Гришанин Дмитрий

S-T-I-K-S. Рихтовщик-9. Лабиринты силы

* * *

Пролог

Сказать, что Скальпель был в бешенстве — это не сказать ничего. Первые секунды своего пребывания в белом мареве кисляка он буквально рычал от злости, как запертый в клетку дикий зверь.

Но постепенно умиротворяющее воздействие тумана, равнодушного к злобе смертного, поумерило его пыл. Залитое кровавой пеленой бешенства сознание прояснилось, и обида прорвалась наружу яростным монологом:

— Ублюдки! Ничтожества! Жалкие слизняки!.. Я для их говенного стаба наизнанку выворачивался, и вместо благодарности эти свиньи отплатили подлым ударом в спину! Ну, суки, вы у меня еще попляшите! Я скоро вернусь, и тогда…

— Это вряд ли, — донесся насмешливый голос из-за спины.

— Че за дела, хранитель? — ничуть не растерявшись, тут же вступил в яростный спор Скальпель. — С каких это пор Ордену позволено напрямую вмешиваться в дела игроков?

— Никто и не собирается вмешиваться, — парировал невидимый насмешник.

— Тогда как прикажешь понимать твои слова? Я уважаемый гражданин Крынки, и имею все права…

— Уже нет.

— Хочешь сказать…

— А ты не меняешься, Скальпель. Сколько тебя помню, постоянно считаешь себя умнее других.

— Не передергивай. Когда Ртуть был рядом…

— Я тебя умоляю. Мне-то лапшу на уши вешать зачем? Знаешь же, я не падок на словесную шелуху, и знаю твои истинные мотивы даже лучше тебя самого.

— Ну-ну, — скептически фыркнул Скальпель.

— Что и следовало доказать. Веришь только себе, потому что считаешь себя умнее других. Ты неисправим.

— Я все равно отомщу говнюкам. Даже если эти дристуны закрыли для меня проход в стаб. Рано или поздно они высунут свои поганые носы наружу, и уж тогда!..

— Как все это мелко, Скальпель. Самому-то не противно. Игрок с таким выдающимся уровнем развития опускается до банальной разборки в песочнице.

— Ну не всем же быть такими упертыми идеалистами, как твой горячо любимый Рихтовщик.

— У меня нет любимчиков.

— Ну да, ну да, это он сам по себе просто такой невероятно везучий тип.

— Представь себе.

— Да запросто. У меня, знаешь ли, чертовски богатое воображение.

— Тебя не переспоришь.

— Повторяешься, — хмыкнул довольный маленькой победой Скальпель. — Эту фразу ты говорил мне уже десятки раз.

— Точнее восемьдесят три раза. У тебя осталось всего семнадцать возрождений. Самое время взяться за ум и перестать чудить.

— Не переживай, мамочка. Я что-нибудь обязательно придумаю.

— Фигляр.

— Зануда.

— Скальпель, у тебя же есть сын. Вместо пустой мести, подумай лучше о нем. Пацану тяжело без отца.

— С козырей зашел?

— Да делай что хочешь. Это твоя игра.

— А вот этот твой совет мне по нутру.

— Тебе нужно время для выбора точки возрождения?

— О да!

— Тогда не смею больше отвлекать. У тебя минута на выбор…

Глава 1

Глава 1, в которой я возвращаюсь без штанов, но под фанфары.

М-да знатно, конечно, боты расстарались. Ракетный удар накрыл гектара четыре поля, превратив землю на пострадавшем от обстрела участке в мертвую, выжженную до каменной твердости и сплошь изрытую оспинами взрывов, зону. Еще десятки гектаров вокруг выгорели из-за начавшегося следом за обстрелом пожара.

Чтобы добраться до живой степной травы мне пришлось топать по горячим углям минут пять. Впрочем, шагая по выжженой пустыне я не скучал, перед глазами ожидаемо загорелись строки победного уведомления, и я с головой погрузился в чтение:

Внимание! Вами лично ликвидировано: 84 бота 15–24 уровней.

Награда за ликвидацию:

Опыт: +78216. Характеристики: +2 к Знаниям, +6 к Картографии, +2 к Наблюдательности,+6 к Удаче, +14 к Физической силе, +2 к Рукопашному бою, +14 к Фехтованию, +14 к Меткости, +3 к Физической броне, +2 к Выносливости, +1 к Регенерации, +3 к Скрытности, +6 к Скорости, +6 к Реакции, +6 к Гибкости, +2 к Интуиции, +3 к Силе Стикса, +3 к Броне Стикса, +2 к Медитации, +2 к Познанию скрытого. Навыки: +67 к Алкоголизму (Защита +1), +39 к Ораторскому искусству, +48 к Кулачному бою (Атака +1), +51 к Легкой атлетике (Ловкость +1), +37 к Тяжелой атлетике (Защита +1), +35 к Штопальщику, +66 к Ножевому бою, +56 к Палачу, +39 к Стайеру, +42 к Метателю.

Внимание! Вами было выведено из строя 26 единиц техники ботов в окрестностях Крынки, и вы выполнили персональное задание: Безопасность окрестностей Крынки.

Награда за выполнение персонального задания:

Опыт: +182000. Свободные очки распределения характеристик: +26000. Признательность жителей Крынки: +13000 кармы.

Повышение Уровня: +1.

Все показатели: +1. Характеристики: +92 к Картографии, +61 к Физической силе, +95 к Скрытности, +84 к Гибкости, +49 к Броне Стикса.

— Это че, получается: я уже пятьдесят четвертого уровня, — хмыкнул себе под нос, отвлекаясь от чтения.

Проверяя текущие возможности тела, решил подпрыгнуть и, оттолкнувшись ногами от земли, запросто взлетел выше собственной макушки.

— Охренеть!.. Нормально так я на ботах и слепунах поднялся. Десять уровней взял меньше, чем за сутки… На высоких уровнях, говорите, рост замедляется. Сто раз: ха!.. Твою ж мать! Это, ежели так дальше пойдет, то в кого ж я через неделю-то превращусь?!

Впрочем, столь бурный рост в ближайшем будущем теперь вряд ли мне светит, — тут же сам себе возразил уже мысленно. — Читерские возможности несокрушимого, как скала, и живучего, как таракан, элитника канули в лету.

Почему ж я принял драгоценную жемчужину и избавился от личины кваза? Да все просто: ракетный обстрел нанес фатальный урон моему телу. Роговой доспех оказался пробит в десятках мест, осколки посекли внутренние органы, и я обязан был сдохнуть. Но чудом вынырнувшее из бездны кровавого беспамятства сознание подарило мне возможность выбора.

Под мгновенно навалившимся прессом невыносимой боли сознание грозило в любой момент провалиться обратно в пучину предсмертной агонии. Даже окажись в тот жуткий момент под рукой достаточно провизии и живца, я банально не успел бы это съесть и выпить. Потому предо мной, по сути, возник простой выбор: оставить все, как есть, и промучившись еще пару минут, все ж таки героически сдохнуть, чтоб в личине кваза отправиться на возрождение, или принять жемчужину и, получив мгновенное исцеление, стать обычным человеком, навсегда утратив возможности элитника.

Я выбрал второй вариант из-за Слезы. В голове занозой засели слова Скальпеля о уязвимости лишенной запаса воскрешений девушки, и я не захотел, в столь уязвимом состоянии, надолго оставлять ее без своей защиты. Это как бы официальное обоснование выбора. Но главная причина, разумеется, была куда как эгоистичней… Млять! Ведь, у нас с ней только-только все начало налаживаться. Разумеется, я рассчитывал всеми правдами и неправдами снова заманить красотку Слезу в свою постель. В монструозной личине кваза сделать это у меня, по понятным причинам, не было ни единого шанса. Зато теперь, когда я снова стал человеком, да еще с лаврами победителя на макушке…

Я невольно прибавил шагу, приближая свое триумфальное возвращение в стаб, и, чтобы отвлечься от захлестнувших сознание фривольных мыслей, снова сосредоточился на чтении:

В процессе выполнения задания, вами активирована скрытая ступень Дара Легче пуха.

Характеристики: +2 к Медитации, +4 к Гибкости, +2 к Броне Стикса. Навыки: +20 к Легкой атлетике, +40 к Левитации.

В процессе выполнения задания, вами активирован Дар Марафонец.

Характеристики: +2 к Выносливости, +4 к Скорости, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Легкой атлетике, +20 к Следопыту, +40 к Стайеру.

Удачной игры!

Внимание! Вы употребили белую жемчужину.

Белая жемчужина восстанавливает шкалу Здоровья, блокирует Дар Стикса: Личина кваза, и открывает, взамен, Дар Стикса: Вертикальный ход.

Постоянный бонус за открытый Дар: Ловкость +2. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «На стену». Описание 1-ой ступени Дара: на руках и ногах Игрока отрастают призрачные когти, позволяющие пальцам цепляться за любую вертикальную поверхность, и без ограничений перемещаться по вертикальной поверхности во всех направлениях со скоростью до 15 км/час. Период действия Дара: 30 секунд. Откат Дара: 2 часа. Расход Духа Стикса (маны) на действие Дара: 15 единиц шкалы Духа Стикса.

Разблокирован навык: Цепкость. Навык Цепкость: +23.

Внимание! У вас достаточно параметров для активации 1, 2 и 3 ступеней Дара Стикса: Вертикальный ход.

Для активации 1 ступени Дара Стикса: Вертикальный ход, необходимо поднять характеристику Гибкость до 1000 очков. Для активации 2 ступени Дара — Гибкость до 3000 очков. Для активации 3 ступени Дара — Гибкость до 6000 очков. Для активации 4 ступени Дара — Гибкость до 10000 очков.

Наличие у вас развитых навыков Гипноз и Телепатия позволяют самостоятельно активировать 1, 2 и 3 ступени Дара Стикса: Вертикальный ход.

Желаете немедленно активировать 1, 2 и 3 ступени Дара Стикса: Вертикальный ход? Да/Нет

Разумеется, я захотел активировать. А поскольку за последнее задание мне изрядно привалило очков свободного развития характеристик, я мысленно распорядился довести Гибкость до десяти тысяч, дабы сразу апгрейдить новоиспеченный Дар по максимуму.

Я зажмурился в ожидании болезненного отката. Но мои опасения оказались напрасными, вместо острой головной боли я ощутил лишь легкую щекотку в районе затылка. Впрочем, логическое обоснование «чуду» очень быстро я придумал без посторонней помощи — вполне вероятно, что моя чрезвычайно развитая Регенерация, попросту, подавила источник боли в самом зародыше.

Но, как бы то ни было, желание мое Системой было уже реализовано, о чем уведомили загоревшиеся перед глазами строки очередного длинного лога:

Внимание! Активация 1 ступени Дара Стикса: Вертикальный ход, прошла успешно. Дар доступен для применения в любое время суток.

Характеристики: +4 к Гибкости, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Левитации, +30 к Цепкости.

Внимание! Активация 2 ступени Дара Стикса: Вертикальный ход, прошла успешно. Дар доступен для применения в любое время суток.

Навыки: +30 к Левитации, +50 к Цепкости.

Внимание! Активация 3 ступени Дара Стикса: Вертикальный ход, прошла успешно. Дар доступен для применения в любое время суток.

Навыки: +50 к Левитации, +80 к Цепкости.

Вами использовано 2192 очков свободного распределения характеристик.

Характеристика Гибкость: +2192 (Ловкость +22).

Внимание! Активирована 4 ступень Дара Стикса: Вертикальный ход. Постоянный бонус за открытый Дар: Ловкость +5, Дух Стикса +3. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «На стену». Описание Дара: на руках и ногах Игрока отрастают призрачные когти, позволяющие пальцам цепляться за любую вертикальную поверхность, и без ограничений перемещаться по вертикальной поверхности во всех направлениях со скоростью до 15 км/час. Период действия Дара: 45 секунд. Откат Дара: 1 час 30 минут. Расход Духа Стикса (маны) на действие Дара: 45 единиц шкалы Духа Стикса. Дар доступен для использования в любое время дня и ночи

Навыки: +80 к Левитации (Дух Стикса +1), +150 к Цепкости (Ловкость +1).

Добравшись до травы, я тут же нарвал охапку сена, кое-как прикрыл ей свой голый срам и, выбравшись на асфальт дороги, побрел дальше. До Крынки, судя по карте, оставалось шагать еще примерно километра три… Однако ж, как далеко, оказывается, я успел отбежать от стен стаба за несколько минут погони.

Впереди на дороге вдруг появился несущийся навстречу незнакомый фургон. На всякий пожарный я тут же призвал из ячейки в свободную от удержания травы правую руку шпору и встал боком, изготовившись, при малейшей опасности, метнуться в сторону.

Подкатившая через несколько секунд машина прижалась к обочине и, к моему облегчению, из открывшейся водительской двери вывалилась угорающая от хохота Слеза.

— Ну и вид у тебя, Рихтовщик, — простонала сквозь смех подруга.

Я хотел обидеться, но подбежавшая белокурая бестия запрыгнула на меня так отчаянно, что я просто чудом не оттяпал ей шпорой полноги.

Отпущенное сено полетело на асфальт, шпора вернулась обратно в инвентарь, а освободившиеся руки как-то сами собой вдруг оказались на пятой точке страстно целующей меня девушки.

— А где эти два обормота? — спросил я, с трудом оторвавшись от губ любимой.

— Не парься, Рихтовщик. Я их к Тощему сплавила. Чтоб по новой у него на складе затарились, — промурлыкала Слеза.

— И ты одних их к меняле отпустила?

— Ну ребятки уже взрослые, справятся как-нибудь в этот раз без нас. Мы же, уверена, найдем занятие поинтересней… Или ты не хочешь?

— Хочу! Еще как хочу!

Как в тумане я доковылял с драгоценной ношей до машины, и даже каким-то чудом исхитрился, не размыкая рук, забраться внутрь фургона… А потом, позабыв обо всем на свете, мы жадно любили друг другу, не замечая ни тесноты салона, ни жесткости пассажирских сидений.

Во время короткой передышки между бурными соитиями, Слеза поведала мне, что фургон этот жители Крынки подарили нам, в знак признательности за избавление стаба разом от двух бед. Слепунов, изрядно прореженная популяция которых теперь не скоро восстановится в Зубастой Яме, а значит опустошительных нашествий тварей на стаб в ближайшие месяцы можно не опасаться. И ботов, которые, после сегодняшнего разгромного поражения под станами стаба, вряд ли еще когда-либо рискнут побеспокоить покой жителей Крынки.

Потом мы снова любили друг друга, и так увлеклись, что даже не заметили, как за окнами стало темно.

В стаб мы вернулись уже за полночь. Предусмотрительная Слеза закинула для меня в фургон новый комплект камуфляжа и ботинки, потому рядом с ней впереди, на соседнем пассажирском кресле, я сидел уже ни разу не босяком.

Зевающие охранники открыли ворота и отступили в сторону, давая проезд нашему фургону без осмотра кузова, как почетным жителям Крынки.

Слеза надавила на газ, и мы покатили по пустым ночным улицам разыскивать гостиницу крестников, название которой Жаба нам обоим скинул сообщениями в отрядном чате еще пару часов назад.

Глава 2

Глава 2, в которой поначалу ничто не предвещало беды…

Мы вышли из стаба еще затемно, с набитыми под завязку всякой всячиной рюкзаками за спиной и оружием на плече. Подаренный фургон оставили в Крынке, потому как в черноте, куда мы направились, любая техника выходила из строя практически мгновенно, и финальный марш-бросок по пустыне нам предстояло одолеть на своих двоих.

С первыми солнечными лучами мы как раз пересекли границу степи и черноты. Среди угольно-черных дюн мертвой пустыни заросшие чахлой травой островки растрескавшейся земли попадались нам на глаза еще примерно с километр, а дальше до самого горизонта растянулось чернильное море то ли праха, то ли песка.

У нас со Слезой имелся уже опыт хождения по черноте. И, разумеется, мы предупредили новичков (хотя какие они теперь, в задницу, новички с девятнадцатым и двадцать первым уровнями — все ж таки часть обрушившейся на меня лавины очков развития, в виде отрядных бонусов, накрыла и остальных членов отряда), что путешествовать здесь чертовски тяжело даже не столько физически, как морально. Это проклятое место словно вытягивало из любого живого существа живительную энергию, и при длительном пребывании здесь наваливалась такая махровая апатия, что игрок забывал обо всем на свете, терял цель и вкус к жизни, падал на чернильный песок, и через считанные секунды его рассыпающееся прахом тело становилось частью черноты.

Но, как говорится, слова — словами, а пока не испытаешь услышанное на собственной шкуре, по-настоящему тебя фиг проймет.

Первым вкус к жизни, как ни странно, утратил Жаба. Несмотря на то, что этот крестник был больше и здоровее коротышки Скунса, да и двумя уровнями выше товарища, Жаба зашатался, как пьяный, уже в начале второго часа нашего путешествия по черноте.

Шедший следом за товарищем Скунс первым заметил неладное, бросился на помощь, подставил плечо неадекватному другу и тут же прочистил бедняге мозги воздействием своего Дара. Да так лихо он все это провернул, что нам со Слезой через считанные секунды подскочившим к болезному тоже, уже практически ничего не пришлось делать.

Жабу отпоили водой и живцом, строго-настрого велели держать обе фляжки под рукой и не забывать с интервалом в четверть часа делать по профилактическому глотку из каждой, и движение отряда продолжилось.

Но, несмотря на наши призывы, выказавший слабину перед чернотой крестник уже через час поплыл по новой. И снова товарища вовремя реанимировал Скунс. Который, к слову, вопреки нашим со Слезой опасениям, выказал завидную стойкость перед воздействием черноты. И когда на исходе четвертого часа адского перехода впереди ожидаемо показался первый оазис, Скунс единственный не бросился к нему со всех ног, а продолжил спокойно идти к обозначившейся на горизонте цели, как ни в чем не бывало.

А ведь к тому времени адский ад уже пожирал даже мое сознание — сознание игрока пятьдесят четвертого уровня! — и я держался из последних сил, на морально-волевых. Подозреваю, что-то подобное творилось и со Слезой — подруга за четыре часа перехода, несмотря на окружающую жару, сильно побледнела, и под ее глазами обозначились темные круги. О Жабе я и вовсе молчу, после двух срывов, крестник выглядел, как выкарабкавшийся из могилы зомбак. Скунс же остался практически таким же, как и был в начале похода, разве что на раскрасневшемся от жары лице появились чернильные разводы, из-за осевшей на пот черной пыли.

После купания в озере с прохладной родниковой водой, все худо-бедно пришли в норму, и мы с аппетитом пообедали тушенкой, сухарями и сухофруктами, которые ответственный за закупку провианта Жаба по собственному почину решил добавить в наш скудный рацион. Как водится, запили съеденное водой с живцом, а на десерт все четверо получили коктейли из золотых звезд и золотого же гороха (благо, после грандиозного избиения слепунов этого добра у рачительного Жабы скопилось немало), собственноручно изготовленными для всей компании Слезой.

Внимание! Вы употребили золотую звезду!

Опыт: +1420.

Шкала Удовольствия: +4. Показатель Интеллект: +4. Характеристики: +59 к Знаниям, +100 к Картографии, +42 к Наблюдательности, +94 к Удаче.

Шкала Спорового баланса: +4. Показатель Атака: +4. Характеристики: +100 к Физической силе, +59 к Рукопашному бою, +86 к Фехтованию, +86 к Меткости.

Шкала Жажды и сытости: +3. Показатель Защита: +3. Характеристики: +14 к Выносливости, +52 к Регенерации, +100 к Скрытности.

Шкала Бодрости: +3. Показатель Ловкость: +3. Характеристики: +90 к Скорости, +100 к Гибкости, +55 к Интуиции.

Шкала Духа Стикса: +3. Показатель Дух Стикса: +3. Характеристики: +98 к Броне Стикса, +75 к Медитации, +82 к Познанию скрытого.

Внимание! Вы употребили золотую горошину!

Опыт: +61. Характеристики: +32 к Силе Стикса, +30 к Броне Стикса, +30 к Медитации, +30 к Познанию скрытого.

В тени пышных кустарников оазиса мы провалялись еще пару часов, пережидая период особливо жаркого послеполуденного солнца. Потом мы со Слезой растолкали закемаривших крестников и чуть не пинками выгнали обоих из райской прохлады оазиса в адское пекло черной пустыни.

Наш поход продолжился. По утверждению всезнайки Слезы, до второго оазиса теперь нам предстояло утюжить ногами пустыню минимум еще шесть часов, и, чтобы увидеть вожделенный островок жизни на горизонте до наступления темноты, нельзя было терять заданный со старта темп, а, стиснув зубы, шарашить вперед, как гребанные неутомимые верблюды. Иначе, с темнотой в разы возрастал риск проскочить мимо оазиса, и, как следствие, остаться без ночлега и полноценного отдыха. Тогда сил на завтрашний день нам уже точно не хватит. Мы провалимся в черноту… А после воскрешения поход придется начинать с начала. Но уже втроем. Потому как лишенная страховки девушка сгинет в черноте окончательно и бесповоротно.

Разумеется, еще ночью в стабе я пытался уговорить Слезу отказаться от столь опасного в ее случае приключения. А после того как подруга решительно возразила, сославшись на драконовский штраф, который прилетит от Системы за срыв эпического задания, я предложил хотя бы задержать наш поход в черноту еще на три дня, по истечении которых у меня откатится третья ступень Душелова, и я смогу пополнить ее обнуленный запас хотя бы одной дополнительной жизнью. Но упрямица решительно отвергла и это мое предложение, напомнив о жаждущих реванша ботах. За три дня эти говнюки запросто подгонят под стены Крынки войско еще больше предыдущего, а несокрушимого кваза, чтоб снова навешать ботам люлей, у нас, увы, больше нет. Скрепя сердце, мне пришлось признать убедительность и этих ее доводов. Слеза решила рискнуть, и я вынужден был смириться с ежеминутной возможностью потерять любимую насовсем.

Первые три часа второго перехода мы отшагали бодрячком. Полноценный отдых с постепенной адаптацией организма к черноте превратили даже Жабу из слабого звена в полновесную шестеренку слаженного отрядного механизма.

Увы, на четвертом часу у нас снова начались проблемы.

Все началось с того, что в очередной раз зашатался поплывший-таки Жаба. Но стойкий Скунс вновь продемонстрировал свой замечательный Дар во всей красе, и целебным энергетическим импульсом вернул друга в худо-бедно адекватное состояние.

Но когда еще через примерно полчаса колокола вдруг загудели уже у меня в голове, и практически одновременно поплыла идущая рядом подруга, дела наши стали, мягко выражаясь, полный швах.

Этого никак не могло просто так на ровном месте случиться одновременно с двумя высокоуровневыми игроками. Ведь я уже бывал на черноте. И в тот первый раз, хоть и не без труда, но смог пересилить негатив мертвой пустыни, пройдя без колокольного звона в ушах гораздо более длинное расстояние.

Теперь же, став в десятки раз сильнее, я поплыл словно по щелчку невидимого кукловода… Из тяжких дум меня вывел отчаянный стон подруги.

Я едва успел подхватить на руки закатившую глаза Слезу. Но сам после этого тоже позорно зашатался, с трудом контролируя заплетающиеся ноги… Бьющий набатом колокольный звон в ушах путал мысли и не давал вспомнить что-то важное.

Подскочивший Скунс растерянно заверещал, что не в силах нам помочь, потому как его Дар еще десять минут будет в откате.

К красномордому крестнику подтянулся бледный, как покойник, Жаба, и вдвоем они попытались вырвать у меня из рук вяло трепыхающуюся Слезу.

Но я, разумеется, им ее не отдал.

Из-за нелепой толкотни в какой-то момент я потерял равновесие и, не удержавшись на предательски ватных ногах, стал заваливаться спиной на черноту.

Когда я упал в черный песок, пронзительно синее небо перед глазами тут же стали затягивать клубы невесть откуда взявшегося белого тумана.

Драгоценная ноша вдруг исчезла из рук, и в нос ударила до дрожи знакомая вонь кисляка.

По щекам потекла какая-то соленая дрянь. И я завыл, как угодивший в капкан зверь.

Интерлюдия 1

Абсолютно черный джип появился словно из ниоткуда. Будто его породила густая тень елки, из-за которой машина выскочила на пустую лесную дорогу. И тем не менее, нашелся провидец, оказавшийся способным предугадать появление здесь и сейчас внедорожника тенеловов.

Наперерез рванувшей по дороге машине из придорожного кустарника шагнула закутанная, как в плащ, в белесое клубящееся марево фигура.

Водитель резко ударил по тормозам, и с пронзительным скрипом тормозных колодок черная махина внедорожника замерла в шаге от самоубийцы в белом «плаще».

Передние двери черной машины одновременно распахнулись и из салона синхронно вынырнули двое высоких мужчин, одетых в одинаковые длинные черные пальто и черные шляпы. На худых и бледных, как мел, лицах тенеловов глаза, как всегда, скрывали непроницаемо-черные очки.

— Почему ты здесь? — вместо приветствия, тенелов слева спросил преградившего им путь хранителя.

— Мы не назначали встречи, — вторил напарнику двойник с правой стороны машины.

— Чрезвычайные обстоятельства, — последовал лаконичный ответ из-под низко опущенного капюшона.

— Слушаем, — кивнул тенелов слева.

— Отряд Рихтовщика провалился в гать на черноте. Уверен это ваших рук дело.

— Недоказуемо, — пожал плечами тенелов справа.

— Мы вольны устраивать ловушки на своей территории без отчета перед Орденом, — вторил напарнику двойник слева.

— У отряда Рихтовщика квест Большой Игры.

— Это не наши проблемы, — пожал плечами правый.

— Воскрешай свою пешку. И пускай начинает Игру с начала, — поддержал левый.

— У его спутницы нет в запасе воскрешений, и вам это прекрасно известно.

— Закон Игры един для всех.

— Даже для нас с тобой.

— И это говорят мне те, кто первыми его нарушил?

— Мы чтим Закон.

— Обоснуй свое обвинение.

— Муры, — объявил хранитель и взял паузу, ожидая реакции оппонентов. Реакции не последовало, и он продолжил:

— Они не измененные, и в обход меня задействовать их для решения своих задач вы не имели права. Однако же вы спровоцировали их прямое вмешательство в Большую Игру на своей стороне.

— Это была инициатива ботов.

— Виновный уже понес наказание.

— Ваши пешки — ваша ответственность… Но я готов закрыть глаза на ваш промах, если вы подарите Рихтовщику шанс спасти спутницу. В противном случае я официально открою системное разбирательство по факту привлечения вами муров.

Тенеловы коротко переглянулись. И левый двойник озвучил их общее решение:

— Отменить Законы Игры никто не в силах. Но мы можем на час заморозить сковавшую игроков гать черноты.

— Если Рихтовщик рискнет поставить на кон все свои оставшиеся жизни, в Лабиринте Силы он сможет найти спасение для спутницы, — закончил правый двойник.

— Благодарю за предоставленную возможность, — кивнул хранитель и так же бесшумно, как появился на дороге, скрылся в густых зарослях кустарника. Через мгновенье его белый «плащ» словно растворился в зелени листвы.

Тенеловы вернулись во внедорожник, синхронно захлопнули двери, и черная, как сгусток мрака, машина продолжила свой непредсказуемый путь.

Глава 3

Глава 3, в которой мне предлагают рискнуть, и запускается процесс погружения.

Белый, как молоко, туман перед глазами снова пришел в движение, и сквозь раздвинувшиеся клубы проступили знакомые очертания зеркала. Но вместо обычной динамичной картинки, демонстрирующей последние секунды моей жизни, в этот раз на зеркальной поверхности изображение рокового мгновенья застыло, как старая черно-белая фотография.

На стоп-кадре я с трудом узнал самого себя. Мое рухнувшее спиной в черноту тело уже начало рассыпаться конечным прахом. Но подруга на мне, не коснувшись черноты, оставалась по прежнему невредимой, удерживаемая, хоть в почерневших, как и все тело, но пока еще целых, руках. Отшатнувшиеся в процессе нашей борьбы крестники, снова бросились на помощь. Но на стоп-кадре было прекрасно видно, что до Слезы обоих спасителей разделяет не меньше пары метров дистанции. При всем своем отчаянном желании помочь, парни никак уже не успевали ее подхватить, и девушка вот-вот должна была провалиться свозь мои рассыпающиеся пеплом руки.

Это был снимок за мгновенье до фаталити. Здесь Слеза еще оставалась игроком, но через миг ее точно так же, как меня, поглотит чернота. И от девушки останутся только воспоминания в моей голове и тоска в разбитом сердце.

Я с трудом подавил очередной рвущийся из горла крик отчаянья.

— Роскошная картинка вышла. Прям за душу берет, скажи, — раздался сзади знакомый насмешливый голос. — Какая экспрессия. Так и просится на холст. Кстати, есть у меня знакомый художник, надо будет, на досуге, подбросить ему идейку.

— Издеваешься, — прохрипел я.

— От чего же, — хмыкнул хранитель. — И в мыслях не было.

— Зачем ты мне ТАК показал мою смерть?

— Как так?

— Ты понял, не прикидывайся… Да убери уже этот гребаный стоп-кард отсюда! Сил моих нет больше на нее смотреть.

— Важно, чтоб ты хорошенько запомнил картинку. Расположение товарищей на ней. Потому что, если вернешься, у тебя будут считанные мгновенья, чтоб предотвратить трагедию.

— Что значит: если вернешься? И как я могу что-либо теперь предотвратить?

— Сейчас все расскажу. Но сперва… Ты запомнил положение игроков на картинке?

— Да че тут запоминать-то!

— Отлично.

Заклубившийся туман поглотил зеркало передо мной.

— Ты правильно охарактеризовал увиденное, Рихтовщик. Стоп-кадр — лучше не скажешь. Ведь время на месте твоей гибели действительно остановилось. Ровно на час. По истечении которого, ты либо спасешь девушку, и твой отряд продолжит свой нелегкий путь к Замку, либо Призванный в Замок Ордена останется без проводников, что практически сведет к нулю вероятность достижения им цели.

— Я нихрена не понял! Как это время остановилось? И что это за дурацкая шутка: с возможностью спасения Слезы?

— Начну по порядку. И, поскольку время на разговор в этот раз у нас ограничено, попрошу не перебивать… Зеркало, как обычно показало последние секунды твоей жизни, Рихтовщик. А стоп-кард на нем завис, потому что время на месте твоей гибели было остановлено на один час устроителями ловушки, по моей просьбе…

— Че еще за устроители?

— Не важно. Просто поверь, это противники не твоего уровня.

— Да, млять!

— Мы, кажется, договорись, что ты не будешь меня перебивать?

— Извини. Продолжай.

— Премного благодарен, — хмыкнул скрытый туманом насмешник. — Так вот, двигаясь по черноте, ваш отряд угодил в так называемую гать — место, где подавляющее волю действие черноты усиливается многократно. Выдержать ментальную атаку на разум в гати могут лишь игроки с абсолютным иммунитетом к такого рода воздействию. В твоей команде такой игрок был, да еще и наделенный Даром Знахаря. Так что теоретически он имел возможность удержать кого-то из товарищей на грани безумия. А у тебя, Рихтовщик, в загашнике имелся Дар, способный организовать спасительную эвакуацию себя и еще одного члена отряда из гиблого места…

— Какой еще Дар? — возмутился я.

— Просил же, не перебивать, — шикнул в ответ хранитель. — Сейчас сам поймешь какой Дар. Воздействие гати, Рихтовщик, ограничено поверхностью формирующей ее черноты, потому, для решения проблемы, тебе достаточно было всего лишь подняться с подругой в воздух, и перелететь с гати на обычный участок черноты.

— Твою ж мать! — простонал я. — Ведь, крутилось же в башке, что есть какой-то простой выход…

— Вот видишь, ты и сам признаешь, что шанс спасти подругу у тебя был. А знахарь мог провести через гать четвертого члена вашего отряда, после чего отряд бы спокойно воссоединился за пределами ловушки. Получается, теоретически у вас имелась возможность прохождения гати своими силами, и упрекнуть устроителей ловушки в организации неотвратимого убийства у меня нет оснований… Но! — хранитель перебил волну возмущения, готового сорваться с моего языка. — У меня имелась возможность надавить на них с другой стороны. И, как я уже упомянул ранее, устроители гати согласились остановить время в ловушке ровно на один час.

— И ты сейчас сможешь возродить меня на черноте, где-то неподалеку от ребят? — встрепенулся я, окрыленный надеждой.

— Увы, территория черноты не подвластна Ордену, — обломал хранитель. — От ближайшего стаба до гати тебе добираться не меньше пары часов. Кроме того, сам процесс твоего возрождения там затянулся б никак не меньше часа. Итого, выходит, чтоб добраться обратно до места, тебе потребовалось бы минимум три часа. А за время нашего разговора час обещанной мне консервации гати уже сократился вдвое, то бишь осталось уже меньше получаса до того, как Слеза провалится в черноту. И даже если предположить такую невероятную возможность, что, вопреки логике и здравому смыслу, ты каким-то чудом за оставшиеся время окажешься у границы ловушки, у тебя попросту не получится проникнуть на территорию законсервированной гати. А как только время на гати продолжит свой бег, девушка тут же рухнет в черноту, подхватить и спасти ее возможно лишь оказавшись в этот момент рядом, ты же застрянешь на границе гати, в безнадежном отдалении от Слезы на несколько десятков метров.

— Рискну предположить, что, если б шанса на спасение на самом деле не было, ты бы все это мне так долго не рассказывал?

— Уел, — хмыкнул хранитель. — Да, шанс есть. И называется он: Лабиринты силы. Чтобы открыть доступ в это тайное место, одних сил Ордена — не достаточно. Но, в нашем случае, мне удалось заручиться поддержкой не менее могущественных сил, из противоположного лагеря. И теперь осталось лишь официально обозначить твое согласие, Рихтовщик.

— Если это даст шанс спасти Слезу, я готов отправиться хоть к черту на рога.

— Кроме согласия, от тебя еще потребуется добровольный отказ от всех оставшихся воскрешений, — остудил мой пыл хранитель. — Разумеется, по возвращении из Лабиринтов силы все воскрешения тут же восстановятся. Но ТАМ ты, по сути, превратишься в обычного смертного. Снова начнешь стареть. И, заблудившись в мороках Лабиринтов силы, через несколько десятилетий рискуешь умереть от старости. Я уж не говорю, о получении смертельной раны. В общем, любая смерть там станет для тебя окончательным и бесповоротным завершением Игры.

— Я рискну, — после короткой паузы твердо объявил я. — Что нужно делать?

— Отыскать оттуда выход, разумеется… На первых секундах погружения в Лабиринты силы от тебя потребуют: максимально подробно представить место, куда ты жаждешь попасть. И потом, отыскав в Лабиринтах выход, ты окажешься в загаданном изначально месте, практически в тоже время, когда погрузился из реальности в Лабиринты силы. Потому что там время течет по другим законам, и проведенный в Лабиринтах год, здесь продлится не дольше пары секунд.

— Отлично, я готов. Валяй, запускай погружение в Лабиринты.

— Не торопись, успеешь. У нас в запасе еще есть несколько минут. Может, желаешь составить перед погружением завещание?

— Мне нечего и некому завещать.

— Ну, не скажи. А как же твои крестники, крестница… жена, наконец?

— Хорош, а! Не собираюсь я умирать, потому и завещать ничего никому не буду!

— Ладно, ладно. Нет — так нет. Чего так раздухарился-то?

— Да потому что примета плохая: о смерти раньше времени задумываться.

— Что ж. Пожалуй, ты прав, — в кой-то веки дал заднюю хранитель.

— Раз время еще осталось, расскажи, лучше: с чем там, в Лабиринтах, мне придется столкнуться?

— Увы, сам рассчитываю узнать об этом через несколько минут.

— Не понял.

— Я, ведь, тоже никогда не был Лабиринтах силы, Рихтовщик. Но если ты оттуда вернешься, то, неважно сколько дней, месяцев, или лет ты там проведешь, все равно в реальность ты вернешься практически сразу же. И вот от тебя-то тогда о Лабиринтах я и узнаю.

— Хитрый план.

— Удачи тебе, Рихтовщик.

Что последней фразой оказалось стандартное напутствие хранителя, я понял, когда перед глазами вдруг загорелись строки непривычно короткого воскресного уведомления.

Внимание! Запускается процесс внедрения на… СБОЙ СИСТЕМЫ! ПЕРЕЗАГРУЗКА!.. Запускается процесс погружения в Лабиринты силы.

Внимание! Обозначьте точку привязки к Стиксу… 10… 9… 8… 7…

Я представил перед глазами черно-белую картинку из зеркала, и мысленно пожелал оказаться аккурат перед застывшей над поверхностью черноты подругой.

3… 2… 1… Точка привязки к Стиксу обозначена.

Погружение в Лабиринты силы осуществлено успешно.

Задание на игру: отыскать выход из Лабиринтов силы.

Осталось воскрешений… СБОЙ СИСТЕМЫ! ПЕРЕЗАГРУЗКА!.. Блокировка на время пребывания в Лабиринтах силы оставшихся воскрешений.

Удачной игры!

Под струями задувшего в спину сквозняка кисляк заклубился и стал быстро рассеиваться.

Сквозь белое марево тумана практически сразу стали заметны огни горящих факелов вокруг.

А секунд через десять, когда туман окончательно развеялся, стало понятно, что я оказался на каком-то крошечном скалистом острове, со всех сторон окруженным водой — практически на торчащей из воды одинокой скале. Горящие факелы здесь были густо натыканы в щелях скалистых склонов и еще несколько штук торчали из острой макушки острова-скалы, от чего создавался забавный эффект некой сюрреалистичной новогодней елки.

А за пределами колеблющихся сполохов света от десятков горящих факелов вокруг острова царила густая, чернильная тьма безлунной ночи, наполненная шумом прибоя и каким-то непривычно искаженным писклявым урчаньем затаившихся в ночи местных тварей.

— Твою ж мать! Похоже, я снова по уши в дерьме, — прошипел я и, тяжко вздохнув, добавил: — Ну че, аборигены, кто бы вы ни были — давайте, что ли, знакомиться. Я — Рихтовщик.

Невежливые писклявые урчуны внизу представляться в ответ не пожелали. Пришлось выдергивать из ближайшей щели горящий факел и, освещая себе дорогу, карабкаться вниз к линии прибоя.

Ну готовьтесь, ублюдки, папочки уже идет к вам…

Глава 4

Глава 4, в которой я налаживаю контакт, падаю и получаю.

По моим прикидкам, до воды с места на скале, где я очутился, было примерно метров десять. Конечно, не ахти какая высота, но рухнуть с такой верхотуры на торчащие у основания из воды острые камни было чревато, как минимум, болючими ушибами и гематомами, а быть может и растяжениями, вывихами, открытыми ранами, и даже переломами. Что в преддверии неминуемой схватки с местными аборигенами было, мягко выражаясь, нежелательно. Потому, на всякий пожарный, я решил подстраховаться, благо с недавнего времени в моем арсенала появился Дар, аккурат для такого случая.

— На стену! — озвучил я фразу-активатор.

И тут же услышал, как крепчайший гранит скалы, как хрупкий известняк, стал крошиться под пальцами рук и ног, на которых, благодаря активации Вертикального хода, мгновенно отросли призрачные когти. Этим практически невидимым, но прочным, как сталь, аналогам альпинистских «кошек», кстати, ничуть не помешало то обстоятельство, что на ногах у меня были крепкие тяжелые ботинки — призрачные когти вгрызлись в гранит, выступив прямо из кожи носовой части ботинок, куда изнутри упирались пальцы ног (сами ботинки, при этом, оставались целыми и невредимыми).

С появлением когтей спуск вниз из опасного испытания превратился в беззаботную прогулку. Я больше не нащупывал щели и выступы в отвесной стене, а поочередно врубая руки и ноги в ровный монолит, спускался вниз словно по шведской стенке.

Писклявое урчанье внизу заметно приблизилось, и к шуму разбивающихся о камень волн добавился плеск массивных тел. Мой смелый порыв: не откладывая в долгий ящик, сразу глянуть страху в лицо, похоже, пришелся аборигенам по душе, и внизу за «право первой ночи» со мной среди местных тварюшек уже разгорелась драка.

Когда до воды осталось метра два, я обернулся и, удерживаясь на когтях ног и левой руки, правую с горящим факелом отвел максимально назад, освещая бурлящую от обилия чешуйчатых тел воду перед скалой.

Ну что сказать… Мое первоначальное предположение об измененных Стиксом дельфинах подтвердилось процентов на девяносто девять. У беснующихся внизу тварей, определенно, было сходство с самыми разумными водоплавающими Земли. Хотя имелись, разумеется, и появившиеся из-за мутаций различия, самое яркое из которых: огромные, хищно загнутые, остроконечные зубы, которые, не помещаясь во рту, боковым частоколом выпирали наружу по всему периметру челюстей, превращая вытянутые дельфиньи «носы» в клыкастые морды экзотических чудовищ. Еще все плавники (в том числе, разумеется, и самый заметный треугольный спинной) и хвост зараженных дельфинов обзавелись неким подобием серповидных наростов, размером не уступающих кинжалам, а судя по их хищному блеску в свете факела, эти костяные лезвия мало отличались от стальных и по остроте, и по прочности.

Применив пристальный взгляд к самой здоровенной из барахтающихся внизу тварей (метров пяти в длину), я прочел загоревшееся рядом с ее головой описание:

Зараженный Кромсатель461

Статус: Активный пожиратель биомассы

Уровень: 36 (Иглозуб)

Опыт: 3365165/3562409

Убийств — 419

Поглощено биомассы, кг — 11809

Показатели:

Интеллект — 143

Атака — 259

Защита — 189

Ловкость — 243

Дух Стикса — 104

Значит, местные зараженные называются иглозубы. А этот самый здоровый по уровню соответствует кусачу. Так-то не самый, конечно, опасный противник для игрока пятьдесят четвертого уровня. Но это, если б мы схватились на суше. В воде же, учитывая мой практически не развитый навык Амфибия, любая образина из свиты Кромсателя может не слабо меня потрепать. А все вместе, да еще и с вожаком в ранге кусача, эта стайка иглозубов, пожалуй, за считанные секунды порвет меня на лоскуты.

Вихрь мыслей пронесся у меня в голове, подведя, в итоге, к неутешительному выводу. И я окончательно убедился, что без помощника на этот раз мне никак не сдюжить, потому, поймав пылающий лютой злобой взгляд вожака иглозубов, я прошептал себе под нос очередную фразу-активатор:

— Эхо.

По тому как вдруг ошарашенно закрутил здоровенной башкой Кромсатель, я понял, что только что активированная четвертая ступень Душелова сработала безупречно, и на ближайшие пятьдесят четыре минуты у меня появился надежный союзник в лице здоровяка-иглозуба.

— Эй, Кромсатель! Хоть кивни что ли, братка, ежели меня понимаешь, — без особой надежды крикнул я в сторону союзной твари… А чего еще мне было делать? Ведь время действия Вертикального хода сократилось уже наполовину. И как только Дар деактивируется и уйдет в откат, лишившись поддержки призрачных когтей, я сорвусь с гладкой стены и, рухнув на камни внизу, с вероятность девяносто девять и девять десятых процента сразу стану легкой добычей набросившейся на меня со всех сторон стаи иглозубов. Вывод: необходимо в кратчайшие сроки налаживать контакт с союзником. Вот я и попытался…

Каково же было мое изумление, когда Кромсатель откликнулся. Да еще как!

Вскинув вверх узкую зубастую пасть, союзник издал пронзительную писклявую трель, без намека на урчанье. И этот его посыл на недоступном человеческому пониманию языке дельфинов неожиданно дублировался текстовым переводом Системы, который загорелся у меня перед глазами привычными строками уведомления:

Сам ты кромсатель, пийпьль, и от плавника обглодыш. А меня Свиллль зовут! Уяснил? Пийпьль!

Фига се союзничек. Не, ну в описании ступени, конечно, сказано, что интеллект у твари повышается, и из врага она превращается в адекватного союзника. Но млять! Это ж не человек даже бывший, а гребаный дельфин. С хрена ли он так дерзко со мной разговаривает?

— А я — Рихтовщик. И ты, гм… дельфин, должен быть со мной повежливей, — вслух предъявил я союзнику.

И еще до перевода, по коротким писклявым перекатам дельфина, от которых за верту несло издевкой, я догадался, что наглая тварь откровенно надо мной угорает. Когда же загорелся перед глазами перевод, я вообще прифигел.

Ага, ща, пийпьль, только булькану попахучей!.. Слышь, рихтовальщик бесхвостый, пийпьль, а че на скале-то завис? Ссышь вниз спуститься? Ну ты и сыкло!

Млять! Да какого хрена эта тварь себе позволяет?

— Ты — свистулька недоделанная! Я ща те все твои плавники поотрываю, к хренам! И сожрать заставлю!

Протяжный раскатистый писк в ответ. И:

Булькагон жабомордый! Пийпьль!

— Ах ты ж, сученых! Ну, все, свистун, кабзда тебе! Ща…

Опережая мой безрассудный порыв: спуститься вниз и навалять зарвавшемуся союзничку, время действия Вертикального хода вдруг истекло. Лишившиеся сцепки со стеной руки-ноги предательски соскользнули вниз, и я таки рухнул на прибрежные камни, гораздо быстрее, чем планировал.

Беда не приходит одна. Факел в неуклюже откляченной в падении руке угодил в воду, и с возмущенным шипеньем тут же погас. Помимо болезненного удара спиной об острые камни, и тут же залившей рот и нос пены прибоя, на меня разом навалилась еще и непроглядная тьма. Многоголосое урчанье иглозубов, раздавшееся в фатальной близи с разных сторон, показалось мне смертельным приговором.

Но, разумеется, сдаваться без боя я не стал. Отчаянно заверещав че-то типа: «Отвалите, суки, я не вкусный!», я призвал из ячеек одновременно в обе руки резак со шпорой и, не теряя времени на попытку подняться и устоять на скользких камнях, прям так, лежа на спине, стал отмахиваться своим колюще-режущим арсеналом во всех возможных направлениях.

Но отчего-то никого из тварей зарезать мне не довелось. Наращивая обороты оружия вокруг по крабьи сжавшегося в комок тела, я тешил себя надеждой, что иглозубы устрашились моих стремительно мелькающих лезвий, пока перед глазами не загорелись строки очередного системного перевода:

Эй?! Ау?! Рихтовщик?! Хорош уже воду баламутить, пийпьль. Кроме меня нет уже здесь больше никого. А мы с тобой типа союзники.

Из-за устроенного руками в воде шума, я не услышал ни звуков вскипевшего рядом короткого, но яростного, сражения, ни последующего затем призывного писка-свиста победителя.

В подтверждение окончания драки, перед глазами загорелись строки победного лога:

Внимание! Вами активирован Дар: Вертикальный ход.

Характеристики: +2 к Гибкости, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Левитации, +30 к Цепкости.

Внимание! Вами активирован Дар: Душелов.

Характеристики: +2 к Знаниям, +4 к Удаче, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Ораторскому искусству, +30 к Телепатии, +30 к Гипнозу.

Внимание! Вашим союзником в отрядном бою ликвидировано: 7 иглозубов 15–23 уровней.

Награда за участие в ликвидации:

Опыт: +3597. Характеристики: +3 к Картографии, +7 к Фехтованию, +2 к Физической броне, +3 к Реакции, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Ораторскому искусству.

Одерживайте славные победы дальше! Удачной игры!

— Свиллль, ты из всех того, что ли? — прохрипел я, останавливая вращение оружия и с трудом переводя дух после энергичной физзарядки.

Из-за тьмы вокруг, лишь чутка разбавленной отсветами горящих на верхотуре скалы факелов, я не знал, где находится союзник, потому растерянно озирался по сторонам. Но последовавшая в ответку заливистая писклявая трель выдала Свиллля.

Очередным уведомлением через секунду загорелся перед глазами системный перевод:

Надеюсь, у тебя есть план: что будем делать дальше? А то признаться, я только вошел во вкус, пийпьль. Хотелось бы максимального отрыва в оставшиеся минуты.

— Так ты знаешь?..

Короткая злая трель в ответ, и перевод:

Не напоминая, а. Давай лучше по делу, пийпьль!

Вдруг окружающий мрак словно наполнился изнутри сероватым свечением, а еще невероятным образом одновременно изрядно расширился мой зрительный диапазон, и видимая глазами картинка стала больше раза в два.

Объяснение случившемуся чуду последовало тут же, в виде очередного загоревшегося перед глазами системного уведомления:

Внимание! Ментальный контакт с союзником открывает у вас навык: Рыбий глаз. +18 к Рыбьему глазу.

— Знаешь, Свиллль, похоже ты еще более безбашенный тип, чем даже я.

Насмешливая трель в ответ, и перевод:

Ща булькану, пийпьль!

— Ну по делу, так по делу. Значится, слушай сюда, братан…

Глава 5

Глава 5, в которой подводный бой оборачивается сюрпризом, и я нахожу туза в рукаве.

— То есть, как это нет?

А вот так, пийпьль! Нет отсюда выхода. Это закрытая, пийпьль, бухта, огороженная со всех сторон скалами, — прочитал я через секунду перевод очередной дельфиньей трели.

— А как же волны?

Так прилив же, пийпьль!.. Эй, ты обещал отрыв, а сам по плавникам пузыришь! ПИЙПЬЛЬ!

— Рихтовщик обещания держит. Будет тебе отрыв. Но прежде, давай хоть минут пять побазарим. Должен же я понять, где оказался.

Бульк с тобой. Но только пять минут!

— Уговор!.. Значит, прилив, говоришь. Выходит, вода сюда как-то поступает?

Ясен бульк, поступает. Она прибулькивается из бездны, пийпьль. Туда же и бултыхается в отлив.

— А че за бездна?

Бездонный провал в середине бухты.

— Че, так-таки и бездонный?

Да пийпьль ее знает. Мне глубже полторы сотни хвостов тяжко бултыхаться. Там уже ТАК плющить начинает, что просто пийпьль! И с этой предельной глубины я там все равно локатором дна не чую. Потому и бездна, пийпьль!

— Ладно, забей. Хрен с ней, с этой ямой. Все равно я плаваю, как топор.

Как кто? Пийпьль?

— Как что, мля!.. Короче, долго объяснять, братан. Суть в том, что эта хрень — топор — в принципе в воде удержаться не может, и сразу идет на дно.

Пийпьль! Пийпьль! Пийпьль! И как ты здесь выживать собрался, если кругом вода, а ты, как топор?

— Так с твоей помощью и собираюсь… Ой, млять, — привыкнув за время беседы с союзником к равномерному накату невысоких волн, я перестал обращать на них внимание, за что был жёстко наказан. Очередной водяной вал оказался вдруг вдвое выше остальных, и мало того, что он сорвал меня с камней и душевно приложил спиной о гранит скалы, еще высокая волна принесла с собой гостинцы, в виде останков перебитых Свилллем иглозубов, и прибитая к берегу башка одного из мертвецов острыми, как колючая проволока, зубами приложилась мне по яйцам.

Штаны, к счастью, смягчили удар, и обошлось без членовредительства. Но все равно неожиданный удар по столь чувствительному месту вышел пипец каким болючим.

Свиллль же, скотина, наблюдая со стороны за моим злобным шипеньем, от души угорал, издавая частые короткие попискивания, злорадный смех за которыми я угадал безо всякого перевода.

Впрочем, как говорится: нет худа без добра, превозмогая боль в отбитых причиндалах, я перехватил рукой норовящую уплыть обидчицу и, призвав из ячейки резак, вскрыл споровик на затылке зараженного дельфина.

Э-ээ! Ты че, пийпьль, творишь?! — оборвав писклявый смех, издал нормальную трель Свиллль.

— Трофеи собираю, — откликнулся я, деловито извлекая из глубокой складки спорового мешка густо оплетенную паутиной гроздь горошин и споранов, и пряча добычу в боковой карман мокрой спецовки.

Мозги?

— Да не мозги это, а трофеи. Их употребляют для усиления.

Фу, пийпьль! Ты потом жрать что ли это будешь?

— Просто так жрать это нельзя — сдохнешь от отравления. Их сперва растворяют в алкашке или уксусе. Кстати, не подскажешь, здесь алкашкой можно где-нибудь разжиться.

Ну ты бульканул! Я слова-то такого ни разу не слышал.

— Паршиво. Понимаешь, братан, алкашка нужна для изготовления живца, без которого я тут долго не протяну. У меня, конечно, заныкан небольшой запасец ценного продукта, на крайняк. Но…

Слышь, Рихтовщик, пять минут прошло, — перебил пронзительной трелью дельфин. — Ты обещал! Пийпьль!

— Короче, план такой: сейчас я цепляюсь за твой спинной плавник — только пальцы не отрежь мне, лады — и ты помогаешь мне доплыть до ближайшего берега бухты.

И в чем здесь отрыв?

— По дороге будем валить всех оказавшихся у нас на пути иглозубов.

Будем валить?.. Толку-то от тебя, пийпьль! Сам признался, что в воде, как топор.

— Уж поверь, братан, я полон сюрпризов.

Все равно, бульк — а не план!

— Да с хрена бульк-то?! Погнали, братан. Обещаю, тебе понравится.

Берег бухты в двадцати хвостах за твоей спиной. Эта скала — прибрежный утес. И после отлива, пийпьль, по мелководью добраться до остальных береговых скал ты легко сможешь без моей помощи.

Признание дельфина решало проблему перехода на берег. Но интуиция подсказывала мне, что выход из ловушки, в которую угодил, находился все-таки в воде. И чтобы добраться до него, следует, как можно быстрее научиться плавать. Значит, пока под рукой имеется такой союзник, как высокоуровневый дельфин, нужно использовать это на всю катушку.

— Тогда поплыли, что ли, просто так поохотимся, — предложил я.

А вот это мне по душе. Цепляйся, пийпьль! — я уговаривал себя, что хищный оскал, которым союзник сопроводил свою очередную трель, на самом деле был довольной улыбкой.

Свиллль легким движением хвоста направил мощное тело впритирку к камням, на которых я стоял.

— Только через сорок минут меня нужно будет доставить обратно, — выставил я встречное условие, потому как до окончания блокировки Душеловом паразита в теле Кромсателя по таймеру оставалось чуть более сорока двух минут, и очень не хотелось, увлекшись охотой, в какой-то момент, вместо союзника, обнаружить под боком пышущего неистовой злобой монстра, в ранге кусача.

Доставлю, не ссы. Ежели, пийпьль, не сожрет кто-нибудь в процессе охоты, — трелькнул Свиллль и сложил серповидные наросты на спинном плавнике, намекая, что безопасный доступ моим пальцам открыт.

Я ухватился обеими руками за плавник, и…

Первую минуту стремительного полета (а по-иному описать свои ощущения от барахтанья рядом с мощной торпедой в лице союзника я просто не мог) я лишь отчаянно старался не захлебнуться во встречном потоке соленой воды. Наглотался этой горькой гадости за бесконечную минуту, наверное, больше, чем за все предыдущие годы жизни до этого «аттракциона» вместе взятые.

И только-только я худо-бедно приноровился к встречному потоку морской воды, как перед глазами загорелись строки перевода трели дельфина-мутанта, которую в яростном шуме бурлящей вокруг ушей пены я, разумеется, не расслышал.

Рихтовщик, готовься, пийпьль. Прямо по курсу вижу первую стаю иглозубов. Веселуха начинается.

Подтянувшись на руках, я высунул на мгновенье голову из потока, и скороговоркой выдохнул фразу-активатор:

— Сквозняк.

Бурая в ночи толща морской воды тут же просветлела до стекольной прозрачности. Но огромное красное пятно рядом, которым мгновенно пробудившийся Дар обозначил союзника, практически полностью перекрыло мне боковой обзор с одной стороны. К счастью, твари, которых объектом атаки выбрал Свиллль, находились строго прямо по курсу, и я прекрасно видел их силуэты, так же обозначенные Всевидящем оком зловещим багрянцем.

Мы с сумасшедшей скоростью неслись в направлении стаи из дюжины иглозубов, и судя по тому, как твари стали друг за дружкой разворачиваться в нашу сторону, агрессивное намерение дельфина с прицепом уже было разгадано.

