому я должен нести груз ответственности сам. Иначе я лишь обманываю судьбу.

– Так, значит, – злобно прищурилась я. – Хочешь, чтобы я тебе доверяла, но сам довериться не хочешь? Это лицемерно, Феникс.

Опешивши, он отстранился. Неужели я сказала правду? Он не верит мне? Может, тогда он верит Захарии? Но, обернувшись, я увидела, как тот подозрительно уставился в сторону Феникса.

– Привыкай, Мира, – вдруг выдохнул он. – Феникс ни с кем не советуется.

Мне хотелось вспыхнуть пламенем от гнева. Проломить ствол одного из деревьев впереди. Зачем кому-то помогать, если он даже не прислушивается?!

– Так, мне кажется, вы развели тут лишние ссоры, – вдруг выскочила вперёд Гили. – Нас уже заждались. Пойдём!

И она, развернувшись, пошла к лесным воротам первая. Да уж, если бы Гили так не поступила, я бы её не узнала… Однако это не означает, что я не буду на неё зла.

– Гили… Мара тебя дери! – всплеснула руками я.

Та лишь помахала рукой, миролюбиво виляя хвостом.

– Вместе так вместе… Но не говорите потом, что вы не были предупреждены, – пошёл следом Феникс. – А ты, Мира, заодно проверишь меня. Стою ли я твоего доверия.

Я ничего не ответила. Пускай думает что хочет. Ведь это я о нём беспокоюсь – не о себе!.. От этого осознания хотелось покраснеть до ушей, но я поспешила выкинуть из головы лишние мысли.

– Ну и драма, – пробурчал Захария, обгоняя нас и догоняя Гили. – В чём-то эта Лошадь иногда бывает права.

В конце концов, догнав друг друга, мы пошли клином: Феникс впереди, а мы за ним. Я плотно закрыла глаза, подчиняясь торопящемуся Фениксу. С каждым шагом становилось только тревожнее. А если это ловушка? Мы же идём, не проверив, не узнав наверняка…

Вдруг я открыла глаза. Разве само это путешествие – не один большой риск? Я изначально не знала, на что иду. Глупо всего бояться, когда сам ступил на эту дорожку. Будь что будет. Феникс прав. Сейчас ни к чему нельзя подготовиться заранее.

– Ну? Кто-нибудь здесь есть?

Подняв взгляд, я наткнулась на тьму. Влажную и прохладную.

Никого. Ни стрел, ни лезвий, ни клыков с когтями. Ничего.

– Это даже как-то обидно, – насмешливо произнёс Феникс, оглядываясь. – Я ожидал тёплого приёма, а ко мне никто не вышел. Пожалуй, пойду да…

Не успел он договорить, как вдруг перед нами выскочило… существо. Присмотревшись поближе, я поняла, что это зверолюд.

Он странным образом походил и на человека, и на звера одновременно. Его узкие бёдра охватывала расшитая разными цветами набедренная повязка, а сгорбленные плечи украшала такая же яркая накидка с длинным красным плащом. Всё тело покрывали белые рисунки, которые, видимо, должны были что-то означать. Но далеко не одежда меня удивила – скорее… всё остальное.

Зверолюд был смуглокожий, даже слегка красноватый. Его тело то тут, то там покрывали редкие тонкие волоски рыжего цвета, а лицо – пышная рыжая копна волос, больше похожая на метёлку. При этом звериных ушей на голове у него не было – только большие ракушки, как у Феникса с Захарией. И хвоста позади тоже не было.

Но его лицо – осунувшееся, кривоватое, с большими щеками и узким лбом – никак не походило на приятные черты Феникса и мягкое лицо Захарии.

– Я… – протянул он, бегая по нам взглядом.

– Ты?.. – спросил Феникс, махнув перед ним рукой.

– Я… Я Бузиба, – сказал, а точнее, выпалил он. – Я… Вы сказали кому-то выйти, вот я и вышел.

– Вернее, тебя вытолкнули, – уточнил Захария.

– Спасибо, белая башка, и без тебя понял, – недружелюбно отозвался Бузиба.

– И… что ещё скажешь? – пытался подтолкнуть его к разговору Феникс.

– А чё ты хочешь? – подошёл к нему Бузиба.

Руки у него оказались жутко длинные: раза в полтора длиннее зверолюдских или, как у Феникса и Захарии, человеческих. Его лапы – иначе не назовёшь эти большущие руки с рыжими волосами – принялись ощупывать одежду Феникса и его кожу. Я раскраснелась: вроде бы мы с Фениксом были уже далеко не чужими друг другу и через многое прошли, но даже я себе не могла подобное позволить! Но Бузиба делал это словно само собой разумеющееся.

– И что, никаких блох?

– Что, прости? – недопонял Феникс.

– Ну… Мы тут с друзьями-Обезьянами таким образом общаемся, – объяснил, как дурачку, Бузиба. – Как ты собирался с нами общаться, если у тебя нет жуков в волосах?

Опешивший, Феникс лишь уставился на Бузибу округлёнными глазами. Вдруг тот, видимо, уставший от недоумения Феникса, подался к Гили и потянулся к её волосам… И очень, очень зря!

Та отскочила, вытянув копыто. Слава Матушке, бедный Бузиба успел отскочить. Видимо, его Обезьяньи способности оказались ничуть не хуже, чем у Лошади Гили.

– Не надейся, я свои волосы вычёсываю каждый день!

– Но… – недопонял Бузиба.

– Не. Смей. Трогать. Волосы! – взвизгнула Гили, прибирая пышную копну руками.

Краем глаза я заметила, как Захария, злобно улыбаясь, взял кончик её волнистых волос между пальцев. Гили обернулась к нему с таким недобрым взглядом, что даже у меня по спине пробежали мурашки.

– Что, страх потерял, Захария? – Её голос звучал холодно и угрожающе, как треск ледышек.

– И что ты мне за это сделаешь? – усмехнулся он. – Копытами помашешь?

– Захария… – пролепетала я. – Зря ты…

– Не волнуйся, Мира, – размяла кулаки Гили. – Я, так и быть, не буду его убивать.

Когда она схватила его за шкирку, я отвернулась к недоумевавшему Фениксу. Позади послышались истошные крики о помощи.

– Кстати! – вдруг сообразил Феникс, как и я, стараясь не замечать, что происходит сзади. – Мира, опусти-ка голову.

– Зачем? – недоумённо наклонила голову я.

– Ну… Просто сделай, я сейчас объясню.

Послушавшись его, я согнулась в поклоне. И перестала видеть что-либо выше своих ног.

– Смотри, Бузиба! Золото…

Вдруг я почувствовала, как на мою голову легли руки. Большие и тёплые. За ушком почесали… Феникс… Мой хвост наверняка вертелся кругами, пока я сходила с ума от восторга. Феникс знал, где почесать, чтобы зверица была довольна…

– М-м-м! Вот это тош-шно находка! – прожевал вдруг Бузиба.

И я догадалась. Вскинув голову, я чуть не ударила затылком подбородок Бузибы, который опять ловко увернулся.

– Вы чего это делаете?! – испуганно ахнула я.

– Бузиба вынимал у тебя жуков, – невозмутимо ответил Феникс. – По тебе же их так много ползало после сражения с тем деревом!

Я ахнула, застыв на месте. Что-то… копошилось у меня в голове?

– Не волнуйся, – отмахнулся вдруг Бузиба, облизывая пальчики. – Я уже всех вытащил. М-м-м!

От стыда хотелось сквозь землю провалиться… А то и дальше!

Моё шатавшееся тело взял за плечи Феникс. Взглянув на него, я увидела, как он, придерживая рукой рот, едва сдерживался от смеха.

– Не вижу ничего смешного… – пролепетала я, касаясь рукой волос и ушей.

– Я тоже… Ха… – попытался соврать он, чуть ли не хохоча. Спустя мгновение ему всё же удалось сдержаться. – Бузиба… Так мы прошли ваше испытание дружбы?

Тот задумался, прижимая лапищу к подбородку. Огляделся. И вдруг выдал:

– Так и быть. Миситу-Минене, проводим же наших дорогих гостей!

И из леса повалили… зверолюди и змеелюди. Да так много, что нас сразу же окружила толпа! Зверолюди подозрительно походили на Бузибу, хотя у многих всё же были хвосты. Тем не менее я предупредительно зажала уши руками, чтобы меня не принялись трогать без моего спроса.

Остальная же часть напугала только больше. Эти змеелюди были покрыты чешуёй целиком… И еще кое-что: головы их напоминали ту, что у чудовища фараона. Точно… Крокодилы!

Сердце заколотилось от ужаса. Что за бесовщина? Куда я вообще попала?!

– Феникс… – пролепетала я. Толпа сжала нас, порываясь посмотреть и потрогать.

– Не правда ли прекрасно? – улыбнулся он, смущённо отводя взгляд. Его рука всё ещё сжимала мои плечи. – Я же сказал: доверься мне.

Я смущённо взглянула на него. Конечно, обниматься с ним очень приятно, но… не в окружении же назойливых Обезьян и зубастых Крокодилов!

В сознание меня привёл крик Гили:

– Мира, ты где?! – И тут же возглас: – Только попробуйте тронуть мои волосы! У меня копыта большие: к предкам на звёзды вмиг долетите!

* * *

Следом за Бузибой и его поразительно большой «свитой» мы шли по долгому тёмному ходу из деревьев, сомкнувшихся над нашими головами. Но, признаться, тень здесь была прохладная: робкие лучи солнца проникали сквозь тонкие щели в плотных кронах деревьев, и в их свете возникало приятное тепло, а не беспощадная жара.

Вдали же виднелся яркий, словно солнце, проход, видно, ведущий в самое сердце джунглей.

– Вообще, – проговорил Бузиба, борясь с сильной отдышкой: всё-таки сложно идти быстро, когда длинные руки болтаются вдоль тела, – этот проход остался ещё с наших последних великих вождей: Ганджу и Кинизела. Вместе они могли открывать и закрывать его по велению Чантиран! Но когда их не стало, пропала и сила… Вот как.

Я переглянулась с остальными. Захария недоумённо сдвинул брови, а Гили уж очень очевидно пожала плечами.

– Чантиран – это богиня, в которую верят на юге Та-Ааи, – пояснил наконец Феникс, видя всеобщее непонимание. – Поговаривают, когда-нибудь она выйдет из луны и сокрушит Итн, чтобы даровать Миситу-Минене свободу.

– Поговаривали, – поправил его Бузиба. – Теперь на Чантиран тяжело надеяться… Она вряд ли считает нас достойными после всего, что с нами случилось за эти века.

– И… почему вы тогда до сих пор вместе? – недоверчиво спросил Захария. – Должно же вас хоть что-то объединять.

– О-о-о… – сказал Бузиба, впадая в задумчивость, а потом вдруг опомнился: – Так у нас же есть вождь! Мы сами его выбрали. Его зовут Большой Чека.

– Чека, значит? – ответил Феникс, прищурившись. – И какой он…

– Большой Чека! – поправил его Бузиба.

Из толпы принялись повторять за ним. «Большой Чека, Большой Чека»… «Большущий Чека молодец»… «Политик, лидер и боец»…

Я не очень понимала, что означали некоторые слова, но, кажется, толпа разделяла моё незнание.

– Вот увидите, Большой Чека – настоящий вождь, – гордо постучал себя по груди Бузиба. – Наверняка он бы смог закрыть эти ворота от гнусного фараона!.. Ну, если бы захотел встать, конечно.

– Встать? Ваш вождь… не встаёт? – вновь насторожился Захария. – Как это?

– Ну… Он же большой. Не всегда получается, – пожал плечами Бузиба. – Твоё пузо и вполовину не такое прекрасное, как у Большого Чеки!

– Но я… Ладно, – фыркнул Захария.

– Что же это за царь такой, который с места не встаёт? – сменила Захарию Гили. – Он должен видеть, кем и чем правит!

– Так на это есть носильщики, – удивлённо округлил глаза Бузиба. – Ты что, совсем глупая?

– Кого это ты глупой назвал?.. – начала Гили, но вдруг застыла. – Мира… Мира!

– Что? – подскочила я, видя, как её длинный хвост стал подрагивать, а это плохой знак! – Гили!

– Помнишь, мы гадали, кто будет моим мужем?

– Ой, ну ты и спросила… – пробурчала я. – Вроде тебе там толстый жених выпал?..

– Большой Чека… Бедняк, толстый…

– Гили! – ахнула я. – Ты что, правда в эти гадания веришь?!

– Мира, – вдруг произнесла она, точно вот-вот погибнет, – если меня не станет, скажи Свете, что это я тогда порвала её рисунок князя Драгомира…

– Гили! Так это была ты?.. Нет, постой! Ты что несешь?! Это всего лишь гадания, в них нет ни капли правды!

– А если… А если… Не-е-ет! – обречённо нырнула в ладони Гили.

– Зверочки, потише… Мы, кажется, близко, – вдруг оборвал нас Феникс.

Подхватывая падающую на меня Гили, я подалась вперёд за ним. Я и не заметила, как мы добрались до конца длинного хода.

Свет на мгновение ударил в глаза, и я не без труда разлепила их. Прикрыв лицо ладонью, я наконец смогла выглянуть и поразилась: такого я не видела никогда в жизни…

Перед нами предстала настоящая рукотворная долина, тонувшая в зелёных объятиях природы. Целый каменный город – не меньше, – полный небольших домиков и огромных строений, утопал в листве и цветах, будто в морской воде. Улочки, расположенные по большому ровному кругу, походили на разрисованное солнце, венчал которое настоящий дворец. Вернее, огромная, ступенчатая, словно лестница, пирамида. Возможно, это был вовсе не дворец, а храм, а то и усыпальница – я не могла знать наверняка. Одно я знала точно: его нам показывала в тумане Рунпи! Значит, мы точно там, где нужно.

– Добро пожаловать в Мвези! Великий город Миситу-Минене! – представил нам город Бузиба.

Позади закричали. Они что, тоже впервые его видели?..

Я обернулась к остальным. Захария вновь прищурился, Феникс старался изобразить улыбку, что у него не очень-то получалось. А Гили так и не отошла от своего «прозрения».

После всеобщих ликований мы с восхищённой толпой направились вниз, к городу. Лишь по приближении я стала замечать, что всё-таки в нём многое сохранилось от зверолюдского – разумного – духа. На ветках сушилась грязная одежда, у ног то и дело пробегали маленькие Обезьяныши, пинавшие ногой… черепушку животного?.. То тут, то там – в укромных уголках и прямо на дороге – я замечала гниющие шкурки от фруктов и обглоданные кости, покрытые мушками.

Но не только «прекрасными» видами и «приятнейшими» запахами сора поражал город Мвези, но и местным народом. В сторонке, рядом с детишками, какая-то Обезьяна, почёсывая ниже спины одной рукой, другой готовила похлёбку, в которой тонули насекомые. В проулке два громилы-Крокодила бодались носами, видно, выясняя, кто их них главный. Прямо перед нами два Обезьяна пили какой-то фиолетовый напиток и, икая, громко смеялись. Нам пришлось их обойти, а Бузиба остановился, чтобы пожать им лапы.

Что тут творится?.. Тут вообще кто-нибудь знает о приличиях? Судя по выражениям лиц моих спутников, те тоже были в ужасе. Самым невозмутимым казался Феникс, хотя его ширящиеся с каждым новым «видом» глаза выдавали его с головой.

