Эдвард Шулус

Кракену пора обедать

1

– Мы свяжем вам руки и ноги, после чего выбросим с лодки в море. Вы совсем недолго промучаетесь…

2

Уолтер подошёл к столу, налил себе ещё коньяку и залпом выпил. Затем высморкался в платок и опустился в кресло, взял трубку и хорошенько затянулся. У него получилось выдуть почти идеальное кольцо дыма. Подумав о собственном будущем, Уолтер улыбнулся – он строил смелые грандиозные планы. Если бы он тогда только знал, что планы человека – просто мусор, который к тому же на удивление хорошо горит. Если бы он только знал, чем всё закончится…

Ну а пока Уолтер сидел, курил и предавался мечтаниям, размышляя о том, сколько ещё дел раскроет и скольким достопочтенным господам поможет. Он охотно верил всему тому, что рисовало его воображение. Особую роль в своих планах Уолтер отводил Виктории – в скором времени он собирался сделать ей предложение. «И удивится же она», – думал он. «И обрадуется же она», – ликовал он. «И просветлеет же…»

Часы пробили шесть, и Уолтер встрепенулся, будто пробудившись от короткого полуденного сна. Он глубоко затянулся и выпустил очередной султан едкого дыма.

– Ладно, как-нибудь перед сном об этом подумаю, – решил Уолтер, запустив руку в волосы и почесав голову.

С улицы доносилось громыхание карет, запряжённых лошадьми, да крик мальчишки, продававшего газеты.

– Успейте купить свежий номер! – кричал он, надрываясь. – Последние известия! Самые свежие и актуальные! Успейте купить! Лорд-мэром был избран Бенджамен…

«Ну конечно, – усмехнулся про себя Уолтер, услышав мальчишку. – Ничего удивительного. Кто ещё мог им стать? Лживость и изворотливость – залог успеха в наше время».

Он выбрался из кресла и подошёл к окну, чтобы закрыть его, как вдруг на улице заревело животное и вскрикнула какая-то женщина. Уолтер тотчас выглянул наружу. Мимо его окна прокатилась телега с колёсами, забрызганными кровью.

– Что стряслось? – крикнул он, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Собаку переехали, – ответил ему мальчишка с газетами.

– Собаку?

– Да, ей, похоже, позвоночник повредили. Она не может встать. Лежит теперь и рыдает.

– Рыдает?

– Скулит, – пояснил мальчишка.

– Какой кошмар! А что с женщиной? Я слышал, как кричала женщина.

– С ней всё в порядке.

– Точно?

– Да, сэр, не переживайте. Не желаете, кстати, купить газету?

– Нет, благодарю. – Уолтер закрыл окно и, заложив руки за спину, прошёлся по комнате взад-вперёд.

Затем, собравшись с мыслями, он сел за стол и достал из нижнего ящика запечатанный сургучом конверт, который доставили ему сегодня в обед. Вскрыл его и вынул письмо, написанное каллиграфическим почерком на бумаге с вензелем «Ч. Д.».

«Многоуважаемый Уолтер Финч, я немало наслышан о Вас и о Ваших детективных расследованиях. Вы раскрыли не один десяток громких и запутанных дел, так что я очень надеюсь, что Вы сможете помочь и мне. Естественно, Вы вправе рассчитывать на весьма щедрое вознаграждение с моей стороны. Поскольку дело моё больше не терпит никаких дальнейших отлагательств, прошу Вас навестить меня как можно скорее. Сам я к Вам, к сожалению, явиться не в состоянии ввиду своего слабого здоровья. Я совсем не выхожу на улицу, и даже по дому мне удаётся передвигаться с большим трудом. Надеюсь на Ваше понимание и отзывчивость».

Внизу был указан адрес и имя отправителя: «Чарльз Данн».

«Это не так уж и далеко, – подумал детектив, прочитав адрес. – Надо бы проведать этого Чарльза Данна и узнать, какую услугу я могу ему оказать».

Уолтер аккуратно сложил письмо и спрятал его обратно в конверт. Затем он оделся, взял шляпу и вышел на улицу.

3

Вечер, по обыкновению, выдался сырой и хмурый; колючий ветер нещадно хлестал по лицам тех, кто оказался в этот час на улице. Уолтер, переступив порог дома, вдохнул холодный воздух и тут же посильнее закутался в пальто. В ушах у него засвистело, и на секунду он задумался, не перенести ли визит на завтрашний день, когда погода будет получше. Вспомнив же слова Чарльза Данна о том, что дело не терпит отлагательств, Уолтер решил поступить по чести и не откладывать просьбу потенциального клиента в долгий ящик. В нерешительности, всё ещё как будто сомневаясь, он сделал шаг вперёд и посмотрел наверх, на свинцовые тучи, попытавшись по их виду определить, не собирается ли дождь.

«Быть может, и ударит… а может, и нет, – подумал он. – Ладно, надо идти. Если каждый раз отступать перед возможным дождём, то и вовсе никогда из дома не выберешься».

Уолтер вышел на главную дорогу и повернул направо. Он хорошо знал, куда надо идти. А чтобы сократить путь, он решил пройти через бедняцкий квартал.

«Так будет ближе, к тому же…»

Услышав сильный грохот, он замер на месте, пропустил шумный, как гром, экипаж, пронёсшийся мимо него, после чего пересёк улицу и ушёл во мрак. К серым, как тени, людям, грязным стенам, топоту немытых ног и гвалту перебранок.

«К тому же… к тому же… Вот незадача! Забыл! О чём же я там хотел подумать?»

Трущобы, заселённые мелкими торговцами и рабочими, являли собой поистине жалкое зрелище. Угрюмые дома нависали практически над головой, проход был узок и тесен, а в воздухе клубился смрад. Уолтер обогнал мужчину, медленно шедшего перед ним и нёсшего на плече две гнилые доски, и ускорил шаг. В тёмных зловонных закутках прятались нищие, одетые в лохмотья, и не очень дорогие женщины, дрожавшие от холода.

«Каждый живёт свою жизнь по-своему», – подумал Уолтер, проходя мимо них.

Свернув в маленький переулок, он насторожился и на всякий случай сунул руки в карманы, припомнив, что месяцем ранее его обчистили здесь прямо средь бела дня. А ещё он старался держаться подальше от окон, чтобы никто из жильцов не обдал его помоями. Когда же он проходил мимо привратницкой, то услышал, как, почти что плача, кричал какой-то мальчишка:

– Дяденька, отпустите, пожалуйста!

– Тебя разве не учили, что воровать – плохо? – вопрошал мужчина.

– У меня сестрёнка болеет, и нам срочно нужны денежки на лекарства, иначе она заснёт и больше никогда не проснётся. И это не я придумал, так сказал врач.

– У тебя, стервец, на каждой неделе кто-нибудь умирает. Когда твоя мамаша успела вас столько наплодить?

– Дяденька, отпустите.

– И не подумаю.

– Я больше не буду.

– Что не будешь? Воровать? Или обманывать?

– Ничего не буду. Отпустите.

– Отпущу, только я тебя сперва выпорю как следует.

– Не надо! – захныкал ребёнок.

Поначалу Уолтер хотел было вступиться за малыша, но сразу передумал.

«Вдруг это тот же негодник, что и меня в прошлом месяце обокрал?» – предположил он и пошёл дальше.

Животные здесь, как и люди, были тощими и согбенными. Хилые коты шныряли вдоль стен, стараясь держаться подальше от детей. Чахлые псы гадили прямо там, где придётся. На улице воняло, как в уборной. А ещё людей душили фабричные трубы – над кварталом висел смог. Вдобавок и без того зловонный воздух портил цементный завод, расположенный неподалёку.

Наконец, пробравшись через черноту и смрад, Уолтер вышел на свежий воздух. Ему оставалось пройти ещё несколько кварталов.

4

Хляби небесные разверзлись, и полил дождь. Крупные капли забарабанили по крышам домов и зашелестели в древесных кронах.

«И всё же ударил… проклятущий дождь! Как я и предполагал», – подумал Уолтер.

Он стоял перед двухэтажным особняком, будучи не до конца уверенным, что не ошибся адресом. Но с неба лило так сильно и было так холодно, что он решительно взялся за дверной молоток и постучался. Очень уж не терпелось ему поскорее убраться с улицы. Дверь открыл дворецкий.

– Простите, я не ошибся адресом? – прикрывая лицо рукой от дождя, спросил Уолтер.

– Добрый вечер. Вы, должно быть, Уолтер Финч?

– Да, совершенно верно, это я.

– Проходите, пожалуйста. Хозяин как раз вас дожидается.

Уолтер снял верхнюю одежду и повесил на вешалку.

– Прошу, – пригласил его жестом дворецкий.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж, прошли через анфиладу хорошо меблированных комнат и попали в просторную гостиную.

– Здравствуйте, детектив, – тяжело произнёс лежавший на диване старик, завидев гостя. – Я уж начал беспокоиться, что вы не придёте. Располагайтесь… чувствуйте себя как дома.

– Здравствуйте. Вы Чарльз Данн?

– Он самый, – ответил хозяин и указал на кресло. – Присаживайтесь. Выпьете?

– С удовольствием, – признался Уолтер, подкрепив ответ кивком.

Он сел в кресло и осмотрелся. Стены украшали портреты неизвестных ему людей: статных мужчин и прекрасных барышень; над каминной полкой висел натюрморт: красные цветы в треснувшей вазе. Тихонько тикали старинные часы, а из клетки, стоявшей на подоконнике, доносилось прерывистое пение канарейки.

– Пожалуйста…

– Благодарю. – Уолтер принял бокал из рук дворецкого и мельком взглянул на хозяина.

Выглядел старик неважно. Лицо его было серым; вокруг запавших глаз чернели круги. Узкие губы подрагивали; тревожный взгляд бродил по комнате. Что-то явно терзало и мучило его. Уолтер пил и ждал, когда старик начнёт разговор. Наконец тот взял слово.

– Послушайте, Уолтер…

– Я весь внимание, – тут же отозвался детектив.

– Прошу… не перебивайте только… мне нелегко говорить… Как видите, я сейчас не в лучшем состоянии. – Хозяин, совершив усилие над собой, улыбнулся. – Я наслышан о ваших успехах и полагаю, что вы – тот самый человек, в котором мой дом нуждается в это непростое время. Я очень надеюсь, что вы не откажете мне в моей просьбе, когда узнаете все подробности… И хочу предупредить сразу, дело это может представлять опасность для жизни любого, кто попытается в нём разобраться. Скажите, Уолтер, вы человек боязливый?

– Если вы желаете знать, отступлю ли я перед лицом опасности, так и не докопавшись до истины, то мой ответ – нет. Я не отступлю.

– Гм… ваши слова вселяют в меня надежду. А есть ли в вашем окружении люди, ради безопасности которых вы сумели бы поступиться собственными идеалами и принципами?

– Полагаю, что таких людей… – только начал Уолтер, как вдруг осёкся, вспомнив про Викторию.

– Вы не подумайте, что я чересчур любопытен, – взял слово Чарльз Данн, заметив растерянность гостя. – Просто в деле, в которое я собираюсь вас посвятить, замешаны люди с серьёзными капиталами, которые ни перед чем не остановятся. А где серьёзные капиталы, там и несчастье, и отчаяние… так обычно всегда бывает. К сожалению, я хорошо знаком и с тем, и с другим. Отчасти именно из-за денег я сейчас и нахожусь в столь больном и немощном состоянии, но не будем обо мне. Для подобных разговоров у меня есть хороший врач, а вас я позвал совсем для другого… Так каков же будет ваш ответ на мой вопрос? В вашем окружении есть люди, ради которых вы смогли бы сдаться и отступить? Вы только не поймите меня превратно, я не пытаюсь запугать вас раньше времени, ни в коей мере.

– Полагаю, что таких людей нет. И не сочтите за хвастовство, но я никогда и никого не боялся.

– Замечательно! Что ж, давайте тогда перейдём к сути дела… Время не терпит. Его у нас мало, как, боюсь, и у той, которую вам предстоит разыскать.

– Это женщина? – осведомился детектив.

– Да, моя дочь, Анна Данн. Она журналистка. Скорее всего, вы о ней ничего не слышали.

– Не слышал, – признался Уолтер.

– И неудивительно. Она только-только совершала свои первые шаги в профессии.

– И её исчезновение как-то связано с её профессиональной деятельностью? – предположил детектив.

– В самую точку. Вы слышали что-нибудь о психиатрической лечебнице «Маяк»?

– Нет, ничего.

– Она располагается на острове Грей-Ленд. Моя дочь провела расследование… – С этими словами старик поднял трясущуюся руку, и дворецкий как по команде извлёк из секретера папку и передал её хозяину. – Здесь, – продолжил Чарльз Данн, показав на папку, – часть её труда… всё, что у меня есть. Я отдам вам эти бумаги, и вы ознакомитесь с ними. Если коротко, то речь там идёт о тайне… кхе-кхе… – закашлялся он, словно подавился.

Уолтер тут же поднялся с места, чтобы оказать ему помощь, но старик махнул рукой и, краснея от натуги, просипел:

– Сидите… сидите… всё нормально… – Он осушил свой бокал, после чего вздохнул полной грудью, расправив узкие плечи. – Фух… отпустило… так о чём я там?

– О тайне, – напомнил детектив.

– Да… о тайне… о тайне, хранящейся за толстыми стенами «Маяка». Я уже говорил вам, что большие деньги и несчастье – друзья навек?

– Говорили.

– Хорошо. В таком случае вы должны сразу сообразить, что к чему. Случается, что в эту лечебницу попадают дряхлые, прямо как я, но при этом ещё находящиеся в трезвом уме и памяти престарелые богатеи, которые всё никак не помрут… чем только и злят всю свою родню. «Кто же их туда отправил?» – спросите вы. «Да эта самая родня и спровадила», – отвечу вам я. Любящие дети и заботливые внуки. С какой целью? Да чтобы…

– Чтобы завладеть их капиталами, – закончил начатую фразу Уолтер.

– Я же говорил, что вы сразу сообразите. Именно для этого стариков и вывозят на остров, откуда они уже никогда не смогут вернуться.

– Их там держат как в тюрьме!

– Так и есть. Самая что ни на есть настоящая тюрьма. К тому же там их очень быстро сводят с ума, так что через какое-то время они и в самом деле превращаются в свихнувшихся и сбрендивших безумцев. Моя дочь… кхе-кхе… моя… кхе-кхе… – Хозяин достал из кармана платок и прикрыл им рот. – Мне не слишком много известно о том, как она вела своё расследование. Здесь главное другое – когда материал был готов к печати, газета отказалась его публиковать, сославшись на то, что в нём нет ни грана правды. Возможно, на них просто надавили, угрожали или ещё что-нибудь… не знаю… но факт остаётся фактом.

– А как вы сами считаете, насколько близко к истине она подобралась в своём расследовании?

– Что касается моей дочери, то я готов поверить во что угодно, – произнёс Чарльз Данн, покачав головой. – Поверьте, здесь скептицизму не место. Я уверен – слышите, уверен, – что она подобралась очень близко к истине. Очень. Иначе бы она не пропала.

– Её похитили?

– Хуже. Она сама отправилась на этот остров.

– Но зачем?

– Чтобы раздобыть неопровержимые улики. Я долго отговаривал её от этой затеи, просил остаться, но разве она могла не ослушаться? Ведь в ней было столько энергии. Столько энергии и прыти… Она всегда всё делала по-своему.

– И как долго её уже нет дома?

– Она должна была возвратиться месяц назад… кхе-кхе… поздно… ох, как поздно я спохватился… кхе-кхе… – Старик снова приложил платок к губам. – Боже… мои лёгкие… но ничего-ничего… каждый из нас в жизни по-своему страдает, и я не должен быть исключением.

– Так, и что вы сделали, когда она не вернулась в установленный срок? – поинтересовался детектив, попытавшись переключить внимание хозяина с собственного здоровья на собственную же дочь.

– Я? – вздрогнул Чарльз Данн, словно его ужалила пчела. – Сперва я решил, что её расследование попросту затянулось и ей нужно ещё время. Но прошёл срок, и я вдруг совершенно утратил всякий покой. На душе стало гадко-прегадко, понимаете? Будто стряслось нечто скверное. Я вдруг осознал, что ждать больше нельзя. Потому-то я и обратился к вам.

– Что же от меня требуется?

– Я дам вам её фотографию, и послезавтра ближайшим же рейсом вы отправитесь на этот самый остров. Ваша задача – вернуть её мне целой и невредимой.

– Ну, если она действительно там, то это не составит ровным счётом никакого труда. А у неё могли быть причины, чтобы задержаться на острове по своей воле? Я имею в виду причины, не связанные с расследованием. – Вопрос, заданный детективом, ввёл хозяина в смятение и явное замешательство.

– В последнее время мы с ней малость не ладили… кхе-кхе… хотя нет-нет… не думаю, что это может быть хоть как-то связано с её исчезновением.

– Вы правда так не думаете или всё же просто не хотите так думать?

– Нет… не знаю… В любом случае, какие бы отношения между нами ни сложились в последнее время, на острове творятся тёмные дела. Я в этом убеждён. Не из воздуха же она, в конце концов, взяла все эти сведения. – Чарльз Данн показал на папку с бумагами, которую собирался отдать Уолтеру. – Чует моё сердце, с ней приключилась какая-то беда. Так что прошу вас, отправляйтесь на остров и верните мне мою дочь. Если будет необходимо, задержитесь там. Я вам хорошо заплачу, аванс вы можете получить прямо сейчас, с вами рассчитается мой дворецкий. И да… её фотография… возьмите.

Детектив взял снимок, с которого улыбалось юное создание с кудряшками и выразительными большими глазами. Он внимательнейшим образом изучил её курносый носик и длинные ресницы, тонкие губы и острый подбородок, после чего положил фотографию рядом с собой.

– И её бумаги, – произнёс старик, передавая папку Уолтеру.

– Я всё изучу, – ответил детектив. – И обязательно разберусь в этом деле. Можете не волноваться.

– Я на вас надеюсь… Ну а теперь прошу меня простить, я очень устал, у меня раскалывается голова. Вас проводит дворецкий. Всего доброго… и удачи.

– Спасибо. До свидания.

Когда Уолтер вышел на улицу, дождь как раз прекратился.

5

Вернувшись домой, Уолтер, не теряя времени даром, взялся за изучение бумаг, переданных ему Чарльзом Данном.

Прежде, правда, разделся. Умылся. Перекусил. Налил себе выпить и выпил. Забил трубку табаком и пыхнул. Посидел в кресле, думая вслух обо всём на свете. И даже успел вздремнуть, минут пятнадцать. Затем посмотрел на часы. Удивился, что уже так поздно. И тогда, наконец, перебрался за стол, на своё рабочее место.

Перед ним лежала тонкая и лёгкая папка. Уолтер взял её в руки, раскрыл, достал бумажные листы и через строчку ознакомился с текстом. Всё ясно… старик отдал ему ещё не законченную статью с пометками на полях и множеством исправлений. Одним словом, черновик.

Почесав кончик носа, детектив возвратился к первой странице.

«Тайна острова Грей-Ленд».

– Что ж, звучит интригующе, – произнёс он.

«Психиатрическая больница „Маяк“, расположенная на оторванном от всего мира острове под названием Грей-Ленд, – самая что ни на есть настоящая тюрьма, в которой содержатся ни в чём не повинные люди, старые и беззащитные, преданные собственными же детьми и внуками. И попав в эту тюрьму однажды, они остаются в ней до конца своих дней без права на помилование. Их никто и никогда оттуда не выпустит, и сбежать они никогда не смогут. Да и куда им бежать? С острова ведь нет выхода! Вокруг сплошной океан, холодный и необъятный, переплыть который оказалось бы не под силу даже самому Леандру, юноше *** (далее зачёркнуто, текст нечитаем). Кто из вас пожелал бы встретить закат своей жизни в подобном месте?»

– С этим всё ясно, – произнёс вслух Уолтер, перейдя на следующую страницу. – Что там по фактам?

«Что же объединяет всех тех, кто совершенно незаслуженно оказался за решёткой, под замком, под стражей? Ответ прост – деньги. Очень большие деньги. Целые состояния, ради которых мы („мы“ зачёркнуто и исправлено на „человек“) готов пойти на предательство, обман, подкуп, а подчас и на *** (слово зачёркнуто, нечитаемо). Одним словом, на страшные преступления».

– Пока все это просто слова, – вздохнул детектив, покачав головой. – Неудивительно, что статью не стали печатать. Ага, а вот наконец-то и первая фамилия.

«Мне удалось узнать, что всеми делами „Маяка“ заправляет некий господин по имени Скотт Лишер – в медицинской среде человек уважаемый и известный, пользующийся немалым авторитетом среди психиатров. Ничего, что бы скомпрометировало его, а вместе с тем лишило чести и достоинства, мне раздобыть, к сожалению, не удалось. Скорее всего, он имеет ряд помощников и сообщников, помогающих ему в его преступном деле, а возможно, так и вовсе выполняющих всю грязную работу за него. Совсем не удивлюсь, если в их числе окажутся и представители власти. Как иначе объяснить то, что Скотта Лишера до сих пор не поймали за руку? А ведь подделывая документы и лишая старых немощных людей свободы, он порождает ничуть не меньше зла, чем если бы просто совершал убийства».

– Красиво, но бездоказательно, – пожал плечами Уолтер. – Совсем сырой материал, прямо как сегодняшний вечер за моим окном.

«Иногда Скотт Лишер лично приезжает за пациентами на материк. С чем это связано, я не знаю, но так, например, было и в случае с Итаном Хоули, господином некогда богатым и влиятельным, теперь же приговорённым к смерти собственной дочерью. О нём я узнала от своей *** (слово зачёркнуто, нечитаемо), работающей в доме Хоули сиделкой».

– Ага, вот и первый пострадавший! – радостно воскликнул детектив и тут же замолчал, призадумавшись. – Хотя если его уже отправили на остров, то толку от него немного.

«Мисс *** (слово зачёркнуто, нечитаемо), зная, над каким материалом я работаю в данный момент, как-то сообщила мне, что старика Хоули, мол, собираются отправить на тот самый остров и в ту самую лечебницу, о которой я пишу. Подобное совпадение удивило её, и потому она решила поделиться со мной этой информацией. Осознав, что загадка острова Грей-Ленд может вот-вот раскрыться, я немедленно написала письмо мистеру Итану Хоули, которое передала ему через мисс *** (слово зачёркнуто, нечитаемо). На следующий день я получила ответ».

– Ответ? – удивился Уолтер. Он порылся в бумагах и отыскал то самое ответное письмо от старика Хоули, написанное твёрдым и ровным почерком. – Гм… похоже, что под его диктовку писала сама сиделка.

Письмо было следующего содержания:

«Уважаемая Анна Данн мне очень приятно что вы биспакоитесь о судьбе нисчастново старика, но уж лучше пусть меня отправят на остров чем отравят как бешеную собаку. Я своим родным больше ни нужен. Я им только мишаю. И да я знаю что с острова я уже никогда ни вернусь. Но я и ни хочу возвращаца сюда. Мой вам совет не впутывайтись в это дело. Вы можете испортить себе всю жизнь, а ведь вы ещё так молоды и красивы».

Детектив сложил письмо пополам, бросил на стол перед собой и почесал затылок.

– Как-то уж больно странно всё это выглядит.

Немного поразмыслив над прочитанным, Уолтер вернулся к черновику несостоявшейся журналистки.

«Я ничем не смогла помочь Итану Хоули. Его сослали на остров раньше, чем я успела хоть что-то предпринять. Похоже, мне придётся отправиться вслед за ним. Только так я смогу раздобыть доказательства, необходимые для печати моей статьи».

– И что же она рассчитывала там найти? – спросил сам себя детектив.

Он провёл ещё какое-то время за изучением бумаг, после чего отправился спать.

6

Несмотря на то, что утро выдалось прохладным и пасмурным, Уолтер проснулся в прекрасном расположении духа. Сегодня он собирался встретиться с Викторией, и пока что у него всё шло по давно составленному плану, в котором не имелось места ни для внезапной болезни, ни для любой другой неприятной случайности, пускай даже самой крохотной и незначительной. Сбросив с себя одеяло, детектив выбрался из постели. Загодя счастливый, он оделся, взглянул в зеркало и улыбнулся своему отражению, затем прошёл через всю комнату, взял в руки бутылку, оставленную с вечера на столе, откупорил её и глотнул коньяку, облизнувшись.

«Хорошо», – подумал он, подойдя к окну.

Серый и тяжёлый город пробудился ото сна значительно раньше него, так что жизнь на улице уже вовсю кипела. Мальчишка продавал газеты, а мужчины и женщины покупали их. Слева направо и справа налево спешили разные люди: высокие и низкие, толстые и худые, и иногда проносились экипажи, запряжённые лошадьми. Тучи хмурились, но пока что терпели и держали всю влагу в себе. Сильный ветер гнал их далеко за горизонт, так что сегодня могло обойтись и без дождя. Заметив согбенного старика с тростью в руке, ковылявшего вдоль кирпичной стены дома, детектив вспомнил о своём заказчике, Чарльзе Данне, таком же дряхлом и немощном на вид.

«Да, с его делом не должно возникнуть никаких трудностей», – самоуверенно решил он.

Сегодня, на свежую голову, дело Анны Данн показалось ему совсем простецким и пустяковым. С такими мыслями Уолтер прошёл в прихожую, обулся, надел пальто, взял шляпу и покинул дом.

Он решительно шагал по улице, разрезая толпу и вглядываясь в лица прохожих. Ему навстречу плелись хворые старики с физиономиями смятыми и беззубыми, потрёпанные отцы семейств и одетые с иголочки кредиторы. Мостовую попирали десятки ног – счастливые опережали несчастных. Истощённые нищетой и глубокой нуждой рабочие, только что покинувшие свои безотрадные дома, но уже как будто уставшие, влеклись совсем понуро. В их глазах читалось одно-единственное желание – поскорее бы завершился этот день и начался новый, столь же короткий и бессмысленный. Детектив не разделял их пессимистических чувств. Он, уверенный в дне сегодняшнем и дне завтрашнем, со спокойным оптимизмом глядел в собственное будущее, и даже мрачное небо над головой его ничуть не беспокоило. Хоть он и ступал общей дорогой с этими людьми, но двигались они в совершенно разных направлениях. Так что Уолтер ни о чём не думал. То есть ни о чём плохом. Ну кому захочется размышлять о чужих несчастьях? А ещё навстречу детективу шагали пары: хорошо одетые мужчины с красивыми женщинами и плохо одетые мужчины с некрасивыми женщинами. Счастливцы и убогие, получившие неравные дары от судьбы.

Присвистывая, Уолтер пересёк площадь. Викторию он увидел ещё издали. Он сразу помахал ей рукой, и она тоже помахала ему в ответ. Она была в плаще с капюшоном. Подойдя к девушке, он не преминул сообщить ей о том, какая она красивая.

– Ты прекрасно выглядишь! Как и всегда!

– Спасибо. – Девушка склонила голову набок и смущённо зарделась.

Они пошли по тротуару. Он вёл её под руку. Им навстречу двигались люди, но детектив больше не обращал на них внимания. Он глядел на Викторию и никак не мог налюбоваться ею. Её светлые волосы, нежные губы и добрые глаза, с любовью смотревшие на него в ответ, ярко контрастировали со всем окружающим. Она была такой невинной и хрупкой, в то время как мир вокруг – тёмным, грубым и каменносердным.

– Не повезло сегодня с погодой, – произнесла она.

– Да, – согласился с ней Уолтер, улыбнувшись во весь рот.

– Что-то случилось?

– Почему ты спрашиваешь?

– Да ты весь так и светишься. Рассказывай, в чём дело.

– Я думал, ты не заметишь. Хотел сделать сюрприз.

– Ещё как замечу! Ты плохой притворщик и совсем не умеешь скрывать свои чувства. Ну же, не томи! – взмолилась девушка.

– Новое дело! И платят очень хорошо! Раньше мне столько никогда ещё не платили.

