Ричард А. Кнаак

World of Warcraft. Рассвет Аспектов

Richard A. Knaak

WORLD OF WARCRAFT: DAWN OF THE ASPECTS

Печатается с разрешения компании Blizzard Entertainment International.

Перевод с английского Веры Юрасовой

© or Copyright (First Year of Distribution) Blizzard Entertainment, Inc. All Rights Reserved. Down of the Aspects, Diablo, StarCraft, Warcraft, World of Warcraft and Blizzard Entertainment are trademarks or registered trademarks of Blizzard Entertainment in the U.S. and/or other countries. All other trademarks are the property of their respective owners.

© В. Юрасова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Карты

Первая страница:

The Nexus – Нексус

Coldarra – Хладарра

Northrend – Нордскол

Вторая страница:

Galakrond’s Rest – Покой Галакронда

Wyrmrest Temple – Храм Драконьего Покоя

Dragonblight – Драконий Погост

Northrend – Нордскол

Пролог

Бремя Аспектов

Автор – Мэтт Бернс

«Я убил своего сородича».

Эта мысль пронзила Ноздорму Вневременного в тот же миг, когда он увидел иссохшее тело бронзового дракона. Зирион сжался и стал вдвое меньше обычного. Его тело от головы до хвоста покрывали раны, но вместо крови из них вытекали нескончаемые потоки золотистого песка, в отблесках которого можно было разглядеть еще не свершившиеся призрачные эпизоды из жизни дракона. С каждой песчинкой Зирион терял свое будущее.

Ноздорму пересек одну из недосягаемых вершин, окружавших гору Хиджал, и встал рядом с Зирионом. На ослепительной чешуе Вневременного мелькали все мгновения истории. Когда Ноздорму склонился над умирающим драконом, то вдруг ощутил себя совершенно беспомощным. На временны́е потоки опустилась непроницаемая пелена, которую не мог пронзить даже он – Аспект рода бронзовых драконов и Хранитель Времени. Прошлое и будущее, некогда открытые его взору, окутались туманом.

– Где оссстальные? – Ноздорму повернул свою огромную голову и посмотрел на стоявшую рядом Тик. Преданная драконица стремглав примчалась сюда из Пещер Времени и на собственной спине принесла Зириона. Поднять своего пассажира в воздух она смогла лишь потому, что дракон просто таял на глазах.

Тик все еще не могла отдышаться после столь тяжелого перелета.

– Он вернулся один.

– Как такое возможно? – в бессильном гневе прорычал Ноздорму. – Я отправил в прошлое двенадцать драконов. Двенадцать!

Ноздорму тревожило состояние временны́х потоков, и он поручил своим агентам изучить его. Однако теперь он никак не мог отделаться от мысли о том, что отправил их на верную смерть. По возвращении в настоящее драконы должны были ровно в полдень встретиться с Вневременным на горе Хиджал. Однако Тик не была среди тех, кого он отправил во временны́е потоки, и к тому времени, когда она явилась сюда и принесла на спине Зириона, солнце уже давно ушло с зенита.

– Что ты видел, Зирион? – спросил Ноздорму и начал накладывать чары, которые должны были обернуть вспять течение песков времени, покидавших тело дракона.

– Боюсь, он совсем обессилел и больше не может говорить, – сказала Тик.

Вневременный ее почти не слушал. Произошло нечто невозможное: его магия не сработала. Кто-то предугадал действия Ноздорму и принял меры, наложив не менее могущественные чары. И лишь одно существо обладало достаточной прозорливостью и умением, чтобы превзойти Аспекта бронзовых драконов в игре со временем…

– Когда он вернулся из временны́х потоков, – нерешительно продолжила Тик, – то сразу же рассказал нам о том, что увидел. В какой бы исторический период ни пытался отправиться он и остальные агенты, они всегда попадали в одну и ту же точку будущего – во Время Сумерек.

Ноздорму опустил голову и с силой зажмурил веки. Случилось то, чего он боялся. Кто-то собрал нити времени воедино и направил их в сторону конца света. В том сером, безжизненном будущем даже Вневременному придет конец. По крайней мере, так думал сам Ноздорму. Много веков назад, когда титан Аман’тул наделил его властью над временем, Ноздорму также узнал о собственной кончине.

– Кто нанессс ему эти раны? – Вневременный уже знал ответ на этот вопрос, но больше всего на свете ему хотелось, чтобы он ошибался… и чтобы будущее, которое он увидел, оказалось ложным.

– Драконы Бесконечности и их… предводитель, – Тик отвела взгляд от Ноздорму.

«Я убил своего сородича», – снова раздались в голове Аспекта укоризненные слова.

Когда-то он думал, что род Бесконечности – это всего лишь порождение ошибочного временнóго потока. Однако затем Ноздорму узнал то, что раньше казалось ему немыслимым: в будущем он сам и его бронзовые драконы изменят своему священному долгу: перестанут защищать целостность времени и попытаются ее нарушить.

Размышляя над событиями прошедших недель, Ноздорму старался обуздать свой гнев. Совсем недавно смертный по имени Тралл смог освободить его из плена временных потоков, напомнив Вневременному о Первом Уроке. Тот гласил, что жить настоящим гораздо важнее, чем думать о прошлом или будущем. Заново обретя понимание времени, Аспект вырвался из той западни… лишь затем, чтобы лицом к лицу столкнуться со своими самыми жуткими страхами.

– Просссти меня, – прошептал Ноздорму Зириону, не зная, может ли его дорогой слуга еще слышать или видеть. Раненый бронзовый дракон повел головой, узнав его голос. Он посмотрел по сторонам, а затем его пустой, затуманенный взор упал на Ноздорму.

– Просссти меня, – повторил Вневременный. Рот Зириона растянулся, и его тело задрожало. Казалось, будто он смеется, но Ноздорму быстро понял, что дракон на самом деле плачет.

Последние песчинки будущего вытекли из тела Зириона, когда он из последних сил попытался отползти прочь от Ноздорму. Глаза дракона были полны ужаса.

Гора Хиджал гудела от праздничного шума.

После ряда отсрочек Аспекты – Алекстраза, Изера, Ноздорму и Калесгос – объединили свою магию с силой шаманов Служителей Земли и друидов Круга Кенария, чтобы исцелить древнее мировое древо Нордрассил. А совсем недавно до них дошли вести о том, что Рагнарос – владыка стихии огня, чьи слуги пытались спалить Нордрассил дотла – пал от рук смертных героев.

Однако отголоски праздника едва доносились до Изеры Пробудившейся, стоявшей в Кенарийском оплоте у основания мирового древа. Вместо них Аспект рода зеленых драконов слышала лишь скорбную песнь о погибших.

Она пришла на встречу с другими Аспектами, чтобы обсудить их дальнейшее противостояние со Смертокрылом – безумным предводителем рода черных драконов, который был в ответе за раскол мира во время Катаклизма. И хотя защитники Азерота недавно смогли одержать победу на горе Хиджал и в других регионах мира, истерзанный Аспект продолжал изобретать способы приблизить Время Сумерек. Смертокрыл не собирался останавливаться, пока не воплотит свои ужасные замыслы или не погибнет.

Однако вместо того, чтобы обсуждать стратегию, Ноздорму поведал им о гибели Зириона и об очередном нападении рода Бесконечности на временны́е потоки. Обычно гладкое эльфийское лицо Вневременного покрывали морщины. Он, как и его братья и сестры, принял облик смертного – Аспекты всегда поступали так, когда оказывались поблизости от короткоживущих рас, обитавших рядом с Нордрассилом.

– Его убила моя магия… Его убил я сам, – пробормотал Ноздорму. Изера внимала ему, чувствуя себя неловко. Несмотря на кошмарное положение, в котором оказался Вневременный, Изера не могла отделаться от ощущения отстраненности, словно от собеседников ее отделяло огромное расстояние. Она дрейфовала между явью и царством снов и не могла пристать ни к одному, ни к другому берегу.

– Я должен вернуться на место встречи. – Аспект бронзовых драконов в беспокойстве сжимал и разжимал кисти рук, нетерпеливо переминаясь. – Другие мои агенты еще могут явиться туда, хотя я в этом и не уверен. Мне остается лишь надеяться.

Ноздорму повернулся, чтобы уйти, а Изера тем временем отчаянно подбирала слова, чтобы его утешить. Очевидно, он смирился с неизбежностью своей участи. Аман’тул наказал ему блюсти чистоту времени вне зависимости от того, какие бы трагичные события ни ожидали этот мир в будущем. Возложенное на Вневременного бремя порой казалось Изере неправильным, но она была не вправе подвергать сомнению его обязанности.

«Что можно сказать тому, кто всегда готов пойти на что угодно ради защиты драконов своего рода, а теперь винит себя в их гибели?» – думала она. В ее разуме крутился целый водоворот обрывочных мыслей. Изере казалось, что она стоит в огромной библиотеке, по которой прошелся ураган. Перед ней пролетали страницы, полные замечательных идей и образов, но все они были вырваны из разных книг.

Прежде чем Пробудившаяся успела ухватиться хоть за что-нибудь осмысленное, Ноздорму ушел. Повисла гнетущая тишина. Ночные эльфы, населявшие это пристанище друидов, всегда любезно уходили отсюда во время собраний Аспектов, но в отсутствие обычно бурлящей здесь жизни в оплоте становилось холодно и пусто.

– Сейчас неважно, действуют ли драконы Бесконечности и Смертокрыл сообща или нет, – наконец проговорила Алекстраза, Хранительница Жизни, королева драконов и Аспект красного рода. – Мы все согласились остаться на горе Хиджал лишь по одной причине: придумать, как нам с ним расправиться. Произошедшее во временны́х потоках лишь подтверждает то, что мы должны действовать быстро. Калесгос, твой род еще продолжает свои исследования?

– Конечно. – Аспект синих драконов прокашлялся и выпрямился. В последнее время Кейлек, обычно доброжелательный, стал вести себя очень строго и сдержанно. Самый молодой из всех Аспектов, он лишь недавно был избран, чтобы возглавить свой род после смерти их предыдущего предводителя – Малигоса. Кейлек хотел доказать другим Аспектам, что он достоин этого – по крайней мере, так думала Изера, – но на самом деле все они и так уже считали его равным себе.

Кейлек провел рукой по воздуху, и в нем вспыхнул ряд светящихся рун, каждая из которых подробно описывала проведенные его родом эксперименты. Синие драконы обыскали древние хранилища знаний, спрятанные в их логове – в Нексусе, – чтобы разузнать о слабых сторонах Смертокрыла. Драконы Кейлека были хранителями магии, и, если в ней скрывался хоть какой-то ответ, они его точно получат.

– Мы смогли раздобыть образцы крови Смертокрыла из Подземья – одного из царств Обители Стихий, где он скрывался столько лет. Образов оказалось совсем немного, но для наших экспериментов хватило.

– И что вы уже успели выяснить? – спросила Алекстраза, едва сдерживая нетерпение. Изера не видела свою сестру столь полной надежд с самого начала этих бесплодных встреч.

– Мы пытались влить в кровь магию в таких количествах, которые разорвали бы на части любое другое существо, но этот процесс не приносит вреда образцам. Кровь разделяется и кипит, но затем возвращается в прежнее состояние.

– Значит, на него не подействует даже магия. – Хранительница Жизни поникла.

– Но мы только начали наши эксперименты, – быстро добавил Кейлек. – Я уверен, что для того, чтобы сразиться со Смертокрылом, нам понадобится оружие. Армия, какой бы большой она ни была, здесь мало чем поможет. Нам нужно оружие, какого никогда прежде не существовало. Мой род не успокоится, пока не разрешит эту задачу.

– Благодарю тебя. – Алекстраза повернулась к Изере. – Тебе являлись какие-нибудь видения?

– Нет… пока нет, – немного пристыжено ответила Изера. Во время этих собраний она часто ощущала себя ничтожной, как муха на стене. Титан Эонар наделил ее властью над природой и цветущим первородным миром лесов под названием Изумрудный Сон. Изера Спящая тысячелетиями пребывала в этом мире, но незадолго до Катаклизма она пробудилась ото Сна. Теперь ее звали Изера Пробудившаяся. Ее глаза, так долго закрытые, наконец распахнулись, и теперь Изера задавалась вопросом: что же она должна ими увидеть?

– Скажи нам, если что-нибудь вспомнишь. – Хранительница Жизни улыбнулась, но Изера все равно почувствовала ее тревогу. – Наутро мы снова соберемся здесь.

Они ушли с этой встречи так же, как и пришли на нее, – без ответов.

* * *

Следующим утром Изера неторопливо прогуливалась по лагерям, разбросанным у подножия Нордрассила. Великое мировое древо возвышалось над ней, и его раскидистая крона утопала в облаках. Тут и там мирно медитировали шаманы Служителей Земли и друиды Круга Кенария. После исцеления Нордрассила Изера научила друидов объединять свой дух с корнями дерева, чтобы помочь им прорасти глубже в землю. Шаманы тем временем старались успокоить элементалей земли, чтобы они не мешали корням проникать в самые недра Азерота. Никогда прежде эти две столь разные группы смертных не сходились вместе ради общей цели. Но, хотя это и воодушевляло Изеру, она понимала, что их усилия ни к чему не приведут, если Смертокрыл и дальше будет свободно творить все, что пожелает.

Пробудившаяся приблизилась к уединенной рощице к северо-востоку от мирового древа и вошла в нее. Когда она очутилась на окруженной деревьями поляне, Тралл уже ждал ее, глубоко погрузившись в медитативное состояние. Изера безмерно уважала шамана орков, причем он сам, скорее всего, и не догадывался, насколько сильно. Несколько недель назад Смертокрыл и его союзники напали на Аспектов зеленого, красного, синего и бронзового родов и уничтожили бы их, если бы не вмешался Тралл. Он помог предводителям драконов объединиться и напомнил им об их предназначении – защищать Азерот. Теперь связь между Аспектами стала крепче, чем в последние десять тысяч лет.

– Тралл, – мягко позвала Изера. Природа пробудилась, услышав ее голос. Ветер потянул орка за длинные черные косы. Трава зашелестела под его скромными одеяниями. Однако шаман не открыл глаза.

Драконица подивилась его сосредоточенности, но она знала, что способность так прочно удерживать внимание далась орку непросто. Во время первой попытки исцелить Нордрассил слуги Смертокрыла напали на Тралла и разорвали его разум, тело и дух на четыре стихии – землю, воздух, огонь и воду. Орка удалось спасти лишь благодаря усилиям смертного героя и возлюбленной Тралла – Аггры. С тех пор связь Тралла с землей только укрепилась. Теперь орк мог не просто общаться со стихиями, он ощущал Азерот так, словно тот был частью его самого. Каким-то чудесным образом Тралл стал с Азеротом единым целым. Изера считала, что сущность Азерота слилась с духом орка в тот момент, когда его снова собрали воедино.

– Тралл, – Изера ласково положила руку на плечо шамана.

Орк наконец вышел из транса и вскочил на ноги.

– Леди Изера, я начал без тебя. Прошу прощения.

– Я здесь лишь для того, чтобы помочь тебе, если возникнет необходимость, – успокоила его Аспект.

– Позволь спросить, как прошла ваша встреча?

– Мы… многое обсудили, – заставила себя сказать Изера, а затем сменила тему: – Ну что, начнем?

– Да. – Тралл снова уселся на траву, и Изера заняла место напротив него. Она давно усвоила, что учить других лучше всего на собственном примере. Пока дух Тралла сливался с землей, она могла привязать свой собственный к корням Нордрассила. Эти магии отличались друг от друга, но работали по схожим принципам и требовали одинаковой сосредоточенности.

– В последнее время ты испытывал те же трудности, что и раньше? – спросила Изера. Тралл рассказывал ей, что не мог воссоединиться с землей за пределами горы Хиджал, словно его дух сковывали какие-то внутренние преграды. Орк горячо желал понять свои новые способности, но все еще не решался заглянуть вглубь Азерота.

– Да, – Тралл нахмурился от досады. – Мне кажется, будто я стою в водах бескрайнего океана. Чем глубже я захожу, тем больше удаляюсь от берега…

– Тралл, – начала Изера, зачерпнув руками пригоршню земли и вложив ее в левую ладонь орка, – вот это и есть Азерот. Если твой дух может войти в эту почву, значит, он может войти и в любую другую. Хиджал – вовсе не магический якорь, земля здесь ничем не отличается от той, что лежит на улицах Оргриммара или в джунглях Тернистой долины. Все это – единое тело нашего мира.

– Единое тело… – Орк посмотрел на землю и от души рассмеялся. – Как часто на самые сложные вопросы находятся простейшие ответы… те, что оказываются прямо перед глазами. Мой старый учитель, Дрек’Тар, говорил мне об этом много лет назад. У тебя с ним много общего. Вы оба мудры и терпеливы… С какими бы преградами я ни столкнулся, ты всегда знаешь, как их преодолеть.

Изера заставила себя улыбнуться, когда до нее дошла ирония сказанных Траллом слов.

– Вот мой якорь, – шаман сжал землю в руке.

Тралл закрыл глаза и глубоко вздохнул. Изера поступила так же, а затем продолжила:

– Успокой свои мысли. Отдели свой дух от плоти и прочувствуй окружающую нас землю. Осознай, что камни под тобой ничуть не отличаются от тех, что лежат подо мной. Осознай, что, сделав один шаг, ты сможешь сделать и второй.

Изера сама последовала собственным указаниям, и ее дух вошел в один из гигантских корней мирового древа. Тралл считал, что его растущие силы предназначались вовсе не ему, что он получил их по ошибке На самом деле все обстояло ровно наоборот. Его предназначение было ясно, даже если он сам этого не понимал. Долгие годы преданного служения земле привели шамана к тому, что он получил невероятную способность сливаться с ней воедино. Пробудившаяся могла лишь мечтать о том, чтобы так же полно раскрыть свой потенциал.

Ее мысли вернулись ко встречам с другими Аспектами. Она сосредоточилась на каждой мелочи, надеясь, что в их бесконечных разговорах скрывался простой ответ. Затем она вспомнила о Кейлеке. Сказанные молодым Аспектом слова не давали ей покоя:

«Оружие… какого никогда прежде не существовало».

В этих словах скрывалась сила и некий потайной смысл, недоступный ее пониманию.

«Оружие…»

– …какого никогда прежде не существовало. Оно должно отличаться от остальных, – прогремел в ее голове знакомый голос. Он накрыл Изеру, подобно волне, вымывая крутившиеся в ее сознании миллионы бессвязных идей.

От неожиданности Изера распахнула глаза – но находилась она уже не в Хиджале.

Драконица парила под потолком темного, просторного зала, в котором она узнала Драконьи чертоги – священные владения пяти драконьих родов. Внизу под ней собрались драконы. Среди них находилась и сама Изера – точнее, ее версия из прошлого, – а вместе с ней Алекстраза, Соридорми – главная супруга Ноздорму; Малигос – покойный Аспект синего рода; и… Смертокрыл.

Нет… не то израненное, уродливое чудовище, в которое он превратился в настоящем. Перед Изерой стоял Нелтарион – Хранитель Земли, некогда величавый Аспект черных драконов. И, хотя его соратники об этом не знали, уже тогда он был совращен Древними богами – невообразимо могущественными безумными созданиями, которых титаны заключили в недра земли, – и отрекся от своего долга защитника Азерота.

Изера сразу же поняла, в каком времени очутилась. Эти события произошли более тысячи лет назад во время Войны Древних. Состоящий из демонов Пылающий Легион вторгся в Азерот, и Аспекты собрались вместе, чтобы провести один ритуал. Они надеялись, что он спасет этот мир от уничтожения. Драконы стояли вокруг зависшего в воздухе золотистого диска.

На первый взгляд он выглядел как самая обыкновенная безделушка. Однако этим оружием было разрушено единство драконьих родов… и оно же уничтожило несметное число синих драконов и заставило Малигоса провести тысячелетия в затворничестве. Оно называлось Душой Дракона.

Изера в ужасе смотрела на завершение ритуала. Каждый из Аспектов, за исключением Нелтариона, добровольно пожертвовал частичкой собственной сущности, чтобы придать артефакту силу. Драконы пошли на этот отчаянный шаг, рассчитывая на то, что с помощью диска они смогут изгнать Пылающий Легион из Азерота.

– Готово… – объявил Нелтарион. – Каждый отдал то, что должен был. Теперь я запечатаю Душу Дракона, чтобы сотворенное здесь никогда не было утрачено.

Зловещее черное сияние окутало Хранителя Земли и артефакт, отчасти выдавая его истинную природу.

– Так и должно быть? – негромко спросила Изера из прошлого.

– Чтобы Душа работала как нужно – да, – ответил Нелтарион, почти не скрывая своего пренебрежения.

– Это оружие, какого никогда прежде не существовало. Оно должно отличаться от остальных, – прибавил Малигос.

По стенам чертогов пошли трещины, а затем, когда Малигос договорил, они разлетелись в стороны, подобно осколкам стекла. Перед Изерой снова показалась изумрудно-зеленая поляна. Тралл все еще пребывал в трансе и даже не подозревал, что Изере только что явилось видение. Поднимаясь на ноги и пытаясь осмыслить увиденное, она лишь мельком взглянула на орка.

«Неужели после стольких смертей и после всех страданий, которые на нас обрушила Душа Дракона, этот артефакт может стать спасением Азерота? Не ошибаюсь ли я?»

Пробудившаяся выбежала из рощи и отправилась на поиски Кейлека и Алекстразы.

«Когда я предложу воспользоваться им, остальные Аспекты решат, что я сошла с ума».

Однако, несмотря на страх, одна простая мысль заставляла ее двигаться дальше:

«Иго Смертокрыла должно закончиться так же, как оно началось».

Почва перестала быть для Тралла чем-то, лежащим в его руке. Он вдруг понял, что она была такой же неотъемлемой частью его самого, как пальцы, что являлись частью его руки – отделенные друг от друга, они все равно оставались частями единого целого.

Дух орка опустился сначала в землю под ним, а затем в глубины горы Хиджал. Он ощущал каждый камень и каждую песчинку, словно они были продолжением его самого. Хаотичные элементали земли, которых он так долго старался успокоить, приняли его и приветствовали, как себе подобного.

Гора гудела от кипевшей внутри нее работы. Шаманы – и Аггра среди них – гармоничным хором нашептывали земле успокаивающие слова, убаюкивая как дух Тралла, так и элементалей. Где-то еще друиды помогали корням Нордрассила прорасти глубже в Азерот. Сущность орка скользнула вдоль них, оказавшись там, где острые камни и осколки гранита превращались в мягкую почву. Она питала мировое древо, которое, в свою очередь, корнями укрепляло землю. Посмотрев на этот круг исцеления, орк почувствовал воодушевление и двинулся дальше.

Дух Тралла достиг основания горы. Раньше он не смел уходить за ее пределы. Как и прежде, он уже почти не ощущал свое физическое тело. Орк сосредоточился на земле, лежавшей в его ладони, и повторил мудрый урок Изеры: «Вот это и есть Азерот… Все это – единое тело нашего мира».

Осмелев от этих слов, Тралл отбросил все сомнения и нырнул в Азерот.

Его сущность мчалась вперед, пересекая многие, многие километры открывшейся ему земли. Он двигался по опаленным солнцем почвам Дуротара, а затем по топким берегам болота Печали. Все земли, как бы далеко они ни находились, были соединены между собой, и раньше он не мог этого понять.

Кроме уже известных ему областей, Тралл обнаружил и другие диковинные места, о существовании которых он даже не подозревал.

Где-то в Великом море находился таинственный континент, окруженный туманами…

В недрах Восточных Королевств, в горах Каз Модана, пробудилось какое-то существо. Оно обладало сильным духом, но при этом не было элементалем. Удивительно, но оно больше походило на Тралла – то был смертный, который смог сбросить с себя оковы плоти. Загадочное существо бродило по тем древним землям, словно обходя их дозором. Его голос с дворфийским акцентом эхом разносился по всему Азероту:

«Мы – земельники – от земли произошли. Ее душа – наша душа, ее боль – наша боль, ее кровь – наша кровь…»

Еще Тралл увидел в недрах мира израненные и обожженные лавой участки.

Однако больше всего его поразили разбросанные по всему миру огромные пустóты, холодные и противоестественные. В них отсутствовала всякая жизнь, и элементали земли боялись приближаться к ним.

Одна из таких пустот находилась глубоко под горой Хиджал. Тралл направил свой дух к этой подземной пещере. В отличие от всего остального Азерота то, что таилось в ней, было скрыто от глаз орка. Когда он приблизился, то услышал раздавшийся в пещере голос, полный невообразимой силы:

– Шаман.

Голос эхом разнесся по всему существу орка, словно сам Азерот заговорил с ним.

– Подойди.

Голос манил Тралла, и орк стал искать его источник. Его дух облетел вокруг всей пещеры, а затем нашел в ее неприступных стенах брешь. Когда дух пробрался в эту пустóту, вместе с ним внутрь проникли камни и почва. Они сплелись в единое целое и превратились в его ноги, туловище, руки и голову, а глазами ему стали два многогранных алмаза. Новая оболочка орка повторяла его истинное материальное тело, только состояла из земли.

– Кто ты такой? – спросил Тралл. Его резкий голос больше походил на стук и скрежет трущихся камней, а не на внятную речь.

Пещера освещалась лишь озерами кипящей лавы. Стены и пол были покрыты грубым минералом, столь черным, что казалось, будто он поглощает весь свет.

– Здесь, – произнес голос из самого сердца подземной пещеры. – Здесь ты найдешь правду об этом мире.

Тралл, манимый силой, которую услышал в этих словах, неуклюжими шагами направился вглубь зала. Его связь с остальным Азеротом, как и с физическим телом на вершине Хиджала, с каждым шагом становилась все слабее. Посреди пещеры стоял некто, похожий на человека. Его черты скрывала необъяснимая, почти осязаемая тьма.

Орк подходил все ближе, а затем похожее на изваяние существо распахнуло глаза – пылающие подобно жидкой магме.

Тралл отшатнулся, когда скрывавшие существо тени рассеялись, обнажив устрашающего вида человека. Вместо челюсти к лицу его, мертвенно-бледному, крепился тяжелый кусок металла, держащийся на заклепках. Из плеч торчали острые изогнутые шипы, а пальцы завершались острыми как бритва когтями. На его груди переплетались прожилки магмы.

Орк не узнал этого человека, но понял, кто перед ним – Смертокрыл в облике смертного.

– Я никогда не перестану удивляться самоуверенности шаманов, – пророкотал Аспект черного рода. Его голос походил на грохот двух столкнувшихся булыжников. – Ты желаешь подчинить себе силы, которые по праву тебе не принадлежат… силы, которые тебе не дано даже понять.

Тралл рванулся к стене, через которую проник в эту пещеру. Плиты черного минерала оторвались от пола и врезались в нее, закрыв обнаженную землю. Орк ударил плечом о преграду, моля элементалей расступиться перед ним. Но мерзкая субстанция не прислушалась к его уговорам, как это делали элементали Азерота.

– Любопытно, не правда ли? – прорычал за спиной Тралла Смертокрыл. – Кровь Древних богов не желает исполнять твои прихоти. Она ведь не из этого мира. Лишь избранным дано властвовать над нею.

Тралл резко повернулся к Аспекту, ожидая удара, но Смертокрыл не нападал.

– Я ждал, когда ты придешь сюда. Наблюдал за тем, как твой дух слепо бродит по уступам Хиджала, – проговорил дракон. – Я полагал, что тебе не хватит смелости отойти так далеко от горы, но твои успехи подтвердили мои догадки… Другие Аспекты желают наделить тебя моей силой. Они хотят заменить меня смертным.

Тралл не понимал, о чем говорит Смертокрыл. Да, его способности возросли, но Изера и ее товарищи сказали орку, что ему никогда не стать ни Аспектом, ни Хранителем Земли.

– Не они дали мне эти силы. – Тралл двинулся по краю пещеры, ища хоть какую-нибудь трещину или слабое место между плитами из крови Древнего бога. – И я один принял решение ими воспользоваться.

Пещера содрогнулась от хохота Смертокрыла.

– Тебя заставили в это поверить. У меня везде есть глаза и уши, шаман. Я знаю, что другие Аспекты остались на Хиджале, чтобы строить козни против меня, и ты с ними заодно. Подобно трусам, они навязали тебе, ничего не ведающему, эту судьбу, желая передать тебе мое проклятие.

– Твоя сила – дар, а не проклятие, – возразил Тралл. За последнее время он многое узнал о титанах и Аспектах. Давным-давно титан Каз’горот наделил Смертокрыла властью над землями и недрами этого мира и наказал ему беречь их от всевозможных напастей. Однако, выполняя свой долг, дракон попал под влияние Древних богов – узников глубин Азерота. Все невзгоды и испытания, выпавшие на долю Аспектов за всю историю, начиная с предательства Смертокрыла и заканчивая грядущим Временем Сумерек, были частью грандиозного плана Древних богов по уничтожению жизни в этом мире.

– Дар? – рявкнул Смертокрыл. – Ты такой же глупец, как и другие Аспекты. Ты неспособен понять, что взваленное на наши плечи бремя – это наша тюрьма.

– Титаны дали вам цель, – ответил Тралл. Его связь с горой Хиджал почти прервалась. Он ощущал, как лежавшая в его настоящей руке земля сыпется у него между пальцев.

– В их действиях нет никакой цели. – Смертокрыл тяжелой поступью подошел к Траллу. От каждого его шага по пещере разносился оглушительный грохот. – Азерот был всего лишь экспериментом титанов. Их игрушкой. И, наигравшись, они отвернулись от нас. Наш сломленный мир стал им безразличен, и они бросили его.

– Он сломлен из-за тебя! Ты сам отрекся от своего дара! – проревел Тралл.

– Это не дар! – Смертокрыл затрясся от злости.

Тралл заметил, что его слова задели Аспекта. Орк продолжил распалять его, надеясь обнаружить хоть какую-нибудь слабину.

– Дар, который ты не смог вынести! Дар, который…

– Замолчи! – взревел Смертокрыл повелительным тоном. – Называй это даром, коли тебе так хочется. Сейчас ты познаешь, каково это – быть мной, получить этот великий дар… и ощущать пылающее сердце этого мира как свое собственное.

Боль пронзила земляную грудь Тралла. Неугасаемые огни, пылавшие в ядре Азерота, обожгли его дух изнутри. Его каменная плоть зашипела и задымилась, раскалившись до зловещего красного цвета.

– Познай же, каково это – нести на своих плечах тяжесть умирающего мира.

Траллу показалось, что на него разом навалились вся твердь Азерота, и его ноги задрожали. По его телу пошли трещины. Физическая боль меркла в сравнении с этой, его дух раскалывался на части, задавленный этой неподъемной ношей.

– Ну что, доволен ли ты этим даром? – насмешливо поинтересовался Смертокрыл. – А ведь именно этого и хотят остальные Аспекты: приковать тебя к этому миру так же, как к нему был прикован я. Обречь тебя на вечные муки.

Несмотря на невыносимую боль, Тралл вдруг понял, что получил невероятную силу. Все земли Азерота подчинялись его воле. Неужели Смертокрыл был настолько самонадеян, что дал ему такое преимущество?

Орк не сомневался в собственной интуиции – именно такой оплошности он и ждал от своего противника. Одним быстрым движением Тралл перенаправил всю тяжесть Азерота в свой кулак и бросился на Смертокрыла. Сила пьянила его. Он чувствовал, что может раскалывать горы.

Аспект черного рода не шевелился, ожидая приближения Тралла. За миг до того, как кулак шамана проломил грудь Смертокрыла, вся тяжесть и мощь Азерота были вырваны из рук орка.

Его кулак врезался в человеческое обличье Аспекта, и рука Тралла раскололась на тысячу кусочков до самого локтя. Магма потекла из поврежденной конечности, и орк рухнул на колени, воя от невыносимой боли.

И тогда Тралл почувствовал, как далеко-далеко, где-то на Хиджале, рядом с его истинным телом, разошлась земля.

Многие смертные маги и даже некоторые драконы синего рода считали законы магии непреложными. Однако там, где они находили лишь ее пределы, Кейлек видел возможность новых открытий. Для него магия не ограничивалась жесткой системой сухой логики. Она была душой и кровью вселенной. Ее возможности были безграничны. И Кейлек считал ее единственным воплощением истинной красоты.

Когда Изера пришла к нему и взволнованно поведала о Душе Дракона и о той роли, которую мог сыграть артефакт, Кейлек сразу же увлекся этой задачей, которая требовала от него преодоления невозможного. В отличие от остальных Аспектов Смертокрыл не вложил в Душу Дракона свою сущность, поэтому пока было трудно понять, как можно использовать это оружие против него самого. А еще Кейлека беспокоило поверье, согласно которому этот артефакт в его первоначальном виде нанесет необратимый вред любому дракону, который посмеет воспользоваться его силой. Душа Дракона даже разорвала тело самого Смертокрыла, заставив его укрепить свою разваливающуюся тушу металлическими пластинами.

Несмотря на предстоящие трудности, Кейлек увидел в этом артефакте возможность утвердиться среди остальных Аспектов – существ, которые всегда вдохновляли его. Он стал Хранителем Магии в то время, когда синему, зеленому, бронзовому и красному родам грозила гибель. Чудесные силы, которыми титан Норганнон наделил покойного Малигоса, теперь принадлежали Кейлеку. Синие драконы – сердце его рода – выбрали его своим новым предводителем, они поверили в него. И он не мог их подвести.

– Мы не можем использовать Душу Дракона против Смертокрыла, ведь в ней нет его сущности, – заметила Алекстраза, но в ее голосе слышалось сомнение. После того, как Изера рассказала Кейлеку о своем видении, два Аспекта обратились к Хранительнице Жизни. Втроем они собрались в их обычном месте встречи в Кенарийском оплоте, чтобы обсудить, имеется ли в этой идее зерно здравого смысла.

– Это правда, – запинаясь, произнес Аспект синего рода. Он ощущал на себе взгляды других Аспектов, и ему казалось, что они взвешивают каждое его слово. – Нам понадобится частичка его сущности. К несчастью, в образцах крови ее нет, хотя они все равно ценны сами по себе. Но если собрать достаточно магической энергии, у нас может получиться изменить свойства Души Дракона так, чтобы она повлияла и на Смертокрыла… по крайней мере, в теории.

– В теории, – повторила Хранительница Жизни.

Кейлек внутренне поморщился. Он не мог не признать, что воспользоваться этим артефактом было бы рискованно. Почти все, что Кейлек знал о принципах его работы, он вычитал из записей магов Кирин-Тора, в особенности человека по имени Ронин. Тот имел дело с этим артефактом и смог выявить некоторые его особенности, а его трактат на эту тему стал для Кейлека бесценным источником сведений. И все же догадок в нем было больше, чем фактов.

– У нас нет другого выхода, – к облегчению Кейлека, вперед вышла Изера. – Я понимаю, что тебе больно думать об этом, но так будет правильно. С этого оружия все началось… оно стало причиной нашего раздора. Эта темная эпоха наших жизней должна завершиться так же, как началась.

Алекстраза опустила глаза. Кейлек видел, что ее терзают сомнения. На самом деле он беспокоился о том, что подумает Хранительница Жизни об их затее. Он знал о темном прошлом этого артефакта. Под конец Войны Древних Аспекты синего, зеленого, бронзового и красного родов нашли и зачаровали это оружие так, чтобы ни Смертокрыл, ни любой другой дракон не смогли больше им воспользоваться. Несколько тысячелетий спустя оно попало в руки орков из клана Драконьей Пасти. С помощью артефакта они поработили Хранительницу Жизни и ее род. В то страшное время многим красным драконам пришлось стать ездовыми животными для орков и нести их в бой.

– Леди Алекстраза, это и есть тот ответ, который мы искали, – заверил ее Кейлек.

– Я понимаю… – голос Хранительницы Жизни звучал подавленно. – Я отправлюсь в путь и сообщу обо всем Ноздорму. Продолжай свои исследования.

Все зависело от Вневременного. Даже если Кейлек и найдет способ изменить артефакт, Аспектам понадобится помощь Ноздорму, чтобы найти его во временны́х потоках. В настоящем Душа Дракона больше не существовала. Более десяти лет назад Ронин уничтожил артефакт. Затем черная драконица Синестра собрала его осколки, в которых тогда почти не оставалось никакой силы, и воспользовалась ими в своих целях. А вскоре и эти остатки Души Дракона были окончательно уничтожены. Раньше Аспекты не осмелились бы и подумать о том, чтобы попросить Вневременного вернуть артефакт из прошлого, но Кейлек, Изера и Алекстраза понимали, что должны на это пойти.

Когда Хранительница Жизни ушла, Кейлек вернулся к небольшому столу, стоявшему посреди Кенарийского оплота. На нем были разбросаны различные гадальные шары, с помощью которых он связывался со своими агентами в Нексусе. Аспект взял один из них в руку и покрутил его, размышляя над дилеммой Души Дракона.

Изера подошла к Кейлеку и открыла было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг земля дрогнула, чуть не сбив их с ног. У подножия Нордрассила, где находились лагеря Служителей Земли и Круга Кенария, раздались крики. Аспект синего рода настороженно переглянулся с Изерой. После Катаклизма землетрясения случались нередко, но ему почудилось, словно этот толчок возник прямо у них под ногами.

Земля снова содрогнулась, на этот раз еще яростнее.

– Не может быть… – Глаза Изеры расширились, и она прижалась к одной из стен пристанища друидов. По ее голосу Кейлек понял, что она знает, в чем дело, и боится этого. Аспект синего рода забеспокоился.

– Это Смертокрыл? – По его спине побежали мурашки. – Неужели он здесь?

Аспект зеленого рода не ответила и выбежала из оплота. Кейлек, не отставая, последовал за ней, и вместе они помчались к подножию Нордрассила.

Земля растрескалась вокруг мирового древа. Шаманы и друиды вытаскивали из разломов своих товарищей. Однако Изера не останавливалась. Кейлек растерялся, когда она пробежала мимо мирового древа и стала пробираться через деревья, окружавшие тихую полянку. Посреди нее сидел Тралл. Судя по всему, он медитировал и сейчас находился в глубоком трансе. Его возлюбленная, Аггра, стояла рядом и трясла орка за плечи.

Когда Аспекты выбежали на поляну, коричневокожая орчиха повернулась к ним.

– С Го’элом что-то не так, – сказала она, называя орка по имени, данному ему при рождении. – Я разыскала его, когда начались землетрясения, и нашла в таком состоянии. Мне не привести его в чувство. Что произошло?

Изера склонилась над с Траллом. Орк выглядел так, словно испытывал невыносимые муки: его лицо искажала гримаса боли, хотя на теле не виднелось никаких ран.

– Значит, это все-таки он… – проговорила Аспект зеленого рода.

Пробудившаяся внимательно посмотрела на левую руку Тралла. Кейлек увидел, что в ней ничего нет, но Изера почему-то замерла, заметив это. Она быстро схватила пригоршню земли и вложила ее в ладонь орка.

– Между Траллом и землетрясениями есть какая-то связь? – спросил Кейлек.

– Он общался с землей так, как ни один шаман до него. Земля стала частью его, а он – частью ее. Но его дух попал в западню. Эти трещины… Они – его раны.

– Должен же быть способ освободить его, – взмолилась Аггра.

– Если его дух не отлетел слишком далеко от Хиджала, то это возможно, – Изера поднялась на ноги и поманила Аггру за собой. – Мы должны собрать шаманов и друидов. Нас ждет много работы.

Возлюбленная Тралла помедлила в нерешительности.

– Я не могу просто так его оставить…

– Ты должна довериться мне, если хочешь его спасти, – Изера говорила едва слышным шепотом, но по ее тону Кейлек понял, что дело не терпит отлагательств.

Аггра, похоже, ощутила то же самое. Орчиха медленно подошла к Аспекту зеленого рода.

– Леди Изера, я могу чем-нибудь помочь? – Кейлек чувствовал растерянность. Тралл попал в беду в царстве стихий, а у Аспекта синего рода не имелось там никакой власти.

– Оставайся с ним и, что бы ни случилось, следи за тем, чтобы в его руке всегда оставалась земля.

После этого Изера и Аггра удалились. Уходя, орчиха беспокойно оглядывалась через плечо.

Кейлек рассчитывал вовсе не на такой ответ, но послушался. Юный дракон мельком подумал, а не дала ли Изера ему столь мелкое поручение лишь потому, что считала его недостойным чего-то большего. Однако он хорошо знал, что Пробудившаяся не смотрела на других свысока. В ее словах не скрывалось никакого подтекста. Кейлек был нужен здесь, вот и все.

Усевшись рядом с Траллом, Кейлек вдруг понял, что так упорно искал способ самому одолеть Смертокрыла, что упустил другие, более эффективные решения. Если Тралл действительно смог объединить свою сущность с землей и наоборот, то могло ли это значить, что дух этого смертного принял в себя частицу Азерота так же, как это произошло со Смертокрылом?

Аспект вытащил из сумки на поясе гадальный шар. Через секунду туман внутри сферы рассеялся, и вместо него показалась морда Наригоса, одного из драконов его рода.

– Калесгос. – Второй дракон склонил голову.

Аспект ответил ему тем же, а затем заговорил:

– Скажи мне, как звали короткоживущее создание, которое использовало Душу Дракона против красного рода?

– Того орка звали Некрос Дробитель Черепов, – ответил Наригос. – Та еще гнусная тварь.

– Да, точно. Он самый. Он сильно пострадал от воздействия артефакта?

– Если верить записям Ронина, то вообще не пострадал, – откликнулся Наригос. – Душа Дракона не вредит короткоживущим расам так, как нам. Довольно интересная особенность, должен заметить.

– Благодарю тебя, друг мой. Я узнал все, что хотел. – Кейлек убрал шар обратно в сумку.

«Тралл – смертный, который прикоснулся к сущности самой земли», – размышлял Аспект синего рода. Не так давно орк стал связующим звеном между землей, Кейлеком, Изерой, Ноздорму и Алекстразой. Это позволило им объединить силы и отразить нападение слуг Смертокрыла. В тот раз шаман сыграл лишь роль проводника для силы Азерота. Но теперь он стал чем-то бóльшим. Ответ скрывался в нем… в орке, благодаря которому Душа Дракона могла обернуться против своего создателя.

Калесгос добавил земли в ладонь Тралла. Когда лицо орка снова исказилось в гримасе боли, дракон со страхом подумал, что, похоже, Аспекты вот-вот потеряют свою последнюю надежду на победу в этой войне.

Смертокрыл провел когтистой лапой по груди Тралла, в очередной раз располосовав земляную кожу орка. Тело шамана покрывали раны, из которых текла лава, но его враг все еще не наносил смертельныого удара.

Аспект черного рода желал сломить волю Тралла, превратить его в собственного слугу. Орк не мог найти другого объяснения тому, что дракон все еще не прикончил его.

И у Смертокрыла почти получилось. Оказавшись в плену этой пещеры, дух Тралла почти перестал ощущать Азерот, чувствуя лишь его боль. Окажись орк в таком же положении всего лишь несколько недель назад, когда его сердце полнилось сомнениями, страхом и гневом, он бы сдался. В этой оторванной от мира тюрьме он бы утратил себя. Однако теперь шаман был как никогда уверен в своем предназначении.

– Титаны верили, что тебе хватит сил вынести эту ношу, – сказал Тралл. Он не мог сравниться по силе с Аспектом и поэтому решил использовать единственное оставшееся у него оружие – слова. – Они доверяли тебе. Что заставило тебя предать их и объединиться с теми, кто желает уничтожить всю жизнь на Азероте? Неужели страх и сомнения?

– Ты так предан титанам, шаман. Напрасно. При желании, они бы не задумываясь уничтожили и твой род, и все низшие расы. Древние боги видят тщетность их усилий. Они поклялись освободить меня от оков моего бремени. Когда этот день настанет, я уничтожу последние следы присутствия титанов и стану править этим миром. Азерот переродится.

Смертокрыл ударил Тралла коленом в грудь, и орк отлетел к стене. Шаман попытался подняться и вдруг услышал голоса, эхом разносившиеся по земле снаружи этой пещеры. Он узнал голоса Служителей Земли: Мулна Гнева Земли, Нобундо… и Аггры.

Заручившись помощью элементалей, они искали его. Тралл мысленно потянулся к своему истинному телу и с удивлением обнаружил в своей ладони свежую горсть холодной, влажной земли. Его связь с землей, лежавшей между Хиджалом, и этой пещерой вновь окрепла. Орк сосредоточился на том, чтобы мысленно крикнуть в ответ элементалям, метавшимся снаружи пещеры.

Последовала тишина.

Он собрался снова позвать их, как вдруг его наполнила энергия, и земляное тело орка начало восстанавливаться. Тралл понял, что шаманы закрывают разломы на горе Хиджал и тем самым исцеляют его раны. Воодушевленный, орк вскочил на ноги.

– Ты не ответил на мой вопрос, – сказал Тралл. – Так почему же ты потерпел неудачу? Из-за страха и сомнений?

Глаза Смертокрыла пылали алым огнем. Он бросился вперед и схватил Тралла за горло, подняв его в воздух. Затем Аспект черного рода провел острыми когтями по животу орка.

– В прогнившем изнутри мире потерпеть неудачу может лишь тот, кто закрывает глаза на истину. Неважно, сколько жалких созданий ты и другие Аспекты обманут своими ложными убеждениями. Вы не сможете победить, пока будете жертвовать жизнями ради будущего, которого у вас нет.

Каменная кожа Тралла плавилась в том месте, где Аспект держал его за шею. Смертокрыл надавил еще сильнее, и его пальцы вонзились орку в горло. Связь Тралла с Хиджалом снова дрогнула.

– Нет… – прорычал орк, пытаясь вырваться из хватки Смертокрыла. – Мы победим… потому что проходим через все испытания… вместе. А ты потерпел неудачу… потому что решил… будто вынесешь это бремя… в одиночку!

Земля вокруг пещеры задрожала, и Тралл решил, что вконец разгневал Смертокрыла. Но вместо того, чтобы добить орка, Аспект внезапно отшвырнул его в сторону.

Смертокрыл расставил руки в стороны и заревел от ярости. Огромные булыжники из крови Древних богов оторвались от пола пещеры и переместились в один из верхних углов, образуя толстый барьер. Траллу понадобилась лишь секунда, чтобы понять, в чем дело, и обнаружить источник подземных толчков. Корни Нордрассила мчались к пещере, с невероятной скоростью прорываясь через почву и камни.

Служители Земли и друиды Круга Кенария нашли его.

Тралл рванулся вперед и врезался в Аспекта, сбивая того с ног и прерывая его колдовство. Смертокрыл, кипя от гнева, поднялся на ноги. Его тело пульсировало, а из трещин в нагруднике просачивались потеки лавы. Черный дракон собрался было наброситься на Тралла, как вдруг один из корней Нордрассила прорвался через стену пещеры, разметав повсюду осколки черного минерала.

Когда корень мирового древа врезался в Смертокрыла, Аспект уперся ногами в землю. Но ему недолго удавалось сопротивляться этому живому тарану – сам корень превосходил по толщине взрослого кодо. Вскоре в пещеру, проломив ее стены, ворвались еще три корня, которые поволокли Аспекта через всю залу.

Наконец, в пустоту медленно проник пятый корень. Он обернулся вокруг талии Тралла и вытащил его наружу. Орк ощутил землю такой, какой она была на самом деле, без влияния Древних богов. Вся боль и страдание, которые он испытал, и душераздирающие муки, которые заполняли все существование Смертокрыла, остались позади.

Когда Алекстраза нашла Вневременного, он уже ждал ее.

Ноздорму неподвижно стоял на вершине горы. Вдали от лагерей друидов и шаманов Хранительница Жизни приняла свою драконью форму. Проведя столько времени в обличье эльфийки, она с облегчением расправила крылья. Когда драконица приземлилась рядом с бронзовым Аспектом, то поведала ему о плане Изеры и Кейлека, о Душе Дракона и о том, какую роль предстояло сыграть самому Ноздорму. Хранительница Жизни предполагала, что Вневременный откажет ей и она не станет спрашивать почему. Однако бронзовый Аспект выглядел гораздо более подавленным, чем она ожидала.

– Душа Дракона… – проговорил Ноздорму. – Сссколько раз мне хотелось вернуться в тот день и исссправить эту ошибку. Спасссти род Малигоса… Спасссти всех нассс от этой ужасной сссудьбы.

Вневременный тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от горизонта.

– И если я сссовершу это деяние, то ссстану ничуть не лучше рода Бесконечности и… самого сссебя в будущем.

– Ты неправ и даже не представляешь насколько, – ответила ему Алекстраза. – Эонар наказала мне защищать все живое. Когда мы заговорили о Душе Демона, я спросила себя: смогу ли я исполнить свой долг, если верну в мир самое разрушительное оружие из всего, что когда-либо существовало.

– И тем не менее ты сссобираешься это сделать, – заметил Ноздорму.

– Да. Ибо для того, чтобы защитить жизнь, временами нам приходится убивать тех, кто желает ее уничтожить…

Хранительница Жизни долго размышляла о Душе Демона и о немыслимых страданиях, которые этот артефакт причинил ей самой, ее роду и многим другим живым существам на протяжении всей истории. Но, в конце концов, ей пришлось принять непростую истину: цена спасения мира не могла быть слишком высокой.

– Я не могу заставить тебя совершить то, что ты считаешь злодеянием, – вздохнула Алекстраза. – Но спроси себя сам: неужели Аман’тул дал тебе власть над временем лишь для того, чтобы ты стал свидетелем гибели нашего мира?

– В том будущем обитают драконы рода Бесконечности. Если я отправлюсь туда… – Ноздорму затих. От Вневременного волнами исходили страх и неуверенность. Хранительница Жизни чувствовала, что бронзового Аспекта тревожили отнюдь не только грядущий конец света и состояние временны́х потоков. Однако она уже попросила Ноздорму о слишком многом, так что, если он не желал говорить о том, что его беспокоило, это был его выбор.

Алекстраза склонила голову к Ноздорму и негромко произнесла:

– «Каждый из вас получил свой дар…»

– «…И на всех вассс возложен один общий долг», – без промедления закончил Вневременный. Эти древние слова были последним заветом титанов Аспектам и напоминанием о том, что, хотя каждый из них уникален, их силы и знания составляют единое целое.

– Твой удел – время, а мой – жизнь, но каков же наш общий долг? – спросила Алекстраза.

– Сссохранить этот мир… любой ценой. Предотвратить Время Сумерек, – прошептал Ноздорму.

Сказав это, Вневременный замолк. Хранительница Жизни проследила за его взглядом и с грустью в сердце посмотрела на небо.

– Кто-нибудь еще из твоих агентов вернулся?

– Нет. Никто не вернется. И все же я жду. Однажды Тралл помог мне найти дорогу назад, когда я потерялся во времени. А теперь я потерялся вне него, – к удивлению Алекстразы, Аспект бронзового рода с болью усмехнулся.

Наконец, Вневременный отвернулся от горизонта и посмотрел на Алекстразу.

– Ссслишком долго я оставался непреклонен в своих убеждениях. Но ты права. Пришла пора действовать…

Четыре Аспекта и Тралл собрались в пристанище друидов у основания Нордрассила. Между ними в воздухе парило призрачное подобие Души Дракона. При виде нее у Алекстразы мороз прошел по коже. Отчасти обстановка напоминала ей ту церемонию, во время которой много тысяч лет назад они напитали артефакт силой.

Несмотря на то что изображение было всего лишь магическим образом, сотворенным Калесгосом, от оружия исходила сила. Озаренные лиловым свечением, испускаемым Душой Дракона, Аспекты заметили, что их тени мерцают, то отражая их смертные обличия, то истинную драконью форму.

– Чтобы раздобыть Душу Дракона, сссначала мы должны отправиться в увиденное мною будущее, к концу времен, – начал Ноздорму. – Лишь когда мы уничтожим род Бесконечности и их предводителя, который господствует над концом сссвета, временны́е потоки снова откроются и позволят нам проникнуть в прошлое, где мы найдем Душу Дракона.

– Разве история не изменится, если мы вдруг изымем артефакт из временны́х потоков? – спросил Тралл. До этого орк стоял среди Аспектов молча. Он уже сделал многое, чтобы помочь им. Хранительница Жизни хотела наградить его заслуженным покоем, но ради безопасности Азерота ей снова пришлось просить Тралла рискнуть жизнью.

– Время не нассстолько линейно, как думают многие. Мой род приостановит его течение, чтобы сссвести на нет последствия нашего вмешательства в прошлое. Но мы не сможем сссохранять целостность временны́х потоков вечно. Когда со Смертокрылом будет покончено, мы вернем Душу Дракона на ее законное месссто…

– К слову о законном месте, – начал Калесгос. – Существует несколько точек времени, в которых мы можем раздобыть артефакт. Однако на протяжении истории его свойства менялись. Если мы хотим преуспеть, то нам нужна самая чистая версия этого оружия. Когда Ноздорму откроет временны́е потоки, мы изымем Душу Дракона из той эры, в которую артефакт был создан: во время Войны Древних.

– Остается лишь тот, кто будет владеть этим оружием, – закончила Алекстраза и поманила к себе Тралла.

– Друг мой, – Калесгос положил руку Траллу на плечо. – Мои исследования показали, что энергии артефакта разорвут на части любого дракона, который попытается им воспользоваться. Так уж он был создан. Он переполняет нас болью, которая сводит драконов с ума. Но короткоживущие создания по природе своей могут владеть им без вреда для себя.

– То, о чем мы тебя просим, крайне опасно, Тралл, – мелодичный голос Изеры разнесся по залу. – Когда Душа Дракона окажется в настоящем, ты будешь должен перенести ее в Храм Драконьего Покоя. В Храме таится великая сила, и он связан с Драконьими чертогами, где мы создали этот артефакт. Наша мощь уже будет находиться внутри Души Дракона, но мы снова напитаем ее своими сущностями, благодаря чему артефакт станет как никогда могущественным… и, вероятно, нестабильным. Знай: если Смертокрыл проведает о наших замыслах, он и его приспешники наверняка придут в Храм и попытаются любой ценой устроить тебе там засаду.

– Я вовсе не ставлю под сомнение вашу мудрость, – робко произнес Тралл, – но другие расы Азерота тоже пострадали от ярости Смертокрыла. Мы могли бы собрать армию смертных, какую еще никогда не видел этот мир, и сокрушить черного Аспекта. Разве не проще поступить так?

– Даже если каждый ныне живущий смертный отправится сражаться со Смертокрылом, это ничего не изменит, – ответила Алекстраза. – Темные силы Древних богов извратили его. Его не уничтожат ни могучие удары, ни несметное войско. Мы должны… разрушить его изнутри. Нужно поразить его в самую сущность, а на это способна лишь Душа Дракона.

– Но без тебя ничего не получится, – добавил Кейлек. – Артефакт содержит в себе частицы сущностей четырех Аспектов, но в нем нет сущности Смертокрыла. Если мы хотим одолеть его с помощью этого оружия, то должны напитать артефакт силой Хранителя Земли. И в тебе, Тралл, содержится частица этой силы, пусть и небольшая, – сущность самого Азерота.

– Мы не можем воспользоваться Душой Дракона сами, – сказала Алекстраза Траллу. – Этот жребий выпал тебе… если ты сам на это решишься. Я не хочу просить тебя ни о чем подобном, особенно после того, как ты рисковал своей жизнью, чтобы помочь нам.

– Для меня будет честью помочь вам снова, – ответил Тралл. – Но у меня есть одна просьба. Короткоживущие расы одолели Рагнароса, а перед ним – Короля-лича и бесчисленное множество других угроз. Мы много раз играли важную роль в спасении Азерота. Мы не меньше вашего заинтересованы в его благополучии. И поэтому не сочтите за дерзость, но я считаю, что этой благой цели можно достигнуть, лишь заручившись поддержкой других рас.

Никто не сомневался в правоте Тралла. Алектраза просто не хотела вовлекать в это опасное предприятие еще больше смертных.

– Если они захотят помочь, мы будем этому рады.

– Добровольцы всегда найдутся, – Орк улыбнулся. – Я сам призову их.

Когда Тралл ушел, среди Аспектов воцарилось молчание.

– Меня мучает один вопрос, – проговорил Кейлек. – Если наше предназначение – остановить Время Сумерек, если ради этого титаны и создали нас, то что же с нами станет, когда все закончится?

По Кенарийскому оплоту, словно подчеркивая слова Кейлека, пронесся леденящий ветерок. Аспекты поежились и переглянулись между собой. Все задумались над этим тревожным вопросом.

– Да… Есссли мы исполним свой долг, то что же нам оссстанется делать после? – вслух задумался Ноздорму. – Сссейчас, когда временны́е потоки осквернены, даже я не вижу, что ждет нассс в будущем…

– К чему приведут наши действия? Потеряем ли мы что-то… или приобретем? – задумчиво спросила Изера.

– Очевидно, что у титанов были на нас планы, – возразил Кейлек. – Магия, время, жизнь, природа… они будут существовать вечно. Логично предположить, что и мы должны их вечно оберегать.

Изера, Кейлек и Ноздорму стали спорить, говорить о своих надеждах и сомнениях, но Алекстраза лишь смотрела на них. Их дальнейший путь был ясен, но все, что ждало Аспектов после Времени Сумерек, было окутано туманом неизвестности. Хранительница Жизни решила держать свои страхи под замком. Она была королевой драконов и сейчас должна была вести товарищей за собой.

– Никто из нас не знает наверняка, – заговорила Алекстраза, и внимание остальных переключилось на нее. – Но даже если бы и знали, разве это изменило бы что-нибудь? Ведь именно для этого титаны и возложили на нас эту ответственность. И теперь мы воспользуемся теми чудесными дарами, которыми они нас наделили.

Хранительница Жизни взяла за руки двух ближайших к ней Аспектов – Изеру и Калесгоса. Они, в свою очередь, взяли за руки Ноздорму. Их магии переплелись, протекая через каждого дракона. Этот теплый поток успокаивал их и наполнял непоколебимой решимостью.

– Мы отправимся в неизвестность все вместе, как один, – произнесла Алекстраза. – Как нам и было предначертано.

Часть I

Глава первая

Храм Драконьего Покоя

Его расплывчатая тень скользнула над колоссальным сооружением внизу, и дракон заложил вираж, собираясь приземлиться. Несмотря на то что раньше он уже бывал здесь, этот огромный древний храм и окружавшие его просторы всегда производили на него сильное впечатление. Каждый этаж этого устремляющегося ввысь сооружения явно был построен для существ, намного превосходящих размерами людей и орков. На каждом уровне, от окружности основания до полукруга купола, по периметру выстроились ряды рифленых колонн, словно бдительные часовые, во всех направлениях следящие за ледяными и безжизненными Драконьими пустошами. С древнего сооружения свисали ледяные клыки, и неровные трещины покрывали многие колонны и арки. Ни время, ни многочисленные войны не пощадили храм Драконьего Покоя, но он – непреклонный и вечный – продолжал стоять, несмотря ни на что.

Такое постоянство, столь контрастирующее с терзавшими Азерот непрекращающимися, кошмарными изменениями, лишь радовало прилетевшего дракона.

Остальные уже наверняка были здесь. Он посмотрел на далекие святилища каждого из великих драконьих родов: бронзовое, изумрудное, лазуритовое, рубиновое и обсидиановое. Сейчас эти окружавшие Храм Драконьего Покоя святилища стояли без дела, поскольку одни рода драконов пребывали в смятении, а другие оказались почти уничтожены. Даже Храм, который вполне мог простоять еще десять тысяч лет, грозил стать всего лишь памятником оставшихся в прошлом времен и надежд.

Огромный синий дракон вздохнул и начал снижаться. Пока он опускался, взгляд его ненадолго устремился на север, туда, где за пределами Храма и святилищ на ледяных просторах возвышались могильные курганы. Он быстро отвел взгляд. Под каждым покрытым льдом курганом покоился дракон, и некоторые захоронения насчитывали несколько тысяч лет. Драконьи пустоши стали последним пристанищем сотням его сородичей из всех родов. Они служили зловещим напоминанием о том, что даже самые могущественные из существ не были неуязвимы.

Крылатый исполин снова сосредоточился на своей цели. Храм Драконьего Покоя приближался и на глазах становился все больше и больше. К тому моменту, когда дракон подлетел к одному из входов у подножия Храма, он почувствовал себя карликом на фоне этого гигантского сооружения. Приземлившись, он в последний раз огляделся и вошел внутрь.

Внутри Храм казался не менее грандиозным. Высота первого свода превышала три драконьих роста, и факелы, не угасавшие на протяжении тысячелетий, едва его освещали. Над драконом нависали древние резные рельефы, изображавшие неясные фигуры, походившие на людей или эльфов, хотя совершенно точно ими не являлись. Впрочем, дракон не знал, кто именно здесь изображен – титаны, которые навели в хаосе порядок и придали Азероту его нынешний вид, или кто-то другой. Этот Храм был воздвигнут задолго до его рождения и даже задолго до появления здесь драконов.

Никто не знал, зачем его построили, но с древнейших времен здесь собирались величайшие представители драконьих родов – Аспекты, хранители драконов и всего Азерота. На протяжении тысячелетий пять защитников согласовывали здесь действия своих родов. Здесь же предводители трех родов объединились в Драконий союз. Это произошло во время войны Нексуса, когда Аспект Магии и синий род попытались очистить Азерот от всех смертных магов, отказавшихся подчиниться им. Каждый год Аспекты собирались вместе и обсуждали, что им стоит предпринять, чтобы обеспечить этому миру будущее, нередко находившееся под угрозой. И еще задолго до этого, после Войны Древних, когда демоны вторглись в Азерот и древний Калимдор раскололся, четыре Аспекта – а тогда Малигос еще считался их товарищем – встретились, чтобы решить, как бороться с предательством пятого. Эта задача стала для них первостепенной, но даже то длительное противостояние меркло в сравнении с их изначальным предназначением – предотвращением Времени Сумерек, в ходе которого все живое на Азероте должно было погибнуть.

В конце концов они смогли одержать эту невероятную победу… но всем Аспектам пришлось заплатить за нее великую цену. И теперь, впервые с тех пор, как это древнее сооружение стало местом их встреч, четыре бывших Аспекта пришли сюда не как защитники мира, а как обыкновенные драконы.

Синий исполин спустился в вырубленное во льду ущелье и очутился на самом нижнем уровне Храма, частично погребенном под землей. Он прислушался, но не различил ничьих голосов. Возможно, он все-таки прилетел раньше остальных. Дракон задумался, не уйти ли ему из Храма и не подождать ли других снаружи – даже несмотря на все их заверения, он, будучи самым юным, считал, что не должен становиться первым среди них даже в чем-то столь малом. Однако он все-таки решил пойти к залу.

Стоило чешуйчатому гиганту зашагать по нижнему уровню, как он наконец услышал голос одного из бывших Аспектов. Ноздорму. Ну конечно же, даже сейчас самым пунктуальным из всех оказался бронзовый дракон.

Синий дракон не смог разобрать, что сказал Ноздорму. Однако он отчетливо услышал, что ему ответили.

– Мы подождем, пока все не соберутся, – произнес мягкий, но властный женский голос. – Калесгос заслуживает не меньшего уважения, чем все мы.

Услышав свое имя, синий дракон бросился вперед. Мало того, что он прилетел сюда не первым, так еще и заставил остальных ждать его.

– Я уже здесь! – проревел синий дракон. Он ворвался в просторный, круглый чертог, посреди которого находилась мраморная возвышенность. На нее можно было взобраться по ступеням с южной и северной стороны, а по углам платформу венчали массивные колонны.

Ноздорму обратил свой цепкий взгляд на новоприбывшего. По обе стороны от исполинского бронзового дракона стояли две драконицы, не уступавшие ему ни в размерах, ни в величии. Стоявшая справа, длинная, изящная изумрудная драконица уставилась на синего немигающими разноцветными глазами. Изера, некогда Спящая, тысячелетиями не размыкавшая очей, теперь не закрывала их ни на секунду. Она кивнула Калесгосу, но не произнесла ни слова.

Величественная алая драконица по другую сторону от Ноздорму сделала несколько шагов по направлению к синему. Она была крупнее и выше всех остальных, но весь ее облик озаряла доброта, которая смягчала ее устрашающий вид. По ее спине и хвосту проходил длинный гребень, и синий дракон знал, что если она расправит крылья, то сможет закрыть ими обоих своих спутников.

Также в зале присутствовали еще три дракона поменьше – когда Калесгос вошел, они поклонились ему. Каждый из этой троицы стоял на широком возвышении позади бывшего Аспекта своего цвета. То были самые преданные, проверенные в боях драконы из тех, кто служил защитникам. Калесгос хорошо знал каждого из них: от проворной и стремительной Хронорму – или Хроми, как ее называли близкие, – до храброй Меритры, дочери Изеры. Однако лучше всех из троицы Кейлек знал алого Афрасастраза. Во время борьбы с Сумеречным Молотом – сектой фанатиков, желавших приблизить конец света, – он командовал обороной Храма Драконьего Покоя.

Троица молчала, не привлекая к себе внимания. Они прибыли сюда для того, чтобы слушать. Увидев их, Калесгос вспомнил, что тоже должен был привести с собой спутника.

Вот только в Нексусе больше не осталось никого, кто мог бы сопровождать его.

– Не переживай, Калесгос, – невозмутимо ответила на его возглас красная драконица. Ее голос был мелодичным и убаюкивающим. – Мы знали, что ты скоро к нам присоединишься. Ноздорму просто за тебя беспокоился… Верно, Ноздорму?

– Как ссскажешь, – туманно ответил бронзовый дракон. Его голос казался древним и полным мудрости, хотя, как и все остальные, Аспект пребывал в самом расцвете сил.

– Вы слишком добры. – Синий дракон склонил перед старшими собратьями свою длинную, увенчанную гребнем голову, а затем, обращаясь к алой драконице, добавил – И, пожалуйста, Алекстраза, зови меня Кейлек.

Ноздорму усмехнулся, но Алекстраза кивнула.

– Кейлек. Прости меня, иногда я забываю, что ты предпочитаешь свое… как там говорят молодые расы?.. прозвище. Но я думала, что ты называешь себя так лишь в обличье полуэльфа.

– В последнее время я почти всегда зовусь так, – Кейлек не стал объяснять почему.

– Наверное, нам всем стоит придумать себе прозвища, – заметила Изера. В ее голосе не проскользнуло даже намека на сарказм. – В конце концов, теперь этот мир принадлежит смертным. Да и я все чаще провожу время в обличье двуногого создания, а не в своем родном. Пожалуй, это самый лучший и быстрый способ завершить нашу эру…

Ее прямота заставила остальных драконов замолчать. После неловкой паузы Алекстраза заняла свое место в центре широкого возвышения. Другие последовали ее примеру: Ноздорму направился к южной стороне, Изера – к восточной, а Кейлек – к северной. Западная сторона, принадлежавшая Нелтариону, оставалась пустой с тех самых пор, как он предал их.

Красная драконица обвела взглядом остальных, а затем, на миг возведя очи к потолку, объявила:

– Да начнется собрание Драконьего союза!

Когда-то эти слова сопровождались каким-нибудь магическим действом, но все это осталось в прошлом. И хотя четыре исполина все еще были грозными существами, они больше не являлись защитниками Азерота. Они пожертвовали своими силами Аспектов ради того, чтобы сразить чудовищного черного дракона Смертокрыла. Смертокрыл… когда-то его звали Нелтарион, он был их товарищем, и в своем безумии он почти сумел приблизить Время Сумерек.

Жертва Аспектов была не напрасной, но Кейлек хорошо понимал, что теперь все четверо драконов навсегда изменятся.

Кейлек исподтишка поглядывал на старшую троицу. Он стал Аспектом Магии лишь недавно, когда после гибели Малигоса – своего предшественника и господина – нехотя взял на себя как эту ответственность, так и бразды правления синим родом. Малигос, также называемый Хранителем Магии, устал от низших рас, которые, по его мнению, злоупотребляли магией. Наконец, он объявил, что лишь драконам и их союзникам дозволено ею пользоваться. Война Нексуса охватила весь Азерот и закончилась, лишь когда отряд героев с помощью Алекстразы и ее драконов смог проникнуть в самое сердце его владений – в Нексус. К несчастью, им пришлось положить конец не только чудовищным замыслам Малигоса, но и ему самому. В поисках нового предводителя синие драконы обратились к тому, кто в ходе всех тех событий больше остальных заслужил их доверие, – к Кейлеку.

Синий дракон ждал, но никто не начинал говорить. Даже Алекстраза, похоже, призвав их всех к порядку, не желала продолжать. Хранительница Жизни, судя по всему, ждала, что кто-нибудь другой возьмет слово, но ни Изера, ни Ноздорму вовсе не собирались этого делать.

Однако другим было что сказать. Пока Кейлек нетерпеливо ждал, терпение Хроми лопнуло, и она нарушила молчание:

– Если позволите, у меня есть тревожные вести. Временны́е потоки пришли в движение! Возможно, все дело в том, из какого времени мы взяли Душу Дракона…

Ноздорму прервал ее:

– Временны́е потоки больше не наша забота! Теперь я не могу ими управлять. Отныне только молодые расы будут иметь дело с ними и с тем будущим, в которое они ведут.

Хронорму, очевидно, хотела сказать что-то еще, но вместо этого лишь кивнула. Однако стоило ей замолкнуть, как голос подала дочь Изеры:

– Наверное, я тоже выскажусь не к месту, но до нас дошли слухи о том, что Кошмар пробудился в провале Альн. Возможно, он ищет новую марионетку, очередного Владыку Кошмара, который поможет ему снова перейти из Изумрудного Сна в реальный мир…

– Мы это уже обсуждали, – выразительно пожурила драконицу Изера. Вдруг выражение ее морды резко изменилось. – Или же нет… Да! Точно обсуждали! С провалом и с искажениями, все еще оскверняющими Изумрудный Сон, будут разбираться друиды… Да, друиды! Ночной эльф Наралекс уже возглавил движение, которому удалось запечатать Кошмар. Теперь его будут стеречь друиды, и у них это получится гораздо лучше, чем у нас.

Речь Изеры была точной и связной. Кейлек не слышал от нее столь внятных слов с тех пор, как Аспекты потеряли свои силы. Тогда мысли Изеры блуждали, и она была неспособна их выразить. Однако с тех пор ее разум, очевидно, вернул себе утраченную ясность.

Меритра поникла.

– Как скажешь, мама.

И снова над собранием повисла гнетущая тишина. Афрасастраз, будучи мудрее двух других помощников, не собирался подавать голос. Кейлек вдруг остро почувствовал, насколько он здесь одинок.

Казалось, время остановилось. Никто не шевелился. Наконец, чаша терпения Кейлека, и без того неглубокая в силу его молодости, переполнилась, и он, не сдержавшись, выпалил:

– Я хочу высказаться!

Остальные исполины, внешне почти не проявляя никакого интереса, посмотрели в его сторону.

Кейлека тут же захлестнуло волной страха, но он быстро сообразил, что виной тому его собственная неуверенность, а вовсе не их презрение. Его жизнь, пусть и во многом полная трагедий, ни шла ни в какое сравнение с теми испытаниями, которые выпали на долю этих почтенных существ. Поэтому Кейлек все еще приходил в замешательство при мысли о том, что его, пусть и недолго, считали равным им.

– Ну? – наконец заговорила Изера. – Если хочешь говорить, так говори. Все же просто.

Ее прямота слегка обескуражила Кейлека. Раньше Изера была Спящей. Но теперь она считала сны и всякое промедление лишь тратой времени.

– В Нексусе хранятся артефакты…

– Так ты об этом? – Ее интерес, похоже, окончательно угас. – Каждый род сам разбирается со своими заботами. Ты ведь об этом знаешь. Разве то, о чем ты хочешь нам поведать, хоть как-нибудь нас касается?

– Косвенно…

– «Косвенно». Значит, не касается, и разговору конец. Похоже, сегодня нам совсем нечего обсудить, – повернувшись к Алекстразе, Изера проворчала: – Я ведь тебе говорила, разве нет? Я точно помню, что хотела сказать! Да… Да, говорила! Сестра моя, я говорила тебе, что нам вовсе не нужно собираться здесь…

– Мы всегда встречались во время этой фазы лунного цикла. Пропустить встречу было бы оскорблением.

Ноздорму снова усмехнулся.

– И кого бы мы оссскорбили? Элуну? Матери Луне хватает ночных эльфов, которые поклоняются ей. Ты думаешь, мы оскорбили бы титанов или их ссслуг – хранителей? Но мы даже не знаем, сссуществуют ли еще титаны! Ну и, наконец, мы сссами бы точно не оскорбились. Я сссогласен с Изерой. Нам не нужно было здесь собираться. От Драконьего сссоюза больше нет никакого проку. Единственное, ради чего нам ссстоило встретиться, так это для того, чтобы объявить о распаде союза и позволить всем нам пойти сссвоим путем.

Кейлек был потрясен неожиданным поворотом, который принял этот короткий разговор. Затаив дыхание, он ждал, что Алекстраза успокоит двух других драконов, но Хранительница Жизни не стала спорить с ними. Вместо этого она, казалось, начала обдумывать предложение Ноздорму, словно оно показалось ей стоящим.

Синий дракон оставил свое место, вышел на середину площадки к Алекстразе и повернулся лицом к Ноздорму.

– Но ведь союз заключался вовсе не для нас! На протяжении тысячелетий он был основой взаимодействия наших родов! Союз следил за порядком и не один раз предотвращал катастрофы! Мы знали, что, пока мы едины, у нас всегда есть надежда…

– «Едины», – прервала его Изера. – О, да, мы же были так «едины» все эти тысячелетия. Нелтарион… Малигос… – казалось, что она собиралась назвать еще одно имя, но, виновато посмотрев на Ноздорму, драконица замолчала.

– Не нужно обо мне умалчивать, – мрачно успокоил ее бронзовый дракон и расправил крылья. – Можешь называть его Мурозондом или владыкой рода Бесссконечности, коли тебе так угодно, но этот проклятый дракон был моим будущим воплощением, так что я виноват в его прессступлениях не меньше, чем Нелтарион в деяниях Смертокрыла…

Алекстраза снова встала посреди платформы.

– Нет, Ноздорму! Никто не считает тебя виноватым за грехи, которые ты не совершал! Ты сражался бок о бок с теми, кто сразил Мурозонда, и навсегда изменил то будущее! Если на тебе и лежала хоть какая-то вина за это, ты искупил ее, уничтожив Мурозонда!

Кейлек и Изера согласно склонили головы. Дракон, благодарный им за такие слова, медленно махнул бронзовым хвостом из стороны в сторону. А затем снова помрачнел.

– Да… Я сражался со своим будущим воплощением… когда у меня были силы сражаться. Теперь же я – мы– ничуть не отличаемся от других драконов. Время Аспектов осталось в прошлом, и посему я говорю, что пришел конец и Драконьему союзу.

Кейлек заметил, что сестры снова не стали возражать ему.

– Но ведь вся мудрость нашего народа заключена в вас троих! Аспекты всегда…

Изера встала с ним нос к носу.

– Мы… больше… не Аспекты…

– Но ведь вы втроем все еще…

– Мы понимаем твое беспокойство, Кейлек, – в голосе Алекстразы слышалось столько жалости, что синий дракон нахмурился. – Но наше время вышло, и теперь Азероту нужны другие защитники.

Когда она договорила, Ноздорму прошел мимо них и направился к одному из выходов. Изера последовала за ним.

Кейлек не мог поверить своим глазам.

– Куда вы идете?

Бронзовый гигант посмотрел на него через плечо.

– Домой. Мы закончили. Нам не следовало даже прилетать сюда.

– В этом он прав, – нехотя согласилась Хранительница Жизни. И лишь в этот миг Кейлек понял, что, пока он все еще думал о них как об Аспектах, они сами уже не считали себя таковыми. В своих собственных глазах они превратились в обыкновенных драконов, таких же, как и все остальные.

– Алекстраза! Ну хоть ты-то наверняка…

Она посмотрела на него, как мать смотрит на дитя. Жалость в ее глазах сменилась теплом.

– Азерот выживет и без нас. Ты… ты, кто лишь недавно оказался втянут во все это, тоже выживешь и без нас. – Алекстраза посмотрела на удаляющегося бронзового дракона. – Ноздорму! Подожди минутку! Мы встретимся снова через месяц! Если мы желаем расторгнуть союз, то нужно сделать это достойно!

Бронзовый исполин помедлил, а затем кивнул.

– Ты права. Он заслуживает прощания. Я согласен. Через месяц от этого дня.

Гигантская красная драконица посмотрела на свою сестру.

– Изера?

– Я согласна. Можно и проститься.

Алекстраза перевела взгляд на Кейлека. Тот был настолько потрясен, что не мог говорить, поэтому лишь отчаянно замотал головой.

– Три голоса против одного, – пробормотала красная драконица. – Итак… все решено.

Ноздорму даже не стал ждать ее последних слов – вместе со своей спутницей он покинул зал. Изера и ее дочь вышли следом.

Алекстраза несколько секунд смотрела в их сторону, а потом повернулась и с невероятным даже для дракона изяществом выскользнула вслед за Ноздорму и ее сестрой. Афрасастраз помедлил лишь затем, чтобы сочувственно посмотреть на синего дракона, и поспешил за ней.

Кейлеку оставалось лишь последовать за ними или остаться в одиночестве. Однако, несмотря на свою молодость и скорость, когда он наконец нагнал их снаружи, драконы уже собрались разлетаться.

– Пожалуйста, подумайте еще раз! – взмолился он, и его рев эхом разнесся над пустошами. Мысли Кейлека смешались. Он пришел сюда в надежде обсудить свои заботы с одним или несколькими старшими драконами, но вместо этого отчаянно пытался удержать Драконий союз, некогда казавшийся ему вечным, от распада.

Ноздорму расправил крылья и, даже не взглянув на юного дракона, взлетел в небо. Он уже превратился в крошечную точку, когда Изера соблаговолила заговорить с Кейлеком в последний раз:

– На самом деле мы уже все обдумали… да… да, конечно, обдумали… давным-давно. Просто кто-то из нас должен был это озвучить, – Изумрудная драконица поднялась в воздух. – Судьба распорядилась так, что все произошло, как только ты прилетел. За это я прошу у тебя прощения, юный Кейлек.

Затем остались лишь он и Алекстраза.

– Прощай, Кейлек. Мне жаль, что ты проделал такой путь ради нескольких пустых минут… и ради столь резкого поворота событий, к которому оказался не готов. Ты этого не заслуживал.

С этими словами величественная красная драконица взмыла ввысь, оставив лишившегося дара речи Кейлека смотреть на то, как троица исчезает в темных облаках, укрывавших не только пустоши, но и почти весь холодный континент Нордскол.

«Что здесь сейчас произошло? – снова и снова спрашивал себя синий дракон. – Что сейчас произошло?»

Когда Кейлек согласился остаться в Даларане и принял предложение мага Кадгара вступить в Кирин-Тор, он думал, что все начинает налаживаться. Однако вскоре Кейлек стал замечать недоверие в глазах других магов. Он был синим драконом, и это – все, что имело для них значение. В конце концов, он извинился перед Джайной и ушел, сославшись на необходимость проверить угасающие защитные заклинания Нексуса и провести ревизию его обширной коллекции могущественных артефактов.

Кейлек с нетерпением ждал этой встречи, надеясь получить от других драконов поддержку в некоторых вопросах. Его собственный род почти что распался. После провала с Радужным Средоточием и его кражей, Кейлек решил, что подвел свой род, из-за чего остальные синие драконы один за другим стали покидать их жилище. Нексус пустел, и временами у Кейлека не оставалось ни малейшего желания убеждать уходящих драконов остаться.

И теперь те, в чьей поддержке он так отчаянно нуждался, сами отвернулись от целого мира.

