Эрин Маккарти, Кэти Лав

Альпакалипсис придет, Лама всех спасет

© Измайлова Е., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

1

Я выросла в Лос-Анджелесе, Калифорния, и повидала в этой жизни все. К тому же я была актрисой, пусть недолго, так что да, я определенно видела всякое. Но, честно признаюсь, я ни разу не становилась свидетелем похищения домашнего питомца. Я никогда не могла представить, что кто-то заявится ко мне во двор и похитит мою ламу. Кому это вообще может прийти в голову?

И это даже не Лос-Анджелес. Это произошло в маленьком городке Бухта Дружбы в штате Мэн. Доме ежегодного фестиваля Блюберри, ярмарки и еженедельной викторины в моем собственном пабе «С пылу с жару».

А теперь это дом еще и мерзкого воришки лам.

– Надо организовать поисковую группу или что-то вроде, – объявила я, отодвигая тарелку с нетронутыми жареными мидиями. Вообще я обожаю жареные мидии Джимми. Но как я могу есть, зная, что моя лама неизвестно где? Мой Джек исчез. – Разве не так обычно поступают? Собирают поисковые группы?

Брэнди, моя сотрудница и лучшая подруга, глотнула воды, но я успела заметить улыбку, которую она спрятала за стаканом. Надо отдать ей должное – когда она поставила стакан на место, на ее лице изобразилось подобающее ситуации беспокойство. Хорошо, потому что я не вижу ничего смешного в том, что моя беспомощная лама где-то одна в этом ужасном холодном мире. Хотя стараюсь не драматизировать.

– Ты уверена, что он просто не пошел погулять? Такое уже бывало, – заметила она.

Эта мысль приходила мне в голову, но улики говорили иное.

– Ханна сказала, что загон был закрыт. Джек умный, но не настолько, чтобы запереть за собой калитку. – Ханна – девочка, которая чистит стойло Джека, потому что сама я не могу возиться с какашками. В этом отношении я дочь своей матери.

Брэнди хмыкнула.

– Шериф Пеллетье опрашивает людей. Уверена, он скоро что-то выяснит, – сказала она. – Я к тому, что нельзя же не заметить человека с большой ламой посреди города.

Это правда. Кто-то должен был что-то видеть.

– И я уверена, все будет в порядке. Наверное, глупая шутка. Может, какой-то студент украл его ради пранка – сам или с группой. Сейчас же футбольный сезон. Время красть талисманы и все такое.

Звучит логично. Студенты и не такое вытворяют. Хотя я думала, что обычно они воруют талисманы команды-соперника, но тем не менее… может быть. Мэн – странненькое место. Может, это у них такой местный спорт – воровать крупных домашних животных.

Брэнди пододвинула ко мне мою тарелку.

– Одно я знаю точно – от того, что ты будешь морить себя голодом, он быстрее не вернется.

Я вздохнула, но покорно бросила мидию в рот. Они немного остыли, но были вкусными. Кажется, я еще не ела.

– Какой талисман у Бухты Дружбы? – спросила я, надеясь, что это прольет свет на гипотезу Брэнди.

– «Рыбожоры», – ответил еще один наш сотрудник, Дейв, выходя из кухни с подносом для кого-то в дальнем конце барной стойки.

– «Рыбожоры», вперед! – провозгласил наш завсегдатай Роско Филбрик, сидевший за баром.

– «Рыбожоры»? – М-да, это, пожалуй, худший студенческий девиз, какой мне доводилось слышать.

Брэнди пожала плечами, явно разделяя мою точку зрения.

– Что ж, рыбная ловля – наше главное занятие. Так что, наверное, в этом есть смысл.

Судя по ее выражению лица, она сама не находила это убедительным.

– Даже не понимаю, что это значит. Как выглядит талисман? Это человек с тарелкой жареной рыбы и картошки? Миска жареной трески у него в руках? Или это просто рыба?

– Это гигантская рыба.

Уфф. «Рыбожоры». Ужас-то какой. Надеюсь, что хотя бы спортивная команда хороша.

Я окунула очередную мидию в соус тартар, приготовленный Джимми.

– Не понимаю, как лама сочетается с поеданием рыбы. Ламы не едят морепродукты. – Если бы это были «Дерзкие Одуванчики» или «Кровавый Клевер», тогда еще куда ни шло, но «Рыбожоры»?

Мой менеджер Дин вынес из кладовой ящик с пивом, чтобы наполнить краны.

– Полагаю, ты должна радоваться, что это не «Ламожоры Бухты Дружбы».

Мидия, которую я только что положила в рот, начала горчить. Я не предполагала, что Джек может быть в реальной опасности.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Брэнди ткнула Дина локтем, когда он проходил мимо.

– Эй, – пробурчал он, хотя, судя по виду, он вовсе не сожалел, что нагнал на меня панику. – Я просто пошутил, расслабься.

– С Джеком все хорошо, – заверила меня Брэнди.

Я снова отодвинула тарелку. Брэнди сердито взглянула на Дина, как будто говоря: «Молодец, придурок».

Дин поставил пиво и вернулся к нам.

– Честно, Соф, я тоже уверен, что он в порядке. И ты обклеила весь город объявлениями. Кто-то что-то сообщит.

Я распространила флайеры с Джеком повсюду. «Разыскивается: белая лама весом триста пятьдесят фунтов. Отзывается на имя Джек Керуак. Любит мятные конфеты, одуванчики и когда ему чешут шею. Иногда плюется».

Может, мне не стоило писать о плевках, но я была уверена, что Джек, скорее всего, испуган, а когда он нервничает, он бывает раздражителен.

– Я все равно думаю, что нам нужен поисковый отряд, – сказала я, вне себя от того, что приходится просто сидеть и ждать новостей. Он пропал почти два дня назад. Разве первые сорок восемь часов не самые важные? Ладно, может быть, я пересмотрела криминальных новостей. Но правда, где он может быть? Если бы он просто потерялся, кто-то бы его встретил, что наводит меня на мысль, что его держат в заложниках.

У меня вспотели ладони. В их интересах хорошо заботиться о моей ламе, иначе загадочному вору не поздоровится. Когда я играла Дженнифер в телесериале «Она запостила убийство», я посещала уроки карате, поэтому я уверена в своих силах.

– С ним будет все в порядке, – повторил Дин спокойно и уверенно.

Я заглянула ему в глаза – завораживающий оттенок между зеленью и золотом. Он улыбнулся, взял мою руку и сжал ее. Сильные мозолистые пальцы. Он выглядел прекраснее, чем позволительно любому мужчине на земле, и на секунду я почувствовала себя лучше.

– Я имею в виду – какова вероятность, что здесь угнездилась шайка контрабандистов, похищающих лам? – уточнил он. – Всякое случается, но это маловероятно.

Я нахмурилась. И снова он все испортил. Обычно, когда Дин открывает рот, он портит все впечатление, которое производит своей привлекательностью.

Брэнди закатила глаза.

– Разве тебе не нужно налить пива?

Он смущенно взглянул на нее, отпустил мою руку и вернулся к работе.

– Не слушай его. Он болтает не думая. Мужчины – они такие, – прошептала Брэдли. Но я заметила, что Дин недовольно скривился, явно услышав ее приглушенный комментарий. Правда, не думаю, чтобы Брэнди это волновало.

Я вздохнула и взяла телефон. Экран включился – никаких пропущенных звонков или сообщений. Разумеется, он зазвонил бы, если бы мне пришло сообщение. Просто надо было чем-то занять себя. Перенаправить нервную энергию.

– Позвоню Джастину. – Сегодня я уже звонила шерифу Пеллетье три раза, но я не могу просто сидеть и ничего не делать.

– Я сам позвоню, – сказал Дин, проходя мимо и вынимая телефон из заднего кармана выцветших джинсов. – Уверен, он не ответит, если снова увидит твой номер.

Дин говорил дело. И я ценила, что он старается помочь. Может, он понял, что его бесцеремонные замечания заставляют меня волноваться еще больше.

Он провел пальцем по экрану, листая телефонную книжку. Я даже удивилась, что у Дина есть номер Джастина. Хотя они всегда ведут себя очень вежливо, я чувствовала, что между Дином и шерифом явно что-то было, причем дело не только в криминальном прошлом Дина. Их отношения явно не относятся к типу «созвонимся и поболтаем».

Но опять-таки всего лишь пару недель назад Дин обнаружил скелет в стене своего, а вернее, моего гостевого дома – Дин живет там, прямо за пабом. Это объясняет, как у него мог оказаться номер шерифа Пеллетье.

Он нажал пальцем на экран и поднес телефон к уху.

Я услышала звонок. Странно. Может, он случайно позвонил мне? Потом я осознала, что звук доносится откуда-то сзади. Я повернулась на стуле и увидела, что шериф Пеллетье, то бишь Джастин, входит в паб.

Звонок оборвался.

– А я тебе звоню, – сказал Дин, засовывая телефон в карман.

Джастин поднял свой мобильник.

– Я знаю. Я подумал, что проще нам поговорить лично.

Я встала.

– Есть новости? Он жив? Его контрабандой увезли за границу? – В конце концов, мы не так далеко от Канады. Все может случиться.

Джастин нахмурился с таким видом, будто я лишилась ума. Потом покачал головой, но улыбнулся.

– Нет.

Обычно «нет» – это не положительный ответ, так что я смутилась.

– Что нет?

Джастин подошел ко мне.

– Нет, его не увезли за границу.

Я выдохнула. Я должна была догадаться, что канадцы слишком милы, чтобы контрабандой возить лам. И я не думаю, что Джастин улыбался бы, если бы Джек встретил безвременную кончину.

– Откуда ты знаешь?

– Я его нашел.

Я облегченно вскрикнула и бросилась ему на шею. Он меня крепко обнял и не сразу отпустил. Можно было бы напрячься, я же знаю, что шериф ко мне неравнодушен, но прямо сейчас я просто радовалась, что Джек в порядке. И что его нашли.

Я отодвинулась и посмотрела на шерифа нашего городка – довольно привлекательного мужчину. Наверное, я полная дура, раз не поощряю его интерес. Тем более что именно он – герой, отыскавший мою ламу.

– Где он? Как ты его нашел?

– Мне позвонил человек, который наткнулся на твое объявление, – сказал Джастин. – Джек в Милбруке.

– В Милбруке? – Этот город находился в двадцати милях от Бухты Дружбы по пути к Бангору.

– Да. Я не был там, где его держат, но я уверен, что это он. У нас тут немного лам. Так что я поеду и проверю, а потом сообщу тебе.

Я покачала головой, не успел он договорить.

– Я поеду с тобой.

– Софи, – начал Джастин.

– Нет. – Я ткнула в него пальцем. – Я еду.

Я вытащила телефон. У меня не было кошелька, но я подумала, что обойдусь без него.

– Вперед.

С тех пор как умерла Санни, моя бабушка и его предыдущая хозяйка, у Джека никого не осталось, кроме меня.

Джек на меня рассчитывает.

– Господи боже мой, – сказала я, когда Джастин свернул с магистрали на длинную дорогу, ведущую к особняку. Настоящему особняку. И я еще думала, что викторианский домик, который я унаследовала от покойной бабушки, большой. Это здание было не просто большим – это был, ну, особняк. В идеальном состоянии, огромный и явно дорогой. Скорее под стать Бель-Эйру, а не Мэну.

– Зачем этим людям красть ламу? – пробормотала я не то себе под нос, не то Джастину.

Огромное здание в георгианском стиле было окружено огороженными пастбищами. На заборе висела резная табличка в бело-зеленых цветах с позолотой – «Усадьба Харрингтон». На роскошных полях паслись лошади, и, хотя я мало что знаю о лошадях, выглядели они прекрасными и дорогими животными. Я знаю достаточно, чтобы понимать: содержание лошадей – развлечение недешевое. Когда мы подъехали ближе к дому, я увидела длинную свежевыкрашенную конюшню слева. Она была раз в пятнадцать больше, чем сарайчик, где живет Джек.

– Кто-то похитил Джека и привез его в «Клаб Мед»[1], – сказала я, глазея на шикарную усадьбу. – Или в Лам Мед.

Джастин либо не оценил мой каламбур, либо просто решил не реагировать.

– Не волнуйся, – сказал он. – Если Джек здесь, уверен, он будет рад тебя видеть.

Я была благодарна за поддержку. Если бы я была ламой, не уверена, что я захотела бы уезжать отсюда. Чувствую, что после такого зрелища мне придется разориться на сено получше.

Джастин припарковал полицейскую машину на полукруглой площадке перед домом, и не успел он потянуться к ручке двери, как я уже выскочила наружу.

– Софи! – крикнул он. – Дай мне все уладить!

Я взглянула на особняк с колоннами. Мне хотелось решительно подняться по ступенькам и потребовать вернуть мою ламу, но, наверное, надо позволить Джастину вести беседу. Кому бы ни принадлежало это место, этот человек более серьезно отнесется к шерифу, чем к обезумевшей женщине, потерявшей свою ламу.

Я кивнула и подождала его, перед тем как подняться на крыльцо.

К моему удивлению, он не попросил меня остаться в машине. Вероятно, он понимал, что я не послушаю его. И, вероятно, он был прав.

Он позвонил в дверь. По ту сторону больших дубовых дверей послышался звук, похожий на удар гонга. Мы ждали. Я думала, перед нами появится дворецкий в смокинге или горничная в черно-белой униформе, но никого не было. Никто не открыл нам.

Джастин позвонил еще раз. Опять звук гонга – и тишина.

Я подождала еще секунду, потом развернулась и начала спускаться по ступенькам.

– Ты куда?

Я оглянулась.

– Джек где-то в этих конюшнях. Поищу его.

Джастин рванул следом за мной.

– Мы не можем это сделать.

– Ты уверен, что тот человек сказал, что Джек здесь, верно?

– Думаю, да, но это был анонимный звонок. Правда, он знал множество подробностей. Но все равно мы не можем бродить по частной собственности. Надо попытаться…

Я подняла руку, заставляя его умолкнуть. Мне показалось, я слышу какие-то звуки. Мы напрягли слух. Опять какой-то шум. Голоса. Определенно голоса.

Я поманила Джастина за собой и двинулась вдоль стены огромного дома. К моему удивлению, Джастин послушался, вместо того чтобы останавливать меня. Мы замерли у угла дома и выглянули из-за огромного куста сирени – должно быть, весной он выглядит потрясающе. Сейчас для нас это была просто маскировка. И да, там были двое – подростки, мальчик и девочка.

– Брэндон, что нам делать? – Девушка нервно оглядывалась. Я дернулась назад, толкнув спиной Джейсона, который тоже высунулся из-за угла, чтобы посмотреть на разговаривающих. – У нас не получится.

Я снова аккуратно высунулась из-за угла дома, пытаясь что-то увидеть сквозь переплетение листьев сирени.

– Это сработает, – сказал мальчик, по крайней мере, мне так послышалось. Разобрать было трудно, потому что он стоял спиной к нашему укрытию.

– У нас будет куча проблем, – сказала девочка, снова оглядываясь. Я опять отпрыгнула назад, на этот раз упав на Джастина. Он подхватил меня.

– Софи, мы должны вернуться и поговорить с владельцами дома, – прошептал мне на ухо Джастин.

Я его проигнорировала и снова сунулась вперед. Мальчик потянул тяжелую большую дверь, ведущую в конюшню. Она распахнулась, открывая длинный проход и стойла. Я увидела, как лошади отреагировали на звук и вытянули шеи, требуя еды, внимания или того и другого. Из глубины конюшни донеслось отчаянное ржание. Явно кто-то голоден или болен. Потом во втором стойле, ближайшем ко мне, над дверью появилась белая голова с длинными вытянутыми ушами. Солнечный луч упал прямо на животное, как будто подсвечивая его и указывая мне путь.

Я знала эти уши.

– Это Джек, – сказала я громче, чем намеревалась. Я замолчала, но дети меня не услышали.

Джастин выглянул поверх моего левого плеча, чтобы рассмотреть животное, как будто усомнился в моих словах.

Явно это лама. И это явно моя лама. Девушка может узнать свою ламу, черт возьми.

Я начала было выбираться из-за куста, когда Джастин опередил меня.

– Привет, – поздоровался он дружелюбно, громко и ясно. – Я ищу мистера или миссис Уинслоу.

Я застыла на секунду. Думала, что Джастин остановит меня, а не начнет действовать сам. Но опять-таки, видимо, он понимал, что меня не остановить. Джек в этой конюшне. Я собираюсь войти. Так что Джастин решил опередить меня.

Я пошла за ним с максимально решительным видом, будто я крутой коп. Вспомнила былые актерские таланты. Хотя я подозревала, что мой оранжево-желто-зеленый вязаный укороченный свитер и темно-зеленые вельветовые джинсы из бабушкиных винтажных запасов (осенняя коллекция) выглядят не очень официально. И вряд ли лишают людей уверенности.

Подростки замерли. При виде шерифской формы Джастина они явно растерялись. Обменялись взглядами. Эти дети были так же убедительны в изображении невинности, как я в попытке сыграть детектива под прикрытием в «Месте преступления». Однажды я участвовала в прослушивании на роль девушки из сестринства для одной серии. Роль я не получила. Видимо, тоже не смогла убедительно выглядеть в роли успешной ученицы колледжа, что просто оскорбительно.

– М-м, отец уехал по делам, – сказал мальчик, нервно ероша растрепанные волосы. – И я не видел маму с тех пор, как вернулся из школы. Должно быть, она катается верхом.

Хорошенькая девушка возилась с затяжкой объемного худи. Она пыталась улыбаться, но выглядело это натянуто. Она снова взглянула на мальчика.

Остановившись в нескольких футах от них, Джастин наклонил голову.

– Значит, это ваш дом?

Мальчик кивнул.

– Как вас зовут?

Секунду казалось, что мальчик не станет отвечать, но потом он сказал:

– Брэндон Уинслоу.

– Я Эшли Харрис, – тихо и испуганно представилась девочка и умоляюще покосилась на Брэндона.

Он откашлялся.

– Я могу попросить родителей позвонить вам, когда кто-то из них будет дома.

Джастин кивнул.

Ну уж нет. Я не собираюсь ждать, пока нам позвонят родители. Здесь моя лама, я без него не уйду.

Я обошла Джастина и ткнула в сторону Джека.

– Это моя лама. У вас моя лама.

Услышав мой голос, Джек выгнул шею, и даже с такого расстояния я услышала его тихое урчание.

– Все хорошо, Джек, – окликнула его я. – Я здесь.

– Это ваша лама? – спросил Джастин у подростков.

Я возмущенно глянула на него.

Он что, намекает на то, что я не могу узнать своего питомца? Но во взгляде Джастина не было сочувствия. Он смотрел решительно и требовательно. Должно быть, он пытается выбить из них признание, что это не их лама. Ну прекрасно, а что, если дело дойдет до моих слов против их? Предполагаю, что у Санни должны быть квитанции от ветеринара, но от какого? Я попыталась вспомнить какие-нибудь отличительные черты Джека. Он белый. И пушистый. Особенно когда погода влажная. У нас обоих есть проблема с волосами и влажностью. Разве что у меня волосы не белые, а рыжие. При высокой влажности Джек явно выглядит милее.

Что еще? На левом глазу у него более длинные ресницы, чем на правом. И хвост похож на мужской пучок, но на заднице.

Потом я вспомнила, что у меня в телефоне много его фотографий. Это же доказательство, верно? Я полезла в карман за мобильным, но не успела сказать и слово, как из-за дома вырулил старый, видавший виды грузовик. Он затормозил в нескольких футах от нас, подняв колесами пыль.

Из него выскочила женщина. Она была в рабочей одежде, волосы собраны в неаккуратный хвост. Под глазами синие тени от усталости, как будто она только что отработала суточную смену.

– Привет, – поздоровалась она с нами. Вернее, главным образом с Джастином. Форма шерифа явно привлекает больше внимания, чем моя одежда в стиле ретро. – Какие- то проблемы?

– Я получил информацию о похищенной ламе, – сказал Джастин.

Должна признать, непросто сказать такое и выглядеть внушительно.

Но он справился.

– Это ваш дом?

Этот вопрос вызвал более любопытную реакцию, чем слова о ламе. Уставшая женщина засмеялась и посмотрела на свою одежду.

– К сожалению, нет. Разве я выгляжу как человек, который может позволить себе такой дом?

– Вы что-то знаете о похищенной ламе? – настойчиво продолжал гнуть свою линию Джастин, предпочитая не отвечать на ее вопрос.

– Похищенную ламу? – переспросила женщина, и в ее уставших глазах я уловила искреннее замешательство. Она взглянула на нервничающих подростков, потом перевела взгляд на Джастина.

– Да, это Софи Лафлер, и у нее украли ламу. У нас есть основания предполагать, что лама здесь, – очень официально объявил Джастин.

Разумеется, я не смогла сдержаться и не вставить свои пять центов.

– У нас больше, чем просто основания так предполагать. Вон он. – Я показала на Джека в стойле. Он медленно моргнул, ни капли не обеспокоенный сложившейся ситуацией.

Все хорошо, Джек. Я здесь, ты в безопасности.

– Я это сделала, – сказала женщина, и из ее голоса частично пропала усталость. Она выпрямилась, упрямо сжала губы и кивнула. – Это я. Я похитила ламу.

– Мама, – вмешалась Эшли, шагнув к женщине. – Это неправда. Не говори так.

– Миссис Харрис не похищала ламу, – внезапно сказал мальчик. – Это я сделал.

Эшли, шагнувшая к матери, замерла, потом бросила укоризненный взгляд на мальчика.

– Брэндон, нет. – Она резко повернулась к Джастину. – Это я сделала. Я похитила ламу.

– Эшли! – воскликнула миссис Харрис. – Нет! – Она промаршировала к Джастину. – Никто из этих детей не похищал ламу. Это была я. Я это сделала, и я была одна.

Они серьезно? Соревнуются в конкурсе на главного похитителя ламы? Наверное, то, что каждый пытается взять вину на себя, чтобы спасти остальных от наказания, свидетельствует в их пользу, но это просто нелепость.

Подростки встали рядом с миссис Харрис, и все заговорили одновременно.

Миссис Харрис положила руки на плечи дочери, как будто пытаясь физически заставить ее сохранять спокойствие.

– Ничего не говори, – сказала она.

Ее лицо побелело от страха. Она производила впечатление человека, который не хочет никаких проблем. Было вполне очевидно, что ламу она не похищала. Она пытается защитить детей.

– Миссис Х.! – взмолился Брэндон.

Джастин пытался перебить их, но безуспешно. Пробираясь к Джеку, я слышала отдельные фразы: «Нет, это я», «Я это сделал». При виде меня Джек заурчал. Лошади в других стойлах производили больше шума, но сейчас я была сосредоточена на моем милом мальчике. Он принадлежал мне совсем недолго, но между нами установилась связь. Он вытянул шею, чтобы я могла почесать ему голову, что я и сделала с чувством превеликого облегчения. Удивительно, насколько сильно я привязалась к этому пушистому парню всего за пару месяцев. Судя по тому, что я видела, он был в полном порядке.

– Мне все равно, кто его взял! – крикнула я через плечо. Мне было очень интересно, зачем, но совершенно неважно, кто именно. – Он в порядке, и я его забираю. Только это имеет значение.

Но я не была уверена, услышал ли меня Джастин, поскольку три потенциальных воришки ламы все еще пытались перекричать друг друга и убедить шерифа, что они преступники.

Так принято в Мэне? Брать на себя вину за преступление, которое ты не совершал?

Дело не в том, что я хочу потребовать компенсации. От двоих подростков и замученной жизнью матери? Меня больше интересует, зачем они его похитили, чем тот факт, что они это сделали. Если вообще это сделал кто-то из них. Во всяком случае, сейчас это выглядит просто как нелепая комедия.

Джек заурчал громче, когда я почесала его любимое местечко под правым ухом. Но мои пальцы замерли, когда над перегородкой соседнего стойла появились рыже-коричневые завитки шерсти, пара маленьких ушек и темные глаза.

– Привет, – сказала я, пододвигаясь поближе, чтобы рассмотреть очаровательное создание. Чтобы увидеть его получше, пришлось встать на цыпочки. В стойле обнаружилась рыже-коричневая уменьшенная копия Джека.

– Ну разве ты не милашка!

Маленькая хорошенькая лама моргнула. У нее оказались такие же длинные ресницы, как у Джека. Она подняла маленькую пушистую головку и высунула язык. Я рассмеялась. И правда милашка.

Я потянулась было, чтобы почесать ее головку, но мне помешал какой-то шум. И производили его не Джастин и компания.

Вот он, источник. Это оказалась лошадь в дальнем конце конюшни. Она переступала с ноги на ногу, вскидывала голову и время от времени пронзительно ржала. До меня дошло, что это те самые звуки, которые я услышала, когда Брэндон открыл дверь в конюшню. Животное было чем-то взволновано. Я оглянулась на трио потенциальных преступников во дворе, но они не обращали внимание на беспокойство животного.

Я оставила Джека и мини-Джека и медленно пошла вдоль ряда стойл. Другие лошади приветствовали меня, вскидывая головы и издавая тихие звуки, но никто из них не казался встревоженным.

Я дошла до стойла, принадлежащего беспокойному коню. Я мало что знаю о лошадях, но этот явно был не в духе. И, честно говоря, он выглядел достаточно большим, чтобы выбить дверцу стойла, если ему приспичит. И было очевидно, что он не хочет тут оставаться.

Когда я подошла ближе, конь вскинул голову и в мою сторону брызнула слюна, но пролетела мимо. Я сделала шаг назад и оглянулась на оставшуюся компанию. Они поутихли, но продолжали разговаривать.

Снова обратив внимание на взволнованного коня, я шагнула вперед.

– Тише, здоровяк. – Я подняла ладонь, пытаясь успокоить его и себя. – Все хорошо.

Я сделала еще шаг. Конь загарцевал, но, похоже, он позитивно реагировал на мое общество.

– Тише, я помогу тебе.

Я понятия не имела, что делала. Но он немного расслабился, так что я продолжила тихо ворковать.

Конь шагнул к стене, продолжая перебирать ногами, но он уже не дергал головой из стороны в сторону. В глазах оставалась тревога, но он потихоньку успокаивался. Я осторожно протянула руку и потрогала его нос. Ноздри раздулись, но конь не фыркал.

– Бедняжечка, – бормотала я. – Что тебя так напугало?

Поглаживая его по носу, я попыталась рассмотреть что-нибудь сквозь щели между досками двери. Может, там змея или еще что-то? В Мэне вообще есть змеи? Я не видела, но наверняка они существуют. Я наклонилась, пытаясь заглянуть внутрь в поисках чего-то, что могло напугать животное, но ничего не увидела – только сено и лошадиный навоз. Ничего необычного. Я начала выпрямляться и тут увидела это.

Лицо, укрытое сеном. Широко открытые глаза и рот.

Не змея. Человек.

Чертовски мертвый человек.

Изумленно вскрикнув, я отпрыгнула и грохнулась задницей прямо на грязный пол. Конь в ответ встал на дыбы. Мне показалось, что он вот-вот вышибет дверь.

Я заслонила голову руками, готовясь также попрощаться с жизнью в этой конюшне.

2

Цепочка событий, последовавших за моим падением, немного смазалась в моей памяти. Все, что я знаю, – запаниковавший конь каким-то чудом не выломал дверь, Джастин с Брэндоном вбежали в конюшню, подняли меня на ноги и помогли выйти на свежий воздух.

Я сидела на заднем крыльце огромного дома, пытаясь сделать глоток воды из бутылки, но мои руки так дрожали, что больше воды попадало на свитер, чем в рот.

– Вы в порядке? – спросила миссис Харрис, усаживаясь рядом со мной.

Я кивнула, а потом отрицательно покачала головой.

– Там кто-то мертвый.

Миссис Харрис похлопала меня по руке. У нее были теплые пальцы. Я мерзла и не могла справиться с дрожью, сотрясавшей все тело.

– Никогда раньше не видела мертвого человека, – сказала я, и мне казалось, что мой голос звучит издалека, будто душа вылетела из тела. – Ну знаете, чтобы он просто так лежал. Не считая похорон. И я видела имитации трупов. Гримеры делают крутую работу, чтобы они выглядели, как настоящие. Но этот же настоящий. – Я поняла, что несу чушь. Замолчала и попыталась поднести бутылку с водой к губам, на этот раз сумев сделать глоток. – Вы думаете, он мертв? Может, ранен? Может, просто ранен?

Но я сразу же поняла, что это неправда. Это было лицо мертвеца. Стеклянные глаза, восковая кожа и багровые губы. Я думала, что скелет в шкафу Дина – это жуть, но сейчас было еще хуже.

Миссис Харрис, которая была лет на десять-пятнадцать старше меня, сочувственно мне улыбнулась.

– Я пошла посмотреть вместе с шерифом. Ей уже нельзя было помочь. Лежала там какое-то время.

– Вы медсестра? – Я кивнула на ее форму, пытаясь переключить внимание на что-то другое. На что угодно.

Она кивнула.

– Да, я работаю в медицинском центре в Милбруке.

Я снова кивнула. Попытки отвлечься не работали. Трудно думать о чем-то другом, кроме жуткого лица в сене. Наверное, мне будут сниться кошмары.

– Говорите, она?

Я была в таком шоке, увидев это лицо с распахнутым ртом, что даже не поняла, мужчина это или женщина.

Она вздохнула.

– Да, это Виктория Уинслоу. Мать Брэндона.

О боже мой, бедный мальчик. Я глянула на него. Он стоял рядом с Эшли спиной ко мне. Можно представить, как ему было больно.

– Что с ней случилось? – спросила я. – Лошадь ударила?

– Понятия не имею, – ответила она.

Несколько секунд мы сидели молча, пока тишину не нарушили гудки сирен.

– Это «Скорая помощь», – сказала миссис Харрис, вставая.

Я наблюдала, как она идет к Джастину. Он с обеспокоенным видом разговаривал по телефону. Тот факт, что не только я выбита из колеи, почему-то успокаивал. Очень странная ситуация. Подростки переместились к видавшему виды грузовику миссис Харрис. Эшли обняла Брэндона и положила ему голову на грудь. Брэндон смотрел прямо перед собой, его рот сжался в тонкую линию, глаза смотрели в никуда. Должно быть, он совершенно раздавлен произошедшим. Может, просто не понимает, что происходит. Бедный мальчик потерял мать. Как ужасно.

«Скорая помощь» и полицейская машина припарковались за особняком. Врачи в сопровождении Джастина скрылись в конюшне.

– Если с вами все в порядке, я пойду посмотрю, как там дети, – сказала миссис Харрис.

– Конечно. – На самом деле я чувствовала себя глупо. Вот она я, потрясенная и дрожащая, а ведь бедный Брэндон только что узнал, что его мать погибла. Надо взять себя в руки.

– Эм-м, – окликнула я миссис Харрис, – меня зовут Софи. А вас?

Она повернулась и улыбнулась, хотя в ее голубых глазах остались усталость и беспокойство.

– Джанин.

Подростки не обращали на нас внимания. Они продолжали держать друг друга в объятиях, и было очевидно, что это первая любовь. Это явно романтические отношения, а не дружба. По лицу Эшли текли слезы, но я опять обратила внимание на каменное выражение лица Брэндона.

Я сидела на ступеньках, пила воду и наблюдала за этими тремя. Когда Джанин подошла к ним, ее дочь отпустила Брэндона и упала в ее объятия, заливаясь слезами. Брэндон стоял, прислонившись к грузовику и глядя в никуда – по-видимому, все еще в шоке. Но потом он сунул руку в карман и достал телефон. Провел пальцем по экрану. Закатил глаза, что-то увидев в телефоне. Потом убрал мобильный обратно в карман. Его действия казались до странности спокойными и абсолютно нормальными.

Если бы я только что обнаружила, что моя мать умерла, я была бы в шоке, рыдала в телефон отцу, тете или моему лучшему другу Оливеру. Я бы не стояла с таким видом, будто ничего не произошло. Я бы растеклась лужицей по полу. Я к тому, что даже я в тот момент была в полнейшем раздрае, а я ведь даже не знала Викторию Уинслоу.

Но все справляются со смертью по-разному. И я последняя, кто может судить, какой должна быть нормальная реакция у мальчика-подростка. У меня нет братьев, и никто из моих друзей в колледже не терял родителя. Я наблюдала, как Эшли и Джанин повернулись к Брэндону и обняли его. Эшли продолжала рыдать, и, хотя со своего места я не могла разобрать, что говорит Джанин, по ее интонациям и поведению я поняла, что она по-матерински приободряет их обоих. Когда Брэндон обнял ее в ответ, я впервые увидела тень эмоций на его лице. Он закрыл глаза и стал принимать соболезнования. Но я заметила, что слез не было.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил подошедший Джастин.

Я пожала плечами.

– Бывало и лучше. Не этого я ожидала, когда мы отправлялись на поиски Джека. Я боялась, что мы найдем его труп, а не тело хозяйки дома.

Джастин кивнул, криво улыбнувшись.

– Я тоже. – Он сел рядом со мной. – Я позвонил в паб, чтобы тебя забрали. Брэнди сказала, что она выезжает, так что скоро будет здесь.

– Ты должен остаться?

Джастин молча кивнул. Мы были давно знакомы, и он знал, что я бываю чересчур надоедлива, так что не могу его винить. Я предпочитаю называть это любопытством, но уверена, что он использовал бы слово «надоедливость». Но я уже сделала вывод, что, если он должен остаться, а «Скорая помощь» до сих пор не увезла тело, значит, они думают, дело нечисто. И значит, я не смогу забрать Джека прямо сейчас. Может быть, с моей стороны это жестокосердно, но девушка и ее лама неразделимы. К тому же сама ситуация странная и даже зловещая. Джеку ни к чему видеть трупы. В его жизни и так было много травм, он потерял Санни и свою лучшую подружку-ламу Дженис Джоплин. Не говоря уже о том, что его обвинили в убийстве старого Клиффа Рибошо.

Я взглянула на Брэндона. Он разговаривал с полицейским из Милбрука. Кивал, но по его лицу ничего нельзя было прочитать. Он все еще не выглядел расстроенным или потрясенным. Опять-таки я не эксперт по мальчикам-подросткам, но что-то явно было не так.

– На самом деле мы не знаем, от чего именно умерла Виктория Уинслоу, – сказал Джастин, снова привлекая мое внимание. – Но на всякий случай полиция Милбрука предпочитает действовать так, как будто это место преступления.

Я кивнула, и хотя мои познания о сценах преступления основывались главным образом на моей роли в детективном сериале, объяснения Джастина казались вполне логичными. Должно быть, они заметили что-то неладное. Но еще я знала, что Джастин не собирается делиться со мной этой информацией. Во-первых, пока ведется расследование, он просто не может. А во-вторых, он знает, что только распалит мое любопытство.

Может, я и правда надоедливая проныра.

– Полицейские должны поговорить со мной? – спросила я. – Это же не связано с пропажей Джека? – Я не видела связи между этими событиями, но, с другой стороны, я вообще не понимала, зачем Джека похитили.

– Очень сомневаюсь. Похоже на подростковые шуточки. Ты уже рассказала мне все, что увидела, и, если у них будут вопросы, уверен, они смогут задать их по телефону или заедут к тебе. Но я считаю, что здесь тебе делать нечего, можешь ехать домой. – Он выразительно на меня посмотрел, но я предпочла этого не заметить.

– А как насчет Джека?

