Дженни Колган

Встретимся в кафе «Капкейк»

Посвящается всем, кто хоть раз облизывал ложку

Jenny Colgan

MEET ME AT THE CUPCAKE CAFÉ

Copyright © 2011 by Jenny Colgan

“Baking your first cupcake” piece,

copyright © The Caked Crusader 2011

This edition is published by arrangement with Conville & Walsh UK and Synopsis Literary Agency

All rights reserved

Перевод с английского Анны Осиповой

Издание подготовлено при участии издательства «Азбука».

© А. Д. Осипова, перевод, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2021 Издательство Иностранка®

Словечко от Дженни

Родительский дом я покинула перед семнадцатым днем рождения. Если бы кто-нибудь посоветовал мне перед отъездом научиться готовить или печь, я отреагировала бы как типичный подросток: пожала бы плечами. В детстве я была ужасной привередой, даже чизкейки не ела, а в студенческие годы в мой рацион входил традиционный набор из чипсов, фасоли, чили и коктейля «Снейкбайт».

Когда мне был двадцать один год, я встречалась с парнем, который пришел в ужас, узнав, что я совсем не умею готовить, и, вскипев от негодования, научил меня готовить мой первый соус бешамель. А после этого я продвигалась в темпе «шаг вперед, два назад». Готовя луковый суп, думала, что луковицы просто бросают в кипяток и перед этим с ними ничего делать не надо. Когда пекла лимонный пирог, переложила соды, которая вступила в реакцию с лимонной кислотой, и получилось нечто по химическому составу напоминающее мел. И – эта проблема актуальна по сей день – я перепробовала девять тысяч рецептов сконов, но безуспешно. Что бы я в них ни добавляла: тоник, взбитое молоко и уж не помню, что еще, комнатной температуры, на противне каждый раз лежали все те же жесткие, безвкусные кругляшки. Моя мама, великолепный пекарь и специалист по сконам, когда-то сажала меня на кухонный прилавок и давала облизать лопасти миксера, пока пекла кексы с глазурью. Она советует мне сдаться и покупать готовую смесь для сконов. Сейчас мама и сама ее использует. Однако я не отступаю.

Ну так вот. Потом у меня появились дети, и я отчаянно стремилась к тому, чтобы им не пришлось выносить все тяготы и унижения, уготованные ребенку, который ничего не ест. Я хотела предложить им как можно более богатый ассортимент вкусов. А для этого, естественно, пришлось учиться готовить.

У некоторых это врожденный дар. Сестра моего мужа потрясающе готовит. Пустите ее на кухню минут на десять, и она из ничего сотворит нечто божественное, пробуя, экспериментируя и внося коррективы прямо по ходу дела. Мне никогда не достичь подобного мастерства. До сих пор расстраиваюсь, когда муж подает на стол свеклу[1].

Но теперь мне наконец-то по силам накормить семью вкусной и здоровой пищей (про инцидент с рыбьими потрохами умолчим), ну и раз уж я все равно на кухне, да и миксер под рукой, можно быстренько приготовить шоколадный бисквит или печенье с арахисовым маслом. Я твердо верю в мантру Джейми Оливера[2]: «Не важно, что вы едите, главное, чтобы там содержалось как можно меньше ингредиентов». Даже когда я кручусь как белка в колесе, получаса вполне достаточно, чтобы взять муку, сахар, сливочное масло, яйцо и испечь целый противень лакомства с самым гибким рецептом – капкейков. Потом чувствуешь себя Найджелой Лоусон[3], но, увы, без блестящих локонов и великолепного бюста. Конечно, дети все воспринимают как должное, громко интересуются, что на десерт, и спорят, чья сегодня очередь взбивать тесто миксером (совсем как мы в их возрасте), но это нормально. Я пеку, потому что мне это нравится.

И вдруг оказалось, что я не одинока. Вдруг повсюду появились капкейк-кафе, а я прилипла к телевизору, следя за конкурсом «Лучший пекарь Британии». Существует даже ежегодный фестиваль капкейков: www.cupcakecamplondon.co.uk. Все это, а также простое желание накормить чем-нибудь вкусненьким тех, кого ты любишь, вдохновило меня написать историю Иззи.

Надеюсь, моя история вам понравится, и не важно, печете вы, или хотели бы научиться (смотри потрясающие советы для начинающих от The Caked Crusader в конце книги), или думаете: «Ну уж нет, это точно не мое», как я когда-то, или вы просто довольный потребитель готовой продукции. Идите сюда, усаживайтесь поудобнее…

С самыми теплыми пожеланиями,

Дженни.

От автора

Я успешно опробовала все рецепты в этой книге (внимание: если вас интересует время приготовления, учтите, что конвекционной духовкой я не пользуюсь), и результаты очень вкусные, за исключением капкейка «Сюрприз» от Кэролайн с отрубями и морковью. Тут уж действуйте на свой страх и риск. И пожалуйста, обратите внимание, что в рецептах дедушки Джо используется британская имперская система мер, а в рецептах Иззи – метрическая система. А Кэролайн все меряет «стаканами». Такой уж она человек.

Дж. К. ххх

Глава 1

Быстрые сконы

• 8 унций блинной муки.

• 1 унция сахарной пудры. Можешь облизать ложку.

• 1 яйцо. Если работаешь с ребенком младше семи лет, запасайся четырьмя яйцами.

• Полпинты цельного молока. 10 унций для готовки плюс один стакан, чтобы пить его с результатом нашего труда.

• Щепотка соли. Щепотка – это совсем чуть-чуть, Иззи. Меньше, чем твой мизинчик. Нет-нет, стой! Хватит! Эх, перебор. Ну ладно, что сделано, то сделано.

Высыпаем сухие ингредиенты в миску и как следует работаем ложкой.

Мешай так, чтобы в центре получился колодец. Колодец – это куда за водой ходят. Помнишь стишок про Джека и Джилл? Вот так. Разбиваем яйцо. Отлично! А теперь добавляем молока.

Взбей все хорошенько. Наше жидкое тесто должно быть нежным. Если понадобится, долей еще немного молока.

Сковороду с тяжелым дном надо нагреть заранее и смазать ее сливочным маслом. Нет, сковородку брать – это дедушкино дело. Тебе ее не поднять. Вот так. А теперь пусть смесь капает с ложки. Не спеши. Ничего страшного, если чуть-чуть попадет на стенки. Дай-ка дедушка перевернет наши сконы, а ты пока подержи сковороду за ручку. Ну вот, готово. Ура!

Подавай с молоком, сливочным маслом, джемом, сливками – да, в общем-то, со всем, что найдется в холодильнике, ну и конечно, со звонким поцелуем в макушку за то, что ты такая умница.

Иззи Рэндалл сложила листок бумаги и улыбнулась.

– Это точно тот самый рецепт? – спросила она у пожилого человека в мягком кресле. – Ты уверен?

Старик энергично закивал, а потом вскинул указательный палец – верный признак, что сейчас начнется лекция.

– Понимаешь, в чем дело… – начал дедушка Джо. – Выпечка – это ведь…

– Жизнь, – терпеливо закончила за него Иззи.

Она уже много раз слышала эту речь. Дедушка с двенадцати лет подметал полы в семейной пекарне, со временем он возглавил бизнес и руководил тремя большими пекарнями в Манчестере. Пекарское дело – смысл его жизни.

– Вот именно. Хлеб – основа основ, наша главная еда.

– Аткинс бы с тобой не согласился, – произнесла Иззи.

Она разгладила на коленях юбку из рубчатого плиса и вздохнула. Дедушке хорошо говорить. Он всю жизнь тощий как швабра, и все благодаря постоянным упражнениям в виде тяжелой физической работы, начинающейся с растопки печи в пять часов утра. Но совсем другое дело, когда печь – твое хобби, твоя страсть, но на жизнь ты зарабатываешь, день-деньской трудясь в офисе. Очень тяжело проявлять сдержанность, когда пробуешь… Тут Иззи погрузилась в свои мысли, задумавшись о новом рецепте ананасового крема, который опробовала сегодня утром. Хитрость тут в правильном соотношении ингредиентов: нужно, чтобы вкус получился ярким, но при этом крем не превратился в смузи. Надо будет предпринять еще одну попытку. Иззи пригладила торчащие во все стороны черные волосы. Они очень идут к зеленым глазам, но в дождливую погоду с ними никакого сладу.

– Когда рассказываешь, как готовишь, ты должна описывать саму жизнь, понимаешь? На одних рецептах далеко не уедешь. Скажи еще, что отмеряешь ингредиенты в метрической системе мер.

Иззи нахмурилась и дала себе зарок спрятать метрические весы, когда дедушка в следующий раз соберется к ней в гости. Незачем ему нервничать понапрасну.

– Ты меня слушаешь?

– Да, дедушка.

Они оба повернулись и выглянули в окно дома престарелых в Северном Лондоне. Иззи определила сюда дедушку Джо, как только стало очевидно, что забывчивость не позволяет ему жить дома. Иззи очень не хотелось перевозить его на юг страны, ведь дедушка всю жизнь провел на севере, но пришлось поселить Джо поближе, чтобы она могла его навещать. Джо, конечно, ворчал, но он бы в любом случае остался недоволен: еще бы, переехать туда, где нельзя вскакивать в пять утра и месить тесто для хлеба! Так что пусть дедушка ворчит поблизости, у Иззи под присмотром. Кроме нее, за ним приглядеть некому. А тех самых трех пекарен с их гордо сияющими, начищенными до блеска медными ручками и старинными вывесками, сообщающими, что здесь установлено электрическое оборудование, больше нет: они пали жертвой супермаркетов и сетевых заведений, где дешевый белый мякиш предпочитают приготовленному вручную, но чуть более дорогому хлебу.

Дедушка Джо смотрел на капли январского дождя, катившиеся по стеклу, и, как это часто бывало, прочел мысли Иззи.

– От мамы что-нибудь слышно? – спросил он.

Иззи кивнула, в очередной раз отметив, как тяжело деду говорить о родной дочери. Мэриан с детства не устраивала жизнь дочери пекаря. К тому же бабушка Иззи умерла совсем молодой и не успела оказать на девочку умиротворяющего влияния. Дедушка работал целыми днями, а Мэриан взбунтовалась раньше, чем узнала, что значит слово «бунт». В подростковом возрасте она связалась с плохой компанией и гуляла с парнями постарше, а закончилось дело ранней беременностью от заезжего иностранца, от которого Иззи унаследовала черные волосы и ярко выраженные брови, но больше ничего. Мятежный дух на месте не удержишь. Мэриан частенько оставляла единственную дочь дома и отправлялась искать себя.

Почти все детство Иззи провела в пекарне, наблюдая, как дедушка то месит тесто, демонстрируя незаурядную силу, то с величайшим изяществом лепит воздушные, тающие во рту пирожные и пирожки. Хотя во всех пекарнях работали обученные дедушкой сотрудники, сам он тоже не боялся испачкать руки мукой. Вот почему пекарни «Рэндаллс» были одними из самых популярных в Манчестере. И не сосчитать, сколько часов Иззи провела, делая уроки возле огромных печей на Кейбл-стрит. Она незаметно для себя училась понимать, сколько времени, мастерства и труда требуется, чтобы стать выдающимся пекарем. Мамина неформальность на Иззи не отразилась, и дедушку она просто обожала. На кухне Иззи было спокойно и уютно, хотя она, конечно же, замечала, что отличается от одноклассников, которые живут в маленьких коттеджах с мамами и папами, работающими в городском совете, а также с собаками, братьями и сестрами. Они сидят перед телевизором и едят картофельные вафли с кетчупом под сериал «Соседи» и не просыпаются до рассвета, почувствовав поднимающийся с первого этажа аромат теплого хлеба.

Теперь, когда Иззи уже стукнул тридцать один год, она почти простила свою беспокойную, неприкаянную маму, хотя уж кому-кому, а Мэриан должно быть известно, каково это – расти без матери. Иззи не смущало, что мама игнорировала школьные спортивные соревнования и экскурсии. Зато все прекрасно знали деда Иззи, ведь он не пропускал ни одного мероприятия. Да и вообще, в классе Иззи пользовалась популярностью: она редко появлялась на школьном празднике без коробки сконов или французских пирожных из пекарни деда, а про сладости, от которых ломился стол на ее днях рождения, ходили легенды. Но Иззи жалела, что среди ее близких никто не следит за модой: дедушка на каждое Рождество покупал ей два хлопковых и одно шерстяное платье, вне зависимости от ее возраста и фигуры, не обращая ни малейшего внимания на стиль, даже когда все вокруг носили гетры и футболки от «Пайнэппл». А мама, время от времени заскакивая домой, привозила причудливые наряды для хиппи, которые продавали на музыкальных фестивалях. Все эти вещи были из пеньки, или из колючей шерсти ламы, или еще из какого-нибудь непрактичного материала. Но от недостатка любви Иззи никогда не страдала. В уютной квартире над пекарней они с дедушкой ели яблочный пирог и смотрели «Папашину армию». Даже Мэриан, во время коротких визитов внушавшая Иззи, чтобы та не верила мужчинам, не пила сидр и следовала только за своей путеводной звездой, была любящей родительницей. И все же иногда, наблюдая за счастливыми семьями, весело гуляющими в парке, или за родителями, прижимающими к себе новорожденных малышей, Иззи испытывала такую сильную тоску по всему обыкновенному и надежному, что это чувство напоминало физическую боль.

Ни для кого из друзей семьи не стало сюрпризом, что Иззи выросла самой добропорядочной и консервативной девушкой, какую только можно представить. Хорошие оценки на выпускных экзаменах в школе, хороший колледж и, наконец, хорошая работа в активно развивающемся агентстве недвижимости в Сити. К тому времени как Иззи получила диплом, все три дедушкины пекарни были распроданы. Увы, времена менялись, да и Джо не молодел. К тому же Иззи – девушка с образованием, заметил дед, как показалось Иззи, с некоторой грустью. Зачем ей вскакивать с петухами и до старости гнуть спину, занимаясь тяжелым физическим трудом? Ее ждет другая, лучшая жизнь.

Но в глубине души Иззи манили радости, которые может подарить только кухня: рожки с идеально сбалансированным сочетанием нежного крема и легкого песочного теста, посыпанные хрустящими прозрачными кристаллами сахара, горячие булочки с изображением креста, которые в «Рэндаллс» пекли строго во время Великого поста, и больше никогда, безупречный высокий завиток сливочного крема, украшающий воздушный, тающий на языке лимонный капкейк. Корица, изюм, цедра апельсина – эти раззадоривающие аппетит сладкие ароматы чуяло пол-улицы. Все это Иззи обожала. Отсюда и ее новый проект: собрать в письменном виде как можно больше дедушкиных рецептов, пока не… хотя они оба вслух об этом не говорили, но мало ли, на всякий случай… пока Джо не начал их забывать.

– От мамы пришел имейл, – сказала Иззи. – Она во Флориде. Познакомилась с мужчиной по имени Брик. Нет, серьезно, его именно так и зовут – Брик.

– На этот раз хотя бы с мужчиной, – фыркнул дед.

Иззи строго глянула на Джо:

– Прекрати. Мама пишет, что, может быть, приедет на мой день рождения. Летом. Впрочем, она и Рождество обещала отметить с нами, но так и не прилетела.

Иззи праздновала Рождество с дедом в доме престарелых. Сотрудники старались, как могли, но получилось не особо весело.

– Ну так вот, – попыталась улыбнуться Иззи. – По-моему, она всем довольна. Пишет, что в восторге от Флориды. Предлагает отправить туда тебя, чтобы ты погрелся на солнышке.

Иззи с дедушкой переглянулись и покатились со смеху. Джо успевал устать, пока шел до двери комнаты.

– Точно! – воскликнул дед. – Махну-ка я во Флориду первым же самолетом. Такси! Везите в аэропорт!

Иззи убрала листок бумаги в сумку и встала.

– Мне пора, – сказала она. – Записывай рецепты и дальше. Но, если хочешь, можешь их писать… ну, обыкновенно, без вывертов.

– Обыкновенно.

– Заеду на следующей неделе. – Иззи чмокнула деда в лоб.

Иззи вышла из автобуса. Стоял пронизывающий холод, от недолгого снегопада сразу после Нового года на тротуарах остался слой грязной ледяной мешанины. Поначалу снег смотрелся красиво, но потом почернел по краям, особенно возле кованой металлической ограды вокруг офиса муниципальных служб района Стоук-Ньюингтон, довольно-таки внушительного здания в конце улицы. Но Иззи, как всегда, была рада сюда вернуться. Вот ее дом – Стоук-Ньюингтон, богемный район, на который Иззи после переезда на юг наткнулась по чистой случайности.

Запах кальянов из маленьких турецких кафе на Стэмфорд-роуд смешивался с благоуханием ароматических палочек в магазинах «Все по фунту», работавших бок о бок с дорогими детскими бутиками, где торговали дизайнерскими резиновыми сапожками и эксклюзивными игрушками из дерева. Среди покупателей встречались и хасиды с пейсами, и женщины в платках, и девушки в коротеньких топиках, и ямайцы, общавшиеся на патуа. Молодые матери с колясками, матери намного старше с двойными колясками. Хотя Тобс, друг Иззи, иногда шутил, что жить здесь – все равно что поселиться в баре из «Звездных войн», она была в восторге от своего района. Любила сладкий ямайский хлеб, медовую пахлаву, которую продавали возле кассы в продуктовом магазине, индийские сладости из сухого молока и сахара и припорошенные сахарной пудрой кубики рахат-лукума. Когда Иззи возвращалась с работы, ей нравилось вдыхать причудливую смесь съедобных ароматов и любоваться пестрой архитектурной мозаикой: от по-старомодному милой площади, окруженной фасадными домами, до многоквартирных зданий и фабричных корпусов из красного кирпича, переоборудованных в лофты. Вдоль Альбион-роуд в два ряда тянулись всевозможные магазины, закусочные, предлагающие жареную курицу, офисы служб такси и массивные серые дома. Улица не совсем деловая, но и не совсем жилая – так, нечто среднее. Раньше она была одной из больших извилистых лондонских дорог, соединявших город и близлежащие деревни, теперь превратившиеся в пригород.

Серые дома Викторианской эпохи смотрятся величественно и дорого. Некоторые из них так и остались разделены на непрезентабельные квартирки, сады в таких домах заставлены велосипедами и мусорными баками. Возле дверей красуются несколько звонков с кое-как приклеенными рядом фамилиями хозяев, а на тротуаре стоят набитые до отказа мусорные контейнеры. Но некоторые из этих домов облагородили и вернули им прежний облик: двери из реставрированного дуба, горшки с фигурно подстриженными деревьями на крыльце, роскошные шторы. А за порогом отполированный паркет из твердой древесины, камины из очищенного кованого металла и огромные зеркала. Иззи нравилось, что в этом районе соседствуют обшарпанное и свежее, классическое и слепленное на скорую руку, элегантное и альтернативное: на горизонте небоскребы Сити, а рядом заброшенное церковное кладбище и толпы на тротуарах… В Стоуке кто только не живет. Этот район – лондонский микрокосмос, деревня, отражающая истинную суть города. А еще цены на жилье здесь ниже, чем в Ислингтоне.

Иззи жила тут уже четыре года, с тех пор как переехала из Южного Лондона и таким образом поднялась на ступеньку выше. Единственный минус – до метро далеко. Иззи твердила себе, что это мелочь, но иногда, в такие вот холодные вечера, когда свистящий между домами ветер превращает носы прохожих в красные капающие краны, в голову закрадывается мысль – нет, совсем не мелочь. Во всяком случае, не такая уж и мелочь. Модным богатеньким мамочкам из больших серых домов хорошо: они все на джипах. Время от времени, глядя на их дорогостоящие здоровенные коляски и такие же дорогостоящие крошечные талии, Иззи гадала, сколько им лет. Меньше, чем ей? В наше время тридцать один год – это совсем немного. И все же при виде этих женщин, гордящихся своими малышами, стильным мелированием и шикарными обоями, Иззи в голову забредали подобные мысли. Так, изредка.

За автобусной остановкой был небольшой тупичок с крошечными магазинчиками. Здания совсем старые, викторианская застройка обошла этот укромный уголок стороной. Когда-то в них располагались конюшни или лавки мелких торговцев. Вот скобяная лавка, возле двери развешаны винтажные щетки, а в витрине выставлены старые тостеры, продающиеся по явно завышенной цене, и унылого вида стиральная машина. Сколько раз Иззи ходила от этой остановки, столько и видела эту рухлядь. Рядом пункт связи – телефон/Wi-Fi/Интернет, – работающий круглосуточно и предлагающий перевести деньги в любую точку мира. А возле него – витрина магазинчика, торгующего прессой и сладостями. Здесь Иззи покупала журналы и батончики «Баунти».

А в конце ряда, в самом углу, притулилось здание, которое будто втиснули сюда в последний момент: ну не пропадать же лишним стройматериалам. С одной стороны вперед выдавался острый угол треугольника травы, у основания этого треугольника разместилась скамейка, а дверь выходила в мощеный дворик с деревом посередине. Здесь этот крошечный оазис смотрелся неуместно: казалось, кто-то перенес в современный город кусочек старинной деревенской площади. Ни дать ни взять картинка из книги Беатрис Поттер, часто думала Иззи. Не хватало только окон со стеклянными кружочками.

Вот с большой улицы налетел еще один порыв ветра, и Иззи направилась к дому. Наконец-то!

Квартиру Иззи купила на самом пике бума на рынке недвижимости. Для человека, работающего именно в этой сфере, шаг не слишком дальновидный. Иззи подозревала, что цены начали падать сразу, как только она получила ключи. Это было еще до того, как Иззи начала встречаться с Грэмом. Познакомились они на работе. Еще до знакомства Иззи обратила на него внимание – и она, и все остальные девушки в офисе. Грэм несколько раз повторял, что, завяжись их отношения раньше, он бы непременно отговорил ее от этого опрометчивого шага.

Но даже и тогда Иззи вряд ли бы его послушала. Рассмотрев варианты в доступном ей ценовом коридоре и забраковав все до единого, Иззи уже готова была сдаться, но, побывав в квартире на Кармелит-авеню, влюбилась в нее с первого взгляда. Два верхних этажа в одном из красивых серых домов с собственной боковой лестницей, отчего казалось, будто живешь не в квартире, а в своем доме. Нижний этаж почти полностью занимали объединенные кухня, столовая и гостиная. Иззи постаралась обставить все как можно уютнее: огромные светло-серые бархатные диваны, длинный деревянный стол со скамьями и ее любимый кухонный гарнитур. На распродаже его отдавали почти даром – скорее всего, из-за пронзительного ярко-розового цвета.

– Никому не нужна розовая кухня, – с легкой грустью сообщил продавец. – Всем подавай либо нержавеющую сталь, либо деревенский стиль. Третьего не дано.

– В первый раз вижу розовую стиральную машину, – попыталась подбодрить его Иззи.

Ей всегда тяжело было смотреть на грустных продавцов.

– Это верно, вот только некоторые жалуются, что их от таких машин мутит – в смысле, от того, как белье в барабане крутится.

– Да, неприятно.

– Джордан[4] уже почти купила такой гарнитур, – на секунду оживился продавец. – Но потом решила, что он слишком розовый.

– Слишком розовый? Для Джордан? – удивилась Иззи.

Сама она не входила в число любительниц всего розового и девчачьего, но этот цвет сразу располагал к себе: этакий шокирующий розовый в стиле Скиапарелли[5]. Такую кухню невозможно не полюбить.

– Скидка и правда семьдесят процентов? – уточнила Иззи. – И на установку тоже?

Продавец посмотрел на симпатичную девушку с зелеными глазами и копной темных волос. Ему нравились фигуристые женщины. Такая будет использовать продаваемую им кухню по назначению. Не то что колючие дамочки, которые выбирают кухни, сплошь состоящие из острых углов, и в холодильнике держат только джин и крем для лица. Продавец был глубоко убежден, что кухни созданы для того, чтобы готовить на них вкусную еду и разливать качественное вино. Иногда он едва выносил свою работу, но его жена обожала каждый год обновлять кухню со скидкой для сотрудников и в честь этого готовила ему разные вкусности, поэтому он терпел и не увольнялся. Так оба супруга набрали неприличное количество лишнего веса.

– Да, семьдесят процентов. Иначе эту кухню выкинут, – добавил продавец. – На свалку. Представляете?

Иззи представила, и это ее глубоко опечалило.

– Такого я допустить не могу, – с торжественной серьезностью произнесла она.

Продавец кивнул, мысленно уже занося новую продажу в книгу заказов.

– Может, еще пять процентов скинете? – поинтересовалась Иззи. – Я ведь почти благотворительностью занимаюсь. Спасаю кухню.

Так у нее появился розовый гарнитур, а потом к нему добавился линолеум в черно-белую клетку и кухонная утварь. Гости при виде этого великолепия щурились и терли глаза, чтобы в них перестало рябить, потом осторожно поднимали веки и с удивлением понимали, что розовая кухня им нравится, а то, что на ней готовится, – тем более.

Гарнитур похвалил даже дедушка Джо во время одного из своих с трудом организованных визитов, одобрительно кивнув при виде газовой плиты – для карамелизации то, что надо, и электрической духовки – в ней жар распределяется равномерно. Стало очевидно, что Иззи и сладко-розовая кухня просто созданы друг для друга.

На ней Иззи чувствовала себя как дома. Включив радио, она с удовольствием здесь хозяйничала: доставала ванильный сахар, лучшую кондитерскую муку из Франции, которую покупала в крошечном магазинчике французских продуктов в Смитфилде, и узкое серебряное сито, а потом выбирала, какая из ее неоднократно испытанных деревянных ложек лучше подойдет, чтобы взбить невесомо-воздушный бисквит. Она ловко, не глядя, разбивала сразу два яйца над широкой керамической миской в синюю и белую полоску и на глаз точно отмеряла нужное количество нежного, белого как снег сливочного масла с острова Гернси. Иззи использовала его сразу после покупки. Масло у нее в доме заканчивалось быстро.

Иззи резко закусила губу. Нельзя очень сильно взбивать тесто. Если в нем будет слишком много воздуха, в духовке оно опадет. Иззи сбавила темп. Получится ли у нее устойчивая форма? Да, получилась. Выжимая сок из свежего севильского апельсина, Иззи решила поэкспериментировать и сделать крем на основе джема. Результат будет или очень вкусным, или на любителя.

Капкейки пеклись в духовке, а Иззи принялась за третью порцию глазури, и тут дверь распахнулась: пришла ее соседка по квартире Хелена. Фокус в том, чтобы добиться идеального сочетания кислого и сладкого вкусов, без перегибов в ту или другую сторону. Иззи записала правильные пропорции ингредиентов, которые дадут тот самый тонкий вкусовой нюанс.

Входить в комнату незаметно Хелена не умела. На это она была не способна физически. Первой в комнату вплывала ее грудь, но тут уж Хелена ничего не могла поделать. Нет, она не толстая, просто высокая, и формы ей достались весьма аппетитные. Все по канонам красоты пятидесятых годов: пышная белая грудь, осиная талия, широкие ягодицы и бедра. А на голове – буйная копна волос, будто сошедших с картин прерафаэлитов. Хелена считалась бы красавицей в любую историческую эпоху, кроме начала двадцать первого века: в этот период канонам красоты соответствует только фигура оголодавшего шестилетнего ребенка, который неизвестно как отрастил упругие, будто наливные яблоки, сиськи. Поэтому Хелена вечно худела, словно от широких алебастровых плеч и женственных мягких бедер можно избавиться.

– День выдался ужасный! – с интонацией драматической актрисы объявила Хелена и глянула на охладительную решетку.

– Сейчас все будет, – торопливо пообещала Иззи, отставляя в сторону диспенсер для сахарной пудры.

Духовка звякнула. Иззи мечтала об «Аге», огромной розовой плите «Ага». Однако по лестнице ее не втащить, через окно тоже, но даже если это каким-то чудом удастся, подключить ее некуда – нет места. Впрочем, в любом случае пол бы такой вес не выдержал, но проблема не в полах, а в том, что Иззи негде хранить топливо для плиты, да и «Ага» для выпечки не годится – эти плиты слишком темпераментные. И наконец, «Ага» Иззи не по карману. И все равно она прятала в книжном шкафу каталог. А пока довольствовалась очень эффективной немецкой плитой «Бош» – она всегда нагревалась именно до той температуры, до которой обещала нагреться, и выполняла любую работу секунда в секунду, но привязанности не пробуждала.

Хелена поглядела на два десятка безупречных капкейков на противне.

– Ты кого кормить собралась? Целую армию? Дай мне один.

– Они еще горячие.

– Я сказала, дай мне капкейк!

Иззи выразительно возвела глаза к потолку, потом отработанным движением стала выдавливать на капкейки крем. По-хорошему, следовало дождаться, когда они остынут, чтобы крем не растаял, но сразу было видно: Хелена так долго не выдержит.

– Так почему у тебя ужасный день? – спросила Иззи, когда Хелена удобно расположилась на кушетке с чашкой чая, по размеру больше смахивающей на бадью, и двумя капкейками на любимой тарелке в горошек.

Хелена переехала сюда с собственной, идеально подходящей ей кушеткой. Она не любила попусту расходовать энергию, если без этого можно обойтись. Иззи осталась довольна капкейками: легкие, воздушные, кремовые, с тонкими нотками апельсина. Просто объедение, да и аппетит перед ужином не испортят. Вдруг Иззи сообразила, что забыла купить продукты. Ну что ж, значит, на ужин сегодня капкейки.

– Меня ударили, – всхлипнула Хелена.

Иззи подалась вперед:

– Опять?

– Сказал, что принял меня за пожарную машину.

– Откуда в отделении экстренной медицинской помощи может взяться пожарная машина? – задумчиво произнесла Иззи.

– Хороший вопрос, – отозвалась Хелена. – К нам кого только не привозят.

В восемь лет Хелена поняла, что хочет стать медсестрой. Тогда же она собрала все наволочки в доме и устроила больницу для своих игрушечных зверей. В десять лет Хелена велела всей семье звать ее Флоренс, в честь Флоренс Найтингейл, трое младших братьев до сих пор ее так называли – они всегда побаивались сестру. В шестнадцать Хелена бросила школу и проходила профессиональное обучение старым дедовским способом: в больничных палатах под руководством старшей медсестры. Несмотря на назойливое вмешательство правительства в систему здравоохранения, Хелена умудрилась стать старшей медсестрой – от заскорузлых стариков-консультантов она требовала к себе строго уважительного обращения, а те не решались ослушаться – и практически в одиночку руководила вечно перегруженным отделением экстренной помощи в Хемел-Парк, а с практикантами по-прежнему обращалась так, будто сейчас 1955 год. Хелена едва не попала в газеты, когда одна практикантка пожаловалась, что старшая медсестра устраивает обязательную проверку ногтей своих подопечных. Но большинство девушек Хелену обожали, да и многие молодые врачи тоже: своими подбадриваниями и наставлениями Хелена очень помогала им в первые тяжелые месяцы работы. Пациенты ее тоже любили – разумеется, кроме тех, кто находился в неадекватном состоянии и махал кулаками.

Иззи зарабатывала больше, работа у нее была офисная, сидячая, безопасная и без ночных дежурств, и все же иногда она завидовала Хелене. Как приятно найти свое призвание и заниматься любимым делом, пусть даже платят за это мало, а время от времени еще и по морде дают.

– Как мистер Рэндалл? – спросила Хелена.

Она обожала дедушку Иззи, а тот в ответ восхищался Хеленой как женщиной видной, утверждал, что она становится все выше, и высказывал мнение, что в качестве фигуры на носу корабля она смотрелась бы весьма уместно. А еще Хелена оценила своим строгим профессиональным взглядом все дома престарелых в округе, за что Иззи была у нее в неоплатном долгу.

– Хорошо, – ответила Иззи. – Вот только, когда дедушка чувствует себя хорошо, его так и тянет печь, поэтому он злится и грубит той толстой медсестре.

Хелена кивнула:

– Уже познакомила его с Грэмом?

Иззи нахмурилась. Хелена сама прекрасно знала ответ.

– Пока нет, но обязательно познакомлю, – сказала Иззи. – Просто Грэм сейчас очень занят.

Проблема в том, что Хелена так и притягивала мужчин, которые ее боготворили. К сожалению, Хелену это страшно раздражало. Она постоянно влюблялась в брутальных альфа-самцов, которых интересовали только женщины с индексом массы тела комнатной, вечно трясущейся собачки. Впрочем, любой, кто рассчитывал на нормальные – или хотя бы относительно нормальные – отношения, не мог справиться с конкуренцией в лице обожателей Хелены: те пачками строчили ей стихи и заваливали ее цветами.

– Хм! – произнесла Хелена точно таким же тоном, каким разговаривала с подростками-скейтерами, доставленными в отделение со сломанной ключицей. Потом отправила в рот еще один капкейк. – Великолепно! Тебе бы в профессиональные кондитеры идти. Может, эти капкейки все-таки вписываются в мою диету?

– Точно нет.

– Ну что ж, зато у меня есть к чему стремиться, – вздохнула Хелена. – Включай телевизор! Скорее! Сегодня будут показывать Саймона Коуэлла[6]. Хочу посмотреть, как он доводит очередного участника.

– Тебе нужен не злой мужчина, а хороший, – возразила Иззи и потянулась за пультом.

«Тебе тоже», – подумала Хелена, но промолчала.

Глава 2

Апельсиновые капкейки с джемовой глазурью. Принимать от сердитого настроения

Чтобы испечь много капкейков, умножай количество ингредиентов на четыре.

• 2 апельсина. Разрезать пополам. Постарайся не купить горькие. Красные апельсины, они же кровавые, помогут выпустить пар.

• 8 унций сливочного масла. Растопить. Если под рукой нет кастрюли, используй жар от своего праведного гнева.

• 3 яйца. Плюс еще три, чтобы в терапевтических целях швырять о стену.

• 8 унций сахара. Те, кто хочет подсластить свою жизнь, могут добавить побольше.

• 8 унций блинной муки. Поднимается тесто – поднимается самооценка.

• 3 столовые ложки джема.

• 3 столовые ложки апельсиновой цедры.

Разогрей духовку до 180 °C (средняя температура в духовке газовой плиты). Смажь форму для выпечки сливочным маслом.

Нарежь один апельсин (да-да, вместе с кожурой) на кусочки и положи в миксер с растопленным маслом, яйцами и сахаром. Перемешивай до однородной массы, пока приятное жужжание миксера не успокоит нервы. Перелей смесь в миску с мукой и, размешивая, стучи деревянной ложкой до полного высвобождения отрицательных эмоций.

Запекай в духовке 50 минут. Потом 5 минут не вынимай из формы, а чтобы капкейки достаточно остыли, поставь их на решетку. Сверху намажь джемом. И попытайся снова ощутить свежий вкус жизни.

Иззи сложила письмо, покачала головой и убрала его обратно в сумку. Она не хотела, чтобы из-за нее у дедушки портилось настроение. Наверное, это все из-за разговоров про маму. Ну неужели ей так трудно… Иззи пыталась объяснить Мэриан, что дедушке будет приятно время от времени получить от нее письмо. Но толку никакого. Увы, тут уж ничего не поделаешь. И все же какое облегчение, что теперь дедушка живет там, где на конверты наклеивают марки и отсылают письма за него! В последние несколько месяцев, когда Джо ровно в пять утра включал у себя в квартире духовку, а потом забывал про нее, стали тяжелым испытанием для всех. Кроме того, у нее и своих проблем завались, глянув на часы, подумала Иззи. Есть дни, когда на работу хочется меньше всего, а есть такие, как сегодня, думала Иззи, глядя поверх голов людей в очереди: не заворачивает ли автобус с резиновой гармошкой на Стоук-Ньюингтон-роуд? Этой неповоротливой конструкции требуется несколько попыток, чтобы преодолеть крутой поворот, а сигналящие фургоны и орущие велосипедисты процесс не ускоряют. Скоро такие автобусы снимут с рейсов. Иззи невольно жалела их: им, неуклюжим, и без того не сладко.

Да, первый понедельник после Рождества – один из неприятнейших, отвратительнейших рабочих дней в году. Холодный ветер хлестал по лицу и норовил сорвать с головы новенькую рождественскую шапочку. Иззи купила ее на распродаже, решив, что вязаные полоски будут смотреться нестандартно, мило и по-молодежному. Но теперь она боялась, что смахивает на Хаггис Максумкинс, женщину, которая повсюду возит гору сумок в тележке из супермаркета. Иногда она забредает на остановку, но в автобус никогда не садится. Иззи обычно чуть улыбалась ей, но старалась не вставать c подветренной стороны.

Иззи половчее перехватила жестяную банку с капкейками. Нет, Хаггис сегодня не видно. Иззи посмотрела на лица соседей по очереди: с этими людьми она стояла здесь и в дождь, и в снег, и в ветреную погоду, и даже в редкую солнечную. А в это утро даже старушка с тележкой не пожелала вставать в такую рань. Некоторым из знакомых Иззи кивнула, других проигнорировала – например, сердитого молодого человека, который одной рукой крутил телефон, а второй – собственное ухо, или старика, украдкой стряхивавшего с головы перхоть так, будто он считал себя невидимкой. Но все они каждый день стояли на своих местах, ждали автобуса с резиновой гармошкой и гадали, насколько забитым он придет. А потом они вместе поедут кто в магазин, кто в офис, кто в Сити, кто в Вест-Энд. Одни пассажиры растекутся по дорожным артериям Ислингтона, другие вольются в поток на Оксфорд-стрит, а вечером, в сырой темноте, автобус снова соберет их вместе. Испарения от усталых тел затуманят окна, дети, поздно возвращающиеся из школы, будут рисовать на запотевшем стекле рожицы, а подростки – пенисы.

– Здравствуйте, – приветствовала Иззи Линду, женщину средних лет, которая работала в магазине «Джон Льюис». Они время от времени здоровались. – С Новым годом!

– С Новым годом! – откликнулась Линда. – Ну что, какие планы на жизнь с чистого листа?

Иззи вздохнула. Ее пальцы скользнули к ставшему тесноватым поясу. Есть в унылой погоде и темных, коротких днях что-то, отчего так и тянет чаще сидеть дома и больше печь, вместо того чтобы гулять, заниматься спортом и есть салаты. За рождественские праздники Иззи и для пациентов больницы много всего напекла.

– Как всегда, – ответила Иззи. – Немного похудеть…

– Ну уж это вам ни к чему! – отмахнулась Линда. – С весом у вас полный порядок.

У Линды классическая фигура женщины средних лет, грудь смотрится как единый монолит, бедра широкие, а ноги обуты в максимально удобные туфли, чтобы целый день стоять в галантерейном отделе.

– Выглядите чудесно! Не верите – сфотографируйтесь и посмотрите на снимок лет через десять. Сразу поймете, как замечательно вы выглядели.

Не удержавшись, Линда бросила быстрый взгляд на жестяную банку в руках у Иззи. Та вздохнула.

– Это для коллег, – сказала она.

– Я так и подумала, – ответила Линда.

Тут народ в очереди подошел поближе и принялся с неподдельным интересом спрашивать у Иззи, хорошо ли она отметила праздники. Иззи протяжно вздохнула:

– Ах вы ненасытные! Ну хорошо, хорошо.

Она открыла банку. Раскрасневшиеся на ветру лица расплылись в улыбках. На холоде у всех разыгрался аппетит. Вытащив из ушей наушники айподов, люди с радостью набросились на капкейки с джемом. Иззи, как всегда, испекла в два раза больше, чем рассчитывала поначалу, чтобы накормить и коллег, и очередь на остановке.

– Просто шедевр! – с полным ртом выговорил один мужчина. – Вам бы в кондитерской работать!

– Сейчас у меня такое чувство, будто я уже там работаю, – ответила Иззи, покраснев от удовольствия, а потом пожелала всем собравшимся счастливого Нового года.

Тут вся очередь взбодрилась, завязался разговор. Линда, конечно, не могла думать ни о чем, кроме предстоящей свадьбы дочери Лиэнн. Она стала первым членом семьи, поступившим в колледж, работала подологом и теперь выходила замуж за химика-технолога. Линда лопалась от гордости: организацию торжества полностью возложили на нее. Она и не представляла, как тяжело Иззи слушать рассуждения матери, для которой величайшее счастье – нашивать петли на корсет двадцатишестилетней дочери, идущей под венец с прекрасным мужчиной.

У Линды складывалось впечатление, что молодой человек у Иззи есть, но приставать к ней с назойливыми вопросами она не хотела. Современные карьеристки ведь с этим делом не спешат, верно? А поспешить не мешало бы. Такая симпатичная девушка, да еще отменно готовит! Казалось бы, от женихов не должно быть отбоя. Но в автобус Иззи всегда садится одна. Линда очень надеялась, что ее Лиэнн вскоре забеременеет. До чего приятно будет в детском отделе «выгулять» карточку со скидкой для персонала!

Иззи закрыла банку. Автобус все не шел. Она оглянулась на Грушевый дворик. Домишко причудливой формы с плотно опущенными решетками в тусклом сером свете лондонского январского утра напоминал спящего сердитого старика. Мусор у входа до сих пор не вывезли.

За четыре года разные люди пытались начать здесь то один бизнес, то другой, но все терпели неудачу. Может, район недостаточно оживленный, а может, дело портило соседство со скобяной лавкой, но магазин одежды для маленьких детей с изысканными изделиями от «Tartine et Chocolat» – по ценам, от которых глаза лезли на лоб, – долго не продержался. Та же судьба постигла и магазин сувениров, где торговали зарубежными версиями «Монополии» и кружками с логотипом «Пенгуин классикс», и студию йоги, хозяева которой покрасили весь фасад в якобы умиротворяющий розовый, установили под деревом у входа журчащий фонтан в форме статуи Будды и наладили торговлю невероятно дорогими ковриками и не стесняющими движения шароварами в стиле Гвинет Пэлтроу. Иззи переступить порог этого заведения не решалась и все же думала, что, учитывая количество проживающих здесь модников и следящих за собой мамочек, оно будет пользоваться популярностью. Но не судьба, и вот в окне опять появилась желто-черная табличка «Сдается в аренду», совершенно не сочетавшаяся с розовыми стенами. Ну а журчащий Будда исчез.

– Какая жалость! – прокомментировала Линда, заметив, куда смотрит Иззи.

Иззи что-то промычала в ответ. Каждый день смотреть на студию йоги и работавших там стройных загорелых девушек с длинными конскими хвостами значило иметь перед глазами постоянное напоминание о том, что тебе за тридцать, а в этом возрасте уже не так просто оставаться в двенадцатом размере, особенно если выпечка – твоя страсть. Впрочем, в дедушкином доме у Иззи не было ни малейшего шанса стать стройняшкой. Когда Иззи приходила из школы, дед, хотя наверняка с ног валился после рабочего дня, вел ее на большую кухню. Остальные пекари расступались и, хрипло рявкая друг на друга, изредка с улыбкой поглядывали на маленькую девочку. Иззи чувствовала себя неловко, особенно когда дедушка объявлял: «А сейчас будешь учиться по-настоящему». Иззи кивала. Она была пугливой, тихой девочкой, постоянно красневшей и робеющей. В начальной школе Иззи чувствовала себя не в своей тарелке: казалось, правила там менялись каждую неделю, и в них разбирались все, кроме нее.

– Начнем с быстрых сконов, – произнес дедушка. – С ними и пятилетний ребенок справится.

– Дедушка, мне шесть!

– Не может быть!

– Может, может! Мне шесть лет!

– А я думал, два годика.

– Нет, шесть!

– Ну, максимум четыре.

– Шесть!!!

– Я поделюсь с тобой секретом, – с серьезным видом вещал дедушка. Он велел Иззи вымыть руки и теперь терпеливо подбирал с пола упавшие четыре скорлупки. – Нужно следить за тем, чтобы конфорка не перегревалась. Слишком горячая конфорка – и сконам конец. Аккуратно…

Иззи стояла на коричневом табурете, а дедушка ее держал, потому что из-за дыры в линолеуме табурет слегка покачивался. Личико маленькой Иззи сосредоточенно нахмурилось. Она осторожно держала над сковородкой деревянную ложку, с которой капало тесто.

– Не торопись, – советовал дедушка. – Тут от спешки один вред. В сгоревшем сконе нет жизни. А когда имеешь дело с этой плитой…

Джо вложил все силы в любимую внучку, обучая ее технике и хитростям своего ремесла. Это все он виноват, подумала Иззи. Нет, в этом году она точно будет печь редко и сбросит пару фунтов. Но тут Иззи заметила, что, размышляя обо всем этом, рассеянно слизывает с пальцев апельсиновый крем.

Скоро! Ну вот буквально со дня на день!

Автобуса все не было. Иззи посмотрела на угол, потом на часы. На щеку ей упала тяжелая капля дождя. За ней вторая. Серые тучи уже так давно затягивали небо, что трудно было предсказать, когда конкретно польет дождь. Но эти тучи были не просто серыми, а почти черными. Ливень намечался нешуточный. На автобусной остановке укрыться было негде, если не считать узкого водосточного желоба на крыше магазинчика с прессой и сладостями. Но владелец не любил, когда прислонялись к витринам, и часто напоминал об этом, когда Иззи заходила за утренней газетой, а иногда и за какой-нибудь вкусняшкой. Единственное, что ей оставалось, – это съежиться, пониже надвинуть шапку и в очередной раз гадать, почему ей не посчастливилось родиться в Тоскане, Калифорнии или Сиднее.

Вдруг черный «БМВ 23i» с визгом припарковался прямо на желтой разметке, то есть в неположенном месте, и вдобавок забрызгал почти всю очередь. Одни протяжно вздохнули, другие витиевато выругались. Иззи взбодрилась и тут же помрачнела. Теперь пассажиры автобуса номер 73 изменят мнение о ней в худшую сторону. И все же… Дверца распахнулась прямо перед ней.

– Хочешь прокатиться с ветерком? – спросил голос.

Грэма раздражала эта привычка Иззи. Он понимал: чтобы ездить на автобусе, надо ждать на остановке, но обязательно стоять тут с видом мученицы? Иззи, конечно, девушка приятная, и Грэму нравилось проводить с ней время, но ему необходимо собственное пространство, да и вообще, с коллегами спать не принято, а с подчиненными – тем более. Грэм был рад, что Иззи все понимает и не жалуется, что он у нее не ночует. В этом смысле Грэму с ней повезло. Он занятой человек, еще не хватало, чтобы девушка его постоянно пилила. Но вот он едет на работу на своем «БМВ», обдумывает корпоративную стратегию, а на автобусной остановке, обмотавшись шарфом по самые глаза, мокнет Иззи. Он сразу почувствовал себя не в своей тарелке, как будто, попав под сильный дождь, Иззи его подвела.

Грэм – самый привлекательный мужчина в их фирме. Остальные ему в подметки не годятся. Высокий, накачанный, с пронзительно-голубыми глазами и черными волосами. Когда он пришел в компанию, то произвел фурор. Иззи на тот момент работала там три года. Грэм был просто создан для работы в сфере недвижимости. Его авторитетность, энергичный стиль общения и уверенность в себе так и кричали: не купишь то, что он предлагает, потом будешь жалеть.

Поначалу Иззи смотрела на Грэма, как на поп-звезду или актера телесериала: конечно, приятно полюбоваться на такого красавчика, но где он и где она? Иззи встречалась с несколькими добрыми, приятными парнями и с двумя полными козлами, однако по тем или иным причинам все эти отношения не сложились. То время оказывалось неподходящим, то мужчина. Иззи понимала, что отчаиваться и хвататься за «последний шанс» пока рановато, и все же в глубине души мечтала найти хорошего человека и завести с ним семью. Иззи не хотела жить, как мама, порхая от одного мужчины к другому и пребывая в состоянии вечного недовольства. Нет, Иззи нужен домашний очаг. Она понимала, что это невыносимо банально, но такая уж она зануда. Ну а Грэма явно не назовешь прирожденным семьянином. Иззи видела, как он отъезжал от офиса в компактной спортивной машине в сопровождении худосочной красотки с длинными светлыми волосами, причем каждый день разной, хотя все они были похожи друг на друга, как близняшки. Поэтому Иззи постаралась выкинуть его из головы, а Грэм тем временем охватил почти всех младших сотрудниц.

То, что произошло дальше, стало неожиданностью для них обоих. Однажды Иззи и Грэма вместе отправили на тренинг в головной офис компании в Роттердаме. Из-за проливного дождя ни о каких планах на вечер не могло быть и речи. Голландцы отправились по домам, а Грэм и Иззи как-то незаметно для себя оказались в гостиничном баре и поладили гораздо лучше, чем можно было предвидеть. Грэма заинтриговала эта симпатичная фигуристая девушка с роскошной копной волос. Она всегда сидела в уголке, не флиртовала с ним, а когда он проходил мимо, даже не надувала губки и не хихикала. Оказалось, она очень веселая и милая. А Иззи, находясь под воздействием двух «Егермейстеров», со своей стороны, не могла отрицать, что сильные руки Грэма и его щетина на подбородке безусловно привлекательны. Она твердила себе, что этот вечер ничего не значит. Это исключительный случай, волноваться не из-за чего. Они всего лишь приятно провели время. Их просто раззадорил алкоголь. Этот эпизод останется строго между ними. И все же Грэм невероятно сексуален…

Грэм решил соблазнить Иззи отчасти просто от скуки, но с удивлением обнаружил, что она более добродушная и менее циничная, чем ему казалось. Грэму это пришлось по душе. Она не такая наглая и стервозная, как другие девицы, не ноет из-за того, что в блюде слишком много калорий, и не поправляет макияж каждые пять минут. Грэм и сам не ожидал, что нарушит собственное золотое правило: после возвращения в Лондон он позвонил Иззи, чего обычно не делал. Иззи была и удивлена, и польщена. Она пришла в его минималистичную квартиру свободной планировки в Ноттинг-Хилле и приготовила для Грэма потрясающую брускетту. Оба получили от этой встречи огромное удовольствие.

Восемь месяцев назад их роман был приятно-волнующим. Однако постепенно Иззи начала задумываться: а что, если Грэм и есть ее вторая половинка? Ничего не поделаешь, такой уж она человек. Может быть, у этого амбициозного красавца имеется и более чувствительная сторона. Грэм любил говорить с ней о работе, ведь Иззи трудилась в той же компании и ей ничего не надо было растолковывать. А она наслаждалась новизной всего происходящего: с радостью готовила для него, потом они вместе ужинали, затем ложились в постель.

Практичная Хелена, разумеется, сочла нужным отметить, что, с тех пор как Иззи и Грэм начали встречаться, он не только ни разу не ночевал у нее, но и просил Иззи уйти пораньше, чтобы он мог как следует выспаться. В рестораны они ходили, но с друзьями Грэм ее не знакомил, с мамой тоже. Он не навещал с ней Джо в доме престарелых, ни разу не называл ее своей девушкой. Может, Грэму и нравится время от времени играть в семью с симпатичной коллегой, но Иззи уже тридцать один год, и ей этого недостаточно.

В этой части монолога Иззи обычно затыкала уши пальцами и принималась громко распевать «ля-ля-ля». Да, конечно, она может расстаться с Грэмом в любой момент, хотя толпы перспективных кавалеров вокруг что-то не наблюдается, особенно таких привлекательных, как Грэм. Может быть, Иззи настолько украсит его жизнь, что он поймет, как плохо ему будет без нее, и сделает ей предложение. Хелена считала этот план неоправданно оптимистичным, о чем и заявила со всей откровенностью.

А между тем сидевший за рулем «БМВ» Грэм состроил недовольную гримасу и сделал песню Джей-Зи потише. Конечно же, он подвезет свою девушку в дождливый день. Он же не сволочь какая-нибудь.

Иззи постаралась как можно более грациозно влезть в низкую машину, но, увы, миссия оказалась невыполнимой: ее нижнее белье оценила вся очередь. Иззи даже не успела как следует усесться и пристегнуться, а Грэм уже нырнул в поток машин, даже не посигналив другим водителям.

– С дороги, козлы! – грозно прорычал Грэм.

– «Прокатиться с ветерком»? – произнесла Иззи. – Так только в американских фильмах говорят.

Грэм с недовольным видом глянул на нее:

– Хочешь – высажу.

Барабанивший по лобовому стеклу дождь будто ответил вместо Иззи.

– Нет-нет. Спасибо, что предложил подвезти.

Грэм хмыкнул.

«Ну что за человек? – подумала Иззи. – Сделал доброе дело и как будто стесняется».

– Нам нельзя встречаться в открытую, мы же сослуживцы, – растолковывала Иззи Хелене.

– До сих пор скрываете? Думаете, никто не в курсе? – парировала Хелена. – Они что, по-вашему, полные идиоты?

– Они работают в агентстве недвижимости, – напомнила Иззи.

– Значит, все-таки идиоты, – сделала вывод Хелена. – И все равно не понимаю, почему тебе нельзя ночевать у него, хотя бы изредка.

– Потому что Грэм не хочет, чтобы мы приходили в офис вместе, – ответила Иззи так, будто подобное нежелание вполне естественно.

Впрочем, это ведь и вправду абсолютно естественно, разве нет? Восемь месяцев – срок недолгий. Ни к чему торопиться, объявить о своих отношениях миру они всегда успеют. Только им решать, когда переходить на следующую ступень. Просто сейчас время неподходящее, только и всего.

Хелена фыркнула в свойственной лишь ей манере.

В направлении центра образовались страшные пробки. Грэм ворчал и ругался себе под нос, но Иззи не особо переживала: сидеть в теплой уютной машине – отдельное удовольствие, особенно под радио «Kiss FM».

– Какие планы на сегодня? – спросила Иззи для поддержания разговора.

Грэм обожал вываливать на нее все свои офисные стрессы и проблемы. Уж Иззи точно никому не разболтает. Но сегодня Грэм лишь мельком глянул на нее.

– Да, в общем-то, никаких, – ответил он.

Иззи удивилась. Чтобы у Грэма – и никаких планов? А как же борьба за власть? Как же драка за место вожака стаи? В сфере недвижимости соперничество всячески поощряется. Вот почему, объясняла Иззи друзьям, Грэм иногда кажется немножко… сердитым. Это просто фасад, в офисе без него никак. Но после многочисленных разговоров по душам до поздней ночи Иззи знала: на самом деле Грэм человек ранимый и в конкурентной рабочей среде ему тяжело. Как и все остальные, он постоянно волнуется, боится потерять свой статус. Вот почему Иззи смотрит на будущее их романа с гораздо большим оптимизмом, чем ее друзья. У Грэма есть и мягкая сторона. Он делится с ней всем: тревогами, надеждами, мечтами, страхами. Это ли не признак серьезных отношений? А где Иззи просыпается, не имеет ровным счетом никакого значения.

Иззи нежно дотронулась до руки Грэма, сжимавшей рычаг переключения передач.

– Все будет хорошо, – ласково произнесла она.

Грэм сбросил ее руку. Получилось почти грубо.

– Знаю, – буркнул он.

Дождь полил еще сильнее, если такое вообще возможно. Они свернули на улицу рядом с Фармингтон-роуд, где располагался офис компании по управлению недвижимостью «Калинга Деники проперти менеджмент», или, проще говоря, «КД». Здание по-современному агрессивное: стекло, острые углы, шесть этажей. Среди невысоких жилых домов и офисов из красного кирпича оно как бельмо в глазу.

Грэм сбросил скорость.

– Только не обижайся, ладно? – проговорил он.

– Грэм, ты издеваешься?

– Да брось! Представь, что подумают партнеры. Я с утра приезжаю в офис с какой-то секретаршей! – Тут Грэм увидел лицо Иззи. – Извини. Да-да, ты офис-менеджер. Но они-то с тобой близко не знакомы. Бог знает что подумают! – Грэм мимоходом погладил Иззи по щеке. – Прости, Иззи. Я ведь на руководящей должности. Если начну поощрять романы на рабочем месте, такой бардак начнется!

На секунду Иззи испытала чистый восторг. У них роман! Грэм сам так сказал! А ведь она знала, чувствовала. Даже Хелена время от времени намекала, что Иззи ведет себя как полная дура. Якобы Грэму просто удобно всегда иметь в распоряжении свободные уши.

Будто прочитав мысли Иззи, он улыбнулся ей с почти виноватым видом.

– Это не навсегда, – пообещал он.

И все же Грэм не мог отрицать: стоило Иззи вылезти из машины, как он испытал облегчение.

Иззи брела по лужам. Лило как из ведра: всего-то несколько минут шла по Бриттон-стрит, а вымокла так, будто всю дорогу до офиса топала пешком. Иззи нырнула в женский туалет на первом этаже. Оборудован он был по последнему слову техники, и бедные посетители терялись в догадках, как включить кран или спустить воду. Сюда редко кто заглядывал. Иззи хотела привести в порядок волосы, но, кроме как сунуть голову под сушилку для рук, ей больше ничего не оставалось. Отлично, теперь она весь день будет ходить с прической в стиле «взрыв на макаронной фабрике».

Когда Иззи выкраивала время для ухода за собой, как следует укладывала волосы феном и пускала в дело всякие дорогостоящие средства, у нее получались роскошные блестящие локоны, каскадом спадавшие на плечи. Ну а когда выкроить время не получалось, то есть почти каждый день, волосы так и норовили встать торчком, особенно во влажную погоду. Иззи со вздохом окинула взглядом собственное отражение. Шевелюра выглядит так, будто ее на спицах связали. Щеки разрумянились от холодного ветра, – к сожалению, Иззи и без того вечно краснела по поводу и без, но сегодняшний румянец ей даже шел. Зеленые глаза смотрятся неплохо в обрамлении щедрого количества черной туши, но волосы – это же просто катастрофа! Иззи порылась в сумке в поисках заколки или ободка, но обнаружила только красную резинку, которую обронил почтальон. Что ж, придется довольствоваться малым. Конечно, к платью с цветочным принтом, узкому черному кардигану, плотным черным колготкам и черным сапогам этот аксессуар совсем не подходит, но все же лучше, чем изображать огородное пугало.

Иззи поздоровалась со швейцаром Джимом и запрыгнула в лифт. Путь ее лежал на второй этаж, где располагались бухгалтерия и административный отдел. Риелторы и девелоперы занимали кабинеты этажом выше, но холл здесь был из бронированного стекла, поэтому снизу было прекрасно видно, кто чем занят. По дороге к рабочему месту Иззи кивнула коллегам, но вдруг вздрогнула: она опоздала на собрание в девять тридцать, на котором должна была вести протокол! А Грэм будет рассказывать нижестоящим сотрудникам о результатах собрания членов правления! Иззи тихонько выругалась. Ну почему Грэм ей не напомнил? Рассерженная Иззи схватила ноутбук и со всех ног кинулась к лестнице.

В конференц-зале старшие сотрудники отдела продаж уже расселись за стеклянным столом и бодро перебрасывались шутками. Иззи вошла, бормоча извинения, но собравшиеся едва на нее взглянули. Только Грэм чуть не лопнул от злости. «Сам виноват!» – подумала Иззи. Ею вдруг овладел бунтарский дух. Если бы Грэм не заставил ее шлепать по лужам, она бы успела вовремя.

– Проспала? – мерзко хихикнул Билли Фаншо, один из самых молодых и самых нахальных риелторов, почему-то возомнивший, будто он неотразим для женщин.

А больше всего раздражало, как часто Билли удавалось убедить в своей привлекательности окружающих.

В ответ Иззи улыбнулась, не разжимая губ, и села. Даже кофе себе не налила, хотя от чашечки не отказалась бы. Иззи села рядом с Калли Мехта, единственной женщиной-начальницей в «Калинга Деники». Калли возглавляла отдел кадров, и вид у нее, как всегда, был безупречно ухоженный и невозмутимо спокойный.

– Итак, – прокашлявшись, объявил Грэм. – Наконец-то все собрались и можно начинать.

Иззи покраснела как помидор. Она не требовала от Грэма поблажек: работа есть работа. Но и придираться к ней тоже не дело. К счастью, больше никто не обратил внимания на его выпад.

– Вчера я говорил с партнерами, – продолжил Грэм.

«КД» – голландский международный конгломерат с офисами в большинстве крупных городов мира. Некоторые партнеры жили и работали в Лондоне, но бóльшую часть времени проводили в самолетах, летая на осмотры всевозможной недвижимости. Эти люди неуловимы и очень влиятельны. Все подались вперед, боясь пропустить хотя бы слово.

– Как вам известно, прошлый год выдался неудачным…

– Для кого как, – вставил Билли с самодовольным видом человека, только что купившего свой первый «порше».

Это замечание Иззи решила в протокол не вносить.

– Особенно трудная ситуация в США и на Среднем Востоке. Европа и Дальний Восток пока держатся на плаву, и все же… – (Теперь Грэма слушали не отрываясь.) – Сейчас мы многого не можем себе позволить. Увы, не обойтись без… сокращений.

Калли Мехта кивнула. «Уже в курсе», – с внезапной тревогой подумала Иззи. А если Калли Мехта в курсе, значит сокращать будут не кого-нибудь, а персонал. А сокращать персонал можно только одним способом – увольнениями.

Сердце Иззи будто сжала ледяная рука. Ну ее-то точно не сократят. А кого тогда? Сотрудников вроде Билли трогать не будут, на важных птиц рука не поднимется. Кого-нибудь из бухгалтерии? Нет, бухгалтеры – люди нужные. Тут мысли Иззи понеслись на сумасшедшей скорости.

– Информация строго конфиденциальная. Протокол собрания никто не должен видеть, – продолжил Грэм, смерив Иззи многозначительным взглядом. – Но, полагаю, мы будем вынуждены сократить персонал не менее чем на пять процентов.

Иззи в панике производила подсчеты. Двести человек персонала – значит, десять из них уволят. Вроде звучит не так уж и страшно, однако вопрос в том, кого выкинут за борт. Наверное, нового ассистента из отдела связей с общественностью. Можно и без него обойтись. Но что, если риелторов заставят избавиться от личных ассистентов? А вдруг самих риелторов станет меньше? Ну нет, это полная глупость. Сократить риелторов и оставить весь административный отдел в прежнем составе? Бизнес-модель – тупее не придумаешь. Только тут Иззи заметила, что Грэм продолжает свою речь.

– …но мы докажем, что сумеем перевыполнить эту норму. Сократим наши штаты на семь или даже восемь процентов. Пусть в Роттердаме видят, что «КД» – безупречно отлаженная, сметающая все на своем пути бизнес-машина двадцать первого века.

– Точно! – подхватил Билли.

– Надо – значит, надо, – произнес еще кто-то.

Но если под сокращение попадет Иззи, как прикажете платить ипотеку? А жить на что? Иззи тридцать один год, но накоплениями она так и не обзавелась. На то, чтобы погасить кредит за учебу, ушли годы, а потом Иззи просто хотелось наслаждаться жизнью в Лондоне… С глубоким чувством вины она вспомнила все ужины в ресторанах, все вечера в коктейль-барах и опустошительные шопинг-набеги на «Топшоп». Ну почему же Иззи ничего не отложила на черный день? Почему? Куда ей податься? Во Флориду, к маме? Ни за что! Но как же тогда быть?.. Иззи вот-вот готова была разреветься.

– Иззи, ты записываешь?! – рявкнул Грэм.

А Калли между тем принялась рассказывать про социальные пакеты и стратегию сокращений. Иззи уставилась на него. Она почти забыла, где находится. И вдруг Иззи заметила, что Грэм смотрит на нее, будто на постороннюю.

Глава 3

Вчера люди в очереди съели столько капкейков, что на коллег не хватило. Да и вообще, что за ужасное лицемерие – после всего, что она узнала, бодро раздавать сладости! Однако после перерыва вся команда сгрудилась вокруг стола Иззи, требуя угощения. А когда оказалось, что выпечки не предвидится, все пришли в ужас.

– Я ради тебя на работу хожу, – объявил Франсуа, молодой дизайнер рекламы. – Ты печешь, как тулонские кондитеры. Да-да! C’est vrai[7].

Комплимент заставил Иззи зардеться.

Придя домой, она взялась перебирать рецепты, которые прислал дед. Надо попробовать что-нибудь новенькое. И хотя Иззи почему-то казалось, что использовать подобные трюки недостойно, на следующий день она надела на работу свое самое нарядное, самое деловое темно-синее платье, а поверх него – опрятный жакет. Иззи хотела выглядеть как профессионал.

Сегодня дождь был не такой сильный, и все же холодный ветер беспощадно атаковал очередь на автобус. Линду встревожило обеспокоенное лицо Иззи: у той даже морщина между бровей проступила. Линда хотела было посоветовать ей хороший крем, но духу не хватило. Вместо этого принялась бодро тараторить о том, что в галантерейном отделе просто бешеный наплыв покупателей. Видно, причина в жесткой экономии: все начали сами вязать себе свитера. Но Иззи почти не слушала ее. Она не сводила глаз с очень элегантной блондинки. Та осматривала фасад закрывшейся студии йоги в сопровождении мужчины, в котором Иззи смутно узнала одного из многочисленных здешних риелторов. Иззи познакомилась с ним, когда покупала квартиру.

Женщина на повышенных тонах что-то втолковывала риелтору, и Иззи бочком подобралась поближе, чтобы послушать, о чем она говорит. Ее экспрессивная речь пробудила в Иззи профессиональное любопытство.

– Жители этого района сами не знают, что им нужно! – объявила женщина так громогласно, будто выступала с трибуны. – Жареной курицы слишком много, органических продуктов слишком мало. Вот вам интересный факт, – с серьезным видом обратилась она к риелтору, а тот с энтузиазмом кивал, соглашаясь с каждым ее словом. – В Великобритании потребляют больше сахара на душу населения, чем в любой другой стране мира, за исключением Америки и Королевства Тонга.

– Королевства Тонга? Надо же! – отреагировал риелтор.

Иззи плотнее прижала к груди контейнер «Тапперваре», полный капкейков. Если эта особа заметит сладости, Иззи не поздоровится.

– Между прочим, я не просто гурман, – продолжила та. – Я считаю себя кем-то вроде проповедника, понимаете? Несу людям истину. Готовить сырые цельнозерновые продукты – вот единственный путь вперед.

«Разве сырую пищу готовят?» – удивилась про себя Иззи.

– Плиту поставим здесь. – Женщина повелительно указала через окно на дальний угол комнаты. – Мы почти не будем ею пользоваться.

– Да, отличное место, – подхватил риелтор.

«Ничего подобного», – тут же мысленно возразила Иззи.

Плиту надо ставить у окна – для хорошей вентиляции. Так и людям будет видно, как ты работаешь, и за рестораном удобно следить. Кто же втискивает плиту в дальний угол? Хуже места не придумаешь! Постоянно будешь стоять ко всем спиной. Нет уж, если хочешь готовить для людей, пусть все тебя видят. Гостей надо встречать приветливо, с улыбкой, и…

Погрузившись в раздумья, Иззи даже не заметила, как подошел автобус. И тут женщина сказала:

– А теперь обсудим денежный вопрос, Дезмонд…

«Интересно, сколько стоит это удовольствие?» – из чистого любопытства задалась вопросом Иззи, заходя в заднюю дверь автобуса. А Линда все болтала про вышивание крестиком.

В холодном утреннем свете зеркальные стекла офисного здания отливали сине-серым: увидишь такой оттенок, и температура будто падает еще ниже. Иззи вспомнила, что с Нового года дала зарок каждый день подниматься пешком на два лестничных пролета, но сегодня с протяжным вздохом решила: если переносишь крупные грузы – скажем, двадцать девять капкейков в здоровенном контейнере «Тапперваре», – пользоваться лифтом не возбраняется.

Поднявшись на нужный этаж, Иззи приложила к электронному замку на широких стеклянных дверях свой пропуск с ужасной фотографией, заламинированной на документе навеки. Едва войдя, она заметила, что все как-то подозрительно притихли. Тесс, секретарша на ресепшене, мимоходом поздоровалась, но заводить разговор не стала, а ведь Тесс та еще любительница посплетничать про коллег. С тех пор как Иззи начала встречаться с Грэмом, вечерних посиделок с коллегами она избегала. А то вдруг после пары лишних бокалов у нее развяжется язык? Кажется, пока никто ничего не заподозрил. Иногда Иззи в голову закрадывалась мысль: а вдруг ей все равно не поверят? Грэм такой красавец! Стоит ему пальцем поманить – и любая девушка будет его. Иззи, конечно, хорошенькая, но по сравнению с той же Тесс сильно проигрывает. Та постоянно носит крошечные мини-юбки, но при этом выглядит отнюдь не вульгарно, а красиво и очень мило. Наверное, все дело в том, что ей двадцать два. А Офи с ее ростом профессиональной модели! По коридорам она расхаживает, как королева, даже и не подумаешь, что она младший бухгалтер.

Но это все ерунда, сказала себе Иззи. Главное, что Грэм выбрал ее. Иззи вспоминала, как они с ним сбегали из отеля в Роттердаме, чтобы побыть наедине. Оба притворялись, что курят, хотя на самом деле никогда сигареты в руках не держали. Ох и смеялись они тогда! А это сладкое предвкушение первого поцелуя! А длинные черные ресницы Грэма, отбрасывающие тень на его высокие скулы! А его любимый лосьон после бритья «Хьюго Босс» – такой острый, пряный аромат… Воспоминания о романтике этого первого свидания еще долго в трудные моменты поддерживали Иззи на плаву.

Ну и пусть никто не верит, что у них с Грэмом роман. Они же все равно встречаются. Сомнений быть не может: он ее мужчина. А вот и Грэм, стоит в дальнем углу офиса открытой планировки, возле входа в конференц-зал. Лицо у него строгое. Видно, поэтому коллеги за всеми двадцатью восемью рабочими столами примолкли.

Иззи со стуком поставила контейнер с капкейками на стол. Ее сердце стукнуло в унисон.

– Очень жаль, что обстоятельства складываются подобным образом, – произнес Грэм, когда все собрались.

Он долго думал, как завести разговор на эту тему. Он ведь сильный лидер, а не какой-нибудь трус, который отмалчивается и ждет, пока сплетни разойдутся среди подчиненных сами собой. Народ, конечно, останется недоволен, но, по крайней мере, Грэм будет с ними честен.

– Вы и без меня знаете, как обстоят наши дела, – взывая к их здравому смыслу, продолжил Грэм. – Сами все прекрасно видите: бухгалтерия, продажи, обороты… Ребята, вы соль нашей офисной земли, жизненно важные винтики и болтики корпоративной машины. Все расчеты и проекты держатся на вас. Кому, как не вам, знакомы суровые реалии мира бизнеса? Поэтому, хотя я и вынужден сообщить вам неприятную новость, но уверен, что вы меня поймете и не будете думать, будто с вами поступают несправедливо.

В офисе повисла звенящая тишина. Иззи громко сглотнула. В каком-то смысле хорошо, что Грэм не стал скрывать от сотрудников правду. Нет ничего хуже, чем работать в компании, где руководство все держит в секрете, а подчиненные живут в атмосфере постоянного страха и подозрительности. Нет, для агентства недвижимости их начальство на удивление прямое и честное.

«И все же можно было и подождать», – подумала Иззи. Хотя бы чуть-чуть. Все хорошенько обдумать, посмотреть, как будет развиваться ситуация. Вдруг в следующем месяце дела наладятся? Почему бы не отложить решение до весны? Или пусть все партнеры проголосуют, или… Тут Иззи с упавшим сердцем поняла, что на высшем уровне решение уже несколько месяцев как принято: в Роттердаме, или в Гамбурге, или в Сеуле. А сейчас его просто спустили сверху вниз, на уровень офисной челяди.

– Увы, такой удар смягчить невозможно, – продолжал Грэм. – В ближайшие полчаса каждому из вас придет имейл, из которого вы узнаете, останетесь вы или покинете наши ряды. Что касается компенсации, то мы постараемся поступить справедливо и никого не обидеть. Тех, с кем мы вынуждены попрощаться, жду в конференц-зале ровно в одиннадцать.

Грэм глянул на часы. Перед мысленным взором Иззи явственно встала картина: Калли, начальница отдела кадров, выжидающе замерла, занеся палец над кнопкой «Отправить» – ну прямо бегун на старте!

– Еще раз прошу прощения, – прибавил Грэм и направился в конференц-зал.

Сквозь щели в жалюзи Иззи увидела, как он склонил свою потрясающе красивую голову над ноутбуком.

Волна паники тут же захлестнула офис. Все кинулись загружать компьютеры и открывать электронную почту, а потом раз в секунду нажимали на кнопку «Обновить страницу». Сейчас ведь не девяностые и не нулевые. Это тогда можно было перепорхнуть с одной работы на другую за два дня. Подруге Иззи за полтора года дважды выплатили пособие по безработице. Количество рабочих мест в компаниях, да и самих компаний, только сокращается. На каждую вакансию соискателей все больше, и попробуй найти хотя бы одно свободное место! Не говоря уже про миллионы выпускников школ и высших учебных заведений, постоянно наводняющих рынок рабочей силы.

Иззи велела себе сохранять спокойствие, но тщетно. Она сама не заметила, как слопала половину одного капкейка, засыпав клавиатуру крошками. Надо дышать ровно. Вдох-выдох. Два дня назад они с Грэмом лежали под его синим одеялом от Ральфа Лорена, и в этом крошечном мирке им было хорошо и спокойно. Ничего плохого не случится. Все будет отлично. Рядом с ней Франсуа что-то остервенело печатал.

– Ты чего? – спросила Иззи.

– Обновляю резюме, – бросил тот. – Этой фирме конец.

Иззи нервно потянулась за вторым капкейком, но не успела его схватить, как раздался сигнал электронной почты.

Уважаемая мисс Иззи Рэндалл!

С глубоким сожалением сообщаем, что в связи с неблагоприятным экономическим климатом и негативными прогнозами относительно перспектив роста продаж коммерческой недвижимости в Лондоне в текущем году, руководство агентства недвижимости «Калинга Деники» упраздняет должность офис-менеджера четвертого разряда в лондонском офисе. Данное решение вступает в силу незамедлительно.

В одиннадцать часов ждем Вас в конференц-зале С, где Вы обсудите Ваши дальнейшие перспективы с менеджером отдела Грэмом Дентоном.

Искренне Ваш, Йаап ван де Бир

Отдел кадров «Калинга Деники»

– Явно организовали массовую рассылку, – позже рассказывала Иззи. – Никто даже не удосужился написать сотрудникам лично. Работники по всему миру получили одну и ту же отписку. Люди потеряли работу, у некоторых рушится вся жизнь, а им плевать! Напоминания о записи к стоматологу душевнее! – Иззи задумалась. – Кстати, пора бы сходить к стоматологу.

– Кстати, безработным медицинскую помощь оказывают бесплатно, – попыталась утешить подругу Хелена.

Иззи вдруг поняла, что офисы с открытой планировкой придумал какой-то садист. Целый день все друг у друга на виду, и тем, кого сократили, приходится с напускной бодростью изображать, как у них все замечательно, хотя на самом деле какое там! Будь у людей отдельные кабинеты, они могли бы рыдать, не сдерживаясь, а потом, может, придумали бы, как решить проблему. А пока сотрудники натужно притворяются, будто все прекрасно, штат сократят уже на четверть. Отовсюду раздавалось то потрясенное, то радостное аханье. Кто-то победоносно вскинул кулак и крикнул: «Ура!», но тут же испуганно огляделся по сторонам и прошептал: «Простите… Извините… Просто у меня мама в доме престарелых…», а потом смущенно осекся. Кто-то заплакал.

– Да чтоб меня! – совсем по-английски пробормотал Франсуа и оставил свое резюме в покое.

Иззи застыла как каменная. Она, не отрываясь, глядела на экран, борясь с соблазном еще раз обновить страницу, будто тогда текст письма изменится. Дело не только в работе, хотя и в работе тоже. Что может быть хуже и печальнее увольнения? Но осознавать, что Грэм… когда они занимались сексом, когда она готовила ему ужин, он все это время знал… знал, что ее ждет. Как он мог? Как?!

Не дав себе времени передумать – иначе природная застенчивость наверняка помешает ей, – Иззи вскочила и решительным шагом направилась в конференц-зал. Ждать до одиннадцати? Да пошли они все! Иззи хочет знать правду прямо сейчас. Она чуть было не постучала в дверь, но вовремя опомнилась и смело шагнула через порог. Грэм взглянул на нее без особого удивления. Иззи, конечно же, понимает, что по-другому он поступить не мог.

Но Иззи готова была рвать и метать.

– Согласен, очень досадно, что так вышло…

Она чуть зубами не заскрипела.

– Досадно?! Почему ты меня не предупредил?!

Грэм искренне опешил:

– Я же не имел права разглашать конфиденциальную информацию. Иначе на меня подали бы в суд.

– Я бы не призналась, что узнала от тебя! – Иззи была потрясена до глубины души: неужели Грэм до такой степени ей не доверяет? – Но я бы хоть как-то подготовилась, взяла себя в руки…

– Это же нечестно. С какой стати у тебя должно быть преимущество перед остальными? – возразил Грэм. – Другие хотели бы того же.

– Это не одно и то же! – воскликнула Иззи. – Другие потеряли работу, и только, а я вдобавок узнала, что ты скрыл от меня нечто настолько важное!

Тут Иззи заметила большую группу людей у себя за спиной. Они слушали у открытой двери. Иззи в ярости развернулась к ним:

– Да, вы не ослышались. Мы с Грэмом встречались тайком и скрывали ото всех наши отношения.

Сотрудники зашептались, но благодаря обострившемуся восприятию Иззи заметила, что, вопреки ее ожиданиям, никто потрясенно не ахает.

– Мы все в курсе, – произнес Франсуа.

Иззи уставилась на него:

– То есть как это – все?

Остальные тут же засмущались.

– Выходит, про нас знает весь офис? – Иззи снова накинулась на Грэма. – А ты знал, что они знают?

К ее ужасу, Грэм тоже засмущался.

– Вообще-то, я все равно считаю, что выставление романов напоказ создает нездоровую обстановку в коллективе.

– Ты знал?!

– Следить за тем, что обсуждают подчиненные, – моя обязанность, – напыщенным тоном объявил Грэм. – Я просто добросовестно выполняю свою работу.

Утратившая дар речи Иззи молча уставилась на него. Зачем тогда все эти встречи тайком, вся эта секретность?

– Но… но…

– Иззи, будь добра, сядь. Из-за тебя мы не можем начать собрание.

Только тогда она обратила внимание, что в конференц-зал робко зашли еще пять человек, таких же несчастных, как и она сама. Франсуа среди них не оказалось, а вот Бобу из отдела маркетинга не повезло. Тот чесал выступившее на лице пятно. Похоже, у бедняги обострился псориаз. И вдруг Иззи люто возненавидела компанию «Калинга Деники». А вместе с ней Грэма, коллег, управление недвижимостью и всю проклятую капиталистическую систему в целом. Развернувшись, Иззи пулей вылетела из конференц-зала и кинулась прочь, по пути задев коробку у себя на столе. Капкейки рассыпались по всему полу.

Иззи необходимо было выговориться, она срочно нуждалась в дружеском сочувствии. А до больницы, где работает Хелена, идти всего десять минут. Подруга возражать не станет.

Хелена накладывала швы на голову молодому человеку и при этом не особо деликатничала.

– Ой! – воскликнул он.

– Я думала, теперь края раны соединяют клеем, – выговорила Иззи, как только перестала всхлипывать.

– Правильно, – мрачно произнесла Хелена, с силой потянув иглу на себя. – Вот только некоторые клей нюхают, а потом воображают, будто могут перелететь через ограду с колючей проволокой. Таким клей не положен.

– Я не клей нюхал, а жидкость из зажигалки, – возразил молодой человек с нездоровым цветом лица.

– Все равно клей не получишь, – отрезала Хелена.

– Я понимаю, – грустно произнес тот.

– Нет, Лен, ну ты представляешь?! – воскликнула Иззи. – В голове не укладывается, что этот гад заставил меня идти до офиса под дождем, а сам прекрасно знал, что, во-первых, он меня уволит, а во-вторых, все в курсе про наш роман. Наверняка теперь все считают его козлом.

– Хм… – неопределенно пробурчала Хелена.

За годы дружбы она приучилась не ругать мужчин Иззи. Бывает, она выставит их за дверь, а потом притаскивает обратно, и в результате неудобно всем.

– Судя по вашему рассказу, полный козел, – согласился молодой человек.

– Вот именно! – подхватила Иззи. – Ты клей нюхаешь, и то понимаешь!

– Да не клей, а жидкость из зажигалки.

– Радуйся, что освободилась, – посоветовала Хелена. – Сама же вечно твердишь, что терпеть не можешь… медицину, – торопливо прибавила она, чтобы пациент думал, будто Иззи здесь на законных основаниях.

– Хорошо радоваться свободе, когда есть куда идти! – фыркнула Иззи. – Такой ужасной безработицы уже лет двадцать не было! Но даже если бы в остальных сегментах рынка дела шли прекрасно, в моем секторе вакансий просто нет, и… – Тут из глаз Иззи хлынули свежие потоки слез. – Лен, я опять одна! В тридцать один-то год!

– Тридцать один год – это не старость, – твердо возразила Хелена.

– Еще какая старость! Будь тебе восемнадцать, ты бы меня бабулей считала.

– Да, молодость прошла, – согласился пациент. – Кстати, мне двадцать.

– А если не бросишь свои идиотские привычки, до тридцати одного не дотянешь! – отрезала Хелена. – Мой тебе совет – бросай.

– Но, вообще-то, я бы с вами обеими поразвлекся, – задумчиво произнес парень. – Вы ничего, хорошо сохранились.

Хелена и Иззи переглянулись.

– Видишь? – прокомментировала Хелена. – Могло быть и хуже.

– Приятно знать, что на крайний случай у меня есть хоть какие-то варианты.

– Ну а что касается тебя, то бросай эту дрянь, – произнесла Хелена, наложив на рану подушечку и ловко привязав сверху бинт. – А то ни с кем развлекаться не сможешь, понял? Ни с ней, ни со мной, ни даже с Меган Фокс.

Молодой человек в первый раз испугался не на шутку:

– Серьезно?

– Еще как серьезно. Будешь и дальше нюхать всякую гадость, можешь отрезать себе хозяйство, больше оно тебе не пригодится.

Парень вздрогнул:

– Да я и так завязывать собирался.

– Давно пора, – согласилась Хелена и вручила ему карточку ближайшего реабилитационного центра. – Ладно, свободен. Следующий!

Встревоженная молодая женщина привела в кабинет малыша, у которого голова застряла в кастрюле.

– Неужели дети так делают? – удивилась Иззи.

– Еще как, – ответила Хелена. – Миссис Чакрабати, это Иззи. Она практикантка. Не возражаете против ее присутствия?

Миссис Чакрабати покачала головой. Хелена наклонилась:

– Вот уж не ожидала, что ты ко мне снова пожалуешь. Ты не пират, понял?

– Я пилат!!!

– Ну ладно, кастрюля все-таки безопаснее сырной терки.

Миссис Чакрабати с энтузиазмом закивала, а Хелена отправилась на поиски касторового масла.

– Лен, я, наверное, пойду.

Хелена сочувственно взглянула на Иззи:

– Точно?

Иззи кивнула:

– Я, конечно, гордо удалилась, но надо вернуться. Хотя бы разузнаю про денежную компенсацию и все в таком духе.

Хелена пожала плечами.

– Все уладится, ясно? – ободрила она подругу.

– Люди всегда так говорят, – возразила Иззи. – А вдруг не уладится?

– Тагда возму свое пилатское лужье и покажу им! – гаркнул малыш.

Иззи присела на корточки и сказала кастрюле:

– Спасибо, зайчик. Боюсь, что иначе их не одолеть.

Возвращаться в офис было просто невыносимо. Охваченная нервозностью, Иззи сгорала от стыда.

– Привет, – уныло поздоровалась она с Джимом на ресепшене.

– Слышал, тебя сократили, – произнес тот. – Да, скверная история.

– Не то слово, – согласилась Иззи. – Но ничего не поделаешь.

– Не расстраивайся, милая, – подбодрил ее Джим. – Как-нибудь устроишься. Найдешь местечко получше этого.

– Думаешь?

– Буду скучать по твоим капкейкам.

– Спасибо.

На второй этаж Иззи подниматься не стала: сразу поехала на верхний этаж, прямиком в отдел кадров. Еще одного разговора с Грэмом ей не выдержать. Иззи уже в девятый раз взглянула на телефон. Ни сообщений, ни звонков – ничего. Нет, это просто дурной сон какой-то. Иззи брела по офису, как лунатик.

– Здравствуй, Иззи, – мягко произнесла Калли Мехта. Она, как всегда, выглядела безупречно в сдержанном бежевом костюме. – Сочувствую. Вот она, самая неприятная часть моей работы.

– И моей, – холодно ответила Иззи.

Калли достала папку:

– Мы постарались назначить максимально высокую компенсацию. Впрочем, сейчас начало года, вот мы и подумали: отрабатывать положенный срок тебе не обязательно. Лучше возьми отпуск, и мы его оплатим.

Иззи вынуждена была признать, что предложение и впрямь щедрое, и тут же разозлилась на себя за то, что так легко клюнула на эту удочку. Сотрудников отдела кадров, наверное, специально учат таким фокусам.

– И вот еще что. Это, конечно, тебе решать, но, если захочешь, можешь за наш счет пройти адаптационные курсы.

– Адаптационные курсы? Звучит пугающе.

– Там и обучают, и консультируют. Тебе помогут понять, куда двигаться дальше.

– Такими темпами – только за пособием по безработице, – ощетинилась Иззи.

– Вот что я тебе скажу, Иззи, – голос Калли звучал доброжелательно, однако весьма твердо, – за мою карьеру меня сокращали три раза. Приятного мало, но честное слово, это не конец света. Хорошему человеку всегда что-нибудь да подвернется. А ты человек хороший.

– За это и сократили, – прибавила Иззи.

Калли слегка нахмурилась и прижала палец ко лбу:

– Иззи, я тут заметила… Наверное, тебя мои слова не обрадуют, и все-таки скажу. Вдруг примешь к сведению?

Иззи откинулась на спинку стула. Такое чувство, будто ее вызвали в кабинет директрисы, но в школе хотя бы не лишают средств к существованию.

– Я обращала на тебя внимание. Ты определенно умна, хорошо образованна, умеешь налаживать дружеские отношения с коллегами…

Иззи гадала, к чему ведет Калли.

– Так почему же ты до сих пор офис-менеджер? Взять хотя бы сотрудников отдела продаж. Они моложе тебя, однако полны целеустремленности и энтузиазма. Ты отнюдь не бесталанна, у тебя определенно есть способности, вот только ты их совсем не используешь. Документы, подтверждающие расходы, табели учета рабочего времени – это же мышиная возня, на подобной работе не блеснешь. Такое чувство, будто ты прячешься: нашла себе спокойное, хотя и скучноватое местечко и надеешься, что никто тебя не заметит.

Иззи смущенно пожала плечами. Калли Мехта явно представления не имеет, каково это, когда твоя мать только и делает, что привлекает к себе внимание.

– Что бы ты ни думала на этот счет, еще не поздно сменить профессию. – Калли заглянула в документы. – Поверь, тридцать один год – это вообще не возраст. Вот что я тебе скажу: если устроишься на аналогичную должность в другую компанию, будешь испытывать точно такую же неудовлетворенность, как и здесь. Только, пожалуйста, не ври, будто любишь свою работу. Меня не проведешь, я в отделе кадров не первый день. Это сокращение – именно то, что тебе сейчас нужно. Ты еще достаточно молода, чтобы найти дело по душе. Но, возможно, это твой последний шанс. Понимаешь?

У Иззи запылали щеки. В ответ она могла только кивнуть, иначе не выдержала бы и разревелась. Между тем Калли крутила обручальное кольцо на пальце.

– И вот еще что, Иззи… Прости, если лезу не в свое дело, с моей стороны это очень непрофессионально, я вообще не должна слушать офисные сплетни, но я хочу дать тебе совет. Если мои слова тебя заденут, извини. Но, по-моему, когда женщина сидит и ждет, что в ее жизни вдруг возникнет мужчина, который будет о ней заботиться и решать все ее проблемы, она очень рискует. Может быть, именно так и произойдет, и, если твои мечты об этом, желаю, чтобы они сбылись. Но если у тебя есть любимое дело, что-то, чем ты занимаешься только для себя, от этого твоя жизнь станет только приятнее.

Иззи почувствовала ком в горле и сглотнула. Теперь у нее даже уши покраснели.

– Иногда бывает трудно, – призналась Калли. – Зато всегда есть возможности для роста и развития. Главное, никогда не скучно. А ты можешь сказать то же самое о своей работе?

Калли пододвинула к ней листок бумаги. Иззи взяла его и взглянула на цифру. Почти двадцать тысяч фунтов. Сумма немалая. Этих денег хватит на то, чтобы изменить жизнь. Да, должно хватить.

– Очень тебя прошу, не трать все на помаду и туфли, – прибавила Калли, явно пытаясь разрядить обстановку.

– Ну хоть чуть-чуть? – подыграла ей Иззи.

Она, конечно, была благодарна Калли и за поддержку, и за откровенность, хотя в этот момент ей отчаянно хотелось провалиться сквозь землю. Но Иззи чувствовала: Калли желает ей добра.

– Чуть-чуть можно, – с улыбкой ответила та.

И они пожали друг другу руки.

Прощальные посиделки в пабе «Койнс» больше смахивали на поминки. Восьми другим сокращенным сотрудникам тоже предложили взять отпуск, поэтому задерживаться в компании после окончания рабочей недели не имело смысла.

«Что ж, чем быстрее закончится эта пытка, тем лучше», – думала Иззи.

В «Койнсе» всегда было тепло и уютно, паб для многих стал желанной тихой гаванью, где можно укрыться от мира стеклянных небоскребов – кажется, будто об них можно порезаться – и суперсовременных помещений, сдаваемых в аренду. Пожелтевшие стены, пропитавшиеся сигаретным дымом еще во времена, когда курить в общественных местах разрешалось, самое обыкновенное разливное пиво и пакетики с чипсами, ковер с узорами, толстая хозяйская собака, вечно выпрашивающая у посетителей угощение, – в общем, рядовой паб, таких в Лондоне тысяча.

«И все же теперь он относится к вымирающему виду, – мысленно отметила Иззи. – Совсем как я».

Но она тут же попыталась взбодриться. Сколько народу собралось их провожать! Трудно не растрогаться. Грэм, естественно, не пришел. Иззи это даже порадовало. Она сомневалась, что сумела бы поддерживать с ним дружескую беседу. Но случая это проверить ей не представилось: Грэм даже не удосужился позвонить и спросить, как она.

Боб из отдела маркетинга к семи часам вечера напился до бесчувствия, поэтому Иззи прислонила его к спинке углового диванчика: пусть поспит.

– За Иззи! – провозгласил Франсуа, когда пришло время говорить тосты. – Единственный плюс того, что она нас покидает, – наконец перестанем толстеть.

– Точно, точно! – подхватили остальные.

– Это как понимать? – встревожилась Иззи.

– Если бы ты не пекла такие вкусности, я наверняка была бы постройнее, – ответила Карен, плотно сложенная секретарша, которая болтала с Иззи всего пару раз. – Ну хорошо, тут я загнула, но, по крайней мере, я толстела бы не с таким удовольствием.

– Да моя выпечка – это так, баловство, – отмахнулась Иззи.

Она выпила четыре бокала розового шампанского, и теперь все вокруг стало как в тумане.

– Ничего себе «баловство»! – возмутился Франсуа. – Не смей так говорить. Твоя выпечка не хуже, чем в «Ортанс Бёзи», лучшей кондитерской Тулона. С’est la vérité[8], – торжественно прибавил он.

Франсуа тоже налегал на розовое шампанское.

– Не валяй дурака, – покраснела Иззи. – Вы все ко мне подлизываетесь, потому что я приношу бесплатные пирожные. Будь они на вкус, как обезьяньи какашки, вы бы их все равно с удовольствием уминали. Все лучше, чем пахать в этой… омерзительной дыре, – совсем уж осмелела Иззи.

Но все покачали головой.

– Это правда, – возразил Боб, на пару секунд оторвав голову от барной стойки. – Печешь ты гораздо лучше, чем документацию ведешь.

Остальные закивали.

– Значит, вы меня терпели только из-за вкусных пирожных?! – вознегодовала задетая за живое Иззи.

– Нет, – ответил Франсуа. – Еще из-за того, что ты спала с начальником.

После этого Иззи быстро протрезвела. Обошла паб, расцеловалась со всеми, даже с теми, кого недолюбливала. Ей вдруг стало грустно, будто коллектив «Калинга Деники» – одна семья, а вовсе не команда безжалостных риелторов, готовых на все, лишь бы по-легкому срубить деньжат. С «Койнс» Иззи тоже попрощалась. Если она снова сюда придет, это будет выглядеть жалко, как будто она надеется встретить бывших коллег. Иззи погладила старого пса, почесала ему за ушами – эту ласку он любил не меньше, чем чипсы с солью и уксусом, – а потом чуть охрипшим голосом сказала всем «до свидания».

– Заходи в гости, – сказала Карен.

– Только, чур, с пирожными! – прибавил кто-то.

Иззи послушно дала обещание, что будет к ним заглядывать. Но сама она понимала, что просто не в состоянии его выполнить. Эта глава ее жизни закончена. Вот только что будет дальше?

Глава 4

Печенье «На работу не надо» с ореховой пастой «Нутелла»

• 225 г блинной муки.

• 2 столовые ложки разрыхлителя.

• 100 г мягкого сливочного масла.

• 100 г сахарной пудры.

• 1/2 столовой ложки пищевой соды (растворить в горячей воде).

• 2 столовые ложки золотого сиропа.

• 6 столовых ложек «Нутеллы».

• 1 журнал со сплетнями про знаменитостей.

• 1 пижама.

Предварительно разогреть духовку до температуры 200 °C (средняя температура в духовке газовой плиты). Через сито насыпать в миску муку и разрыхлитель. Затем втереть сливочное масло, добавить сахар, соду, сироп и 2 столовые ложки «Нутеллы». Скатать тесто в шарики размером примерно с грецкий орех, поместить на противень, предварительно смазанный растительным маслом. Большим пальцем прижать центр каждого шарика. Запекать около десяти минут.

Пока печенье готовится, съесть четыре оставшиеся ложки ореховой пасты. А потом натянуть пижаму и слопать весь противень, читая журнал со сплетнями про звезд.

Гарнир по вкусу: слезы.

Слава богу, Хелена работала по сменам и утром часто бывала дома. Иззи вряд ли выдержала бы эту пару недель без дружеской поддержки. Поначалу сохранялось приятное ощущение новизны – подумать только, не надо ставить будильник! – но вскоре оно приелось. Иззи лежала без сна до поздней ночи и тревожилась. Да, компенсация поможет погасить часть ипотеки, на некоторое время это решит проблему, но главный вопрос никуда не денется: как ей жить дальше? Список вакансий выглядел удручающе: профессии, о которых Иззи представления не имела, или вакансии для выпускников – во-первых, Иззи из них уже выросла, а во-вторых, на такую зарплату и в «Старбакс» не сходишь. Ни одному агентству недвижимости сотрудники не требовались, а если кому-то все же понадобятся новые люди, то выбирать им предстоит из целой толпы специалистов, попавших под сокращение. Притом отличных специалистов.

Хелена и дедушка всячески подбадривали Иззи, уговаривали ее не падать духом, твердили, что хорошая вакансия непременно подвернется, но Иззи слабо в это верилось. Она очутилась в подвешенном состоянии, утратила корни и чувствовала, что ее вот-вот унесет ветром. А те, кто советовал: «Махни на год в кругосветку!», только усугубляли ситуацию. Выходит, никому Иззи не нужна.

Только к вечеру она с трудом дотащилась до магазинчика с прессой и сладостями и купила драже «Смартис» для торта. Вдруг Иззи поймала себя на том, что рисует на глазури печальные рожицы, а на лепестках сахарных цветов появляются темные пятна увядания. Что и говорить, симптомы тревожные. Иззи ничего не хотелось делать: ни выходить из дома, ни играть с дедом в скребл. Ну и конечно, от Грэма не было ни слуху ни духу. Его молчание больно задевало гордость. Только сейчас Иззи поняла, что вложила в эти отношения больше, чем готова была признать.

Хелена тоже переживала. Разумеется, ей тяжело было видеть, как грустит подруга. Помимо всего прочего, это означало, что теперь тусоваться и веселиться не с кем. Но, вообще-то, Хелена была человеком великодушным и понимала: Иззи должна оплакать утраченное. Однако атмосфера в квартире царила тяжелая. Январские и февральские дни тянулись уныло. Что может быть хуже, чем возвращаться в темную, нетопленую квартиру? А Иззи окопалась в спальне и наотрез отказывалась надеть хоть что-нибудь, кроме пижамы. Дом всегда был для Хелены островком уюта – во многом потому, что таким его делала Иззи. Именно она создавала атмосферу тепла и комфорта, не говоря уже о никогда не переводившихся вкусностях. После особенно трудных дней на работе Хелене хотелось только свернуться калачиком на диване с чашкой чая и кусочком нового творения Иззи и хорошенько посплетничать с подругой. Хелене очень не хватало таких вот вечеров. Когда она решила, что дольше это безобразие продолжаться не может, ею руководили в том числе и эгоистичные мотивы. Но, как бы там ни было, Иззи сейчас не помешает немного строгости, исключительно для ее же блага.

«Что ж, строгость – это как раз по моей части», – рассудила Хелена в одно прекрасное утро, нанося на лицо увлажняющий крем. А хотелось бы нежности, но этого добра в ее жизни сейчас маловато. Впрочем, не время переживать по этому поводу. Облачившись в бархатный топ сливового оттенка – Хелене нравилось думать, что в нем она вылитая готическая королева, – она решительным шагом направилась в гостиную. Одетая в широченную пижаму Иззи сидела в тускло освещенной комнате и ела из миски кукурузные хлопья «Кранчи нат», даже не залив их молоком.