Ирония заключалась и в том, что, хотя Кейлек хотел прилететь сюда, он сомневался, стоит ли. Он стыдился того, что не смог найти Средоточие и предотвратить те ужасные события, которые последовали за его кражей, в особенности уничтожение Терамора – королевства Джайны. Поначалу Кейлек не хотел признаваться в своем поражении тем, кто, несмотря на колоссальную разницу в возрасте и жизненном опыте, считал его равным себе. Однако, в конце концов, Кейлек решился прийти сюда… и вновь оказался в центре очередной катастрофы.

По его спине пробежал холодок, но мороз не имел к этому никакого отношения. Синий дракон снова посмотрел на Храм Драконьего Покоя. Когда-то для него это место было овеяно легендами. А теперь он подозревал, что видит его если не в последний, то в предпоследний раз. Без Драконьего союза у него оставалась лишь одна причина появиться в этой ледяной пустоши… чтобы умереть.

Но несмотря на столь жалкое положение, Кейлек был еще не готов умирать. Возможно, молодость сыграла ключевую роль в его неудачах, но она же заставляла дракона двигаться вперед, даже если он и не знал, что ему делать дальше.

Порыв ветра, жутко завывая, пронесся по Храму. Синий дракон встрепенулся и тоже собрался улетать. Взмахнув крыльями, он поднялся ввысь. Когда Кейлек очутился в воздухе, его желание убраться подальше от Храма Драконьего Покоя многократно усилилось. Он направился в сторону дома и стал усерднее махать крыльями.

Но стоило отлететь от Храма, как он что-то почуял. Кейлек больше не был Аспектом, но он все еще оставался синим драконом и потому очень тонко ощущал магию во всех ее формах. Этот след показался ему необычным, и поэтому, несмотря на свое уныние, Кейлек отправился на поиски его источника.

Но, когда дракон в первый раз осмотрел простиравшиеся под ним пустоши, то ничего не нашел. Сосредоточившись, Кейлек смог сузить район поиска. На миг позабыв о произошедшей в Храме трагедии, синий дракон снизился, чтобы разглядеть все получше.

Спускаясь вниз, он пролетел над останками многих драконов. Несмотря на то, что их тела хорошо сохранились в постоянном холоде, ветер и другие стихии постепенно сделали усопших совершенно неузнаваемыми. Даже в тех из них, от кого уже остался один лишь скелет, однажды будет трудно узнать огромных, благородных существ, которыми они являлись при жизни. После того, что произошло в Храме, Кейлек по-новому взглянул на развернувшуюся под ним картину неумолимого конца, но, несмотря на дурные предчувствия, продолжил снижаться.

А затем дракон наконец понял, откуда исходит магический шум. Кейлек свернул в том направлении… и, резко остановившись, завис в воздухе. Он был настолько потрясен увиденным, что чуть не перестал махать крыльями.

Наверное, лишь из-за своей колоссальной величины этот скелет уже столько времени сохранял целостность. Но у Кейлека захватило дух не столько от его невероятного размера, сколько от того, в каком положении он лежал. Почти все остальные замерзшие останки, разбросанные по этой обширной пустынной местности, покоились так, словно эти драконы просто легли и уснули. На самом деле многие из них так и поступали – они прилетали сюда и, окруженные поддержкой и заботой своего рода, испускали свой последний вздох, не испытывая почти никаких страданий.

Но только не это огромное создание. Этот исполин умер в бою.

А вместе с ним пали многие, многие другие.

Через трещину в передней части черепа Кейлек увидел огромную пасть, в которой с легкостью мог поместиться он сам. Нижнюю челюсть нигде не было видно. Неестественно повернутые кости шеи демонстрировали, каким ужасающим было его столкновение с землей. Туловище тоже было сильно перекручено, а позвоночник изогнут под неестественным углом. Наполовину погребенные в земле ребра образовывали извилистый туннель, который по высоте мог сравниться с громадными залами Храма Драконьего Покоя.

Кейлек понял, что таинственный магический сигнал исходит именно из этого зловещего прохода. Дракон содрогнулся, предчувствуя недоброе. Затем, собравшись с духом, синий гигант нырнул между огромных, заледеневших костей.

Между костей Прародителя Драконов… Галакронда.

Глава вторая

Среди усопших

Кейлек, все еще испытывая тревогу, приземлился внутри скелета. Он, конечно, понимал, что все дело лишь в его воображении, но дракону все равно казалось, будто скелет вот-вот пробудится, Галакронд оживет и проглотит его. Даже завывания ветра среди костей казались ему чем-то потусторонним, словно духи всех усопших драконов пытались предостеречь его от этого безрассудства.

Однако Кейлеком продолжало двигать любопытство. К тому же, поверни он в то мгновение обратно, его не ждало ничего иного, кроме других проблем.

Останки Галакронда увязли в замерзшей земле настолько глубоко, что, когда синий дракон приблизился к искомому месту, ему пришлось пригнуться. Из-за тесноты ему стало еще страшнее, но Кейлек неуклонно шел вперед. Он никогда прежде не сталкивался с таким магическим следом, и ему показалось занятным, что тот вдруг появился неподалеку от места, где Кейлек уже неоднократно бывал.

Поначалу дракон подумал, что, возможно, этот след недавно оставила какая-нибудь нежить. Когда-то ее предводителю захотелось оживить кости, чтобы создать чудовищного ледяного змея, и гниющие слуги Плети потратили немало времени на то, чтобы выкопать скелет. Однако всю нежить изгнали отсюда еще до того, как они успели раскопать слишком много, а, судя по ощущениям Кейлека, то, что он искал, было погребено глубоко под землей. Поразмыслив, синий дракон решил, что привлекшее его внимание нечто покоилось здесь уже очень, очень давно, скорее всего, с тех самых пор, как эти останки рухнули на землю.

Дракон сосредоточился, а затем выдохнул. В воздухе образовалась лиловая сфера, которая медленно поплыла к земле. Стоило ей коснуться почвы, как она окуталась прозрачной дымкой. Повинуясь воле Кейлека, волшебный шар расплавил тысячелетние слои льда и снега, а затем начал медленно погружаться в землю.

Но стоило лишь заклинанию Кейлека опуститься чуть ниже поверхности, как сфера побледнела. Дракон попытался удержать чары, но, несмотря на все его усилия, шар рассеялся, так и не достигнув цели.

С досадой глядя на получившуюся неглубокую ямку, Кейлек широко развел передние лапы в стороны. Он направил лучи магической энергии в лунку, и те вгрызлись в землю. Кейлек смотрел, как они, словно управляемые невидимой рукой, крошили почву в нужном ему месте. Наконец, синий дракон довольно прищурился – яма становилась все глубже и глубже…

Вдруг в его сознании вспыхнули образы.

Бледно-желтая протодраконица спорит с огненно-рыжей.

Угольно-серый протодракон резко смеется.

Силуэт в балахоне и капюшоне – некто, похожий на человека, вытягивает руку.

Белый протодракон пронзительно кричит, его тело усыхает, и наконец от него остается один лишь скелет.

Еще один протодракон, с некогда зеленой, а теперь поблекшей чешуей, летит прямо на Кейлека. Сухая шкура дрябло свисает с гниющих костей, а его безжизненные глаза кажутся молочно-белыми… но он все равно продолжает мчаться вперед, готовясь нанести удар.

Кейлек взревел и отшатнулся, врезавшись в окружавшие его ребра. Они, вмерзшие в десятки вековых слоев льда, выдержали столкновение с массой синего дракона, а вот его самого удар на миг оглушил.

«Что за… Что сейчас произошло?»

Кейлек помотал головой, а затем посмотрел на яму. В какой-то момент второе заклинание тоже рассеялось, но в ту секунду Кейлека волновали только видения. Они показались ему такими правдоподобными, словно он сам был участником тех событий. Но дракон никак не мог понять, что означают эти видения, а в особенности последние два, самые зловещие.

Снова помотав головой, синий дракон внимательно оглядел яму. Теперь исходившая из нее магия ощущалась совсем близко. Ему оставалось лишь копнуть еще чуть-чуть глубже.

На третий раз, чтобы не рисковать, Кейлек не стал применять магию и, склонившись над ямой, начал разрывать заледеневшую почву когтями. Ему пришлось приложить значительные усилия, но он существенно продвинулся. Магический сигнал становился сильнее, но дракону больше не являлись никакие видения.

Вдруг яма озарилась мягким лиловым светом. Кейлек помедлил. Когда больше ничего не произошло, он стал осторожно разрывать дно ямы по краям.

Поначалу он лишь доставал оттуда все ту же землю, но стоило Кейлеку начать рыть посередине, как его когти наконец на что-то наткнулись.

С удивительной для столь огромного ящера осторожностью дракон вытащил маленький восьмигранный предмет, сделанный из неизвестного Кейлеку металла. Сначала он казался золотым, но, стоило лишь слегка повернуть его, как восьмигранник начинал походить на простое железо. А когда Кейлек повернул его еще раз, он побелел и засиял, подобно редкому палладию.

И все это время артефакт озаряло лиловое свечение… но дракону казалось, будто оно существует отдельно от реликвии. Свечение было похоже на облака, окутавшие крошечный мирок необычной формы.

Очарованный, Кейлек попытался прощупать таинственный артефакт магией. Но, стоило ему это сделать, как свечение погасло. Синий дракон сразу же прекратил свои действия, но свечение так и не вернулось. Более того, Кейлек даже перестал ощущать исходившую от предмета магию.

Дракон зарычал. Он уже собрался было опустить артефакт обратно в землю, но, в конце концов, крепко стиснул его в лапе. Отходя от ямы, Кейлек нашел место, где щель между ребрами была достаточно широкой, чтобы он смог протиснуться. Но как только дракон оказался снаружи, то вдруг испытал гнетущее чувство, словно за ним кто-то наблюдает. Кейлек посмотрел направо.

И встретился взглядом с пустыми глазницами Прародителя Драконов.

Кейлек невесело рассмеялся собственной мнительности. Он опустил глаза, проверил, что держит артефакт достаточно крепко, а затем взмыл в небеса. Оставив безжизненные пустоши далеко внизу, синий дракон наконец смог вздохнуть свободно. Фыркнув, Кейлек повернул в сторону Нексуса. Там он рассчитывал разузнать побольше об этом предмете. За тысячелетия, что Малигос был Аспектом Магии, синие драконы собрали массу тайных знаний о ней, и, хотя сам Кейлек больше не мог претендовать на титул Аспекта, ничто не мешало ему изучить эти секреты.

Конечно, не забывал он и о том, что ему предстояло разобраться и с другими, более насущными вопросами. Например, с распадом самого синего рода. Но артефакт дал ему прекрасный повод не думать о своих последних неудачах, равно как сопряженные с опасностью обязанности Аспекта некогда давали ему возможность попытаться забыть об Анвине.

Синий дракон поморщился и тряхнул головой, стараясь выбросить из нее эти мысли. Затем Кейлек заложил вираж, и на миг внизу показался Храм Драконьего Покоя. Синий дракон зашипел. Равно как и зажатая в его лапе вещица, Храм был всего лишь реликвией, пережитком прошлого. Но, в отличие от артефакта, он больше не представлял для Кейлека никакого интереса. Теперь Храм был для него так же мертв, как и кости, которые он только что оставил позади.

Мертв, как и то будущее, в котором он являлся Аспектом.

Нексус представлял собой нечто большее, нежели царство Хранителя Магии и синего рода. Он был средоточием неизмеримой магической энергии, где сходились силы всего Азерота. И хотя внешне он походил на древнюю ледяную крепость, на самом деле Нексус состоял из туннелей и пещер. Когда-то они охранялись сложной связкой защитных заклинаний, которые пропускали внутрь лишь синих драконов. Однако теперь, когда чары ослабли, предлог, под которым Кейлек изначально отпросился сюда, вдруг оказался вполне уважительным.

Неподалеку в небо взмыли два синих дракона. Оба направились на юг, и Кейлек не знал, вернутся они или нет. Приближаясь к Нексусу, он старался не думать о них. Кейлек опоздал на встречу в Храме Драконьего Покоя, но это случилось вовсе не потому, что ему пришлось лететь гораздо дальше, чем Алекстразе и остальным. На самом деле Нексус находился на ледяном острове Хладарра, расположенном у северо-западной границы Борейской тундры. Та, в свою очередь, являлась частью Нордскола – того самого континента, на котором находились Драконьи пустоши. Так что путь от Нексуса до храма был коротким. Однако Кейлек думал, что легендарная троица была бы потрясена, узнай они настоящую причину его опоздания.

Но все мысли о ней и о союзе исчезли, стоило Кейлеку очутиться внутри защитного периметра Нексуса. Проходя через незримую стену заклинаний, он почувствовал легкое покалывание. Пока что чары держались, но они стали еще слабее, чем были, когда он улетал на встречу.

Кейлек влетел через туннель, который вел в его покои. Он снова и снова ощущал слабое, едва ощутимое прикосновение действующих чар. Дракон не мог точно сказать, сколько они еще продержатся. Но точно не долго.

Впереди раздался какой-то шум, и другой дракон преградил Кейлеку путь. Бывший Аспект, не ожидавший увидеть кого-нибудь в Нексусе, резко остановился.

– Приветствую тебя, Хранитель Магии, – нараспев произнес дракон постарше, одновременно с этим кланяясь Кейлеку. Туннель, в котором они стояли, был настолько широким, что они оба свободно помещались в нем и при желании могли свободно разойтись.

Покачав головой, Кейлек ответил:

– Этот титул больше не принадлежит мне, Джарасгос.

– Как скажешь. Я рад, что ты успел вернуться. Иначе мне было бы очень совестно.

Кейлек понял, о чем пойдет разговор, и попытался от него уклониться.

– Джарасгос, ты не должен…

– Пожалуйста, я должен высказаться, – Превосходя бывшего Аспекта возрастом, синий дракон уступал ему в размерах… – Я всю свою жизнь верой и правдой служил Хранителю Магии, кто бы ни носил этот титул – Малигос или ты. Я сражался в жарких боях, отправлялся на опасные задания и никогда не уклонялся от выполнения своего долга…

– Я это знаю. Ты был одним из тех, кем я всегда восхищался. Ты никогда не пытался снискать славу. В этом я старался следовать твоему примеру.

Старший дракон прочистил горло, и шум эхом разнесся по каменному проходу. Он опустил взгляд.

– Ты лишь усложняешь мою задачу. Кейлек, у меня есть замыслы, которые я уже давно хочу претворить в жизнь, и я слышал о магии, которую мне раньше не доводилось изучать. Чтобы заняться этим, я должен отправиться…

– Джарасгос, ты не должен испытывать вину, говоря мне эти слова, – мягко прервал его Кейлек. – Я уважаю твой выбор и благодарю за то, что ты пришел ко мне, а не улетел, не попрощавшись. Честно говоря, когда ты ушел в прошлый раз, я подумал, что ты уже не вернешься.

Второй дракон уважительно склонил голову.

– Иногда я буду возвращаться.

– Спасибо тебе. Счастливого пути.

Еще раз склонив голову, второй великан пошел прочь. Несколько секунд Кейлек смотрел ему вслед, а затем молча продолжил путь к своим покоям. Он сомневался, что Джарасгос действительно когда-нибудь вернется. Все-таки Кейлек сам убеждал своих синих драконов поступать так, как они хотят, даже если эта дорога уводила их все дальше и дальше от Нексуса…

«Не спорь, Нелтарион!» – взревел в разуме Кейлека чей-то шипящий голос.

«Я не спорю! Я сражаюсь!»

У Кейлека закружилась голова, и он пошатнулся. Таинственные голоса продолжали препираться. Затем к ним присоединились образы. Молодая бледно-желтая драконица, почему-то показавшаяся Кейлеку знакомой. Вознесенная к небесам вершина, похожая на гору к востоку от Нексуса, только острая, не столь изъеденная временем.

Сквозь нестройный хор голосов и мелькавших перед его глазами событий Кейлек услышал, как его зовет женский голос. Но он звучал все глуше и неразборчивее, а другие голоса крепли и становились все отчетливее.

Раздался драконий рев… и перед тем, как потерять сознание, Кейлек понял, что ревел он сам.

Охота шла хорошо. В ледяном море водилось множество вкусных, мясистых, жирных существ. Некоторые ему подобные предпочитали охотиться на животных, пасшихся на лугах. Они тоже могли подойти для пиршества, но пока что Малигосу нравилось выискивать едва заметные в воде силуэты и подгадывать тот миг, когда они окажутся у поверхности. Ему, в отличие от большинства других протодраконов, нравилось думать. И Малигос этим особенно гордился, ведь это означало, что он был намного умнее.

Сине-белый протодракон приметил последнюю жертву. Он расправил крылья, украшенные морозными узорами. Его сородичи лучше других приспособились к этому региону. Другие «семьи» залетали сюда лишь изредка, предпочитая оставаться в более теплых местах.

Однако сегодня его как раз ждал такой редкий визит. Над Малигосом пронеслась тень, летевшая с такой скоростью, какую он сам смог бы развить с большим трудом. Кейлек всмотрелся в небеса, выискивая там…

«Кейлек. Меня зовут Кейлек, – внезапно с ужасом подумала какая-то часть Малигоса. – Что?.. Что происходит?»

Он хотел развернуться и помчаться обратно к Нексусу, но тело не слушалось его. Вместо этого он взлетел в воздух и стал искать пролетевшего над ним протодракона. Представители одного семейства нередко нападали на представителя другого. Протодраконам всегда было важно доказывать свое превосходство над другими.

«Откуда я это знаю? – беспомощно подумал Кейлек. – Где я?»

Кейлек не помнил ничего после своего полного боли рева. Судя по всему, он потерял сознание. Поэтому теперь дракон никак не мог объяснить, как он здесь очутился и почему летит над водой и видит мир глазами Малигоса. Кейлек даже не понимал, откуда он знает, что оказался в теле своего предшественника. Или как он понял, что этот Малигос еще совсем юн и что таким он был во времена, что наступили задолго до появления настоящих драконов, не говоря уже о великих Аспектах.

Кейлек-Малигос поднялся в облака. Протодракон принюхался, и Кейлек смог почувствовать присутствие другого существа. Похоже, что синий дракон мог ощущать все, что с ним происходило, но при этом не мог выбирать, куда они движутся и что говорят. Кейлек будто стал духом, вселившимся в тело Малигоса, хотя на самом деле все было намного сложнее. Кейлек подозревал, что это юный Малигос был призраком… как и весь окружавший их мир.

Внезапно пронесшийся мимо огненно-рыжий силуэт привлек внимание и Малигоса, и Кейлека. Неподалеку от них зависла протодраконица.

– Не драться! – проревела самка. – Я пришла не драться!

Кейлек был потрясен. Во-первых, он знал о протодраконах совсем немного, но всегда думал, что у них не было способности к речи. Он считал их примитивными животными, далекими предками своего вида, но не более того.

Однако, судя по всему, в какой-то момент некоторые протодраконы стали развиваться…

Самка нетерпеливо ждала ответа. Кейлек вспомнил, что в недавних видениях ему уже являлась огненно-рыжая протодраконица, и теперь заподозрил, что это она же. Вдобавок ко всему она почему-то снова показалась ему знакомой.

– Не драться, – согласился Малигос, к огромному облегчению протодраконицы и Кейлека. Кейлек не удивился тому, что Малигос тоже мог говорить, ведь синий дракон находился внутри него и слышал его мысли.

Этот Малигос отличался от того, которого знал Кейлек, но даже столь примитивный протодракон соображал быстро. Малигос осмотрел небеса, выискивая в них другие рыжие силуэты, и, ничего не обнаружив, занял доминантную позицию, взлетев выше протодраконицы. Она в свою очередь не проявила никакого недовольства его решением. Кейлек не знал, было ли это показателем здравого смысла или ее наивности.

– Я одна, – прибавила она. – Ищу другого. Своего сородича. Родного брата.

Родной брат. Кейлек знал, что это означает. Драконы из одной кладки считались самыми близкими братьями и сестрами. Из кладки Кейлека когда-то вылупилось четверо, но до сегодняшнего дня дожил лишь он один. Он предполагал, что протодраконы откладывали больше яиц, чтобы у их потомства было больше шансов выжить, но, судя по всему, семейные узы существовали уже тогда. По крайней мере, для некоторых из них, вроде этой протодраконицы.

Малигос без промедления ответил:

– Других, как ты, не видел.

Протодраконица, похоже, опечалилась.

– Мне больше негде искать.

Кейлек услышал цепочку размышлений Малигоса. Эта самка не была его сородичем, и он не желал с ней спариваться, но ему нравилось демонстрировать свою смекалку. Кроме того, он был сыт и полон сил, и ему хотелось чем-нибудь заняться.

– Мест много. Он охотится?

Несколько секунд она размышляла.

– Он любит находить новые места.

Малигосу это понравилось – он и сам любил такие занятия.

– Если он не здесь, он на юге. След есть?

– Я знаю, где он был. Я не знаю, куда он полетел.

– Покажи.

Когда протодраконица развернулась и Малигос последовал за ней, мир вокруг Кейлека дернулся вперед настолько резко, что поначалу он оказался совершенно сбит с толку. Но вскоре все встало на свои места и Кейлек увидел, что теперь протодраконы летели над каменистым рельефом в более теплом краю.

– Здесь? – наконец спросил Малигос. – Родной брат был здесь?

– Да.

И снова Кейлек подивился речи протодраконов. Но не успел он поразмыслить над их способностями, как на западе показался третий, темно-серый протодракон. Серое существо заметило этих двоих и тут же метнулось в их сторону.

Малигос угрожающе зарычал. Кейлек, ожидавший еще один разговор, вдруг понял, что самцы собираются ввязаться в бой.

– Не драться! – воскликнула протодраконица. – Не враги!

– Не трать время! – рявкнул Малигос, рванувшись навстречу незнакомцу. – Он глупый! Не умный!

Серый внезапно распахнул широкую пасть. Из нее вырвался оглушительный рокот. Кейлек и Малигос вместе почувствовали, как ударная волна врезалась в них, подобно молоту, и они кувырком полетели назад.

Серый не медлил, а нетерпеливо бросился догонять. Как уже заметил Малигос, он, в отличие от двух уже знакомых Кейлеку протодраконов, был безмозглым животным.

Малигос успел вовремя выровняться в воздухе. Он выдохнул, и его морозное дыхание обволокло нападавшего. Крылья и голова серого протодракона заледенели, он перевернулся и рухнул вниз.

Малигос нырнул вслед за ним, но это оказалось ошибкой. Серый стряхнул с себя лед и, все еще кувыркаясь, случайно задел Малигоса хвостом по груди.

Удар вышиб воздух из легких протодракона, и у Кейлека вместе с его носителем перехватило дыхание. Снежно-голубой протодракон чуть не потерял сознание, при этом изо всех сил стараясь остаться в воздухе. Кейлек подбадривал его, хотя в этом не было никакого смысла, и он сам почти провалился в беспамятство.

Вдруг сноп пламени ударил серого по морде. Серый протодракон взревел от боли, когда огонь почти задел его глаза. Ослепленный, он замотал головой.

Малигос тем временем пришел в себя и исторг еще один ледяной поток воздуха. Он врезался в серого одновременно со вторым языком пламени. Оказавшись под двойным натиском, серый протодракон решил отступить. Улетая прочь, он продолжал реветь от боли и бессилия.

Малигос посмотрел на самку, позволив Кейлеку тоже увидеть ее. Она была рада победе, но выглядела растерянной.

– Он был напуган. Я не хотела драться. Он не оставил мне выбора.

– «Напуган»? – Малигос усмехнулся, и Кейлек удивился словам протодраконицы. Он разделял невысокое мнение своего носителя о сером протодраконе. – Пффф! Очень глупое животное! Не умный, как я! Не такой умный, как Малигос!

– Ты умный, Малигос, – согласилась самка. – Умнее меня.

И хотя Малигос принял ее слова за чистую монету, Кейлек подозревал, что огненно-рыжая протодраконица была гораздо умнее, чем давала понять.

– Я умный, – с гордостью повторил Малигос, принимая комплимент. – Я найду твоего родного брата, Алекстраза.

«Алекстраза!» – Кейлек посмотрел на юную самку глазами своего носителя и наконец узнал ее тонкие изящные черты. Да, перед ним была Алекстраза, но она выглядела так молодо, что Кейлек никогда бы не признал в ней Хранительницу Жизни. Судя по всему, протодраконы познакомились ближе где-то в промежутке между двумя частями этого безумного видения.

К его удивлению, Алекстраза кивнула безо всякого воодушевления. Она продолжала смотреть в ту сторону, где скрылся их недавний противник.

– Так напуган. Он напал на нас, потому что испугался. Почему он испугался?

Малигос ничего такого не заметил и поэтому просто пожал плечами. Кейлек снова согласился с безразличием своего предшественника. Он лишь хотел покинуть этот безумный мир. Дракон вдруг задумался, что же сейчас происходит с его настоящим телом.

Перед взглядом его вновь все закружилось. Несколько секунд Кейлек парил во тьме, а затем снова очутился… нет, не в Нексусе, а в очередном видении, за которым он наблюдал глазами юного Малигоса.

Насколько понял Кейлек, они все еще находились где-то в той же скалистой местности. Небо над ними, как и небо Нордскола, было затянуто тучами.

Сбоку от него – точнее, от Малигоса – раздался горестный вой.

Малигос, похоже, знал, в чем дело, поскольку, несмотря на желание Кейлека, не сразу повернулся на звук. Лишь когда завывания, не стихая, продолжились, он все-таки посмотрел в нужную сторону.

Взгляд Кейлека наконец упал на Алекстразу. Ее морда была обращена к небу, а из пасти вырывался плач, полный горечи утраты. Будь у Кейлека собственное тело, он содрогнулся бы от столь душераздирающего воя.

Крылья Алекстразы покрывали землю, подобно савану. Ее тело раскачивалось из стороны в сторону, хвост волочился по каменистой земле.

Малигос исполнил свое обещание и нашел ее родного брата… точнее, то, что от него осталось. Теперь Кейлеку захотелось, чтобы его носитель отвернулся, но Малигос с растущим интересом разглядывал останки, пытаясь понять причину его смерти.

Сородич Алекстразы погиб, сражаясь за свою жизнь. В том мире такое случалось часто, но этот протодракон не просто пал в бою с себе подобным. Ни одно знакомое Кейлеку или даже Малигосу драконье дыхание не лишало тело жертвы всех жизненных соков. Огненно-рыжий самец превратился в иссохшую груду из костей и чешуи.

Что хуже, искаженное выражение его морды говорило о том, что перед смертью брат Алекстразы чувствовал все творившиеся с ним чудовищные изменения.

Алекстраза продолжала горевать. Малигос же внезапно вздрогнул. Кейлек почувствовал, как его носитель встревожился, хотя сам Малигос и не понимал почему.

Все вокруг накрыла огромная тень. А затем она исчезла так же быстро, как и появилась. Малигос поднялся в воздух, поворачиваясь и глядя во все стороны, но вокруг видел лишь плотные облака.

Нет. Что-то мелькнуло высоко над ним. Кейлек лишь на секунду заметил движение. Он попытался заставить Малигоса посмотреть в том направлении.

Наконец, его носитель поднял голову. В тот же миг скрывавшееся в вышине существо рассекло пелену облаков.

Но прежде, чем Кейлек успел его рассмотреть, дракона затянуло в беспорядочный водоворот неразборчивых голосов и криков. Образы замелькали перед ним так быстро, что он ничего не успевал понять.

А затем… Кейлек снова провалился во тьму.

Глава третья

Прародитель драконов

Кейлек? Кейлек?

Ее голос ворвался во тьму, и Кейлек наконец пробудился. Дракон что-то пробормотал – кажется, это было ее имя – но сам не мог разобрать исходившие из его рта звуки. Бывший Аспект распахнул глаза, думая, что он все еще лежит в туннеле, и при этом ожидая увидеть ее, склонившуюся над ним. Дракон даже не был уверен, от чего ему стало бы стыдно больше.

Но когда Кейлек огляделся, то обнаружил, что он один… и больше не лежит в проходе. Каким-то образом он очутился в огромной пещере, которая служила его покоями. Но еще больше его озадачило то, что он лежал на своем любимом месте для сна.

Однако вопрос, как он здесь оказался, волновал Кейлека далеко не в первую очередь. Гораздо важнее было выяснить, что произошло после того, как он потерял сознание. Синий дракон не знал, сколько прошло времени, но догадывался, почему ему стали являться эти удивительные видения.

Разогнув затекшие когтистые пальцы, дракон посмотрел на, казалось бы, непримечательный артефакт. Проклятия сорвались с его уст, и Кейлек уже хотел было разбить его о стену пещеры, но передумал. Вместо этого дракон направился в самую темную часть своего убежища.

Из этой тени Кейлек достал большой куб, который принялся расти у него на глазах. Наконец, он стал достаточно большим, чтобы в него мог поместиться целый ночной эльф. Если бы Кейлеку захотелось, чтобы куб принял еще больший размер, он мог бы увеличить его одной лишь силой мысли. Магические клетки создавались для самых разных задач, в том числе и в качестве тюрем для существ. В Нексусе их хранилось великое множество, и Кейлек выбрал именно эту, потому что, в отличие от других, он была почти пуста.

Клетка окуталась потрескивающей магической энергией, и огромный куб повис над землей. Для стороннего наблюдателя он выглядел как большой ящик из дерева и камня с бронзовыми краями. На каждой из четырех сторон сверху вниз были начертаны голубые запечатывающие надписи, а посередине проходила темная полоса, делившая куб надвое. Казалось, что верхняя и нижняя части держатся на одних лишь печатях и этой полосе.

Повинуясь воле бывшего Аспекта, печати были сорваны, и металлические края исчезли. Верхняя половина откинулась в сторону, подобно крышке. Далеко не все магические клетки работали так же, просто эта была предназначена для хранения артефактов. А еще, в зависимости от того, чего именно хотел Кейлек, ее можно было открыть несколькими способами.

Засунув лапу внутрь, дракон положил туда артефакт. В клетке он не только будет скрыт от посторонних глаз, но и не сможет больше отравлять его мысли.

Магическая клетка снова захлопнулась и исчезла. Облегченно вздохнув, Кейлек вспомнил о женском голосе, который пробудил его от беспамятства. Она уже не в первый раз пыталась поговорить с ним с тех пор, как дракон покинул Даларан. После их последней встречи она наверняка думала, что он снова свяжется с ней, но Кейлек всякий раз находил причины не делать этого. Последней такой причиной стала его уверенность в том, что даже она винила его за утрату Радужного Средоточия.

В который раз Кейлек решил, что им нужно со всем покончить. Их дороги вели в разных направлениях, и они больше не могли оставаться вместе…

Но ее голос снова позвал его:

Кейлек… Кейлек…Ответь мне…

Он хотел пропустить ее зов мимо ушей, но видения ослабили его волю. Кроме того, Кейлек убедил себя, что, будучи верховным магом – причем самым могущественным из тех, в чьих жилах не текла кровь дракона, – она могла что-нибудь знать о чарах, которые создали обнаруженный им артефакт. Все-таки именно Джайна помогла ему обнаружить радужный кристалл, когда его собственные усилия не увенчались успехом. После той охоты Кейлек во многом считал чародейку более сообразительной, а ее ум более гибким, чем его собственный… и из-за этого лишь еще больше стыдился собственных неудач.

Когда она снова позвала его, Кейлек наконец отозвался:

Я здесь, Джайна.

Стоило ему ответить, как в тот же миг кое-что произошло. В воздухе перед Кейлеком появилась дыра, посреди которой возникло большое круглое изображение знакомых ему покоев, которые находились в сотнях километров от него. И на этом фоне стал приобретать форму силуэт женщины.

Но прежде, чем все это случилось, сам Кейлек изменился. Он сильно уменьшился в размерах, встал на задние лапы, которые исказились и превратились в мужские ноги, а его передние конечности стали руками. Крылья и хвост Кейлека сжались, а затем исчезли вовсе. Его синяя чешуйчатая морда превратилась в бледное гладкое лицо красивого юноши – достойного представителя любой из эльфийских рас.

Самой очевидной чертой, указывавшей на его истинное происхождение, были его длинные темно-синие волосы и охотничьи одеяния, тоже темно-синего и черного цветов. Кейлек выпрямился, чувствуя себя в этом обличье гораздо свободнее, чем в драконьем. Этот облик позволил ему узнать, что значит по-настоящему жить, с его помощью он познал счастье… и боль. Кейлек часто жалел, что не родился двуногим существом, которым так часто притворялся.

Когда он завершил перевоплощение, силуэт внутри изображения тоже стал отчетливо виден. Вот только в отличие от Кейлека стоявшая перед ним чародейка была именно той, кем и казалась. Женщиной. Прекрасной. Очень могущественной.

И все еще столь юной, несмотря на все, что ей пришлось пережить. Кейлек видел, как недавние события оставили на ней свой отпечаток и ожесточили ее, хотя она и старалась притворяться, будто не изменилась. Джайна Праудмур никогда не желала возглавлять Совет Шестерых, правивший Далараном – королевством чародеев. Однако после того, как ее предшественник – Ронин – героически пожертвовал собой, другие маги обратились именно к ней. Джайне – дочери легендарного и, как сказали бы некоторые, печально известного покойного адмирала Дэлина Праудмура – долгое время приходилось совмещать свой долг перед Советом с обязанностями правительницы островного государства Терамор.

Одно лишь это бремя показалось бы слишком тяжелым для любого существа, в том числе и для дракона. Но, вдобавок во всему, Джайне пришлось смириться с ее личным участием в гибели собственного отца, и с тем, что она не смогла спасти Терамор от свирепой Орды, обрекшей ее город на уничтожение.

«Мы с ней во многом похожи», – подумал Кейлек, глядя на чародейку.

Когда она посмотрела него, дракон постарался сохранить бесстрастное выражение лица. Джайна же, напротив, благодарно улыбнулась ему, словно Кейлек оказал ей большую услугу, наконец ответив на зов. От этого он лишь почувствовал себя еще хуже.

– Я уже начала за тебя беспокоиться, – в ее голосе, казавшемся Кейлеку глубоким и мелодичным, слышались отголоски ее прошлых страданий и сожалений.

Кейлек дивился тому, что она находила в себе силы двигаться дальше. Ее не остановила ни боль от утраты погибших в Тераморе, ни раскаяние в том, что она собиралась сделать с Оргриммаром с помощью украденного Радужного Средоточия. После тех событий Кейлек стал восхищаться ею и почувствовал в чародейке родственную душу.

– Спасибо за заботу, Джайна, но я в порядке.

– Точно? – Она наклонилась поближе. Казалось, будто она вот-вот к нему прикоснется. Кейлек чувствовал себя так, словно пронзительный взгляд чародейки смотрит прямо в его драконью душу. – Ты мало спишь. Это заметно. Ты слишком много на себя взвалил. Твои обязанности могут подождать…

– Я должен все закончить, – слишком быстро выпалил он.

Горечь, прозвучавшая в его словах, ошеломила Кейлека не меньше Джайны. Впрочем, чародейка почти сразу же оправилась, и ее удивление сменилось сочувствием. При виде этого Кейлеку лишь стало еще совестнее.

– Расскажи лучше о себе, – предложил он, нарочно меняя тему. – Как поживает Кирин-Тор?

Джайна, конечно, поняла, что он делает, но позволила ему увести разговор в другое русло.

– У нас все еще с трудом получается поддерживать порядок, но делается все возможное. Ты не хуже меня помнишь, как после твоего последнего визита все перевернулось с ног на голову. Мне пришлось внести кое-какие изменения. Они мне не нравятся, но это было необходимо сделать.

Когда Джайна не пояснила, что именно за изменения, Кейлек не стал спрашивать. Дракон очень хотел помочь ей, но разве мог он сделать хоть что-нибудь, будучи не в состоянии помочь даже самому себе?

«Возможно, пришло время нам расстаться, – решил дракон. – Наверное, мы больше ничего не можем друг другу предложить…»

Внезапно в его сознании вспыхнул образ юной Алекстразы.

Кейлек не сдержался: он ахнул и вздрогнул. К несчастью, Джайна это заметила.

– Кейлек! Тебе нездоровится?..

Рев дракона – точнее, протодракона – заглушил ее следующие слова. И все же у синего дракона получилось спрятаться перед чародейкой за маской напускной уверенности.

– Как ты и сказала, я сегодня недостаточно спал. Прости, если напугал тебя.

Он очень старался придать своему голосу безразличное выражение, надеясь, что она ему поверит. Кейлек не мог точно сказать, насколько ясно он сейчас соображает – его уже начали одолевать посторонние звуки и образы.

Джайна осталась на месте. Она смотрела на него с непроницаемым выражением лица.

– Ты точно в порядке?

Он отвлекся, глядя на труп очередного протодракона. Что-то в его состоянии встревожило Кейлека, но образ исчез прежде, чем он успел понять, что именно. Звуки, а в особенности голоса, начинали сводить его с ума.

– Да! – слишком громко ответил он. – Прости, пожалуйста! Мне нужно отправляться на встречу!

Больше не заботясь о том, насколько убедительно звучат его отговорки, Кейлек прервал связь с чародейкой. Изображение Джайны растворилось в воздухе прежде, чем она успела хоть что-то сказать. Бывший Аспект, пошатываясь, вышел на середину своего убежища. Его голова шла кругом от нахлынувших голосов и бессвязных образов. Дракон лишь радовался тому, что ни Джайна, ни кто-либо из его рода не увидел его в таком состоянии.

Кейлек рухнул на колени, уперевшись в каменный пол рукой – чешуйчатой рукой с длинными, острыми когтями. Он не мог сосредоточиться, и его тело исказилось, пытаясь найти золотую середину между его истинным обликом и тем, который он принял ради Джайны. Его рот и нос вытянулись, а ноги заныли от боли, когда колени стали изгибаться то в одну, то в другую сторону. Обычно дракон с легкостью менял форму, но сейчас, застряв в промежуточном состоянии, он почувствовал такую боль, какую никогда не испытывал прежде.

Наконец, Кейлек не выдержал. Он начал падать вперед…

И снова воспарил в небеса, став частью юного Малигоса.

Время снова сдвинулось вперед. Алекстраза больше не сопровождала Малигоса, но теперь в небе летали другие протодраконы как минимум шести различных цветов. Несмотря на свои различия, они, похоже не собирались драться друг с другом. Впрочем, Кейлек подозревал, что эта ситуация может измениться в любую минуту.

Малигос был взволнован, и Кейлек в свою очередь тоже забеспокоился. Он никак не мог понять, что именно встревожило Малигоса. Протодракон гнал от себя мысли, словно сам не хотел сейчас с ними разбираться.

Вскоре стало понятно, почему в одном месте собралось такое множество разных протодраконов. Вдоль низких, покрытых травой холмов, раскинувшихся внизу, мчалось большое стадо крупных животных, похожих на коричневых мохнатых карибу. Два протодракона уже спикировали вниз и схватили свою добычу, но маленькая желтая самка не рассчитала скорость и чуть было не врезалась в землю.

Когда она снова поднялась ввысь, к ней присоединилась Алекстраза, которая только что схватила себе одного из карибу. В отличие от других охотников огненно-рыжая самка быстро прокусила шею животного в месте, где находилась его артерия, и мгновенно убила его. Кейлек почувствовал, что Малигоса позабавили ее действия – большинство протодраконов любили лакомиться свежей, еще живой добычей. Но Алекстраза, похоже, чувствовала себя виноватой за то, что ей приходится охотиться на животных.

Она попыталась предложить добычу маленькой желтой самке, которой явно недоставало пропитания, но та в ответ лишь злобно щелкнула зубами. Вместо того чтобы рассердиться, Алекстраза терпеливо продолжила помогать своей спутнице.

«Даже тогда она заботилась о беззащитных», – с восхищением подумал Кейлек, вспоминая Алекстразу его времени, Хранительницу Жизни. Здесь, будучи еще столь юной, она уже проявляла к другим больше сочувствия, чем многие.

Дальше Малигосу стало неинтересно наблюдать за самками, и он отвернулся, так что Кейлеку пришлось смотреть на других охотников. Внимание Малигоса привлекли действия темно-коричневого самца. Он зависал над бегущим табуном, а затем, словно предугадав их действия, пикировал вниз ровно в тот миг, когда животные, надеясь увернуться от крылатых хищников, сворачивали в сторону. Но коричневого самца это не останавливало. Казалось, он точно знает, куда и как быстро повернут копытные. Там, где другим охотникам удавалось схватить лишь клочья земли и травы, он уже успел поймать две вкусные тушки подряд.

Малигос восхищался умом и ловкостью самца, но затем потерял интерес и к нему: два других охотника, у которых не получилось добыть себе ужин, стали шипеть и бросаться друг на друга. Они не сказали друг другу ни слова. Как и серый самец, которого Кейлек и Малигос встретили в прошлом видении, эти протодраконы были не намного умнее диких котов или волков, обитавших в других частях этого мира. Малигос с презрением наблюдал за их дракой, а Кейлек тем временем снова задумался над тем, почему некоторые протодраконы стали разумными, а другие – нет.

Протодраконы, поедавшие свою добычу, тоже наблюдали за потасовкой. Некоторые из них явно были разумны, а другие вели себя как дикие животные – они настороженно поглядывали на дерущихся, боясь, что те попытаются отнять их еду. Один сине-зеленый самец ощерился, глядя на сцепившихся протодраконов, а затем, почувствовав на себе взгляд Малигоса, посмотрел на него.

«Корос», – его имя пришло Кейлеку на ум так, словно он сам был знаком с этим самцом. Судя по всему, его знал Малигос, и, очевидно, они друг друга недолюбливали. Корос зашипел на своего соперника, а затем уткнулся мордой в свежеубитую тушу. Сине-зеленый самец оторвал от нее крупный кусок кровавого мяса, после чего, глядя прямо на Малигоса, стал жевать его с таким видом, будто этот кусок был вырван из его шеи.

Кейлек почувствовал, как Малигос раздумывает, а не наброситься ли ему на Короса, но эти опасные размышления были прерваны, когда рядом с ним приземлилась маленькая бледно-желтая самка. Она раздраженно фыркнула, когда Алекстраза, все еще сжимавшая в когтях добычу, опустилась рядом с ней напротив Малигоса.

– Мой брат… – нерешительно начала маленькая протодраконица. – Сестра говорит, ты его нашел.

Малигос и Кейлек оба удивились тому, что эта самка оказалась сестрой Алекстразы. Они были разного цвета, и от Малигоса Кейлек узнал, что желтоватый оттенок этой протодраконицы отличался от цветов двух других известных ему семей. Единственной общей чертой двух самок была их гладкая блестящая кожа, столь непохожая на грубую шкуру большинства протодраконов.

– Нас было трое в кладке. Трое выживших. Теперь только двое.

Малигос понимающе склонил голову. Для протодраконов три выживших яйца в кладке не означали ничего хорошего. Более того, во многих здоровых протодраконьих семьях столь хилое потомство вроде этой желтой самки обычно убивали еще во младенчестве.

Протодраконица, похоже, ждала от Малигоса более обстоятельный ответ. Наконец, он произнес:

– Твой родной брат. Он умер необычно.

Кейлек на месте Малигоса сказал бы что-нибудь другое, но сестра Алекстразы, похоже, осталась довольна.

– Да! Он умер необычно! Как он умер?

– Я не знаю.

Маленькая самка склонилась поближе.

– Был еще один…

– Изера, нет! – резко вмешалась Алекстраза. – Мы же договорились…

Кейлек не расслышал, что она сказала потом. Вместо этого он глазами Малигоса пораженно уставился на третью из великих Аспектов. Кейлек знал Изеру его времени – Изеру Пробудившуюся, – но не мог себе представить, как это тщедушное создание смогло стать одним из самых могущественных существ во всем Азероте.

Услышав щелканье зубов и шипение, Кейлек снова обратил внимание на то, что происходило вокруг Малигоса. Алекстраза и Изера выгнули шеи и кружили, словно собираясь напасть друг на друга. Каждая обнажила свои острые клыки и когти, и даже Изера стала выглядеть угрожающе. Несколько раз они обе делали выпады головами, но затем снова отступали.

Такие конфликты были знакомы Кейлеку – он видел их среди себе подобных и обычно мог разобрать, дерутся они по-настоящему или лишь показушничают. Но по сестрам понять это было трудно. Челюсти Изеры и Алекстразы щелкали в опасной близости от шей друг друга, а когти не раз царапали шкуры.

А затем… звук оглушительнее раската грома заставил замереть и сестер, и всех окружавших их протодраконов.

Грохот раздался снова, и каменистая гряда, на которой сидел Малигос и другие охотники, содрогнулась. Несколько протодраконов съежились от страха, и Кейлек почувствовал, что даже Малигос борется с порывом распластаться по земле.

И лишь затем Кейлек понял, что на самом деле этот невероятный шум был оглушительным ревом.

Часть затянутого тучами неба с невероятной скоростью рухнула вниз. Облака разлетелись в стороны, пропуская существо, способное вселить ужас не только в любого протодракона, но и в самых сильных драконов вроде Кейлека.

Эта тварь была протодраконом, но настолько гигантским, что даже драконы казались в сравнении с ним карликами. Кейлек знал лишь одно существо, сопоставимое с этим… но тогда ему бы пришлось сравнить Галакронда с ним самим.

Кейлек никогда не видел Галакронда во плоти, но даже ничтожная вероятность того, что он спутал этого колосса с кем-то еще, была сведена на нет, когда имя Прародителя Драконов снова и снова пронеслось в сознании Малигоса. Когда носитель Кейлека на секунду оторвал взгляд от Галакронда и посмотрел на других протодраконов, бывший Аспект увидел, что в небе не осталось ни одного охотника. Теперь там властвовал лишь Галакронд, и ни один протодракон не был настолько глуп, чтобы оспорить его господство.

Он спикировал вниз и за несколько секунд пронесся над холмами. За Галакрондом поднялся мощный ветер, который сорвал некоторых протодраконов с места и швырнул их добычу вниз на траву. Рев Галакронда сотряс землю на многие километры вокруг, заставив Малигоса и сестер крепче вцепиться когтями в их опору.

Галакронд развернулся с невероятной для столь гигантского существа ловкостью. Он снова пронесся над запаниковавшим стадом, но на этот раз нашел свою цель. В каждую из своих огромных задних лап протодракон схватил по две карибу, а еще одно животное целиком исчезло в его исполинской пасти. Лишь затем он снова поднялся в воздух. Проглотив пойманного зверя, Галакронд через несколько секунд сожрал и тех, кого держал в левой лапе. К тому моменту, когда исполин выровнялся в воздухе, все пять туш уже направлялись по пищеводу в его желудок.

Но пяти оказалось недостаточно. Галакронд заложил вираж и рванулся к разбежавшимся в стороны животным. Но на этот раз он неожиданно затормозил. Кейлек недоуменно смотрел, как его гигантские крылья подняли ураган, и несколько дюжин карибу кубарем покатились по земле.

Не успели животные подняться на ноги, как Галакронд схватил их. Держа в лапах не меньше восьми туш – по крайней мере, столько видел Кейлек, – Прародитель Драконов снова взмыл в облака.

Прошло несколько секунд после ухода Галакронда, и лишь затем первые протодраконы осмелились пошевелиться. Они не стали продолжать охоту – все карибу разбежались, и нужно было очень постараться, чтобы их поймать. Но дело было не только в этом. Многие протодраконы все еще были напуганы неожиданным появлением Галакронда. Некоторые поднялись в воздух и направились в места поспокойнее. Другие все еще пребывали в подавленном состоянии.

«Прародитель Драконов…» – Кейлек все еще не мог поверить своим глазам. Он и не представлял, что когда-нибудь получит возможность увидеть Галакронда вживую.

Синий дракон знал о Прародителе совсем немного. Тот был самым огромным созданием из всех, что когда-либо населяли Азерот, и ознаменовывал переход от протодраконов к современным драконам. Конечно же, Галакронд вовсе не был настоящим отцом всех драконов – эта легенда зародилась лишь несколько тысячелетий назад. Но именно после него появились пять Аспектов и возникли их роды. Протодраконы же после этого вымерли.

О Галакронде ходили и другие легенды, но на самом деле, как понял Кейлек, лишь трое из бывших Аспектов знали истину. Он никогда не расспрашивал их о Прародителе Драконов и теперь очень об этом жалел.

Однако вскоре благоговение Кейлека сменилось бессильной яростью и растущим беспокойством, ведь он все еще был заточен в этих видениях прошлого. Каждое казалось ему все более и более правдоподобным, словно его время было лишь плодом воображения, а все происходящее здесь – настоящим.

В который раз молодой дракон попытался усилием воли вернуть себя в свое тело, но ничего не изменилось. Он продолжал оставаться мелким, незаметным призраком, заключенным внутри Малигоса. Ни Алекстраза, ни Изера даже не смотрели на стоявшего рядом с ними самца, а ведь в будущем их способности позволили бы им почуять присутствие Кейлека.

«Я освобожусь!» – взревел синий дракон, но никто, кроме него самого, не услышал этих криков. Без глотки, без тела, он ощущал себя лишь воспоминанием, о котором все забыли.

До его ушей – а точнее, до ушей Малигоса – донесся хохот. Поначалу Кейлек подумал, что кто-то смеется над ним, но на деле какой-то темно-серый самец, немного превосходивший размерами других, смеялся над остальными протодраконами и злорадно скалил зубы.

– Трусливые птенцы! – провозгласил он. – Вы боитесь неба! И боитесь земли! Галакронд смеется над вашими страхами, и я, Нелтарион, смеюсь вместе с ним!

Некоторые протодраконы зашипели на серого самца, но никто не бросил ему вызов. Судя по взглядам, которые они метали в его сторону, все знали, что он силен и сможет ответить за свои слова. Даже те протодраконы, что казались ненамного умнее обычных животных, не стремились ввязываться в драку…

«Нелтарион?» – Кейлек вдруг сообразил, чье это имя. Он тщетно попытался взять тело Малигоса под контроль, а серый протодракон тем временем, все еще смеясь, полетел прочь. Если Галакронд был поразительным и ужасным существом из прошлого, то этот серый самец в будущем представлял угрозу всему живому на Азероте. Кейлек не знал более порочного создания, чем Нелтарион.

Хотя во времена Кейлека этого серого протодракона будут знать под другим, более точным именем… Смертокрыл.

Глава четвертая

Неожиданные союзники

Азероту пришлось пережить множество страшных эпох, множество страшных угроз. Демоны Пылающего Легиона и Раскол были лишь самыми разрушительными из всех. Однако для драконов и многих других обитателей этого мира не существовало беды ужаснее, чем безумный Аспект. Тот, кто некогда был Хранителем Земли, стремился уничтожить все живущее. Это началось во время Войны Древних, разразившейся десять тысяч лет назад, и закончилось лишь недавно.

Ценой невероятных жертв Смертокрыл был повержен, но Кейлек, глазами Малигоса смотревший на летевшего в облаках Нелтариона, гадал, как бы сложилась судьба Азерота, если бы Смертокрыл никогда не существовал.

«Лети за ним! – тщетно пытался приказать он Малигосу. – Лети за ним и покончи с этим ужасом еще до того, как он начнется!»

Но Малигос ничего не сделал. Его больше не интересовали ни Нелтарион, ни все остальные. Не сказав Алекстразе и Изере ни слова, он взмыл в воздух и направился на север. Некоторые протодраконы зашипели на Малигоса, когда он пролетал мимо, но снежно-голубой самец не обратил на них никакого внимания. Он уже насытился и теперь хотел лишь свернуться в своей далекой пещере и хорошенько поспать, пока его пища переваривается. И протодракон даже не догадывался, что Кейлек желал вовсе не этого.

Внезапно что-то тяжелое врезалось Малигосу в спину. Он перевернулся в воздухе и начал падать. Пытаясь восстановить контроль, он и Кейлек успели заметить, что именно стало причиной их падения.

Корос и еще один самец такого же цвета ушли в пике, собираясь напасть. Малигос смог затормозить падение, но у него не получалось выпрямиться. Корос и его товарищ приближались, шипя в предвкушении.

Малигос распахнул пасть, и из нее вырвался поток льда. Корос увернулся, но второму протодракону не удалось избежать удара, и льдинки порвали его крыло.

Однако в тот же миг в бой вступил третий враг, тоже ударивший Малигоса со спины. Кейлек, беспомощно наблюдая за происходящим, предположил, что Корос подстроил это нападение еще до появления Галакронда. Из сумбурных мыслей Малигоса Кейлек понял, что они давно враждуют из-за территории, добычи и из-за того, кто из них умнее. И в ту секунду казалось, что в последнем пункте Корос обошел Малигоса.

Корос выдохнул, и Малигоса облепило что-то похожее на дымчатую паутину. Снежно-голубой самец начал задыхаться, когда дым залепил ему ноздри и рот.

Первый из спутников Короса, несмотря на свои раны, снова вступил в бой. Он алчно распахнул пасть, стремясь вцепиться Малигосу в горло.

Вдруг грянул гром… точнее, раздался звук, похожий на гром. Раненый враг рухнул вниз, словно тысяча дворфов ударили его своими молотами.

За резким грохотом последовал раскатистый хохот. Кейлек увидел, как перед Малигосом пронесся размытый серый силуэт, затем врезавшийся в Короса.

– Хотите драться? Деритесь со мной! – воскликнул Нелтарион, сцепившись с соперником Малигоса.

Корос не рассчитывал, что ему придется бороться с еще одним противником, но не отступил. Он распахнул пасть… и Нелтарион врезал ему по нижней челюсти, захлопнув ее в решающий момент.

Корос отшатнулся от своего противника. Сине-зеленый самец стал скрести свою пасть когтями, раздирая чешую и кожу. Наконец ему удалось снова открыть ее. У Нелтариона получилось обратить смертоносное дыхание протодракона против него самого, и Малигос с Кейлеком могли лишь восхититься этим.

Однако, насмехаясь над своим незадачливым врагом, серый протодракон не заметил третьего нападавшего. Оставшийся сине-зеленый ящер насел на Нелтариона сверху, обхватил его задними лапами за горло и в то же время попытался прокусить ему крыло.

Но в следующую секунду Малигос, у которого наконец появилась возможность прийти в себя, вырвал добычу из его лап. Он стал драть крылья и шею другого протодракона и нанес ему два мощных удара. Кровь потекла по его морде, когда он вцепился в своего противника.

Тот, бешено хлопая крыльями, смог ударить Малигоса одним крылом по голове. Малигос на миг оторопел и ослабил хватку. Его враг воспользовался моментом и вырвался. Но вместо того, чтобы продолжать сражаться, раненый гигант изо всех сил помчался прочь.

Еще один нападавший быстро пролетел мимо Малигоса. Кейлек и его носитель запоздало признали в улетавшем протодраконе Короса. Куда подевался третий участник коварного нападения, они не видели.

– Так быстро? Трусы! Вернитесь! Деритесь еще! – проревел вслед удалявшимся протодраконам Нелтарион.

Несмотря на победу, Малигос вовсе не хотел и дальше терзать своего старого соперника. Он молча смотрел, как серый протодракон продолжал осыпать побежденных оскорблениями, пока те не скрылись из виду.

Наконец потеряв к ним интерес, Нелтарион повернулся к Малигосу.

– Ты хорошо дерешься! Не так хорошо, как Галакронд, и не так хорошо, как я, но все равно хорошо!

Малигос кивнул.

– Ты очень хорошо дерешься. Малигос говорит тебе спасибо.

В ответ на слова благодарности серый от души рассмеялся.

– Нет! Это тебе спасибо! Хорошая вышла драка!

Малигос никогда не избегал боя, но, в отличие от Нелтариона, он не любил драться. Кейлек же тем временем разрывался на части: он был рад, что Нелтарион пришел им на помощь, и в то же время его беспокоило то, что перед ними в воздухе висел будущий Смертокрыл.

– Да, хорошая драка, – наконец согласился снежно-голубой протодракон.

– Мы с тобой – братья по крови! – продолжил Нелтарион, подлетев поближе. – А еще мы оба умнее других!

Второй протодракон не стал возражать. Несмотря на все его хвастовство, Нелтарион и правда был умен. Малигос, воспользовавшись тем, что серый сам упомянул исполина, перевел разговор на интересовавшую его тему:

– Галакронд. Он никогда здесь не охотится. Почему прилетел теперь? Ты знаешь?

– Ха! Галакронд охотится там, где хочет! – Тем не менее, сказав это, Нелтарион призадумался. Хорошенько поразмыслив, он добавил: – Больше еды. Да, здесь больше еды.

– Больше еды, – согласился Малигос, а затем его осенила ужасная мысль. – Нашей еды!

Нелтарион сразу же его понял.

– Нашей еды… Это плохо.

– Да. Плохо… – Вдруг что-то на ближайших холмах привлекло внимание Малигоса. Он сразу же бросил взгляд в ту сторону, позволив и Кейлеку все увидеть.

– Они возвращаются? – с предвкушением спросил серый протодракон, имея в виду Короса и двух его спутников.

– Нет, – внимание Малигоса оставалось прикованным к тому, что он заметил, но мысли были окутаны туманом, и Кейлек не мог их прочесть. Вдруг Малигос заложил вираж и направился к тем холмам. Нелтарион заинтересованно последовал за ним. Они очутились там уже через несколько секунд, и Малигос начал внимательно осматривать окрестности.

– Ничего нет, – заключил Нелтарион еще до того, как его спутник закончил осмотр. – Врагов нет, драться не с кем. Жаль.

– Врагов нет, – нерешительно согласился Малигос. – Я…

И снова будущий Аспект что-то заметил краем зрения. На этот раз он отреагировал еще быстрее.

– Что-то нашел? – с растущим любопытством спросил серый.

Малигос прищурился. Кейлек, глядя на все его глазами, ничего не замечал, но он почувствовал, как Малигос напрягся, будто он сам что-то увидел.

Какая тонкая чувствительность…

Эти слова произнес не Кейлек. Не было их и в мыслях Малигоса.

И хотя у него не было голоса, Кейлек ахнул, когда наконец увидел. У него на глазах земля начала двигаться, и по ней пошла рябь, волны превышали рост взрослого человека. Рябь находилась совсем рядом и шевелилась медленно, словно желая увидеть, что произойдет. Большинство и не заметили бы ее, как, например, Нелтарион. Он фыркал и смотрел по сторонам, терпеливо дожидаясь, когда Малигос закончит.

«Посмотри туда! Посмотри туда!» – безуспешно требовал Кейлек, но вскоре ему стало ясно, что Малигос не видел того же, что и он. Наконец снежно-голубой протодракон сдался и повернулся к Нелтариону…

И в тот же миг Кейлек – но не его носитель – увидел, кто за ними следил.

А затем мир бешено завертелся, и Кейлек потонул в черном водовороте. Его телу и сознанию было не за что ухватиться. Синий дракон провалился в темную, бездонную дыру…

И очутился на полу своего убежища. С Кейлека, все еще находившегося в промежуточном состоянии между драконьим и эльфийским обликами, градом катил пот.

Застонав, он пополз к ближайшей стене. Когда Кейлек достиг ее, в воздухе возник небольшой сияющий фонтанчик серебристой воды, чьи струи сами собой повернулись в сторону медленно преображающегося дракона. Широко раскрыв ставшую вытянутой морду, Кейлек начал жадно глотать прохладную освежающую влагу. По мере того, как магическая жидкость проникала в тело бывшего Аспекта, разум его прояснялся. Первым делом Кейлек подумал не о том, что видел в последние секунды, а о свалившемся на его голову проклятии. С трудом поднявшись на ноги, синий дракон вернулся в свой секретный уголок, где спрятал артефакт.

Как он и думал, тот сиял точно так же, как в пустошах, когда Кейлек впервые его заметил. Сияние мгновенно погасло, но Кейлека уже было этим не одурачить. Артефакт вовсе не дремал, и, скорее всего, он пробудился в тот самый момент, когда Кейлек его почувствовал.

Дракону уже было все равно, зачем создавался этот предмет. Он лишь хотел либо уничтожить его, либо зашвырнуть куда-нибудь очень далеко.

Хорошо зная, к каким катастрофическим последствиям могут привести действия с любым магическим предметом, Кейлек остановился на втором варианте. Он представил себе далекое, недоступное другим место и, произнеся заклинание, перенес туда прокля`тый артефакт.

Почувствовав огромное облегчение, бывший Аспект откинулся назад, радуясь тишине и покою.

Мысли невольно вернулись к тому, что явилось ему в видениях. Малигос, Алекстраза, Изера и Нелтарион. Четыре существа из тех, кто навеки изменил Азерот, став его Аспектами. Кейлек предположил, что дальше в этих видениях должен был появиться и юный Ноздорму. Та часть Кейлека, что тяготела к исследованиям, жаждала понять, что же означают эти видения, а вот та, что отвечала за эмоции, вообще не желала о них думать. Каждая новая киртина все сильнее врезалась ему в сознание. Кейлек боялся, что, если это продолжится, вскоре он потеряет рассудок.

Дракон снова вернулся к волшебному фонтану – своему собственному изобретению, которое теперь оказалось очень полезным. Утолив жажду, Кейлек выбросил из головы все мысли о видениях. У него имелись более важные и неотложные дела…

Перед ним стояло порождение кошмаров – мертвенно-бледный дракон со впавшими белыми глазами и высохшей плотью. Его гниющий язык свисал набок изо рта. Он прыгнул на Кейлека…

И исчез.

Синий дракон содрогнулся. Его сердце бешено колотилось. Дракон все еще чувствовал смрад разлагающейся плоти, хотя постепенно осознал, что увиденная им тварь была не настоящей, а лишь плодом его воображения. Напугать дракона хоть на секунду было очень непросто, но у кошмарного видения это точно получилось. Кейлек никак не мог избавиться от ощущения, что он почувствовал даже запах наваждения, хотя это и было невозможно…

Успокоившись, Кейлек первым делом подумал про артефакт, но тот находился в нескольких сотнях километров отсюда. Бывший Аспект не верил, что реликвия могла повлиять на него с такого расстояния. Однако чем больше деталей жуткого видения он вспоминал, тем больше они указывали на его связь с артефактом. Кейлек видел перед собой не дракона, а протодракона, на размеры которого повлияла фантазия самого Кейлека… вот только синий дракон даже не думал о протодраконах до тех пор, пока не нашел среди костей Галакронда ту треклятую штуковину.

«Галакронд…»

Кейлек услышал вокруг себя голоса, но он тут же понял, что они звучат лишь в его голове.

«Эта тварь мертва! Она не может драться!»

Кейлек взревел, и его крик эхом разнесся по убежищу. Но даже рев не смог заглушить голоса, которые становились все громче и громче. Дракон отчаянно завертелся на месте, ударив хвостом о стену с такой силой, что по камню пошли трещины.

– Я не стану вас слушать! Я не поддамся!

«Столько погибших…»

«Мы не можем сражаться…»

«Мы должны это сделать, чем бы ни пришлось пожертвовать».

Последний голос перекрыл все остальные. А вместе с ним Кейлек увидел еще одно наваждение. Оно казалось таким реальным, что дракон снова подумал, будто оно стоит прямо перед ним.

Силуэт в одеяниях с капюшоном.

Фантом снова исчез во тьме. Кейлек продолжал стоять, не шевелясь. Он боялся, что, если хотя бы шелохнется, безумие снова поглотит его. Когда ничего не произошло, дракон глубоко вздохнул и крепко призадумался. Он видел лишь один выход.

Ему придется снова встретиться с Алекстразой.

Найти ее – ту, которая когда-то была Хранительницей Жизни, – для многих становилось непростой задачей. Алекстраза не оставалась в одном месте надолго, ведь иначе ее начинала одолевать тоска по всему, что она потеряла. Кейлек знал: ей пришлось смириться с тем фактом, что их раса скоро вымрет, что последние яйца уже вылупились, и теперь, со временем и с каждой новой трагедией, драконов будет становиться все меньше.

Но не то между бывшими Аспектами осталась какая-то связь, не то Кейлек понимал Алекстразу лучше, чем даже сам думал, – как бы там ни было, ему удалось быстро найти ее, хотя несколько раз он и пошел по ложному следу. Синий дракон летел низко над лесом и, когда до его цели оставалось совсем немного, перевоплотился в свое эльфийское обличье. Кейлек так поступил не потому, что хотел подобраться к Алекстразе незамеченным, а потому что не желал пугать людей – жителей деревеньки, которую заметил неподалеку.

Он услышал смех детишек еще до того, как увидел ее. Кейлек приметил четверых ребят, игравших в прятки среди деревьев за пределами деревни. Игра шла оживленно, и тот, кто должен был искать остальных, менялся почти каждую минуту.

Вскоре мужской голос позвал детей обратно в деревню. В лесах их могли подстерегать волки и другие опасности, хотя это место казалось относительно мирным в сравнении с другими землями этого изменившегося мира. А благодаря стоявшим поблизости двум драконам в ближайшее время дети и деревня могли не бояться практически ничего.

– Кажется, они счастливы, – заметил Кейлек.

Слева от дерева отделился силуэт. Маскировка в виде древесины рассеялась, и перед ним предстала прекрасная женщина с огненными волосами, одетая в облегающую золотисто-алую броню. Она была выше Кейлека, и казалось, будто она происходит из какого-то более величественного и таинственного эльфийского рода. За спиной у нее развевался алый плащ.

– Они так молоды, – негромко ответила она, глядя на синего дракона полными печали ярко-красными глазами. – В них столько жизни. Теперь я вижу, почему Кориалстразу так сильно нравился этот народ.

Кейлек на миг склонил голову в память о, пожалуй, самом известном из супругов Алекстразы, хотя его собственные отношения с Кориалстразом были, мягко говоря, бурными и изменчивыми. Кориалстраз, как и Кейлек, трудился среди молодых рас под личиной мага Краса. Два дракона смогли найти общий язык задолго до гибели Краса, но всякий раз, когда Алекстраза говорила о своем любимом супруге, Кейлек испытывал чувство вины за их прошлые разногласия.

– Люди подают большие надежды, но они же таят в себе немалую опасность, – наконец ответил он. – Ведь Король-лич когда-то был человеком.

– И многие из тех, кто отважно боролся с ним, тоже были людьми, – Она снова перевела взгляд на деревню. – Ты что-то хотел?

Кейлек вдруг почувствовал себя почти таким же маленьким, как и детишки, за которыми они наблюдали.

– Я хотел… Еще в Храме Драконьего Покоя я хотел кое-что у тебя спросить, но встреча закончилась так быстро и так неожиданно…

Алекстраза посмотрела на него.

– Мне очень жаль. Мы не оказали тебе должного уважения. В тот день мы все просто поддались настроению, хотя это нас не оправдывает. Мы были неправы.

– Я понимаю, вас троих связывает то, что я едва могу постичь. И хотя я был Аспектом совсем недолго, для меня все равно было честью быть избранным. – Кейлек резко выдохнул. – Алекстраза. После того, как вы втроем покинули храм, я нашел артефакт, природа которого пугает меня. Мне нужен твой совет…

– «Совет»? – Кейлеку показалась, что Хранительница Жизни больше не рада его присутствию. – Мой совет тебе вряд ли поможет, Кейлек. Мне кажется, что ты, будучи синим драконом, наверняка лучше меня разберешься в устройстве и предназначении любого артефакта. Более того…

Снова показались детишки. Они оставались в пределах деревни, но Алекстраза все равно видела, как они играют, и переключила внимание на них. Она с восторгом хлопнула в ладоши, когда одна маленькая девочка остановилась посреди игры, чтобы обнять мальчика постарше – своего брата.

Кейлек заговорил было снова, но затем заметил натянутую улыбку Алекстразы. Он представил себе всех тех, кто расстался с жизнью, в том числе и юнцов вроде этих детишек, представил, как все эти утраты отозвались в душе бывшей Хранительницы Жизни. Да и сама Алекстраза пострадала больше других. Кориалстраз, жертвуя собой, уничтожил все ее яйца, чтобы не дать порче превратить их детей в чудовищных сумеречных драконов, а сама Алекстраза потеряла возможность откладывать новые. И, вдобавок ко всему, ей приходилось жить, зная, что и другие рода пострадали точно так же. Она могла смириться с утратой собственной силы, но не с утратой будущего всех драконов. В конце концов, она ведь была Хранительницей Жизни.

Кейлек шагнул назад, оставив Алекстразу и дальше наблюдать за детьми. Он не мог заставить себя продолжить этот разговор. Синий дракон молча направился вглубь леса и, лишь отойдя на достаточное расстояние, чтобы не напугать людей, принял свой истинный облик и взлетел.

Уже дважды его надежды на понимание и поддержку со стороны одного из старших драконов были разбиты. Алекстраза даже нарочно отстранилась от него, когда он заговорил о своей таинственной находке. Да, будучи синим драконом, он лучше нее ощущал тонкости магии, но ее опыт мог оказаться бесценным.

«Она… Все они… отстранились от этого мира, – вдруг понял Кейлек. – Как и я, они смирились с утратой своих сил, но они больше не видят для себя будущего в Азероте».

Он едва мог представить, как чувствовали себя Алекстраза и остальные, тысячи лет неся свое бремя, чтобы затем…

«Мертво! Оно мертво! Оно не должно драться!»

«Еще одно! Осторожно! Еще…»

У Кейлека снова закружилась голова. Синий дракон качнулся вперед и резко ушел вниз. Прежде чем выровняться, он успел врезаться в верхушки деревьев.

Голоса затихли. Кейлек, уставший от борьбы с ними, жестко приземлился и сразу же потерял сознание.

Ему казалось, что он очнулся всего через несколько секунд. Голоса полностью исчезли, и ему не являлись никакие видения. Кейлек с облегчением поднялся и огляделся, стараясь собраться с мыслями.

Блестящие глаза дракона расширились от удивления. Он очутился вовсе не в том районе, где оставил Алекстразу. Окружавшие его деревья росли дальше друг от друга, и на несколько километров в обе стороны растянулся глубокий, извилистый каньон. Это безымянное место находилось вдали от цивилизации, Альянса или Орды. Лишь немногие знали о нем, и Кейлек подозревал, что он лучше всех был знаком с этим краем.

Какая-то сила перенесла Кейлека через весь Азерот… и синий дракон знал какая. Его взгляд упал на охваченный зловещим сиянием ненавистный артефакт, вдруг оказавшийся всего в нескольких шагах от него.

Глава пятая

Галакронд

Синий дракон гневно дыхнул на артефакт, обдав его колючим морозом, а затем резко опустил тяжелую лапу на заледеневший восьмигранник. Любая сталь под воздействием магического холода стала бы хрупкой и с легкостью разбилась вдребезги, но необычный предмет, ставший наказанием Кейлека, остался целехонек, не получив ни царапины, а дракон лишь отбил себе конечность.

– Я тебе не поддамся! – взревел синий дракон, не заботясь о том, что его кто-нибудь услышит. – Иди, терзай кого-нибудь другого, дьявольская побрякушка!

Восьмигранный артефакт засиял еще ярче. Ожидая худшего, Кейлек тут же отпрянул.

Ничего не произошло. Кейлек провел по восьмиграннику лапой, но тот все равно ничем не ответил. Однако синий дракон никак не мог отделаться от мысли, что с каждой секундой таинственный предмет проникает все глубже и глубже не только в его разум, но и в самую его драконью душу.

Схватив артефакт, Кейлек собрался забросить его подальше в сторону долины. Однако, стоило ему замахнуться, как его лапу пронзила сильнейшая боль. Лишь тогда синий дракон почувствовал, как ноет и болит все его тело. Кейлек чувствовал себя так, словно пролетел полмира…

«Пролетел…»

Расправив крылья, Кейлек обнаружил, что и они двигались с трудом. Гнев исполина запылал с новой силой. Он переместился в этот край благодаря собственной магии и мускулам. Дракон попытался представить, как он вообще проделал такой путь. Неужели все это время он летел без сознания?

«Это неважно! – резко напомнил себе Кейлек. – Я должен спасти себя из плена этого безумия…»

Но как это сделать? На этот вопрос у него не было ответа. Вместо того чтобы снова выбросить артефакт, Кейлек прижал его покрепче к груди и взмыл в воздух.

Едва взлетев, Кейлек резко повернул на север. Словно по волшебству, ему вдруг почудилось, что он знает, как избавиться от этого чудовищного артефакта. С каждым широким взмахом крыльев синий дракон приближался к месту, где выкопал этот древний предмет.

К заледеневшим костям Галакронда.

Борясь с усталостью, Кейлек продолжал быстро мчаться туда. Ему удалось добраться до Драконьего Погоста еще до наступления темноты. Вскоре показались пустоши и кладбище драконов. Кейлек увидел силуэт Храма и скорректировал курс относительно него.

Даже в сумерках скелет древнего великана был хорошо виден, хотя останки сотен других драконов, покинувших этот мир через тысячелетия после его гибели, уже превратились в темные курганы. Кейлек молча приземлился. Он вдруг почувствовал себя так, словно потревожил мертвых. Но теперь, зайдя так далеко, синий дракон точно не собирался поворачивать назад.

Вспомнив, где именно выкопал свою находку, Кейлек перевоплотился, а затем сотворил золотистый шар, сияющий мягким светом, чтобы освещать себе путь. Держа артефакт на сгибе левого локтя, превратившийся в полуэльфа дракон приблизился к громадному скелету. По кладбищу носился порывистый ветер, а заледеневшая земля хрустела у него под ногами.

Долгий, протяжный стон заставил Кейлека содрогнуться, причем вовсе не от холода. Он остановился. Паривший в воздухе шар, повинуясь его воле, поплыл в сторону этого ужасного плача. Ничего не увидев, Кейлек шагнул в направлении звука. Через миг он наконец осознал, что стон издавал ветер, пролетавший через глазницу гигантского черепа.

По спине Кейлека снова побежали мурашки – он вспомнил живого Галакронда из своего видения. Кейлек с трепетом подумал о том, что такое создание – протодракон, превосходящий размерами современных драконов, – действительно существовало. Галакронд был легендой, но увидеть эту легенду вживую…

Однако затем Кейлека стали одолевать тревожные мысли. Он задумался над тем, какое место занимал Галакронд в его безумии. Одно из видений, судя по всему, рассказывало именно о нем. Кейлек поклялся себе, что, как только разберется с прокля`той штуковиной в своей руке, постарается выведать побольше об этом у одного из бывших Аспектов. Синему дракону все равно больше нечем было заняться.

Теперь, разглядывая это место глазами невысокого существа, Кейлек увидел то, чего не заметил в прошлый раз. Сияющий шар осветил следы на земле. Раньше дракону и в голову не приходило, что другие создания тоже навещают это священное место. Некоторые следы были большими, хотя и не больше лап драконов. Круглые, плоские отпечатки указывали на присутствие магнатавров – огромных диких охотников, нижняя часть тела которых напоминала мамонта, а верхняя – звериное подобие ночного эльфа или человека с огромными клыками.

Кейлек не мог точно сказать, почему магнатавр решил поохотиться в пустошах, хотя и заметил рядом отпечатки копыт поменьше. Здесь прошли по меньшей мере два таунка – существа, похожие на бизонов. Они зашли достаточно далеко от принадлежавших им территорий. Таунка были намного цивилизованнее магнатавров, а еще они с глубоким уважением относились к мертвым, отчего становилось вдвойне интереснее, зачем они пришли сюда.

На границе источаемого шаром света лежало что-то длинное и тонкое. Сдвинув шар в ту сторону, Кейлек увидел копье магнатавра. Наконечник, отчасти видимый в свете, был запачкан кровью, и синий дракон заметил, что окружавший его снег потемнел. Магнатавр поразил свою жертву, но тела нигде не было видно. Кейлек подозревал, что твари забрали труп незадачливого таунка, чтобы потом съесть его.

Кейлек с отвращением повернулся к ребрам. Он подошел к ближайшей из гигантских изогнутых костей и, поколебавшись, вошел внутрь Прародителя Драконов.

Стоило ему это сделать, как Кейлек почувствовал, что он не один. Бывший Аспект быстро отправил шар вперед.

Под изгибом соседнего ребра стояла покрытая густым мехом таунка. Она опиралась на примитивное копье, древко которого было сделано из длинной кости какого-то животного, а наконечник – из заостренного камня.

– Приветствую тебя, дракон, – кланяясь, пророкотала белая охотница с головой бизона. Она была одета в простые кожаные одежды, наверняка сшитые из шкур убитых ею же животных. – Меня зовут Буника. Я здесь не для того, чтобы осквернить это место.

Кейлек не удивился тому, что она смогла разглядеть его перевоплощение даже во тьме. В краю, где даже днем часто бывало так же темно, как и ночью, хороший таунка-охотник не мог обойтись без острого ночного зрения.

– А я пришел не для того, чтобы прогнать тебя, Буника, – ответил синий дракон. Он прикрыл артефакт рукой и даже слегка подвинул сияющий шар так, чтобы тот немного ослепил таунка.

Она подняла руку, чтобы заслонить глаза.

– Нам нечего делить. Мой народ нечасто заходит сюда, но я пришла в поисках древнего сокровища. Я должна принести его в деревню и доказать, что я достойна того, кто любит меня.

Кейлека удивила ее цель, но он не показал этого и решил, что таунка вряд ли охотится за его находкой. Желая поскорее избавиться от проклятой вещицы, он коротко сказал:

– В таком случае я не стану мешать твоим поискам.

– Эта земля священна для моего народа так же, как и для твоего, – продолжала таунка, словно не слыша его слов. – Для магнатавров же нет ничего святого. Они лишь желают набить свои животы. – Опустив руку, Буника шагнула в его сторону. – Но таунка с самого рассвета времен с уважением относились к последнему пристанищу великих.

– И я рад это слышать, но…

Она снова опустила свое копье на землю… поставив его рядом с той самой ямой, к которой направлялся Кейлек.

– Странным местом станет мир без драконов. Несовершенным. В нем не будет… гармонии. В нашем мире и так трудно выжить. Ему нужны драконы.

Кейлек решил не упоминать о том, сколько бед принесли Азероту Смертокрыл и Малигос. Вместо этого он стал думать, как бы намекнуть разговорчивой таунка, что ей пора идти.

Вдруг он заметил, что Буника, стоявшая прямо перед ним, исчезла.

Кейлек развернулся… и увидел ее у ребра, мимо которого только что прошел. Синий дракон не помнил, чтобы таунка, теперь стоявшая к нему спиной, проходила мимо. Но, очевидно, именно это и произошло. Сияющая сфера осветила на ледяной земле ее следы.

Словно почувствовав на себе его взгляд, Буника обернулась. Таунка опустила большие карие глаза, но смотрела не на Кейлека, а на его согнутую руку.

– Есть истории, которые не должны оставаться забытыми, – тихо произнесла Буника. – Прощай, великий дракон.

Хватка Кейлека ослабла, и он выронил артефакт. Опустив взгляд, он поймал его прежде, чем тот успел упасть на землю.

Выпрямившись, дракон требовательно начал:

– И что же ты хочешь сказа…

Но Буника уже исчезла. Отправив шар света туда, где она стояла, Кейлек не смог найти даже ее следов, которые до этого отчетливо видел на земле.

Синий дракон сделал шаг назад. Он не хотел верить в то, что таунка была лишь плодом его воображения. Он заподозрил, что зловредный артефакт снова играет с ним. Кейлек сосредоточился на том, чтобы заново похоронить его и оставить все это безумие в прошлом. Он собрался было положить предмет в яму… как вдруг в свете сферы заметил кое-что там, где находилось копье Буники.

Рука.

Синий дракон выругался. Несмотря на то, где она лежала, рука сохранилась почти полностью. И хотя выглядела она как конечность человека или дворфа, по размеру много превосходила конечности этих созданий. А еще Кейлека встревожил ее сероватый цвет. Однако, присмотревшись, он решил, что на руке надета перчатка.

Кейлек быстро понял, почему не заметил ее в прошлый раз. Ее прикрывал участок мерзлой земли, который отвалился, когда Буника задела его копьем. Синий дракон оглянулся через плечо, уверенный, что таунка окажется там, но ее нигде не было видно.

