Эмма Скотт

Выше только любовь

Emma Scott

Love Beyond Words

© 2014 Emma Scott

© Сибуль А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Дизайн обложки и внутреннее оформление Ю. Щербакова

* * *

Благодарности

Большое спасибо всем членам Clyde critique group за бесценный вклад: Сюзанне Клэр Карлсон, Эндрю МакРэ, Скоту Фризену, Сьюзан Бикфорд, Карле Кизи Роджерс, Даниэль Берггрен Вустер и Вишал Мундра. Особенная благодарность Энн Маклахлан за редакторскую (и моральную) поддержку; Элон Кайзерман за детали полицейских процедур и Эрин Томассон Кэннон за бесценную помощь в продвижении новичка по безумному миру любовного романа и за бухгалтерские/финансовые аспекты в книге, если и есть ошибки, то они все – мои. И, наконец, от всего сердца благодарю своих первых читателей за уделенное моим книгам время и честность.

Это художественное произведение. Все имена, персонажи, события и происшествия являются вымышленными. Любое совпадение с настоящими людьми, живыми или мертвыми, или реальными событиями является чисто случайным.

Предлагаем послушать «Falling in love at a Coffee Shop» Лэндона Пигга.

Посвящение

Моему мужу, чья помощь, поддержка и содействие позволили этой книге появиться на свет.

«Странно, но говорят, что всех исчезнувших видели в Сан-Франциско».

Оскар Уайльд

Глава 1

– Как тебя зовут? – спросила девушка.

Хавьер бросил камешек в ручей.

– Зачем тебе это знать?

– Estúpido[1], – проворчала она. – Так все и начинается.

«Выше», Рафаэль Мелендес Мендон

В кофейне было пусто. И тихо. Натали Хьюит сидела за кассой с книгой в руке. Последнего посетителя она обслужила примерно час назад. Лучи закатного солнца проникали сквозь стекла фасадных окон, проливаясь на деревянный пол. Сегодня весь день стояла непривычно жаркая для Сан-Франциско погода, даже для июля. Очевидно, живущие или работающие в этом районе клиенты отправились в парк «Золотые ворота» наслаждаться погодой. Даже улица выглядела безлюдной, не считая время от времени с визгом проносящихся мимо поездов Муни[2].

Внутри кофейни «У Нико» царило полнейшее безмолвие, как нельзя кстати подходящее для чтения. Натали уже разложила все маффины и круассаны, подмела пол, вытерла деревянные столики и теперь могла отвлечься на книгу, не испытывая угрызений совести.

Если бы только она взяла с собой нечто более захватывающее, чем дешевый триллер. Хотя именно с помощью таких произведений девушка коротала время, пока обожаемый ею автор не выпустит новую историю. До выхода последнего романа Рафаэля Мелендеса Мендона оставалось меньше трех недель. «Как удачно, – подумала она, – как раз к моему двадцатитрехлетию».

От мысли о новинке закружилась голова.

Натали уже ощущала тяжесть книги Мендона в руке, слышала, как шелестят быстро переворачиваемые страницы, пока она буквально проглатывает их, словно оголодавшая. И текст… Натали задрожала от предвкушения, гадая, какой новый мир, новое убежище откроет ей писатель на этот раз, как идеально подберет слова, вызывая у нее слезы, заставляя забыть обо всем. Девушка хихикнула. Три недели казались вечностью.

Отрывая ее от чтения, тишину нарушил звон колокольчика над дверью, и в кофейню вошел молодой человек.

Первым делом Натали обратила внимание на его глаза. Иначе было просто невозможно. Своей яркой голубизной они напоминали то ли топазы, то ли прозрачные воды Карибского моря. Наблюдая за его приближением, девушка обнаружила, что у нее перехватило дыхание. Когда она задалась вопросом о причине столь неожиданной реакции, внутренний голос прокричал: «Почему? Да ты только взгляни на него!»

Так Натали и поступила. А там было на что посмотреть. Крупные черные локоны прикрывали мочки ушей, спереди падая на лоб. Смуглый подбородок покрывала растительность из разряда «уже не козлиная бородка, но еще не настоящая борода». К слову, весьма популярная среди мужчин. Джинсы и кремового цвета футболка, несмотря на простой покрой, явно шились на заказ и смотрелись на нем элегантно, выгодно подчеркивая высокий рост и широкие плечи. Не считая пряди волос, прилипшей из-за жары ко лбу, молодой человек выглядел идеально. Однако, по мнению Натали, этот мелкий недостаток лишь делал его красоту менее пугающей. Как и его улыбку, которая, естественно, оказалась ослепительной.

– Здравствуйте. Большой кофе, пожалуйста. Со льдом, – попросил незнакомец глубоким низким голосом, в котором слышался акцент, но определить, какой именно, девушка не смогла.

Она выдавила из себя слабую улыбку. Эти глаза… неестественно голубые, словно…

– «Уиндекс»[3], – пробормотала она.

– Простите, что?

Натали покраснела до корней волос.

– Ничего, – промямлила она и поспешила приготовить ему кофе.

Пока она накладывала лед в стакан, молодой человек осматривал кофейню с интересом, который Натали растеряла, проработав здесь целых три года. Лучи закатного солнца падали на простую деревянную мебель. Рядом с парадной дверью располагалось эркерное окно, возле которого стояли столик и два стула. Вид оттуда открывался на пустующую в этот час противоположную сторону улицы. Незнакомец на мгновение задержался там взглядом, но потом повернулся и смущенно улыбнулся.

«Тебе показалось, – сказала себе Натали. – Невозможно, чтобы такой красивый парень смущался. Это из области фантастики».

– Один доллар пятьдесят пять центов, пожалуйста, – объявила она, ставя на стойку кофе со льдом в высоком стеклянном стакане.

– Ох, извините, но он мне нужен с собой, – произнес молодой человек. – Прощу прощения, нужно было предупредить.

– Нет-нет, это моя вина. Мне следовало спросить.

Натали достала чистый пластиковый стаканчик и перелила напиток в него.

– Я и не подозревал, что кофе еще подают в настоящих чашках или стаканах.

– В большинстве заведений нет, но Нико, мой босс, считает, что грубо подавать напитки в пластиковых стаканах навынос, если клиент не собирается уходить. – Натали взглянула на незнакомца. – Он хочет, чтобы люди чувствовали, что им рады и…эээ… приглашают их остаться.

– Мне это нравится. – Молодой человек снова улыбнулся, на этот раз шире, и от его лучезарной улыбки у Натали екнуло сердце. – Спасибо, – проговорил он, кладя на стойку два доллара.

– Не за что.

Она отсчитала сдачу и вложила ее в руку незнакомца. На мгновение их пальцы соприкоснулись, как часто бывало и с другими покупателями. Но, в отличие от тех случаев, кончики пальцев Натали покалывало от тепла его кожи даже после того, как он бросил монету в банку для чаевых. «Ты ведешь себя глупо, – пожурила девушка саму себя. – Да, он красивый, но лучше уймись». Правда, незнакомец был больше, чем просто красив, но это все равно не объясняло ее странное томление. Смутное желание… чего? Пообщаться с ним? Коснуться его?

Впрочем, он уже уходил.

– Ладно, – парень поднял свой стаканчик, – еще раз спасибо.

– Всегда пожалуйста, – ответила Натали. «Останься…»

Он начал отворачиваться, но потом замер.

– Знаете…

– Да? – Девушка поморщилась от того, как звонко и напряженно прозвучал ее голос.

– Думаю, стоит взять еще что-нибудь поесть. Порекомендуете что-то?

Натали юркнула за витрину.

– Банановые маффины вкусные. И у нас остался тыквенный хлеб. Что… эээ, чего бы вам хотелось? – Их взгляды встретились через стекло, и в поисках спасения Натали обратилась к круассанам. – Они тоже ничего. Свежие.

– Да, давайте. Спасибо.

– Не за что, – повторила Натали, про себя отметив, что незнакомец благодарит ее уже в третий раз. Сложив выпечку в пакетик, девушка отправилась ее оформлять.

– Кстати, меня зовут Джулиан.

Натали моргнула.

– Я… хорошо.

– Джулиан Ковач. – Молодой человек смущенно прочистил горло.

– Ах да, конечно. – «Он просто вежливый», – мысленно пнула она себя. – Натали Хьюит.

– Приятно познакомиться, Натали.

– И мне, – пробормотала она, и ее слова заглушил звон кассы.

– Прости?

– Я сказала: «И мне тоже». То есть мне тоже приятно с тобой познакомиться. – Обычно посетители ей не представлялись. Натали прикусила губу, подбирая слова. – Ты русский? – неожиданно выпалила она.

– Русский? А! Ты про…

– Фамилию. Ну, она вроде похожа на русскую.

– Вообще-то хорватская.

Молодой человек не походил на выходца из Восточной Европы, да и акцент скорее был испанским или итальянским. Естественно, Натали не стала озвучивать свои умозаключения, вместо этого попыталась придумать, что еще сказать.

– Все нормально. Так часто бывает. Распространенная ошибка, – пояснил Джулиан.

Натали всплеснула руками.

– Ничего страшного. Я хотела сказать… красивая фамилия. – Если бы под ногами разверзлась земля и поглотила ее, девушка посчитала бы это милосердным исходом.

Джулиан снова улыбнулся, выглядя при этом не просто привлекательным или симпатичным, а по-настоящему красивым. Натали нехотя отдала ему пакет с круассанами.

– Точно, ну… спасибо. – Он смущенно улыбнулся. – Снова.

– Пожалуйста.

Их взгляды встретились, и улыбка молодого человека смягчилась, стала чуть ли не мечтательной.

– Ладно. Пока, Натали.

– Пока, Джулиан. – Ей нравилось, как звучит его имя: красивое, сексуальное и идеально ему подходящее.

– Хорошего вечера, – пожелал Джулиан.

– И тебе.

Натали попыталась побороть природную застенчивость и что-то сказать или просто набраться храбрости и окликнуть парня, а потом посмотреть, что будет дальше. Она наклонилась вперед, открыла рот, но… он уже ушел. Звон колокольчика над дверью сообщил ей об этом. Девушка, не отрывая взгляда, пронаблюдала, как Джулиан пересекает улицу. Однако мимо пронесся автобус, скрыв парня от ее глаз, а когда он уехал, то вместе с ним исчез и Джулиан. Растворился, словно привидение или мираж.

– Возможно, так оно и есть, – вслух произнесла Натали, и ее слова утонули в тишине, в которую снова погрузилась кофейня.

Оставшиеся часы тянулись неимоверно долго. Ее книга не могла соперничать с воспоминаниями о мягком голосе Джулиана Ковача или о нереально голубых глазах и последней мечтательной улыбке, которой он одарил Натали.

В одиннадцать часов она выключила свет и заперла входную дверь. По пустой улице прогрохотал ночной автобус, с рычанием и визгом направляясь в ее сторону. Проследив за ним взглядом, Натали обратила внимание на уставшие лица немногочисленных пассажиров. Она же совсем не устала. На самом деле девушка чувствовала себя странно бодрой. Ее нервы гудели, словно электрические провода, крепящиеся к троллейбусам сверху и не дающие сойти с маршрута. Она потерла пальцы о платье, представляя, что все еще ощущает прикосновение к руке Джулиана, и тут же пожурила себя за то, что так увлеклась незнакомцем, которого больше никогда не увидит.

От порога «У Нико» до ее входной двери было всего ничего, ведь Натали жила прямо над кофейней. Она отперла белые металлические ворота перед ведущей в ее квартиру лестницей и вошла в темный душный подъезд. Туфли глухо застучали по старым ступеням.

Отворив входную дверь, Натали включила свет в прихожей. Ее спальня, в которой хватало места только для кровати, шкафа и ночного столика, находилась прямо перед входом и благодаря задернутым шторам оставалась темной. Справа от входа, освещенная уличными фонарями, располагалась остальная часть ее квартиры: гостиная, кухня и ванная в дальнем конце. Натали специально скудно обставила свое жилище, чтобы не захламлять мебелью свободное пространство, однако теперь его грозили поглотить книги. Всю стену перед диваном занимали книжные полки. Стопки томов в твердых обложках, которым не хватило на них места, стояли на пороге кухни, а башни из романов в мягких обложках окружали стол у окна. Но девушка даже представить не могла, как избавиться хоть от одного из них, даже от тех, которые перечитала много раз. Особенно от них.

Натали протиснулась между диваном и кофейным столиком, проскользнула мимо единственного потрепанного кресла и встала у арочного окна с видом на улицу. Уже начав задергивать тяжелые плотные шторы, которые повесила, когда переехала сюда три года назад, она замерла. Сжимая в руке шероховатую ткань, вспомнила разговор с Джулианом Ковачем.

Мысленно Натали правила его, словно сценарий, сглаживая все неловкие моменты, переиначивая каждую сомнительную фразу диалога. Девушка в ее мечтах излучала шарм и уверенность, блистала остроумием и абсолютно не нервничала. Их общение подошло к концу не когда парень вышел за дверь, а когда они обменялись телефонными номерами. А потом было свидание. Темно-красное платье Натали закручивалось вокруг колен, когда в темноте маленького клуба они с Джулианом танцевали свинг, ее любимый танец.

Она игриво улыбалась парню поверх коктейля, и тут внезапно зазвонил телефон, вырывая девушку из мира грез. Сработал автоответчик, и на нее хлынул поток претензий от Либерти Честейн.

– Нат, это Либ. Ты же в курсе, что я думаю по поводу твоего древнего автоответчика. Я слышу эхо своего голоса и злюсь, что не вижу собеседника. Конечно, возможно, что ты еще на работе, но скорее всего, уткнулась носом в очередную книгу и не отвлечешься, чтобы поговорить с живым человеком. Ну и ладно. Сегодня вторник, так что разрешаю. Но завтра у меня шоу в «Кайри», и ты должна прийти, потому что не посещала мои выступления уже целую вечность. А еще я соскучилась по тебе, глупышка, понятно? Я знаю, в среду у тебя выходной, поэтому не нужно мне вешать лапшу на уши про то, что ты работаешь. Принарядись, и жду тебя к девяти. Придет Маршалл, потому что он понимает истинное значение дружбы. Если ты не явишься, я сочту себя брошенной и утону в слезах. Ты все поняла? Увидимся. Чмоки-чмоки.

Натали задернула шторы и опустилась на потертый диван. Она планировала провести завтрашний день, заканчивая курсовую работу в университете. А еще с нетерпением ждала возможности устроиться «с очередной книгой» в качестве награды за завершение летнего семестра. Остался всего лишь год, и Натали получит диплом бухгалтера – подвиг, свершить который она даже не мечтала, учитывая обстоятельства.

Натали включила лампу рядом с диваном и открыла старый телефон-раскладушку, чтобы позвонить Либерти. А потом с облегчением вздохнула, когда включилась голосовая почта.

– Либ? Это Нат, я приду. Ни за что не пропущу.

Она завершила звонок, радуясь, что удалось избежать разговора. Самолюбие Натали продолжало страдать из-за неудачной попытки пообщаться с Джулианом Ковачем. К тому же порой ей не хотелось болтать, а такие экстраверты-актеры, как Либерти, этого просто не понимали. Неожиданно в голове Натали раздался голос, очень похожий на голос ее общительной подруги: «Может, если бы ты больше практиковалась, то произвела бы лучшее впечатление на Джулиана».

Отбросив эту мысль, девушка обратила взор на кофейный столик, на котором лежал «Обыкновенный вор» Рафаэля Мелендеса Мендона, так и маня ее. Она перечитывала эту историю четыре раза, но решила подготовиться к новому роману, еще раз пролистав предыдущий. Натали до безумия хотелось взять небольшой томик и погрузиться в повествование, особенно учитывая, что, несмотря на планы, завтра у нее это сделать не получится.

Девушка подавила раздражение. Если она пропустит еще одно кабаре-шоу подруги, то в конечном итоге телефон перестанет звонить. «Нужно идти. Либерти и Маршалл – все, что у тебя осталось».

Против воли ее взгляд метнулся к фотографии на полке. Мужчина, женщина и их тринадцатилетняя дочь были запечатлены на фоне гор с остроконечными пиками. Рядом стояло нечто похожее на телеграфный столб, но на самом деле бывшее горнолыжным подъемником. Все трое едва заметно улыбались.

Сразу вспомнилось, что это был сложный день, полный переживаний из-за попыток впервые встать на лыжи. Однако этот снимок нравился Натали гораздо больше, чем любое из фото со счастливыми лицами, наполнявших ее альбомы. Легко помнить родителей добрыми и любящими. Уже не так просто – и с каждым днем лишь сложнее – вспоминать мелкие детали их совместной жизни. Некоторая натянутость, запечатленная в кадре, была бесценной, ведь ее родители выглядели живыми людьми, а не постоянно улыбающимися призраками. И пусть на снимке Натали казалась обычным насупившимся подростком, обычно она такой не была. Она была счастлива и с тех пор, как научилась разговаривать, каждый день повторяла родителям, что любит их.

Натали говорила им это и в тот день, когда они поехали кататься на лыжах, и в то утро четыре года назад, когда пьяный водитель врезался в фермерский рынок, разбросав людей, словно кегли в боулинге. Кертис и Тэмми Хьюит погибли на месте. Идеальный страйк. Натали отошла от них, чтобы купить стручковую фасоль у знакомого продавца. Она услышала крики, визг шин… Воспоминания о том дне разлетелись на миллионы кусочков, собираясь воедино только в ее кошмарах.

И сейчас они вернулись к Натали, разрозненные, но стремящиеся собраться в единое целое. В панике она отключила телефон и взяла «Обыкновенного вора». На короткое мгновение вцепилась в книгу, как утопающий в спасательный круг, а потом с головой окунулась в историю.

Только спустя главу красота повествования Мендона совершила чудо и, словно бальзам, успокоила ее боль. Часы показывали два ночи, когда она наконец заставила себя закрыть роман. Девушка скользнула в постель, опасаясь снов, но история Мендона продолжала действовать: Натали спала без сновидений.

Глава 2

Насилу заставив себя подняться на следующее утро, Натали испытала чувство вины за то, что допоздна засиделась над книгой Мендона. В глаза будто песка насыпали, челюсть сводило от зевоты, и девушка мечтала вернуться в постель и поспать еще хотя бы пару часов. Поборов искушение, она отправилась готовить кофе. Конечно, она могла бы взять любой в «У Нико», но девушке хотелось сбежать оттуда прежде, чем греческие работодатели успеют задушить ее своей заботой.

Пока заваривался кофе, она приняла душ и надела один из многих винтажных нарядов середины прошлого века, наполнявших ее небольшой гардероб. Натали перерыла немало секонд-хендов, подыскивая их. А сейчас застегнула простое голубое хлопчатобумажное платье, убрала волосы от лица и сложила в сумку учебники по бухгалтерскому учету. Три быстрых глотка кофе, и вот она уже идет к двери. «Обыкновенный вор» остался лежать на кофейном столике.

«Прощай, любовь моя, – подумала Натали, – ты был великолепен прошлой ночью». С ее губ сорвался смущенный смешок, и она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

* * *

Утро «У Нико» выглядело абсолютно иначе: здесь было многолюдно, шумно, все вокруг болтали, булькало закипающее молоко, то и дело раздавались взрывы смеха и звон кассового аппарата. Однако громче всех был Нико Барбос. Его раскатистый голос гремел на все помещение, когда мужчина разговаривал или обменивался шутками с посетителями и двумя бариста, работавшими в дневную смену. Фартук свисал с его костлявых плеч, а черные с проседью волосы торчали во все стороны. Натали с нежностью подумала, что он больше походит на безумного ученого, чем на владельца кофейни.

– Наталия! – раскинув руки, направился в ее сторону Нико. И не успела девушка достичь середины зала, как оказалась в его крепких объятиях. – Моя маленькая ночная совушка. Ты пришла за расписанием, да?

– Да.

– Петра! – позвал Нико, когда они подошли к стойке. – Наталия хочет взглянуть на расписание.

Бариста Сильвия и Марго приветственно помахали ей. Сильвия, светловолосая девушка с теплой улыбкой, от всего сердца поблагодарила Натали за то, что та почистила сетку под мороженицей.

– Ты же знаешь, что я собиралась сделать это сегодня, – весело пожурила она.

Натали убрала локон за ухо.

– Э, да, но… у меня было время. У вас намного больше работы.

– Работы? Да, давайте поговорим о работе, – раздался грудной голос появившейся из задней комнаты Петры Барбос. Складки кожи под мышками затряслись, когда она взмахнула листком бумаги. – Вот твое расписание, glýka[4]. Никаких изменений, но сообщи мне, если тебе сложно одной. Слишком много работы, – она вскинула бровь, – или слишком опасно. Тебя ведь никто не беспокоит?

– Да, то есть нет. Никто меня не беспокоит, – ответила Натали. – И нет, не так много у меня работы, чтобы понадобилась помощь.

Она быстро улыбнулась Сильвии и Марго. Те не раз звали ее пойти с ними в кино или выпить, но Натали всегда отказывалась. В другой жизни они могли бы стать подругами, но девушка держалась на расстоянии. Она переживала, что Нико заметит их симпатию и решит поставить ей в смену еще одного бариста, а об этом даже думать было страшно.

Натали улыбнулась еще шире.

– Мне не нужна помощь. В мою смену гораздо спокойнее, чем утром, но заказы есть постоянно.

– Я вижу, – просиял Нико. – Твои отчеты, как всегда, идеальны! И раз уж заговорили о цифрах, как твоя учеба? Усердно занимаешься? Уверен, это так, моя умница. – Он потрепал ее по щеке. – На следующей неделе конец месяца. Поможешь мне снова с отчетностью, ладно?

Натали с тоской глянула на расписание, все еще зажатое в руке Петры.

– Да, конечно.

– Отлично! А теперь поешь. Пойдем.

– Ох, прекрати, Нико, посмотри на девочку. Ей не терпится уйти. – Петра передала расписание. – Пора на занятия?

– Да, я собиралась в университет. Последний день летних курсов. – Натали удовлетворило расписание. Все осталось по-прежнему. Пять смен с четырех часов дня до закрытия, среды и воскресенья – выходные. Она убрала листок в сумку. – Отлично, спасибо. Э… пока.

Она выскользнула из кофейни, к счастью, избежав очередных отеческих объятий Нико. Но, когда уходила, словно дуновение теплого ветерка, девушка спиной ощущала их с Петрой любовь. Она поспешила в аномальную даже для лета жару, которая стала казаться теперь гораздо терпимее.

* * *

Натали провела несколько часов в библиотеке университета Сан-Франциско, работая над заполнением налоговых деклараций для воображаемых клиентов. В летние месяцы в библиотеке было тихо, она не встретила никого со своего курса, и никто с ней не разговаривал. Девушка работала уверенно, испытывая удовлетворение, когда полученные цифры складывались в аккуратные ряды. Потом она на старом ноутбуке «подала» налоговые документы в университетскую программу-симулятор и, положив подбородок на ладони, улыбнулась, когда их «приняли» без замечаний.

Еще одна отличная оценка, еще один шаг на пути к выпуску. Натали решила, что родители гордились бы ею.

* * *

Клуб «Кайри» представлял собой крошечное помещение под огромным баром с названием «Де Люкс». Во времена сухого закона здесь продавали алкоголь, поэтому владельцы гордились этой репутацией и старались ее поддерживать. Натали, вооруженная паролем, который ей дала Либерти, подошла к жуликоватому на вид вышибале в переулке рядом с «Де Люксом».

Она показала ему свои документы и пробормотала:

– Вельветин.

– Благодарю, крошка.

Вышибала придержал для нее дверь, ведущую на уходящую вниз лестницу. На своих невысоких каблуках Натали осторожно спустилась в небольшой зал, окрашенный в перламутрово-розовый цвет и освещенный причудливыми бра на стенах. Перед крошечной сценой располагалось двадцать маленьких столиков, покрытых кружевными скатертями. В центре каждого горела кандела. Туда-сюда сновала пара официанток, предлагая напитки. Здесь царила атмосфера таинственности, от каждого посетителя так и веяло ощущением превосходства из-за того, что он знал о существовании «Кайри» или участвовал в чем-то недозволенном. Насколько было известно Натали, ничего незаконного в «Кайри» не происходило, не считая разрешения курить, хотя штат уже давно запретил это дело в общественных местах. В центре первого ряда девушка заметила Маршалла Гранта – широкоплечего, рыжеволосого, элегантного красавца в дорогом костюме – и поспешила к нему.

– Она явилась! – воскликнул Маршалл. – А я уже думал, ты меня бросишь.

– Ни за что. – Она поцеловала друга в щеку и внимательно осмотрела его с ног до головы. – Почему в костюме? Ты только с работы?

– О, милая, не спрашивай. – Маршалл махнул рукой. – У этих ублюдков нет понятия о приличиях. Нас задержали, чтобы разобраться с какой-то ерундой в счетах Каслманов. И всей этой суматохи можно было бы избежать, если бы они поступили, как я советовал, и проверили счета леди и лорда Каслман еще два года назад. Тебе бы понравилось. Но Либерти оторвала бы мне яйца, если бы я опоздал, поэтому вот он я в этом скафандре. – Он глотнул из бокала – как обычно, джин с тоником – и взглянул на нее. – Но ты только посмотри на себя, мисс Клепальщица![5] Мы что, попали в прошлое? Ты одета, словно сейчас сорок пятый год! Кажется, мне грозит призыв в армию. Но, если серьезно, мне нравится твоя прическа.

Натали просияла. Она только на прошлой неделе откопала это платье среди кучи других на вешалке в винтажном магазине, и это оказался тройной выигрыш: оно идеально село на ее миниатюрную фигурку, стоило сорок долларов, и никто его еще не нашел. Бледно-желтое с узором из фиолетовых цветов, струящейся юбкой и пуговицами до самого воротника, платье было пошито в классическом стиле сороковых. Натали подобрала волосы и заколола их так, что теперь они ниспадали на плечи густыми каштановыми локонами. Немного черной подводки и красной помады, и она улыбнулась своему отражению в зеркале ванной. Исчезла простая, ничем не примечательная студентка экономического факультета, а вместо нее появился некто из другого времени. Времени, когда мужчины вели себя как истинные джентльмены, а молчание дамы воспринималось как таинственность и особое очарование. Натали выглядела гламурной и потому позволила себе чувствовать себя таковой. Когда мимо прошла официантка, девушка заказала «Харви Волбенгер»[6].

– Ты так и светишься сегодня! – промурлыкал Маршалл. – Что случилось?

– О, ничего. – Мысли Натали обратились к Джулиану Ковачу. – Ничего, – повторила она, но улыбка угасла, потому что в действительности в тот день между ней и Джулианом ничего не произошло. И из-за того, что она, как всегда, молча позволила парню выйти за дверь, ничего и не произойдет.

– Ну, если и так счастлива, то просто взорвешься, когда я заранее вручу тебе подарок на день рождения. – Маршалл похлопал по неприметной сумке у ног.

– Что это?

– Подожди, начинается шоу. – Свет приглушили, и негромкие разговоры вокруг смолкли. – Достаточно сказать, что, будь я гетеросексуалом, сегодня мне бы точно обломилось.

– Мечтай, – ухмыльнулась Натали.

Когда они встретились, Маршалл учился на той же специальности, только на два курса старше нее. Их пути регулярно пересекались, они даже вместе посещали несколько предметов, прежде чем он выпустился в прошлом году. Натали думала, что теперь они пойдут каждый своей дорогой, но парень настоял на продолжении дружбы. Кроме того, через Маршалла она познакомилась с Либерти. И именно в такие моменты, в темноте небольшого клуба, сидя в красивом платье и попивая коктейль, Натали испытывала искреннюю признательность судьбе за то, что та подарила ей таких друзей. Только благодаря душевной чистоте и внутренней силе этих двоих она могла считать их таковыми, потому что дай Натали волю, и они бы уже давно бросили ее. Оба имели массу друзей, и ее поражало, что они приняли простую застенчивую девушку под свои разноцветные крылья.

На сцене отсутствовал занавес, но вспыхнул небольшой круг света, и откуда-то сбоку в него шагнула Либерти Честейн. Она тоже оделась в стиле сороковых, но это был наряд танцовщицы захудалого ночного клуба: порванные колготки в сетку, шпильки и тонкая розовая кофта поверх черного трико. Темные волосы девушка гладко зачесала назад и для пущего эффекта затемнила один глаз. Позади нее три танцовщицы в похожих костюмах приняли томные, трагические позы. Никто не объявил номер, не произнес вступительных слов, просто помещение наполнили первые ноты «Mein Herr» из мюзикла «Кабаре», и Либерти начала петь.

– Она посвятила ее мне! – радостно захлопал в ладоши Маршалл. – Она моя!

Натали слабо улыбнулась. Для нее не стало неожиданностью, что подруга посвятила свое выступление Маршаллу. Ничего удивительного.

Натали показалось, что Либерти вложила в свое исполнение больше страданий и страсти, чем рассчитывали композиторы. Вместо лукавого, дерзкого прощания непостоянной женщины с мужчиной, которому стоило бы думать головой, ее интерпретация вышла скорее ироничной. Ее Салли Боулз ругала себя за очередной неудачный роман, в котором она не смогла сохранить верность. Каждая строчка была перевернута, словно бы направлена внутрь, и результат, по мнению Натали, получился поистине впечатляющим. Слишком зрелищно для довольно скромного зала и крошечной сцены. Натали решила, что подруге пора уже прославиться. Во время последнего припева Либерти и ее подтанцовка уже топали ногами и обращались к аудитории словами песни. Небольшая толпа отвечала ревом одобрения.

– Брависсимо! – кричал в перерывах между свистом Маршалл. – Говорю вам, эта девушка далеко пойдет.

Целиком и полностью разделяющая его восторг Натали вытерла слезы, которые неизменно наворачивались на глаза из-за ярких эмоций.

На сцене Либерти поклонилась и поблагодарила зрителей.

– Так легко вам от меня не избавиться. Позвольте смочить горло, и я вернусь.

Под бурные аплодисменты она с танцорами покинула сцену. Свет снова включили, и посетители вернулись к разговорам, курению и выпивке. Через несколько минут появилась Либерти в кимоно поверх костюма Салли Боулз и с коктейлем в руке. Она остановилась поболтать со знакомыми за одним из столиков, а потом наконец упала на стул рядом с Маршаллом.

– Привет, мои дорогие! – рассмеялась она, целуя Натали в щеку. Маршалл тоже потянулся за поцелуем, но Либерти ухмыльнулась и оглядела его костюм. – Кто-то умер?

– Диско, и я все еще горюю.

Она потрепала его по щеке, а потом ущипнула.

– Что, без поцелуя? – простонал он.

– Переживешь. Итак, – Либерти зажгла сигарету и выдохнула дым, а потом повернулась к Натали, – что думаешь? Я очень рада, что ты пришла!

– Я тоже, – отозвалась Натали. – Потрясающий номер. Ты безумно талантлива, Либ.

– Спасибо, дорогая, – просияла подруга. А затем повернулась к Маршаллу: – Ну?

– Чистая магия, дорогая.

– Спасибо, милый, – ответила она. – Подожди, тебя еще ждет финал.

– Не срази всех наповал, пока я не вернусь из комнаты для мальчиков. – Маршалл поднялся на ноги. – И если увидите официантку, то передайте ей, что я хочу другой джин с тоником, а не как вчера.

– Да, дорогой, – сказала Либерти.

– «Сапфир», – добавил Маршалл, – а не то дерьмо.

– Настоящая дива.

Провожая его взглядом, пока парень грациозно скользил между столами, Либерти выпустила из носа двойную струйку дыма.

Натали одарила ее понимающим взглядом.

– Либерти.

– Да-да, я жалкая. Знаю.

– Но он такой… – Натали развела руками, не найдя слов.

– Я в курсе, поняла? Это бессмысленно. Каждый раз, когда открывает рот и из него вырывается что-то эмоциональное, он явно показывает, насколько недоступным является. – Либерти бросила сигарету в стакан из-под коктейля Маршалла. Та зашипела, угодив в кубик льда. – Но есть ли в том моя вина? Он высокий, красивый, умный и забавный. Он практически живет в спортзале и зарабатывает кучу денег. – Она поморщилась. – Я не влюблена в Маршалла. Просто хочу себе точно такого же мужчину.

Натали улыбнулась подруге.

– Возможно, ты нашла бы соответствующего этим критериям мужчину, если бы не встречалась с Маршаллом каждый вечер.

Либерти фыркнула.

– И это говорит женщина, которая не спала ни с кем с… не знаю, никогда?

– Нет, – щеки Натали запылали, – однажды. Я рассказывала тебе про него.

– О да, – вспомнила Либерти, – блондинистый никто, с которым ты переспала во время путешествия сюда.

То, что Либерти окрестила путешествием, Натали называла побегом, миграцией после смерти родителей из Сан-Диего на север. Молодой человек, с которым она познакомилась в Санта Барбаре, пах песком с пляжа и лосьоном от солнца, но вел себя мило и внимательно. Не ее романтический идеал, но где такого найти? Друзья уверяли, что Натали встретит кого-то, если постарается, ей это было известно и без них. Она ходила с ними в бары и клубы ради дружбы, а не пьяного флирта с незнакомцами в надежде найти неграненый алмаз с сердцем поэта. Шансы, что это произойдет, считала она, стремились к нулю. Поэтому персонажи ее книг – лучшая компания.

Натали опустила взгляд на напиток.

– Милая, я дразню тебя. – Либерти выпила коктейль и посмотрела на оставшиеся кубики льда. – Ты влюблена в мужчин, которые существуют только в книгах, а я в мужчину, который существует только в моей голове. Мы обе одинаково жалкие.

Натали собиралась возразить, но Либерти практически озвучила вслух ее мысли. И в любом случае она не могла ругать подругу из-за Маршалла. Прошлый парень Либерти был «слишком грубым». Описывала она его только так и только это позволяла говорить другим, не грозя откусить им головы. Маршалл же был милым. Добрым. Джентльменом.

«Он безопасный вариант, – подумала Натали, наблюдая, как друг шагает к ним. – А именно это и нужно сейчас Либерти». Она постаралась не показывать подруге, что переживает за нее, иначе Либерти на нее обидится.

После того как все заказали по очередному напитку и выкурили еще по одной сигарете, Маршалл повернулся к Натали.

– А теперь пообещай, что не будешь психовать. Так как в день твоего рождения мне придется присутствовать на одном из этих ужасных съездов в Вегасе… – Он опустил руку под стол и достал прямоугольный сверток, упакованный в красную бумагу и перевязанный фиолетовой лентой.

– О, Маршалл, – выдохнула Натали, – это не то, о чем я…

– Это именно то, о чем ты думаешь.

Натали развернула книгу. На твердой, изготовленной из грубой бежевой ткани по типу мешковины обложке черными чернилами было выведено «Коронация». Под названием располагалась корона из соломы, выполненная теми же неровными штрихами, а ниже имя – Рафаэль Мелендес Мендон.

– Что это? – Либерти покосилась на книгу и быстро прочитала надпись. – О боже, вы только посмотрите на них: наркоманка и ее дилер.

– О господи! – Натали обхватила руками шею Маршалла, едва не перевернув стол. – Как тебе удалось достать ее так рано? Она должна выйти только через три недели!

Она уселась на свое место и начала восторженно рассматривать подарок. Пальцы так и норовили открыть книгу.

Маршалл провел ногтями по отвороту пиджака.

– У меня свои способы. И друг – владелец книжного, который получает сигнальные экземпляры. Он был мне должен.

– О, Маршалл! – Натали положила руку на сердце. – Она идеальна.

Либерти фыркнула.

– Ты ее еще даже не читала. Как она может быть идеальной?

– Потому что ее написал Рафаэль Мендон, – ответила Натали. – Конечно же, она будет идеальной.

– Это тот парень, о личности которого никому ничего не известно? – Либерти взяла книгу и в поисках фотографии автора перевернула на последнюю страницу. Натали напряглась, наблюдая за приближением ее сигареты к девственным страницам. – Он тот затворник, в которого ты влюблена, да?

– Да, – подтвердила Натали, выхватывая книгу. – Но, ради бога, я не влюблена в него. Как ты и сказала, никто не знает, кто он. Признаюсь, я влюблена в его истории. И я не одна такая. Его первая книга «Выше» была номинирована на Пулитцеровскую премию, и он выиграл Национальную книжную премию. Дважды. Кроме того, каждый его роман становился международным бестселлером.

Маршалл промокнул уголок глаза галстуком и хлюпнул носом.

– И мы так им гордимся.

Либерти скривилась.

– Если он получил все эти премии и так почитаем, то почему прячется? Разве ему не хочется насладиться плодами своего труда? Как-то нелогично. Может, он чокнутый?

– Нет, он из тех страдающих гениев типа Сэлинджера, – возразил Маршалл. – Я читал «Выше» и должен признать, она прекрасна.

Натали просияла.

– Ну, я рада, что ты счастлива, дорогая, – произнесла Либерти, сжав ее руку. – Но если я увижу, что ты читаешь эту чертову книгу, пока я пою финал…

– Ни за что!

– Отлично.

– В любом случае тут слишком темно, – улыбнулась Натали.

Ее друзья обменялись шокированными взглядами, а потом громко рассмеялись.

Натали рассмеялась вместе с ними, но, как только «Коронация» попала ей в руки, время начало ползти слишком медленно. На сцену выходили другие артисты, но она смотрела шоу вполглаза. Взгляд раз за разом обращался к книге. Ей до безумия хотелось прийти домой, удобно устроиться на диванчике и погрузиться в чтение, пусть это и означает еще одну бессонную ночь. Новый роман Мендона в какой-то паре дюймов от нее превратился в сладкую пытку.

Наконец Либерти извинилась и отправилась готовиться к финальному выступлению. В помещении потемнело, и только прожектор оставил на сцене маленькую луну. Либерти вышла в этот круг света, и небольшой клуб наполнился ее бархатным голосом.

Желание прочитать книгу отступило, когда Натали услышала «Может в этот раз». Салли Боулз в исполнении Либерти гадала, может, в этот раз ее мужчина останется. Песня навеяла воспоминание о Джулиане Коваче, выходящем из кофейни «У Нико». Каждая строчка вызывала отклик в сердце Натали, брала за душу. Ей уже почти двадцать три. Пора прекратить прятаться в чужих историях, хватит заимствовать радости и победы у персонажей романов Мендона, пора начать создавать собственные. Пришло время обрести свой собственный голос, прежде чем каждый Джулиан Ковач, встретившийся ей на пути, уйдет, а она так ничего и не скажет.

Той ночью она вернулась в свою крошечную квартирку, твердо решив лечь спать, на следующей день закончить с заданиями последнего курса летней программы и приступить к «Коронации», лишь когда у нее появится свободное время, как поступают все нормальные люди. Поэтому Натали положила книгу на кофейный столик и отправилась в ванную, чтобы стереть макияж.

Выйдя из ванной, она пересекла кухню и собралась свернуть в альков спальни. Однако вместо этого оказалась на диване, рассматривая подарок. Ее рука сама по себе открыла роман и провела пальцами по первой странице. Натали была уверена, что в английском языке нет более мучительной фразы, чем «Глава 1». «Только первые предложения, – подумала она. – Нет смысла лишать себя этого»

У жителей деревни Агилар существовало только одно правило: тот, кто выживет после укуса гадючьей осы, становится королем. Землю вокруг гнезда усеивали трупы, рабы склонялись перед хозяевами, а монархи не получали короны. Рука Лилианы опухла и истекала ядом, но девушка, пошатываясь, встала. Ткачиха. Женщина. Королева.

Солнечный свет уже забрезжил на востоке медно-розовым, когда Натали перевернула последнюю страницу. Она вытерла слезы, открыла начало и стала перечитывать.

Глава 3

Лето пролетело, и в сентябре снова начались занятия. Натали с головой погрузилась в рутину: читала, наливала кофе, подсчитывала расходы и проводила аудит несуществующих компаний. Работы в кофейне прибавилось даже в вечерние часы. Народ заходил, чтобы погреть лица в ароматном паре, обхватывая пальцами горячие кружки, пока первые холодные осенние ветры кружили листья в миниатюрных вихрях перед входной дверью.

Однажды вечером они принесли в «У Нико» Джулиана Ковача.

Ранним вечером понедельника в кофейне было еще мало посетителей. Натали почти забыла о молодом человеке, почти не вспоминала, насколько он великолепен. На этот раз он явился в джинсах и облегающей черной толстовке с капюшоном поверх черной же рубашки. Темные кудри падали на лоб, а аккуратная бородка прорисовывала угловатые узоры у него на щеках. Его глаза светились, словно яркие голубые звезды в ночном небе, и Натали просто пялилась на молодого человека, пока он не заговорил, тем самым выводя ее из оцепенения.

– Привет, Натали. Приятно снова тебя видеть.

Сердце девушки затрепетало в груди. Улыбка Джулиана согрела ее лучше жужжащего под кассовым аппаратом обогревателя.

– Взаимно. – На нее накатила волна паники, заставив напрячься всем телом. Только бы не облажаться в этот раз. – Как, э… как дела?

– Неплохо, спасибо. А у тебя?

– Все хорошо.

Натали осознала, что так общаются со знакомым, а никак не со случайным клиентом. Интересно, он это понял? Девушка не стала бы утверждать. Молодой человек внимательно смотрел на нее, и казалось, что за его ярко-голубыми глазами ведутся целые диалоги. Ее собственный разум замер. Она не придумала следующей реплики, помимо привычной фразы бариста «Что вам предложить?».

Джулиан попросил обычный кофе с плюшкой. И снова между ними повисла тишина. Подготавливая заказ, Натали то и дело поглядывала на него из-за кофемашины, а потом и через стекло витрины с выпечкой. Когда она поставила заказ на стойку, молодой человек снова улыбнулся.

– Оставь сдачу себе, – тихо проговорил он и понес кофе и плюшку к столику у эркерного окна в передней части кофейни.

Подойдя, он спустил с плеча черную кожаную сумку-почтальонку и расстегнул толстовку. К слову, не обычную, а стильную и дорогую – на нечто подобное Маршалл заглядывался в журналах. Джулиан небрежно бросил толстовку на спинку противоположного стула. Под ней оказалась черная рубашка с рукавами три четверти, а на запястье – дорогие черно-серебристые часы с широким ремешком. Молодой человек достал из сумки ручку и пятнистую черно-белую тетрадь, какие пачками продавали в университетском книжном. Он сел, открыл ее на первой странице и после недолгой паузы начал писать.

Натали наблюдала за происходящим со смесью стыда и облегчения. Ей снова не хватило ни очарования, ни остроумия, чтобы сразить Джулиана. Она опять не смогла превратить обычный обмен любезностями во что-то более серьезное. Правда, в этот раз он не ушел. Джулиан остался и, судя по всему, собирался пробыть здесь какое-то время. Он склонился над своей тетрадью, так и не прикоснувшись к кофе и пирожному, и что-то писал. Поглазев на него минут пять и внимательно рассмотрев все детали, Натали вернулась к своей книге, но периодически косилась на клиента, на случай если понадобится ему.

Шли часы. Около семи начался наплыв посетителей, но постепенно народ разошелся. Ближе к десяти кофейня опустела, не считая Джулиана и Натали. Молодой человек писал без перерыва, а она просто наблюдала. У девушки даже разболелась рука, словно из солидарности с ним.

Без десяти одиннадцать Джулиан отложил ручку и потер кисть, оглядываясь по сторонам, будто заснувший в поезде пассажир, который проснулся в чужой стране. На глаза ему попалась Натали, все так же стоявшая за стойкой.

– Спящий проснулся, – коротко усмехнулась она.

– Извини, что?

– Это из «Дюны». Из книги. Прости, неудачная шутка.

– Удачная, – улыбнулся Джулиан, – просто я ее не читал.

– Хорошая книга. – Натали направилась к нему, и он поднял чашку и тарелку со стола. – Давай, позволь мне…

– Да ничего страшного…

– Нет, пожалуйста, это моя работа.

Натали забрала у него посуду, но, прежде чем успела зайти за стойку, Джулиан поинтересовался:

– Вы скоро закрываетесь?

– Минут через десять.

– И… ты работаешь одна? Каждый вечер?

– Да. Днем я учусь в Университете штата.

Натали понятия не имела, что заставило ее рассказать об этом. Возможно, желание показать, что она не просто бариста, хотя раньше эта профессия не казалась ей какой-то зазорной.

Кажется, Джулиан все равно ничего не услышал. Он с хмурым выражением лица осматривал кофейню.

– Это безопасно?

– Здесь безопасный район. И я живу наверху, так что…

– Наверное, не стоит об этом рассказывать всем подряд.

У Натали вспыхнули щеки.

– Я и не рассказываю. В смысле, обычно.

– Прости, – произнес Джулиан. – Очевидно, это прозвучало так, будто я сам преступник и пытаюсь выпытать у тебя информацию. Это не мое дело.

Он быстро натянул толстовку и собрал свои вещи.

Натали прикусила губу. Ужасно хотелось признаться молодому человеку, что он ее ничуть не пугает. Напротив, его присутствие волнует ее, а немного необычная застенчивость, так не сочетающаяся с его внешним видом, удивительно успокаивает. Однако шансов, что она сможет решиться произнести такое вслух, не было, так что Натали просто стояла посреди кофейни, продолжая держать в руках грязную посуду и чувствуя себя идиоткой.

– Ты много работал. Что пишешь? – выпалила она и ощутила, как щеки снова окрасились в алый. – Забудь, прости. Это не мое дело.

– Ничего интересного. – Он бросил тетрадь в сумку и быстро застегнул ее. – Пока ничего. Может, что-то получится. Посмотрим. – Казалось, что он тоже с трудом подбирает слова. Но потом Джулиан все же спросил: – А ты пишешь?

– О нет, совсем нет. Я учусь на бухучете. Я читаю, но писать самой мне не хватает красноречия.

– Сомневаюсь, – Джулиан снова мечтательно улыбнулся, – очень в этом сомневаюсь. – Он повесил сумку на плечо. – Доброй ночи, Натали.

– Да, доброй ночи, – ответила девушка, и он ушел, оставив после себя свежий аромат дорогого одеколона и комплимент, о котором, как подозревала девушка, она будет думать всю ночь.

* * *

Натали считала, что снова позволила Джулиану ускользнуть, а потому ее сердце запело, когда он вернулся на следующий вечер. Как и вчера, они обменялись приветствиями и заверениями, что все хорошо. Он снова заказал черный кофе и выпечку, но съел лишь половину. Улыбался тепло, но как-то мимолетно. А затем устроился за тем же столиком, что и в предыдущий раз, достал ручку и черно-белую тетрадь и тут же начал писать.

Часов в восемь вечера в кофейне стоял гул от обрывков разговоров и звона чашек о блюдца. Едва у Натали находилась свободная минутка, она следила за тем, как Джулиан быстро пишет или дает ручке немного передохнуть и задумчиво стучит ей по подбородку, наблюдая за окружающими людьми.

Ближе к закрытию в зале снова стало потише. Натали убралась после наплыва клиентов, вытерла столы, помыла посуду и снова уткнулась в книгу. И пусть она не отрывала взгляда от страниц, все равно не понимала ни строчки. Присутствие Джулиана ее очень отвлекало.

На улице завывал ветер, пытаясь ворваться внутрь.

Без десяти одиннадцать Джулиан потянулся и собрал свои вещи.

– Спокойной ночи, Натали.

– Спокойной ночи, – отозвалась она, испытывая разочарование. Она даже не могла заставить себя произнести его имя.

Джулиан вышел, как она считала, в последний раз. Наверняка ведь решил, что «У Нико» слишком шумно, чтобы работать. Натали не сомневалась, что он больше не придет.

Однако Джулиан вернулся и на следующий вечер, и после него. В воскресенье она не работала, но в понедельник он снова присутствовал. Постепенно у них с Джулианом сложился своеобразный ритуал. Он приходил каждый вечер, заказывал кофе и пирожное, а потом писал в своей тетради. Оба не произносили ничего, кроме привычных фраз приветствия и прощания. Натали не решалась начать более серьезную беседу, да и Джулиан по каким-то причинам ничего не говорил. Видимо, оставлял все для потока слов в тетради. Натали со временем смирилась с тем, что молодой человек появляется в кофейне не из-за нее. Он приходил поработать, и ничего больше.

Однако странную боль в сердце становилось все сложнее объяснить.

Глава 4

Ближе к середине октября пришли первые заморозки, предвещая скорую зиму. Звезды на черном небе мерцали холодным светом, а ветер рвал навес над дверью. Джулиан и Натали, словно актеры в фильме, находились на своих привычных местах. Никакой массовки, только расставленные вокруг декорации. Не считая их, в «У Нико» никого не было. Рука Джулиана по-прежнему порхала над страницами, а рядом с ним остывал кофе.

Незадолго до десяти дверь с грохотом распахнулась, заставив Натали подпрыгнуть на месте. Внутрь ввалились двое парней, распространяя вокруг себя пары алкоголя. Заметив за стойкой девушку, один толкнул другого, и оба заухмылялись так, что она покрылась мурашками. Краем глаза она заметила, что Джулиан отложил ручку и внимательно наблюдает за ними.

– Что вам предложить? – поинтересовалась Натали.

Они посмотрели на выпечку на витрине, а потом подняли глаза на нее.

– А что тут вкусное? – спросил один из них.

– Давай я расскажу тебе, что, – пробормотал другой. Покосившись на Натали, оба рассмеялись, словно вели себя скромно и забавно, а не грубо и не слишком умно.

– Я возьму пиво, – заявил первый. По цвету и текстуре его волосы напоминали солому. Толстовка с надписью Warriors[7] обтягивала мускулистую грудь, чересчур накачанную, да и шея выглядела толстой, как ствол дерева.

Второй, темноволосый, с покрасневшими припухшими веками, тупо таращился на меню, написанное цветным мелом на стене за спиной Натали. Его синяя неопрятная ветровка шелестела от каждого движения.

Натали внезапно поняла, что рассматривает парней на тот случай, если потом придется их опознавать. И от этого осознания все внутри ее свернулось в тугой узел. Угроза слышалась и в их развязном смехе, и в резких голосах. Она покосилась на Джулиана. Сейчас тот напоминал кота на охоте: пусть и продолжал сидеть, но подобрался так, будто в любую секунду готов вскочить со стула.

– И где ты, черт побери, видишь пиво? – задал вопрос парень в ветровке.

– Мы не продаем пиво, – сообщила Натали. – Только кофе.

– Видишь? Пива нет. Придурок.

– А что еще у вас есть? – осведомился блондин, с ног до головы изучая Натали, словно она тоже была представлена в меню. – Симпатичная, – вынес он вердикт, – но сиськи маленькие.

Парень в ветровке рассмеялся.

– Черт, Гарретт.

Лицо Натали вспыхнуло.

– Думаю, вам лучше уйти.

– Да ладно, он просто дразнится, – отмахнулся тот, что был в ветровке. – К тому же тебе стоит проявлять любезность. Клиент всегда прав. – Он опустил взгляд на грудь Натали. – К тому же он прав.

Парень рассмеялся собственной шутке, однако никто не поддержал его смех. Гаденько улыбаясь, его друг наклонился вперед.

– Да, будь с нами любезной. Очень любезной…

Возле меню появился Джулиан. Сильный и стройный, он не уступал наглецам ростом, но те выглядели тяжелее его килограмм на двадцать.

– Мне повторить, – обратился он к Натали, протягивая пустую чашку. – Можно?.. – кивнул он на кофемашину.

И пусть у него было совершенно бесстрастное лицо, но Натали немного полегчало. Его понимающий и уверенный взгляд успокоил ее.

– Конечно, – выдохнула девушка.

Парни угрюмо следили за Джулианом и что-то бормотали. Она услышала лишь несколько слов. Очевидно, они решили дождаться, пока Джулиан перестанет мешать, потому что еще не закончили.

– Тут нет народа, – заявил Гарретт. – Закрывайся и пойдем с нами.

– Ага, мы милые парни, – добавил его друг. – Давай устроим свидание.

За спиной Натали Джулиан наливал молоко в маленький жестяной кувшинчик.

Гарретт вытянул руку и провел пальцем по ее запястью.

– Избавься от него и пойдем, ладно?

Натали отдернула руку и отступила. Джулиан одним плавным движением встал на ее место, сжимая в руке кувшинчик для приготовления латте и капучино. Для такого небольшого сосуда от него поднимались слишком густые облака пара. Натали слышала, как внутри бурлит кипящее молоко. Джулиан облокотился о витрину, и все в его позе говорило о небрежности и расслабленности.

– Кажется, вам пора. Здесь вам делать нечего.

– Ты кто такой? – возмутился парень в ветровке. – Кем ты себя возомнил, придурок?

– Он молочник, – проговорил Гарретт. – Это должно нас напугать. А ну вали отсюда, пока по роже не схлопотал. Тебя это не касается.

Натали взглянула на телефонный аппарат на стене у служебного входа. Он находился слишком далеко, придется бежать. Повисшее в воздухе напряжение парализовало ее, но если делать резкие движения, то может получиться.

Если Джулиан и ощущал какое-то напряжение, то никак этого не показывал.

– Молоко действует как жир, если его нагреть, – как бы между прочим произнес он.

– Что? – тупо заморгал Гарретт.

– Можешь попробовать дать мне по роже, но я ошпарю тебя раньше. Будет больно, как в аду, шрамы останутся на всю жизнь, и, если хорошо прицелиться, ты можешь потерять глаз. – Он поднял бровь. – Так что валяй, если считаешь, что оно того стоит.

Очевидно, Гарретт считал, что стоит. Он сжал свои огромные кулаки и выпятил нижнюю губу. Однако друг удержал его.

– Да к черту их. Пойдем, купим пиво, – уговаривал он, таща Гарретта к двери.

– Придурок, – крикнул Гаррет, – выходи на улицу без своего ковшика, и посмотрим, кто потеряет глаз. Я превращу твою чертову рожу в месиво, и ты это понимаешь, тварь.

Он продолжал материться и выкрикивать угрозы, но вскоре его голос приглушила закрывшаяся дверь. Напоследок Гарретт впечатал кулак в стекло, отчего оно затряслось, а затем парни наконец ушли.

Натали медленно выдохнула и глубоко вдохнула, чтобы успокоить колотящееся сердце. Джулиан вернул кувшин с молоком на машинку для капучино. Близость его красоты прогнала уродство тех двоих.

– Спасибо, – сказала Натали. – Быстро сориентировался.

– Мне это не нравится, – признался Джулиан. – То, что ты работаешь одна. По вечерам. Каждый вечер. – Он уставился на окно, за которым чуть раньше стояли Гарретт с другом. Казалось, каждая его клеточка пронизана гневом.

– Такое произошло впервые за три года, – возразила Натали. – У меня случалась пара стычек с бездомными, но они успокаивались, как только получали теплый напиток и толику доброты. А еще у меня есть перцовый баллончик. Он лежит в сумочке. Обычно он рядом, но сегодня я про него забыла. Забыла…

Джулиан оглянулся на девушку, и часть напряжения покинула его тело, хотя в глазах продолжала бушевать буря.

– Ты в порядке? – Когда она кивнула, он произнес: – Прости, я… то, что они сказали тебе… – Очевидно, он едва сдерживал матерные слова. – Я подожду, пока ты закроешься.

Она снова кивнула и, схватив ключи и сумочку, впервые за три года оставила дела незавершенными. Например, вспениватель молока уже покрылся корочкой и нуждался в чистке, но это могло подождать, ведь у входа ее ждал Джулиан.

– Ты ездишь на Муни? – спросил он, когда Натали замкнула кофейню. – Я хочу проводить тебя до остановки и подождать вместе с тобой.

– Я живу прямо здесь, – сообщила она, указывая на закрытую дверь рядом с «У Нико». – Наверху, помнишь?

– Ах да, забыл. – Джулиан осмотрел улицу в поисках тех парней. Во взгляде голубых глаз светилась решимость. Он подождал, пока девушка не открыла ворота, ведущие к темной лестнице. – Спокойной ночи, Натали, – произнес он и закрыл ворота, так что теперь их разделял ржавый металл.

– Спокойной ночи, Джулиан, – ответила она. – И еще раз спасибо.

– Увидимся завтра вечером.

Глава 5

На следующий вечер Натали сразу заметила, как все изменилось между ней и Джулианом. Он задержался у стойки, делая заказ и непринужденно болтая. А она нашла в себе смелость предложить ему еще кофе позже, когда увидела, что молодой человек ненадолго оторвался от тетрадки. Они еще немного поболтали, прежде чем Натали отвлекли другие клиенты. В четверть одиннадцатого кофейня опустела, остались только они с Джулианом. Он отложил ручку и потянулся.

– А тебе разрешено поесть вместе со мной? Естественно, я заплачу. – Он достал кожаный бумажник. – Не хочу создавать тебе проблемы, но я был бы рад, если бы ты хоть ненадолго присоединилась ко мне. Если можно, конечно.

– Можно, – произнесла Натали, стараясь не перекрикивать внезапно участившееся биение сердца в ушах. Она выбрала круассан. Оплатив покупку, Джулиан отнес его на свой столик и выдвинул для нее стул.

Синий кашемировый свитер достаточно обтягивал его тело, чтобы стало понятно: парень регулярно посещает спортзал, а благодаря цвету голубые глаза Джулиана светились особенно ярко. Не желая залипать на его рельефный торс или теряться в этих невероятных глазах, Натали не знала, куда смотреть, и поэтому сосредоточилась на выпечке. Между ними повисло молчание.

Джулиан поерзал на стуле.

– Не хочется начинать вечер с неприятной темы, но вчера я размышлял о случившемся и о тех двоих, что напали на тебя.

– Думаю, они не вернутся.

– Может, и нет, но я не смогу находиться здесь каждый вечер, пока ты работаешь. И я не уверен, что могу сказать что-то еще и при этом не… не знаю, не обидеть твои феминистические взгляды. Или самому не показаться подонком. Я просто переживаю.

Натали покраснела и отвела взгляд. Она не сомневалась, что Либерти буквально выплюнула бы какое-нибудь замечание типа: «Я и сама способна о себе позаботиться, большое спасибо», но лично ее забота молодого человека грела.

– И учитывая сказанное… – Джулиан порылся в своей сумке-почтальонке и достал оттуда маленькую коробочку с надписью «Системы безопасности «Одно прикосновение», – это тебе. Это брелок для ключей c GPS. Просто нажми кнопку, и он пошлет сигнал полиции о твоем местонахождении. – Он прочистил горло. – Прости, я знаю, что это ужасный подарок, но после вчерашнего…

Натали изучила коробочку, отметив про себя, что устройство изготовлено по последнему слову техники.

– Спасибо.

– Это меньшее, что я мог сделать.

Девушка улыбнулась. Оказывается, она настолько небезразлична Джулиану, что он купил ей такую вещь. Эта мысль заставила ее почувствовать легкий триумф.

– Ты очень внимательный, – мягко проговорила она. – Хотя, конечно, это не так умно, как угрожать разбойникам горячим молоком.

– Нет, очевидно, нет, но гораздо практичнее, – рассмеялся он, расслабляясь. – Угрожать разбойникам. Я подозревал, что ты обладаешь чувством юмора, но не знал, удастся ли мне его увидеть.

Натали повертела туда-сюда тарелку.

– Ну, раньше ты особо со мной не разговаривал, только заказывал кофе. Между принятием заказа и возвратом сдачи не так много места для юмора.

– Ты права, – согласился Джулиан. – Не разговаривал. То есть мало говорил с тобой. А зря.

– Все нормально. Я не слишком общительная. У меня есть пара друзей, и увидь они, что я сижу и общаюсь с живым человеком, задумались бы, не проспорила ли я кому-то.

– Я рад, что сейчас ты сидишь тут и разговариваешь со мной, – признался Джулиан, а на его губах мелькнула загадочная улыбка и тут же исчезла. – Но это моя вина. Я хожу сюда больше месяца. Просто дело в том, что…

Она наклонилась вперед.

– Да?

– Легко приобрести привычку, особенно когда ты склонен к таким вещам.

– Привычка одиночества, – догадалась она.

– Да, точно.

Между ними снова повисла пауза, а затем и затянулась, грозя разрушить достигнутый прогресс. Натали решила быть храброй. Ее взгляд упал на закрытую тетрадь, две трети которой уже были использованы. Она видела, где бумагу исписали, а где еще не тронули.

– Как твои записи? – поинтересовалась Натали и добавила как можно беззаботнее: – Что бы ты там ни писал.

– Я… да, все идет хорошо, – слабо улыбнулся Джулиан и глотнул кофе.

– Это… хорошо, – произнесла она. – Знаешь, большинство виденных мной писателей печатают на ноутбуке. Мало кто продолжает использовать ручку и бумагу.

– Я старомоден. Или, скорее всего, это еще одна привычка с детства, от которой я так и не смог избавиться.

– Я сомневаюсь, что от нее нужно избавляться. Хотя у твоей руки может быть иное мнение.

Он рассмеялся.

– Да, моя рука иногда жалуется. Но за десять лет она привыкла к издевательствам.

– Десять лет?

– На самом деле если задуматься, то дольше. Учитель в начальной школе купил мне тетради, чтобы… ну, чтобы я не попал в неприятности. Кстати, я заметил, что ты всегда с книгой, когда мало клиентов, – сказал он. – Любишь читать, да?

– О боже, да, – отозвалась она. – После счетов, продуктов и занятий мои деньги уходят на книги. Иногда я думаю, что слишком много читаю, но мне кажется, это лучше, чем смотреть телевизор или лазить в интернете.

– Невозможно слишком много читать.

– Моя подруга Либерти не согласилась бы.

– Либерти?

– Либерти Честейн, одна из двух моих друзей. Днем массажист, ночью – актриса в кабаре. Она все время твердит, что мне следует чаще выбираться в люди и не проводить столько пятничных вечеров за книжкой. – Натали усмехнулась. – Упс, теперь я выгляжу отшельником. Хотя по сравнению с Либерти, наверное, так и есть. Она достаточно… запоминающаяся.

– Как и ты.

Подняв взгляд, Натали увидела, что молодой человек внимательно смотрит на нее. Она смущенно прочистила горло и понадеялась, что полумрак в зале скроет от Джулиана ее румянец.

– Нет-нет. Я просто… люблю книги, – слабо возразила она, подавляя желание сбежать и спрятаться.

Улыбка Джулиана помогла ей расслабиться.

– Ну да, они твоя компания на пятничный вечер. И кого ты читаешь?

– О, я обожаю Джона Ирвинга, Энни Пру… Октавия Батлер тоже нравится. О, но никто не может сравниться с Рафаэлем Мелендесом Мендоном. Если выбирать самого любимого автора, то это точно он. Ты его читал?

Джулиан медленно откинулся на спинку стула.

– Читал.

Натали захлопала в ладоши:

– И?

Он сделал глоток кофе и пожал плечами.

– О, да ладно тебе! Если ты читал, то у тебя точно сложилось какое-то мнение о его работе! Он слишком талантлив, чтобы вызывать равнодушие.

– Я бы не сказал, что равнодушен…

– В этом мире есть лишь несколько вещей, которые я люблю больше книг Рафаэля Мелендеса Мендона. И я чувствую себя обязанной по крайней мере постараться обратить в свою веру незнающих и не ценящих. Я уже в третий раз перечитываю его последнюю книгу. «Коронацию». Она просто… волшебная.

Джулиан слабо улыбнулся.

– Сильный комплимент, но всегда есть что улучшить, не так ли?

– Не в его случае, – покачала головой Натали. – Прости, я обожаю Мендона, и меня начинает нести, когда говорю о нем. Я приобрела все его книги и прочитала их по меньшей мере раз десять. А «Выше» – раз двадцать точно. – Она взяла круассан, понимая, какой безумной, должно быть, смотрится со стороны. – Либерти права, да? Я безнадежна.

– Я бы сказал, ты довольно далека от безнадежности. Свое время можно тратить на занятия гораздо хуже, чем чтение.

Натали покосилась на окно, за которым печально завывал ветер и кружились опавшие листья.

– Иногда мне кажется, что я не столько читаю Мендона, сколько сбегаю в эти истории, – призналась Натали. – Они словно убежище от всего уродливого и жестокого. От боли. Они – кусочки абсолютной правды, понимаешь? Правды, выраженной в судьбах персонажей и просвечивающей сквозь его прозу. – Она повернулась к нему. – У тебя действительно не сложилось никакого мнения по поводу его книг?

– Ты разочарована?

– Нет. Хотя есть немного. Я не собираюсь ставить тебя в неловкое положение, ничего такого, – вздохнула Натали. – Вероятно, Либерти и мой босс Нико, да, тот самый Нико, правы. Я провожу слишком много времени в книгах и недостаточно в реальном мире. – Она фыркнула. – Ненавижу этот термин. Сюжеты книг Мендона происходят в настоящем мире, но там есть магия. Даже когда ситуация становится опасной, жестокой или трагичной, в итоге у тебя остается надежда и вера в людскую доброту. Вот почему меня словно подбрасывает, когда кто-то говорит, что читал его. Я надеюсь, что они увидели и испытали то же самое и что ценят его не меньше моего. – Девушка взглянула на Джулиана, и внезапно ей в голову пришла ужасная мысль. – Или тебе не нравятся его работы?

– В целом он мне нравится.

– Ладно, тогда можно продолжать общаться с тобой, – улыбнулась Натали. – Меня немного заносит, знаю. Но видел бы ты, какой спектакль я устраиваю, когда ловлю посетителя за чтением его книг. Я просто… становлюсь сама на себя не похожа… забываю о своем привычном одиночестве ради разговора о книге. Или о самом Мендоне. Он затворник, но боже, как я ненавижу это слово. Словно он какой-то чудак. Как будто в желании время от времени побыть в тишине есть что-то плохое. У него своя привычка одиночества, понимаешь? – Джулиан смотрел на нее с каким-то непонятным выражением лица, и Натали ощутила, как краснеет ее шея. – О боже, это я чудачка. Прямо сейчас. Болтаю тут без умолку…

– Нет, – тихо, почти печально произнес он, – я считаю, что твое увлечение книгами Мендона озаряет это помещение лучше любого света и благодаря тебе я проникся к нему уважением.

В кофейне снова повисла густая тишина. Казалось, Джулиан порывается добавить что-то еще, но он промолчал, а Натали, наоборот, жалела, что так много рассказала. Отец часто дразнил ее тем, что она похожа на старый двигатель, который сложно завести, но как только это произойдет…

– У тебя посетители, а мне нужно идти, – сообщил Джулиан, вставая.

– У меня?..

За спиной Натали прозвенел колокольчик, и в зал вошла компания пожилых женщин в фетровых шляпах и перчатках. Они весело болтали, восхищались выставленной на витрине выпечкой и рассуждали, в чем разница между мокко и горячим шоколадом.

Джулиан надел пальто и собрал свои вещи.

– Доброй ночи, Натали.

Девушка смотрела, как он уходит, и потирала внезапно покрывшуюся гусиной кожей руку. Джулиан забрал с собой все тепло и оставил ее в холоде со странным ощущением, будто он разочаровался в Натали, хотя она и не могла понять причины.

– Здесь кто-то работает? – пискнула одна из женщин.

Натали нацепила на лицо дежурную улыбку и на автомате обслужила посетительниц. Все ее мысли крутились вокруг разговора с Джулианом. К концу вечера, тысячи раз проиграв все в своей голове, девушка пришла к выводу, что сказала слишком много, чем смутила его. «Ты трещала как сумасшедшая. Неудивительно, что он ушел. Парень хотел просто поболтать, а не обсуждать Мендона», – ругала она себя. В эти мгновения Натали даже хотелось, чтобы здесь оказались Нико или Либерти, и она сказала бы им тогда: «Видите? Вот почему я ни с кем не общаюсь. Я просто порчу все».

Закрыв кофейню, Натали поднялась в квартиру, забралась на свой диван и взяла «Коронацию». С головой окунувшись в историю, она очнулась лишь в тот момент, когда настолько устала, что тут же заснула.

* * *

Седан свернул на круговую подъездную дорожку к высотному жилому комплексу, и Джулиан Ковач вышел из него, прежде чем водитель успел открыть ему дверь.

– Доброй ночи, сэр, – с профессионально бесстрастным лицом проговорил водитель.

Захлопнув дверь, Джулиан пробормотал ответ и зашагал к зданию, перепрыгивая по две бетонные ступени зараз. Небоскребы Финансового района[8], словно колонны света, устремлялись к звездам, останавливая воющий ветер и превращая его в довольно терпимые порывы.