Постепенно мы попали в празднующую толпу. Полуголые Обезьяны громко шумели и танцевали, неудержимо дрыгаясь всем телом. А Крокодилы дрались, размахивая кулаками куда попало и разевая зубастые пасти. Всю площадь, выложенную камнем, сквозь который прорастала трава, топтали сотни ног. В таком хаосе я даже поближе прильнула к Гили и Фениксу.

И наконец мы, кажется, подошли к тому храму-дворцу. Чем ближе мы подбирались, тем внушительнее он становился… Приходилось задирать голову, чтобы увидеть его верхушку. Под небольшую крышу вела длинная лестница, наверное, с сотней ступеней. А то и тысячей.

И прямо на них, обдуваемый опахалами, вразвалку сидел он. Огромный, необъятный, невероятный Обезьян. Его тело, едва прикрытое повязкой, всё пестрело рыжими волосками. Ступни казались такими же большими, как моя голова, руки – длинными, как я во весь рост, а ноги – короче раза в три. Но лицо… это что-то, заслуживающее отдельных слов.

Оно больше походило на жирный блин, посреди которого вылуплялись крохотные глазки, большие губы и сплюснутый носище. И всё это огибалось пугающим венцом, похожим на три мешка: два расположились под щеками и один был похож на второй подбородок.

Да… Похоже, нашёлся кто-то похуже фараона: у того хотя бы красивый венец из гривы имелся. К слову о фараонах: а что это за сгорбившийся чернокожий зверолюд в ногах у этого Обезьяна?

– Большой Чека, Большой Чека! – заголосил Бузиба. – Большой Чека, мы привели послов!

Похоже, никто на нас отвлекаться не собирался. Тогда Бузиба вдруг выпрямился, и я увидела у него такой же «мешок», как у вождя.

– Большо-о-ой Че-е-ека! – заревел он, и тогда шумящая толпа наконец заоборачивалась.

Воцарилась тишина, ведь на нас взглянул Большой Чека. Признаться, даже со своим звериным зрением я не могла знать точно, куда смотрел вождь: его глазки-бусинки едва ли проступали из-под большого узкого лба.

– Бузиба! Брат! – раздвинул руки он, и я невольно представила, как он обнимает тот старый дуб возле Звёздграда, который я вырвала с корнем. – Кого это ты привёл? Покажи!

Голос Большого Чеки походил на тот звук, который издавался, если бить по чаше большой ложкой. Глубокий, с противным звоном в ушах.

– Вот! – воскликнул Бузиба, подталкивая нас длинными руками. – Вот-вот, смотри! Это Проводник Феникс и его свита!

Что ж, уже второй раз за день нас назвали слугами. И если фараон делал это намеренно, то тут я сомневалась, что Бузиба вообще запомнил наши имена.

Наконец нас подвели поближе. Теперь, помимо прекрасной внешности, я могла оценить ещё и запах Большого Чеки: вонь пота, смешанную со сладостью фруктов. От этого сочетания к моему горлу подкатила тошнота.

– Хм-м-м… Интересно, как интересно…

Большой Чека задумчиво перекинул одну ногу на другую. Чернокожий зверолюд, по всей видимости, служивший подставкой для ног вождя, прогнулся под ним, но, дрожа, всё же устоял. Бедолага…

– И зачем вы пришли, Проводник Феникс и его слуги? – пророкотал Большой Чека. – Вас на праздник никто не приглашал.

Больно-то надо… Но Феникс вопреки всему вышел вперёд и уважительно поклонился.

– Уважаемый Большой Чека, – проговорил он, вежливо улыбаясь, – мне очень жаль, что нам приходится отрывать вас в такой важный момент.

– Гы-гы… Ты мне нравишься. Съем тебя последним! – Вдруг он ни с того ни с сего начал громко и звучно хохотать. – Эй, вы чего замолчали? Я же шучу! Смейтесь, смейтесь!

В толпе засмеялись. Меня тянуло скривиться от этого то ли неестественного, то ли безумного надрывного хохота. Но я сдержалась, сжав руки в кулаки.

– Очень… остроумно с вашей стороны, – подчеркнул Феникс. – Однако мне бы хотелось поскорее ответить на ваш вопрос. Ведь вождь не будет ждать, верно?

– Да-да… Но для хорошей шутки время всегда найдётся. – Он улыбнулся, обнажая чёрные гнилые зубы. Теперь желание вывернуть вчерашний скудный ужин только усилилось.

– Безусловно, – кивнул Феникс. – Так вот, вождь Большой Чека… Мы пришли сюда, чтобы поговорить с юным сыном фараона, Имхотепом. Я наслышан, он гостит у вас?

Хохот и перешёптывания в толпе затихли. С лица Большого Чеки сразу исчезла его большая улыбка до ушей.

– Гостит… Да этот мелкий Львёнок служит мне вместо подставки для ног! – проревел тот, пиная зверолюда под своими ногами. – Зачем вам говорить с моей подставкой?!

В толпе попытались посмеяться. Вышло неловко и неуместно.

Я уставилась на зверолюда. В нём начали узнаваться те великолепные черты, которые я видела в тумане Рунпи. Гордая спина покрылась шрамами и согнулась. Ноги и руки жутко похудели. Величественные черты лица отточились и осунулись. Но глаза… светились.

– Тем не менее, – кивнул Феникс.

– Вондерландец… Ты пудришь мне мозги! – крикнул Большой Чека. – Вы же на пару с фараоновыми войсками пытались нас захватить. Думаешь, я хоть немного тебе поверю?!

– Большой Чека… Ох, я ожидал от вас большего, – состроив печальный взгляд, сказал Феникс. – Неужели вы забыли? Как же правило «невиновен, пока не доказано обратное»?

– Какое правило?.. – забурчал вождь, оглядываясь.

– Как же, вы и впрямь подзабыли? Ничего, я напомню, – притворился снисходительным Феникс. – Вот, например, вы обвиняете меня в сговоре с фараоном. Но вы не можете утверждать это наверняка, пока не докажете, что я и вправду задумал преступление. Пожалуйста, посмотрите в Своде Равноправных Законов: это должна быть шестая или седьмая страница, я точно не уверен.

Услышав о каком-то своде, смуглокожий Большой Чека сразу побледнел. Но быстро опомнился и махнул рукой:

– Так, дай-ка мне письмена…

Одна из Обезьян, что обдувала его опахалом, мигом подорвалась и побежала вверх по лестнице. Туда и обратно она преодолела её за пару прыжков, вернувшись с какой-то книгой в хвосте. Книгой – удивительно – с каменными страницами!

Но Большой Чека переворачивал их без труда. Его мелкие глазки бегали по буквам, пытаясь что-то разглядеть, но безуспешно.

Неожиданно – все ахнули – встал замученный Имхотеп. Теперь, когда он поднялся, он выглядел совсем по-другому – сильным, волевым. Его исхудавшее лицо преобразилось: теперь оно одним малейшим движением привлекало, подчиняя каждого.

– Вот здесь, Большой Чека, – неожиданно спокойно произнёс он, указывая пальцем в книгу.

Вождь пригляделся. Раскрыл глаза. Вскинул взгляд на Имхотепа.

– А ты чего встал? Кто разрешал?!

Он замахнулся было на зверолюда большой длинной рукой… как та вдруг остановилась. Имхотеп, готовившийся к удару, зажмурился, но, открыв глаза, обнаружил, что ему ничего не угрожает.

Руку Большого Чеки остановил огонёк, который вождь тут же принялся тушить. Я взглянула на Феникса, который усмехался: с невероятным ехидством, словно провернул очередной неповторимый трюк.

– Не-а, Большой Чека, – повёл пальцем он. – Вы не имеете право трогать другого, пока вы не докажете его вину.

– Да ты… – Он сжал лапу в кулак.

– Феникс… – испуганно пролепетала я.

Тот лишь приложил палец к губам. Да верю, Феникс, верю! Пытаюсь! Только бояться от этого не перестаю…

– Ладно! – всплеснул вдруг руками Большой Чека. – И что мне нужно сделать, чтобы поставить вас обоих на место?

Имхотеп взглянул на Феникса. Взглядом ищущего, взглядом, будто он отчаянно нуждался в помощнике. Но при этом собственного достоинства Имхотеп не терял, вскидывая подбородок. Только тогда я заметила, как небольшой ветерок потрепал его грязные, когда-то светлые волосы.

– Справедливо судить, – сказал Феникс.

Шаг за шагом он поднялся по лестнице. И встал рядом с Имхотепом – их рост оказался одинаковым. Вдруг они оба засияли. Феникс – искрами, а Имхотеп – белыми небесными лучами. И, кажется, они ничуть не удивились, будто этому суждено было произойти.

– Свод Равноправных Законов говорит, что всякого, кто в чём-то обвиняется, должен ждать справедливый суд, – повторил за Фениксом Имхотеп. – Будь он чужаком или своим, будь он властителем или рабом. Один не может вершить справедливость, на то он и избран народом.

– Да и почему бы не устроить большой и грандиозный суд, для всех? – обвёл руками толпу Феникс. – Вряд ли ваш народ видел такой праздник!

Разве суд – праздник?.. Я напряглась. И то ли я сошла с ума, то ли все окружающие, но толпа Феникса поддержала, хлопая, визжа и крича. Постойте-ка… У них был хоть один суд? Они вообще знают, что это такое?

А Большой Чека, судя по всему, знал: он скривился так, что его лицо едва не провалилось в огромных мешках. Но вдруг оно преобразилось, стоило вождю расплыться в улыбке.

– Значит, будет вам праздник! – встал он. От удивления я едва не подавилась воздухом. – Будем судить тебя, маленький фараонишка Имхотеп. А вы, Проводник Феникс и его слуги, будете его представителями. Раз он вам так нравится.

– Идёт! – хором сказали Имхотеп и Феникс. Поймав взгляды друг друга, они усмехнулись.

– Только у меня одно условие, Львёнок, – наклонился к нему Большой Чека. – Если я выиграю, то твои владения – иначе говоря, владения твоего папочки – отойдут ко мне.

Да как он смеет! Суд должен проходить не так! Конечно, на моей Родине тоже не так много судов проводилось, но ведь суть суда не в том, чтобы решать, кто будет править.

– Хорошо, – к моему изумлению, согласился Имхотеп, внимательно смотря вождю в глаза. – Тогда вот моё условие, Большой Чека: если выиграю я, то твои владения станут моими.

– Ха… А как же твой папочка? Без него ведь ты никто, – процедил Большой Чека.

– Нет. Только моими. Понял?

Вождь лишь усмехнулся. Злобно – от его смешка мурашки побежали по спине.

– Тебе всё равно не выиграть. Так что пускай, – сказал он и отодвинулся. – Да будет суд!

И народ заголосил пронзительно, громко. От шума закружилась голова, и я опустила уши, лишь бы не слышать. Я увидела, как Феникс положил руку на плечо Имхотепу, и оба они постепенно потухли. Но свечение осталось в их глазах и улыбках.

* * *

После этого громкого представления нас целой толпой увели в сторону одного из ближайших пустовавших домов. Он оказался сравнительно прочен: стены у него не покосились, крыша не продырявилась, дверь держалась на петлях. Внутри, конечно, кроме кровати, стола и скамьи ничего глаз не радовало, но и этого уже было достаточно: мы с Гили дружно уселись на кровать, рядом плюхнулся взмокший Захария.

Феникс же с Имхотепом остановились у стола. Дверь за нами захлопнулась, с той стороны послышался приказ Бузибы «немного подождать».

– Садись. Я не устал, – улыбнулся Феникс, кивая на узкую скамью. – Вдвоём нам тут не усесться.

Поняв, как некрасиво я только что поступила, заняв свободное место, я подорвалась встать, но Феникс предупредительно вскинул руку:

– Мира, сиди.

– Но…

– Иначе я убедительно попрошу тебя сесть на коленки к Захарии.

Я тут же уставилась на Захарию, который тем временем вскинул бровь в мою сторону.

– Прости, Захария… – пролепетала я, и тот усмехнулся.

– Как жаль, как жаль, такую возможность упустил!.. – воскликнул он, и я невольно заныла. – Шучу. Даже если бы у меня и было желание взять тебя на коленки, меня бы кое-кто за это прибил.

Он недвусмысленно взглянул на Феникса. Я же недоумённо бросала взгляды с одного юноши на другого.

– Да! Я! – неожиданно отозвалась Гили, сидевшая между нами. – Мира, ты про меня забыла уже, да?

– О… Нет, – пролепетала я.

– Забыла… Ну-ну! Вот это подруга, называется! – гордо вскинула нос Гили.

– Так, зверочки, сейчас не время для разговорчиков, – прервал её Феникс. – Нам нужно понять, что нам делать.

– А ты вдруг планы собрался строить? – скрестила руки на груди та. – «Нельзя всё предсказать!» Ага, как же!

Невольно я перевела взгляд на Имхотепа. Тот же с едва скрываемым снисхождением посматривал то на Феникса, то на распираемую Гили. Кажется, он больше всех ждал прекращения всего этого балагана.

– В любом случае! – воскликнул Феникс, наконец переводя на него взгляд. – Имхотеп, меня зовут Проводник Феникс, и я пришёл, чтобы вызволить тебя отсюда. А это мои спутники: Захария, Гили и великая княжна Мира.

В очередной раз меня бросило в краску после такого обращения. Когда так говорил Феникс, это вдруг приобретало какое-то особое, священное значение. Всё внезапно казалось таким настоящим и таким близким, что вот-вот – и я должна буду взойти на престол.

– Приятно познакомиться, – неожиданно вежливо кивнул Имхотеп. – И благодарю. Пожалуй, без вашей помощи я бы не смог самостоятельно выбраться из-под пяток этого мерзкого Обезьяна. Чем я могу быть полезен?

Мы с Фениксом, Гили и Захарией дружно переглянулись. Вот так просто? Фараон Аменхотеп казался гораздо менее сговорчивым, чем его сын.

– Ну… Есть у нас одна просьба, – неловко улыбнулся Феникс.

– Феникс! – воскликнула я, понимая, что он делает.

Он собирается попросить напрямую! Так ведь нельзя.

Вы связаны сердцами!

– И, конечно, мы не собираемся заставлять тебя помогать нам, – добавил Феникс, отчего я удивлённо вздрогнула. – Мы не вымогатели какие-нибудь – мы пришли сюда по доброй воле. Нас привело сюда пламенное сердце. – Он приложил руку к груди.

А я ахнула: неужели Феникс так легко и просто послушался меня? Ведь только недавно он настаивал на том, что «всегда прав»…

А может, мы с ним просто наконец-то сошлись во взглядах?

Имхотеп же застыл, сдвинув светлые брови. Его почти белые волосы сильно выделялись на фоне тёмной, как корка каштана, кожи.

– Обычно такие длительные вступления говорят о недобрых побуждениях, – неожиданно ответил Имхотеп. – Скажите прямо, чего хотите. Я знаком с политическими сделками.

На этот раз напряглись уже мы. Кажется, Имхотеп не совсем понимал, чего мы хотели.

– Я имею в виду, Имхотеп, что хочу наладить с тобой отношения, прежде чем о чем-то тебя просить, – объяснил Феникс. – Я хочу стать друзьями.