Несмотря на страшную находку, Кейлек уже собрался было выбросить ее из головы, как вдруг заметил, что в ладони руки лежит какой-то предмет. Он был маленьким, круглым и на первый взгляд стеклянным. Однако когда Кейлек осмелился к нему прикоснуться, то почувствовал исходящее от него тепло.

Восьмигранный артефакт засиял голубым светом. Голубым, а не лиловым.

Кейлек отшатнулся, выругавшись еще крепче. Он не знал, что все это значит. Артефакт выпал из его руки и приземлился на руку в перчатке…

Мир озарила ослепительно-белая вспышка.

– Не может быть, – произнес голос, который, как вспомнил Кейлек, принадлежал юной Изере. – Они ошибаются…

– Он не очень умный, – ответил голос Малигоса. – Но достаточно умный…

Внезапно Кейлек снова смог видеть… и его взгляд упал на еще одни иссохшие останки протодракона. Когда-то его кожа была цвета слоновой кости, но теперь казалась грязновато-белой. Как и у предыдущей жертвы, его морда была искажена так, словно он умирал долго и мучительно.

Малигос посмотрел Изере за спину и мельком увидел неподалеку огненно-рыжий силуэт – Кейлек предположил, что это была Алекстраза. Там же лежал второй труп. На его коже еще виднелись снежно-голубые отметины, выдававшие его принадлежность к семье Малигоса.

И, судя по всему, Малигос знал этого протодракона. Буря эмоций захлестнула Малигоса, и в памяти всплыли дни его юности. Кейлек услышал имя – Тарис. Будучи еще детьми, они вместе учились охотиться.

Кейлек заметил, что как никогда ясно ощущает эмоции своего носителя. А еще он стал лучше, яснее и четче видеть, словно полностью слился с Малигосом.

Учитывая обстоятельства, эти наблюдения его вовсе не обрадовали.

В мыслях Малигоса возникали слова и образы. Другие протодраконы рассказывали ему невероятные истории, и Малигос не знал, что о них и думать. Изера считала, что все это выдумки, а Алекстраза думала, что к ним стоит хотя бы прислушаться.

Говорили, что якобы это Галакронд убил этих двоих и еще как минимум две дюжины других протодраконов.

Источник этих слухов лежал рядом с Алекстразой, сжавшись в комок. Сейчас он казался даже меньше Изеры, хотя на самом деле это было не так. Лиловый протодракон и сам выглядел полумертвым.

– Он их проглотил! Он их проглотил! – снова и снова повторял он.

– Но они ведь не проглочены, – Изера, не веря его словам, указала на останки. – Они не понравились Галакронду?

– Он их проглотил!

Изера нахмурилась. Лиловый самец сжался еще больше. Алекстраза что-то утешительно прошептала ему на ухо. Изера перевела недовольный взгляд на сестру, но алая драконица демонстративно проигнорировала ее.

Из мыслей Малигоса Кейлек узнал, что сестры обнаружили этого напуганного протодракона и, выслушав его речи – которые Малигос про себя считал бессвязным лепетом, – отправились на поиски самого Малигоса. Снежно-голубой самец не знал, почему они решили обратиться именно к нему, хотя он и правда был очень умен.

Пытаясь найти способ и дальше казаться им умным, он посмотрел на трупы.

– Рядом есть еще?

– Еще… Да… Еще! – Лиловый самец испуганно посмотрел на запад, где земля сначала вздымалась грядой, а затем уходила вниз. Троица протодраконов прилетела с востока и поэтому лишь мельком видела, что там находится. Раньше Малигос уже бывал в тех краях – весной там можно было всласть поохотиться на копытных. А еще он помнил, что дальше, внизу, протекала река, но сейчас это знание было им ни к чему.

Малигос, не зная, что найдет там, направился в ту сторону. Кейлеку тоже стало любопытно, и он порадовался тому, что его желания совпали с желаниями протодракона. Кейлек внимательно разглядывал все, на что падал взгляд его носителя, и вдруг заметил след в грязи – как будто по ней в сторону гряды проползло существо размером с Малигоса.

Сам Малигос далеко не сразу увидел то же, что и Кейлек. Лишь дойдя до вершины гряды, он резко повернулся и с интересом посмотрел на след. Малигос склонился над ним и принюхался. В ноздри ему ударил необычный, но знакомый и ему самому, и Кейлеку запах.

По ту сторону гряды послышался стук камней. Малигос резко развернулся.

Жуткая тварь, уже являвшаяся Кейлеку в Нексусе, показалась над грядой и бросилась на Малигоса. Гниющая плоть, ввалившиеся белые глаза… Хотя Кейлек уже видел это существо раньше, ему все равно захотелось отпрянуть в сторону.

Но Малигос ринулся чудовищу навстречу, одновременно с этим выдыхая. Его ледяное дыхание обволокло ожившего протодракона и заморозило его.

Но лишь на секунду. Почти не замедлившись, иссохший труп стряхнул с себя лед и продолжил нападать. Когда Кейлек и Малигос столкнулись с омерзительной тварью, их обоих затошнило от смрада гниющего мяса.

Пожелтевшие клыки попытались вонзиться Малигосу в глотку. Когти драли его грудь. Вблизи воскресший протодракон выглядел еще ужаснее – в нескольких местах его шкура была обожжена, и поврежденные участки, разлагавшиеся быстрее, ввалились внутрь. Через них Малигос и Кейлек увидели окровавленное, разодранное содержимое черепа их противника.

Когда Малигос снова набрал в грудь воздух, протодракон-умертвий вдруг, наоборот, выдохнул. Гнилостное зеленое облако обволокло голову Малигоса, заполнив его рот, ноздри и обжигая глаза. Протодракона, а вместе с ним и Кейлека, замутило. Им обоим казалось, что их внутренности начали разлагаться. Малигос обессилел, и его передние лапы подогнулись.

Вдруг раздался оглушительный свистящий звук, за которым последовал невыносимый жар. Кейлек с Малигосом снова пришли в себя. Кто-то вцепился в Малигоса когтями и оттащил от огня. Взор протодракона прояснился, и вместе с Кейлеком он сквозь набежавшие слезы увидел, что же произошло.

Алекстраза стояла перед их омерзительным противником, поливая нежить пламенем. Тварь с легкостью загорелась, но не погибла. Вместо этого она двинулся на огненно-рыжую самку.

– Отпусти, – приказал Малигос Изере, которая тащила его прочь. Она сразу же послушалась. Несмотря на то что Малигос все еще не отошел от отвратительного дыхания нежити, он понимал, что должен помочь Алекстразе.

Малигос с силой выдохнул. От этого у него закружилась голова, и Кейлек даже подумал, что они вот-вот потеряют сознание. Однако Малигос как-то смог выстоять, и его ледяное дыхание присоединилось к пламени самки.

Ослабший от огненного натиска умертвий, оказавшись под воздействием двух противоположных сил, затрещал и стал разваливаться. Сначала отвалилось его и без того потрепанное крыло, затем – передняя лапа. Нежить продолжала надвигаться, но лишь потеряла хвост и заднюю лапу.

Живой труп рухнул на землю и, тяжело ударившись о нее, рассыпался на части.

Алекстраза с облегчением посмотрела на Малигоса, но тот уже повернулся к Изере. Кейлек поначалу подумал, что Малигос тронулся умом, но затем почувствовал, что встревожило протодракона.

Малигос взлетел в воздух ровно настолько, чтобы перелететь Изеру. Испуганного протодракона и след простыл, и Малигос с Кейлеком оба подумали, что тот благоразумно решил убраться отсюда как можно дальше. Но Малигос искал вовсе не его… а первого мертвеца, которого они нашли.

Мертвеца, который прямо на глазах у Кейлека начал шевелиться.

Снежно-голубой протодракон обрушился на восстающий труп. К ужасу Кейлека, Малигос вонзил зубы прямо ему в шею, а затем стал энергично рвать его плоть и ломать кости. Труп тем временем пытался вырваться из хватки протодракона.

Последним яростным рывком Малигос оторвал от тела всю верхнюю часть шеи. Голова качнулась и щелкнула зубами, пытаясь вцепиться в глотку живого протодракона. Малигос крутанулся и разжал челюсти.

Оторванная голова пролетела по воздуху и приземлилась в нескольких метрах от него. Она еще несколько раз щелкнула челюстями, а затем наконец затихла.

Через несколько секунд перестало дергаться и тело. Малигос сплюнул омерзительные куски плоти и повернулся к оставшемуся трупу.

Но Алекстраза и Изера уже разодрали его на части.

– Он не шевелился, – сказала Изера, тоже стряхнув с себя гниющую плоть. – Мы ему не дали.

Малигос кивнул, а затем заметил на морде Алекстразы задумчивое выражение. Она посмотрела на окружавший их пейзаж, а затем снова на них.

– Он говорил, есть еще мертвые, – напомнила им огненно-рыжая самка. – Где же они?

Издалека до них донесся жалобный крик, и незримый Кейлек сразу же подумал о напуганном протодраконе. Малигос тут же повернулся…

И Кейлек оказался в своем времени, в облике дракона. Более того, он летел по ночному небу, крепко сжимая в лапе артефакт вместе с круглым стеклянным предметом. Предмет этот теперь лежал поверх восьмигранника, отчего стало очевидно, что изначально они составляли единое целое и просто были разделены… до этого момента.

Однако это беспокоило синего дракона не так сильно, как то, что либо его тело жило своей жизнью, либо им кто-то управлял. Кейлек остановился, зависнув над темной землей. Он запоздало заметил, что под ним растянулись изрезанные скалы Нордскола, находившиеся на границе Драконьего Погоста. Дракон попытался решить, что же делать.

Тут же ему в голову пришла одна отчаянная мысль:

«Ели я не могу его закопать, то пусть он – точнее, они оба – разобьются вдребезги!»

Не колеблясь, Кейлек разжал лапу. Объединенные артефакты полетели вниз, на острые скалы.

Вдруг синего дракона охватило дурное предчувствие. Он спикировал вниз, к артефактам.

Далеко внизу они засияли ярче…

Кейлек неистово взревел, чувствуя, как теряет связь с настоящим миром, в который только что вернулся. Он в последний раз взглянул на стремительно приближавшиеся острые скалы, а затем тьма снова поглотила его.

На секунду повисла полная тишина. Затем во тьме раздались голоса. Из шепота они быстро переросли в возбужденные крики, грозившие оглушить синего дракона. А затем крики превратились в неистовые вопли.

Мир снова взорвался красками.

Протодраконы, визжа, метались по затянутому тучами небу. Громогласный рев сотрясал теплый горный край, в котором теперь оказался Кейлек – точнее, Малигос.

Вдруг что-то заслонило весь свет.

Малигос поднял голову и вместе с Кейлеком уставился на брюхо гигантского протодракона, которым мог быть лишь Галакронд.

Кейлек почувствовал, как Малигоса охватил страх, но к нему примешивалось и неистовое желание жить. Малигос не стыдился страха, особенно когда над ним нависла столь ужасная угроза. Сохраняя самообладание, он нырнул вниз, в расщелину, и в тот же миг Галакронд обрушился на серебристо-голубого протодракона, который в панике не успел сообразить, как ему сбежать от стремительного исполина.

К ужасу Кейлека, Галакронд проглотил маленького протодракона целиком.

И лишь тогда Кейлек заметил в Прародителе Драконов кое-что необычное. Тело Галакронда словно раздулось в нескольких местах, в особенности в районе глотки.

«Что здесь произошло? Зачем он это делает?» – подумал Кейлек.

Но он не успел найти ответ в мыслях Малигоса, потому что кто-то врезался в его носителя. Не готовый к этому, Малигос неистово захлопал крыльями, стараясь выровняться. Кейлек успел мельком заметить Короса, повисшего над ращелиной, а затем Малигос перевернулся и потерял его из виду. Ярость бело-голубого дракона передалась и Кейлеку, поэтому, когда Малигос наконец восстановил положение в воздухе, Кейлек предвкушал скорую расправу над противником.

Однако прежде чем Малигос успел что-то сделать, его накрыла зловещая тень. Протодракон поднял глаза… и уставился прямиком в бездонную пасть Галакронда.

Его челюсти сомкнулись на Малигосе.

На Малигосе… и на Кейлеке.

Часть II

Глава первая

Зачарованный Нексус

Челюсти сомкнулись, и Кейлека с Малигосом обдало горячим, зловонным дыханием. Кейлек даже подумал, что лучше бы Малигос потерял сознание от вони, и тогда бы им не пришлось чувствовать, как гигантские зубы рвут их плоть и крошат их кости.

Вдруг резкий порыв горячего ветра, сопровождавшийся неясным, приглушенным грохотом, отшвырнул Малигоса обратно. В тот же миг пасть Галакронда распахнулась, и бело-голубой самец вывалился наружу.

Наконец освободившись, протодракон отчаянно попытался взлететь. Когда у него наконец получилось, Кейлек и Малигос оба увидели, откуда пришло их спасение.

Нахально хохоча, Нелтарион стремительно вылетел из-под глотки Галакронда. Гигант закашлялся, создав еще один мощный порыв ветра, который отбросил назад не только Малигоса, но и остальных протодраконов на его пути.

Нелтарион в нужный момент ударил Прародителя Драконов в слабое место. Кейлек подумал, что такая атака была просто безрассудной. Еще даже не восстановив дыхания, Галакронд в ярости попытался поймать своего крошечного противника, и темно-серый протодракон нырнул вниз. Когти размером с самого Нелтариона почти сомкнулись на нем, но в последний миг мощная струя чего-то, похожего на песок, ослепила Галакронда.

Коричневый самец отлетел в сторону. Галакронд замотал головой, пытаясь восстановить зрение, и его жертвы успели ускользнуть.

Нелтарион помчался прямиком к Малигосу.

– Лети или умрешь!

Кейлек и Малигос оба решили, что это хороший совет. Но едва Малигос отвернулся, как позади них раздался рев Галакронда. За ним последовал свист рассекаемого воздуха, звук тяжелого удара и болезненный стон Нелтариона.

Оглянувшись через плечо, Малигос увидел, что, не ухватив добычу когтями, гигантское чудовище смогло задеть его хвостом. Будучи в несколько раз длиннее задней лапы Галакронда, он легко дотянулся до Нелтариона и с силой врезался ему в бок.

Оглушенный серый самец полетел к каменистой земле. Галакронд, наверное, хотел поймать его, но в тот же миг перед его глазами в ужасе пронеслась желтая самка, которая привлекла внимание гигантского протодракона. Голодный исполин с предвкушением взревел и помчался за ней.

Малигос, даже не заметив, как им повезло, уже несся вниз к Нелтариону. Серый самец рискнул жизнью, чтобы спасти его, и Кейлек понимал, что Малигос должен был ответить ему тем же. Бело-голубой протодракон изо всех сил старался догнать стремительно падающего Нелтариона, но, несмотря на все его старания, Малигос и Кейлек понимали – он не успеет схватить его до того, как темно-серый самец врежется в землю.

Вдруг прямо под Нелтарионом очутилось огненно-рыжее пятно. Они столкнулись. Алекстраза тяжело застонала, когда на нее навалилась тяжесть тела Нелтариона, но смогла удержаться в воздухе. У нее получилось на несколько драгоценных секунд приостановить смертельное падение серого протодракона, и Малигос успел догнать их.

Не говоря ни слова, он схватил Нелтариона за плечи и поднял его, освободив Алекстразу от тяжести. Протодраконица, в свою очередь, взлетела повыше и помогла Малигосу отнести серого самца прочь от опасности.

Кейлек осмотрел землю глазами Малигоса и с удивлением заметил, что на ней не было ни крови, ни кусков плоти. Он вдруг понял, что Галакронд заглатывал почти всех своих жертв целиком. Синий дракон подумал о том, какой ужас должны были испытывать протодраконы, проваливаясь в глотку этого исполина.

– Так много… – сдавленно выдавила Алекстраза, продолжая лететь. – Так много…

Малигос ничего не сказал, но ее слова отразились в его мыслях. Носитель Кейлека был потрясен произошедшим не меньше самой Алекстразы.

Над землей разнесся новый звук, настолько необычный и настолько пугающий, что два протодракона чуть не выронили из лап Нелтариона.

Звук усилился, к нему присоединилось отвратительное бульканье, и от этого он стал лишь ужаснее. Кейлек не мог понять, что он слышит, но Малигос по собственному опыту догадался, в чем дело. В сознании Кейлека вспыхнули воспоминания Малигоса о том, как он срыгивал кости и другие несъедобные части своей добычи.

С растущим отвращением Кейлек понял, что сейчас Галакронд был занят тем же, только останки, которые он извергал из себя, принадлежали вовсе не какому-нибудь быку или рыбе…

Мир снова поплыл перед глазами Кейлека. Его сознание отделилось от Малигоса. В его мыслях замелькали изображения пиршества Галакронда, а затем синего дракона в очередной раз накрыла проклятая тьма.

И в той тьме он снова услышал знакомый голос:

Кейлек… Кейлек?

Дракон не знал, зачем Джайна пыталась связаться с ним на этот раз, но, собрав остатки воли в кулак, скрыл от нее свои мысли. Стоило ему это сделать, как он снова вернулся в реальный мир. Ему в морду бил ветер. Кейлек непроизвольно дернулся и вдруг почувствовал, что скользит.

Наконец распахнув глаза, синий дракон увидел над собой уползающий прочь каменистый уступ. Кейлек понял, что падает. Вонзив когти одной лапы в землю и камень, он смог замедлить, но не остановить свое падение. Кейлек попытался пошевелить другой лапой, но, несмотря на отчаянные старания, она оставалась плотно прижата к телу.

Дракон опрокинулся назад и тут же понял, что упал не с уступа, а с горы. Кейлек попытался расправить крылья, но одно из них задело склон, и он кубарем полетел вниз. Приближавшиеся к синему дракону острые камни напомнили ему клыки Галакронда.

Собравшись с мыслями, Кейлек произнес заклинание. Его стремительный спуск замедлился, и синий дракон почти остановился. Передышка была краткой, но он надеялся, что больше ему и не потребуется. Отдышавшись, синий дракон перевернулся на живот. Чувствуя, что действие поспешно наложенного заклинания заканчивается, он с силой взмахнул крыльями. Стоило ему взлететь, как чары тут же рассеялись.

Синий дракон приземлился на соседнюю гору. Джайна больше не пыталась заговорить с ним. Он надеялся, что она махнула на него рукой. Как бы то ни было, все внимание Кейлека сейчас занимала мерзкая вещица, которую он все еще сжимал в лапе. Собранный воедино артефакт как будто дразнил его своим неугасающим сиянием.

Выбрасывать его было бессмысленно. Артефакт снова нашел бы способ вернуться к Кейлеку, чтобы и дальше терзать его. А еще дракон сомневался, что поступит мудро, если снова попытается уничтожить его. Кейлек позволил ветру очистить его мысли, а затем задумался над тем, что же ему делать дальше. Если бы не голос Джайны, синий дракон даже не понял бы, что оказался в своем собственном теле и времени. Ему становилось все труднее отличать реальный мир от видений.

Потратив несколько минут на тщетные раздумья, Кейлек взлетел и направился к Нексусу. Каждая секунда полета была для него мучительна, ведь синий дракон все время ждал, что мир видений снова поглотит его в самый неподходящий момент. Когда ему пришлось перелетать через водную гладь, Кейлек на всякий случай окружил себя защитными заклинаниями.

Но, к его облегчению и удивлению, артефакт позволил ему беспрепятственно добраться до Нексуса. Кейлек решил, что ему нужно сосредоточиться на чем-то помимо этой кошмарной находки. Он все еще должен был перебрать коллекцию артефактов Нексуса, хотя ему и не хотелось заниматься этим делом. Ведь дракон выдумал его в качестве предлога, чтобы вернуться сюда.

Однако прежде чем приступить к сортировке коллекции, Кейлек увидел, что ему придется усилить охранные чары. Он больше не мог это откладывать, поскольку вскоре заклинания должны были ослабнуть настолько, что больше не смогли бы защищать Нексус.

Он принял облик полуэльфа, снова почувствовав себя в нем гораздо уютнее, чем в своем истинном обличье. Кейлек сотворил простой мраморный постамент на невысокой рифленой колонне, осторожно положил на него артефакт, а затем переключил внимание на защитные заклинания. Закрыв глаза, он сосредоточился. Даже с сомкнутыми веками синий дракон мог видеть мир вокруг себя, но теперь его прочерчивали разноцветные силовые линии. Весь Азерот был окутан этим сложным переплетением магических потоков, но те, на которые он смотрел прямо сейчас, служили определенной цели. Они подпитывали различные защитные чары, оберегавшие Нексус. Пройдя вдоль силовых линий, дракон начал внимательно осматривать каждое из заклинаний.

Он быстро нашел самое слабое из них. Кейлек вытянул руку, которая за его опущенными веками выглядела как сгусток сияющей лиловой энергии, и указал ею на нужную силовую линию. Другой рукой он прикоснулся к одной из силовых линий Азерота и соединил их в месте, где основание первой было обнажено…

Но прежде чем он успел сделать что-то еще, сам Нексус замерцал.

Прервав свою работу, Кейлек открыл глаза и тут же посмотрел на артефакт. Он не удивился, когда увидел, что его сияние изменило цвет – теперь оно переливалось всеми цветами магических сил, протекавших внутри и вокруг Нексуса. Чем сильнее сиял артефакт, тем слабее становилось свечение вокруг Кейлека.

Дракон не ожидал, что эта вещица сможет так сильно повлиять на Нексус. В прошлый раз, когда он принес ее сюда, она не вытворяла ничего подобного, но тогда артефакт не был цельным. Недостающий фрагмент не только усилил его действующие силы, но и, вероятно, пробудил дополнительные.

Кейлек схватил артефакт и перевоплотился. Прижав его к груди, бывший Аспект как можно быстрее помчался прочь из Нексуса. Энергии вокруг него продолжали то вспыхивать, то угасать, а дракон перебегал из туннеля в туннель, пока не добрался до выхода.

Оказавшись снаружи, Кейлек взмыл в небо. Он взлетел так высоко, что смог разглядеть под собой Нексус целиком. Дракон чувствовал, как внутри него пляшут различные энергии, но их сущность была ему незнакома. Кейлек – тот, кто должен был лучше других разбираться в природе магических процессов, – никак не мог понять, что происходит.

Артефакт сиял насыщенными цветами, в которые обычно были окрашены внутренние силы Нексуса. Сам же Нексус вдруг вспыхнул настолько ярко, что синему дракону пришлось отвернуться, чтобы не ослепнуть.

А затем дикая пляска магических энергий угасла.

Кейлек не знал, чего ждать, когда снова посмотрел на Нексус. Но увиденное удивило и сбило его с толку.

Нексус выглядел и ощущался в точности так же, как и раньше. Настороженно зашипев, дракон единожды облетел прибежище своего рода, пытаясь обнаружить хоть малейшее изменение. Но, несмотря на все его старания, ничего не нашел.

– Не мог же ты устроить такой фейерверк просто так, – пробормотал он зажатому в лапе ненавистному предмету. – Так что же ты сделал?

Артефакт, снова озаренный своим обычным сиянием, не ответил.

Фыркнув, дракон спикировал вниз к проему, из которого вылетел. Входя внутрь, он тут же посмотрел на артефакт. Но на этот раз его сияние не изменилось.

Кейлек вернулся в свои покои, ожидая, что прокля`тая вещица в любую секунду начнет снова сеять хаос. То, что артефакт внешне ничем не выдавал подобных намерений, вовсе не успокаивало дракона. Кейлек понимал, что, возможно, чересчур осторожничает, но ведь могло оказаться и так, что артефакт продолжает что-то делать, даже, казалось бы, находясь в покое.

Полный решимости найти какой-нибудь другой магический предмет, который поможет ему справиться с воздействием этого, Кейлек призвал к себе один из древних артефактов. Дракон возлагал на него большие надежды. Перед ним в воздухе материализовался овальный кристалл насыщенного зеленовато-голубого цвета размером с его лапу. Кейлек не знал всех его свойств, но ему кое-что рассказывали об этом кристалле, и дракон решил, что тот сможет нейтрализовать магию восьмигранника.

Но в тот же миг, как он прикоснулся к кристаллу, его насыщенный цвет померк. Кейлек быстро прощупал артефакт. От его магии не осталось и следа.

Из пасти синего дракона вырвался поток самых отборных драконьих, человеческих и дворфийских ругательств. В ярости от этой своей последней и столь стремительной неудачи Кейлек, не заботясь о последствиях, швырнул восьмигранную древность в сторону. Она с огромной скоростью полетела в стену, а затем резко остановилась, не долетев до нее нескольких сантиметров. Повиснув в воздухе, артефакт беззвучно опустился на пол.

Дракон взревел. Не сдержавшись, Кейлек обрушил на древнюю вещицу непрерывный поток заклинаний. Он жег артефакт огнем. Обстреливал его чародейскими стрелами. Попытался пронзить его поверхность ледяным копьем. Бил в него молниями.

Но ни один удар не оставил на вещице ни царапины.

Тяжело дыша от усилий, Кейлек осел на пол. Артефакт продолжал неярко светиться, словно насмехаясь над ним.

Какое-то время синий дракон сидел в раздумьях, а затем вдруг замер.

«Может быть… Может быть, мне стоит посмотреть на все это с другой стороны».

Ведь Кейлек даже не пытался понять найденный им артефакт. С самого начала он счел его порождением зла. Однако теперь ему стало любопытно, зачем эта находка пытается свести его с ума.

Приблизившись к артефакту, дракон внимательно осмотрел каждый сантиметр его граней, которые мог увидеть, не прикасаясь к вещице. Прощупав его магией, он тоже не обнаружил ничего нового. Однако Кейлек не успокоился. Ведь артефакт мог прямо в эту секунду накладывать какие-нибудь чары, незаметные даже для острого чутья дракона. Все-таки находка Кейлека уже влияла на дракона без его ведома.

Тогда Кейлек сосредоточился на маленьком фрагменте, который нашел во время своего второго путешествия внутрь скелета. Несмотря на кажущуюся простоту, фрагмент, очевидно, являлся неотъемлемой частью артефакта. Пока что Кейлеку казалось, что он лишь усиливает основной эффект, но дракон не сомневался, что у него есть и другие свойства.

Едва заметный блеск в самом центре маленького фрагмента привлек его внимание. Дракон прищурился.

Перед ним стояла хорошо знакомая ему молодая женщина со светлыми волосами. От нее исходило ощущение чистоты и невинности, которое привлекало Кейлека не меньше ее красоты.

– Анвина, – ахнул синий дракон. Он потянулся к ней лапой, но та лишь прошла сквозь протянутую руку девушки.

Внезапно Кейлек оказался в лесу. Он больше не был драконом, приняв вместо этого облик полуэльфа. В этом же обличье Кейлек впервые встретил Анвину.

– Кейлек, – негромко позвала его девушка. Ее силуэт начал отдаляться и терять очертания. Она продолжала протягивать к нему руку, словно зовя его за собой.

Кейлек…

Он вздрогнул. Второй раз его имя произнесла не Анвина, а Джайна. Этого хватило, чтобы привести его в чувство.

Кейлек отшатнулся от артефакта. С него градом катил пот. А еще он заметил, что, как и во сне, вместо лап у него были руки. В какой-то момент Кейлек перевоплотился и даже не заметил этого.

В ту же секунду Кейлек почувствовал присутствие другого синего дракона. Осознание того, что он больше не один в Нексусе, помогло ему взять себя в руки. Резко отвернувшись от артефакта, Кейлек покинул свои покои и отправился посмотреть, кто вернулся сюда и зачем.

Лишь когда дракон приблизился к одному из входов, он заметил движение. Не говоря ни слова, Кейлек зашагал в сторону новоприбывшей.

Маленькая синяя драконица стояла к нему спиной. Кейлек помедлил.

– Тири?

Драконица повернулась, но оказалась не той, за кого он ее принял. Он мысленно выбранил себя за то, что ожидал увидеть здесь свою бывшую суженую.

Синяя драконица уставилась на Кейлека так, словно увидела перед собой орка. Он вспомнил, что перевоплотился. Несмотря на то что такая магия была не чужда синим драконам, в Нексусе они обычно возвращались к своему истинному виду.

– Хранитель Магии, – наконец поздоровалась она. – Я думала, ты улетел.

На этот раз Кейлек не обратил внимания на титул, который больше ему не принадлежал. Приняв свой истинный облик, он посмотрел на драконицу сверху вниз и, не сдержавшись, выпалил:

– И ты надеялась быстро закончить свои дела и улететь, пока я не вернулся?

Она посмотрела на него с таким недоуменным выражением, какое только могла принять драконья морда.

– Нет… Хранитель Магии, вовсе нет! На самом деле я рада, что встретила тебя. Я хотела поведать тебе об аномалии, которую недавно почувствовала у Драконьего Погоста, совсем рядом с Храмом Драконьего Покоя…

Кейлек сразу же понял, что она говорит о пробудившемся артефакте.

– Я о ней знаю. Тебе не о чем беспокоиться.

Драконица смутилась.

– Я должна была догадаться, что ты и сам все почувствуешь.

На этом их разговор должен был закончиться, но синяя драконица осталась стоять на месте. Она выглядела пристыженной.

Кейлек догадался, о чем она думает.

– Я благодарен тебе за бдительность. Но ведь ты направлялась куда-то еще, верно?

– Да. Я хотела отправиться в путешествие…

Он не дал ей закончить.

– В таком случае я не стану тебя задерживать. Еще раз спасибо тебе за то, что прилетела и предупредила меня.

Она снова виновато посмотрела на него, а затем, склонив голову, ушла.

Кейлек на миг задумался, отворачиваясь от входа… и тут же заметил неясный силуэт ночного эльфа или человека, мелькнувший в темном проходе, откуда только что вышел он сам.

Дракон бросился вперед. Он двигался достаточно быстро, чтобы поймать любого непрошенного гостя. Однако, когда он добрался до длинного отрезка глухого туннеля, где было невозможно спрятаться или свернуть в соседний проход, там никого не оказалось. Кейлек прощупал пространство магией, но в воздухе не было ни следа чужих чар.

Лишь когда синий дракон смирился с неудачей, он стал вспоминать подробности внешности незнакомца, помимо его роста. Возникший в сознании Кейлека образ заставил дракона подумать, что он действительно теряет рассудок, причем стремительно.

Это был тот же незнакомец в плаще и капюшоне, который являлся ему в видениях.

Глава вторая

Слет протодраконов

Кейлек даже не пытался отрицать увиденное. Незнакомец был либо плодом его взбудораженного воображения, либо очередным проявлением магии артефакта. Ни то, ни другое Кейлека не радовало. Первое говорило о том, насколько нестабильным стало его сознание. А второе означало лишь то, что прокля`тый артефакт решил поиграть с ним в очередную игру.

Он решил, что верно второе, и сразу же бросился туда, где оставил реликвию.

К несчастью, тьма настигла его первой, и синий дракон врезался в стену туннеля, проделав лишь половину пути до своего убежища. Когда крупные обломки камней осыпали Кейлека, он, уже теряя сознание, стал падать вперед.

Но не успел он удариться о пол, как его сознание уже перенеслось в другой мир. Там он парил в небе. Кейлек снова стал частью Малигоса, и на этот раз тот, угрюмый и решительный, куда-то направлялся.

Вдалеке раздался оглушительный рев, который мог издать только Галакронд. Кейлек и Малигос оба вздрогнули. К счастью, когда рев стих, стало понятно, что гигантский протодракон улетел в противоположном направлении.

Малигос продолжал двигаться дальше. Все его мысли были заняты стремительным бегством, и Кейлек с трудом смог добыть из них хоть какую-то информацию. Кейлек мельком увидел образы Алекстразы и Изеры, нескольких протодраконов из семьи Малигоса, Нелтариона, дерущегося с кем-то – но точно не с Галакрондом. Еще немного покопавшись в его воспоминаниях, Кейлек нашел одно, в котором Малигос убегал от ожившего мертвеца блекло-красного цвета.

Кейлек вспомнил недавнюю схватку. Там он не видел ни одного красного протодракона, помимо Алекстразы. На секунду Кейлек испугался, что она погибла и восстала в виде нежити, как и другие трупы, но затем осознал, что это невозможно.

И все-таки… Пусть тот протодракон-умертвий и не был Алекстразой, это все равно означало, что мертвые вновь восстали. Кейлек не знал почему, но был уверен, что ответ на вопрос, почему это происходит, связан с Галакрондом.

И через секунду синий дракон почувствовал, что Малигос тоже так думает. Более того, Кейлек выяснил, что Малигос только что бежал – бежал– от нежити. И восставший из мертвых протодракон был не один. Их было семеро. Что хуже, Малигос столкнулся с ними не в одиночку. Его сопровождали два члена его протодраконьей семьи.

И они сбежать не успели.

Чувство вины терзало Малигоса. Кейлек слышал его мысли – снежно-голубой самец думал, что должен был остаться. Однако из его воспоминаний Кейлек понял, что Малигос сбежал лишь тогда, когда двух других протодраконов было уже не спасти.

Что любопытно, Малигос блокировал все мысли о том, как именно погибли те двое. И Кейлека это беспокоило.

По пути Малигос не встретил ни одного протодракона. Поначалу Кейлек не придал этому никакого значения, но постепенно начал чувствовать, что Малигоса это тревожит.

Когда через несколько минут им на глаза попался другой крылатый силуэт, они оба испытали облегчение. Нелтарион все еще храбрился, но даже он очень настороженно озирался по сторонам.

– Друг Малигос! Ха! Ты все-таки прилетел! Мы выжили! Мы еще поборемся!

Несмотря на браваду, Нелтарион явно испытал облегчение, увидев Малигоса живым. Кейлек подумал, сколько же протодраконов погибло в недавней бойне.

«Что здесь происходит?» – задался вопросом Кейлек, хотя, конечно же, его никто не услышал. Легенды драконов ничего не рассказывали об этом очевидно важном для протодраконов периоде. Эра драконов еще не наступила, но Малигос и другие будущие Аспекты уже существовали, а значит, переход от превосходства протодраконов к господству драконов был не за горами. Однако все, что пока видел Кейлек, указывало скорее на гибель всего живого. Даже настоящий дракон не смог бы противостоять кошмарной твари вроде Галакронда.

– Что остальные? – спросил Малигос.

– Огненная самка жива. Ее маленькая сестра много огрызается, – Нелтарион замолк, а затем несколько мягче добавил: – Зорикс… его съели.

В сознании Малигоса возник образ самца с бегающими глазками и сверкающей золотистой шкурой. И хотя Кейлек никогда раньше не видел этого протодракона, Малигос и Нелтарион, похоже, познакомились с ним в промежутке между прошлым видением и этим. Его кончина сильно опечалила снежно-голубого протодракона.

– Талоникса говорит, как и он. Талоникса говорит так же хорошо, как и он.

Про эту Талониксу Кейлек смог понять лишь то, что она была самкой Зорикса и очень волевой протодраконицей. Из всех внезапно ставших разумными протодраконов она считалась одной из самых хитрых.

Но, несмотря на ее ум, Малигос совсем не доверял Талониксе. И причина заключалась не в том, что она была самкой. Например, Алекстраза уже заслужила уважение Малигоса своей смекалкой и храбростью. Однако, зная характер Талониксы, снежно-голубой протодракон считал ее опасной, хотя Кейлеку и не удавалось прочесть в мыслях своего носителя какие-нибудь подробности.

Глаза Нелтариона сузились. Он посмотрел Малигосу за спину. Бело-голубой самец быстро проследил за его взглядом, но увидел лишь чистое небо.

Серый самец выдохнул.

– Ничего. Не он. Не они.

Малигос содрогнулся, но Кейлек не смог понять почему – протодракон снова подавил свои мысли.

– Остальные собрались?

– Да. Следуй за мной.

Оба протодракона летели так стремительно, словно за ними гнался Галакронд. Их волнение передалось и Кейлеку, хотя он не понимал и половины того, что происходит.

Малигос постоянно озирался по сторонам и часто поглядывал на землю. Постепенно Кейлек понял, что же так обеспокоило протодракона. На земле не виднелось ни одного животного, и лишь изредка встречались птицы. Где бы ни пролетали протодраконы, они не увидели ни одного крупного существа.

Посмотрев на Нелтариона, Малигос спросил:

– Мы близко?

– Еще нужно лететь. Другое гнездо пало.

Кейлеку понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл его последних слов. На предыдущем месте, которое протодраконы выбрали для своих встреч, стало слишком опасно находиться, и им пришлось перебраться дальше.

Раздавшийся далеко позади рокот заставил обоих протодраконов встрепенуться. Серый посмотрел назад, и Малигос непроизвольно последовал его примеру. Галакронда нигде не было видно, но даже Кейлек понимал, что чудовищный исполин мог в мгновение ока перемещаться на огромные расстояния.

Зашипев от досады, Малигос стал поворачивать голову обратно, но четыре крылатых силуэта привлекли его внимание. Они приближались с севера. Прищурившись, Малигос внимательно посмотрел на подлетавших протодраконов.

– Кто-то летит, – предупредил он Нелтариона.

Его спутник уставился на новоприбывших.

– На севере никого нет. Север – это плохо.

Малигос снова зашипел.

– Да…

Когда четверка протодраконов подлетела достаточно близко, они смогли хорошенько их рассмотреть. Кейлек с облегчением увидел, что они, вопреки его ожиданиям, оказались не нежитью, а живыми и здоровыми протодраконами.

Но Малигос им все равно не обрадовался, и Кейлек быстро понял почему. Во главе клина летел знакомый сине-зеленый протодракон. Корос. Кейлек также узнал двоих, которые помогли ему подстроить первое нападение на Малигоса.

Нелтарион оскалился, глядя на четверку, и пророкотал:

– Такая драка мне нравится.

К удивлению Кейлека и Нелтариона, Малигос помотал головой.

– Мы деремся с не-живыми. Мы деремся с Галакрондом. Не друг с другом.

– Хм. Корос об этом знает?

Другие протодраконы замедлились, приблизившись к ним. Корос оглядел Малигоса и Нелтариона.

– Вы живы. Хорошо!

– Да, – спокойно ответил Малигос. – Мы живы, и это хорошо. Корос тоже жив… и это тоже хорошо. Мы не деремся между собой. Мы деремся с Галакрондом, верно?

Соперник Малигоса склонил голову, словно соглашаясь с его словами. Однако его ехидная ухмылочка никуда не делась. Оба протодракона понимали, что лишь тяжелые обстоятельства не дают им продолжить их кровавую вражду.

– На севере беда! – нетерпеливо вставил Нелтарион. Похоже, он расстроился, что драки не будет. – Корос не должен летать на север.

– Мы наблюдали. Талоникса попросила.

– Талоникса? – слегка встревожившись, переспросил Малигос. – Зачем?

– У Талониксы есть план!

Снежно-голубой самец с трудом подавил в себе желание фыркнуть. Кейлек чувствовал растущее беспокойство Малигоса. Ему не нравилось, что другие протодраконы так послушно выполняли указания этой самки. Талоникса и ей подобные были своенравными, вспыльчивыми и, вдобавок ко всему, властными. Малигосу и Кейлеку не нравилось такое сочетание, в особенности теперь.

– Север, – наконец сказал Малигос. – Там опасно?

Кейлеку, который мог лишь наблюдать за происходящим, показалось, что ухмылочка Короса стала еще ехиднее.

– Не опасно. Корос слишком умен для глупых не-живых.

Кейлек уже не в первый раз услышал этот жуткий термин и, несмотря на свое положение, забеспокоился.

«Сколько же здесь этих ходячих мертвецов? Сколько?»

Но больше всего Кейлека интересовало то, откуда они вообще взялись. В мире будущего, где жил дракон, если не считать присоединившихся к Орде Отрекшихся, нежить встречалась довольно часто, и ее по возможности сразу же уничтожали. Однако он вовсе не ожидал услышать об этих чудовищах на заре истории Азерота.

– Слишком много разговоров! – прорычал Нелтарион. – Мы все летим!

Корос не стал спорить и сразу же пролетел мимо двух протодраконов. Его товарищи, все происходившие из одной семьи, полетели за ним, не удостоив взглядом ни серого, ни Малигоса.

– Полетели быстрее? – негромко спросил Нелтарион своего друга.

Малигос кивнул.

– Да. Быстрее.

И они на полной скорости промчались мимо ошарашенного Короса и его друзей. Малигос энергично махал крыльями и вместе с Кейлеком услышал позади озлобленное шипение Короса.

Кейлек вовсе не удивился тому, что драконы унаследовали от протодраконов еще и это занятие. Драконы очень любили летать наперегонки.

Малигос обернулся через плечо и увидел, как Корос и остальные изо всех сил пытаются догнать их. Однако Малигос и Нелтарион развили невероятную скорость. Кейлек едва мог поверить в то, что у его носителя осталось столько сил. А затем дракон почувствовал, что Малигос согласился на гонку не только из-за своего презрения к Коросу, но и потому, что на время гонки бело-голубой самец мог забыть о наводнивших этот мир ужасах.

Несмотря на усталость, Малигос продолжал лететь рядом с Нелтарионом, на несколько десятков метров опережая своего соперника. Как ни старался, Корос не мог их догнать, хотя вскоре намного опередил даже своих спутников.

Кейлек слишком поздно сообразил, что, растянувшись в цепь, шестеро протодраконов стали более заметной целью, но, к счастью, ничего страшного не произошло. Впрочем, синий дракон, как и Малигос, почувствовал облегчение, когда они наконец добрались до похожей на чашу долины, где опасливо собралось несметное число протодраконов.

Когда они спустились, по долине разнеслось шипение, но далеко не все обратили внимание на новоприбывших. Здесь собрались члены почти всех известных Малигосу семейств, а также те, кого бело-голубой самец не узнавал. Многие из них по природе своей или из-за обычной неприязни враждовали друг с другом. Лишь нависшая над их миром катастрофа могла заставить протодраконов хотя бы притвориться союзниками.

А еще напряжение усиливалось присутствием низших, как их называл Малигос, протодраконов, которые недалеко ушли от обычных животных. Более умным сородичам приходилось все время сгонять их в группы и сторожить. Глядя на них, Кейлек видел, насколько поколение Малигоса в своем неожиданном развитии превзошло остальных.

Резкое, гортанное шипение заглушило гвалт протодраконов, заставив их замолчать. Малигос посмотрел туда, откуда оно доносилось.

Талоникса выделялась среди других не только голосом, но и ростом, а также тем, как держала себя. Размерами она не уступала многим самцам, и лишь некоторые из них, вроде Нелтариона, оказались крупнее ее. Ее гладкая золотистая шкура сияла даже в тусклом свете затянутых облаками небес. А когда взгляд ее острых блестящих черных глаз падал на отдельных протодраконов, даже самые своенравные из них затихали.

Малигос и Нелтарион полетели туда, где устроились Алекстраза и Изера. В отличие от многих других протодраконов, сестры сидели отдельно от своей семьи. Некоторые члены семейства Малигоса косо поглядывали на него и его спутников, а вот семья Нелтариона, похоже, вовсе не удивилась тому, что их сородич выбрал себе таких необычных друзей. Более того, Кейлеку показалось, что его родня даже испытала облегчение, когда нахальный серый не присоединился к ним.

Корос приземлился слева от Талониксы. Он явно запыхался, но все равно старался притвориться таким же невозмутимым, как Малигос.

– Нас становится все больше! – проревела Талоникса. – Нас много! Повторяйте! Нас много!

Хор протодраконьих голосов подхватил ее клич, снова и снова повторяя его. Кейлек и Малигос оба почувствовали раздражение – послушавшись Талониксу, протодраконы теперь могли выдать местоположение их тайного собрания. Сила была важна, но вот здравого смысла у многих из них явно не хватало.

– Она говорит, что нужно драться, – пробормотала Изера. – Это плохо. Лучше жить мирно.

Алекстраза казалась такой же расстроенной, как и сестра, но возразила:

– Мы должны драться… но не так, как Талоникса.

– Если мы будем драться, то погибнем!

Пока две самки спорили, Корос скользнул к Талониксе и что-то прошептал ей. Все внимание Малигоса было приковано к ним. Он напряг слух, но не смог ничего расслышать. Кейлек тоже досадовал – как и Малигос, он не доверял Коросу.

Талоникса внимательно слушала, а затем, коротко шикнув, отогнала Короса. Он отошел на свое место, очевидно, довольный тем, чтó сообщил крупной протодраконице.

– На севере пусто! – объявила она. – Там нет не-живых! И там нашли след Галакронда!

Многие протодраконы, услышав эти новости, довольно закивали и зашипели. Однако некоторым ее слова не понравились. Малигос испытал некоторое удовольствие, изучая сомневающихся протодраконов.

Один из них привлек его внимание, но Кейлек первым узнал в самце с коричневой шкурой того, кто помог Малигосу и Нелтариону в стычке с Галакрондом. Коричневого самца, похоже, очень обеспокоили заявления Талониксы и готовность других протодраконов подчиниться ей. Он отвернулся и встретился взглядом с Малигосом.

Талоникса снова заговорила:

– Скоро мы сразимся! Мы соберем еще больше! Найдем других! Есть и другие! Идите! Возвращайтесь, когда луны станут круглыми!

Кейлеку показалось, что слет закончился слишком быстро, но из мыслей Малигоса он узнал, что такие сборища вообще случались крайне редко. То, что на встречу прилетело так много протодраконов, говорило о масштабах угрозы и о силе влияния Талониксы. И действительно, даже несмотря на грозившую им всем опасность, некоторые протодраконы были явно рады улететь отсюда. Другие занялись тем, что начали уводить в сторону своих более глупых собратьев, отчего в Кейлеке снова пробудилось любопытство. Он стал размышлять о коснувшихся протодраконов изменениях.

Вот только эти изменения не успеют завершиться, если протодраконы не смогут как-то одолеть охотившегося на них ненасытного исполина.

Прикрыв глаза, Малигос следил за Коросом. В отличие от остальных, он остался рядом с Талониксой. Когда та собралась взлетать, сине-зеленый самец приблизился к ней и заговорил.

Не доверяя своему сопернику и не желая, чтобы тот хоть как-то повлиял на ситуацию, Малигос направился было к этим двоим, но в тот же миг Нелтарион оказался между ними и самим Малигосом.

– Друг Малигос! Тот коричневый! Ты его видишь?

Корос посмотрел в их сторону и оскалился. Талоникса воспользовалась моментом и взлетела. Корос, оставшись один, через миг тоже взмыл в воздух.

Скрывая свое раздражение, Малигос посмотрел на коричневого протодракона…

Мир поплыл. Кейлек на миг провалился во тьму. Он надеялся, что это предвещало возвращение в его собственное время и тело, однако дракона ждало разочарование.

Малигос снова летел один, как никогда настороженно глядя по сторонам. Благодаря мелькавшим в его сознании мыслям Кейлек быстро понял почему. Протодракон пролетал над землями на востоке, где были замечены ожившие создания. Однако, как и во многих предыдущих видениях, Кейлек не мог точно разобрать, зачем Малигос полетел сюда в одиночку.

Как и в прошлый раз, протодракон не видел на земле никаких признаков жизни. Впрочем, ни Кейлек, ни Малигос и не ожидали увидеть в этом суровом краю много животных. Тем не менее Кейлек понял, что Малигос не встретил вообще ни одного.

Приземлившись на невысоком пике, Малигос огляделся. В его сознании промелькнули другие мысли, позволившие Кейлеку узнать чуть больше. Малигос пытался понять, почему Галакронд превратился в голодное чудовище, наводившее ужас на всех. И он искал ответ на этот вопрос недалеко от логова исполина.

Кейлек усомнился в разумности действий Малигоса, но выбора у него не было. Синему дракону оставалось лишь надеяться на то, что Галакронд находится где-нибудь очень, очень далеко. Сам Малигос был в этом убежден, но и он, и Кейлек оба понимали, что протодракон мог ошибаться.

Малигос приближался к месту, где, как он думал, находилось логово исполина. Его сердце бешено колотилось от волнения. Горы вокруг были такими высокими, что казалось, будто они вот-вот прикоснутся к затянутому облаками солнцу. Пещеры в таких гигантских скалах наверняка были достаточно большими, чтобы вместить в себя чудовище вроде Галакронда.

Что-то внизу привлекло внимание Малигоса, и он спикировал туда. Поначалу Кейлек видел лишь камни, но потом заметил, что один из них отличался от других своим цветом, знакомым и зловещим.

Кости лежали здесь уже давно, вероятно, четыре или пять сезонов. Те, что находились на поверхности, принадлежали существу, не уступавшему размерами многим протодраконам. А когда Малигос стал раскапывать землю, то понял, что это и был протодракон.

Он погиб мучительной смертью. Многие его кости были переломаны, а череп, часть которого и подсказала Малигосу, что именно здесь покоится, был раздавлен какой-то невероятной силой.

«Галакронд», – понял Кейлек. Здесь лежала одна из его первых жертв. И если Кейлеку кости говорили лишь о том, как давно Галакронд начал свое чудовищное пиршество, Малигос увидел в них кое-что еще.

До сих пор никому не удавалось увидеть, как именно Галакронд превращал некоторых своих жертв в высушенные трупы, которые затем возрождались в виде нежити. Малигос, уже сражавшийся с мертвецами, больше не сомневался в их существовании, но вот Кейлек задумался: раз этот протодракон тоже был одной из жертв Галакронда, то почему же он не воскрес, как все остальные?

Над скалами висела гнетущая тишина, но что-то заставило Малигоса посмотреть направо. Кейлеку показалось, что там ничего нет. В таких обстоятельствах даже храбрый протодракон вроде Малигоса вздрагивал от малейшего шороха.

Вернувшись к костям, Малигос поворошил их лапой. Почти все они выглядели так, словно Галакронд разорвал несчастное существо на части и перемолол зубами. Малигос на миг вспомнил прежнего Галакронда, когда тот был еще маленьким. Кейлека потрясло, как сильно он изменился. Раньше Галакронд был похож на обычного протодракона, и его размеры не позволяли ему заглатывать других целиком. Его тело тоже выглядело более гладким и гибким. Цвет его чешуи был не так ярок, а глаза не горели ненасытным огнем.

Малигос продолжал внимательно изучать кости, выискивая хоть какие-то подсказки. Кейлек, уже не нуждавшийся ни в каких подтверждениях, в очередной раз убедился в том, насколько более сложным было мышление Малигоса по сравнению с другими протодраконами.

«И он каким-то образом выжил, – подумал бестелесный синий гость протодракона. – Некоторые из них как-то смогли выжить… но как?»

Протодракон снова напрягся. На этот раз он посмотрел на небо.

С востока к горам – и к Малигосу – несся огромный силуэт, явно превосходивший размерами обычного протодракона.

Малигос уже никак не мог добраться до гор незамеченным. У него не осталось другого выбора, кроме как распластаться на месте. Цвет его шкуры не позволял ему слиться с землей, но он надеялся, что Галакронд пролетит мимо и не заметит его.

Мерные, тяжелые хлопки огромных крыльев возвещали о приближении Галакронда. Малигос знал, что с каждым взмахом гигантский протодракон пролетал сразу несколько километров. Хлопки становились все громче, все ближе. Малигос и Кейлек оба поняли, что Галакронд уже почти настиг их.

Но затем хлопки стали удаляться. Сквозь полуприкрытые веки Малигос увидел, как Галакронд повернул в другую сторону и направился к горам. Однако стоило снежно-голубому протодракону сделать вдох, как Галакронд остановился. Повиснув в воздухе, исполин вдруг начал издавать булькающие звуки, словно чем-то подавился.

Поначалу ни Малигос, ни Кейлек даже не подумали, что происходит с Галакрондом. Вместо этого они обратили внимание на внешний вид гигантской твари. С тех пор, как они видели Галакронда в последний раз, вряд ли прошло много времени, но Кейлека ошеломило то, насколько безобразнее стало это создание. Галакронд не только приобрел диковинные очертания, помимо этого, на его теле в разных местах возникли какие-то наросты. А еще на его туловище появились серые пятна, из-за которых казалось, будто Галакронд разлагается.

Едва Малигос и Кейлек привыкли к новому уродливому облику Галакронда, как чудовище наконец срыгнуло то, что так сильно ему мешало.

Трупы. Не меньше двух десятков иссохших, безвольных трупов протодраконов. Они повалились на землю омерзительной кучей, и некоторые при ударе с глухим шлепком разлетелись костями в разные стороны. Малигос при виде этого испытал страшные муки – его ужасала не только эта кошмарная бойня, но и то, что среди обмякших трупов он увидел красные, коричневые, серые и даже зеленовато-желтые тела.

В тот миг Кейлек очень жалел о том, что его не может вырвать. За всю свою жизнь он, повидавший столько ужасов, никогда не видел ничего кошмарнее. Он представлял себе предсмертные муки каждой из жертв и думал о том, сколько еще протодраконов погибло так же.

Вдруг Кейлек почувствовал, как при виде этого жуткого зрелища в Малигосе зародился еще один страх. Алекстраза, Изера и Нелтарион тоже находились неподалеку, и с такого расстояния Малигос не мог разобрать, был ли среди трупов кто-нибудь из них троих. И хотя Кейлек знал, что все они пережили эту эру, растущее беспокойство Малигоса все равно передалось и ему.

Галакронд срыгнул в последний раз, затем сразу же развернулся и взлетел в воздух. Малигос, несмотря на остроту зрения, не сумел как следует разглядеть странные наросты на теле Галакронда. Ни протодракон, ни его гость не могли сказать, имели ли они отношение к безумию исполина, но Малигос хотел рассмотреть их получше.

Однако носитель Кейлека не был глупцом. Он подождал, когда Галакронд улетит прочь и исчезнет вдали. Выждав после этого еще немного, Малигос наконец начал подниматься… и снова прижался к земле, когда три других протодракона полетели туда, откуда изначально появился Галакронд.

Почему Малигос решил спрятаться, вместо того чтобы показать себя и предупредить троицу, до конца не понимал ни Кейлек, ни сам протодракон. Однако, когда новоприбывшие приблизилась и они различили их расцветку, оказалось, что Малигос поступил мудро.

Три сине-зеленых протодракона парили над землей так, словно их вовсе не пугала возможная гибель. Малигос видел, как они подлетели к месту, где перед этим остановился Галакронд. В тот миг он безо всякого удивления узнал в вожаке группы Короса.

Один из сопровождавших его протодраконов заметил жуткие остатки трапезы Галакронда. Он сразу же что-то прошипел Коросу.

Корос повел остальных вниз, к трупам. Приземлившись рядом с одним из них, он внимательно осмотрел несколько тел, а затем взглянул туда, куда улетел кровожадный гигант.

Зашипев, Корос поднялся в воздух и направился в ту сторону. Его спутники последовали за ним.

Малигос и Кейлек, не веря своим глазам, смотрели на то, как троица мчится за Галакрондом. Корос не казался Кейлеку самоубийцей, и мысли Малигоса это только подтверждали. Однако они не могли придумать ни одну здравую причину, по которой Корос стал бы так рисковать своей жизнью. Если самец просто шпионил за Галакрондом, то он делал это куда безрассуднее Малигоса.

Поднявшись, снежно-голубой протодракон смотрел вслед исчезающим силуэтам. Малигос не знал, предупредить ли ему эту троицу или дать им отправиться на верную смерть. В тот миг их прошлые разногласия показались Малигосу не такими важными, ведь он не желал Коросу такой же судьбы, какая настигла других протодраконов…

Из груды тел раздалось отрывистое шипение. Малигос сразу же позабыл о Галакронде и Коросе и повернулся к куче трупов. Он подумал, что одна из жертв смогла выжить. Малигос направился к телам, стараясь определить, кто именно.

Когда он приблизился, раздалось еще одно шипение, на этот раз с другой стороны. Малигос замер, посмотрев туда.

Еще одно шипение, и снова из другого места.

Несколько жертв начали подниматься. Как один, они повернули головы и уставились на Малигоса.

Уставились на него… пустыми, мертвыми глазами.

Глава третья

Нежить выходит на охоту

Малигос попятился и замахал крыльями, чтобы взлететь.

К несчастью, он не заметил одно из воскресших существ, поднявшееся справа от него. Запоздало Малигос услышал его шипение.

Протодракон-умертвий исторг мерзкую дымку, которая коснулась крыла Малигоса. Протодракон взревел, почувствовав впившийся в его плоть мороз, который не мог стерпеть даже он.

Несмотря на невыносимую боль, Малигос дыхнул в ответ. Напавшее на него существо покрылось ледяной коркой. Другой противник бы окоченел от холода, но нежить лишь замедлилась. К счастью, это дало Малигосу достаточно времени, чтобы взмыть в воздух. Не обращая внимания на боль, он стал подниматься все выше и выше.

Услышав леденящий душу хор шипящих голосов, он понял, что некоторые воскресшие твари отправились в погоню.

Кейлеку страшно хотелось, чтобы его носитель опустил глаза и посмотрел, далеко ли они. Однако Малигос, не отвлекаясь, продолжал подниматься. Он летел вверх, глядя на облака. Кейлек наконец понял, что Малигос надеялся сбросить крылатых чудовищ с хвоста, затерявшись в непроглядных тучах.

Очутившись под прикрытием облаков, Малигос не стал переводить дыхание. Он резко свернул влево, а затем, поднявшись еще немного, полетел вдоль земли. Шипевшая позади него нежить, оказавшись в облаках, разлетелась в стороны. Некоторые звуки отдалялись от него, но, судя по другим, преследователи еще не потеряли его след.

Малигос крепко стискивал зубы и старался дышать через нос. Малейшего звука, даже выдоха, могло оказаться достаточно, чтобы привлечь внимание нежити. Кейлек, будучи неспособным хоть как-то повлиять на решение своего носителя, остался впечатлен смекалкой протодракона. Этот Малигос был очень похож на того, который столь мудро правил синими драконами. Юный Кейлек и все остальные синие драконы восхищались тем Малигосом и равнялись на него.

«А ведь он все еще протодракон, – напомнил себе Кейлек. – Как такое возможно? Как?..»

Шипение раздалось прямо перед Малигосом.

Бледно-красный труп столкнулся с ним. Мертвый протодракон зашипел на Малигоса, и его обдало смрадом гниения. Вблизи, в тех местах, где сухая кожа мертвеца отвалилась, можно было разглядеть его череп. Один глаз ввалился. Зубы, с которых капала густая слизь, щелкнули, стремясь вцепиться Малигосу в шею. Когти впились в него, пронзив чешую.

Малигос дернулся вперед, схватив мертвеца зубами за нижнюю челюсть, и оторвал ее одним сильным рывком.

Из рваной раны полилась густая черная жидкость, которая раньше была кровью протодракона. Существо не остановилось, но, потеряв челюсть, больше не могло кусать Малигоса. Тот выплюнул из пасти гниющий кусок, а затем быстро выдохнул в сторону обнажившейся шеи нежити.

Ледяной туман заполнил тварь, заморозив ее внутренности. Противник Малигоса скорчился в судорогах и отпустил протодракона.

Малигос махнул хвостом, ударив по заледеневшему торсу. Мертвец раскололся, и части его туловища – верхняя и нижняя – рухнули вниз, полетев в разные стороны. Часть с крыльями еще несколько секунд держалась в воздухе, но затем даже всякое подобие жизни покинуло ее, и останки, упав вниз, скрылись из виду.

Рядом – совсем рядом – раздались другие шипящие звуки. Шум борьбы привлек к ним других мертвых тварей. Все еще ощущая во рту привкус гниющей плоти, Малигос помчался вперед.

Из плотных облаков ему наперерез бросился еще один оживший труп. Малигос попытался облететь его, но еще одна тварь вылетела ему навстречу.

Малигос тут же сложил крылья и подобно камню рухнул вниз.

Однако стоило ему пересечь нижнюю границу облаков, как Малигос осознал, что, убежав от двоих мертвецов, он очутился среди четырех. Пустые, голодные морды окружили его, и надежда впервые покинула Малигоса.

«Нет! Сделай же что-нибудь! – взревел Кейлек, но его никто не услышал. – Хоть что-нибудь!»

Два восставших чудовища метнулись в сторону Малигоса, но он смог увернуться только от одного. Второе вцепилось протодракону в переднюю левую лапу и крыло, не давая улететь. Остальные трое набросились на него.

Малигос обдал державшую его тварь своим дыханием. Лед снова замедлил мертвеца, но не убил его. И хотя все четверо двигались не так ловко, как живые протодраконы, они все равно поймали его.

Кейлек почувствовал, как Малигос стал мысленно готовиться к смерти – или даже хуже. Впрочем, протодракон продолжал бороться.

Вдруг мощный поток чего-то, похожего на песок, врезался первому мертвецу в спину. Песок ударил его с такой силой, что хрупкое, иссушенное тело треснуло пополам. Протодракон-умертвий дернулся, словно все еще пытаясь удержать Малигоса.

Затем с другой стороны раздался яростный рев, насколько оглушительный, что Кейлеку и его носителю почудилось, будто их обнаружил Галакронд. Но за ревом последовал знакомый хохот Нелтариона, вцепившегося в бок одного из мертвецов.

Ближайший к серому протодракону труп повернулся, чтобы напасть на него, но очередной поток песка врезался в мертвеца и отшвырнул ожившего протодракона в сторону. Тот, кувыркаясь, полетел прочь. Затем мимо Малигоса скользнул коричневый силуэт, который поймал переворачивающийся труп за горло и стиснул зубы, прокусив чешую, кости и чуть не отделив голову от туловища. Тело бешено забилось в воздухе, а затем полетело прочь. Неизвестный протодракон сплюнул куски его плоти с таким же отвращением, какое недавно испытал Малигос.

Теперь, когда у него осталось лишь два противника и у одного из них была сломана спина, Малигос мог себя защитить. Он схватил заднюю лапу поломанной твари и дернул ее в сторону второго воскресшего протодракона. Лапа рефлекторно ухватилась за крыло нападавшего. Пока противник Малигоса пытался освободиться, снежно-голубой дракон смог напасть.

В этот раз Малигос обдал ледяным дыханием крылья поломанного существа. Он выдыхал, пока в его легких не закончился воздух. У протодракона даже закружилась голова, но он не дал себе потерять сознание.

Обездвиженные и прокрытые тяжелым слоем льда крылья потащили мертвую тварь к земле. Второе существо, все еще не освободившееся от хватки первого, тоже рухнуло вниз и, к несчастью, потянуло за собой Малигоса.

Когда троица полетела вниз, Малигос стал кусать второго мертвеца за лапу, стараясь как можно скорее перегрызть кость. Одна восставшая тварь неистово зашипела, и Кейлек вместе со своим носителем увидели, как к ним приближается земля.

Наконец кость треснула, а вместе с ней сломался и один из клыков Малигоса. Однако ему все еще нужно было перегрызть конечность, иначе эта мгновенная боль показалась бы ничтожной мелочью по сравнению с ударом о землю. Малигос стиснул челюсти, и кость наконец переломилась.

С силой взмахнув крыльями, Малигос пнул своего первого противника и рванул верх. С жутким звуком остатки мускулов и сухожилий твари порвались и позволили Малигосу вырваться из хватки двух трупов.

Живые мертвецы рухнули на каменистую землю. Удар был настолько ужасающим, что оба сухих тела развалились на куски, которые, в свою очередь, разлетелись в разные стороны. Малигос тем временем оторвал от себя оставшуюся лапу, отбросил ее и стал снова подниматься в небо.

Там Малигос увидел не только Нелтариона и коричневого самца, которого Кейлек со своим носителем приметили на собрании Талониксы, но еще и Алекстразу с Изерой. Сестры повисли по обе стороны от самцов, заканчивавших рвать на части своих мерзких противников, и внимательно следили за тем, чтобы к ним не подобрался кто-нибудь еще. Нелтарион заканчивал раздирать тварь, с которой сражался. Противника коричневого самца нигде не было видно, а это могло значить лишь то, что незнакомец уже расправился с мертвецом.

Когда Малигос подлетел поближе, Нелтарион позволил последним ошметкам своего врага упасть вниз.

Из всей группы лишь темно-серый самец выглядел довольным.

– Ха! Мы победили!

– Мы все еще можем проиграть, – слегка нетерпеливо напомнил ему коричневый самец. – Рядом много других не-живых…

Алекстраза и Изера присоединились к троице.

– Мы ничего не видим, – буркнула бледно-желтая самка. – Только смерть.

Сестра зашипела на нее, но Изеру это не напугало. Из мыслей Малигоса Кейлек узнал, что Изера все еще надеялась добиться мира с Галакрондом. И она не единственная этого хотела.

Малигос посмотрел на коричневого самца.

– Я тебя знаю.

Тот склонил голову.

– Ноздорму.

– Ты хорошо дерешься.

Нелтарион хохотнул.

– Почти так же хорошо, как и я!

Ноздорму коротко улыбнулся ему.

– Много не-живых. Почему здесь? Почему сейчас?

Кейлеку и его носителю стало ясно, что остальные не видели того, что довелось увидеть Малигосу. А еще они не видели Короса, полетевшего за Галакрондом. Пока что Малигос решил не говорить о последнем, ведь рассказать об отвратительном происшествии было намного важнее.

Но Малигос, хотя и был умен, все еще оставался протодраконом. Ему было трудно найти слова, чтобы точно описать увиденное и объяснить, что именно Галакронд делал со своими жертвами. А все еще грозившая им опасность лишь мешала ему сосредоточиться. Кейлеку, еще больше сроднившемуся с Малигосом, передалась досада протодракона, и он пожалел, что не может говорить за него.

Запинаясь, Малигос, как мог, все им поведал. Его описания были короткими, и то, что протодракон не мог передать словами, он передавал эмоциями, которые лишь усиливали впечатление от его рассказа. Остальные протодраконы и даже Нелтарион были потрясены. Никто не усомнился в его словах. Все знали, что Малигосу можно верить.

– Как? – в смятении спросила Алекстраза. – Как? Что случилось с Галакрондом?

Малигос подумал, что знает ответ.

– Галакронду нужно много есть. Галакронд не мог найти достаточно еды. Он стал голоден. Слишком голоден. И съел одного из нас.

Раньше бы Кейлек не удивился такому зверству, ведь он считал протодраконов обыкновенными дикарями. Но теперь он увидел, что они и драконы жили по схожим правилам. Два протодракона могли сцепиться друг с другом насмерть, но они не ели поверженных противников. Несмотря на всю жестокость, сама мысль об этом претила им. И хотя протодраконы своими собственными глазами видели, как Галакронд совершает это омерзительное преступление, десятками пожирая их сородичей, они все равно не хотели в это верить.

– Был голоден, – зарычал Нелтарион. Даже его обыкновенно жизнерадостный настрой омрачился от таких разговоров. – Съел одного из нас. Но зачем есть дальше? Добыча пришла на север! Еды стало больше! Ты видел, как Галакронд ел! Сейчас еды достаточно! Зачем продолжать?

Малигос покачал головой. У остальных тоже не было ответа на этот вопрос.

До них донеслось шипение. Протодраконы посмотрели в сторону звука. Те, кто шипел, были еще далеко, но, похоже, приближались к ним.

– Улетаем, – решила Алекстраза. – Сейчас.

Никто, даже Нелтарион, не стал возражать. Они не знали, сколько мертвых тварей нападет на них на этот раз. То, что Малигос узнал, откуда берется нежить, многое изменило.

Малигос занял место во главе клина…

Мир вокруг Кейлека перевернулся, и, хотя на этот раз он попытался приготовиться к этому, все равно потерял сознание. Как и всегда, тьма быстро ушла, но он не вернулся в настоящее, а лишь переместился чуть дальше во времени.

Протодраконы шли в бой, и Талоникса вела их за собой. Несколько десятков ящеров из почти всех знакомых Малигосу семей спикировали вниз. Но сражались они не с Галакрондом, а с нежитью.

Если до этого Малигос и его друзья были в меньшинстве, то теперь все изменилось. Протодраконам противостояла примерно дюжина живых мертвецов, которых, как сразу же понял Кейлек, нарочно заманили в глубокое ущелье, где и развернулась битва.

Глазами Малигоса Кейлек заметил промелькнувшую рядом Изеру и узнал, что Алекстраза и Нелтарион тоже принимали участие в сражении. Ноздорму отказался присоединиться к бою, хотя и не был трусом. Малигос не знал, где сейчас находится коричневый самец, да и времени думать о нем у протодракона не имелось. Да, кошмарные создания были в меньшинстве, но они все равно оставались смертельно опасны.

Первой эту ужасную правду пришлось осознать напористой огненно-рыжей самке, которая выглядела на несколько сезонов старше Алекстразы. Напав на нежить одной из первых, она обрушилась на мертвеца поменьше – при жизни этот юный протодракон только-только достиг зрелости. Он казался легкой добычей, и самка, позабыв о предостережениях Малигоса и остальных, оказалась беззащитна перед его трупным дыханием.

Темное, тлетворное облако обволокло голову и крылья самки. Она стряхнула с себя эту дымку, а затем распахнула пасть, чтобы самой атаковать врага.

Но внезапно в тех местах, где дымка коснулась шкуры, яркие чешуйки потускнели. Ее плоть иссохла, а кожа слезла. Вместо того чтобы обрушить на тварь свое смертоносное дыхание, самка издала хриплый вопль, и ее глаза остекленели.

В ту секунду Малигос и Кейлек не могли оторвать от нее взгляд. Они видели, как в мгновение ока чешуя и кожа отвалились, обнажив череп со все еще отвисавшей челюстью. Через миг он с хрустом отвалился и упал вниз, скрывшись из виду.

Туловище, вяло хлопая облезшими крыльями, последовало за ним.

Наверху Талоникса, увидев роковую ошибку протодраконицы, яростно взревела. Ведя за собой еще одного члена своего семейства, она спикировала на маленького мертвеца и, вцепившись ему в спину, разорвала его на части. Затем, для верности, крупная самка откусила ему голову и швырнула ее в сторону других летающих трупов.

– Вот так нужно убивать! И больше без глупостей!

Ее совет, во многом основанный на том, что перед боем ей поведали Малигос и Нелтарион, хорошо помог остальным. Действуя командами по пять особей, протодраконы набросились на оставшуюся нежить. Один труп был быстро разорван на части, еще один – сожжен дотла.

Несмотря на слова Талониксы, протодраконы все равно несли потери. Малигос ожидал этого и считал, что жертв можно было избежать. Чахлые на вид живые мертвецы все равно обладали удивительной силой и противоестественной выдержкой. Более того, им не нужно было снова вдыхать после очередного исторгнутого облака тлена. Этот печальный факт выяснили два протодракона, увернувшиеся от первого смертоносного потока и решившие, что опасность миновала. Их все еще подергивающиеся, разлагающиеся тела, кувыркаясь, летели к земле.

И такая же печальная судьба могла бы постигнуть еще одного протодракона, если бы Нелтарион не обрушился не мертвеца сверху за секунду до того, как тот исторг из себя мертвенное облако. Будущий Смертокрыл вцепился в голову трупа обеими задними лапами и оторвал ее. Из обезглавленной шеи вырвалось небольшое облачко смертоносного газа, но никого не задело. Темно-серый дракон взревел, хохоча, отшвырнул голову в сторону и стал драть когтями туловище, которое слепо продолжало летать по кругу.

Малигос покачал головой, глядя на энтузиазм своего друга. Он считал, что чем скорее все закончится, тем лучше. Ему совсем не нравилась эта битва. Как Алекстраза и Изера, Малигос все еще видел в этих чудовищах живых протодраконов. Они тоже были жертвами. Их нужно было уничтожить, но причин радоваться этому Малигос не видел.

Талоникса нанесла последний удар, выдохнув в сторону оставшегося мертвеца. Исторгнутая из ее пасти молния ударила в сухую плоть и подожгла ее. Оживший труп смог удержаться в воздухе, но вторая молния окончательно разрушила опаленное тело, и его пепел разлетелся во все стороны.

Уничтожив врага, огромная золотистая самка победоносно взревела. Многие другие подхватили ее возглас, и Малигос нахмурился от поднятого ими шума. Ведь изначально именно их крики помогли заманить сюда оживших тварей. Малигос дивился тому, насколько непродуманными были действия Талониксы и ее сторонников, но оказался достаточно умен, чтобы промолчать. Талоникса не терпела несогласных и уже оставила шрам на морде одного из самцов за то, что тот усомнился в ее правоте. А еще у нее имелось несколько фанатичных последователей, которые были готовы разделаться со всяким, кто осмелится выступить против нее.

Так что пока сестры, Нелтарион и Малигос продолжали поддерживать решения Талониксы, одновременно с этим споря между собой, как им лучше поступить. Никто из них пока не придумал, что делать дальше, и все они хорошо понимали, что время стремительно подходит к концу.

Кейлек тоже видел маячившую на горизонте катастрофу и не думал, что этот короткий триумф предвещал победу над Галакрондом. Малигос считал так же. Кейлек молча сокрушался своей беспомощности и в тот же миг вдруг понял, что его стали больше заботить события древности, чем его собственные неприятности в настоящем.

«Все неправильно, – подумал Кейлек. – Это всего лишь отражение прошлого. Оно закончилось! Битвы, о которых стоит беспокоиться, в будущем!»

Но все-таки Кейлек ощущал себя такой же частью этого маленького отряда протодраконов, как и Малигос. Когда Алекстраза и Изера говорили с его носителем, Кейлеку казалось, что они говорят с ним. Но еще удивительнее было то, что, когда Нелтарион сражался с Малигосом бок о бок, как настоящий друг и товарищ, Кейлек ощущал такое же родство с ним, какое испытывал к темно-серому протодракону сам Малигос.

Дружба со Смертокрылом… и существование внутри того, кто однажды станет для Азерота не меньшей угрозой. Эта мысль испугала Кейлека, и он снова стал мысленно бороться с происходящим, надеясь хоть как-то вернуться в свое время и тело.

Юный Малигос, даже не подозревавший о злоключениях Кейлека, больше беспокоился из-за своей подруги. Он заметил, что Изера, двигаясь по непонятной, хаотичной траектории, быстро спустилась на дно ущелья. Не увидев поблизости Алекстразу, Малигос решил сам последовать за бледно-желтой самкой.

Изера тяжело приземлилась на уступе в нескольких метрах над землей. Под ней лежали обожженные, разодранные останки нежити. Когда Малигос опустился рядом с ней, то заметил, что дыхание Изеры было очень тяжелым. Глядя на протодраконицу, Кейлек на миг позабыл о собственных бедах и встревожился не меньше Малигоса.

Изера не замечала бело-голубого самца, пока тот не оказался совсем близко. Даже тогда она лишь единожды сердито взглянула на него, а затем продолжила судорожно дышать.

Малигос приземлился рядом с ней, но ничего не сказал. Глядя на Изеру, самец заметил, что она переводит взгляд с одного разодранного куска плоти на другой. Ни Малигос, ни Кейлек не могли понять, что она ищет – в груде лежали останки протодраконов из различных семей, в том числе из семей Малигоса и Нелтариона, но сородичей Изеры там не было.

– Не здесь… – наконец пробормотала она, когда ее дыхание выровнялось. – Не здесь…

Через несколько секунд Малигос спросил:

– Кто?

– Дралад.

Ни Кейлеку, ни его носителю это имя было не знакомо. Малигос ждал, и через несколько секунд Изера пояснила:

– Родной брат…

Малигос зашипел и пробормотал:

– Он мертв.

– Они тоже были мертвы.

Малигос и Кейлек тоже об этом подумали, но не понимали, к чему ведет Изера.

– Я видел тело, – сказал Малигос.

Изера твердо посмотрела на него и требовательно спросила:

– Сестра его не сожгла. Ты уничтожил?

Малигос помотал головой. Тогда они еще даже не думали о том, чтобы уничтожать мертвецов. Хотя его поколение протодраконов совершило доселе невиданный скачок в развитии интеллекта, они все еще не догадались хоронить своих умерших. Даже драконы вроде Кейлека предпочитали просто засыпать вечным сном неподалеку от храма.

И, как ни странно, рядом с Галакрондом.

– Посмотрела на каждого не-живого, – продолжала Изера, расправляя крылья. Судя по всему, она оправилась после боя, хотя все еще выглядела уставшей. – Не нашла. Не нашла.

– Его тело…

– Уже не там! – рявкнула самка. Затем с усталым видом прервала их разговор и взлетела.

Малигос смотрел на нее, пока она поднималась ввысь. Вспоминая, как он нашел погибшего брата Изеры, протодракон думал, что тот, в отличие от многих других, не воскрес. Все изначальные жертвы оставались мертвыми. Алекстраза наверняка сказала своей сестре то же самое, но безуспешные поиски Изеры обеспокоили Малигоса… и Кейлека. Неужели давние мертвецы тоже стали воскресать? Если так, то угроза, нависшая над живыми протодраконами, была гораздо масштабнее, чем они думали.

Малигос замотал головой, отгоняя рой беспокойных мыслей. Каким бы умным он себя ни считал, он все еще оставался протодраконом. И его вовсе не утешила мысль о том, что и Алекстраза вряд ли сможет разобраться со всеми этими загадками. Кейлек, помня о событиях в настоящем, но оставаясь пленником видений из прошлого, снова с легкостью согласился с…

Негромкое, едва слышимое шипение на южном конце ущелья привлекло внимание Малигоса. Звук был коротким, и Кейлек с Малигосом даже на миг подумали, что он мог им померещиться. Однако Кейлек все-таки решил, что он слышал.

Прижавшись к земле, Малигос осторожно пополз на юг. Его взгляд метался от одной тени к другой, и он разглядывал каждый крупный силуэт, будь то останки живого мертвеца или очертания обычного камня. Протодракон внимательно прислушивался, не повторится ли шипение, но слышал лишь шум гулявшего по ущелью ветра. Однако и Малигос, и Кейлек оба не сомневались, что до этого слышали другой звук.

Двигаясь вперед, протодракон лихорадочно соображал, что это могло быть. Ожившая тварь, которая смогла укрыться от охотников? Но трупы не прятались. Нежить не ведала ничего, кроме ненасытного голода, и поэтому всегда искала добычу, но не убегала от нее. Еще шипение мог издать раненый охотник. Это было намного вероятнее, но почему же никто не заметил исчезновения раненого товарища?

Кейлек смотрел вместе с Малигосом, но ничего не видел. Он сомневался в том, что решение найти источник шума было мудрым, но Малигоса было не остановить.

Тени заполнили пространство впереди. Малигос замер, а затем нырнул во тьму. Его глаза стали привыкать к отсутствию света…

Что-то коснулось спины Малигоса.

Протодракон резко повернул голову. Он и Кейлек увидели перед собой небольшой расплывчатый силуэт.

Вдруг Малигос зашипел от невыносимого шума в ушах. Кейлеку же показалось, словно все громы и молнии, когда-либо бушевавшие над Азеротом, собрались вместе и разразились одной невероятной бурей. Будь у него свои лапы, Кейлек зажал бы ими уши. Но сейчас он мог лишь взреветь, а шум все усиливался…

Наконец, тьма поглотила его, и Кейлек впервые оказался рад этому.

Глава четвертая

Искажение реальностей

Кейлек очнулся, обливаясь пóтом и хватая ртом воздух. Он снова оказался в облике полуэльфа. Но удивило дракона вовсе не это, а то, что он увидел, когда его зрение наконец сфокусировалось и он смог оглядеться.

Как понял Кейлек, он оказался в том же самом ущелье, где только что оставил юного Малигоса.

Потерев глаза, Кейлек снова осмотрел каменистый каньон. Здесь многое изменилось, хотя почему-то Кейлек был уверен, что это то самое место.

И эта уверенность очень беспокоила дракона. За свою жизнь Кейлек посетил великое множество мест, и, хотя некоторые из них были ему хорошо знакомы – например, плато Солнечного Колодца, где он в последний раз видел Анвину, или Нексус, – дракон не мог назвать ни одной причины, по которой он мог бы узнать это ущелье. Да, Кейлек только что видел его глазами Малигоса – ну или почти только что, ведь он не знал, сколько времени провалялся в беспамятстве. Но с того дня, как протодракон оказался здесь, прошли тысячелетия, и природа вместе со стихиями неоднократно изменяла это место.