Берни, ночной портье, поприветствовал его теплым «Доброго вечера, мистер Ковач» и открыл прозрачную стеклянную дверь. Джулиан пробормотал еще одно приветствие, потом третье – Хэнку, охраннику за стойкой. Оказавшись внутри лифта, он выругался на испанском и нажал на кнопку «15ПХ».

Красивым голосом лифт объявил этаж и открыл двери в небольшой холл с густым красно-коричневым ковром. В золотистых оловянных светильниках в стиле ар-деко горел свет. На этом этаже располагалась только его дверь. Он набрал код безопасности на настенной панели, и она бесшумно открылась.

Пентхаус освещали лишь огни города, проникающие через огромные окна, целиком занимающие одну из стен. Джулиан прошагал мимо элегантных стульев, столов и диванов, чтобы оказаться перед ними.

Он посмотрел на сверкающие созвездия города и озеро тьмы – бухту. Мост Золотые ворота находился слева от него, а подвесной мост справа походил на звездную гирлянду над чернотой, чей яркий свет сталкивался и смешивался с огнями Сосалито и Окленда.

– Тысячи писателей по всему миру, – пробормотал Джулиан. – Шанс минимален. Невероятное совпадение. – Он прижался лбом к прохладному стеклу. Кожа продолжала гореть при воспоминании о девушке, о том, как светились ее темные глаза, пока она рассказывала о любимом авторе. – Столько любви… – он вздохнул. – Я не мог написать ничего хуже.

Глава 6

– Я кое-кого встретила, – призналась Натали, улучив момент, когда Либерти с Маршаллом наконец перестали беззлобно переругиваться. Они с комичной синхронностью опустили свои коктейли на столик и повернули к ней головы.

– Что? – Либерти широко раскрыла рот. – Ты смеешься.

– Тсс! – зашипел Маршалл, как будто в его любимом шумном баре на Маркет-стрит в принципе могло быть тихо. – Вы слышали хруст? Это ад замерз.

Натали одарила его гневным взглядом.

– Я запомнила твою поддержку. И нет, я не шучу.

– Ну? – Либерти махнула рукой. – Кто он? Рассказывай.

Натали пожала плечами.

– Теперь не уверена, что хочу.

– Не сердись, – попросил Маршалл. – Взгляни на это с нашей точки зрения: комета Галлея пролетает мимо только раз в семьдесят лет…

Либерти толкнула его локтем.

– Маршалл, закрой рот. – Она похлопала Натали по руке. – Не обращай на него внимания. У него скоро месячные. Расскажи нам обо всем. Обещаю, мы будем вести себя хорошо.

Ощутив тяжесть дружеского интереса, Натали пожалела, что вообще открыла рот.

– Да ничего такого. Он просто… клиент в кофейне.

– И? Постоянный? Как его зовут? Как он выглядит? Что делает?

– Да, постоянный. Его зовут Джулиан…

– Джулиан, Джулиан… – гадал Маршалл. – Профессиональный шахматист? Капитан команды по дебатам?

Натали проигнорировала его иронию.

– Джулиан Ковач. Он очень умный, необычайно красивый…

– Необычайно красивый. – Либерти кивнула Маршаллу. – Не просто красивый.

– Да, – подтвердила Натали. – Если быть честной, он просто потрясающий. Но я точно не знаю, чем он занимается. Кажется, что-то пишет. Мы еще так далеко не заходили.

– И как же далеко вы зашли?

– Я попалась, да?

– Ну конечно.

– Мы просто… разговаривали.

– Это все?

– Это все.

Маршалл усмехнулся в свой бокал.

– Милая, рассказчица из тебя никудышная.

Натали уже приготовилась оставить эту тему, ведь без пикантных подробностей друзья теряли интерес. Она посмотрела на обменивающуюся улыбочками и многозначительными взглядами парочку и скрестила руки на груди.

– И он практически спас мне жизнь.

Это заявление вызвало желаемую реакцию. Коктейли снова со стуком оказались на столе, а друзья повернулись к ней. Она описала, как к ней приставали двое парней и как Джулиан пригрозил им и прогнал.

– Боже, – выдохнула Либерти, – Нат, те парни могли натворить дел. Все закончилось бы гораздо хуже.

– Понимаю. – Натали вздрогнула. – Хорошо, что Джулиан быстро сориентировался.

– Мой герой! – воскликнул Маршалл. – Нужно было хорошенько отблагодарить его.

Лицо Натали загорелось алым. Чтобы поскорее отвлечься, она рассказала друзьям о том, как Джулиан пишет каждый вечер.

– И если бы его не было в кофейне в тот день… не хочу даже представлять, что могло произойти.

Либерти задумчиво гоняла соломинку по стакану.

– Итак, позволь я скажу прямо. Он в течение нескольких месяцев приходит каждый вечер, пишет что-то в тетради, вы поболтали… и все. Ты ходила с ним на свидание? Вне кофейни.

– Нет, – ответила Натали. – Мы…

– Он странный, – объявила Либерти и откинулась на спинку стула, словно подводя итог.

– Он не странный…

– А вдруг он гей? – воскликнул Маршалл. – Можно мне его?

Довольная улыбка на лице Либерти немного угасла.

– Ты всегда думаешь, что все геи, пока не будет доказано обратного.

– Я просто применяю то же правило, которое вы, гетеро, установили миллион лет назад.

– Какое же?

– Предположение, что все не геи, пока не будет доказано обратное.

– Как регрессивно.

Натали погрузилась в молчание, пока ее друзья продолжали переругиваться. Ее статичную любовную историю победила их собственная. Они больше не вспоминали про Джулиана, и она не стала. После неловкой поездки домой на такси Натали вышла из машины и пожелала им спокойной ночи. Маршалл проводил ее до белых железных ворот перед домом.

– Чтобы никто не мог сказать, что я не такой галантный, как сэр Джулиан.

Натали поцеловала его в щеку.

– Никто.

– И я рад за тебя, – произнес Маршалл мягким тоном, который она редко слышала от него. – Если ты рада, то и я.

– Я рада, – ответила Натали.

– Ну и хорошо, – сказал Маршалл. – Но, когда вы все-таки переспите, я первым должен об этом узнать. – Он склонил голову набок. – Подожди. Это прозвучало неправильно.

Натали рассмеялась и в шутку толкнула его.

Либерти высунула голову из окошка такси.

– Таксометр все еще работает, хотя вам все равно. Я не стану платить больше десяти баксов, Мистер Мешок с деньгами.

– Она нежный цветочек, не так ли? – подмигнул Маршалл. – Не стоит заставлять ее ждать.

Натали наблюдала, как он запрыгивает назад в машину и машет ей на прощание, сидя за тонированным стеклом.

– Слишком поздно.

* * *

Джулиан не появлялся целых три мучительных дня и вернулся только в понедельник вечером. Натали с трепетом ждала его визита. Их последняя встреча закончилась немного странно, когда он внезапно ушел. Девушка поклялась больше не говорить о Мендоне с таким фанатизмом, это явно отталкивало его. «Если Джулиан тоже писатель, то, возможно, у него ранимое эго». Казалось, такое описание совсем не подходит ему, но потом Натали поняла, что недостаточно хорошо знает молодого человека, чтобы утверждать наверняка.

Чуть позже десяти, когда зал опустел, Джулиан отложил ручку, размял пальцы и подошел к стойке.

– Я был бы рад, если бы ты снова ко мне присоединилась. – Он улыбался необъяснимо застенчиво. – Если только тебе не нужно работать или…

– Нет-нет, – Натали постаралась говорить нормальным голосом. – В смысле нет, мне не нужно сейчас работать. Я могу… э, присоединиться к тебе.

Она снова выбрала пирожное, и Джулиан снова заплатил за него, отнес к столу и выдвинул для нее стул. И сам уселся только после того, как села девушка. Между ними тут же повисло молчание. Натали не желала заставлять его говорить о том, о чем он не хотел, но не представляла, что еще обсуждать.

– Как… как твоя рука? – наконец беззаботно поинтересовалась она. – Судя по всему, работаешь ты очень много.

– Достаточно много. – Молодой человек сухо улыбнулся, по всей видимости, догадываясь, насколько туманно звучат его слова, и провел пальцами по густым черным кудрям. – Наверное, ты уже решила, что я невоспитанный идиот, раз не рассказываю о своей работе. Просто я никогда о ней не говорю. Ни с кем. Пока не закончу. Наверное, это такой писательский заскок.

– Да, я подумывала об этом.

– Ничего личного, – быстро добавил Джулиан. – Просто мне кажется, что если я заговорю о работе, пока она не завершена, то все испорчу. Как бы прерву поток. Знаю, звучит немного нелепо, но это так.

– Ничего не нелепо, – возразила Натали. – Получается, ты этим зарабатываешь на жизнь?

Джулиан коротко кивнул.

– А ты учишься в Университете штата? Что изучаешь?

– Бухгалтерский учет, – ответила Натали. От ее внимания не ускользнуло, что молодой человек поспешил сменить тему. Он явно не горел желанием беседовать об этом, поэтому девушка решила оставить его в покое. – Нико, мой босс, подтолкнул меня к этому.

– Как?

– Тебе точно интересно?

– Конечно.

– Ну, э… ладно. Три года назад Нико уволил своего бухгалтера. Парень почти ничем не занимался, только приходил на несколько часов раз в месяц, возился с бумагами и угощался большим количеством бесплатного кофе. Учетные книги кофейни находились в ужасном состоянии, и я предложила помочь.

– И тут проявился твой талант к цифрам.

Она улыбнулась.

– Вроде того. Нико оценил мое предложение, хотя никто из нас не надеялся, что у меня что-то получится. Однако мне удалось привести учетные книги в порядок, и я с радостью сообщила Нико, что его бухгалтер хотя бы не воровал. А Нико, невероятно щедрый человек, выдал мне премию к следующей зарплате. Которую я тут же потратила на книги. – Натали неохотно надкусила свой маффин с черникой. – Кроме чтения, в свободное время я ничем особо не занималась, и, когда Нико предложил пойти выучиться на бухгалтера, это показалось логичным. В любом случае, оказывается, мне это нравится.

– Это дар, – сказал Джулиан.

– Дар?

– Найти для себя какое-то увлечение и заниматься этим.

– Не уверена, что это увлечение, но именно бухгалтерией я хочу заниматься после колледжа. Такая работа кажется безопасной…

– Безопасной?

У Натали заалели щеки. Слова признания сами собой сорвались с языка.

– Забудь. Как бы то ни было, я за многое благодарна Нико. Он владеет этим зданием, и когда три года назад я хотела снять у него квартиру, то вместе с ней получила работу.

– Судя по всему, он хороший человек.

– Да, так и есть. И его жена тоже.

– Ты чего такая грустная? – мягко поинтересовался Джулиан.

– Разве? Да нет. Я просто… наверное, устала. – Она слабо улыбнулась. – Долгий день.

Натали ждала следующего комментария или вопроса, что-нибудь о том, как ею гордятся родители или живет ли ее семья поблизости. Однако он ничего не сказал, и между ними снова воцарилась тишина.

Она откусила кусочек маффина с черникой, а Джулиан – круассана. К его нижней губе прилипла крошка. «Какой красивый рот». Девушку охватило желание наклониться и провести большим пальцем по его губам. От внезапности и силы этого порыва она вздрогнула, перевернув свою тарелку. Маффин покатился по столу.

Джулиан схватил пирожное и вернул на тарелку.

– Ты в порядке?

Натали покраснела до корней волос. «Как такое могло случиться? Ну как?»

– Я просто… у тебя что-то… на губе.

Он вытер рот салфеткой.

– Все?

– Ага, – подтвердила Натали. – В следующий раз я постараюсь просто сказать, а не бросаться в тебя едой.

Джулиан громко рассмеялся, она подхватила его смех, и смущение растворилось само собой. «Как он это делает? Заставляет меня чувствовать себя расслабленной и одновременно ошеломленной?» – подумала девушка.

– Мне правда нравится общаться с тобой, – признался он. – Если ты не против, что я это говорю.

– Нет, совсем нет, – отозвалась Натали. – Мне тоже нравится с тобой болтать. – Снова наступила тишина, но через несколько мгновений она вскинула руки. – Но, господи, нам это дается просто ужасно.

Джулиан ухмыльнулся:

– Цицерон говорил: «Молчание – одно из великих искусств разговора».

– Тогда, должно быть, мы настоящие мастера.

– Нет-нет, мы просто немного заржавели в плане общения с новыми людьми. Мы сможем. Придумай тему, быстро.

– Эм, путешествия.

– Путешествия, отлично. Начнем, пожалуй. Натали Хьюит, ты путешествуешь?

Она улыбнулась его игривому тону:

– Джулиан Ковач, нет, не путешествую.

– Нет? Ты уверена?

– Да, иначе я бы помнила.

– Ладно, предположим, я тебе верю.

– О, как мило с твоей стороны, – рассмеялась Натали.

– Почему ты не путешествуешь?

– Не по собственной воле. В данный момент средства не позволяют.

– Вот оно. – Джулиан вытянул руки. – Видишь? Легко. У нас получилось.

– Точно! – засмеялась она. – Я тоже спрошу: у тебя фамилия хорватская, но акцент… испанский?

– Correcto[9], – быстро ответил он. – Но тема у нас путешествия, и следующий вопрос. Не думай, просто отвечай. Если бы ты могла отправиться в любое место в мире, куда бы ты поехала?

– В Венецию.

– Венецию? То есть Венис-Бич?[10] – Он поискал в кармане телефон. – Я вызову тебе такси. Сможешь сегодня ночью выехать. Уже утром будешь на месте.

– Ладно тебе, – засмеялась она, – в Италию. Венецию в Италии.

– Ммм, это уже посложнее. – Он бросил телефон на стол. Натали отметила про себя, что это последняя модель айфона. И наклонился к ней. – Почему именно Венеция?

– Потому что это… Италия. Красивая страна… и… – Натали всплеснула руками. – Нет, я не стану говорить, почему Венеция.

– Почему нет?

– Потому что. Просто не могу. Ты решишь, что я рохля. Или пересмотрела романтических фильмов.

– А, значит это связано с романтикой, – невинно улыбнулся Джулиан. – Но скажи мне на милость, что такого романтичного в Венеции в Италии?

Она бросила в него салфеткой.

– О боже, дай подумать…

– Не нужно думать, просто отвечай. – Джулиан протянул ей салфетку. – Думаю, ты уронила.

Натали вдруг рассмеялась, а он посмотрел на нее так, словно этот звук ему нравился. Когда девушка успокоилась, Джулиан вскинул бровь в ожидании.

– Ну?

– Поверь, ты не захочешь об этом слышать, – произнесла Натали, и смех пропал из ее голоса. – Я опять заведусь и начну трещать без умолку. Снова.

– А что в этом плохого?

– В тот раз я говорила о Рафаэле Мендоне, и ты просто… ну, ты ушел. – Натали прочистила горло. – Кажется, тебе было неловко.

Вместо игривого выражение лица Джулиана стало болезненным.

– Прости, если заставил тебя стыдиться. Я не хотел. Просто… думал о других вещах. Глупостях, которые мешают. Но то, что ты сказала… твоя страсть к… книгам. Мне это понравилось.

Натали почувствовала, как в животе разливается тепло от его взгляда.

– Несмотря на это, меня часто заносит. Я в курсе.

Джулиан постучал пальцами по столу.

– Ладно, признаюсь, у меня есть скрытые мотивы расспрашивать тебя о Венеции.

– О?

– Я хочу услышать, как ты рассказываешь о чем-то так же, как говорила о любимом авторе.

Натали сглотнула.

– Правда?

– Однажды мама сказала, что можно увидеть душу человека, когда он говорит о месте на земле, которое имеет для него самое большое значение. Какой бы ни была причина, побывал ли он там или нет.

На душе у Натали стало еще теплее.

– Значит, ты только что задал мне очень личный вопрос, не так ли?

– Да, наверное, так.

– Ладно. – Она положила подбородок на ладонь, на губах заиграла улыбка. – Ты первый.

Он со смешком откинулся на стуле.

– Ну что ж, это справедливо.

– Я тоже так считаю.

– Риека, Хорватия, – через мгновение ответил он. – Северный портовый город, где родился мой отец. Он работал на верфи, прежде чем приехать в Америку. Я никогда там не бывал, но всегда хотел. Чувствую, что мне нужно туда. Он бросил нас с матерью, когда мне было три, а потом вернулся, когда мне исполнилось десять, и месяц спустя умер.

Натали тяжело сглотнула.

– Мне очень жаль. Я не знала…

– Откуда тебе было знать? – мягко укорил он, а потом обратил взгляд невероятных голубых глаз на окно. – Мне всегда казалось, что из-за его отсутствия мне не хватает кусочка себя. Больше, чем кусочка. На самом деле я не понимаю половину себя, своей крови и своей истории. Думаю, если бы я съездил в Риеку, то нашел бы эти недостающие части или хотя бы остатки его духа и, возможно, тогда бы заполнил дыры.

– А почему ты не поедешь? – тихо спросила она.

– Потому что боюсь того, что найду.

В этот раз на них опустилась густая тишина, абсолютная, но не неприятная. Натали не встречала еще человека, который бы говорил так, как Джулиан, который вот так бы думал о мире. У нее внезапно возникло непреодолимое желание прочитать то, что он писал.

– Твоя очередь, – заявил Джулиан.

– Да, моя очередь, – согласилась Натали и тяжело вздохнула. – Мне хочется побывать в Венеции, потому однажды в книге о путешествиях я увидела фотографию Гранд-канала. Снимок сделали на закате, и вода была просто поразительного голубого цвета. Голубого как… – Она взглянула в глаза внимательно наблюдающего за ней парня и прочистила горло. – О, ну, потрясающего цвета. Лампы ресторанов и кафе вдоль канала отбрасывали золотистый свет по краям. А посередине находилось несколько гондол, и на передней части каждой из них горел фонарик. Управляющие ими гондольеры были одеты в черно-белые полосатые костюмы и в каждой лодке находились обнимающиеся пары. В гондоле на переднем плане сидели двое мужчин, один играл на аккордеоне, а другой держал скрипку под подбородком. При этом рот гондольера был открыт, и я поняла, что он поет. Казалось, действительно играет музыка, я ощущаю теплый ветерок и запах воды, слышу голос мужчины… это было прекрасно. Теперь мне хочется отправиться туда и самой увидеть эту красоту в окружении истории и искусства. Думаю, это было бы…

– Божественно? – подсказал Джулиан.

– Да, точно. – Натали выдохнула и вытерла глаза. – Тебе нужно знать обо мне кое-что еще: я очень легко начинаю плакать, и это смущает, но ничего не могу с этим поделать.

Улыбка Джулиана выглядела одновременно и тоскливой, и успокаивающей.

– А еще моя мама говорила, что слезы текут, когда душа переживает такие сильные эмоции, что тело не в силах с ними справиться.

– Ну, если так, то тогда мне приятно, – произнесла Натали. – А я всегда испытывала только стыд. – Она прочистила горло. – Очевидно, у твоей мамы душа поэта.

– Была. – Джулиан покосился на часы на стене. – Время закрытия. Я провожу тебя домой.

Он подождал, пока девушка закроет кофейню, а потом – пока она отпирала ворота в подъезд.

– Спокойной ночи, Натали. Увидимся завтра.

– Спокойной ночи, Джулиан.

Натали медлила столько, на сколько осмелилась, но, когда он ничего не предпринял, скользнула в темный проход и просто наблюдала, как Джулиан уходит.

Глава 7

Октябрь и тянулся, и мчался на всей скорости. Когда Джулиан не являлся в кофейню, время ползло невероятно медленно. Обычно он приходил, писал и разговаривал с ней, а потом пропадал на несколько дней, и Натали не видела причины такого расписания, помимо желания помучить ее своим отсутствием.

Маршалл и Либерти умоляли ее посетить с ними «грандиозную» вечеринку на Станьян-стрит в ночь Хеллоуина. Она отказалась и пришла в ужас, когда они нагрянули в кофейню в тот вечер.

Маршалл оделся как Гомес Аддамс, а Либерти – как Мартиша. Подруга сама сшила костюмы и нанесла макияж. Натали решила, что они вполне могли бы занять первое место в конкурсе костюмов. Друзья не скрывали, что ищут Джулиана. Оба бесцеремонно рассматривали каждого посетителя, гадая, кто из молодых завсегдатаев может им оказаться. Джулиан опаздывал. Или вовсе не собирался сегодня приходить. Натали надеялась на первый вариант: пусть бы он появился в идеальное время, когда Маршалл и Либерти уже уйдут.

– Ну? – Либерти перебросила локон искусственных черных волос через плечо. – Где он?

– Не здесь, – пожала плечами Натали.

– Не здесь, – повторил Маршалл. – Значит, его нет, чтобы не пригласить тебя на нормальное свидание. Следовательно, ты можешь встретиться с нами, когда закончишь с работой.

Не найдясь с ответом, Натали начала вытирать стойку тряпкой. Решение рассказать друзьям о Джулиане сейчас казалось ей колоссальной ошибкой. Маршалл был прав: парень не приглашал ее никуда за пределами кофейни, не делал никаких романтичных жестов. И все же он проявлял к девушке внимание, относился к ней с теплотой. Вечера, когда он посещал кофейню, были наполнены интересными разговорами, а каждое мгновение возле ворот ее подъезда – возможностями. Сегодня молодой человек пригласит ее на ужин, или в кино, или, возможно… что-то большее. Однако он этого не делал, а Натали оказывалась слишком скована собственной застенчивостью и просто пропускала эти моменты. Джулиан желал спокойной ночи, а она закрывала за собой дверь и оставалась наедине с темной, пустой лестницей, пустой квартирой и холодной постелью.

– Я не в настроении, – отмахнулась Натали.

На лице Либерти под слоями черного карандаша и белой краски отразилось сочувствие.

– Милая, пойдем с нами.

– Я не могу бросить все. Я работаю.

– Ты же заканчиваешь в одиннадцать, так? Учитывая масштабы вечеринки, явишься как раз вовремя. Давай. Будешь нашей маленькой Уэнсдей. У тебя как раз большие грустные глаза. – Либерти широко улыбнулась и выбрала новую стратегию. – Ты познакомишься с новыми людьми! Забудь на время про этого Джулиана. Очевидно, тебе это не помешает.

– Нет, идите. Я приму ванну и посплю.

– Уверена? Алкоголь может поменять точку зрения.

– Я не хочу напиваться, – заявила Натали.

– Почему? Боишься, что позвонишь ему в пьяном состоянии?

– Нет, я не могу. Я…

– Что?

– Ничего.

Краем глаза Натали заметила, как друзья обменялись шокированными взглядами.

– У тебя нет его номера телефона, да?

Она вытерла пятнышко воды со стойки.

– Девочка, забудь об этом уродце, – воскликнула Либерти. – Он или настоящий затворник, или водит тебя за нос. В любом случае, он не хороший.

– Не хороший? – Натали сжала тряпку в руке. – Как ты вообще можешь?.. Он лучше, чем хороший. Он прекрасный. Ты понятия не имеешь. То есть… существуют этапы между тем, чтобы встретиться с парнем, и… и переспать с ним.

– Но их не настолько много, – пробормотал Маршалл.

Либерти скрестила руки на груди, отчего взметнулись и опустились рваные черные рукава ее платья.

– Ты обманываешь себя по поводу того, что никогда не случится, и я не считаю это нормальным.

Натали посмотрела подруге в глаза и постаралась не отворачиваться.

– Забавно. Но, видишь ли, то же самое можно сказать и о тебе.

Либерти покраснела.

– Эй, дамы, – вмешался Маршалл, – поцелуйтесь и помиритесь, прежде чем выпустите настоящие когти и кто-то пострадает. А точнее, я.

– Давай, – Либерти потянула его за руку, – пойдем отсюда.

Маршалл умоляюще посмотрел на Натали, но та просто покачала головой. Он позволил Либерти вытащить себя из кофейни, на прощание прошептав одними губами: «Я тебе позвоню».

Натали смотрела им вслед, ее руки дрожали, а глаза жгли слезы. Она обслуживала клиентов и ждала прихода Джулиана. Однако он так и не появился.

* * *

Джулиан не показывался уже несколько дней. Натали хотелось сердиться, но она напоминала себе, что сердиться не на что. Парень ничего ей не должен. Он волен приходить и уходить, когда пожелает, и объяснять что-то не обязан. В конце концов, несмотря на общение на личные темы, он всего лишь клиент.

С подругой она помирилась, как только та отошла от похмелья после Хеллоуина. И теперь Натали гадала, была ли все-таки Либерти права. Возможно, Джулиан уже с кем-то встречался. Или просто играл с ней. Натали не верилось ни в одно, ни в другое, ведь он никогда не упоминал о другой девушке или парне в своей жизни и вроде бы наслаждался ее компанией. Только вот даже друзья обменивались номерами и общались вне работы. Возможно, их с Джулианом даже так назвать нельзя было.

Она проклинала свою слабость. «Героини Джейн Остен, и те гораздо прогрессивнее тебя, – думала она. – Прояви инициативу!»

Медленно тянулся очередной скучный вечер. Натали по обыкновению читала за стойкой, когда вернулся Джулиан. Как и всегда, он был идеально одет: шерстяное пальто поверх черного кашемирового свитера и стильные джинсы. Девушка не желала доставать его, но все же внести какую-то ясность уже пришла пора.

Однако, вместо того чтобы усадить парня и серьезно поговорить о том, что между ними происходит – если что-то вообще происходит, – Натали ничего не сделала. В итоге вечер шел как обычно. Джулиан пару часов яростно писал, а потом они вместе пили кофе, болтая обо всем на свете, кроме них самих.

Впервые Натали испугалась, что «их» вообще не было.

Глава 8

Пятнадцатого ноября Натали пришла в кофейню немного раньше начала смены. Нико сидел за столиком, смеялся и громко болтал с посетителем. Она подождала, переминаясь с ноги на ногу и постукивая ногтями по зубам, пока он не закончил.

– Наталия! Какая молодец! – Нико обхватил ее лицо тонкими грубыми руками и игриво встряхнул. – Можно мне улизнуть пораньше, чтобы купить Петре букет цветов? Она говорит, что я совсем не романтичен. Пфф! Я пойду, ладно?

– Ага… эээ, да. Как только согласишься на мою просьбу. – Улыбка на ее лице была настолько застывшей, что девушка практически чувствовала, как та соскальзывает.

– О-оу. – Восторг Нико поугас, и он скрестил руки на груди поверх передника. – У тебя опять это выражение лица. Оно появляется, когда ты не хочешь, чтобы я переживал. И знаешь, что? Я, наоборот, переживаю.

– Не нужно.

Нико потер подбородок.

– Ммм. Ну? И какова просьба? Работать от восхода до заката? Пока не свалишься от усталости? А? Ты этого хочешь?

– Да, – ответила Натали. – Из-за Дня благодарения у меня четыре выходных в университете и почти целый месяц декабря.

– Наталия…

– Я возьму столько двойных смен, сколько ты позволишь. Пусть Сильвия и Марго берут столько выходных, сколько захотят. А ты можешь отвезти Петру в романтическое путешествие и доказать, что она неправа.

Нико вздохнул.

– Я знаю, что праздники даются тебе тяжело, но Наталия…

– Просто скажи «да», Нико. Пожалуйста.

– А может, я не хочу говорить «да»? Может, я хочу, чтобы ты провела Рождество с нами. И День благодарения тоже. Давай! В греческом стиле! Мы приготовим домашнюю спанакопиту[11], немного пайдакии[12] – она отлично получается на гриле – и дзадзики[13] вместо начинки. Все твои друзья обзавидуются.

Натали приготовилась сопротивляться его щедрости, скрестив руки на груди и глядя на мужчину холодным немигающим взглядом, но почувствовала, что наклоняется к нему, желая погрузиться в теплые отеческие объятия. Нельзя было это допустить. Она начнет плакать и не сможет остановиться, и в итоге Нико опоздает на свидание со своей прекрасной женой.

В итоге шеф сдался.

– Ладно, ты победила. Я попрошу Петру подготовить расписание и выставить его на следующей неделе.

– Спасибо, Нико, – произнесла Натали, но добрый мужчина нежно взял ее за подбородок и наклонил голову.

– Для тебя, Наталия, я делаю это в последний раз. В следующем году ты ужинаешь с друзьями или с нами. И на Рождество тоже. – Он грустно улыбнулся. – Боль в твоем сердце сидит так долго, девочка моя, потому что ты слишком крепко за нее цепляешься.

Нико отпустил ее подбородок, похлопал по щеке и оставил стоять за кассой. Когда подошел клиент, она подпрыгнула, нечаянно уронила его заказ и пролила кофе, который стоял на стойке.

* * *

По прошествии четырех лет Натали считала, что научилась справляться с праздниками. Во всяком случае, настолько, насколько этого можно было ожидать. День благодарения не представлял сложностей. Только один день, и, как правило, он праздновался за закрытыми дверьми. Натали работала с восьми утра до восьми вечера. Нико отказывался давать ей обычную смену, если она настаивала на работе в день, и просто пораньше закрывал кофейню.

Посетителей было мало. Ее в равной степени и огорчил, и заставил испытать облегчение факт, что Джулиан так и не появился. Девушка гадала, где он, с кем ужинает. С родными? Возлюбленной? Один?

Натали закрыла кофейню и поднялась к себе, где разогрела ужин. Ей звонили и Либерти, и Маршалл. Они оставили осторожные послания на автоответчике, которые девушка стерла, едва дослушав. На своем крошечном телевизоре она посмотрела «Загадочное убийство в Манхэттене», а когда фильм подошел к концу, взяла сборник стихов Мендона «Звездный свет». Натали немного всплакнула – но не сильно – и отправилась спать. В итоге она решила, что День благодарения прошел хорошо.

Однако с Рождеством и Ханукой дело обстояло куда хуже. Хотя бы потому, что они были неотвратимы. Телевизионные рекламы бередили ее раны, постоянно транслируя встречи с родственниками, или безумные, или сентиментальные. Натали выключила телевизор и не включала весь декабрь. В университете начались немилосердные каникулы, и она работала шесть двойных смен в неделю. На три больше, чем Нико обещал ей дать. Часы накапливались, и день сменял другой. Джулиан продолжал бывать три-четыре вечера в неделю. Натали так и не призналась, что проводит на работе целый день и проведет там и следующий. Она никогда не показывала, насколько ей сложно выбраться из этого тоннеля в безобидный свет Нового года.

Однажды они сидели вместе под бумажными снежинками, которые вырезали бариста. Бумага колыхалась в мягких потоках воздуха. Джулиан отметил, какой уставшей выглядит Натали.

– День был сложный, – объяснила она.

– Да, это время года может измотать, – согласился он. – Приближается Рождество. Или… Ханука?

– Оба, – произнесла Натали, и у нее внутри все сжалось. – Ханука от мамы, Рождество от папы.

– Ты скоро уедешь? Навестить их?

Ну вот. Она откинулась на стуле, размышляя, как бы уйти от вопроса. И неожиданно даже для себя самой выпалила:

– Их больше нет.

Натали наблюдала за его лицом, пока Джулиан делал те же неизбежные выводы, что и другие: праздники, семьи нет, значит, девушка одна. Она приготовилась услышать очередные сожаления.

– Вчера утром я проходил мимо и видел тебя за стойкой, – вместо этого сообщил молодой человек.

– Нико нужна помощь, а мне деньги. – Джулиан промолчал, водя пальцем по краю чашки. – Не нужно меня жалеть, – попросила Натали. – Это случилось давным-давно, и я не хочу об этом говорить.

Парень встретился с ней взглядом.

– Мне знакомо это чувство.

– Какое именно? – спросила она. – Их так много, что я не представляю, с чего начать.

– Все они. Несомненно, они разных тонов и оттенков, но я просто поражен, сколько в наших судьбах похожих событий.

Снова между ними повисла пауза.

– Мои родители мертвы. Авария. Четыре года назад, – слетело с ее губ, словно автоматная очередь. Она широко распахнула глаза и впилась в Джулиана взглядом, словно бросая вызов. Тот его принял.

– Отец умер, как я и упоминал, когда мне было десять. Мама – восемь лет спустя. Сердечный приступ и рак. Один быстро, как молния, другая медленно, словно от немилосердного яда.

– Мои умерли быстро, как молния, – едва слышно прошептала Натали. – И что из этого легче?

Парень склонил голову и грустно улыбнулся.

– А ты как думаешь?

– Ничто.

Он кивнул.

– Прости. – Натали вытерла щеки.

– И ты меня.

Они молча сидели под свисающими с потолка снежинками, лениво кружащимися, но не падающими.

* * *

Нико настоял на закрытии кофейни в Рождество, но семья Барбос уехала на праздники во Флориду, а у Натали имелся ключ. Она не отметила свою карточку, но открылась в восемь утра и к полудню обслужила троих посетителей. Всех поразило, что им повезло найти открытое заведение. Потом в течение нескольких часов никто не заглядывал, и Натали начала впадать в уныние. Чтение не отвлекало ее, выпечка и кофе казались стылыми и невкусными. Глупо было оставаться, но возвращаться в пустую квартиру ей тоже не хотелось. Слишком сложно было пережить тишину.

– Я скучаю по ним, – сообщила она пустому залу и постаралась взять себя в руки.

В два часа раздался звонок над дверью. Девушка чуть не выронила книгу, когда в зал шагнул Джулиан.

– Я думал, у вас будет закрыто, – начал он. – А потом догадался, что нет.

До этого Натали едва выносила тишину, поэтому его голос звучал музыкой, а красота походила на яркую картину после разглядывания серых стен. Девушка храбро боролась со слезами облегчения, грозившими пролиться из глаз.

– Что ты тут делаешь?

– Я проходил мимо твоей квартиры. Подумал, может, ты захочешь посидеть где-нибудь со мной. Не знаю, что сейчас открыто. – Джулиан одарил девушку застенчивой улыбкой, против которой она не могла устоять. – Я плохо все продумал.

«Это случилось. Наконец-то произошло», – возликовала Натали. Она глубоко вздохнула, и узел боли в груди развязался из-за чистой радости при виде Джулиана.

– Я рада, что ты пришел.

– Как и я.

Уборки особо не требовалось, поэтому пять минут спустя Натали выключила свет и заперла кофейню. Надела пальто, и они вместе с Джулианом вышли на улицу.

Девушка набрала полные легкие воздуха, ощущая себя так, словно только что из душного контейнера вышла в огромный мир. Прохладный ветерок снаружи приятно освежал.

– Итак? – Она широко улыбнулась. – Я не против выбраться из этого района. Готов на холоде ждать автобус?

– Можно, конечно, подождать автобус, – отозвался Джулиан. – Или просто воспользоваться моей машиной.

У тротуара стоял припаркованный черный блестящий «Мерседес».

– Это твой? – поинтересовалась Натали.

– Арендованный.

– О, ну тогда я не так впечатлена.

Парень рассмеялся.

– Я хочу, чтобы ты не впечатлилась, а согрелась.

Джулиан открыл ей дверь, и Натали нагнулась, чтобы сесть, а потом замерла.

– Подожди! Я кое-что забыла. Минутку.

Она нашла в сумочке ключи, открыла ворота и побежала домой. На кофейном столике лежала квадратная коробочка, завернутая в белую бумагу. Сверху находилась продолговатая коробочка поменьше, завернутая так же. Обе были перевязаны красной лентой.

Натали потянулась к подаркам, но, взяв их в руки, засомневалась. Три черно-белые тетради она купила скорее ради шутки. Однако ручка из антикварной лавки обошлась ей недешево. Увидев эту ручку, девушка поняла, что не может уйти без нее. Та просто идеально подходила Джулиану.

А теперь внизу ее ждала роскошная машина, и тетради казались глупыми, а открытка… Девушка заглянула в нее. «С любовью, Натали», – было написано ее аккуратным почерком. Она прикусила губу. Слишком очевидно. Все неправильно. Джулиан даже не признался, о чем пишет, а она дарит ему тетради и ручки.

– Ничего другого у тебя все равно нет, – вслух произнесла Натали, и слова гулким эхом разнеслись по пустой квартире. Она убрала коробочку в сумку и сбежала вниз по лестнице.

Джулиан стоял на тротуаре, и дыхание клубами пара вырывалось из его рта.

– О боже, тебе следовало подождать в машине, – заволновалась она.

– И за кого ты меня принимаешь? – улыбнулся молодой человек и открыл ей пассажирскую дверь.

Устроившись на обтянутом мягкой кожей сиденье, Натали сквозь хлопок платья почувствовала исходящее от него тепло.

– Подогрев сидений? Ладно, я достаточно впечатлена.

Джулиан включил двигатель.

– Они скоро разогреются, – заявил он. – Я немного не подготовился. Ничего не запланировал…

– Знаешь, что? Вообще-то я голодная, – заметила Натали. – Не успела пообедать. А ты?

Джулиан в задумчивости постучал по рулю.

– Я знаю одно открытое заведение.

– Что угодно, лишь бы не кофейня.

Глава 9

Они ехали по пустым дорогам от Сансет-Дистрикт в сторону Финансового района. Натали вспомнила, что в одном из разговоров парень упоминал, что живет в этой части города. Наблюдая, как он ведет машину, она изо всех сил старалась подавить улыбку. «Реклама автомобилей права, – подумалось ей. – Есть нечто сексуальное в том, как мужчина управляет автомобилем с механической коробкой передач».

Вскоре они остановились под старомодной электрической вывеской с надписью «Тэдич Грилл».

– Тебе нравятся морепродукты? – поинтересовался Джулиан, отдавая ключи от машины служащему. – Кажется, ты как-то упоминала, что нравятся.

Натали рассмеялась.

– Ты же знаешь, что это так. Я помешана на трех вещах: чтении, счетах и палтусе на гриле. Именно в таком порядке.

Джулиан открыл ей входную дверь, и Натали поняла, что «Тэдич Грилл» – «приличный» ресторан. В таких отец обязательно напомнил бы ей, что нужно постелить салфетку на колени и не класть локти на стол. Они подошли к длинной узкой барной стойке. Бармен в белом смокинге полировал бокал, глядя на них так, словно они вторглись в его дом во время ужина.

– Ну? – спросил он. – Бар или столик?

– Столик, – ответил Джулиан.

Мужчина вздохнул, словно они заказали старую говядину, и достал два меню.

– Сюда.

– Ты с ним знаком? – прошептала Натали. – Кажется, мы его расстроили. Дело в празднике?..

– Не-а, – улыбнулся Джулиан, – он всегда такой.

Хмурый бармен провел их в тонущий в приятном полумраке зал ресторана. Вдоль стен стояли уютные столики, накрытые белыми скатертями. Воздух наполнял прекрасный аромат свежих морепродуктов и стейков. Человек десять посетителей вели приглушенные беседы.

Бармен с нескрываемым нетерпением ждал, пока Джулиан поможет Натали снять пальто и повесит его на спинку стула. Девушка решила, что ее лавандовое платье выглядит слишком просто, но на ее спутнике были темно-синие джинсы и серая рубашка с длинными рукавами. Правда, его вещи явно стоили гораздо дороже. Благо, никто из присутствующих особо не наряжался. Бармен передал им меню, что-то недовольно пробормотав, и вернулся на свое место.

– Какой ворчун, – рассмеялась Натали. – Мне это нравится. Он мне нравится. Подходит этому месту.

– И мне так кажется.

Смех замер на губах, когда девушка открыла меню и увидела цены. Пусть и не слишком высокие, но гораздо выше того, что она могла позволить себе. Она также отметила, что возле некоторых блюд вообще не стояли цены. Она словно наяву слышала уверенный голос матери: «Если приходится спрашивать, значит, ты не можешь себе этого позволить».

Появился официант. Он перечислил блюда дня, и Джулиан заказал бутылку «Каберне» из длинного списка старомодных французских названий. Когда официант вернулся, чтобы показать его, на этикетке стояла дата до холодной войны.

– Я думала, что с рыбой пьют белое вино, – заметила Натали. Она не была знатоком, но бутылка стоила, наверное, половину месячной аренды ее квартиры.

– Тебе не нравится белое вино, – возразил Джулиан. Сделав небольшой глоток, он кивнул. Официант налил вино в бокалы и удалился.

Натали коротко рассмеялась.

– Ах да. Все, что я рассказывала о своих предпочтениях, теперь играет свою роль.

Джулиан усмехнулся.

– Правда?

– Как бы еще я получила… – она повернула бутылку этикеткой к себе, – «Шато Грюо Лароз» сорок седьмого года?

– Настоящий преступный гений.

– Девушке нужно выпить.

Они снова рассмеялись, и тут официант вернулся, чтобы принять заказ. Джулиан заметил отчаяние на лице Натали.

– Давай я?

– Да, пожалуйста.

Он заказал закуски, первые блюда – аляскинский палтус для нее и красный снеппер для себя – и гарнир из слегка обжаренных грибов, пасты и спаржи на гриле.

– Пойдет? – спросил он.

– Пойдет, – кивнула Натали.

– Отлично, – подмигнул официант.

* * *

Поедая коктейль из данженесского краба, Джулиан расспрашивал ее об университете.

– И как учеба? Уже закончила или еще есть время?

– Почти закончила, – ответила она. – Выпуск в июне.

– Поздравляю. А ты уже решила, что будешь делать со специализацией? Личные счета или… что еще? – Он рассмеялся. – Я сам ничего в этом не понимаю. За меня разбирается Дэвид.

– Дэвид? – переспросила Натали беззаботным тоном. – Ты раньше его не упоминал. – Пока она обмакивала кусок краба в растопленное масло в небольшой тарелочке, мысли понеслись вскачь. «Маршалл был прав. Он гей. Он гей и его парня зовут Дэвид».

– Дэвид мой хороший друг, а еще личный помощник. Он занимается моими финансами. Боюсь показаться бесполезным и избалованным, и вообще, мы говорили о тебе и твоем дипломе.

Натали поиграла с маленькой вилкой, а мимо, словно потерявший контроль поезд, пронеслись слова о деньгах. «Что бы он ни писал, это его дело», – сказала она себе. Более того, ей было приятно увидеть парня таким, за столиком напротив, а не в «У Нико». Она подавила улыбку. Дэвид всего лишь личный помощник.

– Я еще не решила, – призналась Натали. – Необязательно выбирать тему до следующего семестра. Личные счета – слишком легко, а банковские инвестиции слишком…

– Беспощадно?

– Я собиралась сказать «безответственно». Это может прозвучать глупо – скорее всего, я не тот бизнес выбрала, – но я не желаю сидеть и считать деньги других людей. Хотелось бы заниматься чем-то важным. Было бы неплохо работать на некоммерческую социально направленную компанию.

– Кажется, это благородное применение твоих талантов.

– Не уверена насчет благородного. Возможно, это огромная ошибка. Большая часть моих сокурсников продолжат учебу, чтобы стать менеджерами хедж-фондов[14] или постараться пробиться в большие корпорации. – Она скривилась. – Симуляции и так близки к этому.

– Симуляции?

– Мы используем финансовые данные и нынешние экономические тренды, чтобы создать портфолио для воображаемых инвесторов. За семестр нужно показать прибыль и потери, подсчитать заработок, дивиденды и все остальное. Мне поручили большую бездушную корпорацию с жирным углеродным следом и отсутствием социального сознания. «Эллис-Интел», вот как она называется.

– «Эллис-Интел», – нахмурился Джулиан. – Кажется, Дэвид инвестировал в них от моего имени. Насколько они плохи?

– Ну, прямо сейчас у них проблемы из-за нарушений прав рабочих за океаном. Они чуть ли не собственноручно испортили реку в Венесуэле, и теперь ходят слухи, что станут партнерами какой-то крупной гидравлической компании из Оклахомы. – Она подождала, пока официант уберет тарелки из-под закусок. – С другой стороны, они зарабатывают деньги на дольщиках так, словно печатают их. Ты можешь потерять большую сумму, если решишь продать акции.

– Но, видимо, оно того стоит.

Натали начала отвечать, но тут в кармане Джулиана зазвонил телефон. Она поняла, что никогда раньше не видела, чтобы молодой человек отвечал на звонки.

– Прости, – произнес он и нажал кнопку, чтобы выключить звук. – Это, кстати, был Дэвид.

– А вдруг это важно?

– Он может оставить сообщение.

Официант вернулся с основными блюдами, и у Натали закружилась голова при виде потрясающего куска рыбы на тарелке.

– Я не ела палтуса с самой Мексики.

Джулиан вскинул бровь.

– Ты ведь говорила, что не путешествовала.

Натали слабо улыбнулась. Она не собиралась упоминать Мексику, слова сами сорвались с губ.

– Это было давно. Уже семь лет прошло. Пуэрто Валларта.

– С родителями? – мягко поинтересовался он.

– Да. – Она опустила взгляд на тарелку, охваченная воспоминаниями. – Мне было шестнадцать. Папа разрешил сделать глоток своей маргариты, который в итоге превратился в «много маргариты», и потом я помню только, как каталась под столом и смеялась как сумасшедшая. А мама разозлилась. Она кричала на отца все мое первое похмелье. – Натали улыбнулась, а потом подняла взгляд и увидела, с какой нежностью Джулиан смотрит на нее. – Ну, как-то так, – продолжила она. – Выглядит потрясающе. Начнем?

– Да, но у меня остался еще один вопрос.

Девушка скрутила салфетку на коленях, готовясь. Очевидно, она выпила слишком много вина и потому так много говорит о родителях.

– Что такое?

– Почему бухгалтерское дело?

Натали заморгала.

– Что? Ты имеешь в виду, почему я выбрала нечто столь скучное?

– Нет, – возразил он. – Почему ты выбрала нечто настолько сложное и точное, когда сама такая живая и яркая?

От услышанного комплимента душу Натали окатило волной тепла.

– Я… я не…

– Да, ты такая. – Парень смотрел на нее так, что она рассказала бы ему обо всем на свете.

– Это безопасное дело, – пояснила она, снова обретя дар речи. – Цифры не меняются. В смысле их можно переставлять, ими можно манипулировать, но четыре плюс четыре всегда будет восемь. Понимаешь? Они лишены эмоций. После того как мои родители… ну, книги дают мне нужные эмоции. А профессию хочется такую, которая никогда не будет напоминать мне о том, что я не желаю вспоминать. – Она тяжело вздохнула. – В общем, таков длинный ответ. А короткий: мне это нравится. Вот так.

Улыбка Джулиана была грустной, теплой и яркой одновременно. Он поднял бокал с вином.

– За социально направленные некоммерческие организации, которым однажды повезет, когда месяцев через шесть ты войдешь в их двери.

Натали тоже подняла бокал, пытаясь найти подходящий тост для него. Однако не смогла придумать ничего, помимо того, что Джулиан невероятно красив. Хотя и об этом ей удалось умолчать.

* * *

Обед был превосходным, вино идеальным, а беседа перепрыгивала с одной простой темы на другую. После десерта Натали испытывала легкое опьянение и, прежде чем успела отговорить себя, запустила руку в сумочку.

– Счастливого Рождества, – сказала она. Кажется, Джулиана этот жест по-настоящему тронул. Он развернул открытку, и у нее свело желудок. – Сначала открой тот, что побольше, – посоветовала она, надеясь отвлечь его и всем сердцем жалея, что написала «с любовью, Натали» вместо «счастливого Рождества». Только вот уже было слишком поздно. Джулиан улыбнулся, читая надпись, и она сделала большой глоток воды.

Он открыл первый подарок и внимательно рассмотрел тетради.

– Я как раз думал, что мне не хватает парочки. Спасибо.

– Э, конечно, – промямлила она, наблюдая, как молодой человек открывает старинную перьевую ручку. Сердце билось уже где-то в горле.

Джулиан никак не прокомментировал, но осмотрел ее со всех сторон. Теплое дерево блестело, а оловянный кончик с изящными узорами в стиле ар-деко искрился на свету.

Натали прочистила горло.

– Продавец утверждал, будто она когда-то принадлежала Джону Стейнбеку, но я не уверена, что это правда.

– Красивая вещь, – произнес Джулиан. Его глаза в полумраке походили на синий бархат. – Она идеальна. Спасибо еще раз.

Натали с облегчением вздохнула, но уже через секунду ахнула, когда из кармана куртки он достал плоскую прямоугольную коробочку и молча протянул ей.

– Как будто этого недостаточно? – Она обвела рукой ресторан.

– Это нужно открыть.

Натали быстро схватила подарок, чтобы парень не заметил, как у нее дрожат руки. Аккуратно развернув обертку, она открыла коробочку. На черном бархате лежал небольшой мозаичный кулон. Ива из бледного нефрита раскачивалась над озером из ляписа лазури, а перламутр и гранат украшали края. Цепочка оказалась длинной и золотой. Из настоящего золота.

– Джулиан… – выдохнула она.

– Тебе нравится? – Он крутил в пальцах десертную вилку. – Я увидел его и решил, что он тебе подходит. Если не нравится, могу вернуть.

– Ох, молчи. – Натали надела украшение на шею. Кулон красиво смотрелся на ее блузке. – Он просто идеальный. Спасибо.

Джулиан начал улыбаться, но потом нахмурился.

– Там была открытка… – он поискал в кармане куртки, – уже немного поздно.

Вскинув брови, она протянула руку.

Парень усмехнулся и отдал открытку, отвернувшись, когда Натали начала читать.

Там было написано «Счастливого Рождества и Хануки», а при прочтении следующих слов девушка испытала новый прилив теплоты и нежности.

«С любовью, Джулиан».

* * *

Джулиан припарковался перед ее домом, выключил двигатель, а потом вцепился обеими руками в руль. Натали наклонилась к нему, разомлевшая от исходящего от кожаных сидений тепла и немного пьяная от вина. Прекрасно проведенный день придавал ей храбрости. Внезапно девушка представила, как в своей квартире стоит перед ним с одним лишь кулоном на шее. Кожа запылала от одной только мысли об этом. Она никогда раньше такого не испытывала, никогда раньше даже представить не могла такие чувства по отношению к кому-то другому. А сейчас даже ее врожденная застенчивость не могла помешать Натали взять его за руку.

Очевидно, это удивило Джулиана. Он повернулся на месте, чтобы посмотреть на девушку, взглянуть на свою руку в ее ладонях. Его глаза были полны тепла и тоски. Парень наклонился, и его близость пьянила сильнее любого вина. Запах его кожи и одеколона, сладость его дыхания… Натали наслаждалась даже ароматом его дорогой одежды, что пахла новизной и чистотой… А его глаза… голубые, словно тропическое море… девушка нырнула в них, погрузилась в неизведанные глубины.

– Натали…

– Да. – Она сонно улыбнулась, хотя пульс и ускорился. Девушка привыкла к тому, как Джулиан одновременно успокаивает и заводит ее.

– О боже, не смотри на меня так, – произнес он напряженным тоном.

– Как так?

– Соблазнительно.

– Никто раньше не называл меня соблазнительной.

– Быть такого не может, – хрипло ответил он и, не успела Натали перевести дыхание, взял ее лицо в руки и поцеловал.

Девушка на миг порадовалась, что сидит. Казалось, она падает с огромной высоты. Голова кружилась, опьяненная этим первым поцелуем, о котором Натали мечтала уже много месяцев.

Его нежные губы ласкали ее губы, гладили их. Сначала она могла лишь откинуть голову назад и позволить молодому человеку делать все, что он пожелает. А потом его язык коснулся ее губ, мягко пытаясь проскользнуть между ними. Такое желанное вторжение. Натали приоткрыла рот, чтобы принять его, позволить исследовать себя, а потом ответила, погладив бархатную влагу его языка своим. «О боже, как прекрасно», – подумала она. На вкус Джулиан был как крем-брюле, которое они ели на десерт, дорогое вино, и под всем этим скрывалась его собственная сладость.

С девичьих губ сорвался тихий стон. Она потянулась к Джулиану, желая почувствовать его, и зарылась пальцами в темные локоны. Они оказались такими же мягкими и шелковистыми, как она представляла. Парень подвинулся ближе, задев ее нижнюю губу зубами, прежде чем поцеловать. Их языки танцевали и гладили друг друга, пока Натали не потеряла ощущение времени и места. Осталось только это потрясающее чувство и нарастающее в ее теле желание.

Джулиан поерзал, в замкнутом пространстве машины пытаясь подобраться ближе. Короткий звук клаксона испугал их обоих, и они отстранились друг от друга. Натали нервно рассмеялась, пытаясь восстановить дыхание. Джулиан не поддержал ее смех.

Он огляделся, словно только проснулся, и положил руки на руль.

– Джулиан? – Натали потянулась к нему, но внезапно поняла, что не стоит этого делать.

– Я… – вцепившись в руль, он не смотрел на нее, – прости. Я не собирался ничего начинать, пока не…

Натали прикусила губу, продолжая чувствовать его прикосновение, но это ощущение постепенно угасало.

– Что такое?

– Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Молодой человек явно колебался и переживал, хотя мгновение назад вместе с ней потерялся в поцелуе. Разве нет? Натали села на свое место, готовясь и чувствуя, как быстро отступает желание.

– Ладно, – медленно произнесла она, – я слушаю.

– Нужно было сказать тебе раньше, – продолжил он, все еще глядя на пустую улицу за лобовым стеклом, – но я не знал как. Чтобы ты при этом не решила, что я псих или устраиваю какую-то невероятно жестокую шутку. Даже сейчас, боюсь, ты подумаешь все это обо мне и возненавидишь меня.

Сердце Натали глухо застучало в груди. Удовлетворение и чистая радость прекрасного дня вытекали из нее капля за каплей, оставляя холод в душе. Она ждала, когда парень продолжит, но тот молчал, и эта тишина стала просто невыносимой.

– Дело в том… ты встречаешься с кем-то еще? – предположила Натали. – О, не с кем-то еще, – быстро добавила она, покраснев. – Потому что ты и я… мы на самом деле не встречаемся. Да? В смысле… мы не… до сегодняшнего дня. – Руки дрожали, и она крепко стиснула их на коленях. – Мы просто разговариваем. Пять месяцев… то да, то нет, и наши беседы очень милые, даже больше, чем милые. Они невероятные. Но я только… я не уверена, что мы делаем.

– Это все моя вина. – Парень наконец повернулся, чтобы взглянуть на нее. На его лице читалась боль. – Все это. Моя вина. Я понимаю, что мое поведение, наверное, выглядит странным, но пожалуйста, поверь, на это есть причина.

Натали кивнула, хотя никогда раньше не ощущала себя настолько сбитой с толку. И настолько испуганной. Джулиан что, расстается с ней?

– О чем ты?

Джулиан мгновение удерживал ее взгляд, и в его глазах мелькали тысячи мыслей, оформляясь в слова… А потом он внезапно откинулся на сиденье.

– Это… ух, ну, сложно. Слишком сложно, чтобы обсуждать в машине. – Он прикрыл веки и покачал головой. – Все неправильно. Я все порчу. И в последнюю очередь мне хочется причинить тебе боль.

Пусть сердце и разобьется на миллион осколков, но Натали требовалось знать правду.

– Расскажи мне. Пожалуйста. Расскажи.

– Да, – проговорил он уже тверже. – Да, конечно. Мне нужно это сделать. И я сделаю. Но… не здесь. Давай поедем…

В кармане его куртки завибрировал телефон, и вскоре зазвучала настойчивая мелодия.

– Прости. – Джулиан достал мобильный. Взглянул на экран, нахмурился и нажал на кнопку. Звон прекратился, и он бросил айфон на приборную доску. – Что я там говорил? Уверен, ты ничего не понимаешь.

– Ты сказал, что нам нужно…

Снова раздался звонок, и парень потер лицо.

– Maldita sea al infierno[15], – выругался он и взял телефон с приборной доски. – Опять Дэвид, не знаю, по какому поводу он звонит. – Он снова нажал на кнопку, а потом сдвинул крошечную пластинку сбоку. – Поставил на беззвучный, – пояснил Джулиан, но, прежде чем успел отложить телефон, тот завибрировал в его руке. Он снова выругался. – Натали, прости, позволь…

Парень поднес телефон к уху.

Натали откинулась на спинку сиденья, сжимая руки на коленях.

– Что? – вместо приветствия потребовал он и мгновение слушал ответ. Его красивое лицо исказило раздражение. – Что? С чего бы им думать?.. – Натали успела заметить, как он покосился на нее, а потом отвернулся и понизил голос. – Да, конечно, это мое дело. Нелепо.

У девушки засосало под ложечкой. Она не сомневалась, что Джулиан с помощником говорят о ней, поэтому быстро отвела взгляд на тихую улицу. Этот день был таким идеальным.

– Дай согласие, Дэвид, – явно рассердившись, рыкнул Джулиан в трубку. – Дай согласие.

Он повесил трубку и начал крутить в руках телефон.

– Натали, прости. Я не хотел, чтобы этот день так закончился, клянусь, – проговорил он напряженным тоном. При этом выражение его лица оставалось каменным.

Она выдавила дрожащую улыбку.

– Все нормально. – Она коснулась пальцами дверной ручки. – Я понимаю, – добавила девушка, хотя ничего не могло быть дальше от правды.

– Нет, Натали, подожди…

– Мне нужно идти. – Она открыла дверь. – Возможно, мы еще не готовы… или я не знаю. Спасибо за прекрасный обед и… за все, – протараторила она, опасаясь, что слезы вот-вот брызнут из глаз, и буквально выскочила из машины. С трудом вставила ключи в калитку и исчезла за ней, не оглядываясь.

Наверху Натали с отрешенным видом осмотрела пустую квартиру. Она переживала, что переборщила, покинув машину, но не могла больше терпеть это давящее смятение. Не тогда, когда их с Джулианом отношения как будто начали развиваться, двигаться к чему-то большему. Его поцелуй, этот прекрасный поцелуй стал своего рода обещанием, что ее одиночество подошло к концу. А еще ярким и блестящим даром, раскачивающимся перед ее носом и исчезнувшим от одного-единственного прикосновения.

Внизу на улице раздался сердитый визг шин по асфальту и рев мощного двигателя, быстро удаляющегося и постепенно затихшего. Натали кончиками пальцев коснулась губ в том месте, где губы Джулиана нежно касались ее. А в голове вертелся один и тот же вопрос:

«Почему все пошло не так?»

Глава 10

Довольно улыбаясь, Дэвид Томпсон нажал на «завершить» и засунул мобильный в карман куртки. Он вышел из машины и поспешил к лифту, убирая развевающиеся каштановые волосы с лица. Шаги эхом разносились по бетонной пещере подземной парковки. Дэвид набрал код безопасности, который позволил лифту отвезти его вверх, мимо лобби, сразу в квартиру. На пятнадцатом этаже он набрал еще один код и вошел в пентхаус Джулиана Ковача. Холодный серый свет проникал в гостиную через огромные окна, из которых открывался вид на город и бухту. Небо было свинцовым, и Дэвид зажег свет.

Квартира сияла чистотой. Была элегантной. Холодной. Все, как нравилось Дэвиду. Никаких следов праздника, которые уничтожили бы идеальную, стильную эстетику. Он аккуратно намекнул Джулиану, что незачем заморачиваться с нелепыми украшениями, если тот все равно будет один.

Однако Джулиан возразил, что поведет в ресторан ту девушку, Натали. У нее не было семьи, и Джулиан не хотел, чтобы она оставалась одна. «А как же я? – подумал Дэвид. – Он – моя семья, моя настоящая семья. За шесть лет уже можно было это понять». Только вот в последнее время все мысли Джулиана вращались исключительно вокруг Натали Хьюит.

Язва Дэвида снова дала о себе знать в тот августовский вечер, когда Джулиан поведал ему о кофейне в Сансет-Дистрикт и девушке за стойкой. По мнению Джулиана, он нашел идеальное место для написания новой книги, но явно был скорее заинтересован в самой девушке. Когда он начал посещать то заведение четыре-пять раз в неделю, кислотное жжение во внутренностях Дэвида стало еще сильнее. Такую же тревогу он испытывал, когда Джулиан впервые привел свою прошлую подружку, Саманту, домой.

Однако сейчас дело обстояло еще хуже.

Джулиан не говорил о Саманте с такой теплотой, как об этой Натали. Он не улыбался странно и забавно, часто не в тему, на его лице не появлялась отстраненность. За последние несколько месяцев Дэвид изо всех сил старался уговорить друга не относиться к этому серьезно и вспомнить, какой катастрофой обернулась для него Саманта.

– Думаю, в этот раз все будет по-другому, – снова и снова повторял Джулиан мягким и радостным тоном, от которого Дэвид начинал нервничать.

А теперь Джулиан оказался на свидании с этой девушкой. И только факт, что для этого ему понадобилось почти пять месяцев, служил единственным утешением. Это и несвоевременный звонок. Или два. Небольшой триумф, но пришло время заняться серьезным делом.

Дэвид отправился в кабинет, находящийся в коридоре за кухней, и включил свет и компьютер. Он подумывал сварить кофе, но решил, что не задержится надолго, так что тот ему не понадобится. Для его настоящей цели Дэвиду понадобится всего одно мгновение. От одной этой мысли внутренности скрутило, как случалось и каждый из последних восьми месяцев. И снова ему пришлось подавить тошноту и напомнить себе, что нет другого способа уберечь Джулиана.

Другого способа не было.

Дэвид проверил панель сигнализации. Такая стояла в каждой комнате квартиры. Над клавиатурой располагались три огонька, два из которых сейчас были темными. Третий огонек горел оранжевым. Это значило, что система включена, но получивший авторизацию для себя человек уже в здании. Он загорался красным, если человек подходил к парадной двери, и зеленым, если у него имелся код. Никакие огни больше не горели, значит, Дэвид здесь один. Подойдя к компьютеру, он открыл банковский аккаунт и данные инвестиций, ввел логин и пароль. Он подтащил экраны друг к другу, и теперь перед его глазами оказались все их активы и полные суммы.

Среди ежемесячных расходов значилась сумма для погашения регулярных счетов и выплата ассоциации владельцев за пентхаус, которая сама по себе походила на ипотеку. Дэвид удаленно осуществил платежи и выписал чек для Эстер, уборщицы, которой, на его взгляд, Джулиан необоснованно много платил. А потом установил чистую таблицу на январь, оставив Джулиану кучу денег для текущих нужд.

Второй его задачей стала кредитка Platinum Amex. Счет за нее оказался просто огромным, гораздо больше, чем обычно тратил Джулиан на праздники. В списке значились набор клюшек для гольфа для редактора, Лена Гордона, а также подарочная корзина вина, шоколада и кашемировый шарф для его супруги. Кроме того, Джулиан много потратил на золотые часы с бриллиантами от Bulgari, которые теперь сверкали на запястье Дэвида. Сердце затрепетало от радости, что Джулиан потратился на него, но при виде следующей строчки он нахмурился.

Джулиан потратил необоснованно большую сумму в ювелирном. Подарок Натали. Какая-то безделушка, которая стоила меньше часов Дэвида, но все равно прилично. Для маленькой шлюшки из кофейни и это было дорого. Конечно же, Дэвид знал об ожерелье. Ни один доллар не тратился без его ведома, ведь именно в его задачу входило управление состоянием Джулиана. «Я защищу его от всего», – подумал Дэвид и оплатил счет.

Он взглянул на счета инвестиций и акции. Вложенные в них средства Джулиана приносили прибыль обоим. Дэвид засиял, когда увидел цифры «Эллис-Интел». Именно при виде названия этой компании глаза Джулиана затягивались дымкой безразличия. Он согласился инвестировать в нее, только поддавшись на уговоры Дэвида, и так и не поблагодарил его, когда та начала приносить доход.

– Нельзя жить только на проценты, дорогой, – пробормотал он. По крайней мере, не жертвуя роскошной жизнью, которую Дэвид создал для них обоих. К тому же «Эллис-Интел» не просто приносили деньги. Восемь месяцев назад они стали спасителем их с Джулианом жизней, пусть тот об этом и не знал.

Дэвид достал из кармана куртки конверт, пришедший вчера на почту. Письмо было адресовано Джулиану Ковачу и отправлено из «Эллис-Интел Холдингс». Дивиденды за квартал. Деньги, о которых Джулиан понятия не имел, потому что считал, будто «Эллис-Интел» не платят дивиденды.

О, но они их платили.

Сердце Дэвида глухо заколотилось в груди, когда он открыл конверт. Он уже догадывался, сколько там, потому что следил за звездным восхождением компании на рынке, но все равно испытал облегчение, увидев шестьдесят три тысячи восемьсот девяноста долларов черным по белому.

– Шестьдесят три тысячи… – Он прижал чек к груди. Этого хватит, чтобы защищать Джулиана от шантажистов еще три месяца… а как раз в марте придет новый чек. – Боже, храни «Эллис-Интел».

Дэвид еще раз посмотрел на консоль системы безопасности и даже оглянулся через плечо, как будто Джулиан мог материализоваться за его спиной, словно привидение. К горлу подкатила желчь, а на лбу выступил пот. Легче не становилось. Пальцы дрожали от нежелания, но он достал телефон, включил банковское приложение и навел камеру на чек.

– Как по волшебству, – горько заметил он.

Шестьдесят три тысячи долларов, о которых Джулиан не знал, теперь оказались в сохранности на депозите, о котором он тоже не знал. Вместо того чтобы спрятать чек вместе с другими финансовыми документами в шкаф рядом со столом, Дэвид убрал его во внутренний карман, чтобы отнести в собственную квартиру.

А затем, как и всегда, Дэвид прошептал «прости» компьютеру и быстро вышел из всех аккаунтов.

Задание оказалось наполовину выполнено. Вторая его часть была хуже первой, но все банки уже закрылись. С доставкой придется подождать до завтра.

Дэвид сделал глубокий вдох и провел обеими руками по растрепанным каштановым волосам. Тишина в пустой квартире начала давить на него. И пусть Джулиана здесь не было, но все же его присутствие ощущалось. Сам воздух казался наполненным его ароматом: мыла и пара из душа, чистой дорогой одежды, его одеколона… Дэвид практически чувствовал, каким путем парень прошел по дому чуть раньше. На кухне было холодно, но Дэвид уловил запах кофе, яиц и чоризо[16] над столиком, пусть тот и постепенно растворялся. Джулиан был повсюду. Однако Дэвиду требовалось больше.

В этот раз желание вспыхнуло сильнее, удивив его. Воровство причиняло боль, и потому его преданность Джулиану воспрянула, чтобы утолить чувство вины, убедить совесть, что все это Дэвид делает из любви. Не так часто он утолял свой голод. «Но сегодня же Рождество, – напомнил Дэвид себе. – Пусть это будет мне подарком».

Он достал метелочку для пыли из шкафчика на кухне на тот случай, если Джулиан вернется домой и застанет его врасплох. Хотя это была бы слабая отговорка и едва ли нужная. Доверие Джулиана служило лучшей защитой.

Дэвид побрел в заднюю часть квартиры, проходя метелкой для пыли по поверхностям, пока не добрался до спальни Джулиана. Там он ахнул. Джулиан был аккуратным, но не помешанным на порядке: кровать заправил, но полотенце после утреннего душа лежало на одеяле, словно подарок возлюбленной.

«Для меня. Побереги его», – подумал он, тяжело сглатывая, и продолжил делать все, как обычно.

Сначала ванная. Столики из кварца с блестящими хромовыми вставками, мраморными стенами с серебряными прожилками, темно-серыми керамическими плитами пола. Холодная красота. Мужественная. Дэвид провел пальцами по небольшим лужицам воды на раковине, оставшимся после утренних процедур, и взял щетку Джулиана. Та побывала у него во рту, попала на его губы, касалась языка… Дэвид рассмеялся своей ревности к щетке и положил ее на место.

Спальня была светлее, но не менее элегантная. Темный пол из твердого дерева, светлые стены и бежево-серая современная итальянская мебель с асимметричным дизайном. Дэвид считал все здесь красивым, даже идеальным. Это ведь он занимался обновлением интерьера, пока Джулиан работал над книгой, так что, конечно, все получилось красиво. Он старался, чтобы у Джулиана было все только лучшее.

Дэвид повернулся к встроенному шкафу. Как правило, во время столь редких тайных экскурсий в личные покои Джулиана он оставлял гардеробную напоследок. Но на кровати лежало банное полотенце…

Дверь шкафа беззвучно открылась, и метелка выпала из рук Дэвида. Убирать здесь было нечего. Если бы Джулиан поймал его, то Дэвид придумал бы историю о том, что хотел осмотреть уже имеющееся, прежде чем покупать новое. Покупка новой одежды для Джулиана была одной из любимых задач Дэвида. Парня не заботили стили или бренды, пока он выглядел в них опрятно, и ему было удобно. Дэвид пользовался этим безразличием и одевал Джулиана словно куклу, изо всех сил стараясь подбирать элегантную и пошитую по фигуре одежду. Дэвид запомнил его параметры и наслаждался поиском одежды из Милана или Нью-Йорка, представляя, как дорогая ткань будет касаться смуглой кожи Джулиана или как подчеркнет его фигуру.