– Ты сейчас не шутишь?

– Стал бы я разве так шутить?

– Наверное, нет. А что это за дело?

– Я его назвал: «Мрачная тайна острова Грей-Ленд», – торжественно объявил детектив, после чего добавил: – Да, кстати, завтра мы с тобой отправляемся на этот самый остров. Ты ведь не против поехать со мной?

– Что? Куда? Зачем? – тут же засыпала его вопросами Виктория.

И он обо всём рассказал, ничего не забыв. И о пригласительном письме Чарльза Данна, и об их последующей встрече у того дома, и о фотографии Анны Данн, и об её черновиках. Девушка слушала, раскрыв рот от удивления. Когда Уолтер прекратил говорить, она спросила у него:

– И ты веришь во всё это?

– Признаться, не очень, – честно ответил он.

– Вот и я не пойму, зачем кому-то отправлять в ссылку своего старика, которому и без того недолго осталось жить?

– Ну, здесь я осмелюсь предположить, что когда речь заходит о слишком больших деньгах, всякое терпение тут же испаряется.

– Ну не настолько же сильно, чтобы посадить родного человека в психушку?

– Да кто ж разберёт, что у них на уме, у этих богатеев, – пожал плечами детектив.

– Так и почему же ты тогда не веришь в это дело?

Уолтер не торопился с ответом. Они вышли к каналу, мимо проехал экипаж. Перейдя мост, они повернули направо и оказались у собора. Здесь было много людей.

– У меня имеется несколько версий на сей счёт, – наконец ответил он. – Во-первых, статья… вернее, черновик статьи. Я ознакомился с ним и могу сказать лишь одно – материал очень слабый и сырой. Кроме жалких домыслов и догадок в нём, по сути, ничего и нет.

– Личности?

– Только двое. Скотт Лишер – главный врач «Маяка». Оно, быть может, так и есть на самом деле, но это разве хоть как-то доказывает его вину? И второй – Итан Хоули, один из стариков, сосланных на остров. Прежде, чем навсегда покинуть материк, он даже успел написать письмо Анне Данн…

– Правда? – перебила детектива девушка.

– Да, но письмо, я уверен, поддельное.

– Поддельное? Но кому выгодна подобная мистификация?

– Дело тут не в выгоде. Письмо от имени Итана Хоули написала его сиделка, хорошая знакомая Анны Данн, которая ко всему прочему, как ни странно, была в курсе проводимого расследования. Полагаю, что она попросту решила подыграть своей подруге, а после понаблюдать за тем, что из этого выйдет.

– И Анна поверила в это письмо?

– Не знаю… Выглядит это и в самом деле весьма глупо и странно. Так и напрашивается мысль, что никакого расследования не было и в помине.

– А что было вместо него?

– Огромное желание выдать свои вздорные фантазии за сенсацию мирового масштаба.

– И стать знаменитой и известной.

– И стать знаменитой и известной, – согласился Уолтер. – Так что письмо сиделки не портило общей картины. Напротив, скорее добавляло нужных красок.

– Так, я уже немного запуталась. Если всё это ложь и Анна знала об этом, то зачем ей нужно было плыть на остров? Или её там нет?

– Вот и моя вторая версия – бегство из дома.

– Но какие для того причины? – удивилась Виктория.

– Самые банальные.

– Сложные отношения с отцом? – догадалась она.

– Похоже на то. Мне, к сожалению, толком ничего не удалось вытянуть из нашего клиента, но он, определённо, не в лучших отношениях с дочерью. Это факт.

Они шли всё дальше и дальше, погрузившись каждый в свои мысли, и мимо проплывали ярко освещённые витрины магазинов. Они ни на что не обращали внимания, и лишь когда воздух наполнился криками матросов и грузчиков, девушка вздрогнула и очнулась. Они, сами того не заметив, забрели в городской порт.

– Так, и что же это в итоге получается? – спросила Виктория, поглядев на Уолтера. – Я имею в виду – что мы будем делать?

– Я глубоко убеждён, что за исчезновением Анны Данн не кроется ничего серьёзного. И это пустяковое дело в конечном счёте разрешится само собой – она вернётся к отцу. А что касается нас, то мы неплохо проведём время на острове. Ты ведь хочешь побыть со мной вдали от всех и вся?

– Очень хочу… Пойдём отсюда, – попросила Виктория. – Здесь слишком шумно.

Уолтер обнял её, и они повернули обратно.

– Я проголодалась, – сказала девушка, когда они вышли на площадь.

– И я. Я сегодня ещё ничего не ел. Надо куда-нибудь зайти. К тому же, по-моему, собирается дождь.

– Да, собирается.

И они зашли в первый попавшийся ресторан. Официант проводил их к столику, и когда они остались наедине, Уолтер, подмигнув Виктории, произнёс:

– А по нашем возвращении я планирую нечто чрезвычайно важное.

– И что же?

– Секрет, но тебе обязательно понравится, – улыбнулся детектив.

Если бы он только тогда знал, что любые планы человека – это лишь его близорукое видение собственного будущего…

7

Следующее утро выдалось таким же прохладным и пасмурным, как и предыдущее. Солнце по-прежнему пряталось за облаками, лениво ползущими по небосводу. Воздух хмурился, пахло надвигающейся грозой. Ветер гулял по промозглым улицам и проспектам города, гудел и свистел в пустых закутках и шумел в ветвях деревьев. Птицы шумели. Транспорт шумел. Люди шумели.

В порту тоже стоял шум. Бранились сухопарые грузчики, разгружавшие торговые суда. Ревели малые дети, которые хотели есть и пить. Скандалили женщины, уставшие от своих ревущих детей. Скрипели груженные бочками и ящиками телеги. Ржали лошади. Тарахтели тяжёлые грузовики, без конца сигналившие, чтобы их пропустили. Горланили и колобродили подвыпившие мужчины. И все куда-то спешили и торопились, из-за чего образовывалась давка. И люди пуще прежнего роптали и негодовали.

Уолтер и Виктория уже находились на пароходе. Вместе с ними отправиться в рейс на этом небольшом судне собирались ещё три человека. Первый: мужчина, гладковыбритый, темноволосый, нарочито дорого одетый, на вид тридцати-тридцати пяти лет. Лицо его выражало решительность и строгость. Держался он легко и непринуждённо и на окружающий мир смотрел как будто бы свысока. Одним словом, напыщенный щёголь – именно так подумал о нём детектив.

Мужчина плыл не один – рядом с ним находился худосочный старик, седой и сгорбленный. Он лениво озирался по сторонам, не замечая никого и ничего вокруг себя. В его взгляде легко читалась мрачная безнадёга. В целом старик производил впечатление человека, уставшего от своего ума, чувств и мыслей, уставшего от мира и от собственной жизни. И, казалось, один лишь инстинкт самосохранения удерживает несчастного в теле, давно пришедшем в негодность.

Третьим пассажиром оказался грузный человек, державшийся особняком. Он стоял у фальшборта и смотрел вниз, одной рукой похлопывая себя по вздутому животу, а второй беспокойно трогая пенсне, словно пытаясь что-то разглядеть в морской пучине. Но в воде ничего не было. Уолтер самолично перегнулся через фальшборт, чтобы проверить это. Грузный господин, не имея каких-то отдельных физических изъянов, сам целиком и полностью являлся сплошным изъяном. Одутловат и отёчен, неуклюж и тяжеловесен, он походил на огромного моллюска. Его страшно распухшее лицо выглядело так, точно принадлежало утопленнику, пролежавшему долгое время в воде. Одежда его, в отличие от одежды прочих пассажиров, не отличалась опрятностью, и могло даже сложиться впечатление, что он провёл не одну ночь в чистом поле под хмурым небом прежде, чем погрузился на судно. В общем, Уолтеру стало как-то не по себе от вида этого господина, и он, наморщив лоб, отвернулся.

«И что за жуткий персонаж?» – удивившись, подумал он.

Схожие мысли возникли и у Виктории, потому что она притянула детектива к себе и сказала ему на ухо:

– Видел, какой он страшный? Наверное, болеет чем-то. Чем-то очень серьёзным.

– Наверное, – кивнул Уолтер.

Раздался гудок. Пароход отдал концы, вздрогнул, развернулся, взял курс на остров и очень скоро удалился от берега. Тогда стихли и шум, и гвалт, порождаемые людьми, машинами и лошадьми. Вместо них зашумел сердитый ветер и загалдело пространное море. Перед глазами детектива предстала поистине исполинская красота – необъятный водный простор. Седые горбатые буруны рвали морскую гладь до самого горизонта. Пароход уверенно шёл по курсу, переваливаясь с волны на волну.

8

Когда Уолтер и Виктория собрались было покинуть палубу, к ним вдруг приблизился тот самый одутловатый господин, уже успевший произвести на детектива крайне неприятное впечатление. При ближайшем рассмотрении Уолтер заметил, что лицо незнакомца имело зеленоватый оттенок, а белки глаз отливали желтизной. Возле носа росла большая бородавка, из которой торчали два длинных закрученных волоса, а толстые щёки обвисали, как у бульдога. Во рту чернели испорченные зубы, из-за чего запах был просто ужасный.

– Прошу простить моё любопытство, – нервно поправив пенсне, начал незнакомец, – но мне, право слово, интересно, кто вы и что заставило вас отправиться на остров? Нечасто, знаете ли, у нас бывают гости.

– Уолтер, – представился детектив, пожав протянутую ему руку. – А её зовут Виктория. – Он показал на девушку. – Мы плывём на остров, чтобы разыскать одну женщину.

– Так, быть может, я смогу помочь? Я всех знаю. Как её имя?

– Анна Данн.

– Анна Данн… Анна Данн… – несколько раз повторил мужчина. – Право слово, у нас никого нет с таким именем. Ни женщины, ни девочки, ни старушки.

– А вы всех-всех знаете? – удивился Уолтер.

– Да, по долгу службы.

– И кем вы служите?

– Я врач. Работаю в «Маяке». Это наша психиатрическая больница. Ну и случается, что ко мне обращаются разные люди с разными недугами. Им больше не с кем посоветоваться. Так что мне приходится общаться со многими.

– А зовут вас… – почесав подбородок, произнёс детектив.

– Ах да, я ведь забыл представиться. Некрасиво как-то получилось. Меня зовут Скотт Лишер.

И тут детектива словно ударило молнией, от неожиданности он даже на какое-то время потерял дар речи. Он ушёл в себя, перед глазами тотчас пронеслись строки и целые абзацы из черновиков Анны Данн. И всё, описанное молодой журналисткой, вдруг показалось Уолтеру настолько правдоподобным, что ему сейчас же захотелось схватить Скотта Лишера за руку и во всеуслышание объявить о поимке последнего подлеца и негодяя. Но он вовремя опомнился.

– Вы о чём-то задумались? – поинтересовался врач. – Или вы себя неважно чувствуете? Может, вас укачало?

– Нет-нет, со мной всё в полном порядке, – улыбнулся детектив. – Так, значит, вы и работаете, и живёте на острове?

– Да. Знаете, пациенты требуют много внимания, так что я почти всё своё время провожу с ними. Стараюсь помочь каждому.

– А на материке у вас кто-то из родных живёт?

– Нет, с чего вы взяли?

– Просто решил, что вы, возможно, кого-то навещали.

– А-а-а, теперь ясно… Нет, вовсе не поэтому. Я сюда приезжал по одному важному делу… Расскажите-ка вы лучше что-нибудь о себе. Или о своей жене.

– Жене?

– Ну да, – подтвердил Скотт Лишер, бросив взгляд в сторону Виктории.

– Мы не женаты.

– Ой, простите.

– Ничего страшного.

– Должно быть, Анна… как там её?

– Данн.

– Должно быть, Анна Данн – ваша жена?

– Нет. Почему вы вообще решили, что я женат?

– Даже не знаю, – ответил врач, почесав щёку длинными грязными ногтями. – Отчего-то мне так показалось… В любом случае, кем бы вам ни приходилась та женщина, на нашем маленьком островке её нет и никогда не было. В какую же даль вы отправились! И всё путешествие впустую!

– Ничего страшного, если даже и так. Я и в самом деле отношусь ко всей этой истории как к небольшому путешествию.

– Это радует… и всё же мой вам совет – когда мы доберёмся до острова, не сходите на берег, сразу отправляйтесь обратно. Вы сэкономите уйму времени.

– Благодарю за совет, я бы и сам так поступил, но не могу. Похоже, мне придётся задержаться.

– На целый месяц? – удивлённо воскликнул Скотт Лишер. – Следующий пароход будет только через месяц.

– Выходит, что да, – кивнул детектив. – Просто я связан некими обязательствами с тем господином, который попросил меня о данной услуге.

– А-а-а… теперь я, кажется, понимаю. И даже понимаю, какими конкретно обязательствами.

– В конце концов, надеюсь, следующий месяц будет не худшим временем в моей жизни.

– Надейтесь… надейтесь… – сказал врач, посмотрев на воду и похлопав себя рукой по вздутому животу.

Чтобы переменить тему разговора, Уолтер показал на море и произнёс:

– Какая же мощь! И на много километров вокруг ничего, кроме воды! Разве это не удивительно? Разве не заставляет задуматься над тем, насколько же огромен наш мир и насколько мы сами малы и крохотны?

– Да, пред ним мы и в самом деле просто крохи, это вы верно подметили, – согласился с детективом Скотт Лишер, и каждый из них в этот момент подумал о чём-то своём. – Если б вы хоть раз в жизни увидели его! Одна такая встреча преобразила бы всё ваше существо… бытие… образ мыслей.

– Похоже, что я вас не до конца понимаю.

– Оно и не удивительно, вы ведь и понятия не имеете, какие исполины обитают в водной среде! Там даже водоросли и те вырастают до сотни метров в длину.

– По-моему, вы несколько преувеличиваете, – усмехнулся Уолтер, но врача было уже не остановить. Он всё продолжал говорить, и глаза его блестели как у буйнопомешанного.

– Какие только тайны ни скрыты под толщей тёмной воды! Там, – и он показал вниз, – обитают самые настоящие чудовища. Страшные жуткие твари, пожирающие друг друга. Они запросто сожрут и вас, лишь только вы подумаете вторгнуться в их законные владения. При желании они за одну секунду могут утянуть на дно и наше судно. Если б вы только увидели хоть одним глазком самого большого, самого главного из них…

– Ну хватит, это не смешно, – вдруг вмешалась в разговор Виктория. Она на дух не переносила море и всё, что было с ним связано.

– Но я и не собирался шутить! – воскликнул Скотт Лишер так громко, что она даже вздрогнула. – Океан наш, право слово, населён страшными титанами. И все они обитают на таких глубинах, что ни один водолаз в мире никогда до них не доберётся.

– Ладно уж, заканчивайте свои россказни о глубоководных чудовищах. Вы б нам ещё про «Летучий голландец» поведали, – попытался отшутиться детектив, хотя у самого по спине пробежали мурашки. Поддавшись мистической тревоге, он посмотрел на воду, от которой шёл промозглый холод, и на миг ему почудилось, что он что-то или кого-то увидел. Нечто тёмное, странный силуэт, быть может, чья-то тень… нет! Человек! Полчеловека! Половина чьего-то туловища! Уолтера немедленно схватил озноб. И только он собрался рассказать всем об увиденном, как его вдруг схватил за руку врач, развернув лицом к себе.

– Как знаете! – с досадой произнёс Скотт Лишер. – Не верите мне… ваше право. Не стану больше докучать вам своим присутствием. – И он откланялся.

Детектив кисло улыбнулся в ответ, после чего вперил нетерпеливый и пристальный взгляд в воду. На сей раз ничего необычного он там не увидел.

«Показалось, – успокоил он себя. – Ну и привидится же чертовщина».

– От его историй мне не по себе, – призналась Виктория, вся съёжившись. – А ещё мне холодно.

Уолтер прижал её к себе и ощутил тепло её дыхания на своём лице. Затем он достал из внутреннего кармана пальто фляжку с коньяком и немного отхлебнул, после чего они поспешили уйти с палубы.

9

– Вы не возражаете?

– Не возражаю, пожалуйста.

Спросив разрешения, Уолтер разместился за столом, за которым уже сидели статный мужчина и горбатый старик. Представившись друг другу, они обменялись рукопожатиями. Поначалу разговор у них шёл о том о сём и вместе с тем ни о чём вовсе: о погоде, о политике, о жизни. Больше всех говорил мужчина, задавая общий тон диалога, так что у детектива не получалось и трёх фраз подряд вставить в беседу. Старику тоже не позволялось особо разойтись. Каждый раз, как только он было пытался объяснить Уолтеру цель своего визита на остров, его тут же перебивал мужчина, уводя разговор в сторону – вновь к погоде и последним газетным новостям, глупым и неинтересным. Детектива это раздражало, но он держался и не подавал виду, чего нельзя было сказать о старике, который краснел и злился. В какой-то момент его терпение лопнуло, он ударил ладонью по столу и воскликнул:

– Довольно! Стыдно? Да? Почему не скажешь человеку напрямую, куда мы направляемся и с какой целью? Стыдишься меня? Знаю, стыдишься! Мол, совсем из ума выжил старый дурак! Так вы и говорите за моей спиной, когда я не слышу. Я всё знаю.

– Папа, ты чего? – тут же встревожился мужчина. Его лицо приняло странное выражение, как будто он не на шутку перепугался. – Не говори глупостей.

– Довольно! Кончай спектакль! Признайся, что вы все терпеть меня не можете за то, что я стал беспомощен, как ребёнок, – повторил старик, и в этот миг в борт судна ударила мощная волна, раздался какой-то треск, и оно чуть не опрокинулось.

Погода вдруг в одночасье переменилась. Всё небо затянуло чёрными жирными тучами, задул ураганный ветер, и море заволновалось и зашумело пуще прежнего.

– Как бы не перевернуло нашу лохань в такую-то непогоду, – произнёс мужчина, сделав попытку переменить тему.

– Замолчи, щенок! – брызжа слюной, прокричал старик. – Дай теперь отцу выговориться! Или стыдно стало, что о тебе подумают посторонние люди? Раньше надо было думать, до того, как решили избавиться от меня.

– Ну что ты такое говоришь?

– Хватит! Пускай хотя бы этот господин узнает, как вы со мной обошлись. Послушайте, – старый человек обратился к Уолтеру, – я для своих детей что кость, застрявшая в горле. Но они никак не желают понять, что и сами не вечно будут оставаться молодыми и здоровыми. Да, не стану кривить душой и признаюсь: временами я действительно бываю невыносим, часто забываюсь, теряюсь, не понимаю, где нахожусь и что делаю. Один раз так и вовсе зашёл в чужой дом и отправился в спальню, чтобы отдохнуть. А там хозяйка, и не одна, понимаете, чертовка… хе-хе. – Он улыбнулся. – И пожар дважды чуть не устроил. И с лестницы падал, и голову расшибал… и не только свою. Случается, что даже хожу под себя, но разве это повод выбрасывать меня за дверь, как побитую, отслужившую своё собаку?

– Папа, перестань, пожалуйста. Ты позоришь нас.

– Вы сами себя позорите, так поступая со мной. И откуда только в вас столько эгоизма? Разве такому я вас учил?

– Вы только не слушайте его. – Мужчина взглянул на детектива. – Это он сейчас ещё гладко говорит и трезво соображает, в остальное же время он совершенно не в своём уме. Мы устали от него. Мы все очень устали от тебя, папа. – И он развернулся к отцу.

– Помяни моё слово, – ответил ему старик, – когда ты будешь кончаться, твои дети обойдутся с тобой ещё хуже, чем ты со мной.

– Можешь не переживать, я никогда не стану для них обузой.

– Ещё как станешь, шакал ты этакий.

И внезапно зарядил мощнейший ливень. Со свистом завыл ветер, и окончательно взбунтовавшееся море основательно закачало жалкую посудину. Но всё это, похоже, лишь ещё больше раззадорило старика. Он совсем вышел из-под контроля и вёл себя теперь так, точно в него вселился какой-то шкодливый бес. Он тряс кулаками, пытался вырвать свои волосы – последние, оставшиеся на голове, – и даже плевался, как озорной малолетний мальчуган.

– Вот уйдём сейчас на дно, на корм рыбам, – кричал старик, – тогда и поглядим, какая дрянь в ком сидела! Вы думаете, что я совсем выжил из ума? Да, чёрт возьми, так и есть. И вы все тоже давно уж с ума сошли. Психи и безумцы! Кругом психи и безумцы! Ха-ха! И наконец-то мы все погибнем! Долой мою жизнь! Долой ваши жизни! Ха-ха! На корм рыбам! Да я о таком с детства мечтал. На корм!

– Папа, перестань, – умолял его мужчина. – Прошу! Что на тебя нашло? Это, наверное, всё из-за бури. Ты только не бойся. Успокойся, прошу. Всё будет хорошо.

– Это наша последняя поездка! И вот-вот мы обретём вечный покой. Ха-ха!

Когда старый человек собрался стянуть с себя штаны, в дело вмешался врач, появившийся рядом неожиданно, словно из-под земли. Обратившись к мужчине, он сказал:

– Вам лучше увести отца в каюту. И вам, Уолтер, также советую закрыться у себя, потому как, похоже, начинается Чёрная Буря!

– Чёрная Буря? – удивился детектив.

– Она самая! В здешних краях подобное случается нередко. Право слово, с ней шутки плохи.

10

За считанные секунды погода переменилась с ужасной на адски кошмарную. Море взвихрялось, пенилось и плевалось. С чёрного, как сажа, неба с грохотом низвергалась вода. Ветер безумствовал во всю мочь. А судно в ответ на всё это лишь жалобно скрипело и трещало, готовое, кажется, в любой миг развалиться на части. Его болтало, как яичную скорлупку, которую выбросили в бушующий океан на произвол судьбы, швыряло из стороны в сторону и подкидывало вверх-вниз. Вода заливала палубу и была везде.

– Что, если мы утонем? – с ужасом воскликнула Виктория, посмотрев на Уолтера. Они сидели в крохотной каюте друг напротив друга.

– Всё будет хорошо, – ответил он, взяв её за руку. При этом всем своим видом он постарался изобразить стоическое спокойствие, хотя и сам немного дрейфил.

– Ты ведь знаешь, я так боюсь воды. Так страшно, что даже дышать тяжело.

– Не переживай. Дыши как можно глубже и ни о чём плохом не думай.

– Но как же?..

– Ни о чём плохом, – повторил он, не дав ей договорить.

– Не могу не думать.

– Предоставь это мне. Обо всём плохом подумаю я вместо тебя. Ты только дыши.

Слова детектива произвели на девушку должный эффект, и она и впрямь какое-то время держалась, но затем снова забеспокоилась.

– А если нас утащит на дно какой-нибудь монстр? – прошептала Виктория, сильно напуганная.

– Ну что за глупости?

– Да уж, я и в самом деле говорю какие-то глупости, и ты, наверное, думаешь, что я у тебя совсем дурочка?

– Ни в коем случае, – запротестовал Уолтер.

– Но ведь так страшно! На нас точно никто не нападёт?

– Будь спокойна. Я уверен, что никакого монстра и в помине не существует. Так, просто детская страшилка.

– Точно-точно?

– Точно-точно, всё будет хорошо. Я тебе обещаю, что с нами не случится ничего плохого. Всё обойдётся, вот увидишь.

– Но корабль так трещит. – Она крепко сжала его ладонь. – Я боюсь, что он развалится.

– Мы не умрём: меня не устраивает ни место, ни время!

– Ой, ты такой храбрый!

– Так что ни о чём не беспокойся, просто держи меня за руку.

И она держала и изо всех сил старалась ни о чём плохом не думать, что не совсем получалось. В голову так и лезли всякие жуткие картины. Например, то, как их судно терпит крушение и вода быстро распространяется везде и всюду, затопляя каюты и коридоры. Как намокает одежда, становясь тяжёлой, и как кожа покрывается мурашками от страха и холода. И вот солёная вода, неприятная на вкус, уже проникает в глаза, в уши, в рот и, в конце концов, попадает в лёгкие. Виктория вздрогнула от ужаса, и Уолтер тут же её приласкал.

– Тише… Ты чего? Закрой глазки, ты слишком напряжена.

Она только опустила веки, а перед глазами уже новая картина, не менее пугающая – на них напал глубоководный монстр и опутал своими длинными-предлинными щупальцами их жалкую посудину, так, что она вся затрещала и застонала.

– Нет!.. – вдруг вырвалось из уст девушки.

– Тише-тише, – прошептал детектив и, чтобы отвлечь её от дурных мыслей, заговорил о старике и мужчине, плывущих вместе с ними. – Кстати, что думаешь насчёт этой парочки, тех двоих?

– Что ты имеешь в виду?

– Не находишь их странными? Сын сопровождает отца в психушку, с ними ещё и сам врач. Всё прямо как в статье Анны.

– Быть может, просто совпадение? В любом случае со стариком явно что-то не так.

– Согласен. И по его одежде я не сказал бы, что они особенно богаты. Выходит, не наш случай?

– Похоже, что не наш. Ты ведь вообще не верил во всё это, забыл уже?

– Я и сейчас не верю, – улыбнулся Уолтер. – Просто хотел тебя отвлечь.

– Ах ты, хитрец! – воскликнула Виктория.

Он поднялся и сел рядом с ней. Она положила голову ему на плечо.

– И сколько ещё продлится этот кошмар? – спросила девушка.

– Ты о погоде? – уточнил детектив.

– Ну а о чём же ещё?

– Признаться, не имею ни малейшего понятия.

– Поскорее бы уже всё закончилось и показалась земля.

– Сам жду не дождусь.

– Хорошо, что ты рядом. Одна я бы давно уже сошла с ума.

– Не говори так. Ты сильная и смелая. А теперь приляг и отдохни, на тебе лица нет.

– Да, что-то я себя неважно чувствую. Это, наверное, из-за качки.

– Уверен, скоро мы уже будем на месте. Потерпи, осталось немного.

Судно болталось на волнах, как ореховая скорлупа.

11

Прошло немало времени прежде, чем ветер стих и море успокоилось. Чёрная Буря, так напугавшая Викторию, прекратилась, и теперь пароход мог спокойно подойти к берегу. Обессиленная тревогой, девушка спала. Уолтер наклонился и поцеловал её в лоб. Она лениво приоткрыла глаза, легонько зевнула и спросила:

– Приплыли?

– Почти, – ответил детектив.

– Я думала, этому не будет конца. Никогда больше не хочу путешествовать на пароходе.

– Теперь всё позади. Пойдем, выйдем на палубу. Там хорошо. И уже виден берег.

– Здорово. – Виктория села и потянулась. Затем поправила причёску и взглянула на Уолтера. – Как я выгляжу?

– Как всегда, замечательно.

– Я серьёзно.

– И я тоже. Идём.

Они вышли в длинный пустой коридор, ведущий на верхнюю палубу.

Пароход тем временем заходил в крохотный порт под названием «Тёмные воды». У коротенького подгнившего причала качались рыбацкие лодки; рыбаки в зюйдвестках грузили в них корзины. Рядом с мужиками крутился большой пес с густой чёрной шерстью. Периодически он запрыгивал в одну из лодок и заглядывал в одну из корзин. Принюхивался, радостно вилял хвостом и лаял до тех пор, пока не получал сапогом под зад.

– А ну пшёл отсюдова! – кричал кто-нибудь из рыбаков.

Пёс отбегал в сторону, а потом снова возвращался и запрыгивал в лодку.

Виктория толкнула Уолтера в плечо и показала рукой вперёд.

– Смотри, какая у них большая собака! Красивая!

– Да, – кивнул он. – Красивая. Только, по-моему, глупая. Всё ей не сидится на месте.

– Просто ей, наверное, скучно. Она хочет играть.

