Джек Меггит-Филлипс

Чудовище и Бетани

Для 511-летней Морин Меггитт, у которой на чердаке точно живёт чудовище.

Д. М-Ф.

Посвящается И. Ф.

JACK MEGGITT-PHILLIPS

THE BEAST AND THE BETHANY

Illustrated by Isabelle Follath

Original English language edition first published in 2020 under the title THE BEAST AND THE BETHANY by Egmont UK Limited, 2 Minster Court, London EC3R 7BB.

Text Copyright © 2020 Jack Meggitt-Phillips

Illustrations copyright © 2020 Isabelle Follath

All rights reserved

The moral rights of the author and cover illustrator have been asserted

© Е. Колябина, перевод на русский язык, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Пурпурный попугай

Эбенизер Твизер был ужасным человеком, но жизнь его была прекрасна.

Он не знал голода, поскольку холодильники его всегда ломились от еды. Он никогда не ломал голову над сложными словами, такими как «конфибурдация» и «парафлокс», потому что редко заглядывал в книги.

Ни детей, ни друзей у него не было, поэтому ему не докучали мерзкими воплями и нежелательными разговорами. Его не приглашали в гости и не звали на праздники, так что ему не приходилось беспокоиться о том, что надеть.

Эбенизеру Твизеру даже о собственной смерти не нужно было тревожиться. В день, когда начинается эта история, оставалась всего неделя до его пятьсот двенадцатого дня рождения – но если бы вы столкнулись с ним на улице, то сочли бы молодым человеком и вряд ли бы дали ему больше двадцати лет.

А ещё, скорее всего, вы сочли бы его весьма привлекательным. У Эбенизера были короткие золотые волосы, маленький нос, пухлые губы и глаза, сверкавшие, словно бриллианты в лунном свете. Весь его облик так и дышал восхитительной невинностью.

Но увы, внешность бывает обманчива. Видите ли, в день, когда начинается эта история, Эбенизер собирался совершить очень плохой поступок.

Сперва он зашёл в магазин, где продавали птиц, и терпеливо занял очередь за нетерпеливой покупательницей. Нетерпеливой покупательницей оказалась невысокая костлявая девочка. За спиной у неё болтался рюкзак с двумя нашивками: на первой значилось «БЕТАНИ», на второй – «ОТВАЛИ!».

– Хочу домашнюю зверушку! – заявила она, обращаясь к большому дружелюбному продавцу, который стоял за прилавком.

– А какая тебе нужна? – спросил он.

– Лягушка! Или пантера! Или – о! – белый медведь!

– Боюсь, ты ошиблась магазином. Белых медведей и пантер продают дальше по улице, а лягушачий рынок работает только по средам. Я могу предложить тебе только птиц.

Тогда девочка вытащила из рюкзака резиновый шлёпанец, надкусанное печенье, две ракушки и линейку с надписью «СОБСТВЕННОСТЬ ДЖОФФРИ».

– Какую птицу вы дадите мне за всё это? – спросила она.

Продавец задумчиво оглядел разложенные на прилавке предметы и что-то подсчитал в уме.

– Если добавишь рюкзак, я дам тебе десять червяков, – наконец сказал он.

Девочка явно обрадовалась его предложению, сдёрнула с плеча рюкзак и протянула продавцу. Тот в ответ достал из кармана десять червяков и плюхнул ей на ладонь. Отпихнув Эбенизера с дороги, девочка выскочила из магазина.

– Простите за это, мистер Твизер, – вздохнул продавец. – Чем я могу вам помочь?

– Ничего страшного, – сказал Эбенизер. – Я пришёл забрать Винтлорианского пурпурногрудого попугая.

Когда продавец вынес спящего попугая, Эбенизер не стал выхватывать птицу у него из рук. Нет, он терпеливо подождал, пока ему отдадут клетку, и задержался в магазине ещё на несколько минут, чтобы поболтать с продавцом, хотя Эбенизера Твизера сложно было назвать общительным человеком.

– Помните, это особенный попугай, – сказал продавец. – Во всём мире их осталось меньше двадцати. Вы же не позволите ему пропасть?

– Ни в коем случае, – ответил Эбенизер, переминаясь с ноги на ногу.

– Таких сейчас днём с огнём не сыщешь, – продолжал продавец. – Я и этого еле-еле выследил. Не в каждом магазине вам добудут попугая, который умеет говорить и петь, причём человеческие песни, а не свои, птичьи. Этим птицам нужны слушатели. Вы же не собираетесь его ото всех прятать? – спросил продавец.

– Конечно, нет, – сказал Эбенизер. Под пристальным взглядом продавца ему стало неуютно.

– Они нуждаются в заботе и внимании. А ещё в любви. Вы же будете хорошо с ним обращаться?

– Ну разумеется! – заверил его Эбенизер высоким дрожащим голосом.

Продавец хорошо знал и любил всех своих птиц – от вертлявых камышовок до желтоногих чаек – и не хотел, чтобы они попали в плохие руки. Он смерил Эбенизера долгим суровым взглядом.

– Я вижу, что вы за человек.

Эбенизер сглотнул.

– Вы станете прекрасным хозяином для этого попугая! – объявил продавец. – У вас на лице написано!

Эбенизер облегчённо улыбнулся и протянул ему деньги. В качестве особой благодарности продавцу за тяжёлый труд он заплатил значительно больше условленной цены.

Попрощавшись, Эбенизер вышел из магазина со спящим попугаем в клетке. Сел в машину – и в скором времени уже парковался перед своим домом. Когда Эбенизер открыл дверь, попугай проснулся и широко зевнул.

– Доброе утро! – произнёс он совершенно непопугайским голосом, в котором слышались тягучие шоколадные ноты.

– Утро давно прошло, – ответил Эбенизер.

– Упси-пупси! Что ж. Тогда добрый вечер. Меня зовут Патрик.

– А меня мистер Твизер. Добро пожаловать в новый дом.

– Чтоб меня! – воскликнул Патрик.

Слова «чтоб меня!» подходили как нельзя лучше, поскольку дом Эбенизера Твизера поражал воображение. Высотой в пятнадцать этажей и шириной в двенадцать слонов, он был целиком выкрашен в красный цвет, а сад перед домом легко мог вместить одновременно дюжину званых обедов.

Патрик разглядывал всё это великолепие сквозь прутья клетки, и его птичья грудь наполнялась восторгом. На долю Патрика выпало немало путешествий, он объездил с гастролями несколько стран, но такого не видел нигде. Ему не терпелось облететь все уголки нового дома.

– Можно мне выйти из клетки? – спросил он.

– Пока нет, – ответил Эбенизер. – Сначала я должен тебя кое с кем познакомить. Хотя, пожалуй, вернее будет сказать кое с чем.

Эбенизер вылез из машины и отнёс Патрика в дом. Потом с клеткой в руках стал подниматься по лестнице.

– Кое-что живёт под самой крышей, – объяснил он попугаю. – И будет очень радо встрече с тобой.

Патрик вертел головой, разглядывая картины и прочие произведения искусства, в изобилии расставленные по дому. Пятнадцать этажей промелькнули незаметно.

– Главное, не бойся, – предупредил Патрика Эбенизер, когда последняя ступенька осталась позади. – Кое-чему не понравится, если ты будешь напуган.

Он повернул ручку старой покосившейся двери, и та со скрипом отворилась. Эбенизер включил свет. Комната на пятнадцатом этаже разительно отличалась от остального дома. Там было сыро и невыносимо воняло варёной капустой. А ещё там было пусто – только у дальней стены висели красные бархатные портьеры и тускло поблёскивал золотой колокольчик.

Поставив клетку на пол, Эбенизер направился прямиком к портьерам и чуть помедлил, прежде чем отдёрнуть их в сторону.

– Только не кричи. Оно не любит, когда шумят, – сказал он Патрику.

Наконец он отодвинул штору, явив попугаю чудовище. По виду оно напоминало большой серый шар с тремя чёрными глазами, двумя чёрными языками и большой слюнявой пастью. А ещё у него были крошечные ручки и крошечные ножки.

Эбенизер не без удовольствия отметил, что Патрик продемонстрировал похвальную сдержанность. Он не завизжал и не завопил «Фу, какая гадость!»

Справившись с первым потрясением, попугай сказал:

– Доброе утро! Меня зовут Патрик.

– Уже почти вечер, – ответило чудовище голосом тихим и склизким, словно по полу прошуршала покрытая перьями змея. – Спой мне.

– Какую песню вы желаете услышать? – спросил Патрик.

– Песню обо мне! – потребовало чудовище.

Поразмыслив немного, Патрик запел:

В роскошном доме монстр жил,

Забот и бед не знал.

Коль пожелал бы – короля

К себе на чай позвал.

Эбенизер был приятно впечатлён. Мелодия радовала слух, да и стихи чудовищу определённо понравились.

Был он красив и темноок,

Был зорок и умён.

Всем было ясно, что такой

Один на свете он.

Закончив петь, Патрик попросил прощения за то, что песня получилась такая короткая. Когда он познакомится с монстром поближе, то обязательно присочинит ещё несколько куплетов.

Чудовище улыбнулось, и Эбенизер вздохнул с облегчением. Улыбка монстра сочилась слюной.

– Это было чудесно. Скажи, а много в мире птиц, подобных тебе? – спросил он.

– Ох, клювики и пёрышки, нет. Нас осталось всего двадцать. – Глаза Патрика наполнились пурпурными слезами. Спеша отвлечься от грустных мыслей, он обратился к монстру: – А много ли таких, как вы?

– Я последний в своём роду. – Почему-то чудовище произнесло эти слова с улыбкой. – Хорошо, что ты редкая птица. Я люблю диковинки. Подойди поближе, чтобы я мог получше тебя разглядеть.

Монстр выжидательно посмотрел на Эбенизера. Тот поднял клетку с Патриком на высоту мигающих чёрных глаз.

– Ближе!

Эбенизер подвинул клетку так, что теперь от чудовища попугая отделяло не больше трёх шагов.

– Ещё ближе, – потребовал монстр.

Эбенизер переставил клетку, и она оказалась прямо перед огромной, капающей слюной пастью. От запаха варёной капусты слезились глаза.

– Теперь вам меня хорошо видно? – чуть нервно поинтересовался Патрик.

– О, я с самого начала отлично тебя видел, – сказал монстр и облизнул губы двумя чёрными языками.

– Тогда… зачем же вы хотели, чтобы меня поднесли так близко? – спросил Патрик.

И эти слова стали для него последними.

Необычная просьба

Беззаботная жизнь может испортить человека. Когда у тебя всё хорошо, легко забыть, что у других людей бывают проблемы, и перестать волноваться о ком-либо, кроме себя.

Полагаю, вы понимаете, как вышло так, что Эбенизер Твизер стал одним из самых выдающихся эгоистов за всю историю человечества. Прожив почти пятьсот двенадцать лет без тревог и печалей, он ничего не знал о боли и грусти.

Эбенизер даже представить не мог, что это такое, и не почувствовал ни малейшего укола совести, когда скормил Патрика чудовищу. Он только подумал, как досадно, что ему довелось лишь раз услышать песню пурпурногрудого попугая. Но переживать о том, что испытала бедная птичка, сгинувшая в пасти чудовища, Эбенизеру и в голову не пришло.

Вместо этого он спустился на первый этаж, открыл один из множества битком набитых холодильников и сделал себе сэндвич с говядиной и горчицей.

Пшеница, из которой приготовили муку для хлеба, выросла на вершинах Гималайских гор. За мясо и масло следовало благодарить Долли, очаровательную корову валлийской породы, три года подряд получавшую приз за «Самое выдающееся вымя». А на горчицу пошло дорогущее белое вино и редкие черные трюфели.

Предполагалось, что сэндвич получится выше всяких похвал, но прежде, чем Эбенизер успел откусить хоть кусочек, чудовище позвонило в колокольчик. Эбенизер нехотя отложил бутерброд и снова начал восхождение на пятнадцатый этаж.

Монстр уже ждал его в сырой, провонявшей капустой комнате, напевая под нос песенку – ту самую, что спел Патрик. При виде Эбенизера чудовище радостно рыгнуло. Из слюнявой пасти брызнули пурпурные перья.

– Добрый вечер, – вежливо кивнул Эбенизер.

– И тебе добрый вечер, Эбенизер! Ведь вечер действительно добрый, не так ли? – спросил монстр.

Все мысли Эбенизера занимал сэндвич и то, как здорово будет впиться в него зубами. До вечера и до того, добрый он или нет, ему не было решительно никакого дела.

– Я сказал, что вечер действительно добрый, Эбенизер, – с нажимом повторил монстр своим тихим склизким голосом. – Ты со мной согласен?

– Да, вечер на удивление горчичный, – рассеянно отозвался Эбенизер.

– Горчичный? Что значит «горчичный»?!

– Прости, понятия не имею, что на меня нашло. Я хотел сказать не «горчичный», а…

– Неважно, Эбенизер! – сварливо перебил его монстр. – Главное, что вечер сегодня добрый. На редкость добрый!

– Да, разумеется.

В комнате повисло молчание. Эбенизер был слишком голоден, чтобы придумать тему для разговора, а чудовище всё никак не могло решить, хорошее у него настроение или нет. Впрочем, вскоре оно определилось.

– Ох, Эбенизер, я не могу на тебя сердиться. Особенно после того, как ты принёс мне такой восхитительный ужин, – вздохнул монстр.

– Рад, что тебе понравилось.

– Приятно для разнообразия съесть кого-нибудь с характером, – поделилось чудовище. – И ржавая клетка стала приятным дополнением.

– Звучит так, словно это было исключительно вкусно, – заметил Эбенизер.

– Верно. Что ты хочешь получить в награду?

Вот так это работало. Эбенизер обеспечивал монстра едой, а тот взамен дарил ему подарки. Хрустальная люстра, ведьмина метла, гигантский плюшевый мишка – не было ничего, что монстр не мог бы наколдовать для Эбенизера.

– Пианино, – сказал Эбенизер. – Буду очень признателен, если ты достанешь мне кабинетный рояль – небольшой, чтобы я мог сам спустить его вниз по лестнице.

– Так-так-так, – прошелестел монстр. – Никогда бы не подумал, что настанет день – и ты проявишь интерес к музыке. Быть может, мне добыть пособие для начинающих пианистов в придачу к роялю?

– Боже, нет! – фыркнул Эбенизер, до глубины души оскорблённый предложением чудовища. – Я не собираюсь на нём играть. Поставлю в передней гостиной, чтобы соседи завидовали.

– Странный ты человек, – задумчиво произнёс монстр. – Но твое желание – закон.

Чудовище закрыло три чёрных глаза, захлопнуло пасть и начало извиваться всем своим телом, издавая при этом низкое гудение.

А потом его глаза вдруг распахнулись, чудовище замерло – и отрыгнуло рояль. Тот слегка поблёскивал от слюны, но в остальном был идеальным: небольшим, как хотел Эбенизер, и определённо красивым – на зависть всем соседям.

– Премного благодарен, – сказал Эбенизер, поднял рояль и зашагал к двери. У самого порога он обернулся. – О, чуть не забыл! Мне нужно от тебя ещё кое-что.

– Что бы это могло быть? – спросил монстр.

– Подарок на день рождения, – ответил Эбенизер. – В субботу мне исполнится пятьсот двенадцать лет, и я уже чувствую, как на моём лице снова появляются морщины. Так что мне опять потребуется эликсир молодости.

– Без проблем, Эбенизер. Рад помочь.

Чудовище закрыло глаза и принялось извиваться, но внезапно остановилось.

– Всё в порядке? – нахмурился Эбенизер.

– О, всё замечательно, – ответил монстр. – Но, прежде чем выдать тебе свежую порцию эликсира, я хочу кое о чём попросить. Принеси мне что-нибудь поесть!

Эбенизер вздохнул. Нужно было сначала попросить у чудовища эликсир, а уже потом – рояль.

– Ещё одного Винтлорианского пурпурногрудого попугая я добыть не смогу, – предупредил он. – Их осталось всего девятнадцать.

– Не беспокойся, попугаи мне больше не нужны, – ответил монстр. – Я уже знаю, что хочу съесть. Такого я прежде не пробовал.

Эбенизеру было непросто в это поверить – за долгие годы их «сотрудничества» он чего только не приносил чудовищу. Вспомнить хотя бы последний месяц: если не считать Патрика, монстр проглотил семь жемчужных ожерелий, старинный буфет, два пчелиных улья и небольшую статую Уинстона Черчилля.

– Какую-нибудь редкость? – предположил Эбенизер.

– Не редкость, но мало кому придёт в голову это есть, – ответил монстр. – Это кое-что весьма шумное, бывает разных форм и размеров, и найти это можно без труда в любой стране.

Эбенизер пораскинул мозгами. Что-то шумное, что легко достать. Играть в угадайку с монстром он никогда не любил.

– Это какая-нибудь труба? – спросил он.

– Нет. – Из пасти чудовища вырвался тихий склизкий смешок. – У меня жуткая аллергия на духовые инструменты. Съем один – и мне конец.

– Значит, пудель? Ты хочешь, чтобы я снова тащился в собачий приют?

– Нет, нет, нет, – рассмеялся монстр. – Это не вещь и не животное.

У Эбенизера кончились идеи. «Труба» и «пудель» идеально подходили под описание.

– Пожалуй, не буду тебя больше мучить. На сей раз я хочу съесть… ребёнка, – сказало чудовище, и по его лицу расползлась радостная слюнявая улыбка.

– Прости, не уверен, что правильно тебя расслышал, – пробормотал Эбенизер.

– Я хочу съесть ребёнка! – прогрохотал монстр. – Хочу отведать сочного, пухлого человеческого детёныша! Заглотить целиком его мягкое, нежное тельце.