Дэвид подошел к вешалке с рубашками и пальто, обнял их и глубоко вдохнул запах. L’eau Serger Lutins, любимый одеколон Джулиана, наполнил его нос своим чистым свежим ароматом. Дэвид предпочел бы что-то более эксклюзивное, но Джулиан душился только ими. Этот одеколон был его фирменным запахом, и теперь Дэвид оценил, как быстро тот нарисовал образ Джулиана в его голове.

Третья стена, напротив двери, нравилась ему больше всего. Комод из красного дерева в нижнем из трех ящиков хранил в себе носки и белье. Сверху лежали запонки, булавки для галстука, часы и другие личные сокровища из прошлого, например иностранные монеты и фотографии. Дэвид никогда не трогал вещи в верхнем ящике. Несмотря на то что те ужасные люди заставили его это делать, по натуре он не был склонен к воровству. Он уважал приватность Джулиана и только открывал шкафчики, но ничего внутри не трогал.

Дэвиду подумалось, что однажды он окажется в верхнем ящике жизни Джулиана, любимый и защищаемый. Ведь сейчас именно Дэвид любил и защищал его. И он не сомневался, что вскоре это время наступит. Джулиан ему полностью доверял, передал свой самый большой секрет и велел хранить как собственный. Воспоминание о неудаче ужалило Дэвида, но он лишь отмахнулся от него. Это нечто незначительное, а он все контролирует. Он никому не позволит навредить Джулиану. Ни за что.

Дэвид сделал глубокий вдох, отрывисто выдохнул и вышел из шкафа. На кровати его продолжало ждать полотенце. Все еще влажное.

Он сел на постель, прижал полотенце к себе и вдохнул запах. Мягкая ткань коснулась щеки. Чуть раньше оно касалось влажной кожи Джулиана, целовало, сушило и согревало. Джулиан держал его в руках, касался им каждой части тела, а потом, недолго думая, выбросил. Дэвид вздрогнул. Так его использовать…

Он зажмурился и прижал к себе полотенце, обхватив его ногами. Дав волю воображению, начал оставлять мягкие, нежные и долгие поцелуи.

Дэвид сжал полотенце между ног, снова и снова вдыхая запах. Раскачиваясь всем телом, он стонал. Призрак Джулиана накрыл его, и его смуглая кожа натянулась поверх мышц. Ловкие руки с длинными пальцами касались Дэвида. Он протянул руку под пояс и начал двигать ею резко и сильно.

– Да…

Теперь Дэвид уже извивался, зажав полотенце зубами, а Джулиан немилосердно скакал на нем, совершая сильные и страстные толчки. Дэвид вскрикнул, и в его руке осталась липкая влага. Он спрятал лицо в полотенце.

– Я тебя люблю.

Опасно вот так забываться, но иногда желание оказывалось слишком сильным. Ежедневное присутствие Джулиана дома не давало передышки. Если Дэвид не позволял себе этого время от времени, то мог сойти с ума просто от настойчивого давления. Он прикрыл веки и выровнял дыхание. Его накрыла нега, которую удовольствие сделало удивительно тяжелой и глубокой.

Дэвид начал погружаться в сон, надеясь увидеть во сне невероятно голубые глаза и данные шепотом обещания, что он никогда не останется один. Но внезапно просигналила панель системы безопасности возле двери спальни. Его сердце пронзила паника. Джулиан вернулся домой.

Дэвид вскочил на ноги и привел в порядок растрепанную одежду. Вряд ли Джулиан вспомнит, что сделал с полотенцем этим утром, поэтому он вытер об него руку и бросил в ящик для белья. Из гостиной донеслись шаги.

Дэвид взъерошил волосы с одной стороны и вышел в гостиную, притворяясь, что зевает.

– О, я не слышал, как ты вошел.

– Что ты тут делаешь?

– Пришел, чтобы проверить счета перед концом года. – Он глуповато улыбнулся. – В любом случае, это хорошая причина сбежать от постоянного бедлама у нас дома в праздники. Должно быть, заснул за столом. Который час?

Джулиан ничего не ответил, устремив взгляд своих потрясающих глаз на город. Он выглядел ужасно недовольным. «Неужели это сотворил мой телефонный звонок? Вероятнее всего, да», – подумал Дэвид. Джулиан стоял напряженный и неподвижный, словно статуя, явно пытаясь взять под контроль свой пламенный темперамент. Дэвид слишком хорошо знал это настроение. Джулиан был страстным, эмоциональным человеком. Дэвид считал, что именно таким и должен быть хороший писатель. Его темперамент разгорался медленно, но, когда это происходило, он словами резал объект своей ярости на кусочки. Джулиан изо всех сил боролся с этим, и Дэвид с удовольствием отметил, что и сейчас он сопротивляется.

– Как, э… прошло твое свидание?

– Не очень хорошо, во многом благодаря твоим бесконечным звонкам. – Холодный взгляд голубых глаз мог бы заморозить кипящую воду, но Дэвид подготовил защиту. – Что, черт возьми, ты устроил, Дэвид?

– Виноват, – с сожалением и раскаянием произнес он, играя роль побитой собаки. – Я чувствую себя просто ужасно. Не хотелось прерывать вас, но выдавшая кредитку компания никогда раньше не проявляла такую настойчивость.

Напряженная поза Джулиана ничуть не изменилась.

– Это было унизительно.

Музыка для ушей Дэвида, однако его лицо выражало агонию.

– О боже, Джулиан, прости. Я думал, что это может произойти, но слишком переживал, что они заблокируют счет и ты будешь еще больше унижен, если постараешься воспользоваться карточкой, а в оплате откажут прямо перед… Натали, да? – Он беспомощно развел руками. – Меньшее из двух зол.

Джулиан еще мгновение оставался каменным, а потом выпустил себя из темницы онемения и опустился на диван спиной к Дэвиду. В его голосе явно слышалось поражение.

– Нельзя возлагать всю вину на тебя. Или даже часть ее. Это я испортил конец свидания. А до этого момента все было прекрасно.

Дэвид подавил победную улыбку.

– Что случилось? – поинтересовался он. – То есть если хочешь поговорить…

– Что, черт возьми, я делаю? – воскликнул Джулиан. – Пять месяцев. Пять месяцев, и я наконец набрался храбрости, чтобы пригласить ее на свидание, а потом испортил его сомнениями и неловкостью.

Дэвид сел на стул напротив Джулиана с сочувствием и готовностью выслушать на лице.

– Ты просто осторожен. В этом нет ничего плохого.

– Осторожен? – фыркнул Джулиан. – Я безумно закрытый. Она решит, что я псих, если уже так не считает.

– Джулиан, учитывая то, что случилось с Самантой…

– Это другое, – резко отрезал тот. – Мне кажется, Натали я не безразличен. Я это знаю. Но слишком пессимистичен, чтобы поверить, будто она испытывает ко мне такие же сильные чувства, как и я к ней.

– У тебя… к ней сильные чувства? – Ощущение триумфа из-за удачного вмешательства начало медленно угасать.

Джулиан спрятал голову в руках.

– Я в нее влюблен.

Дэвид поздравил себя с тем, что удалось не вздрогнуть, учитывая, какой удар нанесли ему эти слова.

– Но скорее всего, я все испортил.

Где-то на горизонте забрезжила надежда.

– Что случилось? В смысле… не считая моего ужасно несвоевременного вмешательства.

– Я собрался ей обо всем рассказать. Прежде чем у нас что-то начнется, я просто обязан это сделать. Но ей так нравятся эти книги. – Джулиан провел руками по волосам. – Угадай, кто ее любимый автор? И не в том смысле, как кому-то нравится синий цвет, а не красный или кошки, а не собаки. Она чувствует с ним… духовную связь. Я боялся, что если расскажу правду, то она решит, что оказалась заперта в машине с психом, и поэтому просто… мямлил. Не мог нормально говорить. Я же должен умело обращаться со словами, – его голос так и сочился сарказмом, – а у меня не получилось найти подходящие, чтобы объясниться. И вот она ушла – на самом деле сбежала, – и я ее не виню.

После первого предложения Дэвид почти не слушал. После этих слов его кровь буквально застыла в венах.

– Благодаря секретам ты в безопасности, – удалось произнести ему. – Ты это знаешь.

– Возможно. А может, и нет. Мне кажется, что какой-то ужасный поворот судьбы проверяет меня и клятву, данную матери. Говорю тебе, Дэвид, я был готов от всего отказаться, – вздохнул Джулиан. – Однако мне нужно дописать книгу. Она почти готова, но закончить нужно в той кофейне, с ней.

Дэвид никогда не притворялся, что понимает творческий процесс Джулиана, да и не пытался понять. Его друг писал хорошие книги – потрясающие, если верить критикам, – и Дэвид был этому рад. С каждой новой публикацией Джулиан получал все больше денег, а правильно инвестированные деньги дарили Дэвиду постоянную работу. Для него романы, которые, кстати, он никогда не читал, были способом оставаться рядом с Джулианом, и уже только по одной этой причине он ценил их, как никто другой.

– Почему там? – удивился Дэвид. – Почему просто не поработать в библиотеке, где ничто не будет отвлекать?

– Просто… так надо, – пояснил Джулиан. – Этого требует книга. Если я покину кофейню, то вся структура развалится. Если рядом не будет Натали, то она завянет и погибнет, словно убранное в шкаф растение. Я не могу позволить ей вот так погибнуть. – Он взглянул на Дэвида. – Кажется, это лучшее из написанного мной.

Дэвид откинулся на спинку стула. Это сложнее, чем он думал. Сам факт, что друг считает себя влюбленным в эту глупую девчонку, можно пережить. Со временем, как и в случае с Самантой, он сможет настроить Джулиана против нее. Только вот тот с чего-то решил, будто его книги связаны с Натали, будто нельзя найти другое небольшое заведение в городе и писать там. Какая разница? Дэвид этого не понимал.

– Я рад, что написание книги успешно продвигается. Но, возможно, тебе лучше дать себе передохнуть от этой девушки и попробовать закончить книгу здесь. Смена обстановки может оказаться полезной.

Джулиан встал и положил руку ему на плечо, отчего кожу Дэвида приятно защипало.

– Знаю, ты считаешь, что я страдаю безумной эксцентричностью, но так уж вышло. Нужно вернуться. Я больше не могу так жить.

В горле Дэвида пересохло.

– Как так жить?

Джулиан не ответил, но грустно улыбнулся.

– Счастливого Рождества, Дэвид. Отправляйся домой, – сказал он и направился к себе в комнату. – Твои родные подумают, что я тиран и заставляю тебя работать по праздникам.

«Это нечестно», – ругался про себя Дэвид, покидая пентхаус и набирая код. Он ведь старался защитить друга. Нечестно, что все так сложно и что любовь Джулиана тратится на недостойное ничтожество, а не на него. Лифт отвез его вниз, спустив с высот города на улицу.

Он уселся в свой мощный красный «Ауди Кваттро» – Джулиан хорошо платил ему – и в мрачном настроении направился в дом родителей в Колме. В город, украшенный кладбищами. Город, где мертвых больше, чем живых. Дэвид вздрогнул, проезжая мимо рядов могильных камней, представляя там свой: неухоженный и лишенный цветов. Это старательно напоминало ему о том, что Натали – меньшая из его проблем.

Глава 11

На следующий день Дэвид отправился в «United One Bank» и попросил о встрече с Грейс Чой. Она тепло улыбнулась ему, готовя конверт.

– Значит, приюту бездомных повезло на Рождество?

Дэвид моргнул.

– Что? О, да. Очень.

Женщина передала ему форму о снятии наличных и ручку.

– Спасибо за вашу щедрость.

От ее улыбки у него заболели зубы.

– А теперь, я надеюсь, им повезет и в Новый год, – сказал он.

– Уверена, так и будет, – вежливо произнесла Грейс Чой, позади которой стоял охранник. Она отсчитала две пачки купюр по сто долларов, которые Дэвид убрал в конверт цвета манилы, а потом в чемодан. – Вы делаете хорошее дело, – крикнула она вслед, когда Дэвид отправился к выходу.

Он распахнул стеклянную дверь.

– Знаю.

* * *

Клубу рано было открываться. Еще не наступил даже полдень, и острые лучи холодного декабрьского солнца пронзали глаза Дэвида, пока тот ехал вдоль Мишен-стрит. Он узнал белый пикап Клиффа на небольшой парковке для служащих клуба «Орбита», и сердце глухо застучало в груди. Когда Дэвид остановился рядом с пикапом, под шинами захрустело стекло. «Если позже достану гвоздь из одного из колес «Ауди», – подумал он, – то буду очень зол».

Сзади «Орбита» походила не столько на ночной клуб, сколько на обветшалый одноэтажный сервис, который продает обшивку или ремонтирует автомобили. С парковки открывался вид на грязные белые стены, изрисованные непонятными граффити. Рядом с разбитым и заколоченным досками окном находился черный вход, сейчас запертый на замок. Дэвид аккуратно постучал и расправил плечи. Он и без того унижается, выполняя их требования, это по его лицу им точно не нужно.

Дверь открыл сам Клифф Тейт. Его братец, Гарретт, уродливое блондинистое чудовище, еще не явился. Клифф был более толстой и потрепанной версией Гарретта, а также владельцем и барменом клуба. Именно этому ужасному человеку Дэвид случайно сдал тайну Джулиана. «Если бы вернуть тот день…»

Клифф заморгал от яркого солнечного света.

– Что? А, это ты. – Он вытянул руку так, словно ему было все равно, отчего Дэвид тут же вскинулся.

Он передал Клиффу конверт.

– Оплата за январь, – холодно произнес Дэвид, словно это он собирал деньги.

Заглянув в конверт, Клифф большим пальцем перебрал купюры.

– Увидимся в следующем месяце, – кивнул он и начал закрывать дверь.

– Клифф, подожди.

Мужчина задержался у двери, не пытаясь скрыть раздражение.

– Да?

Дэвид сглотнул.

– Сколько еще? Прошло уже восемь месяцев, я не могу продолжать это…

Клифф тяжело вздохнул.

– Каждый месяц, Дэвид. Каждый месяц ты поешь мне одну и ту же песню и танцуешь, рассказывая, что не можешь так продолжать, и каждый месяц продолжаешь. Так что хватит болтать. Ты будешь делать это столько, сколько я скажу. Если хочешь, чтобы твой парень сохранил анонимность – и мозги – в целости и сохранности, это все, что тебе нужно делать. Так-то. Все понял? Ладно, тогда пока.

Дверь закрылась, и послышались щелчки и лязг как минимум трех замков. Когда язва снова дала о себе знать, Дэвид втянул живот.

– Это нечестно. Совсем нечестно.

Усевшись в авто, он резко нажал на газ, отчего шины разбросали гравий и стекло, словно радующий душу град.

– Так им и надо, – пробормотал он.

Добравшись до своей квартиры в Бернал Хайтс, Дэвид обнаружил, что одно переднее колесо спущено.

Глава 12

В середине января друзья встретились втроем в любимом баре Либерти в Мишен и попивали маргариту под бдительным взором Кармен Миранды и Джеймса Дина. В темном помещении играла кубинская музыка, а из-за спины доносился стук бильярдных шаров. Либерти и Маршалл спорили и сплетничали, как обычно, словно уже забыли про Джулиана. Натали решила, что так лучше.

– Я собираюсь напиться, – объявила она.

– Поддерживаю. – Либерти облокотилась о барную стойку и позвала бармена, который знал ее по имени.

Маршалл вскинул брови, глядя на Натали.

– Ты в порядке?

– Я пережила праздники.

Он внимательно посмотрел на подругу.

– Как скажешь.

Либерти добыла им еще по коктейлю, но, вместо того чтобы сдержать обещание и напиться, Натали медленно цедила маргариту и слушала добродушные споры друзей.

– Когда успел наступить Новый год? – посетовал Маршалл. – Пришел и ушел. Как одно мгновение.

– Ага, это ужасно, – вздохнула Либерти.

– Я застрял на нелепой вечеринке в Ньюарке, штат Нью-Джерси. – Маршалл подчеркивал свои слова взмахом бокала с коктейлем. – Боже правый, тот парень, бывший актер из «Ренты», поцеловал меня в полночь. Я сказал: «Дорогой, одно то, что мы оба геи в Ньюарке, не значит, что нам нужно о чем-то заявлять».

Либерти поморщилась.

– И ты ему врезал?

– О нет, мы целовались словно безумные, – сообщил Маршалл. – Не забывай, я же, боже мой, был в Ньюарке.

– А как насчет тебя, Либ? – поинтересовалась Натали. – Целовала кого-то?

– Если я целуюсь, то не рассказываю потом, и не важно, Новый год это или нет.

– Значит, не целовалась, – едко заметил Маршалл.

– Заткнись.

Натали крутила свою соломинку, пока не поняла, что друзья замолчали и таращатся на нее.

– Что?

– Рассказывай, подруга, – потребовала Либерти. – Что там за маниакальная депрессия?

– Что… что ты имеешь в виду?

– До этого утра ты не отвечала на мои звонки, письма и сообщения на Facebook…[17]

– Меня нет на Facebook.

– Редкий вид человека, на грани вымирания, – прокомментировал Маршалл.

– Да без разницы, – фыркнула Либерти. – Дело в том, что вытащить тебя сюда было мини-чудом, а ты берешь и молчишь. Одно дело быть подавленной – мой ПМС убил бы женщину послабее, но у тебя явно другое. Что случилось?

– Ладно, – обреченно вздохнула Натали, – но давайте выберем место потише.

В задней части бара располагалось патио. Друзья устроились там за деревянным столиком в углу, причем Маршалл и Либби сели с одной стороны, чтобы дать ей пространство. Натали одарила их благодарной улыбкой, впрочем, быстро промелькнувшей и исчезнувшей.

– Я ходила на свидание с Джулианом.

Друзья отреагировали одновременно.

– Что?

– С кем?

Либерти толкнула Маршалла локтем.

– Ну вспомни, Джулиан… из кофейни. Стремный чудак, который весь вечер что-то пишет.

– Никакой он не стремный и не странный, – устало возразила Натали, но подруга словно и не слышала ее.

– Подожди, у тебя было свидание? Когда?

– В Рождество. Он повел меня в приличный ресторан…

– Рождество? – резко переспросила Либерти. – Это ж давно было! Технически в прошлом году.

– Либерти… – тихо протянул Маршалл.

– Прости, мне просто казалось, что друзья делятся такой информацией, – фыркнула она, подкуривая сигарету.

Маршалл повел себя более корректно.

– Почему ты не рассказала нам, дорогая?

– Потому что рассказывать-то нечего. Мы вкусно пообедали и… все.

– Что значит «и все»?

– Просто… ничего не случилось. Мы поцеловались и…

– Ты поцеловала его? – Глаза Либерти вспыхнули. – Что за черт, Натали?

– Либерти, ради бога, позволь ей все рассказать.

– Я просто пытаюсь понять, почему это произошло, а мне даже не позвонили.

Натали закрыла глаза ладонями.

– Я не могла тебе позвонить. Слишком стыдно.

Либерти погасила сигарету и спросила настойчивым, но более мягким тоном:

– Что случилось?

– Не знаю, – несчастно произнесла Натали. – Все шло прекрасно, а потом развалилось на части. Он хотел мне о чем-то рассказать, но боялся, а я боялась это услышать. Свидание даже по моим стандартам закончилось ужасно неловко, и я просто… сбежала. С тех пор от него ни весточки. Все? Счастливы? Потому что я – нет. – Она покачала головой, испытывая отвращение к самой себе. На глаза навернулись слезы. – И конечно же, я не могу не заплакать. Опять. Ведь я только и делаю, что плачу. Вместо того чтобы поговорить и все решить, я плачу. Можете начинать.

– Я и не подозревала, что он тебе настолько нравится, – удивилась Либерти. – Вы увидитесь снова?

– Вряд ли. Я почти не сомневаюсь: он собирался сказать мне, что больше не хочет встречаться.

– Это не логично, – заметил Маршалл. – Вы поцеловались…

– Да, но именно после этого и начались странности. Вероятно, я ужасно целуюсь. И понятно, что мне не хватает практики. – Натали взмахнула руками. – В любом случае уже прошло две недели, и с тех пор он не появлялся в кофейне. – Она промокнула глаза салфеткой из-под стакана. – Значит, все кончено, да? Кажется, да.

Либерти поджала губы.

– Нам нужно напиться. Текила. И возражения не принимаются.

– Боже, нет, только не текила.

– Текила – как раз то, что доктор прописал. Этот парень точно чокнутый. Напейся и забудь про него.

Натали собралась спорить, но у нее не осталось на это сил. Маршалл купил им шоты текилы и поднял маленький бокал золотистого ликера.

– За вечное сияние чистого разума.

– За то, чтобы забыть его, – подхватила Либерти и залпом опрокинула рюмку, словно в той находилась вода.

– За то, чтобы забыть его, – мрачно проговорила Натали.

Она пару мгновений повертела свой шот в руке, а потом выпила его. К концу вечера она напилась, как и обещала себе, но и близко не подобралась к тому, чтобы стереть Джулиана из мыслей.

«Не хочу стирать его, – подумала она с болью в сердце. – Я слишком сильно его люблю».

Глава 13

Книга жила собственной жизнью.

Джулиан не уловил, в какой момент перестал писать ради истории и начал делать это ради Натали. «Даже не на половине», – решил он, учитывая развитие сюжетных линий. Книга была буквально пропитана Натали, девушка жила на ее страницах. Джулиану даже порой казалось, что он просто сосуд, что какая-то неизведанная сила использует его, чтобы запечатлеть личность Натали. Его более практичная сторона нашла объяснение попроще: он всего лишь до безумия влюбился в эту девушку. Ее образ волновал Джулиана, не давал ему покоя, и потому его произведение – как и каждая мысль – не могло не быть пропитано ею.

«Какой бы ни была причина, мне нужно закончить книгу. Ради нее».

В тот поздний январский вечер молодой человек сидел в машине возле «У Нико», ужасаясь, каким эгоистичным и глупым он, наверное, выглядит, но иначе было нельзя. Если он вывалит правду без плана или доказательств, то Натали ему не поверит. Выгонит из кофейни, да и своей жизни, навсегда.

Он собрался с силами и, пока не передумал, вышел из машины, направившись к зданию. В абсолютно пустом зале она сидела одна. Как обычно, за стойкой с книгой в руке. Еще с улицы он заметил, что Натали чем-то расстроена. Сердце Джулиана сжалось из-за грусти на ее красивом лице, а душу обжег стыд, что это он стал тому причиной.

«Книга почти дописана. А потом я все ей расскажу и буду молиться, чтобы она меня простила».

Над головой тренькнул колокольчик, и неровный звон натянул нервы до предела. При виде гостя на лице Натали засветилась радость, но почти в тот же миг резко погасла. «Это ты сделал. Ты и твоя трусость», – проклинал себя Джулиан.

– Натали, – позвал он. Молодому человеку до безумия хотелось рассказать, какая она красивая, как их поцелуй на Рождество стал самым лучшим из всего, что он испытал за много одиноких ночей, но это было бы нечестно по отношению к ней. – Мне нужно закончить книгу, – тихо проговорил он, – а после я…

– Хорошо, Джулиан, – быстро ответила она, взмахнув рукой. – Просто… делай, что нужно, и потом… не знаю.

– Натали…

– Вот. – Она порылась в кармане свитера и протянула руку. На его ладонь упал викторианский мозаичный кулон.

– Но он твой.

– Нет. Может, однажды…

Джулиан кивнул, понимая, что у него больше нет права ожидать чего-то другого.

Колокольчик над дверью снова тренькнул, и Натали украдкой вытерла глаза.

– У меня клиенты.

Джулиан направился к своему обычному столу и принялся за работу. Он писал в одном темпе, без остановок, дивясь тому, как слова могут литься непрерывным потоком, а история – сохранять свою полную надежды гармонию, несмотря на то что между ними случилось. В тот вечер они не общались, и, когда Натали запирала кофейню, он ждал на приличном расстоянии.

– Спокойной ночи, – сказал Джулиан. За этими словами скрывались тысячи других, но девушка быстро скрылась в тени.

– Спокойной ночи, – отозвалась она, позволяя воротам захлопнуться.

* * *

Февраль принес постоянные дожди, и большую часть вечеров кофейня пустовала. Джулиан яростно писал, доводя роман до конца и не оглядываясь. Молодого человека снова охватило чувство, что он лишь сосуд, ведь ему даже не приходилось особо задумываться, достаточно было просто коснуться ручкой бумаги, и слова лились сами. Правильные слова в правильном порядке. Он и раньше испытывал нечто подобное с другими книгами, но никогда не мог поддерживать эту эйфорию, настоящее погружение в работу, слишком долго. Все из-за Натали. Все ради Натали.

Девушка проявляла необычайное терпение. Доброту. Если что и могло отвлечь Джулиана от книги, то это желание сбросить все на пол и вместо этого обнять ее. Однако он знал свои границы. Свои желания. Слишком просто забыть все и потеряться в Натали, как тогда, на Рождество. Но сначала нужно будет обо всем ей рассказать, ведь после этого пути назад уже не будет. Раскрыть свой секрет совсем не то же самое, что позволить себе любить девушку, открыть сердце – гораздо более опасное решение. «Я слишком сильно люблю ее», – подумал Джулиан, с отстраненным восхищением наблюдая, как его ручка – ручка, которую ему подарила Натали, – порхает по страницам.

А потом он закончил роман.

Стоял тихий вечер вторника. По небу плыли тяжелые дождевые облака, а воздух едва не трещал от скопившегося в нем напряжения.

Без четверти десять Джулиан написал последние слова и закрыл тетрадь – одну из пяти, которые составляли целое произведение. Он отложил ручку и прижал пальцы к губам, обдумывая сюжет. «Конец. А теперь можно начинать», – решил он, взглянув на Натали, как всегда сидящую за стойкой с книгой в руке. Девушка наблюдала за ним и поняла, что он сделал. «Ты ждала меня?» – спросил мысленно Джулиан и не удивился, когда она коротко кивнула в ответ.

Казалось, небеса разверзлись.

Начался ливень, и бьющие по тротуару капли походили на разбитое стекло. Электричество тут же вырубилось, и кофейня погрузилась во тьму. Встав у окна, Джулиан протянул ей руку. Натали спокойно подошла к нему в темноте и приняла его ладонь. Даже такой простой, невинный жест заставил его пульс биться сильнее.

Они стояли бок о бок, рука в руке, наблюдая, как капли дождя серебряными вспышками падают на цемент. Снаружи бушевала стихия, вымывая улицы дочиста, и Джулиану чудилось, что они в этом мире одни. Стоя рядом с ним, Натали тихо продекламировала:

– Земля поворачивает лицо навстречу слезам,

Пьет их

И создает дни из печали неба.

Между этими неумолимыми силами

Мы, маленькие создания

В оболочке из плоти и костей,

Танцуем!..

– И молим о милосердии, – закончил за нее Джулиан и закрыл глаза.

В устах Натали его слова… наконец-то звучали так, как он и задумывал.

Ахнув, она повернулась к нему.

– Ты знаешь? Это из «Звездного света». Очень красиво, да?

– И вполовину не так красиво, как ты. – Джулиан убрал локон волос с глаз. – Надеюсь, ты сможешь простить меня.

Девушка наклонилась к нему, и он почувствовал, как под мягким хлопком платья колотится ее сердце.

– Нарушать давние привычки… это нелегко.

– Нет. Но мне столько всего нужно тебе рассказать, – сообщил парень скорее себе, чем ей, чтобы вспомнить ограничения.

– Знаю, – выдохнула она и обняла его за талию, приподняв лицо.

– Натали… подожди. – Джулиан взял ее за плечи, голос охрип от желания. – Когда ты вот так на меня смотришь, я не могу думать…

– Не думай, – попросила она и, приблизившись, встала на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Теперь с каждым новым словом их губы соприкасались. – Поцелуй меня, Джулиан. Поцелуй меня…

«Всего один поцелуй», – подумал он, прежде чем его покинула способность рационально мыслить. Джулиан положил одну руку ей на затылок, другую на талию и одним быстрым движением притянул ее к себе, укрывая в объятиях.

Снаружи по окнам стучал дождь и завывал ветер. Внутри же жизненная энергия, мощная и сильная, затягивала Джулиана в совсем другой ураган. Он страстно целовал Натали, касаясь ее губами, языком, зубами, прижавшись к ней бедрами, пока отчаянно не захотелось удовлетворить тяжелое желание между ними. Девушка отвечала с такой же страстью, обхватив руками его шею, прижавшись губами к его губам, одновременно яростно и нежно.

Джулиан застонал и потянулся к ней, ведомый идеальной смесью любви и вожделения. Запустив руку в шелковистые волосы, он нежно потянул за них, обнажая ее шею для своих губ. Она испустила нечто среднее между вскриком и вздохом, отчего у Джулиана буквально закипела кровь. Он провел дорожку поцелуев по ее шее, свободной рукой накрыв небольшую грудь. Та идеально легла в его ладонь, и девушка выгнулась от удовольствия.

Ощутив новый виток желания, он толкнул Натали к столу и встал у нее между ног. Она прильнула к нему, обхватив ногами за талию. Казалось, Джулиан сойдет с ума, если не получит ее тут же. Животная страсть брала верх, делая его руки жадными, а поцелуи дикими. В голове мелькнула смутная, не до конца оформившаяся мысль о том, что они приближаются к точке невозврата, а он так ничего еще не рассказал Натали. Но тут за окном вспыхнула молния, прервав их поцелуй и спасая его от собственной бездумной похоти.

– У тебя сейчас сердце выскочит, – тяжело дыша, заметил Джулиан. Красная дымка желания постепенно рассеивалась, и вокруг снова проступал физический мир. – У меня тоже. Нужно успокоиться. Мы должны остановиться…

– Нет, нет, – возразила Натали, ее дыхание сбивалось на каждом слове. – Я не хочу останавливаться. Все нормально… я готова.

– Натали…

– Но… не стоит делать это здесь, – продолжила она. Ее лицо покраснело, а темные глаза затуманились от страсти. – И мне нужно сказать тебе сейчас… я только… раз до этого. Несколько лет назад. – Она вцепилась в его рубашку, комкая ткань. – В смысле… я не девственница, но в целом это так. То есть я так себя чувствую, потому что это было давно. Поэтому я хочу, чтобы все было идеально… и теперь я мямлю. Боже, прости…

– Не говори так, – быстро отозвался он. – Не нужно извиняться. Лучше нам остановиться. Натали, я…

– Нет, – отрезала она и сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться. – Я не хочу ничего не делать, Джулиан. Мы и так уже долго ничего не делали.

Сердцебиение Джулиана превратилось из пылающей пульсации страсти в нервное заикание тревоги и сомнений. Она права. А он снова медлил и сомневался. «Engañar[18] и позволил этому зайти слишком далеко…» – подумал он и сжал ее руки, словно мог помешать девушке убежать.

– Не могу. Я хочу, боже, Натали, ужасно хочу, поверь мне, но не сейчас. Мне нужно быть с тобой честным. Нужно рассказать тебе…

– Нет. – Ее лицо уже не выглядело таким открытым, девушка начала замыкаться. – Только не снова, – прошептала она, – не поступай так со мной опять.

– Натали, прости. Я не собирался заходить так далеко. Просто мне слишком легко потеряться в тебе. То, как ты на меня смотрела, я…

– Так это – что бы ты там ни делал – моя вина? Я не понимаю. Что происходит? Почему опять?

– Твоей вины здесь нет. Нет… пожалуйста, не плачь. – Джулиан потянулся дотронуться до ее лица, но Натали отстранилась. – Я ничего так не хочу на этой земле, как провести ночь с тобой. Более того, я хочу проводить с тобой каждое мгновение. Хочу делить с тобой жизнь и теперь, когда книга закончена, я готов. Готов поведать тебе обо всем, и мне безумно жаль, что я затянул тебя в эти странные, бесплодные ухаживания. – Он сделал осторожный шаг ближе и нежно взял ее за плечи. – Но, если мы займемся любовью, прежде чем ты узнаешь правду, ты будешь чувствовать себя преданной. Я испорчу все еще больше.

Натали кивнула и тяжело сглотнула.

– Ты женат, да? – слабым и дрожащим голосом спросила она.

Джулиана насмешила абсурдность предположения, но он не осмелился показать это.

– Нет, не женат.

На ее красивом лице отразилось облегчение, но вскоре исчезло.

– Ты гей? Ты умираешь? Я просто не… что такое?

– Не сейчас. Не здесь. Завтра вечером. У меня дома, где я покажу тебе…

– Что? Нет, говори сейчас.

– Не могу, Натали.

– Почему нет?

– Потому что, любовь моя, ты мне не поверишь, – произнес он со всей искренностью, на которую был способен. Девушка, очевидно, осознала важность его слов. – Ты не поверишь мне. Я могу процитировать тысячи стихотворений, могу показать, что в этих тетрадях… – Он указал на черно-белую тетрадь на столе, ставшую заключительной частью романа. – Но этого будет недостаточно. Ты решишь, что все это какой-то ужасный заговор, манипуляция. Нужно сделать все правильно. Мне тоже трудно, клянусь.

Натали часто заморгала, пытаясь смахнуть блестевшие на глазах слезы.

– Я не понимаю. Почему так сложно мне рассказать? Почему ты так долго ничего не говорил?

Джулиан приблизился к девушке и взял ее лицо в руки. Желание поцеловать ее накатило с новой силой, однако он считал непростительным снова поддаться слабости.

– Иногда разум уклоняется от того, чего желает сердце, ведь оно настолько прекрасно, настолько невероятно, что сохранить это навсегда подобно чуду. Разум способен представить, что теряет все, в то время как сердце – нет. Оно способно лишь желать.

Джулиан чувствовал, как она тает в его объятиях.

– Я… столько значу? Для тебя?

– Даже больше. – Он погладил Натали по щеке. – Приходи ко мне завтра вечером. Я приготовлю ужин и все расскажу. Пожалуйста.

Натали кивнула.

– Ладно, – прошептала она, – приду.

Он едва не расплакался от облегчения.

Джулиан благодарил небеса за бурю. Было нечто романтичное в холодных стеклянных шариках, которые кусали его за щеки, и ледяном ветре, который гасил бушующий внутри пожар. Молодой человек заслонял от него Натали своим пальто, когда она запирала кофейню и открывала ворота. Ведущая в ее квартиру бетонная лестница выглядела пустой и грязной. А еще темной. Джулиану не нравилось смотреть, как она снова поднимается одна, как и не нравилось возвращаться в свою пустую квартиру. «Последний раз, – сказал он себе, когда Натали прошла за кованые железные ворота. – Последний раз, и потом мы будем свободны».

Глава 14

– Уверена, что справишься со всей этой таинственностью и интригой? – поинтересовалась Либерти.

Натали слышала на фоне тихую музыку, значит, подруга находилась на работе.

– Нет, – призналась она. – Или да. Не знаю. – Натали вытащила выбившуюся ниточку из диванной подушки. – Я просто подумала, что нужно позвонить и рассказать тебе…

– На тот случай, если он серийный убийца? Хотя я вряд ли смогу тебе помочь, учитывая, что ты не знаешь, где он живет.

– В Финансовом районе.

– О, сразу стало понятнее.

– Слушай, я ему верю. По крайней мере, точно знаю, что он меня не убьет. – Натали ухмыльнулась абсурдности этих слов. – Я ему верю, – повторила она. «Джулиан назвал меня своей любовью». От одной только мысли об этом ее щеки загорелись.

– Так почему ты тогда звонишь мне?

– Вероятно, потому что все это кажется безумием, если никому не рассказывать.

– Ммм, – задумалась Либерти, – интересно, что он собирается тебе рассказать? Ты не жаждешь узнать?

– Не совсем. Если честно, я просто хочу, чтобы это объяснило все его метания. И пусть будет чем-то нормальным.

– У мужчин нормального не бывает. – Либерти резко вздохнула. – О боже, я поняла. У него есть ребенок. То есть от предыдущего брака или интрижки. И он не хочет приводить другую женщину, пока не поймет, что все серьезно.

– Либерти, ты гений!

– Правда? Это все объясняет. Эти долгие периоды отсутствия? Просто приходит его черед присматривать за ребенком.

– Такое объяснение выглядит логичнее всего. Так и знала, что ничего страшного не может быть.

– А теперь вопрос. Ты не против этого? Готова стать мачехой для незнакомого ребенка? Ведь от первого свидания ты перейдешь сразу к семье.

– Нет, меня все еще волнует другое. Даже если причина в этом, прошло много месяцев. Не понимаю, разумно ли я поступаю или меня…

– Используют?

– Вроде того.

Наступила пауза, а потом Либерти снова заговорила, в этот раз мягче, чем когда-либо раньше.

– Милая, он тебе действительно нравится. Возможно, ты даже влюблена. И мне почему-то кажется, что ты звонишь узнать, нет ли в этом ничего страшного.

– Мне не нужно разрешение…

– Не разрешение. Проверка. Ты вроде как новичок в области отношений, поэтому хочешь убедиться, что не ведешь себя слишком доверчиво из-за его необычайной привлекательности. Я права?

Натали улыбнулась и сжала подушку в объятиях.

– Возможно.

– Возможно, ага, – рассмеялась Либерти. – Скажу тебе так: окажись я на твоем месте, села бы к нему в машину, поужинала у него и услышала, что там за безумный секрет. Только вот, Натали…

– Да?

– Если этого мало, значит мало, отпусти его. Договорились?

– Договорились.

– Мне нужно идти, пришел очередной клиент.

– Люблю тебя, Либ.

– Я тоже люблю тебя. О, и счастливого Дня святого Валентина.

– О боже, я совершенно забыла! – Натали закрыла рот рукой. – У меня никогда не было причин обращать на него внимание раньше…

– Ага. А у меня новая теория по поводу его большого секрета.

Натали как наяву представила всезнающую улыбку подруги. Либерти напела несколько нот свадебного марша, рассмеялась и повесила трубку, оставив ее хмуро таращиться на старый телефон.

– Это нелепо, – пробормотала Натали и встала, чтобы одеться. Ее руки дрожали, когда она застегивала пуговицы.

* * *

Машина, которую Джулиан отправил за ней, прибыла точно вовремя. Ровно в семь к кофейне подъехал черный седан. Натали разгладила воображаемые складки на платье. Винтажное, как и большая часть ее гардероба, это было бледно-голубым, с пояском на узкой талии и трапециевидной юбкой.

Девушке показалось бесполезным заставлять водителя подниматься, ведь она его уже заметила. Поэтому она схватила сумочку, свитер и старый мобильник и бросилась вниз, чтобы встретить его.

– Добрый вечер, мисс. – Приветствуя ее, мужчина приподнял шляпу и открыл заднюю дверь.

– Добрый вечер.

Внутри машина оказалась просто идеальной, с роскошными серыми кожаными сиденьями и деревянными панелями. На консоли над ее головой располагался телефон, а между передними креслами поместился повернутый к ней мини-бар. На сиденье рядом лежал букет бархатных красных роз, завернутых в нежные папоротники. Натали дрожащими руками достала карточку, кипельно-белую на зелено-красном фоне, и прочитала надпись, сделанную очень мелким и разборчивым почерком Джулиана, похожим на печатный шрифт.

«Спасибо, что едешь ко мне.

Люблю, Джулиан».

Прекрасные цветы наполняли машину насыщенным ароматом, Натали внезапно почувствовала себя слишком простой. До безумия захотелось попросить водителя подождать, пока она сбегает наверх и нанесет макияж поярче или соорудит более изысканную прическу. Однако автомобиль уже тронулся, и девушка приняла решение не поддаваться очарованию Джулиана, пока не услышит его историю. Она хорошо выглядит. Такая, какая есть. Если этого недостаточно, да будет так.

– Вы работаете на Джулиана? Э, мистера Ковача? – спросила она у водителя.

– Нет, мэм, я работаю на фирму. – Мужчина указал на карточку, прикрепленную к панели управления, с его фотографией, именем и информацией о лицензии.

Натали порывалась поинтересоваться, куда они направляются, но это бы прозвучало странно. Так что она просто покусывала ноготь на большом пальце, наблюдая, как мимо тонированных окон проносится город.

Они проехали вдоль бульвара Гири, а затем свернули к Маркету, где на дорогах увеличился поток машин. Ряд бело-желтых огней мчался мимо них в сгущающейся тьме. Вокруг поднимались в небо высокие башни, а здание Трансамерики словно пронзало его.

Натали вытянула шею, чтобы насладиться архитектурой очередного комплекса, и вскоре пришла в восторг, когда водитель повернул на его круговую, похожую на отельную, подъездную дорожку.

– Прибыли, мисс.

Натали выдохнула.

– Конечно, да.

Водитель открыл дверь и взял ее букет. Девушка молча последовала за ним в здание, а затем к портье со старомодными бакенбардами, в нарядной серой униформе и табличкой с именем Берни. Берни улыбнулся, взял букет и пригласил ее проходить внутрь.

– Сюда, мисс.

Мужчина повел Натали по мраморному холлу. В центре располагалось несколько богато украшенных диванов и кресел, а живые растения в горшках добавляли тепла суровому интерьеру. За большим красно-коричневым столом сидел охранник в тускло-синей форме с огромным значком спереди. Лампа на столе с абажуром из зеленого стекла освещала журнал в кожаном переплете.

– Мисс Натали Хьюит к мистеру Ковачу.

– Откуда вы узнали? – удивилась Натали.

Берни с отеческой теплотой улыбнулся.

– Мистер Ковач предупредил нас о вашем приезде.

– Стандартная процедура, мэм. – Охранник поднял журнал и положил его на стол. – Распишитесь, пожалуйста, мисс Хьюит.

Натали так и сделала, надеясь, что не выглядит настолько смущенной, насколько себя чувствовала.

– Спасибо, мисс Хьюит. Берни, поможешь?

Портье просиял.

– Конечно. Пойдемте, дорогая.

Охранник пожелал ей доброй ночи, а Берни повел к лифтам напротив стола. Когда двери открылись, он пригласил ее войти внутрь, а потом передал букет.

– Хорошо провести вечер, мисс Натали.

Девушка испытала прилив паники, она ведь понятия не имела, на каком этаже живет Джулиан. Но, прежде чем лифт успел захлопнуться, Берни нажал кнопку. Натали моргнула, когда зажегся маленький диск с надписью «15ПХ».

– Спасибо, Берни, – пробормотала она, и двери закрылись.

Лифт двинулся вверх, и вскоре раздался звонок, объявивший этаж – пятнадцатый, пентхаус. Створки разъехались, и перед девушкой предстала небольшая прихожая с красивым ковром и элегантным зеркалом на стене. Из распахнутой в конце коридора двери вышел Джулиан.

– Мне показалось, я услышал звонок. – Его губы дрогнули в слабой улыбке. – Водитель должен был подарить тебе цветы еще у твоей двери.

– Я встретила его внизу, он не успел подняться, – объяснила Натали. – Они красивые.

– Но не сравнятся с тобой.

– Спасибо.

– Заходи, пожалуйста.

Когда Натали шагнула в его жилище, Джулиан забрал цветы и неловко и как-то нервно поцеловал ее в щеку.

Стоило окинуть взглядом его квартиру, и девушку тут же охватило ощущение потери ориентации в пространстве. Потолок в прихожей казался обманчиво низким. А здесь стены приглушенного бежевого цвета тянулись вверх к арочным потолкам, так что создавалось впечатление, будто ты попал в совершенно другое здание. Великолепная люстра из направленных вниз стеклянных колонн, каждая из которых подсвечивалась в основании, свисала со стыка потолочных балок. Справа от нее в темноте виднелась парадная столовая. Она выглядела так, словно ею уже очень давно не пользовались. Огромная гостиная переходила в кухню со шкафчиками из вишневого дерева и барной стойкой с гранитной столешницей. Туфли Натали стучали по темному полу из твердой древесины. Одна из стен полностью состояла из окон, мерцающих панорамой ночного города.

За кухней квартира уходила в неизвестные глубины, если здесь и имелась детская, то где-то там, но в целом ничто в этой квартире не намекало на присутствие ребенка. На самом деле Натали решила, что на присутствие Джулиана тоже ничто не намекало. Квартира выглядела красивой, но суровой. Каждый предмет мебели, каждая деталь интерьера были современными и идеальными и никак не отражали теплую натуру Джулиана. «Вот и пример из учебника про жилье холостяка», – подумала она, потирая плечи.

Натали обошла прихожую и увидела еще одно помещение, соединенное с жилой площадью и кухней.

– Ого, вау!

Там, где могли бы находиться гостиная или кабинет, располагалась библиотека. У нее не было двери, но чувствовалось, что должна была быть. Комната словно не принадлежала этому жилищу. В нем не хватало тепла, но тут его имелось предостаточно. Стеллажи насыщенного красно-коричневого цвета тянулись вверх по трем стенам, их полки прогибались под тяжестью книг, словно в библиотеке. Полы, изготовленные из того же темного дерева, потрясающий ковер с цветочным орнаментом в зеленых, серых и синих тонах.

В центре комнаты обнаружились стол – старый, поцарапанный, истертый годами использования и уборки – и мягкий стул, который выбрали скорее ради удобства, чем для красоты. На столе стояла небольшая настольная лампа из муранского стекла, и ее многоцветный абажур тепло светился в сумраке. Она освещала стопку черно-белых тетрадей, связанных резинкой. «Книга из кофейни», – решила Натали, отправляясь осматривать стеллажи.

На отполированных полках стояли самые разнокалиберные книги. Кожаные тома устроились рядом с мягкими обложками, твердые обложки окружали антикварные экземпляры. Порядок определялся именами авторов. Стало ясно, что Джулиан считал каждую книгу в своей коллекции достойной делить место с более дорогими. Натали смотрела на все это с открытым ртом.

– Будь у меня деньги, я бы тратила их вот так, – пробормотала она, а потом резко закрыла рот, сообразив, что озвучила мысли вслух.

Взглянув на Джулиана, она покраснела. Но, судя по всему, он ничего не услышал, так как был занят бутылкой красного вина и двумя бокалами за стойкой.

– Ужин пахнет великолепно, – заметила Натали, прочистив горло. – Что ты готовишь?

– Bandeja paisa y crema de platano verde.

Она почувствовала, как загорелись щеки. Еще бы, его акцент был самым сексуальным из того, что она слышала в этой жизни.

– Что это значит?

– Для начала крем-суп из банана, а бандеха пайса – ассорти из разных продуктов… это все колумбийские блюда. – Он открыл бутылку и разлил вино по бокалам.

– Где ты научился готовить колумбийскую еду?

– У мамы.

– Надеюсь, не слишком острая, – заволновалась Натали.

– Нет, я помню, что тебе не нравится острая еда. – Джулиан подошел к ней с бокалом вина. – Пожалуйста, чувствуй себя как дома.

Натали приняла бокал, всем телом ощущая его близость. Одно только его присутствие заставило ускориться ее сердцебиение.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – ответил он, возвращаясь на свое место за кухонным столом, словно это защитная баррикада. Натали никогда не видела его таким. Неуверенным, что ли. Правда, она тоже чувствовала себя дезориентированной. Это место, не считая библиотеки, совсем не походило на Джулиана. Внутренний голос подсказывал, что, вполне вероятно, она не настолько хорошо знает парня, как думала. Или вообще его не знает.

Натали вернулась к книгам.

Сначала она не обратила на это внимания, но библиотеку украшали скульптуры, картины и даже несколько экзотических красиво размещенных безделушек. Африканские поделки из дерева соседствовали с яркими фарфоровыми животными, которые сразу напоминали о Южной Америке. Роскошная картина с изображенными на ней мужчиной и быком висела высоко над одной из полок и вызывала смутные ассоциации с Восточной Европой. Натали предположила, что полотно из Хорватии. А мать Джулиана колумбийка. Девушка слабо улыбнулась. Возможно, из Картахены, как Мендон.

Взгляд Натали привлекла фигурка на одной из полок.

Ярко-голубой пони цвета голубой электрик, словно чистое летнее небо, сделанный из хрупкого фарфора и такой большой, что удержать его можно было только двумя руками. Все его тело украшали желто-белые спирали размером с монету в пять центов, а седло и уздечку словно создали из плавленого золота. Натали тут же узнала его.

– О, эй! – рассмеялась она. – Именно такую фигурку пони Карина покупает на аргентинском рынке в «Выше». В той книге Мендона, которую я очень люблю.

Натали провела пальцем по мордочке пони. Краем глаза она заметила, что Джулиан замер и внимательно наблюдает за ней.

Натали покосилась на книги за фигуркой.

– Точно такая, как та, которую Карина…

Она склонила голову набок и начала разглядывать предметы именно на этой полке. Здесь не было обычных романов, только стопки черно-белых тетрадей, связанных резинками. На корешки каждой коллекции прикрепили значок. На шести тетрадях, на которые как раз смотрела Натали, значилось: «Обыкновенный вор».

– Что?..

Она прочитала другие названия. «Красная вода». «Лира и Джейми». «Звездный свет: сборник стихотворений». Сердце колотилось в груди, пока девушка не дошла до «Коронации»… и тут остановилось. Самая старая, потертая коллекция тетрадей с выцветшей надписью…

– «Выше».

Натали поставила бокал вина на другую полку и осторожно достала сборник из пяти тетрадей. Дрожащими руками сняла резинку и открыла первую из них. Страницу заполнял мелкий почерк, напоминающий печатный шрифт. Аккуратность текста, написанного синей шариковой ручкой, портили только исправления. Например, второе предложение было вычеркнуто и переделано. На полях стояли пометки. Неаккуратные черточки меняли одно слово на другое. И между этих исправлений находились слова, которые она знала наизусть. Слова, ставшие началом путешествия, в которое девушка отправлялась много раз, чтобы спастись от словно застывшей, наполненной горем действительности. Она произнесла их вслух, с почтением и обожанием, потому что здесь они родились.

– Он ушел, Хавьер. – Ее голос звучал глухо. Она говорила словно абуэла[19]. И абуэла абуэлы. Многослойный голос. Поколения, эхом долетающие до него из места, где мертвые плачущие жены все еще шьют, готовят и чинят, искривленные пальцы порхают, потому что голод и болезни бегут быстрее, чем праздные руки, и они проклинают своих неверных мужчин, но не слишком громко, чтобы не услышали дети. – Он ушел, и если ты мужчина, а не мальчик, то найдешь и вернешь его.

Натали закрыла тетрадь и долгое время прижимала всю стопку к груди. Внутри быстро разрасталось странное ощущение: смесь шока, возбуждения и чего-то похожего на панику. Сердце колотилось так громко, что она едва слышала собственные мысли. Только одно слово снова и снова звучало в ее голове. «Невозможно».

Девушка повернула голову, собираясь спросить у Джулиана… что-то. Например, зачем ему организовывать такую ужасную шутку? Зачем?..

Он смотрел на столик перед собой, бесцельно протирая его тряпкой. Прятал от нее глаза, не мог смотреть, и тело Натали начала бить дрожь. Она опять взглянула на тетради в руках и вернула их на полку. До нее донесся сладкий запах супа. Он сказал, что это колумбийское блюдо. Натали рассмеялась бы, не будь так близка к тому, чтобы зарыдать.

– О мой бог, – выдохнула она и с мольбой во взгляде повернулась к нему.

Джулиан поднял голову, и на его лице появилась глупая полуулыбка.

– Ужин готов.

Глава 15

Натали, пошатываясь, отошла от полки. В памяти всплыли дни и недели, проведенные с Джулианом в кофейне: обрывки разговоров, странные комментарии, вопросы, оставшиеся без ответа, и смена тем. Картина в стиле пуантилизма[20], к которой она стояла слишком близко и потому не находила логики. А теперь, если отойти…

– Нет, – прошептала Натали, когда парень отошел от кухонного стола и приблизился к ней, – это невозможно. Ты… он?

– Да. – Джулиан тяжело вдохнул и покачал головой, словно не веря своим ушам. – Maldita[21], такое впечатление, что я молчал лет десять.

Девушка удивилась, что он может испытывать облегчение. Ее собственное сердце грохотало так, что, казалось, облегчение она уже никогда не почувствует. На дрожащих ногах Натали подошла к дивану и присела.

– Ты ждешь, что я поверю… нет. – Она покачала головой. – Мендону уже за сорок. А тебе двадцать восемь. Это невозможно…

Джулиан сел на огромный диван рядом с ней, но достаточно далеко, чтобы дать пространство.

– Большая часть того, что ты обо мне читала – ложь. Отвлекающий маневр.

– «Выше» опубликована десять лет назад. Получается, ты написал ее в восемнадцать.

– В семнадцать. Мне исполнилось восемнадцать в то лето, когда она была напечатана.

Натали уставилась на него с открытым ртом. Если парень лгал, то угрызений совести точно не испытывал. Он взирал на нее открыто, глазами встречаться не боялся. «Ты видела тетради…» Девушка снова посмотрела на библиотеку, где на полке стояла написанная от руки «Выше» вместе с другими рукописными версиями всех романов Мендона, которые она читала раз сто. Не версиями. Черновиками.

По спине пробежал восторг, переросший в панику. Натали дрожала, обуреваемая двойными эмоциями: эйфория и страх, надежда и унижение. Она прикрыла рот рукой, не понимая, смеяться ей или плакать.

– Ты… ты должен был признаться мне. Немедленно. Должен был рассказать, как только я упомянула его.

– Я не смог. Я этого не делал ни разу за десять лет. Только Дэвид и мой редактор Лен знают правду.

– Но… почему?

Он вздохнул.

– Я дал клятву умирающей матери и сдержал слово, даже когда смысл в этом исчез. К тому моменту уже прошло слишком много времени… – Он пожал плечами. – Считай это привычкой или трусостью… страхом открыться…

– Страхом? – Натали вскочила на ноги, подхваченная потоком чего-то, очень похожего на истерику. – Чего ты вообще мог бояться? Ты богатый, талантливый… гений…

Он тоже встал и протянул к ней руки, чтобы успокоить.

– Натали, подожди…

Она отпрянула от Джулиана.

– Нет! Я чувствую, будто меня вывернули наизнанку. Я не… ты лгал мне. Шесть месяцев. Каждый день, каждую встречу, ты сидел напротив и лгал мне.

– Я не лгал тебе…

– Разве? – выкрикнула Натали. – А мне кажется, я вспоминаю что-то про трастовый фонд…

Джулиан со вздохом опустил руки.

– Ладно, да, но это…

– Но это не самое худшее, – произнесла девушка голосом, полным слез. – Я восторженно говорила о Мендоне – о тебе, – как влюбленная идиотка, а ты ничего не сказал. Позволил мне говорить и говорить, а я даже не знала, не смогла бы догадаться.

– Натали, пожалуйста…

– Каждое слово, сказанное о нем – о тебе, – звенит в моей голове, словно колокольчик шута. Но и это недостаточно ужасно. Нет, самое худшее то, что именно к твоим книгам я обратилась, чтобы постараться забыть тебя, когда ты ушел.

– Еще бы! – воскликнул Джулиан. – Еще бы, – повторил он, но уже мягче. – Натали, та связь, которую ты чувствуешь с книгами… они же мои. Это я. Все, чем я являюсь, есть в этих книгах. И ты их нашла. Ты нашла меня, и по какой-то чудесной воле случая или судьбы я нашел тебя. Или, может, это не случайно. Нас тянуло друг к другу. Я вошел в кафе, потому что искал тебя. – Он улыбнулся, а его глаза сияли. – Моя работа – твое убежище? Ты – мое, Натали.

Девушка резко вдохнула, когда истина его слов наконец пробилась сквозь шок и смущение, разбила страх поверить, что нечто настолько хорошее может быть реальностью.

– Правда? – спросила она срывающимся голосом. – Ты на самом деле… это твои книги?

– Мои, – мягко улыбнулся Джулиан, подходя к ней. – «Выше», «Коронация» и все остальное. А вот эта, – он указал на стопку тетрадей на столе в библиотеке, – эта для тебя.

– Для меня. Рафаэль Мендон написал для меня книгу, – то ли усмехнулась, то ли всхлипнула Натали и упала ему на грудь. Слезы полились ручьем, когда Джулиан обнял ее.

– Я напишу тебе еще тысячу, если ты этого хочешь.

Натали ничего не говорила, просто обнимала парня и позволяла ему обнимать себя. Наконец она подняла залитое слезами лицо и посмотрела на новую стопку тетрадей. Взяв Джулиана за руку, подошла к столу и положила руку на верхнюю. Представила, что чувствует его пульс, но это оказался ее собственный.

– Как она называется? – спросила Натали.

– Пока не знаю.

– О чем она?

– О тебе. Это твоя книга, Натали. Без тебя она бы не существовала. – Парень притянул ее к себе. – Я тебя люблю.

Натали прижала руку к переполненному чувствами сердцу.

– Правда?

– Да.

Она подняла голову и улыбнулась сквозь слезы.

– Скажи еще раз.

– Я люблю тебя, Натали. Очень сильно.

Девушка кивнула.

– Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя, Джулиан. Любила еще до того, как узнала правду. Помни об этом, хорошо?

– Хорошо.

Натали обхватила руками его шею, и их губы встретились. Джулиан целовал ее слезы, а внутри ее искрилась чистая радость. Последние следы боли и неуверенности исчезли. Джулиан стал всем, на что она надеялась. И, честно признаться, он стал гораздо большим. Она улыбнулась ему в губы, испытывая такие эмоции, словно выиграла лотерею, а потом вернулась и выиграла ее снова.

Парень довольно долго обнимал ее и целовал, и она поняла, что он дает ей время.

– Хочешь поужинать сейчас или?..

– Нет, – ответила Натали, заглушая грохот пульса в ушах, – после.

– Я надеялся, что ты так скажешь, – улыбнувшись, хрипло отозвался он.

Из груди снова рвался смех. Вместо этого она поцеловала Джулиана, мгновение за мгновением стараясь излить на него всю накопившуюся в ней радость и эйфорию. Это происходило по-настоящему. Наконец…

Поцелуй углубился, стал более сладким, а потом и откровенно жарким. Прижавшись к парню, она ощутила, как в нем растет желание, уловила его вибрацию под своими ладонями в месте прикосновения. От Джулиана исходил жар. Девушку страшно удивляло, что она могла стать объектом такого вожделения с его стороны… и что он мог разжечь этот огонь в ней. Больше никаких остановок. Никаких сомнений. В голове пронеслась мысль, что в ее объятиях сам Рафаэль Мендон, но Натали отмахнулась от нее. Нет, это был ее Джулиан.

Он легко поднял девушку и понес мимо кухни с готовым ужином, уже остывающим и забытым, дальше по коридору в спальню. По дороге парень не переставал целовать ее. Натали лишь краем сознания отметила мрачные цвета и мебель, а также кровать, похожую на океан серой ткани, в падающем из окон свете ставшую серебряной.

Джулиан поставил ее на ноги и нежно поцеловал, касался медленно и осторожно, убеждая, что не будет спешить. Только вот девушке казалось, будто она сгорает изнутри. Хотелось сорвать с него одежду, чтобы ощутить прикосновение кожи к коже. Однако Натали не доверяла своим дрожащим рукам, которые только и могли, что продемонстрировать ее неопытность.

– Все хорошо, – выдохнул он, – позволь мне.

Парень стянул ее свитер и уронил на пол. Натали дрожала так, словно через ее тело пропустили заряд, пока он расстегивал пуговицы платья и оголял ее плечи. Джулиан наклонился и прижал губы к ее голой коже, легонько проводя зубами по шее и одну за другой расстегивая пуговицы. Платье упало, скользнув к ее ногам.

– Какая же ты красивая, – пробормотал он, разглядывая девушку. – Боже, Натали, ты такая красивая.

Джулиан поцелуями заглушил все возможные ответы, правда, у нее их и не было. В этот миг она была способна лишь продолжать дышать. Мужские губы двинулись вниз по ее шее, между аккуратными холмиками груди. Натали ахнула. Прикосновение его волос к голой коже ее ключицы само по себе оказалось экстазом.

Парень отстранился лишь для того, чтобы стянуть собственный свитер, но, прежде чем он успел снять футболку, Натали остановила его.

– Позволь мне, – повторила она его слова. Пальцами нашла край футболки и потянула. Рассеянный лунный свет подчеркнул каждую линию его тела, выделил каждую выпуклость мышц. Да, элегантная одежда намекала на хорошую физическую форму Джулиана, но не приготовила ее к реальности или тому, как это на нее повлияет.

– Боже, Джулиан…

Девушка обвила его руками, изнывая от желания почувствовать прикосновение мужского тела, и с ее губ слетел стон. Ее дурманили мягкая кожа и твердые мышцы. Аромат его одеколона теперь ощущался сильнее, и Натали закрыла глаза, наслаждаясь близостью к нему. А потом ей захотелось большего, чем просто объятия и поцелуи. «Я хочу его, прямо сейчас», – решила она.

– Снимай, – прошептала девушка. – Снимай все.

Эти слова стали разрешением, которого Джулиан, очевидно, ждал. Он снова поцеловал Натали, требовательно и жарко. Тяжело дыша, парень расстегнул ее бюстгальтер, снял и отбросил в сторону. Его губы тут же занялись обнаженной девичьей грудью. Девушка стонала от каждого прикосновения, легкого покусывания, давления на соски, пока он ласкал ее тело. Его прикосновения обжигали, Натали никогда раньше не испытывала ничего подобного, ни разу не представляла, что может быть настолько прекрасно и идеально.

Парень одной рукой обхватил ее за талию, легко поднял и положил на кровать. Она тут же утонула в ее мягкости, спины коснулся прохладный шелк, контрастируя с горячим телом Джулиана. Он нашел губами ее губы, и их языки переплелись в страстном танце.

От одежды избавились, и теперь теплая кожа скользила по теплой коже. Они целовались и трогали друг друга, пока разгоревшаяся страсть не потребовала большего, не потребовала всего. При мысли о том, что их ждало впереди, новая волна желания накрыла Натали.

– Подожди, – хриплым от вожделения голосом попросил Джулиан, отстраняясь.

Достав презерватив из прикроватной тумбочки, парень надел его так быстро, что Натали даже не заметила паузы. И вот Джулиан снова над ней, держит ее лицо в руках. Девушка наслаждалась его красотой, его близостью, своим отражением в его глазах.

– Любовь моя…

Их губы снова встретились, легко и нежно, и снова разошлись. А потом парень одарил Натали самым сладким поцелуем в ее жизни и аккуратно скользнул внутрь.

Девушка ахнула, почувствовав давление наполнившей ее шелковистой твердости, и обняла Джулиана за шею. Он толкнулся глубже, и между ними не осталось ни миллиметра. Судя по лицу, парень едва сдерживался.

– О боже, Натали… – простонал он и на мгновение прижался к ней лбом, словно собираясь с силами, – ты в порядке?

Она быстро кивнула.

– О да. Больше, чем в порядке… – И тут голос подвел ее, мысли подвели ее, потому что Джулиан начал двигаться.

Сначала медленно, аккуратно раскачиваясь и плавно скользя бедрами. Он снова целовал Натали, нежно и тягуче, вторя толчкам. Она наслаждалась каждым моментом, жаром его рта, теплом его кожи, весом его тела на своем. А в месте, где они соединялись, быстро нарастала пульсация наслаждения, с каждым движением становясь все мощнее.

Джулиан продолжал размеренно входить, но она чувствовала, что в нем пылает страсть, готовая вырваться на волю, ведь та была отражением ее собственной. Девушка вернула поцелуй, сильнее приоткрыла рот и запустила пальцы в его шелковые локоны, чтобы притянуть к себе. Парень уже глубоко погружался в нее, резко и не сдерживаясь, больше не ограниченный сознанием. Сейчас он ничего не сдерживал, полностью открылся. Натали ощущала все его эмоции, и те принадлежали ей.

Девушка не могла насытиться, он отдавал ей себя, и ей хотелось его без остатка. Натали шире раздвинула бедра и приподняла их, чтобы он мог проникать глубже. И, пока Джулиан двигался в ней, крепко обнимала его. В голове то появлялись, то исчезали слова и фразы из его книг, нашептывая, что вся красота теперь принадлежит ей, а она этого даже представить не могла. Казалось, еще немного, и будет чересчур.

Они делили одно дыхание, его пот смешивался с ее, экстаз разгорался между ними, словно маленькое солнце. Джулиан задрожал и толкнулся в последний раз, отчего жар между ними стал просто обжигающим.

Вероятно, она кричала или звала его по имени, Натали находилась не в том состоянии, чтобы четко осознать, но, когда толчки прекратились, что-то внутри ее вырвалось на свободу и чертовы слезы грозили снова пролиться.

Джулиан начал подниматься, но девушка удержала его, наслаждаясь его весом и ощущением его внутри себя: твердым, большим и настоящим.

– Я слишком тяжелый…

– Еще мгновение, – быстро произнесла Натали, но дрожащий голос выдал ее.

– Что?.. – Джулиан поднял голову, чтобы взглянуть на нее. – О, любовь моя, все хорошо. Это просто… освобождение. Я тоже это чувствую.

Она кивнула и глубоко задышала, пока не смогла снова заговорить.

– Просто… я была одинока так долго.

Джулиан улыбнулся, сцеловывая ее слезы.

– Больше нет.

Глава 16

Серебристая полоска лунного света падала на кровать. Вокруг стояла настолько густая тишина, что казалось, будто шумный город за огромными окнами погрузился в сон. И лишь тихое дыхание Натали нарушало это безмолвие. Джулиан думал, что тоже заснет, ведь в теле ощущалось удовлетворение и приятная тяжесть, но находиться рядом с ней здесь, дома, в собственной постели, было слишком хорошо.

«Подумать только, я едва не испортил все».

Он придвинулся ближе к девушке, чью миниатюрную фигурку словно создали специально для Джулиана. Ее мягкость против его твердости. И пусть он был не особо крупным, скорее стройным и мускулистым, но ее хрупкость заставляла парня чувствовать себя сильнее, мощнее, пробуждала в нем животный инстинкт защищать.

Он поцеловал Натали в плечо, но нежно, чтобы не разбудить. Кожа под его губами была мягкой, гладкой, словно фарфор, и очень теплой. Джулиан испытывал истинное наслаждение, ощущая ее тепло: тепло обнимающих рук, тепло обхватывающих его ног, тепло ее нежных губ. Особенно губ. Заниматься с ней любовью оказалось так же потрясающе, как парень и надеялся, и теперь ему хотелось целовать ее весь день, каждую минуту. От поцелуев губы Натали припухли и стали алыми. Обычно такого эффекта женщины добивались с помощью помады. А Джулиану просто нравилось целовать эти губы, пробовать их на вкус, прикусывать, посасывать до потери рассудка.

Испытав от подобных мыслей прилив возбуждения, он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Но при этом не мог перестать восхищаться Натали. Он накрутил локон ее шелковистых волос на палец. Потрясающий каштановый цвет. Практически такой же насыщенный, как ее глаза цвета расплавленного шоколада, в которых светились ум, смекалка и страсть к жизни, отчего у него перехватывало дыхание. Джулиан прекрасно понимал, что это звучит слишком вычурно, но ничего не мог с собой поделать. Он слишком много раз терялся в бархатных глубинах ее карих глаз, когда в кофейне слушал рассказы о мечтах, желаниях, книгах и… о себе.

От последнего он отмахнулся. То, что она говорила о творчестве Джулиана, только больше раскрывало для него личность девушки. Вдохновенные, глубокие идеи, которые озвучивала Натали, потрясли его. Она была слишком энергичной, слишком страстной для пустой кофейни и проведенных в одиночестве ночей. Застенчивой, но одновременно и нет. Ее переполняли мысли, наблюдения, не хватало только человека, с которым девушка могла бы ими поделиться… Возможность стать таким человеком… взволновала его, хотя ответственность немного пугала.

Парень снова вздохнул, на этот раз от облегчения. Он едва все не испортил, но каким-то чудом Натали все равно оказалась здесь. Ее нежность, великодушное сердце и любовь спасли их обоих, и Джулиан поклялся, что никогда больше не рискнет этим счастьем. Никогда.