– Подруга, ну надо же хоть иногда выходить из дому.

– Моя квартира, что хочу, то и делаю.

– Я серьезно. Пора что-то менять, иначе превратишься в затворницу. Будешь целыми днями сидеть в спальне в пижаме, выть белугой и трескать карри из говядины.

Иззи надулась:

– С чего это вдруг?

– С того, что за неделю ты набрала два фунта.

– Спасибо большое.

– Почему бы тебе не пойти в волонтеры? Будешь помогать людям.

Иззи устремила на подругу недобрый взгляд:

– Думаешь, мне легче от твоих советов?

– Моя задача не в том, чтобы тебе поддакивать. Просто я должна вести себя, как настоящая подруга, желающая тебе добра.

– А ведешь себя, как вредная подруга.

– Уж какая есть.

Хелена взглянула на валявшийся рядом с Иззи полупрозрачный пластиковый пакет в розовую полоску и заметила внутри «Смартис».

– Ты что, из дому выходила? Даже в магазине была?

Иззи со смущенным видом пожала плечами:

– Ты ходила за конфетами в пижаме?!

– Ну…

– А если бы ты встретила Джона Кьюсака? Что ты на это скажешь? Стоит он в магазинчике и думает: «До чего же надоели все эти голливудские актрисульки! Найду-ка я себе нормальную, домашнюю девушку. Такую, чтобы печь умела. Да, точно, кого-нибудь вроде этой девицы, только не в пижаме, потому что только чокнутые ходят в магазин в пижаме».

Иззи съежилась. Выглядеть так, будто сегодня наверняка встретишь Джона Кьюсака, – один из основных принципов Хелены начиная с 1986 года. Вот почему она никогда не выходит за порог без идеальной прически и макияжа и при этом наряжается как на праздник. Иззи понимала, что тут спорить бесполезно.

Хелена пристально поглядела на нее:

– Я так понимаю, Грэм не звонил?

Разумеется, обе знали, что нет. Иззи ведь так расклеилась не из-за одной работы. Но тяжелее всего ей было признать, как на самом деле обстоят дела. То, что она считала настоящей любовью и своей судьбой, в конечном итоге оказалось всего лишь банальным служебным романчиком. Нет, это просто невыносимо! Что может быть хуже? Вот почему Иззи страдала от бессонницы. Все думала: ну как можно быть такой дурой? А ведь Иззи считала себя профессионалом. Приходила в офис в строгих платьях, кардиганах и туфлях и думала, что ее личная жизнь никак не влияет на работу. Вот какая она молодец! А тем временем у нее за спиной все хихикали: Иззи спит с начальником! И ладно бы еще у них было все серьезно. При этой мысли Иззи от отчаяния засовывала в рот кулак и вонзала в него зубы. Мало того – никто не ценил профессиональные качества Иззи, для всех она была только жизнерадостной дурочкой, которая печет вкусные пирожные. Это расстраивало ее сильнее всего. Или так же сильно, как и все остальное. Тут не поймешь. В подобной ситуации радоваться вообще нечему. Так какой смысл вылезать из пижамы? Ее жизнь – дерьмо. Вот и все. Точка, конец предложения.

Хелена же считала, что быть терпеливой – это одно, а плясать под чужую дудку – совсем другое.

– Да пошел он, этот Грэм! – вдруг выпалила она. – То есть твоя жизнь теперь кончена, и все потому, что начальнику больше не требуются услуги личного характера?

– Не передергивай, – тихо возразила Иззи.

Их с Грэмом отношения строились не только на сексе. Иззи попыталась вспомнить трогательные моменты. Заботу, поддержку, ласковые слова. Букет, совместную поездку. Но, как назло, из всех восьми месяцев их отношений вспомнилось только, как Грэм однажды вечером велел ей не приходить: сказал, что устал после работы. А в другой раз попросил помочь ему разложить по папкам отчеты. Иззи тогда так радовалась, что облегчает любимому жизнь! Вот почему она будет для Грэма идеальной женой. Надо же быть такой идиоткой!

– В любом случае вы давно расстались, – продолжила Хелена. – Хватит уже вариться в собственном соку. Пора выбраться из берлоги и заявить о себе миру.

– По-моему, миру до меня никакого дела, – ответила Иззи.

– Сама знаешь, что городишь чушь, – отмахнулась Хелена. – Или хочешь, чтобы я тебе опять огласила список несчастных?

«Списком несчастных» Хелена называла самые ужасные случаи за все время своей работы в отделении экстренной помощи. Вот эти люди действительно брошены, действительно никому не нужны. Дети, которых никогда не любили, подростки, ни разу не слышавшие доброго слова. Единственные, кто им помогал, – сотрудники Национальной службы здравоохранения. Слушать эти душераздирающие истории было просто невыносимо, и Хелена использовала их в качестве аргумента только в самых отчаянных случаях. Ну а сейчас это был удар ниже пояса.

– Нет! – взмолилась Иззи. – Умоляю, что угодно, только не это! Еще одного рассказа про сироту с лейкемией мне не вынести! Пощади!

– Я тебя предупреждаю, – произнесла Хелена. – Или учишься во всем видеть плюсы, или берегись. А заодно подними свою разжиревшую задницу и запишись на те самые курсы для сокращенных, про которые тебе говорили в отделе кадров. Хотя бы будешь вставать до полудня.

– Во-первых, твоя задница раза в два больше моей.

– Да, но у меня такие пропорции, – терпеливо пояснила Хелена.

– А во-вторых, я поздно встаю только потому, что полночи не сплю.

– Естественно, ты же весь день дрыхнешь.

– Нет. Дело в том, что у меня психологическая травма.

– Скажешь тоже! Ты просто маленько разнюнилась. Психологическая травма – это когда приезжаешь в незнакомую страну, а у тебя отбирают паспорт, заставляют тебя заниматься проституцией, а потом…

– Тра-ля-ля, я ничего не слышу! – пропела Иззи. – Я тебя очень прошу, не надо. Хорошо, я пойду на эти курсы, ясно? Пойду! Пойду!

Четыре дня спустя, обзаведясь новой прической и наконец занявшись глажкой, Иззи снова стояла на знакомой автобусной остановке, только теперь она чувствовала себя самозванкой. Линда была рада ее встретить: в последний раз они виделись до того, как Иззи сократили. Чем больше проходило времени, тем больше тревожилась Линда. Потом ей пришла в голову мысль: а что, если Иззи купила себе хорошую машину? Или съехалась с тем угрюмым молодым человеком, который ее время от времени подвозит? В общем, Линда думала, что в жизни Иззи произошли перемены к лучшему.

– Вы, наверное, в отпуск ездили? Ах, какое же удовольствие – сбежать от этой жуткой зимы!

– Нет, – печально ответила Иззи. – Меня сократили.

– О боже! – воскликнула Линда. – От всей души сочувствую. Но для вас, молодых, это не проблема: и пяти минут не пройдет, как устроитесь на новое место.

Линда очень гордилась своей дочерью-подологом и частенько говорила: пока у людей есть ноги, Лиэнн уж точно без работы не останется. В этот день только глубочайшее отчаяние заставило Иззи пожалеть, что она не выучилась на подолога.

– Надеюсь, – ответила Иззи. – Очень надеюсь.

Вдруг что-то привлекло ее внимание. Иззи обернулась. Возле опустевшей розовой студии йоги опять бродила высокая блондинка. Сопровождал ее тот же риелтор, и вид у него был понурый.

– Не уверена, что получится все здесь устроить в соответствии с фэншуем, – говорила она ему. – А когда хочешь подарить людям истинно холистический опыт на телесном уровне, это самое главное, понимаешь, Дез?

«Неправда! – мысленно возразила Иззи. – Самое главное – поставить духовку где надо, чтобы полноценно управлять своим заведением».

Она подумала про дедушку Джо. Надо все-таки собраться и навестить его. Давно пора. Это же непростительно: теперь у нее свободного времени завались, а она так и не удосужилась к нему съездить.

«Пусть внутри царит приятный аромат. Встречай каждого посетителя с улыбкой, всегда будь на виду, – советовал он. – Ну и конечно, угощай их лучшей выпечкой в Манчестере».

И снова Иззи подошла поближе, чтобы послушать, что еще скажет блондинка.

– Тысяча двести в месяц! – услышала Иззи. – Нет, слишком дорого! Я же буду закупать самые качественные овощи в городе. Людям необходимы сырые овощи, и моя задача – донести до них это.

Женщина была одета в плотно обтягивающие кожаные брюки. Живот у нее был такой плоский, будто она питалась одним воздухом. На лице причудливым образом сочетались неестественно гладкая кожа и морщинистые участки: видно, в этих местах перестал действовать ботокс.

– Все органическое! – между тем вещала эта особа. – Никому не нужна химия в организме!

«Разве что только во лбу», – мысленно съязвила Иззи.

Она сама не понимала, почему эта женщина так ее раздражала. Ну и пусть открывает это свое дурацкое кафе с неочищенными натуральными соками, Иззи-то какое дело? Хоть она и любила считать это здание «своим», на самом деле оно ей не принадлежало. Маленькое, спрятавшееся на укромно расположенной площади, о которой известно только посвященным, оно, казалось, недополучало любви и заботы. Хотя, конечно, Иззи понимала, что открывать заведение, которое еще надо поискать, потому что в глаза оно не бросается, – плохая идея. Очень плохая идея.

И тут Иззи осенило. Она много лет проработала в сфере коммерческой недвижимости, где помещения стоят по пятьдесят-шестьдесят фунтов за квадратный фут. Иззи окинула взглядом здание. Если верить объявлению о продаже, тут есть подвал, а значит, площадь можно смело умножать на два. Иззи быстро произвела в уме подсчеты. Получилось около четырнадцати фунтов за квадратный фут. Впрочем, здание расположено на окраине города, вдобавок на непрестижной окраине. Так-так… Значит, тысяча двести в месяц. Допустим, сведения у женщины точные, но даже в этом случае можно договориться о скидке. При нынешнем состоянии рынка задача – раз плюнуть. Если арендовать помещение на полгода и открыть… Да что угодно. Например, пекарню. Ведь теперь у Иззи нет коллег, на которых можно испытывать результаты кулинарных экспериментов, холодильник забит под завязку, а готовую продукцию хранить попросту негде. К примеру, вчера вечером Иззи придумала особенно интересный рецепт печенья с арахисовым маслом и ореховой пастой «Нутелла», но в последнюю свободную банку с принтом от Кэт Кидстон результаты ее трудов не поместились. Пришлось уничтожить их путем поедания.

Из-за угла вырулил автобус. Иззи зажмурилась. Хватит валять дурака. Чтобы работать с едой, мало платить аренду. Правила безопасности, санитария и гигиена на кухне, инспекции, сеточки для волос, резиновые перчатки, стандарты пищевого производства, нормы трудового права – при одной мысли голова идет кругом! Нет, такая обуза Иззи не по плечу. Смешно даже фантазировать на эту тему. Да и вообще, она ведь никогда не мечтала работать в кафе.

Линда кивком указала на женщину, стоявшую перед розовым зданием и с пафосом вещавшую о полезных свойствах свеклы.

– Не понимаю, что она несет, – прокомментировала Линда, когда они с Иззи вместе садились в автобус 73. – Я с утра не хочу ничего, кроме чашечки кофе.

Иззи что-то рассеянно пробурчала в ответ.

Курсы для сокращенных, они же клуб неудачников, которых прожевали и выплюнули, – хотя официально эти занятия назывались, конечно, по-другому – проходили в конференц-зале вытянутой формы в неприметном здании в переулке возле Оксфорд-стрит. Из окон как на ладони был виден флагманский магазин «Топшоп» на Оксфорд-серкус. Иззи подумала, что дразнить людей, показывая то, что им теперь недоступно, как-то некрасиво.

В конференц-зале собралось около десяти человек. Одни угрюмо глядели исподлобья, будто их отправили сюда отбывать наказание, у других вид был испуганный. А один мужчина то лихорадочно рылся в портфеле, то нервно поправлял галстук. Наверное, скрывает от жены и детей, что его сократили, и каждый день уходит якобы на работу. Иззи растянула губы в подобии улыбки, больше смахивающей на гримасу. Никто не улыбнулся в ответ. Да, налаживать отношения гораздо проще, когда при тебе контейнер «Тапперваре», полный пирожных. Тогда все тебе рады.

Усталая, раздраженная женщина лет пятидесяти пришла ровно в девять тридцать и принялась тараторить заученную речь с такой скоростью, что стало ясно: единственные, кто в нынешней экономической обстановке работает без продыху, – тренеры, помогающие сокращенным сотрудникам снова встать на ноги.

– Отныне у вас начинается новая, позитивная жизнь! – объявила тренер. – Вы должны воспринимать поиск нового места как полноценную работу.

– И эта работа еще дерьмовее, чем та, с которой меня только что выперли, – съязвил сердитый молодой человек.

Тренер проигнорировала его выпад.

– Во-первых, ваше резюме должно выделяться из двух миллионов других, циркулирующих на рынке труда. – Тренер попыталась улыбнуться, но получилось как-то неубедительно. – Нет, я не преувеличиваю. Таково примерное число резюме, рассылаемых по объявлениям о вакансиях на любой момент времени.

– Спасибо, теперь я поверила в свои силы, – пробормотала девушка, сидевшая рядом с Иззи.

Та окинула соседку взглядом. Такое чувство, будто она собиралась в местечко погламурнее: иссиня-черные локоны, ярко-красная помада, мохеровый свитер цвета фуксии, под которым так и выпирает внушительных размеров грудь. Наверное, с Хеленой они бы поладили.

– Что надо делать, чтобы ваше резюме выделялось из общей массы? Кто знает?

Руку поднял один из пожилых мужчин:

– Возраст занижать можно?

Тренер строго покачала головой:

– В резюме обманывать нельзя. Никогда, ни при каких обстоятельствах.

Девушка рядом с Иззи тут же вскинула руку:

– Вот уж глупости! В резюме врут все, и работодатели знают, что мы преувеличиваем. А если написать правду, решат, что ты врешь. Будут думать, что дела у тебя обстоят еще хуже, чем на бумаге. А когда узнают, что человек даже чуть-чуть резюме не приукрасил, будут его дураком считать. Нет, от правды один вред.

Многие из собравшихся закивали. А тренер неслась вперед как ни в чем не бывало.

– Так вот, вам нужно выделиться. Некоторые экспериментируют с объемными шрифтами или даже пишут резюме в стихах, чтобы привлечь внимание.

Иззи подняла руку:

– Вот что я вам скажу: я годами разбирала приходящие в компанию резюме и все эти выпендрежные штуки терпеть не могла. Как только видела что-то подобное, сразу выбрасывала. А вот если попадалось резюме без единой грамматической ошибки, сразу звала соискателя на собеседование. Впрочем, такое случалось очень и очень редко.

– Вы ведь понимали, что в резюме все врут? – уточнила девушка.

– Блестящие оценки и результаты экзаменов я мысленно занижала. Тех, кто писал, что любит независимое кино, с пристрастием не допрашивала, – ответила Иззи. – Да, пожалуй, вы правы.

– Ну вот, пожалуйста, – обрадовалась девушка.

Тренер порозовела и поджала губы.

– Можете говорить что угодно, – бросила она. – Но раз вы такие умные, что вы здесь делаете?

В обеденный перерыв Иззи и девушка с локонами сбежали.

– Просто жуть! – передернулась гламурная особа, звали ее Перл. – Еще хуже увольнения!

– Значит, не я одна так думаю, – с облегчением улыбнулась Иззи. Она осмотрелась по сторонам: – Где хочешь пообедать? Предлагаю «Патиссери Валери».

«Патиссери Валери» – давно зарекомендовавшая себя сеть кондитерских, где можно отведать изысканных пирожных и попить чая. Там всегда многолюдно, зато удовольствие от посещения гарантировано. Иззи слышала, что теперь в «Паттисери Валери» используют новую ванильную глазурь, которую ей очень хотелось попробовать. Девушка слегка смутилась, и тут Иззи вспомнила, какие высокие цены в заведениях этой сети.

– Я угощаю, – торопливо прибавила она. – Слава богу, компенсация позволяет.

Перл улыбнулась. Что ж, теперь сэндвичей в ее сумке хватит надолго.

– Договорились! – ответила она.

Перл всегда мечтала побывать в этой кондитерской, где в витрине на эффектных подставках красовались великолепные свадебные торты, украшенные невероятно крошечными розочками из сахарной глазури. Но у нее каждый раз создавалось впечатление, что многолюдная кондитерская смахивает на пчелиный улей. Сюда, пожалуй, не протиснешься. Обычно Перл таких мест избегала.

Девушки расположились в узкой кабинке с деревянными стенками, а мимо них юрко лавировали одетые во все черное официантки-француженки: у одной на подносе кусочек лимонного торта, у другой мильфей. Иззи и Перл поведали друг другу свои ужасные истории. Перл работала на ресепшене в строительной фирме, дела у которой шли все хуже и хуже. Перл даже не заплатили за последние два месяца, ну а учитывая, что она в одиночку растит ребенка, положение складывалось совсем отчаянное.

– Думала, может, эти курсы помогут, – вздохнула Перл. – Меня туда отправили по программе «Рестарт»[9]. Но это же полная чушь!

– Что правда, то правда, – кивнула Иззи.

Тем не менее Перл встала и смело протиснулась к менеджеру заведения:

– Извините, у вас, случайно, нет вакансий?

– Прошу прощения, но, увы, – любезно ответил тот. – К тому же помещение у нас, как видите, маленькое.

Он обвел широким жестом крошечные столики, стоящие вплотную друг к другу. Официантки худощавого телосложения проскакивали между ними без проблем. А Перл такой фокус вряд ли повторила бы.

– Мне искренне жаль.

– О боже, вы правы, – удрученно произнесла Перл. – Кто возьмет в кондитерскую официантку-толстуху? Посетители только увидят меня и сразу салаты заказывать начнут.

Не сломленная неудачей, Перл вернулась к Иззи, которая провела эти три минуты, краснея от смущения за новую знакомую.

– На бюджетных авиалиниях мне сказали то же самое. Официантка не должна быть шире прохода.

– Глупости! Не такая ты толстая, чтобы между креслами застревать.

– А в самолетах нового образца точно застряну. Пассажиров в них будут перевозить, как скот: придется стоять вплотную друг к другу, а ремни будут надеваться на шею и крепиться к стене.

– Ну, это ты сочиняешь, – не поверила Иззи.

– А вот и нет, – ответила Перл. – Уж поверь, как только изобретут ремни, которые во время краш-тестов не отсекают манекену голову, будешь стоять как миленькая весь полет до Малаги. А если перед выездом в аэропорт забудешь распечатать посадочный талон, то на одной ноге.

– Какая разница? Отпуск мне все равно не светит, – отмахнулась Иззи.

А потом сообразила, что так упиваться жалостью к себе в присутствии женщины, живущей в съемной квартире вместе с ребенком и своей мамой, не очень-то красиво.

– Ну что, пойдем обратно? – поспешила она сменить тему.

– А какие у нас еще варианты? – вздохнула Перл. – Устроить праздник шопинга на Бонд-стрит, а заодно по-быстрому заскочить в «Тиффани»?

Иззи слабо улыбнулась:

– Ну что ж, зато пирожных поели.

– Это точно, – согласилась Перл.

Глава 5

Помадки с перечной мятой

Тебе, потому что ты моя сладенькая.

• 1 яичный белок.

• 1 фунт сахарной пудры.

• Мятная эссенция.

Взбей белок до пены, только смотри не перестарайся. Да-да, вот так. Умница. Ну все, хватит.

Просей сахарную пудру через сито. Теперь смесь должна застыть. Да, на пол ты просыпала немало. Ничего, потом уберем. Только не топчись по ней. Я же сказал – не топчись… Стой… Ох и заругает нас твоя мама.

Добавляем всего пару капель мятной эссенции. Не больше двух, а то вкус будет, как у зубной пасты.

У тебя чистые руки? Тогда раскатываем то, что у нас получилось. Да, как твое тесто для лепки. Нет, тесто для лепки есть нельзя. Ну вот, раскатали. Вырезай кружочки… Хорошо, можно и в форме животных, почему бы и нет? Мятная помадка в виде лошадки? Какая красота! А это кто, динозавр? Действительно, почему нельзя сделать помадку в виде динозавра? Ну вот, готово. А теперь ставим в холодильник на сутки.

Ладно-ладно, одну штучку можно попробовать. Проверим, что получилось.

Да и необязательно ставить все в холодильник. Можно вообще их в холодильник не ставить…

С любовью, дедушка.

Стоило Иззи закрыть глаза, и она снова чувствовала аромат сладких мятных помадок, тающих на языке.

– Ну же, давай! – подгоняла ее Хелена.

– Я смелая, – невнятно сообщила своему отражению в зеркале Иззи: она чистила зубы.

– Вот так, – кивнула Хелена. – Повтори еще раз.

Иззи застонала. Сегодняшний день она проведет, без приглашения заявляясь в агентства недвижимости и требуя, чтобы ей дали работу. При одной этой мысли ее мутило от страха.

– Я смелая.

– Истинная правда.

– Я смогу.

– Ясное дело, сможешь.

– Неизбежные многократные отказы не выбьют меня из колеи.

– Этот опыт тебе пригодится.

Тут Иззи не выдержала и развернулась к подруге:

– Тебе хорошо говорить, Лен. Медсестры постоянно нарасхват. Очень сомневаюсь, что все больницы вдруг возьмут и позакрывают.

– Бла-бла-бла! – махнула рукой Хелена. – Хватит болтать.

– Вот увидишь, когда-нибудь медсестер заменят роботы, – пригрозила Иззи. – Тебя выгонят взашей, и ты пожалеешь, что в свое время не сочувствовала лучшей подруге.

– Какой толк от сочувствия? – парировала задетая за живое Хелена. – Я тебе помогаю!

Иззи решила начать поиски рядом с домом. Вдруг ей посчастливится найти работу, на которую можно ходить пешком? Больше не придется мокнуть под холодным дождем около Грушевого дворика и втискиваться в автобус 73. Эта мысль помогла Иззи хоть немного взбодриться.

Иззи вошла в здание «Джо Голден истейтс», колокольчик на двери звякнул, и сердце у нее сразу ухнуло в пятки. Иззи напомнила себе, что она уравновешенный профессионал с богатым опытом в сфере торговли недвижимостью. Иззи заметила в офисе всего одного человека – погруженного в свои мысли лысеющего мужчину. Того самого, который показывал блондинке бывшую студию йоги.

– Здравствуйте! – выпалила Иззи. Эта встреча настолько застала ее врасплох, что она забыла, зачем пришла. – Это ведь вы предлагаете в аренду Грушевый дворик?

Мужчина устало воззрился на нее.

– Пытаюсь, – мрачно ответил он. – Но дело дрянь.

– Почему?

– Да так, профессиональные тонкости. – Риелтор вдруг вспомнил, где находится, и переключился в режим продавца. – Замечательное здание, это вам не безликая застройка. У объекта огромный потенциал.

– Но ведь все заведения, которые там открывались, прогорели.

– Это потому, что… арендаторы не использовали возможности здания должным образом.

«Сначала подружусь с ним, потом попрошу взять меня на работу, – решила Иззи. – Еще чуть-чуть, и точно попрошу. Скоро. Прямо сейчас. Раз, два, три!»

Но с языка сорвалось совсем другое:

– А можно, я взгляну на помещение?

Дез из «Джо Голден истейтс» устал от своей работы, а если говорить откровенно, то и от такой жизни. Ему надоел рынок недвижимости, надоело целыми днями торчать в пустом офисе, надоело водить экскурсии по Грушевому дворику и показывать здание людям, которые надеются с ним что-нибудь сделать, хотя, как бы симпатично оно ни выглядело, факт остается фактом: эту коммерческую недвижимость даже с дороги не видно. Одно дело фантазии, а другое бизнес. Похоже, эта особа из той же категории.

Ну а потом Дезу придется тащиться домой и сочувственно выслушивать жену. Нет, не подумайте плохого! Они, конечно, души не чают в своем малыше, но Дезу не мешало хотя бы время от времени высыпаться. Он был на сто процентов уверен, что другие пятимесячные младенцы уже не просыпаются по четыре раза за ночь. Наверное, их Джейми – особо чувствительная натура. И все же это не объясняет, почему Эмс после родов не вылезает из пижамы. А ведь роды были уже давненько. Но стоило Дезу хотя бы заикнуться на эту тему, как Эмс принималась орать, что он представления не имеет, каково быть матерью, а вслед за ней крик поднимал Джейми. Добавьте сюда еще мамашу Эмс, которая теперь целыми днями торчит у них. Теща сейчас сидит на диване, причем на месте Деза, и поливает его грязью, это уж как пить дать. В общем, дома такой тарарам, что Дез готов обратно на работу бежать, лишь бы хоть пять минут побыть в тишине. И что со всем этим делать, непонятно.

А в душе Иззи в первый раз за долгие недели вспыхнула искорка любопытства. Пока Дез довольно-таки неохотно отпирал тремя разными ключами тяжелую дверь, Иззи опасливо оглядывалась по сторонам: вдруг где-нибудь затаилась та блондинка? Сейчас набросится на Иззи сзади и потребует, чтобы ноги ее тут не было.

Хотя Иззи сразу заметила, что у этого здания много минусов и укромное расположение – только самый очевидный из них, плюсов тоже набралось немало.

Большое окно выходит на запад, а значит, во второй половине дня здесь будет много света. Приятно посидеть на солнышке с кофе и пирожным, а поскольку в это время посетителей мало, можно не спешить и растянуть удовольствие. Иззи постаралась не дать воображению разгуляться. Конечно, в переулке полно мусора, да и ржавый велосипед красоты этому месту не прибавляет, но зато здесь булыжная мостовая, а рядом со скобяной лавкой растет настоящее живое дерево, пусть даже чахлое и низкорослое, как и все его городские собратья. Это уже что-то. А стоит зайти во дворик, как уличный шум стихает. Будто переносишься в другое время, не такое шумное и суетливое. Магазинчики жмутся друг к другу как попало: ну вылитый переулок из фильмов про Гарри Поттера! А номер четвертый со своей низкой деревянной дверью, причудливыми очертаниями и старинным камином – самый очаровательный из всех.

В тамбуре все было покрыто толстым слоем пыли. Здесь давненько не делали уборку. На полу валялись части старых стеллажей, а также письма для предыдущих владельцев – от йога-центров, производителей детской одежды, гомеопатических обществ и городского совета. Пришлось идти прямо по этому ковру из корреспонденции.

– Надо было выкинуть мусор. Забыл… – смущенно пробормотал Дез.

«Это уж точно», – подумала Иззи.

Если бы риелтор «КД» показывал объект в таком состоянии… В оправдание Деза можно было только сказать, что вид у него очень усталый.

– Хорошо идут дела у вашей компании? Клиентов много? – как бы между прочим поинтересовалась Иззи.

Дез опустил взгляд и подавил зевок.

– Ну как вам сказать, – протянул он. – Наши пижонские машины недавно изъяли за неуплату.

– Те самые малюсенькие «Мини» с аэрографиями рок-групп? – ужаснулась Иззи.

Эти крошечные машинки стали наглядным результатом того, как плохо в Лондоне обстоят дела с парковкой.

Дез кивнул. Его жена из-за этого рвала и метала.

– Ну а в остальном все чудесно, – опять спохватился он. – Кстати, мне недавно поступило выгодное предложение от арендатора, так что если вас интересует данный объект, советую поторопиться.

– Тогда зачем вы его мне показываете? – хитро прищурилась Иззи.

Дез готов был сквозь землю провалиться.

– Ну, сами понимаете… Конкуренция взбадривает рынок… К тому же неизвестно, договоримся мы с тем арендатором или нет.

Иззи вспомнила блондинку. Та не выказывала ни тени сомнения.

– У клиента сейчас… э-э… личные проблемы, – пояснил Дез. – Часто бывает, что изначальный предпринимательский энтузиазм гаснет, как только завершается бракоразводный процесс. По тем или иным причинам…

Иззи многозначительно вскинула брови.

– А что вы хотите здесь открыть? – уточнил Дез. – Все разрешения на перепланировку, ремонт и покраску в наличии.

Иззи осмотрелась по сторонам. Перед ее мысленным взором живо встала картина: разномастные столы и стулья, книжная полка, чтобы посетители могли взять что-нибудь почитать и приносили свои томики, невысокий складной столик, на котором красиво разложены пастельные капкейки с разными вкусами, ну и конечно, торты на подставках в витрине, чтобы люди не проходили мимо. Презентации с подарочными коробочками, а может быть, даже организация свадеб… Но по силам ли Иззи организовать свадьбу? Дело нешуточное. Впрочем, если нанять сотрудников…

Вернувшись с небес на землю, Иззи сообразила, что Дез до сих пор ждет ее ответа.

– Я подумываю открыть небольшое кафе, – произнесла она, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. – Совсем маленькое.

– Прекрасная идея! – с энтузиазмом воскликнул Дез.

У Иззи замерло сердце. Нет, она же не всерьез присматривается к этому помещению! Хотя она ведь сюда пришла…

Дез сразу оживился:

– Сэндвич с колбасой плюс чашка чая за фунт пятьдесят. То, что нужно для этого района. Строители, люди, идущие на работу и с работы, сотрудники районного совета, няни – от посетителей отбоя не будет. А скон с джемом можно предлагать за фунт.

– Вообще-то, я хочу открыть кафе другого типа. Пекарню, – возразила Иззи.

У Деза вытянулось лицо.

– А-а, – произнес он. – Пафосное местечко, где за чашку кофе дерут два пятьдесят?

– У меня будут вкусные пирожные, – пообещала Иззи.

– Вам виднее, – ответил Дез. – Вообще-то, другой претендент тоже планирует открыть здесь кафе вроде вашего.

Иззи вспомнила слова блондинки.

«Ну уж нет, мое кафе будет совсем другим!» – мысленно возмутилась Иззи.

Она создаст атмосферу тепла и уюта, где посетители смогут расслабиться и побаловать себя, а не раскаиваться в том, что позволяли себе всякие пищевые излишества. Ее кафе станет своеобразным клубом, где люди будут общаться, а не трескать сырую морковку, одновременно что-то печатая на своих BlackBerry. Да, именно так.

– Согласна, беру! – вдруг выпалила Иззи.

Риелтор ошеломленно уставился на нее.

– Даже цену не спросите? – с трудом верилось ему.

– Ах да, точно… – пробормотала сбитая с толку Иззи.

Что на нее нашло? Она ведь понятия не имеет, как руководить собственным бизнесом. Она попросту не справится! Единственное, что умеет Иззи, – печь пирожные, а этого явно маловато. И тут тихий внутренний голос произнес: «Не попробуешь – не узнаешь».

Представь, как будет здорово. Сама себе начальница. Собственное чистенькое, миленькое, хорошенькое кафе недалеко от дома, да еще в таком идеальном месте. Самые разные люди будут приходить сюда, чтобы попробовать твои капкейки, посидеть и отдохнуть полчасика, почитать газету, купить подарок, насладиться тишиной и покоем. Да это же просто мечта: изо дня в день подслащать людям жизнь, дарить им улыбки, кормить их? Иззи ведь и без того постоянно этим занимается. Так не пора ли выйти на новый уровень? Ей же выдали кучу денег. Такой шанс выпадает раз в жизни, разве можно его упустить?

– Извините, извините… – растерянно промямлила Иззи. – Я немножко забежала вперед. Пока просто дайте мне брошюру.

– Хм… – протянул Дез. – Вы, случайно, с мужем не разводитесь?

– К сожалению, нет, – ответила Иззи.

Она часами изучала брошюру. Скачивала из Интернета всевозможные бланки, производила предварительные расчеты на задней стороне старых конвертов. Обращалась к недорогому бизнес-консультанту. Подумывала, не оформить ли карту клиента в мелкооптовом магазине. Иззи давно не ощущала такого прилива бодрости. В голове крутилась только одна мысль: «Я смогу, я смогу». И ничто не помешает.

В следующую субботу Иззи не заметила долгой дороги до дедушкиного дома престарелых: едва сев в автобус, она сразу занялась подсчетами и стала составлять списки дел в специально купленной для этих целей записной книжке. Чем дальше, тем больше энтузиазма испытывала Иззи. Нет, нельзя обнадеживать себя понапрасну. Затея просто идиотская. А с другой стороны, когда еще у нее появится шанс исполнить свою мечту? Но вдруг мечта обернется катастрофой? Чем Иззи лучше всех тех, кто решил открыть свое дело и прогорел?

«Дубы» – здание сурового вида, бывшее старинное поместье. Администрация старалась, как могла, чтобы атмосфера в заведении хотя бы отдаленно напоминала домашнюю. Например, готический холл сохранили в первозданном виде. У деда остались деньги после продажи пекарен, и Хелена рекомендовала «Дубы» как лучший дом престарелых своего класса. И все же это казенное учреждение. Перила для стариков, в воздухе стоит мощный запах чистящих средств, кресла с ушами. Ничего домашнего здесь в помине нет.

Когда Иззи поднималась наверх в сопровождении пухленькой юной медсестры по имени Киви, та была, как всегда, доброжелательна, хотя и немножко рассеянна.

– Что-то не так? – спросила Иззи.

Киви поколебалась, затем ответила:

– Я должна вас предупредить. Он сегодня не в лучшем настроении.

У Иззи упало сердце. После переезда в дом престарелых дед привыкал к новому месту недели две, не меньше, но потом как будто освоился. Старушки окружили его заботой и вниманием, ведь мужчины в учреждении практически отсутствовали. А занятия арт-терапией деду даже понравились. Именно молодая энергичная терапевт убедила его записывать рецепты для Иззи. Короче говоря, внучка радовалась, что у деда есть крыша над головой, не говоря уже про комфортные условия, уход и кормежку. Но от слов Киви Иззи передернуло. Собравшись с духом, она заглянула в комнату деда.

Джо сидел на постели. Рядом на тумбочке стояла чашка остывшего чая. Полнотой дед никогда не отличался, а тут и вовсе исхудал – даже кожа обвисла, хотя куда ей обвисать? У Джо сохранились волосы, но теперь тонкий белый пух на затылке напоминал младенческий. «Старый, что малый», – печально подумала Иззи. Вот только в жизни старика нет детской радости, предвкушения, способности удивляться. Только кормежка, переодевание и переворачивание. Зато у деда сохранилась любовь Иззи. Внучка с нежностью поцеловала Джо.

– Привет, дедушка, – поздоровалась она. – Спасибо за рецепты. – Иззи села на край кровати. – Так приятно их получать!

Тут Иззи не покривила душой. Если не считать рождественских открыток, ей уже лет десять не приходило ничего, написанного от руки. Электронная почта – отличная штука, и все же Иззи скучала по радостному волнению, которое испытываешь, когда держишь в руках конверт. «Наверное, поэтому столько народу делает покупки в Интернете», – рассуждала Иззи. Все дело в приятном ожидании посылки.

Иззи поглядела на деда. Сразу после переезда ему уже становилось хуже. Тогда Джо прописали новые лекарства. От них у него часто был отсутствующий вид, но персонал заверил Иззи, что дед ее прекрасно слышит и, вообще, так ему лучше. Поначалу Иззи чувствовала себя глупо, но потом заметила, что эти односторонние разговоры действуют на нее успокаивающе: этакая своеобразная психотерапия. Ведь психотерапевты тоже молчат во время сеансов, только кивают и записывают.

– Ну так вот, – произнесла Иззи, будто пробуя собственную идею на языке. – Я тут подумала… Хочу заняться чем-нибудь другим. Открыть маленькое кафе. Сейчас все только и делают, что ходят в кафе. Но старые сетевые заведения людям надоели. По крайней мере, так писали в воскресном журнале. Думала, друзья меня поддержат, но от них никакой пользы. Хелена все твердит: «Помни про НДС, помни про НДС!» А сама даже не знает, что это такое. В общем, ведет себя, как те суровые мужчины по телевизору, которые высмеивают бизнес-идеи участников программы. Даже говорит таким же рычащим голосом, а когда я говорю, что про НДС не думала, фыркает. Вот так. – Иззи фыркнула. – Можно подумать, она магнат-мультимиллионер, а я – какая-то дурочка, у которой на собственный бизнес мозгов не хватит. Но ведь куча народу открывает свое дело, правда, дедушка? Вот и ты много лет руководил собственными пекарнями. – Иззи вздохнула. – Вот только почему я, такая умная, не задала тебе все важные вопросы про твой бизнес, пока ты еще был в состоянии на них ответить? Надо было все у тебя разузнать! Нет, все-таки я действительно идиотка. Пожалуйста, дедушка, помоги.

Ответом ей было молчание. Иззи снова вздохнула.

– У хозяина нашей химчистки коэффициент интеллекта, как у воздушного шарика, но он ведь как-то справляется. Значит, свой бизнес не такое уж сложное дело? Хелена про этого типа говорит: он, когда подходит к зеркалу, со своим отражением дерется.

Дед продолжал молчать. Иззи улыбнулась:

– Впрочем, стирают у него в химчистке из рук вон плохо… Но когда еще мне представится такая возможность? Вдруг все деньги уйдут на ипотеку, а я потом год работу не найду? Потом буду жалеть, что не воспользовалась компенсацией как следует. Можно, конечно, махнуть в кругосветное путешествие, но когда-нибудь придется из него возвращаться. И ничего за это время не изменится: только стану старше и на солнце обгорю. А свое кафе… Конечно, хлопот с ним не оберешься: налоги, бумажная волокита, гигиена и безопасность труда, правила пожарной безопасности. Хочется устроить все по своему вкусу, но запретов пруд пруди – попробуй тут ничего не нарушить! Наверное, это моя самая дурацкая идея, а закончится дело полным провалом и банкротством.

Иззи вспомнила, как приходила домой из школы – обычной современной общеобразовательной, где было полно противных девчонок, которые смеялись над ее торчащими в разные стороны волосами, а потом сама пекла пирог с клубникой: тесто легче воздуха, глазурь нежная и сладкая, будто этот восхитительный десерт прибыл прямиком из страны фей. Дедушка молча сел за стол с вилкой в руке и не произнес ни слова, пока медленно, вдумчиво не съел все до последнего кусочка. А Иззи стояла в другом конце кухни, у черного хода, сцепив руки в замок на фартучке, из которого уже выросла. Наконец дедушка медленно и торжественно опустил вилку. Потом поглядел на Иззи.

– Милая, ты прирожденный пекарь, – четко и с расстановкой проговорил дед.

– Не болтай чушь! – возмутилась мама. Этой осенью она жила дома: училась на инструктора йоги, да так и не закончила курсы. – С такими мозгами – и в пекари! Нет, Иззи поступит в колледж, устроится на нормальную работу, и ей не придется всю жизнь вставать до рассвета. Пусть уж лучше сидит в офисе: там и комфортно, и чисто. А что в пекарне? Весь день с ног до головы в муке, а часов в шесть вечера засыпаешь от изнеможения, едва в кресло рухнешь?

Иззи пропустила мамины слова мимо ушей. От дедушкиной редкой похвалы у нее словно выросли крылья. В самые тяжелые моменты Иззи порой задавалась вопросом: найдется ли мужчина, который будет любить ее так же, как дедушка?

– Во всем, что касается административной работы, я не новичок. Наверняка разберусь. Стоило мне увидеть Грушевый дворик, и на меня будто озарение снизошло. Подумала: надо попробовать. Шансы на успех есть. Точно есть. Печь для людей, делать их счастливыми, открыть кафе, куда будет приятно приходить. Я чувствую, что смогу. Сам знаешь, когда ко мне приходят гости, их потом не выпроводить.

Это была чистая правда: Иззи действительно отличалась гостеприимством, даже чересчур.

– Узнаю, можно ли взять помещение в аренду на полгода. Пока все деньги на этот проект выбрасывать поостерегусь. Для начала посмотрю, как пойдет. Все на карту ставить не буду.

Иззи казалось, будто она саму себя отговаривает. Вдруг дед резко сел на кровати. Иззи даже вздрогнула. Он попытался сфокусировать на ней взгляд, голубые глаза слезились. Иззи скрестила пальцы. Только бы дед ее узнал!

– Мэриан? – спросил он, однако его лицо тут же прояснилось, точно выглянуло солнце. – Иззи! Моя Иззи! Это ты?

У Иззи гора с плеч свалилась.

– Да, я! – подтвердила она.

– Тортик принесла? – Дед наклонился к ней и доверительным тоном сообщил: – Вообще-то, гостиница здесь вполне приличная, но сладкого совсем нет.

Иззи заглянула в сумку:

– А как же! Смотри, я испекла бисквитный торт «Баттенберг».

– Это хорошо, – улыбнулся Джо. – Его и без вставных зубов есть можно.

– Да, верно.

– Ну, деточка, рассказывай, как жизнь. – Джо огляделся по сторонам. – Я тут на отдыхе, но что-то погода совсем не теплая. Прямо-таки холодная.

– Да, – согласилась Иззи. В комнате было жарко натоплено. – Только ты не на отдыхе, ты теперь здесь живешь.

Дедушка долго оглядывал помещение. Наконец он усвоил эту мысль, и его лицо сразу вытянулось. Иззи погладила его по руке, а дедушка сжал ее в своей и резко сменил тему:

– Чем занимаешься? Между прочим, от правнучки я бы не отказался.

– На этом фронте пока глухо, – ответила Иззи. Тут она решила снова озвучить свою идею: – Зато… зато… Я тут надумала открыть свою пекарню.

Дедушка расплылся в широкой улыбке. Ее слова привели его в восторг.

– Правильно, Изабель! Правильно! – с легкой одышкой произнес он. – Удивляюсь, как эта идея тебе раньше в голову не пришла!

– Работы много было, – сказала Иззи.

– Это да, – согласился дед. – Знаешь, я рад. Очень рад! Буду тебе помогать. Пришлю свои рецепты.

– Ты их и так уже присылаешь, – ответила Иззи. – Я ими активно пользуюсь.

– Хорошо, – кивнул дед. – Замечательно. Только следуй им в точности.

– Постараюсь.

– Я к тебе как-нибудь загляну, помогу печь. А что? Я себя прекрасно чувствую. Просто замечательно. За меня не волнуйся.

Иззи пожалела, что не может сказать того же о себе. Она поцеловала деда на прощание.

– Когда вы приезжаете, его прямо не узнать, – заметила Киви в коридоре.

– Надо навещать его почаще, – вздохнула Иззи.

Киви фыркнула.

– По сравнению с большинством здешних стариков ему на недостаток внимания родственников жаловаться не приходится, – утешила она Иззи, а по пути к двери добавила: – А вообще-то, он приятный старичок. Мы тут все к нему привязались. Хотя, конечно, не давать ему на кухню ходить – та еще задачка.

Иззи улыбнулась:

– Спасибо большое за то, что заботитесь о нем.

– Это наша работа, – ответила Киви с непоколебимой уверенностью человека, нашедшего свое призвание.

Иззи ей невольно позавидовала.

Домой Иззи возвращалась, уже не считая свою затею такой безумной. Субботний вечер выдался дождливым, на свидание Иззи никто не позвал, козел Грэм не звонил, да и вообще, они редко виделись по субботам. Грэм или тусовался с друзьями, или ложился спать пораньше, чтобы с утра играть в сквош. Короче говоря, именно сегодня Иззи не должна была остро ощущать его отсутствие, и все же ей не хватало Грэма. Но Иззи уж точно не намерена звонить ему первой. Он вышвырнул ее на улицу, будто мусор. Сглотнув ком в горле, Иззи вошла в свою уютную гостиную. Там сидела Хелена, еще одна дама, которой не нашлось кавалера. Но Хелена из-за этого особо не переживала.

На самом деле, конечно, переживала, просто не хотела лишний раз нагружать Иззи: той и своих проблем хватает. Оставаться свободной женщиной в тридцать с лишним Хелене нравилось ничуть не больше, чем Иззи, но создавать атмосферу мрачной безнадежности вовсе ни к чему. У подруги и без того лицо какое-то напряженное.

– Я приняла решение, – объявила Иззи.

Хелена вопросительно взглянула на нее:

– Ну, выкладывай.

– Думаю, надо действовать. Открыть свое кафе. Дедушка мою идею одобрил.

– Ну, это вполне предсказуемо, – улыбнулась Хелена.

Подруге план Иззи совсем не нравился. Без сомнения, по части выпечки Иззи нет равных, да и находить общий язык с людьми она умеет. Но Хелену беспокоило, что Иззи не готова к ответственности, связанной с ведением собственного бизнеса. Одна бумажная работа чего стоит! А ведь Иззи станет смотреть документальный фильм «Самые жуткие операции в мире», лишь бы оттянуть распечатывание конверта со счетом по кредитке. С другой стороны, уж лучше своя пекарня, чем бесконечные страдания.

– Только на полгода, – между тем рассказывала подробности Иззи. Сняв пальто, она прошла на кухню, собираясь приготовить попкорн в шоколаде. – Если сяду в калошу, хотя бы не потеряю все деньги.

– Так держать! – похвалила Хелена. – А в калошу ты не сядешь. У тебя талант!

Иззи поглядела на подругу.

– Но… – начала было Хелена.

– В смысле?

– По голосу слышу, что ты хочешь прибавить какое-то «но».

– Мало ли чего я хочу, – отмахнулась Хелена. – Давай вино откроем.

– Может, пригласим кого-нибудь? – спросила Иззи.

В последнее время она почти не виделась с друзьями, а скоро дел у нее появится столько, что точно будет не до дружеских встреч. Хелена задумалась.

– Тобс и Тринида теперь живут в Брайтоне, – стала перечислять она. – Том и Карла готовятся к переезду. Джейни беременна. У Брайана и Лейны детей оставить не с кем.

– Верно, – вздохнула Иззи.

Она вспомнила, как все они подружились еще в колледже. В те времена веселая компания по полдня проводила у кого-нибудь дома. Вместе завтракали, обедали, ужины плавно перетекали в ночные посиделки. А на выходные вместе куда-нибудь ехали. Но теперь друзья остепенились: разговаривают только про мебель из «ИКЕА», цены на дома, плату за школу и отдых всей семьей. Больше никто и ни к кому экспромтом не заскакивает. Иззи эта ситуация была не по душе, но казалось, что после тридцати она свернула на одни рельсы, а приятели – на другие. Сначала эти пути тянулись параллельно, а теперь расходятся все дальше и дальше.

– Все равно открою вино, – решительным тоном объявила Хелена. – Будем ржать над всякими тупыми программами по телику. Кстати, а как ты назовешь свое кафе?

– Еще не придумала. Может, «У дедушки Джо»?

– Звучит как ларек с хот-догами.

– Думаешь?

– Уверена.

– Э-э… «Пекарня Стоук-Ньюингтон»?

– Такая уже есть. Крошечное заведеньице на Черч-стрит. Там еще продают старое императорское печенье и гигантские колбасные рулеты.

– А-а, ну да.

– Ты же будешь продавать капкейки?

– Ясное дело, – ответила Иззи. В ее глазах зажглись задорные искры. Между тем в кастрюле хлопали зерна попкорна. – Разных размеров – и большие, и маленькие. Ведь бывает так, что людям не нужно большое пирожное, они хотят чего-нибудь миниатюрного, изящного и вместе с тем вкусного. Например, со вкусом розовых лепестков или лаванды – этот вкус раскрывается сразу и заполняет собой все. А можно испечь такие крошечные капкейки, они по вкусу напоминают черничные булочки, а внутри – одна большая ягода, она лопается на языке, и…

– Ну все, хватит, я поняла! – рассмеялась Хелена. – Тогда что тут голову ломать? Так и назови свое кафе – «Капкейк». Тогда люди будут говорить: «Ну, знаешь, кафе, где полно всяких капкейков. Забыл, как называется». – «Очень просто – кафе „Капкейк“»!» – «Точно! Там и соберемся».

Иззи задумалась. Конечно, «Капкейк» – слишком простое и очевидное название, и все же ее будущему кафе оно как-то подходило.

– Неплохая мысль, – произнесла Иззи. – Правда, капкейки любят далеко не все. Как тебе такой вариант? «Капкейк и другие лакомства, в том числе и несладкие»?

– Ты точно потянешь свое дело? – насмешливо уточнила Хелена.

– «Моя голова создана для бизнеса, а тело – для греха», – процитировала Иззи героиню фильма «Деловая женщина». Потом поглядела на попкорн у себя на коленях. – К сожалению, в моем случае грех – это чревоугодие.

Дез пытался справиться с Джейми. Вроде у младенцев это состояние называется колики, но на деле ребенок выгибает спину дугой и орет так, что к нему не подступишься. Жена с тещей сбежали в СПА-салон, чтобы «уделить время себе», и тут позвонила Иззи. Поначалу Дез никак не мог сосредоточиться, но потом сообразил: ах да, это же та самая импульсивная дамочка, которая просто мимо проходила. Дез никак не ожидал, что она снова даст о себе знать. Думал, ей просто заняться было нечем. Кстати, другая дамочка тоже звонила… Вот черт! Ход мыслей Деза прервал Джейми, со всей силы впившись беззубыми деснами отцу в большой палец. Насколько было известно Дезу, дети младенческого возраста мстить неспособны, но его сына, видимо, об этом предупредить забыли.

– Ах да… Вот только первая клиентка уже готова заключить договор.

Иззи охватило глубокое разочарование. Не может быть! Неужели ее мечта обречена с самого начала?

– Могу показать вам еще несколько объектов…

– Нет! – выпалила Иззи. – Мне нужен именно этот! Мое кафе должно открыться там!

Иззи не драматизировала. Она действительно влюбилась в это здание.

– Ну… – протянул Дез, чувствуя, что ему крупно повезло. – Вообще-то, клиентка предложила меньшую сумму, чем просил арендодатель.

– Я тоже подам заявку, – взмолилась Иззи. – Вы такого хорошего арендатора не найдете.

Стоя возле окна, Дез укачивал Джейми. Наконец малыш захихикал. «Нет, все-таки он, пожалуй, парень неплохой», – подумал молодой отец.

– Предыдущие четыре арендатора то же самое обещали, – парировал он. – А сами закрылись через три месяца.

– Со мной такого не будет, – пообещала Иззи.

Ребенок рассмеялся, и у Деза на сердце стало теплее.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Я поговорю с мистером Барстоу.

Чуть ободренная, Иззи отложила телефон. Тут к ней в комнату с пакетом в руках вошла Хелена.

– Собиралась завернуть и вручить, как нормальный подарок, – произнесла она. – Но, по-моему, она тебе нужна уже сейчас.

Иззи достала из пакета книгу.

«Малый бизнес для чайников».

– Спасибо, – произнесла она.

– Лишние советы тебе не помешают, – улыбнулась Хелена.

– Что правда, то правда, – согласилась Иззи. – Хотя для этого у меня уже есть ты.

Глава 6

Лимонный пирог «Добейся всего, чего хочешь»

• 4 унции просеянной блинной муки.

• 1 столовая ложка пищевой соды.

• 4 унции мягкого сливочного масла.

• 4 унции сахарной пудры.

• 2 крупных яйца.

• Цедра одного лимона (измельчить на терке).

• Сок одного лимона.

Глазурь:

• 2 унции сахарной пудры.

• 2 столовые ложки воды.

• 1 столовая ложка лимонного сока.

Разогрей духовку до 325 градусов по Фаренгейту (умеренная температура в духовке газовой плиты). Смажь форму для выпечки жиром. Просей муку и соду, потом добавь остальные ингредиенты и как следует взбей. Можешь взять ручной миксер. Ложкой перелей в форму.

Важно!

Запекай двадцать минут. Нет, пирог еще не готов. Он должен быть желтым, а не коричневым. Главное, чтобы внутри не был сырым. Сальмонелла уж никак не поможет добиться, чего хочешь.

Нанеси глазурь, пока пирог еще теплый! Соприкоснувшись с теплым пирогом, она должна слегка растечься, просочившись в поры бисквита. Глазурь должна выглядеть почти прозрачной.

А теперь твой пирог, с какой стороны на него ни посмотри, должен выглядеть как результат неудавшегося эксперимента. Когда твой лимонный пирог увидят посторонние, они тебя пожалеют. Или будут фыркать – тоже мне пекарь! А потом возьмут кусочек, исключительно чтобы тебя поддержать. И тут они почувствуют на языке вкус мягкого и влажного пористого бисквита, пропитанного лимонной глазурью. От восторга у них глаза на лоб полезут. А потом они сделают для тебя все, что пожелаешь.

Иззи покачала головой. Похоже, дедушка снова в форме. А вообще-то, неплохой план: усыпить бдительность, а потом застать врасплох. Показать, на что способна. Конечно, заодно Иззи сделает еще и симпатичных сладостей из сахарной ваты. Она уставилась на свое лицо в зеркале, стараясь убедить саму себя, что перед ней типичная бизнес-леди, готовая управлять собственным кафе. Она справится. Конечно справится. Чтобы привлечь внимание Иззи, Хелене пришлось стучать в дверь со всей силы.

– Ты там что, перед зеркалом губки уточкой складываешь?! – прокричала она.

– Нет! – откликнулась Иззи, вспомнив, как дразнила ее Хелена, когда она, вся на нервах, собиралась на свидание часа по два кряду. – Разве что немножко. Это еще сложнее, чем к встрече с мужчиной готовиться.

– А ты и встречаешься с мужчиной, – заметила Хелена. – Кто знает? Вдруг владелец здания окажется красавчиком?

Иззи выглянула из комнаты и нахмурилась:

– Прекрати.

– Что прекратить?

– Сначала разберусь с работой, потом со всем остальным, договорились?

– Ну что ж, если он тебе не понравится, передашь его мне, – пожала плечами Хелена.

Но оказалось, что необходимости в этом не возникло. Собираясь на встречу с мистером Барстоу, владельцем Грушевого дворика, Иззи выслушала короткую напутственную речь от Хелены. Иззи произведет на хозяина впечатление своей организованностью и осведомленностью. Ну, или сразит его наповал секретным оружием: пирогом по дедушкиному рецепту. Встречу следовало бы назначить рядом с объектом, но, как самодовольно отметила Иззи, поблизости нет ни одного кафе, поэтому переговоры пройдут в кабинете Деза. А перед этим Джейми устроил Дезу кошмарную ночь. Жена вставать отказалась, заявила, с нее хватит, и пришлось Дезу сидеть рядом с орущим во всю глотку, покрасневшим от натуги комочком: Джейми прижал пухлые ножки прямо к груди. Дез гладил его по горячему лобику, давал ему калпол и наконец прижал ребенка к груди, после чего тот наконец забылся беспокойным сном. Но сам Дез за всю ночь поспал часа два, не больше, и теперь еле на ногах держался.

Явилась блондинка в элегантном дорогом наряде: джинсы фунтов за двести, шпильки и куртка из невероятно мягкой кожи. Иззи окинула конкурентку оценивающим взглядом. Этой уж точно на жизнь зарабатывать не надо. Наверное, эта особа на мелирование тратит больше, чем Иззи раньше зарабатывала за месяц.

– Кэролайн Хэнфорд, – без улыбки представилась женщина, протягивая Иззи руку. – Не понимаю, зачем вообще устроили эту встречу. Я подала заявку первой.

– Поступило еще одно предложение, – ответил Дез, разливая по трем чашкам отвратительную жижу из дешевой кофе-машины, отдаленно смахивающую на черный кофе. Свою порцию Дез проглотил залпом, точно лекарство.

– Мистер Барстоу выразил желание, чтобы мы все собрались и обсудили обе заявки в деталях, – прибавил он.

– Кажется, у вас тут раньше были кофеварки, – сухо заметила Кэролайн.

В последнее время она плохо спала, поэтому сейчас не отказалась бы от качественного кофе. Гомеопатическое снотворное, купленное за бешеные деньги, не оказывало обещанного сногсшибательного эффекта. Надо будет еще раз сходить на прием к доктору Милтону. Кстати, за это удовольствие тоже придется выложить кругленькую сумму. При одной мысли Кэролайн поморщилась.

– Мы теперь на всем экономим, – пробормотал Дез.

– Я в любом случае готова предложить не меньше, чем она, – заявила Кэролайн, даже не удостоив Иззи взглядом. – Никаких денег не пожалею. Мой бизнес должен начаться на позитивной ноте.

Тут в офис вошел маленький лысый человечек и что-то буркнул, обращаясь к Дезу.

– Мистер Барстоу, – представил его Дез, хотя женщины и сами поняли, кто перед ними.

Кэролайн улыбнулась, демонстрируя все зубы разом. Скорее бы уладить это дело!

– Здравствуйте, – произнесла Кэролайн. – Можно я буду обращаться к вам просто «Макс»?

Мистер Барстоу неопределенно хрюкнул в ответ. Иззи отметила, что на Макса он совсем не похож.

– Я готова предложить вам самые выгодные условия, – продолжила Кэролайн. – Огромное спасибо, что согласились со мной встретиться.

«Секундочку! – едва не вмешалась Иззи. – Вообще-то, не „со мной“, а „с нами“!»

Будь здесь Хелена, подруга сказала бы, что таков уж мир бизнеса и пора Иззи отращивать толстую шкуру. Но Иззи ограничилась простым «здравствуйте», а потом рассердилась на себя за то, что совсем не умеет отстаивать свои права. Иззи прижала к себе любимую банку для выпечки, украшенную британским флагом.

Мистер Барстоу поглядел на обеих женщин.

– В этом городе мне принадлежат тридцать пять объектов недвижимости, – произнес он с сильным лондонским акцентом. – Но ни один не доставляет столько хлопот, сколько это несчастное здание. Дамочки балуются, а дохода никакого.

Такая прямота застигла Иззи врасплох, но Кэролайн ничуть не смутилась.

– Тридцать пять? – промурлыкала она. – Какой вы успешный!

– Меня не только сумма волнует, – отрезал мистер Барстоу. – Мне надо, чтобы арендаторы не сбегали без предупреждения каждые пять минут, да еще и недоплатив. Это понятно?

Обе претендентки кивнули. Иззи теребила свои записи. Она провела основательное исследование: узнала, каким должно быть кафе, чтобы в него хотелось приходить, выяснила, что хорошая пекарня повышает стоимость близлежащей недвижимости, даже подсчитала, сколько выпечки будет продавать каждый день. Конечно, это был оптимистичный сценарий, да и цифру Иззи взяла с потолка, зато в таблице она смотрелась весьма внушительно. Раз подобные методы работают в сфере недвижимости, вряд ли в сфере общественного питания все устроено как-то по-другому. Но не успела Иззи начать подготовленную речь, как Кэролайн открыла свой тоненький серебристый ноутбук. Иззи только сейчас его заметила.

До того как выйти замуж за этого гада, Кэролайн работала руководителем отдела маркетинга в компании, занимавшейся исследованием рынка. Со своими обязанностями Кэролайн справлялась блестяще. А потом родились дети, и она решила, что теперь правильнее будет бросить все силы на то, чтобы стать идеальной корпоративной женой. Кэролайн направила энергию на внеклассные занятия для детей, активно трудилась в родительском комитете и руководила хозяйством, точно военной операцией. Но разве все это помешало ее мужу залезть под юбку к той шлюхе из пресс-службы компании? Нисколько не помешало, мрачно размышляла Кэролайн, дожидаясь, пока загрузится презентация в Powerpoint. Она ходила в спортзал, ела только здоровую пищу, после рождения Ахиллеса и Гермии в рекордные сроки сбросила вес. Интересно, он хотя бы заметил все это? Муж пропадал на работе с утра до вечера и приходил настолько измочаленный, что сил у него хватало только поесть и уснуть перед телевизором. А потом оказалось, что их хватает еще и на то, чтобы развлекаться с двадцатипятилетней девчонкой, которой не надо шить пятнадцать костюмов кошечек для школьного спектакля. Но никто не любит озлобленных женщин. Кэролайн закусила губу. Она профессионал своего дела. Теперь у нее появится новая работа, и ей будет куда сбегать из дому.

– Я подготовила презентацию, – начала Кэролайн. – Итак, проведенные мной всесторонние исследования рынка показали следующее. Семьдесят четыре процента людей утверждают, что им трудно поддерживать нужный баланс овощей и фруктов в своем рационе, при этом шестьдесят процентов заявили, что, если бы им предложили доступные овощи и фрукты, представленные в привлекательном виде, уровень потребления этих продуктов со значительной долей вероятности возрос бы на пятьдесят пять процентов…

И так без остановки. Кэролайн подготовила длиннющую речь. Обошла все вокруг. Разделила районы по категориям, продумала дизайн сайта, нашла фермерское хозяйство в Хакни-Марш, где выращивали органическую морковь. Ну уж нет, Кэролайн никому не уступит своего.

– Разумеется, мы постараемся закупать исключительно местные продукты, – прощебетала она, стараясь обаять мистера Барстоу.

Тот за все время презентации не произнес ни слова.

– Готова ответить на все ваши вопросы, – двадцать минут спустя с вызовом провозгласила Кэролайн.

Она сама знала, что выступила безупречно. Она еще покажет своему козлу-муженьку. Откроет собственный успешный бизнес, и пусть он кусает локти.

Иззи готова была провалиться сквозь землю. Нескольких дней поисков в Google тут явно недостаточно. После этой презентации с тщательными исследованиями и исчерпывающими объяснениями Иззи и сказать нечего! Она только выставит себя на посмешище.

Мистер Барстоу оглядел Кэролайн с головы до ног. «Да и смотрится она куда как эффектнее», – отметила Иззи. Понятно, кого выберет хозяин.

– Короче говоря… – начал он. Войдя в офис, Барстоу так и не снял темные очки. Зачем они ему в феврале – загадка. – Короче говоря, вы собираетесь целыми днями торчать в переулке возле Альбион-роуд, в трехстах метрах от Стоук-Ньюингтон-Хай-стрит, и втюхивать людям свекольный сок.

Кэролайн даже в лице не поменялась.

– Полагаю, мой глубокий и всеобъемлющий статистический анализ потребительского рынка, проведенный ведущим маркетинговым агентством…

– А вы что предлагаете? – обратился мистер Барстоу к Иззи.

– Э-э…

Тут все на скорую руку собранные по верхам знания разом вылетели у Иззи из головы. Она ведь представления не имеет ни о розничной торговле, ни о ведении бизнеса. Какая же она идиотка! Повисла долгая пауза, во время которой Иззи тщетно старалась собраться с мыслями. Но в голове шаром покати. Прямо ночной кошмар какой-то! Дез вскинул брови. Кэролайн мерзко усмехнулась. Но нет, кое-чего эта любительница здорового образа жизни все-таки не знает. А у Иззи ведь есть секретное оружие.

– Э-э… – повторила Иззи. – Я пеку пироги и пирожные.

– Вот как? – хмыкнул мистер Барстоу. – А с собой они у вас есть?

Именно на это Иззи и надеялась. Она открыла банку. Кроме волшебного лимонного пирога, перед которым могли устоять немногие, Иззи испекла разных капкейков, чтобы показать свой диапазон: с белым шоколадом и свежей морошкой – если соблюсти правильный баланс, кислый ягодный вкус уравновешивает навязчивую сладость белого шоколада. Иззи экспериментировала с верным сочетанием ингредиентов всю прошлую зиму, зато получился идеальный сезонный десерт. А капкейк с корицей и апельсиновыми цукатами получился даже более праздничным, чем классический рождественский пирог. Ну и наконец, сладкий, свежий, яркий, просто неотразимый ванильный капкейк, украшенный розочками. Каждого Иззи принесла по четыре штуки.

При виде лимонного пирога Кэролайн состроила гримасу, и ничего удивительного: он весь потрескавшийся, выглядит неаккуратно. Как и предвидела Иззи, мистер Барстоу сунул в коробку толстую волосатую руку и взял кусок пирога, а заодно и ванильный капкейк.

Прежде чем кто-то осмелился шелохнуться, хозяин здания откусил от одного, затем от другого. Иззи затаила дыхание. Мистер Барстоу жевал вдумчиво, не спеша. Даже закрыл глаза, будто дегустатор элитных вин. Наконец проглотил.

– Ну хорошо, – произнес он и нацелил палец на Иззи. – Вы. Смотрите не ударьте в грязь лицом, милочка.

С этими словами он взял портфель, развернулся и вышел из офиса.

Для Кэролайн это оказалось последней каплей. Раньше Иззи испытывала к ней антипатию, но теперь неприязнь сменилась искренним сочувствием, ведь именно Кэролайн, сама того не подозревая, подсказала Иззи идею.

– Дети в детском саду и в школе, а у меня от всего этого дерьма крыша едет. Не знаю, за что браться, – рыдала Кэролайн. – Я живу в большом доме, как раз за кафе, это же просто идеальный вариант. Подумала: сейчас покажу ему. Все подружки одобрили мой план.

– Это же чудесно! – ответила Иззи. – А мои друзья только и твердили, что мой план – хуже не придумаешь.

Тут Кэролайн уставилась на Иззи так, будто только сейчас что-то поняла. И действительно.

– Впрочем, подруги мне вечно врут, – произнесла она. – Даже не сказали, что у этого гада роман, а ведь сами были в курсе. – Кэролайн с трудом сглотнула ком в горле. – Представляете, он ее водит на занятия по эротическим танцам! Даже коллег не стесняется! За счет компании! – Кэролайн издала истерический смешок. – Извините. Простите, пожалуйста. Не представляю, зачем я вам все это рассказываю. Вам ведь не интересно.

Кэролайн обращалась к Дезу, а он только что зевнул во весь рот.

– Нет-нет, очень интересно, просто у моего ребенка колики, – стал поспешно оправдываться Дез. – Мне очень жаль, что так получилось, миссис Хэнфорд. У меня просто слов нет.

Кэролайн вздохнула:

– Тогда скажите просто: «Я риелтор-проходимец, который сдал помещение сразу двоим».

– Э-э… по закону я не имею права…

– Хотите пирога? – предложила Иззи.

Она просто не знала, что еще сказать.

– Я не ем выпечку! – фыркнула Кэролайн. – Уже много лет к пирогам не прикасалась.

– Ну, раз так… – произнесла Иззи. – Дез, оставлю вам пару капкейков, а остальное заберу домой.

Кэролайн с тоской взглянула на банку:

– Но детям они, наверное, понравятся.

– Придут домой и сразу накинутся, – согласилась Иззи. – Только я использовала белый сахар.

– Ничего, у их отца на дантиста денег хватит, – угрожающим тоном произнесла Кэролайн.

– Хорошо, – кивнула Иззи. – Сколько капкейков вам дать?

Кэролайн облизнула губы:

– Понимаете, у меня очень прожорливые дети.

Слегка растерявшаяся Иззи протянула Кэролайн всю банку.

– Спасибо, – ответила та. – Потом занесу банку в ваше кафе, договорились?

– Хорошо, – кивнула Иззи. – Удачи с поиском места.

– «Устройся на какую-нибудь легкую работу, хоть отвлечешься». Прямо так и сказал! Нет, вы представляете? Вот гад!

Иззи сочувственно погладила ее по руке:

– Прекрасно вас понимаю.

– «На легкую работу»! До свидания, Дезмонд.

Выходя, Кэролайн хлопнула дверью.

Дез и Иззи переглянулись.

– Наверное, сейчас стрескает все капкейки в своем «рейнджровере», – предположил Дезмонд.

– Я за нее волнуюсь, – произнесла Иззи. – Надо узнать, как там она.

– Не уверен, что Кэролайн сейчас будет рада вашему вниманию, – возразил Дезмонд. – Пожалуй, выжду пару дней и позвоню ей.

– Серьезно?

– Да, – мужественно пообещал Дезмонд. – Ну а пока нам с вами предстоит разобрать кучу документов.

Иззи послушно последовала за ним в дальнюю часть офиса.

– Все-таки жаль, что она забрала все капкейки, – печально заметил Дезмонд.

Лимонный пирог ему не особенно приглянулся, зато все остальное выглядело очень аппетитно.

– У меня в сумке есть еще один. Я его в фольгу завернула, – сообщила Иззи. Дополнительный капкейк она приберегала, собираясь или отпраздновать успех, или утешить себя: в зависимости от результатов встречи. – Хотите?

Дез не заставил себя упрашивать.

Домой Иззи пришла с бутылкой шампанского. Хелена вернулась с дежурства совершенно вымотанная: ей пришлось накладывать швы жертвам вышедшего из-под контроля швыряния бутылками. Но при виде шампанского она сразу приободрилась.

– Слава богу! – воскликнула Хелена. – Ты победила!

– Это все дедушкин пирог, – с чувством произнесла Иззи. – Даже не верится: я упрятала деда в дом престарелых, а он мне так помог!

– Вовсе ты его не упрятала, – возразила Хелена; она уже устала сто раз твердить подруге одно и то же. – Ты определила его в безопасное и комфортное учреждение. Или хочешь, чтобы он жил здесь и что-нибудь натворил с духовкой «Бош»?

– Нет, – нехотя протянула Иззи. – Вот только…

Хелена замахала руками, прерывая ее. Иногда Иззи нравилось, что у нее такая суровая подруга, которая всегда и во всем уверена.

– За твоего дедушку! – провозгласила Хелена, поднимая бокал. – И за тебя! И за успех кафе «Капкейк»! Пусть туда приходит побольше сексуальных мужчин! Кстати, сексуальные мужчины ходят в такие кафе?

– Ходят, – ответила Иззи. – С другими мужчинами.

Подруги чокнулись бокалами и обнялись. Вдруг у Иззи зазвонил телефон. Она потянулась к нему.

– Может, это твой первый клиент, – заметила Хелена. – Или суровый хозяин помещения будет грозить, что ноги тебе переломает, если не будешь за аренду платить.

Но Хелена не угадала. Иззи уставилась на номер телефона, потом принялась задумчиво накручивать на палец прядь волос. Она смотрела на телефон так, будто ждала, каковы будут его дальнейшие действия. Телефон, естественно, зазвонил снова, заставив Иззи вздрогнуть. Выйдя из оцепенения, она медленно, очень медленно протянула к нему руку. Надо подойти, сообщение на автоответчике – это еще хуже. Хелена вовремя заметила выражение лица Иззи, одновременно и испуганное, и полное надежды. Хелена хотела отобрать у Иззи телефон, не дать подруге ответить на звонок. Благодаря шестому чувству, которым обладают только самые близкие друзья, Хелена сразу поняла, кто это. Но было слишком поздно.

– Грэм?.. – хрипло выговорила Иззи.

Впрочем, рассудила Хелена, Иззи ведь тоже в свое время очень настоятельно и убедительно советовала ей прекратить отношения с Имраном. И когда же Хелена перестала с ним встречаться? Через полтора года, да и то лишь потому, что он женился. Хелена вздохнула.

– Детка, ты куда пропала? – спросил Грэм таким тоном, будто они болтали часа два назад, а потом разминулись в торговом центре.

Иззи даже не представляла, как тяжело Грэму дался этот звонок. Поначалу он повторял себе, что у их отношений уже нет будущего. Он еще не готов создать семью, да и вообще, у них с Иззи просто служебный роман, не более того. Да и работы у Грэма по горло.

Но шли недели, от Иззи не было ни слуху ни духу, и Грэмом овладело неведомое доселе чувство. Он скучал по Иззи. Ему не хватало ее нежности, искренней заинтересованности его делами, ну и конечно, всего, что она ему готовила. Грэм тусовался с приятелями, склеил пару симпатичных телочек, но как ни крути… с Иззи было легко и просто. Она не трепала ему нервы, не выносила мозг и не требовала денег, денег, денег. Грэму нравилась Иззи, вот и все. Вообще-то, он не любил оглядываться назад, но в этот раз решил позвонить Иззи. Просто хотел с ней увидеться. Иногда после долгого дня она наполняла для него ванну и делала ему массаж. От подобных удовольствий Грэм тоже не отказался бы. Ну а вся эта история с сокращениями… Что ж, бизнес есть бизнес. Иззи должна была уйти, тут уж ничего не поделаешь. Наверное, она давно устроилась на новую работу. Грэм написал ей блестящее рекомендательное письмо и даже несколько преувеличил ее таланты офис-менеджера. Калли Мехта тоже дала Иззи прекрасную рекомендацию. Иззи, должно быть, про увольнение уже и думать забыла. Короче говоря, когда Грэм набирал ее номер, он сумел убедить себя, что между ним и Иззи все нормально.

А Иззи, стараясь не смотреть в сторону Хелены, встала и вышла из комнаты с телефоном в руках. Заговорить она смогла не сразу. Молчание затянулось настолько, что Грэм нарушил его первым:

– Алло! Алло! Ты меня слышишь?

Все это время Иззи ночи напролет ворочалась с боку на бок. Стыд и боль из-за позорного сокращения сменялись горем и злостью на себя оттого, что она потеряла Грэма. Это была настоящая пытка. Просто кошмар. Иззи ненавидела Грэма. Ненавидела всей душой. Он использовал ее. Нашел себе подчиненную с привилегиями.

Но нет, это неправда, упорно твердил тихий голосок в глубине души. Их отношения к одной постели не сводились. Между ними было что-то большее. Что-то настоящее. Грэм стольким с ней делился…

Или он изливает этот свой поток жалоб на любого, кто готов слушать? Неужели Иззи для него – что-то вроде свалки токсичных отходов? Разве не удобно всегда иметь под рукой жилетку, которая вдобавок готовит для тебя и спит с тобой? Неплохое подспорье на пути вверх по карьерной лестнице. Грэму всего тридцать пять, у мужчин в этом возрасте еще вагон времени для того, чтобы остепениться. Да и вообще, с чего вдруг такой красивый и успешный мужчина заинтересовался ею? Мысли подобного рода приходили Иззи в голову часа в четыре утра: в это время суток она чувствовала себя особенно никчемной и до смешного жалкой. Не то чтобы Иззи хотелось смеяться, но все же…

Ну а теперь у Иззи появится свое кафе. Это же просто подарок судьбы! Именно то, что ей сейчас необходимо. Что-то созидательное, конкретное, дело, которому Иззи может посвятить себя. Новая дверь в новую жизнь. Отныне старые тревоги останутся позади. Иззи начинает с чистого листа.

– Меня слышно?

Иззи ударилась в панику. Что делать? Изобразить равнодушие? Прикинуться, будто даже не вспоминала про Грэма, хотя на самом деле только о нем и думала? Перед мысленным взором встала картина: вот она в бешенстве выбегает из офиса. Потом в памяти всплыли довольно-таки хулиганские тосты, которые Иззи произносила на проводах сокращенных сотрудников. В первые дни Иззи была уверена, что Грэм позвонит. Даже не сомневалась. Он скажет, что совершил ужасную ошибку, признается Иззи в любви и будет умолять ее вернуться, ведь без нее его жизнь просто невыносима. Однако дни сменялись неделями, прошло больше месяца, Иззи наконец-то нашла свой путь и обратно не повернет…

– Алло, – приглушенным шепотом выговорила Иззи.

– Можешь говорить? – уточнил Грэм.

Почему-то Иззи этот вопрос рассердил. И чем же, по его мнению, она занята?

– Нет, – ответила Иззи. – Я сейчас в постели с Джорджем Клуни. Он только что вышел за бутылкой шампанского, чтобы наполнить джакузи.

Грэм рассмеялся:

– Ох, Иззи, как же я по тебе соскучился!

Вдруг к горлу откуда ни возьмись подступили рыдания. Иззи отчаянно старалась взять себя в руки. Вовсе он по ней не скучал! Ни капельки! Если бы Грэм думал о ней хотя бы долю секунды, он бы понял, что после увольнения Иззи ни в ком и ни в чем на свете не нуждалась так сильно и отчаянно, как в нем. Она лишилась и мужчины, и всей прежней жизни. А Грэм решил, что Иззи в компании не место, и ему было глубоко плевать, что с ней будет потом.

– Неправда, – наконец сумела произнести Иззи. – Отделался от меня и рад.

– Не думал, что ты все так воспримешь, – вздохнул Грэм.

– А чего ты ждал? Благодарности?

– Ну… И благодарности в том числе. Тебе же представился шанс попробовать себя в чем-нибудь новом, чего-то добиться. Иззи, ты же очень способная. И вообще, сама подумай, разве я мог позвонить тебе раньше? Сама же понимаешь, это было бы нарушением профессиональной этики.

Иззи молчала. Вовсе ни к чему давать Грэму понять, что его доводы звучат вполне здраво.

– Послушай, – задушевным тоном продолжил он. – Я действительно много думал о тебе.

– Да неужели? И поэтому ты сначала уволил меня, а потом бросил?

– Я тебя не бросал! – В голосе Грэма послышалось раздражение. – Твою должность попросту упразднили. Сократить могли кого угодно. Я хотел защитить тебя, пытался скрыть наши личные отношения, а потом ты принялась орать о них на весь офис! Иззи, ты меня ужасно опозорила.

– Все и так были в курсе, – буркнула Иззи.

– Не в этом дело. Ты устроила публичную сцену, а потом, если верить слухам, позволила себе довольно-таки неуместные замечания в пабе.

«У коллег никакого чувства солидарности!» – сердито подумала Иззи.

– Тогда зачем же ты мне звонишь? – спросила она.

Голос Грэма стал ласковее.

– Просто хочу узнать, как ты. Считаешь меня полной сволочью?

«Неужели я ошиблась?» – невольно засомневалась Иззи.

Выбегая из офиса с криками, она была не в состоянии соображать трезво. Что, если в этом конфликте она не единственная пострадавшая сторона? Может быть, Грэм был шокирован и расстроен не меньше, чем она? Наверное, чтобы ей позвонить, ему пришлось долго набираться храбрости. Вдруг Грэм вовсе не козел, а… тот самый, единственный?..

Пока Иззи медлила с ответом, в комнату решительно, без стука ворвалась Хелена. В руках она держала письмо из налоговой, на обратной стороне которого огромными черными буквами второпях намалевала: «НЕТ!»

Хелена ритмично вскидывала свой лозунг, точно на демонстрации. «Нет!» – она произносила одними губами, но очень выразительно. Иззи замахала на нее рукой, но Хелена подходила все ближе. Вот она протянула руку к телефону.

– Иди отсюда! – воскликнула Иззи. – Кыш!

– Что у тебя там? – спросил Грэм.

– Ничего. Всего лишь соседка по квартире, – ответила она. – Извини.

– Это которая? Толстуха?

К сожалению, голос у Грэма был громкий, поэтому услышала его не только Иззи.

– Она самая! – рявкнула Хелена и попыталась схватить телефон.

– Нет! – вскричала Иззи. – Все нормально. Не надо меня спасать. У нас с Грэмом важный разговор, так что будь добра, отвали минут на пять и не мешай.

Иззи сверлила Хелену суровым взглядом, пока та не отступила обратно в гостиную.

– Извини, – повторила Иззи, обращаясь к Грэму.

Но тот заметно повеселел.

– Значит, мы помирились? Отлично, – с облегчением произнес он. – Как я рад! – Повисла пауза. – Может, зайдешь ко мне?

– Нет! – выпалила Иззи.

– Никуда ты не пойдешь, – объявила Хелена, стоя в дверях со скрещенными на груди руками и устремив на Иззи взгляд, который приберегала исключительно для пьяниц, приползавших в отделение с разбитой головой в полвторого ночи в субботу. – Не пущу, и точка!

– Это просто недоразумение, – объясняла Иззи. – Грэм тоже переживал.

– Так переживал, что забыл, где телефон! – фыркнула Хелена. – Иззи, я тебя умоляю, выкинь его из своей жизни раз и навсегда.

– Хелена, прекрати! – кипятилась Иззи.

Сразу после разговора с Грэмом она залпом опрокинула бокал шампанского, и по всему ее телу растеклось приятное тепло. Грэм позвонил! Набрал ее номер!

– Я думаю, что… может быть, Грэм – моя судьба.

– Ничего подобного. Он просто начальник, в которого ты втрескалась, потому что тебе почти тридцать два и ты готова кинуться на кого угодно.

– Это все здесь ни при чем. – Иззи не знала, как донести до подруги свою точку зрения. – Ты про наши отношения ничего не знаешь. Ты с нами не была.

– Верно, не была, – согласилась Хелена. – Зато я была здесь. Утешала тебя, когда ты рыдала ночи напролет, помогала тебе согреться, когда он отправлял тебя топать под дождем пешим ходом, ходила с тобой на вечеринки, потому что он не хотел, чтобы его видели в твоем обществе.

– Это из-за работы, – промямлила Иззи.

– Ну что ж, поживем – увидим.

– Теперь у нас все будет по-другому. Я чувствую.

Хелена одарила Иззи скептическим взглядом.

– Не попробую – так и буду гадать, – с вызовом произнесла Иззи.

– Удобно парень устроился! Даже задницу с дивана не поднял, – сказала Хелена пустому месту, на котором секунду назад стояла Иззи.

Хелена вздохнула. Никто не слушает добрых советов.

Грэм тоже открыл бутылку шампанского. Его квартира выглядела как обычно: безупречно аккуратный, минималистичный интерьер. Полная противоположность разноцветному, полному безделушек жилищу Иззи. Здесь царили тишина и покой. Из дорогой аудиосистемы раздавался голос Робина Тика. Иззи решила, что это уже перебор. Впрочем, она сама надела свое лучшее серое платье из мягкой шерсти и туфли на каблуке. Да еще и выбрала духи «Agent Provocateur».

– Привет, – открыв дверь, произнес Грэм.

Он жил в довольно нарядном новом доме с ковровыми дорожками на этажах и цветами в подъезде. На нем была свежая белая рубашка с расстегнутым воротом. Точеный подбородок украшала темная щетина. Грэм выглядел усталым и замотанным, но при этом неотразимо привлекательным. При виде него от радости сердце Иззи невольно забилось сильнее.

– Привет, – ответила она.

– Спасибо большое, что согласилась приехать.

«Как она мило выглядит», – отметил Грэм. Не сексуально, как девчонки из ночных клубов в суперкоротких мини-юбках и с длиннющими гривами светлых волос. Да, все это очень маняще и сексапильно, но, честно говоря, иногда Грэм их побаивался. Ну а Иззи просто милая, и все. С ней комфортно и приятно.

Иззи понимала, что надо изобразить равнодушие и договориться вместе пообедать через несколько дней. К тому времени она успела бы опомниться.

Но понимала Иззи и то, что актриса из нее так себе. У Иззи все чувства на лбу написаны. Так какой смысл ходить вокруг да около? Или Грэм хочет быть с ней, или нет. Иззи не намерена понапрасну тратить время, пытаясь угадать, что творится у него в голове.

Грэм чмокнул ее в щеку. Иззи уловила аромат «Fahrenheit»: запах этого лосьона после бритья ей нравился больше всех, и Грэм об этом знал. Значит, готовился.

Он протянул ей бокал. Иззи опустилась на краешек черного кожаного кресла – подделка под «Ле Корбюзье». Такие же эмоции она испытывала, когда пришла сюда в первый раз и очутилась наедине с этим чувственным, обаятельным мужчиной, при одном взгляде на которого она утрачивала способность соображать здраво: смесь нервозности и радостного предвкушения.

– Даже непривычно видеть тебя не за рабочим столом, – пошутил Грэм.

– Теперь я тебя меньше возбуждаю? – спросила Иззи и тут же об этом пожалела.

Не время для рискованных шуточек.

– Мне тебя очень не хватало, – произнес Грэм, устремив на нее искренний взгляд из-под прямых черных бровей. – Наверное, я воспринимал тебя как должное.

Оба осознавали, что это еще мягко сказано.

– Не наверное, а точно, – ответила Иззи.

– Хорошо-хорошо, – кивнул Грэм и положил руку ей на плечо. – Я прошу прощения.

Иззи пожала плечами:

– Ладно.

– «Ладно»? Что это за ответ? Тебе не двенадцать. Если чем-то недовольна, не держи в себе, скажи прямо.

Иззи надула губки:

– Я на тебя зла.

– Мне очень жаль, что так вышло. Это все из-за нашей распроклятой работы. Да что я говорю, сама знаешь.

Грэм замолчал. Вдруг Иззи почувствовала: вот он, самый подходящий момент, чтобы спросить: «Кто я для тебя? Только честно. Куда движутся наши отношения? Я вернусь к тебе лишь при одном условии: если у нас все серьезно. У меня нет времени на интрижки, и я хочу быть с тобой».

Вот что должна сказать Иззи. Вряд ли Грэм еще раз до такой степени перед ней откроется. Представившийся шанс упускать нельзя. Иззи следует обозначить новые правила их отношений и добиться от Грэма определенного ответа.

Но оба сидели молча.

Иззи не произнесла ни слова. Просто не смогла, и все. Знакомый предательский румянец залил щеки. Ну почему она такая трусиха? Чего она боится? Нет, Иззи задаст Грэму прямой вопрос. Непременно задаст.

Грэм пересек гостиную. Прежде чем Иззи успела открыть рот, он уже стоял перед ней, не сводя с нее своих потрясающе красивых голубых глаз.

– Обожаю, когда ты краснеешь, – хрипло произнес он. – Выглядишь очаровательно.

Это замечание, как всегда, заставило Иззи зардеться еще сильнее. Она хотела что-то сказать, но Грэм предостерегающе поднял руку, потом очень медленно приблизился к ней и страстно, жадно поцеловал в губы. Эти поцелуи снились Иззи неделями.

Она отвечала на этот поцелуй сначала нехотя, потом со все возрастающим пылом. Как же ее тело соскучилось по ласкам, по близости! Никто не дотрагивался до нее уже два месяца. Иззи и забыла, какое это блаженство, как ей хорошо с Грэмом, как чудесно от него пахнет. Не в силах сдержаться, она томно вздохнула.

– Я соскучился, – выдохнул Грэм.

Прижавшись к нему всем телом, Иззи осознала: пока что ей этого достаточно.

Только на следующее утро после этой головокружительной ночи, когда Грэм торопливо собирался на работу, ему наконец пришло в голову спросить, чем сейчас занимается Иззи.

Сначала она почему-то не хотела ему рассказывать. Не желала, чтобы в их маленький идеальный мирок просачивалась реальная жизнь. Боялась, что Грэм будет смеяться. Ей нравилось наслаждаться ленивой истомой, нежась в его огромной кровати. Иззи выпала редкая удача: она провела у Грэма всю ночь. Какое блаженство! Она лениво встанет, прогуляется по Ноттинг-Хилл-Хай-стрит, зайдет в «Старбакс», выпьет чашечку кофе, пролистает пару газет… Вдруг Иззи оценила плюсы нерабочей жизни и сразу почувствовала себя прогульщицей.

Но тут Иззи вздрогнула и вспомнила: теперь у нее нет времени бездельничать! Наоборот, работы по горло! Она подписала договор, а значит, помещение перешло к ней, а вместе с ним и ответственность, и многочисленные обязанности, и… Охваченная паникой, Иззи резко села. У нее же назначена встреча с консультантом, специалистом по малому бизнесу! Иззи должна осмотреть помещение своего будущего кафе и наметить фронт работ: что нужно сделать срочно, а что может подождать. Необходимо выбрать плиту, заняться подбором персонала. Эта ночь, начавшаяся с шампанского и закончившаяся фантастическим сексом с мужчиной, который сейчас мажет волосы гелем в смежной ванной, была праздником, а сегодня начались будни. Отныне Иззи самозанятая.

– Ой, мне пора! – воскликнула она.

Грэм не ожидал такого поворота, но снисходительно улыбнулся:

– Куда? На педикюр опаздываешь?

– Вообще-то, нет.

И тогда Иззи ему все рассказала.

Если бы она заявила, что намерена открыть зоопарк, Грэм и то удивился бы меньше.

– Ты серьезно?

Грэм завязывал изящный синий галстук, который ему подарила Иззи: она решила, что этот оттенок подойдет и к цвету его глаз, и к его привычке распускать перья, будто павлин, – и не ошиблась.

– Да, – бодро подтвердила Иззи, будто речь шла о чем-то естественном и закономерном. – Совершенно серьезно.

– Значит, ты собралась заняться малым бизнесом. Мы пять минут как вынырнули из рецессии, а ты хочешь открыть кафе.

– Сейчас лучшее время, – заметила Иззи. – Низкая арендная плата, куча новых возможностей.

– Притормози-ка, – посоветовал Грэм.

Иззи одновременно и радовалась, что сумела его удивить, и немного сердилась из-за его очевидного скепсиса.

– Уточни, чем именно ты планируешь заниматься.

Иззи уставилась на него:

– Как это – чем? Капкейками.

– Капкейками?!

– Ну да.

– Целый бизнес на пирожных?!

– Все кондитерские работают на этом принципе.

– В выпечке один сахар.

– Людям именно это и нравится.

Грэм нахмурился:

– Ты ведь ничего не понимаешь в бизнесе.

– Все с чего-то начинают.

– Вот именно, и начинают в этой сфере отнюдь не с нуля. Прежде чем открыть свою пекарню, люди работают в чужих или набираются опыта в семейном бизнесе. Иначе на плаву не удержаться. Хочешь печь – устройся в пекарню. Хотя бы поймешь, подходит тебе это дело или нет.

Иззи надулась. Все это ей уже твердил противный, настырный внутренний голос. Но помещение подвернулось само собой! Ее помещение! За такой шанс надо хвататься.

– Освободилось одно здание, вариант просто сказочный, и…

– В Стоук-Ньюингтоне? – фыркнул Грэм. – Ну конечно, большому кораблю большое плавание.

– Издевайся сколько хочешь, – бросила Иззи. – А у меня встреча с банковским консультантом.

– Надеюсь, он освободил для тебя весь день, – съязвил Грэм.

Иззи молча глядела на него.

– Ты чего? – спросил Грэм.

– Поверить не могу, что ты так реагируешь.

– А я поверить не могу, что ты выбрасываешь более чем щедрую компенсацию от «Калинга Деники» на какую-то ерунду. Это же непростительно глупо! Почему ты со мной не посоветовалась?

– Потому что ты мне не звонил, помнишь?

– Да брось, Иззи! Хватит дурака валять! Я поспрашиваю знакомых. Кажется, в «Фокстонс» требуется секретарша. Не волнуйся, обязательно тебе что-нибудь подберем.

– А я не хочу «что-нибудь», – упрямо произнесла Иззи. – Я хочу это кафе.

Грэм вскинул руки к потолку:

– Но это же несерьезно!

– Это ты так думаешь.

– Ты ничего не смыслишь в бизнесе.

– Ты обо мне ничего не знаешь, – парировала Иззи и только потом сообразила, что перебрала с драматизмом и фраза прозвучала глупо. А впрочем, плевать! Иззи оглянулась в поисках второй туфли. – Мне некогда.

Грэм взглянул на нее и покачал головой:

– Ну, дело твое.

– Вот именно – мое.

– Ох и вляпаешься ты, – произнес он.

Иззи взяла туфлю и едва не запустила Грэму в голову.

– Спасибо за то, что веришь в меня, – пробормотала она.

Обулась и вышла за дверь, ругая себя последними словами. Ничему-то жизнь ее не учит.

Когда Иззи принеслась домой, ее трясло от гнева. Больше всего ей хотелось поскорее сорвать с себя дурацкие нарядные шмотки. В квартире стояла тишина, однако Иззи ощущала присутствие Хелены: в воздухе витало неодобрение подруги, а также аромат ее духов «Shalimar». Но сейчас Иззи было не до разговоров. Она должна успеть на встречу в банк и произвести там впечатление здравомыслящего профессионала. Ей необходим бизнес-план, а то, что Иззи не спала полночи, развлекаясь с самым большим козлом Лондона, не может служить оправданием. Ключи Иззи заберет ближе к вечеру, а потом в ее распоряжении будет несколько недель для того, чтобы привести помещение в надлежащий вид и открыться к весеннему сезону. Звучит оптимистично, даже слишком оптимистично. Во что она ввязалась?..

Надо выбрать, что надеть. Иззи распахнула шкаф и обвела взглядом ряд неприметных костюмов для работы, накопившихся за долгие годы. Серый в тонкую полоску? Грэму он всегда нравился. Говорил, Иззи в нем этакая сексуальная секретарша. Иззи всегда мечтала о модельной фигуре: тогда она смогла бы носить топы без лифчика и вещи с заниженной талией. Но, увы, одной из тощих девиц ей не стать. Но и подчеркивать свои женственные округлости Иззи не любила, в отличие от Хелены, превратившей это дело в искусство.

Иззи поправила белую рубашку. Почему-то они на ней всегда неловко сидели. Почувствовав спиной присутствие Хелены, она обернулась. Подруга стояла в дверях с двумя чашками чая.

– Ну правильно, зачем стучаться? – проворчала Иззи. – Это же моя квартира.

– Чая хочешь? – проигнорировала ее выпад Хелена.

– Нет, – ответила Иззи. – Хочу, чтобы ты перестала вламываться в мою комнату без приглашения.

– Похоже, ночь любви прошла восхитительно.

Иззи вздохнула:

– Заткнись!

– Все настолько ужасно? Извини, милая.

Трудно было долго злиться на Хелену.

– Вообще-то, сама ночь была неплохой, – взяв чашку, ответила Иззи. – Но я все равно не желаю его больше видеть.

– Как скажешь.

– Знаю, я уже раз сто это говорила.

– Как скажешь.

– Но на этот раз точно.

– Хорошо.

– И я нисколько не переживаю.

– Отлично.

– Отлично.

Хелена испытующе взглянула на нее:

– Ты в этом пойдешь на встречу?

– У меня теперь свой бизнес. Надо выглядеть соответственно.

– А этот костюм твоему бизнесу ничуточки не соответствует. Ты пекарь, а не деловая женщина с охапкой папок, которая каждые пять минут проверяет Facebook.

– Ты себе неправильно представляешь мою бывшую работу.

– Без разницы.

Хелена полезла в свой шкаф и достала платье в цветочек и пастельный кардиган.

– Вот, примерь.

Иззи окинула себя взглядом. У нее голова шла кругом.

– Не слишком… легкомысленно?

– Дорогая, ты будешь печь капкейки. Это уже само по себе легкомысленно, так что привыкай. И кстати, ты ошибаешься. Ты выглядишь очень симпатично и приветливо, эти вещи тебе идут. Не то что костюмчик секретарши из порнофильма.

– Этот костюм…

Но глядя на себя в зеркало, Иззи подумала: «Пожалуй, от костюмчика и впрямь пора избавиться». Выкинуть из своей жизни все, что связано с ненавистным офисом. И с ненавистным мужчиной. Хотя на эту тему сейчас лучше не думать. Иззи стала собираться.

В новом наряде она и впрямь выглядела лучше: моложе, свежее. Иззи невольно улыбнулась.

– Ну вот! Другое дело, – объявила Хелена.

Иззи поглядела на подругу. На той был зеленый топ с рюшами и квадратным вырезом.

– А ты чего вырядилась?

Хелена состроила кокетливую гримасу:

– Как всегда для того, чтобы быть богиней эпохи Ренессанса с волосами цвета пламени.

Перед походом в банк Иззи ужасно нервничала. Ей объяснили, что намечается просто предварительная беседа, да и вообще, положительное решение уже принято, и все равно возникало такое чувство, будто ее вызвали на ковер из-за перерасхода по кредитке, совсем как в студенческие годы. Грэм любил проверять выписки по своей карте каждый месяц и, наткнувшись на что-то, с чем был не согласен, моментально звонил в банк. У Иззи подобного желания никогда не возникало.

– Э-э… Здравствуйте, – почти прошептала она, войдя в тихий, застеленный бежевым ковролином холл.

Пахло чистящими средствами и большими деньгами. В этот момент Иззи пожалела, что не надела костюм в полоску: в нем она чувствовала бы себя увереннее.

– Могу я поговорить с мистером… – Иззи сверилась со своими записями, – мистером Тайлером?

Девушка за стойкой ответила дежурной улыбкой, склонилась над телефоном и нажала на кнопку. Иззи пропустили. Очутившись по другую сторону барьера, она даже растерялась. Здесь банк напоминал обычный офис открытой планировки: повсюду столы, сотрудники сидят за компьютерами. Иззи огляделась по сторонам. А где же золотые слитки?

Никого, похожего на мистера Тайлера, Иззи не заметила, поэтому она села. Потянулась за журналом, но тут же положила его обратно. От волнения Иззи была не в силах сосредоточиться. Нервно теребя бумаги, она надеялась, что слишком долго ждать не придется.

Остин Тайлер сидел в кабинете старшей учительницы и никак не мог отделаться от ощущения дежавю. Много лет назад в точно таком же помещении он выслушивал строгие выговоры за то, что бегал в зарослях или подрался с Дунканом Макгвайром. Остин явственно вспомнил, как пинал стул ногой, обутой в потертую кроссовку «старт-райт». А на этот раз его вызвала новая директриса, довольно молодая женщина, велевшая обращаться к ней «просто Кирсти», хотя Остину было бы удобнее называть ее мисс Дюбос. Мало того, в отличие от мистера Строана, величаво восседавшего за столом, директриса стояла, опираясь на свой стол. Откровенно говоря, Остину больше нравились старые порядки. Тогда хотя бы понятно, как себя вести. Остин искоса глянул на Дарни и вздохнул. Дарни с сердитым видом уставился себе под ноги. Судя по упрямому выражению лица, слушать взрослых он был не намерен, что бы те ни говорили. В свои десять лет Дарни отличался умом и решительностью, а любые попытки его воспитывать считал нарушением прав человека.

– Ну, что на этот раз? – поинтересовался Остин.

Он опять опаздывал на работу. Остин пригладил густые и непослушные темно-рыжие волосы, спадавшие на лоб, и отметил, что пора бы подстричься. Вот только как найти время на все дела?

– Конечно же, нам всем известно об особых обстоятельствах Дарни, – начала директриса.

Остин вопросительно взглянул на Дарни. Волосы у мальчика были скорее каштановые, но топорщились точно так же, как и у Остина, да и глаза у обоих были серые.

– Да, но особые обстоятельства у Дарни были шесть лет назад. Верно, друг? Нельзя же пользоваться этой отговоркой всю жизнь. Особенно когда ты…

– Стрелял из лука по первоклассникам.

– Вот именно.

Остин посмотрел на Дарни с осуждением. Тот упрямо не отрывал взгляд от пола.

– Ну и что ты скажешь в свое оправдание?