Свиллль выбрал себе целью здоровенного вожака, примерно равного с ним размера. Участвовать в качестве бесполезного балласта в столкновении титанов в мои планы, разумеется, не входило. Потому метров за десять до их встречи я разжал удерживающиеся за плавник пальцы и, мгновенно оказавшись в тылу, прошмыгнувшего вперед союзника, призвал из ячеек резак и шпору.

А в следующую секунду реально прифигел от того, что меня, ни с того, ни с сего, на пустом месте вдруг лихо рвануло и потащило в сторону. К счастью, соображался из-за притока адреналина сработала быстро и четко. Оставленный в воде пенный след за вращающимся шипастым диском шпоры, подсказал причину сноса влево — и вот так нежданно-негаданно я вдруг обнаружил, что являюсь обладателем роскошного подводного движка.

Меж тем невольно оставленные на пару секунд без внимания иглозубы, опасаясь сунуться к моему могучему союзнику, уже вовсю нарезали круги в опасной близости от меня. Поглощенной смертельной схваткой с равным по силам вожаком Свиллль ничем помочь мне не мог. Впрочем, я на него и не рассчитывал, изначально планируя устроить некое подобие подводной корриды и, благодаря своей читерской реакции, барахтаясь на одном месте, уворачиваться от нападок быков-иглозубов, щедро раздавая в ответку плюхи резаком и шпорой.

Но после того, как я нежданно-негаданно разобрался с новой гранью старого оружия, первоначальный план претерпел глобальные изменения. Из не помышляющей об атаке, хоть зубастой, но привязанной к одному месту, жертвы, я превратился в заточенного на убийство охотника со сверхмобильным мотором мощностью в одну шпору.

Приноровившись к управлению вращающимся шипастым диском, я рванул наперерез первому иглозубу и, легко увернувшись от щелкнувшей вхолостую пасти на месте моего отодвинутого в сторону плеча, выверенным до миллиметра росчерком резака вскрыл противнику чешуйчатое брюхо от нижней челюсти до хвоста. Утратившая багровую подсветку тварь в темном облаке крови стала медленно погружаться на дно бухты, я же, наметив очередную цель, влекомый вращающейся, как вечный двигатель, шпорой, атаковал очередного противника. И снова играючи увернулся от удара зубастых челюстей, а в ответку вскрыл твари брюхо — на этот раз, для разнообразия, не вдоль, а поперек, вывалив наружу содержимое кишечника твари. Требухой еще живой жертвы моего вандализма, неожиданно, заинтересовались сразу трое иглозубов, и атаковавшие полумертвого собрата твари за считанные мгновенье буквально разорвали моего недобитка на части. Ну а я, тем временем, отсек еще пару хвостовых плавников, у попытавшихся увернуться и спасись бегством иглозубов. Обездвиженные таким варварским способом калеки стали погружаться на дно, а я сверху коршуном налетел на тройку пирующих собратом каннибалов, и планомерно вскрыл каждому его прожорливую глотку.

Еще четверо иглозубов, которым хватило мозгов не лезть на рожон, а держаться за спинами более агрессивных товарищей в стороне, наблюдая мое подавляющее преимущество в маневре и реакции, предпочли не связываться и, развернувшись, дружно задали стрекача. Мне с трудом удалось подавить желание: броситься в погоню и протестить скоростные возможности движка-шпоры. Но я наступил на горло хотелке из опасения подставить таким своим экспериментом Свиллля. Ведь связанный Даром союзник обязан был находиться радом со мной, и дельфину пришлось бы, отвернувшись от недобитого противника, плыть за мной следом, чем вожак стаи не преминул бы воспользоваться, и атаковал бы моего союзника сзади.

Направив диск шпоры вниз, я вынырнул на поверхность и с удовольствием сделал глубокий вздох после продолжительной задержки дыхания.

Еще через несколько секунд ко мне подплыл Свиллль. В частоколе торчащих из пасти зубов дельфина-мутанта появилось несколько прорех, и на боках гиганта добавилось свежих царапин. Но, как бы там ни было, очередной свой бой союзник выиграл, отчего пребывал в приподнятом настроении. О чем тут же поведал протяжной трелью, текстовый перевод которой через секунду загорелся у меня перед глазами:

А врал, пийпьль, что плавать не умеешь! Я краем глаза видел, как остальных иглозубов ты только что покрошил. И вот что тебе скажу: ты, Рихтовщик, пийпьль, какой балабол, оказывается.

Доказывать союзнику, что сам в шоке от неожиданно обнаруженного в рукаве козырного туза, не хотелось от слова совсем. Потому, угрюмо проглотив несправедливый упрек, я отправил резак со шпорой обратно в инвентарь и, по новой зацепившись руками за плавник, спросил:

— Че, лясы будем точить, или продолжим охотиться?

Вместо ответа мне в лицо ударила стена воды, и я в очередной раз лишь чудом не захлебнулся… Млять, к этому гребаному способу передвижения я никогда, наверное, не привыкну.

Глава 6

Глава 6, в которой полет оборачивается падением, и я неожиданно меняю дислокацию.

Как и условились, Свиллль доставил меня обратно к подножью скалы за пару минут до окончания действия Душелова.

Дельфин-мутант раскатисто трелькнул мне в спину, пока, отцепившись от его плавника, я забирался на острые макушки прибрежных волнорезов, и с шумным плеском сгинул в морской пучине. Но через секунду у меня перед глазами появился лог перевода:

Побултыхайся тут пока в один плавник, пийпьль. Я ща…

Вот и как это прикажите понимать? Через минуту действие Дара закончится, и адекватный союзник превратится обратно в агрессивного иглозуба. Млять! А после сегодняшнего заплыва, и совместной охоты, мне ни разу не улыбается убивать Кромсателя461. Наоборот, дождавшись отката четвертой ступени Душелова, я твердо решил отыскать знакомого игозуба и повторно заблокировать в его теле паразита, вернув тем самым еще почти на час непоседу Свиллля… И безбашенный дельфин, получается, сам только что подписал себе смертельный приговор. Потому что я, конечно, выполню пустяшную просьбу приятеля, но, ежели вместо Свиллля вернется Кромсатель, защищаясь от нападения твари, мне придется его убить.

От мрачных мыслей меня отвлекли строки победного уведомления, обобщающие результаты четырех подводных схваток со стаями иглозубов.

Внимание! Вашим лично в отрядном бою ликвидировано: 26 иглозубов 12–24 уровней.

Награда за участие в ликвидации:

Опыт: +9873. Характеристики: +1 к Знаниям, +4 к Картографии, +1 к Наблюдательности,+4 к Удаче, +10 к Физической силе, +1 к Рукопашному бою, +11 к Фехтованию, +11 к Меткости, +2 к Физической броне, +1 к Выносливости, +1 к Регенерации, +1 к Скрытности, +4 к Скорости, +4 к Реакции, +1 к Гибкости, +1 к Интуиции, +1 к Силе Стикса, +1 к Броне Стикса, +1 к Медитации, +1 к Познанию скрытого. Навыки: +69 Владению Шпорой, +36 к Легкой атлетике, +83 к Амфибии (Защита +1), +32 к Ножевому бою, +32 к Палачу, +37 к Рыбьему глазу.

Внимание! Вашим союзником в отрядном бою ликвидировано: 4 иглозубов 31–37 уровней.

Награда за участие в ликвидации:

Опыт: +8537. Характеристики: +4 к Картографии, +9 к Фехтованию, +3 к Физической броне, +4 к Реакции, +3 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Рыбьему глазу.

Одерживайте славные победы дальше! Удачной игры!

От чтения отвлек всплеск появившегося союзника… Слава Стиксу, Свиллль успел на последних секундах действия Дара.

Хотел тут же попенять чересчур беспечному напарнику, но не успел, пришлось ловить брошенную мне почти метровую рыбину — неожиданный подарок от дельфина.

Освободившийся от добычи зубастый «клюв» тут же выдал очередную рель.

Тебе на перекус, пийпьль, — стал читать я появившиеся через секунду перед глазами строки перевода. — Было здорово, пийпьль. Если задумаешь повторить, я всеми плавниками за.

Когда я дочитал, Свиллля уже рядом не было. Чуя приближение превращения обратно в чудовище, союзник сам рванул от меня подальше.

«Определенно, мировой он все-таки дельфин. И надо будет потом обязательно его найти», — рассуждая подобным образом я озвучил фразу-активатор:

— Пухом!

И, ощутив в теле знакомую невесомость, оттолкнулся ногами от камней-волнорезов и легко заскользил вверх по скале, поддерживая и направляя аккуратный полет касаниями гранитной стены ног и свободной от рыбины руки.

Подъем до вершины скалы занял всего секунды четыре, и оставшуюся треть минуты действия дара я потратил на максимально комфортное обустройство на относительно пологой макушке, между тремя торчащими из нее факелами.

Кстати, со своими измененными глазами я чуть не ослеп от яркого огня первого же горящего факела, попавшегося мне на склоне скалы во время подъема. Пришлось крепко зажмуриться и следующие пару метров подниматься вслепую, на ощупь. Но когда потом осторожно приоткрыл глаза, сероватое свечение, наполняющее окружающую тьму, исчезло, и снова за пределами кругов света от факелов меня окружал кромешный мрак. Вот так совершенно запросто глаза сами собой перестроились из режима «Рыбий глаз» на обычное человеческое зрение.

После адаптации глаз к огню, место на вершине скалы между горящими факелами показалась мне идеальным. И не только из-за того, что оттуда открывался отличный обзор во все стороны (разумеется, после того, как закончится ночь и рассветет), еще и потому что от трех окруживших меня здесь факелов со всех сторон исходило блаженное тепло, а, с учетом мокрой после купания одежды, для меня сейчас это было пипец как важно.

По окончании действия Легче пуха и возвращении веса, на меня ожидаемо навалилась страшная усталость. Подаренная же дельфином здоровенная рыбина, словно почуяв мою слабину, тут же отчаянно затрепыхался. Пришлось приложить титанические усилия, чтоб не разжать налившиеся чугуном пальца и удержать рыбину за скользкие бока.

Перед глазами ожидаемо загорелись короткие строки системного уведомления:

Внимание! Вами активирован Дар: Легче пуха.

Характеристики: +2 к Медитации, +2 к Гибкости, +3 к Скорости, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Легкой атлетике, +40 к Левитации.

Как только временный недуг отпустил, я тут же призвал из ячейки резак и, с не скрываемым злорадством, отсек пленнице голову.

Почистив и выпотрошив рыбину, я порезал ее на десяток кусков и, сменив резак на лопату, стал поджаривать порции рыбы на ее широком лезвии над ближайшим факелом, как на сковороде.

Зажаренный таким незамысловатым макаром с двух сторон кусок рыбы тут жадно мною поглощался, и запивался скупым глотком живца из призванной из ячейки фляжки. Конечно, без соли и специй еда оставляла желать лучшего, но под «аккомпанемент» кисло-горького запивона даже пресная рыба уходила за милую душу.

Пока ел, небо на восточной стороне начало потихоньку светлеть, а в окружающем чернильном мраке стали постепенно вырисовываться контуры скалистых берегов залива. И открывающееся моему взору зрелище, мягко выражаясь, впечатляло.

Свиллль не соврал, здешние отвесные берега и впрямь уходили ввысь на сотни метров, из-за чего, несмотря на довольно внушительные размеры бухты, создавалось впечатление, что я оказался на самом дне гигантского каменного стакана.

Ближайший к мой скале подступ к берегу и впрямь оказался всего метрах в сорока. Правда сейчас еще это пространство было залито водой, но, судя по быстро увеличивающейся мокрой полосе гранитных склонов над водой, отлив уже начался, и очень скоро дно в месте перехода обнажится, и можно будет запросто перебраться на большой берег.

Вот только, глядя на окружающие со всех сторон гранитные небоскребы, теперь я уже не был уверен в необходимости данного перехода.

Запланированный ночью рывок вверх с помощью Вертикального хода теперь, в утреннем свете, совершенно очевидно был обречен на провал, потому как за сорок пять секунд действия Дара я стопудово не успею вскарабкаться на такую верхотуру. Значит, подъем придется осуществлять в несколько этапов, между которыми как-то пережидать полуторачасовые откаты Дара на гладкой гранитной стене. Такой в многоступенчатый подъем нельзя бросаться с бухты-барахты, он требует продуманного плана и тщательной подготовки.

Конечно, можно рискнуть и, активировав скрытую ступень Легче пуха, попытаться за десять секунд взлететь ввысь на призрачных крыльях. Но!.. Стремительная при перелете на километровые расстояния абилка, не факт, что так же быстро сработает и на вертикальный взлет — все-ж-таки крылья не ракета. В описание скрытой ступени сказано, что игрок будет парить на призрачных крыльях, как орел. Эти короли небес, как известно, прекрасно себя чувствуют на километровой высоте, и могут камнем пикировать из поднебесья на добычу. Но взлетают орлы на километровую высоту неспешно, и за десять секунд такой подвиг совершить неспособны даже при огромном желании. С другой стороны, призрачные крылья скрытой ступени — это не птица, и Дар может преподнести приятный сюрприз…

А чтоб не разбиться, по окончании действия скрытой ступени можно тут же активировать основную ступень Легче пуха. Затем подлететь к стене и снова активировать, но уже Вертикальный ход. Тогда восхождение начнется уже где-то близко к верхотуре, и сорока пяти секунд действия Дара для завершения мар-броска вверх может хватить… Как бы то ни было, риск неизбежен. И лучше попытаться реализовать отчаянную задумку сейчас, когда сыт и полон сил. Потому как запас живца у меня ограничен, а алкоголь, для его пополнения, здесь брать, походу, негде…

Решившись, я извлек из ячейки фляжку и сделал дополнительный глоток живца — на удачу. Затем аккуратно, не делая резких движений, поднялся на ноги и, балансируя на самой вершине скалы, уже собирался озвучить фразу-активатор, как меня вдруг чем-то от души приложило по спине.

Сорвавшись с камня, я полетел вниз… Однако падение завершилось неожиданно быстро.

Вместо морской воды я ухнулся лицом в раскаленный песок.

Тут же вскочил, тряся головой и отплевываясь. Протер влажным рукавом глаза. И через секунду об этом пожалел, едва не ослепнув после полумрака глухой бухты от сверкающего на бескрайнем просторе белесого песка… Млять! Я с какого-то перепуга вдруг оказался в пустыне.

За спиной послышалось возбужденное урчанье набегающих аборигенов… Ну хоть какая-то стабильность в этом окончательно свихнувшемся мире.

Глава 7

Глава 7, в которой самонадеянность едва не оборачивается большой бедой, и я стелю соломку перед очередной авантюрой.

Развернувшись, увидел небольшую конусообразную постройку из песчаника и десяток бегунов, выскочивших из двери этого нелепого дома, и во все лопатки, наперегонки, несущихся ко мне.

— Серьезно? — я брезгливо поморщился и сплюнул. — Даже ни одного лотерейщика. Да это ж курам на смех.

Шагнув навстречу набегающей толпе, я не озаботился даже извлечением оружия из инвентаря, уверенный, что легко справлюсь с эдакой пародий на врагов пустыми кулаками. И эта излишняя самонадеянность едва не стоила мне жизни.

Когда дистанция между нами сократилась до пары метров, толпа бегунов передо мной вдруг словно растаяла в воздухе, обернувшись смутными тенями, которые, легко ускользая от моих кулаков, стали обходить с боков. Я же, вместо оскаленных харь бегунов, бестолково замесил руками пустоту в месте, где только что они были.

Невероятно шустрые ловкачи уже через мгновенье оказались у меня за спиной и по бокам и, не давая мне времени опомниться, тут же дружно навалились всей гурьбой.

Просто чудо, что после серии холостых ударов я на автомате принял защитную стойку и успел прижать подбородок к груди, благодаря чему ни одна из навалившихся на спину и бока тварей не смогла пробиться когтями к уязвимому горлу. Но шее с плечами (куда ублюдки вцепились бульдожьей хваткой) и спине с боками (которые стали остервенело драть многочисленные когтистые лапы) досталось изрядно, пока я, закрутившись волчком, и рыча в бессильной злобе, как атакованный стаей гончих медведь, не в состоянии дотянуться до всех цепких прилипал разом, поочередно отрывал и отшвыривал в сторону бегунов.

Те, до кого добирались мои руки, на песок падали, разумеется, уже бьющимися в агонии полутрупами, со свернутыми шеями, и больше участия в драке не принимали. Ублюдки же, срывавшиеся с моих плеч под действием центробежной силы, падая на песок, тут же снова превращались в смутные, расплывчатые тени и, легко уворачиваясь от моего добивающего пинка, снова забегали со спины и по новой впивались острыми зубищами в мои окровавленные плечи…

Примерно через минуту я сорвал со спины последнего прилипалу и, ломая шейные позвонки, чуть не оторвал ублюдку башку. Меня просто колотило от ярости. Бой, который должен был закончиться за пять секунд, растянулся на целую минуту. И какие-то жалкие, презренные бегуны реально имели возможность всего минуту назад вскрыть мне горло.

Перед глазами загорелся скупой победный лог:

Внимание! Вами ликвидировано: 10 бегунов 10–13 уровней.

Награда за участие в ликвидации:

Опыт: +917. Характеристики: +1 к Выносливости, +2 к Реакции, +1 к Познанию скрытого. Навыки: +11 к Алкоголизму, +9 к Кулачному бою.

Одерживайте славные победы дальше! Удачной игры!

Да, в конечном итоге мои сила и опыт одолели невероятную скорость низкоуровневых тварей. Но какой, сука, ценой далась мне эта, по сути, никчемная победа!

Когда запал боя прошел, и процент адреналина в крови стал снижаться, я буквально зашипел от сковавшей вдруг тело болезненной судороги.

Спецовка на мне превратилась в разодранное окровавленное рубище. На плечах и шее из-за обилия укусов не было живого места — изжеванная, залитая кровью кожа почернела и опухла. Зубастые ублюдки исхитрились оставить отметины от своих челюстей даже на голове, и окровавленные волосы, слипшись на солнце, уже превратились в скопище торчащих во все стороны колтунов. Еще все тело было исполосовано когтями так, будто я угодил под серпы комбайна.

В таком состоянии, не то, что идти осматривать строение, даже стоять неподвижно на месте было пипец как хреново. Еще и чертово солнце, словно сорвавшись с цепи, стало буквально запекать свежие раны на голове, шее и плечах. И я понял, что, если немедленно что-то не предпринять, меня очень быстро доконает банальный солнечный удар.

Пришлось забить на экономию, и влить в себя все остатки живца из фляжки.

Подстегнутая Регенерация заработала тут же на максимальных мощностях. Царапины на теле и укусы на плечах стали затягиваться буквально на глазах.

Через полминуты я понял, что изрядно уменьшившаяся боль больше не стесняет моих движений, и заковылял-таки к конусообразной постройке.

«Это че ж получается: меня всего такого из себя резкого и крутого, едва не загасила стайка жалких бегунов? — рассуждал я на ходу. — Какой же запредельный у ублюдков должен быть параметр Скорости, если я едва успевал заметить их атакующие рывки? Сейчас меня спасла лишь очевидная пропасть между остальными нашими физическими характеристиками. Бегунам, попросту, не хватило сил, чтоб пробить мышечный каркас высокоуровневого игрока. Их зубы и когти оказались годными лишь на сдирание моей кожи. Но, если здесь водятся такие шустрые бегуны, логично предположить, что и остальные более развитые аборигены смогут неприятно меня удивить своей феноменальной быстротой. И тогда одними лишь болезненными царапинами и укусами последствия схватки с ними могут не ограничиться. А у меня уже даже живца не осталось. Ну может в этом странном домике какая-нибудь завалящая бадейка с самогоном отыщется. Ладно, не будем наглеть — хотя б полбутылки самого вонючего первача… Да млять! Че ж так не прет-то!»

Погруженный в невеселые думки, я ступил под свод куполообразного потолка, и обнаружил на полу сооружения такой же, как снаружи, песок. Здесь не было и намека на мебель. Ни кроватей, ни вещей, ничего. Лишь голые стены, одинокий арочный вход без двери и песок, вместо ковра, на полу. И, разумеется, без малейшего намека на столь желанную алкашку.

Как в этом абсолютно не приспособленном для жизни пародии на дом оказались зараженные? Откуда они сюда попали? — сразу получить ответы на эти вопросы мне не удалось.

Но за толстыми стенами из песчаника было хотя бы не так жарко, как снаружи. Потому я решил задержаться в непонятном строении, и передохнуть после недавней драки и немалой кровопотери.

Пройдя вглубь строения, я сел на песок в дальнем углу, откуда единственный вход был, как на ладони, и, в случае неожиданного появления противника, между нами оставалось десять метров дистанции, что давало мне секунду-другую на подготовку к схватке.

Прижавшись спиной к теплой стене, я блаженно зажмурился, и вдруг ощутил непонятное скольжение за спиной. Открыв глаза, обнаружил, что арочный проем входа впереди быстро уносится вверх. А происходило это от того, что заваленный песком пол, обернувшись гигантской лифтовой площадкой, беззвучно опускался куда-то в таинственный полумрак.

Благополучно откатившийся к тому времени Дар Легче пуха давал возможность мне легко воспарить обратно к отдалившемуся выходу, но я решил не тропиться с активацией абилки, позволить приключению пока что развиваться своим чередом, задержаться на лифтовой платформе, и узнать, куда же она в итоге опустится. Лишь отскочил от края пола-платформы в центр, откуда сподручней было отбиваться от неожиданного нападения, ведь нижний ход на площадку мог открыться в любой момент, с любой стороны.

Чтоб выжить в очередной стычке с молниеносными аборигенами, решил подстраховаться, и дал мысленную команду Системе закинуть по десять тысяч очков свободного развития характеристик в Скорость и Реакцию. Благо имеющийся запас в 23808 очков свободного развития характеристик, оставшийся от щедрой награды за уничтожение ботовской техники (млять! это ж было всего пару дней назад, а кажется будто с тех событий прошла уже целая вечность), легко позволял мне реализовать подобное расточительство. А учитывая, что воскреснуть после смерти в Лабиринтах силы у меня точно не получится, согласитесь, глупо теперь так же, как раньше, про запас хранить способные реально усилить тело свободные очки.

Как только закончил формулировать последнее пожелание, тело скрутило болючей судорогой из-за, лавиной обрушившегося, потока улучшений. Клацнув челюстями, я до крови прикусил язык. Зашипел, как капля воды на раскаленной сковороде. И… Так же резко, как все началось, меня вдруг отпустило. Кошмар длился считанные секунды, вытерпев которые, я получил награду — боль вместе со спазмом исчезли без следа.

Когда кровавая пелена перед глазами развеялась, я увидел неожиданно куда более длинный, чем заказывал, перечень системных уведомлений:

Внимание! Вами использовано 10000 очков свободного распределения характеристик.

Характеристика Скорость: +10000 (Ловкость +100).

Внимание! Вами использовано 10000 очков свободного распределения характеристик.

Характеристика Реакция: +10000 (Ловкость +100).

Внимание! Ваш показатель Ловкость достиг 4 предела неуловимости — уровня в 1000 очков.

Награда за достижение:

Опыт: +100000. Открытие в вашем инвентаре 10-и дополнительных ячеек, для хранения любого предмета весом до 1-го килограмма, и постоянный бонус к Ловкости +15 % к текущему показателю Игрока.

А вот за этот нежданчик в конце отдельное бА-А-Альшущее спасибо. Надо же четвертый предел взял в Ловкости. Гигантский скачек в прокачке Скорости с Реакцией позволил этому показателю переплюнуть считавшуюся до этого читерской Защиту разом сотни на две (а с учетом пятнадцатипроцентного бонуса, и на все три) сотни. Получается, по факту я стал еще проворней даже, чем заказывал.

Чую ждать испытания подскочившего, как на дрожжах, параметра мне придется не долго.

Арочный выход на поверхность давно уже скрылся из виду, оставшись где-то на верхотуре. В сгустившейся тьме, с тихим щелчком в глазах, снова активировался навык Рыбий глаз, и песок все еще снижающейся грандиозной лифтовой площадки осветился тусклым серым свечением.

Платформа под ногами начала замедлять ход. Сбоку появился верхний край арочного выхода в подземелье. И тут же через образовавшуюся щель донесся многоголосый голодный хор до дрожи знакомого твариного урчанья.

Как я и предполагал, очередное испытание не заставило себя ждать. Еще пара секунд спуска и… Да поможет мне Стикс!

Глава 8

Глава 8, в которой я получаю необычный трофей за победу, и загорается свет в конце тоннеля.

Широкий коридор подземелья, выход на который открылся с опустившейся площадки, неожиданно оказался вполне сносно освещен закрепленными под потолком колбами люминесцентных ламп. Справедливости ради стоит отметить, что добрая половина потолочных светильников там, отработав свой ресурс, висела уже мертвым хламом, а из оставшихся еще половина мерцала в предсмертной агонии, но и ровного света четверти люминесцентных долгожителей вполне хватало для четкого обозначения уходящих в даль окрашенных серой краской стен и урчащих аборигенов, толпой бегущих ко мне по плиточному полу.

Серая подсветка Рыбьего глаза в искусственном освещении коридора обернулась туманящим картинку маревом, отчего в первые секунды после остановки платформы у меня не получилось применить пристальный взгляд к толпе набегающих тварей — фигуры урчунов расплывались, не позволяя фокусироваться на отдельных персонажах.

К счастью, стая в момент прибытия лифта находилась от лифтовой площадки на приличном отдалении, и, чтоб подбежать и наброситься на меня, тварям потребовалось чуть больше времени, чем осознавшему свою ущербность на свету Рыбьему глазу самоустраниться. Мой взор прояснился, когда до лидеров набегающей толпы оставалось буквально пять-шесть метров. И оставшихся коротких мгновений до начала схватки мне едва хватило, чтоб прикинуть примерное количество тварей в стае (около полусотни) и заметить в толпе бегунов (которых среди нападающих снова было подавляющее большинство) несколько выдающихся ростом и размахом плеч лотерейщиков.

Разумеется, в этот раз я не повторил ошибку первой схватки, и резак со шпорой были призваны в руки еще во время спуска платформы, как только услышал урчанье из открывающегося коридора. Потому рывок обернувшихся неуловимыми тенями тварей я встретил во всеоружии.

Увы, но читерски усиленные Скорость и Реакция не позволили моим глазам угнаться за невероятно быстрой атакой аборигенов. Зато, эти разогнанные до небес характеристики заставили тело на интуитивном уровне уворачиваться и уклоняться от посыпавшихся со всех сторон наскоков, и контратаковать в ответку даже более стремительно, чем проворные тени-аборигены.

Это был, пожалуй, мой самый короткий и самый странный бой за всю историю злоключений на Континенте. Я наблюдал иррациональную мешанину из мечущихся теней, а превратившиеся в пару невидимых пропеллеров руки, интуитивно реагируя на нападки невидимых урчунов, рубили и кромсали все и всех вокруг. Ноги, не отставая от верхних конечностей, тоже безостановочно наворачивали вихри кругов по песку платформы, спасая мою драгоценную тушку от когтей и зубов аборигенов.

Когда все вдруг закончилось, ноги предательски подкосились, и совершенно обессиленный я провалился коленями во влажный, побуревший от крови песок.

Вокруг обнаружился ковер из еще дергающихся в агонии и фонтанирующих кровью тел порубленной стаи. Тело, сорвавшееся, после ядерного апгрейда, с цепи недостаточно шустрого восприятия, действуя на одних инстинктах, нарубило полсотни тварей всего за четверть минуты. Неудивительно, что после подобного перенапряга, надорванные мышцы резко забастовали, требуя время на восстановление. Ну и, как водится, для скорейшего обретения прежней формы не помешал бы глоток-другой живца — которого, млять, вот незадача, у меня больше не осталось ни капли.

— СССУКА! — зашипел я, не в силах выносить дергающие мышцы болючие судороги. — Ну давай же, млять! ДавАААй!

Мой отчаянный призыв к Регенерации возымел-таки эффект. Капризная характеристика раскочегарилась без допинга, и примерно через минуту ада после окончания боя я ощутил, наконец, долгожданное расслабление в терзаемых судорогами конечностях.

Придя в относительную норму, первым делом я спрятал окровавленные резак со шпорой в ячейки инвентаря. Затем, дабы в будущем избежать подобного бесконтрольного угара, мысленной командой потребовал у Системы забросить все оставшиеся очки свободного развития характеристик в Наблюдательность.

И тут же в каждый мой глаз какие-то невидимые садюги сыпанули по горсти толченого стекла. Я снова зашипел от лютой боли, и обхватил ладонями ослепшие гляделки, борясь с яростным, самоубийственным желанием немедленно выцарапать их вместе с БОЛЬЮ из глазниц… А еще через пару секунд «стекла» сами собой испарились, так же вдруг, как и попали в глаза. Я убрал ладони от лица, и перед прояснившимся взором тут же загорелись строки ожидаемого уведомления:

Внимание! Вами использовано 3808 очков свободного распределения характеристик.

Характеристика Наблюдательность: +3808 (Интеллект +38).

И едва я успел это прочесть, как строки перед глазами сменились новым уведомлением — чуть припозднившимся победным:

Внимание! Вами ликвидировано: 43 бегуна 10–13 уровней и 7 лотерейщиков 14–19 уровней.

Награда за участие в ликвидации:

Опыт: +5873. Характеристики: +2 к Удаче, +5 к Фехтованию, +1 к Физической броне, +1 к Гибкости, +1 к Силе Стикса. Навыки: +18 к Алкоголизму, +19 к Владению Шпорой, +16 к Легкой атлетике, +13 к Штопальщику, +18 к Ножевому бо ю, +21 к Палачу.

Одерживайте славные победы дальше! Удачной игры!

Пробежав глазами короткий лог, я заставил себя подняться на ноги (а худо-бедно восстановившиеся мышцы, пусть и через боль, но позволили мне это сделать) и, кряхтя, как столетний дед, зашагал по отвоеванному у стаи тварей коридору.

Не успел пройти и дюжины шагов, как ощутил сзади подозрительное шевеленье. Мгновенно обернулся и, морщась от стрельнувшей в бедрах и голенях, в ответ на ускорение, вспышки боли, глухо выматерился. Чертова платформа с перебитыми тварями, словно специально подгадав, когда я сойду с нее, бесшумно свалила обратно наверх. И в пустом длинном подземном коридоре я оказался отрезанным от выхода.

Еще шагов примерно через сто, когда я одолел где-то треть длинного подземелье, у левой стены сбоку мне вдруг почудилась какая-то размытая тень толи тумбы, толи сундука. И, что удивительно, до этого смутного ощущение, разумеется, я бессчетное количество раз уже осмотрел коридор перед собой, и ни разу не замечал никакой странности у его стен. Но вдруг слева периферийным зрением заметил какую-то чертовщину. А когда, обнаружив непонятку, я развернулся к ней лицом, увидел обыкновенный пустой кусок плиточного пола у серой стены.

Однако интуиция подсказывала, что глюк на этом месте мне примерещился неспроста. И я решил, на всякий пожарный, проверить непонятку скрытой ступенью Всевидящего ока.

— Тайник! — озвучил я фразу-активатор.

И реально прифигел от здоровенного сундука, вдруг обозначившегося зелеными контурами подсветки Дара.

Еще не до конца веря в реальность происходящего, я осторожно протянул руку к находке и, коснувшись обозначенного зеленым светом края, реально ощутил пальцами прохладную крышку невидимого сундука. Но когда попытался ее поднять, увы, обломался, чертов скрыт оказался заперт на невидимый же замок.

— Да твою ж мать! Че за гребаные заморочки! — выругался я в полголоса, призывая в руку из ячейки резак и пробуя крепость сундука своим читерским ножом.

Поначалу резак, как в камень, уперся в крышку скрыта. Но через несколько секунд лезвие непростого оружия раскалилось до бела, и нож стал плавно погружаться в преграду.

Когда черед положенные тридцать секунд Всевидящее око ожидаемо ушло в откат, и зеленое сиянье вокруг невидимого сундука исчезло, резак уже проделал широкую дугу разреза в крышке скрыта, вскрыв ее, как консервную банку. И этот разрез, с открывшейся темной щелью в непонятное содержимое сундука, никуда после исчезновения читерской подсветки не делся, а забавной кривобокой дугой повис прямо в воздухе, в полуметре над полом.

Сменив резак лопатой, я вогнал широкое лезвие штыка в центральную часть разреза и, навалившись на короткий черенок, до конца вскрыл «консерву».

Через образовавшуюся дыру открылся вид на содержимое сундука — благо, одна из ровно горящих люминесцентных ламп по счастливой случайности располагалась аккурат над скрытом, и прекрасно все внутри осветила через проделанное отверстие.

Внутри я обнаружил стопку чистой одежды (пару комплектов таких же как на мне штанов и спецовки, и до кучи еще теплый ватник — этот был уже в единственном экземпляре), добротный брезентовый рюкзак, восемь банок тушенки, два пакета сухарей, пятилитровую флягу воды и — бинго, млять! — четыре пузыря водяры.

Вытащив все находки из скрыта на пол коридора, чуть не приплясывая от радости, я тут же открыл флягу с водой и от души напился. Следом зарядил одну из бутылок с алкашкой спораном из кармана, хорошенько взболтал получившееся соединение и, использовав в качестве фильтра кусок рукава, без сожаления оторванный от подлежащего замене рубища, процедил мутную буро-зеленую смесь в добытую из ячейки фляжку. Вот так — всего пара минут, и иссякший запас жизненно важного продукта пополнен еще на день вперед.

Сделав пару глотков из фляжки, я не удержался от блаженного стона, ощущая, как остатки напряжения мгновенно уходят из окончательно расслабляющихся мышц. Затем я скоренько переоделся в чистый комплект одежды. Запасную пару штанов и спецовки, и не нужную пока телогрейку я засунул в рюкзак. Туда же отправил бадью с водой и мешки с сухарями. Тушенку с водкой, не доверяя заплечной таре, решил схоронить в ячейках инвентаря, благо последних недавно прибавилось на целый десяток — их-то и заполнили три бутылки водки и семь банок тушенки. Ну а оставшуюся не у дел восьмую банку я тут же вскрыл и с удовольствием схомячил.

Покончив с импровизированным обедом, закинул на плечи рюкзак, и… Вот хрен его знает, чего ради я вдруг решил напоследок еще разок проверить пустой схрон. Ведь когда выгребал оттуда последнюю банку тушенки, не доверяя глазам, на всякий пожарный, рукой даже прошарил все дно, в поисках еще какого-нибудь затаившегося скрыта. Короче, убедился на все сто, что там точно нифига не осталось.

И все глянул…

Какого же было мое изумление, когда на дне схрона я вдруг обнаружил очередной подарок судьбы.

На сей раз моей находкой стал подсвеченный голубоватым сиянием фигуристый кусочек картона. Но как только, нагнувшись, я взял его в руки, эта светящаяся хрень тут же развеялась в моих пальцах. А перед глазами загорелись строки системного разъяснения:

Внимание! Вы нашли один из 26 фрагментов скрытого пазла. Собрав все фрагменты, получите карту с точкой выхода.

Будьте внимательны к мелочам, фрагменты могут скрываться, где угодно. Удачной игры!

— Ну вот, мля, кажись и нарисовался свет в конце тоннеля, — хмыкнул я себе под нос. — Осталось отыскать еще двадцать пять гребаных картонок, и я в шоколаде. Только жопой чую, сделать это будет, писец, как непросто.

Я поправил рюкзак за спиной и зашагал дальше по освещенному электрическим светом коридору.

Глава 9

Глава 9, в которой ловушка захлопывается, и я наблюдаю за собой со стороны.

Внимание! Вами активирована скрытая ступень Дара: Всевидящее око.

Характеристики: +2 к Наблюдательности, +3 к Удаче, +2 к Познанию скрытого. Навыки: +30 к Кладоискателю (Интеллект +1), +30 к Рентгену.

Читая на ходу загоревшиеся перед глазами строки короткого уведомления, я неспешно дошагал до конца коридора и, не обнаружив там, к сожалению, никакого бокового ответвления, развернувшись побрел обратно.

Единственным выходом из тупикового коридора, похоже, был ушедший вверх лифт. Когда он теперь соизволит спуститься обратно я, разумеется, не имел ни малейшего понятия. А обреченно сидеть и ждать в этом замурованном подземелье не хотелось от слова совсем. Потому я придумал простой, как песня, план прорыва на волю через лифтовую шахту… Ну а че, давно откатившийся Дар Легче пуха позволял мне смело нырнуть в провал шахты и, воспарив, как муха, начать рывками карабкаться вверх по стене. Имеющийся в наличии Рыбий глаз позволял не ослепнуть в тамошней темноте. А Вертикальный ход давал возможность подстраховаться (если двадцати пяти секунд действия Легче Пуха не хватит на прохождение всей шахты) и надежно закрепиться на стене в конце подъема, чтоб спокойно прорубить снизу лифтовую платформу (плита которой, как и все здесь, наверняка, была сделана из ломкого, податливого песчаника) и выбраться на волю.

Каково же было мое изумления, когда в противоположном конце коридора, вместо лифтовой шахты, я обнаружил очередную глухую стену, от остальных стен коридора отличающуюся лишь отсутствием серой краски. А ведь я своими глазами всего четверть часа назад видел на этом месте шахту, по которой платформа с трупами перебитой стаи быстро уходила вверх.

— Чертовщина какая-то! — раздраженно прошипел я и, призвав из ячеек резак со шпорой попытался пробить дыру в преграде, за которой — я был абсолютно в этом уверен — скрывалась шахта лифта.

Увы, правдивой оказалась лишь моя догадка, что все здесь сделано из песчаника. За полчаса остервенелого бурения и царапанья не самой твердой породы, я смог вырубить в торцевой стене пещеру глубиной метра три. При этом, настолько изгваздался в пыли, что сам стал похож на статую из песчаника. Но до шахты (которая обязана была начаться максимум в полуметре за стеной) я так и не дотянулся.

Отчаявшись, под занавес лихорадочного бурения я активировал даже основную ступень Всевидящего ока, заглянув сквозь ставший полупрозрачным монолит стен на много метров вглубь породы. И льющийся из коридора электрический свет позволил мне наглядно убедиться, что никакой лифтовой шахты впереди нет и в помине, а имеется один лишь монолит песчаника, который простирается на десятки метров вперед.

Выбравшись из рукотворной пещеры, пока не истекло действие Дара, я быстро зашагал по коридору, вглядываясь в его стены. И везде, увы, наблюдал одно и то же — лишь уходящий на многие метры вдаль однородный слой песчаника.

Четырех минут действия Всевидящего ока хватило, чтоб, добежав до противоположного края, окончательно убедиться, что я в безвыходной ловушке оказался заживо погребенным на хрен знает какой глубине.

Загоревшиеся перед глазами строки системного уведомления, о завершении действия Дара, окончательно убили надежду отыскать спасительный выход:

Внимание! Вами активирован Дар: Всевидящее око.

Характеристики: +2 к Наблюдательности, +3 к Удаче, +2 к Познанию скрытого. Навыки: +20 к Шпиону, +30 к Рентгену.

Отчаянье сдавило горло невидимой петлей.

— ААА!.. — в исступлении я стал месить пудовыми кулаки преградившую дорогу тупиковую стену перед собой.

Под ноги полетели чешуйки сорванной краски, мелкие камни и песок разбитого песчаника, чуть позже закапала кровь из стесанных о камень костяшек.

Выдолбив внушительное углубление в преграде, я схватился окровавленными руками за голову и простонал:

— И че теперь делать-то?

Накатившая волной безнадега в прямом смысле сбила с ног. Колени подкосились, и я рухнул на пол там же, где стоял.

В руке сама собой материализовалась призванная из ячейки бутылка водки и, сорвав пробку с горлышка, в несколько могучих глотков, не чувствуя вкуса, я засосал в себя целиком все содержимое сорокаградусной полулитровки.

В голове знакомо зашумело, и я блаженно зажмурился в ожидании спасительного забытья, мечтая хоть на часик отвлечься от кошмарной реальности. Но какое там… Едва начавшееся опьянение за полминуты оказалось нейтрализовано читерской Регенерацией, и от выпитой залпом бутылки водки даже похмелья не осталось.

В порыве отчаянной злости захотелось призвать две оставшиеся бутылки водки, и тут же вылакать обе подряд, одну за одной, в надежде, что хоть тогда ударная доза алкоголя вызовет желаемый эффект. Я раздраженно отшвырнул пустую тару в угол, и, ударившись о стену, бутылка разлетелась во все стороны мелкой шрапнелью. Парой осколков задело и меня, оцарапав щеку и ладонь.

Эта внезапная вспышка боли отрезвила меня.

Вместо водки, я вытащил из сброшенного с плеч рюкзака пакет с сухарями, пересел, привалившись спиной к стене, и стал грызть твердые, как подошва берца, кусочки хлеба, равнодушно созерцая залитое электрическим светом пустое пространство своей невероятно просторной могилы.

Погруженный в мрачную меланхолию, я даже не заметил, как стал клевать носом. Накопившаяся за ночь и утренние часы усталость требовала хоть какого-то отдыха. И убаюканный размеренным похрустыванием очередного сухарика, я вдруг провалился в короткий тревожный сон…

…И снова оказался в злосчастном коридоре-ловушке. Аккурат в тот момент, когда, сойдя с заваленной трупами лифтовой платформы, зашагал прямо по коридору. При этом, странным образом, сейчас, параллельно с движением вперед, я одновременно еще и словно подглядывал за собой со стороны через прицел сопровождающей каждый мой шаг невидимой камеры.

Сзади начала подниматься вверх лифтовая платформа и, почувствовав движение за спиной, я оборачиваюсь, чтобы увидеть открытую лифтовую шахту, с исчезающим вверху краем платформы.

Продолжаю движение. И на очередном шаге вдруг явственно слышу едва заметный щелчок сработавшего потайного механизма.

Время вокруг меня мгновенно замедляется в десятки, а то и сотни, раз. И изображение со стороны замирает на месте, превращаясь, по сути, в объемную фотографию.

Я вижу, как картинка с боковой камеры сперва наводится на плитку под подошвой моего казалось замершего на месте ботинка, и невольно обращаю внимание, что эта гребанная плитка, на первый взгляд абсолютно не отличимая от соседних, имеет в верхнем правом углу необычный дефект: в виде пары крестом перекрещенных кротких трещин.

Обозначив метку на плитке-активаторе, камера стремительно разворачивается и, бросив меня статуей, заставшей на паузе в момент рокового шага, сдает обратно к провалу лифтовой шахты. Здесь остановленное время соскакивает с паузы и продолжает привычный ход. И я одновременно наблюдаю коридор впереди, по которому продолжаю неспешное движение, и через камеру, из боковой превратившуюся в заднюю, вижу, как стены лифтовой шахты беззвучно приходят в движение и через секунду сходятся друг с другом, превращаясь в единый монолит…

Проснулся я, словно от толчка в плечо.

В тишине пустого коридора услышал, как катится по полу выпавший в момент пробуждения из руки недоеденный сухарь.

Тут же вскочил, подхватил рюкзак, и бегом рванул в противоположный конец коридора, на поиск меченной крестом плитки.

Отыскать нужную плитку мне не составило труда. Ее поиски уложились всего примерно в минуту. Наступив, как во сне, ногой на плитку, я, как мог, напряг слух, и с облегчением услышал знакомый едва уловимый щелчок сработавшего механизма — точно такой же, как во сне.

Я тут обернулся, ожидая увидеть расходящиеся плиты заново открывающейся шахты. Но сзади, увы, ничего не происходило. Вырытая мною в известняке пещера даже ни разу не дрогнула.

Прошла секунда, другая… Я уже вовсю накрутил себя, уверенный, что своими дурацкими раскопками безнадежно испортил что-то в механизме управления плитами шахты… И вдруг услышал знакомое урчанье, в коридоре. Не сзади, а впереди.

Развернулся обратно, и увидел открывшийся боковой проем справа примерно в середине коридора, откуда беспрерывным потоком сейчас валила толпа тварей, из бегунов и лотерейщиков.

— Ребятки, как же я рад снова вас видеть! — привлекая внимание, крикнул я гостям. И, призвав резак со шпорой, бросился наперехват урчащей толпе…

Интерлюдия 2

Укрывшись от палящих лучей в тени кустарника, Паук лениво ловил языком стекающие по щекам капли, наслаждаясь минутами долгожданного привала. Выждав несколько секунд, он снова поднял фляжку и полил прохладной родниковой водой распаренную на солнце татуированную макушку.

— Кайф! — выдохнул здоровяк, жмурясь от удовольствия.

И тут же обиженно хрюкнул, получив чувствительный тычок каблуком тяжелого берца в спину от затаившегося в кустах напарника.

Паук скривился от обидного удара, как от острого приступа аппендицита, но благоразумие пересилило гнев. Он молча проглотил грубость. И гася внутреннюю ярость, в очередной раз полил голову водой из фляжки.

— Я же просил — ни звука! — через минуту раздался над ухом разомлевшего Паука яростный шепот вернувшегося из дозора Скальпеля.

— Да кто меня здесь услышит-то?! — в тон напарнику шепотом возмутился Паук.

— От этого говнюка всего можно ожидать, — проворчал Скальпель, выходя из скрыта и материализуясь рядом с товарищем. — Боты его недооценили, и ты сам видел, что стало с их отрядом.

— Да уж!.. — фыркнул Паук. — Ну че там? Как?

— Да, как обычно, в оазисе бывает: расслабились, отдыхают… Балласт в озере плещется. А Рихтовщик с девкой на берегу загорают.

— Вот суки, — завистливо поморщился Паук.

— Ладно, нехрен рассиживаться. Если хочешь, как они, то потопали дальше.

— Твою ж мать! — не смотря на злобное проклятье, Паук послушно поднялся, и пригибаясь, чтоб не высовываться из листвы невысокого кустарника, засеменил следом за напарником обратно в ненавистную черноту.

Нагнав Скальпеля метров через сто, когда они отдалились от оставшейся в оазисе компании на безопасное расстояние, и можно стало, без опасения быть замеченными, идти в полный рост и, не таясь, разговаривать, Паук продолжил разговор, прерванный резким уходом товарища.

— Я так и не понял, нахрена нам нужно пилить еще фигову тучу часов по черноте до дальнего оазиса, когда мы только что могли напасть на ублюдков из-за кустов и загасить всех четверых без лишнего геморроя?

— Потому что я так решил. А мы, вроде, добазарились, что в нашем отряде — я за старшего, — отрезал Скальпель.

— Братан, че ты на ровном месте бычишь-то?! Сложно ответить?

— Здесь удача не на нашей стороне, — снизошел-таки до разъяснения напарник.

— Это еще че, в натуре, за дичь?! — от возмущения Паук даже остановился. — Ну не хочешь говорить правду, так и скажи! Че из меня идиота-то делать?!

— Это правда. Из-за близости первого оазиса к Крынке, у этих четверых, как почетных жителей стаба, здесь преимущество над нами — изгоями. А в схватке с Рихтовщиком на такие факторы забивать нельзя.

— Братан, да ты гонишь! Какая еще, в жопу, удача?! Я-то думал, у ублюдков здесь абилка какая-то специфическая охранная действует. Из-за которой с ними хрен что сделаешь.

— Как видишь, все гораздо проще… Ладно, хорош бузить, пошли дальше.

— Млять! Да я из принципа теперь вернусь, и ублюдков гранатами закидаю.

— Валяй, — равнодушно пожал плечами Скальпель. — Только сперва, по традиции, предлагаю пари заключить. Что они все ТАМ выживут, а ты сдохнешь, подорвавшись на своей же гранате.

— Да че за дичь!..

— Ставка стандартная — черная жемчужина.

— Да нахрен нужен этот спор? Пошли, лучше, вдвоем…

— Я знаю, как все может переиначить удача. И предпочел перестраховаться. Ты не веришь мне, и готов рисковать. Так, давай, забьемся и хлопнем по рукам?

Скальпель протянул приятелю руку, на которую Паук ошарашенно пялился несколько секунд. Потом чертыхнулся и, обогнув напарника, зашагал дальше по черноте.

— Правильный выбор, — хмыкнул Скальпель, разворачиваясь и устремляясь вдогонку за здоровяком.

Глава 10

Глава 10, в которой я отвоевываю новую территорию, дергаю за рубильник и катаюсь на аквагорке

В этот раз, оказавшись на дистанции атакующего рывка, врубающие ускорение твари не пропадали тут же, как раньше, из моего поля зрения, а оставались частично видимыми вплоть до момента непосредственно нашего физического контакта, превращаясь для меня теперь в растянутые а пространстве смутные тени. И упреждая приближение этих теней, я успевал встретить каждую ударом резака или шпоры, вихрями мелькающих в руках, неуловимо-стремительных даже для моей разогнанной Наблюдательности.

Но поскольку твари атаковали меня непрерывным потоком, в котором сейчас их оказалось существенно больше даже, чем в предыдущий раз, я при всем желании физически не успевал отражать оружием сразу все нападки, и приходилось, задействовав ноги и все тело целиком, до кучи еще беспрерывно пятиться и крутиться на месте волчком.

Когда из бокового прохода выскочил последний бегун, ведущая в мою сторону половина коридора была уже сплошь завалена агонизирующими телами зараженных, я же, оттесненный напором толпы, оказался практически прижатым к торцевой стене.

Пространство для маневра здесь резко сократилось, и бесславно подыхающие до этого еще на подступах ко мне твари все чаще стали прорываться через заслон вихря отточенной стали и оставлять кровавые отметины когтями или зубами на моем теле. К счастью, к тому времени поголовье гигантской стаи сократилось примерно на три четверти, и трех-четырех десятков тварей последней волны оказалось недостаточно, чтоб завалить прижатого к стене меня числом и похоронить под грудой тел…

Вспоров шпорой горло последнему лотерейщику, я с изумлением обнаружил вокруг себя завал из тел поверженных врагов, высотой примерно мне по пояс, а в месте, куда рухнул исполин лотерейщик, даже выше — практически мне по грудь. Недавно смененная одежда снова превратилось в кровавое рубище, конечно, не такие еще безнадежные лохмотья, как предыдущий вариант, но тоже ремонтировать после такого побоища ее уже бесполезно — проще выбросить.

И снова, несмотря на горы поверженных врагов, сам бой (или скорее бойня), протекая на сумасшедших скоростях, уложился в пределах минуты.

Предвосхищая волну болезненного отката, за надорванные в стремительном бою мышцы и связки, и за прочие не такие опасные, но все же болезненные, укусы и царапины, по большей части пропущенные в последние секунды схватки, я сменил оружие на фляжку живца, и разом влил в себя добрую половину кисло-горького живительного напитка.

Последовавшие вскоре болезненные судороги стимулированным допингом организмом переносились стоически. И я не только смог на сей раз устоять на ногах, но даже, не дожидаясь окончания лечения от заработавшей на всю катушку Регенерации, стал выбираться на подрагивающих от перенапряжения ногах из завала на относительно пустой кусок пола с края коридора.

Строки победного лога загорелись перед глазами, когда я уже шагал по коридору к отвоеванному боковому проходу:

Внимание! Вами ликвидировано: 97 бегунов 9-13 уровней и 21 лотерейщик 14–21 уровней.

Награда за участие в ликвидации:

Опыт: +14819. Характеристики: +2 к Знаниям, +5 к Картографии, +1 к Наблюдательности,+5 к Удаче, +12 к Физической силе, +2 к Рукопашному бою, +13 к Фехтованию, +13 к Меткости, +3 к Физической броне, +2 к Выносливости, +1 к Регенерации, +2 к Скрытности, +1 к Скорости, +1 к Реакции, +2 к Гибкости, +2 к Интуиции, +2 к Силе Стикса, +2 к Броне Стикса, +2 к Медитации, +2 к Познанию скрытого. Навыки: +38 к Алкоголизму, +29 к Владению Шпорой, +31 к Легкой атлетике, +25 к Штопальщику (Защита +1), +28 к Ножевому бою, +31 к Палачу.

Одерживайте славные победы дальше! Удачной игры!

Боковой проход вывел меня в точно такой же пустынный коридор, каковым до недавнего времени был предыдущий, с серыми стенами и плиточным полом. Но распределение горящих люминесцентных лампам под потолком здесь было не таким равномерным. Все исправные лампы на потолке здесь кучковались в противоположных концах коридора, отчего первые и последние десятки метров в коридоре были освещены просто ослепительно ярко, центральная же часть была, наоборот, погружена в таинственный полумрак, временами озаряемый тревожными вспышками испускающих последнее дыхание осветительных приборов в серединной части потолка.

Двинувшись по новому коридору, я поначалу невольно то и дело оглядывался назад, в ожидании коварного закрытия хода в торцевой стене за спиной. Но я отходил все дальше, а проход в первый коридор за спиной по-прежнему оставался открытым…

В этот раз, вопреки надеждам, ничего подозрительного у стен мне не почудилось. Я неспешно дошагал до противоположного конца и ожидаемо уперся в очередную глухую торцевую стену. Но имея уже за плечами опыт открытия скрытых боковых проходов, теперь я не унывал.

И хоть разглядеть в полумраке центральной части здесь необычную плитку-активатор будет не просто, зная принцип, я не сомневался, что рано или поздно обязательно найду ее, даже если для этого мне придется по очереди отутюжить ногами планомерно одну за другой все здешние плитки. Но сперва я решил еще разок попытаться отыскать скрытый сундук у стены, на этот раз с помощью своего читерского поисковика.

— Тайник! — шепнул фразу-активатор. И с замирающим сердцем стал оглядываться по сторонам.

Увы, подсвеченного зеленым сиянием сундука пока рядом заметить не удалось.

Иду дальше. Торопливо оглядываюсь по сторонам.

Скрытая ступень Дара будет активной только тридцать секунд. Но абилка, по описанию, с девяностопроцентной вероятностью должна высвечивать все тайники в радиусе восьмидесяти метров. Коридор в длину примерно полторы сотни метров, и теоретически, если здесь имеется скрыт, увидеть его я должен. По любому! Однако…

Время действия Дара неумолимо подходит к концу. Как вода в песок, утекают последние драгоценные секунды. Вокруг же по-прежнему унылые серые стены, без намека на сияющей зеленью сундук… Неужели здешний скрыт настолько надежно замаскирован, что выходит за рамки девяностопроцентного обнаружения абилки? А, может, все гораздо проще — в этом гребаном коридоре, попросту, нет никакого скрыта?

На последних мгновеньях действия скрытой ступени Дара из мрачной задумчивости меня выводит знакомая изумрудная вспышка справа. Не внизу у пола, где в поисках сундука я беспрерывно шарил глазами вдоль стен почти полминуты, а, наоборот, очень высоко на стене, практически под самым потолком. И я успеваю заметить, что в этот раз читерская подсветка обнаружила в скрыте вовсе не сундук, а что-то вроде висящего на стене рубильника — нажатие которого, вероятно, открывает в стене скрытую нишу с подарками и очередным фрагментом пазла.

Увы, подсветка рубильника едва вспыхнув, тут же погасла из-за окончания периода действия абилки и начавшегося отката. Скрыт находился не напротив, а метрах в десяти справа, потому сходу нащупать невидимый рубильник у меня не получается.

Внимание! Вами активирована скрытая ступень Дара: Всевидящее око.

Характеристики: +2 к Наблюдательности, +3 к Удаче, +2 к Познанию скрытого. Навыки: +30 к Кладоискателю, +30 к Рентгену.

Строки уведомления давно развеялись, а я все терся грудью и животом о стену в примерном районе мелькнувшей подсветки и, стоя на цыпочках, обшаривал кончиками пальцев самые высокие участки стены, до которых получалось дотянуться.

Не знаю сколько прошло времени. Я, наверное, раз сто уже обшарил верхний участок стены здесь вдоль и поперек, и так ничего на ней и не нащупав, уже почти уговорил себя прекратить дурацкую затею отыскать скрыт вслепую — ведь гораздо разумнее просто дождаться отката (который, к слову, у скрытой ступени этого Дара длится всего полчаса) и по новой активировать абилку. Но в очередной раз закинутые на верхотуру руки неожиданно нащупывают рукоять рубильника там, где до этого вхолостую гладили стену уже десятки раз.

Я накрепко вцепился в невидимую гладкую и неприятно скользкую рукоять правой рукой, и с заколотившимся в предвкушении очередного сюрприза сердцем резко потянул ее вниз.