– Его вернут тебе сегодня вечером. Или завтра ранним утром. Я его проведал. Он в целости и сохранности.

Ценю Джастина за это. Но он знает, как сильно я люблю этот трехсотфунтовый комок шерсти.

– Ладно, мне надо работать, – сказал Джастин, вставая. – Брэнди приедет с минуты на минуту. – Он еще раз взглянул на меня. – Сиди тут и никуда не уходи.

Я послушно кивнула, но не думаю, что он мне поверил. И, словно в подтверждение моих мыслей, он пересек двор и снова предостерегающе взглянул на меня, перед тем как войти в конюшню.

Я вздохнула. Джанин и Эшли сидели в грузовике. Любопытно. Я удивилась, почему они не уезжают. Может быть, ждут отца Брэндона. Брэндон все еще отвечал на вопросы полицейских из Милбрука. К сожалению, я не слышала, о чем они говорят. Но это можно исправить.

Я встала, беззаботно потянулась и сделала несколько шагов по направлению к ним. Подобравшись на расстояние нескольких футов, я прислушалась, делая вид, что смотрю что-то в телефоне.

– Значит, ваш отец в отъезде? – спросил полицейский.

Брэндон кивнул.

– Да, он в командировке. Кажется, в Бостоне.

– Когда он уехал?

Мальчик пожал плечами:

– В воскресенье или понедельник. Не знаю точно. Он много путешествует. Я не слежу за ним.

Бедняга. Непохоже, что у него заботливый отец, если ребенок не знает, когда он уехал и где именно он находится.

– Я даже не знал, что мама дома, – добавил Брэндон.

– Сегодня? Или она тоже была в отъезде?

– Да, она тоже была в командировке. Я думал, она вернется на выходных. Во всяком случае, она так сказала, и это было отмечено в семейном календаре.

– Это настенный календарь?

Брэндон посмотрел на мужчину как на умалишенного.

– Что? Нет. Он в электронном виде. Ну знаете, члены семьи дают доступ тем, к кому это имеет отношение. – Он полистал в телефоне и показал им. – Видите? Ее самолет прилетает в воскресенье.

Полицейский нахмурился.

– Значит, ты тут в одиночестве?

Брэндон покачал головой.

– Нет, я с тетей Мэгги. Я как раз вернулся домой и… – Тут мальчик заметил, что я стою неподалеку.

Я улыбнулась, когда полицейский повернулся, чтобы посмотреть, на что или на кого смотрит Брэндон. Я помахала.

– Здравствуйте! Прошу прощения, что перебиваю. Я просто хотела спросить, можно ли мне зайти в конюшню и проведать мою ламу. – Я ткнула пальцем себе за плечо.

Полицейский, мужчина лет сорока с нависающим над поясом животом, нахмурился. Глубокие морщины между густыми бровями, складки по опущенным краям рта. Судя по его морщинам, он явно много ворчал.

– Нет.

Я моргнула. Что ж, у меня осталось мало пространства для дискуссии. Но я вежливо улыбнулась и ушла в сторону, решив потянуть время и делая вид, что меня внезапно привлекли осенние маргаритки, растущие рядом с конюшней. Офицер не заметил мои маневры. Он снова занялся Брэндоном.

– Ты вернулся домой и… – спросил полицейский. Его хриплый голос был таким же дружелюбным, как и грубое лицо.

– Я вернулся домой… – Брэндон снова умолк на полуслове.

Я обернулась, чтобы увидеть, что заставило его замолчать на этот раз. Они оба пялились на меня.

Я снова улыбнулась.

– У вас есть еще вопросы? – хмурясь, спросил полицейский.

Я покачала головой.

– Просто смотрю на цветочки. Думаю, в этом сезоне это последние. Я слышала, ночью возможны заморозки. – Я ничего такого не слышала. Но это Мэн и сейчас сентябрь. Вполне вероятная вещь.

Офицер скривился еще сильнее, явно думая, что я ку-ку.

И Брэндон. Он смотрел на меня совершенно пустыми глазами, и это нервировало.

– Давай поговорим вон там, – сказал полицейский Брэндону, показав на ступеньки, откуда я только что ушла. И обратился ко мне: – Это не ваше дело.

– Я здесь только ради моей ламы, – сказала я, оскорбленно подняв руки. Он что, думает, что я лезу не в свое дело, только чтобы лезть не в свое дело? Боже мой, отчасти он прав, но зачем говорить об этом так откровенно? Между прочим, на моем счету есть парочка раскрытых убийств.

Я повернулась к маргариткам, делая вид, будто я не разочарована.

Задумалась, как снова подобраться к ним поближе. Но вариантов никаких не было, я оставалась на виду и рисковала нарваться на копов. Кроме того, я услышала грохот приближающегося автомобиля. Это определенно был дряхлый, дышащий на ладан седан Брэнди.

В этот момент Брэнди подъехала и остановилась рядом со «Скорой помощью».

Я подумала, стоит ли мне пытаться задержаться и подслушать, о чем полицейский спрашивает Брэндона, но было очевидно, что мне здесь никто не рад. Я подошла к машине Брэнди, и она покрутила ручку, чтобы опустить стекло. В этом ведре не было абсолютно ничего современного или электронного.

– Что происходит? – спросила она, стараясь говорить тихо. Мы с Брэнди не просто стали подругами, она считает себя моей напарницей по детективным расследованиям. И я должна признать, она очень помогла мне, когда я пыталась очистить имя моей покойной бабушки от подозрений в убийстве дедушки. Но, честно говоря, я не была уверена, что я хочу ввязываться в еще одно расследование.

Хотя кого я обманываю? Я только что пыталась подслушать разговор между сыном умершей женщины и копом. Наверное, у меня проблема. Наверное, «пронырливая» – и правда самое подходящее для меня слово.

– Расскажу по пути домой, – сказала я, обошла машину и уселась на пассажирское сиденье красно-коричневого драндулета. Порадовалась, что внутри тепло. Я все еще дрожала и, откровенно говоря, не отказалась бы от бокала вина.

Еще не включив задний ход, Брэнди набросилась на меня с вопросами:

– Ты нашла Джека? Он в порядке? Почему тут копы? А «Скорая»?

Я поняла, что Брэнди все еще считает, что это просто загадка похищенной ламы. Не уверена, как с этим сочетается «Скорая помощь», но думаю, возможно все. Со времени переезда в Мэн я узнала, что мир полон безумия.

– Джек в порядке. Он здесь, но его вернут только сегодня вечером или завтра.

Брэнди бросила на меня возмущенный взгляд, выруливая по извилистой дорожке.

– Они его не отдали? Сволочи!

– Ну после того как мы его нашли, дело усложнилось.

Она снова на меня глянула, потом посмотрела направо и налево перед тем, как выехать на автостраду.

– Усложнилось? Каким образом?

– Я обнаружила труп.

Она уставилась на меня, и машина дернулась в сторону обочины.

– Смотри на дорогу! – завопила я, хватаясь за руль. Но она выровняла машину до того, как мы свалились в канаву.

Несколько секунд мы обе молчали, увидев, как жизнь пронеслась у нас перед глазами.

– Извини, – заговорила Брэнди. – Еще один труп? Ты просто какой-то магнит для трупов!

Похоже на то. Но хотя бы теперь Брэнди следила за дорогой. Мне не доставляет особого удовольствия находить трупы, но еще меньше мне хочется пополнить их ряды.

– Да, в конюшне. Ужасно, просто ужасно. – Я содрогнулась при воспоминании. Я уже видела скелет, пролежавший тридцать один год в стене моего гостевого дома, и это было малоприятно. Но не сравнится с видом мертвой женщины в конюшне. Все равно что эпизод из фильма ужасов.

Брэнди кивнула.

– Могу себе представить.

– Не знаю, от чего умерла эта женщина – от естественных причин или от чего-то другого. Но не думаю, что там бы околачивались копы и врачи, если бы не было вопросов.

Моя подруга покачала головой.

– Да, выглядит подозрительно. Кто это? Ты в курсе?

– Виктория Уинслоу. Хозяйка дома. Ты о ней слышала?

Брэнди отрицательно покачала головой, продолжая следить за дорогой. Слава богу, она тоже не хотела пополнить ряды трупов.

– Нет. Конечно, сам дом я видела. Мы часто ездили мимо, когда я училась в колледже, и придумывали истории о людях, которые там живут, но я даже не знала имен владельцев. Мне кажется, они не общались с местными. По крайней мере, с теми, кого я знаю. Этот дом напоминает поместье из сериала «Даллас», только вопрос не в том, кто стрелял в Джей Ара, а кто стрелял в Викторию Уинслоу. Даже ее имя звучит напыщенно. Нехорошо говорить так о мертвой женщине, да? – Брэнди скривилась. – Можешь представить, что у людей может быть так много денег? Говорю тебе, если Джей Ар выйдет из вертолета, я не удивлюсь ни капли.

– Я не смотрела «Даллас», – призналась я, удивленная, что она смотрела. Брэнди лет двадцать с чем-то. – И я не знаю, стреляли ли в Викторию Уинслоу, но я понимаю, о чем ты. Явно не ожидаешь обнаружить такое место в маленьком городке Милбрук, штат Мэн.

Я видела большие дома на побережье, но это просто какая-то усадьба Вандербильтов. Семья с большими деньгами. А это всегда серьезный повод для убийства.

– Ладно, отложим тему мертвой женщины. Зачем человеку, который владеет таким домом, красть твою ламу? Просто для развлечения?

– Тоже об этом думаю. – И связано ли похищение Джека со смертью Виктории Уинслоу?

Вернувшись домой, я сразу отправилась в душ. Я не подходила близко к трупу бедняжки Виктории, но в самой ситуации было что-то неприятное. И странное.

С чашкой дымящегося «Эрл Грея», переодевшись в уютный свитшот и штаны, я вышла на заднее крыльцо. Устроилась в плетеном кресле, глотнула горячую жидкость и посмотрела на пустой загончик Джека. Без моего пушистого дружочка, щиплющего клевер и маргаритки, все не так.

Скоро наступит зима, и он останется без любимых цветочков. На носу Хеллоуин. Воздух свежий, и листья раскрасились всеми красками осени. Но сейчас мне было трудно оценить этот прекрасный вид. День близился к концу, и я подумала: вряд ли Джек вернется ко мне сегодня. Но я хотя бы знаю, где он и что он в порядке.

– Эй!

Я увидела Дина, который шел ко мне со стороны паба. Мне надо было быть там. Но меня еще не отпустило потрясение после сегодняшних событий.

– Привет! – отозвалась я.

Он подошел к моему крыльцу, и я обратила внимание, что у него в руках контейнер – в такие мы пакуем еду навынос. Я уговорила его заказать экологичные картонные коробки для еды навынос и остатков. Стандартные белые пенопластовые контейнеры определенно дешевле, но я как чувствительная миллениалка не готова экономить ценой вреда окружающей среде. Дин не испытывал беспокойства на сей счет, но сдался. Наконец-то мы с моим менеджером становимся партнерами. Вдохновляющая перемена.

– Джимми приготовил потрясающего фаршированного омара в качестве сегодняшнего специалитета. И Брэнди права, с тех пор как Джек пропал, ты недоедаешь.

При мысли о еде у меня свело желудок. Я улыбнулась своему красавчику-менеджеру и приняла угощение. Открыла контейнер и почувствовала аромат омара и начинки. В желудке забурчало.

– Запах и вид обалденные.

– Может, Джимми – старый нелюдим, но этот мужик умеет готовить.

– Нелюдим. Мне нравится это слово.

Дин улыбнулся.

– Я узнал его из кроссворда в «Ридерс Дайджест». – И подмигнул.

Я рассмеялась, радуясь его шутке. Два дня подряд я была в ужасном стрессе. Смех и еда – то, что надо.

– Тебе что, семьдесят? Кроме того, я знаю, что ты читаешь не только «Ридерс Дайджест». Я вывела тебя на чистую воду, стоило мне войти в гостевой дом. – В доме у Дина горы книг. – Сколько книг в неделю ты читаешь?

Он пожал плечами.

– Точно не знаю. Одну, две.

– Впечатляет. – Я наклонила голову в сторону особняка. – Если тебе понадобятся книжки, у меня много осталось от бабушки.

– Я уже многие читал. Твоя бабушка пристрастила меня и к бит-поколению, и к классике. И, конечно, к Агате Кристи.

Я снова засмеялась, чувствуя, как напряжение уходит из тела. Не думаю, что дело в горячем душе и удобной одежде.

– Я не Дженнифер Флешер, но мне неплохо удавалось разгадывать убийства в книгах тетушки Агаты. – Он снова улыбнулся.

Когда он это делает, он становится самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела. Темные волосы, зеленые с золотым отблеском глаза и кривая улыбка, одновременно шикарная и нахальная. Я отвела глаза. Это все равно что смотреть на солнце, не хочу ослепнуть.

– Ты правда знаешь, как звали моего персонажа в «Она запостила убийство».

Он пожал плечами.

– Подумал, что надо узнать побольше о моем боссе. Должен признаться, я никогда не смотрю сериалы. Обычно я слишком занят работой, чтобы смотреть телевизор. А когда я отдыхаю, то предпочитаю книги.

Трудоголик, читатель, красавчик. Я едва сдержала мечтательный вздох. И, что хуже, слюну. Дин – настоящая загадка.

Я переключила внимание на еду, хотя мне потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и осознать, что у меня нет приборов, чтобы съесть моего восхитительного омара.

Я отставила контейнер.

– Сейчас вернусь.

Но не успела я встать, как Дин протянул мне упаковку с пластиковыми ножом и вилкой. Они не очень сочетались с экологичным имиджем, который я пыталась создать в моем пабе, но Дин умер бы, если бы узнал, сколько стоят биоразлагаемые столовые приборы. Они чертовски дорогие. И я уже выиграла битву за контейнеры, так что начало положено. Я всегда за компромисс.

А сейчас, когда у меня снова заурчало в животе, я была суперрада любым приборам.

– Ты позаботился обо всем, – сказала я, с улыбкой потянувшись за приборами. – Спасибо. Так любезно с твоей стороны.

Он пожал плечами.

– Иногда я на это способен.

На мгновение наши глаза встретились, и, хотя я не могла бы точно сказать почему, у меня запылали щеки. Я сосредоточилась на выуживании вилки из упаковки. Думала, Дин попрощается и вернется в паб. Но вместо этого он уселся на верхнюю ступеньку крыльца.

Я попыталась не показывать удивления, опасаясь, если он что-то заметит, то решит, что я не хочу его здесь видеть. А дело вовсе не в этом. Я наслаждалась его спокойным обществом. За последние недели мы начали ладить. Когда я только приехала, он меня недолюбливал. Но сейчас все стало намного лучше.

– Брэнди рассказала, что ты нашла Джека, – сказал он спустя какое-то время.

Я кивнула, дожевывая первый кусок лобстера – просто рай.

– Да, он в порядке. Но я думаю, его вернут не раньше завтрашнего дня.

Что меня очень расстраивает.

– Она еще рассказала о твоей несчастливой находке.

Я не подняла взгляд, отламывая вилкой очередной ломтик крабовой начинки. Не хотелось думать об этом сейчас. Я попыталась сосредоточиться на вкуснейшей еде, хотя упоминание бедняжки Виктории Уинслоу несколько омрачило мое удовольствие. Сильно омрачило. Я положила ложку в контейнер.

– Да, это было ужасно.

Дин кивнул.

– С тех пор как ты здесь, ты видела больше странных вещей, чем я за всю жизнь в городе.

– Не забывай, ты все-таки нашел скелет в гостевом доме.

– Это правда.

В животе громко заурчало. Я взглянула на Дина. Он делал вид, что ничего не замечает, но получалось у него плохо.

– Знаешь, тебе надо поесть.

Он прав. Я вытащила пластиковый нож и отделила кусочек омара от хвостового панциря.

– Это так вкусно. Уверена, клиенты в восторге.

– Сегодня у нас не так много народа, как хотелось бы. Но среди заказавших он произвел фурор. – Его расслабленное, довольное выражение куда-то исчезло, и я заметила легкое беспокойство в его глазах. Он говорил мне, что посещаемость упала после начала учебы, поскольку туристы уехали из города, но его беспокойство передалось и мне. Мне нужен этот паб и этот дом. Это мое новое начало. Я не могу лишиться бизнеса.

Но не успела я спросить, о чем он думает, как он заговорил:

– Крейг Уинслоу играл в футбол с моим братом в колледже.

Я нахмурилась и сглотнула.

– Кто такой Крейг Уинслоу? И у тебя есть брат?

– Ну на самом деле у меня два брата и сестра. А Крейг Уинслоу – это муж Виктории Уинслоу.

Я задумалась.

– Какой он?

– Мой брат? – переспросил Дин, и я поняла, что он специально делает вид, будто не уловил суть вопроса.

– Нет, Крейг Уинслоу.

Он взглянул на меня.

– Почему мне кажется, что мне не стоило об этом говорить?

Я ухмыльнулась.

– Слишком поздно. Ты уже это сделал.

Дин вздохнул.

– Я плохо его знал. Но он всегда казался хорошим парнем.

– Он вырос в Бухте Билс?

Дин вырос не в Бухте Дружбы, а в городке по соседству. Однажды я была там на экскурсии вместе с Брэнди. Бухта Билс еще меньше, чем Бухта Дружбы, и это настоящая рыбацкая деревушка. Туристов немного. Никаких симпатичных летних домиков, сплошной настоящий рабочий класс. «Другая сторона баррикад», как выразилась Брэнди. У меня не возникло этого ощущения, но я поняла, что она имеет в виду. Немного суровый народ.

– Да, его отец ловил омаров, как и мой.

– Вот это да, Крейг реально поднялся в жизни, – подмигнула я. – Извини, это ужасно грубо с моей стороны.

Спишем это на длинный день.

Я думала, что Дин замкнется и надуется. Тот Дин, с которым я познакомилась, так бы и поступил, но он, к моему изумлению, хмыкнул:

– Ну отец неплохо зарабатывал ловлей омаров, но, конечно, на него не свалилось такое же богатство, как на старину Крейга.

– Свалилось?

Он бросил на меня взгляд, призванный показать, что он уже наговорил лишнего. Встал.

– Брэнди сказала, что Виктория Уинслоу могла умереть не от естественных причин. И я уже вижу, как в твоей хорошенькой головке крутятся шестеренки, так что я лучше вернусь к работе.

Обычно я нахожу комментарии вроде «хорошенькой головки» весьма уничижительными. Но в его голосе не было снисходительности, и не стану врать, на секунду мне стало приятно при мысли, что он считает меня привлекательной. Но меня не порадовал тот факт, что мне мешают добывать информацию.

– Значит, это огромное поместье принадлежало Виктории?

Он закатил глаза, как будто не сомневался, что я продолжу расспросы.

– Да, она из семьи Харрингтонов. Они сколотили состояние на добыче нефти в Техасе, и изначально это был их летний дом.

Я удивленно уставилась на него.

– Летний дом? Божечки.

Он не хуже домов, которые я видела в Хэмптоне.

Дин кивнул.

– И когда Крейг и Виктория поженились, они получили это поместье в качестве свадебного подарка. Больше я ничего не знаю.

Я подозрительно сузила глаза.

– Или не хочешь мне говорить.

Он сухо рассмеялся.

– Если бы я знал, то рассказал, потому что понимаю: ты в любом случае начнешь копать. Но мне правда надо работать.

Разумеется, он прав. Трудно не хотеть узнать больше. Мальчик из рыбацкой семьи в Мэне и дочь миллионера из Техаса. Одно это подстегивало мое любопытство. А теперь дочь миллионера мертва. Любовь и деньги – эти вещи могут отлично сочетаться. А могут и нет.

И если нет, вполне может произойти убийство.

3

– Клянусь, ты мне недавно говорила, что покончила с убийствами, детективами и всеми этими делами, в результате которых ты можешь пострадать. Или вообще погибнуть, – сказал Оливер. Мой лучший друг из Лос-Анджелеса укоризненно смотрел на меня с экрана планшета, который я прислонила к полупустой бутылке вина.

Или скорее наполовину полной. Я определенно скорее человек наполовину полного стакана, чем наполовину пустого.

Я пожала плечами.

– Не то чтобы я хотела ввязаться в эти расследования. Они сами сваливаются на меня с неба. Или, в данном случае, к моим ногам сквозь щели в дверях конюшни.

– Ты можешь просто остановиться на том, что нашла Джека, и порадоваться. И, кстати, я рад, что у тебя получилось. Мне нравится этот комок шерсти.

– Всем нравится. Достаточно сильно, чтобы его похитить.

Хотя я до сих пор не понимала, почему Джека похитили. Но я выясню. Просто хочу узнать чуть больше о том, что случилось с Викторией Харрингтон-Уинслоу.

Я отпила глоток пино нуар и впечатала ее девичью фамилию в поисковик. Нажала ввод, и вывалились результаты.

– А она популярна. Тут десятки статей об этой женщине и ее семье. – Я изумленно уставилась на Оливера. А он на меня.

Я открыла первую заметку, которая оказалась статьей в журнале, – сплошь фото с ее свадьбы в разделе со свадьбами знаменитостей.

– Ее замужество было таким большим событием, что его даже включили в раздел свадеб богатых и знаменитых.

Я повернула ноутбук экраном к планшету, чтобы Оливер мог увидеть статью.

Оливер придвинулся поближе к своему экрану и прищурился. Потом скривился.

– Уф-ф, почему у богатых людей такой жуткий вкус? Ее свадебное платье выглядит так, будто Марта Стюарт склеила его из фильтров для кофе. А тиара? – Он взглянул на меня. – Мне кажется, в этом ужасном тренде надо обвинять королевские семьи. Или сериал «Коронованные детки».

Я пододвинула ноутбук, чтобы тоже посмотреть.

– Мне не кажется, что все так уж плохо. Кроме того, в девяностых годах в Техасе это наверняка был писк моды.

Оливер снова уставился на фотографии.

– Может. Я думаю, что это просто неудачный выбор, сделанный людьми, у которых слишком много денег. – Он опять скривился. – И что это в середине композиции? Похоже на медаль, которую вешают на лошадь, выигравшую дерби в Кентукки.

– И это логично. Она явно любительница лошадей. Вероятно, у нее их больше дюжины.

– Эта Виктория и сама похожа на лошадь.

– Оливер! Какой ужас! – Я придвинулась еще ближе к экрану. Хотя я очень не люблю думать о мертвых плохо, но она была довольно заурядной женщиной с длинным узким лицом и улыбкой во весь рот. Нельзя сказать, чтобы она была совсем непривлекательна. У нее была хорошая фигура, отличные волосы, но все-таки не супермодель. Во всяком случае, эти фотографии помогли мне выкинуть из головы образ ее лица, хотя бы ненадолго. И она выглядела счастливой. Крейг Уинслоу, напротив, был очень красивым, высоким, широкоплечим блондином. Типичная кинозвезда. На фото он тоже улыбался, но выглядел несколько скованным и отстраненным.

– Интересно, привлекла бы она Клиффа Уинслоу без денег? – Опять-таки мне не нравилось рассуждать о жизни этой женщины в негативном ключе. Но вопрос существенный.

– Он выглядит как внебрачный ребенок Брэда Питта и Роберта Редфорда. Так что мой ответ – нет.

Я улыбнулась, поскольку Оливер со своим описанием Крейга Уинслоу попал в точку. Красавец с аурой грубоватого бродяги.

– Красивые мужчины могут влюбляться в обычных женщин, – сказала я.

– М-м, в реальном мире нет. Он ее убил, – уверенно сказал Оливер.

Во мне все запротестовало при мысли, что он может быть прав.

– Возможно. – Я снова повернула ноутбук к себе и щелкнула по следующей ссылке. Эта статья явно была написана перед свадьбой. Светская хроника с рассказом о помолвке Виктории и Крейга в газете Остина. Очень напоминающий репортаж в стиле «Сплетницы». Язвительный и полный инсинуаций.

Я тихо присвистнула, покачав головой. Потом глотнула еще вина.

– Ты нашла какую-то грязь, – понял Оливер.

– О да. Скажем просто, что тут словечки типа «золотоискатель», «охотник за деньгами» и «брачный контракт». И, похоже, все они напрямую соответствуют мнению родителей Виктории о ее муже. Они явно недолюбливали Крейга Уинслоу.

– Любопытно. Прямо «Династия».

Я не смотрела этот сериал, но поняла, что он имеет в виду.

– Что ж, похоже, у нее были деньги и законные способы их защитить.

Оливер кивнул.

– Так что ее пролетарий-муженек мог убить ее, чтобы прикарманить деньжата.

Я кивнула в ответ.

– Вот только я подслушала, как ее сын говорил, что он не в городе. И мы на самом деле не знаем, была ли она убита. Я только знаю, что дело достаточно подозрительное, чтобы полиция там задержалась.

– Все это дурно пахнет, – уверенно сказал Оливер. – Если она убита, Крейг Уинслоу – идеальный подозреваемый.

– Это даже слишком очевидно. Он должен был понимать, что не выпутается в случае убийства.

– Должен признать, это так интригует, – заявил Оливер, но потом бросил на меня строгий взгляд, сдвинув идеально ухоженные брови. – Но обещай мне, что ты предоставишь это дело полиции. Я правда волнуюсь за тебя.

Я улыбнулась и кивнула.

– Ладно, обещаю.

Я слишком быстро замотала головой вверх-вниз, чтобы это выглядело убедительно.

Так что да, мы оба знали, что я вру.

Оливер закатил глаза.

– Хорошо, что ты унаследовала паб, детка, потому что твои актерские таланты оставляют желать лучшего.

– Как грубо. – Я послала ему воздушный поцелуй и отключилась.

На следующее утро, когда я, как обычно, пила чай с тостом, мой покой был нарушен громким звонком в дверь. Я подпрыгнула. Никак не могу привыкнуть к шуму, который производят дверной колокольчик и маленький молоточек, проводок от которого тянется от входной двери к кухонной. В этом есть что-то викторианское. В дверь снова зазвонили.

Я собралась с силами и побежала вниз по лестнице в вестибюль, охваченная надеждой, что мне привезли Джека.

Так оно и оказалось. На пороге стояли Джанин и Эшли Харрис. На дороге был припаркован большой сверкающий новый грузовик с прицепом для лошадей. Явно не та древняя рухлядь, на которой она вчера приехала в поместье Харрингтон.

– Привет, – поздоровалась Джанин. В ее глазах угадывалась неловкость. – Мы привезли вашу ламу.

Эшли уставилась на свои тряпичные кеды, чувствуя себя еще более смущенной, чем ее мать. Наверняка они считают, что после всего случившегося я буду не очень добра. Но дело в том, что я просто хотела, чтобы Джек вернулся домой. Я не собиралась требовать наказания, хотя мне правда хотелось узнать, почему его похитили.

– Привет, – искренне улыбнулась я. – Я так рада, что он вернулся домой.

– Прошу прощения за причиненные неудобства. – Джанин выдавила улыбку, но мне показалось, что мое дружелюбие не растопило лед. И Эшли выглядела так, будто явилась на прием к дантисту, чтобы поставить пломбу.

– Что ж, я ужасно рада его видеть, – сказала я и сделала приглашающий жест, в надежде что они проведут меня к трейлеру.

Я дождалась только того, что Джанин и Эшли отодвинулись в сторону, чтобы дать мне возможность выйти из дома.

– Ух ты, – сказала я, когда мы спустились по ступенькам, ведущим к дороге. – Классный грузовик, классный трейлер. У вас есть лошади?

Джанин сухо хмыкнула.

– Нет. Я бы хотела завести лошадей, но не могу позволить себе содержать их. Я одолжила его у Уинслоу.

– Мне кажется, это инвестиция. Но мне мало что известно о лошадях. Я узнала кое-что о ламах, только когда получила Джека в наследство. Он принадлежал моей бабушке.

– О, в этих краях все знают Джека, – заявила Джанин. – Ваша бабушка приводила его на разные мероприятия. Он очень хороший.

Я засомневалась, стоит ли мне говорить то, что пришло мне в голову, но потом подумала, что хуже не будет. Мы уже ведем неловкую беседу, как люди, застрявшие в очереди в аэропорту.

– Поэтому вы его забрали? Потому что он такая славная лама?

Или это был сарказм с ее стороны? Честно, я не понимала.

Джанин остановилась рядом с трейлером. Секунду она молчала. Я уже была готова к тому, что она не станет отвечать, но потом она кивнула.

– Да, я забрала его, чтобы моя дочь продемонстрировала его на окружной ярмарке Милбрук.

– Мам, – сказала Эшли, впервые поднимая взгляд. Но она продолжала избегать прямого зрительного контакта со мной. Она смотрела только на мать.

Джанин шикнула на дочь.

– Я украла его, чтобы Эшли могла показать его на соревновании 4-Н[2].

4-Н? Я об этом слышала. Но в Лос-Анджелесе не так много детей участвовали в этом состязании. Нашими 4-Н на самом деле были Hollister, H&M, Hot Topic (для самых продвинутых девушек Долины) и в довершение всего чуть-чуть Haagen-Dazs[3].

– Что такого важного в этом 4-Н, что вам понадобилось похищать Джека?

Я никак не улавливала связь. Как и не могла понять, как они умудрились похитить ламу из загончика за пабом, хотя им это удалось. Пришло время заняться системой безопасности.

Джанин улыбнулась моей недостаточной информированности. Учитывая мои познания о 4-Н, я и правда чего-то не понимала.

– На самом деле в наших краях это очень важно. Ученик, который выступает с лучшим животным, выигрывает стипендию в колледже.

– Типа выставки?

Джанин кивнула.

– Именно, и это очень высококонкурентное мероприятие. Эшли подает документы в разные колледжи, и победа дала бы ей больше возможностей. – Она вздохнула. – Она могла бы поступить в такое место, которое мне не по карману. Так что я придумала этот безумный план. Мы выращиваем коз и цыплят. Эшли всегда выступает с ними на ярмарках. Но козы и цыплята не производят впечатления на судей. Мы искали что-то, что поможет ей выделиться.

Объяснение Джанин казалось разумным. Если не брать во внимание то, что у нее нет ламы и что ей пришлось похитить мою, чтобы произвести впечатление, и что в результате у них с дочерью могут быть проблемы. Как минимум дисквалификация с состязаний. В худшем случае арест.

И поэтому я не верила, что настоящим вором была она. Джанин слишком здравомыслящая для такого безумного плана. Кроме того, она сказала, что в этих краях все знают Джека. Джанин Харрис чересчур умна для того, чтобы думать, что это сойдет ей с рук. Воровать Джека – это слишком рискованно.

Я взглянула на Эшли, которая снова уставилась на асфальт и играла со шнурком своего голубого худи. Типичное поведение для тинейджера. Или двух тинейджеров.

– Что ж, все это очень мне льстит. – Надо было что-то сказать для поддержания разговора. – Я имею в виду, должно быть, вы считали, что Джек лучший из лучших и точно выиграет. – Для меня это очевидно, но приятно думать, что другие люди тоже считают его идеальным образчиком ламы на земле. Должна признать, я была польщена, ведь ничего не знаю о параметрах лам-чемпионов. – Хочу, чтобы вы знали: я не собираюсь выдвигать обвинения. Джек снова дома, и это все, что меня волнует.

Секунду Джанин смотрела на меня.

– Вы очень добры.

Но ее лицо говорило совершенно другое. Она что, пытается меня сглазить? Я занервничала.

И тут зазвонил телефон. Мы все полезли по карманам в поисках мобильников, хотя не знаю, зачем я тоже это сделала. На мне были брюки без карманов, а телефон, насколько я помню, остался на кухне рядом с тарелкой с недоеденным тостом.

Это оказался телефон Джанин. Она вытащила древнюю раскладушку из кармана флисовой куртки. Посмотрела на экран.

– Извините. Это по работе.

Я кивнула, и она отошла в сторону, чтобы ответить, оставив меня наедине с недовольной Эшли. Она с тоской взглянула вслед матери, явно желая пойти за ней. Но осталась на месте. Начала теребить завязки худи, избегая смотреть мне в глаза.

Я посмотрела на ее мать, явно увлеченную разговором. Было заметно, что она говорит на пониженных тонах, что не очень обычно для звонка по работе. Но сейчас у меня была возможность переговорить с Эшли.

– Это вы с Брэндоном придумали план по похищению Джека, не так ли? – спросила я.

Эшли вскинула голову, продолжая держаться за завязки. Ее глаза вспыхнули, но не от возмущения, а от страха.

– Не беспокойся, – сказала я, сочувственно глядя на нее. – Я говорила серьезно. Я не стану подавать заявление. Честно говоря, я даже не сержусь. Джек в порядке. – На самом деле я была зла, но зачем ей об этом знать?

Эшли бросила взгляд на мать, как будто желая убедиться, что она не слышит, потом посмотрела мне в глаза и кивнула:

– Да, это мы с Брэндоном.

– Чтобы получить стипендию?

Она снова кивнула.

– Мы оба хотим поступить в колледжи за пределами штата. Брэндон хочет в университет Брауна, а я – в кулинарный колледж Джонсона и Уэлса.

У меня есть друг, который учился в Джонсоне и Уэлсе, так что я в курсе, что оба колледжа расположены в Провиденсе и у них чуть ли не общий кампус.

– Значит, вы сможете быть вместе?

– Да.

– Вы пара?

Она покраснела и кивнула с энтузиазмом.

– Да.

– Вы миленькие. – Я улыбнулась. Эшли – красотка с длинными темными волосами и карими глазами. Замечательный контраст с высоким светловолосым Брэндоном, унаследовавшим внешность от отца, как я теперь знала.

Мои слова, кажется, польстили Эшли. Она с тоской улыбнулась.

– Как дела у Брэндона? – спросила я с искренним беспокойством. – Должно быть, он совершенно разбит, лишившись матери.

– Так и есть. – Эшли помрачнела. По ее торопливому ответу я поняла, что она не очень хочет обсуждать эту тему. Что совершенно нормально. Или же есть другая, неизвестная мне причина, почему она не хочет это обсуждать, хотя думать о ней я избегала. Эта девушка не может быть замешана в убийстве.

– Есть новости о причине ее смерти?

– Нет.

Да, тут я ничего не узнаю. Поэтому я вернулась к теме, которую она более охотно обсуждала.

– Наверняка семья Брэндона без проблем может отправить его в университет Лиги Плюща. Думаю, они так и собирались, а?

Эшли кивнула, расслабившись. Она явно не хотела обсуждать смерть Виктории Уинслоу, но была готова говорить на другие темы, имеющие отношение к этой женщине.

– Его мать точно бы не согласилась, чтобы он поступил в университет Мэна, а это все, что может позволить моя мама. Я не хочу, чтобы ради меня она нагружала себя еще больше. Она и так все время работает. Так что мы подумали и решили, что можно найти место, которое я смогу себе позволить и которое одобрит миссис Уинслоу. Джонсон и Уэлс показались идеальным вариантом, потому что я хочу открыть свою собственную компанию по доставке еды.

– Ух ты, отличный план. И очень разумный, – сказала я, желая поддержать девушку.

Хотя теперь, когда мать Брэндона умерла, не уверена, что его отец будет так же непреклонен насчет университета Лиги Плюща. Скорее всего. Часто поступление в престижный университет – это, скорее, стремление родителей обзавестись лишним трофеем, чем желание ребенка. Я знала, что моя мама была бы счастлива, если бы я училась в Брауне. Или если бы я выбрала любую другую профессию, кроме актерской.