Эбенизер нервно переступил с ноги на ногу, но ничего не сказал, подозревая, что монстр ещё не закончил.

А он не закончил.

– Хочу узнать, каков на вкус сопливый нос, – мечтательно вздохнуло чудовище. – Пухлые щёчки, грязные ногти и завшивевшие кудряшки!

Монстр весь вспотел от волнения. Глаза его горели голодным огнём. Он пристально посмотрел на Эбенизера и спросил негромко:

– Так когда ты сможешь подать мне ребёнка на обед?

Жаркий спор

– Детей есть нельзя! – воскликнул Эбенизер.

Радостная улыбка на лице монстра мгновенно сменилась недовольной гримасой.

– Это почему же? – вкрадчиво спросил он. – До сих пор ты приносил мне всё, о чём я просил. Так чего же теперь артачишься?

– Потому что это неправильно! – сказал Эбенизер. – Нельзя просто взять и съесть ребёнка. Это ужасно невежливо.

– Невежливо? Ты сказал: невежливо? – переспросил монстр. – Почему же ты не думал о вежливости, когда покупал для меня Винтлорианского пурпурногрудого попугая? Или четыреста лет назад, когда я попросил принести мне последнего додо?

– Это другое дело! Животные и люди – не одно и то же.

– Вздор! – фыркнуло чудовище.

– Нет. Так что прости, но на этот раз я вынужден тебе отказать, – стоял на своём Эбенизер. За пятьсот с лишним лет он впервые отважился возразить чудовищу.

Монстр не подал виду, что разочарован. Напротив, он выглядел раздражающе спокойным.

– Что ж, если ты настаиваешь, Эбенизер, я ничего не могу сделать. Разве что поблагодарить тебя за честность.

– Эм-м… Что ж… Хорошо, – кивнул Эбенизер. – Прости, что ничем не могу тебе помочь.

Он наконец взялся за ручку двери, весьма довольный тем, что в кои-то веки отказал чудовищу. Но прежде, чем Эбенизер успел покинуть комнату, монстр снова заговорил:

– Кстати, Эбенизер, надеюсь, тебе понравится быть старым. Уверен, тебя порадуют морщины по всему телу и суставы, скрипящие, как несмазанные петли, когда ты поднимаешься по ступенькам.

– О чём ты? – недоумённо посмотрел на чудовище Эбенизер.

– Я вроде бы ясно выразился. Надеюсь, ты не расстроишься, когда старость сделает хрупкими твои кости и покроет морщинами прекрасное лицо.

– Этого не случится, – возразил Эбенизер. – Волшебный эликсир убережёт меня от старения, как уберегал уже не раз.

– Непременно убережёт, мальчик мой. Но где же ты возьмёшь этот эликсир? – спросил монстр. – От меня ты его не получишь, пока не принесёшь мне то, чего я хочу.

– Но…

– Никаких но, – отрезал монстр. – Эликсир нужен тебе к субботе, значит, к тому времени я должен получить на обед ребёнка. Исполни моё желание – и живи дальше своей долгой счастливой жизнью.

– А если не исполню?

– Тогда ты умрёшь, Эбенизер. Без эликсира молодости твоё тело сдастся под грузом лет, и от тебя останется лишь горстка костей. Поверь, меня это крайне огорчит.

Эбенизер задумался, так ли его заботит судьба детей. Конечно, ему не особенно хотелось скармливать монстру ребёнка, но на другой чаше весов лежала его собственная прекрасная жизнь.

– Ты уверен, что не хочешь чего-нибудь ещё? – без особой надежды спросил он.

– Только ребёнка, – твёрдо ответил монстр.

– Тогда мне надо подумать.

На то, чтобы принять решение, у Эбенизера ушло совсем немного времени.

– Полагаю, это отличная идея. Не вижу причин, почему бы тебе не съесть ребёнка, – сказал он. – Только сперва я должен попросить тебя отрыгнуть большую коричневую сумку. В идеале – такую же, с какой я охотился на Северном полюсе.

Монстр с готовностью загудел, задрожал – и выплюнул крепкую сумку размером с императорского пингвина. Эбенизер схватил её, сбежал по ступенькам вниз и прыгнул в машину.

Он поехал прямиком в зоопарк, по пути отчаянно сигналя и проталкиваясь через пробки с настойчивостью капризного трёхлетки. К билетной кассе Эбенизер подскочил за десять минут до закрытия.

– Для взрослого или ребёнка? – квакнула старушка за стеклом. Маленькая, сморщенная, она бы куда лучше смотрелась в террариуме с ящерицами.

– Мне нужен ребёнок, – выдохнул Эбенизер.

Сморщенная старушка смерила его внимательным взглядом и вопросительно вскинула брови.

– То есть билет для взрослого, конечно. Я же взрослый, – спохватился Эбенизер и торопливо выложил несколько монет. – Вы удивитесь, если узнаете, что на самом деле мне пятьсот одиннадцать лет.

Старушке не было никакого дела до его возраста. Она смахнула деньги в кассу и пропустила Эбенизера с сумкой через турникет.

Разговор со сморщенной старушкой тут же вылетел у него из головы. Эбенизер был слишком занят тем, что хвалил себя за прозорливость. Он знал, что в зоопарке обязательно будут дети, поскольку видел их, когда похищал для монстра павлина. Но он и вообразить не мог, что их будет так много! Зоопарк был настоящим шведским столом для любителей козявок, вшей и крохотных ноготков.

Эбенизер подошёл к хмурой девочке, которая стояла возле слоновьего вольера, распахнул сумку и предложил запрыгнуть внутрь.

– Ну же, – поторопил он её, когда девочка отказалась изображать из себя мячик. – Я не могу тут весь день торчать.

– ПАПОЧКА! ПАПОЧКА! ТУТ НЕЗНАКОМЫЙ ДЯДЯ! – заголосила девочка.

Буквально через секунду перед Эбенизером вырос хмурый мужчина. Выкрикнув двенадцать ругательств и две жуткие угрозы, он наконец увёл дочь.

Эбенизер равнодушно пожал плечами и попытался провернуть трюк с сумкой с другим ребёнком.

А потом с третьим.

А потом ещё с двумя.

Но всякий раз, стоило ему приблизиться к мальчику или девочке, рядом оказывались проклятые родители. И все они почему-то страшно злились, когда замечали, как Эбенизер заманивает их детей в сумку,

Вскоре недовольных родителей стало так много, что сморщенная старушка вызвала охрану. Эбенизера отволокли к машине, и он пришёл к выводу, что выбрал не лучшее место для охоты на детей – как раз когда главный смотритель зоопарка навсегда запретил Эбенизеру там появляться.

По пути домой Эбенизер сообразил, что дети любят сладости. В кондитерской возле его дома вечно толпились прожорливые детишки с липкими пальчиками и чумазыми личиками. Некоторые приходили без родителей. А значит, помешать Эбенизеру могла только владелица магазина, чудаковатая, склонная к экспериментам мисс Сумбури. К огромной досаде Эбенизера, дети её просто обожали.

Чтобы решить эту проблему, он задумал открыть собственную кондитерскую. По его просьбе монстр отрыгнул плакат с надписью «Конфетный дворец мистера Эбенизера Твизера». Прямо на улице Эбенизер поставил стол, на котором разложил всевозможные сладости, посыпанные сонным порошком, справедливо рассудив, что спящих детей отнести на чердак к монстру будет куда проще.

Первый покупатель не заставил себя ждать. Им стал двенадцатилетний мальчик по имени Эдуардо Барнакл, обладатель третьих по величине ноздрей в мире. В каждую легко поместился бы небольшой апельсин.

– Так-так-так, что тут у нас? – спросил Эдуардо и склонился над столом, чтобы тщательно обнюхать товар.

– Лакричные леденцы и улитки, клубничные ириски, драже со вкусом щербета, банановые подушечки – всё что душе угодно.

Эдуардо ещё раз втянул носом воздух. Крылья его огромных ноздрей жадно затрепетали.

– Лучший выбор конфет, что я встречал в последнее время. Мои поздравления, мистер Твизер, – важно сказал он. Эдуардо почему-то искренне верил, что умеет общаться со взрослыми на равных. – Если я приобрету на пробу по одной конфете каждого вида, во сколько мне это обойдётся?

– В двести пятьдесят три фунта и шестьдесят два пенса, – ответил Эбенизер чуть быстрее, чем требовалось.

Он не привык иметь дело с деньгами, поскольку обычно полагался на монстра и ему не было нужды разбираться в ценах.

Эдуардо огорчённо тряхнул крыльями носа (вместе с остальной головой) и медленно побрёл прочь от Конфетного дворца мистера Эбенизера Твизера. Тот кинулся за ним.

– Прости, прости, я всё перепутал. Я хотел сказать, восемьдесят пять фунтов девяносто четыре пенса. Отличное предложение!

Но Эдуардо не остановился, и тогда Эбенизер предложил ему взять конфеты бесплатно. А затем и вовсе предложил заплатить Эдуардо за то, чтобы он их съел.

– О какой сумме идёт речь? – оживился Эдуардо.

– Семьсот сорок шесть фунтов, – ткнул пальцем в небо Эбенизер.

– Что ж, полагаю, качество ваших конфет оставляет желать лучшего. Всего хорошего, мистер Твизер.

С этими словами Эдуардо зашагал домой, держа ноздри по ветру. А Эбенизер вернулся за стол, сунул в рот лакричную улитку, напрочь забыв о сонном порошке, и задумался: так ли необходимо всё время торчать на улице? В следующий миг он уже спал лицом в клубничных ирисках.

Проснулся Эбенизер семь часов спустя, как раз перед рассветом. Изрядно продрогнув после целой ночи под открытым небом, он решил, что хватит с него торговли конфетами.

– Должен быть способ полегче! – сердито сказал он себе.

Впервые в жизни Эбенизер жалел о том, что у него нет семьи. Сколько времени и сил он бы сэкономил, если бы скормил чудовищу собственного ребёнка!

Эбенизер вернулся домой, переоделся, съел тост с трюфелями и сел в машину. Он поехал прямиком в птичий магазин, где продавец как раз кормил волнистых попугайчиков завтраком.

– Доброе утро, – поприветствовал его Эбенизер.

– А, мистер Твизер! – улыбнулся продавец. – Рад вас видеть. Мне сегодня приснился ужасный сон – будто Патрик кричал и звал меня на помощь. С ним же всё хорошо?

– Ему слегка нездоровилось, – сказал Эбенизер. – Полагаю, у него случилось несварение. Но, к счастью, всё прошло. Сегодня он вообще не кричал.

– Ох, какое облегчение. Я так переживал за него, – признался продавец. – Чем я мо-гу вам помочь? Решили присмотреть друга для Патрика?

– В каком-то смысле. Я ищу кого-нибудь, кто мог бы составить Патрику компанию в его новом доме.

– Тогда я знаю, что вам предложить. На прошлой неделе привезли японских амадин, хотите посмотреть?

– На самом деле, у меня уже есть кое-что на примете, – ответил Эбенизер. – Правда, боюсь, моя просьба покажется вам несколько необычной. Не могли бы вы продать мне ребёнка?

– Вы хотели сказать «цыплёнка»?

– Нет, ребёнка. Размер неважен, и мне абсолютно безразлично, будет это мальчик или девочка.

– Понятно… – Продавец торопливо огляделся, проверяя, не подслушивает ли кто. – Простите, но детей мы не продаём. Есть маленький какаду за весьма разумную цену. Пойдёт? Или пустынная совка?

– Увы, мне нужен именно ребёнок. Как насчёт той девочки, которая заходила сюда вчера? Кажется, её звали «Отвали»?

– Боюсь, я раньше её не видел. И надеюсь, что больше не увижу. Рюкзак, который она мне всучила, оказался порванным в нескольких местах, а печенье размокло, – покачал головой продавец.

– Что ж, тогда придётся поискать в другом месте, – вздохнул Эбенизер.

– Погодите-ка, – остановил его продавец, когда Эбенизер уже собрался уходить. – А зачем вам ребёнок?

– Просто он мне очень нужен. От него зависит моя жизнь.

– Ох, как мило. Помню, мы с женой чувствовали то же самое, когда ждали маленького Томми. Дети – это чудо, – расплылся в улыбке продавец.

– А маленький Томми вам очень нужен? Я заплачу за него сколько скажете, – встрепенулся Эбенизер.

– Томми не продаётся! – воскликнул продавец. – Жена убьёт меня, если я хотя бы заикнусь об этом.

«Попробовать стоило», – подумал Эбенизер, угрюмо сгорбился и побрёл к двери. Ему было себя очень жалко.

– Эй! – окликнул его продавец. – Вы не можете вот так просто сдаться.

– Но я не знаю, что ещё делать! В зоопарке слишком много родителей.

– М-м? – недоумённо нахмурился продавец. – А в приют для сирот вы обращаться не пробовали?

– Приют для кого? – переспросил Эбенизер. Ни о каких сиротах ему прежде слышать не доводилось.

– В трёх улицах отсюда есть сиротский приют, попробуйте заглянуть туда. Им заправляет мисс Шиповски. Думаю, там найдётся немало детей, которые нуждаются в новом доме.

– А их родители возражать не станут? – недоверчиво посмотрел на продавца Эбенизер.

– Так в том-то и дело, что у этих детей нет родителей. Они либо умерли, либо пропали, либо бросили их на произвол судьбы.

Эбенизер удивился. Он и не представлял, что с людьми приключается столько бед.

– А до субботы я успею получить хотя бы одного ребёнка? – спросил он продавца.

– Почему бы нет?

– Так это же просто замечательно! – Эбенизер распахнул бумажник и вытряхнул на прилавок кучу денег, желая отблагодарить продавца за отличный совет. – Вы мой спаситель!

Затем Эбенизер выскочил из магазина и помчался к машине. Теперь ему оставалось только найти приют.

Детское меню

Сиротский приют разместился в уродливом приземистом здании с облупившимися стенами и разбитыми окнами. На воротах висела ржавая табличка с надписью «ЗАВЕДЕНИЕ ДЛЯ ВОСПИТАННЫХ ДЖЕНТЛЬМЕНОВ И ИЗЫСКАННЫХ ЛЕДИ».

Вид приюта потряс Эбенизера до глубины души – он и вообразить не мог, что кто-то способен жить в таком месте. Неудивительно, что у владелицы заведения никак не получается сбыть детей с рук – вряд ли сюда часто заглядывают покупатели.

Едва Эбенизер вышел из машины, как перед ним словно из-под земли выросла директриса мисс Шиповски. Она была высокой, худой женщиной с суровыми косматыми бровями и лохматым пучком на макушке.

– Доброе утро, – сказал Эбенизер.

Мисс Шиповски скривилась.

– По правилам этикета леди полагается приветствовать вопросом «Как поживаете?». Вы хотите оставить ребёнка или забрать?

– Забрать, пожалуйста, – ответил Эбенизер.

В уголках тонких губ мисс Шиповски заскреблось что-то похожее на улыбку. Прошло уже несколько недель с тех пор, как ей в последний раз удалось избавиться от воспитанника.

– Что же вы сразу не сказали! – воскликнула она. – Проходите, проходите скорее!

Мисс Шиповски решила продемонстрировать Эбенизеру всё своё «дружелюбие» – и улыбнулась, обнажив жёлтые потрескавшиеся зубы и дёсны нездорового тёмно-красного цвета.

– Как видите, у меня образцовое заведение, – заявила она по дороге к приюту. – Я глубоко убеждена, что воспитанных мальчиков и девочек можно вырастить только там, где царят чистота и порядок.

Эбенизер рассмеялся, подумав, что мисс Шиповски шутит. В приюте было пыльно, грязно, и повсюду висела паутина.

– Что вас так позабавило? – вежливо поинтересовалась мисс Шиповски.

– Да просто вспомнил передачу, которую недавно смотрел по телевизору, – ответил Эбенизер.

Мисс Шиповски снова поморщилась. Она не одобряла современные технологии.

– Настоящие джентльмены не смотрят телевизор.

Директриса провела Эбенизера в свой кабинет, вход в который охранял знак «Детям вход воспрещен! (Только в случае крайней необходимости)». В отличие от остального приюта, здесь не было ни грязи, ни пыли, а вместо паутины повсюду виднелись необыкновенно красивые безделушки.

Мисс Шиповски села за стол, спрятавшийся под горой бумаг и чашек.

– Порядок для меня превыше всего, – заявила она с самым серьёзным лицом, и на этот раз Эбенизер не рассмеялся. – Не желаете чего-нибудь выпить?

Эбенизера мучила жажда, но он сомневался в том, что мисс Шиповски с её «блестящими» организаторскими способностями способна должным образом заварить чай.

– Спасибо, обойдусь, – ответил он.

– Что ж, тогда к делу. Для начала мне нужно заполнить кое-какие документы, – сказала мисс Шиповски и принялась рыться на столе. Наконец она выудила из кучи бумаг чистый бланк. – Ваше имя?

– Мистер Эбенизер Твизер.

– Вы местный?

– Да, живу в пяти минутах езды отсюда. В трёх, если гнать на полной скорости.

– Отлично. Сколько вам лет?

– Пятьсот одиннадцать, но в субботу исполнится пятьсот двенадцать.

Озадаченная услышанным, мисс Шиповски оторвалась от заполнения формы. Она смахнула с ушей седые кудряшки и попросила Эбенизера повторить.

– Тридцать, – тут же исправился Эбенизер. – Да, я именно так и сказал. Мне тридцать лет. Боже, как я молод.