Девушка пошевелилась и открыла глаза.

– Привет.

– Привет.

– Который час?

Джулиан посмотрел на электронные часы на столике.

– Чуть за полночь.

– Я так хорошо поспала, думала, больше времени прошло.

«Какая же она красивая…» Джулиан начал целовать ее, но отстранился, смущенно качая головой.

– Что такое? – рассмеялась Натали.

– Мне больше всего на свете нравится целовать тебя, но не хочу измотать тебя своими поцелуями.

– Как будто это возможно.

«Слава богу», – подумал Джулиан, крепко целуя ее.

– Ммм, это моя слабость, – произнесла она, запуская пальцы в его волосы. – Твои волосы. Я несколько месяцев мечтала это сделать.

– Что ж, не буду тебе мешать.

Пока Джулиан наслаждался ее восхитительными губами, девушка взъерошила его гриву, и по спине побежали мурашки от удовольствия.

– Как бы ни было соблазнительно провести остаток ночи здесь, ужин ждет. Ты голодна?

– Да. И тебе нужно набраться сил.

– Нужно?

Лицо Натали покраснело от стыда.

– О боже, я про то, что хочу больше услышать о тебе и «Выше», а не про… другие… занятия.

Смеясь вместе с ней, Джулиан убрал ее руку от глаз и снова поцеловал, а вскоре они уже рисковали потеряться в этой ночи.

* * *

Десять минут спустя, когда Натали вышла из ванной, он разогревал ужин на кухне. Пожертвовав ей футболку, в которой обычно спал, Джулиан отыскал другую и легкие штаны. «Так банально», – подумал он, но при виде девушки в одних только трусиках и футболке, под которой угадывались очертания груди…

– Тебе придется оставаться с той стороны стойки, – заявил он. – Если подойдешь ближе, вся такая нежная и сексуальная, я попросту сожгу ужин. Или себя. Или и то, и другое.

Девушка устроилась на барном стуле, и ее щеки покрыл очаровательный румянец.

– Никто раньше не называл меня сексуальной.

– Значит, они все сумасшедшие, – произнес Джулиан, и она рассмеялась. Ему нравилось вызывать у Натали смех, видеть ее улыбку. И пусть она часто смеялась, но где-то в глубине глаз пряталась боль, которую девушка пока не отпускала. «Со временем все получится, – подумал он. – Нужно просто любить ее и быть рядом, чтобы, когда она будет готова, дать ей почувствовать, что в этом нет ничего страшного».

– Для меня сегодня столько всего было впервые, – проговорила она, опустив взгляд. – Многое из этого я раньше не делала. Уверена, ты это заметил.

Джулиан помешал разогреваемый суп и улыбнулся ей.

– Многое и я раньше не делал.

Натали вскинула бровь.

– Ты понял, о чем я. Боюсь показаться тебе неловкой или… не знаю.

Молодой человек удивился тому, насколько, несмотря на застенчивость, она честна и прямолинейна. «Облегчу ей задачу, – решил он, а потом добавил: – Я все для нее сделаю».

– До тебя у меня было пять женщин, – признался он, наливая им по бокалу вина. – В девятнадцать я жил один в Нью-Йорке… это случилось после выхода «Выше», когда я начал зарабатывать. Я завел странные, непостоянные отношения с художницей. С ней мне не приходилось беспокоиться о своей тайне, потому что нас обоих интересовал только секс, если честно. Это оказались скорее отношения ради практики, а если совсем честно, ради забавы.

Натали улыбнулась его словам, и в ее глазах Джулиан не нашел ни капли ревности.

– В двадцать два я переехал в Сан-Франциско и недолго встречался с тремя другими девушками, прежде чем познакомился с Самантой. Это были мои самые серьезные отношения, мы встречались около года. Однако закончилось все плохо. Она, безусловно, догадывалась, что я чего-то не договариваю, и в отсутствие правды вообразила, будто я изменяю и лгу. Мы расстались год назад.

Наблюдая, как она переваривает информацию, Джулиан поставил перед ней тарелку сливочного супа.

– Ты ее любил? – мягко поинтересовалась Натали.

– Нет, – ответил Джулиан. – Считал, что люблю, учитывая, как долго мы были вместе, и какое-то время именно по этой причине оплакивал наш разрыв. Но, познакомившись с тобой, я понял, какими поверхностными были мои чувства к Саманте, какими искусственными. Не хочу плохо о ней отзываться, но попытки любить ее давались мне нелегко. А вот влюбиться в тебя оказалось проще некуда.

Щеки Натали снова порозовели, а глаза засияли.

– Спасибо тебе за такие слова. И я понимаю, что ты это сделал, чтобы я не стеснялась своей жалкой истории. Так что и за это спасибо.

– Ты не обязана мне ничего рассказывать, – произнес Джулиан. – Или когда будешь готова…

– Я хочу. – Натали поерзала на стуле. – Просто… мне это нужно.

– Ладно, – согласился он, – тогда я слушаю.

Она коротко улыбнулась и сделала большой глоток вина.

– До тебя у меня был один мужчина. Кажется, я рассказывала тебе раньше… или по крайней мере что-то бормотала об этом в тот вечер, когда мы… мы почти… – Она взмахнула руками. – В общем, мои родители погибли, когда мне было восемнадцать. Я получила страховку. Немного, но достаточно. Мы жили в Сан-Диего, но я не могла там оставаться. Слишком много воспоминаний. Поэтому я отправилась на север и останавливалась в прибрежных городах на несколько недель или месяцев, пытаясь найти подходящее место. Но определенной цели не преследовала. Просто была потеряна.

Джулиан легко представлял себе ее в том путешествии: одинокую, убитую горем и очень юную. У него в груди все сжалось.

– Дольше всего я задержалась в Санта-Барбаре, работала официанткой в ресторане на пляже. Я прожила там два года, почти ни с кем не общаясь, посвящая все время или работе, или чтению на пляже. Когда я рассказываю, это похоже на отпуск, но на самом деле все совсем не так. Это было… ужасно. Я никогда еще не чувствовала себя такой одинокой.

Джулиану хотелось подойти к ней, но девушка не нуждалась в сочувствии. «Она сильнее, чем ей кажется».

– Я ощущала себя заблудившимся ребенком, – продолжила Натали. – А быть ребенком оказалось больно. У детей есть родители, которые заботятся о них. Мне же казалось, что нужно избавиться от первой половины жизни, дома, города… казалось, что, если поступлю так, просто отрублю все это, словно гниющую конечность, боль уйдет вместе с ней.

Натали вздохнула и подарила ему слабую улыбку.

– Мне хотелось потерять невинность, потому что она была частью старой жизни. Если задуматься, это так печально. Теперь я об этом жалею. Лучше бы я подождала. – Девушка глянула на него. – Тебя.

Джулиан почувствовал, как боль в его сердце усилилась.

– Это честь для меня, – тихо произнес он, отчего Натали покраснела и отвернулась.

– Но тот парень… он хорошо ко мне относился, – быстро сказала она. – Лучше, чем я рассчитывала. Даже хотел снова со мной увидеться, сводить на нормальное свидание. Но нет… я поняла, что за неделю узнаю о нем все. И два дня спустя покинула Санта-Барбару. – Натали выдохнула. – Так что… вот и все мои сексуальные похождения. Короткая встреча на одну ночь и не более того. В старшей школе у меня даже не было парня, просто мальчики, с которыми я дружила.

– Понятно, – отозвался он.

– И я принимаю таблетки. Потому что мои месячные вроде как неконтролируемы и… ну, это на будущее. О боже, я опять мямлю, но я просто хотела, чтобы ты все это знал, чтобы не спутал мои колебания с отсутствием… э, желания… тебя. Потому что его у меня… много. – Натали прикрыла глаза рукой. – Останови меня, когда я перегну палку с красноречивым соблазнением.

Джулиан рассмеялся и обошел стойку, чтобы обнять ее за талию и поцеловать. На вкус губы Натали были как вино, а под ним скрывалась притягательная сладость, которой он не мог насытиться.

– Все в тебе – красноречивое соблазнение.

Девушка запустила пальцы ему в волосы и притянула ближе для еще одного поцелуя, который мог бы снова отправить их в спальню, но она отстранилась.

– Ужин остынет, а пахнет он слишком хорошо, чтобы во второй раз оставить его без внимания. И мне хочется послушать о твоей жизни, о твоей матери. И об отце. Обо всем, что ты готов мне рассказать. И может, – Натали хитро улыбнулась, – немного о книгах.

– Любопытная, да?

– О, у меня всего лишь миллиард вопросов. Не так уж и много.

– История моей юности повествует о том, что привело к созданию «Выше». Этого пока хватит? – Она молча кивнула, и Джулиан понял, что тяжесть его откровения снова поразила ее, стирая легкомыслие. – Все нормально, – заверил он. – Когда я закончу, это уже перестанет казаться таким странным.

Она слабо улыбнулась.

– Кто бы говорил… Рафаэль Мендон.

Глава 17

Они ушли на диван. Джулиан улыбнулся, когда Натали подобрала ноги под себя и обратила на него внимательный взгляд, но немного замешкался. Он мысленно пробежался по истории своей жизни, упорядочил ее и задумался, насколько больно будет вытащить ее на свет божий. «Не важно, – осознал он. – Натали заслуживает всю правду, а моя мать заслуживает того, чтобы ее помнили». Однако его история начиналась с отца. Он сделал большой глоток вина и начал.

Джулиан поведал ей, как Кристофф Ковач с юных лет был одержим страстью к путешествиям, как оказался в Колумбии, где и повстречал Алэйну. Три года счастливых скитаний, а потом она забеременела и захотела где-то осесть, а Кристофф не мог на это пойти или не желал.

– Он подолгу отсутствовал, присылал деньги, когда мог или хотел. И однажды его отсутствие затянулось настолько, что стало понятно: он уже не вернется. Связь прервалась. Мы шесть лет не получали от него новостей. И все же мать не позволяла никому в моем присутствии плохо о нем отзываться. Она считала грехом очернять образ кого-то из родителей в сознании детей. Но я знал. С раннего возраста знал. Я слышал, как она плачет по ночам.

Джулиан глотнул еще вина, почти не ощутив его вкуса, и заговорил о том дне, когда отец вернулся, больной и бледный.

– Мне было десять, и я решил, что мы снова станем семьей, но он серьезно болел. Через месяц его сердце не выдержало, и он умер.

– Быстро, как молния, – пробормотала Натали и протянула ему руку. Джулиан благодарно сжал ее.

– Во время длительных отлучек отца и после его смерти мама работала горничной в роскошных отелях Сан-Хуана, в Пуэрто-Рико. Она тяжело трудилась по многу часов, пока я учился в школе, хотела, чтобы я получал хорошие оценки и в итоге поступил в колледж. Из школы я возвращался домой, в нашу убогую четырехкомнатную квартиру, делал домашние задания и писал. Большую часть дня и по вечерам я оставался один и потому создавал миры, которые не были настолько пустыми. Уже в средней школе стало понятно, что я…

– Гений? – вставила Натали с легкой улыбкой.

– Я собирался сказать «опережаю свой класс», – ответил Джулиан. – Но мама не могла оплатить частную школу, а стипендии для детей того возраста мало кому выдавали. Так или иначе, я учился в довольно неплохой государственной школе. Одна добрая учительница, миссис Руиз, в шестом классе купила мне стопку черно-белых тетрадей, и с тех пор черновики романов я пишу только в них. Просто не могу иначе. Может показаться странным, но мне не хочется менять многое из тех времен, когда моя мать была жива. Не хочу терять еще больше связанного с ней, чем уже потерял.

– Не вижу ничего странного, – утешила его Натали, стирая слезу со щеки.

Джулиан просто кивнул и прочистил горло.

– Я не задержался в школе надолго. Как только смог, сдал экзамены, чтобы начать работать. В то время мы жили в Тампа-бей, и раньше мама запрещала мне подрабатывать, чтобы я мог сосредоточиться на своих книгах. Свидетельством ее надвигающейся болезни было то, что она не возражала, когда я окончил школу и пошел на работу, а похлопала меня по руке и сказала, что я хороший сын. Но мне все равно казалось, что я делаю недостаточно.

Говорят, не стоит писать или создавать произведения искусства только ради денег. Я понимаю, что это значит. Написание книг – моя потребность. Я бы и бесплатно этим занимался. Но не в случае с первой книгой. Первая стала историей, которую мне нужно было рассказать, и способом заработать деньги, в которых мы отчаянно нуждались. Или, во всяком случае, я на это надеялся. Именно тогда я написал «Выше».

Днем я работал в магазине, упаковывал продукты и выставлял их на полки, а ночью писал как одержимый, яростно, не обращая внимания на мозоли, красные глаза и головную боль. Меня подпитывали обида на отца из-за того, что он нас бросил, и паника, что время ускользает. А так и было. Когда я закончил, рак мамы уже дошел до той стадии, когда врачи начали говорить о неделях вместо месяцев. Он поразил легкие, несмотря на то что она ни разу в жизни не брала в руки сигарету.

В голосе Джулиана зазвучала горечь.

– Я вошел в офис «Андерхилл Пресс» в Тампе, бросил пять тетрадей на стол человека, который до сих пор является моим редактором, и спросил: «Сколько вы мне за это заплатите?» Естественно, он решил, что я сумасшедший. Семнадцатилетний парень в фартуке бакалейщика и с грязными ногтями. Но Лен – его зовут Лен Гордон – позже сказал, что увидел во мне нечто интригующее. Я оставил ему тетради, номер телефона и ушел.

В тот же вечер Лен позвонил мне в хоспис и предложил немедленно заключить контракт по телефону, если смогу доказать, что сам это написал. Я процитировал ему целые абзацы, и он согласился. А «Выше» был продан.

– За огромную кучу денег, надеюсь.

– Огромную для нас с мамой. Через два дня Лен явился с договором. Издательство «Андерхилл Пресс» предлагало мне аванс в тридцать тысяч долларов – по современным меркам с учетом электронных книг это поразительная сумма для дебютного романа и достаточная, чтобы оплатить моей маме несколько недель или месяцев спокойствия и роскоши.

В период между подписанием контракта и выпуском книги я отвез ее на Багамы. Там она сидела на пляже или возле бассейна в дорогом отеле и читала «Выше», пока все вокруг за ней ухаживали. Это было лучшее и худшее время в моей жизни: я видел, как она наслаждается солнцем и отдыхом, но понимал, что уже поздно. У нее не осталось сил, чтобы провести там дольше нескольких дней. Мы вернулись в хоспис, и она…

Джулиану показалось, будто его внезапно перенесли назад во времени. Он как наяву увидел крошечную комнатку, почувствовал аромат освежителя воздуха, которым в хосписе безуспешно пытались маскировать запахи дезинфицирующих средств и болезни, вновь взглянул на хрупкое и истощенное тело матери на слишком большой для нее кровати. Он слышал каждое слово, эхом отдающееся десять лет спустя, измученный голос, когда-то такой громкий и энергичный.

– Она притянула меня к себе и сказала: «Mi hijo[22], тебе нужно быть очень осторожным. Ты еще мальчик, а меня скоро не станет, и я не смогу о тебе заботиться. Твоя книга обрушится на мир и создаст приливную волну. Будь осторожным, ведь ты еще слишком молод. Дурные люди постараются воспользоваться тобой, украсть твои деньги. Женщины будут хотеть тебя из-за имени, а не души. Пообещай мне, что ты не станешь загрязнять свой прекрасный разум наркотиками или алкоголем, что не позволишь деньгам превратить тебя в того, кем ты не являешься. Пообещай, что никому не признаешься, что написал эту книгу. Обещай мне, чтобы я могла спокойно покинуть этот мир.

Он взглянул на Натали.

– И конечно же, я сказал «да».

– Конечно, – с горящими глазами согласилась она.

– Лену это не понравилось, – прочистив горло, продолжил Джулиан. – Он считал, что у него в руках выдающийся талант и это можно рекламировать. В итоге он согласился при одном условии – роман не будет публиковаться анонимно. Требовалось придумать имя.

Злясь на отца, я с четырех лет звал себя Рафаэлем. Однако книгу я писал для матери, потому решил, что имя, которое дала мне она, должен услышать весь мир, а имя отца использовал в жизни, где я остался один и где никто меня не знал.

– Оба имени очень красивые, – тихо заметила Натали. – Должно быть, твою мать тронул этот поступок.

– Мне хочется так думать. Но на тот момент мама уже мало что понимала. Она… она умерла. Умерла прежде, чем роман напечатали, прежде чем он стал бестселлером и получил награды, прежде чем я заработал столько денег, что мог бы отвезти ее в любую точку мира, или обеспечить лучшую медицинскую помощь, или купил бы все, чего она только пожелала, или…

Джулиан вытер глаза и глубоко вдохнул в попытке успокоиться. Он слышал, как всхлипывает Натали, но сейчас не мог смотреть на нее.

– Вот, собственно, и все. Не самая приятная история, но я рад, что ты ее услышала. Я рад, что рассказал тебе о матери, так она будет жить не только в моем разуме и сердце.

– Теперь она живет и в моем сердце, – тихо подтвердила Натали.

У Джулиана все сжалось в груди, и он обратил взгляд на город за окном. Яркая россыпь огней плыла перед глазами.

Он почувствовал, как Натали скользнула к нему на колени, обвила руками шею и крепко обняла. Он спрятал лицо в ее волосах, пахнущих корицей, цветочным шампунем и его собственными простынями, на которых они лежали вместе. Девушка отстранилась, чтобы подарить ему мягкий и сладкий поцелуй.

– Спасибо, – прохрипел он. – Мне это было нужно.

– Это еще не все, – произнесла Натали игривым тоном, чтобы отвлечь его от грустных воспоминаний. Она встала на ноги и потянула Джулиана за руку. – Пойдем. Уже поздно, а у нас есть незаконченные дела.

– Правда?

– Правда.

Глава 18

Натали откинулась на подушки, ее большие пальцы порхали по клавиатуре старого телефона-раскладушки.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Джулиан, натягивая джинсы. – Ты же не продаешь мою историю? Так быстро? Еще нет и восьми утра.

– Конечно, продаю. Изначально так и планировала.

– Черт. Чувствую себя грязным и использованным. Причем не в хорошем смысле слова.

– Я пишу Либерти, что ты все-таки не серийный убийца.

– Серийный убийца? А был такой вариант?

– У нас закрадывались такие подозрения, – хихикнула Натали.

«Его секрет – не ребенок, – написала она. – Кое-что получше. Намного лучше, чем я могла себе представить».

Натали нажала «отправить», закрыла телефон и положила на столик. Буквально в следующий миг раздался сигнал входящего сообщения, и она снова захихикала, почувствовав легкий укол совести из-за того, что не ответит.

– Я не призналась ей, кто ты, хотя очень хочется.

– Я уже не так из-за этого переживаю, как мог бы раньше.

Натали села, прижав колени к груди.

– Значит ли это, что ты откроешь миру свое имя?

– Пока не решил. Обещание, которое я дал матери, должно было помешать мне стать бесшабашным и заносчивым из-за высоких доходов. Но я уже не тот восемнадцатилетний парень, которого она стремилась защитить. Наверное, нужно отпустить это и двигаться дальше. И все равно мне не нравятся последствия, которые повлечет за собой огласка. Пресса и вопросы…

– Вопросы о тебе или о книгах?

– И то, и другое.

– Ты не хочешь говорить о книгах? – нахмурилась Натали.

Джулиан сел рядом с ней на кровать и взял за руку.

– С тобой – да. Ты можешь задавать миллион вопросов, и я никогда от них не устану. Но с совершенно незнакомыми людьми? – Он скривился. – И по большому счету это же не вызовет большой суматохи, не так ли?

Натали решила, что Джулиан преуменьшает значимость такого события – как минимум литературный мир сойдет с ума, – но никак не прокомментировала его фразу.

– И Дэвид этому не обрадуется, – добавил Джулиан. – По крайней мере сначала.

– Дэвид? А! Твой помощник. А ему какая разница?

– Он защищает меня. И, вероятно, боится погрязнуть в хаосе, если я раскрою свое имя. Он немного… нервный, но хороший парень. Ты скоро с ним познакомишься.

Натали обняла Джулиана за шею, приходя в восторг от того, что можно касаться его, когда захочется.

– Ты не обязан решать прямо сейчас. И какое бы решение ты не принял, я все равно его поддержу. – Парень улыбнулся и начал целовать ее, но она отстранилась. – Только можно мне рассказать друзьям? Иначе я взорвусь.

– А им можно доверять, они не проболтаются?

– Нет, они оба такие фантазеры, что никто им не поверит.

– Меня больше волнует, что они не поверят тебе. Я бы на твоем месте проявил осторожность, но если ты им доверяешь, то рассказывай. – Джулиан нежно поцеловал ее над ухом. – Теперь, когда у меня есть ты, мне в принципе все равно. Ты – единственная удача, которая мне нужна. А все остальное пусть горит синим пламенем, не важно.

Натали прижалась к нему, купаясь в теплом сиянии его любви. Его любви к ней. «Как это случилось?» Она посмотрела на Джулиана, на его голубые глаза, в которых светились ум и наблюдательность творца. Ее любимого творца, поэта, которого она так ждала. И девушка понимала: даже если он не напишет больше ни слова, она все равно будет счастлива, пока Джулиан принадлежит ей.

Парень нежно вытер слезу, скатившуюся из уголка ее глаза.

– Что такое?

– Ничего, – отозвалась она. – Просто… счастлива.

– И я. И это, любовь моя, величайшее преуменьшение века.

* * *

Во время завтрака Джулиан отвечал на ее вопросы и пообещал ответить еще на тысячу ожидающих своего часа. Когда они закончили, он обнял Натали и прижал к себе.

– Я хочу, чтобы ты провела выходные со мной, – сказал он. – До понедельника.

– Эти выходные? – Натали прикусила губу. – Мне нужно работать. Уже четверг. Слишком поздно меняться сменами.

– Тогда следующие выходные, – предложил он. – Я не очень хочу ждать так долго, но если подумать, то так у меня появится время запланировать для тебя что-то интересное.

– Я искренне сомневаюсь, что что-то может превзойти этот День святого Валентина.

Он рассмеялся.

– Это что, вызов?

Натали задумалась. Она никогда не брала столько отгулов подряд. Ни разу за все три года. Интересно, не будет ли возражать Нико… А потом девушка поняла, что тот скорее всего сам вытолкнет ее за дверь, если узнает, что она отпрашивается ради устройства личной жизни.

– Я не против.

– Отлично.

– Но, Джулиан, – вскинулась она, – ничего безумного или дорогого. Обещаешь?

Он улыбнулся ей так, словно спрашивал: «Кто, я?» – а потом целовал, пока Натали не забыла, какой вопрос задала.

Глава 19

В темном зале клуба «Кайри» было тихо, не считая негромкого металлического звона музыкальной шкатулки. Еще одна песня из «Кабаре» – темы выступлений Либерти в этом сезоне. На лицах всех присутствующих отражался неподдельный восторг, а из-за мерцания свечей на столах по ним танцевали тени. Струйки дыма запрещенных сигарет струились изящными спиралями к потолку. Ни звона бокалов, ни разговоров и кашля слышно не было.

На сцене Либерти замерла на черном пьедестале, согнув руки под странными углами и склонив голову набок. Сегодня она нарядилась как ребенок: пышная, но изорванная белая пачка, драные колготки и черные туфли с ремешком. На щеках нарисовала идеальные красные круги и черные веснушки, а волосы убрала в две неопрятные косички по обеим сторонам от неподвижного лица. Застывшая и слишком широкая улыбка напоминала клоуна, глаза казались пустыми.

Небольшое помещение наполнила скрипучая и дребезжащая музыка, и другой женский голос запел на немецком. Либерти начала двигаться как заводная кукла, а под ней медленно вращался пьедестал. Согнутые, как у Барби, руки двигались вверх и вниз, она сгибалась пополам и склоняла голову, но выражение лица не менялось.

Песня закончилась, но тут же снова заиграла музыка, и Натали сияющими глазами наблюдала, как неподвижность покинула тело Либерти, и ее кукла начала оседать, будто побежденная. На этот раз она пела на идеальном немецком, и каждое слово пронизывали эмоции. Она буквально умоляла публику своими грустными кукольными глазами. Когда последняя нота затихла, девушка снова замерла с вытянутыми в мольбе руками. На мгновение повисла тишина, а потом ее разорвал резкий свист, и все в клубе повскакивали на ноги. Маршалл даже едва не расплескал свой коктейль.

На сцену вышли двое мужчин в форме эсэсовцев. Красные повязки со свастикой казались неприлично яркими. Либерти замерла, стоя на коленях и вытянув руки, совершенно неподвижная. Натали удивленно наблюдала, как офицеры взяли «куклу» под руки и подняли. Поза Либерти не изменилась. Мужчины унесли ее со сцены будто предмет мебели, ее белое овальное лицо так и застыло в неподвижной мольбе, а потом свет потух.

Толпа взорвалась криками. Маршалл пытался скрыть блеск в глазах, а Натали даже не утруждалась.

* * *

Как обычно, в шелковом кимоно Либерти присоединилась к Маршаллу и Натали. Посетители снова зааплодировали ей, когда она присаживалась за столик, и Натали отметила, что ее подруга умеет изящно принимать похвалу. Маршалл поцеловал ее в щеку, качая головой в безмолвном восторге. Либерти опустила глаза и прочистила горло.

– У меня есть пара минут до следующего акта, – сообщила она, а потом взяла коктейль Маршалла и, сделав большой глоток, повернулась к Натали. – Так что говори.

– Либерти… твое выступление…

Подруга отмахнулась, прикуривая сигарету.

– Мое выступление будет здесь завтра и послезавтра, пока меня не выкинут. А ты занималась сексом. И еще на День святого Валентина. Это случается реже.

Полный восторга взгляд Маршалла метнулся от Либерти к Натали.

– Чтооо? Прошла целая неделя, а ты мне не сказала? Сэр Джулиан? Правда?

Натали почувствовала, как по шее разливается жар.

Либерти закатила глаза.

– Ты только посмотри на нее. Она краснеет, счастлива и жива… Это угнетает. И злит. А вот в твоем сообщении на следующее утро не было ничего забавного, милочка.

Маршалл захлопал в ладоши.

– Как же я тобой горжусь! – Он нахмурился. – Стой. Почему ты на следующее утро написала только ей? А как же я? Хотя какая разница! Ты занималась сексом! Чудеса случаются, и ты тому живое доказательство.

Натали оттолкнула его руки, когда он попытался ущипнуть ее за щечки, словно гордый отец.

– Спасибо, Маршалл, но я чувствовала бы себя лучше, если бы ты так не удивлялся.

– Я не просто удивлен. Я потрясен до глубины души.

– Тик-так, – напомнила Либерти. – Осталось мало времени, и я жажду подробности. Много подробностей.

– Никаких подробностей, – отрезала Натали. Она вспомнила, как губы Джулиана скользили по ее губам, когда они целовались. – Нет… точно, никаких подробностей.

– Ты только глянь на ее лицо! – воскликнул Маршалл. – Она сияет, словно новогодняя елка. Не мучай нас так, дорогая. У некоторых из нас тут что-то вроде сухого закона, и по какой-то безумной воле случая именно ты наслаждаешься сексом. Твой долг – позволить нам хотя бы опосредованно пережить твои подвиги.

Натали рассмеялась.

– Нет-нет. Вам придется напрячь воображение.

– Милая, я же бухгалтер. У меня нет воображения.

– А это твой подарок на День святого Валентина? – Либерти протянула руку, чтобы изучить маленький мозаичный кулон на шее Натали. – Вау, он потрясающий.

Натали просияла.

– Нет, на Рождество. – «На День святого Валентина моим подарком стал Джулиан».

– Неплохой подарок, – похвалил Маршалл. – Это вещица викторианской эпохи. Не просто копия, она действительно из тех времен, когда костлявая старая задница королевы Ви еще сидела на троне. Стоит, вероятно, тысяч шесть, не меньше.

– Что? Нет! – Натали посмотрела на кулон. – Я знаю, что он старый, антикварный, но точно не…

– Тогда да, – возразил Маршалл. – Ты что, не смотришь «Дорожное шоу про антиквариат»[23]? У твоего мужчины хороший вкус. И много денег. – Он вздохнул. – Так нечестно.

«У моего мужчины», – повторила Натали, и по коже снова разлилось тепло.

– Да, он прекрасен. Возможно, вы порадуетесь, хотя скорее будете шокированы, но я беру отгулы на эти выходные. И проведу их с ним.

Либерти ухмыльнулась.

– Перевод: в эти выходные вы будете заниматься сексом, пока не выбьетесь из сил.

– Теперь она специально мучает нас, – надул губы Маршалл. – Поэтому ты не сможешь осчастливить нас своим присутствием в четверг вечером?

– Да, – ответила Натали. – Я и сегодня взяла выходной. Не хотела пропустить выступление Либ и… есть еще кое-что. Мне нужно рассказать вам кое-что, прежде чем меня разорвет. Вы не поверите… у меня мурашки от одной только мысли, это просто потрясающе.

– Это про его страшный большой секрет?

– Да, – расплылась в улыбке Натали. – Но вы оба должны поклясться, что никому не расскажете. Обещайте.

Друзья обменялись полными сомнения взглядами, но Натали была слишком возбуждена, чтобы испытывать раздражение. «Какие же у них будут лица…»

– Ладно, клянемся, – произнес Маршалл.

Либерти кивнула.

– Ну?

Натали сделала глубокий вдох.

– Джулиан писатель. Его произведения не раз публиковали. Его уважают и обожают. И я его уже читала.

Маршалл махнул рукой.

– Подруга, нам это ни о чем не говорит. Ты читаешь все подряд. Я не удивлюсь, если…

– Он – Рафаэль Мелендес Мендон.

Друзья уставились на нее, не шевелясь, а потом почти одновременно разразились смехом.

– Ну, дорогая, ты нас и уморила, – выдохнул Маршалл.

Натали почувствовала, как кровь отлила от лица, забрав с собой весь ее восторг и радость. Щеки у нее опять покраснели, когда ребята перестали смеяться и переглянулись.

Либерти посмотрела на подругу, прищурившись.

– Постой-постой. Нат… ты же не серьезно, то есть, это он тебе так сказал?

– Конечно, – подтвердила Натали. – Кто еще?..

– А потом ты с ним переспала, – продолжила Либерти. – Он заявил, что является твоим любимым автором… и… и… ты с ним переспала.

Друзья снова обменялись взглядами, а Натали уже ничего не видела из-за пелены унижения и ярости, застивших ей глаза.

– Все не так. Я видела книги… он сказал мне… он…

«А ведь Джулиан предупреждал, что так и случится», – мелькнуло в голове. И он не ошибся, но даже не мог представить, какую боль Натали причинят насмешки друзей.

– Я… не могу… мне нужно идти. Я ухожу…

Натали встала и схватила со стула сумочку. Ноги дрожали. Друзья окликали ее, но девушка проигнорировала их, спотыкаясь, подошла к двери и поднялась по лестнице. Продолжающий витать в воздухе ледяной зимний холод охладил ее пылающие щеки. Натали брела по улице, не разбирая дороги и кутаясь в пальто. Позади послышались торопливые шаги, и вскоре Маршалл догнал ее и взял за руку, однако она вырвалась из его объятий и повернулась к ним лицом.

– Нати, прости нас, – начал он.

– Это просто слишком… удачное совпадение, – произнесла Либерти за ее спиной, дрожа от холода в своем кимоно.

– И поэтому я идиотка? – возмутилась Натали. – Если вы, все такие из себя опытные и мудрые, не способны в это поверить, значит, это обман? Единственное объяснение происходящего – я наивная дурочка?

Они снова обменялись понимающими взглядами, и Натали резко повернулась на каблуках. Она сделала три шага, прежде чем снова развернуться. Сумка больно ударила по бедру.

– Почему вы вообще со мной дружите? Чтобы почувствовать себя лучше? Выше? Или это просто старая добрая жалость?

– Ты что, шутишь? – огрызнулась Либерти. – Ты искренне веришь, что какой-то богатый олух, который полгода проводил с тобой время в кофейне, – это получивший множество наград автор? Более того, он еще и просто великолепен? И совершенно случайно оказался твоим самым любимым автором во всем мире? И именно он по-настоящему влюбился в тебя?

– Заткнись, Либерти, – протянул Маршалл.

– Да, верю, – отрезала Натали. – Но я не стану тебе ничего объяснять. Или рассказывать о том, что видела, чтобы заставить тебя поверить. Вы оба считаете меня жалкой. Посмотри на себя, Либерти. Ты не можешь получить желаемое, но ничего не меняешь. Не поступаешь по-другому. Просто сидишь в барах каждый вечер. Ты даже не выходишь…

– Я не выхожу? – взвизгнула Либерти и махнула рукой в шелковом рукаве в сторону клуба. – Я выхожу на чертову сцену каждый вечер. Это ты посмотри на себя, ты переспала с парнем, который играет на твоих чувствах, как на скрипке. Поздравляю. Добро пожаловать в реальный мир.

Натали дрогнула под яростью Либерти, но не отступила.

– Он тот, кем себя называет. Я не позволю тебе портить нечто идеальное своими намеками…

– О, так теперь он идеален? – Либерти противно рассмеялась. – Брось, иначе меня стошнит.

У Натали перехватило дыхание.

– Мне тебя жаль. – Ей хотелось добавить кое-что еще, но девушка боялась показаться мстительной и потому просто сказала: – Не ходи за мной. – И зашагала прочь.

– Не волнуйся, не пойду.

Послышался удаляющийся стук каблуков, а потом голоса и музыка, когда дверь «Кайри» открылась и с грохотом захлопнулась. Натали старалась сдержать слезы, но они все равно потекли по щекам.

– Натали, постой, – потерянным голосом позвал ее Маршалл. Догнав, он обнял ее. – Мы свиньи.

– Да.

– Просто это невероятное, астрономических размеров совпадение… – Натали начала отстраняться, но он держал ее крепко. – Но я верю тебе. По крайней мере мне так кажется. И Либерти тоже. Она просто озлоблена, потому что… ну, потому что озлоблена.

– Она озлоблена, потому что любит тебя, – заявила Натали, – и ты это знаешь.

– Что? Нет…

– Маршалл…

На мгновение встретившись глазами с Натали, он поджал губы. А потом вскинул руки в воздух.

– И что мне теперь делать? Я люблю эту девушку, какой бы невыносимой она ни была. Я считаю, что она талантливая и прекрасная, хочу проводить с ней каждый день. Просто не хочу с ней спать.

Натали всхлипнула. Он передал ей платок.

– Спасибо. – Она вытерла глаза. – Что будешь делать?

– Понятия не имею, но сейчас важно другое. Это должен был быть вечер твоего триумфа, а мы все испортили. – Маршалл обнял ее одной рукой. – Это и правда он? Без шуток?

Она кивнула.

– Но, постой, я думал Мендону за сорок. – Он вскинул бровь. – Так он… намного старше тебя?

– Ему двадцать восемь. Данные про возраст – обман. Чтобы обезопасить его частную жизнь.

Маршалл многозначительно взглянул на нее.

– Ты же понимаешь, какой удобной историей все это выглядит, Нат.

– Мне все равно. Я знаю правду.

– Мы просто пытаемся защитить тебя. Либерти тоже, по-своему.

– Мне не нужна защита, Маршалл, – сказала Натали. – Не от него. И из-за всего этого я просто чувствую себя глупо. А теперь мне пора идти.

– Не уходи. Я не усну, зная, что ты расстроена. Просто… расскажи мне обо всем с самого начала.

– Сейчас не хочу, – призналась она, положив голову ему на плечо. – Прости.

Он крепко сжал ее в объятиях и вздохнул.

– И ты меня.

* * *

– Я пришла к Джулиану.

Охранник, кажется Хэнк, тепло улыбнулся.

– Конечно же, мисс Хьюит. Позвольте, я уточню, дома ли мистер Ковач сегодня вечером.

Натали подула на пальцы. Они заледенели, а лицо, наоборот, покраснело. Когда Хэнк провожал ее к лифту, девушка едва удержалась, чтобы не побежать. Двери открылись на его этаже. Джулиан уже стоял у входа.

– Я не ждал тебя до завтра… – Он осекся, и радость на его лице превратилась в озабоченность. – Ты в порядке? Натали, что стряслось? Понятно, это случилось. Ты рассказала друзьям, да?

Она разразилась слезами.

– И удостоверилась, что ты был прав. Мне так стыдно…

Джулиан обнял ее.

– Тебе нечего стыдиться, – прошептал он девушке на ухо. – Я понимаю. Именно поэтому мне было так сложно обо всем тебе рассказать. Все выглядело бы по-другому, если бы тебе не нравились эти книги. Но все так, как есть, поэтому на карту поставлено слишком много.

– И все равно я чувствую себя ужасно.

Парень ничего не ответил, просто взял ее за руку и повел в спальню, а оттуда в гардероб размером с ее кухню. Там пахло дорогой одеждой и одеколоном Джулиана, который она обожала. Он присел и отодвинул ряд брюк. За ними оказался сейф.

– Даже Дэвид не знает комбинацию, – признался он.

Натали стояла на коленях рядом, пока он поворачивал диск и открывал сейф. Потом Джулиан достал из него кожаную папку и передал ей.

– Это мои контракты, заключенные с «Андерхилл Пресс», – пояснил он. – Первый, на «Выше», внизу.

Натали открыла папку, щеки горели от стыда, хотя по коже пробежал холодок возбуждения. «Это словно зарытые сокровища», – подумала она, и эта мысль показалась еще более верной, когда Джулиан протянул ей две золотые медали.

– Национальная книжная премия. За «Выше» и «Обыкновенного вора».

Девушка взяла их и положила на колени. Такие тяжелые… она провела пальцами по гравировке.

– У меня есть и другие документы… сертификаты на награды, корректура, первые наброски стихов «Звездный свет»… что только пожелаешь.

Натали подняла на него взгляд.

– Прости меня.

Джулиан улыбнулся и погладил ее по щеке.

– Не нужно. Уверенность ощущается лучше, чем любая крупица затянувшихся сомнений. Si?[24]

Она кивнула.

– Спасибо за понимание. Мои друзья… иногда заставляют меня чувствовать себя глупым, смешным ребенком. Возможно, они правы. Я столько всего упустила. Хочу теперь наверстать. Все, что упустила. Но пережить это с тобой.

– Хорошо. – Джулиан взял ее лицо в руки, не сводя с девушки своих невозможно голубых глаз, и пальцем гладил ее по щеке. – Я здесь.

Он поцеловал Натали, и она почувствовала его любовь, такую же настоящую, как золото у нее на коленях, и в тысячи раз более ценную.

Глава 20

На следующее утро Натали вздохнула, глядя, как солнечный свет струится в окно спальни. Он падал на смуглую кожу Джулиана, играл на длинных линиях его обнаженного тела на кровати рядом с ней.

– Рискую показаться ублюдком, но я должен отправить тебя домой, – заявил он. – Нужно подготовить еще кое-что, прежде чем начнутся наши выходные.

– Правда? – нахмурилась Натали. – А мне казалось, мы решили: ничего дорогого.

– А как насчет всего понемногу? Ты будешь моей до утра понедельника. Нам нужно многое наверстать. Полгода пропущенных свиданий, на которые я должен был тебя пригласить…

Натали остановила его сожаления поцелуем.

– Вызови мне такси. Я хоть и упоминала, что хочу все испытать, но идти домой пешком утром после бурной ночи не входило в мои планы.

* * *

Джулиан вызвал не такси, а водителя из любимого сервиса и стоял с ней, пока на подъездной дорожке не показалась машина.

– Возьми с собой хотя бы одно красивое платье. Я хочу сводить тебя на настоящее свидание. Как то, что мы устроили на Рождество, но в этот раз финал будет лучше.

– Ладно. Но ничего слишком дорогого. Серьезно, Джулиан. Не нужно тратить на меня деньги.

Он притянул девушку к себе.

– А я хочу. И буду. Я люблю тебя, Натали, – продолжил парень, когда она начала протестовать, – и ужасно хочу побаловать тебя. Но обещаю не перебарщивать.

Джулиан целовал ее долго и томно, не обращая внимания на водителя, открывшего перед Натали заднюю дверь «Мерседеса».

– Скоро увидимся.

* * *

В своей квартире Натали приняла душ, а потом собрала небольшую сумку с одеждой и всякой всячиной на выходные. Сверху положила «приличное» платье – свою лучшую винтажную находку, приобретенную не в секонд-хенде. Черное бархатное платье с украшенными рюшами рукавами, присборенной талией и юбкой чуть выше колен. Выцветшая кружевная отделка на шее и рукавах выдавала ее возраст. Поддавшись импульсу, Натали купила его онлайн за сто десять долларов – дороже, чем ей позволял бюджет. Но девушка влюбилась в него и не могла поступить иначе. Наряд идеально сидел на ее миниатюрной фигурке, но до этого момента ей ни разу не выпадала настоящая возможность надеть его. «Подаренный Джулианом кулон прекрасно дополнит образ», – прикусив губу, решила она.

Маршалл думал, что кулон стоит около шести тысяч. А теперь Джулиан снова хотел потратиться на нее. Часть ее пришла в восторг от этой мысли не из-за жажды подарков, но из-за желания прогуляться по Сан-Франциско под руку с ним. Возможно, хорошо поужинать и выпить вина. А может, сходить в модный клуб, заказать коктейли и потанцевать. От этой мысли у нее закружилась голова. А по поводу подарков… «Он пообещал не перебарщивать».

Седан вернулся в шесть вечера, и, сев в него, Натали тут же обнаружила маленькую прямоугольную коробочку на сиденье рядом с собой. Покачав головой, она прочитала карточку.

«Не качай головой. Просто открой.

Люблю, Дж.»

Натали рассмеялась и развернула упаковку. Подарком оказался белый и гладкий айфон последней модели. Коробку явно открывали, а телефон настраивали. Пока среди контактов нашелся только его номер.

– Ты же пообещал! – воскликнула она, когда Джулиан взял трубку и невинно поздоровался.

– Новый телефон – не перебор. Ни на йоту. Ты вообще видела свою раскладушку?

– Я люблю свою раскладушку! – рассмеялась Натали.

– Как и девяностые. Слушай, ты захватила куртку?

– Это же Сан-Франциско, забыл? У меня с собой и свитер, и куртка.

– Идеально, а то у нас мало времени.

– Правда? – Натали осмотрела роскошный интерьер машины. «Вполне вероятно. Возможно, эта карета в полночь превратится в тыкву…»

– Да, и прямо сейчас я ужасно занят. Не могу говорить. Напишу номер, и ты должна за меня позвонить на него.

– Что? Кому мне нужно позвонить?

– Ладно, хорошо, спасибо. Люблю тебя. Пока.

Натали положила телефон на колени, улыбаясь ему, словно перед ней находился сам Джулиан. Раздался двойной сигнал обещанного сообщения. Она коснулась пальцем экрана, тайно радуясь быстрой и эффективной работе устройства, гораздо более современного, чем ее старая раскладушка. В сообщении пришел подчеркнутый номер. Натали нажала на него, и телефон спросил, хочет ли она позвонить. Девушка нажала «да» и поднесла трубку к уху.

– Прокат «Золотые ворота», чем могу помочь?

– Эм, привет, – протянула Натали, мысленно грозя Джулиану кулаком. – Я… эм…

– Вы хотели бы подтвердить бронь? – поинтересовалась женщина, и по ее тону Натали поняла, что та обо всем знает.

– Да, хочу, – смело ответила Натали и снова замолчала, осознав, что не представляет, о чем говорить дальше. Черт его побери.

– Очень хорошо, мисс Хьюит. У вас с мистером Ковачем подтверждена бронь на вечер, семь часов.

– Э, спасибо.

– Спасибо вам.

Натали положила трубку и набрала сообщение.

«Прокат?»

Ответ пришел быстро.

«Прокат? Я даже не знаю, что это».

Она закатила глаза, смеясь.

«Ну конечно».

«Прекрасно выглядишь».

Натали подняла взгляд. Седан остановился у дома Джулиана, а тот стоял на тротуаре с телефоном в руке. Он открыл дверь, но, вместо того чтобы помочь ей выйти, сам уселся в машину.

– Мы куда-то едем? – спросила Натали, подвинувшись, чтобы освободить ему место. – Мои вещи…

– В целости и сохранности в багажнике. Так ведь, Брюс?

– Да, сэр, – кивнул водитель.

Джулиан улыбнулся, и его глаза сверкнули, как голубые топазы.

– Видишь? У нас все предусмотрено.

– Неужели? – рассмеялась Натали. – Наша бронь подтверждена на семь вечера. Где бы она ни была.

– Отлично. Мы будем как раз вовремя. Ты голодна?

«Да, хочу тебя, – подумала она и зарделась. – Он превращает меня в исчадие ада».

– Возможно. Но сначала нам нужно поговорить вот об этом. – Натали подняла новый телефон.

– Ничего такого. Просто вещь, в которой ты нуждаешься. Не считается.

– Разве?

– Ага.

– Джулиан, дело не только в телефоне. А в этом плане, стоимости свидания и всем этом…

– Не переживай. У меня все под контролем. – Джулиан с серьезным видом повернулся к ней. – Пожалуйста, позволь мне немного порадовать себя. У меня есть деньги и на что же я их трачу? У меня есть все, что нужно. Больше мне не надо. Я хочу сводить тебя куда-то, купить тебе что-нибудь красивое. Пожалуйста, позволь мне, ладно?

– У меня тоже есть все, что нужно, Джулиан. Новые впечатления – да, они мне нужны. И ты. Вот и все.

На его лице снова появилось проказливое выражение.

– Любые впечатления, которые ты осилишь, и несколько подарков. Прости. Идут в наборе.

Она улыбнулась, несмотря ни на что, и переплела с ним пальцы. Машина тем временем везла их по городу.

Больше подарков в тот вечер не было, но этот день Натали никогда не забудет. Бронь, которую она неосторожно подтвердила, оказалась поездкой на частной яхте, которая на закате вывезла их в залив. Там влюбленных ждало шампанское, маленькие сэндвичи, закуски из изысканных морепродуктов и нежнейшие десерты. Потом они медленно танцевали на палубе, а за их спинами мерцал город и фонари моста Золотые ворота. По пути назад они вместе сидели на корме под одеялом. Она прижалась спиной к его груди, а он обнял ее.

«Идеально», – думала Натали, а тоненький голосок в голове шептал, что она слишком сильно любит этого парня. Что такое счастье можно отнять, словно выхватить ковер из-под ног, и зияющая дыра, которая останется после него, будет слишком глубокой и темной, чтобы из нее выползти. Но когда они вернулись в его квартиру, когда Джулиан целовал ее перед панорамой города и занимался с ней любовью на мягкой кровати медленно и страстно, этот голос удалось заглушить. И слова его были забыты.

Глава 21

На следующий день они пробовали дим сам в ресторане «Янк Синь», в южной части Маркета, и Натали решила, что никогда в своей жизни так вкусно не ела. Они пили чай, и она наблюдала, как на лице Джулиана снова расползается хитрая улыбка.

– Надеюсь, ты на сегодня больше ничего не запланировал, кроме сна, – подозрительно сощурилась она. – Я наелась.

– Никакого сна. Нет времени. Я веду тебя по магазинам.

Натали поджала губы.

– Что, за одеждой? Как в «Красотке»?

– Не совсем, – ухмыльнулся Джулиан.

* * *

Автомобиль остановился перед книжным магазином «Огни города», и сердце Натали сначала возбужденно забилось, а потом замедлилось из-за неуверенности.

– Джулиан, нет…

– Да. – Он снова повернулся к ней. – Расслабься, Натали, – мягко, но решительно попросил парень.

Она опустила взгляд.

– Я просто не привыкла к такому. Не то чтобы я считала, что это неправильно. Просто… странно.

Джулиан ответил не сразу. С тяжелым вздохом он уставился в окно.

– Воспитывая меня, мама трудилась до кровавых мозолей, – мрачно произнес он. – Складывала белье, убирала в номерах отеля, мыла туалеты. Рак взял над ней верх, прежде чем она успела уйти на пенсию и хоть немного насладиться отдыхом. – Он повернулся к Натали и понизил голос, чтобы водитель их не услышал. – Я рассказывал, что на аванс за «Выше» отвез маму на Багамы. Там люди стирали ее белье, убирали в ее номере и приносили ей новые полотенца, еду и пенистые напитки на пляж. Это лучшее, на что я потратил деньги. Почти как и яхта, которую арендовал вчера, чтобы увидеть, как огни города отражаются в твоих глазах. – Джулиан взял ее лицо в ладони и с нежностью признался: – Обе суммы для меня – жалкие гроши. О’кей?

– О’кей. Но Джулиан?

– Да, – осторожно отозвался он.

– Надеюсь, ты взял достаточно денег для автопогрузчика. Или наймешь носильщиков? Скорее всего, я куплю весь магазин.

Он расслабился и поцеловал Натали.

– Вот теперь ты заговорила правильно.

В книжном девушка глубоко вздохнула. Накануне вечером Джулиан показал ей, как пользоваться новым телефоном. Огромным плюсом оказалось то, что Натали могла читать на нем книги. «Удобно, – решила она, – хотя ничто не сравнится с тяжестью бумажной книги в руках или запахом ее страниц». «Огни города» – настоящий бриллиант среди книжных магазинов, и Натали задрожала от удовольствия, стоило им перешагнуть порог и ступить на черно-белые квадратики пола.

Сердце девушки подпрыгнуло при виде небольшого стола в передней части магазина, посвященного работам Рафаэля Мелендеса Мендона, с «Коронацией» в центре. Она толкнула Джулиана локтем, но тот с невозмутимым выражением лица прошел мимо. Натали остановилась, провела пальцами по экземпляру «Выше», вспоминая черно-белые тетради с таким же названием. Ее губ коснулась улыбка. И тут она обратила внимание на отзыв о «Коронации» от сотрудника:

«Мечтаю, чтобы Мендон открылся миру хотя бы для того, чтобы я поблагодарила его за «Коронацию», потому что эта книга просто великолепна».

Она собралась показать это Джулиану, но тот уже исчез между полками. Он явно еще не готов.

Скоро и сама Натали потерялась среди полок. Покупка книг всегда была особенным событием, тем, на что она копила. Библиотеки, конечно, восполняли пробелы, однако хотелось, чтобы новые издания любимых авторов стояли на ее собственных полках, тогда как книги в твердом переплете Натали редко могла себе позволить. А теперь она могла выбрать все, что пожелает. Правда, несмотря на заверения Джулиана, девушка не желала много тратить и выбрала только пять книг. Первые четыре значились в первых строчках ее длинного списка «Нужно прочитать»: «Щегол» Донны Тартт, «Все падают» Дженнифер Вайнер, «Закон о детях» Иена Макьюэна, «Простые смертные» Дэвида Митчелла. Пятую, «Молитву об Оуэне Мини» Джона Ирвинга, она прочитала раз пятнадцать, но одолжила Либерти, а та вскоре забыла ее в поезде.

– Только пять? – нахмурился Джулиан, увидев ее выбор.

Натали изобразила задумчивость.

– Ну, я могла бы выбрать пятьдесят и провести все свободное время за чтением. Или можно проявить благоразумие и уделить это время тебе. В постели. Голышом.

– Ты победила.

Парень отнес ее покупки на кассу вместе со своими: «За рекой в тени деревьев» Эрнеста Хемингуэя и несколькими итальянскими романами о путешествиях.

Пока они ждали в очереди, Натали заметила, как молодая женщина подошла к столу Мендона и взяла «Выше». Открыла ее на первой страничке и погрузилась в чтение. При виде этой картины Натали пришлось поджать губы, чтобы не завизжать от восторга.

Она толкнула Джулиана, и они вдвоем наблюдали, как на лице женщины медленно расцветала улыбка, выдавая ее внутреннее удовлетворение. Джулиан отвернулся, уставившись перед собой.

Натали сжала его руку.

– Вот так это и происходит.

– Я не поэтому пишу, – пробормотал он себе под нос. – Я делаю это не ради нее. Ради тебя, возможно, пусть тогда я и не знал…

– Ох, милый, – прервала его Натали, – та женщина и есть я.

* * *

В тот вечер Джулиан не выдумывал ничего особенного. Они поели бургеры в закусочной «У Мел», а потом отправились в кино. Натали решила, что почти так же прекрасно, как поездка на яхте, было просто стоять и ждать очереди в кассу рядом с Джулианом, обнимающим ее, болтающим и смеющимся ей на ухо. Свидание. Ужин и фильм. Она никогда раньше не занималась ничем подобным. И въедливый голос снова зашептал ей, что за такое счастье придется платить. Но он казался далеким, пока Джулиан целовал ее в темноте кинотеатра. Девушка чувствовала соль и сладость картошки фри и ванильного шейка, а потом его собственный прекрасный вкус, благодаря которому все плохое и ужасное осталось где-то позади.

После кино они прогулялись вдоль Маркет-стрит, сели в кафе и разговаривали, как бывало раньше, когда Джулиан приходил и писал в «У Нико».

– Я так скучаю по тебе в кафе, – призналась Натали, положив руку на стол и переплетя с ним пальцы. – Там все изменилось.

– Я все еще переживаю, – сказал он. – Не хочу, чтобы ты работала одна по вечерам. Не надо.

– Все нормально.

– Я все равно могу приходить. Не для работы, а чтобы повидаться. Книге нужно время подышать, чтобы я мог снова взглянуть на нее и начать править.

– Время подышать? Как хорошему вину? – улыбнулась Натали. – Хорошо подмечено.

– Если оставить ее сейчас в покое, то чуть позже можно взглянуть свежим взглядом. Таким образом я как бы дистанцируюсь и могу быть уже менее милосердным редактором.

– Жду не дождусь, когда прочитаю ее, – призналась она. – И не я одна. У тебя много фанатов, любимый. Например, та женщина в книжном. – Натали вспомнила об отзыве сотрудницы магазина и ее заветном желании. – Познакомиться с тобой мечтает куча народа.

Джулиан нахмурился и покрутил чашку с капучино.

– Думаешь, мне нужно открыться?

– Только если ты готов. Не надо, если это не принесет тебе счастья…

– Я просто не вижу в этом смысла. Не могу представить, как во время интервью в течение часа болтаю о себе или сижу за столом и подписываю книги. Мне это кажется заносчивым.

– Ничего заносчивого в этом нет. – Натали наклонилась над столом. – Ты же будешь делать это не для себя. А для нас. Людей, которые читали твои произведения, которые любят тебя и хотят поблагодарить за то, что ты им дал. – Она поколебалась, слезы уже жгли глаза. – Я хочу поблагодарить тебя.

– За что? – Он наклонился вперед, встревожившись. – Что случилось?

– Ничего, я… – Натали посмотрела на парня, крепко держа его за руку. – Как ты это делаешь?

– Делаю что?

– Пишешь вот так?

– Не знаю, любимая. Не могу ответить на этот вопрос. Я просто вывожу одно слово за другим…

– Нет, тут что-то большее, – перебила она. – Это магия. Вот на что это похоже, и я в курсе, что ты не хочешь об этом слышать, но мне нужно тебе сказать… – Слезы уже сдавливали горло. – Боже, я даже произнести это все не могу… чтобы не всплыла старая боль.

– Все хорошо, – попытался утешить ее Джулиан. – Поделись со мной.

Натали кивнула.

– Ладно, хорошо… после смерти родителей я чувствовала себя потерянной. И до сих пор иногда чувствую. Одинокой. Или нет… не привязанной ни к чему. У нас не было других родственников, помимо каких-то далеких кузенов, так что мы жили одни. А потом родители погибли, и я осталась одна. Я будто бесцельно бродила, а затем нашла твои книги. Они помогли мне пережить худшие дни, когда казалось, что горю нет конца, и помогают даже сейчас, когда мне плохо… – Джулиан молча протянул ей салфетку, и девушка промокнула глаза. Глубоко вдохнув, она постаралась побыстрее высказать все, прежде чем польются слезы.

– Твои персонажи заменили мне семью и друзей, когда я потеряла их, а когда мне не с кем было поговорить, у меня были твои книги. Я просто хочу поблагодарить тебя за это. Спасибо, – прошептала она, улыбаясь сквозь слезы. – Большое тебе спасибо.

Парень подошел к ней и молча обнял, положив подбородок ей на голову. Натали рыдала отчаянно, но быстро успокоилась, словно гроза: разразилась и тут же ушла дальше. А потом девушка испытала облегчение, как будто вскрылся нарыв.

– Думаю, теперь это официально, – объявила она, отстраняясь и вытирая глаза. – Я все время плачу.

Джулиан не ответил, но продолжал отводить глаза. Натали смотрела, как он вернулся на свое место и крутил блюдце по кругу снова и снова.

– Я заставила тебя почувствовать себя неловко.

– Да, – согласился он, нежно улыбаясь, – но в самом лучшем смысле.

Глава 22

В последний вечер, в воскресенье, Джулиан не пожалел сил. После позднего завтрака и дневной прогулки по парку Золотые ворота они вернулись к нему домой, чтобы помыться и переодеться.

Натали вошла в потрясающую стеклянную кабинку, и вода из душа полилась на нее дождем, словно девушка угодила под летнюю грозу. Она гадала, присоединится ли к ней Джулиан, но этого не произошло. В течение дня он целовал ее бесчисленное количество раз, но не позволял себе большего. Каждое прикосновение было пронизано напряжением, накапливающимся, но не высвобожденным – невысказанное вслух обещание волшебного окончания вечера. И пусть на нее лилась горячая вода, девушка дрожала от приятного предвкушения.

Натали надела свое винтажное черное бархатное платье и уложила волосы, как иногда делала перед походом в «Кайри». На ноги натянула элегантные чулки, убедившись, что черный шов сзади ровно проходит по икрам, и застегнула ремешок на кремово-черных туфлях с каблуком в четыре дюйма. Нанесла на губы красную помаду и подвела глаза, а в качестве финального штриха надела кулон, который Джулиан подарил ей на Рождество. Натали рассматривала себя в зеркале, довольная результатом, но все же переживая, что нарядилась недостаточно модно для того, что он задумал.

Она вышла из ванной как раз в тот момент, когда он показался из гардеробной. При виде него дыхание замерло у нее в груди, сердце словно остановилось на мгновение, а потом понеслось вскачь.

Джулиан надел современный черный костюм, отлично сидящий на его подтянутом теле, белую рубашку и узкий черный галстук, свободно завязанный на шее. Кудри он усмирил гелем, лишь подчеркнув свой изысканный темный образ. Немного угловатые линии лица контрастировали с широким ртом и полными губами. А его глаза… господи, они завораживали.

Молодой человек не сводил с Натали сияющего взгляда, буквально впитывая ее образ.

– Usted es la mujer mas hermosa que he visto.

– Что это значит?

– Что я в жизни не видел никого прекраснее.

– Я думала то же самое о тебе. – Девушка пригладила свое платье. – Нормально выглядит? Мне кажется, оно слишком простое. Или как костюм…

– Оно идеально. Это ты. Ты принадлежишь той эпохе, но теперь ты моя. Только моя…

Джулиан наклонился и поцеловал ее в щеку. Медленно. Натали прикрыла веки и ощутила, как он оставил поцелуй возле уха, а потом еще один у уголка глаза. Его дыхание, теплое и сладкое, накрыло девушку, а Джулиан отстранился и поцеловал ее в другую щеку. Коснулся губами кожи, посылая дрожь удовольствия по шее и рукам.

– Джулиан… – она зажмурилась, – что ты творишь?

– Ничего. Просто целую тебя. Solo besos, mi amor[25].

Он нашел мочку уха и слегка прикусил нежную плоть, а потом прижался губами к чувствительной коже под ухом.

От накатившей неги у Натали подкосились ноги. Она схватила парня за локти, чтобы не упасть, и с ее губ сорвался тихий мяукающий звук желания. Он продолжал медленно – ужасно медленно – двигаться вниз по ее шее, нежно, словно перышко, касаясь языком ее кожи. Зашел ей за спину и поднял волосы, чтобы оставить поцелуи и на задней стороне шеи. Она резко вздохнула и выгнула спину, когда его прикосновение внезапно отправило мощные электрические разряды по ее позвоночнику.

– Боже, Джулиан…

– Эрогенная зона, – прошептал он между поцелуями. – Постараюсь запомнить.

Он продолжил свой путь, нежно скользя губами вверх по шее, по подбородку, пока не добрался до ее открытых и жаждущих губ. Натали наклонила голову, чтобы он поцеловал ее… но Джулиан отстранился.

– Не хочу портить твою помаду, – хитро улыбнулся он, хотя его голос и звучал хрипло.

– Какой негодяй. – Натали цеплялась за его локти, пока не пришла в себя. – Нечестно. Ни капельки не честно.

– Знаю, – ответил он. – Я почти не соображаю, но пора идти.

Джулиан протянул руку, и девушка взяла ее, но, прежде чем сделать шаг, призналась:

– Каким бы негодяем ты ни был, я люблю тебя, Джулиан. По-настоящему. И просто хочу сказать тебе это сейчас, потому как уверена, что позже не смогу нормально говорить.

Он провел языком по нижней губе, словно еще чувствовал вкус Натали.

– Я тебе это гарантирую.

* * *

Их ждал лимузин вместо седана, и, как только они устроились на сиденьях, Джулиан разлил шампанское из оказавшегося не таким уж и маленьким мини-бара.

– Я никогда так много не тратил, – поделился он, пока по ту сторону тонированных окон мимо проплывал город. – Да и повода никогда не было, но сегодня вечером я подумал: «А почему бы и нет?»

Натали покачала головой.

– Завтра мне нужно на занятия. Все это будет казаться сном.

– Не думай об этом сейчас. Просто оставайся здесь, со мной. Сегодня вечером.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на мелькающий город. Сегодня вечером и навсегда…

* * *

Ресторан назывался «Сезон», и Натали никогда не видела ничего подобного. Великолепный интерьер с элементами голого кирпича, теплого дерева и твердого цемента, пронизанный индустриальной элегантностью и пропитанный аппетитными ароматами, доносящимися из кухни, которая выходила в столовую.

Они сидели за деревянным столиком рядом с декоративной стойкой с растениями в горшках и старинного вида книгами. Метрдотель принес им меню дня и быстро обсудил с Джулианом подходящее вино и другие тонкости, которые Натали не понимала.

Потом он пожелал паре хорошо провести время и удалился, забрав с собой меню.

– Подожди, разве нам не нужно сделать заказ? – поинтересовалась Натали.

– Необязательно.

Натали нахмурилась.

– Что мы будем есть?

– Все.

Вскоре она поняла, что Джулиан имел в виду. Этот ресторан на голову превосходил все, которые она когда-либо видела. Ужин представлял собой серию небольших блюд, благодаря которым они перепробовали все, что только существует, пищу, которую Натали не заказала бы и через миллион лет. С каждым блюдом подавали свое вино, и девушка решила, что все слишком красиво оформлено, чтобы портить еду вилкой. Морское ушко с пюре из крапивы понравилось ей больше всех, хотя все блюда оказались просто потрясающе приготовлены.

На то, чтобы закончить ужин, ушли часы. Поэтому, когда они вышли на улицу подождать лимузин, девушка решила, что уже полночь.

– Всего девять часов! Мы же пробыли там вечность.

– Тебе понравилось? – неуверенно спросил он. – Знаю, это немного чересчур…

– Все было прекрасно. Теперь все, что я пробовала до этого, будет казаться пресным и каким-то голым, – она взяла Джулиана под руку. – Кстати об этом…

– О нет, пока что нет.

– Что? Будет что-то еще?

Лимузин отвез их обратно на Маркет-стрит, и Натали хлопнула в ладоши, когда перед ними появился светящийся знак.

– «Северное кафе»! Джулиан, откуда ты знаешь?

– Откуда я знаю, что тебе нравится старый подпольный бар, в котором играют свинг? Хммм, дай-ка подумать.

Она игриво шлепнула его по руке, и парень, рассмеявшись, завел ее внутрь. Там Натали чуть не упала в обморок, увидев на сцене Лавей Смит и «Her Red Hot Shillet Lickers», играющих перед полным залом, даже вечером в воскресенье. Пары двигались на танцполе овальной формы. Джулиан принес ей коктейль «Белый русский», и они наблюдали за кружащимися парами, танцующими Линди-Хоп[26].

– Прости, что я не умею танцевать свинг, – прошептал ей на ухо Джулиан.

– Все в порядке, – ответила Натали, пытаясь скрыть укол разочарования.

Свинг не из тех танцев, которые легко повторить. Ведет мужчина, и он должен знать, что делать. На их глазах по танцполу пронеслась пара, своим мастерством возвышаясь над другими на целую голову. Мужчина – блондин с рваными прядями, в белой кофте, подтяжках и мешковатых бежевых штанах – крутил и вертел женщину, одетую, как и Натали, в идеальное зелено-белое платье стиля сороковых. Девушка наблюдала за ними с восхищением.

– Кажется, они профессионалы, – наклонилась она к Джулиану.

– Да неужели? – притворно удивился он.

Одна песня сменила другую, и танцор в подтяжках подошел к Натали.

– Натти Хьюит?

– Эм, да?

– Меня зовут Джонни, – мужчина забрал коктейль из ее руки, передал Джулиану и подмигнул. – Пошли.

– Подождите, что?

Пока Джонни тянул ее на танцпол, девушка оглянулась через плечо. Джулиан отсалютовал ей напитком, лукаво при этом улыбаясь. «Поверить не могу», – мелькнуло у девушки в голове, а потом на мысли времени не осталось: Джонни взял ее правую руку в свою левую, положил ладонь ей на талию, и они сделали первые шаги.

Оказавшись в ловких руках профессионала, Натали осознала, что умеет танцевать так, как и представить себе не могла. Она чувствовала повороты, движения и не думала, а просто следовала за партнером, кружась, поворачиваясь, проскальзывая под его руками снова и снова, пока песня не закончилась и Джонни театрально не развернул и не наклонил ее над коленом.

– Еще раз?

– Да!

Четыре композиции спустя Лавей Смит покорила бар своей медленной мелодией, и ее звучный голос – голос из другой эпохи – наполнил пространство. Джонни поцеловал Натали руку.

– Ты прекрасна, дорогая, но к нам идет твой старик.

Натали повернулась и увидела Джулиана. Джонни подмигнул им и ушел. Она упала в объятия парня и положила голову ему на грудь, переводя дыхание. А потом сцепила пальцы у него на затылке и посмотрела в глаза.

– Не представляю, – проговорила она. – Как ты вообще все это спланировал? Круиз прошлой ночью, восхитительный ужин, профессиональный танцор?

– Пришлось кое-кого подмаслить, но ради тебя, любовь моя… оно того стоило. Ты повеселилась?

– Шутишь? Лучше будет, только если ты потанцуешь со мной.

– Я подумаю об уроке.

– Правда?

– Прямо сейчас можешь попросить меня проглотить огонь, и я это сделаю. – А потом улыбку Джулиана сменило хищное и голодное выражение. – Мне понравилось смотреть, как ты танцуешь. Ты выглядела безумно сексуальной. Ты так двигалась… – Он поцеловал ее нижнюю губу, после ужина и коктейлей давно уже без помады, прихватил зубами и отпустил.

– Пойдем, – выдохнула Натали.

– Ты уверена? Нет, оставайся, танцуй…

– Нет, – заявила она, – пришло время возвращаться.

* * *

В лимузине она села Джулиану на колени, лицом к лицу, и целовала его, запуская пальцы в волосы. Он ухватил Натали за талию, притягивая ближе и крепко обнимая. Она через брюки ощущала его твердый жар, прижимающийся к ней. Его руки скользнули вверх по ее ногам к резинке чулок, а большие пальцы погрузились в ложбинку между бедрами.

– Джулиан… водитель, – прошептала она между поцелуями.

– Уверен, он видел кое-что и похуже. Но ты права, меня арестуют, если мы не остановимся.

Теперь парень целовал ее медленнее, и она разгладила платье. Когда автомобиль наконец выехал на круговую подъездную дорожку, оба уже взяли себя в руки. По крайней мере внешне. Жар и возбуждение, нарастающие между ними в течение дня и подпитанные страстными поцелуями чуть раньше, грозили вырваться на свободу.

Они молча миновали портье и охрану, как будто слова могли прорвать это напряжение.

– Камеры, – пробормотал возле лифта Джулиан.