Я снова взглянула на Джанин, которая продолжала тихо с кем-то разговаривать. Подозреваю, что ей нужна любая помощь, чтобы отправить дочь в колледж ее мечты, но она бы не поддержала план с похищением ламы.

Когда я снова посмотрела на Эшли, оказалось, что она внимательно меня изучает.

– Не могу поверить, что вы не сердитесь.

– Нет. На самом деле это было очень изобретательно. Хоть и незаконно. Но я должна признаться, что питаю слабость к молодым влюбленным. Я и сама была очень романтична.

Эшли вздрогнула. Мой комплимент ей явно не польстил.

– Ну не очень изобретательно. Надо было догадаться, что ничего не выйдет.

Я склонила голову набок, рассматривая ее.

– Может, и выйдет. Я имею в виду, что ты все равно можешь выступить с Джеком, хотя это мое животное.

Девочка уставилась на меня.

– Что?

– Животное должно принадлежать тебе, чтобы ты могла участвовать в конкурсе?

– Не уверена, – призналась она.

– Ну так выясни. Я с удовольствием одолжу тебе свою ламу. Особенно ради такого хорошего дела, как стипендия.

У нее отвисла челюсть.

– Правда?

– Правда. Я с удовольствием помогу тебе.

– Поможете? – переспросила Джанин, вернувшись к нам. – Поможете с чем?

– Мам, – взволнованно сказала Эшли, – м-м-м…

Она бросила на меня беспомощный взгляд, и я догадалась, что она, видимо, даже не знает, как меня зовут.

– Софи, – подсказала я.

Эшли широко улыбнулась, и это была первая искренняя улыбка, которую я от нее видела.

– Софи говорит, что я могу выступить с ее ламой на ярмарке в Милбруке.

Джанин удивленно взглянула на меня.

– Зачем вам это надо?

– Просто хочу помочь. И заодно это возможность увидеть, как моя лама выиграет в конкурсе. Очень волнующе.

Джанин непонимающе покачала головой. Я часто видела такую реакцию. Потом она улыбнулась. Впервые я заметила, что мать и дочь похожи. Джанин была хорошенькой женщиной, хотя в ее карих глазах читались усталость и беспокойство. У меня сжалось сердце. Я правда хотела им помочь.

– Кроме того, я очень хочу попасть на ярмарку в Милбруке. Похоже, там будет вся Бухта Дружбы, – добавила я, надеясь, что эта женщина примет мое предложение.

Джанин взглянула на дочь и кивнула.

– Очень любезно с вашей стороны. Спасибо за помощь.

– Отлично. – Я улыбнулась и посмотрела на Эшли. – И, может быть, ты придешь и позанимаешься с Джеком? Он очень милый мальчик, но я думаю, что тебе лучше дать ему понять, что с тобой ему будет комфортно.

– И тебе надо узнать точные правила. Ты же знаешь, что миссис Стайгер – ярая сторонница правил, – добавила Джанин.

– Стайгер?

Джанин скривилась.

– Кристи Стайгер. Она – организатор соревнования 4-Н. И очень строга во всем, что этого касается.

– Она диктатор, – пробормотала Эшли.

Джанин неодобрительно глянула на дочь, но мне показалось, что она придерживается того же мнения.

– Ну давайте узнаем, что она скажет, и будем плясать от этого, – сказала я. Эта Кристи Стайгер, может быть, и страшный педант, но кто может не позволить милой девочке-подростку с очень симпатичной ламой участвовать в конкурсе? Она не может быть настолько жестокосердной.

– Так мило с вашей стороны, – сказала Джанин. – И так любезно по отношению к нам.

– Отлично.

Выражение лица Джанин снова изменилось, стало более задумчивым.

– На самом деле мы хотели попросить вас о еще одном огромном одолжении.

Я нахмурилась.

– Да?

Она зашла за лошадиный трейлер и отодвинула засов. Вместе с Эшли они опустили пандус. Я подошла и заглянула внутрь. Джек стоял в стойле, прядая ушами. Увидев меня, от радости он заурчал и встал на дыбы. Потом я заметила в соседнем стойле какое-то шевеление. Рыже-коричневый мех и маленькую головку.

– Вы не могли бы приютить нашу альпаку? – спросила Джанин. – С учетом того, что сейчас творится с Уинслоу, не думаю, что я могу просить их и дальше ее держать.

Я заглянула в карие глаза альпаки. Она взмахнула ресницами. Очаровашка! Но альпака?

Отец часто говорил, что простофили рождаются каждый день. Не стану отрицать, что я тоже из их числа.

– Конечно, я возьму ее.

4

– Постой, то есть ты нашла Джека, вернула его и заполучила еще одно животное? – переспросила Брэнди, стоя рядом с калиткой загончика и рассматривая мое новое приобретение. – Это разновидность взятки? Вот вам еще одна лама, только не подавайте на нас в суд?

– Нет. Я сделала им одолжение.

Брэнди недоверчиво взглянула на меня.

– Они похитили твою ламу, а ты делаешь им одолжение?

В ее изложении это и правда казалось нелепым.

– Ну мне показалось, что надо им помочь. Я и так уже предложила им показать Джека на милбрукской ярмарке.

На лице моей подруги изобразилось глубокое сомнение в моем здравомыслии.

– Так, чтобы я точно все поняла, ты предлагаешь Джека подросткам, которые его украли? А если у них уже есть эта альпака, почему нельзя ее показать на ярмарке? Зачем похищать Джека?

Разумно. Наверное, я слишком обрадовалась возвращению своего пушистого любимца, чтобы все это обдумать. Но должна быть причина. Просто я ее не знаю.

Я вздохнула.

– Не знаю. Но они не показались мне плохими ребятами. Они просто пытаются выиграть стипендию 4-Н. Кроме того, я подумала, Джек не будет против компании. Это не лама, а альпака, и я согласилась приютить ее ненадолго.

Она опять уставилась на меня, явно продолжая думать, что я не в себе. Потом переключилась на пасущихся животных. С каждой ночью трава становилась все темнее. Скоро придется покупать сено и люцерну, чтобы Джеку было чем обедать под осенним солнышком. Я нахмурилась. Альпаки едят то же самое, что и ламы? Предвижу, что вечером мне придется провести некоторое время с бокалом вина и гуглом.

– Откуда ты знаешь, что альпака не краденая? Может, ты впустила в дом только что похищенное животное. Может, они даже пытаются впутать тебя в преступление.

Я помолчала, потом посмотрела на подругу. Звучит разумно. Не могу поверить, как же я сама об этом не подумала. В конце концов, Джанин дала ясно понять, что ей не хватает денег. И даже не один раз. Так что, может быть, Эшли и Брэндон похитили и это животное. Хотя зачем им двое ворованных животных на ярмарке?

К тому же не думаю, что Джанин стала бы подсовывать мне такое животное. Я плохо знаю Джанин Харрис, но у меня возникло четкое ощущение, что она не захочет проблем с законом. Она вернула Джека, она вернула бы и альпаку. Даже если бы ей пришлось подкинуть ее обратно посреди ночи, чтобы прикрыть детей. Она явно беспокоилась об Эшли. Да и о Брэндоне тоже.

Это была просто интуиция, и Брэнди не выглядела убежденной, но она оставила эту тему. Хотя, быть может, это хорошая идея – узнать, не пропадали ли в нашей местности альпаки в последнее время. Просто на всякий случай. Наверное, мне понадобится еще один бокал вина, пока я буду это выяснять.

– Как его зовут? – после недолгого молчания поинтересовалась Брэнди.

– Это девочка, но мне не сказали ее имени.

– Наверное, потому что они сами не знают, – пробормотала Брэнди, не желая отказываться от своей теории краденых животных.

Я пропустила ее слова мимо ушей и решила, что просто буду радоваться возвращению Джека домой.

Джек добрался до своей любимой лужайки с одуванчиками. Несколько желтых цветочков пережили холода, и он радостно начал их жевать. Милашка альпака подняла голову от травы и двинулась к Джеку. Ткнула его мордой в шею. Джек не обратил на нее внимания. Он не хотел, чтобы кто-то прерывал его одуванчиковое блаженство. Она снова его толкнула. Джек продолжал ее игнорировать, прикрыв глаза.

– Она пытается подружиться с Джеком? – спросила Брэнди, с улыбкой наблюдая за ними.

– Думаю, да. Наверное, она, как и я, думает, что он симпатяга.

– Ах она маленькая кокетка!

Я хихикнула.

– Джек либо притворяется, либо он и правда равнодушен к ней. – Я беспокоилась, что Джеку бывает одиноко, но он не очень интересовался своей новой подружкой. Может быть, ему нравится быть единственной ламой.

– Так ты что-нибудь выяснила у этой женщины и ее дочери? Как там их зовут?

– Джанин и Эшли Харрис, – сказала я.

– А что случилось с той богатой мертвой женщиной?

– Викторией Уинслоу.

– Да, с ней.

– Нет, я… – Меня прервал громкий звук, напоминающий скрежет металла по металлу. Он доносился с того места, где стояли Джек и альпака.

Брэнди уставилась на животных, потом повернулась ко мне:

– Что, черт возьми, происходит?

– Не знаю. Мне кажется, это кто-то из них.

Стоило мне сказать это, как малышка альпака набросилась на Джека. Джек отступил, прижав большие уши-бананы к голове. Альпака громко заревела, наклонив голову, как будто собиралась снова атаковать его.

– Ой! – воскликнула я. – Они собираются драться!

Я схватилась за задвижку калитки. Джек весит больше трехсот фунтов. А альпака, хоть и меньше Джека, весит сотни полторы. Я не знала, как остановить схватку между такими большими животными. Но беспокоилась, что кто-то из них пострадает. Я распахнула калитку в тот момент, когда альпака низко наклонила голову и цапнула Джека за мохнатую ногу.

Снова раздался жуткий рев, и я поняла, что это Джек. О нет! Никакая тварь не будет мучить моего сладкого мальчика.

– Эй! – завопила я, врываясь в загон. Может, не самый разумный поступок, но я не могла позволить, чтобы случился этот альпакалипсис.

Джек повернул голову в мою сторону и понесся ко мне, покачивая шерстяной шкурой. Подбежал, как обиженный ребенок, который кидается к маме после того, как обидели. Я похлопала его по спине, пытаясь утешить своего огорченного питомца. Потом встала между Джеком и его обидчицей. Но альпака никуда не двигалась с лужайки, радостно жуя одуванчики.

– Вот почему Харрис попросили тебя присмотреть за их альпакой, – сказала Брэнди из-за забора. Она явно не собиралась рисковать жизнью или сломанной конечностью и вмешиваться в стычку двух представителей семейства верблюдовых, что характеризует ее как человека более умного, чем я. – Она задира.

– Не знаю, насколько безопасно держать их вместе, а не в отдельных стойлах, – заметила я. – Надо позвонить Джанин и сказать, чтобы она завтра забрала свою альпаку. – Я закусила губу. – Как думаешь, их можно сейчас оставить?

Брэнди пожала плечами:

– Не знаю. Может, привязать эту злючку?

Я с сомнением взглянула на альпаку.

– Наверное, можно. – Ну или я умру, пытаясь это сделать. То есть на самом деле умру. Я откашлялась.

– Сначала позвоним Джанин.

Она не ответила, но я оставила сообщение.

«Привет, это Софи Лафлер. Извините, но я не смогу держать у себя вашу альпаку. Они с Джеком не ладят. Вы не могли бы забрать ее завтра-послезавтра? Заранее благодарна».

Я отключилась и вздохнула.

– Конечно же, она не ответила на звонок. Наверное, работает. А сейчас, думаю, надо найти веревку и попробовать привязать альпаку.

– Не уверена, Софи. Может, пойдем в паб и позовем кого-нибудь на помощь? – Брэнди смотрела на меня с большим сомнением. – Кого-то, кто знает о животных больше нашего?

– Это будут примерно все. – Я потрепала Джека по ушам. – Но я не хочу отвлекать Дина.

Я должна была доказать, что в состоянии справляться со своей жизнью в Бухте Дружбы самостоятельно, в том числе избавляться от альпак.

В моей руке зажужжал телефон. Короткая эсэмэска от Джанин Харрис: «Брэндон заберет альпаку сегодня днем».

Я почувствовала себя виноватой. Эсэмэска была короткой, что означало, что Джанин или занята, или раздражена тем, что ей приходится этим заниматься. А что касается Брэндона, у него только что убили мать. Я собралась было написать ей в ответ, чтобы она не беспокоилась, но тут Джек отошел от меня на три фута, желая пощипать травку.

Альпака снова бросилась на него, демонстрируя больше энтузиазма, чем ловкости. Джек с испуганным воплем отпрыгнул.

Да. Пусть убирается.

– Я дам ей угощение, а ты набросишь лассо на шею, – сказала я Брэнди. – Но сначала отведу Джека в сарай.

– Ты спятила? – поинтересовалась Брэнди. – Я не собираюсь заниматься этой ковбойской чепухой. Я мать-одиночка. Кто позаботится о моем сыне, если эта ужасная тварь убьет меня?

Разумно.

– Ладно, может, тогда ты дашь ей угощение? – с надеждой спросила я.

– Забудь. Это твое дело. – Брэнди отодвинулась от забора.

Не могу ее винить.

– Ладно, поговорим позже. Расскажу, как дела у Реджины Джордж. – Эта малышка-альпака – классическая задира вроде персонажа из фильма «Плохие девчонки».

Брэнди помахала мне рукой и пошла в паб.

В сарае я нашла уздечку, которую я иногда надеваю на Джека, и вытащила несколько мятных конфеток из кармана. Это любимое лакомство Джека, так что, наверное, оно понравится и Реджине.

К несчастью, так и получилось.

Не успела я даже понять, где какое животное, как они окружили меня и начали толкаться и тыкаться головами мне в руки и в карманы.

– Ребята, а ну назад!

Меня пинали туда-сюда, как мяч. Ладонь был измазана слюнями ламы и альпаки, а нос забивало их горячее дыхание. Думая о том, что я не хочу, чтобы меня прижали спиной к забору, я попыталась пойти направо, но Реджина перегородила путь.

Снова попытавшись цапнуть леденцы, она меня укусила.

– Ой!

Подозреваю, она сделала это специально. Запаниковав, я набросила уздечку ей на голову и затянула. Попыталась сдвинуть ее с места, но она даже не шелохнулась и только издала неодобрительный звук. Разгоряченная, раздраженная и испуганная, я просто не знала, что делать. Джеку нужно побыть на воздухе, но как я могу оставить его тут с этой драчуньей?

Реджина плюнула мне в лицо.

Ну ладно. Не светит Джеку погулять.

Я отказалась от своего плана и отпустила ее с привязи. Присматривая за ней, чтобы она не набросилась на меня сзади, я потянулась к Джеку, который вел себя не в пример лучше. Он охотно пошел со мной в сарай, когда я показала ему горстку леденцов.

Заперев его в сарае, я поняла, что мне надо было сделать это первым делом, как только Джанин Харрис написала, что Брэндон заберет Реджину Джордж попозже. Но я не специалист в животных. Надо потренироваться, чтобы научиться обращаться с ними. У меня даже собаки не было, не говоря уже о ком-то настолько крупном.

Малышка-альпака самодовольно глянула на меня, продолжая мирно жевать одуванчики. Не будучи уверенной, что ей снова не захочется крови, я выскочила из загончика и убедилась, что калитка надежно заперта. Бедолага Джек. Он явно не выиграл от этой ситуации.

Брэндон приехал быстрее, чем я думала. Через час он уже звонил в дверь. Я улыбнулась ему и поздоровалась.

– Как дела? Соболезную по поводу мамы, – сказала я с сочувствием.

Он пожал плечами.

– Нормально. Она была не самой классной матерью.

Люди по-разному переносят потерю, но это прозвучало чересчур хладнокровно с учетом того, что ее еще даже не похоронили.

– Альпака на заднем дворе, – сказала я, не зная, о чем еще говорить. Махнула рукой, чтобы он шел за мной. – Мне жаль, что я не могу ее оставить, но она совсем не ладит с моей ламой и у меня нет отдельного стойла.

– Все в порядке. Я мог бы оставить ее у себя, но мама Эшли считает меня безответственным. – Он угрюмо глянул на меня.

Еще она, наверное, считает его милым. Но нет.

– Я в замешательстве, – продолжила я, пока мы шли по дорожке к загончику. Подул ветер, и я задрожала. – Чья именно это альпака?

– Я купил ее Эшли для шоу. Но она не слушалась, да и мама Эшли очень злилась, и ничего из этого не вышло.

Мы остановились у калитки. Легко могу поверить, что Реджина Джордж не подчинялась командам.

– Думаю, я просто ее продам, – сказал он. – Глупая была идея.

По-настоящему глупая идея – это похитить мою ламу, но я ничего не стала говорить, поскольку Джек был в порядке. В семнадцать лет я тоже не славилась гениальными решениями. Например, при воспоминании о стрижке под мальчика, которая должна была превратить меня в новую Эмму Уотсон, я вздрагивала.

Кроме того, у него только что умерла мать. Нельзя забывать об этом.

– Я ничего не знаю об этих животных, – сказала я. – Может, Реджина необучаема. Откуда тебе знать.

– Какая еще Реджина? – спросил он, заходя в загончик следом за мной.

– Альпака. Извини, я назвала ее Реджиной. Какое имя ты ей дал?

– Шило в заднице.

Уф-ф. Я начала сомневаться во вкусе Эшли касательно парней. Хотя что я сама понимала в этом возрасте? Я пускала слюни на всех плохих мальчиков, с которыми сталкивалась, – к негодованию Оливера.

Пытаясь проявить дружелюбие (ну и удовлетворить любопытство), я спросила Брэндона:

– Что твой отец думает на эту тему?

Неудивительно, что он просто пожал плечами:

– Можно подумать, ему есть до этого дело. Он все время или работает, или проводит время со своей подружкой и считает, что никто ничего не замечает.

Упс, неловко.

– Должно быть, тебе нелегко.

– Какая разница. По крайней мере, он меня не трогает. Мать мне покоя не давала. Занудная лицемерка.

От его голоса у меня мурашки по коже пошли. Брэндон вовсе не выглядел расстроенным из-за смерти матери. На самом деле он чуть ли не рад. Возможно ли, чтобы он убил собственную мать? Конечно, нет. Правда? Хотя такое уже случалось. Подростки убивают родителей.

Я внезапно задумалась, стоит ли мне оставаться с ним наедине. Вдруг он социопат. Вспомнив, что я в двух шагах от паба, я сглотнула и потянулась за веревкой Реджины.

– Значит, твои родители были заняты конным бизнесом? – Не знаю, как это правильно назвать. Вряд ли они разводили лошадей, они, скорее, готовили их к скачкам. Мне так кажется. Хотя сомневаюсь. Я понятия не имею, что Уинслоу делали со своим табуном лошадей.

– Нет, это мамина тема. Она выросла с лошадьми и любила их. – Брэндон потрепал Реджину по голове, отчего я предположила, что он не полный социопат. – Она думала, что папа ничего не смыслит в лошадях, поэтому и близко его не подпускала. Наверное, его это беспокоило когда-то, но сейчас, думаю, нет. Он думал, мама ужасная, прямо как я.

Как у них весело в семье. Брэндон говорил на эту тему без всякого смущения. Если бы он убил мать, он бы притворился, что любит ее, не так ли? Ну или, может, он убил мать ради отца?

Такая отцовски-сыновья связь. Сынок, не хочешь прикончить мамочку?

– С родителями нелегко, – сказала я и тут же подумала, что глупо было говорить это мальчику, который ненавидел свою убитую мать.

Брэндон что-то проворчал. Он подошел к Реджине, которая шагнула в сторону, явно не желая, чтобы ее поймали. Или она его недолюбливала. Но, если честно, она всех недолюбливала.

Брэндон сделал шаг назад и что-то достал из кармана. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это. Шприц и маленькая бутылочка с какой-то жидкостью.

– Это ее успокоит.

Он снял колпачок и воткнул иголку в крышку бутылочки, внимательно глядя, как жидкость поступает в шприц. Я подпрыгнула, когда он бросился вперед, схватил веревку и воткнул иголку в зад альпаки справа. Реджина снова дернулась, явно недовольная, но, видимо, ей не было больно.

– Что это? – Я нервно переводила взгляд с альпаки на парня и обратно.

– Просто транквилизатор. Мы даем его некоторым лошадям, чтобы их можно было спокойно погрузить в трейлер. И, как видите, эта альпака – та еще суч… – Должно быть, он прочитал неодобрение на моем лице, поэтому быстро исправился: – Зараза.

Он вернул колпачок на место и, к моему облегчению, убрал шприц и бутылочку в карман джинсов. Этот подросток и правда нагонял на меня страх.

Я снова перевела взгляд с него на альпаку.

– Как ты научился это делать? – Я не была уверена, что он знает, что делать, и я не хотела, чтобы у меня тут оказалось животное с передозом.

Он раздраженно глянул на меня, недовольный, что я сомневаюсь в его способностях.

– Нельзя жить среди лошадей и не уметь делать такие штуки. Это несложно. Но если вы так волнуетесь, меня научил наш тренер Дейл.

О-о, уязвленное самолюбие?

– Как быстро действует эта штука? – Мне хотелось, чтобы они убрались отсюда как можно скорее.

– Не так быстро, как я бы хотел, – пробормотал он.

Я с трудом сдержалась, чтобы не сказать: «И я».

Вместо того чтобы наблюдать за альпакой, он уставился на меня. О да, я хочу избавиться от него так же, как от альпаки.

После нескольких минут, что показались мне вечностью, он дернул за веревку. Реджина не шелохнулась. Но она, по крайней мере, не убегала. Она моргнула, и мне показалось, что транквилизатор работает. Брэндон вздохнул.

– Я просто пытался помочь Эшли, и все пошло не так. Печаль.

Я предположила, что он имеет в виду фиаско с альпакой и ламой, а не убийство матери.

– У Эшли все будет хорошо. Она покажет Джека на ярмарке. Получит стипендию, – сказала я, пытаясь подбодрить его.

Он устремил на меня тяжелый взгляд, который никак не сочетался с его не очень взрослыми словами. Холодный и бесчувственный. У меня вспотели ладони. Я инстинктивно шагнула назад от него.

Глаза Брэндона сузились. Я была на грани того, чтобы побежать прочь, но тут я услышала, что меня зовут.

– Софи, можно с тобой поговорить, когда ты освободишься?

Я повернулась и увидела Дина, прислонившегося к забору рядом с калиткой. Должно быть, он вышел из паба.

– Конечно, – сказала я. – Брэндон уже уходит.

Мне хотелось расцеловать Дина за то, что он появился так вовремя.

По правде говоря, я могла бы расцеловать Дина по множеству причин, но в этот раз он спас меня от, возможно, бездушного подростка-убийцы.

Я выпустила Брэндона и альпаку, которая упрямилась даже под транквилизатором, из загончика. И только когда они погрузились в грузовик Брэндона, я почувствовала себя в безопасности.

5

– Что это у тебя? – спросил Дин, опираясь о стойку бара. Я сидела на стуле. Он кивнул в сторону газеты, которую я только что положила на прилавок. Склонил голову набок, чтобы прочитать заголовок. – «Милбрук Газетт». Вот уж не думал, что ты настолько интересуешься новостями соседних городов.

Я скривилась.

– Я много чем интересуюсь.

Звучит ужасно двусмысленно. Но после вчерашнего спасения я вполне могу поклоняться ему как герою. Оказалось, он пришел, потому что ему показалось, что мальчик выглядит угрожающим. Я всем сердцем согласилась с ним и была очень рада, что он вмешался.

Он поднял бровь, а потом показал на бокалы, висящие над стойкой.

– Пино нуар?

Я покачала головой.

– Мне надо работать. Я обещала Жанель подменить ее сегодня вечером.

Жанель – моя официантка. Сегодня вечером она идет на концерт в Портленде, а это три часа езды. Я согласилась взять ее смены сегодня вечером и завтра днем.

– Так что никакого вина до конца рабочего дня.

Может, вообще никакого вина. С учетом моего маленького веса и желания быть на работе завтра в десять не стоит рисковать головной болью из-за вина. Тем более что я здесь хозяйка.

– Честно говоря, не думаю, что ты мне нужна, – сказал он, кивнув головой в сторону обеденного зала.

Я поерзала на стуле. Если не считать парочки завсегдатаев за стойкой бара и одного столика, занятого двадцатилетней молодежью, никого не было. Я достала телефон и глянула, который час. Начало шестого. Четверг. Обычно к этому времени тут полно народу, у нас счастливые часы. По крайней мере, так было летом, пока не закончился туристический сезон.

– Я уже отправил домой Дейва. И в шесть придет Брэнди. Она может закрыть заведение. – Дин осмотрел пустые столы, угрюмо поджав губы. – Начало учебного года. Могу предположить, что люди возвращаются к привычным делам.

– Значит, ты не беспокоишься? – спросила я, начав беспокоиться.

Он взглянул на меня и пожал плечами.

– Все наладится. В выходные полно народу. И у нас есть вечер викторины.

А, вечер викторины. Благодаря этому мы можем рассчитывать на полный зал вечером по средам. Местные любят викторину. Но я смогла уловить, что он только пытался не казаться озабоченным. И это озаботило меня еще больше. Я только стала хозяйкой паба, и надо было что-то делать. Что-то придумать, чтобы привлечь клиентов в низкий сезон. Единственная попытка нанять музыканта играть на выходных привела к тому, что меня чуть не убили. Дважды. Тем не менее я продолжала поиски возможных увеселений. Может быть, на этот раз надо придумать что-то для четверга и пятницы? Я к тому, что каковы шансы, что двое музыкантов подряд попытаются разделаться со мной? Или лучше проводить викторину каждый вечер?

Кстати, о смерти. Я с тоской посмотрела на сложенную газету. Ладно, может, мое увлечение тайнами – это своего рода эскапизм? Думать о пабе или расследовать преступление. Печально было осознавать, насколько я плоха в качестве владелицы бизнеса, если предпочитаю искать убийц. Кто-то мог бы назвать это безумием.

Но я не могу не думать о том, что же случилось с Викторией Уинслоу. Вся ситуация выглядит туманно. И после разговора с Брэндоном стало очевидно, что ее не очень любили. Я не сомневалась, что ее убили.

Вот почему перед работой я зашла в универмаг в надежде, что в местных газетах напишут что-нибудь о смерти Виктории Уинслоу. Я понимала, что еще слишком рано, но полагаю, когда умирает чрезвычайно богатая женщина, все делается быстрее. И да, местная милбрукская газета порадовала заголовком «Обнаружен труп наследницы». Так что я схватила ее, собираясь прочитать в пабе.

И теперь Дин пытался нарушить мои планы. Я совсем не хотела, чтобы он читал газету у меня через плечо. Ну или в данном случае сидя напротив.

Я могла взять газету и уйти. Если сегодня я не нужна, я точно не хочу брать смены, которые нужны моим сотрудникам. Но в то же время мне хотелось быть здесь. Я надеялась, что, может быть, еще будет оживление. В конце концов, я хочу знать, насколько плохи дела.

– Какое у нас сегодня специальное предложение? – поинтересовалась я. – Что-нибудь вкусненькое?

– Повар приготовил отличную тушеную говядину. На гарнир – вкуснейший свежеиспеченный хлеб.

Люди не заходят сюда явно не из-за еды.

– Ты не мог бы попросить нашего повара приготовить мне порцию? Я умираю с голоду.

Дин взглянул на газету, потом на меня и ухмыльнулся.

– Конечно. Себе тоже закажу.

Я скорчила гримасу ему вслед. Он слишком умен, себе на горе. И, откровенно говоря, в кои-то веки он мог бы не обратить внимание на мои попытки совать нос не в свое дело. Как он и предполагал, стоило ему скрыться на кухне, как я открыла газету и развернула ее перед собой.

Статья начиналась с подробностей, которые я уже знала. 23 сентября она была обнаружена мертвой у себя дома шерифом Джастином Пеллетье, который приехал, чтобы расследовать пропажу домашнего животного. Ну не совсем правда, но, полагаю, Джастин взял на себя ответственность за обнаружение трупа, чтобы избавить меня от шумихи. Или чтобы держать меня подальше от этого дела, и точка.

Я тихо фыркнула. Как будто это поможет. И продолжила читать.

«Причиной смерти стала инъекция смертельной дозы ацетилпромазина, который используется для того, чтобы успокаивать лошадей и других животных. Большие дозы могут причинить ущерб нервной системе и вызвать серьезную дыхательную недостаточность. Смерть миссис Уинслоу признана убийством».

Ого, как быстро сделали вскрытие. И ее убили транквилизатором для лошадей. Не самый надежный способ убийства. И довольно подозрительный.

Мои мысли переключились на Брэндона. Он умеет делать уколы животным. Я сама видела, как он это делает. У него явно было это успокоительное. И он упомянул тренера Дейла. Но еще он сказал, что все, кто имеет дело с лошадьми, умеют делать им уколы.

Я продолжила читать статью, рассказывающую о жизни Виктории. Все это я уже узнала сама. Она происходила из богатой техасской семьи, была страстной любительницей лошадей, имела отношение ко многим местным организациям.

«В том числе местное подразделение 4-Н. Последние несколько лет она входила в состав жюри на милбрукской выставке».

Опять этот клуб 4-Н. Интересно, что на самом деле происходит в этой организации. Во всяком случае, в этих краях. Эта тема всплывает снова и снова. Сейчас меня уже ничего не удивит. Может, это прикрытие мафии или наркоторговцев – я ко всему готова.

«После нее остались муж, уроженец Мэна Крейг Уинслоу, и сын Брэндон, ученик средней школы в Милбруке».

Я вспомнила подробности вчерашней беседы с Брэндоном. Его реакция была недвусмысленной. И его комментарии в адрес отца… Брэндон знал о его подружке. Если это было известно сыну Крейга, наверняка Виктория тоже была в курсе. Оба Уинслоу казались мне весьма подозрительными.

– Я дал тебе достаточно времени, чтобы поломать голову над смертью богатой женщины? – поинтересовался Дин, ставя передо мной тарелку с тушеной говядиной и хлебом.

– Ну, похоже, подтвердился факт, что это убийство.

Дин сделал удивленное лицо, придвигая к себе газету. Мне показалось, он не ожидал такого поворота. Уверена, он считал, что я фантазирую. Ему придется научиться мне доверять. Я всегда убийственно права, и это не каламбур, когда дело касается подозрительных смертей. Если я сама их таковыми называю.

Я услышала звон колокольчика за спиной. В паб вошли двое мужчин в комбинезонах – явно после работы. Они сели за стойку бара. Дин отошел, чтобы обслужить их. Я придвинула к себе тарелку и попробовала. Восхитительно. Мне надо быть осторожной. После переезда в Бухту Дружбы у меня начался роман с моей кухней, а тут сплошь все жареное или тонущее в соусах. Такими темпами я наберу лишние килограммы. Я снова подвинула газету поближе к себе.

«Дэвид Хоу, местный ветеринар из Бухты Дружбы, много лет лечил лошадей Уинслоу. Он утверждает, что миссис Уинслоу отлично знала, как использовать подобные препараты, и была в курсе опасности передозировки».

Дверь за моей спиной открылась и закрылась, звякнул колокольчик.

– Эй, – сказала подошедшая Брэнди. – Черт возьми, сегодня тут все как вымерло.

Я кивнула, продолжая думать о статье.

– Кстати об этом, когда у тебя смена завтра?

– В обед. Ненавижу отказываться от вечерних смен, но завтра моя мама идет на вечер сальсы в свой центр, и она не сможет посидеть с Итаном.

– В котором часу твоя мама уходит?

Брэнди пожала плечами.

– Обычно после ужина. В половине седьмого или семь.

– Значит, ты не против маленького приключения после работы? Скажем, около четырех? – Я показала ей заголовок милбрукской газеты.

Она изучила статью и удивленно взглянула на меня.

– Ее убили.

Я кивнула.

– Конечно, можешь на меня рассчитывать.

Если у вас есть лучшая подруга, которая тоже любит загадки, один из плюсов ваших отношений заключается в том, что она всегда поддержит, если вам в голову придет очередная безумная мысль.

Она даже ни о чем не спросила меня, когда на следующий день я попросила у нее ключи от машины. Однако через двадцать минут мне показалось, что Брэнди подвергла сомнению мое здравомыслие.

– Ты посадила ламу ко мне в машину? – Она произнесла это с вопросительной интонацией, но тут не могло быть сомнений.

Я посадила Джека в машину, и мы собрались в поездку.

Джек лежал на заднем сиденье, высунув голову в окно. Он жевал овсяное печенье, которым я его только что угостила, и смотрел на окружающий мир с таким видом, как будто его всю жизнь возят в «Бьюике».

– Не беспокойся. Я убрала детское кресло Итана перед тем, как заманить его в машину. Оно на крыльце.

Все еще потрясенная, она кивнула.

– Но это огромная лама. В моей машине. Он склонен гадить в доме? То есть в нашем случае в машине?

Уф-ф. Я не подумала о такой возможности. Но полагаю, Джек достаточно умен, чтобы отличить мягкую травку от грязной обивки салона, если ему захочется в туалет.

– Конечно, нет, – сказала я с фальшивой уверенностью. – Должна признать, «заманить» – не самое подходящее слово. Скорее, он сам втиснулся. К счастью, эта зверюга сделает все ради мятных леденцов.

Брэнди снова кивнула, задумчиво глядя на то, как мой питомец дергает головой, видимо, выпрашивая новое угощение. Если я продолжу подкармливать его, он застрянет в машине, как Винни Пух, который объелся меда и не смог выбраться из кроличьей норы.

– А зачем Джек у меня в машине?

– Ну я не смогла придумать, как еще доставить его к ветеринару.

– Неплохо было бы предупредить заранее, Соф.

Боюсь, в таком случае она бы сказала «нет».

– Я думала одолжить грузовик у Дина, но он бы спросил зачем. И ты знаешь, как он занудствует, когда дело касается моих расследований. Сомневаюсь, что он бы согласился. И еще я думала обратиться к Джанин Харрис. У нее тоже есть грузовик. Но, честно говоря, я плохо понимаю эту женщину. И в любом случае она на работе. Похоже, она там живет. Остаются только Уинслоу, больше я никого не знаю с грузовиком. Но вряд ли я могу попросить помощи у Брэндона Уинслоу с учетом того, что он у меня под подозрением. И его отец тоже.

Эти слова привлекли внимание Брэнди.

– Правда?

Я кивнула.

– А может, они вообще действовали в сговоре. Не знаю. Так или иначе, они не вариант. Но я думаю, что у нас все получилось. Он выглядит вполне довольным.

Медленно моргая, Джек осмотрелся с таким видом, будто он – пожилая леди, которую вот-вот повезут на воскресную прогулку.

– Ладно, – медленно сказала Брэнди. – Но зачем нам везти Джека к ветеринару? Он же не болен? – Ее замешательство сменилось паникой. – Его же не будет тошнить в моей машине?

– Нет, – заверила я. – Он не болен.

Не говоря уже о том, что он высунул голову в окно, так что шансы на то, что ее потрепанная обивка из кожзама не пострадает, весьма велики.

– Я ничего не понимаю, – созналась она.

Да, она в растерянности, но мои объяснения быстро расставят все по местам.