Пароход заметно сбавил скорость и теперь медленно подходил к берегу. Порт «Тёмные воды» – самый захудалый и самый маленький из всех портов мира. От него, прогнившего и проржавевшего почти насквозь, за милю несло тоской и смертью. В каждой его детали, будь то покосившийся дощатый сарай или продырявленный навес, ощущались упадок и приближение скорой кончины. Детектив проглядел все глаза в надежде увидеть журналистку, собирающуюся вернуться домой. Он хорошо разглядел рыбаков, которые, как и Скотт Лишер, с первого же взгляда вызвали в нём неприязнь. Он увидел сарай, гнилые доски, чугунные кольца и ржавый, никому не нужный якорь, но Анны Данн нигде не было.

– Глупо было думать, что всё разрешится так просто. К тому же… – Уолтер собирался сказать что-то ещё, как вдруг ему на плечо упала тяжёлая одутловатая рука, а затем послышался голос врача:

– Ну что, не передумали?

– Вы это о чём? – уточнил детектив.

– О вашем решении сойти на сушу, – пояснил Скотт Лишер. – Неужто не находите, что это была глупая затея? Отправиться в такую даль ради… ради… – он пытался подобрать нужное слово, – ради какого-то эфемерного призрака.

– Возможно, вы правы, но, как я уже говорил прежде, мне всё равно придётся здесь задержаться.

– Значит, не передумали?

– Не передумал.

– Тогда вы застрянете на острове на целый месяц. И несладко же вам придётся, вы здесь попросту умрёте со скуки.

– Мы как-нибудь это переживём, – улыбнувшись, ответил Уолтер.

– Моё дело – предупредить. – Скотт Лишер глубоко вздохнул и посмотрел на тёмную воду. Спустя мгновение он вновь обратился к детективу: – Я вот о чём подумал. Раз вы всё равно решили здесь задержаться, то так и быть, давайте я организую вам встречу с нашим старостой. Он всегда в курсе всего, что происходит на острове. Он даст вам самые исчерпывающие разъяснения по поводу вашей Анны… напомните.

– Данн.

– По поводу Анны Данн. Может, хоть тогда вы поверите в то, что её здесь нет.

– Я и без того в это верю.

– Ладно, не будем больше о ней, – произнёс врач, похлопав Уолтера по плечу. – И да, ещё кое-что.

– Что же?

– Вам ведь нужно где-то остановиться?

– Да… конечно.

– В таком случае рекомендую заселиться в гостиницу. Она, правда, уже много лет не работает и вся давно заросла грязью, но жить там в целом всё равно можно. Вы обратитесь с этим к Джеку, нашему кладбищенскому сторожу, он проживает как раз в доме напротив гостиницы. А чтобы выйти к ней, просто идите всегда прямо. Тут невозможно заблудиться. И да… кофр с вашими вещами доставят сразу в номер, не переживайте.

– Премного благодарен.

Когда судно причалило к берегу и Уолтер с Викторией сошли на сушу, к ним сразу же подбежал пёс, до того вертевшийся возле рыбаков. Животное, принюхиваясь и радостно виляя хвостом, ходило вокруг них кругами.

– Какой он славный, правда ведь? – улыбнулась девушка.

– Да-да, – равнодушно отозвался детектив.

Когда собака подбежала к Уолтеру и лизнула его в руку, он наклонился и сделал вид, что поднимает с земли камень.

– А ну! Пошёл! – прикрикнул он.

– Не ругайся. Он ведь такой ласковый.

– Ага, ласковый и шелудивый. Пускай к своим хозяевам ступает, а вокруг нас нечего крутиться.

* * *

Порт «Тёмные воды» со всей своей гнилью и ржавчиной остался позади. Вступив в селение, и Уолтер, и Виктория очень сильно удивились. Девушку представшая её взору картина так и вовсе напугала. На крышах утлых и корявых домов, как, собственно, и на земле, под ногами, лежали разные морские гады, а на чёрных деревьях висели длинные-предлинные водоросли. Вся улица, насколько хватало глаз, была завалена морскими обитателями. Местные жители в убогой ветоши, с грязными руками и с грязными-прегрязными лицами работали, не разгибая спины. Они собирали всю эту гадость в корзины, которые затем составлялись в повозку рыботорговца.

– Боже, что тут произошло? – прошептала Виктория.

– Не знаю, – ответил ей Уолтер.

Они шли прямо по улице, как и велел им врач, переступая через осклизлую мерзость, а немногочисленные мужчины и женщины, такие же утлые и корявые, как и их жилища, смотрели им вслед. И в каждом взгляде читался немой вопрос: «Кто они и зачем приехали на наш остров?»

Пройдя мимо рыбной лавки, которая называлась «Лавка братьев Луи», детектив со своей спутницей вышли на главную площадь. Здесь, в самом центре, стояла трехметровая статуя из дерева, изображавшая женщину с толстыми короткими руками и точно такими же короткими и толстыми ногами, огромным животом, словно она вынашивала тройню, и лицом, своей отёчностью напоминавшим лицо Скотта Лишера. Поглядев на неё, Уолтер невольно поморщился, как будто увидел что-то гадкое и неприятное.

– Ну и кошмар, – произнёс он. – До чего ж она уродлива!

– Да, – согласилась с ним Виктория.

– Любопытно, кто она и почему в её честь поставили статую?

– Наверное, она сделала что-то важное для жителей острова.

– Само собой, но что именно?

– Если бы я только знала, – пожала плечами девушка.

Они ещё недолго постояли и посмотрели на статую, а потом пошли дальше по дороге, усыпанной морскими гадами и водорослями, пока не уткнулись в массивные ворота, изъеденные ржавчиной. Прямо перед ними стояла гостиница: двухэтажное здание, мрачное и угрюмое, побитое временем и непогодой. Обветшалое и лишившееся цвета, оно походило на старого человека, многое повидавшего на своём веку. Девять окон, забранных решёткой, чернели непроглядным мраком, и казалось, что за ними нет ничего, кроме скучной безнадёжной пустоты.

– Что-то мне не хочется здесь останавливаться, – призналась Виктория.

– Согласен, выглядит не очень уютно, но так всегда бывает, когда останавливаешься в незнакомом месте в первый раз. Уверяю тебя, завтра всё это будет смотреться совершенно иначе… не столь зловеще.

– Ты серьёзно так считаешь?

– Да. Впоследствии ты, быть может, даже полюбишь это место.

– Сильно сомневаюсь.

– А вот, скорее всего, и нужный нам дом Джека, – развернувшись, произнёс Уолтер.

Он подошёл к двери и постучался.

12

Им открыл молодой человек неприятной, вернее даже сказать, гадкой наружности. Он имел рыбьи глаза, испорченные зубы, плохую кожу, карикатурно большой нос и широкий шрам, пересекавший лоб. Одним словом, он был уродлив. Уолтер даже отшатнулся, увидев перед собой столь кошмарную образину, как будто не человек, а какой-то жуткий зверь вырос перед ним. Молодой человек молчал, и Виктория, поражённая его внешним видом, тоже молчала, так что первым заговорил детектив:

– Здравствуйте. Прошу простить за беспокойство, но нам сообщили, что вы можете помочь с устройством в гостинице. Вас ведь Джек зовут, правильно?

Но Джек ни на приветственные слова, ни на вопрос ничего не ответил. Он лишь только удивлённо повёл своими выпученными глазами да вдобавок почесал голову грязными пальцами. В общем, держался так, словно обращались вовсе не к нему, а к какому-то другому господину.

– Так вы нам поможете или нет? – повторил свой вопрос Уолтер.

И вновь не последовало никакого ответа. Молодой человек отстранённо взглянул на чужаков, после чего совершенно неожиданно захлопнул дверь, едва не ударив детектива по самому носу.

– И как это понимать? – удивилась девушка.

– Странно, – произнёс Уолтер. – Попробуем ещё раз. – И он снова постучался.

Дверь им не открыли, зато колыхнулась занавеска и за пыльным окном мелькнула тень.

– Он прячется за шторой и смотрит на нас, – прошептала Виктория. – Признаться, он меня пугает.

– Не бойся. – Детектив посмотрел прямо в окно, на притаившегося в тени Джека, продемонстрировав тем самым, что отлично его видит. Это сработало, и почти сразу молодой человек покинул своё укрытие.

Снова мелькнула тень, и снова колыхнулась занавеска. Спустя мгновение дверь всё же отворилась.

– Я Джек, кладбищенский сторож, и меня тут все знают, – с ходу и достаточно громко выпалил молодой человек, чем смог напугать девушку, которая на всякий случай даже зашла за спину Уолтеру. – А вас я совсем не знаю. Я не люблю тех, кого совсем не знаю. Так что лучше уходите.

– Так давайте же познакомимся. Я Уолтер, а это Виктория. Нам сказали, что вы можете помочь с заселением в гостиницу.

– Кто сказал?

– Скотт Лишер, врач.

– Его я знаю. Он хороший человек. Его здесь все любят. И я тоже его люблю. – То, с каким трудом изъяснялся Джек, наводило на мысль, что он безнадёжно отстал в развитии.

– Так вы нам поможете?

– Значит, вас прислал Скотт?

– Да, именно он и направил нас к вам.

– Хорошо, тогда помогу. К тому же я ведь вас теперь знаю. Я люблю всё знать. Мне так спокойнее.

– Вот и славно, – улыбнулся детектив.

– Ага. – Джек осклабился в ответ. – Подождите. Я ключи только возьму. – И он скрылся в доме.

– Какой-то он странный, – с опаской прошептала девушка.

– А по-моему, он добрый малый.

– Не знаю, – призналась Виктория. – У меня мурашки по всему телу от него.

– Тише, он возвращается.

Дверь отворилась, и когда Джек вышел на улицу, Уолтер заметил, что его левая рука оканчивается культей на уровне локтя. В правой он нёс связку ключей.

– Идёмте, – позвал гостей Джек.

Они двинулись вслед за ним и перешли дорогу, на которой лежали морские водоросли.

– А что здесь стряслось? – поинтересовалась девушка.

– Где? – не понял Джек.

– Ну здесь… вокруг. Всё в этих водорослях и прочей гадости.

– А-а-а… – сообразил молодой человек. – Это всё из-за Чёрной Бури. Но это ещё была маленькая буря. Иногда так много воды льётся с неба, что можно даже утонуть. Поэтому, как только услышите колокол, сразу бегите и прячьтесь. Я это хорошо знаю.

– Колокол? – уточнил детектив.

– Да, колокол. Если он звонит, то это означает, что идёт Чёрная Буря. Мне так все и говорят. Я это хорошо запомнил.

– Так ли уж она опасна, эта буря?

– Очень.

Они подошли к железным воротам, и Джек отпер их своим ключом.

– Надеюсь, что погода всё же наладится в ближайшие дни, – в задумчивости произнёс Уолтер.

Когда они вошли в гостиницу, Виктория так и ахнула. Вся обстановка вокруг была настолько ветха, источена и увечна, что попросту не представлялось возможным, чтобы тут обитал хоть кто-то, кроме древних призраков. Повсюду лежала пыль, под потолком висела паутина, а из-за того, что окна давно не мылись и в комнаты едва-едва пробивался солнечный свет, в глубине помещений стояла зловещая темнота. Ко всему прочему в воздухе чувствовались затхлость и гниль, точно в гостинице хранился покойник.

«Да уж, ну и дыра», – подумал Уолтер, оглядевшись.

Девушка украдкой взглянула на него. Она брезгливо поморщилась и, как будто прочитав его мысли, подумала о том же самом: «Ну и дыра! Да на всей планете не найдётся места хуже». И пока они предавались подобным размышлениям, Джек, что-то тихонько бормоча себе под нос, прошёл за стойку регистрации.

– Вот! Нашёл! – радостно воскликнул он, подобрав ключ от двести второй комнаты и протянув его детективу, но тут же резко отдёрнул руку. – Хотя нет, вам туда нельзя.

– Почему? – удивился Уолтер.

– Просто так. Просто нельзя. Я не знаю, – совершенно неожиданно и безо всякой на то причины разволновался Джек.

– Хорошо-хорошо, – поспешил успокоить его детектив. – Я думаю, что нас устроит любой номер, правда ведь? – И он обернулся к своей спутнице.

– Полагаю, что они все одинаково ужасны, – недовольно пробурчала она в ответ.

– Вот другой ключ, держите!

Уолтер принял ключ с биркой «203» и расплатился за номер, который достался им почти что даром.

– Ах да, чуть не забыл спросить, – вдруг вспомнил он. – А что это за статуя такая на площади стоит?

– Это статуя Вивехзды.

– Ви-вех-зды? – переспросил детектив, громко и отчётливо произнеся слово по слогам, дабы удостовериться, что он правильно его расслышал.

– Да, это статуя Вивехзды, – повторил Джек.

– Странно, я никогда раньше не слышал этого имени. Кто она?

– Вивехзда – наша пророчица. Она знала всё и обо всём. О море, о животных и о Чёрной Буре. Она была очень умная. Самая умная на острове. Вы о ней лучше спросите у старосты. Он любит рассказывать о ней. Он вам всё расскажет о ней.

– Хорошо, обязательно спрошу при случае. – Уолтер подбросил ключ в воздух и поймал его. Затем взял под руку Викторию, и они направились к лестнице, ведущей на второй этаж. Поднявшись, детектив вдруг остановился, сошёл на несколько ступенек вниз и перегнулся через перила. – Кстати, а почему на всех окнах решётки? – спросил он, посмотрев на Джека.

– Я не знаю. Так было всегда.

– Любопытно… любопытно.

– Ты идёшь? – окликнула его девушка.

– Иду!

13

Уолтер отпер дверь под номером 203 и первым вошёл в неубранную грязную и сырую комнату, всю в паутине и пыли. И только он переступил порог, как тут же чуть было не задохнулся от паршивой гнилости и старческой заплесневелости, без предупреждения ударивших ему в нос. Складывалось такое ощущение, что атмосфера давно не проветриваемого помещения состояла из одних лишь отравляющих миазмов. Вдобавок детектив по неосторожности взметнул в воздух целый клуб пыли, отчего у него сильно запершило в горле.

– Кошмар, – сквозь зубы процедил он, шагнув к окну и распахнув его нараспашку.

Виктория, войдя в комнату, тихонько чихнула, как мышка.

– Сколько лет здесь не убирались? – воскликнула она.

– По всей видимости, много, очень много лет.

– И вся комната в паутине! Ужас!

– Даже картина. – И Уолтер указал на полотно в тяжёлой массивной раме.

– И даже картина, – повторила она. – Здесь необходимо срочно прибраться.

– Я с тобой полностью согласен.

Девушка удалилась, чтобы попросить у Джека какие-нибудь принадлежности для уборки, а детектив, постояв недолго у окна и впитав с запасом всю свежесть надвигающегося вечера, отошёл наконец от подоконника, приблизился к картине, висевшей на стене, и осторожным движением смахнул с неё паутину. На полотне неизвестного художника было запечатлено ревущее море, на высоких чёрных волнах которого бесновался огромный деревянный плот, а на плоту – обезумевшие люди. Людей было так много, а места на плоту так мало, что самые сильные выбрасывали в воду самых слабых, тоже желавших жить. Ради собственной жизни они убивали, отсекали руки и головы острыми кинжалами и душили друг друга. Они боролись за безопасное место в центре плота.

– Какая жуткая картина, – прошептала Виктория, встав рядом с Уолтером. Он даже не услышал, как она вернулась в комнату.

– Да, – согласился он. – Человек может быть куда страшнее и опаснее стихии. Особенно когда законы общества перестают работать и его больше ничто не сдерживает.

– Не хотела бы я оказаться среди них.

– Я тоже.

– Что-то мне здесь совсем не нравится, – немного погодя призналась девушка, осмотревшись.

Центр комнаты занимал длинный колченогий стол, покрытый таким толстым слоем грязи, что на нём запросто можно было писать пальцем. Рядом со столом пристроился не менее искалеченный, хромой и крайне неустойчивый стул, садиться на который было опасно для жизни. По углам помещения, друг напротив друга – две кровати, а у стены – убогий и кривой секретер. Детектив подошёл к нему, выдвинул все ящики, но в них ничего не оказалось.

– Пусто, – констатировал он.

– Так, и каковы будут наши планы? – полюбопытствовала Виктория, наблюдая за Уолтером.

– Планы?

– Да, планы.

– Планы… планы… планы… – в задумчивости повторил он несколько раз, ходя взад-вперёд по комнате с заложенными за спину руками. – Для начала поговорим со старостой. Нам ведь обещали встречу с ним. Послушаем, что он скажет. Вдруг что-нибудь интересное.

– А потом?

– Потом… потом… Потом напросимся в «Маяк». Посмотрим, как там обстоят дела с пациентами. Вдруг что-нибудь необычное.

– Считаешь, это принесёт хоть какие-то плоды?

– Не уверен. Но в любом случае не станем же мы сидеть сложа руки?

– Нет, не станем. Тем более что я не горю желанием сидеть в этой комна…

– Тихо! – резко оборвал девушку детектив, поднеся указательный палец к губам.

– Что такое? – ничего не понимая, тихонько прошептала она.

– Т-с-с… За дверью кто-то есть. – Он осторожно подкрался к двери, после чего резко распахнул её.

В коридоре стоял Джек, держа поднос с двумя тарелками.

– Это я, – улыбаясь, произнёс он, увидев перед собой детектива. – Хотел постучаться к вам, да не смог… Ха-ха-ха, – рассмеялся он во весь голос. – Я вам принёс суп. Сходил домой и налил суп. Решил угостить вас супом. Держите.

– Благодарю. – Уолтер принял липкий, грязный и залитый жижей поднос и поставил его на колченогий стол, который легонько скрипнул под тяжестью посуды.

– Кушайте суп, а я пойду.

– Хорошо, всего доброго. И спасибо ещё раз. – И детектив закрыл за Джеком дверь, задвинув щеколду.

– Ой, как кстати, – довольно промурчала Виктория. – Я как раз проголодалась. – Она подошла к столу и выдвинула стул.

– Осторожнее, не свались только, пожалуйста. Он какой-то совсем шаткий.

– Не переживай, бери лучше тарелку.

Уолтер взял свою тарелку и поморщился – в супе плавала мёртвая муха. Он достал её и бросил в дальний угол комнаты.

– Что такое? – удивилась девушка.

– Муха в супе – ну и гадость! Я теперь не смогу это есть.

– Можем из моей тарелки вместе покушать, – предложила Виктория.

– Нет, что-то у меня аппетит совсем пропал.

– Ты как хочешь, а я просто умираю с голода. – И она зачерпнула ложкой жижу.

– Приятного аппетита, – сказал детектив, отодвинув свою тарелку на край стола. Затем он достал из кармана пальто фляжку со спиртным и сделал глоток.

– Ты точно не будешь? – поинтересовалась девушка.

– Точно.

– Зря, очень вкусно.

– Поверю тебе на слово. – Уолтер подошёл к окну и прислонился головой к стеклу, затуманив его поверхность своим дыханием. Снаружи быстро темнело; в воздухе стояла холодная сырость. – Надеюсь, завтра погода будет лучше, чем сегодня.

– Сегодня она была ужасна. Не припомню погоды ху… – не успела Виктория договорить, как дверная ручка резко дёрнулась и кто-то ударился в их дверь, грязно выругавшись.

– Кто там? – громко спросил детектив.

– Мы принесли ваши вещи, – ответил ему хор голосов.

– Ах да, точно. – Он подошёл к двери и открыл её.

Трое мужчин внесли в комнату кофр с вещами.

– Куда ставить? – спросил один из троих.

– Поставьте, пожалуйста, в угол. Да… Благодарю.

– Здесь все такие? – осторожно спросила девушка, когда шум шагов стих.

– Какие такие?

– Странные… и страшные.

– Да, я тоже это заметил. Они как будто чем-то болеют, – ответил Уолтер.

– Вот-вот, – согласилась с ним Виктория. – Не хотела бы я подхватить эту их заразу. А потому нам надо срочно здесь убраться! Вымести отсюда всю грязь и дрянь.

И она немедля приступила к работе. Детектив взялся ей помочь. Когда с уборкой было покончено, оба рухнули на кровати и, обессиленные, почти сразу заснули.

14

Вокруг них висел сплошной мрак, густой и непроглядный; ночь была тиха и спокойна, и ничто не предвещало беды, как вдруг из соседнего номера донёсся сильный удар, как будто что-то тяжёлое упало на пол и разбилось, после чего заскрипели деревянные половицы, точно кто-то в панике быстро зашагал взад-вперёд, из одного угла помещения в другой. Затем, спустя какое-то время, зашуршала метла.

Раскрыв глаза, Уолтер не сразу сообразил, что происходит. Сперва он решил, что весь этот шум ему попросту приснился, но, оторвав голову от подушки и прислушавшись, понял, что это на самом деле не так. Выходило, что в гостинице в столь поздний час они были не одни.

«Хотя, быть может, это Виктория вышла в коридор? – подумал он и тут же не согласился сам с собой. – Нет, глупость какая-то».

– Виктория? – негромко позвал детектив, чтобы наверняка проверить свою догадку. – Ты спишь?

Она, конечно же, ему не ответила. Тогда он поднялся с кровати и, осторожно переставляя ноги, чтобы не споткнуться в кромешной тьме, подошёл к её койке, передвигаясь исключительно на ощупь.

– Виктория? – ещё раз позвал Уолтер, вытянув вперёд руку, которую сразу же съела темнота. – Виктория? – Он нежно дотронулся до неё, коснулся её плеча.

Она не ответила и теперь. Сильно уставшая за день, она мирно дремала, ничего не чувствуя и совсем ничего не слыша. И только он собрался вернуться к себе в постель, как вновь послышались чьи-то шаги, на сей раз из коридора.

«Это что ещё за шутки такие? Кому там не спится ночью?» – возмутился детектив.

Он подкрался к двери и, замерев, обратился в слух.

«И кто только может ходить здесь в такое время? – размышлял он. – Джек? Если это он, то что же он в таком случае задумал?»

Собравшись с духом, Уолтер сдвинул щеколду и толкнул дверь. Затем выглянул в коридор, но никого там не увидел и ничего не услышал. Мрак был такой, что он даже собственных ног не мог разглядеть. Тогда он зажёг спичку, и свет сразу озарил его лицо. В лучах этого света голова Уолтера, словно оторванная от туловища и существовавшая как бы сама по себе, медленно поплыла по коридору. Уолтер остановился возле двести второй комнаты и, набравшись решимости, дёрнул за ручку. Дверь не поддалась. Дёрнув за ручку ещё раз и убедившись, что это бесполезно, он прижался к двери ухом и затаил дыхание. Из комнаты теперь не доносилось ни звука.

«Странно», – подумал детектив.

Он зажёг новую спичку и осмотрелся по сторонам.

«Никого. Неужели мне послышалось и здесь никто не шумел и не ходил? Чертовщина какая-то… Это, наверное, от усталости. Или, быть может, тут просто водятся крысы? Очень большие крысы, которые прогрызают ходы и шуршат меж стен?» – рассуждая подобным образом, Уолтер подошёл к лестнице и спустился на первый этаж.

Иногда он резко останавливался, и тогда половицы переставали скрипеть. Он прислушивался, но ничего не слышал.

«И тут тоже никого нет. Да уж, рассмешу утром Викторию, когда расскажу ей про свой ночной обход. Она с удовольствием посмеётся надо мной».

Израсходовав ещё одну спичку, детектив добрался до выхода, открыл дверь и выглянул на совершенно пустую улицу. Стылый воздух тут же обдал его тело и заставил задрожать.

«Ух, холодина! Надо возвращаться в постель, а не бродить тут, как какое-то привидение», – решил Уолтер, запирая дверь.

Когда он вернулся к лестнице и начал подниматься, наверху на площадке раздались чьи-то шаги. Так, по крайней мере, послышалось детективу. Он сейчас же остановился, поднял голову, изо всех сил вглядевшись во мрак, и чуть не закричал от ужаса – какая-то жуткая тень перегнулась через перила и теперь смотрела прямо на него. Испугавшись, Уолтер шагнул назад, случайно споткнулся и свалился на пол, ушибив руку. От напряжения у него застучало в ушах, а душа, кажется, ушла в пятки. Сам не свой от страха, он лишь с третьей попытки зажёг новую спичку и вытянул руку вперёд. На лестнице никого не было.

– Виктория, это ты там ходишь? – не слишком громко спросил детектив. – Виктория?

Ему никто не ответил.

«Она спит, – подумал он. – И слава богу, что она не видит моего позора. И что только на меня нашло? Надо прекращать это ребячество и идти спать».

Он быстро взбежал на второй этаж, молясь лишь о том, чтобы ни с кем не столкнуться на лестнице, и нырнул в свою комнату, закрыв дверь на щеколду.

– Вот так, – прошептал он. – Не произошло ничего страшного. Просто надо как следует отоспаться.

Затем он подошёл к Виктории и наклонился над ней. Она спала, тихонько сопя носом. Вокруг них висел сплошной мрак, густой и непроглядный; ночь была тиха и спокойна. Обойдя на всякий случай комнату кругом и проверив каждый угол, Уолтер лёг в свою кровать и закрыл глаза. Заснуть ему удалось только на рассвете.

15

Его разбудил стук в дверь, громкий и настойчивый. Уолтер открыл глаза, не понимая, что происходит, и приподнялся на кровати, осмотрев комнату. Виктория, разбуженная шумом, выглянула из-под одеяла. По её растерянному виду можно было понять, что она ещё не до конца проснулась. Она с удивлением взглянула на детектива, а потом спросила:

– Это к нам, что ли, стучатся?

– Похоже на то, – ответил он.

– Откроешь?

– Придётся.

Уолтер лениво выбрался из тёплой кровати, натянул штаны, подошёл к двери и, сдвинув щеколду, открыл её. В коридоре стоял Скотт Лишер.

– Доброе утро. Как вам спалось? – поинтересовался врач.

– Неважно, – признался детектив и, как следует не подумав, спросил: – Это не вы ночью ходили?

– Где?

– Здесь, за дверью.

– Шутите?

– Гм… – запнулся Уолтер, не зная, что ответить. Он вдруг осознал всю глупость своего вопроса и мысленно обругал себя за то, что задал его.

– Хотя знаете… – начал Скотт Лишер, заметив замешательство детектива. – Сдаётся мне, что я знаю, о чём вы толкуете.

– Правда? – не поверил ему Уолтер.

– Да, – кивнул он. – Я зайду, с вашего позволения?

– Конечно, – ответил детектив, отходя в сторону.

Врач вошёл в комнату, метнув пристальный взгляд на девушку, лежавшую под одеялом. Затем он выдвинул хромой стул из-под колченогого стола и сел на него на удивление ловко и уверенно.

– Вы только, пожалуйста, не пугайтесь, – кривя рот, заговорил он, – но похоже, что сегодня ночью у вас за дверью ходили мертвецы. Никакого иного объяснения я дать попросту не могу.

– Мертвецы? И как вас понимать?

– То есть я хотел сказать: призраки. Всё дело в том, что много лет назад, ещё задолго до вашего приезда сюда, в какой-то из комнат остановилась одна семья: муж, жена и их малолетний сын. Уж не знаю, зачем они пожаловали в такую дыру, как наша. Люди они вроде бы были неплохие, только вот мужчина имел характер вспыльчивый и неспокойный. Однажды ему так поплохело, что он в припадке ярости прибил и жену, и сына, а после и сам удавился. Их всех так и схоронили на нашем кладбище, никто за ними не приехал. Эту историю у нас все знают… Вы только не подумайте обо мне чего плохого, я, право слово, не хотел вас напугать.

– Вы меня нисколько и не напугали, – деланно расхохотался Уолтер, поглядев на Викторию. Она перевернулась с одного бока на другой. – Я не верю в призраков.

– Я тоже. Какой же дурак станет в них верить? Я просто рассказал вам случай, который здесь произошёл, вот и всё. В конце концов, это вы что-то там слышали ночью, а не я.

– Давайте больше не будем об этом говорить, – попросил детектив.

– Без проблем.

– Гм… благодарю.

– Кстати, наш староста, многоуважаемый господин Мак, просил передать, что вы приглашены сегодня к нему на обед, он желает с вами познакомиться. Я, собственно говоря, для этого и явился к вам.

– Мы обязательно придём.