И все же Кейлек был готов поклясться собственной жизнью, что это тот же самый каньон.

Он резко развернулся, ожидая увидеть рядом с собой на земле прокля`тый артефакт. Не найдя его, дракон удивился. Однако он все равно не сомневался, что именно его находка устроила очередное перемещение.

«Что за дьявольщину ты теперь задумал?» – мысленно спросил Кейлек у незримого восьмигранника. Конечно же, он не ждал, что реликвия ему ответит. Дракон мог лишь рассчитывать на большее количество вопросов и загадок. На большее безумие.

Находясь в прошлом, Кейлек стал относиться к происходящему спокойно и почти отрешенно. Но по возвращении в настоящее уравновешенное состояние духа покинуло его. Все напряжение разом навалилось на Кейлека, и он ударил кулаком о ближайшую каменную стену. Если бы дракон по наитию не защитил свой кулак магией, то ободрал бы плоть до костей, но вместо этого треснула лишь стена. Осколки камня полетели бывшему Аспекту в лицо, и он от неожиданности отшатнулся.

Лишь затем Кейлек заметил на жесткой земле чьи-то следы.

За века, прошедшие с тех пор, как Малигос был здесь, по этому длинному каньону наверняка промчались сотни тысяч животных и немало разумных существ, так что эти отпечатки лап могли принадлежать кому угодно. Но Кейлек снова почувствовал, что это не случайные следы. Одна цепочка принадлежала огромной ящероподобной твари – протодракону. И начиналась она там, где полз Малигос в тот самый миг, когда Кейлек вернулся в свое время и тело. Он даже узнал место, где Малигос остановился, прежде чем мельком увидеть тот неясный силуэт.

Подумав о силуэте, бывший Аспект посмотрел на другую цепочку следов. Они тянулись чуть позади тех, которые, как думал синий дракон, принадлежали Малигосу. Следы были поменьше и выглядели как отпечатки башмаков или сандалий двуногого существа вроде эльфа или человека.

Кейлек сразу же вспомнил незнакомца в плаще и капюшоне, которого видел уже несколько раз. Это существо явно было как-то связано с артефактом.

Продолжая изучать отпечатки, синий дракон заметил, что они уходили дальше следов Малигоса. Несмотря на их древность, Кейлеку не составило труда проследить за ними взглядом. Они вели на юг, и каждый шаг был словно нарочно впечатан в камень, чтобы Кейлек мог его заметить.

Несмотря на одолевавшие его страхи, Кейлек, полный решимости найти хоть какие-то ответы, пошел по следам. Вскоре они увели его далеко от того места, где стоял Малигос. Кейлеку стало интересно, что произошло в тот миг. Оглянулся ли тогда протодракон? Нашел ли то, к чему сейчас направлялся Кейлек?

Дракон злился на себя из-за того, что не мог выбросить из головы события, произошедшие так давно. Гораздо важнее было найти способ прекратить постоянные вторжения артефакта в его сознание, пока Кейлек окончательно не сошел с ума.

Синий дракон не знал, почему он перевоплотился в полуэльфа, но идти по узкому ущелью в таком облике оказалось гораздо удобнее, хотя ему пришлось несколько раз перелезать через высокие камни, преграждавшие путь. Недавно Кейлек стал проводить в обличье смертного довольно много времени. Это началось, когда он встретил Анвину, а потом дракон сошелся с Джайной. Давным-давно, когда он только впервые познакомился с легендарным супругом Алекстразы, Кориалстразом, Кейлек не мог понять, почему алый дракон так часто превращается в эльфа и притворяется магом Красом. Но теперь Кейлек и сам стал разделять его предпочтения.

Тропа привела его в тенистое местечко, которое напомнило дракону о том, что бóльшая часть ущелья, через которое он прошел, раньше тоже была скрыта от солнца. Однако, несмотря на явные последствия землетрясения, обрушившего камни и скалы, оно либо не скрыло следы, либо кто-то после расчистил завалы.

Прежде, чем он успел поразмыслить над этим, следы повернули к склону скалы слева от него. Кейлек нахмурился, а затем увидел в скале узкую щель. Дракон мог пролезть в нее только в облике полуэльфа.

Почему-то Кейлек подумал, что это неслучайно.

Щель оказалась еще ýже, чем изначально представилось Кейлеку, и ему пришлось протискиваться внутрь. Нахлынувшая тьма навеяла ему тягостные воспоминания о непроглядной черноте, в которую он проваливался почти каждый раз, когда перемещался из настоящего в мир видений и обратно. Кейлека передернуло, но он сделал еще несколько шагов внутрь и лишь затем сотворил светящуюся сферу.

Ее лиловое сияние осветило иссохшую морду протодракона, смотревшего на него сверху вниз.

Кейлек бросился в сторону и тот же миг отправил сферу в сторону нависшего над ним чудовища. Усилием воли бывший Хранитель Магии превратил обычный светящийся шар в боевой магический заряд. Ударившись о грудь протодракона, сфера взорвалась и обожгла его высушенную плоть.

Терпкий запах подпаленого протодракона ударил Кейлеку в ноздри. Бывший Аспект сотворил еще одну сферу, побольше, и она осветила всю пещеру.

На Кейлека уставилось больше дюжины таких же иссушенных существ. Он приготовил мощное заклятие, но затем замер. Дракон вдруг осознал, что протодраконы не нападали на него и даже не двигались.

Наконец, бывший Аспект разглядел их и понял, что перед ним не та нежить, с которой сражался Малигос и остальные, а просто мертвые протодраконы.

Но просто ли? Присмотревшись повнимательнее, Кейлек заметил, что все они отличаются друг от друга. Каждый из них был по-своему безобразен, однако непохоже, чтобы эти уродства проявились у них еще в яйце. Кейлек посмотрел на одного протодракона – у него сбоку росла пятая лапа. У второго над правым плечом виднелся третий глаз.

Кому нужна эта чудовищная коллекция? Глядя на «экспонаты», Кейлек заметил, что у каждого из них пристутствовало еще какое-то увечье. Изучив мертвецов одного за другим, он подумал, что, получив эти раны, они наверняка остались калеками или погибли на месте. Более того, бывший Аспект обнаружил, что трупы стояли, опираясь друг на друга, так, будто их здесь сложили в спешке.

Кейлек снова замер. Дракон понимал, что его сюда привел артефакт или та сила, которой он служил. Но что должен был понять дракон, глядя на открывшуюся ему жуткую картину?

Негромкий скрип заставил Кейлека снова напрячься и приготовить очередное заклинание. Он повернулся и увидел, как первый протодракон, поврежденный взрывом его взорвавшейся сферы, покачнулся и начал падать вперед. Громадный труп рухнул на каменистый пол и развалился на части.

Голова протодракона покатилась к Кейлеку, и в слабом свечении второй сферы он наконец понял, что морда ящера ему знакома.

«Малигос».

Кейлек в ужасе отшатнулся назад, мотая головой.

«Нет! Не может быть! Это не Малигос! Это невозможно…»

У него закружилась голова. Кейлек упал на один из трупов, и тот повалился на соседний. Внезапно все протодраконы стали падать на него.

Кейлек в отчаянии зажмурился и окружил себя чарами, вложив в них всю свою силу. Пещера наполнилась сияющей белой энергией, столь яркой, что она ослепила даже самого дракона.

Ахнув, бывший Аспект рухнул на одно колено. Он опустил голову и стал ждать, когда трупы погребут его под своим весом. Когда этого не произошло, он осторожно поднял голову…

…и увидел, что стоит на коленях посреди своего убежища.

Поначалу Кейлек не смел и пошевелиться. Он дрожал и пытался хоть как-то убедиться в том, что все вокруг него было настоящим, в отличие от той пещеры. Он был абсолютно уверен в том, что секунду назад находился в том каньоне… но тогда это бы означало, что артефакт безо всякого труда перенес его из одной части мира в другую.

В ушах дракона раздавались мерные глухие удары. Лишь через несколько секунд он понял, что это шумит его собственная кровь. Он попытался успокоить дыхание, и сердце тоже забилось ровнее.

Вокруг ничего не изменилось. Все еще стоя на коленях, Кейлек ощупал пол. Тот показался ему вполне настоящим, вот только труп, с которым он столкнулся, и каменная щель, через которую протискивался, казались такими же.

– Настоящее. Все настоящее, – пробормотал Кейлек и через секунду смутился оттого, что, убеждая себя в этом, заговорил сам с собой вслух.

«Но ведь и пещера была настоящей! Я там был!»

Неужели артефакт действительно бросал его по всему миру? Или он просто мог заставить Кейлека поверить в это? Дракон не знал, что из этого хуже. Как бы то ни было, реликвия продолжала бесцеремонно вторгаться в его мысли. Настоящее превратилось в череду коротких мгновений, в действительности которых он теперь сомневался, а видения все больше и больше становились похожими на реальность. И Кейлек понимал, что если он позволит себе привыкнуть к этим видениям, то в какой-то момент может случиться так, что он уже больше не вернется в настоящее.

Бывший Аспект стиснул зубы.

«Может быть, я и сейчас не в настоящем».

Кейлек встал и повернулся. Артефакт, так сильно отравлявший ему жизнь, лежал там же, где он его и оставил, и все еще испускал мягкое магическое сияние.

– Я устал от твоих игр! – заорал Кейлек. – Скажи мне, чего ты хочешь!

Но, хотя артефакт мог творить невозможное и даже частенько управлял самим Кейлеком, говорить древняя вещица, судя по всему, не умела.

Кейлек?

Синий дракон подпрыгнул. Выпучив глаза, он уставился на артефакт, ожидая, что тот снова заговорит.

Кейлек?

Голос прозвучал в его голове, но дракон наконец понял, что исходит он вовсе не от артефакта. Кто-то звал его. И Кейлек должен был узнать ее голос раньше.

– Джайна…

Раньше Кейлеку не хотелось, чтобы Джайна узнала о том, что с ним происходит. Но, несмотря на это, сейчас он ухватился за возможность ответить на ее зов, ведь верховная чародейка была частью той реальности, в которой он стремился остаться.

Джайна! – крикнул Кейлек в пустоту, а затем запоздало понял, как отчаянно прозвучал его ответ. Набрав в грудь воздуха, он снова позвал ее: – Джайна, я тебя слышу. Подожди.

Взяв себя в руки, он снова создал в воздухе разлом, позволявший ему говорить с ней и видеть ее. В нем появилось изображение покоев Джайны. Сама чародейка, хотя и пыталась с ним связаться, стояла, склонившись над широким деревянным столом, и разглядывала какой-то свиток.

– Кейлек… – появившаяся на лице Джайны улыбка быстро исчезла, когда она посмотрела на бывшего Аспекта. – С тобой точно все в хорошо?

Дракон думал, что привел себя в порядок, но, похоже, у него не получилось скрыть, в каком невероятном напряжении он находился прямо сейчас.

– Я… На меня многое навалилось, я просто не хотел тебе говорить, – начал Кейлек, соображая, как бы объясниться с ней, не раскрывая лишних подробностей. – Нексус… Ну ты сама понимаешь.

– Ты не обязан мне ничего рассказывать, если сам этого не хочешь. Но, если это поможет, я готова тебя выслушать.

На секунду он всерьез задумался, не принять ли ее предложение. Однако Кейлек быстро пришел к выводу, что ему не стоит впутывать Джайну в эту историю. Риск того, что она тоже станет узницей артефакта, был слишком велик.

– Спасибо тебе, – наконец ответил Кейлек, постаравшись смягчить тон голоса. Затем он вспомнил, что Джайна уже пыталась связаться с ним и раньше. Дракон задумался, какая беда могла заставить верховную чародейку просить о помощи, и его беспокойство о собственном душевном равновесии на время отошло на второй план. – Но довольно обо мне. Тебе нужна была моя помощь. Что случилось?

Джайна недоуменно посмотрела на него.

– Ты это о чем?

– Ты уже пыталась связаться со мной. Я тогда не смог тебе ответить.

Чародейка озадаченно нахмурилась:

– Я не понимаю. Я лишь пыталась ответить на твой зов.

– На мой?

Она наклонилась к нему так близко, что, будь перед ним не проекция, а сама Джайна, Кейлек смог бы прикоснуться к ней.

– После нашего последнего разговора ты звал меня дважды. Оба раза я пыталась ответить, но ты вышел на связь только сейчас.

– Я звал тебя, чтобы… – сорвалось с языка Кейлека, но он тут же спохватился и замолчал, лихорадочно соображая. Дракон не помнил, чтобы хоть раз пытался связаться с Джайной. Наоборот, он слышал лишь ее голос. И Кейлек сильно сомневался, что чародейка могла ошибиться. Скорее всего, он подсознательно звал ее на помощь, ведь в сложившейся ситуации лишь она могла понять его. Он даже не хотел обращаться к другим бывшим Аспектам, ведь у них наверняка были свои причины не рассказывать обо всем, что Кейлек узнал из видений.

Синий дракон запоздало осознал, что уже довольно долго молча стоит перед Джайной, уставившись направо, в пустоту. Так что он совсем не удивился тому, что она смотрела на него с еще большей тревогой, чем прежде.

– Кейлек, скажи мне, что происходит.

Не зная, что ответить, он выпалил первое, что пришло в голову:

– Наша коллекция артефактов оказалась намного больше, чем я себе представлял, да еще и защитные заклинания Нексуса дают сбой. Я едва справляюсь.

Она понимающе прищурилась. Будучи магом и главой Кирин-Тора, Джайна Праудмур высоко ценила те бесценные магические знания и могущественные артефакты, которые хранились в Нексусе. А еще она понимала, почему нельзя оставлять их незащищенными.

– Я знаю, что уже предлагала, но, пожалуйста, послушай меня на этот раз. Я могу собрать отряд самых надежных магов и привести их…

– Нет. Пока что не надо. Но спасибо, – После злосчастного переезда Кейлека в Даларан он стал относиться к другим магам почти с таким же недоверием, с каким они относились к нему. Дракон не считал, что ему стоить впускать их в Нексус, тем более сейчас, когда здесь буйствовал найденный им артефакт.

Джайна явно была несогласна с его решением, но наконец кивнула.

– Хорошо. Но предложение остается в силе. Я лично прослежу, чтобы всякий, кто войдет в Нексус, делал лишь то, что ему прикажут. Ты знаешь, чтооооо…

Изображение верховной чародейки и ее покоев пошло рябью и исказилось. Туловище Джайны стало меняться, ее лицо вытянулось.

– Джайна? – Кейлек испугался, что кто-то напал на нее, пока они разговаривали.

– … неееее тааааак, Кееееейлек, – ответила она. В тот же миг ее тело покрылось чешуей, а покои исчезли, превратившись в каменистый уступ. Ее одеяния превратились в крылья, и прямо на глазах у Кейлека Джайна Праудмур преобразилась в дракона.

«Нет, – подумал Кейлек. – Не в дракона… В протодракона».

– Кееееейлеееек? – прорычала протодраконица.

Он не успел ни ответить ей, ни разорвать связь между ними. Кейлек мысленно пожелал закрыть канал, а затем потерял из виду и разлом, и изменившуюся Джайну. Его собственное тело стало меняться, принимая вид ящера. Чужие мысли заполнили его голову и захватили разум.

Кейлек попытался взреветь, но его собственный рот больше не принадлежал ему. Он почувствовал, как отходит на второй план… а на первый выдвигается сознание Малигоса.

Нексус превратился в холодный морской берег, напомнивший Кейлеку то место, где Малигос ловил рыбу. Сам снежно-голубой протодракон находился здесь не один. Расстояние между ним и Алекстразой примерно соответствовало расстоянию между проекцией Джайны и Кейлеком.

– Я все сделаю, – сказала Малигосу огненно-рыжая самка и взмыла в небо. Алекстраза полетела на восток, оставив Малигоса одного.

Кейлек не знал и не хотел знать, о чем они говорили. Он тщетно пытался вернуться в Нексус и даже сосредоточился на Джайне, надеясь, что та связь, которая уже дважды освободила его, поможет снова. Увы, как он и опасался, ничего не изменилось.

Малигос взлетел и направился к морю. Очевидно, протодракон хотел чем-нибудь полакомиться, но также чего-то ждал. Правда, Кейлек не мог понять, чего именно – мысли Малигоса казались ему расплывчатыми. Синего дракона это лишь еще больше раздосадовало, ведь он думал, что, раз его заново затянуло в эти видения, то в них хотя бы будет какой-то смысл.

Почти в километре от берега Малигос схватил одного из илистых прыгунов и в два счета проглотил его. Он не жалел свою добычу, как Алекстраза, но все равно старался убивать ее быстро и по возможности безболезненно. Как бы там ни было, Кейлеку сейчас вовсе не хотелось наблюдать за его охотой, и он надеялся, что Малигос либо поскорее набьет себе пузо, либо вспомнит о чем-нибудь поважнее.

Однако кормежку пришлось прервать по другой причине. Раздирая вторую жертву, Малигос вдруг оторвал от нее свои окровавленные челюсти и уставился в пасмурное небо. Кейлек тут же подумал о нежити, но вместо этого острые глаза Малигоса приметили пару протодраконов, летевших прямо под облаками.

Малигос взмыл в воздух и помчался к ним. Когда он приблизился, оказалось, что протодраконов больше, чем двое. Кейлек насчитал четверых, а Малигос – пятерых. Пятой оказалась Изера.

И рядом с ней летел Корос.

Зашипев, Малигос подлетел к ним сзади. Кейлек понимал, почему он осторожничает, – помимо Изеры, все остальные протодраконы были его врагами.

Корос первым заметил его. Соперник Малигоса оскалился, а затем предупредительно зашипел.

Изера обернулась через плечо. Узнав Малигоса, сестра Алекстразы рассердилась.

– Я это сделаю! – упрямо сказала она. – Мы правы!

Мысли Малигоса потекли в сознание Кейлека. Изера продолжала искать среди мертвых и среди побежденной нежити своего родного брата, хотя и понимала, что вряд ли найдет его. Сестра Алекстразы все больше и больше противилась претившему ей насилию. Желтоватая протодраконица стала делиться своими взглядами с другими и нашла несколько сторонников.

И одним из них, судя по всему, оказался Корос, который еще недавно был фанатично предан Талониксе. Но теперь Корос тоже заговорил о мире и о том, что им нужно найти способ жить под предводительством Галакронда. Его убеждения отличались от убеждений Изеры, но оказались достаточно схожими, чтобы двое протодраконов вдруг объединились и начали пытаться убедить остальных.

Малигос считал мечты Изеры наивными и не доверял изменчивой натуре Короса. Теперь Кейлек понял, о чем его носитель говорил с Алекстразой: сестра Изеры уже трое суток искала ее, надеясь убедить в ошибочности ее убеждений, пока Изера не совершила какую-нибудь глупость. Но, судя по всему, Алекстраза уже опоздала. Малигос был уверен, что всякий план, к которому хотя бы отчасти имеет отношение Корос, окажется опасным и бесчестным.

Когда-то Малигос просто позволил бы событиям идти своим чередом. Но теперь он все чаще и чаще замечал, что даже у простейших решений бывают тяжелые последствия. Действия Изеры могли сказаться на всех протодраконах. А еще Малигос стал ощущать привязанность к сестрам, причем по силе она превосходила даже его чувства к собственной семье. Он сражался с этими протодраконицами бок о бок, знал их и считал их преданными и достойными доверия.

Но вот у Короса не имелось ни одного из этих качеств.

– Сестра тебя ищет, – сказал Малигос Изере, указав в ту сторону, куда недавно полетела Алекстраза. – Вон там.

– Видела ее, – фыркнув, ответила Изера. – Пусть улетает.

Малигос опешил. Он знал, что, несмотря на постоянные пререкания, сестры были очень близки.

– Послушай ее! Галакронд не станет…

– Галакронд станет.

Кейлек и Малигос оба растерялись, когда она коротко и дерзко прервала их. Малигос недоуменно зашипел. Корос усмехнулся, но не стал вмешиваться в разговор.

– Мы заключим мир, – с гордостью заявила Изера. – Галакронд согласится на мир.

– Ты не знаешь…

Она подняла голову выше, чтобы посмотреть на Малигоса сверху вниз.

– Мы уже говорили с Галакрондом. Он согласится на мир.

Безумие, которое охватило Кейлека в настоящем, похоже, проникло и в видения. Он не мог поверить своим ушам, и, судя по поднявшейся в Малигосе буре эмоций, его носитель чувствовал то же самое.

– Галакронд… Вы говорили с Галакрондом?

Наконец заговорил и Корос, победно глядя на Малигоса:

– Мы заключим мир… если все остальные прислушаются.

Прежде, чем Малигос успел ответить, Изера сказала:

– Все должны прислушаться… и нам нужно лететь.

– Куда лететь? – спросил Малигос, пока они с Кейлеком оба пытались осмыслить происходящее.

– Найти Талониксу, – ответила она так, словно это было очевидно. – Рассказать ей. Рассказать всем.

После этого Изера заложила вираж, улетая. Корос и другие три протодракона последовали за ней.

Малигос смотрел ей вслед. Он очень хотел поверить сестре Алекстразы, но протодракон понимал, в какое чудовище превратился Галакронд. И все же, если Изера права…

– Нет, – Малигос понял, что это невозможно, и Кейлек в очередной раз восхитился умственными способностями протодракона, который в будущем станет Аспектом. Однако его восхищение угасло, когда он и Малигос подумали о том, что случится, если у Изеры действительно получится убедить остальных.

Протодракон быстро развернулся. Он должен был найти Алекстразу и помочь ей открыть Изере глаза. Кейлек вместе со своим носителем понимали, что Изера вряд ли сможет убедить Талониксу и остальных действовать по своему плану. Однако они предчувствовали, что все это может закончиться новой катастрофой, в результате которой погибнут слишком многие.

Глава пятая

Судьбоносные решения

Поиски Алекстразы растянулись на несколько часов, и Малигос почти отчаялся. В ту самую минуту Изера с помощью Короса могла пытаться убедить Талониксу в своей правоте и в готовности Галакронда согласиться на мир. И в будущем, если это произойдет, Малигос видел лишь катастрофу.

Его размышления стали для Кейлека очередным примером того, какой скачок в развитии сделали некоторые протодраконы. Малигос не считал заботу о будущем чем-то новым или странным, но для многих других протодраконов существовало лишь «здесь и сейчас».

Длительные поиски повлияли и на Кейлека. Пока Малигос летел, дракон ощущал обдувавший их встречный ветер, и тот успокоил его. Находясь в видениях, он не мог выбирать, куда идти и что делать, поэтому старался как можно больше дистанцироваться от происходящего.

Однако Кейлек все равно стал размышлять о том, что еще мог предпринять его носитель. Не зная, чем закончится вся эта борьба, Кейлек сомневался, что Малигосу сейчас стоит искать Алекстразу и пытаться остановить Изеру. Поначалу, когда они услышали о возможном мире с кровожадным исполином, Кейлек согласился с Малигосом. Но ведь он знал, что в его время скелет Галакронда покоился почти в самом сердце Драконьего Погоста, а сам гигантский протодракон считается Прародителем Драконов. Кейлек не понимал, как все пришло к этому. Неужели Галакронд смог искупить свою вину, чего в будущем не удалось сделать Нелтариону и, к сожалению, даже самому Малигосу?

Этот вопрос вылетел у него из головы, когда Малигос заметил на вершине одного крупного холма красную точку. Кейлек считал, что ею мог оказаться любой протодракон из семьи Алекстразы, но его носитель был абсолютно уверен в том, что нашел сестру Изеры. Несколько раз взмахнув крыльями, самец смог в этом убедиться.

Алекстраза, заметив приближение Малигоса, с надеждой посмотрела на него. Сам Малигос почувствовал себя виноватым, принося ей дурные вести.

– Нашел Изеру, – начал он. – Она с Коросом.

Алекстраза недоверчиво взглянула на него.

– С Коросом?

Малигос быстро рассказал ей, что случилось и о чем думала Изера.

По ходу его рассказа огненно-рыжая самка зашипела от досады.

– Должна лететь к ней! – рявкнула Алекстраза, как только Малигос закончил. – Ей туда нельзя!

Малигос преградил ей путь.

– Постой! Изера не станет слушать!

Будущая Хранительница Жизни сердито посмотрела на него, но затем кивнула.

– Нет. Изера не станет слушать. Она умрет.

– Она не умрет, – твердо возразил Малигос. – Изера не умрет.

Алекстраза покачала головой. Но вместо того, чтобы оттолкнуть друга и улететь, замялась. Ей хотелось поверить Малигосу.

– Корос не хороший, – сказал самец Алекстразе. – Корос всегда лжет, – насколько Кейлек понял из воспоминаний Малигоса, это простое заявление было очень близко к правде. – Мы проследим за Коросом. Узнаем правду. Покажем Изере.

Малигос действительно хотел помочь сестрам, но еще он страстно желал показать всем, какой Корос на самом деле. Его соперник был единственным протодраконом, которого Малигос бы с радостью отдал на съедение Галакронду. Правда, при условии, что потом Корос не восстанет из мертвых.

Склонив голову набок, Алекстраза задумалась над его словами. А затем с готовностью кивнула.

– Да. Докажем, что Корос неправ! Изера увидит правду!

Кейлек сомневался, что идея Малигоса сработает, но он доверял Коросу не больше своего носителя. Синий дракон подозревал, что Корос рассчитывал обмануть всех, включая самого Галакронда, чтобы поднять свой статус среди остальных протодраконов. Такая затея была глупой и опасной…

Вдруг громовые раскаты знакомого рева сотрясли небеса.

Малигос и Алекстраза тут же нырнули со своих мест вниз, в тень. Оба протодракона позабыли о всякой гордости. Малигос нашел уступ, под которым оказалось место лишь для одного из них, и оставил его Алекстразе, которая нехотя приняла его жертву. Самец продолжал двигаться, пока наконец не нашел углубление в склоне холма. Оно оказалось недостаточно большим, чтобы он смог целиком в нем уместиться, но Малигос все равно как мог забился внутрь и затаил дыхание.

Едва он успел это сделать, как огромная черная тень накрыла все вокруг. В небесах показался гигантский силуэт – Галакронд продолжал свою нескончаемую охоту.

Несмотря на то что ненасытный исполин пролетал так близко, Малигос позабыл обо всякой опасности, стараясь разглядеть проплывавшее над ним брюхо Галакронда. Маленький протодракон даже выскользнул из своего углубления, чтобы получше рассмотреть наросты, которых у Галакронда стало гораздо больше.

Наросты, которые были очень похожи на недоразвитые части тела.

Кейлек и Малигос оба с ужасом переводили взгляд с одной несформировавшейся конечности на другую. Они свисали отовсюду. Там были передние и задние лапы, и у некоторых из них даже почти развились пальцы. Зачаточные крылья беспомощно хлопали на ветру, который создавал сам Галакронд своим стремительным полетом. Из бедра исполина торчало нечто, похожее на почти оформившуюся голову. Голову!

Были среди наростов и другие части, которые ни Кейлек, ни его носитель не могли опознать, хотя оба и решили, что они наверняка не менее уродливы. Малигос оставался на месте. Он даже не замечал, что Галакронду было достаточно обернуться, чтобы увидеть его.

К счастью, гигантский протодракон продолжал двигаться вперед и через несколько секунд скрылся из виду. Двум маленьким протодраконам было с ним не по пути. Когда Галакронд исчез, Малигос выдохнул, а затем быстро подлетел к Алекстразе.

– Нужно улетать сейчас! – поторопила его огненно-рыжая самка. – Сейчас, пока Галакронд не вернулся.

– Сейчас, – согласился Малигос и, когда Алекстраза взлетела, последовал за ней. Однако Кейлек услышал его невысказанные мысли. Протодракон подумал, что, даже если они полетят со скоростью Галакронда, то все равно могут не успеть предотвратить катастрофу.

Два протодракона направились туда, где Талоникса собрала всех в прошлый раз. Пока что Галакронд не обнаружил это место, но Талоникса уже начала пугать протодраконов такой возможностью, стараясь побудить их напасть на исполина. Жажда мести все еще распаляла самку и заставляла ее действовать.

– Нас стало больше! – ревела она. – Намного больше! Галакронд не сможет драться со всеми! Не сможет!

Вокруг нее протодраконы согласно зашипели и зарычали. Кейлек решил, что Талоникса выступает уже давно. Это говорило не только о ее красноречии – если его можно было так назвать, – но и о том, что остальные протодраконы продолжали ей подчиняться.

– Вот! – прорычала Алекстраза. – Она там!

Проследив за ее взглядом, Малигос увидел вторую сестру, восседавшую неподалеку от Талониксы. Корос стоял рядом с ней, а три его товарища держались поодаль, словно вообще не хотели приближаться к ним. И Малигосу, и Кейлеку это показалось странным, особенно учитывая то, что Корос был их предводителем. Так почему же они его избегали?

Талоникса, увидев реакцию собравшихся, довольно зашипела. В ту же секунду Корос решил приблизиться к ней. Он наклонился поближе и что-то шепнул ей на ухо. Черные глаза Талониксы сузились, и ее взгляд упал на Изеру. Сам Корос сразу же невозмутимо отошел.

Главенствующая самка издала такой оглушительный рев, что начавший снижаться Малигос поморщился. Любая тварь в полудне полета от них наверняка все слышала. Однако из уважения к Алекстразе Малигос не улетел в какое-нибудь место побезопаснее. Вместо этого он последовал за ней туда, где они могли наблюдать за разворачивающимся действом.

– Эта малявка хочет говорить, – объявила Талоникса, одним крылом указывая на Изеру. Обратившись к сестре Алекстразы, она коротко приказала: – Говори!

Изера посмотрела на Короса, и тот лишь кивнул.

Алекстраза, увидев, как поступает самец, угрожающе зарычала.

– Он оставил Изеру одну!

– Корос такой, – Малигос уже догадался, что его давний противник не станет поддерживать Изеру. Он сделает все возможное, чтобы никто не обращал на него внимания, если только это не поможет ему поднять собственный статус. А вот если Изере удастся склонить большинство на свою сторону, Корос тут же окажется рядом с ней.

Бледно-желтая самка выпрямилась во весь рост. Она была не такой внушительной, как Талоникса, но держалась так, что вызывала восхищение и у Малигоса, и у Кейлека. Будучи слабой, сестра Алекстразы обладала врожденным упорством, из-за которого казалась больше и сильнее, чем являлась на самом деле.

– Нас много! – начала она, и ответом на ее первые слова стало одобрительное шипение протодраконов. – Нас много… Но Галакронд – это Галакронд!

Шипение стихло, и собравшиеся протодраконы попытались понять, что же она имеет в виду.

– Галакронд силен! Галакронд могуч!

– Нас много! – проревел ей в ответ кто-то из толпы. Остальные согласно зашипели.

– Нас много, – кивнув, согласилась Изера. – И многие погибнут, сражаясь с Галакрондом.

Некоторые протодраконы стали беспокойно переглядываться. Увидев это, Талоникса гневно зашипела.

Не обращая на нее внимания, Изера продолжила:

– Но многих можно спасти! Их спасет мир! – Она шагнула туда, где собралось больше всего протодраконов. – Нужно поговорить с Галакрондом! Галакронд разговаривал раньше! Вспомните, когда Галакронд был с нами! Охотился с нами! Мы предложим мир, и Галакронд прислушается…

Ее прервал раскатистый хохот. Талоникса, насмехаясь над искренней тирадой Изеры, обвела взглядом остальных протодраконов.

– Галакронд прислушается? Ха! Галакронд охотился с нами? Так теперь Галакронд охотится на нас! Он прислушается? Никогда!

Изера попыталась возразить, но смех заглушил ее голос. Теперь смеялась не только Талоникса – к крупной самке присоединились и многие другие.

Алекстраза зарычала. Она двинулась вперед, явно намереваясь встать рядом со своей сестрой.

Малигос преградил ей путь.

– Нет. Изере это не понравится.

Огненно-рыжая самка собралась было укусить его, но остановилась. Она посмотрела на Изеру, желая утешить ее, но затем кивнула.

– Да… ей не понравится. Никогда не нравилось.

Кейлек ждал, что Алекстраза все равно полетит к Изере – сам он на ее месте поступил бы именно так, – но все они втроем могли лишь наблюдать за тем, как все старания Изеры оказываются тщетными. Протодраконица выглядела подавленной и растерянной. Она смотрела по сторонам, словно пытаясь кого-то отыскать.

– Корос, – негромко произнес Малигос. – Где же Корос?

И действительно, сине-зеленый самец и трое его товарищей в какой-то миг успели исчезнуть. Малигос окинул взглядом всех собравшихся и наконец заметил промелькнувшего над далекой скалой протодракона. Он решил, что это кто-то из троицы.

Прежде чем он успел решить, что делать, Талоникса снова захватила внимание публики. Ее громогласный рев заставил замолчать всех, кто только что вместе с ней насмехался над Изерой.

– Мира не будет! – провозгласила она. – Никогда! Галакронд охотится на нас. Теперь мы будем охотиться на Галакронда. Согласны?

Одобрительный рев сотряс всю округу. Изера, покорно склонив голову, поплелась назад. Сердце Алекстразы обливалось кровью при виде этого, и она с мольбой посмотрела на Малигоса.

Тот кивнул.

– Да… теперь можно.

Когда она бросилась утешать Изеру, Малигос быстро стал искать взглядом Нелтариона. Не увидев ни его, ни коричневого самца Ноздорму, Малигос спустился со своего камня, чтобы отправиться на поиски. В тот же миг Талоникса решила воспользоваться неудавшейся попыткой Изеры примирить протодраконов.

– Нас много! Мы победим…

– Нападем сейчас! – крикнул один из слушающих.

– Нет! Я решу! Другие подойдут! Солнце зайдет три раза, и потом мы нападем! Галакронд падет!

Услышав ее решение, Малигос замер. Талоникса впервые объявила об этом. Он зашипел – ему совсем не нравилось, что все вдруг стало происходить так быстро.

Когда остальные протодраконы услышали ее громкое заявление и возрадовались, Малигос заметил Короса. Голова самца на миг показалась над уступом на севере. Сразу же после этого Корос снова скрылся из виду. Он не увидел, что Малигос его заметил.

Даже в столь тяжелые времена недоверие Малигоса к его сопернику лишь росло. Поэтому он быстрее побежал по камням. Протодракон не хотел, чтобы его тоже заметили. Корос задумал что-то недоброе, и Малигос с Кейлеком оба считали, что нужно за ним проследить.

Малигос пополз по земле, подобно одной из крохотных ящерок, которыми иногда любил лакомиться. Обходя уступ, он старался найти хоть какие-то следы Короса или его спутников. Позади Талоникса продолжала что-то вещать другим протодраконам. Малигос уже не слышал, что именно она говорит, но, судя по ее тону, воинственная самка предрекала победу над Галакрондом.

Выбросив из головы все мысли о том, что произойдет через три захода солнца, Малигос ускорился, хотя в столь неудобном положении это было затруднительно. Ему хотелось взлететь, но он боялся выдать себя до того, как узнает, где Корос. Кейлек, остававшийся в этой ситуации сторонним наблюдателем, хорошо его понимал.

Вдруг, словно повинуясь его желанию, вдалеке поднялся одинокий силуэт. За ним последовал второй, а затем и третий, и четвертый. Корос и его последователи летели низко и быстро скрылись за горизонтом на севере.

Малигос отправился за ними, держась так же низко. У него все еще отсутствовали доказательства того, что Корос что-то задумал, но ему было важно лишь то, что это Корос. Кейлек был знаком с ним в основном по воспоминаниям Малигоса, и всякий раз, когда он видел протодракона лично, то убеждался в том, что Малигос составил верное впечатление о своем сопернике.

Малигос жалел, что ему не удалось найти хотя бы Нелтариона, но времени не оставалось. Корос летел быстро, и за ним нужно было поспевать. Малигос должен был узнать, куда направился его соперник, так что Кейлек продолжал наблюдать.

Снежно-голубой протодракон неоднократно терял четверку из виду, но всякий раз упорно выходил на их след. Наконец, они спустились и скрылись за каменистой грядой.

Будущий Аспект гневно зашипел, принюхиваясь к воздуху и стараясь найти их. Запах Короса был хорошо знаком ему, но протодракон не мог его уловить.

Однако ему в ноздри вдруг ударил другой необычный запах. Он был не таким резким, но таким явственным, что Малигос не мог не обратить на него внимания. В нем протодракон учуял силу, не свойственную его виду.

Несмотря на то что Малигосу хотелось отправиться за Коросом, самец полетел в ту сторону, откуда исходил этот запах. Кейлеку тоже стало интересно, что там, хотя и по другой причине. Он почувствовал что-то знакомое, но не в запахе, а в самой его сущности.

Малигос летел по следу, но очень скоро тот внезапно оборвался. Протодракон приземлился на высокий камень и огляделся, но ничего не увидел…

Вдруг он почувствовал, будто кто-то следит за ним.

Протодракон быстро оглянулся через левое плечо. Он и Кейлек не ожидали ничего там увидеть, но на этот раз оба ошиблись.

Существо было небольшим по сравнению с протодраконом, но и Малигос, и Кейлек оба понимали, что, пожелай оно сразиться с Малигосом, ему бы хватило на это сил. Пока протодракон припоминал, где он уже видел это создание, Кейлек потрясенно смотрел на него. Это было то же самое существо, которое он видел в других мелькавших в его разуме видениях и даже в его собственном времени.

«Кто ты такой? Что ты такое?» – тщетно вопрошал Кейлек.

– Кто ты такой? – требовательно спросил Малигос, вторя мыслям дракона, которого не мог услышать. – Что ты такое?

Стоило ему повторить вопросы Кейлека, как они оба уставились на пустое место. Но едва Малигос успел это осмыслить, как заметил существо на границе зрения. Когда протодракон повернулся в ту сторону, его взгляд снова упал на неясный силуэт. Пока Малигос пытался понять, почему это создание так странно выглядит – протодракон не знал, что такое одежда, – и как у него получается исчезать из одного места и появляться в другом, Кейлек заметил исходившую от незнакомца могущественную магию.

Магию, которая, судя по всему, и создала найденный им злосчастный артефакт.

Когда существо не ответило, протодракон зарычал и прыгнул в его сторону.

Незнакомец в плаще и капюшоне снова исчез, а затем возник чуть дальше, на юго-востоке.

«Он куда-то ведет нас», – подумал Кейлек. Ему казалось, что ответы, которые он так жаждал найти и которые могли положить конец его проклятию, скрывались где-то за этими камнями.

В той стороне, куда изначально направлялся Малигос, послышалось шипение. Носитель Кейлека не услышал его возражений и сразу же повернул голову. Одного шипения оказалось достаточно, чтобы Малигос узнал говорившего, ведь они так хорошо друг друга знали.

Короса не было видно, но Малигос даже не сомневался, что его соперник где-то поблизости. Протодракон взмыл в воздух, чтобы продолжить преследование, но затем, вспомнив о таинственном существе, помедлил. К облегчению Кейлека, Малигос обернулся.

Но незнакомца уже и след простыл. Больше он нигде не появлялся.

Поэтому Малигос принял решение, с которым Кейлек был совсем не согласен. Корос снова стал главной целью его охоты. Соперник находился где-то рядом.

Протодракон с такой же расцветкой, как у Короса, на миг поднялся над холмом впереди, а затем нырнул вниз. Малигос полетел еще ниже, не доставая лишь нескольких метров до земли. Когда он подлетел поближе, ему в ноздри ударил запах серы. Малигос не знал, что это за место, но бывал в похожих краях. Земля здесь была неспокойной, иногда брыкалась и шипела, подобно дикому животному.

Приземлившись на склоне холма, Малигос поднялся ближе к вершине. Там он услышал голоса. Один из них принадлежал его сопернику. Услышав его, Малигос ощетинился.

– Он придет сюда! Всегда приходит сюда! – резко говорил Корос.

– Нам лучше улететь отсюда! – испуганно возразил один из его последователей.

За его словами последовал рык, а затем визг. Когда Малигос вытянул шею, чтобы посмотреть, то увидел, как Корос навис над роптавшим протодраконом. У того на лбу появилась длинная кровоточащая рана. Третий протодракон, стоявший поблизости, беспокойно наблюдал за ними. Четвертого нигде не было видно.

– Мы будем жить! – ощерившись, сказал Корос. – Они умрут! Все умрут! А мы будем жить!

Двое протодраконов кивнули, и после этого они все начали попеременно поглядывать на север.

Малигос тоже посмотрел туда и увидел появившийся на горизонте огромный темный силуэт.

– Он летит! – с ликованием в голосе прошипел Корос. – Корос позвал его, и он летит! Галакронд летит!

«Галакронд!» – Малигос похолодел и замер. Кейлек, будь у него такая возможность, поступил бы так же. Неужели Корос позвал сюда Галакронда?

Малигос и Кейлек ждали от него какой-нибудь подлости, но они и подумать не могли, что Корос осмелится сам обратиться к Галакронду. Он вряд ли собирался помочь осуществить мечты Изеры или планы Талониксы, зато мог с легкостью их разрушить.

Малигос осторожно спустился по склону холма вниз, чтобы как можно скорее оказаться подальше от Короса. Он лихорадочно соображал, что ему делать. Малигос вовсе не ожидал от своего соперника такого коварства…

Позади него раздалось гневное шипение. Не успел Малигос повернуться, как еще один протодракон – четвертый, которого не было на вершине, – налетел на него.

Малигос кувырком полетел назад и провалился в то, что поначалу показалось ему твердой землей. Протодракон забарахтался, пытаясь освободиться, но лишь больше стал увязать в мягкой, горячей, липкой смоле, которая до этого скрывалась под тонким слоем засохшей грязи.

Ловя ртом воздух, Малигос смог на миг выплыть на поверхность. Там он и Кейлек успели увидеть две вещи. Сначала они заметили четвертого дракона – он скрылся за холмом, где Корос и двое других ждали Галакронда.

А еще они успели мельком увидеть незнакомца в капюшоне, смотревшего на барахтавшегося в смоле Малигоса, но затем земля снова поглотила протодракона. Кейлек мог лишь наблюдать за тем, как мир снова окутала тьма. Но на этот раз это была удушливая тьма смоляной ямы, засосавшей в себя не только Малигоса, но Кейлека. И, как синий дракон ни старался, он никак не мог очнуться…

Часть III

Глава первая

Путь зла

Когда Джайна Праудмур ушла с собрания Совета Шестерых, то почти сразу же позабыла об обсуждавшихся там делах. Ее мысли быстро оказались заняты личными проблемами, на которые она неоднократно отвлекалась во время собрания.

Кейлек. Еще до того, как он начал вести себя столь странно – и даже пугающе, – дракон нередко занимал ее мысли. Джайна все еще вспоминала их поцелуй. Тогда Кейлек спросил чародейку, есть ли у него шанс с другими магами и, самое главное, с ней самой. В ответ Джайна лишь подняла голову, и, как чародейка и надеялась, он поцеловал ее. В тот миг ей показалось, что все в мире встало на свои места.

Но с тех пор, как ему пришлось покинуть Даларан, все пошло наперекосяк… и теперь с ним что-то произошло.

Джайна понимала, что не может просто так оставить свои обязанности и заняться личными делами. Но ведь Кейлек был бывшим Аспектом Магии и имел доступ к множеству секретов, которые он и его предшественник – особенно его предшественник – собирали на протяжении тысячелетий. Дракон держал в своих руках невероятную магическую мощь, способную ввергнуть этот мир в хаос, и с каждым днем все больше и больше терял контроль над ней. Верховная чародейка убедила себя, что лишь по этой причине ей следует выяснить, что с ним творится.

«Но всякий раз, когда я пытаюсь что-то разузнать, он меня отталкивает».

Простых попыток достучаться до Кейлека оказалось недостаточно. Джайне нужно было найти другой способ выяснить, что происходит на самом деле. И она считала, что существует лишь один такой способ.

Чародейке вдруг очень захотелось вернуться в свои покои, и она ускорила шаг. В ее голове уже складывался план, который казался вполне разумным.

И который почти наверняка не понравится Кейлеку.

Он задыхался. Кейлек задыхался.

Неважно, что на самом деле с удушьем боролся Малигос из далекого, далекого прошлого, Кейлек чувствовал все, что ощущал древний протодракон. Поэтому в тот жуткий миг он задумался, что произойдет, если Малигос погибнет. Кейлек смутно понимал, что судьба уготовила его носителю иную кончину, но в ту секунду, борясь с нехваткой воздуха, он все же задавался вопросом: а не умрут ли они сейчас?

Малигос дергался, все глубже утопая в липкой смоле, в которую его столкнул враг. Кейлек думал, что протодракон вот-вот потеряет сознание, но вместо этого Малигос удивил своего призрачного спутника тем, что выдохнул оставшийся в его легких воздух.

То, что поначалу показалось Кейлеку самоубийством, на деле оказалось попыткой спасти себя. Подняв голову вверх, Малигос своим последним выдохом испустил холод. Ледяное дыхание не только расчистило воздух у него над головой, но и заморозило края образовавшейся дыры.

Втянув в себя заполнивший это узкое отверстие воздух, протодракон опустил голову вниз и снова выдохнул. Жидкая субстанция подмерзла совсем немного, но Малигосу этого хватило. Замерзшая смола перестала сковывать его движения, и, оттолкнувшись от нее, он тут же рванулся вверх.

Кейлек и его носитель сразу почувствовали, что опора под их ногами снова стала поддаваться. Малигос удвоил усилия. Дыра была слишком узкой, и, находясь в ней, он не мог извернуться и снова выдохнуть вниз. Чтобы выбраться, он должен был двигаться еще быстрее.

Свобода манила его. Но в тот же миг под ним раздался мощный рокот. Зашипев, протодракон вонзил когти в опору и в последний раз подтянулся. Высунув голову из дыры наружу, он наконец смог выползти из нее целиком.

Рокот становился все сильнее. Малигос еще не успел отдышаться, но все равно быстро повернулся к яме и обдал ее потоком ледяного воздуха.

Яма, уже заполнившаяся смолой, замерзла. Земля закрылась. Малигос расправил крылья. Стоило ему взлететь, как яма задрожала. Протодракон поднимался все выше и выше, вместе с Кейлеком надеясь, что ледяная корка продержится достаточно долго…

Яма взорвалась, и в небо выстрелил поток горячей смолы.

Малигос смог увернуться от нее до того, как она его настигла. Он изо всех сил летел куда глаза глядят, хотя глядели они вовсе не туда, куда ему хотелось отправиться.

Лишь когда протодракон подумал, что отлетел достаточно далеко, он обернулся. Столп смолы накренился в его сторону, но не смог подняться вверх достаточно высоко. Смола рухнула обратно к земле и разлилась во все стороны вокруг ямы.

Малигос, смертельно уставший, приземлился на каменистый хребет и попытался привести мысли в порядок. Набрав в грудь воздуха, он обдал ледяным дыханием самого себя, заморозив налипшую смолу. После этого яростно встряхнулся, и замерзшие куски разлетелись в стороны. Однако протодракон истратил на это последние остатки сил, и ему понадобилось несколько минут, чтобы отдохнуть. Кейлек ощущал усталость своего носителя… и его растущее нетерпение. Малигос хотел отправиться вслед за Коросом, но он должен был перевести дух. Однако из-за этого он мог потерять след своего соперника. Малигос хорошо умел выслеживать добычу, но серная вонь этого места перебивала запах другого протодракона, и Корос, скорее всего, именно на это и рассчитывал.

Наконец восстановив дыхание, Малигос взмыл в небо и направился в ту сторону, где видел своего соперника прежде. Конечно же, четверых протодраконов уже нигде не было видно, но Малигос продолжал лететь дальше. Он постоянно принюхивался к воздуху, стараясь обнаружить хоть какой-то след.

Но вскоре его внимание привлек другой запах, указавший ему возможное направление их движения. А еще он поставил Малигоса перед выбором: бежать прочь от опасности или полететь прямо в пасть смерти.

Впереди летел Галакронд. Внутренний голос Малигоса визжал, что он должен повернуть назад, и отчасти Кейлек был с ним согласен. Но протодракон заставлял себя двигаться дальше. Малигос вспомнил, что именно говорил Корос о Галакронде. Раз Корос зашел так далеко, он не остановится, пока не достигнет своей цели.

И если это произойдет, другие протодраконы станут легкой добычей для Галакронда и его новых прихвостней.

Малигос летел низко и быстро, глазами выискивая в небе хоть какой-нибудь силуэт. Зная, как стремительно перемещается сам Галакронд, Малигос понимал, что у него вряд ли получится сбежать, если исполинский протодракон заметит его. Так что Малигосу оставалось надеяться на то, что он первым сможет заметить гиганта.

Кейлек просмотрел мысли своего носителя, надеясь понять, что именно тот задумал. Вскоре он понял, что идея Малигоса была предельно проста: найти Галакронда, а потом действовать по обстоятельствам. Кейлек, конечно, знал, насколько хорошо будущий Хранитель Магии умел приспосабливаться к ситуации, но идея найти чудовище, наводящее ужас на эти земли, казалась синему дракону безумной. Впрочем, как и всегда, выбора у Кейлека не было. Он мог лишь молиться, что дальше история сложится ровно так, как он помнил, и что Малигос выживет. Но с каждым новым видением Кейлек все больше и больше сомневался в своих знаниях.

Инстинкт самосохранения, похоже, был незнаком Малигосу, поскольку протодракон все усерднее махал крыльями, словно сам хотел встретиться с Галакрондом лицом к лицу. Местность внизу уже несколько раз поменялась, а он все продолжал лететь по следу необычного, зловещего запаха исполинского протодракона. А еще чем свежее становился запах, тем чаще Малигос замечал в нем гнилостные нотки. Он ощущал вонь разложения, словно Галакронд сам был одновременно и жив, и мертв. Более того, в запахе улавливалось что-то еще, нечто извращенное и пугающее. Малигос и его сородичи пока не знали, что такое зло, но Кейлек понял, что его носитель пытается подобрать именно это понятие. Судя по воспоминаниям Малигоса, в прошлом Галакронда считали почти что великодушным, но, каким бы исполин ни казался раньше, в какой-то миг он ступил на путь зла.

«Как и Смертокрыл, – с растущим ужасом подумал Кейлек. – Только в каком-то смысле хуже и примитивнее».

Кейлек, несмотря на собственные беды, никак не мог понять, почему его род ничего не знал об этих событиях. Что заставило Аспектов и первых драконов сохранить эту ужасную эпоху в тайне от будущих поколений?

Вдруг Малигос завис в воздухе. Кейлек запоздало почувствовал, что к явственному запаху Галакронда примешался другой едва заметный запах, и Малигос его узнал. То был не Корос, но один из его спутников. Бело-голубой протодракон накренился и последовал за ним.

И хотя дух Галакронда затмевал все остальные, вскоре другой запах начал становиться свежее. Затем к нему присоединились и другие, в том числе и запах Короса.

А потом внимание Малигоса привлек иной мерзкий смрад. Учуяв его, он тут же спустился вниз.

Двое мертвых протодраконов спикировали на него сверху. Их когти прошли в считаных сантиметрах от крыльев Малигоса. Прерывисто шипя, они погнались за ним к земле.

Глядя на мир глазами своего носителя, Кейлек стал искать место, где ему будет удобнее обороняться, но затем с горечью вспомнил, что не он управляет этим телом. Будь его воля, он бы направился к естественной каменной арке на западе.

Малигос полетел в сторону арки.

Кейлек так и не понял, сделал ли Малигос этот выбор самостоятельно, или на какой-то миг он сам стал с протодраконом единым целым. В итоге дракону оставалось лишь надеяться на то, что это решение окажется верным, ведь двое мертвецов висели у них на хвосте, догоняя.

Малигос пролетел через арку и тут же взмыл вверх. Развернувшись в воздухе, протодракон с силой обрушился на каменный свод сверху, врезавшись в него лапами. Кейлек почувствовал отдачу от удара в каждой кости и понадеялся, что его носитель ничего себе не сломал.

Арка обрушилась. Многотонные глыбы упали на двух мертвецов, которые, продолжая преследовать Малигоса, пролетали под ней.

Обломки придавили первого преследователя к земле, и от него осталась лишь кровавая каша. Второго живого мертвеца обвал задел лишь немного, и тот, потеряв равновесие, врезался в одну из еще стоящих стен арки.

Вдохнув, Малигос нырнул вниз, к своему преследователю. Когда тот попытался снова выправить свое положение в воздухе, Малигос обдал его ледяным дыханием.

Движения нежити замедлились. Малигос ускорился и вцепился во врага прежде, чем тот успел оправиться от мороза. Зубами он вгрызся ему в шею, а когтями стал драть грудь.

Сухая чешуя и плоть легко поддавались, но это не значило, что мертвец перестал сопротивляться. Он быстро оправился от заморозки и даже с почти разодранной глоткой попытался прокусить Малигосу крыло, а когтями потянулся к горлу протодракона.

Сунув голову в дыру в груди врага, Малигос сжал челюсти и вырвал из нее все, что только смог. Когда он потянул, верхняя часть туловища мертвеца ввалилась внутрь, а подергивающаяся голова отвалилась.

Закончив обезглавливать мертвую тварь, Малигос позволил ее голове упасть на землю. Покалеченное туловище продолжало пытаться напасть на него, так что протодракон шагнул в сторону, и туловище, пошатываясь, проковыляло мимо него.

Но в тот же миг резкая боль пронзила левую заднюю лапу Малигоса. Он взвыл и попытался стряхнуть с себя оторванную голову, вцепившуюся в него зубами. Кровь брызнула там, где ее клыки пронзили шкуру протодракона.

Ухватившись за челюсти, Малигос смог их разжать. Затем он забросил голову настолько далеко, насколько возможно.

Его укушенная лапа болела, и из нее продолжала течь кровь. Малигос внимательно посмотрел на рану, а затем осторожно подул.

Мягкая струя ледяного воздуха обдала поврежденную шкуру. От холода боль утихла, кровотечение сначала замедлилось, а затем и вовсе прекратилось.

Кейлек чувствовал боль Малигоса не слабее, чем он сам. И был очень рад, когда холод принес хоть какое-то облегчение.

По округе гулял ветер. Малигос принюхался и уловил явственный запах Короса и некоторых его спутников. Ни протодракон, ни Кейлек не знали, почему они перестали лететь за Галакрондом, но оба намеревались это выяснить.

Не желая попасть в очередную ловушку или дать врагам почуять себя, Малигос полетел к ним не напрямую, а заложил крюк. Когда протодракон приблизился, к запаху Короса и протодраконов присоединился другой, почти перебивший все остальные. Запах крови.

Свежей крови.

Учуяв этот страшный запах, Малигос сразу же услышал резкий голос Короса. Он не разобрал, что сказал протодракон, но стало ясно, что его соперник очень зол.

Малигос с предельной осторожностью выглянул из-за камня. Его глаза расширились.

Корос и его спутники были не одни. Между ними лежал юный самец из семейства Алекстразы. А еще рядом стояли два других члена семьи Короса, в том числе и одна самка, которая была чуть поменьше их предводителя. На ее морде застыло ехидно-горделивое выражение, но Малигосу и Кейлеку показалось, что Короса разозлило вовсе не это. Самец обращался к двум другим протодраконам.

– Давайте! – рычал он. – Так нужно! Так делал Галакронд!

Юный протодракон попытался подняться, но снова обмяк. Малигос наконец заметил, что он был смертельно ранен: грудь распорота, а одно крыло полностью разодрано. Малигос посмотрел на двоих новоприбывших и увидел, что их когти были испачканы чем-то алым.

– Мы принесли его для вас! – поддержав Короса, вставила самка. – Так что теперь ешьте!

Малигос отшатнулся, и Кейлек, если бы мог, поступил бы так же. Они оба не могли поверить своим ушам.

Другие протодраконы продолжали мяться. Самка посмотрела на Короса, и тот зашипел, обнажив зубы. Они были такими же алыми, как и ее когти.

Без предупреждения самка вцепилась в горло раненого юноши. Все протодраконы, за исключением Короса, отпрянули от нее, потрясенные не меньше Малигоса. Самка тем временем вырвала из шеи огромный кусок плоти, с упоением подбросила его в воздух, поймала и проглотила целиком. После этого она довольно оскалилась, глядя на остальных.

Малигос хотел броситься на помощь юному самцу, но понимал, что уже поздно и что он лишь зря пожертвует своей жизнью. Кейлек полностью разделял его мысли, но дракону вдруг очень захотелось оказаться рядом со своим носителем. Вместе они бы смогли расправиться с Коросом и его дружками, уж в этом Кейлек не сомневался.

Однако он мог лишь с растущим ужасом и отчаянием смотреть на разворачивающуюся перед ними бойню.

Один из сомневавшихся самцов наконец тоже вцепился в юношу и оторвал от его лапы кусок мяса. Когда он его проглотил, все остальные присоединились к пиршеству.

Даже отважный Малигос больше не мог смотреть на этот кошмар. Он отвернул голову, и его тихонько стошнило. Кейлек переживал все его эмоции, как свои собственные. Малигос пытался осмыслить это ужасное преступление, к которому Корос подтолкнул своих последователей. Протодраконы не ели протодраконов. Да, они чувствовали вкус крови своих врагов, когда бились с ними, но даже когда схватки заканчивались гибелью одного из них, никто потом не поедал умершего.

Никто, пока не появился Галакронд.

Малигос похолодел.

«Галакронд».

Ни Кейлек, ни его носитель не могли представить себе худшего положения дел, но затем оба поняли, чего пытался добиться Корос. Самец хотел, чтобы он сам и его последователи стали похожи на Галакронда.

Содрогнувшись, Малигос заставил себя снова посмотреть на происходящее. Огненно-рыжий юноша, к счастью, уже умер и больше не чувствовал, как с каждым укусом от него отрывали все новые и новые куски плоти. Вскоре приспешники Короса оставили от него лишь кости и ободранную шкуру.

Конец этому жуткому пиру положил сам Корос. Окровавленными челюстями он поднял оторванную голову за челюсть и отбросил ее в сторону.

– Готово! Мы закончили! Мы станем сильнее! Скоро мы это увидим!

– Скоро, – вторила ему самка.

– Скоро, – поддержали остальные.

Корос расправил крылья.

– Теперь… теперь вы понимаете, почему Галакронд не съест нас! Мы такие же, как Галакронд! Мы будем с ним! Теперь он нас не съест!

Эти слова приободрили даже самых нерешительных из его последователей. Собравшиеся протодраконы подняли головы и зашипели, все как один. После этого Корос взлетел, и самка сразу же присоединилась к нему. Остальные последовали за ними, бросив останки своей жертвы позади.

Малигос уже собрался было броситься в погоню, но вдруг что-то потянуло его к разодранному трупу. Ему в ноздри ударил едкий запах свежеубитой добычи. Почему-то протодракон склонился над кровавыми ошметками, хотя ни Малигос, ни Кейлек не могли сказать, зачем он это сделал. Малигос понюхал останки юноши, а затем, повинуясь порыву, взял одну из костей в рот.

И тут же ее выплюнул. Однако даже тогда желание взять следующую и содрать с нее оставшееся мясо никуда не делось. Эта мысль одинаково ужаснула и Кейлека, и Малигоса, однако протодракон с трудом смог оттащить себя от трупа. Он почувствовал голод, который нельзя было утолить, просто сожрав чью-то плоть. Малигос жаждал чего-то еще, и Кейлек первым понял, чего именно.

«Он хочет поглотить остатки жизненной энергии этого самца».

Кейлек чувствовал, как протодракон едва сдерживается, чтобы не вгрызться в труп в поисках еще не угасшей жизни.

Подавив в себе желание зареветь от гнева, Малигос повернулся и полетел прочь оттуда. Поначалу он просто отлетел как можно дальше от трупа, хотя для этого ему пришлось двигаться в неверном направлении. Лишь когда встречный ветер успокоил Малигоса, протодракон наконец заложил вираж и направился туда, куда полетела шайка Короса.

Бело-голубой самец явственно ощущал их запах, но и Малигос, и Кейлек заметили, что он изменился. В нем появились такие же зловещие нотки, как и в запахе Галакронда. Учуяв их, Малигос снова ощутил то тревожное желание, но опять подавил его, хотя и с гораздо бóльшим трудом.

Малигос ускорился. Кейлек чувствовал, что протодракон все еще не знает, что делать. Однако он собирался хотя бы выяснить, что произойдет, когда Корос поговорит с Галакрондом. В воображении Малигоса и Кейлека снова и снова мелькали сцены того, как Корос ведет других протодраконов в ловушку, где Галакронд сожрет их всех.

Сине-зеленое пятно внизу привлекло внимание Малигоса. Острое зрение протодракона заметило что-то, шевелящееся рядом с небольшим ручьем. Пока Кейлек пытался понять, что именно увидел его носитель, Малигос приземлился неподалеку.

Впереди раздался какой-то хрип, и Малигос тихонько пополз в ту сторону.

Кто-то жадно хлебал воду. Через несколько секунд Кейлек глазами Малигоса увидел знакомый силуэт дракона из семьи Короса. Сам Кейлек понятия не имел, кто он, но Малигос узнал в этом самце того, кто меньше остальных стремился принимать участие в той чудовищной трапезе.

Протодракон выглядел больным. Его глаза стали бледно-желтыми, и он тяжело дышал. Он сделал еще один большой глоток воды, а затем закашлялся и отхаркнул часть жидкости вместе с куском непереваренного мяса.

У Малигоса скрутило желудок. Кейлек ничего не заметил, но, наверное, он издал какой-то звук или пошевелился, потому что другой самец вдруг резко повернулся в его сторону.

Свирепо шипя, сине-зеленый протодракон прыгнул на Малигоса. Больной самец, двигаясь с, казалось бы, невероятной для его состояния скоростью, обрушился на Малигоса.

Тот едва успел увернуться, чтобы нападавший не перегрыз ему глотку. Противник бросался на него с почти бездумной яростью, заменявшей ему ловкость и умение. Казалось, что его слюнявые челюсти щелкали сразу повсюду. Ни Кейлек, ни Малигос не понимали, как снежно-голубому протодракону удавалось избежать расправы, но все это время он находился на волосок от гибели. Через несколько секунд полдюжины ран уже покрывали тело Малигоса, но, к счастью, ни одна из них не была глубокой.

Однако от усилий и полученных травм то место, где нежить укусила Малигоса, снова стало пульсировать. В голове протодракона застучала кровь. Кейлек почувствовал, как умный, хитрый Малигос уступил животному, такому же безмозглому, как и то, что нападало на него.

Животному, которое бросилось на больного самца с еще большим остервенением.

Теперь уже Малигос безжалостно рвал и кусал своего противника. Его могучие задние лапы прорезали на шкуре самца глубокие алые полосы, более маленькие передние – крепко удерживали врага на месте. Даже когда второй самец попытался отстраниться, Малигос не уступил. Кейлек мог лишь с растущим ужасом наблюдать, как его носитель обрушился на своего слабевшего врага. Слюна капала изо рта Малигоса, когда он склонился над вторым протодраконом. Он жаждал убить его, и жаждал кое-чего еще. Кейлек понял, что сейчас произойдет, но не мог остановить протодракона.

Последний раз сделав выпад головой, Малигос вцепился в шею противника и оторвал от нее почти половину. Кейлек надеялся, что он отшвырнет мясо в сторону, но вместо этого протодракон охотно подбросил его над головой, готовясь проглотить.

Однако, как только мясо оказалось у него в глотке, Малигос пришел в себя. Закашлявшись, он сплюнул почти проглоченную плоть, а затем отшатнулся от нее, не меньше Кейлека ужасаясь тому, что он чуть не натворил.

Укус нежити запульсировал еще сильнее. Малигос злобно посмотрел на него, затем глаза его удивленно распахнулись. Кейлек понял, что нашло на его носителя. Через укус Малигосу передалось омерзительное желание пойти по пути Галакронда, по пути, на который стремился встать Корос.

И хотя Малигос продолжал бороться с этой жаждой, она оставалась очень сильной. Ближайший труп, еще свежий, источал жизненную силу жертвы и манил протодракона к себе.

Испуганно зашипев, Малигос стремительно полетел вслед за Коросом. Он изо всех сил старался думать лишь о своем сопернике и о его встрече с Галакрондом. Протодракон не смел и помыслить ни о чем другом.

Зато Кейлек продолжал размышлять и заметил то, что ускользнуло от внимания Малигоса. Один-единственный укус чуть не свел протодракона с ума.

Но сколько же других протодраконов были укушены? И скольким еще предстояло заразиться?

И сколько из укушенных не смогут сопротивляться искушению, как это пока удавалось Малигосу, и проложат путь такому кошмару, рядом с которым меркли даже возможные последствия предательства Короса?

Глава вторая

Предатели

Чем дольше Кейлек оставался узником прошлого, тем менее значимо становилось для него течение времени. Более того, с каждой проведенной здесь минутой ему все меньше хотелось возвращаться в его эпоху. Даже будучи незаметным, бесплотным спутником юного Малигоса, Кейлек начинал думать, что здесь в его жизни было гораздо больше смысла. Он переживал все то же, что чувствовал Малигос, – хорошее и плохое – и, когда протодракону приходилось принимать решения, они все чаще соглашались друг с другом.

«Мы становимся единым целым», – наконец понял Кейлек, когда усиливавшийся смрад Галакронда предупредил их о том, что они приближаются к исполину.

Даже не испугавшись того, в какие философские дебри его завели эти мысли, Кейлек стал поторапливать Малигоса, и тот ускорился. Кейлек был доволен тем, что его роль в этих видениях постепенно росла, и вместе с этим он твердо решил, что Галакронда и его пагубное влияние нужно остановить. Кейлек больше не знал, чем все закончится, ведь могло оказаться и так, что тот Азерот, который он знал, был лишь плодом его воображения.

«Галакронда нужно остановить, – мысленно продолжал убеждать себя Кейлек. В тот миг эта проблема казалась ему гораздо более реальной, чем его собственная жизнь. – Галакронда… и Короса».

Вдруг Малигос нырнул вниз, к земле. В тот же миг Кейлек заметил, как впереди Корос и остальные поднялись в небо. Кейлек предположил, что по пути шайка зачем-то остановилась, чтобы затем продолжить путь.

И хотя Малигос среагировал вовремя, летевшая рядом с Коросом самка обернулась, словно что-то почувствовала. Кейлек и его носитель запоздало сообразили, что она искала их потерявшегося товарища. К несчастью, вместо него она обнаружила их одинокого преследователя.

Им не нужно было слышать ее резкий крик, чтобы понять, что она предупредила Короса и остальных. Малигос продолжал спускаться вниз, пока не оказался лишь в метре над землей. Несколько раз задев крыльями жесткую землю, он стал искать, куда бы спрятаться. Протодракон метнулся в узкую расщелину и, перебегая взглядом с места на место, на лету пытался определить, куда лучше свернуть дальше. Один за другим он пролетал отрезки этого лабиринта, лишь изредка на секунду оборачиваясь назад и поглядывая вверх.

И поэтому он не видел, как Корос вылетел ему навстречу из-за ближайшего угла.

Сине-зеленый протодракон врезался в Малигоса, и они вместе врезались в стену ущелья. Удар вышиб из Малигоса дух, и он стал хватать ртом воздух. Пока протодракон пытался восстановить дыхание, Корос пнул его задними лапами в живот, не давая вздохнуть.

Самка Короса обрушилась на Малигоса сверху и придавила его к земле. Вместе с Коросом она пыталась дотянуться до его горла.

Земля содрогнулась, и сверху на троицу полетели камни и куски земли. Почти все они упали на лежавшего на спине Малигоса. Корос и его самка отскочили в сторону и скрылись за падавшими обломками.

Тяжелый камень придавил крыло Малигоса. Сначала он попытался освободиться, а затем накренился телом в ту сторону. Крыло неестественно согнулось, и Малигоса с Кейлеком пронзила страшная боль. Но, несмотря на продолжавшийся град камней, протодракону удалось наконец сдвинуть прижавшую его глыбу.

Казалось, что с тех пор, как Малигосу в последний раз удалось вдохнуть, прошла целая вечность. В воздухе витала пыль, из-за чего Малигос закашлялся и выдохнул, пустив ввысь мощную ледяную волну. Она приостановила падавшие камни и дала ему несколько драгоценных секунд, чтобы прикрыться крыльями и снова набрать в легкие воздух.

Наконец, обвал завершился. Малигос попытался выбраться из-под него, но поначалу у него с трудом получалось даже дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Лед, который он выдохнул, начал ломаться, и камни грозили окончательно задавить его. Кейлеку и Малигосу стало понятно, что им нужно поскорее освободиться.

Передние лапы Малигоса были небольшими, но сильными, поэтому он подтягивался ими вперед, задними помогая себе отталкиваться. Мордой протодракон расталкивал камни перед собой. Окружавшие его обломки скрипели, когда он двигался.

Когда он сдвинул в сторону очередной камень, свежий ветерок коснулся его носа. С силой отталкиваясь лапами, Малигос смог подползти к небольшому отверстию. Высунув из него голову, он вдруг замер, уверенный в том, что Корос только этого и ждал.

Но, когда его соперник не попытался откусить ему голову, Малигос вылез наружу целиком. Его крыло теперь могло посоревноваться с ногой в том, что из них болит сильнее, но после короткой проверки выяснилось, что крыло еще работает.

От грохота обрушившихся камней Малигос почти оглох. Полагаясь лишь на свое зрение и осязание, он едва соображал, что происходит. Однако этого оказалось достаточно – почувствовав второй толчок, протодракон поспешил убраться с того места.

Когда Малигос снова остановился, слух уже начал постепенно к нему возвращаться. Он и Кейлек услышали нечто похожее на грохот или на рокот очередного толчка. Однако затем они догадались, что слышат угрожающий рык какого-то огромного существа. И лишь тогда Кейлек и Малигос поняли, что землетрясение на самом деле было спровоцировано приземлением Галакронда.

Малигос очень осторожно начал подниматься наверх. Затем до него донесся еще один голос – голос Короса.

– Их будет много! Они придут к тебе, как рогатые, на съедение!

– Так много… – каждое сказанное Галакрондом слово эхом отражалось во все еще чувствительных ушах Малигоса. Он и Кейлек сомневались, что Галакронд вообще мог разговаривать тихо.

– Мы хорошо полакомимся! – заверил его Корос. – Мы станем сильнее!

Малигос осторожно вытянул голову и выглянул из-за уступа. Корос, очевидно, решил, что он погиб под завалом, но снежно-голубой протодракон подозревал, что его соперник мог выставить часовых на случай, если еще какой-нибудь глупец осмелится проследить за Галакрондом. И действительно, Кейлек заметил, что как минимум один протодракон из шайки Короса следил за окрестностями, но в тот миг он, к счастью, не смотрел в сторону Малигоса.

Корос и его самка зависли в воздухе перед Галакрондом, который казался Малигосу и Кейлеку еще больше, чем прежде. Отвратительные отростки, тут и там торчавшие из его туловища, стали еще заметнее. Повсюду свисали уже полностью оформившиеся конечности, а местами даже бесцельно хлопали небольшие крылышки, которые как будто пытались поднять Галакронда в воздух.

Но страшнее всего были его глаза. Разбросанные по всей морде, они злобно смотрели куда попало, в то время как два родных глаза исполина сверлили взглядом Короса и его самку. Несколько десятков новых глаз несинхронно моргали, словно принадлежали разным существам, а не одному Галакронду.

Одно ближайшее око обратило свой зловещий взгляд туда, где прятался Малигос.

Снежно-голубой самец сразу же пригнулся, затаил дыхание и стал ждать. Но Галакронд ничего не сказал. До него доносились лишь голоса Короса и самки.

Все еще дрожа от страха, Малигос снова поднял голову. Глаз уже смотрел не на него, а на стоявшую перед гигантом небольшую шайку.

– Великий Галакронд возглавит нас! – почти что с восторгом продолжал Корос. – Великий Галакронд станет править нами!

«Корос сошел с ума!» – подумал Кейлек и почувствовал, что Малигос был о своем сопернике того же мнения. Тем не менее они оба видели, что Галакронд с интересом прислушивается к его словам.

– Где они соберутся? – наконец спросил чудовищный исполин у Короса.

– В долине острых камней! Скоро!

Кейлеку его слова ни о чем не сказали, в отличие от Малигоса. Он негромко зашипел, узнав по описанию Короса место встречи. Предательство сине-зеленого самца возмутило его.

– Я знаю это место, – задумчиво заметил Галакронд, больше не глядя на них. – Я охотился там, когда был маленьким… когда был никем…

– Но теперь ты великий! – сказала самка, и остальные согласно зашипели хором.

Его новые конечности дернулись, словно ища добычу. Галакронд перевел взгляд, и его новые глаза последовали за ним.

– Да, великим, – пророкотал гигант. Он внимательно разглядывал Короса. – И вы тоже можете стать великими.

– Не такими великими, как ты! – быстро ответил противник Малигоса, и самка тут же согласно закивала головой. – Не такими великими, как Галакронд!

– Нет… вы никогда не станете такими же великими, как я… – Чудовище расправило свои крылья, и тень от них накрыла землю на многие километры вокруг. Одной передней лапой, которая казалась крошечной в сравнении с его туловищем, но была крупнее даже взрослого протодракона, он стал рыть землю, кроша камень в песок. – Я могу быть только один…

Часовой заволновался и внезапно взлетел в небо. Малигос и Кейлек сначала подумали, что их обнаружили, но часовой изо всех сил поднимался все выше и выше. Теперь сомнений не осталось – он решил бросить остальных. Спасаясь бегством, протодракон исчез вдали.

В тот же миг Галакронд взревел и поднялся в воздух, нависнув над Коросом и остальной его шайкой. Корос и самка отпрыгнули назад, когда их обволокла тьма, отбрасываемая громадной тушей Галакронда.

Оставшиеся два товарища Короса попытались бежать, но лишь привлекли к себе внимание чудовища. Несмотря на то, что они летели на огромной скорости, исполин все равно с легкостью догнал их. Маленькие протодраконы разлетелись в стороны, но даже это их не спасло. Когда Галакронд накренился в сторону одного из них, он опустил крыло, поймав им второго беглеца.

Корос и самка взлетели и промчались над Малигосом. В спешке они его не заметили – самец продолжал прижиматься к скрывавшему его уступу.

Воздух наполнился криками. Малигос осмелился высунуть голову и посмотреть, что происходит. Протодракон, придавленный крылом Галакронда, очутился прямо перед ним. Довольно взревев, Галакронд проглотил его.

Вторая жертва монструозного протодракона попыталась воспользоваться гибелью своего товарища, чтобы проскользнуть мимо исполина. Он метнулся влево от головы Галакронда и направился к его плечу.

Одна из лап-отростков схватила беглеца за крыло. Самец испуганно вскрикнул, когда лапа крепко вцепилась в него.

Галакронд встряхнулся, бросив свою жертву вперед.

И визжащий самец исчез в его пасти.

Едва только чудовищный протодракон проглотил его, как повернулся в сторону Малигоса. Кейлек почувствовал, как его носителя охватило желание бежать, но Малигосу как-то удалось остаться на месте. И в следующий миг стало ясно, что он поступил мудро: Галакронд взлетел и промчался мимо.

Гигантский протодракон поймал первых своих двух жертв в считаные секунды, и поэтому ни Корос, ни самка не успели улететь далеко. Кейлек и Малигос все еще видели силуэты двух крошечных протодраконов, отчаянно пытавшихся не дать Галакронду догнать их. Но, несколько раз взмахнув крыльями, Галакронд оказался прямо за ними.

Без предупреждения Корос врезался самке в бок. Она не смогла удержаться в воздухе и замедлилась.

«Он жертвует ею, чтобы спасти свою шкуру!» – понял Кейлек. Он и Малигос оба были потрясены предательством самца.

Самка успела выправиться и в тот же миг увидела, что Галакронд настиг ее. Она отчаянно выдохнула. Ее дыхание могло ранить небольшого противника, вроде Малигоса, но сейчас оно лишь обволокло один из огромных желтых клыков исполина.

Галакронд на ходу проглотил ее и, не останавливаясь, продолжил преследовать Короса.

Соперник Малигоса изо всех сил пытался оторваться, но, даже скормив Галакронду свою собственную родственницу, не смог обезопасить себя от неутолимого голода гиганта. Огромные челюсти широко распахнулись.

Со стороны казалось, что Корос обезумел – он резко остановился и повернулся прямо к зияющей пасти Галакронда. Но прежде, чем челюсти сомкнулись, Корос метнулся вверх и врезался Галакронду в небо, вонзившись когтями в мягкую, незащищенную плоть.

Галакронд резко дернулся. Ни Малигос, ни Кейлек не думали, что у Короса и правда получилось сильно ранить Галакронда, но он явно застал исполина врасплох.

Корос воспользовался его замешательством и снова бросился прочь. С невероятной скоростью, какую не смог бы развить даже Малигос, сине-зеленый самец спикировал к земле, а затем полетел вдоль нее, на полном ходу лавируя между всевозможными возвышениями и препятствиями.

Галакронд бросился в погоню. Малигос наконец вылез из своего укрытия, чтобы в последний раз взглянуть на охотника и его добычу.

И в тот миг он и Кейлек увидели, что, несмотря на все свои ухищрения, Корос не смог спастись. Пока он держался близко к земле, у Галакронда не получалось схватить его, но вскоре местность стала подниматься, и Корос в спешке переоценил свою траекторию. По инерции он поднялся слишком высоко над землей, и в тот миг исполин заглотил его целиком.

Скорая кончина его соперника не обеспокоила Малигоса. И он, и Кейлек видели, что Короса заботила лишь его собственная жизнь, и ради нее он был готов пожертвовать даже самыми близкими. Малигос лишь беспокоился, что Галакронд может вдруг обернуться и заметить его прежде, чем он улетит прочь.

К счастью, вместо этого Галакронд опустился на просторную равнину вдали. Как и в прошлый раз, чудовищный исполин с протяжным грохотом приземлился, заставив все вокруг содрогнуться.

Малигос быстро спустился вниз и снова затаился. Галакронд положил голову на землю. Через несколько секунд со стороны гигантского протодракона стал доноситься низкий, мерный храп.

Храп не прекращался, и Малигос осмелился снова взлететь. Ни он, ни Кейлек не могли и предположить, долго ли Галакронд будет отдыхать, но снежно-голубой протодракон не думал, что у него много времени. Повторяя маневры Короса, Малигос полетел близко к земле. Он несся так быстро, как только мог. Даже когда храп стих вдали, протодракон не замедлился.

Одна-единственная мысль занимала все внимание Малигоса и Кейлека. Корос, конечно, поплатился за все свои предательства, но перед гибелью он совершил еще одно злодеяние. Теперь Галакронд знал, где перед нападением соберутся последователи Талониксы. И хотя план самки казался Малигосу и Кейлеку самоубийственным, он давал протодраконам хоть какой-то шанс. Но если Галакронд нападет на них, пока они еще только готовятся, все закончится катастрофой.

Малигос усерднее замахал крыльями. Если у него получится предупредить Талониксу прежде, чем Галакронд проснется, и если он сможет заставить самку прислушаться к нему, то у них еще останется надежда.

Внезапный грохот заставил Малигоса прижаться к земле, но почти сразу же он понял, что это не Галакронд, а всего лишь раскат грома. Выбившись из сил, протодракон наконец остановился. Все эти приключения вконец вымотали даже выносливого Малигоса.

Пошел дождь. Он оказался несильным, но Малигос беспокоился, что, если тучи продолжат свое движение, дождь скоро накроет и Галакронда. И если исполин проснется, то может полететь в сторону Малигоса…

Мир вокруг Кейлека перевернулся, и у него закружилась голова. Все произошло так неожиданно, будто в первый раз. К своему изумлению, синий дракон попытался остаться в теле Малигоса. Эта битва за выживание стала Кейлеку ближе, чем его собственная жизнь в настоящем, где дракона ждали лишь сплошные вопросы без ответов.