– В газетной статье говорилось, что Виктория Уинслоу пользовалась услугами местного ветеринара. Так что я решила записать к нему Джека. Посмотрим, что мы сможем узнать о препарате, который ее убил. И может быть – хотя не знаю, дают ли ветеринары что-то вроде клятвы Гиппократа, – но вдруг мы сможем выяснить, покупал ли кто-то в окружении Виктории транквилизаторы в последнее время?

Брэнди поразмыслила над моими словами, потом кивнула:

– Хорошая мысль. Надеюсь только, что твоя лама не нагадит в моей машине.

Она обошла машину и встала со стороны водительского сиденья.

Я последовала за ней, мысленно посылая Джеку предостережение: «Ты все слышал, Джек. Не вздумай нагадить». Он моргнул и зажевал губами. Да, я ничего не могла гарантировать.

Как и многие другие организации в нашем городке, кабинет ветеринара располагался в бывшей семейной резиденции. На пороге двухэтажного, обшитого белыми досками здания висела табличка с причудливой надписью с вензелями: «Ветеринарная клиника и передержка для животных Хоу». Если не присматриваться, вполне можно было принять это место за бутик или магазин подарков. Только когда Брэнди заглушила тарахтящий мотор, я услышала громкий лай. Да, определенно ветеринарная клиника.

Джек глубоко вздохнул и покачал головой.

– Мне надо идти внутрь? – спросила Брэнди, с опаской поглядывая на заднее сиденье. – Или подождать с Джеком?

– Пойдем. Думаю, с Джеком все будет хорошо.

У него даже толком нет места, чтобы напакостить.

Она с облегчением открыла дверь и вышла на парковку.

Я выбралась следом и остановилась у заднего стекла.

– Ладно, Джек. Веди себя хорошо. Мы скоро вернемся.

Я почесала его по голове, потом вынула из сумки очередное овсяное печенье и угостила его. Его губы пощекотали мои пальцы, когда он взял печенье и начал его жевать. Нижняя челюсть забавно ходила ходуном. В процессе он медленно вертел головой из стороны в сторону, обозревая окрестности.

– Я хочу попросить у ветеринара транквилизаторы, просто чтобы понять, как легко их можно достать. Но он не выглядит так, будто они ему нужны.

Брэнди засмеялась.

– Он как султан, отдыхающий в опиумном притоне.

Я моргнула.

– Отличное описание.

И недалекое от истины. Овсяные печенья приводят Джека в состояние блаженства.

– Ладно, – сказала Брэнди, когда мы двинулись в сторону клиники. – Значит, мы пытаемся понять, как легко достать транквилизатор, которым ее убили. Что еще?

– Как она умерла. Вернее, что происходит при передозировке. Как ей могли дать транквилизатор: его же, наверное, надо колоть? И, если нам повезет, мы узнаем, не покупал ли его кто-то из знакомых Виктории незадолго до убийства.

– Ясно, – кивнула Брэнди, посерьезнев.

Мы открыли дверь и вошли в вестибюль. Прямо перед нами оказалась лестница, слева – запертая дверь, а справа – широкий коридор, который вел в комнату, которая, вероятно, когда-то была столовой. На потолке висела люстра, вдоль стен были расставлены кресла. На полу линолеум в серо-белую клетку. Наверное, его легче мыть, чем старый деревянный пол в вестибюле.

– Добрый день! –   донеслось до нас жизнерадостное приветствие со стороны ресепшена. Я шагнула вперед. На нас смотрела женщина лет пятидесяти в очках без оправы. Больше в помещении никого не было. Она доброжелательно улыбнулась. – Чем могу помочь?

– Да, я Софи Лафлер. Я записывала на прием свою ламу Джека.

Женщина перестала улыбаться.

– Это с вами я говорила сегодня утром? – Она перевела взгляд на экран монитора и нахмурилась.

– Да. Надеюсь, я не перепутала время.

Она явно смутилась.

– Нет, вы пришли вовремя. Сейчас сообщу доктору Хоу, что вы все-таки пришли.

Я нахмурилась. Все-таки пришла? Разве его клиенты часто пропускают прием? Я думала, она встанет и пойдет к двери справа от ресепшена или позвонит по местному телефону.

Но она достала мобильник и что-то напечатала на экране.

– Я написала ему сообщение. Он будет через несколько минут. Пожалуйста, присядьте. Извините, – сказала она, поднимая трубку, когда зазвонил городской телефон.

Я подошла к окну. Джек довольно выглядывал из окна машины, время от времени приподнимая голову, чтобы вдохнуть свежий воздух.

– Такое ощущение, будто что-то не так, – прошептала Брэнди. – Она знает, что тебе назначено, но ее что-то беспокоит.

– Согласна. – Администратор вела себя странно, будто не понимала, зачем мы пришли. Конечно, в маленьких городах все иначе. – Может, он, м-м-м… в комнате отдыха.

– Хм, ну да. Может быть.

Мы сели.

– Я так рада, что нашла ветеринара, – обратилась я к администратору, когда она положила трубку. – Доктора Хоу очень рекомендуют.

Администратор вежливо улыбнулась.

– Приятно слышать. Кто его рекомендовал?

– Виктория Уинслоу.

Администратор была изумлена, но потом приняла подобающий скорбный вид.

– Миссис Уинслоу и правда много сотрудничала с доктором Хоу. Новость о ее смерти нас всех поразила.

– Да, – сказала я с печальной улыбкой. – Это было ужасно. Тем более что ее труп обнаружила я.

Рядом со мной грустно кивала Брэнди.

Секунду в помещении было тихо, потом администратор сказала:

– Должна признать, я не очень близко знала миссис Уинслоу. Она нечасто сюда приходила, а когда приходила, вела себя довольно резко.

Ого, кажется, с любезностями покончено. Я кивнула и улыбнулась с таким видом, будто точно знаю, что она имеет в виду.

– Да, порой с ней было трудно.

В ответ на мои слова она немного расслабилась.

– Думаю, это все деньги.

– Ну я всегда считала ее слишком заносчивой, – добавила Брэнди. Я укоризненно взглянула на нее. Не стоит перегибать палку. Мы не хотим показаться сплетницами. Брэнди слегка скривилась, потом добавила: – Не будем о мертвых плохо. Просто мои наблюдения.

– О да. Она была очень требовательна к доктору Хоу.

Я сочувственно кивнула. Похоже, стратегия Брэнди работает.

– Но чаще всего я виделась с ее тренером Дейлом Коксом, – продолжила администратор. – Именно он приходил за лекарствами и прочим.

Я кивнула, как будто и так это знаю.

– Чтобы управлять конной фермой вроде этой, нужна целая команда. Уверена, она время от времени посылала сюда и сына, и мужа.

Администратор растерянно нахмурилась.

– Нет, я никогда их не видела. Как я сказала, чаще всего приходил Дейл, иногда – миссис Уинслоу.

Значит, ни Брэндон, ни Крейг сами не покупали транквилизатор. Но это не значит, что у них не было доступа к нему.

– Да, это логично, – поддержала разговор Брэнди. – Виктория и Дейл были влюблены в лошадей.

– Мне всегда казалось, что не только, – сказала администратор, высовываясь из-за стойки. Эта тема явно вызвала у нее интерес.

Брэнди кивнула и тоже подалась вперед.

– Знаете, я сама всегда задавалась этим вопросом. Они казались так близки.

Глаза администратора засияли, она явно собиралась сказать что-то еще, но тут зазвонил мобильник. Она глянула на экран и посмотрела на меня.

– Доктор Хоу спрашивает: вам нужно возобновить рецепт?

– У меня нет рецепта, но я бы хотела что-то для моей ламы. Он становится очень возбужден, когда я беру его с собой в дорогу, а еще я хотела, чтобы его осмотрели. Я переживаю по поводу его питания и здоровья в целом. Поэтому я хотела показать его доктору.

Она кивнула и набрала что-то в телефоне. Через несколько секунд пришло новое сообщение. Она встала.

– Доктор Хоу написал, какое лекарство надо выписать вашей ламе. Он выберет дозировку и расскажет, как его применять, когда придет. Извините, я все подготовлю.

– О, прекрасно, – улыбнулась я.

Администратор скрылась в комнате справа.

– Черт, – вздохнула Брэнди и придвинулась ближе ко мне, чтобы нас не подслушали. – Мне показалось, она вот-вот расскажет нам что-то горяченькое.

– Я тоже так подумала. Но мы узнали, что достать транквилизатор довольно легко, – прошептала я в ответ.

– Очень легко. А как тебе ее слова о том, что Виктория и этот Дейл Кокс не только на лошадках катаются? Очень подозрительно, – тихо сказала Брэнди, и ее карие глаза вспыхнули от возбуждения. – Он явно знает толк в успокоительных.

– Любопытно. Но что он мог выиграть от ее убийства? Мне кажется, он первый окажется без работы.

– И без кувыркания на сеновале. Возможно, в буквальном смысле слова.

– Викторию нашли мертвой в стоге сена. Так что Дейл бы с легкостью заманил ее туда, если они встречались.

Брэнди обдумала мои слова, потом пожала плечами.

– Надо с ним поговорить.

– Согласна. Но надо сделать так, чтобы наш интерес не был очевиден.

Самая сложная часть любого расследования.

– Я вернулась. Вот что рекомендует доктор Хоу. – В дверях появилась администратор с белым бумажным пакетом в руках. Мы с Брэнди выпрямились и заулыбались.

– Отлично. – Я встала, чтобы взять пакет. Внутри обнаружились пара шприцов и стеклянный флакончик вроде того, что был у Брэндона. Я прочитала этикетку: – «Ксилазин». – Это не то успокоительное, которое упоминалось в статье. – Это название компании? Или лекарства?

– Название препарата.

Я кивнула и вернула флакончик в пакет. Значит, это не тот транквилизатор, который использовали для убийства Виктории, но его легко получить. Уверена, что доктор Хоу так же легко выдал бы и другой препарат. Особенно тому, кому он его уже давал.

– Он лучше всего подходит для лам? Виктория говорила, что использовала что-то для лошадей. Я бы попросила у доктора Хоу то же самое, как там он называется… – Я вздохнула, притворяясь, что пытаюсь вспомнить. – Вряд ли вы можете выяснить, о чем речь? Я бы спросила у доктора Хоу, чем они отличаются.

Я ожидала, что администратор будет колебаться, но она сразу полезла в компьютер.

– Конечно могу.

Брэнди встала и подошла ко мне.

– Для своих лошадей она обычно брала ацепромазин малеат.

– Да, звучит похоже. Вы знаете, когда она его купила? Она говорила мне об этом средстве за пару дней до своей безвременной гибели. – Я с сожалением опустила взгляд. – Просто хочу убедиться, что это то самое средство.

– Да, это оно. В начале прошлой недели за ним заходил Дейл.

Незадолго до смерти Виктории.

– И его тоже надо колоть?

Администратор кивнула.

– Да, большинство из них предназначены для домашнего скота.

– А, хорошо.

Она открыла рот, потом закрыла.

– Можно поинтересоваться, как долго у вас эта лама?

– Несколько месяцев. Я унаследовала его от бабушки. На самом деле я из Калифорнии, переехала сюда недавно.

На ее лице отразилось замешательство.

– А-а-а-а, теперь все ясно. Когда дело касается крупных животных вроде лам, доктор Хоу проводит осмотр на месте. На самом деле он уехал по адресу, который вы нам дали.

Погодите. Что? Я уставилась на нее, и у меня запылали щеки.

Брэнди не сдержалась:

– Что-о-о? Я правильно поняла, что нам не надо было проделывать весь этот путь сюда с ламой на заднем сиденье?

Ох, какая неловкость.

Администратор моргнула.

– Он у вас в машине?

Упс.

В этот момент распахнулась входная дверь и мужской голос произнес:

– Линда, у нас машина на парковке, и в ней сидит лама.

В помещение вошел высокий худой мужчина лет пятидесяти пяти. Полагаю, доктор Хоу.

– Да, – ответила администратор, которую, как мы выяснили, звали Линда, и встала с кресла. – Полагаю, это ваш следующий пациент, Джек.

– Не думаю, что у Джека лишний вес, – сказала я, наблюдая за своим питомцем, которого мы вернули в его загончик. Должна признать, после вердикта ветеринара я немного расстроилась. Конечно, я давала ему больше лакомств, чем обычно – дюжину только за сегодня, – но он же питается в основном травой, сеном и тому подобным. Разве от этого можно набрать вес? А сегодня необычные обстоятельства. Я до сих пор не могла поверить, что привезла ламу к ветеринару. В машине. Признаюсь, это был ужас.

Джек дожевывал остатки одуванчиков. Дурная альпака Реджина съела почти весь его любимый деликатес перед тем, как убраться. Надо попробовать заказать на зиму одуванчики онлайн. Это здоровое угощение.

– М-м, ну на самом деле он не худой, – пробурчала Брэнди. – Я чуть не вывихнула плечо, доставая его из машины.

Да, вытащить его с заднего сиденья было нелегко, мне пришлось тащить его за ошейник, а Брэнди подталкивала сзади. Ладно, может, и правда надо сократить количество его десертов. А мне – сократить количество еды из паба.

Вместе мы справимся, Джек.

– Я так благодарна тебе за помощь, – сказала я Брэнди. Я понимала, что далеко не все друзья смогут справиться с огромным животным так же изящно, как она.

– Ладно, по крайней мере, старушка Линда оказалась весьма болтливой. Готова поспорить, если бы доктор Хоу не вернулся так быстро, мы бы узнали ее версию убийства Виктории Уинслоу.

Я кивнула.

– Да, она определенно разговорчива.

– Но мы не узнали ничего конкретного. Мне кажется, любой мог сделать ей укол транквилизатора.

Это правда.

– Но теперь мы точно знаем, что препарат забрал Дейл. И у него, по-видимому, была связь с Викторией. Я просто не могу понять, какой у него мог быть мотив.

– Ссора любовников?

Я пожала плечами.

– Возможно. Я определенно хочу больше узнать о Дейле Коксе.

Мы обе умолкли, раздумывая над тем, что нам известно.

– Ее мог убить кто угодно, – сказала я через несколько секунд, – но меня очень тревожит ее сын Брэндон Уинслоу. На фоне этого ребеночка братья Менендес[4] выглядят кроткими ягнятами. Не могу понять, что в нем нашла Эшли Харрис. Она кажется такой приятной девочкой.

– Не хочу верить, что подросток может быть таким жестоким, хотя это случается. – Брэнди поджала губы. – Кстати о жестокости, мама убьет меня, если я не вернусь домой. Похоже, на занятиях сальсой есть кое-кто, кто ей очень нравится.

– Как мило.

Брэнди скривилась, потом помолчала.

– Что будешь делать дальше?

– Завтра я хочу поговорить с Кристи Стайгер. Она координатор 4-Н. Хочу узнать, может ли Эшли Харрис выступать с Джеком, и заодно выяснить что-нибудь о Виктории Уинслоу. Виктория много лет была в жюри конкурса 4-Н. Так что Кристи может ее хорошо знать.

– Не могу поверить, что ты все еще хочешь помочь этой девочке.

Я пожала плечами.

– Это мне же на пользу. Предлог встретиться с людьми, знавшими Викторию Уинслоу. И я хочу посмотреть, как Джек победит.

– Ладно, ладно, предупреждаю заранее, я не повезу Джека на ярмарку в своей машине, – предупредила Брэнди, уходя.

Я рассмеялась. Главным образом потому, что знала: никуда она не денется, если захочет продолжать участвовать в расследовании.

– Не забудь детское сиденье Итана! – крикнула я ей вслед.

Она махнула рукой и скрылась за домом.

Я повернулась к Джеку. Он продолжал щипать траву. К счастью, он выглядел все так же прекрасно. Его похитили, он стал возможным свидетелем убийства, на него напала противная альпака, а потом его без необходимости возили в машине – и ничто его не встревожило. Интересно, все ламы такие? Если да, мне любопытно, удивило ли доктора Хоу мое желание получить транквилизатор для спокойной ламы. Если бы он только знал, насколько спокоен Джек.

– Вы его нашли.

Я обернулась и увидела Ханну – девочку, помогающую ухаживать за Джеком. Она подбежала к забору.

– Да, и он в порядке.

Ханна остановилась рядом со мной. На ее усыпанном веснушками лице отразилось облегчение.

– Я так переживала за него.

– Я тоже, но он в полном порядке.

Джек услышал голос Ханны и подскочил к забору, потянувшись длинной шеей в ее сторону. Ханна обняла его, и он радостно заворчал.

– Он по тебе тоже скучал, – улыбнулась я. Они такие милашки оба.

– Кто его увез?

На секунду я задумалась, откуда она знает, что его похитили, но вспомнила, что она обнаружила его отсутствие. Может, в последние дни я слишком подозрительна.

– Двое подростков из Милбрука.

Она удивленно глянула на меня.

– Вот это да.

– Угу. – Во мне снова включился детектив. Может, Ханна слышала о них? Шансов мало, поскольку они учатся в разных школах, но все-таки… – Мальчик и девочка. Брэндон Уинслоу и Эшли Харрис. Ты их знаешь?

Ее глаза широко открылись, и она уставилась на меня как на идиотку.

– Да. Их все знают.

Неужели? Можно подробности?

– Да? – сказала я. – Почему?

– Во-первых, Брэндон Уинслоу – самый горячий парень в наших краях.

Не уверена, как это характеризует других парней в этой местности, но полагаю, его можно считать привлекательным. Ну если вам нравятся те, кто отвратительно себя ведет и проявляет склонность к социопатии.

– А еще он квотербек в «Милбрукских ондатрах».

– Ондатры? – Что не так со школьными талисманами в этих местах?

Ханна кивнула.

– На прошлых выходных мы играли с ними в первой игре сезона. Продули.

– Отстой.

Она снова кивнула, поглаживая Джека по шее. Он сонно моргал длинными ресницами.

– Мы знали, что не выиграем. Брэндон – отличный игрок. И он очень милый.

Я нахмурилась. Мы точно говорим об одном и том же мальчике?

– Этим летом он работал в «Дневном удовольствии». – Это сомнительное название относилось к лавке мороженого, расположенной на полпути отсюда в Милбрук. Я не могла представить, как Брэндон Уинслоу, сын богатой наследницы, продает мороженое туристам. – И Эшли тоже. Я ее знаю, потому что она дружит с моей лучшей подругой Мэнди, старшей сестрой Даниэль. В детстве они вместе ездили в летний лагерь.

Я моргнула, пытаясь не запутаться в этих сложных связях.

– Мы с Даниэль много катались на велосипедах этим летом.

Так, я совершенно потерялась. Потом я обратила внимание, что Ханна, снова занявшаяся Джеком, покраснела. А-а-а, они не просто катались на велосипедах. Они ездили в «Дневное удовольствие», и, подозреваю, не потому что там продают лучшее мороженое в этих краях. Хотя и это правда.

Черт, надо как-то сдерживать свои гастрономические позывы.

– Значит, Брэндон – милый парень?

Она кивнула, не глядя на меня.

– Очень.

Мне кажется или она запала на него?

Я с трудом понимала, как соотнести свой опыт общения с Брэндоном и опыт Ханны. И, по правде говоря, молоденькие девушки не очень хорошо разбираются в людях. Но я настроена на презумпцию невиновности по отношению к угрюмому Брэндону. Я очень не хочу верить, что он мог совершить нечто настолько ужасное, как убийство собственной матери.

– Эшли и Брэндон начали встречаться, когда работали в лавке мороженого?

Ханна покачала головой:

– Нет, после того как он вернулся в школу Милбрука. В прошлом году, кажется.

– А где он был? – В колонии для несовершеннолетних? Ладно, я правда слишком злая.

– В какой-то дорогой школе в Массачусетсе. Но его выставили оттуда или что-то вроде того.

– Уверена, его родители не обрадовались. – Стать звездным квотербеком в «Милбрукских ондатрах» – сомнительное достижение по сравнению с учебой в дорогой школе.

Ханна пожала плечами.

– Наверное.

– За что же его выгнали?

За убийство преподавателя? Прекрати, Софи. Все-таки мне очень не нравился этот парень.

– Не знаю. Но его родители были недовольны, когда он начал встречаться с Эшли. Даниэль сказала, что Мэнди сказала ей, а Эшли ей, что его мама плохо обращалась с ней. Мама Брэндона сказала, что она не может с ним встречаться. Так что они оба устроились на работу в «Дневном удовольствии», чтобы встречаться каждый день.

Ханна с мечтательным видом потерла Джека за ухом.

Запретная любовь среди разнообразия еды.

– О, как романтично, – вынуждена была признать я. К сожалению, это еще один мотив для Брэндона избавиться от матери. А теперь может оказаться, что Эшли тоже замешана.

Я не была до конца уверена, что Брэндон достаточно умен, чтобы спланировать убийство матери, учитывая, как плохо ему удалось похищение ламы, по крайне невнятным мотивам, но я не могу полностью его исключить.

Любовь и убийство – хорошие знакомые.

И я решительно настроена докопаться до самой сути.

6

– Привет! Я ищу Кристи Стайгер. – Я улыбнулась, подойдя к парню лет двадцати с чем-то. Он отвлекся от возни с ярмарочным аттракционом. Это было нечто под названием «Летающий Боб». Что бы это ни значило. – Она занимается мероприятиями 4-Н.

– Все сараи с животными вон там, – ответил он, махнув гаечным ключом. – И там еще есть трейлеры. Она где-то там.

Он внимательно осмотрел меня с головы до пят, и от его взгляда я почувствовала себя такой же грязной, как его руки и рубашка. Я перестала улыбаться.

– Спасибо, – буркнула я и быстро ушла в указанном направлении, но успела услышать, как он крикнул:

– Джо, ты уверен, что это те болты?

Звучало не очень обнадеживающе.

Я оглянулась и увидела парня, по-видимому, это был Джо. Он вышел из-за тобогана и пожал плечами:

– Других я не нашел. Должны быть они.

Эм-м, когда ярмарка начнется, я буду держаться подальше от этих вагончиков.

Я прошла рядом с местом, которое, по-видимому, должно было превратиться в центральную аллею, когда все достроят. Вокруг сколачивали киоски, где будут продавать еду, по пыльной земле змеились провода. Слышался звон и грохот, работали люди, готовясь к большому событию.

Пройдя мимо скелетов будущих аттракционов, горок и киосков с едой, я увидела длинные сараи и стойла, где будут размещаться животные. А рядом с ними я заметила два старых белых трейлера с деревянными ступеньками у дверей. Надеюсь, здесь я найду Кристи Стайгер.

Я прошла по полю, стараясь не испачкать в траве свои замшевые сапоги, поднялась по ступенькам ближайшего трейлера и постучала в помятую металлическую дверь. Подождала, но никто мне не ответил и изнутри не было слышно ни звука. Я снова постучала. Тишина. Я спустилась по ступенькам и подошла к другому трейлеру. Только я занесла руку, чтобы постучать, как дверь открылась, и я чуть не ударила круглолицую женщину.

– Что за… – раздраженно воскликнула женщина, широко открыв глаза.

– Извините, – сказала я. – Я ищу Кристи Стайгер.

Она сдула с румяного лица несколько светлых прядей, выбившихся из длинной косы ниже плеч. От ее дыхания пахнуло застарелым сигаретным дымом. Я попыталась не скривиться. Но у нее не было причин быть такой же вежливой, и она закатила глаза. Странная реакция на незнакомку. Что, если я подруга или родственница Кристи? Этой женщине явно было наплевать.

– Она вон там, занимается свинарником, – резко сказала женщина. Судя по ее акценту, она явно была из Мэна.

Пока что эта выставка не производила на меня впечатление приятного семейного мероприятия.

– И где находятся свинарники? – спросила я, оглядываясь.

Женщина вытащила пачку сигарет из кармана худи, вытряхнула одну штуку и ткнула в сторону амбаров с таким видом, будто я сама должна была знать.

– Спасибо, – пробормотала я. Отступая по шатким ступенькам, я услышала щелчок зажигалки. Я чувствовала, что она наблюдает за мной, и пошла быстрее.

Я двинулась в сторону длинных амбаров, неуверенная, куда именно показала ворчливая женщина. Видимо, придется заняться розысками. Я даже не знаю, как выглядит свинарник, но я не собиралась больше никого спрашивать.

Приближаясь к первому сараю, я услышала голоса. Не крики рабочих с центральной аллеи, хотя они тоже доносились издалека. Эти голоса были приглушенными и торопливыми, как будто люди спорили, но не хотели, чтобы их услышали.

Ну и как я могла сдержать любопытство?

Я остановилась рядом с сараем, пытаясь понять, откуда доносятся голоса. Подкралась поближе, заглянула внутрь и увидела пару, мужчину и женщину. Они стояли в стойле в середине амбара. Это свинарник? Можете считать меня идиоткой, но все стойла казались мне одинаковыми.

Я отодвинулась и пошла вдоль стены. Впереди оказался еще один человек, который тоже, видимо, подслушивал. Силуэт был явно мужской, но я не могла рассмотреть лицо. Он был одет в сине-зеленую фланелевую рубашку и выцветшие джинсы. Он взглянул на меня и сразу же начал отступать, как будто смутился, что его поймали за подслушиванием. И быстро скрылся за углом сарая.

Может, он и смутился, но мне это чувство несвойственно. Я подошла к окну высоко в стене сарая. В этом месте голоса были громче, но я все равно не могла разобрать слов. Я встала на цыпочки и заглянула внутрь.

Я увидела мужчину, чье лицо частично скрывалось под ковбойской шляпой. Но я заметила загорелую кожу в морщинах. Глубокие складки вокруг рта. Довольно привлекательный, если вам нравится такой тип. Возраст трудно угадывался с учетом морщин и шляпы. Он был высокий и худощавый. Еще я рассмотрела, что у женщины были мелированные светлые волосы, собранные в узел на макушке. Выше меня – значит, она ростом больше пяти футов семи дюймов. И явно более фигуристая. По их жестикуляции было видно, что они оба взволнованны.

Я опустилась на пятки и осторожно передвинулась к следующему окну. Подождала секунду, поскольку мне показалось, что я заметила тень. Прищурилась, но больше ничего не увидела. Перевела взгляд на окно. Теперь я оказалась почти рядом с ними, так что не стала заглядывать внутрь, а просто оперлась рукой о стену и привстала, чтобы лучше слышать.

– Кристи, ты должна взять себя в руки, – говорил мужчина, тихо, но с чувством.

Кристи? Должно быть, он разговаривает с Кристи Стайгер. Я приподнялась еще выше, стараясь, чтобы меня не было видно в окно.

– Как? – спросила женщина.

– Ты должна мне доверять. – У него был скрипучий голос с хрипотцой.

– Мы влипли по уши.

– Доверься мне, – повторил мужчина.

Повисло молчание. Я секунду подождала, но они ничего не говорили. Я схватилась за подоконник, подтянулась и заглянула внутрь. Парочка находилась в нескольких футах от меня, так что я быстро отпустила подоконник и чуть не упала на задницу в попытке остаться незамеченной. Я прижалась к стене здания и замерла в надежде, что они ничего не услышали.

Потом я услышала резкий выдох. Потом крик. Что это? Я снова встала на цыпочки и заглянула внутрь.

Мужчина схватил Кристи. Ее рука цеплялась за его плечо, пальцы отчаянно комкали рубашку. Я услышала еще один резкий выдох. Мужчина прижимал ее к деревянной стенке стойла.

Мое сердце заколотилось. Он что, душит ее? Я начала было снова опускаться на пятки, готовая ворваться внутрь, и тут остановилась. Они отодвинулись друг от друга, и я увидела лицо женщины. Ее яркие розовые губы приоткрылись и блестели. Глаза были полузакрыты. Она смотрела, как он тяжело дышит, потом отбросила несколько светлых прядей, упавших на раскрасневшееся лицо. Я не двигалась.

Кристи дернулась вперед, и они снова схватили друг друга.

Они целовались. По-настоящему, с языками во рту и все такое. Слава богу, здесь не было Оливера. Он бы увидел мою реакцию на страстный поцелуй и радостно отметил бы, что я слишком долго ни с кем не встречалась. И должна признать: тот факт, что я не сразу отличила поцелуй от нападения, обеспокоил меня саму.

– Обещаю, все будет хорошо, – тихо и твердо сказал мужчина.

– Не знаю, как с этим жить. Я думала, будет легче. – Кристи тяжело дышала. Не знаю от чего – от поцелуя или от слишком эмоционального общения.

– Ты должна довериться мне, – уговаривал он ее, как будто соблазняя.

Блондинка снова кивнула.

Он наклонился и снова поцеловал ее.

– Увидимся вечером.

И он бесшумно вышел из сарая.

Кристи проследила, как он уходит, потом осмотрелась по сторонам, как будто не знала, что делать. Через секунду она подошла к куче опилок. Взяла лопату, но вместо того чтобы равномерно распределить опилки по полу сарая, она просто сжала рукоятку, глядя в пространство, как будто о чем-то задумалась.

Наверное, о том, что они обсуждали. Что этот мужик сделал?

Какое-то время я стояла на месте, потом двинулась к двери в сарай. Зашла, приблизилась к Кристи, которая продолжала стоять задумавшись.

– Привет! – жизнерадостно поздоровалась я.

Она подпрыгнула и повернулась ко мне, выставив лопату, как будто собираясь напасть. Но, увидев меня, опустила черенок. Но вообще реакция довольно странная. Потом я вспомнила парня, который ремонтировал тобоган. Может, и не очень странная.

– Извините, – нервно хихикнула она. – Вы меня напугали.

Она меня тоже напугала, но я умудрилась выдавить теплую улыбку.

– Извините. Мне сказали, что Кристи Стайгер здесь.

Мне не сказали точно – спасибо угрюмой женщине из трейлера, – но надо же было как-то начать разговор.

– Да, Кристи Стайгер – это я. – Ее улыбка увяла. Она рассматривала меня с головы до пят. Густо накрашенные глаза выглядели усталыми. Она взяла лопату в одну руку, как копье, и положила вторую на бедро. Привлекательная, но как-то чересчур. Не уверена, что я стала бы красить губы ярко-розовой помадой, чтобы поработать в свинарнике. Под густыми черными ресницами глаз почти не было видно. Явно накладные. И я посетила достаточно прослушиваний в Лос-Анджелесе, чтобы понимать, когда одна женщина оценивает другую. Но не могла понять, почему она это делает. На мне был мешковатый свитер и джинсы-скинни. Я совершенно не собиралась играть тут в фэшн.

Я проигнорировала ее воинственную позу и улыбнулась еще шире.

– Здравствуйте! Я Софи Лафлер. Мне сказали, что вы координатор 4-Н.

Она производила впечатление женщины, которая может судить скорее конкурс красоты, чем что-то имеющее отношение к домашнему скоту. Но полагаю, женщина имеет право чувствовать себя красивой в любой ситуации.

Кажется, она слегка расслабилась.

– Чем могу помочь?

– Я бы хотела узнать правила участия в конкурсе на университетскую стипендию.

Она оперлась на лопату, выгнув бровь.

– Есть ограничения по возрасту. Конкурс для учащихся средней школы.

Я рассмеялась, хотя от меня не ускользнула ее судейская интонация.

– Нет, речь не про меня. Я просто хотела бы узнать о правилах для подростков, которые выступают с животным, которое принадлежит другому человеку. Видите ли, я дружу с семьей Эшли Харрис. – Ну ладно, я немного преувеличила.

Она хмыкнула:

– Да, я знаю Эшли Харрис. Она выступает с козами. – Нельзя было не уловить в тоне, с которым эта женщина произнесла «козы», явную к ним неприязнь. По-моему, не лучшее качество для члена жюри. Козы тоже заслуживают любви.

– Это правда, но у меня есть лама, он очень красивый, и я бы хотела…

Она фыркнула. Да, в буквальном смысле слова фыркнула.

– Это совершенно против правил. Участники должны сами вырастить животное, с которым они выступают. Иначе любой мог бы взять призовое животное и просто показать его на шоу, как будто это его собственное.

– Да, но она заботилась о моей ламе, – неожиданно для самой себя сказала я. Эта женщина начала меня раздражать. И, строго говоря, это была не совсем ложь. Скорее всего, Эшли заботилась о Джеке после его похищения. – Она кормила его, убирала, занималась им.

Похоже на правду.

– Это так мило. Но все равно это ваше животное. Не говоря уже о том, что я не большая поклонница лам.

Так это конкурс на популярность? А не на объективно лучшего участника?

– Они же не настоящий домашний скот, – продолжила она.

Простите-извините. К черту великодушие. Когда какая-то женщина с ужасным вкусом по части макияжа оскорбляет лам, особенно мою, надо действовать. Я уверена, что на самом деле ламы считаются домашним скотом. Могу представить, как кто-то прямо сейчас использует ламу для тяжелой работы. Вполне.

Я сохраняла улыбку на лице. Я работала с еще более противными актерами и актрисами, чем эта женщина.

– Ясно. Значит, вам приходится тщательно проверять информацию?

– Разумеется, – ответила она, глядя на меня, как на идиотку. – 4-Н – очень известная и уважаемая организация. Конечно же, у нас строгий регламент и правила для всех участников и их животных. Мы должны заботиться о нашей репутации.

Мне пришлось применить весь свой актерский талант, чтобы не закатить глаза.

– Что ж, рада слышать, что вы так серьезно относитесь к своим обязанностям. И я определенно не хотела бы нарушить ни одно из этих важнейших правил. Думаю, я правильно сделала, что спросила заранее.

– Да, точно. Было бы ужасно, если бы мне пришлось кого-то дисквалифицировать прямо во время конкурса. Это портит всю картину. – Она рассматривала мою одежду.

Ради бога, дамочка, мы в сарае.

– Понимаю, – ответила я и выдавила из себя благодарность: – Спасибо.

Хотя совершенно не за что.

У нее немного поубавилось заносчивости, и яркие розовые губы мило улыбнулись.

– Но я надеюсь, что вы все равно придете. Наши выставки животных – лучшие во всем Мэне.

Я выдавила улыбку в ответ:

– Не пропущу.

Она наклонила голову с таким видом, будто разрешает мне уйти, и снова повернулась к куче опилок. Но я еще не закончила.

– Уверена, что этот год будет не очень обычным. Я читала о смерти судьи, которая много лет была членом жюри. Ох, не могу вспомнить, как ее зовут.

Кристи медленно повернулась ко мне. Даже под толстым слоем тонального крема было видно, что она побледнела.

– Виктория, – прогнусавила она. – Виктория Уинслоу.

– Да, – сказала я, сочувственно склонив голову. – Такая потеря. Вы были близки?

Она прищурилась, и ее глаза скрылись под накладными ресницами и толстым слоем туши.

– Не особенно. Она приходила только на выставки. И иногда на встречи. Она была очень занятой женщиной.

– О, – сказала я. – Но я уверена, все равно это огромная утрата для всего сообщества 4-Н.

– Разумеется. – Она явно не хотела обсуждать Викторию. Интересно почему. Либо она замешана в убийстве, либо такая самолюбивая женщина, как Кристи, в социальном плане не могла сравниться с Викторией Уинслоу и поэтому ненавидела ее.

Я повернулась и увидела, что в сарай входит женщина, с которой я разговаривала у трейлера. Она подошла ближе, и я увидела, что, в отличие от поросячьей Барби рядом со мной, она хотя бы оделась для работы. Выцветшие джинсы, свитшот и ботинки. Кристи ее тоже заметила.

– Мелани, где ты была?