Поэтому поездка вверх прошла невинно: они стояли бок о бок и наблюдали, как цифры увеличиваются до пятнадцати. На нужном этаже по-прежнему в полной тишине прошли к двери, и Джулиан ввел код доступа. Консоль просигналила, дверь открылась, и они снова оказались в объятиях друг друга, сливаясь губами и телами. Натали прислонилась спиной к стене прихожей возле кухни. Джулиан попытался отвести ее в спальню, но девушка запротестовала.

– Нет, здесь, – возразила она. – Я хочу… – она сглотнула, – хочу тебя здесь. Сейчас.

Парень ошеломленно кивнул и запустил пальцы в ее волосы. Он пожирал ее губы, а Натали тянула его за одежду, стаскивая с плеч пиджак и развязывая галстук. Следующей стала рубашка, и он остался в белой нательной майке, которая подчеркивала все изгибы его мускулистого торса.

– Не хочется порвать его, – пояснил Джулиан хриплым голосом и встал позади нее, чтобы расстегнуть бархатное платье. – Подними волосы.

Натали подчинилась и ахнула, когда мужские губы двинулись вниз по ее шее. Платье расстегнулось на спине, и он обхватил девушку руками, чтобы сжать грудь под бюстгальтером. Его поцелуи вызывали дрожь и жар по всему телу, но потом Джулиан снял с нее платье, и оно лужицей растеклось у ее ног. Девушка обернулась и потянулась к нему, но он быстро встал на колени и приник губами к шелковому треугольнику ее трусиков.

– Стой, стой, – выдохнула Натали, отодвигаясь.

– Ты не хочешь, чтобы я это делал?

– Просто… я никогда… то есть, ты и правда хочешь?

– Боже, да, – простонал Джулиан, – я хочу целовать тебя везде.

Натали кивнула.

– Да, хорошо, тогда да.

Он стянул шелк с ее бедер и оставил невесомый, словно прикосновение перышка, поцелуй, но даже этого оказалось достаточно, чтобы у Натали закружилась голова. От пронзившего ее удовольствия она запрокинула голову, прислонившись спиной к стене.

– Если тебе не нравится, я перестану… – прошептал Джулиан и поцеловал ее снова, в этот раз с языком, и последнее, чего хотелось девушке, – это чтобы он остановился.

Молодой человек едва ли не с благоговением стоял перед ней на коленях, поддерживая ее сзади руками, лаская ртом и даря наслаждение, которое Натали считала невозможным. Она выгнула спину, прижимаясь к стене, а Джулиан быстро довел ее до кульминации, которая вспыхнула между ног и разлилась по всему телу, заставив девушку задрожать.

– О боже, – выдохнула она.

Джулиан начал продвигаться вверх по ее телу, оставляя поцелуи на животе и между грудями. Девушка поняла, что не насытилась, тело просило большего, да и в партнере явственно чувствовалось напряженное желание. Он снова поцеловал ее, крепко прижимая к стене и удерживая ее там своим телом.

– Ты нужна мне, Натали, – сказал он. – Прямо сейчас.

– Да, сейчас, – отозвалась она, слыша в ушах собственное сердцебиение. – Я хочу… я хочу тебя внутри, Джулиан.

Эти слова подстегнули его, словно хлыст. Парень набросился на ее бюстгальтер, и прохладный воздух коснулся кожи, пока его место не занял рот Джулиана, а потом и руки. Он терзал ее грудь, пока Натали не оттолкнула его, чтобы расстегнуть брюки.

– Скажи, что ты собираешься со мной сделать, – выдохнула она, с каждым словом касаясь его губами. Запустила руку в мужские штаны и сжала его член. – Скажи мне, – потребовала она, поглаживая его и стаскивая брюки до колен.

Джулиан схватил ее за запястья и прижал их к стене у нее над головой. Этот парень полностью завладел ее вниманием, так что Натали могла видеть и чувствовать только его.

– Я трахну тебя. – Его голос звучал низко, дико, с экзотичным и сексуальным до невозможности акцентом. Натали прикрыла веки от внезапного наплыва тепла в местечке между бедрами, которое уже пульсировало от удовольствия.

– Да.

Джулиан заставил ее закинуть одну ногу ему на талию и проник в нее одним резким ударом, буквально пригвождая к стене. Она не сдержала крик, это казалось просто невозможным. Просто вцепилась в него, впиваясь ногтями в шею.

– Еще, – выдохнула она. – Скажи еще что-нибудь. На испанском.

– Te sientes tan bien[27], – проговорил он, начиная быстрые и уверенные движения. – Y mojado, oh Dios…[28]

– Да… Джулиан…

– Corre mas amplio para mi… asi que puedo follarte[29].

Натали не понимала, что он с таким жаром выдыхал ей на ухо, но смысл в целом был ясен. Она протянула руку, нащупала край стены, а другой обхватила его затылок и держалась словно за жизнь, пока его движения становились все резче и резче.

– Я хочу… я хочу…

– Que me quieres.

Ты хочешь меня. Это было ясно как белый день.

– Да, да, боже, да…

Джулиан прекратил бессвязный поток слов, накрыв ее рот поцелуем. Она цеплялась за него, врезаясь в стену из-за силы толчков, и отдавалась нарастающему внутри тяжелому, горячему давлению. Не важно, кончит она снова или нет. Она просто хотела Джулиана. Именно его. Однако Натали все-таки кончила. Неожиданно ее накрыла волна удовольствия, проносясь через нее, словно шторм по уже неспокойному озеру, оставив его в экстатическом смятении. Натали прильнула к нему, когда парень напрягся, буквально закаменев всем телом из-за собственного оргазма, который наполнил ее густым жаром.

Оба не двигались, только тяжело дышали, прижавшись друг к другу лбами и смешивая пот. Она соскользнула вниз, и обе ступни коснулись пола.

– Натали… – ахнул Джулиан и поцеловал ее. Нежно, мягко, словно желая загладить грубость их любовных ласк. – О боже… я точно такого не ожидал.

– Я люблю тебя. И чувствую себя в безопасности рядом с тобой. – Она игриво улыбнулась. – А еще помогает то, что ты сногсшибательно красив.

Парень подхватил ее на руки.

Она издала короткий визгливый смешок, от которого у самой перехватило дыхание.

– Куда ты меня тащишь?

– В спальню, – хрипло сообщил он. – Не хочу, чтобы эти выходные заканчивались.

Глава 23

Утро понедельника наступило слишком рано.

Джулиан лежал на ней, обнаженный, его голова покоилась на ее животе. Натали в задумчивости гладила его волосы.

– Мне нужно идти, – со вздохом произнесла она. – У меня учеба и работа. Я больше не могу позволять себе пропускать смены.

– Ты можешь…

– Нет, – отрезала она, – не могу. Я не хочу, чтобы ты это делал.

– Делал что? Помогал? – Сдвинувшись, парень лег рядом с ней и подпер голову рукой. – Натали, я способен облегчить тебе жизнь.

– Ты щелчком пальцев способен заставить мою арендную плату исчезнуть. Ты это хотел сказать?

– Ну, да…

– Нет, – повторила Натали. – Ты объяснил мне, почему нормально покупать подарки, как это важно для тебя. А это важно для меня. Я вижу, что просто теряюсь во всем этом, в твоих книгах. В результате я просто утону в тебе… твоей жизни, твоем доме, твоих деньгах. А что же станет с остальной частью меня? – Она погладила Джулиана по щеке. – Ты понимаешь, о чем я?

– Кажется, да, – улыбнулся он.

– Эти выходные прошли идеально, и мне бы хотелось повторить. Не дорогие развлечения, скорее, просто свидания. Кино, ужин, танцы. Можешь платить за все, сколько захочется. То есть пускай это и звучит слишком самоуверенно.

– Нет, это звучит разумно.

– Но, если я перестану работать или заброшу учебу, я стану бесполезной и… почему ты так на меня смотришь?

– Потому что ты дар, который вселенная преподнесла мне, и я не знаю, чем заслужил такое сокровище.

– Остановись, – попросила Натали. – Мне почти все выходные удавалось не плакать, только один раз совсем расклеилась в кафе, но там я уже не выдержала. Если сейчас продолжишь говорить, сорвешь мне рекорд в двадцать шесть часов.

Он рассмеялся от всего сердца и поцеловал девушку в плечо.

– Ладно. Я вызову тебе машину. Позволишь?

Она глянула на часы.

– У меня есть немного времени. Необязательно выбрасывать меня на улицу прямо сейчас.

– В таком случае…

Джулиан снова поцеловал ее, только на этот раз с намеком. Натали почувствовала, как по спине пробежало возбуждение… и тут просигналила система безопасности.

– Наверное, это Дэвид, – предположил Джулиан. – Не лучшее время выбрал, но я хочу, чтобы вы познакомились.

– А он всегда приходит и уходит, когда ему захочется?

– Официально он работает четыре дня в неделю, но я уже давно оставил попытки убедить его не перерабатывать. Он занимается всем, до чего у меня не доходят руки. Из-за него я совсем распустился.

Они оделись, но одного взгляда в зеркало ванной оказалось достаточно, чтобы понять, как они провели утро. Натали пригладила волосы и последовала за Джулианом в гостиную. Там уже стоял высокий, худой мужчина лет тридцати с небольшим и неуверенно оглядывался по сторонам. В хорошем, пусть и немного помятом костюме и с каштановыми волосами, растрепанными так, словно он только что вел машину с опущенной крышей. Его улыбка растянулась от уха до уха, но ни в малейшей степени не коснулась глаз.

– Привет. – Он с протянутой рукой поспешил к Натали. – Услышал голоса… не хотел вторгаться… я ненадолго, просто кое-что принести и забрать… Я Дэвид Томпсон.

– Натали Хьюит, – представилась она. Рука Дэвида показалась ей холодной и сухой, а хватка крепче, чем требовалось.

– Рад познакомиться с тобой, Натали. Наслышан о тебе от босса. – Он покосился на тарелки из-под завтрака на столе. – О боже, я не знал, что ты уже поел и купил тебе буррито в «Эль Гордо». – Он протянул Джулиану пластиковый пакет, который держал за спиной, словно букет цветов.

– О, спасибо! – Джулиан взял пакет. – Я оставлю его на обед, раз Натали покидает меня.

Глаза Дэвида загорелись.

– О, ты не остаешься?

– Нет, у меня занятия, – объяснила Натали. – Вообще-то, мне пора идти…

– Я вызову машину. – Джулиан направился к телефону в гостиной, а Дэвид и Натали остались вдвоем.

Натали подняла на него взгляд. На долю секунды на лице Дэвида промелькнуло мрачное выражение, но потом мужчина просиял.

– Итак, что думаешь о Джулиане? Он замечательный, правда ведь?

– Да, это так. – Она прочистила горло. – И ты помогаешь ему уже?..

– Шесть лет. Время быстро летит. Даже на работу не похоже. Мы скорее друзья, чем работодатель и сотрудник.

Натали почудилось, что это чертик из табакерки скачет на пружинке. Она слабо улыбнулась.

– Это хорошо.

– В первую очередь я веду его счета и финансы, – продолжил Дэвид уже более спокойным тоном. – Занимаюсь накоплениями, инвестициями, всяким таким. У него есть трастовый фонд, видишь ли…

– Джулиан рассказал мне, кто он на самом деле, – прервала его Натали и испытала необъяснимый прилив удовольствия при виде отчаяния на лице Дэвида.

– Правда? – Мужчина провел рукой по растрепанным волосам и издал смешок. – Ну… это импульсивно с его стороны.

Натали подумала, что «импульсивно» вполне можно поменять на «глупо», и тогда смысл точно будет соответствовать его тону. Девушка покосилась на гостиную и увидела, что Джулиана нет, наверное, ушел в спальню.

– Он никогда никому не рассказывал, – заметил Дэвид. – Целых десять лет. Должно быть, ты много значишь для него, раз он доверил тебе такой важный секрет.

– Мне хочется так думать.

– А это так?

Натали замерла.

– Что так? Много ли я значу для него?

– Тебе можно доверять?

– Конечно. – Она потерла внезапно замерзшие руки. – Я лишь хочу, чтобы он был счастлив.

Наконец к ним присоединился Джулиан с ее сумкой и бархатным платьем на вешалке. Дэвид отнес остатки завтрака Джулиана и Натали в раковину.

– Давай я помогу. – Он включил воду и начал мыть посуду.

– Ты ведь знаешь, что не должен это делать, Дэвид, – произнес Джулиан.

– Мне не сложно. Совсем не сложно.

Натали взяла сумочку и свитер с дивана.

– Готова? – спросил Джулиан. – Я провожу тебя вниз.

– Рад был познакомиться, Натали, – окликнул ее Дэвид. – Я бы снова пожал тебе руку, но… – Он показал покрытые пеной ладони и снова широко улыбнулся.

– Мне он не нравится, – сообщила она Джулиану, как только двери лифта закрылись.

– С чего бы? – рассмеялся он. – Вы же пообщались минуты две от силы.

– Ты же в курсе, что говорят о первом впечатлении.

– Ой, да ладно, Дэвид безобиден.

– Он напомнил мне Урию Хипа[30]. И мне не понравился его взгляд, когда я упомянула, что знаю, кто ты такой.

Парень поджал губы. Двери лифта открылись, и они прошли через лобби, охранник на смене поприветствовал Джулиана и тепло улыбнулся Натали.

– Он не Урия Хип. Это жестокое сравнение и несправедливое.

– Не злись, – тихо попросила Натали. – Я просто…

Джулиан ласково взял ее за плечи и натянуто улыбнулся.

– Дэвид был мне добрым и единственным другом шесть лет. Он немного нервный и слишком рвется меня защищать, но мне он дорог. Пожалуйста, дай ему второй шанс.

– Прости. Думаю, я просто хочу, чтобы сейчас ты проводил больше времени со мной.

Улыбка Джулиана стала светлее.

– Догадываюсь, что ты имеешь в виду. Я попрошу Дэвида звонить, когда он собирается заехать. И со временем вы проникнетесь друг к другу более теплыми чувствами. Саманта, моя бывшая девушка, которую я обещал не упоминать более трех-четырех раз в день…

– Максимум четыре, если ты не против.

Джулиан усмехнулся.

– Саманта доверяла Дэвиду.

Натали едва заставила себя улыбнуться. «Поверить не могу», – подумала она.

– Ладно. Когда увижу его в следующий раз, постараюсь начать все заново. Ради тебя.

– Я это ценю.

Она обняла Джулиана за талию.

– Я уже скучаю по тебе.

Они целовались, пока не приехала машина. Анджело, портье, вежливо прочистил горло.

– Я люблю тебя, – сказала Натали. – Спасибо за все.

Парень вздохнул и крепко обнял ее.

– О нет, любимая. Это тебе спасибо за все.

Она почувствовала, как щеки снова краснеют.

– Не за все.

Глава 24

После выходных с Джулианом возвращаться на работу и занятия оказалось непросто. Но Натали в итоге вернулась в строй. Жизнь становились ярче благодаря свиданиям с Джулианом, ночам, проведенным у него или у нее дома, на волнах экстаза или в тихой радости быть вместе. Ее долгие, одинокие дни теперь казались дурным сном, который девушка не хотела больше видеть.

В начале марта ей позвонил Маршалл, и Натали ощутила укол вины: с той ночи в «Кайри» она не разговаривала ни с одним из друзей.

– Позвони ей, – попросил Маршалл. – Пока еще не поздно. Если будешь помнить, почему обижаешься, то забудешь, почему вы вообще дружите, и что мне тогда делать?

– Она должна извиниться передо мной, – заупрямилась Натали, теребя выбившуюся ниточку из диванной подушки. «Разве нет?» Становилось все сложнее вызвать в памяти детали их спора, но девушка не забыла, что тогда говорила вещи, которыми совсем не гордилась.

– Просто сфоткай Пулицеровскую премию Джулиана на свой новый блестящий телефончик и отправь ей. Это все прояснит.

– Только через мой труп, – возразила Натали. – И он ее не получил. Только был номинирован.

– Только номинирован? Что за безобразие.

– Я бы хотела вас познакомить.

– Милая, сезон выплаты налогов схватил меня за яйца и не отпускает. Этот звонок будет стоить мне долларов триста.

– Ну, конечно, – усмехнулась Натали.

– И как дела с сэром Джулианом? Или стоит сказать «сэром Рафаэлем»? – Он вздохнул. – Так сложно в наши дни следить за скрывающимися личностями…

– Потрясающе, – ответила Натали. – Лучше, чем потрясающе. Он автор со множеством наград, но каждую минуту каждого дня заставляет меня чувствовать себя так, словно это ему повезло.

– Потому что так и есть, – заметил Маршалл. – И не забывай об этом.

– О, Маршалл, обожаю тебя. – Улыбка Натали потускнела. – Как дела у вас с Либерти?

– Странно. Как будто она боится дружить со мной. Твои слова действительно сильно ударили по ней. И по мне, наверное.

– Мне жаль.

– Не надо, – произнес он с улыбкой в голосе. – У меня в пятницу настоящее свидание.

– Разве не ты только что рассказывал, будто так занят, что даже говорить не можешь?

– Возможно, я склонен преувеличивать.

Натали просияла.

– Я счастлива за тебя, Маршалл.

– Спасибо, дорогая. И я счастлив за тебя.

* * *

В следующее воскресенье, в ее выходной, Джулиан собирался провести ночь у нее. Он приехал как раз в тот момент, когда Натали проверяла почтовый ящик у входа. Она хотела отвести его наверх, но он отказался.

– Я хочу познакомиться с ними. Нико и его женой.

Натали колебалась. Желудок скручивало от приступа необъяснимой тревоги.

– Ладно, раз ты так хочешь, – согласилась она, надеясь сегодня не застать их в кофейне.

К ее отчаянию, и Нико, и Петра находились на месте. Веселый грек едва не выдернул руку Джулиана из сустава, прежде чем решил, что правильнее будет крепко обнять его.

Петра ущипнула Джулиана за щеки.

– Ты только посмотри на этого красавчика, Наталия! Какие глаза! – Потом она наклонилась к нему и произнесла: – Обращайся с ней хорошо, ладно? Не то я найду тебя и разберусь.

Натали сгорала от смущения, но Джулиан улыбался с искренней нежностью, и они еще поболтали, прежде чем девушка смогла утащить его.

– Что такое? – спросил он, оказавшись в ее квартире.

– Ничего, просто это… странно.

– Почему?

– Просто странно.

– Они любят тебя. Это очевидно. Они бы удочерили тебя, если бы могли. Если бы ты им позволила.

– Наверное. – Девушка уселась на диван и, схватив ближайшую книгу, рассеянно открыла ее.

– Натали…

– Ты бы заменил свою маму? – бросила она и покачала головой. – Прости, я не хотела. Просто… не хочу об этом говорить.

Джулиан взглянул на фотографию с лыжной поездки на полке.

– Ты никогда не рассказывала мне о них. О том несчастном случае…

– А зачем?

– Чтобы выговориться. Очистить рану.

– Не могу.

– Можешь. – Джулиан сел на диван рядом с ней. – Не позволяй чувствам гнить…

– Дело не просто в чувствах…

– Еще в боли, и мне тяжело смотреть, как ты страдаешь. Отпусти. – Он взял ее за руки. – Ты можешь мне рассказать.

– Все не так просто, Джулиан, – ответила девушка, выдергивая руки. – Не то чтобы их просто убили и мне больно, и я не хочу об этом говорить. Это ужасно, но это не все. Я не могу об этом говорить, потому что хоть тогда не вспоминаю.

– Не вспоминаешь?..

– Я была там… – медленно произнесла она. Даже настолько близко подбираться к воспоминаниям было опасно. Она ощущала тугой узел, закручивающийся, словно змеиное гнездо. – Мне не звонили, и полицейские не появлялись у меня на пороге. Я была свидетелем. Помню все отрывками, и, если заговорю, все сольется воедино. А я не представляю, что случится, если увижу все еще раз.

– Все будет в порядке, – заверил он. – Тебе станет лучше. Ты пройдешь через это и выйдешь на другой стороне. Я уверен.

– Лучше. Не могу такого представить. И мне страшно. – Натали встретилась с ним глазами. – Я пока не готова. Хорошо?

– Хорошо. Но, когда это случится, я буду рядом.

Девушка вернулась в его объятия.

– Спасибо, Джулиан. Это все, что мне нужно.

* * *

В среду – только потому что Джулиан мечтал, чтобы они поладили, – Натали предстоял ужин с Дэвидом Томпсоном.

Они сидели друг напротив друга за столиком на летней веранде в «Крепвайне», ее любимом бранч-кафе в этом районе, и сдержанно болтали на единственную общую для них тему помимо бухгалтерии. Но еще прежде, чем им принесли еду, Натали ужасно захотелось уйти, и она пыталась прогнать нервное, покалывающее кожу беспокойство из-за присутствия Дэвида.

– Джулиан особенный, не так ли? – поинтересовался Дэвид. – Мне повезло иметь такого друга. А ему повезло со мной, если можно так сказать. – Парень рассмеялся. – Он вообще не разбирается в цифрах, не способен позаботиться о собственных деньгах. Имею в виду, на процентах далеко не уедешь. Благодаря разумным инвестициям я заработал ему немало денег.

– Его деньги в хороших руках, – коротко улыбнулась Натали.

– Однако мне нравится думать, что я не только считаю его деньги. Бухгалтер, личный помощник… черт, да даже дизайнер интерьера!

– Ты обустраивал его квартиру? – Натали сделала глоток холодного чая. «Это многое объясняет», – мелькнуло в голове.

– Да! Тебе нравится? Этим следовало заняться, а Джулиан был слишком погружен в работу над книгой. Той, что о какой-то деревенской королеве с обезображенной рукой.

– «Коронация», – сухо подсказала Натали.

Она решила, что свести произведение искусства к одному предложению – это примерно как заявить, будто «Великий Гэтсби» был «богатым белым мужчиной», но прикусила язык.

Дэвид улыбнулся и пожал плечами.

– Точно. Он настолько погрузился в это дело, что позволил заняться всем мне. И хорошо. Джулиан считает, что поясок над карнизом – это что-то из одежды! – Он громко рассмеялся.

Натали удалось выдавить улыбку.

– Это очень мило, хотя… мне казалось, ему нравится другое.

– О, это все его идея. То есть я работал над деталями, но Джулиан описал основную идею. Ему хотелось нечто холодное и… отстраненное.

– Правда? – Натали нахмурилась. – Это странно, потому что он не такой.

Дэвид вскинул брови.

– Да, ну… такой и не такой. Ты не так давно его знаешь…

Она напряглась.

– Я неплохо его знаю. Мы общались много месяцев…

– Конечно-конечно, – тут же согласился Дэвид. – Ты ему дорога. Без сомнений, он показал тебе свою лучшую сторону. Но там приличный багаж из прошлого. Семья. Особенно бросивший его отец. – Натали тут же стало не по себе. Неправильно было вот так обсуждать Джулиана за его спиной. Она уже собралась сообщить об этом Дэвиду, но тот продолжил: – Он страстный по натуре, понимаешь? Любящий и добрый, конечно, но в нем есть и злость. Она спрятана глубоко внутри, но все равно есть. Я несколько раз видел, как она вырывалась изнутри, и это неприятно. Если честно, я даже испугался.

– Что случилось? – помимо воли поинтересовалась Натали, хотя стыд обжигал щеки.

– Ну, в первый раз это случилось во время визита его редактора, Лена Гордона. Без понятия, о чем они с Джулианом спорили, я пришел как раз в тот момент, когда Лен буквально вылетел из квартиры. Он приятный старик. Один из самых приятных в этом мире людей. Что бы ни сказал ему Джулиан, те слова едва не довели его до слез. Я застал лишь конец. Это было… ужасно. – Дэвид вздрогнул. – Ты же знаешь о даре Джулиана в плане слов, сама читала его книги. Так вот, у медали есть и вторая сторона. Острый язык как минимум.

Натали поерзала на стуле. «Не делай этого. Не потакай этому ужасному разговору». И все же она не смогла удержаться.

– Так его злость… она находит выход только на словах, да?

Дэвид потер подбородок, размышляя.

– Ну, во второй раз я стал свидетелем вспышки его гнева, когда он расстался с предыдущей девушкой, Самантой. У них произошла горячая стычка. Но в итоге он порвал ее на лоскутки, если можно так выразиться. И швырнул вазу. Не в нее! – рассмеялся Дэвид, заметив ужас на лице Натали. – В стену. Я почти уверен, что Джулиан и мухи не обидит.

Девушка отложила вилку – у нее пропал аппетит.

– В любом случае они с Самантой плохо расстались, и я думаю, именно поэтому он попросил меня сделать ремонт у него дома. Чтобы держать будущих партнеров на расстоянии, понимаешь? Идеальная холостяцкая берлога! – Дэвид снова рассмеялся, но быстро замолк. – О, эй, не расстраивайся. Я идиот. Знаю, как это прозвучало. Уверен, с тобой все иначе.

– Да, – отозвалась Натали, стараясь быть вежливой.

– А теперь он подумывает о том, чтобы открыться миру, да? – В голосе Дэвида появилось напряжение. – Это удивительно, учитывая клятву, данную им умирающей матери. Представить не могу, чего он хочет добиться, нарушив свою анонимность.

– Нормальной жизни. Шанса установить связь с читателями. Быть самим собой.

Дэвид нахмурился.

– Наверное. Просто он ненавидит публичность и тут внезапно решился на нее.

Натали скрестила руки на груди.

– Если ты считаешь, что это я его уговорила, то нет. Он сам сказал, что считает такую таинственность ненужной. Он взрослый мужчина и справится. Но я поддержу его, какое бы решение Джулиан ни принял.

На губах Дэвида мелькнула и пропала улыбка.

– Ему очень повезло с тобой.

* * *

«Крепвайн» находился в нескольких минутах ходьбы от квартиры Натали, и она порадовалась, что так предусмотрительно выбрала заведение. При мысли о том, чтобы сесть в машину Дэвида и поехать домой, у нее по коже побежали мурашки. «Но почему? Он ведь не… ужасен».

Однако ей что-то не нравилось в этом человеке, и Натали никак не могла понять, что именно. Все его слова о Джулиане… Натали обхватила себя руками, шагая домой. По спине пробегал холодок. Не все они были правдой, Натали поставила бы на это свою жизнь. Как и сам Дэвид, его истории о вспыльчивости Джулиана казались неправильными. Возможно, в них имелась толика правды, чтобы она начала волноваться. Но почему? Ему тоже нравится Джулиан? Натали вряд ли могла винить его за это, однако волновало ее нечто иное. «Я не понимаю, что меня в нем настораживает, вот в чем проблема», – решила она.

У входной двери девушку ждал букет цветов, должно быть, сосед принял их за нее. Натали прижала к груди подсолнухи на длинных стеблях и прочитала записку.

«Спасибо, что нашла время лучше узнать Дэвида. Надеюсь, второе впечатление сотрет первое и вы сможете подружиться.

До вечера.

С любовью, Дж.»

Натали поклялась, что никогда не повторит того, о чем они с Дэвидом говорили. Ни единого слова. Она поставила цветы в вазу и выбросила записку в мусорное ведро, ведь на ней было имя Дэвида.

Глава 25

Восемнадцатое марта стало тем самым днем, когда все начало разваливаться. Именно так Натали сказала, давая показания полиции несколько недель спустя, когда они попросили ее вспомнить, с чего все началось, первый инцидент. Очередная среда. У нее был выходной, и Натали хотела заняться стиркой.

После занятий она вернулась в квартиру, и тут зазвонил телефон.

– Привет, любимая, это Джулиан. Ты сейчас занята? Мне нужно попросить об одолжении.

Она покосилась на огромный мешок с бельем и аккуратный столбик четвертаков на кофейном столике возле него.

– У меня гламурное свидание со стиральным автоматом, но есть вероятность, что меня можно убедить отложить его. Что тебе нужно?

– Я нуждаюсь в твоих знаниях бухгалтера, чтобы решить одну проблему. Или, возможно, это не проблема, я не разбираюсь в цифрах. Не могла бы ты подъехать и посмотреть?

– Я только рада помочь, но что насчет Дэвида? Разве это не его сфера?

– Ну, – протянул Джулиан, – боюсь, проблема может заключаться как раз в Дэвиде.

– Ты уверен?

– Пока не знаю. Мне нужно, чтобы на все это взглянул тот, кто разбирается в подобных вещах.

Натали прикусила губу.

– Сейчас приеду.

* * *

У двери Джулиан поцеловал ее.

– Все нормально. Его здесь нет. У него какие-то семейные проблемы, и я сказал ему взять выходной.

Натали немного расслабилась, пытаясь не показывать это Джулиану.

– В чем проблема?

– Не уверен, есть ли она, – напомнил он и повел девушку по коридору.

Она никогда раньше не заходила в кабинет. Он неофициально считался территорий Дэвида, а тот ясно дал понять, что хочет оставить его себе, и всегда закрывал дверь, когда Натали бывала в квартире.

Первым делом она заметила, что кабинет оформлен так же мрачно и практично, как и остальная часть квартиры, только выглядел более обжитым. На стенах висели афиши старых фильмов в рамках, такие как «Фальшивая личина» и «Мальтийский сокол». На небольшом диване лежали подушка и плед, словно это незаправленная кровать. А на стеклянном кофейном столике нашлись старые газеты и кружки с остатками кофе. Напротив входной двери стоял маленький шкафчик, внутри которого висело несколько рубашек, все еще в пакетах после химчистки, и три пары неаккуратно закинутых внутрь туфель. Натали бросила взгляд на Джулиана, но если его и беспокоило отношение работника к кабинету словно к гостевой спальне, то он этого не показывал.

– Здесь. – Джулиан указал на стол, где на полированном вишневом дереве стоял современный компьютер. Монитор был включен, и Натали узнала открытые выписки со счетов из разных банков. С этого места она не видела суммы, но оказалось нетрудно разглядеть ряды цифр, разделенных запятыми в каждом заявлении. Она отвернулась.

– Джулиан…

– Слишком рано?

– Нет, я… не знаю. – Она посмотрела ему в глаза. – Ты настолько мне доверяешь?

– Я доверяю тебе отнестись к этому как к работе. Как профессионал.

– Это я могу, – произнесла она, но снова засомневалась. Вся комната была наполнена энергией Дэвида Томпсона, словно он привидение, сгущающее воздух своим присутствием.

– Все нормально, – ободрил ее Джулиан. – Это всего лишь цифры.

Натали села на стул перед компьютером и сосредоточилась на задании. Вблизи суммы, которые для Джулиана были «всего лишь цифрами», показались ей невероятно огромными, больше, чем она могла предположить. Однако девушка старалась сохранить нейтральное выражение лица и проигнорировала неприятное покалывание на коже, когда села в кресло Дэвида.

– Ладно, – сказала она. – В чем дело?

– Однажды ты рассказала мне про ужасную компанию, «Эллис-Интел», за которой следишь по учебе.

– Что с ней?

– Ну, я так погрузился в книгу и забыл про нее даже после того, как ты меня предупредила. До этого момента.

Он передал Натали письмо, похожее на официальное. Уже вскрытое. Внутри лежал чек на шестьдесят одну тысячу триста шестьдесят пять долларов.

– Это чек на дивиденды, – констатировала девушка. – Огромный.

Джулиан потер затылок.

– Дэвид инвестировал немного моих денег в «Эллис-Интел»…

– Немного? Милый, чтобы получить такой чек, компания должна быть не только безумно доходной, как и есть, но и инвестировать нужно кучу денег. Намного больше, чем «немного». – Она встретилась взглядом с Джулианом. – В этом проблема?

– Нет. Ну, возможно. По-моему, Дэвид упоминал, что «Эллис-Интел» не выплачивают дивиденды. Может, я ошибся, но мне кажется, он говорил так. А теперь очевидно, что выплачивают.

– Всегда выплачивали.

Лицо Джулиана потемнело.

– Я инвестировал туда деньги примерно год назад. Проблема вот в чем: где все другие чеки? – Он указал на открытые счета на экране компьютера. – Я искал и не вижу, куда их могли поместить.

– И ты хочешь, чтобы я их поискала?

– Да. – Он потер подбородок. – Глядя на это… все плохо, да?

– Пока не знаю, – сказала Натали. Та ее часть, которая вздрагивала при одном взгляде на Дэвида, надеялась, что это именно то, на что и похоже: старое доброе воровство. Его уволят, возможно, отправят в тюрьму, и он навсегда покинет их жизни. Но та ее часть, которая любила Джулиана – гораздо больший, более глубокий источник эмоций, – надеялась, что парня не предал тот, кого он считал другом.

– Может, тут нет ничего страшного, – ободряюще улыбнулась она. – Посмотрю, что смогу найти.

– Спасибо, милая, – Джулиан поцеловал ее в щеку. – Я заварю тебе чай и не буду мешать.

* * *

Кружка горячего ромашкового чая даже не начала остывать, когда Натали откинулась на спинку стула и сжала кулаки. Сердце едва не выпрыгивало из груди.

– Будь он проклят, – пробормотала она монитору и позвала Джулиана. Причинять боль не хотелось, но ему следовало знать.

– Мне кажется, он крадет у тебя деньги.

Джулиан поджал губы.

– Ты уверена?

Натали показала ему аккуратно собранные доказательства.

– Я нашла твой инвестиционный портфель в «Эллис» и по нему явно видно, что ты получал дивиденды каждый квартал в течение последнего года. Из-за размеров инвестиций они примерно такие же, как этот чек. Около шестидесяти пяти тысяч долларов. Однако другие чеки я найти не могу. То есть не хватает примерно двухсот тысяч долларов. Не вижу, куда вложили деньги… если вообще вкладывали. Записей нет.

Джулиан напрягся.

– Что еще?

Натали глубоко вздохнула.

– Чтобы получать каждый квартал такие большие дивиденды, нужно вложить много денег. Очень много.

– Сколько?

– Два миллиона двести.

Джулиан ничего не сказал, просто стоял прямо, скрестив руки на груди.

Натали прочистила горло.

– Твое состояние, насколько я понимаю, равняется… э, примерно тридцати миллионам. Вложить столько в одну компанию… ну, это серьезный риск. Если захочешь продать акции, то получишь много денег, но и заплатишь налоги. Однако, конечно, больше меня беспокоят пропавшие средства.

Джулиан расцепил руки – ему в голову пришла мысль, от которой черты его лица словно заострились.

– Подожди. Вдруг я не знаю о каких-то расходах. Возможно, он что-то оплачивает.

– Я искала. – Она указала на экран компьютера и небольшой шкафчик с папками возле стола. – Все твои траты записаны. И даже если я что-то пропустила, где счета-фактуры?

– Это легко исправить. Я просто спрошу Дэвида.

– Спросишь о чем?

Натали вскочила со стула. Сердце бешено колотилось в груди.

В дверях стоял Дэвид с чемоданчиком и пакетом продуктов в руке. Его волосы торчали во все стороны еще больше обычного, а глаза были широко распахнуты. Взгляд метался между Натали и Джулианом.

– Что вы здесь делаете? – спросил он, одарив Натали ядовитым взглядом. – Что ты?.. Это мой кабинет. Мое рабочее место… – Он бросил свои вещи на кофейный столик, и послышалось, как стекло звякнуло о стекло. Очевидно, что-то в сумке стукнулось об стол. Дэвид повернулся к Джулиану. – Что здесь происходит?

– Дэвид, я попросил Натали взглянуть на некоторые мои счета, – ответил он. – Я нашел несоответствие и решил спросить ее, учитывая, что она бухгалтер. Или скоро им станет. Вот и все.

– Почему ты не попросил меня? Я бы тебе все рассказал! Все бы объяснил!

– Так почему не объяснишь? – поинтересовалась Натали, удивляясь собственной храбрости. Казалось, голова Дэвида вот-вот взорвется. Это выглядело бы комично, не будь таким пугающим.

В голосе Джулиана звучало напряжение.

– Натали, подожди, пожалуйста, в гостиной, пока я поговорю с Дэвидом наедине.

– Конечно. – Она молча прошла мимо Дэвида. Дверь кабинета закрылась за ее спиной, и девушка выдохнула с облегчением. Она хоть и стремилась к выяснению отношений лицом к лицу, но оказалась не настолько смелой. Джулиан сам справится – уволит Дэвида, как она надеялась, – и все закончится. Мужчина исчезнет из их жизни навсегда.

* * *

Дэвид наблюдал, как эта сучка с довольным видом выходит за дверь, покачивая задницей в узкой юбке и насмехаясь над ним. Она считала себя очень умной. Считала, что сможет легко избавиться от него. Мужчина скривил губы в отвращении.

Джулиан смотрел на него своими потрясающими голубыми глазами, но теперь они скорее напоминали осколки льда, чем сверкающие сапфиры, которые Дэвид так любил. Он поежился под этим пронизывающим взглядом.

– Деньги от дивидендов идут на траты, – заявил он, повторяя слова Джулиана, которые подслушал, прежде чем возмущение заставило его заговорить. – Они шли на пожертвования, на которых я неизменно настаиваю. Так как они не являются официальными расходами, я не хотел снимать их с твоего основного счета. Намного легче использовать дивиденды, не являющиеся основным заработком. Словно бонус. На самом деле я думал, что это очевидно, но, как оказалось, нет.

– А мне кажется, ты говорил, что «Эллис» не платят дивиденды.

Мысли Дэвида понеслись вскачь.

– Нет, это «Тесла Моторс» не платят. Помнишь? Ты хотел, чтобы я вложил в них деньги, потому что тебе нравилась философия их бизнеса? А я вроде как пытался отговорить тебя, потому что хочу, чтобы деньги приносили тебе как можно больше дохода. Помнишь?

Дэвид видел, что друг вспоминает случившееся больше года назад. Он правда говорил такое о «Тесле», и на лице Джулиана отразилось облегчение, когда правда помогла прикрыть ложь об «Эллис-Интел».

– Ладно, – продолжил Джулиан, – но если дивиденды идут на благотворительность, то какую? Где документы?

Дэвид моргнул.

– Это анонимно, – заявил он за долю секунды до того, как сомнения стоили бы ему всего. – Твоя благотворительность должна оставаться анонимной, поэтому я не мог выписать чек со счета с твоим именем. Я беру наличку и передаю в руки благотворительной организации. Они представляют мне справки о благотворительности для налогового вычета и все. Они у меня где-то здесь. Или, может, дома в кабинете…

Джулиан потер подбородок – хороший знак. Пусть он и гений в мире литературы, но у парня совершенно отсутствовал талант к цифрам, и он доверял Дэвиду. Друг бы не стал копать слишком глубоко и не догадался бы, что рассуждения Дэвида – полный бред, но вот Натали – другое дело. «Пошла она», – в сердцах подумал Дэвид.

Он присел и посмотрел счета на своем компьютере. Натали тут хорошо порылась. Дэвид закрыл все файлы, в которые она засунула свой любопытный нос, и поклялся изменить пароль на тот, который неизвестен Джулиану. Стоило это сделать еще много месяцев назад. Самая беспечная ошибка, последствия тех дней, когда он еще не крал у Джулиана. Когда ему еще нечего было скрывать. Почувствовав, как на плечо легла рука, он едва не подпрыгнул.

– Спасибо, что все объяснил.

Дэвид облегченно вздохнул. Однако Джулиан предал его, сделал ему больно, а он ведь такого не заслужил.

– Нужно было сначала спросить меня, – попенял он. – Целых шесть лет… я думал, в первую очередь ты спросишь меня.

– В следующий раз так и сделаю.

– Следующего раза не будет, – возразил Дэвид. – Я позабочусь о том, чтобы ты узнавал обо всем сразу. Буду сообщать, что собираюсь сделать, прежде чем…

– Нет-нет, в этом нет необходимости. Я не стану контролировать твою работу.

В душе Дэвид был доволен, но все равно с унылым видом покачал головой.

– Она настраивает тебя против меня. Разве ты этого не видишь?

– Зачем? Я сам позвал ее.

– Вероятно, она заронила в твою душу зерно сомнений в том, что я достоин доверия. Очевидно, я ей никогда не нравился. С первого дня. – Он притворился, что убирается на столе, и пробормотал достаточно громко, чтобы Джулиан услышал его слова. – Скорее всего, ей нужны твои деньги.

– Ничего подобного, – не согласился Джулиан. – И мне не нравятся такие намеки.

– Прости, но все эти уговоры, чтобы ты вышел из тени? До ее появления ничего такого не случалось. Мы… ты был просто счастлив до встречи с ней.

– Просто счастлив? – Джулиан горько рассмеялся. – Tú me estás jodiendo![31] Я был жалок. И вообще, не хочу говорить об этом сейчас. Мне нужно о многом подумать. А между тем, пожалуйста, не сведи на нет тот прогресс, которого вы добились тогда за обедом. Мне не хочется думать, что я испортил ваши отношения.

Дэвид подавил смешок отвращения. «Не переживай, дорогой. Никакого прогресса не было и никогда не будет». Впрочем, если Джулиану требовалось пустое обещание, чтобы забыть о вопросе с дивидендами, пусть будет так.

– Я постараюсь, Джулиан. Ради тебя.

– Спасибо, я это ценю. И если ты покажешь мне документы о пожертвованиях, будем считать дело закрытым, ладно? – На прощание похлопав друга по плечу, он направился к двери. – О, и еще я хочу, чтобы ты продал мои акции «Эллис-Интел». Немедленно.

Дэвид подавил смешок, отчего послышалось невнятное бульканье.

– Конечно. Тут же этим займусь.

Он бесцельно осматривал кабинет, пока не нашел коричневый бумажный пакет. Дэвид почти забыл о маленькой фляжке, которую позволил себе купить в магазине. Позволить этому снова стать привычкой – плохая идея. Работа на Джулиана, дружба и любовь – да, любовь, он знал, что Джулиан любит его, и достаточно сильно, чтобы купиться на эту дурацкую ложь, – исцелили его. Однако угрозы Клиффа и боль от самого факта существования Натали давили на него с двух сторон, словно огромные, острые булыжники.

Он открутил крышку «Джека» и сделал глоток. Жидкость приятно обожгла горло, однако еще пара глотков, и он едва это заметит. Но не здесь. Надо убраться отсюда. Несомненно, сейчас Джулиан трахает эту девку, Натали. Дэвид подумывал понаблюдать, как в прошлом, когда проблемой, с которой требовалось разобраться, еще являлась Саманта. Но, подойдя к двери спальни, уловил голоса. Они точно не трахались, а говорили о нем. Спорили. Дэвид услышал, как Натали произнесла его имя. В ее устах оно прозвучало как ругательство.

Он собирался прижаться ухом к двери, но отступил. Если после сегодняшнего происшествия его поймают за подслушиванием, все будет кончено. Их ссора – хороший знак, хотя этого оказалось мало, чтобы поднять ему настроение. Дэвид ушел, опустив голову, волоча ноги и с неким отстраненным беспокойством гадая, сколько времени у него уйдет на то, чтобы подделать документы из благотворительных организаций, которые не видели ни доллара из средств Джулиана.

Глава 26

Натали видела, как огоньки на панели сигнализации в спальне замигали оранжевым, а потом замерли, как раз когда открылась и закрылась входная дверь.

– Ладно, – пробормотала она.

– Слушай, он рассказал мне о произошедшем, и я ему верю, – проговорил Джулиан, стоя у раковины в ванной.

– Поверю, когда увижу документы о пожертвованиях от так называемых благотворительных организаций, в которые уходят твои деньги, – ответила Натали, вышагивая вперед-назад по комнате. – Наличка, Джулиан? Никто не делает такие большие переводы наличкой. В любом случае законные – точно нет.

Джулиан вышел из ванной с темными, блестящими волосами. Он намочил их, чтобы уложить кудри.

– Я попросил его показать чеки, и он обещал представить их. Конец истории. – Он улыбнулся, чтобы смягчить свои слова, но до глаз тепло так и не дошло.

– Как скажешь. Твои же деньги.

– Да, мои.

Она резко развернулась. Улыбка сползла с его лица.

– Джулиан, – осторожно напомнила она, – это ты попросил меня порыться в его делах. Это ты подозревал, что что-то не так.

– Я подозревал, что что-то упустил, и оказался прав, – парировал Джулиан. – Зачем зацикливаться на этом?

– Это ужасно подозрительно.

– Так и было, но затем я услышал его объяснение, и теперь уже нет. Но, поскольку ты стремишься найти в нем минусы, его объяснения для тебя недостаточно хороши.

«Ну вот. Наша первая ссора», – подумала Натали. В душе она испытывала боль, а руки дрожали так, что она стиснула их в кулаки, но промолчать все-таки не сумела.

– Не понимаю, почему ты так рвешься защищать его. Три чека по шестьдесят пять тысяч долларов просто исчезли…

– Я рвусь защищать его, потому что он мой друг. Так поступают друзья, ты им доверяешь. За все шесть лет Дэвид ни разу не дал повода усомниться в нем, однако тебе понадобилось всего шесть минут, чтобы решить, будто он плохой. Что он такого сделал, чтобы заслужить подобное отношение? – Джулиан сощурился. – Это потому, что он – гей?

Натали отшатнулась.

– Что? Как ты можешь?.. Мой лучший друг… я даже не стану отвечать на такое.

– Тогда в чем дело? Тебе он не понравился с самого начала. Почему?

– Я не… не знаю почему. Что-то в нем…

– Он вызывает у тебя неприязнь?

– Да.

– Прости, этого недостаточно, – покачал головой Джулиан.

– Недостаточно, – повторила Натали. – Нет, наверное, он должен ограбить тебя под дулом пистолета, чтобы ты понял: он ворует у тебя деньги. Возможно, этого тебе будет достаточно.

Натали видела, как в нем закипает гнев, словно молодой человек стал вдруг прозрачным: красный поток, обжигающий и изливающий кислоту на его язык в разговоре с ней.

– Вижу, что совершил ужасную ошибку, попросив твоей помощи. Больше я ее не совершу.

– Не смей даже пытаться свалить все на меня, словно я…

– За все годы нашего знакомства, – прервал ее Джулиан, – Дэвид сказал и сделал много такого, что я ценю, за что благодарен, и почему я рад называть его другом. То, что ты об этом ничего не знала, не делает эти слова менее правдивыми.

– Тогда почему, Джулиан, ты не спросил сначала его?

Долгое мгновение он ничего не говорил. Натали сложила руки на груди в горьком триумфе, но, вместо того чтобы честно признаться, он заявил:

– Ты права, стоило. Не нужно было доверять твоему предвзятому мнению.

Натали неверяще уставилась на него.

– Это безумие. – Она вылетела из комнаты, и Джулиан последовал за ней.

– Да, безумие оставаться преданным другу…

– Преданным? – Она схватила сумку и свитер. – Скорее слепым и легковерным.

На долю секунды ей показалось, что парень потеряет контроль и нрав, о котором упоминал Дэвид, прорвется наружу. Глаза Джулиана широко распахнулись, а на шее запульсировала вена. Но, вместо того чтобы взорваться, он заговорил напряженным презрительным тоном, от которого стыла кровь.

– Кажется, тебе пора.

На глаза наворачивались слезы, но Натали сдержала их.

– Я и так уже уходила, – произнесла она, захлопывая за собой дверь.

* * *

Джулиан смотрел, как девушка уходит, и уже через секунду после того, как она закрыла дверь, ему захотелось окликнуть ее, взмолить о прощении. Раскаленное пламя гнева пронеслось сквозь него и погасло, как только Натали ушла, оставив его в холодных объятиях стыда. Мужчина тяжело опустился на диван, спрятав лицо в руках.

– Cogerme[32].

Джулиан покосился на телефон, но дрогнул при мысли о том, что услышит ее голос, полный боли и ненависти, понимая, что сам является причиной их появления. А ведь Натали может и вообще не ответить. Парня охватил страх, что он уничтожил все между ними, поговорив с ней таким тоном.

Потому что она была права. Джулиан даже себе не мог объяснить, почему сначала не спросил самого Дэвида. Причина в смутном беспокойстве, которое он испытывал, когда дело касалось друга. Молодой человек пытался вспомнить, как давно догадался, что их отношения с Дэвидом изменились. Уже год? Его внимание так поглотила Натали, что сложно точно сказать. Однако и девушке он не врал. Дэвид в течение шести лет оставался его настоящим другом. Сама мысль о том, что он способен предать, казалась невозможной. Преданность Дэвида всегда представлялась ему… непоколебимой.

Джулиан вздохнул. Не важно. Он едва не испортил отношения с обоими. Дэвид простит его, а вот Натали? Боль на ее лице, когда он сказал ей уйти, была подобна удару в живот.

Как у него язык повернулся сказать девушке такое?

Молодой человек направился к столу в библиотеке, достал ручку и бумагу и начал писать, надеясь, что необъяснимая тайна откроется ему, пока он пытается объяснить все Натали. Однако вскоре Джулиан обнаружил, что слова убегают от неприятных вещей и текут к его преданности этой девушке, в которой не было тайны, только любовь.

Едва дописав письмо, Джулиан тут же отправил его и начал ждать, ощущая, что жизнь встала на паузу в ожидании ответа.

«Да будет так, – решил он. – Ничего другого я и не заслужил».

Глава 27

Поссорившись с Джулианом, Натали остро ощутила отсутствие подруги. Маршалл погряз в хаосе налогового сезона и не появится, скорее всего, еще пару недель. Ей хотелось позвонить Либерти и поделиться с ней случившимся. Девушка подозревала, что совместное обсуждение мужского упрямства смягчит боль от их ссоры. Более того, она скучала по подруге, хотела услышать ее голос, свернуться калачиком на диване, выпить дешевого вина и посмотреть один из фильмов о кунг-фу, которые так любила Либерти.

Впрочем, нечестно звонить подруге по личным эгоистичным причинам. Поэтому Натали ничего не рассказала, никому не позвонила и отправилась на учебу и на работу, чувствуя себя так, будто у нее на шее висит камень.

А потом она получила письмо от Джулиана.

Его принесли в кафе, и Натали показалось, что это вполне уместный жест. Две страницы хорошей бумаги были исписаны ручкой, которую она ему подарила. В этом она не сомневалась. Девушка тут же узнала искреннюю, элегантную прозу Рафаэля Мелендеса Мендона и поразилась, что стала объектом подобного творчества. Признание в любви он растянул на две страницы. Слова несли в себе больший смысл, нежели обыкновенное сочетание букв: они оставляли отпечатки и образы в ее голове и вкладывали эмоции в сердце. Те самые, которые Джулиан хотел, чтобы она ощутила и поняла. Она чувствовала, как они наполняют ее. Натали поглощала слова сердцем, и они разжигали в нем огонь.

В конце значилось:

«Прости меня, любовь моя, чтобы я снова мог дышать.

Твой Джулиан»

Смена тянулась невыносимо медленно. Как правило, она отдыхала в воскресенье вечером, но сегодня попросилась на работу, чтобы не сидеть дома, потерявшись в мрачных размышлениях. Хотя кофейня пустовала, и она все равно только этим и занималась. Натали вытерла слезу и взяла телефон.

– Прости меня, – первое, что сорвалось с его губ.

– Так нечестно, ты ведь понимаешь.

– Что?

– Письмо мне.

– Знаю. Но я облажался, и других вариантов нет. Можно я отправлю за тобой машину? Хочу увидеться. Хочу забрать обратно свои слова про то, что «тебе пора». Я… поверить не могу, что вообще произнес такое.

– Все нормально, – отмахнулась Натали. – Я вроде как назвала тебя безумцем.

– Так и было. Чтобы ранить тебя…

– Джулиан?

– Да?

– Я приеду.

На том конце послышался глубокий вздох.

– Спасибо.

* * *

Натали поздно приехала со смены. Джулиан с виноватым видом поцеловал ее в щеку и провел в квартиру. Она остановилась и взяла его за руки.

– Эй, все нормально.

Он кисло улыбнулся.

– Заходи, давай присядем. Ты что-нибудь хочешь? Выпить, например?

– Нет, спасибо.

Он устало кивнул и сел рядом с ней на диван. Огни города мерцали прямо перед ними.

– Хочу признаться: мне очень жаль, что я так с тобой тогда разговаривал, – начал молодой человек. – Лично, лицом к лицу, и не прячась за письмами. Это трусость, и я прошу прощения.

– Джулиан, мы поссорились. Это не так уж страшно.

– Нет, страшно. Дело не только в словах, но и в тоне. Презрение и высокомерие. Это ужасно, и я понятия не имею, откуда они взялись. Остаточная злость, наверное, из-за отсутствия отца. Это самый очевидный диагноз, не так ли? – Он вздохнул и посмотрел на город. – Источник не важен, у меня ужасный характер, и ты не должна была стать свидетельницей его проявления, а тем более целью.

В голове Натали словно раздались отвратительные слова Дэвида: «Он швырнул вазу…» Натали не хотела спрашивать, но нужно было, хотя где-то в глубине души она не сомневалась, что Дэвид врет.

– Бывало по-настоящему плохо?

– Это всегда плохо.

– Нет, то есть бывало… что-то больше слов?

Джулиан повернул голову, и на его лице отразился чистый ужас, поведавший девушке все, что следовало знать. «Черт тебя побери, Дэвид. И меня за то, что поддержала эти ужасные подозрения».

– О, Натали, нет, – выдохнул Джулиан. – Que Dios me ayude[33], нет. Никогда, клянусь душой матери, я бы никогда…

– Нет, не надо. – Натали махнула рукой. – Я тебе верю.

– Но я вызвал в тебе этот страх. Прости.

Ей хотелось кричать: «Не ты! А Дэвид!» – но тогда бы пришлось признаться, что они обсуждали его за спиной. Щеки Натали вспыхнули от стыда.

– Я не боюсь тебя, Джулиан. Выброси эти мысли из головы. Пожалуйста.

Искренность в ее голосе немного успокоила парня, но она видела, что его продолжает мучить чувство вины.

– Все равно я не должен был так с тобой разговаривать. Ни с кем не должен.

– Все, когда злятся, говорят то, о чем потом жалеют, Джулиан, – заметила она. – Так бывало и со мной. Оно просто происходит, но это не значит, что ты плохой.

Молодой человек грустно покачал головой.

– Моя мама была очень доброй. Она никогда резкого слова никому не сказала, даже отцу. Вероятно, я унаследовал это от него? Не знаю, что делать.

– Отправляйся в Риеку, отыщи дух отца. Помирись с ним.

Джулиан мгновение смотрел на нее, явно обдумывая идею.

– Ты поедешь со мной?

– Конечно, Джулиан, безусловно.

Кажется, это подбодрило его, но морщины от тревоги на лице никак не разглаживались. Натали теребила подаренный им кулон, который носила всегда. В голове вспыхнул образ, из-за чего кожа покраснела, а по спине пробежал холодок.

– Я доверяю тебе, – произнесла она. – Ты это знаешь, так ведь? Знаешь, что я не боюсь твоего темперамента или резких слов? Что я люблю тебя больше, чем кого-либо в этой жизни?

Он улыбнулся, тронутый и пораженный.

– Знаю. Спасибо. И я люблю тебя…

Натали заставила его замолчать, ласково коснувшись пальцами губ.

– Позволь продемонстрировать тебе. Мое доверие. Мою любовь. Позволь мне… – Она встала с дивана и направилась к нему в спальню, по пути бросив через плечо и дивясь собственному игривому тону: – Оставайся на месте.

В его комнате Натали разделась – не сняла только викторианский кулон – и накинула шелковый халатик, который Джулиан купил, чтобы она носила его здесь.

Перед зеркалом в ванной она прикрыла ожерелье халатом и взъерошила волосы, чтобы они красиво легли на плечи. Щеки покраснели, и девушка глубоко вздохнула. Остановившись у кровати, она нашла в прикроватном столике презерватив. «Не могу поверить, что действительно это делаю», – подумала она, убирая пакетик в карман.

Джулиан стоял у окна и смотрел на огни города, но повернулся, наблюдая за ее приближением. Его глаза широко распахнулись, когда он понял, что под халатом Натали полностью обнажена.

– У меня просьба, – хрипло произнесла девушка, и ее пульс ускорился.

– Что угодно.

– Закрой ставни.

Джулиан нажал кнопку на пульте. Ставни медленно начали опускаться, но лампочки на потолке и на кухне достаточно освещали пространство.

– Свет? – спросил он напряженным голосом.

– Не выключай.

Натали встала перед ним и толкнула на диван, а сама осталась стоять. Затем наклонилась и нежно поцеловала парня. Кулон качался между ними. Она выпрямилась, раздвинула его ноги своими. Джулиан наблюдал за ней, слегка приоткрыв рот, а девушка поставила одно колено на диван между его бедер и стянула с него рубашку через голову.

Она упивалась Джулианом, его красотой. Коснувшись пальцами мужских плеч, медленно заскользила вниз по бицепсам, затем вернулась вверх, к ключицам. И снова повела ладони вниз, задев шелковистую кожу его гладкой груди, двинулась к животу. И без того каменный пресс затвердел еще сильнее, и парень дернулся всем телом от ее дразнящего прикосновения.

Выпрямившись, Натали встала перед ним. Сердце грохотало в груди. Они уже занимались любовью при дневном свете, но тогда Джулиан находился сверху, накрывая ее. Поэтому сейчас свет казался слишком ярким…

И все же желание победило ее сомнения.

Девушка не спеша распахнула халат и позволила ему упасть на пол. Теперь на ней ничего не осталось, не считая кулона. Тот лежал между ее небольшими грудями. Из-за прикосновения холодного металла она задрожала. Или, возможно, из-за того, что собиралась сделать.

– Натали… – простонал Джулиан, потянувшись к ней.

Она покачала головой и опустилась на колени между его ног. Затем провела руками по бедрам, не разрывая зрительного контакта, пока не добралась до пояса мужских штанов. С удивительным даже для самой себя спокойствием расстегнула молнию и пуговицу, стянула их, а потом и боксеры.

Девушка гладила его, ощущая под пальцами твердость и нежность. Отыскав в сброшенном халате презерватив, надела на него. И вновь ее руки оказались более ловкими, чем Натали представляла. А потом, не давая себе шанса передумать, села парню на колени и скользнула на него сверху.

– О боже, Натали.

– Тебе… нравится?

Джулиан лишь кивнул. Его желание подбодрило девушку, и она начала раскачиваться.

Сначала медленно и неуверенно, немного стесняясь заниматься этим при ярком свете. Однако он в этот момент не замечал ничего, кроме ее нагого тела. Джулиан взглянул туда, где они соединились, и на его лице отразился восторг и чуть ли не боль от желания. Натали почувствовала, как краснеет. Но собственная потребность поглощала ее, подобно инферно, и вскоре девушка задала быстрый темп, поднимаясь и опускаясь на него. С каждым движением пружина наслаждения закручивалась туже. Натали вцепилась ему в шею, ускоряясь все сильнее. Джулиан подавался бедрами навстречу, сжимал ее ягодицы, подталкивал, когда она скользила вниз. Они и раньше занимались этим страстно, несдержанно, но сейчас все было иначе.

Казалось, какой-то холод внутри Натали вырвался на свободу, и ее как будто отпустило. Она полностью отдалась Джулиану, нарастающему глубоко внутри наслаждению, чистой, необузданной и бездумной потребности в нем. Их любовь словно вращалась вокруг плотского желания, пронизывая его. Идеальное сочетание эмоций и ощущений, вступивших в союз и связанных, без начала или конца… «Не он и не я. А мы. Только мы», – подумала она, откидывая голову назад, когда ее накрыло освобождение, пульсирующее и трепещущее, проходящее сквозь них обоих.

Девушка опустилась на Джулиана и с удовлетворенной улыбкой прильнула к нему.

– О боже, Натали…

Она притянула его голову к своей груди и пригладила блестящие черные волосы. А потом тихо выдохнула:

– Рафаэль…

* * *

Они устроились в постели, и девушка прижалась к его груди, а он крепко обнял ее. Натали плохо спала последние три дня после их ссоры, и теперь сон старался скорее призвать ее в свои объятия.

– Хочу спать. Поговори со мной, пока я засыпаю, Рафаэль. Расскажи мне что-нибудь на испанском.

Натали почувствовала его кивок, а затем он заговорил, его голос нежным рокотом ласкал ее слух, убаюкивая красотой тембра, да и самого языка. Она узнала несколько слов, он произносил простые фразы и медленно. Но внезапно у него сильно заколотилось сердце.

– Te amo con todo mi corazón. Te quiero para siempre. Te quiero hasta el día que me muera. Te amo, Natalie[34].

«Te amo». Она тяжело вздохнула, сон затягивал ее в свои объятия.

– Я тоже тебя люблю.

– Cásate conmigo[35]. – Его голос звучал едва ли громче шепота. – Por favor sé mi esposa, Natalie. Por favor…[36]

«Por favor» она знала, конечно. А «espose»… звучало знакомо. Слово походило на его английский аналог. «Mi esposa»… – тоненький голосок в голове, далекий и слабый, умолял ее проснуться и прислушаться. «Да! Да!» – кричал он.

– Да, – пробормотала Натали, окончательно погружаясь в сон.

Глава 28

У Дэвида Томпсона выдалась ужасная неделя. Сначала Джулиан решил оставить эту нудную Натали в своей жизни. Он три дня радовался, наблюдая, как друг мучается в ожидании ответа на отправленное ей письмо. Дэвид даже решил, что никто еще не оплакивал потерю так красиво.

Он ценил такие моменты, когда Джулиан страдал от разбитого сердца и нуждался в заботе и утешении. Мужчина не сомневался, что необходимо еще чуть-чуть боли, а потом подставленное плечо, на котором можно поплакать, и Джулиан поймет, что единственный постоянный человек в его жизни, человек, который его никогда не ранит, но поможет, – это Дэвид.

Однако, когда он утром в понедельник зашел в квартиру, Джулиана видно не было, а простыни пахли приторными духами Натали.

Дэвид выругался и заперся в кабинете. Документы о пожертвованиях уже почти готовы. Он все выходные делал их с нуля, копировал логотипы, создавал фальшивые названия трех разных организаций, которые, на его взгляд, Джулиан бы одобрил. Потом ему пришлось сделать подложные справки о пожертвованиях, стараясь, чтобы они выглядели как настоящие. Джулиан не стал бы присматриваться, а вот Натали – да. Она догадается, что никто не передает огромные суммы денег наличными, даже на благотворительность. Ему придется каким-то образом все обставить так, чтобы только Джулиан увидел эти документы и положил конец ссоре. «Но откуда теперь брать деньги на выплаты Клиффу? За мной будут следить и Джулиан, и Натали», – паниковал Дэвид. Впрочем, несмотря ни на что, ему все еще требовалось забрать новый чек, тот, который перехватил Джулиан, чтобы заплатить за апрель.

Если в детстве Дэвид попадал в неприятности, мама предупреждала, что он ступает по тонкому льду. «Нужно выбраться из этой передряги с Клиффом. Я должен».

После десяти послышался сигнал системы безопасности, и вскоре кто-то закопошился на кухне. Очевидно, Джулиан вернулся с утренней пробежки. Натали днем училась, а он оставался один. С глухо стучащим сердцем Дэвид собрал поддельные бумаги и вышел из кабинета.

Дребезжащий голос Лена Гордона, раздававшийся из телефона, остановил его. Выглянув из-за угла, он увидел, как Джулиан готовит завтрак и разговаривает со своим редактором. После пробежки он выглядел бодрым и довольным, в мире с окружающими. Руки у Дэвида похолодели, и бумаги зашуршали, словно упавшие листья, выскользнув из них, пока он подслушивал.

– Это отличные новости, Джулиан. Не могу передать, как я рад это слышать.

Джулиан криво ухмыльнулся.

– О, я уверен, что рад.

– Ой, да ладно тебе. Ты же знаешь, что я желаю для тебя только лучшего.

– Да, Лен, знаю. Ты отлично справляешься.

– Что заставило тебя изменить решение? После стольких лет?

Дэвид подался вперед, ощущая, как сердце подскочило к горлу.

– Причин несколько. Прежде всего моя девушка будет счастлива, если книги оценит кто-то помимо нее. – Джулиан улыбнулся самому себе. – Только не говори ей, что я так сказал.

– Твоя девушка – моя героиня, и можешь передать ей мои слова. Итак, как ты себе это представляешь?

Джулиан нарезал болгарский перец и говорил ужасно спокойным тоном, не подозревая, что каждым новым словом уничтожает Дэвида.

– Я бы не хотел большого внимания прессы, – ответил он, – но, наверное, в какой-то степени это неизбежно.

– Совершенно точно неизбежно.

– Вот чего я хочу: сделаем все одновременно. Только одно заявление для репортеров – или что там тебе нужно – вместе с выпуском книги и рекламой.

На другом конце провода раздался булькающий звук. Дэвид представил, как Лен сидит в роскошном офисе на вершине небоскреба в Манхэттене и давится обедом, не веря в свою удачу.

– То есть ты готов продвигать книгу?

– Если потребуется. – Джулиан разбил два яйца над сковородкой. – Я хочу, чтобы ее реклама совпала с этим так называемым «грандиозным раскрытием» секрета, и на этом закончим. Один книжный тур, один круг интервью и больше ничего.

На другом конце провода повисло молчание, а потом раздался, приглушенный из-за слез голос:

– Ты поедешь в тур?

– Один тур, – уточнил Джулиан. – И все. Для других книг – нет. Это договоренность только на один раз. Если нужно пережить повышенный интерес, то лучше пережить это один раз и продолжать жить нормально, открыто и честно, но не на виду у публики. Мне сложно представить, что из-за меня поднимется шумиха, так что даже не пытайся ее создавать.

– Конечно нет, – пообещал Лен.

«Конечно нет, – фыркнул про себя Дэвид. – Только не Лен Гордон… человек, который уговаривает Джулиана раскрыть свой секрет при любой подвернувшейся возможности. Только не мистер Осмотрительность».

– И пока ничего не делаем, – добавил Джулиан. – Наш договор в силе, но книга еще не закончена. Я даже не начал переносить ее в компьютер. Когда закончу, мы возьмемся за дело.

– Ты босс, – отозвался Лен, но Дэвид слышал его улыбку от уха до уха. Должно быть, Джулиан это тоже услышал.

– Никакого безумия, Лен, я серьезно.

– Как скажешь, Джулиан.

– Я не кинозвезда. – Джулиан аккуратно свернул омлет пополам и выложил на тарелку.

– В литературном мире ты именно она.

– Тони Моррисон звезда, – возразил Джулиан. – Габриэль Гарсиа Маркес был звездой. Dios tenga en su Gloria[37]. – Он перекрестился. – Стивен Кинг, Джоан Роулинг…

– Ладно-ладно. От твоей скромности у меня болит голова, – рассмеялся Лен. – Так сколько времени тебе нужно на книгу? Месяц? Два?

– Точно не знаю, – ответил Джулиан. – Наверное, через месяц я смогу тебе что-то прислать.

Вздох Лена прозвучал словно шипение.

– Ты мучаешь меня, Джулиан. Серьезно.

– Кричи об этом на яхте, которую тебе принесла «Коронация».

Они оба рассмеялись. Дэвид чувствовал себя так, словно это происходило за его счет. Они попрощались, и Джулиан сел есть омлет и читать газету. Ту самую, которую Дэвид заботливо оставил у него на столе утром. Потому что ему было не все равно.

Как актер, делающий второй дубль, он вернулся по коридору к кабинету, громко открыл и закрыл дверь и вошел в гостиную.

– Доброе утро, – просиял Джулиан, но улыбка погасла, когда Дэвид подошел к нему. – Ты в порядке? Лицо какое-то серое.

– Все нормально, – пробормотал Дэвид. – Или, может, нет, – продолжил он, размышляя о том, что предстояло провернуть. – Вероятно, мне стоит поехать домой, чтобы и тебя не заразить.

– Езжай домой и поправляйся. Не переживай за меня, – проговорил Джулиан. Он никогда не боялся болезней. И никогда не болел. Ни единого раза. Кровь Дэвида вскипела из-за такой несправедливости.

– Вот документы на пожертвования, которые ты просил, – глухо произнес он, протягивая бумаги. – Я нашел записи за последние три месяца, но могу поискать и другие, если желаешь на них взглянуть.

На лице Джулиана мелькнула боль. Он едва взглянул на бумаги и тем более не стал их брать.

– Иди домой, Дэвид. Отдохни. Если тебе что-то понадобится, пожалуйста, позвони.

«Сегодня утром ты великодушный, да?» – мысленно хмыкнул Дэвид. Джулиан мог это себе позволить. Успешный, богатый, влюбленный и любимый, он вот-вот должен был стать знаменитым среди тех, кого интересовала подобная литература. И тут укол страха пронзил Дэвида жалостью к самому себе, когда он подумал о том, что случится, если Джулиан откроет свое имя. «Опасность…» Дэвид мгновенно пожалел, что насмехался над ним.