Но вместо ожидаемой боковой, ниша тайника распахнулась вдруг у меня под ногами.

Проваливаясь в неизвестность, я инстинктивно попытался удержаться на рукояти рубильника, но, опущенная вниз, эта скользкая зараза легко выскочила из судорожно сжатой ладони.

И я ухнулся в темноту…

К счастью, высота падения оказалось небольшой, и я с шумным плеском упал в какой-то стремительный ручей, который, стекая под приличным углом, понес меня куда-то в чернильную тьму с бешеным ускорением.

От активировавшегося через несколько секунд Рыбьего глаза оказалось немного толку, потому как аккурат с появлением сероватой подсветки, тут же подошло к концу и мое стремительное аква-приключение. Перед глазами вдруг вспыхнул залитый солнечным светом провал выхода.

Через мгновенье я на бешеной скорости выскочил из мрака подземелья под солнечный свет и, сорвавшись с обрыва, полетел куда-то в бездну.

Глава 11

Глава 11, в которой я оказываюсь в идеально защищенном месте, и понимаю, что это жопа.

Ослепленный встречным ветром и не кстати открывшимся Рыбьем глазом, я на пару секунд дезориентировался, и, если б расстояние до земли оказалась с десяток метров, неожиданное падение запросто могло закончиться неприятными ушибами, а то и переломами. Но глубина пропасти, в которую я провалился, (как вскоре выяснилось) оказалась в разы больше десяти метров. И, едва очухавшись от секундного шока, я поторопился озвучить фразу-активатор спасительного летучего Дара (вернее его скрытой ступени, возможности которой позволяли, не только смягчить приземление, но и совершить его в нужном месте, гарантированно прервав неконтролируемое падение еще в воздухе):

— Крыло!

Мгновенно расправившиеся за спиной многометровые призрачные крылья тут же взяли ситуацию под контроль, подхватив и выровняв тело в плавном комфортном полете.

С едва слышным щелчком Рыбий глаз уступил полномочия обычному зрению. Мой взор прояснился, и я, наконец, смог разглядеть местность, над которой, волею гребаной ловушки, вдруг вывалился из подземного коридора. И был приятно ошеломлен, обнаружив под ногами знакомую бухту, окруженную исполинскими отвесными стенами.

Без сомнения, из такой же стены за спиной я только что и вылетел сюда. Обернувшись, я попытался разглядеть в монолите уходящей в поднебесье гранитной стены пещеру, из которой только что вывалился на волю. По идее, я должен был запросто заметить нужное место на стене, потому как вылетал из пещерного ручья в облаке водяной пыли. Значит, там начинался водопад, не заметить низвергающийся поток которого было попросту невозможно.

Но водопада, увы, нигде на стене разглядеть мне не удалось. Такой чертовщине имелось единственное логичное объяснение — пещерный выход в стене был частью запущенного рубильником механизма, он открылся лишь на несколько секунд, чтоб исторгнуть меня из пещерного ручья, и тут же за моей спиной автоматически обратно захлопнулся.

Долго пялиться по сторонам мне не позволил активированный Дар. Перед глазами тревожно замелькали большие цифры обратного отсчета:

10… 09… 08…

И все вокруг: серые гранитные стены по сторонам, и морская вода внизу, окрасилось приятной глазу бирюзой подсветкой, на которой ярким изумрудным пятнышком выделилась — что бы вы думали? бинго, мля! — та самая одинокая прибрежная скала, на которой я здесь возродился… Охренеть! Оказывается, этот торчащий особняком от остального берегового массива кусок гранита является стабом. Причем, судя по отсутствию в океане бирюзы вокруг иных изумрудных вкраплений, единственным! И коль скоро здесь имеется стаб, а в бухте плавают стаи зараженных, значит, в гребаных Лабиринтах силы существует потенциальная угроза перезагрузки кластеров… Млять, вот только этого мне до полного счастья недоставало! Мало было забот, теперь еще непредсказуемого появления кисляка следует опасаться.

Разумеется, я тут же сфокусировал взор на удивительном утесе, обозначив его ориентиром перелета. И пришедшие в движенье крылья за спиной, стремительно разгоняясь, понесли меня к намеченной цели.

Невидимый барьер действующего Дара привычно защитил тело от ураганного встречного ветра. И я ракетой понесся к цели, наблюдая, как крошечный поначалу утес с каждым мгновеньем полета увеличивается в размерах.

Приземление на относительно пологую макушку, между тремя торчащими из нее факелами (продолжавшими исправно гореть, несмотря на погожий день), произошло почти идеально. Крылья за спиной исчезли, когда я находился в метре над вершиной утеса, и жестко приложиться задницей о твердый гранит мне, таки, довелось. Но для моего усиленного тела такой пустяк прошел абсолютно безболезненно.

Перед глазами ожидаемо загорелись строки уведомления:

Внимание! Вами активирована скрытая ступень Дара: Легче пуха.

Характеристики: +2 к Медитации, +2 к Скорости, +2 к Броне Стикса. Навыки: +20 к Легкой атлетике, +40 к Левитации.

В ближайших планах у меня было теперь: перво-наперво основательно подкрепиться, потом соснуть часок-другой и… Дальше еще не решил. Либо, обзаведясь союзником, рискну исследовать прибрежные глубины. Хотелось бы, конечно, снова заарканить неунывающего Свиллля, но тут уж, как карта ляжет, в принципе мне по барабану, с кем из иглозубов заключать временный союз. А интуиция подсказывала, что тайники с фрагментами пазла могли быть, не только в подземных коридорах, но и тут, на дне. Либо же снова отправлюсь исследовать коридоры подземелья. Спросите: как? — да точно так же, как и до этого. Встану на самую маковку утеса и шагну в портал.

Да, блин, вы не ослышались. В полуметре от острой макушки утеса в воздухе сейчас реально висела какая-то полупрозрачная радужная хрень, похожая на огромный мыльный пузырь. Вероятно, это было здесь и раньше, но увидеть портал — а чем еще мог быть этот «пузырь», раз, провалившись в него, я вдруг оказался в пустыне?.. Так вот, увидеть его я смог только сейчас, когда вбросом свободных очков резко задрал Наблюдательность более чем на четыре тысячи очков развития.

Вытащив из рюкзака початый пакет сухарей и призвав из ячеек пару банок тушенки, я приступил к трапезе.

Пока ел, интуиция неожиданно раскочегарилась на полную катушку, и мне в голову пришла очередная гениальная догадка. Разглядывая уходящие высоко в поднебесье отвесные гранитные стены бухты, безо всякого штурма этой сумасшедшей высоты, а просто сопоставив имеющиеся уже факты, я вывел с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента, что там за краем окрестных высоток начинается та самая бескрайняя пустыня, куда и перебрасывает висящий в паре метров от меня портал. Под пустыней располагаются бесчисленные подземные коридоры из песчаника, имеющие скрытые ходы-выходы, как сверху — через конусообразные конструкции, маскирующие гигантские лифтовые платформы, так и снизу — через замаскированные в граните стен пещерные проходы.

Прикидывая размеры подземного лабиринта коридоров, я невольно по новой обвел озадаченным взглядом приличных размеров бухту.

— Да чтоб вас черти драли! — невольно сорвалось с губ возмущение.

А через мгновенье я вспомнил слова Хранителя о возможных годах заточения в Лабиринтах силы. Тогда это предостережение показалось мне просто очередной шуткой насмешника, но теперь, смутно представив масштабы взваленной на горб ноши, мне до одури захотелось немедленно нажраться в сопли.

Увы, имеющихся двух бутылок водки для решения столь грандиозной задачи было слишком мало. Посему, пришлось без аппетита запихивать в себя сухари с тушенкой, вливать в глотку норму живца и устраиваться на боковую (вернее, на животовую, потому как, из опасения навернуться с узкой площадки, спать пришлось в обнимку с утесом).

Предстоящее пробуждение сулило мне новые проблемы, заботы, и надежды.

Но все это будет потом. А пока я закрыл глаза, и через несколько секунд провалился в глубокий крепкий сон, без сновидений.

Глава 12

Глава 12, в которой приключение оборачивается рутиной, и я начинаю хандрить.

Прошел месяц с ночи моего заточения в Лабиринтах, и начальная колючая щетина за это время разрослась до пушистой бороды. Это, увы, все мои серьезные достижения на текущий момент.

Да я отыскал еще несколько фрагментов пазла. Точнее — три. И всего сейчас у меня в загашнике имеется четыре из требуемых двадцати шести.

А как все словно начиналось…

Уже на следующий день пребывания здесь (снова переместившись порталом в пустыню, и, по отработанной схеме, спустившись там под землю) я открыл новый (третий по счету) коридор, с невидимым сундуком у стены, где, помимо полезных в быту барахла, бухла и провизии, отыскался на дне очередной фрагмент пазла… Вернувшись тем вечером, после удачной охоты, на стаб-утес, я был переисполнен оптимизма. Два дня — и два фрагмента пазла. Такими темпами за месяц я раскатал губу, по любому, здесь закончить с поисками, и вернуться через раскрытый выход к друзьям на замороженную гать черноты.

Однако следующие три дня самоотверженного поиска фрагментов пазла принесли лишь новые шрамы от бесчисленных стычек с проворными аборигенами подземных коридоров. Я открыл несколько новых коридоров, и в двух из них отыскал новые схроны. Но искомых фрагментов пазла в них не оказалось — лишь необходимые расходники: одежда, еда, алкоголь…

Разочаровавшись в коридорах, тогда я сделал себе день отдыха в бухте, посвятив его схваткам с иглозубами и рыбалке. И вообразите себе мое потрясение, когда потроша пойманную на прибрежном мелководье рыбешку, я вдруг обнаружил в ее брюхе окровавленный кусочек картона — и нежданно-негаданно стал обладателем третьего фрагмента пазла. В довесок к драгоценному фрагменту, за эту невероятную находку Система, до кучи, наградила меня еще и открытием нового навыка — Рыбак, позволившего в дальнейшем еще круче задрать и без того читерский показатель Ловкость.

Кстати, разгадка пафосного названия этой гигантской ловушки — Лабиринты силы — открылась сама собой, когда на исходе первой недели выживания здесь, после очередной схватки со стаей бегунов и лотерейщиков, вместе с единицами заработанного на ликвидации тварей опыта мне прилетело системное уведомление о достижении очередного уровня. А сейчас, спустя месяц ежедневных схваток с тварями, я уже был в шаге от достижения следующего — пятьдесят шестого уровня. Я буквально физически ощущал, как из-за каждодневной прокачки характеристик и навыков, мое тело здесь от недели к неделе становится все сильнее и сильнее.

А вот употребление добытых из тварей трофеев, вкупе с имеющимися в ячейках особо ценными экземплярами, полученными ранее на свободе — и это стало для меня неприятным сюрпризом — здесь оказалось невозможно, за исключением, разумеется, самых примитивных споранов, на получение с помощью которых живца местное табу, к счастью, не распространялось. К примеру, от проглоченной и запитой живцом красной жемчужины (разумеется, я попытался проделать эту обыденную для себя процедуру ровно через сутки после приема белой) здесь не последовало ровным счетом ни малейшего эффекта. Я не увидел ни уведомления о прибавки опыта, ни — о появлении дополнительных ячеек, ни — уж, тем паче, об открытии нового Дара, НИЧЕГО. И вынужден был зафиксировать бездарную потерю ценнейшего ресурса… Точно такое же разочарование постигло меня, когда влил в себя «звездный» коктейль — в качестве слабоалкогольной основы в котором я использовал водку, сильно разбавленную водой. Гадость в итоге получилось редкостная, я чуть не блеванул, когда заставлял себя ее проглотить — и все страдания оказались насмарку, потому как эффекта от употребления коктейля вышло ровно ноль… Ну а эксперимент с горохом провалился в принципе, из-за банального отсутствия здесь уксуса.

Но, и без стимулирования трофеями, мои показатели здесь росли, как на дрожжах. И я даже предположить боюсь, в какого монстра я превращусь в идеальных для кача Лабиринтах силы через полгода, или, скажем, через год… Потому как, за месяц пребывания здесь, от начальных радужных надежд: форсированного поиска фрагментов пазла и быстрого обретения свободы, остались лишь выгоревшие до углей головешки.

Увы, я вляпался в огромную гору дерьма. Попал жестко и надолго. И о быстром побеге из Лабиринтов силы теперь остается только мечтать.

Первые пару недель заточения здесь, одиночество мое отчасти разбавлял Свиллль. Отыскать знакомого Кромсателя461, для очередного перевоплощения в весельчака-дельфина, оказалось гораздо проще, чем я предполагал. Высокоуровневый иглозуб постоянно крутился неподалеку от моего утеса, словно часть дельфиньей памяти сохранилась у твари после обратной трансформы, и он теперь целенаправленно то и дело старался попасться мне на глаза… В процессе практически ежедневного общения под Душеловом дельфин из временного союзника превратился для меня, как минимум, в доброго товарища. Но на исходе второй недели ночью в бухте случилась перезагрузка кластера. И дружище Свиллль навсегда сгинул в молочном мареве кисляка, затянувшего целиком всю бухту вокруг стаба-утеса.

Потом я еще не раз, разумеется, прибегал к помощи Душелова, для вербовки среди тварей очередного союзника. Но такой связи, как со Свилллем, не возникало ни с кем здесь больше никогда.

Четвертый, и последний на текущий момент, фрагмент пазла мне удалось отыскать опять же в сундуке-схроне очередного, Стикс знает какого по счету, открытого подземного коридора. Это случилось аж шестнадцать дней назад, на следующий день после ночной перезагрузки кластера. И с того знаменательного события вот уже более двух недель фрагменты пазла в новых схронах на глаза мне не попадались.

Но сегодня, я вновь тешу себя надеждой на удачу. Потому что, накануне ночью бухту опять накрыло туманным маревом кисляка. Конечно, не ахти какой шанс, что после повторной перезагрузки Лабиринтов силы мне вновь повезет. Однако даже такой робкий луч надежды становится маяком на фоне сгустившихся вокруг меня беспросветных туч безнадеги.

Едва дождавшись рассвета, я вскочил на острую макушку утеса и тут же привычно провалился в радужный портал. А через секунду рухнул в раскаленный песок (здесь, в отличии от низкорасположенной бухты, солнце стало жарить гораздо раньше), приземлился на заранее выброшенные руки и, кувыркнувшись через голову, вскочил на ноги.

Из конусообразной постройки мне навстречу рванула стайка из десятка бегунов. Я улыбнулся азартно урчащим аборигенам, как старым знакомым, приветливо махнул им рукой, призывал резак со шпорой и зашагал навстречу.

Сейчас я уже до конца четко контролировал каждую тварь, даже в момент атакующего ускорения. И выкосил десяток серией молниеносных ударов на опережение, потому как наблатыкался атаковать куда как быстрее урчащих шустриков.

Короткая стычка уложилась всего в три с половиной секунды — мой новый рекорд.

Перебив бегунов, я вскрыл споровик самого матерого, и переложил добытую оттуда горсть споранов в карман почти не забрызганной спецовки. Конечно, возможность раздобыть необходимые для живца трофеи не раз еще предоставится мне сегодня, но в коридорах, увлекшись поисками скрытов, могу банально забыть своевременно пополнить запас и, угодив неожиданно в ловушку, вернуться в бухту с пустыми карманами. А затевать потом уставшему охоту на иглозубов из-за такого пустяка, как спораны, мне просто будет в лом. Потому лучше сделать это сейчас, без спешки, в спокойной обстановке.

Дальше перебираюсь на закрытую от солнца лифтовую площадку, сажусь на песок и закрываю глаза. Чувствую легкий толчок и характерную вибрацию пола.

Спуск вниз начался.

Жду.

Примерно секунд через двадцать снизу ожидаемо доносится многоголосое урчанье. Открываю глаза в направлении нарастающего звука, и в арке выхода с пола-площадки вижу знакомый коридор, с плиточным полом, серыми стенами, люминесцентными лампами под потолком, и толпой набегающих тварей.

Вскакиваю на ноги. Призываю из ячеек оружие. И шагаю навстречу толпе… Очередной будний день в Лабиринтах силы начался…

Глава 13

Глава 13, в которой все начинается с подгоревшей рыбы, а заканчивается отчаянными попытками удержать поехавшую крышу.

Прошло еще полтора месяца…

Вот уже третий месяц я щедро поливаю кровью и потом давно опостылившие коридоры Лабиринтов силы. Каковы же мои достижения за прошедшие сорок пять дней? — в натуре, ща кому-то всеку по щам за этот гребаный вопрос! Потому как похвастать практически нечем.

Всего два новых фрагмента пазла. Лишь два — сука! — за полтора месяца. Итого, шесть за все время моего пребывания в гребаном отстойнике, под названием Лабиринты силы. Млять! От одиночества и безнадеги порой мне кажется, что начинаю сходить с ума.

Увы, догадка, что перезагрузка кластера влияет на находку очередной части пазла, оказалась самообманом. В тот раз мне просто повезло, что четвертый фрагмент отыскался аккурат после перезагрузки. В дальнейшем подобного фарта больше не повторялось.

Я проследил закономерность — перезагрузки здесь случались строго через каждые пятнадцать дней, то есть два раза в месяц. Несложно посчитать, что я пережил уже пять нашествий кисляка, потому конкретно отвечаю за базар: перезагрузки никак не влияют на находку очередного фрагмента пазла.

Но определенную пользу перезагрузки все же приносили. Они заполняли открытые мною ранее (и, соответственно, разграбленные) скрыты новыми расходниками. Гораздо в меньшем, разумеется, объеме, чем было изначально. Но поскольку, по второму разу, я уже знал, где искать, обход известных точек после перезагрузки быстро набивал рюкзак всякой всячиной — где-то обнаруживалась пара банок тушенки, где-то фурик водяры, где-то новые портки… В общем, на следующий день после явления кисляка я стопудово был сыт, пьян и прибарахлен.

Шестой фрагмент пазла я нашел банально. Он обнаружился на дне очередного невидимого сундука в новом коридоре — то ли в тридцать втором, то ли в тридцать четвертом по счету, к тому времени я уже начал путаться в их двузначном количестве.

А вот с пятым — вышло куда как интереснее. Этот кусочек картона я вытащил из щели в береговой стене. Чего я там забыл, спросите? Да вот, как-то накатило на меня, после почти месяца бесплодных поисков в подземных коридорах, попытать удачу на отвесных стенах бухты (благо Дар Вертикальный ход позволял легко реализовать задумку) — надеялся отыскать там скрытый ход в пещеру, из которой теоретически можно было подняться в тот же подземный коридор, но как бы с черного хода. Скрыта в стене, увы, не обнаружил, зато наткнулся на такой вот неожиданно роскошный подарок судьбы.

Разумеется, после находки в стене фрагмента пазла я, как таракан, лазил по прибрежным стенам еще три дня подряд, скрупулезно обшаривая все попадающиеся на пути щели. А полуторачасовые откаты между периодами активации Дара заполнял рыбалкой в прибрежных водах. Чувствовал себя в эти дни туристом на курорте. Было клево. Но, увы, больше счастливая находка в щелях стен не попадалась. У меня же, меж тем, стал заканчиваться стратегически важный ресурс — водка, без которого грозил накрыться медным тазом живец — а это уже жопень жопеная, доводить до которой нельзя было от слова: КАТЕГОРИЧЕСКИ. Пришлось прервать затянувшееся скалолазание, и возвращаться к заждавшимся тварям в подземные коридоры.

Еще одно выскакивающее за рамки обыденности злоключение произошло со мной неделю назад. Не помню уже, с чего тогда психанул… Вдруг до взблева достало ежедневное повторение одного и того же, и захотелось кардинально все поменять. Потому, после выхода из портала, перебив в очередной раз десяток бегунов, я не захотел идти в строение с лифтовой площадкой, а решил попытать удачу в пустыне. И, обойдя конусообразную постройку, зашагал по раскаленным дюнам куда глаза глядят.

Шагал долго. Судя по сместившемуся над головой плазменному диску, не меньше четырех часов, а может и все пять. Выпил весь запас воды в рюкзаке, и весь живец во фляжке. А под конец, все одно, едва не сдох от обезвоживания. К счастью, в момент отчаянья, в безбрежном океане слепящего глаза белого песка на горизонте появилось знакомое конусообразное строение.

Обрадовавшись, что отыскал новый спуск под землю, в ни разу не хоженых коридорах которого первооткрывателя, с огромной вероятностью, обязан был ждать сюрприз, я на голом энтузиазме из последних сил рванул к находке, отчаянно моля Стикс, чтобы это не было миражом.

И мои молитвы были услышаны. Строение оказалось реальным. Вот только вообразите всю глубину моего разочарования, когда неподалеку от арочного входа в конусообразную постройку я вдруг обнаружил завяленные на жарком солнце трупы перебитых утром бегунов.

Оказалось, шагая строго по прямой по пустыне, я каким-то невероятным образом совершил круг и вышел обратно к месту начала своего изнурительного многочасового путешествия. Так я выяснил, что пустыня зациклена на единственном подземном спуске, и в каким бы направлении ты тут не двинулся, все равно, в итоге окажешься у арочного входа на единственную лифтовую площадку.

— Дерьмо! — погрузившись в невеселые воспоминания, я забыл перевернуть жарящийся на факеле кусок рыбины и опомнился, лишь почуяв запах гари.

Почерневший на штыке лопаты кусок розового филе оказался целиком объят прожорливым огнем. Спасать его было бесполезно. И, приподняв лопату с горящим углем, бывшим еще десять секунд назад аппетитной едой, хотел бросить остатки рыбины в воду, но…

— А ну на место угощение верни, крысеныш ты недоделанный! — услышанный вдруг приказ превратил меня в соляной столб.

Фраза донеслась из спалившего рыбу огня. А через секунду я заметил, как в огне горящего факела проступило злое лицо какого-то старика.

— Поздравляю, Рихтовщик, вот у тебя уже и глюки начались, — пробормотал я, глядя на гневно хмурящею брови физиономию огненного старца.

— Че ты несешь, придурок! — возмутился дедок. — Никакой я не глюк! Сам, главное дело, сперва, приманил угощением, и теперь еще и надсмехается!

— Чего?

— Угощение, говорю, на базу верни, — уже гораздо спокойнее потребовал огненный лик, — как там тебя… Рихтовщик. Я с ним еще не закончил.

Чувствуя себя конченным дебилом, я вернул обгоревший кусок рыбины обратно в огонь факела, который ту же жадно накинулся на остатки рыбешки. А, под треск и шипенье лопающейся угольной корки, из огня беспрерывным потоком раздавался восторженный стариковский бубнеж:

— Другое дело — ууум, вкуснотища… Уже бездну лет никто так меня не потчевал. Спасибо, Рихтовщик, братка, удружил. За доставленную радость, уж так и быть, отвечу на любой твой вопрос. А потом, возможно, даже укажу и свой схрон. Ууум! А че нет? Определенно укажу…

— Дешшшевка, — вдруг раздалось злобное шипенье с соседнего факела.

Обернувшись на его огонь, я обнаружил там надменную рожу старухи, которая, заметив мой взгляд, плюнула в меня.

Но читерски разогнанная Реакция позволила мне играючи увернуться, и стрельнувший на добрый метр огненный плевок прошел на ладонь выше моего плеча.

— В натуре, Куцый, ведешь себя, как жалкий босяк. Смотреть противно, — поддержал «бабу ягу» «кощей» из третьего факела.

Этот огненный лик лишь брезгливо поморщился от моего взгляда, и, слава яйцам, не стал плеваться. Оказаться под перекрестным обстрелом на неудобной для маневра узкой верхушке утеса стало бы тяжким испытанием даже для моей преодолевшей четвертый предел неуловимости Ловкости.

— Да пошли вы, — фыркнул дедок из первого факела, самозабвенно «дожирающий» рыбу. — Говнюки спесивые! Завидуйте молча.

И я окончательно убедился, что, похоже, поехал кукухой.

Глава 14

Глава 14, в которой я вдруг ловлю удачу за хвост, и отчаянно пытаюсь ее удержать.

— Гони следующую порцию, а то от этой уже одни головешки остались, — потребовал старикан со странным именем Куцый, когда на штыке лопаты от куска рыбы осталась лишь черная сажа.

— Позссор! — зашипела на наглеца из своего угла «баба яга».

— Нам за тебя стыдно, бро, — покачал головой «кощей» из своего.

— Да и пес с вами, — огрызнулся обжора. — Зато, мне, пипец, как вкусно… Эй, как там тебя… Рихтовщик, че завис-то, братан? Гони, говорю, вторую порцию угощения!

— Млять! Че происходит, а? Реально что ли от одиночества спятил? — забормотал я, от греха подальше убирая обожженную лопату в инвентарь.

— Э-э, ты че! — возмутился Куцый. — Я к тебе со всей душой. Проникся, можно сказать, пониманием. И решил, там, типа, посодействовать. А ты, морда неблагодарная, жалкий кусочек рыбки зажал оголодавшему мне!

— Охренеть! Один глюк огнем плюется. Другой — предъявы кидает…

— Тупицсса! — прошипела «баба яга».

— Мы не глюки, а, в некотором роде, твои собратья по несчастью, — снизошел до разъяснения «кощей». Но этим еще больше меня запутал.

— Чего-чего?

— Рихтовщик, братка, ну не жмоть! Только-только аппетит мне раздразнил — и сразу обломал! — заканючил старик Куцый. — Это ж беспредел, в натуре! После тысячелетнего воздержания дать ощутить вкус еды, и тут же оторвать от угощения!

— Ты жшшалок! — отреагировала на вопли попрошайки «баба яга».

И лишь самый, походу, адекватный из троицы «кощей» худо-бедно прояснил мне ситуацию:

— Мы тоже когда-то были такими же, как ты игроками, Рихтовщик. Но не смогли в срок отыскать выход из этого проклятого места, и стали тенями. А поскольку для тенеловов путь сюда закрыт, они не могут утащить нас в Серые Пустоши. И мы вынуждены коротать вечность, сделавшись частью этого утеса. Поглотившего, когда подошел срок, наши немощные тела.

— С хрена это немощные-то? — возмущаюсь я. — Здесь же, реально, с каждым днем становишься все сильней.

— Это пока… Ответь: сколько ты здесь?

— Третий месяц пошел.

В ответ раздался дребезжащий стариковских смех из всех трех огненных рыл.

— Старость, мать ее ети, — отсмеявшись, поясняет «кощей». — Тебя ж хранитель должен был предупредить, перед ссылкой сюда, что здесь твое тело начнет стареть, как в обыденной жизни.

— Да, было че-то такое.

— Взгляни на нас. Когда-то все мы были, под стать тебе, молодыми, сильными и умелыми бойцами. Но за несколько десятилетий здесь превратились в дряхлые развалины. Да, прокаченные многолетним, практически беспрерывным качем мышцы, связки и сухожилия оставались в идеальном состоянии до конца, но наши постаревшие кости сделались хрупкими, как стекло. И любое движение на склоне лет превращалось для каждого в мучительную пытку. Не выдерживая темпа мощного мышечного каркаса, старые кости трещали и ломались даже при элементарной ходьбе, не говоря уж о схватках с местными шустрыми тварями… В какой-то момент Регенерация пасовала перед обилием переломов, и ты оставался лежать на этом утесе. Заканчивался живец, и ты мучительно испускал дух, становясь тенью гранитной скалы.

— Рихтовщик! Ну дай же, наконец, мне еще кусочек! — взвыл старик Куцый, мгновенно разрушая унылый осадок, оставшийся после обозначенных «кощеем» нерадостных перспектив.

— Зссаткнисссь! — получил скандалист тут же ответку от «бабы яги», на этот раз подкрепленную метким огненным плевком, аккурат в раззявленную пасть просителя.

— Ах ты ж лярва! — взвыл Куцый и, в свою очередь, отоварил мини фаерболом факел с «бабусей».

Между парой склочных теней завязалась настоящая огненная перестрелка, и я, на всякий пожарный, отсел поближе к адекватному «кощею».

— Не суди их строго. Тысячелетия заточения в камне выдержать не просто, — философски прокомментировал он устроенный товарищами фейерверк.

— Тысячелетия? — присвистнул я.

— Ну да. Новые соискатели появляются у нас не часто — примерно, раз в два-три тысячелетия. Но учитывая разницу в течении времени здесь и на Континенте, это не так уж много.

— Да, хранитель говорил, что здесь год — это как пара секунд на Континенте. Получается, тысяча лет здесь — всего лишь две тысячи секунд там. Это ж… чуть больше получаса!

— Именно, — хмыкнул «кощей». — Континент огромный, и поток соискателей в Лабиринты силы неистощим и стабилен. Но, из-за разницы во времени, вероятность пересечься здесь сразу двух игроков, сам понимаешь, крайне мала… Последним соискателем, кстати, был Куцый. Он появился у нас… Куцый, хорош фигней страдать! Скажи лучше, сколько ты уже здесь?

— А с фига это мне говорить? — возмутился скандалист. — Он мне угощение зажал, а я ему всю подноготную выкладывать должен?..

— Ты кусок уже слопал. Значит должен. Вот и отрабатывай, — припечатал «кощей».

— Да, млять! — скривился Куцый и, отвлекшись, тут же получил огненным плевком в лобешник.

— Фиа, прекрати, — шикнул на радостно захихикавшую старуху «кощей».

Последняя, хоть и скорчила недовольную мину, но послушалась.

— Ах ты ж лярва, — взбеленился было по новой Куцый, но его ответный плевок мазанул на ладонь ниже цели, повторно же плюнуть скандалисту не позволил «кощей».

— Мы ждем! — припечатал он требованием должника.

И Куцый, злобно выругавшись, стал колоться:

— Сперва тридцать четыре года два месяца и восемь дней был здесь, как игрок. Потом одну тысячу шестьсот двенадцать лет семь месяцев и три дня — как тень.

— Охренеть, — выдохнул я, в ответ на признание.

— Обычно мы игнорим новых соискателей, — снова заговорил «кощей». — Но раз уж так вышло, что тебе удалось наладить контакт с нами троими…

— Вообщщще-то, я ничччего ни ссс кем не налажшшивала, — злобной гадюкой в параллель зашипела «баба яга».

Но сделав вид, что не слышит параллельное мнение, авторитетный «кощей», не сбившись, продолжил говорить дальше:

— …По законам этого места, мы вправе открыть тебе личные схроны, с драгоценными фрагментами пазла, разумеется. Что, безусловно, изрядно повысит твои шансы отыскать-таки выход отсюда…

— Но не просто так, конечно, а за много-много угощения! — подхватил обжора Куцый. — Скажем, за две сотни, таких же, как было, кусочков рыбешки каждому.

Аппетиты, конечно, у этой ненасытной тени были нехилые. Учитывая, что из одной пойманной рыбины мне, в среднем, удавалось нарезать восемь-десять кусков филе для жарки, для получения шести сотен заказанных кусков, мне придется отловить не менее семидесяти рыбин. «Развлечение» недели на две, не меньше, а то и на целый месяц… С другой стороны, в награду я гарантированно получал три новых схрона, как минимум, с тремя фрагментами пазла. За такой куш определенно стоило побороться.

— Я согласен! — кивнул после короткой паузы.

— Договор? — хитро прищурился старик Куцый.

— Договор! — кивнул я.

— Шшш, проссстофиля! — прыснула «баба яга».

— Это еще почему?! — возмутился я.

— Потому что торопыга ты, Рихтовщик, и договоры заключаешь не глядя, — хмыкнул «кощей».

Я снова захотел возмутиться, но перед глазами загорелись строки системного уведомления, я стал читать, и все понял сам:

Внимание! Вы заключили договор с тенью игрока Куцый, по условиям которого обязуетесь сегодня до захода солнца скормить трем знакомым теням 600 кусков морской рыбы (вес каждого куска не меньше 300 грамм).

В награду за исполнение вами в полном объеме условий заключенного договора, тень игрока Куцый обязуется открыть вам местоположение своего личного схрона.

В случае неисполнения вами в полном объеме условий заключенного договора, вы лишаетесь возможности дальнейшего налаживания контактов с тенями утеса.

Зашибись, мля! Мало того, что в награду я получу вовсе не три схрона, как рассчитывал, а всего один. Так за это кидалово мне предлагается раздобыть аж шестьсот кусков рыбы всего за семь (от силы восемь) часов, оставшихся до заката. И, до кучи, еще успеть эдакую прорву рыбы изжарить до состояния сажи над тремя факелами… Да, это ж вообще, нахрен, не реально!

Последнюю фразу внутреннего монолога я похоже произнес вслух, потому как услышал на нее ответ от довольно скалящегося Куцего:

— А ты че думал, Рихтовщик, в сказку попал! Будешь знать, как меня угощения лишать… Ну че сидишь, бедолага? За угощеньем беги! Часики-то тикают…

— Да пошел ты! — зло фыркнул я в ответ, под аккомпанемент обидного шипящего смеха «бабы яги».

— Он прав, Рихтовщик. Ты заключил договор. И, если не справишься, о нашей помощи можешь забыть навсегда, — припечатал авторитетный «кощей».

Возразить на это мне было нечего. Да и времени оставалось в обрез. Шансы пройти этот неожиданный квест были микроскопические, но интуиция завопила сиреной, что расплатой за проигрыш, с огромной вероятностью, станет моя жизнь. Значит, к черту сомнения, лучше просто вставать и делать. Пытаться объять необъятное — это ж, в натуре, мой гребаный девиз. А посему, вскочив на ноги, я хорошенько оттолкнулся и солдатиком сиганул с десятиметровой высоты в морские волны…

Глава 15

Глава 15, в которой сумасшедший план рождается в процессе, и я изнутри пропитываюсь «рыбьим духом».

Еще в прыжке я призвал из ячеек резак со шпорой и, ухнувшись в воду, тут же вспенил «винтом» морскую рябь, уходя рывком в сторону от рванувшей наперехват стаи вечно голодных иглозубов.

Активировавшийся через пару секунд Рыбий взгляд позволил мне вполне четко различать под водой врагов на дистанции до тридцати метров. Как только зрение адаптировалось, я перестал наматывать виражи, удирая от погони, развернулся навстречу стае и атаковал самого шустрого иглозуба.

Справиться с тварью семнадцатого уровня мне не составило труда. Благодаря читерски прокаченным характеристикам Наблюдательность, Реакция и Скорость, для моего разогнанного восприятия атакующее ускорение иглозуба оставалось по-черепашьи медлительным. Я легко просчитал нехитрое намерение твари цапнуть меня за левую ногу, и в момент атаки мгновенным маневром легко выдернул коленку из раззявленной пасти иглозуба и, пробив резаком глаз промахнувшейся твари, за доли секунды изрубил в фарш зараженному ублюдку мозги. Мертвый иглозуб в облаке крови стал опускаться на дно, я же продолжил схватку с его собратьями…

Из-за колоссальной пропасти между нашими параметрами, разумеется, ни один из атакующих иглозубов не представлял для меня серьезной угрозы. Я не раз уже в одиночку истреблял стаи вдвое крупнее теперешней. Опыт за плечами имелся приличный, и я твердо знал, что у тварей против меня нет ни единого шанса. Но у меня сейчас не было задачи истреблять всех иглозубов, необходимо было вычислить вожака стаи и, активацией четвертой ступени Душелова, превратить его в своего союзника. Только при таком исходе подводной схватки у меня появлялся призрачный шанс исполнения кабальных условий договора с тенями. Потому как наловить необходимую прорву рыбы до заката под силу было лишь высокоуровневому дельфину-мутанту — я это знал благодаря приятелю Свилллю, который не раз проделывал для меня фокус с ловлей рыбы, и всегда возвращался с добычей за считанные секунды.

Вожака я заметил, когда вся стая кинулась потрошить собрата, со вскрытым брюхом. Разумеется, я это устроил специально. Ставший моей третьей жертвой иглозуб удачно подставился — наглая тварь нацелилась атаковать меня прямо в голову, поднырнуть под раззявленную пасть и вскрыть образине живот, мне не составило ни малейшего труда. И, вуаля, кушать подано, граждане каннибалы.

Огромный иглозуб около пяти метров длинной тридцать четвертого уровня выделялся на фоне остальных членов стаи, как медведь рядом с волками. Этот привлекший мое внимание гигант имел знакомое прозвище Кромсатель, правда отличался от сгинувшего почти два месяца назад приятеля порядковым номером — этот был Кромсатель724. Но все равно, из-за схожести имен, я уже заочно проникся симпатией к будущему союзнику.

Перехватив безумный взгляд монстра, вгрызающегося в спину раздираемого на части подранка, я булькнул под нос фразу-активатор:

— Эхо!

И, убедившись по исчезновению болезненного багрянца из глаз вожака, что активация Душелова произошла успешно, поворотом «винта» шпоры направил себя на поверхность, пополнить, наконец, давно истощившиеся запасы воздуха.

Пока я отфыркивался на воздухе, под водой закипели нешуточные страсти. Исцелившийся дельфин-мутант, обнаружив вокруг безумных тварей, как водится, тут же накинулся на окружающих зараженных, и стал беспощадно рвать на куски бывших членов своей стаи.

Не дожидаясь очевидных результатов подводного боя (дельфин был на тринадцать уровней выше самого опытного из пятерки оставшихся иглозубов, и в его скорой победе глупо было сомневаться), я перевел шпору в режим лодочного винта и рванул на ней, как на моторе, по легкой волне к каменистому основанию своего утеса.

Поскольку расстояние было небольшим (всего примерно полсотни метров) прибыл на место я буквально за считанные секунды.

Дожидаясь скорого явления союзника, я убрал в ячейки не нужное пока что оружие, и занялся освобождением остальных ячеек инвентаря, которые намеривался задействовать для транспортировки рыбы на вершину утеса… Ну а как еще мне было доставить сто восемьдесят кило рыбы (600х300 г) прожорливым теням? Рюкзак с питьевой водой, сухарями, комплектом одежды и ватником, перед прыжком к иглозубам, разумеется, я оставил наверху, завязав лямки на ручке одного из трех тамошних факелов. В руках же за раз наверх, при всем желании, я смог бы поднять от силы рыбин пять — они ж скользкие, заразы. А дальше с этими пятью наверху фиг бы у меня че получилось сделать, потому как переложить там лишнюю рыбу будет попросту некуда, а руки придется освободить для работы… Короче, засада, мля. Достойный выход из которой я увидел в нестандартном использовании имеющихся ячеек инвентаря.

Учитывая, что до килограмма продукта можно «поковать» в каждую ячейку, выходило очень удобно: помещенный в ячейку килограммовый кусок рыбины потом скоренько разрубался на три примерно равных части, и получались три порции для теней (каждая весом даже чуть больше заказанных трехсот грамм) — быстро и удобно. А с учетом увеличения имеющихся в инвентаре ячеек до семидесяти (благодаря активно растущим последние месяцы навыкам: Алкоголизм, Штопальщик и Амфибия, пару недель назад я достиг четвертого предела несокрушимости в Защите, получив за это еще десять свободных ячеек в инвентаре) такой способ переноски рыбы на утес получался максимально удобным и эффективным.

Разумеется, все ячейки освобождать я не стал. Персональную для шпоры — было, попросту, невозможно. И достаточно громоздкие: резак, лук, фляжка и лопата, некуда было переложить. А относительно небольшой кислотник нельзя было перекладывать в мокрый карман спецовки, из-за мгновенного образования во влажной среде концентрированной кислоты. Так что пять ячеек из семидесяти пришлось оставить занятыми без вариантов. Еще пять, заполненных тремя банками тушенки и двумя бутылками водки, я мог освободить только наверху, переложив эти необходимые для выживания расходники в рюкзак (да, нужно было избавиться от них еще до прыжка вниз, но в запале забыл, и теперь придется первую партию рыбы урезать на пять кило). Ну а всю драгоценную мелочевку из остальных ячеек (в том числе даже семь жемчужин и два зелья духа), я стал аккуратно выкладывать пока в карманы спецовки, рассчитывая при первом же подъеме переложить этот драгоценный груз в карман относительно безопасного рюкзака.

Перед глазами загорелись строки победного уведомления, упреждая о скором визите союзника:

Внимание! Ваши ликвидировано: 3 иглозуба 16, 17, 19 уровней.

Награда за участие в ликвидации:

Опыт: +3248. Характеристики: +2 к Картографии, +6 к Фехтованию, +1 к Физической броне, +1 к Гибкости, +1 к Силе Стикса. Навыки: +30 к Амфибии.

Внимание! Вами активирован Дар: Душелов.

Характеристики: +2 к Знаниям, +3 к Удаче, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Ораторскому искусству, +30 к Телепатии, +30 к Гипнозу.

Внимание! Вашим союзником в отрядном бою ликвидировано: 5 иглозубов 15–21 уровней.

Награда за участие в ликвидации:

Опыт: +2914. Характеристики: +2 к Удаче, +6 к Физической силе, +1 к Физической броне, +1 к Гибкости, +1 к Броне Стикса. Навыки: +20 к Хамелеону.

Одерживайте славные победы дальше! Удачной игры!

Едва успел расфасовать по карманам трофеи, как сзади раздалась переливчатая дельфинья дрель. И перед глазами тут же загорелся текст перевода:

Уфьть, старший! Рад приветствовать союзника!

— И тебе, приятель, не хворать, — я приветливо улыбнулся зубастой пасти страшилища, беззвучно всплывшей из глубины в полуметре от моих ног. — Меня Рихтовщик зовут. А твое имя?..

Гуйфффь, — прочел я перевод короткой трели союзника.

— Значит так, Гуйфффь, времени у нас мало, а фронт работ предстоит серьезный.

В ответ дельфин-мутант азартно засвистел, и пришлось дожидаться перевода трели:

Уфьть, Рихтовщик! Я признателен за предоставленную возможность, и готов даже через хвост выбултыхнуться!

— Через хвост не надо. Все гораздо проще… Налови-ка ты мне, дружище Гуйфффь, рыбки по-братски.

Уфьть! — свистнул союзник и тут же занырнул, ударом хвоста по волне, обдав меня напоследок фонтаном соленой воды.

Я же призвал из ячейки резак, опустился у кромки каменного мелководья на корты и стал ждать.

Ожидание затянулось не на долго.

Не прошло и десяти секунд, как дельфин-мутант вынырнул, сжимая в изуродованном здоровенными зубищами «клюве» первую пойманную добычу. Мощная полуметровая рыбина казалась жалкой килькой в огромных челюстях союзника. С многочисленными прокусами в районе глаз и жаберных щелей рыбешка уже практически не трепыхалась, и даже не попыталась удрать, кода, лихо подкатив на гребне волны, Гуйфффь вытряхнул добычу мне в подставленные ладони.

— Отличный улов! Но этого мало, дружище. Нужно еще, — напутствовал я дельфина. И союзник безропотно вновь сгинул в морской пучине.

Я же, не теряя ни секунды, приступил к разделке рыбины. Отсек башку, выпустил потроха, сполоснул жирную тушку в воде (чешую скрести не стал, рассудив, что кусок рыбешки прекрасно сгорит в огне факела и так, вместе с чешуей и шкурой) и, разрубив на три части примерно по килограмму, «упаковал» каждую в отдельную ячейку инвентаря.

Едва успел закончить с первой, как вынырнул Гуйфффь со второй рыбиной, и последовательность действий повторилась: напутственная речь, с отсылкой дельфина за очередной рыбешкой, и разделка, с последующей «упаковкой» уже добытой…

Процесс, что называется, пошел.

Только после десятой пойманной рыбешки, озадаченный столь стремительным исчезновением своей добычи дельфин решился на вопросительную трель:

Уфьть, Рихтовщик! Куда ты все деваешь?!

— Съедаю, — соврал я, потому как объяснять истинную причину исчезновения рыбы было слишком долго и муторно. — Но я все еще ужасно голодный! Так что, прошу, дружище Гуйфффь, поторопись!

Уфьть! Восхищен твоим аппетитом! — просвистел удовлетворенный союзник и умчался за очередной рыбиной…

Чтобы заполнить шестьдесят ячеек инвентаря килограммовыми кусками рыбы нам потребовалось всего три с половиной минуты, и еще секунд двадцать я ждал, пока Гуйфффь притаранит мне дополнительно пару рыбин, которые, по понятным причинам, я лишь обезглавил и выпотрошил, без разделки на килограммовые куски. Союзнику объяснил, что эти пару экземпляров оставлю про запас, на черный день, для чего сейчас поднимусь на вершину утеса, где у меня, типа, обустроено логово. Оставшегося же внизу союзника попросил, пока меня не будет, натаскать сюда, на камни мелководья, еще как можно больше рыбы, которую я продолжу «есть», когда снова спущусь вниз.

Дельфин-мутант унесся за очередной рыбиной, я же озвучил фразу-активатор Легче пуха:

— Пухом!

И поймав знакомое ощущение невесомости, оттолкнувшись от камней, заскользил вдоль стены утеса к ожидающим угощения теням.

Глава 16

Глава 16, в которой все идет по плану, но почти состоявшаяся рыбалка накрывается медным тазом.

— О-хо-хо! Посмотрите на этого простака! — приветствовал мое возвращение на вершину утеса огненный лик старикана Куцего. — Решил двумя этими жалкими рыбешками наши аппетиты удовлетворить… Милок, окстись! Это ж нам троим на один зубок.

— Ну с чего-то надо же начинать, — проворчал я, устраиваясь на узком гребне скалы между тремя факелами, и тут же, не теряя даром драгоценного времени, призванным резаком отсек от первой рыбины три порционных куска.

Рассудив, что без лопаты куски рыбы будут гораздо быстрее сгорать в открытом огне, я аккуратно разложил первые порция на три пылающих макушки вокруг — опалил при этом, разумеется, все пальцы на правой руке, но, благодаря активировавшейся тут же регенерации, от высыпавших было ожоговых волдырей за считанные секунды не осталось и следа.

Сырая рыба весело шкворчала на огне факелов. Воздух наполнился сладким дымом жарехи. И с трех сторон раздалось довольное ууум-чание дорвавшихся до угощения теней… Но эта идиллия продлилась не долго. Как я и рассчитывал, без лопаты-сковородки рыбье мясо практически сразу начало обгорать и обугливаться. И по истечении примерно десяти секунд все три порционных куска, ярко полыхнув под конец, превратились в осыпающиеся багровым пеплом головешки.

— Валяй, Рихтовщик, насыпай еще! Душевно твоя рыбка пошла! — первым потребовал добавки торопыга Куцый.

Но я вынужден был проигнорить его призыв, потому что наступил откат после окончания действия Легче пуха. Вернулась в тело тяжесть, и любое движение теперь давалось мне с огромным трудом. Потому, дабы не сорваться с гребня скалы, я на полминуты застыл вцепившимся пальцами в гранит паралитиком, отчаянно сжимая под мышками целую и на треть покоцанную рыбины.

— Ау, командир! Че сидим? Кого ждем?! — не унимался меж тем Куцый. — Эй, ты че, поиздеваться над нами так задумал?!

— Плохая идея, Рихтовщик, — поддержал товарища, вкусивший рыбки и так же раззадоривший аппетит, «кощей».

— Гони ещщщё кусссок, кровопийцсса! — зашипела в своей манере из третьего факела «баба яга».

Наконец пытка тяжестью начала ослабевать. Я осторожно достал из-под мышки остатки первой рыбьей тушки и, отчекрыжив резаком очередные три порционных куска, стал по новой укладывать из в жадный огонь факелов…

Дальше отработанный процесс пошел конвейером. Я резал куски, дожидался возгорания предыдущих, и шлепал новые прямо поверх рассыпающихся пеплом старых. А сосредоточенно ууум-чащие тени между сменой порций не успевали больше вякнуть ни слова.

Забавный момент приключился лишь, когда, по окончании «распила» двух рыбных туш, у меня в руках осталось, вместо трех, лишь два порционных куска (вторая рыбина оказалась поменьше первой, и из нее вышло лишь восемь полновесных кусков, после девяти — из первой), которые я разместил в факелах Куцего и «кощея». Вредную бабку умышленно обездолил, и старушенция, оправдав мои ожидания, тут же разразилась благим матом, костеря из души в душу и меня, жшшлоба безсссовессстного (цитата), и ублюдков-корефанов, нагло смакующих сейчас перед ее глазами нечестные полученные призовые куски.

Поглумившись таким макаром несколько секунд над старушенций, я таки призвал из ячейки первый килограммовый кусок рыбного филе и, отчекрыжив от него треть, заткнул «обездоленной» рот. На появление неожиданного подгона задорным ууум-чанием ответили и занятые делом Куцый с «кощеем», но вслух выразить восхищение моей смекалкой я им не позволил, забив рты парой свежих кусков…

Дальше поставленный на поток процесс скармливания факельному огню рыбных «консервов» пошел бойко, и уже через четверть часа я закинул в жадный «клювик» Куцего последний порционный кусок. Всего же за этот первый этап «кормления» я сбагрил теням в общей сложности аж сто девяносто семь порционных кусков… Нет, вертясь, как белка в колесе, меж трех огней, подсчета испепеленных кусков рыбы сам я, разумеется, не вел. Поначалу пытался — но практически сразу же сбился со счета. Но, поскольку наш с Куцым договор зафиксировался в Меню, в разделе Задания, после первой же скормленной теням партии порционных кусков, там появился таймер обратного отсчета, сократившийся за пролетевшие пятнадцать минут угарного трэша со сжиганием рыбы с шестисот до четыреста трех, разницей вышеозначенных величин, как несложно догадаться, и было количество скормленных теням порционных кусков.

Пока на факелах аппетитно шкворчали, сгорая, куски последней партии рыбного филе, я скоренько перебросил в рюкзак тушенку с водкой, освободив таким макаром в инвентаре еще пять ячеек, и пересыпал из карманов драгоценную мелочевку в боковой карман рюкзака.

— Ну ты, Рихтовщик, конечно и жук, — сыто отдуваясь, попенял мне «кощей». — Экую карусель устроил. Знатно, конечно, с ячейками придумал. Выкрутился.

— Да шут с ними с ячейками! — заверещала старушенция, в запале возмущения напрочь позабыв о своем фирменном шипенье. — Никого, что ли, не смущает, что этот гребаный читер прорву рыбы смог надыбать всего за двадцать минут!.. Эй, чудило, ну-ка колись, где рыбу взял?

— По условиям договора я не обязан выдавать своих рыбацких секретов, — хмыкнул я.

— Ишшшь контра! Вона как ужшше выделываетссся! — снова змеей зашипела старуха.

— Братан, да куда ты? Погоди чуток, поболтаем, — залебезил Куцый, когда я поднялся на ноги и, шагнул к краю, готовясь к прыжку.

— Некогда мне тут с вами, — бросил я через плечо. — Условия договора вынуждают поспешать. — И прыгнул вниз.

— Так до заката ж еще… — дальнейшие слова крикнувшего мне в спину «кощея» потерялись где-то там наверху.

Я же через секунду привычно вошел толстыми подошвами берцев в воду, и развернув «винт» призванной шпоры в нужном направлении, рванул по морской ряби к прибрежным камням…

Расчет мой в затеянной динамичной ловле строился на существенной временной разнице между продолжительностью достаточно долгого действия четвертой ступени Душелова (это количество минут, равное моему текущему уровню развития, т. е. 57 минут) и коротким откатом между активациями Легче пуха (время которого, наоборот, обратно пропорционально уровню развития, и считается вычитаем 57 минут из постоянной величины в час с четвертью, т. е. на текущий момент это 18 минут). Таким образом, сотворив с помощью Душелова союзника, я сразу стал мысленно считать минуты действия Дара. Первая пара минут ушла на возвращение к подножью утеса и предварительную подготовку ячеек. Еще примерно столько же заняло знакомство с союзником и уговор дельфина-мутанта на занятие рыбалкой. Потом четыре минуты — непосредственно сбор и распределение по ячейкам рыбы. Итого восемь минут действия Душелова прошло до первой активации Легче пуха и моего подъема обратно на вершину утеса. Период действия лётного Дара короток — всего 25 секунд. И дальше пятнадцать минут энергичной жарехи наверху. Еще примерно минута на разговоры. Прыжок в воду и возвращение на прибрежные камни — это еще тоже где-то минута. Итого, на данный момент с начала действия Душелова прошло примерно двадцать шесть минут, и примерно через минуту завершится откат Легче пуха, и лётный Дар снова станет готов к активации…

На камнях у подножья утеса я обнаружил внушительную гору пойманной союзником рыбы, с наполовину обгрызенными или полностью откушенными головами — видимо, заметивший мое пренебрежение этой частью тела рыбы, разумный дельфин такой личной инициативой решил разом убить двух зайцев: с одной стороны, облегчить мне труд по разделке рыбы, а с другой гарантированно обездвижить трепыхающуюся добычу, ведь безголовая рыбеха уже стопудово никуда не уплывет.

Пока цепляясь за острые камни, я забирался на узкое мелководье, сзади раздалась переливчатая трель вернувшегося с очередной добычей рыболова:

Уфьть, старший! Ты вернулся! Я очень рад! — тут же загорелись у меня перед глазами слова перевода.

— Я тоже рад, дружище! Благодарю за пойманную рыбу, — ответил я дельфину, забирая из клыкастого «клюва» очередную рыбеху. — Но этого еще недостаточно. Нужна еще рыба. Много рыбы. Я все еще ужасно голодный.

Уфьть! Ну у тебя и аппетит! — стал читать перевод ответного дельфиньего свиста. — Я выбултыхну, конечно, еще… Но рядом рыбы уже почти не осталось. Придется хвостить по округе, бултыхаясь на глубинные уровни. Это время. Буду ловить дольше.

— Понял тебя, Гуйфффь. Лови, как получится. Я тебе доверяю и жду с уловом.

Уфьть! — свистанул союзник и сгинул в пенной зелени морской воды.

Разговор с дельфином отнял еще минуту драгоценного времени, откатившийся Дар Легче пуха снова стал доступен к активации. У меня же еще не было заполнено рыбой ни одной ячейки.

Опустившись на корты и призвав резак, я занялся грязной, но необходимой, работой…

Для заполнения килограммовыми кусками рыбы шестидесяти пяти ячеек мне потребовалось еще примерно пять минут. Периоды отлучки дельфина и впрямь становились все дольше, вместо начальных десяти секунд, под конец моей ударной пятиминутки он стал задерживаться под водой втрое дольше, но, благодаря сделанным ранее внушительным запасом, перебои с поставкой новых рыбешек на мою производительность ни коим образом не влияли. Работая без единого простоя, я заполнил рыбой все свободные ячейки, и подхватив пару рыбешек в довесок, шепнул фразу-активатор лётного Дара:

— Пухом!

Когда, привычно лишившись веса, я заскользил вдоль стены утеса вверх, внизу на камнях мелководья оставалось еще приличное количество неразделанных рыбешек, наполняя меня уверенностью, в скорой реализации смелой задумки.

— Уже! Так быстро?!..

— Братан! У меня еще первая партия толком не улеглась!..

— Да куда жшш ты гонишшшь, вражшшина!.. — Радостно приветствовали мое появление наверху тени в три глотки.

Не обращая внимания на их унылый треп, я по-хозяйски обосновался на гребне утеса между факелами, скоренько отпилил три первых порционных куска от рыбины, и аккуратно опустил каждый в огонь факелов. Снова зашипело, зашкворчало, запахло жаренным, но поменялась тональность ууум-чания теней, вместо былого восторга теперь там явственно слышался с трудом сдерживаемый стон.

Снова в неподвижности пережидая первые секунды начавшегося отката, на этот раз я не услышал от огненных ликов требований немедленной добавки, напротив, осилив по первому куску, тени принялись наперебой хвалить меня за милосердную паузу. Увы, их радость продлилась не долго.

Почувствовав, что снова могу двигаться, я очень быстро перешел в режим безостановочного конвейера, и с неотвратимостью метронома начал пичкать пламя трех факелов порционными кусками рыбы каждые десять секунд…

Из-за возросшего числа занятых рыбой ячеек, в этот раз марафон жарехи растянулся на минуту дольше и составил шестнадцать минут. Последние пять минут кормежки обожравшиеся рыбой тени, на каждый новый кусок отчаянно кривили рожи, а в процессе его испепеления рыгали огнем и обливались в прямом смысле слова горючими слезами.

Когда же, опустив в огонь рыдающей старухи последний кусок, я стал подниматься на ноги, чтобы в третий раз сигануть с обрыва вниз, оставшийся по счастливой случайности обделенным в конце порцией «кощей» заверещал благим матом:

— Нет! Не надо! Прекрати это! Сядь на место! Дай хоть час перерыва!