Но, как и всегда, у Кейлека не оставалось выбора. Малигос и прошлое исчезли… и Кейлек очнулся, лежа на спине где-то в Нексусе в обличье полуэльфа.

Поначалу было неясно, сколько времени он провел без сознания. Кейлек находился во тьме, что уже его встревожило, ведь обычно Нексус освещался изнутри. Поднявшись на ноги, он призвал шар света.

И сразу же со злостью оскалился. Он очутился не там, где потерял сознание, а в другом зале, в глубине Нексуса. Кейлек огляделся, но увидел вокруг лишь пустоту. Даже артефакта нигде не было видно, хотя дракона это вовсе не обрадовало. Кейлек уже понял, что, где бы тот ни находился, его магия все равно достанет его…

Дракон резко обернулся. На какой-то кратчайший миг ему почудилось, что за ним кто-то стоит. Кто-то, одетый в просторный плащ с капюшоном.

Быстро обыскав взглядом проход за собой, он ничего не нашел. Однако что-то заставило Кейлека пойти дальше. Двигаясь вперед, дракон пожалел, что не может вернуться в тело юного Малигоса. Уж лучше обладать трезвым умом, находясь в безумном прошлом, чем сходить с ума в настоящем.

Кейлек был уже почти готов принять судьбу, уготованную ему артефактом, но, несмотря на это, оставался в сознании. Снова ощутив, будто за ним следят, Кейлек разозлился еще больше, ведь он никак не мог понять, откуда взялось это чувство.

Он уже почти подошел к месту, где отключился в прошлый раз, но не успел дракон войти в тот проход, как вдруг почувствовал присутствие чужака. Тот смог скрыть себя почти от всех магических средств обнаружения, но не от выдающихся способностей Кейлека. Дракон не мог сказать, кто или что вторглось в Нексус, но незваный гость находился где-то очень близко.

Кейлек рассеял сферу, а затем осторожно двинулся дальше. Пространство впереди тут же озарилось неярким светом. Это означало, что Нексус все еще охотно повиновался его воле и Кейлек мог воспользоваться его возможностями в бою. Какой бы вор ни проник в Нексус, он скоро об этом пожалеет.

В огромном зале маячили тени, отбрасываемые оставшимся слабым освещением. В них не было ничего особенного, но одно место насторожило Кейлека. Оно казалось ему каким-то неправильным…

– Кейлек? Ты здесь?

Когда голос эхом пронесся по залу, ощущение неправильности исчезло. Вместо этого, Нексус поведал Кейлеку очевидное: некто хорошо ему знакомый стоял у главного входа в его покои и звал его.

Некто по имени Джайна Праудмур.

Кейлек повернулся ровно в тот миг, когда она вошла. Поначалу Джайна его не заметила, но затем, когда ее взгляд упал на него, обеспокоенное выражение на лице чародейки сменилось облегчением.

– Вот ты где! Хвала Свету! Я уже подумала, что ты улетел или…

Джайна замолчала, так и не объяснив, какие ужасы нарисовало ее воображение. Но это было не важно. Кейлек не думал, что их личная встреча будет чем-то отличаться от разговора через магический разлом, но теперь синий дракон ощутил все те запахи, которые он ассоциировал с Джайной и только с ней. Даже в облике полуэльфа его чутье оставалось гораздо более острым, чем у настоящих двуногих существ, и гораздо более острым, чем у Джайны. Она не знала, как важны для него были запахи… и как рад он был почувствовать тот, что принадлежал ей.

– Прости меня, – наконец продолжила чародейка, подходя к Кейлеку. – Я попыталась снова с тобой связаться, но потом у меня не получилось даже найти тебя, и тогда я решила прийти сюда сама.

Кейлек нахмурился. Он хорошо представлял себе, сколько сил пришлось затратить Джайне, чтобы так быстро переместиться сюда. И хотя дракон был глубоко благодарен ей и тронут ее заботой, он напомнил себе, что, если Джайна подойдет слишком близко к артефакту, то может оказаться в опасности. Даже если эта магическая вещица лишь явит чародейке свои видения, они могут свести ее с ума. Сам Кейлек с трудом переносил влияние артефакта, а ведь Джайна, даже будучи могущественной чародейкой, все равно оставалась человеком.

– Тебе не стоило беспокоиться, Джайна. Я слышал твой зов, но в тот миг я был занят усилением охранных заклинаний и не мог прервать работу. Я собирался ответить тебе, как только смогу.

– Кейлек, тебе и правда не стоит все делать в одиночку. Я могу помочь тебе, даже если ты и не хочешь приглашать других магов.

Кейлек понимал, что, если он согласится принять ее помощь, то ничего хорошего из этого не выйдет и Джайна пострадает. Он хорошо помнил, как другие маги стали относиться к их предводительнице с недоверием, потому что она сблизилась с синим драконом.

– Я благодарен тебе за твою безграничную заботу, – осторожно начал он, надеясь, что не обидит ее, и молясь, чтобы артефакт не решил в эту самую секунду затянуть его обратно. – Но у тебя самой столько забот. Остальные…

– Я знаю про остальных, – немного резко прервала его Джайна. – И мне не нужно, чтобы они говорили мне, что я могу или не могу делать! Они хотели, чтобы я их возглавила, так что теперь могут лишь смириться с моими решениями.

На миг Кейлек позабыл о своих проблемах. Он вовсе не хотел, чтобы Джайна поставила под угрозу свое положение в Даларане. Когда дракон уходил оттуда, он, помимо прочего, надеялся, что перестанет вредить чародейке своим присутствием.

– Но, возглавив их, ты взяла на себя ответственность за этих людей, – напомнил ей синий дракон. – А я – не один из них. Прости, что заставил тебя волноваться, Джайна. Но, поверь мне, твое место – с твоим народом, а не здесь, со мной.

Он не хотел, чтобы его слова прозвучали так холодно. Выражение лица Джайны не изменилось, в отличие от ее взгляда.

Наконец, она кивнула и отвела глаза.

– Наверное, ты прав. Прости, что поддалась порыву. Я должна была прийти и увидеть, что происходит. – Она снова посмотрела ему в глаза. – Но раз ты говоришь, что все в порядке, Кейлек, я тебе верю.

Несмотря на растущее чувство вины, он не отвел взгляда.

– Все в порядке, – Он хотел было протянуть к ней руку, но остановил себя. Джайна не заметила его порыва. – Спасибо тебе.

Там, где он сдержался, Джайна решила действовать. Ее тонкая рука коснулась его плеча и на миг задержалась там, словно чародейка хотела ему что-то этим сказать. Затем она сделала шаг назад, мельком улыбнулась ему и произнесла заклинание телепортации.

Наконец оставшись один, Кейлек резко выдохнул. Он надеялся, что теперь Джайна, увидев его нежелание быть с ней, больше не станет пытаться с ним связаться. Так ему хотя бы не придется бояться за нее.

Но самую большую опасность все еще представлял артефакт. Кейлек видел лишь один выход: пусть дракон был не в состоянии сам спастись от его влияния, но он мог не дать другим попасть в ту же ловушку. А это означало, что ему нужно было срочно укрепить защитные заклинания. С этого момента никто, даже синие драконы, не сможет войти в Нексус. По крайней мере, пока он не справится с ситуацией. Кейлек подумал, как хорошо, что Джайна не пришла сюда раньше. Ведь тогда она могла узнать правду и подвергла бы себя опасности, пытаясь помочь ему.

Поставив перед собой задачу, Кейлек решительно направился туда, где видения настигли его в прошлый раз. Он молился, чтобы ему хватило времени хотя бы на укрепление заклинаний, ведь он делал это не ради себя, а ради Джайны и всех тех, кто попытается проникнуть в Нексус.

Когда он вошел в зал, то не почувствовал в нем ничего необычного и облегченно выдохнул. Кейлек задумался, не сходить ли ему сначала за артефактом, но в конце концов решил сперва закончить работу. Возможно, силы артефакта пока что дремали, и дракон не хотел их пробудить.

Как и в прошлый раз, Кейлек приготовился к работе. Перед его внутренним взором появились силовые линии. Он начал перенаправлять энергию и с каждым завершенным шагом ощущал все больше удовлетворения. Через несколько минут он закончил укреплять первую преграду и решил перейти к следующей.

Усилить ее оказалось еще проще. Кейлек испытал редкий прилив гордости. У него уже давно не получалось сделать ничего стоящего. Он потянулся к третьей преграде.

К ее чарам было привязано какое-то заклинание, которое не накладывал ни он, ни какой-либо другой синий дракон.

Артефакт вплел в преграду свою магию.

Кейлек сразу же оставил ее в покое, боясь пробудить наложенные артефактом заклинания. Предчувствуя недоброе, он перешел к следующей преграде.

Она тоже оказалась привязана к артефакту.

Бывший Аспект нахмурился и посмотрел на ту преграду, которую только что закончил усиливать.

Как и предыдущие, она сплелась с магией артефакта… хотя еще несколько секунд назад была чиста.

Быстро оставив их, Кейлек сосредоточился на самой первой, и даже не удивился, когда увидел, что артефакт присоединил свою силу и к ней.

Недоброе предчувствие усилилось. Кейлек глубоко вздохнул, сделал шаг назад и без промедления явил перед собой всю сеть защитных чар Нексуса.

Вырвавшееся из его рта шипение больше подходило его драконьему обличью, а не полуэльфийскому. Бывший Аспект мрачно смотрел перед собой.

Сила артефакта стала частью всех защитных заклинаний Нексуса. Всех до единого.

Глава третья

Зараженные

Джайна Праудмур материализовалась в своих покоях. Она чувствовала себя измотанной, но виной тому были не затраченные на магию силы, а Кейлек. Чародейка понимала, что он многое от нее скрывает, и, хотя Джайна ценила то, что он о ней беспокоится, ей это совершенно не нравилось. Да, Кейлек был синим драконом, и да, это означало, что он понимал тонкости магического искусства так, как их было не дано понять даже ей. Но Джайна все равно считала, что она более чем способна справиться со многими задачами такого рода. А еще она могла применить свойственную людям гибкость мышления и найти такое решение, до которого не додумался бы и дракон.

Джайна сотворила для себя кресло. Посидев в нем минутку и собравшись с мыслями, верховная чародейка стала перебирать в уме все, что произошло в Нексусе. И одновременно с этим испытала угрызения совести. Ведь она тоже сказала Кейлеку не всю правду. Джайна прибыла в Нексус еще до того, как дракон ее заметил, и он даже почти обнаружил ее. Лишь с помощью быстрого магического маневра ей удалось отвлечь его, незаметно переместиться к выходу и сделать вид, будто она только что пришла.

И Джайна бы не стала прятаться, но чародейка боялась, что Кейлек поймет, как долго она там находилась.

Достаточно долго, чтобы обнаружить артефакт.

Верховная чародейка не знала, как еще его можно назвать. Артефакт. Реликвия. Джайна подозревала, что Кейлек называет его точно так же. Она никогда прежде не видела ничего подобного, а ведь ей приходилось сталкиваться с самыми разными магическими предметами, по своей силе способными сравниться с теми, что хранились в коллекции Нексуса.

Однако невиданный артефакт вовсе не показался ей совсем уж загадочным. У чародейки получилось определить одно его важное свойство, которое, скорее всего, не заметил даже Кейлек.

Раньше Джайна уже видела подобные чары. Они были не очень сложными, и чародейка сталкивалась с ними лишь дважды в жизни, но точно их узнала. Эта неповторимая магия, утраченная и недоступная магам времен Джайны, была старше самих драконов.

И чародейка не сомневалась, что эта магия происходила от легендарных хранителей титанов или даже от самих титанов.

Когда Джайна отправилась в Нексус, она и не думала, что обнаружит нечто подобное, а лишь подозревала, что необычное поведение Кейлека было связано с чем-то, хранившимся внутри. Она собиралась поговорить с драконом, найти повод воспользоваться своей магией и незаметно обнаружить причину его странностей. Джайна была уверена, что у нее получится скрыть свои намерения от Кейлека.

Если бы такой возможности не возникло, ей пришлось бы искать способ остаться одной и уже тогда пытаться докопаться до истины. Однако вся ее тщательная подготовка оказалась напрасной, поскольку, когда она очутилась в Нексусе, Кейлек не вышел к ней. Пройти через ослабшие защитные заклинания оказалось нетрудно, и, убедившись, что Кейлека нигде нет, Джайна стала осматриваться.

К ее удивлению, найти артефакт оказалось довольно просто. От него исходила ни с чем не сравнимая магическая энергия. Более того, Кейлек, похоже, даже не потрудился спрятать его в одну из магических клеток или чародейских тайников, предназначенных для хранения могущественных зачарованных предметов. Артефакт просто лежал на самом видном месте в первом же зале, куда вошла Джайна.

Кого-то эта вещица могла напугать, но чародейку она лишь восхитила. Джайна изучила ауру предмета, полюбовалась его формой и постаралась проникнуть в самую его суть.

Но в итоге Джайна узнала немного. Находка была столь примечательной, что она даже задумалась, а не забрать ли ее с собой. Чародейку не остановила даже недавняя катастрофа, которую она чуть не устроила при помощи другого артефакта – Радужного Средоточия, – чтобы отомстить за разрушенный Гаррошем Терамор. Однако не успела Джайна взять таинственную вещицу в руки, как вдруг почувствовала приближение Кейлека. Не зная, что он подумает о ее вторжении, Джайна как могла скрыла свое присутствие, затем отвлекла Кейлека, чтобы он ее не увидел, и перебежала в другое место. Тем не менее дракон все равно почти заметил ее.

Но, даже несмотря на то, что артефакт остался в Нексусе и Джайна не могла изучить его напрямую, у нее все равно оставалась возможность обратиться к письменным источникам знаний. Возможно, в них содержался ответ на то, как реликвия связана c изменениями в поведении Кейлека. Джайна была уверена, что дракон находится в страшной опасности, которая могла угрожать как его разуму, так и жизни.

Джайна призвала с самой высокой полки книжного шкафа увесистый серебристый фолиант. Подлетев к чародейке, книга распахнулась, и страницы стали перелистываться сами по себе. Наконец, Джайна прищурилась, и книга замерла, повиснув на уровне ее глаз. Чародейка начала читать.

Написавшая эту книгу верховная чародейка упоминала два артефакта, которые особенно ее интересовали. Они были созданы в эпоху, начавшуюся сразу после того, как в Азероте был наведен порядок. Джайна искала эти записи, потому что внешний вид артефакта напомнил ей описания из этой книги, которую она когда-то давно листала по совсем другой причине.

К ее разочарованию, на распахнувшихся перед Джайной страницах не оказалось ничего интересного. Они содержали детали того, где были обнаружены артефакты и кто их нашел. Также автор ссылалась на предыдущие исследования, касавшиеся тех титанов и хранителей, которые, как считалось, повлияли на регионы, где были найдены артефакты. И хотя с точки зрения науки Джайне были очень интересны эти заметки, она искала нечто иное.

Страница перевернулась. Дальше шли теории о титанах, хранителях титанов и иногда о связи между первыми и вторыми. Джайна стала листать дальше, а затем вспомнила об одном эпизоде, упоминавшемся среди теорий.

И она нашла:

«… как и утверждал юный маг Рулфо. Видения, которые, по его словам, явились ему, когда он прикоснулся к артефакту, предположительно говорят о том, что хранители титанов приложили руку к его созданию. Верховный маг Теолин выдвинул свою собственную теорию о следах, оставленных хранителями титанов в других регионах…»

Джайна раздраженно вздохнула. Надеясь найти запомнившийся ей фрагмент, она снова стала пролистывать теории, которые в другое время с интересом бы прочитала.

– Ага! – Наконец она снова наткнулась на имя Рулфо. Джайна уже давно не перечитывала этот том и не помнила, что именно Рулфо рассказал своим учителям о видениях. Однако была уверена, что его история описывалась именно в этом разделе.

Но стоило верховной чародейке начать читать, как она в ужасе отпрянула назад и случайно прервала заклинание, державшее книгу в воздухе. Древний фолиант с громким стуком упал на пол, страницы смялись.

Когда Джайна склонилась над пострадавшей книгой, ее сердце бешено колотилось. Но беспокоилась она вовсе не из-за того, что повредила том, а из-за того, что в нем прочитала. Махнув рукой, она заставила страницы перелистываться, пока наконец не нашла тот самый параграф.

– Рулфо… Рулфо… – бормотала Джайна, выискивая его имя.

«… возможно, ответ на это имелся у Рулфо. Его гибель стала единственным событием, омрачившим в целом любопытную экспедицию по изучению прошлого…»

Она пропустила слишком много. Верховная чародейка перевела взгляд на верхние абзацы и снова стала внимательно читать:

«… на третий день после обнаружения предмета. Мы потратили весь вечер на его поиски, но даже самые мощные заклинания не смогли ничего обнаружить. Лишь когда стемнело и мы в последний раз попытались найти его, кто-то наконец наткнулся на его тело».

– «Тело», – прошептала Джайна, надеясь, что неправильно поняла смысл написанного.

«Согласно отчетам, поначалу все решили, что он почему-то заблудился и упал с вершины горы. Это бы объяснило, почему труп Рулфо был так сильно изувечен. Однако более поздние беседы представителей Кирин-Тора с теми, кто хорошо знал юного мага, указывают на то, что незадолго до своего исчезновения рассудок Рулфо внезапно помутился. Из всего этого был сделан вывод, что видения, упомянутые юным магом, положили начало его безумию…»

На этом история закончилась. Следующий абзац описывал уже другие детали экспедиции, но в тот миг Джайне было не до них. Она не сомневалась, что раньше читала об этом происшествии больше. Чародейка отчаянно пролистала следующие страницы, но ничего не нашла. Джайна вернулась к уже прочитанным страницам и быстро, но внимательно пересмотрела их, убедившись, что ничего не упустила.

И все же… Ведь она читала об этом где-то еще.

Верховная чародейка обвела взглядом множество фолиантов, свитков, дневников и прочих записей, хранившихся в ее покоях. Где-то среди них наверняка таились те сведения, за которыми она охотилась. Ей нужно было лишь вспомнить, где именно, или продолжать искать, пока не найдется нужный том.

Но, глядя на свою внушительную коллекцию, чародейка подумала, что, возможно, когда она завершит свои поиски, Кейлека уже будет не спасти.

Артефакт был привязан к защитным заклинаниям Нексуса, словно так и задумывалось с самого их сотворения. Кейлек сомневался, что Малигос мог столь искусно вплести силы этой проклятой вещицы в магическую сеть. Он в очередной раз убедился в невероятном мастерстве создателя этой реликвии – а синий дракон подозревал, что этим существом был незнакомец в плаще, которого он и юный Малигос уже несколько раз видели мельком.

И Кейлек уже успел проникнуться к этому существу глубокой ненавистью.

Чуть ли не в сотый раз Кейлек прошелся по магическому следу, вплетенному в преграды. Дракон надеялся найти хоть какую-то уязвимость, которой смог бы воспользоваться. Он не желал оставлять Нексус на милость артефакта, хотя пока что тот не нанес жилищу синих драконов никакого видимого урона. Но учитывая все то, что он сотворил с Кейлеком, дракон не собирался рисковать…

«Оскверненные! Оскверненные!»

С полным боли ревом Кейлеку пришлось оторваться от работы. Он схватился за голову, стараясь заглушить голоса, но они кричали так громко, что все остальное потонуло в их шуме.

«Нужно их уничтожить!»

«Нет! Они – это мы!»

«Нет! Они съели одного из нас!»

Нексус закружился вокруг Кейлека. Дракон потерял равновесие, развернулся и упал.

Но не успел он удариться о пол, как вдруг повис над землей. Перед ним разворачивалось нечто, похожее на начало гражданской войны среди протодраконов Талониксы. Кейлек – а точнее, Малигос – видел по меньшей мере семь отдельных потасовок, и в одной из них участвовали Нелтарион и Ноздорму.

Несмотря на то, что они вдвоем дрались против одной серебристо-зеленой протодраконицы, нападали они с большой осторожностью. Она же, напротив, неистово кусалась и царапалась когтями, даже не думая применить хоть какую-нибудь тактику. Когда Малигос приземлился рядом, она сделала выпад в сторону Нелтариона.

Малигос уже привык к тому, что темно-серый самец всегда с большой охотой рвался в бой, и поэтому удивился, когда Нелтарион стал отчаянно уворачиваться от ее маленьких острых клыков. Когда челюсти защелкали у его шеи, Нелтарион поспешно отполз назад…

…и Ноздорму, воспользовавшись моментом, прыгнул вперед и вспорол отвлекшейся самке глотку. Сделав искусный выпад головой, он успел отпрянуть еще до того, как самка заметила свою смертельную рану. Кровь быстро растеклась по ее груди. Раненая протодраконица начала поворачиваться в сторону Ноздорму, а затем упала на землю мордой вниз.

Пока Кейлек и Малигос пытались разобраться, что происходит, остальные обезумевшие протодраконы были согнаны в одно место. Те, кто стоял к пленникам ближе всего, едва удерживались от того, чтобы не разорвать их на кусочки. Но другие протодраконы, в том числе и Изера, не давали им это сделать. Изера предостерегала остальных:

– Осторожно! Не давай себя укусить! Отойди назад!

Талоникса с загадочным выражением морды наблюдала за происходящим издалека. Кейлек хотел, чтобы Малигос приглядывал за ней, но протодракон с большим любопытством следил за Изерой. Чем больше он смотрел на разворачивающуюся сцену, тем больше ему казалось, что сестра Алекстразы беспокоится за зараженных не меньше, чем за всех остальных.

Малигос и Кейлек оба ценили то, что она пыталась предотвратить дальнейшее кровопролитие среди протодраконов, ведь их главным врагом все еще был Галакронд. Но и синий дракон, и его носитель оба считали, что ничем хорошим это не закончится. Окруженные протодраконы щелкали зубами, пытаясь укусить своих пленителей, и, казалось, не узнавали ни друзей, ни сородичей.

Малигос заметил, что у всех пойманных протодраконов было кое-что общее. У тех, кого видел снежно-голубой самец, имелись свежие следы от укусов, полученные в какой-то недавней схватке.

«Следы от укусов…» – Малигос собрался было взглянуть на свою заднюю лапу, но тут к нему подошла Алекстраза.

Огненно-рыжая самка была рада его видеть.

– Ты живой! Мы думали, ты умер!

– Почти. Корос… он умер.

Но прежде, чем Малигос успел поведать Алекстразе, что с ним приключилось и что он узнал, самка снова посмотрела на свою сестру. Изера все еще пыталась не дать двум группам сцепиться друг с другом.

– Она не понимает! Они должны умереть! Даже я это знаю!

Услышав это, Малигос позабыл о том, что должен рассказать ей кое-что важное.

– Должны умереть? Почему?

– Укусы… Укусы не-живых! Они передают голод… Заставляют укушенных пожирать других! Теперь они как Галакронд!

Ее слова потрясли Кейлека и Малигоса. Протодракон содрогнулся, помня, как сам боролся с последствиями укуса. Он перевел взгляд с Алекстразы на обезумевших протодраконов, явно желавших наброситься на своих собратьев, и вспомнил, как росла его жажда крови и как он едва удержался от того, чтобы поддаться ей.

Алекстраза неверно истолковала его взгляд, приняв его за отвращение к превратившимся в чудовищ пленникам. Она прошипела:

– Изера думает о нашем родном брате. Она думает, что он еще жив.

Малигос забеспокоился еще больше.

– Он бы стал не-живым!

– Брат давно мертв, – напомнила ему Алекстраза. – И не ожил, когда Малигос нашел его…

Ее слова должны были успокоить снежно-голубого, но с тех пор произошло столько всего, что даже столь умного протодракона, каким сам себя считал Малигос, одолевали сомнения. Да, когда он в последний раз видел старые трупы, они все еще не воскресли. Но теперь самец задумался, найдет ли он те трупы на прежнем месте, если попробует снова их отыскать.

А затем он снова стал размышлять над тем, как изменились эти протодраконы. Их всех укусили. Они все поддались чудовищному голоду, который Малигосу уже дважды пришлось подавить.

Кейлек почувствовал, что его носитель подумывает о том, чтобы сбежать, пока никто не заметил его рану и не отправил к безумцам. Однако Малигос все-таки остался на месте и продолжил наблюдать за происходящим.

Талоникса наконец начала действовать. Растолкав протодраконов поменьше, она подошла к Изере и зараженным. Несмотря на их усиливающееся безумие, окруженные протодраконы присмирели при виде могучей самки.

– Убей их.

– Нет! Им нужно помочь! – упрямо отвечала Изера, непокорно глядя на Талониксу.

– Убей их, или они укусят нас, – говоря, Талоникса наступала на сестру Алекстразы, заставляя ее отходить все ближе к безумцам. – Укусят тебя…

Действительно ли укус зараженного повлияет на протодракона так же, как укус нежити? Кейлек сомневался, что хоть кто-нибудь знал ответ на этот вопрос, но слова Талониксы напугали некоторых протодраконов. Даже сестра Алекстразы замялась в нерешительности.

Без предупреждения один из зараженных зашипел и направился в сторону Изеры. Но не успела Алекстраза броситься на помощь своей сестре, как Изера, отбросив сомнения, повернулась и твердо посмотрела на зараженного.

Его взгляд на миг прояснился. Протодракон опустил голову и побрел обратно. Кейлеку казалось, что ему стало стыдно за свою попытку причинить маленькой самке вред.

Изера снова повернулась к Талониксе.

– Им нужно помочь…

– Нет времени! Мы должны драться с Галакрондом! – объявила крупная самка. Она обратилась к тем, кто наблюдал за их спором: – Мы идем в бой! Да?

Как и прежде, большинство протодраконов согласно зашипели.

Но, даже оказавшись почти без поддержки, Изера продолжала настаивать:

– Они – это мы! Они – это мы!

Собравшиеся притихли.

Сестра Алекстразы подошла ближе к толпе, умоляя их.

– Они – это мы! Если поможем им, поможем себе!

Некоторые протодраконы стали задумчиво переглядываться.

Талоникса прищурилась еще больше.

– Да… – негромко прошипела она, вдруг согласившись с Изерой. – Да… Мы им поможем… – Талоникса посмотрела на зараженных. – Но нужно отвести их туда, где безопасно. Чтобы они не навредили нам. Поможем им потом, когда сможем… – Она повернулась и посмотрела на запад. – Туда, где безопасно, да. Летим! Ведите их!

Не сомневаясь, что другие выполнят ее приказ, Талоникса взлетела. Некоторые протодраконы, стоявшие вокруг зараженных, настороженно покосились на Изеру.

Сестра Алекстразы с вызовом посмотрела на них, а затем перевела взгляд на пойманных протодраконов.

– Идем… – ласково пробормотала она. – Идем…

Изера медленно поднялась в воздух и мотнула головой в сторону Талониксы.

Окруженные протодраконы нехотя последовали за Изерой. По обе стороны от них летели самые горячие сторонники Талониксы. Остальные собравшиеся протодраконы, похоже, были вовсе не против остаться, но, к удивлению Кейлека, Малигос вдруг взмыл вслед за Изерой. Он опередил даже Алекстразу. Краем глаза Кейлек и Малигос заметили, что Нелтарион и Ноздорму тоже полетели за ними.

Вдруг сцена резко переменилась, но Кейлек почувствовал, что прошло совсем немного времени. Теперь Талоникса вела группу к узкой лощине.

– Туда! – проревела она, указав крылом на очередной перевал, а затем начала снижаться.

Когда протодраконы приземлились, крупная самка зашагала в сторону, казалось бы, обыкновенного каменного склона. Однако когда они подошли к Талониксе, то заметили в стене узкую щель.

Поначалу Кейлек подумал, что это вход в пещеру из того жуткого наваждения. Однако он почти сразу же заметил детали, говорившие о том, что это не так. И все же, Кейлек не мог отделаться от мысли, что он знает, зачем Талоникса привела их сюда.

– Зачем мы сюда прилетели? – с подозрением спросила Изера.

– Те, кого ты защищаешь, пойдут внутрь и будут ждать.

Бледно-желтая самка просунула голову в узкую щель. Ее недоверие к Талониксе росло.

– Внутри?

– Да… или придется их убить.

Последние слова были сказаны тоном, не терпящим возражений. Изера неохотно кивнула.

– Они останутся здесь, – приказала Талоникса, а затем указала на некоторых протодраконов, охранявших зараженных. – Эти четверо останутся сторожить. Проход узкий. Четверых хватит.

Кейлеку было ясно, что Талоникса с радостью бы разделалась с зараженными прямо там, на месте, и Изера, очевидно, тоже это понимала. Наконец она уступила и повела своих подопечных к проходу.

Один за другим доверчивые протодраконы вошли в пещеру. Некоторые с трудом протиснулись внутрь, настолько тесным был вход в нее. Изере приходилось успокаивать и тех, кто ждал своей очереди снаружи, и тех, кто уже оказался внутри.

Наконец, последний зараженный вошел в пещеру. Изера отошла в сторону, чтобы дать стражникам занять ее место.

Но, когда первый из них двинулся вперед, Талоникса проурчала:

– Подожди.

Изера зашипела. Малигос и Нелтарион двинулись на Талониксу, но верные приспешники золотистой самки преградили им путь.

Талоникса выдохнула. Из ее пасти вырвались молнии.

Три ярких серебристых разряда ударили в скалу над входом в пещеру. Когда это произошло, Талоникса спокойно отлетела на несколько метров назад.

По всему склону пошли трещины, и скала обрушилась на пещеру.

Изера метнулась в сторону обвала. Но прежде, чем она успела пожертвовать собой в безуспешной попытке спасти других, Малигос бросился к ней. Однако, к его удивлению, Ноздорму первый очутился рядом с самкой, схватил ее зубами за крыло и осторожно, но твердо оттащил в сторону, не дав камням раздавить ее.

Несмотря на то, что их намерения были благими, Изера злобно огрызнулась на Ноздорму и Малигоса. В ярости она повернулась к Талониксе.

Четверо других протодраконов преграждали ей путь. Двое открыли было пасти, но раздавшееся позади шипение Талониксы заставило их остановиться.

– Все кончено, – заявила она и расправила крылья, чтобы казаться больше и внушительнее. – Среди нас не будет оскверненных! Все оскверненные должны умереть!

Изера выдохнула. Два стражника, стоявшие прямо перед ней, моргнули, и их лапы подкосились. Оглушенные, они не смогли предотвратить ее атаку. Изера промчалась мимо них и бросилась на Талониксу.

Но крупная самка ждала от нее подобного безрассудства. Когда Изера приблизилась, она развернулась. Ее длинный тяжелый хвост с громким треском ударил маленькую соперницу по голове.

Алекстраза проскочила мимо Малигоса, спеша добраться до сестры, и очутилась рядом с ней как раз в тот миг, когда Изеру, оглушенную, отбросило назад. Сестры врезались друг в друга и вместе повалились на землю.

– Все кончено, – повторила Талоникса. Она вела себя так, словно и не заметила дерзости Изеры. – Идем… Мы должны приготовиться к битве с Галакрондом.

После этих слов Талоникса и остальные протодраконы молча улетели. Остались лишь Малигос и его друзья. Самцы подошли к сестрам, чтобы помочь им, но Изера сама перекатилась на лапы и бросилась к заваленной пещере. Не обращая внимания на маленькие камушки и землю, все еще осыпавшиеся сверху, она попыталась сдвинуть многотонные камни задними лапами.

Однако пока Изера разгребала завалы, сверху отвалилось еще несколько глыб. Они упали вниз, завалив то, что она успела разрыть, и чуть не зашибив саму протодраконицу. Алекстраза наконец тоже встала на лапы. Рискуя быть прибитой камнями, она бросилась к Изере и оттащила свою сопротивлявшуюся сестру подальше от опасного участка.

– Спасите их! – настаивала маленькая протодраконица, отчаянно переводя взгляд с Алекстразы на самцов. – Они еще живы! Слышите?

Малигос прислушался, но ничего не заметил. Тем не менее, он, Кейлек и остальные будущие Аспекты понимали, что Изера не ошибается.

Вот только они ничего не могли сделать. Даже если бы сотня протодраконов без остановки раскапывала этот завал, они бы все равно не успели вовремя добраться до выживших. Малигос, все остальные и даже сама Изера понимали это не хуже Кейлека. Но, даже несмотря на тщетность своих усилий, Изера снова бросилась к обрушившимся камням и продолжила копать. Она отбрасывала камень за камнем, но раскопанные ямки тут же заполнялись новыми обломками.

Наконец, ее друзья встали перед Изерой и оттеснили ее. Она продолжала смотреть на заваленный вход в пещеру, и в какой-то миг Кейлеку, слушавшему ушами Малигоса, почудилось, что она выдохнула:

– Дралад…

Прошло несколько напряженных секунд, и сестра Алекстразы перестала бороться. Но ее глаза все равно смотрели в пустоту, словно мыслями она была где-то далеко-далеко.

– Нужно уходить, – наконец негромко сказал Малигос.

Нелтарион прибавил:

– Охота на Галакронда скоро начнется! Мы должны быть там!

– Охота на Галакронда? – насмешливо переспросил Ноздорму. Малигос и Кейлек сильно удивились тому, что он вообще заговорил. Из мыслей своего носителя Кейлек узнал, что юный Ноздорму открывал рот лишь когда должен был изречь что-то важное. А так его нередко можно было принять за менее развитых протодраконов, неспособных говорить. – Это он будет охотиться на нас.

Но, несмотря на свои слова, коричневый самец первым взмыл в воздух. К удивлению остальных, Изера сразу же последовала за ним. Алекстраза присоединилась к своей сестре, а Малигос и Нелтарион оказались в хвосте процессии.

Однако, когда они поднимались в воздух, Кейлек заметил то, на что не обратил внимания Малигос. Изера тайком поглядывала назад, на обрушившуюся пещеру, где выжившие зараженные все еще пытались спастись, пока у них не закончился воздух. Затем она посмотрела на Малигоса, но не на его морду. Нет, Кейлек заметил, что она глядит на его заднюю лапу.

Ту самую, которую укусила нежить.

Глава четвертая

Наблюдатель

Сцена перед глазами Кейлека снова переменилась. Перед пятеркой в воздухе висела Талоникса и собранное ею войско. Синий дракон понял, что они были готовы отправиться на поиски Галакронда. Некоторые протодраконы заметили прибытие их маленького отряда и предупредили Талониксу.

Она подлетела к пятерке вместе со своими помощниками, державшимися по обе стороны от самки. Когда Талоникса очутилась перед Изерой и ее спутниками, подручные разлетелись в стороны, очевидно, встав в боевое построение. Малигос и остальные интуитивно сделали то же самое, хотя противник и превосходил их числом.

– Вы можете присоединиться к охоте, – распорядилась Талоникса. – Все, кроме тебя, малявка.

– Я тоже полечу! – возмутилась Изера.

– Зачем? Поговорить с Галакрондом? Он тебя съест и не заметит!

Вспомнив о Коросе, о судьбе которого Малигос еще не успел поведать Талониксе, снежно-голубой самец вздрогнул. Кейлек разделял его беспокойство и хотел, чтобы Малигос поскорее обо всем рассказал. Он надеялся, что это остановит протодраконов от их безумной затеи с нападением. Однако Малигос ничего не сказал, больше беспокоясь за жизни своих друзей и не думая о возможных последствиях своего молчания.

– Я не полечу, – сказала Алекстраза. – Останусь с сестрой.

– Я тоже остаюсь, – коротко добавил Ноздорму.

Нелтарион, похоже, был раздосадован, ведь по природе своей он всегда стремился быть там, где могла начаться драка. Однако он все равно неохотно кивнул, соглашаясь с друзьями.

Малигос присоединился к своим товарищам, но Талониксе уже было все равно. Она собралась отвернуться от пятерки, и лишь тогда Малигос наконец вспомнил, что ему следовало поведать остальным при первой возможности.

– Постой! Я должен рассказать о Коросе!

Талоникса недоверчиво обернулась.

– О Коросе?

Малигос, как мог, быстро поведал ей и остальным о судьбе вероломного протодракона, пропустив лишь те моменты, когда он боролся с заражением от укуса нежити. Примитивная речь Малигоса раздражала Кейлека, который мог бы объяснить все гораздо более понятно и доступно. Но Талоникса и другие, судя по всему, уловили суть его рассказа.

Но жуткая история не напугала внушительную самку. Напротив, та лишь довольно оскалилась.

– Корос дурак… но он подарит нам победу! – Она посмотрела на своих преданных, но недоумевающих прихвостней. – Галакронд знает, где мы, куда мы полетим! Мы одурачим его! Нападем раньше! Нападем в другом месте!

– Нехорошо, – пробормотал Ноздорму, но Талоникса, чья уверенность лишь росла, не услышала его.

– Нужно напасть сейчас! – Она снова отвернулась от Малигоса. – Летим!

Собравшиеся протодраконы оставили пятерку позади.

Нелтарион заметался между ними, явно желая присоединиться к грядущей битве, но в конце концов решил остаться со своими товарищами. Однако он не удержался и сказал им:

– Почему мы не деремся? Не как Талоникса, а сами! Будем драться так, как сами решим…

– И умрем так же глупо, как и она, – спокойно прервал его Ноздорму, в котором сегодня вдруг проснулось желание поговорить.

– Нужно заключить мир.

Даже Алекстраза посмотрела на свою сестру с недовольством.

– Изера…

Маленькая самка без предупреждения метнулась прочь. Не оставалось никаких сомнений в том, что она собирается сделать. Она все еще надеялась изменить ход событий, каким бы безумием это ни казалось Кейлеку и Малигосу. Что хуже, Алекстраза сразу же погналась за своей сестрой, а нетерпеливый Нелтарион бросился следом.

Ноздорму посмотрел на Малигоса.

– Если…

Сцена вдруг изменилась. Хотя Кейлек был к этому готов, он все равно возмутился, ведь его вырвали из видения до того, как он узнал, что случится дальше. Несмотря на то, что все эти события происходили в прошлом, дракон почему-то никак не мог избавиться от мысли, что они имеют какое-то отношение к его времени.

Он – в теле Малигоса – в спешке метался среди заснеженных вершин северных краев, с растущим отчаянием пытаясь найти кого-то. Кейлек не сразу смог разобраться в сумбурных мыслях протодракона и понять, кого именно. Он только выяснил, что за прошедшее время что-то произошло. Лишь в тот миг, когда Малигос спикировал вниз, чтобы осмотреть одну неглубокую заледеневшую пещеру, в его сознании наконец ярко вспыхнула нужная мысль.

Огромное войско Талониксы не смогло обнаружить исполина Галакронда.

Как столь огромное создание вроде него могло вдруг исчезнуть? Этот вопрос сильно беспокоил Малигоса и встревожил Кейлека. Однако Малигос вовсе не поэтому начал свою безумную охоту и отправился в этот неизведанный край, находившийся поблизости от известных жилищ уродливого гиганта.

Малигос охотился за Изерой.

Над протодраконом проскользнула чья-то тень, и рядом приземлился Нелтарион.

– Ничего! – прокричал темно-серый самец. – Я учуял ее… но не нашел!

Ее запах ощущался повсюду, но он был слабым, а значит, не свежим. Изера могла пролететь здесь еще двое суток назад. Теперь Кейлек понял, что с последнего видения прошло четыре дня. И в последний раз все видели Изеру незадолго до того, как Кейлек очутился здесь. Маленькая самка поднялась в густые облака, и там ее след затерялся. Отчаявшейся Алекстразе понадобилось полтора дня, чтобы снова напасть на него, но это случилось уже после того, как четверка столкнулась с озлобленной Талониксой и с ее сбитым с толку воинством, искавшим исчезнувшего Галакронда.

– Он боится! – ревела Талоникса, надрывая глотку, чтобы ее услышали все и даже сам Галакронд. – Он знает, что мы вышли на охоту! Он бежит от нас!

Малигос и его друзья вовсе не разделяли ее мнения, но Талониксе они были неинтересны. Она повела свою армию на восток, а оставшаяся четверка продолжила свои поиски.

Но до сих пор оставалось неясно, почему Изера бросила остальных. У Малигоса имелись свои мысли на этот счет. Носитель Кейлека небезосновательно полагал, что сестра Алекстразы отправилась на поиски Галакронда, чтобы в очередной раз попросить его остановить кровопролитие.

И если это действительно так, то причина, по которой они до сих пор не нашли ее, была очевидна, хотя самцы не смели говорить о ней в присутствии Алекстразы. Галакронд уже мог сожрать Изеру, безрассудно подлетевшую к пасти безумного исполина, как это сделал Корос.

– Ничего не видел, – сообщил Малигос Нелтариону. Его сердце все еще бешено колотилось от собственных спешных поисков. Над ними пролетел еще один протодракон. Увидев, что это Ноздорму, двоица успокоилась. Третьему самцу повезло не больше, чем им. Алекстразу нигде не было видно, но Кейлек чувствовал, что Малигос догадывается, где ее можно найти. Когда они прибыли сюда и ощутили усилившийся запах Изеры, протодраконы разделились, чтобы осмотреть те места, где протодраконица могла легко спрятаться.

Но пока что ничего не нашли.

– Она не здесь, – предположил Нелтарион. – Была… но теперь не здесь.

В его тоне Малигос услышал эхо своих собственных переживаний о судьбе Изеры. Никто из них не хотел говорить Алекстразе то, что все больше и больше становилось похожим на правду.

– Можно поискать еще, – нерешительно предложил серый самец. – Может быть, я слишком быстро летел. Со мной так бывает.

Все трое знали, что тщательно обыскали все закоулки отведенных им зон, но, не желая возвращаться к отчаявшейся Алекстразе, снова разделились. Малигос накренился, а затем снизился. Протодракон не верил, что найдет хоть что-нибудь, но тогда ему оставалось лишь сообщить огненно-рыжей самке о своей неудаче.

Острый глаз охотника скользил по заснеженной земле и каменным скалам, покрытым льдом. Малигос быстро увидел несколько мест, где Изера могла бы спрятаться. Однако он сразу же понял, что у нее не получилось бы проскочить мимо него. И действительно – первые три места оказались такими же пустыми, как и раньше…

Что-то шевельнулось у входа в последнюю пещеру. Движение было таким стремительным, что ни Кейлек, ни Малигос не смогли определить, что там.

Протодракон нырнул вниз, чтобы выяснить это. Приблизившись к пещере, он помедлил. Вполне возможно, что внутри таилась вовсе не Изера, а какая-нибудь опасность.

Малигос прищурился. Тьма в пещере была непроглядной. Уже это встревожило протодракона – обычно его острое зрение позволяло видеть во тьме хотя бы на несколько метров вперед. Кейлек беспокоился не меньше Малигоса. Протодракон сначала принюхался, а затем, ничего не учуяв, решил войти внутрь.

Снежно-голубой самец двинулся вперед, но, не видя перед собой почти ничего, нерешительно замер. Малигос чувствовал, что что-то не так, но его разум никак не мог понять, что именно. Однако Кейлек, ощущавший этот древний мир через него, почувствовал поблизости какую-то могущественную силу.

– Здравствуй, смышленый охотник, – раздался глубокий голос, и в звуках его слов почувствовалось что-то, чуждое этому миру. Услышав его, Кейлек чуть не ахнул, а Малигос непроизвольно сделал шаг назад.

Во тьме вспыхнуло неяркое серебристое свечение.

А внутри него появилось уже знакомое Кейлеку существо в плаще и капюшоне.

Зашипев, Малигос снова попятился. Однако даже если бы протодракон и захотел броситься к выходу, то не смог бы его найти. Даже Кейлек не видел, где он находится. Вокруг была лишь тьма, а посреди нее – светлое пятно со стоявшим в нем крошечным существом.

Как ни странно, это таинственное создание сильно пугало Малигоса, хотя протодракон и был намного больше него. И дело было не в необычном двуногом облике существа, а в той силе, которую уже почувствовал Кейлек.

Но пока Кейлек пытался смириться с тем, что незнакомец, которого он видел краем глаза в Нексусе, теперь предстал перед его носителем, дракон стал замечать в стоявшем перед ним существе кое-что еще. Кейлек прикинул, что незнакомец был чуть выше ночного эльфа, но чем больше дракон приглядывался к нему, тем больше ему казалось, что глаза обманывают его. Он чувствовал, что это существо гораздо внушительнее, чем кажется, и что оно должно смотреть на протодракона сверху вниз, а не наоборот.

– Кто ты такой? – требовательно спросил Малигос. – Кто?

– Когда улетишь отсюда, отправляйся вслед за усиливающимся ветром, – ответил незнакомец, сбив с толку и Кейлека, и его носителя. – Там ты найдешь свою подругу.

Малигос снова зашипел.

– Что ты такое?

– Я друг… надеюсь. – Из-под плаща показалась сильная рука, которая, как подумал Кейлек, могла принадлежать воину. Она откинула капюшон назад.

Протодракон лишь в очередной раз подумал, что ему повстречалось очень необычное существо. Но Кейлек, увидев, что скрывалось под капюшоном, наконец смог понять, кто именно стоит перед ним, хотя дракон никогда в жизни и не встречал подобного создания.

«Хранитель… Это наверняка хранитель титанов», – с благоговением подумал Кейлек. Для большинства других рас хранители титанов были существами из мифов и легенд. Даже став Аспектом Магии, Кейлек узнал о них совсем немного. После того, как титаны установили в Азероте порядок, они оставили хранителей следить за тем, как совершенствуется этот мир. А затем некоторые хранители построили храмы на Грозовой гряде. Следы их достижений можно было найти в самых недосягаемых уголках мира, но перечень их великих трудов до сих пор оставался неполным.

У хранителя была сияющая серебристая кожа. Длинные пышные усы доходили ему до груди, а золотистые волосы обрамляли волевое лицо с квадратной челюстью. Под густыми бровями посверкивали глаза цвета солнца, похожие на глаза ночных эльфов – казалось, что в них нет зрачков. Он смотрел на протодракона с интересом и чем-то, похожим на гордость.

«Чем его так привлек Малигос?» – подумал Кейлек.

– Можешь звать меня Тир, – Хранитель титанов наконец ответил на первый вопрос протодракона. – А ты, конечно же, Малигос.

Протодракон от неожиданности вздрогнул. Оскалив зубы, он прорычал:

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

– Я следил за тобой. Я следил и за другими. Я вижу в тебе и в твоих друзьях потенциал… и я говорю тебе об этом как тот, кто наблюдал за тебе подобными с тех пор, как в вас только зародилось самосознание.

Его ответ лишь сбил Малигоса с толку, и он замотал головой, чувствуя, как растет его недоверие. Тир был небольшим существом. Малигос думал, что сможет перекусить его пополам, но почему-то был уверен, что, если попытается, то пожалеет об этом.

Протодракон отвернулся, снова пытаясь найти выход. На этот раз он оказался на месте. Однако Малигос даже не попытался подойти к нему. Вместе с Кейлеком он подумал, что тот возник вновь как-то подозрительно вовремя. Малигос, конечно, еще не понимал магию так, как Кейлек, но он был достаточно умен, чтобы связать происходящие вокруг странности с существом, которое, не спрашивая, узнало его имя.

Малигос обернулся через плечо и посмотрел на Тира.

– Если ты хочешь уйти, я не стану тебя останавливать, – сказал Тир.

По-змеиному усмехнувшись, Малигос решил поверить ему на слово. Он метнулся к проему, ожидая, что в последний миг ему не дадут сбежать.

Но вместо этого снежно-ледяной самец очутился на открытом воздухе. В тот же миг Малигос развернулся и посмотрел в сторону пещеры. Кейлек понял, что протодракон думал, будто Тир пойдет за ним, но хранителя нигде не было видно.

– Видишь? Я тебя не обманул.

Рыкнув, Малигос поднял взгляд на вершину низкой гряды. Тир терпеливо стоял там, невинно глядя на протодракона.

Малигос поднялся в воздух и завис над существом в плаще. Тир в знак мира спокойно развел руки в стороны. Но, несмотря на это, Малигос не успокоился, и даже Кейлеку стало любопытно, что именно это могущественное создание хочет от протодракона.

– Несмешно! – рявкнул Малигос, отводя голову назад и готовясь к тому, чтобы выдохнуть. Кейлек подумал, что это может привести лишь к катастрофе.

Но в последнюю секунду протодракон передумал. Вместо этого Малигос отвернулся от крошечного существа и полетел прочь.

Почти сразу же он обнаружил Тира стоящим на вершине другой гряды прямо перед собой.

Малигос оказался упрямым протодраконом, что, впрочем, вовсе не удивило Кейлека. Он тут же свернул в другую сторону и как можно скорее полетел прочь от Тира.

Существо в плаще снова замаячило впереди.

На этот раз Малигос, не колеблясь, выдохнул. Кейлек почувствовал, что его носитель не хотел убивать Тира, а лишь желал, чтобы тот перестал его преследовать.

Ледяной поток выстрелил в сторону хранителя титанов, а затем разошелся в стороны, заморозив камни вокруг, но не тронув его самого.

– Пожалуйста, – снова негромко заговорил Тир. – Я лишь хочу поговорить с тобой… о Галакронде.

В голове Малигоса боролись сразу три желания: напасть, убежать и выслушать это необычное существо. К облегчению Кейлека, протодракон выбрал последнее.

– Чего ты хочешь? Где Изера?

– Ты найдешь ее… и ты найдешь многое другое, но этого мне уже не изменить, – Тир не стал пояснять и вместо этого вернулся к изначальной теме. – Но сейчас нам нужно говорить быстро и о Галакронде.

Очередное упоминание жуткого исполина заставило протодракона беспокойно посмотреть по сторонам, но, конечно же, гигантской твари нигде не было видно. Малигос выжидательно уставился на Тира.

– Мы не предвидели такого исхода, – продолжил Тир. Его взгляд уставился в пустоту, а по лицу пробежала тень. – Галакронд не должен был пойти по такому пути, и мы не предотвратили этого. А теперь… этот юный мир оказался на грани полного уничтожения.

Малигос не понимал некоторые сложные слова, но услышал достаточно и понял, что между Галакрондом и этим существом имелась какая-то связь. Кейлек понял даже больше, чем протодракон, но в итоге они оба пришли к одинаковому выводу. Это существо, этот хранитель титанов, знал, почему Галакронд стал чудовищем, и считал, что отчасти это его вина.

Прежде чем Малигос успел задать волновавшие его и Кейлека вопросы, Тир прервал его:

– В поисках ответа я стал следить за тобой и многими другими. Я долго думал… однако Корос оказался таким же одержимым в своих стремлениях, как Галакронд, и при этом гораздо более безрассудным.

– Корос? Ты следил за ним? Зачем?

По лицу Тира впервые промелькнуло раздражение. Однако Кейлек понял, что хранитель титанов злится не на Малигоса, а на самого себя.

– Хороший вопрос, на который у меня нет хорошего ответа. Это все, что я тебе скажу. Сейчас важно лишь то, что ты можешь стать ключом к спасению… если у нас получится завершить эту безумную атаку не катастрофой, а победой.

Малигос продолжал висеть в воздухе, но Кейлек чувствовал, что он быстро теряет терпение. Протодраконы были не так терпеливы, как драконы, хотя даже сородичи Кейлека временами бывали очень вспыльчивы. Малигос же уже подумывал о том, чтобы снова попытаться сбежать.

Тир, очевидно, тоже это заметил. Он коротко улыбнулся, словно стараясь успокоить протодракона.

– Стремясь направлять развитие Азерота в целом, мы слишком удалились от его повседневной суеты и перестали взаимодействовать с живыми существами, его населяющими. Никем не направляемые, события привели к появлению Галакронда. Но с нашими наставлениями тебе подобные смогут вернуть Калимдор на предначертанный ему путь.

– Драться с Галакрондом? – Судя по тону, Малигос явно сомневался в здравомыслии Тира. – Талоникса дерется с Галакрондом! Я – мы – не деремся! – Он помотал головой. – Глупое существо!

На этот раз Малигос все-таки попытался снова сбежать. Облетая Тира, он старался держаться от него как можно дальше. Кейлек даже подумал, а не чувствует ли протодракон, что Тир, хотя и кажется крошечным, на самом деле представляет собой нечто гораздо большее и могущественное.

Кейлек и Малигос оба ожидали, что Тир снова появится перед ними, но ничего не произошло. И если Малигоса это обнадежило, то Кейлек никак не мог понять, почему хранитель титанов просто так отпустил протодракона.

Вдруг перед мчавшимся на полной скорости Малигосом возникла стена. Он смог в последнюю секунду заложить вираж, но, стоило ему это сделать, как протодракон и Кейлек заметили в этой преграде кое-что необычное.

Перед ними была не стена, а туловище гигантского двуногого создания.

Но, когда Малигос повернулся к нему, он увидел никакого не гиганта… а только Тира.

Однако даже юный протодракон догадался, что он мельком увидел истинное обличье хранителя. И даже этого короткого проблеска хватило, чтобы на этот раз он посмотрел на крошечное создание почти что с благоговением.

Но выражение лица Тира разрушило надежду Малигоса на то, что увиденное могло означать поражение Галакронда.

– Мы не связаны с этим миром так, как ты и тебе подобные. Другие… Другие создания вроде меня уже не могут сразиться с этой угрозой. Наши прошлые битвы изнурили нас. Нам… мне… нужны твои сородичи, Малигос. Мне нужен ты.

Протодракон, все еще висевший в воздухе, наконец кивнул.

– Что нам делать?

Тир, похоже, испытал невероятное облегчение.

– Во-первых, мы должны собрать твоих друзей. Думаю, все вместе они могут стать ответом. Я больше нигде не видел, чтобы протодраконы из разных семейств так быстро и искренне привязались друг к другу. Возможно, по иронии, это как-то связано с появлением Галакронда. Этого я не знаю. Какой бы ни была причина, связь между вами – это единственный оставшийся у нас шанс на победу.

И снова Малигос не смог осмыслить некоторые сказанные им слова. Однако он с легкостью уловил сомнения Тира в том, что даже Малигос и ему подобные смогут остановить Галакронда от уничтожения всей жизни на Азероте.

– Собери остальных, Малигос. Они доверяют тебе. Приведи их сюда. Я буду ждать…

С востока до них донесся предупреждающий рев, настолько оглушительный, что мог принадлежать лишь Галакронду.

Услышав его, Тир повернулся. Взгляд Малигоса, минуя существо, скользнул в том же направлении, и в тот же миг Тир отбросил полу плаща. Под ним Кейлек заметил то, что мог узнать только он.

На широком серебристом поясе висел знакомый ему артефакт.

Стоило Кейлеку его увидеть, как мир перевернулся в его голове, разбился на части и разлетелся в стороны. Но тьма поглотила его лишь на секунду – осколки появились вновь и собрались в новую сцену.

Протодраконы заполнили все небо. Десятки, сотни тварей призывно ревели, глядя в сторону горизонта. Пока Кейлек пытался понять, что происходит, Малигос присоединился к остальным и вместе с ними стал бросать вызов в пустоту.

И небеса ответили.

Галакронд, находившийся еще так далеко, что его не было видно, ответил им.

Кейлек беззвучно выругался. Каким-то образом он – а точнее, Малигос – все-таки стал частью огромного и, скорее всего, обреченного войска Талониксы.

Глава пятая

Мертвецы и нежить

Джайна вздрогнула и проснулась. Она подняла голову с ветхих страниц книги, которую читала, когда усталость взяла свое. Верховная чародейка посмотрела на влажное пятно на одной странице и раздраженно махнула рукой. Страница тут же высохла, как будто на ней ничего и не было.

«Очередная пустая трата времени!» – Она указала пальцем на стеллаж с фолиантами и свитками, и книга, шелестя страницами, полетела на свое место.

Голову чародейки резко заполнили не принадлежавшие ей мысли – сообщения от различных магов, желавших получить ее совет или напоминавших о делах, которыми ей бы следовало заняться вместо этих бесплодных поисков. Джайна понимала, что, будучи главой Кирин-Тора, была обязана разбираться со всеми этими сторонними вопросами, но чародейка встала с кресла лишь для того, чтобы снова подойти к своей драгоценной коллекции магических знаний.

Но не успела она решить, что прочесть следующим, как один голос заглушил все остальные.

Джайна… Приди сюда… Срочно…

– Кейлек?

Связь прервалась, но чародейка успела почувствовать, откуда он звал ее. Джайна удивилась тому, откуда пришел сигнал, но мешкать не стала. Выдохнув, она произнесла заклинание.

Однако оно сработало не так, как ожидала чародейка. Джайна появилась не только в нескольких метрах от своей цели, но и почти в полуметре над землей. Верховная чародейка больно приземлилась на пятки, всем телом почувствовав отдачу от удара.

Ее моряк-отец мог бы гордиться отборными ругательствами, почти сорвавшимися с ее языка, но Джайна сдержалась и сосредоточилась. Восстановив равновесие, она окинула взглядом окружавшие ее темные просторы и задумалась, зачем же Кейлек позвал ее не куда-нибудь, а именно на Драконий Погост.

А еще чародейка не могла понять, почему его призыв пришел не из Храма, а из тени невероятно огромного скелета, лежавшего впереди.

Джайна знала, что эти гигантские кости когда-то принадлежали исполину по имени Галакронд, но о самом существе слышала лишь мифы и легенды, передававшиеся Аспектами на протяжении тысячелетий. Если драконы и упоминали Галакронда, то лишь расплывчато говорили о том, что чтят его как Прародителя Драконов. Считалось, что именно поэтому многие драконы, приходившие на Драконий Погост умирать, ложились если не лицом к Галакронду, то хотя бы где-нибудь поблизости от его скелета.

Джайна сосредоточилась на Кейлеке и беззвучно окликнула его, ожидая, что сейчас прикоснется к его сознанию. Когда этого не произошло, она сузила направление своего зова, нацелив его в сторону чудовищных ребер.

Хотя ответа не последовало, Джайна почувствовала, что ей нужно идти именно к скелету. Она вдруг испугалась, что Кейлек может лежать там, среди наполовину погребенных костей, раненый и без сознания.

Весь Драконий Погост окутывала мгла, и Джайна ничего не могла разглядеть внутри грудной клетки скелета. Она прощупала их своей магией, но снова ничего не обнаружила…

Нет. На короткий миг Джайне показалось, что она почувствовала Кейлека.

Не медля, она переместилась ближе. На этот раз верховная чародейка оказалась там, где и хотела, – прямо под ребрами скелета.

Но Кейлека все еще нигде не было видно.

Наконец, Джайна позвала его вслух. Ответом ей был усилившийся ветер, шумевший между костей. Прежде чем переместиться в эту ледяную пустыню, Джайна защитила себя от мороза магией. Поэтому пробежавший по спине холодок не имел ничего общего с погодой. Но, несмотря на это, верховная чародейка не колеблясь вошла внутрь.

Стоило ей это сделать, как она почувствовала что-то еще. Слабый магический след, напомнивший ей ауру, окружавшую артефакт.

Этот след привел ее к глубокой яме, вырытой в заледеневшей земле, где она обнаружила характерные признаки магии Кейлека.

«Здесь он и нашел артефакт, – догадалась Джайна. – Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы выкопать его. Но зачем?»

Вдруг ощутив, что она здесь не одна, чародейка оглянулась через плечо. Она никого не увидела, но все равно не смогла избавиться от этого чувства. Тем не менее она отвернулась и продолжила рассматривать яму.

Оставив следы Кейлека в покое, Джайна стала изучать остатки древней магии, все еще пропитывавшей это место. Чем глубже она заглядывала в яму, тем сильнее они становились. Верховная чародейка подивилась тому, сколько сил затратил Кейлек на то, чтобы заполучить артефакт.

И снова задалась вопросом: «Зачем?»

Тени сгустились вокруг нее. Джайна призвала маленькую золотистую сферу и отправила ее внутрь ямы, чтобы получше разглядеть… хоть что-нибудь.

Затем она недовольно вздохнула и снова огляделась в поисках Кейлека или кого-нибудь еще. Теперь Джайна понимала, что ее нарочно привели сюда, но чародейка не могла сказать, заманивают ли ее в ловушку или хотят что-то показать. Пока что она не ощущала опасности, но и не видела причины, по которой ей следовало бы здесь находиться.

Вдруг ее сфера переменила цвет с золотистого на насыщенный синий, и в этом синем свете Джайна Праудмур увидела то, что поначалу было незаметно. Это был не материальный объект, а сила, каким-то образом связанная с лежавшим здесь артефактом.

Однажды она уже видела нечто подобное и читала описание в тех самых книгах, которые штудировала перед тем, как услышала зов Кейлека.

Верховная чародейка наконец начала понимать, что это за артефакт, но от этого ее тревога лишь усилилась. Если она верно определила создавшую его магию… И если эта сила действительно была связана с тем, что она вычитала о реликвии… то здесь происходило нечто ужасное, и…

Джайна снова почувствовала, что за ней кто-то следит. На этот раз она быстро бросила себе за спину заклинание, и ее усилия были вознаграждены негромким мычанием.

Резко повернувшись, она обнаружила в паре метрах от себя самку таунка.

– Кто ты? – резко спросила верховная чародейка.

– Буника… меня зовут Буника, – прохрипела таунка. Заклинание Джайны удерживало ее на месте. Таунка была вооружена копьем, но чародейка видела, что она держала его свободно и не собиралась нападать.

– Что ты здесь делаешь?

– Охочусь. Увидела свет. Подумала, что здесь другой охотник.

Верховная чародейка не почувствовала никакого злого умысла и наконец отпустила ее. Буника выдохнула и потянулась, продолжая при этом осторожно и некрепко держать копье.

– Ты можешь идти, – сказала Джайна, всем своим видом показывая, что лучше бы Бунике так и поступить.

Таунка стала поворачиваться, а затем бросила взгляд на яму за спиной чародейки.

– Он тут тоже что-то искал. Синий.

«Синий? Кейлек?» – встревоженно подумала Джайна.

Прежде чем верховная чародейка успела спросить, охотница быстро добавила:

– Мне показалось, он что-то нашел.

Хотя ее слова и взволновали Джайну, они ничего не прояснили. Чародейка благодарно кивнула, уже теряя интерес к таунка.

– Видела еще кое-что… когда синий ушел.

Джайна уставилась на нее.

– Что ты видела? Что?

Буника замялась.

– Другого. В тряпке.

– В тряпке? В плаще? – Когда Буника утвердительно склонила голову, верховная чародейка, снова оживившись, спросила: – Ты заметила у него какие-нибудь другие приметы?

– Высокий. Выше тебя. Он смотрел в яму, как и ты.

Рядом не было следов никакого другого мага, по крайней мере, Джайна их не видела. А с ее умениями чародейка вряд ли бы упустила из виду чужую магию… если только…

Ей нужно было узнать больше.

– Он что-нибудь делал?

– Да, – Буника на миг призадумалась, а затем осторожно переложила копье из одной руки в другую. Подняв освободившуюся руку, она стала чертить что-то в воздухе. Закончив, таунка снова замерла.

Джайна попыталась понять, что именно сделала Буника, но не смогла запомнить всех движений.

– Повтори, только медленнее.

Когда Буника начала, верховная чародейка произнесла простое, но полезное заклинание. В том месте, где таунка провела рукой, в воздухе тут же вспыхнул серебристый огонек. Охотница замерла.

– Буника, пожалуйста, продолжай.

Вздохнув, таунка послушалась. Огонек продолжал двигаться за ее рукой, пока она не завершила символ. Джайна с растущим любопытством наблюдала за ней, попутно надеясь, что у Буники действительно была такая хорошая память.

Таунка сделала шаг назад. Джайна приблизила к себе сияющий узор, внимательно посмотрела на него, а затем, поморщившись, повернула к себе, чтобы рассмотреть его со стороны Буники. Она увидела звезду внутри полумесяца и стилизованную птицу. Элементы были связаны посередине тремя простыми, но очень знакомыми рунами треугольной формы.

Верховная чародейка ахнула. Раньше она уже видела этот символ и наконец вспомнила, где именно.

Поворачиваясь к Бунике, Джайна спросила:

– Ты еще что-нибудь…

Таунка исчезла. Джайна прищурилась и увидела отпечатки копыт, которые вели за пределы грудной клетки огромного скелета. Ей стоило ожидать, что охотница сможет уйти бесшумно, но Буника не только не потревожила обостренное чутье чародейки, но еще и исчезла с невероятной скоростью. Более того, Джайна не понимала, почему Буника ушла без предупреждения, хотя, возможно, она просто не доверяла магам.

Джайна выбросила таунка из головы. Ей нужно было срочно вернуться к книгам. Возможно, конечно, что и эта зацепка в итоге ни к чему ее не приведет, но, судя по тому, что верховной чародейке удалось вспомнить из прочитанного материала, который предстояло снова найти и изучить, вероятность такой ситуации была крайне мала.

Снова обретя надежду, Джайна мысленно поблагодарила исчезнувшую Бунику за то, что та все еще охотилась в этих краях, а затем произнесла заклинание и перенеслась в свои покои.

Но если бы перед этим чародейка в последний раз взглянула туда, где стояла таунка, то могла бы заметить, что на снегу уже не было никаких следов.

Кейлек не помнил, чтобы на предыдущих собраниях присутствовало столько протодраконов. Их численность казалась ему ошеломительной. Благодаря Малигосу он увидел так много семейств и родственных связей, о существовании которых даже не догадывался. Даже Малигос смотрел на окружавшие его легионы с чувством, чем-то похожим на восхищение. Впрочем, Кейлек быстро понял, что протодракон прилетел сюда не потому, что хотел этого, а потому, что его попросил Тир.

Остальные тоже были здесь, но затерялись среди других. Сюда прилетела даже Изера – Алекстраза нашла ее в небольшом ущелье с множеством маленьких пещер. Мысли Малигоса постоянно возвращались к Изере. Он не понимал, какую роль она должна сыграть в планах Тира на пятерых протодраконов. Малигос так переживал за Изеру, что Кейлек не мог разобрать, в чем именно заключались эти самые планы.

Однако кое-что Кейлек понял: остальные друзья подозревали, что Изера скрывает от них что-то, чем не поделилась даже с Алекстразой. Бледно-желтая самка слишком охотно согласилась вернуться вместе с ними, словно желая поскорее убраться оттуда, где ее нашли. И теперь Малигос думал, не бросит ли их Изера в самый ответственный момент сражения ради своих тайн.

Обрывочные воспоминания протодракона о Тире удивили Кейлека – оказывается, его носитель еще не рассказал другим о незнакомце в плаще. Тир хотел действовать через Малигоса и считал, что остальным лучше считать, будто снежно-голубой самец сам придумал этот план. Как понял Кейлек, причина такой секретности заключалась в чем-то, о чем Тир не рассказал даже Малигосу. Возможно, хранитель титанов утаил от него какую-то часть плана, с которой носитель Кейлека мог не согласиться.

И Малигос, что неудивительно, тоже это заподозрил.

Талоникса снова взревела, и ее крик подхватил хор протодраконов, бросавших еще не появившемуся Галакронду вызов. На самом деле их общий рев показался Кейлеку таким же мощным, как и боевой клич далекого исполина. Дракон даже подумал, что, может быть, Талоникса поступает правильно.

Краем зрения Малигос заметил, как Изера вдруг опустилась ниже остальных. Он тут же спикировал к ней.

Когда он приблизился, бледно-желтая самка подняла голову и прищурилась. Подозрения Малигоса лишь укрепились.

– Держись рядом с нами! – крикнул он. – Мы должны повести остальных наверх!

– Я просто отдыхаю! Устала!

Изера и правда была не такой выносливой, как остальные, и с тех пор, как Малигос собрал товарищей и изложил им свой план, у них почти не находилось времени на отдых. Однако самец все еще не доверял ей. К счастью для него, в этот миг к ним присоединилась Алекстраза.

– Ты в порядке? – взволнованно спросила она свою сестру.

– Просто… устала… – Изера, похоже, обрадовалась Алекстразе не больше, чем Малигосу.

– Я останусь с тобой, пока не придет время подниматься выше. – Алекстраза взглядом попросила Малигоса оставить их в покое. Самец быстро отлетел от сестер. Огненно-рыжая самка сама присмотрит за Изерой. Предложенный Тиром план все еще мог…

Рев в сотни раз громче предыдущего сотряс землю и воздух. Боевое построение огромного войска Талониксы на миг дрогнуло. Она яростно огрызнулась на своих последователей, заставляя их вернуться в строй.

Однако Галакронда все еще не было видно. Талоникса засмеялась.

– Видите? Он нас боится!

Именно этого момента и ждал Малигос, и поэтому в тот миг Кейлек смог отчетливо прочитать в его мыслях замысел Тира. Высота. План строился на высоте. Тир знал о Галакронде то, чего не знали другие протодраконы. Чем выше от земли, тем разреженнее становился воздух. Об этом Малигос знал. Однако для Галакронда предел высоты, на которую он мог подняться хотя бы на несколько минут, был ниже, чем для маленьких протодраконов. Ключ к победе заключался в том, чтобы заманить исполина повыше, туда, где он станет медлительнее и начнет задыхаться, стараясь наполнить свои гигантские легкие. Тогда и, возможно, только тогда Галакронд станет уязвим.

Снежно-голубой самец подлетел к Талониксе.

– Мы должны подняться выше! Совсем высоко! Галакронд не сможет долго летать высоко! Не сможет там дышать!

Крупная самка фыркнула.

– Прочь!

– Летим выше! – настаивал Малигос. – Галакронд не сможет там дышать! Устанет! И проиграет!

На этот раз Талоникса задумалась над его предложением. Тир и Малигос рассчитывали на ее сообразительность, ведь иначе план бы не сработал. Малигос облегченно выдохнул.

И это было ошибкой. Талоникса напряглась. Кейлек и его носитель догадались, что она восприняла реакцию Малигоса за самодовольство, будто ей пришлось склониться перед его мудростью.

Она щелкнула зубами, и тут же двое ее приспешников бросились ей на помощь.

Словно из ниоткуда рядом с Малигосом возникли Нелтарион и Ноздорму. Нелтарион тут же с вызовом заревел, и оба сторонника Талониксы ответили ему тем же. Остальные протодраконы, наблюдавшие за шестеркой, нерешительно повисли в воздухе. Они не понимали, с кем им придется сражаться – с Галакрондом или друг с другом.

– Отступи! – прошипел Ноздорму Малигосу. – Отступи!

Нелтарион тоже услышал предупреждение второго самца.

– Нет! Дерись с ней! Стань вожаком! И приказывай всем!

В отличие от Ноздорму Нелтарион не стал понижать голос. Его слова взбесили Талониксу. Она испустила заряд молнии, но направила его не в Нелтариона, а в предводителя их группы – в Малигоса.

Протодракон извернулся, но молния все равно больно обожгла ему крыло. В тот же миг к Талониксе присоединились другие ее преданные сторонники.

– Отступи! – с еще большим нажимом повторил Ноздорму.

Малигос, обманув все возможные ожидания, не нырнул вниз, а стал взлетать выше. Его товарищи сразу же присоединились к нему, а несколько прихвостней Талониксы погнались за ними.

Но, услышав резкий рев самки, преследователи мгновенно остановились. Продолжая взлетать все выше и выше, Малигос посмотрел вниз и увидел, что они снова вернулись в строй. Он надеялся, что Талоникса и ее соратники бросятся за ними в погоню и, возможно, поведут за собой всех остальных протодраконов.

По инерции Малигос залетел в облака. Воздух становился разреженным, и двигаться было все труднее. Он притормозил, дожидаясь двух своих друзей.

– Знал, что ничего не получится! – прорычал Нелтарион. – Говорил тебе!

Малигос не ответил. Кейлек почувствовал, что план Тира был несколько сложнее, и Малигос ругал себя за допущенную оплошность. Читая мысли своего носителя, Кейлек не мог назвать его действия ошибочными, но синий дракон понимал, что не видит всю картину происходящего.

– Что теперь? – спросил Ноздорму.

– Полетим за ними сверху! – сказал им Малигос. – Алекстраза! Изера! Они скоро присоединятся к нам!

На самом деле Малигос сомневался в намерениях Изеры, но был уверен в том, что Алекстраза приведет сестру. А еще Кейлек видел, что его носитель, все еще основываясь на замыслах Тира, придумал второстепенный план. Заранее зная, что Талоникса может не прислушаться к голосу разума, Малигос решил, что их пятерка заманит Галакронда на высоту, напав на него сверху. Этот шаг был отчаянным, но он давал им хоть какую-то надежду.

Посмотрев вниз, Ноздорму пробормотал:

– Они двигаются.

И действительно, протодраконы внизу уже улетели далеко вперед. Малигос не видел среди них сестер, но не мог мешкать. Ему оставалось лишь положиться на Алекстразу.

– Летим! – не дожидаясь друзей, снежно-голубой самец помчался сквозь облака вслед за войском Талониксы. Чтобы ее последователи держались вместе и не устали перед боем с Галакрондом, самка заставила их двигаться с такой скоростью, что даже самые медлительные протодраконы поспевали за остальными. Так что Малигос скоро не только догнал их, но и начал обгонять.

Облака впереди стали гуще. Малигос не боялся, что наткнется в них на Галакронда, ведь чудовищная тварь никогда бы не смогла спрятаться среди облаков, какими бы густыми они ни были.

К несчастью, по той же самой причине, по которой он пытался убедить Талониксу подняться с остальными выше, Малигос сам стал ослабевать. Из-за разреженного воздуха у него все больше и больше сбивалось дыхание. Вообще, он не собирался подниматься так высоко над землей до тех пор, пока они не приблизятся к Галакронду, но теперь не хотел, чтобы Талоникса и ее последователи заметили его.

Малигоса догнал Нелтарион. Ему тоже становилось труднее дышать.

– Нужно… опуститься… ниже…

Что-то столкнулось с Нелтарионом.

Удар был достаточно сильным, чтобы темно-серого самца отбросило назад. Малигос сразу же развернулся, надеясь, что еще не поздно помочь его другу.

И лишь затем увидел, что в Нелтариона врезался один из оживших протодраконов. Даже в столь разреженном воздухе за кувыркавшейся вместе с Нелтарионом тварью распространялся смрад.

Однако Малигос заметил кое-что любопытное: нежить врезалась в Нелтариона под таким углом, что изначально не могла серьезно ему навредить. Протодракон и Кейлек догадались, что оживший мертвец вовсе не нападал на Нелтариона, а просто случайно столкнулся с ним в густых облаках.

Более того, мертвому протодракону, похоже, больше хотелось не драться с ними, а улететь. Нелтарион это тоже заметил и, отпихнув от себя омерзительное создание, позволил ему двигаться дальше. Мертвец не спеша развернулся и направился туда, откуда прилетел… но в ту же секунду Нелтарион воспользовался тем, что умертвий перестал обращать на него внимание, и перегрыз шею трупа, а затем могучими задними лапами оторвал ему оба крыла.

Пока серый протодракон с удовольствием наблюдал за тем, как разодранная тварь падает вниз, к нему подлетели Малигос и Ноздорму.

– Глупое создание! – насмешливо сказал Нелтарион. – Мозги совсем прогнили! Ничего не видит и даже не дерется!

– Странно, – пробормотал Ноздорму.

Малигос и Кейлек согласились с краткой оценкой Ноздорму. Малигос проследил взглядом траекторию, по которой полетел бы мертвец, не уничтожь его Нелтарион. Протодракона стало одолевать недоброе предчувствие.

– Полетели! – прошипел он.

Несмотря на растущее желание опуститься пониже, Малигос быстро, но осторожно поднялся вверх. Дышать стало совсем тяжело, и Кейлек не сразу понял, что его беспокоит.

А затем, когда они добрались до небольшого разрыва в облаках, незримый спутник Малигоса понял, чего так боялся протодракон.

Нежить заполнила все небо. Мертвецы кружили не останавливаясь, словно в их гниющих мозгах не осталось никакого иного желания. Они закладывали круг за кругом, кто-то по широкой дуге, кто-то нет. Один пролетел совсем рядом с Малигосом, но даже не заметил его.

Нелтарион и Ноздорму догнали его, и даже темно-серый самец был потрясен.

– Как много! Почти так же много, как и нас!

В последние дни нежить попадалась им редко, но протодраконы, все больше и больше жаждавшие битвы с Галакрондом, не обращали на них почти никакого внимания. Даже Малигос позабыл о них, и теперь живые могли поплатиться за эту оплошность.

– Почему здесь? Почему они просто кружат? – спросил Ноздорму.

Кейлек знал ответ. Знал его и Малигос.

– Они ждут… нас. Всех нас.

– Ждут? – Нелтарион покачал головой. – Они же не умные! Не думают!

Малигос кивнул. Мертвые протодраконы действительно теряли рассудок, но его сохранил тот, с кем они были связаны.

– Нет. Галакронд умный. Галакронд думает… и думает очень хорошо.

Он чрезмерно упростил свою мысль, но Кейлек видел, что двое товарищей хорошо поняли Малигоса. Сам же синий дракон разделял потрясение и возрастающий страх своего носителя.

Нежить летала кругами, потому что ждала, когда живые окажутся внизу. Но они не сами придумали такой план – это сделал Галакронд.

Какая бы злая сила ни превратила исполинского протодракона в чудовище, теперь она позволяла ему управлять своими жертвами. И он воспользовался ими, чтобы приготовить ловушку для всех протодраконов.

– Нужно предупредить! – закричал Малигос настолько громко, насколько позволял воздух. – Нужно…

Мертвецы, как один, перестали кружить на месте… и спикировали вниз.

Малигос и Кейлек могли лишь в ужасе смотреть на происходящее. Они обнаружили ловушку слишком поздно.

И она уже захлопнулась.

Часть IV

Глава первая

Нежить в небесах

Когда Малигос несся вниз, тщетно надеясь предупредить протодраконов об опасности, то лихорадочно соображал, что можно сделать, чтобы предотвратить нависшую над ними катастрофу. Он думал и не мог ничего придумать.

Кошмарная сцена, развернувшаяся вокруг Малигоса, оказалась даже страшнее, чем он и Кейлек себе представляли. Нежить опускалась на внезапно бросившийся врассыпную легион, но мертвецы явно не могли сами действовать столь слаженно. Даже находясь на расстоянии, Галакронд управлял ими всеми.

Глаза Малигоса забегали по переднему ряду смешавшегося в кучу войска и потрясенно остановились на Талониксе. Ни она, ни ее ближайшие помощники даже не догадывались о том кошмаре, который творился у них за спиной. Сама Талоникса, довольная собой, не оборачивалась и летела вперед. Малигос, хорошо знавший эту высокомерную самку, не сомневался, что она и сейчас мысленно восхваляет себя. Да, Галакронд был огромен, но протодраконы и раньше собирались вместе, чтобы поохотиться на крупную добычу. Так что Галакронд был для нее просто очень крупной добычей. Последователям Талониксы нужно было лишь не попадаться в его огромную пасть, и рано или поздно у них получится прикончить его. Да, некоторым ради этого придется погибнуть, но Талоникса, скорее всего, уверенная, что не окажется в их числе, была готова пойти на такие жертвы.

Не успел Малигос подлететь к Талониксе достаточно близко, чтобы позвать ее, как поднявшиеся у нее за спиной крики и шипение наконец отвлекли самку от ее мыслей. Готовясь выбранить остальных, она обернулась через плечо, и в тот же миг на нее напал иссохший мертвец, чья чешуя когда-то была такого же золотистого цвета.

Несмотря на удивление, Талоникса быстро спохватилась и тут же выдохнула. Разряд молнии пронзил сухую шкуру мертвеца, и оживший труп разлетелся на части.

Талоникса увернулась от горящих ошметков и оказалась лицом к лицу с крахом ее масштабного наступления. Что интересно, ее глаза, скользнувшие по творившейся неразберихе, остановились на быстро приближавшемся Малигосе. Во взгляде самки было столько злобы, что Кейлеку и его носителю обоим показалось, будто она винит во всем этом Малигоса.