– Вот и славно. Я тоже буду у него.

– Мне будет приятно увидеть там хоть одно знакомое лицо.

– Радостно слышать такое. Что ж, не стану более докучать вам. – Напоследок врач объяснил, как пройти к дому старосты, и откланялся.

Уолтер закрыл за ним дверь и начал собираться, то и дело подгоняя нерасторопную Викторию.

16

Когда они выбрались на улицу, на яркий свет и на свежий воздух, от недавнего ночного кошмара в сознании детектива не осталось и следа. Уолтер даже удивился тому, до чего же он оказался на самом деле пуглив. Он вспомнил, как неуклюже свалился с лестницы, как задрожал от испуга, и в итоге решил, что всё же не станет рассказывать о случившемся Виктории. Уж в слишком невыгодном свете он представал во всей этой истории. Теперь, когда ярко светило солнце и над головой кричали птицы, всё произошедшее ночью так и вовсе походило на какую-то невероятную клоунаду. Часто случается так, что, находясь во мраке, на волосок от смерти, бормочешь молитвы, а как только рассветает и мрак рассеивается, тут же успокаиваешься и как ни в чём не бывало начинаешь думать, что и не так уж страшно было, как оно показалось сперва. Сейчас детектив жалел лишь об одном – о том, что сболтнул лишнее в разговоре с врачом.

«Боже! До чего ж глупо я, наверное, выглядел в его глазах. „Это не вы ночью ходили?“ – передразнил он сам себя. – Ну точно мальчишка, испугавшийся темноты. Позор, позор, да и только».

Он шагал по улице, ведя под руку девушку, и хмурился от своих невесёлых мыслей.

Погода, несмотря на то, что день выдался солнечный и ясный, была холодная и ветреная. Почва под ногами – тоже холодная, что ощущалось даже сквозь подошвы ботинок. Вообще остров так много впитал в себя холода за ночь, что теперь, кажется, даже лучи самого Арктура не смогли бы прогреть эту землю. Виктория чихнула, потому что какая-то пылинка попала ей в нос, и Уолтер, пожелав ей здоровья, спросил:

– Ты не простудилась?

– Нет. Я прекрасно себя чувствую, не переживай.

Иногда мимо них проходили люди. Детектив невольно вглядывался в их лица и, к своему удивлению, обнаруживал, что между всеми ними, так же как и между физиономиями врача и кладбищенского сторожа, имеется нечто общее. Они, словно выкроенные по одному шаблону, были одутловаты и кривоваты, а их кожа отдавала землистым оттенком неизвестной болезни. Уолтер долго размышлял над этим и, наконец, понял, кого же ему напоминали местные обитатели.

«Да ведь это же вздувшиеся от влаги утопленники! – мысленно воскликнул он. – Но это же не нормально, чтобы живой человек походил на выбравшегося из морской пучины мертвеца! Совсем не нормально. И что за кошмарный недуг омрачает их лица?»

Детектив перешагнул через большую лужу. Сильный порыв ветра едва не сорвал с него шляпу, но он успел придержать её. Затем он помог перебраться через лужу Виктории, и они очень скоро вышли на перекрёсток, который оказался запружен людьми. Мужчины и женщины, уродливые и похожие друг на друга, двигались стройными колоннами по четыре человека в ряд. С некоторыми из них шли дети.

Толпа, ведомая стадным инстинктом, катилась к морю. Узрев такое грандиозное шествие, Уолтер встал как вкопанный. Он никак не ожидал увидеть здесь и сейчас подобное столпотворение. Вдруг раздался детский крик:

– Мама, я хочу, чтобы меня тоже проглотил кракен! Хочу, чтобы и меня он проглотил! Хочу быть следующим! Хочу быть следующим, мама! – громко кричал беснующийся плюгавый мальчишка. – Я хочу в море! Я хочу в море!

– А ну, иди ко мне! – позвала его мать.

– Мама, я хочу, чтобы и меня проглотил кракен! Я хочу к нему в море!

– А ну, иди сюда! – повторила женщина, и он послушно подбежал к ней и взял её за руку, после чего они заняли место в конце колонны.

Мужчины и женщины шагали всё дальше.

– Куда они идут? – удивилась Виктория.

– Очевидно, к морю, – ответил Уолтер.

– Но зачем?

– Кто их разберёт? Может быть, они отмечают какой-то праздник?

– Возможно. А слышал, как мальчишка кричал про море?

– Конечно.

– Ну и баловник же он, – улыбнулась девушка.

Детектив тоже улыбнулся. Затем они подождали, пока мужчины и женщины окончательно не скрылись за поворотом, после чего отправились дальше по дороге, никуда не сворачивая, как и велел им врач. Спустя некоторое время они приблизились к двухэтажному домику с крашеной крышей. Уолтер постучался в дверь.

17

Дверь отворила женщина, какой детектив отродясь не видел. Её большая распухшая голова как будто не имела шеи и росла прямо из широких плеч, а дебелое округлое и огромное туловище походило на наполненный гелием воздушный шар. Казалось, ткни её иголкой – и она взорвётся, разбрызгав жир и кровь по стенам вокруг себя. Представив это, Уолтер поморщился. На совсем короткий миг он отвёл взгляд, чтобы не выдать своего отвращения к хозяйке, а потом снова посмотрел на женщину. Сложно даже вообразить, какие такие метаморфозы затронули её тленную оболочку, что она стала этим гадким и омерзительным скопищем мяса, жира и растянутой кожи.

– Д-д-добрый д-д-день, – произнесла хозяйка. – Вы Уолтер и В-в-виктория? Верно? Мы к-к-как раз вас и д-д-дожидаемся. С-с-сразу нашли наш д-д-дом? – Мало того, что заикалась, она ещё и говорила совсем невнятно, так что детективу пришлось подойти к ней впритык и напрячь слух.

– Здравствуйте. Да, сразу… – ответил он, не слишком довольный столь тесным общением. Ему то и дело приходилось отворачиваться, потому что изо рта женщины очень скверно пахло, как будто внутри неё было сплошное гнильё, источающее невыносимый смрад. – Позвольте, мы пройдём в дом?

– Д-д-да, к-к-конечно! – И она, с трудом ковыляя, отодвинулась в сторону, пропустив гостей в прихожую. – П-п-проходите. Мой муж в г-г-гостиной.

Уолтер помог Виктории раздеться, затем снял своё пальто, и они вместе прошли в гостиную.

В комнате пахло рыбой, жареной и варёной, а ещё рыбным пирогом, рыбными котлетами и салатом, сделанным из рыбы. Рыбный запах был повсюду, им пропиталось всё, что только могло пропитаться: деревянный пол, обои на стенах, занавески на окнах, мебель, одежда и книги, стоявшие в шкафу. Детективу с непривычки даже немного поплохело от столь плотной и резкой вони.

Войдя в комнату, он поздоровался и ненадолго задержал дыхание, чтобы привыкнуть к новой для него атмосфере. За столом напротив него сидели кривобокие и невзрачные фигуры. Одного Уолтер узнал сразу, это был Скотт Лишер. Он, как и обещал, тоже пришёл на обед. Вторым, по всей видимости, являлся сам староста, господин Мак, почти полностью облысевший и с очень глубокими морщинами на лице. Он сидел в центре и имел важный вид. Справа от него – пустое место (место жены, как догадался детектив). Дальше сидел ещё один мужчина с совершенно типичной для этих краев болезненной внешностью. У него были ржавые губы и заболоченные глаза. На самом краю стола находилась девочка – скорее всего, дочь старосты, подумал Уолтер. Не такая страшная, как мама, но уже имевшая все задатки, чтобы очень скоро превратиться в похожий на неё воздушный шар.

Завидев гостей, господин Мак поднялся и прошёл им навстречу, протянув руку.

– Добро пожаловать в мой дом. Уолтер, верно?

– Да, верно, – ответил детектив и представил свою спутницу. – А это Виктория.

– Очень приятно. С моей женой, как я полагаю, вы уже познакомились?

– Да. Премилая женщина, – нечаянно, сам того не желая, соврал Уолтер.

– Благодарю. – И староста ощерил подгнившие жёлтые зубы. От него тоже дурно пахло, правда, не так сильно, как от жены. Затем он представил всех сидевших за столом. – Скотт Лишер, его вы уже знаете.

– Да.

– Гелберт, мой брат, – это оказался тот, что имел ржавые губы и заболоченные глаза, – и моя дочь Элизабет. – И он показал на девчушку дет десяти. Обесцвеченная и обескровленная, она как будто бы держалась из последних сил, чтобы не упасть лицом в тарелку.

– А она не приболела? – не удержалась от вопроса Виктория. – Бедняжка неважно выглядит.

– О, нет-нет, не беспокойтесь. Наоборот, она уже идёт на поправку и ей гораздо лучше, чем было недавно. Тем более что она в надёжных руках, – ответил господин Мак, кивнув в сторону врача. – Ну, присаживайтесь за стол.

Детектив отодвинул перед девушкой стул, после чего сам сел рядом с ней. За спиной у него приятно потрескивал камин; на стене перед ним висела картина, на которой громадный кракен топил торговое судно.

Сначала, как и полагается, поговорили о всяких-разных пустяках. Подобный разговор можно услышать практически за любым обедом. Затем, освоившись, Уолтер решил спросить про мужчин и женщин, которых они встретили по дороге сюда.

– По дороге к вашему дому нам повстречались люди, их было на удивление много, и они, как я понял, направлялись к морю. Но зачем? Они что-то празднуют?

– Да, – коротко ответил староста. – Сегодня поистине знаменательный день. День нашей пророчицы, Вивехзды, как она сама себя нарекла после прозрения. Вот люди и отправились к воде, чтобы почтить её память.

– Это её скульптура стоит на площади?

– Её, – кивнул господин Мак. – Она вам понравилась?

– Добротная работа, – ответил детектив.

– А за что вы так любите свою пророчицу? – поинтересовалась Виктория. – Наверное, она сделала что-то очень важное?

– О да! Она спасла всех нас от погибели. Однажды, точной даты не назову, потому что это случилось много лет назад, в наших водах поселился Кракен. Огромный, поистине огромный, он отрезал нас от материка, от всего остального мира. Вполне возможно, что он и раньше обитал здесь, просто не подавая никаких признаков жизни. И вот теперь ему вдруг что-то очень сильно не понравилось, отчего он начал топить все суда, отчаливавшие от берега. Торговый ли корабль, рыболовецкая ли шхуна, без разницы. Любая посудина неизбежно отправлялась на дно, лишь стоило ей выйти в открытое море. Так мы оказались в глухой изоляции. На остров надвигалась голодная смерть. Сами понимаете, долго в такой ситуации мы бы не протянули. Тогда-то нас и спасла Вивехзда. Мудрая, прекрасная женщина! Во сне ей было видение. Она услышала глас, велевший принести жертву Кракену, дабы умилостивить его. Ей, конечно же, поначалу никто не поверил. Дураки! Дураки, да и только! Но она всё равно твёрдо стояла на своем. Чтобы спасти остров и всех его жителей, Вивехзда отдала Кракену собственную дочь; ей, кажется, было всего два годика. И вот она вошла в море с ребёнком на руках и отпустила малышку. Тёмная масса моментально скрылась под водой. Женщина тогда не проронила ни слезинки, потому что отлично понимала, для чего это было сделано. Возвратившись на берег, Вивехзда произнесла следующие слова… священные слова: «Всё, чего однажды коснулось море, больше не принадлежит земле. Оно принадлежит Кракену, и он вправе потребовать этого в любой момент, когда только захочет». Так и сказала.

– Похоже на довольно заурядное мифотворчество, – с ноткой скептицизма в голосе заметил Уолтер.

– Если вы желаете сомневаться, сомневайтесь молча и не в стенах моего дома, а лучше так и вовсе не на этом острове, – довольно грубо осадил гостя староста.

– Я думаю, он не хотел никого обидеть, – в разговор вмешался врач.

– И мысли такой не имел, – подтвердил детектив. – Просто хотел сказать, что…

– Довольно. – Господин Мак сердито махнул рукой. – Каждый сам решает, во что ему верить или не верить. В любом случае прошу вас больше не высказываться в подобном ключе.

– Хорошо.

– Так вот, вы перебили меня и не дали закончить. После того, как жертва была принесена, корабли перестали тонуть, как прежде. Они преспокойно выходили из порта и возвращались обратно, целые и невредимые. Это могло означать лишь одно – Кракен принял жертву, принесённую Вивехздой. Он смилостивился над нами и взял нас под своё покровительство, за что мы и по сей день благодарим его, охотно преподнося ему различные дары, – произнёс староста и, предвосхитив вопрос детектива о жертвоприношениях, добавил: – с той лишь разницей, что теперь мы обходимся домашним скотом. Вообще, Уолтер, я бы посоветовал вам как-нибудь на досуге ознакомиться с данной книгой. Тогда вам многое станет куда яснее, чем сейчас. – Он поднялся, подошёл к книжному шкафу и достал фолиант в кожаном переплёте. – Книга Вивехзды. Берите, вам пойдёт на пользу.

Детектив взял книгу, рассмотрел её со всех сторон и положил рядом с собой на стол.

– Здешние люди, похоже, прямо-таки живут этим мифом… вернее, этой историей, – произнёс он, как бы подытожив рассказ господина Мака. – Она для них точно атмосфера.

– Так и есть, – согласился с ним мистер Гелберт, до того сохранявший молчание.

– Так вот, значит, почему тот мальчишка на улице кричал, что хочет, чтобы его проглотил Кракен? – догадалась Виктория, и её передёрнуло от этой мысли.

– Эх, эти дети, – махнул рукой врач, рассмеявшись. – Чего только не наговорят, лишь бы потешить публику.

Староста последовал его примеру и тоже захохотал. Засмеялась и его жена, затрясшись, как мясной холодец. Заулыбался и сам Уолтер.

«То, что для нас звучит дико и необычно, для них – всего лишь занимательная легенда. Не так уж это и странно, в конце-то концов», – заключил он.

Он отрезал себе маленький кусочек рыбного пирога и вдруг почувствовал, как что-то тёплое и мягкое коснулось его ноги. Детектив заглянул под стол – возле него крутился безглазый чёрный кот. Уолтер наклонился и хотел было погладить животное, но тут, совершенно неожиданно, из его правой глазницы что-то высунулось – какая-то слизистая мерзость, которую детектив не успел толком рассмотреть. Он в ужасе отдёрнул руку и едва не свалился со стула.

– Что случилось? – тут же поинтересовался господин Мак, заглянув под стол. – А-а-а, вас напугал наш кот. Да, стоило предупредить, что мы держим животное. Он вас не укусил?

– Нет, всё в порядке, – ответил Уолтер. Он ещё раз посмотрел на кота, который по-прежнему сидел возле него, как ни в чём не бывало облизывая лапу. С глазницами вроде бы было всё нормально.

«Неужели показалось?» – искренне удивился детектив.

– Он у н-н-нас мирный. И м-м-мухи не обидит, – выступила жена старосты.

– Да, миленький котик, – согласилась с ней Виктория, также заглянув под стол. – Кс-кс-кс, – позвала она, но кот не обратил на неё никакого внимания.

– Вряд ли он к вам пойдёт, – заметила девочка. – Он у нас себе на уме.

– Это точно, – подтвердил господин Мак. – Делает только то, что сам захочет.

Внезапно кто-то постучался в дверь с улицы.

– Элизабет, д-д-дорогая, сходи посмотри, кто там, – попросила женщина. – А т-т-то мне сложно выбираться из-за стола.

– Хорошо, мама.

Девочка сбегала в прихожую и почти сразу вернулась, за ней в комнату прошёл кладбищенский сторож по имени Джек. С его одежды на пол стекали капли. Он был насквозь мокрый, и на правом ботинке у него болтался оборванный шнурок.

– Господин Мак, – заговорил он, – мы всё сделали. Мы её сбросили в…

– Ты что, не видишь, что я сейчас занят? – возмутился староста. – У меня гости!

– Простите, я не знал.

– Почему ты весь мокрый? – спросил мистер Гелберт.

– Какая разница? Пускай ступает! – постарался спровадить незваного гостя господин Мак, но Джек всё же ответил на заданный ему вопрос:

– Я упал с лодки, когда…

– Всё ясно, а теперь ступай прочь! – вновь перебил его староста, повысив голос. Он уже начинал выходить из себя.

– Простите, я тогда зайду потом. – И Джек вышел.

– Не обращайте внимания! – воскликнул господин Мак, развернувшись к своим гостям. – Это наш полоумный Джек, он давно уже повредился мозгами.

– Да, – подтвердил слова брата мистер Гелберт. – Безвозвратно лишился здравого смысла, как, впрочем, и своей руки. Глупейшая история! Хотите её услышать? – И, не дожидаясь ответа, мужчина начал рассказывать. – Джек, кстати говоря, всегда был бестолковым парнем, так что совершенно не удивительно, что с ним приключилось подобное. Взял он, значит, однажды динамит, да и отправился глушить рыбу. И что же в итоге? Получилось ли у этой бестолочи исполнить задуманное? Да чёрта с два! Динамит взорвался у него в руке, от которой, как можете видеть, ничего не осталось. А сам он свалился и ударился головой о камень, сразу же позабыв половину из того, что когда-либо знал, а знал, как сами понимаете, этот пентюх совсем немного. С тех пор и кличут его полоумным.

– Так ведь Уолтер уже знаком с ним, – припомнил врач. – Это ведь Джек заселил вас в гостиницу…

– Совершенно верно… и да, я тоже заметил, что он… – И детектив замолчал, пытаясь подобрать не слишком грубое слово.

– Да говорите как есть, не стесняйтесь в выражениях. Здесь все знают Джека как главного дурака и простофилю, так что вы никого не удивите, если назовете его ещё и кретином или идиотом. Родная мать и та его еле терпит. Уж не знаю, как они уживаются под одной крышей.

– Я лишь хотел сказать, что и мне он показался немного странным.

– С-с-странный – это ещё мягко говоря, – заметила жена старосты. – Вы т-т-только поглядите, сколько воды и грязи п-п-принёс сюда этот чудак. Элизабет, я ведь велела тебе никогда не пускать его за порог нашего дома?

– Он сам прошёл, не спрашивая, – тут же оправдалась девочка.

– Значит, убирать за ним б-б-будешь ты. Ясно?

– Да, мама.

– Сейчас же.

– Хорошо, мама. – Элизабет встала из-за стола, держась за висок. Её немного пошатывало.

– Может, я ей помогу? – предложила Виктория.

– Не надо, с-с-сидите и ешьте, – ответила женщина. – Она сама со всем отлично управится.

Какое-то время было слышно только тяжёлое дыхание девочки, ползавшей по полу с тряпкой в руках, да звон вилок о тарелки. Первым шумную тишину нарушил господин Мак.

– Уолтер, – вдруг обратился он к гостю.

– Да, – отозвался детектив.

– Я слышал, вы приехали на остров в поисках какой-то девушки?

– Так и есть. Её зовут Анна Данн. Вам о чём-нибудь говорит это имя?

– Нет, впервые слышу, – не раздумывая, ответил староста, – а раз я его впервые слышу, то можете быть уверены, её нога никогда не ступала на нашу землю.

– А для чего ей, собственно, вообще понадобилось забираться в подобную глушь? – поинтересовался мистер Гелберт.

– Насколько мне известно, она хотела повидать одного из пациентов «Маяка», – сказал Уолтер.

– Даже так?

– Да.

– Кого именно?

– Некоего господина по имени Итан Хоули.

– Гм, что скажете, Скотт? – спросил у него господин Мак.

– Итан Хоули, – повторил врач, как бы пробуя имя на вкус. – Такого пациента у нас нет.

– А раньше был? – уточнил детектив.

– И раньше никогда не было. Если есть желание, приходите завтра ко мне в «Маяк». Я вам устрою экскурсию, и вы сами всё посмотрите.

– С преогромным удовольствием, – ответил Уолтер.

Ещё какое-то время они с Викторией провели в гостях у господина Мака и его жены, а потом засобирались обратно в гостиницу. Перед уходом староста напомнил детективу, чтобы тот не забыл книгу Вивехзды. Уолтер поблагодарил его и сказал, что вернет её в целости и сохранности. На том они и расстались.

18

На дворе стояла глубокая ночь. Виктория давно уже спала, а Уолтер, несмотря на поздний час, сидел на первом этаже гостиницы и читал фолиант в кожаном переплёте при свете керосиновой лампы.

«Всё, чего однажды коснулось море, больше не принадлежит земле. Оно принадлежит Кракену, и он вправе потребовать этого в любой момент, когда только захочет», – именно с этих слов начиналась книга Вивехзды, они являлись её эпиграфом. Детектив перевернул страницу.

«Во сне мне было видение, и узрела я Кракена, могучего и великого, способного объять весь земной шар своими щупальцами. Он, истинный властитель всех морей и океанов, поднялся со дна, из самых глубин, холодных и мрачных, чтобы царствовать над нами и над землею нашею. Когда Кракен коснулся меня, в голове у меня зазвучал мой собственный голос: „Преклонитесь предо мной и в знак своей покорности сотворите жертву, какой не сотворили бы для самого дорогого и близкого человека. Лишь признав мою власть над собой, вы избавитесь от бед и несчастий, опутавших остров“. Когда слова смолкли, Кракен исчез. Всё исчезло, и я проснулась в своей кровати, а рядом со мной стояла моя дочь и плакала. Она просила, чтобы я отвела её к морю. Она сама того желала».

– Боже, что за безумие здесь начертано? – удивлённо воскликнул Уолтер. – И неужели господин Мак действительно верит во всё это?

Детектив недолго поразмыслил над собственным вопросом, после чего пригубил фляжку со спиртным и принялся читать следующий абзац, новое изречение Вивехзды. Теперь речь шла о Чёрной Буре.

«Чёрные Бури случались и раньше, ещё задолго до того, как мне было первое видение. Ещё до того, как наши корабли стали уходить на дно морское. Тогда никто из нас не понимал, почему бушует море и что оно хочет нам сказать. Теперь я понимаю. Теперь мы все понимаем и знаем, что Чёрная Буря – это акт единения океана и суши, через который наш властитель заявляет о своём праве на все земные владения. Окропляя почву солёной водой, он как бы говорит: „В моей власти затопить весь мир и всю его сушу“; а выбрасывая на берег морских гадов, сообщает: „Преклоните предо мной колена, иначе эти водные твари будут обитать здесь вместо вас и ваших детей“. Чёрная Буря – не что иное, как наставление нас на путь истинный. Мы обязаны помнить о её значении, хранить это знание и передавать его из поколения в поколение, в противном случае наша земля уйдёт под воду на веки вечные».

– Чёрная Буря, – в задумчивости повторил вслух Уолтер. – Вот как, значит, они её истолковывают. Солёная вода, морские гады… эта женщина, похоже, чему угодно могла найти объяснение. Вдобавок она, кажется, обладала немалым даром убеждения. – Он почесал голову и перевернул страницу.

Вот какие ещё изречения содержались в книге Вивехзды…

* * *

«Наш остров – пуповина морская. Именно отсюда власть Кракена распространится на весь остальной мир. Города, страны и целые континенты неизбежно подчинятся его воле, и станет он властвовать над каждым человеком: над молодым и старым, над мужчиной и женщиной, над здоровым и больным. А кто воспротивится, будет брошен в пучину морскую на съедение хищным рыбам. И лишится тот нечестивец рук, ног, головы и жизни своей и будет предан вечному забвению. И так случится с каждым, возведшим хулу на могучего и великого Кракена».

* * *

«Мне было видение – Кракен снова общался со мной. Сперва я увидела чёрное небо, затем – пришитую к нему луну. Она светила ярко, и свет её падал на воду и на морской берег. Из воды вышла моя дочь. Она вся сияла от счастья – Кракен принял её. Но она отчаянно желала, чтобы он принял и нас тоже, чтобы он принял всё человечество. И тогда она произнесла не своим голосом: „Лишь уничтожив всех прочих идолов, которым вы поклонялись раньше, вы обретёте шанс на спасение. Избавьтесь от них, и тогда ваша скорбь сменится радостным блаженством. Откройте свою душу и сердце истинному властителю мира“. Именно такими и были её слова. На прощание она поцеловала меня в лоб, после чего ушла обратно в море. И чёрные волны сомкнулись над её головой».

* * *

«Наш дом есть дом Кракена. Наш дом есть дом Кракена. Наш дом есть дом Кракена. То должно быть начертано на стене каждого жилища, ибо наша земля и наш кров отныне не принадлежат нам, но принадлежат ему одному. Мы пользуемся всем этим лишь с его позволения. Наш дом есть дом Кракена. Наш дом есть дом Кракена. Наш дом есть дом Кракена».

Тут детектив не сдержался. Он взял керосиновую лампу и ради интереса обошёл помещение кругом, понадеявшись, что увидит на какой-нибудь из стен данную надпись, но ничего такого не отыскал. Потом он подумал, не подняться ли ему на второй этаж, чтобы посмотреть и там, но в итоге отказался от этой затеи. В конце концов, он поставил лампу на место и вернулся к изречениям Вивехзды.

* * *

«Встречайте гостей достойно, будто то пришли ваши братья и сёстры. Поите их своей водой и кормите их своей пищей, как поите и кормите своих сыновей и дочерей. Любите их, и тогда они скоро прозреют, и сердца их исполнятся любовью ко мне».

Когда Уолтер прочитал данное изречение, ему вдруг стало как-то не по себе. Конечно, если бы он ознакомился с книгой Вивехзды при свете дня, то ничего, кроме улыбки, она бы у него не вызвала, но опять же всё решали обстановка и время. Совершенно непроглядная ночь за окном, абсолютная тишина кругом, чёрные слова на белой бумаге – и вот его кожа уже покрылась мурашками.

– Если они и правда во всё это верят, то они просто чокнутые. Очень надеюсь, что это не так.

Детектив перевернул страницу и нашёл текст какой-то молитвы.

* * *

Молитва прозелита.

«Я, родившийся на суше, а оттого согрешивший ещё при рождении, полностью вверяю свою жизнь великому Кракену», – прочитал первое предложение Уолтер и запнулся.

Весь последующий текст был написан на неизвестном ему языке. Какое-то время он просидел над молитвой, пытаясь разгадать непонятные письмена, и когда уже собрался перейти к следующему изречению, так ничего и не расшифровав, со второго этажа донёсся стук. Тут же его сознание пронзила острая, как стрела, мысль: «Наверху кто-то есть».

19

Услышав глухие шаги, донёсшиеся со второго этажа, Уолтер тут же захлопнул книгу Вивехзды и как ошпаренный выскочил из-за стола.

«Наверху кто-то есть», – снова клюнула мысль в самое темечко, и детектив поёжился от холода.

Он опять превратился в пугливого мальчишку, но, скажем прямо, на его место подобное случилось бы почти с каждым. Всё дело в атмосфере. Всё дело в непроницаемой тишине, в ночи и в каких-то совершенно безумных словах, начертанных на шершавых страницах проклятой книги. И всё же стоит отдать ему должное, почти сразу Уолтер взял себя в руки и стал рассуждать логически.

«Ну, кто там может ходить посреди ночи? Виктория? Конечно же, Виктория».

– Виктория, это ты? – не слишком громко спросил он.

Ему никто не ответил, и тогда он повторил свой вопрос более решительным голосом:

– Виктория, это ты?

Никто не отозвался и на сей раз, но шаги вдруг смолкли. Тут уж детектив струхнул по новой.

«Почему она не отзывается на мой голос? Зачем ей отмалчиваться? – подумал он, отвинчивая крышку фляжки, чтобы глотнуть для храбрости. – И что за чертовщина здесь только творится каждую ночь?»