— Да я бы с радостью, — печально вздохнул в ответ. — Но вы же сами навязали мне такой жесткий договор. Я же скормил вам еще только четыреста семь кусков. Еще сто девяносто три — и отдохнете. А пока, уж не обессудь…

Не дожидаясь ответа, я прыгнул и полетел вниз.

— Куцый, образина ты плешивая! Чем, баран, думал, когда… — вопль затеявшего разборку «кощея» оборвался на середине, оставшись где-то в вышине, я же в очередной раз вошел ногами в воду.

«Прошло еще семнадцать минут действия четвертой ступени Душелова, до окончания призыва союзника осталось около тринадцати минут, вроде бы должен успеть…» — рассуждал я, разворачивая «винт» шпоры в нужном направлении… И тут же пришлось резким маневром уходить от столкновения с барахтающимся к верху брюхом телом союзника. Бедняге кто-то вырвал огромные шматы мяса вместе с грудными и спинным плавниками, и превратил в кровавый обрубок хвост. А учитывая далеко не маленькие габариты самого дельфина-мутанта этот кто-то, сотворивший с ним подобное, был ОЧЕНЬ большой и ОЧЕНЬ сильный.

Взвывшая тревогой интуиция подсказала мне, что свидания с обидчиком союзника мне тоже не избежать. И ждать свершения неизбежного пришлось не долго.

Обогнув по широкой дуге труп бедняги Гуйфффя, на мелководье под утесом я увидел тушу гигантского осьминога, самозабвенно пирующего моей рыбой, которая для этого гиганта была, как для меня килька.

Туша твари была размером примерно с четверть утеса. Его огромные, как дубовые стволы, щупальца оплели отвесные гранитные стены, и намертво приклеились к ним сотнями присосок. Мне отчаянно захотелось тут же развернуться, и рвануть со всем проворством «винта» шпоры в противоположную часть бухты, чтобы там спокойно отсидеться, пока поднявшееся наверх чудовище обследует одинокою прибрежную скалу и, убедившись, что на голом утесе поживиться ему больше нечем, свалит обратно на дно бухты.

Но бегство означало потерю рыбы, и неизбежное, после этого, неисполнение условий договора, да и тело погибшего по моей вине союзника требовало мщения. Потому, отринув здравый смысл и инстинкт самосохранения, я рванул на разборку с монстром.

Осьминог почуял мое приближение практически сразу же. Вода вокруг вспенилась и пошла большими волнами от рухнувших мне наперехват щупалец. И, призвав в левую резак, как мангуст в кольцах кобры, я отчаянно заметался между ними…

Глава 17

Глава 17, в которой радость триумфа омрачает наличие не закрытого гештальта

Четыре щупальца, выброшенные монстром мне наперехват, дружно ударили с разных сторон практически в одно место, породив гигантский водяной вал, в эпицентре которого должен был находиться я. И это был бы точно конец. Массивные бревна с присосками прихлопнули бы меня, как муху, и размазали бы друг о дружку в кровавую кашу, без шансов на восстановление.

Но!

Читерски разогнанная Наблюдательность позволила мне проследить рывок смертоносных конечностей твари, как в замедленной съемке, и подметить все невидимые обычному глазу огрехи атаки. Четыре щупальца помчались мне наперехват не идеально синхронно, а с микроскопическими расхождениями по времени. Тайминг между ними составлял сотые доли секунды. И даже с моими взрывными Реакцией и Скоростью в чистую проскочить за столь короткие интервалы между четверкой таранных ударов оказалось невозможно.

Подброшенный «винтом» шпоры над первым атакующим щупальцем, я толкнулся правой ногой от падающее внахлест второе, но споткнулся недостаточно шустрой левой о третье щупальце, и едва не был вколочен в воду летящим следом четвертым. Просто чудом, сработав на опережение, успел, как гвоздь, вбить резак в налетающее сбоку «бревно» с присосками и, навалившись на рукоять ножа, в последний миг заскочить сверху на падающий вдогон за тремя первыми четвертый таран.

Далее рывок резака из глубокой раны и молниеносный перескок с погружающегося в пенную пучину четвертого щупальца на первое, наоборот, уже вспучивающееся рядом из морской воды для повторного удара. Толчком по пяткам всплывающая конечность твари добавляет ускорение моей отчаянной задумке, и одновременно с прыжком я шепчу фразу-активатор только-только откатившегося Дара:

— Пухом!

Исчезнувший в момент отрыва от скользкой шкуры щупальца вес позволяет обернуть прыжок настоящим полетом нам тушей гигантского осьминога. Тварь пытается сбить меня на лету еще одной оторванной от гранита стены конечностью. Но вовремя заметив метнувшееся наперехват щупальце, я шпорой отпихнулся от него в полете и благополучно добрался до стены утеса, как задумывал, практически у самой верхушки.

Обернувшись, «фотографирую», как четыре первых щупальца и пятое только что промахнувшееся вырываются, в фонтане брызг, из воды и устремляются за мной вдогонку.

Отправляю бесполезное против многометровых конечностей оружие в инвентарь и, цепляясь за гранит освободившимися пальцами, пулей затягиваю невесомое тело на вершину утеса.

— Че ужеее?!.. — раздавшийся при моем возвращении возмущенный вопль Куцего через мгновенье озадаченно прерывается, когда верхушка гранитной стены начинает дрожать от таранных ударов.

— Рихтовщик, а че это? А? — озвучивает общее замешательство теней «кощей».

Но я лишь отмахиваюсь от озадаченных огненных ликов. Времени в обрез. До окончания действия Дара осталось чуть больше двадцать секунд, за которые еще надо столько всего успеть…

Вытаскиваю из рюкзака сухую спецовку и, перво-наперво, тщательно вытираю о нее мокрые ладони.

Утес продолжает трястись от непрерывной череды ударов. Кончики длинных щупальцев твари периодически захлестывают на вершину и пытаются зацепиться присосками за гладкий камень в считанных сантиметрах от ближайшего к атакованному краю факелу «бабы яги». Сие безобразие, разумеется, приводит вредную старушенцию в бешенство:

— Зсслыдень! Ты ссс кем сссвязалссся?! Неужшшто сссамого Ссстражшша разссозсслил? Вот балбессс! — в неистовой злобе шипит «баба яга». — Изсс-зсса твоих дурацццких рыбешшшек, эта ссскотина жшше сссейчччассс нам ссскалу по камешшшку разсснесссет!

— А че моих-то? — огрызаюсь я, раскладывая перед собой слегка повлажневшую спецовку. — Сами ж заказ на рыбу сделали.

Дальше достаю из рюкзака пару банок тушенки. Вскрываю обе и вытряхиваю содержимое на расстеленную куртку. А далее, призвав лопату, начинаю энергично трамбовать склизкую мясную массу, размазывая тушенку по ткани спецовки.

— Кто ж знал, что ты такой рыбак отчаянный! — завопил из своего угла Куцый, отвечая на мой упрек. — Что к самому Стражу на глубинные уровни за таким пустяшным дерьмом решишься сунуться!

— Рихтовщик, у тебя, часом, жбан с перепугу не потек? — посетовал в параллель крикуну внимательно наблюдающий за моими действиями «кощей». — Ты че, нахрен, творишь?

Отмахнувшись, я сунул в предусмотрительно оставленный сухим боковой карман заляпанной мясом спецовки призванный из ячейки кислотник, и стал сворачивать в плотный кулек эдакую «мясную бомбу» с кислотной начинкой.

До окончания действия Легче пуха оставалось: 07… 06… 05…

Пара пустых банок из-под тушенки полетели в сторону колотящихся о край верхушки утеса кончиков щупальцев, я же, сорвавшись с места, бросился в противоположную сторону и, нырнув в пропасть, по крутой дуге стал планировать вниз.

Загремевшие по граниту пустые жестянки отвлекают на себя все внимание, и мой прыжок, с другой стороны, остается незамеченным тварью. Буквально за пару секунд я облетаю неширокий утес и сбоку на бреющем вылетаю к массивной туше осьминога.

Удерживаясь тремя щупальцами на граните скалы и остальными пятью штурмуя вершину утеса, тварь продолжала внизу, на узкой полосе прибрежной мели, нагло пировать моей рыбой. Мое же внезапное появление сбоку, всего в паре метров от гигантской головы-туши страшилища, оказалось для осьминога неприятным сюрпризом.

Швырнув в измазанный чешуей и рыбьей кровью хавальник тварюги свой мясной сверток, я увидел, что тварь успела отгородиться частоколом зубов от внезапного подарочка. Но исходящий от свертка мясной дух, ожидаемо, произвел на осьминога должное впечатление, и в следующую секунду тварь сама потянулась за отвергнутым было угощением.

Сделав дело, на последней секунде действия Дара я оттолкнулся от стены утеса руками и ногами, и швырнул тело как можно дальше от скалы. Увы, почти сразу же вернувшаяся тяжесть оборвала мой полет в самом зародыше, и я плюхнулся в воду буквально в метре от туши осьминога.

И как бы нелепо это не прозвучало, но сие досадное происшествие, подозреваю, спасло мне жизнь. Потому как, рассчитывая на мой дальний и шустрый отскок, осьминог обрушил щупальца с верхотуры далеко вперед. И бултыхнувшись в воду практически у берега, я услышал через секунду громкий всплеск метрах в пяти впереди — аккурат в том месте, где я должен был находиться, если б прыжок не сорвался.

Плотная морская вода изрядно облегчила резкое отяжелевшее тела, а выброс адреналина, от смертельной опасности рядом, заставил мгновенно мобилизоваться и действовать через тормоз отката.

Призвав шпору, я рванул под водой вокруг утеса. Но, разумеется, сбежать от длинных и в разы более юрких под водой щупальцев твари у меня не было б ни единого шанса, если бы не начал свое разрушительное дело провалившийся во влажное нутро монстра кислотник.

По отчаянному бурлению за спиной и появившейся вдруг кислинке в горечи морской воды, я догадался, что чрево гиганта уже ощутило первый выброс концентрированной кислоты, и, пытаясь ее погасить, осьминог сполз с камней и начал активно хлебать морскую воду, убивая себя таким макаром еще быстрее… Подтверждая мою догадку, рядом просвистело ухнувшееся вниз щупальце гиганта — оно из удерживающих осьминога на утесе. Широкие, чувствительные присоски проскочили в считанных сантиметрах от моего бока, но даже не попытались меня зацепить. Мающемуся воспалением нутра страшилищу уже точно стало не до охоты.

Зарулив за утес, я озвучил фразу-активатор Вертикального хода и, впиваясь мгновенно отросшими на пальцах рук и ног призрачными когтями в гранит скалы, стал спокойно забираться обратно на вершину, слыша, как с другой стороны утеса отчаянно плещется море под напором сорвавшихся с катушек щупальцев подыхающей твари.

Примерно за метр до вершины утеса плеск беснующегося осьминога разом прекратился, а перед глазами загорелись строки победного лога:

Внимание! Вами лично в отрядном бою ликвидирован Страж Глубин — элитник 71-го уровня.

Награда за ликвидацию:

Опыт: +257114. Характеристики: +8 к Знаниям, +10 к Картографии, +5 к Наблюдательности,+10 к Удаче, +22 к Физической силе, +8 к Рукопашному бою, +22 к Фехтованию, +23 к Меткости, +9 к Физической броне, +8 к Выносливости, +2 к Регенерации, +9 к Скрытности, +3 к Скорости, +3 к Реакции, +8 к Гибкости, +8 к Интуиции, +9 к Силе Стикса, +9 к Броне Стикса, +8 к Медитации, +8 к Познанию скрытого. Навыки: +49 к Алкоголизму, +59 к Владению Шпорой, +46 к Легкой атлетике, +48 к Левитации, +55 к Амфибии, +38 к Ножевому бою, +53 к Метателю, +33 к Цепкости, +42 к Рыбьему глазу.

Внимание! В процессе ликвидации вами активирован Дар: Легче пуха.

Характеристики: +2 к Медитации, +2 к Гибкости, +3 к Скорости, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Легкой атлетике, +40 к Левитации.

Внимание! В процессе ликвидации вами активирован Дар: Вертикальный ход.

Характеристики: +2 к Гибкости, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Левитации, +30 к Цепкости.

Одерживайте славные победы дальше! Удачной игры!

Пробежавшись глазами по тексту, я мысленно присвистнул от осознания КАКОГО противника только что удалось завалить… Да уж, не окажись у меня в инвентаре кислотника, схватка с этим элитником запросто могла стать последним моим приключением здесь.

— Ишшшь ты, жшшивучччий зссасссранеццц, — приветствовала мое возвращение на гребень гадючьим шипеньем «баба яга». — Ссснова выкрутилссся.

— Эй, братишка, ты там особо-то не рассиживайся, — подхватил за старухой Куцый. — После такого стресса все съеденное ранее лично у меня как-то мигом испарилось. И я уже не прочь прям ща продолжить банкет.

— Поддерживаю, — кивнул «кощей». — Давай, Рихтовщик, выкладывай из ячеек оставшуюся рыбку.

— Мляяять! — взвыл я, закатив глаза к безоблачному небу. — Как же вы меня уже задрали!

— Хорош кобенится. Рыбу гони! — заверещал сбоку старик Куцый.

— Жшшиво! — вторила ему баба-яга.

— Ага, ща, только шнурки поглажу, — хмыкнул я. — Сами ж, помнится, в три глотки верещали, что до заката еще вагон времени… — И, вскрыв последнюю банку тушенки, стал неспешно есть на глазах пыхтящих от ярости огненных ликов.

Глава 18

Глава 18, в которой меня пытаются изжарить, как рыбу, но я не рискую, в отместку, дергать фортуну за хвост.

Скоропостижная смерть союзника, разумеется, не поставила крест на дальнейшей реализации отчаянного плана экспресс-рыбалки, а лишь оттянула на пару часов воплощение его завершающей части.

Почему на два часа? Да все просто. Два часа и две минуты — это продолжительность отката между активациями четвертой ступени Душелова (три часа минус величина текущего уровня игрока).

Хотя, конечно, отсиживаться два часа на верхушке скалы под прицелом троицы огненных ликов, это, доложу я вам, то еще вышло испытание. Особенно после того, как через полчаса, убедившись в тщетности устных угроз и уговоров, чертовы тени, дабы подстегнуть меня наконец к активным действиям, начали натурально плеваться огнем.

— Врешшшь не уйдешшшь!.. — азартно шипела старуха, в короткие мгновенья передышки между плевками.

— Не хочешь рыбку нести, самого изжарим!.. — неистово вопил из своего угла Куцый.

— Не кобенься, Рихтовщик! Все равно наша возьмет!.. — не отставал от товарищей «кощей».

К счастью, фаерболы из плевков адской троицы получались величиной с горошину, и серьезного ущерба нанести мне они, разумеется, не могли. Но, все равно, прижигали кожу эти огненные «подарочки» знатно, да и одежду дырявили только в путь. Дабы не остаться голым, с изрытым оспинами ожогов телом, уворачиваясь от перекрестного обстрела, мне пригодилось ужом вертеться на гранитном гребне утеса.

Выплеснув ярость, тени периодически брали паузу и, прекратив неистовый обстрел плевками, наперебой начинали убеждать меня не валять дальше дурака и подобру-поздорову отправляться снова за рыбкой… Мол, че ж ты тугой-то такой, Рихтовщик?! Мы ж о тебе, упрямце, радеем. Нужно доводить до конца взятые на себя обязательства. Приволоки, дружочек, еще нам парию рыбки — и будет тебе за это счастье… Но, озлившись на троицу за полученные уже ожоги, я игнорил их просьбы, без объяснения своего вынужденного здесь нахождения. Отчего уговорщики вскоре по новой начинали свирепеть, и отложенный обстрел возобновлялся с прежним азартом…

Я с честью выдержал все полтора часа то затухающей, то вновь разгорающейся бомбардировки, не проронив в ответ ни звука. А, за продемонстрированные чудеса изворотливости, под конец в прямом смысле обжигающего марафона я получил от Системы сто двенадцать очков к навыку Легкая атлетика, которые, в свою очередь, подбросили и без того изрядно прокаченную Ловкость еще на один пункт вверх (пустячок, но приятно), и — это вовсе стало для меня полнейшей неожиданностью! — был премирован разблокировкой нового навыка: Саламандра, с двумя десятками бонусных очков.

Увы, несмотря на все мои отчаянные старания увернуться от мини-фаерболов, незначительная их часть все же достигла цели, и остатки дымящейся на мне одежды теперь являли собой крупноячеистое решето. Но поскольку дырявая одежда не осыпалась пока что ворохом тряпья, и еще каким-то чудом продолжала удерживаться на теле, даже вполне сносно прикрывая интимные места, я не стал тратить время на переодевание, а, едва дождавшись окончания отката, вскочил на ноги и, как был в рванье, сиганул солдатиком с края утеса.

— Я же говорил, что наша возм!.. — полетевший вдогонку крик «кощея» оборвался на полуслове, затерявшись в вышине.

А в следующее мгновенье я с шумом вошел в морскую воду.

За время вынужденного ожидания относительно неглубокий прибрежный участок около утеса очистился от останков сожженного изнутри кислотой глубинного монстра. Так же здесь не осталось и следа от самой кислоты, бесследно растворившейся в котле огромной бухты. Но новая стая иглозубов на освободившемся участке у одинокой скалы еще не успела появиться, и в поисках зараженных дельфинов мне пришлось на «винте» шпоры «отпилить» метров двести вдоль гранитной стены бухты.

Столкнувшись наконец со стаей иглозубов, по отработанной уже практически до автоматизма схеме, я вспорол брюхо самой неуклюжей твари. А когда гребаные каннибалы всей кодлой рванули пожирать вяло дергающуюся в клубах крови смертельно раненную товарку, я легко вычленил среди них самого здорового вожака, перехватил его кровожадный взгляд и, активировав четвертую ступень Душелова, через секунду обзавелся очередным союзником.

Скоренько перебив с могучим дельфином-мутантом тридцать седьмого уровня остальных иглозубов стаи, я представился союзнику и, как водится, тут же уболтал его на совместную рыбалку.

Учтя предыдущую ошибку, в этот раз решил не ограничивать союзника охотой в окрестностях утеса — благо, тамошние прибрежные рыбные закрома уже практически под чистую были выметены еще его предшественником, а рыбалка на глубинных уровнях, как оказалось, сопряжена с охренительным риском самому стать добычей…

Выбрав наименьший из возможных рисков, я повел союзника вдоль скалистого берега бухты. Со стороны наше перемещение выглядело следующим образом: я совершал стремительные заплывы на короткие дистанции вдоль берега и надолго зависал на месте для разделки и «упаковки» улова, дельфин-мутант же параллельно «рыбачил» в прибрежных водах, тут же доставляя пойманную добычу мне в руки.

Разделывать рыбу прямо в воде поначалу было, пипец, как неудобно. Союзник, по моей просьбе, сразу отгрызал добыче голову, и, слава Стиксу, тратить силы на умерщвление рыбы мне уже не приходилось. Но даже мертвую рыбину удержать в воде было ох как не просто. Скользкая, как кусок мыла, рыбья чешую при малейшем неуклюжем движении норовила выскользнуть из руки. И приходилось то и дело страховать одну руку другой, что изрядно замедляло потрошение и разделку. А учитывая, что делать все это приходилось под водой, плавно опускаясь на дно (ведь для освобождения второй руки пришлось временно вернуть в ячейку удерживающую меня на плаву шпору), я буквально утопал в облаке извлекаемых из рыбы кровавых потрохов, от чего к моменту начала разделки ничего вокруг уже не мог разглядеть даже с помощью Рыбьего глаза. И резать выпотрошенную рыбину на килограммовые куски приходилось уже практически на ощупь, вслепую.

Из-за вышеозначенных трудностей, поначалу производительность у меня была крайне низкая. Я по целой минуте мучал каждую рыбью тушку, прежде чем удавалось, с грехом пополам, заполнить рыбьим мясом две-три ячейки. Из-за моей неуклюжести, союзник тоже вынужден был поумерить свою прыть. Добыв очередную рыбку, дельфин секунд сорок потом еще накручивал вокруг меня круги, коротая время вынужденного ожидая, и, лишь дождавшись, когда я приступал к финальной части — разделке, снова отправлялся на рыбный промысел.

Впрочем, справедливости ради, стоит отметить, что кружение дельфина-мутанта вокруг меня, в секунды вынужденного простоя, несло в себе и полезные для дела моменты. Во-первых, оно худо-бедно разгоняло кровавую муть от рыбьих порохов вокруг меня. Во-вторых, оберегало «ослепленного» меня от внезапной атаки подкравшегося иглозуба.

Разделав рыбину и спрятав килограммовые куски рыбьего филе в ячейки, я менял резак обратно на шпору и всплывал на поверхность за глотком воздуха. А дальше цикл разделки повторялся.

Постепенно я приноровился к особенностям подводного потрошения, и под занавес нашей совместной рыбалки производительность моя заметно ускорилась.

После каждых пяти разделанных рыбешек, я проплывал вдоль берега еще полсотни метров, меня место охотничий угодий союзника, от чего проблем с поиском новых рыб у моего дельфина за время нашей кочующей рыбалки не возникло ни разу.

В итоге, на заполнение шестидесяти шести свободных ячеек килограммовыми кусками рыбы у нас ушло без минуты полчаса. Несложный подсчет показал, что теперь я обеспечен почти двумя сотнями порционных кусков (66х3=198). Для исполнения же условий договора мне достаточно было зажарить на факелах теней всего сто девяносто три куска, которые я уже сейчас с лихвой покрывал упакованными в ячейки запасами, следовательно у меня не должно было возникнуть нужды в организации дополнительного рыболовного заплыва. Потому оставшиеся до окончаний Душелова вторые полчаса действия Дара я решил потратить на развлечение славно потрудившегося союзника…

Привычно ухватившись за спинной плавник дельфина-мутанта, я стрелой понесся свозь рябь невысоких волн. Отдалившись от берега, мы в поисках схватки стали рыскать в кишащей иглозубами серединных водах бухты, и за двадцать минут успели истребить аж три неосторожно подвернувшиеся на нашем пути стаи водоплавающих тварей.

Оставшиеся десять минут ушли на возвращение меня к подножью утеса и прощание с союзником.

Дальше я активировал Легче пуха, и вуаля…

— Где тебя черти носили, прохиндей?!

— Мучитель! Ты рыбу принес?!

— Тащщщи жшшрать, жшшопа!

Вот такая переполненная щенячьей радостью многоголосица приветствовала мое возвращение на вершине утеса.

— Вообще-то, за ваше недостойное поведение, следовало бы еще часика два поморить всех троих голодом, — попенял я, усаживаясь на гранитный гребень. — А может, и три. Благо, до заката еще, по любому, не меньше четырех осталось.

— Бесссишшшь! — шикнула в ответку «баба яга».

— Гони рыбу, прохиндей, и поскорее покончим с этим! — вторил подруге Куцый.

— Ага. Ща! Бегу, да спотыкаюсь! — фыркнул я. — Вот че вы мне сделаете?.. Снова плеваться начнете?.. Да пофиг! В этом рванье мне уже не страшно.

— Не угадал, не начнем, — в тон мне неожиданно хмыкнул «кощей».

— Скажи еще: будите спокойно ждать три часа? — ухмыльнулся я.

— Будем, — без заминки откликнулся «кощей».

— Ишь ты. Ну ща посмотрим какие вы терпеливые…

— Глупеццц, — прошипела старуха.

И все три огненных хари вокруг меня дружно расхохотались.

— Рихтовщик, мы провели на этой скале тысячелетия, сплошь состоящие из однообразной череды скучных, унылых дней, — отсмеявшись пояснил «кощей». — И уж чего-чего, а терпения-то нам точно не занимать.

— С фига ли тогда час назад так вдруг озверели?

— Час назад у тебя не было рыбы, — опередив «кощея» ответил Куцый. — Имело смысл поторопить.

— И сссамим разссвлечччьссся зсса одно, — добавила вредная старуха.

— Теперь же, в твоих интересах поскорее закрыть договор, и получить от Куцего обещанную награду, — продолжил самый рассудительный из троицы. — Это место кладезь сюрпризов. Мало ли, что здесь может приключиться с тобой в следующую минуту. Не испытывай удачу, Рихтовщик. Поверь, упустившим свой шанс теням игроков, она этого ой как не любит.

Не то чтобы слова хитреца меня напугали, но лишний раз дергать фортуну за хвост я все же поостерегся и, вытащив из ячейки первый кусок рыбы, под одобрительное пыхтение огненных ликов, стал делить его на три порционных части…

Глава 19

Глава 19, в которой меня пугают безнадегой, но я задаю правильный вопрос и засыпаю преисполненным оптимизма.

Внимание! Вы скормили трем знакомым теням 600 кусков морской рыбы (вес каждого куска не меньше 300 грамм), и в полном объеме исполнили свои обязательства по договору с тенью игрока Куцый.

В награду тень игрока Куцый открывает вам местоположение своего личного схрона. Карта с указанием схрона помещена в ваш личный архив. Для ознакомления с ней, перейдите в раздел Карты.

Долгожданные строки системного уведомления загорелись у меня перед глазами, когда в инвентаре остался последний килограммовый кусок рыбного филе, и я облегченно перевел дух. Отчаянный план сработал. И у меня все получилось.

— Уф! Сжалься, братан! Будь человеком! Сделай перерывчик минуток хоть на пяток!.. — пыхтел старик Куцый, сквозь шкворчание сгорающей на его факеле фиг знает какой по счету рыбной порции.

— Хорошшш ты, сссадиссст! Всссе ужшше! Бассста!.. — шипела в унисон товарищу «баба яга» из своего угла.

— Куда гонишь-то, Рихтовщик! До заката еще часа три!.. — бухтел сбоку «кощей».

Обожравшиеся рыбой огненные лики отчего-то дружно проигнорили момент закрытия контракта. Из чего я сделал вывод: что тени игроков, после конечного развоплощения, лишались такой роскоши, как системные уведомления.

Я не стал информировать зажравшихся нахлебников об окончании марафона обжорства. А, сделав вид, что внял их уговором, вместо разделки рыбы на очередные порции, отсутствующим взглядом уставился в пустоту.

На самом деле, разумеется, не откладывая в долгий ящик, я тут же приступил к изучению полученной по договору карты с драгоценным схроном.

— Ну наконец-то!..

— Зссашшшибисссь!..

— Давно бы так!.. — шумно отдувалась на заднем плане троица теней.

Я же разглядывал невидимый огненным ликам план подземного грота со схроном, располагающегося метров на сто глубже знакомого мне и частично исследованного лабиринта коридорных ходов под пустыней. Кроме нижнего грота, на карте схематично был обозначен и верхний коридор, где стрелкой указывался рычаг на стене, открывающий, походу, скрытый спуск в нужный грот. Но проблема заключалась в том, что данный коридор пока что не был мною открыт, и располагался он на значительном отдалении от разведанного коридорного сектора.

— Млять! Какого хрена! — я раздраженно припечатал кулаком по гранитному гребню утеса.

— Че буянишь? — тут же насторожился «кощей».

— Карту доступа к скрыту Куцего получил, — вынужден был признаться я.

— Ишшшь ты, — хмыкнула старуха.

— Получил, и, главно дело, молчит, — фыркнул сам владелец схрона. — Нет бы спасибо сказать.

— Выходит, сдюжил, — ухмыльнулся «кощей». — Что ж, это была достойная победа. Поздравляю.

— Было б с чем!.. Млять! Коридор, из которого открывается спуск в пещеру со схроном, находится черт-те где, в неизведанных далях. И, чую, мне до него не меньше пары месяцев придется добираться.

— Ну, как говорится, Стикс в помощь! Дрогу одолеет идущий, — хмыкнул «кощей».

— Издеваешься?

— И не думал. Два месяца — это сущий пустяк за гарантированное получение в конце пути очередного кусочка пазла.

— Два месяца за единственный кусок пазла! — возмутился я. — Че за дичь! Я за два с половиной месяца уже шесть собрал!

— Ух ты везссунчччик какой! — расхохоталась старуха.

— Надо же, целых шесть всего за два с половиной месяца! — вторил ей так же напропалую угорающий Куцый.

— Поначалу куски пазла попадаются часто, потом все реже и реже, — пояснил единственный оставшийся серьезным «кощей». — На первых порах находишь их каждую неделю, дальше периодичность случайных находок падает до раза в месяц, потом счастливый случай начинает выпадать лишь раз в год, и под конец ты можешь отчаянно рыскать по Лабиринтам день и ночь, но все окажется впустую на целые десятилетья… Я, к примеру, за тридцать семь лет непрерывного поиска смог собрать лишь восемнадцать кусков пазла.

— А я только семнадцать — за тридцать четыре года, — признался следом Куцый.

— Ссслабаки, — хмыкнула «баба яга». — Двадцццать один — за пятьдесссят три года.

— Да твою ж мать! Вот и нахрена, спрашивается, вы все это мне рассказали! — помрачнел я.

— Мой тебе бесплатный совет, Рихтовщик, за проявленную смекалку и достойное исполнение трудного задания, — неожиданно серьезным тоном обратился ко мне старик Куцый. — Не торопись сразу лезть в мой схрон. Не меняй свою начальную стратегию. Продолжай планомерно исследовать коридоры так же, как и планировал. Получи сперва от Системы сполна все легко доступные начальные случайности. Доступ к моему схрону тебе отрыт без временного лимита, и туда наведаться ты можешь и через полгода, и через год, и даже через десятилетие. Ты станешь опытнее, сильнее и быстрее, а обитающие там твари сохранятся на сегодняшнем уровне. Впрочем, после твоей сегодняшней славной победы над самим Стражем, я не сомневаюсь, что уже сейчас тамошние топтуны вполне тебе по плечу. Но если проникнешь туда через пару месяцев, Система зачтет тамошнюю, и так стопроцентную для тебя, находку, одной из полагающейся новичку быстрых случайностей. И такая неосмотрительность, в итоге, может обернуться для тебя позже, когда лимит случайностей окажется исчерпан, годами пустого поиска.

— Слушайте, господа тени, раз пошла такая пьянка, то, может, еще зданьице-другое мне подкинете, — предложил я. — Вас же тут трое, а скрыт пока открылся только Куцего. У остальных-то двоих, наверняка, тоже скрыты в загашнике имеются?

— Я подумаю, — буркнул «кощей», и его огненный лик тут же сгинул из пламени факела.

— Ишшшь, ссскороссстрел! — фыркнула «баба яга», и ее морщинистая харя тоже растворилась в желтом огне факела.

— А ты чего остался? — спросил я задержавшегося на своем факеле Куцего.

— Дык, а че мне перед тобой таиться? Я ж свой главный секрет уже того, — ухмыльнулся от уха до уха огненный лик. — А скажи-ка мне, друг Рихтовщик, у тебя, ведь, еще рыбка есть?

— Есть, да не про твою честь, — фыркнул я в ответ.

— Рихтовщик, ну че ты, в натуре? Я единственный, считай, открылся тебе, как родному. А ты кусок паршивой рыбешки братану зажал.

— Мля, Куцый, ты ж только что двести кусков схомячил.

— Так это когда было-то!

— Последним давился всего полчаса назад.

— Целых полчаса!

— Да млять!

— Ну, Рихтовщи-и-ик! — заканючил старик противным голосом.

— Черт с тобой, — махнул я рукой на проглота, и вытащил из ячейки последний килограммовый кусок. — Только уговор: по ответу на вопрос за каждую выданную порцию.

— За три порции.

— Не бурей, тут всего выйдет три. А больше рыбы у меня нет.

— Как раз на вопрос.

— Не бурей!

— Да ладно, Рихтовщик, еще разок сплаваешь — наловишь.

— Затрахался я уже сегодня рыбачить. Да солнце, вон, того гляди уже скроется… Короче, либо соглашаешься на мое условие, либо…

— Ладно-ладно, не кипишуй. Давай тогда ни вашим, ни нашим. Сойдемся на двух порциях за ответ.

— Ответ за ОДНУ порцию! Или я прячу рыбу обратно.

— Ну, Рихтовщи-и-ик!

— Как хочешь, — я вернул рыбу в свободную ячейку и, призвав из другой фляжку, сделал пару глотков живца.

Раздосадованный Куцый секунд десять сверлил меня мрачным взглядом и, досадливо крякнув, пошел-таки на очередную уступку:

— Черт с тобой, жлоб! Согласен. Тащи рыбу обратно, и задавай свой дурацкий вопрос.

Вернув килограммовый кусок рыбьего филе, я за пару секунд двумя ударами резака поделил его на три примерно равные части и, поместив первую порцию в жадный огонь факела, озвучил давно терзающий меня вопрос:

— А почему ты Куцый-то? Так же, вроде, обрубок хвоста называют. Как к тебе такое нелепое имя пристало?

— Куцый я — потому что так крестный назвал, — лучась от ехидства, ответил старикан, когда рыбная порция сгорела до сажи. — Это был мой ответ на первый твой вопрос. Если желаешь услышать ответ на второй, гони еще порцию.

— Да ты охренел, вымогатель!

— Все по уговору. Один ответ — одна порция.

— Ну, зараза, ежели снова обманешь, я факел твой, нахрен, в воду выброшу! — пригрозил я, укладывая-таки в жадный огонь следующую порцию.

— С именем моим история забавная приключилась, — начал колоться огненный лик, спалив за считанные секунды второй кусок рыбы. — После переноса на Континент, мне повезло практически сразу прибиться к жилому стабу. Но, будучи новичком, со споранами, понятное дело, в карманах тогда у меня было не густо. А по правде сказать, их вообще не было. Но жрать-пить хотелось, а за это на стабе требовали соответствующую плату. И единственным моим богатством, заинтересовавшим местного менялу, оказались мои роскошные волосы, которые я отращивал еще со школы. Длинные волосы, для удобства, я носил стянутыми на затылке в хвост. Вот и вышло, что к меняле я зашел с приметным хвостом, а от него вышел со споранами, но без волос. Случайный знакомый из местных сторожил, проводивший меня к меняле, за это приключившееся практически у него на глазах отсечение моего хвоста и назвал меня Куцым. Система же закрепила имя, назначив шутника моим крестным.

— Да, забавная история, — рассмеялся я.

— Следующий…

— Чего?

— Последнюю порцию, говорю, гони, и следующий вопрос задавай, — пояснил Куцый.

— Погоди, я еще не придумал.

— Так думай быстрее. Вон, вечереет уже.

— А чего, ночь накладывает на вас, теней, какие-то запреты?

— Сперва рыбу гони.

— Не, это я так… Это не вопрос.

— Ну так задавай уже вопрос!

— Ща-ща… — в поисках намека на нужный вопрос, я невольно стал озираться по сторонам. А поскольку солнце и впрямь заходило уже за высоченные берега-скалы бухты, отчего все вокруг начинало стремительно погружаться в вечерний сумрак, я заметил, помимо трех огней вокруг, огненные сполохи внизу от горящих факелов на стенах утеса. И это наблюдение, тут же трансформировалось в пипец какой важный вопрос.

— Скажи-ка мне, дружище Куцый, а сколько всего теней нашло пристанище и вечный покой на этом утесе? — спросил я, опуская в огонь последнюю порцию рыбы.

— Это не моя тайна, — неожиданно заартачился огненный лик. — Поменяй вопрос.

— Ладно. Тогда так. Я заметил, что огонь в здешних факелах никогда не гаснет. Это из-за вас, теней?

— Да, это мы его подпитываем, — важно ответил Куцый и, облизнувшись, спросил: — У тебя еще рыба есть?

— Говорил же: это был последний кусок.

— Проверь, может еще один где-нибудь там завалялся.

— Издеваешься? Где завалялся, в ячейках инвентаря? Забыл, что ли, как там все устроено?

— Ну, нет — так нет. До завтра тогда.

— На минутку задержись, хочу еще кое-что уточнить.

— Ну че еще? Не забывай, у нас с тобой уговор. Потому без рыбы отвечать на вопросы я не согласен.

— Да это даже не вопрос, а так, рассуждение вслух.

— Вот и рассуждай без меня, — заворчал Куцый. — Для этого у тебя, считай, целая ночь впереди.

— Ведь на утесе факелы горят не только на вершине, но и на стенах, — игноря бубнеж старика, продолжил я. — И другие — те, что на стенах, так же не гаснут ни ночью, ни днем. Значит, их так же поддерживают тени.

— Э, э, эээ! Рихтовщик, я этого не говорил! — возмутился огненный лик.

Я же продолжил, игноря его протесты:

— Помимо трех на вершине, на стенах горят еще восемь факелов, из чего следует, что на утесе обитает вовсе не три, а как минимум одиннадцать теней бывших игроков.

— Да, млять, я ж этого тебе точно не говорил!

— Сссгинь, пустозссвон! — прошипела вдруг появившаяся на миг в своем углу «баба яга».

И в следующее мгновенье оба огненных лика растворились в огне своих факелов.

Оставшись на утесе в гордом одиночестве, я стал готовиться к ночлегу. Достал из рюкзака толстый ватник и разложил перед собой на гранитном гребне. Конечно, так себе матрас, но все лучше, чем спать на голом камне, который за ночь остывает так, что утром не теплее льдины… Дальше, как завелось перед сном, пожевал сухарей и запил их водой из пятилитровой пластиковой фляги. Переполз на ватник и, опустившись на подстилку животом, закрыл глаза.

Сегодня был урожайный на знания и знакомства день. Надеюсь, следующий принесет мне не меньше полезных для выживания здесь открытий… Убаюканный этими оптимистическими мыслями, я не заметил, как заснул.

Глава 20

Глава 20, в которой едва начавшись, подарки закончились, а набившая оскомину рутина продолжилась.

Последовав совету старика Куцего, я решил повременить с разведкой его схрона, и продолжил планомерное исследование коридоров Лабиринтов силы в заданном изначально направлении.

Я днями напролет пропадал в подземельях, кошмаря местных тварей и в хвост и в гриву, а обратно на утес возвращался лишь под вечер, когда солнце уже скрывалось за высокими береговыми скалами и бухта погружалась в густой сумрак.

Из-за такого плотного графика, времени на общение с тенями уже практически не оставалось. Впрочем, пока что на контакт со мной охотно шел лишь выболтавший свой секрет корефан Куцый, особливого толку от болтовни с которым для меня, увы, уже не было. Остальные же две тени на вершине скалы мои попытки наладить дальнейшее взаимовыгодное общение пока что игнорили, лишь изредка встревая в наши с Куцым диалоги редкими репликами. О других восьми совершенно неизвестных мне соседях по утесу я и вовсе молчу — заводить еще и с этими тенями знакомство в первые, самые урожайные, как выяснилось от сторожил, месяцы пребывания здесь было и вовсе сейчас недосуг.

Так за ежедневными драками в подземных коридорах, рыбалке для приятеля Куцего и последующих коротких беседах с дружественной тенью, незаметно пролетел еще месяц. За это время я поднялся до пятьдесят девятого уровня, и неплохо прокачал параметры (из-за растущих, как на дрожжах, навыков в основном, потому как характеристики, из-за ограничений высокого уровня, росли у меня с черепашьей скоростью, и было это практически незаметно). Изрядно пополнил коллекцию белых звезд, и даже добыл в Лабиринтах первую черную жемчужину. А вот поиски кусочков пазла, как и предсказывал «кощей», продвигались у меня с изрядной пробуксовкой.

Увы, но за пролетевший месяц мне удалось раздобыть еще лишь один драгоценный фрагмент пазла. И находка его, кстати, совпала с добычей первой здесь, черной жемчужины. А случилось это так…

Очередной коридор, открывшийся после поворота тайного рычага, неожиданно встретил меня непроглядным мраком. Но это новшество меня, разумеется, не остановило. С резаком и шпорой в руках я шагнул во тьму, и через секунду окутавшая меня чернильным облаком темень ожидаемо озарилась серебристым светом, из-за пробудившегося к действию Рыбьего глаза.

Непривычно было видеть перед собой уходящий далеко вперед заваленный битым стеклом плиточный пол без электрического освещения. Светло-желтая, при свете люминесцентных ламп, напольная плитка сейчас показалась зловеще-серой, как и ставшие темно-серыми зеленые, при электрическом освещении, стены. Объяснение валявшимся внизу осколкам отыскалось на потолке, где все до одной колбы люминесцентных ламп оказались вдребезги расколошмачены.

Я не сразу догадался: кто здесь устроил такой грандиозный погром. На первый взгляд темный коридор выглядел пустым и необитаемым. К счастью, доверившись забившей в набат интуиции, вовремя озвучил фразу-активатор демаскирующего тварей Дара:

— Сквозняк!

И тут же увидел подсвеченные багрянцем силуэты неторопливо подбирающихся ко мне из глубины коридора широкоплечих трехметровых великанов. По характерной, слегка подскакивающей на каждом шаге походке мгновенно опознал топтунов. Но эти обычно шумные твари сейчас невероятным образом перемещались тише мышей, будто их костяные пятки превратились в пуховые подушки, и на ступнях прорезалось по дополнительному глазу, которые помогали безошибочно наступать гигантам лишь на свободные от шумного стела участки пола. Еще я тут же поймал себя на странном ощущении, что взгляд мой, даже усиленный Всевидящим оком, постоянно норовил соскочить с огромных фигур, сопротивление же этому порыву вызывало резь в глазах и даже обильное слезотечение… Объяснение происходящему безумию пришло в голову лишь одно: у местных топтунов была запредельно прокачена характеристика Скрытность, точно так же, как у бегунов с лотерейщиками, в предыдущих коридорах, Скорость. И моего тоже далеко не слабого развития в характеристике Наблюдательность оказалось недостаточно, чтобы заметить слившихся со тьмой тварей. Вероятно, если б здесь горел свет, как во всех предыдущих коридорах, я б смог пробиться сквозь читерский скрыт топтунов, но хитрые твари не дали мне такого шанса, расколотив все лампы на потолке — благо, при их росте и длине рук устроить это было легче легкого.

К счастью, благодаря подсветке демаскирующего Дара я мог теперь различать силуэты надвигающихся скрытников аж цельных четыре минуты. Всего во «встречающей делегации» я насчитал десять рыл, и времени разобраться с ними, учитывая мое читерское проворство, должно было хватить с избытком.

Оставался незакрытым единственный животрепещущий вопрос: Скрытность — это единственный козырь местных топтунов? Или здоровяки так же, как и их низкоуровневые собратья, обладают до кучи еще и супер-ускорением?.. В первом случае драка с ними закончилась бы очень быстро. Во втором же — мне б пришлось изрядно попотеть, и весьма вероятно пролить кровь тоже… Как бы то ни было, пока твари не приблизятся на расстояние рывка, никак узнать это заранее было решительно невозможно. Крадущиеся топтуны приближались нарочито неторопливо. Сам же я выдвигаться вперед не рисковал, чтобы встречной атакой не раскрыть засвеченным врагам раньше времени своего преимущества, и продолжал делать вид, что напряженно всматриваюсь в коридор за спинами топтунов.

Наконец, дистанция между нами сократилась до достаточных для рывка пяти метров и… Сука! У высокоуровневых ублюдков оказалось-таки целых две супер-характеристики. Одно порадовало, из-за своих внушительных габаритов, топтуны вынуждены были двигаться по коридору парами, на некоторой дистанции, чтобы во время атаки рядом оставалось достаточно свободного пространства для маневра, без риска зацепить друг друга. Соответственно, и в атакующий разгон рванула сперва одна лишь первая пара, пока следующая подтягивалась на дистанцию рывка…

Сорвавшись во встречный рывок, я поднырнул под превратившейся в размытую тень растопыренной когтистой пятерней правого топтуна, и тут же по рукоять всадил резак в щель между его брюшными пластинами. Выверенным до миллиметра росчерком раскаленного ножа вспорол пролетевшей мимо твари пузо. И, одновременно с извлечением из смертельной раны дымящегося клинка, смертоносной кометой выбросил в вытянутой руке шпору на перехват второй трехметровой твари, кровавя подсветка которой обернулась ворохом искр в вихре атакующего рывка.

До автоматизма отточенные тысячами схваток рефлексы безошибочно направили оружие к единственной уязвимости закованного в роговую броню исполина, и шпора так глубоко врубилась в горло второй твари, что практически отрубила топтуну башку… Увы, на этом моменте моя удача дает первый сбой, и практически безголовый уже ублюдок успевает-таки, в отместку, чиркнуть меня двумя когтями за левое плечо.

Но пребывая в рывке, запредельно разогнанный сверхскоростью и сверхреакцией, я почувствую боль от нанесенной мне раны гораздо позже. Пока же раненная рука продолжала вполне сносно двигаться, значит, кость оказалась не задетой и мышцы посекло лишь поверхностно. И я продолжил действовать дальше по намеченному плану…

Прыжок в сторону, с отскоком ногой от стены. И размытая рывком туша первого топтуна второй пары, после уложившегося в сотые доли секунды пятиметрового скачка, приземляется аккурат на то место на полу, где я обязан был находиться, двигаясь на встречу врагам. Но меня там уже нет. Моя размытая тень беспощадным ангелом мщения падает на тварь сбоку, и уже вкусивший крови резак входит сверху в узкий, незащищенный броней, кусочек плоти, между основанием шеи и левым плечом. Раскаленный клинок достает до сердца топтуна, но продолжающаяся опускаться на четвереньки жертва, не понимая, что уже мертва, еще успевает досадливо рыкнуть, не обнаружив человека среди в пыль раздавленного стекла на полу под когтями.

Нырок рыбкой в ноги четвертому противнику, и метнувшаяся вверх шпора успевает нанести критический урон проскочившему надо мной топтуну, разворотив в кровавое месиво промежность твари. И потерявший контроль разъезжающихся нижних конечностей монстр, вывалившись из марева рывка, кубарем покатился по коридору за моей спиной.

Дальше снова фортуна отворачивается от меня и, отскочив с пола недостаточно далеко, я пропускаю удар когтистой пятерней пятого топтуна.

Когти твари вспарывают мне нижнюю часть спины и задницу. Штаны мгновенно намокают от крови, но это сущие пустяки на фоне следующего за ранением грандиозного облома. Кривые когтищи топтуна на излете цепляются за прочный ремень, и я оказываюсь у него на руке, словно карась на крючке. Сил вырваться из капкана моему рывку не хватает, остановка же сейчас — это стопроцентная смерть. Потому тут же отчаянно выдыхаю фразу-активатор силового Дара:

— Круши!

И повторный рывок налившихся удесятеренной мощью мышц шутя срывает тело с зацепа.

Краем уху слышу треск рвущегося ремня и, крутанувшись юлой, всаживаю приблизившему распахнутую пасть монстру дымящийся резак точно в багровый глаз.

Тут же убираю оружие в инвентарь и толчком в грудь швыряю смертельно раненого топтуна на встречу четвертой паре выходящих на атакующий рубеж собратьев. И пока сбитые в начале рывка седьмой и восьмой топтуны с раздраженным урчанием пытаются выбраться из образовавшейся кучи малы, один на один разбираюсь с напарником сорвавшего с меня ремень проказника. Этот топтун номер шесть, в роковые пару секунд невольной заминки из-за пленения, оказался лишен возможности атаковать и добить меня, заслоненный напарником.

Уворачиваюсь от когтей твари и, взвившись в ответном высоком, под самый потолок, прыжке, хватаюсь за края вытянутой пасти страшилища (вероятно, этот зараженный мутировал не из человека, а из какого лесного зверя, типа волка или медведя, от которого ему и досталась такая необычно вытянутая пасть) и рывком раздираю их в стороны.

Разумеется, в своем обычном состоянии подобный трюк проделать я вряд ли б решился, все ж таки челюсти у топтуна — это его самое мощное оружие, и, скорее всего, такое чудачество закончилось бы для меня плачевно — потерей пальцев. Но десятикратно усиленные руки читерски прокаченного игрока пятьдесят девятого уровня — это, знаете ли, тоже оружие, с разрывной способностью похлеще ручной гранаты… В итоге, на пол я приземлился с вырванной из пасти нижней челюстью твари в руке, а обливающийся кровью, потерявший рассудок от боли топтун рухнул на пол и забился в агонии.

Меж тем до сбитых с ног седьмого и восьмого доковыляла последняя пара топтунов. И воспользовавшись тем, что все оставшиеся противники на секунду сблизились в плотную группу, я рванул к тварям наперехват и активировал бонусную абилку Сокрушителя преград:

— Умри!

Оказавшиеся в зоне абсолютного поражения все четверо топтунов тут же рухнули на пол, как подкошенные. А поскольку все противники были меньшие меня уровнем, никаких штрафных санкций за их массовое убийство в отношении меня не последовало.

И в отвоеванном у стаи топтунов коридоре из живых я остался в гордом одиночестве.

Через несколько секунд меня, разумеется, жестко накрыло началом отката силового Дара. И добрую минуту я бился в судорогах, почище агонизировавших до этого рядом топтунов. Когда же, худо-бедно пришел в норму, активировал скрытую ступень Всевидящего ока, и принялся высматривать в коридоре тайники.

В обнаруженном вскоре у стены сундуке скрыта, помимо прочего барахла (в том числе кстати и штанов, на смену залитым кровью лохмотьям, лоскутами болтающихся после боя по зарубцевавшейся заднице), я и отыскал очередной заветный кусочек картона.

А после того, как отпраздновал находку драгоценного трофея живцом и тушенкой, взялся потрошить споровики топтунов. Собрал в итоге с пяток белых звезд (черных, разумеется, было раза в четыре больше, а уж споранов с горохом, вообще, гирляндами, но, по понятным причинам, я все это богатство так и оставил в споровиках), у самого же матерого топтуна (вероятно, вожака стаи), помимо прочей никчемной мелочевки, отыскал в споровом мешке и ту самую единственную черную жемчужину.

После схватки с топтунами, я, было, раскатал губу, что теперь высокоуровневые противники мне станут попадаться часто. Но не тут-то было.

Следом за урожайным коридором топтунов открылся обычный, освещенный электричеством и заселенный толпой бегунов, без единого даже лотерейщика. Здесь никаких скрытов у стен, кроме рычага тайного прохода в следующее подземелье, найти мне не удалось. В следующем же так же сносно освещенном коридоре среди толпы набегающих бегунов обнаружилась-таки пара лотерейщиков, но топтунами ни там, ни потом, так больше и не «пахнуло» ни разу… Короче, едва начавшись, подарки закончились, а набившая оскомину рутина продолжилась.

Такие вот дела…

Глава 21

Глава 21, в которой я исхитряюсь и рыбку съесть, и Фиалкой закорешиться.

— Да это ты мне спасибо скажи! Если б не я, не видать бы тебе, Рихтовщик, этого фрагмента, как своих ушей!

— Ну да, ты, Куцый, у нас, прям, скромняга, — хмыкнул я, продолжая радоваться невероятно удачному утру. — Примазываться к чужим заслугам — это, ведь, ни разу не про тебя?

— Ну скажи еще, что я тут не причем! — от возмущения старикан начал брызгаться огнем. И я благоразумно чуть отпрянул назад.

— Так я ж рыбу поймал, — с трудом сдерживая смех, изобразил недоумение я. — Как не крути, но по всему выходит, что ты, и впрямь, не причем.

— Ах ты ж, отрыжка мухомора! — ожидаемо взъерепенился огненный лик дружественной тени, и количество искр, самопроизвольно выскакивающих из его рта, возросло при этом раза в три. — Нянькаешься тут с ним каждый день! Опытом драгоценным делишься!..

— Да полно заливать-то, опытом… Самому, поди, страсть как охота языком почесать. А кроме меня и не с кем.

— Да как ты!..

— И опять же, не за просто так ты на вопросы мои отвечаешь, а за угощение.

— А как ты хотел?.. Положено так!

— Кем положено-то? Че-то никого, кроме нас двоих, я здесь третий месяц уже не наблюдаю.

— Ты зубы-то мне не заговаривай! А честно скажи спасибо старшему товарищу. Благодаря гм… слабости которого, ты приблизился еще на шаг к заветной цели!

— Сказал ты, конечно, красиво… Но хрена лысого тебе, а не спасибо, — не сдержавшись, таки расхохотался я.

— От ведь отрыжка мухомора!

— Ну правда, Куцый, ведь рыбу-то все-таки поймал я, — простонал я между взрывами хохота.

— Эгоист! — припечатал окончательно обидевшийся огненный лик, и развеялся в огне своего факела.

— И тебе до вечера, — пропыхтел в ответку я сквозь смех.

Причиной нашей дружеской перепалки, как не сложно догадаться, стала пойманная мною на рассвете рыбина. Пойманная в первую очередь для старины Куцего, разумеется. По сложившейся в последние три месяца традиции, по утрам и вечерам я угощаю дружественную тень свежеспаленной на факеле рыбой, ну и сам параллельно завтракаю и ужинаю частью улова. Вот и сегодня, через минуту после пробуждения, сбросив одежду, как обычно, я сиганул с утеса в воду (отличный, кстати, способ взбодриться, остывшая за ночь морская вода таращит, покруче любого кофе, а пасущаяся у одинокой скалы дежурная стая иглозубов обеспечивает динамичную физ. разминку, похлеще всякого фитнеса), а через пятнадцать минут воспарил, при помощи Легче пуха, обратно, с пойманной рыбешкой… От души погонявшим же меня иглозубам, в благодарность за яркие минуты подводной схвати, я оставил на завтрак пару смертельно раненых собратьев, со вспоротыми резаком животами. Но это так, к слову, вернемся к пойманной мною рыбешке.

Так вот, когда я начал ее разделывать, готовя к стандартной жарехе, в потрохах обитателя морских глубин неожиданно наткнулся на очередной фрагмент пазла. Окровавленный кусочек картона, стоило прикоснуться к нему пальцами, ожидаемо бесследно развеялся. У меня же перед глазами загорелись долгожданные строки системного уведомления:

Внимание! Вы нашли один из 26 фрагментов скрытого пазла. Собрав все фрагменты, получите карту с точкой выхода.

С учетом найденного фрагмента, на текущий момент вами открыто 8 из 26 фрагментов скрытого пазла.

Будьте внимательны к мелочам, фрагменты могут скрываться, где угодно. Удачной игры!

Разумеется, я страшно обрадовался неожиданной находке. Ведь, с момента нахождения последнего фрагмента в темном коридоре, после победы над стаей топтунов-невидимок, прошло уже почти два месяца. Шестьдесят гребаных дней от рассвета до заката я очищал подземные коридоры от тварей, и параллельно бесконечно исследовал стены старых и новых отвоеванных территорий скрытой ступенью Всевидящего ока, прерывая сумасшедшие поиски невидимых сундуков или рычагов, отпирающих тайные скрыты, лазы и проходы, лишь на время получасового отката между активацией Дара. Но все мои усилия были тщетны. Два месяца псу под хвост. Обреченность, унынье и безнадега постепенно начинали заползать мне в душу, оплетая ее липкой сетью страхов и сомнений…

Возможно, мне б, таки, повезло в предыдущие два месяца, если б открытые уже мною ранее и зачищенные от тварей коридоры Лабиринтовсилы так и оставались гостеприимно распахнутыми и могильно пустыми до моего следующего визита сюда… Справедливости ради, стоит заметить, что по нескольку дней в каждый месяц так и было. Но… Я ж, ведь, уже говорил, что кластеры Лабиринтов силы каждые две недели погружались в туманное марево кисляка. И после каждой такой перезагрузки упокоенные мною ранее твари возрождались в своих коридорах. Обнаруженные же ранее схроны в них по новой заполнялись, увы, лишь необходимыми для моего жизнеобеспечения здесь расходниками. И чтоб добраться до новых коридоров, где имелся-таки шанс обнаружить в сундуке-схроне или в скрытой стенной нише очередной фрагмент пазла, приходилось с боем штурмовать старые и, по большому счету, ни разу не интересные мне уже коридоры. А поскольку исследуемые территории Лабиринтов силы с каждым циклом разрастались все больше, то уже сейчас на их штурм после перезагрузки мне приходилось тратить шесть дней из отмеренных четырнадцати (двухнедельного цикла между перезагрузками). Проще говоря, несмотря на ежедневный самоотверженный штурм коридоров, фактически на реальный поиск фрагментов пазла в последний месяц у меня выпало лишь семнадцать дней в месяц. В предыдущий же, всего на день больше — восемнадцать. А если б все эти вычеркнутые из двухмесячного поиска три с половиной недели я так же, как и в остальные дни, имел шанс обнаружить в схронах фрагмент пазла, кто знает, возможно в каком-нибудь коридоре удача и улыбнулась бы мне. И, мало того, что эти вынужденные пустые дни уже сейчас заложены в каждом двухнедельном цикле, еще, из-за роста исследуемой мною территории, от цикла к циклу их количество неуклонно растет, и, как не крути, но по всему выходит, что примерно через полгода (от силы год) мне суждено будет упереться в определенный лимит исследованных коридоров, превысить который не позволит необходимость истребления на уже разведанных просторах возродившихся после перезагрузки тварей.