– Да, наверное, так я и поступлю. Отправлюсь домой и отдохну. – Он надеялся, что выступивший на лбу пот походил, скорее, на симптомы болезни.

– Дэвид, спасибо за все твои труды. И за то, что простил меня, когда я не обратился к тебе напрямую по поводу всего этого. Ты оказался лучшим другом, чем я.

Дэвид пробормотал что-то неразборчивое и зашагал прочь так быстро, как считал возможным для человека, заболевшего гриппом. Оказавшись на улице, он завел «Ауди» и умчался оттуда на всех парах. Его подташнивало. От иронии происходящего хотелось рыдать.

Дэвид сбавил скорость задолго до прибытия в «Орбиту». Страх прогнал срочность. Он заехал на небольшую парковку за клубом, не забывая про блестящие лужицы разбитого стекла, каждый раз угрожавшие его шинам.

На стук в заднюю дверь ответил третий помощник Клиффа, Джесси – его то ли кузен, то ли племянник.

Дэвид всегда думал, что Джесси следовало стать копом или пожарным, одним словом, человеком в форме. Симпатичный блондин лет двадцати пяти, он обладал внешностью и харизмой грамотного и проницательного человека, который смотрел на мир усталыми не по годам голубыми глазами, как будто слишком многое нужно исправить, а времени на это нет.

– Чего ты хочешь? – спросил Джесси. – Уже наступил день платы?

– Нет, – отозвался Дэвид, расправив плечи. – Клифф здесь? Мне нужно с ним поговорить.

Джесси заглянул за плечо Дэвида, кивнул и распахнул дверь.

– Давай быстро. Не нужно, чтобы тебя здесь видели.

– Согласен.

Пока Дэвид следовал за Джесси по плохо освещенному коридору, их шаги стучали по дешевому линолеуму.

– Если вы трое оставите нас с Рафаэлем в покое, то вам больше не придется меня видеть.

Джесси никак не отреагировал.

Коридор был коротким и узким, с потертыми белыми панелями вместо стен и отбрасывающими на все вокруг зеленоватый свет флуоресцентными лампами. Три двери вели в маленькие кабинеты и хранилище на другой стороне. Слева находилась дверь, ведущая в длинный коридор, из него в общественные туалеты, а затем и в сам клуб. В конце этого коридора находился кабинет Клиффа. Дверь была закрыта. Прежде чем Джесси успел постучать, Дэвид взял его за руку.

– Помоги мне, Джесси, – попросил он. – Ты всегда казался мне хорошим парнем. Помоги мне убедить Клиффа покончить с этим. Ситуация ухудшается. Мне страшно.

– Отпусти меня.

– Пожалуйста. Это уже опасно, и ты это знаешь. – Судя по всему, Джесси засомневался. – Так не может продолжаться вечно, – попробовал еще раз Дэвид. – Ты это понимаешь. Наверное, ты единственный, кто это понимает.

Мужчина посмотрел на Дэвида, и в его глазах мелькнула жалость. Но потом он произнес:

– Не мне принимать это решение. Поговори с Клиффом. – Он постучал в дверь, а плечи Дэвида опустились.

– Что? – донеслось изнутри.

Джесси открыл дверь.

– К тебе пришел Дэвид Томпсон.

Клифф оторвал суровый взгляд от груды бумаг на захламленном столе.

– Что за черт, Джесси? Зачем ты привел его сюда?

– Он сказал, что нужно поговорить.

Клифф снова выругался и откинулся на спинку стула, отчего тот заскрипел под его весом. Он посмотрел на Дэвида уродливыми голубыми глазами – поросячьими, с нависшими веками – и сцепил мясистые пальцы за головой, покрытой соломенного цвета волосами.

– Все кончено, Клифф. Больше платить не буду, – собравшись с силами, заявил Дэвид.

Клифф вскинул кустистые светлые брови.

– Правда? – Он кивнул Джесси. – Закрой дверь и останься.

Джесси повиновался.

– Что же случилось, Дэйв?

– Джу… Рафаэль Мендон откроется публике. Тебе больше нечем его шантажировать. Все кончено, – повторил он, надеясь, что произнесенные вслух слова станут правдой.

– Ты уверен?

– Нельзя шантажировать кого-то секретом, который таковым не является.

– Это да. – Клифф вытянул руки. – Значит, я буду шантажировать тебя.

– Что? – вскрикнул Дэвид. – Что… что ты имеешь в виду?

– Ты сам сказал. Нельзя шантажировать секретом, которого больше нет. Мне плевать, что делает этот писатель. Решил раскрыть свое имя? – Клифф пожал плечами. – Ну и бог с ним. Но теперь секрет есть у тебя, Дэйв. Ты почти год воровал у Мендона. Две сотни тысяч. Это большой, дорогой секрет, Дэйв, и если не хочешь, чтобы Мендон о нем узнал, то продолжишь платить. Мне.

Дэвид тяжело сглотнул.

– Нет, не буду. Не могу.

Клифф откинулся на спинку стула.

– О, думаю, ты найдешь способ. – Он кивнул Джесси, сообщая, что встреча закончена.

– Я пойду в полицию. Пойду, Клифф, клянусь.

Он ожидал угроз или отказов, да чего угодно, но не хохота. Клифф откинулся в кресле так, что, казалось, вот-вот свалится. Из уголков его глаз текли слезы и терялись в обвисших складках на щеках.

– О, – выдохнул он, – разве это не мило? Разве это не чертовски потрясающе?

Щеки Дэвида горели.

– Думаешь, я блефую? Так слушай, Клифф, все заканчивается прямо сейчас.

Он повернулся и распахнул дверь. Та резко остановилась и снова захлопнулась – рука Джесси лежала на полотне, преграждая Дэвиду путь.

– Джесси…

Со скоростью, невероятной для его огромных размеров, Клифф вскочил со стула и прижал Дэвида к стене, обхватив одной мясистой рукой его шею.

– Не с Джесси разговаривай, а со мной.

Череп Дэвида вспыхнул болью, и он отчаянно хватал ртом воздух, стараясь отцепить от себя руки.

– Я… я…

– Думаешь, я тупой, – прорычал Клифф. – Думаешь, я такой тупой, что ты вламываешься сюда и выдвигаешь требования, на которые не имеешь права.

Правильного ответа на этот вопрос не имелось, да и Дэвид в любом случае не мог ответить, пытаясь сделать хоть малюсенький вдох. Клифф удерживал его, казалось, вечность, а потом отпустил. Дэвид соскользнул на пол, тяжело дыша и потирая шею.

Клифф облокотился об стол.

– Я поясню тебе кое-что, Дэйв, чтобы в следующий раз ты не пытался меня обдурить. – Он начать загибать свои толстые пальцы. – Во-первых, ты не пойдешь в полицию. Не сейчас и никогда. Иначе станешь соучастником и отправишься в тюрьму. Это факт. Во-вторых, ты не пойдешь в полицию, потому что, если арестуют кого-то из нас – Джесси, Гарретта или меня, – твой друг-писатель умрет. Уяснил? Думаешь, у меня других парней нет? Парней, которым хватит моего слова, чтобы пустить ему пулю в лоб? Это будет легко сделать, как только он откроет свое имя. Очень легко.

Дэвид покачал головой, хлюпая носом.

– Нет-нет-нет.

– Да-да-да, – рассмеялся Клифф. – Если меня арестуют, Мендон – труп. Ты понял меня, Дэйв?

Дэвид жалко кивнул.

– И в-третьих, так как ты пришел сюда и доставил мне неприятности… в следующем месяце я хочу тридцать тысяч долларов.

– Клифф, я не могу! Это слишком. И ты не понимаешь, – закричал Дэвид, – он продает акции. Он не будет получать чеки, и тогда я…

– Опять же это не моя проблема. Мне плевать, что ты будешь делать и как, но я хочу получать свои тридцать тысяч долларов в первый день каждого месяца, иначе твой бойфренд окажется с дырой в голове, понял? А теперь убирайся.

* * *

Джесси наблюдал, как Дэвид, будто больной старец, ковыляет прочь из кабинета. Когда он ушел, сердитое выражение лица Клиффа исчезло, а сжатые кулаки расслабились. Он рассмеялся и снова сел за стол.

Джесси переступил с ноги на ногу.

– Ты же никому другому не рассказал о нашей сделке, не так ли?

– Конечно нет, – фыркнул Клифф. Он вытащил сигарету из потертой пачки на столе и зажег. – Дэйву необязательно знать об этом. Как иначе мне им управлять? – Он коротко хохотнул. – Теперь он думает, что мы чертовы бандиты.

Джесси засунул руки в карманы.

– Почему бы тебе не отнестись к нему помягче? Он уже на грани. Нервный и дерганый. Мне это не нравится.

– Нет, но тебе нравятся деньги, не так ли, Джесс? – Клифф улыбался сквозь облако дыма. – Кажется, ты не был так обеспокоен моральным состоянием Дэйва, когда получил свою долю в прошлом месяце.

– Просто мне кажется, что все выходит из-под контроля, – пожал плечами Джесси и покосился на Клиффа. – Ты на самом деле убьешь этого писателя?

– До этого не дойдет.

– Откуда ты знаешь? Тридцать тысяч? – Джесси выдохнул. – Что, если Мендон поймает его на воровстве?

– Тогда вечеринка окончена, было весело, но никаких проблем. Дэйв не донесет на нас. Он не захочет ставить Мендона под удар. Ты же заметил, да? Этот гомик явно влюблен в парня.

Джесси открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но в глазах Клиффа засветилось то самое выражение, которое появлялось каждый раз, когда он собирался позвать своего младшего брата Гарретта проломить пару черепов.

– Ладно, ты босс, – сдался Джесси, подняв руки, и повернулся к двери.

– Как дела у Мариетты? Лучше?

Джесси остановился, но не повернулся к Клиффу.

– Да, лучше, спасибо.

– Дополнительные деньги помогают оплатить некоторые из счетов на лечение, не так ли?

– Да, Клифф. Помогают.

– Ага, так я и думал. Твоя доля от тридцати тысяч поможет еще больше.

– Да, босс. Спасибо.

Джесси вышел и придержал закрывающуюся дверь. Иногда, если не быть аккуратным, она захлопывалась, и это злило Клиффа.

Он проследил, чтобы этого не случилось.

Глава 29

Солнце грело лицо Джулиана, и через огромные окна лился свет. Пылинки танцевали в воздухе, а он все крутил бархатную коробочку в руке. Молодой человек улыбнулся. Собираясь воедино, все частички его жизни в не очень отдаленном будущем сойдутся в одной точке. Он пока не видел всей картины целиком, скорее грядущее походило на звездную вспышку на широком горизонте. Новая книга, раскрытие инкогнито и Натали… Он сжал коробочку в руке.

Это казалось таким простым, что немного пугало. Джулиану просто следовало делать свою работу и любить ее, а все остальное приложится. Он слышал ее смех, чувствовал вкус ее губ и дивился, что эта девушка принадлежит ему.

Джулиан поднял крышку. Солнечный свет упал на предмет внутри и отразился тысячью крошечных призм бесконечной длины. Ощутив, как ускорился его пульс, он закрыл коробочку и начал снова вертеть ее в руке. Опустил подбородок на другую руку, пряча под пальцами задумчивую улыбку.

Джулиан уже задал вопрос, и она дала положительный ответ.

Конечно же, это не считалось. Любовь заставила слова сорваться с его губ, а девушка находилась в полусонном состоянии, не понимала и не осознавала сказанное. Однако она ответила «да», и это потрясло сердце Джулиана. Укрепило уверенность, которую он испытывал практически с первого вечера, когда они нормально поговорили. Остаток жизни он хотел провести с Натали. Гадая, почему не сделал этого раньше, Джулиан купил кольцо. А теперь лелеял надежду, что девушка скажет «да», когда он снова спросит, на этот раз сделав все правильно.

Послышался сигнал системы безопасности, и открылась входная дверь, вырывая Джулиана из размышлений. Зашел Дэвид с маленькими посылками и двумя кофе. На белых стаканчиках стояли знакомые зеленые логотипы с русалкой.

– Доброе утро, Джулиан, – поздоровался Дэвид и быстро осмотрелся. – Натали здесь?

Джулиан уловил, что он старается говорить беззаботно.

– Нет, Дэвид, она на занятиях.

– Ладно, просто не хотел мешать.

– Не мешаешь. Никогда. – Джулиан почувствовал прилив тепла. – Кажется, ты уже понял, что я собираюсь раскрыть свое инкогнито. После публикации новой книги все изменится, но, пожалуйста, не бойся, что тебя затянет в эту суматоху. Я хочу, чтобы ты оставался частью моей жизни как сотрудник и друг. Я серьезно.

На лице Дэвида вспыхнула и погасла улыбка.

– Наверное, понадобится время, чтобы к этому привыкнуть. Когда, э… когда, на твой взгляд, будет завершена книга? Через пару месяцев?

– Я рассчитывал на это, – проговорил Джулиан. Встал из лучей солнца и, потянувшись, направился к столу в библиотеке. Открыл первую страницу первой из пяти тетрадей. – Но теперь думаю, что даже быстрее. – Он прикусил губу и прочитал первые строчки. – Наверняка буду выглядеть заносчивым, но кажется, это моя лучшая работа.

– Быстрее? – удивился Дэвид. – То есть… через пару недель?

Джулиан захлопнул тетрадь.

– Вполне вероятно. Сомневаюсь, что буду так долго ее вычитывать, как думал раньше. Она вроде как… вылилась из меня потоком, и, кажется, я мало что хочу в ней поменять.

– Это хорошо, – заметил Дэвид и занялся чем-то за кухонным столом.

Джулиан улыбнулся. Его друга никогда не интересовали детали его писательской деятельности, кроме того, чтобы распоряжаться доходом, который она приносила. Дэвид не обладал душой художника. В отличие от Натали. Той самой девушки, которой нравились цифры, которая с помощью их точности могла упорядочить мир, но все же видела вечность между ними. Он нащупал коробочку, которую убрал в карман.

– Это все дело рук Натали. Она стала моей музой, так сказать. Одно только ее присутствие позволило легко связаться с той частью меня, которая все это создает, – махнул на стопку тетрадей Джулиан и вытащил черную бархатную коробочку. Открыл ее и поднял, хотя Дэвид стоял слишком далеко и мог рассмотреть только блеск бриллиантов.

Дэвид замер на месте. Его лицо утратило краски, а рот некрасиво искривился.

– Знаю, что это еще одна перемена, – продолжил Джулиан, – но ты видишь его первым. Хочется показать тебе, что твоя роль в новой жизни, которая вот-вот начнется, не шутка и не обман.

Дэвид вроде бы оправился от шока. С двумя чашками кофе в руке он пересек расстояние между кухней и гостиной. Одну чашку отдал Джулиану и заглянул в коробочку.

– Красиво.

– Как думаешь, ей понравится?

– Вряд ли может быть иначе. Только посмотри на все эти камни! – засмеялся Дэвид и сделал глоток кофе. – Ммм, вкусно.

– Не слишком? – Джулиан снова принялся рассматривать кольцо. – У нее такие нежные руки…

– Ей понравится. – Внезапно Джулиан оказался в объятиях друга. – Поздравляю.

Парень постарался скрыть свой дискомфорт. Он никогда раньше не возражал против склонности Дэвида к физическому контакту. Даже после того, как год назад тот признался, что Джулиан ему нравится. Но теперь объятия друга вибрировали от странного напряжения, и Джулиану на миг почудилось, будто Дэвид едва сдерживается от того, чтобы ударить его. Джулиан вспомнил тот вечер исповеди Дэвида, и чувство вины омрачило его радость. «Тебе все еще тяжело видеть меня с кем-то другим?» – собирался спросить он, но Дэвид с широкой прощальной улыбкой на лице удалился в свой кабинет.

Джулиан убрал кольцо в карман. Он лишь смутно представлял себе, как сделает предложение Натали, но это должно случиться не в Сан-Франциско. Много всего еще предстояло подготовить, но это будет уже потом. А сейчас его ждала книга.

Молодой человек сел за стол в библиотеке и включил ноутбук, чтобы начать набирать написанную от руки работу на компьютере, по пути внося правки. Он поразмышлял над идеей сделать это в кафе, но ему требовалось сосредоточиться. Шум города вокруг и пьянящее присутствие Натали – отлично, когда он записывал историю впервые, а сейчас нужна тишина, чтобы взглянуть на свое творение критически. Он выпил принесенный Дэвидом кофе – латте со вкусом ванили – и принялся за работу.

Электронные часы на столе показывали уже одиннадцать тридцать, когда в животе Джулиана заурчало, отвлекая его от произведения. Он несколько раз глубоко вдохнул, но от этого тошнота накатила еще быстрее. В ванную он даже не стал пытаться добежать, едва успев нагнуться к мусорному ведру под столом. Как раз вовремя. Сразу же за первым последовал второй, более серьезный позыв, а следом резко закружилась голова. К лицу прилила кровь, а живот скрутило новым спазмом. Джулиан хватал ртом воздух и сглатывал, однако и это стало ошибкой, потому что желудок не выдерживал его собственную слюну.

Конечности ослабли, словно превратившись в желе, и Джулиан упал на пол. Свернувшись в позу эмбриона, он стал ждать, когда отступит тошнота. Минут десять лежал неподвижно, надеясь, что после этого ужасного случая тело само все исправит и успокоится. Решив, что уже безопасно двигаться, он поковылял к дивану и забрался на него. Не подумав, снова сглотнул. Во рту ощущался неприятный вкус кислоты и ванили. С шокирующей скоростью его тут же снова скрутило спазмом, но в желудке ничего не осталось, помимо воздуха, желчи и слюны, стекающей с губ. Сердце колотилось в груди, а руки тряслись, словно через них проходил поток электричества.

– Дэвид, – позвал он, когда наконец смог это сделать, – помоги мне.

* * *

Дэвид положил на лоб Джулиана холодный компресс и промокнул его рот тряпочкой.

– В городе до сих пор бродит грипп, – сказал он. – Должно быть, это он. У тебя все симптомы.

Джулиан слабо кивнул. Он лежал на кровати, прикрыв одной рукой лицо. Парой минут ранее из укрытия в коридоре Дэвид наблюдал, как начинает действовать сироп ипекакуаны[38]. Джулиан позвал его, и Дэвид примчался, словно благородный герой, способный терпеть вид и запах рвоты – да чего угодно – ради любимого.

Дэвид помог ему добраться до спальни, переодеться в майку и пижамные штаны, украдкой задерживая взгляд на его теле. Принес Джулиану имбирный эль и крекеры, заодно угостив еще одной дозой ипекакуаны, когда тому стало чуть лучше. Подтверждая звание хорошего друга, Дэвид держал мусорное ведро и заботливо вытер болеющему губы, когда все закончилось.

Джулиан немного поспал и после обеда снова почувствовал себя достаточно сильным, чтобы попробовать съесть что-нибудь. Диуретик, который Дэвид подлил в суп, заставил его броситься в ванную, где парня снова стошнило от еще одной дозы ипекакуаны, добавленной в имбирный эль. К вечеру кожа Джулиана приобрела пугающий серый оттенок с яркими пятнами на щеках и шее. Он не мог сам выбраться из постели, и потому Дэвид отказался от диуретиков. Не имело смысла все пачкать.

Около семи часов зазвонил телефон на прикроватном столике.

– Скорее всего, Натали, – прохрипел Джулиан, – скажи ей…

– Я разберусь.

Дэвид взял трубку.

– Да, – коротко бросил он.

– Э, Дэвид?

– Здравствуй, Натали.

– Привет. Джулиан рядом?

– Да, он заболел гриппом и не может с тобой поговорить. – Наблюдающий за ним Джулиан улыбнулся, но на том конце этого не было видно. – Если осилит, то позвонит тебе утром.

– Постой, Дэвид. Он болен? Насколько все плохо?

– Это грипп, – отрезал он, едва скрывая раздражение в голосе. – Симптомы обычные.

– Я хочу поговорить с ним.

Джулиан постарался сесть.

– Я могу с ней поговорить…

Дэвид отмахнулся от него, а Натали сказал:

– Думаю, лучше ему отдохнуть. Посмотрим, как он будет чувствовать себя завтра.

Джулиан опустился на подушки.

– Спокойной ночи, Натали. Спасибо, что позвонила. Я передам твои пожелания о скорейшем выздоровлении.

– Да, скажи ему…

Дэвид бросил трубку.

– Позвоним ей завтра, – похлопал он Джулиана по руке, а потом взял поднос с несъеденными крекерами и стаканом имбирного эля и понес на кухню.

– Дэвид, – позвал Джулиан сонным и ужасно слабым голосом. – Не мог бы ты принести мне воды? Очень хочется пить.

– Конечно.

– И… Дэвид?

– Да?

– Спасибо, что ты рядом.

Дэвид встретился с ним взглядом.

– Я всегда буду рядом, Джулиан. Всегда.

На кухне он не скрывал своей радости. Если бы его жизнь всегда была такой: истинная власть над тем, кого он желал, и его зависимость от Дэвида. Вот что такое контроль. Полное отсутствие паники, страха и беспомощности. Натали сюда не попасть, и Джулиан оказался в его власти, способный лишь позволять Дэвиду обходиться с ним так, как ему захочется: касаться, менять одежду, убирать волосы с глаз. Дэвид мог вечность наслаждаться такой идеальной ситуацией, но пока хватит пары дней. Во время выздоровления Джулиан не станет напрягаться, будет работать медленно – если вообще будет – и, что важнее всего, испытает новую привязанность к Дэвиду, который заботился о нем, когда это было нужнее всего.

Дэвид насвистывал, наливая Джулиану большой стакан воды. Несколько капель ипекакуаны растворились там без следа. Мужчина отнес его в спальню и придерживал голову Джулиана, пока бедняга благодарно пил. А когда его снова тошнило, когда он кашлял и вздыхал так тяжело, что это начинало немного пугать, Дэвид знал: Джулиан благодарен ему за подставленное ведро.

Глава 30

На следующее утро Натали дважды звонила Джулиану, и оба раза никто не взял трубку. Она оделась и собралась на занятия, но, вместо того чтобы выйти на Девятнадцатую авеню и сесть на автобус до университета, девушка вызвала такси. Она попросила водителя подождать и бросилась на местный рынок, откуда вернулась с букетом подсолнухов, горячим куриным бульоном из котелка и имбирным элем. Ей все это показалось странно романтичным. Натали представляла, как сидит с ним, читает ему какую-нибудь книгу с полки, сборник рассказов Кэтрин Энн Портер, например, или как они, прижавшись друг к другу, смотрят какой-нибудь старый фильм.

Однако помимо переживаний о здоровье Джулиана мысль о том, что Дэвид заботился о ее парне и может все еще находиться у него, когда Натали явится без предупреждения, вызывало у нее неприятное ощущение в груди. Если Дэвид там, то она будет настаивать, чтобы он оставил заботу ей. И не важно, что он или даже Джулиан думают по этому поводу.

В тот день швейцаром работал Анджело, он коснулся фуражки, словно увидел знакомую, а охранник Хэнк провел Натали в лифт, так как у нее были заняты руки. У входа в квартиру она даже не стала стучать, а просто ввела код безопасности, который Джулиан дал ей несколько дней назад. До этого момента тот ни разу не понадобился. И раньше девушка так не радовалась, что знает его.

Натали открыла дверь и увидела, что Дэвид мечется по гостиной, в панике прикрыв рот рукой. Его одежда была помята, словно в ней спали. Она поняла, что мужчина провел здесь всю ночь. В квартире пахло просто омерзительно. Живот Натали скрутило, но не из-за вони, а из страха.

Дэвид тихонько вскрикнул, а потом едва ли не упал от облегчения.

– Это… он…

– Где он? – потребовала Натали. Она быстро переложила цветы и еду на кофейный столик и бросилась к спальне.

– О боже, Джулиан.

Парень лежал на левом боку в центре кровати, и в его позе угадывалась неловкость. Левая рука распласталась за спиной, лицо побледнело, а голубые глаза уставились в пустоту, пока губы произносили нечто неразборчивое на испанском. Бока резко поднимались от затрудненного дыхания, губы потрескались, а щеки впали. Натали не могла поверить, что это тот же человек, которого она видела всего два дня назад. Заметив ее, Джулиан растянул губы в ужасной полуулыбке.

– Oh, ahi estas. He traido… las flores, al igual… que usted pidio[39].

Натали буквально подлетела к нему.

– Джулиан! – Его сухой, словно бумага, лоб буквально пылал. Задрожав от накрывшей ее волны паники, девушка с трудом перевернула его на спину.

– Llegue tarde hoy… pero te prometo que… no volvera a suceder[40].

В дверях неслышно, как тень, появился Дэвид.

– Что он говорит? Я плохо понимаю. Кажется, он бормочет…

– Что здесь произошло? – воскликнула Натали. – Почему он в таком состоянии. – Она бросилась в ванную и вернулась с мокрым полотенцем, а Дэвид тем временем бродил и, заикаясь, рассказывал:

– У него грипп. То есть я так думал. Но его все тошнит и тошнит. А я не давал ему… я не давал ему воды или еды.

Глаза Джулиана смотрели сквозь Натали, и у нее все сжалось внутри. Проверив его пульс, она обмерла от страха: тот оказался неровным и очень слабым.

– О боже, звони в «Скорую»! Почему ты не вызвал «неотложку»? – закричала она.

– «Скорую»? Ему правда нужно?..

– Да, Дэвид, правда! – Натали потянулась к телефону возле кровати и дрожащими руками набрала номер службы спасения. – Мне нужна «Скорая», пожалуйста. – Он назвала имя и адрес Джулиана. – Пожалуйста, поторопитесь.

Натали повесила трубку и взяла Джулиана за руку.

– Agua…[41]

Девушка повернулась к Дэвиду.

– Ты понимаешь, что это значит? Когда он пил в последний раз? Что происходит, Дэвид?

– Почему ты орешь на меня? Откуда я знаю? – огрызнулся Дэвид срывающимся голосом. – Он болен. Я заботился о нем.

– Ну да, заботился, – раздраженно пробормотала Натали и поспешила в ванную, откуда вернулась с небольшим стаканом воды. Дрожащими руками девушка поднесла его к губам Джулиана. И пусть большая часть пролилась ему на подбородок, но немного все же попало в рот. Правда, тут же вышло.

Натали медленно отстранилась.

– Это не грипп. – Парализованная страхом и беспомощностью, она заламывала трясущиеся руки. – Это что-то другое. О боже…

– Я не знаю, что для него сделать, – признался Дэвид, и в этом Натали с ним согласилась.

Через десять минут приехала «неотложка», хотя девушке показалось, что прошло лет десять, не меньше. Медики действовали быстро и эффективно, с отстраненной компетентностью, которая немного успокоила Натали. Заявив, что у Джулиана сильное обезвоживание, они через пару мгновений уже выкатывали его из квартиры. Поехать с ним в больницу разрешили только одному человеку. Порыв Дэвида девушка остановила прищуренным взглядом.

– Да, ехать нужно тебе, – произнес он, словно это была его идея. – Встретимся там.

– С ним все будет в порядке? – уже в машине спросила Натали одного из медиков, пока тот теребил пластиковый пакетик с прозрачной жидкостью и поправлял кислородную маску, которую надели на лицо Джулиана.

– Лучше поговорить с доктором, мэм, – отозвался он с наигранной легкостью.

Натали прикусила губу.

– Я слышала, вы упомянули обезвоживание. Это плохо?

– Возможно, – ответил медик. Учитывая его молодость и красоту, ради встречи с ним некоторые женщины, наверное, не против были сломать лодыжку. Он широко улыбнулся Натали, однако это ничего не значило. – Сейчас он в стабильном состоянии, жидкость в организм поступает. Постарайтесь не волноваться.

Она взяла обмякшую руку Джулиана в свою и сжала ее, словно защищая. Как будто такое было возможно.

* * *

В городской больнице Сан-Франциско Джулиана освободили из хватки Натали и вежливо, но настойчиво проводили ее в зону ожидания, в то время как его увезли. Когда он исчез из виду, силы покинули девушку. Она опустилась на жесткий коричневый стул, обхватила голову руками и зарыдала, прячась за завесой волос.

Через несколько минут в помещение ворвался какой-то всклокоченный и размахивающий руками Дэвид.

– Где он?

– Там, с врачами, – сухо ответила Натали и всхлипнула.

– Хорошо. Есть новости?

– Нет.

– Ладно, понятно.

Дэвид устроился в паре стульев от нее и, нервно постукивая ногами, стал листать буклеты о том, как лучше справляться с диабетом и какой показатель холестерина хороший, а какой – нет. Некоторое время спустя мужчина поднял глаза и заметил, что Натали уставилась на него.

– Что?

– Как это произошло, Дэвид?

– Я же сказал тебе. У него был грипп. Потом стало хуже. Я не врач, Натали.

– Почему же ты не позвонил в «неотложку»? Чего ждал?

– Я запаниковал! – взвился Дэвид, за что удостоился недовольного взгляда медсестры за стеклом. – Что, по-твоему, еще могло случиться? – зашипел он. – Я спросил, не считает ли он, что ему нужно в больницу, но он сказал «нет».

– Правда? Ты внезапно заговорил на испанском? Все-таки это не было бессвязным бормотанием?

– Нет-нет, до этого. Прежде чем он начал говорить вот так. Прошлым вечером ему не было так плохо.

– Вот тогда тебе и нужно было вызывать медиков.

– Он не хотел помощи! – закричал Дэвид. – Ты знаешь, какой он! Упрямый… и пугающий. Он сказал, что хочет спать, и я дал ему поспать. Отстань от меня, Натали. Я тоже ужасно напуган.

Однако девушка не желала отставать. Иначе этот страх накроет и уничтожит ее. Лучше цепляться за злость и направлять ее на Дэвида, чем чувствовать свое одиночество и тонуть в горе. «Только не снова! Я не смогу это пережить еще раз», – думала она.

Когда Натали поняла, что родителей больше нет, она все время что-то искала: куда пойти, что сделать или о чем подумать, чтобы не испытывать ужасную боль, словно душа пытается выпрыгнуть из тела, как спасающийся из горящего здания. А теперь опять из-за угла появится врач, и ей придется пережить это снова. Только в этот раз переехать на север, в другой город, и начать все заново не получится. Ей не хватит сил. Девушка сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Ненавижу тебя, – прошипела она Дэвиду и тут же пожалела о сказанном. «Боже, какие ужасные слова…»

Его глаза широко распахнулись от неподдельной обиды. А потом на его открытом лице, напоминающем Натали о клоунах, появилось острое, резкое выражение, которое она не видела раньше.

– Думаешь, только тебе он дорог? – фыркнул Дэвид. – Какая же ты эгоистка. И даже не понимаешь, как тебе повезло.

– Я отлично знаю, насколько мне повезло, – парировала Натали, – и если ты все разрушил…

– А как насчет того, что ты разрушила для меня? – Девушка откинулась на стуле, только сейчас осознав, насколько ее презирает Дэвид. – О, ты не догадывалась, что вокруг может происходить что-то, о чем тебе ничего не известно?

– Он не… то есть ему нравятся женщины.

– Ты и правда думаешь, что все дело в сексе? Для такого человека, как Джулиан? Он мыслит иными категориями. Он видит людей, а не их пол. У меня всегда была надежда. – Глаза Дэвида наполнились влагой, и Натали почувствовала, как ее сердце против воли смягчается. Он вытер слезы и глубоко вдохнул. – Но появилась ты, и вот к чему мы пришли: я снова просто помощник, только ты ненавидишь меня и попросишь Джулиана избавиться от меня, чтобы я даже дружить с ним не мог.

– Дэвид…

– А теперь мне полагается сидеть здесь, пока Джулиан борется за жизнь, и волноваться, что я разрушил для тебя. – Он фыркнул. – Да, это честно. Очень честно.

Натали сглотнула, теребя потертую обивку больничного стула.

– Ты прав, – согласилась она, – извини меня. Я никогда не смотрела на ситуацию с твоей точки зрения. Прошу прощения.

Дэвид вытер нос рукавом.

– Извинения приняты.

Они сидели в напряженном молчании. Беспокойство за Джулиана витало над ними, будто тяжелая, черная туча. Они замерли, ожидая, разверзнется ли ужасная гроза или пройдет мимо.

Наконец к ним подошла врач, светловолосая женщина средних лет с добрым, но абсолютно непроницаемым лицом. Как ни силилась, Натали ничего не сумела по нему прочитать. «Пожалуйста… о, пожалуйста…» Ее дыхание замерло в груди вместе с колотящимся сердцем.

– Я доктор Кэмерон. Вы приехали с мистером Ковачем?

– Да, – одновременно ответили Дэвид и Натали.

Доктор улыбнулась.

– С ним все будет хорошо.

Натали закрыла глаза, позволив глубокой и мощной волне облегчения накрыть себя с головой.

– Что с ним произошло?

– Сильное обезвоживание, возможно, спровоцированное гриппом. Его могла вызвать сильная рвота и диарея, а из-за мышечных спазмов потом уже сложно было пить воду. Но благодаря капельнице его состояние постепенно стабилизируется. К счастью, у него не наблюдаются симптомы почечной недостаточности или церебральной эдемы – отека мозга, если проще. Однако следует отметить: ему повезло, что вы вызвали «неотложку» именно сейчас, иначе прогноз мог быть неутешительным. Естественно, ему придется остаться на ночь и сдать кое-какие анализы.

– Какие анализы? – поинтересовался Дэвид.

– Можно мне его увидеть? – попросила Натали.

– Конечно. Палата 114, отсек D, – улыбнулась ей врач.

Натали поспешила по коридору, надеясь, что отсутствие приглашения Дэвид воспримет как намек. Очевидно, так и случилось, потому что он остался в комнате ожидания. Войдя в небольшое помещение, где размещали пациентов реанимации, прежде чем перевести их наверх, девушка совсем позабыла о нем.

Укрытый простыней Джулиан выглядел ужасно бледным. Одна трубка торчала у него из носа, подавая кислород, а другая, прикрепленная к руке, вливала физиологический раствор в вены. Парень лежал с закрытыми глазами и склоненной набок головой. Натали подошла, разрываясь между двух желаний: дать ему отдохнуть или заставить его проснуться и говорить разборчиво. Бред, который она слышала ранее, по-настоящему испугал Натали.

Она села рядом с Джулианом, взяла его за руку – ту, что была свободна от капельницы – и поцеловала пальцы. Он открыл глаза и сонно улыбнулся ей.

– Привет.

– Привет, любовь моя.

Он очень медленно и как-то устало осмотрелся.

– Больница? – нахмурился Джулиан.

– Да. – «Почечная недостаточность. Отек мозга…» Натали натянула на лицо широкую улыбку. – С тобой все будет хорошо.

– А что со мной случилось?

– Ничего серьезного, – заверила она, – просто обезвоживание. Из-за гриппа.

Вот только это звучало неправильно. Казалось, такого объяснения недостаточно. Не из уст доброго врача и точно не из уст Дэвида.

Джулиан кивнул и снова уснул. Натали свернулась на кровати рядом, обхватив его рукой в стремлении защитить, и наблюдала, как парень спит. «Что-то здесь не так, – подумала она, прислушиваясь к писку аппарата, следящего за пульсом Джулиана. – Точно не так».

Глава 31

Дэвид больше никому не сказал ни слова и покинул больницу, опасаясь разразиться слезами. Их он оставил для приватной обстановки своей машины. Вылетев с парковки, мужчина повернул на Двадцать вторую улицу, а уже там остановился, опустил голову на руль и рыдал целых пятнадцать минут.

«Я чуть не убил его».

«Да, – согласился другой голос, – в больнице возьмут анализы и придут к такому же заключению».

Дэвид радовался, что у него хватило предусмотрительности неправильно заполнить документы о госпитализации Джулиана, но это не имело значения. Чувство вины и боль из-за страданий любимого затмевали все остальное.

«Я не хотел настолько навредить ему. – Дэвид поднял голову и вытер лицо рукавом. – Это несчастный случай. Я просто хотел, чтобы он находился в безопасности дома, рядом со мной. – Он тяжело вздохнул. – Я обо всем расскажу Джулиану. Ему плевать на деньги. Он даже не заметил их отсутствие. Он будет переживать, что я страдал, рисковал собой в попытке защитить его. Мы придумаем план, как избавиться от Клиффа. Придумаем. Вместе».

* * *

Джулиана отпустили домой уже на следующий день, но, к великому раздражению Дэвида, Натали прилипла к нему как банный лист. Она неизменно находилась рядом, заботилась о нем, проводила у него ночи, взяв отгулы на работе и пропуская занятия в университете. Джулиан с любовью говорил, что девушка выхаживает его.

«Она не выхаживает его, – думал Дэвид, – а охраняет. От меня. Она знает».

Он уже подготовил признание Джулиану, но не собирался делать его перед Натали. Четыре невыносимых дня спустя он почувствовал, что нельзя больше молчать. Результаты анализов вскоре его настигнут. Дэвиду требовалось поговорить с Джулианом наедине, обо всем рассказать, прежде чем тот услышит об этом от кого-то другого и неправильно все поймет.

Дэвид вздохнул, чтобы успокоиться, и открыл дверь.

Конечно же, Натали была здесь.

Он снова уловил запах ее духов, на этот раз более сильный, витающий в воздухе, словно вонь разлагающихся цветов. Приглушенные звуки – смех и, без сомнения, хлопок пробки от шампанского – неслись из спальни Джулиана. Они не услышали, как Дэвид вошел. Шум праздника поглотил негромкий сигнал охранной системы. Только вот что они праздновали? Дэвид медленно, едва отваживаясь дышать, шагал к спальне.

Дверь оказалась приоткрыта, и можно было заглянуть внутрь. Она словно приглашала его войти и все увидеть. Дэвид не справился с соблазном. Жалюзи были опущены, и комнату окутывал приятный полумрак, разбавленный лишь теплым светом лампы на прикроватном столике. На кровати две обнаженные фигуры стояли лицом друг к другу на коленях и смеялись, страстно при этом обнимаясь.

В руке Натали держала бокал. Дэвид не видел отсюда бутылку, но догадывался, что это «Дом Периньон» или нечто настолько же драгоценное, что она теперь так неаккуратно проливала на простыни Джулиана. Парня, казалось, это ничуть не тревожило, и он смелся, целуя ее.

У Дэвида сперло дыхание. Он забыл о своем признании, пронзенный старым знакомым преступным возбуждением.

Болезненная бледность уже покинула Джулиана. Он сидел на кровати обнаженный и здоровый. В приглушенном свете его стройное тело выглядело теплым и загорелым. На коже играли тени, очерчивая скульптурные линии мышц. Дэвид уже давно не уносил ничего домой, в собственную постель. Вот единственный плюс того, что Джулиан завел себе подружку: в его памяти оставались картинки, которые позже можно было изменить. Он называл это ментальным фотошопом.

Дэвид приготовился испытать желание, которое натянет мышцы у него в паху и запульсирует тупой болью. Однако пока мужчина наблюдал, как неподозревающая о его присутствии парочка теряется друг в друге, у него внезапно разболелось сердце.

Натали сделала глоток шампанского и склонила голову, чтобы поцеловать Джулиана. Оно вылилось парню в рот и разожгло страсть их поцелуя. Одной струйке удалось сбежать, она стекла из уголка красивых губ Джулиана и отправилась в медленное путешествие к его подбородку. Дэвид буквально остолбенел, пораженный, а Натали даже не заметила эту деталь.

Несправедливость ситуации выбила из него дух.

Возбудившись от поцелуя Натали, Джулиан толкнул ее на спину. Дэвид же решил, что парень лишь притворяется настолько заведенным. Девушка звонко рассмеялась, шампанское снова выплеснулось из бокала и испачкало простыни, а потом Джулиан накрыл ее собою. Он резко вошел в нее, и Дэвид мог спокойно полюбоваться на движения его тела, на то, как сжимается и разжимается его зад. Натали было едва видно под ним, лишь обхватывающие мужскую талию ноги. В любое другое время это был бы идеальный сценарий, в котором вообще едва ли понадобился бы ментальный фотошоп.

Однако Дэвид отошел от двери словно сомнамбула. Он зажмурился, борясь с горькими слезами, и схватился за спинку стула в гостиной, чтобы не упасть на колени.

«Это должен быть я…»

Начиная задыхаться от эмоций, Дэвид разлепил веки. Из-за слез квартира плыла перед глазами и не хватало кислорода. «Я тону», – подумал он и развернулся в поисках двери. С трудом добравшись до нее, он буквально вывалился из квартиры. В коридоре мужчина перевел дыхание. Агония сжала его внутренности, обжигая горячей кислотой и закипающей яростью. «Джулиан любит Натали».

Эта мысль металась в его голове, всплывала и бурлила, пока лицо Дэвида не начало гореть. Он осознал свою слепоту. Он винил Клиффа, винил себя за ужасную ситуацию, в которой оказался, когда на самом деле во всем виновата Натали. Она соблазнила Джулиана и убедила открыться миру. Парень сам так сказал. Разве он не сообщил Лену, что именно Натали убедила его раскрыть инкогнито? Эта девушка не любила его. Лишь желала денег Джулиана и трахала его, не ценя его личность. Оставила Дэвида не у дел, чтобы он смотрел, как она растрачивает короткие мгновения чистой красоты ради собственного удовлетворения.

Его признание было забыто, а причины превратились в пепел, сгорев в пламени ярости. Дэвид уверенно направился к лифту. Предыдущие сомнения и страх сейчас выглядели глупыми. Теперь все стало предельно ясно.

* * *

Натали понравилось, как сильно поцелуй с шампанским завел Джулиана. Тот набросился на нее, прижал к кровати и дал волю своей страсти. И девушка приняла его полностью, жадно цепляясь за мужские плечи, пока он с животной похотью толкался внутрь. Все следы его пугающей болезни исчезли.

Джулиан уткнулся лицом ей в шею, жарко, но достаточно громко постанывая. Затем к его стонам добавились ее, и наконец они зазвучали в гармонии, в идеальном ритме, который уходил за границы движения их тел. А в короткую паузу между их общими вдохами Натали услышала его. Тихий сигнал охранной системы. Ее глаза широко распахнулись, и девушка успела увидеть, как консоль системы безопасности вспыхнула красным, а потом снова оранжевым.

«Дэвид…»

Нараставший в ней экстаз улетучился с шокирующей скоростью. Она ахнула от оставшегося мерзкого, пустого чувства, даже когда Джулиан задрожал от удовольствия. Крепко обняв его, поверх плеча заметила, что дверь приоткрыта. Не широко, но достаточно.

Через несколько мгновений переведя дыхание, Джулиан поднял бокал, который она уронила, и наполнил его шампанским. Они праздновали новость о том, что Натали в этом июне с отличием окончит университет. Парень убрал ей волосы с глаз и наклонился поцеловать, но замер, нахмурившись. Натали пыталась не дать неприятному ощущению проявиться на лице, но, видимо, Джулиан заметил его тень.

– Все в порядке?

Натали собиралась рассказать ему о подозрении, что Дэвид шпионил за ними, но тут же вспомнила о серых днях, когда они поссорились. «У тебя нет доказательств. Возможно, Дэвид понял, что происходит, и осторожно ушел. Он не шпионил за нами».

Вот только он шпионил. Она была уверена в этом так же, как в собственном имени.

Поэтому Натали улыбнулась.

– Все хорошо.

Глава 32

Дождь продолжался до вечера. Капельки стучали по окнам квартиры, оставляя на них прозрачные дорожки. Натали засунула в сумку еще кое-какую одежду и ноутбук. Она собиралась провести выходные с Джулианом и поработать над курсовой по бухгалтерскому учету, пока он будет набирать и редактировать книгу. Молодой человек решил, что провести время вместе – это хорошая идея. А что на самом деле Натали таким образом пыталась защитить его, он не догадывался. Когда девушка находилась рядом, Дэвид держался в стороне, а для нее лишь это и имело значение.

Мобильный зазвонил, когда она застегивала сумку. При виде номера ее сердце болезненно сжалось.

– Либерти…

– Привет, Нат. Как дела?

– О, Либерти, прости меня.

– Нет, забудь. Я дура. Маршалл мне обо всем рассказал. Я должна была тебе поверить.

– Все нормально. Мне не следовало говорить такие вещи. О тебе и Маршалле.

– Может, и нет. А может, ты попала не в бровь, а в глаз. В любом случае у меня минутка до прихода клиента, и я хотела договориться о встрече, чтобы пообщаться и послушать о твоем знаменитом парне-миллионере. Как-то так.

– А я хотела бы поговорить о тебе. Прошло слишком много времени. Я соскучилась по тебе.

– И я по тебе скучаю. Ты свободна в среду?

– Идеальный вариант.

– Ладно, Нат. Ну… э, поговорим потом.

– Пока.

Натали завершила разговор и вздохнула. Пусть между ними пока еще оставалось напряжение, но после этого звонка девушка почувствовала, что с плеч свалился тяжкий груз. До сих пор она не осознавала, какую огромную брешь в ее жизни оставило отсутствие Либерти. «Женщины не могут жить только с мужчинами», – подумала она и улыбнулась.

Не успела она взять сумку, как в дверь позвонили. Натали подошла к домофону.

– Кто это?

– Это Дэвид Томпсон. Мне нужно поговорить с тобой. Впусти меня.

В груди у нее похолодело, но Натали постаралась убрать раздражение из голоса.

– Вообще-то я вроде как занята.

– Это срочно. Мне нужно с тобой поговорить. О Джулиане.

Конечно же, о Джулиане, других тем для разговоров у них не было. Но Натали услышала нотки паники в его голосе, и холодный страх вновь сжал нутро.

– Что такое? Он в порядке? Он снова болен?

– Ради бога, впусти меня. Я промок.

Натали нажала на кнопку, чтобы отпереть ворота внизу, и оставила дверь открытой. Ее охватило такое беспокойство, что, когда Дэвид ворвался в квартиру, она вскрикнула.

– Боже, Дэвид, ты меня напугал. – Натали закрыла за ним дверь, а он начал вышагивать по ее крошечной гостиной. – Что случилось? Что-то не так?

Дэвид метался по ее маленькой квартирке, словно птица в клетке. Плечи и спину его длинного тренча покрывали темные полосы от дождя. Волосы прилипли к лицу, а очки запотели. Мужчина снова и снова проводил рукой по губам, не переставая вышагивать.

– Ладно, Натали, слушай. Это серьезно. Я не шучу. Нет-нет, совсем не шучу.

Она шагнула к двери.

– Что? Ты начинаешь пугать меня. Просто… успокойся…

Дэвид резко развернулся к ней.

– Я много думал и вот что понял: ты должна бросить Джулиана. Больше вам видеться нельзя. Просто нельзя.

– Ладно, с меня хватит. – Натали повернулась к двери и распахнула ее. – Кажется, тебе лучше уйти.

– Я серьезно, Натали. – Дэвид прошел мимо нее и захлопнул дверь, заставив девушку вздрогнуть. Сердце подскочило к горлу. – Ты не понимаешь, что происходит. Тебе нужно было держаться от нас подальше.

– Не знаю, что с тобой случилось, Дэвид, принимаешь ты наркотики или еще что, но это нелепо, – произнесла она. Голос звучал увереннее, чем девушка себя чувствовала. – А теперь, пожалуйста, уйди, или мне придется вызвать полицию.

Дэвид отчаянно замотал головой.

– Нет, этого ты точно делать не станешь. – Во внезапной вспышке ярости он потянул себя за волосы. – Тупая стерва, почему? Почему ты вообще появилась? Мы отлично справлялись без тебя!

Не говоря больше ни слова, Натали направилась к мобильному на кофейном столике. Уголком глаза она заметила взмах пальто, и в руке Дэвида оказался темный предмет. Время на мгновение замедлило ход, реальность исказилась, когда еще до того, как повернуться к нему, девушка сообразила, что Дэвид достал из кармана пистолет и направил на нее.

С губ сорвался крик, и она упала на колени возле дивана, прижавшись к нему и прикрыв одной рукой голову.

– Нет, нет, нет, пожалуйста, нет… – Парализующий мысли страх охватил Натали, она в панике хватала ртом воздух. «Это не по-настоящему. Как такое возможно?» – П-пожалуйста, – причитала она из-под руки, – убери п-пистолет… прошу тебя.

Дэвид вел себя так, словно ничего не слышал.

– Тебе придется перестать с ним встречаться. Ты должна исчезнуть из его жизни. Ты меня поняла?

Натали вскрикнула, когда он приблизил к ней пистолет и толкнул им в плечо.

– Клянись! Скажи, что оставишь Джулиана! – прогремел Дэвид, а затем так же внезапно отошел и начал снова метаться по комнате. – Ты даже не догадываешься, сколько причинила неприятностей, да? Совершенно не догадываешься.

Натали осторожно покосилась на него, по-прежнему прикрываясь рукой и хватая ртом воздух в попытке успокоить колотящееся сердце.

– Дэвид, пожалуйста, я не могу… не могу разговаривать под дулом пистолета. Не могу. – Она уже рыдала, ощущая дрожь в руках, и стучала зубами. – Пожалуйста, убери его… и я… мы поговорим. Пожалуйста.

Дэвид перестал ходить туда-сюда и после минутных размышлений вернул пистолет в карман.

– Но моя ладонь все еще на нем. Если попробуешь что-то…

Натали покачала головой, всхлипнув от облегчения.

– Не буду. Клянусь. Спасибо. Спасибо.

– Ладно, вставай, – выпалил Дэвид. – Садись на диван и слушай, потому что я не стану повторять дважды.

Натали медленно поднялась от края дивана. Руки и ноги настолько онемели, что практически не сгибались. Она села в центре и прижала к себе подушку, как будто та могла ее защитить. Теперь Дэвид вышагивал перед ней, засунув одну руку в карман, оттянутый тяжестью пистолета.

– Вот условия. Ты больше не будешь встречаться с Джулианом. Поняла меня? Больше не будешь. Никогда.

– Почему?

– Чтобы он был в безопасности! – прорычал Дэвид, и Натали сжалась от страха. – Разве не понимаешь, в какой опасной ситуации он оказался из-за тебя? Все эти разговоры о раскрытии его личности? Все из-за тебя! До тебя мы отлично справлялись. Но теперь все испорчено, и все это твоя вина.

Натали подумала о чеке за дивиденды и пропавших деньгах.

– Деньги… все это связано с деньгами, да?

– Это не твое дело. Я занимался этим, но тебе просто необходимо было сунуть туда нос. Я делал свою работу. Охранял Джулиана, но сейчас…

– Что ты имеешь в виду? Что ты натворил, Дэвид?

– Я не хотел. Я был пьян и сказал то, что не следовало. То, о чем поклялся не рассказывать.

– О чем ты?

– Все, что у меня есть – Джулиан. – Казалось, мужчина вот-вот заплачет. Во всяком случае, дышал он прерывисто. – И через пять лет… я больше не мог… не смог терпеть. Год назад я спросил, не испытывает ли он тех же чувств… и он сказал «нет»… – Из-под очков Дэвида полились слезы. – Он отказал мне, так что я сел за руль. Нашел бар, напился и разоткровенничался с барменом. Считается, что бармену можно рассказать о чем угодно, это безопасно. Словно это исповедь. Поэтому я рассказал ему, как… ценил Джулиана и что он для меня сделал. Я все говорил и пил, говорил и пил, и проболтался ему, кто такой Джулиан. Слова сами сорвались с губ! Но бармен не должен был знать Рафаэля Мендона, а уж тем более читать его! Ему не следовало знать, что тот ведет уединенный образ жизни, ему должно было быть все равно. Но он знал. Черт побери, он оказался в курсе всего.

Дэвид сломался. Сгорбленный и всхлипывающий, он стоял посреди квартиры Натали, и слезы смешивались с каплями дождя, стекающими с его волос.

Девушка отложила подушку и протянула к нему еще немного подрагивающие руки.

– Дэвид, все нормально. Уверена, все не настолько плохо, как тебе кажется…

Мужчина резко развернулся к ней с пистолетом в руке, который только что достал из кармана. Натали снова охватил ужас, и она вжалась в диван.

– Ну почему ты такая тупая! Ты не понимаешь! Те люди… бармен и его кузены, или братья, или еще черт знает какие родственники, они опасны. И единственный способ не подпустить их к Джулиану – платить им. Но у меня нет денег. Мне приходится отдавать им деньги Джулиана. Чтобы защитить его. Я не могу допустить, чтобы с ним что-то случилось. Если бы я только не открывал свой дурацкий рот! Я пытался. Попробовал другой способ обеспечить ему безопасность, но нет, нет… тебе нужно было сунуться.

– Что ты имеешь в виду, говоря «попробовал другой способ»?

– Я просто хотел, чтобы он оставался дома. В безопасности. Чтобы я мог о нем заботиться. Вот как все должно было быть.

Внезапно Натали похолодела, новый слой страха лег поверх первого.

– Дэвид… ты отравил Джулиана? Бог мой…

– Нет. Я пытался помочь ему.

– Он мог умереть.

– Он и сейчас может умереть! – взвизгнул Дэвид.

Он вопил, и Натали молилась, чтобы его услышал кто-то из соседей и позвал на помощь. Или пожаловался на шум. Что угодно. Однако Дэвид справился с собой и вытер лицо рукавом тренча. Как раз той руки, в которой держал пистолет.

– Вот условия, – заявил он уже более спокойным тоном. Словно ужасный секрет пожирал его живьем, и теперь, когда мужчина им поделился, ему стало легче дышать. – Клифф и эти парни не навредят Джулиану, если я буду платить каждый месяц. Но если нет… – он посмотрел на девушку так, что у нее в жилах застыла кровь, – они убьют его.

К горлу Натали подступила желчь.

– Дэвид, нужно обратиться в полицию. Ты должен это сделать.

– Считаешь себя самой умной, да? – едко поинтересовался Дэвид. – Я сразу увидел это в тебе. Считаешь, я не думал о таком варианте тысячи раз с начала этого кошмара? Думаешь, я бы так не поступил, если бы это спасло Джулиана?

– Дэвид…

– Только это не поможет. Не знаю, сколько у Клиффа друзей или насколько все сложно. Его арестуют, а что потом? Он разозлится, вот что. И что тогда произойдет с Джулианом? Какую, по-твоему, месть они устроят?

Натали не нашлась с ответом. Она пошатнулась, когда эта странная, ужасающая реальность смертельным холодом проникла в ее кости.

– Будь ты проклят.

– Ой, заткнись. Не нужно разговаривать со мной так, словно ты святая. Это все твоя вина. Все шло хорошо, пока не появилась ты.

– Правда? – выплюнула Натали. – Все шло просто шикарно, пока ты крал у Джулиана, чтобы помешать шайке бандитов убить его?

Дэвид замахнулся пистолетом, словно собирался ударить ее. Натали вскрикнула и снова прикрылась.

– Я сказал заткнуться. – Он опустил руку, а потом произнес мерзким тоном: – Ты бы ничего об этом не знала, если бы не проникла в его жизнь. Тебе нужны только его деньги, и теперь, когда ты убедила его рассказать о себе, ты еще и славу его получишь.

– Это неправда, – сквозь слезы проговорила Натали, – я люблю…

– Не надо! – прогремел Дэвид и потер глаза одной рукой. Американские горки эмоций явно изматывали его. – Вот как ты сейчас поступишь. Ты скажешь Джулиану, что расстаешься с ним и больше вы видеться не будете. Он снова вернется к анонимности, в которой ему и место, и окажется в безопасности.

– Это не сработает, Дэвид. Он все равно раскроет свое инкогнито. Это не связано со мной.

– Ты настоящая лгунья, – заныл Дэвид. – Ты убедила его открыться. Ты сказала…

– Не говорила. – Натали вытерла слезы. – Я пообещала поддержать любое его решение. Но оно его. Он…

– Он счастлив с тобой, – выпалил Дэвид так, словно даже сами слова обжигали язык горечью. – Или так думает. Разрыв уничтожит его, и у него не хватит сил, чтобы закончить книгу или разбираться с прессой. А когда он забудет тебя, я смогу убедить его ничего не менять, убедить, что так лучше. Где твой телефон? Мобильный?

Натали подняла залитое слезами лицо.

– Что? Сейчас? По телефону? При тебе? Как мне вообще это сделать? Что мне сказать такого, чтобы он поверил? Я виделась с ним вчера, Дэвид. И должна увидеться сегодня вечером.

– Это не моя проблема. – Мужчина заметил ее айфон на кофейном столике и сунул ей в руку. – Мне плевать, что ты ему скажешь, но тебе же лучше, чтобы это выглядело достоверно, и лучше сделать это сейчас.

Девушка с вызовом вскинула подбородок.

– А что если я расскажу Джулиану правду? Он может сам обратиться в полицию, заручиться защитой, покинуть город, если понадобится. Я…

Речь Натали оборвались резким вскриком от страха, когда Дэвид приставил дуло к ее виску.

– Если постараешься забрать его у меня, я тебя убью.

Натали всхлипывала, ужас сдавливал грудь. Она представила, как палец Дэвида соскальзывает – ведь он сильно нервничал, – и тогда она уже ничего не будет знать. Она просто умрет. Любое мгновение могло стать последним. Она попыталась подавить рвотный позыв.

– Л-ладно, – прошептала девушка. – Пожалуйста, я сделаю все, что ты скажешь, честно, сделаю, только не нужно делать мне больно… и ему. Пожалуйста.

– Не заставляй меня идти на крайние меры. – Дэвид отвел пистолет, и Натали опустилась на подушку. – Я не хочу делать ему больно. Моя цель – защитить его. Вот почему ты должна порвать с ним так, чтобы это выглядело по-настоящему. Он должен думать, что ты говоришь серьезно. – Дэвид указал пистолетом на телефон в ее руке. – Давай. Я хочу все слышать.

– Я-я не представляю, что говорить.

– Знаешь, – отозвался Дэвид тихим и опасным тоном, – я собирался просто прийти и покончить с тобой. Чтобы это выглядело как неудачное ограбление. Но решил дать тебе шанс. Кроме того, Джулиан решит, что ты умерла, любя его, и тогда где окажусь я? Он будет оплакивать тебя, а должен ненавидеть. Так что сейчас ты звонишь ему и говоришь, что больше не хочешь с ним видеться. Прямо… сейчас.

В голове Натали роились тысячи мыслей. Из-за царящего там хаоса она не могла придумать, какими именно словами разбить сердце Джулиана. Потом ее отчаянный взгляд встретил наставленное на нее дуло. Холодный страх спустился по спине и оказал странное успокаивающее воздействие на девушку.

– Сердце хочет того, чего хочет, – пробормотала она, – но разум боится…

– Звони, – Дэвид махнул пистолетом, – сейчас же.

Натали чувствовала себя пассажиром в собственном теле, когда ее пальцы нашли имя Джулиана в телефоне и нажали на него. Она приставила мобильный к уху. Дэвид присел рядом с ней, чтобы слушать, но пистолета не отвел.

– Привет, – радостно ответил Джулиан. – Я уже начал гадать, что с тобой случилось. Разве ты не собиралась приехать сегодня или это просто мои мечты?

Натали замерла. Он говорил естественно. Беззаботно. Будто находился на одной стороне какой-то альтернативной реальности, в которой жизнь была нормальной и лишенной маньяков с пистолетами, а она находилась на другой стороне, в мире ужаса и безумия. Ей хотелось разлететься на миллионы осколков, исчезнуть в телефоне и появиться снова там, где был Джулиан, счастливый и в безопасности.

– Нет, ты прав, – произнесла она, – я должна была приехать.

– Натали, что такое? – Улыбка покинула его тон. – Твой голос звучит ужасно. Пожалуйста, не говори мне, что ты тоже заболела.

Натали поджала губы. Дэвид помахал пистолетом, требуя продолжения.

– Вообще-то я плохо себя чувствую. Давай отменим все на сегодня.

– Я приеду. Привезти суп или?..

– Нет, – отказалась Натали. Из-за тревоги в словах Джулиана казалось практически невозможным говорить дальше. – Нет, тебе нельзя приезжать. На самом деле… – она тяжело сглотнула, – я не хочу, чтобы ты приезжал. Ни сегодня, ни завтра, ни в будущем.

Он издал смешок, не веря своим ушам.

– Что?

– Это не шутка.

Пауза.

– Ладно.

Она зажмурилась и словно бросилась в омут. Слова формировались за долю секунды до того, как срывались с ее губ.

– Я тут недавно думала. Вспоминала тот вечер, когда ты рассказал мне, кем являешься. Я призналась, что твои книги больше, чем прекрасные творения. Сказала, что они мое убежище.

– Да, – каждый звук теперь был пропитан страхом, – и?

– И ты появился в моей жизни. Стал любовью моего настоящего мира. Кроме этого ты Рафаэль Мендон, любовь из моего убежища. Знать, что ты создатель всего этого счастья… слишком для меня. Я не могу вложить столько своей жизни в руки другого человека.

– Натали… – его голос дрожал, – что ты такое говоришь?

Дэвид подтолкнул ее пистолетом, чтобы она не молчала.

– Нельзя разделить себя, – ее голос вибрировал, словно порванная гитарная струна. – Я не могу иметь только Джулиана. Но могу получить только Мендона. Могу читать книги и оставлять себе эту радость. Прости, но я не настолько сильна, чтобы потерять обоих.

– Натали, – Джулиан тяжело дышал, – что происходит? Что, черт возьми, происходит? Я не понимаю. Я не… по телефону? Ты поступаешь так со мной ПО ТЕЛЕФОНУ?

– Сердце хочет того, чего хочет, – прошептала она и покосилась на пистолет в руке Дэвида, – но разум боится.

– Нет. Нет! – разозлился Джулиан. – Это чушь. Это… безумие. Меня не вырвать из твоей жизни вот так. Мне нужно услышать все это от тебя. Мне нужно видеть, как ты это произносишь.

Натали охватила паника.

– Что? Нет, не надо…

– Ты не можешь так поступить, Натали! Я тебе не позволю! Не так!

– Джулиан, нет!

Звонок прервался, и Натали уставилась на телефон в руке. Сердце едва не выпрыгивало из груди, а разум онемел. «Возможно, Дэвид не услышал. Он уйдет, Джулиан приедет, и я все ему объясню. Мы убежим. Мы найдем безопасное место», – уговаривала она себя.

Дэвид выхватил телефон из ее руки и бросил в карман своего пальто.

– Он едет сюда, не так ли?

Она ничего не ответила.

– Так ведь? – Ощутив пистолет у виска, она едва подавила вскрик.

– Да!

– Ладно-ладно. – Дэвид отошел. – Все нормально. Мы справимся. Я спрячусь…

– Я не пущу его, – зарыдала Натали, – я не…

– Пустишь. Ты скажешь ему все, что нужно, чтобы навсегда разорвать отношения. Если я услышу хоть одно слово, которое мне не понравится… – Он сделал вдох и поднял пистолет. – Он. Ты. Я. Но сначала он, чтобы ты видела, что заставила меня сделать. Понимаешь?

– Ты чертов ублюдок, – прошептала она, – катись к черту.

Глава 33

Джулиану потребовалось двадцать пять минут, чтобы добраться до Натали. Секунды текли ужасно медленно, но в то же время слишком быстро. Она придумывала новые аргументы, чтобы заставить парня быстро уйти. «Иначе Дэвид убьет его. Убьет их обоих».

Раздался звонок, и девушка подпрыгнула.

– Впусти его, – бросил Дэвид и скрылся в алькове спальни, задернув занавеску. – И помни мои слова. Я буду слушать.

Натали дрожащей рукой нажала кнопку домофона. Мгновением позже Джулиан буквально ворвался в дверь, и она взвизгнула, попятившись к занавеске, за которой прятался Дэвид.

– Где он? – потребовал Джулиан, врываясь в гостиную и бросая свою сумку-почтальонку на пол у дивана.

Сердце Натали упало, а кровь застыла в венах.

– К-кто?

– Твой друг. Маршалл. Или… как там ее зовут… Либерти. Они были здесь, не так ли? Дали тебе плохой совет? Сказали избавиться от меня? Наверняка это они, потому что иначе я не понимаю, что изменилось за время между вчерашним днем и сегодняшним вечером.

Он развернулся, взглядом обшаривая квартиру, и Натали даже показалось, что он направится к алькову и найдет там Дэвида, спрятавшегося, будто злодей в плохом фильме.

– Нет, – быстро возразила Натали, – дело не в них. Я-я сказала тебе, почему…

Джулиан резко развернулся к ней. Голубые глаза сверкали.

– То, что ты говорила, было необъяснимой, ужасной чушью.

– Это не чушь, – настаивала она, пусть сердце и кричало об обратном. – Это правда, и тебе нужно уйти. Прямо сейчас. Я не хочу тебя больше видеть.

– Почему? – Лицо Джулиана превратилось в маску ярости. – Почему сейчас? Что случилось? Мне нужно видеть, как эти слова срываются с твоих губ. Говори!

Натали отпрянула, стараясь вспомнить причины, которые придумала, пока ждала его.

– Т-ты собираешься открыться публике. А это означает прессу, известность, путешествия. Тебя подолгу не будет, и ты встретишь много новых людей… других женщин! Более интересных и… экзотичных, чем я. Тебе захочется соответствовать этому миру, а я не хочу терять тебя вот так, капля за каплей.

– Соответствовать? – выплюнул Джулиан. – Думаешь, как только ты скроешься из вида, я изменю тебе? Зачем? Чтобы компенсировать упущенное время? Вот что обо мне ты думаешь?

«Нет! Я знаю, что ты так не поступишь».

– Не знаю.

– Не знаешь, – насмешливо повторил Джулиан, – но уверена в моей неспособности хранить верность. Считаешь, что мы обречены.

– Я не… я не говорю, что это произойдет, я считаю, что, возможно, что-то между нами пойдет не так…

– Это! – крикнул Джулиан. – Вот что идет не так между нами.

– Прости, – произнесла она, и даже ей самой собственный голос показался слабым и тихим, – но тебе нужно уйти.

Джулиан попытался взять себя в руки и шагнул к ней.

– Нет, Натали, – умоляющим тоном проговорил он. – Я не… что-то не так. Это не похоже на тебя. Пожалуйста, расскажи мне правду. Почему ты разрушаешь наши отношения?

Единственным, что мешало ей развалиться на части, был Дэвид в каких-то десяти футах позади, который так и ждал, когда это произойдет.

– Я сказала, – повторила она, – что если останусь с тобой, то отдам в твои руки свою душу и сердце. А я так не могу. Мне нужно сохранить свое убежище, то, что принадлежит мне. Сохранить его в безопасности.

– Безопасности. – На глаза Джулиана навернулись слезы. – Ты хочешь быть в безопасности. Но позволь мне кое-что объяснить. Никто не в безопасности. Думаешь, только ты отдаешь сердце и душу в руки другого? Думаешь, я не рискнул всем ради тебя?

У Натали в горле застрял крик боли, который она не могла выпустить на свободу. Девушка почувствовала, что в какой бы ни была опасности, пусть и притворялась сейчас, она допускает непоправимую ошибку.

– Пожалуйста, не надо меня ненавидеть, – всхлипнула она, – прошу тебя.

Каменное лицо смягчилось, когда Джулиан по-настоящему посмотрел на нее.

– Что происходит, Натали? Ты произносишь такие ужасные слова, но твои глаза… твои глаза кричат о чем-то другом. – Он сделал шаг к ней, но девушка отступила. – Ты не выглядишь грустной или сердитой… ты испугана. Почему?

Внезапно на его лице отразилось смутное подозрение, и он окинул квартиру внимательным взором. Его глаза остановились на алькове спальни, скрытом за углом гостиной.

– Есть ли?..

– Да! – выкрикнула Натали, прежде чем Джулиан успел пошевелиться или проронить еще хоть слово. – Я испугалась. Из-за тебя. Вот почему я сделала это по телефону. Не хотела испытать на себе твой жуткий темперамент. Я боялась… – Она тяжело сглотнула, слова застряли в горле, словно ножи. «Сделай это. Или он найдет Дэвида, и тот его убьет». – Я боялась, что ты ударишь меня.

Тут же забыв о подозрениях, Джулиан отпрянул от нее. Его лицо побледнело, и Натали отчетливо видела, как у нее на глазах разбивается его сердце.

– Мы… мы говорили об этом… я бы никогда…

– Я не хотела рисковать. – Натали расправила плечи. – А теперь уходи.