– Робин Гуд служит не тебе, шериф.

Кирсти поглядела на высокого мужчину с вьющимися волосами, одетого в чуть потрепанный костюм, и подумала: вот бы их встреча произошла при других обстоятельствах! К примеру, в баре. Кирсти уже не в первый раз отметила, что ее работа совершенно не способствует устройству личной жизни. Все учителя начальных классов – женщины, а заигрывать с папашами строжайше запрещено.

Хотя, строго говоря, Остин Тайлер не папаша… Может, в данном случае допустимо исключение?

В школе все знали трагическую историю этой семьи. По мнению Кирсти, она только добавляла высокому, стройному и мускулистому Остину привлекательности. Так же как и его очки в роговой оправе. Задумавшись, он то снимал их, то надевал обратно.

Шесть лет назад, когда Остин учился в аспирантуре в Лидсе и специализировался в сфере биологии океана, его родители и маленький братик – результат празднования серебряной свадьбы, ставший сюрпризом для всех, – попали в ужасную автокатастрофу: грузовик неудачно пытался выполнить резкий поворот на дороге, забитой машинами. Четырехлетний малыш уцелел благодаря детскому креслу, но передняя часть автомобиля оказалась раздавлена всмятку.

Остин был убит горем, однако тут же бросил учебу. О работе, связанной с путешествиями по всему миру, теперь даже речи не шло. Он вернулся домой, успешно отбился и от благонамеренных тетушек, и от социальных служб, устроился на заурядную банковскую должность и стал, как мог, воспитывать брата. Но, рассуждала про себя Кирсти, как бы ни старался Остин, ребенку все-таки не хватает материнской руки. Теперь Остину был тридцать один год, и за это время между ним и Дарни установилась такая прочная связь, что ни одной женщине не удалось внедриться в их сплоченную маленькую семью, хотя пытались многие. А может быть, Остин просто еще не встретил достойную женщину. Жаль, что Кирсти встречается с ним только для того, чтобы обсудить поведение Дарни.

И все же Кирсти всегда старалась присутствовать на этих встречах лично, хотя миссис Хан была компетентным педагогом и в помощи не нуждалась. Ну что ж, хоть какая-то возможность для общения.

– Как вы считаете, в воспитании Дарни достаточно женского влияния? – спросила Кирсти.

Остин опять запустил пальцы в волосы. Ну почему он вечно забывает про стрижку? А Кирсти подумала: «Люблю мужчин с длинными волосами».

– У Дарни примерно девять миллионов родственниц, и все желают ему только добра, – ответил Остин и смутился: он вспомнил о том, с каким презрением Дарни взирал на гостей. Да и по части порядка в их доме было не все благополучно. К ним приходила домработница, но она отказывалась за ними постоянно подбирать, а без этого результаты ее уборки были малозаметны. – Но постоянного женского влияния нет.

Кирсти вскинула брови, как ей самой казалось, игриво. Но Остин сразу решил, что она его осуждает. Он чувствовал: его методы воспитания Дарни постоянно оценивают – и поэтому реагировал на чужое внимание остро. Дарни, конечно, не ангел, но Остин делал все, что мог. Он был уверен: с братом мальчику лучше всего.

– У нас с Дарни все в порядке, – с напором произнес он.

Не поднимая глаз, Дарни взял Остина за руку и крепко сжал ее.

– Я не в этом смысле… Мистер Тайлер… Остин… Я просто хотела сказать… Насилие в школе недопустимо. Ни под каким видом.

– Но мы хотим и дальше здесь учиться! – взмолился Остин. – Мы в этой школе с первого класса. Она в нашем районе. Мы не хотим переезжать и искать другую школу!

Остин старался не удариться в панику. Худенькая ручка Дарни крепко стискивала его длинные пальцы. Сохранить родительский дом, остаться в той же школе, в том же районе неподалеку от Стоук-Ньюингтона… Платить ипотеку нелегко, но для Остина и Дарни особенно важно сохранить хоть какую-то преемственность, какое-то постоянство. Дарни потерял все, что ему было знакомо. Отнимать у него еще и родной дом слишком жестоко. Здесь Остина и его брата окружали друзья и соседи, которые всегда готовы были накормить их горячим ужином и не отказывались взять Дарни к себе, когда Остин работал допоздна. Он любил свой район всей душой.

– Никто не собирается выгонять Дарни из школы, – принялась успокаивать Остина Кирсти. – Но чтобы больше никакой стрельбы из лука, договорились?

Дарни закивал головой.

– Что скажешь, Дарни? Не будешь больше стрелять из лука?

– Не буду, – ответил Дарни, по-прежнему разглядывая пол у себя под ногами.

– И?.. – подсказал Остин.

– Прошу прощения, – выговорил Дарни и наконец поднял голову. – Перед первоклассниками извиняться надо?

– Уж будь добр, – ответил Остин.

Кирсти улыбнулась ему с благодарностью.

«А ведь она почти хорошенькая, – рассеянно отметил Остин. – Для учительницы».

Дженет, ассистентка Остина, встречала его у входа в банк.

– Опаздываете, – произнесла она, протягивая ему чашку кофе.

Остин пил его с молоком и тремя ложками сахара. Из-за того что в определенных жизненных областях ему пришлось взрослеть слишком рано, в других он немножко отставал.

– Знаю-знаю. Извините.

– Опять Дарни хулиганит?

Остин поморщился, как от боли.

– Не волнуйтесь, – сказала Дженет и ободряюще похлопала его по плечу, одновременно убрав c его пиджака ворсинку. – Это нормально, у всех детей бывает такая фаза.

– Все стреляют из лука?

Дженет закатила глаза:

– Вам еще повезло. Мой увлекся петардами.

Немного приободрившись, Остин сверился со своими записями. Кто-то хочет взять кредит на кафе. При нынешнем состоянии рынка шансы на успех малы и условия будут драконовскими. Все упрекают банки в излишней суровости, но давать деньги малому бизнесу – дело неблагодарное. Более половины предприятий прогорают. Обязанность Остина состояла в том, чтобы определить, кто принадлежит к другой половине. Он свернул за угол и вошел в приемную.

– Здравствуйте, – произнес он, улыбнувшись порозовевшей от волнения женщине с собранными в хвост непослушными черными волосами. Она нервно теребила журнал. – У меня ведь с вами назначена встреча на десять часов?

Иззи вскочила и невольно глянула на большие часы на противоположной стене.

– Знаю-знаю, – поморщился Остин. – Простите, пожалуйста. – Он хотел сказать, что обычно не опаздывает, однако это значило покривить душой. – Пройдемте в кабинет.

Вслед за сотрудником банка Иззи прошла через стеклянные двери и очутилась в стеклянном закутке посреди офиса открытой планировки. Иззи сразу пришла на ум аналогия с рыбками в аквариуме.

– Еще раз простите за опоздание. Меня зовут Остин Тайлер.

– Изабель Рэндалл, Иззи.

Она пожала его крупную руку. Ладонь оказалась сухой. Иззи обратила внимание, что у этого мужчины довольно-таки небрежная прическа для банковского служащего. Однако у него была приятная, чуть рассеянная улыбка и серые глаза с густыми ресницами. Пожалуй, не мешает добавить Остина Тайлера в список подходящих мужчин для Хелены. Сама Иззи после ночи с Грэмом дала зарок держаться от представителей мужского пола подальше. При одной мысли Иззи едва не застонала, но вовремя сдержалась. «Соберись!» – велела она себе. То, что она спала всего три часа, ей отнюдь не помогало.

Искавший ручку Остин отметил, что клиентка сидит как на иголках. Когда Остин покинул Лидс, он сомневался, есть ли у него способности к банковскому делу. Где кредиты и где изучение кораллов? Но работа нужна была срочно, а больше ничего не подвернулось. А еще банк позволил ему взять родительскую ипотеку. Но за прошедшие годы Остин неуклонно поднимался по карьерной лестнице. Оказалось, у него чутье на перспективные банковские продукты и выгодные инвестиции. Узнав Остина как следует, клиенты всецело ему доверяли и были безраздельно преданы банку. Старшие менеджеры предвидели, что Остина ждет большое будущее, хотя и они тоже полагали, что ему следовало бы подстричься.

– Итак, – произнес Остин, выудив ручку из кармана и сдув с нее катышки от бумажных салфеток. – Чем мы можем вам помочь?

Он взглянул на папку и с ужасом понял, что эти документы касаются совсем другого кафе. Остин стянул с носа очки. Увы, день не задался с самого утра.

– Слушаю вас, – попробовал выкрутиться он.

Иззи устремила на Остина проницательный взгляд. Она сразу сообразила, в чем дело.

– Разве у вас нет моего личного дела?

– Предпочитаю услышать все факты из уст самого клиента. Так создается более полная картина.

Уголки губ Иззи дрогнули.

– Вот как?

– Именно, – твердо произнес Остин.

Он подался вперед и сцепил руки в замок на папке. И хотя Остин понял, что его раскусили, Иззи была рада возможности поведать свою историю целиком. В любом случае сейчас она узнает, воплотится ли ее мечта в жизнь.

Иззи рассказала все как есть, опустив, естественно, тот факт, что спала с боссом, и представила дело так, будто всю жизнь собиралась открыть собственное кафе, да вдобавок подкрепила свои намерения тщательным финансовым анализом. Чем дольше Иззи говорила, тем более реальной и осуществимой казалась ее цель. Прямо-таки методика созидающей визуализации в действии. Иззи чувствовала, что прямо сейчас воплощает свои планы в жизнь.

– Я вам принесла капкейков, – добавила Иззи в конце.

Но Остин отмахнулся:

– Извините, подарки не принимаю. Иначе подумают…

– Что я подкупаю вас капкейками? – удивилась Иззи.

– Тут дело в принципе. Капкейки, инструменты, вино – без разницы.

– Ну надо же! – Иззи уставилась на жестяную банку у себя на коленях. – Мне такое и в голову не приходило.

– То есть вы не собирались подкупать меня капкейками?

– Откровенно говоря, как раз на это и рассчитывала.

Они улыбнулись друг другу. Остин пригладил непослушные волосы:

– Грушевый дворик… Ну-ка, напомните. Это такой крошечный закуток возле Альбион-роуд?

– Вы его знаете! – с энтузиазмом закивала Иззи.

– Да, – подтвердил Остин, прекрасно знавший весь этот район. – Но место не слишком прибыльное?

– Там есть магазины, – возразила Иззи. – И вообще, посетители придут. Главное, чтобы было куда.

– Вообще-то, цитаты из фильмов про призраков, играющих в бейсбол, бизнес-стратегией не считаются, – улыбнулся Остин.

Тут Иззи совсем расслабилась и едва не ляпнула, что просто обожает фильм «Поле его мечты». Вдобавок она чуть не спросила, нравится ли он Остину. Но для банкира молодой человек оказался удивительно легок в общении. Перед этой встречей Иззи тряслась от страха, а теперь…

– Я не уверен, что… Покажите-ка расчеты еще раз.

Остин внимательно их изучил. Арендная плата не слишком велика, ну а что касается технической стороны вопроса, ингредиенты обойдутся достаточно дешево. Если Иззи возьмет всю готовку на себя, найти персонал не составит труда. Но даже при всех этих преимуществах рентабельность удручающе мала, прямо-таки минимальна. Чтобы кафе начало приносить достойную прибыль, придется запастись трудолюбием и терпением. Прищурившись, Остин еще раз просмотрел цифры, потом поднял взгляд на Иззи. В конечном итоге все зависит от нее. Если она будет усердно работать, посвятит всю жизнь выпечке, и только выпечке, тогда она хоть и с трудом, но выплывет. Может быть.

– Видите ли… – начал Остин.

Позабыв про вторую назначенную встречу, Остин целый час разъяснял Иззи каждый шаг на пути к собственному бизнесу: страховка, нормы гигиены и безопасности труда, инспекции, финансовая сторона дела, маркетинг, поставки и хранение продуктов, прибыли, порционный контроль. Иззи казалось, будто она год отучилась в бизнес-школе. А Остин все говорил и говорил, время от времени снимая очки, чтобы подчеркнуть особенно важную мысль. Между тем благодаря ему туманные мечтания Иззи приобретали четкие осязаемые формы. Остин будто выстроил фундамент для ее воздушного замка. Шаг за шагом он объяснил, какая ответственность будет лежать на Иззи, и только на ней одной, и что ей придется делать. Причем не один раз, для конкретного проекта, а постоянно, снова и снова, если она, конечно, хочет зарабатывать себе на жизнь.

Через пятьдесят пять минут Остин откинулся на спинку стула. У него в арсенале имелась стандартная заготовка. Коллеги в шутку прозвали ее «устрашающей речью». Остин произносил ее перед всеми, кто хотел открыть свой бизнес. Если у тебя от одного описания этого тяжкого бремени голова идет кругом, твой бизнес заведомо обречен. Но с этой девушкой все по-другому: Остин вышел за строго профессиональные рамки, чтобы помочь ей, показать подводные камни и выгодные возможности. Остину казалось, что он должен как-то возместить ей ущерб, ведь он опоздал и вдобавок явился на встречу не с той папкой.

И хотя поначалу Иззи была настроена воинственно, даже почти агрессивно, в процессе беседы она смягчилась. К тому же в симпатичном платье в цветочек Иззи выглядела очень мило. Остин хотел как можно более детально объяснить ей, во что она ввязывается. Он любил район, о котором она говорила. Детство Остина прошло неподалеку от Грушевого дворика, и он часто прятался там под деревом с книгой. Здание тогда было заброшенным. Очаровательное местечко. А ведь Остин думал, что он один знает про этот уголок!

Если кафе откроется, можно будет посидеть там с чашечкой кофе и кусочком чего-нибудь вкусного. Что ж, идея весьма заманчивая. Но тут все зависит от Иззи.

– Итак, – эффектным взмахом руки завершил свою речь Остин. – Что скажете, Иззи? Готовы ли вы взяться за это дело, если банк окажет вам поддержку?

Обычно клиенты отвечали: «Конечно!», вели себя так, будто прошли отбор в «X-Фактор», и клялись, что будут выкладываться на сто десять процентов. А Иззи с задумчивым видом откинулась на спинку стула.

Ну вот и наступил решающий момент. Если банк даст ей деньги, назад уже не повернешь. А в случае успеха Иззи связывает себя обязательствами на всю жизнь. Эта ноша будет целиком лежать на ее хрупких плечах. Отныне она больше никогда не сможет вернуться домой с работы и выкинуть дела из головы. Иззи вспомнила дедушку. Он постоянно думал о своих пекарнях – и когда ел, и даже когда спал. Они были для него всей жизнью. Но способна ли на такую самоотдачу Иззи?

Впрочем, если дела пойдут успешно, она сможет нанять управляющего. Открыть еще одно кафе. Все это вполне осуществимо. В результате у Иззи появится больше свободы. Она сможет жить по своим правилам и сама составлять расписание. Уж во всяком случае, протоколы чужих собраний ей больше вести не придется.

Но тут тихий внутренний голос спросил: «А что ты будешь делать, когда заведешь ребенка?» Но Иззи сердито отмахнулась от этого голоса. Сейчас у нее ни работы, ни мужчины. Проблемы надо решать по мере их поступления.

– Мисс Рэндалл?

Остин был рад, что Иззи подходит к решению обдуманно. Значит, она его внимательно слушала. К Остину постоянно приходили напыщенные типы, полагавшие, будто сами все знают. Они не только пропускали слова Остина мимо ушей, но и перебивали его. Обычно надолго этих всезнаек не хватало.

Иззи посмотрела Остину в глаза:

– Спасибо, что рассказали мне все как есть.

– Сильно я вас напугал? – виновато уточнил Остин.

– Нет, нисколько. И если банк согласен дать мне кредит, то я готова.

Остин вскинул брови:

– Хорошо. Конечно, сначала я должен кое с кем побеседовать…

Остин порылся в портфеле в поисках бланков, которые Иззи должна была заполнить, но вместо них вытащил только яблоко и рогатку.

– Вы прямо как Деннис-мучитель из фильма! – рассмеялась Иззи и мысленно вычеркнула Остина из списка мужчин для Хелены.

Обручального кольца у Остина на пальце нет, зато у него явно есть дети.

– Стреляем яблоками по неплательщикам, – пошутил Остин.

С сожалением посмотрев на фрукт, он убрал его обратно в портфель.

– По-моему, вы голодны, – заметила Иззи.

– Верно, – не стал отпираться Остин.

Он так усердно пытался накормить Дарни, что сам так и не позавтракал.

– Точно не хотите капкейк? Я никому не скажу.

– Совесть не обманешь, – с наигранной строгостью ответил Остин и нажал на кнопку интеркома у себя на рабочем столе. – Дженет, принесите, пожалуйста, бланки для открытия расчетного счета юридического лица.

– Но я уже…

Остин убрал палец с кнопки.

– Дженет поможет вам заполнить бумаги. А потом просто оставьте их на ресепшене. А меня, наверное, ждет одиннадцатичасовой клиент.

– Он уже полчаса в приемной сидит, – сообщила Дженет, входя в кабинет с пачкой бумаг. Она поглядела на Остина, будто на шаловливого школьника. – Скажу, что вы готовы его принять. – С этими словами Дженет покинула кабинет.

Иззи встала.

– Спасибо, – с улыбкой произнесла она.

– Удачи, – пожелал Остин.

Он тоже встал, снял очки и протянул ей руку. Иззи ее пожала.

– Если что-то понадобится, вот моя визитка. Банковскую ручку взять не хотите?

– Оставьте себе, – ответила Иззи. – А то подумают, что вы меня подкупаете.

Хотя погода по-прежнему была холодной и пасмурной, дождь прекратился. Иззи понимала, что предстоит куча дел, и все же ей о многом нужно было поразмыслить. Иззи перешла через шумную Далстон-роуд. Ничуть не испугавшиеся холода прохожие ели сосиски в тесте рядом с пекарней, проталкивались в сторону рынка или разглядывали товары в корзинах для белья, выставленных перед магазином подержанных безделушек. Стоук-Ньюингтон-Хай-стрит оказалась немного потише: матери с колясками направлялись кто на детскую йогу, кто в библиотеку, кто в кафе, чтобы поесть вегетарианского фалафеля, а кто на церковный двор. Игрушечный магазин разместился бок о бок с роскошным шоу-румом, где можно было выбрать обои, и процветающим независимым книжным магазином.

Потом Иззи свернула на Альбион-роуд. Массивные серые дома бесстрастно глядели на нее. Здесь прохожих почти не было, только длинный автобус 73 изгибался, стараясь повернуть за угол, и создавал немалых размеров пробку. А рядом скрывался почти незаметный переулочек на углу. Войдя в Грушевый дворик, Иззи увидела в окне вывеску «Сдано в аренду». Иззи испытала прилив восторга. Она опустилась на холодную скамейку под деревом. Даже в такую промозглую погоду по всему телу разлилось приятное ощущение гармонии и покоя. Солнце едва выглядывало из-за туч, и все же крошечный, уже почти весенний лучик согрел бледное после зимы лицо Иззи. Она блаженно зажмурилась. Зима скоро кончится. А здесь у нее появится собственный уголок в одном из самых кипучих и бурлящих городов мира. Но сможет ли Иззи удержать этот уголок?

Когда Дез пришел отдать ей ключи, то застал Иззи сидящей на скамейке и с мечтательным видом глядящей вдаль. Дез невольно встревожился. Совсем не такое лицо должно быть у предполагаемой владелицы бизнеса. Так смотрят те, у кого в голове одни миражи.

– Здравствуйте, – произнес Дез, полностью загородив собой тоненький лучик солнца. – Извините, что опоздал. Жена должна была… Впрочем, не важно.

Иззи прищурилась и посмотрела на него:

– Здравствуйте. Простите, я вас не сразу заметила. Здесь такое приятное место, для отдыха самое то. Я сегодня не выспалась…

Иззи осеклась, вскочила и постаралась взять себя в руки. Она должна вести себя как профессионал.

– Ну что ж, осмотрим фронт работ.

За годы участия в показах недвижимости Иззи научилась подмечать все, что нуждалось в доработке, и подавать эти изъяны в выгодном свете. Дез торжественно вручил ей огромную связку ключей. Медленно повернув их в трех замках и открыв скрипучую дверь, она осознала: одно дело – консультировать клиентов, и совсем другое – самой решать, что нужно делать. Старый прилавок покрыт слоем пыли, окно облеплено грязью. Может быть, предыдущие владельцы помещения и достигали здесь гармонии, но вести хозяйство не особо старались. Вдоль стен тянулись совершенно ненужные Иззи полки, зато такие полезные вещи, как раковина и розетки, в достаточном количестве начисто отсутствовали.

Сердце Иззи забилось быстрее. Неужели она слишком много на себя взяла? Камин просто очарователен, но, если развести в нем огонь, расставить вокруг него столики и стулья не получится. Иззи была на сто процентов уверена, что пожарный инспектор это начинание не поддержит. А Остин из банка весьма категорично заявил, что с пожарным инспектором ссориться нельзя. Это все равно что испортить отношения с миграционным офицером в США.

– Что ж, работы предстоит много, – бодро заметил Дез; он надеялся поскорее освободиться и прийти домой прежде, чем теща успеет поведать Джейми неприятную правду о его отце. – Но вы непременно справитесь, – прибавил Дез.

– Думаете? – произнесла Иззи.

Достав цифровую камеру, она лихорадочно фотографировала помещение. Раньше Иззи живо представляла свое будущее кафе: стены, выкрашенные в свежий оттенок зеленого, сверкающие чистотой окна, через которые внутрь проникает свет, аппетитные пирожные пастельных тонов красиво разложены на подставках. Но в этом пыльном, грязном месте фантазии развеивались как дым.

– Не забудьте осмотреть подвал, – напомнил Дез.

Иззи видела его на чертежах, но пока ни разу туда не спускалась. Иззи ото всех скрывала это обстоятельство: ей стыдно было признаваться, что она арендовала здание, не обследовав его сверху донизу. Такая опрометчивость вызовет осуждение.

Иззи осторожно спустилась следом за Дезмондом по узкой, шаткой лестнице, освещенной висевшей на потолке лампочкой. На полпути Иззи заметила дверь в туалет, а то, что она увидела внизу, оправдало все ее ожидания: огромное пространство, где более чем достаточно места для промышленной плиты, без которой никак не обойтись, да и работающая вентиляция в наличии. Стояки водоснабжения тоже на месте. Иззи даже наметила удобный уголок для рабочего стола, за которым будет заниматься бумажной работой. Маленькое окошечко в дальней части подвала выходило на соседнее здание, поэтому света здесь маловато, но тут уж ничего не поделаешь. Зато тепло из подвала будет распространяться по всему остальному зданию. Тепло от идеальной, работающей четко по расписанию, нагревающейся до высокой температуры плиты. О такой до сих пор мечтал дедушка.

– Прекрасно! – воскликнула Иззи, повернувшись к Дезу. Ее глаза сияли.

Дез внимательнее оглядел помещение. Его взгляду предстал обычный старый грязный подвал, но что он понимает в подобных делах?

– Да, – кивнул Дез. – А теперь подпишите, пожалуйста, несколько бумаг. Вам, наверное, уже надоело всюду расписываться.

– Это точно, – согласилась Иззи.

Из банка она вышла с папками, набитыми документами, и теперь ждала, когда ей выдадут торговую лицензию. Разрешение на то, чтобы открыть в здании заведение общественного питания, было получено еще до Иззи. Но как добиться того, чтобы этим самым заведением общественного питания стало ее кафе? Впрочем, Остин пообещал, что, если кредит одобрят, он с удовольствием поможет ей с документами.

К тому времени как Дез и Иззи выбрались обратно наверх, слабое послеполуденное солнце уже освещало фасад здания. Тусклые желтые лучи проникали внутрь сквозь замызганные стекла, подсвечивали пылинки в воздухе и освещали камин. Иззи заметно приободрилась. Да, грязи здесь тонны. Да, сделать предстоит многое. Но Иззи работы не боится. Она покажет Грэму, на что способна, и он будет ею гордиться. А в день открытия Иззи пригласит сюда деда. Непонятно, как это устроить, ну да ничего, она обязательно что-нибудь придумает. Ну а Хелену и остальных друзей Иззи просто сразит наповал. Она устроит на Альбион-роуд коммерческий бум, про нее напишут в газетах «Метро» и «Ивнинг стандарт», ее кафе будут называть «секретом для посвященных», люди будут приходить к ней, пить кофе и угощаться вкусными пирожными, а очаровательный дворик и прекрасный интерьер заведения поднимут им настроение…

По лицу Иззи Дез понял, что она опять витает в облаках.

– Ну что ж, пойдемте, – выпалил он, не в силах скрыть, что спешит. – Впрочем, если хотите, можете остаться здесь. Это ведь ваше кафе.

– Нет, у меня еще куча дел, – улыбнулась Иззи. – Уйдем вместе.

Дез с радостью улыбнулся ей в ответ.

– Сколько кило кофе будет через вас проходить? – поинтересовался он для поддержания беседы, пока Иззи боролась с дверными замками.

– Что? – растерялась Иззи.

Дез поморщился. Он был уверен, что Иззи знакомы хотя бы азы профессионального жаргона. Мимолетный проблеск надежды, который Дез испытал, когда Иззи пришла в восторг от подвала, угас. Пройдет три месяца, и Дез опять будет показывать это помещение потенциальным арендаторам. Конечно, чем больше комиссии, тем лучше, но мистер Барстоу уже начинает терять терпение. Как будто арендаторов выбирает Дез, а не сам хозяин!

– Да так, ничего, – пробормотал Дез, доставая ключи от машины.

– Когда кафе откроется, обязательно заходите, – пригласила Иззи.

Дез подумал о своем урезанном бонусе.

– Зайду, если будет возможность, – ответил он.

И Дез кинулся спасать Джейми из острых когтей бабушки.

Глава 7

Капкейки «Двойной шоколад» (коммерческий рецепт)

Для утреннего часа пик.

• 2500 мл жирных сливок.

• 4500 г высококачественного темного шоколада.

• 50 яиц.

• 1650 г сахарной пудры.

• 1500 г простой муки.

• 10 столовых ложек хорошего какао-порошка.

• 5 столовых ложек разрыхлителя.

• Сахарные цветы для украшения.

Шоколадный соус

• 1000 г темного шоколада (разломать на кусочки).

• 800 мл нежирных сливок.

Перемешивать в кастрюле на медленном огне жирные сливки и шоколад до однородной массы. Слегка остудить.

Положить яйца и сахар в чашу промышленного миксера и взбивать на высокой мощности, пока смесь не станет светлой и не увеличится в объеме в два раза. Медленно взбить вместе с шоколадной смесью.

Просеять через сито муку, какао-порошок и разрыхлитель. Смешать.

Разлить смесь по формам. Запекать 15–20 минут при температуре 180 °C (средняя температура в духовке газовой плиты). Если воткнуть в середину шпажку, она должна выходить чистой. Чуть остудить в формах, потом вынимать. В процессе выпить пинту воды.

А тем временем поместить ингредиенты для соуса в жаропрочную миску над чаном кипящей на медленном огне воды (миска не должна касаться воды). Перемешивать, пока шоколад не расплавится. Побороть соблазн набрать номер бывшего бойфренда и начальника, а потом приползти к нему на коленях и умолять, чтобы он снова завалил вас скучной бумажной работой.

Снимите миску и перемешивайте содержимое до однородной массы. Порадуйтесь тому, сколько килограммов вы сбросите в процессе. Попробуйте эту вкусную смесь. Смиритесь с тем, что веса потеряете не так уж и много.

Слегка остудите. Подавайте капкейки, полив их шоколадным соусом. Украсьте сахарными цветами по вкусу. Рухните как подкошенная и придите к выводу, что совершать такой подвиг изо дня в день вам не под силу.

О боже!

Иззи по уши увязла в бумагах. Административная работа оказалась совсем не такой легкой, как она рассчитывала. До чего нудное занятие: часами записывать в графы одно и то же! Иззи предстояло посещать курсы по гигиене, делать закупки, а уж про крепления и осветительные приборы даже говорить не стоило. Иззи выяснила, в какую сумму обойдется плита, которую она присмотрела для кафе, и оказалось, что на ее покупку уйдет весь бюджет. Поэтому Иззи стала искать плиту среди подержанных, но даже они оказались пугающе дороги. Стиль, который Иззи наметила для кафе, – искусственно состаренные столы и стулья в бледных оттенках кремового и голубовато-зеленого – тоже оказался весьма дорогостоящим. Дешевле собственноручно отреставрировать старые столы и стулья. А от банка все не было никаких вестей. Ну почему решение принимают так долго? Пока у Иззи не появится расчетный счет для бизнеса, она не может набирать сотрудников, но такое чувство, что счет ей откроют, только когда у нее будет персонал. От всего этого на стенку лезть хотелось. Это Иззи еще не брала в расчет непосредственно пекарскую работу!

Хелена остановилась у двери комнаты Иззи. Она заметила, что прошедшая неделя далась подруге тяжело. По почте каждый день приходили кипы бумаг: рекламные брошюры, официальные формы и внушительного вида документы в коричневых конвертах.

У Хелены самой выдался нелегкий день. В отделение поступила девочка с подозрением на менингит, а подобные случаи особенно тяжелые. Жизнь ребенка удалось спасти, но возможно, придется ампутировать ступню. На следующий день Хелена собиралась первым делом проведать пациентку. Вот в чем один из главных минусов работы в отделении экстренной помощи: узнать о дальнейшей судьбе больных получается редко.

А Иззи сидит и ворчит из-за своего кафе, вместо того чтобы наслаждаться каждым днем и жить полной жизнью. Тут у святого терпение лопнет.

– Привет, – поздоровалась Хелена, постучавшись в дверь. – Как дела?

Иззи сидела по колено в бумажках.

– И не спрашивай, – отмахнулась она. – Я только что поняла, в чем моя ошибка. Я никогда не работала в кафе.

– Ты же помогала дедушке в пекарне.

– Пекла французские булочки за двадцать один пенс. По субботам. Посетители щипали меня за щечки и говорили, что я и сама как пышечка, хотя комплимент сомнительный. Ну почему, почему я не выучилась на бухгалтера? – Иззи взяла еще один листок. – Или на геодезиста.

– Надо было стащить для тебя из больницы валиума, – усмехнулась Хелена.

Губы Иззи чуть дрогнули.

– Ой, Хелена! И как это меня угораздило ввязаться в такое дело? Без помощи мне не справиться.

Иззи умоляюще взглянула на подругу.

– На меня не смотри, я только что с двенадцатичасовой смены, – ответила Хелена. – Да и вообще, не уверена, что от меня будет много пользы. Вот если надо аптечку собрать или прием Геймлиха показать, обращайся.

– Сама понимаю, – вздохнула Иззи. – Мой друг Зак обещал разработать дизайн меню, но больше обратиться не к кому.

– Уже неплохо, – ободряюще произнесла Хелена. – Аптечка, меню и очень вкусные пирожные. Остальное детали.

– И все одна, все одна, – вздохнула Иззи.

Она скучала по Грэму больше, чем готова была даже самой себе признаться. Каждый день видеться с ним на работе, а потом расстаться – это одно. А помириться и разойтись снова – совсем другое дело.

Хелена села:

– Ты же наймешь персонал? Все равно рано или поздно придется кому-то платить. Найди кого-нибудь прямо сейчас. Пусть поможет тебе с документами и с кафе, когда оно откроется. У тебя есть подходящие знакомые?

Вдруг Иззи вспомнила бойкую, жизнерадостную девушку, с которой познакомилась на курсах для безработных.

– Вот уж не думала, что от них будет какой-то прок, – произнесла Иззи, просматривая записную книжку в телефоне. Они с Перл обменялись номерами телефонов, но всерьез поддерживать связь не планировали. – По-моему, у нее даже есть опыт в сфере кейтеринга.

Иззи уже собиралась звонить Перл, но Хелена предостерегающе вскинула руку:

– Ты кое-что забыла. – (Иззи нервно покосилась на горы документов.) – Сначала банк должен дать тебе добро. Тебе нужна возможность овердрафта.

Вдруг Иззи поняла, что не может ждать до утра. Три дня она заполняла анкеты и общалась с государственными инспекторами. Надо узнать ответ немедленно. А банк все тянет резину. Иззи достала визитку мистера Остина Тайлера и набрала его номер. Да, уже начало восьмого, но все банкиры работают допоздна. Или не работают?..

– Думаю, он бы тебе понравился, – сказала Иззи Хелене. – Но у него есть ребенок. Зато обручального кольца нет.

– То, что надо! Женат, но выдает себя за холостяка, – фыркнула Хелена. – Мужчина как раз в моем вкусе. Если что, я у себя в комнате, целую фотографии Джона Кьюсака.

Остин купал Дарни, но возникало ощущение, будто он пытается удержать в воде отчаянно вырывающегося кальмара со множеством щупалец. Остин уже подумывал: ничего страшного, если парень девятый день подряд походит с грязной головой. Но тут зазвонил телефон. Пришлось подойти. Дарни встал и принялся маршировать по ванне туда-сюда, будто солдат на параде. Во все стороны полетели мыльные брызги. Видимо, так брат праздновал кратковременную победу.

– Перестань! – прошипел Остин, но Дарни стал вскидывать ноги еще выше. – Алло.

До Иззи донесся полузадушенный вопль. Это Остин пытался усадить Дарни обратно в воду.

– Извините, я не вовремя?

– Да нет. Я просто в ванной.

– Простите.

– Нет, моюсь не я. Дарни!

– Ты не генерал, чтобы солдатами командовать! – отчеканил Дарни.

Иззи слышала каждое слово.

– А-а, солдата купаете, – добродушно улыбнулась Иззи.

Она не ожидала, что у Остина такой большой сын. Ведь банковский служащий примерно одного с ней возраста. Но Иззи напомнила себе, что ее ровесники, вообще-то, не настолько юные, как ей до сих пор кажется.

– Понимаю, дело важное.

– Дарни, сядь!

– Ты мне не командир!

– А вот тут ты ошибаешься… Извините, с кем я говорю?

– Ой, забыла представиться, – смутилась Иззи. – Это Изабель Рэндалл. Кафе «Капкейк», помните?

Судя по паузе, вспомнил он ее с трудом. Иззи чуть сквозь землю не провалилась.

– Ах да, – наконец произнес он. – Конечно. Чем могу помочь?

– Извините, я не вовремя, – пробормотала Иззи.

При обычных обстоятельствах Остин язвительно заметил бы, что звонить по деловым вопросам в половине восьмого вечера, когда Дарни завтра в школу, и впрямь несколько неуместно, но в голосе Иззи было что-то такое, отчего Остин понял: она и впрямь искренне сожалеет. Она это говорит не только из вежливости и, если он даст понять, что ему не до нее, мигом положит трубку. Остин нащупал запотевшие очки.

– Рядовой, вольно! – сказал он Дарни, вручил мальчику мочалку камуфляжной расцветки и выскочил из ванной. – Ну так в чем дело? – спросил Остин, стараясь говорить бодро.

Выйдя на лестницу, он обратил внимание, что по всему дому валяются горы игрушек и книг. Жаль, что некому прибраться. Остин понимал, что это его обязанность, но на уборку вечно не хватало сил. Да и руки не доходили. А по выходным они с Дарни любили сидеть на первом этаже и смотреть «Формулу-1». После трудной недели оба считали, что заслужили отдых.

– У вас несколько детей? – с искренним интересом спросила Иззи.

– Нет, – ответил Остин.

Ну почему Иззи позвонила ему домой? Остин уже наизусть выучил речь для подобных случаев, но он терпеть не мог объяснять свою семейную ситуацию посторонним людям.

– Дарни – мой младший брат. Наши родители погибли, у нас с ним большая разница в возрасте, и теперь о нем забочусь я. Вот такой у нас маленький мужской коллектив. Мы, вообще-то, хорошо ладим.

Иззи тут же пожалела о своем любопытстве. Остин отвечал так бойко, что сразу стало ясно: он сознательно работал над тем, чтобы описать все обстоятельства как можно более кратко. Но, конечно, за этими словами стоит столько горя, что и представить нельзя. Повисла пауза.

– А-а… – произнесла Иззи.

В тот же самый момент Остин тоже решил нарушить молчание и проговорил:

– Ну…

Оба коротко рассмеялись.

– Извините, – сказала Иззи. – Не хотела лезть не в свое дело.

– Ничего страшного, – утешил ее Остин. – Совершенно естественный вопрос. Правда, ответ на него нестандартный. Раньше я просто говорил – да, он мой сын. Так было удобнее.

Остин сам не знал, зачем делится с Иззи такими подробностями. Но в ее тоне было столько тепла и дружелюбия.

– А потом люди начинали ахать, как Дарни на меня похож, и спрашивать, где его мама. Так что этот вариант тоже оказался с подводными камнями.

– Надо вам на визитке текст напечатать, – предложила Иззи и тут же прикусила язык, как бы Остин не обиделся.

– Это точно, – улыбнулся он. – Прекрасная мысль. Остин Тайлер, отец тире, брат тире, укротитель дикого мустанга.

Иззи невольно улыбнулась.

– Думаю, ваше банковское начальство возражать не станет. – (Снова повисла пауза.) – Ну так вот, – произнесла Иззи, взяв себя в руки, – знаю, мне должно прийти официальное письмо, но ключи от здания уже у меня на руках, и для меня очень важно поскорее нанять персонал. Понимаю, дело строго конфиденциальное, вам запрещено разглашать подобную информацию. Выходит, зря я прервала ваши банные процедуры…

– Опять будете извиняться? – чуть насмешливо спросил Остин.

– Да, пожалуй.

– Бросьте! Ну и какая вы после этого суровая бизнес-леди?

Иззи улыбнулась. Не будь Остин банковским служащим, она подумала бы, что он с ней заигрывает.

– И все-таки, может быть, хотя бы намекнете, даст банк добро или нет? – спросила она.

Конечно же, Остин понимал, что разумнее будет промолчать, ведь официальное решение еще не вынесено. Однако Иззи застала его врасплох, к тому же из ванной доносился подозрительный шум. Да и вообще, Остину нравились девушки с хорошими манерами.

– Да, мне строжайше запрещено разглашать любые подробности. Но раз уж вы так вежливо меня попросили, отвечу: да, я одобрил вашу кандидатуру и рекомендовал открыть для вас расчетный счет в нашем банке. – (Иззи подпрыгнула и захлопала в ладоши.) – Главное, чтобы совет директоров прислушался к моей рекомендации.

Иззи притихла.

– Как думаете, прислушаются?

– Вы во мне сомневаетесь?

– Нет, – улыбнулась Иззи.

– Это хорошо. В таком случае поздравляю, мисс Рэндалл. Похоже, вы в деле.

Поблагодарив Остина миллион раз, Иззи положила трубку и закружилась по комнате в танце. К ней снова вернулся оптимизм. А Остин тем временем с усмешкой уставился на свой телефон. Ему показалось или он только что получил удовольствие от делового разговора? На него это совсем не похоже.

– Остин! Остин!!! Пехоте надо по-маленькому!

– Только не в ванну!

Перл сидела под одеялом рядом с сыном. На улице свирепствовал настоящий мороз. Слабый проблеск надежды на весну в конце февраля оказался насмешкой, миражом. А теперь разыгралась настоящая буря, ветер завывал в трубах и шумел во дворе их многоквартирного дома. Шум стоял просто невероятный. Последний счет за электричество и газ привел Перл в ужас, поэтому сегодня они жались друг к дружке возле электрокамина. У Луиса поднялась температура. До чего же часто он болеет! Перл понятия не имела, за что им такое наказание. Мальчик страдал от легкой астмы и цеплял все без исключения вирусы, попадавшиеся на пути. Когда Перл была в хорошем настроении, она объясняла это тем, что Луис приветливый, общительный ребенок: обнимает всех подряд, вот и заражается. Ну а в более мрачные минуты Перл беспокоилась, правильно ли сын питается, достаточно ли времени проводит на свежем воздухе, среди зелени, или слишком много сидит дома в духоте. Перл запретила маме курить в доме, и та очень старалась не нарушать это правило, но в такую холодищу просто бесчеловечно выгонять родную мать на крыльцо. Не говоря уже о слоняющихся вокруг компаниях подростков, которые орут и улюлюкают при виде любого одинокого и хоть чуть-чуть уязвимого прохожего.

Вдруг у Перл зазвонил телефон. Номер незнакомый. Поцеловав Луиса во вспотевший лобик, Перл убавила звук телевизора и ответила на звонок.

– Алло, – с наигранной жизнерадостностью отозвалась она.

– Здравствуй, – произнес робкий голос. – Не уверена, помнишь ли ты меня…

– «Патиссери Валери»! – оживилась Перл. – Ну конечно помню! А попробуй забудь эти жуткие курсы! Ты туда еще ходила?

– Нет, – ответила Иззи, довольная тем, что Перл, судя по голосу, рада ее звонку. – Но, вообще-то, курсы мне помогли. Они вдохновили меня попробовать кое-что новое и наладить связи. За этим я и звоню – чтобы налаживать связи. – (Перл примолкла.) – Может быть, тебе мой вопрос покажется глупым, – продолжала Иззи. – Я просто так интересуюсь, на всякий случай. Я сейчас кручусь как белка в колесе, и я тут подумала: вдруг ты знаешь ответ? Сколько килограммов кофе расходуется в кафе за неделю?

Перл не только знала ответ – «Одного килограмма хватает примерно на сто чашек, поэтому советую начать с шести, а потом перейти к восьми», – но и обладала специальной подготовкой: мастерству бариста она обучалась в одном из заведений крупной сети кофеен. Но Перл пришлось уйти с этой работы из-за неудобного графика – некому было присматривать за ребенком. Однако теперь Перл знала про кофе практически все: сразу вычисляла перезревшие или обгоревшие кофейные зерна, знала, какой сорт подходит для каждого времени суток, долго ли хранится кофе и как именно его следует хранить. Мало того, Перл получила сертификат по пищевой гигиене. Чем дольше они говорили, а Перл оказалась весьма разговорчива, тем больше радовалась Иззи. Они решили встретиться на следующий же день.

Глава 8

Здравствуй, моя дорогая Иззи! Бывают такие дни, когда людям не хочется полноценного, огромного пирога. Иногда достаточно маленькой порции сладкого. Это как поцелуй или ласковое слово в трудный день. Да и вообще, ты же знаешь, как трудно с грушами. Только что были свежими – и вот уже покрылись пятнами. А для этого рецепта как раз можно использовать груши, которые только-только утратили товарный вид, но еще не начали портиться. Жесткие и крошащиеся груши тоже подойдут. Этот маленький пирог очень снисходительно относится к плохим грушам.

Грушевый пирог-перевертыш

• 3 груши. Очисти, разрежь пополам, удали сердцевину.

• 7 унций сливочного масла.

• 7 унций сахарной пудры.

• 3 яйца.

• 7 унций просеянной блинной муки.

• 3 столовые ложки молока.

• 1 столовая ложка сахарной пудры для глазури.

Равномерно разложи половинки груш на дне формы, предварительно смазанной сливочным маслом, и отставь пока в сторону. Возьми деревянную ложку. Никаких миксеров! Понимаю, у тебя руки чешутся за него схватиться, но вот что я тебе скажу: разве три мои пекарни в Манчестере работали с электрическими миксерами? Впоследствии – да, но начинали мы с деревянных ложек, что и тебе советую. Смешивай сливочное масло и сахар в глубокой миске, пока смесь не станет легкой и воздушной.

Вбей яйца, добавляя их по одному и тщательно перемешивая. Всыпь муку, только осторожно, потом налей молоко и размешай смесь. Ложкой равномерно распредели ее по грушам и проследи, чтобы поверхность была ровной.

Запекай в заранее разогретой духовке при температуре 350 градусов по Фаренгейту (средняя температура в духовке газовой плиты) 45 минут, пока поверхность не станет твердой на ощупь, а пирог не будет слегка отставать от стенок формы.

Достань из духовки, дай ему остыть минут пять, потом переложи на поднос. Сверху равномерно посыпь сахарной пудрой и подавай сразу же. Скажи спасибо грушам за то, что сослужили тебе такую хорошую службу.

Целую, с любовью, дедушка.

Иззи только вставала, а Хелена вернулась с ночного дежурства, вымотанная до предела и все же окрыленная успехом: сегодня им удалось спасти четырех подростков, которые угнали машину, чтобы покататься, и попали на ней в аварию на автостраде А10.

– Привет! – поздоровалась Хелена, сразу обратив внимание, что Иззи перемалывает свежие кофейные зерна. – Вижу, ты приободрилась.

– Да, я сегодня фонтанирую энергией, – ответила Иззи. – Будешь кофе?

– Нет, спасибо. Я и так не высыпаюсь после ночной смены.

– И все-таки послушай, что я тебе скажу. Кажется, я нашла мужчину для твоего списка.

Хелена немножко оживилась.

– С пронзительными карими глазами и улыбкой, которую раз увидишь – не забудешь?

– Нет, Хелена. Ты опять описываешь Джона Кьюсака.

– А-а, ну да.

– Его зовут Остин. У него темные волосы с рыжиной, он работает в банке, и…

– Стоп! – скомандовала Хелена. – Двое рыжих? Ну уж нет! Та еще гремучая смесь. – Хелена улыбнулась подруге. – И все-таки приятно снова видеть тебя в хорошей форме.

– Во-первых, мне дали кредит, а во-вторых, у меня назначена встреча с будущей сотрудницей.

– Замечательно! – порадовалась Хелена. – Во время встречи сделай вид, что ты всегда такая бодрая.

Иззи чмокнула подругу в щеку и направилась к двери.

А на другом конце города Перл Макгрегор ворочалась в постели. Что-то – вернее, кто-то – пинал ее со всей силы. Такое чувство, будто по ней топтался слоник, только очень маленький.

– Откуда у меня в кровати взялся слон?

На самом деле Перл спала не на кровати, а на матрасе на полу. В гостиной их крошечной двухкомнатной квартирки стоял раскладной диван – спальню Перл отдала маме, – но разбирать его было неудобно, поэтому они раздобыли старый матрас, а днем просто прислоняли его к стене. Перл пыталась сделать это ложе понаряднее, сшила лоскутное покрывало и наволочки для подушек. Луис, по идее, должен был ночевать с бабушкой, однако к утру он как-то незаметно перебирался к маме и будил ее ни свет ни заря.

– «Коко попс»! – раздался голосок из-под одеяла. – Мама, «Коко попс»!

– Кто это сказал? – Перл притворилась, будто ищет Луиса. – Кажется, я слышала голос, но нет, здесь никого не может быть, потому что это мой матрас. – (В ногах послышалось сдавленное хихиканье.) – Так я и знала. Никого нет.

Луис притих. Теперь Перл слышала только его быстрое дыхание.

– Ну вот и хорошо. Тогда лягу снова спать и не буду думать ни про каких слоников.

– Не-ет! Мама! Это я! Хатю «Коко попс»!

Луис кинулся Перл в объятия, и она зарылась лицом в его теплое после сна плечо, вдыхая родной запах. Матерям-одиночкам приходится нелегко, зато необходимость в будильнике отпадает.

Перл раздвинула занавески, которые тоже сшила собственноручно. Луис уже сидел на табурете, мама пила чай в постели, а у нее появилась возможность просмотреть записную книжку. Сегодня можно отправить бабушку и внука в социальный центр, а Перл пока займется покупками. На улице мороз, но она велит маме задержаться в центре как можно дольше, чтобы не надо было включать отопление в квартире. Чай там стоит пятнадцать пенсов, такая цена Перл по карману. А в магазине замороженных полуфабрикатов скидка на сосиски. Надо будет взять побольше. Перл было немного стыдно, что она не распланировала бюджет так, чтобы купить для Луиса свежих фруктов. Его круглый детский животик уже нависает над поясом дешевых пижамных штанов. А подгузники? Они сейчас так дорого стоят, что к ним подступиться страшно. Перл пробовала научить Луиса ходить на горшок, но ему едва исполнилось два года, и он понятия не имел, чего от него хочет мама. В результате Перл истратила больше денег в прачечной самообслуживания, поэтому экономия получалась сомнительная. Ну а потом Перл опять сходит в «Теско». У них наверняка открылась вакансия или откроется в ближайшее время. Она слышала, что в этом магазине гибкий график – то, что надо для матери-одиночки. И вдруг Перл окончательно проснулась и вспомнила: у нее же на сегодня назначена встреча с той чудноватой девушкой! Она что-то говорила про кафе! Перл уже собиралась вскочить и бежать в душ, но тут Луис обхватил ручками ее шею.

– Обнимаски! – радостно прокричал он.

«Коко попс» съедены, и теперь он снова прижался к маме. Перл обняла сына.

– Какой же ты милый, – произнесла она.

– Хатю телик, – весело попросил Луис.

Уж что-что, а вить из мамы веревки он умел.

– Ну уж нет, – ответила Перл. – У нас сегодня важные дела.

Ясным морозным утром пятницы Перл и Иззи встретились возле кафе «Капкейк». Пришлось пройти четыреста метров, чтобы купить горячий кофе навынос, и теперь над стаканами поднимались белые облачка их дыхания. На Перл был длинный передник, который ей выдала Иззи. Перл держала за руку Луиса.

Ее сын был очень симпатичным мальчиком: пухленьким, с кожей цвета карамели, большими блестящими глазами и жизнерадостной улыбкой. Когда любящая мама угостила его кусочком пирога, Луис с готовностью взял его и расположился под тощим деревцем с двумя своими гоночными машинками.

Иззи летела на эту встречу, как на крыльях, но теперь немного занервничала. Это все равно что свидание вслепую. Если они с Перл договорятся, то будут проводить в обществе друг друга по восемь, девять, десять часов в день. Вдруг они не поладят? Это же будет катастрофа! Наверное, легкомысленно предлагать работу человеку, которого видела всего один раз. Или все-таки довериться интуиции?

Но когда Иззи стала показывать Перл кафе, ее сомнения рассеялись. Перл осматривала помещение с искренним энтузиазмом. Она понимала, что Иззи нашла в этом здании, и могла вообразить, как чудесно будет выглядеть готовое кафе. Перл даже настояла, чтобы Иззи сводила ее в подвал. Иззи спросила зачем, а Перл ответила, что, прежде чем принимать какие-то решения, надо проверить, сумеет ли она протиснуться вверх и вниз по узкой лестнице. Иззи велела Перл не говорить глупостей и заверила, что та совсем не толстая, а Перл в ответ добродушно фыркнула. И все же Иззи решила установить прилавок на несколько дюймов дальше, чем планировала. Так всем будет удобнее.

Чем дольше Перл осматривала будущее кафе, тем больше оно ей нравилось. У этого места была индивидуальность. А грушевый пирог Иззи оказался просто великолепен: легче воздуха и при этом надолго остается на языке. Если кафе встанет на ноги, она с радостью будет здесь работать. А поскольку среди жителей Северного Лондона полно людей, готовых не моргнув глазом выложить два фунта за чашечку кофе, Перл не видела причин сомневаться в успехе. Иззи, кажется, вполне приятная особа. Правда, немного наивная во всем, что касается бизнеса, но все с чего-то начинали. А теплое, уютное, наполненное вкусными ароматами кафе, приветливые посетители с хорошим аппетитом и гибкий график – это же не работа, а мечта! Перл приходилось трудиться в местечках намного хуже.

И все же была одна проблема. Конечно, Перл от души радовалась работе, и все же легче от этого не становилось.

– Во сколько планируешь открывать кафе? – уточнила она.

– Думаю, в восемь утра будет в самый раз. В это время большинство людей идут на работу и с удовольствием возьмут кофе навынос, – ответила Иззи. – Если дела пойдут хорошо, можно будет предлагать к нему еще и круассаны. Их несложно печь.

Перл вскинула брови:

– Значит, рабочий день будет длиться…

– Для начала – с семи тридцати утра до половины пятого вечера, – ответила Иззи. – После обеда будем закрываться.

– Выходные будут? – спросила Перл.

– Посмотрим. В идеале хотелось бы не больше пяти рабочих дней в неделю, – ответила Иззи. – Но в начале будем открывать кафе и по субботам тоже.

– Много персонала собираешься нанимать?

Иззи растерялась:

– Я подумала, пока хватит нас двоих.

– А если кто-то из нас заболеет, или возьмет отпуск, или уйдет на перерыв, или…

Иззи ощетинилась. Перл еще не приступила к работе, а уже заговорила про отпуск.

– По ходу дела разберемся.

Перл нахмурилась. Она была искренне огорчена: такого замечательного и интересного предложения о работе ей не поступало уже давненько. До чего увлекательное дело: выстраивать бизнес с нуля и наблюдать, как он постепенно встает на ноги! Перл уж точно есть что предложить Иззи. У нее имеется обширный опыт работы в сфере общественного питания. В отличие от Иззи, которая до сих пор только и делала, что сидела в комфортном офисе да меняла статусы на Facebook. Наверняка она даже не представляет, сколько тяжелой работы ей предстоит. Луис между тем подбежал к лестнице, ведущей в подвал, со смесью восторга и испуга заглянул в темные глубины и снова спрятался за маминой юбкой.

Иззи с беспокойством поглядывала на Перл. Стоило ей вспомнить про эту женщину, и Иззи сразу подумала, что все ее проблемы решены. Но вот Перл стоит перед ней и почему-то не спешит хвататься за этот уникальный, по мнению Иззи, шанс. У хозяйки кафе упало сердце. А ведь Перл безработная. И что ее не устраивает?

– Извини, Иззи, – произнесла та. – У меня не получится.

– Почему?! – спросила Иззи гораздо более эмоционально, чем хотелось бы.

Но речь шла о ее мечте.

Перл с сожалением указала на Луиса, пытавшегося поймать кружившие в воздухе клочья пыли:

– Не могу же я каждое утро оставлять его с мамой. Здоровье у нее так себе, это некрасиво – и по отношению к ней, и по отношению ко мне, и по отношению к Луису. Да и живем мы в Луишеме, добираться далековато.

Иззи была задета за живое, хотя и понимала, что возражения Перл вполне оправданны. Таких препятствий на пути к цели Иззи никак не предвидела. «Как матерям с маленькими детьми удается работать?» – впервые задалась вопросом она. Все эти приятные женщины, в семь утра уже сидящие за кассами в «Теско», уборщицы, сотрудницы метрополитена. Куда они девают своих детей? Или, может быть, там ни у кого нет малышей? Как вообще решаются подобные вопросы? Иззи вспомнила коллег с детьми в «КД». Вид у них вечно загнанный, а взгляд такой, будто они что-то забыли в автобусе. В день, когда у детей заканчивается учебная четверть, норовят улизнуть пораньше. Вздрагивают от каждого телефонного звонка.

– Ах вот оно что… – произнесла Иззи и поглядела на Луиса, катавшего машинки в пыли. – Тогда бери его с собой. Он мальчик тихий. Скажем, раза два в неделю.

Перл оживилась. Луис будет рядом с ней. Вот ее сынок играет в закрытом дворике… или спокойно сидит в тепле, причем не у телевизора… Но нет. Это все просто глупые фантазии.

– Это уж точно противоречит правилам гигиены и безопасности на пищевом производстве, – возразила Перл с извиняющейся улыбкой.

– Ну мы же никому не скажем! – воскликнула Иззи.

– Хорошенькое начало! – фыркнула Перл. – Врать проверяющим! Я уже не говорю про…

– Пожарных инспекторов. Да-да, наслышана, – закончила за нее Иззи. – Гроза любого бизнеса. – Она окинула взглядом кафе. – Но ведь плиты установят в подвале. Наверху поставлю только кофе-машину.

– Да-да, горячий пар! Прекрасно! – с напускным энтузиазмом подхватила Перл.

Иззи улыбнулась:

– Ох, Перл, как же мне нужна такая сотрудница, как ты!

В этот момент за дверями кафе раздался какой-то шум. Во дворик забрели двое мужчин в грязных комбинезонах. Докуривая сигареты, они сквозь мутное стекло с любопытством оглядели всю компанию.

– Вот черт, рабочие пришли раньше времени! – всполошилась Иззи.

Откровенно говоря, она очень нервничала по поводу ремонта: на архитектора в бюджете денег не хватало, на дизайнера тоже, а значит, оставалось надеяться только на себя. Только бы удалось внятно объяснить, чего именно она хочет! Вчера Иззи в порыве оптимизма позвонила в строительную фирму, однако теперь сомневалась в собственных возможностях. Перл вскинула брови.

– Не уходи, – взмолилась Иззи. – Давай потом еще раз все обсудим.

Перл скрестила руки на груди и отошла в сторону, а Иззи открыла дверь, впуская рабочих. Представившись Филом и Андреасом, те окинули ее довольно-таки недоверчивым взглядом. В основном говорил Фил. Иззи провела их по зданию, пытаясь поточнее описать, что именно ей нужно. Убрать все старые стеллажи, заменить проводку, передвинуть прилавок и сделать так, чтобы из-за него можно было выходить в зал, установить холодильники и стеклянные витрины, но при этом не трогать ни окна, ни камин. Вдобавок навесить полки в подвале и поставить там холодильный шкаф для хранения продуктов. Когда Иззи стала перечислять все эти пункты подряд, список получился огромным. Конечно, кредит ей одобрили, да и компенсация от «КД» никуда не делась, но тратить такие деньги на кафе, которое даже еще не открылось, – просто уму непостижимо!

Фил осматривал помещение и много хмурился.

– Хм… – протянул он. – С этими старыми зданиями вечно куча возни. Оно у вас в списке исторического наследия?

– Нет! – поспешила заверить его Иззи, радуясь, что ей наконец-то задали вопрос, на который она в состоянии ответить. – Вернее, оно является историческим наследием второй категории, но это касается только наружных стен. Внутри можно делать все, что угодно. Нельзя только сносить или возводить стены и закладывать камин кирпичами. Но мне бы это и так в голову не пришло!

– Главная проблема в том, что провода придется прокладывать в стенах. Потом надо будет заново класть штукатурку. А про полы вообще молчу.

– С ними что-то не так?

Простой деревянный паркет Иззи вполне устраивал: она собиралась просто его отполировать и больше не трогать.

– Нет, так не пойдет. Ну сами же понимаете, – возразил Фил.

Однако Иззи ничегошеньки не понимала. От смущения она готова была провалиться сквозь землю. Беседуя с людьми, которые разбирались в ее делах лучше, чем она сама, Иззи чувствовала себя не в своей тарелке. Возникло неприятное предчувствие, что подобные ощущения ей предстоит испытывать неоднократно.

Фил между тем разъяснял какую-то сложную стратегию: снять плинтуса, провести отопление, протянуть провода под полом, а потом восстановить стены. Иззи растерянно глядела на рабочего. Она не имела представления, о чем тот рассуждает, и лишь время от времени кивала, жалея, что у нее такой интеллигентный выговор. Андреас между тем полез в карман за пачкой сигарет. Фил достал блокнот и принялся записывать замеры. И тут Перл, до этого момента стоявшая в тени, не выдержала и вмешалась в разговор:

– Извините…

Все вопросительно уставились на нее.

– Вы ведь хороший строитель? – обратилась она к Филу.

Тот был несколько задет подобным вопросом.

– Я все умею, – с гордостью сообщил он. – На все руки мастер.

– Вот и отлично, – ответила Перл. – Как же нам повезло, что с нами работаете именно вы! Но боюсь, мы можем заплатить вам только за то, что сейчас перечислила мисс Рэндалл. Ни паркет, ни плинтуса, ни штукатурку не трогаем. Просто поставьте шкафы, доведите тут все до ума – ну, вы понимаете, – и вам заплатят сразу, без всяких проволочек. А если сделаете хоть что-то, о чем вас не просили, или завысите цену – кстати, из-за этого мы до вас четырем фирмам отказали, – то, уж простите великодушно, нам за ваши художества платить будет нечем. Я достаточно ясно выражаюсь?

Перл устремила на Фила пристальный взгляд. Тот нервно улыбнулся, потом прокашлялся. В школе он пару раз встречался с такими девчонками, как Перл, и исключительно благодаря им зарабатывал на жизнь честным трудом, а не сидел в тюряге, как добрая половина его приятелей.

– Да. Предельно ясно. Все сделаем как надо.

Фил повернулся к Иззи. Та на радостях утратила дар речи.

– Не волнуйся, красавица, все оформим в лучшем виде.

– Вот и чудесно! – просияла Иззи. – Хотите пирог-перевертыш? Вы ведь как раз все тут вверх дном переворачивать собираетесь…

– Ты была неподражаема! – восторгалась Иззи, провожая Перл до автобусной остановки.

Луис шел между ними и время от времени с громким «лаз-два-тли!» раскачивался у них на руках, как на качелях.

– Да брось! – отмахнулась Перл. – Надо просто говорить, что тебе нужно, и все. Съест он тебя, что ли? У парня работа такая – свои услуги втюхивать. Ты тоже этим скоро будешь заниматься.

– Что верно, то верно, – согласилась Иззи. – Сейчас не время робеть.

– Это точно, иначе ничего у тебя не выйдет, – задумчиво произнесла Перл.

Иззи оглянулась на здание будущего кафе. Она только что согласилась вложить огромную сумму в это предприятие и даже не знала, окажутся ли снова в ее распоряжении такие большие деньги. Перл права. Иззи начала подозревать, что к этой женщине следует почаще прислушиваться.

Они дошли до автобусной остановки. Иззи повернулась к Перл.

– Ну хорошо, – произнесла она. – Сейчас я скажу, что мне нужно. Мне нужна ты. Будешь работать у меня. А насчет Луиса вместе что-нибудь придумаем. Ему ведь уже скоро в детский сад? – (Перл кивнула.) – Тогда пускай ходит в детский сад рядом с кафе. В Стоук-Ньюингтоне детских учреждений полно. Пока мы открываем кафе и начинаем печь, Луис может побыть здесь, а потом отведешь его в садик и вернешься. Так тебе будет спокойнее – сын под боком. В обеденный перерыв успеешь его навестить. Ну, как тебе идея?

Перл рассмотрела план Иззи со всех сторон и не нашла ни единой причины, по которой Луис не сможет ходить в государственный детский сад в Стоук-Ньюингтоне. Перл почувствовала себя чуть-чуть виноватой оттого, что ей в голову забредают подобные мысли, но, с другой стороны, для мальчика будет полезно завести знакомство с детьми не из их района. Пусть узнает, что Луишемом мир не ограничивается. И вообще, все организовать будет несложно. Надо только поговорить с куратором, ведь Перл участвовала в программе «Рестарт».

– Хм… – протянула Перл.

– Это положительное «хм» или отрицательное? – оживилась Иззи.

Повисла долгая пауза.

– Ну ладно, давай попробуем, – наконец ответила Перл.

И женщины очень официально пожали друг другу руки.

Глава 9

После этого события начали развиваться с бешеной скоростью. Хотя Иззи была уверена, что на оформление документов уйдет несколько месяцев, не меньше, страховку, лицензию и налоговое свидетельство прислали со всеми подписями и печатями гораздо раньше, чем она ожидала. У Фила и Андреаса прибавилось трудового энтузиазма и благодаря пирожным Иззи, и благодаря неусыпному контролю Перл. Оба строителя отлично справлялись с работой. Новые шкафы, заказанные в Интернете, были доставлены вовремя и встали на свои места просто идеально. Стены покрасили в мягкий оттенок серо-бежевого. А еще Иззи заказала для себя и для Перл ретропередники в стиле пятидесятых. Завязки подлиннее Перл пришила сама. Иззи была просто в восторге от своего новенького промышленного миксера и экспериментировала со все более и более экзотическими рецептами. Хелене пришлось сесть на диету: она отказалась от лакричных конфет и драже «Малтесерс».

За несколько недель рабочие просто преобразили будущее кафе. Пару дней Иззи и Перл провели на коленях, надраивая полы. Время от времени им помогала недовольно бурчавшая Хелена. Затем наводили порядок в подвале. А Фил и Андреас, вооруженные молотками и дрелями, трудились в поте лица, но не забывали подпевать Шерил Коул, когда по радио передавали ее песни. В результате помещение стало не узнать. Там, где раньше с потолка свисала лампочка на проводе, теперь красовались встроенные галогеновые светильники. Благодаря эффекту патины белые столы и стулья на вид казались старинными. Даже пришлось заверять суровых пожарных инспекторов, что на самом деле это не антикварная мебель, к тому же вся она покрашена исключительно термостойкой краской. Деревянный паркет отполировали до блеска, повсюду сверкали стеклянные витрины, для каждого столика закупили подставки для пирожных. Кофе-машина, подержанная «Rancilio Classe 6» – все заверяли Иззи и Перл, что она лучшая на рынке, – весело урчала в углу. Увы, агрегат оказался странного оттенка оранжевого и совершенно не вписывался в интерьер, но не все же должно быть безупречным. На каминной полке Иззи расставила книги, чтобы у посетителей всегда было что почитать. «Только не перестарайся, – ворчала Перл. – А то всяких бродяг будет не выгнать». Появилась и нарядная деревянная подставка для газет, чтобы желающие могли ознакомиться со свежей прессой.

Посуду Иззи и Перл закупили оптом на распродаже в «ИКЕА»: коллекцию голубых, бирюзовых и голубовато-зеленых мисок, чашек для эспрессо и тарелок; последние обошлись так дешево, что будет совсем не жалко, если пару штук разобьют дети. Ну а внизу, на складе, теперь хранились огромные мешки с мукой и бочки с маслом. Все было готово к работе.

Но для Иззи важнее всего была атмосфера: аромат корицы, которой щедро посыпаны восхитительно вкусные, тающие на языке, нежные брауни, что так и просятся в рот, стоит лишь вытащить их из духовки. Луис, например, перед этим соблазном устоять никак не мог. А восхитительное фиалковое благоухание соуса для чизкейков с черникой! В день, когда они устроили дегустацию джемов для бисквитного торта «Виктория», Иззи пригласила всех друзей. Тоби и Тринида приехали из самого Брайтона. Не отказались даже молодожены Пол и Джон. Хотя кое-кто все же не смог выкроить время из-за проблем с детьми, переездом, свекровью или тещей и еще миллиона запутанных обстоятельств, которые неминуемо появляются в жизни людей после тридцати, собралось довольно много народу. Дегустация прошла весело: все смеялись, перемазались джемом, будто малыши, а некоторые даже объелись. В результате победителем безоговорочно выбрали малиновый джем «Бонн маман». Учитывая, что пока у них нет возможности делать собственный джем, вариант очень достойный. Много времени ушло на то, чтобы отмыть липкую плитку на стенах, и все равно мероприятие прошло так весело, что Иззи и Перл решили устроить полноценную вечеринку в честь открытия. Заодно появится возможность проверить, как все работает, и поблагодарить тех, без чьей помощи они бы так прекрасно не справились.

Везде царила безупречная чистота, все было отдраено до блеска, тщательно осмотрено, отмечено галочками в списке, официально зарегистрировано и готово к работе. Пока Иззи не планировала никаких мероприятий, связанных с маркетингом и продвижением кафе. Запуск будет тихим и скромным, ведь сотрудникам кафе «Капкейк» очень пригодится спокойная неделя: за это время они успеют освоиться и приспособиться к ритму работы заведения. Иззи раз за разом твердила себе, что не станет паниковать, даже если в кафе вообще никто не придет.

Иззи предстояло нанять еще одного человека на неполный день. Тогда во время перерывов и отпусков их с Перл будет кому замещать. Иззи надеялась, что удастся найти приятную девушку, живущую где-нибудь неподалеку. Или, скажем, студента, ради нескольких лишних фунтов готового ухватиться за любую подработку. В общем, кого-нибудь, кого устроит минимальная зарплата. Ну а если у этого человека не будет детей или старших родственников, которые нуждаются в уходе, тем лучше. Хотя Иззи очень ругала себя за то, что рассуждает подобным образом.

В ближайшем государственном детском саду «Мишки-малышки» чудом нашлось место для Луиса. Конечно, для этого Иззи пришлось немножечко соврать: вместо домашнего адреса Луиса она назвала адрес кафе «Капкейк», но тут уж любые средства хороши. Однако детский сад открывался только в половине девятого, а значит, завтракать Луису предстояло в кафе.

Ну а этим вечером Иззи устроила настоящий праздник, чтобы сказать спасибо всем. В первую очередь, конечно, Перл за то, что научила ее варить кофе – Иззи до сих пор слегка побаивалась горячего пара, с шипением вырывавшегося из трубки кофе-машины, но уже постепенно привыкала. Дальше – Филу и Андреасу за то, что в конце концов оба блестяще справились со своей работой, риелтору Дезу и хозяину здания мистеру Барстоу, Хелене, которая следила за доставками и помогла Иззи получить страховку, а ведь бланки были составлены так запутанно, что владелица кафе от отчаяния чуть на стену не полезла. И еще Остину за то, что терпеливо объяснил ей все про рентабельность, контроль порций, налоговый учет и амортизацию, а когда у Иззи остекленели глаза, не поленился на всякий случай растолковать все еще раз. Ну и миссис Прескотт, грозной местной жительнице, в свободное время ведущей бухгалтерию для предприятий малого бизнеса, – с этой особой уж точно шутки плохи! При встрече Остин и миссис Прескотт обменялись взглядами и, похоже, прекрасно поняли друг друга.

– Ну, что скажете? – потом спросила мнения Остина Иззи, которая едва контролировала свою нервозность.

– Со страху сердце в пятки ушло, – ответил Остин. – Именно такая сотрудница вам и нужна. Только посмотрит – и сразу хочется бежать бумаги заполнять.

– Отлично, – кивнула Иззи. – А как вам Хелена?

Она указала на довольно-таки величественную фигуру своей рыжеволосой подруги, в последний раз устроившей головомойку строителям.

– Очень… представительная женщина, – вежливо произнес Остин.

А про себя подумал, что из присутствующих дам ему приятнее всего смотреть на Иззи. Щеки девушки разрумянились от жара духовки, пышные черные волосы растрепались и выбились из второпях завязанного пучка, густые черные ресницы так и притягивают взгляд, а передник не скрывает аппетитную фигуру. Но Остин торопливо напомнил себе, что он профессионал, а Иззи – его клиентка.

Иззи взволнованно оглядывала помещение. Весна в этом году задержалась настолько, что уже казалось, она и вовсе не наступит. Но в один прекрасный день весна вдруг взяла и явилась, будто неожиданно пришедший по почте подарок. Откуда ни возьмись выглянуло солнце, словно забывшее, что ему полагается светить людям. Да и люди уже не помнили, что такое ясная погода. Мир постепенно снова наполнялся красками, и вот в конце марта лучи вечернего солнца заглядывали в окно, подсвечивая приглушенную, успокаивающую цветовую палитру кафе в Грушевом дворике. Зак, старый друг Иззи и по совместительству сидящий без работы графический дизайнер, кропотливо вывел белыми строчными буквами с завитушками надпись «Кафе „Капкейк“» на серовато-бежевом фасаде. Получилось очень красиво: мило, но при этом сдержанно. Иногда, просыпаясь рано утром, Иззи лежала и гадала, не надо ли им добавить немного яркости. Потом она вспоминала выражение лиц тех, кому посчастливилось попробовать фруктовый пирог «Бейквелл», который ее научил печь дедушка, и нервно закусывала губу. Достаточно ли для успеха качественных ингредиентов, яиц от кур, выращенных в естественных условиях, и хорошего кофе? Они с Перл и Остином, случайно заглянувшим в будущее кафе, устроили дегустацию кофе, задействовав все образцы от оптовика. После четырех эспрессо у всех троих глаза полезли на лоб, да и на месте усидеть стало сложновато, не говоря уже о том, что эмоции они начали выражать довольно-таки бурно. Однако в конце концов дегустаторы остановили выбор на двух сортах, мягком и универсальном «Каилуа-Кона» и более крепком «Сельва Негра», идеальном для тех, кому надо проснуться с утра. Плюс сладкий кофе без кофеина для беременных и тех, кому в кофе нравится только аромат. Принесет ли кафе достаточно денег, чтобы хватило и на аренду, и на счета? Сумеет ли Иззи заработать себе на жизнь? И сможет ли взять нервы под контроль?

Иззи в очередной раз набрала номер дома престарелых, чтобы уточнить, все ли идет по плану.

А между тем в районе с престижным почтовым индексом EC2 в «Калинга Деники» сидел за рабочим столом глубоко озадаченный Грэм. Такого поворота событий он не ожидал. От Иззи до сих пор не было ни ответа ни привета. Видимо, ее бизнес пока еще не рухнул. Или Иззи стыдно признаться, что она потерпела неудачу. Кстати, на нее это похоже. Грэм мимоходом вспомнил вечер субботы, когда склеил в ночном клубе очень эффектную блондинку. Она весь вечер рассказывала Грэму о преимуществах использования очищающей щетки в уходе за кожей и объясняла, почему Кристина Агилера «ну это, типа, классный пример для подражания». А утром, когда эта особа назвала его зайкой и попросила сделать ей морковный смузи, Грэму не терпелось поскорее вытолкать ее из квартиры. В последнее время он сам себя не узнавал.

Но надо сосредоточиться. Дела в фирме по-прежнему идут вяло, а значит, необходимо что-то суперприбыльное, какой-нибудь большой проект, который уж точно произведет впечатление на нидерландское начальство. Что-нибудь эффектное, прогрессивное, в духе современных тенденций, со всеми новейшими удобствами – короче говоря, такое, на что клюнут богатые покупатели, – в общем, в стиле Грэма. Он оглядел карту Лондона, сплошь утыканную булавками: ими были обозначены все текущие проекты. Грэм лениво скользнул взглядом по району Фаррингдон, нашел круговую развязку на Олд-стрит, через Ислингтон добрался до Альбион-роуд, потом мысленно свернул в крошечный, едва заметный Грушевый дворик.

«А почему бы не взглянуть на это местечко?» – подумал Грэм.

Иззи разгладила новое платье в мелкий цветочек. Сначала подобные наряды казались ей чересчур легкомысленными, будто она собралась сниматься в массовке американского телесериала про домохозяек 1950-х годов, но постепенно этот стиль вошел в моду, и вот уже все расхаживали в платьях с цветочными принтами, узкими талиями и летящими подолами. Тот факт, что она в тренде, придавал Иззи смелости. Да и вообще, теперь она не трудится в офисе, а печет капкейки. Цветы – как раз подходящий рисунок для такого занятия. Изящные фартучки тоже очень к месту, так же как и подушки приглушенных тонов с британским флагом – разумеется, тщательно обработанные средством для защиты ткани. Иззи купила эти подушки для нового серого дивана, который они поставили в дальнем углу кафе. Диван был просто чудесный: прочный и добротный, но при этом мягкий и уютный, каким и надлежит быть всякому хорошему дивану.

На таком диване приятно свернуться калачиком, он одинаково подходит и для того, чтобы по нему лазили дети, и для того, чтобы на нем сидели парочки. Можно наблюдать за тем, что делается в кафе, или смотреть в тихий дворик за окном. Иззи была в восторге от этого дивана.

На задней стене над ним висели большие круглые часы. Справа располагался камин, а над ним красовалась полка с книгами. Рядом – несколько столиков на двоих с бледно-серыми стульями образуют комфортный уголок для приятного общения. Столы Иззи выбрала квадратные: она терпеть не могла шаткие круглые столики, на которые толком ничего не поставишь. Прилавок делил помещение на две половины. Видно, что раньше здесь была стена. Рядом с прилавком столики уже расставлены не так тесно, чтобы можно было провезти между ними коляску и даже выстроиться в очередь, а Иззи очень надеялась, что очереди у них будут. И все-таки здесь было довольно тесно. Но нет, это неправильное слово. «Не тесно, а уютно», – повторяла себе Иззи. Рядом со вторым камином стоял длинный стол для больших компаний. Во главе него располагалось массивное бледно-розовое кресло. Если постараться, здесь даже можно провести заседание совета директоров.

Изогнутый прилавок тоже хорош: сверкающий, без единого пятнышка, с отполированным мраморным верхом и высокими стопками подносов: на них завтра утром будут разносить пирожные. В этой части зала окна были небольшие в противоположность огромным, от пола до потолка, украшавшим другую половину. В солнечный день все здесь будет заполнено светом. Кофе-машина стояла за прилавком возле входа в подвал. Она то булькала, то шипела, а воздух наполняли ароматы свежей выпечки.

Иззи прошла по кафе, поздоровалась с мистером Хиббсом, строгим и очень консервативным пожарным инспектором, – тот поглядывал на дверь так, будто боялся забыть, где она находится. Поприветствовала Иззи и Норри, продавца из магазина кухонь, который был очень рад, когда девушка, купившая розовую кухню, пришла за индустриальной плитой, хотя снова вытребовала себе приличную скидку. Иззи просто влюбилась в свою новую плиту. Даже сфотографировала ее и отправила снимок деду. Норри привел свою пухленькую жену, и теперь они с удовольствием угощались пирожными и кусочками пирога, повсюду расставленными на подносах – специально для гостей. Секретарша Остина Дженет тоже пришла. С порозовевшими от удовольствия щеками она призналась Иззи: «В первый раз представилась возможность посмотреть, на что конкретно банк дал кредит. Иногда такое чувство, будто моя работа только в том и заключается, чтобы бумажки перебирать. До чего приятно видеть реальные результаты!» Она крепко пожала Иззи руку, а та отметила про себя: больше не наливать Дженет дешевого, но очень вкусного шампанского, заказанного Перл. «И не просто реальные, а хорошие, – прибавила Дженет. – Прямо-таки отличные!»

– Спасибо, – искренне, от души поблагодарила Иззи и продолжила наполнять бокалы для гостей.

Она не сводила глаз с двери. И вот наконец ровно в шесть часов вечера – «Я примерно в это время ложусь», – несколько раз напомнил ей дед, – когда солнце уже клонилось к закату, во дворик задом въехала машина. Водитель припарковался вопреки всем правилам, сзади открылась дверца, и спустили пандус для инвалидной коляски. Киви спрыгнула с переднего сиденья, и вот торжественно появился сам дедушка Джо.

Иззи и Хелена бегом кинулись открывать дверь, но дед жестом показал, что еще задержится во дворе. Он остановил кресло напротив фасада. Иззи все боялась, что он простудится, а это вредно для его легких, но Киви укрыла Джо теплым одеялом в шотландскую клетку, которое принесла из машины. Дедушка долго разглядывал кафе. От холода его голубые глаза слегка слезились. «Конечно, от холода, от чего же еще?» – подумала Иззи. Она вышла на улицу, опустилась на корточки рядом с коляской и взяла Джо за руку.

– Ну, что скажешь, дедушка? – спросила она.

Он глядел на фасад в приглушенных тонах, на мягко освещенный, уютно обставленный зал в окне, на прилавок с изящными подставками для пирожных со множеством аппетитных лакомств, на кофе-машину, весело выпускающую пар, на висевшую над входом вывеску в стиле ретро. Потом посмотрел на внучку:

– Это все… Это просто… Жаль, бабушка не видит.

Иззи крепко сжала его руку:

– Заходи, попробуй капкейк.

– С радостью, – ответил дед. – И познакомь меня с какими-нибудь приятными дамами. Киви, конечно, ничего, но маленько толстовата.

– Эй! – притворно возмутилась нисколько не обидевшаяся Киви.

В одной руке она уже держала капкейк, а в другой – чашку горячего латте.

– Конечно же, тебе я всегда рад, дорогая, – приветствовал Джо Хелену, когда коляску вкатили внутрь. Та в ответ чмокнула его в щеку.

Иззи подвезла деда поближе к старинному камину, выложенному плиткой. Поскольку правила пожарной безопасности запрещали разводить в нем огонь, Иззи установила внутри газовый камин, языки пламени в котором плясали совсем как настоящие.

– Ну что ж, – задумчиво протянул дед, оглядываясь по сторонам. – Иззи, во французский пирог надо было добавить щепотку соли.

Иззи посмотрела на деда одновременно с нежностью и с легкой досадой:

– Знаю! Мы просто забыли заказать соль. Не пойму, зачем тебе жить в доме престарелых. Сразу все подмечаешь!

Тем временем Остин высматривал Дарни: как бы мальчишка чего-нибудь не натворил! При виде чужих счастливых семей им всегда овладевало уныние – о семейной ситуации Иззи он, разумеется, ничего не знал. Остин очень удивился, заметив Дарни в компании толстенького двухлетнего малыша. Дарни учил младшего приятеля бросать камушки. Тот, разумеется, толком не мог освоить это искусство, зато, похоже, веселился от души.

– На деньги не играть! – предупредил Остин.

Для того чтобы пазл сложился полностью, остался только один последний кусочек – вернее, кусочки. Их только что напечатали, но еще не успели доставить. У Зака наконец появилась работа, поэтому он слегка опаздывал, но с минуты на минуту…

Наконец Зак влетел в кафе с двумя большими коробками в руках.

– Вот, принес!

Все сразу сгрудились вокруг него, никто не хотел пропустить ответственный момент. Потом люди расступились, давая дорогу Иззи. Распечатать коробки должна именно она.

– Ну что ж, посмотрим, – произнес Зак. – Уж не знаю, как ты справишься со своей работой, но печатать я точно умею.

Иззи сорвала пластиковые обертки. Сколько труда ушло на то, чтобы этот текст придумать! Сколько раз она исправляла его, как тщательно подбирала нужные слова! Проверяла снова и снова, переживала… И вот наконец оно перед ней. Из недр коробки исходил острый запах новизны и свежих чернил. Наконец Иззи медленно, почтительно извлекла оттуда свое первое меню.

Оно было оформлено в тех же мягких пастельных тонах, что и само кафе. В цветовой гамме преобладали голубовато-зеленый и белый. Зак нарисовал изящный орнамент из цветов грушевого дерева, тянувшийся снизу вверх по краю страницы. Получились полоски почти в стиле ар-деко. Буквы, будто написанные от руки, легко читались, и оттого меню смотрелось веселее и как-то приветливее. Оно было напечатано на плотном картоне: такое меню легко в случае необходимости заменить чем-то новым, для долговечной службы оно не предназначено. Иззи была очень рада, что не придется постоянно стирать пролитые напитки со страниц, покрытых этим отвратительным блестящим пластиковым ламинатом.

Êàôå «Êàïêåéê»

Меню

Свежие капкейки с ванилью и лимонным кремом, с засахаренной лимонной цедрой и съедобными серебристыми драже

Капкейк «Красный бархат» с медом и сливочным кремом

Английский клубничный капкейк с сахарными анютиными глазками

Макаруны с виноградом мюскадель и кремом с пармской фиалкой

Маффины с карамелью и 70-процентным темным шоколадом «Ив Туриес» с миндалем медленной обжарки

C

Тарелка с образцами (всего по чуть-чуть – поддайтесь соблазну)

C

Кофе дня

«Каилуа-Кона» медленной обжарки – мягкий, сладкий вкус со склонов гавайских вулканов

«Сельва Негра» – терпкий, средний крепости, из Никарагуа

Бэйбичино

C

Чай дня

Черный с лепестками розы

Французский чай с вербеной

Когда Иззи подняла взгляд на Зака, в ее глазах стояли слезы.

– Спасибо огромное, – произнесла она.

Зак засмущался.

– Да брось! – отмахнулся он. – Это все твоя заслуга. Да и вообще, твое меню очень мне помогло. Я приспособил его дизайн для визитных карточек, и заказов сразу прибавилось.

Потом Хелена громко произнесла тост, все чокнулись бокалами и выпили за кафе «Капкейк», а Иззи произнесла речь, в которой пообещала, что сначала полностью рассчитается с банком – тут Остин вскинул бокал повыше – и только после этого устроит большой, настоящий праздник. Однако Иззи поблагодарила всех, кто пришел на это скромное торжество. Собравшиеся разразились бурными аплодисментами и ликующими криками, хотя у всех были полные рты пирожных, и крошки полетели в разные стороны. Дедушка активно общался с другими гостями, пока Киви не увезла его обратно в дом престарелых.

Иззи выглянула на улицу и заметила у входа в переулок темный силуэт. Похож на… нет, не может быть. Это все игра света. Мимо прошел совершенно незнакомый мужчина, лишь отдаленно смахивающий на Грэма.

Грэм придумал себе отговорку: он якобы выбирает новый фитнес-клуб, чтобы ходить после работы в спортзал. Однако он ничуть не удивился, когда ноги сами принесли его на Альбион-роуд. Но вот что и впрямь застало его врасплох, так это количество народу в кафе. Грэм запоздало сообразил, что это, должно быть, праздник в честь открытия. Неожиданно для себя он почувствовал острый укол обиды: подумать только, Иззи устроила вечеринку, а его не позвала! А еще на Грэма произвел впечатление внешний вид кафе: все так продуманно, так профессионально. При виде такого симпатичного фасада невольно хочется зайти внутрь. На мостовую во дворике из окон лился уютный желтый свет. Грэм оглядел другие здания в переулке. Заняты они или нет, непонятно. Однако кафе выглядело на удивление осязаемым и настоящим, более того – красивым. Сразу видно, что в него вложено много труда. Обычно для Грэма помещения были набором привычных критериев: квадратные метры, прибыли и затраты, категория A, B или C, инвестиции, аукционы, перевод неосязаемых крупных сумм, часть которых в конце концов попадает в карман к Грэму. Он не привык задумываться о том, что люди будут делать с приобретенными зданиями, а соображения красоты его и вовсе не волновали.

Вдруг из кафе донесся знакомый смех – да это же Иззи! Руки Грэма в карманах непроизвольно сжались в кулаки. Почему она его не послушала? Ее кафе ждет провал, тут можно не сомневаться. У Иззи нет ни единого повода так весело и беззаботно смеяться. Как она посмела игнорировать Грэма?! Даже его мнения не спросила! Закусив губу, он уставился на кирпичные стены Грушевого дворика. Потом развернулся и зашагал обратно к своему спортивному автомобилю.

А между тем в кафе шампанское лилось рекой, все кивали и повторяли, что «Капкейк» ждет феноменальный успех, а Перл с глубокомысленным видом отвечала, что клиенты слетятся стаями, если они с Иззи и дальше будут бесплатно угощать всех выпивкой. Иззи умудрилась всем уделить внимание и лично поблагодарить каждого из присутствующих, но из-за того, что весь вечер носилась, как очумелая, ни с кем не сумела поговорить как следует. Тут Перл подхватила на руки задремавшего Луиса и с многозначительным видом кивнула в сторону часов. Вдруг Иззи сообразила, что она хочет сказать: «Иди домой и ложись спать, тебе к шести на работу». Иззи расцеловалась со всеми гостями, даже с Остином из банка. Тот был шокирован, но не сказать, чтобы недоволен. Хелена с намеком выгнула брови и поинтересовалась, действительно ли Иззи рассчитывает таким образом увеличить свой кредитный лимит. Однако Иззи всю дорогу до дома пари`ла, будто на крыльях. Даже уборка после праздника не испортила ей настроения. Видеть, как оживает ее заведение, ее кафе, наблюдать, как люди едят, болтают, смеются и замечательно проводят время, – разве не об этом она мечтала? А когда они пришли домой и Хелена отправила Иззи спать, она еще долго лежала в кровати, уставившись в потолок. Иззи переполняли чувства, мысли, планы, мечты, идеи и картины прекрасного будущего, которое… Иззи глянула на будильник и выругалась. Будущее наступит всего через четыре часа.

Глава 10

Лаз-два-тли! – прокричал Луис.

По этому сигналу Иззи торжественно повернула табличку «Открыто / Закрыто» на ту сторону, где красовалась надпись «Открыто». Дизайн этой таблички тоже разрабатывал Зак. Он все продумал. Рядом с кассой Иззи положила стопку его визиток на случай, если посетители будут интересоваться, кто автор этого восхитительного графического дизайна.

Перл и Иззи переглянулись.

– По-моему, ничего не изменилось, – произнесла Перл.

Исполненные ожидания, они заняли свои места за прилавком. В кафе царила идеальная чистота и порядок, сегодняшняя выпечка радовала глаз и в блестящих стеклянных витринах, и на подставках. В воздухе ощущались ароматы кофе и ванили с легкими нотками воскового полироля для мебели, которым Иззи обработала деревянные столы. Весеннее солнце медленно взбиралось все выше и выше в небо, по пути заглядывая в огромное окно кафе. За день оно осветит каждый столик по очереди, начиная с большого углового дивана.

Иззи была не в состоянии стоять спокойно. То проверяла духовки, то полки с продуктами: огромные мешки с мукой аккуратно расставлены один к одному, рядом коробки с пищевой содой, разрыхлитель, сахар, а потом – целые ряды разнообразных приправ, ящик свежих лимонов и гигантский холодильник, заполненный сливками и горшками с английским сливочным маслом. Только лучшие продукты для кафе «Капкейк». Иззи пыталась объяснить Остину финансовую сторону вопроса: когда покупаешь косметику, некоторые товары, например карандаши для глаз или румяна, у всех брендов одинаковые, поэтому берешь те, которые подешевле. Но на других средствах – скажем, на тональном креме или помаде – экономить не годится. Тут низкое качество сразу бросается в глаза. Поэтому выбираешь лучшее из того, что можешь себе позволить. Вот и сливочное масло для пирожных и глазури должно быть исключительно от счастливых коров, пасущихся на радующих глаз полях с пышной зеленой травой, и обсуждать тут нечего. Остин аналогию Иззи не понял, однако ее пыл произвел на него впечатление. Ну а разрыхлитель, продолжила Иззи, можно закупать хоть из венгерских известняковых карьеров, лишь бы сократить издержки. На том и порешили. Окидывая взглядом строго упорядоченный товар на полках, Иззи почувствовала себе спокойнее. Казалось, она снова маленькая девочка и играет в магазин. Даже просто глядя на свои владения, Иззи испытывала глубокое удовлетворение.

– Ты всегда так себя ведешь или только по особым случаям? – спросила Перл.

Иззи едва не подпрыгивала на месте.

– И то и другое, – осторожно ответила та.

Иногда она не понимала, иронизирует ее подчиненная или нет.

– Это хорошо. Всегда приятно знать, с чем имеешь дело. Хочешь, буду обращаться к тебе «босс»?

– Совсем не хочу.

– Как скажешь.

Иззи улыбнулась:

– Но если продадим особенно много капкейков, можешь называть меня «принцесса Изабель».

Перл смерила Иззи суровым взглядом, но на этот раз на ее губах определенно промелькнула тень улыбки.

В семь сорок пять в кафе заглянул рабочий:

– У вас тут чая попить можно?

Перл улыбнулась и кивнула:

– Ну конечно! До конца недели все пирожные за полцены.

Рабочий нерешительно шагнул внутрь и демонстративно вытер ноги о новый коврик с британским флагом. Иззи купила его у подруги, у которой был свой магазин, хотя понимала, что чересчур себя балует: потратиться пришлось изрядно.

– Для меня тут уж больно роскошно, – протянул он и, нахмурившись, спросил: – Так почем чай?

– Одна чашка – фунт сорок, – ответила Перл.

– Серьезно? – Рабочий нервно закусил губу. – Ну и дела!

– У нас есть все сорта, – решила подбодрить его Иззи. – А еще можете бесплатно попробовать несколько пирожных.

Рабочий с сожалением похлопал себя по круглому животу:

– Ну уж нет, женушка меня убьет. Можно мне просто сэндвич с беконом?

Чай Перл взяла на себя: она заметила, что Иззи во взбудораженном состоянии, а значит, непременно что-нибудь прольет. Не спрашивая, Перл добавила молока и бросила в пластиковый стакан два кусочка сахара. Она с улыбкой протянула заказ покупателю, предварительно надев на стакан крышечку и поставив его в держатель: чай был очень горячий.

– Спасибо, милая, – ответил рабочий.

– Точно не хотите попробовать пирожные? – поинтересовалась Иззи чуть более настойчиво, чем хотела бы.

– Нет, спасибо. – Рабочий чуть испуганно огляделся по сторонам. – Жена говорит, я и так сладкий.

Он с нервным смешком расплатился и поспешил спастись бегством. Перл пробивала на кассе первую покупку с видом триумфатора.

– Наш первый посетитель! – объявила она.

– Только боюсь, что я его спугнула. – Иззи задумалась. – А вдруг он прав? Что, если наше кафе для этого района и впрямь слишком стильное?

– Ничего подобного, – ответила Перл, вытирая со стеклянной поверхности прилавка крошечную капельку пролитого молока. – И вообще, в половине восьмого утра пирожных никто не хочет.

– Я хочу, – возразила Иззи. – И другие тоже захотят. Люди же едят на завтрак маффины. Американцы их специально придумали, чтобы можно было есть выпечку на завтрак.

Секунду Перл молча смотрела на нее:

– А ведь ты в точку попала! Это многое объясняет.

– Хм… – протянула Иззи.

В ближайший час в Грушевый дворик заглядывали любопытствующие местные жители: всем хотелось узнать, кто на сей раз арендовал это злосчастное здание. Некоторые вели себя совсем уж грубо: подходили вплотную к окнам, едва не упирались в них носом, несколько минут просто таращились, а потом шли своей дорогой.

– Что за манеры? – сетовала Иззи.

– Изз! – произнесла Перл. У нее было тяжелое утро: сначала вскочила в шесть часов, потом отводила Луиса в новую игровую группу. – Это не твой дом. Никто лично тебя не оценивает.

– Как у тебя язык повернулся? – возмутилась Иззи, окинув взглядом пустое кафе. – Я сюда душу вложила! А значит, оценивают они именно меня.

Без двух минут девять мимо окон кафе решительно прошагал смуглый мужчина маленького роста в старомодной шляпе. Он уже почти скрылся из виду, но внезапно остановился, развернулся на сорок пять градусов и уставился на фасад. Посмотрев прямо на Перл и Иззи, он некоторое время сверлил их недобрым взглядом, но наконец отвернулся и продолжил путь. Через несколько секунд раздался скрежет поднимаемых металлических ставен.

– Да это же хозяин скобяной лавки! – шепнула Иззи Перл.

Владелица кафе сразу оживилась. Она уже предпринимала попытки свести знакомство с ближайшим соседом, но заведение с покосившейся пирамидой из цветочных горшков и сковородками в витрине работало по какому-то странному графику. Иззи ни разу не удалось никого там застать.

– Отнесу-ка ему чашечку кофе, заодно и познакомимся.

– Я бы на твоем месте держалась от этого типа подальше, – возразила Перл. – Между прочим, все, кто работал здесь до тебя, прогорели. Не задумывалась почему? Единственное, что мы знаем про этого таинственного незнакомца, – магазин у него чудной. Наверное, он и сам с приветом. Может, он отравил всех твоих предшественников.

Иззи растерянно уставилась на Перл:

– Ну что ж, если он будет меня чем-то угощать, скажу: «Нет, спасибо, у меня свое кафе».

Перл вскинула брови, но промолчала.

– Ладно, схожу денька через два, – наконец сдалась Иззи.

В одиннадцать часов в кафе зашла усталая, замученная женщина с таким же усталым, замученным ребенком. Хотя и Перл, и Иззи сразу принялись суетиться вокруг маленькой девочки, та никак не реагировала на их знаки внимания, лишь молча взяла предложенный бесплатный капкейк, перед этим искоса взглянув на мать. Та лишь рукой махнула.

– Мне, пожалуйста, маленький черный кофе, – произнесла женщина.

Чашку она взяла, а капкейки пробовать отказалась. У Иззи уже начала развиваться паранойя по этому поводу. Пересчитав сдачу, женщина с девочкой сели на серый диван, прямо между стойками с журналами и газетами и в непосредственной близости от книг. Но мать по сторонам не смотрела, лишь маленькими глотками потягивала кофе, а девочка тем временем играла с собственными пальцами, не издавая при этом ни звука. Женщина сидела, уставившись в окно. Теперь, когда их в кафе стало четверо, Иззи и Перл ощутили некоторую неловкость.

– Пойду музыку включу, – наконец решила Иззи.

Но стоило ей поставить в свой старый CD-проигрыватель, теперь ставший собственностью кафе «Капкейк», свежий альбом Корин Бэйли Рэй, как при первых нежных, сладостных аккордах женщина моментально встала и вышла, будто музыка – это предупреждение или за нее придется заплатить дополнительно. Посетительница не сказала ни «до свидания», ни «спасибо». Дочка последовала примеру матери. Иззи и Перл переглянулись.

– Первый блин всегда комом, – бодро проговорила Перл. – И вот что я тебе скажу: не думай, что я буду с тобой нянчиться. Это понятно? Запомни: ты несгибаемая бизнес-леди, и точка.

Но потом дождь каждый день лил, как из ведра. Подбадривания Перл с каждым вялым днем звучали все менее убедительно. Иззи уже устала от всей этой тягомотины. У Перл сегодня был выходной, а она сидела в кафе и корпела над счетами. Дело было непростое, да и цифры пугали, хотя Перл и уверяла, что бояться тут нечего. Но Иззи после этих счетов ночами не спала. Сегодня пришли двое посетителей, а это все-таки лучше, чем совсем никого. Первой явилась та самая женщина с девочкой. Иззи слегка повеселела. К счастью, ее версия о том, что кафе повергло эту женщину в такой ужас, что та убежала не оглядываясь, чтобы больше не возвращаться, оказалась неверной. Но неужели у этой особы совсем нет друзей? Вот было бы здорово, если бы она привела сюда целую компанию мамочек и малышей с липкими пальцами, которых срочно надо угостить сладким перед прогулкой в Клиссолд-парке. Но женщина снова взяла маленькую чашку черного кофе и села на край дивана вместе со своей молчаливой дочкой, будто ждала, когда их вызовут в кабинет директора школы. Иззи мило улыбнулась и спросила, как дела, но в ответ женщина лишь резко бросила: «Нормально». При этом взгляд у нее стал таким затравленным, что от дальнейших вопросов Иззи воздержалась.

Иззи пролистала все субботние газеты. А ведь она думала, что теперь за день ни разу не присядет! Но вместо этого она стала чрезвычайно хорошо осведомлена о событиях в мире. И вот наконец раздался ласкающий слух звон колокольчика над дверью. Иззи вскинула голову и улыбнулась при виде знакомого лица.