– Дру… зьями?

Имхотеп выглядел так, словно не знал этого слова. Неужели у фараонов столь строгие правила, что им даже не разрешено дружить? Звучит как полная бессмыслица.

– Я как-то… не представлял, что подобное потребуется. Подождите, пожалуйста.

На удивление вежливый по сравнению со своим с отцом, Имхотеп развернулся, сомкнув пальцы на подбородке. Он стоял ко мне спиной, но, судя по тяжёлому дыханию, я поняла, что он действительно задумался.

– Мой отец говорил, что друзья – это слишком опасно для фараона, – вдруг развернулся обратно он. – Настоящий фараон должен внушать страх. Я считаю, конечно, что он неправ: фараон должен вызывать уважение, а не ужас. Тем не менее друзей не может быть у того, кто стоит намного выше других. Иначе пошатнётся авторитет фараона.

Что-то в его словах было справедливо… и вместе с тем удивительно ложно. И мне тяжело было провести границу между истиной и предрассудками.

– Ну почему же? – пожал плечами Феникс. – Одно дело, какой ты правитель, и совершенно другое – какой ты друг, отец, брат. Необязательно, чтобы власть проникала во все твои отношения. Но ты, конечно, суди сам.

Последним Феникс загнал Имхотепа в угол. Тот, не теряя достоинства, вытянулся и взглянул Фениксу в глаза.

– Ты намекаешь на то, что слово фараона может быть ложью?

Ох… Кажется, что-то в нём от отца всё же имелось. А именно – самоуверенность.

– Не знаю… Может, это нужно проверить?

Заманчивое предложение и хитрая усмешка Феникса поразили Имхотепа очередным сокрушительным ударом. Видимо, душа уставшего и едва не сломленного сына фараона не готова была сносить ещё и нападки Феникса.

Тем временем тот, вспрыгнув, сел прямо на стол. Теперь скамья перед будущим фараоном осталась одиноко пустовать. Имхотеп, приложив руку ко лбу, всё же сел на неё.

– Я… С тех пор, как я узнал, что многие слова моего отца – ложь, я и впрямь хотел бы сам узнать истину.

Ого… Кажется, Феникс раскопал в душе Имхотепа то, о чём мы и знать не могли. Или Феникс всё и так чувствовал?.. Было в Фениксе что-то – возможно, доставшееся от пламенного сердца – позволяющее ему видеть «наследников» насквозь. Так же, как он понял мою боль, так же, как он осознал предназначение Айминь ещё до неё самой.

– А от папенькиного сынка такого не ждёшь! – вдруг рассмеялась Гили. – Ну-ка, что ты узнал-то?

От её неожиданных слов мы все к ней ошарашенно обернулись. Лишь Имхотеп поднял на неё снисходительный взгляд.

– Гили, почему сразу папенькин сынок? – шепнула я.

– А почему нет? – ответила Гили. – Я бы тоже разнежилась, будь я дочерью самовлюблённого тирана.

– Гили! – ещё строже воскликнула я.

– Она права, – внезапно сказал Имхотеп, переводя взгляд на окно. – Мой отец – самовлюблённый тиран. Иначе бы он не врал, чтобы скрыть от меня правду.

За окном колыхались большие листья деревьев. С них падали большие капли, со стуком приземляясь на подоконник. В неожиданно образовавшейся тишине этот звук стал слишком громким.

– Вы первые, кто сказал мне то, что я не ожидал и не хотел услышать, – вдруг отозвался Имхотеп. – Наверное, и впрямь нужно было посидеть в ногах у Большого Чеки, чтобы это понять.

Такой опечаленный… Я его понимала. Невозможно понять, чего хочешь на самом деле, пока не увидишь иную сторону. Невольно я взглянула на Феникса. Невозможно понять, что такое чужая ласка, будучи окружённым злобой и ненавистью.

– О чём врал твой отец? – сама от себя не ожидая, спросила я. – Ты можешь рассказать нам.

– И нам это и впрямь важно услышать. Во всех смыслах, – поддержал меня разумный Захария.

– Действительно. Вы не сочтёте это бредом.

Сложив руки, Имхотеп принялся хрустеть костяшками.

Он вновь помедлил. Разбудил задумавшегося Имхотепа Феникс, положивший ладонь ему на плечо.

– У нас не так много времени, Имхотеп.

Тот сощурился. О чём-то поразмыслил. И кивнул.

– С детства отец рассказывал мне о Та-Ааи и о Миситу-Минене, – заговорил он. – О том, что мы – цивилизация, сила, процветание. Мы ведём зверолюдей к истине. А они – лишь кучка бесполезного сброда, которая сопротивляется, лишь бы сохранить свою мнимую веру в Чантиран… Только вот есть ли разница между ними и нами? Мы верим в Итн, что выйдет из солнца, они – в Чантиран, что выйдет из луны. Есть ли разница?..

– Особенно учитывая, что это одна и та же богиня, – выпалил вдруг Феникс.

Имхотеп ошеломлённо уставился на него. Его белые глаза казались особенно яркими в этот миг.

– Что?! Это… Это правда?.. – вскочил с места он. – Ох… Всё болит после ударов Большого Чеки. Как они вообще его выбрали?..

– Выбрали? – удивилась Гили. – В смысле «выбрали»? Разве князья не наследуют право власти по крови?

– В том-то и дело, – объяснил Имхотеп, – что Миситу-Минене – особая, уникальная страна. Пока Большой Чека держал меня в плену, я перечитал все местные книги и многое узнал… Так вот. Здесь народ выбирает власть. Разве это не прекрасно? – Его глаза вдруг загорелись, несмотря на боль, поразившую его бок. – Это может породить как замечательные решения вроде великих вождей прошлого, так и… Большого Чеку.

Так вот почему в Миситу-Минене нет наследника… почему пламенное сердце не засветилось для Большого Чеки… Не против ли Матушка, что существует такая власть, раз не дала Миситу-Минене помочь нам возродить мир?

– Если усовершенствовать их систему, то можно получить нечто справедливое, правдивое. Истинное! – воскликнул Имхотеп. – Если будет править тот, кого народ выбрал сам, и при этом тот, кто учился этому всю жизнь, то это будет государство, в котором никто не будет рабом и господином. Все мы будем равны!

Кажется, я ошиблась. У Миситу-Минене был наследник. И он сидел прямо передо мной с горящими от восторга глазами.

– Но на разрушенном фундаменте дворца не построишь, – неожиданно опустил его с небес на землю Феникс. – Мы здесь, чтобы помочь этот фундамент построить.

– Что… Что ты имеешь в виду? – переспросил смущённый Имхотеп.

– Мир в полной разрухе, – вскочил на ноги Феникс. – Миситу-Минене погряз в безудержном беспорядке, Та-Ааи растерял всю мощь и вынужден снова собирать союзников. Но у меня есть кое-что, что нам поможет, – гордо выпрямился он. – Провидение. Предназначение, если хочешь. Помнишь, как ты засветился рядом со мной, Имхотеп? – Тот кивнул. – Так вот, это было моё пламенное сердце. Его мне даровала Создательница, чтобы я нашёл наследников со всего света и привёл к ней. Это поможет нам восстановить мир. Я уже нашёл наследницу Империи Лонг и наследницу Берского Царства. – Он бросил мимолётный взгляд в мою сторону. – Но без тебя, Имхотеп, мы не справимся. Давай мы поможем тебе осуществить твою мечту, а ты поможешь претворить в жизнь нашу.

Имхотеп недолго помолчал. Он смотрел на Феникса, настороженно прищурившись: кажется, его голова была полна противоречивых мыслей.

– Так всё-таки от меня что-то нужно, да? – сказал он и вдруг рассмеялся. Феникс сперва не понял, но потом захохотал вместе с ним. Мы же с Гили и Захарией переглянулись. – Шутка. Я всё-таки благодарен, что вы меня выслушали. Поэтому я хочу вернуть вам должок. – Он встал и протянул руку Фениксу. – Если мы победим этого мерзкого Обезьяна, я обязательно помогу вам. Я хочу увидеть лучший мир. Моё сердце чувствует, что ты, пламенный бенну[11], мне поможешь.

Имхотеп и Феникс, улыбнувшись, гордо пожали друг другу руки. В тот же миг отворилась дверь.

– Большой Чека зовёт вас! – гордо объявил небольшой Обезьян с длинным серым хвостом и большими глазами.

– Мы готовы! – ответил ему Имхотеп, и мы дружно поднялись за ним.

4. Испытания

Вывели нас уже на пустую улицу, окруженную стенами толпы. На нас смотрели со всех сторон: наблюдали настороженно, любопытно, опасливо. От такого пристального внимания мне хотелось спрятаться, и я осторожно юркнула между Фениксом и Имхотепом, защищаясь их большими спинами.

И наконец мы оказались на той же площади, откуда нас увели. Однако! Теперь она наполнилась столами с несвежими фруктами, разукрашенными танцовщицами, могучими силачами. Посередине сидел главный – Большой Чека – с большой кружкой и, наверное, дюжиной звериц, овевающих его опахалами. Я не очень понимала меры привлекательности Обезьян и Крокодилов, но эти зверицы отличались стройностью и изящными чертами лиц, и их вид ничуть не портили ни уши-раковины, ни зубастые пасти. Более того, их странные шапки из оболочек фруктов никак не затмевали их красоты.

– Добро пожаловать на суд! – громко объявил Большой Чека. Его голос ровно перекрыл гул толпы и переливы песен.

– Это – суд? Не похоже! – закатил глаза Захария. – Больше похоже на попойку.

– Бузиба, объясни слуге, как у нас заведено, – гаркнул Чека.

Тут же из-за его спины вышел знакомый Обезьян и, откашлявшись, громко отчеканил:

– Что не весело, то не закон Большого Чеки! – Он важно повёл пальцем. – Всё должно быть весёлым и забавным вокруг Большого Чеки. Скука не имеет права касаться Большого Чеки!

– Что, совсем без серьёзности? Как так жить-то? – засомневалась Гили и припомнила поговорку: – Делу время, а потехе – час!

Вдруг могучий вождь расплылся в недоброй ухмылке, глядя на мою подругу. Даже по моей спине пробежали мурашки, не говоря уже о Гили, которая и вовсе застыла в ступоре.

– Только не говорите мне… – пролепетала она.

– А тебе, крошка, я бы уделил далеко не часок, ха-ха, – посмеялся он, отчего – я, кажется, услышала – у Гили сердце упало в пятки.

Я тут же подхватила чуть ли не падавшую Гили: её коленки подкосились от такого заявления.

– Не может быть… Не-е-ет… – заныла она.

– Хей! А ты бы не мог перестать доставать невинную зверицу? – неожиданно вступился Захария. – Она, конечно, та ещё заноза в заднице, но такой силач, как ты, не имеет права наседать на слабую де… зверицу.

Даже Гили вдруг пришла в чувства от его слов. Теперь она застыла в ступоре.

– Слабую? Что ты обо мне сказал?! – вскочила она как ни в чём не бывало.

– Ох… – закатил глаза Захария. – Я тут пытаюсь тебя защитить! Никакой благодарности, нет?!

– Да за такую защиту можно только подзатыльник отвесить!

– Хватит! – вдруг воскликнул Имхотеп. – Мы пришли сюда, чтобы провести суд, а не поссориться. Говори, Большой Чека, чего ты хочешь от нас?

Видимо, когда Имхотеп произнёс эти слова, у Большого Чеки наконец появилась возможность показать себя. Раскинув длинные руки, он воскликнул:

– Раз уж мы положили такое прекрасное начало, пускай ты, фараонов сынишка, и двое твоих слуг выйдут против меня на первое испытание!

Народ заголосил. Откуда-то донеслись тревожные перестукивания барабанов, будто извещающие о начале испытаний.

– Подождите! – прервал их Имхотеп. – Какие испытания? Мы же пришли провести справедливый суд!

– Так это и будет наш суд, – усмехнулся Большой Чека. – Поясни Львёнку, как у нас заведено, Бузиба.

– Конечно, брат! – гордо кивнул тот и откашлялся. – Кхм-кхм… Так вот. Суды в Миситу-Минене проводятся посредством трёх испытаний. Именно победа в трёх из трёх сулит победу обвиняемому!

– А обвиняющему? – переспросил внимательный Захария.

– Обвиняющему достаточно двух из трёх. Обычно это и для обвиняемого так, но сегодня мы решили сделать исключение. Ради зрелищности!

– Вот и начались первые подводные камни, – пробурчал Захария, наблюдая за тем, как ликует толпа.

– Если обвиняемый и впрямь прав, то он без труда пройдёт такую простую проверку, – продолжил Бузиба. – Всего испытаний три: испытание Тела, испытание Колдовства и испытание Духа!

– И начнём мы, пожалуй, с последнего, – небрежно махнул рукой Большой Чека.

Я огляделась: народ сходил с ума от радости. Только что-то в них казалось неправильным, неестественным. В движениях проскальзывала леность, в глазах таилась усталость. Сколько же они так веселились до упаду?..

– Испытание Духа заключается в том, чтобы переспорить своего противника! – произнёс Бузиба, выходя вперёд. – А вопрос мы дадим выбрать нашим зрителям.

Взрыв! «Я! Я! Я!» – доносилось со всех сторон. Я опустила уши, не вынося жуткого гомона. В Звёздграде так даже на поле боя не кричали!

– Вот… Ты, – лениво поднял палец Большой Чека.

Из народа вышла зверица, стоявшая в передних рядах. Кажется, эта Обезьяна – одна из тех, что стояла рядом с Большим Чекой только что.

– Так вот… Кхм-кхм… – Она вдруг подняла руку и зачитала с неё: – Что лучше: работать или отдыхать?

Все, конечно же, заголосили. Но уже далеко не так громко, и я смогла навострить уши.

Странно… А почему это она читала с руки?..

– Мы возьмём отдых, а вы – работу, – кивнул Бузиба.

– Так нечестно! Отдых заведомо легче, чем работа, – вдруг вспылил Захария. – Да и вообще, всё подстроено! Иначе зачем она читала с руки?!

– Не могла запомнить вопрос, – пожал плечами Бузиба. – Ещё чем-то недоволен, толстый мальчишка?

– Т-толстый… – выпал в осадок Захария.

К моему удивлению, вдруг выступила Гили:

– Ваш вождь на себя бы посмотрел, – скрестила руки на груди она. – Хотя я понимаю: с такими маленькими глазками сложно разглядеть бревно в своём глазу.

– Какое бревно?.. – недоумённо прищурился Большой Чека. – Где?..

С усмешкой Гили взглянула на Захарию. Тот неожиданно усмехнулся в ответ.

– Хорошо! – объявил Имхотеп. – Мы готовы сразиться.

– Тогда выйдите вперёд! – объявил Большой Чека. – И подготовьтесь. У вас есть время, пока я не загну все пальцы на руках, чтобы посовещаться.

Троица вышла вперёд, оставив нас с Фениксом позади. Видя, как любопытная толпа смотрела мне едва ли не за шиворот, я прижалась боком к Фениксу. Тот же покраснел и обнял меня за плечи, шепча:

– Ох, как же неудобно получилось… Может, моя реликвия Огня сделает небольшой пожар вокруг нас, и от нас отойдут?