В свете вышесказанного, тем ценнее оказалось сегодняшнее приобретение драгоценного трофея в совершенно обыденной бытовой ситуации. Сама возможность получения долгожданного приза не только в запутанных коридорах Лабиринтов, но и на просторах бухты — после банальной ловли рыбы, в брюхе выпотрошенного завтрака — разом возродила мой существенно просевший в последние недели оптимизм… Ведь такое уже случалось однажды. Я нашел фрагмент пазла в брюхе первой пойманной здесь рыбины. Но в последующие месяцы я безрезультатно выпотрошил тонны рыбы, и счел тот первый раз счастливым для меня сбоем Системы. Теперь же, когда фокус с рыбой повторился, счастливый раз превратился в допустимую возможность, и наметился параллельный способ поиска частичек пазла.

Свалившуюся лавиной радость от находки фрагмента пазла невозможно оказалось скрыть от дожидающегося рыбы Куцего. И выпытавший у меня в процессе жарки подробности утреннего везенья хитрец тут же, разумеется, объявил себя главным инициатором случившегося чуда. Типа, не захоти он рыбки, мне бы в лом было нырять за ней спозаранку только для себя… Отчасти, конечно, он был прав, но с бооооольшой натяжкой. А зная несносный характер вредного деда, я понимал, что стоило дать слабину, и признать хоть малую толику его участия в сегодняшнем чуде, и Куцый потом мне всю плешь проест напоминаниями о СВОЕМ подвиге для меня. Хотя на сам деле рыбку-то все-таки поймал как раз я.

— Фиалка! — уже основательно подзабытый скрипучий старушечий голос вдруг прервал мои размышления во время неторопливого завтрака.

— Че? — я озадаченно уставился на огненный лик «бабы яги», сформировавшийся в огне ее факела после почти трехмесячного перерыва.

— Не тупи, братан, — тут же «нарисовался» в своем пламени позабывший обиду старик Куцый. — Наша дама созрела-таки официально тебе представиться. Чуешь, к чему дело идет?

— Зссаткнисссь, подлизсса! — шикнула на моего корефана Фиалка (увы, давно и основательно пожухшая, и мое погоняло «баба яга» сейчас подходило ей куда лучше). — Ужшш мы как-нибудь сссами, безсс толмаччча, обойдемссся.

— Да не больно-то и хотелось, — фыркнул вторично за утро обиженный Куцый.

— Рихтовщщщик, — повернувшись снова ко мне, продолжила старуха, — я готова зссаключччить ссс тобой взссаимо выгодный договор.

Определенно, это сумасшедшее, богатое на сюрпризы утро мне начинало нравиться все больше и больше…

Глава 22

Глава 22, в которой расчудесное утро омрачает один грандиозный облом

— …Не-а, только двенадцать, — в очередной раз возразил я.

— Вот зссануда! — разъяренной гадюкой зашипела в ответку Фиалка. — Зссаладил, как контужшшенный: двенадцццать, да двенадцццать… А я жшше сссогласссна жшшдать только десссять!

— Ну а я продолжаю настаивать на двенадцати, — пожал плечами я, и отпил из горлышка бутылки, проверяя готовность напитка.

— Да кто жшш так торгуетссся-то, Рихтовщщщик! Нужшшно жшш уссступать друг дружшшке, как я. А не ссстоять тормозссом на сссвоем, как баран.

— Ты, Фиалка — женщина мудрая, сразу видно. У тебя даже лицо, вон, как яблоко запеченное, все в заслуженных морщинах. Потому оно, конечно, тебе видней, как надо-то.

— Изссдеваешшшьссся, ссскотина?!

— Эх, знатный живец получился. Пожалуй, стоит еще бутыленцию забабахать… Фиалка, ведь ты ж не торопишься? Поторгуешься со мной еще? Так ведь?

— Не зссли меня мальчччишшшка! Я, ведь, и изссменить могу сссвое расссположшшение!

— Валяй, меняй. Только имя твое я уже знаю, — зевнул я, — так что от договора, один фиг, теперь не отвертишься. Да, Фиалка?

Огненный лик старины Куцего в соседнем факеле растянулся в улыбку чеширского кота.

— А ты ччче там лыбишшшьссся, лошшшара! — от досады перейдя на визгливый свист, старуха взялась вымещать скопившуюся злость на бессловесном наблюдателе наших торгов.

— Погода хорошая. Дедушка солнышку радуется, — вступился я за корефана.

— Доссстали оба!

— Вообще-то, как уговаривались, я все время молчал! — не удержавшись, все-таки вставил свои пять копеек Куцый.

— Всссе! Вашшша взссяла! Шшшут ссс тобой, зссануда! Сссогласссна на одиннадцццать!

— А я — только на двенадцать, — улыбнулся я бабушке, как родной мамочке.

Но старая мегера не оценила моего порыва и, свирепо зашипев, выдала в мою сторону серию огненных плевков.

Увы, к досаде Фиалки, все ее мини-фаерболы просвистели мимо, даже не закоптив моей спецовки. Что и неудивительно, ведь при моей читерской Реакции увернуться от ее горячих «подарочков» было не сложнее, чем высморкаться.

Выплеснув злость в плевках, старуха чутка успокоилась, и вскоре мы продолжили торговаться… А еще примерно через три минуты Фиалка выкинула-таки белый флаг, согласившись на мои вполне приемлемые условия.

В подтверждение заключенной сделки, у меня перед глазами, ожидаемо, загорелись строки системного уведомления:

Внимание! Вы заключили договор с тенью игрока Фиалка, по условиям которого обязуетесь сегодня, в течении следующих 12 часов, организовать дружественной тени игрока Фиалка посильное участие в ликвидации 10 лотерейщиков.

В награду за исполнение вами в полном объеме условий заключенного договора, тень игрока Фиалка обязуется открыть вам местоположение своего личного схрона.

В случае неисполнения вами в полном объеме условий заключенного договора, вы лишаетесь возможности дальнейшего налаживания контактов с тенями утеса.

Ну да, решив вспомнить удалую молодость, старушенция заказала свое участие сегодня в плановой кровавой зачистке подземных коридоров. И зараженных для отчетности она выбрала вполне доступных. Теоретически, я мог бы, конечно, устроить ей и хоту на топтунов, благо коридор с ними уже разведан, и не единожды опустошен (в последние пару раз, кстати, на опыте предыдущих схваток, я разобрался с десятком топтунов-невидимок чисто оружием, без активации Сокрушителя преград). Но тогда пришлось отложить исполнения договора на пару дней, потому как до темного коридора с топтунами в текущем цикле я еще не добрался.

На фоне бессчетного количества бегунов лотерейщики в стаях, конечно, попадались значительно реже, но десяток этих мордоворотов за пару часов нащелкать в коридорах Лабиринтов было вполне реально. Фиалку же к месту боевых действий я планировал доставить элементарно: на ее же факеле. Просто взять его на время с утеса, переместиться с ним порталом в пески и спуститься потом лифтом, как обычно, в подземные коридоры. Дальше, оставалось лишь добраться до тварей (это примерно пять часов ходьбы по уже очищенным за текущий цикл коридорам до «обитаемых» территорий), закрепить перед схваткой с зараженными факел где-нибудь на стене, разбить на потолке пару ламп, чтобы вокруг факела сгустился мрак, и чтоб он реально освещал часть коридора, ну а дальше спокойно крошить рядом с горящим огнем ублюдков. Посильное участие Фиалки в бою тогда выразится в освещении места схватки. Я мочу требуемое количество лотерейщиков, стервозная старуха это видит, параллельно помогая мне освещением — условия договора выполнены, и все довольны.

Вот такой у меня был план. Простой, как песня, бесхитростный, но вполне рабочий. Следуя своей задумке, теоретически, я должен был реализовать условия договора часов через семь (край восемь). От чего ж, я так рьяно настаивал на двенадцати? — спросите вы. Отвечаю. Отчасти, тупо из вредности. Ну не нравится мне брюзгливая старуха Фиалка, и даже в малости досадить ей, для меня было в радость. Но, по большому счету, накинутые лишние пять часов являлись моей подушкой безопасности на случай какого-нибудь непредвиденного форс-мажора. Который тени, тем более такие коварные, как Фиалка, я жопой чуял, устраивать мастаки.

Внимательно по второму кругу ознакомившись в системной интерпретацией договора с тенью, я не нашел там никаких подводных камней, и поднявшись со своего места, стал аккуратно извлекать факел Фиалки из щели в скале. И вдруг строки системного уведомления перед глазами полностью изменились:

За продуктивное ведение переговоров вам начисляется бонус к навыку Ораторское искусство: +154 (Интеллект +1).

Внимание! Ваш показатель Интеллект достиг 4 предела неоспоримости — уровня в 1000 очков.

Награда за достижение:

Опыт: +100000. Открытие в вашем инвентаре 10-и дополнительных ячеек, для хранения любого предмета весом до 1-го килограмма, и постоянный бонус к Интеллекту +15 % к текущему показателю Игрока.

Повышение Уровня: +1

Все показатели: +1. Характеристики: +89 к Удаче, +79 к Меткости, +92 к Скрытности, +94 к Гибкости, +96 к Силе Стикса.

Очередной сюрприз от богатого на плюшки утра. Это ж надо было так подгадать, чтоб именно сегодня к Интеллекту приплюсуется тысячная единица, и окажется пробит четвертый предел неоспоримости. И мало того, что данное достижение открывает в инвентаре еще разом десяток доп. ячеек, еще и полученный, до кучи, бонусный опыт позволил-таки мне взять шестидесятый уровень.

Вдохновленный шикарным системным подгоном, я смело шагнул с горящим факелом в «мыльный пузырь» портала над пиком утеса, и через мгновенье ожидаемо оказался в точке выхода: среди песков, за несколько десятков метров до конусообразного строения над лифтовой площадкой.

Первые секунд десять с факелом в моей руке ничего не происходило, и, уже уверовав в успех, я успел даже пройти половину расстояния до лифтовой площадки. Как вдруг практически невидимое на солнце пламя факела за секунду налилось алым, как кровь, багрянцем, и еще через мгновенье заискрило, как бенгальский огонь. Зажатая в ладони деревянная рукоять факела стала стремительно нагреваться и чернеть, обугливаясь, прямо у меня на глазах. Предположив, что это жгучее пустынное солнце так специфически воздействует на привыкшую к морской прохладе древесину рукояти, я припустил бегом, и через считанные мгновенья оказался под крышей конусообразного навеса. Но увы, начавшийся под солнцем процесс саморазрушения не прекратился и в тени.

Из-за чудовищного жара ладонь, удерживающая целиком превратившийся в пылающую головешку факел, покрылась кровавыми пузырями ожогов, которые с мерзким шипеньем начинали натурально поджариваться наживую. Но, сцепив зубы, я терпел адскую боль, в робкой надежде на прекращение разрушения, и последующего восстановления вместилища тени.

Однако мои ожидания оказались напрасными. И, к счастью, мучения поджаривающейся на углях руки продлились не долго.

— До ссскорого, зссануда, — раздался довольный голос Фиалки, и в следующее мгновенье выгоревший дотла факел просто просыпался через окровавленные, закопченные пальцы на песок облаком серого пепла.

Я не успел даже дойти до дальней от входа стены, у которой, по сложившейся за месяцы здесь традиции, обычно садился по-турецки на песок, после чего лифтовая площадка начинала плавный спуск вниз.

— Твою ж мать! — зашипел я, тряся обгоревшей рукой. — А ведь такое расчудесное было утро…

Глава 23

Глава 23, в которой я дарю даме свободу, и мне за это пытаются вынести мозг.

Окатив покалеченную руку живцом, я допил остатки из фляжки и, вернув ее в инвентарь, сел у стены на песок.

Пробудившийся через пару секунд лифт начал плавно опускать вниз засыпанную песком площадку… Расположенная аккурат напротив моих глаз арка входа, с видом на пустыню, неспешно поползла вверх, но прогруженный в свое невеселые думки, я этого даже не заметил.

Вот дерьмо! Напоролся-таки на гребаный форс-мажор. Чуйка не подвела, коварная Фиалка стопудово изначально знала, что прыжок с ее факелом в пески вот-так по-глупому для меня закончится, и с удовольствием макнула меня рожей в эту куча дерьма. Сука старая! Как же я ее ненавижу!..

Так, собрался, Рихтовщик, нет времени раскисать. Если быстро не придумаю способ обойти запрет Системы на перенос тени с утеса, не видать мне выхода из Лабиринтов, как своих ушей. Потому как, без схронов теней, в одиночку собрать фрагменты пазла будет практически невозможно.

Итак, что мы имеем. Десять секунд после переноса в пески факел держался без изменений, еще примерно за столько же времени произошло его полное выгорание и испепеление. Значит, примерно двадцать секунд тень Фиалки все же может находиться за пределами утеса. И что мне это дает?.. Да нихрена не дает. Млять!

Теоретически, конечно, можно сразу не кончать, а только оглушать в бою лотерейщиков. Набрать так десятерых, связать и притащить потом в первый коридор. Но, во-первых, я один фиг не успею за двадцать секунд добежать с факелом до площадки и спуститься потом вниз на лифте. А, во-вторых, что немало важно, лотерейщики ж здоровенные лоси, и даже с нынешней силой и выносливостью, я за раз смогу допереть от силы троих. Да и то не факт, что, даже с тремя, успею до срока обернуться. До заселенных коридоров налегке бежать пять часов. Потом еще ну минимум час на отлов и пеленание тварей. И остается всего шесть часов на возвращение с неприподъемной ношей. А ведь еще нужно будет, когда принесу, метнуться на утес за факелом Фиалки… Короче, этот план вообще ни о чем. Окажись даже у меня в запасе, вместо двенадцати часов, целиком вся оставшаяся до завершения цикла неделя, я бы, конечно, легко смог натаскать в первый коридор достаточно связанных лотерейщиков, но спуститься-то к ним с факелом потом я ж, один фиг, все равно не успею. Так что этот вариант точно не годится.

Лифтовая площадка остановилась внизу, и так же на автомате, как сел у стены, я встал, сошел с песка и зашагал по плиточному полу хорошо освещенного первого коридора, продолжая дальше рассуждать на ходу.

А что, если доставлять связанных лотерейщиков не к выходу из портала, а сразу на утес? И тут же мочить их перед огненным ликом старухи. Выход в бухту имеется в каждом пятом коридоре, и это решает проблему длительной транспортировки груза. Вот только, чтоб сработал летучий Дар, лотерейщиков придется надежно фиксировать на себе. А в связанном виде я и одну-то эдакую здоровенную гориллу едва-едва смогу удержать, ежели позволить лотерейщикам цепляться самим, твари попросту разорвут меня во время полета. Получается, чтобы доставить заказанных десять лотерейщиков на утес, за ними придется делать десять ходок. Из-за пятичасовой пробежки по коридору до лотерейщиков, это, как не крути, займет у меня больше двух суток, без перерыва на сон и отдых. Опять же не годится.

Я перешел во второй коридор.

Черт! Все не то! Опять этот гребаный цейтнот! Тот раз, с рыбой, меня здорово выручил Душелов… О! А может и сейчас попытаться? Сделать союзником лотерейщика поздоровей, и шестидесяти минут действия абилки нам за глаза должно хватить для перелета потом совместно на утес. Там, правда, бедолагу придется прирезать, но, как говорится: алягер ком алягер. Прикажу союзнику захватить одного связанного лотерейщика и зацепится за меня, и сам прихвачу еще одного. Так, считай, за раз я троих на утес перенесу. А пока во второй раз до связанных добегу, Душелов откатится, и я спокойно смогу повернуть то же самое еще раз… Э-э, черт! Все одно по времени не уложусь. Ведь, третий раз метнуться за связанными уже не успею. А за две возможные ходки удастся перенести на утес всего шестерых лотерейщиков. Если все пройдет гладко — шестерых, но, ведь, во время столь сложных перелетов, вообще, любая хрень может приключиться. Рискнул бы все равно, конечно, если б имелся хоть малейший шанс переправить за две ходки всех десятерых. Но больше одного связанного нам с союзником не удержать. Значит, увы, и этот вариант тоже отметается… Млять! Просто гребаный замкнутый круг какой-то! Даже читерский Душелов на этот не в силах мне помочь. Или… Да — твою ж мать! — это ж, вообще, проще пареной репы, и почти наверняка должно сработать!

Не дойдя до конца второго коридора буквально пары шагов, вдохновленный спасительной идей, я резко развернулся и рванул обратно. Отыскать на стене невидимый рычаг, открывающий провал в подземный ручей-водопад, не составило труда. И уже через десять секунд я несся внутри потока ледяной воды в сторону потайного выхода в бухту.

Воспользовавшись моментом, извлек из ячеек пару пустых пятилитровых фляг и, макнув их в воду открытым горлышком против стремительного течения, стал быстро наполнять обе водой… Этот способ добычи пресной воды я изобрел еще в первый месяц пребывания тут. Потому как воды (не только для питья, но периодически и для мытья) мне требовалось много, а в схронах фляги с минералкой попадались гораздо реже, чем даже спецовки со штанами. Вот и пришлось проявить, так сказать, смекалку. Пустые фляги из-под воды весили сущий пустяк, и, поскольку в ячейках имелось ограничение лишь по весу и количеству предметов, но не по объему, полезная тара без проблем перекочевала в инвентарь. И во время вот таких замечательных «сливов» из коридоров (а подобные ручьи-водопады в Лабиринтах попадались довольно часто), перед выносом в бухту, я спокойно пополнял запасы пресной воды.

Последний крутой поворот во мраке подземелья, и меня в ореоле брызг, словно из катапульты, выпуливает в гигантскую чашу бухты. Руки тут же оттягивают вниз практически полные фляги, и еще толком не зарубцевавшаяся ожоги на левой ладони, под гнетом пластмассовой ручки фляги, начинают по новой сочиться кровью.

Вместе с запасом воды я несколько секунд камнем падаю вниз. Но, наконец, мне удается сгруппироваться, и я кричу свозь свист ветра фразу-активатор скрытой ступени Легче пуха.

— Крыло.

За спиной через мгновенье отрастают гигантские крылья, а застывший на месте окружающий мир вокруг наполняется приятным глазу бирюзовым свечением. Среди которого единственным контрастирующим пятном является изумрудно-зеленый утес-стаб далеко в низу. Мысленно определяю его конечной целью полета, и стихший было ветер снова начинает яростно свистеть в ушах…

— Явилссся не зссапылилссся! — полным яда шипением Фиалка приветствовала мое приземление на вершину утеса.

Как я и предполагал, ее возродившийся факел, без малейших следов копоти на длинной рукояти, обнаружился торчащим из гранита утеса, на пережнем месте.

— Ну, хоть, не совсем впустую сходил, — заискивающе улыбнулся мне не предупредивший о готовящейся подставе корефан. — Водички, вон, принес. Тоже дело полезное.

— Лучччшшше б, ссс досссады в ней утопилссся! — осклабилась злобная старушенция. — Расссстраиваешшшь ты меня, Рихтовщщщик. Я-то надеяласссь ты хотя бы чччутка побарахтаешшшьссся. Выдумаешшшь чччего-нибудь эдакое интересссное. А ты сссразссу ссслилссся, ссслабак! И плакатьссся сссюда приперссся, как овццца оссстрижшшенная.

Игноря мегеру, я направился к факелу старика Куцего.

— Эх, Куцый, Куцый, как же так, братан?.. — покачал я укоризненно головой, подвешивая на ручку его факела фляги с принесенной водой.

В качестве фиксатора я использовал веревку, сплетенную из лохмотьев старой одежды, концы которой продевались через ручки фляг и стягивались в тугой узел. На такой стяжке, уравновешивая друг дружку, емкости с водой и вешались на торчащую из скалы ручку факела.

— А че я мог-то? Это ж ваши с Фиалкой дела… — пропыхтел Куцый.

— Я думал — мы друзья.

— И напрасно. Друзей у тебя здесь нет, — неожиданно припечатал со спины «кощей», пробудившийся по случаю намечающейся веселухи от трехмесячной спячки.

— Да понял уже, — хмыкнул я, отходя от бывшего корефана. — Че, Фиалка, повторим эксперимент?

— Дружище, дождался б хоть, пока рука заживет, — пропыхтел из своего угла Куцый, пытаясь растопить ледяную стену, возникшую меж нами. — Вон же ж, до сих пор еще кровит.

— Не твоя забота! — отрезал я нарочито холодно.

— От, ведь, тормозсс, — развеселилась, меж тем, в своем углу Фиалка. — Ссс первого разсса зссначит не дошшшло… Ну дерзссни, коль не наэкссспериментировалссся ещщще.

Я решительно вырвал из щели конец ее факела и заскочил на пик утеса перед порталом.

— Как займется, до конца не держи, а то до костей руку спалишь. Потом сутки регенерировать придется, — напутствовал меня «кощей».

— А я верю в твою удачу, друган, — добавил Куцый. — Ты уж обиды на старика…

Не дослушав, я шагнул в «мыльный пузырь»… И через мгновенье ожидаемо оказался в пустыне, рядом с лифтовой площадкой.

Факел продолжал спокойно гореть в моей руке, «доживая» последние секунды существования.

— Ну ты и балбессс! — фыркнуло проступившее сквозь невидимое на солнце пламя багровое старушечье лицо. — Надеешшшьссся, чччто во второй разсс ччче-то изссменитссся? Сссерьезссно?

— Ага, — ухмыльнулся я, — зацени…

Ничего больше не объясняя, я призвал шпору и врубил вращающийся шипастый диск в горящую паклю факела.

— Решшшил в этот разсс уссскорить процццесссс! — зашипела угорающая старуха.

Но уже через секунду ей сделалось не до смеха.

— Вернись! — озвучил я фразу активатор скрытой ступени читерского Душелова, и огонь в надпиленном шпорой верхушке факела мгновенно потух.

Я напряженно уставился на мертвую деревяшку в левой руке, и так сильно сжал пальцы на рукояти потухшего факела, что из-под ладони на песок снова закапала кровь.

Контрольные двадцать секунд истекли, но факел у меня в руке не обуглился. Похоже, отчаянная идея сработала на все сто.

В описании скрытой ступени Душелова сказано, что эта абилка позволяет изолированной тени обрести свободу, при наличии в радиусе десяти метров подходящего вместилища. И мой расчет был предельно прост: после тысячелетий стационарного заточения в общей с другими тенями «камере» утеса, перенос в мобильную «одиночку» шпоры должен был оказаться истолкован Системой, как обретение тенью гораздо большей свободы (как минимум, перемещения по территории Лабиринтов). И изолированная тень, не в силах удержаться в потерявшем связь с утесом факеле, под воздействием абилки оказывалась вынужденной переместиться в ближайшее подходящее вместилище — в шпору.

Дабы окончательно убедиться, что Шпора снова стала одушевленным предметом, сосредоточив на ней взгляд, я ожидаемо увидел под зелеными строками описания красную — системного запроса:

Внимание! Шпора предлагает игроку Рихтовщик установить голосовую связь. Принять предложение: Да/Нет

И как только я мысленно выбрал «Да», в голове мгновенно зазвучал визгливый МОЛОДОЙ женский голос, без намека на старушечье шипенье:

— Рихтовщик, сука такая! Ты че сотворил со мной, гад?! Почему я здесь?! Отвечай, ублюдок, я к тебе обращаюсь!..

— М-да, со Слезой в роли Шпоры, все было куда как спокойнее, — проворчал я, морщась от замаячившей на горизонте мигрени.

— Какая еще, в жопу, Слеза?! Че за гребаная Шпора?! Слышь, ушлепок, зубы мне не заговаривай! А то…

Выслушивать пустые угрозы бешенной дамочки было ни разу не интересно, да и в висках от ее ора начало уже покалывать, потому я снова пристальным взором вызвал описание одушевленного предмета, и, отвечая на слегка видоизменившийся системный запрос внизу, пожелал разорвать со Шпорой голосовую связь.

А че баловать? Убедился, что дамочка на базе, и порядок. Исполнить же, с ее помощью, условия договора теперь для меня ни разу не проблема, без лишнего бла-бла-бла ошалевшей от перемены места жительства тени.

Интерлюдия 3

— Ух ты, мля! — вынырнув из колючего кустарника, от неожиданности, Паук протер даже исцарапанными кулаками слезящиеся после длительного перехода глаза. — Это мы, походу, удачно зашли! Братан, зацени, какая цыпа уже для нас тут песочек греет!

— Пасть закрой! — пихнул плечом здоровяка в бок Скальпель, тоже протиснувшийся по проделанному напарником пролому в кустарнике внутрь оазиса.

— Братан, ты че?

— Ты в уши что ли долбишься?! Я сказал: хавальник завали! Это моя женщина.

— Скальпель, в натуре, хорош тут выделываться. Я не сявка какая-то, чтоб терпеть подобное к себе…

— Привет, мальчики, — лежавшая до этого на животе блондинка, в одной нитке стрингов на аппетитной заднице, перевернулась на крошечном кусочке пляжа, подставив жгучему пустынному солнышку обнаженную грудь, и призывно выгнулась, распаляя еще больше и без того дымящихся от желания самцов.

— Охренеть! — выдохнул Паук. — Походу, девка без комплексов и не против сообразить с нами тройничок.

Шагнув к легко доступной красотке, краем глаза Паук успел засечь начало движения колена ревнивого товарища. Попытался увернуться. Но, увы, не успел. Изрядно превосходящий его уровнем развития Скальпель, ожидаемо, оказался на порядок быстрей. И бедолаге Пауку даже почудился хлопок «взорвавшихся» в штанах бубенцов.

— Мляяядь! Сууукааа! Моиии! Яйцааа! — заскулил лысый двухметровый детина, зажимая обеими руками отбитый пах и падая коленями на песок.

— Я тебя предупреждал, — констатировал рядом Скальпель и, обойдя товарища, направился к практически голой бесстыднице.

Но, к безмерному изумлению Пука, не разложил ее тут же на песке, а, пройдя мимо милашки, достал камуфляжные штаны с майкой из стопкой сложенной неподалеку под кустом одежды и, вернувшись, бросил их девушке.

— Хорош чудить. Одевайся.

— Вот гад, не себе не людям, — простонал Паук, по-прежнему баюкающий в здоровенных ладонях стреляющие болью бубенчики.

— Это точно. Та еще скотина, — неожиданно откликнулась блондинка, натягивая майку. — Тебе, здоровяк, считай, еще повезло. Мне на днях этот упырь и вовсе горло перерезал.

— Не надоело? — фыркнул Скальпель, усаживаясь на песок рядом с продолжающей одеваться блондинкой. — Ты нахрена сюда приперлась?

— Типа соскучилась, — в тон ему фыркнула девушка.

— Вы че, в натуре, что ль, знакомы? — пропыхтел Паук, аккуратно опуская задницу на песок. Под действием Регенерации игрока боль в его качественно отбитых яйцах начала постепенно ослабевать.

— Знакомься, братан. Это моя жена — Белка, — представил девушку Скальпель.

— Ох ты ж!.. Братан, извини. Я ж не в курсах был. Лишнего набазарил…

— Забей, — отмахнулся Скальпель.

— Слабачок, — хмыкнула в сторону Паука Белка.

— Эй, хорош на друзей моих наезжать, — вступился за приятеля Скальпель. — Паук, братан, ты ступай, пока, поплещись, что ли, в водичке, как на черноте мечтал. А нам с женой нужно кое о чем тет-а-тет перетереть.

— Без базара, братан, — кивнул громила. Он с кряхтеньем поднялся на ноги и в раскоряку заковылял к небольшому водоему оазиса.

— Новую шестерку себе завел, вместо Блохи, — негромко хмыкнула вслед Пауку Белка.

— Не твоего ума дела, — осадил жену Скальпель. — Говори: куда сына дела?

Уловив опасный металл в голосе мужа, на этот раз Белка не решилась дерзить и честно ответила на вопрос:

— В Вешалке оставила. Мараджела согласилась пару дней приглядеть за нашим Квантом.

— Эта приглядит… Нашла кому парня доверить. Да за твоей шальной подружкой за самой глаз да глаз нужен.

— Прекрати. Мараджела — взросла ответственная женщина.

— Да че ты меня лечишь. Шлюха она.

— Фу, Скальпель. Как пошло.

— Зато, честно. Мне докладывали, что эта нимфоманка за последний год сменила полсотни партнеров. Ей же башку на стабе брошенные любовники не оторвали, только их опасения моего недовольства — ведь, как-никак, шлюшка подруга моей жены. Но теперь-то заступников в Вешалке у нее нет. И если затеется сейчас какой-нибудь брошенный ухажер посчитаться с обидчицей, парень наш может угодить под раздачу.

— Не нагнетай. За пару дней с Квантом ничего не случится. И, потом, он уже не ребенок, и сам вполне способен за себя постоять.

— Пацану всего десять.

— Ага, только, когда тебе нужно было, для укрепления власти в стабе, срочное его женить, этот пустяк тебя вообще не останавливал.

— Сука!

— Кобель!

— Ты нахрена, вообще, приперлась сюда? Чтоб в очередной раз меня выбесить?

— Так-то я жена твоя. А ты так неожиданно вдруг исчез из стаба, мы даже не успели обсудить сложившееся положение.

— По вине твоего драгоценного любовничка, между прочим, я исчез.

— Млять, Скальпель, я задолбалась тебе доказывать, мы с Рихтовщиком не любовники, а просто друзья.

— Ну да, и потому ты сейчас здесь.

— В смысле?

— В коромысле, мля!.. Когда вернешься обратно в Вешалку, передай толстухе: руки ноги ей обломаю, при встрече.

— Толстухе?

— Не придуривайся, что не поняла, о ком я. Ведь это Поганка тебе предсказание слила, что сегодня найдешь меня здесь?

— Скальпель, че на провидицу-то бочку катишь? Она, считай, лишь оружие в моих руках. Я заплатила, она сделала. И если тебя так выбесило простое женское желание: повидаться с мужем, то это не ей, а мне, надо руки-ноги ломать. Впрочем, тебе же не привыкать уродовать жену.

— Да че ты опять передергиваешь! За десять лет нашей совместной жизни, я хоть раз пальцем тебя ударил?.. Млять, ведь пылинки ж все время с этой суки сдувал!

— Ну да, а три дня назад ножиком по горлу меня полоснул, получается, твой двойник.

— Ты сама меня спровоцировала! Точно так же, как делаешь это сейчас!

— Милый, у тебя паранойя.

— За дурачка меня держишь? Думаешь не понимаю: твоей истинной причины появления здесь сегодня?

— Вот болван! У меня язык устал уже повторять, что просто увидеться с тобой захотела.

— А то, что Рихтовщик с компанией оруженосцев через час здесь нарисуется — это, разумеется, совсем ни при чем?

— Рихтовщик? Здесь?

— Очень достоверно сыграла. Не зря битый час перед зеркалом удивление отрабатывала.

— Прекрати. Я правда не знала.

— Ну, конечно… Вот, ведь, Поганка, зараза! Все о нашем, с Пауком, появлении на дальнем оазисе рассказала, а идущем следом Рихтовщике забыла упомянуть.

— Представь себе. Я ж спрашивала только о тебе.

— Короче, мне пофиг: знала ты на самом деле или нет. Но ежели все-таки приехала убеждать меня: отпустить этого говнюка с миром — можешь даже не пытаться. Через час я кончу ублюдка на этом самом месте… Да, млять, ты не ослышалась, я подкараулю Рихтовщика, коварно нападу на его мелкий отряд из-за кустов, и перережу всех, как свиней.

— Да за что же ты так его ненавидишь?! — возмутилась Белка.

— А чтобы избавить тебя, верная любимая женушка, от соблазна предупредить Рихтовщика, — продолжил Скальпель, проигнорив слова побледневшей супруги, — и уберечься от очередного срыва планов, мне придется связать тебя, милая, и скотчем залепить твой очаровательный ротик.

— Скальпель, ты с ума сошел?!

— Напротив, я исцелился от безумия… Сопротивляться не советую, удрать от меня по черноте у тебя вряд ли получится. И если будешь послушной девочкой, то, так уж и быть, по старой памяти, не отдам тебя на потеху Пауку.

— Скальпель, это ж я — Белка! Твоя жена! Мать твоего единственного сына!..

— Паук, хорош бултыхаться, помощь твоя нужна, — отвернувшись от девушки, позвал напарника Скальпель.

Глава 24

Глава 24, в которой мухлеж удается на славу, и я пожинаю нехилые дивиденды.

Внимание! Вы организовали дружественной тени игрока Фиалка посильное участие в ликвидации 10 лотерейщиков, уложившись в заданное время, и в полном объеме исполнили свои обязательства по договору с тенью игрока Фиалка.

В награду тень игрока Фиалка открывает вам местоположение своего личного схрона. Карта, с указанием схрона, помещена в ваш личный архив. Для ознакомления с ней, перейдите в раздел Карты.

Строки системного уведомления загорелись у меня перед глазами прямо в разгар боя с очередной стаей тварей, в заново открытом и дважды уже зачищенном за предыдущие циклы коридоре. Идея переноса тени в шпору сработала на все сто. И у меня снова все получилось.

Ни одного опасного противника здесь не было, потому как матерые лотерейщики (а в этой стае, к слову, их было всего трое), даже усиленные читерским рывком, давно превратились для меня в предсказуемых болванов для битья. Но все равно, от схватки отвлекаться было нельзя, и изучение карты фиалкиного схрона пришлось отложить на потом. К тому же, появление компаньона, неожиданно, добавило драйва в давно набивший оскомину процесс ежедневной мясорубки.

— Бу-га-га! Получи, сука! Че, гнида, не понравилось? Я тя понимаю, сложно выеживаться укороченным на бестолковку!.. А ты куда прешь, сученыш? Думаешь самый шустрый! А вот хрена лысого тебе, образина! Я быстрее!.. — с пулеметной скоростью комментировала Шпора, наносимые мной ею удары, неотвратимо смертельные для напирающих толпой тварей.

После тысячелетий забвения дорвавшаяся до кровавой резни Фиалка, в отличии от меня, упивалась схваткой, как девочка игрой в куклы. А ее кураж невольно заводил и меня, реанимирую давно подзабытое чувство глубокого удовлетворения своей кровавой работой.

Запрет на голосовую связь со Шпорой я снял еще во время длительного пятичасового перехода к «обитаемым» коридорам по очищенной от тварей части Лабиринтов. К тому времени успокоившаяся после первоначального шока Фиалка уже смирилось с новым вместилищем своей тени, и нам удалось наладить адекватный диалог. Ну а когда, добравшись до тварей, я перешел к активной фазе рейда, восторг бывшего игрока, с головой окунувшегося в схватку после длительного перерыва, стал лучшей наградой мне за выслушанный поначалу поток оскорблений от истерички.

Зарубив последнего бегуна, я решил сделать короткий перерыв на перекус, и параллельное изучение карты фиалкиного схрона. Благо, для задуманного не пришлось даже сокращать запасы провизии в ячейках инвентаря. В последнем зачищенном от тварей коридоре я вытащил из знакомого невидимого сундука у стены пакет сухарей, три банки тушенки и две поллитровки водки (на диво щедрый системный подгон, с учетом далеко не первого разорения этого секретного хранилища). Так что часть провизии и целиком всю алкашку пришлось даже прятать в свободные ячейки инвентаря.

Когда я присел рядом с невидимкой-сундуком и стал вскрывать банку тушенки, охочая до драки Шпора, не сдержавшись, закатила очередной скандал, требуя продолжения кровавой резни в следующем коридоре. И, дабы урезонить чересчур темпераментную барышню, пришлось снова на несколько минут отрубить с ней голосовую связь.

Открытая следом карта ее схрона весьма порадовала меня своей доступностью. Оказалось, что вход в данный подземный грот (с высокоуровневой охраной заветного фрагмента пазла, разумеется) находился аж в пятом коридоре Лабиринтов, то есть в месте, зачищенном мною от тварей уже больше десяти раз. И несмотря на то, что я там каждый метр пола и стен изучил чуть ли не под микроскопом (скрытой ступенью Всевидящего ока точно сканировал этот коридор вдоль и поперек уже раза три), этого секретного спуска в тайный грот оттуда я, таки, не заметил. И это лишний раз убедило меня в правильности догадки, что пресловутые личные схроны теней сгинувших в Лабиринте игроков — это специфические схроны Лабиринтов, пробиться через абсолютную маскировку которых невозможно без карты-ключа от теней.

Но тут же подрываться на штурм обнаруженного грота я, разумеется, не поспешил. А отложил этот штурм на потом, точно так же, как недоступный пока личный схрон Куцего, в дальнем и неисследованном еще коридоре. Открытых мною на данный момент восьми фрагментов пазла было явно недостаточно, для перехода на финальную стадию зачистки читерских подземных гротов. Во-первых, пока что у меня имелось лишь две карты-ключа из одиннадцати потенциально доступных, и требовалась черт знает сколько еще времени, чтобы уломать оставшихся обладателей личных схронов на утесе поделиться картой. Впрочем, у меня недавно зародилась в голове идейка, как можно в разы ускорить этот процесс. Но, даже, если все получится, оставалось еще удручающе-безысходное «во-вторых».

Потому как, знай даже я сейчас все одиннадцать спусков в тайные гроты с гарантированными фрагментами пазла, все равно тогда потенциально на руках у меня было б лишь девятнадцать фрагментов (8+11), для открытия же секретного плана выхода отсюда их требовалось двадцать шесть. Выходит, как не крути, но еще семь фрагментов мне, по любому, придется отыскать: либо в стенах этих гребаных коридоров, либо в потрохах морских обитателей бухты. И интуиция мне подсказывала, что исполнить эту обязаловку в Лабиринтах станет для меня сложней всего…

Избавиться от заполнивших голову мрачных думок мне помогла Шпора, которой я вернул «голос» сразу по завершении короткого перекуса. И бодрые матюки боевой подруги быстренько поставили меня на ноги.

— …Шевели булками, Рихтовщик! От ведь, обжора хренов! Просто зла на тебя не хватает! — практически успокоившаяся Шпора, убедившись, что я больше не намерен отлынивать, и направляюсь отпирать скрытый проход в «обитаемый» коридор, перешла с трехэтажного пропистона на почти отеческое ворчанье: — Столько времени впустую из-за тебя, хомяка, потеряли!..

— Да всего-то пятнадцать минут, — рискнул огрызнуться я.

— ЦЕЛЫХ пятнадцать минут! За которые мы могли бы… Ух! Вот нахрена надо было сейчас жрать? Потом что ли не мог? Ты ж, в натуре, уже сегодня завтракал — рыбу жрал, я видела!

— Я живой человек. Мне силы восстанавливать необходимо. И еда — это источник…

— Шевели батонами, балабол! Че плетешься, как черепаха!

— Да все, дошли уже, — я ударил носком ботинка в едва заметный крест из трещин на углу крайней у стены плитки. И раздавшийся тут же скрежет раздвигающихся каменных плит подтвердил запуск опирающего скрыт механизма.

— Ишь ты! Выходит, снова меня память подводит. Я-то ждала, что плитка эта будет шагов еще примерно через двадцать.

— Не мудрено. Столько лет прошло с тех пор, как ты здесь ножками бродила.

— Не путай, людскую память, и память тени игрока! Я все прожитую жизнь до малейших нюансов прекрасно помню!

— Ага, — хмыкнул я, не удержавшись. — Только уже в четвертом коридоре со скрытами косячишь.

— А в твою пустую башку не приходила такая простая догадка, что это не память меня подводит, а сами скрыты Лабиринтов силы за тысячелетия изменились?

— Ну если тебе так станет спокойней…

— Ах ты ж!..

К счастью, в этот момент створки прохода в соседний коридор расширились достаточно для проникновения к нам оттуда первых урчащих аборигенов. И, позабыв о возмущении, Шпора переключилась на боевую скороговорку, направленная моей рукой навстречу оскаленной пасти первого бегуна…

За оставшиеся до захода солнца три часа мы успели зачистить от тварей еще семь коридоров. И, с чувством честно отработанной смены, я вывалился из ближайшего водопада в стене-небоскребе и, активировав скрытую ступень Легче пуха, на невидимых крыльях стрелой понесся к утесу…

И стоило мне опуститься ногами на вершину скалы, как в пламени пары оставшихся здесь факелов проступили хмурые старческие лики. Заговоривший первым «кощей», вместо приветствия, потребовал от меня объяснений многочасового отсутствия своей подруги:

— Отвечай, прохиндей, что ты с ней сделал?!

— Где Фиалка? — подхватил тоже отнюдь не дружелюбным тоном старина Куцый. — Что это значит? Почему у тебя в руках ее погашенный факел?

— Ишь раскудахтались, старперы хреновы! — фыркнула на реакцию недавних собратьев по узилищу скрытая в инвентаре и не слышная теперь никому, кроме меня, Шпора, и тут же с теней переключилась обратно на меня: — А я тебе говорила: выбрось эту чертову поломанную деревяшку. Заладил, как баран: надо вернуть, кому-то на утесе факел может пригодиться… Только старикашкам этой палкой лишний повод дал, для зубоскальства.

Но, не слушая бубнеж напарницы, я вытащил притороченный сзади за ремнем брюк факел, с надпиленной верхушкой, и со свисающими вокруг надпила клочьями поврежденной пали, и, подойдя к непривычно пустующему месту его обычного расположения, точным ударом вбил острый конец рукоятки в щель утеса.

— И что теперь?

— Он не горит! Где она? — продолжили кудахтать на своих «насестах» огненные лики.

— И правда, дурацкая была затея, — поддержала теней Шпора. — Мертвечиной от этого факела за версту несет. Давай-ка, лучше, до конца уже его расхреначим.

Когда, в ответ, я призвал Шпору из ячейки в руку, напарница не заподозрила неладного, сочтя, что, прислушавшись к ее словам, я на самом деле решил распилить мертвый факел.

У меня же на его счет, разумеется, были иные, куда более долгоиграющие планы.

— Вернись! — озвучил я скрытую ступень давно откатившейся абилки, направив вращающийся диск аккурат в борозду изначального надпила.

Обязательным условием исполнения скрытой ступени Душелова было обретение с ее помощью тенью игрока свободы в новом подходящем вместилище. Что утес подходящее для Фиалки вместилище — было бесспорно. И я рассудил, что раз уж вздорная старуха провела здесь хренову тучу лет, то вряд ли, после незначительной отлучки, будет отринута убежищем, ставшим за тысячелетия ей, по сути, родным домом. Что же касаемо тонкого момента: обретения на старом месте свободы прикипевшей к одушевленному предмету тени — здесь, признаюсь, я смухлевал, и в момент активации абилки, мысленно обосновал Системе свое действие, как возвращение тени СВОБОДЫ слова. Мол, вернувшись обратно в утес, Фиалка сможет снова беспрепятственно общаться с остальными тенями, а через пламя факела — беседовать и со мной.

Когда на мертвом факеле полыхнул огонь, я понял, что очередная моя авантюра увенчалась успехом, и поспешил вернуть онемевшую шпору в инвентарь.

— СССУКААА! СССУКААА! СССУКААА!.. — от раздавшегося следом яростного крика-шипенья старухи Фиалки мне показалось, что сбежали на глубину даже отморозки-иглозубы, из наворачивающей круги вокруг утеса дежурной стаи.

— Че-че?..

— Охренеть!.. — последовала синхронная реакция огненных ликов с двух других факелов, в короткую передышку между отчаянными завываниями обманутой дамы. Из чего я сделал вывод, что каким-то загадочным образом остальные тени успели расспросить о случившемся несчастье так отчаянно надрывающуюся товарку.

— Фиалка, пойми меня правильно, я…

Но мои увещевания были заглушены очередной порцией женского отчаянья:

— СССУКААА! СССУКААА! СССУКААА!..

Когда же голосистая стерва, прекратив наконец терзать мои несчастные барабанные перепонки, заткнулась во второй раз, вместо ожидаемой волны упреков в свой адрес, я услышал откуда-то снизу робкий старческий голосок:

— Шнурок!

— Че это? — я озадаченно поглядел на широко улыбнувшегося Куцего.

Но не успел приятель ответить, как следом за первым, снизу раздался визгливый старушечий:

— Подснежник!

И тут же, словно лавину прорвало, сразу шестеро нижних голосов затараторили наперебой:

— Я — Карась, Рихтовщик! Запомни, КА-РАСЬ!

— Чижик! Не чиж, а ЧИЖИК!

— Волна! Ну-ка заткнулись вы, хмыри поганые! Услышь меня, Рихтовщик, я — ВОЛНА!

— Ст-т-траус! Т-там с одной т-т надо! Я, прост-то заикаюсь!

— Крыса! Ты, парень, главное меня запомни! Я — КРЫСА!

— Грузило! Держись Грузило, бро! Я — ГРУЗИЛО!

— Вы че, твари, попутали! — в противовес воплям снизу разразился гневной тирадой сосед «кощей». — Я к Рихтовщику ближе, чем вы все! Он практически друг мне! Потому и договор с ним первым заключить должен я! Зарубите это себе на носу, низушники чертовы!.. Кстати, Рихтовщик, я — Клоун!

— До пошел ты!

— В жопу засунь свои правила, Клоун!

— Каждый сам за себя! — раздался протестующий рев нижних огненных ликов.

Из-за несмолкающего ни на мгновенье гвалта, я даже слова не успевал сказать в ответ на призывы со всех сторон. И лишь глупо улыбался сработавшему на все сто коварному плану.

— Не обращай внимание на этих низушников! — заискивающе мне улыбнулся Клоун-«кощей».

— Между прочим, я тоже в шпору его хочу! — неожиданно подключился к общей перебранке и старина Куцый. — И че, что договор предложить ему не могу! Зато мы с ним за эти месяцы…

— СССУКААА! СССУКААА! СССУКААА!.. — заглушив все прочие голоса, очнувшаяся от оцепления Фиалка вспомнила о своем безутешном горе и накрыла утес с окрестностями очередной волной неистового шипящего воя обездоленной старухи.

Глава 25

Глава 25, в которой тени удивляют меня разнообразием возможных целей, и я подстраиваюсь под охотничьи амбиции новоявленных друзей.

Совместными усилиями остальные тени утеса угомонили несчастную Фиалку, и между огненными ликами тут же разгорелась схватка за возможные вакансии.

Поскольку задание от Куцего было связано с ловлей рыбы, а хотелка Фиалки — с ликвидацией лотерейщиков, я заранее предположил, что запросы остальных теней так же будут направлены на истребление враждебной игроку фауны этого проклятого места. И не прогадал.

Выскочка Клоун, на правах нашего с ним давнего знакомства узурпировав право первого выбора, просчитался, пожелав стать участником охоты на топтунов. Да один коридор-темница с десятком этих грозных «невидимок» обнаружен мною был еще несколько циклов назад, и ни единожды уже был зачищен, соответственно, хотелка тени была вполне адекватной и реально осуществимой. Вот только, чтобы пробиться к «темнице» с топтунами, требовалось еще зачистить двадцать три коридора со стаями низкоуровневых аборигенов. А это — рутина минимум еще на пару дней. Потому в очередности на заключение со мной договора, с последующим одушевлением шпоры, авторитетный старикан был практически сразу же оттеснен более смекалистыми «низушниками» аж на третье место.

Первым же претендентом на одушевление моей шипастой машинки смерти стала тень игрока Волна. Эта, судя по раскатистому басу, крупная при жизни дама пожелала самый легкий в реализации вариант охоты — на иглозубов. Волна заказала участие в ликвидации трех десятков водоплавающих тварей за один час. Что, в принципе, я мог исполнить немедленно. Но барахтаться в сгустившихся сумерках в воде после тяжелой (и чего уж греха таить, весьма щедрой на системные плюшки) трудовой смены не хотелось уже от слова совсем.

Адекватная Волна пошла мне на уступку, и согласилась подождать до утра. Как только мы договорились, перед моими глазами ожидаемо загорелись строки системной фиксации сделки:

Внимание! Вы заключили договор с тенью игрока Волна, по условиям которого обязуетесь завтра, в течении 1 часа, организовать дружественной тени игрока Волна посильное участие в ликвидации 30 иглозубов. Отсчет времени исполнения договора, по договоренности сторон, начнется ровно через пять минут после рассвета.

В награду за исполнение вами в полном объеме условий заключенного договора, тень игрока Волна обязуется открыть вам местоположение своего личного схрона.

В случае неисполнения вами в полном объеме условий заключенного договора, вы лишаетесь возможности дальнейшего налаживания контактов с тенями утеса.

И на завтра же я подписался на исполнение хотелки проныры Шнурка. Этот старикан, шустрее прочих теней отреагировавший на наметившиеся перспективы одушевления моей шпоры, практически параллельно с Волной застолбил за собой охоту на самый многочисленный вид обитателей здешних подземных коридоров. Предложенное им время охоты учитывало дополнительные часы на дорогу по очищенной от тварей территории Лабиринтов, и вполне вписывалось в запланированный на следующий день фронт работ. Потому, со Шнурком мы так же, как с Волной, быстро согласовали условия, и перед моими глазами загорелись строки второго за вечер системного уведомления:

Внимание! Вы заключили договор с тенью игрока Шнурок, по условиям которого обязуетесь завтра, в течении 9 часов, организовать дружественной тени игрока Шнурок посильное участие в ликвидации 100 бегунов. Отсчет времени исполнения договора, по договоренности сторон, начнется ровно через два часа после рассвета.

В награду за исполнение вами в полном объеме условий заключенного договора, тень игрока Шнурок обязуется открыть вам местоположение своего личного схрона.

В случае неисполнения вами в полном объеме условий заключенного договора, вы лишаетесь возможности дальнейшего налаживания контактов с тенями утеса.

Что у теней имеется пунктик: о невозможности повторения чужого заказа, стало очевидно, когда за вышеозначенными шустриками, и застолбившим топтунов Клоуном, оставшиеся тени принялись вдруг накидывать абсолютно нереальные на сегодняшний день цели, реализация которых в Лабиринтах силы грозила затянутся на месяцы, а то и годы. Так, тень игрока Подснежник изъявила желание поучаствовать в ликвидации кусачей, Карась пожелал стать активным участником сафари на руберов, Чижику же ничего не оставалось, как подписаться на мифического элитника.

Казалось бы, для трех оставшихся теней в Лабиринтах не осталось больше даже теоретических целей. Но, припомнив мою давнишнюю разборку с гигантским осьминогом, после нескольких минут раздумья, тень игрока Крыса обозначила свое намерение поучаствовать в ликвидации Стража. И никакие мои доводы, о том, что в предыдущий раз я сумел одолеть эту невероятно могучую образину лишь с помощью кислотника, который при этом пришлось использовать полностью и больше запасов концентрата кислоты у меня нет, не смогли отвернуть упрямого старика с намеченной цели.

Оставшаяся же пара теней, неожиданно для меня, практически сразу за Крысой, на пустом, казалось бы, месте смогла отыскать себе еще по цели. И, что особо ценно, совершенно для меня ненапряжных.

Инициатором идеи стал заика Страус. Потому как, пока этот занудный тип выносил мне мозг своим раст-т-тянутым, как резинка старых трусов, пожеланием: участвовать в ликвидации, в акватории бухты, дельфинов (преобразить в которых местных иглозубов, с моим читерским Душеловом, было делом вполне реальным), оставшийся последним Грузило, по аналогии, скумекал цель и себе, объявив следом о намерении поучаствовать в охоте на людей. Здесь, во избежание разночтений с Системой, я настоял на корректировке цели с «людей» на «особей, наделенных человеческим сознанием». Грузило согласился, и договор с ним стал третьим в очереди моего исполнения, сместив выскочку Клоуна аж на четвертое место.

Внимание! Вы заключили договор с тенью игрока Грузило, по условиям которого обязуетесь послезавтра, в течении 14 часов, организовать дружественной тени игрока Грузило посильное участие в ликвидации 5 особей, наделенных человеческим сознанием. Отсчет времени исполнения договора, по договоренности сторон, начнется ровно через пять минут после рассвета.

В награду за исполнение вами в полном объеме условий заключенного договора, тень игрока Грузило обязуется открыть вам местоположение своего личного схрона.

В случае неисполнения вами в полном объеме условий заключенного договора, вы лишаетесь возможности дальнейшего налаживания контактов с тенями утеса.

Наметив, таким образом, план работы на ближайшие пару дней, я поужинал тушенкой с сухарями, достал из рюкзака телогрейку и, расстелив ее, вместо матраса, на граните утеса, привычно рухнул на нее животом и практически сразу же отрубился.

Глава 26

Глава 26, в которой мне выносят мозг, а я спасаю шансы на выживание.

— Ну, брат-т-тан… — снова заканючила Шпора, хоть и помолодевшим, но все так же нудно заикающимся голосом тени Страуса. — Т-т-так не чест-т-тно. Это ж не охот-т-та — а черт-т знает-т чт-т-то т-т-акое!

— Ты задрал, млять! — раздражено рыкнул я в ответ. — Ща снова голоса лишу! И уже до конца гребанной охоты!

— Но у меня т-т-такой же конт-т-тракт-т, как и у ост-т-тальных т-т-теней. И я решит-т-тельно прот-т-тест-т-тую прот-т-тив т-т-такого от-т-тношения!

— Сука! Ты специально, что ли, такие слова выбираешь?

— Какие т-т-такие?

— Т-т-такие, — передразнил я зануду.

Но нудный тип снова сделал вид, что ничего не понял.

— Я не пот-т-терплю т-т-такого оскорбит-т-тельного от-т-тношения!

— Не гони, никто тебя не оскорбляет… И, вообще, какие ко мне могут быть претензии. Стикс свидетель, я честно исполняю все обязательства по нашему договору. Трех дельфинов совместно мы уже кончили. Через десять минут Дар откатится, сотворю следующую жертву из иглозуба. Если захочешь, позволю даже тебе самому выбрать из претендентов. Ты главное сиди тихо, и не выноси мне нытьем мозг.

— Но я хочу, как ост-т-тальные т-т-тени, испыт-т-тат-ть азарт-т погони за т-т-тварями! А не участ-т-твават-ть в казни молящих о смерт-т-ти едва живых полут-т-трупов!

— Да, млять! Просил же…

— Ну, Рихт-т-товщик…

— А я хочу свалить отсюда, нахрен, побыстрее.

— Уважаю т-т-твое ст-т-тремление, но не в силах т-т-тебе помочь! Т-т-ты же, напрот-т-тив, легко можешь устроит-ть нормальную охот-т-ту, вмест-т-то…

Пристальным взглядом я вызвал описание Шпоры, и привел угрозу в исполнение.

Нудное заиканье в голове тут же, как отрезало, и меня, наконец, окружала благословенная тишина, нарушаемая лишь шумом неспешно накатывающих волн и вялым трепыханием на прибрежной каменной отмели, между утесом и береговой стеной, пары сильно поломанных, но пока живых еще, иглозубов.

С хрена, спросите, я так заморочился, исполняя не шибко сложную хотелку Страуса? Ща попробую объяснить.

Исполнение условий первых двух договоров с Волной и со Шнурком, на совместное истребление, соответственно, иглозубов и бегунов, прошло, как по маслу — без сучка и задоринки. Открывшаяся накануне белая полоса продолжилась, и всего за один день я стал обладателем еще пары карт тайных схронов теней.

Затеянная на другой день ликвидация особей, наделенных человеческим сознанием, из-за жесткого временного лимита, началась в дикой спешке. За пять часов я должен был преодолеть освобожденные от тварей коридоры лабиринта, а за оставшиеся девять успеть пять раз активировать четвертую ступень Душелова. Учитывая, что откат между повторной активацией данной ступени Дара на текущий момент составлял ровно два часа, выходило, что на всякий-разный форс-мажор закладывался всего-то час. Впрочем, хорошо изученные, и не раз уже зачищенные коридоры сводили риск непредвиденной заминки к минимуму. И я, планомерно зачищая коридоры, через положенные два часа создавал себе в очередной стае тварей союзника, без зазрения совести тут же его ликвидировал и, пережидая очередной откат, продолжал зачистку… В итоге, с условиями очередного договора справился на все сто — пятерку требуемых особей за четырнадцать часов завалил и стал счастливым обладателем еще одного плата тайного схрона от тени игрока Грузило. После чего, в прекрасном настроении, вернулся обратно на утес.