Дез понятия не имел, что делать с ребенком. Джейми ревел, не переставая, и умолкал, только когда его носили или возили в коляске взад-вперед по дорожке. День выдался холодный, и то, что Джейми все время хотелось на ручки, было вполне естественно. Врач сказал, что у мальчика просто легкие колики, а Дез спросил: «Объяснит мне кто-нибудь толком, что такое колики?» Доктор сочувственно улыбнулся и произнес: «Это когда ребенок каждый день плачет часами». Такой ответ застал Деза врасплох и разочаровал его. Он-то надеялся, что врач объявит: «Давайте ему вот это лекарство, и он сразу успокоится, а у вашей жены снова будет хорошее настроение».

Снова свернув на Альбион-роуд, Дез замер в нерешительности. В четырех стенах их маленького домика рядовой застройки у него уже крыша ехала. Но тут Дез вспомнил, что до кафе Иззи рукой подать. Может, заскочить к ней, узнать, как она справляется? А если повезет, то и выпросить бесплатную чашечку кофе. Да и капкейки у нее просто восхитительные.

– Здравствуйте, Дез! – радостно воскликнула Иззи.

Только после этого она сообразила, что Дез, скорее всего, будет ждать от нее бесплатного кофе – Иззи нехотя признала, что он его честно заслужил, – а потом заметила у риелтора на руках орущего во всю глотку младенца. С таким вокалом Корин Бэйли Рэй конкурировать никак не могла.

– Ах, какой у вас…

Иззи никогда не умела разговаривать с младенцами. Она была в том возрасте, когда, если слишком активно сюсюкаешь с чужими детьми, все решают, что тебе не терпится обзавестись собственным потомством, и начинают тебя жалеть. Ну а если не проявляешь к малышам интереса, знакомые приходят к выводу, что ты озлобленная завистница и тоже втайне мечтаешь о ребенке, просто не показываешь вида. Настоящее минное поле!

– Ну, здравствуй, маленький… или маленькая…

Иззи посмотрела на Деза, надеясь, что он ее выручит.

Между тем младенец сморщился и выгнул спинку дугой, готовясь издать новый вопль.

– Это мальчик. Его зовут Джейми.

– Какое чудесное имя! Очень приятно. Добро пожаловать!

Джейми сделал глубокий вдох, наполняя легкие воздухом. Дез заметил этот тревожный признак.

– Можно мне, пожалуйста, латте?

Дез с решительным видом достал кошелек. Насчет бесплатного кофе он передумал: бедной Иззи и без того придется слушать жуткие вопли.

– И пирожное, – предложила Иззи.

– Э-э… Не надо.

– Вы будете есть пирожное, и это не обсуждается, – категоричным тоном отрезала Иззи.

Услышав эти слова, девочка на крае дивана посмотрела на Иззи грустными глазами. Иззи ей улыбнулась.

– Извините, – обратилась она к матери девочки, перекрикивая пронзительные вопли Джейми. – Ваша дочка не хочет пирожное? Бесплатно! Мы только что открылись.

Женщина подняла взгляд от журнала и посмотрела на Иззи с недоверием.

– Э-э… Нет, спасибо, – ответила она.

В ее речи отчетливо прозвучал восточно-европейский акцент. Как же Иззи раньше не заметила?

– Не стесняйтесь! – проорала Иззи. – Всего одно пирожное.

Девочка, одетая в дешевую и довольно грязную розовую кофточку, слишком тоненькую для холодной погоды, кинулась к прилавку и уставилась на пирожные во все глаза. Стоило матери посмотреть на дочь, и вся настороженность женщины тут же испарилась. А потом она развела руками, пусть и неохотно, но все же уступая.

– Которое тебе нравится? – спросила Иззи, наклоняясь к девочке.

– Розовое, – едва слышно выдохнула та.

Иззи положила капкейк на тарелку и торжественно вынесла к столику.

Пока варился кофе для Деза, тот мерил шагами зал, укачивая ребенка. Похоже, его успокаивало только постоянное движение.

– Не волнуйтесь, – проговорил он, заметив обеспокоенный взгляд Иззи. – Буду откусывать по кусочку на каждом третьем заходе.

– Как вам удобнее, – ответила Иззи. – Как дела на работе?

Дез, продолживший свой марш, состроил недовольную гримасу.

– Бывало и получше, – ответил он. – Этот район долго был активно развивающимся, но сейчас достиг своего потолка и дальше не идет. Понимаете, о чем я?

«И в мое кафе тоже никто не идет», – мрачно подумала Иззи, однако с улыбкой кивнула в ответ.

Малыш на руках у Деза продолжал орать. Иззи была абсолютно уверена, что так таскать ребенка вредно, однако из-за небогатого опыта в этой области не стала высказывать свое мнение. Примерно после девятого захода женщина на диване, осторожно снявшая пальцем чуть-чуть крема с капкейка дочки, вдруг устремила на Деза взгляд, исполненный решимости.

– Извините, – произнесла она.

Дез застыл как вкопанный. Джейми тут же взревел, будто взлетающий самолет.

– Да? – ответил он и торопливо отхлебнул глоток кофе. – Иззи, очень вкусно! – прибавил он.

– Дайте мне ребенка, – сказала женщина.

Дез вопросительно глянул на Иззи. У женщины вытянулось лицо.

– Я не обижу. Дайте ребенка. Я помогу.

– Ну не знаю…

Повисло долгое и в высшей степени неполиткорректное молчание. Наконец Дез понял, что отказываться никак нельзя, ведь тем самым он обвинит эту женщину в страшных прегрешениях. Как истинный англичанин, он как огня боялся неловких ситуаций и готов был на все, лишь бы случайно кого-нибудь не обидеть. Иззи ободряюще улыбнулась ему. Дез передал кричащего младенца женщине. Девочка тут же встала на цыпочки, чтобы рассмотреть его как следует. И тут женщина запела:

Sa ziza zecob dela dalou’a Boralea’e borale mi komi oula Etawuae’o ela’o coralia wu’aila Ilei pandera zel e’ tomu pere no mo mai Alatawuané icas imani’u[10].

Джейми слушал, как завороженный. Вдруг очутившись на руках у незнакомки, мальчик мгновенно умолк и теперь внимательно глядел на нее своими огромными голубыми глазами. Женщина нежно поцеловала его в затылок.

– Она что, ведьма? – шепотом спросил Дез у Иззи.

– Тсс! – ответила та, внимательно следя за женщиной.

Джейми открыл рот, готовясь к новому воплю, а та ловко и уверенно перевернула его и положила животиком на свое предплечье. Его крошечные ручки и ножки повисли в воздухе. Секунду он ерзал в таком положении – Дез инстинктивно шагнул вперед, ведь казалось, что младенец не удержится в таком положении и вот-вот упадет, – но тут случилось невозможное. Джейми моргнул своими небесно-голубыми глазами раз, другой, а потом его большой пальчик будто сам собой очутился в розовом ротике, и мальчик успокоился. А еще через несколько секунд на глазах у всех его веки медленно опустились и он уснул. Все произошло быстро, будто в мультфильме: раз, и готово.

Дез только головой покачал:

– Как вы это… Вы ему что-то подмешали?

К счастью, женщина не поняла вопроса.

– Он очень устал. – Она взглянула на Деза. – Вы тоже очень устали, – с искренним сочувствием прибавила она.

Вдруг Дез понял, что к глазам подступают слезы, хотя, вообще-то, излишней чувствительностью не отличался. Он не плакал даже в день, когда родился Джейми. В последний раз пролил слезу, когда умер отец. Но почему-то…

– Да, я и правда немного устал, – вдруг ответил он и опустился на диван рядом с ней.

– Как вы его так быстро успокоили? – спросила потрясенная до глубины души Иззи.

Просто колдовство какое-то!

– Как это сказать… – протянула женщина, явно подбирая английские слова. – Это как тигр на дереве.

Ответом ей были недоумевающие взгляды.

– Когда у маленьких детей болит живот, им нравится лежать, как тигр на дереве. Это помогает.

И действительно, Джейми был очень похож на довольную спящую кошку, свесившуюся с ветки. Умелыми движениями женщина положила его в коляску на животик.

Тут Дез поспешил продемонстрировать, что и он тоже кое-что понимает в родительских обязанностях:

– Младенцев нельзя класть на живот.

Женщина пронзила его строгим взглядом:

– Когда у детей боли, на животе они спят лучше. Смотрите сами. Ничего не случилось.

Дез вынужден был признать, что на личике Джейми застыло выражение абсолютного блаженства, которое можно увидеть только у спящих младенцев. Бледно-розовые пухлые губки приоткрылись, узкая спинка едва заметно поднималась и опускалась. Женщина взяла одеяльце и туго его запеленала. Джейми едва мог пошевелиться. Дез, привыкший наблюдать, как Джейми во сне дрыгает ручками и ножками так энергично, будто борется с невидимым врагом, мог только молча наблюдать за этой сценой.

– Пожалуй, выпью еще одну чашечку кофе, – наконец произнес он растерянным тоном. – И, если вам не трудно, передайте мне, пожалуйста, газету.

Дез никак не мог поверить, что ему представилась возможность почитать.

При этом воспоминании Иззи улыбнулась. Конечно, в тот день она потеряла на бесплатном угощении фунта четыре, но Дез и женщина, которую, как оказалось, звали Мира, разговорились и довольно-таки неплохо поладили. В кафе хоть и недолго, но все же раздавался гул голосов. Как Иззи мечтала услышать этот звук!

Тут подошел хозяин скобяной лавки и целую вечность изучал меню в окне, после чего скрылся. Иззи с ним здоровалась, но он не отвечал. Иззи уже возненавидела нестерпимо медленно ползущую часовую стрелку. Около полудня в кафе зашли две девочки-подростка, насобирали на двоих достаточно денег на кусочек пирога с шоколадом и имбирем и два стакана воды. После них колокольчик молчал до половины четвертого. А потом пришла Хелена.

– Что, все так плохо? – спросила она.

Неожиданно для себя Иззи рассердилась на подругу. За все долгое время их дружбы она никогда не обижалась на Хелену. Но угораздило же ее явиться именно в тот момент, когда Иззи чувствовала себя жалкой неудачницей. Это же просто бесчеловечно!

– Привет, – произнесла Хелена. – Как дела?

– Хочешь нераспроданный капкейк? – спросила Иззи более резко, чем хотелось бы.

– Да, – с готовностью ответила та и достала кошелек.

– Убери, – велела Иззи. – Вечером их все равно приходится выкидывать. Такие правила.

Хелена вскинула брови:

– Даром не возьму. И речи быть не может. Хотя, вообще-то, с моим весом в сторону выпечки даже глядеть нельзя. Но есть один плюс: теперь покупаю бюстгальтеры с размером чашечки побольше.

– Еще бы, ты же пьешь столько чашечек чая с капкейками! – воскликнула Иззи. – Знаю, не смешно. Как видишь, по-прежнему блистаю остроумием.

– Может, закроешь кафе пораньше? Идем домой, посмотрим «Убийство в Гросс-Пойнте», а потом наберем всех старых друзей, которые нам больше не звонят, и похвастаемся, что завтра будем дрыхнуть допоздна, а они пусть встают в пять утра и греют детские бутылочки.

– Предложение заманчивое, – с сожалением ответила Иззи. – Но не могу. Мы сегодня работаем до половины пятого.

– А как же разговоры на тему «Я сама себе хозяйка, что хочу, то и делаю»? Я думала, в этом весь смысл собственного бизнеса.

– А еще в том, чтобы подсчитывать выручку и заниматься еженедельной отчетностью.

– Ну ты же быстро управишься.

– Хелена…

– Я погорячилась?

– Да.

– С меня бутылка вина.

– Хорошо.

– Договорились.

И тут колокольчик звякнул снова.

Остин окинул кафе настороженным взглядом. Конечно, оно только что открылось, и все же приятно было бы увидеть за столиками хотя бы нескольких человек. Да и хозяйке не мешало бы оторвать пятую точку от стула и что-нибудь сделать, вместо того чтобы плакаться в жилетку подружке.

Дарни он отвез в детский игровой клуб, и поэтому Остин испытывал до боли знакомое кошмарное ощущение, будто забыл что-то важное, но вспомнить, что именно, никак не получается. После того как погибли родители, сотрудница органов опеки посоветовала ему обратиться к психотерапевту. Тот высказал предположение, что неорганизованность Остина – это крик о помощи, таким образом он подсознательно надеется вернуть родителей, чтобы те разложили все по полочкам, и посоветовал пациенту не требовать того же от любимой женщины, когда та появится. У Остина закрадывалось подозрение, что это все полная чушь, однако всего полчаса спустя он обнаружил, что потерял копию договора аренды магазина, и если он ее вовремя не представит, Дженет с него шкуру спустит.

– Здравствуйте, – произнес он.

Иззи вздрогнула, будто пойманная с поличным. Ну почему люди, помогающие ей с бизнесом, приходят, когда в кафе ни единого посетителя? А еще Иззи пожалела, что Хелена заглянула к ней именно сейчас. Болтать на работе с подругой – это непрофессионально. А Хелена вдобавок подталкивала Иззи локтем и играла бровями, точно комик Граучо Маркс.

– Добрый день! – ответила Иззи. – Хотите капкейк для Дарни?

– Раздаете товар бесплатно? – усмехнулся Остин. – По-моему, в бизнес-плане такого пункта не было.

– Вы его, наверное, невнимательно читали, – проговорила вдруг засмущавшаяся Иззи.

Это все из-за его улыбки. Банковские служащие так не улыбаются, и это сбивает с толку.

– Вообще не читал, – ответил Остин. – Ну, как бизнес?

– Как видите, успех пока громким не назовешь, – ответила Иззи. – Но не все сразу.

– Я верю в ваш бизнес-план, – торопливо заверил ее Остин.

– Вы же его не читали, – заметила Иззи.

Остин улыбался бы веселее, если бы на самом деле прочел бизнес-план, но он просто решил прислушаться к интуиции, как и всегда, когда дело касалось выдачи кредитов. Обычно чутье его не подводило. Если этим методом пользуются детективы при расследовании убийств, значит ничего зазорного тут нет.

– Знаете, один мой знакомый ведет курсы по маркетингу, – произнес Остин и записал для Иззи адрес и телефон.

Прочтя и то и другое, она задала несколько вопросов. Похоже, Остину и впрямь была небезразлична судьба кафе. И тут Иззи сообразила: он же просто защищает свои инвестиции!

– Спасибо, – поблагодарила она его.

Даже странно слышать такие умные мысли из уст человека, надевшего полосатый свитер наизнанку. Иззи сказала ему об этом. Остин опустил взгляд:

– Да, я знаю. Дарни считает, что ярлыки на одежде должно быть видно, чтобы ты мог убедиться, что надел правильные вещи, а мне никак не удается его переубедить. Тут логика бессильна. Вот я и решил ему подыграть, пока он сам не отучится от этой привычки. Наверное, он уже слишком большой для подобных штучек, как вы думаете?

– И как же Дарни поймет, что не прав, если и у вас все вещи наизнанку? – с улыбкой спросила Иззи.

– Вы правы, – ответил Остин и одним движением стянул свитер.

От этого его темно-зеленая рубашка задралась, выставляя напоказ подтянутый живот. Иззи невольно уставилась на него, но тут заметила, что Хелена не сводит с нее взгляда, а в глазах у подруги мелькают изо всех сил сдерживаемые веселые искорки. А Иззи, по своему обыкновению, покраснела до корней волос.

– Не знаю, как правильно, – говорил между тем Остин, впрочем, он и не умолкал. – Я просто хотел вовремя отвезти его в игровой клуб. Думал, другие дети будут его обзывать, доведут до слез и уж после этого Дарни точно будет вести себя, как все, задушит собственную индивидуальность и присоединится к стаду баранов.

Надев свитер как полагается, Остин огляделся по сторонам в поисках Иззи, но та скрылась в подвале.

– Сейчас принесу документы по поводу аренды! Они вам пригодятся! – прокричала она снизу.

Хелена встретилась взглядом с Остином и многозначительно улыбнулась.

– Выпейте кофе, – предложила она.

А Иззи между тем стояла у раковины и умывалась холодной водой. Это же просто смешно! Надо взять себя в руки. Ей с этим мужчиной еще работать. И вообще, ей давно уже не двенадцать.

– Вот, нашла.

Когда Иззи поднялась наверх, на щеках остались только легкие следы румянца.

– Обязательно возьмите капкейк для брата. Даже не думайте отказываться. Я настаиваю. Это… как там говорят маркетологи?.. образец моей продукции.

– У Дарни низкие доходы – всего один фунт карманных денег в неделю. По результату анализа «затраты-выгоды» вам любой специалист скажет, что раздавать потребителям из этой категории бесплатные образцы в высшей степени неблагоразумно, – ответил Остин. – И все же спасибо.

Принимая от Иззи капкейк, он почему-то замешкался – всего на секунду, как будто хотел подольше ощутить прикосновение ее пальцев.

– А потом ты потащила его вниз, на склад, и… – рассказывала Хелена, наливая себе в бокал остатки вина.

– Прекрати! – возмутилась Иззи.

– Он заключил тебя в объятия, и его мужественные, привыкшие жать на кнопки калькулятора руки…

– Сказано тебе – заткнись! – рявкнула Иззи. – А то подушкой в тебя кину!

– Кидайся сколько хочешь, – ответила Хелена. – Но мне этот мужчина уже нравится на девять тысяч процентов больше, чем Грэм.

Как всегда, при упоминании имени Грэма Иззи притихла.

– Да ладно тебе, Изз! Я просто шучу. Тебе прямо слова не скажи!

– Я понимаю. А вообще-то, Остин приходил, чтобы подписать бумаги, а еще устроить мне выволочку за то, что я бездельничаю. Видела его лицо, когда он зашел в кафе?

– Сегодня же суббота.

– Он живет здесь неподалеку. Знает наш район как свои пять пальцев.

– Да, ведь он такой умный! Остин – лучший мужчина на свете. Чмок-чмок-чмок.

– Хватит! – Иззи метнула подушку прямиком Хелене в голову. – Мне пора спать. Хочу лечь пораньше, завтра дел невпроворот.

– А под делами ты имеешь в виду поцелуи?

– Спокойной ночи, Хелена. Тебе не мешало бы найти себе хобби.

– Ты мое хобби!

Воскресный поезд был забит под завязку туристами, приехавшими на выходные, да и болельщиков, возвращавшихся домой после вчерашнего матча, тоже собралось немало. Они шумно расплескивали пиво и перекрикивались с приятелями, сидевшими в другом ряду. Иззи нашла себе место в тихом уголке, чтобы спокойно почитать. Мельком глянула на свое усталое отражение в окне и прокрутила в памяти визит к дедушке Джо.

– Вы очень подняли ему настроение вашим праздником, – сообщила Киви, когда Иззи приехала в дом престарелых. – Вот только с тех пор он все время уставший. А еще стал рассеянным.

– Опять начинается? – спросила Иззи; ее будто обухом по голове ударили. – Теперь все чаще и чаще.

Взгляд Киви был полон сострадания. Она коснулась руки Иззи:

– Ну вы же понимаете… Вы ведь именно поэтому его к нам определили.

– Да, – кивнула Иззи, – но мне казалось, что в последнее время у него все хорошо.

– Бывает, благодаря заботе и хорошему присмотру симптомы отступают на несколько месяцев.

– Но не насовсем… – Иззи опустила взгляд.

Киви тоже погрустнела:

– Иззи…

– Знаю-знаю. Эта болезнь не лечится. Она только прогрессирует.

– Но у него бывают ясные моменты, – проговорила Киви. – Уже несколько дней никаких проблем не возникало. Может, вам повезет. Он очень радуется, когда вы его навещаете.

Усилием воли Иззи заставила себя бодро улыбнуться и направилась к деду в комнату. Уже во второй раз за два дня ей приходилось скрывать свои чувства.

– Дедушка, привет! – громко поздоровалась она.

Джо открыл глаза.

– Кэтрин?.. – произнес он. – Маргарет?.. Кармен?.. Иззи!

– Правильно, Иззи, – с облегчением подтвердила та, мимоходом подумав: «Интересно, кто такая Кармен?»

Она обняла деда, почувствовала прикосновение его колючей щетины, обратила внимание, что чем дальше, тем больше обвисает его кожа.

– Как дела? Гулял? Тебя хорошо кормят?

Джо замахал руками.

– Нет! – воскликнул он. – Это все не то, не то!

Он подался вперед, наклонившись к Иззи. От усилия его дыхание стало хриплым.

– Иззи, милая, в последнее время я постоянно что-то путаю.

– Ничего страшного, дедушка. – Иззи крепко сжала его руку в своей. – Все ошибаются.

– Да, но у меня другое… – произнес он, потерял ход своей мысли и уставился в окно, но потом будто очнулся. – Я… Иззи, я тут подумал… бывает, мне кажется, будто что-то случилось на самом деле, а потом оказывается, что мне все приснилось…

– Дедушка, говори, не стесняйся.

– Моя маленькая Иззи правда открыла пекарню?

Слово «пекарня» Джо произнес благоговейным тоном, будто Иззи нашла Эльдорадо.

– Да, дедушка! Ты там был, помнишь? Ты приходил ко мне на праздник в честь открытия.

Джо покачал головой.

– Медсестры каждое утро читают мне письма вслух, а у меня все из головы вылетает, – удрученно произнес он.

– Теперь у меня есть своя пекарня, – еще раз подтвердила Иззи. – Вернее, кондитерская. Капкейки, пирожные и все в таком духе. Хлеб я не пеку.

– Печь хлеб – тоже дело почетное, – заметил Джо.

– Знаю-знаю. Но у меня скорее кафе.

Иззи заметила, что деду на глаза навернулись слезы. Нет, так не годится. Еще не хватало, чтобы он расчувствовался.

– Моя малышка Иззи – пекарь!

– Самой не верится. Но ты ведь научил меня всему, что я знаю.

Старик крепко сжал ее руку в своей:

– Ну и как идут дела? Хорошо? На жизнь хватает?

– Хм… – протянула Иззи. – Пока рано судить. Но, откровенно говоря, работа непростая.

– Ну конечно, Иззи, ты же теперь деловая женщина. Все на твоих плечах… У тебя есть дети?

– Пока нет, дедушка, – с легкой грустью ответила Иззи.

– Ну что ж, значит, тебе нужно обеспечивать только себя. Уже легче.

Иззи снова промычала в ответ что-то неопределенное.

– И все же посетителей завлекать надо, – произнесла она.

– Это дело нехитрое, – ответил Джо. – Почуют аромат выпечки и сразу соберутся.

– В том-то и проблема, – задумчиво проговорила Иззи. – Запахи нашей кондитерской до них не доходят. Мы ведь находимся в переулке, в стороне от главных улиц.

– Да, незадача, – согласился Джо. – А ты выйди на улицу сама. Ты предлагала свой товар людям? Показывала, на что способна?

– Нет, – ответила Иззи. – Я очень занята на кухне. Да и вообще, это как-то… жалко. Бродить по улицам и чуть ли не насильно втюхивать прохожим капкейки? Если бы мне вот так предложили что-нибудь попробовать, отказалась бы.

Джо обеспокоенно нахмурился.

– Неужели ты совсем ничему у меня не научилась? – сокрушенно произнес он. – Мало печь кремовые рожки и французские пирожные.

– Но если испечь побольше…

– Я начинал в Манчестере в тысяча девятьсот тридцать восьмом году. Перед самой войной. Люди все на нервах, ни у кого нет денег на десерты.

Иззи слышала эту историю раньше, но с удовольствием готова была послушать ее еще раз. Она откинулась на спинку кресла и постаралась представить, что она маленькая девочка и дед укладывает ее в кроватку. Но теперь они поменялись ролями.

– Мой отец погиб на Первой мировой войне, а в пекарнях тогда условия были суровые. Только черный хлеб, мышиный помет и еще бог знает что. Но людей тогда волновало одно: как бы на фартинг купить всего, что надо, и накормить детей. Людям было не до изысков. Нет, в нашей стране изысканные пирожные продавать было некому. Но я начинал молодым и отчаянно жаждал успеха. Я вставал в четыре часа утра, подметал полы, просеивал муку, месил тесто. Ох, как я месил! Бицепсы у меня стали, как у боксера. Правда-правда, я не шучу, Изабель. Люди даже внимание обращали. Особенно женщины.

Похоже, Джо начало клонить в сон. Иззи подалась вперед.

– Конечно, было у моей профессии одно преимущество. Да, вскакивать приходилось ни свет ни заря, а таскать здоровенные мешки с мукой – та еще работенка. Зато когда наступали морозы… настоящие, лютые… – Джо огляделся по сторонам. – А здесь никогда холодно не бывает. Чуть что, сразу заматывают тебя во всякие шарфы и халаты. Кажется, будто вот-вот поджаришься, точно сосиска. Но когда приходишь в пекарню морозным утром, в печах горит огонь. Его никогда не тушат. Работа кипит всю ночь, чтобы свежий хлеб не переводился. Да, вот так. Просыпаешься – я тогда жил у мамы, твоей прабабушки Мейбел, – а в доме холодище, как на улице! Лед на одеялах, лед на окнах. Зимой ничего не сохло. Мы даже не раздевались. Я сразу разводил огонь, но руки дрожали так, что никак не получалось зажечь растопку. Да, суровые тогда были зимы. Но только зайдешь в пекарню – и сразу окунаешься в тепло! Греется все: влажная одежда, отсыревшая шерсть, твои потрескавшиеся руки. Видела бы ты лица детей, когда они к нам заходили! Еще бы, ведь у нас было тепло, да и пахло приятно. В те времена встречались по-настоящему нищие люди, Иззи. Это сейчас жалуются на безденежье, а у самих дома телевизор с плоским экраном.

Иззи не стала комментировать этот выпад, лишь погладила деда по руке.

– Пожалуй, люди ходили в пекарню для того же, для чего я ходил в паб, – задумчиво произнес Джо. – Тепло, дружелюбная атмосфера, да еще и поесть можно. Вот поэтому будь с людьми поприветливее. Принимай их радушно. – Дед подался вперед. – Бывало, придет женщина, у которой ребенка нечем кормить, или человек, у которого карточек не хватает, или глава большой семьи с кучей голодных ртов. Взять хотя бы семью Флаэрти. Отлично их помню. Рожали по ребенку в год, а Патрик ни на одной работе подолгу не держался. Ну как тут не помочь? То отдашь им бракованную буханку, то пару булок двухдневной давности. Ну и конечно, в округе пойдет молва. Покупатели будут стекаться к тебе, чтобы им тоже что-нибудь бесплатно перепало. Но некоторые будут приходить, потому что ты с ними обходишься по-людски. И вот что я тебе скажу – все до единого дети Флаэрти… А их было больше тринадцати человек, потом их просто считать перестали… Ну так вот, эти ребята выросли, встали на ноги, завели детей, а потом у их детей тоже появились дети и поступили в колледжи. И все они покупали хлеб только в «Рэндаллс». Пекарня могла бы держаться на одних Флаэрти. В бизнесе всегда так. Одни обчистят тебя до нитки, стоит лишь зазеваться, другие пнут тебя, стоит тебе упасть, но если несешь добро и тепло, хорошие люди к тебе потянутся. Вот так.

Уставший Джо откинулся на подушку.

– Дедушка, ты гений, – сказала Иззи и, наклонившись, чмокнула его в нос.

Старик поглядел на нее слезящимися глазами:

– Ну, что еще? Ты кто? Мэриан?

– Нет, дедушка, это я, Изабель.

– Изабель? Моя малютка Изабель? – Он вгляделся в ее лицо повнимательнее. – Ну, рассказывай, милая, чем занимаешься.

Глава 11

Когда хочешь подарить миру вкус солнца Клубничные капкейки с меренгой

Рецепт на 24 капкейка

• 25 г несоленого масла комнатной температуры.

• 250 г сахарной пудры.

• 4 яйца.

• 250 г блинной муки.

• 4 столовые ложки молока (цельного или полужирного, Главное, чтобы не обезжиренного).

• 6–8 столовых ложек клубничного джема.

Сливочный крем для швейцарской меренги

• 8 яичных белков.

• 500 г сахарной пудры.

• 500 г несоленого масла.

• 4 столовые ложки ванильного экстракта.

• 8 столовых ложек клубничного джема (без зернышек).

Чтобы приготовить сливочный крем для меренги:

положи яичные белки и сахар в миску над кастрюлей с водой, кипящей на медленном огне. Перемешивай без перерыва, чтобы яйца не сварились. Через десять-пятнадцать минут, когда сахар растворится, сними кастрюлю и взбивай, пока меренга не станет пышной, а смесь не остынет.

Добавь в меренгу сливочное масло и ваниль и взбивай так, чтобы масло полностью с ней смешалось. Сначала твое творение будет смотреться жутковато: оно осядет и будет выглядеть так, словно свернулось, но не пугайся! Заканчивай, когда смесь станет однородной, легкой и воздушной.

Энергично смешай джем с кремом. Если хочешь сделать смесь розовее, добавь немножко пищевого красителя. Ложкой переложи крем в кондитерский мешок и выдави на каждый капкейк. Ну и наконец укрась капкейки драже.

Разрежь их на четвертинки и положи в формочки. Вставь коктейльные шпажки. Попытайся накормить результатами своего труда прохожих и восхитись собственной гениальностью: они попробуют твою выпечку, а потом истратят бешеные деньги в твоем кафе и тем самым спасут тебя от банкротства.

Лаз, два, тли!

После того как Луис тщательно вымыл руки, ему разрешили положить мини-капкейки в специальную баночку. Иззи, конечно, испекла намного больше трех, но дальше Луис считать не умел. Переполненная кипучей энергией, Иззи приготовила бесплатные образцы своей продукции для всех, с кем была знакома.

– Мы меняем стратегию, – объявила она Перл.

– То есть вместо того, чтобы каждый вечер выбрасывать капкейки, будем втюхивать их прохожим? – с иронией поинтересовалась Перл.

Но, впрочем, ей совсем не хотелось портить Иззи настроение. Они только делают первые шаги, и хороший заряд позитива им не помешает. Иззи позвонила Заку и нахваливала его прическу до тех пор, пока он не согласился нарисовать для нее красивый флаер, а потом в пять часов утра Иззи сделала копии в круглосуточном пункте «Kall Kwik» на Ливерпуль-стрит: от радостного волнения сон как рукой сняло.

Âñòðåòèìñÿ â êàôå «Êàïêåéê»!

Дел невпроворот? Стрессы?

Мечтаете о пяти минутах тишины, покоя и хорошего кофе с пирожным?

Тогда приходите к нам и подарите себе это блаженство!

Грушевый дворик, 4, в переулке возле Альбион-роуд.

Каждому, кто придет с этим флаером, – бесплатный капкейк к чашке кофе и полная релаксация в придачу!

Снизу было напечатано меню.

– Смотри, раздай эти бумажки всем в детском саду, – строго велела Иззи.

– Изз, – ответил Луис.

– Да… – задумчиво протянула Перл.

Детский сад оказался совсем не таким, каким она его себе представляла, ведь формально он являлся государственным учреждением для детей из неблагополучных семей. Перл признавала, что здание замечательное, чистое и со всеми удобствами, к тому же в детском саду было полно новых игрушек и книг, которые никто не успел порвать, но похожих на себя Перл там не встретила. А ведь она думала, что познакомится с женщинами, которые, как и она, едва сводят концы с концами и, может быть, тоже растят детей в одиночку. Поэтому к такому количеству гламурных мамаш Перл оказалась не готова. Эти обеспеченные дамочки парковались как попало, мешая выехать остальным и перекрывая дорогу своими здоровенными джипами. Создавалось впечатление, будто все они друг с другом знакомы. А в детском саду они во весь голос обсуждали дизайнеров интерьеров и аниматоров для детских праздников.

Их дети были одеты совсем не так, как Луис. Перл наивно полагала, что в симпатичных спортивных костюмчиках и белоснежных кроссовочках ее сын смотрится очень нарядно. А эти ребята приходили в детский сад в старых полосатых бретонских рубашках и в мешковатых шортах до колена, к тому же их всех явно давно не стригли. В таком виде они напоминали детей из прошлого века. Но это же непрактично, думала Перл. Малыши ведь постоянно пачкаются, вдобавок эти хлопковые рубашки порвутся в момент. А сколько времени уйдет на глажку! Впрочем, не похоже, чтобы эти женщины сами гладили себе одежду. А еще Перл невольно отметила: когда кто-то устраивал праздник или просто звал друзей в гости поиграть, Луиса никогда не приглашали. И это притом, что ее сын прекрасно ладит с кем угодно, делится игрушками и каждый день обнимается с воспитательницей Джоселин. Мамаши других детей одаряли его приятными, но довольно-таки дежурными улыбками и говорили всякие банальности наподобие: «Какой хорошенький мальчик!» Да как они смеют воротить нос от ее замечательного, красивого, чудесного сына?!

В юности Перл категорично заявила бы, что причина в цвете его кожи, но теперь понимала: нет, не в этом дело. В детском саду были и китайские, и индийские дети, и ребята смешанных рас. Хватало выходцев из Африки, и вообще, там можно было встретить ребенка с кожей любого существующего оттенка. Все девочки носили муслиновые кофточки в цветочек и аккуратные брючки из белого льна, а когда шел дождь, обували резиновые сапоги в горошек. Волосы у них были длинные и блестящие, а некоторые могли похвастаться стрижкой «французский боб» с челкой. Мальчики все как на подбор крепкие и румяные, привыкшие бегать, где им заблагорассудится, и смотреть с папами матчи регби. В детском саду вообще часто упоминали отцов и мужей. В Луишеме таких разговоров было намного меньше.

Перл понимала, что во всем виновата она. Ее одежда, вес, манера поведения, голос. Все это отражается на Луисе, ее безупречном мальчике. А теперь ей вдобавок придется выйти на улицу и раздавать дурацкие флаеры Иззи и ее такие же дурацкие образцы для дегустации. Можно подумать, Перл – торговка журналами! А если ее увидят все эти ухоженные особы, они лишний раз убедятся, что их невысокое мнение о Перл абсолютно верно. В сердитом настроении она нехотя потащилась на улицу, под весеннюю утреннюю морось.

Иззи предстояла работа попроще: она всего лишь взяла большую банку и прогулялась до автобусной остановки, с которой раньше ездила на работу. Легкий дождик ее бодрое настроение ничуть не испортил. Шагая к цели, Иззи ностальгировала о былых временах.

Как она и предполагала, очередь, высматривавшая красный автобус, состояла сплошь из знакомых: вот сердитый молодой человек, врубающий айпод на полную громкость, вот мистер Перхоть, а вот Хаггис Максумкинс катит мимо свою тележку. Ну и конечно, Линда тоже здесь. При виде Иззи она расцвела в улыбке:

– Здравствуйте, дорогая! Ну как, устроились на работу? Я тут думала: жалко, что вы в свое время не занялись ногами, как моя Лиэнн.

– Я придумала кое-что другое, – улыбнулась Иззи. – Открыла маленькое кафе. Вон там!

Линда обернулась. Иззи с удовольствием заметила, что та сражена наповал.

– Какая прелесть! – воскликнула она. – А сэндвичи с беконом у вас там есть?

– Нет, – протянула Иззи. Если ее бизнес встанет на ноги, надо что-нибудь придумать с этими пресловутыми сэндвичами, раз на них такой спрос. – Зато у нас есть кофе и пирожные.

– Ах да, это же ваше хобби, – произнесла Линда.

Иззи напряглась. Она не любила, когда говорили, что выпечка – ее «хобби», особенно сейчас.

– В таких случаях всегда советуют найти дело по душе, – натянуто улыбнулась она. – Вот, попробуйте капкейк. И не забудьте взять флаер.

– Обязательно, – ответила Линда. – Ой, Иззи, как же я за вас рада! А как поживает тот интересный молодой человек, который подвозил вас на роскошной машине?

Иззи буркнула в ответ что-то неопределенное.

– Чую, скоро вам будет не до хобби. Придете ко мне в галантерейный отдел выбирать вуаль для фаты!

– Пожалуйста, заходите как-нибудь ко мне выпить кофе, – пригласила Иззи, с трудом стараясь удержать на лице улыбку. – Буду рада вас видеть.

– Да-да, непременно. Надеюсь, успею, пока не закроетесь, – ответила Линда. – Хорошо, когда у человека есть увлечение.

Иззи чуть глаза не закатила и все же прошла вдоль всей очереди до того, как приехал автобус. Даже молодой человек, никогда не вынимавший из ушей наушники, схватил капкейк и показал ей большой палец. Иззи заглянула и в автобус тоже. Предложила капкейк водителю, но тот лишь энергично покачал головой, и чуть обескураженная Иззи вынуждена была вернуться обратно на тротуар.

«Что ж, – сказала она себе, – все с чего-то начинали».

Иззи откусила кусочек просто великолепного капкейка со вкусом капучино. Она так тщательно взбила крем, что на языке он ощущался почти как пена. Какой изысканный вкус! А для кого-то это просто капкейк, сказала она себе.

«Ну как вам это нравится? Хобби!» – кипятилась Иззи.

Она не спеша направилась в сторону кафе, и как раз вовремя: оттуда выбежали двое школьников. Каждый сжимал в грязных ручонках по два капкейка.

– Ах вы гаденыши мелкие! – проорала Иззи, радуясь, что не забыла запереть кассу.

Проходивший мимо владелец скобяной лавки странно на нее посмотрел.

– Здравствуйте, – уже нормальным голосом приветствовала его Иззи.

Тот остановился.

– Здравствуйте, – ответил он с легким, не знакомым ей акцентом.

– Я хозяйка нового кафе, – представилась Иззи, хотя, учитывая обстоятельства, это было и так понятно. – Хотите капкейк?

Иззи обратила внимание, что мужчина одет весьма элегантно: костюм, узкий галстук, пальто, шарф и даже фетровая шляпа хомбург. Короче говоря, ансамбль смотрелся старомодно. Иззи скорее ожидала увидеть его в коричневом комбинезоне. Впрочем, она особо не старалась представить, как он выглядит.

Мужчина склонился над банкой, выбрал самый красивый капкейк со вкусом капучино и изящно взял его двумя пальцами.

– Меня зовут Иззи, – представилась девушка, когда он сделал свой выбор.

– Очень приятно, – ответил мужчина и направился обратно к своему магазину.

Как всегда, ставни были заперты.

Все-таки чудной тип.

– Я не собираюсь сдаваться, – твердила себе Иззи.

Перл отвела Луиса в детский сад и вернулась в непривычно подавленном настроении. В банке осталось больше половины капкейков.

– Джошуа нельзя сахар, – доложила она. – У Табиты пищевая непереносимость. А мама Олли интересовалась, у каких производителей мы закупаем муку.

– Мы все берем у отличных производителей! – с раздражением бросила Иззи.

– Я ей так и сказала, а она все равно капкейк не взяла – «на всякий случай», – ничего не выражающим тоном произнесла Перл.

– Не беда! – ответила Иззи. – Дорогу осилит идущий!

На следующее утро Иззи отправилась на главную улицу Стоук-Ньюингтона, намереваясь оставить флаеры и бесплатные капкейки в каждом магазине. Дело оказалось не такое простое: во всех до единого магазинах не осталось свободного места из-за других флаеров: занятия йогой, спортзал для малышей плюс массаж, цирковая школа, джазовые концерты, уроки танго, органические овощи с доставкой на дом, вязальные кружки, мероприятия в библиотеке, спектакли ближайших театров, прогулки на природе. Казалось, все вокруг заклеено объявлениями. А красивый, изысканный дизайн Зака рядом с неоново-оранжевыми и ярко-желтыми бумажками казался вялым и бесцветным. Когда Иззи рассказывала о своем кафе, люди в магазинчиках слушали безо всякого интереса и энтузиазма, но капкейки, конечно, брали. Иззи внимательно за ними наблюдала. Ведь эти люди тоже мечтали начать свое дело, и у них все получилось. Вот только Иззи смущал их усталый, несчастный вид.

Когда Иззи прошла примерно треть улицы, к ней подскочила сердитая женщина в покрашенной в домашних условиях футболке и со всклокоченными волосами. Поглядев свысока на Иззи, она повелительным тоном осведомилась:

– Вы что тут делаете?

– Раздаю бесплатные образцы. Я только что открыла кафе, – набравшись храбрости, ответила Иззи и протянула ей банку. – Возьмите капкейк.

– Рафинированный сахар! – поморщилась женщина. – Трансжиры! Все это придумали, чтобы превратить нас в разжиревших рабов телевизора. Ну уж нет!

К отсутствию интереса Иззи привыкла, но с откровенной агрессией столкнулась впервые.

– Ну, как хотите, – ответила она, закрывая банку крышкой.

– Не имеете права ходить тут и раздавать что попало! – принялась возмущаться женщина. – На этой улице и другие кафе есть. Мы тут гораздо дольше, чем вы, так что убирайтесь!

Иззи повернулась, и действительно: в дверях нескольких кафе и чайных стояли люди, сверлившие ее недобрыми взглядами.

– У нас кооператив, – объявила женщина. – Мы все партнеры, работаем сообща. Используем только полезные продукты от качественных производителей. Детей мы не травим и хотим, чтобы здесь все и впредь было так же. Так что идите отсюда.

Иззи трясло от досады и злости. Откуда вообще взялась эта жуткая особа с длинными сальными седыми патлами, очками в некрасивой оправе и уродливой футболке?

– Думаю, места здесь хватит всем, – с трудом выговорила Иззи дрожащим голосом.

– Ошибаетесь! – парировала женщина.

Она явно провела бóльшую часть жизни, надрывая глотку на собраниях, и похоже, что ей это занятие доставляло удовольствие.

– Мы пришли сюда первыми. Мы помогаем жителям Африки, а вы ни малейшей пользы не приносите. Вы здесь никому не нужны. Чтобы я вас здесь больше не видела! Это ясно? В следующий раз хотя бы разрешения спросите, прежде чем отнимать у людей кусок хлеба.

Кто-то из стоявших в дверях произнес: «Точно, точно!» Он говорил вполголоса, но достаточно громко, чтобы Иззи услышала. Ничего не видя из-за застилавших глаза слез, она поплелась прочь. Иззи чувствовала на себе взгляды других владельцев кафе. А она еще по глупости нарядилась в веселенькое платье в цветочек! Даже не хочется думать, какое впечатление она на них произвела. Иззи брела, не разбирая дороги, только подумала, что сквозь эту толпу ни за что не пойдет. Да что там – ноги ее больше не будет на этой улице! Иззи направилась прямиком к Далстон-роуд: там можно затеряться среди масс народа разного цвета кожи и рода занятий. В толчее никто не заметил плачущую женщину в винтажном платье.

Остин прокладывал путь к магазину «Все по фунту» и надеялся, что там найдется что-нибудь подходящее. Дарни нужен костюм для маскарада. Остин с удовольствием купил бы брату наряд Человека-паука с рельефными мышцами, о котором тот мечтал, но стоило заплатить за группу продленного дня, внести платеж по ипотеке, которую родители легкомысленно не успели погасить до своей гибели, истратить кучу денег на ежедневные расходы, разобраться со всеми просроченными счетами, и денег оставалось кот наплакал. Остин все собирался воспользоваться методом прямого дебетования, но никак руки не доходили. Да и вообще, какой смысл покупать дорогие вещи, если Дарни почти каждый день возвращается домой грязный, с жуткими дырами на одежде? Несколько лет назад он здорово напугал потенциальную девушку Остина. Она спросила, что Дарни любит делать, а тот ответил: «Драться!» А потом наскочил на нее и принялся молотить кулаками, чтобы она уж точно поняла, что он имеет в виду. После этого Остин Джулию не видел.

Остин уже хотел перейти через дорогу, как вдруг заметил Изабель Рэндалл, стоявшую у пешеходного перехода.

– Добрый день, – поприветствовал он ее.

Иззи взглянула на него, пытаясь сдержать слезы. До чего же она была рада видеть дружеское лицо! Но заговорить Иззи не решилась: вдруг она не выдержит и разрыдается в голос?

– Здравствуйте, – повторил Остин, боясь, что Иззи его не узнала.

Сглотнув ком в горле, она сказала себе, что лить слезы в присутствии банковского менеджера значит безнадежно испортить свою репутацию.

– З-здравствуйте, – шмыгая носом, выговорила она.

Остин привык, что из-за своего роста возвышается над всеми вокруг. Ему постоянно приходилось опускать голову, чтобы встретиться с человеком взглядом, но при этом он не хотел, чтобы люди думали, будто он на них пялится. Однако голос Иззи звучал странно, сдавленно, и Остин все-таки посмотрел ей в лицо. В глазах блестели слезы, нос покраснел. У Дарни аналогичные симптомы не предвещали ничего хорошего.

– Что-то случилось? – спросил Остин.

В его голосе прозвучало столько доброты, что Иззи готова была совсем расклеиться. Остин заметил, что она держится из последних сил, и положил руку ей на плечо.

– Давайте пойдем куда-нибудь, кофе попьем, – предложил он, тут же обругав себя за отсутствие чуткости, но слово не воробей.

К чести Иззи, она сумела не разреветься, и все же по ее щеке стекла одинокая и очень заметная слезинка.

– Ну да, конечно, как же я не подумал…

Приличных заведений вокруг не оказалось, и им пришлось зайти в обшарпанный паб, полный любителей выпить с утра пораньше. Иззи заказала зеленого чая и ложкой сняла с поверхности накипь. Остин нервно огляделся по сторонам и заказал себе «Фанту».

– Извините, – несколько раз повторила Иззи.

Но вдруг, сама не зная почему – ох и пожалеет она потом о своей откровенности! – Иззи все ему рассказала. Просто с Остином было очень легко разговаривать. Он выслушал ее, всячески демонстрируя сочувствие.

– А теперь, когда я вам все это выложила, – завершила рассказ Иззи, боясь, что опять расплачется, – вы поймете, что владелица кафе из меня никакая и вообще такой слабачке в бизнесе делать нечего. Будете думать, что кафе прогорит, и, скорее всего, именно этим дело и закончится. Если все владельцы заведений общественного питания будут против меня… Остин, это же мафия! Мне придется платить деньги за «крышу», а они придут и засунут ко мне в духовку лошадиную голову!

– Они же все вегетарианцы, – возразил Остин, осушив стакан «Фанты» и пролив немного на рубашку.

Иззи всхлипнула и слабо улыбнулась.

– У вас «Фанта» на рубашке, – заметила она.

– Знаю, – отозвался Остин. – Просто я выгляжу глупо, когда пью через соломинку.

Он подался вперед. Вдруг Иззи обратила внимание, какие длинные у него ресницы. Их лица оказались совсем рядом, и Иззи стало немножко не по себе. Было в этом что-то интимное.

– Послушайте, что я вам скажу. Я знаю этих людей. Они к нам приходили и требовали, чтобы мы вели бизнес более этично, а мы им заявили, что банковское дело уже по определению неэтично. И вообще, мы не можем гарантировать, что среди наших инвесторов нет людей, имеющих отношение к оборонной промышленности, ведь это, как вы знаете, крупнейший сектор экономики Великобритании. Ох и раскричались же они! Обозвали нас фашистами и ушли, хлопнув дверью. А потом явились просить кредит. Пришли человек шестнадцать, не меньше. Бизнес-план включал еженедельное четырехчасовое собрание, чтобы на нем решать все вопросы сообща и по-честному. Насколько я знаю, дело там частенько заканчивается дракой.

Иззи чуть улыбнулась. Конечно же, Остин просто старается ее развеселить. Он бы кого угодно стал утешать. И все же ей определенно полегчало.

– И не волнуйтесь вы из-за их «солидарности». Владельцы кафе на этой улице друг друга терпеть не могут. Честное слово, если одно заведение сгорит, у всех остальных будет праздник. Не бойтесь, против вас они не сплотятся. Эти ребята не в состоянии сплотиться, даже чтобы свой туалет убрать. Я в этом убедился, когда пришлось срочно вести туда Дарни. Судя по тому, что я видел, избыток веганской пищи ужасно вреден для пищеварения. – (Иззи рассмеялась.) – Ну вот, так-то лучше.

– Между прочим, я не всегда такая плакса, – сообщила Иззи. – Представьте себе, раньше со мной даже было весело. Пока не решила начать свое дело.

– Думаете? – серьезным тоном осведомился Остин. – А может, все наоборот: это вы сейчас повеселели, а раньше характерец у вас был еще хуже?

Иззи снова улыбнулась:

– Ах да, точно, вы правы! Теперь припоминаю. Я была готом и никогда не выходила из дому. А еще постоянно слушала глубокомысленные песни и вздыхала. Вот так.

Иззи громко вздохнула. Остин к ней присоединился.

– И печь капкейки вы решили, чтобы привнести в жизнь побольше радости… – прибавил он.

– А вы их не едите.

– У меня на это свои причины.

– Так что вы угадали – сейчас я просто в эйфории, – произнесла Иззи.

– Ну вот, как в воду глядел, – кивнул Остин.

Иззи и впрямь почувствовала себя лучше.

– Ладно, – еще с одним глубоким вздохом произнес Остин. – Уговорили. Давайте сюда свои депрессивные капкейки.

– Ха! – воскликнула Иззи. – Нет, не дам!

– Как это – нет? Я ваш банковский консультант. Немедленно дайте мне капкейк!

– Не могу, – ответила Иззи, кивая на красные, испитые лица публики, с утра рассевшейся у барной стойки. – Пока вы ходили в туалет, все раздала. Бедняги явно хотели есть. Они были мне очень благодарны.

Остин покачал головой. Когда они встали, собираясь уходить, старики за стойкой в качестве прощального жеста вскинули стаканы.

– До чего же вы все-таки сердобольная, мисс Рэндалл.

– Сочту за комплимент, мистер Тайлер.

– Нет, не надо, – резко и даже почти сердито бросил он, открывая перед Иззи дверь.

Остин был потрясен до глубины души, когда вдруг осознал, как же ему хочется… нет, об этом даже думать не следует. Он просто хочет, чтобы Иззи добилась успеха, только и всего. Она милая девушка, у нее милое кафе, и ничего удивительного, что он желает ей процветания. Ну а необъяснимый прилив нежности, вдруг нахлынувший на него при виде одинокой слезинки, стекавшей по ее порозовевшей щеке, – лишь обыкновенное человеческое сострадание. Не более того.

А Иззи тем временем глядела на его красивое, доброе лицо и мечтала хотя бы еще чуть-чуть посидеть с ним в самом отвратительном зловонном пабе мира.

– Что – «не надо»?

– Не будьте слишком добренькой, Иззи. Бизнес этого не прощает. Примите за данность, что все, кто вас окружает, – такие же заразы, как та особа, которая к вам привязалась. Кстати, если вам интересно, ее зовут Радуга Церковь Света, хотя в свидетельстве о рождении ясно сказано: «Джоан Миллсон»…

– Спасибо, очень интересно, – проговорила Иззи.

– Если хотите уцелеть и поставить свой бизнес на ноги, придется вам стать жестче.

Иззи вспомнила усталые, недовольные лица владельцев магазинов. Неужели ей тоже надо обрасти шкурой? Ничего не принимать близко к сердцу. Стать человеком, которому любая дрянь нипочем.

Но не успел Остин договорить, как сразу засомневался: действительно ли это хороший совет? Конечно, Иззи должна научиться твердости, чтобы бороться за свой бизнес. Невольно закрадывалась мысль: ведь она гораздо лучше и приятнее такая, какая есть.

– Постараюсь, – с обеспокоенным видом произнесла Иззи.

– Это хорошо, – кивнул Остин и торжественно пожал ее маленькую ручку.

Она улыбнулась и сжала его пальцы в ответ. А потом никому из них не хотелось прерывать рукопожатие.

К счастью, тут у Иззи зазвонил телефон. На дисплее высветился номер кафе. Наверняка Перл уже ее потеряла. Воспользовавшись этим предлогом, смущенная Иззи разжала пальцы первой.

– Но ведь ничего страшного, если я вернусь в кафе другой дорогой? – робко уточнила она. – Всего один разочек. Не хочу, чтобы меня забросали какой-нибудь гадостью.

– Это правильно, – согласился Остин. – Оладьи у них просто каменные.

Глава 12

Пирог от всех болезней с бренди и молоком «Хорликс»

После старого доброго укрепляющего пирога тебе сразу полегчает, совсем как в тот раз, когда ты пришла домой после жуткого денька в школе, за окном темнело, ты замерзла в тонком блейзере, но вот ты вышла на нашу улицу и увидела свет в окнах, а потом еще оказалось, что Мэриан дома, и она обняла тебя, а потом накормила, и тебе сразу стало веселее. Так вот, у вкуса этого пирога эффект точно такой же. Тяжелой пищей его не назовешь, поэтому для больных он тоже подходит. Пожалуйста, Иззи, когда испечешь, пришли и мне немного, чтобы я выбрался из этого местечка.

• 8 унций размягченного сливочного масла.

• 4 унции сахарной пудры.

• 5 яиц.

• 1/2 банки сладкого сгущенного молока.

• 8 унций «Хорликс».

• 8 унций простой муки.

• 1/2 столовой ложки ванильного экстракта.

• 2 столовые ложки коньяка.

Смажь жиром небольшую квадратную форму и покрой дно и стенки бумагой для выпечки. Если форма низкая, пусть бумага торчит по краям примерно на дюйм.

Тщательно взбей яйцо и сахар. Затем добавь яйца одно за другим и по очереди взбей их до однородной массы. Продолжая взбивать, налей сладкого сгущенного молока. Помешивая, добавь «Хорликс». Положи муку. Помешивая, добавь ванили и коньяка.

Налей смесь в заранее подготовленную форму. Жидкое тесто должно заполнить форму примерно процентов на девяносто, но пирог не слишком сильно поднимется, так что не волнуйся, дорогая. Сверху накрой листом алюминиевой фольги, но не очень плотно.

Подержи на пару при высокой температуре около получаса. Если за это время вода испарится, налей еще. Убавь температуру до средней и готовь на пару еще час или пока сама не решишь, что хватит. При желании можно выпаривать до четырех часов – по моему богатому опыту, после этого пирог можно будет хранить месяц. Не забывай доливать в пароварку горячую воду, как только заметишь, что ее остается мало.

Бухгалтер миссис Прескотт устроила Иззи выволочку из-за движения наличных средств. Была середина апреля, и лучи тусклого вечернего солнца просачивались через жалюзи в подвале. Иззи едва не падала с ног от усталости, она не могла даже вспомнить, где пароварка. За весь день она едва присела – обслуживала шестнадцать посетителей, и теперь у нее ноги гудели. Вдобавок позвонили из детского сада и сказали, что Луис из-за чего-то расстроился, поэтому Иззи отпустила Перл пораньше.

– Противные дети! – ругалась та. – Они на него пялятся! Или играют во всякие дурацкие игры вроде «круга вокруг розы», про которые он даже не слыхал! Все играют, а он стоит в сторонке!

Иззи удивилась.

– Чертовы снобы! – злилась Перл.

– Ну, в «круг вокруг розы» играть несложно, – произнесла Иззи. – Я его научу.

– Не в этом дело, – отмахнулась Перл и тихо прибавила: – Они его обзывают.

Иззи была глубоко шокирована. Она заметила, что с каждым днем Луис все дольше и дольше ест свой утренний маффин: сидит в уголочке и что-то грустно напевает себе под нос. Не капризничает, истерик не закатывает, но, когда пора идти в садик, от его веселости не остается и следа.

Иногда Иззи забирала Луиса, и он жался к ней, будто испуганный щенок. После таких случаев ей тоже не хотелось, чтобы он ходил в детский сад.

– Обзывают? Как? – спросила Иззи, сама удивившись, насколько разозлила ее эта новость.

Перл сдавленным голосом произнесла:

– Жирдяй.

– Ой! – Иззи закусила губу.

– Что такое? – заняла оборонительную позицию Перл. – С мальчиком все в порядке! Никаких проблем! Красивый, пухленький ребенок!

– Не переживай, – попыталась успокоить ее Иззи. – Он просто еще не освоился. Детский сад для него – новый мир.

Но она все равно отпустила Перл на полдня раньше. Конечно, народу к ним ходит немного и часть столов почти не используется, однако Перл каждый день драит туалеты, полирует до блеска столешницы и протирает ножки стульев. Благодаря ей кафе сверкает чистотой. «Может, в этом и проблема», – вдруг пришло в голову Иззи. Люди боятся испортить это великолепие своим присутствием.

– Нужно что-то делать с закупкой продуктов. Смотрите, сколько денег уходит на ингредиенты. Знаю, не мое дело вас учить, но вы слишком много готовите, и насколько могу судить, почти все результаты вашего труда идут на выброс. Или вы их раздаете бесплатно.

Иззи уставилась на собственные руки и пробормотала:

– Знаю. Но дело в том, что мой дедушка… мой дедушка говорит: если делать добро и дарить что-то миру, люди к тебе потянутся.

– Добро в отчетность не внесешь, – фыркнула миссис Прескотт. – И за аренду здания им не заплатишь.

А Иззи все боялась поднять взгляд.

– У деда был успешный бизнес, – возразила она. – Ему на все хватало.

– Наверное, сейчас времена труднее, не то что тогда, – предположила миссис Прескотт. – Все живут в бешеном ритме, вот и память у людей короткая. Как считаете, я права?

– Не знаю, – пожала плечами Иззи. – Просто хочу, чтобы в моем кафе посетителям было хорошо, вот и все.

Миссис Прескотт ничего не ответила, лишь молча вскинула брови. А про себя решила искать другого клиента.

Тем вечером Перл вернулась домой в расстроенных чувствах и вдруг увидела его. Он как ни в чем не бывало расселся у нее на крыльце, будто просто забыл ключ. Ручка Луиса в ее руке задрожала от радостного оживления. Хорошо, что сын до сих пор носит подгузники, иначе от восторга напрудил бы в штаны. Перл знала: Луиса так и тянет радостно броситься этому мужчине на шею, но при этом он понимает, что мама будет недовольна. Помнит Луис и то, что иногда этот человек охотно с ним общается, приносит подарки и дает обещания, а иногда ведет себя совсем по-другому.

Перл нервно сглотнула. Скоро он узнает, что у нее появился заработок. Это всего лишь вопрос времени. И он наверняка захочет наложить лапу на часть ее денег.

Перл с сожалением отметила, что он по-прежнему очень привлекателен. Обаятельная улыбка досталась Луису от мамы, зато все остальное – от папы. Вот почему у него такое красивое личико: длинные ресницы, высокие скулы.

– Привет, – поздоровался Бен так, будто не пропадал на пять месяцев, включая Рождество.

Перл едва не испепелила его взглядом. Луис крепко сжимал ее руку.

– Здорово, малыш! – продолжил Бен. – Хотя не такой уж и малыш – вон какой большой вымахал!

– У него просто кость крупная, – машинально принялась оправдываться Перл.

– Что и говорить, красавец-мужчина! – ответил на это Бен. – Иди сюда, Лу, поздоровайся с папой.

И тут, конечно же, полил дождь. Перл ничего другого не оставалось, кроме как пригласить Бена на чашку чая. Мама сидела на диване и смотрела вечерние мыльные оперы. При виде Бенджамина она лишь вскинула брови. Даже приветствием его не удостоила. Бен с наигранным, фальшивым дружелюбием произнес:

– Здравствуйте, миссис Макгрегор.

Он ничуть не удивился, когда не получил ответа. Бен опустился на колени рядом с безмолвным Луисом и полез в карман. Перл включила чайник в маленьком кухонном закутке в углу комнаты. Нервно закусив губу, она глаз не сводила с отца и сына. К очередному появлению мистера Бенджамина Хантера она подготовила целую речь, прямо-таки монолог. Претензий у Перл накопилось немало, и все друзья ее поддерживали. Бен бездельник, гуляка, не дает ни пенни на Луиса, даже когда работает… Перл собиралась прочитать ему целую лекцию насчет ответственности и перед ней, и перед их сыном. Она поставит его перед выбором: или он ведет себя как взрослый человек, или оставляет Луиса в покое.

А потом Перл заметила, сколько восторга и обожания в широко распахнутых глазах Луиса. А ведь его отец всего лишь достал из кармана пружинный мячик.

– Гляди, – сказал Бен и с силой бросил мячик так, что тот отскочил от дешевого пластикового линолеума, взлетел вверх, ударился о низкий потолок, ухнул обратно вниз, и так три раза. Луис покатился со смеху:

– Есё, папа! Есё!

Бен не заставил себя просить дважды, и через пять минут мячик скакал по всей крошечной квартирке, а Луис с Беном его ловили, мешая маме Перл смотреть телевизор. Окутанные клубами ее сигаретного дыма, оба хохотали от души. Наконец они сели, переводя дух. Перл жарила сосиски.

– На голодного мужчину хватит? – спросил у нее Бен и пощекотал Луису живот. – Хочешь, твой папа останется к ужину?

– Да! Да! – прокричал Луис.

Перл нахмурилась:

– Луис, иди посиди с бабушкой. Бен, надо поговорить. Пошли на улицу.

Бен шагнул на крыльцо следом за ней и закурил сигарету. Отлично, подумала Перл. Теперь у Луиса еще один плохой пример перед глазами.

Они стояли у стены. Перл старалась не встречаться взглядом с идущими мимо соседями, хотя те наверняка их заметили.

– Прекрасно выглядишь, – польстил ей Бен.

– Прекрати! – рявкнула Перл. – Не смей! Ты пропал на пять месяцев, а теперь возвращаешься, будто ничего не случилось! Так нельзя, Бен. Так нельзя!

Перл высказала далеко не все, но, несмотря на силу ее характера, слова точно застряли в горле. А Бен даже не пытался возражать. На него это было не похоже. Обычно он оправдывался, выдумывая всевозможные отговорки.

С некоторым усилием Перл взяла себя в руки.

– Дело не во мне, – продолжила она. – Мне теперь все равно, Бен. Я замечательно живу без тебя. А Луис… Неужели ты не видишь, что издеваешься над ребенком? Вот ты появляешься, он на седьмом небе, а потом ты исчезаешь на неопределенный срок. Бен, мальчик не понимает, в чем дело. Думает, это он виноват в том, что ты не хочешь его видеть. Боится, что недостаточно хорош для тебя. – Перл выдержала паузу, потом тихо добавила: – А он хорош, Бен. У нас просто замечательный сын. А ты пропускаешь все самое важное в его жизни.

– Ну ты же знаешь, я просто… – вздохнул Бен. – Я не готов был остепениться.

– Об этом тебе следовало подумать раньше.

– И тебе тоже, – заметил Бен.

Перл вынуждена была признать, что в его словах есть своя правда. Просто он был таким симпатичным, таким приятным парнем! Вдобавок работал, а далеко не все из ее знакомых мужчин могли похвастаться тем же. Вот Перл и занесло. Она не имела права винить Бена во всем. С другой стороны, это не значит, что он может уходить и приходить, когда ему заблагорассудится.

– Но ведь лучше навещать его хоть иногда, чем совсем к вам не заглядывать.

– Не уверена, – возразила Перл. – Вот если бы ты регулярно заходил его проведать… чтобы Луис точно знал, когда тебя ждать… это было бы идеально.

Бен состроил гримасу:

– Иногда трудновато загадывать так далеко.

«Это еще почему?!» – мысленно возмутилась Перл.

Бен докурил сигарету и бросил окурок в мусорное ведро.

– Так мне уйти или остаться?

Перл взвесила оба варианта. Лишить Луиса возможности провести несколько драгоценных часов с отцом или преподать Бену урок, от которого все равно никакого толку не будет?

– Ладно, оставайся, – вздохнула Перл.

Бен направился к двери. Проходя мимо Перл, он быстро сунул ей в руку конверт.

– Это еще что? – удивилась она.

Ощупала конверт. Внутри точно лежали деньги. Не слишком много, но определенно достаточно, чтобы купить Луису новые кроссовки. Бен со смущенным видом пожал плечами:

– Твоя мама сказала, что местечко, где ты сейчас работаешь, до конца месяца не продержится. Вот и решил подкинуть деньжат. До пособия по безработице продержаться хватит.

Потрясенная до глубины души Перл еще на несколько секунд задержалась на пороге, сжимая в руке конверт и слушая, как Луис ревет, изображая тигра. Но тут она почуяла, что сосиски подгорают. О боже, даже Бен в курсе, что бизнес Иззи обречен.

– Ну, что мне написать? – спросил Остин на следующий день, пытаясь закончить электронное письмо бабушке, живущей в Канаде. Одновременно он вел раскапризничавшегося Дарни по многолюдной улице. – Чем ты сейчас больше всего интересуешься?

Дарни ненадолго задумался.

– Секретами древнего боевого искусства джиу-джитсу, – наконец ответил он. – А еще испанской инквизицией.

– Нет, бабушке такое писать нельзя, – вздохнул Остин. – Предлагай другие варианты.

Дарни так глубоко погрузился в размышления, что стал волочить ноги по тротуару.

– Сноуборд.

– Может, ты имел в виду лыжи? Ты ведь ни разу не катался на сноуборде.

– Все ребята в школе обожают сноубординг. Говорят, это круто. Ты ведь любишь, когда мне нравится то же, что и всем. Вот и пиши «сноубординг». Какая разница?

Остин настороженно глянул на младшего братишку. Дарни учился в хорошей школе, и район, где они жили, уже несколько лет подряд становился все престижнее. А значит, количество ребят, которые могут позволить себе то, чего нет у Дарни, постоянно растет. Дарни уже большой мальчик и обращает внимание на такое.

– Тебе, наверное, понравится кататься на сноуборде, – наконец произнес Остин. – Надо как-нибудь попробовать.

– Не валяй дурака, – возразил Дарни. – Во-первых, никуда ты меня не повезешь, во-вторых, мне не понравится, а в-третьих, сноубордисты носят дурацкие шапки. Ду-рац-кие, – произнес он по слогам, чтобы до старшего брата уж точно дошло.

– Ладно, – вздохнул Остин и набрал на BlackBerry слово «лыжи».

Можно подумать, бабушка приедет проверять. Да, что и говорить, она стара, к тому же сломлена утратой единственного сына, но с тех пор бабушка вела себя так, будто после этой величайшей трагедии в ее жизни от нее больше ничего нельзя требовать. Она совершенно не интересовалась внуками, если не считать редких дежурных вопросов, как дела, и очень скромного чека на Рождество. Остин пытался ее понять, но так и не сумел. В каждой семье свои странности, и в большой, и в маленькой. Он обнял Дарни за плечи и притянул к себе.

– Ого! – вдруг воскликнул мальчик, и Остин повернул голову. – Сирены! – прокричал Дарни. – Пожарные машины! Пошли посмотрим. Ну пожалуйста.

Остин улыбнулся. Каждый раз, когда ему казалось, что Дарни что-то уж слишком рано превращается в угрюмого подростка, брат быстро вспоминал, что ему всего десять. Но, как и всегда, Остин не хотел смотреть, что произошло. Когда их родители попали в аварию, сирены выли точно так же. Остин боялся увидеть, как этот удар обрушивается на кого-то другого.

– Нет, Ди, не надо, – произнес Остин, пытаясь увести мальчика в направлении ближайшего магазина сладостей.

– Пожарные машины! – с энтузиазмом воскликнул Дарни. – Потом напишешь бабушке, что я интересуюсь пожарными машинами!

И Перл, и Иззи были погружены в свои мысли, как вдруг они не только услышали, но и почувствовали звук удара. Тихим субботним утром он прозвучал оглушительно громко. Скрежет сминаемого металла, бьющееся стекло, а потом крики и сигнализация. Другие водители яростно засигналили.

В кафе были только двое приятелей-студентов, которые включили в розетки свои ноутбуки и уже сорок пять минут наслаждались бесплатным Wi-Fi, один с маленькой чашечкой латте, другой с бутылкой минералки. Вместе с посетителями женщины выбежали из кафе.

– О нет! – простонала Иззи и застыла как вкопанная.

Перл порадовалась, что Луис дома с бабушкой. Ее рука взлетела к губам.

На дороге, будто брошенная ребенком надоевшая игрушка, на боку валялся разбитый автобус номер 73: огромный, длинный, всеми презираемый. Он полностью перегородил дорогу. Его гигантские размеры сразу бросались в глаза: лежа на боку, он высотой был с ближайшие здания, а в длину занимал пол-улицы. В воздухе повис отвратительный запах искореженного металла. Из выставленной на всеобщее обозрение ходовой части, состоявшей из металла и труб, валил дым.

Кеб с вмятиной на крыше сумел остановиться под опасным углом на разделительной полосе. Из-за него виднелся грязно-белый «форд эскорт», врезавшийся в кеб сзади. Но больше всего пугал погнутый велосипед, отброшенный на несколько метров от верхнего правого угла автобуса.

Иззи замутило, сердце забилось с бешеной скоростью. Один из студентов выругался.

Иззи нащупала в кармане передника мобильный телефон. У нее закружилась голова. Она взглянула на Перл. Та уже достала свой мобильник и набирала 999 – номер службы спасения.

– Скорее! – прокричал второй студент. – Надо их вытащить!

Иззи подняла голову, будто в режиме замедленной съемки, и только в тот момент заметила, что автобус набит битком. Пассажиры кричали, махали руками, пытаясь выбраться. Отовсюду сбегались люди: из магазинов, с автобусных остановок, из домов. Все спешили на помощь. Вдалеке завыла первая сирена.

Иззи снова взялась за телефон.

– Хелена! – выдохнула она в трубку.

Иззи знала, что у соседки по квартире в кои-то веки драгоценный выходной, но от их дома до места аварии всего две улицы.

– Мм? – сонно промычала Хелена.

Но уже через две секунды сон как рукой сняло: она торопливо одевалась.

В задней части автобуса люди колотили в окно, но никак не могли разбить стекло. Между труб по-прежнему сочился дым, и Иззи, как и все остальные, подумала: а вдруг двигатель взорвется? Нет, не может быть. Но все видели по телевизору репортажи о загоревшихся автобусах. Произойти может все, что угодно. В середине автобуса высокий мужчина, подняв руки над головой, отчаянно пытался открыть двери изнутри. Один студент из кафе уже карабкался по боку автобуса – раньше это была крыша, но теперь она превратилась в бок, а испуганная толпа выкрикивала советы и указания. Изнутри автобуса доносились вопли. Водитель, похоже, потерял сознание.

Тут в другой части улицы завизжала женщина. Молодой человек, хозяин того самого велосипеда, явно курьер, одетый в обтягивающую лайкру, разорванную при падении, и с огромной рацией на бедре, лежал в водосточном желобе. Глаза закатились, рука вывернута под неестественным углом. Иззи обернулась через плечо и с облегчением заметила Хелену. Та неслась по улице во весь опор.

– Сюда! – крикнула Иззи и замахала Хелене рукой. – Пропустите ее, она медсестра!

Вой сирен все приближался, а Хелена тем временем подбежала к пострадавшему.

– Я учусь на врача, – сказал молодой человек, стоявший у бордюра.

– Тогда иди сюда, сынок, – мрачно произнесла Хелена. – Только делай все, что велю.

Иззи огляделась по сторонам. Вдруг ее взгляд выхватил из толпы спокойно приближавшегося человека. Все остальные или приросли к месту от потрясения, или оголтело метались туда-сюда, а он спокойно выходил из Грушевого дворика. Это был тот странный тип из скобяной лавки. Тот самый, который даже не соизволил познакомиться с новыми соседями. Он нес здоровенный металлический ящик. На вид его ноша весила целую тонну, однако он с легкостью с ней управлялся.

Вот он подошел к автобусу, опустился на колени возле лобового стекла с противоположной стороны от места водителя, открыл ящик и выбрал крупный молоток. Жестом велел охваченным паникой пассажирам держаться подальше, потом три или четыре раза резко ударил по стеклу молотком, и оно наконец треснуло. Затем мужчина вытащил плоскогубцы и стал доставать крупные, острые осколки, угрожающе торчавшие из черной резины рамы. Только после этого он махнул людям рукой, показывая, что можно выбираться. Первым ему передали плачущего младенца. Мужчина протянул его человеку, стоявшему ближе всех. Этим человеком оказалась Иззи.

– Ой! – ахнула та. – Ну успокойся, все хорошо.

Маленькая девочка вопила во всю глотку. Иззи смотрела сверху вниз на ее раскрасневшееся, мокрое от слез личико и широко распахнутый ротик. Казалось, будто он шире головки ребенка. У нее уже выросли густые, прямые черные волосики, и Иззи ласково провела по ним рукой.

– Тише-тише, – говорила она, а уже через две секунды из автобуса выбралась мама девочки.

Она вытянула руки перед собой, за спиной у нее валялась искореженная коляска.

– Вот она, – произнесла Иззи.

Мать едва могла выразить весь ужас, который пережила:

– Я думала, что она… что мы…

Очутившись на руках у матери и почуяв родной запах, девочка икнула, сглотнула и издала еще один вопль, но скорее на всякий случай. Поняв, что опасность миновала, она уткнулась мокрым от слез личиком в мамину шею, потом поглядела на Иззи огромными темными глазами.

– Все хорошо, – повторяла Иззи, гладя мать по плечу. – Все хорошо.

У нее за спиной из автобуса выбирались другие люди: кто-то держался за голову, чья-то одежда оказалась порвана. У всех на лицах застыло одинаковое выражение: потрясенное, растерянное. Иззи подумала, что, похоже, все обошлось. Никто не ранен, если, конечно, не считать велосипедиста. Иззи обернулась в его сторону, но увидела только склонившуюся над пострадавшим Хелену. Та жестами что-то объясняла студенту-медику. У Иззи в горле встал ком. Кем бы ни был этот человек, сегодня он вышел из дому, даже не подозревая, что с ним произойдет.

Водитель автобуса, упавший на руль, так и лежал в том же положении.

– Все отойдите от автобуса! – громко, приказным тоном велел владелец скобяной лавки.

Наблюдатели и любопытные прохожие топтались на тротуарах. Никто не знал, чем помочь ошеломленным пассажирам с разбитыми губами и лихорадочно бегающими глазами.

– Напоите их чаем или кофе, – предложил Иззи мужчина из скобяной лавки. – Слышал, сахар помогает при шоке.

– Ну конечно! – воскликнула Иззи, удивляясь, как сразу до этого не додумалась.

Она со всех ног кинулась обратно в кафе разогревать кофеварку.

Прошло пять минут, и вот они уже угощали пострадавших чаем, кофе и пирожными. Между тем приехали кареты «скорой помощи» и пожарные машины. Полицейские велели всем отойти от автобуса и перекрыли улицу. Люди были рады горячему чаю и булочкам, предложенным Иззи и Перл. Тем временем водитель автобуса начал приходить в себя, и его погрузили в машину «скорой помощи».

Хелена и студент-медик, которого, как выяснилось, звали Ашок, успешно стабилизировали состояние курьера. Бригада «скорой помощи» похвалила их за оперативность и взяла несколько капкейков, чтобы перекусить, как только пострадавшие будут доставлены в больницу. Люди, пережившие аварию, уже общались, точно старые знакомые: рассказывали друг другу, куда и зачем ехали, и утверждали, будто предвидели, что от этих автобусов с гармошкой только и жди беды. От радости, что все обошлось благополучно и, похоже, никто не погиб и серьезно не пострадал, люди болтали без умолку. От нервного перевозбуждения все вели себя, будто на коктейльной вечеринке. Собравшиеся окружили Иззи, выражая свою благодарность. Несколько человек сказали, что живут совсем рядом, но даже не подозревали о существовании ее кафе. А хозяин скобяной лавки исчез так же быстро, как и появился. Иззи даже не заметила, как он ушел. Когда приехал фотограф из районной газеты, он не только сфотографировал разбитый автобус со всех возможных ракурсов, но и запечатлел улыбающуюся владелицу кафе вместе со всеми пассажирами. Когда на следующей неделе вышел свежий номер «Уолтемстоу газетт», репортаж об аварии был озаглавлен «Пирожные – лучшее лекарство». После этого торговля в кафе пошла гораздо живее.

Но еще до этого у них совсем не осталось выпечки. Просто закончилась, и все. Половину они отдали тем, кому был нанесен и физический, и моральный ущерб, еще половину продали любопытным. Как бы там ни было, в кафе теперь стало шаром покати, запасы молока иссякли, а массивная, строптивая кофе-машина потрудилась на славу, хотя именно в таком режиме она должна работать всегда, подумала Иззи. Ей просто не нравится, что ее то включают, то выключают. Ну что ж, агрегат понять можно.

Иззи с ног валилась от усталости. Она повернулась к Перл, мывшей полы.

– Может, сходим выпьем? – предложила Иззи.

– Почему бы и нет? – улыбнулась Перл.

– Эй! – окликнула Иззи Хелену. Та с задумчивым видом сидела у окна, что было для нее совершенно не характерно. – Ты с нами?

Они зашли в симпатичный винный бар и там замечательно расслабились за бутылочкой розового шампанского. Перл раньше никогда его не пробовала и заявила, что вкус, как у уксуса, однако продолжала пить его маленькими глотками, чтобы не отставать от всех. Впрочем, у них в бокалах шампанское убывало намного быстрее.

– Ну и денек, – вздохнула Иззи. – Обалдеть можно! Как думаете, кто-нибудь из тех, кто у нас сегодня был, еще придет?

Хелена повернулась к Перл и подняла бокал:

– Ты уже, наверное, заметила, что твоя начальница из тех, у кого стакан наполовину пуст.

Перл улыбнулась.

– Ты это о чем? – удивилась Иззи. – Я оптимистка.

Хелена и Перл переглянулась.

– Я и не говорю, что ты пессимистка, – возразила Хелена. – Просто ты… нерешительная.

– Я начала свое дело! – возмутилась Иззи. – По-твоему, для этого оптимизм не нужен?

– А еще ты до сих пор веришь, что Грэм женится на тебе, как подобает честному человеку, – прибавила Хелена, которая пила уже второй бокал. – А тут без моря оптимизма не обойтись.

Иззи почувствовала, что краснеет.

– А кто это – Грэм? – спросила Перл.

– Да так, – отмахнулась Иззи. – Мой бывший.

– Бывший начальник, – пояснила Хелена.

– Ничего себе! Такие истории хорошо не заканчиваются, – заметила Перл.

– Но я начала с чистого листа, – вздохнула Иззи. – Стала хозяйкой своей судьбы.

– Тебе с ним было хорошо? – спросила Перл.

Она не считала себя вправе советовать людям, с кем они должны мириться, а с кем нет.

– Нет, – с готовностью ответила Хелена.

– Неправда! – возмутилась Иззи. – Он очень чуткий! Ты просто не знала его с этой стороны.

– И в каких же случаях проявлялась его чуткость? В тех, когда он не заставлял тебя посреди ночи ехать на такси через весь город, чтобы сварить ему лапши? – ехидно поинтересовалась Хелена.

– Ну вот, зря я тебе рассказала про лапшу.

– Нет, не зря, – возразила Хелена, достав из пакета чипсы. – Иначе я бы сейчас сидела перед тобой и молола чушь вроде: «Да, он такой красавчик! Ты должна вернуть его во что бы то ни стало! Если надо, бухнись ему в ноги и исполняй все его прихоти! Ведь парень настолько хорош, что его можно снимать в рекламе бритвы!»

– Грэм и правда очень привлекательный мужчина, – заметила Иззи.

– И всегда об этом помнит – прихорашивается у каждой зеркальной поверхности, – подхватила Хелена. – До чего же я рада, что вы все-таки расстались!

– Хм… – протянула Иззи.

– Зато теперь ты втрескалась в одного банкира.

– Хелена! – возмутилась Иззи и бросила взгляд на Перл.

Та улыбнулась.

– Я тоже заметила, – согласилась она.

– Вовсе я в него не втрескалась! И чтоб ты знала, если я не ною сутки напролет, это еще не значит, что я не скучаю по Грэму.

Перл погладила ее по руке.

– Не расстраивайся, – произнесла она. – Из отношений выходить сложно. Уж я-то знаю.

– Ты? – удивилась Иззи. – А по тебе не скажешь. Я думала, у тебя таких заморочек вообще не бывает.

– Серьезно? – фыркнула Перл. – Неужели я настолько несексуальна?

– Нет! – торопливо выпалила Иззи. – Просто ты производишь впечатление женщины, у которой жизнь устроена точно так, как она хочет.

Перл даже слегка опешила.

– Что правда, то правда, Иззи. Кстати, папа Луиса – Барак Обама, и он скоро пришлет вертолет, чтобы подкинуть нас до дома.

– Отец Луиса поддерживает с вами отношения? – как всегда, не стала деликатничать Хелена.

Перл сдержала улыбку. Она же сильная женщина. Если даже Иззи нашла в себе силы бросить своего никчемного любовничка, то на этот раз Перл уж точно окажет Бенджамину достойное сопротивление. А с другой стороны, в который раз она себе это обещает?

– Луис общается с папой, – ответила Перл, уловив в собственном тоне нотки гордости.

– А что он за человек? – спросила Иззи.

Ей не терпелось сменить тему, поэтому она рада была обсудить чужие романтические перипетии.

– Ну… – задумчиво протянула Перл. – Мама всегда говорила, что истинная красота не во внешности, а в поступках. Но когда я слушала маму?

– Я свою уж точно слушать не желаю, – поддержала ее Иззи. – Она мне говорила: «Не позволяй мужчине привязать тебя к себе». Но я бы так хотела к кому-нибудь привязаться…

– Прямо садомазохистские фантазии, – прокомментировала Хелена.

– Но желающих привязаться ко мне пока не нашлось. Поэтому я совершенно свободна, – вздохнула Иззи.

Интересно, станет ей легче, если она выпьет еще шампанского? Это вряд ли, но при теперешних обстоятельствах попробовать стоит.

– Зато погляди, чего ты добилась! Открыла свое кафе, которое сегодня наконец принесло нормальную выручку, – попыталась ее утешить Хелена. – Все лучше, чем сидеть и дожидаться, когда какой-то идиот с квадратным подбородком тебя приголубит! И вообще, мужчины любят женщин, которые умеют печь и вдобавок сногсшибательно выглядят в платьях с цветами! Подумают, что из тебя получится идеальная домохозяйка пятидесятых годов: будешь ухаживать за мужем и смешивать ему мартини. Вот увидишь, скоро у тебя отбоя не будет от кавалеров.

Хелена снова подняла свой бокал.

– А у тебя, как я посмотрю, стакан наполовину полон, – съязвила Иззи, и все же на душе у нее стало немного повеселее.

– А тебе что мама говорила, Хелена? – спросила Перл.

– Не лезть в чужие дела, – бойко ответила та.

Три женщины рассмеялись и чокнулись бокалами.

Глава 13

А где наш маленький пухлик? – спросила Иззи, когда Перл пришла на работу – правда, с небольшим опозданием. Но из благодарности к ней Иззи готова была закрыть глаза на всякие мелочи. – Я по нему соскучилась.

Перл натянуто улыбнулась и поспешила за пылесосом и шваброй, чтобы пройтись по залу, пока кафе не открылось.

– Он очень любит проводить время с бабушкой, – ответила Перл, понимая, что рисует перед Иззи идиллическую картинку: бабушка и внук вместе пекут разные вкусности или кормят уток хлебом на пруду. Их унылая, тесная, провонявшая сигаретным дымом квартира сюда никак не вписывается.

– Ну ладно, сейчас я тут быстренько все закончу, а то скоро утренний цейтнот.

Они улыбнулись друг другу, но нельзя было отрицать, что после аварии к ним устремился постоянный поток посетителей: сотрудники «скорой помощи», прохожие, женщина с милой девочкой и Ашок. Последний заглянул, чтобы узнать номер телефона Хелены. Иззи от удивления вытаращила глаза, однако тут же извинилась за свою реакцию. Она записала номер Ашока и передала его подруге, ничуть не сомневаясь, что Хелена бросит его в больничную печь.

Районный совет заменил автобусы с гармошкой на классические двухэтажные, которые придали улицам колорита, не говоря уже о том, что передвигались эти транспортные средства гораздо шустрее. Вот только пассажиров в них помещалось намного меньше. В результате в час пик многим приходилось долго ждать на остановке, и у людей появилась привычка заглядывать в ближайшее кафе, чтобы скоротать время. Иззи даже начала закупать готовые круассаны. Увы, другого пути не было: нельзя ведь отрастить вторую пару рук! Впрочем, печь настоящие круассаны – особое искусство, а у Иззи и без достижения новых профессиональных высот дел хватало. Поэтому теперь по совету Франсуа она закупала круассаны в замечательной пекарне, которая каждый день ровно в семь часов утра доставляла коробку ассорти с шоколадными круассанами, простыми круассанами и круассанами с миндалем. К девяти их все раскупали.

Ну а потом наступало время утреннего кофе. Мира с дочкой, которую звали Элиза, за это время успела обзавестись подругами среди других мам. Они часто заходили в кафе и громко болтали по-румынски, расположившись на сером диване, который уже начал мягко, уютно лосниться от того, что на нем часто сидели. Именно так, по мнению Иззи, он и должен был выглядеть. Гламурные мамочки из детского сада тоже начали захаживать в «Капкейк». Если они узнавали Перл, она им мимоходом улыбалась, а потом бралась за дело, например разносила органические лимонады и соки, благо дел в кафе теперь было полно. В обед у них случался наплыв посетителей, а вторая половина дня проходила спокойнее. Заглядывали только сотрудницы офисов и матери, устраивающие детские праздники. И те и другие покупали капкейки коробками. Иззи уже подумывала о том, чтобы начать принимать индивидуальные заказы. Ну а в промежутках между всем этим – бесконечные латте, чаи, клубничные коктейли, пирожные с черникой и ванильной глазурью, кусочки сытного яблочного пирога, уборка, прием поставок, счета, почта. Иззи и Перл то вытирали пролитые напитки, то улыбались детям, то приветствовали постоянных посетителей. Разговаривали с теми, кто забрел в кафе случайно, то и дело открывали новые упаковки молока, сливочного масла, яиц. К четырем часам дня обе с радостью рухнули бы на огромные мешки с мукой в кладовой, где Перл, вооружившись шваброй, вычищала до блеска все углы, чтобы служебные помещения выглядели так же безупречно, как и зал, пусть даже посетители в них не заходят.

Короче говоря, кафе «Капкейк» держалось на плаву: его успешно спустили на воду, и оно плыло. Правда, оно чуть кренилось то на один борт, то на другой, но команда трудилась не покладая рук, и «Капкейк» не пошел ко дну. Иззи относилась к своему детищу, как к живому существу: кафе стало такой же ее частью, как, например, рука или нога. Иззи никогда с ним не расставалась: до поздней ночи вместе с миссис Прескотт изучала отчетность, видела во сне крем и глазурь, все ее мысли заполонили индекс удовлетворенности потребителей, доставки и сахарные розочки. Когда друзья куда-то ее звали, Иззи всегда отказывалась. Хелена фыркала и говорила, что Иззи ведет себя, как женщина, у которой только что начался страстный роман. После шести рабочих дней в неделю Иззи ужасно уставала, буквально с ног валилась от изнеможения, иногда ей отчаянно хотелось сходить куда-нибудь выпить, не беспокоясь о том, что на следующий день она будет в нерабочем состоянии, бывало, что она мечтала просто посидеть перед телевизором, не подсчитывая в уме запасы продуктов и их сроки годности и не прикидывая, пора ли закупать одноразовые перчатки. Но когда Иззи предлагали отдохнуть, она реагировала так, будто ей даже слово такое не знакомо. И все же в глубине души Иззи понимала: такой счастливой она себя не чувствовала уже несколько лет, и с каждым днем ее счастье росло. Вот ее заработков начало хватать на аренду, потом на предметы первой необходимости, потом на зарплату Перл, и вот наконец пришел тот день, когда у Иззи появилась возможность откладывать кое-что и для себя. Доходы от чего-то своего, от того, что она с любовью создала своими руками, чтобы приносить людям радость.

В два часа дня в кафе робко вошла большая компания мамочек. Многие из них катили перед собой массивные трехколесные коляски. Места в зале было немного, и Иззи хотела попросить их оставить коляски на улице, чтобы они не задевали ими колени других посетителей, но, откровенно говоря, Иззи побаивалась этих дамочек из Стоук-Ньюингтона: с безупречными фигурами, хотя у всех как минимум двое детей, с идеальным мелированием и в любое время суток в обтягивающих джинсах и на высоченных каблуках. Иззи иногда думала: наверное, очень утомительно все время стремиться не отстать от подружек. С другой стороны, они приносили ей очень хороший доход.

Иззи тепло и приветливо улыбнулась, но они на нее даже не взглянули. Их взгляды были устремлены на Перл. Та постаралась изобразить, будто рада их видеть.

– Э-э… Здравствуйте, – сказала Перл одной из мамочек.

Та принялась оглядываться по сторонам.

– А где ваш милый малыш Луис? – спросила она. – Он же все время здесь крутится. Можно подумать, кафе – самое подходящее место для маленького ребенка!

Иззи вскинула голову. Она узнала этот голос. И точно – с легкой нервозностью она заметила Кэролайн, женщину, которая хотела продавать здесь натуральные продукты.

– Добрый день, Кэролайн, – мужественно произнесла Перл.

К серьезной светловолосой девочке и маленькому мальчику в коляске Перл обратилась гораздо мягче:

– Здравствуй, Гермия! Привет, Ахиллес!

Иззи тоже подошла, чтобы поздороваться, хотя Кэролайн старательно ее игнорировала.

– Не обращайте на них внимания, – махнула рукой Кэролайн. – Они с утра ведут себя отвратительно.

Иззи эти дети непослушными вовсе не показались. Скорее уставшими.

– Ты ведь знакома с Кейт? – спросила Кэролайн.

– Очаровательное местечко! – воскликнула Кейт, обводя кафе одобрительным взглядом. – Мы как раз делаем ремонт в большом доме напротив. Это кафе для нас просто подарок. Такие объекты замечательно влияют на цену недвижимости. Ну вы же понимаете, о чем я! Ха!

Смех у нее был резкий, прямо-таки напоминающий карканье. Иззи даже вздрогнула. Кейт привела с собой двух девочек, явно близняшек. Они сидели на одном табурете и держались за руки. Одна с короткой стрижкой, в красном комбинезоне, а у второй длинные светлые локоны и розовая юбка с пышной подкладкой.

– Какие у вас симпатичные девочки! – шагнув вперед, произнесла Иззи. – Здравствуйте, Кэролайн.

Та кивнула, будто королева, отвечающая на приветствие подданной.

– Удивительно, что это место становится популярным, – бросила она. – Вот, пришла посмотреть, по какому поводу ажиотаж.

– Милости просим, – весело ответила Иззи и наклонилась к девочкам: – Привет, близняшки!

– Да, но при этом у них разные индивидуальности! – фыркнула Кейт. – Между прочим, для близнецов очень вредно, когда их не воспринимают как отдельных личностей. Я усердно работаю над тем, чтобы они развивались каждая в своем направлении.

Иззи кивнула.

– Я понимаю, – заверила она, хотя на самом деле ничегошеньки не поняла.

– Это Серафина. – Кейт указала на девочку с длинными золотистыми локонами. – А это Джейн, – указала она на вторую дочку.

Серафина мило улыбнулась. Джейн состроила гримасу и уткнулась лицом в плечо сестренки. Серафина погладила ее по руке, точно маленькая мама.

– Добро пожаловать, – произнесла Иззи. – Официантов у нас нет, но, раз уж я здесь, что вам принести?

Хотя Перл вернулась обратно за прилавок и теперь стояла под симпатичными флажками, которыми они украсили стену, позже Иззи уверяла Хелену: она почувствовала, как та закатила глаза.

– Ну… – протянула Кейт, внимательно изучив меню. – Дайте подумать…

Серафина подтолкнула локтем Джейн, и обе четырехлетки подошли к витрине с пирожными, встали на цыпочки и прижали носы к стеклу.

– Эй, вы двое! Ну-ка отойдите, а то всю витрину соплями измажете, – твердо, но достаточно дружелюбно велела Перл.

Девочки захихикали и моментально отступили на шаг, и все же остались стоять буквально в нескольких сантиметрах, чтобы как следует рассмотреть разноцветные капкейки. Гермия поглядела на маму.

– Пожалуйста, можно… – рискнула она.

– Нет! – отрезала Кэролайн. – Будь любезна, сядь как полагается. Assieds-toi![11]

Гермия с тоской уставилась на подруг.

– Вы француженка? – поинтересовалась Иззи.

– Нет, – ответила явно польщенная Кэролайн. – А что, разве похожа?

– Я буду мятный чай, – наконец определилась Кейт. – А салатов у вас нет?

Иззи не могла заставить себя посмотреть Перл в глаза.

– Нет. На данный момент мы салатов не делаем, – ответила она. – Мы в основном специализируемся на выпечке.

– Может, у вас органические блинчики есть?

– Могу предложить фруктовый пирог, – нашлась Иззи.

– Из полбы?

– Нет, из обычной муки, – ответила Иззи, жалея, что вообще ввязалась в этот разговор.

– Орехи в составе присутствуют?

– Есть немножко.

Кейт протяжно вздохнула, будто удивилась, какие невероятные трудности ей приходится преодолевать изо дня в день.

– Мам, можно нам пирожные? Пожа-а-алуйста! – взмолилась не отходившая от витрины Джейн.

– Джейн, не «нам», а «мне». «Мне».

– И мне! И мне! – закричала Серафина.

– Милые вы мои… – Кейт уже готова была сдаться. – У вас… у вас случайно не найдется таких маленьких коробочек с изюмом?

– Э-э… нет, – произнесла Иззи.

– Очень жаль, – вздохнула Кейт. – Что скажешь, Кэролайн?

У той на лице не дрогнул ни один мускул, впрочем, судя по изгибу бровей, на активную мимику Кэролайн была не способна. И все же Иззи почувствовала, что та разочарована. Кэролайн посмотрела на Гермию, не сводившую глаз с подружек. По лицу девочки медленно стекала слезинка. На помощь сестре пришел Ахиллес.

– Мама! Сладкое! Давай! Мама! Сладкое! Сладкое! Мама! – раскрасневшийся мальчик едва не выпрыгивал из коляски. – Давай!

– Зайчик, ты же знаешь, мы не любим сладкое, – произнесла Кэролайн.

– Сладкое! Сладкое!

– О боже! – простонала Кейт. – Вряд ли нам стоит приходить сюда еще раз.

– Сладкое! Сладкое!

– Не зря говорят, что от сахара дети становятся гиперактивными.

Иззи не стала говорить, что в ее кафе все приготовлено только из натуральных продуктов – и вообще, дети еще ничего не съели.

– Ну ладно, – произнесла Кэролайн, готовая на все, лишь бы ее сын перестал вопить. – Два капкейка. Любые. Гермия, только ешь маленькими кусочками. Ты же не хочешь разжиреть, как… – Кэролайн резко осеклась.

– Ура! – обрадовались близнецы у витрины.

– Я хочу розовый! Я хочу розовый! – одновременно закричали они такими похожими голосами, что на слух их было ну никак не различить.

– Вы не можете обе есть розовый, – рассеянно произнесла Кейт, взяв газету «Мейл». – Джейн, тебе возьму коричневый.

Позже Кэролайн подошла к Иззи поболтать.

– У вас тут все довольно мило, в старомодном стиле, – проговорила она. – Я тоже люблю печь, но, конечно, предпочитаю гораздо более здоровую пищу, да и вообще, мы в основном практикуем сыроедение, но я подумала: надо установить на кухне центральный остров, все-таки я иногда балуюсь готовкой… А знаете, – Кэролайн заглянула вниз, в подвал, – кажется, моя плита больше вашей! Я имею в виду, главная плита. У меня еще есть паровая плита и конвекционная плита. Но никаких микроволновок. От них все зло.

Иззи вежливо улыбнулась. Перл громко фыркнула.

– Я сейчас вся в делах, – продолжала Кэролайн. – Занимаюсь благотворительностью, ведь мой муж работает в Сити. Но может быть, выкрою время и занесу вам один из своих рецептов. Да, я сама придумываю рецепты. Женщинам с творческой жилкой после рождения детей приходится трудно, вы согласны?

При этих словах она посмотрела на Иззи, а та постаралась сохранять приятное выражение лица, пусть даже посетительница полная идиотка, вдобавок намекающая, что Иззи на вид – типичная домохозяйка средних лет с кучей детей. Сама Кэролайн, конечно, весила, как четырнадцатилетняя девочка.

– Интересно будет почитать, – вмешалась Перл, пока у Иззи совсем глаза на лоб не вылезли. – Э-э, Кэролайн… кажется, твой сынок снял подгузник и сунул его в твою сумку «Эрмес».

Кэролайн вскрикнула и кинулась обратно к столику.

– Они все такие? – спросила Иззи, когда мамочки ушли.

Ахиллес вопил, Гермия тихо плакала, а близнецы аккуратно разрезали свои капкейки на две половинки, поменялись, сложили кусочки вместе, и в результате на тарелках у обеих девочек, к величайшему недовольству Кейт, оказались два совершенно одинаковых пирожных.

– Нет, – ответила Перл. – Эти еще далеко не худшие экземпляры. Одна мамаша объявила, что не станет приучать ребенка к горшку: пусть сам принимает осознанное решение.

– А что, вполне разумно, – произнесла Иззи. – Пусть ходит в подгузниках до одиннадцати лет. Какая экономия времени! Может, ее сынок еще и сам себе готовит?

– Скажешь тоже! Орландо питается исключительно сырыми овощами и пророщенными зернами, – процитировала Перл. – Вот только я как-то раз застала его на месте преступления: стащил у Луиса батончик «Марс».

Иззи вскинула брови, но ничего не сказала. Не стала она спрашивать и о том, почему Перл весь день такая рассеянная. Если захочет, сама расскажет.

В пятницу в половине пятого завершилась их самая напряженная рабочая неделя. И Иззи, и Перл были выжаты как лимон. Иззи заперла дверь и развернула табличку стороной с надписью «Закрыто». Потом они спустились в подвал, и Иззи достала из холодильника успевшую стать традиционной бутылку белого вина: так они отмечали конец недели. Хотя тихие субботы в кафе тоже стали оживленнее, особенно в обеденное время. Но в пятницу вечером Иззи и Перл вполне могли позволить себе пропустить пару бокальчиков, не слишком жалея об этом на следующий день.