– Не сочтите за грубость, мистер Эбенизер, но выглядите вы даже моложе. Я бы не дала вам больше двадцати, – с жабьей улыбкой проговорила мисс Шиповски.

Хотя Эбенизер не в первый раз слышал подобный комплимент, он всё равно едва не лопнул от гордости.

– А теперь поговорим о самом главном, – продолжила мисс Шиповски. – Какой ребёнок вам нужен?

– О, я неприхотлив. Мне подойдёт самый дешёвый, – ответил Эбенизер.

– Дешёвый? – удивлённо моргнула мисс Шиповски.

– Да, пожалуйста. Но если самый дешёвый никуда не годится, тогда я готов доплатить.

– Мистер Твизер, вы знаете, как работает приют? – подозрительно сощурилась мисс Шиповски. – Вы же понимаете, что вам не нужно покупать ребёнка? Мы раздаём детей совершенно бесплатно!

Эбенизер подумал, что у мисс Шиповски странная манера вести дела. Ведь если бы она брала деньги, то могла бы подыскать для приюта здание получше. Впрочем, жаловаться он не собирался.

– Превосходно. Итак, что дальше?

– Теперь вам нужно встретиться с детьми. Я приведу их к кабинету, чтобы вы могли пообщаться с каждым по очереди. Ребёнок какого возраста вас интересует?

– Возраст меня совершенно не волнует.

– А что насчёт размера обуви? Многие предпочитают детей с четвёртым размером ноги.

– Это неважно.

– Мистер Твизер, вы хоть представляете, какой ребёнок вам нужен? Мальчик или девочка?

– Мне решительно всё равно, – нетерпеливо ответил Эбенизер. Он думал лишь о том, как бы поскорее принять эликсир молодости. – Честное слово, любой подойдёт.

Безразличие Эбенизера только усложняло задачу. Мисс Шиповски было куда легче подобрать ребёнка под конкретные требования.

– Что ж, – смирилась она, – тогда, видимо, вам придётся познакомиться со всеми детьми. Надеюсь, вы на сегодня больше ничего не планировали.

Мисс Шиповски пригнала детей – всего в приюте их было двадцать семь – и выстроила возле кабинета, пока Эбенизер сидел и напряжённо барабанил пальцами по столу.

– Итак, номер один – Эми Клю, – объявила мисс Шиповски. – Она попала в приют совсем недавно. Заходи, Эми, и ради бога, не стесняйся. Это ужасно раздражает.

Эми оказалась маленькой робкой девочкой, и требования взрослых не стесняться ничуть не помогали эту робость преодолеть. В три года она была ростом с теннисную ракетку. Боязливо высунув нос из-за двери, она посмотрела на Эбенизера.

– Как поживаешь? – спросил Эбенизер и протянул ей руку для рукопожатия.

Мисс Шиповски заворчала и силком затащила Эми в кабинет. Девочка прижала к себе потрёпанного плюшевого мишку и робко помахала Эбенизеру. Она была слишком маленькой, чтобы забраться на стул, поэтому мисс Шиповски поставила её прямо на стол. Эми улыбнулась Эбенизеру, а мисс Шиповски тем временем тщательно вытерла руки о штаны, чтобы избавиться от всяких бактерий, которых могла подхватить у сиротки.

– Пивет! – сказала Эми.

– Что, прости? – не понял Эбенизер.

– Пивет! – Эми снова ему помахала. – Пивет! Пивет! Пивет!

Эбенизер не знал, что на это ответить.

– Боюсь, у неё небольшие проблемы с дикцией, – с досадой вздохнула мисс Шиповски. – Она пытается сказать «привет». ТАК ВЕДЬ, ЭМИ?

– Вот оно что! – Эбенизер поморщился от крика директрисы. – И тебе пивет, Эми. Приятно познакомиться. Так, так, так, ну и погодка сегодня? На улице сущий кошмар!

– Фто? – удивлённо посмотрела на него Эми.

Мисс Шиповски пришлось объяснять Эбенизеру, что Эми ещё только учится говорить и не знает таких слов, как «погода» и «сущий кошмар». Она посоветовала выбирать какие-нибудь простые, понятные детям темы.

– И как я сам не догадался? – пробормотал Эбенизер.

За пятьсот с лишним лет ему редко доводилось общаться с маленькими детьми, и теперь он растерялся. Впрочем, вскоре у Эбенизера возникла отличная идея. Он решил поговорить с Эми о её медвежонке.

– А как его зовут? – спросил он, кивая на плюшевую игрушку.

– Это не майсик! – Эми рассмеялась так, что едва не свалилась со стола. – Это девоська, и её зовут мисс Лилипай!

– Мисс Лилипай? Какое забавное имя. Доброе утро, мисс Лилипай, как вы поживаете? – спросил Эбенизер и потянулся пожать лапу медвежонку.

Эми это ужасно развеселило. Она захохотала, и стол под ней заходил ходуном.

– Он смефной! – воскликнула Эми, тыча пальцем в Эбенизера. – Он мне навится!

Эми тоже понравилась Эбенизеру. Конечно, в конкурсе на отличную дикцию первое место она бы не заняла и смеялась слишком громко, но в остальном была очень милой.

– Что думаете, мистер Твизер? Возьмёте Эми? – спросила мисс Шиповски, потирая костлявые руки.

– Да, – уверенно ответил Эбенизер. – Обязательно возьму.

Эми взвизгнула от восторга и принялась танцевать на столе в обнимку с мисс Лили-пай. Вслед за девочкой радостно вскрикнула мисс Шиповски, и нервная улыбка на её лице превратилась в торжествующую желтозубую ухмылку.

Эбенизер тоже был счастлив. Он представил, как здорово будет жить вместе с Эми – с ней болтать уж всяко приятнее, чем с монстром.

При мысли о чудовище Эбенизер испуганно ахнул. Он напрочь забыл, зачем пришёл в приют! А ведь он искал ребёнка не для себя, нет, он искал ужин для своего господина.

– Погодите! – выпалил Эбенизер. – Нет, нет, нет, я не могу взять Эми! Она мне не подходит.

Эми замерла, едва не выронив медвежонка. Счастливый визг сменился горьким плачем. Девочка протянула ручки, чтобы кто-нибудь её обнял.

Мисс Шиповски нетерпеливо фыркнула, сняла Эми со стола и рявкнула, чтобы та прекратила хлюпать носом и заливать слезами кабинет. Эбенизер глянул на часы и с тоской подумал, сколько ещё ему придётся тут просидеть. Приют наводил на него скуку.

– Быть может, следующий вам подойдёт, – сказала мисс Шиповски, когда Эми скрылась за дверью.

В кабинет вошёл высокий воспитанный мальчик по имени Джоффри. Его родители утонули в озере два года назад, и в память о них он старался вести себя лучше всех мальчиков в мире.

Не дойдя до стола, он застыл перед невероятно красивым снежным шаром, внутри которого танцевала балерина.

– Мисс Шиповски, это снежный шар моей мамы? – спросил он.

– Не беспокойся, он здесь в полной безопасности. Но позволь заметить, что крайне невежливо спрашивать леди о её личных вещах.

– Простите, мисс Шиповски, это больше не повторится.

Уже тогда Эбенизер понял: Джоффри слишком милый, чтобы скормить его монстру.

– Следующий! – заорал он, едва Джоффри открыл рот, торопясь представиться. – Этот мне тоже не нравится.

Мисс Шиповски вышвырнула Джоффри в коридор. За следующие двадцать минут Эбенизер успел просмотреть еще десять детей – и все как на подбор оказались чересчур хорошими. Ещё вчера он даже не подозревал, что найти дурного ребёнка будет так сложно.

– Мистер Твизер, вы вроде говорили, что вам всё равно и любой сгодится! – не выдержала мисс Шиповски.

– Да, простите, что отнял у вас столько времени. Но я должен быть абсолютно уверен, что сделал правильный выбор.

Терпение мисс Шиповски было на исходе, так что следующего воспитанника она представила с некоторым холодком в голосе:

– Этого зовут Гарольд Чикен. Надеюсь, он вам подойдёт.

Но Эбенизер с первого взгляда понял, что Гарольд Чикен ему решительно не подходит. Мальчик был слишком опрятно одет – и улыбка у него была слишком добрая. Он уже собирался завопить «Следующий!», когда из коридора донеслись звуки потасовки. Джоффри голосил «На помощь! На помощь!», а какая-то девочка орала: «Заткнись, крысёныш!»

Эбенизер сорвался с места и кинулся вслед за мисс Шиповски, уже выскочившей в коридор. Джоффри лежал на полу, а на нём сидела костлявая девчонка, которую Эбенизер видел вчера в магазине птиц. Она пихала Джоффри в нос червяков и воинственно кричала: «Крыса! Крыса!»

– Бетани, немедленно прекрати! – заверещала мисс Шиповски.

Бетани насупилась, но пальцы и червяков из ноздрей Джоффри вытащила. Мисс Шиповски повернулась к Эбенизеру.

– Мистер Твизер, мне жаль, что вам пришлось это увидеть. Надо было оставить Бетани в её комнате.

– О, не извиняйтесь, – ответил Эбенизер с широкой улыбкой. – Напротив, я должен вас благодарить. Кажется, я только что нашёл ребёнка, который мне нужен.

Та самая Бетани

– Вы хотите взять Бетани?! – недоверчиво спросила директриса, когда они вернулись в кабинет. Детей мисс Шиповски разогнала по комнатам – всех, за исключением Бетани, которой приказали ждать в коридоре.

– Именно так, – кивнул Эбенизер. – А что, с этим могут возникнуть сложности?

– Боюсь, сложности потом возникнут у вас. – Мисс Шиповски сердито поджала губы.

Родители Бетани погибли во время пожара, и после того, как девочка попала в приют, директриса забыла, что такое спокойная жизнь. На счету Бетани были бесчисленные проделки и проказы. Она мазала суперклеем сиденье унитаза, и тот, кому не посчастливилось на него сесть, на несколько дней становился узником туалета. Она сыпала в сахарницу перец чили, вынуждая мисс Шиповски выливать свежезаваренный чай. Она раскладывала на ступеньках банановую кожуру, отчего в приюте наступал настоящий детопад.

Мисс Шиповски объяснила, что проблема заключалась даже не во вредности Бета-ни, а в той неподдельной радости, которую девочка испытывала, изводя окружающих. В отличие от большинства детей, Бетани не проявляла ни капли раскаяния, когда её отчитывали за проделки. Напротив, она искренне гордилась своими выходками.

– Я в жизни не встречала девочки, настолько непохожей на леди, – сказала мисс Шиповски. – Если вы решительно настроены взять Бетани, я могу вам только посочувствовать.

– Уверен, я с ней справлюсь, – ответил Эбенизер.

– И совершенно напрасно, – покачала головой мисс Шиповски. – Несколько лет назад одна женщина тоже хотела взять Бетани. Думала, что знает о детях всё и уж с непослушной девочкой как-нибудь сладит.

– И что случилось?

– Она выдержала целых три дня, но вернула Бетани после того, как та закинула её фарфоровых кукол в стиральную машинку.

Эбенизер был рад это слышать. Наконец-то он нашёл идеального ребёнка, чтобы скормить его монстру.

– Бетани ужасно невоспитанная. Она в жизни не наденет платье, а за столом ведёт себя как дикое животное, – продолжала мисс Шиповски. – Мистер Твизер, вы должны тщательно всё обдумать, прежде чем возьмёте Бетани.

Эбенизер последовал её совету и тщательно всё обдумал, потратив на это целых три секунды.

– Бетани мне подходит, – твёрдо сказал он. – И могу вам поклясться, я точно её не верну.

На том и порешили. Мисс Шиповски сообщила Бетани, что она уезжает в новый дом, и отправила девочку собирать вещи. Когда Эбенизер закончил подписывать необходимые бумаги, Бетани уже ждала его у кабинета с коробкой, в которой лежали рогатка, зубная щётка, подушка-пердушка, ворох одежды, мятая фотография, два оставшихся червяка и пачка комиксов.

Когда Бетани посмотрела на Эбенизера, глаза её проказливо блеснули. Она уже примерялась к новой жертве и обдумывала, как будет его мучить.

– Мистер Твизер, спрашиваю в последний раз: вы точно уверены? – Мисс Шиповски всем своим видом выражала сомнение в том, что Бетани надолго покинет стены приюта.

– Точно, – ответил Эбенизер. – До свидания.

Он повёл Бетани к машине, весело насвистывая на ходу.

– Ты свистишь как бабулька, которая подавилась леденцом от кашля, – сказала Бетани, забираясь на переднее сиденье.

Эбенизер в ответ засвистел с ещё большим воодушевлением и завёл двигатель. Не успели они тронуться с места, как из ворот выскочил Джоффри с криками: «Подождите!», «Стойте!», «Ох, чтоб вас, пожалуйста, не уезжайте!»

– Гони! – завопила Бетани. – Что застыл, тупица, жми на газ!

Разумеется, Эбенизер не собирался выполнять приказы Бетани. Он остановил машину и опустил стекло, чтобы поговорить с Джоффри.

– Спа… уф… си… бо… боль… ик… шое, – пропыхтел Джоффри, который всё никак не мог отдышаться после пробежки.

– Послушай, ты хороший паренёк, но я тебя не возьму. Я уже решил удочерить Бетани, и больше мне никто не нужен, – сказал Эбенизер.

– Да, так что отвали, крысёныш! – встряла Бетани.

– Дело… ых… не… уф… в этом, – выдавил из себя Джоффри и замолчал, чтобы восстановить дыхание. – Я бежал за вами, потому что Бетани забрала вещь, которая принадлежит мне. Последний подарок моих родителей.

Эбенизер вскинул брови и выразительно посмотрел на Бетани. Нет, он не сердился, ему просто не терпелось вернуться домой. Бетани надулась.

– На, держи, крысёныш. – Она швырнула в окно червяков из коробки, и машина наконец отъехала от приюта. Эбенизер не слышал, как Джоффри кричал им вслед:

– Я говорил про комиксы! Она забрала мои комиксы! Не червяков!

– Кто-нибудь ещё кинется за нами в погоню? – спросил Эбенизер.

– Вряд ли, – ответила Бетани. Она уже жалела, что больше ни у кого ничего не украла.

– Разве это был не тот самый мальчик, которому ты запихивала червей в нос? Ты его не любишь по какой-то особой причине?

– Потому что он крыса, – отчеканила Бетани.

– Что ж. Зато честно, – кивнул Эбенизер.

Остаток пути они молчали. Бетани листала украденные у Джоффри комиксы, а Эбенизер изучал своё отражение в зеркале. Над правой бровью наметилась крохотная морщинка.

– Я должен как можно скорее добыть эликсир, – пробормотал он.

– Что? – спросила Бетани.

– Неважно, тебя это не касается. Вот мы и приехали. Добро пожаловать в новый дом!

Бетани окинула взглядом пятнадцатиэтажный особняк шириной в дюжину слонов. Потом пожала плечами и вернулась к комиксам.

– Не собираешься воскликнуть «Ух ты!» или «Ничего себе!»? – спросил Эбенизер.

– Не-а, – мотнула головой Бетани. – Напрасная трата места, чем тут восхищаться?

Эбенизер покраснел от злости. Он уже хотел накричать на Бетани, но сообразил, что это совершенно ни к чему. Она ведь скоро окажется в желудке монстра, так зачем напрасно сотрясать воздух?

– Вылезай, пойдём, – сказал он.

– А это обязательно? Думаю, в машине будет поуютнее, чем в таком домине, – откликнулась Бетани.

– Этот «домина» стоит больше, чем три замка вместе взятых! – заорал Эбенизер, больше не в силах сдерживаться.

Бетани ухмыльнулась, довольная тем, как легко вывела его из себя. Сунув комиксы в коробку, она выпрыгнула из машины.

– Я хочу сама выбрать комнату, – заявила Бетани, когда Эбенизер распахнул перед ней дверь. – И она должна быть больше твоей.

– Ничего не имею против, – кивнул Эбенизер. – Но сперва я хочу тебя кое с кем познакомить. Вернее сказать, кое с чем.

Он посмотрел на Бетани, и в груди его шевельнулось новое чувство. Впервые в жизни Эбенизеру не терпелось подняться на чердак и накормить чудовище.

Отложенный пир

– Оно живёт на самом верхнем этаже и будет очень радо с тобой познакомиться.

– Если оно так радо со мной познакомиться, то почему не спустится сюда? – спросила Бетани.

– Оно, знаешь ли, не любит двигаться и делает это только в крайних случаях.

Эбенизер стал подниматься по лестнице, и Бетани нехотя последовала за ним. Восхождение на пятнадцатый этаж растянулось на целую вечность, потому что Бетани высмеивала все картины и произведения искусства, попадавшиеся ей на пути. Некоторым досталось за кое-как нарисованные лица, другим – за недостаток цвета, третьи она просто окрестила «скучными».

Когда четырнадцать этажей остались позади, Эбенизер уже из последних сил боролся с желанием спустить Бетани с лестницы. Он не сделал этого по одной-единственной причине: монстр предпочитал еду, доставленную в целости и сохранности.

– Главное, не бойся, – предупредил Эбенизер. – Ему не понравится, если ты испугаешься.

– Если кто тут и испугается, то точно не я! – фыркнула Бетани.

Эбенизер закатил глаза. Ну ничего, очень скоро Бетани поймёт, что с монстром ей не тягаться. Он толкнул старую скрипучую дверь и включил свет. В комнате невыносимо воняло варёной капустой и мёртвым попугаем.

– Фу-у! – завопила Бетани и заткнула пальцами нос.

– На твоём месте я бы воздержался от фуканья. Ему не нравится, когда обращают внимание на запах, – прошептал Эбенизер. – И очень прошу тебя не визжать. Громкие звуки здесь не приветствуются.