Что ликвидация подряд пяти союзников обошлась значительно дороже, чем предполагал, я узнал лишь на следующий день. Когда, исполняя заказ Клоуна, приступил к зачистке коридора-темницы с невидимками-топтунами (подходы туда я зачистил накануне).

Схватка на хорошо изученной территории, с десятком знакомых противников, которую в предыдущий цикл я блестяще выиграл за считанные секунды, без единой царапины, на сей раз едва не обернулась для меня фатальным концом истории. И это с учетом того, что я за минувшие две недели непрерывного кача, хоть и не прибавил уровня развития, но получил стандартный прирост в показателях. Топтуны же, возродившись после перезагрузки в локации, пребывали в своих изначальных параметрах.

Но! В том бою с ними мне с первой секунды просто чудовищно не везло. Моя читерская удача положила на меня здоровенный болт, и я косячил буквально на каждом шагу: спотыкался на ровном месте, в беспроигрышной ситуации промахивался мимо цели, и получал тумаки и ссадины везде, где только это было возможно. Читерские Реакция и Скорость не помогали, а, наоборот, играли против меня. И только бешенная Регенерация удержала меня в те роковые мгновенья на краю могилы. Окружившие топтуны месили меня со всех сторон. Мои же неловкие потуги отбиться приводили не к смертельным ранам, как обычно, а к никчемному царапанью толстых роговых пластин ублюдков, что ничуть тварей не сдерживало, а, наоборот, лишь еще больше их распаляло.

Спасло меня тогда лишь чудо. Вернее отчаянная, на грани потери сознания, активация Сокрушителя преград и применение уже на автопилоте, против обступивших со всех сторон убийц, Смертельного удара. Каждый из десяти скучковавшихся вокруг меня топтунов желал лично приложить лапу к уничтожению высокоуровнего игрока, это-то их и сгубило. Радиус поражения Смертельного удара накрыл всю толпу, и уродующие меня ублюдки дружно попадали замертво.

Потом я пару часов отлеживался на трупах сраженных абилкой врагов, дожидаясь сращивания многочисленных переломов и глубоких ран от когтей топтунов. Без остатка расплесканные силы и здоровье восстанавливались мучительно медленно. Пришлось выпить весь живец их фляжки, и подъесть все запасы тушенки и сухарей из ячеек. И даже с такой серьезной подпиткой, когда через пару часов поднялся, меня зашатало из сторону в сторону, как вусмерть пьяного алкоголика. В нынешнем состоянии даже бегуны превращались для меня в серьезных противников, а, с учетом текущего фатального невезения, и вовсе смертельно-опасных. Потому, когда смог худо-бедно двигаться, я заковылял к ближайшему выходу из коридоров.

Пришлось на ходу перекраивать планы и возвращаться на утес гораздо раньше запланированного. К счастью, какая-никакая, но победа над топтунами, была признана Системой в зачет исполнения условия договора, и карта очередного тайного схрона от тени игрока Клоун добавилась в мой каталог.

Появившееся неожиданно свободное время на утесе я посвятил изучению причины текущего фатального невезения. Поднял из архивов сброшенные вчера в запарке боя логи предыдущего дня, и выяснил, что за убийства союзников, помимо мизерного опыта и мелкого поощрения в навыке Палач, мне каждый раз прилетал нехилый штраф: в -20000 кармы, и дебаф сроком на 1 месяц: -20 % к Удаче.

В свете моего перевалившего за три сотни тысяч положительного статуса, потери от первого пункта системного наказания были сущим пустяком. Было триста девятнадцать тысяч кармы, стало двести девятнадцать тысяч. С учетом ежедневного истребления тварей в Лабиринтах силы, через пару месяцев я легко верну все эти потери и продолжу дальше ежедневно штамповать в Статусе новые максимумы кармы.

А вот текущее фактическое обнуление на месяц Удачи, за совокупное убийство пяти подряд союзников, грозило завтра обернуться для меня настоящей катастрофой, в свете запланированного убийства еще пятерых. Ведь договор с заикой Страусом уже был зафиксирован Системой. А по нему я обязывался за десять часов организовать тени игрока Страус участие в ликвидации пяти дельфинов.

С учетом примерно понятных штрафных санкций, завтрашняя охота за головами союзников-дельфинов грозила превратить уже обнуленную Удачу, в характеристику с отрицательным значением, то бишь на месяц сделать из меня беспросветного неудачника. Что в Лабиринтах фактически равносильно было смертельному приговору. Потому как, если я чудом выжил в обыденной драке с топтунами всего-то с нулевой Удачей, то с отрицательным ее показателем я стану легкой добычей даже для тех же иглозубов. И завтра после первого же убитого союзника мне настанет реальный писец.

Проведя окончание дня и следующие полночи в тяжких раздумьях, выхода из тупиковой ситуации я так и не придумал и, решив завтра разорвать неисполнимый из-за дебафа контракт с тенью заики, провалился под утро в обреченный сон.

Мне приснился Свиллль. С другом-дельфином мы беззаботно бороздили просторы бухты, гоняя иглозубов. Но в одной из драк напарнику сильно досталось. С головой отдавшись собственной схватке, я на несколько секунд потерял Свиллля из вида, а когда, разобравшись со своими врагами, вернулся к союзнику, обнаружил дельфина уже при смерти.

Уж не знаю на кого он нарвался, может на Стража, под водой расспросить умирающего друга было невозможно. Помимо многочисленных рваных ран, у Свиллля был сломан позвоночник, и вырваны все плавники, включая даже хвостовой. Он просто чудом оставался жив, и на моих глазах безвольно тонул в облаке крове.

Добей меня, — загорелся перед глазами перевод выпущенной умирающим союзником в мою сторону ультразвуковой волны. — Я все равно обречен, пийпьль. Прошу, друг Рихтовщик, прекрати мои мучения.

Ударом шпоры я отсек другу голову…

И тут же проснулся от собственного отчаянного крика. А через мгновение вдруг понял, что умирающий друг только что «насвистел» мне оригинальный выход из возникшего тупика.

Действуя по «совету» дельфина, я прыгнул в воду и, активацией Душелова, обратил в союзника вожака ближайшей стаи. Далее, с его помощью устроил охоту на остальных членов стаи. Я велел союзнику-дельфину не убивать, а лишь калечить иглозубов, и параллельно проделывал рядом тоже самое. Потом калек мы собрали и совместными усилиями вытолкали на прибрежное мелководье, откуда, в силу полученных увечий, водоплавающие твари никак уже не могли сбежать самостоятельно.

Дальше, поручив союзнику охрану подступов к мелководью с калеками-иглозубами, я поднялся на утес, взял факел Страуса, и приступил к процессу переноса тени в шпору…

Через полчаса, спустившись к мелководью с одушевленной Шпорой, я застал бывшего союзника за попытками дотянуться длинной пастью до лакомой добычи на молководье и, к неописуемому восторгу Страуса, тут же отсек ублюдку Шпорой башку. При этом никаких штрафных санкций от Системы не последовало, ведь я кончил уже не союзника, а вернувшуюся в неразумное состояние тварь.

Дальше, к безмерному разочарованию Страуса, наша совместная охота ограничилась отпугиванием от пятерки запертых на мелководье калек прочих иглозубов. Которые, честно говоря, не очень-то мне на мелководье и докучали, впечатленные, видимо, моей стремительной и жестокой расправой над высокоуровневым вожаком.

По истечении отката Дара, я активировал четвертую ступень Душелова на одного из калек. И новоявленный союзник, как и тяжелораненый Свиллль во сне, не в силах терпеть боль поломанного тела, сам попросил меня облегчить его страдания. Что я, разумеется, тут же и сделал. И Система, зачтя такое убийство, как акт милосердия с моей стороны, обошлась на сей раз без применения штрафных санкций.

Через пару часов аналогичным образом я без штрафа ликвидировал второго дельфина-союзника. Еще через два часа — третьего. И вот теперь подходила уже очередь четвертого…

Понятное дело, что Страус от такого пассивного варианта охоты, мягко выражаясь, был не в восторге, и изводил меня бесконечными требованиями и претензиями. Из-за чего периодически приходилось урезонивать заику лишением на часик-другой права голоса.

— Ладно, дружище, не обижайся, — я погладил длинную рукоять одушевленного оружия. — Обещаю, в качестве компенсации за сегодняшний вынужденный простой, потом как-нибудь возьму тебя на зачистку в коридоры. Согласен?.. Вот и порешали… Ну ты как? Определился кого из оставшихся первым в дельфина превращать станем?.. А раз тебе по барабану, не возражаешь, если я сам выберу?.. Млять, какой же все-таки охренительный ты собеседник, дружище, когда молчишь!

Глава 27

Глава 27, в которой я заключаю очередной договор, и отправляюсь по известному адресу.

Прошло еще три месяца моего пребывания в Лабиринтах силы. За которые в коридорах удалось отыскать два новых фрагмента пазла. В определенном смысле, этому немало поспособствовала моя месячная ущербность, из-за системного дебафа в Удачу.

Опасение нарваться в дальних коридорах на серьезного высокоуровнего противника, стычка с которым, при нулевой Удаче, как показал опыт с топтунами, легко могла закончиться моей смертью, вынудило меня перекроить привычный ежедневный настрой на максимальное количество зачищенных коридоров. Кроме того, из бесед с дружественной семеркой теней, открывших мне свои секретные схроны, по некоторым их обмолвкам, я догадался, что вскрытая мною сеть коридоров далеко не полная. Существование где-то пропущенных мною скрытых ходов в иные ответвления Лабиринта подтверждало и наличие у меня в архиве карт сразу трех секретных гротов, спуски в которые начинались из непонятных коридоров, расположенных на значительном отдалении от открытой мною территории Лабиринта.

Я временно сменил приоритеты в сторону значительного уменьшения зачищенных за день коридоров, а освободившееся в результате время направил на более детальное их исследование. Иными словами, следующие пару циклов, вместо продвижения дальше на дальних рубежах Лабиринтов, я сосредоточился на скрупулезном изучении периметра уже открытых ранее коридоров, с насквозь понятной и легко устранимой, даже при нулевой Удаче, охраной, в виде стай бегунов, с предводителями лотерейщиками. Вместо стандартного одного применения скрытой ступени Всевидящего ока, теперь каждый очищенный коридор я сканировал дважды, использую получасовой перерыв отката между применениями абилки для ручного тщательного обшаривания стен коридора, в поисках невидимых глазу скрытых рычагов.

Конечно, процесс истребления тварей был куда как занимательней блуждания под Оком по пустым и неоднократно отсканированным ранее коридорам, в поисках хрен пойми чего, но вынужденное месячное ограничение вынудило меня пройти через эту тягомотину.

Вообразите же мою радость, когда слепые поиски в одном из коридоров неожиданно увенчались успехом. Я нащупал на стене рычаг, разглядеть который ни разу не смог в процессе неоднократного сканирования коридора Оком. Разумеется, сразу после того, как рука наткнулась на скрыт, активированная через несколько минут скрытая ступень Всевидящего ока обозначила и рычаг, и место тайного хода на стене, открываемого нажатием найденного рычага.

Так я обнаружил выход в ранее неисследованное ответвление Лабиринтов. И в первом же тамошнем коридоре замаскированный сундук скрыта, помимо щедрого по первости набора расходников (одежды, еды, алкоголя), преподнес мне долгожданный сюрприз в виде бесценного фрагмента пазла.

Второй заветный кусочек картона я обнаружил примерно месяца через полтора. Дебаф на Удачу к тому времени благополучно развеялся, и я в полную силу зачищал уже коридоры обнаруженного ответвления. Добрался там до логова топтунов, и несмотря на то, что в этой части Лабиринтов в коридоре-темнице этих тварей оказалось на десять, а целых тринадцать, запросто всех там же и перекрошил, уработав тварей колюще-режущим арсеналом, без активации Сокрушителя преград. И там в сундуке скрыта темного коридора мне снова повезло заполучить фрагмент пазла.

Дальнейшие исследования коридоров ответвления приносили, увы, лишь стандартные наборы расходников в обнаруженных схронах. Зато вчера мне удалось открыть последний самый дальний коридор, со спуском к глубинному гроту (личному схрону) Страуса. А по случайно проскочившей в разговоре оговорке тени игрока-заики, я еще три месяца назад узнал, что личный схрон Страуса охраняют высокоуровневые кусачи. Победа над которыми, по уговору, обещала мне допуск к личному схрону тени игрока Подснежник.

Что ж, я оттягивал штурм глубинных гротов достаточно долго, надеясь отыскать высокоуровневых тварей в верхних коридорах подземелий. Увы, тварей выше топтунов отыскать в сотнях зачищенных коридоров мне так не удалось, хотя я практически достиг в своих изысканиях предела открытия новых территорий, ограниченного двухнедельной цикличностью Лабиринтов. Значит, настало время рискнуть, и отправиться за кусачами по известному адресу.

— Надо же, и года не прошло! — сопроводило мои действия злое старушечье брюзжание, когда, выдернув из щели в стене утеса факел, я стал аккуратно карабкаться с ним обратно на вершину. — Сподобился, наконец-то, и обо мне вспомнить!

— Вообще-то, о тебе, уважаемая Подснежник, я никогда не забывал, — буркнул я, с трудом сдерживая желание швырнуть факел с огненным ликом вредной старушенции в накатывающие на утес волны внизу.

— Ну да, ты ж у нас тот еще балабол, — фыркнула мегера. — Выходит, отыскал-таки кусачей?

— Типа того.

— Тогда к делу… За восемь часов управишься?

— Еще пару часиков накинь, уважаемая.

— Ты куда за кусачами топать-то собрался?..

К тому времени я уже благополучно забрался на вершину утеса, и наш завязавшийся торг привлек внимание троицы соглядатаев.

— О, братан, за кусачами собрался, — первым вероломно встрял в наш разговор Куцый. — Правильно, давно пора.

— Ага, очень давно пора, — тут же подхватил Клоун. — Страус еще три месяца назад наколку ему подкинул. А он все тянет, и тянет…

— Так тормозсс, ччче жшш, — подытожила злобным шипеньем Фиалка.

— Вот, значит, как ты обо мне не забывал?! — возмутилась Подснежник.

— Млять! Да че ты их слушаешь?! Там обстоятельства так сложились…

— Три месяца динамо крутил! — возмущенно перебила Подснежник. — Обстоятельства у него…

И в следующую секунду у меня перед глазами загорелись строки системного уведомления:

Внимание! Вы заключили договор с тенью игрока Подснежник, по условиям которого обязуетесь в течении 7 часов организовать дружественной тени игрока Подснежник посильное участие в ликвидации 3 кусачей. Отсчет времени исполнения договора, по договоренности сторон, начинается сразу после прочтения вами до конца данного уведомления.

В награду за исполнение вами в полном объеме условий заключенного договора, тень игрока Подснежник обязуется открыть вам местоположение своего личного схрона.

В случае неисполнения вами в полном объеме условий заключенного договора, вы лишаетесь возможности дальнейшего налаживания контактов с тенями утеса.

— С какого перепуга семь? Мы ж на восемь договаривались! — возмутился я.

— Я знаю, где схрон Страуса, — фыркнула Подснежник. — И, если не будешь тупить, семи часов тебе вполне хватит, чтоб до него добраться, и выполнить свои обязательства.

— Но я ж не давал согласия!

— Как видишь, Система думает иначе, — парировала старая стерва.

— Братан, ты взял в руки ее факел, и этим красноречивее слов обозначил свое намерение, — пояснил Куцый.

— Удачи, Рихтовщик, — напутствовал меня Клоун.

— Надеюсссь, кусссачччи, взссдрючччат твою тощщщую зссадницццу, — зашлась в ядовитом шипении Фиалка.

Я прыгнул в радужный пузырь портала и перенесся в пустыню.

Глава 28

Глава 28, в которой я получаю заслуженные лавры, но не нахожу обещанной награды.

В отместку за урезанное время, я отрубил голосовую связь со Шпорой сразу, после переселения в нее из факела тени Подснежник. Дальше стандартно спустился вниз на лифте, и побежал…

Я несся по пустынным коридорам, как угорелый. Только подошвы ботинок сверкали. Выжимая из читерски прокаченного тела все соки. В итоге, расстояние, которое обычным быстрым шагом я б преодолел часов за восемь, удалось покрыть за рекордные пять с половиной часов.

Учитывая так же незначительную потерю времени на старте (пока подселял тень в Шпору, и спускался вниз на лифте), по прибытии в дальний коридор, со спуском в тайный грот, на ликвидацию заявленных в договоре кусачей у меня осталось еще примерно час с четвертью.

— Какого хрена ты вытворяешь?! — выдал, вместо спасибо, обиженный девичий голосок, когда я снял со Шпоры голосовую изоляцию.

— Будешь хамить, снова выключу, — осадил я скандалистку, тяжело восстанавливая дыхание поле длительно забега.

— Да и пожалуйста! — фыркнула в ответ строптивая союзница. — А я втихушку заблокирую пилу в бою — посмотрим, как это тебе понравится.

— Стерва!

— Шантажист!

— Нормально… Она мне подставой угрожает, и я же еще и шантажист.

— А кто же?! Рихтовщик, у тебя совесть есть? Лишать меня голоса в такой важный момент! Я ж этого события тысячелетия ждала!

— Так ты веди себя нормально, а не как стерва отмороженная.

— У-ууу! Бесишь!

— Ладно, проехали… Ты, вроде, говорила, что знаешь о схроне Страуса?

— И?..

— Если была уже там, внизу, может подскажешь, как там че устроено? Все ж таки в грот я первый раз сейчас буду спускаться, любая информация будет полезна.

— Как там, да че — сам разберешься, на то тебе карта дадена. Мне же чужие секреты выдавать запрещено, — важно объявила Шпора.

— Эх, никакой пользы от тебя, — проворчал я, убирая Шпору в ячейку инвентаря, и рывком невидимого рычага открыл уходящий во тьму, тайный путь вниз.

— Не торопись с выводами, — хмыкнула союзница, когда я, шагнув в яму подземного хода, с плеском хлопнулся задницей в мелкий ручей, и знакомым макаром понесся куда-то во тьму по скользкому серпантину извилистого спуска.

Практически сразу же я душевно приложился лобешником и плечом к каменной поверхности низкого потолка и узкой стены, и, на всякий пожарный, откинулся спиной в ручей. Активизировавшийся через секунду Рыбий глаз озарил пространство вокруг сероватым свечением. И я увидел стены узкого тоннеля, выточенного в известняке подземным ручьем, где, как в акватрубе, я несся вниз, подхваченный потоком ледяной воды.

На выведенной на периферию зрения карте мое стремительное перемещение по скользкому серпантину отражалось крошечной красной фигуркой. Благодаря чему, я имел возможность отслеживать расстояние до грота, и в момент выброса из «трубы» в подземный бассейн мгновенно призвал в обе руки Шпору и резак.

Интуиция взвыла предчувствием смертельной опасности, и обострившиеся мгновенно инстинкты позволили уловить сторонний далекий плеск буквально за долю секунды до того, как мое рухнувшее с верхотуры тело перекрыло раскатистым плюхом в воду все звуки вокруг.

К счастью, в подземном озере оказалось неглубоко — примерно мне по грудь. Я тут же нащупал дно, вскочил на ноги и затравленным зверем заозирался по сторонам, ожидая атаки подбирающихся тварей.

Но врагов в просторной пещере нигде не было видно.

Практически все пространство гранитного пола здесь было залито водой неглубокого, но довольно-таки широкого, подземного озера, примерно в середине которого я оказался, вывалившись из акватрубы в потолке. Шум непрерывного водопада, продолжающего стекать с потолка вниз в шаге за моей спиной, глушил все окружающие звуки, и продолжал будоражить взбаламученную моим падением водную гладь расходящимися кругами мелкой ряби.

Я вглядывался в зловещую в серой подсветке Рыбьего глаза воду вокруг, стараясь разглядеть круги от шагов подбирающихся врагов, но нигде не замечал ничего подозрительного. Меж тем Интуиция продолжала бить в набат, и я, разумеется, не забыл о подозрительном дальнем всплеске.

Предположив, что здешние кусачи асы в Скрытности не меньше топтунов, я активировал Всевидящее око, и только тогда обнаружил семерку окружавших меня великанов, ближайший из которых уже тянулся ко мне когтистыми лапами.

— Ну наконец-то! Долго соображаешь, Рихтовщик! — «подбодрила» Шпора. — Давай! Врежь уже ублюдку!

Но голодная до драки союзница явно переоценила мои возможности. Какой там врежь… Сковавшая ноги и почти все туловище вода лишила меня взрывного ускорения. И пытаться контратаковать сейчас, находясь по грудь в воде, было самоубийством чистой воды. Потому, спасаясь от когтей твари, я дернулся в сторону и, сбитый с ног сопротивлением воды, неуклюже бултыхнулся на бок. От чего тут же невольно оказался в пределах досягаемости когтей еще пары тварей.

— Ты… блюх-блюх-блюх… ишь?! — сквозь плеск воды донесся искаженный голос притопленной Шпоры.

И этот ее неразборчивый вопль подсказал мне оригинальный спасительный выход из смертельного капкана.

Полностью занырнув под воду, как в бухте, я использовал Шпору в виде винтового двигателя и, привычно оседлав ее длинную рукоять, стрелой метнулся между ногами замыкающих кольцо кусачей.

Когтистые лапы тварей частоколом рухнули с верхотуры, пытаясь меня перехватить. Но разогнанный за девять месяцев практически ежедневной прокачки аж до одиннадцати тысяч навык Амфибия превратил меня под водой в подобие рыбы, перехватить которую даже резким кусачам не хватило проворства.

Отделавшись парой неглубоких царапин на спине, я выскочил из кольца врагов и, за считанные мгновенья одолев полсотни метров под водой, буквально вылетел на узкую береговую кромку у стены грота.

В последний момент успел выставить вперед лицом руку, и тем самым уберег голову от болезненного столкновения с гранитом стены. Тут же развернулся и, благодаря продолжающему действовать Дару, увидел сюрреалистическую картину, как семерка закованных в роговую броню великанов абсолютно бесшумно и без единого плеска, высоко задирая ноги, гигантскими шагами неслась по озеру в моем направлении.

— Че, так и будем стоять?! — возмутилась Шпора, когда до группы кусачей оставались считанные метры.

— Не желаешь стоять — давай полетаем, — хмыкнул я.

— ЧЕГО?!

— Пухом! — в параллель с союзницей озвучил я фразу-активатор.

И, оттолкнувшись от гранитного берега, свечой взмыл перед оскаленной пастью первого, самого шустрого кусача.

Не ожидавшая такого маневра тварь чуть замедлила с вскидыванием рук, и ткнувшаяся в оскаленную пасть Шпора, кроша кусачу зубы, разворотила морду высокоуровневому ублюдку от уха до уха. Получившая смертельную рану тварь стала заваливаться на берег, я же, оттолкнувшись ногой от спины поверженного кусача, продолжил губительный для тварей полет.

Остальные кусачи, запрокинув бошки, стали гоняться за мной, как за гигантским комаром, размашистыми ударами широченных, как сковорода, ладоней в прыжке пытаясь дотянуться до меня, зацепить растопыренными когтями и сбить вниз. К счастью для меня, вода под ногами основательно мешала прыгучести кусачей, и за двадцать пять секунд действия Дара я успешно раскроил черепушки еще четверке могучих великанов, меня же, при этом, в ответку противники не задели ни единым когтем.

Увы, всех кусачей за время действия Легче пуха прикончить не вышло. Двое из семерки врагов уцелели. У меня же наступила минута беспомощности после возвращения телу веса.

Разумеется, в преддверии отката, я рванул в сторону и оторвался от преследователей на десяток метров, что дало мне около четырех секунд форы над кусачами, вынужденными шлепать за мной по самой глубокой срединной части озера. Так же в плюс мне пошло погружение с первых секунд отката в воду, где придавившая к земле сила тяжести переносилась куда как легче, чем на суше. За четыре секунды, что твари добирались до меня, в воде я смог восстановиться достаточно, чтоб, оседлав Шпору, устроить гонки по озеру, от куда как менее проворных в воде громил.

Когда, примерно через минуту, понял, что снова идеально контролирую полностью восстановившееся тело, вырулил на берег. Где дал утомленным непрерывной беготней тварям финальный бой.

Для схватки с кусачами я выбрал самый широкий участок прибрежной полосы, позволяющий, при старте от самой стены, набрать достаточное для читерского рывка ускорение. Потому тяжело выбирающуюся из воды пару гигантов встретил смертельный вихрь в моем исполнении, и их когтистые лапы впустую вспороли воздух, ударив по призрачному следу, оставшемуся за растворившейся в неистовом ускорении человеческой фигурой. Я же, в ответку, нанес всего два удара, но оба раза пробил наверняка. По рукоять вонзил резак в щель между грудными пластинами правой твари, пробив и поджарив читерским клинком кусачу сердце, и вскрыл горло Шпорой гиганту слева, едва не отчекрыжив при этом монстру башку.

Уведомление, об успешном исполнении мною в срок обязательств по договору, загорелось перед глазами еще в середине схватки, и я сморгнул его не читая. Сейчас же, по завершении зачистки периметра, я попросил Систему продублировать тот сброшенный лог, и стал читать его вместе с победным, присев на бронированный бок поверженного кусача, как на скамейку.

Внимание! Вы организовали дружественной тени игрока Подснежник посильное участие в ликвидации 3 кусачей, уложившись в заданное время, и в полном объеме исполнили свои обязательства по договору с тенью игрока Подснежник.

В награду тень игрока Подснежник открывает вам местоположение своего личного схрона. Карта, с указанием схрона, помещена в ваш личный архив. Для ознакомления с ней, перейдите в раздел Карты.

Внимание! Вами лично в отрядном бою ликвидированы 7 кусачей 33–35 уровней.

Награда за ликвидацию:

Опыт: +271314. Характеристики: +6 к Знаниям, +8 к Картографии, +3 к Наблюдательности,+8 к Удаче, +15 к Физической силе, +5 к Рукопашному бою, +16 к Фехтованию, +18 к Меткости, +5 к Физической броне, +5 к Выносливости, +1 к Регенерации, +5 к Скрытности, +1 к Скорости, +1 к Реакции, +5 к Гибкости, +6 к Интуиции, +6 к Силе Стикса, +6 к Броне Стикса, +4 к Медитации, +5 к Познанию скрытого. Навыки: +43 к Алкоголизму, +52 к Владению Шпорой, +44 к Легкой атлетике, +40 к Левитации, +57 к Амфибии, +33 к Ножевому бою, +31 к Палачу, +35 к Рентгену, +27 к Выносу мозга +42 к Рыбьему глазу.

Внимание! В процессе ликвидации вами активирован Дар: Всевидящее око.

Характеристики: +2 к Наблюдательности, +4 к Удаче, +2 к Познанию скрытого. Навыки: +20 к Шпиону, +30 к Рентгену (Интеллект +1).

Внимание! В процессе ликвидации вами активирован Дар: Легче пуха.

Характеристики: +2 к Медитации, +2 к Гибкости, +3 к Скорости, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Легкой атлетике, +40 к Левитации (Дух Стикса +1).

Повышение Уровня: +1.

Все показатели: +1. Характеристики: +74 к Картографии, +69 к Физической силе, +81 к Скрытности, +73 к Гибкости, +57 к Броне Стикса.

Одерживайте славные победы дальше! Удачной игры!

Ну вот и до шестьдесят первого уровня дотянулся, — мысленно хмыкнул я. И неожиданно поймал себя на мысли, что совершенно равнодушен к случившемуся повышению уровня… А перед кем, скажите на милость, в этой жопе мира мне было щеголять своим нереально крутым статусом? Перед тенями? — так они сами поголовно те еще монстры, десятилетиями ежедневно качавшиеся в Лабиринтах до смертного часа. Перед тварями? — ну да, ублюдкам за счастье будет схарчить такого славного высокоуровнего игрока, как я… Млять! Как же задрал меня этот гребаный зверинец…

— Круто, конечно, было. Но мало! — затянула любимую песню теней Шпора, отвлекая меня от мрачных думок. — Рихтовщик, ау-ууу? Слышишь меня? Я к тому, что неплохо было б еще разок нам повторить совместную охоту. Можно во второй раз на кого-нибудь попроще кусачей. И, желательно, не разок.

— Я свою часть договора выполнил, — стандартно ушел я в глухую защиту. — И ты, кстати, тоже.

— Да я ж разве спорю?

— Вот и ладушки… Сейчас сундук отыщу, и валим отсюда.

— Ты все же подумай над моим предложением.

— Угу.

Замаскированный сундук у одной из стен грота отыскался достаточно быстро. И он оказался щедро затарен одеждой, водой, едой и водкой. Даже новый рюкзак там под ворохом барахла откопать мне удалось. А вот обещанного фрагмента пазла, как я там не рылся, отыскать мне так и не удалось.

— Че, проблемы? — наблюдая мои тщетные попытки вывернуть сундук наизнанку, вдруг подола голос Шпора. — А помнишь, я говорила: не торопись с выводами.

— Это ты к чему?

— Давай так, ты поклянешься Стиксом, что, ежели моя подсказка сработает, ты возьмешь меня на этой неделе еще на пару совместных рейдов?

— Ты же знаешь, я уже обещал на этой неделе Куцему, Волне, Фиалке…

— Ну, дело твое. Хозяин — барин. Не желаешь подсказку, ищи сам.

И эта стерва еще называла меня шантажистом…

Глава 29

Глава 29, в которой пустой треп подкидывает дельную мысль, и я отправляюсь по третьему кругу.

— Че, прям так ей и сказал? — хихикнула Шпора помолодевшим голосом приятеля Куцего. — Чтоб подсказку свою беспонтовую в дупло вонючее засунула?

— Слушай, серьезно, задрал уже. Друган, смени пластинку, а.

— Не, ну круто ж ты суку обломал!

— Будешь нагнетать, окажешься на ее месте!

— Рихтовщик, ты че, мы ж друзья!

— Вот я тебя по-дружески и прошу: смени тему, а.

— Братан, ты ж пойми, у меня с этой стервой давнишние терки. И мне по кайфу слушать, как ты суку на место поставил. Особенно после того, как подлюка вознамерилась в очереди на шпору меня подвинуть.

— Да там много кого.

— Тем более!.. Братан, а расскажи, как потом самостоятельно в гроте управился.

— Я ж вам троим уже рассказывал, еще вчера вечером.

— Да ты тогда бубнил еле-еле с устатку, я и половины не разобрал.

— Нормально я рассказывал. Даже Фиалка почти не шипела.

— Братан, ну че те жалко? Нам же, все равно, до места по коридорам еще пилить и пилить…

— Ладно, хрен с тобой, слушай…

…Не, ну правда, накипело. Шантажировать она меня еще тут задумала. Послал стерву с ее подсказкой, и тут же лишил Шпору голоса, чтоб не возбухала в ответку.

— И только попробуй фортель со сбоем оружия выкинуть, — продолжил я, обращаясь к онемевшей, но не оглохшей, тени. — Навсегда в утесе останешься. Клянусь Стиксом, при малейшем намеке на саботаж, ни разу больше в Шпору союзницей тебя не возьму.

Но, несмотря на жесткую реакцию на шантаж, в глубине души я был благодарен коварной тени, потому как своим намеком на подсказку Подснежник уже невольно мне помогла, укрепив в уверенности, что фрагмент пазла где-то здесь точно есть.

Дожидаясь получасового отката скрытой ступени Всевидящего ока (которым по новой решил осмотреть стены грота), я занялся потрошением споровиков поверженных гигантов. И среди стандартного скопления споранов и желтого гороха, отыскал немалое количество ценных трофеев: начиная от белого гороха и черных звезд, и заканчивая золотыми звездами и узелковым янтарем. Впрочем, последние трофеи, подтверждая свой драгоценный статус, попадались в споровиках кусачей буквально поштучно, и через раз. И в семи споровых мешках тварей мне удалось отыскать лишь три золотых звезды и две узелковых нитки янтаря. Жемчужину же удалось отыскать, и вовсе, лишь в одном споровике (у самого матерого из семерки — кусача тридцать пятого уровня, которого, к слову, я вырубил самым первым), зато красную.

В общем, урожай трофеев вышел знатный. А еще в процессе потрошения споровиков тварей, мой глаз случайно зацепился за подозрительное утолщение на поясе того самого, упокоенного мною первом, матерого кусача. Поскольку этот гигант рухнул у самого берега на мелководье, ни одна часть его огромного тела не оказалась скрыта под водой, и утолщение на поясе я смог разглядеть даже при скудном сером освещении Рыбьего глаза.

При ближайшем осмотре, «утолщением» оказался кусок толстой якорной цепи, висящей на поясе кусача на манер ремня.

Распилив Шпорой одно из звеньев, я стащил мокрую цепь с твари. И через пару секунд обнаружил ключ, висящий на одном из звеньев цепи.

Подходящая для находки скважина уже имелась у меня на заметке. Ее я нащупал на крышке невидимого сундука с расходниками, когда по сантиметру исследовал схрон на наличие потайной ниши, где мог скрываться фрагмент пазла.

Ключ, ожидаемо, легко вошел в скважину на макушке сундука. И щелкнувший, после двойного оборота, замок открыл центральную часть крышки, под которой обнаружилась вожделенная картонка кусочка пазла.

После того, как взятый в руки фигуристый кусок картона привычно исчез с моей ладони, а загоревшееся тут же перед глазами системное уведомление подтвердило находку одиннадцатого фрагмента пазла из требуемых двадцати шести, мне все равно пришлось активировать скрытую ступень Всевидящего ока, но уже для поиска выхода из отработанной пещеры.

Но на стенах просторного подземелья никаких замаскированных секретных рычагов вновь заметить мне не удалось. К счастью, на последних секундах действия сканирующего Дара я успел приметить мелькнувший на периферии зеленоватый отблеск под водой озера.

Точно место тайника зафиксировать не удалось. И мне пришлось буквально вручную исследовать под водой гранитное дно центральной части озера, в районе замеченной вспышки.

Удача улыбнулась мне минут через десять слепого поиска. Я нащупал на дне торчащее из гранита стальное кольцо и, ухватившись за находку обеими руками, изо всех сил дернул на себя.

Скрытый в толще гранитного дна тайный механизм пришел в движение. Каменное дно под моими ногами дрогнуло и стало расходиться в стороны. Чудовищное давление, с которым накопившаяся в озере вода ринулась в образовавшуюся щель, мгновенно притянуло меня к расходящимся гранитным плитам. И как только ширина образовавшейся щели оказалось достаточной для моего тела, меня мгновенно затянуло в слив.

Дальше несколько ужасных секунд безвоздушного «полета» кубарем в залитой водой узкой акватрубе, и выброс из отвесной стены бухты в струе водопада…

— Да-ааа, знатно сучка материлась, когда ты ее на утесе обратно в факел загнал, — подхватил Шпора, стоило мне замолчать. — Выходит, ты так до конца и морозил стерву молчанием?

— Угу.

— Ну ты крут, братан!.. Значит, сейчас у тебя уже одиннадцать фрагментов открыто?

— Угу.

— Охренеть! Я за первый год всего девять открыл. А тебе, ведь, еще месяца три до полного года осталось?

— Угу.

— И у тебя, считай, еще планы наших схронов в загашнике?

— Угу.

— Сколько?

— Будто сам не знаешь, — хмыкнул я.

— Да я сравнить просто хотел… Один грот вчера ты уже вычистил. Значит, осталось еще семь.

— Угу.

— И их ты можешь за неделю вычистить. После чего у тебя станет аж восемнадцать фрагментов.

— Угу.

— А учитывая возможность получения в скором времени еще трех планов личных схронов теней…

— Кстати, об этом я с тобой и хотел поговорить, — ухватился я за подсказку болтуна. — Может намекнешь: в каких из доступных мне гротов руберы с элитой обитают?

— Разумеется, братан. Говно — вопрос. С доступных тебе гротов снят гриф секретности. Потому, без утайки, отвечаю на твой вопрос: ни в каких.

— Че-че?..

— Ну, суди сам. В трех гротах, включая мой, фрагмент пазла охраняют топтуны. Еще в трех, компанию топтунов разбавляет толпа бегунов и лотерейщиков. И в седьмом, доставшемся тебе вчера от интриганки Подснежник, периметр охраняет стая кусачей.

— Вот дерьмо! И как же тогда, прикажешь, удовлетворять запросы Карася и Чижика?

— Никак.

— Млять! Спасибо за помощь, братан!

— Не кипятись, Рихтовщик. Да, ты не можешь сейчас закрыть контракты тех двух теней. Но что тебе мешает попытать удачу с третьей тенью?

— Устроить охоту на Стража?.. Да это безумие чистой воды!

— Но ты же однажды уже выманивал монстра.

— Это произошло случайно. И тогда у меня в инвентаре был кислотник.

— Отговорки… Рихтовщик, ты просил намек. Изволь… После вчерашней ликвидации кусачей, ты получаешь доступ к гроту, охраняемому ими же. Соответственно, после убийства Стража, по уровню сопоставимого с элитником, ты получишь доступ к гроту, охраняемому тем, кто тебе нужен.

— Не факт, что будет именно так, — покачал я головой. — Ведь первый грот с кусачами я получил за убийство дельфинов.

— Все верно. И тому имеется логическое объяснение. Иглозубы, которые послужили прототипами определенных на заклание дельфинов, по уровню развития напоминали топтунов. Что подтверждает скрыт Волны, полученный тобой за ликвидацию иглозубов, и охраняемый, как нам сейчас уже известно, топтунами. Но сильный скачек в Интеллекте, после преображения твари в союзника, пронимал бывших иглозубов на следующую ступень развития, потому ликвидированных тобой дельфинов Система зачла за кусачей.

— Лихо, однако, — хмыкнул я. — Но как ты объяснишь, что твой скрыт, доставшийся мне за банальное изничтожение прорвы рыбы, охраняется аж топтунами. Где здесь-то логика?

— Так ты ж сам пять минут назад упомянул, что во время той рыбалки случайно прихлопнул аж цельного Стража. Из-за того, что убийство твари, сопоставимой по уровню с элитником, не планировалось заранее и вышло случайно, Система ограничились назначением на роль охранников моего личного схрона высокоуровневых тварей низшего звена.

— Млять! Как у тебя все ловко выходит.

— А то! Знай наших… Теперь понял насчет Стража?

— Угу. Буду думать, как завалить ублюдка.

— Вот и славно… Ну че, долго нам еще идти?

— Часа три — не меньше.

— Тогда, может, еще разок, с самого начала, как ты Подснежник нахлобучил?

— Да, млять, друган! Третий раз что ли?!

— Ну, Рихтовщик, один фиг делать пока нечего!

— Ладно, хрен с тобой… В общем, провалился я в пологий колодец с бегущим по дну ручьем, и понесся куда-то вниз…

Глава 30

Глава 30, в которой долгая ловля на живца приносит слишком сильную добычу, и я считаю убытки уже на старте.

По сложившейся уже традиции, я продолжал ежедневно баловать дружественных теней свежей рыбкой. И для прокорма такой оравы захребетников (а дружественных теней уже насчитывалось аж восемь огненных рыл) ежедневно требовалось по четыре рыбины — пара уходила на наш совместный с тенями завтрак, и столько же, соответственно, на ужин.

Четыре рыбины не одна (как было, когда на довольствии у меня состоял один лишь Куцый), и добыть столько рыбы с кондачка, в качестве утренней физзарядки, уже не выходило. Терять же ежедневно час-другой времени на рыбный промысел было чересчур расточительно и не рационально. Потому, проблему затаривания рыбой я решал по отработанной схеме, с помощью союзника-дельфина.

Раз в пять дней, активацией четвертой ступени Душелова, я подавлял паразита в теле первого же, подвернувшегося под руку рядом с утесом, иглозуба. И озадачивал союзника просьбой натаскать мне за час действия Дара пару десятков рыбешек. Учитывая имеющийся за плечами опыт добычи, с привлечением дельфина, аж семи десятков рыбин за тот же час, искусному рыболову-союзнику такая многократно урезанная норма была ни разу не в напряг. Дельфин уносился на промысел, я же занимал позицию на камнях у подножья утеса, где было удобно забирать у союзника рыбу, тут же потрошить добычу, разделывать на килограммовые куски и паковать на хранение в ячейки инвентаря.

Таким нехитрым макаром за час я затаривался рыбой на пять дней, и все дружественные огненные лики на утесе стабильно имели ежедневную порцию угощения, соответственно, были сыты и довольны.

Полученная от Куцего информация заставила меня внести коррективы в очередную «рыбалку». Новоявленному дельфину я приказал ловить рыбу на глубинных уровнях бухты, типа плотная текстура ее мяса мне больше по вкусу. Вынужденный подчиниться союзник стал подолгу пропадать под водой, охотясь в вотчине гигантских осьминогов. Я же наверху затаился в ожидании появления раздраконенного такой вопиющей наглостью дельфина Стража.

Однако, моим чаяньям не суждено было сбыться. Дельфин честно натаскал заказанные два десятка рыбешек с глубинного уровня, и получив обещанное разрешение: резвиться в свое удовольствие оставшиеся минуты действия Дара, умчался чморить иглозубов. Я же столкнулся с очередной проблемой — оказывается, Стражи далеко не всегда подрываются карать промышляющих у них под носом ловцов рыбы.

Не удалось выцепить стража и через пять дней (когда пришел черед очередного рыбного промысла). И через десять…

А во время четвертого глубинного промысла, в брюхе одной из двух десятков добытых дельфином рыбы, мне фартануло отыскать очередной фрагмент пазла.

Страж же соизволил-таки среагировать на вызывающе-наглую рыбалку в своих владениях лишь с тринадцатой нашей с союзником совместной попытки. То есть практически по происшествии двух месяцев со дня моего откровенного разговора с Куцым в коридорах Лабиринтов.

Все случилось до банальности просто. Нырнувший за очередной рыбиной дельфин, практически тут же вскинулся обратно, в объятьях трех закрутившихся вокруг его тела щупальцев.

Отчаянный свист союзника оборвался, едва начавшись. И загоревшийся тут же перед глазами текст перевода, подтвердил мою догадку, что глубинный монстр не позволил дельфину договорить:

Беги, друг Рих!..

Огромного четырехметрового дельфина багровые щупальца Стража, усыпанные зловещего вида фиолетовыми присосками, ежесекундно расширяющимися и сжимающимися, как сотни губастых ртов, за считанные мгновенья, прямо у меня на глазах, безо всякого усилия выгнули под неестественным углом, и у бедняги-союзника переломился хребет. Из пасти умирающего дельфина буквально выстрелил фонтан крови. И вместе ее падения в воду тут же обозначилась величественно поднимающаяся из воды голова Стража, высотой в два моих роста, и примерно столько же шириной.

Применив к страшилищу пристальный взгляд, я невольно выматерился про себя — почтившая наконец-то меня своим визитом тварь оказалась аж восьмидесятого уровня. Отчего риск провала моего отчаянного плана возрос в разы.

Что к забившемуся в агонии дельфину подводное чудовище испытывает гастрономический интерес стало понятно, когда истекающую кровью, ободранную и лишенную плавников тушку союзника щупальца потянули к гигантскому зубастому провалу, неспешно раскрывающемуся по центру головы монстра.

— На, на, на, на! Сука! Подавись! — со всем доступным мне проворством, я стал закидывать голову гигантского осьминога только что заготовленными килограммовыми кусками рыбы, призывая их из инвентаря и тут же запуская в страшилище.

Из-за читерских Скорости и Реакции движения моих рук слились в недоступное взгляду марево, и я выпустил два десятка увесистых снарядов буквально за пару секунд. Целил я, разумеется, не в раззявленную пасть монстра, а в белесые окуляры его глаз. Добрая половина снарядов достигла цели, и Стража серия плюх по глазам, разумеется, жутко разозлила.

Отшвырнув изломанное тело несчастного дельфина, три щупальца рванули к утесу, и еще, им на подмогу, из-под воды выстрелило два новых щупальца. Но, разумеется, я не собирался тупо стоять на месте и дожидаться, когда меня разорвут на части многометровые цепкие хваталки монстра, и, добившись нужного эффекта, сразу активировал Легче пуха.

Толкнувшись ногами, я с места, как кузнечик, подскочил до середины утеса. А в основание скалы, где я только что стоял, дружно ударило пять многотонных таранов. Скала ощутимо качнулась, как при землетрясении не меньше шести баллов, и мои пальцы едва не соскользнули с отполированного ветрами гранита вертикальной стены. Но зацепившись ногтями, я смог зафиксироваться на набранной высоте и, быстро перебирая руками, стал огибать утес, держа курс на факел Крысы — заказчика участия в ликвидации Стража, ради удовлетворения каприза которого, собственно, и затевалась вся эта канитель.

Меж тем, пробившие мимо цели щупальца, осознав свою промашку, впятером рванули за мной в погоню. И утес снова затрясся от серии ударов, не таких мощных, как единый первый, но быстрых и частых.

Гранит крошился, как хрупкий известняк, под могучими ударами многотонных щупальцев. Мне едва хватало проворства, чтобы под градом каменных осколков выскакивать из-под настигающей живой лавины смертоносной плоти. Преследующие меня по пятам щупальца молотили утес, как боксер грушу, мимоходом, разумеется, выбивая из щелей все попадающиеся на пути горящие факелы. Но о судьбе коротающих в них вечность теней, при этом, не стоило волноваться. В бушующие внизу волны падали лишь никчемные горящие деревяшки, а хранящие тени бывших игроков факелы, под напором обстоятельств, лишь временно исчезали со стены утеса, чтоб, как огненная птица феникс, возродиться вновь на прежнем месте, когда терзающее утес чудовище угомонится и уберется восвояси. Ну или, когда я его угомоню… Последний вариант для меня, разумеется, был гораздо предпочтительней.

Опередив преследователей всего на секунду, я первым добрался до факела Крысы. Выдернул его из щели утеса, толкнулся носками ботинок от гранитной стены и, совершив второй гигантский прыжок, вознесся на вершину скалы.

— Ну наконец-то, и на нашей улице праздник! — оживился появившийся в огне похищенного факела огненный лик тени.

— Крыса, братан, времени в обрез! — яростным шепотом запыхтел я в ответ, пытаясь устоять на узком каменном карнизе, трясущимся, как в лихорадке, от ударов щупальцев, не обнаруживших пока мое бегство наверх и продолжающих утюжить середину стены. — Потому, давай обойдемся без торга, лады?

— Твое предложение? — мгновенно посерьезнел старик.

— Думаю, полутора часов будет достаточно.

— Ты мне нравишься, Рихтовщик. Не стану тебя ограничивать. Согласен на два.

— Заметано.

Подтверждая сделку, перед моими глазами тут же загорелись строки системного уведомления:

Внимание! Вы заключили договор с тенью игрока Крыса, по условиям которого обязуетесь в течении 2 часов организовать дружественной тени игрока Крыса посильное участие в ликвидации 1 Стража. Отсчет времени исполнения договора, по договоренности сторон, начинается сразу после прочтения вами до конца данного уведомления.

В награду за исполнение вами в полном объеме условий заключенного договора, тень игрока Крыса обязуется открыть вам местоположение своего личного схрона.

В случае неисполнения вами в полном объеме условий заключенного договора, вы лишаетесь возможности дальнейшего налаживания контактов с тенями утеса.

Скоренько пробежав глазами по знакомому тексту, я акцентировал внимание лишь на времени и количестве монстров. И, убедившись, что Система отразила договоренность так, как надо, сморгнул строки.

Но даже этой короткой паузы оказалось достаточно, чтоб ситуация вокруг резко изменилась в худшую сторону.

Подобравшийся к утесу вплотную монстр смекнул, что я удрал от него на верхушку скалы, и, пытаясь дотянуться до меня, направил все щупальца на вершину. К счастью, пока ублюдок обшаривал макушку лишь с одной стороны. Но длина щупальцев этого исполина оказалась на пару метров длиннее, чем у предыдущего Стража, потому, даже не вскарабкавшись пока головой на основание скалы, а просто барахтаясь внизу у берега, этот монстр смог дотянуться своими многометровыми хваталками до факела Фиалки и сорвать его в море.

Чтоб не оказаться прихваченным змеящимися по вершине концами щупальцев, я вынужден был отступить на противоположный край верхнего карниза, к факелу Куцего, на котором, к слову, висели все мои рюкзаки, с припасами и трофеями.

К счастью, двадцать пять секунд действия летучего Дара еще не истекли, и даже отсюда у меня имелся неплохой шанс в длинном высоком прыжке заскочить в радужный «пузырь» портала. Но здесь было важно не промахнуться, потому как гранитной опоры рядом, при этом прыжке, не будет, и подкорректировать вручную свой полет, в случае промаха, увы, уже никак не получится.

Пока я готовился к ответственному прыжку, просчитывая необходимое толчковое усилие на старте, от спячки пробудился старина Клоун.

— Какого хрена тут происходит?! — дурным голосом взвыл сбоку его проступивший в огне факела огненный лик. — Рихтовщик, немедленно прекрати этот бардак!.. Ты слышишь меня?! Прекра-ааа!..

Увы, договорить старикану не удалось, одна из вслепую исследующих каменную макушку хваталок с присосками, дернувшись на голос, зацепила факел Клоуна, и сорвавшийся в полет огненный лик отчаянно завопил в падении.

Воспользовавшись возникшей на миг, из-за крика падающей тени, растерянностью Стража, и, соответственно, паузой в движении щупальцев по гранитному карнизу, я в два прыжка, скакнув сперва на свободный пяточек гранита между двумя щупальцами, вскарабкался-таки на макушку гранитного шпиля скалы. Откуда привычным макаром заскочил в «пузырь» портала.

— Удачи, Рихтовщик! — донеслось в спину напутствие приятеля Куцего.

Млять, как же не вовремя ты, дружище, проснулся! — пронеслась в голове отчаянная мысль. И я мысленно стал попрощаться со своими рюкзаками, не сомневаясь, что метнувшиеся на очередной подозрительный голос щупальца, очень скоро лишат мои вещички надежной опоры, и весь скопленный за месяцы пребывания здесь скарб сгинет в пенных водах бухты.

А в следующую секунду в лицо ударило жаром пустыни, и я прищурил глаза, спасая сетчатку от ослепительно-яркого солнца…

Глава 31

Глава 31, в которой я лихо налетаю, жестоко огребаю, чудом выгребаю и почти улетаю.

Пока активировал скрытую ступень Душелова, перемещая тень Крысы из факела в шпору, закончилось действие Легче пуха, и вернувшийся вес в буквальном смысле слова придавил меня к земле. Ноги подкосились, и я плюхнулся на горячий песок.

— Ау, братан, ты че, нахрен, творишь?! — возмутилась зарывшаяся в песок Шпора помолодевшим голосом Крысы.

— Обожди, передохнуть надо малясь, — поморщился я, возвращая Шпору в ячейку инвентаря. И зажмурился, не в силах вскинуть «многотонную» руку, чтобы закрыться ладонью от палящего прямо в глаза солнца.

— Рихтовщик, это че, млять, за подстава?! — ожидаемо окрысилась тень, «ослепшая» вместе со мной. — Мы так не договаривались!

— Ну так давай договоримся, — хмыкнул я в ответ.

— Братан, в натуре, че за лажа?! С хрена отдыхать-то?! Ничего, ведь, еще даже не сделали!.. Там Страж утес разносит, а ты тут!..

— Слышь, не нагнетай, а! — перебил я.

— Нет это ты послушай, бессовестная скотина! Я не для того полчаса на исполнение договора тебе накинул, чтоб потом ты так откровенно с первых минут фигней начал страдать!

— Да успокойся ты, истеричка. Я просто начало отката тяжелого пережидаю. Сейчас организм восстановится, и двинем.

— Че, сразу-то не мог нормально ответить?

— А ты не мог, без наезда, нормально спросить?

— Долго еще?

— Как только, так сразу…

— Че трудно сказать?

— Че трудно заткнуться?

— Неуживчивый ты человек, Рихтовщик.

— Уж какой есть. Извини.

— Я начинаю понимать Подснежник.

— Рад за тебя… О, кажись отпускает…

Я поднялся на ноги, приоткрыл глаза и заковылял в сторону конусообразного строения…

Усевшись, как обычно, у дальней стены лифтовой площадки, в этот раз я не стал отрешенно дожидаться спуска вниз здоровенной платформы, а занял полезным делом полминуты погружения в подземные коридоры. Призвал из инвентаря одну из трех заготовленных заранее полулитровок с сиропом и, закинув под крышку узелковую нить янтаря, стал энергично взбивать коктейль, готовя суперкрутое целительное снадобье, теоретически способное вернуть к жизни даже смертельно раненого игрока.

Хранящийся в ячейках сироп я изготовил из трофейного сахара, который в сундуках-схронах попадался крайне редко, но периодически стограммовые брикетики с этим дефицитным продуктом среди расходников все же попадались. Вот они-то и шли в дело. Рецепт моего сиропа был до банальности прост — высыпал целиком весь брикет сахара в пустую полулитровую бутылку из-под водки, заполнял остающееся пространство водой, закрывал бутылку крышкой, энергично тряс, для ускорения таянья сахара, и убирал практически готовый продукт на хранение в ячейку инвентаря. Сразу же запустить в сироп янтарь нельзя было, из-за ограниченного срока хранения целительного снадобья. Его необходимо было готовить непосредственно перед приемом, вот как сейчас. Потому как сразиться со Стражем я планировал в ближайшие минуты, и, соответственно, сразу же принять настоявшееся в ячейке чудо-зелье, без которого мои шансы на выживание в предстоящей безумной авантюре равнялись абсолютному нулю.

— Лечилка — это, конечно, не помешает. Но, может, поделишься уже тактическим планом боя? — решилась-таки вновь первой нарушить тишину Шпора, когда платформа уже практически опустилась до самого дна, и из появившейся в стене верхушки коридора, разгоняя мрак лифтовой шахты, выстрелил луч искусственного света.

— Да все просто, — хмыкнул я, убирая в ячейку взбитый коктейль. — Сейчас коршуном наскочим на осьминожку, пробьемся через щупальца к башке, и завалим урода.

— Очень смешно, — фыркнула Шпора.

Платформа замерла в нижней точке, я подскочил на ноги и направился в до отвращения знакомый коридор.

— А если серьезно? — не унимался напарник.

— Так я серьезно. Ща свалимся сверху на разбушевавшуюся тварюшку, и попытаемся ее усмирить.

— Это че твой план на бой со Стражем? — изумилась Шпора.

— А чем плох?

— Не, ну повидал я психов, конечно, на своем веку! Но ты, Рихтовщик — это просто нечто!

— Благодарю за искренность!

— Млять! Да хорош дурковать, чудило! Неужели ты и вправду решил этой дурацкой пилой дотянуться до головы Стража?!

— Братан, ты меня недооцениваешь. Я гораздо круче, чем выгляжу.

— В натуре, отморозок, — печально констатировала Шпора. — Рихтовщик, Страж больше тебя раз в сто. И гораздо выше уровнем. Он сметет тебя на подлете, как назойливую мошку.

— Ну это мы еще поглядим. По мошке, знаешь ли, еще попасть надо.

— Ты серьезно?.. У ублюдка восемь щупальцев. Я допускаю, что ты увернешься от пары-тройки. Но от всех восьми — это нереально, братан.

— Вот сейчас и узнаем…

За разговором я дошагал до середины второго коридора и, безошибочно угадав на стене невидимый рычаг «слива», тут же решительно дернул его вниз.

Плитки пола под ногами разъехались в стороны, и я провалился в темноту…

Четверть минуты болтанки в скользком русле подземного ручья, и вылетаю наружу в струе водопада.

— Крыло! — задорно ору фразу-активатор.

Мгновенно откликнувшаяся скрытая ступень Легче пуха распахивает за моей спиной невидимые воздушные крылья. И я стрелой лечу к крошечному утесу внизу, рядом с которым в неистовой злобе колотит воду крошечный с верхотуры осьминог.