– Берегись! – крикнул Нелтарион, пролетая мимо своего друга. Два мертвеца, обрушившееся на Малигоса сбоку, столкнулись с темно-серым самцом. Радостно взревев, Нелтарион разодрал одного из них на кусочки, которые сразу же разлетелись в стороны, и выдохнул в сторону второго. От исторгнутой им ударной волны труп развалился на части.

Но несмотря на то, что воскресшие протодраконы – те двое, что напали на Малигоса, и тот, что набросился на Талониксу, – так легко погибли, Малигосу все равно казалось, что их слишком много, и элемент неожиданности дал им чудовищное преимущество. Кейлек и его носитель решили, что Галакронд больше не управляет своими мертвыми слугами. Теперь они просто следовали единственному оставшемуся в них желанию – поглощать живых.

Одна коричневая самка повернулась слишком поздно, и в нее вцепился почерневший мертвец, тут же выдохнувший в ее сторону ядовитое облако. Она завизжала, когда пораженная кожа высохла и растрескалась, затем ее полные боли крики превратились в затихающее бульканье, голова сначала склонилась набок, а после отвалилась. Но даже это не остановило живого мертвеца – он вгрызся зубами в окровавленное основание шеи и проглотил несколько кусков все еще теплого мяса.

Справа от Малигоса, вдали, два мертвеца поймали огненно-рыжего самца. Он смог освободиться, исторгнув короткий столб пламени, который поджег одного из нападавших. Однако это не остановило умертия, и он продолжил нападать, обжигая при этом самого самца. Второй ожиший протодракон тем временем укусил его за шею с другой стороны.

Малигос бросился на помощь. Но прежде, чем он успел добраться до сцепившейся троицы, огонь перекинулся с горящего трупа на живого протодракона и на его второго противника. Оказавшись в огненной ловушке, рыжий самец быстро погиб.

Малигос пришел в ярость от своей неудачи и, не обращая внимания на опасность, бросился в бой. Все еще слабо надеясь на то, что самец жив, он выдохнул в сторону троицы, обдавая их ледяным дыханием.

Но этим необдуманным поступком он лишь сбил пламя, пожиравшее мертвецов, и поэтому они смогли наброситься на Малигоса. Осознав свою ошибку, протодракон поднял задние лапы и вонзил когти в крыло ближайшего трупа как раз в тот миг, когда умертвий распахнул свою иссохшую пасть. Сухие обожженные крылья с легкостью порвались, и живой труп рухнул вниз, так и не успев обрушить на Малигоса поток ядовитого тлетворного дыхания.

Второй труп отпустил тело огненно-рыжего самца, полностью сосредоточившись на Малигосе. Но не успел он броситься на протодракона, как за ним возник еще один знакомый силуэт, который сразу же разодрал его на части. Ноздорму коротко кивнул Малигосу, а затем двинулся дальше.

Кейлек понимал, что Малигос мог и сам расправиться со вторым мертвецом, но столь вовремя появившийся Ноздорму дал протодракону время на то, чтобы вернуться к их главной задаче. Малигос полетел вниз, к Талониксе, которая зависла на месте, взрывая один гниющий труп за другим.

– Осторожно! – проревел он. – Это делает Галакронд! Это делает Галакронд!

Талоникса, снова выдыхая, ухитрилась оскалиться на него. Еще один труп разлетелся на части.

– Галакронд все равно умрет! – заявила она. – Он умрет!

Кейлек никогда не видел по-настоящему обезумевшего протодракона, но иначе описать состояние самки было невозможно. Малигос склонялся к тому же мнению. Талоникса не видела перед собой ничего, кроме безоговорочной победы. Для нее нападение нежити было лишь временным препятствием.

Словно стараясь это доказать, Талоникса полностью отвернулась от Малигоса и метнулась к очередному врагу, который только что прокусил горло одной маленькой самки. Талоникса сначала оторвала ему крылья, а затем, для верности, сдавила гниющий череп зубами и с легкостью оторвала голову от шеи. Казалось, что она наслаждалась собственными действиями, в то время как Малигос считал, что она лишь теряет драгоценное время.

Осознавая, что бессилен что-то изменить, Малигос огляделся по сторонам. Он искал Нелтариона, но вместо этого увидел, как Изера летит прочь от битвы. Через несколько секунд Малигос осознал то, что Кейлек понял мгновенно: Изера направлялась в сторону Галакронда.

Разозлившись, Малигос зашипел и помчался за ней. Он нигде не видел Алекстразу, но ни Малигос, ни Кейлек не думали, что Изера оставила сестру в беде. Да и Алекстраза оказалась бы в большей опасности, если бы ей пришлось защищать еще и слабую Изеру. К несчастью, это означало лишь одно: Алекстраза не знала о том, что намеревалась сделать ее сестра.

Изера хотела заключить мир с Галакрондом.

Рассудок убеждал Малигоса бросить ее на произвол судьбы, но дружба заставляла двигаться дальше. Он усиленно махал крыльями и даже начал догонять младшую из сестер, однако вскоре увидел, что все равно двигается недостаточно быстро. Галакронд наверняка был уже рядом и летел в их сторону. Он, несомненно, знал, что его мертвецы выполнили свою задачу и среди протодраконов воцарился хаос. И хотя некоторые из них погибли, оставшихся было достаточно, чтобы утолить непомерный аппетит Галакронда.

И именно это чудовище хотела урезонить Изера.

Кейлек мысленно подгонял своего носителя, хотя Малигос не только не мог его услышать, но и летел так быстро, как только мог. Впереди Изера уже скрылась за невысоким подъемом, и, когда Малигос подлетел к тому месту, то вдруг обнаружил, что потерял ее след.

Сбитый с толку, самец завис на месте и лишь затем увидел Изеру, облетевшую другой низкий холм. Облегчение смешалось в нем со страхом того, что она приближается к своей цели и вскоре ее постигнет судьба Короса. Малигос изо всех сил помчался к бледно-желтой самке, но расстояние между ними больше не сокращалось.

К удивлению Кейлека и Малигоса, Галакронд все еще не объявлялся. И если сейчас Малигосу его отсутствие было на руку, то в целом оно не сулило ничего хорошего. Устроив такую бойню, гигантский протодракон уж точно не отказался бы от своего плана.

Что-то заставило Галакронда задержаться, но Малигос понимал, что не может долго полагаться на это обстоятельство. Так и не догнав Изеру, протодракон наконец осмелился позвать ее.

И, стоило Малигосу это сделать, как земля впереди разверзлась. Вот только в этом краю не было вулканических гейзеров, а сама земля выглядела каменистой, неровной…

И снова Кейлек понял все раньше юного Малигоса. Земля была каменистой и неровной по одной-единственной причине – в нее глубоко закопался Галакронд. Он наверняка начал свой путь из какой-нибудь пещеры неподалеку и спрятался прямо под поверхностью, выжидая.

Но больше он не ждал.

Тонны камней и земли разлетелись в стороны, когда уродливый исполин вырвался наружу. Малигос в смятении смотрел на Галакронда – он стал не только больше, но и еще безобразнее. Все его тело покрывали наросты, некоторые походили на обыкновенные шишки, а другие развились в слегка подергивающиеся части тела. Его глаза смотрели на мир во все стороны, но почти все они уставилась на крошечный силуэт, мчавшийся прямиком к Галакронду.

Внезапно сверху спикировал другой протодракон – сверкающая огненно-рыжая самка. Она схватила Изеру за миг до того, как Галакронд попытался проглотить бледно-желтую протодраконицу. Алекстраза, тяжело дыша от усилий, стала оттаскивать сестру все дальше и дальше от Галакронда.

Исполин повернулся, чтобы броситься за сестрами, и тем самым стряхнул со своего необъятного туловища камни и землю. Малигос и Кейлек оба понимали, что, если Галакронд поднимется сейчас, то Талоникса и остальные увидят его. Впрочем, в ту секунду все протодраконы были заняты борьбой с нежитью. Галакронд, очевидно, собирался наброситься на них, пока они связаны боем, но в тот миг его внимание приковала к себе самоубийственная выходка Изеры.

Там, где раньше под землей находилась небольшая пустóта, Галакронд оставил за собой широкую лощину. Когда он поднялся в воздух, на землю осыпался целый дождь из каменистых обломков.

Малигос помедлил. Изера и Алекстраза оказались в отчаянном положении, но это дало ему единственную возможность попытаться спасти сражавшихся протодраконов. Уже не в первый раз он разрывался между верностью друзьям и нуждами других.

На этот раз нужды других взяли верх. Судьба многих висела на волоске и была важнее судьбы двух сестер. Малигос развернулся.

И увидел, как к нему направляются Нелтарион и Ноздорму. Приблизившись, самцы зависли в воздухе. Нелтарион выглядел растерянным, а Ноздорму, казалось, задумался.

– Не-живые! – крикнул Малигос. – Нужно уничтожить их сейчас! Быстро!

Когда дело касалось драки, Нелтарион всегда был к ней готов. Ноздорму секунду обдумывал сказанное, а затем ответил:

– Да. Действовать нужно сейчас.

Малигос повел их обратно. Кейлек чуть не потерял голову от мелькавших в, казалось бы, примитивном сознании его носителя мыслей. В который раз Кейлек увидел в этом протодраконе будущего Малигоса – вдумчивого и расчетливого. Прежде чем троица долетела до сражения, Малигос успел составить и отбросить полудюжину планов. Окончательное решение он принял лишь тогда, когда наконец не смог придумать ничего получше.

Быстро оглядев воздушную битву, снежно-голубой самец лишь подтвердил свои предположения. Судя по всему, Галакронд больше не контролировал нежить. Мертвецы нападали, как и всегда, – неустанно и остервенело. Они действовали еще менее слаженно, чем когда Малигос полетел за Изерой.

– Пора! – прокричал он двум своим товарищам. – Летим выше! Уведем остальных в облака!

Когда они послушались, Малигос заложил вираж и направился к одному из сражающихся самцов. Он расправился с мертвецом, с которым тот дрался, и спасенный протодракон присоединился к нему. Затем вместе они успешно освободили еще двоих самок.

Малигос проревел:

– Скажите всем подняться высоко! Летите в облака, почти до самого верха, потом десять взмахов крыла на север! А потом вниз!

Остальные разлетелись в стороны, криками передавая его слова всем, кто их слышал. Через несколько секунд живые протодраконы один за другим начали подниматься в облака. Голодные мертвецы бросились за ними. Некоторым протодраконам не удалось сбежать, но Малигос не мог им помочь. Он лишь надеялся, что благодаря их жертве остальные доберутся до облаков.

Однако не все протодраконы полетели туда, куда сказал Малигос. Вдалеке Талоникса замешкалась, а ее ближайшие соратники, несмотря на всю тяжесть ситуации, продолжали ждать ее решения. Она злобно сверлила взглядом другую протодраконицу, которая подлетела к ней и, взмахнув крылом вверх, очевидно, передала главной самке предложение Малигоса. Однако, в последний раз окинув взглядом творившееся вокруг безумие, Талоникса призывно заревела и взмыла ввысь вслед за остальными.

Увидев, что внизу больше делать нечего, Малигос и сам помчался в облака. Он приблизительно прикинул скорость оставшегося войска протодраконов и решил, что все рассчитал верно. Кейлеку тоже казалось, что он все продумал правильно, хотя его расчеты были не очень точными.

Мимо Малигоса пролетел другой живой протодракон. Через три взмаха крыла, он спикировал вниз. Малигос и сам отсчитал десятый взмах и сделал то же самое.

Опустившись ниже облаков, протодракон увидел, что многие выжившие последовали его примеру. Среди них затесалось несколько мертвецов, но группа протодраконов, возглавляемая Нелтарионом, быстро с ними расправилась. Сам Малигос до этого не додумался, но усилия Нелтариона лишь увеличивали их шансы на успех.

Оказавшись достаточно низко, Малигос громко взревел. Так он привлек к себе внимание почти всех собравшихся. Не говоря ни слова, он посмотрел на висевшие над ними облака и широко распахнул пасть. После этого он еще раз быстро взглянул на остальных. И Малигос, и Кейлек были рады увидеть, как протодраконы один за другим поняли, что он хочет сделать.

Из облаков вылетел протодракон с прилипшей к костям кожей и пустыми, голодными глазами.

Малигос изо всех сил выдохнул, целясь в первую очередь в крылья. Как он и надеялся, замороженные конечности сразу же потянули нападавшего к земле.

Как только остальные мертвецы показались из облаков, все протодраконы ударили по ним. Малигос обернул изначальный план Галакронда против него самого. Не управляемые волей исполина, умертвия повиновались лишь своему голоду и поэтому не догадались, что их заманивают в ловушку. Они погнались за своей добычей в облака, а затем, отстав, спустились за ней вниз.

Протодраконы, на этот раз готовые к нападению сверху, разгромили не-живых. Они напрягали все силы и ужесточали свои атаки. Столпы песка, потоки воды, языки огня и прочее оружие протодраконов уничтожали иссохшие тощие трупы.

Несмотря на огромные потери, некоторым мертвецам удавалось избежать гибели достаточно долго, чтобы напасть. Но, стоило им это сделать, как Нелтарион повел своих протодраконов в новое наступление на оставшуюся нежить. Увидев это краем зрения, Малигос набросился на очередного мертвеца. Протодракон сначала ударил труп по голове, а затем, пока омерзительный противник не успел оправиться, перекусил ему шею.

Когда останки мертвеца попадали в стороны, Кейлек ощутил, как юного Малигоса стал переполнять до этого момента коварно скрывавшийся голод. Протодракон снова быстро подавил его. Однако Кейлек все равно почувствовал, с каким трудом ему это удалось. Синий дракон понимал, что, если Малигос как можно скорее не избавится от этой заразы, то рано или поздно поддастся ей.

Среди выживших стали раздаваться победные крики. Рев Талониксы звучал громче всего, словно это она привела всех к победе. Малигос зарычал, злясь из-за того, что остальные не понимали – битва еще не закончилась. Они лишь получили короткую передышку. И если бы не безрассудная выходка Изеры…

Носитель Кейлека зашипел. Сестры наверняка уже были мертвы, и Малигос чувствовал себя отчасти виноватым. И хотя они наверняка знали, что он поступит так, как должен, его все равно мучили угрызения совести.

Перед ним появился Ноздорму.

– Хороший план! Быстрый! И все получилось! – Затем восторг самца поубавился. – Но Талоникса присваивает победу себе!

К удивлению Малигоса, Ноздорму не ошибся. Более того, многие протодраконы, похоже, поверили самке. Малигос потрясенно смотрел на то, как все больше и больше их соратников присоединялось к возобновившемуся безрассудному наступлению золотистой протодраконицы.

– Нет! – воскликнул Малигос, помчавшись в сторону Талониксы. – Нет! Это неправильно…

Презрительно посмотрев на него, Талоникса широко распахнула пасть.

Малигос тут же понял, что она собирается сделать, и попытался увернуться, но молния все равно ударила прямо в него. Его тело содрогнулось, и Малигос с Кейлеком испытали мучительнейшую боль. Они почти провалились во тьму, вот только Кейлек понимал, что эта тьма не даст ему вернуться в собственное тело и время. Вместе с Малигосом он падал навстречу своей гибели, на протяжении всего полета осознавая, что ничем не может остановить приближение конца.

Вдруг в его задние лапы вонзились чьи-то когти. По сравнению с ударом молнии эта боль показалась Кейлеку и его носителю мелочью, но она позволила им сосредоточиться на чем-то еще. Они ощутили, как их падение замедлилось, а затем они стали приходить в чувство.

Малигос ожидал увидеть Ноздорму, но вместо этого увидел Нелтариона. На этот раз угольно-серый самец вовсе не выглядел радостным. Его переполняла ярость, на миг испугавшая и Малигоса, и, в особенности, Кейлека, который мельком увидел в сером протодраконе будущего Смертокрыла.

– Подлая самка! – проревел Нелтарион. – Я все видел! Она поплатится!

– Нет… – выдавил Малигос. – Нужно… нужно держаться вместе! Нужно… чтобы выжить…

Рев Талониксы заглушил слова Малигоса. Когда носитель Кейлека взмахнул крыльями и выпрямился, Нелтарион наконец отпустил его. Оба посмотрели на заново собравшуюся армию, которая, по прикидкам Кейлека, стала меньше на четверть. Малигос тоже это заметил. Он должен был найти способ заключить союз с Талониксой. Лишь тогда у них появится хоть какая-то надежда, и лишь тогда протодраконы смогут…

В небе раздался громогласный рев Галакронда.

Талоникса ответила, но ее дикий крик показался Малигосу и Кейлеку слабым и ничтожным. Она снова заревела, и на этот другие протодраконы присоединились к ней. И хотя у них не получилось так же сотрясти небеса, как это сделал Галакронд, их единый боевой клич прозвучал очень внушительно.

Что-то возникло на горизонте в той стороне, откуда донесся рев исполина. Это нечто разрасталось, пока наконец не отделилось от земли. И в тот же миг оно приняло очертания гигантского протодракона.

– Нельзя…

Прежде, чем Малигос успел сказать, что хотел, видение переменилось. Этот скачок застал Кейлека врасплох, да и прошло-то, судя по всему, всего несколько минут.

Но за эти минуты Малигос очутился в самом разгаре битвы с Галакрондом.

Колоссальный монстр висел в воздухе, окруженный метавшимися вокруг протодраконами, которые в сравнении с ним казались Кейлеку мелкими комарами. Они кружили рядом, над и под Галакрондом, поливая его непрерывными потоками своих атак, которые поражали Кейлека своей силой и разнообразием. Гигантское туловище Галакронда уже покрывали кислотные ожоги и обуглившиеся пятна, а некоторые конечности-отростки либо безвольно висели, либо были оторваны напрочь. Глазами Малигоса Кейлек видел, как черно-коричневая самка метнулась к Галакронду, ухватила его за трепыхавшуюся заднюю лапу и прокусила сразу плоть и кость. Затем она быстро отлетела в сторону, забрав конечность с собой и оставив исполину лишь кровавый обрубок.

Талоникса и ее преданные спутники нападали на голову, своими сокрушительными атаками заставляя Галакронда смотреть вниз. Золотистая самка исторгла мощный заряд, который оставил черную отметину прямо над настоящим глазом исполина.

Кейлек завороженно следил за происходящим. Галакронду было уже не спастись. Гигантскому монстру пришел конец.

«Но ведь это не так! – вдруг осознал Кейлек. – Его кости покоятся не здесь! Что могло пойти…»

Лишь тогда дракон понял, что, хотя Малигос и находился поблизости от битвы, он в ней не участвовал. Равно как и Ноздорму с Нелтарионом. Их бездействие заставило Кейлека обратиться к мыслям Малигоса, на которые он, отвлекшись на такое представление, не обратил внимания.

И Кейлек увидел, что неизбежная, как ему показалось, победа, на самом деле таковой не являлась. Благодаря мыслям Малигоса Кейлек осознал, что все раны и все увечья, нанесенные туловищу и конечностям, ничуть не останавливали Галакронда. Как бы много их ни было, они оставались лишь не более чем досадной помехой. И первое впечатление Кейлека, в котором он сравнил протодраконов с комарами, оказалось ближе к истине.

– Ну? – прорычал Нелтарион, как всегда самый нетерпеливый из всех.

– Глаза, – пробормотал Малигос, а затем повторил, обращаясь к Ноздорму: – Его глаза…

– Глаза… – согласился коричневый протодракон.

Кейлек подумал, что они хотят повредить два гигантских родных глаза Галакронда, но охватившее Малигоса напряжение подсказало ему, что троица обеспокоена чем-то куда более страшным. Кейлек сосредоточился на наблюдениях Малигоса и лишь тогда понял: хотя он видит все то же самое, что и его носитель, он не всегда понимает происходящее так же, как и Малигос.

Протодракон и его товарищи смотрели не на родные глаза Галакронда, а на все те дополнительные, которые троица могла видеть со своего ракурса. На первый взгляд Кейлеку показалось, что эти глаза безумно вращались. Они смотрели то вверх, то вниз, то проворачивались…

И если бы Малигос уже не заметил в их движении закономерность, Кейлеку бы понадобилось гораздо больше времени, чтобы понять: каждый глаз был направлен на одну-единственную цель.

Каждый глаз следил за одним из протодраконов. Галакронд вовсе не был загнан. Он всего лишь выжидал.

Глава вторая

Злой рок

Стоило Джайне вернуться в свои покои, как она сразу почувствовала, что ее кто-то ищет. И, к сожалению, этим «кем-то» оказалась не кто иная, как верховный маг Модера. Модера была одной из тех чародеев, кого Джайна уважала и кем восхищалась больше всего. Она стала членом Совета Шестерых задолго до Джайны, еще во времена Второй войны, и юная верховная чародейка нередко обращалась к Модере за советом по самым различным вопросам.

Но теперь Джайна попыталась спрятаться за заклинанием, которое, как она надеялась, скроет ее присутствие даже от Модеры.

– Верховный маг? – позвала ее другая чародейка из-за двери. То, что Модера пришла сюда лично, означало, что она уже пыталась найти Джайну с помощью магии и не обрадовалась, когда эти попытки не увенчались успехом. Джайна никому не сообщила о том, что собирается покинуть город, а будучи главой Кирин-Тора, должна была предупредить об этом хотя бы Совет Шестерых. Так что Модера вполне справедливо старалась отыскать ее, что, впрочем, не помешало Джайне спрятаться… ну или хотя бы попытаться.

– Верховный маг? – повторила Модера чуть тверже. – Прощу прощения. Вы здесь?

Старшая чародейка так и не услышала ответа, и Джайна подумала, что она вряд ли возьмет и сдастся. И действительно, через миг она почувствовала, как за дверью сработало заклинание. Прижавшись к стене рядом со входом, Джайна смотрела на то, как рядом с ней материализовался полупрозрачный силуэт.

– Джайна? – Силуэт превратился в изображение Модеры. Даже превосходя правительницу Даларана возрастом, она все еще оставалась очень красивой женщиной со снежно-белыми волосами, убранными в косу. Ее проекция посмотрела по сторонам, явно ища взглядом обитательницу этих покоев. – Простите за вторжение. Мне и правда очень нужно с вами поговорить.

Модера ни за что бы не вошла в покои Джайны без приглашения, не будь у нее на то веской причины. Даже в виде иллюзии. Джайна на нее не сердилась, но твердо решила при первой же возможности усилить свои защитные заклинания. Очевидно, Модера была гораздо более могущественной чародейкой, чем думала Джайна.

Незваная гостья нахмурилась. Она уже почти повернулась в ту сторону, где стояла Джайна, как вдруг посмотрела прямо на нее.

Стоило Джайне увериться в том, что Модера ее почувствовала, как старшая чародейка отвернулась к противоположной стене и стала разглядывать ее так же внимательно, как ту, где пряталась правительница Даларана.

– Где же она? – задумчиво пробормотала Модера. – Куда она могла подеваться, да еще в такое время?

Ее последний вопрос почти заставил Джайну раскрыть себя, но затем в ее сознании снова всплыло измученное лицо Кейлека. Это придало чародейке решимости, хотя она отчасти и понимала, что ставит свои чувства превыше здравого смысла.

Проекция Модеры посмотрела через плечо, словно прислушиваясь к другому невидимому фантому.

– Хорошо, – пробормотала старшая чародейка в пустоту. – Я скоро к тебе подойду. Нам придется наметить другой план действий.

Снова повернувшись к казавшейся пустой комнате, Модера подняла руку и стала чертить ею в воздухе. Перед ней вспыхнули руны.

«Пожалуйста, найди меня, как только вернешься. Это срочно».

Слова повисли посреди комнаты. Модера в последний раз огляделась, не задерживаясь взглядом на Джайне, а затем просто растворилась.

Джайна подождала еще немного, пока Модера не ушла подальше. Затем выдохнула и снова стала видимой.

Подойдя к своей коллекции книг, Джайна стала искать нужный ей фолиант. Это оказалось труднее, чем думала чародейка. Том, в котором Джайна ожидала найти ответы на свои вопросы, оказался ей бесполезен, хотя чародейка была уверена, что память ее не подводит. Верховный маг отложила книгу в сторону, а затем пролистала другой фолиант, который тоже должен был содержать нужные ей сведения.

Однако то, что она нашла в книге, снова противоречило ее воспоминаниям. Положив второй том рядом с первым, Джайна подозрительно посмотрела на них.

Положив каждую руку на книгу, Джайна сосредоточилась. Обе ее руки и оба тома окутались белым сиянием.

Сиянием, которое осветило бледно-лиловую дымку, окружавшую каждую книгу. Джайна ахнула. Она увидела, что на фолианты были наложены очень древние и едва уловимые чары, хотя чародейка и не могла понять, откуда она о них знает. Эти чары были нужны для того, чтобы что-то скрыть – скорее всего, те самые сведения, которые искала верховная чародейка. Однако Джайна также почувствовала, что чары уже начали ослабевать, словно по прошествии стольких лет их изначальное предназначение было почти утрачено…

«Изначальное предназначение было утрачено…» – почему-то Джайна подумала, что эти слова были ключом к тому, что происходило с Кейлеком. Артефакт был создан с какой-то определенной целью, но чародейка подумала, что теперь, когда чары начали рассеиваться, он перестал служить этой цели.

Однако Джайна заметила еще кое-что интересное. Эти книги, явно написанные через много лет после создания артефакта, воспротивились ей именно сейчас. Каким-то образом древняя магия считала ее намерения, а это означало, что чары накладывал маг высочайшего уровня.

«Но у кого хватило бы не только способностей, но и смекалки, чтобы разыскать все эти фолианты… да еще и за такой отрезок времени?»

Джайна подумала, что здесь мог оказаться замешан кто-то обычный, например какой-нибудь высший эльф. Но в этих чарах не ощущался след их магии. На самом деле они казались гораздо древнее даже этой почтенной расы.

Джайна нахмурилась и убрала руки с книг. Сияние тут же погасло. Верховная чародейка косо посмотрела на свою библиотеку, а затем c опаской произнесла более широко действующую версию заклинания, охватившую все ряды книг и свитков.

Она почти не удивилась, когда все труды из ее коллекции окрасились бледно-лиловым свечением.

Джайна сразу же углубилась в структуру этих чар. Как она уже начала подозревать, они включали в себя дополнительное заклинание, действовавшее наподобие вируса. Если рядом с «зараженным» предметом оказывался предмет с похожими свойствами – в данном случае если рядом с книгой о магии оказывалась другая книга о магии, – чары распространялись на этот второй предмет. То, что эти чары оказались такими продуманными и так хорошо работали, указывало на то, что их наложил очень опытный заклинатель.

Рассеяв собственные чары, Джайна внимательно пролистала одну из двух книг. Положившись на свою отменную память, верховная чародейка убедилась в том, что все остальные разделы книги остались на своих местах. Насколько она поняла, заклинание не изменило ничего, кроме тех абзацев, которые искала Джайна.

Но чародейка не собиралась опускать руки. Она и раньше сталкивалась со сложными и запутанными магическими загадками и успешно их разгадывала. Она не сдастся из-за какого-то там заклинания.

Тем более сейчас, когда на кону стояла жизнь Кейлека. Все остальное для Джайны было неважно.

Протодраконы продолжали неустанно нападать на Галакронда. Самка из семьи Малигоса дохнула на одну из его лап-отростков, а затем, прежде чем заледеневшая конечность оттаяла, оторвала ее. Еще одна самка, серебристого оттенка, обрушила на исполина поток чего-то, показавшегося Кейлеку похожим на дымящийся жидкий металл. Синий поток обжег толстую шкуру Галакронда, оставив на ней язвенную полосу шириной вдвое больше нападавшей самки. Два самца глубокого зеленого цвета необычно крупными задними лапами раздирали основание шеи гиганта.

– Ничего… – прорычал Малигос. – Ему даже не больно…

– Глаза, – предложил Нелтарион. – Ударим, когда они отвлекутся. Ослепим Галакронда глаз за глазом…

Ноздорму фыркнул.

– Даже если глаз вот столько, – ответил он, поднимая одну из своих крошечных передних лап, – мы будем нападать больше дней, чем проживем.

Как бы удручающе это ни звучало, коричневый самец был прав. У Галакронда появилось столько дополнительных глаз, что, даже если троица убедит всех остальных протодраконов действовать согласно плану, им точно не хватит времени привести его в исполнение.

– Нужно предупредить Талониксу. – Но стоило Малигосу это сказать, как Кейлек услышал его мысли. В них протодракон был уверен, что очередная попытка образумить крупную самку ни к чему не приведет. Однако Малигос не видел иного выхода. Он должен был попытаться…

Рядом с ним Ноздорму предупредительно зашипел.

Бесчисленные глаза Галакронда вдруг прищурились.

И хотя Малигос знал, что это не предвещает ничего хорошего, он все равно бросился к Талониксе. Но самец отлетел не далеко.

Галакронд издал рев, заглушивший крики всех остальных протодраконов и сотрясший небеса. Некоторые нападавшие оказались к нему слишком близко и, кувыркаясь, разлетелись в стороны.

Галакронд выдохнул, и воздух наполнился гнилостной дымкой, напомнившей приближавшемуся Малигосу «дыхание» не-живых созданий. Протодракон отпрянул, когда дымка быстро поползла в его сторону. Отчаянно хлопая крыльями, он попытался развернуться, пока еще не стало поздно.

Но дымка все равно настигла Малигоса. Протодракон и его незримый спутник ждали, что сейчас живая плоть Малигоса начнет разлагаться и причинит им обоим невыносимые муки.

Но вместо этого снежно-голубым самцом овладела невероятная слабость. Она проникла настолько глубоко, что помутились даже мысли Кейлека. Синему дракону казалось, что из него капля за каплей вытекает жизнь, и он смутно заметил, что Малигос чувствует то же самое.

Однако каким-то чудом юный протодракон заставил свои крылья двигаться. Малигос вылетел из дымки. Стоило ему это сделать, как его собственный разум и сознание Кейлека начали проясняться, а силы – возвращаться. Чувство полной апатии постепенно отступило.

«Медленная смерть… – подумал Малигос, стараясь простыми понятиями осмыслить то, что Кейлек понимал более сложными. – Он выдыхает медленную смерть…»

Когда его мысли наконец достаточно прояснились, Малигос окинул взглядом развернувшийся перед ним кошмар. Большая часть огромного войска Талониксы оказалась внутри исторгнутого Галакрондом облака. Поэтому бесчисленные глаза исполина и наблюдали за ними – он ждал, когда почти все его враги окажутся в зоне досягаемости этого нового ужасного оружия.

Некоторые из попавших под удар протодраконов попытались развернуться и сбежать, пока другие просто старались удержаться в воздухе. Некоторым не хватило силы воли даже на то, чтобы продолжать махать крыльями, и они рухнули вниз, навстречу гибели.

Но даже посреди коварной дымки некоторые протодраконы смогли частично сохранить волю. Среди них была и Талоникса, которая, как казалось Малигосу, страдала от другого недуга – от полного безумия, которое охватило ее еще раньше. Талоникса ревела снова и снова – Кейлек и его носитель подумали, что так она пыталась не поддаться воздействию дымки. Она не отлетела от Галакронда, а, напротив, приблизилась к нему, бросая ему вызов так, словно они были равны по весу и силе.

Галакронд оглушительно рассмеялся. Единожды взмахнув крыльями, он сократил расстояние между ними.

Талоникса широко распахнула пасть, но на этот раз из нее вырвался не рев, а разряд молнии. Он ударил Галакронда прямо по морде… вот только толку от него было как от маленького щелчка.

Теперь настал черед уродливого протодракона распахнуть свою пасть, настолько огромную, что могучая Талоникса казалась в сравнении с ней лишь мухой. Челюсти сомкнулись на самке, тщетно пытавшейся развернуться и сбежать.

Талоникса очутилась прямо между огромных острых зубов. Галакронд не попытался снова проглотить ее – вместо этого он замотал головой, яростно встряхивая свою жертву. Талоникса огрызнулась и еще раз попыталась вырваться, но тщетно. Ее голова быстро поникла, а крылья перестали биться. Она все еще была жива, но лишь едва-едва.

Те, кого она вела за собой, даже не пытались помочь ей. Остальные протодраконы с трудом могли удержаться в воздухе или защитить себя. Кейлек и Малигос понимали, что, даже если бы они и захотели прийти к ней на помощь, было уже слишком поздно. Талоникса истекала кровью и с трудом ловила ртом воздух.

Галакронд перестал трясти ее и, слегка сжав челюсти, перекусил Талониксу напополам.

Верхняя половина туловища, все еще подергиваясь, медленно исчезла из виду, оставив за собой в воздухе фонтан крови и других жизненных соков. Галакронд с притворной брезгливостью разжал челюсти, позволив второй части Талониксы упасть вниз. Затем он расхохотался и, с силой взмахнув крыльями, очутился среди сонных протодраконов.

Распахнув пасть пошире, Галакронд начал свою жатву.

Его первые жертвы, похоже, даже не заметили собственную гибель, так быстро чудовищный исполин проглотил их. В мгновение ока пятеро исчезли в его утробе. Галакронд помедлил лишь миг, а затем повернулся и схватил еще троих.

– Что мы можем сделать? – в бессильной ярости прорычал Нелтарион. Казалось, он готов бросить вызов туману, несмотря на очевидные последствия такого поступка.

Малигос понимал растущую злобу серого собрата. Перед их глазами смерть пачками косила протодраконов, и ни один из троицы не мог положить этому конец… по крайней мере, не погибнув при этом сам. Вот только Малигос добровольно пожертвовал бы собой, если бы это остановило кровопролитие. Кейлек хорошо это видел, ведь он испытывал все бушующие эмоции своего носителя и слышал его мысли.

Вдруг Малигос, глядя на дымку, кое-что заметил. Он рванулся вперед.

– Летим!

Два других самца сразу же послушались, что о многом сказало Кейлеку. Малигос направился прямиком к туману, а затем резко начал подниматься вверх. Он почуял слабый приторный запах, и его мысли мгновенно замедлились.

Снежно-голубой самец полетел почти вертикально вверх, поднялся на несколько метров, и лишь затем осмелился немного вдохнуть. Когда Малигос наконец задышал, то не обнаружил в воздухе даже намека на запах губительного тумана Галакронда.

Выровнявшись и полетев параллельно земле, Малигос обнаружил, что и теперь запах не достигает его. Он летел над дымкой, и она никак не влияла на него.

Малигос направился к Галакронду, и два других самца полетели по обе стороны от него. Занятый поеданием, гигантский протодракон не заметил над собой крошечную троицу. Но даже если бы Галакронд и обратил на них внимание, то, скорее всего, лишь посмеялся бы. В конце концов, что могли сделать трое там, где потерпели поражение сотни?

Когда троица зависла прямо над монстром, у Малигоса все еще не появилось ответа на этот вопрос. Он посмотрел вниз, на чудовищное пиршество, и увидел, как еще три протодракона исчезли в утробе Галакронда.

– Наверху туман рассеивается, – заметил Ноздорму. – Но внизу слишком медленно.

– Ветер слабый, – прибавил Нелтарион, принюхиваясь. – Слишком слабый.

Малигос продолжал наблюдать за Галакрондом. Сильный ветер поднимали лишь его огромные крылья. Они уже начали разгонять дымку, но делали это недостаточно быстро, чтобы остальные могли спастись.

В голове Малигоса промелькнула интересная мысль, которая застала Кейлека врасплох. Снежно-голубой самец вспомнил, как охотился над водой и на огромной скорости нырял в нее, чтобы погрузиться поглубже и схватить рыбку пожирнее. Он прищурился, переведя взгляд на голову Галакронда.

– Голова, – негромко сказал он своим товарищам. – Дышите мало, бейте сильно.

Они его поняли. Нелтарион довольно оскалился, Ноздорму кивнул.

Удостоверившись, что его друзья знают, что делать, и понимают, что вполне могут при этом погибнуть, Малигос ухнул вниз. Спускаясь, он изо всех сил махал крыльями, чтобы разогнаться. Ему казалось, что приближающаяся голова Галакронда не просто увеличивается в размерах, а несется прямо на него.

Кейлек тоже понял, что задумал его носитель, но сильно сомневался в благоразумии этой идеи. Однако синий дракон мог лишь смотреть, как Малигос летит навстречу Галакронду.

В последний миг Малигос выставил задние лапы перед собой. Он сжался в комок и плотно сложил крылья за спиной. Краем глаза он заметил, как Нелтарион делает то же самое.

Три протодракона один за другим на полной скорости врезались Галакронду в голову.

Малигос даже не смел надеяться на то, чтобы нанести чудовищу урон. Шансы на это были крайне низки. Нет, он рассчитывал на другое и получил то, что хотел.

Он очень сильно разозлил Галакронда.

Когда три протодракона ударились о него с такой силой, чудовищу стало больно. Их скорости оказалось достаточно, чтобы толкнуть голову Галакронда вниз, и он не смог схватить очередную пару жертв. Обезумев оттого, что чуть не оказались съеденными, протодраконы наконец встрепенулись и бросились спасаться.

Больнее всех Галакронда ударил Нелтарион. Когда его задние лапы врезались в голову, то сделали это с силой, какой обладали только члены его семьи. Ударная волна сотрясла череп Галакронда, на короткое время оглушив исполина и дав протодраконам короткую передышку, на которую Малигос не смел и надеяться.

Однако Галакронд пришел в себя слишком быстро. Больше не заботясь об удирающей от него паре протодраконов, он посмотрел наверх. Придя в бешенство оттого, что кто-то осмелился напасть на него, он яростно захлопал крыльями.

Надежды Малигоса оправдались – гигантские крылья протодракона сделали то, что не получилось у слабого ветерка. Созданная Галакрондом дымка быстро рассеялась.

И протодраконы начали торопливо разбегаться кто куда.

Галакронд поначалу даже не заметил, что его добыча разлетелась во все стороны, насколько он был разгневан из-за крошечных врагов, висевших над ним.

– Мелкие букашки… – пророкотал он. Каждое его слово почти оглушало троицу. – Из вас получится скудная закуска… но я все равно вас съем…

К удивлению не только Галакронда, но и Малигоса с Ноздорму, Нелтарион спикировал на уродливую тварь. Пока Галакронд ехидно усмехался, глядя на своего крошечного противника, Нелтарион изменил траекторию и вместо того, чтобы врезаться чудовищу в морду, ударил огромного протодракона в левый глаз.

Вряд ли существовали другие места, где Нелтарион смог бы нанести ощутимый урон. Даже его предыдущий удар лишь разозлил Галакронда. Но теперь, широко распахнув пасть, темно-серый самец издал вопль, полный неудержимой мощи.

Галакронд взревел от нестерпимой боли – первой, которую он ощутил за долгое время. Он закрыл поврежденный Нелтарионом глаз, а когда этого оказалось недостаточно, чтобы унять боль, закрыл и второй.

– Улетайте! Улетайте! – закричал Малигос всем, кто мог его услышать, включая Нелтариона.

– Но мы же можем его одолеть! – настаивал его друг. – Можем!

Галакронд распахнул глаза. Левый покраснел от крови, но все равно видел не хуже правого, и они оба глядели на Нелтариона с такой яростью, с какой Галакронд не смотрел даже на Малигоса.

Гигантские челюсти щелкнули, пытаясь ухватить Нелтариона, у которого едва получилось от них увернуться. Ноздорму и Малигос пришли своему товарищу на выручку, целясь в чувствительные глаза монстра. Галакронд инстинктивно посмотрел вниз, подставив под удар толстые, грубые наросты на бровях.

Но Малигос не ждал от их атаки ничего большего и знал, что Ноздорму думает точно так же. Галакронд снова отвлекся, на этот раз дав возможность спастись не только Нелтариону, но и Малигосу с Ноздорму. Во главе с Малигосом троица взмыла в небеса и скрылась в облаках.

Устрашающий рев Галакронда, возвестивший, что исполин бросился за ними в погоню, не заставил себя долго ждать. Три протодракона переглянулись и разделились.

Малигос заставил себя взлететь как можно выше. Лететь в разреженном воздухе было труднее, но это мешало Галакронду преследовать его. Снежно-голубой самец считал, что его друзья поступят так же. По крайней мере, их рискованные действия помогли незадачливым последователям Талониксы выжить.

Вокруг воцарилась тишина. С трудом удерживаясь в воздухе, Малигос оглядел облака сверху. Рядом не виднелось ни одного протодракона – ни живого, ни мертвого.

После всего, что сегодня пережил, Малигос уже с трудом махал крыльями. Протодракон напряг слух, но все равно ничего не услышал. Он задумался, а не улетел ли Галакронд прочь.

Но это уже было не важно. Малигосу наконец пришлось спуститься ниже. Протодракон собирался спланировать лишь на ту высоту, на которой сможет нормально дышать, и уже там рассудить, безопасно на ней оставаться или нет.

Пока он высматривал и вынюхивал Галакронда, его сердце бешено колотилось от нехватки воздуха и от напряжения. Кейлек, ощущавший то же, что и Малигос, временами забывал, что он всего лишь наблюдатель. Он вспомнил об этом, когда попытался повернуть на восток, а Малигос вместо этого полетел на юг и затем спустился вниз.

Протодракон вынырнул из прикрытия облаков. Вокруг никого не было. Оставшиеся последователи Талониксы поступили мудро и как можно скорее убрались отсюда.

«Но где же Нелтарион и Ноздорму? – думали Малигос и Кейлек. – И где сам Галакронд…»

Вдруг что-то врезалось Малигосу в спину. От удара он и столкнувшийся с ним объект полетели к земле. Протодракон постарался затормозить свое падение.

– Не сопротивляйся! Галакронд рядом! Не сопротивляйся!

Малигос перестал бороться. Он позволил опустить себя почти к самой земле, а затем они направились к гряде невысоких холмов.

Высоко в небесах раздался рев Галакронда.

Впереди показались небольшие пещеры. Спутница Малигоса направила его в одну из них.

Они приземлились в полутьме. Малигос повернулся к своей спасительнице.

– Алекстраза…

Огненно-рыжая самка тихонько шикнула.

– Галакронд хорошо слышит. Говори тихо.

Прежде чем он успел ответить, в глубине пещеры послышался шорох. Малигос посмотрел туда, ожидая увидеть там сестру Алекстразы.

Вместо этого он оказался лицом к лицу с иссохшей, гниющей нежитью.

Глава третья

В тени Галакронда

Кейлек разделял ужас Малигоса. А еще он полностью поддерживал его решение немедленно напасть. Малигос начал выдыхать…

– Нет! – Изера врезалась ему в бок, и ледяное дыхание Малигоса ушло вглубь пещеры.

Мертвец потянулся к нему… точнее, попытался. А еще он попытался выдохнуть в ответ, но теперь Малигос заметил, что его пасть была перевязана крепкими лианами, растущими на скалах поблизости. Его лапы тоже были связаны. Протодраконы не пользовались никакими орудиями – они лишь недавно стали разумными и еще не додумались до таких изобретений, да и пока не нуждались в них. Однако Изера хорошо приспособила под свои нужды то, что Малигос счел бы пищей для травоядных.

Когда его глаза привыкли к слабому освещению, Малигос увидел, что этот живой мертвец когда-то имел такую же яркую окраску, как и Алекстраза.

«Родной брат».

Прежде чем он успел озвучить очевидное, Алекстраза наклонилась к нему поближе.

– Это не он. Мы его знали, но он не наш брат.

Изера уже потеряла к Малигосу всякий интерес и повернулась к мертвецу. Она заставила тварь отойти назад, все время что-то ласково ему нашептывая.

– Я уже видела ее с таким же не-живым, – призналась Алекстраза. – Тоже из нашей семьи. Она не может найти нашего брата и поэтому помогает другой родне.

Раньше Малигос почти не задумывался о навязчивом желании Изеры найти останки брата. Но теперь он подумал, что, раз у нее не получилось, значит, скорее всего, их растащили падальщики, или сдул ветер, или смыл дождь. Конечно, оставалась небольшая возможность того, что Дралад тоже пополнил ряды не-живых, но Малигос в этом сильно сомневался.

Только все это не объясняло того, что Малигос увидел в этой пещере и почему они оказались так близко к месту сокрушительного поражения Талониксы.

Снаружи снова послышался рев Галакронда. Но на этот раз он доносился издалека.

– Запах, – пояснила Алекстраза. – Запах не-живых перебивает наш. Галакронд ощущает поблизости лишь смерть.

Что ж, это хотя бы ответило на один из вопросов, до смерти беспокоивших Малигоса и Кейлека.

– Но не-живой ведь здесь не поэтому.

– Нет… К этому приложил руку я, – произнес другой голос.

Алекстраза, похоже, не удивилась присутствию в пещере пятого существа, что было любопытно, ведь говорившим оказался не кто иной, как Тир.

Когда Малигос посмотрел на него, укутанного в плащ и скрытого капюшоном, то не удивился, заметив, что Тир стал почти на метр выше и намного крупнее. Но даже в тот миг Малигосу и Кейлеку казалось, что Тир принял такой размер лишь потому, что так ему было удобнее находиться в пещере. От него все равно исходило ощущение, будто он намного больше и сильнее, чем кажется.

«Это лишь крошечное отражение его сущности», – смутно припомнил Кейлек. Он попытался вспомнить больше, но его собственное время превратилось в бессвязные обрывки событий, которые он уже с трудом воспринимал как настоящие. Его единственной связью с той жизнью пока оставалось лишь лицо Джайны, но даже оно порой исчезало из его сознания.

Приглушенное шипение нежити отвлекло его от попыток сохранить немногие свои оставшиеся воспоминания. Оживший труп снова попытался выйти вперед, но Изера преградила ему путь. Она продолжала негромко разговаривать с существом, словно перед ней и правда стоял ее пропавший брат.

– Она должна прекратить, – наконец буркнул Малигос.

– Этот мертвец помог мне заманить сюда ее, а затем и ее сестру, – заметил Тир. – К слову, ее желание спасти брата очень похвально. Поначалу я привел эту тварь в пещеру с другой целью, но судьба, похоже, распорядилась иначе.

– Увидела не-живого, когда мы спасались от Галакронда, – добавила Алекстраза. – Изера хотела вернуться к Галакронду. Хотела снова попытаться поговорить мирно, – Она посмотрела на сестру и на шевелящийся труп. – Я сказала ей, что увидела нашего брата. Она поверила. И мы полетели за не-живым сюда.

Тир хмыкнул.

– Такой вариант развития моего плана я тоже предвидел, – Он не стал говорить им, что это за вариант такой, хотя протодраконы озадаченно склонили головы набок. – И он спас ваши жизни. Теперь нам лишь нужно понять, как спасти мир.

– Нелтарион и Ноздорму… – пробормотал Малигос. – Они не спаслись.

Глаза Алекстразы расширились. Из-за переполоха, устроенного сестрой, она совсем позабыла о двух других самцах.

– Галакронд! Они…

– Я не знаю. Мы полетели в облака. Разделились. Ничего не видел. Ничего не слышал.

Желание выйти наружу и отправиться на поиски пропавших друзей стало таким сильным, что Малигос шагнул в сторону выхода из пещеры.

– Подожди. – Тир прошел мимо обоих протодраконов. Он подошел к выходу и остановился. Несколько секунд двуногое создание просто смотрело наружу.

Алекстраза воспользовалась заминкой, чтобы сказать Малигосу:

– Он появился из ниоткуда. Сказал, что знает тебя. Предложил помощь, – Она покачала головой. – Я всему поверила. Не сомневалась в Тире.

Хотя Малигос был рад узнать, что ему не придется защищать Тира или объяснять его присутствие, в тот миг этот вопрос его не сильно заботил. Больше всего протодракона беспокоила Изера и ее жутковатый подопечный. Сестра Алекстразы все еще ласково разговаривала с ожившим трупом.

– Тир говорит оставить все как есть, – негромко продолжила рассказывать огненно-рыжая самка. – Но не сказал, надолго ли.

– Нехорошо. Нельзя здесь оставаться.

Их прервал вернувшийся Тир.

– Галакронд все еще поблизости, но направляется на юго-запад. Если он продолжит двигаться в том направлении, то скоро окажется достаточно далеко, и вы сможете отправиться на поиски своих товарищей.

Малигос фыркнул.

– Мы их найдем. Но что делать с ней?

Тир проследил за его взглядом и посмотрел на Изеру.

– У нее есть сторона, которую нужно развить, изучить. Я чувствую, что это важно, если не сейчас, то в будущем.

Малигос хмыкнул. Протодраконы лишь недавно познали, что такое будущее, и раньше жили лишь в настоящем. Даже сейчас они с трудом осмысливали это понятие.

– Может быть, в будущем останется лишь Галакронд.

Его слова не произвели на Тира такого сильного впечатления, как ожидал протодракон. Вместо того чтобы мрачно кивнуть, Тир слегка улыбнулся.

– Похоже, я наконец-то сделал правильный выбор.

Его слова озадачили и разозлили Малигоса.

– Загадки! Бескрылый Тир говорит загадками! Протодраконы умирают!

– И никто не понимает этого лучше меня. – По мнению Малигоса, двуногое существо отвечало слишком спокойно. – И никто не чувствует себя более виноватым, чем я. Я должен был проявить бдительность. Я знал, что остальным уже все равно. Я должен был следить… но даже я отвлекся.

В этот самый миг живой мертвец снова решил напасть. И почти сразу же стало понятно почему. Изера осмелилась развязать его пасть. Ни Малигос, ни Кейлек не понимали, чего она хотела добиться, но за это решение умертвий чуть не перегрыз ей глотку. Лишь мгновенные рефлексы спасли Изеру от смертельной раны.

Малигоса захлестнула жгучая ярость. Он оттолкнул Изеру и набросился на мертвеца. Лапы твари все еще были связаны, так что не-живой мог обороняться лишь зубами и своим ужасным дыханием. Малигос очутился справа от чудовища. Мертвец, ограниченный в движении, не смог повернуть голову достаточно далеко, чтобы достать его.

Малигос вцепился зубами в сухую шею, с легкостью разрывая гниющую плоть и перекусывая кости. От укуса шея сломалась, и голова отвалилась.

Из жуткой раны медленно закапала черная кровь, но туловище продолжало подергиваться. Все еще охваченный яростью, Малигос распорол ему грудную клетку. Этого оказалось достаточно. Туловище затихло и обмякло.

Ярость овладела и Кейлеком, хотя и не так сильно, как его носителем. Он боролся с жаждой крови и плоти, пока чей-то голос пытался прорваться через пелену, в которую превратились мысли Малигоса.

Снежно-голубой самец повернулся к Изере. Она твердо посмотрела ему в глаза и заговорила с ним тем же тоном, каким разговаривала с трупом. Поначалу Малигос оскалился, желая лишь поглотить ее жизнь. Он ощущал ее свежесть, и его голод усиливался. Кейлек понимал, что его носитель поддался давнишнему укусу нежити, и сомневался, что на этот раз Малигос сможет самостоятельно стряхнуть наваждение. Что хуже, Малигос навис над Изерой, а та даже не пыталась сбежать.

Затем чей-то мягкий голос пронзил мысли Малигоса. Словно во сне, он ласково коснулся остатков рассудка протодракона и пробудил его. Кейлек почувствовал, как голод Малигоса стих. К нему начал возвращаться разум.

Малигос, мы – твои друзья…

Поначалу Кейлек подумал, что голос принадлежит Тиру, ведь он звучал словно из иного мира, да и кто еще мог обладать способностью вернуть рассудок из пучины безумия? Однако когда голос повторил слова, он уловил в нем женские интонации.

Этот голос принадлежал Изере. Когда кровавая пелена спала, зрение Малигоса прояснилось. Теперь он и Кейлек увидели, что Изера говорила с ним. В этом не было ничего странного, но в тех обстоятельствах даже Кейлек поначалу не смог узнать ее.

– Ты этого не хочешь. Ты тот, кто сражается за нас, а не против нас.

Слушая вместе с Малигосом, Кейлек заметил, насколько точно и лаконично звучала речь Изеры. Она была умнее, хотя и импульсивнее других протодраконов. Кейлек подумал, что, будучи меньше и слабее других, ей пришлось развивать свой интеллект. И в этом она превзошла многих себе подобных.

Малигос наконец кивнул.

– Я в порядке.

Но Тир впервые обеспокоился. Пройдя мимо Изеры, двуногое создание гневно уставилось на Малигоса.

– Тебя укусили. Внутри тебя голод.

Алекстраза подошла к своей сестре. Она, похоже, была потрясена не меньше Тира. Изера же, напротив, оживилась, но одновременно с этим и расстроилась.

– Я могла их спасти, – пробормотала Изера. – Им не нужно было умирать в той пещере.

Малигос и Кейлек оба вспомнили зараженных протодраконов, заживо погребенных Талониксой. Кейлек сомневался, что этим несчастным тварям, поддавшимся голоду намного сильнее Малигоса, еще можно было вернуть рассудок, как его носителю. Однако дракон почувствовал, как Малигос испытывает угрызения совести при мысли о том, что, возможно, мог тогда как-то помочь Изере.

Тир даже не взглянул на Изеру. Он внимательно изучал Малигоса, стараясь увидеть хоть какой-нибудь признак того, что голод возвращается.

– Я видел других. Никто из них не смог подавить голод. Давно ли тебя укусили?

– Несколько солнц назад.

Глаза Тира, так сильно отличавшиеся от глаз протодраконов, сузились еще больше.

– Значит, давно. И ты все еще не поддался. Твоя воля сильна, хотя, очевидно, недостаточно сильна. Изера не дала тебе окончательно провалиться в безумие.

Малигос выпрямился.

– Этого больше не повторится.

К удивлению Кейлека, его носитель вовсе не сомневался в собственных словах. Дракон ощущал, что, благодаря усилиям Изеры, к Малигосу не только вернулся рассудок, но в нем произошли какие-то перемены.

Но Тир все еще сомневался. Он поднял руку и наставил ее на Малигоса. Рука засияла белым светом.

Малигос рефлекторно отшатнулся. Алекстраза зашипела. Лишь Изера оставалась невозмутимой. Малигос, конечно, уже видел, как Тир появляется и исчезает, и понимал, что это существо обладает невероятной силой. Но Тир еще ни разу не использовал эту силу на нем. Лишь благодаря невероятному самообладанию снежно-голубой самец удержался от того, чтобы не напасть в ответ.

– Я не чувствую в тебе порчи. Либо ты смог подавить ее, и она засела так глубоко, что больше не проявится, либо ты каким-то образом полностью очистил от нее свой разум и тело. – Тир посмотрел на Изеру. – Что ж, похоже, никого нельзя судить по внешности.

Если сестра Алекстразы и услышала комплимент Тира, то не подала вида. Вместо этого маленькая самка подошла к разодранному трупу. Она что-то негромко пробормотала, а затем стала оплакивать его, как Алекстраза когда-то оплакивала останки их родного брата.

Но Тир не дал ей долго горевать.

– Мы все еще можем спасти другие жизни. Думаю, нам лучше направить свои силы на помощь им и вашим пропавшим друзьям.

– Но Галакронд еще жив, – заметила Алекстраза. – Сейчас он улетел, но всегда будет охотиться на нас.

– И именно поэтому мы должны начать охоту на него.

Малигос не единственный посмотрел на Тира с подозрением.

– Мы станем охотиться на него? Талоникса охотилась на Галакронда! Поговори теперь с Талониксой, Тир!

– Хороший довод, протодракон. Но на этот раз все будет по-другому.

Малигос склонил голову набок.

– Почему?

Тир запустил руку под плащ и достал оттуда некий предмет. Лишь Кейлек узнал его, но даже Малигос и сестры поняли, что это какое-то оружие. У Тира не было когтей и острых зубов, но он так умело обращался с этой странной штуковиной с тяжелым навершием, что впечатлил даже протодраконов.

Кейлек в свое время видел множество боевых молотов, но даже самые крепкие экземпляры этого излюбленного дворфами оружия меркли в сравнении с тем, который держал в руках Тир. Кейлек и Малигос ощущали, что это оружие, как и его хозяин, обладает гораздо большей силой, чем кажется на первый взгляд.

– Потому что на этот раз я не останусь в стороне! Когда вы сойдетесь в бою с Галакрондом, я буду сражаться бок о бок с вами.

Он снова убрал молот под плащ, но вместо того, чтобы повиснуть у него на боку, оружие, казалось, просто исчезло. Малигос был потрясен, но Кейлек тем временем обратил внимание на нечто более пугающее.

Там, где только что исчез молот, висел знакомый ему артефакт.

Кейлек ожидал, что плащ снова скроет преследовавшую его вещицу, но, к его ужасу, Тир снял артефакт с пояса. Протодраконы уставились на предмет. Сестры явно были озадачены не меньше Малигоса. В голове самца мелькали различные объяснения – яйцо, камень, обломок звезды – но все они были далеки от того, что Кейлек уже знал о коварной реликвии.

Тир вытянул руку с артефактом – он показался Кейлеку меньше, чем в его воспоминаниях, – и направил его на Малигоса.

Артефакт озарился бледным сиянием, но не лиловым, какое синий дракон видел в свое время, а белым… и оно озарило только Малигоса. Протодракон фыркнул, но прежде, чем успел что-то сделать, сияние погасло.

Тир повернулся к Изере и Алекстразе. Артефакт снова неярко засиял. Сестры, уже видевшие, что с Малигосом ничего не произошло, даже не шелохнулись.

Кейлека снедало великое множество вопросов, но Малигос задал лишь один из них:

– Что ты сделал?

– Попытался обезопасить будущее.

Кейлек и не ожидал от него менее расплывчатого ответа. Он хотел уточнить вопрос, но Малигос решил иначе. Его заботили куда более неотложные дела.

– Нужно улетать сейчас. Найти остальных.

Тир снова убрал артефакт, заставив Кейлека беззвучно кипеть от злости.

– Да, мы их найдем…

Внезапно рев Галакронда сотряс пещеру. Он прозвучал совсем близко. Тяжелые обломки камней отвалились от потолка, и, если бы Алекстраза быстро не прикрыла голову крыльями, то точно пострадала бы. Изеру и Малигоса тоже осыпало осколками, но не так сильно.

А вокруг Тира камни упали, даже не задев его. Однако он отнесся к произошедшему серьезно и, нахмурившись, отвел троицу подальше от входа. И вовремя – через мгновение большая часть потолка обрушилась вниз. Обвал не засыпал их живьем, но теперь, чтобы выбраться из пещеры, им пришлось бы выползать из нее по одному.

Туда, где снаружи продолжал буйствовать Галакронд.

– Что-то заставило его вернуться сюда! – хрипло сказал Тир. – Возможно, это ваши друзья!

Какой бы ни была причина, Галакронд, похоже, решил остаться здесь. Земля содрогалась снова и снова, всякий раз осыпая их камушками, но новых обвалов пока что не последовало. Все четверо – пятеро, если считать Кейлека – понимали, что такая удача не может продолжаться вечно.

Тир направился было к выходу, но Малигос уже промчался мимо него. Самец высунул морду наружу ровно настолько, чтобы посмотреть, что происходит.

И в ту же секунду Галакронд решил приземлиться. Земля снова затряслась. Чудовищный протодракон мотал головой из стороны в сторону, словно что-то ища. Кейлек и Малигос обратили внимание, что Галакронд выглядел довольным. Раньше Кейлек уже видел такое выражение у других хищников: исполин игрался со своей добычей, кем бы она ни была.

А через миг показалась и добыча. Малигос и Кейлек даже не удивились, что ею оказался Нелтарион.

Оказавшись у Галакронда за спиной, темно-серый самец спикировал вниз. Прицелившись в основание черепа исполина, Нелтарион издал боевой рев. Уродливый гигант сотрясся от столь сильной ударной волны и припал к земле.

Нелтарион рассмеялся и развернулся, чтобы снова напасть.

– Галакронд ведет его на смерть, – проговорил вставший рядом с Малигосом Тир. – Я знал, что ваш друг опрометчив, но не думал, что настолько.

Несколько глаз, расположенных на туловище Галакронда, все это время следили за Нелтарионом. Наконец, маленький самец оказался в нужном исполину месте. Чудовище повернуло голову и распахнуло пасть, чтобы выдохнуть.

И упругий поток песка ударил ему прямо в глотку.

Чуть не задохнувшись, Галакронд резко закашлялся, пытаясь сплюнуть заполнивший его горло песок.

Еще один крошечный силуэт спикировал вниз, очутившись позади Нелтариона. Ноздорму что-то прошипел в сторону Галакронда, но кашлявший монстр не услышал его насмешек.

– Прекрасная командная работа! – громогласно заявил Тир. – Значит, я в вас всех не ошибся!

Малигос не понимал, чему так радуется двуногое создание, и Кейлеку пришлось с ним согласиться. Да, паре самцов удалось перехитрить Галакронда, но он еще не был побежден.

Повинуясь порыву, Малигос бросился в проход. Он выскочил наружу прежде, чем кто-либо успел его остановить. Алекстраза окликнула его, но он не стал медлить. Кейлек чувствовал, как глубокая преданность друзьям заставляла снежно-голубого самца присоединиться к бою.

Опустив голову, Галакронд наконец сумел откашлять куски свалявшегося песка. Его дыхание выровнялось. Он начал снова поднимать голову…

Малигос выдохнул. Как и Ноздорму, он целился исполину в глотку.

В последний миг Галакронд почувствовал его. Однако, повернув голову в сторону Малигоса, он подставил под удар цель получше. Ледяное дыхание попало ему в тот же самый глаз, который недавно ранил Нелтарион.

Сам по себе мороз вряд ли замедлил бы Галакронда, но он попал в уже поврежденный глаз. Зашипев, гигантский протодракон зажмурился. Впрочем, это его не ослепило – несколько дополнительных глаз чудовища злобно посмотрели на Малигоса.

Однако, стоило им уставиться на снежно-голубого протодракона, как закрытые глаза обжег огонь. Алекстраза пролетела над Малигосом, не прекращая выдыхать струю пламени. Ее атака не давала основным глазам снова открыться и отвлекла дополнительные от Малигоса.

В тот же миг Нелтарион решил ударить по ним. Сначала он направил в их сторону ударную волну, а затем, когда смог подобраться достаточно близко, располосовал два задними лапами.

Но опрометчивый самец не следил за дополнительными конечностями Галакронда. Наверное, он считал их бесполезными отростками, и хвост Нелтариона оказался слишком близко к одной из свисавших лап.

Лапа крепко ухватила его за хвост и не отпускала. Нелтарион попытался вырваться, но из-за этого лишь оказался рядом с другой конечностью, которая вцепилась ему в одну из задних лап.

Галакронд открыл глаза. Распахнув пасть, он повернулся, чтобы проглотить схваченную добычу.

Малигос и Алекстраза попытались снова отвлечь его, но Галакронд желал лишь уничтожить Нелтариона. Их атаки, теперь попадавшие преимущественно по чешуйчатой шкуре, лишь заставляли исполина слегка вздрагивать от боли, но его челюсти все равно приближались к темно-серому самцу.

Малигоса накрыла тень, такая огромная, что ему показалось, будто над ним навис еще один Галакронд. Он хотел было обернуться, но тень двигалась так быстро, что ни Малигос, ни Кейлек не смогли ее рассмотреть, пока она не настигла Галакронда.

Огромный силуэт, поначалу напомнивший Кейлеку кулак размером со взрослого протодракона, ударил Галакронда по челюсти с противоположного от Нелтариона бока. Он врезался в чудовище с такой силой, что исполин отшатнулся.

Лишь когда силуэт отлетел в сторону, Кейлек и его носитель успели заметить, что это не кулак, а навершие молота, точно такого же, какой был у Тира, но во много раз превосходящий размерами то, что они видели в пещере.

И хотя Малигос упустил эту деталь, Кейлек заметил, что молот сжимала рука, которая тоже была намного больше той, которую они видели раньше.

Но стоило молоту отодвинуться, как внимание Малигоса оказалось приковано к Изере. Она подлетела к морде временно оглушенного Галакронда на опасно близкое расстояние. Однако вместо того, чтобы атаковать его глотку, Изера поднялась к его ноздрям и выдохнула.

Галакронд фыркнул. Затем замешкался.

Лапы, державшие Нелтариона, как будто обмякли. Протодракон оттолкнулся и бросился прочь от Галакронда. Как только это произошло, Алекстраза и Изера тоже развернулись.

– Улетайте! На юг! – крикнул Тир. Снежно-голубой самец не видел, откуда доносился его зычный голос, столь подходивший титаническим размерам существа, но внезапный приказ потряс Малигоса. Ему казалось, что они наконец-то начали побеждать.

Но, стоило ему об этом подумать, как Галакронд снова начал шевелиться.

Малигос заложил вираж. Он увидел, что его товарищи, в том числе и Ноздорму, ждали его на юге. Тира нигде не было видно. Малигос ускорился.

Позади него взревел Галакронд. Малигос помчался еще быстрее. Вскоре он догнал остальных, и они полетели прочь.

– Тир? – спросил Малигос.

В ответ со стороны Галакронда раздался грохот, похожий на раскат грома. Через секунду исполин снова взревел, но на этот раз его крик прозвучал несколько дальше.

Малигос хотел остановиться, но Алекстраза замотала головой.

– Тир говорит лететь на юг! Продолжай лететь!

Малигос нехотя послушался. Он не всегда понимал существо по имени Тир, но видел, что двуногое создание знало гораздо больше других или его самого. Тир был их единственной надеждой на то, чтобы одолеть Галакронда.

Тир… который в тот самый миг рисковал своей жизнью, чтобы помочь пятерке протодраконов сбежать.

Тот самый Тир, на поясе которого висел артефакт и на которого безмолвный Кейлек, тоже желавший лететь в другую сторону, возлагал свою угасающую надежду избавиться от видений, сохранив при этом рассудок.

Глава четвертая

Внутри Нексуса

Джайна сердито сверлила взглядом негодные книги. Она перебрала весь свой репертуар заклинаний, предназначенных для такого осторожного поиска, но все без толку. Теперь верховная чародейка подумывала о том, чтобы применить более мощные чары, но ее останавливало то, что тогда Модера или кто-нибудь еще наверняка заметит ее присутствие. Однако с каждой упущенной секундой Кейлек мог оказаться во все большей опасности.

Она должна была пойти на этот риск. Приняв решение, Джайна начала было произносить заклинание… и вдруг замерла. На одном из ее книжных шкафов лежал череп древнего, безжалостного ящера, который она вместе с множеством других магических и просто необычных предметов унаследовала от своего предшественника, Ронина. Сам по себе череп ничего не значил, но он заставил Джайну вспомнить о гигантском скелете и о встрече с Буникой. Она снова вспомнила, как таунка рисовала тот знак. И лишь теперь Джайна задумалась о том, что таунка подозрительно точно запомнила символ, который никогда прежде не видела. Тогда верховная чародейка списала это на природную внимательность народа Буники, но теперь подумала, что, возможно, дело было вовсе не в этом.

«А таунка ли ты вообще? – мысленно спросила Джайна у далекой Буники. – Мне не следовало верить в такие совпадения».

Джайна начертила символ в воздухе, а затем развернула его той стороной, с которой его видела охотница.

– Куда я только смотрела?! – выпалила верховная чародейка и сразу же прикусила язык. Она взмолилась, чтобы ее никто не услышал, а затем совершенно по-новому посмотрела на перевернутый символ.

Приглядись Джайна к нему повнимательнее еще у скелета, то заметила бы, что, если его перевернуть, символ приобретает совершенно иное и очевидное значение. Так он становится ключом.

И именно этот ключ был ей нужен. С помощью магии Джайна нанесла перевернутый символ на первый фолиант. На глазах верховной чародейки он впитался в книгу.

Лиловое сияние погасло не только вокруг этой книги, но и вокруг всей остальной библиотеки.

Джайна схватила толстый том и стала перелистывать страницы. Наконец, она увидела нужные ей сведения именно там, где и ожидала их найти. Верховная чародейка внимательно прочитала параграф:

«Сложенные вместе, две половины стали чем-то большим, нежели просто суммой двух частей. Их сила возросла многократно. Верховный маг Вендол предположил, что из этой пары когда-то можно было составить и другие комбинации, но за тысячелетия, прошедшие с момента создания артефакта, некоторые из этих комбинаций стали работать неверно…»

Джайна захлопнула книгу.

– Да… наверняка так и есть.

За дверью ее покоев раздались голоса. Джайна негромко выругалась, коря себя за несдержанность. Ей следовало догадаться, что Модера оставит кого-нибудь подслушивать и дожидаться ее возвращения.

Ее обнаружили, но это было уже не важно. Джайна решила, что нашла все необходимое. Верховная чародейка отложила книгу… и исчезла.

Через несколько секунд она возникла прямо у магической границы Нексуса. Когда гудение, сопровождавшее заклинание телепортации, стихло, она огляделась. Джайна нахмурилась, увидев, где очутилась, ведь ее цель находилась несколько дальше. Она снова произнесла заклинание и снова исчезла.

А затем появилась в той же самой точке.

Посмотрев на Нексус, верховная чародейка попробовала другой подход. На этот раз она просто попыталась проникнуть внутрь заклинанием и понять, что происходит.

Но заклинание не смогло пройти через защитные чары Нексуса.

Совсем недавно Джайна беспрепятственно могла войти в жилище синих драконов. Теперь она решила, что Кейлек перенастроил защитные чары так, чтобы никто и ничто не могло проникнуть внутрь. Затем она забеспокоилась, что дракон не хотел впускать именно ее. Он уже пытался скрыть от чародейки свои проблемы, и предположение, что он изменил защитные заклинания именно с такой целью, выглядело вполне логично.

Вот только Джайна была уверена, что единственной надеждой Кейлека освободиться от загадочного влияния артефакта оставалась она сама. И если он закрылся внутри Нексуса, то, возможно, сам обрек себя на гибель.

«Нет! Я не потеряю тебя!» – Джайна произнесла еще одно заклинание. На этот раз оно окутало весь купол защитных чар. Она искала хоть какой-то изъян, пусть и крошечный, которым можно было бы воспользоваться. К несчастью, чадейка ничего не нашла.

За исключением самих синих драконов, немногие из живущих понимали сложные хитросплетения защитных чар Нексуса так же хорошо, как Джайна Праудмур. Приблизительно зная, как располагается их сетка, она отыскала главные узлы. Теперь Джайна искала не уязвимости, а внесенные изменения. Верховная чародейка рассчитывала узнать, что именно изменилось, и понять, как воспользоваться этим в своих целях.

Но, найдя узлы, Джайна обнаружила вовсе не то, что ожидала. Изменения в чары внес вовсе не Кейлек – вся защитная матрица Нексуса теперь была пронизана энергией артефакта.

Поначалу это обескуражило чародейку, но затем ей в голову пришла идея. Она заново начертила символ и перевернула его, как и в случае с книгами. Затем включила его в свое следующее заклинание, направленное на основные защитные чары.

Защита сопротивлялась, но, наконец, символ встроил себя в измененные чары. Как только это произошло, влияние артефакта на этот участок ослабло.

Воодушевленная, Джайна попыталась проникнуть глубже…

Измененный участок восстановился, одновременно с этим отторгнув ее чары. Причем это было сделано с такой силой, что отдача ударила по сознанию Джайны.

Ахнув, верховная чародейка упала на одно колено. В висках пульсировала боль. Поначалу из-за этой неудачи она почувствовала досаду, но затем та сменилась любопытством. Артефакт вовсе не хотел причинять ей боль, он лишь восстановил поврежденный участок. В его действиях не крылось злого умысла, и он не нападал на верховную чародейку нарочно. Как только эта область вернулась в свое исходное положение, артефакт прекратил действовать.

Вставая, Джайна мрачно улыбнулась. Она уже осознала, с чем столкнулась. Теперь ей оставалось обнаружить пределы возможностей артефакта… и понять, превосходят ли они ее собственные.

Думая о Кейлеке, верховная чародейка снова начертила символ. А затем второй, и третий, и так до тех пор, пока перед ней не повисли десятки перевернутых изображений.

– Давай посмотрим, как ты поведешь себя теперь, – пробормотала Джайна. – Посмотрим, что ты сделаешь, когда тебе придется восстанавливать все сразу.

Она отправила свою армию сияющих символов в воздух. Секунду они висели вместе, а затем разлетелись в стороны, окружив Нексус и его незримые защитные заклинания. Когда символы оказались там, куда их направила Джайна, верховная чародейка заставила их замереть, чуть не долетев до преграды. Обострив свои чувства, она в последний раз посмотрела на то, как располагались защитные чары, а затем к каждой преграде на полной скорости полетел сияющий знак.

Когда перевернутые символы коснулись защитных чар, взрыв белой и лиловой энергий озарил Нексус.

Пять протодраконов приземлились на ряд острых камней на склоне широкой бесплодной горы. Все они невероятно устали, и Малигос не сомневался, что, если бы в тот миг на них решил напасть Галакронд, он и его друзья стали бы для исполина легкой добычей. Кейлек, разделявший усталость и дурное настроение Малигоса, думал то же самое.

Несколько минут пятеро просто сидели, погрузивший каждый в свои мысли. Вот только думали они все об одном и том же. Лишь сейчас они начали осознавать, какой урон нанес Галакронд протодраконам и что теперь лишь они могли с ним бороться. Все больше и больше до них доходили масштабы произошедшего.

В горах дул сильный ветер, но Малигос вдруг услышал в его завываниях какой-то звук. Очнувшись, снежно-голубой самец напряг слух, но теперь различал лишь шум ветра.

Малигос увидел, что Изера тоже прислушалась. Она не смотрела на Малигоса, а повернула голову в сторону двух гор на востоке, которые выглядели так, словно упали друг на друга.

И снова раздался тот короткий звук. На этот раз Малигос узнал в нем скорбное шипение протодракона.

Изера полетела в сторону шума. Остальные посмотрели на нее, но, очевидно, не слышали плача. Малигос сразу же последовал за протодраконицей, а остальные – за ним.

Изера нырнула между двух гор. Малигос пытался догнать ее, дивясь тому, что у слабой самки сейчас было больше сил, чем у него самого.

Бледно-желтая протодраконица оказалась в окутанном тенями участке земли, напомнившем Кейлеку и Малигосу тот край, который они только что покинули. В мыслях протодракона и дракона промелькнули образы живых мертвецов.

Сестра Алекстразы исчезла внутри темной пещеры. Малигос немного замедлился, а затем вошел вслед за ней.

Едва он это сделал, как перед ним возник другой протодракон. Несмотря на тьму, Малигосу сразу стало понятно, что перед ним живое существо, а не нежить.

Двое столкнулись, но второй протодракон – юный самец – вовсе не желал нападать. Мнимый «противник» Малигоса пронзительно вскрикнул, пытаясь высвободиться.

Из-за спины Малигоса появилась еще одна протодраконица – Алекстраза. Сестра Изеры помогла Малигосу прижать юного протодракона к каменистой стене.

Стоило им это сделать, как рядом возникла Изера.

– Нет… он всего лишь испугался. Отпустите его.

Пойманный самец лихорадочно переводил взгляд с Малигоса на Изеру и обратно. Потом он тихонько заскулил. И лишь тогда Малигос понял, что это один из низших протодраконов, интеллект которого еще не развился.

Позади Изеры тоже раздался скулеж. Малигос увидел, что в глубине шевелится несколько силуэтов.

Рядом приземлились Нелтарион и Ноздорму. В тот же миг Алекстраза отпустила пойманного протодракона. Малигос сделал то же самое.

Юный самец сразу же бросился прочь и спрятался за Изеру. Там он исчез среди других неясных силуэтов, которые тут же пришли в волнение.

– Что здесь такое? – пробормотал Нелтарион.

Изера пошла во тьму. Малигос и остальные наконец последовали за ней.

Взволнованными силуэтами оказалось сборище протодраконов. Малигос сразу увидел, что здесь собрались в основном низшие, хотя среди них попадались и умные особи. Но к какой бы группе они ни принадлежали, все протодраконы были невероятно встревожены.

Среди собравшихся Малигос увидел двух знакомых протодраконов – они участвовали в провалившейся атаке на Галакронда. Эти двое выглядели еще более потрепанными, чем низшие протодраконы, и отчасти даже более напуганными. Посмотрев на остальных умных протодраконов, Малигос пришел к выводу, что все они участвовали в битве.

– Галакронд идет! Галакронд идет! – без предупреждения выкрикнула серебристо-голубая самка. Все выжившие заволновались еще больше.

– Нет Галакронда! – раздраженно рявкнул Нелтарион. – Нет Галакронда! Замолчи!

Они притихли, но лишь потому, что испугались темно-серого самца. А еще гневные выкрики Нелтариона расшевелили Изеру. Она встала между ним и несчастными.

– Сам замолчи! Тише!

Оторопев, Нелтарион захлопнул пасть и попятился. Глаза Изеры расширились, и она повернулась к дрожащим протодраконам.

– Все хорошо, – спокойным голосом произнесла она. – Галакронда нет… Все хорошо…

Собравшиеся поутихли, хотя и не успокоились полностью. Кейлек, следивший за происходящим, не мог их винить. Тем, кто участвовал в кампании Талониксы, придется жить с этим ужасом до конца своих дней… который, если ничего не предпринять, может наступить очень скоро.

– Так много погибших, – пробормотала Изера. – Так много…

Алекстраза подошла к ней.

– Сестра…

– Галакронд! Мы должны…

Мир Кейлека снова перевернулся вверх дном. Тьма резко сменила видение, ошеломив синего дракона так, как еще не случалось прежде. Ему казалось, что его разум тянут сразу в тысячу различных направлений.

Поначалу Кейлеку почудилось, что он слышит биение собственного сердца, отдающееся в голове, но затем он понял, что этот мерный шум доносится откуда-то снаружи. Осознав это, Кейлек также понял, что каким-то образом вернулся в собственное тело. Однако синий дракон не мог понять, почему не полностью покинул видение. Кейлек пытался пошевелиться, но как будто все еще находился внутри юного Малигоса. Дракон не чувствовал ни рук, ни ног, ни других частей своего тела. Он лишь знал, что, раз слышит этот пульсирующий звук, значит, у него есть уши.

Затем его внимание привлек какой-то неясный силуэт. Кейлек с радостью подумал, что, значит, глаза у него тоже еще имеются. Он попытался всмотреться в расплывчатую фигуру, но понял лишь, что тот стоит над ним.

Пульсация усилилась и снова причинила ему невероятные муки. Дракону хотелось закрыть глаза и зажать уши руками.

Затем, будто бы он и правда это сделал, удары стали звучать глуше, как будто издалека. И когда они начали затихать, Кейлек почувствовал, что мир вокруг него становится четче.

Стал четче и нависавший на Кейлеком силуэт.

Он был одет в плащ с капюшоном, вроде того, который носил Тир.

Кейлек попытался заговорить, но не смог вымолвить ни слова. Разозлившись, он вложил всю свою волю в желание издать хоть какой-нибудь звук.

Его оглушил громогласный рев дракона – его собственный рев, хотя очнулся он в обличье полуэльфа. Кейлек стиснул зубы, наслаждаясь тем, что может это сделать, и тем, что его наконец услышали.

Вокруг неясного силуэта, которым вполне мог оказаться Тир, стали появляться детали, в которых Кейлек узнал внутреннее убранство Нексуса и, естественно, артефакт. То, что он оказался так близко, вовсе не удивило дракона. Обрадовавшись тому, что артефакт не отправил его в очередной полет вокруг Азерота, Кейлек задумался, почему он до сих пор слышит пульсацию. Нексус не должен был издавать такие звуки. Да, некоторые из его защитных заклинаний могли посылать магические сигналы, но они звучали не так.

Размышляя над этим, Кейлек вдруг осознал, что стоявший над ним силуэт исчез. Он уставился в пустоту, а затем заставил себя подняться на ноги. Стоило ему это сделать, как дракон почувствовал, что влияние артефакта охватило всю сеть защитных заклинаний, словно он пытается заново их изменить.

Нет… Сосредоточившись получше, Кейлек заметил, что на этот раз сила артефакта текла иначе. Он не просто пытался изменить чары, он хотел исправить резкие изменения, которые внес кто-то снаружи.