От ее холодного, равнодушного тона его глаза широко распахнулись.

– Видимо, я сильно ошибался в тебе, – выдохнул он. – Я был дураком, ослепленным слабой имитацией любви, потому что… как ты могла любить меня? Такого непостоянного и… жестокого?

Джулиан вздрогнул и поплелся к сумке.

Слезы обжигали девушке глаза. Натали обхватила себя руками, чтобы не броситься к нему, не обнять и не закричать, что все это ложь.

– Я не такой, каким ты меня считаешь, и не буду таким. Не стану жить в этом ужасном подозрении.

Джулиан достал пять тетрадей. Свой последний роман. Медленно, дрожащими руками положил книги на кофейный столик.

– Я тебе не нужен, – горько усмехнулся парень. – Но нужен он. Так бери. – Джулиан отвернулся. – Он принадлежит тебе.

Он взял сумку и вышел, осторожно закрыв за собой дверь.

Силы резко покинули ее тело, и Натали упала на колени. За секунду до появления Дэвида из спальни она спрятала тетради под кофейный столик, где они затерялись среди лекций по бухгалтерскому учету и других бумаг. Возможно, он не слышал, что Джулиан отдал их ей. Натали не осознавала, что сподвигло ее на этот поступок. Внезапный, странный порыв. А потом нахлынули слезы. Она стояла на коленях и рыдала, обхватив себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Дэвид запер дверь и встал перед ней.

– Прошло даже лучше, чем я надеялся, – заметил он с невольным одобрением. – Все кончено. Напоминаю, даже не думай звонить в полицию. Я буду рядом с ним. По-настоящему рядом. Жить с ним. Мы будем жить вместе, – повторил он. Очевидно, мужчине нравилось, как это звучит. – Если заподозрю, что ты предупредила его или что собираешься что-то предпринять, я просто… со всем покончу. Мы умрем вместе. Он и я.

Натали никак не отреагировала, просто уставилась в пол.

– Клифф и его дружки не забудут про это. Позволь мне со всем разобраться. Ты уже не при делах. Ты свободна. Вернись к своим занятиям. Забудь, что это когда-то происходило. Забудь про него.

Натали встала, словно марионетка, которую потянули за ниточки. Повернулась лицом к Дэвиду, медленно подняла руку и отвесила ему пощечину. С силой. С такой силой, что у нее самой заболела ладонь.

В его глазах вскипела ярость, а на щеке расцвел отпечаток ее руки, горячий и красный. Дэвид поднял пистолет, словно собирался ударить ее, но вместо этого рассмеялся.

– Ладно, – он поправил съехавшие очки, – пусть будет так. Все-таки я победил. Я выиграл.

Дэвид вышел, захлопнув дверь, а Натали закричала от отчаяния, которое сдерживала до этого момента. Он ушел. И пистолет вместе с ним.

Джулиан покинул ее.

Натали вернулась к кофейному столику и достала стопку тетрадей. Прижала их к себе, лелея и всхлипывая, и ждала, пока успокоится буря в душе. На это ушло много времени.

Глава 34

Дэвид не желал ждать слишком долго, после того как покинул квартиру Натали, и сразу отправился к Джулиану. Страх, что она все равно позвонит в полицию, горячил кровь, как след от пощечины на лице. Нет. Она понимает, что он умрет, если это произойдет. Что Дэвид убьет его… Но убьет ли? Мужчина дернулся от одной этой мысли. Он не был убийцей, конечно же нет. Правда, пистолет в руке все меньше напоминал оружие, и все больше спасение. Передышку от боли, с которой он наблюдал, как самый любимый в мире человек отдает свою любовь другой. И наверное, даже больше: пистолет обещал положить конец сводящему с ума хору шепотков в голове, которые постоянно напоминали ему о провалах, об одиночестве, о чрезмерном давлении, словно придавливая его невидимой рукой.

«Нет, я справлюсь, – сказал он себе. – Натали глупая, но не настолько, чтобы рисковать Джулианом. Нужно просто оставаться настороже».

Часы после расставания были самыми важными, и он хотел убедиться, что поток размышлений Джулиана начнет двигаться в нужном направлении. Парню понадобится спокойная, уверенная рука, которая уведет его от безумного решения открыться миру и вернет в безопасность анонимности.

Однако для начала следовало подождать, пока чертов отпечаток руки исчезнет со щеки. Дэвид сидел в машине на парковке под домом Джулиана. Он взглянул в зеркало заднего вида на свое отражение, проклиная унижение. Через пятнадцать минут след превратился в красное пятно. Решив, что так сойдет, Дэвид побежал к пентхаусу. Внутри Джулиан стоял с неестественно прямой спиной и красными глазами, не сводя взгляда с ночного горизонта. Руки скрещены на груди, отсутствующее выражение лица.

– О, привет, – произнес Дэвид, – я… надеюсь, не побеспокоил тебя. Просто… э, забыл кое-что в кабинете.

Джулиан не ответил, казалось, даже не заметил его присутствие.

– Все… хорошо?

– Нет, Дэвид, не хорошо.

– Что не так? – Мужчина подошел и встал рядом. – Ты в порядке?

– Мы с Натали… – он сжал зубы, – мы расстались.

– О боже, Джулиан. Сочувствую. Мне очень жаль. – Дэвид издал смешок и заявил: – Судя по всему, тебе не помешает выпить…

Джулиан резко развернулся к нему, что поразило мужчину еще сильнее, потому что раньше он был неподвижен.

– Почему ты не удивлен? – поинтересовался он хриплым и низким от слез голосом. – Почему не спрашиваешь, что произошло? Ты как-то связан с тем, что она меня бросила?

Дэвид заикался, бормотал и споткнулся о кофейный столик, отступая.

– Что? Нет… конечно нет! Кто я для Натали? Она меня ненавидит. Что я мог такого сказать, чтобы она меня послушала?

Джулиан обдумал его слова и резко отвернулся. Его лицо снова помрачнело.

– Кто-то повлиял на ее решение. Не могу поверить, что она поступила так… когда мы были по-настоящему счастливы.

– Что случилось? То есть какую причину она назвала?

– Она хочет книги, а не меня. И… – добавил он едва слышно, – она… боится меня. – На его лице заходили желваки. – Она боится, что я жесток.

Дэвид в ужасе широко распахнул глаза.

– Что? Но это безумие! Ты самый милый, добрый, самый заботливый…

– У меня взрывной темперамент, – не дослушав, проговорил Джулиан. – Я упоминал, что боролся с ним, старался не ранить словами. Но я никогда не… не знаю, как ей пришло в голову, что на самом деле все гораздо хуже…

«Да, интересно…» Дэвид встал за его спиной и положил руку парню на плечо.

– Что будешь делать?

Взгляд Джулиана коснулся руки Дэвида и скользнул прочь. Его тон звучал опасно беззаботным.

– Точно не знаю, Дэвид. А что ты мне порекомендуешь?

Дэвид превратил свою ласку в уверенное похлопывание и отошел.

– Я рекомендую поступить так, как в подобной ситуации поступил бы любой мужчина – просто выпить.

Он видел, что часть напряжения покинула Джулиана, из глаз пропал подозрительный блеск и осталась только боль. Друг опустился на диван и спрятал голову в руках.

– Это бессмысленно. Все, до последнего слова. Она не такая. Что-то случилось…

Дэвид присел на подлокотник дивана, борясь с желанием снова прикоснуться к парню. Свитер из дорогого черного кашемира идеально обтягивал его красивое тело. Дэвиду нравилось видеть его в черном…

– Похоже на типичную женскую ветреность, – прокомментировал он и тут же пожалел о сказанном. Словно ему об этом известно. Хотя, казалось, Джулиан ничего не услышал.

– А вдруг она… ошиблась? Прислушалась к плохому совету друзей?..

– Ошиблась? – нахмурился Дэвид. – Джулиан, она разбила тебе сердце. Обвинила тебя в насилии, которого никогда не было! С ней нельзя мириться.

– Нельзя? – спросил Джулиан, продолжая прятать лицо в руках.

– А зачем?

Джулиан поднял голову. Он выглядел побежденным. Пламя его злости погасло, и сильный мужчина исчез куда-то вслед за ним.

– Потому что я люблю ее.

– Иногда этого недостаточно. Или, быть может, в вашем случае это слишком.

– Что ты имеешь в виду?

Дэвид смотрел строго прямо и говорил беззаботным тоном, словно эти замечания просто рождались в его голове, а не были навеяны словами Натали.

– Наверняка для нее это слишком. Ее любимый автор Мендон. Она влюбляется в тебя. Ты и есть Мендон. А потом начались разговоры, что ты раскроешь инкогнито… – Дэвид пожал плечами. – Скорее всего, для бедной девушки это чересчур. Она привыкла к простой жизни.

– Если это правда, то, вероятно, ей нужно время…

– Нет, – отрезал Дэвид. – Кажется, ей нужна ее простая жизнь. Там ее место, и она хочет его сохранить. Все происходило слишком быстро, и даже я волновался за тебя. В смысле, кольцо? Свадьба?

Он заметил, что эти слова ударили по Джулиану, словно кулак.

– Кажется, ты забыл причины, почему хранил Мендона в тайне, как это опасно для тебя. – Он обнял Джулиана за плечи и сжал в полуобъятиях. – Мне сложно видеть тебя таким раненым.

Джулиан поднял взгляд.

– Какая опасность? Думаешь, миру есть дело до того, что я какой-то… писатель?

– Ты не просто какой-то писатель. Ты гений. Молодой и талантливый. Воспитанный в бедности матерью-одиночкой. Ты преодолел невероятные препятствия. Твоя история поразительна, и, услышав ее, мир сойдет с ума. Тебя не оставят в покое. – Очевидно, его слова не оказывали влияния на Джулиана, а обращаться к его эго всегда было бессмысленно. Дэвид сглотнул и постарался поменять тактику. – Твоя мать была мудрой женщиной. Я просто думаю о том, чего бы хотела она.

Ледяной взгляд, ответивший на его замечание, мог бы заморозить пустыню. Джулиан соскользнул с дивана и снова скрестил руки на груди, глядя в окно на потрясающий городской пейзаж, освещенный миллионами огней.

– Уже поздно, – бесстрастно произнес он, – иди домой, Дэвид.

Тот неловко встал с дивана.

– Ну, я пришел, потому что мне нужно кое-что сделать в кабинете…

– Хорошо.

Дэвид выдохнул.

– Ладно, хорошо. Вероятно, чуть позже ты захочешь выпить. – Джулиан ничего не ответил. – Надеюсь, ты в курсе, что я рядом, если понадоблюсь.

Ответа не последовало.

Дэвид не хотел уходить, но прохладное молчание парня толкало его в кабинет.

– Ладно, спокойной ночи, Джулиан.

Тот не шевельнулся и не ответил. Дэвид готов был испытать обиду на холодное отношение Джулиана, пока не вспомнил о своей победе в этот день. Он выиграл. Натали устранена, и Джулиан принадлежит только ему. Парню просто нужно время, чтобы понять, кто всегда находился рядом, а кто разбил его сердце на осколки. «Я бы никогда с ним так не поступил. Никогда».

Проходя мимо кухни, он заметил на столе мобильный телефон Джулиана и схватил его на ходу. В кабинете сел на диван. Встреча с Натали с пистолетом в руке утомила его больше, чем он рассчитывал. Он похлопал по карману, где рядом с телефоном Натали лежало оружие. К ним присоединился телефон Джулиана. Еще одна небольшая предосторожность. Недостаточно, конечно, но пока этого хватит. У него тут же начали слипаться глаза. Самые худшее осталось позади, но ему еще много чего предстояло сделать, чтобы Джулиан оказался в безопасности.

* * *

Джулиан наблюдал, как сгущаются ночные тени, пока мерцающие огни города не стали единственным освещением в квартире. Жуткий разговор с Натали крутился в голове, словно абзац из книги, который невозможно переписать и превратить в то, что не будет причинять сердцу боль. Он сел на диван, согнув колени, которые хрустнули от онемения, и смотрел в пустоту.

В его мысли проникли слова Дэвида. Угроза. В решении открыться публике крылась угроза. Предупреждения его матери о подлых мужчинах и нечестных женщинах дополнили слова друга. Молодой человек подумал о Натали. Он открылся ей, и девушка оттолкнула его, забрав то, что считала лучшей его частью. Это имела в виду его мать? Боялась, что такую цену ему придется платить вновь и вновь?

– В конце концов она оказалась права, – мрачно пробормотал Джулиан, и его на минуту пронзила злость… а потом исчезла. Потерять Натали… больше никогда с ней не разговаривать, не слышать ее смеха, не касаться и не целовать ее, не заниматься с ней любовью… Боль сжала его сердце словно в тисках и проникла в нутро, сдавливая внутренности до такой степени, что его начало тошнить.

Совет Дэвида напиться выглядел все лучше и лучше. Эту боль следовало притупить, но не в компании друга. Джулиан решил, что его помощник все еще в кабинете. Хотя, может, уже ушел домой. Это не имело значения. Поразительно, как быстро все теряло значение.

Мужчина пошел к шкафчику с алкоголем рядом с кухней и схватил первую попавшуюся бутылку – какой-то дорогой французский бренди. Тут же сделав глоток, он закашлялся, когда жидкость потекла по горлу. Он сделал еще один. Не работало, боль казалась бездонной. Он взял бренди и вместе с ним тяжело опустился на диван.

Что-то не давало ему покоя. Натали без предупреждения не оборвала бы их отношения. Казалось, она взяла автомат и просто выстрелила ему в грудь. Молодой человек снова и снова прикладывался к бутылке, пока желудок не начал протестовать.

– Сердце хочет того, чего хочет, – уже неразборчиво проговорил он. «Мне нужно снова с ней увидеться. Нельзя позволить этому вот так закончиться…»

Джулиан встал и снова повалился на диван. Вгляделся в часы и понял, что уже около полуночи. Слишком поздно, чтобы ехать к ней, пьяному и охваченному отчаянием. «Не хочу ее напугать», – затуманенным мозгом подумал он.

– Но уже напугал, – вслух добавил он.

Джулиан прикрыл глаза рукой и откинулся на спинку дивана. Вот настоящая причина. Девушка боялась его, так что пути назад не осталось. Как он мог? Он мог пообещать, что никогда не навредит ей, мог сказать, что не способен на такое, что его душа содрогается от одной только мысли об этом, однако уже слишком поздно. Он сам посеял зерна сомнений, хотя просто хотел честно рассказать о своих недостатках. Теперь в любых ссорах оно будет сидеть где-то внутри и прятаться. Джулиан понимал, что никто из них не сможет так жить.

– Что случилось? – простонал он. – Мы были так счастливы. Так счастливы…

Бутылка выпала из его руки, и темная жидкость вылилась наружу, словно кровь из глубокой раны.

Глава 35

Паника волнами захлестывала Натали, оставляя за собой слабость и дрожь. Она позвонила Либерти по домашнему телефону. Руки дрожали так сильно, что она дважды уронила трубку.

– Приходи и приведи Маршалла. Пожалуйста, это серьезно. Мне нужна помощь.

– Конечно. Я попрошу его забрать меня немедленно, – отозвалась Либерти. – Но боже, судя по твоему голосу, все ужасно. Ты в порядке?

– Просто… поторопитесь.

Друзья явились вместе, и при виде них она разразилась слезами.

– О, милая, все не может быть настолько плохо, – начал Маршалл, но Либерти пихнула его локтем, требуя замолчать. Она изучила лицо Натали, бледное и покрытое красными пятнами. Глаза девушки светились страхом.

– Нет, это серьезно. Что случилось, Нат?

Натали села на диван и рассказала им о визите Дэвида. Друзья внимательно слушали, при этом Маршалл устроился рядом с ней, а Либерти на потертом стуле. По мере повествования эмоции на их лицах сменяли друг друга: сначала удивление, затем тревога, а потом и ярость. Когда она поведала, как Дэвид достал пистолет, Маршалл вскочил на ноги, а Либерти вскрикнула:

– Боже правый!

– Простите, что рассказала вам обо всем, – грустно произнесла Натали, закончив историю. – Простите, что втянула вас в это, но мне очень страшно оставаться одной.

Глаза Маршалла пылали от гнева.

– Где Дэвид сейчас?

– Он постарается держаться рядом с Джулианом. – Слезы снова вскипели на глазах девушки. – Он там, у Джулиана дома, а тот понятия ни о чем не имеет. Не знаю, что делать.

– Позвони в полицию, – машинально предложила Либерти, – прямо сейчас.

– Нет! Боже, нет! Дэвид услышит, что они приехали. Он… он уб-убьет Джулиана. И шантажисты… если Дэвида арестуют, они придут за Джулианом. Так утверждал Дэвид. Он рассказал, как все будет.

Маршалл махнул на Либерти рукой, когда она собралась возражать.

– Нет, давайте все хорошенько обдумаем, – предложил он. – Кто эти так называемые шантажисты? Откуда ты знаешь, что они на самом деле настолько серьезная угроза, как говорит Дэвид?

– Я н-не знаю.

– Так, может, они блефуют. Вероятно, они увидели эту хныкающую маленькую крысу и решили воспользоваться им. Говоришь, ему нравится Джулиан?

– Да.

– Скорее всего, бармену он проболтался и об этом тоже. Или тот прочитал между строк. Готов поспорить, шантажисты играют на страхе Дэвида за Джулиана.

– Не исключено, – кивнула Натали. – Но разве можно так рисковать жизнью Джулиана? Дэвид говорил, что они навредят ему, если перестанут получать деньги.

– Я считаю, что это чушь, – вставила Либерти. – Маршалл прав. Как только Дэвид окажется в тюрьме, у них не будет резона убивать, к тому же кому нужно добавлять обвинения в убийстве в свое дело. Эта угроза полезна только для того, чтобы держать Дэвида в узде.

– Ладно, – протянула Натали.

– Ладно, значит, вызываем полицию, – заявила Либерти.

– Нет! – воскликнула Натали. – Дэвид сейчас с Джулианом. Ему хватит звука сирены. Или стука в дверь. Думаете, полиция ворвется в квартиру и застанет его врасплох? Или влетит в окна, как в фильмах? Безо всяких доказательств, не считая моих слов?

– Милая, нельзя бездействовать.

– А я и не желаю бездействовать, но не могу делать то, что приведет к смерти Джулиана. И не буду. Нам просто нужно увести Джулиана от Дэвида. Вот и все. Это же не слишком сложно, да?

– Совсем нет, – ответил Маршалл. – Я поеду к дому Джулиана и буду торчать там, пока этот хорек не свалит.

– А потом что?

– Да, потом что? – спросила Либерти.

– Последую за ним, может, отвлеку своим шармом и умом, а ты вызовешь полицию. Легче легкого.

– Нет, Маршалл. Я не могу тебя туда отпустить, – возразила Натали, а Либерти закивала, соглашаясь. – Я не могу просто сидеть здесь, пока все, кого я люблю, рискуют ради меня. Нет…

– Ты уже выполнила самую сложную часть, – утешил Маршалл. – Ты вытерпела пугающее безумие Дэвида и рассталась с Джулианом, чтобы защитить его. – В карих глазах друга мелькнула ярость. – Дэвид приставил пистолет к твоей голове, дорогая. И меня это злит. Очень. Я считаю, он должен за это заплатить.

– О боже, сейчас не время привлекать к себе внимание, – резко перебила Либерти. – У него пистолет. У меня перед глазами так и стоит картинка: Дэвид слышит сирену, и все кончено. Маршалла больше нет. Ой-ой. Ни за что. Звони в полицию.

– А я вижу, как Дэвид слышит сирену, и все, – произнесла Натали полным слез голосом, – Джулиана больше нет.

Либерти откинулась на спинку старого стула и на мгновение встретилась глазами с Натали, прежде чем отвернуться.

Маршалл прочистил горло.

– Слушайте, этот Дэвид явно не в себе. Его план никак не может сработать. Мы застанем его врасплох, добьемся ареста и позволим копам разбираться с шантажистами. Хорошо?

– Хорошо, – ответила Натали. – Но вдруг этого недостаточно?

– Что ты имеешь в виду?

– Даже оказавшись в безопасности, Джулиан будет меня ненавидеть. То, что я сказала ему, – прошептала Натали. – Я с-сказала… что боюсь его.

Либерти нахмурилась.

– Кого? Дэвида?

– Джулиана, – пояснила Натали. – Чтобы расстаться с ним. Я сказала ему, что считаю его… И это причинило ему огромную боль. Либерти, я предала его. Он рассказал мне о тайных страхах, об отце, а я просто использовала это, чтобы уничтожить его, нас, как он и сказал.

Маршалл обнял ее.

– Дорогая, это было не по-настоящему. Мы разберемся со всем, и он узнает правду. Он поймет.

– А если нет? Я обвинила его в самом ужасном. Чтобы он ушел, прежде чем Дэвид…

Ее слова затихли, когда взгляд упал на стопку тетрадей под кофейным столиком. Она высвободилась из объятий Маршалла и положила их поверх ноутбука.

– Каждое мое слово было ложью, – пробормотала Натали, проводя пальцами по обложке первой тетради. – Что я боюсь его… и что мне нужно вот это. Эти книги… мое убежище. Я выбрала Мендона, а не Джулиана.

Либерти и Маршалл обменялись встревоженными взглядами, но девушка забыла про них, когда открыла первую страницу. Очень мелкий, но разборчивый почерк Джулиана испещрял бумагу. Сердце закололо, когда Натали прочитала первые предложения, словно приветствие старого друга впервые за много лет. Новая книга Мендона, знакомая и все же мучительная теперь… но красивые слова превращались в штрихи ручки на бумаге перед ее глазами.

Она закрыла тетрадь и подняла взгляд на друзей, улыбаясь сквозь слезы.

– Это абсолютная ложь, – она положила тетради на кофейный столик, – мне не нужны его книги. Мне нужен Джулиан. Я не могу… просто не могу прятаться в выдуманных мирах, где не происходит ничего плохого, отчего я не могла бы избавиться, перевернув страницу. Мне нужно… жить.

Либерти взяла ее за руку.

– Ох, хорошо, милая. Кажется, теперь тебе пора отдохнуть. Ты выглядишь измотанной.

Натали кивнула и вытянулась на диване. Адреналин, бушующий в ее венах, начал успокаиваться. Девушке едва хватало сил держать глаза открытыми.

– Вы останетесь со мной? Я так испугалась. В фильмах кто-то наводит пистолет, и жертва просто поднимает руки. Но в жизни все оказалось хуже. Намного…

Натали закрыла глаза, и кто-то из них укутал ее одеялом, а другой гладил по волосам. Она чувствовала, как проваливается в сон, но боялась, что ее будут мучить ужасные кошмары о пистолете Дэвида. Однако в итоге ее просто окутала тьма.

Глава 36

Руки Дэвида дрожали так сильно, что он уже дважды уронил телефон. Лишь с третьей попытки ему удалось сфотографировать чек дивидендов «Эллис-Интел» и отправить его на отдельный счет. Он больше так не мог. Просто не мог. Теперь Клифф требовал тридцать тысяч каждый месяц, а Джулиан решил продать акции. Две противоположные силы, выжимающие из него все соки. Ему придется где-то найти еще тридцать тысяч долларов, и если взять их из обычных трат или роялти, то Джулиан это заметит. Может, не сразу, поскольку разрыв с Натали поглотил его, но надолго ли?

Дэвид сжал край стола, ощущая нарастающую панику. Он отрывисто и тяжело дышал, а сердце колотилось так, словно вот-вот взорвется. Его мысли метались примерно с такой же скоростью; Дэвид представлял, как они носятся по мозгу, отскакивают от стенок черепа.

«Да, а как насчет Натали? Она выглядела запуганной, но вдруг это не так? Вдруг она все-таки позвонила в полицию? Я не сумею все время оказываться в нужном месте. Если она достаточно глупа, чтобы предать меня, то Джулиану придется умереть».

Дэвид нащупал пистолет в кармане, и каким-то образом тот принес успокоение, порожденное глубочайшей меланхолией. Его мечущийся разум внезапно оказался погружен в густое, холодное, словно могила, желе, и из мрака на него выплыли ужасные видения.

Джулиану придется умереть. Дэвид будет наблюдать, как его гениальная голова разлетается на части, превращая разум, который придумывал красивые слова, в грязь, которую позже соскребет человек в пластиковых перчатках. Сведение чего-то настолько идеального и божественного в незначительное и повседневное… сама эта власть закружила Дэвиду голову и одновременно опечалила его. А затем настанет и его очередь. Он не сможет жить без Джулиана, сам мир не позволит ему существовать после того, как он погасит такой свет.

Собственная смерть не казалась Дэвиду чем-то монументальным. Она будет тихой и незаметной, но он познает успокоение. Его разум замолкнет. Наконец шум голосов, намекавших на угрозу во всем и всех, тоже превратится в пятна на стене.

Возможно, лучше сделать это сейчас, прежде чем боровшиеся в нем силы сожмут хватку и сводящий с ума зуд в голове станет невыносимым. Или лучше поразить их всей своей смелостью. И разве можно придумать для Натали – главной причины его безумия – лучшее наказание, чем лишить ее Джулиана уже во второй раз?

Будто во сне, стены квартиры сжимались вокруг него, пока Дэвид стоял перед спальней Джулиана, так и не решившись сделать шаг. Косой луч утреннего солнца падал на спящего мужчину. Его лицо было повернуто в сторону, а тело неподвижно, только грудь мягко поднималась и опускалась. Мгновение спустя Дэвид уже стоял над ним и касался пальцами теплой кожи. Парень повернул голову, с трудом разлепил веки и сонно улыбнулся. Дэвид сквозь слезы улыбнулся в ответ и поднял другую руку. Глаза Джулиана широко распахнулись, когда к его виску прижалось дуло пистолета.

Громко прозвучал выстрел. Столько крови… столько…

Дэвид резко дернулся, словно его резко разбудили. Он находился на кухне, у раковины. «Как я здесь очутился?» – недоумевал он. Его рука лежала в кармане, пальцы сжимали курок. Предохранитель был снят.

– Боже правый, – пробормотал Дэвид, сглатывая комок в горле, и вернул предохранитель на место. Призрак выстрела заглушил сводящий с ума хор произнесенных шепотом предупреждений. Теперь они снова вернулись. «Вовремя», – вздохнул он, повесив голову.

Джулиан вышел из спальни, испугав Дэвида. Выглядел он просто кошмарно. Точнее и не скажешь. Кудри взъерошены, а под глазами залегли тени. Очевидно, несмотря на проведенное в постели время, спал Джулиан мало. «Теперь он не раскроет свое инкогнито. Точно нет, – довольно подумал Дэвид. – И не готов работать над книгой…»

Книга.

Так в голове Дэвида и возник план, как спасти их обоих.

– Что ты тут делаешь? – обратил на него пустой взгляд Джулиан.

– Пришел посмотреть, как у тебя дела. И мне нужно попросить об одолжении.

– Конечно.

– Мой дом обрабатывают от термитов, и я собирался поселиться у родителей. Но мать заболела, и я хотел спросить, ты не против, если я останусь здесь на пару дней?

– Хорошо.

Джулиан опустился на диван и продолжил тупо смотреть на окружающий их пейзаж.

Дэвид вздохнул, наблюдая за молчаливыми страданиями парня. Мужчине до безумия хотелось пригладить его волосы, поцеловать в губы и сказать, что все будет хорошо. Но он сам не был в этом уверен. Только если план сработает. Однако он не мог позволить себе надеяться.

* * *

После обеда Дэвид въехал на парковку «Орбиты» с толстым конвертом стодолларовых купюр в руке. Он быстро вышел из машины, туфли заскользили по гравию, и мужчина побежал к черному входу. Ему следовало поспешить. Любое мгновение, проведенное вдали от Джулиана, несло угрозу.

Джесси впустил его и провел по коридору. Гарретт, мускулистый блондинистый брат Клиффа, как раз покидал кабинет, когда подошел Дэвид.

– Постой, Гарретт. Останься. Вы оба останьтесь. В прошлый раз Дэвид плохо себя вел, – проговорил Клифф из-за стола. Вокруг его головы витал сигаретный дым. – У тебя что-то для меня есть?

«Он слишком этим наслаждается, – подумал Дэвид. – Настоящий босс мафии в потертом кресле под дешевыми флуоресцентными лампами».

– Я принес деньги, – сообщил Дэвид, запуская руку во внутренний карман спортивного пальто. Бросил конверт Клиффу. – Но я не смогу приносить тридцать тысяч каждый месяц. Просто не смогу.

Клифф полистал содержимое конверта и с довольным видом отложил его. А потом вздохнул.

– Дэйв, Дэйв, Дэйв. Только не снова. Разве мы уже через это не проходили?

– Да, но, Клифф…

– Никаких «но», Дэйв. У меня слишком много дел, чтобы еще слушать твое нытье. То же самое в следующем месяце. – Он кивнул в сторону Джесси и Гарретта. – Уведите его.

Дэвида накрыла волна ярости, затопив страх.

– Нет.

Клифф отвел взгляд от бумаг и моргнул.

– Нет?

– Да ладно, Дэвид, пойдем, – настороженно позвал Джесси и потянул Дэвида за руку, но тот вырвался.

– Это должно прекратиться. И я знаю, как. У меня есть идея. Которая поможет нам всем.

– Это так?

– Да.

– У тебя минута, – сощурил свои поросячьи глазки Клифф.

– Что, если… – Дэвид сглотнул, – что если у тебя появится один постоянный источник? Последний, который обеспечит тебя на всю жизнь, и тебе больше не придется волноваться из-за денег?

– Ну, это было бы просто потрясающе, не так ли? Ты хочешь продать мне волшебные бобы, Дэйв?

Гарретт фыркнул, как бык. Джесси не отреагировал.

Дэвид закрыл глаза. Когда он произнесет эти слова, пути назад не будет. Однако это хороший план, и Дэвид считал, что он сработает. Должен сработать. Муки прекратятся, и они с Джулианом наконец избавятся от Натали и Клиффа.

– Последняя книга Джулиана… то есть Рафаэля Мелендеса Мендона. Он написал еще одну. Ее пока никто не видел, это черновик, и написан он от руки. Он говорит, что это лучшее его произведение.

– И?

– Я могу достать ее.

– Да? И?

Дэвид моргнул.

– Тогда… она будет у тебя. Я отдам ее тебе.

– Что мне, черт возьми, делать с книгой?

– Продать ее, – ответил сбитый с толку Дэвид, – на… э, черном рынке?

Клифф еще мгновение смотрел на него, а потом разразился смехом.

У Дэвида покраснели уши.

– Она стоит миллионы! Вы будете обеспечены на всю жизнь.

– Дэвид, ты смешишь меня. Но еще ты тупой сукин сын, ты в курсе? – Клифф наклонился над столом. – Во-первых, как мы докажем кому-то ее авторство? Используем старый проверенный метод «потому что так сказал Дэвид Томпсон»? Во-вторых, эту хрень нужно кому-то продать, а у меня сейчас как раз нет таких покупателей, так что книга принесет мне столько же пользы, сколько куча собачьего дерма.

Дэвид почувствовал, как слабая надежда ускользает.

– Но…

– Но… я не говорю, что у твоего плана нет плюсов. Нет, сэр, – Клифф сцепил пальцы над огромным животом, – на самом деле в нем есть потенциал.

Дэвид поднял взгляд.

– Есть?

– Вот что мы сделаем: ты отдашь нам эту книгу, а мы потребуем выкуп у самого Мендона, попросим миллионы.

– Что? Нет, – возразил Дэвид, – он может и не заплатить. А даже если заплатит, мне придется сказать ему. Нет, он не должен знать, чем мы занимаемся. Пожалуйста, Клифф.

– Это плохая идея, – заметил Джесси, – мы слишком глубоко увязаем во всем этом.

Клифф проигнорировал его комментарий.

– Расслабься, Дэйв. Мендону необязательно что-то знать. Скажи ему, что квартиру ограбили, а книгу украли.

Дэвид вытер нос, размышляя.

– Он не узнает, что я в этом участвовал.

– Ага.

– Тогда я скажу ему, что похитители связались со мной, осознав, что оказалось у них в руках.

– И думаешь, он в это поверит? – фыркнул Джесси. – Какая-то шайка бандитов собиралась украсть телевизор и бабушкин жемчуг, и при этом знала, кто такой Мендон? Нелепо.

Дэвид поджал губы.

– Клифф знал.

Клифф громко рассмеялся.

– И то правда. Мы, грязные босяки, разбираемся в хорошей литературе, да, Дэйв?

Дэвид не слушал, его мысли за минуту убегали на милю вперед.

– Тогда я скажу Джулиану, что воры требуют миллион долларов за возвращение книги. Я помогу провести обмен, добуду деньги, и вы оставите нас в покое навсегда.

– Эй, постой-постой, нытик, – протянул Клифф, – давай не забегать вперед. Миллион долларов? За кого ты меня принимаешь?

– Тогда два.

– Три, – вставил Гарретт, не оставляя свой пост в углу. – По миллиону на каждого. Правда, если Джесси трусит, то я возьму себе его долю.

– Он столько не заплатит, Клифф, – покачал головой Дэвид.

– Боже, Дэйв, мне что, нужно думать обо всем? Не заплатит он, заплатишь ты. Его деньгами. У тебя же есть к ним доступ? Скажешь, не вынес мысли о том, что его драгоценная книга оказалась в грязных руках и ты импульсивно и из большой любви, – он фыркнул, – решил сам ее спасти.

Дэвид обдумал сказанное. Могло сработать. Джулиан разозлится, но ненадолго, учитывая, что Дэвид будет действовать из добрых побуждений. Он глянул на Клиффа.

– И все? Ты больше не будешь трогать нас?

– Честное скаутское.

«Да что тебе известно о чести?» – внутренне возмутился Дэвид, но вскоре испытал облегчение.

– Ладно, дай мне пару дней, чтобы все спланировать. Чтобы выглядело реалистично. Ладно? Договорились? – Он протянул Клиффу руку, но крупный мужчина посмотрел на нее так, словно Дэвид предложил ему тухлую рыбу.

– Убирайся отсюда, Дэйв. Мне надоело смотреть на твое чертово лицо. Возвращайся через несколько дней с книгой или в следующем месяце… с сорока тысячами. – Он откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой. – Ну знаешь. За мои труды.

Глава 37

На следующее утро Джулиан проснулся в том же состоянии, как вчера и позавчера. Прошло три дня с того ужасного вечера в доме Натали, а боль в сердце до сих пор била по нему как молот. Часы на прикроватной тумбе показывали, что уже полдень. Джулиан всегда вставал рано, так что новая привычка показалась ему странной. Хотя теперь изменился весь его мир. Подушки манили вернуться ко сну, и он почти поддался их уговорам. Но в голове прокручивался разговор с Натали, словно ужасная песня, поставленная на повтор. Только в этот раз в конце он вспомнил другую беседу.

– Отправляйся в Риеку. Помирись с отцом.

– Ты поедешь со мной?

– Конечно, поеду.

Джулиан зажмурился, вспомнив, как девушка обнимала его и какими мягкими были волосы, касающиеся его щеки. Он решил, что отдал бы все, лишь бы снова обнять Натали.

– Я мог бы поехать, – произнес он вслух, стараясь перебить навязчивые мысли. – Могу поехать, а когда вернусь, расскажу ей…

Джулиан понятия не имел, что произойдет на отцовской родине, но попытаться стоило. Стоило предпринять шаги, которые, вероятно, изменят все.

Молодой человек скинул одеяло и принял так необходимый ему сейчас душ. Головная боль после слабого похмелья глухо стучала по черепу, но ее успешно смыла горячая вода. Да, вероятно, он на это способен. Это у него получится ей показать, и, возможно, только возможно, этого окажется достаточно.

После душа Джулиан натянул джинсы, футболку и синий свитер, который нравился Натали, потому что, по ее словам, именно такого цвета у него глаза. Молот снова обрушился на сердце, и он прижал руку к груди. «Продолжай. Просто двигайся дальше».

Парень собрал вещи на две недели, надеясь, что вне зависимости от того, что ему придется сделать, много времени на это не понадобится, и вывез небольшой чемоданчик на кухню. Поискал мобильный, чтобы вызвать такси, и понял, что не видел свой телефон уже несколько дней. Джулиан повернулся к телефону на стене, и тут до него дошло, что он понятия не имеет, как добраться до Хорватии. Понадобится более двух рейсов, несколько пересадок…

Ему мог бы помочь Дэвид. Он распланировал путешествие в Уругвай, пока Джулиан искал материал для «Коронации», проделав фантастическую работу. Парень собрался позвонить помощнику, но вспомнил, что тот здесь. Вроде как его мать заболела, а собственную квартиру обрабатывали от… крыс? Нет, термитов.

Джулиан направился к кабинету. Никаких звуков оттуда не доносилось. Вряд ли Дэвид еще спал, сейчас слишком поздно, но парень не хотел врываться и пугать его. Тихо открыв дверь, он обнаружил за ней лишь пустоту и беспорядок. Две бутылки «Джека Дэниелса», литр «Пепси» и коктейльный стакан, наполовину наполненный тем и другим, стояли на кофейном столике рядом с диваном. В воздухе витал сладковатый запах алкоголя, а повсюду валялись остатки фастфуда. Спортивная куртка Дэвида на диване напоминала обвисший язык.

Джулиан нахмурился при виде беспорядка и вспомнил, как однажды Дэвид упоминал, что ему приходится быть осторожным с выпивкой. Стало даже интересно, что стало причиной попойки.

«Все вверх дном», – подумал он, выходя из кабинета. А когда закрывал дверь, на полу рядом с диваном увидел свой мобильный телефон. «Странно, должно быть, обронил его». Джулиан поднял айфон и удалился, закрыв за собой дверь.

На кухне он включил телефон и поискал пропущенные звонки от Натали, сообщения, которые бы дали ему понять, что она передумала и хочет поговорить. Но ничего не нашел. Вообще ничего. Всю историю звонков стерли. Это тоже показалось ему странным.

Он воспользовался телефоном, чтобы выйти в интернет и полистать список авиалиний, которые смогут отвезти его в Хорватию. У «Люфтганзы» был рейс из Сан-Франциско в Загреб с одной пересадкой во Франкфурте. И улетал он через три с половиной часа.

Джулиан колебался. Он чувствовал себя не готовым, словно слишком спешил, и не желал ступать на территорию отца, боясь того, что ему откроется или что он ничего не найдет. А потом подумал о том, что придется до конца жизни существовать без Натали, и позвонил в авиакомпанию.

* * *

Дэвид мчался обратно в квартиру Джулиана, его обуяла паника, а руки тряслись. Он пополнил запасы алкоголя, которые кончались быстрее, чем было для него безопасно. Но в последнее время выпивка стала единственным, что хоть немного расслабляло натянутые нервы.

На парковке магазина он обнаружил, что телефон Джулиана больше не в кармане его пальто. Скорее всего, выпал. А вдруг он звонит Натали прямо сейчас? Одна проблема наслаивалась на другую, постоянная тревога до предела натягивала нервы. «Как мне вообще разыграть ограбление, если Джулиан постоянно сидит дома?»

План украсть книгу был хорош, если бы только можно было перепрыгнуть само исполнение плана и сразу перейти к той части, где они с Джулианом живут счастливо. Он фыркнул. Никогда и ничто ему не давалось легко. Ни разу в жизни.

У входной двери Дэвид услышал звуки возни Джулиана на кухне. Грудь сжалась, и язва запылала в идеальной гармонии страха. Он открыл дверь и постарался войти не спеша.

– О, привет. Рад видеть, что ты встал и уже ходишь. – Он добавил в свой тон наигранного веселья. Джулиан не только встал, но и принял душ, оделся и убрал телефон в задний карман. «О боже, он знает, он знает, он знает…»

– С кем ты разговаривал? – поинтересовался Дэвид, пытаясь выровнять голос.

– Со службой такси. Я еду в аэропорт, – ответил Джулиан, засовывая паспорт в кожаную сумку через плечо.

– О, куда… эм, куда ты собрался?

– В Хорватию, – бросил Джулиан и посмотрел на часы. – Если успею на самолет. – Он обеспокоенно взглянул на Дэвида. – А как ты, Дэвид? Честно говоря, выглядишь ты не очень.

Мужчина провел рукой по сальным волосам и покрепче прижал к груди коричневый пакет с виски.

– Э, да. Просто волнуюсь за маму. Ты же знаешь, каково это. Но э… почему Хорватия? То есть прямо сейчас? На какой срок?

– Думаю, недели на две. Может, дольше, я еще не уверен. Вся эта ситуация с Натали выбила меня из колеи. Мне… нужно уехать. Обдумать кое-что.

Он кивнул. Это хорошо или плохо? Точно хорошо, потому что ему не придется все время проверять, где находится Джулиан, но хватит всего одного звонка Натали, и Дэвид будет уничтожен.

– Думаю, это хорошая идея, – поддержал он. – Уезжай на какое-то время. Отдохни и эм… не думай о… о всяком здесь.

«О всяком?» Дэвид мысленно пнул себя. Но, судя по всему, Джулиан его не услышал. Он встал перед окном, скрестив руки, словно царственный повелитель, осматривающий свои владения. Дэвид подошел и встал рядом с ним.

– В смысле, мне кажется, что отпуск – как раз то, что тебе сейчас нужно.

– Это не отпуск, – возразил Джулиан. – Я думал, что поеду ради себя. Но очевидно, что мысли о себе и о Натали тесно связаны. Так что я поеду и ради нее, надеясь, что, когда вернусь… – он уставился прямо перед собой, голос стал тверже, – может, мы все начнем сначала.

Мысли Дэвида разбегались. По крайней мере, это передышка. Ему совсем не нравились мечты о новом начале с Натали, но с ними можно разобраться позже. После отъезда Джулиана он сможет организовать идеальное ограбление, в результате которого пропадет несколько мелких безделушек, в том числе книга Джулиана. Никакого хаоса, никакой суеты… он взглянул на стол библиотеки, на котором последние несколько недель лежала гора тетрадей.

Книги не было.

«Боже мой, а теперь-то что?»

Джулиан забрал с собой кожаную сумку через плечо. Она там? Он собирается работать над ней в Хорватии? Дэвид сглотнул.

– Так это рабочий отпуск или ты оставишь новую книгу здесь до своего возвращения? Может, передохнешь?..

– У меня нет книги.

– Что? – Дэвид заставил себя говорить нормально, насколько это в принципе возможно. – А где она?

– Ее нет.

– Что именно это… значит?

– Я отдал книгу ей.

– Ты… ты отдал ее кому? Натали? – Дэвиду показалось, что земля уходит у него из-под ног. «Когда?» И тут он понял когда. Вечером три дня назад. И он присутствовал при этом. А девушка не рассказала ему. Утаила от него… глаза застлала красная пелена.

– Да, я отдал книгу ей, – устало повторил Джулиан и отвернулся от окна. – И другой не будет. Еще долгое время, это точно, а может, вообще никогда.

Дэвид собрал всю силу воли, чтобы не расплакаться.

– Но… почему?

– Потому что она принадлежит Натали. Всегда принадлежала, – заявил Джулиан, одарив его тяжелым взглядом. Раздался сигнал входящего сообщения. – Машина уже здесь.

– Л-ладно, – еле слышно произнес Дэвид, – я… провожу тебя.

В лифте Дэвид ощутил, как гнев сжигает слезы. «Ну что за тварь. Вечно во все вмешивается. Коварная тварь!» Стоя у обочины и распахивая дверь седана, он улыбался широко и напряженно.

Прежде чем сесть в салон, Джулиан положил руку ему на плечо.

– Береги себя, Дэвид. Мне тяжело смотреть, как ты воюешь со старыми демонами.

«С моими демонами, – подумал Дэвид, а щеки уже начинали болеть от застывшей улыбки, пока Джулиан садился в машину. – А что насчет твоего демона, Джулиан? Того, что обманул тебя, а ты не можешь отпустить ее, пусть даже она топчет твое сердце?»

Дэвид наблюдал, как отъезжает седан, внутри бушевали эмоции. Теперь это неизбежно. Нельзя остаток жизни переживать из-за Натали Хьюит. Джулиан не отпустит ее, так что следует заставить его отпустить, словно оторвать пальцы ребенка от опасной игрушки, которую не стоит трогать.

Он попросил Анджело, дневного швейцара, вызвать ему машину, а сам достал телефон из кармана пальто, в котором лежал и пистолет. Набрал номер Клиффа. Этот урод взял трубку, и впервые Дэвид вообще не боялся.

Он рассказал Клиффу, где находится последняя книга, и, когда тот стал ругаться, что похищение женщины не входило в их договор, прозвучавшая в голосе Дэвида уверенность заставила его замолчать.

– Она препятствие сейчас и в будущем, – пояснил Дэвид, – но мне не удастся попасть к ней, она меня не подпустит. Отправь за ней Гарретта.

– И как же Гарретту это сделать, не устраивая сцену?

Дэвид объяснил, что именно Гарретту нужно сказать.

– Она в это поверит, доверься мне. Я и… я позабочусь о ней сам, когда приеду туда.

– Много болтаешь, Дэйв, – заявил Клифф, когда перед Дэвидом остановилось такси. – Уверен, что кишка не тонка для этого?

– Ты хочешь три миллиона долларов или нет?

Клифф нервно рассмеялся.

– Ага. Ага, хочу.

Губы Дэвида искривились в жуткой ухмылке.

– Тогда привези ее.

Глава 38

Второй день подряд Маршалл и Либерти сидели на скамейке возле дома Джулиана, пытаясь не привлекать к себе лишнего внимания. Маршаллу, одетому в обычный повседневный наряд, это вполне удавалось, а вот Либерти приходилось нелегко. Для этой вылазки она выбрала джинсы вместо обычной виниловой юбки и порванных колготок и теперь в миллионный раз беспокойно ерзала на скамейке, проклиная Леви Штраусса.

Маршалл следил за входом, а Либерти сидела к нему спиной. Оглянувшись через плечо, она схватила Маршалла за руку, когда двое мужчин вышли из небоскреба и направились к ожидающему их седану.

– Наконец-то, – сказал Маршалл – Я уже так давно пропускаю работу, играя тут в шпионов…

– Наверняка темненький – это Джулиан, – предположила Либерти, – а скользкий тип в помятом костюме – Дэвид.

– Они едут не вместе.

Джулиан сел в седан, оставив Дэвида у дома. Тот что-то сказал швейцару, и мужчина ушел ловить такси. Дэвид позвонил кому-то, и, когда закончил разговор, машина его уже ожидала.

– Идеально. Я за этим хорьком. А ты позвони Натали.

Либерти сжала руку друга словно тисками.

– Будь осторожен, я серьезно.

– Если не отпустишь, я пропущу свой шанс сказать: «Следуйте за этим такси!» – Маршалл поцеловал ее в щеку. – Буду осторожен, обещаю.

Он выскользнул из ее хватки и резко свистнул. Еще один желто-черный автомобиль подъехал к тротуару, и Маршалл забрался в него ровно в тот миг, когда такси Дэвида выехало с подъездной дорожки. Либерти кусала губу, наблюдая за тем, как машина Маршалла развернулась в неположенном месте и последовала за Дэвидом. Девушка закатила глаза. «Должно быть, он помахал перед водителем стодолларовой бумажкой».

Когда оба такси пропали из вида, Либерти подбежала к швейцару. Лес возвышающихся вокруг высоток поглощал солнечные лучи, и девушка задрожала в своем тонком старом свитере с воротником-гольфом. «Или это я просто до смерти напугана».

Швейцар улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ. На бейджике довольно молодого, максимум чуть старше тридцати, мужчины значилось: «Анджело». У него были красивые карие глаза, точно такого же теплого оттенка, как и кожа.

– Привет, Анджело.

– Здравствуйте, мэм.

– Огонька не найдется?

– Конечно, мэм.

– Если ты не против, перестань звать меня мэм. Это слово каждый раз добавляет мне лет десять.

– Да, мэм. – Анджело щелкнул зажигалкой, и она сложила руки чашечкой вокруг сигареты, защищая ту от поднявшегося ветра. Девушка покачнулась на каблуках своих ботильонов и изобразила, как она надеялась, непринужденный вид.

– Должно быть, холодно стоять тут.

– Вот зачем мне выдают пальто и перчатки, мэм.

– Это меньшее, что они могут сделать, не так ли? – Она нервно рассмеялась. – Послушай, я пришла навестить старого знакомого, Джулиана Ковача и, кажется, только что его упустила. Знаешь, куда он поехал?

Швейцар улыбнулся.

– Да, мэм. – Он одарил девушку веселым взглядом. – Мистер Ковач уехал в аэропорт. А потом?.. – Анджело развел руками в белых перчатках.

– В аэропорт? Ты уверен?

– Да, мэм.

– Но ты не знаешь, куда он летит? Или надолго ли?

– Если бы и знал, никто не освобождал меня от запрета об этом рассказывать.

– Зато я могу! Свобода[42] – мое имя. – Она шлепнула мужчину по руке. – Ха, прости, неудачная шутка. Но меня на самом деле зовут Либерти.

– Правда? – удивился Анджело. – Мне нравится. Нравится твоя энергия, если ты не против таких слов.

– О, конечно, почему бы нет? Что значит небольшой флирт в вопросе жизни и смерти? – Либерти сухо рассмеялась. – В любом случае, ты не знаешь, куда поехал второй парень, Дэвид? Не в аэропорт же?

Анджело улыбнулся.

– Не думаю.

– Спасибо, – сказала Либерти, – ты очень помог. Я бы оставила чаевые, будь у меня деньги.

– А как насчет ужина? – окликнул он, когда девушка сбежала вниз по ступенькам.

– С этим тоже не могу помочь.

Повернув за угол, Либерти достала телефон и набрала Натали. Раздались гудки, но потом включился автоответчик.

– Да вы издеваетесь. – Она поджала губы. – Нат, это Либ. Берег чист, звони Джулиану. Но почему ты не берешь трубку? Я еду.

Она закончила звонок и пыталась набрать снова, направившись к ближайшей станции муни. Натали не отвечала. Под землей связь плохо ловила. Либерти удалось позвонить еще раз, но включился автоответчик, а потом сеть вообще пропала.

– Да вы издеваетесь, – в который раз повторила она.

Либерти пробралась к двери, собираясь выйти на следующей станции, подняться на улицу и попробовать снова. Когда поезд остановился на середине пути, заключив ее в подземную ловушку, девушка с силой ударила по дверям.

– Да вы издеваетесь!

* * *

Сервис отлично работал, Джулиан добрался до аэропорта слишком рано даже для международного рейса. Устроившись в одном из гладких кожаных кресел зала отдыха бизнес-класса «Люфтганзы», он отстукивал ногой по полу, а пальцами по подлокотнику. Кто-то принес ему бокал шампанского, и тот стоял нетронутым на столике рядом. «Она должна была ехать со мной», – думал молодой человек.

Он взял мобильный, отложил, снова взял. Стюарды собрались вокруг стойки у выхода, а значит, в любой момент могла начаться посадка. Джулиан провел большим пальцем по имени Натали в списке контактов. Что ей сказать? Он понятия не имел, но вот так уезжать казалось неправильным. А если остаться… он так и не придумал, как ее вернуть.

– Cogerme, – выругался Джулиан и едва не подпрыгнул из-за резко ожившего телефона. Сердце ускорило бег, но звонил абонент с незнакомого номера, а вовсе не Натали.

– Алло?

– Джулиан Ковач?

– Да?

– Мистер Ковач, рада, что вы взяли трубку. Честно, как камень с души. Это доктор Кэннон из городской больницы Сан-Франциско. Я лечила вас две недели назад, когда вы попали к нам из-за сильного обезвоживания. Я пытаюсь связаться с вами уже несколько дней.

– По поводу чего?

Выход на посадку открылся, и вежливая стюардесса со светлым шиньоном и в идеальной форме начала просматривать список пассажиров.

– Для начала, чтобы извиниться, мистер Ковач. Мы пытаемся предоставлять лечение высшего уровня, но наша лаборатория временно не работала – из-за гриппа, как ни парадоксально, – и результаты вашего анализа крови задержались. Более того, кажется, ваши документы были заполнены неправильно, и потому связаться с вами оказалось непросто. Но теперь у нас есть результаты лабораторных исследований…

Внутри у Джулиана постепенно нарастало беспокойство.

– И?

– Итак, мистер Ковач, учитывая ваши симптомы и рассказ вашего друга, мистера Томпсона, о течении вашей болезни, вас лечили и выписали как пациента, перенесшего грипп, хотя на самом деле это не так.

– Не так?

– Следы присутствия гриппа не найдены. Однако в вашей крови обнаружено повышенное содержание эметина.

Блондинка с шиньоном поднесла микрофон к губам и с резким немецким акцентом попросила первый и бизнес-класс пройти на посадку.

Джулиан встал и потащил чемоданчик к выходу, чтобы встать в короткую очередь за мужчиной в костюме с узором «елочка».

– Что это означает?

– Высокий уровень эметина, как и отклонение кардиограммы от нормы, которые у вас выявлены, могут указывать на отравление ипекакуаной. Вам известно, что такое сироп ипекакуаны?

– Он вызывает рвоту, не так ли?

Мужчина в костюме в «елочку» бросил на него взгляд через плечо.

– Да. Он вызывает рвоту, как вы и убедились на своем опыте. Мы часто видим такое у пациентов, страдающих от булимии. Они принимают это средство, чтобы их тошнило. И сами применяем его к жертвам наркотиков и тем, кто проглотил ядовитые вещества. Но, судя по анализам, вы не страдаете булимией и не принимаете наркотики. Серьезное обезвоживание связано с потреблением в течение двадцати четырех часов сиропа ипекакуаны в больших дозах, а также диуретиков.

Джулиан замер у стойки. Стюардесса попросила его показать посадочный талон.

– В связи с тем, что вы быстро пришли в такое состояние, то есть не могли самостоятельно долго потреблять сироп… Ну, на самом деле я начала переживать и решила лично вам позвонить.

– Ваш посадочный талон, сэр? – протянула руку блондинка. Джулиан уставился на женщину, а она с неодобрением поджала губы.

На другом конце провода доктор Кэннон прочистила горло.

– Мистер Ковач, вы понимаете, о чем я?

– Да, доктор. Спасибо. Спасибо вам больше. – Джулиан повесил трубку. «Дэвид… что ты наделал?»

– Сэр, я настоятельно прошу вас предъявить посадочный талон.

Джулиан вздрогнул, словно внезапно проснувшись.

– Что? Нет… простите, – проговорил он, покидая очередь.

Сердце колотилось как ненормальное. Он нашел имя Натали среди контактов и нажал на него. Звонок тут же переключился на голосовую почту, а значит, ее телефон разрядился или выключен. Джулиан позвонил в кофейню. Взявшая трубку девушка сообщила, что Натали приболела. Он позвонил ей домой. Никто не ответил, включился лишь автоответчик. Он завершил звонок и снова набрал ее. Ответа так и не последовало. Джулиан начал метаться по терминалу, звонить, попадать на ее автоответчик, класть трубку.

Он шагал все быстрее и быстрее и, когда в пятый раз его переключили на автоответчик, бросил телефон в сумку и побежал.

* * *

Выйдя из душа, Натали быстро вытерлась и оделась. Однако, вместо того чтобы отправиться на улицу, ходила туда-сюда по гостиной, борясь с желанием выбежать за дверь. Ожидание выматывало. Ее друзья храбро следили за высоткой Джулиана, а она сидела дома и ничего не делала. Шел третий день вынужденного безделья. На работе она сказалась больной, но и на занятия идти тоже не желала. Ей казалось невозможным сидеть на парах и притворяться, что все хорошо, в то время как Джулиан живет под одной крышей с сумасшедшим. Однако Либерти и Маршалл пока не видели ни его, ни Дэвида. Ужасный страх, что Дэвид не выдержал и убил Джулиана, засел в голове и отказывался ее отпускать. «Что мне делать? Если Дэвид увидит меня…»

Внезапно зазвонил домофон, заставив ее подпрыгнуть. Натали выглянула в окно, выходящее на улицу перед «У Нико». Рядом с кофейней был припаркован огромный белый «Кадиллак Эскалейд». Она подошла к домофону.

– Да?

– Да, это Карл. Из автосервиса.

– Какого автосервиса?

– Это мисс… Натали Хьюит?

– Да?

– Мистер Джулиан Ковач попросил меня забрать вас.

Сердце Натали подпрыгнуло к горлу.

– Вас отправил Джулиан?

– Да, мэм.

Натали с облегчением облокотилась о стену.

– Почему вы не позвонили предупредить меня?

– Не могу ответить на этот вопрос. У меня инструкции на ваш счет. Я должен отвезти вас в безопасное место. Еще он передал, что все знает о Дэвиде и… – Карл прочистил горло, – и что любит вас, э… мэм.

Натали коснулась пальцами губ. Разве Джулиан не позвонил бы сам? Она именно по этой причине не выходила целых три дня. Покосившись на старый автоответчик, девушка увидела мигающий красный свет.

– Подождите, пожалуйста.

Она прослушала первые сообщения, порадовавшись сообщению Либерти, что Джулиан спасся от Дэвида. «Все будет хорошо», – подумала Натали и вернулась к домофону.

– Карл?

Он неуверенно вздохнул.

– Мэм, это правда не мое дело, но еще он сказал, что напишет сотню книг для вас или не будет писать вообще. Все, что пожелаете.

Натали чуть не рассмеялась. «Я желаю тебя, любовь моя».

– Сейчас спущусь.

Она собрала тетради и засунула их в сумку, собираясь вернуть Джулиану. «Отдать и вместо них обнять его», – думала она, сбегая вниз по ступеням. Девушка открыла ворота и резко отпрянула, когда проход заполнила огромная тень.

– Сюрприз! – воскликнул огромный блондин перед ней. – Неплохой, правда, мэм? – громко рассмеялся он и замер.

Они мгновенно узнали друг друга. Гарретт. Один из тех двоих, что едва не напали на нее несколько месяцев назад, тот, кого Джулиан прогнал с помощью кипящего молока. Натали сделала шаг назад, чиркнув туфлей по цементным ступеням. По спине пробежал ужас, превращая конечности в желе.

– Ты… – выдохнула она.

Гарретт гаденько ухмыльнулся.

– Ну разве не удача. Кажется, наше свидание все-таки состоится.

Натали вскрикнула, когда мясистый кулак с силой врезался ей в висок. По щеке и голове разнеслась боль, казалось, глаз вот-вот лопнет. Кулак ударил снова. Натали пошатнулась, и он поймал ее, прежде чем девушка упала. Ее голова опустилась на мужское плечо. Перед глазами поплыло, и мир покрылся красными пятнами. Гарретт поднял ее одной рукой и заглянул в сумку.

– Это оно? – фыркнул он. – Я просто пронесу ее вместо вас, мэм, ладно?

Он обхватил девушку за талию и буквально потащил к припаркованному рядом с окнами кофейни «Эскалейду». Она услышала, как наверху зазвонил телефон, но звук становился все тише и тише…

Глава 39

Клифф, казалось, вот-вот взорвется. Его пухлое лицо покраснело как свекла, а на лбу пульсировала вена.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что его нет в городе?

Дэвид расправил плечи и встретил непреклонный взгляд Клиффа. Он явственно ощущал за спиной беспокойство Джесси, такого же напряженного, как и он сам.

– Он уехал в Хорватию. Вернется только через несколько недель.

– Несколько недель? – У Клиффа едва глаза не вылезли из орбит, а потом на лице мелькнула какая-то мысль, и он ткнул в Дэвида пальцем. Его голос звучал низко и опасно. – Ты играешь со мной? Потому что если это так, Дэйв…

– Конечно, нет. Клифф, послушай, – попросил Дэвид, – все складывается просто идеально. Пока он отсутствует, квартиру легче ограбить. Да, с выкупом придется подождать до его возвращения, но разве три миллиона того не стоят?

– Нет, не стоят. План просто ужасный, – возразил Джесси из-за Дэвида. – Клифф…

Тот поднял руку, призывая его к молчанию, и потер пальцами переносицу. На мгновение уставился на Дэвида, а потом положил руки на стол.

– Дэйв, Гарретт отправился к этой Натали, чтобы привезти ее сюда. Что нам вообще, черт возьми, с ней делать?

Джесси бросился вперед, прежде чем Дэвид успел ответить.

– Где Гарретт? Кого… привезти? Что, мать твою, происходит, Клифф? Похищение человека? Ты еще и это хочешь добавить в свое дело? Вместе с воровством, вымогательством и… кто знает чем еще? – Он провел рукой по длинным светлым волосам. – Ни за что, чувак. Ни за что.

– Джесси, мне нужно, чтобы ты сейчас же заткнулся.

– Клифф, это безумие…

– Она не пробудет здесь долго, – заверил Дэвид, заставив обоих мужчин замолчать. Во рту пересохло. – Я же сказал, что позабочусь обо всем. Обещаю.

Клиффа это вроде бы успокоило, но Джесси смотрел на него так, словно не верил своим ушам.

– Ты собираешься пришить какую-то телку, Дэвид? Правда? – Он повернулся к Клиффу. – Вот до чего дело дошло? Убийство?

Дэвид собрался ответить, но Клифф встал на ноги.

– У нас что, намечается проблема, Джесси? Потому что я слышу от тебя только то, что у нас будет проблема.

Джесси несколько секунд переводил взгляд с одного на другого, и Дэвид решил, что он постарается сбежать. Парень явно желал этого всей душой. «Не могу его винить. Мне тоже хочется сбежать».

– Нет, Клифф, – наконец сдался Джесси, – никаких проблем. Просто я… думаю, нам всем нужно быть осторожными, правильно? Давайте не перегибать палку. Ладно, Дэвид?

– Согласен, – ответил Клифф, снова усаживаясь. – Гарретт еще не вернулся, Дэйв. Иди выпей чего-нибудь в баре. Судя по твоему виду, тебе это нужно, чтобы успокоить нервы. Скажи Кайлу, что за счет заведения.

– Да, конечно. Жидкая храбрость, – пробормотал Дэвид. Проходя мимо Джесси, он заметил, что тот буквально умоляет его взглядом не делать то, что Дэвид задумал.

Тот слабо улыбнулся. «Слишком поздно, Джесси. Другого пути нет».

Покинув подсобные помещения, Дэвид прошел через танцпол «Орбиты», который по большей части пустовал из-за раннего часа, мимо бильярдных столов и занял место у бара. Он заказал джин с тоником. Вроде не слишком крепкий, потому что Дэвиду еще понадобятся силы, но его будет достаточно, чтобы притупить страх и отвращение от происходящего. Он попивал свой напиток, который словно разбавили водой, и изо всех сил старался взять под контроль мечущиеся мысли.

– Плохой день?

– Можно и так сказать, – пробормотал Дэвид.

– Понимаю.

Он поднял взгляд. Кайл, бармен, на другом конце стойки расставлял бутылки. Дэвид повернулся в другую сторону. Крупный молодой человек, одетый в повседневную, но элегантную одежду, сидел через пару стульев от него. У незнакомца были рыжие волосы и теплая улыбка. Дэвид ответил на нее бледным подобием улыбки.

– Не обижайся, но сомневаюсь, что у тебя когда-то был настолько же плохой день.

Мужчина пожал широкими плечами.

– Давай проверим.

Дэвид внимательно посмотрел на него. Флирт? Или дружеская беседа? Сложно понять.

– Нет, ты не захочешь слышать о моих проблемах.

Незнакомец снова пожал плечами.

– Твое дело. Хотя говорят, что если кому-то рассказать, то становится легче. – Он рассмеялся. – Конечно, это тоже помогает. – Он поднял стакан и сделал глоток.

Дэвид усмехнулся.

– Да, точно. Просто тяжелый день на работе.

– Понятно. Чем занимаешься?

– Я… помощник… личный помощник. Финансовый менеджер. А ты?

– Недвижимость, – серьезно ответил мужчина. – Я понимаю, при нынешней экономике… Как думаешь, почему я забрел в это захудалое заведение? – Дэвид невольно рассмеялся. – Я Эван Харрис.

– Дэвид Томпсон.

Эван протянул руку и сжал кисть Дэвида в крепком теплом рукопожатии. У него было открытое, приглашающее, заинтересованное лицо, и Дэвид внезапно осознал, насколько немытым и неопрятным выглядит сам. Он отклонился назад и пригладил грязные волосы, внутренне проклиная себя за продолжающуюся череду неудач. В любой другой вечер он бы оделся получше, вымылся и был бы готов к вниманию красивого незнакомца.

Эван запустил руку в карман и посмотрел на мобильный.

– Прости, нужно ответить. – Он достал толстую стопку купюр и положил двадцатку на стол. – Угощаю, Дэвид Томпсон. Меньшее, что я могу сделать. За твой плохой день и все такое.

Он встал и направился к парадной двери. Дэвид вскочил со стула и последовал за ним.

– Постой! Эван, постой!

Эван вышел из клуба и завернул в переулок. Дэвид последовал за ним.

– Эван…

Рыжеволосый мужчина вздрогнул и убрал телефон в карман, когда его нагнал Дэвид. В свете неоновых вывесок и уличных фонарей Эван выглядел еще привлекательнее. Не так красив, как Джулиан, но высок, хорошо сложен и мужественен.

– Слушай, сегодня ужасный вечер, – произнес Дэвид. – Правда. Но, может, мы могли бы завтра?..

На лице Эвана промелькнуло удивление, но потом он улыбнулся, отчего на щеках появились ямочки, и эта улыбка показалась Дэвиду ужасно соблазнительной. Прошла целая вечность с тех пор, как его присутствие вызывало что-либо, кроме кислых или подозрительных взглядов.

– Завтра. Хмм. Не помню, чтобы у меня намечались дела. Как насчет ужина у меня дома? Если это слишком странно… – Он рассмеялся смехом, в котором слышалась самоирония и который Дэвид нашел чрезвычайно очаровательным. – Боже, только послушайте меня. Очевидно, что я долго был вне игры или просто предельно очевидно?

Дэвид рассмеялся.

– Ты отлично справляешься.

– Правда? – Внезапное голодное мурчание в голосе Эвана застало Дэвида врасплох. – Я могу постараться и лучше.

Дэвида неожиданно прижали к цементной стене, тело Эвана прижалось к нему, губы впились в его губы. «Это и правда происходит?» – про себя удивился он. Но к нему так давно никто не прикасался. Так приятно…

Однако стоило ему только расслабиться, тело Эвана дернулось, и в паху Дэвида вспыхнула резкая, тошнотворная боль. Эван снова ударил его коленом, а потом нанес левый хук, который отправил Дэвида на землю, усыпанную мусором и сигаретными окурками. Голова кружилась, а между ног горело от боли. Он попытался уползти на четвереньках, но колено Эвана прижало его к земле.

– Меня зовут Маршалл, придурок. – Он начал рыться в карманах пальто Дэвида. – И я друг Натали. Собирался позвонить копам, но рад возможности сначала надрать тебе зад за то, что ты с ней сделал.

– Нет, – простонал Дэвид. Как это несправедливо… унизительно. Раскаленная ярость пронзила его кровь, придавая сил.

– Где пистолет, Дэвид? – Маршалл наклонился, чтобы проверить левый карман. – А, вот и он. – Он засунул руку в карман, и Дэвид выбросил назад локоть. Тот попал Маршаллу в глаз, и крупный мужчина чертыхнулся. Дэвид почувствовал, как давление ослабевает. Достаточно, чтобы вылезти из-под нападавшего.

Он уже стоял на коленях, когда сильные руки Маршалла вцепились в его воротник и неловко дернули назад. Дэвид вскрикнул, потянув какую-то связку в колене, которая порвалась, обжигая. Маршалл стоял на коленях за спиной, обхватив его рукой за шею, и начал сжимать, пока оба боролись за пистолет в левом кармане Дэвида.

Маршалл был быстр, но Дэвид чувствовал, где лежит пистолет, и добрался до него первым. Мужчина не стал его доставать. Противник был слишком силен и легко отобрал бы оружие. Дэвид просто давил, не сгибая рук, пока Маршалл пытался вырвать пистолет из его пальцев. Его колено нестерпимо болело, перед глазами все вспыхивало красным. Он с силой укусил Маршалла за запястье и откинулся назад. Хрустнул и сломался хрящ. Маршалл отшатнулся, и Дэвид высвободился.

Маршалл слепо шарил вокруг себя, стараясь схватить его, но было уже поздно. Дэвид направил на него пистолет.

– Ты настоящий глупец.