Появился у них и еще один обычай, хотя Иззи понимала, что санинспекция точно будет против, поэтому лучше держать его в секрете: подсчитав дневную выручку, они плюхались на огромные мешки с мукой в подвале и валялись на них, как на креслах-мешках.

Иззи наполнила бокал Перл до краев.

– Это наша лучшая неделя, – объявила она.

Перл устало подняла бокал:

– Что правда, то правда.

– Конечно, пока нам сравнивать особо не с чем, – прибавила Иззи. – Но главное, что наметилась тенденция…

– Кстати, забыла сказать, – перебила ее Перл. – В банке встретила твоего красавчика.

Банковскими делами у них занималась Перл.

У Иззи сразу разыгралось любопытство.

– Правда? Остина? То есть я хотела сказать, ты о ком?

Перл посмотрела на Иззи так, как умела смотреть только она.

– Ну ладно, поймала, – вздохнула Иззи. – Как он там?

– А почему ты спрашиваешь? – ответила вопросом на вопрос Перл.

Иззи почувствовала, как ее щеки заливаются румянцем, и склонилась над бокалом.

– Просто из вежливости, – промямлила она.

Перл недоверчиво хмыкнула. Она явно ждала другого ответа.

– Ну и как у него дела? – минуту спустя спросила Иззи.

– Ха! Так я и думала! Если бы дело было в одной вежливости, ты бы уже сменила тему.

– Неправда, – ответила Иззи. – У нас с Остином чисто профессиональные отношения.

– Значит, отношения у вас все-таки есть? – поддразнила ее Перл.

– Перл! Что он сказал? Спрашивал про меня?

– Вокруг него толпились человек пятнадцать моделей из рекламы нижнего белья, и он залезал с ними в джакузи, так что нормально поболтать не удалось.

Иззи едва не лопнула от нетерпения. Наконец Перл сжалилась над ней:

– Выглядел он очень стильно. Подстригся.

– Жаль, мне нравились его волосы, – вздохнула Иззи.

– Любопытно, ради кого эта стрижка? – задумчиво проговорила Перл. – Вдруг ради тебя?

Иззи притворилась, будто ей все равно, однако у таких мужчин, как Остин, всегда есть девушка. Должно быть, красотка с ангельским характером. Чаще всего именно так и бывает. Иззи вздохнула. Что ж, придется смириться с тем, что на данный момент ее жизнь целиком посвящена карьере. Она подумает об этом завтра. И все же вот было бы здорово, если бы… Иззи всего на секундочку вообразила, как нежно гладит шею Остина, касается завитка волос, а еще…

– А еще… – громко продолжила Перл, заметив, что Иззи вовсю витает в облаках и совершенно справедливо предположив, что главную роль в ее фантазиях играет молодой красавчик – банковский консультант, причем явно не в первый раз. – А еще он просил тебе кое-что передать.

– Что? – резко спустилась с небес на землю Иззи.

– Слова, которые поймешь только ты.

Иззи села прямо на своем мешке:

– Какие?

Перл постаралась воспроизвести их в точности:

– Он просил передать: «Вы им показали».

– «Вы им показали»? Что я показала? И кому? А-а! – наконец протянула Иззи, сообразив, что Остин имел в виду других владельцев кафе в Стоук-Ньюингтоне. – Ах вот оно что, – с порозовевшими щеками прибавила она.

Значит, Остин думал о ней! Он не забыл про их встречу! Конечно, можно предположить, что его волновали исключительно банковские инвестиции, и все же…

– Очень мило с его стороны, – наконец произнесла Иззи.

Перл молча глядела на нее.

– Это у нас шутка такая, – пояснила Иззи.

– Что-то не особо смешная, – заметила Перл. – Повезло тебе, что ты умеешь печь всякие вкусности.

Иззи глянула на Перл.

– А у тебя как с личной жизнью? – поинтересовалась она.

Перл состроила гримасу:

– Разве не понятно?

– Ты вымыла один и тот же туалет четыре раза, – проговорила Иззи. – Я, конечно, тебе благодарна, но…

– Знаю-знаю, – перебила ее Перл. – Ну ладно, скажу. В общем, папа Луиса… опять объявился.

– А-а, – протянула Иззи. – Это хорошо, плохо, нормально, ужасно? Или все вышеперечисленное вместе?

– Свой вариант – понятия не имею, – ответила Перл. – Да, именно.

– А как Луис? – спросила Иззи. – Радуется?

– На седьмом небе, – проворчала Перл. – Может, сменим тему?

– Давай! – с готовностью отозвалась Иззи. – Ладно. Раз уж мы с тобой пьем вино, пожалуй, рискну. Не хочется задавать такой личный вопрос, и все-таки… ты худеешь?

Перл закатила глаза.

– Может быть, – ответила она и с вызовом прибавила: – Ненамеренно.

– Ты же знаешь, я не против, чтобы ты ела наш товар, – поспешно прибавила Иззи, боясь, что обидела коллегу.

– Только не говори посетителям, – велела Перл. – Ты просто гениальный кондитер, но…

Иззи взглянула на нее. В глазах Перл мелькнула озорная искорка.

– Меня теперь совсем на сладкое не тянет. Прости, Иззи! Дело не в тебе. Только не увольняй меня!

Иззи открыла было рот, но тут же рассмеялась:

– Ой, Перл, не бери в голову!

– Ты чего? – спросила Перл.

– Я уже полтора месяца пирожные в рот не беру.

Они уставились друг на друга в притворном ужасе, а потом покатились со смеху.

– Да уж, хороши кондитеры! – с трудом переводя дух, произнесла Перл. – Надо переквалифицироваться: будем жареную картошку продавать.

– Точно, – подхватила Иззи. – А еще чипсы.

– Мне наше кафе по ночам снится, – продолжила Перл. – Целыми днями про него думаю. Нет, Иззи, оно, конечно, чудесное, только меня, кроме работы, больше ни на что не хватает.

– Меня тоже, – ответила Иззи. – Для меня сказать, что я больше не люблю пирожные… Короче говоря, на меня это совершенно не похоже. Это равносильно отказу от своих принципов.

– Плохо, – вздохнула Перл. – Как же ты будешь заниматься контролем качества?

– Хм… – протянула Иззи. – Пожалуй, пришло время взять помощника.

Перл сунула руку за мешок и победоносно вскинула кулак.

– Ну… – неопределенно протянула она, будто ее эта проблема вообще не касалась.

Иззи никак не ожидала, что с поиском нового сотрудника возникнут проблемы. Времена тяжелые, люди хватаются за любую работу. Вывесив в окно объявление, Иззи решила, что уладит этот вопрос секунд за десять. Даже стала мечтать о том, что переманит из роскошного отеля ведущего кондитера, которого не совсем устраивает его нынешнее место. Может, ему не нравится работать по ночам. А вот получать минимальную зарплату плюс чаевые он готов с радостью.

Но в потоке соискателей, откликнувшихся на объявление в окне, а позже в «Стоук-Ньюингтон газетт», где Иззи воспевала успешность своего кафе и благодарила жителей района за поддержку, не нашлось никого подходящего. Объявление Иззи составляла со злорадным блеском в глазах: никак не смогла удержаться. Все представляла, как его читают конкуренты. Иззи понимала, что с ее стороны это не слишком красиво, и попыталась подавить это нехорошее чувство. Но объявление получилось просто прекрасное: и по содержанию, и по оформлению. Кстати, пора бы начать платить Заку за работу. Увы, подбирать нового члена команды оказалось совсем не так легко, как рассчитывала Иззи. Некоторые приходили на собеседование и с порога принимались поливать грязью предыдущих работодателей. Одна кандидатка объявила, что по вторникам и четвергам во второй половине дня будет посещать психотерапевта. Еще один соискатель спросил, когда ему повысят зарплату, и как минимум четыре человека в жизни ничего не пекли, но были убеждены, что ничего трудного в этом деле нет.

– Печь и впрямь нетрудно, – объясняла Иззи Хелене, наносившей макияж. – Проблема в том, что никто из них даже не соизволил притвориться, что любит пирожные. Как будто любить свое дело – это не круто! Можно подумать, я слишком многого требую. О боже, уже несколько недель прошло!

– Ворчишь, как старуха, – бросила Хелена, размазывая по векам какую-то густую, мерцающую золотисто-зеленую пасту.

Другая женщина с таким макияжем выглядела бы, как проститутка, а Хелена – как богиня. Впрочем, Ашок в любом случае обращался с ней, как с богиней. Как ни странно, в его объятия Хелену подтолкнула именно занятость Иззи. Хелене не хватало лучшей подруги, тусоваться стало не с кем. Быть свободными девушками вдвоем весело, а сидеть одной у телевизора и каждый вечер смотреть повторы «Топ-модели по-американски» – совсем другая история.

И вот однажды Ашок, очень эффектно смотревшийся в розовой рубашке под белым халатом, подчеркивавшей темный цвет его больших глаз, заглянул к Хелене в отделение «скорой помощи». Она как раз вытирала лужу рвоты. Вообще-то, такими делами должны заниматься уборщики, но, чтобы их вызвать, надо звонить в центральную службу и полчаса дожидаться, пока тебя соединят с нанятой по контракту командой. Короче говоря, проще вытереть пол самой, пока никто не поскользнулся и не сломал копчик. К тому же это хороший пример для младших медсестер. Ашок сказал: «Наверное, в четверг вечером вы ужасно заняты. Но если все-таки у вас найдется свободная минутка, я взял на себя смелость и зарезервировал столик в ресторане „Хекс“. Если придете, дайте знать».

И зашагал прочь по коридору. Хелена уставилась ему вслед. «Хекс» – самый продвинутый новый ресторан в Лондоне, газеты только о нем и писали. А это означало, что зарезервировать там столик практически невозможно. Но, впрочем, Хелена не была намерена принимать приглашение Ашока. Она терпеть не могла навязчивых мужчин. Нет, Ашок совершенно не ее тип.

– Выглядишь сногсшибательно, – заметила Иззи, взглянув на подругу. – Как у тебя получается так здорово красить глаза? Я, если попробую, буду похожа на жертву взрыва на косметической фабрике.

Хелена ответила подруге улыбкой Моны Лизы и продолжила смешивать тени.

– Кстати, какие у тебя планы на вечер? Куда собираешься?

– Да так, кое-куда, – ответила Хелена. – В одно место. Надо же мне где-то бывать, кроме твоего дома и твоего кафе. Вокруг много чего происходит. Люди это называют актуальными событиями и общественной жизнью.

При других обстоятельствах Хелена ничего бы не утаила от Иззи. Однако она испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она понимала, что эта тема требует более подробного обсуждения, а с другой – Хелене уж очень не хотелось, чтобы подруга над ней смеялась, ведь Хелена пошла против своих хваленых принципов. Чтобы она – и пошла на свидание с нервным, малообеспеченным молодым врачом, у которого чуть что, так сразу потеют ладони? Ашок работает всего первый год! Они с Иззи постоянно шутили по поводу молодых врачей. Мол, эти зеленые новички приходят в больницу потоками два раза в год, в феврале и сентябре, а потом проникаются к Хелене такой благодарностью за ее дельные советы, ярко выраженные лидерские качества и великолепную грудь, что как минимум один из них таскается за ней неделями, одаривая ее цветами и грустными взглядами. Но Хелена никогда не поддавалась. Никогда.

– Вернешься в социум – узнаешь, – уклончиво произнесла Хелена.

Иззи залилась краской.

– Да не красней ты! – воскликнула Хелена, искренне удивившись, что расстроила подругу. – Я не в том смысле. Я как раз думала, что в последнее время характер у тебя стал намного сильнее.

– Да брось!

– Нет, правда, собственный бизнес тебе на пользу. Боевого задора у вас определенно прибавилось, мисс Рэндалл. Ты уже не та девчонка-студентка, которая стеснялась идти в медпункт, когда у нее на пальце вскочила бородавка.

При этом воспоминании Иззи улыбнулась:

– Думала, меня догола раздеваться заставят.

– А хоть бы и заставили! Чего тут бояться?

– Ты права – нечего.

– Зато теперь! Посмотри на себя. Предпринимательница! Будь у тебя характер попротивней и постервозней, могла бы участвовать в реалити-шоу «Ученик». Вот только жаль, что там нет задания испечь пирожные. Сделали бы все задания с пирожными – тогда другое дело!

Иззи вскинула брови:

– Восприму как полукомплимент. От тебя услышать хотя бы такую похвалу – это событие. Но, вообще-то, ты права, я теперь ужасно скучная. Только и думаю, что о бизнесе.

– А как же тот симпатичный лохматый парень из банка? Такой, в роговых очках?

– При чем тут он?

– Ни при чем, – ответила Хелена. – Просто радуюсь, что ты не сидишь и не ждешь, когда вернется Грэм.

– Нет, – резко покачала головой Иззи. – Не сижу. Слушай, а давай я с тобой пойду.

Хелена принялась красить ресницы.

– Нет, не получится.

– Это еще почему? Мне надо развеяться.

– Не твое дело.

– Лен, у тебя что, свидание?

Хелена невозмутимо продолжала наносить слой туши.

– Да, точно – свидание! Давай рассказывай! С кем?

– Я бы рассказала, но ты только и знаешь, что трещать про свое кафе «Капкейк», – категоричным тоном произнесла Хелена. – А сейчас времени нет, я опаздываю.

Она чмокнула Иззи в щеку и выпорхнула из комнаты в облаке аромата духов «Agent Provocateur».

– Тебя тот молокосос пригласил? – допытывалась Иззи, побежавшая следом за подругой. – Да ладно тебе, расскажи. Если молчишь, значит есть что скрывать.

– Не важно, – отмахнулась Хелена.

– Я угадала! Это действительно тот доктор детсадовского возраста!

– Не суй нос, куда не просят.

– Какой молодец! Нашел время позвать тебя на свидание. Правильно, не все же им по ошибке пенсионеров убивать.

– Заткнись!

– Надеюсь, ты взяла деньги. Наверняка придется самой за себя платить.

– Отвянь!

– А книгу захватила? Будет чем заняться, когда он за столом уснет.

– Отвяжись!

– Я тебя дождусь! – прокричала Иззи ей в спину.

– А вот и не дождешься! – ответила Хелена.

И действительно: к концу реалити-шоу про покупку домов у Иззи уже глаза слипались.

На следующее утро, когда круассановый час пик почти закончился, Перл собирала новые коробки, которые они заказали. В яркую полоску, с логотипом кафе на самом видном месте, коробки свободно вмещали десяток капкейков, а еще к ним прилагались хорошенькие розовые ленточки. Короче говоря, вручать их покупателям будет одно удовольствие. Коробки были несказанно хороши, только складывать их оказалось не так-то легко, вот Перл и решила потренироваться, чтобы достичь совершенства в этом мастерстве.

Тут раздался звон колокольчика. Перл взглянула на большие круглые часы. Осталось всего несколько минут покоя, а потом начнется одиннадцатичасовой набег сахарозависимых. Перл утерла пот со лба. Конечно, здорово, что у них так много работы, и все же иногда хочется немного перевести дух. Иззи в подвале пыталась испечь первый в мире капкейк с имбирным пивом. Кафе наполняли прямо-таки пьянящие ароматы корицы, имбиря и коричневого сахара. Посетители умоляли, чтобы им дали попробовать это чудо, а когда Перл отвечала, что капкейки еще не готовы, терпеливо ждали возле лестницы в подвал. Несколько человек разговорились, и Перл это радовало, но сейчас ей было не до того: дел накопилось по горло, а ведь надо еще вымыть чашки из-под кофе. Народу стало больше, и к голубым и сине-зеленым тарелкам теперь прибавились бледно-желтые. Перл хотела поскорее сложить их в посудомоечную машину. Только что прямиком с фермы доставили свежие яйца. К скорлупе прилипли перья. Перл пришлось расписываться за доставку, убирать перья и относить яйца вниз, и все это – не переставая обслуживать живую очередь. Но обслужить посетителей как следует Перл не могла, потому что не хватало чашек.

– Иззи! – гаркнула она.

Из подвала послышался грохот.

– Ой! Горячо, горячо, горячо! – прокричала Иззи. – Сейчас, только палец под кран суну!

Перл вздохнула и попыталась набраться терпения: две девчонки-подростка никак не могли сделать трудный выбор между капкейками.

Вдруг дверь распахнулась. На улице бушевал настоящий весенний ливень. Дерево во дворике, хотя робко и нерешительно, однако все же покрывалось почками. Недавно на его ветках появились крошечные зачатки новых, молодых листочков. Перл время от времени тайком выносила во двор кофейную гущу и распределяла ее по земле вокруг ствола. Перл слышала, что это полезно для деревьев, а к этому конкретному дереву она относилась с прямо-таки материнской заботливостью. А между тем в магазин ворвалась та, кого Перл сразу узнала. Сердце ухнуло в пятки. Явилась Кэролайн, самая фанатичная поборница здорового питания в детском саду Луиса и первая претендентка на здание кафе «Капкейк».

Кэролайн сразу устремилась к прилавку в обход очереди. Чем ближе она подходила, тем яснее Перл замечала, что от ее обычного лоска не осталось и следа. Кэролайн красилась в блондинку, но сегодня у нее четко виднелись отросшие седые корни. Ни следа макияжа. А еще Кэролайн похудела. Она и до того отличалась стройностью, но теперь стала просто тощей.

– Можно поговорить с вашей начальницей? – не столько попросила, сколько потребовала она.

– Здравствуйте, Кэролайн, – произнесла Перл, решив проявить снисхождение к этой грубиянке: вдруг та ее не узнала?

– Да, здравствуйте… э-э…

– Перл.

– Здравствуйте, Перл. Так ваша начальница здесь?

Кэролайн лихорадочно оглядывала кафе. На диване расположилась компания молодых мамочек. Все ворковали над младенцами подруг, но явно считали, что их собственные дети лучше всех. Два бизнесмена, обложившись ноутбуками и бумагами, проводили деловую встречу. Юный студент пытался читать посеревший от времени томик классического романа, но никак не мог сосредоточиться – все глядел на студентку у камина, что-то строчившую в блокноте. Время от времени она перебрасывала через плечо длинные пышные кудри – судя по всему, нарочно.

– Иззи! – во весь голос рявкнула Перл.

Та даже подпрыгнула. Посасывая обожженный палец, Иззи наконец поднялась в зал. Кэролайн стояла, прислонившись к стене, и нетерпеливо притопывала ногой.

Тут она повернулась к Перл:

– Мой сын в сентябре идет в школу. У него полно старой одежды, я собиралась ее выкидывать, но потом подумала: может, она пригодится вашему карапузу? Мой мальчик примерно того же возраста, что и ваш, да и вещи все сплошь брендовые: много «White Company», «Mini Boden», «Petit Bateau».

Стоявшая за прилавком Перл чуть сквозь землю не провалилась.

– Нет, спасибо, – сухо ответила она. – Я в состоянии сама одеть своего сына.

– Ладно, как хотите, – ничуть не смутилась блондинка. – Никаких проблем. Я просто надеялась: вдруг не придется тащить все это барахло в «Оксфам»?

– Мне подачки не нужны, – отрезала Перл.

Но тут Кэролайн заметила Иззи, поднимавшуюся по лестнице, и, нервно жестикулируя, произнесла:

– Э-э… Добрый день!

Сразу насторожившаяся Иззи вытерла руки о передник. С того достопамятного дня ни Кэролайн, ни Кейт в кафе не заглядывали, чем весьма задели хозяйку. И все же с жителями района надо поддерживать хорошие отношения.

– Помните, я хотела арендовать это помещение, но выбрали вас? – начала разговор Кэролайн.

Перл между тем продолжила обслуживать посетителей.

– Да, – кивнула Иззи. – Ну как, нашли другое помещение?

– Конечно, я рассмотрела много вариантов. Ведь идея открыть подобное заведение буквально витает в воздухе… – произнесла Кэролайн, но вдруг замолчала.

– Понятно, – кивнула Иззи, гадая, к чему та клонит, а между тем в подвале ее ждали готовившиеся капкейки с имбирным пивом. – Рада снова вас видеть, – прибавила Иззи. – Хотите кофе?

– Вообще-то… – Кэролайн понизила голос, будто речь шла о страшной тайне. – Хотя нет… А впрочем, что уж там?.. Сложилась такая ситуация… Знаю, прозвучит дико, но… – Вдруг осунувшееся, но все равно красивое лицо Кэролайн исказила гримаса. – Этот гад, мой муж, все-таки ушел от меня к безмозглой девице из пресс-службы, да еще имел наглость заявить, что я должна найти себе работу!

– Нет-нет-нет! – позже заявила Перл. – И речи быть не может!

Иззи вздохнула. Конечно, решение нестандартное. Но, с другой стороны, в сообразительности Кэролайн определенно не откажешь. У нее диплом в области маркетинга, она работала в престижной компании, занимающейся исследованиями рынка, а потом бросила блестящую карьеру ради детей. На этом месте Кэролайн зарыдала и с горечью прибавила: «А муж в это время кувыркался с двадцатилетней публицисткой». Но когда Кэролайн перестала выть, за чаем и булочкой с миндалем выяснилось, что у нее и впрямь обширные связи: Кэролайн способна превратить кафе в место, где заказывают торты на любые праздники – от чествования будущих мам до дней рождения. К тому же график работы Кэролайн устраивал, да и жила она за углом…

– Но она же кого хочешь достанет! – заметила Перл. – А это серьезный недостаток.

– Наверное, она сейчас просто погружена в свои переживания, – возразила мягкосердечная Иззи. – Очень тяжело, когда тебя бросают. – Иззи немного помолчала. – Или отношения не складываются.

– Да, все, от кого ушел мужчина, превращаются в эгоистичных хамок, – съязвила Перл. – На самом деле ей вовсе не нужна работа. Мы должны взять кого-нибудь, кому действительно надо зарабатывать на жизнь.

– Кэролайн говорит, что у нее нет другого выхода, – заметила Иззи. – Муж выдвинул ей ультиматум: если хочет сохранить дом без судебных баталий, пусть встает с задницы и устраивается на работу.

– Будет ходить тут королевой и на всех глядеть свысока! – возмутилась Перл. – Потребует, чтобы мы готовили капкейки из цельнозерновой муки и изюма и предлагали сок из ростков пшеницы! Все уши нам прожужжит болтовней про индекс массы тела!

Иззи одолевали противоречивые чувства.

– Можно подумать, блестящие кандидаты к нам в очередь выстраиваются, – наконец привела она разумный довод. – Пока никого подходящего мы не нашли. К тому же Кэролайн будет тебя заменять. Да ты ее почти не увидишь.

– В нашем кафе мир тесен, – мрачно заметила Перл.

Иззи вздохнула и на некоторое время отложила принятие решения.

Но работы в кафе не убавилось, что, разумеется, было просто чудесно, однако и тут нашлись свои подводные камни. Телефоны теперь звонили не умолкая, списки дел росли, Иззи засыпала за ужином. Она совсем перестала общаться с Хеленой – той постоянно не было дома. У Джейни родился ребенок, а Иззи ее до сих пор не навестила, Том с Карлой переехали в новый дом в Уитстабле, а Иззи не пришла на новоселье. И боже мой, едва у нее появлялась свободная минутка, она сразу начинала скучать по Грэму или даже просто по человеку, который будет хоть изредка брать ее за руку и говорить, что все будет хорошо. Но времени на сантименты не хватало, да и на все остальное тоже, а работа все копилась и копилась.

Иззи старалась взять чувства под контроль и трудилась еще усерднее, но в день, когда в дверь кафе вошла Линда, Иззи очутилась прямо-таки в отчаянном положении.

Это случилось в чудесную пятницу в конце весны, когда теплый воздух обещал скорое наступление приятных, по-настоящему летних лондонских выходных. Веселые люди запрудили улицы, а легкие лимонные капкейки с ванильным кремом и засахаренной долькой лимона сверху шли на ура. Работники офисов так и норовили сделать перерыв и выйти прогуляться. Хотя у Иззи от усталости спина не разгибалась, она с гордостью наблюдала за тем, как огромная гора капкейков, которую она испекла с утра пораньше и никак не могла поверить, что их удастся распродать к концу дня, быстро исчезает по шесть или даже двенадцать штук за раз. К тому же посетители с удовольствием заказывали прохладительные напитки, а значит, не нужно было постоянно возиться с кофе-машиной. Хотя теперь Иззи могла легко, непринужденно и быстро сделать флэт уайт или большой обезжиренный латте – вначале она обязательно что-нибудь проливала, – на это все же уходило больше времени, чем на то, чтобы достать из холодильника бузинный сок. Газировке Иззи предпочитала симпатичные натуральные напитки. Она считала, что они лучше вписываются в этику кафе. К тому же, как заметил Остин, их рентабельность выше.

А потом Иззи ждал самый приятный сюрприз на свете: ровно в четыре часа, когда народ почти разошелся, звякнул дверной колокольчик и в кафе вошла Киви, катившая деда в инвалидной коляске. Иззи кинулась к нему и крепко обняла:

– Дедушка!

– По-моему, ты делаешь что-то не то с меренгами, – мрачно произнес тот.

– Неправда! – оскорбилась Иззи. – Вот, попробуй!

Она поставила перед дедом одну из новых миниатюрных лимонных меренг. Густой крем, напоминающий помадку, глубоко пропитывал тонкое тесто. Это пирожное можно съесть секунды за две, но воспоминания о нем останутся на весь день.

– Меренга слишком жесткая, – объявил дедушка Джо.

– Тебе так кажется, потому что у тебя зубов нет! – возмутилась Иззи.

– Принеси миску и венчик. И яйца.

Перл сварила для Киви горячий шоколад, а потом они вместе наблюдали, как Джо с Иззи собрали ингредиенты, и хозяйка кафе села на табурет рядом с дедом. Глядя на ее темные кудри, соприкасавшиеся с его покрытой легким пухом лысиной, Перл вдруг представила, как дедушка учил маленькую Иззи печь.

– Неправильно работаешь локтями, – заметил дед; даже в такие годы он ловко, не глядя, разбивал яйца одной рукой и моментально отделял белки от желтков.

– Это потому, что… – начала было оправдываться Иззи.

– Почему? – спросил дед.

– Не важно.

– И все-таки?

– Я пользуюсь электрическим венчиком, – с пылающими щеками призналась она.

Перл рассмеялась в голос.

– Тогда все ясно, – кивнул дед. – Почему-то я не удивился.

– Но в кафе без электрического венчика не обойтись! Я эти меренги каждый день десятками выпекаю. Иначе просто не успею.

Дедушка лишь покачал головой и продолжил взбивать яйца. В этот момент мимо кафе проходил хозяин скобяной лавки. Джо жестом пригласил его заходить.

– Ты в курсе, что моя внучка взбивает меренги электрическим венчиком? И это после всего, чему я ее научил!

– Вот поэтому я здесь и не ем, – ответил хозяин скобяной лавки, потом взглянул на потрясенное лицо Иззи и добавил: – Прошу прощения, мадам. На самом деле я сюда не хожу, потому что, хотя ваше кафе совершенно очаровательно, цены мне не по карману.

– Угощаю вас пирожным за счет заведения, – объявила Иззи. – Перл, достань что-нибудь без меренг.

Перл послушно протянула хозяину скобяной лавки пирожное, но тот лишь отмахнулся.

– Не хотите – как хотите, – пожала плечами Перл, но Иззи настаивала, пока он не сдался.

– Очень вкусно, – заключил он, попробовав шоколадный капкейк брауни.

– Представь, какие шедевры она бы пекла, если бы взбивала вручную, – произнес дед.

Иззи притворилась, будто сейчас отвесит ему подзатыльник:

– Дедушка, у меня тут, между прочим, массовое производство.

– Уж и предложить нельзя, – улыбнулся дедушка.

– Вот именно – нельзя.

Джо протянул ей миску яичных белков с идеальными устойчивыми сахарными пиками.

– Переложи на жиронепроницаемую бумагу, выжди сорок пять минут и…

– Знаю, дедушка, знаю.

– Это хорошо, а то я боялся, что ты их в микроволновку засунешь.

Перл усмехнулась.

– Строгий вы начальник, мистер Рэндалл, – заметила она, наклонившись к нему.

– А как же? – театральным шепотом ответил дедушка Джо. – Думаешь, почему она так чудесно печет?

Все полакомились восхитительными дедушкиными меренгами со свежими взбитыми сливками и ложечкой малинового соуса кули, а потом Киви отвезла дедушку вместе с огромной коробкой пирожных для других жильцов дома престарелых обратно в фургон, а сотрудницы кафе занялись уборкой.

У Иззи от усталости кости ныли, зато сегодня вечером можно будет выпить вина, потому что в субботу кафе открывается только в десять, а по их меркам это значило, что можно дрыхнуть допоздна. А потом кафе закроется пораньше, и ей предстоит целое свободное воскресенье. Если повезет, погода выдастся достаточно теплая, чтобы вывезти дедушкино кресло в сад, хотя он теперь всегда мерзнет. Иззи расстелет на траве одеяло и почитает ему новости из газеты, а потом, если Хелена будет дома, они душевно поболтают за карри. Иззи наслаждалась этой скромной мечтой и теплым вечерним солнцем, лучи которого проникали внутрь сквозь сверкающие чистотой стекла, а заодно думала о звоне колокольчика, возвещающем о прибытии новых посетителей, и счастливых лицах людей, которые сейчас будут есть сладкое, как вдруг дверь резко распахнулась. Сразу стало ясно: что-то не так.

Иззи подняла голову. Сначала она не узнала женщину, ворвавшуюся в зал, но потом сообразила, что перед ней Линда – та самая, из галантерейного отдела. Но обычно Линда являла собой образец организованности: создавалось впечатление, будто в ее жизни все идет строго по плану.

– Добрый вечер! – приветствовала Линду Иззи. – Что-то случилось?

Линда только глаза закатила. Она окинула взглядом кафе, и Иззи с легкой досадой вспомнила, что до этого дня Линда так и не соизволила посетить ее заведение. Иззи считала себя вправе рассчитывать на бóльшую поддержку с ее стороны, ведь они из одного района и вдобавок несчетное количество часов стояли вместе на автобусной остановке и под дождем, и под палящим солнцем.

Но все раздражение как рукой сняло, стоило Линде застыть и набрать полную грудь воздуха.

– Ой, дорогая, у вас здесь так мило! Я и не подозревала. Думала, это так, баловство. Простите, пожалуйста! Если бы я знала…

Перл, лично вручавшая Линде флаер не меньше трех раз, громко хмыкнула, но Иззи толкнула ее локтем, и Перл продолжила обслуживать почтальона, который заглядывал к ним после работы даже слишком часто. Иззи беспокоилась, что два капкейка в день отразятся на его здоровье. Перл полагала, что его привлекают не столько капкейки, сколько она. Обе были правы.

– Ну, главное, что вы все-таки зашли, – произнесла Иззи. – Добро пожаловать! Чего желаете?

У Линды во взгляде промелькнула тревога.

– Мне надо… надо… Мне нужна помощь.

– Что стряслось?

– У Лиэнн завтра свадьба. Но кондитер нас подвела. Торт обещала испечь ее подруга, но они что-то там перепутали. Короче говоря, Лиэнн выбросила на ветер сотни фунтов, а торта как не было, так и нет.

Позже Иззи оценила, чего Линде стоило признаться, что ее безупречная дочурка в чем-то допустила промах. Линда была на грани истерики.

– Свадьба без торта! А у меня в списке дел пунктов пятьсот, не меньше!

Иззи вспомнила, что намечается свадьба века. Линда уже года полтора только про нее и говорила.

– Успокойтесь, пожалуйста. Уверена, мы сможем вам помочь, – заверила Иззи. – Сколько будет гостей? Человек семьдесят?

– Э-э-э… – протянула Линда, а потом пробормотала что-то так тихо, что Иззи ни слова не разобрала.

– Сколько, вы говорите?

– … – снова буркнула Линда.

– Странно, – произнесла Иззи. – Мне послышалось «четыреста».

Линда поглядела на нее красными заплаканными глазами:

– Весь праздник коту под хвост. А ведь это свадьба моей единственной дочери! Все пропало!

И Линда разразилась рыданиями.

К семи тридцати они поставили в духовку только второй противень. Иззи уже понимала, что им нипочем не уложиться в срок. Разумеется, Перл, святая, героиня и верный товарищ в одном лице, согласилась остаться без малейших колебаний, к тому же, как было известно Иззи, сверхурочные ей не помешают, однако они не могли использовать то, что у них уже было. Пришлось начинать сначала, не говоря уже о том, чтобы придумать какой-то способ зафиксировать капкейки в форме торта.

– Рука отваливается, – пожаловалась Перл, смешивая ингредиенты для миксера. – Может, сначала выпьем?

Но Иззи покачала головой:

– Ничем хорошим это не закончится. О боже, если бы я знала кого-нибудь, кто согласился бы… – Тут Иззи осеклась и взглянула на Перл. – Конечно, можно позвонить…

Но Перл моментально прочла ее мысли:

– Только не ей. Кому угодно, только не ей!

– Больше некому, – возразила Иззи. – Других вариантов не осталось. Я уже всех обзвонила.

Перл вздохнула и снова уставилась в миску:

– Во сколько свадьба?

– В десять утра.

– Сейчас разревусь.

– Я тоже, – вздохнула Иззи. – Хотя лучше набрать номер нашего знакомого специалиста по производительности труда.

Перл не хотелось бы это признавать, но Иззи оказалась права. Тощая блондинка вошла в кафе в безупречной форме профессионального шеф-повара – купила для недельных кулинарных курсов в Тоскане, на которые ее записал бывший муж, а сам отпраздновал ее отсутствие, ни на секунду не расставаясь с любовницей. Кэролайн моментально превратила команду в безупречно отлаженный механизм, работающий четко по сигналам духовки.

Через некоторое время, когда они приспособились к новому ритму, Перл включила радио, и вот они, стоя рядком, пританцовывали под песню Кэти Перри, добавляли сахар и сливочное масло, пекли и глазировали, выдавали все новые подносы, не позволяя духовке остыть, и гора капкейков перед ними росла, и росла, и росла. Кэролайн смастерила подставку для торта из старых упаковочных материалов и обмотала ее оберточной бумагой для свадебного подарка, которую купили в магазинчике с газетами и сладостями. При этом Кэролайн всю дорогу рассказывала им о своем свадебном торте за девятьсот фунтов, специально заказанном у итальянского кондитера в Милане. Но невеста его даже не попробовала, потому что весь день проговорила с папиным другом, который интересовался, как пристроить дочку в сферу маркетинга, а в это время ее гад-жених напился с друзьями из колледжа, и среди вышеупомянутых друзей была его бывшая девушка. Короче говоря, спасать Кэролайн от навязчивого собеседника он так и не стал.

– Уже тогда могла бы понять, что ничего хорошего из этого брака не выйдет, – вздохнула она.

– Тогда почему же не поняла? – довольно-таки резко спросила Перл.

Кэролайн взглянула на нее:

– Ах, Перл. Сразу видно, что ты ни разу замуж не выходила.

Укрывшись за холодильником с молочными продуктами, Перл состроила хищную гримасу.

Капкейки украсили безупречной кремово-ванильной глазурью, взбитой Иззи без особого труда, как казалось со стороны. Серебристыми драже выложили инициалы Лиэнн и Скотта, ее жениха. Это задание оказалось самым трудным. К половине двенадцатого Перл втыкала драже куда ни попадя и утверждала, будто это буквы «Л» и «С». И все же число капкейков все прибавлялось, и скоро они превратились в великолепный свадебный торт, присыпанный розовой блестящей пудрой.

– Быстрее, быстрее! – кричала Кэролайн. – Энергичнее мешаем, энергичнее!

Перл поглядела на Иззи:

– По-моему, Кэролайн думает, что она уже в команде.

– И она права, – тихонько ответила Иззи.

Кэролайн улыбнулась и на секунду отвлеклась от работы.

– Спасибо тебе большое! – просияла она. – Наконец-то в моей жизни случилось хоть одно хорошее событие.

– Я рада, – ответила Иззи. – А то я за тебя беспокоюсь, ты совсем исхудала.

– А это второе хорошее событие, – заявила Кэролайн.

Перл закатила глаза. Но, когда после полуночи они наконец отправились по домам, она вынуждена была признать, что без Кэролайн они бы не управились.

– Спасибо, – нехотя бросила Перл.

– Всегда пожалуйста, – ответила Кэролайн. – Как домой поедешь? Такси поймаешь?

– Туда, где я живу, такси не ездят, – поморщилась Перл.

– Серьезно? – удивилась Кэролайн. – Значит, у тебя дом за городом? Какая прелесть!

Иззи торопливо повела Кэролайн к выходу, пока та еще чего-нибудь не ляпнула, и для начала попросила ее заменить их с Перл в обеденный перерыв. А если все пройдет нормально, рабочий день Кэролайн будет увеличен. Тогда все останутся довольны.

– Конечно, – согласилась Кэролайн. – Скажу в книжном клубе, чтобы теперь проводили собрания здесь. И в вышивальном клубе, хотя мы там больше кости друг другу перемываем, чем вышиваем. И презентацию посуды «Тапперваре». И заседание «Ротари-клуба». И вечерние курсы по искусству итальянского Возрождения.

Иззи обняла ее:

– Тебе, наверное, было ужасно одиноко.

– Не то слово.

– Надеюсь, скоро станет легче.

– Спасибо.

Кэролайн взяла большую упаковку капкейков, которую ей вручила Иззи.

– Не смотри на меня так, – сказала Иззи Перл, хотя та стояла у нее за спиной. – Да, признаю` – чаще всего ты оказываешься права. Но «чаще всего» – не то же самое, что «всегда».

Следующее утро выдалось погожим. Казалось, к свадьбе город оделся в зеленый наряд. Иззи и Перл тряслись через весь город в такси, боясь, что их творение вот-вот развалится, но оно выдержало поездку с честью. Они установили торт из капкейков в центре огромного стола, украшенного розовыми звездочками и шариками.

Навстречу им выбежали Линда и Лиэнн. Как только юная, разрумянившаяся от волнения невеста в платье без бретелек увидела сотни нежных пастельных капкейков, покрытых напоминающей снег глазурью, она уставилась на них с открытым ртом, демонстрируя только что отбеленные зубы.

– Ух ты! – воскликнула Лиэнн. – Какая красота! Просто потрясающе! Я в восторге! Супер! Спасибо! Спасибо вам огромное!

И она обняла и Иззи, и Перл.

– Лиэнн! – вскричала Линда. – Неужели опять придется поправлять тебе макияж?! К твоему сведению, у визажиста оплата почасовая.

Лиэнн торопливо промокнула платком под глазами.

– Извини, извини. У меня уже четыре часа по любому поводу слезы на глаза наворачиваются. Не свадьба, а безумие какое-то! Но вы… вы просто спасли праздник!

Тут в зал вбежала женщина и стала поправлять прическу Лиэнн.

– Машина выехала, – объявил еще кто-то.

На лице невесты отразилась паника.

– О господи! – вскричала она. – Боже мой! – Потом Лиэнн вцепилась в Перл и Иззи. – Оставайтесь! Пожалуйста.

– Мы бы с радостью, но… – начала было Иззи.

– Меня сын ждет, – твердо возразила Перл. – Так что желаем вам счастья.

– У вас будет чудесная свадьба, – добавила Иззи и положила стопку визиток на стол рядом с тортом.

Теперь их обеих заключила в объятия Линда. А потом они вышли на крыльцо и залюбовались прекрасным лондонским деньком: голуби грелись на солнышке на тротуаре, люди шли кто в кафе, кто на рынок, покупали ткань для сари, мясо для барбекю, пиво для футбола, козий сыр для званого ужина, газеты для парка и мороженое для детей. Уже начали собираться подруги Лиэнн, молодые и красивые, с тщательно уложенными волосами. В ярких платьях они напоминали павлинов. Хотя, конечно, босоножки на высоком каблуке и обнаженные плечи – это слишком смело для майской свадьбы. Девушки то и дело оживленно взвизгивали, хвалили наряды друг друга и нервно теребили все, что попадалось под руку: крошечные сумочки, сигареты, конфетти.

«Кому свадьба, а кому один кейтеринг», – с легкой грустью подумала Иззи.

– Ну, я пошла, – весело объявила Перл, сдергивая с себя передник. – Пойду обниму моего сыночка и скажу ему, что теперь, когда к нам на работу устроилась Злая Ведьма Запада, он будет хотя бы изредка видеть маму.

– Прекрати! – с наигранным возмущением воскликнула Иззи. – Мы отлично с ней сработаемся. Давай, беги к Луису.

Перл чмокнула ее в щеку.

– А ты иди домой и отдохни, – посоветовала она.

Но отдыхать Иззи не хотела: день был прекрасный, к тому же ей не сиделось на одном месте. Она уже подумывала о том, чтобы запрыгнуть в первый попавшийся автобус и отправиться куда глаза глядят, но тут заметила на остановке знакомую фигуру. Он присел на корточки, завязывая шнурки худенькому мальчику с сердитым лицом и торчавшими во все стороны волосами медного оттенка.

– Мне так больше нравится, – спорил мальчик.

– Ты же об эти морские узлы спотыкаешься! – с раздражением возразил мужчина.

– А мне и это нравится!

– Тогда хотя бы постарайся споткнуться о край плитки – подадим в суд на городской совет.

Остин выпрямился. Появление Иззи настолько застало его врасплох, что он едва не шагнул на проезжую часть.

– Здравствуйте, – произнес он.

– Здравствуйте, – ответила Иззи, прилагая огромные усилия, чтобы не покраснеть. – Доброе утро.

– Доброе утро, – повторил Остин.

Повисла пауза.

– Вы кто? – довольно-таки грубо поинтересовался мальчик.

– Здравствуй, меня зовут Иззи, – представилась она. – А ты кто?

– Дарни, – буркнул тот. – Вы новая девушка Остина? Тоже ныть будете?

– Дарни! – предостерегающим тоном произнес Остин.

– Они все одинаковые: приходят по вечерам, готовят на ужин всякую гадость и ноют противными голосами: «Ой, какая страшная трагедия – ребенок потерял и маму, и папу! Но теперь я буду о тебе заботиться, Дарни». А потом – чмок-чмок! Тоска зеленая! Да еще командуют! Не их дело, во сколько я спать ложусь!

Остин начал всерьез мечтать, чтобы тротуар у него под ногами разверзся и поглотил его. Впрочем, Иззи, похоже, нисколько не обиделась, наоборот, казалось, она вот-вот рассмеется.

– Неужели они все так себя ведут? – спросила она, и Дарни с сердитым видом кивнул. – Да, и впрямь тоска зеленая. Нет, я не девушка Остина. Мы с твоим братом общаемся по работе, а еще я живу на этой улице, вот и все.

– А-а… – протянул Дарни. – Ну тогда ладно.

– Вот и хорошо. – Иззи улыбнулась Остину: – Как у вас дела?

– Будут получше, как только мне удалят этот десятилетний придаток.

– Ха-ха-ха! – произнес Дарни. – Я только притворяюсь, что смеюсь, – пояснил он для Иззи. – Это называется «сарказм».

– Понятно, – кивнула Иззи. – Я тоже иногда так делаю.

– Куда путь держите? – спросил Остин.

– Вы наверняка будете рады узнать, что я работала всю ночь, – ответила она. – Пекли торт для свадьбы в здании нашего муниципалитета. А еще я наняла новую сотрудницу. Она отлично работает. Характерец, конечно, жуткий, но в целом…

– Замечательные новости, – ответил Остин и широко улыбнулся.

Иззи поняла, что он совершенно искренне за нее рад – не только по долгу службы, но и по велению сердца.

– Нет, он имел в виду, куда вы держите путь сейчас, – уточнил Дарни. – Мы едем в океанариум. Хотите с нами?

Остин вскинул брови. Такое у них было в первый раз. Дарни терпеть не мог всех взрослых и не скрывал этого, наоборот, сразу начинал хамить, чтобы отбить у них охоту сюсюкать и жалеть его. А чтобы он вот так, ни с того ни с сего, кого-то куда-то пригласил – это событие неслыханное.

– Ну… – протянула Иззи. – Я подумывала о том, чтобы поехать домой и лечь вздремнуть…

– Сейчас же светло! – возмутился Дарни. – Вас что, кто-то заставляет?

– Откровенно говоря, нет, – ответила Иззи.

– Отлично, – кивнул Дарни. – Тогда поехали с нами.

Иззи глянула на Остина:

– Нужно спросить разрешения у твоего брата.

Остин понимал, что это непрофессионально. Да и вообще, Иззи наверняка не хочет ехать с ними в океанариум. И все же он не смог удержаться. Иззи ему очень нравилась. Да, он ее пригласит. И точка.

– Соглашайтесь, – произнес Остин. – Я угощу вас фраппучино.

– А вот это уже подкуп, – улыбнулась Иззи. – Конечно, ради фраппучино я готова потратить выходной на то, чтобы поглазеть на рыб.

В этот момент из-за угла выехал автобус, и уже через секунду в него садились все трое.

В океанариуме было тихо. Большинство людей решили провести первый теплый солнечный день года на свежем воздухе. Дарни глядел на аквариумы как завороженный, его живейший интерес вызывали и быстрые, как ртуть, косяки мелких серебристых рыбешек, и огромные целаканты – ровесники динозавров. А Остин и Иззи тем временем тихонько разговаривали: темные, жаркие подземные коридоры отчего-то заставляли понизить голос, и от этого любые слова звучали, как признание. В полумраке разговаривать было как-то проще. Остин и Иззи почти не видели друг друга, лишь иногда розовый свет, исходивший от аквариума с медузами, выхватывал из темноты кудри Иззи или фосфоресцирующее мерцание стаи рыб отражалось в стеклах очков Остина.

Все заботы и тревоги по поводу кафе отступили. Ярмо, которое Иззи тащила уже несколько месяцев, будто растворилось в этом причудливом, невыразимо спокойном подводном мире. Остин смешил Иззи рассказами о выходках Дарни в школе или без малейшего следа жалости к себе давал понять, как тяжело одному растить ребенку, когда у тебя никакого родительского опыта. Иззи в ответ рассказала ему про маму, хотя обычно, когда речь заходила о ее семье, она говорила только о том, какой у нее замечательный дедушка, а еще упоминала, что они жили все вместе, отчего создавалось впечатление большой дружной семьи. Но, разговаривая с человеком, который знает, что это такое – потерять родителей, Иззи проще было признаться в том, что мама то впархивала в ее жизнь, то снова улетала прочь, пытаясь стать счастливой, но на деле не принося счастья никому: ни себе, ни другим.

– А ваши родители были счастливы вместе? – спросила Иззи.

Остин задумался.

– Представьте, мне и в голову не приходило задаться этим вопросом. Для ребенка родители – просто родители, понимаете? Какими бы они ни были, только во взрослом возрасте начинаешь отдавать себе отчет, что они не во всем правы. Но – да, думаю, что папа с мамой были счастливы. Они часто друг до друга дотрагивались, держались за руки, на диване сидели, прижавшись друг к другу.

Иззи машинально глянула на собственную руку, подсвеченную приглушенным сиянием от аквариума, полного сновавших туда-сюда угрей. Рука Остина была совсем рядом. Тут Иззи пришла в голову мысль: интересно, что будет, если она сейчас возьмет Остина за руку? Отпрянет он или нет? По пальцам Иззи даже иголочки забегали.

– Ну и конечно, тот факт, что они завели второго ребенка, когда все их ровесники уже становились бабушками и дедушками… Подумать только, в их-то преклонном возрасте! Короче говоря, похоже, брак моих родителей сложился как надо. Конечно, я тогда думал, что это просто возмутительно…

– Да бросьте, – улыбнулась Иззи. – Наверняка вы сразу полюбили брата.

Остин поглядел на Дарни, во все глаза следившего за плававшей по аквариуму акулой.

– Ну конечно, – тихонько произнес Остин и чуть отвернулся.

Теперь их с Иззи руки разделяло большее расстояние. Иззи вдруг засмущалась, будто зашла слишком далеко.

– Извините, – произнесла она. – Я задаю слишком личные вопросы.

– Ничего страшного, – чуть сдавленным голосом ответил Остин. – Просто… Я подумал о том, что хотел бы узнать родителей по-настоящему. Как взрослый человек, а не как великовозрастный балбес.

– Мне даже сразу захотелось позвонить маме, – сказала Иззи.

– Обязательно позвоните, – посоветовал он.

Теперь настала очередь Иззи отводить взгляд.

– Мама поменяла номер, – тихо произнесла она.

Тут Остин почти неосознанно взял Иззи за руку, сначала легонько, а потом крепче. И никак не хотел отпускать.

– Мороженое! – вдруг раздался снизу громкий голос.

Они сразу же выпустили руки друг друга. «Это все темнота виновата», – подумала Иззи. Прямо не океанариум, а ночной клуб!

– Я разговаривал с акулой, – с важным видом сообщил Дарни брату. – Она сказала, что из меня получится отличный морской биолог, а еще – что самое время поесть мороженого. Акула считает, что оно мне просто необходимо. Прямо сейчас. Срочно.

Остин посмотрел на Иззи, пытаясь прочесть по ее лицу, о чем она думает, но в темноте это оказалось невозможно. Вдруг оба засмущались.

– Э-э-э… будете мороженое? – наконец спросил Остин.

– С удовольствием! – ответила Иззи.

Они втроем сидели у реки и смотрели на проплывавшие мимо лодки и на огромное колесо обозрения «Лондонский глаз» у них над головами. Все по-прежнему наслаждались обществом друг друга до такой степени, что Иззи совсем не замечала, как бежит время. Когда Дарни наконец спустился с огромной конструкции для лазанья и липкими пальцами схватил Иззи за руку, она ничуть не возражала. Наоборот, к выходу из парка шла довольная. Вот уж этого Остин никак не ожидал. В честь особого случая они даже решили раскошелиться на кеб до Стоук-Ньюингтона. В машине Дарни сначала порывался нажать на все кнопки, а потом свернулся калачиком на заднем сиденье и уснул, положив голову Иззи на плечо. Кеб медленно прокладывал дорогу через пробки. Две минуты спустя Остин обернулся и увидел, что Иззи тоже крепко спит: черные кудри переплелись с вихрами Дарни, щеки раскраснелись. Всю дорогу до дома Остин глядел только на нее.

Иззи самой не верилось, что она заснула в кебе. Да, она провела бессонную ночь, и все же как так можно? Вдруг у нее изо рта текли слюни? Или она храпела? О боже, это ужасно! Когда они приехали, Остин только вежливо улыбнулся и попрощался с ней. Значит, точно храпела, потому что иначе он бы пригласил ее еще на одно свидание. Хотя это ведь было не свидание. Или все-таки свидание? Нет, конечно! Или да? Или нет? Иззи снова вспомнила, как Остин взял ее за руку. До чего же ей не хотелось, чтобы он разжимал пальцы! Вставляя ключ в замок, Иззи застонала в голос. Надо спросить совета у Хелены.

Иззи взглянула на свое отражение в зеркале в филигранной оправе, висевшем в крошечном коридоре. Оно отлично подходило к ретрообоям в цветочек, которыми Иззи очень гордилась. До этого момента она даже не подозревала, что целый день расхаживает с широкой белой полосой муки на волосах. Видно, испачкалась, когда пекла свадебный торт.

– Хелена! Лена! Ты мне нужна! Срочно! – прокричала Иззи, входя в гостиную и направляясь к холодильнику.

Она точно помнила, что у них там завалялись две бутылки розового шампанского. Но вдруг Иззи застыла и обернулась. Хелена сидела на диване, но не одна, рядом с ней расположился молодой человек, показавшийся Иззи знакомым. Оба выглядели как люди, только что отскочившие друг от друга и принявшие невинный вид, чтобы их не заподозрили ни в чем предосудительном.

– Ой! – воскликнула Иззи.

– Привет, – поздоровалась Хелена.

Иззи пристально поглядела на подругу. Неужели она?.. Да нет, не может быть. Чтобы Хелена – и покраснела?

Ашок был весьма доволен. Знакомство с друзьями Хелены – определенно шаг вперед. Он поспешно вскочил.

– Здравствуйте, Изабель. Очень рад снова вас видеть, – вежливо произнес он, пожимая ей руку. – Я…

– Да, я помню. Ашок, – кивнула Иззи.

Молодой человек оказался намного симпатичнее, чем она помнила. Видимо, парню просто не шел короткий белый халат студента-медика. Поглядев поверх его затылка на Хелену, Иззи многозначительно поиграла бровями, но подруга старательно ее игнорировала.

– Так о чем ты хотела спросить? – надеясь сменить тему, поинтересовалась Хелена.

– Пустяки, не обращай внимания, – махнула рукой Иззи и направилась к холодильнику. – Кто хочет шампанского?

– Твой дедушка звонил, – сообщила Хелена, когда они втроем расположились в гостиной.

Иззи отметила, что Ашок держится легко и непринужденно: разливает шампанское по бокалам и поддерживает разговор именно тогда, когда нужно.

– Здорово, – улыбнулась Иззи. – Чем он сейчас занимается? Ну, кроме того, чтобы в постели лежать.

– Спрашивал, получила ли ты его рецепт содовых сконов.

– А-а… – протянула Иззи.

Получила. Четыре раза, и на всех листах строки были выведены той же дрожащей рукой. Иззи совсем об этом забыла.

– А еще он не узнал мой голос, – прибавила Хелена.

– Вот как? – произнесла Иззи.

– Мы ведь с ним хорошо знакомы, – заметила Хелена.

– Верно.

– Не мне тебе объяснять, что это значит.

– Да, – тихо согласилась Иззи. – А вчера казалось, что с ним все нормально.

– Симптомы могут проявляться то сильнее, то слабее, – ответила Хелена. – Я же тебе объясняла.

– Сочувствую, – вставил Ашок. – С моим дедом было то же самое.

– Он поправился? – с надеждой спросила Иззи. – Все вернулось на круги своя и стало так же, как в счастливые времена вашего детства?

– Э-э-э… не совсем, – тактично ответил Ашок и налил Иззи еще шампанского, но на нее вдруг навалилась невероятная усталость. Пожелав сладкой парочке спокойной ночи, она потащилась в спальню.

– Позвоню в дом престарелых, – объявила Иззи на следующее утро.

Сегодня она позволила себе роскошь проваляться в кровати допоздна.

– Это правильно, – кивнула Хелена. – Так о чем ты вчера хотела у меня спросить?

– А-а… – протянула Иззи.

И рассказала подруге о том, как провела весь день с Остином. Хелена улыбалась все шире и шире.

– Перестань, – взмолилась Иззи. – Перл делает точно такое же лицо, стоит мне упомянуть его имя. Сговорились вы с ней, что ли?

– Остин – очень интересный мужчина, – заметила Хелена.

– Которому я должна кучу денег, – прибавила Иззи. – Неправильно все это.

– Вы же просто гуляли, – возразила Хелена.

– Ну да…

– А потом ты пускала на него слюни.

– Ничего я на него не пускала!

– Будем надеяться, что Остина это заводит.

– Прекрати!

– Ну что ж, по крайней мере, ты уже предстала перед ним в самом неприглядном виде. А значит, дальше будет только лучше.

– Заткнись, тебе говорят!

– Уверена, он тебе позвонит, – усмехнулась Хелена.

Сердце Иззи забилось чуть сильнее. Даже просто говорить на эту тему было очень… приятно.

– Думаешь?

– Хотя бы для того, чтобы взять с тебя денег за химчистку.

Остин действительно позвонил – во вторник с утра.

Однако повод для звонка был отнюдь не радостным. Остин терпеть не мог звонки такого рода. А тот факт, что ему придется сообщать плохие новости не кому-нибудь, а Иззи, только лишний раз заставил его убедиться: какой бы милой, интересной и симпатичной девушкой он ее ни находил, служебные романы ни к чему хорошему не приведут, а сочетать полезное с приятным нельзя, и все тут. Но набрать номер Иззи в любом случае придется, и это выводило Остина из себя. Его сердитое настроение только усугублял Дарни, уныло шатавшийся из угла в угол и пристававший к брату с вопросом, когда они снова увидятся с Иззи.

Но работа есть работа. Остин со вздохом взял телефон.

– Алло, – произнес он.

– Алло! – с теплотой в голосе тут же отозвалась Иззи. Похоже, она искренне радовалась его звонку. – Здравствуйте! Это ведь вы, Остин? Очень приятно вас слышать! Как там Дарни? Передайте ему, что я искала формочки в форме рыбок, чтобы испечь пирожные, но так и не нашла. Похоже, пирожные-рыбки никого не привлекают. Конечно, пироги с рыбой люди любят, но это же совсем другое дело. В общем, я подумала, может, вместо рыбок взять динозавров?

Иззи сама чувствовала, что тараторит какую-то ерунду.

– У Дарни все нормально. Послушайте, Иззи…

У нее упало сердце. Она уже слышала эту интонацию. В тот момент Иззи поняла: что бы ни происходило между ними в субботу, о продолжении и речи быть не может. Остин передумал, если вообще рассматривал ее как вариант. Ну что ж, ничего не поделаешь. Иззи сделала глубокий вдох и постаралась взять себя в руки. Отложила кухонную лопатку, убрала волосы с лица. Иззи сама удивилась, какое сильное разочарование испытала. А она-то думала, будто до сих пор страдает от разбитого сердца! Но сдержанная манера Остина причинила ей больше боли, чем все мысли о бывшем начальнике, вместе взятые.

– Слушаю, – коротко бросила Иззи.

Остин злился из-за собственной глупости. Ну почему нельзя просто сказать: «Давайте сходим куда-нибудь вечером»? В какое-нибудь приятное местечко. И пусть одному из них не надо будет на работу к семи часам утра, а другому не придется менять постельное белье посреди ночи, потому что Дарни опять насмотрелся «Доктора Кто». Они просто выпьют по бокальчику вина, посмеются, потанцуют, а затем… О боже! Остин едва не отвесил себе подзатыльник. Сосредоточься!

– Послушайте, – с трудом повторил он.

Он собирался изложить суть дела сухо и кратко, не позволяя себе никаких отступлений.

– Мне звонила миссис Прескотт…

– И?..

Иззи приготовилась услышать хорошие новости. Прибыль растет день ото дня, да и Кэролайн обещает стать полезным членом коллектива: она работает очень эффективно, конечно, когда не разражается рыданиями или не качает головой с сокрушенным видом, если ей поручишь заказать сливочное масло.

– Миссис Прескотт говорит, что должна отправить счет, а вы ей не разрешаете.

– Я же объяснила ей ситуацию, – напряженным тоном произнесла Иззи. – Я просто оказала дружескую услугу.

– Миссис Прескотт утверждает, что в документах этот заказ никак не отражен. Она обнаружила, что большое количество ингредиентов использовано неизвестно для чего. Ингредиентов, которых хватило бы примерно на четыреста капкейков…

– Да она прямо детектив! – покачала головой Иззи. – Все верно – четыреста десять капкейков. На всякий случай испекли с запасом.

– Иззи, это не шутки! Четыреста десять капкейков – это ваша недельная прибыль!

– Я просто сделала подруге свадебный подарок!

– И все равно вы должны были отправить ей счет, пусть даже с хорошей скидкой. Вам следует взять с нее плату хотя бы за ингредиенты.

– За подарки денег не беру, – упрямо возразила Иззи.

Да как он смеет сначала приглашать ее в океанариум и быть добрым и сентиментальным, а потом три дня спустя звонить, чтобы устроить ей выволочку?! Нет, Остин ничем не лучше Грэма.

А Остин между тем все больше выходил из себя:

– Иззи, так дела не ведут! Это просто недопустимо! Неужели сами не понимаете? Нельзя закрывать кафе без предупреждения и раздавать горы товара направо и налево! «Apple» не дарит людям бесплатные айподы, а значит, этот принцип распространяется и на ваше заведение тоже. Даже не спорьте.

– Но у нас теперь намного больше посетителей, – заметила Иззи.

– Зато персонала в кафе прибавилось и вы платите им сверхурочные, – возразил Остин. – Пусть к вам приходит хоть миллион человек в день, если вы расходуете больше, чем зарабатываете, тут даже говорить не о чем. С таким же успехом можете закрываться прямо сегодня. Кафе не работало всю субботу.

Тут Остин зашел слишком далеко, и оба это понимали.

– Вы правы, – бросила Иззи. – В субботу я совершила большую ошибку.

– Я не в том смысле, – возразил Остин.

– А по-моему, в том, – парировала Иззи.

Повисла пауза.

Наконец Иззи произнесла:

– К вашему сведению, у моего деда было три пекарни. Его хлеб ел весь Манчестер. Дедушка добился успеха, его все знали. Хотя, конечно, теперь от его денег ничего не осталось… Все уходит на оплату дома престарелых. Хороший уход стоит дорого.

– Знаю, – согласился Остин.

В его голосе прозвучала боль, но Иззи была не в том настроении, чтобы ему сочувствовать.

– В общем, когда я была маленькой, дедушка был знаменитостью. Все покупали хлеб только у него. А если кто-то заболевал или у покупателя не хватало денег, дедушка всем помогал. Когда мимо проходил голодный ребенок, у деда наготове всегда был кусок пирога. И для измученной молодой матери, и для старого солдата. Деда все знали. Он наладил успешный бизнес. А значит, и я хочу того же.

– Ваш дед достоин восхищения, – произнес Остин. – Похоже, он замечательный человек.

– Вне всяких сомнений! – с искренним пылом ответила Иззи.

– Так бизнес работал сотни лет, но потом пришли крутые парни и построили гипермаркеты в пригороде, понизили цены на все, придумали централизованное распространение товаров, и как бы все ни любили маленькие магазинчики, владельцев которых каждая собака знает, все равно основную часть покупок стали делать в крупных торговых точках. Тут уж ничего не поделаешь.

Иззи молчала. Она понимала, что Остин прав. К тому моменту, как дедушка ушел на покой, практически все частные магазины закрылись, центр города почти опустел. Люди готовы были отказаться от приятной беседы с булочником, если ради этого удовольствия придется выложить несколько лишних пенсов за буханку.

– Так что если хотите сохранить индивидуальный подход и при этом не утонуть в море большого бизнеса, вам, к сожалению, придется труднее, чем вашему деду.

– Дедушка трудностей не боялся! – с вызовом парировала Иззи.

– Это хорошо. Рад, что вы унаследовали его боевой дух. Но, пожалуйста, Иззи, адаптируйте тогдашние ценности к современным реалиям.

– Спасибо за совет, – произнесла Иззи.

– На здоровье, – ответил Остин.

И они завершили разговор, оба расстроенные и раздосадованные, каждый в своей части Стоук-Ньюингтона.

Сказав себе, что искры, проскакивавшие между ней и Остином в субботу, ей просто померещились, Иззи отнеслась к его рекомендациям со всей серьезностью. Она с головой ушла в работу: пунктуально платила по счетам, не давала документам накапливаться, а во время дежурств Кэролайн занималась организационными вопросами. Казалось, Иззи того и гляди заслужит одобрение миссис Прескотт. Иззи приходила в кафе с утра пораньше и пекла капкейки: традиционные и всеми любимые апельсиновые и лимонные, с двойным шоколадом, клубничные и ванильные. К тому же она постоянно включала в меню новые рецепты, чтобы завсегдатаи не пресытились. Большинство своих экспериментов Иззи опробовала на почтальоне Доти, чьи регулярные визиты уже вышли за рамки приличий. Только Перл ничего не смущало. Она улыбалась ему и поддразнивала его не больше и не меньше, чем всех остальных своих знакомых.

Отношения между Кэролайн и Перл по-прежнему оставались натянутыми.

– Я обязательно должна вымыть окна, – однажды вполголоса сказала Кэролайн Иззи, перед тем как идти домой.

Перл закатила глаза:

– Я помою.

– Нет, – покачала головой Кэролайн. – Я приду в свой выходной.

Естественно, Перл тут же кинулась драить окна.

– Надо сказать Иззи, что она кладет в булочки слишком много корицы, – заговорщицким тоном говорила Кэролайн, обращаясь к Перл. – Беру эту задачу на себя.

Поэтому Перл все время чувствовала себя мелкой сошкой. Однажды, когда она дежурила в кафе одна, нагрянула Кейт с близнецами.

– Я пришла сделать заказ.

На Серафине была розовая балетная юбка, а на Джейн – синий комбинезон. Перл постаралась сосредоточиться на словах Кейт, но дети ее отвлекали: Серафина оттопырила пояс юбки, а Джейн пыталась в нее влезть, одновременно надевая лямку комбинезона на плечико сестры.

– Чего желаете? – вежливо осведомилась Перл.

– Капкейки с надписями. Кэролайн сказала, что это блестящая идея, и обещала, что поручит вам ею заняться.

– Вот как? – произнесла Перл и уже собиралась фыркнуть, как всегда поступала в таких ситуациях, как вдруг обе девочки повалились на пол.

– Серафина! Джейн! Вы что творите?

Близнецы запутались в одежде друг друга и теперь катались по полу, весело хохоча.

– Мы не Джейн и Серафина! Мы Сераджейн!

Радостно хихикая, сестры обняли друг дружку. Их одинаковые светлые волосы слились вместе так, что было не отличить, где чьи.

– Вставайте! – рявкнула Кейт. – А то тебя, Серафина, я отправлю в твою комнату, а тебя, Джейн, поставлю в угол.

Девочки медленно распутались и встали, уныло опустив головы.

– Никакого терпения не хватит! – покачала головой Кейт.

– У вас замечательные дочери, – ответила Перл.

Она отчаянно скучала по Луису. Удивительно, до какой степени может не хватать человека, с которым увидишься лишь через несколько часов. Иногда, после того как мальчик засыпал, Перл вставала по ночам, чтобы на него посмотреть: у нее не хватало терпения дождаться утра.

– Ну так сделаете? – повторила Кейт.

– Что сделаю? – уточнила Перл, злясь из-за того, что Кэролайн, не спрашивая, находит для нее поручения.

– Нужно написать буквы на пирожных.

– А-а… – протянула Перл.

Времени на такую работу уйдет немало, зато плату можно будет взять по верхним расценкам. Но будет ли дело того стоить?

– Хочу, чтобы все было по профессиональным стандартам, – между тем вещала Кейт. – Здешний любительский уровень меня не устраивает.

Пожалуй, связываться с Кейт и ее стандартами себе дороже.

– Мам, можно нам капкейк? – мило улыбаясь, спросила Серафина. – Один на двоих, мы поделимся.

– Мы любим делиться! – прокричала Джейн.

– Нет, милые, это не еда, а мусор, – рассеянно произнесла Кейт.

Перл вздохнула. Между тем у Кейт зазвонил телефон, и пока она разговаривала, Перл мысленно обзывала последними словами и Кэролайн, и ее подружек. Наконец Кейт убрала телефон.

– Ну так вот, – деловым тоном продолжила она. – Мне нужны лимонные капкейки с апельсиновой глазурью и с буквами «С днем рождения, Евангелина, 4 года».

Перл все записала.

– Думаю, это нам по силам, – ответила она.

– Вот и отлично, – кивнула Кейт. – Надеюсь, Кэролайн не ошиблась на ваш счет.

А Перл была на все сто процентов уверена, что ошиблась.

– Пока, близняшки! – помахала она девочкам.

– Пока! Пока! – в унисон отозвались те.

– Вообще-то, к ним лучше обращаться Сераф…

Но Перл уже скрылась в подвале, спеша сообщить Иззи хорошую новость.

Чтобы справиться с заказом, пришлось трудиться допоздна. Заскочила Хелена – поболтать и поделиться новостями. Иззи и Перл нещадно дразнили ее по поводу Ашока, а Хелена отказывалась отвечать на какие-либо вопросы относительно их романа. В отместку она тут же принималась расспрашивать Перл про Бена, но та ловко меняла тему и принималась жаловаться Иззи на Кэролайн, а Иззи не желала ни словечка слышать на эту тему. Но постепенно Хелена и Перл притихли и молча наблюдали, как работает Иззи. Она все делала инстинктивно, ничего не отмеряла и не взвешивала, просто бросала ингредиенты в миску, причем казалось, что она это делает мимоходом. Мешала тоже между делом, зачерпывала смесь ложкой и в мгновение ока ровно распределяла по двадцати четырем формам, и все это не глядя. Замешивала глазурь, взбивала ее и распределяла ножом. Идеальные, восхитительно вкусные капкейки напоминали миниатюрные произведения искусства, и это до того, как Иззи принялась выводить кремом буквы на каждом из них. Хелена и Перл переглянулась.

– Круто! – наконец произнесла Хелена.

Иззи, поглощенная работой, с удивлением вскинула голову.

– Я же изо дня в день этим занимаюсь, – пожала она плечами. – Для меня это то же самое, что для тебя порезы от стекла зашивать.

– Да, швы я накладываю ловко, – подтвердила Хелена. – Вот только результаты не такие аппетитные.

От капкейков, выложенных в ряд, просто невозможно было оторвать глаз. Иззи собиралась занести их заказчице по пути домой.

– Эх, не заслужила Кейт такую красотищу, – сердито заметила Перл.

– Следи за языком, – велела Иззи и показала ей свой собственный.

Прибежав в кафе пораньше, чтобы успеть раскочегарить своенравную кофе-машину к традиционному утреннему часу пик, Перл вдруг сообразила, что не просмотрела вчерашнюю почту. «Лаз-два-тли! Оп!» Усадив Луиса на один из высоких табуретов, которые они недавно закупили и поставили у камина, чтобы людям в любой аншлаг всегда было где сесть, Перл вручила ему молочную булочку с шоколадом и открыла письмо из детского сада, а потом ошеломленно уставилась на лист бумаги.

Звякнул дверной колокольчик. У Иззи на утро была назначена встреча с поставщиком сахара, и она предупредила, что придет попозже. Поэтому кафе открывала Кэролайн.

– Buens deez[12], Кэлайн! – прокричал Луис.

В детском саду их учили здороваться на разных языках, и Луис был от этих уроков в восторге.

– Доброе утро, Луис, – четко и внятно произнесла Кэролайн.

Она считала, что дикция у мальчика ужасная, и полагала, что никто, кроме нее, не избавит ребенка от просторечного выговора. Перл бы следовало сказать ей «спасибо», но у нее самой на лбу написано: «Южный Лондон».

– Доброе утро, Перл.

Перл не удостоила ее ответом. «Что ж, просто замечательно!» – подумала Кэролайн. Однако она привыкла к женской враждебности еще с тех времен, когда ее отправили в школу для девочек, где царили напряженные условия жесткой конкуренции. Позже Кэролайн планировала отдать в это учебное заведение Гермию. Там она освоила важнейшую науку: как конфликтовать с себе подобными. Поэтому Кэролайн нисколько не трогало, когда на нее дулись. Да и вообще, ей и с разводом проблем хватает, однако ее дела никакого не интересуют.

Но когда Кэролайн вешала на крючок свой плащ «Aquascutum», она заметила, что Перл сегодня не смотрит на нее своим обычным взглядом: подозрительным, исподлобья. Вместо этого она уставилась прямо перед собой невидящим взглядом, сжимая в руке письмо. А еще на глазах у Перл выступили слезы. Кэролайн решила действовать. Тот же инстинкт пробуждался в ней, когда болела одна из ее собак. Кэролайн торопливо пересекла зал.

– Дорогая, что с тобой? Что-то случилось?

– Мама! – испугался Луис.

Сам он с высокого табурета спуститься не мог, а значит, там его можно было оставлять спокойно, не боясь, что он влезет, куда не надо.

– Мама! Бо-бо?

Перл усилием воли взяла себя в руки и чуть дрогнувшим голосом ответила:

– Нет, милый. Не бо-бо.

Кэролайн легонько коснулась ее плеча. Перл дрожащими руками протянула ей письмо и пошла, чтобы взять Луиса на руки.

– Иди сюда, мой маленький, – проворковала она; Луис спрятал лицо на ее широком плече, поэтому глаза мамы он в этот момент не видел. – Вот так, – ворковала она, – все хорошо.

– В сад не пойду, – решительно объявил Луис. – Хочу с мамой.

Кэролайн глянула на письмо. На бумаге красовалась официальная эмблема Стратегического управления здравоохранения Северо-Восточного Лондона.

Уважаемая миссис Макгрегор!

Ваш сын Луис Кмбота Макгрегор прошел медицинское обследование в детском саду Стоук-Ньюингтона «Мишки-малышки», Осбальдестон-роуд, 13, Лондон N-16. Результаты показали, что для своего возраста и роста Луис попадает в категорию «Ожирение / Избыточный вес».

Даже в раннем детстве ожирение и избыточный вес наносят серьезный вред здоровью и физической форме, не говоря уже о взрослом возрасте. Лишний вес вызывает болезни сердца, онкологические заболевания, проблемы в репродуктивной сфере, нарушения сна, депрессию, а также повышает уровень ранней смертности. Несколько простых шагов помогут наладить режим питания вашего ребенка, а курс упражнений поспособствует тому, чтобы ваш сын Луис Кмбота в дальнейшем вел полноценную жизнь. Мы записали вас на прием к Неде Махет, консультанту по здоровому питанию в поликлинике Стоук-Ньюингтона, на 15 июня…

Кэролайн отложила письмо.

– Какая гадость! – объявила она, сморщив нос. – Как не стыдно лезть в чужие дела и учить людей жить! Вот что такое государство-няня! Этим социалистам левого крыла до всего есть дело, но это просто жестоко!

Перл растерянно заморгала. Кэролайн сказала именно то, что нужно, чтобы ее подбодрить.

– Но это же… официальное письмо.

– Значит, они официально расписались в собственной никчемности. Да как они смеют?! У тебя очень симпатичный мальчик. Полноват, конечно, но ты это и без них знаешь. Вес твоего сына их не касается. Хочешь, порву их мерзкую бумажку?

Перл поглядела на Кэролайн почти с благоговением:

– Но это же документ…

– Ну и что? – пожала плечами Кэролайн. – Между прочим, этой ерундой занимаются на наши честно уплаченные налоги. Чем меньше будут рассылать подобных посланий, тем лучше для всех. Так я его рву?

Шокированной Перл вдруг захотелось наплевать на все правила, и она кивнула. Обычно она относилась к официальным письмам со всей серьезностью. По ее опыту, или ты делаешь то, что там написано, или жди неприятностей. Тебе сокращают пособие. Тебя переселяют в другой микрорайон, и ты едешь туда, даже если условия там жуткие. Приходят официальные лица и проверяют, как живут твои дети, а если будешь возмущаться, как бы их вовсе не отобрали. Потом те же официальные лица спрашивают, много ли ты пьешь, куришь ли, сколько часов в день работаешь и где отец ребенка, а если ляпнешь что-то не то, даже по мелочи, значит туфли тебе в ближайшее время покупать будет не на что. Поэтому, глядя, как Кэролайн рвет письмо, будто глупую рекламу, не стоящую внимания, Перл ощутила, как в душе неожиданно зарождается что-то новое. Она по-прежнему завидовала Кэролайн из-за того, что та с подобными проблемами незнакома. И все же Перл вдруг испытала приятное чувство освобождения.

– Спасибо, – тихо, с робким восхищением поблагодарила она.

– Знаешь, а ты ведь совсем не похожа на человека, который пляшет под чужую дудку, – заметила Кэролайн, аккуратно сметая обрывки в мусорное ведро.

Перл усадила Луиса обратно на табурет. Неужели он и вправду толстый? У него очаровательные пухлые щечки, и круглый животик, и мягкая попка, и восхитительные складочки на ножках, которые так и тянет расцеловать, и толстенькие пальчики. Но это ведь не значит, что он жирный. Луис просто идеальный ребенок.

– Ты у меня красавчик, – глядя на сына, сказала Перл.

Луис кивнул. Мама часто ему об этом говорила, и он знал, как надо себя вести в таких случаях, чтобы получить конфетку.

– Луис класавчик, – объявил он и широко улыбнулся, демонстрируя все зубки. – Да! Луис класавчик! Хочу конфеты. – Малыш вытянул пухлую ручку и пошевелил пальчиками. – Мм, – для выразительности прибавил он: вдруг кто-то не понял намека? Для верности Луис облизнул губы и потер животик. – Луис лубит канфеты.

Кэролайн редко сюсюкала даже со своими детьми. Если бы она понаблюдала за собой, заметила бы, что чаще всего общается с ними раздраженным тоном. И все же она пододвинулась на стуле к Луису. Тот настороженно поглядывал на нее. Обычно Луис был со всеми приветлив, но эта тетя никогда не давала ему конфет, и уж это он усвоил прочно.

Кэролайн помяла его толстый животик. Луис стал вертеться и хихикать.

– Да, Луис, ты красавчик, – подтвердила она. – Но вот без этого аксессуара вполне можно обойтись.

– Все дети пухленькие, – категоричным тоном возразила Перл.

– Но не у всех на животе валики, – парировала Кэролайн, чьи наблюдения и познания относительно количеств жира в человеческом организме граничили с маниакальной одержимостью. – Нет, так не годится. И вообще, не припомню, чтобы хоть раз видела Луиса без капкейка в ручонках.

– Он же растет, – продолжала обороняться Перл. – Мальчику надо есть.

– Надо, – задумчиво произнесла Кэролайн. – Но смотря что.

Тут пришли первые посетители: рабочие, ремонтировавшие дом Кейт на Альбион-роуд. Теперь в том, что ремонт продвигается медленно и все никак не закончится, Кейт винила Кэролайн. Ведь это она целый день продает рабочим то кофе, то пирожные, вдобавок разрешает им сидеть в кафе и трепать языком вместо того, чтобы заниматься делом. Поесть они могли бы и за пять минут, не отрываясь от работы, причем домашних бутербродов с сыром, а не капкейков. Из-за сердитого настроения Кейт заседания вышивального кружка становились все более неловкими.

Пока Кэролайн и Перл разбирались с утренним наплывом, Луис сидел и весело приветствовал постоянных посетителей, а те не могли пройти мимо очаровательного ребенка, не ущипнув его за липкие щечки или не погладив мягкие волосики на коротко подстриженной голове. А Перл то и дело поглядывала на него в старинное, потускневшее от времени зеркало, висевшее в зале. Как всегда, пришла старая миссис Хановиц, любительница посплетничать за большой чашкой горячего шоколада. Она почесала мягкий животик Луиса, будто ласкала собаку, потом выловила из своего горячего шоколада зефиринку и угостила мальчика. Затем пришел водопроводчик Фингус, чьи пузо и задница едва вмещались в белый комбинезон. Он сказал Луису: «Дай пять», а потом, как всегда, спросил своего маленького приятеля, взял ли тот с собой гаечный ключ, ведь Фингус собирался взять его в ученики. А Иззи только усугубила ситуацию: прибежав с утренней встречи, сразу же кинулась печь, но перед этим пошла обнимать Луиса и громко объявила:

– Доброе утро, пухлик мой маленький!

Перл нахмурилась. Выходит, Луис действительно пухлик. Всеобщий раскормленный любимчик. Но ее сын не домашнее животное, а человек с такими же правами, как и у всех остальных.

Перехватив взгляд Перл, Кэролайн вздохнула. Что ж, она сама бы ни в коем случае не хотела, чтобы ее ребенок набрал столько лишнего вкуса. И тут тревоги Перл подсказали ей идею…

– Может, она и права, – заметил Бен, прислонившись к столешнице. – Но, вообще-то, не знаю. По-моему, все с ним нормально.

– Вот и мне так кажется, – ответила Перл.

Бен заскочил к ним по пути домой, хотя и работал на другом конце города, в Стретфорде. Перл делала вид, будто Бен просто зашел на пять минут, а Бен делал вид, будто не хочет оставаться на ночь, хотя задержаться стоило ради одной только стряпни Перл. Она с удивлением поняла, что раньше, до того как устроилась в кафе, ее совсем не тянуло готовить. Так они и жили на одной курице и рыбных палочках. А теперь Перл, хотя и приходила домой уставшая, с удовольствием сажала Луиса на столешницу и колдовала над ужином. Ведь Перл как-никак отличная повариха. Да и Луис был в полном восторге от этой ее привычки.

Вот малыш прополз мимо взрослых, путаясь в одеяле, которое скрывало его целиком.

– Привет, Луис, – поздоровался с ним папа.

– Я не Луис, я челепаха, – донесся из-под одеяла приглушенный голос.

Бен вопросительно взглянул на Перл.

– Сама удивляюсь, – ответила та. – Он сегодня с утра черепаха.

Бен поставил чашку чая и громко спросил:

– Может, черепаха хочет пойти во двор и поиграть в футбол?

– Да! – радостно отозвалась черепаха.

Мальчик встал, не снимая одеяла, и ударился головой о плиту.

– Ой!

Перл выразительно поглядела на маму, а Бен повел сына на улицу.

– Даже не думай, – возразила мама. – Сейчас он объявился, а потом опять пропадет. Не давай мальчику слишком к нему привязываться.

«Кажется, уже поздно», – невольно подумала Перл.

Капкейк «Сюрприз» с отрубями и морковью

• 1^1/2стакана цельнозерновой пшеничной муки для выпечки.

• 1/2столовой ложки пищевой соды.

• 2^1/4столовой ложки разрыхлителя.

• 1/4столовой ложки соли.

• 3/4стакана овсяных или пшеничных отрубей.

• яичный порошок вместо 2 яиц.

• 1 стакан сычужного фермента.

• 1/2стакана сиропа из коричневого риса.

• 1/4стакана яблочного соуса.

• 1/4стакана сафлорового масла.

• 1^1/2стакана натертой на терке моркови.

• 4–6 унций измельченных фиников.

• 1/2стакана изюма.

• 1/2стакана измельченных грецких орехов или орехов пекан.

– Просто захотела попробовать что-нибудь новенькое, – произнесла Кэролайн со скромным и услужливым видом, когда на следующее утро пришла на работу с контейнером «Тапперваре». – Так, ничего особенного. Просто смешала первое, что под руку подвернулось.

– А что, разве из риса делают сироп? – спросила Перл, просматривая рецепт. – И что это за зверь такой – сафлоровое масло?

– Все ингредиенты есть в свободном доступе, – соврала Кэролайн.

– Надо придумать другое название, – заметила Иззи, обернувшись через плечо. – Все дети знают: когда им обещают «сюрприз», это значит, что в десерт подмешали полезные овощи. Назови лучше «Тройное блаженство с шоколадом, ирисками и белым сахаром».

– Это простая и полезная пища, – объявила Кэролайн, старательно изображая из себя Джейми Оливера.

На самом деле она пять часов провела за светло-кремовым, искусственно состаренным столом в деревенском стиле и припомнила все ругательства, пока наконец капкейки не перестали разваливаться. А если посмотреть на Иззи, кажется, будто проще ничего быть не может: кое-как побросала ингредиенты, и получаются нежные, воздушные, тающие во рту капкейки. Хотя, конечно, Иззи готовит из мерзких рафинированных продуктов, которые раньше времени сведут ее в могилу. Но, перемешивая и экспериментируя, Кэролайн представляла, как ее полезные для здоровья лакомства начинают продаваться лучше, чем эта сахарная отрава, и становятся дико популярными. В результате кафе «Капкейк» превращается в «Едим свежее у Кэролайн», а дети со всего мира отказываются от вредных пищевых привычек в пользу здорового образа жизни и красивой фигуры. Вот уж тогда Кэролайн точно перестанет быть просто сотрудницей, работающей неполный день. Нет, господа, прозябание не для нее.

Перл и Иззи переглянулись и обменялись неопределенными жестами.

– Ну? – спросила плохо соображавшая от недосыпа Кэролайн. Ее домработнице предстояло все утро отчищать кухню. – Дайте попробовать Луису.

– Да-да, Из!

– Хорошо, сейчас. – Перл опустила руку.

Иззи едва удержалась, чтобы не выплюнуть куски сырой морковки, прилипшие к языку. И что за странное послевкусие у этого заварного крема? Смахивает на брокколи.

– Держи, малыш. – Кэролайн протянула ему коробку.

– Э-э… Он не голоден, – выпалила Перл. – Между прочим, я его теперь отучаю от обжорства.

Но Луис уже радостно запустил толстенькую ручку в коробку:

– Пасиба, Кэлин.

– Спасибо, – не удержавшись, поправила Кэролайн. – Правильно говорить «спасибо».

– Вряд ли ему вообще захочется ее благодарить, – вполголоса сказала Перл Иззи.

Та украдкой отпила глоток кофе и долго держала напиток во рту, чтобы отбить противный вкус. Перл с той же целью сунула в рот только что испеченный Иззи бисквит «Виктория», за что та ее нисколько не винила. Кэролайн между тем выжидающе глядела на Луиса.

– Эти капкейки намного вкуснее, чем те, к которым ты привык, милый, – настаивала она.

Луис смело откусил кусок продукта, имеющего безобидную форму капкейка, но, когда начал жевать, его лицо постепенно приобрело растерянное, разочарованное выражение. Ни дать ни взять собака, которой вместо корма подсунули куски пластика.

– Ну вот, – ободряюще произнесла Кэролайн. – Вкуснотища, да?

Луис устремил отчаянный взгляд на маму, а потом его нижняя челюсть сама собой отвисла, и содержимое рта стало вываливаться на пол.

– Луис! – вскричала Перл и поспешила к сыну. – Прекрати сейчас же!

– Бяка, мама! Бяка! Фу-фу-фу!

Луис принялся тереть рукой язык, чтобы во рту не осталось ни малейших следов полезного капкейка.

– Мама, бяка! Кэлин, бяка! Бяка! – обвиняющим тоном вынес вердикт малыш.

Перл налила мальчику молока, чтобы тот успокоился, а Иззи сходила за совком и щеткой. Кэролайн стояла перед ними, и на ее высоких скулах проступали два розовых пятна.

– Увы, – произнесла она, когда Луис пришел в себя после такого испытания. – Похоже, его вкусовое восприятие безнадежно испорчено фастфудом.

Перл сердито фыркнула.

– Кэлин, – с серьезным видом обратился к ней Луис и даже подался вперед, чтобы подчеркнуть важность своих слов. – Плахой кейк, Кэлин.

– Нет, Луис, капкейк очень вкусный, – сухо ответила та.

– Нет, Кэлин, – настаивал Луис.

Иззи поспешила прервать этот равноправный спор сорокалетней женщины и двухлетнего ребенка.

– Прекрасная идея, Кэролайн, – объявила она. – Просто замечательная.

Кэролайн устремила на Иззи испытующий взгляд:

– Авторские права на этот рецепт принадлежат мне.

– Ну конечно, никто и не спорит. Как же иначе? – слегка растерялась Иззи. – Назовем их «Капкейки Кэролайн», согласна?

Кэролайн нехотя отдала ей остальные капкейки. Иззи боялась, что она тайком подсунет их посетителям. Во всем, что касалось денег, запасов на складе и рабочего графика, Иззи доверяла Кэролайн, как себе, но в том, что Кэролайн действительно знает, что именно нужно людям, хозяйка кафе очень сомневалась. Поэтому Иззи заявила, что капкейки ей необходимы для одного эксперимента. Оказалось, что, несмотря на все старания Кэролайн, они разваливаются от легкого прикосновения. Сычужный фермент отнюдь не придавал пирожному форму и не улучшал его вкусовые качества, как обещали в кулинарной книге с рецептами из натуральных продуктов. Эти капкейки вряд ли сгодились бы даже для компоста, пищевые отходы для которого Иззи теперь отдавала на городскую ферму в Хакни. Поэтому она потихоньку избавилась от сомнительной продукции.

Однако благотворные последствия этого эпизода не заставили себя ждать. Во-первых, Кэролайн оказалась совершенно права: спрос на «здоровые» капкейки и впрямь существовал.

«Капкейки Кэролайн», дополненные и исправленные Иззи, – клюквенные кексы с яблочным соусом и изюмом, украшенные либо пожарной машинкой, либо розовым зонтиком, – стали пользоваться популярностью среди матерей, не желавших, чтобы их ребенок становился рабом сахара. Иззи добросовестно включила в список продуктов килограмм моркови, а излишки каждый вечер забирала домой. Кэролайн искренне полагала, что морковь необходима для капкейков по ее рецепту. Из-за этого Хелена и Ашок теперь ели много овощного супа. Молодой человек почти переехал к ним жить. Хелена объяснила, что в комнате, которую выделяют одиноким врачам, даже крысе было бы неуютно. Применения сычужному ферменту Иззи так и не нашла.

Ну а во-вторых, Луис начал с подозрением относиться ко всем капкейкам в кафе, и его вторые завтраки в «Капкейке» ушли в прошлое. Мальчику это нисколько не повредило. Теперь, когда рабочего времени у Кэролайн прибавилось, Луис каждый день вприпрыжку бежал к автобусной остановке вместе с мамой, – результаты не заставили себя ждать, и второе взвешивание прошло без сучка без задоринки. Но Перл и Кэролайн было все равно: они с удовольствием порвали и это письмо от службы здравоохранения.

Три недели спустя Перл пришла в кафе и увидела, что Кэролайн застыла, неподвижно склонившись над прилавком.

– Что случилось?

Кэролайн не смогла ответить. Она будто окаменела.

– Что с тобой, дорогая?

– В-все н-нормально, – наконец, заикаясь, произнесла Кэролайн.

Перл мягко, но решительно развернула ее к себе:

– Давай выкладывай.

Безупречный макияж Кэролайн оказался размазан, драматичные разводы туши стекали по лицу.

– Что тебя расстроило? – спросила Перл.

Она по собственному горькому опыту знала, что боль от потери мужчины порой накрывает в самые неожиданные моменты, даже когда не вспоминаешь о нем несколько дней подряд. Например, однажды Перл проезжала на автобусе мимо Клэпхем-Коммон и вспомнила, как они с Беном однажды устроили там пикник. Перл тогда недавно забеременела и радовалась, что теперь она не просто толстая женщина, а женщина в положении, хотя ее груди вымахали прямо-таки до гигантских размеров, от чего Бен пришел в восторг. Они сидели на траве в парке и ели курицу, Бен рассказывал, каким будет его сын и кем он станет, когда вырастет, а Перл глядела на голубое небо над их головами, и ей было так хорошо и спокойно, как никогда раньше. С тех пор она туда не ходила.

Кэролайн сдавленно всхлипнула и указала на молнию своих брюк. На ней были очень узкие и явно дорогие брюки-сигареты. Однако молния разошлась. Вдобавок отлетела верхняя пуговица.

– Смотри! – взвыла Кэролайн. – Нет, ты только взгляни!

Перл подозрительно прищурилась:

– Значит, молния разошлась… Выходит, ты все-таки лопаешь тайком имбирное печенье?

– Ничего подобного! – возмутилась Кэролайн. – Я, наверное, неудачно за дверь зацепилась.

– Тебе виднее, – произнесла Перл; любовь Кэролайн к самообману ее забавляла. – И где же тут трагедия?

– Это же «Дольче и Габбана», модель «Cruise 10»! – воскликнула Кэролайн, но для Перл это был просто набор слов. – Они стоят сотни фунтов!

Перл подумала, что в «Праймарк» запросто можно купить брюки за десятку, но сочла за лучшее промолчать.

– И теперь… теперь новые мне не по карману. Все кончено. Этот гад заявил, что не намерен финансировать мой дорогостоящий образ жизни! – Кэролайн разразилась рыданиями. – Мне придется носить вещи из магазинов средней ценовой категории! – взвыла она. – И самой красить волосы! – Она уронила голову на руки.

Перл по-прежнему не понимала, в чем проблема.

– Ничего страшного тут нет. Знаешь, как говорят? Главное, что не голодаешь и крыша над головой есть…

– Я постоянно голодаю, – с вызовом возразила Кэролайн.

– Дай взгляну, – предложила Перл. – Подумаешь, молния. Пришей новую у себя в вышивальном кружке.

– Ха! – невесело рассмеялась Кэролайн. – Мы там только лоскутные одеяла шьем и сплетничаем. Мы же толком ничего не умеем.

– Дай мне, я все поправлю, – предложила Перл.

Огромные голубые глаза Кэролайн широко распахнулись.

– Правда? Для меня?

– А ты что собиралась с ними делать?

– Раньше бы купила новые, – пожала плечами Кэролайн, – а эти отдала в благотворительный магазин.

– Кто бы сомневался, – покачала головой Перл.

Спустить сотни фунтов на брюки, а потом выбросить их из-за мелкой неполадки с молнией! Здравый смысл отдыхает.

Тут звякнул колокольчик и вошел почтальон Доти, как всегда, с полной надежды улыбкой.

– Доброе утро, дамы, – вежливо произнес он. – Что-то случилось?

– Кэролайн не влезает в штаны, – не удержалась Перл.

– Хорошо, – кивнул Доти.

– И что же тут хорошего? – опешила Кэролайн.

– Вам бы не мешало нарастить жирок, – объявил Доти. – Худые женщины выглядят уныло. Советую вам почаще угощаться вашими вкусными капкейками.

– Я выгляжу уныло?! – Кэролайн закатила глаза. – Чушь! Разве Шерил Коул выглядит уныло? А Дженнифер Энистон?

– Еще как, – кивнула Перл.

– Не знаю, кто это, – ответил Доти.

– Я выгляжу, как женщина, которая следит за фигурой.

– Вы очень симпатичная, – заверил Доти.

– Спасибо, – произнесла Кэролайн. – Хотя не уверена, что почтальон способен дать дельный совет в сфере моды.

– От нас, почтальонов, ничто не ускользает, – заявил нисколько не обидевшийся Доти и положил на прилавок немногочисленные письма.

Перл тут же протянула ему эспрессо. Они улыбнулись друг другу.

– А вот вы просто красавица! – объявил Доти, перед этим опрокинув эспрессо, будто для храбрости.

Перл улыбнулась и поблагодарила за комплимент. Доти направился к выходу, а у Кэролайн тем временем отвисла челюсть.

– Что такое? – спросила Перл. Ее так обрадовали слова Доти, что на обидное удивление Кэролайн она не обратила внимания. – По-твоему, на самом деле он так не думает?

Кэролайн окинула ее взглядом с ног до головы: женственные бедра, крупная грудь, округлые ягодицы…

– Нет, Доти это сказал от чистого сердца, – уже гораздо смиреннее произнесла она; Перл раньше не слышала от нее такого тона. – Ты и вправду красавица. Прости. Как же я раньше не замечала? Я иногда… – грустно прибавила Кэролайн. – Я иногда не вижу, что происходит у меня прямо под носом.

Перл забрала брюки Кэролайн домой, вшила новую молнию и пуговицу, подвернула волочившийся край и в целом осталась разочарована качеством вещи, которую оценили в сотни фунтов. Кэролайн была так ей благодарна, что теперь носила эти брюки два раза в неделю, а ведь она никогда не повторялась. Вдобавок Кэролайн не делала Луису замечания по поводу его речи почти четыре дня, но потом он сказал «ложить», и тут уж она никак не смогла сдержаться.

Глава 14

Лучший на свете торт на день рождения

• 4 унции мягкого бретонского масла.

• 8 унций белой сахарной пудры (просеять).

• 4 крупных свежих яйца от кур на свободном выгуле (взбить).

• 6 унций блинной муки.

• 6 унций простой муки.

• 1 чашка свежего молока.

• 1 столовая ложка ванильной эссенции.

Глазурь

• 4 унции мягкого бретонского масла (предварительно взбить).

• 16 унций сахарной пудры.

• 1 столовая ложка ванильной эссенции.

• 2 унции молока.

• 2 столовые ложки розовой эссенции.

Смажь жиром три небольшие формы для пирога. Взбивай масло, пока оно не станет нежным, как щечка ребенка.

Сахар надо добавлять постепенно, а не ухать весь сразу, как ты любишь, Иззи! Смесь должна быть очень легкой и воздушной. Когда взбиваешь, добавляй сахар буквально по крупинке за один раз.

Яйца тоже добавляй постепенно! Взбивай как следует.

Смешай просеянную муку и добавь немножко молока и ванили, потом еще муки, потом опять молока и ванили и так далее. Не спеши. Ты печешь этот торт не на что-нибудь, а на свой день рождения, а такая замечательная девочка заслуживает того, чтобы для нее постарались как следует.

Выпекай двадцать минут при температуре 350 градусов по Фаренгейту (средняя температура в духовке газовой плиты).

Для глазури добавь половину сахарной пудры в сливочное масло. Потом добавь молока, ванили и розовой эссенции. Взбей как следует и добавляй сахар, пока глазурь не достигнет желаемой консистенции.

Нанеси глазурь на коржи и верхнюю часть торта. Вставь свечи. Только не слишком много!

Добавь друзей. Как можно больше.

Задуй свечи и загадай желание на счастье. Никому не рассказывай: а) свое желание и б) этот рецепт. Он необыкновенный – так же как и ты, моя дорогая.

С любовью, дедушка.

Иззи поставила поздравительную открытку на подоконник. Двадцать первого июня солнце светило в окно так ярко, что Иззи кожей чувствовала его жар. Интересно, можно ли загореть через стекло? Что ж, на другой загар ей в этом году рассчитывать не приходится.

– Лето наступило, а я и не заметила, – поделилась она наблюдением.

– Хм… – протянула Перл. – А я всегда замечаю. Терпеть не могу погоду, в которую нельзя носить колготки. Все, что у меня отвисло, болтается как попало. Надеюсь, лето опять будет холодное.

– О нет, только не это! – испугалась Иззи. – Нам бы летнее кафе открыть, чтобы посетители засиживались подольше. Жаль, что лицензию не дают.

– Так мы приманим не только сладкоежек, но и пьяниц, – возразила Перл. – Ничего хорошего тут нет.

Она указала на столик у окна, за которым сидели четверо пожилых мужчин.

– Да уж! – хихикнула Иззи.