– И ванная, я смотрю, тоже, – прогундосила Бетани, не вынимая пальцев из ноздрей. – Оно хоть знает о существовании шампуня?

Эбенизер в ответ раздвинул красные бархатные портьеры. Прятавшийся за ними монстр выглядел на редкость несчастным. Он явно слышал всё, о чём они говорили.

Бетани оглушительно завизжала. Она отняла руку от носа и ткнула в чудовище испачканным в козявках костлявым пальцем:

– Какая гадость! Какая мерзость! Это ведь старая, жуткая, бесформенная серая куча с глазами и языками!

– Пожалуйста, не слушай её! – поспешил успокоить монстра Эбенизер. – Она не соображает, что говорит. И вовсе ты не старый, и вовсе ты не жуткий! Ты замечательная куча, просто восхитительная!

Чудовище уставилось на Эбенизера всеми тремя глазами. На его морде было написано крайнее огорчение.

– То есть ты не куча! Разумеется, ты не куча! – торопливо выпалил Эбнизер. – Я хотел сказать, что ты… ты…

– Я голоден, – заявил монстр.

– Точно! Ты голоден! – воскликнул Эбенизер.

Чудовище мрачно покосилось на Бетани.

– Ты очень грубый ребёнок. Неужели все дети такие?

– Понятия не имею. Я же не знаю всех детей на свете. А что насчёт чудовищ? Неужели они все такие уродливые и склизкие? – сморщила нос Бетани.

Эбенизер решил, что с него хватит: общением с Бетани он насладился на жизнь вперёд. Пришла пора ей заткнуться. Он невольно задумался, как та женщина, о которой упомянула мисс Шиповски, смогла продержаться целых три дня.

– Может, ты хочешь, чтобы Бетани подошла поближе? Чтобы получше её разглядеть? – учтиво спросил Эбенизер монстра.

– Я ни на шаг не приближусь к этому чудищу, пока оно не научится пользоваться зубной щёткой! – топнула ногой Бетани. – У него из пасти воняет так, будто оно сожрало мешок кроличьих какашек!

– Бетани, твои желания меня не волнуют. Пора научиться слушать, что тебе говорят. Если монстр захочет, чтобы ты подошла, ты…

– Я не хочу, чтобы она подходила, – перебило его чудовище. – Мне и отсюда прекрасно видно. Если честно, я уже достаточно на неё насмотрелся.

– Отлично! – воскликнула Бетани и выбежала из комнаты со всей скоростью, на которую были способны её худые ноги.

Потрясённый, Эбенизер даже не попытался остановить девочку. На его памяти монстр впервые так быстро охладел к своему ужину. Эбенизер выжидательно посмотрел на чудовище. Но монстр не спешил с объяснениями и только сверлил взглядом дверь, за которой скрылась Бетани. А Эбенизер не хотел докучать ему вопросами – на случай, если монстр ещё злится. Поэтому на чердаке царило молчание, нарушаемое лишь отдалённым грохотом – это Бетани носилась по дому, жизнерадостно хлопая дверями.

– Я глубоко разочарован, Эбенизер, – сказал в конце концов монстр. – За несколько веков ты ни разу меня не подвёл. Когда я пожелал отведать леопарда, ты дни напролёт прочёсывал джунгли в поисках лучшего экземпляра. Когда попросил принести мне остатки «Титаника», ты купил акваланг и сам спустился на дно океана. А сейчас для того, чтобы исполнить мою просьбу, тебе практически не нужно прилагать усилий, но ты…

– Знаю, знаю, и мне очень жаль, – ответил Эбенизер. – Я ошибся. Бетани ужасная девочка, не следовало её сюда приводить.

Вид у монстра сделался озадаченный.

– О, дело отнюдь не в том, что она ужасна. Пожалуй, её отвратительное поведение могло бы послужить отличной приправой к блюду, – задумчиво проговорило чудовище.

Настал черёд Эбенизера недоумевать. Он вытаращился на монстра, удивлённо раскрыв рот.

– Эбенизер, неужели я всё должен тебе объяснять? – утомлённо вздохнуло чудовище. – Давай, поработай головой. Вспомни, о чём я тебя просил?

– Ну… Ты сказал, что хочешь съесть ребёнка, разве не так?

– Да, но не просто какого-нибудь ребёнка. Я сказал, что хочу съесть пухлого, сочного ребёнка! Я хотел вонзить зубы в нежное мясо, а ты притащил сюда суповой набор. Мой первый ребёнок должен стать полноценным обедом, а не жалкой закуской. Я хочу насытиться, а не сидеть и обгладывать кости!

– О, теперь я понял! – воскликнул Эбенизер. Чтобы у монстра не осталось сомнений в его сообразительности, он несколько раз кивнул и хлопнул в ладоши. – Ну, это просто! Я отвезу Бетани назад в приют и попрошу мисс Шиповски выдать мне ребёнка покрупнее.

– НЕТ! – пророкотал монстр, злобно сотрясаясь всей своей серой массой. – Я НЕ ЭТОГО ХОЧУ!

Эбенизер подождал, пока чудовище утихомирится, и спросил самым тихим и ласковым голосом, на который был способен:

– Тогда чего же ты хочешь?

– Я хочу съесть Бетани! Хочу проглотить её за один присест, чтобы она поняла, какой страшной может быть склизкая серая куча. Но пока там, к сожалению, нечего есть.

– И как же это исправить? – нахмурился Эбенизер.

– Откорми её, идиот! – взорвался монстр. – Сегодня у нас вторник, так?

Эбенизер кивнул.

– Что ж, эликсир молодости понадобится тебе не раньше субботы. Значит, у тебя есть три дня, чтобы превратить Бетани в аппетитного толстого ребёнка.

Одна мысль о том, чтобы провести в компании Бетани ещё три дня, повергла Эбенизера в ужас. Он бы с радостью отрубил себе ноги, если бы это спасло его от общества вредной девчонки.

– Но послушай… – начал он.

– Никаких «но», Эбенизер, – грубо оборвал его монстр. – Если ты снова меня разочаруешь, можешь больше не рассчитывать на мою щедрость.

Накормить до отвала

Едва ли не впервые в жизни Эбенизер столкнулся с проблемой. И с проблемой очень серьёзной.

Она заключалась в том, что монстр посчитал Бетани недостаточно толстой. И если Эбенизер намеревался и дальше наслаждаться своей прекрасной безоблачной жизнью, он должен был поскорее нарастить ей мясо на костях.

Спускаясь по лестнице, Эбенизер раздумывал, как избавиться от Бетани до конца дня. В голове у него крутилось несколько идей, но ни одну из них нельзя было назвать блестящей.

Сперва он решил пробраться в больницу, раздобыть там шприцы и вколоть Бета-ни с десяток пачек шоколадного печенья. Поначалу план показался ему хорошим, но потом Эбенизер вспомнил, что не выносит вида шприцев – как и других медицинских инструментов.

Затем Эбенизера осенило. Поскольку ему претила сама мысль о том, чтобы провести в обществе Бетани ещё три дня, он задумал обвести монстра вокруг пальца. Он заставит Бетани натянуть на себя семь свитеров и три с половиной пары штанов, отведёт на чердак и скажет чудовищу, что теперь она самого подходящего размера для поедания.

Но тщательно всё взвесив, Эбенизер пришёл к выводу, что у этого плана есть два слабых места. Прежде всего он сомневался, что сможет убедить Бетани надеть семь свитеров и три с половиной пары штанов. А даже если у него и получится привести её на чердак в таком странном наряде, монстр вряд ли поверит, что ребёнок на вкус мало отличается от кучи тряпья. И раскрыв обман, обрушит на Эбенизера громы и молнии.

Третья идея пришла к нему на одиннадцатом этаже. Эбенизер задержался на лестнице, чтобы полюбоваться развешанными по стенам произведения искусства. Среди них были его самые любимые картины. Например, портрет женщины с носом, сдвинутым набок, и портрет супругов, явно не испытывавших друг к другу тёплых чувств. На стене, отстоявшей дальше всего от лестничной площадки, красовался скелет с сигарой в зубах.

Эбенизер плохо разбирался в искусстве и с художественной точки зрения картины его мало заботили. Они нравились ему потому, что много значили для других людей. Благодаря монстру и его способности выплёвывать кучи денег, Эбенизер обошёл прочих владельцев музеев и галерей и сделал так, чтобы эти картины принадлежали только ему. Его радовала сама мысль о том, что в его руках находятся произведения искусства, о которых остальные могут только мечтать.

Так вот, хотя Эбенизера нельзя было назвать настоящим ценителем живописи, одна картина на одиннадцатом этаже ему очень нравилась. Это был небольшой – размером с книжную страницу – портрет «Золотой мальчик». Каждый раз при взгляде на него Эбенизер не мог удержаться от улыбки. А сейчас портрет натолкнул его на мысль.

Именно перед «Золотым мальчиком» Эбенизера в третий раз осенило, как решить проблему с Бетани – и эта идея оказалась самой здравой. Он понял, что пришла пора проявить терпение.

Золотой мальчик со счастливой улыбкой и искорками в глазах словно обещал Эбенизеру, что всё будет хорошо. Он будто говорил: «Не переживай, пройдоха, уж как-нибудь продержишься три дня в компании этой ужасной девчонки».

Эбенизер кивнул, глядя на картину.

– Да. Я пройдоха – и да, я, вне всяких сомнений, продержусь! В конце концов, что такое три дня для того, кто прожил пятьсот одиннадцать лет?

Эбенизер продолжил спускаться по лестнице, чувствуя, как ему с каждым шагом становится легче. По дороге он убедился, что Бетани времени даром не теряла: она побывала в каждой комнате, куда смогла проникнуть, и везде устроила страшный беспорядок. Она выбивала перья из подушек, прыгала на тщательно заправленных постелях, вытряхивала одежду из шкафов и комодов, оставляла отпечатки грязных подошв на чистых коврах, а кое-где даже переворачивала мебель.

Эбенизеру следовало бы сходить с ума от злости, но он был удивительно спокоен. Воспоминание о золотом мальчике грело его, так что при виде бардака, который учинила Бетани, он только пожал плечами, словно это было всего только пятнышко грязи.

Бетани с широкой ухмылкой на лице ждала его за обеденным столом. Она определённо обрадовалась Эбенизеру – ведь над ним тоже можно поиздеваться!

– Закончил болтать с Вонючей пастью? – спросила Бетани.

– Уж с тобой-то Вонючая пасть долго болтать не будет, – пробормотал Эбенизер.

– Чего? – Бетани достала из носа козявку. – Я проголодалась!

– И Вонючая пасть тоже.

– Тогда заткнись и приготовь нам чего-нибудь пожрать.

Бетани швырнула тарелку в стену и завопила:

– Я не буду это есть!

Туда же отправились фаршированные каннелони, запечённый с лобстером картофель в мундире и порция пельменей с цветной капустой. Стремясь уберечь кухню от разрушения, а себя – от позора, Эбенизер наконец спросил Бетани, что бы она хотела съесть.

– Шоколадный торт! И мороженое! С карамельным соусом!

Бетани коварно улыбнулась, ожидая услышать, что маленьким девочкам нельзя питаться одними сладостями. Но Эбенизер и глазом не моргнул. Он открыл холодильник для десертов и достал оттуда всё, что она пожелала.

Бетани была раздосадована, но сдаваться не собиралась. Она разозлит Эбенизера во что бы то ни стало!

– Отрежь мне большой кусок торта! Огромный! – потребовала она.

– Не возражаю, – невозмутимо пожал плечами Эбенизер.

Его спокойствие взбесило Бетани. Она заглотила кусок торта и потребовала ещё один.

– И чтобы этот был ещё больше! – сказала она.

Эбенизер отрезал ей другой кусок – побольше, как она и хотела. И добавил к нему громадный шарик ванильного мороженого, а сверху щедро полил карамельным соусом. Бетани подозрительно сощурилась.

– Я знаю, чего ты добиваешься. Ты хочешь меня обмануть! – заявила она, покончив со вторым куском торта. – Думаешь, я поверю, что тебе всё равно. Ничего не выйдет! Я не позволю тебе победить и никогда не перестану хотеть торт! Ну-ка дай мне ещё кусок!

Эбенизер сделал, как она сказала. Кусок торта в мгновение ока исчез во рту у Бетани.

– Ещё! – завопила она.

Эбенизер отрезал ещё.

– Ещё! – потребовала Бетани.

Эбенизер отрезал ещё.

– Ещё! – не унималась Бетани.

– Погоди, я достану новый торт, – сказал Эбенизер.

Он был в восторге от того, с какой скоростью Бетани поглощала еду. Если так пойдёт дальше, он без труда выполнит требование монстра. А Бетани к полуночи разъестся до размеров небольшого дома.

А вот желудок Бетани, к несчастью для Эбенизера, был от происходящего совсем не в восторге. Он издал тоскливый звук, какой обычно издают желудки, когда в них за пять минут заталкивают целый шоколадный торт.

Это был высокий, протяжный стон – желудок Бетани словно умолял её остановиться.

– Хватит! Я серьёзно, хватит! – закричала Бетани, когда Эбенизер потянулся, чтобы отрезать кусок от нового торта. – Пожалуйста, не надо!

– Ты же вроде сказала, что никогда не перестанешь есть торт, – напомнил ей Эбенизер.

Он положил кусок на тарелку, навалил горку мороженого и вылил сверху остатки карамельного соуса.

– Ты ведь не позволишь мне победить. – Эбенизер пристально посмотрел на Бетани.

В ответ она схватила десертную вилку, воткнула её в торт и дрожащей рукой поднесла ко рту. Лоб её блестел от пота, Бетани сверлила торт взглядом и пыталась открыть рот.

– Давай же, ты справишься, – подначивал её Эбенизер. – Или хочешь признать поражение?

Бетани зажмурилась и запихнула торт в рот. Сочась тошнотворной сладостью, он проскользнул по её горлу прямо в желудок.

– О-о-о-о-ой! – завопила Бетани и обхватила руками живот, который снова мучительно застонал. – Нет, я не могу, не могу больше!

Эбенизер не знал, что думать. Жалко, конечно, что Бетани перестала есть, но, с другой стороны, он был рад выйти победителем из их состязания.

– Слабачка, – сказал он Бетани. – Я оставлю торт здесь, как напоминание о том, какая ты жалкая.

С этими словами он вышел из кухни, снял с вешалки третье по счёту лучшее пальто и направился к выходу.

– Ты куда собрался? – закричала ему вслед Бетани.

– В кино. Показывают новый фильм про супергероев.

– Я люблю кино, – сказала Бетани.

– Надо же, как интересно. Жаль, что я не хожу в кино со всякими слабачками.

И Эбенизер громко хлопнул дверью. Приятно было для разнообразия накормить Бетани её собственным лекарством.

Исчезнувший торт

Фильм оказался на редкость скучным: герои только и делали, что летали и кричали друг на друга. Но последней каплей стали зрители, которые сидели перед Эбенизером и громко смеялись над каждой глупой шуткой.

Домой Эбенизер вернулся в отвратительном настроении. Впрочем, не встретив Бетани, он слегка приободрился. Очевидно, девочка уже легла спать. А обнаружив, что на кухне не осталось и следа второго шоколадного торта, Эбенизер и вовсе развеселился. Мысль о том, что Бетани съела целых два торта, привела его в прекрасное расположение духа. Уж теперь-то монстр точно не сочтёт её слишком худой.

Эбенизер не мог унять любопытство. Он должен был увидеть, какой стала Бетани.

Перепрыгивая через две ступеньки, Эбенизер помчался вверх по лестнице на восьмой этаж, где располагалась самая большая спальня. Он не сомневался, что Бетани выбрала именно её. Сунув нос в комнату, он и в самом деле обнаружил Бетани развалившейся на кровати, словно морская звезда. Она храпела, и пальцы у неё были выпачканы в шоколадном торте.

Эбенизер прокрался в спальню, чтобы рассмотреть Бетани получше. И был ужасно разочарован увиденным.

Бетани ни капли не увеличилась с тех пор, как он ушёл в кино. И вот что странно – хотя руки её были покрыты шоколадом, возле рта не наблюдалось ни малейших следов торта. Как такое могло случиться?

На прикроватный столик Бетани положила смятую фотографию, которую принесла из приюта. Это был выцветший чёрно-белый снимок мужчины с усами и женщины, как ни странно, без усов. Они сидели на галечном пляже, мужчина держал на руках недовольного младенца, а женщина – развёрнутую газету.

Эбенизер вернул фотографию на место и на цыпочках вышел из комнаты. Его спальня располагалась на четырнадцатом этаже, куда он и направился.

Поднимаясь по лестнице, Эбенизер заметил что-то странное в картинах и произведениях искусства. Он остановился, пригляделся – и испуганно ахнул:

– О нет! Нет-нет-нет! – воскликнул он, наконец сообразив, почему Бетани запачкала шоколадом только пальцы.

Её рот остался чистым, потому что Бетани не съела ни кусочка второго торта. Она потратила его на то, чтобы размалевать картины! Не помня себя от ужаса, Эбенизер взлетел на одиннадцатый этаж, чтобы посмотреть, что Бетани сотворила с его любимчиками.

Всё оказалось ещё хуже, чем он ожидал. Женщине со свёрнутым на бок носом Бетани пририсовала шоколадные очки, супругам – улыбки из мороженого, так что теперь они выглядели вполне довольными друг другом. А скелет с сигарой в зубах её стараниями теперь щеголял безумной причёской из карамельного соуса.

Эбенизер подбежал к драгоценному портрету золотого мальчика и упал перед ним на колени.