— Круши! — свозь свист ветра озвучиваю фразу-активатор Сокрушителя преград, когда до цели остается последняя сотня метров полета.

И через мгновение врываюсь в частокол щупальцев, вскинутых, как и предсказывала бывалая Шпора, тварью мне на наперехват.

Снова предсказания тени сбываются, как под копирку — моей читерской Реакции хватило, чтоб увернуться от половины конечностей твари.

Шпорой я отбросил в сторону первое извивающееся «бревно», поднырнул под вторым щупальцем, толчком Шпоры о третье, перескочил над четвертым. Но пятое щупальце, словно материализовавшись из воздуха, вдруг выросло прямо у меня на пути.

Последовал жестокий встречный удар, и мгновенно впившиеся в мою отбитую плоть присоски перехватили управление над в лепешку разбитым телом. Непреодолимая сила понесла меня вниз, в бурлящий пенный ад.

Сказать, что мне было больно, это ничего не сказать. Я весь целиком превратился в один бесконечный фингал. Таранный встречный удар переломал добрую половину костей в моем теле, и превратил лицо в кровавое месиво. Я лишился глаза и уха (мгновенно пробитых и вывернутых на изнанку присосками твари), мой нос, расплющенный о каменную шкуру щупальца, превратился в кровавый огрызок, а во рту, после удара, уцелела лишь малая толика зубов. Лишь благодаря активировавшемуся силовому Дару я не потерял сразу же, после чудовищного столкновения, сознания от болевого шока. И за мгновенье до добивающего удара об воду, смог кое-как прошамкать беззубым ртом:

— Умфффи!

Спина врезалась в воду, с кровавым фонтаном выбивая из легких остатки воздуха. И придавившая сверху плита щупальца потянула безвольное тело вниз. В единственном чудом уцелевшем глазу пенная муть сменилась чернильной тьмой. Я понял, что сейчас сдохну, и инстинкт самосохранения заставил разбитое тело вырываться, наплевав на боль в переломанных руках и ногах.

По началу я даже не понял, что произошло. Мне легко удалось оттолкнуться от больше не цепляющих тело присосок твари. Активизировавшийся наконец Рыбий глаз осветил подводных мрак серым сиянием. Я увидел падающее сверху «бревно» второго щупальца, но, несмотря на неуклюжесть изломанного тела, спокойно смог увернуться и от него.

Пока, лихорадочно барахтаясь конечностями, всплывал к спасительному глотку воздуха, стал невольным свидетелем величественного падения в воду, с последующим равнодушным погружением, остальных щупальцев Стража.

Вынырнув, я подавился перемешанным с кровью воздухом, и зашелся в мучительном булькающим кашле. К счастью, волной меня прибило к каменистому основанию утеса, и на последних секундах действия Сокрушителя я кое-как вскарабкался на узкую отмель.

А дальше начался откат, усугубляя и без того паршивое состояние моего изувеченного тела. Сковавшие мышцы судороги вывели боль на новую высоту, и я таки вырубился от болевого шока.

— Соберись, тряпка! — сквозь заполняющий сознание кровавый туман прорвался злой голос Шпоры, возвращая в мир полный крови и страдания. — Зелье, болван! Да выпей ты уже, наконец, это гребаное зелье! Зря что ли янтарь недавно взбивал!

Попытался призвать бутылку с целительным зельем, и только сейчас обнаружил, что до сих про стискиваю с судорожно сжатых ладонях рукояти резака и Шпоры. Пришлось тратить драгоценные мгновенья на возвращение оружия в ячейки инвентаря, и только потом по новой призывать бутылку с панацеей.

Не буду описывать, каких невероятных трудов мне стоило элементарное скручивание пробки с бутылки. А затем неловкие пальцы поломанных рук едва не кокнули стеклянную бутылку, выронив поллитру на прибрежные камни. К счастью, обошлось, и бутылка уцелела, и зелья из нее пролилось совсем чуть-чуть. В итоге мне пришлось, по-звериному, тянуться ртом к зафиксированной кое-как руками на камнях бутылке, обхватывать горлышко разбитыми губами и фиксировать, до кучи, осколками зубов. Ну и потом, с помощью неуклюжих рук, запрокидывать эту отчаянную сцепку вверх, и пытаться не захлебнуться льющимся в горло непрерывным потоком горько-сладким зельем.

Когда бутыль опустела, в голове слегонца прояснилось, и я перекинул из Меню на периферию зрения шкалы, показывающие функциональное состояние организма.

Шкалы:

Здоровья — 318/6110

Удовольствия — 112/1312

Спорового баланса — 63/499

Жажды и сытости — 312/1642

Бодрости — 256/1713

Духа Стикса — 849/968

Катастрофический просад по всем, кроме Духа Стикса, шкалам подтвердил мою догадку, что сегодня я прошел по самому краю. Провалившееся сильнее прочих параметров Здоровье остановилось в критической зоне, сохранив лишь пятую часть своей шкалы. И если б не выпитое зелье, даже читерская Регенерация, наверняка, не вытянула б меня из этого кризиса.

Впрочем, я знал на что шел, и удручающая статистика не стала для меня неожиданностью. Смертельный удар, примененный против Стража, мог запросто убить и меня. Хотя в описание абилки и говорилось, что гарантированную смерть несет лишь применение ее против противника на двадцать уровней развития выше моего текущего уровня. Но Страж, ведь, превышал меня на девятнадцать уровней (почти двадцать), и я всерьез опасался за свое выживание.

Мне повезло, и Система справедливо отнесла разницу в наших уровнях к интервалу от десяти до двадцати уровней, штраф при которой предполагал потерю одного процента здоровья игрока на каждые два процента нанесенного им противнику ущерба. Но потеря пятидесяти процентов здоровья после активации Смертельного удара наложилась на обилие травм от предшествующего столкновения со щупальцем Стража, болезненные последствия которого вылились примерно в такие же величины. Читерски развитая Регенерация не позволила мне мгновенно сдохнуть, отчаянно латая многочисленные внутренние и внешние травмы за счет резервов организма — от чего изрядно просели практически все остальные шкалы. Но, если б не заранее припасенное и с грехом пополам выпитое-таки целительное зелье, Регенерация сегодня б не вытянула такое цунами болячек в одиночку.

Наглядное подтверждение действия зелья я получил наблюдая, как за считанные секунды, пока я рассматривал шкалы, шкала Здоровья подросла более чем на сто пунктов, и продолжила энергичное восстановление.

От наблюдения за ростом жизненно важной шкалы отвлекло появление перед глазами строк системного оповещения об исполнении мною условий договора с Крысой, и не только:

Внимание! Вы организовали дружественной тени игрока Крыса посильное участие в ликвидации 1 Стража, уложившись в заданное время, и в полном объеме исполнили свои обязательства по договору с тенью игрока Крыса.

В награду тень игрока Крыса открывает вам местоположение своего личного схрона. Карта, с указанием схрона, помещена в ваш личный архив. Для ознакомления с ней, перейдите в раздел Карты.

Внимание! Вами лично в отрядном бою ликвидирован Страж Глубин — элитник 80 уровня.

Награда за ликвидацию:

Опыт: +432497. Характеристики: +7 к Знаниям, +10 к Картографии, +4 к Наблюдательности,+11 к Удаче, +21 к Физической силе, +7 к Рукопашному бою, +23 к Фехтованию, +25 к Меткости, +7 к Физической броне, +8 к Выносливости, +2 к Регенерации, +7 к Скрытности, +2 к Скорости, +2 к Реакции, +8 к Гибкости, +9 к Интуиции, +8 к Силе Стикса, +8 к Броне Стикса, +6 к Медитации, +7 к Познанию скрытого. Навыки: +53 к Алкоголизму (+1 к Защите), +57 к Владению Шпорой, +41 к Кулачному бою (+1 к Атаке), +41 к Легкой атлетике, +45 к Тяжелой атлетике (+1 к Защите), +48 к Левитации, +77 к Амфибии (+1 к Защите), +43 к Ножевому бою, +45 к Метателю, +52 к Рыбьему глазу, +39 к Рыбаку.

Внимание! В процессе ликвидации вами активирован Дар: Легче пуха.

Характеристики: +2 к Медитации, +2 к Гибкости, +3 к Скорости, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Легкой атлетике, +40 к Левитации.

Внимание! В процессе ликвидации вами активирована срытая ступень Дара: Легче пуха.

Характеристики: +2 к Медитации, +2 к Скорости, +2 к Броне Стикса. Навыки: +20 к Легкой атлетике, +40 к Левитации (Дух Стикса +1).

Внимание! В процессе ликвидации вами активирован Дар: Сокрушитель преград.

Характеристики: +3 к Удаче, +2 к Рукопашному бою, +2 к Скорости, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Кулачному бою, +20 к Легкой атлетике, +40 к Палачу.

Внимание! Ваш показатель Атака достиг 3-го предела неудержимости — уровня в 500 очков.

Награда за достижение:

Опыт: +50000. Открытие в вашем инвентаре 5-и дополнительных ячеек, для хранения любого предмета весом до 1-го килограмма, и постоянный бонус к Атаке +10 % к текущему показателю Игрока.

Одерживайте славные победы дальше! Удачной игры!

Ну вот и отстающая от других показателей Атака пробила-таки тоже свой третий предел.

— Ну, мля, теперь, если выживу, ого как еще повоюем, — хмыкнул я едва слышно, с облегчением отметив, что, несмотря на по-прежнему разбитый рот, избавился от досадной шепелявости.

Но был, разумеется, услышан Шпорой, чему тут же получил подтверждение:

— Рихтовщик, ты там бредишь что ли?.. Мля, братан, ты, в натуре, конечно, гребаный камикадзе. Это ж надо было так…

— Заткнись! — устало перебил я. — Будешь пустой болтовней доставать, лишу, к хренам, права голоса.

— Да и хрен с тобой, калека чертов. Зализывай раны в одиночестве. Короче, позовешь, если че…

— Договорились.

Пока препирался со Шпорой, заметил, что шкала Здоровья, достигнув всего семи сотен (что не дотягивало даже до двенадцати процентов от ее номинальной величины), начала замедляться. Разгадка происходящего обнаружилась ниже, в почти обнулившихся значениях шкал Спорового баланса и Жажды и сытости. Но если первая еще могла худо-бедно держаться на плаву за счет начавшей убывать шкалы Духа Стикса, то шкалу Жажды и сытости можно было восстановить лишь единственным способом.

Увы, добраться до питательной и удобной моим травмированным челюстям тушенки в нынешнем своем состоянии я был не в силах (даже крышку с бутылки едва смог скрутить, куда уж такому убогому пытаться ножом банку вскрывать), потому «закидывать в топку» пришлось сухари.

Я призвал из инвентаря длинный ломоть сухого хлеба, и смочив в морской воде, чтоб хоть немного размок, переправил в изувеченный рот. И стал остервенело терзать осколками зубов все еще твердую, как пятка топтуна, краюху.

Глава 32

Глава 32, в которой очередная авантюра возвращает мне вкус к жизни.

Пытка сухарями растянулась минут на двадцать. Прикончив первый, я мужественно призвал из ячейки второй. Затем позволил себе короткую паузу на запивку сухпая живцом из фляжки. И стал кромсать окровавленными деснами третий… Всего в ячейках инвентаря у меня было заныкано пять сухарей, и я заставил себя сожрать все. Последний дожевывал через такую адскую боль, что картинку перед уцелевшим глазом снова затянул кровавый туман. Каждое прикосновение кровоточащих осколков в деснах к «каменному» сухарю сопровождалось жестокой отдачей в затылке и висках, будто туда какой-то невидимый садюга вбивал раскаленные гвозди. Если бы не живец, которым я периодически полоскал окровавленный рот, я б не сдюжил. Но живительная кислятина слегонца притупляла боль, и под запивку из фляжки я справился.

Что страдания мои не напрасны, отражали шкалы Спорового баланса и Жажды и сытости, подрастающие параллельно с выпитым живцом и съеденными сухарями. Замедлившаяся шкала Здоровья, с подброской в «топку» хавчика, так же возобновила свой прежний энергичный подъем.

Через пару минут после окончания пытки едой в глазу прояснилось, и я заметил скопление метрах в семидесяти от утеса треугольных плавников с серповидными наростами.

Сразу несколько стай иглозубов наворачивали хищные круги в отдалении, привлеченные, наверняка, запахом моей крови, которой, после столкновения с щупальцем Стража, я пролил стопудово больше литра, а то и двух. Пока что тварей сдерживало присутствие на прибрежном дне высокоуровнего Стража, хоть и мертвого, но с нетронутым споровым мешком. Увы, это сдерживание не могло продлиться так долго, как хотелось бы в моем беспомощном состоянии. И тому причиной было воронкообразное каменное дно бухты, которое под сильным наклоном уходило от берега к центральному провалу. Опустившийся на прибрежное дно Страж, как по горке, уже начал медленно, но верно, съезжать по наклонному дну вниз, на глубинные уровни центральной части. И через час-другой монстр, таким макаром, по сути, должен был вернуться в родные пенаты, где его собратья позаботятся о мертвом товарище, привычным для тварей способом, до крошки заточив гору высокоуровневой биомассы.

— Млять! — прохрипел я. — Вот че за гребаная непруха?! Укокошил крутую тварь, а трофеи с нее достанутся тем же Стражам.

— Да уж! — тут же откликнулась охочая до разговора Шпора. — В споровике у этого гиганта, наверняка, туча диковин запрятана. Страсть как любопытно было б взглянуть!

— Не трави душу, — поморщился я, и тут же снова выматерился от боли в потревоженных ранах на лице.

— А, может, рискнем? Иглозубы, глянь, к берегу не подходят. Значит, мертвый Страж еще здесь, внизу, на дне. Всего-то и надо на пятнадцать метров занырнуть. С твоей Амфибией — это плевое дело.

— Да ты на меня посмотри. На теле места живого нет. Из меня сейчас пловец, как из говна пуля.

— Морская вода, между прочим, для заживления ран — лучшее средство. И, опять же, в воде со сломанными конечностями управляться куда сподручней тебе будет, чем на суше. Считай, восстановительная терапия.

— Искуситель, млять!

— Давай, Рихтовщик, решайся! Когда еще тебе выпадет шанс исследовать споровик такой уникальной твари?

— А-аа, была — не была!

Я вылил в рот остатки живца из фляжки и, с грехом пополам отпихнувшись покалеченными руками и ногами от гранитной стены, соскользнул с каменной отмели обратно в воду.

— Пламя! — шепнул перед погружением фразу-активатор и, сделав глубокий вздох, нырнул под воду.

Вокруг тела возникла белесая аура защитной пелены… Зачем я активировал Лунное пламя? Разумеется, ради десятикратного увеличения характеристики Скрытность. И без того изрядно прокаченный параметр которой теперь на пятнадцать минут должен был превратиться просто в космос, что сделает меня абсолютно незаметным для посторонних глаз.

Крыса вновь оказался прав, движения руками и ногами под водой давались мне в разы легче, чем только что на камнях отмели. И в подтверждение ощущений, почти обнулившаяся шкала Удовольствия под водой вдруг начала потихоньку расти вверх.

Здоровье, правда, все еще оставалось в критической зоне, едва преодолев отметку в тысячу единиц, и не достигнув пока даже двадцати процентов номинала, но, не смотря на задержку дыхания (которое, к слову, на нынешнем этапе развития навыка Амфибия я мог останавливать аж на двадцать минут), под водой я почувствовал себя значительно легче, чем на суше. И, опять же, ускорившийся рост в шкале Здоровье статистически подтвердил мои внутренние ощущения.

И все же, несмотря на очевидный прогресс в восстановлении, ускоряться с помощью Шпоры под водой я не решился. Потому как, чтобы обуздать подводный вихрь от «винта» Шпоры, нужны были здоровые сильные руки и ноги, а не теперешнее неуклюже трясущееся не пойми что.

Впрочем, и без Шпоры на прибрежное дно я опустился вполне уверенно.

По новой активировавшийся во время спуска Рыбий глаз осветил царящий на глубине кромешный мрак серым сиянием, в свете которого я за считанные секунды отыскал неподалеку махину мертвого Стража. Съехавшего, к слову, по крутому наклону дна уже примерно метров на тридцать от подводного основания утеса.

Подплыв к Стражу вплотную, я невольно ужаснулся его исполинскими размерами. Все же раньше я имел дело с монстром, постоянно находясь на отдалении от головы в полтора-два десятка метров. Он, конечно, и тогда казался огромным. Но сейчас, когда я опустился на голову подводного гиганта, его макушка оказалась раза в три шире карниза на вершине утеса. А торчащий на затылке нарост споровика был размером с набитый барахлом рюкзак.

Однако и защита у этого «сундука с сокровищами» оказалась под стать размеру. Крепкие, как железобетон, роговые щиты надежно прикрыли споровик твари со всех сторон. Более того, они буквально вросли друг в дружку, не оставив на месте стыка даже намека на трещину.

Ковыряться резаком в такой идеальной броне под водой оказалось себе дороже. Главная абилка чудо-ножа, сработавшая при попытке пробить им панцирь спорового мешка, лишь вхолостую вскипятила морскую воду вокруг лезвия, добавив к болячкам на руках пару болезненных ожогов. Потому мне все же пришлось призвать из инвентаря Шпору, и чудовищным напряжением дрожащих от болезненной слабости конечностей удерживать на споровике пилу, крайне неохотно вгрызающуюся зубьями в твердый материал.

Выпиливание достаточного для проникновения руки отверстия затянулась аж на семь с половиной минут. Точное время помог отследить таймер обратного отсчета Лунного пламени, выведенный, для удобства, мною на периферию зрения к шкалам. Гигантский осьминог, за эти минуты, сполз по дну еще метров на пять от стены утеса. Из-за чего последняя стала уже практически не различимой на пределе подсветки Глаза.

Разглядеть в мертвом сером свечении цвет извлекаемых из споровика трофеев оказалось невозможно. Лишь черный от остальных цветов отсортировать было несложно, а зеленый, белый, желтый, красный и золотой выглядели для меня, при столь специфическом освещении, практически одинаково. Потому стянув один ботинок (варварски распилив Шпорой шнуровку), я тупо стал пересыпать в него все, без разбора, трофеи, извлекаемые через прореху из споровика Стража.

Стоило мне потревожить содержимое споровика монстра, и кишащие в округе иглозубы мгновенно отреагировали на исчезновение сдерживающего их на почтительном отдалении барьера ужаса. После чего, пока я в лихорадочном темпе чистил вскрытую «сокровищницу», пустынное пространство вокруг стало стремительно заполняться чешуйчатыми падальщиками, спешащими поживиться халявной биомассой.

Защитная аура вокруг тела сработала безупречно, и подплывающие иглозубы меня на макушке твари в упор не видели. Подавляющее большинство тварей занялись потрошением щупальцев Стража, те же редкие оригиналы, что решили испытать крепость своих зубов на роговой броне головы монстра, начали терзать ее с боков, а на макушку с моей невидимой тушкой, слава Стиксу, так никто и не покусился.

Действуя в лихорадочном темпе, в центре непрерывно увеличивающегося кольца врагов, из-за адреналина, я забыл о боли ран и переломов, и набил в итоге высокий ботинок под самую кромку голенища, управившись со сбором трофеев примерно за минуту.

До окончания действия Лунного пламени оставалось чуть более четырех минут, и следовало поторопиться сбежать с добычей восвояси, пока снующие взад-вперед над головой и копошащиеся вокруг иглозубы не заметили присутствия под боком добычи, куда более доступной, чем защищенное броней мясо Стража.

Засунув ботинок с трофеями под остатки разодранной в лохмотья спецовки, и прижав добычу к груди обеими руками, я толкнулся ногами от макушки поверженного исполина и свечой всплыл метров на пять — подальше от опасной придонной суеты. На относительно пустом участке воды развернулся в сторону стены утеса и, по-лягушачьи загребая ногами, поплыл в заданном направлении.

Дважды за короткий заплыв у меня сердце уходило в пятки, когда мимо торпедами проносились опаздывающие на «банкет» иглозубы. К счастью, рокового столкновения в обоих случаях удалось избежать, твари меня не заметили, и я благополучно «причалил» к граниту утеса.

До окончания действия Дара оставалось всего две минуты, и, прижимаясь к стене, я стал аккуратно всплывать на поверхность…

Без проблем добравшись до каменной отмели, там я невольно замешкался. Сперва серией резких вздохов пришлось прочищать легкие, восстанавливая долго сдерживаемое дыхание. Затем, вытянув из-под лохмотьев ботинок с трофеями, стал неуклюже пристраивать его на ровный участок камней у стены. И, наконец, принялся выкарабкаться на отмель сам.

Засбоившие на суше конечности снова стали ужасно неуклюжими, и то, на что раньше мне потребовалась секунда, растянулось на добрую минуту кряхтения, сопения и трехэтажного мата (беззвучного, разумеется).

И без того отчаянную ситуацию изрядно еще усугубила своими непрошенными советами Шпора.

— …Да куда ты левую-то тащишь! Обожди, говорю! Правую сперва до конца задвинь! Да не руку, бестолочь! Ногу ж, блин!.. Ага, вот так… Да, млять, не так же криво! Ты че, издеваешься?! Рихтовщик, заканчивай клоунаду, и начинай уже… — и в таком ключе, гнида, пользуясь тем, что мне некогда было вызвать Шпору и обеззвучить болтуна, выносил мне мозг целую минуту, пока я отчаянно выкарабкивался из воды.

— Сука, заткнись! — прохрипел я, оказавшись, наконец, на спасительном мелководье. Таиться больше не имело смысла, действие Дара закончилось, белесая аура исчезла, но прозревшие иглозубы здесь, на камнях, у подножья утеса мне уже были практически не страшны.

— Ты че, Рихтовщик? Я ж о тебе радел. Помогал, как мог. И вместо благодарности…

Призвав Шпору, я пристальным взглядом нашел в описании оружия нижнюю строку и лишил-таки говнюка голоса.

Характерное писклявое урчанье у края отмели заставило меня отдернуть ноги и подобраться.

— Пшел вон, морда! — шикнул я на первого подобравшегося к моему убежищу иглозуба и отмахнулся оставшейся в руке Шпорой от щелкающей зубищами пасти-клюва монстра.

Получилось медленно и коряво. Я промахнулся мимо цели на добрые четверть метра. Но иглозуба вращающийся диск пилы все равно впечатлил и заставил отплыть на безопасное расстояние.

— Так-то лучше, ушлепок, знай свое место, — фыркнул я.

Спрятав в инвентарь Шпору, я подхватил ботинок с трофеями и с мучительным стоном, опираясь спиной о стену, поднялся на дрожащие от боли и слабости ноги. Стоя осмотрел себя с верху вниз, и остался вполне доволен увиденным.

Определенно, «купание» пошло мне на пользу. За четверть часа проведенные под водой конечности окрепли, многие раны на руках и ногах зарубцевались, часть переломов благополучно срослась, оставшиеся же трещины в костях теперь беспокоили меня в разы меньше, чем до «купания». Конечно, восстановление изуродованного лица продлится куда как больше времени. Но спешить мне, по большому счету, некуда. Запас сиропа и узелковые нити янтаря в ячейках имеются, Регенерация у меня запредельная, значит, стопудово выкарабкаюсь и из этой передряги.

— Что, суки, съели?! — крикнул я нарезающим круги у отмели иглозубам, обращаясь в их лице к окружающим исполинским стенам Лабиринтов силы. — Хрена вам лысого, а не Рихтовщик! Я выберусь из этого гребаного ада, а вы все, ушлепки, здесь сдохните!

Тупые твари приветствовали мой крик писклявым урчаньем.

— Пухом! — озвучил я фразу-активатор. И, оттолкнувшись от камней, заскользил вдоль гранитной стены домой, на вершину утеса.

Глава 33

Глава 33, в которой коварство Шпоры рушит мои планы, и я понимаю, почему хитреца окрестили Крысой.

Возродившись, после устроенного щупальцами Стража разгрома, три горящих факела на вершине утеса встретили меня на прежних местах. Но рюкзаков, с запасами, вещами и трофеями, как я и опасался, на ручке факела Куцего, увы, не оказалось. Гребаный монстр, ожидаемо, сбросил их в воду. Поскольку на дне возле утеса они на глаз мне не попались, рюкзаки, вероятно, не затонули сразу, а сперва отплыли на некоторое расстояние. Не зная направления их движения, подрываться на поиски теперь, по происшествии практически часа с момента падения рюкзаков, было бессмысленно. Во-первых, мое нынешнее состояние, мягко выражаясь, не годилось для многочасового планомерного исследования окрестного дна. Во-вторых, повышенная концентрация возле утеса иглозубов, ставила крест на безопасности такого рода исследования. И, наконец, в-третьих, из-за специфики наклонного дна бухты, утонувшие рюкзаки вряд ли зафиксировались под водой на одном месте и, опустившись на камень дна, продолжили смещение в сторону центрального провала. Потому, с большой вероятностью, они уже могли скатиться в глубинную вотчину Стражей, путь куда мне был заказан… Подытоживая вышесказанное, пришлось, скрепя сердце, смириться с потерей рюкзаков. И порадоваться сохранению хотя бы самых ценных: жемчуга, золотых звезд и узелкового янтаря, которые, опасаясь подобного рода неприятности, пару месяцев назад я решился переложить из рюкзака со всеми собранными здесь ценными трофеями в свободные ячейки инвентаря.

— Охренеть! Рихтовщик, ты словно под каток угодил! — выдал, вместо приветствия, впечатленный моим потасканным видом приятель Куцый.

— Довыежшивалсся! — злорадно прошипела из своего угла Фиалка.

— Валяй, дружище, рассказывай, как Стража утихомирить смог. Мы желаем знать подробности, — подхватил за приятелями Клоун.

— У Крысы спросите, он в курсе, — отмахнулся я, аккуратно опускаясь на узкий карниз, и стараясь при этом максимально комфортно устроить избитое тело на граните, пока не закончилось действие летучего Дара.

— Да мы б спросили, но ты ж до сих пор нифига его в утес не вернул, — возмутился Клоун.

— Млять! — закатил я глаза. И полез за спину за факелом.

А через секунду выматерился куда как забористей, обнаружив отсутствие за ремнем деревянного вместилища Крысы.

Вероятно, в момент столкновения со щупальцем торчащий из-за ремня факел был подхвачен оной из присосок монстра, а мое паршивое состояние после удара не позволило заметить кражи. Крыса же, скотина, не мог этого не почувствовать, но он не стал мне сообщать о случившемся, чтобы не возвращаться в утес к другим теням, а единолично прописаться в Шпоре. И следует признать, коварный план хитреца сработал на все сто… Поди теперь отыщи сгинувшую под водой деревяшку. Факел унесло в разы дальше рюкзаков. И вероятность вернуть его теперь меньше даже, чем найти иголку в стоге сена.

— Ах ты ж, падла! Говна кусок! Теперь понимаю, почему тебя Крысой окрестили! Сука, у меня ж два контракта так и останутся не закрытыми!.. — мой крик души оборвался с началом отката.

Вернувшийся вес многотонной плитой рухнул на плечи, и я едва успел зажать правой ладонью открытый верх голенища драгоценного ботинка, животом придавив своеобразный контейнер с трофеями к граниту утеса.

По-прежнему лишенный голоса Крыса сейчас ничего не мог ответить мне в свое оправдание. Но возникшую тишину, стоило мне замолчать, тут же в три голоса заполнили огненные лики теней на окружающих факелах.

— Друган, да как так-то?! Через два дня моя ж очередь была в шпору заселяться!.. — полыхнул праведным гневом Куцый.

— Я ччерезс три — моя!.. — зашипела в унисон приятелю Фиалка.

— Это безобразное нарушение договоренностей!.. — заискрил сбоку огненной слюной Клоун.

Я же, стиснув зубы и зажмурив глаза, пережидал волну минутной беспомощности. Но вымотанное сверх меры тело сыграло со мной злую шутку.

Воспользовавшись моим беспомощным состоянием, накопленная за день усталость незаметно притушила сознание, и прямо под вопли разбушевавшихся соседей я провалился в долгой оздоровительный сон, без сновидений.

Проснулся я в районе полуночи, разбуженный охватившим тело безудержным ознобом.

Поскольку заснул я в самый разгар дня, под жаркими солнечными лучами лохмотья моей мокрой одежды быстро высохли, и до вечера, согреваемый дневным светилом, я почивал относительно комфортно. Далее в первые вечерние и ночные часы утес медленно остывал, щедро делясь со мной накопленным за день теплом. Когда же гранит стал холоднее моего тела, утес из донора превратился в вампира, и стал тянуть тепло уже из меня. Без прослойки в виде матраса-ватника, процесс остывания накрыл меня лавинообразным.

И вот я уже распахиваю единственный глаз под лязг стучащих от озноба зубов.

Несмотря на неуемный озноб, отжаться руками от гранита утеса и сесть у меня вышло сравнительно легко. Определенно, сон пошел мне на пользу, окончательно залатав все переломы в костяке скелета и худо-бедно восстановив надорванные мышцы и потянутые связки.

Расплатой за работу Регенерации стал чудовищный голод, ставший поле пробуждения вторым неприятным сюрпризом после озноба. В сидячем положении урчащий живот тут же скрутило в болезненном спазме. Рыча под нос проклятья, пришлось в лихорадочной спешке призывать из ячеек инвентаря лопату с килограммом рыбины, скоренько обжаривать огромный кусище с двух сторон над ближайшим факелом, и тут же пожирать полусырое, толком не прожарившееся мясо, обжигаясь, и морщась от боли в не до конца восстановившихся, практически беззубых деснах.

Утолив зверский голод первым куском, для согрева, я сделал пару глотков из добытой из ячейки бутылки водки. В остатки же стратегически ценного алкоголя закинул споран из ботинка и, хорошенько размешав содержимое бутылки, получил болотного цвета раствор грязного живца. Используя оторванный кусок рукава в качестве фильтра, сцедил мутный раствор во фляжку, и получил годный для употребления продукт. По уму, водку сперва следовало разбавить водой в пропорции один к одному, тогда, закинув в образовавшуюся смесь пару споранов, после размешивания, на выходе я бы имел вдвое больше живца. Но, увы, из-за потери рюкзаков с запасами, я лишился пресной воды и доп. тары для смешивания жидкостей, потому пришлось готовить живец сейчас столь расточительным способом.

Пару глотков из фляжки окончательно уняли озноб. Я ощутил растекающееся по телу внутреннее тепло, и второй добытый из ячейки килограммовый кусок рыбы готовил уже без пошлой спешки, предварительно разделив его на три удобные для тщательного прожаривания порции.

После вторичного основательного перекуса, в желудке появилась, наконец, приятная сытость. И, коротая оставшиеся до рассвета часы, я решил объясниться с подлюкой-напарником. Призвав из ячейки Шпору, пристальным взглядом я снял с читерского оружия голосовое ограничение, и шепотом (чтоб не разбудить теней утеса) призвал Крысу к ответу:

— Слышь, говнюк! И как прикажешь это понимать?

— Рихтовщик, ты о чем? — прикинулась шлангом Шпора.

— Где твой факел, сука? — вопросом на вопрос откликнулся я.

— А че это сразу мой! — возмутился прохиндей. — Теперь я здесь, и мне дела нет ни до какого факела.

— Ах ты ж!..

— Интересное дело, ты свой факел просрал. А я, типа, крайний?

— С хрена ли он мой?

— Ну а чей же? Повторяю, теперь я здесь, в Шпоре. И никакой факел мне нахрен не нужен. Очевидно, что он нужен тебе. Получается, он твой.

— Вот сука!.. Ты зубы мне тут не заговаривай. А ну-ка живо вспоминай, где факел вывалился!

— Тебе надо, ты и…

— Говнюк! Я ж заблокирую голосовое общение с тобой до тех пор, пока не отыщу факел!

— Тебе же хуже, — фыркнула Шпора. — Придется куковать оставшиеся годы здесь в одиночестве.

— Да щас! На утесе восемь дружественных мне теней.

— Было. Пока ты их со Шпорой не кинул.

— Че-че?

— Голос ты мне отключил, но слух-то у меня остался. И я слышал, когда ты уснул, как тени объявили тебе ультиматум, что дружно прекращают любое общения с тобой, до возвращения на утес одиннадцатого факела. Так что можешь не шифроваться, и говорить в полный голос, никто нас здесь больше не побеспокоит.

— Млять! Но ты ж должен был почувствовать момент потери факела?

— Так же, как и ты, — хмыкнула Шпора.

— Слушай, по-братски, помоги мне его найти, а.

— Оно мне надо?

— Сука!.. Да я!..

— Валяй, отключай мне голос, если хочешь. Но ты ничего этим не добьешься. Факел потерян — это свершившийся факт. Увы, это ломает твои планы. Зато, удовлетворяет моим интересам. А надавить на меня, по большому счету, тебе нечем. Так, может, зароем топор войны, и продолжим искать недостающие фрагменты вместе.

— СУУУКА! — я был так зол на эту расчетливую хитрую мразь, что призванным в левую резаком едва не рубанул по запястью правой руки. Чтоб одни ударом оттяпать кисть с намертво приклеенной к ладони Шорой, и таким макаром избавиться от ненавистной тени даже ценой потери части руки и читерского оружия.

К счастью, я вовремя успел сообразить, что нет стопроцентной гарантии бесследного исчезновения Шпоры с тенью Крысы на дне бухты Лабиринтов. Оружие с тенью, через какое-то время, запросто может возродится обратно в ячейке, как это уже было однажды после поломки Шпоры.

Усилием воли я заставил себя обуздать гнев и отвлечься.

Хитрецу Крысе хватило мудрости не провоцировать меня в таком разъяренном состоянии колким ответом. И наш разговор прервался спасительным молчанием.

Вернув оружие в ячейки инвентаря, я занялся сортировкой трофеев Стража, соорудив предварительно подобие мешка из снятых со спины остатков спецовки, в лохмотья разодранной присосками едва не уморившего меня щупальца.

Освещения от трех горящих факелов на вершине утеса было предостаточно, чтобы различать цвет, форму и размеры трофеев. Основную массу содержимого ботинка, ожидаемо, составили малоценные спораны и желтый горох, которые, не заморачиваясь, я горстями швырял с верхотуры в воду. Изредка попадающиеся среди вышеозначенного мусора: белый и золотой горох, черные и белые звезды, и гладкие янтарные нити, я откладывал в рукодельный мешочек, превратившийся к завершению сортировки в довольно увесистый кошель, массой примерно под полкило. Ну а такие драгоценные штучные трофеи, как: золотые звезды, узелковый янтарь и жемчуг всех цветов, я напрямую отправлял в свободные ячейки инвентаря. По итогу сортировки в ячейки ушло: две золотые звезды, одна узелковая нить янтаря, три черных, одна красная и аж две зеленых жемчужины. Но самой большой для меня неожиданностью, затмившей даже находку зеленого жемчуга, стал невзрачный костяной пористый шарик, который я чуть не выбросил в горсти мусора, приняв поначалу, за слегка деформированный споран.

К счастью, меня вовремя остановил окрик решившийся прервать молчанку Шпоры:

— Стой! Внимательней к ним приглядись!

Обнаруженный через секунду костяной активатор сферы неуязвимости растопил лед отчуждения с напарником. Нет, Крыса не стал мне приятелем, или тем паче другом. Но я смирился с его присутствием в роли полезного помощника.

— Спасибо, — слово благодарности далось мне с трудом, но я все же выдавил его из себя.

— Не стоит. Теперь мы с тобой в одной лодке, Рихтовщик, — откликнулась Шпора голосом Крысы.

Едва не выброшенный ценный костяной шарик, разумеется, перекочевал в свободную ячейку.

Я продолжил сортировку, и вскоре выгреб из опустевшего ботинка последнюю горсть споранов…

Глава 34

Глава 34, в которой я подвожу неутешительные итоги, и в пустом трепе зарождается надежда.

Полное восстановление нанесенных Стражем увечий растянулось аж на два с половиной месяца. Так все затянулось, разумеется, из-за глаза, который, в отличии от того же уха (заново отросшего буквально за неделю), восстанавливался крайне медленно, несмотря даже на многократное стимулирование Регенерации целительными зельями.

Впрочем, сейчас, по происшествии уже трех лет со дня памятной схватки с восьмидесятиуровневым Стражем, и, соответственно, четырех — с моего попадания на проклятые Лабиринты силы, воспоминания о былых страшных увечьях давно поросли быльем.

Как, впрочем, и остальные авантюры щедрого на приключения первого года. Который, как я, увы, знаю уже наверняка, отличался от гребаного трехгодичного продолжения, как небо от земли. Тогда, поначалу, у меня глаза горели от азарта. Я верил в свою счастливую звезду, и ни на миг не сомневался в скорой победе над обстоятельствами. Но следующие три года, отвратительно безысходных, как вонь в кисляке, изрядно притушили азартный блеск моих глаз.

Крыса не обманул, тени утеса в дальнейшем игнорили мое соседство, никак не реагируя на неоднократные призывы обсудить возникшую проблему, и попробовать вместе отыскать приемлемые пути выхода из сложившейся патовой ситуации. И мне теперь чертовски не хватало ежедневного пустого трепа с балагуром Куцым, шипенья вредины Фиалки, важных изречений ворчуна Клоуна… Крыса старался их заменить, и временами у него это почти получалось, но равнодушные факелы на утесе своим молчаливым укором неизменно напоминали мне о коварстве нынешней Шпоры, ставшем причиной разрыва с остальными тенями, и промелькнувшая было между нами искра дружбы затухала в омуте заполняющей сознание безнадеги.

За минувшие три года я смог добыть еще десять фрагментов пазла. И теперь на счетчике исполнения квеста значилось: двадцать два из двадцати шести.

Казалось бы, все круто, и до исполнения цели осталось всего четыре шага. Но!.. Всю малину к хренам затаптывало это гребаное трехэтажно НО.

Семь из десяти открытых за три года фрагментов пазла были найдены мною в семи зачищенных от тварей гротах с личными схронами теней. То есть в местах априори под фрагменты заточенных. И только три фрагмента пазла — за целых три года! — мне удалось обнаружить рандомным образом, потроша сундуки скрытов в коридорах Лабиринтов. Причем все эти три случайных фрагмента были найдены еще в первый год из минувших трех. Собственно, полугодовая пробуксовка с поиском новых фрагментов в коридорах Лабиринта и подтолкнула меня на штурм отложенных на потом гротов, с гарантированными джекпотом в личных схронах теней.

Сейчас, по происшествии трех лет, у меня в загашнике остался всего один план нетронутого грота — с личным схроном Крысы, разумеется. Охранялся этот грот (по заверениям Шпоры) матерым элитником. Но от спуска туда меня удерживало вовсе не опасение схватки со смертельно опасным противником, а надежда отыскать все-таки потерянный факел Крысы, с последующим после этого возобновлением контакта с тенями утеса, рокировкой помощника в Шпоре, и исполнением-таки пары подвисших контрактов Карася и Чижика. Что в перспективе давало доступ к еще двум гарантированным фрагментам пазла. И тогда… Мечты, мечты…

За три года я дважды обошел донное кольцо бухты, исследуя подводье до границы глубинного уровня — вотчины несокрушимых под водой Стражей Глубин. Ежедневно утром и вечером заныривая в разных секторах бухты, я исследовал склон дна, пока на задержке дыхания хватало запаса кислорода. И за три года таким макаром прокачал навык Амфибия до невероятных семидесяти восьми тысяч, позволяющих сейчас задерживать дыхание под водой аж на семьдесят восемь минут. Однако, утопленного факела на достаточно широких прибрежных склонах дна бухты отыскать до сих пор я так и не смог.

Неслабая волна развития за минувшие три года прокатилась и по остальным моим навыкам. Конечно, до цунами в Амфибии остальным было не дотянуться, но, по сравнению с ползущими черепашьей скоростью характеристиками, очевидный прогресс по каждому навыку был, что называется, на лицо. Ну и, разумеется, я изрядно подрос по основному уровню развития — куда ж без этого. Все ж таки, минувшие годы я не сидел сложа руки, и опыт, капающий ежедневно за схватки с тварями, на данный момент вылился в мое возвышение аж до шестьдесят седьмого уровня развития.

Еще за минувшие три года преодолели читерский четвертый предел развития и оба отстающих показателя. Сперва это замечательное событие состоялось у Духа Стикса (это случилось в самом начале трехгодичного периода), а совсем недавно и у аутсайдера среди показателей — Атаки. В награду за достижение четвертого предела развития, стандартно, прилетели пятнадцатипроцентные бонусы к Духу Стикса и Атаке, по сто тысяч опыта и по десять доп. ячеек в инвентарь.

Подытоживая вышесказанное, на данный момент для открытия путеводного пазла мне не хватало еще четырех фрагментов. Один из которых стопудово дожидался меня в гроте Крысы, на штурм которого я мог отправиться в любой момент. Но вынужден был откладывать его на неопределенное время, потому как на охраняющего грот элитника у меня теоретически был заряжен долгоиграющий квест с тенями утеса, завершение которого в потенциале давало доступ еще к паре личных схронов с фрагментами пазла. А для практического воплощения этой запутанной схемы мне необходимо было отыскать и вернуть на утес потерянный факел Крысы… И еще оставался последний двадцать шестой фрагмент — находка которого не укладывалась даже в утопическую авантюру с факелом. Этот последний фрагмент я должен был просто тупо где-то найти. Вот только — МЛЯТЬ! — я ежедневно обыскиваю схроны в зачищенных от тварей коридорах, и потрошу свежевыловленную рыбу, но ПРОСТО ТАК отыскать схрон с фрагментом пазла не выходит уже больше двух лет!

— Слышь! Да хорош уже хандрить! — предприняла очередную попытку достучаться до меня Шпора.

— Отвали! — буркнул я зло в ответ.

— Рихтовщик, ну правда, хорош уже, а! Че ты, в натуре…

— Отвали, сказано!

— Слушай, сегодня последний день цикла. И в конце плановой зачистки мы, по любому, выйдем на новый коридор. А это всегда шанс!

— Ага, уже сотня таких шансов была…

— И че?.. Значит, сработает на сто первый, сто второй, сто третий, наконец! Нужно верить!

— Да, брось. Тебе лучше меня известно, что вероятность найти фрагмент в новом коридоре ничтожна. Это раньше, когда в загашнике имелась пара-тройка фрагментов, свежие схроны могли запросто осчастливить новой находкой. А сейчас, когда счет фрагментов у меня перевалил за второй десяток, чертовы Лабиринты стерегут гребаные куски картона, как дракон золотые слитки! — поймав себя на том, что повелся-таки на подначку хитреца и разоткровенничаться, я зло подытожил в конце: — Все! Достал! Больше слова тебе не скажу!

— Не, ты не прав, — как ни в чем не бывало продолжила Шпора. — Новый коридор — это, как ни крути, шанс на фрагмент пазла. А в скрытах старых, пройденных уже не раз по кругу, коридоров ты, ройся — не ройся, один фиг только расходники раздобыть и сможешь. Ну или, если сильно повезет, рюкзак еще, может быть. Кстати, у нас на утесе один прохудился совсем, дырка на дырке, того гляди барахло вывалится, не помешало бы новый урвать на замену.

— На замену, да, — машинально повторил я за Шпорой, и вдруг замер на месте посреди очередного коридора, будто молнией, пораженный внезапной догадкой.

— Рихтовщик, ты че? — удивилась Шпора. — Нам еще сорок три коридора до места зачистки пилить. Некогда перекуры устраивать, каждая минута на счету. А то не видать нам нового коридора, как…

— Заткнись! — перебил я.

— Да че случилось-то?

— Да нет, не может быть, чтобы все решалось так просто. Или… Млять, надо проверить, — я решительно развернулся и зашагал обратно, к ближайшему «сливу» в бухту, который имелся в предыдущем коридоре.

— Алё! Рихтовщик, какая муха тебя укусила?

— Мы возвращаемся! — бросил я уже на бегу.

— Рихтовщик, ты спятил что ли! Братан, мы две недели, как кони, пахали, зачищая старые коридоры от тварей. И все ради сегодняшнего прорыва! А вот, когда появился, наконец, реальный шанс пробиться в новый сектор Лабиринтов, ты, с какого-то хрена, вдруг врубаешь заднюю!

— Ты прав, но мне нужно срочно кое-что проверить, — ответил я, замедляя шаг у невидимого рычага на стене.

— Да в жопу такую срочность! Потом две недели по новой придется…

— Извини, — призвав Шпору, пристальным взглядом я лишил неугомонного помощника голоса и, дернув рычаг, провалился в несущийся под горку, бурлящий пещерный ручей.

Глава 35

Глава 35, в которой тени обижаются, и мне снится сон.

Спикировав на вершину утеса, я тут же приступил к реализации возникшей идеи, суть которой заключалось в банальной замене сгинувшего три года назад факела. Ведь фактически избавленное от тени деревянное хранилище утеса представляло собой уже обычную деревяшку, с заостренной с нижнего конца ручкой, и обмоткой из пакли на толстой верхушке.

Подходящий кусок дерева на замену в Лабиринтах силы отыскать было невозможно. Потому как бухту со всех сторон опоясывал голый, лишенный даже намека на растительность, гранит. В пустыне, соответственно, был один лишь песок. А в голых подземных коридорах, со стенами из песчаника, имелись лишь замаскированные сундуки скрытов, изготовленные из стальных листов.

К счастью, в инвентаре у меня имелась лопата, с деревянной ручкой.

Да, ручка у саперной лопатки была совсем крохотная, всего-то сантиметров тридцать длинной. Но, как не крути, это была деревяшка, из которой возможно было соорудить замену факела.

Резаком я аккуратно срезал черенок с лопаты, оттяпав его у основания штыка, и заточил обрезанную сторону, превратив черенок в подобие кола. Затем на толстый конец деревяшки я намотал добытой из рюкзака ветоши, в виде рваных лоскутов от старых штанов и спецовок. И черенок, ожидаемо, преобразился в факел, пусть и карикатурно маленький, но вполне функциональный — в чем я убедился, запалив обмотку ветоши от ближайшего факела на вершине.

— На стену! — озвучил я фразу-активатор Вертикального хода.

И, цепляясь отросшими на пальцах рук и ног призрачными когтями-кошками, стал аккуратно спускаться по стене утеса до места расположения факела Крысы.

Добравшись до нужной щели — ничуть, кстати, не забившейся мусором за прошедшие годы пассивного простоя — я сунул в нее острый конец горящей поделки. И, призвав в освободившуюся руку Шпору, озвучил фразу-активатор скрытой ступни Душелова:

— Вернись!

А в следующую секунду едва не оглох от возмущенного вопля опостылевшего помощника:

— НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

— Охренеть! Получилось, — выдохнул я, с глубоким удовлетворением наблюдая, как проступивший в пламени мини-факела огненный лик тени старика Крысы беснуется после возвращения в родную обитель.

— Рихтовщик, братка, ну пожалуйста!.. — причитал коварный старикан. — Не оставляй меня здесь! Ведь мы ж команда с тобой! Слаженный годами боевой организм!

— Да пошел ты, КРЫСА! — фыркнул я, кайфуя от фразы, произнести которую в подобных обстоятельствах мечтал целых три года.

— Но я же идеальный помощник! — не унимался настырный старик. — Возвысил для тебя Шпору до девятого уровня!..

Следует признать, что данный, весьма полезный апгрейд читерского оружия, действительно имел место быть. Одушевленная продолжительный период Шпора снова начала получать часть опыта за участие в ежедневных схватках. И за три года ее уровень вымахал аж до девятого, с соответствующим ростом показателей.

Глянув на жужжащие в руке оружие пристальным взглядом, я с удовольствием пробежался глазами по загоревшимся сбоку строчкам описания:

Шпора — шестизубый персональный одушевленный рихтовочный аппарат 9 уровня.

Опыт: 412580/500000

Мощность — 9696 оборотов в минуту

Качество стали — сплав элитный 3 ступени

Заточка — двусторонний абсолют 2 ступени

Прочность — максимальный предел развития

Показатели:

Атака — 22(+2)

Защита — 25(+4)

Бонусы — +10 % к Духу Стикса

Улучшения — 2 (Малый модификатор силы и Средний модификатор прочности)

— …И обязательно подниму до десятого! — не унимался меж тем в пламени факела Крыса. — Клянусь!.. Верни только все обратно, как было, дружище! УМОЛЯЮ тебя, Рихтовщик!

— Да пошел ты! — не оригинально, но с огромным удовольствием, вновь выплюнул я в ответ, и вернул «пустую» шпору в ячейку инвентаря.

Бросив завопившего проклятья мне вслед старика в одиночестве привыкать к тяготам возвращения в родные пенаты, я переместился по отвесной стене к факелу Чижика, вырвал его из щели и, с ним наперевес, полез обратно на вершину утеса.

— Никак совесть проснулась, кхе? — хмыкнул проступивший по дороге наверх огненный лик тени старика Чижика.

— Типа того, — буркнул я в ответ.

— Ну? И за сколько ты готов порешать, кхе… нашу проблему?

— Считай сам: часов пять займет дорога по коридорам до грота с элитником, плюс еще время на спуск и драку… Итого, получается шесть часов.

— Три! — вдруг припечатал старик.

— Да ты спятил, старый! Это ж вдвое меньше, чем надо! Давай, хоть, пять?

— Три! Кхе…

— С какого!..

— Правильно, бро, так и надо с этим обманщиком, — неожиданно влез в наш разговор Куцый, первым из верхней тройки теней таким оригинальным способом поприветствовавший мое возвращение на вершину.

— Ссоглассна! Зсасслужшил! Сскотина! — поддержала с дальнего угла Фиалка фирменным гадючьим шипеньем.

— Три за три! — припечатал Клоун, намекая, походу, на годы их вынужденного забвения.

— Либо так, либо возвращай меня обратно на место! — подытожил ультиматумом Чижик. — Три часа, и время пошло, кхе…

— Да при всем моем желании, через три никак не получится, — развел я руками, — по той простой причине, что у абилки, перемещающей тень в шпору, ровно шесть часов отката. А я ее только-только активировал, вернув вам Крысу.

Мои доводы возымели эффект. Заспорившие между собой тени пошли на уступки, результатом которых стали загоревшиеся перед моими глазами строки системного уведомления:

Внимание! Вы заключили договор с тенью игрока Чижик, по условиям которого обязуетесь в течение 3 часов, организовать дружественной тени игрока Чижик посильное участие в ликвидации 1 элитника. Отсчет времени исполнения договора, по договоренности сторон, начнется через 6 часов, после прочтения данного уведомления.

В награду за исполнение вами в полном объеме условий заключенного договора, тень игрока Чижик обязуется открыть вам местоположение своего личного схрона.

В случае неисполнения вами в полном объеме условий заключенного договора, вы лишаетесь возможности дальнейшего налаживания контактов с тенями утеса.

Дальше я вернул факел Чижика обратно в щель на стене (активировав для этого летучий Дар, поскольку сорокапятисекундное действие Вертикального хода к тому времени уже прошло), хорошенько подкрепился, умяв разом пару банок тушенки, запил мясо живцом и, прижавшись животом к нагретому солнцем камню, провалился в сладкий послеобеденный сон, предварительно, разумеется, добившись от теней обещания, разбудить меня за пару минут до старта трехчасовой попытки исполнения договора.

…Мне снова приснился Свиллль. В этот раз, в сопровождении плывущего над головой друга-дельфина, я брел по склону прибрежного дна, освещенного скудным серым свеченьем Рыбьего глаза. Хорошо изучив за минувшие три года все гигантское мелководье, до глубинных слоев, по периметру бухты, я быстро сориентировался в каком именно месте подводья мы, вместе с другом-дельфином, во сне оказались.

Молча мы проследовали до границы глубинных слоев, и я, разумеется, остановился на краю резко уходящего вниз обрыва. Свиллль же, вильнув хвостом, ухнулся в мрачные темно-серые глубины вотчины Стражей. Друг ушел вниз метров на двадцать, и этого уже оказалось достаточно, чтобы силуэт огромного дельфина практически растворился в зловещем мареве глубинных слоев. Из-за паршивой видимости там, внизу, мне не удалось точно рассмотреть, что в действительности произошло. Показалось, что тело дельфина вдруг взорвалось изнутри. Но брызнувшие во все стороны куски его плоти через мгновенье преобразились в щупальца гигантского осьминога, возникшего на месте сгинувшего Свиллля.

Я не успел даже отшатнуться от края бездны, как великан-Страж, с невероятным проворством взмыв вверх, уже возник передо мной во всей своей исполинской красе. И мощные щупальца чудовища, заполонив собой все окружающее пространство, отрезали мне все пути отступления.

Только вниз, пийпьль, — загорелся перед глазами перевод выпущенной монстром в мою сторону ультразвуковой волны. — Это единственный путь. Я помогу, пийпьль. Друг, доверься мне.

Легкий толчок одного из щупальцев в спину заставил меня сорваться с края и ухнуться в глубинные слои. Гигант-осьминог погружался в темно-серую бездну рядом, окружая мою фигуру коконом щупальцев, в просветы между которыми, через примерно секунд десять плавного падения, я увидел простирающееся на сотню метров от стены обрыва дно, где практически бок о бок друг с другом лежали десятки Стражей Глубин — и это только те, кого я смог с краю разглядеть. А там дальше на просторах бухты, при такой плотности донной лежки монстров, их могло быть еще сотни, а, возможно, даже и тысячи.

Что-то было неправильное с щупальцами ближайших ко мне осьминогов, но разобраться, что именно, я не успел.

Вместе с провожатым мы достигли дна. И тут же со всех сторон на нас бросились ближние Стражи.

Действуй, пийпьль! Я их задержу, — загорелся перед глазами перевод выпущенной монстром в мою сторону очередной ультразвуковой волны.

И мой спутник торпедой рванув навстречу осьминожьей стае, сбился с десятком тварей в огромную живую гору из сотни переплетенных щупальцев. Из-за гигантской кучи-малы Стражей часть глубинного дна передо мной полностью очистилась. Но едва я сделал по нему первый шаг, как шею и руки пронзило болью ожогов.

Я даже успел удивиться: откуда под водой может взяться огонь?

Но последующий дружный трехголосый крик таки выдернул меня из удивительного сновидения…

— ПОДЪЕМ! ПОДЪЕМ! ПОДЪЕМ! — пронзительные, как звонок будильника, крики с трех сторон, не замолкали до тех пор, пока я, отчаянно матерясь, не встал на ноги, наглядно демонстрируя таким образом ответственным теням, что окончательно проснулся.

Сверившись с заранее выведенным на периферию зрения таймером отката скрытой ступени Душелова, я определил, что там истекает последняя минута. Потому времени на обдумывание приснившейся головоломки у меня не было, пришлось с ходу активировать Вертикальный ход, и лезть вниз за факелом Чижика.

Дальше мне предстояло совершить рекордное ускорение по коридорам Лабиринтов, чтобы уложиться в ужатый вдвое срок исполнения договора. Но я поел и выспался, и отлично восстановившееся тело готово было очертя голову броситься в очередную авантюру.

Но это будет через минуту. А пока…

— Шевели культяпками, инвалид, — злорадно хмыкнул старик Чижик, когда с его факелом наперевес я полез обратно наверх. — Не забывай: на все про все у тебя всего три часа, кхе.

Мне до зубовного скрежета захотелось запулить факел говнюка в воду. Но я удержался, и даже послушно ускорился — я три года шел к этому шансу, и вывернусь теперь на изнанку, но план очередного личного схрона заполучу точно!

Глава 36

Глава 36, в которой я прибегаю, заплываю, и чуть не огребаю.

Чтобы уложиться в срок, пришлось в коридорах активировать Марафонца, и час бежать под абилкой с максимальным ускорением. Дар помог минимум вдвое увеличить темп обычного бега, и только благодаря такому читерству я смог прибыть на места за рекордные два часа пятьдесят шесть минут.

На схватку с элитником осталось всего четыре минуты, потому, толком даже не переведя дух, сразу по прибытии на место, я дернул за рычаг «слива» в грот с элитой (благо, аллилуйя карте, точно знал его местоположение на стене). Последующее же короткое падение в чернильный мрак «акватрубы» принесло замечательное облегчение моим ног — холодная вода на дне скользкой извилистой горки приятно охладила их натруженные мышцы. И совсем хорошо ногам стало, когда в конце «слива» я вывалился из потолочного раструба в ледяное озеро грота.