Видимо, его угроза оказалась достаточно убедительной, и зверолюди вокруг отступили на несколько шагов. Феникс же довольно улыбнулся мне – его щёки всё ещё отдавались розовым цветом. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как становлюсь похожа на наливное яблоко.

– Итак! – возвестил Бузиба, и мы оглянулись. – Вы готовы?

– Да, вполне, – кивнул Имхотеп, выходя вперёд.

Позади него неуверенно переглянулись Захария и Гили.

Ну да, за пару-то мгновений они вряд ли что-то придумают… От волнения я схватила Феникса за локоть. Мы не можем проиграть в самом начале! Иначе что же нам делать?!

– Пожалуй, мы начнём, – сказал Бузиба. – Вы не против?

– Нет, – помотал головой Имхотеп. – Наши доводы достаточно сильны.

Я заметила, как Гили с Захарией дружно выпучили друг на друга глаза. Кажется, Имхотеп слегка привирал…

– Тогда, – Бузиба откашлялся, – первый довод.

Барабанная дробь. От этого звука все до последней шерстинки вздыбились!

– Разве нам нужно объяснять, чем отдых лучше работы? – снисходительно отмахнулся Бузиба. – Это глупо. Зачем страдать и стараться, когда можно всегда жить в радости? Все мы стремимся к счастью, и наше счастье явно не в том, что приносит нам боль.

Неужели они так не любили работать? Я даже не заметила, чтобы хоть кто-то их них работал… И обстановка вокруг была явно не лучшая.

– Я? Что? Нет! – зашептал вдруг Захария. – Да вы серьёзно?!

Но, похоже, Гили была уверена, посему копытом выпнула его вперёд. Имхотеп вежливо отошёл, предоставляя Захарии место.

– Хм… Ну, если так рассуждать, то хороший отдых без работы невозможен, – сказал довольно разумную вещь Захария. – Кто-то должен работать, иначе можно умереть. Кто-то должен строить, кто-то должен готовить еду…

– А если у нас и так есть все блага? – прервал его Бузиба. – Фрукты растут на деревьях прямо над нами, дома построили наши предки. Что нам ещё нужно?

– Хм… Убираться, например? Мыться? – предположил Захария.

В толпе на его слова рассмеялись. Из любопытства я принюхалась и поняла, что зря: от зверолюдей веяло таким смрадом, что его прикрывал лишь сладковатый запах фруктов!

Имхотеп положил руку на плечо Захарии и кивнул. Тот же пожал плечами и отошёл назад, откуда выскочила Гили. С горящими глазами: значит, у неё появилась замечательная идея!

– Так, послушайте! – воскликнула она, привлекая всеобщее внимание. – А как вообще можно по достоинству оценить отдых, если вам не с чем сравнить? Работа позволяет взглянуть на свой отдых по-другому. Лучше отдыхается, когда в поле отпахал!

На это народ зашептался. Но, скорее, недоумённо, нежели с сомнением.

– А зачем нам сравнивать? Мы и так знаем, что нам нравится отдых, – отмёл её довод Бузиба. – Для чего нам заставлять себя страдать? Мы и так достаточно ценим, что мы счастливы!

Народ закивал, заумно хмуря брови и потирая подбородки. Я лишь заозиралась по сторонам: неужели они настолько привыкли к отдыху? Они совсем не понимают, что они постепенно вымрут, если так продолжится и дальше?

– Я покажу тебе, как отдыхать с пользой, красотка, – заводил бровями Большой Чека. В ответ Гили, поджав хвост, спряталась за большую спину Захарии. Видно, уже кто угодно сойдёт за щит, лишь бы сдерживал натиск вождя!

Последним вышел Имхотеп. Взор его не изменился: он источал такую уверенность, словно разрушить доводы противника для него – как пальцами щёлкнуть.

– Сразу видно того, кто провёл всю жизнь сидя на заднице, а не помогая своему народу, – съязвил он, и Большой Чека гневно сжал кулак. Он вызвал у толпы такой ступор, что те мгновенно навострили уши. – Зверолюди и змеелюди! Вы отдыхали всю свою жизнь, и к чему это привело? Нравится ли вам вообще то, чем вы занимаетесь?

Отвлечённый народ принялся переглядываться. Вот оно! Кажется, Имхотеп сумел не только захватить их внимание, но и задеть за живое.

– Разве уже не скучно вечно танцевать и петь? Неужели не хочется заняться чем-нибудь другим? – продолжал он, расхаживая взад и вперёд. – Может, улучшить свою жизнь, как сказал мой дорогой спутник Захария? Или просто заняться чем-то, чтобы сравнить: может, отдыхать – вовсе не ваше призвание? Гили ведь правильно сказала: вам не с чем сравнивать. Вы даже не пробовали. А вдруг работать окажется ничуть не скучнее и даже веселее, чем отдыхать?

Сказать, что народ смутился, означало ничего не сказать. Они застыли в таком недоумении, что даже Большой Чека гневно сжал кулак.

– А что такое «работать»? – спросила вдруг та Обезьяна, что задавала вопрос. – Все говорят, что это когда больно, но мы же даже не пробовали!

– Да, да. Может, это интересно?

– Кости уже болят танцевать… Хотелось бы поделать что-нибудь ещё!

– Почему бы не попробовать?

Наверное, мы и впрямь не изменили бы их мнения за один разговор. Но заставили сомневаться! А это не менее важно.

Взглянув на усмешку Имхотепа, я поняла, что этого юный наследник Та-Ааи и добивался.

– Молчать! – вдруг взревел Большой Чека.

Нависла зловещая тишина. Бузиба застыл, согнувшись пополам.

– Ну ладно. Так и быть, вы какими-то странными уловками меня обыграли, – выдавил вождь. – Я вас недооценил. В следующий раз я буду осмотрительнее и приложу чуть больше сил. А сейчас мне лень объясняться.

Народ неожиданно вновь заголосил. Но теперь смотря на нас! На Имхотепа, гордо вскинувшего голову!

Рядом с ним чуть ли не танцевали от восторга Гили и Захария. Глядя друг другу в глаза, они улыбались, как настоящие герои, совершившие невероятный подвиг. И чем-то их улыбки были похожи…

– Итак… Одна победа за нашими гостями! – неуверенно объявил Бузиба. Он указал куда-то в сторону, и я увидела, как на ветку повесили большой жёлтый платок. Кажется, так они вели счёт. – Подготовьтесь: следующее испытание будет гораздо сложнее!

Я схватилась за руку Феникса, ожидая, кого же призовут следующим. И почувствовала, как тёплые пальцы сомкнулись на моей ладони.

– Следующим Львёнок выступит со слугой Мирой!

Душа ушла в пятки… И почему я надеялась, что меня не станут вызывать?

* * *

Что же, я ожидала чего угодно. Большой Чека должен был подставить нас, как и в прошлый раз. Так как он насолит мне? Какое состязание окажется наименее подходящим для маленькой недозверолюдки-Медведицы?

И Большой Чека сделал свой выбор. Который обернулся как нельзя лучше для меня.

– Итак! – пророкотал он, окидывая рукой меня и моего соперника – высокого крепкого Крокодила. – Второе состязание начинается здесь и сейчас! Эти двое, – он обернулся к нам, – восславят своих правителей, вознеся их к самим небесам. А именно на самый верх этой лестницы!

С одной стороны от меня высился мой противник – огромный, грозный и вместе с тем слегка сгорбленный, будто хочет наклониться и зарычать – представитель племени Крокодилов. Его морда была, наверное, такой же длинной, как его могучие руки. И когда он гадко ухмылялся, смотря на нас с Имхотепом, мне хотелось спрятаться за спину высокого Льва…

Конечно, Матушка дала мне сил на то, чтобы победить всех, но она забыла о не менее важном даре. Медвежьей стойкости. Благо я стояла к толпе лицом, иначе они бы увидели, как взволнованно крутится мой хвостик. Стоя, выпрямившись, как гордый дуб, я оглядывалась, пытаясь не вскрикнуть от страха и жуткой неловкости. В конце концов я вздохнула, чтобы хоть как-то справиться с переполнявшими меня чувствами.

– Хей, – неожиданно вполголоса подозвал меня Имхотеп. – Ты ведь великая княжна, да, Мира?

Я кивнула, навострив уши. Сын фараона оказался совсем не похож на своего отца: его улыбка не внушала страх, а согревала.

– Приятно знать такую же наследницу, как и я, – доброжелательно ответил он, бегло кланяясь. – Надеюсь, в будущем наши страны будут союзниками. Мне бы хотелось на это рассчитывать.

– Оу… Не знаю, будет ли это зависеть от меня, – пробормотала я.

– Почему же?

Почему?.. Даже не знаю. Вряд ли я могу претендовать на престол сейчас. Ведь наша семья ничем не отличается от других…

– На моей Родине только недавно узнали, что мы с отцом – потомки князей. И не думаю, что они так легко примут нас как государей. До этого мы жили как самая обычная семья.

– А разве так не должно быть? Посмотри на это с другой стороны, – произнёс он, расправляя плечи. – Мне кажется, всякий правитель должен знать, кем управляет. А если он произошёл из народа, то к пониманию ближе всего, разве нет?

– Но разве это не приведёт к тому, что на престол будут восходить такие, как Большой Чека? – с сомнением прищурилась я.

– Нет, если наследник будет при этом грамотен. Ты ведь грамотна, княжна Мира?

– Ну… – замялась я. – Я умею читать…

– Знаешь, у нас на Та-Ааи чтение – большая роскошь! – вдруг насмешливо улыбнулся Имхотеп. – Так что не стоит себя недооценивать… Хотя, думаю, тебе уже об этом говорили.

– Кто?..

Тут же я заметила, как сын фараона указал кисточкой в толпу зрителей. Приглядевшись, я заметила того, кого имел в виду Имхотеп, и раскраснелась до самых ушей.

Феникс! Ну как же я могла забыть? Вот он – что-то выкрикивал и улыбался, подпрыгивая, будто я его и так не увижу. Я не слышала его возгласов сквозь пучину гомона, но его улыбка и без того наполняла меня теплом. Даже нет. Жаром. И всё-таки я ошибалась, глядя на Имхотепа и думая, что его улыбка согревает. Ну или его улыбка просто меркла рядом с улыбкой Феникса.

– Вы готовы?! – воскликнул Большой Чека, и мои уши едва не разорвались от его громкого возгласа.

Обернувшись, я заметила, как он наконец-то сполз с насиженного места и устроился на спине у Крокодила. Судя по натуге бедного змеелюда, мне, кажется, будет несложно его победить!

Вперёд вышел Бузиба, встав между нами. Я подставила руки, и Имхотеп с удивлением наклонил голову.

– Ты точно уверена, что справишься?

Не знаю, что за хвастовство во мне взыграло, но я, к своему собственному удивлению, ответила:

– На Родине я запустила огромный священный дуб в своего бывшего жениха… Поверь, ты для меня – пушинка!

Имхотеп усмехнулся. Видимо, не нуждавшийся в дальнейших объяснениях, он взобрался на мою спину. Краем глаза я заметила, как округлились глаза у Крокодила-соперника и как прищурился Большой Чека.

– Итак! Когда я взмахну рукой, вы одновременно двинетесь наверх! Не пропустите! – ехидно усмехнулся нам с Имхотепом Бузиба. – Три… Два… Один!

Его длинная рука взметнулась вверх и гибкая, как ветка, резко опустилась, словно от удара. Пора. Я подготовилась. Ступила высоко. Прыгнула…

Что? Хвост?.. Зелёный длинный хвост задел мою заднюю ногу, и я упала прямо носом на ступени. Ай! Как больно! Словно ножом рассекли всё лицо… В глазах зарябило, и я едва смогла вскинуть голову.

– Нечестно! – расслышала я возглас Захарии. – Он поставил ей подножку!

– А никто не говорил, что это запрещено, – отчеканил в ответ Бузиба.

Так вот оно что… Видимо, поняли, что я не такая слабая, и решили пустить в ход все свои подлые приёмы.

Неожиданно я услышала над ухом цокот копыт и знакомый голос:

– Мира… Давай помогу подняться!

Смаргивая наваждение, я обернулась. Гили! Тут же со стороны послышалось:

– Зверица, ты уже участвовала в соревновании! Если поможешь, я засчитаю состязание проваленным!

– Да ты не посмеешь!..

Краем глаза я заметила, как небыстро, но уверенно удалялся Крокодил с вождём за спиной. Матушка… Этого только не хватало!

– Гили, не нужно, – как можно спокойнее ответила я, вставая на дрожащие ноги. – Мы проиграем, если ты мне поможешь…

– Давай я тебя сменю! – заскакала она рядом. В моих глазах только больше зарябило. – Давай, давай, Мира, быстрее, а то они уйдут!..

– Нет, Гили, пожалуйста…

– Мира, не бойся, я помогу! Давай…

Она начала снимать Имхотепа с моих плеч. Тот, похоже, ударился не слабее меня, поэтому даже не подавал голоса.

Я попыталась увернуться, но Гили всё равно продолжала. Да чтоб…

– Гили! – крикнула я. – Прекрати!

– Что? Почему? – захлопала глазами она, словно не понимала.

– Прекрати пытаться влезть! Гили, я не калека!

– В смысле? Я вообще-то хочу тебе помочь! – обиженно воскликнула она.

Матушка, эта Гили… Аргх!

– Да не нужна мне твоя помощь!

В ответ Гили удивлённо отстранилась. Глаза её беспомощно округлились, пышные ресницы подрагивали, словно Гили вот-вот заплачет. Вот же… Я не хотела, чтобы до этого дошло!

– Ну и пожалуйста!

И она ушла. А-а-а! Сейчас нет времени её догонять. Просто знай, Гили, я вернусь!

Недолго думая я развернулась и, подхватив Имхотепа, запрыгала по ступеням. Спасибо Матушке, что Крокодил не успел пройти и половины ступеней! Не завидую ему: не уверена, что даже со своим даром я не смогла бы поднять Большого Чеку.

Раз, два, три… Имхотеп пыхтел над ухом, у меня самой дыхание сбивалось… Ещё чуть-чуть… Да, я почти рядом!

Но что-то мелькнуло на краю глаза. Это что, Обезьяны? На лианах?!

Теперь-то вы меня не проведёте! В последний миг я отступила назад, и Обезьяны пролетели мимо. Пока они не полетели назад, я шагнула и оказалась совсем близко к Крокодилу. Его хвост уже вился перед моим лицом.

Мы же почти на месте… Что делать?! Может, дёрнуть его за хвост? Нет, это подло… Да и вдруг мы свалимся вместе с ним? Да Большой Чека загородил собой весь проход! Что же, что же, что же… Не обойти, не подлезть!

– Морда… Крокодила… – вдруг пробормотал мне на ухо слабый Имхотеп. – Наступи на неё и спрыгни…

Сперва я не очень поняла, что он имел в виду, но спустя мгновение до меня дошло. Как я сама не догадалась до такого простого решения?!

Встав почти у конца лестницы, я напряглась. Сосредоточилась. Пускай вся сила моего тела уйдёт в ноги. Быстрее, быстрее…

Прыжок! Я лечу! Лечу гораздо выше, чем толпа, чем лестница, чем Большой Чека! Приземляюсь на нос Крокодилу! Того сплющило, и он почти упал на лестницу. Да, так и должно быть! Толчок. Вот он – конец. Ещё чуть-чуть… Я взлетела!.. Только бы долететь! Про себя я молилась Матушке, чтобы попасть. Одна ошибка – и я полечу вниз по стене!