– Нет! Что она с тобой сделала! – всхлипывая, простонал он.

Бетани превратила мальчика в брюнета, щедро размазав по его волосам кусок торта. Над верхней губой мальчика теперь красовались карамельные усы, отчего вид у него сделался ужасно нелепый, а от красоты не осталось и следа.

Прямо под портретом Бетани оставила для Эбенизера послание, написанное крупными шоколадными буквами:

Эбенизер кинулся наверх, чувствуя, как горячие слёзы жгут глаза. Он рывком распахнул дверь на чердак и с удивлением обнаружил, что монстр покинул своё привычное место за портьерой и перемещался из одного конца комнаты в другой. Чудовище двигалось медленно, с натугой, обливаясь липким потом. Эбенизер бросился к монстру на помощь.

– Что случилось? – спросил он.

– Всё ХОРОШО! – огрызнулся монстр, хотя было понятно, что всё совсем НЕ хорошо. Чудовище задыхалось, а три его глаза устало вращались. – Я делаю зарядку!

За пятьсот лет Эбенизер ни разу не видел, чтобы монстр делал зарядку: обычно обитатель чердака старался двигаться как можно меньше. Интересно, что заставило его изменить привычкам?

– Это потому, что Бетани назвала тебя бесформенной кучей? – осторожно спросил Эбенизер.

– Не выдумывай, противная девчонка не имеет к этому никакого отношения, – сердито ответил монстр. Он развалился посреди комнаты и с облегчением выдохнул. – Зачем ты пришёл?

– Я больше не могу выносить Бетани! – признался Эбенизер. – Она испортила все произведения искусства в моём доме! Не осталось ни одной картины, до которой она бы не дотянулась своими грязными пальцами!

Монстр протяжно зевнул. В чёрных глазах плескалась скука.

– Пожалуйста, прошу тебя, съешь её до того, как она превратит мой дом в руины! – взмолился Эбенизер.

Чудовище встрепенулось и посмотрело на Эбенизера с большим интересом.

– Дружище, надо было с самого начала сказать, что она уже готова. Значит, девчонка больше не напоминает суповой набор?

Эбенизер опустил глаза и принялся изучать носки ботинок.

– Сегодня она чуть больше, чем вчера… – начал он.

– Скажи мне правду, Эбенизер! У неё достаточно мяса на костях?

– Скорее всего, нет, – не стал юлить Эбенизер. – Но я больше не выдержу! Знаешь, во что она превратила портрет золотого мальчика?

– Прости, но не знаю и знать не хочу, – ответил монстр. – Честно говоря, ты снова действуешь мне на нервы. Я подарил тебе вечную молодость, я исполняю все твои желания, а в ответ прошу всего лишь раскормить одну маленькую девочку. Если ты не способен справиться с ребёнком, это не моя проблема.

– Но мои картины! И скульптуры! – снова вскричал Эбенизер.

Монстр тяжело вздохнул, закрыл три чёрных глаза и захлопнул слюнявую пасть. Его бесформенная туша заходила ходуном, а чердак наполнился гудением. Внезапно всё стихло, чудовище открыло рот и отрыгнуло кучу чистящих принадлежностей.

На полу в лужице слюны валялись швабры, губки, бутылки с моющими средствами и даже крошечные щётки, напоминавшие сломанные зубные щётки. Эбенизер наклонился и сгрёб в охапку всё выплюнутое монстром добро.

– Спасибо! – поблагодарил он, пятясь к двери. – Спасибо огромное!

– О, Эбенизер, и дай мне знать, если понадобится приструнить Бетани. Ты испытываешь моё терпение своим нытьём. А я не люблю на тебя злиться. Ты же понимаешь, к чему это может привести, – с нажимом сказал монстр на прощание.

* * *

Эбенизер пустил в ход весь чудовищный арсенал: швабры, губки, моющее средство и крохотные щётки – чтобы спасти любимые картины от шоколадной смерти. Проявив бесконечное терпение, он избавил курящий череп от карамельных кудрей, а даму со свёрнутым носом – от очков. Он очистил супружескую пару, так что муж с женой снова были друг другу не рады.

К портрету золотого мальчика Эбенизер приступил в последнюю очередь. Над ним он трудился дольше всего и с особым тщанием. После целого часа кропотливой работы к мальчику вернулась его блистательная красота.

Остальными картинами и скульптурами Эбенизер решил заняться после того, как Бетани окажется в желудке монстра. Всё равно чистить их было бессмысленно, пока эта невыносимая девчонка околачивается поблизости, замышляя всякие пакости.

Уборка порядком вымотала Эбенизера. Забравшись в кровать, он наконец уронил голову на подушку – и та издала громкий пукающий звук.

– Это ещё что такое?!

Эбенизер подскочил и с подозрением воззрился на подушку. Потом осторожно лёг – и та снова пукнула. Эбенизер пошарил под ней рукой и вытащил подушку-пердушку Бетани.

– С меня хватит! – Его крик заметался по пустой комнате. Эбенизер злобно сжал подушку, выдавив из неё очередной пук. – Уж я придумаю, как укротить эту девчонку!

Хитрый план

Хороший сон творит с мозгом чудеса. Он заостряет ум, и если повезёт, к утру ты получишь ответы на все беспокоившие тебя вопросы. Эбенизеру в то утро очень везло: проснувшись в среду, он уже знал, что делать с Бетани. Идея показалась ему до того удачной, что губы сами собой растянулись в улыбке.

– Да! Это точно сработает! – воскликнул он.

Эбенизера переполняло радостное волнение. В честь этого он даже хотел выпрыгнуть из кровати, но по какой-то неведомой причине его тело двигалось не так резво, как обычно. Колени противно ныли, и на то, чтобы дойти до ванной, Эбенизер потратил в два раза больше времени, чем всегда.

Едва взглянув в зеркало, он взвизгнул от ужаса. Вокруг глаз у него залегли морщины, а волосы заметно поблёкли. Омолаживающий эликсир стремительно выдыхался.

– Я должен избавиться от девчонки, – сказал Эбенизер своему отражению.

Затем почистил зубы, сходил в туалет и погрузился в утреннюю ванну с пеной. Наконец он оделся, спустился вниз и отправился прямиком в кухню. Там он водрузил на стол целую гору еды и, чтобы удостовериться, что Бетани точно её съест, поставил рядом табличку с надпись: «НЕ ЕСТЬ!».

Вернувшись к себе, Эбенизер притворился спящим. Примерно через час проснулась Бетани. Она с грохотом скатилась по ступенькам, во весь голос распевая отвратительную песенку. Эбенизер услышал, как Бетани поперхнулась очередным куплетом, увидев еду на столе и табличку.

Он выждал ровно тридцать минут, прежде чем спустился в кухню. Когда он вошёл, Бетани как раз доедала четвёртую булочку с изюмом, одновременно читая украденный у Джоффри комикс. Перед ней стояли три пустых тарелки из-под каши.

– О нет! Что ты делаешь?! – в притворном ужасе воскликнул Эбенизер, стараясь ничем не выдать охватившее его ликование. Ему стоило больших усилий сделать вид, что он жутко сердится на Бетани.

– Завтракаю, – ответила она.

– Ох, какая жалость, – покачал головой Эбенизер. – А я-то хотел, чтобы мы позавтракали вместе. Тогда я бы рассказал тебе о волшебной силе чердачного монстра.

– Просто я подумала, что ты не захочешь завтракать со слабачкой. – Бетани выдержала паузу и всё-таки оторвалась от комикса. – Что ещё за волшебная сила?

Тут Эбенизеру едва удалось остановить рвущееся наружу «Ура!». Он и поверить не мог, что Бетани так быстро заглотит наживку.

– Да чего уж теперь, расскажу в следующий раз. Всё равно ничего не получится, ты уже всё испортила.

– Нет, расскажи! – громко потребовала Бетани и треснула кулаком по столу, заставив стакан с апельсиновым соком пуститься в пляс.

– Ладно, ладно, успокойся, – тут же отступил Эбенизер. – Я всего лишь хотел сказать, что монстр обладает волшебной силой…

– Отравлять воздух своим отвратительным дыханием? – спросила Бетани.

– Нет, и если будешь меня перебивать, я больше ничего тебе не скажу.

Бетани сделала вид, что застёгивает губы на молнию, чтобы Эбенизер понял – больше он от неё ни слова не услышит.

– Благодарю, – кивнул он. – Значит, вот как это работает: монстр может сотворить что угодно в своём желудке. Если тебе что-то нужно, только попроси – он погудит, потрясётся и – бум! – выплюнет всё, что пожелаешь.

Бетани «расстегнула» губы.

– Я тебе не верю. Волшебных монстров не существует.

– Ещё как существуют, и один живёт у меня на чердаке. Видишь вон тот рояль у окна? Его наколдовал монстр.

Бетани выскочила из-за стола, подошла к роялю и сыграла «Шалтая-Болтая» и «Мерцай-мерцай, звёздочка!», желая убедиться, что он настоящий.

– А помнишь большой телевизор на стене в каминной? – продолжал Эбенизер. – Монстр подарил мне его в прошлом месяце.

Бетани устремилась в каминную на первом этаже. Она включила телевизор и пять минут смотрела мультики, желая убедиться, что он работает как надо. Затем Бетани вернулась в кухню и с подозрением уставилась на Эбенизера. Она до сих пор не решила, стоит ему верить или нет.

– Так значит, у монстра можно выпросить всё, что пожелаешь?

– Именно, – ответил Эбенизер.

– Прямо-таки всё?

– Ага.

– Тогда почему, скажи на милость, ты попросил у него телевизор и крошечный рояль?

Эбенизер рассмеялся. Хороший вопрос.

– Рояль был мне нужен, чтобы позлить соседей, а огромный телевизор – чтобы никогда больше не читать книг, – пояснил он. – Но благодаря монстру я обзавёлся и куда более интересными вещами.

– И что же было самым интересным?

– Пожалуй, каноэ. Или плащ-невидимка.

– То есть он и всякие волшебные штуковины выплёвывает? Так я тебе и поверила.

– Неважно, веришь ты мне или нет, – сердито отрезал Эбенизер. – Важно то, что это чистая правда! Посмотри на моё лицо. Разве оно выглядит старым?

– У тебя морщины вокруг глаз, – ответила Бетани.

Эбенизер скривился, будто у него заныли зубы.

– Сделаю вид, что ничего не слышал. Я хочу сказать, что не похож на человека, которому скоро исполнится пятьсот двенадцать лет. Для своего возраста я выгляжу великолепно – и всё благодаря волшебному зелью, которым монстр снабжает меня из года в год.

Бетани села к столу, взяла ещё одну булочку, откусила и принялась сосредоточенно жевать, обдумывая всё, что рассказал Эбенизер. Прошло добрых две минуты, прежде чем она задала следующий вопрос:

– Но почему?

– Почему что? – откликнулся Эбенизер.

– Почему монстр это делает? Неужели он просто так даёт людям всё, чего они пожелают?

Настал момент, когда Эбенизер должен был соврать. Ему было крайне необходимо, чтобы Бетани поверила каждому его слову – иначе план мог не сработать.

– Разумеется, монстр делает это не просто так. Собственно, потому-то я и хотел с тобой поговорить, – произнёс он самым вкрадчивым голосом. – Монстр выполняет желания только тех, кто хорошо ведёт себя с утра до вечера. Больше всего на свете ему нравится награждать людей за хорошее поведение. Тот, кто целый день не проказничал и был послушным, может попросить у него что угодно.

Бетани рывком подалась вперёд, в ужасе раскрыв рот, так что непрожёванный кусок булки свалился на пол.

– Целый день? – испуганно переспросила она. – Может, полчаса? Или час?

– Нет-нет, – покачал головой Эбенизер. – Целый день.

– Вот дерьмо. Значит, сегодня и начинать не стоит, я уже успела дел натворить. Так, а куда я положила рогатку?

– Погоди-ка, погоди-ка! – всполошился Эбенизер. – Возможно, ещё не всё потеряно! Если будешь хорошо себя вести остаток дня, я постараюсь убедить монстра исполнить твоё желание.

Бетани снова задумалась. Потом подняла с пола недожёванный кусок булки и сунула обратно в рот.

– И монстр в самом деле даст мне всё, о чём я попрошу? – спросила она с неожиданной надеждой в голосе.

– Всенепременно, – ответил Эбенизер.

– Ну хорошо, Эбенизер. Один-единственный день в своей жизни я буду хорошо себя вести! – объявила Бетани. А через три секунды опять нахмурилась. – Только объясни, как это делается.

Эбенизер очень постарался растолковать Бетани, что значит хорошо себя вести. Если она хочет что-то получить от монстра, то должна перестать безобразничать и устраивать погром у него дома. И посоветовал ей для начала отчистить картины и прочие произведения искусства от шоколадного торта, который она щедро по ним размазала.

Эбенизер, конечно, надеялся, что его план сработает, но никак не ожидал такого оглушительного успеха. Бетани за три часа привела в порядок картины, а потом беспрекословно съела две тарелки брокколи, потому что Эбенизер сказал ей, что хорошие девочки должны хорошо питаться.

Бетани явно хотела получить что-то от монстра – в противном случае она ни за что бы не была такой покладистой. Эбенизера вскоре одолело любопытство, и он повёл Бетани наверх.

– Ты же сказал, что мне придётся целый день хорошо себя вести, – напомнила Бетани. – Разве пары часов хватит, чтобы задобрить монстра?

– Уверен, что хватит, ведь ты была очень примерной девочкой, – ответил Эбенизер.

– Ха-ха-ха, вот дурак, – гоготнула Бетани.

На девятом этаже Эбенизер остановился, чтобы передохнуть. Теперь, когда эликсир молодости больше не действовал, пятнадцать лестничных пролётов давались ему не так легко. Колени жалобно скрипели, Эбенизер тяжело дышал.

– Что с тобой такое? – спросила Бетани. – И почему вокруг глаз появилось ещё больше морщин?

– Не обращай внимания, – отмахнулся Эбенизер. – Лучше скажи, что ты собираешься попросить у монстра.

– Ладно, – согласилась Бетани. – Но только пообещай, что никому не скажешь.

– Чтоб мне провалиться, – ответил Эбенизер.

– Хорошо, дай шепну тебе на ухо.

Эбенизер наклонился к Бетани, а та набрала полную грудь воздуха и фыркнула ему прямо в ухо:

– Не твоё дело!

Эбенизер тяжело вздохнул и продолжил восхождение на пятнадцатый этаж. Когда они с Бетани наконец добрались до чердака, он попросил девочку подождать.

– Вернусь через минуту, – сказал Эбенизер. – Сперва я должен рассказать монстру о том, как ты хорошо себя вела.

Эбенизер скрылся за старой скрипучей дверью, оставив Бетани изнывать от нетерпения. Монстр спал, и Эбенизер аккуратно потыкал его пальцем в живот.

– Ох, ну что ещё? – проворчал монстр. Ему снился дивный сон, в котором он с аппетитом поедал тарантулов.

– Помнишь, ты сказал, что поможешь мне укротить Бетани? – спросил Эбенизер.

– В самом деле? Очень необдуманно с моей стороны.

– Но ты именно так и сказал, и ты очень поможешь мне, если дашь Бетани то, о чём она попросит. Я убедил девчонку прекратить свои фокусы, но взамен ты должен притвориться, что награждаешь её за хорошее поведение.

– Эбенизер, ты, кажется, перепутал меня с цирковой обезьянкой! – Монстр облизнулся, представив, как, должно быть, вкусны цирковые обезьянки. – Но я тебе не какой-нибудь джинн, исполняющий детские мечты.

– Я знаю, знаю, – поспешил заверить его Эбенизер. – И глубоко сожалею, что приходится тебя об этом просить, но у меня нет выхода! Если Бетани станет хорошо себя вести, накормить её будет гораздо проще.

– Ладно. Веди её сюда, – недовольно буркнул монстр.

Бетани зашла в комнату. Воняло там ещё сильнее, чем в прошлый раз, и Бетани стоило огромных усилий не сказать что-нибудь грубое по этому поводу.

– Я слышал, ты была хорошей девочкой. Это правда? – спросил монстр, смерив Бетани пристальным взглядом. Он пытался определить, успела она отъесться или нет.

– Я целых четыре часа вела себя просто идеально. Мне сказали, что ты можешь творить всякое волшебство. Это правда?

Вместо ответа монстр загудел, задрожал – и выплюнул цилиндр и коллекцию носовых платков. А потом рыгнул и дополнил набор игрушечной волшебной палочкой.

– Ух ты! – восхитилась Бетани. – Круто! А когда меня тошнит, это выглядит ужасно мерзко.

– Довольно болтовни, – оборвал её монстр. – О чём ты хотела меня попросить?

Вместо ответа Бетани принялась беспокойно расхаживать по чердаку, одёргивать свитер и грызть ноготь на большом пальце. Эбенизер посмотрел на неё с удивлением. Чего это она так разволновалась?

– Значит, ты можешь дать мне всё, чего я пожелаю? Всё что угодно? – наконец спросила Бетани монстра.

– Да, практически всё. Но ты и так это знаешь. Давай, говори уже, что тебе нужно.

Бетани замерла. Потом глубоко вздохнула. Закрыла глаза и озвучила свою просьбу.

– Я хочу… вернуть родителей, – сказала она.

– Что?! – вскричал Эбенизер, стоявший в углу комнаты.

– Не встревай, это тебя не касается! – рявкнула на него Бетани. А потом с надеждой посмотрела на чудовище: – Ты сможешь вернуть мне родителей? Они погибли в пожаре.

Услышав это, монстр улыбнулся. Три чёрных глаза радостно сверкнули.