Мелани выглядела такой же недовольной, как при первой нашей встрече, но сумела изобразить на лице тень раскаяния. Она взглянула на меня, как будто ожидала, что я что-нибудь скажу. Но ей нечего было опасаться. Я бы никого не выдала этой противной бабе.

Интересно, нужна ли Кристи альпака. Они с крошкой Реджиной Джордж отлично бы подошли друг другу.

– Эта типография такая медленная. Не знаю, зачем ты вообще разместила заказ у них, – пробурчала Кристи, снова начиная распределять опилки по полу.

Мелани закатила глаза, проходя мимо меня. На этот раз я поняла, почему бедняга так раздражилась, когда я упомянула имя Кристи. Мне хватило нескольких минут, и я уже сыта Кристи Стайгер по горло. Не могу представить, каково это – работать на нее.

– И что же это значит – 4-Н? Это какая-то секта или что?

Я рассмеялась. Оливер встревоженно смотрел на меня с экрана ноутбука.

– Ну после разговора с Кристи Стайгер мне показалось, что так оно и есть. Но ты не бойся, меня туда не заманят. Эта женщина просто ужасная. И ты бы видел ее макияж. Помнишь мадам Леру, преподавательницу актерского мастерства, которая приезжала на урок миссис Уоллес?

– Да, – скривился Оливер. – Настолько плохо?

– Я впечатлена. Никогда не думала, что можно так накраситься для работы в свинарнике. Но я думаю, что каждая женщина имеет право чувствовать себя красивой.

К тому же я даже в лучшие дни была минималисткой по части макияжа.

– Есть разница между тем, чтобы чувствовать себя красивой и просто отчаяться, дорогуша.

Я пожала плечами. Не знаю, что больше относится к Кристи. Но она точно ужасно неприятная.

– Когда я ее нашла, она разговаривала с мужчиной, – поделилась я. – Я подслушивала. Они не ссорились, но разговаривали очень напряженно. Она нервничала. Он твердил ей, чтобы она успокоилась. Что все будет в порядке.

Оливер обдумал мои слова.

– Может, они обсуждали смерть Виктории Уинслоу. Может быть, раскрашенная куколка Кристи была выбита из колеи.

Я вздохнула, падая на подушку плетеного кресла.

– Я тоже думала об этом, но не могу точно сказать. По правде говоря, они могли разговаривать о чем угодно. Может, кто-то из них женат и у них роман. Может, они растратили ярморочные деньги. Что угодно. Но когда я спросила о Виктории Уинслоу, Кристи дала понять, что не хочет о ней говорить.

– Звучит очень подозрительно.

Я перевела взгляд с экрана на бабушкин сад. Почти все цветы увяли. Лишь несколько упрямых маргариток и желтых рудбекий выдерживали осенние ночи.

– Соф, ты в порядке?

– Просто меня это дело сбивает с толку. – Я покачала головой. – Я имею в виду – куча людей могли желать смерти Виктории Уинслоу, но при этом я не вижу четкого мотива ни у одного из них. Очевидный выбор – муж, но я не смогла найти способ поговорить с ним и не выдать себя. Но сын открыто заявил, что у папы роман.

– А в газетной статье, о которой ты говорила в прошлый раз, сказано, что у них был брачный контракт. Так что у него явно был мотив для убийства: чтобы не разводиться, – заметил Оливер.

– Да, но транквилизатор для лошадей не кажется самым подходящим способом для мужа избавиться от нее. Обычно супружеские убийства не такие примитивные. Должен быть какой-то план или наемный убийца.

– Это правда. Но преступник наверняка подумал, что это может сойти за случайную смерть. Или за самоубийство. К тому же это не выглядит как нечто, произошедшее в разгар ссоры. Она с кем-то борется. Под руку попадает шприц с транквилизатором. Раз, они сражаются за шприц, и один делает укол другому – не очень-то это похоже на первую импульсивную реакцию. Тогда бы ее, скорее, задушили, не так ли?

Я кивнула.

– Согласна. Дело выглядит спланированным. Но все равно непонятно, зачем это мужу. Во всяком случае, судя по тем немногим фактам, что я знаю. У него уже есть деньги. Если сын-подросток знал о его романе, скорее всего, Виктория тоже знала. Зачем же рушить статус-кво?

Оливер пожал плечами.

– Может, Виктории все надоело. Может, она решила развестись.

Настала моя очередь пожимать плечами.

– Я могу покопаться в архивных записях, вдруг там что-то есть. Хотя мне не хочется это допускать, но самый очевидный мотив у ее сына. У него явно были плохие отношения с матерью. Кроме того, я выяснила, что Виктория не одобряла его роман.

– Правда? Как ты узнала?

– От Ханны, от кого же еще. Она в курсе всех сплетен. И она, кажется, сама в него влюблена.

– О, Ханна, – печально сказал он. – Лучше бы ей держаться подальше от плохих парней. Иначе ее ждут только слезы.

Я кивнула, полностью с ним соглашаясь.

– Он явно производит впечатление плохого парня, но мне все равно не хочется думать, что он мог убить родную мать.

– Да, ужасная мысль. Но это может быть он. Недоразвитая кора лобных долей головного мозга и все такое.

– Ну да, наверное. Я просто не вижу мотива у других людей.

– Оставь это дело полиции, Соф. У меня плохое предчувствие.

– Возможно, – задумавшись, сказала я и начала прокручивать в голове все, что знаю.

– Это твой уклончивый способ сказать, что ты не бросишь. – Оливер закатил глаза.

– Привет!

Я выпрямилась в плетеном кресле и увидела, что со стороны паба ко мне идет Брэнди.

– Привет!

– Что ты выяснила на ярмарке?

– О, привет, Брэнди, – кисло поздоровался Оливер.

– Привет, Олли, – ответила она с тем же энтузиазмом и упала в соседнее кресло.

– Я Оливер, – поправил он.

– Точно. Извини. – Она сосредоточила внимание на мне. – И что ты выяснила?

Я с удивлением переводила взгляд с Брэнди на Оливера. Они познакомились, когда Оливер помогал мне с переездом в Мэн. Я вдруг осознала, что все это время была очень занята новым домом, пабом и ламой. И убийством близкого друга бабушки. Вернее, двоих друзей. Но когда Оливер приезжал, я ни разу не замечала враждебности между ним и Брэнди. Что же происходит? Или я беспокоюсь на пустом месте?

– Она как раз рассказывала мне о встрече с координатором 3-М, – объяснил Оливер.

– Гм-м, полагаю, ты имеешь в виду 4-Н, – поправила Брэнди, и сарказм в ее голосе нельзя было не расслышать.

– Ах да. Прости мое невежество. Тут в Долине у нас нет развлечений с животными. Правда, Соф?

М-да, неловко. Что между ними происходит?

– Это правда, но… – начала я, но Брэнди подалась вперед и перебила меня:

– Ты узнала что-нибудь еще о Виктории Уинслоу? Я имею в виду что-то, что мы не выяснили накануне?

Все внимание Брэнди теперь сосредоточилось на мне. Оливер нахмурился.

– Она как раз рассказывала мне, что выяснила. Да, Соф?

– Да…

– Правда? Что-то еще, кроме того, что мы узнали в ветеринарной клинике? – спросила Брэнди, бросив на Оливера косой взгляд и снова сосредоточив внимание на мне с таким видом, будто я сейчас расскажу что-то невероятно интересное.

– Ну она узнала, что Эшли Харрис не сможет выступить с Джеком, – сказал Оливер, не успела я и слова промолвить.

– Но это не имеет отношения к делу, – заявила Брэнди с таким видом, будто Оливер идиот.

– Ей будет проще, если она будет общаться с людьми, которые знали Викторию, – высокомерно заметил он.

– Это правда, – согласилась я, хотя было очевидно, что мои друзья больше заняты обменом грозными взглядами, чем разговором со мной. – Но, видимо, ты прав, Оливер. Наверное, надо просто предоставить это дело полиции.

– Что? – воскликнула Брэнди, уставившись на меня. Потом она сердито взглянула на Оливера. – Ты сказал ей, чтобы она предоставила дело полиции?

– Так получилось, что она моя лучшая подруга, – отрезал Оливер. – Я не хочу, чтобы она пострадала.

– Это Дженнифер Флешер. И у нее есть помощница – я, – объявила Брэнди.

– Мне ужасно неловко обрушивать на тебя эту информацию, но Дженнифер Флешер – это персонаж сериала, который продержался только три сезона, – заметил Оливер, глядя на Брэнди.

– Эй, – оскорбилась я. – Не думаю, что к этому делу имеет отношение то, сколько сезонов продержался мой сериал. А в жизни я и правда расследовала несколько убийств.

– Это правда, – подтвердила Брэнди, – а я ей помогаю.

– О, прекрасно. – Оливер закатил глаза. – Прекрасная помощь.

– Правда? Ты бы лучше справился?

Оливер нахмурился.

– У меня это получалось.

Брэнди продолжала сердито смотреть на него.

– У меня тоже. И так уж получилось, что я знаю много людей в этих краях. Я могу добывать информацию.

– Гм-м-м, – промычал Оливер, совершенно не впечатлившись.

– Ладно, это все странно, – заключила я, пока они продолжали обмениваться возмущенными взглядами. – Оливер, я тебе перезвоню.

Не понимаю, что происходит, но я не хочу быть в эпицентре.

– Держи меня в курсе своих открытий. И не позволяй ей, – он повернул голову в сторону Брэнди, – втягивать тебя в неприятности. Я в твоем распоряжении, как только тебе захочется поболтать.

Я кивнула.

– Ладно. Люблю тебя.

– Я тебя тоже, – ответил Оливер, но я заметила, как он неодобрительно взглянул на Брэнди напоследок.

Я нахмурилась, но больше ничего не сказала и отключилась.

– Как-то очень недоброжелательно, – заметила Брэнди, устраиваясь в кресле поудобнее и делая вид, будто она не вела себя так же странно, как Оливер.

Я закрыла ноутбук.

– Это правда. Брэнди, почему…

Но меня на полуслове прервали звуки шагов, приближающихся к крыльцу. Я умолкла, сразу же узнав гостью. Невысокая и широкоплечая. Толстая коса. Круглое неулыбчивое лицо.

– Мелани? – Я удивленно встала.

Что, черт возьми, она здесь делает? И как она меня нашла?

Она остановилась перед ступеньками.

– Привет! Извините, что я без приглашения, но когда я услышала, что у вас есть лама, я поняла, что вы, должно быть, новая владелица паба. В этих краях лама есть только у вас. Я зашла в паб, и бармен сказал мне, что вы, скорее всего, здесь.

На секунду меня заворожил ее сильный мэнский акцент. Потом я осознала смысл ее слов. Любопытно. Дин знает, что я здесь? Он за мной следит? Потом до меня дошло, что он мог просто заметить меня через окно. Я мысленно закатила глаза. Потом, когда расследование убийства закончится, мне надо честно признаться, что я запала на моего хмурого менеджера.

Видимо, не только Эшли нравятся плохие мальчики.

– Я кое-что принесла, – продолжила Мелани, и я заметила папку с документами у нее в руках.

– Пожалуйста, заходите. Может, кофе или чаю?

Она поднялась по ступенькам. Я обратила внимание, что хотя ее лицо было мрачным, оно демонстрировало куда больше дружелюбия, чем раньше. Не сомневаюсь, что все дело в отсутствии Кристи Стайгер в поле зрения.

– Спасибо, не надо. – Ну и акцент.

– Брэнди, это Мелани. Она работает у Кристи Стайгер.

Мелани кивнула Брэнди и села на плетеный диванчик. Положила папку на колени.

– На самом деле я у нее не работаю. Я волонтер.

Это, наверное, еще хуже. Ей даже не платят за необходимость иметь дело с Кристи. Это же пытка. Понимаю, нехорошо так говорить. Кто-то где-то любит ее. Но правда, кто захочет находиться рядом с этой женщиной?

Должно быть, я не так хорошо скрывала свои чувства, как мне казалось, поскольку Мелани заулыбалась.

– Я волонтер по работе с животными и детьми. Я помогала развивать 4-Н, и мне всегда это нравилось. Прекрасные воспоминания. К сожалению, к этому прилагается Кристи Стайгер. Она не должна управлять этой организацией. Она же как пробка.

Я нахмурилась, совершенно не улавливая ход ее мысли.

– Не очень умная, – перевела Брэнди.

Я кивнула. Я не заметила, тупая ли Кристи «как пробка» или нет. Меня отвлекли ее инсинуации по поводу лам и коз.

– Хочу извиниться за то, что вела себя с вами так неприветливо, – сказала Мелани. – Сегодня Кристи была еще более несносна, чем обычно. Мне кажется, у нее проблемы в отношениях. Хотя у нее всегда так.

Я отмахнулась от ее извинений.

– Прекрасно понимаю. И на самом деле я видела, как она бурно общалась с каким-то мужчиной.

Мелани кивнула.

– Это, скорее всего, Дейл. Ее бойфренд. Они вечно не ладят.

– Дейл Кокс? – изумленно переспросила Брэнди.

Я подумала о том же.

Мелани уставилась на Брэнди.

– Вы что, в курсе?

Мы с Брэнди отрицательно покачали головами.

– Мы его не знаем, но мы о нем слышали, – объяснила я.

– Не сомневаюсь, – хмыкнула Мелани. – Судя по тому, что я знаю, он славится отсюда и до Бангора. – Должно быть, мы с Брэнди обе продемонстрировали недоумение, потому что она добавила: – Он жуткий бабник. Клеил чуть ли не каждую женщину в этом городе. И он любит выставку. И палаточных цыпочек.

– Палаточных цыпочек? Кто это? – переспросила Брэнди. Я не была уверена, что хочу знать. Такое ощущение, что мое представление о ярмарках как о приличных мероприятиях вот-вот развалится.

– Так мы называем девиц, которые слоняются по ярмарке. Бродят среди игральных автоматов и аттракционов в поисках мужчин. Есть те, кто охотится на работников ярмарки. Видимо, они находят в этом какую-то романтику.

М-да, мой светлый образ разрушен. Но теперь понятно, почему тот парень на стройке подумал, что я могу им заинтересоваться. Наверное. Мне хочется думать, что я не похожа на палаточную цыпочку.

Судя по выражению лица Брэнди, она тоже ничего не слышала о таком специфическом виде развлечений.

– Неважно. Дейл – котяра.

Мне понравился этот термин. Бабник. Я кивнула.

– Понимаю. – Я придвинулась ближе к ней. – Я слышала, что у него была связь с Викторией Уинслоу.

– Я тоже слышала, – сказала Мелани. – И не сомневаюсь. Кристи терпеть не могла Викторию Уинслоу. И я не думаю, что дело в том, что эта женщина была богата как Крез. Хотя я уверена, что это тоже вызывало у Кристи зависть. Она мелочная. И ревнивая. Я видела, как она делала гадости женщинам, которые, по ее мнению, могли нравиться Дейлу. К тому же Дейл был лошадиным тренером у Виктории, так что они проводили много времени вместе. – Она многозначительно поиграла бровями.

– Готова поспорить, это беспокоило многих женщин, если он ходок, – предположила Брэнди.

Мелани пожала плечами.

– Наверное. Лично я считаю, что Кристи должна была знать, что ей достанется в придачу к мистеру Коксу. – Она хихикнула своей собственной остроте, довольно уместной, надо сказать.

Я откинулась на спинку кресла. Кристи могла хотеть избавиться от Виктории. Ревность – сильный мотив.

– Но я пришла сюда не ради сплетен, – сказала Мелани и протянула мне папку. – Я принесла это.

Я открыла папку.

– Это официальные правила соревнования на стипендию клуба 4-Н и форма заявления. Я сегодня все перепроверила. Нет ни слова о том, что участник должен быть владельцем животного, с которым он выступает. Он просто должен о нем заботиться. И, откровенно говоря, я не знаю, как это можно проверить. Это ваше слово против слова Кристи, и она не может ничего доказать, верно?

Я кивнула, хотя не была до конца убеждена. Кристи Стайгер из тех женщин, кто может заявиться ко мне на порог, чтобы убедиться, что правила 4-Н соблюдаются до последней буквы. Я внимательно прочитала все пункты документа. Но правила были очень простыми, и я ничего не увидела о том, кто должен быть владельцем. Любопытно. А потом мне в голову пришла мысль.

– Откуда вы знаете, что я спросила Кристи о том, может ли кто-то участвовать с моей ламой? – спросила я.

Мелани покраснела.

– Должна признаться, я подслушивала ваш разговор. Я не хотела совать нос не в свое дело. Просто я подумала, если вы займете Кристи ненадолго, я смогу выкурить еще сигарету. Из-за этой занозы я стала выкуривать пачку в день. Быть волонтером становится все дороже.

Могу себе представить. И, откровенно говоря, мне все равно, если она подслушала мой разговор с Кристи Стайгер. В конце концов, у меня появился отличный предлог оказаться за кулисами ярмарки. Да я и сама не без греха в последнее время.

– Кстати, – продолжила Мелани, доставая пачку сигарет из кармана худи, – вы не против?

Я кивнула. Она так мне помогла, что меньшее, что я могу для нее сделать, – разрешить покурить у меня на крыльце. И мне, и Эшли Харрис. Если Джек выиграет, то какие могут быть сомнения?

Мелани взглянула на Брэнди, и та тоже кивнула. Должна признать, Мелани намного вежливее Кристи Стайгер. Эта грубоватая женщина даже начала мне нравиться.

– Большое спасибо, что вы принесли мне это, – сказала я, глядя на форму для заявления. – И я знаю, что Эшли Харрис тоже будет очень благодарна. Это она хочет выступать с моей ламой Джеком.

Мелани улыбнулась, ее голубые глаза засияли, придавая ей лукавый вид. Должна признать, что эта простоватая женщина выглядела почти хорошенькой, когда расслаблялась.

– Должна признаться, это еще одна причина, почему я решила вам помочь, – сказала она, усмехнувшись.

– Какая? – Может, она большая поклонница лам, как и я? Не понимаю.

– Есть только один человек, которого Кристи Стайгер ненавидит даже больше, чем Викторию Уинслоу. И это Джанин Харрис.

Я уставилась на Мелани, потом взглянула на Брэнди. Та молча подняла бровь, давая мне понять, что ей так же интересно, как и мне.

– Вы знаете почему? – спросила Брэнди.

– В маленьких городках любят посплетничать, поэтому да, я кое-что слышала. Говорят, в колледже Кристи встречалась с Крейгом Уинслоу, пока его не увела Джанин Харрис. И с тех пор они враждуют. Кристи сожрет свои трусы, если дочь Джанин Харрис выиграет стипендию.

Я моргнула.

– Как все запутано. Значит, Виктория увела Крейга у Джанин, а та увела его у Кристи?

Должно быть, двадцать пять лет назад Крейг был горячим парнем.

Мелани сделала еще одну затяжку. Выдохнула и снова улыбнулась.

– О, я многое могу рассказать о жителях Милбрука.

– Не сомневаюсь. – Не уверена, что я хочу знать еще больше о сомнительной стороне жизни соседнего городка. Лучше сохранить светлый образ славного местечка с добрыми соседями, счастливыми семьями и вечными ценностями. Хотя давайте посмотрим правде в глаза: количество убийств на душу населения заставляет усомниться в этом образе. – Не хотите выпить вина? Я чувствую, что мне не помешает. – Я взглянула на Брэнди. – А ты?

– Определенно, – без сомнений ответила моя подруга.

– Я больше по пиву, – ответила Мелани, оглядываясь в поисках места, куда стряхнуть пепел.

Я сняла с подставки горшочек с увядшими ноготками, которые летом украшали мой столик, и пододвинула ей подставку. Она стряхнула пепел.

– Спасибо за предложение. – Она встала. – Я лучше пойду в ваш паб. У вас чертовски горячий бармен.

Она помахала и спустилась с крыльца. Я наблюдала за ней со странным чувством. Она собирается глазеть на Дина! Он не просто симпатичный, он хороший парень. Ладно, хороший, но ворчливый.

– Надеюсь, она не из числа палаточных цыпочек, – заметила Брэнди, когда Мелани скрылась за углом дома.

Я тоже на это надеялась.

– Она явно в курсе всех сплетен.

– Полезных в том числе. Она может нам пригодиться, – сказала Брэнди. – Так, и где вино?

Да. Явно пора выпить по бокалу. Мы встали и направились в дом. На кухне было тепло и уютно.

– Холодает. Ненавижу зиму, – сказала Брэнди, усаживаясь за кухонный островок. – В общем, наш список подозреваемых растет.

– Да уж. – Я достала вино, бокалы и штопор и села рядом. Открыла бутылку и налила нам по бокалу. Сделала глоток и снова встала.

– Ты куда? – спросила она.

– Надо записать все.

– Хорошая мысль.

Я сходила в гостиную и прихватила записную книжку и ручку с журнального столика.

– Итак, сколько у нас подозреваемых? – спросила Брэнди.

– У нас есть Брэндон Уинслоу. – Я записала его имя.

– Возможно, Крейг Уинслоу, – добавила Брэнди.

Его я тоже записала.

– Хотя жаль, что мы так мало о нем знаем. Но он определенно должен быть в списке.

– А теперь переходим к Кристи Стайгер. Она определенно из тех, кто избавится от любой женщины, проявившей интерес к Дейлу Коксу, – заметила Брэнди. – И если она проводит всю жизнь среди животных, у нее может быть доступ к транквилизаторам, мне кажется.

– Даже если она тупая как пробка, – добавила я, пытаясь имитировать акцент нашей новой подруги Мелани.

Брэнди подмигнула.

– Тебе надо еще поработать над произношением.

Я оскорбилась.

– Мне казалось, у меня неплохо получается.

Она покачала головой.

– Просто запиши Кристи.

Я добавила ее.

– И с Дейлом Коксом не все чисто. Хотя я не понимаю его мотив.

Брэнди поджала губы.

– Да, если бы он ее убил, он мог в результате потерять работу. И остаться без возлюбленной. Хотя, похоже, он легко найдет другую женщину.

Я засомневалась, но тоже записала его имя.

– В этих краях нехватка мужчин? – спросила я у Брэнди. – Почему женщины складываются штабелями к ногам Крейга и Дейла?

– Здесь трудно найти нормального мужика, – ответила Брэнди. – Поверь мне. Я ноги стерла до задницы в поисках. Я даже дошла до того, что была готова встречаться с посудомойщиком Чедом. С этим обманщиком.

Короткий роман Брэнди с нашим посудомойщиком стремительно закончился, чему я была очень рада. Оказалось, что он женат и у него двое детей. Разумеется, как только его семья вышла на свет, он уволился без предупреждения, из-за чего мне пришлось пару дней самой мыть посуду. С тех пор я недолюбливаю Чеда.

– Что ты думаешь о Джанин Харрис? – спросила Брэнди. – Может, она хотела избавиться от Виктории и возобновить отношения с Крейгом?

– Это она – та самая подружка отца, о которой говорил Брэндон? – задумалась я. Потом покачала головой. – Я впишу ее. Но эта женщина выглядит слишком уставшей, чтобы крутить романы.

Брэнди хмыкнула и сделала глоток вина. Я сделала то же самое, потом поставила бокал на стол, и тут меня осенило:

– Но Ханна говорила, что Виктория не хотела, чтобы Брэндон встречался с Эшли. Значит, она в курсе, что ее муж и Джанин когда-то встречались? Может, она поэтому недолюбливает Эшли?

Брэнди задумалась над моими словами.

– Звучит разумно. – Ее глаза широко открылись. – Что, если Крейг – отец Эшли? Тогда это чертовски хорошая причина, чтобы они не встречались.

Я съежилась от ужаса.

– Ой, надеюсь, нет. – Я сделала глоток вина, пытаясь избавиться от этой мысли, и с неохотой продолжила: – И я сомневаюсь. Это бы значило, что у Крейга Уинслоу и Джанин многолетний роман. Непохоже. И если бы они встречались так долго, зачем убивать Викторию именно сейчас?

– Это правда. Это было просто предположение.

– Жуткое предположение. Кроме того, Джанин потребовала бы алименты?

Брэнди пожала плечами и тоже отпила вина.

– Мне кажется, на меня плохо действует сериал «Даллас». Богатые люди, романы, убийства. Мне показалось, что внебрачные дети сюда тоже неплохо вписываются.

Я рассмеялась и покачала головой.

– Ладно, думаю, это мы можем исключить из-за временных рамок. – Я внимательно изучила список.

– И что мы делаем дальше? – спросила Брэнди, допив вино одним большим глотком. Я налила ей еще, потом вытащила телефон из кармана джинсов.

– Я хочу написать Джанин Харрис и спросить, может ли Эшли приехать завтра и присмотреть за Джеком. Может, я смогу что-то выяснить о Брэндоне. И о Джанин.

Я стукнула по экрану и увидела, что мне пришло сообщение. Всплыла смешная аватарка, которая стоит у меня в телефонной книжке на Оливере. Наше фото на новогодней вечеринке – две головы в дурацких очках и шляпах.

«Береги себя. И не забывай, что я твой лучший друг».

Я смахнула сообщение, пока Брэнди его не прочитала. Мне явно придется рано или поздно разбираться с этим глупым соперничеством.

Я нашла номер Джанин и отправила ей сообщение.

– Ладно, – сказала я, положив телефон на стол и взяв свой бокал. – Надеюсь, мы что-нибудь узнаем от Эшли.

Брэнди подняла бокал, и мы чокнулись.

7

– Не могу поверить, что вы уговорили мисс Стайгер разрешить мне выступать с Джеком, – сказала Эшли, заполняя анкету.

– Ну она не то чтобы согласилась, – признала я, наблюдая с крыльца, как Джек скачет вдоль стены загончика, совершая свой утренний осмотр владений. – Но одна волонтерка услышала, что я об этом спрашиваю, и решила проверить правила. И сказала, что это не запрещено.

– Это была Мелани Арсено, да?

Я не хотела говорить, чтобы у Мелани не было проблем из-за нас. Но судя по тому, что я видела и слышала от Мелани, ей все равно. Уверена, ей даже будет приятно, если Кристи Стайгер узнает, что это она перешла ей дорогу.

– Да, она вчера принесла правила и анкету.

Эшли понимающе кивнула.

– Мелани терпеть не может мисс Стайгер. Перед ней она притворяется, что все хорошо, но я каждый раз вижу, как она закатывает глаза, когда та не видит. И все остальные тоже.

Не сомневаюсь, но я ничего не стала говорить. У меня такое чувство, что мне придется быть милой с Кристи, чтобы Эшли смогла выступить на соревновании.

– Моя мама тоже ее недолюбливает, – сказала Эшли, продолжая заполнять анкету.

– Правда? – небрежно переспросила я, умирая от любопытства.

– Да, мама и мисс Стайгер встречались с одним и тем же мальчиком в колледже.

Дети. Они в курсе всей грязи. Моя мама никогда бы мне такое не рассказала. Черт, да мне потребовались годы, чтобы узнать хоть какие-то семейные тайны. Хотя среди наших скелетов в шкафу имелось убийство. Я взглянула на безмятежное лицо Эшли. Она убрала длинную прядь темных волос за ухо и сосредоточилась на заполнении анкеты. В ее движениях было что-то такое обыденное и невинное. Не хотелось думать, что среди ее семейных тайн тоже может быть убийство.

– Кажется, теперь я понимаю, что отношения между ними несколько натянуты. Речь о твоем отце?

– Нет, мама познакомилась с папой в колледже. Они учились в университете Нью-Гэмпшир. Я родилась в Нью-Гэмпшире. Мы переехали сюда, когда мне было шесть. Мама захотела обосноваться поближе к родителям.

Я с трудом сдержала вздох облегчения. Спасибо тебе, Брэнди, что ты заронила в мою голову мысль о том, что Крейг Уинслоу может быть отцом Эшли. Хотя это притянуто за уши. Но если Крейг в то время жил в Техасе и познакомился с Викторией, а Джанин была в Нью-Гэмпшире, они никак не могли видеться друг с другом, не то чтобы крутить роман.

– Сейчас родители в разводе. Папа вернулся в Нью-Гэмпшир.

Хотя никто не обмолвился и словом на эту тему, я подозревала, что Джанин – мать-одиночка. В ней были усталость и напряжение, свойственные только тем, кто воспитывает ребенка в одиночку. И это значит, что сейчас у нее может быть интрижка с Крейгом Уинслоу. Хотя у меня не было повода в это верить. Может быть, плохое отношение Виктории к Эшли было вызвано тем, что она просто не хотела иметь ничего общего с женщиной, которая когда-то встречалась с ее мужем, вот и все. Хотя это было сто лет назад.

Должна признать, если это так, то Виктория не производит впечатление очень приятного человека. Если она проецировала свою ревность и неуверенность на девочку-подростка.

– Итак, я все заполнила. – Она улыбнулась мне и протянула анкету. Потом нахмурилась. – Или я должна куда-то ее отнести?

– Я все сделаю, – сказала я, забирая у нее анкету и вкладывая в папку Мелани. – Я уверена, что у Кристи, то есть у мисс Стайгер, могут быть вопросы, и мне будет проще ответить на них.

Она явно испытала облегчение.

Я хлопнула в ладоши.

– Ладно, ты готова познакомиться с Джеком? – И тут я сообразила, что это глупость. – То есть снова с ним встретиться?

Она встала, смущенная.

– Мне правда очень жаль, что мы придумали этот дурацкий план. Брэндон бывает слишком импульсивным. Но я согласилась ему помочь, – быстро добавила она.

Я не могла не заметить, что она пытается его защитить. Я тоже встала и начала спускаться по ступенькам.

– Откуда он вообще узнал о Джеке?

– Мы видели его этим летом. На фестивале Блюберри. И все знают, что вы – новая владелица «С пылу с жару». Так что, когда альпака, которую купил Брэндон, оказалась сущим несчастьем, мы подумали о Джеке. Такая глупость.

Звучит понятно. Странно, но логично.

– У этой альпаки есть проблемы с поведением, – заметила я.

– Она ужасна. Плюется, и кусается, и, кажется, ненавидит всех.

О да, я знаю.

– И что вы будете с ней делать?

– Брэндон хочет продать ее. Но я не знаю, кто ее купит.

Я тоже не знала, но мне была противна мысль о том, что у животного, каким бы несносным оно ни было, нет хорошего дома.

Мы подошли к калитке и оказались в загончике Джека. Джек подошел к нам, навострив свои уши-бананы. Это его способ показать, что он рад новому обществу. Он остановился передо мной и ткнулся носом мне в волосы.

– Он такой милый, – сказала Эшли, погладив его по шее. Джек радостно заурчал.

– Это правда. И, кажется, ему комфортно с тобой.

– Мы давали ему вкусненькое, чтобы заманить в трейлер, а потом в конюшню в доме Брэндона.

– Это работает. Он любит сладкое. – Не только я внесла вклад в его монументальный вес. Вот так, мистер Хоу. Я улыбнулась Эшли. Она хорошая девочка.

– Я принесу уздечку, и ты сможешь попрактиковаться, как ее надевать. Так мисс Стайгер поймет, что ты за ним ухаживала.

Она кивнула.

– Она будет следить за мной.

Не сомневаюсь. Я пошла в стойло Джека за его сбруей. Когда я вернулась, Эшли отступала спиной вперед и манила за собой Джека, а он послушно следовал за ней. Он склонил голову и хлопал длинными ресницами, как будто был без ума от нее.

Если моя лама полюбит ее больше, чем меня… Должна сказать, эта мысль меня встревожила. В Бухте Дружбы сейчас явно обострение ревности. Может, сейчас полнолуние или вроде того?

Но я улыбнулась и сказала ей:

– Ты ему нравишься.

Она довольно улыбнулась мне в ответ.

– Ты уже имела дело с такой сбруей?

– Точно с такой – нет, но с похожей – да. – Она взяла ремни и без инструкций надела переднюю часть упряжи на его морду, а потом привстала на цыпочки и застегнула ремни у него на шее в нужном месте – прямо под ушами. Джек стоял неподвижно, как вежливый джентльмен, и вел себя куда лучше, чем обычно со мной.

Когда я надеваю на него сбрую, он обычно дергает головой. Или пытается грызть мои волосы. А временами заставляет меня побегать за ним. Я пыталась не обижаться в ответ на эту демонстрацию покорности Эшли. В конце концов, мы хотим выиграть соревнование, так что чем лучше он ее слушается, тем больше у нас шансов на победу. Вот наша цель.

Ну еще расследование.

– Как дела у Брэндона? – спросила я, протягивая ей поводок.

Она легко прикрепила его к сбруе Джека.

– Нормально. Он с тетей Мэгги и дядей Стивом.

– Не с отцом?

Эшли похлопала Джека по носу.

– Нет, у него не очень хорошие отношения с отцом. Мы в этом с ним похожи.

– Мне очень жаль. – Жаль обеих ребят. Но что, если Брэндон избегает отца, потому что подозревает его в убийстве матери?

Она вздохнула.

– Брэндон никогда не был близок с родителями. Они вечно отсылали его в интернаты. А летние каникулы он проводил с тетей и дядей. У меня хотя бы есть мама.

Это правда. У нее есть мама, которая готова рискнуть арестом за кражу ламы, и это показывает, как далеко готова пойти Джанин ради дочери. Такое ощущение, что Брэндон заброшен. Теперь его поведение объяснимо. Не могу представить, каково это – расти и чувствовать, что родителям ты не нужен. Ужасно.

– Должно быть, ему тяжело.

Она кивнула.

– Выгулять его?

Я подумала, что это знак, что она больше не хочет говорить на эту тему.

– Да. Я никогда не видела выставку животных, так что тебе придется рассказать мне, что там происходит.

– О, хорошо. Обычно они просят провести животное по периметру сцены. Так судьи могут рассмотреть его и оценить, как ты его контролируешь. – Она легонько потянула за поводок Джека, и он охотно пошел за ней. Она улыбнулась. – Он смышленый.

Я улыбнулась в ответ, следуя за ней. Конечно, он такой. Джек лучший.

– Мать Брэндона меня не любила.

Я чуть не споткнулась, услышав это заявление. И схватилась за Джека, чтобы сохранить равновесие. Он дернул ушами, но не отвлекся от Эшли. Вау, я не ожидала, что она еще чем-то со мной поделится.

– Почему?

Она пожала плечами:

– Не знаю. Брэндон никогда не говорил мне. Думаю, он бережет мои чувства.

Уверена, что ей было интересно. Мне бы на ее месте точно было.

– Как вы познакомились?

Этот вопрос вызвал у нее улыбку.

– В прошлом году он начал посещать нашу школу. И пригласил меня на зимний бал.

– Зимний бал. Должно быть, это круто.

– Это было здорово. – Эшли улыбнулась.

У меня в Южной Калифорнии ничего такого не было. Я представила школу, украшенную блестящими снежинками, искусственным снегом и сверкающими гирляндами. Могу представить, какое впечатление это производит на девушку.

– Он больше не возвращался в интернат? – Разумеется, благодаря Ханне я знала, что его выгнали, но мне было интересно, сказал ли он Эшли, в чем дело. Хотя я не рассчитывала, что она поделится этой информацией со мной.

Но она снова меня удивила.

– Нет, его выгнали. За драку с другим учеником.

Значит, он склонен к насилию. Не уверена, что ситуация складывается наилучшим образом для старины Брэндона.

– Он сказал, что решил подраться, чтобы его выставили. Ему там ужасно не нравилось. И он хотел домой.

Да, это понятно. Наверное, так поступали многие ученики.

– По-видимому, это сработало.

Она кивнула. Джек тоже наклонил голову.