Удар! Я упала, боком прокатившись по полу. Имхотеп отлетел куда-то в сторону. По гладкому камню моё тело соскользнуло, как по маслу, и я стремительно пролетела к другому краю верхушки пирамиды. Благо ухватиться за этот край мне все же удалось. Нет… Внизу лес… Если я упаду, я умру!

Мама, папа… Подружки… Феникс… Неужели я так и погибну? Но сверху показалась рука. Имхотеп!

– Хватайся, Мира! Они уже близко!

Потянувшись, я крепко ухватилась за его ладонь. Сам Имхотеп аж закашлялся, не ожидая такого. Но он легко поднял меня и за руку вывел на другой край пирамиды.

– Мы здесь! Мы первые! – воскликнул Имхотеп, вскидывая мою руку вверх.

Сразу после его слов Крокодил упал на пол, поворачивая морду набок. Большой Чека скатился с него и вполоборота уставился на нас, словно собирался столкнуть вниз.

Тут-то и заголосил народ. Кто-то даже смеялся над Большим Чекой, беспомощно сидевшим на полу! Но сердце моё было будто не на месте. И я тут же поняла почему: взгляд сам собой наткнулся на маленькую Гили, оставшуюся у низов лестницы. Она не радовалась – наоборот, надулась, скрестив руки на груди. И если к такому её виду я привыкла, то к блестящим от слёз глазам…

* * *

– И-и-и… Да будет последнее испытание!

Не успели мы с Имхотепом спуститься с лестницы, а неугомонный Бузиба уже объявлял начало следующего состязания.

Вежливый Имхотеп помог мне спуститься, подав свою руку, которую я – не без скромного кивка – приняла. И, оказавшись внизу, я сразу принялась выглядывать своих спутников. К своему удивлению, я обнаружила неподалёку лишь Гили и Захарию, недовольно скрестившего руки на груди рядом с ней.

– Ох, это было тяжело… А где Феникс? – пробормотала я, стараясь не попасть в захватывающую волну толпы.

– Хм… А ты приглядись, – мрачно отозвался Захария, щуривший глаза.

Он кивнул в сторону, куда были обращены все любопытные взгляды. А там, на больших подмостках, уже стояли Феникс и Имхотеп, исчезнувший сразу после того, как проводил меня. Толпа ликовала, смотря на их лучезарные улыбки и руки – скрещённые и поднятые вверх. Вот так выглядят настоящие победители! И впрямь – победа почти у нас в кармане!

– Мы впереди… Большой Чека этого так не оставит, – разрушил мои надежды Захария.

– Наверняка он готовит какую-то пакость! – фыркнула Гили. Её взгляд на мгновение остановился на мне, но тут же отскочил на Захарию.

Гили… Неужели я так обидела тебя своими словами? Я готова была разреветься от стыда, но сглотнула слёзы: сейчас не время отвлекаться. Надо в оба глаза приглядывать за Большим Чекой. И в случае чего сберечь Феникса и Имхотепа!

– Остался последний рывок… После этого Имхотеп точно согласится нам помочь! – с надеждой сжала кулачки я.

– Теперь всё зависит от Феникса и его смекалки. Благо голова у него всегда была на месте, – усмехнулся Захария, посмотрев на меня.

Он прав! Что бы ни случилось, Феникс придумает способ, как избежать любой опасности.

Наконец преисполнившись уверенностью, я прислушалась к словам Бузибы, заголосившего, стоило Чеке подняться на подмостки:

– Львёнок и его слуги оказались очень удачливы! Смогли аж дважды победить нашего вождя, Большого Чеку! – развёл руками Обезьян, показывая на соперников. Огромный вождь, расплывшийся на дереве, словно клякса, злобно сощурил глаза и сомкнул длинные губы. – Но смогут ли они выдержать последнее испытание? Испытание самого удивительного и самого загадочного дара Чантиран – испытание Колдовства!

Толпа взволнованно загудела. Любопытно, что же они подготовили Фениксу? Он ведь повелитель Огня! Вряд ли он способен проиграть, с таким-то даром.

– Шаманки, принесите её! – пророкотал Большой Чека, не без труда отошедший назад.

В тот же миг кроны деревьев, словно по волшебству, сомкнулись над головами, погружая город джунглей во тьму. Испугавшись, я поджала уши и непроизвольно схватилась за рукав Захарии. К своему удивлению, я заметила, что Гили в свою очередь сделала то же самое.

– Это всего лишь магия, нечего пугаться, – с неожиданной уверенностью пробормотал Захария.

Послушавшись его, я отпрянула. В конце концов, если что-то пойдёт не так, у нас есть силы защитить себя. Даже у меня, из всех здесь собравшихся… А вот Гили осталась на месте. Боялась чего-то?

Из ниоткуда, словно из самого воздуха, на подмостках вспыхнули разноцветные огни, а из них вышли величавые зверолюдка и змеелюдка. Их тёмную кожу покрывали причудливые рисунки, светящиеся во тьме. Грудь шаманок была укрыта плотной разноцветной тканью, а ноги по колено спрятались под юбкой из пальмовых листьев. На их хвостах были невесомо-лёгкие ткани, колышущиеся от одного лишь дуновения ветерка.

И когда шаманки вдруг начали танцевать, рисунки на их телах задвигались точно сами по себе, а ткань затрепетала в воздухе, словно бьющаяся в клетке птица. Шаг друг к другу, шаг назад, поворот, дивные движения – их танец напоминал мне о волшебных вилах-нимфах, состоящих из чистого волшебства.

И когда их хвосты сомкнулись и ткань будто бы превратилась в единое полотно, шаманки вскинули её… Птица! Или само чудо? Нет, это точно птица, чудовище – чудесное, как в Берском Царстве! Пышные сливовые перья покрывали грудь птицы. Ноги её были до того длинные, а когти на них – до того острые, что напоминали копья с наконечниками. Глаза светились в беспросветной темноте. Но даже не это выделяло птицу среди других её сородичей.

Стоило этой птице взмахнуть крыльями, как вокруг засверкали молнии! Эта птица могла призывать гром и грозу! Внемля чуду, народ тут же закланялся и сжался. Я же прикрыла рот руками, не сдерживая восхищения.

Неожиданно выступил Большой Чека. К нему подошли шаманки: одна взяла его толстую руку, а вторая занесла нечто, похожее на рог животного, и коснулась острым его концом ладони вождя. Из-под плотной кожи засочилась алая кровь.

И птица точно сошла с ума! Безумная, она забилась в воздухе. Судя по всему, её ноги были скованы верёвками, иначе она бы сразу сорвалась к Большому Чеке. Но Большой Чека, похоже, знал, что делать. Он вскинул руку, после чего кровь расплескалась вокруг него. Несколько капель попали на согнутый, словно горбатый нос, клюв птицы, и та заликовала. Шаманки заводили руками, и всё вокруг наполнилось чудесной силой. Птица сделала замысловатое движение в воздухе и вдруг приземлилась. Прямо перед вождём, склонив голову у его колен. Неужели он способен подчинять чудовищ?.. Так же, как мы с Фениксом? Не может быть…

– Я думала, чудовища дружат только со мной, Фениксом и другими избранными, – пробормотала я в ужасе. Большой Чека не может быть избранным, ни за что!

– Всё не так просто, – прервал меня Захария. – Смотри.

Вдруг, не побоявшись, Феникс вышел вперёд. За ним шагнул и Имхотеп, но выходить из-за спины Феникса не стал.

– Ты никого не одурачишь своими представлениями! – воскликнул Феникс, вскидывая руку. – Импундулу – птица шаманок. Они приказали ей подчиняться тебе, поэтому она склонилась перед тобой.

Так вот оно что! Большой Чека просто снова сжульничал!

– А шаманки подчиняются мне. Значит, и птица тоже, – усмехнулся вождь. – Смотри дальше своего носа, юнец.

– Глупые разборки в сторону, – снова осмелел Имхотеп. – Что за испытание нас ждёт?

– Бузиба! – проревел Большой Чека.

– Я не забыл, я не забыл! Не волнуйся, – закивал тот и вновь заголосил: – Испытание Колдовства служит для того, чтобы понять, чьё тайное искусство сильнее! Мы не стали ставить против обычного человека, – в толпе захихикали, – одну из наших великих шаманок. Ибо до них тебе – как до небес. Но вот птица – её мастерства ты, может быть, и достиг.

Мех на моих ушах встал дыбом, как только я увидела яростный взгляд возмущённого Феникса. Благо тот не стал ничего говорить и обострять обстановку.

– Мы с Большим Чекой выбрали то состязание, в котором способен выиграть только настоящий мастер колдовства, – таинственно проговорил Бузиба, после чего раскинул руки и сказал: – Полёт за небеса! Кто из вас сможет достичь наибольшей высоты? Повелитель Огня или повелительница молний?

Птица импундулу громко вскрикнула, точь-в-точь как орёл. Слова Бузибы тут же приобрели огромную значимость, и толпа возликовала. Лишь мы с Захарией и Гили оставались на месте, сомневаясь, что такое состязание может быть по плечу Фениксу.

– Н-но… я человек! А импундулу – птица! У меня нет крыльев, – возразил было он, но Большой Чека вскинул руку.

– Назвался птицей, вондерландец, – так будь верен своему слову.

Как и Феникс, я застыла: и ведь сразу не поймёшь, искренни ли слова Большого Чеки. Обязан ли был Феникс заслуживать своё прозвище?

– А в чём наше участие? – собрался с мыслями Имхотеп. – Тогда мы помогали своим слугам, а сейчас…

– Хочешь получить ответ – слушай внимательно и не перебивай, Львёнок.

Даже у меня внутри всё горело от этого обидного прозвища. Имхотеп уже взрослый Лев! Он взял на себя ответственность сражаться с тобой, толстый Обезьян. Имей совесть считать его равным себе!

– Подойдите к шаманкам, – отошёл Бузиба, пропуская вперёд зверолюдку и змеелюдку, – и сами всё поймёте.

Тогда Феникс с Имхотепом встали рядом, как и Большой Чека с птицей импундулу. К союзникам подошли шаманки. Мой взгляд был прикован к зверолюдке, которая остановилась рядом с Фениксом и Имхотепом.

Стоило рукам шаманок прикоснуться к состязающимся, как все четверо встали на колени. Я хотела воспротивиться, но вновь сдержала себя. Без честного состязания у нас точно не получится выиграть!

Вдруг открытые глаза соперников загорелись, и они запрокинули головы. Всё происходило в считанные мгновения. Феникс и импундулу расправили крылья из чистой стихии и взмыли в небеса. Деревья открыли им свои кроны, и стало ясно: небо сияло в закатных красках. Но ветви вновь сомкнулись.

Тогда из глаз Имхотепа и Большого Чеки заструились странные нити. Едва видимые, они стали оплетать всё вокруг.

– Что происходит? – удивился Захария.

– Все вдруг замолчали… – добавила Гили.

– А вы не видите? – удивлённо спросила я.

Те замотали головами. Кажется, не всякий способен заметить… Видимо, то и есть настоящие чудеса.

Неожиданно нити стали сплетаться в единую картину. Точнее, в две картины: одна – над головой Имхотепа, другая – над Большим Чекой.

Картины словно отображали то, что видели Феникс и импундулу, которые поднимались вверх, словно стрелы, пущенные из упругих луков! Я ахнула, поняв это, и, будто сняв с языка мои слова, Бузиба провозгласил:

– Имхотеп и Большой Чека будут управлять своими слугами на пути к победе – самой Чантиран!

Народ загудел, завосклицал. А я накрыла рот руками: разве это возможно? Нельзя достигнуть небес… Но двигались они так, будто на этом свете возможно всё.

Свист, гул, восклицания. Лишь мы со спутниками стояли в исступлении. Имхотеп, не подведи!

А тем временем небо только приближалось. Чуть-чуть, шаг за шагом… Звёзды продирались сквозь ослепительный свет небосвода. А к ним стремились Феникс и импундулу.

Вдруг взор Феникса дёрнулся. Он взглянул в сторону: птица с раскрытым клювом врезалась в него. Надеюсь, она не поранила Феникса! Благо крови я не увидела.

Вмиг полёт превратился в танец. Кружась друг вокруг друга и летя вперёд, Феникс и импундулу прожигали друг друга ненавидящими взглядами и распалялись огнём и молниями. В атаку вновь бросилась птица: она дёрнулась к Фениксу, будто намереваясь проткнуть ему грудь. Но нет! Феникс увернулся, отправив птицу вдаль огненным ударом. Молнии прошипели в каком-то крысином хвосте от него.

Удар, следующий. Огонь накатывает на молнии. Молнии пронзают пламя. Танец не просто за победу… Танец за выживание! Победителем выйдет только один… Неужели Имхотеп захотел поставить на кон всё?!

Я молилась, чтобы Имхотеп не сглупил. Я и впрямь сложила руки, взывая к Матушке-Природе. Пожалуйста, сбереги их… Хотя бы Феникса… Он не заслужил быть искалеченным!

Но вдруг, во время очередного переворота Феникса, завиднелось то, от чего ахнули все. С большой высоты показался лесной проход в город джунглей. И к этому проходу со всей своей огромной армией двигался фараон. Что?.. Нет-нет-нет!

– Кто там?..

– Только не это! Я не хочу умирать!

– Святая Чантиран!..

Толпа стала волной – волной необъятной, норовившей поглотить собой и состязающихся, и шаманок, и Бузибу. Нам с Захарией и Гили осталось лишь схватиться друг за друга, как на плоту, который прыгает на валах бушующего моря.

– Успокойтесь, успокойтесь! Лес нас защитит! – закричал Бузиба. – Должен защитить…

– Прекратите! Неужели какое-то развлечение для вас дороже собственных жизней?! – взбрыкнула Гили, но Захария схватил её за плечи.

– Дура, тебя же задавят!

– Плевать! Надо спасать Феникса! – воскликнула она.

И я не могла с ней не согласиться. Пора это прекратить!

В надежде я взглянула на странные картины в воздухе.

Битва продолжалась. Птица летела прямо на Феникса: Большой Чека не собирался сдаваться. Пожалуйста… Пожалуйста, Имхотеп…

– Имхотеп, спаси нас! – воскликнула я. – Спаси Феникса!

Наконец Имхотеп дрогнул. Птица летела прямо на Феникса, но он увернулся… И одним падающим движением полетел вниз. Он… прекратил битву. Имхотеп… Слава Матушке!

Глаза его вдруг перестали светиться, а сам он вскочил на ноги. Я не могла поверить. Он пожертвовал своей победой, чтобы спасти Феникса и…

– Успокойтесь! – вдруг проревел он неестественно громким голосом.

Рокот прокатился по толпе жителей города, словно помещая все их чувства в невидимый сосуд. Безмолвные взгляды обратились к Имхотепу, и даже Большой Чека вышел из связи с импундулу.

– Не волнуйтесь, жители Миситу-Минене! – выступил вперёд Имхотеп. Его тело засветилось точно изнутри. – Не волнуйтесь и слушайте меня! Я не дам вас в обиду своему отцу, не отдам ему в рабство. Ни одна капля вашей крови или крови ваших детей не окропит эту землю. Я, ваш щит, встану между вами и войском! Но только если вы сможете мне поверить и встать на мою сторону.