– Подожди, Бетани, – не унимался Эбенизер. – Прости, я должен был раньше тебе сказать, но монстр не может…

– Замолчи, Эбенизер! – рыкнул монстр. – Девочка права, это тебя не касается.

– Значит, ты можешь их вернуть? – снова спросила Бетани. – Можешь исполнить моё желание?

– Разумеется, могу! – воскликнул монстр.

– Слушай, это несмешно, – сердито сказал Эбенизер. – Думаю, тебе пора остановиться. Давайте-ка мы…

Бетани с монстром одновременно шикнули на Эбенизера и чуть ли не хором потребовали, чтобы он им не мешал.

– Итак, Бетани, – продолжал монстр. – Чтобы моё волшебство сработало, ты должна подробно описать своих маму и папу.

– Мама была невысокой и усатой, а папа высоким и светловолосым, – взволнованно протараторила Бетани. Через секунду она сообразила, что слегка запуталась. – Нет, подожди, наоборот: папа был невысоким и усатым. А мама была высокой и без усов.

– Отлично. Что ещё ты можешь о них рассказать? Какими были твои родители – милыми и добрыми или противными и злыми?

– Конечно, милыми и добрыми! Я слышала, что они были самыми добрыми, самыми милыми… – Бетани замолчала, потому что колючий комок вдруг встал у неё поперёк горла. Она торопливо смахнула пару горячих слезинок. – Ты правда можешь их вернуть?

– Даже не сомневайся, – ответил монстр. – Подойди поближе и приготовься их обнять.

Бетани подбежала к монстру и раскинула руки так широко, как только могла.

Монстр закрыл глаза и захлопнул пасть. Его серое тело задрожало, и вскоре комната наполнилась низким гулом. А потом он вдруг распахнул глаза, раскрыл пасть – и отрыгнул огромный клуб чёрного дыма.

Бетани замахала руками, закашлялась и принялась отплёвываться. Кое-как оттерев заплаканные глаза от сажи, она озадаченно посмотрела на чудовище.

– Ох, прошу прощения, но от них не осталось ничего, кроме дыма, – сказал монстр и издевательски расхохотался.

Бетани его шутка смешной не показалась. Она развернулась и молча вышла из комнаты.

– Это было ужасно! – воскликнул Эбенизер, едва за девочкой закрылась дверь. Бетани, конечно, успела попортить ему кровь, но даже она не заслуживала, чтобы с ней так поступили.

– Но необходимо, дорогой мой, – ответил монстр. – Зато девочка ещё долго будет не в настроении безобразничать и озорничать.

– Но мы не об этом договаривались! Я хотел, чтобы ты наградил её за примерное поведение!

– Эбенизер, я обещал, что помогу тебе укротить девчонку. Но я не говорил, что ей это понравится. – Монстр зевнул. – А теперь оставь меня. Я хочу досмотреть свой сон.

Извинения

Монстр оказался прав: из-за его шутки у Бетани пропало всякое желание бедокурить. Переодевшись и отмыв лицо от сажи, она спустилась на первый этаж и тоскливо уставилась в пустоту. У неё не было сил даже смотреть телевизор.

Когда Эбенизер увидел Бетани в таком состоянии, он испытал странное, незнакомое чувство. Сперва Эбенизер решил, что у него прихватило желудок, поэтому наполнил горячей водой несколько бутылок и примотал их к животу. Это не помогло, и тогда Эбенизер предположил, что всему виной головная боль. Выудив из морозилки пакет со льдом, он водрузил его на макушку.

И только когда весь лёд растаял, а вода в бутылках остыла, Эбенизер сообразил, что голова с животом тут совершенно ни при чём. Что бы он ни делал, сосущее чувство не унималось. Он места себе не находил.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем Эбенизера наконец осенило: его мучила совесть из-за случившегося на чердаке. Ему следовало бы радоваться и благодарить монстра за то, что Бетани присмирела. Но по какой-то неведомой причине радоваться не получалось. В глубине души Эбенизеру даже хотелось, чтобы Бетани снова начала проказничать.

Она заслуживала того, чтобы у неё попросили прощения. Эбенизер понимал, что от монстра извинений ждать бессмысленно, а значит, он должен был сделать это сам.

Поднявшись наверх, он переоделся в синюю рубашку и бежевые брюки из мягкой ткани, поскольку чувствовал, что именно в таком наряде нужно приносить извинения. Когда Эбенизер вернулся на первый этаж, Бетани ждала его у парадного входа. Она надела куртку, а в руках держала коробку с вещами, которые привезла из приюта.

– О, Бетани, как славно, что ты тут. Я как раз собирался кое-что тебе сказать, – начал Эбенизер.

– Я хочу попросить прощения, – вдруг заявила Бетани.

Эбенизер удивлённо моргнул и подумал, что для этого разговора ему, пожалуй, понадобится другой костюм.

– Я не ослышался? Ты сказала, что хочешь попросить прощения?

– Да. Но не у тебя. Можешь отвезти меня в приют?

Эбенизер был слишком потрясён, чтобы возражать. Только когда они с Бетани сели в машину, он наконец спросил, застёгивая ремень безопасности:

– Зачем ты взяла коробку?

– Это часть моего извинения, – ответила Бетани, даже не притронувшись к своему ремню. – А теперь помолчи, мне нужно потренироваться. Я раньше никогда не просила прощения.

Эбенизер послушно рулил, пока Бетани тихо повторяла непривычные слова. Вскоре они подъехали к воротам приюта.

Мисс Шиповски как раз заканчивала ежедневный урок «Улыбаемся как леди». Она выстроила девочек на игровой площадке и заставляла их растягивать губы в фальшивой улыбке.

– Давай, Эми, ты способна на большее! С таким лицом никто тебя не полюбит!

– Но у меня узе сёки болят! – прохныкала Эми, прижимая к груди плюшевую медведицу Мисс Лилипай.

– Ничего страшного! Без боли настоящей леди не станешь! Теперь я хочу, чтобы вы вернулись в свои комнаты, сели перед зеркалом и упражнялись до тех пор, пока у вас дёсны не начнут кровоточить, – отчеканила мисс Шиповски.

Она загнала девочек в приют, и когда последняя скрылась за дверью, наконец заметила Эбенизера и Бетани, идущих по дорожке.

Натянув лучшую фальшивую улыбку (зрелище было не из приятных), мисс Шиповски зацокала языком и посмотрела на Бетани.

– Хотела бы я сказать, что не ожидала увидеть тебя так скоро. Что ты натворила на сей раз? – вздохнула она.

– Ничего, – ответил Эбенизер.

Конечно, это не было правдой, но Эбенизер посчитал, что совсем необязательно рассказывать мисс Шиповски о проказах Бетани. Монстр и так хорошенько её проучил.

– Ничего? – изумлённо переспросила мисс Шиповски. – Не засунула фарфоровых кукол в стиральную машинку?

– Нет, – мотнул головой Эбенизер.

– И сиденье унитаза клеем не намазала?

– Смею вас заверить, что ни унитаз, ни моя задница не пострадали. Бетани очень хорошо себя вела, – сказал Эбенизер.

Бетани бросила на него хмурый взгляд – она не понимала, зачем Эбенизер врёт. Мисс Шиповски тоже пребывала в растерянности.

– Мы приехали, потому что Бетани хочет попросить прощения, – пояснил Эбенизер.

Вид у мисс Шиповски сделался такой, будто она вот-вот упадёт в обморок. Глаза директрисы сошлись на переносице, колени подогнулись.

– Это очередной розыгрыш? – собравшись с силами, спросила она.

– Нет. Иначе паршивый был бы розыгрыш, – ответила Бетани.

– Что ж, это отличные новости! – с облегчением воскликнула мисс Шиповски. – Но, разумеется, я не удивлена. Разве я не говорила, что однажды мои уроки на тебя подействуют и ты станешь настоящей леди? Дай мне знать, когда будешь готова. И не забудь, что настоящие леди всегда делают реверанс перед тем, как попросить прощения…

Бетани и не думала приседать в реверансах. Вместо этого она злобно зыркнула на мисс Шиповски.

– Я не у вас приехала просить прощения. Мне нужен Джоффри.

Бетани устремилась к приюту, по пути сбив мисс Шиповски с ног. Эбенизер помог директрисе подняться.

– Невероятно! – пробормотала мисс Шиповски.

– Благодарю, – кивнул Эбенизер, решив, что она хвалит его голубую рубашку и бежевые брюки. – Я сам подбирал наряд.

– Простите, я не об этом, хотя вы действительно выглядите как настоящий джентльмен. Но с Бетани произошла невероятная перемена! Даже невозможная. Мне всё ещё кажется, что это злая шутка.

– Сомневаюсь.

– Понимаете, я много лет пыталась сделать из неё леди. Но Бетани – неисправимый ребёнок. И я вижу, что в последние дни вам пришлось нелегко. Вон какие у вас морщины вокруг глаз.

– Давайте не будем об этом! – сказал Эбенизер.

Разговор заглох. Эбенизер подумал, что мисс Шиповски вернётся к себе в кабинет и займётся работой, но она не собиралась никуда уходить.

– Интересно, Бетани ещё долго там пробудет? – спросил Эбенизер, неловко переминаясь с ноги на ногу, словно ему ужасно хотелось в туалет. Он буквально чувствовал, как его тело стареет с каждой минутой.

– Думаю, да. Она нещадно изводила Джоффри с тех самых пор, как очутилась в приюте. Если Бетани всерьёз настроена просить у него прощения, боюсь, у неё уйдёт на это несколько часов…

Внезапное появление Бетани помешало мисс Шиповски договорить. Девочка вылетела из приюта и направилась прямиком к машине. Коробки у неё в руках больше не было.

– Готово! – на бегу крикнула она Эбенизеру. – Поехали отсюда!

Эбенизер кивнул мисс Шиповски на прощание и кинулся за Бетани. С тех пор как действие эликсира начало слабеть, ему становилось всё сложнее за ней угнаться.

* * *

– Как всё прошло? – поинтересовался Эбенизер, когда они сели в машину.

– Фу, – скривилась Бетани. – Вовсе не так весело, как я надеялась.

– А с чего ты взяла, что будет весело?

– Потому что все об этом говорили! Все вокруг только и твердили, что если я попрошу прощения, то стану хорошей девочкой и сразу почувствую себя лучше.

– Но этого не случилось?

– Вот именно! Стало только хуже, ведь теперь у меня нет ни комиксов, ни рогатки.

– Я понимаю, почему ты отдала Джоффри комиксы, но рогатку ты зачем ему оставила? – спросил Эбенизер.

– Чтобы он отстреливался от тех, кто попытается отнять у него комиксы. Я хотела научить его стрелять, но ничего не вышло. Глупый крысёныш.

Бетани опустила окно. Потом подняла его. Затем снова опустила – и снова подняла. Эбенизер почувствовал, как внутри растёт раздражение.

– Не могла бы ты перестать? – попросил он.

– Могла бы, – ответила Бетани.

Но не перестала. Она продолжала опускать и поднимать окно, пока… пока ей это не наскучило.

– Как ты познакомился с монстром? – вдруг спросила она.

– Это случилось много-много лет назад в поле за моим домом. Я тогда был примерно твоего возраста, – ответил Эбенизер. – Монстр прилип к моему башмаку.

– Чтоб меня, это какие же у тебя были башмаки?!

– Просто монстр был совсем маленьким. Сначала я решил, что это просто забавный зверёк, но он вдруг заговорил и спросил, могу ли я взять его к себе домой.

– А взрослые что сказали? Мисс Шиповски никогда не разрешала приносить в приют гусениц и пауков. Вот зануда.

– Взрослые, то есть мои родители, тоже не разрешили, но я пронёс его тайком и спрятал на чердаке. Я подкармливал его – поначалу он ел совсем мало, и ему хватало объедков, оставшихся после ужина. Монстр всегда любил мясо.

Эбенизер давно не вспоминал своё детство. В те времена монстр был довольно милым. Насколько милым может быть уродливое, жадное и злобное существо.

– Чем больше он ел, тем быстрее рос, – продолжил Эбенизер, улыбаясь своим воспоминаниям. – А чем быстрее рос, тем сильнее становился. Когда он стал размером с футбольный мяч, к нему вернулись силы, и я впервые понял, что передо мной волшебное существо. Монстр выплёвывал маленькие подарочки, всякие безделушки вроде наборов для крокета или крохотных барабанов. А взамен просил, чтобы я приносил ему всякие вкусности.

– Удивительно, – ответила Бетани.

– Знаешь, монстр не всегда был плохим, – кивнул Эбенизер. – Просто вместе с ним росли его аппетиты. И я тут хотел…

В общем… Мне жаль, что он так с тобой поступил. Весь этот дым и прочее… Я не подозревал, что он…

– Ты меня не понял, – перебила его Бетани. – Удивительно, что ты притащил монстра домой, хотя родители тебе запретили. Ты кажешься таким паинькой.

Эбенизер чуть не въехал в столб.

– Никакой я не паинька! – закричал он.

– Да ладно, – фыркнула Бетани. – Я сразу поняла, что ты не имеешь никакого отношения к шутке с дымом. Ты для такого слишком хорошо воспитан. Тебе не хватает только пары ботинок с надписью «Паинька» на подошве.

– Никакой я не паинька! – повторил Эбенизер. – Я тот ещё вредина.

Бетани внимательно посмотрела на Эбенизера и с дрожью в голосе спросила:

– Так значит, дым – твоя идея?

– Нет, господи, нет. Я, конечно, вредный, но не до такой степени. И я уже сказал, мне очень жаль…

– Всё, хватит об этом! – оборвала его Бетани.

И они молчали до тех пор, пока не подъехали к дому. Но в конце концов Эбенизер не смог сдержать любопытство.

– Последний вопрос, обещаю. Почему ты попросила у Джоффри прощения?

Бетани закусила нижнюю губу.

– Потому что я не хочу быть похожей на монстра, – тихо ответила она.

Эбенизер припарковался перед входом. Бетани выскочила, побежала к двери, но, заметив, что Эбенизер так и сидит за рулём, вернулась к машине.

– Чего ты ждёшь?

– Я решил съездить в магазин комиксов, – ответил он. – Ты заслужила подарок за хорошее поведение.

– А можно мне вместо комиксов домашнюю зверушку? – спросила Бетани.

– И не мечтай. Давай запрыгивай, пока я не передумал.

Комиксы и подушка

Эбенизер с Бетани вернулись домой два часа спустя, причём оба – с рюкзаками за спиной. Рюкзак Бетани был битком набит комиксами о непослушных детях, шутниках и зловредных гоблинах, которые только и делали, что портили принцессам жизнь. А рюкзак Эбенизера трещал по швам от историй о супергероях и ковбоях.

Притащив свою добычу в каминную, они принялись читать. Никто ничего не говорил – в тот день было сказано уже достаточно. Время от времени в комнате раздавался смешок или испуганный вздох, а следом за ним недовольное «Ш-ш-ш!» – не мешай!

Глаза Эбенизера очень быстро устали от чтения. Слова и картинки начали расплываться, и ему пришлось прибегнуть к помощи монокля, о котором он не вспоминал последние сто лет – с тех самых пор, как тот вышел из моды.

– Ха-ха-ха, ну и видок у тебя! – прыснула Бетани, когда заметила, как Эбенизер, прищурившись, глядит через монокль.

– Помнится, ты собиралась хорошо себя вести, – выразительно посмотрел на неё Эбенизер.

– А я что делаю? Разве хорошие девочки не должны быть честными? Я говорю правду – с этой штуковиной ты выглядишь глупо.

– Может, ты и права, – сказал Эбенизер, поймав в зеркале своё отражение. – Но мне не придётся долго его носить. Зрение вернётся, когда я выпью эликсир.

С этими словами Эбенизер отправился в кухню, где приготовил Бетани роскошный ужин – чтобы она поскорее потолстела и порадовала чудовище. Он пожарил на сковороде кусок красного мяса и сварил целую кастрюлю картошки.

– Ужинать! – крикнул Эбенизер, когда всё было готово.

Бетани притопала к столу с комиксом про гоблина. Так она и ела: в одной руке держала раскрытый комикс, другой цепляла на вилку картофелины и отправляла в рот.

– Интересная история, как я погляжу, – заметил Эбенизер.

На обложке комикса красовался ярко-зелёный гоблин с острыми жёлтыми зубами и в оранжевых сапогах.

– Тебе не дам, – сразу предупредила Бетани. – Это мой комикс.

– Знаю, я же сам тебе его купил. И сейчас он мне не нужен – я просто возьму его, когда ты дочитаешь.

– Нет.

– Нет?

– Да. Нет.

– В каком смысле – нет?

– В смысле – нет.

– Но ведь это я купил тебе комиксы!

– Да, и я сказала спасибо, хотя это совсем на меня не похоже. И теперь все комиксы в рюкзаке – мои.

– Что-то я не слышал, чтобы ты говорила спасибо. И я правильно понял, ты не дашь мне почитать ни один комикс?

– Всё верно. Не люблю делиться.

– Что ж, в таком случае я запрещаю тебе читать во время еды.

Бетани пожала плечами и закрыла комикс. А затем начала с невероятной скоростью забрасывать в себя картофелины.

– Если я дам тебе свой комикс, ты купишь мне домашнюю зверушку? – поинтересовалась девочка с набитым ртом.

– Бетани, я никогда и ни за что не куплю тебе домашнюю зверушку. И прекрати спрашивать.

– Но почему? Неужели ты не хочешь узнать, каково это – завести питомца?

– О, я прекрасно знаю! – ответил Эбенизер, всем своим видом показывая, что этот разговор ему не по душе. – Несколько веков назад у меня был очаровательный чеширский кот по имени Лорд Тибблз. К сожалению, он плохо кончил.