Появление этих посетителей стало для сотрудниц кафе неожиданностью. Однажды, ближе к вечеру, к ним приковыляли два старика. Откровенно говоря, с виду оба больше всего напоминали пьяных бродяг. К ним уже заглядывал местный бездомный Берлиоз. Почти каждый день он заходил перекусить, а если посетителей было мало, даже пил чай. Перл разрешала ему опустошать банку с денежными пожертвованиями в пользу Королевского общества защиты птиц, но Иззи об этом не подозревала, а Перл объяснила свои действия пастору на исповеди, и оба сочли, что лучше о них помалкивать. Однако эту компанию они раньше не видели.

Один с шарканьем направился к прилавку.

– Э-э-э… два кофе, пожалуйста, – выговорил он хриплым, прокуренным голосом.

– Сейчас, – ответила Иззи. – Может, хотите чего-нибудь к кофе?

Мужчина достал новенькую десятифунтовую банкноту, а вместе с ней на прилавок вывалилась визитная карточка Остина.

– Нет, – покачал головой бродяга. – Но нам велено передать, что нас прислал Остин.

Иззи озадаченно нахмурилась, а потом вспомнила, где видела этих двоих. Это же те самые пьянчуги из паба, куда ее водил Остин!

Иззи оказалась застигнута врасплох. До сих пор она всячески избегала Остина. Она по-прежнему сгорала от стыда при одной мысли, что ей на секунду показалось, будто его интересует не только ее бизнес, но и она сама. К тому же дела теперь шли гораздо лучше, и у банка не было ни малейших поводов для претензий. И все же иногда Иззи вспоминала про Остина. Например, задавалась вопросом, как поживает Дарни. Формами в виде динозавров она так и не воспользовалась. Как бы там ни было, новые посетители, которых к ней отправил Остин, доверия не внушали.

Но начиная с того дня эти двое заглядывали в кафе раза три в неделю, а постепенно к ним присоединились и другие посетители такого же сомнительного вида. Однажды Перл мыла пол рядом с их столиком, и судя по тому, что она услышала, они проводили что-то вроде неформального собрания клуба анонимных алкоголиков. Качая головой, Иззи гадала, как Остину удалось заставить их встать на путь исправления. А еще Иззи решила: больше она в этот паб ни ногой. Хозяин наверняка недоволен, что у него отбивают клиентов. Таким образом, набралось уже около пяти мест, от которых Иззи теперь держалась подальше. Но она даже не подозревала, что люди, приезжающие в Стоук-Ньюингтон за ее капкейками, часто заходят в другие кафе и магазины на главной улице. А что касается хозяина паба, то он только рад был избавиться от этих старых выпивох. Он установил Wi-Fi, снял с окон плотные шторы и теперь успешно зарабатывал на сытных завтраках и чашках чая за фунт. Людям намного больше нравилось сидеть в светлом помещении, где витал аромат тостов, да и когда в заведении перестали с утра опохмеляться, это пошло ему только на пользу. Однако Иззи все равно предпочитала не рисковать.

– «Самый долгий день в году…» – пропел один из стариков.

Остальные от души посмеялись и посоветовали ему заткнуться, ведь у этого старого стиха неприличное продолжение.

– Неужели сегодня день летнего солнцестояния? – вдруг спохватилась Иззи и взглянула на часы.

После того как они успешно уложились в дедлайн, знаменующий конец финансового года, она немножко потеряла счет времени. Кафе «Капкейк» наконец-то работало в стабильном режиме и приносило достаточно денег на собственное содержание. Если вычесть из прибыли деньги на кредит, Иззи отныне вполне могла выплачивать себе зарплату. Но ирония заключалась в том, что, поглощенная делами кафе, Иззи уже несколько месяцев не ходила по магазинам. Впрочем, что бы она ни надела, под передником ничего не видно, так какой смысл заморачиваться? Однако подкрасить корни уж точно пора, подумала Иззи, заметив свое отражение в зеркальной части витрины. Десять лет назад слегка растрепанная шевелюра с отросшими корнями считалась сексуальной и милой: этакий пляжный стиль. А сейчас Иззи рискует быть принятой за сумасшедшую старуху. Она нахмурилась, и между ее бровями проступила морщинка. Иззи уставилась на собственное искаженное отражение. Давно она у нее появилась или всегда была? Глядя на себя в зеркало, Иззи часто замечала, что у нее выражение лица женщины, у которой много забот и мало времени. Иззи разгладила морщинку кончиками пальцев, но тонкие линии никуда не делись. Иззи встревожилась, и ее лицо снова приняло обеспокоенное выражение. Она вздохнула.

– Ты чего? – спросила Перл, вырезавшая трафареты для шоколадного капучино.

Она понятия не имела, почему люди приходят в такой восторг от цветочков на пенке, но раз уж они им нравятся, Перл была рада стараться.

– Да так, ничего, – пробормотала Иззи. – Просто у меня скоро день рождения.

– Что, круглая дата? – уточнила Перл.

Иззи уставилась на нее. Какой юбилей имела в виду Перл? Тридцать? Или сорок?

– И сколько мне, по-твоему, лет? – спросила она.

– На этот вопрос ответить не могу, – вздохнула Перл. – Совсем не умею определять возраст. Извини. А то ляпну что-нибудь не то, а ты обидишься.

– Если назовешь цифру поменьше, не обижусь, – пообещала Иззи.

– Но это ведь тоже задевает. Допустим, я скажу, что тебе двадцать восемь, но ты же знаешь, что я тебе просто льщу.

– Значит, двадцати восьми мне не дашь? – грустно спросила Иззи.

– Что мне сделать, чтобы прекратить этот разговор?! – всплеснула руками Перл.

Иззи вздохнула. Перл взглянула на нее. А ведь обычно Иззи такая бодрая…

– Что не так?

– Да, в общем-то, все нормально, – пожала плечами Иззи. – Просто… Сама понимаешь. У меня день рождения. Уже в четверг. Как-то он в этом году незаметно подкрался. Обычно я про свой день рождения не забываю.

Иззи позвонила Хелене:

– Привет, Лена. Помнишь, что в четверг у меня день рождения?

Повисла пауза.

– Иззи, до него же еще три дня!

– Знаю. Просто я… только сейчас сообразила.

– Скажи лучше – ушла в отрицание.

– Да-да. Заткнись!

– Ну что, отметим в выходные? – предложила Хелена. – В четверг у меня ночное дежурство. Я уже один раз менялась с коллегой, снова этот номер не пройдет. Извини.

– Ничего страшного, – унылым голосом ответила Иззи.

– Хочешь, запланируем что-нибудь на воскресенье? Ашок тоже будет свободен.

– К воскресенью погода, наверное, испортится, – ответила Иззи, сама понимая, что ноет.

Хотя чего она ждала? Поднимая на ноги свое кафе, Иззи месяцами игнорировала друзей. И теперь она не вправе жаловаться, что они не готовы без предупреждения бросить все и собраться отмечать ее праздник. Ведь сама Иззи даже забыла отправить открытки, чтобы поздравить их с рождением первого ребенка или переездом.

Поэтому Иззи отказала Фелипе чуть более резко, чем обычно: он всегда приходил раз в неделю и вежливо спрашивал, можно ли сыграть для ее посетителей на скрипке. Иззи было известно, что Стоук-Ньюингтон – богемный, слегка экзотический район, и все же она очень сомневалась, что людям, желающим спокойно насладиться пирожными и чтением газеты, будет приятно, если к ним начнет привязываться этот трубадур. Фелипе никогда не обижался и не расстраивался. Сыграв пару нот, он отправлялся дальше, на прощание вежливо приподняв черную шляпу.

– До чего же все-таки чудной район, – заметила Перл, глядя вслед ему и его жизнерадостной собаке, всюду следовавшей за хозяином. – Тебе бы поглядеть, откуда я родом.

В четверг утром по-прежнему светило солнце. Ну что ж, хоть какой-то плюс. Иззи нервно сглотнула и невольно вспомнила прошлогодний день рождения. После работы они всей компанией отправились в паб. Отмечали весело. Они с Грэмом все делали вид, будто выходят покурить, хотя оба не притрагивались к сигаретам, а сами целовались в переулке, будто два подростка. А ведь демонстративные романтические жесты – это не для Грэма. Вечер получился чудесный. Иззи так радовалась, что начальник покорил ее сердце, и строила всевозможные планы. Иззи даже думала, что к концу этого года Грэм наденет ей на палец кольцо. Теперь эти фантазии казались бредовыми. Что за глупости! В одном можно не сомневаться: теперь Грэм уж точно не сделает ей предложение.

Иззи помнила, когда у него день рождения: семнадцатого сентября. Она расписывалась в его поздравительной открытке вместе со всеми остальными сотрудниками, но вкладывала скрытый смысл в слово «целую», которое выводила рядом с его именем: ей нравилось думать, что Грэм уловит эти особые флюиды. Он типичная Дева: привередлив, склонен к перфекционизму. Иззи нравилось думать, что он для нее открытая книга. Она любила просматривать его гороскоп: таким образом она будто заявляла на него свои права. Но, конечно, Грэм ее дня рождения не помнил. Даже как-то сказал, что, когда дело касается подарков, все девушки превращаются в полных дурочек. Встречайся они до сих пор, Грэм не обратил бы на ее праздник внимания. Иззи вздохнула.

Теперь она жалела, что вообще заговорила про свой день рождения. Надо было просто промолчать. А то получилось неловко: можно подумать, будто Хелена и Ашок – ее единственные друзья. А еще вся эта ситуация послужила неприятным напоминанием о том, что, как бы усердно Иззи ни работала, какие бы новые кремы для лица ни покупала и сколько бы ни хранила верность молодежному магазину одежды «Топшоп», годы все равно берут свое. Иззи нервно закусила губу. Нет, об этом она думать не станет. Тридцать два – это же вообще не возраст. Вот Хелена из-за своего возраста совсем не переживает, а ведь она уже несколько лет всем говорит, что ей тридцать три. И пусть некоторые из подруг Иззи выставляют напоказ беременные животы, а мамочки из Стоук-Ньюингтона, гуляющие со своими драгоценными маленькими Оливерами и Финнами, выглядят не старше ее, Иззи это не волнует. Она определенно привела свою жизнь в порядок и добилась огромного прогресса по сравнению с прошлым годом. Теперь у нее есть нормальная работа. По крайней мере, кафе «Капкейк» приносит ей радость. Вдруг зазвонил телефон. На какую-то крошечную трепетную секунду в голове мелькнула мысль: вдруг звонит Грэм?

– Алло, – раздался сквозь потрескивания старческий голос. – Алло!

Иззи улыбнулась:

– Дедушка!

– Надеюсь, сегодня у тебя будет прекрасный день, – произнес он.

В последнее время дедушкин голос стал звучать слабее, как-то бестелесно, будто Джо становился все легче и легче: вот-вот улетит.

Иззи вспомнила свои дни рождения в квартире над пекарней. Специально для нее дедушка пек такой огромный торт, что Иззи и нескольким ее друзьям было не осилить это угощение. Приятели Иззи спрашивали, где ее мама, или, если мама оказывалась дома, почему у нее в волосах прутики и зачем она сидит неподвижно, скрестив ноги. В тот год Иззи готова была сгореть от стыда. Ей исполнилось девять, а ее мама глубоко погрузилась в трансцендентальную медитацию и заявила дочке, что, если тренироваться как следует, можно научиться летать.

Но в основном вспоминалось хорошее: розовая глазурь, свечи, приглушенный свет, стол, ломившийся от дедушкиных лакомств, – неудивительно, что Иззи была таким толстеньким ребенком! Все работники пекарни заходили ее поздравить, ведь исполненный гордости дедушка сообщал им о дне рождения внучки заранее. Иззи дарили множество подарков – не крупных, а так, по мелочи: фломастеры, альбомы, безделушки, но она чувствовала себя принцессой и наслаждалась своими «богатствами». Если бы кто-то тогда сказал, что в свой день рождения можно страдать от одиночества, Иззи бы не поверила. Но именно так оно сейчас и было.

Иззи набрала полную грудь воздуха.

– Да, – бесстыдно солгала она. – Я пригласила друзей в прекрасный ресторан. Будет большой праздник. А еще все скинулись на фантастический подарок.

«Только бы голос не задрожал!» – подумала Иззи.

На самом деле она пойдет на работу, откроет кафе, будет печь, обслуживать посетителей, потом подсчитает выручку, закроет кафе, придет домой, поест морковного супа, посмотрит телевизор и ляжет спать. О нет… Раздался стук в дверь, и Иззи сразу поняла, что пришел курьер из службы доставки «Паслфорс»: принес ящик калифорнийского вина, которое каждый год посылает ей мама. Что ж, тем хуже. Иззи перед сном выпьет вина и вдобавок ко всему прочему будет мучиться от похмелья.

– Дедушка, кто-то пришел, – сказала она. – Больше говорить не могу. Но я обязательно навещу тебя в воскресенье.

– Алло! Алло! – повторял в трубку дедушка. Казалось, он разговаривал по другой линии. – Алло! Меня слышно? С кем я говорю?

– Дедушка, это я, Иззи.

– Хм… Иззи… Ах да. Хорошо, – произнес он.

У Иззи сердце сжалось от вдруг нахлынувшего холодного страха. Между тем в дверь опять громко позвонили. Если не открыть, курьер уйдет и посылку придется забирать со склада, а у Иззи совершенно нет на это времени.

– Мне пора. Люблю тебя.

– Да… Хорошо. Да.

Иззи завернулась в некрасивый, зато удобный халат и открыла дверь. Действительно, на пороге стоял курьер с ящиком вина. На какую-то мимолетную секунду Иззи понадеялась, что Грэм… Может, он хотя бы цветы для нее заказал? Но нет. И вообще, все знакомые в курсе, что она день-деньской пропадает в кафе. Иззи расписалась за доставку и заглянула в ящик. Ну точно – опять калифорнийское красное. Разве материнское сердце не должно чувствовать, что Иззи пьет только белое вино и розовое шампанское? Но даже если нет, мама могла бы обратить внимание, что, когда они вместе куда-нибудь идут, Иззи никогда не заказывает красное, потому что у нее от этого напитка болит голова. Может быть, таким образом мама заботится о том, чтобы Иззи не злоупотребляла алкоголем. Показывает, что ей не плевать на дочку.

А в это время Грэм проснулся в отеле «Мальмезон» в Эдинбурге и принял решение. Он давно об этом подумывал и теперь понял, что надо действовать. Грэму нравилось считать себя человеком волевым и целеустремленным, а значит, пришло время добиться желаемого.

В кафе Луис немножко поднял Иззи настроение: он крепко обнял ее и подарил собственноручно нарисованную открытку, покрытую оранжевыми кляксами.

– Спасибо, милый, – с искренней благодарностью произнесла Иззи.

До чего же все-таки приятно, когда твою шею обхватывают маленькие ручки! Луис слюняво чмокнул ее в щеку.

– С днем ложденя, тетя Изи! – поздравил он. – А мне пять лет!

– Неправда, – снисходительно возразила Иззи. – Тебе два года.

Луис заговорщицки взглянул на Иззи, будто делился с ней большим секретом.

– Мне пять, – повторил он с выразительным кивком.

– А мне, к сожалению, немного побольше, – ответила Иззи, восхитившись открыткой и повесив ее на стену кафе.

– С днем рождения, босс, – сказала Перл. – Я бы тебе торт испекла, но…

– Знаю-знаю, – ответила Иззи, повязывая передник.

– Поэтому… – произнесла Перл.

Она отвернулась, полезла в сумку и достала контейнер «Тапперваре». Открыв его, Иззи взвизгнула от восторга и прижала ладонь к губам.

– Это мы никому не покажем, – объявила она.

– Да уж, – улыбнулась Перл. – Впрочем, эта штука долго не продержится.

В коробке лежал едва не разваливавшийся на части торт. Роль бисквита играли сложенные друг на друга чипсы. Поверх основы из квадратных чипсов Перл разложила палочки «Ник накс», на них водрузила башню из колечек «Хула-хуп», а на вершину воткнула флаг из палочек «Чипстикс».

– В автобусе на меня очень странно смотрели, – поделилась Перл. – Я это все склеила пастой «Мармайт».

Иззи заключила ее в объятия.

– Спасибо! – с чувством произнесла она, готовая вот-вот прослезиться. – За все. Не представляю, что бы я без тебя делала.

– Вы бы с Кэролайн уже открывали новое кафе в Токио, – отмахнулась Перл и похлопала Иззи по спине.

– Обо мне говорите? – спросила Кэролайн, входя в кафе.

Иззи и Перл повернулись к ней. Кэролайн сегодня заступала только в обед, и график дежурств она всегда помнила досконально.

– Да, пришла пораньше. У тебя ведь сегодня день рождения? – уточнила она у ошарашенной Иззи. – Тогда вот тебе мой подарок: свободное утро. А присмотр за моими несносными детьми я сегодня делегировала.

– То есть они в школе? – поинтересовалась Иззи.

– Именно, – кивнула Кэролайн. – Мы с нашей жемчужиной Перл справимся и одни, правда?

Конечно, «жемчужина» – это комплимент и проявление дружеского расположения, и все же Перл сразу ощетинилась. Всем известно, что жемчуг круглый.

– Вы уверены?

– Конечно, – ответила Перл. – Все будет в лучшем виде. Иди!

– Но я понятия не имею, чем заняться! – растерялась Иззи. – Свободное время… хм… даже не знаю…

– В половине второго оно у тебя закончится. Мне надо бежать на сеанс массажа рэйки, – предупредила Кэролайн. – Так что я бы на твоем месте поторапливалась.

Иззи шагала по улице, летнее солнце грело ей спину, а в душе пробуждалось удивительное ощущение легкости и свободы: подумать только, ни одна живая душа не знает, где она! Надо сесть на автобус до Оксфорд-стрит и пробежаться по магазинам. Хотя Иззи сомневалась, может ли позволить себе шопинг. Надо спросить у Остина. Иззи понятия не имела, в каком состоянии ее личные финансы. Но обращаться к Остину неловко. Должно быть, он опять устроит ей выволочку. Впрочем, какое ей дело до его мнения? Их с Остином не связывает ничего, кроме кафе, а значит, беспокоиться не о чем. Иззи просто задаст ему вопрос, касающийся его профессиональной сферы. Остин предельно ясно дал понять, что их отношения не должны выходить за рамки рабочих, и Иззи этот факт нисколько не смущает. А вот что ее смущало, так это то, что придется пройти мимо кафе на Стоук-Ньюингтон-Хай-стрит. Иззи не забыла, чем закончился ее предыдущий визит на эту улицу. Инцидент вышел ужасно неприятный, но с тех пор Иззи никто не беспокоил.

Впрочем, на владельцев здешних кафе она тоже плевать хотела. Сегодня Иззи выбросит из головы все проблемы. У нее день рождения, и если она захочет, то пройдет мимо всех кафе до единого, и никто ей не помешает. В надежде, что ее не узнают, Иззи высоко вскинула голову и зашагала по тротуару, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Она одновременно и нервничала, и наслаждалась собственным бунтарством. Нравится это хозяевам кафе или нет, теперь она входит в их сообщество, и больше тут обсуждать нечего. Здесь ее место.

Поравнявшись с пабом напротив банка, Иззи села за один из столиков, недавно выставленных на улице. Может, со временем Иззи закажет такие и для своего кафе. Строго говоря, пока никто не жаловался из-за того, что посетители завели привычку сидеть под деревом, и все же это как-то некрасиво, да и владелец скобяной лавки бросал на них сердитые взгляды, проходя мимо в самое неожиданное время дня. Иззи заказала кофе. Вкус у напитка был омерзительный, зато чашка стоила всего фунт пятьдесят. Такие расходы Иззи уж точно по карману. В десять минут десятого показался Остин. Он, как всегда, бежал и даже не заметил, как рубашка выбилась из брюк. Иззи невольно обратила внимание, что ягодицы под брюками очень даже ничего… Видно, солнце напекло ей голову. Обычно Иззи не засматривалась на чужие задницы, к тому же все они не шли в сравнение с накачанными ягодицами Грэма – создавалось неприятное впечатление, будто он уж слишком ими гордился. Но как бы там ни было, ей сейчас не до задницы Остина. Она должна задать ему профессиональный вопрос – не более того. Иззи вовсе не рада встрече с ним, пусть даже голубая рубашка выгодно подчеркивает красивый цвет его глаз. Нет, нисколько не рада.

– Остин! – нерешительно окликнула она его и помахала газетой.

Тот обернулся, заметил ее и сначала очень обрадовался, а потом в его взгляде на секунду мелькнула тревога. Иззи даже рассердилась. Можно подумать, она за ним следит!

Остин перешел через дорогу. Он злился на себя из-за того, как его обрадовала встреча с Иззи. Должно быть, у нее к нему дело, не более того.

– Не пугайтесь, я просто хочу задать вам деловой вопрос, – начала разговор Иззи.

Так она пыталась пошутить, но фраза прозвучала странно.

– Отлично, – произнес он, усаживаясь на стул.

Иззи такая реакция разочаровала.

– Ну что ж, давайте закажем кофе и устроим полноценную деловую встречу, – предложил Остин, потом он позвонил секретарше: – Да, забыл сказать… Серьезно? У меня назначена еще одна встреча? Пожалуйста, передай им, что я дико извиняюсь…

– И как только Дженет терпит ваши выходки? – покачала головой Иззи.

– Она делает вот такое лицо, – ответил Остин, приняв устрашающе суровый вид. – Я ее предупреждал: вдруг эта гримаса к ней навсегда пристанет? Но Дженет меня не слушает. Никто меня не слушает.

Остину подали кофе.

– А это местечко стало получше, – отметил он.

– Думаете? – спросила Иззи, допивая горькие остатки так называемого кофе из банки.

– Уверен! По сравнению с тем, что здесь подавали раньше, это просто класс люкс.

– Поверю вам на слово, – ответила Иззи.

Хорошо, что между ними, по крайней мере, не ощущается неловкости. Хотя Остину следовало бы чувствовать себя не в своей тарелке: он не заслужил, чтобы Иззи с ним любезничала. Про Дарни она спрашивать не стала. Вторгаться на личную территорию Остина она не намерена.

– Мне надо узнать… У меня есть деньги?

– Смотря о какой сумме идет речь, – ответил Остин, размешивая четыре пакетика сахара.

Заметив, какими глазами за ним следит Иззи, он показал ей язык и высыпал в чашку еще один пакетик. Когда он общается с Иззи, удержаться в рамках приличий просто невозможно.

– Странный вы банковский консультант, – вздохнула Иззи.

– Нисколько. Все остальные играют в гольф. Можете себе представить? Гольф! Страннее привычки не придумаешь!

– Так что вы говорили про сумму? – спросила Иззи.

– А-а, про деньги? Смотря на что вы хотите их потратить. Собираетесь закрыть кафе, уйти на покой и переехать в Южную Америку?

– А можно?

– Нет. Я это так, для примера. Траты такого масштаба вам не по средствам.

– Ясно, – кивнула Иззи. – Вообще-то, я хотела уточнить… можно мне пройтись по магазинам?

Иззи перевела свои личные сбережения в банк Остина вскоре после того, как открылось кафе. Раз уж она вкладывает в это заведение столько личных средств, удобно держать все деньги в одном месте. Что за ирония: Остину известна о ней такая личная информация, как состояние ее банковского счета, но отношения у них строго формальные.

– Что собираетесь покупать?

Иззи вдруг смутилась:

– Просто у меня сегодня день рождения…

Вид у Остина стал одновременно и удивленный, и виноватый.

– Поздравляю! Вот так сюрприз! – произнес он. – Хотя нет, погодите, получилось фальшиво. Я знаю. Ведь в ваших документах указана дата рождения, – довольно-таки смущенно затараторил Остин. – Я как раз недавно убирал в папку ваше заявление на открытие счета. Так что я в курсе. Просто не хотел поднимать эту тему. Вдруг вы не отмечаете дни рождения? Так бывает. Но, по-моему, вы не из этой породы. Поэтому с днем рождения! – Он довольно-таки натянуто и неубедительно улыбнулся.

– Надо было его игнорировать, – призналась Иззи. – Нет, правда. Праздник получается дерьмовый. Конечно, на работе меня очень мило поздравили. Но, с другой стороны, это ведь означает, что у меня вся жизнь вертится вокруг кафе! – горячо продолжила Иззи. – Я так и не нашла баланс между карьерой и жизнью вне работы. А это означает, что всю эмоциональную поддержку я получаю от кафе и таким образом совершенно не развиваюсь в других областях…

– А по-моему, это означает, что вы читаете слишком много книг на тему самосовершенствования.

– Да, и это тоже, – вынуждена была признать чуть сбавившая тон Иззи.

– Сейчас у вас есть все основания, чтобы гордиться собой, – заверил ее Остин. – Ваш бизнес успешно держится на плаву.

– Знаю, – кивнула Иззи.

– А как вы отмечали прошлый день рождения?

– С коллегами из офиса…

Остин закатил глаза:

– Что и требовалось доказать.

– А вы как свой день рождения праздновали? – поинтересовалась Иззи.

– Мы с Дарни ходили на фестиваль хот-догов, – ответил Остин.

– Чья была идея?

– Точно не помню, но кажется, это Дарни предложил.

– Да уж… Ну и как провели время?

При одном воспоминании Остин поморщился.

– Скажу так: некоторые хот-доги в результате оказались размазанными по тротуару, – улыбнулся Остин. – Но Дарни настаивал, что дело того стоило. До сих пор ношу с собой открытку, которую он для меня нарисовал. Вот, смотрите.

Остин сунул руку в карман пиджака, порылся в нем, достал чеки из химчистки, пластиковую фигурку ковбоя и регистрационную форму избирателя.

– Я же ее сюда клал, – задумчиво произнес Остин. – Она точно лежала здесь. Поверьте, открытка просто замечательная! Дарни нарисовал, как мы с ним сражаемся с какашечным монстром. Да и вообще, если не считать того, что его стошнило, мы чудесно провели день. А потом еще мороженого купили.

– Еще и мороженого? Не слишком ли опрометчиво? – улыбнулась Иззи.

– У детей желудок крепче, чем нам кажется, – наставительно произнес Остин. – Когда заменяешь брату родителей, узнаешь много нового.

Вдруг Иззи приняла решение: ей уже дали от ворот поворот, и теперь она не позволит себе лишнего. И все же ноги сами собой принесли ее в этот паб… А ведь могла бы просто позвонить Дженет и спросить ее про баланс на счете. Но Иззи ведь пошла другим путем. А значит, надо действовать. Она задаст ему этот вопрос. Иззи нервно сглотнула.

– Э-э… – произнесла она. – Не хотите… Дарни я тоже приглашаю… или можете оставить его с кем-нибудь… Хотя нет, дурацкая идея! Не обращайте внимания. Зря я вообще завела этот разговор.

– О чем это вы? – спросил вдруг засмущавшийся Остин.

– Не важно, – отмахнулась Иззи.

Она почувствовала, что снова покраснела до корней волос. Давненько с ней этого не бывало. Пожалуй, такой долгий перерыв можно считать прогрессом.

– И все-таки? – спросил Остин.

Ему просто необходимо было узнать, что она собиралась предложить. Все эти хождения вокруг да около просто невыносимы. Но о чем речь? Чего Иззи хочет на самом деле? Теперь она опустила глаза. Похоже, ее разрывали противоречивые чувства.

– Я хотела пригласить вас выпить со мной сегодня вечером, но это, конечно, очень глупо с моей стороны. Не слушайте меня. Надо было позвать кого-нибудь из нашей компании, ведь на самом деле у меня куча друзей…

– Рад слышать, – вклинился Остин.

– Короче говоря, забудьте. Не обращайте внимания.

Иззи с несчастным видом уставилась на собственные колени.

– Как скажете, – ответил Остин. – Но, вообще-то, я с удовольствием принял бы ваше приглашение. Но сегодня вечером я занят.

– А-а… – не поднимая глаз, протянула Иззи.

Оба молчали. Иззи чувствовала себя глубоко уязвленной. И о чем она только думала? Позвала выпить своего банковского консультанта! Он ведь уже дал понять, что она ему нисколько не интересна. И вот теперь Остин ответил отказом, тем самым окончательно ее унизив. А ведь им еще долго вместе работать! Остин будет думать, будто Иззи в него влюблена. Отлично, лучше не придумаешь! А денек-то все приятнее и приятнее. Не день рождения, а мечта.

– Ну, я, наверное, пойду, – тихо произнесла Иззи.

– Как скажете, – кивнул Остин.

Они оба одновременно встали и со смущенным видом направились к пешеходному переходу.

– До свидания, – промямлила Иззи.

– До свидания, – ответил Остин, потом неловко вскинул руки, будто хотел взять ее за плечи и поцеловать в щеку.

Иззи так же неловко подалась вперед, но подумала, что неправильно истолковала жесты Остина, и попыталась отстраниться. Но было слишком поздно: Остин понял, что Иззи хочет поцеловать его в щеку. Ох уж эти формальные поцелуи! От них сквозь землю провалиться хочется. Но Остин не захотел обманывать ожидания Иззи и решил сделать то, что от него требовалось. Только он наклонился к ее щеке, как она отпрянула, и Остин случайно чмокнул ее в уголок рта.

Иззи отпрянула и растянула губы в широкой фальшивой улыбке, чтобы скрыть, в какой она на самом деле панике. А Остин невольно коснулся пальцами собственных губ.

– До свидания! – с напускной бодростью еще раз попрощалась Иззи.

Ее лицо пылало, как солнце. Она успела почувствовать, что у Остина оказались удивительно мягкие губы. Вот бы ощутить их прикосновение снова!

Тем утром, прибыв на встречу позже назначенного времени, Остин был еще рассеяннее, чем обычно. Что с ним творит эта девушка?..

В конце концов по магазинам Иззи так и не пошла. Вместо этого она купила сливочный сыр, бейгл с копченым лососем и маленькую бутылку шампанского с соломинкой. Конечно, пить еще рановато, ну и пусть! Взяв еще и журнал, Иззи расположилась на скамейке в солнечном парке. Она попыталась радоваться и веселым крикам чужих детей, бросавших хлеб уткам, и тому странному нервному возбуждению, которое испытывала, стоило ей вспомнить о случайном недопоцелуе Остина.

Многие друзья поздравляли ее на Facebook. Конечно, Иззи бы больше обрадовалась, если бы они пришли к ней на день рождения, но это все же лучше, чем ничего. Телефон весело сигналил каждый раз, когда приходило очередное сообщение. После бейгла Иззи купила мороженое. Она улеглась на скамейку и уставилась на облака. Иззи думала о том, что за прошедший год и впрямь добилась больших успехов. Ворчать решительно не из-за чего, надо смотреть на жизнь позитивнее, и… Нет, самовнушение не помогало. От шампанского Иззи слегка замутило. Посреди многолюдного парка, окруженная шумными гуляющими, она вдруг почувствовала себя ужасно одиноко.

– Гляди веселее, милочка, – сказал ей один из рабочих Кейт.

Иззи возвратилась в кафе и сменила Кэролайн. Та с перерывами на обслуживание посетителей рассказывала Перл какую-то запутанную историю о том, как отдыхала в Доминиканской Республике. Как ни странно, Кэролайн явно надеялась одновременно и произвести на Перл впечатление, и расположить ее к себе, однако потерпела поражение на обоих фронтах.

– Девять, – произнесла Иззи.

– Чего – девять? – удивился рабочий, уже вовсю слизывавший разноцветные драже со своего имбирного капкейка. – Мм, вкуснотища!

– Мне сегодня уже в девятый раз советуют глядеть веселее.

– И еще три раза сказали: «Все обойдется», – услужливо прибавила Перл.

Иззи окинула взглядом кафе. В зале царила приятная оживленная атмосфера. По дороге из парка Иззи, поддавшись порыву, купила букет лилий: надеялась хоть так поднять себе настроение. Теперь их аромат распространялся по всему кафе. Окна и дверь были распахнуты настежь. Это строго запрещено правилами пожарной безопасности, напомнила ей Перл. Но ведь лето такое короткое! В воздухе ощущалась летняя свежесть, позвякивал фарфор, люди весело переговаривались. Иззи закупила новые тарелки с цветочным рисунком. Легкие лимонные и апельсиновые бисквиты, украшенные засахаренной цедрой, особенно хорошо продавались в жаркие дни и смотрелись на них чудесно. Студент и студентка, которые провели всю дождливую весну, дописывая свои работы благодаря бесплатному Wi-Fi, теперь сидели, прижавшись друг к дружке, и то печатали, то целовались. Иззи подозревала, что их объединяет не только общий Wi-Fi. Ну что ж, хоть у кого-то в ее день рождения есть пара, грустно подумала она.

– Так что у тебя стряслось? – спросил рабочий, медленно отпивая глоток капучино.

Иззи вздохнула. Ну и скандал же ей закатит Кейт! Та «по-дружески» просила Кэролайн больше не давать рабочим капучино. Кэролайн объяснила, что анализ «затраты-выгоды» этого никак не позволяет, и вообще, ни один маркетолог, достойный своего высокого звания, так дела не ведет. Кейт вспылила и сообщила, что, до того как полностью отказаться от собственной жизни ради того, чтобы воспитывать двух неблагодарных детей, она получила магистерскую степень в области менеджмента и управления, поэтому не нуждается в том, чтобы ей читала лекции какая-то бывшая домохозяйка. Пришлось Иззи вмешаться, пока Кейт не увела весь свой швейный кружок в другое кафе и не лишила «Капкейк» так необходимой части прибыли. Однако Иззи придерживалась той же точки зрения, что и Кэролайн: она готова была обслужить любого, кто войдет в дверь кафе, и плевать, что думают по этому поводу некоторые особы.

– Что, жизнь повернулась задом? – между тем поинтересовался рабочий.

– А может, я только что всю семью потеряла, – выпалила Иззи гораздо более раздраженно, чем обычно, но ее ужасно бесили подобные разговоры. Во взгляде рабочего отразилась обида. – Извините, вспылила. Просто у меня сегодня день рождения. Личной жизни нет, друзья далеко, и мне всего лишь немножко одиноко.

– Серьезно? – спросил рабочий; на вид ему было лет двадцать восемь, а его манера общаться отличалась этаким обаятельным нахальством. – Если хочешь, пойдем выпьем. Мы с ребятами как раз собираемся пропустить по кружечке.

Иззи едва удержалась от замечания: «В четверг? Кейт вас убьет». Вместо этого она просто улыбнулась:

– А я точно впишусь в бригаду строителей?

– Некоторые девушки за такой шанс обеими руками ухватились бы, – заметил парень.

– Да, повезло тебе, Иззи, – произнесла Перл. – Ладно, ребята, идите отсюда! Я, между прочим, полы вымыла, а вы мне тут грязи натащили.

– Только не выгоняй, старушка! – взмолился строитель. – Очень прошу!

Но Перл уже теснила их к выходу:

– Вот закончите ремонт в доме у приятной леди – и трескайте капкейки сколько влезет. Это понятно?

– Вовсе она не приятная! – возразил рабочий.

Иззи готова была с ним согласиться: Кейт уже несколько раз демонстративно прохаживалась туда-сюда перед окном кафе, притоптывая ногой и шумно вздыхая. Так она себя вела, когда ей казалось, что рабочим пора и честь знать.

– Не важно, – возразила Перл. – Получили деньги – выполняйте работу. А капкейки никуда не убегут. Давайте шевелитесь!

Рабочий подмигнул Иззи:

– Повезло вам, что у вас капкейки такие вкусные. А сервис оставляет желать лучшего.

– Идите-идите, – произнесла Иззи. – И ведите себя прилично.

– С половины пятого будем в «Лисице и лошадях»! – на прощание прокричал от двери рабочий.

Иззи покачала головой и повернулась к девушке из агентства по трудоустройству на этой же улице.

– Нет, правда, я их в черный список внесу, – вздохнула Иззи. – Поверить не могу, что это самое интересное из моих сегодняшних приглашений. – Она повернулась к Перл. – Спасибо еще раз. Очень не хотелось бы потерять группу Кейт.

– С днем рождения, – поздравила Иззи девушка из агентства. Она всегда выглядела так, будто спала от силы часа два и отчаянно нуждалась в дополнительной дозе кофеина во всем, включая кофейное пирожное. – Дни рождения – полный отстой. Я свой провела у телика: смотрела «Охотников за привидениями». Не могла уснуть, – прибавила она. – У меня бессонница.

– Если бы я «Охотников за привидениями» посмотрела, у меня бы тоже бессонница разыгралась, – сказала Перл.

– О боже! – вздохнула Иззи, отчаянно перебирая в уме варианты, чем заняться сегодня вечером. Лишь бы не сидеть у телевизора. – Еще кофе?

– Да, пожалуйста. Хорошего вам дня рождения.

Иззи даже неохота было закрывать кафе в конце дня. Она не подгоняла засидевшихся за ноутбуками халявщиков, не спешила собрать газеты, чтобы сдать их на макулатуру. Иззи задержалась, приводя все в порядок к завтрашнему дню.

Перл взглянула на нее:

– Я пойду, ладно? Пора забирать Луиса.

– Ладно.

– Хочешь… хочешь с нами поужинать?

Жалость Перл окончательно добила Иззи. А впрочем, это некрасиво: получается, Иззи считает, что это она должна жалеть Перл, а не наоборот. Но ничего с собой поделать Иззи не могла.

– Нет… То есть я бы, конечно, с удовольствием… – поспешно сказала Иззи. – Но как-нибудь в другой раз. Не сегодня.

– Ну, тогда пока, – кивнула Перл.

Звякнул колокольчик, и Перл вышла из кафе. День снаружи был все таким же прекрасным. Тени постепенно удлинялись.

«Да что ж такое?» – думала Иззи, поворачивая табличку на двери стороной с надписью «Закрыто» и запирая замок. Это же просто нелепо! Она сегодня не сделала ничего полезного, только ныла весь день. Нет, так не годится. Не обращая внимания, куда идет, Иззи вышла на главную улицу. Подруга Кэролайн открыла там бутик. Хотя Иззи до сих пор побаивалась ходить на главную улицу, сейчас она отправится в этот магазин и посмотрит, что там такое.

Бутик назывался просто «44». Он оказался доверху набит одеждой. Пахло там чем-то приятным и очень дорогостоящим. Иззи постаралась не оробеть перед сидевшей за прилавком продавщицей – элегантной блондинкой с безупречно накрашенными красной помадой губами и в темных очках в стиле пятидесятых.

– Здравствуйте, – произнесла она. – Я хочу купить… э-э-э… платье.

– Вы пришли именно туда, куда нужно, – объявила продавщица, окинув Иззи с ног до головы профессиональным взглядом. – Вечернее? Или просто нарядное, но сдержанное?

– Да. Второй вариант. – Иззи оглядела магазин. – Только не слишком дорогое.

Женщина вскинула идеально ровно выщипанные брови:

– Знаете, качество вещи сразу бросается в глаза.

Иззи порозовела от смущения, а продавщица между тем отправилась в служебное помещение.

– Ждите здесь! – прокричала она.

Иззи застыла, как статуя, обводя взглядом эту пещеру Аладдина: на стене висели красивые коктейльные платья из шифона, одни ярко-розовые, другие насыщенно-красные. Эти платья будто требовали, чтобы их побрызгали духами и пошли в них танцевать. В маленькие сумочки с блестящими лакированными бантиками помещались только приглашение на вечеринку и помада. А до чего прекрасны были туфли! Все это великолепие напомнило Иззи, как давно она не наряжалась: было не для чего, да и не для кого.

Продавщица вернулась всего с одной вещью:

– Пойдемте. – Она торопливо провела Иззи в примерочную. – Бюстгальтер на вас приличный? Так и думала, что нет.

– А вы командирша, совсем как Кэролайн, – заметила Иззи.

– Кэролайн? Да ею как хочешь, так и верти! – отмахнулась продавщица, оказавшаяся владелицей магазина. – А теперь наклонитесь.

Иззи послушалась, а когда выпрямилась, по ее телу заструилась мягкая ткань темно-зеленого платья из джерси. Платье идеально село поверх узкой шелковой комбинации.

Платье эффектно облегало фигуру, в нем талия Иззи выглядела крошечной, а широкий подол покачивался при каждом движении. Оттенок подчеркивал цвет глаз и чудесно контрастировал с черными волосами. Круглый вырез приоткрывал белые плечи, а рукава до локтя оказались не слишком широкими и не слишком узкими. Одним словом, не платье – мечта!

– Ух ты! – воскликнула Иззи, исполнив пируэт перед зеркалом. – Какая красота!

– Да, так и знала, что вам подойдет, – заметила владелица магазина, глядя на Иззи поверх очков. – Отлично.

Иззи улыбнулась:

– Сколько стоит?

Женщина назвала цену, хотя и с трудом, но все же уложившуюся в границы суммы, которую Иззи готова была потратить на платье. Поворачиваясь перед зеркалом и рассматривая себя то с одного бока, то с другого, Иззи поняла: это платье должно принадлежать ей. Да, конечно, оно прекрасно, но тут важно и то, что Иззи покупает его не на зарплату, и не в кредит, и тем более не на какие-то сомнительные средства. Это ее деньги, каждый пенни она честно заработала своим трудом.

– Беру! – объявила Иззи.

Потом она вернулась в кафе. С одной стороны, Иззи была пристыжена, что убежала, не управившись со всеми делами, а с другой – очень рада, что поступила именно так. Едва зайдя внутрь, она опять включила кофе-машину и сделала себе большой латте с пенкой, посыпанной шоколадной пудрой, потом выбрала один из немногих оставшихся капкейков – с шоколадом и перцем чили, – пожалуй слишком смелый вариант для их клиентуры, но все же настоящее чудо, взяла вечернюю газету и плюхнулась на диван. Иззи уселась спиной к окну так, чтобы ее голова не возвышалась над спинкой. А то вдруг кто-нибудь заметит ее с улицы и решит, что кафе еще открыто? Никаких планов у Иззи не было, как и подходящей компании для их осуществления, так что спешить ей некуда. Она просто посидит несколько минут спокойно, и все. На диване очень удобно, день выдался суматошный, вдобавок ей еще предстоит много дел: надо подписать страховку, провести инвентаризацию в кладовой, проверить, не прислал ли ей кто цветы, а потом она, может быть, наполнит ванну и заляжет туда с бутылкой маминого противного вина, и…

Когда Иззи проснулась, по двору пролегли длинные тени. Та, что от дерева, проникала прямо в кафе. Иззи растерянно заморгала, соображая, где она находится. Вот она уловила знакомый звук: да это же Фелипе играет на скрипке! Но зачем ему музицировать в такое позднее время, когда везде закрыто? Утро ведь еще не наступило… кажется. Иззи взглянула на часы. Нет, она проспала всего полтора часа. Тогда как понимать эти звуки музыки? Сонно потягиваясь, Иззи обернулась, и…

– Сюрприз!!!

Сначала Иззи решила, будто опять задремала. Что происходит? Снаружи в тусклом вечернем свете она разглядела, что ветки низенького приземистого дерева увиты гирляндой из сияющих лампочек. Дерево стало похоже на фонарь из книг про Нарнию. Но то, что его окружало, поразило Иззи еще сильнее. Фелипе, одетый в довольно поношенный смокинг и галстук-бабочку, играл «Someday», а вокруг него собрались… все.

Пришла Хелена – разумеется, с Ашоком. Тот обнимал ее за плечи и гордо демонстрировал всем присутствующим, будто изысканную фарфоровую статуэтку. Ашок твердо верил, что именно целеустремленность помогла ему поступить в медицинскую школу, а потом шагнуть на путь, который рано или поздно приведет его к вершинам блестящей хирургической карьеры. Нужно просто быть усерднее. С Хеленой Ашок использовал такой же подход, который наконец-то начал приносить плоды. Он изо всех сил старался не скалиться от уха до уха, будто Чеширский кот, но чувствовал себя весьма значительной персоной. Пришел Зак со своей девушкой Норико. Перл и Луис, конечно, тоже были здесь. Они радостно над чем-то хохотали. Гермия и Ахиллес весело подпрыгивали рядом с Кэролайн. Но главное, здесь собрались все ее друзья – настоящие друзья. Тобс и Тринида из колледжа приехали из самого Брайтона. А вот Том и Карла из Уитстабла. А вот и совершенно измотанная Джейни. Они с Иззи подружились после того провального спектакля по случаю недели первокурсника. Иззи никак не думала, что она приедет, – у нее же недавно родился ребенок! Заметила она и Пола с Джоном – эти двое все такая же сладкая парочка. Приехали Брайан и Лейна, а ведь Иззи уже смирилась, что отныне они будут общаться только по Facebook, и то в лучшем случае. Пришли даже Франсуа и Офи с ее бывшей работы! Иззи была растрогана до глубины души. Она кинулась к двери, но потом вспомнила, что заперла ее. Пришлось лихорадочно искать ключи. Собравшиеся во дворе друзья посмеялись от души, а когда Иззи наконец вышла, они бодро запели «Happy birthday to you», отчего у именинницы на глаза тут же навернулись слезы. Ничуть не меньшее впечатление на нее произвели и чудесные, выбранные с душой подарки. Все спешили к Иззи с объятиями и поцелуями.

– Это твой последний шанс, – с усмешкой объявил Зак. – Прекрати игнорировать друзей.

– Больше так не буду, – торопливо закивала Иззи.

Все, кто еще не бывал в кафе, зашли внутрь и принялись восторженно охать и ахать. Хелена начала открывать ящики с шампанским, которые они притащили из дома. Все гости сорок пять минут прятались в кладовке, пока не сообразили, что возвращаться в квартиру Иззи не собирается. Перл первой догадалась, где Иззи, и позвонила Хелене, а потом они по одному прокрадывались на площадь, хихикая от души. И вот наконец пришло время веселиться! А Иззи даже обзавелась прекрасным новым платьем.

Фелипе играл с неослабевающим энтузиазмом, друзья, родственники, посетители кафе и просто знакомые болтали друг с другом, а Берлиоз при этом не упустил случая перекусить. Вечер выдался приятно теплый, мягкий свет в кафе «Капкейк» смешивался с сиянием огоньков на дереве и свечей, которые принесла Хелена. Она расставила их по всему Грушевому дворику, превратив переулок в волшебное место, маленький укромный уголок: смеющиеся друзья, веселые тосты, праздничный торт, пирог с пряностями, охотничий пирог, парижский пирог и все существующие разновидности капкейков. Луис танцевал с каждым, кто проходил мимо. Звуки жизнерадостного дружеского сборища долетали до улицы даже сквозь заслон из кирпичных домов. Все, кто шел мимо, гадали: откуда под темнеющим небом взялся этот крошечный оазис сверкающих огней?

Как часто бывает, когда старые друзья снова собираются вместе, все очень быстро опьянели. К тому времени Остин наконец-то оставил Дарни с нянькой и смог хотя бы просто подумать о том, чтобы выйти из дому – если повезет, конечно. Он нарочно не предупредил няньку, что, если она не ученый, специализирующийся на динозаврах, вечер ее ждет непростой. Между тем раскрасневшаяся от радостного волнения Иззи разговаривала с друзьями про их детей, про общих знакомых, про старые смешные случаи и про работу. Она общалась со всеми, кто оказывался рядом, и не важно, откуда она их знала. Перл набрала номер Остина и строго настояла, чтобы он непременно пришел. А Остин и не рисковал навлечь на себя ее гнев. Едва войдя во двор, он сразу заметил, что все остальные гости немножко подшофе. Значит, опять придется играть роль здравомыслящего банковского консультанта. Он вздохнул.

– Остин! – воскликнула Иззи при виде него.

Она уже успела опрокинуть пару бокалов шампанского. «Наплевать!» – подумала Иззи. Ну не нравится она Остину, и что с того? Главное, что он пришел! А вот Грэм не явился. Про него никто даже не упоминал. Сегодня у Иззи день рождения, и она сногсшибательно смотрится в зеленом платье. Вдруг Иззи ощутила прилив эйфории: ее захлестнули счастье, любовь и радость. Вот он, тот самый праздник, которого ей желал дедушка, и Иззи хотела разделить его со всеми.

Пританцовывая, она направилась к Остину.

– Вы знали про сюрприз! – укоризненно произнесла она.

А Остин думал о том, как ей идут распущенные кудри и как она хороша с раскрасневшимися от радости щеками и с порозовевшими губами.

– Вы знали!

– Ну конечно знал, – мягко подтвердил он.

Тут Иззи застала Остина врасплох: порывисто обняла его. Но он сопротивляться не стал. Остин был уверен, что где-то в памятке для пекарей есть правило – держать дистанцию с клиентами. Впрочем, Остин эту памятку так и не прочел. Он вспомнил утренний «почти поцелуй» и огляделся по сторонам. Очень тощая блондинка глядела на него голодными глазами.

– Это кто? – с любопытством спросила Кэролайн, рефлекторно выпустив ручку Ахиллеса.

Тот моментально разревелся.

– Руки прочь! – прорычала Перл.

Кэролайн тихонько рассмеялась:

– Хочешь сказать, что он и Иззи…

Предостерегающий взгляд Перл заставил Кэролайн замолкнуть на полуслове. И все же она нисколько не смутилась.

– Перл рассказала мне про вечеринку, – улыбнулся Остин. – Вернее, категорично заявила, что мое присутствие обязательно. А когда Перл что-то тебе велит…

– Это уж точно! – выразительно закивала Иззи. – Если ты себе не враг, делай, что она говорит.

А Перл тем временем стояла напротив и разговаривала с друзьями Иззи. Те рассказывали о пищеварении своего новорожденного ребенка в подробностях, без которых собеседница вполне могла бы обойтись. Вот Перл поглядела на Иззи и Остина. Когда Иззи встала на цыпочки, чтобы лучше расслышать, что говорит Остин, свет заиграл на ее волосах. Остин рядом с ней казался очень высоким и немного нескладным. То, что он сказал, заставило Иззи рассмеяться и взять его за руку. Перл украдкой улыбнулась. Кажется, у них все идет как надо.

– Хм! – громко произнесла Хелена, вдруг оказавшись рядом с Иззи.

Та с подозрительной поспешностью отпрянула от Остина.

– Что? – спросила Иззи, а потом добавила: – Ой, Лена, это просто невероятно… В голове не укладывается, что ты подготовила для меня такой праздник. Я очень, очень…

– Да-да, – торопливо перебила ее Хелена. – Просто ты так много работала, а я ведь понимала, что ты хочешь увидеться с друзьями, вот и…

– Прекрасный сюрприз!

Хелена с намеком взглянула на Остина.

Иззи почувствовала, как кровь приливает к щекам.

– А это… это…

– Вы Остин? – поинтересовалась Хелена, тем самым максимально усугубив неловкую ситуацию. Отлично, подумала Иззи, теперь Остин в курсе, что она его обсуждает с подругами. – Добрый вечер.

– Добрый вечер, – с торжественным видом ответил Остин.

Хелена рассудила, что Иззи слишком много говорила о его рыжеватых волосах и слишком мало – о потрясающих серых глазах и широких плечах. В смысле внешности Грэм этому парню в подметки не годится. Но Хелене бы не хотелось, чтобы Иззи потеряла голову раньше времени, а потом снова оказалась не у дел. Два таких разочарования за год – это перебор.

– Я бы на твоем месте побольше общалась с гостями, – посоветовала Хелена, и щеки у Иззи запылали еще ярче. – Все-таки люди проделали долгий путь, а он просто дорогу перешел.

Иззи посмотрела на Остина и чуть виновато улыбнулась:

– Да, наверное, ты права…

– Принеси Иззи еще бокал, – велела Хелена Ашоку.

Тот кинулся исполнять ее повеление.

– Какой он у тебя послушный! – с восхищением произнесла Иззи. – А я думала, ты ищешь властного мужчину вроде Саймона Коуэлла, только привлекательнее.

– Да, Саймон Коуэлл привлекательный, – сердито возразила Хелена тоном женщины, которая уже устала оправдываться, и после паузы добавила: – Да, я тоже так думала.

Ашок оглянулся и нашел в толпе гостей спину своей избранницы. Ему нравились женщины, которые знают, чего хотят.

– Иногда сама не знаешь, что тебе нужно. – Тут Хелена с виноватым видом понизила голос и полушепотом произнесла: – Я никогда не была так счастлива.

Иззи обняла ее:

– Спасибо! Дорогая ты моя подруга! Это не праздник, а просто чудо! Я в восторге. А еще я очень рада, что ты счастлива.

И Иззи поспешила к друзьям издалека, которые уже заждались ее. А Остин между тем скромно стоял в тени и разговаривал с риелтором Дезом. Остин надеялся, что события будут развиваться совсем в другом направлении, зато ему до сих пор ни разу не позвонила няня, а это уже рекорд.

Неожиданно в половине десятого раздался какой-то громкий звук. Хелена предвидела, что соседи будут жаловаться, и подготовилась к тому, чтобы перенести празднование в квартиру, но оказалось, что это просто дребезжание решетки скобяной лавки. Вот она поднялась с громким хлопком. «Не может быть, чтобы хозяин сидел в своем магазине в такой поздний час», – подумала Иззи. Однако вот он, выходит из темной лавки с мрачно-торжественным видом. Мужчина неспешно направился к Иззи. Подвыпившая именинница вдруг представила его в цилиндре, как у персонажей Диккенса. Цилиндра не оказалось, зато он был одет в темный костюм-тройку, а еще Иззи заметила в его кармане часы с цепочкой. Иззи приветливо улыбнулась и предложила хозяину скобяной лавки бокал шампанского, однако мужчина ответил отказом. Он остановился напротив нее.

– С днем рождения, моя дорогая, – произнес он и вручил Иззи маленький сверток, затем кивнул, вышел из переулка и растворился в темноте.

«А был бы в цилиндре, приподнял бы его, – крутились в голове Иззи пьяные мысли. – В смысле, хозяин цилиндра, а не цилиндр хозяина. Да, шампанского мне уже хватит!»

Все собрались вокруг Иззи, и она развернула сверток из коричневой бумаги. Внутри обнаружилась картонная коробочка. От нетерпения пальцы не слушались Иззи, но наконец она открыла подарок. Под восторженное аханье Иззи извлекла металлический брелок для ключей. Филигранно выполненный, он представлял собой изящный логотип кафе «Капкейк», рядом с которым красовалась точная копия грушевого дерева, под которым они сейчас стояли. До чего изящная вещица!

Иззи ахнула. От неожиданности у нее едва колени не подогнулись.

– Дай посмотреть! Дай посмотреть! – потребовал Зак, которому не терпелось подержать в руках объемное воплощение своего дизайна. И готовое изделие его не разочаровало: безупречная работа радовала глаз.

– Эта штука слишком красивая для простого брелока, – сразу же объявила Перл.

– Согласна, – кивнула Иззи. – Он просто очарователен. Пожалуй, вывешу его в окне.

И хотя все остальные подарки – ароматные штучки из «Jo Malone», шарфы от Мэделин Хэмилтон и банки для капкейков от Кэт Кидстон – пришлись Иззи по душе, она чувствовала: этот брелок особенный. Наверное, потому, что он из металла. Это вам не капкейки, у которых срок годности один день, и не бумажные меню – их надо менять раз в две недели. Брелок прослужит Иззи много-много лет. И тут ей пришла в голову мысль: может, и кафе «Капкейк» окажется таким же долговечным, как этот брелок?

И все же Иззи не могла отрицать, что на празднике не хватало одного человека. Чувствуй он себя хорошо, его бы никакая сила не удержала. Вдруг в разгар веселья по всему телу Иззи пробежала холодная дрожь.

Хотя вечер был теплый, вскоре гости начали расходиться. Тем, кто приехал издалека, нужно было успеть на последний поезд. Родители с детьми спешили отпустить тех, кто присматривал за их чадами. Некоторые рано вставали, чтобы успеть на работу. Перл унесла Луиса, крепко уснувшего под деревом. Вдруг Иззи огляделась по сторонам и поняла, что почти все гости разошлись. Во дворе остались всего несколько опьяневших человек. Фелипе исполнял завершающую песню.

Иззи подняла голову и сообразила, что, во-первых, она стоит рядом с Остином, а во-вторых, она очень-очень пьяная. Очень пьяная и очень счастливая. Интересно почему? Потому что она стоит рядом с Остином? Неужели между этими фактами есть связь? Да, действительно, у Иззи всегда поднимается настроение после встреч с Остином. Но возможно, причина в том, что он дает ей деньги. Пойди разберись!

Остин смущенно глядел на Иззи. Как же она красива и мила! И пьяна… А значит, Остину уж точно пора домой. Он пользовался успехом у женщин. Некоторым из них коллекция товаров с Бэтменом, скопившаяся у него дома, казалась интригующей, а на других она производила прямо противоположное впечатление. Девушки или хотели незамедлительно перебраться к Остину и зажить с ним и с Дарни одной дружной семьей, или уносились прочь со скоростью света. В редкие свободные вечера Остину нравилось заигрывать с дамами, однако он был категорически против того, чтобы переворачивать жизнь Дарни с ног на голову, пока мальчик не… в общем, пока ситуация не станет стабильнее. Но это не мешало Остину иногда мечтать, чтобы рядом с ним кто-нибудь был. Женщину для короткого романа найти легко, особенно на пьяную голову. Однако время от времени он ощущал, что готов к чему-то более серьезному. Как-никак ему за тридцать. Порой Остину казалось, что у него и без постоянных отношений забот хватает. Но в другие дни – например, сегодня – эта идея ему очень даже нравилась.

– Привет, – произнесла Иззи.

Вечера с другими женщинами мигом вылетели у Остина из головы. Ах, Иззи… Она проникла ему в самую душу. Не было смысла это отрицать. Ее живое, подвижное лицо, этот грустный взгляд, когда кто-то попадал в беду, ее капкейки с розовым кремом, от которых сразу становится веселее, огромное количество рабочих часов, вложенных ею в развитие кафе, лишь бы добиться успеха… Остину все это нравилось. Если быть честным с самим собой, ему все в ней нравилось. Остину нравилась Иззи. Точка, конец предложения. И вот она стоит рядом и смотрит на него снизу вверх. Лицо разрумянилось, во взгляде робость. Дерево сверкало огоньками, над их головами ярко сияли звезды, а после того, как Иззи сказала «привет», оба молчали, но слова им и не требовались. Иззи глядела на Остина, чуть покусывая губу. Медленно, едва осознавая, что делает, Остин поднял свою большую руку и осторожно, едва ощутимо провел пальцем по ее щеке.

От прикосновения Остина по телу Иззи пробежала дрожь. Ее зрачки расширились. Тогда Остин положил руку ей на щеку. Он не отрываясь глядел в эти огромные зеленые глаза. Сердце Иззи забилось от восторга, будто к ее груди приложили дефибриллятор. В первый раз за долгие месяцы кровь быстрее побежала по жилам. Иззи прильнула щекой к теплой сухой ладони Остина, наслаждаясь его близостью, а потом взглядом дала ясный ответ на его вопрос: «Да».

Грэм вылез из такси. Рейс из Эдинбурга задержали, но его это не смущало: пускай уже поздно, однако нельзя терять ни минуты. Вполне возможно, что она до сих пор ошивается в этом своем идиотском кафе, мажет булочки глазурью, или чем там занимаются пекари? Ну а если там Иззи не окажется, то ее дом отсюда недалеко. Грэм оглушительно громко захлопнул дверь такси и не забыл потребовать квитанцию. Кажется, возле кафе собрались люди, но в темноте разглядеть их было трудно. Может, Иззи тоже там. Грэм вышел из тени и присоединился к гостям. Те, кто его узнал, тут же притихли.

Иззи не отрываясь смотрела в глаза Остину и лишь почувствовала, что атмосфера во дворике изменилась. Она повернула голову. Под фонарем стоял Грэм: такой же красивый, как и всегда, и так же безукоризненно одетый.

– Иззи, – тихо произнес он.

Девушка отпрыгнула от Остина как ужаленная.

Остин поглядел на вновь прибывшего. Хотя он не имел представления, кто перед ним, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: пора уходить.

В Эдинбурге Грэм много думал. Есть в этом городе что-то такое, располагающее к размышлениям. А еще там полным-полно дорогостоящих объектов недвижимости. Грэм определенно почувствовал оживление. Похоже, ситуация на рынке налаживается. Для любителей всяких старомодных штучек Эдинбург – самое то: узкие переулочки, скрытые от посторонних глаз укромные площади, мостовые, улицы в стороне от туристических маршрутов. Народ по всему этому с ума сходит. Кто только не съезжается в город: и туристы, и студенты, и любопытные, и те, кто планирует сюда переехать. Теперь главное в недвижимости – это индивидуальность. В наше время никто не хочет жить в небоскребах, или в лофтах с кирпичными стенами, или в ультрасовременных интерьерах, хотя Грэм искренне недоумевал почему. Там ведь и система кондиционирования, и сигнализация. Все лучше, чем разное старье. Но не все с ним соглашались. Покупателям подавай живописные уголки с историей, у которых есть «лицо». Грэм считал, что это все чушь собачья: жить надо там, где комфортнее и удобств побольше. Но, с другой стороны, если они готовы платить бешеные деньги за свою слабость ко всему миленькому, рассуждал Грэм, отдыхая в своем номере люкс в башне дорого бутик-отеля, тогда кто он такой, чтобы наступать на горло их песне?

И в этот момент Грэму пришла в голову гениальная идея. Он сам был от нее в полном восторге: надо же до такого додуматься! Главное, что все останутся довольны. План настолько блестящий, что надо незамедлительно возвращаться в Лондон. Кондоминиум «Грушевый дворик»!

Грэм, конечно, знал, что на самом деле кондоминиум – обычный многоквартирный дом, зато это слово звучит по-американски, а на все американское народ лучше клюет. Квартиры и помещения под офисы в старинном дворике, всего в паре шагов от Стоук-Ньюингтон-Хай-стрит, но переулочек расположен в стороне от дороги, поэтому здесь царят тишина и покой. Как же Грэм собой гордился! Ведь главная хитрость в том, что дома будут выглядеть старыми только с фасада. А изнутри их ждет полная переделка. Надо избавиться от дурацких мелких окошечек, сквозь стекло которых ничего не разглядеть, и от старых деревянных дверей с продуваемыми щелями. На смену им придут нормальные пластиковые окна со стеклопакетами и металлические двери с детекторами отпечатков пальцев – ребята из Сити просто обожают такие штучки! И повсюду будут установлены камеры видеонаблюдения. При одной мысли об этом сердце Грэма забилось быстрее. Может быть, даже получится установить на входе в переулок ворота. Тогда у жильцов появится собственная территория – «мой дом – моя крепость»! Вот это высший класс! А во дворе устроить парковку. Всего-то и нужно, что одно дерево срубить. Короче говоря, фантастика! И старомодное очарование, и новейшие технические примочки в одном флаконе: центральное кондиционирование, холодильники для вина, суперсовременные развлекательные системы…

А лучше всего то, радовался Грэм, что можно взять в долю Иззи. Ну а что, все по-честному. Это ведь она навела его на это местечко, а значит, Иззи заслужила вознаграждение. Пусть снова работает с ним. Только теперь ей не придется вести протоколы собраний. Если захочет, станет настоящим агентом по продаже недвижимости. Одним махом перескочит сразу через несколько ступенек карьерной лестницы. А потом Грэм… Ему самому не верилось, что он решился на этот шаг. Скажи ему кто-нибудь: «Все, Грэм, скоро из гуляки превратишься в домоседа. Добро пожаловать под каблук!» – он бы ни за что не поверил.

Но за время разлуки с Иззи Грэм успел оценить преимущества их отношений. Главное, чтобы она перестала пахать как проклятая в этой своей дурацкой кафешке. Иззи чудесно готовит. Интересуется его делами. Приятно, когда дома можно отдохнуть душой, расслабиться и насладиться уютом, если весь день, будто лев, бьешься за свое место под солнцем. Преимущества уютного домашнего очага пришлись Грэму по душе. Не мешало бы добавить их в свою жизнь. Ради этого он готов пойти на величайшие жертвы, вдобавок он здорово облегчит Иззи жизнь: больше ей не придется вскакивать в шесть утра. Ну и конечно, на кону большие деньги. Вот такой простой и действенный план. Грэм одним выстрелом убьет даже не двух зайцев, а намного больше. Он снова станет первым человеком в компании. Ну и пусть друзья дразнят его из-за того, что он выбрал в спутницы жизни не стройную шведскую модель, рекламирующую нижнее белье. Что правда, то правда. Но Грэма подколы не смущают. Он знает, чего хочет. И конечно, Иззи согласится со всеми его доводами.

– Иззи, – снова произнес Грэм.

Она смотрела на него. Отчего-то в ее взгляде мелькнула легкая нервозность. А Грэм ожидал увидеть нетерпение и радость. Уж конечно, Иззи должна была догадаться, что он не просто так явился. А что, если с первой минуты сразить ее наповал?

– Изз, я вел себя как полный идиот. Только дурак мог упустить тебя. Словами не передать, как я по тебе скучал. Давай начнем все сначала.

Мысли Иззи кружились, точно в водовороте. Хелена качала головой. Грэм шагнул вперед, скользнул быстрым взглядом по столику с открытками и подарками и пришел к очевидному в данной ситуации выводу. Вот так удача!

– С днем рождения, милая, – прибавил он. – А ты по мне скучала?

Остин быстро шагал к дому и ругал себя последними словами. Ну ничему его жизнь не учит! Едва сдерживая злость, он открыл дверь, освободил няню из устроенной Дарни под столом пиратской тюрьмы, как всегда, заплатил ей в двойном размере и, мрачный и унылый, вызвал для нее такси. А ведь так все хорошо начиналось…

Иззи приросла к месту. Она ушам своим не верила. Произошло именно то, о чем она так мечтала, из-за чего пролила столько слез, чего желала больше всего на свете. Грэм вернулся, просит прощения и умоляет дать ему еще один шанс.

Грэм порылся в сумке и достал то, что купил в аэропорту.

– Вот, возьми, – произнес он.

Чтобы Грэм – и пришел с подарком? Чудеса, да и только! Иззи спиной чувствовала пристальный взгляд Хелены. Дар речи к имениннице так и не вернулся, поэтому она лишь молча достала подарок из пластикового пакета. Там оказалась бутылка виски.

– Из лучших сортов солода, – прокомментировал Грэм. – Средняя цена за бутылку – сто пятьдесят фунтов.

Иззи растянула губы в улыбке.

– Я же не пью виски, – произнесла она.

– Знаю, – кивнул Грэм. – Но я подумал: может, для пирогов твоих пригодится? Решил помочь твоему важному, суперуспешному бизнесу. – (Иззи уставилась на Грэма.) – Прости, что не воспринимал твою идею всерьез, – продолжил он. – Я ошибался. Позволь мне загладить свою вину.

Иззи обхватила себя руками так, будто замерзла. Казалось, что поднялся холодный ветер. Температура определенно понизилась на несколько градусов. Грэм вглядывался в темные окна кафе «Капкейк», потом осмотрелся по сторонам. Обошел весь двор, задумчиво постукивая пальцем по подбородку.

– А ведь я с самого начала понял, что это отличное место, – заметил он.

– И не стыдно тебе врать! – не удержавшись, выпалила Иззи. – Ты же говорил, я по миру пойду.

– Хм… Я тебя так мотивировал. Это называется «реверсивная психология», – ответил Грэм.

– Разве? – усомнилась Иззи.

– Как бы там ни было, все хорошо, что хорошо кончается. А для тебя эта история закончилась хорошо.

– Вот именно! – громко произнесла Хелена и подняла бокал.

Немногие оставшиеся гости последовали ее примеру, а после этого праздник завершился окончательно. Иззи понятия не имела, что делать дальше. Помощи от Хелены ждать не приходилось: та ушла домой вместе с Ашоком, а это значило, что в свою квартиру Иззи Грэма точно не приведет – стены там тонкие, да и вообще…

– Надо поговорить, – сказала она Грэму, надеясь выиграть время.

– Да, конечно! – радостно подхватил тот и поймал такси.

Они поехали в сторону Ноттинг-Хилла, а исполненный спокойной уверенности в себе Грэм сунул за щеку мятный леденец.

Глава 15

Секретный рецепт пончиков для Хелены

Купи настоящий имбирь. С виду он похож на узловатый корень. Если сама не можешь найти, спроси у кого-нибудь. У кого угодно, только не у продавца фруктов. Этот мерзкий тип вечно спрашивает, не желаешь ли купить дыньки. Ну так вот: стащи с работы эту штуковину, как ее… в общем, которой лекарство отмеряют. С ней ты точно не запутаешься: там ведь шкала в центилитрах[13], или в чем вы там меряете. А теперь разотри имбирь на терке.

И перестань пялиться на свое отражение в вытяжке. Да красавица ты, красавица! Но смесь надо мешать непрерывно, иначе затвердеет, и вместо пончиков получится имбирное печенье.

А теперь доверяю тебе название секретного ингредиента: это лаймовый крем. Покупать у миссис Дарлингтон из Пенрита. Сама ты ни за что не догадалась бы.

• 900 г обычной муки плюс еще немного, чтобы присыпать сверху.

• 4 столовые ложки разрыхлителя.

• 2 столовые ложки пищевой соды.

• 1^1/2 столовые ложки соли.

• 1^1/2 столовые ложки измельченного на терке имбиря.

• 400 г сахара.

• 2 унции засахаренного имбиря (нарезать крупными кусками).

• 500 г хорошо взбитого сливочного крема.

• 60 г сливочного масла без соли (растопить и чуть остудить).

• 2 крупных яйца.

• 1 столовая ложка растительного масла.

• 45 центилитров лаймового крема.

Взбей муку, разрыхлитель, пищевую соду, соль и 3/4 столовой ложки измельченного имбиря в большой миске. Потом взбей вместе 300 г сахара и весь оставшийся имбирь в мелкой миске. Положи оставшиеся 100 г сахара вместе с засахаренным имбирем в кухонный комбайн и измельчи имбирь до мелкой крошки.

Переложи в миску и взбей со сливочным кремом, сливочным маслом и яйцами до однородной консистенции. Добавь смесь с кремом в смесь с мукой и мешай до образования теста, пока смесь не станет липкой. Выложи тесто на посыпанную ровным слоем муки поверхность и замешивай, но осторожно: десяти-двенадцати раз вполне достаточно. Скатай в шар. Чуть-чуть присыпь рабочую поверхность и тесто мукой, потом раскатывай тесто посыпанной мукой скалкой, пока она не образует круг диаметром 13 дюймов и толщиной 1/3 дюйма. Посыпь мукой форму для вырезания теста, вырежи кружочки и переложи их на слегка присыпанный мукой противень. Собери остатки теста и раскатай их скалкой, потом вырежи еще кружочков – повторяй один раз, не больше. Разогрей масло на широкой тяжелой сковороде до такой температуры, чтобы, если оно брызнет на руку, дело закончилось ожогом третьей степени. Бери по семь-восемь штук и аккуратно клади по одному на сковороду, пусть жарятся в масле. Переверни один раз, жарь, пока не станут золотисто-коричневыми. На каждые семь-восемь штук должно уходить две минуты. Потом положи их на бумажные полотенца: пусть лежат, пока не стечет масло. Дай слегка остыть, потом посыпь сахаром с имбирем. Аккуратно разрежь пончики пополам и ложкой положи в нижнюю половину лаймовый крем. Накрой сверху второй половиной пончика. Подавай по три штуки на тарелку, для красоты положи дольки засахаренного имбиря.

Пять секунд прошло, а она уже растаяла! – возмущалась Хелена.

– Заткнись! – буркнула Иззи, взглянув на Перл в поисках поддержки.

– Какое там пять! – возразила Перл. – Четыре, не больше.

– Мужчины не уважают женщин, которые бегут к ним, стоит пальцем поманить, – наставительно произнесла Кэролайн. – Я со своим гадом уже несколько месяцев не разговариваю.

– Ну и как, есть результаты? – спросила Перл.

– Спасибо за интерес, Перл, меня нынешняя ситуация устраивает, – свысока объявила Кэролайн. – Вообще-то, сейчас он проводит с детьми больше времени, чем когда мы были женаты. Раз в две недели он забирает их с полудня и до вечера. Уверена, ему эта обязанность как кость в горле. Он их уже три раза в зоопарк сводил. Отлично.

– Спасибо за обнадеживающий рассказ о семейном счастье, – съязвила Иззи.

Она-то думала, подруги обрадуются, что у нее снова появился мужчина.

– А как же красавчик из банка? – спросила Хелена.

– С ним у меня строго профессиональные отношения, – соврала Иззи.

Но Остин скрылся так быстро, будто его на празднике и не было. Иззи понимала, что в отношениях он не заинтересован, к тому же ему надо думать о Дарни. Глупо фантазировать о несбыточном. Это все равно что мечтать о романе с поп-звездой. Ну а Грэм сам к ней вернулся…

– Вообще-то, я положила на него глаз, – сообщила Кэролайн.

– Что, усыновить хочешь? – пошутила Хелена.

– Извините, вы разве сотрудница кафе? – осведомилась Кэролайн. – Я-то понятно, что здесь делаю, – деньги зарабатываю.

– А по-моему, здорово, что Грэм осознал свои ошибки и приполз обратно, – сказала Иззи. – Неужели никто со мной не согласен?

Женщины переглянулись.

– Главное, чтобы ты была счастлива, – попыталась подбодрить ее Перл. – Но парень из банка очень приятный.

– Про парня из банка даже не вспоминайте! – на повышенных тонах велела Иззи. – Ой, извините. Не хотела кричать. Просто… мне было так одиноко. Даже несмотря на то, что у меня были вы. Но самой рулить всем бизнесом, а потом возвращаться в пустую квартиру, потому что Хелена где-то там обжимается со своим врачом…

– Он во мне души не чает, – вставила Хелена.

– И тут вернулся Грэм! На этот раз он хочет серьезных отношений, а я только об этом и мечтала.

Повисла пауза.

– Но пять секунд!.. – воскликнула Хелена.

Иззи показала ей язык. Она знает, что делает… наверное.

Несколько дней спустя Иззи сидела, обхватив руками колени, а Грэм собирался на утренний матч по сквошу.

– Ну что с тобой такое, Изз? – спросил он с улыбкой.

У нее по-прежнему захватывало дух от его красоты: мускулистая грудь, как у античной статуи атлета, с легкой порослью темных волос, широкие плечи, белозубая улыбка. Заметив, что Иззи им любуется, Грэм игриво ей подмигнул. С тех пор как она поехала к нему домой тем вечером, Грэм вел себя как совсем другой человек: романтичный, чуткий. Он забрасывал ее вопросами и про кафе, и про Грушевый дворик. Спрашивал, нравится ли Иззи ее нынешнее занятие.

И все-таки Иззи немножко злилась на себя. Она ему не собачонка, чтобы бежать по первому зову. Иззи даже не позвонила Хелене, хотя та отправила ей штук одиннадцать эсэмэсок. Сначала подруга спрашивала, вернется ли Иззи, потом – выйдет ли на связь и, наконец, можно ли ей теперь перебраться в хозяйскую спальню. Иззи не хотелось думать, что стоило Грэму взглянуть в ее сторону, как она уже запрыгнула к нему в койку.

Но Иззи так соскучилась по простой человеческой близости, по общению, по приятному осознанию, что дома тебя кто-то ждет. От одиночества она едва не выставила себя полной идиоткой перед своим банковским консультантом! О боже, какой позор! Иззи краснела при одном воспоминании об этом эпизоде. Так она, чего доброго, превратится в чокнутую старую деву. На празднике создавалось впечатление, что все ее знакомые состоят в безоблачно счастливых отношениях. Заметив, как счастливы Хелена и Ашок, Зак и Норико, Пол и Джон и другие ее друзья, Иззи думала: почему она должна отказывать себе в этом удовольствии? Посмотрели бы друзья на нее сейчас. Вот она сидит, влюбленная и улыбающаяся, будто девушка из рекламы зубной пасты. Иззи мечтательно подумала о том, что уж Грэма-то в рекламу зубной пасты взяли бы обязательно.

– Все хорошо, – ответила она. – Просто так не хотелось вылезать из кровати…

Грэм наклонился к Иззи и чмокнул ее в веснушчатый нос. Пока все шло как по маслу. Грэм был рад, что Иззи к нему вернулась, – рад, но не удивлен. Самое время приводить в исполнение следующий этап плана. Когда Грэм предложит Иззи отказаться от кафе, она будет ему глубоко благодарна, а что может быть лучше благодарной девушки? Только солидная сумма денег и престижная сделка для фирмы. Неудивительно, что он был в таком веселом настроении.

– Можно у тебя кое-что спросить? – начал Грэм.

– Конечно, – жизнерадостно улыбнулась Иззи.

– Э-э-э…

Иззи подняла голову. С чего вдруг Грэм оробел? На него это не похоже. Пока другие мнутся и ходят вокруг да около, Грэм прет напролом.

Конечно же, Грэм играл роль. Он рассудил, что изобразить смущение – неплохая стратегия.

– Я тут подумал, – продолжил Грэм. – У нас с тобой ведь все нормально?

– Эти пять дней – да, – уточнила Иззи.

– Я хочу, чтобы ты знала: мне с тобой очень хорошо, – продолжил Грэм.

– А мне хорошо с тобой, – ответила Иззи.

Ее охватило странное ощущение: одновременно и радость, и нервозность. Она никак не могла понять, к чему клонит Грэм.

– Так вот, я хотел… Я еще никому не предлагал…

– Что?

– Может, переедешь ко мне?

Иззи пораженно уставилась на Грэма. А потом ее поразило то, что она до такой степени поражена. Иззи ведь давно об этом мечтала. А теперь все сбылось: она будет жить с мужчиной своей мечты в его прекрасной квартире, разделит с ним жизнь: совместные ужины, вечера, выходные, а впереди – будущее вдвоем. Иззи невольно растерялась.

– Что ты сказал? – переспросила она.

Не может этого быть!

Иззи бы сейчас прыгать от восторга. Тогда почему же у нее на сердце совсем не радостно? Ей тридцать два года, и она любит Грэма. Ну конечно любит. И вообще, его взгляд говорит сам за себя: сколько в нем радостного предвкушения и волнения! В такие редкие моменты Иззи удавалось представить Грэма маленьким мальчиком.

А потом она заметила, что выражение его лица стало слегка озадаченным, как будто Грэм ожидал, что Иззи от восторга кинется к нему в объятия, – а именно этого он и ожидал.

– Э-э-э… я спросил… – на этот раз с непритворными запинками произнес обескураженный Грэм. – Я спросил: может, переедешь ко мне? А свою квартиру продай или сдай… в общем, как хочешь.

Ведь об этом Иззи даже не подумала! Ее замечательная квартира! С розовой кухней! Конечно, теперь Иззи практически не бывает дома, и все же… Сколько веселых деньков она провела там с Хеленой, сколько уютных вечеров! А кулинарные эксперименты – одни удачные, другие не очень? А многочасовые обсуждения того, куда движутся ее отношения с Грэмом и как понимать любой его крошечный жест? Тут Иззи вдруг сообразила, что совсем не помогала Хелене разобраться в ее отношениях с Ашоком, так ее поглотила работа в кафе. А вечера с пиццей? А стоящая в коридоре большая бутылка, полная монет? Один раз Иззи даже собиралась ее разбить, чтобы заплатить страховку за кафе. И теперь со всем этим придется попрощаться. Навсегда.

– Сначала можно просто попробовать… – сказала Иззи.

Нет, не на такую реакцию рассчитывал Грэм. Он ожидал бурных изъявлений благодарности и полных энтузиазма планов на будущее. Грэм уже представлял, как Иззи кинется мерить окно, готовясь выбирать новые занавески, а он скажет ей: «Эй, притормози», ведь о браке говорить пока рановато. Ну а потом Грэму останется только наслаждаться восхитительным сексом с девушкой, готовой на все, лишь бы порадовать своего благодетеля. А через некоторое время он расскажет, что вдобавок ко всему сделает ее богатой женщиной и снимет с ее шеи ярмо в виде занюханной кафешки. За этим, по плану Грэма, опять-таки следовал благодарственный секс. А ее задумчивый, даже испуганный взгляд в его концепцию никак не вписывался. Грэм решил: самое время изобразить бедного-несчастного.

– Извини, – с поникшей головой и исполненным печали взглядом произнес он. – Прости, кажется, я ошибся. Я-то думал, у нас с тобой все по-настоящему…

А этого Иззи вынести никак не могла. Ее Грэм огорчен! Да что с ней такое? Это же просто ни в какие ворота! Вот перед ней мужчина, которого она любит, о котором так долго мечтала. Грэм разбил ей сердце, по нему она сохла целую вечность. И вот теперь он преподносит Иззи такой подарок на блюдечке с голубой каемочкой, а она еще и нос воротит! Глупо – не то слово! Кем она себя возомнила? Иззи кинулась к Грэму и заключила его в объятия.

– Прости! – выпалила она. – Прости! Это я от неожиданности. Ты меня врасплох застал.

«Это ты еще про остальное не знаешь», – подумал Грэм, радуясь, что его уловка сработала. Он с удовольствием обнял Иззи в ответ.

– Может быть, мы сейчас… – начала было Иззи, но Грэм заставил ее замолчать поцелуем.

– Мне пора на сквош, – возразил он. – Подробности обсудим завтра, – прибавил он заготовленную фразу, которую приберегал для сомневающихся клиентов.

Перл и Бен шли по улице и смеялись, а Луис бежал впереди. Бен встретил их на автобусной остановке. Из ворота его рубашки выглядывали упругие кудрявые волосы на груди. Мама снова капала Перл на мозги: грозилась, что уедет к сестре, пока Перл и Бен не будут жить вместе, как полагается. А то что это такое: приходит, уходит когда вздумается!.. Мужчина он или нет?

– Может, переедешь обратно к нам? – как можно более небрежным тоном предложила Перл.

Бен буркнул что-то неопределенное и моментально сменил тему. Любезно проводив Перл до дому, он чмокнул ее в щеку и был таков. Нет, не на такую реакцию рассчитывала Перл.

– Кэлин, маме глусно, – громко объявил Луис в кафе.

– Да, Луис, мамам иногда бывает грустно, – согласилась Кэролайн, поглядев с сочувствием на Перл. Та не любила, когда ее жалеют, и все же это хоть какое-то утешение.

– Мама, не глусти! Маме глусно, – сообщил Луис Доти: тот как раз принес почту.

– Правда? – спросил почтальон, опускаясь перед Луисом на корточки, чтобы быть с мальчиком на одном уровне. – А ты попробуй поцелуй ее. Вдруг поможет?

Луис с серьезным видом кивнул, потом громко прошептал:

– Луис целовал! Все лавно глусная.

– Да, тяжелый случай… – покачал головой Доти и, выпрямившись, добавил: – Дай-ка я приглашу твою маму на чашечку кофе. Может, тогда у нее настроение исправится.

Перл фыркнула.

– Если ты не заметил, я работаю в кафе, – возразила она.

– Я пойду, – выпалила Кэролайн и тут же смутилась. – Я не в этом смысле… я имела в виду – пойду работать.

Но ни Доти, ни Перл не обращали на нее внимания.

– Тогда, может быть, сходим в бар?

– Может быть, – ответила Перл.

– Я заканчиваю пораньше.

– А я нет.

– Пообедаем вместе? – предложил новый вариант Доти. – В четверг?

Перл сделала вид, будто засмотрелась в окно. Наконец Иззи не выдержала и выглянула из подвальной кухни.

– Она согласна! – прокричала Иззи.

После работы Иззи сразу пошла домой. Хелена была на месте, и Ашок тоже, но подруга быстренько отправила его за кофе.

– Только не кофе! – застонала Иззи. – Глаза бы мои на него не смотрели! Хочу «Фанту». И колечки «Хула-хупс».

– Да, совсем ты заработалась, – произнесла Хелена, наливая чайник. – Ну, как новая жизнь со старым мужчиной? Наслаждаешься?

Иззи обняла подругу.

– Спасибо большое, что устроила для меня такой замечательный праздник! – объявила она. – У меня слов нет.

– Ничего себе – слов нет! Ты меня уже раз четыреста благодарила.

– Ладно-ладно. Я тебе сейчас такое скажу – упадешь!

Хелена вскинула выщипанные в ниточку брови. Она ожидала чего-то подобного, и ее беспокоило то, что Иззи во взвинченном настроении. А ведь Хелена столько труда приложила, чтобы убедить Остина прийти, – и тут как снег на голову свалился Грэм! Хелена надеялась, что Иззи понимает: она его не звала. А впрочем, даже такой болван должен был рано или поздно сообразить, что Иззи – настоящее сокровище.

– Выкладывай, – проговорила Хелена.

– Грэм хочет, чтобы я к нему переехала!

Тут даже Хелена опешила. Она думала, Грэм признался Иззи в любви, захотел познакомить ее с родителями или предложил встречаться официально. Однако съехаться – гораздо более ответственный шаг. Даже когда Грэм и Иззи встречались несколько месяцев подряд, их отношения не производили впечатления серьезных. К тому же Грэма не назовешь радушным, гостеприимным хозяином. С другой стороны, Хелена считала Ашока застенчивым мямлей и даже не догадывалась, что перед ней самый замечательный мужчина на свете. Что она в них понимает?..

– Ну, что тут сказать. Здорово! – произнесла Хелена, стараясь, чтобы ее слова звучали не слишком наигранно.

Хелена пристально вгляделась в лицо подруги. Голос у нее бодрый, но действительно ли Иззи на седьмом небе от счастья? Три месяца назад она бы от восторга до потолка прыгала, а сейчас…

– Рада? – спросила Хелена резче, чем хотелось бы.

– А с чего бы мне не радоваться? – закинула удочку Иззи. – Это же Грэм! Грэм! Я в него давно уже влюблена по уши, и вот он предложил мне к нему переехать!

Хелена замолчала, разливая чай. Повисла пауза. Обе крутили в руках чашки и ложки, и вот наконец Хелена заговорила первой:

– Тебе не обязательно сразу соглашаться. Не хочешь – не надо. Куда спешить?

– Я хочу! – даже слишком пылко возразила Иззи; казалось, она убеждала не подругу, а себя. – А спешить очень даже есть куда, и не надо делать вид, будто это не так. Лена, мне тридцать два. Я тебе не школьница. Куда ни глянь, все друзья обзаводятся семьями. Мне за вечер столько фотографий младенцев показали, что и не сосчитать. Поэтому – да, именно этого я и хочу. Мне нужен хороший мужчина, который любит меня, хочет быть со мной, хочет создать семью. Или, по-твоему, я не о том мечтаю?

– Конечно о том, – ответила Хелена.

А ведь Иззи права. Этот приятный парень из банка ужасно рассеянный. За таким не доглядишь – трусы наизнанку наденет. Он о себе не в состоянии позаботиться, не то что об Иззи. Да и вообще, у него ребенок. А Грэм много зарабатывает, хорош собой и безо всякого багажа из прошлого. За такого любая бы ухватилась.

Пожалуй, Иззи верно поступает. Хелена миллион раз видела, как женщина бросает мужчину только потому, что тот в чем-то не соответствует ее многочисленным стандартам. Думает, что встретит кого-нибудь получше. Но в жизни так не бывает. Сколько сорокалетних подруг и коллег Хелены боялись, что никого себе не найдут, и горько жалели, что в тридцать дали от ворот поворот хорошему, но не идеальному мужчине. Да, Грэм не сразу оценил Иззи, но разве это преступление?

– Отлично! – произнесла Хелена. – Я бы предложила тост, но ты на этой неделе и так много пила.

– Ты мне не нянька.

– К нам тут одну девушку привозили. Между прочим, моложе тебя. Вся желтая – смотреть страшно! Печень отказала.

– Бутылку вина на двоих с Грэмом моя печень точно выдержит.

– Просто предупреждаю.

Как ни странно, их препирательства разрядили обстановку. Но чай подруги пили молча. Иззи отчего-то стало неловко и чуть-чуть грустно. Она-то думала, что Хелена, как всегда, кинется в бой: велит Иззи не валять дурака, заявит, что о переезде к Грэму и речи быть не может. Нет, Иззи должна остаться, все будет по-прежнему, даже лучше, и вообще, у нее еще миллион таких парней будет. Счастье не за горами. Но ничего подобного Хелена не сказала. Наоборот. А это значит, что Иззи зря себя накручивает. Отказываться глупо. Она должна радоваться. Да, Иззи рада – в глубине души. А ощущать легкую нервозность в подобной ситуации совершенно нормально.

– И вот еще что… – Хелена с надеждой улыбнулась Иззи. – Если тебе кажется, что я слишком тороплюсь, так и скажи, но…

– Давай говори, – кивнула Иззи.

Хелена обычно не мялась.

– Есть у меня один знакомый, который не прочь снять твою комнату, – произнесла она.

Иззи вскинула брови:

– Этот твой знакомый, случайно, не врач?

Хелена залилась румянцем:

– Комнаты для врачей просто ужасные! Там жить невозможно. Ашок как раз искал квартиру, а тут такой случай…

– Значит, это ты все подстроила! – всплеснула руками Иззи.

– Честное слово, я тут ни при чем, – ответила Хелена, кусая губы, чтобы не заулыбаться во весь рот.

– Разве могу я встать на пути истинной любви? – произнесла Иззи.

– Ты это серьезно? – обрадовалась Хелена. – О боже! Да это же просто чудесно! Сейчас позвоню ему. Подумать только – мы с тобой обе станем сожительницами! – ликовала подруга. – Какое счастье!

Поцеловав бывшую соседку по квартире, Хелена кинулась к телефону.

Иззи невольно сравнила собственные колебания с искренним восторгом подруги. В их дружбе что-то изменилось, между ними будто появилась трещинка, совсем тоненькая, но заметная. Когда твоя подруга встречается с мужчиной, обсуждать его положительные качества и недостатки – это нормально. Однако стоит отношениям перейти в статус серьезных, подобным разговорам приходит конец. С этого момента ты вынуждена делать вид, будто ее мужчина – идеал. Вдруг они поженятся? И хотя приятно видеть подругу счастливой, ваша дружба уже не та, что прежде. Иззи, конечно, искренне рада за Хелену, однако теперь их общение будет другим. Просто они обе переходят на новый жизненный этап, сказала себе Иззи.

Они решили сходить куда-нибудь выпить, перед тем как Иззи соберет вещи. Подруги опохмелялись, делая вид, будто это их обычные посиделки в баре, но вот за одной бутылкой последовала вторая, и Хелена выложила все как есть.

– Почему? – вдруг спросила она. – Почему ты так быстро к нему вернулась?

Иззи, украдкой глядевшая на телефон, вскинула голову. Она отправила Грэму эсэмэску – сообщала, что приедет попозже, но ответа так и не получила. Лицо Иззи застыло, будто маска.

– Потому что Грэм – отличный парень, он свободен, и я его просто обожаю. Да что там говорить, сама знаешь, – ответила она.

– Он же тебя то поманит, то пинка под зад даст – как ему удобнее. И с чего он вдруг объявился? Ведь ни слуху ни духу не было…

– В чем конкретно ты его подозреваешь? – спросила Иззи, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

– Вот у нас с Ашоком…

– Даже не сомневаюсь, у вас с Ашоком все прекрасно, Ашок – мистер совершенство! Посмотрите, какой у меня прекрасный, чудесный бойфренд-врач! Его все обожают, а он без ума от меня! Ах, как же я его люблю! И пошло-поехало. А Грэм, значит, недостаточно хорош!

– Не в этом дело. Просто ты из-за него столько страдала, и…

– По-твоему, я не заслужила такой любви, как у вас с Ашоком? Ну конечно, кому я нужна?! А если нужна, значит у мужчины корыстный интерес!

Хелена не ожидала от Иззи такой яростной вспышки. На подругу это было не похоже.

– Я не в том смысле…

– Правда? А получилось в том. Или думаешь, что Иззи размазня, говори ей что хочешь, все равно не ответит? По-твоему, я тряпка?

– Нет, конечно!

– Ну, хоть в одном ты права. Я не тряпка.

Иззи встала и вышла из бара.

А на другом конце города Перл во все глаза уставилась на Бена.

– Нет, так нельзя, – произнесла она.

– Что тебе не нравится? – спросил Бен; Луис весело играл в паровозики у его ног. – Всего-то заскочил к вам, чтобы твоя мама мне пуговицу пришила.

Перл хмыкнула.

То, что Бен сидел у них в квартире по пояс голый, а ее мама склонилась над шитьем при свете недавно купленной лампы, Перл отнюдь не радовало. Он запросто мог бы попросить свою маму или даже пришить пуговицу сам, не будь он таким лентяем. Но Перл его раскусила.

– Может, сходите куда-нибудь выпить, пока я не закончу? – предложила мама Перл; она одновременно и курила, и пришивала пуговицу: ловкость, достойная восхищения. – За Луисом я присмотрю, – прибавила она.

– Луис пойдет выпить, – объявил малыш со своим характерным выразительным кивком.

– Луису пора спать, – возразила Перл.

Кэролайн была глубоко шокирована, узнав, что Луис укладывается спать одновременно с мамой. Перл старалась не показывать вида, но ее это неприятно удивило, и теперь она усердно приучала сына к правильному режиму дня.

– Нет-нет-нет! – возразил Луис. – Нет-нет-нет! Пасиба, – немного подумав, прибавил он. – Нет, пасиба, спать не буду.

– Идите, – велела мама. – Я его уложу.

Если они уйдут, Луис скорее уснет, а иначе не миновать истерики.

– У меня в сумке футболка, – прибавил Бен. – Хотя могу и так пойти.

– Я тебе не запасной аэродром! Между прочим, у меня и без тебя есть с кем в бар сходить.

– Знаю, – кивнул Бен. – Надень красное платье. То, которое бедра обтягивает.

– Вот его уж точно не надену! – категорично заявила Перл.

Когда она в последний раз куда-то ходила с Беном в этом платье… Короче говоря, голодных ртов дома и так хватает.

У двери крошечной квартирки Бен предложил Перл опереться на его руку. Мама проводила их долгим взглядом. Луис громко выражал недовольство тем, что родители собрались уходить без него. Но Перл все это проигнорировала.

– Что случилось, моя принцесса? – спросил Грэм, когда Иззи вернулась домой.

Иззи опустила глаза.

– Да так, женские проблемы, – произнесла она.

– А-а… – протянул Грэм, понятия не имевший, какие у женщин проблемы, впрочем, его это мало интересовало. – Не бери в голову. Пойдем в спальню, займемся моими мужскими проблемами.

– Сейчас, – ответила Иззи, хотя у нее сердце сжималось при мысли, что подруга ушла домой, а они так и не помирились.

– Ну, не кисни. – Грэм погладил ее темные кудри. – Мне тут пришла в голову одна мысль… Раз уж мы съехались и все в таком духе… Хочешь познакомиться с моей мамой?

Перед тем как заснуть, Иззи успела подумать: «И все-таки он меня любит». Да, она ему небезразлична. Они живут вместе, и скоро Грэм познакомит ее с семьей. Хелена ошибается.

Грэм лежал без сна дольше. Он собирался рассказать Иззи про кондоминиумы сегодня вечером. Грэм уже изложил свою идею руководству, и те пришли от нее в восторг. Владелец здания наверняка обрадуется выгодной сделке. А главное, никаких проблемных съемщиков. Идеальная схема – настолько простая, что даже неинтересно.

«Как-то все слишком просто», – думала Перл, когда они с Беном возвращались из паба. Его рука касалась ее руки. Вот именно – слишком просто. Из-за этой обманчивой простоты Перл уже изрядно хлебнула горя.

– Можно я останусь ночевать? – умоляюще проныл Бен.

– Нет, – возразила Перл. – Спальня у нас всего одна, и там спит мама. Не выгонять же ее.

– Тогда пошли ко мне. А хочешь, снимем номер в отеле.

Перл поглядела на Бена. В свете фонаря он смотрелся еще эффектнее, чем обычно. Широкие плечи, пышная кудрявая шевелюра, мужественные черты лица. Луис тоже будет таким, когда подрастет. Бен – отец ее ребенка и должен быть главой их семьи. Бен медленно наклонился и поцеловал ее. Перл не отстранилась, лишь закрыла глаза. Ощущения были одновременно и знакомыми, и непривычными: давненько до нее не дотрагивался мужчина.

На следующее утро Иззи встала вместе с солнцем и принялась лихорадочно рыться в сумках с одеждой.

– К чему такая спешка, милая? – пробормотал разбуженный ее суетой Грэм.

Щурясь спросонья, Иззи поглядела на него:

– Мне на работу надо. Капкейки сами себя не испекут. – Иззи сдержала зевок.

– Ну, хоть обними меня на прощание.

Иззи с удовольствием прижалась к его груди, но при этом мысленно подсчитывала, сколько времени уйдет на дорогу, ведь теперь, чтобы добраться до кафе, ей придется ездить через весь Северный Лондон.

– Может, сегодня останешься дома? – предложил Грэм. – Ты слишком много работаешь.

– Кто бы говорил! – улыбнулась Иззи.

– Это да, но неужели тебе не хочется чуть-чуть притормозить? Ты ведь наверняка устала пахать круглыми сутками. Не скучаешь по комфортабельному, уютному офису? Больничные, перерывы на обед, корпоративы… А всей нудной бумажной работой занимается кто-то другой.

Иззи перевернулась на живот и сцепила руки в замок под подбородком.

– Знаешь, теперь меня это все совсем не манит, – задумчиво произнесла она. – Ни за какие коврижки не стану больше работать на дядю. Даже если дядей будешь ты.

Грэм обеспокоенно уставился на Иззи. Обсуждение основного вопроса придется снова отложить.

Невероятно, но факт: входя в кафе, Перл что-то напевала себе под нос.

– Ты чего? – подозрительно осведомилась Кэролайн. – Какая-то ты сегодня… веселая.

– А что тебя смущает? – ответила вопросом на вопрос Перл, отправившись в кладовку за шваброй. А Кэролайн тем временем протирала их своенравную кофе-машину. – Или веселиться разрешено только представителям среднего класса?

– Наоборот, – ответила Кэролайн; этим утром она получила очень неприятное письмо от адвоката.

– Что – наоборот? – уточнила Иззи.

Она поднялась по лестнице, чтобы поздороваться с Перл и выпить чашечку кофе. Все брови у нее были в муке.

– Перл думает, что нам, среднему классу, очень весело живется.