– И родители разрешили ему на этот раз остаться дома, – предположила я.

– Только потому, что тетя Мэгги поговорила с ними. Они собирались отдать его в другую школу. Где-то в Нью-Йорке.

Ладно, Брэндон – не душка, но у него явно была трудная жизнь. Идеальный пример бедного богатого мальчика. Родители, которым он не нужен и которым не нравится его выбор подружки. Отец-изменщик. И мать, которую убили. Не уверена, что на его месте я была бы милашкой.

Эшли остановилась, легко дернув Джека за поводок. Он тоже остановился. Я осмотрелась и поняла, что мы описали круг по загончику.

– Ты отлично с ним управляешься. – Должна признать, я впечатлилась, хотя продолжала ревновать. – Ты занималась с ним, когда он был у вас?

– На самом деле нет. Мы просто привели его в стойло и оставили. Родители Брэндона не любят, когда он дома, если их там нет. Мы не хотели, чтобы нас кто-нибудь заметил.

Это верно. Брэндон сказал полицейскому, что в день убийства предполагалось, что его матери не будет дома. В семейном календаре была запись, что она уехала на выходные. Как я могла забыть? Но почему она вернулась?

– Как вы смогли провести Джека внутрь, чтобы никто не заметил? – Трейлер перед домом бросался в глаза.

– Мы посадили его в машину Брэндона.

По крайней мере, такая штука пришла в голову не только мне. И стало понятно, почему он был так спокоен во время второй поездки.

– Значит, вы его оставили там и уехали.

– Да, а на следующий день после школы мы пришли убедиться, что с ним все в порядке. – Она потрепала Джека по шее, как будто извиняясь перед ним. – И покормить лошадей. Когда мамы и тренера Дейла нет на ферме, это обязанность Брэндона. Но ему разрешалось только кормить лошадей, а потом он должен был уходить. Такое ощущение, будто они ожидали, что он перевернет дом вверх дном, или украдет алкоголь, или еще что-то.

Не самые невозможные вещи для подростка без присмотра. И Дейла там тоже не было. Может, Виктория и Дейл планировали совместную поездку? Кто-то их обнаружил и заставил вернуться?

– Но потом вы нас нашли. И моя мама тоже. Она следила за мной с помощью программы «Найти друзей», потому что накануне вечером я была с Брэндоном и вернулась поздно. Она злилась и подозревала, что мы что-то затеяли.

Я сочувственно кивнула.

– У мам очень развито шестое чувство.

– Моя мама очень крута по этой части. – Она погладила Джека. – Так, а теперь представьте, что вы судья.

– Что?

– Изобразите судью. Я скажу вам, что они делают. Проверяют шерсть, ноги и все такое.

– Ладно, – согласилась я и начала выполнять то, что говорила мне Эшли. Джек был возмущен тычками и понуканиями, но в целом вел себя очень хорошо. Под конец мы обе улыбались.

– Джек – профи, – гордо объявила я, почесывая его за ухом. – Не думаю, что мисс Стайгер сможет сказать о нем что-то плохое.

– Привет, – сказала я, заходя на кухню паба на следующий день и бросая большую сумку-хобо на стол у двери.

– Привет, – поздоровалась Брэнди. Она опустила руки в резиновых перчатках в большой пластиковый контейнер с салатом-латуком.

Джимми кивнул со своего места у плиты с шестью конфорками, помешивая что-то в кастрюле.

Я подошла к глубокой раковине из нержавеющей стали, расположенной рядом с посудомойкой, и вымыла руки. Взяла перчатки с полки над раковиной и присоединилась к Брэнди, чтобы помочь ей приготовить салаты для ланча. Надеюсь, народу будет много.

– Так что ты узнала вчера от Эшли? – поинтересовалась Брэнди, насыпая свежий латук в деревянную миску и передавая ее мне. Я открыла маленькие контейнеры с овощами и начала делать заготовки для салатов.

– Не думаю, что убийца – Брэндон. Он был с Эшли накануне, за день до того, как нашли труп его матери. Организовывал похищение Джека. На следующий день они с Эшли были весь день в школе и вернулись в конюшни Харрингтон, только когда мы с Джастином там появились. По всей видимости, Джанин Харрис была зла из-за того, что предыдущим вечером Эшли вернулась так поздно, так что она отслеживала ее перемещения в «Найти друзей».

– Ты не думаешь, что они могли пересечься с Викторией?

– Может быть, но вряд ли. Брэндон даже не знал, что его мать дома. Предполагалось, что она уехала на выходные. И Дейл Кокс тоже отсутствовал. Я думаю, именно поэтому подростки решили, что могут похитить Джека. Никто не знал, что они его увезли. А к тому времени, как его мать должна была вернуться, они бы еще куда-то его перевезли, я уверена.

– Куда? – спросила Брэнди, отвлекаясь от салата.

– Не думаю, что они строили настолько далекие планы. Не самая продуманная кража, это уж точно. – Я бросила по четыре помидорки-черри в каждую миску с латуком. Потом взяла контейнер с нарезанными огурцами. Добавила по два кусочка в каждую миску.

– Звучит вполне правдоподобно, – сказала Брэнди с легким разочарованием.

Я нахмурилась.

– Ты же не хочешь, чтобы ребенок оказался убийцей, правда?

Она кивнула.

– Конечно, нет. Мне ужасно не нравится, что мы вообще об этом думаем.

Я была согласна с ней.

– Что ж, после того как я закончу помогать тебе с ланчем, я собираюсь отвезти анкету Кристи Стайгер. Может, я что-нибудь узнаю у нее.

– Судя по тому, как вы с Мелани ее описали, подозреваю, что тебе светит только выпендреж и головная боль.

Я была того же мнения, но я не стану жертвой королевы 4-Н!

– Я готова. У меня есть под рукой правила, чтобы показать ей, что там нет ни слова о том, что ученик, выступающий с животным, должен быть его владельцем. И Джек был таким паинькой с Эшли, что Кристи никак не сможет доказать, что она не занималась с ним годами. Или, по крайней мере, все время, что я здесь живу.

Брэнди глянула на меня с сомнением.

– Я думаю, противная мисс Кристи зацепится именно за это. Она наверняка скажет, что ты недостаточно долго живешь в городе. Она явно нацелена на то, чтобы не дать Эшли выступить с Джеком.

– Что ж, я не отступлю. – Я хочу, чтобы у Эшли был шанс выиграть эту стипендию. И после антиламного выступления Кристи я хочу, чтобы Джек произвел впечатление.

Над дверью тихо звякнул колокольчик. Я взглянула на большие круглые часы, висящие над дверью в паб.

– О, у нас посетители прямо с открытия.

Хороший знак.

Брэнди кивнула в сторону двери:

– Встретишь их? Я закончу и приду принять заказ.

– Дина нет?

Дин трудоголик, поэтому я всегда удивляюсь, когда его нет на месте.

– Он будет вечером. И Дейв тоже. В обеденную смену здесь только я и Жанель, но она придет к полудню.

Я стащила перчатки и выбросила их в серый контейнер для мусора, стоящий рядом с рабочим столом.

– Ты уверена, что мне не надо остаться?

– Нет, – ответила она, – я почти закончила.

Я кивнула, пытаясь не расстраиваться из-за того, что в это время в ресторане нам достаточно троих человек. Явно пришло время нам с Дином сесть и обсудить, что происходит с финансами паба и что мы можем сделать, чтобы улучшить ситуацию. Я начинаю беспокоиться, что у меня вообще не останется сотрудников, если дела не наладятся. Причем в самое ближайшее время.

Я прошла через дверь-вертушку и увидела одного-единственного человека, сидящего на барном стуле спиной ко мне. Но стоило нашему посетителю повернуться, услышав мои шаги, я сразу поняла, кто это.

– Мелани? – Я удивилась ее появлению, но еще больше ее чудесному превращению. Она распустила темные волосы, волнистые и блестящие. И накрасилась. Немного подводки и тушь. Если Кристи Стайгер – образец того, как можно перестараться с макияжем, то Мелани – определенно пример того, как макияж может изменить человека. Она выглядела очень женственно. Я улыбнулась. – Хочешь пообедать? У нас есть отличное спецпредложение.

Она улыбнулась в ответ, и я заметила, что она даже накрасила губы розовой помадой.

– Привет! Я воздержусь. Я просто жду этого вашего горячего бармена. У нас свидание. Он собирается приехать на ярмарку, чтобы помочь мне с последними приготовлениями. Мы же завтра открываемся.

– Мой бармен? – У нее свидание с Дином? С моим Дином? Я застыла на секунду. Неужели я так его назвала? Пусть даже просто в мыслях, но он мой. Я выдавила: – О…

Мелани и Дин. Не знаю, как на это реагировать. Она лет на десять старше Дина, и, что более важно, это мой Дин. У меня запылали щеки.

Мелани перестала улыбаться и забеспокоилась.

– Софи, ты в порядке?

– Я… – Я не могла выдавить ни слова. Слова просто пропали.

В этот момент дверь в паб открылась и резко загремели колокольчики, по крайней мере, так мне послышалось в состоянии стресса.

Мелани резко повернулась на стуле.

– А вот и он.

Я тоже заставила себя повернуться к двери. Просто веди себя нормально. Нормально. Не уверена, что это возможно, но надо хотя бы попытаться.

Но в бар вошел не Дин, а Дейв. Он был одет по-осеннему, в привычный худи с цветными разводами и в мешковатые выцветшие джинсы. На ногах конверсы.

– Дейв, – сказала я, с облегчением обмякнув на стуле. Потом я хихикнула – дурацкий резкий смешок, но я не могла себя контролировать. – Это Дейв. Как прекрасно.

Дейв, прекрасная, замечательная версия Шэгги из «Скуби-Ду» с его склонностью к философским высказываниям, криво улыбнулся.

– Привет, Соф, рад тебя видеть. – Он адресовал свою улыбку Мелани, потом снова мне и опять Мелани, внезапно понимая, что ему оказали очень странный прием.

Я хихикнула громче. О Дейв, я хочу тебя обнять.

Мелани кинула на меня удивленный взгляд, но поднялась, чтобы поприветствовать своего горячего бармена. Значит, горячий бармен – это Дейв. У меня снова вырвался смешок.

– Ладно, – сказала Мелани, нахмурив брови. На ее лице было нечто среднее между беспокойством и замешательством. Наверное, она подумала, что я схожу с ума. – Пожалуй, мы с Дейвом пойдем.

Дейв еще раз с недоумением посмотрел на нас обеих и кивнул:

– Увидимся позже, Соф.

Он секунду смотрел на меня, потом покачал головой, не понимая, что могло вызвать у меня такую странную реакцию.

Я умудрилась перестать хихикать, хотя знала, что радость и облегчение вместе с дурацкой улыбкой никуда не исчезли с моего лица. Они еще раз обеспокоенно взглянули на меня и двинулись на выход.

– Погодите, – окликнула их я. – Вы не против, если я доеду до ярмарки вместе с вами?

Они обменялись взглядами.

– М-м, конечно, – сказала Мелани, и Дейв кивнул. Хотя было понятно, что они предпочли бы отказаться.

– Отлично, – улыбнулась я. – Я только захвачу сумку.

К тому времени как мы доехали до ярмарки, я взяла себя в руки. Надо понять, почему я так отреагировала. Мой Дин. Тревожная мысль. Но я не буду сейчас об этом думать. Мне надо сосредоточиться на ближайшей задаче – что я скажу этой заносчивой Кристи Стайгер.

В машине я сидела тихо, вознамерившись больше не поддаваться желанию похихикать, и, по правде говоря, оказалось, что у Мелани и Дейва много общего. Они любят лес и жареный сыр, так что у них есть шанс.

Когда мы въехали на усыпанную гравием парковку, я увидела, что ярмарка почти готова. Там, где было поле, появились широкие аллеи с фонарями, продуктовыми киосками и красочными вывесками. Были выстроены шатры с призами и даже большой дом с привидениями в конце главной аллеи. Когда я открыла дверь грузовика, даже отсюда я услышала механические крики и стоны из комнаты ужасов.

Я спрыгнула на землю. Дейву было немного сложнее вытащить длинные ноги из-под приборной панели с того места, где он втиснулся между нами. Он скользнул по сиденью и вылез наружу. Уверена, не так они с Мелани представляли это свидание.

– Вот это да, похоже, все почти готово, – сказала я. До меня доносился шум, с которым проверяли аттракцион. И музыка с карусели.

– Да, – подтвердила Мелани. – Завтра открытие.

У нее был мечтательный вид. Не знаю, то ли из-за Дейва, то ли ярмарка так на нее действовала. Мелани вытащила большую коробку, и Дейв поспешил ей на помощь.

– Спасибо, – сказала Мелани, явно впечатленная. Дейв был славным парнем. Но его внешность я бы скорее назвала милой и нелепой. Но для кого-то – милый и нелепый, а для кого-то – горячий.

– Афиши, – пояснила Мелани, кивнув на коробку. – Выходит, на этот раз Кристи была права. Эта типография задержала заказ.

– Что ж, теперь они у тебя есть.

– Да.

Мы пошли по парковке, и в этот момент рядом с грузовиком Мелани припарковалась машина.

– Софи!

Я обернулась и увидела Эшли и Брэндона. Они выпрыгнули из автомобиля Брэндона, старой модели «БМВ», и направились к нам. Я остановилась, тогда как Мелани и Дейв ушли вперед, надеясь урвать хоть немного времени наедине.

К сожалению для них, ребята двигались быстро и оказались рядом со мной через пару секунд.

– Привет! Что вы здесь делаете? Разве сегодня нет учебы?

Если эти двое не поостерегутся, Джанин будет здесь буквально через секунду. «Найти друзей» и все такое. Я пошла следом за Мелани и Дейвом.

– Мы сегодня учимся полдня. У учителей семинар или что-то вроде. А завтра и в пятницу у нас выходные. Ярмарка.

Вот это да, Милбрук серьезно относится к этой ярмарке. Практически считает ее местным праздником.

– Круто, – заметила я.

Эшли улыбнулась. Брэндон – нет, но он выглядел не таким мрачным, как в прошлый раз. Или, может быть, я подобрела, узнав о его жизни.

– Вы собираетесь поговорить с мисс Стайгер? – спросила Эшли, идя рядом со мной.

– Да. – Я похлопала по сумке на своем плече. – У меня твоя анкета и правила.

– Она ни за что не согласится, – проворчал Брэндон. Ладно, видимо, все такой же мрачный.

Эшли схватила его за руку и обняла.

– Софи ее уговорит.

Брэндон посмотрел на свою хорошенькую подружку, и в его голубых глазах прочлась такая любовь, что я сразу же изменила свое мнение. Брэндон – пострадавший и обиженный ребенок. Но он не плохой. Не жестокий, во всяком случае.

Мы миновали центральную аллею. Кругом были люди, они готовились к завтрашнему дню. Раздался очередной вопль.

– Ужасно хочу в дом с привидениями, – сказала я. Люблю всякие ужасы, да и Хеллоуин на носу. Хотя я, скорее всего, попрошу Брэнди сходить со мной. Может, я и люблю ужасы, но я немного трусиха.

Мы уже почти дошли до сараев, когда я заметила большой круглый навес, которого вчера еще не было. Под него затащили металлические трибуны и поставили их друг напротив друга.

– Это арена? – спросила я.

Все кивнули, кроме Дейва. Подозреваю, он знает о 4-Н не больше моего. Он из тех, кто предпочтет выращивать определенного рода растения, а не разводить кур и овец.

Раздался еще один вопль, еще более громкий и дикий. Казалось, он доносится откуда-то спереди, но, должно быть, это было просто эхо.

Я посмотрела на центральную аллею.

– Дом с привидениями – просто огонь. Крики такие натуральные.

Внезапно вокруг арены началась суета. Забегали люди. Кто-то кричал. Еще кто-то заплакал. На этот раз до меня дошло, что крики доносятся не из дома с привидениями. Это по-настоящему. И где-то перед нами.

Мы все разом побежали к арене. Ну, кроме Дейва. Полагаю, коробка с плакатами была тяжелая.

Мы добежали до группы людей. Все вокруг суетились, пытаясь заглянуть под навес. Внутри были еще люди, они столпились вокруг чего-то. Народ перешептывался. Я слышала: «Кристи Стайгер» и «Что случилось?». Мы с Мелани начали проталкиваться вперед, пытаясь разглядеть, что произошло.

Мужчина, присевший на корточки посреди арены, встал.

– Вызовите «Скорую»! – прокричал он. – Немедленно!

Он шевельнулся, и тут я увидела, на что все смотрят. На грязной земле в окружении голубых лент лежала Кристи Стайгер. На фоне бледной кожи розовые губы казались еще ярче. Широко открытые глаза, стеклянный взгляд.

Мелани достала телефон и набрала 911.

– Алло, нам нужна «Скорая» на ярмарку в Милбруке. Женщина без сознания. – Она помолчала. – Нет, не думаю, что она дышит. Мне кажется, она мертва.

8

В тот день я узнала забавный факт – если что-то произошло на ярмарке, раскапывать грязь на месте происшествия куда проще.

Вскоре после звонка Мелани приехали «Скорая» и три полицейские машины. Конечно, им звонила не только она, поэтому они приехали почти сразу.

И теперь Дейв, Эшли, Брэндон и я сидели на снопах сена перед входом в выставочный сарай и наблюдали, как полиция огораживает арену. Люди в группках наблюдали за происходящим на расстоянии, переговариваясь и пытаясь подобраться ближе, чтобы понять, что произошло. Хотя мы были рядом с местом преступления, не думаю, что кто-то из нас хотел бы оказаться слишком близко. За последние пару недель мне уже довелось увидеть труп, так что я могла обойтись без лицезрения безжизненного тела Кристи Стайгер.

Но ничто не останавливало меня от того, чтобы прислушиваться к разговорам людей, бродивших вокруг и пытающихся что-то увидеть. Я уже услышала, как кто-то говорил, что ее задушили. Судя по всему – поводком. Жуть, но закономерно. Выставка явно была всей ее жизнью, до самого конца. Я была поражена, что полиция Милбрука не заставила всех выйти из-под навеса, но не собиралась делать замечание.

– М-да, вот это первое свидание, – сказал Дейв, качая головой и продолжая держать коробку с плакатами на коленях.

Мелани ушла разговаривать с полицией, как только они приехали, и еще не вернулась.

– Потенциальное убийство ставит под вопрос многое, – согласилась я. Конечно, я не уверена, что это убийство. Но из того, что я слышала, народ склонялся к этому мнению. Но слухи есть слухи, и убийство – увлекательная тема. Так что лучше всего относиться ко всему скептически.

Дейв вздохнул.

– У меня бывали неудачные первые свидания, но это, наверное, превзошло все. – Он подвинул коробку на коленях.

Наверное? Не уверена, что хочу знать о других свиданиях, которые тоже могут претендовать на первое место.

– Не думаю, что это может считаться свиданием. Попробуй еще раз через пару дней.

– Она была ужасной женщиной, – сказала проходящая мимо дама своей спутнице. – Но такого никто не заслуживает.

Такого – это чего? Подробности, пожалуйста. Должна сказать, это еще было по-доброму по сравнению с тем, что я слышала от других. Кристи явно не была всеобщей любимицей.

– Готов поспорить, что это кто-то из тех, кому надоело, что она фальсифицирует результаты соревнований, – сказал жене пожилой мужчина в бейсболке, когда они проходили мимо нас.

Она фальсифицировала результаты? Что ж, речь идет о милбрукском клубе 4-Н, так что это не кажется чем-то невероятным. Явно у этой организации есть второе дно. По крайней мере, в этом городе. Надо сохранять веру в выставки страны, где дети радостно выступают со своими козами, свиньями и лошадьми, и нет никаких драм. Или смертей.

– Кристи? Где она? Кристи!

Я отвела взгляд от пожилой пары и поискала источник шума. Сквозь толпу зевак к арене проталкивался мужчина, которого я видела в сарае вместе с Кристи.

– Дейл, – сказал Брэндон.

Значит, в стойле с ней точно был Дейл. Он добрался до арены, но полицейский помешал ему нырнуть под желтую ленту. Дейл отскочил от полицейского, он был явно взволнован. Что понятно, ведь его подружка, или кем она ему приходилась, только что умерла.

Брэндон встал и пошел к нему. Эшли следом. Я взглянула на Дейва и тоже встала.

– Пойду с ними.

Дейв пожал плечами.

– Я останусь тут с коробкой.

Он снял ее с колен и пристроил на стог сена, с которого я встала.

– Ты уверен? – уточнила я. Я не хочу охранять коробку. Я хочу послушать, что скажет Дейл Кокс. Но мне показалось грубостью хотя бы не спросить.

– Не люблю трупы, – ответил он, как будто есть на свете люди, которые их любят. Хотя все может быть. Не хочу думать об этом.

– Ладно, скоро вернусь.

Он кивнул.

Я подошла к Брэндону и Эшли, стоящим рядом с Дейлом. Тот был без шляпы, поэтому я смогла рассмотреть его лицо. Грубая кожа, отчего он казался старше, чем, по всей видимости, был. Пронзительно голубые глаза и густая грива светлых волос. Жилистый и мускулистый. Мне стало понятно, что он действительно может нравиться женщинам, которые любят такой тип грубоватых ковбоев. Не уверена, что все вышеозначенные женщины падают к его ногам, но опять-таки Брэнди права. На любовном фронте в этих краях довольно уныло.

– Что с ней случилось? – спросил Дейл у полицейского, который продолжал загораживать ему проход вытянутой рукой.

– Мы пытаемся это выяснить, сэр, – ответил офицер. – Вы связаны с жертвой?

– Я ее бойфренд.

Офицер секунду его рассматривал.

– Ваше имя?

– Дейл Кокс.

Полицейский нахмурился и ненадолго задумался.

– Так, пожалуйста, оставайтесь здесь. Я уверен, что следователь захочет с вами поговорить.

Дейл тоже нахмурился, а потом перевел взгляд на парковку. Он выглядел расстроенным, и еще в его глазах читалось что-то вроде паники. Но он кивнул.

– Да, конечно.

Он провел рукой по волосам и глубоко вдохнул, будто пытаясь успокоиться. Посмотрел под ноги. Потом я поняла, что он смотрит не на землю. Он крутит кольцо на пальце. Нервная привычка? Способ успокоиться? С каждым поворотом на кольце вспыхивал красный камень.

Он поднял взгляд и наконец заметил Брэндона. Его обеспокоенное лицо слегка смягчилось.

– Брэндон, что ты здесь делаешь?

Брэндон глянул в сторону арены, кишевшей полицией и медиками.

– Мы приехали отдать мисс Стайгер документы на выступление.

Дейл проследил за его взглядом, потом снова посмотрел на Брэндона.

– О.

– Мне жаль, – сказал Брэндон.

– Спасибо. – Дейл секунду смотрел на мальчика, и мне показалось, что в его светлых глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но не успела я определить точно, как какой-то офицер позвал его.

– Сходишь в конюшни покормить лошадей? – попросил Дейл Брэндона, перед тем как уйти к полицейским. – Я собирался идти туда. Перед тем, как… – Он беспомощно махнул в сторону арены.

Брэндон кивнул.

Дейл похлопал мальчика по плечу почти отцовским жестом.

– Спасибо.

Он отвернулся и направился к офицеру.

Брэндон посмотрел ему вслед, а потом сказал Эшли:

– Нам надо идти.

Я обратила внимание, что он выглядел бледным и уставшим. Он прижал пальцы к переносице, как будто у него болит голова.

– Может, я поеду с вами? – предложила я. Он и правда выглядел не очень хорошо. – Я поведу машину.

К моему удивлению, Брэндон кивнул. Эшли тоже вздохнула с облегчением, как будто они не горели желанием ехать в конюшни одни. Вторая смерть потрясла их. Я тоже нервничала.

– Я только скажу Дейву, что уезжаю. – Мне было неловко бросить его просто так.

Подростки кивнули.

Дейв сидел там же, где я его оставила, но я с облегчением заметила, что вернулась Мелани.

– Эй, – окликнула я их, подойдя ближе, – я собираюсь уехать с ребятами.

– Ладно, – ответил Дейв, менее унылый, чем когда я уходила. Мелани выдавила улыбку, но вообще выглядела ошеломленной.

– Вы можете оставить анкету мне, – внезапно сказала она, как будто только что вспомнила, зачем я сюда приехала.

Я нахмурилась. Выступления клуба 4-Н все равно состоятся, несмотря на смерть президента клуба?

– Правда?

Мелани кивнула.

– Я справлюсь. Как говорится, шоу должно продолжаться.

Жестковато, но я залезла в сумку и вытащила папку. Сзади донесся очередной вопль из дома с привидениями и грохот аттракциона. Очевидно, даже смерть не остановит милбрукскую ярмарку.

– Что тебе сказала полиция? – спросила я, протягивая ей анкету.

Мелани вздохнула, забирая бумаги.

– Немного. Но они сказали, что будут рассматривать эту смерть как подозрительную. И попросили список волонтеров. Думаю, они собираются всех допросить. Это наверняка замедлит подготовку.

Я начала думать, что Мелани – просто более приятная версия Кристи. Она думает только о 4-Н. Довольно бездушно, с учетом того, что только что умер человек. Но опять-таки, подозреваю, Кристи беспокоилась бы еще меньше, если бы на ее месте оказалась Мелани.

– Все животные должны быть тут завтра утром, – продолжила Мелани. – Просто найдите меня, когда приедете, и я покажу, куда деть ламу.

– Он должен быть тут только в день выступления, да? – И так уже плохо, что придется привезти Джека на эту арену кошмаров. Еще хуже – если его придется тут оставить.

– Софи очень любит Джека, – объяснил Дейв.

Я улыбнулась, благодаря его за поддержку. Дейв меня понимает.

– Большинство участников держат здесь своих животных всю выставку, чтобы желающие могли посмотреть на них. Но если вы не хотите, можете этого не делать. Можете привезти его только в день выступления. – Мелани пожала плечами.

Конечно, я не желала смерти Кристи Стайгер, но должна признать, я испытала облегчение от того, что теперь Мелани стала главной. Подозреваю, Кристи заставила бы держать Джека тут всю выставку. Наверное, объявила бы, что в противном случае дисквалифицирует его и он не сможет соревноваться за стипендию.

– Отлично. – Тут я нахмурилась. – А в какой день выступление?

Мелани покачала головой и улыбнулась мне, как совсем зеленому новичку. Которым я и была.

– В субботу днем. Но вы должны быть здесь в субботу утром. Посетители выставки любят смотреть на участников и их животных. Эшли уже несколько раз показывала животных, так что она знает, что делать.

– Ладно. – Это можно устроить. – Увидимся.

Я вернулась к детям. Эшли держала Брэндона за руку, периодически посматривая на него. Она явно за него переживала. Видимо, он думал о смерти матери, бедняга.

– Я готова.

Мы пошли по полю на парковку.

За рулем машины Брэндона я поняла, как сильно мне недостает собственного автомобиля. Это будет моя следующая цель. Мне нравится ходить пешком и ездить на велосипеде, но мне надоело все время кого-то просить – главным образом Брэнди, – чтобы меня подвезли, или вызывать «Убер». А зимой я вряд ли буду ходить пешком так же охотно. Девушка из Калифорнии, живущая во мне, уже давала о себе знать холодными ночами, а еще всего-то около пятидесяти градусов[5].

Мы приехали в усадьбу Харрингтон и объехали дом сзади, чтобы оказаться у конюшен. Если не считать ржания лошадей в стойлах, огромный дом казался неестественно тихим. Я начала понимать, почему Брэндон предпочитает бывать у дяди и тети. Прекрасное место, но в нем не чувствовалось ни тепла, ни гостеприимства, никакого уюта. На самом деле здесь было довольно депрессивно. И одиноко.

Не место для подростка, у которого нет братьев и сестер и чьих родителей вечно нет дома.

Брэндон сидел тихо всю дорогу домой, но когда я припарковалась и открыла дверь, он произнес:

– Ненавижу эти конюшни. Не могу поверить, что здесь убили мою маму.

Я остановилась на полпути и взглянула на него.

– Мне очень жаль. Оставайся в машине, если хочешь. Мы с Эшли покормим лошадей.

Ну или Эшли покормит, а я ей помогу, поскольку я понятия не имею, как это делается. Но вряд ли это сильно отличается от кормления ламы.

Секунду казалось, что он примет мое предложение, но потом он выпрямил плечи, будто собрался с силами.

– Нет, я в ответе за этих лошадей. Просто так ужасно, что кто-то пожелал маме смерти. Я к тому, что она не была плохой. Она же человек. Она этого не заслужила.

Я была рада, что Брэндон поделился своими мыслями. Теперь он не выглядел социопатом, что стало для меня большим облегчением.

– Да, не заслужила. Ты прав на сто процентов. Полиция найдет того, кто это сделал, и правосудие восторжествует. Я знаю, небольшое утешение, но хотя бы что-то.

Он вздохнул.

– Люди уроды.

Не могу поспорить.

– Временами так и есть.

Да, я не лучший в мире психотерапевт. Но не думаю, что в тот момент Брэндону нужна была подбадривающая беседа. Он просто хотел излить душу, а не слушать утешения.

Мы вышли из машины. Я плотнее закуталась в свой красно-коричневый свитер. Дул холодный ветер. Конюшни были огромные и в отличном состоянии, из чего можно было заключить, что Уинслоу хоть и были странной семьей, но за лошадями ухаживали отлично. Похоже, лошади узнали Брэндона. Они тихо фыркали и переступали с ноги на ногу. Он приветствовал их, переходя от стойла к стойлу и гладя лошадей по гривам, трогая за носы. Эшли делала то же самое. Это убедило меня, что Брэндон не виноват в смерти матери. Он просто мрачный ребенок с родителями-идиотами, но не убийца.

В дальнем конце конюшни были рабочие помещения. Там оказался мужчина. При нашем приближении он быстро обернулся, будто мы его напугали, и захлопнул дверь кабинета.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросил он у Брэндона.

– Я пришел накормить лошадей, – ответил мальчик, как будто оправдываясь. – А ты здесь что делаешь? Я думал, ты со своей телкой.

Вот это да! Брэндон сразу перешел на тяжелую артиллерию. Это явно пресловутый Крейг Уинслоу, предмет обожания женщин и ненависти сына. Я не поняла, что в нем находят. Он вовсе не выглядел девичьей мечтой. Обыкновенный мужчина средних лет. Бритая голова, атлетическое телосложение. Может, дело в глазах удивительного светло-зеленого оттенка.

– Не смей так со мной разговаривать. Где Дейл?

– На ярмарке. Мисс Стайгер мертва, и он разговаривает с копами. Говорят, ее задушили.

– Задушили? Уф-ф. – Крейг не был особенно сражен смертью Кристи. – Зачем кому-то душить Кристи? – Тут до него дошло. – Копы думают, что это Дейл? Разумно. Кому еще ее убивать?

Я подозревала еще кое-кого, но хотела услышать, что он думает.

Внезапно Крейг понял, что мы не знакомы.

– Я Крейг Уинслоу. А вы…

– Софи Лафлер. Я хозяйка паба «С пылу с жару» в Бухте Дружбы и владелица ламы, с которой Эшли будет выступать на выставке.

– А, – кивнул он, – приятно познакомиться.

– Соболезную по поводу вашей жены, – сказала я, потому что этого требовали правила вежливости. И еще мне хотелось посмотреть на его реакцию.

– Спасибо. Это ужасно.

Слова правильные, но возникло впечатление, что эта тема вызывает у него скорее скуку, чем другие эмоции. Он быстро сменил тему разговора.

– Брэндон, отправляйся к тете Мэгги. Я покормлю лошадей.

– Но… – начал было возражать Брэндон.

– Нет, все в порядке. Я справлюсь. Мне надо сделать несколько звонков и выяснить, как дела у Дейла. Предложу ему своего адвоката.

Казалось, Крейг разговаривает скорее сам с собой, чем с нами, так что Брэндон пробормотал в ответ «ладно», и мы вышли из конюшни.

Брэндон припарковал свой автомобиль рядом с новенькой «БМВ». Наверное, это либо Крейга, либо Виктории Уинслоу. А Брэндону досталась старая машина. Я с восхищением рассматривала сверкающую полировку, когда заметила маленький пластиковый колпачок на земле рядом с водительской дверью. Я не поняла, что это, но он как-то странно выделялся. Первой моей мыслью было подобрать его, чтобы не оставлять мусор. Потом я задумалась, что это и почему здесь. Такое обычно не выпадает из машины. Но оно выглядело частью чего-то.

Я с любопытством оглянулась на конюшню, подняла эту штуку и вдруг осознала, что Крейг стоит в дверях и наблюдает за нами. Он помахал рукой. Ничего необычного, но у меня мурашки побежали по коже. Я махнула в ответ, припрятала колпачок и запрыгнула на пассажирское сиденье.

– Ты в порядке? – спросила Эшли у Брэндона.

Он пожал плечами.

– Да. Но это странно. Ты же знаешь, папа никогда не занимается лошадьми.

– Почему странно? – Эшли грызла ногти. – Может, он переживает из-за твоей мамы и заботится о тебе.

– Да ладно.

Может, Брэндон не убийца, но он не самый приятный и разговорчивый парень.

Но не это беспокоило меня в первую очередь. Дело в том, что Крейг Уинслоу не более приятен, чем его сын. И у него намного больше мотивов убить Викторию, чем у Брэндона. То бишь миллионы причин в виде долларов.

Но его не было в городе, так что у него есть алиби.

Но я не могла выбросить из головы мысль, что от Крейга Уинслоу добра не жди.

– Кристи Стайгер мертва? – У Брэнди отвисла челюсть. Она на автомате поставила пиво перед Джорджем Спрейгом. Наш завсегдатай повернулся на барном стуле, демонстрируя, что тоже хочет участвовать в разговоре. Он отпил пиво с таким видом, как будто ждал шоу. Я его проигнорировала. Брэнди тоже.

– Да, я слышала от нескольких людей, которые были вблизи места происшествия, что ее задушили. Но кто знает, – ответила я. – Может, причины естественные. Слухи – не самый достоверный источник.

– Немного странно, что она вот так взяла и умерла. Она же не старая?

– Лет тридцать пять – сорок, наверное.

– Ее убили, – уверенно объявила Брэнди.

Я была склонна согласиться. Слишком много всего для совпадения.

– Тебе никогда не казалось, что ты приносишь неудачу? – вопросил Джордж, изучая мое лицо взглядом, словно в поиске отличительных меток проклятой.

Я нахмурилась.

– Спасибо, Джордж.

Он пожал плечами, как будто произнес то, о чем мы все думали.

– Просто вокруг тебя умирает куча людей.

Отлично. Именно это мне сейчас и нужно услышать. И то, что нужно сейчас пабу.

– Бу! – громко сказа Брэнди и улыбнулась, когда Джордж подпрыгнул. – Может, вам лучше отсесть? На всякий случай, – добавила она, показывая на дальний конец стойки, и помахала рукой, отгоняя его прочь.

Он нахмурился, но взял пиво и пересел подальше от нас, но так, чтобы оставаться к нам лицом. Я заметила, что он слегка встревожен. Отлично.

– Не думаю, что ты мне помогла, – заметила я. – Именно это нам и нужно: чтобы люди считали новую владелицу «С пылу с жару» вестницей смерти. Не думаю, что наш бизнес переживет такие слухи.