– А что случилось? – спросила Бетани, заинтересованно подавшись вперёд. – Он царапался? Люблю царапучих котов!

– Нет, нет, нет! Лорд Тибблз был настоящим джентльменом, добрым и пушистым. До тех пор, пока монстр не решил его съесть.

На лице Бетани проступило выражение искреннего ужаса, но Эбенизер ещё не закончил. Он подумал, что будет забавно посвятить её в тонкости его взаимоотношений с монстром. Прежде он себе такого не позволял, но Бетани всё равно скоро съедят, так что вреда от этого не будет.

– Помнишь, я сказал, что монстр награждает людей за хорошее поведение? Это наглая ложь. Монстр даёт мне волшебные зелья и прочие сокровища в обмен на угощения, которые я ему приношу.

Вилка со звоном упала на пол, но Бетани даже не заметила.

– Монстр приревновал к Лорду Тибблзу, – пояснил Эбенизер. – И однажды заявил, что я не получу никаких зелий, пока не отдам ему кота.

– А ты что ответил? – спросила Бетани, заплевав стол непрожёванной картошкой.

– Сказал: «Прощай, Лорд Тибблз!» – и скормил его монстру, – ответил Эбенизер. – Я любил кота, но себя я любил больше. Смерть от старости не входила в мои планы, пусть ради этого мне и пришлось пожертвовать своим питомцем.

Бетани разом потеряла аппетит. Мысли о чудовище, поедающем Лорда Тибблза, заставили её отодвинуть тарелку.

– Похоже, я ошиблась.

– Насчёт домашней зверушки?

– Нет, насчёт тебя. Никакой ты не паинька.

– Ха! Я же говорил! – торжествующе воскликнул Эбенизер.

Но при взгляде на Бетани всё его веселье куда-то испарилось. Она смотрела на Эбенизера так, как большинство людей смотрели на монстра. В её глазах отчётливо читался страх.

Эбенизеру это не понравилось. Он привык, что люди боятся монстра – но не привык к тому, чтобы боялись его.

– Хотя знаешь, пожалуй, ты права. Я всё-таки немножко паинька, – заискивающим тоном произнёс Эбенизер.

– Нет, – отрезала Бетани. – Паинька никогда бы не отдал чудовищу Лорда Тибблза. А ты… Я даже не знаю, как тебя назвать. Сколько котов ты ему скормил?

– Монстр не любит есть одно и то же, – объяснил Эбенизер. – Да и кот показался ему не слишком вкусным.

– Чем ещё ты его угощал? – спросила Бетани.

Эбенизер подумал обо всём, что скормил монстру за пятьсот лет – обо всех произведениях искусства и животных, обо всех экзотических существах и древних диковинках. Бетани по-прежнему смотрела на него с непонятным выражением лица, отчего он чувствовал себя не в своей тарелке. Поэтому Эбенизер решил не делиться с ней ужасными подробностями.

– Да так, то одним, то другим, – туманно ответил он. – Ничего особенного.

– Значит, монстр может съесть всё что угодно?

– Недавно он сказал, что у него аллергия на духовые инструменты, но не исключено, что он просто пошутил.

– Обязательно скормлю ему трубу и проверю, – мрачно проговорила Бетани. – Надеюсь, его разорвёт. Он заслужил это за то, что сделал со мной.

– Не вздумай! – перепугался Эбенизер. – Без монстра я умру! И меня не волнует, что он обрыгал тебя дымом.

Бетани не ответила – ей до сих пор было больно вспоминать о том, что случилось на чердаке.

– Прости, я не это хотел сказать. И знаю, ты не хочешь об этом говорить, но мне правда очень жаль, что монстр так над тобой подшутил, – вздохнул Эбенизер. – Наверное, ты очень скучаешь по маме с папой…

– Вообще-то, нет, – внезапно ответила Бетани.

– Прошу тебя, не надо притворяться, что это не так. Всё в порядке…

– Я по ним не скучаю, потому что не помню их, – перебила его Бетани. – Я была совсем маленькой, когда случился пожар. Я ничего не помню о своей жизни до приюта. Вот почему я просила монстра вернуть мне родителей. Я хотела с ними познакомиться.

– Точно, – кивнул Эбенизер. – Теперь я понял.

На самом деле он даже представить не мог, каково это – не знать своих родителей. Его собственное детство было чудесным и беззаботным. Но что куда важнее, Эбенизер не знал, что сказать, чтобы Бетани почувствовала себя лучше.

Она вытащила из кармана потрёпанную фотографию – ту самую, на которой мужчина с усами держал на руках недовольного младенца, а женщина без усов держала газету. Бетани разгладила её и показала Эбенизеру.

– Вот всё, что у меня от них осталось. Хмурая девочка на руках у папы – это я.

– Он немного на тебя похож, – сказал Эбенизер, внимательно разглядывая фотографию. – У него такие же озорные глаза. А вот мама кажется более серьёзной – люди, которые читают газеты, обычно хорошо себя ведут.

– Посмотри получше, – сказала Бетани.

Эбенизер поднёс монокль к маме Бетани – и заметил, что между страницами газеты прячется довольно глупый на вид комикс. Получается, не такая уж она и серьёзная.

– Каждую ночь перед сном я смотрю на фотографию и представляю, какими они были. Иногда придумываю про них истории: что мама шпионка, а папа космонавт, или что они отважные искатели приключений и просто никак не могут вернуться из опасной экспедиции на Северный полюс.

Бетани грустно улыбнулась. Она бы с радостью променяла все выдуманные истории на возможность встретиться с родителями – пусть даже они оказались бы самыми скучными людьми на земле.

А Эбенизер молчал. Он тщетно подыскивал волшебную комбинацию слов, которая прогнала бы тоскливые мысли Бетани о том, что для неё родители – всего лишь незнакомые мёртвые люди.

– Можешь оставить все комиксы себе, – наконец сказал он. – Я не буду их брать. И читай за едой, если хочешь.

Эбенизер понимал: его широкий жест вряд ли поможет Бетани примириться с тем, что она никогда не узнает родителей. Впрочем, ей и этого хватило: Бетани довольно ухмыльнулась и вернулась к комиксу про гоблинов.

А на Эбенизера навалилась жуткая усталость. Без эликсира молодости обычные дела утомляли его куда быстрее. Пожелав Бетани спокойной ночи, он начал медленно подниматься по ступенькам. Но уже на втором этаже его настиг крик Бетани:

– ПОДОЖДИ!

Она догнала Эбенизера и вздохнула.

– У тебя под подушкой лежат три подушки-пердушки и жаба. Лучше убери всё это, перед тем как ляжешь спать.

Потом Бетани громко топнула и побежала назад в каминную. Вид у неё был донельзя раздосадованный. Всё-таки быть хорошей девочкой очень скучно.

Завтрак

Едва проснувшись на следующее утро, Эбенизер почувствовал себя ужасно. Когда он открыл глаза, всё вокруг было как в тумане. Ему пришлось нацепить монокль, чтобы просто увидеть одеяло. А когда он попытался зевнуть и потянуться, то суставы заскрипели, как несмазанные дверные петли.

Встав с кровати, Эбенизер обнаружил, что ноги у него дрожат. Он еще мог ходить, но за ночь они усохли и ослабли. На дорогу до ванной он потратил ещё больше времени, чем накануне, а когда наконец добрался, то едва не расплакался.

Отражение в зеркале расстроило Эбенизера до глубины души. Теперь его лицо целиком покрывали старческие морщины. И как будто этого было мало, Эбенизер решил пересчитать те, что за ночь избороздили лоб. Он как раз насчитал восемь, когда зазвонил колокольчик: монстр вызывал его на чердак.

– Этого ещё не хватало, – простонал Эбенизер, обращаясь к своему сморщенному отражению, и поплёлся наверх.

Пока Эбенизер медленно тащился на пятнадцатый этаж, звон колокольчика становился всё громче и требовательней.

Монстр не прекратил звонить, даже когда Эбенизер вошёл в комнату. Он оставил несчастный колокольчик в покое только после того, как Эбенизер многозначительно кашлянул.

– Во имя всех печенек, почему так долго? – рявкнул монстр. Он явно был не в духе.

– Прошу прощения, что-то я сегодня еле ноги переставляю, – ответил Эбенизер.

Три чёрных глаза тут же уставились на него. Монстр расхохотался:

– Ха-ха-ха, Эбенизер, так вот как ты выглядишь без эликсира молодости? Боже, последние пятьсот одиннадцать лет неласково с тобой обошлись.

Вид постаревшего Эбенизера явно развеселил Монстра. Он хохотал так заливисто, что в конце концов поперхнулся и зашёлся кашлем.

Эбенизер кинулся к чудовищу и хорошенько похлопал его по спине. Монстр выкашлял набор канцелярских принадлежностей (линейку, транспортир и упаковку карандашей) и наконец смог перевести дух.

– Зачем ты меня рассмешил?! – сердито посмотрел он на Эбенизера. – Знаешь же, что это вредно для моих лёгких. В самом деле, мог бы предупредить, прежде чем заявляться сюда в таком виде.

– Прости, но для меня это тоже стало полной неожиданностью. Я не мог тебя предупредить, поскольку понятия не имел, что проснусь в таком состоянии. Уже не помню, когда в последний раз столько времени обходился без эликсира.

– В апреле тысяча девятьсот второго, – сказал монстр. – У тебя ушла целая вечность на то, чтобы поймать собаку Баскервилей. Но даже тогда ты не выглядел настолько старым и разбитым.

– Кстати об эликсире. Полагаю, не стоит и надеяться на то, что ты выдашь мне немного в качестве аванса? – спросил Эбенизер.

– Да, да, да, потому я тебя и вызвал. Как дела у девчонки?

– Вообще-то неплохо. Намного лучше. Она оказалась не такой ужасной, как я думал. Вчера даже попросила прощения у одного мальчика и предупредила, что у меня под подушкой жаба, так что… Да, прогресс определённо есть.

Монстра эти новости ничуть не впечатлили. Ему не было никакого дела до эмоционального развития Бетани и её успехов на пути к становлению хорошей девочкой. Всё, что его волновало, – достаточно ли Эбенизер раскормил Бетани и можно ли её уже съесть.

– Когда я видел девчонку в прошлый раз, она вроде выглядела чуть пухлее, – сказал монстр. – На костях было больше мяса, и щёки округлились. Ты неплохо поработал, Эбенизер.

Эбенизер зарделся. Он был приятно удивлён тем, что монстр соизволил его похвалить.

– И кстати, я же ничего не ел с тех самых пор, как ты принёс мне поющего попугая, – продолжил монстр. – Мой живот уже недовольно ворчит.

– Ох, бедняжка, – пожалел его Эбенизер. – Почему же ты раньше не сказал? Может, хочешь чем-нибудь перекусить?

– Я бы предпочёл съесть толстого ребёнка! Ты что, совсем намёков не понимаешь?

Эбенизеру вдруг стало трудно дышать. Земля ушла у него из-под ног. А монстр не унимался:

– Будь паинькой, приведи девчонку. И захвати баночку чатни[1] – хочу, чтобы мой ужин таял во рту.

– Нет! – выпалил Эбенизер.

– У тебя что, закончился чатни? Возмутительно. Что ж, пожалуй, кетчуп тоже сгодится.

– Нет! Я не позволю тебе её съесть! Ни с чатни, ни с кетчупом! – Эбенизер моргнул, ошеломлённый собственной дерзостью. Прежде он никогда не осмеливался перечить монстру.

Тот наградил его суровым взглядом. Три чёрных глаза полыхнули яростью.

– Только не говори, что ты привязался к этому костлявому недоразумению. Я сегодня уже достаточно повеселился.

Эбенизер опомнился. Действительно, что это на него нашло? Почему он пытается спасти Бетани? Эбенизер собрался с мыслями.

– Ты меня не дослушал. Когда я сказал, что не позволю тебе её съесть, я имел в виду, что не позволю съесть её сейчас, то есть сегодня. Боюсь, тут не помогут ни изысканный чатни, ни кетчуп – я ещё не раскормил Бетани до нужного состояния. Дай мне один день, чтобы довести дело до конца.

Ярость в глазах монстра потухла.

– Слава богу, а то я уже разволновался, – сказал он. – Подумал, что будет как с той зверушкой. Как там звали твою кошку? Леди Таббл или что-то вроде того? В любом случае я рад, что ты решил поступить правильно.

– Не волнуйся, иначе и быть не могло.

– Прелестно, прелестно. А мне точно нельзя съесть её сегодня? В животе уже урчит.

– Поверь, ты не пожалеешь о том, что подождал, – ответил Эбенизер. – А что мы решили насчёт небольшой порции эликсира в качестве аванса?..

– Мы решили, что эликсир молодости ты получишь только после того, как я съем девчонку – и ни секундой раньше! – отрезал монстр.

Эбенизер направился к двери, старательно пряча разочарование. Перед тем как выйти из комнаты, он сказал:

– К слову, это была не кошка, а кот. И звали его Лорд Тибблз.

Пока Эбенизер спускался с пятнадцатого этажа, в горле у него стоял ком. Впервые за последние двести, а то и триста лет Эбенизер поймал себя на том, что думает о Лорде Тибблзе. И мысли эти были совсем не веселыми – Эбенизер прекрасно помнил, что случилось с котом.

А он не привык переживать о ком-либо, кроме себя.

Эбенизер понимал, что ведёт себя странно, особенно когда дело касается Бетани. Лорда Тибблза он очень любил, и неудивительно, что при мысли о нём ему становилось грустно. Но почему он беспокоился о Бетани? Она ведь ему совсем не нравилась.

Эбенизеру стоило без лишних разговоров отдать Бетани монстру. Тогда бы ему не пришлось врать, что она недостаточно отъелась, и эликсир молодости был бы у него в руках. А теперь Эбенизеру предстояло провести с Бетани ещё один день, в то время как дряхлеющее тело возмущённо скрипело при любой попытке сдвинуть его с места.

Эбенизер невольно задался вопросом, что послужило причиной таких перемен? Обычно он, не моргнув глазом, выполнял все пожелания монстра. Так почему же он не отвёл Бетани на чердак?

Наверное, всему виной старость. Старики вечно переживают по любому поводу, и беспокойство о других – всего лишь побочный эффект морщин и подкашивающихся ног. Эбенизер не сомневался, что, как только он выпьет эликсир, всё как рукой снимет.

Когда Эбенизер вошёл в кухню, его встретил храп Бетани. Она спала лицом вниз в позе морской звезды, укрытая одеялом из смятых комиксов.

Эбенизер выставил на стол несколько тарелок с кашей, стаканы с апельсиновым соком и корзинки с круассанами и крошечными маффинами. А потом громко постучал ложкой по дну кастрюли, чтобы разбудить Бетани.

Сев к столу, Эбенизер обнаружил, что Бетани кое-что оставила на его месте. Это был комикс, на обложке которого скалился ярко-зелёный желтозубый гоблин в оранжевых сапогах. А на комиксе белел стикер с запиской:

Ладно, можешь почитать.

Но если не вернёшь, попрощайся со своими любимыми свитерами.

Эбенизер был тронут. Он и не помнил, когда ему в последний раз что-нибудь одалживали.

– Спасибо, – сказал он Бетани, когда та, моргая спросонья, села завтракать.

– Насчёт свитеров я не шутила, – предупредила она. – Если через неделю не вернёшь мне комикс, я брошу их на съедение моли.

Бетани взяла тарелку, положила на неё две булочки с изюмом и полдюжины крошечных маффинов. Эбенизер отметил, что девочка успела неплохо округлиться с тех пор, как он забрал её из приюта. Если бы монстр увидел Бетани, то проглотил бы, не раздумывая.

– Может, не стоит тебе сегодня столько есть? Здоровое питание – ключ к долгой жизни.

– Отвали, – отмахнулась Бетани и запихнула в рот сразу два маффина.

Список «Пока не сыграл в ящик»

Но Эбенизер не отвалил. Он даже с места не двинулся и назло Бетани принялся медленно есть кашу.

А Бетани тем временем решила приготовить себе сэндвич с отбивной из маффина – блюдо, которое сама недавно изобрела. Она положила черничный маффин на булочку с изюмом, потом старательно расплющила его кулаками – и накрыла ещё одной булочкой с изюмом. Затем осторожно взяла получившийся сэндвич, стараясь не уронить ни крошки, и проглотила за три жадных укуса.

Зрелище было впечатляющее, Эбенизер не знал, восхищаться ему или ужасаться. Глядя на Бетани, он вдруг понял, что это последний день её жизни. Ведь уже завтра она сгинет в бездонном желудке монстра.

– На что уставился? – поинтересовалась Бетани.

– Прости, я не буду пялиться, – ответил Эбенизер.

– Я могу и тебе сделать, – предложила Бетани, хватая две булочки с изюмом. – Только скажи, с каким вкусом – шоколадным или черничным?

– Пожалуй, я обойдусь.

Лицо Бетани огорчённо вытянулось.

– Ладно, ладно, я попробую, – тут же пошёл на попятный Эбенизер. – Черничный, пожалуйста.

Бетани просияла. Шустро сняв обёртку с маффина, она хорошенько его отмутузила, уложила бренные останки между двух булочек с изюмом и с плохо скрываемым волнением представила Эбенизеру результат своего труда.

Ему хватило одного куска, чтобы понять – такой гадости он в жизни не пробовал. Собственно, поэтому маффины обычно не используют в качестве начинки для сэндвичей.

– Ну как? – с надеждой спросила Бетани.

– Восхитительно, – соврал Эбенизер, не моргнув глазом. – Чудесно.