Но кому хватило бы дерзости…

– Джайна? – прошептал Кейлек, одновременно надеясь, что это она, и молясь, чтобы это было не так. Бывший Аспект не сомневался: чародейка и понятия не имеет, что происходит внутри, и даже если у нее получилось что-то выяснить, лишь напрасно рискует собой. Она ничем не могла помочь Кейлеку.

Страшась за ее жизнь больше, чем за собственный истерзанный рассудок, Кейлек, спотыкаясь, двинулся вперед. А затем он услышал, как по Нексусу разнесся зловещий рокот, потрясший его до глубины души.

«Галакронд».

Но гигантский протодракон никак не мог оказаться здесь. Кейлек был в этом совершенно уверен. Однако он снова услышал характерный рев Галакронда, который на этот раз прозвучал совсем близко.

Кейлека накрыла огромная тень, которая лишь подтвердила – он действительно что-то слышал. Однако, когда дракон попытался найти того, кто отбрасывал эту тень, он ничего не обнаружил.

Нексус содрогнулся, но призраки прошлого не имели к этому никакого отношения. Что бы ни воздействовало на защитные чары снаружи, убежище Кейлека, к его удивлению, с трудом выдерживало этот натиск. Он все больше и больше убеждался в том, что Джайна пришла сюда за ним, и все больше и больше страшился того, что с ней может сделать артефакт.

Спотыкаясь, Кейлек направился к прокля`той реликвии. Ее накрыла еще одна тень, на этот раз поменьше.

За артефактом стоял неясный силуэт, смотревший на Кейлека из-под капюшона.

– Чего ты от меня хочешь? – закричал дракон. – Чего?

Раздавшееся справа хриплое шипение заставило Кейлека быстро повернуться. Ему показалось, что краем зрения он увидел восставшего протодракона, но, когда Кейлек стал искать монстра, его, как и Галакронда, нигде не оказалось.

И, когда Кейлек повернулся обратно, фигура в капюшоне тоже исчезла.

Бывшего Аспекта охватил гнев, и он потянулся к реликвии. Пульсация вокруг усилилась и стала почти невыносимой. Снова вспомнив о Джайне, Кейлек бросился к артефакту. Ради нее он должен был найти способ остановить восьмигранник…

«Мы должны остановить его здесь и сейчас. Мне страшно подумать о судьбе этого мира, если мы станем мешкать».

Голос Тира. Кейлек уже с легкостью узнавал его. Ему хотелось проклинать хранителя титанов, но на этот раз изо рта синего дракона не вылетело ни звука.

Рев Галакронда снова оглушил его. Как и прежде, над ним по комнате пролетела огромная тень.

«Я достаточно долго наблюдал за ним и, думаю, обнаружил две слабости, которыми мы можем воспользоваться».

– Я не хочу… – Кейлек не смог закончить. И у него не получилось дотянуться до прокля`той реликвии. Он упал на колени и, все еще протягивая руку к восьмигранному артефакту, повалился вперед.

Но вместо того, чтобы упасть, Кейлек очутился там, где Малигос, Изера и остальные нашли выживших. Несмотря на сопротивление синего дракона, его страх за Джайну и за Нексус рассеялся. Сознание Кейлека снова слилось воедино с сознанием юного Малигоса.

И благодаря своему носителю Кейлек сразу же понял, что они неслучайно наткнулись на потрепанную банду выживших. Тир отправил их в том направлении, зная, что там они обнаружат протодраконов, прячущихся от ужасающе ненасытного Галакронда. И если бы они не наткнулись на эту группу, то нашли бы другую.

Теперь же Тир стоял рядом с ними. В его голосе слышалась усталость, но присутствовала в нем и уверенность. Судя по всему, он не сказал протодраконам, как ему удалось сбежать от Галакронда. Вместо этого он подготавливал Малигоса и остальных к еще одной безумной попытке одолеть исполина.

К ужасу Кейлека, все протодраконы внимательно слушали его, в особенности Изера.

– Где? Где он сейчас? – требовательно спросила она.

– На снежных вершинах северной гряды.

Кейлеку это описание показалось невероятно расплывчатым, но Малигос и остальные кивнули так, словно хорошо знали то место. В мыслях Малигоса промелькнуло воспоминание о тех краях. Кейлек попытался сопоставить его с каким-нибудь местом в Нордсколе, но картинка исчезло прежде, чем он успел это сделать.

Изера наклонилась поближе к Тиру.

– Мы летим сейчас?

– Что сейчас делает Галакронд? – вмешался Ноздорму. – Что?

– Он спит, – мрачно ответил Тир. – Он в глубоком сне. Атаковать нужно именно сейчас. У нас не будет шанса лучше этого.

Ни один протодракон и даже Малигос не заметил того, что на последних словах Тир слегка запнулся. Кейлек подумал, что это неспроста, хотя, возможно, Тир просто устал от недавней битвы.

– Неподалеку есть река, – продолжал хранитель титанов. – В ней много рыбы. Летите туда. Подкрепитесь. Потом мы отправимся на север за Галакрондом.

Алекстраза указала на сбившихся в кучку выживших.

– А что они?

– Они ничем нам не помогут.

Нелтарион согласно хмыкнул. Он посмотрел на Малигоса, и тот кивнул. У носителя Кейлека не имелось иного плана, и он верил в ум Тира. Тир приведет их к победе.

Нелтарион расправил крылья, но прежде, чем успел взлететь, Тир запустил руку под плащ и достал оттуда артефакт, чем невероятно разозлил Кейлека. Хранитель титанов направил его на угольно-серого самца. Как и раньше, артефакт засиял, испугав при этом Нелтариона. Затем Тир перевел его на Ноздорму, который просто подождал, когда вещица перестанет светиться. Нелтарион фыркнул, глядя на коричневого самца.

– Теперь-то мы летим? – нетерпеливо спросила Изера.

– Да. Сначала к реке. Потом я вас найду.

Стоило Тиру договорить, как он тут же исчез. На этот раз вздрогнули все, кроме Малигоса.

Кейлек тоже вздрогнул, хотя, конечно же, этого никто не увидел. И, судя по всему, никто не видел, почему он вздрогнул. Может быть, в первый раз Кейлеку и показалось, что Тир запнулся, но теперь он точно увидел тяжелый взгляд, которым хранитель титанов окинул их перед тем, как исчезнуть.

И Кейлек был уверен – что бы ни означал этот взгляд, он говорил об опасности, грозившей не только Малигосу и его друзьям, но и всему сущему.

Глава пятая

Охота на охотника

Пока Малигос кормился, Кейлек погрузился в собственные мысли. Они привели синего дракона к его родному времени… и к Джайне. Он понимал, что его тело осталось лежать в Нексусе, и был совершенно уверен, что через усиленную артефактом защиту пыталась прорваться именно Джайна и никто иной.

Джайна! – беззвучно позвал он, надеясь, что она его услышит. – Джайна!

Ответа не последовало, хотя Кейлек на него почти и не надеялся. Находясь здесь, он ничего не мог сделать для нее. Ему оставалось лишь молиться о том, чтобы найти выход из этих видений, пока они не повредили его рассудок.

А еще Кейлек не мог понять, почему видение не пропустило этот обыденный эпизод и не перешло к более важному. Он был одновременно рад и встревожен, когда Малигос и остальные вдруг прекратили кормиться и посмотрели на небо, словно что-то услышали. В следующий миг Малигос поднялся в воздух и полетел на север, его спутники последовали за ним. Кейлек все еще не понимал, что именно заставило протодраконов действовать, а в мыслях снежно-голубого самца он увидел лишь то, что им нужно лететь к Галакронду прямо сейчас.

Чем ближе они подлетали к указанному Тиром месту сна исполина, тем холоднее становилось вокруг. Глядя сверху на землю, Кейлек наконец узнал некоторые места из своего времени. Они очутились в глубине самых бесплодных из всех северных земель этого юного мира. Это место находилось далеко от того, где лежали кости Галакронда, и синему дракону это не сулило ничего хорошего.

Возглавляемые Малигосом, пятеро спустились вниз. Кейлек не видел причин для этого, но, наверное, протодраконы боялись, что Галакронд их заметит. А затем на вершине гряды материализовался знакомый силуэт.

Протодраконы приземлились рядом с Тиром, который казался таким же крошечным, как и во время первой встречи с Малигосом. Но сейчас как никогда Кейлек и его носитель ощущали, что видят перед собой лишь отблеск настоящего Тира. Кейлек вспомнил мельком увиденный им гигантский молот, и подумал, насколько же силен должен быть хранитель титанов. Чтобы одолеть Галакронда, им наверняка понадобится эта сила.

– Он все еще спит, – объявил Тир. Его голос донесся до пятерых, несмотря на ветер и расстояние. – Мы должны напасть немедленно.

И снова в его словах послышался намек, заставивший Кейлека подумать, что хранитель титанов поведал протодраконам далеко не все. Малигос тоже уловил эти нотки, но ничего не сказал. И все же Кейлек был рад, что его носитель хотя бы насторожился.

– А теперь, – продолжил Тир, помрачнев еще больше, – вот что я…

Видение переменилось. В тот миг, когда Кейлек хотел узнать подробности происходящего, артефакт снова нашел способ предать его. Теперь дракон снова летел над бесплодным краем, и до столкновения с их чудовищным противником оставались считаные минуты.

Пасмурное небо и заходящее солнце погружали и без того неприветливую местность в зловещий полумрак. Однако из долины на северо-востоке исходило слабое, мертвенное свечение, словно там расположилось еще одно солнце или одна из лун.

Кейлек даже не удивился, когда через секунду Малигос свернул в ту сторону. Подозрения синего дракона, что Тир что-то скрывает, подтвердились.

Краем зрения Малигоса Кейлек заметил, что остальные четверо веером разлетелись в стороны. План, который Тир поведал протодраконам, оставался не до конца понятным. Похоже, они должны были атаковать последовательно и по какому-то сигналу, а затем в дело вступал Тир. Такая неопределенность раздражала Кейлека.

Видение снова переменилось… или же нет. На миг дракон очутился во тьме, а затем видение продолжилось, словно ничего не произошло и в нем не прошло и секунды. Кейлек, все еще пытавшийся осознать, что только что случилось, заметил, что все вокруг стало расплывчатым. Через секунду его зрение снова сфокусировалось, но синий дракон не забыл о произошедшем.

«Так быть не должно…» – Кейлек догадывался, что с артефактом творится что-то неладное. Он предположил, что либо его повредили попытки Джайны прорваться в Нексус, либо реликвия дала сбой по какой-то другой причине.

Как бы там ни было, эти неполадки, если они продолжатся, могли повредить и рассудок Кейлека.

Его зрение снова стало нечетким, а затем прояснилось. Мертвенное сияние усиливалось по мере того, как Малигос приближался к нему.

А затем Кейлек и Малигос увидели Галакронда.

«Больше… он стал еще больше» – Синий дракон не мог поверить своим глазам. Злобный протодракон был огромен. Он стал в полтора раза длиннее, чем был в прошлый раз, и его туловище заняло почти всю долину внизу.

Доверие Малигоса к Тиру тут же уменьшилось, ведь их так называемый соратник наверняка утаил от них именно это. Хотя, скорее всего, Тир просто боялся, что его избранные герои не захотят сражаться, если узнают, что их враг стал еще опаснее, чем прежде.

Но пока Малигос не замечал ничего, помимо роста Галакронда, синий дракон внимательно изучал исходившее от чудовища свечение. Исполин не просто вырос в размерах. С Галакрондом происходила еще одна мутация, и Кейлек боялся, что, если она завершится, то эту коварную тварь будет уже не уничтожить.

Будь у него выбор, Кейлек заставил бы Малигоса отступить, пока они не разберутся, что именно происходит с исполином. Однако снежно-голубой самец, несмотря на свои сомнения, решил придерживаться плана Тира и спикировал к Галакронду, готовясь атаковать гигантскую голову протодракона.

Дыхание монстра было глубоким и ритмичным. Он спал глубочайшим сном, в который, вероятно, погрузился из-за своей мутации. Все дополнительные глаза, которые видел Малигос, были плотно закрыты. Его конечности-отростки, разбросанные по всему телу, безжизненно свисали. Кейлек понимал, почему Тир посоветовал им напасть сейчас, пока Галакронд кажется таким беззащитным, но сомневался, что все окажется настолько просто.

Как бы то ни было, именно в ту секунду Малигос решил атаковать.

Его ледяное дыхание врезалось в веко, прикрывавшее раненый глаз. Малигос выдохнул с такой яростью, какую Кейлек до сих пор в нем не замечал. Веко вогнулось внутрь, причинив Галакронду невыносимую боль.

Уродливый исполин взревел, просыпаясь. Расправив крылья, он разрушил две горные гряды по бокам. Его хвост мотнулся из стороны в сторону, тоже круша все на своем пути.

– Мммммаааленькааая закуууускаааа! – Галакронд говорил так, словно само время замедлилось для него. Однако двигался он невероятно быстро. Подняв голову, он попытался сцапать Малигоса, и у него почти получилось. – Плохааааая ммммаааленькааая закуууска!

Взлетев, Галакронд погнался за Малигосом. Его огромные челюсти вновь собрались сомкнуться на снежно-голубом самце…

Нелтарион приземлился исполину на нос, врезавшись в него задними лапами с такой силой, что, несмотря на всю свою мощь, Галакронд не смог удержать пасть открытой и захлопнул ее.

Алекстраза и Ноздорму напали на его настоящие глаза, заставив исполина снова закрыть их.

«Изера… Где же Изера?» – подумал тогда Малигос. Лишь в тот миг Кейлек понял, что бледно-желтая самка должна была атаковать следующей.

Перед Галакрондом возникла тень, которую точно не могла отбрасывать крошка Изера.

Тень зашевелилась, и стало понятно, что она точно не принадлежала никакому четвероногому созданию, и уж тем более протодракону.

Что-то с невероятной силой врезалось Галакронду в челюсть, откинув голову чудовища в сторону. Кейлек не удивился, когда увидел, что этим «чем-то» оказался гигантский молот.

Перед протодраконами и Кейлеком возник Тир, истинный Тир, который сразу же с готовностью бросился в бой.

Кейлек не мог точно рассчитать рост Тира, но бивший Галакронда воин доходил ему до плеча. Однако его истинный размер стал, пожалуй, не самым большим откровением. Вступив в бой, Тир сбросил скрывавшие его туловище одеяния и показал себя во всей красе. Алый хитон, наброшенный на его левое плечо и спускавшийся к правому бедру, почти не скрывал его мускулистый торс, каким редко обладали маги. Да, Тир владел магией, но хранитель титанов явно не избегал ближнего боя и грубой силы.

Если не считать наголенников, на Тире не было брони, но его, похоже, вовсе не заботило то, что он борется со своим чешуйчатым противником безо всякой защиты. На его руке, повыше локтя, был надет браслет, украшенный алмазными узорами, а позади развевался небольшой плащ такого же цвета, как и хитон. Плащ свисал с высокого воротника с отворотом и, казалось, двигался сам по себе, словно был еще одной конечностью хранителя.

Тир снова собрался нанести удар, но, когда замахнулся молотом, Кейлек на миг позабыл о битве. Он увидел все еще болтавшийся на широком поясе хранителя титанов предмет. Казалось, артефакт самим своим присутствием насмехается над невидимым синим драконом. Несмотря на сумерки, его грани переливались ярким светом, и Кейлек мог поклясться, что реликвия впитывает в себя каждый важный миг происходящего.

Затем Тир ударил Галакронда, на этот раз попав по гигантской челюсти протодракона с другой стороны. Галакронда отбросило назад, и он врезался в склон горы справа, отчего земля вокруг содрогнулась.

– Сейчас! – воскликнул Тир.

Нелтарион приземлился на гору, на склон которой упал Галакронд. Темно-серый самец с силой топнул по вершине, и ударная волна сотрясла скалу в несколько раз сильнее, чем столкновение с исполином. На безобразного протодракона обрушился чудовищный обвал.

Камни еще продолжали сыпаться на Галакронда, а Тир уже снова поднял свой молот. Однако вместо того, чтобы ударить своего противника, огромный воин опустил молот на землю рядом с Галакрондом.

От второго землетрясения уродливый исполин распластался по земле. Галакронд попытался подняться с помощью своих огромных крыльев, но еще один толчок заставил его снова рухнуть вниз.

Стоило лишь Нелтариону отлететь в сторону, как на его месте очутилась Алекстраза. Ее пламя пронеслось совсем рядом с настоящими глазами Галакронда, заставив его инстинктивно зажмуриться.

Кейлек не ожидал, что исполин ослепнет, ведь у него были и другие глаза. Но затем дракон увидел, что непрекращающийся обвал камней заставил зажмуриться и их. Тир, Малигос и его друзья били Галакронда настолько слаженно, что не давали чудовищу ни секунды покоя.

Казалось, что победа вот-вот окажется в лапах защитников, но, несмотря на это, кое-что продолжало тревожить синего дракона. Исходившее от Галакронда сияние все не угасало, а, напротив, с начала сражения стало даже ярче.

Малигос присоединился к бою. Кейлек едва успел осознать, что происходит, как его носитель выдохнул в распахнутую пасть Галакронда. От мороза у исполина перехватило дыхание, но, когда Малигос начал отлетать в сторону, Кейлек почувствовал то, чего не заметил его носитель. Сила, которую источал гигантский протодракон, возросла.

И Галакронд расширился.

Его резкий рост заставил Малигоса поскорее убраться подальше. Нелтарион, собравшийся снова спикировать вниз, быстро заложил вираж и ушел в сторону.

С оглушительным ревом Галакронд поднялся.

Молот Тира ударил его по челюсти… и отскочил обратно. Монстр при этом даже не вздрогнул. Каждый глаз безобразного протодракона яростно сверкал.

Он махнул огромными крыльями и поднял ветер, который пронесся по извилистому ландшафту, расшвыривая мелких протодраконов вместе с Тиром во все стороны.

Еще один взмах – и крылья подняли невообразимо огромную тварь над землей. Когда это произошло, стало понятно, что Галакронд не только увеличился в размерах, но и стал еще уродливее. Его голова удлинилась и сузилась, а морда вытянулась и стала в полтора раза длиннее обычного протодракона. Острые зубы хищно изгибались, так что выступали изо рта, даже когда он смыкал челюсти.

На неповоротливом туловище Галакронда появились новые наросты, а его шкура стала тверже и суше, словно он сам, подобно многим своим жертвам, превратился в нежить. Но достаточно было лишь посмотреть на отражавшийся в каждом его глазу голод, чтобы увидеть, что Галакронд жил… и жил он ради одной-единственной цели.

Не обращая внимания на Тира, он стал искать ближайшего к нему мелкого протодракона. Им оказался Малигос. Прыгнув к своей добыче, Галакронд выдохнул.

Как ни старался, Малигос не мог обогнать тлетворное облако. Оно окутало его, мгновенно лишив сил и воли. Кейлек почувствовал, как разум его носителя затуманился, несмотря на попытки Малигоса сопротивляться. Синий дракон отчаянно пытался что-нибудь сделать, хотя хорошо понимал, что его усилия ни к чему ни приведут.

Галакронд навис над Малигосом. К чести маленького протодракона, тот заставил свои крылья шевелиться. Это дало ему несколько драгоценных секунд… но не спасло.

Вдруг серый росчерк врезался в горло Галакронда – Нелтарион пришел на помощь своему другу. Отважный протодракон ударился задними лапами о жесткую шкуру.

Нелтарион явно вложил в удар не меньше силы, чем прежде, но эффект от столкновения оказался заметно слабее. Впрочем, его хватило, чтобы слегка отвернуть голову Галакронда от Малигоса в тот миг, когда он попытался поймать снежно-голубого самца.

Едва Нелтарион нанес удар, как тут же умчался прочь. Кейлек недоумевал, почему самец не попытался вытащить Малигоса, но затем две пары задних лап схватили его и вытянули из зловредного тумана.

Когда свежий воздух наполнил легкие Малигоса, протодракон взглянул вверх. Алекстраза и Ноздорму, вздохнув с неменьшим облегчением, чем сам Малигос, продолжали держать его, пока он не восстановил силы. Лишь тогда Кейлек понял, что они и Нелтарион задержали дыхание, чтобы попытаться спасти своего товарища. Напав на Галакронда, Нелтарион истратил почти весь свой запас воздуха и поэтому не смог помочь Малигосу.

– Изера! – вдруг воскликнула Алекстраза, отворачиваясь от самцов. Ноздорму гневно зашипел, когда они с Малигосом проследили за направлением полета внезапно сорвавшейся с места Алекстразы. Она мчалась обратно к Галакронду.

Там, прямо перед исполином, решительно зависла Изера. Галакронд смотрел на нее так же, как и Кейлек, – словно она сошла с ума. Исполина, похоже, развеселила ее выходка, и, когда она приблизилась, он ехидно оскалился.

– Какая крошечная закуска, – пророкотал он. – Наверное, мне стоит дать тебе подрасти, набраться сил…

– Я сильна! – взревела Изера. – А ты – нет!

Ее абсурдное заявление заставило Галакронда расхохотаться.

Изера бросилась к раскрытой пасти, но в тот же миг Алекстраза вцепилась зубами в ее хвост и изо всех сил потащила сестру в сторону. Изера не смогла вырваться и лишь поэтому не оказалась проглоченной, когда Галакронд непроизвольно сомкнул челюсти.

Он снова расхохотался, глядя на Изеру и ее безуспешные попытки вырваться из мертвой хватки сестры.

Молот Тира прервал его веселье таким крепким ударом, что даже столь огромный Галакронд не смог перед ним устоять. От такой мощи монстра мотнуло в сторону, а с поврежденного места спали куски чешуи. Хранитель титанов, подпрыгнувший на невероятную высоту, чтобы добраться до своей цели, схватил Галакронда за плечо и, навалившись всей тяжестью на уродливого соперника, снова повалил его на землю.

Даже после этого Тир не ослабил свой натиск. Отпустив плечо чудовища, он ударил его кулаком по нижней челюсти.

Громадная голова протодракона запрокинулась назад. Тир метнулся к обнажившейся груди своего врага, пытаясь ударить молотом по незащищенной глотке Галакронда.

Чудовище отразило удар лапой. Тир вовсе не ожидал этого, ведь обычно передние лапы протодраконов были короткими, и Галакронд никак не смог бы ими защититься. Но искаженные пропорции чудовища сыграли ему на руку, и из-за них Кейлек даже увидел в нем сходство с истинными драконами.

Однако, как Тир и Малигос, Кейлек не припоминал, чтобы еще несколько секунд назад конечности Галакронда были столь длинными. Дракон осмотрел чудовище глазами своего носителя и увидел, что форма Галакронда слегка изменилась. Его хвост вытянулся, а силуэт крыльев стал немного более угловатым.

Даже посреди решительного боя силы внутри Галакронда продолжали изменять его.

Исполин махнул хвостом, который обвился вокруг ноги Тира. Тир опустил на него молот, но хвост, отступив, увернулся.

Галакронд выдохнул в сторону хранителя титанов.

Тир, похоже, был готов к такой атаке. Он врезал кулаком Галакронду по шее.

Закашлявшись, протодракон отшатнулся. В ту же секунду Малигос с друзьями подоспели Тиру на помощь.

Галакронд снова собрался взлететь. Тир ухватился за одно крыло и повис на нем. Чудовище поднялось в воздух быстрее мелких протодраконов. Хранитель снова замахнулся молотом и ударил Галакронда сбоку по черепу.

Молот отскочил с такой силой, что Тир не смог удержать его. Галакронд же, сияя ярче прежнего, невозмутимо извернулся в воздухе. Ноздорму и Нелтариону пришлось уворачиваться от его огромных крыльев, чтобы те их не задели. Тир попытался схватить свое оружие, пока оно не упало вниз, и чуть не отпустил Галакронда.

Увидев, что Тир не успеет вовремя поймать молот, Малигос помчался за ним. Стоило ему сорваться с места, как Кейлек заметил в воздухе другой предмет.

Артефакт, сорвавшийся с пояса Тира, тоже полетел вниз.

Тир, все еще державшийся за крыло, очевидно, тоже заметил пропажу. Уже не успевая дотянуться до молота, хранитель попытался не утратить хотя бы артефакт. Он поймал его в тот же миг, когда зубы Галакронда сжались на его руке.

Вопль Тира эхом разнесся по всему краю. Его хватка ослабла, он выпустил крыло Галакронда и рухнул вниз.

Позабыв о молоте, Малигос метнулся к Тиру. Он поймал истекающего кровью хранителя титанов за плечо и закряхтел, почувствовав, насколько тот тяжел. Падение Тира замедлилось, но не остановилось.

Изера пришла Малигосу на помощь. Она не дала Тиру выскользнуть из его лап. Шипя от усилий, маленькая самка все-таки смогла помочь Малигосу дотащить их троих до вершины горной гряды. Алекстраза прикрывала их сзади.

Кейлек и его носитель оба ждали, что Галакронд сразу же бросится в погоню, но вместо этого безобразное чудовище повисло в воздухе. Исходившее от него зловещее сияние стало как никогда ярким. А еще исполин, похоже, продолжал расти.

Ноздорму и Нелтариона нигде не было видно. Малигос посмотрел на Тира, взявшего на себя командование протодраконами в надежде уничтожить Галакронда. Чудовище откусило всю кисть Тира, и кровь покрывала на только обрубок, но и почти все тело хранителя.

Галакронд снова громогласно взревел, выражая свое презрение к крошечным созданиям, желавшим положить конец его восхождению к величию. Малигос перевел взгляд с раненого Тира на кошмарно огромную тварь, и Кейлек почувствовал, как его мысли наполнились страхом за собственную судьбу и за судьбу этого мира.

Кейлек знал, что Азерот переживет Галакронда. Но, глядя на то, как исполин своим чудовищным присутствием заполняет все небо, синий дракон засомневался в том будущем, от которого все больше и больше отдалялся. Более того, теперь, когда жизнь покидала Тира, а артефакт оказался в бездонном брюхе гиганта, Кейлек не видел будущего и для себя. Он и Малигос наверняка погибнут вместе с остальными протодраконами.

И, словно подтверждая неотвратимость их трагической судьбы, Галакронд продолжал расти и меняться…

Часть V

Глава первая

Прорыв в Нексус

По лицу Джайны градом катил пот, но она упорно продолжала творить чары. Нексус мерцал, и наружные защитные заклинания стали видимы даже взгляду лишенных магического дара существ, хотя таких рядом и не имелось. Верховная чародейка чувствовала, как преграды сопротивляются ее вторжению, и изо всех сил парировала их действия.

А затем… всякое сопротивление прекратилось. Защитные чары вернулись к своему прежнему состоянию. Нексус перестал светиться.

И Джайна без промедления переместила себя внутрь.

К ее удивлению, зал, в котором она очутилась, выглядел нетронутым внешним натиском. Отложив эту мысль, верховная чародейка воспользовалась своими силами, чтобы обнаружить любую незримую угрозу, которая все еще могла таиться в убежище синих драконов. Ничего не найдя, она отправилась туда, где в последний раз видела Кейлека.

Поначалу она его не заметила. Джайна запаниковала, но, оглянувшись через плечо, увидела бывшего Аспекта лежащим лицом вниз на другом краю комнаты. Судя по всему, он полз в ту сторону.

Стоило Джайне об этом подумать, как левая рука Кейлека пошевелилась. Его пальцы начали скрести пол, и Джайна, к своему ужасу, увидела, что эти пальцы заканчиваются драконьими когтями. Когда чародейка подошла, то разглядела в нем и другие измененные черты.

Приближаясь к Кейлеку, Джайна почти оступилась – пол вокруг стал скользким от его пота. Вдобавок к своему искаженному виду, дракон казался еще более истощенным, чем прежде.

С растущим гневом Джайна посмотрела на артефакт. Он слегка мерцал, едва испуская магическую энергию, и казался опытной чародейке вполне безобидным.

Усилив собственные защитные чары, Джайна осмотрела предмет. С одной стороны, она восхищалась особенностями этого творения, но с другой, ненавидела его за то, что он сделал с ее Кейлеком. Это чувство овладело разумом и сердцем чародейки, и Джайна, начертав перевернутый символ, отправила его в сторону артефакта.

Но стоило изображению прикоснуться к реликвии, как она замерцала. Джайна все еще поддерживала связь с символом, и энергия артефакта потекла через него к чародейке. Она не успела вовремя завершить заклинание.

Мир Джайны перевернулся и окутался непроглядной тьмой. Затем послышался невнятный гомон голосов, явно принадлежавших каким-то ящерам. А затем чародейка увидела безумный калейдоскоп картинок и существ, в которых узнала протодраконов. Посреди этого водоворота Джайна осознала, что она сама стала протодраконицей. Причем чародейка знала эту протодраконицу в жизни, хотя выглядела та совсем по-другому.

«Алекстраза? Я стала частью Алекстразы?»

Эта Алекстраза была очень юной, и Джайна даже не подозревала, что когда-то бывшая Аспект была такой. Глазами протодраконицы чародейка увидела и других драконов, которые показались ей смутно знакомыми. Однако, если бы не мысли Алекстразы, Джайна бы никогда их не узнала. Она увидела Изеру (невероятно маленькую Изеру), Ноздорму, Нелтариона – Нелтариона! – и Малигоса.

Каждая сцена длилась не более мгновения, и Джайне показалось, что многие из них шли не по порядку. В большинстве из них вообще было невозможно разобраться, а некоторые заставили ее испытать ужас. Верховная чародейка увидела кошмарных, гниющих протодраконов, превратившихся в нежить. Увидела обескровленные трупы. Но самым страшным Джайне показалось то, каким чудовищным на самом деле был Галакронд. Глядя на него, чародейка ощущала леденящий ужас Алекстразы, как свой собственный.

Все это показалось ей невыносимым. От напряжения Джайна чуть не потеряла сознание. В последнюю секунду она мысленно представила перевернутый символ и попыталась наложить его на каждый мелькавший перед ней образ.

Ахнув, чародейка пришла в себя и отшатнулась от артефакта. Если бы не ее защитные заклинания, Джайна наверняка упала бы и разбила голову. А так она лишь быстро прислонилась к ближайшей стене и простояла там несколько минут, борясь с головокружением.

Эхо голосов все еще раздавалось в ее сознании. Джайна перевела взгляд с артефакта на Кейлека. Теперь она понимала, через что ему пришлось пройти, но подозревала, что сама она пережила лишь малую толику испытаний, выпавших на долю синего дракона.

Как только Джайна почувствовала в себе достаточно сил, то вернулась к Кейлеку. Ласково прикоснувшись к нему, она перевернула дракона на спину. Оказавшись с ним лицом к лицу, чародейка поняла, что он в гораздо худшем состоянии, чем она думала. Он напомнил ей описания жертв Изумрудного Кошмара. Тогда тысячи существ оказались бессильны перед могуществом Владыки Кошмара и его господина. Они лежали, беззащитные, и не могли очнуться от мучительного сна, даже когда их рассудок начинал угасать.

Джайна содрогнулась. Она была одной из тех жертв, одной из самых первых, но лишь сейчас чародейка полностью осознала, в каком положении тогда находилась. Из-за этого ее страх за Кейлека лишь усилился.

Он что-то пробормотал. Джайна склонилась ближе.

Его глаза распахнулись – драконьи глаза, а не те, которыми обладало его полуэльфийское обличье. Застигнутая врасплох, верховная чародейка отпрянула назад.

Ее окутало морозное дыхание.

Если бы Джайна заранее не защитила себя, то наверняка бы погибла. Даже несмотря на заклинания, верховная чародейка ощущала леденящий холод. Однако это было не то боевое дыхание, которым пользовался Кейлек. Благодаря увиденным фрагментам далекого прошлого Джайна поняла, что Кейлек ведет себя так же, как когда-то действовал юный Малигос.

Кейлек снова успокоился. Джайна осторожно коснулась его щеки, а затем шеи. Она не знала, что именно он переживал в своем видении, но сердце его бешено колотилось.

Джайна произнесла заклинание. Чародейка была уверена, что между Кейлеком и артефактом существует какая-то связь и хотела найти ее и разорвать, но ничего не обнаружила.

Ей пришлось снова вернуться к артефакту. Действуя еще более осторожно, Джайна осмотрела каждую видимую грань, но не заметила и не почувствовала ничего нового. Однако стоило верховной чародейке обратить внимание на ауру, окружавшую предмет, как она обнаружила, что в ее мерцании присутствует определенный ритм.

Джайна быстро вернулась к Кейлеку, нащупала у него пульс и снова посмотрела на артефакт.

Ритм мерцаний совпадал с пульсацией на шее Кейлека. Артефакт подстроился под него… или, возможно, подстроил Кейлека под собственные чары.

Как бы то ни было, у Джайны Праудмур появился план. Она решила, что у нее получится наконец освободить Кейлека от губительного влияния артефакта.

Вот только у этого плана был один существенный недостаток, из-за которого Джайна не спешила приводить его в исполнение, хотя Кейлек снова начал что-то бормотать. Да, возможно, у нее получится его освободить, но вероятность того, что ее попытки приведут дракона к мучительной смерти, была не меньше.

Кейлек снова начал скрести руками пол. Его когти процарапали в твердом камне глубокие борозды.

Верховная чародейка поняла, что выбора у нее не осталось. Она стиснула зубы и начала накладывать чары.

И одновременно с этим молиться, чтобы все получилось…

Малигос оторвал взгляд от разрастающегося Галакронда и сосредоточился на Тире. Пока союзник протодраконов лежал, он уменьшился почти до того размера, который имел во время первой встречи с Малигосом. В сознании протодракона мелькнула отчаянная мысль – и она показалась отчаянной даже Кейлеку, однако дракон мысленно согласился со своим носителем, что иного пути у них не было.

Как и в случае со своей раненой ногой, Малигос выдохнул на изувеченную конечность Тира.

Обрубок замерз, из него перестала литься кровь. Тир застонал, но не пошевелился.

– Нужно унести его отсюда, – объявила Изера, подлетев к нему.

– Куда?

Логичнее всего было отправиться в тенистую местность, где спрятались выжившие. Однако если Галакронд последует за запахом крови Тира, то Малигос выдаст ему местонахождение несчастных беженцев. Протодракон не мог заставить себя предать их, и, немного зная Тира, сомневался, что двуногое создание согласилось бы принять такие жертвы ради своей безопасности.

– Нужно унести его отсюда, – повторила бледно-желтая самка. Пожав плечами, она добавила: – Найдем куда! Главное – подальше от Галакронда.

Малигос поднял голову и посмотрел на их чудовищного противника. Тот, похоже, был слишком поглощен своим последним перевоплощением, но сказать, как долго продлится эта заминка – несколько секунд или гораздо дольше, – совершенно не представлялось возможным. Впрочем, все это время Галакронд продолжал находиться в воздухе, и Малигос решил, что времени у них практически нет.

Не дожидаясь помощи от Изеры, Малигос перехватил Тира за плечи и взмыл в небо. Повинуясь интуиции, он направился к самому безжизненному месту, какое только смог вспомнить, если не считать того, где они находились сейчас. Он лишь надеялся, что эти земли окажутся достаточно пустынными, а состояние Галакронда даст им достаточно времени.

Оглянувшись через плечо, Малигос заметил приближающуюся сзади протодраконицу. Вместо Изеры к нему подлетела Алекстраза. Задними лапами она ухватила Тира за ноги. Распределив между собой вес хранителя, протодраконы смогли ускориться. В полете они махали крыльями в такт друг с другом, и, благодаря такой слаженной работе, развили большую скорость.

Осмелившись снова взглянуть назад, Малигос почувствовал одновременно облегчение и ужас. Облегчение, потому что за ними последовала не только Изера, но и Нелтарион, и Ноздорму. Они летели сильно позади самки. А ужас из-за того, что Галакронд снова вырос и изменился. Его туловище стало крупнее, а из верхней части торса теперь торчали острые шипы. И хотя исполин продолжал висеть на месте, похоже, что он начал пробуждаться.

Алекстраза тоже посмотрела на Галакронда.

– Полетели быстрее, – вдруг предложила она Малигосу. – И ниже. Галакронд не заметит нас сразу.

Снежно-голубой самец кивнул…

И видение переменилось.

Вид холодной, голой земли поначалу привел Кейлека в замешательство, и он подумал, что вернулся в свое собственное время. Высокие горные пики и окружавшие их пустынные голые равнины… он знал это место.

Когда-то его назовут Драконьим Погостом.

Малигос и Алекстраза все еще держали Тира, но уже пошли на снижение. Читая мысли Малигоса, Кейлек не понимал, почему они решили остановиться именно здесь. Дракон предположил, что друзья просто выбрали первое попавшееся место, где, как они надеялись, Галакронд не сразу их обнаружит.

Алекстраза и Малигос крайне осторожно уложили Тира на холодную землю, а затем приземлились рядом с ним. Малигос посмотрел по сторонам, словно ожидая что-то увидеть, но даже сам, похоже, не понимал, что ищет. Когда остальные тоже приземлились, все они посмотрели на Малигоса.

– Здесь? – наконец прорычал Нелтарион. – Плохое место. Не на кого охотиться. Травоядные далеко. Хорошая добыча прячется в горах, а это место слишком открытое.

– Здесь, – ответил снежно-голубой самец. В его голосе звучала уверенность, которой он на самом деле не чувствовал – Кейлек видел это в его сознании. Малигос просто знал, что им нужно было прилететь именно сюда.

Его расплывчатый ответ, похоже, удовлетворил Ноздорму, но затем тот спросил:

– Что теперь?

Малигос посмотрел на юг, в сторону пустынных равнин, занимавших большую часть Драконьего Погоста.

– Туда.

Он направился было в ту сторону, но Изера преградила ему путь. Недоуменно глядя на Малигоса, она указала мордой ему за спину.

– А что делать с Тиром?

Малигос оглянулся. Он и Кейлек почему-то вдруг позабыли о хранителе титанов. И если Малигос не обратил на это внимания, то Кейлек задумался, отчего у протодракона вдруг случился провал в памяти. Уж очень внезапно это произошло.

Взлетев, Малигос снова осторожно поднял Тира. Насколько мог судить Кейлек, Тир выглядел не хуже, чем раньше, но синий дракон не знал, хорошо это или плохо. Он понимал лишь, что протодраконам нужно было поскорее помочь хранителю.

«Но как?» – подумал Кейлек. Будь его воля, он бы придумал какое-нибудь заклинание, которое бы заморозило Тира, пока они не найдут способ его исцелить. Но у протодраконов не было возможности сделать даже это.

«Магия…» – теперь Кейлеку показалось, что и он забыл о чем-то жизненно важном, о чем-то, связанном с его собственным существованием.

О чем-то, связанном… с Нексусом?

В этот же миг Малигос снова решил спуститься. Посмотрев вниз, Кейлек поначалу не увидел ничего, кроме заснеженной земли. Затем его внимание привлекло одно темное пятно. Когда Малигос подлетел поближе, Кейлек понял, что этим пятном было замерзшее озеро. Синий дракон не помнил, чтобы это место существовало в его времени, но уже понял, что память иногда его подводит.

Приземлившись на берегу озера, Малигос снова отпустил Тира, на этот раз положив его на спину. Это позволило Кейлеку внимательно рассмотреть хранителя титанов. Тир дышал неглубоко, но ровно, и замороженная Малигосом конечность все еще была защищена льдом. Протодракон еще раз осторожно выдохнул на страшную рану, обновив предыдущую заморозку. Однако в голову Малигоса снова полезли сомнения: он не верил, что Тир выживет. И Кейлек разделял эти мысли.

Несмотря на это, снежно-белый самец вдруг оставил Тира и направился к заледеневшему озеру. Нелтарион и остальные приземлились и последовали за ним. Удивительно, но четыре протодракона выглядели запыхавшимися.

– Как быстро! – наконец выдавил Нелтарион, перед этим хватавший ртом воздух. – Малигос летел так быстро!

– Нужно было подождать нас, – пожурила его Алекстраза. – Я видела неподалеку не-живых, – Она указала на запад. – Может быть, рядом есть и другие… Если они увидят нас, Галакронд увидит нас…

Малигос ничего не видел в том направлении, и Кейлеку показалось, что благоразумные слова Алекстразы не очень-то его заботили. Кейлек снова не узнал в этом протодраконе Малигоса, с которым так сильно сроднился.

Снежно-голубой самец продолжал идти к замерзшему озеру. Когда он уставился на лед, Кейлек заметил в воде едва заметное движение. Синий дракон понимал, что его носитель голоден, но Малигос был словно одержим мыслью о еде.

Более того, протодракон настаивал на том, чтобы остальные четверо тоже присоединились к нему.

– Идем! Нужно поесть! Нужно набраться сил!

Нелтарион послушался безо всяких возражений – из всей пятерки у него был самый неуемный аппетит. Ноздорму, казалось, засомневался, но затем кивнул. Изера молча пошла вслед за троицей.

И лишь Алекстраза не пошевелилась.

– А как же Тир?

– Он спит, – ответил снежно-голубой самец. – Пусть спит.

Его ответ прозвучал не холодно, а практично. Алекстраза призадумалась, а затем наконец кивнула и присоединилась к друзьям. Кейлек хотел, чтобы хоть кто-нибудь остался присматривать за Тиром, но теперь все пятеро протодраконов жаждали трапезы.

Лед выдержал не только вес Малигоса, но и всех остальных. Ноздорму поскреб его когтями, но, несмотря на их остроту, лед почти не поддавался. Нелтарион, похоже, собрался топнуть по замерзшей поверхности, что наверняка раскололо бы вообще весь лед, в том числе и тот, на котором стояли пятеро, но Алекстраза быстро зашипела на него и помотала головой.

Пока остальные смотрели на нее, она выбрала место на глубине озера и осторожно выдохнула. Жаркое пламя протопило в толстом льду отверстие, которое вскоре заполнилось водой. Затем Алекстраза начала расширять дыру, пока не осталась довольна ее размерами.

Несмотря на то, что прорубь создала Алекстраза, первым она подпустила к ней Нелтариона. Он охотно склонился над краем льда, а затем внезапно сунул голову под воду.

Держа в зубах жирную рыбку, темно-серый самец вынырнул. Довольно хмыкнув, он отошел в сторону.

За ним подошла Алекстраза. Ей понадобилось чуть больше времени, чтобы приметить и поймать свою добычу.

Наконец настал черед Малигоса. Стоило ему наклониться, как перед ним проплыла еще одна аппетитная рыбина. Малигос поймал ее так же легко, как и его друзья.

Когда снежно-голубой самец отошел, к дыре приблизилась Изера. Малигос же направился к берегу. Пойманная рыба все еще трепыхалась в его зубах. Сойдя со льда, протодракон обвел взглядом заснеженные просторы. Рядом не было видно ни Галакронда, ни живых мертвецов. Малигос перевел взгляд на свою добычу и с остервенением вгрызся в нее. Кейлек подумал, что лучше бы его носитель зажмурился, чтобы синему дракону не пришлось на это смотреть.

Стараясь сосредоточиться на чем-нибудь другом, Кейлек подумал о Тире. Он почти не удивился тому, что протодраконы оставили хранителя, чтобы подкрепиться, но им нужно было как можно скорее найти способ помочь ему. Кейлек задумался, где же сейчас остальные хранители титанов. Неужели они не почувствовали, что Тир в смертельной опасности? Синий дракон считал, что у них наверняка есть какая-нибудь связь друг с другом, которая могла…

Справа от Малигоса раздалось прерывистое шипение. Кейлек и его носитель сразу же узнали этот отвратительный звук.

Они не понимали, как двум изможденным мертвецам удалось подкрасться к их отряду. Но времени раздумывать об этом не было, поскольку один из них бросился на Малигоса. С его пожелтевших зубов капала мерзкая зеленая жидкость, которая явно не сулила живым протодраконам ничего хорошего.

Крутанувшись на месте, Малигос ударил нападавшего хвостом. Подобно хлысту, тот обвил заднюю лапу мертвеца. В тот миг, когда остатки мозгов твари осознали, что произошло, Малигос потянул.

Отвратительный протодракон упал на бок. Однако хвост Малигоса на миг запутался в лапах его врага, что сделало самца уязвимым перед вторым мертвецом.

Но тут мощный поток песка врезался в тварь, отшвырнув ее назад. Когда существо приземлилось, его обдало пламенем. Сухая плоть загорелась.

Несмотря на это, горящий мертвец поднялся. А вместе с ним встал и первый.

Освободив свой хвост, Малигос махнул им в противоположном направлении. На этот раз он откинул первый труп в сторону озера.

Протодракон хотел лишь ударить своего противника, но мертвец, распластавшись на льду, приземлился рядом с Изерой. Быстро сообразив, что делать, маленькая самка тоже толкнула его хвостом, и тот заскользил… в нужном ей направлении.

Живой труп, пытаясь затормозить, плюхнулся в дыру во льду. Вцепившись в края отверстия, он попытался удержаться за них.

Нелтарион слегка топнул задней лапой, заставив лед содрогнуться. Этого оказалось достаточно, чтобы умертвий соскользнул вниз.

Иссушенный протодракон исчез под водой. Кейлек успел заметить, как тварь отнесло в сторону от дыры, а потом она провалилась на глубину.

Второй мертвец, не обращая никакого внимания на пожиравший его тело огонь, двинулся на Алекстразу. Прежде чем она успела выдохнуть, Ноздорму обрушил на него еще один поток песка.

Поток врезался прямо в шагающий труп. Огонь уже повредил туловище твари, и песок окончательно разрушил его, разметав опаленные ошметки по всему берегу. Некоторые из них, приземлившись, еще несколько секунд шевелились, и лишь затем постепенно замерли.

Вернувшись на лед, Малигос уставился на замерзшую воду. Через несколько секунд он заметил первого мертвеца. Существо снова выплыло к поверхности, все еще пытаясь выбраться наружу.

Подойдя к дыре, Малигос дохнул на нее. Ему не понадобилось много усилий, чтобы окончательно заморозить уже начавшую застывать воду. Протодракон отошел. Теперь, даже если умертвий и подберется к дыре, то не сможет из нее вылезти.

Малигос вернулся к остальным. Нелтарион тыкал лапой останки обожженного трупа, чтобы убедиться, что больше ничего не оживет. Ноздорму снова занялся своей рыбой, а Алекстраза задумчиво уставилась на далекие горы. Лишь Изера смотрела на подошедшего к ним Малигоса.

Снежно-голубой самец посмотрел на то, что осталось от мертвеца. Его что-то беспокоило, но протодракон не мог понять, что именно. Кейлек тоже встревожился, ведь перед этим ему тоже казалось, что он что-то упустил.

Вдруг Малигос резко поднял голову, обернулся и посмотрел туда, где они оставили Тира.

Хранитель титанов исчез. Лишь несколько едва заметных капель крови украшали отпечаток, оставленный его телом на снегу.

Промчавшись мимо остальных, Малигос стал озираться по сторонам. Но, куда бы он ни посмотрел, вокруг не виднелось ни следа, ни какого-то намека на то, куда делся хранитель.

– Исчез, – негромко сказала ему Изера. – Исчез.

– Куда? Как?

Она пожала плечами.

Остальные наконец тоже заметили пропажу. Они присоединились к поискам, и Нелтарион даже пролетел над замерзшим озером, но все было тщетно.

– Потерялся. Тир потерялся, – зарычал Малигос, больше всего злясь на самого себя. Он считал, что защищать Тира было его обязанностью.

Пока протодраконы продолжали поиски пропавшего Тира, которые даже сами считали бессмысленными, Кейлек думал. Наконец, он осознал, что именно его беспокоило. Когда Малигос, держа во рту рыбу, повернулся к берегу, его взгляд скользнул по тому месту, где должен был лежать Тир.

И Кейлек лишь сейчас вспомнил, что Тира там не было уже тогда.

Что-то забрало хранителя титанов… И Кейлек никак не мог отделаться от мысли, что это «что-то» вовсе не собирается его съесть, а преследует какие-то иные цели…

Глава вторая

Прятки с Галакрондом

– Что теперь? – спрашивал Нелтарион. – Что теперь?

Малигос крепко задумался, быстро перебирая возможные варианты. Он делал это с такой ясностью в мыслях, что впечатлил Кейлека.

Однако вместо него ответила Алекстраза, твердо озвучившая то, к чему пришел и сам Малигос:

– Мы должны драться.

Никто не возразил ей. Малигос и Кейлек оба обрадовались, увидев, как быстро остальные согласились с ее предложением. Кейлек вспомнил, что среди пятерых Великих Аспектов Алекстраза занимала главенствующую роль. Да и Малигос, похоже, был только рад тому, что кто-то другой взял на себя ответственность за это решение. Даже Изера не стала спорить, хотя казалось, что ее снедали какие-то сомнения. Кейлек предположил, что она оценивает собственные силы. Несмотря на всю решимость самки, после боя она явно восстановилась меньше своих товарищей, не помогла даже трапеза.

Малигос мельком тоже отметил это, но ничего не сказал. Тем временем остальные ждали, когда Малигос скажет им, что делать. Они хотели узнать его мысли, ведь он был первым, с кем заговорил Тир. Малигос был только рад следовать указаниям хранителя, когда это необычное создание появилось. Тир казался ему очень умным и уверенным, и, хотя выглядел маленьким, от него исходила сила, намного превосходящая возможности любого протодракона.

Но Тир пропал, и оставалось неясно, что именно похитило его и куда он делся. Существу вроде протодракона казалось логичным, что какая-нибудь тварь утащила Тира и сейчас лакомится его плотью.

Так что теперь они должны были драться с Галакрондом впятером, и остальные явно считали, что из их отряда самый удачный план составить получится именно Малигосу.

Кейлек понимал все мелькавшие в сознании его носителя мысли, но соглашался далеко не с каждой из них. Синий дракон был уверен, что Тира украли не просто так. Но его догадки никак не могли помочь Малигосу и остальным протодраконам…

Нелтарион предупредительно зашипел. Пятеро сразу же припали к земле.

Неподалеку от гор на северо-восток летели три фигуры. Они двигались далеко не так плавно, как обычные протодраконы. И, несмотря на то что двигались они быстро, силуэты периодически останавливались и начинали метаться из стороны в сторону.

– Не-живые, – пробормотал Ноздорму.

Три силуэта исчезли среди горных вершин. Малигос зашипел. Он заметил то, что поначалу не увидел даже Кейлек.

– Летят слишком умно. Не как другие. Хорошо ищут. Не-живые не думают. Они едят. Только едят.

Нелтарион пришел в недоумение, но остальные трое и незримый Кейлек поняли, о чем говорил Малигос. Живые мертвецы действовали разумно, хотя как раз разума у них и не было.

– Галакронд – их хозяин, – выпалила Алекстраза. – Они охотятся за тем, за чем охотится он.

Малигос закончил ее мысль:

– И он охотится на нас. Ты говорила раньше. Не-живые. Если они увидят нас… Галакронд увидит нас.

Скорее всего, все обстояло несколько сложнее, но в одном Кейлек был с ними согласен: если нежить обнаружит их, то Галакронд об этом узнает. Исполин явно управлял своими обескровленными жертвами. Даже удивительно, что после нападения двух мертвецов Галакронд еще не появился.

Снова внимательно оглядевшись, Малигос посмотрел на горы.

– Полетим туда.

Остальные устремили взгляды в ту сторону, куда он указал мордой. Мертвецы лишь минуту назад пролетели над той местностью.

– Они ищут там, – напомнила Малигосу Алекстраза.

Самец помотал головой.

– Нет… Они уже там искали.

В идее Малигоса присутствовала логика, но Кейлека она не убедила. Однако товарищи Малигоса оказались гораздо более сговорчивы. Они кивнули и, когда снежно-голубой самец взлетел, последовали за ним. Кейлеку пришлось довольствоваться тем, что Малигос хотя бы держался близко к земле. Скорее всего, он выбрал такую высоту, чтобы протодраконов было не так просто заметить.

Они добрались до гор быстро, хотя Малигосу и Кейлеку показалось, что прошла целая вечность. Протодракон скользил между острых вершин, по возможности стараясь прятаться за выступами и выискивая нежить, которая, по указке Галакронда, могла поступить точно так же.

Поверни в сторону.

Малигос непроизвольно послушался, и лишь затем он и Кейлек задумались, кто сказал ему это сделать. Голос прозвучал не в ушах, а в сознании самца.

Сбитый с толку, протодракон резко остановился, и Нелтарион чуть не врезался в него. Пятеро зависли в воздухе, пока Малигос, чуть ли не крутясь на месте, искал говорившего.

Но вместо него он нашел Галакронда.

Тень исполина накрыла узкий перевал, над которым они только что пролетели. Маленькие протодраконы сразу же бросились врассыпную, стараясь спрятаться под первым попавшимся уступом или любым другим укрытием. Друзья вовсе не хотели бросать друг друга на произвол судьбы, но понимали, что смогут выжить только порознь. Нигде поблизости не было достаточно большого укрытия, чтобы в нем могли спрятаться все пятеро.

Тень охватила все вокруг. Однако даже она не могла сравниться с нависшим над горами невероятно огромным туловищем Галакронда. Гигантский протодракон вырос настолько, что, когда он пролетал над ними, Малигосу казалось, будто его тело никогда не закончится.

Наконец, Галакронд полностью пролетел… и Малигос увидел, что он остановился. Огромная задняя лапа, в которой легко поместились бы три протодракона, обрушилась на горную вершину. Начался обвал, и многотонные камни посыпались туда, где, насколько знал Малигос, прятались Алекстраза и Ноздорму.

Смертельный каменный дождь продолжался. Галакронд сделал это не нарочно, просто он был невероятно тяжел. Вдалеке послышался грохот еще одного обвала – несомненно, гигант поставил туда вторую заднюю лапу.

Двигаясь немного неуклюже, Галакронд начал переступать лапами. Из-за этого начались новые обрушения, но не такие опасные, как предыдущие. Показалась маленькая передняя лапа монстра – впрочем, она была маленькой лишь в сравнении с его задними конечностями. Галакронд пятился назад, вероятно, собираясь обыскать ту область, где попрятались протодраконы.

Что хуже, Галакронду даже не нужно было оборачиваться – его дополнительные глаза, охотно бегавшие туда-сюда, уже осмотрели все вокруг. Малигос сильнее вжался в скалу. Несколько раз ему казалось, что исполин заметил его. Однако Галакронд не прыгнул к нему и не нагнулся, чтобы сожрать. Вместо этого чудовищный исполин повернулся так, что его передняя лапа стала заметна еще больше, а затем снова двинулся вперед.

В результате начались новые оползни, но они казались мелкими в сравнении с первым и с тем, что произошло бы, заметь Галакронд хоть кого-нибудь из них. Когда гигантский протодракон наконец исчез за одной из скал, Малигос с облегчением вздохнул. Кейлек разделял его чувства.

Горы вокруг них содрогнулись.

Через миг голова Галакронда нависла над скалами. Он смотрел не в сторону Малигоса, а туда, куда, как казалось бело-голубому самцу, направилась Изера. Малигос ее не видел, но был уверен, что сестра Алекстразы скрывалась в тени именно тех камней, на которые уставился Галакронд.

Безобразный исполин зашипел. Из его гигантской пасти вылетело небольшое облачко мерзкого тумана, которым он недавно обволок Малигоса. К счастью, он не нападал, а лишь вздохнул. Тем не менее Галакронд продолжал вглядываться во тьму внизу. Он больше не светился, и это сыграло маленьким протодраконам на руку, ведь его свечение было достаточно сильным, чтобы осветить почти весь – или вообще весь – окутанный тенями регион.

Внезапно Галакронд закашлялся. Через несколько секунд кашель усилился, и Малигос понадеялся, что Галакронд сейчас просто подохнет не пойми от чего и они будут спасены. Увы, этого не случилось, и через несколько минут кашель прекратился.

Однако во время этого приступа Кейлек заметил в Галакронде небольшие изменения. Некоторые отросшие конечности и глаза монстра скукожились, а несколько из них просто усохли и превратились в пятна на шкуре. Даже когда приступ закончился, они не вернулись к своему исходному состоянию.

Кейлек боялся, что его носитель этого не заметит, но вскоре понял, что недооценил Малигоса. Подавив в себе желание зашипеть, Малигос запомнил, что только что произошло, и стал ждать, когда Галакронд уйдет.

Еще раз мельком оглядев скалы внизу, Галакронд наконец двинулся дальше. Однако даже когда он исчез из виду, Малигос еще несколько минут не шевелился. Остальные тоже не показывались. После того внезапного возвращения никто из пятерки не желал рисковать.

Наконец набравшись смелости, Малигос вылетел из своего укрытия и бросился туда, где скрылась Алекстраза. Поначалу, при виде обвалившихся на ее прибежище камней, он сильно испугался. Однако когда Малигос приблизился, протодраконица высунула нос из тени, понюхала воздух, а затем показалась целиком.

– Остальные? – беспокойно спросила она, явно больше всего переживая за свою сестру.

Малигос мог лишь пожать плечами. Они направились туда, где в последний раз видели Ноздорму. Там обвалилось гораздо больше камней. Но, в отличие от Алекстразы, Ноздорму сидел, устроившись на куче обломков, и ждал своих товарищей.

– Ранены? – спросил он обоих. Когда они помотали головами, он расправил крылья. Левое двигалось заметно медленнее, чем правое. – Больно… но всего лишь больно.

Ноздорму говорил невозмутимо, но Кейлек заметил, что, несмотря на это, Малигос и Алекстраза встревожились. Даже небольшое увечье могло сыграть с Ноздорму злую шутку в самый ответственный момент.

Несмотря на то что она беспокоилась за Ноздорму, Алекстраза все же сменила тему на более близкую ее сердцу:

– Изера?

– Здесь. – Бледно-желтая самка приземлилась позади своей сестры. – Все хорошо.

Кейлеку показалось, что Изера говорит недовольно, словно ей не хотелось, чтобы сестра так переживала за нее, хотя они все только что выпутались из очень опасной ситуации.

Они несколько секунд молчали, а затем Малигос осторожно озвучил то, о чем все наверняка думали:

– Нелтарион?

Никто ничего не сказал. Малигос зашипел. Взлетев, он направился туда, где в последний раз видел темно-серого самца… и резко завис в воздухе, глядя на то, что там обнаружил.

Место, в котором решил спрятаться Нелтарион, было засыпано сильнее других. Глядя на обломки, Малигос не мог себе представить, чтобы кто-нибудь выжил под ними. Кейлек разделял его сомнения, хотя смутно припомнил, что Нелтарион должен выжить… и впоследствии стать Смертокрылом.

Чуть подальше послышался негромкий шум, привлекший внимание Малигоса. Одновременно с этим Алекстраза и остальные приземлились рядом с ним. Они тоже услышали этот звук.

Карабкаясь по камням, Малигос обнаружил, что уступ, под которым укрылся серый самец, выступал намного сильнее, чем ему вначале показалось. И хотя это дало им надежду, она сразу же улетучилась, когда стало понятно, что сам уступ тоже обрушился под тяжестью оползня. Нелтарион мог выжить, но в каком он находился состоянии?

Снова раздался такой же шум. На этот раз он исходил из-под лап Малигоса. Протодракон отпрыгнул назад, боясь, что своим весом раздавит своего товарища.

Малигос приложил ухо к обломкам. Он услышал шорох, а затем вдох.

– Здесь! – Будущий Аспект начал раскапывать завал. Остальные встали рядом. Алекстраза помогала отбрасывать в сторону камни, которые отодвигал Малигос. Ноздорму тоже собрался было помочь Малигосу, но Изера оттолкнула его в сторону, заняла его место и начала усердно копать. Ноздорму присоединился к Алекстразе, и вместе они убирали выкопанные обломки и освобождали место, чтобы Малигос и Изера могли продолжать разгребать Нелтариона.

Под ними стало тихо. От этого Малигос стал копать еще старательнее, но, к его удивлению, Изера все равно рыла усерднее. Она двигалась словно одержимая. Малигос об этом не подумал, но Кейлек понял, что протодраконица думает о тех, кого Талоникса похоронила заживо. Изера не желала, чтобы Нелтариона постигла та же участь. Кейлеку же отчасти хотелось, чтобы протодраконы оставили Нелтариона умирать. Многие поколения существ Азерота были бы благодарны им за будущее без Смертокрыла.

Но Малигос и остальные прилежно работали, стараясь спасти своего друга. Изера зашипела и своими слабыми передними лапами оттащила в сторону тяжелый валун. Под ним показалась часть крыла. Сразу же стало понятно, что крылья Нелтариона оказались придавлены по бокам, и это объяснило, почему он не помогал им в собственном спасении. Протодракон не погиб лишь потому, что кусок уступа, под которым находилась его голова, остался цел. Если бы обрушился и он, череп Нелтариона был бы смят, как обычное яйцо.

Будущий Смертокрыл закашлялся, стараясь вдохнуть свежий воздух. Ирония того, что его чуть не расплющило землей, не ускользнула от Кейлека, ведь в будущем Нелтарион должен был стать Хранителем Земли. Все еще придавленному протодракону пришлось ждать, когда Малигос и Изера раскопают крыло целиком, и лишь затем он смог пошевелиться. Нелтарион сразу же расправил освобожденное крыло, что, в свою очередь, позволило ему воспользоваться одной из передних лап. Несмотря на то, что она была слабее его задних конечностей, он все же мог оттолкнуть ею некоторые придавившие его камни.

Освободив Нелтариона, протодраконы смогли лучше оценить нанесенный ему урон. Как и Ноздорму, он был цел, но его тело покрывали здоровенные синяки, а в некоторых местах запеклась кровь. Его крылья немного порвались, но на первый взгляд Малигосу показалось, что это не затруднит полет его друга.

Нелтарион, пошатываясь, поднялся на лапы. Изгибая шею, он огляделся вокруг, а затем посмотрел наверх.

– Галакронд?

– Ушел, – ответил Малигос. – Пока что…

– Такой сильный, – пробормотала Изера, подходя ближе. – Он такой сильный! Что мы можем сделать?

Ее сестра, не колеблясь, ответила:

– Сражаться… или умереть.

Нелтарион, отдышавшись, усмехнулся.

– Ха! Скорее всего, умереть, – однако он сразу же добавил: – Но лучше умереть, сражаясь.

– Да, лучше умереть сражаясь, – согласился Малигос, глядя на Алекстразу. – Но еще лучше выжить после боя.

– Да, лучше, – отозвалась она.

Но вопрос, как это сделать, оставался неразрешенным. В первую очередь им нужно было найти другое место, чтобы спрятаться, и уже там придумать, как сразить то, что казалось непобедимым.

Летите вдоль хребта.

Эта мысль незаметно проскользнула в разум Малигоса, и протодракон даже не осознал, что она принадлежит не ему. Но Кейлек понял, что она пришла откуда-то извне, правда, не мог определить откуда. Голос был не похож на Тира, который наверняка назвался бы. А если это другой хранитель титанов, то почему же он прямо так и не сказал? Как ни странно, голоса в голове о чем-то напомнили Кейлеку, но он не мог понять, о чем именно.

Да и, на самом деле, все это было неважно. Кейлек все равно не мог повлиять на эти бесконечные видения, а лишь оставался в них безвольным наблюдателем. И хотя он сетовал на такое существование, другого он не знал… или, точнее, не помнил.

«Но ведь у меня есть другая жизнь! – вдруг настойчиво сказал Кейлек сам себе. – Там есть… Как его… Нексус и…»

Синий дракон хотел вспомнить какое-то имя. Нет, ему нужно было его вспомнить. Не его собственное имя. Имя, которое он еще совсем недавно помнил. Женское имя. То, которое Кейлек должен был хорошо знать… То, которое часто занимало его мысли в прошлом, когда эти видения еще не захватили его разум.

Когда он это осознал, в его памяти забрезжило одно из забытых воспоминаний.

«Дже… Джейла? Джа… Джайна? Джайна!»

Самые недавние эпизоды его жизни вернулись во всех красках, ворвавшись в его сознание. Кто-то, а скорее всего, Джайна, пытался проникнуть в Нексус, и если это так, то чародейка была в смертельной опасности.

«Я должен ее спасти! Я дол…»

Видение резко растаяло. Кейлек с радостью принял ту тьму, которую столь часто проклинал, и понадеялся, что она вернет его в Нексус.

Что-то твердое давило ему на спину, или, точнее, он сам лежал на какой-то твердой поверхности. Хотя Кейлек не мог ничего видеть, он предположил, что лежит на полу в каком-нибудь зале, и это его немного воодушевляло. Он собрался с силами и попытался пошевелить хоть какой-нибудь частью тела.

Кей…

Он знал этот голос, но снова задумался о том, кому же он принадлежит.

«Джайна! – ведь это была Джайна. Он уже успел об этом позабыть. – Как такое возможно? Почему я все время забываю?»

Артефакт. Кейлек вдруг обнаружил, что забыл и об этой проклятущей реликвии!

Кейлек?

Голос Джайны прозвучал яснее, но тише. Она повторила его имя, но на этот раз он едва услышал ее.

В отчаянии Кейлек попытался дотянуться до нее. К своему удивлению, он почувствовал, как его ногти – или когти? – скребут пол. От этого действия по его телу побежали мурашки, но он был рад всем неприятным ощущениям, которые хоть ненамного, но возвращали его в реальность. Он сосредоточился на этом и на Джайне, пытаясь ухватиться за две эти мысли, как за якорь.

Кейлек! Услышь меня!

Ее голос снова прозвучал громче. В то же время синий дракон смог еще раз проскрести когтями по полу. К его телу стала возвращаться чувствительность. Он ощутил, как кровь течет по его жилам в конечности и в туловище. В его ушах эхом раздавалось чье-то дыхание, но он не знал, чье оно – Джайны или его собственное.

Джайна! Джайна! – Кейлек проклинал свой язык, который все еще отказывался ворочаться. Он должен был ответить ей, сказать, что слышит ее…

Далекий рев заглушил голос Джайны в тот миг, когда она снова позвала его по имени.

Кейлек вздрогнул, услышав этот рев. Он раздался внезапно и принадлежал не дракону, а протодракону.

Джайна! Джа…

Кейлек помедлил. Он правильно выговаривал ее имя? И чье это вообще имя? Какой-то женщины, это понятно, но он хорошо знал лишь двух самок – Алекстразу и Изеру. Неужели он пытался позвать кого-то из них?

Тьма расступилась… и Кейлек вместе с Малигосом полетели, став единым целым. Впрочем, так было всегда.

Но на этот раз Кейлек понял – что-то изменилось. Правда, он не мог сказать, откуда это знает. Он все еще существовал внутри Малигоса и, как всегда, наблюдал за происходящим. Кейлек не знал, когда это началось. Он знал лишь, что всегда был и всегда будет связан со своим протодраконьим носителем.

И он на время – а может, и навсегда – позабыл о будущем, где испуганный женский голос продолжал тщетно звать его.

Джайна падала с ног от усталости. Она потерпела неудачу. Чародейка предприняла самонадеянную попытку проникнуть в связь между артефактом и Кейлеком и постаралась достучаться до лежащего без сознания дракона с помощью таких же ритмичных пульсаций. Таким образом верховная чародейка надеялась приманить его к себе и вернуть в реальность.

Но власть артефакта над ним оказалась гораздо сильнее. На несколько секунд Джайне почудилось, что у нее почти получилось. Однако связь, которую ей удалось установить, внезапно прервалась. Артефакт отторг ее вторжение так же, как отторг первые попытки проникнуть в Нексус.

И все же…

Джайна поднялась с пола и внимательно посмотрела на Кейлека. Его дыхание полностью совпадало с ритмом мерцания артефакта. Его тело еще больше исказилось, он стал меньше похож на эльфа, но не превратился и в дракона. В его новых чертах, а особенно в форме туловища, больше не угадывались черты ни одного драконьего рода, однако почему-то они казались Джайне смутно знакомыми. Где-то она уже видела их раньше.

«Это какое-то другое существо… Но какое же?» – во время учебы Джайна Праудмур изучила почти всех крупных созданий. Члены Кирин-Тора должны были знать всю флору и фауну Азерота. Причин тому было много, и большая часть из них касалась выживания. Так что Джайна точно уже видела такое…

«Неужели это протодракон?»

Это казалось невозможным. Джайна знала, что Кейлек мог принимать различные обличья, но понятия не имела, зачем ему превращаться в слабое подобие дракона. Однако когда она пригляделась, протодраконьи черты стали более очевидными. Что хуже, одна из рук Кейлека явно стала короче другой, что лишь добавляло ему сходства с этими существами.

Вдруг Кейлек издал громкий, но совсем не драконий рев. Когда это произошло, он изменился еще больше. Его ноги стали крупнее, как и у протодраконов, ведь их задние лапы были огромными в сравнении с передними.

И в то же время мерцание артефакта участилось. Его аура засияла ярче и охватила Кейлека.

Джайна потянулась к нему и чуть не обожгла себе пальцы. Раньше от ауры не исходил жар, но теперь она опаляла, подобно огню. Кейлек, не контролируя себя, продолжал меняться. Его тело потемнело.

Верховная чародейка окружила себя защитными заклинаниями и попыталась во второй раз прорваться к Кейлеку, но жар лишь усилился, и ей снова пришлось отступить. Тяжело дыша, Джайна увидела, что и дыхание Кейлека участилось, совпав с ускорившимся мерцанием артефакта.

«Так не может продолжаться! Не может!»

Джайна прекрасно понимала, что в какой-то момент тело Кейлека больше не сможет выносить это безумное превращение. Он, конечно, был магическим созданием, но, как и у смертных, его возможностям имелся предел.

Кейлек, хотя и был драконом, мог сгореть изнутри, и пока что Джайна не знала, как его спасти.

Глава третья

Пятеро против невозможного

Малигос и Кейлек полетели вдоль горного хребта, как и предложил голос в голове протодракона. Но если в конце они ожидали увидеть нечто невероятное или удивительное, им обоим пришлось испытать разочарование. Горы разошлись, образовав чашеобразную долину, вид которой почему-то встревожил Кейлека. Малигос же просто решил, что Галакронд либо не станет искать их в этом месте, либо он уже побывал здесь и ушел.

По долине тек ручей. Пятеро протодраконов приземлились, чтобы попить. И подумать. За всю свою жизнь им не приходилось столько думать. Поглядывая на остальных, Малигос гадал, чувствуют ли они себя такими же уставшими, как и он сам.

Протодракон моргнул. Далеко, в стороне от пятерых, там, где русло ручья становилось шире, в воде плавал круглый камень. Даже протодраконы знали, что камни не могли плавать, поэтому Малигос поднялся в воздух и подлетел к нему.

Однако, как только он увидел, что именно плавает в воде, то отпрянул в сторону. Как и подозревал Малигос, это было тело другого протодракона. Однако когда самец наконец осмелился приземлиться рядом, он заметил в трупе кое-что необычное.

Всплеск ознаменовал прибытие энергичного Нелтариона. Подойдя к Малигосу, темно-серый самец внимательно осмотрел находку.

– Мертвый. Галакронд. Нужно уничтожить, пока он не ожил.

Малигос покачал головой.

– Уже не оживет. Это не-живой, который снова умер.

Второй протодракон недоверчиво фыркнул. Он потыкал лапой тело, которое, начав гнить еще до своей второй «смерти», с легкостью развалилось в воде.

– Разве могут не-живые умереть снова, если мы их не убивали?

Кейлек, внимательно их слушавший, тоже призадумался. Поначалу он решил, что либо какой-то другой протодракон поступил так, как предлагал сделать Нелтарион, либо умертвий по какой-то причине просто развалился на части. Однако Кейлек не видел никаких свидетельств тому, что произошло второе, и Малигос тоже не спешил склоняться к такому ответу.

Так что оставался вопрос: кто именно уничтожил эту тварь? Другой хранитель титанов?

Малигос наклонился поближе. Его острый нюх уловил еще один запах, присутствие которого поначалу показалось ему вполне закономерным. Затем, когда протодракон посмотрел на разлагающиеся останки, он заметил кое-что еще. Совсем недавно они выглядели сухими. Теперь же казалось, что они вот-вот развалятся. Когда Малигос сам ткнул в них лапой, та часть, которой еще не коснулась вода ручья, просто рассыпалась в прах.

Когда это произошло, запах – точнее, смрад, – который ощущал протодракон, усилился во много раз.

Нелтарион, не успев даже подумать, выпалил:

– Галакронд!

– Нет здесь Галакронда! – прервал его Малигос. Понизив голос, он прибавил. – Больше нет.

– Ты это о чем?

Даже Кейлек не до конца понимал, что творилось в тот миг в мыслях Малигоса. То, что дракон видел в них, казалось ему лишенным смысла. Однако Малигос вскоре озвучил эти странные выводы:

– Галакронд был здесь. Галакронд… сожрал этого не-живого.

Нелтарион посмотрел на Малигоса, словно тот сошел с ума. Остальные три протодракона, только что подошедшие посмотреть, что так заинтересовало двух самцов, тоже услышали заявление Малигоса.

– Галакронд съел этого… этого не-живого? – оторопев, переспросил Ноздорму. – Он уже съел его при жизни! Зачем есть мертвого?

– Разве тут еще можно что-то съесть? – спросила Алекстраза. Она понюхала труп и поморщилась. – Да, Галакронд. Недавно. – Самка задумчиво прищурилась. – Малигос прав.

– Но оно было мертво! – настаивал Нелтарион. – Давно мертво! Без мяса! Без жизни!

И действительно, останки источали лишь усиливавшийся запах гнили. Однако Малигос почувствовал в этом смраде нечто неправильное, словно в нем не хватало чего-то очень важного.

– Оно жило. Оно умерло, – начал протодракон, пытаясь подобрать слова, чтобы остальные – и он сам – хорошо его поняли. – Стало не-живым. Оно двигается, но мертво. Мертво, но двигается.

Естественно, Кейлек первым понял, к чему ведет Малигос. Даже будучи бывшим Аспектом Магии, Кейлек сомневался, что пришел бы к этому единственно возможному выводу без помощи своего носителя.

Из четырех друзей протодракона Изера поняла его мысль быстрее остальных.

– Не-живые двигаются. Что-то ими движет. Не кровь. Не жизнь. Но что-то.

– «Не-жизнь»? – пробормотал Нелтарион. – У них есть «не-жизнь»?

Протодраконы совсем недавно стали жить в мире, полном нежити, – а Кейлек вдруг вспомнил, что сам когда-то жил именно в таком мире, – но уже смогли понять кое-что очень важное. Вот только живые мертвецы, в которых превращались жертвы Галакронда, были не похожи на ту нежить, которую постепенно начал припоминать синий дракон. Мертвыми протодраконами, похоже, двигало именно то, на что намекал Малигос, – некая сила, вероятно, появившаяся в процессе поглощения Галакрондом жизненной энергии существ. Она стала жалкой пародией этих энергий, так что ее вполне уместно было назвать «не-жизнью».

Но то, что теперь Галакронд начал поглощать и эту энергию, не могло не настораживать.

«Зачем? – спрашивал себя Кейлек, понимая, что вторит мыслям Малигоса. – Зачем?»

И снова о возможной причине догадался его носитель. Малигос поднял голову и посмотрел вдаль. Лишь Кейлек знал, к чему именно он прислушивается.

– Криков не слышно, – прошипел Малигос. – Никто не кричит.

– Все боятся Галакронда, – заметила Алекстраза. – Все бегут или прячутся… или умирают.

– Галакронд все еще растет, все еще меняется. Протодраконы растут, когда много едят, – Снежно-голубой самец обвел крыльями горы. – Для Галакронда ничего не осталось. Ничего большого. Ничего простого… Только не-живые.

И хотя теперь пятеро все поняли, благодаря Малигосу Кейлек увидел, что они не хотели принимать эту истину. То, что Галакронд стал пожирать оживлявшую мертвецов силу, казалось им чем-то гораздо более ужасным, чем обычный каннибализм.

Однако Кейлека больше всего беспокоило другое: этот новый жуткий источник пищи означал, что Галакронд продолжит меняться. Если поглощенные жизненные соки его жертв превратили исполина в столь безобразное чудовище, значит, эти силы лишь еще больше извратят его.

Пятерых протодраконов вовсе не обрадовала возможность того, что когда-нибудь голодный Галакронд может поглотить всю нежить. Они понимали, что главной целью существования гигантского монстра оставалась охота на живую добычу, и в особенности на самих протодраконов.

Малигос решил, что выбора у него нет. Но все-таки попытался еще раз удержать остальных от того, что казалось гиблой затеей.

– Я должен напасть на Галакронда. Сейчас. Один.

– Нет, – Алекстраза встала посреди их группы. – Мы – семья. Мы сражаемся вместе. Всегда.

Когда она сказала «семья», то говорила не просто об их преданности друг другу, но, скорее, о том, что связь между ними была похожа на связь между протодраконами одного рода и цвета. Словно они рождены из одной кладки. Словно у них нет никого роднее друг друга.

– Да, – согласился Нелтарион. Его даже возмутило предложение Малигоса. – Мы сражаемся как семья! Мы сражаемся вместе!

– Но ведь мы не семья, – возразила Изера. – Мы сражаемся по-разному. Не одинаково.

Она не отрицала слова своей сестры, а намекала на то, что эти различия – важны.

Малигос кивнул. Он подумал о том же и увидел в этом их главную силу. И, возможно, их единственную надежду.

– Мы сражаемся по-разному, – согласился он. – Мы сражаемся вместе. Лучше. Воспользуемся нашими различиями. Тир показал как, но Тир – не протодракон. Он думает не как протодраконы. Мы должны думать как протодраконы.

Малигосу казалось, что это логично, но Кейлек все равно сомневался. Тир, несмотря на всю его мощь и очевидную мудрость, командовал пятеркой протодраконов так, словно они сражались как и он сам. Да, он воспользовался их уникальными способностями, но лишь затем, чтобы усилить свои собственные. Он сражался с протодраконом – с гигантским протодраконом – так, как сражался бы с другим хранителем титанов.

Но Тир был прав в том, что вместе их различающиеся способности дополняли друг друга. А это было бы невозможно, окажись они все одной семьей в стандартном смысле. У пятерых Малигосов ничего бы не получилось. Как и у пятерых Нелтарионов.

И Малигос должен был признать, что не всякая комбинация из пяти различных протодраконов смогла бы работать так же слаженно, как они, когда сражались вместе с Тиром. Он мог лишь предполагать, что выставил бы против Галакронда отряд, в котором оказался бы кто-нибудь вроде Короса.

«Но мы еще не победили, – осадил себя Малигос. – Скорее всего, мы все потеряем».

Но больше всего Малигос переживал не за себя, а за своих товарищей. Он должен был убедиться, что не поведет их на верную смерть, а для этого им нужно было понять, как лучше всего воспользоваться их разнящимися способностями.

«Но я всего лишь протодракон!» – эта мысль пронзила Малигоса с такой силой, что даже Кейлеком на миг овладел страх. Малигос посмотрел на Нелтариона и остальных. Они, в свою очередь, ждали, что он скажет. Самцу хватило лишь секунды, чтобы понять – ему никуда не деться от роли вожака.

Но кое-кто еще был готов помочь ему нести это бремя. Малигос с надеждой посмотрел на Алекстразу.

Она, похоже, уже поняла, что его беспокоит. Бросив на Малигоса быстрый серьезный взгляд, Алекстраза сразу же перевела его на Нелтариона.

– Как сражается твоя семья? Расскажи нам… и покажи.

Нелтарион по-змеиному усмехнулся и оскалился. Он расправил крылья и начал демонстрировать боевые приемы своего семейства…

Видение переменилось. Кейлеку, конечно, хотелось узнать побольше о способностях остальных участников пятерки, но на этот раз скачок не застал его врасплох. На самом деле синий дракон впервые перенес его безо всяких неудобств. И ему даже в голову не пришло, что, возможно, это не такой уж и хороший знак.

С прошлого видения прошло, скорее всего, не так много времени. Пятеро остались в горах, но теперь сидели на покосившейся вершине, смотрели по сторонам и ждали.