– Ничего подобного, – возразила Перл и запустила палец в содержимое миски Иззи.

– Не делай так! – возмутилась Иззи. – Видел бы тебя санинспектор, беднягу удар бы хватил!

– Я же в полиэтиленовых перчатках! – В доказательство Перл вытянула перед собой руки. – И вообще, все повара пробуют свои блюда. А иначе как поймешь, вкусно получилось или нет?

Перл попробовала творение Иззи: бисквит с апельсином и кокосовым кремом, нежный, сочный и сладкий, но не приторный.

– Ни дать ни взять пинья колада, – объявила Перл. – Классная штука. Просто супер!

Иззи молча уставилась на нее, потом они с Кэролайн переглянулись.

– Между прочим, Кэролайн права, – сказала Иззи. – Что с тобой сегодня? Вчера ходила как в воду опущенная, а сегодня – прямо Ребекка с фермы «Солнечный ручей»![14]

– Я что, не могу прийти на работу в хорошем настроении?! – возмутилась Перл. – Да, я живу не в вашем распрекрасном районе и вынуждена добираться на автобусе – и что с того?

– Думаешь, мы на общественном транспорте не ездим? Я, например, тот еще специалист по автобусам, – возразила Иззи.

– А мне скоро придется переехать, – сообщила Кэролайн таким мрачным тоном, что девушки уставились на нее во все глаза. И тут Кэролайн последовала примеру Перл и тоже запустила палец в миску.

– Ну вот, теперь из-за вас этот бисквит придется выбросить! Буду все переделывать! – возмутилась Иззи.

Перл и Кэролайн восприняли этот выпад как приглашение угощаться от души. Иззи со вздохом поставила миску на прилавок, выдвинула стул и села.

– Что там у тебя стряслось? – спросила Перл.

– Бывший муж строит козни, – ответила Кэролайн. – Хочет, чтобы я съехала. А между прочим, ремонтом занималась я, почти без его помощи. Обставила все одиннадцать комнат, и его кабинет в том числе, контролировала установку стеклянной задней стены и кухни за пятьдесят тысяч фунтов! И если он думает, что ремонт – примерно то же самое, что веселая вечеринка, то очень ошибается!

– Хотя для вечеринки у вас на кухне, наверное, все предусмотрено, – вставила Перл, но по лицу Кэролайн сообразила, что сейчас не время для легкомысленных шуточек. – Извини.

Но Кэролайн не обратила на ее слова внимания:

– Думала, пойду ему навстречу и устроюсь на работу. А он говорит, раз я зарабатываю себе на жизнь, значит в его поддержке не нуждаюсь! Это несправедливо! Как прикажете содержать дом и прислугу на мою зарплату? Денег еле-еле на педикюр хватает! – (Иззи и Перл сосредоточились на бисквите.) – Извините, конечно, но это правда. Понятия не имею, что теперь делать.

– Он же не выгонит тебя на улицу с детьми? – спросила Иззи.

– Если что, в нашем квартале для тебя наверняка найдется свободная комната, – сказала Перл.

Кэролайн всхлипнула:

– Извини, не хотела тебя обидеть.

– На что тут обижаться? – пожала плечами Перл. – Я бы тоже мечтала жить в собственном доме. Или хотя бы на твоей кухне.

– В письме написано «будут предприняты меры», – вздохнула Кэролайн. – Меры!..

– Но он же видит, что ты стараешься, – попыталась утешить ее Иззи. – А значит, не будет тебя прессовать.

– Он не хочет, чтобы я старалась, – процедила Кэролайн. – Этому гаду нужно, чтобы я исчезла из его жизни окончательно и бесповоротно и не мешала ему путаться с этой стервой Аннабель Джонстон-Смит.

– И как такие длинные имена на кредитках помещаются? – задумалась Перл.

– Давайте сменим тему, – сердито предложила Кэролайн. – Чему ты сегодня так радуешься, Перл?

Та смутилась и ответила, что настоящие леди любовными победами не хвастаются. Обе ее собеседницы взвизгнули от восторга. Перл рассердилась. Ситуацию усугубило то, что как раз в этот момент объявился почтальон Доти и сказал Перл, что этим утром она особенно прекрасна. Тут девушки заметили у дверей очередь из голодных, нервных посетителей, которые деликатно ждали, когда сотрудницы кафе наговорятся вдоволь.

– Мне работать надо, – холодно произнесла Перл и встала.

– Главное – не напрягайся, – посоветовала Иззи и торопливо направилась вниз: первая посетительница захотела попробовать именно кокосово-апельсиновые капкейки, потому что их название было выведено мелом под заголовком «Блюдо дня».

– Минутку, – сказала она посетительнице.

– А доставки у вас нет? – спросила та.

Девушки переглянулись.

– Действительно – почему у нас нет доставки? – произнесла Перл.

– Я этим займусь, – объявила Иззи.

Хорошее настроение Перл ее радовало. А тот факт, что она скрывала, кто привел ее в такое чудесное расположение духа, наводил на мысль, что это отец Луиса. Но Иззи и в голову бы не пришло задавать такие личные вопросы. А вот развод Кэролайн ее беспокоил, в том числе и по эгоистичным причинам: Иззи очень не хотелось терять такую сотрудницу. Спору нет, Кэролайн – весьма колючая особа и к тому же снобка, но работает добросовестно и знает, как представить капкейки в самом выгодном свете. А еще Кэролайн очень украсила зал: плавающие чайные свечи по вечерам, мягкие подушки в неудобных углах – вроде мелочи, а какую атмосферу создают! Глаз у Кэролайн наметанный, тут двух мнений быть не может.

Но, колдуя над очередной партией капкейков, легкими движениями посыпая смесь кокосом и заменяя белый сахар коричневым, Иззи думала о Хелене: ссора с подругой не шла у нее из головы. Они никогда не ругались, даже когда Иззи принесла Хелене на лечение голубя с одной лапкой. Между ними всегда царило полное взаимопонимание. При мысли о том, что не с кем обсудить личную жизнь Перл и поделиться другими сплетнями, у Иззи упало сердце. Она подумывала о том, чтобы набрать номер Хелены, но на работу ей звонить нельзя: подруге неудобно там разговаривать. Позвонишь, а она или копается в чьей-то заднице, или держит во второй руке отрезанный палец ноги. Нет, лучше Иззи придет к Хелене лично. И не просто так, а с подарком.

Хелена и Иззи встретились на улице.

– Хотела зайти к тебе, чтобы извиниться, – смущенно объявила Хелена.

– Нет, это ты меня извини, – возразила Иззи.

– Я за тебя очень рада, честно, – сказала Хелена. – Просто хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я тоже! – подхватила Иззи. – Пожалуйста, давай не будем больше ссориться.

– Согласна, – ответила Хелена.

Девушки обнялись прямо посреди улицы.

– Вот, – произнесла Иззи и протянула ей листок бумаги, который носила при себе весь день.

– Что это? – спросила Хелена, но пригляделась и поняла сама. – Тот самый рецепт! Не может быть! Ну ты даешь!

– Теперь твое желание исполнилось, – произнесла Иззи.

– Пойдем домой, – предложила Хелена и улыбнулась. – Выпьем чайку. Это же все-таки твоя квартира.

– Мне надо к моему мужчине, – ответила Иззи. – Грэм меня ждет. Сама понимаешь.

Хелена кивнула. Да, она понимала, но от этого ей было не легче. Подруги еще раз крепко обнялись и распрощались. Обе отправились домой… вернее, по домам.

Хелена отдала Иззи почту. У Иззи упало сердце: от дедушки опять пришли рецепты, но одни он уже присылал, а другие представляли собой невразумительный набор слов. Иззи звонила Киви, и та подтвердила: да, когда внучка его навещала, Джо был в хорошей форме, но в целом дела неважные, поэтому лучше Иззи приехать при первой возможности. Она примчалась в дом престарелых на следующий же день.

К удивлению Иззи, когда она вошла в комнату дедушки, у его кровати уже сидел посетитель, мужчина невысокого роста со шляпой на коленях. Он о чем-то рассказывал Джо. Когда мужчина повернулся к Иззи, его лицо показалось ей знакомым, но она не сразу вспомнила, где его видела. А потом сообразила: да это же хозяин скобяной лавки!

– Вы как здесь оказались? – спросила Иззи.

Она была так рада видеть дедушку, что с порога кинулась его целовать.

– Дорогая моя девочка! – воскликнул Джо. – Причем я даже знаю, которая… точнее, почти уверен. А этот приятный человек пришел составить мне компанию.

Иззи устремила на гостя испытующий взгляд:

– Очень мило с вашей стороны.

– Ну что вы, – скромно произнес тот, протянул руку и представился: – Честер.

– Иззи. Спасибо за брелок, – вдруг застеснявшись, произнесла она.

Мужчина ответил ей такой же смущенной улыбкой:

– Я познакомился с Джо благодаря вашему кафе. Мы с ним стали добрыми друзьями.

– Что ж ты мне не сказал, дедушка? – спросила Иззи.

Джо слабо улыбнулся:

– Я попросил его за тобой присматривать.

– То есть шпионить?!

– Ты пользуешься микроволновкой! Так и до маргарина докатиться недолго!

– Ни за что! – поклялась Иззи.

– Да, маргарин ей действительно ни разу не привозили, – подтвердил Честер.

– Прекратите за мной следить!

– Хорошо, – ответил Честер; в его речи чувствовался какой-то среднеевропейский акцент. – Больше не буду.

– Впрочем, если вам дедушка поручил… – произнесла Иззи.

Оттого что кто-то за ней приглядывает, Иззи стало спокойнее. Для нее это ощущение было в новинку.

– Только заходите ко мне хотя бы иногда – попробовать мои капкейки.

Мужчина кивнул:

– Ваш дед запретил мне пользоваться плодами вашего труда. Сказал, вы слишком добрая, будете кормить меня бесплатно, поэтому ничего у вас выпрашивать я не должен.

– Бизнес есть бизнес, – слабым голосом произнес Джо с кровати.

Тут в комнату заглянула Киви:

– Здравствуйте, Иззи! Как личная жизнь?

– Значит, и вы в курсе! – воскликнула задетая за живое Иззи.

– Да ладно, не стесняйтесь! Вашему дедушке такие новости на пользу, они его очень бодрят.

– Хм… – протянула Иззи.

– И мне очень приятно ему их передавать, – добавил Честер. – Нам, продавцам гаечных ключей, весь день словом перемолвиться не с кем.

– У нас с ним много общего – оба знаем, что такое свой магазин, – сказал дедушка.

– Ну хорошо, хорошо, – произнесла Иззи.

Она так привыкла быть единственным доверенным лицом Джо, что теперь ее смущал дедушкин новый друг. Однако сейчас дед с испуганным видом оглядывался по сторонам.

– Где это я? – произнес он. – Изабель! Изабель!

– Я здесь, – заверила Иззи.

Честер попрощался и вышел. Она взяла дедушку за руку.

– Нет, – вдруг сказал тот. – Не ты. Не Изабель. Я не тебя звал.

Дедушка волновался все больше и все крепче сжимал руку Иззи. Наконец пришла Киви с медбратом, и вместе они уговорили Джо принять лекарство.

– Он скоро успокоится, – заверила Киви и встретилась с Иззи взглядом. – Вы ведь понимаете, единственное, что мы можем для него сделать, – это следить, чтобы он не нервничал понапрасну, и создавать ему комфортные условия.

– Значит, лучше ему не станет, – с несчастным видом произнесла Иззи.

– Скорее всего, в здравом уме и твердой памяти он будет находиться все реже, – вздохнула Киви. – Готовьтесь.

Они посмотрели на лежавшего среди подушек старика.

– Джо все понимает, – прошептала Киви. – Даже пациенты с деменцией… У нас все очень любят вашего деда. Он в надежных руках.

Иззи с благодарностью пожала ей руку.

Две субботы спустя в кафе заглянул риелтор Дез с сыном на руках. Джейми вопил во всю глотку.

– Извините, – обратился он к Иззи, отдыхавшей за чтением «Гардиан гайд» перед дневным наплывом тех, кто решил посвятить выходной шопингу. Брелок кафе «Капкейк» сверкал в летнем солнце сквозь отполированное стекло.

– Ну что вы, – поспешно вскочила Иззи. – Просто наслаждалась тишиной и покоем. Чего желаете?

– Я тут подумал… Вы Миру не видели? – спросил Дез.

Иззи глянула в сторону дивана:

– Обычно она приходит примерно в это время. Думаю, будет с минуты на минуту. Им недавно дали нормальную квартиру, и она устроилась на работу.

– Прекрасные новости!

– Это уж точно. Я все уговариваю ее отдать Элизу в детский сад, в который ходит Луис, но Мира и слышать об этом не хочет. Намерена воспитывать дочь в румынских традициях.

– Даже не знал, что существуют румынские традиции воспитания, – произнес Дез.

– В Стоук-Ньюингтоне чего только не узнаешь… А вот и они! – объявила Иззи. В кафе вошли Мира и Элиза. – Будто приманила!

Мира тут же забрала Джейми у Деза, и мальчик, как обычно, прекратил истерику и уставился на нее большими круглыми глазенками.

– Эмс меня из дому выгнала… в смысле, временно, – торопливо прибавил Дез, чтобы женщины не подумали, будто жена выставила его за порог окончательно и бесповоротно.

Очень печально, когда со стороны у людей складывается подобное впечатление о твоем браке, подумала Иззи.

– Мира, после того как у Джейми прошли колики, все было просто чудесно: не ребенок, а золото. Настоящий маленький мужчина! – Дез устремил взгляд на сына, и в его голосе прозвучала нежность. – Но эти два дня просто не знаем, куда деваться. Жуть, да и только! – (Мира вопросительно взглянула на него.) – Доктор сказал: ничего страшного, просто зубки режутся.

– И поэтому ты принес Джейми к нашей колдунье, – весело добавила Иззи, ставя на поднос чай, большую порцию капучино с тертым шоколадом и детскую версию капучино для Элизы.

Успокоившийся было Джейми открыл рот, готовясь издать громогласный вопль, и Мира потыкала пальцами в его мягкие десны.

– Вроде того, – ответил смутившийся Дез.

Мира строго поглядела на него. Джейми все-таки завопил.

– В этой стране думают, что детей заводить – это шутки. Про младенцев никто ничего не знает, бабушки говорят: «Это дело родителей, я не стану вмешиваться», а тети говорят: «Мне не до того, у меня своих дел хватает», на детей никто внимания не обращает, родители только покупают глупые книги и смотрят глупые программы про то, как растить младенцев, – разразилась сердитой тирадой Мира. – А младенцы во все времена одинаковые. Не то что взрослые. Дайте мне нож.

Иззи и Дез переглянулись.

– Э-э-э… Что? – переспросила Иззи.

– Нож. Мне нужен нож.

Дез развел руками:

– Честное слово, у нас дом вверх дном, мы так долго не выдержим! Эм ночует у мамы, а я с ума схожу, уже призраков видеть начал!

– Тогда вам лучше держаться от ножей подальше, – посоветовала Иззи и не без колебаний протянула Мире нож с зазубренным лезвием.

Мира быстро уложила Джейми на диван, прижала его ручки, вооружилась ножом и быстро сделала у него во рту два маленьких надреза. Тут Джейми и вовсе поднял страшный крик.

– Вы что творите?! – вскричал Дез, схватил сына и прижал к себе.

Мира только плечами пожала. Испепеляя ее взглядом, Дез вдруг обратил внимание, что, как только первое потрясение и боль прошли, мальчик начал постепенно успокаиваться. Его бурные всхлипы затихали, напрягшееся от злости маленькое тельце начало расслабляться. Джейми доверчиво положил головку папе на грудь и, замученный бессонными, полными страданий ночами, опустил веки и погрузился в сон.

– Вот это да… – протянул Дез.

Иззи покачала головой:

– Мира, вы как это сделали? Чудеса, да и только!

Та опять пожала плечами:

– У ребенка растут зубы. Они пробиваются через десну. Очень сильная боль. Я разрезала десну. Освободила зубы. Теперь ему не больно. Проще простого.

– В первый раз про такое слышу, – тихо произнес Дез, стараясь не потревожить спящего младенца.

– У вас тут никто ни про что не слышал, – заметила Мира.

– Вам бы сборник советов написать, – с восхищением произнесла Иззи.

– В нем будет всего одна страница, – возразила Мира. – «Спросите у бабушки. Не читайте глупые сборники советов. Всем спасибо за внимание».

Мира взяла чай, а Элиза, склонившаяся над книгой, тихонько поблагодарила за детский капучино. Дез поспешил заплатить за них обеих.

– Вы мне просто жизнь спасли, – сказал он. – Можно я возьму кофе навынос? Сейчас пойду домой и лягу спать.

– Ну конечно, – ответила Иззи.

Дез огляделся по сторонам:

– До меня тут… э-э-э… дошли слухи.

– Какие? – вежливо осведомилась Иззи, пробивая заказ.

– Насчет вашего кафе. Но, похоже, это все ерунда.

– Что за слухи?

– Поговаривают, будто вы собираетесь его продавать. Я подумал, решили замахнуться на что-то покрупнее. – Дез обвел кафе одобрительным взглядом. – Здесь вы очень хорошо поработали.

Иззи протянула ему сдачу.

– И впрямь какое-то недоразумение, – произнесла она. – Кафе «Капкейк» никуда не денется!

– Вот и отлично, – ответил Дез. – Видно, я что-то напутал. От недосыпа и не такое услышишь. Ну, я пойду. Еще раз спасибо.

Вдруг снаружи раздались громкие звуки, напоминающие скрежет. Иззи поспешила во двор, а Дез на всякий случай остался внутри. Только бы Джейми не проснулся! Под ярким летним солнцем владелец скобяной лавки тащил мимо дерева два стула из кованого железа. Красивый столик, покрытый свежим слоем кремовой краски, уже стоял в тени. Иззи уставилась на эту картину во все глаза.

– Какая красота! – воскликнула она.

Тут из-за угла показался Доти. Он до сих пор переживал из-за того, что Перл с ним так и не пообедала. Но та объяснила Иззи: ей хватает проблем и с Беном, который никак не может определиться, а значит, еще больше усложнять ситуацию ни к чему. Иззи кинулась помогать Честеру. Тот принес два столика, каждый с тремя стульями, и две тяжелые цепи, чтобы за ночь мебель не утащили. Иззи пришла от подарка в восторг.

– Их заказал ваш дед, – развел руками Честер, когда Иззи кинулась его обнимать. – Не волнуйтесь, он уже все оплатил. Решил, что вам эти вещи очень пригодятся.

– Не то слово, – подтвердила Иззи, качая головой. – До чего же мне повезло с соседом! Вы прямо наш ангел-хранитель! Вернее, слесарь-хранитель.

– В большом городе особенно важно друг друга поддерживать, – улыбнулся Честер. – И вот еще что. Конечно, ваш дедушка мне запретил, и все же…

– Кофе и капкейк?

– С удовольствием.

Перл вышла из кафе с подносом, застенчиво улыбнулась Доти и села за один из новых столиков, наслаждаясь видом.

– То, что надо, – вынесла она вердикт.

У ее ног играл Луис.

– Я леф в клетке! – объявил он и попытался изобразить львиный рев: – Л-л-л!

– Отлично, сторожевой лев нашему кафе как раз не помешает. Распугаешь всех, кто нам не нравится, – заметила Иззи.

– Мне все нлавятся, – сообщил из-под стола сторожевой лев.

– Вот и у меня те же проблемы, – вздохнула Перл и унесла пустые чашки обратно в кафе.

Скоро, думала Иззи, буквально со дня на день она перестанет чувствовать себя гостьей в чужом доме. Больше не будет передвигаться по квартире на цыпочках и бояться что-нибудь испортить. Она и не подозревала, что Грэм настолько фанатичный приверженец минимализма.

Да, квартира красивая, но везде сплошные острые углы. Диваны неудобные, система, состоящая из телевизора, Blu-ray и стерео, настолько сложная, что в ней не разобраться, духовка крошечная и неприметная, добавленная скорее для галочки. Эта высокотехнологичная холостяцкая берлога свободной планировки явно не рассчитана на то, чтобы в ней готовили, хотя, конечно, удобно, когда из крана сразу начинает хлестать струя кипятка – вот только убедилась в этом Иззи лишь после нескольких волдырей. Но труднее всего ей давались новые привычки: снимать обувь, едва входишь в дом, и ничего не бросать, где попало, даже пальто у входа, даже на секундочку. Журналы не должны валяться на видных местах, пульт следует класть ровно, будто по линеечке. А еще придется найти место для маленького комода, потому что у Грэма все шкафы заняты его вещами в пластиковых чехлах из химчистки. Полки в ванной забиты всеми существующими средствами по уходу за собой – и для кожи, и для волос. И все расставлено в строгом порядке.

Два раза в неделю домработница тихо и незаметно вычищала всю квартиру сверху донизу, и если при этом процессе присутствовала Иззи, то потом она не решалась ни до чего дотрагиваться. Тосты превратились в ностальгическое воспоминание: от них на блестящей стеклянной столешнице слишком много крошек. В основном они питались жареной пищей, потому что от нее грязи меньше. Но Иззи все-таки немножко раздражала кухня, в которой есть такие чудеса техники, как кран с кипятком, горелка для вока и холодильник для вина, но отсутствует нормальная духовка. Сможет ли она когда-нибудь почувствовать себя здесь дома?

А Грэм, наоборот, начал привыкать к преимуществам новой жизни. Достаточно время от времени бросать на Иззи строгий взгляд, и никаких проблем. Ну почему от женщин столько беспорядка? У них ведь сумки есть, держали бы свое барахло там. Грэм специально выделил ей ящики, но ее шампуни и сыворотки для волос медленно, но верно просочились в его выложенную черной плиткой ванную. Надо заметить, что к тому же все они очень посредственных брендов. Зачем она только накупила этот мусор? Надо будет сделать Иззи замечание.

Ну а в остальном приятно, когда вечером тебя кто-то ждет. Иззи освобождалась намного раньше, чем он. Хорошо, когда есть кому спросить, как прошел твой день, и накормить тебя домашним ужином вместо готовых блюд из «Маркс и Спенсер», из которых раньше состоял его рацион, а потом налить тебе бокал вина и выслушать поток твоих жалоб. Все эти радости пришлись Грэму по душе. Как же он раньше не додумался перевезти Иззи к себе? Она спрашивала, можно ли ей забрать из дома книги, и Грэм вынужден был ответить отрицательно: книжных полок у него нет, они нарушили бы гармонию интерьера в его гостиной с высоким потолком, а о том, чтобы Иззи перетащила сюда свои дешевые кухонные принадлежности, даже речи быть не может. Но спорить она не стала. Одним словом, все шло как по маслу.

Тем не менее Грэму не давало покоя одно обстоятельство. Руководству лондонского офиса не терпелось, чтобы Грэм всерьез взялся за проект «Грушевый дворик». Рассудили, что просто апартаментов в наше время недостаточно – надо продавать образ жизни. И Грэма это радовало: он уже представлял свое блестящее будущее в сфере торговли образом жизни. Да, он наткнулся на золотую жилу.

Но чем дальше, тем яснее Грэм убеждался, что Иззи совсем чокнулась со своей дурацкой кафешкой. Похоже, ей это дело искренне нравилось, хотя какому нормальному человеку понравится вставать с петухами и скакать вокруг посетителей, точно прислуга? Чем больше капкейков удавалось сбыть и чем больше приходилось пахать, тем счастливее выглядела Иззи. Хотя сколько она там зарабатывает?.. Чистые гроши. Когда Грэм все ей объяснит, она, конечно же, образумится.

Грэм поморщился и еще раз взглянул в зеркало, желая убедиться, что достаточно гладко побрился. Он повернулся и так и этак, чтобы рассмотреть свое отражение с разных углов, и остался доволен. Однако теперь Грэм уже не был на сто процентов уверен, что ситуация с Иззи разрешится так легко, как он рассчитывал.

За лето кафе отнюдь не потеряло популярности, наоборот, только прибавило. Иззи решила, что на следующий год надо будет обязательно закупить органического домашнего мороженого. Сейчас оно пошло бы на ура. Можно установить перед входом лоток для тех, кто просто идет мимо. А продавцом нанять Фелипе. Пусть играет на скрипке, когда нет покупателей. Конечно, чтобы торговать едой на улице, придется заполнить кучу бумаг для городского совета, но Иззи и без того постоянно отправляет им документы. Удивительно, что вся эта бюрократия, от которой она раньше впадала в ступор, теперь дается ей легко и просто. Неожиданно Иззи заметила еще один удивительный побочный эффект пекарской работы: она стала реже краснеть – тот вечер, когда неожиданно объявился Грэм и застал ее с Остином, не в счет. Иззи решила, что лучший выход в данной ситуации – выкинуть этот эпизод из головы и больше никогда не ходить в банк. Конечно, рано или поздно наведаться туда придется, надо же выплачивать кредит, но, если присутствие Иззи необязательно, почему бы не отправить вместо себя Перл?

Вернувшись с перерыва – короткой прогулки с мороженым в парке, Иззи издалека услышала, что Перл с Кэролайн препираются. А вот это неприятно. Они же в последнее время хорошо ладили. Перл почти всегда была в приподнятом настроении, а Кэролайн стала носить крошечные топики, которые смотрелись бы очень симпатично, будь она лет на двадцать моложе, но сейчас только подчеркивали ее выпирающие ключицы и руки, как у Мадонны. Иззи знала, что рабочие отпускают грубые шуточки по поводу того, что Перл с Кэролайн якобы состоят в отношениях, но не обращала внимания на такие мелочи. Перл сейчас выглядела намного лучше: раньше она сидела дома, а теперь, когда начала ходить на работу, быстро сбросила пару размеров и пришла в форму, которая, по мнению Иззи, была предназначена ей самой природой, – идеально гармоничную.

– Пригласим его тетушек, все принесут по бутылочке – чего еще надо? – упрямо твердила Перл.

– По бутылочке?! На детский день рождения?! Ему три года исполняется! Нет, это просто ни в какие ворота! – возмущалась Кэролайн. – Ребенку нужен нормальный праздник.

Перл закусила губу. Наконец-то безграничное дружелюбие Луиса и желание других матерей показать, что они начисто лишены снобизма и предубеждений, принесли свои плоды: Луиса начали изредка приглашать на детские праздники. Но стоило Перл прочесть приглашение, как она, охваченная тревогой, отвечала на него отрицательно. Все эти мероприятия проходили в дорогостоящих местах: зоопарк, Музей естествознания… Перл такие развлечения пока были не по карману. Теперь, когда дела у кафе пошли в гору, Иззи повысила Перл зарплату – как той было достоверно известно, вопреки советам миссис Прескотт, – но деньги она тратила, заказывая по каталогу предметы первой необходимости: нормальную детскую кроватку для Луиса, новое постельное белье и полотенца. Покупать дорогие подарки и ходить на пышные празднества им пока рановато. Перл не знала, что за билеты для гостей платят родители именинника. Скажи ей кто об этом, она была бы поражена до глубины души. Пока Луис забывал о приглашениях сразу после их вручения, но мальчик становился старше. Придет день, когда он поймет, что отличается от других, и Перл хотелось бы оттянуть этот момент.

К тому же через пару лет Луис пойдет в школу, а там он уже не будет белой вороной. При одной мысли о ближайшей к их дому начальной школе Перл бросало в дрожь. Районный совет делал все возможное, однако стены были сплошь изрисованы граффити, над высокими воротами кольцами змеилась колючая проволока, а после смены правительства стало еще хуже. Соседки рассказывали и про травлю одноклассников, и про уставших, равнодушных учителей, но нехотя признавали, что руководство школы старается как может. Однако Перл сомневалась, что их старания – именно то, что нужно Луису. Да, в детском саду она чувствовала себя не в своей тарелке, но не оставалось никаких сомнений, что там мальчик развивается: научился считать до двадцати, складывать пазлы, петь детские песенки вместо песенок из рекламы, кататься на трехколесном велосипеде, а в библиотеке они брали столько книг, что не унести. Иногда Перл охватывал холодный страх при мысли, что Луис пойдет в школу и там из него все это вытравят. С другой стороны, она не хотела растить маленького принца с богатенькими друзьями и тематическими днями рождения: за это ему тоже надают так, что мало не покажется.

– А это и есть нормальный праздник, – возразила Перл; вдобавок ко всему прочему она не любила, когда Кэролайн оказывалась права. – Луис получит кучу подарков.

– Но почему не позвать его друзей? – настаивала Кэролайн со свойственным ей упрямством. – Человек десять, не больше.

Перл попыталась представить, как десять маленьких Гарри, Лидди, Элис и Артуров лазают по раскладному дивану ее мамы, но на такое ее воображения не хватило.

– В чем дело? – весело спросила Иззи, только что ходившая забирать вещи Грэма из химчистки.

Конечно, ей это делать удобнее, пусть даже он на машине.

– Мы устраиваем для Луиса день рождения, – бодро объявила Кэролайн.

– Мы еще ничего не решили, – возразила Перл, искоса глянув на нее.

– Спрошу у него самого, хочет он настоящий праздник или нет, – объявила Кэролайн.

Перл с отчаянием взглянула на Иззи. Вдруг той пришла в голову идея.

– Я уже некоторое время об этом думала, – объявила она. – У нас же по субботам затишье. Я даже хотела сделать субботу выходным днем, но миссис Прескотт нас убьет, да и Остин тоже. Вот я и решила: почему бы не устраивать дни рождения с капкейками? Конечно, в основном для девочек. Пусть дети приходят, сами пекут и украшают капкейки. Заведем специально для них маленькие переднички и мисочки и будем брать деньги за аренду кафе. На этом можно неплохо заработать. Да и для детей одна польза, кто их в наше время учит печь?

Иззи сама не заметила, что почти слово в слово повторила рассуждения своего деда.

– Блестящая мысль! – одобрила Кэролайн. – Расскажу подругам, пусть приводят своих дочек. А для взрослых в это время устроим чаепитие. Хотя… – задумчиво прибавила она. – Лично мне, чтобы выдержать эти детские праздники, требуется пара бокалов чего-нибудь крепкого. Шум так действует на нервы!

– Лицензию на продажу алкоголя получать не будем, – возразила Перл. – Я обещала своему пастору.

– Это само собой, – ответила Кэролайн, и все же в ее взгляде отразилось сожаление.

– А ты возьми с собой флягу, как принц Уэльский, – посоветовала Иззи. – Итак, вот что я предлагаю: устроим праздник для Луиса и его друзей и посмотрим, что получится. Сфотографируем, как они возятся в муке, чтобы привлечь посетителей милыми снимками, и все в таком духе.

– В общем, будет обычный рабочий день, только с дополнительной нагрузкой, – вздохнула Перл.

– Боже мой, с детскими днями рождения по-другому не бывает! – воскликнула Кэролайн. – Полный тарарам!

Грэм выглядел весьма представительно, оставалось только набраться уверенности под стать внешнему облику. Прежде чем выйти из «БМВ», он посмотрел на себя в зеркало. Проходящий мимо мальчишка ухмыльнулся, но Грэм не удостоил сопляка вниманием. Но хотя обычно на деловых встречах он чувствовал себя тигром, агрессивным и готовым с боем взять позицию вожака, сегодня его одолевала нервозность. Да, Грэм волновался не на шутку. Смешно, честное слово! Он же Грэм Дентон. Не родилась та девушка, из-за которой он потеряет голову. Грэм так и не посвятил Иззи в свой план, но руководство «Калинга Деники» каждый день ждало от него отчета, требовало подать заявку на производство строительных работ и получить необходимые разрешения. Геодезист свое заключение уже выдал, и теперь Грэму предстояла встреча с мистером Барстоу, владельцем почти всех зданий в Грушевом дворике.

Мистер Барстоу явно был не из тех, кто зациклен на формальностях. Войдя в кабинет, он протянул Грэму свою маленькую пухлую руку и что-то буркнул себе под нос. Грэм кивнул и велел своему новому ассистенту Дермоту запускать презентацию в PowerPoint. Дермот на девять лет моложе Грэма, мелкая сошка, но любит пускать пыль в глаза и пытается влезть во все проекты. Грэм и сам был таким в начале карьеры. Он начал презентацию и объяснил, что для Барстоу сразу продать и занятые, и свободные помещения – идеальный вариант, даже несмотря на оптовую скидку для покупателя – «КД». Когда на экране появился третий график, глаза у мистера Барстоу уже остекленели. Он замахал руками:

– Ладно, понял. Вот вам конверт, пишите на нем свою цену.

Грэм помедлил и решил брать быка за рога. Мистер Барстоу взглянул на цифру с презрением и покачал головой:

– Нет, это несерьезно. Да и вообще, дом четыре занят. Там кафешка. Хозяйка неплохо бизнесом рулит. Из-за нее цены на другую недвижимость подросли.

Грэм едва удержался, чтобы не закатить глаза. Еще не хватало, чтобы Иззи осложняла ему жизнь!

– Но контракт с ней заключен на полгода, и этот срок в ближайшее время истекает. Мы вас достойно вознаградим.

Грэм слегка смутился. По-хорошему, он не должен был знать, когда заканчивается контракт Иззи.

Мистер Барстоу вскинул брови:

– Значит, вы уже обсуждали этот вопрос с ней? Ну что ж, если она согласна…

Грэм молчал с невозмутимым видом. Говорил он с Иззи или нет, мистера Барстоу это не касается.

– Вот только не знаю, как договариваться с владельцем скобяной лавки. Он там еще до меня появился, – задумчиво произнес владелец зданий и потер один из своих подбородков. – Даже не представляю, как его лавчонка до сих пор в трубу не вылетела.

Грэма этот вопрос интересовал меньше всего.

– Мы сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

Во взгляде мистера Барстоу читалось сомнение.

– Напиши-ка на конверте еще пару цифр, приятель.

Глава 16

Сконы. Сконы, Иззи. Сконы

• 260 унций обычной муки.

• 4 унции муки.

• Щепотка муки.

• 50 унций белого сахара.

• 6 унций коричневого сахара.

• 6 унций соли.

Иззи отложила письмо и вздохнула. Нет, это же читать невозможно! У нее сердце разрывалось. Она решила принести в дом престарелых собственную выпечку. Может быть, вид свежих капкейков поможет деду. Иззи понимала, что в автобусе с коробками неудобно, однако трудности ее не смущали. Всего в заведении сейчас сорок семь постояльцев, хотя это число постоянно менялось, и тридцать человек персонала. Она испечет капкейки для всех, и точка. Иззи хотела попросить Грэма, чтобы он ее подвез, а заодно познакомился с дедушкой, но, когда она вошла в гостиную, Грэм торопливо закрыл окно на экране компьютера, а потом так резко с ней разговаривал, что Иззи сочла за лучшее поскорее скрыться. И снова ей дали понять, что она в этом доме не хозяйка, а гостья, сердито думала Иззи. Не будь Грэм всегда в таком ворчливом настроении, она бы предложила ему вместе поискать новую квартиру. С другой стороны, ее заработков не хватит на жилье получше. К тому же Иззи не была готова продавать свою квартиру, хотя и подозревала, что Хелена моментально ее купит.

Когда Иззи обдумывала все эти проблемы, то рассматривала их с такой отстраненностью, что казалось, будто речь не о ней, а о ком-то другом: продать квартиру, купить новую. А впрочем, в ее жизни многое изменилось. Иззи вспомнила, что в воскресенье наконец познакомится с мамой Грэма. Он единственный ребенок в семье, его родители развелись, когда он был еще маленьким, и Иззи было очень интересно пообщаться с его мамой, особенно после того, как ей позвонила ее собственная.

– Иззи! – гаркнула в трубку Мэриан, будто пыталась докричаться до дочери из Флориды без помощи телефона. – Изабель! Послушай меня внимательно! По-моему, с твоим дедом происходит что-то не то! Зайди навести его!

Иззи могла бы сказать, что проводит в доме престарелых каждое воскресенье, и вообще, она уже месяцами предупреждала маму в электронных письмах, что дедушка не в себе. Могла бы, но сдержалась.

– Я его навещаю, мама, – просто ответила Иззи.

– Это хорошо. Просто отлично!

– По-моему, он очень хочет тебя видеть. Когда ты приедешь? Скоро?

Иззи попыталась сдержать сарказм. Впрочем, мама его все равно не улавливала.

– Даже не знаю, дорогая. Брик так занят на работе… – Мама помолчала. – А у тебя как дела, милая?

– Нормально, – ответила Иззи. – Мы с Грэмом решили жить вместе.

Мама ни разу не видела Грэма, и представлять их друг другу Иззи в ближайшее время не собиралась.

– Чудесная новость, милая! Ну, береги себя! Пока!

Неудивительно, что Иззи не терпелось встретиться с потенциальной свекровью. Ей представлялась милая, чуть полненькая, приветливая женщина с такими же густыми темными волосами и живым взглядом, как у Грэма. Они подружатся и будут обмениваться рецептами. Может быть, мама Грэма всегда мечтала о дочери. Как бы там ни было, в симпатичное летнее платье Иззи наряжалась в радостном предвкушении, а в качестве подарка испекла самый воздушный бисквитный торт «Виктория».

Миссис Дентон жила в фешенебельном современном таунхаусе на одной из ничем не отличавшихся друг от друга улиц Канэри-Уорфа. Домик крошечный, с низкими потолками, зато все современные удобства в наличии. Грэм подыскал его еще на стадии застройки.

– Здравствуйте, – тепло произнесла Иззи, заглядывая в коридор поверх плеча миссис Дентон. На стенах ни одной картины, если не считать огромной школьной фотографии Грэма. Да и безделушек тоже не видно. – Теперь понятно, в кого ваш сын такой аккуратист!

Мама Грэма улыбнулась и на секунду погрузилась в свои мысли.

– А я вам торт принесла, – весело продолжила Иззи. – Грэм вам рассказывал, что я кондитер?

Кэрол Дентон приросла к месту, точно статуя. Она так радовалась: Грэм уже лет пять не знакомил ее с девушками! Кэрол очень гордилась, что он выбился в люди и взлетел высоко, как она любила говорить подругам, что в сфере недвижимости ее сын большой человек. А еще Кэрол весьма прозрачно намекала, что дом ей купил он. Девушки, которых он к ней приводил, были одна другой краше, особенно та блондинка с волосами до пояса. Хотя чему тут удивляться? Достаточно посмотреть на ее сына. Но Кэрол понимала: все это мимолетные романы. Сначала Грэму надо сделать карьеру, у него просто нет времени на всякие там серьезные отношения.

Но недавно Кэрол перестала хвастаться. Теперь ее подруги только и обсуждали свадьбы своих детей: размер шатра, число гостей, подарки. А еще хуже то, что Кэрол вынуждена была ходить на эти свадьбы, радостно улыбаться и нахваливать прекрасный вкус хозяев, даже когда семга холодного копчения начисто лишена какого-либо вкуса, а из развлечений – шумная дискотека с диджеем. И вот наконец случилось худшее: ее обскакала Лилиан Джонсон. Подумать только – Лилиан Джонсон, эта жалкая серая мышь! Ее дочка Шелли уехала учиться в какой-то там крутой университет, и кем же она после него стала? Социальной работницей – самая непрестижная работа на свете, это каждому известно. А потом Шелли вышла замуж. Курица, которую подали к столу, Кэрол разочаровала, но для тех, кто такое любит, пожалуй, сгодится, да и Лилиан неплохо смотрелась в розовато-лиловом. И вот теперь Шелли забеременела. Лилиан станет бабушкой. Нет, такое стерпеть невозможно! Поэтому Кэрол просто дождаться не могла, когда Грэм наконец обзаведется семьей.

Она думала, что его невестой станет изящная, симпатичная девушка, похожая на Гвинет Пэлтроу. Умница, с образованием, но готовая бросить карьеру ради того, чтобы заботиться о ее сыночке, а главное, от души благодарная свекрови за ценные советы: что Грэму нравится, что не нравится, как готовить его любимые блюда, как со вкусом обставить дом. Кэрол представила, как они вместе отправляются за покупками в «Джон Льюис» и жена Грэма говорит: «Вам виднее, Кэрол, вы же все о нем знаете», а потом они будут выбирать мебель для детской, и она скажет: «Ах, Кэрол, я же не имею ни малейшего представления о детях! Надеюсь только на вашу помощь». А Грэм произнесет: «Мама, я же не мог найти вторую тебя. Придется довольствоваться лучшим из того, что есть». Конечно, подобные изречения совсем не в стиле Грэма, но Кэрол хотелось верить, что именно так он и думает.

Поэтому, когда Грэм позвонил и довольно-таки отрывисто бросил, что пригласил к чаю какую-то Иззи, Кэрол представила именно девушку из своих фантазий. Красивое имя – Изабель, никакой простонародной вульгарщины. Впрочем, Грэм ни на что простонародное и вульгарное не польстился бы. У него прекрасный вкус, совсем как у мамы.

Вот почему Кэрол опешила, увидев на пороге низенькую, полноватую, краснощекую брюнетку. А лет ей сколько? На вид тридцать четыре – тридцать пять, не меньше. В этом возрасте хоть рожают детей? О чем он только думал?.. Нет, эта особа им совершенно не подходит. Грэм красивый мальчик – так все говорят и всегда говорили, еще когда он был малышом. Бывший Кэрол, конечно, тот еще козел, но что уж греха таить, козел привлекательный, и Грэм пошел в него. К тому же он такой умный, у него отличная машина, дорогие костюмы, великолепная квартира… И вдруг – эта… Нет, не может быть. Наверное, Иззи вовсе не его девушка. Должно быть, она просто… Кэрол пыталась ухватиться за соломинку. Что, если она иностранка, которой срочно нужна виза, чтобы остаться в Англии? Или знакомая знакомых, в Лондоне проездом, и Грэм любезно позволил ей у себя остановиться? Но, с другой стороны, разве тогда он привел бы ее к маме? Нет, не привел бы.

– Торт! – повторила Иззи. – Не знаю, любите ли вы сладкое.

Она почувствовала, как по щекам разливается давно ей знакомый жаркий румянец, и рассердилась на себя. У нее возникло смутное, однако очень неприятное подозрение, что Кэрол ждала кого-то другого. Иззи бросила быстрый взгляд на Грэма. Обычно он не обращал внимания на мамины закидоны, но сегодня даже Грэм заметил, что в ее поведении сквозит неприкрытая грубость. Он ободряюще сжал руку Иззи.

– Знакомься, моя девушка, – произнес он, за что Иззи была ему очень благодарна. – Мам, можно мы зайдем?

– Конечно, – слабым голосом выговорила Кэрол, отступив на шаг и позволив Грэму и Иззи ступить на кремовый ворсистый ковер. Не подумав, Иззи сразу направилась в комнату, но тут же застыла, заметив, что у нее за спиной Грэм присел на корточки у порога и стал снимать туфли. Ну естественно, а она как думала?

– Ой, – произнесла Иззи и стянула босоножки, со стыдом сообразив, что не мешало бы сделать педикюр.

Но где взять на него время? А хуже всего, что Кэрол тоже внимательно разглядывала ее ноги.

– Давайте отнесу торт на кухню, – с наигранной бодростью предложила Иззи.

Кэрол жестом указала, куда идти. Кухня сверкала чистотой. Иззи заметила три выстроившиеся в аккуратный ряд миски с заранее вымытым салатом, небольшую горку будто вымеренных по линеечке сэндвичей из белого хлеба и ветчины и кувшин лимонада.

Иззи со вздохом поставила торт на столешницу. Похоже, вечер будет тянуться долго.

– Вы работаете? – вежливо спросила Иззи, когда они расселись за круглым столом, которым явно редко пользовались по назначению, и приступили к обеду.

День выдался погожий, и Иззи с тоской глядела в окно на безупречно ухоженный сад, но Кэрол громко объявила, что ужасно боится ос, да и вообще всех насекомых с крыльями, поэтому на улице никогда не сидит. Иззи сделала Кэрол комплимент, сказав, что та очень молодо выглядит. Кэрол никак не отреагировала. И теперь они втроем маялись в четырех стенах с закрытыми окнами и включенным телевизором. Грэм хотел посмотреть какой-то спортивный матч.

Кэрол вопрос удивил, но Иззи почти не спрашивала Грэма о маме. Когда они только начинали встречаться, подобное любопытство казалось неуместным, а недавно Иззи заметила, что он старается избегать этой темы. А Кэрол между тем оказалась застигнута врасплох: неужели Грэм совсем не рассказывал о ней этой девушке? Хотя нет, женщине – называть эту особу девушкой явная натяжка. Похоже, у них все не так уж и серьезно.

– Полагаю, Грэм говорил вам о том, что я занимаюсь благотворительностью, – сухо произнесла Кэрол. – И конечно, у меня очень много дел в Ассоциации садоводов. Видите ли, мы специализируемся на разведении роз. Хотя там я в основном выполняю административную работу. Из-за насекомых. Ужасно неблагодарные создания!

– Насекомые?

– Садоводы! – фыркнула Кэрол. – Вести протоколы – адский труд!

– Прекрасно вас понимаю, – с сочувствием произнесла Иззи, но Кэрол ее не слушала.

– А ты все так же популярен в офисе, дорогой? – промурлыкала она, обращаясь к сыну; Грэм хмыкнул и многозначительно кивнул в сторону телевизора. – Его все просто обожают, – добавила Кэрол, повернувшись к Иззи.

– Я знаю, – ответила та. – Мы ведь там и познакомились.

Кэрол удивилась:

– А Грэм говорил, вы в кафе работаете.

– У меня свой бизнес, – ответила Иззи. – Кафе-кондитерская. Капкейки, пирожные, пироги.

– Я не ем выпечку, – произнесла Кэрол. – У меня от нее пищеварение расстраивается.

Иззи с сожалением подумала о воздушно-легком бисквите, безо всякого проку лежавшем на кухне. Сэндвичи с ветчиной они съели минуты за две и теперь просто сидели за столом и ждали, когда остынет чай. Иззи чувствовала себя не в своей тарелке и не знала, как бы поскорее сбежать.

– Ну… – произнесла Иззи, отчаянно выбирая подходящую фразу для поддержания разговора.

Грэм издал победный вопль: команда, за которую он болел, забила гол. Иззи понятия не имела, кто с кем играет. Но сейчас перед ней сидит потенциальная свекровь, более того – потенциальная бабушка… Иззи волевым усилием выкинула эти мысли из головы. Пожалуй, лучше всего держаться самой безопасной темы.

– Да, когда я работала в офисе, Грэма все уважали. И сейчас, наверное, уважают, ведь он такой блестящий специалист! Вы, должно быть, очень им гордитесь.

Кэрол уже была готова смягчиться, но вовремя вспомнила, что эта толстая стареющая хищница, нацелившаяся на ее сыночка, имела наглость прийти в гости с тортом, тем самым давая понять, что Кэрол неспособна побаловать Грэма сладостями, а потом еще прошлась по коридору в обуви, будто она уже здесь хозяйка.

– Мой сын всегда выбирает самое лучшее, – произнесла Кэрол, постаравшись вложить в эту фразу как можно больше двойного смысла.

Тут Иззи совсем пала духом.

Повисла еще одна долгая, неловкая пауза. Молчание нарушал только переживавший за свою команду Грэм.

– Я ей не понравилась, – грустно констатировала Иззи в машине, когда они ехали домой.

– Не выдумывай, – ответил Грэм.

Он был в плохом настроении: его команда опять проиграла.

Вообще-то, Кэрол позвала его на кухню и с предельной прямотой объявила, что недовольна. Во-первых, Иззи старовата, а во-вторых, она же всего лишь пекарь! Грэм, не привыкший, что мама ставит под вопрос его решения, пропустил ее слова мимо ушей. Еще не хватало, чтобы Иззи капала ему на мозги на ту же тему. Иззи не пыталась подслушать разговор на кухне, но рассудила: сам факт, что Кэрол захотела побеседовать с Грэмом наедине, уже о многом говорит.

– Мама думает, что ты слегка старовата, вот и все.

Грэм включил радио погромче. Иззи уставилась в окно машины. Над Канэри-Уорфом нависли дождевые тучи. И точно: по стеклу забарабанили тяжелые капли.

– Что, прямо так и сказала? – тихо спросила Иззи, и Грэм ответил утвердительным мычанием. – Ты тоже думаешь, что я старовата?

– Для чего? – спросил Грэм.

Он не испытывал ни малейшего желания участвовать в этом разговоре, но из машины никуда не денешься.

Иззи плотно зажмурилась. А ведь она может задать ему самый главный вопрос прямо сейчас. Момент более чем подходящий. Хочет ли Грэм жить с ней долго и счастливо? И никаких сомнений. Навести полную ясность. Но вдруг Грэм ответит «нет»? А что, если «да»?

Выходит, Иззи не радуют оба ответа. Ну и как это понимать? Что это значит? Вдруг Иззи в красках представила, какое будущее ее ждет. Грэм взбирается все выше и выше по карьерной лестнице, периодически выплескивая на нее свое раздражение, ну а в остальном используя ее, будто прислугу, о чьем существовании забывают, когда по телевизору идет что-то интересное. Ведь сейчас, у мамы, Грэм именно так себя и вел. Нашел себе идеальную девушку: покорную, бессловесную, ничего не требующую.

Может, Иззи и впрямь была такой. Хелена подтвердит. Но она изменилась. Кафе оказало на нее благотворное влияние. И на этот раз Иззи не будет кричать и закатывать истерики, но и мириться с тем, что Грэма интересуют только ее горячие ужины, она тоже не станет. Нет, на этот раз они поговорят как взрослые люди.

– Грэм… – начала Иззи, отворачиваясь от залитого дождем окна машины.

– В смысле? – выпалил Грэм.

Он огорчился больше, чем ожидала Иззи, но она ведь не подозревала, что ее отказ отразится на его работе.

– Думаю, у нас ничего не получится. Ты ведь и сам это понимаешь, – продолжила Иззи как можно более спокойным тоном.

Она глядела на тонкий профиль и плотно сжатые челюсти Грэма. Вот он подрезал другую машину, и они в туче брызг выехали с круговой развязки.

Несколько раз выругавшись, Грэм забился в свой панцирь, точно черепаха, и упорно не желал с ней ничего обсуждать. Как только позволили правила дорожного движения, Грэм остановил машину и высадил Иззи на обочину. Глядя вслед его спортивному автомобилю, она почему-то совсем не удивлялась подобному поведению. Что ж, пусть хоть отчасти сохранит лицо. Да и вообще, Иззи совсем не расстраивалась, что ее высадили прямо под дождь: погода сегодня теплая. А когда мимо, приветливо сияя желтым огоньком, проехал кеб, Иззи его остановила и поехала домой.

Стоило Иззи переступить порог, как Хелена бросилась к ней, громко требуя во всех подробностях рассказать про обернувшееся фиаско знакомство с мамой Грэма.

– Я просто поняла: как бы там ни было, а ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Хотя стать мамой было бы неплохо, – закончила Иззи чуть дрогнувшим голосом, однако с оттенком бравады.

– У тебя непременно появится ребенок, – пообещала Хелена. – Ну, на крайний случай заморозишь яйцеклетки.

– Спасибо, Лена, – ответила Иззи.

Хелена заключила подругу в объятия и долго-долго не выпускала.

Как следует выспавшись, Иззи почувствовала себя гораздо бодрее. Раздав обитателям дома престарелых капкейки, которым там обрадовались намного больше, чем вчерашнему торту «Виктория», она плюхнулась на край дедушкиной кровати. Сегодня для нее было особенно важно с ним поговорить.

– Здравствуй, дедушка.

На Джо были очки для чтения в форме полумесяца. Точно такие же он носил, когда Иззи еще была маленькой. Может быть, это та же пара? Представители его поколения не меняют вещи на новые просто потому, что старые им надоели или вышли из моды. Ты покупаешь что-нибудь или вступаешь в брак раз и навсегда – и потом не размениваешься.

– Я записываю рецепт для моей внучки в Лондоне, – объявил дедушка. – Ей он очень нужен.

– Молодец! – ободряюще произнесла Иззи. – Дедушка, это я! Я здесь! Что там у тебя за рецепт?

Джо несколько раз растерянно моргнул, потом его взгляд прояснился: он узнал внучку.

– Иззи, девочка моя… – произнес он.

Она заключила деда в объятия.

– Нет, сейчас не показывай, – сказала Иззи. – Очень приятно получать от тебя письма по почте. Только у меня опять изменился адрес. Я предупрежу сиделку.

Но Джо настоял на том, чтобы записать адрес самому. Он достал из прикроватной тумбочки старую, потертую адресную книгу в кожаной обложке: она много лет пролежала на столике в коридоре рядом с зеленым дисковым телефоном. Вот Джо стал переворачивать страницы одну за другой: имена, зачеркнутые старые адреса, номера телефонов – сначала короткие: «Шеффилд – 4439», «Ланкастер – 1133», потом все более длинные и сложные. Один вид этого исторического документа располагал к ностальгии, и вот дед забормотал себе под нос:

– Он уже умер. И они тоже – оба. С разницей в месяц. А это кто? Даже не припоминаю. – И дед покачал седой головой.

– Расскажи еще раз про бабушку, – торопливо попросила Иззи, чтобы поднять ему настроение.

В детстве Иззи обожала слушать истории про свою стильную бабушку, но маму эти рассказы раздражали, и дедушка дожидался, пока они с внучкой останутся наедине.

На морщинистом лице Джо появилось умиротворенное выражение: история была давно привычная.

– Я работал в пекарне, а она как-то раз пришла за кремовым рожком.

Дедушка выдержал паузу, и Иззи послушно рассмеялась. Все как в былые времена.

Одна из проходивших мимо сиделок заглянула в спальню, да так и заслушалась.

– Конечно же, я ее знал. Тогда все друг друга знали. Младшая дочка нашего коновала – не хухры-мухры. На простого хлебопека такая и не взглянет.

– Хм…

– Но вот я заметил: что-то она к нам зачастила! Почти каждый день приходит, хотя могла бы и домработницу отправить. Ну а я тогда стал подкладывать в ее пакет побольше. То оставшийся кусочек фруктового пирога положу, то сдобную булочку с цукатами. А потом я, к радости своей, начал замечать… В те времена женщины были изящные и миниатюрные, не то что эти здоровенные коровы, которые знай топают и день и ночь по коридорам, – сердито прибавил дед, хотя Иззи жестами давала ему понять, чтобы сбавил тон.

Однако мощно сложенная медсестра лишь покачала головой и рассмеялась.

– Но тут я заметил: а формы-то у нее округляются! Прибавила как раз там, где надо: и сверху, и снизу. А я думаю: это ведь от моих пирогов! Она ведь специально для меня вес набирает! Так я понял, что она на меня глаз положила. Будь у нее кто другой, она бы за весом следила. – Дед с довольным видом улыбнулся. – Вот я ей и говорю: «Приглянулась ты мне». А она посмотрела на меня этак нахально и отвечает: «Ну, гляди, раз приглянулась» – и вышла из магазина важной походкой: ни дать ни взять Рита Хейворт! Тут уж никаких сомнений не осталось. И вот, пришли мы с друзьями и девчонками-продавщицами на танцы, устроенные Ассоциацией королевских ВВС, а она такая нарядная, со своими расфуфыренными подружками. Хихикают, болтают с богатенькими парнями. А я возьми да и заяви друзьям: «Все равно ее на танец приглашу». Вообще-то, она обычно в наши танцзалы ни ногой. Мне тогда просто повезло. И вот, подхожу я к ней, а она говорит…

– «Я думала, у тебя волосы светлые, а это мука была», – подхватила Иззи.

Она эту историю слышала раз сто, не меньше.

– И дотронулась до моих волос. Тут у меня последние сомнения отпали.

Иззи видела фотографии со свадьбы дедушки и бабушки. Джо был видный мужчина: высокий, на голове шапка густых кудрей. А улыбка застенчивая. Ну а бабушка, так та просто красавица.

– Ну, я и спрашиваю: «Как тебя зовут?», хотя сам прекрасно знал. И твоя бабушка отвечает…

– Изабель, – закончила за него Иззи.

– Да. Изабель, – подтвердил дед.

Иззи теребила подол юбки, будто маленькая девочка.

– И что, ты просто почувствовал? – спросила она с напором. – Неужели сразу понял? С самого начала знал, что вы поженитесь, заведете детей, будете всю жизнь любить друг друга и жить долго и счастливо? То есть пока не…

– Мы прожили вместе двадцать лет, – произнес Джо, гладя Иззи по руке.

Бабушку, в честь которой ей дали имя, Иззи даже не видела: она умерла, когда Мэриан была ребенком.

– Это были чудесные, счастливые годы. Здесь многие лет шестьдесят прожили с теми, кого едва выносили. Некоторые из наших постояльцев испытали облегчение, когда муж или жена скончались. Нет, ты представляешь?!

Иззи промолчала. О таком ей даже думать не хотелось.

– Твоя бабушка была замечательной женщиной. Никогда за словом в карман не лезла, да и уверенности в себе ей было не занимать, а я вот всегда страдал от застенчивости. Только в тот вечер расхрабрился. До сих пор удивляюсь, как мне хватило смелости к ней подойти. И – да, я сразу все понял. – Джо дотронулся до щеки Иззи. – Как бы она тебя любила!

Иззи накрыла ладонью его сморщенную руку:

– Спасибо, дедушка.

– А теперь давай капкейк.

Иззи взглянула на сиделку: у Киви сегодня был выходной. Та проводила ее до двери.

– Ну почему в наше время все романтики повывелись? – задумчиво произнесла сиделка. – Сейчас таких историй днем с огнем не сыщешь. Он бы затащил ее в постель, а потом даже не позвонил. Нет, я не про вашего деда, – торопливо прибавила она. – «Он» – это просто современный парень. Любой. Очень сомневаюсь, что ко мне кто-нибудь подрулит в ночном клубе и подумает: «Вот моя будущая жена и мать моих детей». Если и есть на свете такой человек, то что-то он не спешит подруливать.

Иззи сочувственно улыбнулась:

– Удачи. Хотите еще капкейк?

– С удовольствием.

Глава 17

Грэм поглядел на конверт и вздохнул. Это послание даже распечатывать не хотелось. Грэму такие уже приходили, и он отлично знал, что внутри: конверт большой, значит, он доверху набит брошюрами и документами. Когда дело касается застройки, толстый конверт – хороший знак, а маленький, наоборот, означает отказ. А большой конверт будто говорит: «Пожалуйста, заполните все графы, вы прошли на следующий этап». К тому же внутри лежат объявления, которые предстоит развесить на фонарных столбах в окрестностях Грушевого дворика. Такую почту даже открывать не надо, и без того все ясно. Хочешь не хочешь, а придется браться за дело. Грэм вздохнул.

В кабинет просунул светловолосую голову Маркус Бекхорн, голландский владелец «Калинга Деники», а также сотни других компаний. Он приехал инспектировать британские отделения.

– Наша восходящая звезда, – объявил он, решительным шагом заходя внутрь.

Маркус все делал быстро и всегда находился в движении, будто акула. Грэм поспешно вскочил:

– Да, сэр.

Грэм порадовался, что надел узкий костюм от Пола Смита. Сам Маркус в прекрасной форме и, если верить слухам, любит, чтобы и подчиненные были подтянутыми и вечно голодными.

– Мне понравился ваш проект, – продолжил Маркус, постукивая по зубам ручкой «Монблан». – Именно в этом направлении и должен развиваться наш бизнес. Локальное отделение, локальные клиенты, локальные застройщики – и все довольны! Понимаете, о чем я? – (Грэм кивнул.) – Вы попали в яблочко. Похоже, вы далеко пойдете. Перед вами все дороги открыты. Локальная застройка. Вот она, новая фишка. Я очень доволен.

Маркус окинул взглядом стол Грэма. Хотя конверт был надписан на английском, да и читать Маркусу пришлось вверх ногами, он тоже сразу понял, что внутри. От внимания этого человека ничто не ускользало.

– Значит, получили? – обрадовался он.

Грэм попытался не думать о том, что изо всех сил тянул время, лишь бы не открывать послание.

– Похоже на то, – постарался ответить он как можно более спокойно и непринужденно.

– Проект у вас в кармане, – объявил Маркус, похлопав Грэма по плечу. – Так держать!

Билли, настырный сотрудник отдела продаж, ворвался в кабинет, как только босс отправился на вертолетную площадку в Баттерси.

– Ловко ты выслужился, – произнес он не слишком довольным тоном.

«Калинга Деники» не та фирма, где поощряются дружеские отношения между сотрудниками. В этой гонке или приходишь первым, или проигрываешь.

Грэм сердито глянул на Билли: броские лоферы, золотое кольцо-печатка, идеально ухоженная щетина на крупном подбородке.

– Мм… – неопределенно промычал Грэм.

Еще не хватало делиться подробностями с этим придурком. Тот использует любую информацию против него.

– Симпатичная идея, – рассуждал вслух Билли. – Не привлекать никого со стороны, все локальными силами! Ну что ж, теперь тебе придется получать кредит в районном банке. Говорят, у них там с этим делом полный бардак, а ведь как-то надо стрясти с них денежки.

– Сам знаю, – с напускной небрежностью отмахнулся Грэм, хотя его ужасно бесило, что нельзя, как всегда, обратиться в крупный торговый банк.

– Это хорошо, – произнес Билли. – Вот только мне почему-то кажется, что ты не особо горишь желанием заниматься проектом. Глаза у тебя не блестят. Возни многовато? Нужна будет помощь, обращайся. Я же знаю, ты по уши в работе.

Грэм подозрительно прищурился:

– Убери-ка свои липкие ручонки от моего проекта!

Грэм хотел произнести эту фразу шутливым тоном, однако его тон прозвучал резче, чем он рассчитывал.

– Какие мы нежные! – наигранно всплеснул руками Билли. – Ну ладно, ладно. Просто я подумал: вдруг тебе такой огромный кусок не по зубам?

– Спасибо за беспокойство, – произнес Грэм и устремил на Билли холодный взгляд.

Наконец тот покинул кабинет и закрыл за собой дверь. Грэм тут же схватил конверт и сердито швырнул в стену.

Глава 18

Капкейки «Юный кулинар» для детского праздника

• 150 г размягченного сливочного масла.

• 150 г сахарной пудры.

• 175 г блинной муки.

• 3 яйца.

• 1 столовая ложка ванильного экстракта.

Глазурь, зефир, шоколадные шарики (побольше – сотни или даже тысячи), съедобные звездочки, апельсиновое и лимонное желе, пищевые красители – всех цветов, съедобная золотая и серебряная фольга, футбольные мячики, драже «Смартис», цветочки, лакричные конфеты в ассортименте, карамельный и шоколадный соус, мармеладные червячки.

Заранее разогреть духовку до температуры 180 °C (средняя температура в духовке газовой плиты).

Выложить противень на двенадцать капкейков бумагой для выпечки.

Разбить яйца в чашку и не слишком сильно взбить вилкой.

Поместить ингредиенты в глубокую миску и взбивать электрическим миксером две минуты, пока смесь не станет легкой и не приобретет кремовую текстуру. Равномерно распределить по формочкам.

Запекать 18–20 минут, пока капкейки не поднимутся и не станут твердыми на ощупь. Дать остыть несколько минут и поставить на решетку. А теперь – украсить!

В душе Иззи грусть боролась с облегчением. Чтобы справиться с противоречивыми чувствами после разрыва с Грэмом, она с головой погрузилась в работу. Грэм тем временем размышлял над стратегией, которая поможет ему снова завоевать доверие Иззи хотя бы до тех пор, пока сделка не будет заключена. Перл пыталась добиться от Бена прямого ответа относительно его намерений, Хелена просматривала объявления о продаже квартир.

А Остина охватила смутная тоска. Он перечитывал текст предложения снова и снова. Однако мысль предельно ясна: «Калинга Деники» желает распутать сложный клубок взаимоотношений между банком и владельцами малого бизнеса, получить кредит и отстроить весь квартал заново. Ни скобяной лавки, ни магазинчика прессы больше не будет. Остин вспомнил, как тот странный человек сделал Иззи подарок на день рождения. Казалось, она была искренне рада, более того, растрогана до глубины души и счастлива, что стала в Грушевом дворике своей. И как же она воспользовалась этим доверием? Воткнула всем нож в спину! Это поражало Остина больше всего. Иззи производила впечатление честной, прямой, искренней девушки. Только сейчас, убедившись, что она совсем не такая, Остин осознал, насколько ему нравилась та женщина, за которую он принимал Иззи.

И вот пришел день рождения Луиса.

– Ты сегодня прямо на крыльях летаешь, – заметила Перл, складывая салфетки с изображением Базза Лайтера.

– А как же иначе? – ответила Иззи. – Ведь у Луиса будет прекрасный день рождения!

– У меня день лазденья, – согласился Луис; он сидел на полу и играл с только что подаренными Иззи Игглом-Пигглом и Томблибу: они у него то целовались, то пекли воображаемые капкейки. – Холошо, што мне пять лет.

– Тебе не… – начала было Иззи, но потом решила, что в день рождения разочаровывать людей некрасиво. – Пять – чудесный возраст, – согласилась она. – Ну а раз ты уже такой большой мальчик, обними и поцелуй меня.

Луис понял, что ему всего лишь подыгрывают, но благодаря природному добродушию совсем не обиделся.

– Иди сюда, Иззи.

– Спасибо тебе, Луис, – произнесла Иззи и сама заключила его в объятия.

Уж если, кроме ножек Луиса, никакие другие маленькие ножки в ближайшее время здесь топать не будут, надо этим пользоваться.

– У тебя сегодня будет праздник?

– Да. Все мои длузья плидут на плазник к Луису.

Иззи оглянулась на Перл, и та кивнула.

– Все согласились, – с легким удивлением в голосе произнесла та.

– А почему нет? – удивилась Иззи.

Перл пожала плечами. Ее до сих пор не оставляло ощущение, будто ее в эту затею втравили. Одно дело – звать ребят из детского сада в добропорядочное и хорошо всем известное заведение, к тому же недалеко от дома. Но совсем другая история была бы, пригласи Перл гостей к ним домой. Тогда в ответ она услышала бы только смущенные отговорки про тренировки по плаванию и бабушек, которых давно не навещали. Стать одним из первых детей в округе, кто получит эксклюзивное приглашение на кулинарный праздник, – одно дело. А просто порадовать Луиса – совсем другое.

– Кто еще придет? – спросила Иззи.

Похоже, организовывать детские праздники – ее призвание.

– Мама, – ответила Перл. – Мой пастор. Пара человек из церкви.

Перл не стала говорить, что из своих друзей почти никого не позвала. Нет, она не стыдилась своей работы и не хотела окружить Луиса исключительно новыми людьми. Многие ее подруги вообще не работали: кое у кого дома несколько детей, а помощников нет – это у Перл мама всегда готова посидеть с Луисом. Просто она не хотела, чтобы соседки решили, будто она выпендривается. Устроила, понимаете ли, пышное торжество для сына! Можно подумать, их ближайший «Макдоналдс» для нее недостаточно хорош, а именно так Перл и считала. Не годится, чтобы все решили, будто она возомнила себя важной персоной. Луису ведь скоро в школу, а трудностей их маленькой семье и так хватает.

А главное, про Бена Перл упоминать не стала. Ни к чему это. Он был так мил и очарователен, они так часто виделись, что Перл даже начала… Бен работает здесь, неподалеку. На олимпийской стройке. Зарабатывает деньги. Пусть мама остается в бесплатной квартире, которую им дал городской совет, а они с Беном вполне могут… ну, скажем, снять квартиру. Совсем маленькую, где-нибудь поблизости, чтобы Бену было недалеко ходить на работу, а Луису не пришлось менять детский сад. А потом он будет учиться в одной из здешних замечательных школ, со светлыми классами, рисунками на стенах и веселыми учениками в нарядной форме. Перл обращала внимание на этих детей. Разве она слишком многого хочет? Конечно, год назад Перл о таком и мечтать не смела, и теперь она больше всего на свете боялась сглазить. Но Бен знает, где будет праздник, и обещал прийти.

– Все будет супер! – радовалась Иззи, раскладывая сырые ингредиенты по маленьким мисочкам.

Еще она закупила дюжину детских фартучков, над которыми долго умильно ворковала. Перл подозрительно прищурилась. Иззи явно что-то замышляет!

– У меня день лазденья! – громко объявил Луис, ведь никто не вспоминал об этом уже минуты три.

– Да что ты! Значит, ты у нас совсем взрослый, – входя в кафе, произнес Доти. – А я тебе как раз открытки принес.

Почтальон достал из сумки штук шесть ярких конвертов. Девушки и Луис обступили его со всех сторон. На некоторых конвертах значилось имя Луиса, на других было просто написано: «Маленькому мальчику из кафе „Капкейк“». Перл подозрительно уставилась на эти поздравления.

Иззи подхватила Луиса на руки.

– Ты что, всем рассказал, что у тебя день рождения? – строго спросила она.

Луис кивнул:

– В суботу. Мой день лазденья в суботу. Я сказал: «Плиходите на мой день лазденья в кафе в суботу!»

Перл и Иззи обеспокоенно переглянулись.

– Я же закрываю кафе для двенадцати детей, – произнесла Иззи.

Перл наклонилась, чтобы быть на одном уровне с Луисом.

– Зайчик, кого ты пригласил на свой праздник? – мягко спросила она.

– Среди прочих меня, – сообщил Доти. – Собирался заглянуть к вам, когда почту разнесу. У меня для тебя отличный подарок, дружок.

– Ула!!! – закричал Луис, кинулся к почтальону и обхватил ручками его колени. – Лублю подалки, мистел потьтальон!

– Вот и хорошо. – Доти заглянул в сумку. – Тут еще две открытки завалялись.

– О боже! – закатила глаза Перл. – Луис созвал на свой праздник полгорода!

– Да ты у нас прямо светский лев! – сказала Иззи мальчику, погладив его по носу.

– Свесский лев! – радостно повторил тот и закивал.

Перл с усмешкой наблюдала за ними и поэтому не заметила, как почтальон наклонился к ней через прилавок.

– Сумка у меня сегодня утром тяжеленная, – заметил он. – Пожалуй, выпью-ка чашечку кофе для подкрепления сил. С одним из ваших замечательных капкейков.

Перл, как всегда, взглянула на него чуть насмешливо.

– А как насчет зеленого чая? – спросила она. – Может быть, я даже составлю вам компанию, раз уж вы с моим сыном такие хорошие друзья.

Улыбка озарила лицо почтальона. Доти даже сумку выронил.

– С удовольствием, – ответил он.

По радио, будто по команде, заиграла песня «Owl City». Утро радовало прекрасной погодой. Перл и почтальон расположились за столиком, а Иззи закружила Луиса в танце. Чувствуя, как бьется его маленькое сердечко, она прижала к себе малыша так крепко, что едва не задушила.

– Гип-гип-ула!!! – прокричал Луис.

– Черт! Ой! Ой! Ой! Дарни!!! – Остин рухнул на пол как подкошенный.

– Сам виноват, надо было стоять смирно, – ответил сердитый детский голос.

– Я и стоял, – ответил Остин, убирая руку от лица.

Как он и ожидал, на ладони остались следы крови.

– Играй-ка ты лучше опять в медведей!

– Как же я стану настоящим Робин Гудом, если ты не даешь мне тренироваться? – надулся Дарни. – Большой Медведь сказал: больше никаких стрел!

– И почему же он так сказал? – спросил Остин, поднимаясь наверх, в ванную.

– Потому что… ему больно, – тихонько произнес Дарни.

– Вот именно!

Зайдя в ванную, Остин посмотрел на себя в зеркало, запоздало отметив, что не мешало бы протереть обляпанное стекло. У него едва хватало денег на уборщицу, но хорошая уборщица им уж точно не по карману. Остин вздохнул и провел по зеркалу полотенцем. Как он и ожидал, на лбу остался идеально круглый след: крови мало, но достаточно глубокая ранка бросается в глаза. Остин вздохнул. Конечно, разрешать Дарни стрелять в него из лука глупо, но это ведь просто игрушка, к тому же брат так уговаривал… Остин потер больное место. Да, усваивать на ходу родительские навыки нелегко. Промокнув ранку салфеткой, Остин снова спустился вниз. У него накопилась целая гора рабочей почты. Вчера перед уходом из банка Остин сгреб все письма в сумку. И теперь ему нужно было их изучить, потому что, как он любил повторять клиентам-должникам, если игнорировать неприятные обязанности, они никуда не денутся.

– Ну что ж… – произнес он, входя в гостиную.

Стрела просвистела возле самого его уха.

– Можешь посмотреть по телевизору эту мелькающую японскую ерунду, которая тебе так нравится. А мне надо поработать.

– Мы с тобой сегодня идем на праздник, – коротко сообщил Дарни.

Остин подозрительно взглянул на него. В гости Дарни звали редко. Брат объяснял: причиной его штаны, но сказал, что ему наплевать, потому что невзлюбить человека из-за штанов – просто идиотизм. На несколько дней рождения Дарни все же пригласили, но Остин быстро заметил: по странному совпадению эти приглашения исходили сплошь от матерей-одиночек, настаивавших, чтобы Остин тоже пришел. У одних были мальчики, у других девочки, а дети некоторых вообще учились в другом классе. Дарни горячо возмущался и заявлял, что не желает быть «сводником».

– Проблема в том, что у мальчика чрезвычайно обширный словарный запас для его возраста, – объясняла классная руководительница Дарни, миссис Хан. – В этом есть и плюсы, и минусы.

– На чей праздник? – с сомнением поинтересовался Остин. – И не смей больше стрелять из лука в доме.

– Ты мне не начальник! – объявил Дарни.

– В тысячный раз тебе повторяю: еще какой начальник, – возразил Остин. – Хватит препираться, а то на праздник не пойдем. Так у кого день рождения?

– У Луиса, – ответил Дарни, пустив стрелу в светильник.

Там она и застряла. И Остин, и Дарни с интересом уставились на нее.

– Хм… – протянул Дарни.

– Я за ней не полезу, – отрезал Остин. – Кто такой Луис?

– Мальчик из кафе, – ответил Дарни.

– А-а, у этого Луиса? Он же маленький, – удивился Остин.

– Ты слишком предубежденно настроен, – заметил Дарни. – А я полагаю, что общаться исключительно с представителями своей возрастной группы скучно.

– Значит, у него сегодня день рождения? И он тебя пригласил?

– Да, – подтвердил Дарни. – Ты тогда еще заезжал к ним по делам.

Остин и впрямь наведывался в кафе на прошлой неделе. После вечеринки Иззи он хотел с ней увидеться, просто чтобы убедиться, что, несмотря на его позор, они смогут нормально общаться. К тому же, хотя Остин и не желал этого признавать, он скучал по Иззи. Каждый раз, проходя мимо ныне процветающего бывшего паба для стариков, Остин вспоминал о завтраке с ней: вот Иззи грустит, вот оживилась – в общем, как всегда, фонтанирует эмоциями. Остин не мог отрицать: ему нравилось проводить с ней время. Очень нравилось. Но теперь им вместе не завтракать.

Как бы там ни было, однажды, забрав Дарни из школы, Остин зашел в кафе, но Иззи там не оказалось – только Перл и та грозная особа с волевым подбородком. Обслуживая его, она говорила очень странным голосом – с придыханием, да еще пристально глядела ему в глаза: то ли она так кокетничала, то ли просто проголодалась, – Остин так и не понял. И действительно: Дарни тогда играл с Луисом на полу. Луис объявил, что видел мышку, и Перл едва со стыда не сгорела. Оказалось, в детском саду ребятам читали сказку про мышонка, но кричать на все заведение общественного питания: «Мышка, мышка!» – не лучшая реклама. Потом Дарни кричал: «Мышка, мышка!» – в пяти кафе и ресторанах быстрого питания, где они с Остином после этого побывали. Увы, посетители были далеко не в восторге.

Остин задумался. В этот прекрасный июльский день у них с Дарни не было никаких особенных планов.

– Надо будет тебя подстричь, – сказал Остин брату.

– Ни в коем случае, – ответил тот, хотя сам постоянно смахивал челку с глаз, чтобы хоть что-то видеть.

Остин кивнул:

– Я пойду поработаю в гостиной, договорились? Не врубай музыку на полную громкость.

– Мышка, мышка, – проворчал Дарни.

С тревогой гадая, успеет ли купить для Луиса подарок, Остин открыл первое из рабочих писем, которые впопыхах сгреб в сумку. Несколько минут он сидел, уставившись на послание, прежде чем до него дошел смысл. Заявка на кредит от «Калинга Деники»… застройка… все объекты недвижимости перечислены, информация актуальная. Остин просмотрел адреса. Нет, не может быть. Грушевый дворик. Причем не одно здание, а весь Грушевый дворик целиком. «Новая парадигма, инновационный стиль жизни и работы, комплекс, удобно расположенный в сердце бурлящего Стоук-Ньюингтона», – говорилось в тексте.

Остин покачал головой. Что за жуткая идея? Потом Остин прочел имя внизу страницы и зажмурился от отчаяния. Нет, не может быть. Однако там черным по белому значилось: «Грэм Дентон».

Потрясенный до глубины души, Остин опустил письмо. Только не тот самый Грэм. Но конечно же, это он и есть. Впрочем, Остин еще на дне рождения Иззи все понял: они снова вместе.

Похоже, и этот «проект» парочка задумала сообща. Разработала хитрую схему. Поднять цены в округе с помощью успешного кафе, а потом нажиться на этом. Остин вынужден был признать, что придумано умно. Раскрученный бренд, безусловно, заставит недвижимость вырасти в цене. А потом Грэм с Иззи положат прибыль в карман и проделают такой же фокус где-нибудь еще. Ну и дела! Остин почти готов был восхититься. Он взглянул на архитектурные планы, приложенные к заявке. Вот огромные ворота, перегораживающие вход в Грушевый дворик. Значит, переулок станет закрытой территорией. Больше никто посторонний не войдет в этот уютный дворик с его символом – деревом. Остин вспомнил, как всего несколько недель назад на ветвях сияли гирлянды, а Фелипе играл на скрипке. Тогда во дворике царила чистая радость. Остин задумался, как же они уговорили хозяина скобяной лавки съехать. Впрочем, такие акулы ни перед чем не остановятся. Подобные люди на все готовы.

И все же Остину невольно вспомнилось, с каким энтузиазмом и пылом Иззи говорила о своем бизнесе, как усердно она трудилась, как убедительно звучали ее слова. И он купился, как мальчишка! Должно быть, Иззи сейчас смеется над дураком.

Только в этот момент Остин заметил, что меряет шагами комнату. И с чего он так распереживался? Иззи – просто клиентка, взявшая кредит, и она вот-вот его выплатит. Теперь им нужны новые заемщики: надежные, финансово состоятельные. Это всего лишь деловое предложение, с чисто деловой точки зрения Остин должен его поддержать. У банка Остина безупречная репутация, и взять кредит в районном финансовом учреждении, а не в банке-титане в Сити – практичное решение, которое, безусловно, произведет должное впечатление на застройщиков.

И все же у Остина не укладывалось в голове, что он так ошибался насчет Иззи. Неужели чутье настолько его подвело? Может ли он теперь вообще доверять своим суждениям о людях? Выходит, Иззи оказалась совершенно не такой, как он думал. Поразительно!

– Значит, придут Амелия, Селия, Офелия, Джек, второй Джек, третий Джек, Джейкоб, Джошуа, второй Джошуа, Оливер, второй Оливер, – перечисляла Иззи, глядя в список. – А Гарри не придет.

– У нево ветлянка, – сообщил Луис.

Перл закатила глаза. Значит, через недельку сыпью покроется половина детского сада.

– Кагда ветлянка, дают малозеное, – с важным видом сообщил Луис Иззи.

– Заболеешь ветрянкой, получишь замороженный йогурт, – пообещала Иззи и чмокнула его в лоб.

– Ёгулт, – кивнул Луис.

Погода за окном была прекрасная. Иззи с Луисом долго играли на улице, бегая вокруг дерева. Перл наблюдала за ними. Иззи все ей рассказала. Перл рассудила, что разрыв с Грэмом даже к лучшему. Уж слишком этот тип капризный. Когда в семье появляются дети, одного младенца вполне достаточно, не хватало еще возиться со вторым.

Мысли Перл на секунду обратились к Бену. Впрочем, люди ведь меняются. Перл была в этом абсолютно уверена. Такое случается на каждом шагу. Мальчишки взрослеют, становятся мужчинами и ведут себя соответственно – по-мужски. И все же, в случае Иззи расставание уж точно к лучшему.

Перл плотно стиснула челюсти. Но даже без Бена… Она посмотрела на Иззи, щекотавшую Луису животик. Бывает, семью приходится искать там, где можешь. И все же… Перл вздохнула. Она подумала о том неряшливом, но приятном молодом человеке из банка. Вроде недотепа, но при этом настоящий мужчина. Мужчина, способный позаботиться о своей семье.

– А вот и гости! – объявила Иззи, заметив, что на Альбион-роуд въехал первый джип. Из машины не без легкой нервозности вылезла идеально ухоженная молодая мамочка с безупречно чистым ребенком в рубашечке, застегнутой на все пуговицы, и аккуратных брючках. В руках он держал огромный подарок. Луис кинулся им навстречу:

– Дзек! Пливет, Дзек!

– Привет, Луис! – гаркнул в ответ Джек.

Луис устремил на подарок взгляд, полный нетерпения.

– Отдай подарок Луису, – резким тоном велела Джеку мама.

Джек уставился на коробку. Луис тоже не сводил с нее глаз.

– Отдай, Джек, – повторила мама, и выражение ее лица стало напряженным. – День рождения у Луиса, а не у тебя.

– Мой день рождения! – выпалил Джек и уткнулся лицом в коробку.

– Нет, не твой, – возразила мама. – Пожалуйста, отдай Луису подарок.

– Мой день рождения.

– Мой день лазденья!!! – вскричал Луис.

У Джека задрожала нижняя губа. Иззи и Перл поспешили к детям.

– Здравствуйте, здравствуйте, – затараторила Перл. – Спасибо, что пришли.

– Смотрите, что я вам принесла, – объявила Иззи, наклоняясь к Джеку и Луису и показывая мальчикам два детских передничка. – Хотите быть шеф-поварами? Идемте печь капкейки!

– А есть капкейки будем? – подозрительным тоном уточнил Джек.

– Ну конечно будем! Сами испечем, сами и съедим, – заверила Иззи.

Джек нехотя позволил взять себя за руку. Вскоре начали собираться остальные гости. Но пришли не только дети. Поздравить Луиса явилась миссис Хановиц в нарядной фиолетовой шляпе, потом трое рабочих привели своих детей. Мира с Элизой, разумеется, тоже не остались в стороне, как и риелтор Дез вместе с Джейми. На праздник пожаловали юные студенты – вместо того чтобы трудиться над рефератами, они предпочли приятно провести время друг с другом, потом двое пожарных, Зак, Хелена и Ашок.

– Вас Луис пригласил? – спросила обрадованная Иззи.

Ашок и Хелена стояли, не размыкая объятий.

– А как же? – ответила Хелена. – Мы ему подарили набор юного врача. Это настоящая аптечка, только без острых предметов.

– А я-то думала, нашей системе здравоохранения не хватает финансирования, – покачала головой Иззи и включила кофе-машину.

Они сдвинули все столики вместе, и получился один длинный рабочий стол. Как только все соберутся, Оливер перестанет плакать в углу, а его мама перестанет ругать сына за то, что тот плачет в углу, и можно будет приступать.

Грэм проснулся в пять часов утра, резко сел на постели, а потом плюхнулся обратно и уставился в потолок. Сердце стучало как барабан. Что он натворил? О чем он только думал? Это же катастрофа! Крушение всех планов! Как он допустил, чтобы Иззи так быстро разорвала с ним отношения? Надо было дотянуть до заключения сделки, а потом пусть бы валила на все четыре стороны.

Грэм даже не поехал играть в сквош. Ему сейчас не до того, чтобы перешучиваться с Робом и обсуждать, кто из девчонок в спортзале горячая штучка, а кто корова. Грэм решил выйти на пробежку. Может, хоть так удастся развеяться?

Домой Грэм вернулся, обливаясь пóтом отчасти из-за физической нагрузки, отчасти из-за нервов. На электронную почту пришло письмо от банка, куда Грэм подал заявку на кредит. Встреча назначена на понедельник. Вот черт! И ведь они одобрят заявку, как пить дать одобрят. Вот так всегда: полжизни пытаешься чего-то добиться, но дело с места не движется, а те, от кого зависит решение, ползают как черепахи, но стоит захотеть, чтобы процесс затянулся, – и все устраивается в секунду! Грэм уже собирался идти в душ и вдруг заметил то, от чего у бедняги кровь застыла в жилах. Подпись в конце письма. Откуда ему знакомо это имя?

Остин Тайлер.

Грэм покачал головой. Ситуация все дерьмовее и дерьмовее. Это же тот самый долговязый приятель Иззи. Конечно, деловые встречи строго конфиденциальны, однако Грэм видел этого типа на ее дне рождения. Выходит, они общаются. Получив заявку, Остин почти наверняка рассказал о ней Иззи. Он ведь ее банковский консультант. Было бы удивительнее, если бы Остин об этом деле словом не обмолвился. Если Иззи узнает о проекте не от Грэма… Сердце у него ухнуло в пятки. Она будет недовольна, и это еще мягко сказано. А недовольство Иззи будет иметь сокрушительные последствия и для него, и для фирмы, и для его карьеры.

Грэм за рекордное время принял душ, надел первое, что подвернулось под руку, – небывалый случай! – и кинулся к машине.

– Итак! – провозгласила Иззи, когда все выпили кофе.

В зале яблоку негде было упасть. Народу собралось невероятно много. Даже воспитатели из детского сада пришли. Иззи не верилось, что эти люди, работающие с детьми пять дней в неделю, в свой выходной добровольно явились на мероприятие для малышей, – и тем не менее вот они. Очень мило с их стороны. Все-таки Луиса отдали в хороший детский сад. От внимания матерей этот факт тоже не ускользнул, и теперь они задавались вопросом: как же им самим не приходило в голову позвать на праздник воспитательниц? Потому что у воспитательниц не должно быть любимчиков, недовольно фыркая, вынесли вердикт мамочки.

Перл тоже недовольно фыркнула, глядя в их сторону. Совершенно естественно, что ее сынок попал в любимчики. Неужели кто-то предпочтет ее жизнерадостному Луису Оливера, который только что опи`сал и свои штаны, и пол вокруг? Сейчас и он, и его мамаша разревутся хором. Перл огляделась по сторонам. Не хватало только одного гостя.

– Итак, приступим, – повторила Иззи, и все притихли.

Она даже сделала потише оглушительно гремевшую музыку: сборник любимых танцевальных композиций Луиса, в котором девять раз подряд повторялась песня «Cotton-Eye Joe».

– Начнем с главного. Все вымыли руки?

– Да!!! – хором откликнулись дети.

Но, судя по их сопливым носам, капкейки получатся, мягко говоря, влажноватые.

– Тогда берем муку…

«Вот козел!» – возмутился Грэм, когда белый фургон не дал себя подрезать у въезда на Вествей. А ведь некоторые каждый день так ездят на работу. Видно, у них с головой не в порядке. Дорога запружена машинами, а солнечная погода выманила народ на улицу: всякие бездельники шатаются по пешеходным переходам и торчат на углах! Спасу от них нет! А Грэм, между прочим, спешит.

– Остин!

– Нет.

– Хочу на праздник!

– Сказано тебе – «нет».

– Я себя очень хорошо вел!

– Ты в меня из лука выстрелил.

– Тогда пойду один, – объявил Дарни. – Ты мне не помешаешь. Мне уже десять лет.

Дарни сел на корточки и принялся завязывать шнурки на ботинках. Это, конечно, дело долгое, и все же… Остин не знал, как поступить, если Дарни будет настаивать. Он никогда не применял по отношению к маленькому брату физическую силу, даже в тот раз, когда Дарни медленно, карточка за карточкой, вытряхнул содержимое его кошелька в унитаз, глядя при этом Остину прямо в глаза. Дарни прав: он действительно вел себя хорошо, вернее, не хуже, чем обычно. Наказания мальчишка не заслужил. Но Остину не хотелось сейчас видеться с Иззи. Он злился на нее и чувствовал себя разочарованным, обманутым, хотя и понимал, что не имеет на это никакого права. Ведь Иззи не давала ему обещаний. Но она заняла крошечный уголок района, в котором он вырос и который любил всей душой, и превратила его в маленький оазис: украсила двор цветами, а окна – разноцветными навесами, расставила симпатичные столики. В кафе всегда приятно прийти, в этом заведении хочется задержаться. Здесь люди наслаждаются кто тишиной и покоем, а кто приятной беседой за кусочком божественного вишневого пирога. А теперь Иззи закрывает кафе, уничтожает все то, что создала, ради каких-то жалких денег. Одним словом, настроение Остина совершенно не располагало к тому, чтобы идти на детский праздник. Нет, этот день рождения они с Дарни пропустят.

Из размышлений Остина вывела громко захлопнувшаяся дверь.

– А сейчас будет трудный этап, – объявила Иззи. – Мамы, помогите детям разбить яйца.

– Нет! – одновременно возмутился десяток детских голосов. – Я сам!

Мамочки переглянулись. Иззи вскинула брови:

– Как чувствовала, что яйца надо брать с запасом. Сделаем так: пусть вам будет помогать не ваша мама, а чья-нибудь другая, договорились? Мамочки, сдвиньтесь на одного ребенка правее.

Прием сработал: малыши с радостью позволили чужим мамам прийти им на помощь. Иззи взяла этот факт на заметку. Наверняка он еще пригодится. В окно заглянул луч солнца и осветил счастливую картину. В задней части кафе взрослые общаются и заводят новых друзей, а вдоль стола выстроились в ряд маленькие мальчики и девочки, полностью сосредоточившиеся на своих деревянных ложках и мисках. А во главе стола – Луис. В честь дня рождения имениннику выдали специальный колпак шеф-повара, и вот теперь Луис радостно стучит своей ложкой и оценивает работу гостей: «Отень халасо, Элис. Халосый кейк». Можно подумать, он здесь начальник. Хотя в каком-то смысле так оно и есть, рассудила Иззи.

Близняшки Кейт делали все одновременно, явно намереваясь испечь одинаковые капкейки, но мама спешила их разделить и всячески вмешивалась в процесс, при этом язвительно приговаривая: «Конечно, мы бы сейчас пекли на нашей кухне, если бы не эти ленивые, никчемные рабочие».

– Говори за себя, милая, – посоветовал прораб.

Его трехлетний сынок орудовал ложкой с бешеной скоростью как раз рядом с близнецами. Серафина повернулась к мальчишке и чмокнула его в щеку. У Кейт челюсть отвисла. Будь она в состоянии управлять мимикой, вскинула бы брови. Тут Джейн подошла к мальчику с другой стороны и тоже его поцеловала.

– И я тебя люблю, Нед, – объявила она.

Рабочий благодушно улыбнулся Кейт, а та прикинулась, будто заметила за окном что-то новое и очень интересное.

– Ахиллес, детка! – раздался из-за прилавка пронзительный голос. – Встань прямо! Хорошая осанка – залог здоровья!

Плечи маленького Ахиллеса напряглись, но ребенок не обернулся. Проходя мимо, Иззи погладила его по головке. Гермия застенчиво топталась в сторонке.

– Здравствуй, моя хорошая, – опускаясь на корточки, произнесла Иззи. – Как дела в школе?

– Она отлично учится! – громогласно объявила Кэролайн. – Ее хотят перевести в класс для талантливых и одаренных детей. А еще Гермия прекрасно играет на флейте!

– Здорово! – восхитилась Иззи. – А мне музыка совсем не давалась. Молодец!

Маленькая девочка поманила Иззи к себе и шепнула ей на ухо:

– Мне тоже музыка не дается.

– Ничего страшного, – ответила Иззи. – Есть много других занятий. Не расстраивайся. Хочешь испечь капкейк? Уверена, у тебя получится замечательно.

Гермия весело улыбнулась, встала рядом с Элизой и с энтузиазмом засучила рукава.

Иззи пошла дальше, проверяя, не надо ли принести кофе кому-нибудь из взрослых. Слушая позвякивание чашек, гул голосов и звуки веселой, деловитой возни детей, Иззи вдруг ощутила глубокое умиротворение. Ей нравилось то, чего она достигла: своими руками создала что-то из ничего. «Я это сделала», – подумала она. Неожиданно для себя она чуть не расплакалась от счастья. Иззи хотелось обнять Перл, Хелену – да что там, всех, кто помог воплотить ее мечту в реальность и дал ей прекрасную возможность зарабатывать на жизнь, перемазавшись в муке на дне рождения у трехлетнего ребенка.

– Молодцы, замечательно мешаете! – похвалила всех Иззи, сдерживая слезы. – Просто отлично!

В кафе ворвался раскрасневшийся Дарни. Отчасти его щеки разрумянились от быстрого бега, отчасти потому, что он перешел дорогу один, не дожидаясь, пока Остин его догонит, а за такие штучки от брата уж точно попадет. Впрочем, Дарни надеялся, что на людях Остин его ругать не станет – отложит трепку на потом, а через некоторое время и вовсе забудет, что брат провинился. Короче говоря, рискнуть стоило.

– Привет, Луис! – весело поздоровался он.

– Дални! – обрадовался перемазавшийся в муке именинник, да так и кинулся обнимать гостя, впрочем, рубашка у Дарни и до этого чистотой не отличалась.

– С днем рождения! – произнес Дарни. – Я тебе принес мой лучший лук со стрелами. – И он с торжественным видом вручил подарок Луису.

– Ула! – воскликнул тот.

Перл и Иззи переглянулись.

– Уберу-ка я эту штуковину в надежное место, – сказала Перл, ловко выхватив лук из цепких пальчиков Луиса и положив его на полку с фруктовыми чаями.

Туда малышу никак не дотянуться.

– Здравствуй, Дарни, – приветливо проговорила Иззи. – Будешь печь с нами капкейки?

– Да, – ответил тот.

– Хорошо, – кивнула Иззи. – А где твой брат?

Дарни уставился себе под ноги:

– Э-э-э… Он скоро придет.

Иззи уже собиралась задать мальчику еще пару вопросов, но тут звякнул дверной колокольчик. Через порог перешагнул раскрасневшийся от возмущения Остин:

– Я тебе что сказал?!

Дарни демонстративно отвернулся и обвел широким жестом многолюдный зал кафе. Стоило Остину повысить голос, как Оливер моментально свернулся в клубок и снова разревелся.

– Выйдем на улицу, – велел явно выбитый из колеи Остин.

– Можно он останется? – не подумав, выпалила Иззи. – Мы тут как раз капкейки печем…

Остин посмотрел на нее. Даже не верится! Вот она стоит в цветастом переднике – щеки разрумянились, глаза сияют. А вокруг компания малышей печет под ее руководством капкейки. Вот уж ни за что не скажешь, что перед тобой коварная акула большого бизнеса. Остин отвернулся.

– Я предупреждал его, что на день рождения мы не пойдем, – сердито пробормотал он.

Особенно раздражало то, что все присутствующие не сводили с него глаз.

– Я плигласил маево длуга Дални на мой плазник, – произнес детский голосок где-то на уровне его колен.

Остин опустил взгляд. Только этого не хватало! Отказать Луису просто невозможно.

– У меня день лазденья! Мне тли, а не пять! – сообщил Луис. – Нет, не пять, – прибавил он, будто удивляясь, потом заявил: – Дални мне подалил лук и стлелы.

Из-за того что Луис картавил, дошло до Остина не сразу. Он удивленно взглянул на брата.

– Неужели ты и правда отдал ему лук и стрелы? – спросил Остин.

– Мы же друзья, – пожал плечами Дарни, – а сегодня евоный день рождения.

– Нет такого слова «евоный», – автоматически поправил брата Остин. – Ну что ж, молодец.

– Значит, вы ему все-таки разрешите остаться? – уточнила из-за прилавка Кэролайн. – Это же просто замечательно! Добро пожаловать, Остин, я так рада вас видеть! Могу я вам что-нибудь предложить?

Дарни вприпрыжку поспешил к столам, а тем временем Перл помогала детям переложить ложками смесь в формочки.

– А сейчас бегите во двор и поиграйте возле дерева в «кольцо вокруг розы», – сказала она. – Когда наиграетесь и вернетесь, вас будут ждать готовые капкейки.

– Ура! – обрадовались дети.

– Нет, спасибо, – ответил Остин Кэролайн, но тут же передумал: – А впрочем, сделайте мне латте. А то когда еще представится случай попить приличного кофе?

Иззи не ожидала, что эти слова так сильно ее огорчат.

– Почему? – спросила она. – Куда-то уезжаете?

Остин удивленно взглянул на нее.

– Нет, – ответил он. – Вы уезжаете.

– В каком смысле? – опешила Иззи, краем глаза заметив, что на противоположном конце стола кто-то из детей пролил смесь на пол, и теперь Оливер слизывает ее, как собака. Иззи от души посочувствовала его матери.

Но сейчас ее занимали другие проблемы.

– Значит, точно не уезжаете?

Иззи испытала глубокое облегчение. С чего вдруг? И почему Остин на нее так странно смотрит? В его взгляде любопытство сочетается с чем-то, подозрительно напоминающим презрение. Иззи уставилась на него в ответ. Удивительное дело: при первой встрече она почти не обратила внимания на внешность Остина. Заметила только неряшливость, впрочем, к этой его особенности она быстро привыкла. А теперь, глядя на сердитого Остина, Иззи увидела то, о чем раньше не подозревала: да он красавец! Конечно, его лицо не просится в рекламу бритвы, как лицо Грэма: выразительные черты, волевой подбородок, совсем как у супергероя, тщательно уложенные с помощью геля волосы. Но Остин хорош по-своему – он открытый, честный, добрый, веселый. Высокий лоб, проницательные серые глаза с легким чуть ироничным прищуром, широкая улыбка, от которой на его щеках проступают ямочки, взъерошенные волосы, совсем как у озорного школьника. Удивительно, что на такие подробности не обращаешь внимания, вернее, обращаешь, но далеко не сразу. Зато потом только их и видишь. Понятно, почему Иззи так захотелось поцеловать его на вечеринке. Но это дело прошлое, твердо сказала она себе.