Народ начал переглядываться между собой. Даже мы с Захарией и Гили встретились взглядами. Речь Имхотепа проникала в самую душу. Словно по волшебству… хотелось слушать каждое его слово. Его приказ.

– Но как же Большой Чека? Что скажет Большой Чека? – стали доноситься голоса.

После речей Имхотепа я и вовсе забыла про вождя!.. А где же он?

Приглядевшись, я поняла: он слез с подмостков. Его неуклюжая, неповоротливая, толстая фигура маячила в лесной чащобе, убегающая от города. От ответственности. От народа.

– Что?!

– Быть не может! Мы же его выбрали своим вождём!

– Большой Чека… не бросай нас!

– Чантиран его подери!..

Страх и гнев, смешавшись в единое варево, захватили толпу. Началась давка – мы с Захарией и Гили крепко взялись за руки, чтобы нас не унесло. Ещё миг – и всё пропало…

– Молчать!

Вновь сильное слово. Тело само по себе остановилось, уши повернулись к источнику голоса. Глаза остановились на могучей фигуре Имхотепа, охваченной светом даже ярче, чем раньше.

– Большому Чеке важнее своя жизнь. Ему плевать на вас. Так и оставьте его! – вскинул руки юный фараон. – Он не смог бы вас защитить, ибо тот, кто заботится о народе, ни за что не поставил бы свою победу и самого себя выше жизней своих подданных.

Затем он спустился с подмостков. Будучи впереди, мы прекрасно видели, как Имхотеп протянул руки к ищущему, напуганному народу.

– Но я готов поставить свою жизнь, если это сможет сохранить ваши.

Руки потянулись к Имхотепу. Слабые, тощие, дрожащие. Они хватали его за пальцы, словно дети. И взрослые, и старики, и младенцы – все потянулись к нему, точно к спасителю. В тот миг Имхотеп стал вождём юга.

Но не успели мы насладиться его успехом, как вдалеке послышался взрыв. Огненное зарево поднялось вверх, поглощая тёмные ночные небеса. Я почувствовала, как моё сердце остановилось. Феникс!..

5. Поединок

Приближаясь, я всё отчётливее чувствовала едкий запах дыма. Такой появлялся на всяком поле боя, когда мои родные зверолюди воевали с чудовищами. Однако здесь чудовищ не было: только зверолюди и змеелюди, обозлённые друг на друга.

Длинный, как чрево аспида, ход наполнился вольным пламенем. Оно жадно пожирало деревья джунглей, уничтожая многовековые угодья, некогда защищавшие местный народ.

– Вот были бы здесь древние вожди… Чантиран, помилуй нас, – пролепетал Бузиба, торопившийся немного позади меня.

Я с ним, Захарией и Гили – и народом, что уже успел разбежаться – следовала за стремительно движущимся вперёд Имхотепом. По его тёмному лицу текли реки пота, а пышная грива прилипла к голове. Он казался намного ниже и слабее остальных зверолюдов, однако в его глазах сверкали огоньки настоящего упорства и решимости, которые присущи только истинным правителям.

Наконец сквозь тьму леса и яркий свет огня мы увидели войско: оно выстроилось ровными рядами по ту сторону леса, выжидая врага. Впереди высился фараон Аменхотеп, за ним стояла его жена Рунпи, что-то приговаривающая на своём языке. Сперва я не поняла, что приковало их внимание, но позже увидела и ахнула.

Посреди огня лежал Феникс. Сломленный, как птица, попавшая в клетку, он укрыл себя пламенными крыльями. Некоторые хвостатые воины всё же отваживались направлять в его сторону копья, но от очередной вспышки отскакивали назад.

– Феникс! – воскликнула я и заторопилась вперёд.

Но не успела я и шага ступить, как мне на плечо легла знакомая небольшая ладонь. Я обернулась и увидела Гили, решительно смотревшую на меня.

– Мира… – выдохнула она и через мгновение продолжила: – Я понимаю, что моя помощь тебе в тягость. Тем не менее я не могу оставаться в стороне и прошу тебя: возьми меня с собой.

Я удивлённо дёрнула ушами. Упёртая Гили только что пошла на примирение самостоятельно?

– Ты мне не в тягость, Гили, ты чего? – пролепетала я.

– Правда? – смущённо вскинула уши она. – Просто там, на соревновании, ты меня оттолкнула…

– Ну… Будет и вправду неплохо, если ты будешь спрашивать, прежде чем бросаться помогать, – улыбнулась я. – Но и мне не стоило так на тебя кричать…

Очередной возглас вояки позади – и я вдруг вспомнила, что собиралась броситься на помощь Фениксу пару мгновений назад.

– В общем, Гили, нет времени! Побежали!

– Хорошо! – Она кивнула, решительно улыбаясь. – Спасём эту жар-птичку!

Наши взоры обратились к Захарии. Но тот лишь вздохнул и сказал:

– Только будьте осторожны.

– Не волнуйся, ручки не замараем! – отмахнулась Гили. – А то как же вы, мужчины, без нас-то?

И вместе мы ринулись к Фениксу. Мы бежали, помогая друг другу преодолеть препятствия. Перепрыгивали пожары, словно костры на празднике. Ловкая Гили перескакивала поваленные деревья, а я поднимала стволы и пробегала под ними.

Всего пара мгновений, и мы оказались у Феникса. Гили подскочила к копьеносцам и громко заржала, отгоняя их. Я же присела рядом с Фениксом и положила его голову себе на колени, осторожно обхватив за плечи. Слава Матушке, он дышал!

– Феникс… Феникс, очнись! – взмолилась я, придерживая его за щёку.

Неожиданно он разлепил глаза и устремил взор на меня.

– О… Утро началось прекрасно: меня разбудила прекрасная княжна, – тут же слабо улыбнулся он.

– Феникс!.. – смущённо и вместе с тем возмущённо воскликнула я. Но здравый смысл во мне всё же пересилил стеснение: – Это вовсе не утро: мы посреди горящего леса Миситу-Минене! Феникс, что случилось? Почему тут всё в огне?!

Сперва тот недоумевающее захлопал глазами. Но потом, слегка приподнявшись, мрачно огляделся.

– Ах… Точно. Всё-таки не такое уж прекрасное начало дня, – отшутился он. – В общем, так вышло, что сюда направлялась армия фараона… И мне надо было как-то загородить им проход.

– И поэтому ты решил всё поджечь? Самоубиться?!

Во мне закипал такой гнев, что хотелось гортанно зарычать на Феникса. Но почему-то я не могла себе это позволить: у меня получилось только забавно двинуть ушами.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень милая, когда злишься? – попытался вновь отговориться Феникс. Но я быстро его прервала:

– Сейчас не до шуток! Феникс, ты понимаешь, что ты мог умереть? – Кажется, от злости на мои глаза начали наворачиваться слёзы. – Нельзя подвергать себя такой опасности. О нас подумай! Что весь мир будет делать без тебя?! Что я буду делать без тебя?..

Последнее вылетело совершенно случайно. Но поздно забирать слова назад: я только опустила взгляд, сдерживая подступавшую к глазам влагу.

Неожиданно Феникс плотно сомкнул губы. Глаза его моргали так, будто их владелец увидел какое-то удивительное, но совершенно незлобное чудовище.

– Мира… – полепетал он, поднимая руку. – Всё хорошо… Я же всё равно выжил бы. Огонь меня не тронет.

– Да откуда я знаю?! Дурак… Как тебе верить после такого?!

На это Феникс лишь тепло улыбнулся. Его пальцы нежно коснулись моей щеки, смахивая с неё слезу.

– Не бойся. Просто знай, Мира, я всегда к тебе вернусь. Я не буду заставлять тебя мне верить. Я лишь пообещаю тебе, что буду рядом. Всегда, когда я тебе понадоблюсь.

Он улыбался. Так уверенно. Как он мог предсказывать так судьбу? Как мог утверждать такое с такой легкомысленной улыбкой?

– Хорошо… Я надеюсь… Я могу тебе верить, – последний раз всхлипнув, произнесла я.

– Обещаешь? На этот раз?

– Конечно… Обещаю.

В последний раз улыбнувшись, Феникс протянул мне руку.

– А теперь давай уберёмся отсюда, пока один из этих вояк не достал-таки наши задницы.

– Гили! Побежали! – позвала подругу я, помогая Фениксу подняться на ноги. Обернувшись, та кивнула.

Путь назад оказался далеко не таким сложным. Феникс раздвинул пламя, благодаря чему мы быстро оказались по ту сторону, рядом с Имхотепом.

Не успели мы с Гили и слова сказать, как Феникс тут же поковылял к фараону-наследнику.

– Я задержал их, – сказал Феникс, придерживаясь за голову. – Они требовали выдать тебя, иначе грозились забрать тебя силой.

– Отец… – пробормотал тот, сжимая кулаки.

Взглянув ему в глаза, я поняла, что внутри него шла ожесточённая битва чувств. Я прекрасно понимала, каково это – встать между долгом и желанием. Хотя желания Имхотепа, в отличие от моих, были основаны отнюдь не на своих нуждах, наоборот – на нуждах целого другого народа.

– Мы сразимся… – проговорил он тихо. И вдруг громко зарычал: – Мы сразимся! Я отвоюю Миситу-Минене в равном бою! Я вызываю тебя на бой, отец! Один на один!

Народ потрясённо застыл. Обернувшись, я увидела, что и войско фараона принялось переглядываться между собой.

Однако стоявший впереди Аменхотеп не дрогнул. Лишь сузил глаза и вышел вперёд, отдавая оружие стоявшей рядом Рунпи. Заметив это, Имхотеп прошёл следом. Феникс дал проход обоим фараонам, замкнув за ними огненное кольцо.

Вот теперь они стояли, смотря друг другу в глаза. Их длинные хвосты с маленькими кисточками виляли, точно владельцы готовы вот-вот броситься друг на друга.

– Я пришёл спасти тебя, сын, – громко сказал Аменхотеп. – И этим ты мне платишь?

– Я больше не тот Львёнок, которого ты знал раньше, – отвечал по-волшебному могучим голосом Имхотеп. – Теперь я вождь Миситу-Минене. И я хочу доказать своё право властвовать этими землями, не дав им стать частью твоих рабских угодий.

– Вот как ты заговорил… Что ж, твоя сила похвальна, – неожиданно сказал его отец, отчего я удивлённо навострила уши. – Но ты молод. И наивен, раз хочешь сразиться с тем, кто всему тебя научил.

– Возможно, ученик превзошёл учителя.

Имхотеп вскинул руку. Небольшие когти на его руках вмиг увеличились, став настоящим оружием. Аменхотеп повторил за ним.

– Кто будет нашим судьёй? – спросил фараон.

– Я бы хотел попросить… – взглянул за спину отца Имхотеп, – самого непредвзятого зверолюда выйти сюда и рассудить нас.

Рунпи дрогнула. Народ принялся перешёптываться. Я тоже не удержалась от вздоха: родная мать должна судить самых дорогих ей зверов?!

– Хорошо, – вдруг выдохнула она. – Раз Итн хочет проверить меня, да будет так.

Она отложила оружие мужа и медленно, изящно вышла вперёд, слегка покачивая хвостом. В её крадущихся движениях не было видно и тени страха, но что-то внутри подсказывало мне, что это лишь искусная маска.

Наконец оказавшись между мужем и сыном, Рунпи огляделась. Вздохнула. И махнула рукой, отскакивая в сторону.

Фараон и его наследник сорвались с места в один миг. Когти их сцепились в яркой, звонкой, невероятной битве. Имхотеп повторял движения Аменхотепа, тот в свою очередь ловко уворачивался. Казалось, они двигались в отработанном танце, где воины и не должны друг друга ранить – лишь изобразить, что хотят ранить. Однако в глазах их отражалось нечто иное. Смешение чувств, которое я вряд ли смогу понять.

Поворот, удар, снова поворот. Один рванул на другого, другой увернулся и ударил сзади, срывая амулет солнца с шеи. Аменхотеп, потерявший амулет, стал двигаться лишь быстрее и свободнее, но Имхотеп явно знал что-то, недоступное нам, чужеземцам.

В те мгновения отец начал поджимать сына. Имхотеп извивался, но с трудом. Ещё немного – и его загонят в угол. Огонь совсем рядом…

Но Имхотеп вовремя извернулся, надевая на отца свой тяжёлый амулет, и выскочил. Амулет потянул Аменхотепа вперёд, и он упал было прямо в лапы огня… Однако тот внезапно расступился перед ним. Аменхотеп позорно упал в пепел. Его роскошная золотая грива покрылась тёмной золой.

Имхотеп взглянул на нас. Я обернулась. Феникс кивнул новому другу, держа в руке своё пламенное сердце.

На долгие мгновения повисла давящая тишина. Я сжала края рубашки, предвкушая, чем же всё закончится. Наконец вперёд вышла Рунпи.

– Мой фараон и мой муж, Аменхотеп… – Она вздохнула. – Готов ли ты признать победу своего сына и наследника, Имхотепа?

Аменхотеп обернулся. Помедлил. Стёр золу с лица. Все задержали дыхание.

– Так и быть, – наконец поднялся он. – Ты перехитрил меня, сын. Ты и впрямь достоин похвалы.

Народ стал переглядываться. Я схватилась за рукав Феникса. Он же подставил свою руку, но я не успела смутиться.

– И достоин своих земель. Я признаю тебя, вождь Миситу-Минене.

Имхотеп замер, открыв рот и распахнув глаза. Вокруг него будто загорелся волшебный свет.

– Спасибо, отец, – тихо сказал Имхотеп.

И улыбнулся. Пожар постепенно стал стихать, и единственным светом в темноте стал свет улыбки вождя и будущего фараона.

– Как только я стану фараоном, Та-Ааи наконец-то объединится, – раскинул руки Имхотеп. – Да будет мир!

И народ возликовал. Даже войско уважительно закивало, когда Аменхотеп махнул им рукой.

Пока никто не знал, что будет дальше. Но никто и не задумывался об этом. Та-Ааи удалось предотвратить войну. И на тот момент это было самое главное.

* * *

Утром следующего же дня мы выдвинулись в далёкий путь. К нам присоединились послы Миситу-Минене: выбранные народом Обезьяны и Крокодилы, что представят свою Родину в Нехенском дворце и принесут благую весть. Ими стали загадочные шаманки и Бузиба, бывший, как поговаривали, самым открытым и дружелюбным Обезьяном на всём Та-Ааи.

А бывшего вождя, Большого Чеки, и след простыл. Наверное, испугался за свою жизнь и навсегда покинул своё племя. И хорошо: пускай он струсит и изгонит себя сам, нежели жители Миситу-Минене станут устраивать ему позорное шествие. Мы же, позабыв о нём, пойдём вперёд, в новое завтра, за Имхотепом – первым фараоном-вождём.

Огромные барханы, словно песочные волны, высились над нами, как замершие в безумной стихии моря. Как в воде, мы тонули в их песке и задыхались, но не от нехватки воздуха в груди, а от изнурительной жары. Феникс с Захарией явно сносили подобные испытания лучше, чем мы с Гили.