Небеса были на удивление пусты. Гигантской твари, столь огромной, что она вряд ли смогла бы от них спрятаться, нигде не было видно. Исчезла и вся нежить, что очень тревожило предводителя отряда.

– Где Галакронд? – прорычал он. – Где? – Малигос беспокойно расправил крылья и лишь затем понял, что им нужно сделать. – Нужно привести его к нам! Нужно сказать ему, где мы!

Протодракон взревел. Как он и ожидал, эхо разнесло его клич по горам. Но ему показалось, что прозвучало это недостаточно громко.

Не успел Малигос ничего предложить, как Алекстраза подняла голову и повторила его призыв. Остальные последовали ее примеру, и через несколько секунд все пятеро ревели как один.

Эхо их объединенного зова отражалось от гор и усиливалось, разносясь все дальше и дальше. Но как бы громко они ни ревели, большинство обыкновенных протодраконов все равно не услышали бы их, находись они больше чем в двух-трех часах полета.

Вот только в Галакронде уже не осталось ничего обыкновенного.

На востоке раздались на удивление ритмичные раскаты грома.

«Нет, это не гром, – наконец догадался Малигос. – Это хлопки очень, очень больших крыльев».

Все пятеро повернулись на восток, и небеса в той стороне почернели.

Галакронд, с момента их предыдущей встречи снова увеличившийся в полтора раза, грузно направлялся в сторону пятерки. Изредка он давился и заходился кашлем, и всякий раз, когда это происходило, его аура немного меркла.

Малигос, поднявшись со своего места, заметил это. Он, конечно, не думал, что Галакронд станет для них легкой добычей, или что они вообще смогут его победить. Однако они должны были воспользоваться любой его слабостью – лишь так у протодраконов могла появиться хоть какая-то надежда.

Убедившись в том, что остальные знают свои роли, Малигос уверенно полетел к Галакронду.

Исполин прекратил кашлять. Аура снова усилилась. Галакронд уставился на приближающиеся к нему крошечные силуэты… и расхохотался. Горы задрожали от его смеха, который мог легко заглушить недавние возгласы Малигоса и его друзей.

– Маленькие закуски! – почти добродушно пробасил он. – Вот вы где!

Пятеро защитников ничего не ответили. Приблизившись, они веером разлетелись в стороны.

– Моя еда становится все суше и суше, – радостно продолжал Галакронд. – Она такая невкусная, но я так голоден… – Жестокие глаза уставились на Малигоса. – Я всссегда голоден.

Он выдохнул.

Пятеро только этого и ждали. Они сразу же поднялись выше в небо и окончательно разделились. Вырвавшееся из Галакронда тлетворное облако разлетелось во все стороны, но, попытавшись окутать им всех пятерых протодраконов, безобразный исполин не поймал ни одного. Край облака чуть было не задел Изеру, но бледно-желтая самка напрягла все силы и в последний миг оторвалась от него.

Скрыв облегчение, Малигос набросился на Галакронда сверху. Снежно-голубой протодракон широко распахнул пасть и выдохнул. Ледяная струя ударила в гиганта, но тот встретил ее ничтожный напор лишь смехом.

В этот же миг к нему подлетела Алекстраза, и ее пламя наискось прочертило грудь Галакронда. Огонь почти не повредил жесткую шкуру.

В отличие от множества глаз.

Они плавились, как масло. Растекались, как вода. Чернели, как дерево. Алекстраза, ни разу не промахнувшись, выжгла все глаза на левом боку Галакронда, после чего мгновенно скрылась из виду.

Чудовищный протодракон взревел, и на этот раз Малигос и Кейлек получили злорадное удовольствие от его криков. Такую боль Галакронд не испытывал, даже когда дрался с Тиром.

– Я сожру тебя первой! – кричал он вслед улетающей Алекстразе. – Я поглощу твою жизнь! Я подчиню тебя, а затем снова сожру!

Малигос вздрогнул, но все равно продолжил атаковать. Всем пятерым грозила одна и та же судьба – Галакронд мог превратить их в не-живых, а затем, пусть и с отвращением, поглотить даже то, что от них останется.

Стоило Галакронду повернуться к Алекстразе, как с другой стороны в его торс врезался столб песка. Практически повторяя действия Алекстразы, Ноздорму тоже сосредоточил свой удар на росших по всему туловищу глазах. На такой скорости песок раздирал их, подобно крошечным коготкам, иногда временно ослепляя, но чаще всего истирая глазные яблоки до такого состояния, что они уже не могли восстановиться.

А затем, как и огненно-рыжая самка, Ноздорму метнулся в сторону.

Тир в предыдущем сражении пытался применить методы протодраконов, но ему мешало то, что он не мог думать, как они. Как и Малигос, протодраконы всех семей предпочитали охотиться в одиночку, но, когда возникала необходимость напасть на очень крупного зверя, протодраконы быстро приспосабливались к охоте в стае. Они не давали жертве прийти в себя и помогали друг другу. Тир не смог победить, потому что в бою с Галакрондом он сделал основную ставку на самого себя. Он и протодраконы взаимодействовали не на равных и поэтому потерпели неудачу.

Малигос и Алекстраза вместе попытались исправить эту ошибку. Они лишь надеялись, что этот путь не приведет их к очередному поражению, ведь третьей попытки не будет. Они либо сразятся и победят, либо сразятся и погибнут. И если Тир был прав хоть в чем-то, так это в том, что после гибели пятерки их мир будет обречен.

Малигос никогда не думал, что его будет заботить хоть что-нибудь помимо следующей охоты. Он знал, что и остальные теперь думали так же, как он, – боялись не только за тебя, но и за все живое. Они даже были готовы пожертвовать собой ради того, чтобы спасти свой мир.

Пока что из атаковавшей троицы лишь Малигос оставался в опасной близости от Галакронда. И внимание взбешенного монстра снова постепенно переключалось на него.

Однако, вопреки расчетам Малигоса, Галакронд не выдохнул. Вместо этого исполин вытянул обе задние лапы вниз и оторвал ими куски от ближайшей скалы. Он сделал это с такой скоростью, что Малигос только начал уклоняться, когда огромные куски земли полетели в его сторону.

Через секунду один снаряд пролетел мимо Малигоса. Снежно-голубой самец стиснул зубы, ожидая, что второй последует за первым.

Но, к несчастью, он больно ударил протодракона по левому крылу.

От удара Малигос завертелся в воздухе. Одновременно с новой болью он почувствовал уже почти забытую боль от предыдущих ран. Но все это меркло в сравнении с мелькавшим перед его глазами Галакрондом, которого маленький протодракон видел, кувыркаясь в небе. С каждым поворотом монстр становился в его глазах все больше и больше, но у Малигоса никак не получалось вовремя остановиться.

А еще он заметил, что Галакронд снова набрал в лапы камни и землю, причем взял их и во все свои отросшие конечности, какие только видел Малигос. Чудовищный исполин хотел обрушить на него невероятный поток камней, преследуя одну-единственную цель – сделать так, чтобы Малигос не смог спастись.

Несмотря на грозившую ему опасность, Малигос думал о том, где сейчас Изера. Она должна была напасть, когда снежно-голубой отвлечет Галакронда. Протодракон рассчитывал, что, какая бы судьба ни постигла его, остальные продолжат сражаться.

Но вместо Изеры в бой вступил Нелтарион, позабывший о собственной роли в их плане. Приблизившись к уху Галакронда, он громко заревел. Никогда прежде Малигос не слышал от темно-серого самца такого оглушительного вопля.

Нелтарион подобрался настолько близко, что звуковая волна пошатнула Галакронда, и уродливый протодракон непроизвольно выронил почти все, что держал в лапах. Груда камней и земли полетела вниз, на скалы.

Нелтарион, слишком уверенный в себе, позабыл о здравом смысле и на секунду задержался, чтобы посмотреть на результат своей атаки. И за это получил от Галакронда сильный удар крылом.

Малигос видел, что их наступление захлебнулось быстрее, чем когда им помогал Тир. Протодракон думал, что они с Алекстразой понимали себе подобных лучше, чем какое-то двуногое существо. Вот только и Галакронд, несмотря на все изменения, все еще был протодраконом. Отчасти позабыв об этом, Малигос теперь подумал, что, возможно, он и его товарищи прилетели сюда на свою погибель.

Он бросился было вперед, чтобы помочь своему спасителю, но Алекстраза оказалась быстрее. Судя по всему, она, как и Изера, отказалась от их тактики «бей и улетай», но, в отличие от своей пропавшей сестры, не бросила своих товарищей.

Подлетев с той стороны, где Алекстраза выжгла лишние глаза Галакронда, ослепив его, она помчалась к его огромной глотке. Когда огненно-рыжая самка приблизилась, Малигос и Кейлек решили, что она пытается покончить с собой. Алекстраза коротко рявкнула. Этого хватило, чтобы привлечь внимание Галакронда. Предвкушая добычу, он распахнул пасть пошире.

Алекстраза выдохнула, вложив в свой удар весь запасенный в легких воздух. Огромный язык пламени лизнул внутреннюю сторону гигантской пасти Галакронда, такую же незащищенную, как и его глаза.

Нежная кожа рядом с глоткой почернела. Галакронд отшатнулся, совсем позабыв о том, что хотел сожрать самку. Малигос широко распахнутыми от удивления глазами смотрел на происходящее. Он не мог поверить, что у их жуткого противника все еще оставались столь уязвимые места. Он, конечно, предполагал, что кожа внутри пасти может оказаться чувствительной, но не мог попросить своих товарищей целиться туда. Какой протодракон добровольно залетит в пасть Галакронда?

Судя по всему, этим протодраконом была Алекстраза.

Галакронд зашелся кашлем и яростно затряс головой. Его полный боли рев эхом отразился от скал, чуть не оглушив остальных. Хлопая крыльями, он поднялся выше в небо. Продолжая давиться и кашлять, Галакронд мотал головой из стороны в сторону, пытаясь унять жжение.

Алекстраза подлетела к Нелтариону, который все еще оставался в воздухе, но, очевидно, никак не мог прийти в себя. Ухватив его задними лапами за плечи, самка направила его в безопасное место.

Разносившиеся над горами крики Галакронда резко оборвались. Еще через несколько секунд не стало слышно и его кашля. Злобные глаза гигантского протодракона осмотрели все окрестности.

Несмотря на то что раненая глотка нещадно болела, Галакронд исторг из себя длинный выдох. В тот же миг его взгляд упал на что-то позади Малигоса.

Предчувствуя неладное, тот поспешно оглянулся.

Более дюжины не-живых тварей повисли у него за спиной, отрезав путь к отступлению. Малигос понял, что Галакронд тоже продумал все наперед… и у него это получилось гораздо лучше. Судя по тому, под каким углом летели умертвия, они прятались в облаках. Обнаружив недавно уничтоженный труп, Малигос решил, что и остальные отправились за ним в небытие. Но вместо этого получилось, что Галакронд устроил западню, и Малигос, Нелтарион и Алекстраза оказались между нежитью и высасывающим волю туманом.

С другой, ослепленной стороны Галакронда возник Ноздорму. Он ударял выдыхающего монстра одним потоком песка за другим, при этом рискуя раньше времени лишиться сил. Однако, как и Малигос, Ноздорму понимал, в каком отчаянном положении оказались его друзья.

Даже не повернув голову в сторону коричневого самца, Галакронд поднял хвост и метко, с силой ударил им по Ноздорму.

Оглушенный, тот врезался в одну из вершин. Вниз полетели обломки камней. Вместе с обмякшим телом коричневого самца они рухнули среди гор.

Когда хвост вернулся на место, Малигос, которым все больше овладевала паника, заметил, что, как и на всем чудовищном туловище Галакронда, на нем имелись глаза. И они вполне заменяли ему те, что удалось выжечь и выбить его крошечным врагам.

Галакронд все еще продолжал выдыхать. Когда туман стал подбираться к Малигосу, он отлетел назад. Алекстраза, все еще пытавшаяся помочь дезориентрированному Нелтариону, быстро оказалась внутри облака. Она подтолкнула Нелтариона вперед, но, хотя он и попытался ускориться, этого оказалось недостаточно.

Раздавшееся за спиной Малигоса прерывистое шипение предупредило его о том, что он чуть было не врезался в приближающуюся нежить. Носитель Кейлека развернулся, чтобы встретиться с новой опасностью лицом к лицу, хотя прекрасно понимал, что таким образом позволяет туману подобраться к нему еще ближе.

Голодная свора мертвецов или мгла, которая сделает Малигоса легкой добычей для их еще более ненасытного хозяина. Малигос отчаянно озирался по сторонам, стараясь найти хоть какой-то путь к спасению. Туман окутал все над и под ним, а живые мертвецы преградили дорогу впереди. Снежно-голубому самцу было некуда бежать.

И пока смерть подбиралась к ним со всех сторон, Малигос и Кейлек размышляли, что же случилось с пропавшим участником их провалившейся атаки.

Куда подевалась Изера?

Глава четвертая

Пятеро

Джайна встала на колени, разрываясь между Кейлеком и артефактом. С одной стороны, она знала, что ей нужно действовать быстро, чтобы спасти синего дракона. С другой, несмотря на все ее усилия, это могли быть последние минуты его жизни, и ей очень хотелось обнять Кейлека и облегчить его страдания. Жуткое превращение синего дракона продолжалось, протодраконьи черты становились все более выраженными, а дыхание – таким частым, что верховная чародейка удивилась, как его легкие до сих пор не отказали.

«Не мог же артефакт предназначаться именно для этого! – уверяла себя Джайна. – Это же просто чушь какая-то!»

Она сосредоточилась на мерцающем восьмиграннике. Ее глаза расширились, когда она заметила, что у предмета, раньше казавшегося ей цельным, на самом деле две части.

«Он что-то нашел», – говорила Буника. Буника, которая смогла бесследно исчезнуть прямо из-под носа верховного мага.

Но стоило чародейке подумать, что между таинственной таунка и второй частью артефакта есть какая-то связь, как она почувствовала, будто за ней кто-то следит. Джайна быстро подняла голову.

Рядом никого не было… по крайней мере, теперь. Но в голове Джайны промелькнула любопытная мысль: она подумала, что все-таки кого-то видела. Не дракона и не человека, но кого-то очень похожего на последнего. Сосредоточившись, верховная чародейка представила, что это был некто в плаще и капюшоне, ростом чуть выше Кейлека в его полуэльфийском облике.

Джайна кое-что знала о хранителях титанов, и, хотя они были настоящими гигантами, она пребывала в уверенности, что они могли принимать гораздо меньшие размеры. Однако, даже если это и так, если она действительно увидела проекцию какого-нибудь хранителя титанов, то не могла понять, почему та так быстро исчезла.

«Мне не показалось… Он действительно здесь стоял», – и появился лишь тогда, когда Джайна выяснила, что у артефакта две части, и собралась их изучить.

Она снова вспомнила Бунику. Чародейка все больше убеждалась в том, что она – вовсе не таунка. Ведь хранителю титанов было бы нетрудно создать такую иллюзию.

Уверившись в том, что находится на верном пути, Джайна осмотрела то место, где две половины как будто сливались друг с другом. Верховная чародейка сомневалась, что заметила бы это, не будь у нее так наметан глаз. Более того, части становились единым целым лишь благодаря чарам.

«Чары…» – Джайна вспомнила свои первые попытки справиться с артефактом. Возможно, ей следовало задать своим заклинаниям более узкую цель.

Снова начертив символ, она внимательно посмотрела на связи между двумя частями, а затем применила заклинание.

Изображение наложилось на меньшую из частей артефакта в том месте, где она присоединялась к большей. Когда это произошло, Джайна усилила свои защитные чары. Она не знала, что может произойти, но опыт подсказывал ей ожидать худшего.

Обе части вспыхнули белым светом, ослепив ее. Верховная чародейка отпрянула назад, уверенная, что сейчас артефакт либо взорвется, либо ударит по ней.

Вместо этого ослепительный свет потихоньку угас, и маленькая часть повернулась на пол-оборота.

Джайна моргнула и осторожно потянулась к артефакту.

Поток белой энергии ударил ей в лоб. Она вздрогнула, но от удивления, а не от боли.

А затем Джайна вдруг увидела…

По миру пошла рябь.

Кейлек никогда прежде такого не испытывал. Ему казалось, что один миг сменяет другой, как волны на море. Это сбивало дракона с толку, ведь все, что он видел глазами Малигоса, тоже колыхалось подобно волнам. Туман наступал, становясь все ближе и ближе, а за ним надвигался и Галакронд.

Когда Малигос посмотрел на нежить, ничего не изменилось. Твари, словно состоявшие из воды, текли в его сторону, и от этого выглядели лишь ужаснее.

«Сейчас мы умрем», – со страхом и удивлением подумал Кейлек. Он не верил, что Малигос может умереть, но воспоминания о его собственном времени стали такими расплывчатыми, что синий дракон даже не понимал, являлись ли они действительно воспоминаниями или всего лишь его фантазиями.

Но сейчас это не имело значения. Ведь он и его носитель вот-вот должны были погибнуть страшной смертью.

Скорбный рев прервал размышления Кейлека и привлек внимание Малигоса. Снежно-голубой самец повернулся на звук.

Галакронд отвлекся на кое-что еще – на жалкий, но все еще полыхающий язык пламени, из последних сил исторгнутый Алекстразой. Позади нее Нелтарион – некогда могучий Нелтарион – с трудом держался в воздухе. Сразу же стало понятно, что Алекстраза хочет, чтобы Нелтарион улетел прочь, но он изо всех сил старался остаться рядом, словно мог чем-то ей помочь.

Галакронд довольно оскалился. Позабыв пока о Малигосе, он легонько дунул на Алекстразу, снова обдав ее своим тлетворным дыханием. Силы, которые усилием воли вызвала в себе огненно-рыжая самка, покинули ее. Что хуже, заставляя себя и дальше махать крыльями, она лишь подлетала ближе к их гигантскому противнику.

Галакронд распахнул пасть пошире. Он весело выжидал, наблюдая, как Алекстраза продолжает неосознанно подплывать к его гигантским челюстям.

Малигос бросился вперед, предпочтя туман нежити. Его выбор обрадовал Кейлека – хотя туман и начал лишать их воли, как только они влетели в него, картинка в его глазах сразу же перестала рябить. Какая бы судьба ни ждала их, пятеро доказали, что были верны друг другу, как настоящие драконы. Каждый из них, ни разу не дрогнув и не испугавшись смерти, пытался спасти своих друзей…

Нет… не пятеро. Четверо.

Но и эта мысль улетучилась вместе со всеми остальными, когда туман наконец одолел Малигоса. Его бросок вперед оказался таким же бессмысленным, как и великое наступление Талониксы. Взмахи крыльев замедлились. Ему едва удавалось шевелить ими достаточно часто, чтобы не рухнуть вниз и не разбиться.

А это означало, что он ничем не мог помочь ни Нелтариону, ни Алекстразе.

Пока Малигос и Кейлек сопротивлялись усиливающейся усталости, огненно-рыжая самка наконец заметила, куда летит. Она смогла несколько раз махнуть крыльями и замедлиться, но челюсти уже начали смыкаться.

Что-то приземлилось на Галакронда рядом с недавно обожженным Алекстразой боком. Когда оно с силой ударилось о шкуру, мощный поток песка ударил гигантского протодракона по голове, накрыв ее целиком.

Кейлек и его носитель с трудом разглядели побитого Ноздорму. Вцепившись лапами в Галакронда, он снова и снова выдыхал. Галакронд пытался стряхнуть его. Коричневого протодракона мотало то в одну, то в другую сторону, но он продолжал крепко держаться когтями. Ноздорму выглядел еле живым, и Малигос с Кейлеком поразились тому, что он каким-то образом сумел вернуться и вновь напасть на Галакронда.

Но как только у Алекстразы появился проблеск надежды, как оказалось, что ему суждено тут же развеяться. Галакронд, явно сочтя Ноздорму лишь мелкой помехой, снова обратил свое внимание на самку. Короткой передышки не хватило, чтобы дать ей хоть какой-то шанс на спасение. Не помогло даже то, что, стараясь избавиться от Ноздорму, чудовищный исполин разогнал почти весь туман. Алекстраза, Малигос и Нелтарион вдохнули так много, что не успели вовремя прийти в себя.

Ноздорму изо всех сил исторг последний поток песка. Он врезался Галакронду в лоб, но сразу же стало понятно, что даже такой мощный удар не отвлечет их ужасающего противника больше, чем на один вдох. Однако Ноздорму преследовал несколько иную цель – стоило Галакронду переключить внимание на него, как он изменил направление потока вниз и забил песком гигантские ноздри протодракона.

Галакронд инстинктивно распахнул пасть пошире, ловя ртом воздух…

И в этот решающий момент маленькая бледно-желтая протодраконица возникла перед Галакрондом и дохнула ему в пасть.

Гигант отдернул голову с обескураженным выражением морды. Воздействие его тумана окончательно рассеялось, и Малигос с Кейлеком вспомнили, что боевое дыхание Изеры во многом было похоже на дыхание Галакронда, хотя действовало не так губительно.

Малигос думал, что теперь Изера бросится к Алекстразе. Но вместо этого она опять сделала нечто немыслимое – продолжила свой безумный натиск, держась при этом между Галакрондом и сестрой. Кейлек и Малигос поняли, что недооценили Изеру. Возможно, она и не решалась вступить в бой, но не бросила Алекстразу и остальных в беде.

Более того, стало ясно, что именно Изера помогла раненому Ноздорму добраться до Галакронда и что Ноздорму своими атаками просто отвлекал исполина, чтобы дать Изере возможность напасть.

Изере… и, невольно, Малигосу.

Разум снежно-голубого самца прояснился, и он понял – другого шанса у них не будет. Галакронд, оглушенный, повис в воздухе, но долго это не продлится. Если у Малигоса получится…

Шипение напомнило ему о другой, уже позабытой угрозе. Однако когда Малигос повернулся к нежити, то обнаружил, что твари бестолково мечутся из стороны в сторону, а некоторые из них дерутся друг с другом. Поначалу это сбило его с толку, но затем Малигос понял, что растерянность Галакронда повлияла и на его гниющих рабов.

Малигос дохнул на двоих днрущихся умертвий, и они, превратившись в глыбу льда, рухнули вниз. Он хотел расправиться и с остальными, но предупредительный рев Изеры заставил его снова повернуться к Галакронду. Сестра Алекстразы летала вокруг головы монстра, выдыхая ему в пасть и кромсая когтями морду. Ее противник продолжал раздраженно трясти головой, пытаясь прояснить сознание, помутившееся от дыхания бледно-желтой малышки. Малигос восхищался успехами Изеры, но заметил, что взгляд Галакронда становился все осмысленнее. Более того, громко чихнув, он прочистил ноздри от песка, после чего несколько раз глубоко вдохнул свежий воздух, ускоряя прояснение разума.

Но, глядя на все это, Малигос придумал новый план. Он был похож на предыдущий, но в тот раз они сражались как отдельные единицы, а не как единое целое. Более того, тогда Галакронд был не таким огромным, как сейчас. Если пятерка сможет провернуть то, что Малигос хотел сделать раньше…

Он бросился к Нелтариону, который наконец вышел из оцепенения.

– Летим! Скорее!

К его чести, темно-серый самец без лишних вопросов последовал за ним. Малигос подлетел к одной из вершин, разрушенных во время боя. Огромные острые обломки оторванных от гор камней лежали на склонах. Малигос приметил самый большой и острый из тех, которые два протодракона смогли бы поднять задними лапами.

– Помоги мне!

Вместе с Нелтарионом, они смогли сдвинуть обломок с места. Малигос потянул их обратно к Галакронду. Когда исполин снова показался впереди, Малигос увидел, что Алекстраза поступила именно так, как он и рассчитывал: как только ее разум прояснился, она стала помогать своей сестре. Теперь самки подлетали с разных сторон, действуя так синхронно, словно читали мысли друг друга. Они ударяли одновременно, не давая Галакронду выбрать, на какую жертву наброситься. А еще благодаря им исполин не заметил приближавшихся к нему двух самцов.

Но пока сестры и Галакронд были заняты друг другом, Ноздорму заметил Малигоса и Нелтариона. Увидел он и камень, который они принесли с собой. Оставалось неясно, понял Ноздорму их задумку или нет, но явно сообразил, что им нужно подобраться намного ближе.

Сорвавшись со своего относительно безопасного места, коричневый протодракон смог еще раз выдохнуть. Поток песка ударил Галакронда по наросту на брови, заставив его еще раз инстинктивно опустить глаза.

Стоило ему это сделать, как Алекстраза и Изера усилили натиск. Теперь они нападали поочередно, так что, когда Галакронд снова поднял голову, его внимание было приковано только к ним.

Но в тот миг, когда стало казаться, что у них все наконец получится, Нелтарион взревел:

– Не-живые!

Круто изогнув шею, Малигос обнаружил, что некоторые мертвецы практически повисли у них на хвостах. Твари летели не так слаженно, как раньше, и Кейлек с Малигосом догадались, что Галакронд полностью перестал управлять ими. Было трудно сказать, сделал он это нарочно или просто потому, что отвлекся и не смог поддерживать связь с ними. Но это означало, что живые мертвецы вернулись к тому, что заменяло им базовые инстинкты, и стали преследовать ближайшую возможную жертву.

И учитывая, что Малигос и Нелтарион вдвоем тащили тяжелый груз, они казались мертвякам очень легкой добычей.

– Нелтарион… сильный! – проревел Малигос. В его голове родилась отчаянная идея, как спасти их план. – Нелтарион сможет и сам донести этот камень!

Темно-серый самец прищурился.

– Нелтарион сильный. И Малигос тоже. А еще он умнее Нелтариона.

Нелтарион разжал одну лапу. Вес камня сместился. Малигос неосознанно усилил хватку. Он понял, что собирается сделать Нелтарион, ведь он сам только что хотел сделать то же самое. Однако второго протодракона было уже не остановить.

Нелтарион разжал и вторую лапу. Малигос закряхтел от тяжести, стараясь удержать камень, чтобы тот не выскользнул из его лап. Кейлек понял, что Малигос хотел отправить Нелтариона нести камень дальше, а сам собирался остаться и сразиться с нежитью. Малигос вовсе не думал, что драться с марионетками Галакронда будет проще, в каком-то смысле он просто выбрал более скорую и такую же страшную смерть.

Но Нелтарион, как и Кейлек, хорошо знал Малигоса. Чтобы план протодраконов сработал, Малигос должен был руководить их действиями. Нелтарион был грозным бойцом, сильнейшим из пятерки, но он не разбирался в тактике так же хорошо, как Малигос.

«По крайней мере, пока, – вдруг вспомнил Кейлек. Будучи Смертокрылом, Нелтарион показал себя крайне хитрым созданием. – Но это случится в будущем… Наверное».

Пока Кейлек пытался решить, существует ли то будущее или нет, Малигос в последний раз взглянул на Нелтариона, который в ту секунду врезался в троих приближающихся мертвецов. Собравшись с духом, Малигос повернулся к Галакронду. Глубоко вдохнув, протодракон начал усерднее махать крыльями. Он не мог предотвратить гибель, наверняка грозившую Нелтариону, но мог сделать так, чтобы жертва его друга оказалась не напрасной… даже если ему самому и остальным тоже будет нужно ради этого пожертвовать собой.

И, приближаясь к безобразному исполину, Малигос был почти уверен, что им придется это сделать.

Именно в тот момент Галакронд решил извернуться. Он попытался схватить зубами Изеру, и его огромные клыки щелкнули в метре от нее. Она изо всех сил бросилась прочь, но Галакронд стал преследовать ее, снова распахнув пасть.

Пламя обожгло его веко. Алекстраза выдохнула дважды, пытаясь обратить внимание исполина на себя. Однако причиненной ею боли оказалось недостаточно, чтобы отвлечь Галакронда.

А затем Изера совершила нечто, потрясшее Малигоса и, наверное, всех остальных, включая Галакронда. Она развернулась и влетела в его открывающийся рот. Затем поднялась выше, вытягивая перед собой задние лапы и распахнув свою пасть.

Ее безумная выходка заставила Алекстразу продолжать поливать Галакронда огнем, даже несмотря на то, что ей становилось трудно дышать. Пламя обжигало чешуйчатый бок исполина. Его дополнительные конечности корчились, трещали и скукоживались от жара, причиняя Галакронду такую боль, что тот взревел.

Его пасть распахнулась еще шире, и Изера полоснула своими когтями по почерневшей кожице наверху. Из раны потекла кровь и гной. Не обращая внимания на капавшие на нее жидкости, бледно-желтая самка зубами оторвала с того же места крупный кусок мяса и лишь затем развернулась.

Рев Галакронда превратился в визг. Он захлопнул пасть, но к тому моменту стремительная Изера уже успела вылететь из нее.

Увидев, что Галакронд закрыл рот, Малигос испугался, что его собственный план не сработает, но затем исполин снова широко распахнул челюсти. Галакронд давился и кашлял… и как будто на миг стал чуточку меньше.

«Он ослаб, – подумал Малигос. – Ненадолго, но он ослаб».

Кейлек уже знал, что задумал Малигос, но это знание его не обнадежило. А еще его не обнадежило то, что его носитель вместе со своей невероятной ношей изо всех сил стремился попасть прямиком в ту самую пасть, откуда только что едва спаслась Изера.

Галакронд принюхался. И повернулся к Малигосу.

Ноздорму ударил по его ближайшему глазу песком.

Ни Малигос, ни чудовище не заметили, как подлетел Ноздорму. Как и всегда, он нанес свой удар очень своевременно. Галакронд наклонил голову, уворачиваясь от раздражающей струи песка, и это дало Малигосу необходимую возможность.

Снежно-голубой самец пролетел под верхними клыками и оказался в пасти. В ней смешивались смрад истерзанной плоти и зловонное дыхание самого опасного хищника, когда-либо жившего в этом юном мире. И Малигос, и Кейлек старались не думать, сколько протодраконов нашли свой конец в этой чудовищной и столь близко оказавшейся глотке.

Хватка Малигоса начала ослабевать. Усталость наконец брала свое. Он чувствовал, что камень вот-вот ухнет вниз из его лап. Стараясь удержать его подольше, Малигос приблизился к ужасающей дыре. Галакронду нужно было лишь закрыть рот и сглотнуть, и крошечному протодракону пришел бы конец.

«Ну же! – безмолвно кричал Кейлек своему носителю. – Бросай!»

Но Малигос задержался еще на миг, прикидывая подходящий угол.

Тьма обволокла Кейлека, но на этот раз она означала то, что пасть Галакронда захлопнулась.

Разжав лапы, Малигос накренился вбок.

Ни он, ни Кейлек не видели, как камень рухнул вниз, но через секунду почувствовали результат. Галакронд снова разжал челюсти, и очередной приступ кашля чуть не оглушил Кейлека и его носителя.

Рискуя быть перекушенным пополам, как Талоникса, Малигос метнулся в сторону. Однако ему не стоило беспокоиться – Галакронд продолжал давиться, на этот раз по иной причине. Как рассчитывал и надеялся Малигос, выбранный им камень – большой, острый снаряд – проскользнул глубоко в глотку исполина и застрял там, почти полностью лишив Галакронда возможности дышать.

Гигантский протодракон извивался в воздухе. Его хвост расколол склон одной скалы. Задняя лапа врезалась в другую скалу, отколов от нее многотонный камень.

Галакронд никак не мог откашлять камень. Он врезался в гору. Вместо того чтобы снова подняться в воздух, он быстро переполз ее, круша лапами и хвостом все на своем пути.

Склонившись над долиной, Галакронд опустил голову, а затем неистово замотал ею из стороны в сторону.

«Так он освободится!» – Малигос надеялся, что камень застрянет достаточно плотно, чтобы повалить их противника на землю или даже убить его. Но теперь он забеспокоился, что у Галакронда получится прочистить глотку. Если это произойдет, вторая такая возможность, на взгляд Малигоса, у них вряд ли появится.

Малигос поискал взглядом Ноздорму и сестер, а затем взревел, привлекая их внимание. Головой он указал на Галакронда. Несмотря на то, что все протодраконы устали, они должны были снова приблизиться к монстру и по возможности не дать ему откашлять камень.

Несмотря на спешку, Малигос огляделся в поисках Нелтариона. Ни темно-серого самца, ни его жутких противников нигде не было видно. Малигос зашипел, представив себе, как нежить лакомится истерзанным телом Нелтариона. Его воображение было настолько живым, что и Кейлек увидел эту картину.

Его шипение стало злее и решительнее. Окинув взглядом Галакронда, Малигос подумал о погибшем Нелтарионе и о всех предыдущих жертвах этого чудовища. А затем спикировал вниз.

Бока ужасного исполина быстро вздымались. Малигос не понимал, как у Галакронда вообще получается дышать, но, похоже, воздух все-таки как-то поступал в его легкие. Его было не так много, чтобы Галакронд мог свободно двигаться, но достаточно, чтобы он оставался серьезной угрозой.

Четыре протодракона окружили голову чудовища с разных сторон. Галакронд не поднимал ее. Его тело дрожало.

Малигос услышал, как изменилось дыхание исполина. Оно вдруг стало не таким частым. Если камень все еще и находился в глотке, то он сместился, дав Галакронду больше воздуха.

Малигос запоздало сообразил, что их чудовищный враг наверняка снова видит все, что происходит вокруг.

Словно услышав его мысли, Галакронд поднял глаза к небу и окинул взглядом четверых крошечных протодраконов.

– Мал… маленькие закуски! – смог выдавить Галакронд. – Я вас… Я вас сожру, когда смогу!

Он судорожно закашлялся, но в то же время дико захлопал крыльями. Монстр не старался взлететь, а лишь пытался отбросить своих противников.

У него получилось отшвырнуть Изеру и Алекстразу, но не Малигоса и Ноздорму. Коричневый самец схватился за одно перепончатое крыло и, слишком устав, чтобы ударить песком в голову противника, провел когтями по мембране крыла. Когти глубоко вонзились в кожу, доказывая, что у Галакронда еще остались уязвимые места.

Исполин перестал кашлять. Он гневно щелкнул зубами, пытаясь поймать Ноздорму, и дал Малигосу столь желанную возможность напасть. Ему оставалось лишь надеяться, что Галакронд не сможет прочистить дыхательные пути. Малигос знал, что мог предотвратить это и раньше. Но вместо этого он дал своему инстинкту самосохранения взять верх. Он сбежал из пасти исполина вместо того, чтобы исполнить свой долг. Камень никогда бы не сместился, если бы его удерживал другой предмет.

И Малигос собирался стать этим предметом, хотя такой поступок наверняка грозил гибелью не только Галакронду, но и ему самому, ведь они рухнут вниз с огромной высоты.

Кейлек тоже понимал, что Малигосу придется пожертвовать собой, и был только рад этому. У него все еще оставались воспоминания или фантазии о другой жизни, в которой он не был ничтожной, незаметной частицей Малигоса. Но они лишь причиняли ему боль, напоминая о той, кого синий дракон потерял, и о той, кто все больше растворялась в небытии.

«Позволь нам погибнуть, спасая этот мир, – говорил он Малигосу, хотя протодракон все равно не слышал его. – Позволь нам погибнуть…»

Поднявшись на задние лапы, Галакронд уперся маленькой передней лапой в ближайшую гору. Даже его слабая конечность могла сокрушить скалу из камня и земли, словно она была всего лишь грудой песка. Его крылья продолжали хлопать, однако теперь Ноздорму разрывал одно из них на полосы не в одиночку – Алекстраза и Изера пытались сделать то же самое со вторым. Атаки троицы, скорее всего, показались бы Галакронду незначительными, если бы он мог дышать, однако пока они продолжали сбивать полупридушенную тварь с толку.

Но затем Галакронд издал жуткий булькающий звук, за которым последовал хриплый вдох, показавшийся Малигосу слишком протяжным.

Раз Галакронд уже мог дышать настолько свободно, значит, он почти откашлял камень. Теперь Малигос окончательно уверился в правильности своего выбора. Остальные действовали так, как и было запланировано – они отвлекали гиганта, чтобы тот не заметил решающего удара. Вот только протодраконы не догадывались, как именно избранный ими командир решил нанести этот удар.

Челюсти исполина были слегка приоткрыты. Малигос быстро прикинул размеры зазора и подумал, что Галарконд, похоже, снова уменьшился. Рост и преображение исполина стали еще более непредсказуемыми, и виной тому, скорее всего, была его пища, изначально извратившая сущность Галакронда.

Малигос ускорился, целясь в щель между клыков гиганта. Разогнавшись изо всех сил, он сложил крылья вдоль тела и метнулся внутрь. Зловонное дыхание Галакронда окутало его, и испарения тлетворного тумана грозили притупить сознание Малигоса прежде, чем он успеет закончить начатое.

Он увидел камень – Галакронд уже наполовину откашлял его и завалил набок. Исполин пытался сдвинуть его основанием языка, чем создавал маленькому протодракону еще больше проблем.

Снежно-голубой самец врезался в камень, протолкнув его дальше. Однако это сразу же заставило Галакронда с еще большей силой замотать головой и попытаться выдохнуть. Малигос невозмутимо уперся в основание языка исполина и толкнул камень, запихивая его как можно глубже.

Неожиданный толчок тряхнул Малигоса, но это сделал вовсе не Галакронд. Что-то стукнуло исполина по черепу с такой силой, что его голова продолжила гудеть даже после удара. Малигос ухватился за эту возможность. Пока его чудовищный враг был занят, протодракон обдал своим дыханием сдавливавшую камень глотку.

Камень примерз к гортани, по крайней мере на время. Малигос и Кейлек оба понимали, что тепло тела Галакронда быстро растопит лед. Малигос лишь хотел дать себе время, чтобы занять более удобное положение.

Снова задыхаясь, Галакронд распахнул пасть пошире. Малигос посмотрел в сторону выхода – соблазн вылететь из зева чудовища был вполне ожидаемым. Однако он знал, что ему нужно остаться.

В рот Галакронда, кружась волчком, кто-то влетел.

Сразу же оказалось, что это не одно существо, а два. Одним из них был избитый и истерзанный мертвец. Увидев его, Кейлек и Малигос поначалу испугались, что Галакронд отправил своих марионеток сделать то, что не получилось у него. Такая возможность лишь сейчас пришла им в голову. Однако все оказалось совсем не так, ведь второй пришелец был очень даже жив.

Потрепанный, избитый, расцарапанный, но, похоже, так и не укушенный Нелтарион, увидев Малигоса, довольно оскалился.

– Лети! Улетай! – напористо крикнул темно-серый самец.

Малигос уставился на плоды своих трудов. Лед уже таял. Неожиданно Галакронд качнул головой, и они кубарем впечатались в его острые зубы. Камень тоже зашевелился.

– Должен остаться! – крикнул Малигос в ответ. – Ты улетай!

– Мы деремся вместе! Как одна семья! – Нелтарион мрачно посмотрел на камень, параллельно ударяя все еще сопротивлявшегося мертвеца. – Я его удержу! Ты – улетай!

Но вместо этого Малигос прыгнул на Нелтариона… точнее, на истерзанного мертвеца. Он схватил трепыхающееся тело за глотку и выгнул шею, чтобы умертвий не смог достать ее зубами и когтями.

Галакронд затряс головой из стороны в сторону. Малигос и Нелтарион едва успели взлететь в воздух, и тряска почти их не задела. Малигос снова бросился к камню, волоча за собой живого мертвеца.

Камень начал скользить. Вдруг Галакронд наклонил голову, чтобы ему стало проще дышать, и перед Малигосом оказалось его верхнее небо. Протодракон изменил направление движения.

Мертвец боролся, пытаясь высвободиться. Малигос хорошенько тряхнул свою мерзкую добычу, а затем с силой швырнул ее вперед.

Жуткая тварь врезалась в камень, протолкнув его чуточку глубже. Но Малигос хотел не только этого. Он поджал задние лапы, готовясь толкать изо всех сил.

– В сторону!

Малигос увернулся как раз вовремя. Нелтарион, как и он сам, выставил лапы вперед и врезался в мертвяка и в камень.

С силой, какую ни за что не смог бы приложить Малигос, Нелтарион пропихнул костлявый труп и камень глубоко в глотку Галакронда.

Монстр это почувствовал, и его зубы ударились о Малигоса. Рев, хотя и приглушенный, чуть не оглушил самца. Нелтарион, пытаясь увернуться от извивающегося языка, врезался в своего друга, и Малигос вылетел из пасти сбоку.

«Нелтарион! Он все еще внутри!» – было невозможно сказать, кому принадлежала эта мысль – Малигосу или Кейлеку. Но синий дракон поразился тому, что он, все еще немного помнивший свое так называемое «будущее», хотел спасти существо, которое потом станет врагом всего Азерота. Однако когда Малигос тут же повернул назад, Кейлек лишь начал подбадривать его.

Нелтарион распластался на спине, пытаясь подняться, пока Галакронд бешено мотал головой и ворочал языком. Если бы его глотка не была перекрыта, исполин успел бы уже дважды проглотить Нелтариона.

Челюсти Галакронда захлопнулись. Малигос испугался за своего товарища, но затем пасть снова распахнулась. Нелтарион ухитрился перевернуться на живот, но все еще не мог восстановить равновесие.

Уворачиваясь от клыков, которые были длиннее его самого, Малигос снова влетел внутрь. Держа задние лапы наготове, он схватил Нелтариона за плечи и без промедления продолжил лететь вперед. Нелтарион обмяк в его лапах, стараясь не мешать.

Челюсти снова начали смыкаться. Еще раз взмахнув крыльями, Малигос сжался в комок.

Два протодракона вылетели наружу, и в тот же миг пасть захлопнулась. Нелтарион зашевелился, и Малигос, едва удерживавший своего друга, отпустил его.

Однако два измотанных самца не отлетели далеко. Вместо этого они вместе заложили вираж, чтобы вернуться и помочь своим товарищам.

Но они сразу же резко остановились. Алекстраза, Изера и Ноздорму уже не пытались отвлечь Галакронда. Им больше не нужно было этого делать, ведь Малигос и Нелтарион оказались вне опасности, а оставаться рядом с Галакрондом было сродни самоубийству.

Гигантский протодракон неистово корчился, круша ближайшие горы и обрушивая на землю один каменный дождь за другим. Его хвост и крылья трепыхались в воздухе, ударяясь о склоны гор и поднимая ветер, отбросивший маленьких протодраконов еще дальше.

Кашель Галакронда становился все сильнее. К ужасу Кейлека и его носителя, гигант отчаянно ударил головой по одной из скал, очевидно, пытаясь сместить камень. Малигос испугался, что у него получится, но Галакронд лишь снова замотал головой, словно удар оглушил его.

А затем его полный злобы взгляд упал на Малигоса.

Галакронд поднялся в воздух, явно намереваясь преследовать снежно-голубого самца. У Малигоса не осталось выбора, кроме как развернуться и помчаться прочь. И надеяться.

Однако стоило ему это сделать, как оглушительный грохот заставил его оглянуться. Вместо того чтобы погнаться за Малигосом, Галакронд резко свернул на юг. Он врезался в вершину одной горы и, перевернувшись, рухнул за ней.

Малигос собрался было продолжить бегство, но, увидев, что делает Галакронд, передумал. Исполин смог снова взлететь, но его движения стали более хаотичными. Он дважды падал на вершины гор, разрушая их, и лишь затем смог выпрямиться. Однако Галакронд, похоже, больше не замечал Малигоса и его друзей. Он полетел на юг, мимо гор, прямиком к пустынным равнинам, будто надеясь, что там снова сможет дышать.

Боясь, что так и случится, Малигос осмелился броситься вдогонку за исполином. Нелтарион и остальные последовали за ним. Они все понимали, что, если Галакронд восстановит возможность дышать, то за этим наверняка незамедлительно последует их гибель.

Галакронд, петляя, летел над безжизненной пустошью. Его тело снова засветилось, но теперь его как будто охватило пламя. Отросшие конечности гиганта начали иссыхать. На таком расстоянии Галакронд будто бы снова стал похож на обычного протодракона, пусть и на очень большого.

А затем он просто рухнул вниз.

Земля содрогнулась, когда он приземлился, и ударная волна разошлась на несколько километров вокруг. Рядом с Галакрондом образовались трещины, похожие на расходившиеся по земле молнии.

Стоило монстру упасть, как он снова прыгнул ввысь. Галакронд смог подняться на высоту одной из небольших гор вдалеке, а затем снова упал. Этот удар оказался не таким сильным, как предыдущий, но после него исполин судорожно забился на земле.

И все это время он давился и кашлял. Его глаза были открыты, но казалось, что они уже ничего не видят. С силой хлопая крыльями, Галакронд приподнялся. Он все поднимался и поднимался, пока, наконец, не завис высоко-высоко…

Взмахи крыльев прекратились. Затих и кашель – Галакронд больше не пытался дышать.

Кейлеку и Малигосу показалось, что Галакронд замер в воздухе. Гигантский протодракон повис перед ними, широко расправив крылья.

А затем мираж рассеялся, и Галакронд, подобно камню, рухнул вниз, падая хвостом вперед.

На этот раз, когда он врезался в землю, от столкновения в воздух поднялось облако снега и пыли, которое на время скрыло все вокруг. Малигос смог разглядеть в нем силуэт гиганта. Когда туловище исполина упало, его голова мотнулась вниз и ударилась о пустынную равнину с такой силой, что шея сломалась, а череп завалился под странным углом, после чего его нижняя челюсть тоже отвалилась.

И лишь когда пыль осела и пятеро смогли все увидеть, лишь тогда, когда Галакронду было уже все равно, камень и жуткие останки мертвеца вывалились из его сломанной пасти. Они откатились в сторону и остановились в нескольких метрах от него, похожие на мелкие песчинки в сравнении с гигантской тварью, которую помогли погубить.

Галакронд был мертв.

Глава пятая

Прошлое, настоящее и будущее

Джайна поняла. Она поняла, зачем был создан этот артефакт, и поняла, почему он так себя повел.

А еще она поняла, что он мог отнять у нее Кейлека. Однако теперь у верховной чародейки появился ключ к пониманию, как вызволить синего дракона.

Джайна лишь молилась о том, чтобы ей хватило времени.

Поначалу они лишь висели в воздухе, не веря своим глазам. Первым пошевелился Нелтарион. Он решил проверить, действительно ли Галакронд умер, и для этого совершил немыслимое – приземлился прямо на его грузное туловище. Нелтарион врезался в него с такой силой, что тело задрожало… но Галакронд не пошевелился.

Малигос приземлился у гигантской головы, дивясь тому, что они сделали. Еще недавно он думал, что у них и выжить-то не получится, не говоря уже о победе. Лишь сейчас до протодракона стало доходить, какой невероятный подвиг они совершили. Он содрогнулся.

К ним присоединились Алекстраза и ее сестра. Ноздорму единожды облетел огромную тушу покойника, а затем снизился. Нелтарион спрыгнул с торса Галакронда, присоединился к коричневому самцу, и вместе они подлетели к своим друзьям.

Нелтарион приземлился рядом с Малигосом.

– Мы победили! Мы сильны!

– Нам повезло, – буркнул в ответ Малигос.

Угольно-серый самец склонил голову набок, а затем кивнул.

– И нам повезло… да.

«Но ведь Нелтарион прав, дело далеко не только в удаче, – решил Кейлек, почти потерявший связь с реальностью. – Мы победили, потому что сражались как одно целое».

Он уже не думал о себе как об отдельном существе, рожденном в далеком будущем. Кейлек считал, что он всегда был незримой частичкой Малигоса. Он предположил, что и у других протодраконов есть такие же вторые личности, но это казалось ему неважным. Важно было лишь то, что он, Малигос и все остальные смогли одолеть Галакронда. Мир был в безопасности.

– Он был прав… Он ведь говорил, что прав, – раздался позади них женский голос.

– Мы должны были прислушаться к нему, – согласился мужской, показавшийся Малигосу и Кейлеку похожим на голос Тира.

Протодраконы, как один, развернулись. Обнажив клыки и когти, они приготовились к нападению.

Но вместо этого они оказались перед двумя существами в плащах и капюшонах, скрывавших их лица. Один незнакомец ростом и телосложением напоминал Тира во время первой встречи с Малигосом. Второе существо было пониже и постройнее. Малигос решил, что та, кто поменьше, – самка. Он смог убедиться в этом, когда она заговорила:

– Приветствуем вас, победители. Мы и весь этот мир в долгу перед вами.

– Где Тир? – нетерпеливо спросил Малигос. – Вы его забрали?

– Да, забрали, – ответил мужчина. – Иначе его рана могла стать смертельной. Он в порядке, но все еще восстанавливается.

Чем больше незнакомец говорил, тем более знакомым казался его голос Малигосу.

– Я слышал тебя в своей голове! Ты указал нам путь через горы!

– Вам нужно было многое узнать. Например, то, что Галакронд пожирает не только живых, но и мертвых. А еще мы хотели дать вам немного времени собраться с силами.

Но Малигоса не удовлетворил этот ответ. Теперь, когда он понял, что Тир и ему подобные наблюдали за происходящим и действовали в тайне, он хотел узнать кое-что еще:

– Тир дрался! Тир дрался и почти умер! Вы могли драться! Вы могли победить!

– Сила не всегда приводит к победе, – печально ответила женщина. – Мы могли победить, но, скорее всего, наше вмешательство лишь усугубило бы ситуацию. Хотя Тир снова оказался прав, когда в последний раз попытался побудить нас к действию. Однако нас уже ничто не заботило, и, когда наши советы оказались несостоятельными, мы отнеслись к этому с равнодушием.

– Мы позволили себе позабыть о нашем долге перед этим миром, – прямо продолжил ее спутник. – Мы оказались неспособны его защитить… в отличие от вас. – Он впервые пошевелился, подняв такую же, как у Тира, руку и указав ею на Малигоса и остальных. – Тир был прав во многом, но больше всего – в этом. Он был прав в том, что нашел в вас пятерых нечто особенное. Он попросил нас… нет, точнее, потребовал, чтобы мы исправили свои ошибки, чтобы ни Галакронд, ни какая-либо другая угроза не смогла привести Азерот к погибели.

Пятеро протодраконов переглянулись, недоумевая, о чем говорят двуногие создания. В сознании Кейлека поначалу забрезжило понимание, но затем окутывавшая его мысли дымка поглотила и это.

– Этому миру нужны стражи. Те, кто будет представлять собой воплощение пяти основных Аспектов – сил, которые помогли сотворить этот мир и продолжат изменять его, – начала женщина. Затем она тоже подняла руку, указав на Малигоса и остальных. – Вы станете этими Аспектами и, когда возникнет такая необходимость, будете пользоваться их силой.

– Силой, – Малигос, наконец, понял. – Вы хотите сделать нас сильнее.

– И не только. Вы станете другими, станете величественнее. – Женщина впервые заколебалась. – Но только если вы сами решите взять на себя роль защитников. Тир настаивал, что это важно. Однажды вы уже решили сражаться за свой мир. Готовы ли вы сделать эту борьбу смыслом своего существования?

Она говорила сложными словами, но Малигос неожиданно стал понимать их гораздо лучше. Он улавливал многие нюансы, в которых не смог бы разобраться еще один сезон назад.

И благодаря этому пониманию ему было просто принять решение.

– Я готов. – Он посмотрел на своих товарищей. Алекстраза уже согласно кивала. Изера вторила сестре. Ноздорму немного поразмыслил, а затем, зашипев, тоже кивнул.

Лишь Нелтарион пока что не дал ответ. Малигос увидел, что его друг смотрит куда-то вдаль, на горы, словно к чему-то прислушивается.

Малигос коротко шикнул, и Нелтарион снова посмотрел на собравшихся. Темно-серый самец как будто нетерпеливо выпалил:

– Да… Да.

– Тогда мы начнем прямо сейчас, – объявил мужчина, обращаясь к протодраконам и к самому воздуху.

В тот же миг окутывавший Кейлека туман стал рассеиваться. Он вдруг понял, что сейчас произойдет. От двуногих созданий, как и от Тира, исходило нечто титаническое, словно бóльшая часть их существа была скрыта от глаз. А женщина даже уже назвала ключевое слово:

«Она сказала “Аспекты”, – вспомнил Кейлек. – Так вот как Малигос и остальные ими стали!»

Само это событие было окутано туманом таинственности, и даже другие драконы мало о нем знали. Кейлек вдруг вспомнил, что, когда он был совсем юным, то иногда гадал, как же пятеро стали защитниками этого мира.

А вместе с этими воспоминаниями к нему вернулись и многие, многие другие. Кейлек снова вспомнил, кто он такой, и что случилось, и почему он оказался затянут в эти видения…

– Кейлек.

Он вздрогнул. Нет… Малигос вздрогнул. Кейлек замотал своей головой – головой Малигоса. Впервые за все это время Кейлек получил контроль над телом.

– Кейлек, посмотри на меня.

– Джайна? – ахнул он, поворачиваясь. – Джайна…

Но он увидел перед собой не Джайну. Вместо нее на него внимательно смотрела Алекстраза.

– Кейлек, – негромко сказала огненно-рыжая протодраконица. – Посмотри на меня.

Рядом возникли еще два существа в капюшонах. Кейлек разрывался между желанием увидеть, что произойдет, и желанием наконец вернуться в свое время. Он так горячо хотел вернуть свою жизнь, как не хотел на протяжении многих месяцев. И то, что он больше не был Аспектом, впервые показалось ему неважным.

– Сосредоточься, Кейлек. Артефакт пытается исполнить задачу, которую возложил на него Тир. Но на протяжении тысячелетий Галакронд травил его своим злом и тем самым исказил его функцию, хотя артефакт все равно продолжал пытаться служить Тиру и Аспектам.

Кейлек попытался зацепиться за ее слова, но в тот же миг новоприбывшие подняли руки. Он вдруг почувствовал иное присутствие, еще более величественное. Присутствие тех, кто действовал через хранителей и обладал силой, способной преобразить протодраконов.

Титаны.

«Начинается! – подумал синий дракон. – Сейчас титаны изменят их и создадут Аспектов!»

Когда хранители подняли руки, то тоже стали меняться. Они начали расти. Плащи и капюшоны упали, и под ними оказались четыре гиганта, внешне похожие на Тира, когда тот сражался с Галакрондом. Хранители продолжали увеличиваться в размерах, и их тела сияли от невообразимой силы.

– Кейлек! – Алекстраза позвала его еще настойчивее. – Смотри на меня!

Лишь она могла оторвать его от этого мига. Кейлек наконец полностью сосредоточился на Алекстразе и увидел в ее змеиных глазах человеческие.

Мир перевернулся с ног на голову. Теперь Кейлеку казалось, что он видит все через толщу воды. Все, кроме этих глаз.

Кейлек почувствовал, как теряет связь с Малигосом и как вместе с ней исчезает власть видений над ним.

Синего дракона окутала тьма, в которой светились лишь глаза – глаза Джайны. Кейлек смотрел в них, потому что понимал – если отведет взгляд, то погибнет… А еще потому, что это были ее глаза.

Резко вдохнув, Кейлек наконец очнулся по-настоящему.

Он почувствовал под собой твердый пол. Он ощутил запахи Нексуса – следы многих поколений синих драконов и запахи, присущие такому скоплению магии.

Но, самое главное, он увидел не только глаза Джайны Праудмур, но и ее саму. Он вдохнул ее человеческий запах, так непохожий на запахи других людей и такой манящий.

Кейлек попытался заговорить, произнести ее имя, но из его горла вырвался лишь стон.

– Тише, – прошептала Джайна, ласково касаясь рукой его щеки. – Тише… Отдохни немного.

Но он не стал ждать.

– Дж… Джайна… Ты вытащила… Ты меня вытащила.

– Ничто не сможет забрать тебя у меня. Никогда.

Ее голос прозвучал твердо. Он знал, что она говорит искренне, и чувствовал то же самое. Подняв руку – руку без чешуи и когтей, – Кейлек тоже коснулся ее щеки.

Затем он вспомнил о предмете, ставшем его проклятием. Взглянув вбок, он увидел, что, несмотря на его предположения, Джайна не уничтожила артефакт. Он лежал рядом и светился, хотя и слабо.

Гневно зашипев, Кейлек начал творить заклинание…

– Кейлек, нет, – Верховная чародейка обеими руками повернула его голову к себе. – Артефакт не желает причинить тебе зло. Помнишь, что я сказала тебе в видении?

– Ты сказала… – Синий дракон замолчал и вместо ответа спросил: – Откуда ты знаешь?

– Кто-то дал мне ключ. Я думаю, это был хранитель титанов. Или какая-то часть реликвии действовала сама по себе. Я точно не знаю. Я уверена лишь в том, что это точно была не таунка.

– Буника? – Его не удивило бы ни одно, ни другое объяснение, касавшееся таинственной таунка.

Чародейка сотворила из воздуха бокал с вином, а затем осторожно поднесла его к губам Кейлека. Пока он пил, Джайна продолжила рассказывать:

– Артефакт многое мне прояснил. Тир всегда думал наперед. Он совершил лишь одну ошибку, когда не догадался, во что превратится Галакронд. Но разве кто-нибудь мог это предвидеть? Он попытался все исправить и начал искать защитников, которые не только смогли бы одолеть Галакронда, но и оказались бы готовы навсегда пожертвовать собой и своими жизнями ради благополучия Азерота.

– И он их нашел. Он нашел пятерых, – прошептал Кейлек. – Малигоса. Алекстразу. Изеру. Ноздорму. Нелт… Нелтариона. Они были героями еще до того, как стали Аспектами. Эпоха драконов никогда бы не наступила, если бы они не были готовы сделать то, что от них требовалось.

– Они спасли мир, даже не обладая силами, которые получили, став Аспектами. – Джайна замолчала, глаза ее удивленно распахнулись. – Кейлек! Ты видел, как они ими стали?

– Нет… и, наверное, не увидел бы. Мне кажется, то видение уже почти закончилось. Я думаю, что после него вернулся бы в самое начало и стал проживать все снова, и снова, и снова. – Кейлек вспомнил последние несколько видений. – Артефакт. Тир привязал его к пятерым. Вот что он сделал, когда направил его на нас… на них. Он сделал с них слепок. Я думаю, что артефакт взял что-то от каждого, но больше всего – от Малигоса, ведь он был самым первым. Тир не знал, что эта вещица окажется в брюхе Галакронда.

– Ключ позволил мне углубиться в самое сердце артефакта, – сказала верховная чародейка. – Я смогла разобраться в его назначении. Тир хотел, чтобы вы о нем знали. Он подозревал… или знал… что однажды придет время, когда пятеро усомнятся в себе, когда они могут решить, что больше недостойны звания защитников.

Кейлеку это показалось знакомым.

– Так и случилось в Храме Драконьего Покоя. Остальные именно так и подумали, потому что потеряли силы Аспектов. Они слишком привыкли полагаться на них. – Дракон нахмурился. – И именно тогда артефакт пробудился. Он почувствовал, что страхи Тира оправдались, хотя и не так, как он рассчитывал. А затем артефакт попытался исполнить желание хранителя. Вот только прошло слишком много времени, и яд Галакронда проник в его чары.

Кейлек попытался встать. С помощью Джайны ему это удалось. Ощущая слабость в ногах, синий дракон подошел к артефакту. Теперь, когда он понял, для чего нужен восьмигранник, то больше не боялся его.

«Тир хотел напомнить им, кем они однажды были и сколького смогли достичь уже тогда».

К удивлению Джайны, Кейлек взял артефакт в руки.

– Что ты собираешься делать теперь?

Он подумал обо всем, что пережил в этих видениях, о Малигосе и четверых протодраконах. После всего, что произошло, у него оставался один путь.

– Я собираюсь созвать остальных.

Кейлек молча ждал их в зале, надеясь, что ждет не напрасно. Он прибыл в Храм Драконьего Покоя четыре часа назад, желая оказаться здесь раньше остальных.

Кейлек все еще ощущал за стенами Храма пустоту. Остальные уже давно должны были прилететь. Час, в который они согласились встретиться, уже прошел.

Поморщившись, Кейлек вспомнил, что троица согласилась прилететь в Храм лишь тогда, когда он окончательно надоел им своими просьбами. Так что ему не стоило удивляться, если они передумали.

Пока что он оставался в обличье полуэльфа. Тому было несколько причин, и одна из них заключалась в том, что в этом облике было проще обращаться с артефактом.

Сама реликвия лежала на платформе в самом центре зала, в нескольких метрах от Кейлека. Она тихонько мерцала. Теперь, когда Кейлек и Джайна разобрались в устройстве артефакта, он работал исправно. Они даже, как могли, очистили его от яда Галакронда.

«Если остальные не придут, то я принесу его каждому из них», – хотя, возможно, и этого оказалось бы недостаточно, ведь троица могла просто отказаться встречаться с ним.

– Что ж, Кейлек. Может, теперь ты скажешь нам, почему так настаивал, чтобы мы вернулись сюда?

Он не сдержался и вздрогнул. Алекстраза – в эльфийском обличье – вошла в зал. Она сияла так же, как и тогда, в лесу. Изеры и Ноздорму пока не было видно, но Кейлек внезапно ощутил их присутствие.

– Вы здесь уже давно, – пробормотал он.

– Сначала нам… нужно было кое-что обсудить. Теперь мы готовы выслушать тебя, если ты все еще хочешь провести это собрание.

Вместо ответа Кейлек отошел на несколько шагов и перевоплотился в дракона. Посмотрев на Алекстразу сверху вниз, он сказал:

– Хочу.

– Хорошо. – Алекстраза направилась к своему обычному месту, меняясь на ходу. Когда она остановилась, драконица уже полностью преобразилась.

Стоило ей завершить превращение, как в зал вошли Ноздорму и Изера. В отличие от Алекстразы, они уже были в драконьих обличьях, а не в эльфийских. Занимая свои места, бывшие Аспекты хранили молчание.

– Спасибо, что пришли, – негромко произнес синий дракон.

– Так зачем мы пришли? – прервала его Изера. – Давай, говори побыстрее. Ты сказал, что все дело в этой штуковине, и мне кажется, что раньше я ее уже где-то видела…

Кейлек сразу же сосредоточился на артефакте.

Ноздорму зашипел:

– И чшшто это ты задумал…

Творение Тира озарилось ярким светом.

Взгляды трех драконов оказались прикованы к реликвии. Кейлек выдохнул. Сейчас артефакт делал с другими то же, что сделал и с ним, но гораздо мягче. Все они переживали свое прошлое, от первой встречи друг с другом до решающей битвы.

Но если Кейлек переживал видения несколько суток, то остальные провели в трансе одну или две минуты. За это короткое время на их мордах промелькнули самые разные выражения, однако Кейлек все равно не мог сказать, что они думают об этом внезапном приключении.

Сияние артефакта почти угасло. Как и ожидал Кейлек, Алекстраза и остальные пробудились.

– Я же… – Изера замолчала.

Ноздорму уставился на реликвию.

– Эта штуковина…

Алекстраза выглядела расстроенной:

– Калесгос, ты не имел права делать этого без нашего разрешения!

– А вы бы его дали?

– Конечно же нет! – рявкнула Изера. Но затем ее голос на удивление смягчился, и сестра Алекстразы добавила: – Но мы были бы неправы.

Ноздорму перевел сердитый взгляд с творения Тира на Кейлека.

– Объясссни… и объяснись сссам.

Кейлек изложил все, что с ним приключилось и что он пережил в видениях. Он рассказал почти все, по просьбе Джайны исключив лишь ее участие в этих событиях.

И, когда закончил, даже Ноздорму, казалось, был потрясен.

– Я долго гадал, зачем ему была нужна эта штуковина, – пробормотал бывший Аспект Времени. – Какая глупость. Неужели он думал, что сможет изменить прошлое, напомнив нам о той истории.

– Вот только это была не просто какая-то история, – заметила красная драконица. – И твой тон выдает твои истинные чувства, Ноздорму. Ты пережил все заново, как и я, и моя сестра. Ты помнишь, что чувствовал тогда. Что чувствовали все мы.

– Да какая разница? – выпалила Изера.

Кейлек снова взял слово:

– Тир хотел, чтобы вы увидели кое-что важное. И вы должны это увидеть. Когда мы пожертвовали своими силами, чтобы спасти Азерот, вы трое, так долго владевшие ими, добровольно совершили великий и благородный подвиг. Будучи Аспектами, вы на протяжении тысячелетий неоднократно доказывали, что готовы пожертвовать своими жизнями. – Он с вызовом посмотрел на них, гадая, возразит ли ему кто-нибудь. – Но Тир знал, а я понял, что эти невообразимые силы были дарованы вам не просто так, а потому, что вы и раньше несколько раз доказывали, что достойны их. И доказали вы это, будучи всего лишь протодраконами.

Ноздорму хмыкнул.

– Мы несколько раз почти погибли.

– Но ведь не погибли.

– Нет… погибли, – Алекстраза выдохнула. – Не в буквальном смысле, но так и есть. Мы позабыли о том, кем были когда-то. Откуда мы произошли. Ведь мы существовали и до того, как стали Аспектами. – Она встала перед Изерой и Ноздорму. – Мы существовали, и мы сражались, думая не о себе, но обо всех живущих!

Кейлек снова отошел назад. Алекстраза поняла его, но поняли ли остальные?

– Для малявки ты здорово сссражалась, – сказал Ноздорму Изере. – Я частенько думал, что ты сссумасшедшая… но я восхищался тобой.

– Я же должна была как-то поспевать за ней, – ответила сестра Алекстразы, кивнув в сторону алой драконицы. – А ты, Ноздорму, всегда был готов поддержать нас в нужный момент. И ты это знаешь.

– Мы все славно бились в тот день, – согласилась Алекстраза. – Даже… Даже Малигос и Нелтарион.

Три дракона несколько секунд молчали, а затем как один они повернулись к самому юному из них. Кейлек даже не шелохнулся, боясь изменить их настрой.

Алекстраза покачала головой.

– Тебе не следовало делать этого, Кейлек.

– Это было глупо, – прибавил Ноздорму.

– И опасно, – завершила Изера.

– Но ты о многом напомнил нам, – продолжила ее сестра. – И, самое главное, напомнил о том, кем мы были и кем остались. – Алекстраза снова посмотрела на двух других драконов. – Нам многое нужно обдумать. Вы согласны?

– Многое, – ответил бронзовый дракон.

Изера кивнула.

Однако Кейлека беспокоил один вопрос, и наконец он вырвался наружу:

– Я должен кое-что спросить. Мы все знаем Галакронда как Прародителя Драконов, но…

– Так было не всегда, – негромко произнесла Алекстраза. – Первые драконы, появившиеся после нас, знали его лишь по огромному скелету, на протяжении веков лежавшему посреди Драконьего Погоста. Мы решили, что будем держать правду о Галакронде в секрете. Мы боялись, что кто-нибудь захочет повторить его чудовищный путь. А поскольку он был настолько огромен, никто и представить не мог, что он не был настоящим драконом.

– Мы решили воспользоваться этим недоразумением, – подхватил Ноздорму. – И потом, в каком-то сссмысле, пусть и извращенном, Галакронд действительно ссстал причиной появления драконов. «Прародителем», если можно так сссказать, хотя мы и не раскрыли другим всссей правды.

– И мы все так и оставим, – негромко заявила красная драконица. Затем, прежде чем удивленный Кейлек успел что-то сделать, Алекстраза повернулась и подняла артефакт. – Я о нем позабочусь. Он исполнил свое предназначение… и волю Тира. Пусть мы больше не Аспекты, но мы остались самими собой. Лично я думаю, что еще могу что-то дать этому миру. Поживем – увидим.

– Я понимаю, – наконец осмелился сказать Кейлек.

– Надеюсь, наше следующее сссобрание будет посвящено более важным вопросссам, – буркнул Ноздорму, расправляя крылья и спускаясь с платформы. – Пообещай.

– Я… обещаю.

– А ты упрямый, – сказала Изера, уходя вслед за Ноздорму. – Молодец.

Кейлек остался с Алекстразой. Она покрепче стиснула артефакт.

– Если я когда-нибудь узнаю, что Тир жив, то поблагодарю его за то, что он напомнил нам обо всем. Но поскольку я не знаю, выдастся ли мне когда-нибудь такая возможность, вместо него я благодарю тебя, Кейлек.

– Не нужно…

– Нет, нужно. Ты все еще помнил свою жизнь до того, как принял на себя роль Аспекта. Ты помнил достаточно, чтобы осуществить надежды Тира и заставить нас воспрять духом. Так что я благодарю тебя за это и за многое другое. – Она спустилась с платформы, но, прежде чем выйти из зала, на миг обернулась. – Ах, да… и поблагодари ее тоже, от всех нас.

Не успел Кейлек прийти в себя, как Алекстраза покинула зал. Он сразу же повернулся к дальней колонне, укрытой тенью.

– Ты ее слышала?

От колонны отделился силуэт, сразу же превратившийся в Джайну Праудмур.

– Мне не следовало приходить с тобой! Прости, пожалуйста! Что она теперь сделает?

Кейлек пожал плечами.

– Ничего. Может быть, найдет способ отблагодарить тебя еще раз. Мне стоило догадаться, что она, единственная из трех, тебя почувствует.

Он уменьшился и принял облик полуэльфа. Не смутившись того, что она только что увидела, Джайна с радостью бросилась ему в объятия. Несколько секунд они просто молча стояли рядом.

Затем Джайна сказала:

– Кейлек, так у тебя получилось? Они вернутся в мир? Ведь они нужны Азероту!

«Они нужны Азероту» – три простых слова, но Кейлек подумал, как же много они значат. Три дракона вместе обладали огромными знаниями, опытом, мужеством и мудростью. Мир многое потеряет, если они покинут его. И Кейлек понимал, что это ни в коем случае не должно произойти.

– Думаю, что да, – наконец ответил он. – Они всегда оставались верны своим принципам. И сейчас они узрят истину, как никогда ясно. Они просто… позабыли о ней на время.

Не говоря ни слова, Джайна поцеловала его. И он ответил ей тем же.

Когда они отстранились, Джайна прошептала:

– Кейлек, я так тобой горжусь.

– И почему же?

– О, причин много. Самая главная из них – ты тоже не позабыл, кто ты такой. У тебя тоже еще есть место в этом мире. И, я бы сказала, даже не одно.

Готовясь к собранию, они уже кое-что обсудили. Пережив видения, Кейлек пересмотрел свое решение позволить другим синим драконам самим выбирать свой путь. Ему еще многое предстояло обдумать, и, возможно, в итоге он оставит все как есть, но пока Кейлек склонялся к тому, чтобы восстановить род синих драконов. Не только ради Азерота, но и ради самого рода. Как и остальные бывшие Аспекты, он пренебрег своим долгом, но теперь хотел наверстать упущенное.

Однако у него были и другие обязанности. Те, с которыми ему еще предстояло разобраться. Джайна настояла, что будет рядом и поможет ему. Объединив силы, они могли многого достичь, но чародейка и дракон верили, что, объединив свои сердца, они смогут помочь Азероту еще больше.

Кейлеку даже стало любопытно, к чему это приведет.

– Нам пора уходить, – сказал он Джайне.

Она кивнула и сделала шаг назад. В тот же миг Кейлек снова перевоплотился. Он опустил крыло, чтобы она могла вскарабкаться ему на спину.

– Ты готова? – спросил Кейлек.

– Да.

Синий дракон зашагал к выходу из храма. Ночь только-только опустилась на землю, и в сумерках все еще можно было разглядеть, что виднеется на горизонте.

Кейлек расправил крылья и взмыл в воздух. Он оглянулся и, убедившись, что Джайна держится крепко, поднялся выше.

Повинуясь мимолетному желанию, Кейлек один раз облетел Храм Драконьего Покоя. Пролетая мимо, синий дракон краем глаза увидел кости Галакронда.

Короткий проблеск заставил его присмотреться повнимательнее.

– Что-то случилось? – спросила Джайна.

– Нет… ничего.

Кейлек заложил вираж и направился в Даларан, чтобы отнести туда Джайну. Он решил вернуться в Нексус позже, чтобы выяснить, не оставил ли артефакт на нем свой отпечаток. Ничто не мешало ему сказать Джайне, что именно ему почудилось внизу, но Кейлек подумал, что, наверное, у него просто разыгралось воображение. Скорее всего, чародейка бы поняла его, но он все равно решил сохранить увиденное в тайне.

Кейлеку показалось, что в обширной тени огромных ребер он увидел незнакомца в плаще. Он был невысоким, но при этом казался большим и могучим, как дракон.

Чем бы он ни был – настоящим образом Тира или плодом воображения, – Кейлек мысленно поблагодарил хранителя титанов за Алекстразу, Изеру, Ноздорму… и за самого себя.

Заметки

Только что прочитанный вами роман отчасти основан на персонажах, событиях и местах из World of Warcraft от Blizzard Entartainment – онлайновой компьютерной игры во вселенной Warcraft, ставшей лауреатом множества премий. В World of Warcraft игроки создают своих собственных героев и вместе с тысячами других игроков отправляются в полное приключений, увлекательное путешествие по огромному миру. Эта яркая и масштабная игра также позволяет игрокам сражаться вместе или против многочисленных могучих и интересных персонажей, упомянутых в этом романе.

С момента запуска в ноябре 2004 года World of Warcraft стала самой популярной в мире многопользовательской мультиплеерной ролевой онлайн-игрой по подписке. Последнее дополнение – Mists of Pandaria – дает игрокам возможность посетить захватывающий и до сих пор неизведанный уголок Азерота – таинственный континент Пандарию. Больше информации о Mists of Pandaria и предыдущих дополнениях можно найти на сайте WorldofWarcraft.com.

Прочтите еще

Если вы хотите узнать больше о персонажах, событиях и местах, упомянутых в этом романе, перечисленные внизу источники позволят вам узнать об истории Азерота еще больше.

• Калесгос, также известный как Кейлек, был участником многих знаковых событий в недавней истории Азерота. Его подвиги описаны в романах: «World of Warcraft: Джайна Праудмур. Приливы войны» и «World of Warcraft: Тралл. Сумерки Аспектов» за авторством Кристи Голден, World of Warcraft: Ночь дракона  Ричарда А. Кнаака, World of Warcraft: The Sunwell Trilogy и во втором томе World of Warcraft: Shadow Wing за авторством Ричарда А. Кнаака и Джэ-Хван Ким, а также в рассказе «Бремя Аспектов» Мэтта Бернса (его можно найти на сайте www.WorldofWarcraft.com).

• Детали жизни Джайны Праудмур, в том числе и ее отношения с Калесгосом, описаны: в романах «World of Warcraft: Джайна Праудмур. Приливы войны», «World of Warcraft: Раскол. Прелюдия Катаклизма» и «World of Warcraft: Артас. Восхождение Короля-лича» за авторством Кристи Голден, в ежемесячном комиксе World of Warcraft за авторством Уолтера и Луизы Симонсон, Лудо Луллаби, Джона Бурана, Майка Боудена, Сандры Хоуп и Тони Вашингтона, в романе «World of Warcraft: Кольцо Ненависти » Кита Р. А. ДеКандидо, и в пятом томе «Warcraft: Легенды» Ричарда А. Кнаака и Роба Тен Пас.

• Вы можете узнать больше об Алекстразе, Изере, Ноздорму, Малигосе и их родах в «World of Warcraft: Тралл. Сумерки Аспектов» за авторством Кристи Голден, в трилогии «World of Warcraft: Война Древних» и романах «World of Warcraft: День дракона », «World of Warcraft: Ночь дракона» и «World of Warcraft: Ярость Бури» Ричарда А. Кнаака, а также в рассказе «Бремя Аспектов» Мэтта Бернса (его можно найти на сайте www.WorldofWarcraft.com).

• Во время Катаклизма Смертокрылу почти удалось уничтожить Азерот. С давней историей его предательства и жестокости можно ознакомиться в романе Кристи Голден «World of Warcraft: Тралл. Сумерки Аспектов», в серии «Shadow Wing» за авторством Ричарда А. Кнаака и Джэ-Хван Ким, в романах «World of Warcraft: День дракона», «World of Warcraft: Ночь дракона» и «World of Warcraft: Ярость Бури» Ричарда А. Кнаака, в романе «World of Warcraft: По ту сторону Темного Портала» Аарона Розенберга и Кристи Голден, и в рассказе «Бремя Аспектов» Мэтта Бернса (его можно найти на сайте www.WorldofWarcraft.com).

Битва продолжается

Катаклизм изменил Азерот и населяющие его народы. В «Рассвете Аспектов» вы узнали о сомнениях, которые гложут древних драконов. Но что ждет в будущем другие расы этого мира?

В четвертом дополнении к World of Warcraft – Mists of Pandaria – вы сможете приложить руку к написанию следующей главы истории Азерота. Станьте одним из первых членов Орды или Альянса, ступивших на таинственный и экзотический континент Пандарию. Или влезьте в шкуру пандарена (новую расу WoW, доступную игрокам) и, смотря какой союз ближе вам по духу, присоединитесь к Орде или Альянсу. Какую бы сторону вы ни заняли, Азерот на долгие годы запомнит ваши приключения.

Пока драконы заняты поисками своей новой судьбы, задача охранять мир от зла ложится на плечи смертных – на ваши плечи. Кто же примет этот вызов?

Чтобы попасть в этот постоянно расширяющийся мир, развлекающий миллионы людей по всему земному шару, зайдите на сайт WorldofWarcraft.com и скачайте бесплатную пробную версию игры. Проживите эту историю.

Об авторах

Ричард А. Кнаак является автором почти пятидесяти романов-бестселлеров по версии New York Times и USA Today, а также более двадцати других произведений, в том числе романов во вселенной World of Warcraft: «Сердце волка» и «Ярость Бури», а также The Legend of Huma для вселенной Dragonlance, и серии его собственных романов Dragonrealm. Он также писал сценарии для манги и истории для компьютерных игр. Его романы публикуются по всему миру.

Вдобавок к «Рассвету Аспектов» недавно он выпустил Shade – очередной роман из серии Legends of the Dragonrealm. На данный момент он работает и над другими проектами. Узнать о нем больше можно на его личном сайте: www.richardaknaak.com. Также вы можете подписаться на его Facebook и Twitter.

Мэтт Бернс является штатным сценаристом и разработчиком в Blizzard Entertainment, хотя когда-то мечтал зачаровывать рунические клинки. Выпускник Чепменского университета по специальности «Кино и телевидение», Мэтт с удовольствием пишет сценарии для кино и игр, рисует и пытается претворить в жизнь мечту всей своей жизни – изобрести настоящий ховерборд, который будет работать и на воде. Работая в Blizzard, он стал автором рассказов для всех принадлежащих компании вселенных – World of Warcraft, StarCraft и Diablo. В 2011 году он помогал разрабатывать иллюстрированное руководство «Diablo: Книга Каина».

Content

Ричард А. Кнаак
World of Warcraft. Рассвет Аспектов

Пролог Бремя Аспектов

Часть I

Глава первая Храм Драконьего Покоя

Глава вторая Среди усопших

Глава третья Прародитель драконов

Глава четвертая Неожиданные союзники

Глава пятая Галакронд

Часть II

Глава первая Зачарованный Нексус

Глава вторая Слет протодраконов

Глава третья Нежить выходит на охоту

Глава четвертая Искажение реальностей

Глава пятая Судьбоносные решения

Часть III

Глава первая Путь зла

Глава вторая Предатели

Глава третья Зараженные

Глава четвертая Наблюдатель

Глава пятая Мертвецы и нежить

Часть IV

Глава первая Нежить в небесах

Глава вторая Злой рок

Глава третья В тени Галакронда

Глава четвертая Внутри Нексуса

Глава пятая Охота на охотника

Часть V

Глава первая Прорыв в Нексус

Глава вторая Прятки с Галакрондом

Глава третья Пятеро против невозможного

Глава четвертая Пятеро

Глава пятая Прошлое, настоящее и будущее

Заметки

Прочтите еще

Битва продолжается

Об авторах