Глубина в центральной части (куда я попал, вывалившись из «акватрубы») здесь оказалась в районе трех метров. Потому я ушел под воду с головой. Но с моим прокаченным навыком Амфибия такая засада оказалась только на руку.

Интуиция тут же забила в набат, и заранее извлеченная из инвентаря Шпора мгновенно была оседлана. Рванув со скоростью торпеды, я на секунду выдернул голову над гладью подземного озера, чтобы скороговоркой озвучить пару фраз-активаторов:

— Сквозняк!

— Пламя!

И, скрывшись снова под водой, понесся по залитому серой подсветкой Рыбьего глаза пустому подводью, тщетно пытаясь высмотреть идеально замаскированного элитника в его логове.

Скрытность местной элиты оказалось столь велика, что даже запущенное Всевидящее око первые секунды активации действовало в холостую. К счастью, появившаяся вокруг тела белесая аура Лунного пламени и меня превратила в весьма неприметную дичь, с удесятеренной Скрытностью.

Секунд десять я вслепую накручивал петли и круги над каменным дном озера, не высовывая носа наверх, и лишь завихрениями в воде обозначал свое присутствия, провоцируя элиту на атаку.

И дождался.

От оглушительного двойного хлопка огромных лап по поверхности воды у меня на пару секунд заложило уши, но я все равно улыбнулся — промахнувшийся на добрый метр элитник, наконец-то, раскрыл себя. Оглянувшись, я увидел подсвеченный красным сиянием контур великанской туши — под пять метров ростом, и не меньше двух шириной в плечах. Усиление глаз пристальным взглядом вывело рядом с фигурой исполина зеленый столбец строк описания:

Зараженный Палач16

Статус: Активный пожиратель биомассы

Уровень: 76 (Элита)

Опыт:?????????/?????????

Убийств —????

Поглощено биомассы, кг —??????

Показатели:

Интеллект —???

Атака —???

Защита —????

Ловкость —???

Дух Стикса —???

Поскольку элитник превосходил меня уровнем, и имел читерскую Скрытность, практически вся информация о нем оказалась для меня закрытой. Но, даже в нагромождении скрывающих цифры показателей вопросительных знаков, мне удалось узнать о противнике кое-что полезное. Только Защита у твари имела четырехзначный параметр, от есть, как и моя, достигла четвертого предела несокрушимости (оно и понятно, ведь характеристика Скрытность как раз-таки входила в показатель Защита, а у твари Скрытность, похоже, была даже покруче моей). Остальные же четыре показателя элитника, судя по их трехзначным параметрам, определенно, не дотягивали до читерских четвертых пределов, и здесь у меня имелось некоторое преимущество над противником… Эх, если бы в загашнике у меня оставалась Чужая лапа, сейчас запросто можно было, активировав абилку, в личине элитника даже меньшего уровня сойтись в рукопашной с этим гигантом. Однако, увы, этого полезного Дара у меня больше не было. А человеческая плоть, даже усиленная заоблачными показателями, оставалась на порядок уязвимей бронированного тела элиты зараженных.

Череда вышеозначенных рассуждений промелькнула в моей голове с быстротой молнии.

Но и элитник, почуяв мой пристальный взгляд, понял, что лишился своей читерской маскировки, потому, отбросив осторожность, перешел к активной фазе действий.

Я едва успел уловить рывок распластавшейся в многометровом прыжке туши гиганта, и резким поворотом Шпоры вывел нас из-под смертельного удара. Высунув, в процессе маневра, на мгновенье голову из-под воды, шепнул фразу-активатор силового Дара:

— Круши!

Мышцы забурлили от удесятеренной мощи, и настал мой черед контратаковать.

Отброшенная в вытянутой правой руке Шпора завихрениями «винта» обозначила противнику обманку двумя метрами левее положения тела. А поскольку под Пламенем элитник меня не видел, он купился на провокацию и ударил обеими лапами по Шпоре.

Удерживающую оружие руку мощно тряхануло (если б не действие усиливающей абилки, наверняка, вырвало б из плечевого сустава), но под активным Сокрушителем я не только устоял, даже исхитрился использовать этот рывок, как фактор дополнительного ускорения, усиливший мой толчок ногами от дна.

Через мгновенье всей массой тела я врезался в бронированный бок монстра. Нанеся этой отчаянной атакой больше ущерба, разумеется, себе, а не элитнику. Но мой показавшийся, при этом столкновении, из воды всего на миг рот успел выплюнуть короткое:

— Умри!

И для победы над грозным элитником этой малости оказалось более чем достаточно.

Оказавшаяся в радиусе поражения Смертельного удара тварь, как стояла, так и завалилась в воду. Меня же, в ответку, тут же ожидаемо накрыло штрафом: за убийство абилкой противника, превышающего меня на девять уровней развития. Здоровье резко просело на треть, перед глазами забегали черные мураши, мышцы рук и ног скрутило судорогой, и вода вокруг окрасилась кровью, хлынувшей из носа и рта.

Но продолжающее воздействие Сокрушителя помогло справиться с приступом болезненной слабости. Я с грехом пополам оседлал Шпору и на всех парах рванул к ближайшему берегу, потому как скоротечный период действия Сокрушителя уже подходил к концу, и через считанные секунды грозил начаться болезненный откат, что, в сочетании с и без того паршивым самочувствием, грозило обернуться в воде непредсказуемой бедой.

В подтверждение победы над элитником и исполнения мною условий договора, по дороге к берегу перед глазами загорелась целая простыня системного уведомления, но я, разумеется, сморгнул ее, не читая…

Со чтением успеется как-нибудь потом. Сейчас же главное пережить откат…

Ага, вот он уже бережок…

Сука! Осталась секунда. Не успеваю лечь…

А-ааа, млять! Кажись уже накрывает…

Я рухнул на гранит берега, и забился в судорогах.

Глава 37

Глава 37, в которой я готовлюсь к смертельному спуску, и прощаюсь с Куцым.

— Ну и че ты тут расселся? — ожидаемо возмутилась Шпора, помолодевшим голосом приятеля Куцего.

— Захотелось с тобой, дружище, поболтать напоследок, — откликнулся я, призывая из ячеек пару банок тушенки и резак, для вскрытия банок.

— Опять шутки твои беспонтовые! — фыркнула Шпора.

— Ни фига подобного. Я честен, как всегда.

— В натуре, Рихтовщик, хорош уже угорать. Дергай, давай, за рычаг и погнали… Там Страж утес наш разносит, а ты тут отсиживаешься, как…

— Ну-ну, договаривай… Как жалкий трус — ты хотел сказать?

— Вот че за манера у тебя такая гнусная: все с ног на голову переворачивать?

— Неужто, угадал? — точным, до миллиметра выверенным, боковым ударом я снес макушку первой жестянки, вскрыв ароматное содержимое.

— Ага, млять, очень смешно. Псих и отморозок безбашенный — это да, но трус — это ни разу не про тебя.

— Псих, мефду профим, тоже обифно, — профырчал я набитым мясом ртом.

— Нет, ну поглядите на него! Ты, в натуре, что ли, жрать собрался?

— Глаза разуй. Не собрался, а в процессе уже, — хмыкнул я, сглотнув первую порцию.

— Друган, ну правда, не томи, расскажи: че задумал? — взмолилась Шпора. — Ты ж за полгода пятерых Стражей завалил. И все они были куда сильнее этого, сегодняшнего. Но в предыдущие разы ты без промедления вступал в бой. Так в чем же сейчас причина задержки?

— Да без бафара. Слуфай, — я сглотнул и продолжил более внятно: — Короче, настало время обеда, и я…

— Рихтовщик, млять!..

— Ладно, ладно, не мороси, сейчас все расскажу. Ведь я же обещал: поболтать напоследок…

Прошло примерно полгода со дня зачистки мною подземного грота с элитником, где в личном схроне Чижика мне удалось разжиться очередным фрагментом пазла. Еще, как я и рассчитывал, за ликвидацию элитника мне прилетел план следующего грота, охраняемого уже руберами. Последующая зачистка которых, с тенью Карася в Шпоре, обернулась исполнением условий договора с одиннадцатой тенью утеса и, соответственно, доступом к последнему глубинному хранилищу с личным схроном дружественной тени. Тянуть с последней зачисткой не имело уже никакого смысла, и на следующий день я наведался в грот, охраняемый рубером и тройкой его подручных кусачей, разделаться с которыми мне удалось даже без Смертельного удара.

Так, буквально за три дня, я раздобыл в секретных схронах три фрагмента пазла, после чего всего их стало у меня двадцать пять. Для открытия пазла не хватало последнего двадцать шестого фрагмента, вероятность отыскать который в сундуках-схронах коридоров была ничтожна — что, собственно, и подтвердили последние полгода ежедневных отчаянных поисков.

Альтернативное направление поиска мне подсказал тот реалистичный сон, с союзником-дельфином, оборачивающимся дружественным осьминогом, пригрезившийся за несколько часов до памятной схватки с невидимкой-элитником. Там, во сне, мне открылась часть дна охраняемых Стражами глубинных слоев подводья, и позже, просматривая фрагменты врезавшегося в память сна, я разгадал секрет смутившего меня нелепого расположения на дне щупальцев Стражей, которые в некоторых местах выпирали вверх загадочными горбами. Гигантские подводные твари закрывали своими мощными, как бревна, хваталками, что-то невидимое, подозрительно похожее высотой и формой на коридорные сундуки-схроны. Всего таких возвышений на открывшихся моему взору во сне десятках метров глубинного дна я заметил три, и — что важно! — один буквально в трех метрах от края глубинной площадки.

Интуиция подсказывала, что в любом из этих глубоководных схронов я смогу отыскать последний фрагмент пазла. А пяти секунд, подаренных мне во сне самоубийственным броском спутника-осьминога против лавины Стражей, с лихвой хватит на преодоление трех метров до ближайшего схрона и вскрытия шпорой крышки сундука.

Осталось дело за малым — собственно, заручиться поддержкой дружественного осьминога-охранника. Во сне им стал обернувшийся осьминогом Свиллль — что, опять же, послужило подсказкой. Нужно было превратить Стража в союзника-осьминога, точно так же, как из кровожадного иглозуба я когда-то воздействием Душелова сотворил приятеля Свиллля… Но здесь возникала серьезная проблема: союзником я мог сделать зараженного лишь ниже меня уровнем. Среди элиты подводья — Стражей Глубин — наверняка, такие были. Все ж таки мой уровень развития, после ликвидации за короткое время элитника, руберов и кусачей, возвысился еще на пункт, и на тот момент составлял уже внушительное число: шестьдесят восемь. Вот только, по понятным причинам, у меня не было возможности спуститься на глубинные урони и выбрать себе подходящего Стража на лежбище.

Пришлось в очередной раз прибегнуть к старому-доброму трюку с глубинной рыбалкой союзника-дельфина.

К сожалению, Стражи на мои подначки реагировали не так часто, как хотелось бы. Примерно раз в месяц кто-то из глубинной элиты подрывался-таки вдогонку за обнаглевшим рыболовом-дельфином, и таким макаром, как упоминалось выше, мне пять раз уже приходилось вступать в схватку с атакующими утес Стражами. Увы, превышающими меня на три-пять уровней развития, и на роль союзника не подходящими.

Наученный опытом жестокой схватки с монстром восьмидесятого уровня, я больше не подставлялся под удар стремительных щупальцев тварей, разил грозных противников исключительно Смертельным ударом, и все пять побед дались мне сравнительно легко: просадкой Здоровья на вполне терпимую треть.

За ликвидацию пяти Стражей от Системы я получил еще уровень развития. А потрошение споровиков поверженной элиты глубин, помимо горы драгоценных трофеев и горсти разноцветного жемчуга, обогатило меня находкой еще пяти пористых костяных шариков — активаторов сферы неуязвимости… Увы, имея в загашнике такой козырь, я не мог воспользоваться им для прорыва к глубинным схронам Стражей, по той простой причине, что активаторы не срабатывали в Лабиринтах силы точно так же, как горох, звезды и жемчуг. В этом я удостоверился, когда попытался активировать сферу неуязвимости перед схваткой с первым Стражем, но у меня ничего не вышло. Пористый шарик рассыпался в пальцах в труху, но неуязвимость не активировалась.

И вот, по происшествии полугода, очередным Стражем, рванувшим вдогонку за дельфином-рыболовом, оказался элитник шестьдесят седьмого уровня. Мой текущий уровень сейчас был уже на два пункта выше, и я дождался, наконец, подходящего кандидата…

— Вон оно как. Значит, ты не собираешься с ним драться, а попробуешь захомутать Даром, как иглозуба, — подытожила мое объяснение Шпора, голосом приятеля Куцего.

— В точку, бро.

— А отсиживаешься сейчас здесь…

— …Пережидая откат Дара, после гибели предыдущего своего союзника — дельфина.

— И долго нам еще?

— Примерно полчаса осталось. Так что, если остались какие вопросы, задавай, не стесняйся. Отвечу, и будем прощаться.

— Это еще зачем?

— Зарасти, приехали…

— Да не, я понял, разумеется, что ты на глубинные уровни с союзником-осьминогом собрался. И там либо пан, либо пропал. Это смертельный риск и все такое… Братан, но нам-то с тобой прощаться нафига? Бери меня с собой и, если получится…

— С тобой, дружище, боюсь, точно не получится, — поморщился я.

— Это еще почему?

— Ты умер в Лабиринтах Куцый, и принял здесь свою судьбу стать тенью утеса. Система не выпустит тебя отсюда. А вместе с тобой, и меня.

— А вдруг…

— Извини, бро, но я не могу так рисковать.

После моего отказа в коридоре надолго повисло тягостное молчанье.

Глава 38

Глава 38, в которой я пакую скудный багаж и прощаюсь с тенями.

Редкие и дорогостоящие трофеи, к коим я относил: золотые звезды, узелковый янтарь, жемчуг всех цветов и, разумеется, костяные шарики активаторов сферы неуязвимости, хранились у меня в самом надежном сейфе — в инвентаре, занимая аж восемьдесят три из имеющихся в наличии ста пяти ячеек. Остальные менее ценные: черные и белые звезды, гладкая янтарная нить, белый и золотой горох, складировались в отдельном рюкзаке, разросшимся за три с половиной года практически ежедневного пополнения до весьма внушительных размеров. И, конечно же, перед финальным погружением на смертельно опасные глубинные уровни, я решил забрать с собой эти многолетние накопления.

Пока я пристраивал за спиной пухлый рюкзак с трофеями, три огненных лика на вершине утеса угрюмо прожигали тяжелыми взглядами мне спину.

— Ссваливаешшь, зсначчицца, ссуччий кот, — шипение вредной старухи первым разрядило напряжение момента. — Ну и катиссь…

— Я тоже буду по тебе скучать, Фиалка, — хмыкнул я в ответ.

— Удачи, Рихтовщик!.. Ну а ежели чего вдруг там у тебя не заладится, милости просим. Игроком ты себя показал умелом, и товарищем достойным, потому местечко под двенадцатый факел на утесе я лично тебе подберу. Слово! — заверил обстоятельный Клоун.

— Благодарю, уважаемый, — я кивнул хмурому старику, — но надеюсь не придется вас беспокоить.

— А я уверен, что все у тебя получится, — тепло улыбнулся мне со своего факела старина Куцый, только сейчас прерывая начавшееся в коридоре сердитое молчание. — Мне чертовски жаль расставаться с тобой, друг. Но если кто-то и способен вырваться из этой адской круговерти, то это ты, Рихтовщик. Потому прощай, и не поминай нас лихом, когда вернешься на Континент!

— Спасибо, дружище, на добром слове… Прощайте, все тени утеса! — выкрикнув последнюю фразу так, чтоб ее услышали лики теней и на нижних факелах, я коротко разбежался и, толкнувшись от края обрыва, полетел в раскрывающееся мне навстречу «объятья» щупальцев союзника-осьминога.

Глава 39

Глава 39, в которой сон оборачивается явью, но возникают проблемы, и мне приходится уповать лишь на мощность «винта».

Добраться до увиденного во сне места (над обрывом верхнего донного склона, перед провалом в запретные глубинные слои) с таким союзником, как гигантский осьминог, оказалась не только быстрее, чем на дельфине, но и гораздо проще. Немое общение с представителем глубинной элиты осуществлялось серией мысле-образов, транслируемых нами друг другу прямо в мозг. Потому мне достаточно было вспомнить кусок обрыва из сна, чтоб увидевший аналогичную картинку союзник понял точку назначения, и понес меня туда.

А бежал осьминог по склону верхнего дна, надо признать, со скоростью, мало уступающей гоночному болиду. Даже с моими читерскими характеристиками, мне далеко не с первой попытки удалось проследить, как буквально выстреливающие вперед многометровые щупальца союзника присосками цеплялись за гранит дна, толкались за него и, мгновенно отцепляясь, возвращались в исходное, пружиной скрученное положение под головой, чтобы через секунду выстрелить вперед снова… Учитывая же, что таких движителей у союзника было аж семь штук (восьмое щупальце было зарезервировано под мою переноску, и превращено в надежную «кабину» с удобной «сидушкой»), череда отталкиваний следовала сплошным потоком, отчего осьминог мчался над гранитом дна с сумасшедшей скоростью.

«Ныряем?» — сложилась в моем мозгу в вопрос волна мысле-образов, поступивших от остановившегося в нужном месте над обрывом союзника.

«Да!» — как смог, транслировал я мысленно приказ.

И последовавший тут же прыжок осьминога в бездну снова подтвердил эффективность этого невероятного способа общения.

Как во сне, я оказался в окружении «кокона» из щупальцев опускающегося рядом союзника.

Десять секунд плавного падения, и вот оно глубинное дно снова предстало перед моими глазами в сером сиянии Рыбьего глаза.

Десятки стражей внизу, будто по команде, массово пробудились ото сна и зашевелили многометровыми конечностями, когда до гранита дна моим подошвам оставалось еще спускаться примерно три метра.

«Я задержу их! Действуй, друг!» — сложилась в мозгу в понятные фразы очередная волна мысле-образов от союзника. И, разорвав защитный «кокон» вокруг меня, восемь щупальцев верного осьминога, как во сне, метнулись навстречу валу атакующих Стражей.

Да, среди нападающих большинство элиты было выше уровнем моего защитника. Но здесь, полагаю, как и в случае с доминирующем над иглозубами дельфином, освобожденный от воздействия паразита осьминог, за счет изрядно подскочившего Интеллекта, становился существом на порядок выше развитием всех остальных Стражей.

Щупальца союзника, раскинувшись во все стороны длинной сетью, в самоубийственной контратаке смогли зацепить добрый десяток рвущихся ко мне Стажей, и каким-то невероятным усилием оттащить эту гигантскую гору шевелящихся щупальцев на десяток метров от края дна.

Извлеченная из инвентаря шпора помогла мне рывком преодолеть остающиеся до дна расстояние, и подтянула меня аккурат к месту ближайшего глубинного схрона. Месту, вычисленному после долгого вдумчивого анализа сновидения… Увы, сейчас, опускаясь, я не успел проследить там положение щупальцев ближнего стража. Все чересчур стремительно завертелось. И если расчет, на основе воспоминания из сна полугодичной давности, окажется пустышкой, я обречен на позорный провал, потому как на то, чтоб вручную отыскать «пропажу», у меня банально не будет времени.

Но мне везет.

В толщи воды рука на пустом, казалось бы, месте натыкается на стальной короб невидимого схрона. Прокаченная за три года до двустороннего абсолюта заточки и максимальной прочности шпора врубается в броню крышки, как острая пила в трухлявый пень, и, двигаясь по кругу, выпиливает подходящий для проникновения руки кусок. Но несмотря на отчаянную спешку моих действий, и безотказную работу шпоры, пропил отверстия все равно занимает несколько секунд.

Драгоценных, утекающих сквозь пальцы мгновений, в которые отчаянными усилиями всех своих щупальцев союзник, на пределе возможностей, старается сдержать рвущийся ко мне вал своих бывших собратьев.

И, ожидаемо, одинокого защитника таки разрывает на части стена враждебных щупальцев.

Но моя рука в этот момент уже находится внутри невидимого сундука, где лихорадочно перебирает и ощупывает содержимое…

Какая-то тряпка, бутылка… Не то!

Лавина прорвавшихся щупальцев несется на меня.

Снова тряпка, жестяная банка… Да как так-то! Неужели все напрасно?!

Мгновенье панической растерянности… И три самых шустрых щупальца наотмашь лупят по плечам и груди.

Меня отбрасывает от схрона, но зажатая в дыре рука не дает сдвинуться с места.

Мгновенно пробившие ткань спецовки присоски намертво вгрызаются в плоть. От чудовищной силы первых ударов и следующей затем тряски кости плечевого пояса и грудного района скелета покрываются сетью трещин.

Расширенными от ужаса глазами я гляжу на летящую в лицо смерть, в виде четвертого, огромного, как ствол векового дуба, щупальца, наверняка, способного первым же ударом снести мне голову с плеч.

Пальцы зажатой в дыре схрона руки продолжают лихорадочно рыться в горе тамошнего тряпья, перебирая вещи. Но все тщетно…

И вдруг почти врезавшиеся в лицо присоски исполинского щупальца замирают в считанных сантиметрах от моих глаз.

Резко прекращается разрывающая тело тряска первых трех уже присосавшихся щупальцев.

Покосившись по сторонам, обнаруживаю вокруг лес конечностей Стражей, так же застывших в полете на расстоянии от считанных сантиметров до нескольких метров, нацелившихся в самые разнообразные участки моего тела.

Ничего не понимаю, пока перед глазами не загораются строки системного уведомления, и только тогда ощущаю, как из пальцев зажатой в схроне руки исчезает размочаленный ими в отчаянии кусочек картона:

Внимание! Вы нашли один из 26 фрагментов скрытого пазла. Собрав все фрагменты, получите карту с точкой выхода.

С учетом найденного фрагмента, на текущий момент вами открыто 26 из 26 фрагментов скрытого пазла.

Внимание! Собранный пазл генерирует карту с точкой выхода.

До окончания генерации осталось:

30… 29… 28…

Интуиция подсказала, что наступившее вокруг безвременье напрямую связано с генерацией читерской карты. И, если я бездарно прощелкаю эти судьбой подаренные полминуты, потом даже с картой не смогу выжить под валом пробудивших щупальцев, которые просто порвут меня практически мгновенно.

Было адски больно срывать тело с хоть и прекративших вибрировать, но живых и по-прежнему цепляющихся за добычу присосок. В процессе я буквально искупался в облаке вырвавшийся из раскуроченных ран крови, а получив-таки свободу едва устоял на подкосившихся от слабости ногах.

18… 17… 16…

Но время утекало неумолимо. И нельзя было позволять себе и мгновенья передышки. Сцепив зубы, я вытащил расплющенную о край дыры руку из ненужного больше схрона и снова призвал шпору.

11… 10… 09…

С грехом пополам оседлав оружие, я на максимальном ускорении «винта» свечей понесся вверх, стремясь скорее выбраться из запретной вотчины Стражей. Но из-за плотности воды на глубинных уровнях подъем получается удручающе медленно.

03… 02… 01…

Карта успешно сгенерирована и помещена в ваш личный архив. Для ознакомления с ней, перейдите в раздел Карты.

Отпущенное мне время истекло. И сорвавшиеся там внизу с цепи Стражи тут же бросились в погоню.

Но я дотянул-таки края обрыва. А здесь, на относительном мелководье, плотность водя гораздо меньше, и мои шансы удрать от отстающей на несколько секунд погони, казалось бы, должны изрядно возрасти, но… Я ж не забыл с какой потрясающей скоростью стрелой летел над дном недавно мой осьминог, и понимал, что преследователи, со всех свободными щупальцах, будут двигаться еще быстрее.

У меня оставался единственный шанс выбраться из переделки живым: если выход на сгенерированной только что карте окажется где-то поблизости.

Открываю новинку в разделе Карты, и не верю своим глазам. Отобразившаяся на периферии зрения карта в мельчайших подробностях, как на маленькой фотографии, воспроизвела аккурат кусок донного склона, над которым я сейчас несся на шпоре. И точка выхода на карте находилась примерно метрах в десяти строго по курсу, хотя в сером сиянии освещающего подводье Рыбьего глаза я впереди, в реале, совершенно ничего не наблюдал.

Интуиция взвыла, сигнализируя о смертельной опасности. И, обернувшись, я заметил первого самого шустрого Стажа, который полностью уже выбрался из провала и сейчас уже бросается за мной в погоню. За первым на краю обрывающегося дна появляются еще десятки щупальцев, карабкающихся следом монстров. Но у остальных преследователей шансов догнать меня уже практически нет, а вот первый шустрик, ожидаемо, с первых метров погони врубив фирменный осьминожий форсаж, стал буквально на глазах пожирать разделяющее нас расстояние.

Развернувшись обратно, краем глаза я сверился с картой, уточнив, что до точки выхода из гребаных Лабиринтов осталось уже мне проплыть не более пяти метров. И хотя в реале впереди по-прежнему наблюдался лишь пустой гранит дна, доверяя, разумеется, больше глаз карте, я продолжил направлять шпору точно на невидимую цель, выжимая из ее «винта» все, без остатка.

И я почти успел.

Млять! Чересчур быстрая тварь сзади настигла-таки меня всего в метре до невидимой точки выхода.

Удар в спину. И намертво зацепившие добычу присоски щупальца легко преодолели сопротивление «винта» шпоры.

Почему-то при ударе в этот раз я не почувствовал боли.

А в следующее мгновенье что-то лопнуло у меня на плечах, и я вдруг снова обрел способность плыть вперед.

Позже я понял, что в тот роковой момент меня спас висящий за спиной рюкзак. Тупой, но сильный, Страж, приняв его за горб на моей спине, атаковал щупальцем и зацепил присосками. Лямки рюкзака, надорванные на раненых плечах еще при атаке первых щупальцев у глубинного схрона, не выдержав мощного рывка сзади, лопнули. И так я обрел свободу, щедро расплатившись за нее тысячами полудрагоценных трофеев.

Осознавший свою промашку Страж через секунду, наверняка, метнул вдогонку за мной другое щупальце. Но, до этого, я успел уже проскочить на шпоре последний метр дистанции, и в следующее мгновенье едва не ослеп от яркого солнечного света.

Сковавшее раненые плечи сопротивление воды сгинуло без следа. Я снова смог дышать, и под ботинками захрустел графитовый песок.

Рядом обнаружились три застывших фигуры чутка позабытых друзей. А вокруг во все стороны до горизонта раскинулась бескрайняя чернота.

Слава Стиксу! Я вернулся!

Глава 40

Глава 40, в которой я подхватываю, выношу и делаю выбор.

Застыли фигуры друзей весьма своеобразно. Жаба со Скунсом, размахивая руками, пятились от моей подруги, как бывает после сильного толчка в грудь. Слеза же, как заправская гимнастка, замерла над чернотой в глубоком прогибе, воткнувшись в угольную пыль носками ботинок, и пальцами откинутых назад рук считанные сантиметры не дотянулась до зловещей пыли с другой стороны.

В голове тут же всплыл основательно подзабытый за почти пять лет разлуки трагический момент нашего расставания. Я вспомнил, как оттолкнув мешающих крестников, сам не устоял на непослушных ногах и стал падать на спину. Потерявшая сознание Слеза была у меня на руках, и, проваливаясь спиной в черноту, я постарался приподнять подругу над грудью максимально высоко, чтобы отсрочить хоть на мгновенье ее неминуемое падение следом.

Вероятно, аккурат в этот момент тенеловы и наложили на гать свою заморозку… Мое упавшее в смертельную графитовую пыль тело спасти уже было невозможно, я умер, и отправился в кисляк на воскрешение, а почерневшая плоть осыпалась прахом и смешалась с окружающей чернотой. Подброшенная же на руках Слеза уцелела, «заморозившись» над опустевшем местом в столь невероятной позе.

Все вышеозначенные воспоминания и рассуждения пронеслись у меня в голове в мановение ока. И стоило мне все вспомнить, как действие сохранившей друзей читерской заморозки вдруг резко закончилось.

Ожившие Жаба со Скунсом, замахали руками и продолжили по инерции пятиться назад, с бессильной обреченностью наблюдая, как полетело в черноту, лишившееся опоры безвольное тело, пребывающей в глубоком обмороке Слезы.

Я находился на пару метров дальше крестников, но пребывал, к счастью, в состоянии абсолютного покоя, не подвергаясь никакому воздействию из вне. И, разумеется, со всей доступной теперь мне читерской прытью я рванул на перехват падающего тела.

Какова скорость свободного падения пятидесятикилограммового тела с примерно метровой высоты? Какие-то ничтожные, неуловимые простым человеческим глазом мгновения. Однако фокус заключался в том, что я-то давно уже не был простым человеком. Мой рывок, сформированный еще четыре с половиной года назад на основе запредельно прокаченных Скорости и Реакции, отточенный годами ежедневных сражений с тысячами тварей в коридорах Лабиринтов, и, в итоге, позволивший мне на равных биться даже с усиленной Лабиринтами элитой зараженных, не подвел и теперь.

Я рванулся вперед, и всё, кроме падающей в черноту Слезы, перестало для меня существовать. Окружающий воздух превратился в густой и вязкий кисель, в котором, ожидаемо, завязло и тело подруги. Мне же приходилось прилагать титанический усилия, чтобы, преодолевая сопротивление плотного воздуха, двигаться к цели. Я поравнялся с крестниками, отступающие фигуры которых двигались в «киселе» так медленно, будто снова превратились в две нелепо застывшие статуи. Покалеченные плечи, которыми пригодилось раздвигать «кисель», горели огнем, и я до скрежета сцепил зубы, гася рвущийся из горла отчаянный рык.

Концентрация из-за невыносимой боли в плечах начала ослабевать под конец рывка. Сопротивление воздуха тут же сделалось значительно слабее, раненым плечам стало на порядок легче торить мне путь, но и тело девушки гораздо быстрее начало продавливать «разбавленный кисель».

Расстояние падающей Слезы до черноты сократилось до полуметра… До четверти метра… До…

Моих ладоней…

Которые я успеваю вогнать в сохранившийся крохотный зазор, и с болезненным стоном подбрасываю обратно вверх тело, почти коснувшееся смертоносного графита.

Снова ловлю девушку на лету и тут же прижимаю к своей груди. Все, теперь она в безопасности.

Секундное действие рывка завершилось, и окружающее пространство вернулось в обычное состояние.

— Эй, ты кто?..

— Ты зачем?..

— Ты откуда здесь, вообще, взялся?..

Посыпались через секунду вопросы от крестников, переборовших наконец инерцию моего толчка и остановившихся примерно в трех метрах от нас со Слезой. Потрясенные моей выходкой парни даже забыли на несколько секунд о своем паршивом самочувствии.

— Привет, парни! Даже не представляете, как я по вам соскучился, — прохрипел я, разворачиваясь лицом к крестникам, и растягивая губы в счастливой лыбе.

— Начальник?..

— Как это?..

— Откуда борода?..

— И эти мокрые лохмотья?..

— Ты что, ранен?..

Подытоживая сумбурную серию озвученных на два голоса вопросов, Скунс, от переизбытка чувств, выдал свою фирменную «барабанную» дробь.

И небывалое дело — стоящий с ним буквально бок о бок Жаба в этот раз никак не отреагировал на ароматную шалость друга.

— Ты ж только что со Слезой вместе в эту хрень упал, — озадаченно выдал он. — И рассыпался прахом в черноте — я видел!.. Как же ты потом снова рядом с ней появился?

— Я тоже видел, как рассыпался… Че происходит, а? — поддержал друга Скунс.

— Так, парни, на все вопросы ваши я отвечу потом, — включил я командира. — А сейчас наша общая первоочередная задача: выбраться из этой чертовой гати!.. Пока меня здесь по новой не накрыло.

— Че? — синхронно удивились крестники.

— Об этот тоже потом… Короче, Скунс, твоя задача: двигаясь в указанном мной направлении, довести товарища до относительно безопасного места.

— Это еще вопрос: кто кого выводить станет! — возмутился было Жаба, но тут же, опровергая свой выпендреж, зашатался, как пьяный, и на ногах смог устоять только благодаря отменной реакции подхватившего под локоть друга.

— Я понял, начальник. Веди, — кивнул Скунс.

Поплывший по новой Жаба больше не порывался захватить в их тандеме лидерство.

— Не, брат. Долгий переход по гати только знахарь в силах сдюжить, и вывести с собой он может лишь одного подопечного, — пояснил я. — Поэтому вы с Жабой двинете пешком. А мы со Слезой малясь ускоримся.

— Это как еще?

— А вот так… Крыло! — озвучил я фразу-активатор скрытой ступени летучего Дара.

И отросшие за моей спиной огромные призрачные крылья толчком подбросили нас со Слезой на несколько метров вверх.

Вместо привычного бирюзового сиянья, которым обычно отображалась доступная во всех направлениях дистанция полета, черноту под ногами сейчас заволокло мерзкого вида бурым маревом, поднимающимся над графитовой пылью до уровня колен оставшихся внизу крестников.

Сообразив, что бурым маревом в границах действия Дара, вероятно, отображается пресловутая гать (как, собственно, и изумрудной подсветкой — стаб), я мысленной командой приказал крыльям перво-наперво набрать высоту.

И когда через пару секунд мы взмыли на добрую сотню метров, моя догадка подтвердилась — внизу обозначилось бурое круглое пятно диаметром примерно с километр, за границами которого точно такую же на вид черноту подсвечивало уже знакомое, приятное глазу бирюзовое сияние.

Прикинув примерное местоположение оазиса (конечной цели нашего перехода), наметил ориентиром перелета «бирюзу» в данном направлении, и дал мыленную отмашку крыльям… В ушах засвистело от мгновенно врубившегося форсажа. Далекая «бирюзовая» полоска черноты понеслась нам навстречу с сумасшедшим ускорением… И через пять секунд я благополучно приземлился с драгоценной ношей на руках за пределами «бурой» гати.

Оставшиеся далеко позади две крошечные фигурки Скунса и Жабы заковыляли вдогонку…

Дожидаясь друзей, я призвал из ячейки фляжку с живцом и, запрокидывая ее вместе с прижатой к груди подругой, с грехом пополам смог сделать пару глотков сам, и смочить губы Слезе.

За пределами гати стимулированная живцом Регенерация игрока заработала в полную силу. Палящая боль в раненых плечах и груди через минуту стала вполне терпимой, и удержать на руках подругу стало в разы легче. У Слезы же под воздействием живительного напитка выровнялось прерывистое дыхание, и порозовело бледное, как мел, лицо.

Вспомнив еще об одной своей давнишней задумке, я озвучил фразу-активатор третей ступени Душелова:

— Плюсую!

Загоревшийся тут же перед глазами системный запрос подтвердил догадку, что не работавшая в Лабиринтах абилка, тем не менее, учитывала прожитые мною вне реалий Континента годы, и связывающий мне руки перед опасным походом в черноту двухнедельный откат её давным-давно уже потерял свою актуальность.

Внимание! Укажите игрока, которому даруете сгенерированную дополнительную жизнь. В текущий момент имеются две возможные кандидатуры игроков: Рихтовщик/Слеза

Угадайте, кого из этих двоих я выбрал?

Эпилог

Оказавшись вдруг снова в вонючем мареве кисляка, Скальпель в первые мгновенья даже растерялся, настолько неожиданным для него оказался такой исход…

Увидев из своей засады заходящий на пляж оазиса отряд противника, он невольно расслабился, окончательно уверовав в свою легкую победу. Все четверо игроков были основательно утомлены длинным переходом по черноте, а самый опасный из них Рихтовщик, судя по окровавленным лохмотьям, и вовсе был серьезно ранен.

Все четверо, как было задумано, отвлеклись на расположившуюся у кромки воды в дальнем углу парочку: Белку, парализованную Даром Паука, безвольно прижавшуюся щекой к могучей груди своего пленителя.

Подгадав идеальный момент, Скальпель активировал читерский рывок высокоуровневого игрока и понесся в сгустившемся воздухе на замедлившуюся до черепашьей скорости четверку. Нож, с лезвием в разы острее бритвы, призванный из инвентаря, материализовался в его правой ладони, готовый вновь обагриться чужой кровью.

Первой его жертвой, разумеется, должен был стать ненавистный Рихтовщик. Этот придурок повелся на приманку, и вместе с остальными, с озадаченным видом, пялился на лапающего Белку Паука. Скальпель отвел руку для неотразимого удара и мысленно пожелал ушлепку, досматривать кровавый финал представления уже в Зеркале Последнего Вздоха.

Но нацеленное в горло недруга лезвие неожиданно рубануло пустоту, и одновременно с его невероятным промахом что-то раскаленное вонзилось в основание шеи… Реальность вдруг померкла, и Скальпель оказался в конечном кисляке.

— А я тебе предупреждал, — как всегда сзади раздался знакомый голос незаметно подкравшегося насмешника.

— Че за дела, хранитель? Почему я здесь?

— Может, потому что попер на того, кто гораздо сильнее тебя?

— Рихтовщик? Сильнее?! Меня?!!

— Выходит так. Раз здесь сейчас ты, а не он.

— Какого хрена?! Че за подстава! Орден вероломно нарушил нейтралитет, и посмел вмешаться в дела игроков!

— Какие громкие слова, игрок. Быть может, пока не наломал дров, глянешь, для разнообразия, в Зеркало?

Не дожидаясь ответа Скальпеля, перед ним из тумана вынырнуло массивное зеркальное полотно, по поверхности которого, словно по воде, тут же пробежала реальная рябь, и вот уже на огромном экране появилась до боли знакомая картинка пляжа оазиса.

«Съемка», как всегда, началась с панорамного вида высоко сверху — с десятиметровой, примерно, высоты. Но, по мере развития сюжета в «фильме», «камера» постепенно снижалась, и последний эпизод жизни игрока демонстрировался уже с минимального отдаления — практически в упор.

На пляж вышла группа Рихтовщика, и четверо игроков озадаченно уставились на лежащую в дальнем конце пару: Белку с Пауком. После чего, изображение сместилось на куст, за которым прятался Скальпель, и воспроизведение резко замедлилось.

Лишь благодаря замедлению, получилось в деталях рассмотреть, как игрок под читерским ускорением вырывается из укрытия и в два огромных прыжка подлетает к замершей напротив куста четверке.

Раздвинутый Скальпелем колючий куст еще даже не начал смыкаться, а сверкнувший в руке убийцы нож уже нанес удар в шею Рихтовщика… Верне попытался нанести. Потому что в сам момент удара, стремительного, как взмах крыльев мотылька, воспроизведение повторно замедлилось еще в несколько раз.

И у наблюдающего со стороны Скальпеля невольно вырвалось изумленное:

— Да как такое возможно-то?!

Нож Скальпеля почти долетел до горла жертвы, когда еще большее замедление позволило в деталях рассмотреть, как вдруг Рихтовщик, резко преобразившийся из жалкой раненной жертвы в расчетливого охотника, плавным текучим движением сместился на полметра в сторону, выходя из-под смертельного удара. Материализовавшийся в момент перемещения длинный тесак в руке Рихтовщика, продолжая завораживающую текучесть приема, обрушился на шею невольно чутка просевшего после промаха Скальпелем и, вонзаясь в его плоть, буквально полыхнул огнем.

— Как видишь, Рихтовщик, легко управился с тобой без чьей-либо помощи, — прокомментировал за спиной увиденное насмешливый голос.

— Но как?! Это же противоречит всем канонам! У него ж не было времени, чтоб так развиться!.. Хранитель, как ты это провернул в обход Системы? Подкинул говнюку какой-то заковыристый эпик, с тучей опыта и горой плюшек в конце?

— Почти.

— Ну же, не томи. Сказал: А, говори и: Б.

— Скажем так, Рихтовщик с честью выдержал одно испытание.

— Что за испытание?

— Чрезвычайно опасное…

— Млять, мне каждое слово у тебя клещами вытаскивать, кровопийца?!

— Увы, это не мой секрет.

— Заклинаю, хранитель! Я должен знать!

— Есть лишь один способ открыть правду. Но, боюсь, он тебе не понравится…

— Понравится! Говори!

— Я могу организовать такое же испытание и тебе, Скальпель. Ну и, в процессе его прохождения, ты, разумеется, сам ответишь на все свои вопросы.

— А что по времени?

— О, об этом, вообще, не беспокойся. В реальном времени испытание продлится не дольше пары минут.

— Даже так… И почему это, стесняюсь спросить, такую охренительную тему ты предлагаешь мне только сейчас? Таишь вкусняшку исключительно для любимчиков, типа Рихтовщика? И если б я не спалил тебя сейчас…

— Так ты согласен рискнуть?

— Издеваешься?.. Конечно, черт возьми. ДА! ДА! И еще раз: ДА!

— Обязан тебя предупредить, что испытание придется проходить без доступа к воскрешениям. Соответственно, смерть во время него, станет для тебя окончательной.

— Ну пару минут без воскрешений, как-нибудь протяну, — пренебрежительно фыркнул Скальпель.

— Там не так все просто, как кажется на первый взгляд.

— Рихтовщик смог — и я смогу! Не тяни, запускай.

— Что ж. Если твердо решил, подтверди свой выбор четко вслух.

— Хочу пройти тот же квест, что возвысил Рихтовщика! Немедленно!

— Твои слова услышаны. Разрешение получено. Удачи тебе, Скальпель!

В следующую секунду перед глазами Скальпеля загорелись строки непривычно короткого воскресного уведомления:

Внимание! Запускается процесс внедрения на… СБОЙ СИСТЕМЫ! ПЕРЕЗАГРУЗКА!.. Запускается процесс погружения в Лабиринты силы.

— Это че еще за дичь? — у сурового убийцы волосы на затылке встали дыбом. — СУКА! Ты че, этого идиота в Лабиринты отправил?!

Но ответом игроку была лишь равнодушная тишина.

Перед глазами Скальпеля загорелась очередная системная строчка:

Внимание! Обозначьте точку привязки к Стиксу… 10… 9… 8… 7…

Запущенная коварством хранителя Игра, увы, уже началась.

Скальпеля честно предупредили о чрезвычайно опасном испытании.

Скальпель решил рискнуть.

Система одобрила его решение.

И теперь, хочет он того, или нет, но Скальпелю придется играть по чужим правилам.

Конец

* * *

Приложение

Приложение

(Параметры Рихтовщика на момент прибытия с отрядом в дальний оазис, после схватки со Скальпелем)

Игрок Рихтовщик

Статус: Положительный 463958/-

Уровень 69

Опыт 12535175/ 12652864

Показатели:

Интеллект — 1706,1 (+13; +65 %) Достигнут 4 предел неоспоримости,

Атака — 1504,36 (+45; +43 %) Достигнут 4 предел неудержимости,

Защита — 2240,81 (+47; +43 %) Достигнут 4 предел несокрушимости,

Ловкость — 2360,75 (+29, +75 %) Достигнут 4 предел неуловимости,

Дух Стикса — 1694,03 (+42; +57 %) Достигнут 4 предел неугасимости.

Характеристики:

Знания — 11874 очка / бонус к Интеллекту: 118,

Картография — 10215 очков / бонус к Интеллекту: 102,

Наблюдательность — 14858 очков / бонус к Интеллекту: 148,

Удача — 10313 очков / бонус к Интеллекту: 103,

Физическая сила — 7075 очков / бонус к Атаке: 70,

Рукопашный бой — 11877 очков / бонус к Атаке: 118,

Фехтование — 6966 очков / бонус к Атаке: 69,

Меткость — 6924 очка / бонус к Атаке: 69,

Физическая броня — 11273 очка / бонус к Защите: 112,

Выносливость — 11517 очков / бонус к Защите: 115,

Регенерация — 25641 очко / бонус к Защите: 256,

Скрытность — 11323 очка / бонус к Защите: 113,

Скорость — 18303 очка / бонус к Ловкости: 183,

Реакция — 18123 очка / бонус к Ловкости: 181,

Гибкость — 12087 очков / бонус к Ловкости: 120,

Интуиция — 12112 очков / бонус к Ловкости: 121,

Сила Стикса — 11404 очка / бонус к Духу Стикса: 114,

Броня Стикса — 11424 очка / бонус к Духу Стикса: 114,

Медитация — 12314 очков / бонус к Духу Стикса: 123,

Познание скрытого — 11333 очка / бонус к Духу Стикса: 113,

Свободного распределения характеристик — 0 очков.

Шкалы:

Здоровья — 6910/6910

Удовольствия — 1706/1706

Спорового баланса — 1504/1504

Жажды и сытости — 2241/2241

Бодрости — 2361/2361

Духа Стикса — 1694/1694

Дары Стикса

Душелов . Постоянный бонус (с учетом всех ступеней): Интеллект +8, Дух Стикса +8 к показателю Игрока. Дар 1-ой ступени. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «На паузу». Описание дара: Позволяет Игроку излечить любого зараженного на начальной стадии болезни (в стадии пустыша) и дать излеченному 24-часовой иммунитет от повторного заражения. Период действия дара: 1 сутки. Откат дара: 2 недели. Расход Духа Стикса (маны) на действие дара: 24 единицы шкалы Духа Стикса. Дар 2-ой ступени. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «Мороз». Описание дара: Позволяет заморозить у другого Игрока действие Личины кваза. Период действия дара: 1 час. Откат дара: 2 недели. Расход Духа Стикса (маны) на действие дара: 38 единиц шкалы Духа Стикса. Дар 3-ей ступени. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «Плюсую». Описание дара: Добавляет любому Игроку по вашему желанию +1 дополнительную жизнь. Период действия Дара: 10 секунд. Откат дара: 2 недели. Расход Духа Стикса (маны) на действие дара: 55 единиц шкалы Духа Стикса. Дар скрытой ступени. Фраза-активатор, запускающая действие скрытой ступени Дара: «Вернись». Описание скрытой ступени Дара: Позволяет изолированной тени Игрока получить свободу, при наличии в радиусе 10 метров подходящего вместилища. Период действия скрытой ступени Дара: 10 минут. Откат скрытой ступени Дара: 6 часов. Расход Духа Стикса (маны) на действие скрытой ступени Дара: 16 единиц шкалы Духа Стикса. Дар 4-ой ступени. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «Эхо». Описание дара: блокирует действие паразита в теле зараженного, нейтрализует его агрессию к Игроку, повышает интеллект и из врага превращает в адекватного союзника. (Внимание! Важное уточнение! Данная ступень Дара применима только к зараженным, с уровнем ниже носителя Дара!) Период действия Дара: Х минут. Откат дара: 3 часа минус Х минут (где Х — величина текущего уровня Игрока). Расход Духа Стикса (маны) на действие дара: 77 единиц шкалы Духа Стикса.

Сокрушитель преград . Постоянный бонус: Атака +6, Дух Стикса +3 к показателю Игрока. Дар 4-ой ступени. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «Круши». Описание дара: Увеличивает Игроку в 10 раз текущий показатель Атаки и, под действием Дара, наделяет Игрока способностью нанести Смертельный удар бесконтактным способом группе лиц, находящихся вокруг него в зоне абсолютного поражения, радиусом: 1 м + Х см (где Х — величина текущего уровня Игрока). Период действия Дара: 15 секунд. Откат дара: 2 часа 30 минут минус количество минут, равное уровню игрока. Расход Духа Стикса (маны) на действие дара: 77 единиц шкалы Духа Стикса.

Легче пуха . Постоянный бонус (с учетом всех ступеней): Дух Стикса +7, Ловкость +4 к показателю Игрока. Дар 4-ой ступени. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «Пухом». Описание дара: Делает тело Игрока невесомым и способным перемещаться в воздушном потоке. Период действия дара: 25 секунд. Откат дара: 1 час 15 минут минус количество минут, равное уровню игрока. Расход Духа Стикса (маны) на действие дара: 69 единицы шкалы Духа Стикса. Скрытая ступень Дара. Фраза-активатор, запускающая действие скрытой ступени Дара: «Крыло». Описание скрытой ступени Дара: У Игрока на 10 секунд за спиной отрастают огромные невидимые крылья, на которых, без потери веса, он может парить в воздухе, как орел. Период действия скрытой ступени Дара: 10 секунд. Откат скрытой ступени Дара: 35 минут. Расход Духа Стикса (маны) на действие скрытой ступени Дара: 35 единиц шкалы Духа Стикса.

Лунное пламя . Постоянный бонус: Защита +6, Ловкость +3, Дух Стикса +1 к показателю Игрока. Дар 4-ой ступени. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «Пламя». Описание Дара: Укрывает тело Игрока защитной аурой, добавляющей на время действия Дара +40000 к его характеристике Физическая броня, и увеличивающей на время действия Дара в 10 раз его характеристику Скрытность. Период действия дара: 15 минут (действие Дара может прекратиться раньше, при обнулении бонусных очков Физической брони). Откат дара: 3 часа минус количество минут, равное уровню игрока. Расход Духа Стикса (маны) на действие Дара: 63 единиц шкалы Духа Стикса.

Всевидящее око. Постоянный бонус (с учетом всех ступеней): Интеллект +5, Дух Стикса +4 к показателю Игрока. Дар 4-ой ступени. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «Сквозняк». Описание Дара: Позволяет обнаружить живых существ в радиусе 70 метров с вероятностью 100 %, в радиусе 140 метров с вероятностью 60 %, в радиусе 210 метров с вероятностью 20 %. Период действия Дара: 4 минуты. Откат Дара: 1 час. Расход Духа Стикса (маны) на действие Дара: 50 единиц шкалы Духа Стикса. Скрытая ступень Дара. Фраза-активатор, запускающая действие скрытой ступени Дара: «Тайник». Описание скрытой ступени Дара: Позволяет обнаружить ценные артефакты на глубине до 5-ти метров в радиусе 80 метров с вероятностью 90 %. Период действия скрытой ступени Дара: 2 минуты. Откат скрытой ступени Дара: 30 минут. Расход Духа Стикса (маны) на действие скрытой ступени Дара: 30 единиц шкалы Духа Стикса.

Второй шанс. Постоянный бонус: Ловкость +6, Дух Стикса +6 к показателю Игрока. Дар 4-ой ступени. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «Отскок». Описание Дара: Позволяет отмотать время обратно на 5 секунд. Период действия Дара: 5 секунд. Откат Дара: 45 минут. Расход Духа Стикса (маны) на действие Дара: 70 единиц шкалы Духа Стикса. Скрытая ступень Дара. Фраза-активатор, запускающая действие скрытой ступени Дара: «Грежу». Описание скрытой ступени Дара: Позволяет прозреть наиболее вероятный вариант будущего развития событий на 1 минуту вперед. Период действия Дара: 2 секунды. Откат Дара: 30 минут. Расход Духа Стикса (маны) на действие Дара: 50 единиц шкалы Духа Стикса.

Марафонец. Постоянный бонус (с учетом всех ступеней): Защита +5, Дух Стикса +3, Ловкость +5, к показателю Игрока. Дар 4-ой ступени. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «Ноги». Описание Дара: Позволяет быстро разогнаться до скорости 50 км/ч и поддерживать набранный темп бега без остановок и признаков усталости в течение 1-го часа. Период действия Дара: 1 час. Откат Дара: 7 часов минус Х минут (где Х — величина текущего уровня Игрока). Расход Духа Стикса (маны) на действие Дара: 60 единиц шкалы Духа Стикса. Скрытая ступень Дара. Фраза-активатор, запускающая действие скрытой ступени Дара: «Скачок». Описание скрытой ступени Дара: Позволяет разогнавшись до скорости 36 км/час и выше совершить 25-ти метровый прыжок вперед. Период действия скрытой ступени Дара: 3 секунды. Откат Дара: 9 минут. Расход Духа Стикса (маны) на действие скрытой ступени Дара: 33 единицы шкалы Духа Стикса.

Вертикальный ход. Постоянный бонус (с учетом всех ступеней): Ловкость +5, Дух Стикса +3, к показателю Игрока. Дар 4-ой ступени. Фраза-активатор, запускающая действие Дара: «На стену». Описание Дара: на руках и ногах Игрока отрастают призрачные когти, позволяющие пальцам цепляться за любую вертикальную поверхность, и без ограничений перемещаться по вертикальной поверхности во всех направлениях со скоростью до 15 км/час. Период действия Дара: 45 секунд. Откат Дара: 1 час 30 минут. Расход Духа Стикса (маны) на действие Дара: 45 единиц шкалы Духа Стикса.

Достижения:

Убийца монстров 1-го ранга. Постоянный бонус: Атака +5 к показателям Игрока и членов его отряда. Защита +3 к показателям Игрока и членов его отряда. Ловкость +25 % к текущему показателю Игрока.

Побратим племени Вантунгов. Постоянный бонус: Атака +2 к текущему показателю Игрока. Защита +2 к текущему показателю Игрока. Ловкость +20 % к текущему показателю Игрока.

Убийца монстров 2-го ранга. Постоянный бонус: Интеллект +10 % к текущему показателю Игрока. Атака +5 % к текущему показателю Игрока. Защита +5 % к текущему показателю Игрока. Дух Стикса +5 % к текущему показателю Игрока.

Этнограф 1-го ранга. Постоянный бонус: Интеллект +10 % к текущему показателю Игрока. Атака +5 % к текущему показателю Игрока. Защита +5 % к текущему показателю Игрока. Дух Стикса +5 % к текущему показателю Игрока.

Постигший Суть 1-го ранга. Постоянный бонус: Интеллект +15 % к текущему показателю Игрока.

Достижение: Убийца монстров 3 ранга. Постоянные бонусы: Интеллект +5 % к текущему показателю Игрока. Атака +5 % к текущему показателю Игрока. Защита +5 % к текущему показателю Игрока. Ловкость +5 % к текущему показателю Игрока. Дух Стикса +10 % к текущему показателю Игрока.

Навыки

Алкоголизм — 33661 очко / бонус к Защите: +168,

Владение Шпорой — 52579 очков / бонус к Атаке: +262,

Ораторское искусство — 32517 очков / бонус к Интеллекту: +162,

Кулачный бой — 48236 очков / бонус к Атаке: +241,

Легкая атлетика — 58990 очков / бонус к Ловкости: +294,

Тяжелая атлетика — 14812 очков / бонус к Защите: +74,

Торговля — 8792 очка / бонус к Интеллекту: +43,

Штопальщик — 11169 очков / бонус к Защите: +55,

Телепатия — 13717 очков / бонус к Духу Стикса: +68,

Левитация — 59071 очко / бонус к Духу Стикса: +295,

Амфибия — 84214 очков / бонус к Защите: +421,

Гипноз — 15629 очков / бонус к Интеллекту: +78,

Стрелок — 2725 очков / бонус к Атаке: +13,

Ножевой бой — 49728 очков / бонус к Ловкости: +248,

Хамелеон — 9436 очков / бонус к Защите: +47,

Палач — 29978 очков / бонус к Атаке: +149,

Шпион — 6845 очков / бонус к Интеллекту: +34,

Кладоискатель — 25073 очка / бонус к Интеллекту: +125,

Рентген — 14293 очка / бонус к Интеллекту: +71,

Водитель — 187 очков / бонус к Ловкости: 0,

Шаман — 8576 очков / бонус к Ловкости: +42,

Телекинез — 5418 очков / бонус к Духу Стикса: +27,

Лучник — 590 очков / бонус к Атаке: +2,

Следопыт — 11254 очка / бонус к Духу Стикса: +56,

Стайер — 31880 очков / бонус к Защите: +159,

Вынос мозга — 7451 очко / бонус к Интеллекту: +37,

Метатель — 2494 очка / бонус к Атаке: +12,

Цепкость — 11613 очков / бонус к Ловкости: +58,

Рыбий глаз — 25076 очков / бонус к Духу Стикса: +125,

Рыбак — 12238 очков / бонус к Ловкости: +61,

Саламандра — 2521 очко / бонус к Ловкости: +12.

Инвентарь

Персональная ячейка для Шпоры — 1 шт.

Доп. ячейки — 105 шт.

Задание на игру: Эпическое задание «Опекун Хранителя». В течение 29 дней доставить игрока Скунс в Замок Ордена Хранителей.

Осталось воскрешений 88.

Content

Гришанин Дмитрий
S-T-I-K-S. Рихтовщик-9. Лабиринты силы

Пролог

Глава 1

Глава 2

Интерлюдия 1

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Интерлюдия 2

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Интерлюдия 3

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Эпилог

Приложение