Но добрый дух не давал завянуть нам, холодолюбивым жительницам снежного Берского Царства. Мы с головой погрузились в таинства шаманок: гадали с ними, наблюдали за их чудесами, поражались мастерству. Особенно я, ведь я видела, как летают в небесах светлые нити, созданные заморскими колдуньями. Гили же научилась танцевать с ними. Наконец-то приоткрылась её душа, зацокали её вольные копытца.

И когда вдалеке показался город, мы не поверили своим глазам. Величественные треугольные изваяния одно за одним разрезали небесное полотно, красуясь светлым камнем и позолоченными кончиками. Резные высокие ворота, охраняемые двумя статуями фараонов-Львов, поражали размером: через них могли пройти десятки зверолюдей!

Дальше мы двинулись по белой чистой дороге вдоль каменных столбов, будто уходящих в чертоги Матушки-Природы. Феникс назвал их замысловато – колоннами. А угловатое изваяние, изрисованное изображениями боёв и побед – стелой.

Где-то же под нами копошились обычные жители. Словно муравейник в огромном белокаменном городе. Череда домов-коробов уходила далеко-далеко, к сверкающей голубизне моря.

Что же там, за морем?.. Мне только предстоит узнать.

* * *

После того как нас приодели в местные наряды, усыпанные камнями и сделанные из воздушных белых тканей, мы вышли к народу. Выступ исходил прямо из огромного дворца фараона и выходил на площадь, куда собрались все от мала до велика.

Время не щадило Та-Ааи. Жители выглядели заработавшимися, исхудавшими, больными. Если на моей Родине зверолюди казались лишь хмурыми и недовольными, то здесь – изнурёнными. Им не хватало напутственного слова фараона.

Но тот доверил его своему сыну, Имхотепу. Наконец пролилась доброта. Наконец жители Нехена получат еду и воду, наконец Та-Ааи расцветёт, как никогда раньше не цвёл. Теперь, когда все земли объединятся под рукой Имхотепа, они возродятся из пепла.

Не нужно было острого звериного зрения, чтобы увидеть, как прямились спины зверолюдей. Как загорались их глаза. Как становились громче их голоса. Под конец они и вовсе ликовали. Тогда-то Имхотеп и закончил свою речь – громким Львиным рыком и могучим словом:

– Мы – Та-Ааи! Мы – Богатая земля! Вернём же своё имя!

* * *

В конце концов празднество перенеслось за стены дворца. Поговаривают, что впервые фараон пустил к себе простой люд. Привезённая из Миситу-Минене еда, диковинная местная музыка и горячие шаманские напитки подбадривали и даже пьянили простой народ.

Опустилась пламенная Итн-солнце и возвысилась холодная Чантиран-луна, когда зажглись первые огни. Пляшущие зверолюди резво подбрасывали горящие факелы и глотали их, тогда как зверолюдки плясали в разноцветных шелках и прятались в странно пахнущем дыму.

Фараон Аменхотеп и его гордый сын-вождь Имхотеп восседали на престолах, наблюдая за безудержным празднеством. Мы же находились неподалёку: у нас был свой укромный уголок со столом и сочными яствами. Моё лицо всё покрылось соком! Кто бы мог подумать, что есть фрукты – это такое неземное удовольствие?!

– Даже у нас таких сладостей не бывает, – отмечал Захария. Мне даже показалось, что от вкуса жёлтых мякотных кубиков манго его кожа покрылась мурашками.

– Такое ощущение, будто меня не кормили вечность! – смеялась Гили, съедая фрукты прямо с кожурой.

Феникс же встал над нами с каким-то золотистым напитком – хекет, как его называли местные.

– Предлагаю выпить! – протянул руку он. Я тут же подскочила со своей глиняной кружкой воды, Захария и Гили встали следом. – За нашу…

– Постойте! – вдруг прервал нас знакомый голос.

К нашему столу, виляя хвостом, мчался Имхотеп. Конечно же, мы опустили напитки и подождали его. За спиной юного вождя словно из ниоткуда появилась Рунпи: его мать умело затерялась в толпе.

– Я бы тоже… хотел выпить кое за что… пока отец не спрятал меня в четырёх стенах, – сказал Имхотеп, пытаясь отдышаться.

– Тебя ждут, дорогой. Не подавись, – подала ему кружку хекета Рунпи.

Я навострила уши: что же такое хотел сказать нам Имхотеп? В глубине души я знала…

– Надеюсь, это не за меня ты поднимаешь свой хекет, – усмехнулся Феникс. – А то я засмущаюсь и прямо тут с красными ушами и упаду.

– Не совсем! Не совсем, мой дорогой друг. – Величественный вождь словно вновь вспомнил, что он лишь подросток. Он обнял Феникса за плечи, но не согнул спины, стоя с ним наравне. – Я бы хотел выпить за спасение мира.

– Неужели… тебя отпустят?! – не веря ушам, поперхнулся Феникс. Его лицо вновь озарила яркая улыбка, от которой так грелось моё сердце.

– Мы поговорили… – слегка неловко сказала Рунпи, – и да, если это та цена, которую ты хочешь за спасение моего сына, пусть будет так, – гордо кивнула она Фениксу, словно равному себе.

– Нет-нет! – замотал головой Имхотеп. Его уши смешно вспушились. – Мама, я тоже хочу вложиться в общее дело. Феникс! – Будущий фараон вновь обернулся к своему проводнику. – Ты посвятил свою жизнь такому самоотверженному делу, и я не могу тебя оставить. Ты стал не только моим спасителем, но и другом! Как и все вы! – обратился он к нам. – И я хочу не просто помочь, но выложиться на пределе своих сил, чтобы помочь миру!

На этом он протянул кружку. Мы все протянули свои в ответ.

– За возрождение мира из пепла! За Проводника и за избранных!

Наши кружки столкнулись друг с другом, а напитки в них всплеснулись. Глотнув своей воды, я даже ощутила горький привкус хекета.

Словно нарочно, заиграла весёлая быстрая музыка. Мы обернулись: местные певцы и музыканты Миситу-Минене собрались вместе, танцуя и подзывая к себе окружающих. Парочки и ребятишки поторопились вперёд, присоединяясь к хороводу. Даже Имхотеп схватил маму под руку и повёл к народу! Те удивлённо заозирались, но с улыбками приняли будущего правителя и его мать.

– Хей, давайте к ним! – воскликнула Гили, подталкивая нас к выходу. – Давайте, давайте! Вставайте!

Скромно примяв белую юбку, я подступилась к подруге. Не знаю, получится ли у меня, но почему бы не попробовать? Феникс опередил нас: он уже ставил свою кружку на стол. А вот Захария остался на месте, скрестив руки на груди. Мы с Фениксом задумчиво переглянулись, но Гили не стала просто сидеть и ждать:

– А ну-ка! Давай, поднимай булки, пора ими и покрутить, – подозвала Захарию Гили. – Или ты хочешь пропустить всё веселье?

– Да ладно, он не пойдёт, – отмахнулся Феникс. – Его вряд ли вытащи…

Вдруг в прищуренных глазах Захарии что-то промелькнуло. Я удивлённо навострила уши и тут же впала в ступор от услышанного:

– Ну раз ты, Гили, приглашаешь, то что поделать.

У нас с Фениксом неприлично распахнулись рты. А Гили хоть бы хны! Она стояла и улыбалась во все свои ровные зубы.

– С каких это пор ты меня уважаешь, кабанчик? – протянула руку она.

– Не знаю. А это важно? – усмехнулся он в ответ, хватая её за ладонь.

– Да к маре все эти серьёзности! – потянула его к себе Гили.

Так она и увела его, спотыкавшегося и немного смущённого, в толпу.

– Ну Гили много раз себя проявляла. А Захария это определённо ценит в других, – объяснил в ответ на моё немое недоумение Феникс. – А что ты по этому поводу думаешь, Мира?

– Ох… Я не так хорошо знаю Захарию, как ты, – в смятении забормотала я.

– Ха-ха, я не про это, – усмехнулся он. – Ты же потанцуешь с нами?

– Что? А… Да, н-наверное… – пролепетала я, чувствуя, как краснею. – Я боюсь потеряться в этой толпе…

– Не волнуйся. Я тебя не отпущу. Я же обещал, – сказал он, протягивая руку.

Я уставилась на ладонь, как полная дурочка. Проходили мгновения, а я всё не решалась ответить. Сердце так заколотилось…

Всё как тогда? Он снова бес, я снова отчаянная зверчонка без будущего. Тогда у меня хватало смелости броситься в овраг и пропасть, а сейчас…

Что ж… Была не была! Я схватила его руку и сама потянула его в толпу.

Тут же нас затянуло мягкой волной. Лица, уши, хвосты теплом солнечных лучиков касались меня. Вид их только заражал: улыбнись, улыбнись, улыбнись! И я не удержалась.

Взяв правой рукой Феникса, а левой – подскочившую Гили, я закружилась в хороводе. Нас заносило, мы летели, мы падали – танец двигал нас сам собой. Спустя мгновение мы уже дрыгали ногами и становились друг к другу носами, почти касаясь, но вовремя отодвигаясь. Вертели хвостами, дёргали ушами, хлопали ладошами. Даже вскидывали юбки – за такое мама бы меня оттаскала за ухо!

И когда приходила очередь Феникса, я раззадоривалась только сильнее. Приближалась к нему совсем близко и внезапно отпрыгивала. Внезапное тепло, как вольный огонь, вспыхивало в руках и ногах и так же быстро затухало. Я брала большую руку Феникса, проводила по ней пальцами и отпускала, а он хватал меня и тут же подбрасывал, после ловя вновь.

Раз, два, три… Последние мгновения песни! Она всё быстрее и быстрее. Феникс ближе и ближе! В этот раз я могу не сбегать. В этот раз я могу слегка поддаться. Чуть ближе, чуть теплее, чуть лучше. Довериться ему.

Наконец я подошла, позволив ему крепко обнять меня и поднять в воздух, смеясь и кружась.

Один, второй, третий круг. Перед глазами всё завертелось! Свет сменялся тьмой, тьма сменялась светом, жар становился лёгкой прохладой, прохлада начинала играть огнём. Раз, два, три…

Песня кончилась. Мы остановились.

Оказывается, мы отошли от толпы на небольшой выступ. Он выходил прямо к морю – спокойному и ласковому, едва шумевшему. Предки-звёзды маленькими точками отражались в водяной глади, как в зеркале.

Мой взгляд остановился на взгляде Феникса. В нём отражались мечты: смелые, как пламя, голубые, как небеса, светлые, как солнце. Мир, свобода, счастье… И мои глаза. Они отражались драгоценными камнями – такими я не видела их никогда. Сердце замерло в ожидании.

– Мира… Я всё хотел сказать… – пробормотал он.

Пока он говорил, я не удержалась и улыбнулась. Скользнула руками по его шее и обняла, чувствуя почти детскую мягкость его кожи. Такой горячей, что не верилось. Будто внутри и впрямь бушует пожар. А снаружи лишь щёки приобрели нежный румянец.

– Что… Что ты хотел сказать, Феникс? – пролепетала я, осматривая его лицо.

Неловко опущенный яркий взгляд, искрящийся огнём. Поджатые от смущения губы. Наливной румянец щёк.

Я наклонилась чуть ближе. Меня тянуло чувство. И оно было непреодолимым. Таким нежным, таким добрым… Таким родным.

– Мира, я… – он поднял на меня взгляд и замолчал, сонно щуря глаза, словно в дурмане.

– Феникс… – прошептала в ответ я, наклоняясь.

Всё ближе… Всё жарче… Всё горит… Почти коснулась… Сердце сейчас сойдёт с ума!

Но вдруг на нос упала… снежинка? Я удивлённо отпрянула. Феникс, кажется, почувствовал это и вновь открыл глаза, чтобы взглянуть на меня.

– Что это?.. – пролепетала я.

– Не может быть… – произнёс Феникс, отворачиваясь. Я проследила за его взглядом и ахнула.

На нас двигалась пурга. Нет, не просто пурга.

Живая снежная буря.

6. Буря

Не представляю, каково сейчас жителям Та-Ааи. Они вряд ли видели снег хотя бы раз в своей жизни. Теперь же за окнами их домов – невероятная пурга, какой даже я не переживала ни разу в жизни.

Неистовый ураган набирал скорость, снося каменные храмы, величественные статуи и пирамиды. Сами небеса померкли в стремительной буре. Темнота, свист и мороз – единственное, что оставалось там, за окнами, сквозь которые прорывались снежинки.

Благо наше убежище ещё стояло. Благодаря шаманкам: их нити плотно оплели толстые, высокие, поддерживаемые длинными колоннами стены дворца, не позволяя им развалиться. Однако я видела, как были напряжены их тела и как по ним стекал пот: ещё чуть-чуть – и они не выдержат.

Мы же все прятались и грелись, кто как мог. Разжигали костры, кутались в те остатки тканей, которые могли обнаружить. Фараон даже распорядился открыть двери в свою усыпальницу, откуда вынесли всё, что хоть как-то могло согреть ёжившихся и трясущихся от холода зверолюдей, а также редких змеелюдей, теряющих сознание от обморожения.

Нам же повезло: фараон вернул нам наши вещи, среди которых оказались шубы и даже моё свадебное платье. Уж не думала я, не гадала, что надену его вновь…

– Гили, ты куда? – прервал мои мысли Захария.

Словно завороженная, Гили тихонько зацокала к окнам.

Стояла такая тишина, что многие обернулись в её сторону.

– Хей, Мира… Захария… Смотрите, – слегка кивнула вперёд она.

Я привстала из-за стола, где мы расположились. Стоило поднять голову, как я вновь оказалась будто бы зайчонком в яме: темно, страшно, холодно. А окно – точно огромный надзирающий глаз чудовища, готового просунуть жадную лапу в следующий же миг.

– Что такое? – подошла я к Гили, укрывая шею варежкой: платок я отдала одному из малышей-зверолюдов.

– Смотри… – тихо сказала она, показывая пальцем за окно.

Навострив уши, я пригляделась. Сперва я совсем не поняла, чего от меня хотела Гили, но потом… В пронзительном свисте слышался потусторонний шёпот. Снежинки гладили щёки, словно руки. Льдинки складывались в голубые, злобно сощуренные глаза.

Лица. Эта буря и впрямь живая. Я обомлела и ахнула, схватившись за рот.

– Я не понимаю, что вы там увидели, – пытался вглядеться Захария.

– Это не просто буря. Это нимфы, – пояснила я, после чего тот округлил глаза.

– Быть не может… Нимфы льда и холода – и здесь?! – воскликнул он вполголоса.

Похоже, зверолюди нас не очень понимали, но слышали наши взволнованные голоса. Между ними начали ходить шепотки, и я прикусила язык.

– Одному Фениксу с ними не справиться! – продолжал Захария. – Вот дурак… Он наверняка понял, что за ним пришли!

– За ним? Почему?.. – в недоумении пролепетала я.

– Нимфы прокляли мир, – пояснил Захария, и я замерла. – Они не хотят, чтобы смертные вновь управляли им. Феникс – тот, кому дана сила всё исправить.

Я оцепенела. Холод теперь не только касался моей кожи, но и проникал в душу. Сама природа… Сам мир против того, чтобы мы его спасали. Неужели Матушка хочет, чтобы мы через всё это прошли? Это ведь невозможно… Или?..