Маршалл поднял руки. Из носа лилась кровь, красно-коричневая в тусклом освещении.

– Стой, подожди…

– Я всего лишь хотел, – Дэвид тяжело дышал, горло перехватывало от слез, – я всего лишь хотел быть с Джулианом. Почему всем так сложно это понять?

– Это так не работает, Дэвид, – произнес Маршалл. – А теперь опусти пистолет, и мы все обсудим.

– Правда, Маршалл? Обсудим? Мне не показалось, что ты планировал что-то обсуждать, когда бил меня кулаком по лицу. На самом деле вспоминается слово «рад», – фыркнул он. – Я не хочу этого делать. Однако у меня нет выбора. Натали сделала это с тобой, Маршалл. Это все ее вина. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Дэвид, стой… не надо…

Руки мужчины сильно тряслись, казалось, пистолет весит сотню фунтов. «Нет! Я не такой!» Хотя какой у него выбор? Никакого. Он взвел курок.

Маршалл расправил плечи.

– Джулиан не сможет полюбить убийцу.

Дэвид резко пожал плечами, по его лицу текли слезы.

– А кто ему расскажет?

И он нажал на курок.

* * *

Джулиан несся на взятой напрокат машине, «Мерседесе SLK350», от аэропорта Сан-Франциско в город, не переставая проклинать имя Дэвида и бормоча под нос цветистые угрозы. Лучше так, чем думать, что может произойти или уже происходит с Натали.

Все вставало на свои места. Он еще не видел всю картину целиком, но понял достаточно. «Пропавшие деньги. Очевидно, все из-за них. Натали знала, что Дэвид проворачивает какие-то темные делишки. Она говорила, а я его отпустил». Мысль о том, чего эта ошибка будет стоить ему или Натали, казалась чересчур страшной, чтобы сейчас раздумывать над ней.

Его проклятия стали громче и креативнее, когда он встал на светофоре на Девятнадцатой авеню. Джулиан прибыл в кофейню чуть позже шести, припарковал машину во втором ряду и понесся к кованым железным воротам. Несколько раз нажимал на домофон. Никакого ответа.

«Работа. Она на работе. Ей лучше, и она на работе. Или в университете. Ты переживаешь из-за мелочей», – убеждал он себя.

Однако у Натали не было вечерних занятий, а за стойкой стоял Нико.

– Джулиан, мой мальчик, – начал он, – надеюсь, ты пришел, чтобы сообщить, как дела у Наталии? Три дня назад она взяла больничный, и с тех пор от нее ни слуху ни духу. Совсем на нее не похоже.

Джулиан открыл было рот, но не произнес ни звука. «Три дня…»

Нико побледнел.

– О нет. Все плохо? О боже, боже. – Он достал из кармана ключ и вложил в руку Джулиана. – Я владелец этого здания. Проверь ее, ладно?

– Ага.

Пульс грохотал в ушах Джулиана, когда он пронесся вверх по ступеням к ее квартире и повернул ключ в двери.

– Натали! – Она жила в маленькой квартирке, хватило и десяти секунд, чтобы понять: ее тут нет. Квартиру не обыскивали, хотя Джулиан не знал, почему ожидал увидеть беспорядок. «Потому что что-то ужасно, ужасно неправильно».

Внизу Джулиан сообщил Нико, что Натали, скорее всего, в университете, и он поедет за ней туда.

– Джулиан?

Услышав женский голос, он резко развернулся. Не Натали. В дверях стояла черноволосая девушка в зеленом мешковатом свитере с широко распахнутыми от ужаса подведенными глазами.

Джулиан взял ее за руку и увел подальше, чтобы Нико их не слышал.

– Ты же Либерти, да? Расскажи мне, что произошло. Где Натали? Ее нет уже три дня?

Либерти нахмурилась.

– Нет, она отсиживалась в своей квартире, боялась выходить, вдруг ты позвонишь. Но теперь не отвечает на телефон.

– Сейчас ее там нет, я проверял, – сообщил Джулиан. – Что, черт возьми, происходит?

Раздался звук входящего сообщения, Либерти вытащила телефон из кармана свободного свитера.

– Маршалл. Он проследил за Дэвидом до клуба под названием «Орбита». В Тендерлойн. – Она посмотрела на Джулиана. – Ты знаешь это заведение?

– Нет, – ответил он. – Я ни черта не знаю.

– Расскажу все по пути.

Джулиан остановился у стойки.

– Нико, если Натали вернется, попроси ее позвонить мне. Или позвони мне, если что-нибудь узнаешь. – Он нацарапал свой номер на салфетке и передал мужчине. – А если считаешь, что нужно…

Нико мрачно кивнул.

– Знаю, молодой человек. Позвоню в службу спасения.

Глава 40

Поездка запомнилась ей по большей части рычанием двигателя. Вызывающая тошноту и головокружение «экскурсия» на заднем сиденье «Эскалейда». Кровь из разбитой брови капала на кожаные сиденья. За окнами опускалась ночь, и Гарретт казался уродливым громадным силуэтом на переднем сиденье, который громко смеялся и фальшиво подпевал радио. Натали то приходила в сознание, то снова теряла его. Боль – единственное, что оставалось неизменным, голова раскалывалась, пульсируя в такт сердцебиению.

Наконец она уловила, как под шинами зашуршал гравий, и вскоре появился Гарретт, стиснул ее запястье и выдернул из машины. От него несло прогорклым пивом и сигаретным дымом.

– А теперь ведите себя тихо и спокойно, барышня.

Натали разглядела парковку позади грязного белого здания, дверь и знак «Парковка только для клиентов клуба «Орбита». Эвакуация машины за счет нарушителя». И тут она оказалась внутри. Линолеум, жужжащие флюоресцентные лампы, далекий шум музыки. А затем складское помещение, представляющее собой две цементные стены и две стены из сетки-рабицы. Гарретт бросил ее среди чехлов для сидений и коробок с чистящими средствами.

В тусклом свете парень навис над ней, словно великан. В глазах ни капли ума, на губах непристойная ухмылка. «Если бы кто-то его вскрыл, – подумала Натали, – наружу посыпались бы личинки».

Он поправил выпуклость на джинсах.

– Готова для меня, милая? Я разорву тебя напополам.

Натали отползла назад на ладонях и пятках, опрокинув стену из рулонов туалетной бумаги в индивидуальной упаковке.

– Нет, – выдохнула она. – Нет! Нет! НЕТ!

Гарретт пнул упаковку, убирая ее с пути и тихо смеясь. Он опустился на колени перед девушкой, потянулся к ней, но тут в него врезалась какая-то фигура, схватила и повалила на спину.

– Ты сошел с ума? – светловолосый мужчина сел на Гарретта. – Ни за что, чувак! Ни за что!

– Джесси! Гарретт! Какого черта?

Полный паники взгляд Натали метался от одного мужчины к другому – толстой, более взрослой версии Гарретта, стоящей за клеткой склада.

– Это она, да? – спросил он и провел рукой по губам, словно не знал, что с ней делать. Затем повернулся к другим мужчинам, и его взгляд посуровел. – Давайте вставайте. Это не «Romper Room»[43]. Нам есть что обсудить. Где, черт возьми, Дэвид?

– Все еще в баре.

– Приведите его.

Гарретт кивнул и собрался уйти, но вдруг резко повернулся и ударил Джесси в грудь кулаком. Из легких блондина выбило весь воздух, и тот упал на четвереньки. Натали в ужасе смотрела на него, а Джесси издал сдавленный звук и закашлялся. Цементный пол оросила кровь.

– Боже, Гарретт! – заорал Клифф. – Это, черт возьми, за что?

– Он знает, за что, – отрезал Гарретт, а потом вытащил Джесси из склада и швырнул на пол снаружи. – Я еще не закончил с тобой, – заявил он Натали, запирая дверь с сеткой-рабицей, – даже не надейся.

Где-то в задней части помещения зазвонил телефон. Клифф одарил Джесси неуверенным взглядом и поспешил по коридору в противоположном направлении от Гарретта. Натали наблюдала, как он уходит с ее сумкой, внутри которой лежала книга Джулиана.

– Прости, – произнес Джесси, поморщившись. – Моя дочь больна. Мне нужны были деньги. Я никогда не думал, что Клифф… – он покачал головой, – мне жаль.

– Что со мной будет? – прошептала Натали.

Джесси посмотрел на нее, и ответ читался в каждой искаженной болью линии на его лице.

– Дэвид?

– Ага.

– Помоги мне, – взмолилась она, – пожалуйста.

– Не могу. Гарретт… похоже, от его удара у меня что-то сломалось или разорвалось. Я едва могу пошевелиться.

– У тебя есть телефон? Мы можем вызвать помощь. – Она лихорадочно оглядывала помещение. – У меня в сумке. Цепочка от ключей. На ней есть… тревожная кнопка…

Джесси покачал головой и кашлянул. Перед рубашки заляпала кровь.

Натали отшатнулась, охваченная страхом и паникой. Она решила поискать хоть что-то в маленьком помещении. Перед ней стояла коробка с надписью «Чистящий спрей с отбеливателем, 24 штуки». Внезапно ее накрыла обжигающая волна ярости, и девушка потянулась к упаковке. Разрывая картонную коробку, она сломала два ногтя, но почти не почувствовала боли. Затем вытащила баллончик с отбеливателем-дезинфектором и вернулась на место, с вызовом глядя на Джесси.

– Не надо, – устало произнес он, – сделаешь только хуже.

Внезапно открылась дверь в коридор, и снова появился Клифф.

– Боже, посмотри на себя, Джесси. – Он покачал головой. – Ты собираешься подчиняться или как? Я проверил книгу. Кажется, она настоящая, по крайней мере подходит для наших целей. Три миллиона долларов. Уже не так стыдишься того, что мы тут делаем? Мне кажется, что Мариетта сможет полностью поправиться, если ты заплатишь врачам столько денег.

– Только не так, Клифф, – проговорил Джесси, – не такой ценой…

– Черт, у меня нет времени на твои…

Клиффу не удалось закончить свою речь. В конце коридора открылась дверь, и в помещение ворвалась хаус-музыка. Потом все снова затихло. Эхо шагов бегущего человека глухо отдавалось от пола, и вскоре появились Гарретт и Дэвид Томпсон. Рука Дэвида дрожала так, словно у него тремор.

– Он в заднице, – усмехнулся Гаррет.

– Что произошло, Дэйв?

Дэвид широко распахнул глаза. Его взгляд метался по всему коридору, а пальто порвалось и испачкалось.

– Я убил его.

– Кого?

Он взглянул на Натали круглыми, полными потрясения глазами.

– Маршалла. Я убил Маршалла.

Глава 41

Либерти рассказала Джулиану обо всем, что ей было известно, пока они мчались на арендованном «Мерседесе» по улицам Сан-Франциско. Чем больше Джулиан узнавал, тем сильнее каменело его лицо. Он вцепился в руль до побелевших костяшек и резко дергал за рычаг переключения скоростей. Либерти лишь крепче сжимала мобильный на коленях, пока паника пыталась взять над ней верх. Девушка старалась побороть ее с помощью разговора.

Завершив рассказ, она почувствовала себя спокойнее, хотя и ненамного. Джулиан ничего не отвечал, просто смотрел вперед и следовал указаниям навигатора арендованной машины, чтобы добраться до клуба «Орбита». Либерти украдкой покосилась на парня. Невероятно красивый, творческая интеллигенция, мужественный, но эмоциональный. Неудивительно, что Натали влюбилась в него.

– Так значит, ты писатель?

– Да.

– Очень известный, да?

Он быстро взглянул на нее, прежде чем снова посмотреть на дорогу.

– Ты пытаешься решить, стою ли я всех этих проблем. Стоило ли вам так рисковать из-за меня.

– Что-то вроде того.

– Не стоило. Если с Натали что-то случилось… – он махнул рукой, – все дерьмо. Как тебе такое литературное выражение? Если с ней что-то случится, я больше ни одного слова не напишу.

– Ладно, хорошо. В смысле я тут спокойно сижу, но тот ублюдок сейчас с Маршаллом…

– Нужно было тут же вызывать полицию, – заявил Джулиан холодным, словно лед, тоном. – А Натали увезти куда-то в безопасное место.

– Думаешь, я не говорила ей об этом миллион раз? Но она была слишком напугана. К ее голове приставили пистолет. Она только и думала о том, что Дэвид поступит так и с тобой. – Она уставилась в окно, вспомнив, что Натали рассказала им с Маршаллом в тот первый ужасный вечер. – Она любит твои книги, ты же в курсе? То есть она ими одержима. Они помогли ей преодолеть весь этот ужас с родителями, когда даже мы не могли. Я точно не могла. Она никогда об этом не говорила, а я никогда не спрашивала. Все равно не знала бы, что сказать. Поэтому она использовала твои книги. Чтобы сбежать. – Джулиан никак не отреагировал, но она заметила, как он сжал челюсти. – Но сейчас все по-другому. Она изменилась. Знаю, Дэвид заставил ее сказать какую-то бредовую ложь, не верь в это. Она любит тебя. Я никогда не слышала, чтобы кто-то так говорил о другом человеке, как она о тебе. Она любит тебя. Больше всего на свете. Больше книг. Понимаешь?

– Да, – едва слышно ответил Джулиан и так резко повернул направо, куда указал ему GPS-навигатор, что завизжали шины.

– И где, черт побери, Маршалл? – потребовала ответа у телефона Либерти. – Он должен был позвонить мне, как только вызовет копов к Дэвиду.

– Что там происходит? Это клуб?

Уродливое здание цвета золы окружала толпа народа, большинство сгрудились вокруг одного из углов. Издалека раздавался вой приближающихся сирен.

– О боже мой, Маршалл! – Сердце Либерти упало. – Выпусти меня! Выпусти!

Джулиан резко остановил машину на параллельной «Орбите» улице, и оба бросились в толпу.

– Пропустите меня, черт побери.

Либерти пробивалась мимо зевак и всхлипнула, услышав, как кто-то сказал:

– Какого-то парня подстрелили.

Она завернула за угол в грязный переулок и увидела сидящего у стены Маршалла. Его подбородок был опущен на заляпанный кровью воротник. Она протолкнулась и встала на колени рядом с ним.

– Маршалл! Маршалл! – Либерти повернула его голову к себе и едва подавила вскрик. Полоса порванной и обожженной плоти проходила через висок, вдоль линии роста волос прямо над ухом. Щеки и рубашка окрасились в красный, но кровотечение уже замедлилось.

Маршалл поднял голову.

– Мелкий гаденыш подстрелил меня. Он правда это сделал.

– Я думала, ты мертв! – завопила Либерти. – Черт побери, больше не смей так со мной поступать, или клянусь, я убью тебя!

– Я в порядке, правда, милая. – Он посмотрел на Джулиана. – Должно быть, ты – он. Привет, я большой фанат. – Он рассмеялся, а потом вздрогнул.

– Куда он направился? – спросил Джулиан.

– Вы упустили его. Вернулся в клуб.

Вой сирен стал еще громче, и ночь окрасилась в красно-оранжевые мерцающие огни. Либерти держала Маршалла за руку, успокоившись теперь, когда поняла, что ужасная рана выглядит хуже, чем есть на самом деле. «Но боже правый, на полдюйма вправо…» От одной только мысли ее охватила дрожь.

– Все нормально, – сказала она себе, а потом ему: – Все будет хорошо, дурачок. Копы со всем разберутся.

– Наш автор так не думает, – устало заметил Маршалл.

Либерти развернулась. Джулиан исчез.

* * *

«Маршалл мертв. Мой милый, умный, забавный Маршалл…»

Измученный разум Натали вдруг попытался представить мир без Маршалла Гранта. Все равно что пытаться проглотить громадную таблетку, протолкнуть ее внутрь и заставить двигаться дальше. Невозможно.

Мужчины кричали, сетка-рабица тряслась, но все это казалось очень далеким. И тут Дэвид оказался в клетке с ней.

– Они не знают, что это я! – крикнул он через плечо другим мужчинам, отталкивая коробки, чтобы добраться до нее. – Если я уйду сейчас, это будет всего лишь стрельба из машины или уличная драка. Но ты, – он встал над Натали, кипя от гнева. – Легко быть не могло, да? С тобой легко не бывает. Я собирался просто прикончить тебя, но нет. Теперь копы могут найти связь. Теперь тебе тоже нужно исчезнуть. Вставай, Натали. Вставай!

– Ты убил Маршалла? – вскрикнула она. – Почему? Зачем?

– Я сказал вставай!

Дэвид бросился на нее. Натали закричала и подняла баллончик отбеливателя, раз за разом дергая за рычажок. Спрей попал Дэвиду прямо в лицо, в открытый рот и глаза, затуманивая очки. На складе запахло, как в крытом бассейне. Натали закашлялась, когда испарения попали и на нее, но все же оттолкнула Дэвида и встала на ноги.

Полуслепая, она побежала вперед, вытянув руки и пытаясь нащупать входную дверь. Однако вместо этого наткнулась на Гарретта. Крупный мужчина навис над ней, непристойно ухмыляясь. Его тупые глазки наполняли уродливые обещания.

– Чертова тварь! – закричал позади нее Дэвид.

Натали вскрикнула, когда он сжал в кулаке ее волосы и дернул назад. Дуло пистолета, прижавшееся к ее виску, до сих пор было теплым.

«Маршалл…» Силы покинули ее, и девушка упала бы, если бы Дэвид не держал ее крепко за волосы, причиняя боль.

– Копы здесь! – прошипел Клифф. – Они у моего чертова клуба. Убирайтесь отсюда. Сейчас же!

– А что, по-твоему, я пытаюсь сделать? – проскулил Дэвид. Его глаза так покраснели от отбеливателя, что белков не было видно. Слезы текли по щекам, а сопли из носа. – Но мне нужна твоя машина. Дай мне свои ключи.

– Мои что?

– Не могу сделать это здесь! Она должна исчезнуть. Отвезу ее на Лэндс-Энд[44].

Натали впала в отчаяние. «Это неправда. Это какой-то кошмар, от которого мне нужно проснуться…»

– Я приехал на чертовом такси! – топнул Дэвид.

Клифф подскочил.

– Пошло все, отдай ему ключи, Гарретт!

– Мой «Эскалейд»? Ни за что!

– Зря вы так, – грустно произнес Джесси, сидя на полу. Кровь заляпала его подбородок и перед рубашки. Лицо стало призрачно-пепельного цвета. – Все это. Очень плохо.

– Заткнись, – проорал Клифф. А потом обратился к Гарретту. – Можешь купить себе еще один чертов «Кадиллак»! Да хоть целый автопарк! Но нам нужно вывезти его отсюда сейчас же!

Гарретт буквально выплюнул проклятие и передал ключи Дэвиду. А потом ухмыльнулся Натали.

– Жаль, малышка. Мы могли бы повеселиться.

Дэвид потащил ее в ночь в тот ненавистный белый внедорожник. Заставил сесть на переднее сиденье и держал на прицеле, пока влезал на место водителя, сильно хромая на правую ногу.

– Пристегни ремень и держи руки на коленях, – приказал он. – Если что-то устроишь, я тебя убью.

– Как Маршалла? – Изо рта Натали вырвался стон, и она прижала ладони ко рту, когда весь ужас случившегося ударил ее в грудь свинцовой гирей. И тут слова полились из нее истерическим потоком. – Ты убил и Джулиана? Почему бы тебе не убить меня прямо сейчас? Убить нас всех. И убей себя, ты, гнилой ублюдок…

– Заткнись! – Дэвид завел машину и медленно выехал с парковки, чтобы не привлекать внимания, избегая улиц, которые вывели бы его к передней части клуба, откуда доносились звуки сирен. – Я бы убил тебя. Прямо сейчас. А потом выбросил бы там, где никто не найдет. Но учитывая, как мне везет в последнее время, меня остановят с твоим дурацким телом, мертвым и истекающим кровью на переднем сиденье. Что тогда со мной будет? – Он попытался повернуть руль правой рукой, левой держа пистолет у груди и направляя на нее. – Нет-нет, не для того я заходил так далеко, чтобы сейчас упустить свой шанс с Джулианом. Вскоре ты получишь то, что заслужила, – заявил он. – И, когда это произойдет, никто об этом не узнает кроме меня и Тихого океана.

Натали отвернулась, наблюдая, как мимо в темноте проносится любимый город. Дэвид часто совершал повороты, белые уличные знаки появлялись и исчезали. Хайд, Терк, Аргуэлло. Это было тихое воскресенье. Пустые дороги, и никаких сирен позади. Она прислонила голову к окну, поняв одну страшную истину: никто ее уже не спасет.

Глава 42

К «Орбите» уже подъехали первые полицейские машины, когда Джулиан вошел в клуб, опустив голову и сжав руки в кулаки. Охранника не было на месте, скорее всего, он с остальными зрителями таращился на Маршалла. Джулиан вошел внутрь.

Музыка орала, и несколько ничего не подозревающих посетителей все еще покачивались на танцполе. Джулиан прошел мимо бильярдных столов. Не останавливаясь ни на минуту, он выхватил кий из рук ближайшего парня и двинулся дальше, игнорируя полетевшие ему вслед оскорбления. На другой стороне танцпола находилась дверь с надписью «Только для персонала». Джулиан направился прямо туда, сжимая кий в одной руке и отпихивая танцоров другой.

Он не заметил камер видеонаблюдения, но это не означало, что их там нет. Джулиан прижал кий к ноге и постучал в дверь, отвернув лицо от маленького глазка.

– Да? Это ты, Кайл? – раздалось из-за двери.

Джулиан понизил голос.

– У нас тут проблемы, босс.

– Вот черт. Заходи.

Щелкнул замок, и дверь начала открываться. Джулиан врезался в нее плечом, оттолкнув полного мужчину. Они на долю секунды встретились взглядами, и Джулиан уловил виноватый страх, мелькнувший в глазах мужчины. Красный туман ярости накрыл Джулиана, и он напитался ею.

– Где она? – прорычал он, а потом, без всякого предупреждения, ударил кием по колену мужчины.

Тот закричал и упал, хватаясь за ногу и извиваясь.

Джулиан поднял кий, словно игрок в гольф, и ударил его по плечу.

– Где она?

– Ой! Боже, Гарретт, помоги! Этот сумасшедший убьет меня!

– Иду, Клифф.

Подняв глаза, Джулиан увидел парня, который приставал к Натали в кафе несколько месяцев назад. Сейчас он направлялся по коридору прямо к нему. Джулиан наставил на него кий.

– Ты, – взревел он.

Они с Гарретом сошлись посреди коридора. Здоровяк вскинул мясистый кулак. Джулиан легко увернулся и в ответ замахнулся кием, словно бейсбольной битой, целясь в голову Гарретта. Удар попал в цель, Джулиан почувствовал, как от него по руке до локтя пронеслась вибрация. Голову Гарретта развернуло, и он отшатнулся. На губах медленно расползлась отвратительная улыбочка.

– Гляньте, это наш Молочник, – прогнусавил он, сплевывая кровавую слюну на пол. – Давай.

Его огромный кулак прилетел словно шаровой таран. Джулиан увернулся и замахнулся кием, но Гарретт перехватил его другой рукой и повернулся как толкатель ядра. Джулиан больно ударился о стену, отскочил, и мужчины схватились врукопашную, а кий полетел им под ноги на пол.

Вблизи Джулиану было сложнее уворачиваться от кулаков Гарретта. В щеке и глазу вспыхнула боль, но он ответил крепким хуком справа, которым сломал Гарретту нос. Здоровяк закряхтел, схватил Джулиана за полу черного худи и швырнул в другой конец коридора, к блондину, который сидел возле хранилища. Джулиан больно ударился, весь воздух как будто выбило из его груди, голова стукнулась о линолеум.

Гарретт поднял кий и сломал его пополам о колено.

– Сейчас я тебя трахну, Молочник. – Он взял два обломка, оба острые на концах, и бросился к Джулиану.

– Выведи его отсюда, Гарретт! – крикнул Клифф, ковыляя к ним по коридору. – Здесь копы! Уведи его! Уведи!

Гарретт проигнорировал босса и замахнулся на Джулиана обоими острыми обломками кия. Джулиан увернулся и ударил Гарретта плечом в грудь. Это напоминало попытки сдвинуть гору. На спину и голову посыпались удары, и Джулиану пришлось отступить. Его отбросило назад, и перед глазами вспыхнули звезды, когда кончик кия врезался ему в висок. Он отшатнулся и снова упал.

– Ладно-ладно, ты врезал ему, теперь тащи прочь отсюда, – потребовал Клифф. Кто-то уже колотил в двери клуба. – О боже, мне нужно разобраться с копами, а тут черт знает что творится. И Джесси. Что мы будем с ним делать? Нет, все кончено. Гарретт, нужно уходить. Нужно бежать сейчас же.

Гарретт наблюдал, как Джулиан с трудом встает на ноги, и по его лицу медленно расползалась тупая ухмылка.

– Еще нет, Клифф. Это займет всего секунду. Ты нарывался, Молочник. Давно нарывался.

Стук в дверь стал уже громче.

– Полиция! Открывайте!

– Гарретт! – закричал Клифф, стоя у черного входа. Джулиан смутно осознавал, что у того сумка Натали на плече. Клифф подождал полсекунды, выругался и выбежал наружу.

Кажется, Гарретт не слышал ни его, ни полицию. Он стукнул сломанными кусками кия друг о друга.

– Готов, Молочник?

Джулиан уверенно встал на ноги, лихорадочно оглядываясь в поисках оружия. Он заметил красный огнетушитель на желтой стене, но тут Гарретт бросился на него. Джулиан отпрянул вправо, в сторону огнетушителя, и удары сломанного кия пришлись на плечо. Он застонал и вцепился в баллон. Гарретт замахнулся кием и ударил в грудь, выбивая кислород из легких и заставляя его согнуться пополам. Далее последовал удар снизу вверх по подбородку. Джулиан отшатнулся и упал на линолеум.

– Конец тебе, урод, – выдохнул Гарретт.

Джулиан просто смотрел, вскинув руки, хотя понимал, что шансов у него нет. Этот парень убьет его, и он никогда не найдет Натали, не скажет, как ему жаль и что любит ее больше жизни. Он с радостью бы отдал жизнь за нее, вот только Дэвид куда-то увез девушку, а смерть Джулиана означала и ее смерть.

Блондин, который и сам выглядел уже мертвым, застонал и вскинул ноги, подставляя Гарретту подножку. Здоровяк свалился. Тяжело. Прямо на сломанные куски кия.

Джулиан отполз назад на четвереньках, словно краб, и встал на ноги. С ужасным упоением наблюдал, как Гарретт садится, а из его внутренностей торчит тонкая палка. Он мгновение таращился на нее, словно с любопытством, а потом вырвал и отбросил.

– Dios mio, да свались уже. – Джулиан снял огнетушитель со стены и замахнулся им, целясь в голову Гарррета. Раздался гулкий звук удара, Гарретт обмяк и свалился на пол.

Джулиан стоял над ним, тяжело дыша. Из подбородка и виска обильно лилась кровь. Он в отвращении отбросил огнетушитель в сторону.

– Лэндс-Энд, – простонал Джесси. – Дэвид увез ее в Лэндс-Энд.

Джулиан мгновение просто смотрел на мужчину, осознавая, что уже отказался от надежды.

– Лэндс-Энд, – пробормотал он. В конце коридора дверь уже еле держалась на петлях. Ему нужна была помощь полиции, но Джулиан не мог позволить им задержать себя. – Расскажи им, – попросил он.

– Расскажу, – кивнул Джесси.

Джулиан бросился к черному входу клуба, ожидая встретить отряд полиции, который его арестует или задержит, но на парковке оказалось пусто. Он пониже натянул капюшон черной толстовки, чтобы скрыть окровавленное лицо, и заставил себя идти спокойно, засунув руки в карманы и опустив голову. Джулиан припарковал арендованную машину на другой стороне улицы в красной зоне, но никто этого не заметил. От «Орбиты» отъехала «Скорая помощь», и он решил, что друзьям Натали уже оказали помощь. Подъезжали новые полицейские машины. Офицеры допрашивали собравшихся. Никто не обращал внимания на Джулиана.

Он сел в автомобиль и набрал Лэндс-Энд в навигаторе. Потом выругался, когда ему предложили несколько вариантов: три или четыре смотровые площадки, где можно припарковаться или прогуляться.

Выезжая на темную улицу, Джулиан молился. «Мама, если ты присматриваешь за нами, приведи меня к ней. Прежде чем будет слишком поздно». Не почувствовав ответа, он в отчаянии выбрал Игл-Поинт, потому что – его желудок сводило от ужаса от этой мысли – оно находилось близко к высокому обрыву со скалистым берегом внизу.

«Все, что угодно. Я сделаю что угодно. Пусть это будет то самое место. Пусть я доберусь до нее вовремя».

«Мерседес» мчался вперед. Джулиан изо всех сил сдерживался, чтобы не вдавить педаль газа в пол, а когда выехал на длинную прямую Гири-стрит, то так и поступил.

Глава 43

Натали спускалась медленно не только из страха перед точкой назначения, но и по более банальной причине: стояла темная безлунная ночь, и она не хотела подвернуть лодыжку. «Словно это имеет значение», – мрачно подумала она. Лестница вилась зигзагом вниз-вверх по прибрежному парку Лэндс-Энд и была печально известна своей крутизной. Натали надеялась однажды забраться по ней с Джулианом, чтобы насладиться захватывающим видом бухты, пройтись по лабиринту небольших камней в Игл-Поинт и посмотреть, как волны накатывают на пляж Майл-Рок внизу. Натали вдруг осознала, что ей бы многое хотелось сделать с Джулианом. Хотелось интересно прожить годы вместе. Но этому не суждено случиться.

– Где он? – спросила она через плечо. Дэвид хромал позади нее, пистолет выглядел темным силуэтом в его руке. – Думаешь, он знает, что ты делаешь прямо сейчас? Что ты убил… – она перевела дыхание, – что ты убил человека и собираешься сделать это снова? Как думаешь, там, где он сейчас, может он такое себе представить?

– Заткнись.

– Не думаю, что он примет это, – продолжила Натали. Сейчас ее голос звучал странно даже для нее самой: слишком спокойный, учитывая, что вскоре должно произойти. – Джулиан слишком предан любви, чтобы представить, будто близкий ему человек способен оборвать чью-то жизнь. А уж тем более две. Надеешься, он не поймет, когда увидит тебя? Не прочитает это в твоих глазах?

– Я сказал, заткнись.

– Думаю, увидит, – не унималась Натали. Теперь океан еще громче накатывал на берег пляжа Майл-Рок. Они почти прибыли на место. – Уверена, это первое, что он увидит, взглянув на тебя. Все, что, по-твоему, могло произойти между вами, умерло, когда… когда умер Маршалл. Погибло вместе с Маршаллом.

– Он никогда не узнает, – возразил Дэвид. Он словно оцепенел. – Его не будет здесь еще несколько недель. К тому времени я уже привыкну к тому… что сделал.

– Где он, Дэвид?

– Не важно.

– Тогда скажи мне.

– В Хорватии.

Натали остановилась.

– В Хорватии.

– Так я и сказал. – Дэвид подтолкнул ее пистолетом. – Двигайся.

«В Риеке, – подумала Натали, и из глаз полились слезы, окончательно мешая ей видеть в темноте. – Чтобы простить. Чтобы помириться».

Девушка остановилась и сжала перила. Ее разрывали рыдания, а ноги угрожали подогнуться.

– Не делай этого, Дэвид. Пожалуйста. Я не могу… я не хочу умирать. Не забирай меня у него…

Дэвид издал приглушенный, полный слез всхлип.

– Теперь ты понимаешь, что чувствовал я. Теперь ты точно знаешь, каково мне было смотреть на вас двоих… – Он снова всхлипнул, вытер глаза и ткнул пистолетом ей в руку. – Иди. Мы почти на месте.

Лестница закончилась, на краю утеса находился лабиринт. Этой безлунной ночью его узор был едва виден. Натали могла лишь разобрать ряды камней высотой по лодыжку, которые извивались и поворачивали, уходя к центру. Она надеялась, что тут будут гулять люди, наслаждаясь видом на мост Золотые ворота, но стояла холодная воскресная ночь. И никого вокруг.

– Ладно, – произнес Дэвид, – вот и все.

Натали обхватила себя руками. На ней был тонкий серый свитер, а подол платья развевался вокруг колен на пронизывающем ветру. Внизу на скалистый берег накатывали покрытые белой пеной и пожирающие его волны.

– Вставай… эм, встань на колени, – приказал Дэвид. Пистолет в его руке задрожал.

– Дэвид, не надо, – попросила Натали. – Через неделю или две ты об этом пожалеешь. Обещаю. Джулиан все поймет, потому что это будет написано на твоем лице. Если ты это сделаешь… он все увидит.

– Заткнись.

– Я знаю, потому что я… видела это.

– Видела что?

Она подняла на него взгляд и даже в темноте заметила ужас за его очками. Отчаяние.

– Моих родителей. Я видела, как они умерли, и это не покидает меня. Не покинуло ни через две недели, ни через два года, три или четыре… – Натали сжала пальцами свитер, глядя вперед, а ужасное воспоминание вылезло из своей могилы, целое и невредимое. – Сначала я слышала крики. Крики и скрежет шин. А развернувшись, увидела маму… мою красивую маму. Она тоже повернулась. Заметила несущуюся машину и протянула руку к отцу. Он подпрыгнул, словно пытаясь оттолкнуть ее с пути, но оказалось слишком поздно. Пьяный водитель на своей большой зеленой машине врезался прямо в них… у них не было шансов выстоять против этой огромной тяжелой громадины, они сломались и согнулись как соломинки перед ней, под ней, и я видела, как жизнь покинула их… я увидела, как в одну секунду они были живы, а в другую мертвы. Я все это видела.

Боль того ужасного дня снова вспыхнула и стала глухой, как наконец зашитая рана. Натали вздохнула и отпустила ее, чувствуя, словно тень рассеялась, словно она скинула тяжелый груз.

«Но слишком поздно. Я опоздала».

– Не делай этого, Дэвид, – вновь попросила Натали. – Ты же знаешь, как это плохо… ты видел Маршалла…

Он покачал головой.

– Нет, я повернулся и побежал. Побежал, прежде чем… – он восстановил дыхание, беря волю в кулак. – Слишком поздно, – сказал он, повторяя ее мысли. – Уже слишком поздно поворачивать назад. И тебе тоже. Давай покончим с этим.

Натали почувствовала, как гаснет крошечная искра надежды. Она упала на колени рядом с рядами камней, дрожа так, будто вот-вот развалится на части. Дэвид сделал шаг по направлению к ней. Потом еще один. Натали ждала, когда ее накроет спокойствие, умиротворение, но этого не произошло. Вместо этого гнев смешался со страхом, и она сжала пальцы на одном из камней лабиринта рядом с собой.

– Мне жаль, – произнес Дэвид, подняв руку. – Я знаю, ты мне не веришь, но это правда. Я не хотел, чтобы это произошло. Я…

Натали обхватила камень, приготовившись действовать. Скорее всего, это не сработает. Скорее всего, мужчина все равно убьет ее, но по крайней мере она умрет, сражаясь. Однако из темноты внезапно послышался голос, и к ним подбежала стройная фигура в черном, как стремительная тень или призрак.

– Дэвид! Подожди!

– Джулиан? – ахнул Дэвид.

Натали резко вдохнула, но не посмела взглянуть на него. Она сидела, опустив голову, пока в ней боролись страх и надежда. И то, и другое придавало ей сил. Она сильнее сжала камень, лежащий у колена, и стала ждать.

* * *

Она все еще оставалась в живых. Еще перед тем, как спуститься по бесконечным ступеням, Джулиан увидел две темные фигуры на краю утеса. Натали стояла на коленях у ног Дэвида, а тот поднимал руку.

– Дэвид! Подожди! – Джулиан метнулся в центр лабиринта, не отрывая глаз от Дэвида. Если бы он взглянул на Натали, то запнулся бы, и крошечный огонек сформировавшегося плана точно угас. Как и она.

– Джулиан? – выдохнул Дэвид. – Как… почему ты здесь?

– Я не смог оставаться вдали, – начал Джулиан. – Я не смог сесть в самолет и оставить тебя. Не сказав тебе сначала, что… – он замолк, пытаясь восстановить дыхание, чтобы быстро найти слова, любые слова, которые помогут спасти Натали.

– Сказать мне что? – спросил Дэвид, его глаза наполнились надеждой и любовью. Несмотря ни на что, Джулиан почти жалел его… но только почти. Пистолет в его руке был направлен на Натали. Джулиану пришлось приложить все силы, чтобы наполнить голос желанием и сожалением, а не вцепиться в горло Дэвида.

– Шесть лет я что-то искал, так и не осознавая, что все это время оно находилось прямо передо мной. – Джулиан сделал шаг вперед, пока между ним и Дэвидом не осталось около трех метров. – Но тебе не нужно этого делать. – Он махнул рукой в сторону Натали. – Не нужно ничего мне доказывать. Я знаю глубину твоей преданности. Позволь мне доказать свою. Позволь ей жить, чтобы я мог выбрать тебя, Дэвид. – Он сделал шаг к другу. – Ты будешь счастливее, уверенный, что я мог бы быть с ней, но выбрал тебя.

Последовавшую за этим тишину нарушал лишь беспощадный ветер. Джулиан стоял молча, затаив дыхание, пока пульс не начал стучать в ушах, подобно волнам внизу. Он улавливал тоску Дэвида, словно силу отлива.

Дэвид шмыгнул носом. Теперь слезы лились по его щекам.

– Так хочется поверить тебе, – признался он, – но, думаю, ты лжешь. – Он взвел курок на пистолете, направленном в голову Натали.

– Нет! – закричал Джулиан и отступил, выдыхая от облегчения, когда Дэвид не выстрелил, а направил оружие на него.

– Красивые слова, – всхлипнул Дэвид, – умные слова, но, видишь ли, это ложь, все ложь. Несмотря ни на что, она все еще имеет над тобой власть. Ты, она, я. Как я ей и обещал. Чтобы она увидела, что сделала. Как она все разрушила.

Джулиан понимал, что в него выстрелят, но, возможно, он успеет спасти Натали. На долю секунды их глаза встретились, этот краткий миг прощания… но, прежде чем он бросился вперед, Натали издала вопль. Она ринулась вперед на Дэвида и ударила ему по колену острым камнем. Его крик унес ветер, а нога согнулась под тошнотворным углом. Мужчина тяжело упал на землю.

Отзвук выстрела был очень громким, и Джулиан буквально почувствовал, как пуля пронеслась мимо его щеки, когда он рванул вперед. Они с Дэвидом упали, сцепились и покатились к краю обрыва.

– Прости! Прости! – кричал Дэвид, все равно пытаясь направить пистолет на Джулиана.

– Почему? – Джулиан ударил руку Дэвида о землю, и оружие выпало из его пальцев. – Почему ты поступил так с ней? Почему? – Он ударил Дэвида по лицу, отчего его очки слетели с носа, а затем схватил за горло, сжимая. Дэвид царапался и боролся, его лицо распухло, глаза покраснели и наполнились слезами. Он встретился взглядом с Джулианом, молча умоляя о пощаде. Глаза затуманились от боли и желания.

Поток сильнейшей грусти накрыл Джулиана.

– Черт тебя побери, Дэвид, ты был моим другом…

Он ослабил хватку. Дэвид бросил ему в глаза горсть земли и ударил локтем по уже окровавленному подбородку. Ослепленный и ошеломленный, Джулиан ощутил, как Дэвид выкатывается из-под него, а затем услышал испуганный крик. Они находились слишком близко к обрыву. Джулиан бросился вперед и упал на живот, слепо шаря руками. Лишь за миг до падения он поймал Дэвида за запястье. Казалось, руку сейчас вырвет из сустава. Дэвид свешивался с края, начиная сползать вниз по скалистому склону.

– Дэвид, нет! – Джулиан сжал зубы. Его плечо прострелила боль. Ладонь Дэвида выскальзывала из его хватки.

– Я не могу, – крикнул Дэвид. – Не могу быть просто твоим другом. Я пытался… шесть лет пытался.

– Мы найдем того, кто тебе поможет, – пообещал Джулиан. Он съезжал к краю утеса, пытаясь ногами зацепиться за камни. Услышал позади себя возглас, а потом руки Натали схватили его за ногу и потянули. Он стал медленнее двигаться к краю, но ладонь Дэвида все равно выскальзывала из пальцев.

– Дэвид, – пробормотал Джулиан сквозь сжатые зубы, – держись… подтягивайся.

– Нет, – произнес Дэвид. Вода кипела и бурлила внизу, словно голодная акула. – Тебе придется отпустить меня, Джулиан, потому что я не могу. Не могу отпустить…

Джулиан держался из последних сил, но все равно рука Дэвида выскользнула. Сильное давление на плечо исчезло. Джулиан почувствовал пустоту в ладони и услышал рев волн внизу. Он медленно встал на четвереньки и выглянул за край. Однако не увидел ничего, кроме пенистой воды и острых камней. «Мне жаль, Дэвид. Мне очень жаль…»

Его схватили мягкие руки и уверенно потянули прочь от края. Натали.

Она встала на колени рядом с ним. Ветер хлестал ее, трепал волосы. Джулиан увидел кровь, черную в ночи, на ее щеке от пореза над глазом. Он поднял дрожащую руку к ее лицу и бережно прикоснулся к ней. Почувствовал тепло и мягкость, отчего из горла вырвался сдавленный всхлип.

– Натали…

– Поверить не могу, что ты здесь, – произнесла она, осторожно прижимая руки к его груди, словно в попытке убедиться, что он настоящий. – Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

Он обхватил ее руками и крепко обнял.

– Я сделал это с тобой. Нужно было слушать, нужно было верить тебе. Ты никогда ему не доверяла. Никогда.

Натали покачала головой.

– Ты не мог знать, насколько все плохо. Он был твоим другом. Но, боже, Джулиан, – она содрогнулась у него на груди, – он убил Маршалла. Его и…

У Джулиана сжалось в груди.

– Что? Нет, Маршалл не умер.

– Он… нет? – Натали подняла на него взгляд. – Ты уверен? Нет, он сказал мне… Дэвид сказал, что убил его.

Джулиан взял ее лицо в ладони, глядя прямо в глаза.

– Посмотри на меня. Дэвид ранил Маршалла, но с ним все в порядке. Он в больнице вместе с Либерти, и все с ним будет хорошо.

Натали обмякла на его груди, а он ничего не делал, просто очень долго держал ее в своих объятиях.

Глава 44

Офицер набросил на плечи Натали одеяло. Она покинула объятия Джулиана только для того, чтобы натянуть колючее шерстяное покрывало, а потом снова опустила голову ему на плечо. Другой офицер предложил одеяло и Джулиану, но тот отказался. Они сидели на скамье возле парковки наверху, у начала тропы. Вокруг бегали человек десять полицейских и тихо переговаривались. Пространство вокруг подсвечивали фары их автомобилей. «Скорая помощь» также добавила свои мерцающие огни к темноте ночи, которая медленно превращалась в день. За спиной девушки, внизу, другие офицеры бродили по лабиринту и делали фотографии, ожидая, когда медэксперт достанет тело Дэвида из воды.

– Нам нужно получить предварительную информацию, – сказал офицер Вальдес, – пока медики вас осмотрят.

У офицера Вальдеса было доброе лицо и теплая улыбка. Он первым нашел их, первым позвонил Нико и сообщил, что все хорошо, первым объяснил, что Джесси Тейт рассказал отряду полицейских в клубе «Орбита», что нужно отправить сюда подмогу.

– Полное имя, указанное в вашем свидетельстве о рождении? – поинтересовался Вальдес у Джулиана, пока медик протирал его подбородок и наклеивал пластыри на рассеченную кожу.

– Джулиан Рафаэль Мелендес Мендон Ковач.

«Вот и большое открытие, – подумала Натали. – Только в полицейском докладе, а не пресс-релизе».

Ручка офицера Вальдеса зависла над блокнотом.

– Эм, а можно попросить произнести по буквам?

* * *

В больнице врачи осмотрели покрытую синяками голову Натали и провели обычный тест, чтобы проверить, нет ли сотрясения. Джулиану наложили шесть швов под подбородком и еще восемь на лбу, а потом им наконец разрешили навестить Маршалла.

С перебинтованной головой, он еще не отошел от обезболивающих, но улыбнулся при виде Натали и Джулиана. Либерти сидела, сгорбившись на стуле рядом с его кроватью, и покусывала манжету старого свитера.

Натали осторожно обняла Маршалла, заливая его больничную рубашку слезами, а потом они с Либерти бросились друг к другу, обнимаясь и плача.

– Черт побери, – только и могла сказать Либерти, повторяя это снова и снова.

Джулиан стоял у кровати Маршалла и не мог подобрать слова.

– Не надо. Ничего страшного, – проговорил Маршалл. Невнятно из-за действия обезболивающих. – Просто продуманный ход, чтобы попасть в твою следующую книгу.

Они оставались возле Маршалла, пока их не выгнала медсестра, чтобы пациент мог отдохнуть. Она напомнила друзьям, что уже шестой час утра. Либерти не собиралась уезжать, потому обняла Натали и попрощалась.

– Расскажешь мне, что случилось. Но не сегодня и не завтра. Однажды.

– Расскажу. Люблю тебя, Либ.

– Люблю тебя, Нат. – Либерти вытерла глаза и повернулась к Джулиану: – Иди сюда. – Они обнялись, и Джулиан поцеловал девушку в щеку, прошептав «Спасибо!» ей на ухо. Она отмахнулась и вернулась на свое место на стуле.

Джулиан и Маршалл пожали руки. На лице первого отразилась боль, когда он снова увидел белые бинты Маршалла.

– Не переживай, – успокоил его тот, еле ворочая слегка заплетающимся языком. – Я готов сделать это снова… ради нее. – Он сонно подмигнул Натали. – А она для меня, и ты для нее, и один за всех, и мы просто четыре чертовых мушкетера.

– Правда, – закатила глаза Либерти, – и д’Артаньян сегодня ночью принял слишком много обезболивающего.

Натали наклонилась и поцеловала Маршалла в щеку. Ей так много хотелось ему сказать, но с губ сорвалось только:

– Люблю тебя.

– Люблю тебя. Люблю всех, – произнес он, засыпая. – Люблю всех.

* * *

Детектив Свонсон, проницательная женщина, возглавляющая расследование этого дела, разрешила Джулиану и Натали отправиться домой и отдыхать все утро.

– Это будет долгий день и много заявлений, – предупредила она, – так что будьте готовы, придется много говорить.

– Я не могу здесь оставаться, – призналась Натали, когда они с Джулианом приехали к ней домой. Воспоминания о приставленном к голове пистолете Дэвида витали в ее квартире. – Сомневаюсь, что могу продолжать здесь жить. И кабинет Дэвида у тебя дома… – Она поежилась, и Джулиан мрачно кивнул.

– Я позвоню детективу Свонсон и сообщу, что мы отправились в отель.

Натали собрала сумку с вещами. Джулиан как раз заканчивал разговор, когда она вышла.

– Детектив говорит, что с Джесси все будет хорошо. Ему сделали операцию из-за разорванной селезенки, ночь была сложной, но он жив.

– Нужно обязательно рассказать им, как он нам помог, – предложила Натали. – Если бы не он, Гарретт бы… – Она снова вздрогнула.

– Он к тебе притронулся? – спросил Джулиан, и его глаза потемнели.

– Нет.

– Свонсон говорит, что он тоже жив. Я думал, что убил его. Если он к тебе прикоснулся, то так и сделаю. Убью его.

– И тогда я снова тебя потеряю. – Натали взяла его за руку. – Клянусь, он не тронул меня.

Она еще не знала обо всем, что случилось до того, как Джулиан нашел ее в Лэндс-Энд, не считая услышанного от полиции на месте. А тогда она находилась в трансе от облегчения и потому едва что-то понимала.

– А как насчет твоей книги? – поинтересовалась она, чтобы отвлечься от воспоминаний о Гарретте.

– Ее нашли. У того парня постарше… Клиффа. Я рад, – сказал он, – за тебя.

– Я тоже рада, но не за себя. Я рада, что прекрасное все еще существует в этом мире.

– Я то же самое думаю о тебе. Я думал, что потерял тебя…

Джулиан покачал головой с печалью в глазах. Теперь, когда все закончилось, его переполняло тихое сожаление из-за всего, что он не заметил в Дэвиде. Мужчина отвернулся и выглянул в окно.

– В прошлом году, – тихо начал он, – когда он рассказал мне о своих чувствах, я разрывался на части. Не мог представить, как можно тесно работать с тем, кто тебе нравится, но не отвечает на твои чувства. Думал, может, лучше отпустить его. Ради него. Но не смог так поступить. Он был моим единственным настоящим другом в течение пяти лет. Он убедил меня, что все хорошо, что он в порядке. Но, очевидно, это было не так. Ему нужна была помощь, а я этого не заметил. И это стоило ему всего. – Он посмотрел на Натали, ее глаза затуманились из-за сожаления. – А вы с Маршаллом чуть не заплатили ту же цену. Не знаю, сумею ли простить себя за то, что с тобой случилось…

– Джулиан, не надо, – попросила Натали, делая шаг в его объятия. – Все закончилось. Все нормально. Со мной все будет хорошо. Я не позволю этим событиям преследовать меня. Еще будут темные моменты… эмоции, которые я не могу предсказать. Но я встречусь с ними лицом к лицу. Больше не буду прятаться. – Она слабо улыбнулась. – Наверное, этого хотели бы мои родители.

Как и всегда, при мысли о них Натали ощутила боль, но в этот раз та казалась тупой, не резкой. Она никогда не исчезнет, но девушка понимала, что со временем станет легче. Она подошла к полке и взяла с нее фотографию на лыжном курорте.

– Джулиан, это мой отец Кертис, – сказала она. – Видишь его усталую улыбку? Он повез семью на отдых, чтобы все хорошо провели время, а вместо этого сталкивался с жалобами на каждом шагу. Он был ужасно терпеливым. И добрым.

Джулиан слабо улыбнулся.

– Я вижу это по его глазам.

– А это моя мама, Тэмми. Ей не нравилось терпеть поражения, а она никогда раньше не каталась на лыжах. Свалившись на зад бесчисленное количество раз, она хотела завязать с катанием.

– Она красивая.

– Да, – согласилась Натали. – А это я. Я не улыбаюсь, потому что мне тринадцать и я привязана к родителям на целые две недели. Но я говорила им, что люблю их, каждый день, с тех пор как научилась разговаривать. Даже в тот день, когда они погибли.

– Я горжусь тобой, – признался Джулиан. – Ты такая храбрая. Пережила это… и Дэвида.

– Мне нужно было все пережить. Ради тебя, – сказала Натали. – И ради них. И ради себя самой.

– Приятно с ними познакомиться.

Она улыбнулась фотографии и убрала ее в сумку.

– Уверена, они бы тебя полюбили.

* * *

Они взяли такси до отеля «Хэндлери» на Юнион-сквер, а когда остались одни в элегантном номере, Джулиан закрыл жалюзи, защищая их от утреннего солнца. Он собрался расстелить постель, чтобы наконец поспать, в чем они очень нуждались, но Натали покачала головой.

– Я хочу принять душ, – заявила она. – Поможешь?

– Конечно.

Натали включила горячую воду и разделась. Джулиан последовал за ней. Встал позади и пробежал пальцами по ее волосам, стирая воспоминания о грубой хватке Дэвида. Намылил ей спину, плечи и синяки на запястье, оставленные Гарреттом.

Натали повернулась к нему.

– Моя очередь.

Его спина потемнела от синяков, и две резаные фиолетовые полоски на левом плече выглядели просто ужасно. Когда пена смылась, девушка провела по ним руками и пробежалась пальцами по темному пятну на животе. Она знала, что он дрался с Гарреттом. Повезло, что легко отделался. Могло быть гораздо хуже.

Они не разговаривали, но Натали улавливала, как омерзение и ужас уходят прочь, оставляя за собой возбуждение. Эти ощущения, горячая вода, прикосновение рук Джулиана и его теплая кожа, прижавшаяся к ее… Даже постепенно стихающая боль на лбу. Она наслаждалась всем этим, упивалась, чувствовала, как оно пытается вырваться наружу. Девушке хотелось смеяться или плакать, или и то, и другое одновременно. «Нет, я хочу большего…»

Она повернулась к Джулиану, и он поцеловал ее, прижимаясь ближе, мокрый и теплый. «Да, – подумала она. – Да всему: жизни, хорошему и плохому, боли и любви. Но особенно да ему, этому моменту, которого могло и не быть».

Поцелуй вышел страстным и глубоким под водой, кажущейся теплым дождем. Открыв глаза, Натали увидела перед собой белые бинты у него на виске.

– Твои швы нельзя мочить, – выдохнула она.

– Мне все равно.

– А мне нет. – Она протянула руку за спину и выключила воду. – Отнеси меня в постель.

Джулиан отнес ее в постель, и они легко стали одним целым. Это было одним из многих движений, которое полностью соединило их. Парень лежал на ней, и вода струилась с его темных кудрей по щекам, словно слезы. Натали прервала поцелуй, чтобы взглянуть на него, запомнить его. Глаза Джулиана поймали ее в свою призму голубого цвета, и у нее перехватило дыхание. Натали просто не могла отвернуться. «Позвольте мне навсегда остаться здесь…»

Он кивнул, словно бы слышал ее мысли.

– Я никогда не позволю тебе уйти.

Девушка отдавалась ему, делясь с ним своими жизненными силами и забирая его, пока не почувствовала, как переполняется любовью и чистой радостью из-за того, что просто осталась в живых. Удовольствие нарастало, а затем достигло пика для них одновременно, как подтверждение, как награда. Натали засмеялась, а ее сердце вспорхнуло ввысь, когда она увидела яркую улыбку Джулиана, поскольку знала, что все будет хорошо.

Когда обжигающая страсть стихла и превратилась в теплое свечение, они остались лежать, не двигаясь. Только их губы шевелились, шептали и улыбались, и целовались, пока желание не проснулось вновь. Они отпраздновали во второй раз, а потом спали без снов и ничего их не преследовало.

Эпилог

– Я свободен, – Эдуардо смотрел на широкие просторы за городскими стенами. – Ты поедешь со мной?

– Я никогда не выходила за ворота, – сказала Сара. – Мне страшно.

– Как и мне. – Он взял ее за руку. – А сейчас я чувствую себя непобедимым.

– И я, – рассмеялась она. – Как можно чувствовать и то, и другое одновременно?

Эдуардо улыбнулся.

– Это любовь.

«Зарождение тишины», Рафаэль Мелендес Мендон

Натали сидела на краю бассейна на террасе крыши «Гритти Пэлэс». Она водила пальцами по воде и купалась в лучах прекрасного итальянского солнца. Внезапно зазвонил мобильный, и девушка улыбнулась, увидев имя Либерти на экране.

– В Калифорнии же сейчас семь утра!

– Вообще-то шесть, – зевнула Либерти, – но пробуждение в такие ранние часы – одна из жертв, на которые я иду ради друзей.

– Какая мученица! Святая! Я собиралась сказать «святая».

Либерти фыркнула.

– Ну, как дела? Позволь угадаю: ты провела большую часть тура по Европе, уткнувшись в его новую книгу? Как она там называется?

– «Зарождение тишины».

– Точно. Давай честно. Ты прочитала ее уже раз десять, да?

Натали улыбнулась про себя.

– Нет. Только один раз. – Ей понадобилось прочитать ее лишь раз, чтобы понять: она может пересказать ее слово в слово. «Это наша история».

– Просто поверю тебе на слово, – рассмеялась Либерти. – И как Хорватия? Куда вы ездили? Рейкьявик?

– Это Исландия. Мы на восемь дней ездили в Риеку.

– Какая разница… и как?

– Это было потрясающе. Очень красиво, и Джулиан был рад там оказаться.

Это слово слабо описывало его эмоции. Сначала Джулиану было тяжело и больно, но в итоге волнительно оказаться там, узнать, что его отец являлся чем-то большим, чем непостоянный призрак, так долго преследовавший его. Но она не стала говорить об этом Либерти.

– Он нашел связь со своей семьей, которой у него никогда не было. Заполнил пробелы. Это прекрасно.

– Рада слышать, – сказала Либерти. – И теперь ты в Италии на… пару дней? А потом Париж? – Она тяжело вздохнула. – Вот жизнь у нуворишей.

– Мы вернемся в Сан-Франциско в конце месяца. Надеюсь, дом будет закончен к тому времени.

– Викторианский мегаособняк? Не надейся.

– Он не настолько огромный.

– А должен был быть таким, – заявила Либерти, – чтобы туда вместились все твои книги. Готова поспорить, что скоро к вам с Джулианом будут ходить представители городской библиотеки, чтобы позаимствовать пару томов.

Натали рассмеялась.

– Там будут не только книги. Он старый, красивый и идеальный. Увидишь. – Она улыбнулась сама себе. – В любом случае, как там Маршалл?

– Раздражает как обычно. Он сейчас весь в Картере. Говорит, влюблен в Картера. Картер. У них обоих вместо имен фамилии. Это так мило, что меня тошнит.

– Я так рада за него. – Улыбка Натали немного померкла. – Но как он? Мне кажется, я не могу не видеться с ним слишком долго. Тут же начинаю нервничать.

– Он в порядке, милая, – успокоила Либерти. – Правда.

– Ладно. А ты как? Как дела с Анджело?

Либерти вздохнула.

– Медленно. Как ни странно, в этот раз все не настолько бесполезно, и я боюсь все испортить. Более того, мой агент убьет меня, если я буду отвлекаться. Видишь, как я ввела это в разговор. Мой агент. Я все еще поражена таким поворотом событий.

– Не стоит. Твой талант давно должны были признать.

– Ага-ага, – произнесла Либерти, и Натали поняла, что комплимент тронул ее. – Ты вернешься на последнее выступление? Агент говорит, что мы заканчиваем выступления в Сан-Франциско в начале августа.

– Ни за что не пропущу, – ответила Натали. – На той же неделе я начинаю работать в «Солар Инишиативс», так что…

– Так что у тебя будут двойные проблемы, если не вернешься в город, но в основном из-за меня.

Натали ухмыльнулась.

– Точно.

– Ладно, дорогая, возвращаю тебя твоей гламурной жизни в итальянском дворце. К тому же мой агент не хочет, чтобы я слишком много разговаривала и напрягала свой голос.

– Ой, хватит, – рассмеялась Натали. – Эй, передай Маршаллу крепкий поцелуй. И один тебе.

– Хорошо. Люблю тебя, Нат.

– Люблю тебя, Либ.

Натали повесила трубку и подумала о том, чтобы совсем выключить телефон. С крыши отеля открывался замечательный вид на город. Справа находился Гранд-канал, проходящий голубой лентой между домами и магазинами из песчаника, которые словно принадлежали другому времени.

Джулиан появился чуть меньше чем через час.

– Можно подумать, что после шести интервью я все-таки научусь это терпеть. – Он сел на лежак рядом с ней. – Ну что, готова к ужину?

– Ужину? – рассмеялась Натали. – Но еще и пяти вечера нет. И не забывай про поездку на гондоле. Ты откладывал ее уже несколько дней.

– Так много дел, так мало времени, – ухмыльнулся он. – Пойдем, давай поедим. Мне удается говорить о себе совсем недолго, а потом сразу чувствую себя медведем в ловушке, готовым отгрызть собственную ногу и сбежать.

– Красивая картинка. – Джулиан встал, и она взяла предложенную им руку. – Ладно, еда, потом лодка.

Он нежно поцеловал ее.

– Посмотрим.

* * *

Солнце только начало садиться, проливая угасающие лучи на устье Гранд-канала, когда влюбленные вышли из «Гритти». Они поужинали и затем прогулялись вдоль канала, мимо магазинов, полных карнавальных масок ручной работы и украшений из дутого стекла. Джулиан предложил купить ей одну прекрасную подвеску из розового муранского стекла, но Натали прижала пальцы к маленькой мозаичной иве, которая всегда висела на ее шее.

– Мне нужно только одно украшение.

– Правда? – спросил он, и на его губах появилась странная улыбка.

– Да. – Она поцеловала эту улыбку. Девушка не уставала целовать его, а Джулиан ее. «Мы постоянно готовы выражать свои чувства на глазах у других», – подумала она и хихикнула.

– У нас осталось всего два дня в Венеции, – напомнила Натали, когда они вышли из магазина. – Два. И кто знает, насколько загруженными они будут…

– Ты пытаешься сказать, что хочешь прокатиться на гондоле? Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. Иначе я взорвусь.

– Нам не нужны взрывы. Ладно, давай проверим, сможем ли найти что-то поблизости.

Они прошли несколько кварталов от площади Святого Марка в поисках servizio, который бы прокатил их по тихим каналам Венеции и по Гранд-каналу. В результате отыскали гондольера в черных штанах и черно-белой полосатой рубашке, облокотившегося о свою гондолу и курившего сигарету. Джулиан поговорил с ним минуту и затем сказал:

– Ладно, договорились.

Натали хлопнула в ладоши от радости, когда гондольер – Лука – помог ей забраться в лодку. Джулиан сел рядом с ней, и они отправились в путь.

Лука вел гондолу по узким тихим каналам, отталкиваясь от старых домов из песчаника. Он ничего не говорил, но кричал на поворотах: «Ao! Heh heh!» – маневрируя среди других гондол.

Натали зачарованно смотрела, сжимая руку Джулиана, как солнце садится, заставляя каменные дома светиться. Кованые железные цветочные ящики над ними вспыхнули яркими красками. Дальше их канал вливался в Гранд, где вода в лучах заката казалась полосой синего бархата. Канал был заполнен другими гондолами, некоторые вмещали до семи человек, большинство – менее четырех. Все они плыли вперед, сближаясь, а гондольеры кричали и свистели друг другу. Горели фонарики.

– Так красиво, – выдохнула Натали.

– Ммм, – ответил Джулиан с легкой задумчивой улыбкой на лице.

– Тебе не нравится? – спросила Натали. – Тебе же не скучно?

– Скучно? – Джулиан рассмеялся, хотя она уловила легкую нотку нервозности в его голосе. – Наблюдать за происходящим твоими глазами – это не что иное, как чудо. Но музыка не помешала бы, как думаешь?

– Наверное…

Джулиан кому-то махнул, и тут же заиграл аккордеон. К нему присоединилась скрипка, а потом запел мужчина – роскошный тенор в гондоле возле носа их собственной. Вокруг собрались гондолы с музыкантами, формируя небольшую флотилию, удерживающую их лодку на месте в воде, сверкающей в закатном солнце.

– Джулиан, – Натали крепче сжала его руку, – что ты задумал?

Их окружила музыка и любовная песня, старая, как этот город. Тут Лука развернулся и протянул Натали руку. Ее сердце безумно заколотилось в груди, когда она приняла протянутую ладонь и позволила ему поднять себя на ноги.

– Что?..

Лука развернул ее, поддержал, и она увидела Джулиана на одном колене с маленькой коробочкой в руке.

– Натали Хьюит, – начал он хрипло, а его поразительные глаза сияли, – я хочу кое-что у тебя спросить.

Девушка прижала пальцы к губам, смутно осознавая, что пассажиры на других гондолах внимательно смотрят, толкают друг друга локтями и указывают на них.

– Я люблю тебя, Натали, так сильно, что я… – дыхание Джулиана сбивалось, и голос дрожал, – не смогу выразить это ни в сотне книг, ни в тысячах стихов. – Он открыл черную бархатную коробочку. Там оказалось старое бриллиантовое кольцо, сверкающее в лучах заходящего солнца. – Но я могу предложить тебе кольцо, этот символ бесконечности – моей бесконечной, безграничной любви к тебе – и попросить тебя выйти за меня замуж. Ты выйдешь за меня?

– Да, – ответила она тоненьким голоском, а затем наполовину рассмеялась, наполовину испугалась зрителей, которые напрягали слух. – Да, да, конечно! О, милый, любовь моя, да.

Люди на других гондолах разразились криками и аплодисментами, как и зрители на мосту. Музыканты и певцы заиграли бодрую мелодию, яркую и праздничную.

Натали ничего не слышала и ничего не видела. Кроме него. Сидя рядом с Джулианом, она надела на палец кольцо. Его поцелуй был на вкус как их соленые слезы, а потом Натали отстранилась и взяла его лицо в ладони.

– Ты уже делал мне предложение, не так ли? – спросила она, когда красивое, туманное воспоминание мелькнуло в голове. – Я помню…

– Да, – прошептал Джулиан, – уже делал.

– И я сказала «да», – отозвалась Натали. – Я сказала тебе «да» даже во сне.

Конец

Спасибо, что прочитали эту книгу, и я буду рада, если вы найдете время и поделитесь своими мыслями. Я ценю любые отзывы!

Notes

1

Глупый (исп.).

2

San Francisco Municipal Railway (также употребляются названия SF Muni и Muni) – муниципальная железная дорога Сан-Франциско.

3

Windex (англ.) – стеклоочиститель голубого цвета.

4

Милая (греч.).

5

Аллюзия на картину Нормана Роквелла «Клепальщица Рози».

6

«Харви Волбенгер» (англ. Harvey Wallbanger – Харви Стенобой) – алкогольный коктейль на основе водки, ликера Galliano и апельсинового сока.

7

Воины (англ.).

8

Financial District – финансовый центр города, в котором сосредоточена деловая жизнь и пульсирует энергия всего Западного побережья США.

9

Правильно (исп.).

10

В английском языке созвучны Venice – Венеция, Venice Beach – Венис-Бич. Венис-Бич – один из самых знаменитых пляжей в Лос-Анджелесе, который является популярнейшей туристической меккой.

11

Спанакопита – греческий несладкий пирог со шпинатом и белым рассольным сыром, обычно фетой.

12

Пайдакия – бараньи ребрышки, жаренные на гриле и приправленные лимонным соком.

13

Дзадзики – традиционный холодный соус из натурального йогурта, огурца, оливкового масла и чеснока. Рецепт обогащают с помощью добавления различных трав, зелени, специй, лимонной цедры, мелко измельченного лука.

14

Хедж-фонд – инвестиционный фонд, ориентированный на максимизацию доходности при заданном риске или минимизацию рисков для заданной доходности.

15

Будь оно проклято! (исп.)

16

Чоризо, также чорисо – пикантная свиная колбаса родом из Испании и Португалии.

17

Деятельность социальной сети Facebook запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

18

Обманывать, дурачить (исп.).

19

Бабушка, старуха (исп.).

20

Стилистическое направление в живописи неоимпрессионизма, возникшее во Франции около 1885 года, в основе которого лежит манера письма раздельными мазками правильной, точечной или прямоугольной формы.

21

Черт возьми (исп.).

22

Мой сын (исп.).

23

«Antiques Roadshow» – британская программа, в которой оценщики антиквариата ездят по разным городам Соединенного Королевства.

24

Да? (исп.)

25

Просто поцелуи, любовь моя (исп.).

26

Афроамериканский танец, относится к свинговым танцам.

27

С тобой так хорошо (исп.).

28

И такая мокрая, боже (исп.).

29

Кончи еще раз для меня… пока я тебя трахаю (исп.).

30

Урия Хип – вымышленный персонаж, созданный Чарльзом Диккенсом в романе «Дэвид Копперфилд». Работая клерком, он понимает, что у его овдовевшего работодателя возникла серьезная проблема с алкоголем, и использует это в своих интересах, заставляя сделать себя партнером в его адвокатской конторе.

31

Ты издеваешься надо мной! (исп.)

32

Сорвался (исп.).

33

Да поможет мне бог (исп.).

34

Я люблю тебя всем сердцем. И буду любить тебя вечно. Буду любить тебя до самой смерти. Я люблю тебя, Натали (исп.).

35

Выходи за меня замуж (исп.).

36

Пожалуйста, будь моей женой, Натали. Пожалуйста (исп.).

37

Упокой, Господи, его душу (исп.).

38

Редакция напоминает: применение подобных средств смертельно опасно и возможно только по назначению врача.

39

О, вот ты где. Я принес… цветы, как… ты и просила (исп.).

40

Я опоздал сегодня… но я обещаю, что… этого больше не повторится (исп.).

41

Воды (исп.).

42

Liberty (англ.) – свобода.

43

Romper Room – американский детский сериал.

44

Лэндс-Энд – парк в Сан-Франциско на территории Национальной зоны отдыха Золотые ворота.

Content

Эмма Скотт
Выше только любовь

Благодарности

Посвящение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Эпилог

Notes