– Кто знает. Людям нравится всякая чепуха. И Хеллоуин на носу. – Брэнди подмигнула. Я попыталась оценить ее кладбищенский юмор, но не смогла. – Джордж никуда не уйдет, – продолжила она, повышая голос так, чтобы он ее слышал. – Он предпочтет рискнуть жизнью здесь, чем пойти домой к жене и детям.

– Аминь, – сказал он, поднимая пинту пива.

Я покачала головой.

– Эшли в итоге будет выступать с Джеком? – поинтересовалась Брэнди, начав мыть бокалы в маленькой раковине за стойкой.

– Да. Ничто не остановит клуб 4-Н, даже смерть. Мне надо отвезти туда Джека в субботу утром. – Я мило улыбнулась. – Вряд ли ты захочешь снова прокатить Джека на заднем сиденье своего автомобиля?

– Не могу. Мне надо отвезти Итана на детский футбол. Это его первая игра в сезоне.

Я не смогла не заметить облегчение на ее лице. Не могу ее винить. Перевозка ламы в машине не входит в число ее должностных обязанностей – ни как моей официантки, ни как моей подруги.

– Все в порядке. Я попрошу Брэндона отвезти его.

– Я могу. – Дин высунул голову из кладовой.

Я подпрыгнула от неожиданности. Кажется, мрачный юмор Брэнди сказывается на мне.

Брэнди тоже удивилась.

– Что ты тут делаешь? Подслушиваешь?

Он продемонстрировал нам планшет.

– Провожу инвентаризацию. И вы, ребята, вовсе не шептались. В пустом пабе хорошая слышимость.

– Не совсем пустом. Но я тоже тебя слышу, – заметил Джордж.

– Прости, Джордж, – сказал Дин. – Ты знаешь, мы очень ценим твое постоянство.

Джордж снова поднял свое пиво.

– На самом деле, если ты поможешь с Джеком, будет отлично. – Я не хотела просить Брэндона. У него и так полно проблем, не хочется добавлять еще. Кроме того, у меня будет возможность поговорить с Дином о пабе.

Дин кивнул в знак того, что мы договорились, и скрылся в кладовой.

– Значит, если это было убийство, – сказала Брэнди, вытирая только что вымытые бокалы, – кто его совершил, как ты думаешь?

– Не знаю. На ярмарке я видела Дейла Кокса. Полиция хотела поговорить с ним, и мне казалось, он как-то неуверенно среагировал. Но он только что узнал, что его девушка мертва, поэтому вполне мог вести себя странно. И, как и в случае с Викторией, я не вижу мотива для убийства Кристи. Я к тому, что когда вчера я видела их в сарае, они явно были увлечены друг другом. – Я вспомнила подробности их свидания. – Но он пытался ее успокоить по какому-то поводу. Может, не сработало.

– Плюс мы слышали, что он был увлечен еще многими женщинами. Сомнительный тип. И мы до сих пор не выяснили, могли ли они говорить о смерти Виктории, когда ты их подслушивала.

– И вы еще говорите, что это я подслушиваю, – крикнул Дин из кладовой.

Я улыбнулась и закатила глаза. Он такой забавный.

– Это правда. Они могли говорить о смерти Виктории.

Потом я вспомнила о пластиковом колпачке. Я привстала, чтобы залезть в карман.

– Я нашла это сегодня рядом с машиной Крейга Уинслоу, когда мы были в конюшнях. Выглядит знакомо, но я не могу понять, что это. Как думаешь?

Брэнди взяла колпачок и внимательно осмотрела.

– Не знаю. Выглядит как деталь от чего-то. От ручки?

Я пожала плечами.

– Может быть.

Она вернула мне колпачок, и я убрала его в карман.

– Думаешь, Крейг Уинслоу в этом замешан?

– Понятия не имею, – призналась я. – На время смерти Виктории у него есть алиби. Но он явно не убивается по ней. И не выглядит обеспокоенным по поводу сына.

– Кажется, он довольно хладнокровный.

– Да, он таким и выглядит. Но плохой и отстраненный отец – еще не значит убийца.

– Просто говнюк, – сказала Брэнди, покачав головой. – Не могу себе представить, что я не переживала бы из-за Итана, если бы его отец умер. А его папа – бездельник и неудачник.

Первый раз я услышала, что Брэнди говорит об отце своего сына. И она сказала, что он бездельник. Мне казалось, что Итан вообще никогда не видел отца. Что не так с этими отсутствующими родителями? Не понимаю.

Над дверью паба звякнуло, и вошел Дейв с передником в руках.

– Привет, – поздоровался он. – Вам будет интересно узнать, что полицейские увезли Дейла Кокса в участок, чтобы допросить. Забрали его прямо у всех на виду посреди ярмарки. И мне кажется, что это не первый раз.

– Правда? – спросила я.

– Мне кажется, что его допрашивали и в связи с убийством Виктории Уинслоу, – сказала Брэнди.

Дейв пожал плечами.

– Не уверен. Но полицейский точно его знал. И Дейл не очень радовался допросу. Даже наоборот.

– Как интересно, – заметила Брэнди.

Значит, обе смерти могут быть связаны. Обе женщины были знакомы. Они не ладили. Умерли с разницей в пару недель. И Дейл Кокс, если верить слухам, крутил романы с обеими. Любовный треугольник пошел наперекосяк? Интересно, считает ли милбрукская полиция, что эти дела связаны?

– О чем ты думаешь? – спросил Дин, усаживаясь рядом с нами и положив планшет на стойку.

– Ни о чем, – ответила я, с невинным видом покачав головой.

Он выгнул темную бровь, в его зеленых с золотом глазах читалось явное сомнение.

– Я вообще ничего не думаю, – заверила его я.

Непохоже, что он мне поверил.

Брэнди тоже внимательно смотрела на меня.

Может быть, я живу здесь всего пару месяцев, но мои новые друзья знают меня слишком хорошо.

– Не могу поверить, что есть даже специальный шампунь для лам, – удивлялась Ханна, пока они с Эшли отмывали пушистый мех Джека. Она предложила помочь в подготовке Джека к великому событию. Я знала, Ханна надеется, что Брэндон тоже придет. К ее разочарованию, его тут не было, но она все равно с удовольствием проводила время с Эшли.

Я сидела в шезлонге и наблюдала за ними. Джек спокойно стоял, прикрыв глаза, и наслаждался спа-процедурами. Не могу его винить, подумала я, изучая свои ногти, давно не видавшие маникюра. Я бы тоже не отказалась от спа, но лишних денег у меня нет.

– Я нашла этот шампунь на Амазоне, – объяснила я, делая глоток воды. – На Амазоне есть все.

Я чувствовала себя слегка виноватой из-за того, что просто отдыхаю и наблюдаю за ними, но это полезно для Эшли – подготовить мою ламу к выступлению. Чем больше практики, тем лучше. Хотя сейчас и некому возмущаться из-за того, что она с ним выступает. Бедняжка Кристи. Пусть она была ужасна, но мне ее жаль. Если можно увидеть что-то положительное в смерти, она, во всяком случае, умерла в том месте, которое очень любила. М-да, звучит натянуто даже для меня.

– Где сегодня Брэндон? – спросила Ханна как будто между прочим. Я подняла бутылку с водой, пытаясь скрыть улыбку. Я так и знала. Ханна надеялась увидеть Брэндона.

– Они куда-то уехали с отцом, – ответила Эшли, взяв шланг и брызгая водой Джеку на бок. Он затанцевал на месте. – Прости, парень. Холодная, да?

Джек быстро успокоился, привыкнув к температуре. И, к счастью, на улице было тепло. Яркий солнечный день. Идеальный для водных процедур.

– Как мило, – сказала я. – Уверена, Брэндон радуется возможности провести время с папой. – Не так уверена после их вчерашней встречи, но я всегда пытаюсь сохранять позитивный взгляд на вещи.

Эшли пожала плечами, сосредоточившись на том, чтобы смыть пену с Джека.

– Наверное. Он не хотел ехать. Тетя его заставила. Он боялся, что папа возьмет с собой свою подружку.

Я чуть не поперхнулась водой. Невероятно. Крейг Уинслоу – самый черствый человек на земле.

– У отца Брэндона есть подружка? – Ханна, отскребавшая заднюю ногу Джека, остановилась. Она была в шоке. – Так скоро?

– Она всегда у него была, – с отвращением сказала Эшли.

Если использовать одно из любимых слов Дейва, Крейг Уинслоу – мудак.

– Вот это да, я и не знала, что шерсть Джека может быть настолько белой, – сказала я, чтобы сменить тему. Мне было ясно, что Эшли переживает из-за своего бойфренда, и я была уверена, что она не хочет и дальше разговаривать о его отце.

Эшли сделала шаг назад, направив шланг в землю, и улыбнулась.

– Он отлично выглядит. И после того, как мы его расчешем, он точно победит. Я уверена.

– Во сколько ты там будешь? – Я так и не выяснила точное расписание мероприятия.

– Рано, – ответила Эшли, переходя к тому боку, который только что закончила намыливать Ханна, и снова поливая его водой. Джек прижал уши и заворчал, но ничего – он хороший мальчик и нормально переносит холодную воду. – Около восьми утра.

Восемь утра в субботу. Я испорченный человек. По субботам я обычно сплю допоздна и работаю вечером.

– Мы тоже будем.

Один день меня не убьет. И, наверное, можно оттянуть приезд Джека до девяти.

– Смотрите, – сказала Ханна, просияв.

Я повернулась в шезлонге, увидев, что из-за угла дома вышел Брэндон. Сохраняй спокойствие, Ханна. Но я не беспокоилась, что Эшли или Брэндон что-то заметят. Сейчас они видят только друг друга.

– Как прошло? – спросила Эшли, как только Брэндон вошел в загончик.

Брэндон пожал плечами.

– Как я и думал.

Я предположила, что не очень хорошо. Эшли протянула шланг Ханне, которая продолжила поливать Джека.

– Она там была? – тихо спросила Эшли, явно не желая, чтобы мы с Ханной услышали.

Он коротко кивнул.

Там была подружка его отца. У меня просто взорвался мозг. Как отец может быть настолько бесчувственным? Даже жестоким?

– На следующей неделе он уезжает по делам. Естественно. Так что он хотел увидеть меня перед отъездом, – сказал Брэндон, не пытаясь скрыть горечь. – Плевать.

Эшли быстр обняла его, потом взяла за руку.

– Смотри, какой Джек красавчик.

Брэндон явно обрадовался смене темы.

– Вот это да, какой классный! – Он потрепал Джека по носу. Джек заворчал. Моя лама явно любит внимание.

Ханна с обожанием смотрела на Брэндона, но потом, видимо, поймала себя на этом и потянулась за полотенцем. Она начала вытирать Джека. Эшли и Брэндон присоединились к ней. Вскоре они все вместе болтали и веселились, приводя Джека в порядок.

Закончив сушить и расчесывать его, они отошли, чтобы восхититься результатами своих трудов. Я встала рядом с ними.

– Знаю, я предвзята, но мне кажется, он явный победитель. – Я почесала его любимое место за ухом.

– Все, что нужно, – это чтобы ты оставался таким же чистым и прекрасным, как сейчас, – ворковала Эшли.

– Вот черт, – внезапно сказала Ханна, глядя на телефон. – Бабушка пришла на ужин. Мне надо идти.

– Нам тоже надо идти, – отозвалась Эшли. – Мама будет дома через час, и мне надо разогреть запеканку, которую она оставила в холодильнике.

– Ладно, спасибо, что пришли и подготовили Джека, – сказала я, осознав, что и мне надо сходить в паб и проверить, как там дела. – Увидимся завтра утром.

Ребята пошли к выходу из загончика, а я начала заманивать Джека обратно в сарай. Не хотелось, чтобы их труды были напрасными.

– Пойдем.

Джек не особо обрадовался, видимо, рассчитывая на дополнительное внимание.

– Софи! – крикнул Брэндон, остановившись у калитки. – Я забыл, папа просил передать тебе, что он знает, что ты сделала.

У меня онемели руки и похолодела спина.

– Сделала?

Что он имеет в виду?

Брэндон кивнул.

– Да. Я сказал, что ты не стала подавать на нас жалобу за то, что мы взяли Джека. Он просил поблагодарить тебя.

– О. – Я расслабилась. Правда, не до конца. – Всегда пожалуйста.

Это не зловещее предупреждение, а просто благодарность.

Мне точно нужен день спа.

9

Завести Джека в грузовик Дина и потом выманить его наружу оказалось сложнее, чем засунуть его в машину Брэнди. Благодаря Эшли и Брэндону у него был кое-какой опыт с автомобилями. Но не с грузовиками.

– Ладно, он не хотел заходить в грузовик. А теперь он не хочет выходить? Что не так с этой ламой? – ворчал Дин, толкая его в зад. Джек не шевелился.

– Мне кажется, он боится высоты, – предположила я, дергая за поводок.

Джек заворчал, но стоял на своем.

– Я сам сделал для него этот пандус. Он совершенно безопасен, – бухтел Дин, всем весом наваливаясь на Джека. Ни дюйма.

– Это же лама. Он не знает, что это безопасно.

Надо отдать должное Джеку, это была просто старая дверь, которую Дин нашел в сарае и прислонил к заднему откидному борту грузовика. Мне она тоже не казалась безопасной.

– Видишь ли, этих животных используют в Андах. Он должен быть в состоянии спуститься по пандусу, – пропыхтел Дин. Разумно. Он прекратил толкать Джека. – Как ребята смогли его вернуть тебе? И главное, как забрали?

– У них был трейлер, – сказала я, не желая упоминать, что мы смогли уговорить Джека забраться на заднее сиденье автомобиля. Мне показалось, что от этого Дин еще сильнее разозлится.

– Ну и как им это удалось? У трейлеров тоже есть пандусы.

– Они дали ему вкусность.

Дин секунду смотрел на меня, а потом, с трудом сохраняя самообладание, спросил:

– Ты взяла с собой вкусность?

– Ветеринар сказал, что он слишком толстый.

– И ты решила, что сегодня самый подходящий день, чтобы посадить его на диету?

– Нет, на самом деле мы начали пару дней назад… – Я увидела, что у Дина задергался мускул на челюсти. Давно я этого не видела. – Поняла. Сейчас покопаюсь в сумке. Может, у меня что-то найдется.

Я открыла сумку. Внутри обнаружились кошелек, резинки для волос, кредитка, которую надо убрать в кошелек, куча мятых чеков, тушь, два блеска для губ – я сегодня перевернула вверх дном ванную, пытаясь найти один из них. Книжка, ключи от дома, крем для рук, санитайзер, который мне сегодня точно понадобится. И…

– Ага! – я вытащила мятный леденец, выскочивший из упаковки и завалявшийся на дне. На него налип всякий мусор. – Смотри, Джек.

Я аккуратно поставила ногу на дверь – она же пандус – и вытянула ладонь с леденцом. Уши Джека, которые он прижимал, демонстрируя нежелание выходить из грузовика, сразу же встали торчком. Ноздри раздулись. Он сделал шаг ко мне, потом еще один. Я отходила все дальше и дальше, пока он не сошел с пандуса на землю. Потом я дала ему грязную конфетку.

– Аллилуйя! – сказал Дин, выскочивший из грузовика. Он задвинул пандус в кузов и закрыл откидную дверь. – Надеюсь, остаток дня будет лучше.

– Не вздумай мешать Эшли, – предупредила я Джека. Он медленно моргнул – такой милый, что я не смогла на него злиться. – Ладно, давай отведем его к выставочным ангарам.

Я не знала, куда точно надо его вести, но, к счастью, когда я подошла к первому ангару, рядом оказалась Мелани, разговаривавшая с группой волонтеров в бело-зеленых свитшотах клуба 4-Н. Среди них я заметила Дейва.

Его явно тоже привлекли. Может, мне стоило прислушаться к предостережению Оливера, что это какая-то секта, и предупредить моего легкомысленного бармена?

Дейв помахал нам и улыбнулся своей обычной кривой улыбкой. Я махнула в ответ. Во всяком случае, ему это нравится.

– Привет! – поздоровалась Мелани. Она улыбнулась сначала мне, потом Дину, и ее глаза расширились. Но она быстро взяла себя в руки. – Эшли уже внутри. – Она посмотрела в свой планшет. – Ваша лама будет в двенадцатом стойле.

Я кивнула, видя, что она слишком занята для светской беседы, но недостаточно занята, чтобы не глазеть на Дина, с которым мы заходили в ангар. Бедный Дейв. Кажется, Мелани только теперь поняла, что она пригласила на свидание не самого горячего бармена.

В сарае было уже полно людей и животных. Нам пришлось много кивать, махать и извиняться, чтобы добраться до нужного стойла. Эшли и Брэндон стояли рядом с группой людей, восхищавшихся маленькими козлятами в соседнем стойле.

– Привет, – поздоровалась Эшли. Ее глаза сверкали. Она явно наслаждалась происходящим. Она побежала открыть нам дверь, и я завела Джека внутрь. Он навострил уши и начал покачивать головой, но я не думаю, что его беспокоило происходящее. Мне кажется, его так же интересовали другие животные, как и Эшли.

В стойло зашел Брэндон. Он не был так взволнован, как Эшли, но, видимо, он слишком крут, чтобы умиляться козлятам.

– Что теперь надо делать? – поинтересовалась я, держа поводок Джека.

– О, вы можете пойти погулять или что хотите. Мы побудем с Джеком, – ответила Эшли.

– Точно?

Она кивнула.

– Я останусь здесь и буду разговаривать с посетителями. Вчера вечером мы изучали информацию о ламах, так что сможем ответить на вопросы.

Я с восхищением переводила взгляд с Эшли на Брэндона.

– Правда?

– Вы знали, что ламы не кусаются? – спросил Брэндон. – Они могут схватить врага длинной шеей и лягаться, когда чем-то недовольны.

– А еще ламы могут скрещиваться с верблюдами, и их детеныш называется кама, – гордо заявила Эшли. – Беременность у ламы длится одиннадцать месяцев.

Я скривилась.

– Нет, не знала ничего такого. Как любопытно.

Мне явно надо что-то почитать о ламах.

– Что ж, похоже, Джек в надежных руках, – сказал Дин. У меня возникло ощущение, что он наелся общением с моей ламой до конца дней своих. Не могу его винить.

Джек снова показал язык Дину. Похоже, Джек – не поклонник Дина. Дин ничего не заметил.

– Ладно, пойдем? – предложила я.

– Умираю с голоду. Пойдем раздобудем еды.

Я не была уверена, что в девять утра готова есть корн-доги и сладкую вату, но я могла просто посмотреть, как будет есть Дин. Честно говоря, я могла бы наблюдать за тем, как Дин делает что угодно. Господи, я превращаюсь во взрослую версию Ханны.

– Отлично! Мы придем попозже.

Центральная аллея была уже полна народу, хотя не до такой степени, как, наверное, будет вечером. Самое веселье на ярмарках – по вечерам. Огни, музыка, толпы. Но поскольку я оказалась здесь сейчас, надо было наслаждаться моментом.

– Что ты хочешь съесть? – поинтересовалась я у Дина, осматривая десятки прилавков и тележек.

– Пончик, – ответил он и двинулся прямиком к прилавку. Я пошла следом, чувствуя запах горячего масла с расстояния нескольких футов. Меня замутило. Утром мне обычно хватает чая с тостом. Может быть, еще яйца, если я чувствую прилив сил. Даже думать о жареном пончике, посыпанном сахаром, было тяжко.

К тому же я твердо решила сократить потребление жареной пищи, соусов и сладкого. Надо поддержать Джека на его пути к похудению, в конце концов.

Но не успела я сказать хоть слово, как Дин заказал у продавщицы два пончика и два горячих апельсиновых сидра.

– Я знаю, мэнцы без ума от своих пончиков, и они прекрасны, – сказала я, пока мы ждали, чтобы нас обслужили. – Но чтобы на завтрак?

Женщина за прилавком посмотрела на меня осуждающе. Да, она поняла, что я не отсюда. «Мэнцы» – так говорят те, кто родился в другом штате.

Дин уставился на меня.

– Что за странные разговоры? Пончики отлично подходят для завтрака. Моя бабушка всегда пекла их утром на Рождество.

Что же, я не могу пренебрегать трогательной семейной традицией. К тому же женщина, которая готовила нам пончики, выглядела так, будто готова убить ради них. Через несколько минут перед нами поставили два свежевыпеченных пончика, посыпанных сахарной пудрой. И две чашки с дымящимся сидром.

Должна признать, пахло отлично. Лучше, чем я думала.

Дин вытащил кошелек.

– Позволь мне угостить тебя, – сказала я. – Спасибо, что помог мне с Джеком.

Он отрицательно покачал головой и достал пару купюр.

– Нет, этот мэнский деликатес с меня.

Я взяла тарелки и чашку, наслаждаясь их теплом. Воздух был свеж. И аромат яблочного сидра вызывал ассоциации с настоящим осенним утром в Новой Англии.

Мы пошли к столам для пикника, расставленным на лужайке с потемневшей травой.

Когда мы сели, Дин улыбнулся.

– Итак, приготовься погрузиться в нирвану.

Я не смогла сдержать смех, видя настолько блаженное предвкушение. Должна признать, звучало убедительно.

Он начал отрывать горячие кусочки пончика и бросать в рот. Я сделала то же самое.

– Ладно, должна сказать, отличная штука. – Я сделала глоток сидра – теплого, терпкого и пряного. – И это сама осень в кружке.

Он хмыкнул. Мы ели молча, наслаждаясь завтраком и наблюдая за посетителями.

Я заметила киоск, где продавали тыквы, кукурузу и снопы сена.

– О, нам надо пойти туда. Хочу украсить крыльцо. Собираюсь вырезать фонари из тыкв для паба.

– Очень празднично.

Я съела половину пончика и отодвинула тарелку. Взяла кружку с сидром обеими руками, грея пальцы и восхищаясь красочной осенней листвой на деревьях вокруг ярмарочной площадки.

– Ты все? – уточнил он.

Я кивнула.

– Наелась.

Он пододвинул мою тарелку к себе.

– Не могу смотреть, как добро пропадает.

– Ты можешь себе это позволить. Но мне придется носить только легинсы и спортивные штаны, если я продолжу есть так много, как в последнее время.

Он посмотрел на меня таким взглядом, будто я сошла с ума.

– Ты отлично выглядишь.

Несмотря на холодный воздух, у меня загорелись щеки. Головокружительное ощущение – когда Дин Джордан делает тебе комплимент.

– О’кей, ты готова прогуляться? – Он стряхнул сахарную пудру с рук и собрал мусор.

– Определенно.

К тому времени как Эшли и Джек должны были выступать, мы уже четыре раза сходили к грузовику Дина, чтобы сложить туда мои осенние сокровища. Пять тыкв, четыре вязанки стеблей кукурузы (два для моего дома и два для паба), пару снопов сена и привидение ручной работы из марли для украшения моего крыльца.

– Мне кажется, ты хеллоуинская маньячка, – сказал Дин, складывая связки соломы в кузов. – Видимо, нам придется идти в дом с привидениями. Но только когда стемнеет.

– Ты хочешь остаться тут дотемна? – Я отлично проводила время, но не ожидала, что Дин захочет остаться на весь день. Хотя он, по всей видимости, так же веселился, как и я.

– Это же ярмарка. Конечно, я буду здесь весь день.

Я пожала плечами.

– Ладно. Но кто остался в пабе?

– Жанель и Марни. Вечером придет Дейв. И народу будет мало. Все придут сюда.

Так или иначе, он прав. И Дин редко берет отгулы. Можем поговорить о пабе в другой раз. В конце концов, сегодня праздник.

– Пора идти к арене, – сказал Дин, глядя, который час. – Если хотим занять хорошие места.

Он оказался прав. Когда мы подошли к шатру, люди уже начали занимать места.

– Софи! – окликнула меня Джанин Харрис с переднего ряда.

Мы с Дином протолкались к ней.

– Привет. Вот это да, столько народа, – сказала я, усаживаясь рядом с ней. – Джанин, это Дин. Дин, это мама Эшли, Джанин.

Они поздоровались друг с другом.

– Я рада, что ты заняла для нас место. Я не подозревала, что это мероприятие так популярно, – заметила я.

– Да, это самое крупное событие клуба 4-Н. Людям нравится смотреть на детей и животных, а тут еще и деньги замешаны, и это притягивает еще больше публики. Хочу сказать еще раз спасибо за то, что вы помогли Эшли. Это очень важно для нее. И для меня.

Впервые я увидела тепло в ее глазах. Мне казалось, что она не любит проявлять эмоции. Сдержанная, осторожная женщина, и то, что она передо мной открылась, много значило.

– Рада помочь, – заверила ее я. – И должна признаться, мне нравится, как Джек ходит здесь с таким гордым видом.

Она рассмеялась.

– Гордая мама ламы.

– Это я.

Дети начали выстраиваться в ряд перед ареной. Я еще не видела Эшли и Джека и обратила внимание на очень милого шетландского пони, которого держала на поводке не менее милая девочка-подросток со светлыми волосами и лицом-сердечком.

Я толкнула Дина:

– Видишь блондинку с пони?

Он осмотрелся.

– Гм-м, у Джека серьезная конкуренция.

– Да? – Я начала переживать за Эшли и моего мальчика.

На противоположной стороне арены появился Брэндон. Вместе с ним были плотная светловолосая женщина и высокий мужчина с бочкообразной грудью. Джанин снова встала и помахала им. Брэндон помахал в ответ и двинулся к нам.

– Это дядя и тетя Брэндона, – объяснила она.

Они втроем подошли к нам.

– Привет, – поздоровался Брэндон.

– Как дела у Эшли и Джека? – спросила я.

– Они готовы, – ответил он с уверенным кивком. Повернулся к дяде и тете. – Это Софи. Владелица Джека.

Женщина улыбнулась, и я увидела сходство с братом, хотя она была явно более теплой и приятной версией сурового Крейга Уинслоу.

– Приятно познакомиться. Я Мэгги, а это Стив. Мы слышали о вас много хорошего от Брэндона и Эшли.

Могу представить, как Эшли говорит что-то приятное, но болтающего обо мне Брэндона – с трудом.

– Брэндон рассказал, что они похитили вашу ламу, – добавил Стив. – Не знаем, как и благодарить вас, что вы не обратились в полицию.

Брэндон уставился на свои стиснутые руки, явно пребывая в ужасе от всего этого разговора.

Я покачала головой:

– Я знаю, что они хотели как лучше. И не причинили никакого вреда.

– И Брэндон хороший мальчик, – добавила Мэгги.

– Тетя Мэгги, – застонал Брэндон. Его унижение достигло неслыханных глубин.

Она рассмеялась и обняла его.

– Так и есть. И мне нравится тобой хвастаться.

Брэндон покраснел, но я заметила, что ему приятна ее симпатия. И я улыбнулась в ответ. Брэндону нужна любовь семьи.

– О, начинается, – сказала Джанин и выпрямилась, чтобы лучше видеть.

Я обнаружила, что меня тоже захватило их родительское волнение. Я выгнула шею, пытаясь увидеть Эшли и Джека. В конце концов, это мой трехсотпятидесятифунтовый[6] малыш.

– Вот они, – сказал Дин. Он тоже улыбался. Мне казалось, он не может выглядеть еще более привлекательным, но ему это удалось.

В противоположном конце появились трое, мужчина и две женщины. Они помахали зрителям.

– Это члены жюри, – объяснила Джанин.

К ним присоединился мужчина в выцветших джинсах, рубашке в бело-зеленую клетку и соломенной шляпе – настоящее воплощение 4-Н. Он тоже помахал присутствующим и заговорил в микрофон, который я сначала не заметила у него в руке.

– Здравствуйте, леди и джентльмены! Добро пожаловать на пятьдесят третье ежегодное соревнование 4-Н за стипендию в колледж! – объявил мужчина. У него был такой же сильный мэнский акцент, как у Мелани. – Сегодня волнующий и одновременно грустный день. Мы с печалью сообщаем, что вчера потеряли поистине выдающегося члена нашей семьи 4-Н.

«Прямо на этом самом месте», – не могла не подумать про себя я.

– Кристи Стайгер упорно и прилежно трудилась на благо 4-Н больше восьми лет. Она внесла огромный вклад в то, чтобы наш местный конкурс вышел на новый уровень. Поэтому, пожалуйста, давайте склоним головы и почтим ее память минутой молчания.

Я наклонила голову, но не могла не посматривать искоса на трибуны. Люди продолжали приходить. Они ерзали и кашляли. Но имели серьезный вид, как полагается. Джанин рядом тоже начала ерзать, как будто ей неудобно. Я попыталась сосредоточить взгляд на своих коленях, когда заметила знакомое лицо. К забору рядом с ареной прислонился Дейл Кокс. С непроницаемым выражением лица он смотрел в центр арены – на то место, где нашли тело Кристи.

Полиция не стала его задерживать.

– Спасибо всем. Я знаю, Кристи было бы приятно, что мы почтили ее память, – сказал мужчина в соломенной шляпе после довольно короткой паузы. – А теперь, я уверен, Кристи хотела бы, чтобы мы объявили главное событие.

Все захлопали. Прощания бывают трогательными, но не в этом случае. Подозреваю, это была иллюстрация выражения «что посеешь, то пожнешь». Печально, но так и есть.

Я взглянула на то место, где стоял Дейл, но он уже ушел.

– Итак, начинаем, – объявил ведущий. Он махнул детям, чтобы они один за другим начали выходить на арену со своими животными. Первым был худой мальчик в очках, свитшоте с клевером и джинсах. Он вел на поводке скучающую козу. – Участники и их животные встанут вокруг арены, чтобы вы могли их увидеть и оценить их работу. Потом они выстроятся в ряд, и на арену выйдут члены жюри, чтобы внимательно осмотреть каждое животное и поговорить с ребятами.

Мы наблюдали, как дети и животные выстраиваются вокруг арены. Здесь были козы, пони, очень большая свинья, которая легла на полпути и отказалась двигаться, и парочка коров. Наконец вышли Эшли и Джек с таким видом, будто они главное событие праздника. Я не удержалась, вскочила и громко захлопала. Брэндон пронзительно свистнул.

Эшли улыбнулась и помахала зрителям. В клетчатой рубашке и джинсах она выглядела очаровательно. Она надела ковбойскую шляпу, которую я не видела на ней утром. Джек бежал вприпрыжку рядом с ней, белый мех струился вокруг него, голова раскачивалась. Эшли повязала ему на шею игривый зеленый бантик. О, я должна это сфотографировать. Я схватила телефон и сделала несколько снимков, перед тем как сесть на место.

Я наклонилась к Дину, наши плечи соприкоснулись.

– Он выглядит так, будто делал это уже тысячу раз. – Я не могла скрыть свою гордость.

– У него есть стиль, – согласился Дин. Он тоже был впечатлен, но тут же все испортил: – Он держится явно лучше, чем свинья.

Я игриво толкнула его локтем в бок и сосредоточилась на восхищении своим потрясающим питомцем.

Хотя должна признаться, что волнение исчезло, как только парад закончился и на арену вышли члены жюри. Мы следили, как они осматривают первое животное. Разговаривают с мальчиком. Переговариваются между собой. Снова осматривают животное. И так далее по очереди со всеми участниками. Поскольку мы не слышали, о чем они говорят, было скучновато. К четвертому животному зрители начали переговариваться между собой. Маленькие дети ерзали на сиденьях. Младенцы хныкали. Скоро даже я, гордая мама ламы, захотела встать и потянуться.

Но вместо этого я начала изучать трибуны. Я так и не видела, где Дейл.

– Эта часть немного скучная, – сказала Джанин, доставая телефон и проверяя сообщения. Немного – это явное преуменьшение.

Наконец они добрались до Эшли и Джека. Я задержала дыхание, когда судья поднял ногу Джека, изучая копыто. Мой малыш заставил нас с Эшли гордиться им, терпеливо подождав, пока судья закончит.

– Он отлично держится, – заявила Джанин.

– Он как будто понимает, что происходит, – вступил Дин. И снова испортил то, что начал. – Жаль, он не понимает, что такое пандус.

– Это была дверь, вот в чем дело. – Я возмущенно покачала головой.

Он ухмыльнулся.

Судьи закончили с Джеком и отошли на край арены переговорить. Я снова начала рассматривать толпу. Узнала пару лиц из паба, но больше никого. А потом я увидела человека, чье имя мне было знакомо. К сожалению. Рядом с трибунами на противоположной стороне арены стоял Крейг Уинслоу. Рядом с ним была молодая женщина. Его подружка? Она выглядит на пару лет старше Брэндона. Как банально.

Я наклонилась вперед, думая, нужно ли сказать что-нибудь Брэндону, но решила, что не стоит. Он был сосредоточен на Эшли и очень горд. Я не хотела испортить ему этот момент. Особенно с учетом того, что здесь та самая подружка. Я знала, как он к ней относится.

– О! – взволнованно сказала Джанин, сжимая руки. – Они возвращаются к Эшли и Джеку.

Я сосредоточила внимание на членах жюри.

– Это хорошо?

Джанин активно закивала головой.

– Очень хорошо.

Судьи окружили Джека и снова начали его рассматривать. Задали еще несколько вопросов Эшли. Потом одобрительно кивнули.

– Они выглядят довольными, – заметила я. – Они довольны, да?

Члены жюри отошли в сторону.

Дин фыркнул в ответ на мою нервозность.

– Они явно довольны. Думаю, у Эшли и Джека все отлично.

Потом судьи остановились рядом с кудрявой блондинкой и пони.

– Или нет, – добавил Дин.

Я нахмурилась.

– Мысли позитивно.

Судьи повторили все те же самые действия с блондинкой и ее шетландцем. Потом наконец ушли в дальний край арены и стали что-то обсуждать между собой.

– А-а-а, – застонала я. – Это пытка.

Дин поймал мою руку и пожал ее.

– У Джека все получится.

Я сжала его пальцы в ответ.

Члены жюри покивали, потом поговорили с ведущим. Он вышел вперед с микрофоном в руке.

– Леди и джентльмены, в этом году выступление потрясающее! Давайте похлопаем нашим детям и их животным.

Раздались аплодисменты и возгласы одобрения.

– И позвольте признаться, наши участники не облегчили работу жюри. Отличные животные! Все дети должны очень гордиться!

Зрители снова захлопали.

– Но у нас есть победитель шоу. Победитель этого года – тот, кто получит стипендию 4-Н, это…

Я стиснула руку Дина.

– Эшли Харрис и ее лама Джек!

Я вскочила и завопила. Да, завопила. Джанин обняла меня. Я обняла ее. Брэндон выпрыгнул со своего места, подбежал к арене и обнял Эшли. Я заулыбалась им. Потом я улыбнулась Дину, который тоже встал.

– Они выиграли! – завопила я, как будто он не знал.

Он кивнул, и внезапно я оказалась прижата к его груди, он обнимал меня своими сильными руками. Секунду я не шевелилась, потом обняла его в ответ. Никогда в жизни объятия не были так прекрасны.

Мы отстранились и посмотрели друг другу в глаза. Потом он уставился на мои губы.

– Пойдемте, – сказала Джанин, похлопав нас по спинам. – Давайте поздравим наших победителей.

Я моргнула. Дин отпустил меня.

Я выдавила улыбку.

– Да. Пойдемте.

10

Следующие полчаса нас беспрерывно поздравляли. Подходили люди, чтобы познакомиться с Эшли и Джеком, как будто они знаменитости. Я одновременно гордилась и своей ламой, и тем, что смогла помочь Эшли осуществить ее мечту о колледже.