– Мы должны ему помочь! – воскликнула я, чтобы народ обратил на меня внимание. Моя задумка сработала: все, вплоть до фараона, обернулись на мой зов. – Чего мы все спрятались?! Надо прогнать этих супостатов с Та-Ааи!

– Ты, верно, не совсем понимаешь, в каком положении мы оказались, – недовольно заявил фараон Аменхотеп, вставая с престола. – Мы никогда в жизни не видели этих существ. У нас вряд ли есть средства, чтобы дать им отпор. Мы едва держим оборону…

– Тогда вы обрекаете себя на гибель! – продолжила я, топая ногой. – Феникс не справится один. Если его… не станет, то не станет всех, кто здесь сидит!

Зашептались. Заговорили. Завосклицали. Похоже, большинство на моей стороне.

– Кое в чём отец прав, Мира, – заметил Имхотеп, вставая рядом со старшим фараоном. – Мы не знаем, как с ними сражаться. Мы искры по сравнению с пожаром Феникса.

– Тогда кое в чём не правы вы. Любой пожар начинается с искры.

Решительно сказав это, я замерла, сжимая кулаки. Они глядели, не веря мне. Но я, кажется, знаю, как доказать им.

Я сорвала с головы венчик. Мамин подарок… Сжала его в руке, прощаясь с ним: «Ты сослужишь мне добрую службу…» Окунув его в одну из жаровен, я направилась к окну.

– Мира, ты что делаешь?! Так нельзя! – оказалась рядом со мной Гили.

– Просто повторяй за мной, – отрезала я и, сквозь волшебство шаманок, просунула руку с горящим венчиком.

Вой. Эхом, он наполнил весь дворец. Зверолюди и змеелюди содрогнулись. Однако тут же округлили глаза, когда поняли: от огня духи холода отпрянули, как от самой страшной напасти.

И венчик быстро исчез, став лишь пеплом.

– Что?.. Духов можно заставить отступить? – вдруг пролепетала Рунпи.

Я же удивлённо уставилась на неё:

– Вы никогда не пытались?

– Это… против желаний Итн. Духи всегда стояли выше всех нас, – проговорила жена фараона. За ней закивали и шаманки. – Они намного сильнее, и противостоять им невозможно.

– Сейчас выбор таков: жизнь или смерть. – Я старалась говорить уверенно, хотя чувствовала, что голос вот-вот сорвётся. Но мысль о Фениксе, летающем где-то там без сил, заставляла меня сохранять настрой. – Я не готова отдавать свою жизнь, когда есть возможность за неё побороться.

Все принялись переглядываться. Гили и Захария даже прижались друг к другу боками, не зная, что и сказать.

Фараон оглядел меня не без доли подозрения. Но я старалась держать плечи расправленными. От моей решимости зависит жизнь Феникса. От моей решимости зависят жизни всех, кто здесь находится!

– Отец, – вдруг выступил Имхотеп, – позволь сказать, что наши спутники помогли мне выжить и заключить мир с Миситу-Минене. Я им верю.

– Одним доверием делу не поможешь, – возразил Аменхотеп.

– Я знаю. Но у меня есть план. – Голос Имхотепа вновь стал громче. Таким, что все мы мгновенно обратились к нему. – Нам нужно поджечь Нехен.

* * *

Прямо у дворца, в сердце города среди пустынь, воцарилось пламя. Высокий пожар лижущими огненными языками уходил в небеса, способные, кажется, поглотить собой всё. А вокруг света – сплошная тьма.

Снежная буря усиливалась, пытаясь зажать противоположную стихию в тиски. Но лёд таял, вилы-нимфы обжигались и отстранялись, отступая всё дальше. Но работы ещё много.

Зверолюди бросались факелами и горящей тканью. Почти обнажённые, в лёгких одеждах, они продрогли насквозь и держались ближе к костру. Тот, похоже, придавал им сил, чтобы бороться дальше.

Я же стояла впереди со светочем, отпугивая страшные, жуткие лица. Кошмарные… Они кривились, шипели, визжали. Как чудовища, они тянули когтистые костлявые руки, как сама жестокая зима. Мне лишь оставалось держать факел в руке, которая уже покрывалась ледяной коркой.

Мы были совсем как в старых сказках, где зверолюди сражались с морами – вилами-нимфами тьмы…

– Всё? Мы всё использовали?! – закричал где-то позади Имхотеп.

– Да, мой фараон! Всё, что было! – отвечали ему воины.

Костёр ширился и удлинялся так, что даже мой хвостик-обрывок чувствовал летевшие на него искры.

– Шаманки! Готовьтесь! – воскликнул Аменхотеп.

– Мира! Отойди, – схватила меня за платье Гили.

– Тебя заденет, нельзя тут оставаться, – поддакнул Захария.

– Это вы держитесь, – улыбнулась я. – Нам нужно поймать Феникса.

Пока другие прятались в укрытия, мы с друзьями остановились. Они молча наивно смотрели на меня. Так, как, наверное, никогда не смотрели. Как раньше смотрела я.

Мгновение. Второе. Третье. Зверолюди и змеелюди попрятались во дворцы и каменные строения. Я же твёрдо стояла на ногах, отчего-то уверенная: что бы ни произошло – я не дрогну.

– Приготовились… – где-то позади закричал Имхотеп. – И… взрывайте!

Бум! Мгновение – и костёр растворился во тьме. Огонь – мелкие искры и настоящие пламенные снаряды – разлетелся повсюду, присваивая завоёванную землю себе. Жар отпугнул бурю, и свет едва проник к нам.

Всё охватило пламя – и даже Матушка-Природа своим лунным взором, и предки-звёзды вышли посмотреть, что тут опять устроили смертные.

Многих отбросило взрывной волной. Даже некоторые шаманки не удержались, но я стояла. Било искрами, било осколками, но ничего. Главное – быть впереди. Главное – увидеть Феникса.

– Гили, Мира! Смотрите! – вскинул палец Захария.

Вот он. Волшебная птица, всегда возрождающаяся из пепла.

Огненные крылья рассекали небо где-то совсем высоко над нашими головами. Кажется, владелец сильно ослаб: полёт казался неровным, неестественным. Нимфы, что облепили огненного юношу, как голодные волчицы, тут же разлетелись, стоило прогреметь пламенному взрыву.

Я же, бросив огонь и вырвавшись из заботливых тисков друзей, побежала вперёд. Ещё чуть-чуть, ещё чуть-чуть… Он падает! Ещё немного – и разобьётся!

Вспрыгнув, я коснулась сквозь тлеющий огонь тёплого и мягкого тела. Нос узнал знакомый запах заморских трав, ухо услышало слабое дыхание, глаз столкнулся с небесно-голубым взглядом.

Приземлились вместе. Спина будто раскололась о камень. Огненные крылья совсем исчезли, уступая место маленьким огонькам.

Взглянув на руки, я поняла, как сильно обожглась. Боли уже не было: осознание, что я спасла Феникса, перекрыло всё, все чувства и ощущения. Последний раз взглянув на его лицо, слабо улыбающееся в мирной дрёме, я повалилась назад и коснулась головой холодного камня. Моя рука сжимала руку Феникса. Он дышит. Он дышит… Слава Матушке.

Но недолго я лежала. Лицом я ощутила тихое дыхание зимы. Раскрыв глаза, я встретилась взором со льдом: вилынимфы склонились над нами. Одна – надо мной, почти касаясь моего носа. Небесный свет за их спинами освещал их прозрачные кости так, что мерещилась радуга.

– Это из-за тебя… – шептали нимфы. Судя по движению их губ, говорили они все вместе, но судя по звучащему голосу – только одна из них. – Ты забрала его… Ты против его предназначения…

Я опешила. Совсем не этого я ожидала…

– Так вы… не хотели погубить избранных, чтобы мы не спасли мир? – спросила я, не понимая.

– Ты не избранная… Ты мешаешь… – говорили они, пока их руки невесомо подбирали моё тело с земли. – Тебя нужно уничтожить!

Последний их возглас резко привёл меня в сознание. Что? Что им от меня нужно?!

Тут же я начала вырываться, но даже со всей своей силой я не могла сопротивляться их волшебным верёвкам. Я почти видела, как морозные нити опутали меня, точно паутина – мушку.

Нет-нет-нет… Нет!

– Мира! А ну, стойте! – послышался голос Гили.

– Гили, не надо, ты им ничего не сделаешь! – видимо, погнался за ней Захария.

– Шаманки! В бой! – громогласный приказ Имхотепа растворился в воздухе.

Я не могла отвести взгляда от них. Вдруг мои уши заботливо укутало снегом. Мурашки побежали по коже дорожками. Мороз стал проникать внутрь так легко и свободно, словно не видел преград. Словно моё тело – ничто, и воздух захватывал его так же, как и всё вокруг. Я не понимаю, Матушка… Для этого ли ты дала мне свободу?

Мгновение – и руки окутали мою голову. Медленный поток мыслей остановился, как вода в озере, покрытом льдом.

Последняя мысль, как последняя ниточка, выскользнула из иголочки моего сознания. «Главное, чтобы Феникс выжил».

Эпилог

Спустя столетия ожиданий мир Зеркал озарило рождение. Свет отразился от Царства Богини, и Зазеркалью явился он – аватар справедливости. Аватар самой судьбы. И назвали его Проводником.

Он провёл сквозь тьму смерти свет Богини, который Она так долго держала взаперти. Свою любовь к смертным, которые мучились без её сладкого голоса и мягких рук. Она дала своим скромным слугам шанс, и только Проводник был способен дать ему воспламениться в бушующем пожаре жизни.

Но Проводник не мог действовать в одиночку. Он должен был собрать всех государей – всех избранных наследников, что поведут за собой целый мир.

Первыми Проводник нашёл великую княжну Миру, вана-императрицу Айминь-ди и фараона-вождя Имхотепа. Проводник показал свою мудрость, отличив настоящих чудовищ Берского Царства от несправедливо обвинённых. Смог проявить милосердие, подарив драконам второй шанс – возможность служить Империи Лонг, а не уничтожать её. При помощи силы духа привёл Та-Ааи к мирному объединению.

Но весь путь Проводник пронёс в пламенном сердце чувство, что может положить конец всему свету или…

Последним, что он помнил, были руки. Мягкие и нежные, они отдавались знакомым и одновременно неведомым теплом. Как мимолётное прикосновение бабочки, это ощущение исчезло, сменившись неестественной прохладой. Будто он окунулся в истинную пустоту.

С трудом открыв глаза, он встретился со светом. Сквозь бесконечную тьму он пробивался, словно лучи Игниса – из-под каменного завала. Но окружение оказалось совсем иным.

Пустота – лишь космос. Свет – лишь звёзды. Он – лишь парнишка по имени Феникс, представший перед всеобъятным. Его тело, его магия – они перестали быть важными. Важным осталось лишь одно – знакомое лицо, черты которого невозможно разобрать.

– Здравствуй снова, Проводник, – пророкотал голос, являвшийся Фениксу лишь однажды, а после этого – только во снах.

Он попытался ответить, но не издал ни звука. Полное безмолвие сперва заставило его вздрогнуть, но из ниоткуда родилось смиренное спокойствие.

Рука – удивительно длинная и широкая – коснулась головы. Или даже нет – самого разума.

– Не нужно слов. Я сама буду говорить с тобой.

Богиня молвила – Феникс слушался. Вздохнул и окунулся в её речи, волнами накатывающие на сознание.

– Проводник, я послала нимф, чтобы предупредить тебя. Но твоё пламенное сердце оказалось глухо к их мольбам. Поэтому мне пришлось вызвать твоё сознание к себе.

Феникс и впрямь не знал, где ощущал себя. Далеко в космосе? Или глубоко внутри себя?

Или и там, и там одновременно?

– Твоя наивность сыграла свою роль в твоём выборе. Но Я, будучи много мудрее тебя, хочу наказать тебе кое-что.

Феникс замер. Кажется, его далёкое сердце затрепетало. Он ошибся? Где он мог ошибиться? Он ведь исполнял свой долг, стремился к этому всеми силами…

– Помни, Проводник: с кем бы ты ни был, лишь ты способен повести за собой избранных. Не наоборот. Тебе нельзя потакать их желаниям и забывать о том, что на самом деле главное.

Богиня коснулась длинным пальцем, верно, самого огненного сердца Феникса.

– У тебя одна миссия. Одна дорога. Одна судьба. Смертные погибают, и ты должен с этим что-то сделать, если хочешь, чтобы все остались живы. И ни один избранный не должен переубедить тебя и увести от истины. Несмотря на то, какими глубокими чувствами ты проникся к одной избраннице.

И он сразу понял. Огненное сердце вдруг заледенело и рассыпалось на осколки.

Как же он дал себе волю? Как мог забыть? Соблазнился свободой, соблазнился… выбором. Который он отдал взамен на спасение этого мира.

– Умоляю, простите… – наконец вырвалось из него.

Фениксу показалось, что на лице Создательницы мелькнула улыбка. Он с трудом мог разглядеть черты её лица. То ли из-за всепроникающего света естества Богини, то ли из-за подступавшей к глазам влаги.

– Ничего страшного, Проводник. Это не твоя вина. Это её вина. – Богиня протянула руку, касаясь огненного сердца лишь кончиком пальца. – Поэтому тебе нужно отпустить.

Сердце пылало. Феникс разрывался от бушевавшего внутри пожара. Нет, нет… Это похоже на пытку, нестерпимая боль.

Но прозрачный силуэт уже выскользнул из его груди и стал постепенно удаляться. Тонкий стан. Пушистые ушки. Нежное лицо с ласковой улыбкой. И глаза. Яркие голубые глаза, как сами небеса.

Феникс протянул руку. В последний раз. Коснуться её. Такой шёлковой, такой тёплой, такой… родной.

Растворился. Стоило коснуться пальцами, как фигура Миры растворилась в темноте. Пламенное сердце, умирая, постепенно потухло.

И лишь спустя мгновение вспыхнула новая искра.

Сноски

1

Кальцеи – вид обуви, представляющий собой кожаные башмаки-сапоги высотой до лодыжек.

2

Пенула – плащ без рукавов и с капюшоном, служащий для защиты от плохой погоды.

3

Кесарь – верховный правитель Вондерландии.

4

Венчик – украшенный узорами головной убор, состоящий из тонкой металлической ленты и подвязываемый шнурками на затылке.

5

Наличник – накладное декоративное оформление оконного или дверного проёма.

6

Охлупень – декоративная деталь на краю крыши (может быть в виде головы петушка, лошади и т. д.).

7

Терем – жилой верхний ярус, расположенный над горницей.

8

Зверицин день – аналог девичника среди берских зверолюдей.

9

Пурины – все, кто не являются людами или смесью животных и разумных существ.

10

Див – сказочная птица, обитающая в Берском Царстве и способная предсказывать судьбу.

11

Бенну – аналог феникса на Та-Ааи.

Content

Даша Сказ
Вперёд, за Фениксом! Возродим Мир из Пепла

Пролог

Глава первая. Единое Берское Царство

1. Мира

2. Звёздград

3. Бес

4. Свадьба

5. Путь

Глава вторая. Империя Лонг

1. Грань-река

2. Плен

3. Настоятельница

4. Императрица

5. Драконы

Глава третья. Та-Ааи

1. Джунгли

2. Фараон

3. Вождь

4. Испытания

5. Поединок

6. Буря

Эпилог

Сноски