Он взял керосиновую лампу и направился к лестнице. Ступил на первую ступеньку, и она резко и выразительно скрипнула в ночи, чуть не оглушив Уолтера. Он на секундочку задержался, а затем двинулся дальше. Добравшись до конца лестницы, он едва не вскрикнул, увидев в коридоре чей-то силуэт. Человек стоял с раскинутыми руками и ногами, как будто его прибили к стене. Пока что детектив даже не мог понять, мужчина перед ним или женщина, до того темно было на втором этаже. Собравшись с духом, он осторожно сделал шаг, за ним следующий, вытянул вперёд руку с лампой и увидел, что всё тело незнакомца дико перекручено, как при какой-то страшной болезни, а голова скошена набок под сильным углом и глаза глядят прямо перед собой. Уолтер тут же отступил, едва не ударившись в постыдное бегство. С каким удовольствием он бы сейчас удрал отсюда, не будь с ним Виктории, которая осталась совсем одна в номере! Мысль о ней хоть и не лишила страха, но придала ему решительности.

– Вы кто? – спросил в темноту детектив, но существо, неведомой силой прижатое к стене, и не подумало ответить. – Вы кто? – повторил он свой вопрос. – Вы меня слышите? Что вы здесь делаете?

А в ответ – ни единого звука.

«Ну, довольно с меня! Я что же, совсем, что ли, трус?» – и Уолтер решительно пошёл вперёд, пока свет лампы полностью не осветил лицо незнакомца.

– Виктория? – с ужасом прошептал он. – Что ты делаешь? Что с тобой?

Девушка стояла прямо перед ним, со вздёрнутыми руками, плотно прижавшись к стене. Выглядело это так, будто кто-то подвесил её на гвоздь, словно тряпичную куклу. Глаза её, тусклые и остекленевшие, были открыты и глядели в одну точку, сквозь детектива, а тяжёлое грубое дыхание походило на дыхание глубоководной рыбы, выброшенной на берег. Уолтер осторожно приблизил к ней заросшее щетиной лицо, а она, даже не моргнув, так и осталась неподвижна.

– Виктория, – прошептал он ей практически в самое ухо, и она вдруг ответила ему:

– Я хочу в море!

– Что?

– Я хочу в море! Я хочу в море!

– Что ты такое говоришь? – опешил детектив.

– Я хочу в море! Я хочу в море! Я хочу в море! – Она, точно лишившаяся рассудка, повторяла лишь одну фразу. – Я хочу в море! Я хочу в море! Я хочу в море!

Тут Уолтер не выдержал и поступил весьма опрометчиво – схватил девушку за руку и попытался увести её обратно в комнату. Он никак не предполагал, что на это последует такая бурная реакция. Виктория вдруг словно взбесилась. Она грубо оттолкнула детектива, и тот с трудом устоял на ногах, после чего накинулась на него с кулаками. Удары были не сильные, но всё же достаточно неприятные. Три зуботычины Уолтер пропустил, но на четвёртый раз успел уклониться, поймал девушку за руку и повалил её. Стукнувшись об пол, Виктория как будто бы очнулась. Она заморгала сонными глазами, явно не понимая, что происходит, и, увидев над собой детектива, произнесла:

– Уолтер?

– Тише, всё хорошо, успокойся. Тебе, похоже, просто приснился дурной сон, – приласкал он её.

– Мы в коридоре? – Она посмотрела по сторонам. – Я вышла в коридор? Сама?

– Да, и случайно споткнулась.

– Я не помню этого, – испуганно замотала головой девушка.

– Говорю же, тебе просто приснилось что-то плохое. В этом нет ничего необычного, плохой сон может присниться каждому. А теперь давай поднимайся, пойдём обратно в комнату.

– Хорошо, идём.

Виктория поднялась, и Уолтер осторожно повёл её за собой. Она до сих пор не до конца проснулась, и её мысли были по-прежнему где-то очень далеко. Девушка шла как в тумане. Детектив подвел её к кровати и уложил в постель, накрыв одеялом. Он ещё некоторое время постоял рядом с Викторией, а когда она закрыла глаза, тихонько отошёл и сам лёг в кровать. Она заснула практически сразу, а вот он, напротив, всю ночь проворочался с боку на бок. Засыпая, он спал лишь вполглаза и просыпался от малейшего шороха. Виктория, к счастью, с кровати больше не поднималась.

20

Уолтер пробудился ото сна под жалкие стенания Виктории, беспокойно метавшейся на постели. Девушка закатывала глаза, сжимала губы, стискивала кулаки и всё же никак не могла совладать с острой болью в животе. Ей чудилось, что внутри неё кто-то ползает, пропиливая себе ходы. Она даже успела задуматься о червях-паразитах, прежде чем новый болевой приступ согнул её тело пополам. Виктория вскрикнула, зажмурилась и запрокинула голову.

– Что случилось? – воскликнул не на шутку перепуганный детектив. – Тебе плохо?

– Да, – чуть слышно отозвалась девушка.

– Что именно болит?.. Где?.. Как?.. – начал допытываться он.

– Здесь… внутри… – И она погладила свой живот.

– О боже! Да у тебя жар! Ты вся горишь!

– Знаю…

– Надо что-то делать.

– Меня тошнит… – перебила она его.

– Сейчас. – И Уолтер тотчас бросился на поиски какого-нибудь тазика.

Он как ошпаренный выскочил в коридор и сбежал на первый этаж, споткнулся на лестнице, упал и едва не разбился насмерть, – так он торопился, после чего поднялся, отряхнулся от пыли и осмотрелся кругом. Поначалу взгляд его ни за что не зацепился, но, прокрутившись и два, и три раза вокруг своей оси, детектив приметил нужный ему предмет, валявшийся в самом углу помещения. С ним в руках он и примчался обратно к Виктории, которая тем временем продолжала чахнуть. Пока он бегал вниз, она побелела ещё сильнее, размякла ещё пуще и окончательно обессилела. Теперь девушка лежала даже не поднимая головы, так что Уолтер заботливо помог ей склониться над тазиком. Её сразу вырвало, из неё вышла мутная жижа зеленоватого оттенка.

– Легче? – тут же поинтересовался детектив.

– Нет… Теперь ещё и голова жутко болит…

– Проклятье! – тихо выругался он.

– Ты на меня не сердишься?

– За что же мне на тебя сердиться? – удивился Уолтер.

– Что я так некстати заболела.

– Конечно же, я на тебя нисколько не сержусь. Разве я могу на тебя хоть за что-нибудь сердиться?

– Нет, не можешь… – вымученно улыбнулась Виктория. – Ты… – И тут она вдруг стиснула зубы и обхватила себя руками.

– Что такое? Опять живот?

– Да… Очень болит… Неужели я умру?

– Ты что такое говоришь? Я никогда этого не допущу!

– Мне так больно ещё никогда в жизни не было. Со мной, наверное, что-то серьёзное…

– Значит, смотри. Я сейчас же отправлюсь в «Маяк», как мы вчера и договорились, и попрошу врача, чтобы он пришёл и осмотрел тебя. Он что-нибудь придумает.

– Хорошо. – Девушка перевернулась на другой бок в безуспешной попытке унять боль, распиравшую её изнутри. – Ты только поскорее возвращайся.

– Обязательно. А ты пока постарайся заснуть. И ни о чём плохом не думай.

Виктория закрыла глаза, и Уолтер на прощание погладил её по голове. Затем он схватил свой плащ и выбежал вон. Он направлялся в «Маяк».

21

Психиатрическая лечебница располагалась на высоком холме сразу же за селением. Это было небольшое двухэтажное серое здание, с виду ветхое и как будто заброшенное. Убогое и совершенно невзрачное, оно нагоняло смертельную тоску, невольно наводя на мысли о жизни и смерти.

«Каково же приходится людям, существующим в этих стенах? – ужаснулся детектив, приближаясь к „Маяку“. – И с какой только целью они явились на свет? Неужели для того, чтобы лицезреть сплошной серый камень вокруг себя? Неужели хоть в чьей-нибудь жизни может быть так мало смысла?»

Он поднялся по разбитым ступенькам, толкнул обеими руками тяжёлую дверь и увидел сгорбленную старушку с отёчным лицом, сидевшую за столом. Она тоже увидела его и, встав, сразу направилась к нему навстречу.

– Вы к Скотту Лишеру, верно? – не слишком учтиво начала она. – Идёмте, я провожу вас.

– Да, конечно. Буду премного благодарен, – ответил Уолтер.

Старушка проводила детектива до кабинета врача, после чего, даже не попрощавшись, оставила его одного. Он постучался и открыл дверь.

– О, это вы… Добро пожаловать в мои владения, – торжественно произнёс Скотт Лишер, завидев гостя. – Чувствуйте себя как дома. – И они пожали друг другу руки.

– Я бы с радостью, но…

– Что-то случилось? – перебил детектива врач. – По вашему лицу вижу – что-то стряслось.

– С Викторией беда.

– Беда? Что именно?

– Она чем-то заболела и чувствует себя просто ужасно. Утром её вырвало, но ей не стало легче. Она говорит, что ещё никогда в жизни ей не было так плохо, как сейчас. Вы бы не могли её посмотреть? Прямо сейчас…

– А что именно у неё болит?

– Живот. От боли её аж всю перекрутило. Она места себе не находит.

– Так-так… – в задумчивости произнёс Скотт Лишер. – Боль в животе… рвота… в общем, ничего страшного.

– Что? – удивился Уолтер.

– Спешу вас успокоить, с вашей Викторией полный порядок.

– Но ведь…

– Да-да, я понимаю, звучит странно, но такое частенько случается с теми, кто впервые попадает на остров. Это от перемены еды и воды.

– Вы уверены? Вы ведь её даже не видели.

– Абсолютно уверен. Это далеко не первый случай в моей практике. Я, конечно же, навещу вас сегодня вечером, но будьте спокойны, её жизни совершенно ничто не угрожает.

– И всё же, быть может, вы посмотрите её сейчас?

– Простите, но не получится. Вечером… вечером… – Врач заглянул детективу в лицо и по-приятельски похлопал его по плечу. – А вы сами как себя чувствуете?

– Хорошо… – Уолтер прислушался к себе, к своему дыханию, мыслям и стуку сердца и повторил: – Да, хорошо.

– Это не может не радовать. Вы, кстати, ознакомились с книгой Вивехзды?

– Частично.

– И как вам?

– Не знаю… Довольно странная книга.

– Если воспринимать её буквально, то да, странная и местами даже жуткая.

– Точно.

– Но нужно понимать, что за всеми изречениями Вивехзды скрыто нечто большее, чем может показаться на первый взгляд. Право слово, это сложно объяснить… но вот прочитай вы эту книгу, к примеру, хотя бы пять раз – и на многие вещи, изложенные в ней, взглянули бы под совершенно иным углом.

– Возможно, – кивнул детектив, не желая спорить. Все его мысли сейчас были заняты Викторией.

– А теперь давайте не будем терять времени и, дабы успокоить вашу душу и совесть, исполним то, для чего вы сюда, собственно, и пришли. Как выглядит этот ваш Итан Хоули?

– Признаться, даже не знаю, – раздосадованно ответил Уолтер.

– Гм… Как же вы в таком случае собирались его опознать?

– Я ведь не за ним сюда плыл, а за Анной.

– Да-да, я помню. Ладно, давайте всё равно пройдём по коридору и осмотрим пациентов. – Скотт Лишер распахнул боковую дверь. – Срежем путь, так будет ближе.

Они вошли в помещение, заставленное стеллажами с разным медицинским оборудованием. Проходя мимо операционного стола, детектив заметил ещё живую собаку со вспоротой брюшиной и замер.

– А-а-а… вы только не пугайтесь, – произнёс врач. – Перед вами жертва, принесённая во славу науки. К тому же, спешу вас заверить, ей ни капельки не больно.

– Она же живая! – как будто не веря своим глазам, с удивлением констатировал Уолтер. Животное, высунув язык, тяжело дышало и иногда поворачивало морду и смотрело на детектива.

– Совершенно верно, рад, что вы обратили на это внимание… Хотя тут и слепой не смог бы не заметить данного факта. – Скотт Лишер подошёл к собаке и погладил её по голове.

– И вы говорите, что ей не больно?

– Право слово, так и есть. Сами поглядите. – Тут врач взял в руки ланцет и, склонившись над псиной, произвёл иссечение передней стенки живота.

– Что вы делаете?

– Позвольте мне сперва закончить.

Собака же, никоим образом не отреагировавшая на пытку, продолжала преспокойно лежать на столе.

«Умеют ли животные молиться? – отчего-то подумалось детективу в тот миг. – И как она только это терпит?»

– Видите? – воскликнул врач в каком-то безумном порыве. – Она совсем ничего не чувствует.

– Но зачем же так издеваться над живым созданием?

– Вы что же… полагаете, что я всё это для собственного удовольствия? Я ведь вам не какой-нибудь бездушный живодёр. Я – служитель науки, а в науке ничто не делается просто так.

Уолтер посмотрел на собеседника, затем перевёл взгляд на жертву.

– Знайте же, – продолжал Скотт Лишер, приняв позу декламатора. – Вы сейчас находитесь рядом с тем, кто сумел взять под свой контроль чужое сознание. Ведь это я дал ей команду, чтобы она раз и навсегда позабыла о существовании собственного тела. Именно потому ей нипочём любая пытка. – С этими словами он поместил на нос и на оба уха собаки три провода, после чего щёлкнул тумблером на пульте и пустил электричество.

Мышцы животного тут же начали дёргаться, а глаза открываться и закрываться сами по себе, но псина не издала ни звука.

– И как вам это удалось? – поинтересовался Уолтер.

– Что именно?

– Взять под контроль её сознание.

– Всё дело в том, что внутри неё… а впрочем, неважно… пока что это должно оставаться в тайне.

– А с человеком возможно повторить то же самое?

– Полагаю, что да. Здесь всё будет зависеть от силы воли подопытного и от его физиологического состояния, главным образом от… хотя… – Врач снова запнулся. – Когда моё открытие станет известно всему мировому сообществу, тогда-то я и смогу всё в подробностях рассказать. А теперь давайте пройдём дальше.

Оставив собаку, они вышли из кабинета и двинулись по длинному тёмному коридору, мимо палат с пациентами. Из-за некоторых дверей доносилось глухое бормотание, а из-за каких-то смех и завывания. Детектив заглядывал в каждое оконце, забранное решёткой, ни одного не пропуская. Его взору представали грустно существующие сами по себе люди, одинокие и совершенно опустошённые. Скотт Лишер не мешал Уолтеру.

– Да уж, – произнёс врач, шедший позади детектива. – Им не позавидуешь, но такова их судьба. Никто добровольно не выбирает себе болезнь, но болезнь сама находит нас. Право слово, на их месте мог оказаться каждый.

– Погодите, – вдруг остановился детектив. – Это же тот старик с парохода, который плыл сюда вместе с сыном.

– Да, он самый.

– Значит, сын всё же бросил отца?

– Да, но они, собственно, для этого и направлялись на остров. Хотя что я тут вам пытаюсь объяснить, вы ведь и сами с ним разговаривали… Он, очевидно, давно уже не в себе.

– Мне так не показалось, – признался Уолтер. Он по-прежнему стоял у двери, наблюдая через решётку за стариком, который сидел на полу и шевелил пальцами босых ног.

– Да бросьте… Он – совершенно безнадёжный случай, я это вам как врач говорю. Так что наша лечебница – самое подходящее для него место. Зайдите, спросите его о чём-нибудь, – тут Скотт Лишер отпер замок, – и сами во всём тут же убедитесь.

Детектив вошёл в палату и встал рядом со стариком. Тот не обратил на него никакого внимания. Он, как и прежде, сидел на полу и, склонив голову набок, смотрел в одну точку на стене. Судя по глупому выражению его лица, он не был способен уже ни на какую мало-мальски здравую мысль. Дыхание и созерцание – вот и всё, что отличало его в данный момент от булыжника.

– Здравствуйте. Вы меня помните? – обратился к нему Уолтер.

В ответ ни слова.

– Мы с вами вместе плыли на пароходе. Узнали меня?

В ответ ни звука.

– Видите? – взял слово врач. – Безнадёжный случай.

– Что же с ним случилось?

– Кто ж знает, что на самом деле случается с такими людьми? По всей видимости, в голове что-то перемкнуло и попросту сгорело.

– Но ведь на пароходе он нормально себя чувствовал… и разговаривал.

– То было кратковременное… – не договорил врач, потому что стекло в окне вдруг сильно задребезжало. Следом по раме стукнула ветка дерева. – Не нравится мне погода. Как бы Чёрная Буря не ударила.

– Хочу в море, – едва-едва слышно прошептал старик.

– Что? – развернулся к нему детектив.

– Он ничего не говорил, – произнёс Скотт Лишер.

– Видимо, показалось.

– Ладно, пойдёмте отсюда, Уолтер. Больше здесь смотреть не на что, я вам всё показал. К тому же у меня ещё много дел.

– Да, не смею больше вас задерживать. Побегу к Виктории. А вы вечером не забудьте про нас.

– Обязательно. И осторожнее на улице, погода что-то совсем испортилась.

22

За то время, что Уолтер провёл в лечебнице, погода и в самом деле заметно ухудшилась. Из-за горизонта выползли громадные свинцовые тучи, застилавшие весь небосвод, и поднялся ураганный ветер. Придерживая рукой шляпу, чтобы её не унесло, детектив спустился по ступенькам и направился к воротам. Когда он уже покинул территорию «Маяка», ударил крупный холодный дождь, так что Уолтер побежал со всех ног. Он бежал сломя голову, а уставая, переходил на шаг, но шагал всё равно быстро и уверенно, так сильно он спешил к Виктории. От холодного воздуха у него заболели зубы и зацарапало в горле, но детектив и не подумал сделать передышку. Промокший насквозь, он снова побежал. Он мчался всё дальше и дальше, перепрыгивая через грязные лужи.

«И как только они выживают, если тут постоянно стоит такая омерзительная погода? Никакого терпения не хватит на этот вечный холод», – удивился Уолтер и в следующую же секунду услышал, как где-то в стороне, за деревьями, ударили в набат.

Тревожный колокольный звон разносился по всей округе на огромные расстояния, предупреждая всех и каждого о надвигающейся с моря опасности. Услышав сигнал, детектив на каком-то инстинктивном уровне подумал о Чёрной Буре и о том, что надо бы поскорее найти укрытие. Но затем вспомнил о Виктории, которая осталась совсем одна в гостинице, и упрекнул себя за столь трусливую мысль.

«Пускай дураки, верящие в морских чудовищ, боятся бури, а я не стану, точно тварь, дрожать перед стихией», – и он побежал пуще прежнего.

Звон колокола преследовал его, не отставая ни на шаг, как будто умоляя одуматься и изменить своё опрометчивое решение. Но Уолтер, как и прежде, прокладывал себе дорогу через грязь, булыжники и глубокие лужи. Он бежал навстречу ураганному ветру, бившему в глаза и закладывавшему уши.

«И не так уж страшна эта буря, как её малевали».

Всё изменилось спустя какое-то время после того, как колокол замолк. Тогда начали твориться действительно страшные вещи. Внезапно с моря прилетел такой мощный ветер, что одним своим дыханием он опрокинул детектива вверх тормашками и перепачкал его с ног до головы. Уолтер плюхнулся лицом в лужу и потерял шляпу, которую немедленно уволокло в бескрайнее пространство. Не на шутку перепуганный подобной встряской, он постарался подняться, но его тут же снова припечатало к земле, как будто кто-то невидимый ударил ему по спине своим громадным кулаком. С неба полилось пуще прежнего. На детектива падала не только вода, но сыпались и морские гады, водоросли и разная прочая пакость. Он с отвращением сбрасывал с себя мерзкую мерзость и старался подняться… Наконец ему это удалось. Осознав, что Чёрную Бурю под открытым небом ему не пережить, детектив направился туда, откуда недавно доносились звуки спасительного колокола. Он побежал из последних сил.

23

Уолтер продрался сквозь цепкие ветви чёрных деревьев, обвешанных водорослями, и очутился на территории старого кладбища. Его взору предстали покосившиеся ограды, съеденные высокими травами, и надгробные памятники, наполовину провалившиеся в землю… его взору предстали запустение и одичание.

Детектив побежал вперёд, прямо по могилам, в которых хранился прах давно истлевших людей. Чёрная Буря сейчас была куда страшнее, нежели гнев запертых в гробах покойников. Подбежав к луже, он перепрыгнул через неё, поскользнулся и, чтобы не упасть, ухватился за могильный камень. Камень раскрошился, но Уолтер всё же сумел сохранить равновесие. Если бы он сейчас упал, то, скорее всего, уже никогда бы больше не поднялся, до того он обессилел. Буря пинала его, как нашкодившего на ковёр щенка, давала подзатыльники и трепала за волосы, заливала ему за ворот ледяную воду и хватала за ноги. А он отчаянно брыкался и из последних сил цеплялся за жизнь. Ему жутко не хотелось сгинуть в этом мрачном болоте. Это попросту не входило в его планы.

Но вот последний рывок, прыжок через очередную провалившуюся могилу, недолгая борьба с колючим кустарником – и детектив выбежал к церквушке. Маленькая, но крепкая с виду, она являла собой хоть какую-то защиту от разбушевавшейся стихии. Уолтер, не медля ни секунды, поспешил к входу, но деревянные массивные двери оказались заперты. Тогда, уже практически окончательно утратив всякую веру в успех, он заколотил по ним кулаком и даже несколько раз дёрнул их на себя, но спасительные врата не поддались.

– За что? – точно обезумев, закричал во всю глотку детектив. – За что мне уготовили такую глупую смерть? Я не хочу так скоро! Я не хочу так бессмысленно!

В ответ ему раскатисто громыхнуло небо, и дождь забил пуще прежнего, и ветер загудел ещё сильнее. Чёрная Буря только-только по-настоящему расходилась и занималась. Когда же она достигнет своего апогея, ей уже не составит никакого труда вцепиться Уолтеру в горло и вмиг его придушить, точно слепого беззащитного котёнка.

Он ударил в дверь ещё раз, и ещё, и ещё, и – о чудо! – вдруг щёлкнул замок. Дверь тихонько приоткрылась, и детектив услышал лишь два слова: «Заходите скорее». Он не заставил незнакомца повторять дважды и немедля заскочил в церковь. Дверь за ним тут же захлопнулась, и он очутился в полумраке помещения. Поначалу Уолтер не заметил ничего необычного, но затем, когда глаза привыкли к потёмкам, он обратил внимание, что в церкви царило то же запустение, одичание и умирание, что и на кладбище. На полу – пыль, по углам – грязь, на окнах – паутина. Вдобавок под ногами валялись щепки – всё, что осталось от деревянных скамей. Отдышавшись, детектив разглядел своего спасителя. Тот имел седую бороду, дряблое лицо и уставшие глаза. Как и все остальные, он был отёчен, но не так сильно, как, например, господин Мак или полоумный Джек.

– Да вы не местный! – воскликнул старик, в свою очередь также разглядевший внезапно пожаловавшего чужака.

– Меня зовут Уолтер. Я прибыл сюда совсем недавно.

– Боже! Зачем же? Это ж до какой степени надо было отчаяться и разочароваться в своей прежней жизни, чтобы явиться на сей проклятый остров?

– О чём вы говорите? Я вас не понимаю.

– Оглянитесь же вокруг!

Детектив осмотрелся. Да, запустение… да, одичание… да, умирание… но ведь подобное рано или поздно случается с любым местом, из которого уходит человек.

– Что вы видите? – поинтересовался старик.

– Ничего…

– Вот именно! Ничего! На этом острове не осталось ничего хорошего с тех пор, как мы прогнали отсюда Бога. Теперь мы здесь сами по себе. Выживаем, как можем, в вечном тумане, дожде и непрекращающихся Чёрных Бурях. Уверен, что однажды нас так и вовсе смоет в океан на съедение морским гадам… я, признаться, каждый день пью за приближение этого часа. – Старый человек наклонился и взял бутылку, откупорил её и немного отхлебнул. – Выпьете? – протянул он её детективу.

– Не откажусь, – честно ответил Уолтер, облизнув губы. Он припал к бутыли и тоже сделал несколько глотков, обжёгших горло, пищевод и желудок.

– Так, и с какой всё-таки целью вы пожаловали на остров?

– Я ищу одну девушку, она тоже с материка. Возможно, приплыла сюда несколько месяцев назад, а быть может, и не приплывала вовсе. Её зовут Анна Данн. Вам знакомо это имя?

– Нет. И не хочу лишать вас надежды, но если она и была здесь, то, боюсь, никого вы уже все равно не найдёте.

– Почему?

– Потому что пропасть и сгинуть здесь проще простого. Понимаете?

– Нет, – покачал головой детектив.

– Наша земля заражена злом, оно тут везде и всюду. Оно в воде, в почве, в воздухе, оно в нас самих. Страшная скверна опутала весь остров своими чёрными щупальцами, точно головоногий моллюск.

– Это из книги Вивехзды? – предположил Уолтер.

– Нет, это из моей головы. Отныне мне не нужна никакая книга, дабы узреть весь мрак, повисший над нами.

– И вы тоже верите в Кракена? – спросил детектив, принюхавшись. От старика сильно разило спиртным.

– Да. Разве можно верить в добро, не веря во зло?

– Не знаю, по-моему, всё это какая-то глупость. Ваш врач, кстати, так мне и сказал, что не стоит воспринимать книгу Вивехзды буквально.

– А Чёрная Буря тоже глупость? Чего же вы тогда бежали от неё, как от огня?

– А какой дурак не стал бы бежать от непогоды?

– Бессмысленно… бессмысленно пытаться переубедить вас, – махнул рукой собеседник.

Уолтер не стал ничего отвечать. Он отошёл в сторону и выглянул в окно на улицу. Чёрная Буря по-прежнему неистовствовала. Она гнула деревья, вырывала с корнем хилые кустарники и швырялась булыжниками. Неслабо доставалось и церквушке: стёкла в ней дрожали от порывов ветра, а кровля гремела под ударами мощнейшего дождя, какого детектив за всю свою прежнюю жизнь никогда не видел и не слышал.

– А где вы остановились? – снова обратился к нему старик.

– В гостинице.

– Послушайте, вот что я вам скажу. Запритесь-ка в своём номере, и никуда не выходите, и ни с кем не общайтесь. А когда придёт пароход, сразу убирайтесь отсюда вон. Бегите так быстро, точно спасаетесь из самого кошмарного ада.

«До чего ж они напуганы этими сказками про Кракена», – удивился про себя Уолтер, но виду не подал. Вместо этого он попросил ещё выпить.

– Вот. – И старый человек протянул ему бутылку. Детектив сделал глоток. – Вы, наверное, думаете, что я совсем спятил – спился и сошёл с ума, раз говорю вам такие вещи?

– Вовсе я так не думаю, – соврал Уолтер.

– Просто вы и в самом деле не осознаёте всей серьёзности ситуации. Оставайтесь в гостинице, так будет лучше для вас.

– А где вы сами живёте? – поинтересовался детектив.

– Я живу почти у самой воды, и как только море делается неспокойным, сразу спешу сюда, чтобы оповестить всех о надвигающейся опасности.

– О Чёрной Буре?

– Да, о ней. Вам повезло, что я увидел вас в окно, иначе никогда бы не услышал ваших ударов в дверь. Ведь ветер так шумит, к тому же я слаб слухом.

– Мне повезло, – кивнул Уолтер. – Спасибо, что впустили меня.

Так, беседуя и распивая бутылку, они провели в заброшенной церкви ещё несколько часов, пока на улице окончательно не стихло. Тогда детектив снова поблагодарил старика за своё спасение и попрощался с ним, после чего со всех ног побежал в гостиницу.

24

Вечерело. Уолтер, о чём-то размышляя и грызя ногти, стоял у окна, а Виктория почти без чувств лежала в кровати, когда в дверь их комнаты постучались.

«Наконец-то», – вздрогнув, подумал детектив.

Он подошел к двери и открыл её. В коридоре стоял Скотт Лишер.

– Проходите. – Уолтер почтительно отошёл в сторону, чтобы пропустить долгожданного гостя. – Вы как раз вовремя. Ей, похоже, стало ещё хуже, чем было с утра. У неё сильный жар.

– Право слово, вид у неё нездоровый, – в задумчивости произнёс врач, оглядев пациентку.