– Значит, вы хотите остаться на праздник? – спросил Брэндон, улыбаясь первый раз с момента нашего знакомства.

Я взглянула на Дина, который посмотрел на Брэндона так, будто тот с ума сошел задавать такие вопросы.

– Хотим ли мы остаться на праздник? Разумеется.

Брэндон улыбнулся еще шире. Я внезапно поняла, почему Эшли и Ханна запали на него. Он подошел к Эшли.

– И как же мы будем отмечать? – спросил Дин.

У меня в животе начали порхать бабочки. Он тоже думает о том моменте на трибунах?

– Я… не знаю.

Он взял меня за руку.

– Давай начнем с колеса обозрения.

Он потащил меня за собой, и, не могу не признаться, я была капельку разочарована. Но опять-таки колесо обозрения в обществе Дина – тоже достаточно интригующе.

Вторая половина дня оказалась сплошным весельем. Мы катались на аттракционах вместе с Брэндоном и Эшли, хотя я пропустила карусель. Я все еще не была уверена, что Джо подобрал нужные болты. Мы посмотрели соревнования газонокосилок, на которых мужчины средних лет гоняли свои аппараты с переделанными моторами. Вместе с Джанин и Мэгги мы рассматривали всякие безделушки ручной работы. И я съела такое количество пищи, что это перечеркнуло месяц диеты.

А потом мы с Дином наблюдали, как Брэндон выполнял обязанности бойфренда, пытаясь выиграть для Эшли приз в игре.

– Ты осознаешь, что в подростковые годы – это предел романтики? – спросила я, наблюдая за ними. Брэндон бросал пластиковые кольца, пытаясь надеть их на горлышки стеклянных бутылок. К сожалению, большая часть пролетала мимо и падала на землю.

– Что именно? – переспросил Дин.

– Выиграть приз на ярмарке для своей девушки.

Дин задумчиво кивнул.

– Мне это и голову не приходило.

– Привет, ребята. – К нам подошла Мелани. Это был первый раз с утра, когда я ее увидела. – Поздравляю с большой победой ламы! Отличное выступление. Лучше просто невозможно.

– Спасибо. – Я улыбалась от уха до уха каждый раз, когда это слышала. Лучшее выступление. Очень круто. Джек имел полное право быть довольным собой, особенно с учетом его победы на фестивале Блюберри, когда он стал королем. Два года подряд, ни больше ни меньше.

– Я скоро вернусь, – сказал Дин и отошел.

– У тебя чертовски классный самец, – заметила Мелани и тихо присвистнула.

Мне понравилось, как она это произнесла.

– Джек потрясающий.

– Я говорю не о ламе, – сказала она, пожирая глазами уходящего Дина.

– О, он… – Я не успела сказать, что Дин не мой самец, потому что меня кое-что отвлекло. Вернее, кое-кто. Крейг Уинслоу. Снова. Он стоял неподалеку и разговаривал с… Дейлом Коксом? Я видела, что Дейл взволнован. Крейг, наоборот, выглядит очень спокойным. Его девушки рядом не было. Потом Крейг посмотрел в мою сторону, будто знал, что за ним наблюдают. Я отвела взгляд.

– Ты слышала какие-нибудь новости о смерти Кристи? – Я перебила Мелани, которая рассказывала мне о сбежавших поросятах или чем-то вроде того. Я все пропустила мимо ушей.

Она нахмурилась.

– Нет. А ты?

– Дейв сказал, что Дейла Кокса допрашивала полиция.

– Да, и они его отпустили. Я уже видела его сегодня.

– Я тоже. – Я глянула туда, где они стояли. Оба уже ушли. Что-то было не так.

– Смотрите! – Рядом с нами появилась Эшли с маленьким голубым медвежонком в руках. – Брэндон выиграл приз для меня!

– Отличная работа, – рассеянно сказала я Брэндону, сканируя глазами толпу. Никого из этих двоих не было видно. Потом я улыбнулась подросткам. – Это так мило.

– Ладно, детки, – заявила Мелани, – у меня свидание с пончиком и большой кружкой пива.

Снова эти пончики. По крайней мере, можно быть уверенной, что на этот раз она не имеет в виду Дейва. Он больше похож на вешалку, чем на пончик.

Она ушла в сторону прилавков с едой.

– Чем вы собираетесь заняться? – спросила Эшли.

– Найду Дина, попрошу помочь мне загрузить Джека в грузовик и поеду домой. – Веселье и приятная расслабленность куда-то исчезли. Присутствие Крейга и Дейла почему-то выбили меня из колеи. А еще я завалила грузовик Дина украшениями к Хеллоуину. Как-то я это не продумала.

– Вы не можете уйти, пока мы не побываем в доме с привидениями, – запротестовала Эшли.

– Да уж, дом с привидениями – лучшее, что здесь есть, – согласился Брэндон. – Ужасно страшно. То есть я не думаю, что там по-настоящему страшно, но вообще крутая штука.

Хорошая оговорка, дружок.

– Что я слышу? – произнес Дин, подойдя к нам. В руках у него был огромный медведь в ковбойской шляпе. – Ты хочешь уйти, не побывав в доме с привидениями?

Я уставилась сначала на него, потом на медведя.

– Что это?

Дин пожал плечами.

– Мой маленький выигрыш. Хочешь?

Я рассмеялась. Краем глаза я увидела расстройство на лице Брэндона. О мой бог. Уязвленная мужская гордость. Нехорошо.

Дин протянул мне медведя. Прости, Брэндон, но я с удовольствием и без сожалений приму этот подарок. Игрушка оказалась размером с половину меня.

– Спасибо.

– Мы должны сходить в дом с привидениями, – продолжил Дин. – Ты ждала этого весь день. А сейчас достаточно темно. Идеальное время.

Это правда, и я не могла устоять против лукаво блестящих глаз Дина.

– Конечно. Пойдем. – Я высоко подняла медведя, чтобы не споткнуться о него, и мы пошли по центральной аллее.

Сзади Эшли прошептала Брэндону:

– Я бы не хотела такого большого медведя. Неудобно носить с собой.

То, что и должна сказать девушка своему бойфренду.

Когда мы подошли к жутковатому зданию, крики и стоны стали громче. Фасад напоминал викторианский особняк с заколоченными окнами и скрипучим крыльцом. Сквозь щели вспыхивал свет.

Мы протянули билеты контролеру.

– Хочешь, я понесу твоего медведя? – спросил Дин перед тем, как мы вошли.

– Нет, все в порядке. – Мне нравилось иметь медведя при себе в качестве щита, если вдруг на меня кто-то нападет. Да, я немного нервничала. Дин шел впереди, а Брэндон с Эшли были сзади. Моя позиция посередине – тоже плюс.

Первой комнатой оказался просторный вестибюль. Здесь стоял старый стол, на нем мигала лампа. На стенах и потолке висела паутина. Еще здесь обнаружилась лестница со сломанными перилами и проваливающимися ступеньками. Наверху появилась девушка с выбеленным лицом и в черной одежде, она ткнула в нас пальцем и заунывно протянула:

– Возвращайтесь, пока не стало слишком поздно.

Разумеется, мы ее не послушались и прошли мимо лестницы в черный коридор. Над нашими головами раздался громкий крик. Пока мы шли, к нам со всех сторон потянулись чьи-то руки. За моей спиной вскрикнула Эшли. Легкие касания нервировали, и я ускорилась, ткнув медведем в спину Дина.

– Ты в порядке? – спросил он. Я не могла его рассмотреть.

– Да. Просто немножко страшно.

Он рассмеялся.

– Держись поблизости. Я не дам тебя в обиду.

Я обрадовалась, что он пошел первым. Рядом кто-то вскрикнул. Не думаю, что это была Эшли. Мы вышли из темного коридора через потрепанные портьеры и оказались в еще одной жутковатой комнате с длинным столом. Вокруг со склоненными головами сидели фигуры в капюшонах.

– Ой, нет, – сказала Эшли. Я почувствовала, как она придвинулась поближе ко мне.

Внезапно одна фигура вскочила и бросилась к нам. На этот раз подпрыгнул даже Дин, он схватил меня за руку и потащил через еще одну занавеску в другое помещение. Мы снова оказались во мраке.

Фигура в капюшоне, должно быть, преградила путь Эшли и Брэндону, потому что их больше не было с нами. Мне показалось, что я слышу цветистые ругательства Брэндона.

– Подождем их? – спросила я в темноту.

– Нет.

Я улыбнулась. Неужели суровый мужественный Дин испугался? Мне стало не так стыдно из-за того, что я только что так струхнула.

Мы добрались до еще одной занавески и оказались в коридоре с движущимися стенами. Я моргнула, потеряв ориентацию. Полная темнота, а теперь это. Может быть поводом для судебного иска. Я сжала медведя одной рукой, вторую высвободила из ладони Дина и ухватилась за перила. Моргнула, пытаясь собраться с чувствами.

– Мне надо за что-то держаться, – сказала я и заметила, что он тоже взялся за перила.

Мы пошли по коридору. К счастью, я чувствовала лишь легкую тошноту от всего этого круговорота. Потом – еще одна занавеска, и мы снова оказались в темноте. Отлично.

– Ты в порядке? – спросил Дин.

– Не волнуйся. У меня немного кружится голова, но меня не стошнит тебе на спину.

– Мое воображение говорит тебе спасибо.

Я рассмеялась. Тут я почувствовала чье-то присутствие за спиной. Человек не касался меня, просто у меня возникло это ощущение.

– Эшли? – прошептала я, оглянувшись и почему-то боясь говорить слишком громко.

Она не ответила. Чья-то рука заткнула мне рот, а вторая схватила за талию. Я издала придушенный звук и испугалась по-настоящему.

– Соф, тебя же не тошнит, нет? – спросил Дин.

Я почувствовала, что он отдаляется от меня. И я не могла позвать его. Рука на моей талии приподняла меня и потащила назад. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что мой похититель утаскивает меня в служебный выход. Меня с силой толкнули внутрь, за дверь.

Я упала вперед, но медведь смягчил удар. Я перекатилась, пытаясь встать на ноги. Но свет и шум мешали понять, где я нахожусь. Я быстро осмотрелась, тяжело дыша и с колотящимся сердцем. Мы оказались в комнате с электрическим стулом. О господи, это последнее, что мне хотелось видеть. Вспыхнул стробоскопический свет, и рядом со мной начал дергаться и вибрировать манекен на электрическом стуле. Я отвернулась от жуткой сцены и увидела, что рядом стоит человек в плаще и капюшоне, похожий на тех, кто встретил нас в столовой.

– Парень, мне кажется, ты слишком серьезно относишься к своей работе, – сказала я более отважно, чем себя чувствовала, и начала отодвигаться. Рядом снова поджарили манекен, и снова раздался крик, эхом отразившись от стен. Я поползла по полу, но наткнулась на какую-то твердую кучу. Что-то ударило меня в спину.

Из-за вспышек света движения человека в капюшоне казались резкими и неестественными. Он шел за мной. Я потянулась за спину и схватила какой-то предмет из кучи. Что-то похожее на палку или трубу. Что бы там ни было, это мое единственное оружие. Я выставила его перед собой и ткнула в нападавшего, когда он попытался на меня броситься.

Он дернулся назад, уклоняясь от удара. Во вспышках света мое оружие было то видно, то нет. Это оказалась рука. Точнее, ладонь и болтающиеся костлявые пальцы. Выглядело скорее смешно, чем угрожающе.

Человек издал триумфальный возглас и снова двинулся ко мне.

– Софи! – раздался голос Дина, приглушенный, но близкий. Вместе с его зовом послышались крики и стоны. Рядом со мной снова завибрировал и задергался манекен.

– Дин! – завопила я. – Дин!

Человек в капюшоне снова прыгнул. Я изо всех сил ткнула его рукой скелета в грудь. Он заворчал.

– Софи! – голос Дина теперь был совсем близко.

Человек в капюшоне прижал руку к груди. Хорошо, я рада, что тебе больно, придурок. Я снова угрожающе махнула отломанной рукой. Но он не обратил на меня внимание. Он смотрел куда-то назад. Убрал руку от груди, и во вспышках света на ней что-то сверкнуло. Что-то красное и блестящее. Кольцо. Потом он скрылся за занавеской в другом помещении.

Дин рванул дверь и вбежал внутрь.

– О боже, Софи! Ты в порядке?

– Не совсем, – выдавила я, и мой голос казался мне странно далеким. – На меня только что напали.

Я рухнула на кучу искусственных костей, пытаясь отдышаться. Рядом опять задергался и завопил манекен.

– Все хорошо, Джек в грузовике, – сказал Дин, садясь в машину рядом со мной. Я отказалась уезжать без него и согласилась, чтобы дети оттащили мои тыквы домой. Кукурузные стебли пришлось оставить, но мне было все равно. Эшли и Брэндон стояли рядом с моим окном и ждали, пока Дин погрузит Джека. Ребята выглядели еще хуже, чем я. Ну или мне так казалось, потому что я же себя не видела. Так или иначе, они были бледны и испуганы.

Я держала обеими руками чашку с горячим сидром, которую мне принесла Эшли. Слава богу, я хотя бы перестала дрожать. Теплая вода и сахар сделали свое дело.

– Соф, надо вызвать копов, – в пятнадцатый раз повторил Дин.

Я покачала головой.

– Я просто хочу домой. – Моим первым желанием всегда было оказаться дома. – Позвоню Джастину оттуда.

Я видела, что он недоволен, но мне было все равно.

– Вы точно в порядке? – спросила Эшли.

– Все хорошо. Просто перенервничала, – успокоила ее я. – Вы тоже езжайте домой. Отлично поработали сегодня! Было весело. – До определенного момента. – Еще раз поздравляю с победой и со стипендией. Ты это заслужила, Эшли.

– Спасибо! – Они попрощались и отошли от грузовика.

Дин включил зажигание и увеличил температуру в салоне. Двигатель заурчал.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Джека. Он лежал в кузове, такой же уставший, как и я.

– Софи, тебе все-таки нужно обратиться в полицию, – снова заговорил Дин, выехав на дорогу. – Что, если этот придурок нападет на кого-то еще? Может, он маньяк, который таким и промышляет. Нападает на женщин на ярмарках или что-то в этом роде.

Не слышала, чтобы серийные маньяки таким занимались, но все возможно. Я убедилась на собственном опыте. Но я была уверена, что это не какой-то случайный сумасшедший с любовью к домам с привидениями.

– Я знаю, кто это.

Дин изумленно взглянул на меня, потом снова сосредоточился на дороге.

– Знаешь? Кто?

– Дейл Кокс.

– Мужик, которого допрашивали в связи со смертью Кристи? Почему ты мне раньше не сказала?

– Я не хотела ничего говорить при Брэндоне и Эшли.

– Ладно. Разумно. Ты видела его лицо.

Я покачала головой.

– Нет. Но у него на руке было то же самое кольцо, которое я видела вчера.

– Ты уверена?

– Да. Определенно то же самое кольцо.

– Зачем он напал на тебя?

Я снова покачала головой.

– Может, он узнал, что я им интересуюсь. – Хотя не знаю откуда. – Или что я подслушивала, когда он разговаривал с Кристи в сарае. Я правда не знаю. Или заметил, что я наблюдаю за ним на выставке.

– Ты его видела?

Я кивнула, внезапно почувствовав, что ужасно устала. Так много вопросов. Я едва избавилась от чокнутого Дейла Кокса. И не просто так, а отогнала его рукой скелета. Я откинула голову на спинку сиденья.

Дин поерзал на своем месте, и я поняла, что он пытается достать телефон из кармана.

– Я звоню Джастину. Он может связаться с полицией Милсбрука, и я готов поспорить, что звонок шерифа заставит их пошевелиться быстрее.

Я сама собиралась это сделать, только сначала хотела принять горячий душ.

Джастин ответил тут же, и Дин рассказал ему о происшествии, потом отключился и убрал телефон в карман.

– Он им сейчас позвонит.

Должна признать, что мне стало лучше. Я прикрыла глаза. Должно быть, задремала, потому что следующее, что я помню, – мы уже рядом с домом. Паб еще открыт, из окон кухни льется свет. От этого зрелища мне стало лучше.

– Я принесу мятных леденцов из дома, чтобы выманить его из грузовика, – сказала я, выбираясь наружу.

– Я пойду с тобой, – сказал Дин.

– Я на секунду. И ты все время будешь меня видеть. – Из гостевого дома Дин мог видеть всю заднюю часть моего. – И мне не хочется оставлять Джека тут одного. Только не хватало, чтобы он выбрался из грузовика и нам пришлось искать его в темноте. Очень не хочется.

Дин не выглядел убежденным, но кивнул.

– Я быстро.

– Ладно, но на ночь ты останешься у меня в гостевом доме, – решительно сказал он.

– Ты пытаешься меня соблазнить? – Я хотела казаться веселой, но получилось не очень. Вернее, совсем не получилось.

– Я пытаюсь убедиться, что ты в безопасности.

Мне была приятна его забота. Я вошла в дом. Перед уходом я выключила свет, но я не думала, что проведу на ярмарке весь день. Переходя из комнаты в комнату, я зажигала лампы. Я была как на иголках. Одного похода в дом с привидениями было бы достаточно, чтобы попортить нервы, а нападение довело меня до состояния психоза.

Мятные леденцы Джека лежали в жестяной коробке на кухонном столе. Я взяла горстку и пошла к выходу.

Когда я спустилась к французскому окну, за стеклом мелькнула тень. Я подпрыгнула и взвизгнула. На свет уличного фонаря вышел Дин, я увидела его лицо и открыла дверь.

– Извини, что напугал тебя, – первым делом сказал он. – Мне только что звонил Джастин. Они взяли под арест Дейла Кокса.

– Правда? – Напряжение, сковавшее все мышцы, отпустило, и я прислонилась к двери.

– Да, они арестовали его час назад. Джастин сказал, что он не должен нам об этом говорить, но раз уж на тебя напали, он нарушит правила. Так что это между нами тремя. Кристи Стайгер тоже убили лошадиным транквилизатором, как и Викторию Уинслоу. На месте смерти Кристи обнаружили шприц с отпечатками Дейла.

– Значит, он останется за решеткой. – Я закрыла глаза и с облегчением вздохнула.

– Да. Улики неопровержимы.

– Отлично. Теперь мы с Джеком можем расслабиться.

Дейл Кокс убил и Викторию Уинслоу, и Кристи Стайгер. Честно говоря, я не думала, что это он. Не понимаю, зачем ему жестоко убивать двух женщин, особенно тех, с кем он был близок.

– Что ж, не уверен, что Джек вообще напрягался, но да, ты можешь расслабиться. Дейл снова на тебя не нападет. – Он начал спускаться по ступенькам к грузовику, и я пошла следом.

К счастью, без особых проблем с помощью нескольких конфеток мы вывели Джека на улицу за пару минут.

– Я все-таки считаю, что тебе надо остаться на ночь у меня.

– Разве тебе не хватило моего общества на сегодня? – На этот раз мне удалось изобразить кокетливую улыбку.

– В том-то и дело. Иногда я ревную к Джеку, ему достается слишком много внимания.

Я уставилась на него, не понимая, не дразнит ли он меня в ответ. Или он серьезен. Он что, серьезен?

У него в кармане звякнул телефон. Он проверил сообщения.

– Это Дейв. Компьютер завис, и он не может загрузить сегодняшние расчеты. Давай устроим тебя и Джека, и я побегу помогать ему.

Я покачала головой.

– Иди. Я в состоянии отвести Джека в сарай. – К тому же мне нужна минутка, чтобы прийти в себя после его слов.

– Не уверен.

– Я в порядке. Честно.

Он поколебался, потом протянул мне ключи.

– Пожалуйста, останься у меня сегодня. Я лягу на диване.

Вот и ответ на мой вопрос. МакСекси не будет меня соблазнять. Не знаю, что я испытывала – облегчение или разочарование. Ладно, я лгу сама себе. Я была ужасно разочарована.

Я взяла ключи.

– Спасибо.

Я потянула Джека за поводок в сторону сарая.

Внутри я бросила несколько свежих охапок сена в его стойло, потом пошла насыпать корм в его миску. Открыла крышку коробки с кормом, и тут снаружи донесся какой-то звук. Я замерла и прислушалась. Опять. Уханье. Просто где-то кричит сова.

Я вздохнула.

– Джек, если я и дальше буду сталкиваться с разными психами, мне понадобятся кое-какие медикаменты.

Джек подошел к большой куче сена и начал жевать, совершенно ни о чем не беспокоясь.

Я рассмеялась.

– Жадина. Я только что положила свежее сено к тебе в стойло. Но мне кажется, лучший участник выставки заслуживает обильный ужин.

Я наполнила его миску, размышляя о событиях этого дня. И какого дня! Дейл Кокс – явно психопат. Убил этих женщин. И ради чего? Я никак не могла понять. А потом оставил шприц с отпечатками на месте преступления. Так глупо. Как будто он хотел, чтобы его поймали.

Я понесла совок обратно к контейнеру с кормом и споткнулась о белый пакет, который привезла от ветеринара. Содержимое высыпалось на покрытый сеном деревянный пол. Я уставилась на пол и медленно подняла шприц. Сняла крышечку с иглы, положила шприц на ладонь.

Это колпачок от шприца. Вот что я нашла на земле рядом с машиной Крейга Уинслоу.

– Я так и знал, что ты сообразишь и сопоставишь одно с другим.

Я резко обернулась и увидела Крейга Уинслоу в дверях сарая. Он сделал шаг внутрь и закрыл за собой дверь.

– Крейг, – сказала я, пытаясь сохранять спокойствие. – Что вы здесь делаете? Ищете Брэндона?

– Нет, я пришел к тебе. У нас кое-какие незаконченные дела. Я опытный бизнесмен и считаю, что нельзя оставлять дела незаконченными.

Опытный бизнесмен? Скорее опытный охотник за деньгами, желающий их сохранить. Но, конечно, я этого не сказала.

– Не понимаю, о чем вы. – Я и правда не понимала.

– М-м-м. – На его лице изобразилось недоверие. – Я знаю, что это неправда. На самом деле мне следовало понять, что от тебя будут неприятности, еще когда я увидел, как ты подслушивала маленькую ссору Дейла и Кристи.

Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. Потом до меня дошло.

– Около сарая – это были вы. Вы свернули за угол. – Я думала, это просто какой-то рабочий.

– Да. Дейл был бесполезен с начала до конца. Сначала он убил Викторию лошадиным транквилизатором. Нельзя было выбрать что-то менее подозрительное? А потом разболтал об этом своей подружке.

– Все-таки Викторию убил Дейл?

Он медленно кивнул.

– Я неплохо заплатил ему за это. А все, на что он оказался способен – это транквилизатор для лошадей. Небрежно сделанная работа.

Части головоломки сложились.

– А когда вы узнали, что он рассказал все Кристи, вы решили, что ее тоже надо убить. И потом подставили Дейла со шприцем.

– Я не собираюсь платить за небрежно сделанную работу. И подставить его – это лучший вариант. Таким образом все концы этого грязного дела были аккуратно соединены. Я даже подумал, что хоть ты и любопытна, но проблем от тебя не будет. Но потом ты нашла колпачок от шприца.

– Это была небрежность с вашей стороны, – заметила я. Нельзя просто так все сваливать на Дейла и не признавать, что он сам не очень-то удачлив в качестве убийцы.

– Ты права, не могу отрицать. Но я все еще могу связать все концы. Просто надо убрать тебя со сцены.

Мне в голову пришла мысль:

– Это вы были в доме с привидениями, а не Дейл. Вы планировали подставить Дейла и там. Убить меня и оставить кольцо на месте преступления.

– Ты очень смышленая. Я это понял еще при первой встрече. И я сразу понял, что ты меня подозреваешь.

Мне надо поработать над выражением лица, это очевидно. Во всяком случае, если я выживу и на этот раз.

– Дейл всегда снимал это кольцо, когда работал с лошадьми. Оставлял на столе в кабинете. Так что мне было легко взять его сегодня, пока он был занят. Потом я сказал ему, что нам надо встретиться на выставке. Хотел убедиться, что его там увидят. Так что ловушка была простой.

– Но сейчас вы не сможете обвинить Дейла. Он под арестом.

– Это правда. Но твоя смерть будет просто несчастным случаем. Грустным происшествием. И так уже слишком много криминала в Бухте Дружбы.

Что правда, то правда.

– Или, может, люди подумают, что это твой менеджер. Они найдут кого обвинить, но это буду не я. – Он подошел ближе. Я попятилась, но между стойлом Джека и контейнером с кормом было мало места для маневра.

– Ты сказала, что Кристи задушили. Что, как ты теперь знаешь, неправда. На самом деле задушенной будешь ты. – Он прыгнул ко мне.

Я напряглась, приготовившись толкнуть его как можно сильнее. Надо было попытаться сбить его с ног, проскользнуть мимо и убежать. Но он так и не напал.

На моих глазах Джек резко развернулся и захватил Крейга шеей. Тот рухнул на пол.

– Что за… – Крейг не договорил, потому что Джек его лягнул. Задней ногой прямо в голову. Крейг потерял сознание. Он мертв? Непонятно. Но мне было все равно.

Я быстро перепрыгнула через его бесчувственное тело и схватила Джека за поводок. Он послушно пошел за мной. Я закрыла дверь сарая и оглянулась. Шланг. Я закрутила его вокруг ручек, затягивая как можно туже, и бросилась в паб.

Распахнула заднюю дверь и завопила:

– Звоните 911! Скажите, пусть шериф Пеллетье срочно приезжает!

Джимми оторвался от отскребания гриля и кивнул. Даже в гуще событий чудак Джимми сохранял молчание.

Я повернулась к Джеку, схватила его в объятия и спрятала лицо в мягкой густой шерсти.

– Спасибо, – повторяла я снова и снова.

Моя удивительная, прекрасная лама – не просто лучший участник выставки. Это мой герой.

Эпилог

– Этот тип Крейг убил двоих женщин. И пытался убить тебя, – сказал Оливер на мониторе. – И ты просто сидишь на пороге и вырезаешь тыкву?

– Люблю Хеллоуин, – сказала я, орудуя ножом над первой тыквой. – И на самом деле он заплатил, чтобы его жену убили. Кристи он убил сам. А со мной не справился. Спасибо Джеку. – Я улыбнулась Джеку, наслаждающемуся осенним солнцем в загончике.

– Я начинаю переживать, Софи. Не думаю, что это нормально – так спокойно реагировать на попытку убийства. В твоем случае даже на несколько попыток.

Я оторвалась от своего занятия и взглянула на него.

– Я не спокойно реагирую. Меня это беспокоит. Но я отказываюсь позволять другим людям, плохим людям, лишить меня удовольствия от солнечного дня.

Он скорчил гримасу, видимо, продолжая думать, что я ку-ку.

– Я в порядке, – повторила я. – У меня отличные друзья. У меня есть Джек. Дин живет у меня на заднем дворе. У меня есть видеокамеры. И Джастин то и дело заезжает проверить, как мои дела. У кого еще есть суперзаботливый шериф, который за ними присматривает? Здесь я в большей безопасности, чем в Лос-Анджелесе.

– Да, но тут тебя никто не пытался убить.

– Не совсем так. Помнишь нашего инструктора по сайклингу? Мы думали, она хочет нас убить.

Оливер вздохнул.

– Я просто беспокоюсь о тебе, Соф.

– Я знаю.

– Поэтому я приезжаю к тебе на Рождество, – между прочим добавил он.

Я снова отвлеклась от тыквы и уставилась на него.

– Правда?

Он помахал мобильником.

– Все забронировано, детка.

Я испустила пронзительный вопль, чуть не выронив тыкву.

– Это потрясающе! Мы отлично проведем время! Можем покататься на санках! И на коньках! И пить какао перед камином!

– Чую дух Мэна, – сказал он. – Не могу дождаться.

– Будет прекрасно, – улыбнулась я.

– Нам придется брать с собой Брэнди?

– Она милая. Не понимаю, почему у тебя на нее зуб?

– Потому что она видит мою лучшую подружку каждый день, – просто ответил он.

– А-а. – Я улыбнулась ему с любовью. – Никогда не будет второго Оливера. Но будь милым с Брэнди. Она мать-одиночка и трудоголик с отличным чувством юмора. – Я повернула тыкву к камере. – Что думаешь?

Он скривился.

– Соф, это ужасно.

– Это же тыква на Хеллоуин. Она должна выглядеть зловеще.

– Эта кажется ненормальной.

– Еще лучше, – с удовлетворением сказала я и поставила тыкву рядом.

Услышав голоса, я подняла голову. Ко мне шли Эшли и Брэндон.

– Оливер, ко мне пришли. Я перезвоню попозже. – Я не стала говорить, что звоню ему почти каждый вечер, потому что боюсь оставаться одна в темноте. Он бы начал беспокоиться. Я уже меньше боялась, но нужно было время. И сон со включенным светом.

– Ладно. – Он подмигнул. – Люблю тебя.

– И я тебя.

Я отключилась, закрыла ноутбук и помахала парочке.

– Привет!

Они тоже помахали, подходя ко мне.

– Что скажете? – Я повернула к ним свою тыкву.

Они отреагировали примерно так же, как Оливер. Я вытянула ее перед собой, внимательно рассматривая свой шедевр. Не так уж и плохо.

– Хотите помочь? У меня много тыкв. – Четыре, если быть точной. И, может, мне и правда нужна была помощь.

– Мы не можем, – ответила Эшли. – У Брэндона вечером игра.

Я кивнула. Бурные дни, ночные огни и все такое. Хорошо, что ребята возвращаются к привычной жизни. Нам всем нужно жить дальше. Особенно Брэндону.

– Мы просто хотели зайти посмотреть, как ваши дела, – сказал Брэндон. Они приходили ко мне уже третий раз. Отличные ребята.

– Я в порядке, – искренне сказала я. – Не беспокойся за меня. Как твои дела? – Его отец нанял человека, чтобы убить его мать. С этим трудно справиться, особенно с учетом того, что Брэндон знал Дейла Кокса всю свою жизнь.

– Более-менее, – кивнул он. Он выглядел хорошо, и я знала, что будет еще лучше. У него есть дядя и тетя. У него есть Эшли. У него есть я, если я вдруг ему понадоблюсь.

– И конечно, мы хотели навестить Джека, – добавила Эшли.

– Он будет рад компании. – Я встала с порога и выпрямила затекшие ноги. Резьба по тыкве – сложное занятие. – Я принесу мятные леденцы, чтобы вы его угостили.

Не думаю, что герой вроде Джека должен все время сидеть на жесткой диете.

– Мы хотели просто погладить его и пойти дальше, – сказала Эшли.

– Ладно. Спасибо, что зашли. И возвращайтесь, если почувствуете желание заняться резьбой по тыквам.

Они улыбнулись. Подозреваю, что они слишком крутые для этого занятия.

Они пошли к сарайчику Джека, и тут Брэндон остановился и оглянулся. Сбежал по ступенькам и обнял меня. Я обняла его в ответ. Как я могла думать, что этот мальчик – не просто обиженный, сердитый ребенок?

Потом он пошел обратно к Эшли.

Я смотрела, как они входят к Джеку и здороваются с ним. Мой сонный зверь встал, готовясь купаться в восхищении.

– Похоже, у вас с Джеком появилась парочка друзей на всю жизнь. И я имею в виду этих двоих, – сказал Дин, поднимаясь на мой порог.

– Вот это да! – Я улыбнулась. – Сегодня у меня столько гостей. – Я села в плетеное кресло. – Присоединяйся.

Он кивнул, поднялся на крыльцо и сел в кресло напротив меня. Взглянул на газету, засыпанную обрезками тыквы.

– Занимаешься резьбой?

– Да, до Хеллоуина осталась неделя.

Он кивнул и склонил голову, изучая мою первую попытку. Нахмурился.

– Да, я знаю, выглядит ужасно, – признала я.

Он покачал головой:

– На самом деле я думаю, что это очень неплохо.

Я была благодарна ему за его доброту.

– Значит, все в порядке?

После выставки я видела Дина в основном только на работе. Иногда по вечерам я замечала, что он посматривает на мою дверь, видимо, проверяя, все ли в порядке. Но порой казалось, как будто наш веселый, беззаботный, даже игривый день на ярмарке мне приснился.

– Софи, нам надо поговорить.

– Хорошо. – Может, мы наконец поговорим о том дне? Были сказаны слова, которые надо обсудить. Надо признаться, я много об этом думала. Нельзя отрицать, что мне очень нравился Дин. Очень. Но он мой менеджер. Он живет в моем гостевом доме. Что, если у нас ничего не получится? А если получится? Бессонными ночами я мысленно прокручивала все возможные сценарии. И однозначного ответа у меня не было. Может, он есть у Дина.

– Соф. – Он вздохнул и посмотрел мне в глаза. – У паба дела плохи.

Я нахмурилась. Не этого я ожидала от нашего разговора.

– Я знаю, что денег мало.

– Все еще хуже.

Прекрасно.

– Ладно. Насколько плохо?

– Я не уверен, что мы протянем зиму с такой посещаемостью.

Я в ужасе уставилась на него.

– Что? Ты хочешь сказать, что паб может закрыться?

Я не могу потерять паб. И этот дом. Или его. Я не могу вернуться в Калифорнию. Я оставила прежнюю жизнь и полюбила Бухту Дружбы.

Он взглянул на свои стиснутые руки, потом на меня. В золотисто-зеленых глазах читались тревога и сожаление.

– Я говорю, что дела не очень.

Я думала, что две попытки убийства – это худшее, что случилось в этом месяце. Но то, что он говорил, было просто чудовищно.

– Что нам делать? Только не предлагай продать ламу, ни за что.

– Я не собирался. Я знаю, как ты любишь Джека. У меня есть решение, по крайней мере, временное.

– Какое? – Я рассмотрю любые идеи. Все, что угодно, только бы перегруппироваться и составить новый план.

– Мы сдадим гостевой дом туристам на зимние праздники. Типа, постель и завтрак, но питание в пабе включено. Уверен, что у нас будут забронированы все выходные, а может, и не только.

Неплохая идея.

– И где же ты будешь жить шесть недель?

Он прокашлялся.

– С тобой. В комнате для гостей.

Я моргнула. Разрешить Дину временно переехать ко мне, чтобы спасти паб? Разумеется, да.

– Думаю, это прекрасная идея.

Тыква ухмылялась мне в лицо.

Поздравляю с Хеллоуином, Софи.

Примечания

1

Сеть дорогих отелей.

2

4-H – это сеть молодежных организаций, чья деятельность направлена на то, чтобы «молодежь могла полноценно раскрыть свой потенциал, одновременно способствуя развитию молодежного сообщества». Четыре H официально обозначают «head, heart, hands, and health» («голова, сердце, руки и здоровье»).

3

Hollister и H&M – марки одежды, Hot Topic – компания, которая продает музыку и мерч андеграундных и альтернативных музыкальных групп, Haagen-Dazs – марка мороженого.

4

Софи упоминает знаменитое дело братьев Менендесов, которые в возрасте 19 и 21 года убили своих родителей и потом какое-то время жили на широкую ногу, растрачивая наследство, пока их не вычислили и не посадили в тюрьму.

5

50 градусов по Фаренгейту – это +10 по Цельсию.

6

Почти 160 кг.

Content

Эрин Маккарти, Кэти Лав
Альпакалипсис придет, Лама всех спасет

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Эпилог

Примечания