– Вы меня поражаете! – покачал головой Остин и отвернулся. – Не надо мне кофе… э-э-э…

– Кэролайн! – с готовностью подсказала та.

– Да, как скажете. Дарни, я за тобой зайду через час. Буду ждать во дворе.

Дарни рассеянно махнул рукой. Его ничуть не меньше трехлеток заинтересовала огромная духовка, которую показывала детям Иззи, предварительно строго наказав не притрагиваться к чуду техники даже пальцем.

– Вот это мужчина! – восхищенно прошептала Кэролайн на ухо Иззи, когда Остин направился к двери. – Просто красавец! Горячий мачо!

– Горячий мачо? – сердито фыркнула Иззи. – Ты что, пересмотрела реалити-шоу, где женщины постарше заводят молодых любовников? К твоему сведению, это все постановка.

– По-твоему, я жиголо приваживаю? – обиделась Кэролайн. – Я просто современная женщина, которая знает, чего хочет. Да и вообще, он ведь банкир. Не стыдно будет знакомить его с друзьями.

– Я смотрю, ты уже все продумала, – рассеянно произнесла Иззи, ломая голову, с чего вдруг у Остина такое плохое настроение.

Потому что он видел ее с Грэмом? При этой мысли Иззи невольно была польщена. Выходит, она ему действительно нравится и флиртовал он с ней отнюдь не по пьяни. Но как тогда быть? Не может же Иззи вечно его избегать.

От размышлений ее отвлекла резко распахнувшаяся дверь, едва не ударившая Остина по лицу. Пришлось бедняге отскочить назад. Ворвавшись в кафе, Грэм на него даже не оглянулся.

Грэм в отчаянии осмотрелся по сторонам. Кто все эти люди? Обычно во второй половине дня в субботу посетителей почти нет. Он нашел взглядом Иззи. Судя по выражению лица, его появление повергло ее в шок. А Остин между тем застрял между дверью и вереницей малышей в передничках, которых Перл вместе с почтальоном выводили погулять на солнышко, видимо, играть в «кольцо вокруг розы» под деревом. Увидев Иззи с детьми, Грэм вспомнил, зачем сюда явился. А потом заметил Остина.

– Вы… – произнес он.

– Встреча с вами у меня назначена на понедельник, – тихо напомнил Остин.

– Какая встреча? – удивилась Иззи. – Вы о чем?

Остин повернулся к Иззи. Гости во все глаза следили за разыгравшейся сценой.

– Сами знаете, – ответил Остин. – Встреча в понедельник. Вы подавали заявку на кредит. Планируете грандиозную застройку.

– Какую еще застройку? Вы что несете?!

Остин все глядел на нее, не произнося ни слова. Тут совершенно сбитая с толку Иззи занервничала всерьез:

– Что тут вообще происходит?

– Хотите сказать, что вы не в курсе?

– Не в курсе – чего? Что мне сделать, чтобы мне все объяснили по-человечески?! Капкейком в вас запустить?

Остин повернулся к Грэму. А этот тип еще больший козел, чем он думал. Уму непостижимо! Остин покачал головой:

– Вы ей не сказали?

– Что он должен мне сказать?!

Повисло молчание.

– Э-э-э… – протянул Грэм. – Может, пойдем куда-нибудь, где потише? Там все и обсудим.

– Что обсудим?! – взорвалась Иззи.

Ее всю трясло. Грэм вел себя ужасно странно – да что там, оба мужчины странно себя вели.

– Нет, ты мне скажешь правду прямо здесь и сейчас. Что происходит?

Грэм нервно потер затылок. Волосы тут же встали торчком, как и всегда, когда он не усмирял их с помощью промышленных количеств геля. Грэм и не подозревал, что взъерошенные волосы Иззи нравились больше, чем прилизанные.

– Иззи, у меня для тебя… э-э-э… отличная новость. Для нас. Мы получили разрешение перестроить Грушевый дворик под элитные апартаменты.

– Для нас? – повторила Иззи, и от таких отличных новостей у нее кровь застыла в жилах. – Нет никаких «нас».

– Я имел в виду – для меня, для тебя, для «Калинга Деники». Ну, ты понимаешь, – отмахнулся Грэм и торопливо затараторил: – Это место станет настоящим флагманом Стоук-Ньюингтона.

– Не нужны нам никакие флагманы, – вставил кто-то из гостей. – Нам кафе нужно.

Иззи приблизилась к Грэму вплотную:

– То есть ты задумал план, который подразумевает закрытие кафе? Не посоветовавшись со мной?

– Послушай, милая, – начал Грэм, подаваясь вперед и устремив на нее многозначительный игривый взгляд, после которого стажерки с радостью выполняли для него любую работу сверхурочно. Грэм понизил голос, чтобы остальные присутствующие не слышали его слов, но это не помешало Остину уловить общий смысл. – Послушай меня внимательно. Я подумал: почему бы нам с тобой не провернуть эту сделку вместе? Нам ведь было так хорошо вдвоем, да и сейчас не все потеряно. Заработаем кучу денег. Купим жилье побольше. Тебе не придется вскакивать в шесть часов утра, или весь вечер корпеть над документами, или торговаться с поставщиками, или выслушивать претензии этой крикливой бухгалтерши. Как тебе такой вариант?

Иззи уставилась на Грэма во все глаза.

– Но… – произнесла она. – Но…

– Ты здесь очень хорошо поработала, и благодаря этому мы с тобой станем полностью финансово независимыми. Обеспечим себе безбедное существование. Тогда сможешь найти себе дело попроще.

Потрясенная и возмущенная до глубины души, Иззи не сводила глаз с Грэма. Нет, на него она не злилась. Глупо ожидать от пираньи большого бизнеса другого поведения. Иззи была зла на себя. Как она могла столько времени встречаться с этим типом, а потом впустить его обратно в свою жизнь?! Какой надо быть дурой, чтобы верить, будто он способен измениться! Хваткий, эгоистичный, неотразимо привлекательный мужчина, которому меньше всего нужны серьезные отношения, превратился в идеал Иззи просто потому, что ей этого очень хотелось? Такие превращения попросту невозможны. Чушь, да и только! Увы, Иззи повела себя как идиотка.

– Не имеешь права! – вдруг выпалила она. – Я арендовала это помещение!

Взгляд Грэма стал виноватым.

– Мистер Барстоу с радостью готов продать его нам. Мы с ним уже обсуждали эту тему. А полугодовой срок твоей аренды уже подходит к концу.

– Без разрешения тебе не позволят перестраивать…

– Над этим мы уже работаем. У вас же тут не заповедник.

– Еще какой заповедник! – вскричала Иззи.

К собственной досаде, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а в горле встает огромный ком. За окном дети смеялись и играли вокруг их горячо любимого, невысокого, кривого, не блещущего красотой дерева.

– Ну как ты не понимаешь?! – в отчаянии выпалил Грэм. – Я это делаю ради нас, милая! У наших отношений еще есть шанс.

Иззи едва не испепелила его взглядом:

– Нет, это ты не понимаешь. Мне нравится вставать в шесть часов утра. Нравится корпеть над документами. Мне даже нравится эта старая корова миссис Прескотт. Почему? Потому что здесь все мое! Не твое, не чье-то чужое, и даже чертова «Калинга Деники» к этому месту руку не приложила!

– Кафе не твое, – тихо возразил Грэм. – Оно принадлежит банку.

Иззи посмотрела на Остина. Тот лишь руками развел. Он и не думал, что Иззи способна впасть в такую ярость.

– Вы знали?! – прокричала она ему в лицо. – Знали и молчали?!

– Я думал, вы в курсе, – принялся оправдываться Остин, застигнутый врасплох таким напором. – Решил, что в этом с самого начала заключался ваш план. Устроить апгрейд этой забегаловке, а потом втюхать ее какому-нибудь воротиле из Сити.

При этих словах в душе Иззи будто что-то надломилось. Она с трудом сдерживала рвущийся наружу поток слез.

– Значит, вот как вы обо мне думаете? – произнесла она, и гнев сменился глубокой грустью. – По-вашему, я на такое способна.

Теперь стыдно стало Остину. Надо было все-таки доверять чутью. Он шагнул к Иззи.

– Не приближайтесь! – рявкнула та. – Прочь отсюда, оба! Уходите! Убирайтесь! Видеть вас не желаю!

Остин и Грэм поглядели друг на друга с искренней взаимной неприязнью. Остин чуть задержался: грех не пропустить вперед того, кто ниже тебя ростом.

– Стойте! – вдруг окликнула их Иззи. – Сколько у меня осталось времени?

Грэм пожал плечами. Приземистая, вечно краснеющая Иззи, всего лишь секретарша, которую он подобрал чуть ли не из жалости, посмела воротить от него нос. Вот стерва! Да как ей совести хватило его бросить! А потом еще спутывать ему все планы! Вдруг Грэма охватила холодная ярость. Нет, никто не перейдет ему дорогу безнаказанно.

– План строительства обнародуем завтра, – объявил он. – У тебя месяц.

В кафе повисла звенящая тишина, которую вдруг нарушил сигнал духовки. Испеклись капкейки гостей.

Перл глядела на слезы, льющиеся по лицу Иззи, и на толпу обеспокоенных доброжелателей. Она привела малышей обратно в кафе и рассудила, что сейчас самое время воспользоваться экстренными запасами белого вина, пусть даже у заведения нет лицензии на алкоголь. Две мамочки, весьма довольные тем, что угодили в самый эпицентр такой захватывающей драмы, расставляли по местам вынутые из духовки капкейки. Когда пирожные немного остынут, можно будет украсить их голубой и розовой глазурью, а еще – сотнями и тысячами крошечных серебристых бусинок. Для гостей приготовили фруктовые дольки, зернышки кунжута, морковные палочки, хумус и пшеничные палочки. Эту часть кейтеринга взяла на себя Кэролайн «в качестве подарка дорогому Луису». Поглядев на угощение, Луис наградил ее недобрым взглядом. Все это они сложили в дальний угол.

Перл и Хелена увели Иззи вниз.

– Ты как? – обеспокоенно спросила Перл.

– Вот змей! – вскричала Иззи. – Я убью его! Я такое устрою ему! Мы будем бороться! Соберем деньги! Напечатаем брошюры! Я от него мокрого места не оставлю! Ты ведь мне поможешь, правда, Хелена? Ты же с нами?

Иззи поглядела на подругу, но та с рассеянным видом покусывала губу. Наверху ее ждал Ашок. Иззи еще раз объяснила ситуацию, при этом немного прослезившись, особенно когда рассказывала, в чем ее подозревал Остин. Перл только головой качала.

– У них ведь ничего не получится, правда?! – продолжала негодовать Иззи. – Они не могут просто взять и заявиться сюда! Или могут?

– Владелец здания – мистер Барстоу, – пожала плечами Перл.

– Ничего, найдешь другое помещение, – подбодрила ее Хелена.

– Второго такого нет, – ответила Иззи, заглянув в кладовку, где все было аккуратно разложено по полочкам, посмотрев в окно на кусочек мостовой, бросив взгляд на свою прекрасную, просто идеальную духовку. – Так, как здесь, нигде не будет.

– Зато будет еще лучше, – подбодрила ее Хелена. – Снимешь здание попросторнее. Не волнуйся, ты справишься. Пришло время расширяться. Посетители в зал не вмещаются.

– Зато здесь мне хорошо, – надула губы Иззи. – И вообще, это дело принципа.

Хелена фыркнула:

– А я тебя давно предупреждала, что этот Грэм – полное дерьмо! Но разве ты меня слушала?

– Согласна, – произнесла Иззи. – Полностью согласна. Ну почему я пропускала все твои слова мимо ушей?

– Вот и я удивляюсь.

– Меня она тоже не слушает, – подхватила Перл.

Хелена многозначительно склонила голову набок.

– А еще я хочу доказать ему, что нельзя просто покупать и продавать людей, как тебе удобно, – продолжила Иззи. – Нельзя просто взять и выгнать нас. Кстати, Лена, – обратилась она к подруге, – ты не против, если мы еще немного поживем вместе? Эту проблему быстро не разрешить.

– Вообще-то, – произнесла Хелена, вдруг засмущавшись, хотя застенчивость была ей совершенно не свойственна, – думаю, нам все-таки придется переехать.

– Но почему?

Хелена чувствовала одновременно и радость, и нервозность, и предвкушение. Она посмотрела вверх, будто пытаясь встретиться взглядом с Ашоком.

– Ну… – начала она. – Этот шаг мы, конечно, планировали попозже, но…

Иззи растерянно уставилась на подругу. Зато Перл догадалась сразу и очень обрадовалась:

– У вас будет ребенок!

Хелена кивнула, в первый раз в жизни потупив взгляд. Она сама еще не привыкла к своей будущей роли.

Иззи собрала храбрость в кулак – всю, до последней крошечки. Она почти сумела сохранить лицо. Губы уже готовы были растянуться в улыбке, и Иззи очень хотелось улыбнуться. Хелена заслужила, чтобы подруга за нее порадовалась. Однако в конце концов силы ее покинули. Горло будто сжали в тиски, глаза защипало.

– П-поздр… – начала было она.

А потом слезы хлынули водопадом. Ей ничего, а Хелене все! Как же это горько и несправедливо!

– Ой, Иззи, что с тобой? Извини, я думала, ты обрадуешься! – воскликнула Хелена, кинувшись к подруге. – Прости, дорогая. Конечно, теперь нам придется съехать на другую квартиру, но одну мы тебя не бросим. Это случайно получилось, но мы с Ашоком так счастливы, и…

– Лена, милая ты моя! Я от вашей новости просто в восторге! – заверила Иззи.

И подруги обнялись.

– Знаю, – произнесла Хелена. – Ты будешь лучшей крестной на свете. Научишь ребенка печь.

– Зато ты сама у себя примешь роды! – подхватила Иззи. – О боже, кто-нибудь, дайте мне платок!

Тут в подвал заглянула одна из мамочек:

– Может, споем Луису «Happy Birthday to you»?

– Точно! Луис! – спохватилась Перл. – Иду, иду!

Иззи поднялась наверх и присоединилась к бодрому хору, поздравлявшему сияющего именинника. Поглядев на три свечи на торте, тот произнес: «Хатю пять светек», а Перл просияла от гордости: подумать только, ее мальчику всего три года, а он уже считает! Иззи со всех сторон обступили люди. Все горячо ей сочувствовали, предлагали помощь, грозились написать в архитектурно-планировочное управление, устроить сидячую забастовку или бойкотировать всех риелторов – в том, что от последнего пункта будет хоть какая-то польза, Иззи очень сомневалась. У нее голова пошла кругом.

– Всем спасибо, – наконец обратилась Перл к гостям. – Мы… честно говоря, мы пока не знаем, что будем делать, но обещаем: мы уж точно испробуем все средства, чтобы спасти кафе. А теперь давайте праздновать день рождения Луиса!

Перл снова включила музыку, и ни о чем не подозревающие дети с радостным выражением на перемазанных кремом физиономиях пустились в пляс с Луисом во главе. Перл тоже не хотела со всем этим прощаться. Для нее и Луиса кафе – не просто работа, а важная часть их жизни. Перл нуждалась в нем.

Праздник превратился для Иззи в пытку. Она с трудом дождалась, когда последний гость Луиса отбыл домой с прыгучим мячиком и подарочным капкейком. Вежливо прощаться с посетителями и друзьями, благодарить их за поддержку, убирать мусор, все расставлять по местам, откладывать для Берлиоза так и оставшиеся нетронутыми полезные закуски Кэролайн – все это было просто невыносимо. Но худшее ждало Иззи впереди.

Перл заметила выражение ее лица и спросила:

– Тебе же необязательно ехать прямо сейчас? Если заберешь свои вещи в другой раз, ничего не изменится.

– Нет, – покачала головой Иззи, и у нее внутри будто разверзлась бездна, полная тревоги. – Не съезжу к Грэму за вещами сегодня, только и буду думать о том, что мне это «удовольствие» еще предстоит. Ничего, управлюсь за пять минут. Зайду и выйду. И вообще, у меня там почти ничего нет. Грэму всегда было жалко места в шкафах. Боялся, его гели для волос не поместятся.

– Молодец! Вот это я понимаю – боевой дух, – похвалила Перл.

Они взглянули на Луиса: мальчик сидел на полу и с упоением рассматривал подарки.

– Знаешь, я бы ничего не стала менять в своей жизни, – задумчиво произнесла Перл. – Ни единой мелочи. Но иногда… Скажу так: чем раньше расстанешься с человеком, тем проще. Потом будет тяжело. Понимаешь, о чем я?

Иззи медленно кивнула:

– Но, Перл… Мне тридцать два. Тридцать два! Что, если Грэм был моим последним шансом завести ребенка? Если теперь мне придется устраиваться на работу, я никогда ни с кем не познакомлюсь. Буду торчать на чьей-то чужой кухне в сетевой забегаловке. Перл, я не могу снова создавать свой бизнес с нуля. Я просто не в состоянии. В это кафе я вложила всю душу.

– Не говори глупостей, – подбодрила ее Перл. – Самый тяжелый этап ты уже преодолела. Наделала ошибок, приобрела опыт. В следующий раз для тебя все это будет раз плюнуть. Да и вообще, в наше время тридцать два – это не возраст. Ну конечно, ты еще встретишь мужчину. Или уже встретила. Разве симпатичный банковский консультант не в счет? Он тебе подходит намного больше, чем Грэм.

– Остин? – Вдруг лицо Иззи исказила напряженная гримаса. – Он думал, что это все мой план, что я с радостью готова сбагрить свое детище. Нет, просто в голове не укладывается! А мне казалось, что я ему нравлюсь.

– Еще как нравишься, – подтвердила Перл. – Что и требовалось доказать. Одна ты не останешься, это факт. Понимаю, сейчас будущее выглядит довольно уныло…

Они переглянулись, а потом вдруг ни с того ни с сего расхохотались. Правда, в смехе Иззи было больше истеричности, чем веселья. Вскоре ей на глаза навернулись слезы.

– Да уж, – переведя дух, выговорила она. – «Довольно уныло» – это мягко сказано.

– Ну ты же поняла, что я имею в виду, – возразила Перл.

– Да, просто сегодня у меня неудачный день.

– Удачным его уж никак не назовешь, – снова засмеялась Перл.

– Верно, – согласилась Иззи. – Когда в последний раз сдавала мазок с шейки матки, и то приятнее было.

Луис потопал к ним. Малышу явно стало любопытно, по какому поводу столько смеха. Иззи грустно взглянула на него:

– Привет, мой хороший.

Луис повернулся к маме и вытянул руки.

– Лутьсый день лазденья! – с гордостью объявил он, а потом на некоторое время притих. – Мама, а где папа?

Бен так и не пришел. Лицо Перл застыло, будто маска.

В квартире Грэма не было окон, выходящих на улицу, поэтому Иззи никак не могла заранее проверить, дома он или нет. Оставалось только позвонить в домофон, а Иззи не желала общаться с этим человеком без крайней необходимости. Она нервно сглотнула. До чего не хотелось вылезать из такси!

– У тебя все нормально, милая? – спросил таксист.

Иззи едва не принялась рассказывать ему свою печальную историю, но все же заставила себя выйти из машины. К вечеру похолодало, однако не настолько, чтобы поверх кардигана надевать еще и куртку.

– Да, – ответила Иззи, мысленно поклявшись, что приезжает сюда в последний раз.

Ну конечно, Грэма она не застанет. Сегодня же суббота. Чтобы он – и вечером выходного дня сидел дома? Наверняка пошел в паб с дружками, чтобы пропустить по кружечке пива, а потом отправится в ночной клуб, надеясь подцепить новую дурочку. Грэм наверняка обратил свое фиаско в шутку и сейчас вовсю наслаждается вновь обретенной свободой да подсчитывает будущие прибыли от новой сделки. Иззи сглотнула ком в горле. Грэму всегда было на нее плевать. Навешал ей лапши на уши, а она, как дурочка, купилась!

Иззи была настолько убеждена, что Грэм весело проводит время в коктейльном баре и в этот самый момент заигрывает с симпатичной блондинкой, что, войдя в полутемный коридор, оказалась застигнута врасплох. Она даже не сразу его заметила. Грэм сидел в кресле-подделке под «Ле Корбюзье» в халате с бокалом в руке. Иззи и не подозревала, что у него есть халат. Он глядел в окно на минималистичный садик во дворе, куда никто и никогда не заходил. При появлении Иззи Грэм вздрогнул, но головы не повернул. Иззи застыла как вкопанная. Сердце билось быстро-быстро.

– Я за вещами, – громко объявила Иззи.

После шумного дня звенящая тишина, царившая в квартире Грэма, казалась особенно глубокой. Грэм крепко сжал бокал в руке. И тут Иззи осознала, что даже сейчас ждет знака, который покажет: Грэм к ней неравнодушен, их отношения для него что-то значили, ему было хорошо с ней. Иззи не хотела остаться в его памяти случайно подвернувшейся под руку девушкой из офиса. Той, которую можно использовать в своих интересах.

– Делай что хочешь, – не глядя на нее, буркнул Грэм.

Иззи собрала свое имущество в маленький чемоданчик. Вещей и впрямь оказалось совсем чуть-чуть. Все это время Грэм не двигался с места. Наконец Иззи прошла на кухню, которую успела основательно оснастить. Там она взяла двести пятьдесят граммов муки, пять яиц, целую банку патоки и пакетик драже. Положив ингредиенты в миску, взбила их с помощью деревянной ложки.

Затем вынесла свое творение в гостиную и ловким движением руки опрокинула Грэму на голову.

В ее квартире что-то изменилось. Иззи не могла понять, что именно. И дело было даже не в том, что с ними теперь жил новый человек. К Ашоку Иззи за две недели успела привыкнуть. Он был серьезным молодым человеком, интересным собеседником и к тому же излучал неотразимое обаяние. Нет, теперь в квартире витала совсем другая атмосфера. Повсюду лежат визитки риелторов и книги наподобие «К чему быть готовой, когда ждешь ребенка».

Казалось, весь мир начинает новую жизнь, и одна только Иззи топчется на месте. К тому же теперь Иззи перестала быть хозяйкой в собственном доме. Входя в розовую кухню или плюхаясь на огромный мягкий диван, она ощущала себя гостьей, хотя и понимала, что это глупо. Но больше всего Иззи мучил стыд. Ее первый и единственный опыт совместного проживания с мужчиной долго не продлился и закончился полным провалом.

Хелена понимала: заявлять, что с таким гнилым типом, как Грэм, с самого начала ловить было нечего, – утешение слабое. А вот поддержать подругу нужно. Хелена приложила все усилия, чтобы подбодрить Иззи, хотя будущую маму то и дело клонило в сон.

– Что будешь делать? – со своей всегдашней практичностью спросила Хелена.

Иззи сидела перед телевизором, невидящим взглядом уставившись на экран.

– В понедельник утром открою кафе, как всегда… А дальше не знаю.

– Если в первый раз справилась, сумеешь и во второй, – заверила Хелена.

– Как же я устала! – вздохнула Иззи.

Хелена уложила подругу спать, хотя Иззи была уверена, что не заснет. А сама проспала полвоскресенья. При виде лучей солнца, просочившихся в комнату через щель между занавесками, Иззи почувствовала, как в душе шевельнулся оптимизм. Совсем чуть-чуть, едва заметно.

– Можно устроиться в чью-нибудь кондитерскую, – рассуждала она. – Конечно, придется пахать круглосуточно, и в Лондоне множество прекрасных заведений, и…

– Замолчи! – велела ей Хелена.

– Наверное, все с самого начала были правы, – печально произнесла Иззи. – Эх, надо было идти в подологи.

В понедельник утром Иззи пришло письмо. Как она и думала, это оказалось уведомление от мистера Барстоу: едва только закончится срок аренды, Иззи должна съехать. К фонарным столбам вокруг двора кафе с помощью белых пластиковых полосок был прикреплен ламинированный предварительный план строительства. Иззи старалась на них не смотреть. Печь она начала на автопилоте, сварила себе первую за день чашку кофе – короче говоря, погрузилась в рутину, надеясь, что привычный распорядок поможет сдержать подступающую панику. Все будет хорошо. Она что-нибудь придумает. Сначала поговорит с Дезом. Он уж точно даст полезный совет. Находясь в неадекватном состоянии, Иззи набрала его номер и только потом сообразила, что сейчас всего лишь начало восьмого. Дез подошел к телефону сразу.

– Ой, извините! – произнесла Иззи.

– Ничего страшного, – отмахнулся Дез. – Я давно на ногах. Ох уж эти зубы!

– Сочувствую, – произнесла Иззи. – Обязательно запишитесь к дантисту.

– Да не у меня зубы, у Джейми! Новые режутся.

– Ах да, конечно, – покачала головой Иззи. – В общем, я тут…

– Извините! – вдруг выпалил Дез. – Простите меня, пожалуйста. Вы ведь позвонили, чтобы на меня наорать?

– Из-за чего? – удивилась Иззи.

– Из-за того, что продажей будущих апартаментов, возможно, будет заниматься мое агентство. Еще раз извините. Решение не мое, это просто…

Иззи об этом даже не подумала. Она звонила узнать, нет ли поблизости свободных помещений. Но конечно – как же она сама не догадалась?

– Бизнес, – уныло закончила за него Иззи.

– Да, – подтвердил Дез. – Я думал, вы в курсе.

– Нет, – так же уныло произнесла Иззи. – Не в курсе.

– Очень жаль, что так получилось, – искренне проговорил Дез. – Ищете новое помещение? Хотите, позвоню знакомым? Все связи подниму, честное слово. Найдем вам идеальное местечко. Это меньшее, что я могу для вас сделать. Просто все эти предварительные планы часто заканчиваются пшиком. Не хотел вас волновать без лишней надобности. От всей души прошу прощения.

Тут раздался громкий рев.

– Джейми присоединяется.

– Вам не за что просить прощения, – возразила Иззи. – Вы же ни в чем не виноваты. И – да, если появится подходящий вариант, пожалуйста, дайте знать.

– Хорошо, – ответил Дез. – Еще раз извините, то есть…

Иззи нажала на отбой, а он все продолжал извиняться.

Перл ходила мрачнее тучи.

– Выше нос! – подбадривала ее Кэролайн. – Что-нибудь придумаем.

– Я не из-за этого расстроилась, – ответила Перл.

Бен не возвращался два дня. Пошел выпить с друзьями, а дальше закрутилось и понеслось. В итоге он отлично повеселился и искренне не понимал, чем недовольна Перл. У Луиса еще куча дней рождений будет! Бен ему и подарок купил – огромную трассу для игрушечных машинок, но в их квартире ее просто негде устанавливать. Перл выслушала Бена, а потом захлопнула дверь у него перед носом.

– Поверить не могу, что он пропустил день рождения собственного сына, – объясняла она Кэролайн.

Та лишь фыркнула.

– Это еще что! – отмахнулась она. – Мой бывший не пришел ни на один день рождения, рождественский концерт, школьный спектакль, спортивный праздник… Никуда не пришел. «Я работаю!» – передразнила Кэролайн. – Знаю я, как ты работаешь.

– Вот именно, – кивнула Перл. – И поэтому ты с ним рассталась.

– Нет, не поэтому, – возразила Кэролайн. – В нашем районе все папы такие. Слишком заняты работой, надо же как-то содержать огромные роскошные дома. Да многие дети отца в лицо не узнают. А от своего мужа я ушла, потому что он переспал с этой мерзкой шлюхой. Лишний раз показал, насколько у него отвратительный вкус. Ха! Если бросать всех, кто уделяет мало внимания детям…

Тут звякнул колокольчик. Пришел рабочий, тот самый, который приводил сына на день рождения Луиса.

– Выше нос, милая! – произнес он.

Эта фраза уже стала его визитной карточкой.

Кэролайн окинула его с ног до головы оценивающим взглядом: обратила внимания и на накачанные грудные мышцы, и на озорную усмешку, и на явное отсутствие обручального кольца.

– Вот вы пришли, и мне сразу стало веселее, – произнесла она, нависнув над прилавком, чтобы продемонстрировать грудь, впрочем, демонстрировать Кэролайн было особо нечего. – Очень приятно, когда тебе поднимают настроение.

– Ох уж мне эти богатенькие, – проворчал себе под нос рабочий, а потом с улыбкой произнес: – Налей-ка нам капучино с пенкой, милая.

Перл выразительно закатила глаза.

Если подумать, на праздник Луиса детей привели няни или расфуфыренные мамаши. Ну а Дарни, конечно, пришел с Остином. Ни одного папаши Перл не заметила. Она вздохнула.

– Он спал с твоими подругами? После таких выкрутасов сквозь землю провалиться хочется, – уточнила Кэролайн, когда рабочий подмигнул ей и ушел, оставив номер телефона.

– Пока нет, – признала Перл.

– Ну вот, пожалуйста, – оживилась Кэролайн. – Я бы на твоем месте пока не списывала парня со счетов. – Она помахала письмом. – Не поверишь, что мне сегодня пришло.

– Что?

– Его адвокаты вышли на связь. Если бы я могла доказать, что у меня стабильная постоянная работа, он бы оплачивал мне жилье где-нибудь поблизости, чтобы я могла обойтись без няни и сама забирала детей. – Кэролайн покачала головой. – Но теперь я опять вернулась к тому, с чего начала. Работы у меня нет, однако я доказала, что в состоянии сама себя обеспечивать, и, значит, теперь придется соответствовать. И переезжать. О боже! Без флирта моя жизнь была бы совсем беспросветной, – вздохнула она.

– Хм… – Перл опять уткнулась в бумаги.

– Что делаешь? – спросила ее Иззи, поднимаясь по лестнице.

– Как это – что? Пишу в планировочное управление.

– А-а… – протянула Иззи.

– По-твоему, я зря время трачу?

– Скорее всего, да. Я же знаю «Калинга Деники». Они берутся за проект, только если дело верное.

– Хочешь сидеть сложа руки – сиди, – бросила Перл и снова склонилась над письмом.

Наступило утреннее затишье между часом пик и наплывом мамочек.

Некоторое время Иззи глядела в окно, потом тяжело вздохнула.

– И прекрати вздыхать, на нервы действуешь.

– А твое постоянное фырканье на нервы не действует?

– Я не фыркаю.

Иззи вскинула брови, однако молча взяла чашку с кофе и вышла во двор. Там она окинула критическим взглядом свое кафе. С тех пор как потеплело, они активно приводили его в порядок. Обзавелись маркизами в розовую и белую полоску, которые на солнце выглядели очень свежо и нарядно, расставили дедушкины столы и стулья. Тень так и манила укрыться от зноя, брелок поблескивал в окне, а растения, поставленные Перл у двери, только усиливали эффект. Иззи с трудом сдержала слезы. Нет, хватит плакать! Но она никак не могла представить, что воссоздаст этот маленький оазис где-нибудь в другом месте. Здесь ее уголок, ее крошечное королевство. Но теперь его закроют, разнесут на куски и построят на его месте навороченный гараж для жителей дурацких, безумно дорогих элитных апартаментов.

Иззи приблизилась к скобяной лавке. А как ко всему этому относится Честер? От него тоже избавились? Или его эта участь миновала? Иззи даже не знала, арендует он магазин у мистера Барстоу или у кого-то другого.

Хотя часы показывали десять утра, металлическая решетка была опущена. Иззи прищурилась и попыталась заглянуть внутрь магазина. Что у него там? Однако из-за яркого солнца через отверстия в решетке трудно было что-то разглядеть. Но Иззи не сдавалась. Вот ее глаза привыкли к полутьме, и она различила темные силуэты по другую сторону стекла. Вдруг перед ней мелькнула светлая тень.

Иззи ахнула и отпрыгнула от решетки, которая с оглушительным скрежетом автоматически поднялась. В магазине кто-то есть, и Иззи даже догадывалась, кто именно. Она нервно сглотнула.

Когда решетка поднялась полностью, перед Иззи открылась дверь. На пороге стоял Честер. В пижаме. От неожиданности Иззи утратила дар речи. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– Вы живете в магазине? – потрясенно спросила она.

Честер ответил ей вежливым, сдержанным кивком и пригласил заходить.

Иззи в первый раз переступила порог скобяной лавки. То, что она увидела, ее просто поразило. В зале – кастрюли и сковородки, швабры и отвертки. Зато в служебном помещении постелен изысканный персидский ковер, а на нем стоит деревянная двуспальная кровать, украшенная балийской резьбой. Рядом – тумбочка со стопкой книг и лампой «Тиффани», чуть в стороне – массивный шкаф с зеркалом. Иззи в растерянности уставилась на все это великолепие.

– Ничего себе! – воскликнула она и повторила: – Вы здесь живете.

Честер смутился:

– Откровенно говоря, да. Днем, если объявляются покупатели, я обычно задергиваю занавеску перед входом на жилую половину или закрываю магазин. Кофе будете?

Иззи заметила маленький, безупречно аккуратный кухонный уголок. На плите издавал бульканье дорогой чайник «Гаджия». Кофе восхитительно благоухал.

– Да, – ответила Иззи, хотя этим утром и без того употребила слишком много кофеина.

Но эта укромная пещера Аладдина казалась ей чем-то сказочным, не имеющим отношения к реальному миру. Честер пригласил ее сесть в кресло с цветочной обивкой.

– Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. Между прочим, вы сильно осложнили мне жизнь.

– Но я же много лет ходила мимо этого переулка, и магазин всегда был здесь, – покачала головой Иззи.

– Все правильно, – согласился Честер. – Все правильно. Я здесь живу уже двадцать девять лет.

– Двадцать девять?!

– До сих пор никто меня не беспокоил, – продолжил он. – Вот в чем прелесть жизни в Лондоне.

Тут Иззи снова обратила внимание на его акцент.

– Никто не лезет в твои дела. Меня это полностью устраивало, – продолжал Честер. – А потом объявились вы. Ходили туда-сюда, оставляли для меня капкейки, задавали вопросы. А посетители! Вы первая, из-за кого в переулке стало не протолкнуться.

– Но теперь…

– Да, теперь нам обоим придется съехать. – Честер взглянул на уведомление, которое держал в руке. – Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Как поживает ваш дедушка?

– Я как раз собираюсь его навестить.

– Это хорошо. Он сейчас в состоянии поддерживать беседу?

– Не совсем, – вздохнула Иззи. – Но мне легче, когда я с ним поговорю. Понимаю, звучит эгоистично…

– Уверяю вас, никакого эгоизма здесь нет, – покачал головой Честер.

– Извините, – произнесла Иззи. – Это из-за меня Грушевый дворик попал в поле зрения застройщиков. Конечно, я этого не хотела, но что вышло, то вышло.

– Нет, вы не виноваты, – сказал Честер. – В прежние времена от Стоук-Ньюингтона до Лондона надо было добираться полдня. Наш район был милой, очаровательной деревушкой вдали от городской суеты. Даже когда здесь поселился я, все здесь выглядело довольно запущенно, зато в Стоук-Ньюингтоне царила свобода: делай что хочешь. Живи, как нравится. В стороне от заезженных маршрутов можно позволить себе быть немного не похожим на других.

Честер подал кофе со сливками в двух крошечных изящных фарфоровых чашечках с блюдцами из одного комплекта.

– Но со временем любое место становится прилизанным, облагороженным. Особенно то, у которого есть собственное лицо, как, например, здесь. Увы, от старого Лондона почти ничего не осталось.

Иззи опустила взгляд.

– Не грустите, девочка моя. В новом Лондоне тоже много хорошего. Вас наверняка ждет большое будущее.

– Вот только понятия не имею какое.

– Могу сказать то же самое о себе.

– Погодите-ка. Вы живете здесь нелегально? – уточнила Иззи. – Но вы ведь, наверное, можете заявить права на свой магазин?

– Нет, – покачал головой Честер. – Кажется, у меня тут завалялся договор об аренде… Только не знаю где.

Они сидели и молча потягивали кофе.

– Должен же быть какой-то путь, – произнесла Иззи.

– Прогресс не остановить, – ответил Честер и положил ложку на блюдце; та тихонько звякнула о фарфор. – Поверьте, уж мне ли не знать?

Остин в кои-то веки пришел пораньше и даже нарядно оделся, вернее, настолько нарядно, насколько возможно, когда торопишься, чтобы маленький брат не увидел, где ты прячешь от него утюг. Остин нервно провел ладонями по густым волосам. Ему самому не верилось, на что он решился. Остин рискует всем – и ради чего? Ради какого-то дурацкого кафе, которое, наверное, в конце концов в любом случае переедет на другое место. Ради девушки, которая в его сторону даже смотреть отказывается.

Дженет, конечно, была на месте, как всегда, бодрая и исполненная трудового энтузиазма. Она тоже ходила на день рождения к Луису и знала, какой пункт сегодня значится у Остина в расписании. Она взглянула на него.

– То, что задумал этот человек, просто ужасно! – с непривычной для нее свирепостью произнесла Дженет. – Кошмар, да и только! – (Остин молча посмотрел на нее.) – Отнять у этой милой девушки ее очаровательное кафе и превратить его в безликую застройку для менеджеров высшего звена! Просто чудовищно! Больше и сказать нечего.

Уголки губ Остина дернулись, будто он сдерживал улыбку.

– Спасибо, Дженет. Ваша речь меня воодушевила.

– Вы сегодня очень опрятно выглядите.

– Дженет, вы мне не мама.

– Советую позвонить этой девушке.

– Этого я делать не буду, – возразил Остин.

Теперь он Иззи противен, и, увы, у нее есть на то веские основания.

– А зря.

Остин обдумывал совет Дженет, попивая кофе, за которым секретарша специально сходила в кафе «Капкейк». За время пути напиток успел остыть, и все же Остину нравилось представлять, что в этот кофе Иззи вложила крошечную частичку своей души. Убедившись, что поблизости никого нет, Остин глубоко вдохнул кофейный аромат и всего на секунду зажмурился.

Тут в дверь постучала Дженет.

– Он пришел, – объявила она.

Затем провела Грэма внутрь. Еще ни с одним посетителем она не держалась настолько холодно.

Но Грэм ее суровости даже не заметил. Ему не терпелось поскорее покончить с этим делом. Кто только придумал локальное микрофинансирование? Грэм терпеть не мог все эти районные банки и мелкую возню с кредитами – вот уж точно самая неприятная часть его работы!

Но ничего не поделаешь. Грэм по-быстрому получит одобрение на кредит, отзвонится мистеру Берхорну и выбросит эту историю из головы. Может, даже возьмет отпуск. Хороший пацанский загул ему сейчас не помешал бы. Когда Грэм сказал друзьям, что снова в свободном полете, те ему не слишком сочувствовали. Многие из них стали ужасными занудами и домоседами: одни обзавелись семьями, другие постоянными девушками. Ну а Грэм на все это плевать хотел. Он махнет туда, где коктейли льются рекой, а девушек в бикини приводят в восхищение солидные бизнесмены.

– Здравствуйте, – буркнул он с угрюмым видом, пожимая Остину руку.

– Здравствуйте, – ответил Остин.

– Давайте не будем тянуть? – предложил Грэм. – Недвижимость в Грушевом дворике находится в залоге у вашего банка, а нам надо объединить кредиты в один, чтобы вы нам назначили меньшую процентную ставку. Ну что ж, посмотрим, что вы можете нам предложить.

Грэм стал быстро просматривать документы. Остин откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Все, теперь пути назад нет. Если начальство решит провести детальное расследование, карьера Остина будет загублена. Его не должно волновать, что район утратит индивидуальность, погрязнув в корпоративном однообразии, и населять его будут сплошь белые представители верхушки среднего класса. Но Остин не мог оставаться равнодушным. Он хотел, чтобы Дарни общался с самыми разными ребятами, а не только с мальчиками по имени Феликс. Ему нравилось, что он может купить капкейк, или фалафель, или хумус, или митхай, или бейгл в любое время, когда пожелает. Остина завораживала гремучая смесь кальянных, магазинов, где продавали африканские средства по уходу за волосами, и лотков с деревянными игрушками. Да что там, даже висевшее надо всем этим облако дизельных выхлопов его не смущало. Все это – свое, родное. И Остин не желал, чтобы его район захватывали напыщенные дельцы, которых интересует только погоня за наживой, – такие, как Грэм.

А еще перед мысленным взором Остина так и стояли сверкающие от радости глаза раскрасневшейся Иззи, когда он увидел ее под деревом, увитым гирляндами из лампочек. Когда Остин решил, что она одна из этих пираний, пожирающих все на своем пути, он был искренне огорчен. Но стоило Остину убедиться, что Иззи – его единомышленница, он наконец понял, что сочетать работу и личную жизнь не такая уж плохая идея. Но было уже слишком поздно.

Ну и пусть, сказал себе Остин. Кое-что он в состоянии для нее сделать. Остин подался вперед.

– Извините, мистер Дентон, – произнес он, стараясь, чтобы его тон не звучал слишком напыщенно. – У нас действует свод правил по инвестированию. – (Правила действительно существовали, только никто из сотрудников банка в них не заглядывал.) – К сожалению, ваш проект им противоречит. Боюсь, мы никак не сможем объединить кредиты.

Не веря собственным ушам, Грэм уставился на Остина.

– Мы же получили разрешение на застройку, – не предвещающим ничего хорошего тоном произнес он. – И вообще, ваш район от нашего проекта только выиграет.

– Банк так не считает, – парировал Остин, мысленно скрестив пальцы на удачу и отчаянно надеясь, что руководство не узнает о том, как он не дал банку вложить средства в прибыльное дело. – Мне очень жаль, но все останется как есть.

Грэм устремил на Остина долгий испытующий взгляд.

– Ну и как это понимать?! – вдруг выпалил он. – Ты нарочно мне вредишь? Глаз на мою девушку положил?

Остин попытался изобразить святую невинность.

– Вовсе нет, – притворился он обиженным. – Просто такова политика банка. Я вам искренне сочувствую, но постарайтесь нас понять. В нынешнем финансовом климате…

Грэм перегнулся через стол и медленно, четко выговаривая слова, произнес:

– Не тебе мне рассказывать о финансовом климате!

– Как скажете, сэр, – кивнул Остин.

Повисло молчание, которое Остин не спешил нарушать. Грэм вскинул руки к потолку:

– То есть в этом банке мне кредит не дадут?

– Совершенно верно, сэр.

– Значит, мне придется привлекать другой банк и платить им комиссию, чтобы они выкупили ваши дурацкие закладные и распутали весь этот клубок, хотя у вас уже все продано и перепродано так, что не разберешься, что куда подевалось.

– Все правильно.

Грэм встал:

– Идиотизм какой-то!

– А еще я слышал, что многие жители Стоук-Ньюингтона решительно настроены против вашего проекта. Масштаб недовольства настолько велик, что ваше разрешение на застройку могут аннулировать.

– Ну, уж этому точно не бывать!

– Планировочное управление поступит так, как сочтет нужным.

– Учти, деньги я все равно достану! – Грэм покраснел от возмущения. – Вот увидишь! А ты по-крупному опозоришься перед начальством.

Остин рассудил, что уже сел в галошу, но с удивлением осознал, что его это нисколько не смущает. Пожалуй, иногда мнение руководства можно и проигнорировать, решил он. Интересно, от кого он набрался таких идей?

Напоследок Грэм одарил Остина еще одним недобрым взглядом.

– Между прочим, тебя она никогда не выберет, – ухмыльнулся он. – Ты не в ее вкусе.

«Ты тоже», – почти добродушно подумал Остин, сунув папку с бумагами в мусорное ведро.

И все же в сердце закралась легкая грусть.

Но предаваться меланхолии было некогда. Схватив телефон, Остин стал набирать номер, написанный на лежавшей перед ним бумажке. Как только на звонок ответили, Остин тут же принялся давать инструкции. Собеседник разразился потоком отборных ругательств. Повисла пауза, за ней последовал вздох, а за вздохом – сердитый приказ: у Остина есть пятнадцать минут, после чего он должен прекратить заниматься ерундой и взяться за серьезную работу.

Ну а теперь Остину предстоял еще один важный разговор. На мобильный Иззи он позвонил со стационарного телефона. На звонок с этого номера она наверняка ответит. По крайней мере, Остин отчаянно на это надеялся.

С быстро бьющимся сердцем он нажимал на цифры, которые, к своему удивлению, помнил наизусть. Какой же он все-таки дурак!

Иззи подошла к телефону сразу.

– Алло, – произнесла она настороженным и немного испуганным тоном.

– Иззи! – выговорил Остин таким голосом, будто его только что душили. – Пожалуйста, не бросайте трубку. Я понимаю, вы на меня злы, и я, наверное, маленько наломал дров, хотя не так уж и маленько, но кажется… кажется, я знаю, как вам помочь. В смысле, не вам лично, а кафе. Да, точно, вашему кафе. Но я думаю, что… Черт! У меня совсем нет времени! Слушайте внимательно. Выходите на улицу. Прямо сейчас.

– Не могу! – Голос в трубке прозвучал истерично.

Иззи едва узнала старика, лежавшего в кровати. Казалось, перед ней не человек, а бледный призрак. Ее любимый дедушка всегда был полон сил. Он одинаково хорошо месил здоровенными ручищами тесто для огромных буханок хлеба, придавал изящную форму сахарной розочке и вырезал идеально ровные полоски для торта «Баттенберг». Дедушка заменил Иззи и отца, и мать, он всегда был рядом в трудную минуту, и с ним она чувствовала себя как за каменной стеной.

Но сейчас, когда Иззи переживала особенно тяжелый момент, когда все ее мечты утекали, точно песок сквозь пальцы, дедушка ничем не мог ей помочь. Она сидела у его постели и рассказывала свою печальную историю, как вдруг глаза дедушки широко распахнулись и он попытался сесть. Сердце Иззи разрывалось от чувства вины.

– Нет, дедушка, не надо! – в отчаянии взмолилась она. – Пожалуйста, успокойся. Все будет хорошо.

– Ты справишься, милая, – заверил дедушка, однако он дышал хрипло и с трудом, красные глаза слезились, а лицо приобрело страшный серый оттенок.

– Дедушка, не волнуйся.

Иззи позвонила в колокольчик, вызывая сиделку. Она изо всех сил пыталась удержать деда в кровати. Стоило Киви войти и увидеть Джо, как ее обычно бесстрастное лицо стало напряженным. Она тут же позвала санитаров. Пришли двое мужчин с кислородным баллоном. Джо никак не давал надеть себе на лицо маску.

– Простите, извините, пожалуйста, – повторяла Иззи, беспомощно наблюдая за тем, как деду оказывают помощь.

Ее телефон зазвонил именно в этот момент, и Киви вывела ее в коридор, пока сотрудники дома престарелых пытались стабилизировать состояние Джо.

Остин отключился, и Иззи вернулась обратно в комнату. Сердце сжималось от страха, но дед спокойно лежал в маске, а его дыхание стало ровнее.

– Простите еще раз! – выпалила Иззи.

– Успокойтесь, – ответила Киви. – Вы здесь ни при чем. У него время от времени случаются такие приступы.

Она крепко сжала руку Иззи в своей и притянула ее к себе так, что они оказались лицом к лицу.

– Вы должны понимать, Иззи, – произнесла она сочувственно и при этом твердо. Таким голосом говорила Хелена, когда сообщала пациентам плохие новости. – Теперь для вашего деда это норма. Часть общего процесса.

Сдержав подступавшие к горлу рыдания, Иззи подошла к Джо и взяла его за руку. На щеках деда снова появился румянец. Наконец он сам снял маску.

– С кем ты разговаривала? С мамой?

– Э-э-э… Нет, – ответила Иззи. – Из банка звонили. Говорят, знают, как спасти кафе, но действовать надо прямо сейчас. Наверное, время уже упущено.

Тут дедушка на удивление крепко сжал руку Иззи.

– Так беги! – строго велел он. – Спасай кафе! Сейчас же! Изабель, я серьезно. Иди и борись за свой бизнес.

– Я тебя не оставлю, – возразила Иззи.

– Делай что говорю! – велел дедушка Джо. – Киви, скажи ей. – Он выпустил руку Иззи и отвернулся к стене. – Иди!

– Значит, есть надежда спасти ваше кафе? – спросила Киви. – То самое, с замечательными капкейками?

– Не знаю, – пожала плечами Иззи. – Наверное, уже поздно.

– Так бегите! – вскричала Киви. – Бегите!

Всю дорогу до станции Иззи бежала. В кои-то веки Вселенная в целом и Лондонское транспортное управление в частности были на ее стороне: поезд, останавливавшийся на Блэкхорс-роуд, ждал ее у платформы. Иззи заскочила в вагон и набрала номер Остина.

– Тяну время, как могу, – мрачно произнес Остин; он не хотел, чтобы Иззи знала, какой опасности он сейчас подвергается. – Постарайтесь добраться побыстрее.

– Уже лечу.

– Как себя чувствует ваш дедушка?

– Достаточно хорошо, чтобы на меня сердиться, – ответила Иззи.

– Ну, это уже что-то, – ободряюще произнес Остин.

– Подъезжаю к станции.

– Сойдете с поезда – мчитесь быстрее ветра! Соглашайтесь на все, что он предложит! Один год, два – не важно!

Иззи бежала наперегонки с красивыми новенькими блестящими двухэтажными автобусами, маневрировавшими по Альбион-роуд. На верхней площадке одного из них сидела Линда. Иззи помахала ей рукой, и Линда радостно ответила. А потом прямо перед Иззи затормозила огромная черная машина. Неужели в ней сидит тот, о ком говорил Остин? Но сквозь затемненные стекла заглянуть в салон было невозможно. Тут заднее окно очень медленно опустилось. Иззи нагнулась, щурясь на ярком солнце.

– Как вас там… Девушка с капкейками! Давайте сюда пирог! – прозвучал грубый голос.

Иззи машинально вручила его обладателю «Медовый цвет» с сахарной пудрой, который держала в руках. Здоровенная лапа мистера Барстоу жадно схватила пирог, и несколько секунд из машины доносилось только довольное чавканье. Наконец мистер Барстоу поднял на нее взгляд. На нем были массивные темные очки.

– Слышал, у застройщиков проблемы с кредитами, – произнес он. – Так вот, мне эти проблемы без надобности. Деньги мне нужны прямо сейчас. Вот, ставьте подпись.

Он протянул Иззи контракт. Мистер Барстоу повысил арендную плату, но сумма оказалась для Иззи подъемной. А главное, владелец продлил срок аренды до полутора лет. Целых полтора года! От восторга у Иззи замерло сердце. Конечно, кафе не перейдет в ее владение, но за этот срок она наверняка сумеет упрочить свое положение. Если «Капкейк» ждет успех… Кто знает – может быть, через полтора года даже Иззи будет готова перебраться в новое помещение, побольше. Если только не…

– Ждите здесь! – велела она, со всех ног кинулась через двор и замолотила в дверь скобяной лавки. Потом буквально приволокла Честера к машине.

– За него я тоже распишусь, – объявила она, выталкивая мужчину вперед. – Или он за меня.

Мистер Барстоу вздохнул и закурил сигарету.

– Нет, я больше не могу здесь оставаться, – возразил Честер. – Для меня все кончено.

– Нет, – возразила Иззи. – Ну как вы не понимаете? Я могу арендовать и скобяную лавку тоже. Нам ведь нужно пространство, чтобы расширяться. Ну сами посмотрите.

Иззи указала на кафе «Капкейк». Через залитый солнцем дворик тянулась очередь голодных, оживленно беседовавших посетителей. Всем не терпелось отведать сладостей Иззи, а то вдруг такой возможности скоро не будет?

– Уже четыре клиента забронировали кафе для детских праздников. К тому же, если площадь увеличится, сможем делать больше подарочных наборов. А если наше заведение будет фактически состоять из двух… – Иззи понизила голос: – Пожалуй, нам понадобится ночной сторож. У нас в переулке ведь не будет контрольно-пропускного пункта. Кто-то же должен охранять наше кафе по ночам. Зарплата, конечно, будет скромной…

Честер с энтузиазмом поставил на документах свою подпись. Десять секунд спустя они стояли на тротуаре, глядя вслед сверкающей черной машине, пока та не скрылась в плотном потоке. Потом Честер и Иззи потрясенно уставились друг на друга.

– Нет, только представьте, вам не придется больше прятаться! – произнесла Иззи.

– А дедушка был прав насчет вас, – ответил ей Честер.

– Обалдеть! – вдруг вскричала Иззи, осознав, что сейчас произошло. Она ворвалась в кафе и объявила: – Перл, мы спасены! Спасены!

Глаза у Перл стали размером с блюдца.

– В смысле?

Иззи помахала у нее перед носом контрактами:

– У нас теперь есть новое помещение! А Грэму не дали кредит!

Перл так и застыла с открытым ртом.

– Шутишь, что ли?

– Нам продлили аренду, – сообщила Иззи. – На полтора года!

Перл очень старалась не показывать Иззи, как важна для нее эта работа. Как тяжело будет найти новую, как ей не хотелось забирать Луиса из детского сада, где ему так нравится – и, нехотя признала Перл, где он так нравится всем. Тревога и ощущение надвигающейся катастрофы росли день ото дня, поэтому, услышав новости, Перл бессильно опустилась на табурет за прилавком и разрыдалась.

– А еще мы будем расширяться! – радостно сообщила Иззи. – Скобяная лавка теперь наша! Будешь возглавлять вторую половину кафе «Капкейк». Там мы будем печь подарочные наборы, проводить мероприятия и все в таком духе. Короче говоря, выйдем на новый уровень.

Перл вытерла слезы одним из кухонных полотенец с разноцветными полосками.

– Угораздило же меня настолько привязаться к работе, – удивленно качая головой, произнесла она.

Иззи оглянулась на посетителей. Те в легкой растерянности следили за разыгравшейся сценой. Тут вперед шагнула Кэролайн.

– Так и знала, что ты победишь, – сказала она. – Значит, мне теперь не надо переезжать. Я остаюсь. Слава богу! Даже не представляю, как бы я жила в доме, где всего три ванные. Какое счастье!

Три женщины обнялись, а потом Иззи наконец обратилась к посетителям.

– Извините, – объявила она. – Просто мы думали, что у нас отберут помещение, но все обошлось.

Тут заулыбалась вся очередь.

– Ну и в честь такого случая… Всегда мечтала произнести эту фразу… – Продолжая стоять в обнимку с Перл и Кэролайн, Иззи набрала полную грудь воздуха. – Капкейки за счет заведения!!!

«Дело того стоило», – подумал Остин. Вспомнить только один восхищенный взгляд Дженет! Но… почти, да не совсем.

– Пока я от него отделался, – произнес Остин. – Но это ненадолго. Забьется в щель, залижет раны – и кинется в бой с новыми силами. Тараканы, они такие.

– Вы правильно поступили, – заверила Дженет, потом нахмурилась и добавила: – Давайте сюда бумаги. Постараюсь сгладить острые углы, чтобы руководство не придралось. Ну а вы беритесь за работу. Вам надо срочно найти для банка пятьсот выгодных клиентов, чтобы на ваш демарш не обратили внимания.

– Мне сейчас не до мышиной возни, – возразил Остин. – Меня распирает от адреналина и собственной брутальности. У Дарни скоро обеденный перерыв. Заберу-ка я его из школы, пойдем в парк и там побесимся вволю.

– Мне так и передать вашему клиенту, записанному на двенадцать часов? – добродушно спросила Дженет.

– Да, слово в слово, – ответил Остин.

Он удивлялся, что Иззи ему не перезванивает, а впрочем, нет, отчасти он именно этого и ожидал. Иззи только что рассталась с мужчиной и чуть не потеряла бизнес. Наверное, она сейчас в кафе, празднует победу, или ей просто надо прийти в себя, или… Как бы там ни было, Иззи ясно дала понять, что у него с ней никаких шансов. Жаль, но тут уж ничего не поделаешь. Купив сэндвичей и сухариков в магазинчике на углу, Остин направился к школе. Сейчас он заберет своего мальчика.

Иногда Остину приходила в голову мысль: тарарам, в который превратилась его жизнь, вечные вопли, бесконечные уговоры, почти полное отсутствие свободного времени и сексуальной жизни, крушение планов – это все перевешивала радость на лице десятилетнего мальчишки, когда старший брат неожиданно повел его обедать в парк. Дарни встретил его улыбкой до самых оттопыренных ушей:

– Остин!!!

– Пошли, мелкий. Кстати, твой старший брат – настоящий герой.

– Положительный?

– Еще какой.

– Мистер Тайлер, можно вас на два слова? – окликнула Остина директриса.

– Извините, мне сейчас некогда, – ответил тот. – Давайте потом.

Кирсти глядела ему вслед. Она твердо решила: когда Остин придет в школу, она наберется храбрости, пригласит его на свидание – и будь что будет. Но сейчас он какой-то взвинченный и рассеянный. Лучше и впрямь отложить решающий разговор.

– После обеда? – уточнила она.

– Договорились, – ответил Остин, вдруг заметив, что Кирсти не только директор школы, но и к тому же достаточно привлекательная женщина.

Наверное, пришло время обратить внимание на хороших женщин, которым он симпатичен, и поэтому они не предпочтут ему всяких козлов. Раз уж та, с кем Остин хочет быть, для него недоступна, можно завести отношения с другой. Когда-нибудь. Может быть.

– Давай львов убивать! Будем вонзать им копье в сердце, потом выдергивать, потом жарить сердце на огне, потом есть…

– Идем, Дарни. Идем.

А с противоположной стороны школьного двора Кирсти глядела им вслед.

Остин снял пиджак и ослабил узел на и без того слишком слабо завязанном галстуке. День выдался замечательный – солнечный и жаркий. У входа в Клиссолд-парк, будто часовые, стояли вагончики с мороженым, семьи устраивали веселые пикники, офисные работники загорали на солнышке, а улыбающиеся пожилые люди грели старые кости. Дарни и Остин присоединились к общему потоку. Но не успели они войти в парк, как Остина кто-то позвал:

– Остин! Остин!

Он обернулся и увидел раскрасневшуюся Иззи с большой коробкой в руках.

– Какая вы… красная, – произнес Остин.

Иззи опустила взгляд. Что за глупая идея пришла ей в голову! И конечно же, она снова залилась румянцем и наверняка вдобавок вспотела. Что и говорить, Иззи сваляла дурака. Она вошла в парк вместе с Остином и Дарни. Мальчик тут же подбежал к ней и взял ее за руку. Иззи плотно сжала ее в своей, сейчас она особенно нуждалась в моральной поддержке.

– Мне нравится, – прибавил Остин. – Красный цвет вам к лицу.

И тут же об этом пожалел. Такой идиотский комплимент еще поискать! Некоторое время они с Иззи молча глядели друг на друга. Не в силах побороть нервозность, Остин переключил внимание на коробку:

– Это мне? Я не имею права принимать…

– Да ладно вам! – перебила Иззи. – Я хочу вас поблагодарить. Спасибо. Спасибо вам огромное! У меня просто слов нет. И вообще, эти капкейки не для вас, а для Дарни. И вообще, я спешила, они плохо получились, и…

Прежде чем Остин успел осознать, что делает, он взял у Иззи коробку и, даже не заглядывая внутрь, со всей силы запустил в ближайшую рощицу – только розовая лента промелькнула на фоне ярко-голубого неба и зеленой листвы. Коробка упала, но не развалилась.

– Дарни, – произнес Остин, – найдешь большую коробку с капкейками – вся будет твоя.

Мальчишку будто ветром сдуло.

Потрясенная Иззи глядела ему вслед:

– Я же эти капкейки пекла! И буквы на них рисовала!

Вдруг Остин порывисто схватил ее за руки, чувствуя, что надо торопиться.

– Ничего, испечете новые. Но если хотите что-то мне сказать, говорите прямо, а не пишите на пирожных.

Ощущая приятное тепло и силу рук Остина, Иззи смотрела в его мужественное, красивое лицо. И вдруг, ни с того ни с сего, в первый раз в жизни Иззи поймала себя на том, что совсем не волнуется. Она ощутила невероятный покой и умиротворение. Не гадала, что о ней подумает Остин, не тревожилась из-за своей внешности, не боялась, что скажет или сделает что-нибудь не то, не обращала внимания на реакцию прохожих. Ее целиком поглотило одно-единственное желание: очутиться в объятиях стоящего перед ней мужчины. Иззи набрала полную грудь воздуха и зажмурилась. Остин взял ее лицо в ладони, и она полностью отдалась жадному, восхитительному поцелую прямо в многолюдном парке, посреди дня, в городе, где жизнь бьет ключом.

– «Поцуймня»? – донесся издалека сердитый голос. – Что такое «поцуймня»?

Остин и Иззи нехотя отошли друг от друга. Теперь раскраснелись и вспотели оба. Дарни с озадаченным видом глядел на них.

– На ваших капкейках так написано.

Мальчик показал изрядно помятую коробку. Не все капкейки в ней уцелели, а из оставшихся Дарни сложил вот такую фразу.

– Значит, вот что вы для меня написали? – спросил Остин.

– Э-э-э… не совсем, – ответила Иззи.

У нее голова шла кругом. Казалось, она вот-вот лишится чувств.

Остин широко улыбнулся:

– Ну вот что, Дарни, сейчас идем обедать, после обеда поиграем во львов минут пять, а потом у нас с Иззи важное дело, понял?

– Вы будете с нами обедать? Круто! – обрадовался Дарни и тут же побежал гонять голубей.

Остин и Иззи с улыбкой глядели ему вслед.

Потом Иззи посмотрела на Остина так, будто ей не верилось в то, что между ними сейчас произошло.

– Вот это да! – произнесла она.

– Спасибо, – смутился Остин. А потом велел: – Иди сюда скорее! Я этого поцелуя вечность ждал!

Остин жадно поцеловал ее, потом устремил на нее такой проникновенный взгляд, что сердце Иззи едва не выскочило из груди.

– Пожалуйста, не меняйся, – с искренним пылом произнес он. – Что бы ни случилось, оставайся такой же милой, как сейчас.

Глава 19

Фруктовый пирог с марципаном

• 6 унций сливочного масла.

• 6 унций коричневого сахарного песка.

• 3 взбитых яйца.

• 6 унций обычной муки.

• Щепотка соли.

• 1 столовая ложка смеси толченых специй (необязательно).

• 12 унций смеси из сушеного изюма, смородины и кишмиша.

• 2 унции мелко нарезанной цедры (разной).

• Цедра 1 лимона.

• 1–2 столовые ложки абрикосового джема.

• 1 взбитое яйцо для глазури.

Купи в супермаркете миндальную пасту. Конечно, можешь приготовить ее сама, но мы же не настолько одержимые.

Замешивай ее примерно минуту, пока не станет мягкой и податливой. Раскатай, чтобы получился круг диаметром 18 см.

Разогрей духовку до температуры 140 °C (минимальная температура в духовке газовой плиты). Смажь жиром и выложи форму бумагой для выпечки (18 см).

Для пирога взбей сливочное масло с сахаром до получения светлой воздушной массы. Добавляя яйца по одному, взбивай до однородной массы, потом добавь просеянную через сито муку вместе с солью и специями (если ты их используешь) – по чуть-чуть за раз. Добавь смесь из сушеных фруктов, цедру разных фруктов и цедру лимона, измельченную на терке. Смешай все как следует.

Положи половину смеси в заранее подготовленную форму. Выровняй сверху и накрой кругом из миндальной пасты. Добавь оставшуюся часть смеси и выровняй, но оставь небольшое углубление в центре, ведь пирог будет подниматься.

Выпекай в заранее разогретой духовке 1 час 45 минут. Готовность проверь, проткнув середину шпажкой. Если шпажка будет чистой, значит пирог можно вынимать из духовки. Поставь на решетку, пусть остынет. Покрой сверху еще одним тонким слоем миндальной пасты.

Ему стало хуже, – прошептала сиделка, но Иззи это предвидела: от деда уже несколько недель не приходило ни писем, ни рецептов.

– Я все понимаю, – произнесла Иззи, хотя уж этого никак не могла понять.

До чего несправедливо! Дедушка прожил долгую жизнь, он для нее все. Неужели он не заслуживает того, чтобы увидеть внучку счастливой?

В комнате стояла тишина, только два аппарата пощелкивали в углу. Дедушка Джо исхудал еще сильнее, если такое вообще возможно. От него почти ничего не осталось, его голова напоминала череп, обтянутый бледной, безволосой кожей. Конечно же, Остин хотел поехать с ней. Во время одного из многочисленных долгих вечеров, когда они пили вино и говорили без остановки, делясь друг с другом своими историями, он рассказал Иззи про родителей и автокатастрофу, оборвавшую его легкую и праздную студенческую жизнь и сделавшую его опекуном строптивого четырехлетки. Конечно, Остин любил брата всем сердцем, и все же ему пришлось слишком рано попрощаться с беззаботной юностью.

Иззи тогда едва сдержалась, чтобы не произнести заветные слова. Чем лучше она узнавала Остина, тем больше… Но нет, говорить волшебное слово на букву «л» пока рано. Они ведь только начали встречаться. И все же по сравнению с Остином предыдущие мужчины Иззи просто меркли. Все до единого. И теперь Иззи не терпелось сказать о своих чувствах, прокричать о них так, чтобы все услышали. Но она дождется подходящего момента. Вот только успеет ли она поделиться своим счастьем с дедом?

– Дедушка, – прошептала Иззи. – Дедушка! Это я, Изабель.

Нет ответа.

– Я пирог принесла!

Она пошуршала оберткой. В кои-то веки Иззи выбрала рецепт не на свой, а на дедушкин вкус: твердый, плоский фруктовый пирог с марципаном, который много лет назад, когда он был маленьким мальчиком, пекла ему мама.

Иззи обняла Джо, заговорила с ним, рассказала все свои замечательные новости, но дедушка не реагировал ни на что: ни на ее голос, ни на прикосновения, ни на движения. Он дышал, но еле-еле.

Киви положила руку Иззи на плечо.

– Похоже, недолго осталось, – произнесла она.

– А я так хотела… конечно, прозвучит глупо, но я очень хотела познакомить его с мужчиной, с которым я теперь встречаюсь, – призналась Иззи. – Дедушке бы он, наверное, понравился.

– Ну надо же! – рассмеялась сиделка. – А я ведь как раз собиралась познакомить его со своим новым бойфрендом, и я тоже думаю, что Джо его одобрил бы.

– Расскажите про него, – попросила Иззи.

– Он сильный, а еще добрый, но не позволяет на себе ездить и умеет за себя постоять, он очень веселый, а до чего сексуальный – прямо дух захватывает! В общем, он просто супер, и каждый раз, когда он звонит и на дисплее высвечивается его имя, я от восторга просто опи`саться готова… – мечтательно проговорила Киви, но тут же спохватилась: – Ой, простите! Мои откровения были совершенно неуместны.

– Нет, что вы, – возразила Иззи. – Я тоже наконец-то встретила мужчину, который вызывает у меня такие же сильные чувства.

Женщины улыбнулись друг другу.

– Ожидание затянулось, но оно того стоило? – спросила Киви.

– Еще как стоило, – подтвердила Иззи.

Медсестра взглянула на дедушку Джо:

– Уверена, он все чувствует… Только не говорите ему, что мой бойфренд мясник.

– А мой вообще банковский консультант, – покачала головой Иззи. – Это еще хуже.

– Что да, то да, – согласилась сиделка, но тут у нее сработал бипер, и она поспешила прочь.

Иззи поправила цветы, которые принесла для деда, потом села, не зная, куда себя девать. Тут дверь скрипнула и приоткрылась. Иззи подняла взгляд. На пороге стояла женщина: одновременно и до боли знакомая, и почти чужая. Длинные седые волосы пошли бы не каждой, но ей они придавали сходство с певицей Джони Митчелл. На ней был длинный плащ. Лицо казалось безмятежным, и все же Иззи обратила внимание на глубокие морщины – свидетельство долгого пребывания на солнце и бурной жизни. Но и доброта тоже отражалась на этом лице.

– Мама, – тихо, едва слышно сорвалось с губ Иззи.

Они сидели втроем и почти не разговаривали. Мама просто держала деда за руку и повторяла, что всегда его любила и теперь ей очень жаль, что все так получилось. А Иззи искренне отвечала, что мама не должна чувствовать себя виноватой, ведь все оказалось к лучшему. Обе, и мать, и дочь, были уверены, что почувствовали, как Джо постарался сжать их руки в своей. Сердце Иззи замирало всякий раз, когда она мучительно долго ждала следующего дедушкиного вдоха.

– Что это? – тихо спросила мама, взяв пакет с невзрачным на вид плоским пирогом. Она заглянула внутрь. – Ой, Иззи! Бабушка пекла мне такие пироги, когда я была маленькой. Они пахли точно так же. Прямо один в один! Твой дедушка их обожал. Целую тонну мог съесть. Этот пирог – его любимый.

Иззи и сама знала, но не подозревала, что маме об этом тоже известно.

– Будто в прошлое перенеслась!

Тут мама разразилась рыданиями. По изборожденному морщинами лицу потекли слезы. Мама подошла к кровати деда, села на краешек, открыла пакет и поднесла к самому носу Джо, чтобы он почуял пряный запах специй. Иззи где-то слышала: даже когда человек никого и ничего не узнает, обонятельная память сохраняется. Запахи – прямой путь в глубины сознания, ключ к чувствам, к детству, к воспоминаниям. Но, может быть, дедушка уже не здесь?..

И мать, и дочь услышали глубокий хриплый вдох. А потом вздрогнули от неожиданности: дед вдруг с трудом открыл слезящиеся глаза, зрачки которых затянула пелена. Он снова вдохнул аромат пирога, а потом еще раз, глубже, будто хотел впитать самую его суть. Затем моргнул несколько раз, попытался сфокусировать взгляд, но не смог. Но внезапно его взгляд стал ясным и осмысленным. Дедушка пристально смотрел прямо перед собой на то, что Иззи была не способна увидеть.

– Она пришла, – произнес он с нежностью и почти детским восторгом. – Пришла!

Джо слабо улыбнулся, и его глаза опять закрылись, но на этот раз Мэриан и Иззи почувствовали, что его больше нет с ними.

Эпилог

Февраль

– У тебя и так сиськи огромные, вот уж не думала, что они еще вырастут, – сказала Перл Хелене. – Да ты все окно загородила! Теперь у тебя грудь роскошнее моей.

Бледный послеполуденный свет заглядывал в окна кафе «Капкейк» и мягко озарял столы. Навес убрали еще осенью, когда задули холодные ветры. На подставках для пирожных красовались розовые и голубые капкейки, по всему полу валялась оберточная бумага, открытки и подарки для ребенка. Хелена сидела на стуле, внушительная, точно огромный корабль, плывущий на всех парусах. Коричневое платье беззастенчиво обтягивало выпирающий живот, на котором покоился великолепный бюст. Локоны, будто сошедшие с полотна Тициана, струились по плечам. Рядом с Хеленой Ашок казался крошечным, однако едва не лопался от гордости. А Иззи подумала, что ее подруга никогда еще не выглядела такой красивой.

Во дворе Бен с Луисом бегали наперегонки. Ну что ж, думала Перл, все и сразу получить невозможно. Но раз уж мальчик так любит отца… Бен часто пропадал, но, когда появлялся, Луис сиял от счастья и просто расцветал. Перл готова была на любые жертвы, только бы не лишать его этой радости. Если Бен и исчезнет из его жизни, то не по ее вине. Тут мимо прошел Доти. Их взгляды встретились. Некоторое время Перл и Доти не сводили друг с друга глаз, потом отвернулись.

Хелена с довольным видом погладила живот:

– Милый мой малыш, я, конечно, тебя люблю, но можешь вылезать уже сейчас, а то я из-за тебя со стула еле встаю.

– Даже не думай вставать! – подскочила Иззи. – Я тебе все принесу.

– Мне в туалет надо, – вздохнула Хелена. – Опять.

– А-а… Ну, с этим я тебе помочь не смогу.

Иззи подставила Хелене локоть, и та с благодарностью на него оперлась.

Перл прошла через двор с новой партией капкейков. Новое здание быстро переоборудовали в кафе, и теперь дела у Перл шли бойко – не без помощи скрипача Фелипе. Оказалось, что в свободное от репетиций во дворе время он весьма умело готовит. Даже Мэриан по выходным часто заходила помочь, но потом ее опять одолела жажда странствий, да и по Брику она соскучилась. Однако перед отъездом Мэриан успела от души наговориться с дочерью, к тому же Иззи научила ее пользоваться электронной почтой.

А между тем она наняла двух молодых жизнерадостных австралиек, и те под руководством Кэролайн отлично справлялись с работой. Теперь кафе работало почти само собой. Недавно Иззи начала забредать в голову мысль о том, что стоит поискать еще одно помещение. Скажем, в уютном уголке Арчвей. Да, идея и впрямь интересная!

Жена Деза Эмс, женщина в строгой юбке и с таким же строгим лицом, учила Джейми стоять, опираясь о диван, и одновременно давала Хелене многочисленные полезные советы. Хелена по долгу службы имела дело с младенцами чаще, чем Эмс готовила горячий ужин, а судя по ее виду, не готовила она горячий ужин ни разу, поэтому Хелена отвечала лишь дежурными кивками. Луис стоял рядом с Хеленой и шепотом вел беседу между собой, ее животом и игрушечным пластиковым динозавром, которого плотно сжимал в кулаке.

– Эта доблый диназавл, – объяснял Луис. – Он детей не ест.

– Нет, ем! – возразил динозавр голосом малыша.

– Низя! – с укором покачал головой Луис. – Плахой диназавл!

Войдя в кафе, Перл с нежностью посмотрела на Луиса. Она не хотела сообщать свою новость Иззи, а давать Кэролайн возможность всем своим видом транслировать «я же говорила» – тем более. Однако рано или поздно придется обо всем рассказать.

– Я тут… э-э-э… подала заявку, – призналась она. – Если все сложится, мы скоро переезжаем.

– Переезжаете? Куда? – оживилась Иззи.

– Ну, раз я теперь менеджер, значит могу позволить себе жилье поприличнее… – пожала плечами Перл. – Вот мы с Беном и подумали…

– Значит, вы теперь официально снова вместе? – радостно уточнила Кэролайн.

– Это уж как пойдет, – мрачно произнесла Перл. – Там видно будет.

– Ну так о чем вы с Беном подумали? – поторопила Иззи.

Кэролайн догадалась сразу. На ее щеках играл румянец после очередной ночи, проведенной в умелых руках очень талантливого строителя. Об этом романе сплетничала вся школа, и бывшего мужа Кэролайн ужасно бесило, что она принимает в их бывшем общем доме простого рабочего.

– Ты переезжаешь сюда! – объявила она, но тут же добавила: – А впрочем, погоди… – Кэролайн поднесла ладонь ко лбу, точно экстрасенс. – Будете жить на Дайневор-роуд. Или где-нибудь в непосредственной близости.

Перл едва не лопнула от досады.

– Ну… – уклончиво протянула она.

– Объяснит мне кто-нибудь, что такого особенного в Дайневор-роуд? – не выдержала Иззи.

– Да так, всего лишь «Уильям Паттен», лучшая школа Стоук-Ньюингтона, – с самодовольным видом пояснила Кэролайн. – Мамаши на что только не идут, чтобы пропихнуть туда своих чад. Там есть гончарная мастерская и центр изобразительных искусств.

Кэролайн взглянула на Луиса: тот как раз усмирил динозавра и заставил того нежно поцеловать Хелену в живот.

– Думаю, собеседование он пройдет, – прокомментировала она.

– Это же замечательно! – обрадовалась Иззи. – А что? Отдать ребенка в хорошую школу не значит предать свои корни.

– Наверное, – с некоторым сомнением согласилась Перл. – Просто у нас такая проблема… Мне кажется, Луис одаренный ребенок, его способности нужно развивать, но не во всех школах это возможно…

Кэролайн обняла Перл за плечи.

– Нет, вы только ее послушайте! – воскликнула она, сияя от гордости. – Ты уже сейчас рассуждаешь, как типичная мамаша из Стоук-Ньюингтона.

Хелена собрала всех вокруг себя.

– Скорее бы Остин пришел, – произнесла она. – Вечно он опаздывает. Всем спасибо за чудесные подарки, мы в полном восторге. А тебе, Иззи, отдельная благодарность за то, что позволила устроить праздник в честь малыша здесь.

Иззи смущенно отмахнулась кухонным полотенцем.

– Мы для тебя кое-что приготовили, – продолжала Хелена. – Конечно, времени на это ушло немало, ведь на Зака теперь новые заказы так и сыплются.

– Благодаря тебе, – прибавил Зак, скромно приглаживая свою новую прическу – желто-зеленый ирокез. – В общем, мы приготовили для тебя маленький презент.

Иззи шагнула вперед, и Хелена протянула ей большой плоский сверток. Развернув его, Иззи ахнула. Там лежала книга. Розовая обложка с грушевыми цветами была оформлена в фирменном стиле кафе «Капкейк», а заголовок коротко гласил: «Рецепты». Внутри страницу за страницей заполняли рецепты с обрывков бумаги, из писем, с распечатанных листов и смятых конвертов: все, что Иззи присылал дедушка. Вернее, все, кроме посланий с набором бессвязных фраз. Друзья собрали рецепты из меню кафе «Капкейк» и напечатали их в книге, украсив поля прелестным цветочным узором, который придумал Зак.

– А то бумажки по всей квартире валяются, – в качестве пояснения прибавила Хелена, возвращая Иззи оригиналы.

– Ух ты… – только и смогла выговорить Иззи. Она была так растрогана, что утратила дар речи. – Ух ты! Я в восторге. И дедушка бы тоже пришел в восторг.

Праздник продолжался до позднего вечера. Остин опоздал – Дженет предупреждала Иззи о его непунктуальности, когда перечисляла недостатки своего начальника. Дженет объявила, что это ее долг как профессионального ассистента, однако, по мнению Иззи, их беседа больше напоминала болтовню по душам со свекровью, довольной, что ее мальчик наконец устроил личную жизнь.

Иззи с Остином купили очень симпатичную люльку-переноску для младенцев и решили вручить подарок вместе. Когда они бродили по детскому отделу магазина «Джон Льюис» в поисках чего-нибудь подобающе эффектного, Иззи чувствовала себя самозванкой, но, когда привыкла к вопросам наподобие: «Это не ваш ребенок там безобразничает?», даже начала получать определенное удовольствие. Впрочем, Иззи теперь нравилось везде, где она появлялась рука об руку с Остином. Они очень весело провели время, даже когда водили Дарни на прививку от столбняка.

А сейчас Иззи никак не могла дождаться Остина. Она ужасно по нему соскучилась. Она считала минуты до окончания рабочего дня, а как только он уходил с утра, ей сразу же начинало его не хватать. А еще Иззи не терпелось показать ему свой восхитительный сборник рецептов.

Над домами уже поднялась луна, и наконец Иззи заметила знакомую высокую, немного неряшливую фигуру. Как всегда, нежность переполнила ее сердце.

– Ос! – прокричала она, выбежав на улицу.

Из-за спины Остина выскочил Дарни, громко поприветствовал Иззи и тут же кинулся искать Луиса.

– Дорогая ты моя, – чуть рассеянно произнес Остин, прижал ее к себе и поцеловал в затылок.

– Где тебя носило? Я хочу тебе кое-что показать!

– У меня… в общем… у меня новости, – объявил Остин.

Он протянул Иззи подарок, который явно заворачивал в темноте:

– Может, сначала презент вручим?

– Нет! – воскликнула Иззи, сразу забыв про свою книгу. – Говори, что за новости!

Тут сработал установленный Остином таймер – и на дереве включилась гирлянда. Честер подошел к окну, чтобы задернуть занавески, и помахал влюбленной паре рукой. Те помахали в ответ. В сиянии огоньков низкорослое приземистое деревце стало сказочным и прекрасным.

– Сегодня на работе… – начал Остин. – Похоже, что я в последнее время отличился…

Так оно и было. Порушив планы Грэма и завоевав девушку мечты, Остин будто из спячки вышел. Раньше он выполнял свои обязанности механически, а теперь захотел достичь чего-то значимого, пока не поздно. На нужный лад настраивало и то, что в доме теперь царили наведенные Иззи порядок и уют. Она уже фактически перебралась жить к Остину, хотя официально они еще не съезжались. В результате Остин взбодрился и с энтузиазмом принялся искать выгодные варианты и заключать новые сделки.

– В общем, мне предложили… спросили, готов ли я поехать… ну… это… за границу.

– За границу? – Иззи похолодела от ужаса. – Куда?

– Не знаю, – пожал плечами Остин. – Сказали только, что хотят отправить меня в отделение за рубежом. Обещали, что там поблизости будет хорошая школа для Дарни.

– Тогда бы уж и хорошую поликлинику предложили, – выговорила Иззи. – Ничего себе!

– А ведь я почти нигде не бывал, – произнес Остин и выжидающе посмотрел на нее.

Милое лицо Иззи было серьезно, на лбу пролегли морщинки.

– Наверное… – наконец произнесла Иззи. – Пожалуй, пришло время выводить нашу империю на международный уровень.

У Остина гора с плеч свалилась.

– Думаешь? – радостно уточнил он. – Круто!

– Надеюсь, в стране, куда тебя отправят, банковские менеджеры с удовольствием принимают взятки, – задумчиво произнесла Иззи.

Они улыбнулись друг другу. Глаза Иззи сияли.

– Вот так новости! Не знаю, как у тебя, Остин, а у меня прямо в голове не укладывается. Даже не по себе. Страшновато.

– А если я скажу, что люблю тебя? Тогда тебе будет спокойнее? – спросил Остин.

– Тогда уж заодно поцелуй меня под гирляндой, – прошептала Иззи. – И я поеду за тобой куда угодно. Только бы не в Йемен.

– Очень люблю наш родной Стоуки, – несколько минут спустя рассуждал Остин. – Хотя знаешь, что мне пришло в голову? Наверное, для меня дом там, где ты и Дарни.

И они с Иззи слились в страстном поцелуе под сверкающими ветвями низенького, приземистого грушевого дерева, которому уже вовсю снилась новая весна.

Как испечь свои первые капкейки

Автор: The Caked Crusader

Итак, вы прочитали этот замечательный роман и теперь думаете: «Хочу прочесть все-все книги Дженни Колган!» А еще: «Хочу печь свои капкейки!» Поздравляю! Вы сделали первый шаг на пути к удовольствию и вкусной выпечке!

Для начала поделюсь с вами маленьким секретом, который не раскроет ни одна кондитерская: печь капкейки просто, быстро и дешево. Вы сможете делать это прямо у себя дома, и, честное слово, у вас получится с первого же раза. А еще ваши домашние капкейки будут вкуснее и красивее тех, что продаются в кафе и магазинах.

Самое лучшее в приготовлении капкейков – то, как мало ингредиентов для этого требуется. Возможно, у вас в кухонном шкафу даже где-то завалялась форма для капкейков (такая штука с двенадцатью углублениями). Йоркширские пудинги пекут в такой же, но даже если у вас этой формы нет, ее можно меньше чем за пять фунтов купить в любом супермаркете в отделе товаров для кухни. Единственное, что вам еще нужно приобрести, – это набор бумажных формочек, но их тоже продают в каждом супермаркете.

Прежде чем мы с вами разберем рецепт ванильного капкейка, важно усвоить четыре основных (по моему мнению) принципа выпечки. В такой формулировке они звучат намного весомее, чем есть на самом деле!

– Прежде всего убедитесь, что все ингредиенты (особенно сливочное масло) комнатной температуры. Во-первых, так у вас получатся самые вкусные капкейки, а во-вторых, работать с ингредиентами будет проще, а лишний раз облегчить себе жизнь никогда не помешает.

– Разогрейте духовку, то есть включите ее и установите нужный температурный режим за 20–30 минут до того, как будете ставить в нее капкейки. Таким образом ваши пирожные сразу начнут прогреваться до нужной температуры и запустятся соответствующие химические процессы, благодаря чему кексы приобретут воздушность. К счастью, для того чтобы испечь идеальные капкейки, в химии разбираться необязательно!

– Взвесьте ингредиенты на весах и постарайтесь ничего не пропустить. В этом отношении выпечка не похожа на остальные виды готовки: тут нельзя класть ингредиенты на глаз или заменять один другим, ожидая отличных результатов. Если готовите запеканку и вместо двух морковок берете три, блюдо наверняка получится не менее вкусным – конечно, если вам нравится морковка. Ну а если в рецепте указаны два яйца, а вы разобьете три, вместо легкого воздушного бисквита выйдет нечто, больше смахивающее на яичное тесто. Может показаться, что такие строгости ограничивают полет фантазии, однако на самом деле это большой плюс: авторы рецепта уже подумали за вас, но похвалы за вкусные капкейки будете принимать вы.

– Используйте качественные ингредиенты. Вы ведь мажете на хлеб сливочное масло, а не маргарин, так зачем класть тот же самый маргарин в пирожные? Если едите хороший шоколад, ни к чему добавлять в выпечку пекарский. Помните: вкус готового пирожного зависит от вкуса ингредиентов, которые в него входят.

Вот мой беспроигрышный рецепт ванильных бисквитных капкейков с ванильным кремом на 12 капкейков.

Ингредиенты

Для капкейков:

• 125 г несоленого масла комнатной температуры.

• 125 г сахарной пудры.

• 2 крупных яйца комнатной температуры.

• 125 г просеянной через сито блинной муки.

• 2 столовые ложки ванильного экстракта. (Экстракта, а не эссенции! Экстракт натуральный, а эссенция содержит всякие вредные химикаты.)

• 2 столовые ложки молока. (Можете взять цельное или нежирное. Главное, чтобы не обезжиренное, иначе вкус получится противный.)

Для крема:

• 125 г несоленого сливочного масла комнатной температуры.

• 250 г просеянной через сито сахарной пудры.

• Немного молока. (Начните со столовой ложки, перемешайте, оцените получившуюся текстуру и, если она вас не удовлетворяет, добавьте еще столовую ложку и так далее.)

Как готовить

Разогрейте духовку до температуры 190 °C (средняя температура в духовке газовой плиты), если духовка конвекционная, до 170 °C. Положите в форму для капкейков бумажные формочки.

Взбейте сливочное масло с сахаром до однородной, легкой светлой массы. Даже если масло мягкое, для этого потребуется несколько минут. Но не жалейте времени: на этом этапе важно придать смеси воздушность. Каким способом взбивать ингредиенты – решать вам. Когда я только начинала печь, использовала деревянную ложку, потом – ручной электрический миксер, а теперь у меня стационарный миксер. Во всех случаях результат будет одинаков. Впрочем, если будете мешать деревянной ложкой, основательно подкачаете плечевые мышцы. Кто сказал, что пирожные вредны для здоровья?

Добавьте яйца, муку, ваниль и молоко и взбейте до однородной консистенции. Некоторые рецепты требуют, чтобы все эти ингредиенты добавлялись по отдельности, но в данном случае такие сложности ни к чему. Для капкейков требуется так называемая «капающая» консистенция, то есть, когда набираешь смесь в ложку и слегка постукиваешь по ней, смесь должна с нее капать. А если не капает, помешайте еще. Когда и это не помогает, добавьте еще одну столовую ложку молока.

Разлейте по бумажным формочкам. Выравнивать верх не нужно: жаркая духовка сделает это за вас. Поставьте противень в верхнюю часть духовки. Первые двенадцать минут не открывайте дверцу, дайте капкейкам запечься. Потом проверьте, готовы ли они, проткнув центр бисквита шпажкой (если шпажки нет, подойдет деревянная коктейльная палочка). К шпажке ничего не прилипло? Значит, капкейки готовы и можно вынимать их из духовки. Но если к шпажке прилипает сырое тесто, ставьте капкейки обратно и дайте им еще пару минут. Капкейки – пирожные маленькие, превратиться из сырых в подгоревшие они могут очень быстро, поэтому не отвлекайтесь! Не волнуйтесь, если процесс занимает больше времени, чем указано в рецепте, – все духовки работают по-разному.

Когда достанете капкейки, выложите их из формы на решетку. Если оставить их в форме, они продолжат готовиться, ведь форма очень горячая. Тогда бумажные формочки начнут отслаиваться от бисквита, а это смотрится некрасиво. На решетке капкейки остынут быстро – примерно за полчаса.

А теперь делаем крем: для начала взбивайте в миске одно масло, пока оно не станет очень мягким. Оно должно быть похоже на взбитые сливки. Именно на этом этапе крем приобретает легкость и вкус.

Добавьте сахарную пудру и взбивайте до легкой, воздушной текстуры. Только не перестарайтесь, иначе пудра поднимется облачком и осядет на вас и вашей кухне белым слоем. Продолжайте мешать смесь, пока она не приобретет ровную однородную консистенцию. Лучший способ это проверить – положить на язык чуть-чуть крема и прижать к нёбу. Если консистенция «песочная», взбейте еще, а если гладкая, переходите к следующему этапу.

Добавьте ваниль и молоко, взбейте. Если крем кажется вам недостаточно мягким, добавьте еще чуть-чуть молока, но будьте осторожны: водянистый крем вам не нужен.

Украсьте капкейки кремом вручную или с помощью кондитерского мешка. Вручную это делать проще, к тому же так можно обойтись без дополнительных приспособлений. Но если хотите, чтобы ваши капкейки выглядели, как на витрине, дело стоит того, чтобы приобрести кондитерский мешок, а к нему – насадку в форме звездочки. Можете купить одноразовые мешки, тогда их не придется мыть.

Добавьте дополнительные украшения по вкусу: тут у вас появляется полная свобода для творчества. В разное время я использовала сахарные цветочки, драже в форме шариков и в форме палочек, «Малтесерс», съедобные блестки, орешки, шоколад «Флейк»… вариантов бесчисленное множество.

Испытайте гордость от того, что вы испекли такие замечательные капкейки.

А теперь кушайте на здоровье!

Я и королевская свадьба 1981 года

В 1981 году мне было девять лет, и тогда состоялась, как я люблю говорить, настоящая королевская свадьба принца Чарльза и леди Дианы Спенсер. Это было время мечтаний о платье, как у принцессы. Но с тех пор многое изменилось. Если верить таблоидам, нынешние девятилетние девочки поголовно делают татуировки и пьют «Бакарди бризер», мы же были гораздо наивнее.

Мы с Элисон Вудолл и Джуди Тейлор были от всего этого в полном восторге и отточили наши навыки модельеров до такой степени, что я до сих пор могу с закрытыми глазами нарисовать принцессу Диану в день свадьбы: пышные рукава, бант на талии, суперкороткая задорная стрижка.

Я посмотрела всю трансляцию от начала до конца (в те времена утреннее телевидение было в новинку), даже ту долгую скучную часть, когда все сели за свадебный завтрак. Мне это застолье показалось ужасно нудным. Позже выяснилось, что я была права: если не повезет с соседями по столу, свадебные застолья и впрямь скучные. А представьте, что вас усадили рядом c какой-нибудь вдовствующей герцогиней Чессингем!

Несмотря на то что я росла в республиканских краях (католическое Западное побережье Шотландии), у нас все равно устроили уличный праздник. Ясно помню, как я сказала маме: «У Бога осталось бы гораздо меньше верующих, если бы погода сегодня была плохая?» (а день выдался солнечный), на что мама ответила: «Хм…» (я была ужасно напыщенным ребенком).

Одна моя подруга, которая рано вышла замуж (на последнем курсе колледжа), успела стать частью этого поколения невест, знакомого нам по фотографиям восьмидесятых годов. Она была одной из последних девушек, вышедших замуж в платье в стиле принцессы Дианы: с пышными рукавами-фонариками, кружевами и бантами. Как и Диана, моя подруга напоминает девочку, обмотавшуюся кружевной скатертью, но, несмотря на это, выглядит платье довольно-таки… великолепно.

Года четыре назад мы с мужем проезжали через Лас-Вегас и решили обновить наши свадебные клятвы во время церемонии, которую проводит Элвис Пресли (ну кто тут устоит?). Муж и старший сын надели одинаковые белые смокинги. А моя нереализованная одержимость королевской свадьбой проявилась в том, что я выбрала самое пышное, широкое, огромное, украшенное цветами платье, какое только нашлось в пункте проката. По ощущениям, шлейф растянулся на много миль. Платье застревало в дверях лифта. Но я была от него в восторге и втайне предпочитала его моему суперстильному, дорогому, элегантному свадебному платью в стиле Грейс Келли, в котором я выходила замуж. Оно было просто сногсшибательным.

И хотя королевская история закончилась печально и даже трагически (невозможно без грусти смотреть на знаменитую фотографию смеющейся Дианы в платье-торте, окруженной маленькими подружками невесты), праздник был большим и полным радости. Только самые отъявленные ворчуны не пожелают счастья ее сыну и той, которая производит впечатление очень хорошей девушки.

В любом случае приятно, когда появляется повод для всенародного праздника под открытым небом. Ну и конечно, для пирожных! Моей дочке всего один год, и увы, для ажиотажа по поводу свадебных платьев она еще мала, к тому же Кейт, скорее всего, предпочтет сдержанный стильный наряд (на нее это похоже). Девятилетние модельерши, рисующие свадебные платья, будут несколько разочарованы. Но надеюсь, что более зрелую принцессу, знающую, чего она хочет, ждут светлые перспективы.

Ну а мечтательницы на следующей странице найдут рецепт украшенных пышным кремом капкейков, которыми смогут себя побаловать. Чтобы крем получился особенно воздушным, воспользуйтесь кондитерским мешком и начните от центра. Выдавите завитушку в форме раковины, и пусть она будет как можно выше!

Дженни

Красно-бело-синие капкейки для праздника под открытым небом в честь королевской свадьбы

Размеры и количество, естественно, королевские!

Белый бисквит «Королева Виктория» (для основания):

• 6 унций сливочного масла.

• 6 унций сахарной глазури.

• 3 яйца (ну конечно же, органических!).

• 6 унций блинной муки.

• Немного молока.

• 1 столовая ложка ванили.

Взбейте сливочное масло и сахар до легкой, воздушной консистенции. Если вам кажется, что ваша смесь вот-вот свернется, добавляйте яйца вместе с ложкой муки, потом смешайте с остальной мукой. Добавьте немного молока до «капающей» консистенции. Наполните двенадцать формочек для капкейков на две трети, потом запекайте при температуре 180 °C 12–15 минут.

Красный крем из сливочного сыра:

• 8 унций сливочного сыра.

• 5 столовых ложек сливочного масла.

• 8 унций сахарной пудры (или по вкусу).

• Несколько капель розовой воды и немножко пищевого красителя.

И наконец, придайте капкейкам сказочный вид. Украсьте синими сахарными цветочками и кушайте за здоровье счастливой пары!

Благодарности

Особая благодарность Али Ганн и Джо Дикинсон. А также Урсуле Маккензи, Дэвиду Шелли, Манприт Гревал, Тамсин Китсон, Кейт Уэбстер, Робу Мансеру, Фрэнсис Дойл, Адриану Фоксману, Энди Коулзу, Фабии Ма, Саре Талбот, Роберту Маккензи, Джилл Миджли, Алану Сколлану, Нику Хаммику, Эндрю Халли, Элисон Эмери, Ричарду Баркеру, Найджелу Эндрюсу и всей великолепной команде «Little, Brown» – «издательству года 2010». Дебору Адамс благодарю за редактуру.

Спасибо великолепной Caked Crusader (www.thecakedcrusader.blogspot.com), чье настоящее имя должно навеки остаться в тайне, и кондитерской «Zambetti», весь ассортимент которой я неоднократно и с неослабевающим энтузиазмом попробовала и где дождливым утром всегда можно рассчитывать на дружескую улыбку, чашку кофе и ванильное слоеное пирожное… то есть, простите, наполеон.

Благодарю Джери и Марину Мэдс за тот ланч, Лайзу, лучшую в мире коллегу, как всегда, членов правления, а также всех Уорингов, Динглов, Ли-Эллиотов и Маккарти за доброту и дружбу.

А еще – мистера Б. и моих троих маленьких Б.: люблю вас больше всех, вы у меня самые замечательные. Но нет, еще одно пирожное нельзя, а то перед ужином аппетит испортите. И тебя это тоже касается, Биг Инь.

Примечания

1

Даже не спорьте, тут я кругом права. Свекла только для лошадей годится. Однажды я вернулась из поездки уставшая, и тут моя вторая половина приветствовала меня худшей фразой из всех, что я слышала, бодро объявив: «Да, свеклу ты не любишь, но сегодня я приготовил ее новым способом, и думаю, на этот раз тебе понравится». Клянусь, я чуть не расплакалась! – Примеч. автора.

2

Джейми Оливер – английский повар, ресторатор, автор известных книг по кулинарии. – Здесь и далее примеч. перев.

3

Найджела Лоусон – британская журналистка, телеведущая, редактор, ресторанный критик и автор книг на тему кулинарии.

4

Джордан (также известна под именем Кэти Прайс) – британская певица и фотомодель.

5

Эльза Луиза Мария Скиапарелли – парижский модельер и дизайнер.

6

Саймон Коуэлл – британский телеведущий, продюсер, участник различных телевизионных шоу.

7

Это правда (фр.).

8

Это истина (фр.).

9

«Рестарт» – британская государственная программа поддержки безработных.

10

Слова из песни французского этно-электронного дуэта «Deep Forest» «Sweet Lullaby» («Нежная колыбельная»), созданной на основе традиционной колыбельной жителей Соломоновых островов под названием «Rorogwela», которая была записана в 1970 году.

11

Садись! (фр.)

12

Искаженное «Buenos días» – Добрый день (исп.).

13

Центилитр (или сантилитр) – сотая часть литра.

14

«Ребекка с фермы „Солнечный ручей“» – детская книга американской писательницы Кейт Дуглас Уиггин (1859–1923), главная героиня которой – жизнерадостная девочка Ребекка.

Content

Дженни Колган
Встретимся в кафе «Капкейк»

Словечко от Дженни

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Как испечь свои первые капкейки

Я и королевская свадьба 1981 года

Благодарности

Примечания