– Я же говорил вам, что дело серьёзное, что оно никак не терпит отлагательств.

– Не переживайте. Мы с лёгкостью вернём её к жизни, я вам это обещаю. – Скотт Лишер пододвинул стул к кровати и сел на него, после чего обратился с вопросом к самой Виктории. – Как вы себя чувствуете?

Девушка ничего не ответила. Тогда детектив приблизился к ней и взял её за руку, чтобы она обратила на него внимание. Виктория повернула голову набок, и её глаза блеснули. Она увидела врача, сидящего рядом с ней, и из вежливости с трудом улыбнулась ему и легонько кивнула.

– Как вы себя чувствуете? – повторил он свой вопрос.

– Плохо…

– Что болит?

– Всё…

– А именно?

– Голова… руки и ноги… живот… Живот сильнее всего… Внутри как будто всё горит… А ещё меня тошнит…

– Вас вырвало?

– Да…

– Это хорошо. А после того, как вырвало, стало легче?

– Немножко…

– Понятно, – произнёс Скотт Лишер. Затем он осмотрел зрачки девушки и пощупал пульс. – В общем, всё ясно, совершенно обычный случай для здешних мест.

– И что же с ней? – поинтересовался Уолтер.

– Она отравилась.

– Вы ей поможете?

– Конечно. – И с этими словами врач вынул из своего саквояжа склянку с синей жидкостью, откупорил её и протянул Виктории. – Это надо выпить.

– Полностью? – уточнила она слабым голосом.

– Да, до дна, – кивнул Скотт Лишер и обратился к детективу. – А как ваше самочувствие?

– Нормально, – ответил Уолтер.

– Призраки больше не беспокоили?

– Нет, – нахмурился детектив. – Хотя знаете… Виктория сегодня бродила во сне. Это может быть как-то связано с её болезнью?

– Возможно.

– Просто раньше с ней никогда такого не случалось.

– И далеко она ушла?

– Не очень. Вышла в коридор и встала у стены, напугав меня до смерти. Когда я попытался увести её обратно в комнату, она стала говорить, что хочет в море.

– В море?

– Да. И это очень странно, если учесть, что она боится воды.

– М-да, – покачал головой врач. – Это всё из-за отравления, но ничего страшного. Не берите в голову. Теперь, приняв лекарство, она обязательно поправится. Я вам гарантирую.

– Большое спасибо. Даже не знаю, чтобы мы без вас делали.

– Не стоит благодарности. Я всегда рад помочь. Возможно, вам самому ещё понадобится моя помощь, ведь каким бы крепким ни был ваш желудок, в конце концов и он может дать сбой.

– Не хотелось бы.

– Не бойтесь, я, если что, буду рядом, – улыбнулся Скотт Лишер. – Ладно, мне пора. Отдыхайте.

– Доброй ночи.

– И вам того же.

25

Уолтер плохо спал, его мучили кошмары. Ему приснилось, что он очутился на улице под открытым небом в тот момент, когда на остров обрушилась Чёрная Буря. Вокруг него лежала бескрайняя пустыня, раскинувшаяся на многие и многие километры. И ни церкви тебе, ни даже покосившегося сарая, в котором можно было бы укрыться от непогоды. Так что ветер совершенно беспрепятственно хлестал его по лицу, а ледяные капли колотили по щекам и рукам, обжигая холодом. Уолтер дрожал и стенал, и крепко сжимал кулаки, и стискивал зубы.

А потом Чёрная Буря вдруг подхватила его, как какую-то мелкую букашку, и опрокинула на землю. Он едва не расшиб себе колено. И не успел он толком опомниться, как его снова подкинуло вверх, к разверзнувшимся небесам. Детектив совершил несколько оборотов в воздухе, после чего опять рухнул в мокрую холодную грязь. Следом ему на голову приземлился огромный осьминог. Охваченный ужасом, Уолтер замычал, задрыгал ногами и попытался стянуть с себя мерзкую гадину. Но та сидела крепко, и её щупальца было никак не оторвать от лица. Вот она взломала ряд зубов, пробралась в рот и полезла в глотку. Вот она прорвалась сквозь веки и выдавила детективу глаза. Уолтер заревел, точно раненый зверь. Он резко подскочил – и вдруг оказался в тёмной комнате, в своей постели.

Он немедленно ощупал себя, проверил лицо, зубы, глаза и, убедившись, что всё на месте, успокоился.

«Просто ночной кошмар», – детектив откинулся на подушку и перевернулся на другой бок. Закрыл глаза… и решил проверить ещё раз на всякий случай. Он открыл рот и дотронулся пальцами до передних зубов. Зубы были на месте. – «И приснится же такое».

Напоследок Уолтер осторожно провёл по векам тыльной стороной руки, после чего накрылся одеялом с твёрдым намерением заснуть как можно скорее. Но сон, как назло, не шёл. Тогда детектив лёг на спину и положил руки на живот. И только он решил подумать о чём-нибудь хорошем и приятном, например, о своих прошлых раскрытых делах или о Виктории, как вдруг раздался шум. Шум был настоящий, здешний, теперешний, реальный, посюсторонний. Он доносился из-за стенки, из соседнего номера. Вот там снова что-то скрипнуло и зашуршало. Первой же мыслью, родившейся в уме Уолтера, стала мысль о Виктории. Он решил, что это она снова ходит во сне. Полный решимости, детектив немедленно выбрался из постели и подошёл к кровати девушки, зажёг спичку и наклонился. Виктория, закутанная в сон, мирно дремала на своём месте, а из соседнего номера тем временем продолжало доноситься глухое шуршание. И тут Уолтер с ног до головы покрылся гусиной кожей.

«Это что ж за чертовщина здесь творится?»

Вдруг за стенкой заскрежетало, как будто там принялись передвигать тяжёлую мебель. От неожиданного звука детектив аж подпрыгнул. Затем он подошёл к двери и проверил, заперта ли она, после чего затаил дыхание и продолжил слушать. Он услышал приглушённые шаги.

«Кто бы это мог быть? Джек? Но что нужно этому полоумному здесь в столь поздний час?»

В какой-то момент Уолтер решил было выйти в коридор, но, вспомнив прошлые ночи, наполненные непроглядным мраком и таинственным ужасом, передумал.

«Завтра, когда будет светло и спокойно, я всё выясню. Найду ключ от этой комнаты и осмотрю её. Узнаю, в чём там дело», – с такими мыслями он вернулся в постель.

В течение ещё целого часа в соседнем номере кто-то ходил, а затем вдруг всё окончательно стихло, и кроме тяжёлого дыхания Виктории ночную тишину больше ничто не нарушало. И лишь тогда детектив смог уснуть.

26

Ранним утром, пока Виктория ещё спала, Уолтер тихонько выбрался из постели, оделся, вышел из комнаты и спустился на первый этаж гостиницы. Во всём доме стояла абсолютная тишина. Шаркая ногами, детектив зашёл за стойку регистрации, огляделся по сторонам, словно кто-то мог его увидеть, взял нужный ему ключ и спрятал его в карман. Затем он возвратился на второй этаж. Вновь зачем-то посмотрел кругом, как будто и в пустом коридоре за ним могли подглядеть, и, убедившись, что кроме него здесь никого нет, отпер дверь под номером 202.

Комната была маленькая, почти пустая. Кроме стола у окна и шкафа в дальнем углу Уолтер ничего больше не увидел.

«И чем же здесь так могли шуметь ночью?» – удивился детектив, обходя помещение.

Он несколько раз прошёл от одной стены к другой, осмотрел стол и заглянул в шкаф, но ничего в нём не нашёл. Зато обнаружил следующее: мебель стояла криво и немного отходила от стены, а по полу тянулась длинная дугообразная царапина. Напрягшись, Уолтер взялся за шкаф и сдвинул его в сторону. Ножки мебели грубо проскрежетали по полу, и этот звук напомнил о пережитом ночью.

«Так вот, значит, что это было на самом деле».

За шкафом оказалась дверь. Детектив открыл её насколько можно шире и протиснулся внутрь.

В закутке, похожем на чулан, всего лишь с одним грязным окном, забранным решёткой, катастрофически недоставало света. Уолтер зажёг спичку, и первое, что бросилось ему в глаза, – это картина без рамы, стоявшая на полу. На картине был изображён Кракен, и в каждом его щупальце – по человеку. Детектив насчитал двенадцать длинных щупалец и двенадцать раздавленных тел. От картины веяло холодом и смертью. Насмотревшись на Кракена, Уолтер отвёл взгляд и заметил прочие предметы, в основном всякую дребедень: старую изношенную обувь, пыльные портьеры, прохудившуюся утварь, канделябры и испорченные корзины. В дальнем углу стояло высокое зеркало, на котором висели женские платья. Детектив подошёл и потрогал ткань – на ощупь чистая и свежая, как будто наряды кем-то регулярно примерялись.

– Гм, – задумчиво хмыкнул Уолтер. – Неужели это?.. – И не успел он закончить мысль, как вдруг резкая боль, ударившая изнутри в стенку брюшины, скрутила его пополам.

Держась за живот, он рухнул на колени и опрокинул какой-то ящик. По полу разлетелись старые книги и исписанные бумаги. Внутренние органы детектива, кажется, тоже были готовы разлететься… и развалиться. В животе заполыхало жаркое пламя.

– Неужто со мной происходит то же, что и с Вик?.. – К горлу подкатил ком. Уолтер с трудом сдержал рвотный позыв. Следом у него на лбу выступили капельки пота. Он лёг на прохладный пол и закрыл глаза.

«Как же мне было до этого хорошо, – с горечью подумал детектив. – Это ж надо, чтоб за одну секунду всё так резко переменилось».

Он стиснул зубы и замычал.

– Боже, неужели и Виктория ощущала то же самое? Бедняжка…

Он попробовал погладить свой живот, но это не принесло ожидаемого облегчения. Напротив, боль стала ещё более невыносимой, так что Уолтер глухо застонал.

– Кошмар… Был человек, и вдруг не стало человека…

Так он просуществовал бесконечно долгих и мучительных десять минут, за которые успел выругаться на чём свет стоит и почти что потерять веру вообще во всякое добро. Затем боль утихла так же внезапно, как и началась. Детектив даже не сразу поверил в это и по инерции ещё какое-то время пролежал на полу, закатив глаза. Когда же он окончательно осознал, что боль отступила, то поднялся на ноги и отряхнулся.

«Ну и кавардак я тут устроил, – подумал Уолтер, поглядев на опрокинутый ящик и на разбросанные книги и бумаги. – Надо бы всё вернуть на место».

Он наклонился, поднял первую книгу и положил её в ящик. То же самое он проделал со вторым, третьим и четвёртым фолиантом, после чего у него в руках оказалась потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте. Он раскрыл её из любопытства и прочёл вслух:

– «Он спрыгнул сверху и встал прямо передо мной. Из его головы торчали жуткие отростки…»

«Что?» – не понял детектив. Он вернулся по тексту на несколько абзацев раньше и начал читать с самого начала.

– «Я решила осмотреть весь остров. Надеялась ли я таким образом найти ответы хоть на какие-то свои вопросы или же мне попросту надоело сидеть целыми днями взаперти, не знаю, но решение это мне далось легко, о чём я теперь, конечно же, глубоко сожалею. Уверена, та жуткая тварь отныне будет сниться мне в самых страшных кошмарах, но обо всём по порядку. Сперва я решила отправиться на север, дабы узнать, что находится за лечебницей под названием „Маяк“. Я потратила на это несколько часов, и, когда добралась до места, выяснилось, что там совсем ничего нет. Выходит, я проделала весь путь зазря, хотя, с другой стороны, я наконец-то развеялась и смогла передохнуть от надоедливого и глупого Джека, который постоянно крутится рядом со мной. Да, без него и его болтовни я чувствую себя определённо лучше. Затем я вернулась в гостиницу, решив на следующий день осмотреть другую часть острова. Утомлённая долгой прогулкой, я быстро уснула, крепко проспала всю ночь и с самого утра снова отправилась в дорогу. По ощущениям, я прошагала огромное расстояние, и, когда было решила, что и здесь ничего, кроме бескрайних полей, не увижу, заметила вдалеке дом и ещё несколько хозяйственных пристроек. Мною тотчас овладело любопытство, и я отправилась на разведку. Зайдя во двор, я сильно удивилась, поскольку не обнаружила там ни одной живой души. Тогда я попыталась позвать хозяина, но мне никто не ответил. Поэтому у меня сложилось ошибочное впечатление, что дом заброшен и здесь никто не живёт. Я обошла двор кругом, заглянула в хозяйственные пристройки и ничего любопытного не нашла. После я направилась к дому. Дверь оказалась не заперта, и я без всяких проблем попала внутрь. Пройдя в первую комнату, я ощутила прескверное зловоние, описать которое очень и очень сложно. То было невообразимое сочетание самых разных и самых отвратительных запахов. Меня едва не стошнило, но я всё же сдержалась и прошла дальше. В комнатах царил жуткий беспорядок, что лишь укрепило мою уверенность в том, что дом необитаем. Так что я совершенно спокойно продолжила обход, правда, зажав нос пальцами, пока не очутилась в гостиной. Тут-то всё и началось. Сперва я услышала глухой удар, донёсшийся с чердака, но не придала этому значения и всё списала на ветер. Затем удар повторился, после чего сверху послышались лёгкие шаги, и меня бросило в дрожь. Мне вдруг стало крайне неуютно, и я сама не своя выскочила из гостиной. Как можно скорее я помчалась к выходу, и некто, обитавший под крышей, побежал вслед за мной. Над моей головой загромыхало, как от топота тяжёлых сапог. Наша встреча произошла в коридоре у лестницы, ведущей на чердак. Он спрыгнул сверху и встал прямо передо мной. Из его головы торчали жуткие отростки, тело же, страшно раздутое и всё покрытое слизью, казалось, вот-вот взорвётся. Я настолько перепугалась, что даже перестала дышать. Я боялась шевельнуться. Чудовище же словно меня не видело. Оно вращало своей израненной головой, как будто пытаясь определить, где я нахожусь. Не знаю, как долго это продлилось, мне кажется, что целую вечность, но, когда существо сделало шаг в сторону и освободило проход, я сразу же побежала к выходу. Чудовище, заревев, тут же помчалось за мной. Я не оглядывалась, но отчётливо слышала его дыхание и топот. И лишь когда я покинула двор, оно от меня отстало. Я же ещё очень долго продолжала бежать без оглядки, – прочёл последнее предложение Уолтер, после чего перешёл к пометкам, сделанным на полях. – Что за монстр обитает в том доме? Знает ли ещё кто-нибудь из местных жителей об этом существе? Надо бы расспросить обо всём Джека. Надеюсь, он сможет дать ответы на мои вопросы».

Детектив перевернул страницу.

– «Джек, только заслышав о доме с чудовищем, сразу же убежал к себе, не став ничего мне объяснять. Я осталась одна. У меня нет никаких сил догонять его, кажется, я заболеваю. Я ужасно себя чувствую. У меня ломит всё тело, особенно болит живот. Какая же я дура. И зачем я только сюда приехала? Всё, не могу больше писать. Я очень устала».

Это была последняя запись, сделанная в тетради.

Уолтер, осмыслив прочитанное, тут же лихорадочно пролистал остальные страницы в попытке найти имя автора дневника. «Неужели это Анна Данн? Да быть такого не может! И о каком доме идёт речь? О каком таком чудовище?»

К сожалению, имя нигде не значилось. Прочие записи, по всей видимости, сделанные ещё на материке, также не дали никакой дополнительной полезной информации.

– Ничего! Совсем ничего! – с горечью констатировал детектив.

«И что же с ней всё-таки случилось? Куда она в итоге подевалась? Неужто на острове и правда творится какая-то чертовщина? Надо бы мне разыскать тот дом».

С этим намерением Уолтер покинул комнату, придвинул на место шкаф, после чего поспешил в свой номер. Когда он вернулся, Виктория как раз проснулась. Она встала с кровати, и он, увидев её, полуодетую, обомлел от ужаса.

27

– Боже! – воскликнул Уолтер, подбежав к Виктории. – Что это? – Он слегка коснулся её живота.

Девушка опустила взгляд – и сама испугалась не меньше него. От испуга она даже раскрыла рот, но не смогла родить ни звука. Детектив, не до конца веря собственным глазам, присел на корточки рядом с Викторией, чтобы получше рассмотреть огромное пятно, покрывшее большую часть её живота. Он ещё раз осторожно дотронулся до него пальцем. Кожа в этом месте оказалась горячей и липкой на ощупь.

– Что это? – снова спросил Уолтер.

– Я не знаю, – испуганно прошептала девушка. – Вчера этого не было.

– Значит, появилось за ночь?

– Да, – кивнула она, дотронувшись до пятна на животе и тут же отдёрнув руку.

– А как ты себя чувствуешь?

– Отлично. У меня совсем ничего не болит. Я думала, что уже окончательно поправилась, а тут такое… Быть может, это побочный эффект лекарства? – с надеждой в голосе спросила Виктория?

– Может, и так.

– Что, если тебе ещё раз пригласить врача? Уверена, у него получится всё объяснить.

– Не знаю… – замявшись, ответил детектив. – Не знаю… – Он запустил руку в волосы и почесал голову.

– Что-то не так? – обеспокоенно поинтересовалась девушка.

– Не думаю, что мы можем ему доверять.

– Почему? Что стряслось?

– Я не до конца уверен, но, возможно, я нашёл дневник Анны Данн.

– Анны Данн? – удивившись, переспросила Виктория.

– Да. Понимаешь, что тогда это означает? Что они все нам врали. И врач, и Джек, и господин Мак. А раз так, то выходит, что и мы с тобой как бы в опасности.

– Умоляю, не говори таких страшных вещей. Что, если ты ошибся и это не её дневник?

– Чьим бы он ни был, где теперь его автор? Что с ним случилось?

– Почему с ним обязательно должно было что-то случиться?

– Не знаю, не знаю… – в задумчивости произнёс Уолтер. – А ещё в дневнике говорится о заброшенном доме… и о монстре.

– Что?.. Ты меня разыгрываешь?

– Ты только не волнуйся, пожалуйста. Пока у нас нет совершенно никаких поводов для беспокойства, но, тем не менее, мне нужно кое-что проверить.

– Заброшенный дом? – догадалась девушка.

– Да, – ответил Уолтер.

– Я пойду с тобой.

– Нет. Ты останешься в гостинице, запрёшься в номере и не будешь никого к себе впускать, пока я не вернусь.

– Но…

– Без всяких «но». Я настаиваю.

– Хорошо, – неохотно согласилась девушка.

– Я постараюсь как можно скорее.

Уолтер накинул пальто, обнял Викторию на прощание и вышел в коридор. Затем спустился на первый этаж и выбрался на холодную улицу.

28

Крохотное селение безмолвствовало. Ни люди, ни звери не издавали ни звука, и только ветер свистел в ушах. Уолтер повернул направо и направился туда, где, по его представлению, находился заброшенный дом.

«И куда она только подевалась? – продолжал он ломать голову. – Куда так внезапно пропала, что даже бросила свой дневник? В последней записи говорилось о том, что она начала заболевать. Так, быть может, она заболела чем-то страшным и умерла? Или её в тяжёлом состоянии, без чувств, отправили на материк первым же пароходом? Не знаю… Надеюсь, заброшенный дом хоть что-то прояснит», – рассуждая подобным образом, детектив преодолел улицу, и никто ему так и не попался по пути.

Когда Уолтер уже практически покинул селение, его живот снова дал о себе знать. Детектив остановился у деревянного забора и, держась одной рукой за доску, наклонился вперёд, чтобы хоть как-то ослабить боль.

«Да что ж это такое? Кошмар какой-то», – он крепко стиснул зубы, дабы подавить приступ тошноты.

Боль тем временем никак не отступала. Моментами Уолтеру так и вовсе казалось, что внутри него разрастается какая-то пышная колючая растительность, упирающаяся в стенки брюшины и отчаянно пытающаяся вырваться наружу ввиду недостатка жизненного пространства. А ещё этому ужасному паразиту не нравилось соседство бесполезных внутренних органов, теснивших его и лишавших всякой свободы. Так что ветки-колючки начали обвиваться вокруг сердца, лёгких и печени. Детектив рухнул на землю, зашёлся сильнейшим кашлем и едва не потерял сознание.

– Боже мой, – простонал он. – Не верю, что бывает так больно. Я, наверное, уже просто умер… Ведь так не бывает с живым человеком. – И он снова закашлялся.

Вдруг к нему кто-то подошёл. Сперва Уолтер услышал чужое дыхание, затем открыл глаза и поднял голову. Рядом с ним стояла чрезмерно раздувшаяся лошадь, напоминавшая огромный шар.

«Похоже, у меня уже начались галлюцинации», – решил он, осторожно вытянув руку.

Она лизнула его пальцы, и из её пасти вывалился длинный-предлинный язык… чересчур длинный для языка. Тогда детектив подумал, что это, возможно, дохлая змея, которую кобыла съела, но не смогла до конца проглотить. Глупое предположение, но у Уолтера так сильно болел живот и так сильно трещала голова, что ничего лучше он придумать не смог. Измождённый, он привалился к забору, выдохнул, ещё раз взглянул на карикатурно толстую лошадь, и – о чудо! – её «язык» внезапно ожил и зашевелился. Детектив даже чуть не вскрикнул, до того происшедшее его поразило.

«Это всё какой-то бред. Мне, видать, совсем плохо».

Затем лошадь снова наклонила к нему свою большую голову, и только Уолтер схватился за палку, чтобы прогнать животное, как вдруг у него за спиной раздался женский голос:

– Что вы делаете?

– Ничего, – ответил детектив, развернувшись и окинув взглядом незнакомку, на вид гадкую и неприятную.

– Вам плохо? – поинтересовалась она, заметив, что он держится за живот, а лицо его напряжено до предела.

– Внутри меня словно самый что ни на есть настоящий пожар полыхает, – признался Уолтер.

– Я вам сейчас воды принесу.

– Не надо, – остановил он женщину, вспомнив о своих запасах. – У меня есть чем загасить пламя. – И он достал из кармана пальто фляжку со спиртным.

Алкоголь, что удивительно, действительно помог. Детектив сделал несколько глотков, и растительности внутри него это явно не понравилось. Она тут же спрятала свои шипы-колючки, вся скукожилась и как будто мгновенно увяла. Боль заметно уменьшилась, затем отступила на второй план, а спустя несколько минут и вовсе исчезла.

– Ну вот, теперь мне значительно лучше, – поднявшись с земли и распрямившись, произнёс Уолтер. – А что это с вашей?.. – Он хотел спросить про лошадь, но, заметив, что животное уже ушло далеко от них, передумал задавать свой вопрос.

– Вы что-то хотели спросить?

– Нет-нет, всё нормально. Хотя… Я хотел спросить, что с вашей лошадью?

– А что с ней не так? – удивилась незнакомка.

– Не знаю, просто она какая-то странная.

– Нет, – не согласилась женщина. – Она у нас самая обыкновенная.

– Мне показалось, что у неё что-то из пасти торчало.

– Вы себя точно хорошо чувствуете?

– Да-да, простите… Я, пожалуй, пойду дальше.

29

Взобравшись на вершину холма, Уолтер окинул взглядом далёкий горизонт и увидел какие-то строения и человека рядом с ними.

«Не тот ли это дом, о котором говорилось в дневнике? – подумал детектив. – Возможно, тот самый, только вот совсем не похоже, чтобы он был заброшен. Там кто-то есть. Надо бы, наверное, спуститься и поговорить с тем человеком».

* * *

На подходе к дому Уолтер с удивлением обнаружил, что участок запущен, забор повален на землю, а окна разбиты. Одним словом, картина, открывшаяся взору детектива, явно свидетельствовала о том, что здешние обитатели давно покинули своё жилище и ни одна живая душа с тех пор не ступала в эти владения. Поражённый таким открытием, Уолтер огляделся по сторонам в поисках человека, которого увидел с холма.

«Да вот же он».

Незнакомец стоял недалеко от сарая, в высокой траве, закрывавшей половину его туловища.

– Простите, – окликнул его детектив. – Я могу обратиться к вам с вопросом?

Мужчина не отозвался. Стоя спиной к Уолтеру и жуя длинную травинку, он всё так же продолжал легонько покачиваться из стороны в сторону. Он смотрел куда-то вдаль, думал о чём-то своём и совершенно никого не замечал. Детектив подошёл ближе.

– Я вас не сильно отвлекаю? – спросил он.

Но незнакомец и на сей раз ничего не ответил. Он лишь немного наклонился вперёд, после чего выпрямился и снова встал в свою привычную стойку.

«Не пойму, что он делает».

Уолтер сделал ещё шаг, раздвинул руками высокую траву и громко рассмеялся, обнаружив, что туловище чужака держится на одной палке. Выходило, что всё это время он пытался завязать разговор с обыкновенным вороньим пугалом. «Вот умора».

Затем детектив направился к дому. Теперь у него уже не осталось никаких сомнений относительно данного места. «Ну что ж, совершенно очевидно, что тут никто не живёт».

Уолтер приблизился к дому. Входная дверь отворялась и захлопывалась сама собой – с ней играл ветер. Детектив поднялся на крыльцо, прошёл в дом и тут же чихнул от пыли, взметнувшейся в воздух и попавшей ему в нос. Здесь очень давно не убирались. Под ногами лежал толстый слой грязи, по стенам ползали насекомые, а по углам висела паутина. И воняло в комнате соответствующе – запущенным свинарником. Только отдышавшись от пыли, Уолтер тут же снова закашлялся от омерзительного запаха.

– Кхе-кхе… Боже ж ты мой, ну и вонь.

Морщась, он перешёл во вторую комнату. Ровно та же картина наблюдалась и здесь: мусор, грязь, паутина, насекомые, нечистоты. Отвратительное гадкое зрелище!

«И всё-таки тут кто-то обитает, – с ужасом подумал детектив. – Иначе откуда здесь столько грязи и разного мусора?»

Перейдя в гостиную, он вдруг услышал глухой удар, донёсшийся с чердака. Он тотчас замер и прислушался.

«Ничего… да-да, точно ничего… это просто ветер гуляет».

Уолтер сделал ещё два шага, после чего резко остановился, задержал дыхание и снова обратился в слух. С чердака не доносилось ни звука.

«Просто ветер».

Он осмотрелся кругом. И в этой комнате царил всё тот же беспорядок: песок на полу, тёмные пятна на стенах, разбитая мебель, растащенная по углам. Всё выглядело так, словно здесь прошёл мощный ураган. Детектив прошагал до окна и выглянул на улицу, залитую ярким солнцем. Снаружи было безлюдно и тихо. Казалось, ничто не предвещало беды, как вдруг позади Уолтера раздался шум, заставивший его резко развернуться на месте. Он вскинул кулаки, приготовившись к защите, но никого перед собой не увидел. Уловив краем глаза движение справа, он повернул голову. Перед ним пробежала мышь, выбравшаяся из-под сухих досок. Разглядев крохотного зверька, детектив расслабленно выдохнул и опустил кулаки, затем, забывшись, совершенно случайно втянул ноздрями тлетворный воздух и, скривив лицо, поспешил закрыть пальцами нос.

«И откуда только так воняет? Как будто что-то сгнило».

Он подошел к груде досок, откуда выбралась мышь, и поддел ногой крайнюю деревяшку, из-за чего вся конструкция мигом рассыпалась, как карточный домик. И взору Уолтера предстала сплошная гниль да рвань. Какие-то прохудившиеся тряпки, какие-то испорченные вещи… Во всём этом кошмарном месиве нашлось место и редким книгам, разодранным и ветхим. Детектив подцепил большим и указательным пальцами наиболее сохранившийся экземпляр, вытянул его из мусора и положил на пол. И даже такой фолиант оказался серьёзно испорченным. Большинство страниц были порваны или же попросту склеены между собой. Уолтер раскрыл книгу сразу посередине.

«Да это же чей-то дневник», – подумал детектив и начал читать вслух. Текст давался ему не просто, некоторые слова так и вовсе невозможно было разобрать.

«11 октября. Наконец-то мне *** ***. Это, конечно, не очень интересно, но теперь у меня будет хоть какое-то занятие. А то надоело уже сидеть дома и лишь *** о ***.

*** октября. Я влюблена. Его зовут *** ***. Жду не дождусь завтрашнего дня, чтобы снова его ***. Так и хочется рассказать об этом целому ***, но кроме этого дневника мне и поделиться-то больше не с кем.

** января. Ужасный день. Не хочу ничего писать. Хочу лечь и навсегда ***.

13 января. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

** марта. Наконец-то пришло тепло. Даже не верится, что я смогла пережить ***. Но теперь, я уверена, у меня всё наладится. Я уже выкинула из головы ***. Отныне буду прислушиваться к словам ***.

11 мая. С моим отцом что-то происходит, он теперь ест за десятерых, как будто внутри него живёт какое-то ненасытное ***. А ещё у него сильно поменялся характер. Иногда он даже не узнаёт нас с мамой. Мне страшно.

29 мая. *** поколотил маму и грозится, что поколотит и меня, если я не перестану путаться под ногами.

11 июня. Почти каждую ночь папа *** по дому и бормочет странные вещи. Он постоянно говорит одно и то же. *** в море! В подобные моменты я готова ***, лишь бы не находиться с ним под одной крышей. Наверное, лучше всего мне уехать от него к своей тётке на материк. Но как я оставлю *** *** ***?

12 июня. Я всё продумала. Завтра поговорю с мамой. Это больше нельзя ***»

«Чем же всё закончилось?» – Уолтер попытался разлепить следующие страницы, склеенные грязью, но чересчур переусердствовал и в итоге порвал их.

– Проклятье, – выругался он.

О том, что произошло дальше, детектив мог только гадать. Какой план придумала рассказчица и удалось ли ей воплотить его в жизнь – тайна за семью печатями. Не желая верить в то, что у истории нет финала, Уолтер пролистал последние страницы дневника и не обнаружил на них ни строчки, ни предложения. До конца автор, похоже, так и не добрался.

«Надеюсь, её жизнь славно сложилась», – подумал он и как раз в этот момент заметил перекошенную физиономию, которая сквозь пыльное стекло глядела внутрь дома.

– Эй! Джек! – крикнул не на шутку перепуганный детектив, признав в незнакомце за окном кладбищенского сторожа.

30

Уолтер выскочил на воздух и, забежав за угол дома, увидел Джека, удирающего в поле. Тот мчался во весь опор, даже не оглядываясь, как будто за ним гналось какое-то жуткое привидение.

– Что это с ним? Неужто от меня он так удирает? – размышлял вслух детектив. – И зачем он вообще за мной наблюдал? Что было нужно этому полоумному? Быть может, его отправили следить за мной, потому что я на верном пути? Надо бы, однако, осмотреться здесь повнимательнее.

Через какое-то время Джек окончательно скрылся из поля зрения Уолтера. Тогда детектив почесал в задумчивости за ухом и вернулся к входу в дом.

«Внутри я уже всё обследовал, теперь заглянем сюда», – и он направился к сараю.

Ничего принципиально нового Уолтер в сарае не нашёл. Ничего, что хоть как-то смогло бы объяснить слежку за ним. Затем он осмотрел территорию вокруг дома – и так же безрезультатно. В итоге необследованным остался один только подвал.

«Вряд ли я там что-то найду, но проверить всё же нужно. Хотя бы одним глазком взгляну».

Он вынул спички и ступил на первую ступеньку лестницы, ведущей под землю. Из темноты не доносилось ни звука, так что Уолтер без всякой опаски начал спускаться. Ступенька за ступенькой, солнечного света становилось всё меньше, и, дойдя уже почти до самого конца, детектив чиркнул спичкой. Сырые стены осветились неяркой вспышкой, Уолтер шагнул на холодный пол и тут же, не совладав с собой, повалился вперёд, едва устояв на ногах. Спичка погасла, а вот пламя в его чреве, напротив, вспыхнуло как никогда ярко. Такой острой боли ему ещё не доводилось испытывать. Даже те приступы, что он перенёс утром в гостинице, а потом на улице по пути сюда, были не более чем жалкими детскими коликами по сравнению с тем, что происходило с ним сейчас. Детектив прислонился к стенке и кое-как сполз на пол. Его так скрутило и так сдавило, что ему вдруг стало абсолютно наплевать и на сплошной мрак вокруг, и на отвратительный запах, стоявший в подвале. Он наплевал на всё мироздание, на всю вселенную. Он словно в одночасье перестал существовать. Оно, собственно, и не удивительно…

Внутри него бурлило, шипело, клокотало… Внутри него буравились ходы и переходы, по которым кто-то перемещался. Но кто? Детектив смахнул со лба пот, и в следующую секунду его вырвало. В глазах на мгновение померкло. Весь мир погас, и Уолтер куда-то провалился. Забылся. Отключился.

Забытьё продлилось недолго, и, когда детектив очнулся, его снова вырвало. Трясущейся рукой он полез в карман, вытянул фляжку и пригубил её. На язык упала одна капля – спиртное закончилось. Состроив кислую мину, он спрятал пустую фляжку, после чего погладил себя по животу. Боль, кажется, потихоньку отступала.

«Неужели я и в этот раз выкарабкаюсь?» – не поверил себе Уолтер.

Он прикрыл веки и вновь провалился в неглубокий сон, продлившийся считанные минуты. Когда он раскрыл глаза, в подвале по-прежнему стояла сплошная темень, а вот тишина вдруг оказалась кем-то нарушена. Хоть из-за пелены мрака детектив и не смог никого разглядеть, но он отчётливо услышал чьё-то дыхание… Дыхание живого существа, дыхание тяжёлое, грубое и свистящее. Не поверив собственным ушам, Уолтер ущипнул себя за ногу. Ущипнул и не проснулся, потому что уже не спал. И тут ему по новой подурнело, только уже не от боли, а от страха. Он затаил дыхание, занемел и, боясь сделать лишнее движение, стал вглядываться в темноту. Глаза хоть уже и привыкли к отсутствию света, но ему всё равно не удалось ничего толком рассмотреть.

«Неужели кто-то спустился сюда, пока я был в отключке? Быть может, тот самый монстр? Боже! Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Нет… нет… о чём я вообще думаю?»

И тут откуда-то сбоку раздался шорох, некто переместился из одного угла подвала в другой.

«Я схожу с ума… я схожу с ума… Надо срочно выбираться отсюда».

В следующее мгновение зашуршало уже рядом с детективом. Уолтер, не выдержав, вскрикнул от ужаса, тотчас вскочил с места и метнулся к выходу, споткнулся, упал, рывком подполз к лестнице и, суматошно работая одновременно и руками, и ногами, полез по крутым ступенькам. Выбравшись на яркий свет, он захлопнул за собой дверь, навалился на неё всем телом и простоял в таком положении секунду-другую, после чего опомнился и, уже не теряя времени даром, помчался прочь, как можно дальше от дома. Он бежал к воде. К бушующему холодному морю.

31

Море зыбилось, волновалось и рокотало. Волны то воинственно обрушивались на берег, то смиренно отступали восвояси. Обрушивались и отступали, снова и снова, а Уолтер шагал по мутному взморью и всё никак не мог совладать с собой. У него тряслись руки и сильно стучали зубы. Его бросало то в жар, то в холод. Живот то начинал бурлить, то внезапно успокаивался. Внутри него происходили какие-то процессы. Вот к горлу вновь подкатил ком, детектив наклонился, и его в очередной раз вырвало. Он умылся морской водой, и ему чуть полегчало. Затем он двинулся дальше.

Уолтер плохо соображал и не до конца понимал, что реально, а что лишь плод его фантазии. Он уже не был уверен, что видел Джека на самом деле. Также сомневался и в том, что в действительности читал чей-то дневник. А подвал? Там и вовсе происходила какая-то непонятная чертовщина. Неужели в той зловонной темноте мог кто-то обитать? Кто-то живой и разумный?

«Не верю. Ни во что больше не верю».

И он рухнул на землю практически у самой воды. С моря дул сильный ветер, и, чтобы хоть как-то от него защититься, детектив свернулся калачиком.

«Ведь в жизни так не бывает, чтобы разом всё порушилось, – почти плакал он. – Ведь не бывает, чтобы вдруг потерялся и рассудок, и здоровье, и вообще смысл всего существования. Это просто сон, галлюцинация, ведь так не бывает…»

Почти сразу он продрог до костей, так что пришлось подняться. Не зная, куда податься дальше, Уолтер лениво повернул голову налево, затем посмотрел направо. Он прищурился и увидел вдалеке двух птиц, затеявших драку из-за какой-то добычи, вынесенной волнами на берег. Из-за чего конкретно они шумели, он понять не смог и, чтобы разузнать это, медленно поплёлся к тому месту. Детектив с трудом переставлял ноги, не ощущая собственных шагов – как будто кто-то вместо него проделывал этот путь. Уолтер вдыхал воздух полной грудью, не признавая собственных лёгких – как будто кто-то вместо него дышал этим кислородом. А приблизившись к месту, детектив посмотрел на птиц и не поверил собственным глазам. Как будто кто-то вместо него глядел на этот мир. Кто-то, пытающийся взять под контроль его тело, душу и всё его существо.

«Глаза мне просто врут», – с ходу решил Уолтер. А как ещё он мог объяснить увиденное?

Он махнул рукой и прогнал птиц. Перед ним лежало обезображенное тело с исковерканными руками, измолотыми ногами и раздавленной головой.

«Неужели и это со мной происходит наяву?» – детектив вытер рукавом взмокший от пота лоб, с трудом удержавшись на ногах. В голове у него вновь застучало и зашумело, точно внутри черепушки заработал самый что ни на есть настоящий сталелитейный цех.

Собравшись с духом, Уолтер сделал ещё один неуверенный шаг по направлению к телу, слегка наклонился и так и не смог разобрать, кого вынесло море: мужчину или женщину. От лица жертвы практически ничего не осталось, туловище также являло собой поистине жалкое зрелище. Детектив скривил физиономию и тут же отбежал в сторону. Его снова вырвало, после чего он поспешил убраться прочь. Прочь от тела и неспокойного моря! Птицы же, довольные тем, что им никто больше не мешает, спустились с небес на землю и как ни в чём не бывало продолжили драку за добычу.

Уолтер, окончательно утратив всякое чувство времени и пространства, плёлся куда глаза глядели. Время стремительно бежало своим чередом, минуты сменялись минутами, а часы – часами. Безжизненное пространство также существовало само по себе. Пушистые облака плыли по небосклону и иногда закрывали солнце – тогда на землю падали огромные тени, и всё вокруг в одночасье обесцвечивалось и становилось одинаково серым. Детектив не замечал этих перемен. Он был совсем плох: с трудом переставлял ноги, бездумно уставившись вниз, и мычал что-то нечленораздельное себе под нос. Когда ему переставало хватать воздуха, он останавливался, разворачивался лицом к морю, нагибался, упёршись руками в колени, широко раскрывал рот и проветривал лёгкие. А затем вновь отправлялся в дорогу, сам толком не понимая, куда держит путь. Он словно позабыл и о гостинице, и о Виктории. Ничто больше не занимало его ум. Ничто, кроме мыслей о море.

– В море… в море… хочу в море… хочу… хо… Нет-нет… нельзя… это смерть… нельзя… кто б только остановил меня… спас от этого проклятого моря…

Но кругом была полная тишина. И безлюдье. Уолтер с надеждой на чудо поднял отяжелевшую голову и окинул глазами берег. Невдалеке стояла маленькая хижина. И тут его поразила одна мысль: «Там мне могут помочь». И он тут же поспешил к одинокому жилищу.

Детектив постучал в дверь. Ему открыли, и он увидел уже знакомое лицо. Перед ним стоял старик, звонивший в колокол в заброшенной церкви. И не успел Уолтер произнести и слова, как у него вдруг подкосились ноги, и он рухнул вперёд, потеряв сознание.

32

Его разбудил сердитый ветер, кричавший ему в самое ухо. Уолтер раскрыл глаза и увидел хмурое небо, с которого сыпался кровавый дождь. Капли били по засаленной одежде, по грязным, давно не мытым волосам, по заскорузлым рукам, по обветренному лицу… Почувствовав вкус крови на губах, детектив перевернулся на бок, сплюнул – и так и ахнул, внезапно обнаружив себя на огромном деревянном плоту. И только теперь он различил рёв пространного моря, до того принятый за шум в голове. Беспокойная вода пенилась, рычала, лаяла, кусала плот и, ко всему прочему, воняла сгнившим мясом, так что Уолтер не рискнул опустить руку за борт. Мало ли какое чудище могло обитать в столь зловонной субстанции! Он отполз от края и задумался.

«Как я здесь очутился один-одинёшенек? Где суша? Почему я не вижу берега?»

Он думал и думал, но сколько бы ни ломал свою больную несчастную голову, а ответов на заданные в пустоту вопросы сочинить так и не смог.

«То ли нечистая сила занесла меня сюда, – наконец решил детектив, – то ли страшная болезнь сыграла злую шутку с моим воспалённым воображением. А быть может, это просто сон? Нет! Я не сплю. Ведь я чувствую своё тело, ощущаю омерзительный запах от воды и слышу собственные мысли. Как же в таком случае мне спастись из этого места?»

– Никак, – буркнул кто-то.

– Что?

– Никак.

– Кто это говорит?

– Я.

– Но я никого не вижу. – Уолтер посмотрел по сторонам.

– Я тебя, приятель, тоже могу только слышать.

– Но где ты?

– Я – внутри, ты – снаружи.

И тут детектив, ужаснувшись, осознал, что разговаривает сам с собой. Один и тот же рот рождал и вопросы, и ответы.

– Хорошо-хорошо… – Уолтер постарался взять себя в руки. – И всё же как мне отсюда выбраться?

– Я же ответил: никак, – вновь прошелестели все те же губы, и детектив в испуге крепко зажал рот ладонью.

«Никак, никак, никак, никак, – зазвенело у него в голове. – Никак не выбраться. Ты обречён. Смирись. Прекрати сопротивляться. Я здесь главный, а не ты. Я, а не ты. Я, а не ты. Я, а не ты. Я, а не ты. Подчинись мне, а то будет хуже».

– Заткнись! – закричал Уолтер.

«Нет».

– Заткнись.

«Ни за что».

– Иначе я…

«Что иначе?»

– Иначе я утоплюсь. – Детектив встал в полный рост.

«То, что надо. Море ждёт тебя».

– Значит, так?

«Да».

– В таком случае оно меня не дождётся.

«Уверен?»

– Абсолютно.

«Это мы ещё посмотрим».

– Посмотрим.

Вдруг плот сильно тряхнуло, точно случился мощный подводный взрыв. Уолтер подлетел вверх, рухнул на спину и ушиб ногу. Он крепко сомкнул глаза, простонав от боли, и ухватился за ушибленное место обеими руками.

– Что случилось? – спросил он сам себя.

«Они плывут за тобой».

– Кто?

«Ты и сам отлично знаешь ответ на свой вопрос».

– Не знаю.

«Подумай. Хорошенько подумай».

– Но я правда не знаю.

«Знаешь. Ответ в тебе. Ответ – это и есть ты».

Детектив погрузился в размышления, и мысли его потекли бурной рекой. Образы сменялись один за другим. Нужная картинка не заставила себя долго ждать. Сперва он увидел деревянную статую Вивехзды, затем разглядел и людей, собравшихся вокруг неё. Все до единого произносили странную молитву.

– Слуги Вивехзды? – воскликнул Уолтер.

«Правильно».

– Это они плывут за мной?

«Совершенно верно».

В следующий миг за край плота уцепилась чья-то рука, за ней вторая, третья и четвёртая – огромное количество самых что ни на есть омерзительных рук. Из моря выбирались не то изуродованные страшной болезнью люди, не то и вовсе ожившие мертвецы. Распухшие от влаги, изъеденные морской водой, перекошенные и кривобокие, они являли собой поистине жуткое зрелище, так что Уолтер вскрикнул от ужаса, завидев их перед собой на плоту. Их лица были усеяны пиявками и морскими червями, а кисти рук – ракообразными паразитами. Среди десятков тел детектив сумел разглядеть господина Мака, его толстую жену и полоумного Джека. За ними стояли Скотт Лишер и Виктория.

– Виктория? – прошептал Уолтер. – Почему ты с ними?

Не успел он ступить и шага навстречу девушке, как слуги Вивехзды накинулись на него и вмиг сбили с ног. Они облепили его со всех сторон, прижались к нему своими изуродованными телами, лишив всякой возможности двигаться. Его точно сковали по рукам и ногам. Ему в глаза заглядывало множество молчаливых физиономий, и из каждого рта свисало слизкое холодное щупальце. Детектив закричал изо всех сил:

– Пустите меня! Пустите меня! Пустите…

33

– Пустите меня! Пустите меня! Пустите… – продолжал вопить Уолтер, в то время как старик тряс его за плечи, пытаясь привести в чувство.

– Очнитесь же! Очнитесь! – неустанно вторил звонарь.

– Пустите меня!

– Прошу, придите в себя!

– Пустите!

– Ну-ну, хватит уже…

– Пустите! – брыкался детектив. – Пустите!

– Довольно кричать! – И старый человек отвесил Уолтеру крепкую оплеуху, вмиг вырвавшую того из забытья.

Детектив, закричав пуще прежнего, широко раскрыл глаза и подпрыгнул на месте, так что звонарь даже отшатнулся от него в испуге. Они поглядели друг на друга, и Уолтер, признав в старике звонаря из заброшенной церкви, кивнул ему как старому приятелю. Тот в ответ покачал головой и сердито произнёс:

– И всё же вы не послушали моего совета!

– О чём вы говорите? – изумился детектив.

– О том же, о чём говорил и в первую нашу встречу! Чтобы вы не выходили на улицу! Для собственной же безопасности!

– Но вы же так и не объяснили, с какой стати я должен оставаться взаперти! Всё говорите какими-то загадками, а у меня, признаться, нет никакого желания разгадывать истинный смысл ваших слов.

– Ну так слушайте же тогда, – усевшись на стул, начал звонарь. – Начнём с самого простого и очевидного. Вас не настораживает ваше собственное самочувствие?

Уолтер не стал спешить с ответом. Сперва он прислушался к себе: к своему телу, мыслям и ощущениям.

«Мертвецы были не настоящие, – прежде всего с облегчением отметил он, протерев лицо ладонью. – И в голове моей никто не сидит. Никто не командует мной, и это уже радует».

Под внимательным взглядом старика он приподнялся и сел, ощупав обе ноги. Тело больше не болело, суставы не крутило, да и всю усталость как рукой сняло. Детектив осмотрелся кругом и заметил, что за окном моросил мелкий дождик – не кровавый, а самый что ни на есть обычный. В данной ситуации обыденность радовала. Обычный дождь, обычная хижина, обычное самочувствие. Всё как будто бы наладилось и вернулось в норму. И только Уолтер собрался объявить о своих наблюдениях, поднявшись с кровати, как тут же ощутил невообразимую боль в желудке. Издав стон, он беспомощно рухнул обратно в постель.

– Что со мной? – с трудом выдавил он.

– Эх… Именно этого я и боялся, – с грустью в голосе ответил звонарь.

– И что же это?

– В вас сидит монстр… чудище… нечистая сила. Называйте как хотите.

– Не понимаю… – чуть не плача, признался детектив.

– Пока просто слушайте. Морское чудище и во мне сидит, я ощущаю его каждой клеткой своего тела. Во всех нас, в каждом, кто проживает на этом острове. Всё дело в Чёрной Буре. Она поднимает из океана морских гадов и выбрасывает их на нас, проливает на наши головы отравленную воду, и мы заражаемся от неё. Заражаются почва, пища, питьё, скот…

– Я видел лошадь, – горячечно выпалил Уолтер, – и у неё из пасти что-то торчало.

– Да-да, эта зараза сидит в каждом. Точно паразит, она облюбовывает наши тела и чувствует себя в них превосходно, как дома. А когда ещё и до мозга добирается, то с человеком совсем беда приключается – он становится сам не свой. Тут, собственно говоря, все уж давным-давно сами не свои. Ходячие мертвецы, одним словом.

– А вы?

– А я травлю паразита!

– Как?

– Вот так. – И, произнеся это, старик поднялся с места, подошёл к столу, схватил полупустую бутылку с мутноватой жидкостью, поднёс её к губам и сделал глоток. – И вам надо выпить.

– И это поможет? – поинтересовался детектив.

– Поможет. Этой чертовской сущности не нравится подобная отрава. Она, правда, и мне не по нутру, но приходится пить, чтобы хоть как-то усмирить гадость, засевшую внутри.

– И как долго всё это длится? Со времён Вивехзды?

– Похоже на то. Как иначе Вивехзде удалось бы убедить всех остальных в совершенно безумной необходимости жертвоприношений? Уже тогда сознание людей было отравлено. А с годами всё лишь усугубилось. Отныне здесь творится одно только беспросветное зло.

– Почему вы не сбежите с острова? Боитесь?

– Я прожил так долго и выпил так много, что уж и позабыл чувство страха. Мне просто незачем сбегать. Так сложилось, что меня с материком больше ничто не связывает. Нет никакого смысла в возвращении.

– Безумие! Чёртово безумие! – закричал детектив, не до конца веря в происходящее. Он в очередной раз попытался встать, но у него ничего не вышло. В животе по-прежнему урчало и болело. Тогда он сделал ещё несколько глотков.

– Безумие, – соглашаясь, кивнул звонарь. – Вы, главное, пейте. Вам скоро полегчает.

– А что с Анной Данн? В первую нашу встречу вы сказали, что ничего о ней не слышали. Это правда?

– Да. Я действительно ничего о ней не знаю. Если кто и в курсе всех дел, так это наш староста. Но вы с ним лучше не связывайтесь. Меня-то вы как разыскали?

– Совершенно случайно, – признался Уолтер. – Я хотел проверить один заброшенный дом…

– Он вовсе не заброшен, – перебил детектива старик, поняв, о каком доме идёт речь.

– Вот как? И кто там обитает?

– Один прескверный господин. Вы с ним не повстречались?

– Нет.

– Благодарите же за то небеса, потому как он окончательно спятил. Причём он сильнее любого из ныне живущих на острове. В нём не осталось ничего человеческого.

– Он живёт один?

– Давным-давно у него были и жена, и дочь. Потом ему невесть что ударило в голову, он взял топор и зарубил обеих. С тех пор никто не приближается к его жилищу.

Детектив почувствовал, что по спине у него пробежал холодок. Затем он вспомнил о Виктории. Вдруг и ей угрожает опасность? Он тут же решил срочно вернуться в гостиницу.

– Мне надо идти! – поднимаясь с кровати, проговорил Уолтер.

– Куда же? Оставайтесь у меня. Здесь вы в безопасности.

– Мне надо вернуться в гостиницу.

– Зачем? Не совершайте новых ошибок. Один раз вы уже ошиблись, не вняв моему совету.

– Вы не понимаете! – прокричал детектив, оттолкнув от себя звонаря, пытавшегося его удержать. – Я приплыл сюда не один. Со мной была девушка.

– Не один? Что ж вы наделали?! Погубили не только себя, но и её.

– Так что я обязан вернуться.

– Хорошо-хорошо, давайте руку, я вам помогу подняться. – Старик проводил Уолтера до двери. – Прошу, только будьте осторожны.

– Постараюсь… Прощайте. – И Уолтер вышел на холодную улицу под моросящий дождь.

34

Уолтер из последних сил полубежал по безлюдным улицам, иногда делая остановки, чтобы отдышаться. Боль в желудке после стариковского пойла отступила, но не затихла полностью. Внутри него по-прежнему урчало и булькало, как будто он скушал что-то несъедобное на обед, и теперь желудок отчаянно пытался переварить съеденное. И всё же детектив спешил как мог, ступал напрямик по лужам и хлипкому месиву, лишь бы поскорее добраться до Виктории. Мимо него проплывали убогие серые домишки. Уолтер смотрел на одутловатые лица детей, глядевших на него из окон, и видел в них заразу. Он смотрел на бродячих псов, крутившихся возле покосившихся строений в поисках еды, и видел в них заразу. Он смотрел на дождевые лужи, уходившие в почву, и видел в них заразу. Зараза была кругом.

«Только бы с ней не случилось ничего плохого. Только бы она была в порядке», – молился про себя детектив.

Ускорив шаг, он свернул за корявый ветхий дом и внезапно увидел Джека, стоявшего у входа в гостиницу.

«Что он тут позабыл?» – тут же насторожился Уолтер.

Полоумный сторож, заметив детектива, улыбнулся и помахал ему. Уолтер тоже махнул в ответ.

– Решили прогуляться? – спросил Джек, когда детектив приблизился к нему.

– Да, – коротко ответил Уолтер, спеша поскорее оказаться в номере.

Он рванул на себя дверь, заскочил внутрь, споткнулся и упал. Полоумный Джек рассмеялся у него за спиной. Детектив поднялся и, отряхиваясь, вдруг услышал донёсшийся сверху голос врача. Позабыв про испачканный костюм и накопившуюся усталость, он тотчас кинулся на второй этаж. Ступени жалобно застонали под тяжестью грязных башмаков, следом заскрипели деревянные половицы. Не помня себя, Уолтер ворвался в комнату.

– Джек, я же просил, чтобы ты постоял на улице! – возмутился врач, а после, обернувшись и увидев перед собой детектива, в одну секунду сменил гнев на милость. – А-а-а… Это вы, Уолтер? Я было решил, что это наш болван…

– Отойдите от неё! – точно безумный, закричал во всю мочь детектив, замахнувшись.

Скотт Лишер инстинктивно втянул голову в плечи настолько, насколько это вообще представлялось возможным, подался назад, зацепился ногой за стул, свалился на пол и отполз в угол. Уолтер немедленно припал к Виктории и заглянул в её глаза. В них – не то испуг, не то удивление. Да, он, безусловно, напугал её своей странной выходкой.

– Что случилось? Что с тобой? – прошептала она.

– С тобой всё хорошо? Всё в порядке? – не слушая девушку, вопрошал детектив.

– Да, я себя чувствую отлично. Лучше не бывает. И совсем ничего не болит.

– Замечательно, – тяжело дыша, ответил Уолтер. – Что ему было нужно от тебя? – спросил он, обернувшись и поглядев на врача, сидевшего на полу в стороне от них.

– Он просто пришёл проведать меня. Хотел, чтобы я пошла с ним.

– Нет! Мы отсюда никуда не пойдём! – И детектив подбежал к двери и захлопнул её, после чего запер на щеколду.

– Что это вы задумали? – воскликнул Скотт Лишер.

– Заткнись! – прорычал Уолтер и пнул врача ногой в жирный живот.

– Джек! – завопил Скотт Лишер на всю гостиницу, повалившись на брюхо. – Джек, на помощь! Джек!

– Замолчи, а не то прибью! – пригрозил детектив, но было уже поздно.

Джек, услыхав мольбы о помощи, уже через несколько секунд ломился в их запертую дверь. Он стучал кулаком по дереву, дёргал за ручку и кричал, пытаясь разобраться в произошедшем:

– Почему заперто? Я не могу открыть! Что мне делать?

– Джек, ломай дверь, – прокричал врач, за что тотчас получил крепкий удар по лицу. – Ай… больно.

– Больше ни слова. – И Уолтер ударил ещё раз.

Джек оставил дверь в покое и отошёл от неё. На какое-то время всё затихло.

– Уолтер, что происходит? Я ничего не понимаю, – спросила не на шутку перепуганная Виктория.

– Они желают нам смерти, – резко бросил детектив, подбежав к окну и выглянув через решётку наружу.

– Кто?

– Все они… Все, кто обитает на этом острове.

– Что вы такое вообще, чёрт подери, несёте? – вмешался в разговор Скотт Лишер.

– То, что знаю. Но ты не волнуйся, – обратился Уолтер к девушке, – здесь они нас не достанут. Ах, мерзавец… – процедил он сквозь зубы, увидев возвращающегося в гостиницу сторожа.

– Что там? – спросила Виктория.

– У него топор! – ответил детектив.

– Не будьте дураком! Прекращайте эти свои чудачества и немедленно откройте дверь, – произнёс врач. – Вы лишь себе делаете хуже, разве не видите?

С лестницы донеслись шаги – полоумный Джек взбегал на второй этаж.

– Скажите ему, чтобы он ушёл и оставил нас в покое, – сказал Уолтер.

– Ни за что! – огрызнулся Скотт Лишер, после чего завопил во всю глотку: – Джек, ломай дверь!

Не успел детектив врезать врачу, как раздался первый удар топора. За ним последовали другие. Дверь задрожала и затрещала, по ней непрерывно наносились тяжёлые и сильные удары. Осознав, что преграда вот-вот будет сломлена, Уолтер сжал кулаки, приготовившись драться. Виктория, заметив его решительность, задрожала пуще прежнего, а Скотт Лишер незаметно для остальных отполз подальше от входа. Наконец дерево поддалось, замок оказался сломан, и дверь распахнулась. На пороге комнаты предстал запыхавшийся Джек. Вскинув топор над головой, он сделал шаг вперёд. Уолтер поднял кулаки и встал в стойку.

– Нет! Остановитесь! – завизжала девушка, выскочив из постели и встав перед детективом. – Умоляю! Не надо!

– Довольно, Джек. Опусти топор, – велел врач, поднявшись с пола. – Я надеюсь, что наш гость наконец-таки прекратит идиотничать?

– Да-да, прекратит, – ответила за него Виктория.

– Уолтер, сядьте на кровать, – обратился к нему Скотт Лишер. – Не вынуждайте Джека применять силу. Ну же! Я жду!

– Пожалуйста, сядь, – попросила детектива девушка. – Умоляю!

Уолтеру ничего не оставалось, как повиноваться. Он без лишних слов опустил руки и отошёл в сторону. Сел на кровать и в задумчивости уставился в пол.

– Присмотри за ними, а я пока спущусь и найду какую-нибудь верёвку, – сказал врач, взглянув на сторожа.

– А зачем? – удивился Джек.

– Чтобы связать его, бестолковая ты башка. И глаз с него не спускай. Если что, руби!

Услышав это, Виктория вздрогнула, и всё её тело покрылось мурашками. Она тут же бросилась к Уолтеру и обняла его.

– Что на тебя нашло? – прошептала она. – Ты совсем на себя не похож. Они же желают нам добра. Как ты этого ещё не понял?

В комнату возвратился Скотт Лишер.

– Давайте сюда руки, – быстро скомандовал он, взглянув в сторону детектива.

– Делай как он говорит, – произнесла Виктория.

Уолтера почему-то не удивили её слова. Он вдруг почувствовал, что за время их разлуки в девушке произошла какая-то значительная перемена. Больше он не предпринял ни одной попытки сопротивления.

– Вот так! Хорошо! – сказал врач. – А теперь отправляемся к господину Маку.

35

Господин Мак сильно удивился, когда открыл дверь и увидел на пороге своего жилища Скотта Лишера, Викторию, Уолтера со связанными руками и полоумного Джека с топором на плече:

– Это как понимать?

– Я вам сейчас всё объясню, – проходя в дом, ответил врач.

Остальные проследовали за ним.

– Элизабет, иди к маме, – велел староста своей дочери, выскочившей в прихожую, чтобы посмотреть на внезапно пожаловавших гостей.

– Почему? – спросила она, склонив голову набок.

– Иди к маме! – повторил господин Мак, повысив голос. Когда девочка убежала, он приблизился к Скотту Лишеру и шёпотом проговорил: – Как она?

– В порядке, – ответил врач, посмотрев в сторону Виктории.

– А он?

– Напал на меня. Его, похоже, придётся принести в жертву.

– Ясно. Пусть Джек отведёт его в главную комнату, а нам с вами ещё кое-что обсудить надо.

– Джек, займись им, – скомандовал Скотт Лишер. – И следи, чтобы он никакого фокуса не выкинул.

На какое-то время детектив остался один на один с полоумным кладбищенским сторожем. Джек ходил взад-вперёд по комнате с топором в руке, Уолтер смирно стоял у стены.

– Послушай, приятель, – начал он. – У меня жутко затекли руки. Может, ты меня развяжешь?

– Ха-ха, – громко рассмеялся сторож. – Ты меня не обманешь. Я не дурак.

– Но я говорю совершенно серьёзно. Я уже не чувствую собственных пальцев.

– Правда?

– Да. У меня даже ногти посинели. Можешь сам подойти и посмотреть.

Джек на секундочку призадумался, потом произнёс:

– Нет, всё равно не развяжу.

– Почему?

– Иначе мне потом плохо будет. Господин Мак станет ругаться.

– Господин Мак ни о чём не узнает…

– О чём это я не узнаю? – в комнату вошёл староста.

– Он попросил развязать его, – тут же признался сторож. – Говорит, руки затекли.

– Ничего страшного. О руках ему сейчас меньше всего надобно беспокоиться. – Господин Мак расположился в кресле. – Пока что ты свободен, Джек. Если что, я тебя позову.

– Как скажете. – Полоумный сторож покинул комнату и закрыл за собой дверь.

Староста и детектив остались наедине.

– Я всё знаю! – не выдержав напряжения, воскликнул Уолтер.

– В самом деле? И что же?

– То, что вы запираете несчастных стариков в своей чёртовой лечебнице. И делаете это за большие деньги, которые получаете от их родственников.

– Что за ересь? – возмутился господин Мак.

– Ересь? А как же тот старик с парохода, которого привёз и оставил здесь его собственный сын?

– Не знаю, о ком вы говорите.

– Вот как?

– Я не лезу в дела «Маяка». И тем не менее могу сказать, что раз его тут бросили, то он, выходит, обычный сумасшедший, который действительно нуждается в медицинской помощи. Ничего необычного.

– Вы лжёте!

– Зачем мне вам врать? Вы ведь всё равно не жилец, – произнёс староста и, заметив, как изменилось выражение лица Уолтера, добавил: – Уж не знаю, намеренно или нет, но кто-то пустил и вас, и Анну Данн по совершенно ложному следу.

– Так, значит, она была здесь? Что вы с ней сделали? Тоже упекли за решётку?

– Уолтер, вы же сами были в лечебнице. Разве вы её там видели?

– Так где же она?

– Видите ли, всё дело в том, что законы нашего острова, в отличие от законов вашего общества, обязательны к исполнению. А один из законов гласит: «Подай жертву Властителю, иначе быть большому злу». Вот её и подали Кракену как раз в тот день, когда вы гостили у меня. Помните? – улыбнулся господин Мак.

– Черти волосатые, – прошипел Уолтер, припомнив, как в комнату к ним тогда ещё вбежал промокший насквозь Джек.

– Вы же, Уолтер, станете нашей следующей жертвой. Мы свяжем вам руки и ноги, после чего выбросим с лодки в море. Вы совсем недолго промучаетесь, не волнуйтесь.

– Я вам не дамся! – брюзжа слюной, закричал детектив.

– А кто вас станет спрашивать?

– Не дамся!

– Ничего-ничего… В «Маяке» вы запоёте по-другому. Особенно после того, как с вами поработает Скотт. Тогда вы и сами с удовольствием исполните роль жертвы. Джек! – позвал староста.

Дверь открылась.

– Вы меня звали? – в комнату вошёл полоумный сторож.

– Отведи его в «Маяк». Пускай им там займутся.

– Слушаюсь, господин Мак, – ответил Джек.

– Нет! – тут же отчаянно начал сопротивляться Уолтер.

В панике он попытался высвободить руки, но у него ничего не получилось. Тогда он замахнулся ногой, но сторож сумел увернуться, после чего сам врезал детективу кулаком по голове, да так сильно, что тот почти без чувств свалился на пол.

– Сопротивляясь, вы делаете хуже лишь себе, – сказал староста. – Джек, подними его и уведи скорее отсюда. Он мне уже надоел.

– Слушаюсь. – Сторож помог Уолтеру подняться, после чего повёл его к выходу.

– Я не позволю вам ничего с собой сделать… – произнёс детектив. – Я не позволю вам ничего сделать с Викторией.

– С Викторией? – усмехнувшись, переспросил господин Мак. – А с ней нам ничего и не придётся делать. Она уже почти полностью оправилась и чувствует себя превосходно. Она, в отличие от вас, не пытается сопротивляться истине. Прощайте, Уолтер. Увидимся, когда Кракену придёт пора обедать.

Полоумный Джек вытолкнул детектива из комнаты, а затем вышел сам.

36

Скотт Лишер отворил тяжёлую металлическую дверь палаты и произнёс:

– Отныне, Уолтер, вы наш пациент. Следующие пару недель вы проведёте здесь. А когда Кракен проголодается, тогда… впрочем, не станем забегать вперёд. – Он убрал связку ключей в карман и отошёл в сторону.

Полоумный Джек, нисколько не церемонясь, толкнул детектива. Уолтер влетел в тесную палату, в которой ему предстояло провести остаток своей жизни.

– Я так просто не смирюсь с этим! Даже не думайте! – яростно закричал он, отчаянно дёрнув руками в попытке высвободить их из крепких пут. – Я прекращу борьбу лишь тогда, когда перестану дышать, и ни секундой ранее!

– Вы уже проиграли, – спокойно парировал врач. – Вы уже не в себе. Вы уже не в состоянии контролировать себя и свою жизнь, так о какой же тогда борьбе вы всё говорите?

– Подонок! – Уолтер плюнул в оппонента, но не попал.

– Очень скоро вы и этого сделать уже не сможете, – рассмеялся Скотт Лишер. – Не то что плеваться – соображать плохо станете.

– Я никогда не пущу эту заразу в свой мозг.

– Ещё как пустите, – легко качнул головой врач, улыбаясь. – Я сам позабочусь о том, чтобы вы приняли истину. У меня имеется для того и инструмент, и лекарство. Помните ту милую препарированную собачку?

– Не смейте ко мне прикасаться! – прокричал в ответ детектив.

– Тише-тише… Вы ничего не почувствуете. Зато так от вас и проблем станет поменьше. И свою новую роль вы примете куда смиреннее.

– Не дождётесь!

– Не противьтесь. Одинокое бессмысленное существование – вот ваше будущее, Уолтер. Недолгое и печальное, но, право слово, нет в том моей вины.

– Безумцы! Чёртовы психи! Больные! Все до единого!

– Нет, больны здесь только вы. Джек, брось его на койку.

Сторож схватил детектива за плечи и опрокинул на кушетку. Уолтер предпринял отчаянную попытку подняться, но полоумный Джек немедленно навалился на него. Детектив оказался зажат так, что даже дышать ему приходилось с большим трудом.

– А теперь держи, да покрепче, – скомандовал Скотт Лишер. – Я ему укол сделаю.

Сперва Уолтер совсем ничего не почувствовал и только спустя какое-то время заметил, что с ним что-то происходит. Всё его туловище вдруг налилось свинцом, стало тяжёлым и абсолютно неуправляемым. Ноги и руки одеревенели, шея окаменела, так что голова теперь совершенно беспомощно лежала на подушке. Детектив попытался что-то сказать, но язык его не послушался.

– Теперь можно и от пут освободить, – произнёс врач.

Уолтер видел Джека, разрезавшего верёвку большим ножом, и совершенно ничего при этом не чувствовал. Руки болтались, как куски теста, и детектив никак не мог взять над ними контроль. Они его попросту не слушались.

«Что он мне вколол? – ужаснулся Уолтер. – Смогу ли я теперь хоть когда-нибудь подняться с кровати и хоть что-то сделать своими руками?»

– Отлично, – сказал Скотт Лишер, наблюдавший за действиями сторожа. – А теперь пристегни его к койке.

Воспользовавшись специальными ремнями, Джек исполнил и эту команду. Детектив хотел спросить, зачем всё это, если он и без того не в состоянии пошевелиться, но язык и на сей раз остался неподвижен.

– Доброй ночи, Уолтер. Сладких снов, – улыбнулся врач. – До завтра.

37

Щелчок.

Вспышка.

Глубокий вдох.

Он вынырнул из потусторонности в посюсторонность и сразу задрожал от холода, как будто выбрался из ледяной воды на сушу.

За окном ещё стояла глубокая ночь, когда Уолтер открыл глаза.

Сначала ему показалось, что он в гостинице, в своём номере, и только он собрался лениво перевернуться на другой бок, как кто-то крепко схватил его за руку. Детектив вздрогнул и резко повернул голову. Там – никого. Тёмная пустота. А на руке – широкий ремень.

И тут Уолтер мгновенно всё вспомнил и побелел от ужаса и отчаяния, вмиг накинувшихся на него, точно голодные звери. Весь мир в одночасье перевернулся. Весь остров канул под воду. И все его обитатели исчезли на веки вечные, словно ничего и не существовало вовсе. Ничего, кроме маленькой чёрной комнаты с сырыми стенами и одним окном, забранным ржавой решёткой.

– Нет. Не хочу… – стиснув зубы, просипел детектив и, точно ненормальный, изо всех сил затряс руками и ногами.

За какие-то считанные секунды он успел превратиться в истинного сумасшедшего. Он брыкался и мычал, пускал слюни и проклинал весь белый свет, угрожал и умолял, но всё было тщетно.

Выдохнувшись, он смирился.

Принял свою участь.

Распрощался с будущим.

И бессильно застонал…

А потом Уолтер услышал прочих несчастных, обитавших в других палатах. Их стоны и плач разносились по коридору, и если долго-долго в них вслушиваться, то можно было подумать, что это рыдает скрипка – до того горько оплакивали свою жалкую судьбу больные старики. Брошенные и всеми позабытые… Ввергнутые в мрачную пучину страданий и одиночества…

«И что только останется после них? – вдруг задумался детектив. – А что останется после меня, когда я сгину в чёрном океане?

Зачем я жил, если всё закончится столь скоро и бессмысленно?

Зачем я жил, если всё закончится столь скоро?

Зачем я жил, если всё закончится?»

И он закрыл глаза.

«И почему только в моих планах никогда не значилась смерть? Неужто я полагал, что буду жить вечно? Да уж… лучше б я птицей на свет явился, нежели человеком, осознающим свой совершенно неизбежный и бессмысленный конец».

Так он и заснул.

38

Его разбудил ружейный выстрел, прозвучавший, как гром среди ясного неба, на всё здание лечебницы. Уолтер раскрыл глаза, мотнул головой, после чего дёрнулся, попытавшись встать. Ремни не пустили его, и он тотчас вспомнил всё по новой. «Маяк». Кракен. Неизбежная смерть. Ужас. Отчаяние. Мрачная безысходность.

– Да-да-да, – сказал он сам себе. – Не стоило мне просыпаться.

И только детектив было решил, что выстрел попросту послышался ему во сне, как дверь в палату отворилась и на пороге показался звонарь. Уолтер, насколько это представлялось возможным, оторвал голову от подушки, чтобы получше его разглядеть.

– Вы? – удивлённо произнёс детектив.

– Я, – ответил старик, поставив охотничье ружьё у стенки.

– Это вы стреляли?

– Я… Я не хотел, правда, – сбиваясь и запинаясь, произнёс звонарь. – Я… я собирался лишь напугать его, чтобы… чтобы он отпустил вас, но… Но он сказал, что я спятил. А потом… потом напал на меня. Всё получилось само собой.

– Он мёртв?

– Похоже, что да. Я хотел как лучше. Чтобы вам дали свободу. Ведь это неправильно, что вы здесь. Неправильно…

– Освободите меня.

– Да-да, сейчас. – И старик принялся отстёгивать ремни.

– А где сейчас Виктория? – спросил детектив.

– Виктория?

– Та, с которой я сюда приплыл.

– Не знаю… О ней я ничего не знаю. Узнал вот только про вас… что вас сюда определили, и сразу решил, что мне лучше тотчас пойти утопиться, коли ничего не предприму для вашего спасения. Только вот получилось совсем не так, как я хотел. Я ведь не собирался никого убивать. Что же я наделал?

– Вы ни в чём не виноваты. Он сам на вас напал.

– Да, так оно и было, – согласился звонарь. – Видит бог, я не желал зла…

– Я вам верю, – сказал Уолтер. Он поднялся с кровати и размял затёкшие ноги.

– Теперь вы просто обязаны спастись отсюда, – в задумчивости произнёс старик, – иначе какой смысл был в его смерти? Так что спасайтесь! Бегите!

– Но как? Куда?

– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Возьмите лодку, плывите… плывите куда глаза глядят.

– На лодке? – истерически хохотнул детектив. – В открытое море? Это бессмысленно! Столь же бессмысленно, как если бы я попытался построить лестницу в небо.

– А другого выхода попросту нет.

– Может… – И Уолтер на секундочку призадумался, насупившись.

– Другого выхода нет, – сухо повторил звонарь. – Иначе они вас убьют. Забирайте ружьё! И спасайтесь! Ну же! У вас каждая секунда на счету!

Детектив схватил оружие и выбежал из палаты.

39

Уолтер бежал не разбирая дороги. Перепрыгивал через ямы и овраги, продирался сквозь колючие кусты, не ощущая боли. Он спешил изо всех сил, и ничто теперь не могло его остановить.

Он – сжатые кулаки.

Он – сама решимость.

Он – мысль о ней одной.

«С ней всё в порядке, – убеждал себя детектив. – Иначе зачем тогда всё это? Зачем тогда мне моя жизнь?»

Обливаясь потом и тяжело дыша, он бежал, не сбавляя темпа. Усталость, боль и страх – не для него… не сейчас. Потом, когда спасёт Викторию, он и устанет, и испугается. Но не сейчас и не здесь.

Он добрался до гостиницы, не совершив ни единой остановки. С него градом лил пот, у него горели лёгкие и бешено колотилось сердце, но Уолтер этого как будто не ощущал. Он словно отделился от своего немощного тела, позабыл о нём… и всё ради неё.

Он ворвался в гостиницу и за одну секунду вихрем влетел по лестнице на второй этаж. За следующую секунду он добежал до номера и плечом ударился в дверь, влетев в комнату. Готовый к любой опасности, к какой угодно неожиданности, он всё же обомлел и на какое-то мгновение впал в ступор. На кровати прямо перед ним сидел полоумный Джек собственной персоной, облачённый в один из нарядов Виктории. Застигнутый врасплох сторож раскрыл рот, не зная, что и сказать. Первым заговорил детектив:

– Ты что тут делаешь?

– Ничего. Совсем ничего. Я тут совсем ничего не делаю. Я…

– Заткнись! Где Виктория?

– Мне будет плохо, если я скажу.

– У меня нет времени на препирательства. – Уолтер замахнулся и ударил прикладом ружья Джека по лицу, разбив ему нос.

Полоумный сторож, застонав от резкой боли, повалился на спину, перевернулся на бок и с жутким грохотом свалился с кровати на пол. И не успел он толком прийти в себя, как детектив врезал ему ещё и ногой. Джек от такого потерялся окончательно. Взгляд у него затуманился, казалось, ещё секунда-другая, и он попросту отключится. Чтобы этого не произошло, Уолтер схватил его за грудки и хорошенько встряхнул. Сторож разлепил веки и простонал:

– Пожалуйста… не надо…

– Где Виктория? – яростно закричал детектив.

– Она у господина Мака. – Джек слизнул с губ кровь и добавил: – Прошу… не надо больше.

Уолтер бросил его, и полоумный сторож остался лежать, беспомощно раскинув руки и ноги в стороны, точно тряпичная кукла, случайно оброненная на пол.

Детектив выскочил на улицу и со всех ног бросился к дому господина Мака.

40

Уолтер посмотрел по сторонам, убедился, что рядом никого нет, после чего перебрался через невысокий деревянный забор, пригнулся и подкрался к дому старосты. Заглянув в окно, он увидел Элизабет, дочь господина Мака. Измождённая и больная на вид, она лежала на полу, глядела в потолок и иногда шевелила рукой, чтобы погладить себя по животу или по голове.

«Бедняжка. Ей, похоже, совсем нездоровится», – подумал детектив и пополз дальше.

В следующем окне он увидел жену старосты – жуткую бесформенную массу, состоявшую из сала, мяса и костей. Женщина сидела в кресле-качалке и, кажется, дремала. Её толстые руки неподвижно лежали на подлокотниках, а дебелые ноги, точно опоры, твёрдо стояли на полу.

«Ну и мерзость же», – поморщился Уолтер и зашёл за угол дома.

Он прополз ещё под несколькими окнами, в которые также заглянул, но никого в них не увидел, и наконец добрался до комнаты, в которой горел свет. Детектив осторожно приподнялся и посмотрел через стекло. За длинным столом сидела Виктория, то и дело кивавшая головой. Похоже, она соглашалась со всем, что говорил господин Мак. Сам староста ходил взад и вперёд, заложив руки за спину. Когда он в очередной раз развернулся и двинулся в направлении окна, Уолтер немедленно упал на четвереньки и быстро отполз в сторону, чтобы его не заметили.

«Значит, они в гостиной», – подытожил он, поднявшись и почистив руки.

Оставалось только попасть внутрь, так что он обошёл дом кругом и возвратился к парадному входу. Посмотрев по сторонам и никого не увидев, детектив взялся за ручку и толкнул дверь. Она оказалась не заперта. Собравшись с духом, Уолтер шагнул внутрь, затем тихонько прикрыл за собой дверь и огляделся. В передней стояла абсолютная тишина. Ни единого звука не доносилось до его слуха, дом как будто дремал. Чтобы не шуметь, детектив снял ботинки, после чего босиком двинулся вдоль стены, готовый в любую секунду вскинуть ружьё и, если придётся, выстрелить. По мере приближения к гостиной Уолтер всё более и более отчётливо различал голос господина Мака, который, по всей видимости, рассказывал об учении Вивехзды:

– …оставила дочь, так и мы обязаны оставлять детей и родителей своих, если того пожелает Кракен. Нет никого важнее него, ты должна это хорошо запомнить.

Детектив подкрался к открытой двери и замер. Староста тем временем продолжал говорить:

– И если услышишь глас его в своей голове, не пугайся. Просто делай то, что тебе велено. И ни в коем случае не сомневайся, ведь он не пожелает тебе зла и не сообщит никакого вредного знания. Даже если…

«Ну, довольно нести пургу», – решил Уолтер.

Он поднялся в полный рост и вошёл в комнату.

Господин Мак, стоявший лицом к камину, не заметил незваного гостя, в отличие от Виктории, которая тотчас устремила на него удивлённый взгляд. Детектив немедленно приложил указательный палец к губам, чтобы она не шумела. Девушка, явно не вняв немой просьбе Уолтера, кашлянула несколько раз, дабы привлечь внимание старосты.

– Господин Мак, простите, но тут… – не слишком уверенно, как будто сомневаясь, начала она.

– Что такое? – отозвался староста.

В ту же секунду перед глазами детектива пронеслась страшная картина:

«Вот она сейчас выдаст меня, и он обернётся. Обернётся, увидит меня, испугается и закричит во всю глотку. И тогда жена его прибежит сюда. И такой невообразимый шум поднимется, что абсолютно всем и каждому в округе станет известно обо мне. Нельзя такого допустить».

И Уолтер сорвался с места и в два прыжка добрался до старосты, со всего размаху врезав ему прикладом ружья по затылку. Не успев ничего понять, господин Мак рухнул, как подкошенный, и жизнь и все чувства в один момент излились из его расколотой головы.

– Ты что сделал? – прошептала в ужасе Виктория. – Ты что… убил его?

– Конечно, убил, – возмутился детектив. – А ты что, хотела, чтобы они нас с тобой прикончили?

– Ты что такое говоришь? Никто из них не собирался причинять мне вреда.

– Да? А что насчёт меня?

– А ты отказался принять истину.

– Ты что вообще несёшь? – воскликнул Уолтер. – Ты не в себе, что ли?

– Это ты не в себе! Посмотри на себя… Что ты сделал!

– Я пришёл, чтобы спасти тебя.

– Мне и здесь хорошо.

– Боже, – с ужасом, едва слышно проговорил детектив, – эта штуковина всё же завладела твоим мозгом.

– Да, и теперь я слышу Кракена. Он говорит, чтобы я…

– Хватит! Замолчи! – Уолтер схватил девушку за руку. – Идём!

– Я не хочу никуда идти.

– А я тебя и не спрашиваю.

– Отпусти.

– Нет. – И он ударил её по лицу.

– Ай, мне же больно!

– Ещё хочешь? – Детектив снова замахнулся.

– Нет, не надо, пожалуйста.

– Тогда не спорь со мной! Идём! – И он поволок её к выходу.

Виктория больше не сопротивлялась. Они вышли в коридор, и Уолтер быстро натянул свои грязные башмаки. Затем он распахнул дверь, и они выбрались на улицу. На свободу.

41

Уолтер бежал от дома старосты, как от огня, и крепко держал за руку Викторию. Она с трудом поспевала за ним и всё время спотыкалась, но он не ослаблял хватку.

– Остановись, – просила она. – Надо поговорить.

– Некогда, – наспех бросал он ей в ответ, ничуть не сбавляя темпа.

– Я устала.

– Осталось ещё немного.

– Куда мы?

– Прочь с этого острова!

– Я ничего не понимаю…

Местные жители провожали их удивлёнными взглядами и перешёптывались.

«Очень скоро они поймут, что к чему, и тогда нам уже точно не поздоровится», – отлично понимал детектив.

– Быстрее! – произнёс он.

– Не могу, – ответила девушка.

– Ещё чуть-чуть.

Они промчались мимо рыбной лавки братьев Луи и вышли на финишную прямую. Перед ними лежал старый порт.

– Что ты задумал? – тяжело дыша, спросила Виктория.

– Мы должны убраться из этого места.

– Ты сошёл с ума. Оставь меня.

– Ни за что.

– Помогите! – закричала на всю улицу девушка. – Помогите!

– Замолчи!

– Помогите!

На её крик из дверей ближайшего дома вывалились двое мужчин – тучные, грузные, в засаленной одежде.

– Отпусти её! – крикнул один из них Уолтеру.

– Нет! – ответил детектив.

– Отпусти, иначе мы тебе такую взбучку устроим, что вовек не забудешь.

– Нет!

– Совсем, что ли, не понимаешь, что тебе говорят?

Мужчины двинулись прямо на Уолтера. Тогда он повалил Викторию на землю, вскинул ружьё и выстрелил. Перезарядил оружие и выстрелил ещё раз. Потом схватил девушку за руку и потащил за собой. А два тела так и остались лежать на грязной дороге: тучные, грузные и теперь уже бездыханные.

– Ты с ума сошёл. Ты просто спятил, – причитала без остановки Виктория.

– Замолчи! – Детектив втащил её на пристань и толкнул к лодке. – Садись!

– Не хочу.

– Садись немедленно! – заорал он, – не то…

– Хорошо-хорошо, – не дала она ему договорить.

Девушка ступила в лодку, и они отчалили.

* * *

Беспокойно всплёскивали вёсла. Уолтер отчаянно сражался с беснующейся стихией. Море шипело и рокотало, но ялик, тем не менее, всё более и более отдалялся от суши.

– Что мы наделали? – плакала Виктория. – Ступив на этот путь, мы попросту погубили себя. Погубили на веки вечные.

И вдруг случился взрыв. Водная гладь раскололась надвое, и из тёмных холодных пучин восстало нечто страшное и жуткое. То была сама смерть, явившаяся к героям не в образе костлявой старухи, но в виде громадного морского чудища. Детектив ахнул, увидев Кракена, а девушка вскрикнула и едва не лишилась чувств от испуга. Уолтер бросил вёсла, прижал Викторию к себе и крепко её обнял.

– Не бойся, – прошептал он.

С тяжёлым грузом на сердце он вспомнил о своих грандиозных планах на будущее. О планах, которым не суждено было сбыться…

Content

Эдвард Шулус
Кракену пора обедать

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41