– Здорово! – радостно воскликнула девочка. – Я сейчас тебе ещё один приготовлю!

– О, нет-нет-нет, пожалуйста, не надо. Я уже наелся.

Бетани пожала плечами и вернулась к собственному сэндвичу с отбивной из маффина. Она окунула его в тарелку с кашей, желая улучшить вкус, и немедленно пожалела о своём решении.

Наблюдая за Бетани, Эбенизер снова подумал о её неминуемой смерти – и ему в голову вдруг пришла мысль, что не такая она и ужасная. Должно быть хоть что-то хорошее в человеке, который способен поделиться и комиксами, и самым мерзким сэндвичем на свете.

«Раз сегодня последний день её жизни, пусть он ей запомнится, – решил Эбенизер. – Уж я об этом позабочусь».

– У тебя есть список «Пока не сыграл в ящик»? – спросил он.

– Я не веду списков. А если бы и вела, я бы не составляла их на каком-нибудь скрипучем ящике.

– Ящик тут вообще ни при чём.

– Ты первым о нём заговорил. Если хочешь, чтобы тебя правильно поняли, тщательнее подбирай слова.

Эбенизер принялся объяснять Бетани, что это за список и почему он не имеет никакого отношения к ящику, но зато имеет прямое отношение к смерти. Он рассказал, что каждый человек обязательно хочет сделать что-нибудь до того, как умрёт. И все эти дела – независимо от того, записывают их или просто держат в голове, – составляют список «Пока не сыграл в ящик».

– Глупость какая, – фыркнула Бета-ни. – Нужно было назвать его присмертным списком.

– Он называется как называется, потому что человек, который его придумал, больше всего на свете любил ящики. Он мечтал сколотить самый большой ящик на свете – чтобы туда поместилась целая гора камней.

– И как, получилось у него?

– Увы, он даже близко не подошёл к осуществлению своей мечты. В ящик, который он сколотил, едва влез булыжник. Но в том-то и смысл этих списков – люди редко успевают сделать всё, что собирались.

Бетани невольно задалась вопросом, с чего это Эбенизер заговорил о смерти. Она обратила внимание, что он выглядит куда старше, чем накануне вечером.

– Ты что, помирать собрался? – В голосе девочки промелькнуло раздражение, словно она посчитала такое поведение крайне эгоистичным.

– Боже, нет, – ответил Эбенизер. Потом подумал и сказал: – Хотя, наверное, да. Прямо сейчас я стремительно умираю от старости. Но я намерен исправить это при помощи эликсира молодости, который даст мне монстр.

– А когда он тебе его даст?

– Полагаю, что завтра. Но хватит об этом. Лучше расскажи, что бы ты включила в свой список.

Бетани сосредоточенно нахмурилась.

– Наверное, парочку дел я бы туда включила… – наконец ответила она.

* * *

Как вскоре выяснилось, не парочку, а гораздо больше. И Эбенизер постарался исполнить желания Бетани. Разумеется, не всегда это было возможно. Например, путешествие на луну на вертолёте, сделанном из варенья, он посчитал не самой практичной идеей. Но с другими пунктами списка проблем не возникло.

День начался с поездки в Букингемский дворец. Бетани где-то слышала, что королевские гвардейцы (те, что ходят в дурацких меховых шапках) никогда не смеются на публике. Ей очень хотелось проверить, правда ли это.

По дороге она заставила Эбенизера зайти в книжный магазин, чтобы купить сборник шуток. Едва они приблизились к высоким дворцовым воротам, Бетани начала читать. На лице гвардейца, стоявшего на карауле, не дрогнул ни один мускул, хотя некоторые шутки были жутко смешными. Например…

Как назвать волшебную собаку?

Лаброкадабрадором.

И

Как назвать червяка, который кочевряжится?

Кочевряк.

И даже…

Что сказал чайник, когда в нём кончился чай?

– Я совсем отчаялся!

Гвардеец, к великой досаде Бетани, даже ни разу не хихикнул. Она решила, что ни за что не вычеркнет Букингемский дворец из своего списка, пока не рассмешит гвардейца. Увидев это, Эбенизер захотел помочь и принялся щекотать его носовым платком.

Но гвардеец не сдавался. Он был отлично натренирован и не издал ни звука, даже когда Эбенизер с платком разошёлся не на шутку. Появление Перкинса, главного королевского замдворецкого, положило конец щекотанию. Он сообщил Эбенизеру и Бетани, что королева глубоко опечалена их поведением и отныне им запрещено разговаривать с гвардейцами.

– Идиот! – сердито крикнула Бетани, когда они шли к машине. – Теперь я никогда не смогу его рассмешить!

Она так разозлилась, что шлёпнула Эбенизера по заднице сборником шуток. Удар застал Эбенизера врасплох, он потерял равновесие и упал плашмя на мостовую.

– Ха-ха-ха! – раздалось у них за спиной.

Эбенизер с Бетани удивлённо обернулись. Они были готовы поклясться, что смеялся гвардеец, но тот снова стоял с каменным выражением лица, как и подобает настоящему королевскому гвардейцу.

– Думаешь, это считается? – спросил Эбенизер.

– О да, у нас всё-таки получилось! – уверенно ответила Бетани и дала Эбенизеру пять.

Они уже собрались уходить, но решили остаться – Королевский марширующий оркестр как раз готовился к выступлению.

Музыканты стройными рядами вышли из дворца и прошли через ворота на площадь. Они исполняли торжественную песню в честь полуюбилея любимого корги её величества.

Выступление шло без сучка без задоринки, и музыканты выглядели очень довольными собой, пока Бетани ни с того ни с сего вдруг не набросилась на трубача.

Вездесущий Перкинс поспешил на выручку к бедняге, оттащил от него Бетани и вручил ей записку от королевы:

«Её Величество настоятельно просит вас перестать безобразничать перед Её резиденцией. И надеется, что впредь вы воздержитесь от посещения достопримечательностей, связанных с королевской семьёй».

– Во-зде… Что? – озадаченно сморщила лоб Бетани.

– Это значит, королева хочет, чтобы мы отвалили, – доходчиво объяснил Эбенизер.

После этого они всё-таки вернулись в машину и быстро уехали подальше от дворца. Эбенизер воспользовался возможностью и спросил Бетани, зачем, ради всех кексиков, ей понадобилось нападать на трубача.

– Я хотела отнять у него трубу, – сказала Бетани.

– Трубу? – удивлённо моргнул Эбенизер.

– Да, чтобы затолкать чудовищу в глотку. Чтобы он не думал, будто может безнаказанно плевать в меня дымом.

– Пожалуйста, не нужно. Позволь напомнить тебе ещё раз, что я жив только благодаря монстру.

Бетани не стала ничего ему обещать. По пути домой они вычеркнули ещё два пункта из её списка: притворились русскими, когда делали заказ в автокафе, а потом сочинили песню, используя в качестве единственного музыкального инструмента автомобильный гудок.

Ещё утром Эбенизер готовился к тому, что его ждёт ужасный день. Он представлял, что в списке Бетани будут сплошь унылые детские желания. И тем сильнее он удивился, когда вдруг понял, что замечательно проводит время. Эбенизер решил, что, если монстр снова захочет съесть ребёнка, он обязательно устроит ему день со списком последних дел.

– Ну, что дальше? – спросил Эбенизер, уже предвкушая новое веселье.

– Ты и сам знаешь, – ухмыльнулась Бетани.

Эбенизер задумался, какие же восхитительные проказы Бетани припасла в рукаве.

– Мы позвоним кому-нибудь и разыграем? – предположил он.

– Нет, хотя это отличная идея, давай добавим её в список. Но сейчас я хочу, чтобы ты… купил мне домашнюю зверушку!

– Бетани, это бессмысленно. Ты ведь сможешь поиграть с ней всего один день.

– Но почему? – озадаченно посмотрела на него Бетани. – Что случится завтра?

Эбенизер мысленно обругал себя – и как только он мог так глупо проговориться? Если Бетани узнает, что завтра монстр проглотит её живьём, остаток дня будет безнадёжно испорчен.

– Всё дело в том, что вряд ли зверушка задержится у нас надолго – монстр обязательно её съест, – выкрутился он. – Вспомни Лорда Тибблза.

– Я не позволю ему съесть моего питомца! – решительно заявила Бетани.

– Но монстр прикажет привести его, и у меня не будет выбора.

– Глупость какая, – фыркнула Бета-ни. – Ты не обязан делать всё, что говорит монстр.

– Боюсь, что обязан. В противном случае я умру от старости. Я полностью во власти монстра.

– Может, тогда тебе лучше умереть? Иначе всю жизнь так и будешь выполнять его приказы, – огрызнулась Бетани. А через пять секунд добавила: – Прости, я не это хотела сказать.

Но настроение было безвозвратно испорчено. Веселье, ещё недавно наполнявшее машину, медленно испарялось.

– Ничего страшного, – сказал Эбенизер. – Знаю, это трудно понять, но мы с монстром… нужны друг другу. А если забыть про питомца, какие ещё пункты есть в твоём списке?

– Но я очень, очень хочу зверушку! Ну или хотя бы посмотреть на животных. Мы можем пойти в зоопарк?

– К сожалению, нет. Недавно главный смотритель зоопарка навсегда запретил мне там появляться, – признался Эбенизер. – Но есть у меня одна идея…

Клетка без птицы

Эбенизер привёл Бетани в магазин, где продавали птиц. Большой дружелюбный продавец радушно их приветствовал:

– Здравствуйте, здравствуйте! Добро пожаловать в лучший в мире магазин птиц!

Этими словами он всегда встречал новых покупателей.

– Вы что, нас не узнали? Я же не в первый раз к вам прихожу. А Бетани вы недавно продали кучу червяков, – удивился Эбенизер.

Продавец внимательно оглядел его, словно Эбенизер был редкой птицей с необычным оперением. В конце концов его осенило.

– Это же мистер Твизер! – воскликнул продавец. – Простите, что не узнал вас, но сегодня вы выглядите иначе. Новая стрижка?

– Нет, просто потерял контроль над своим телом. Не волнуйтесь, я скоро исправлю это при помощи эликсира.

– Понятно, – протянул продавец, не зная, что ещё добавить. Потом повернулся к Бетани: – Вы задолжали мне десять червяков, мисс. Рюкзак, который вы мне отдали, оказался ни на что не годным.

– Как и червяки. Они все время вылезали у Джоффри из носа, – дерзко ответила Бетани. – Так что мне нужно ещё пять.

– А мне нужен новый рюкзак!

– Сойдёмся на двух с половиной.

– Ни на чём мы не сойдёмся!

Интересно, почему Эбенизер выбрал эту строптивую девчонку, задумался продавец. Неужели в приюте не нашлось детей посговорчивее?

– Простите, что вмешиваюсь, – сказал Эбенизер, когда Бетани предложила продавцу сторговаться на трёх четвертинках червяка, – но мы немного спешим. Вы не будете возражать, если мы сразу перейдём к делу?

– Конечно, – ответил продавец. – Но если вы пришли за японскими амадинами, боюсь, у меня не осталось ни одной. Сегодня утром мистер и миссис Куссок забрали последних.

– Нет, нет, нет, мы не за амадинами. И вообще не за птицами, если уж на то пошло. Мы не собираемся ничего покупать, – сказал Эбенизер.

Лицо продавца огорчённо вытянулось. Он всегда радовался Эбенизеру, поскольку тот оставлял в его магазине кучу денег.

– Моя подруга Бетани захотела посмотреть на животных, и мы решили прийти туда, где можно рассчитывать на индивидуальный подход к клиентам. Вы не откажетесь устроить нам небольшую экскурсию? – спросил Эбенизер.

Продавец впервые в жизни столкнулся с такой необычной просьбой.

– Я бы с удовольствием, мистер Твизер, честное слово, с удовольствием, но мне нужно заниматься магазином. Если вы не планируете ничего покупать, боюсь, я ничем не смогу вам помочь. Всё-таки экскурсии – это не…

Эбенизер прервал его речь, молча выложив на прилавок стопку купюр.

– Но поскольку вы такой замечательный покупатель, я буду рад показать вам птиц! – просиял продавец. – Давайте, проходите!

– Ты только что назвал меня подругой? – спросила Эбенизера Бетани, пока они шли к подсобке.

– Да. Так и есть, – ответил он. – Забавно, я и не помню, когда в последний называл кого-то другом.

– Вот ты лопух, – рассмеялась Бетани, а потом добавила: – Но у меня, кажется, тоже никогда не было настоящего друга. Можешь стать первым, если хочешь.

Эбенизер застыл, чувствуя, как непривычное тепло разливается по всему его телу – от макушки до пяток.

– Не спи, лопух! – бросила Бетани через плечо.

Первым делом им показали гоацина – редкую и невероятно вонючую птицу с острыми когтями и короной из торчащих перьев на голове.

– Хочешь её покормить? – спросил продавец.

Бетани решительно кивнула.

– Тогда принеси мне цветы, которые стоят возле кассы.

– Не думаю, что цветы помогут избавиться от запаха. Может, стоит попробовать духи? – предложил Эбенизер.

Бетани вернулась с восхитительным букетом из сирени, нарциссов и душистого горошка. Продавец открыл клетку с гоацином и махнул Бетани, чтобы та засунула внутрь цветы.

Глаза гоацина расширились, а ноздри затрепетали в предвкушении. Он понюхал цветы, а потом раскрыл клюв и принялся с жадностью их пожирать.

Эбенизер изумлённо ахнул, а Бетани захихикала.

– Гоацин – травоядная птица из Южной Америки, – пояснил продавец и добавил, заметив недоумение на лице Бетани: – Травоядная – значит, что она не ест мясо. Гоацин любит растения и цветы. Отчасти потому он так сильно и пахнет.

– Неужели он воняет из-за того, что ест растения? – недоверчиво спросила Бетани.

– Отчасти, – повторил продавец. – Желудок у гоацина как у коровы. Он переваривает пищу очень медленно, и запах, который выделяется в процессе, трудно назвать приятным. Я уже много лет не могу его пристроить – никто не хочет тащить к себе домой такую птицу. Но время не ждёт, так что давайте продолжим экскурсию.

В следующей клетке сидело красноглазое существо с длинным клювом, чёрными перьями и острыми как бритвы когтями. На табличке значилось «Фантастически яростный орёл».

– Я назвал его так в шутку, – улыбнулся продавец. – На самом деле, это, наверное, самая ласковая птица во всём магазине. Он не хищник, в отличие от большинства орлов, и ему требуется совсем мало еды. Одной виноградины этому красавцу хватает на целую неделю. Кстати говоря…

Продавец выудил из кармана пиджака зелёную виноградину и протянул Бетани. Потом он достал Фантастически яростного орла из клетки и аккуратно посадил его девочке на плечо.

– Это точно хорошая идея? – спросил Эбенизер, опасливо косясь на острые как бритва когти.

– Поверьте мне, Бетани в полной безопасности, – ответил продавец.

– Правильно, не кудахчи тут, – поддакнула Бетани.

Она погладила Фантастически яростного орла по чёрным пёрышками и скормила ему виноградину. Его клюв изогнулся в тихой довольной улыбке, и орёл погладил себя крыльями по животу. Вид у него сделался такой, будто он только что съел обед из пяти блюд.

– Ему правда хватит этого на неделю? – спросила Бетани.

– Да. Если он будет есть больше, то заболеет. Его вид приспособился выживать в тяжелых условиях, – пояснил продавец.

Бетани провела кончиками пальцев по орлиным когтям, а потом снова принялась гладить перья. Вскоре птица закрыла глаза и начала мелодично похрапывать.

– Вижу, ты ему понравилась, – заметил продавец, аккуратно снял Фантастически яростного орла с плеча Бетани и вернул в клетку. – Абы на ком он не засыпает.

После орла он подвёл их к двум длиннохвостым попугайчикам. Эти маленькие круглые птички с ярким оперением замечательно ладили друг с другом, и продавец сказал, что отдаст их только вместе.

Затем настал черёд почтовых голубей, которые боялись открытого пространства, колибри и недовольно крякающих уток. Продавец разрешил Бетани подержать и покормить их всех. Эбенизер впервые видел её такой счастливой. Бетани светилась от радости, хотя не учиняла ни над кем злых розыгрышей и никому не грубила. Тогда он решил, что она всё-таки заслужила домашнего питомца.

– Я тут подумал, – сказал Эбенизер, наблюдая, как Бетани скармливает зимородку червяка. – Если птица будет сидеть тихо-тихо и монстр о ней не узнает, то, может, всё и обойдётся.

Глаза Бетани вспыхнули надеждой.

– То есть…

– Да. Если ты не передумала, мы можем купить тебе питомца, – ответил Эбенизер.

Теперь надеждой засияли уже глаза продавца.

– Какую вы хотите? – быстро спросил он. – Уверяю вас, лучше цен вы не найдёте.

Бетани окинула взглядом птиц, которых они уже успели посмотреть. Ей понравились радостно щебетавшие попугайчики-неразлучники и утки повеселили, но она точно знала, кого возьмёт с собой. Бетани указала на Фантастически яростного орла.

– Отличный выбор! – воскликнул продавец. – И на корме целое состояние сэкономите, мистер Твизер. Сейчас принесу вам птицу.

– Погодите, – вмешалась Бетани. – А как же экскурсия?

Продавец вздохнул – ему не терпелось получить деньги. Он повёл Бетани и Эбенизера к оставшимся клеткам. Голубей он подержать не разрешил – заявил, что они, конечно, симпатичные, но довольно скучные. И про тукана ничего интересного рассказывать не стал.

Наконец они подошли к последней клетке.

– Ну а тут мне даже говорить ничего не нужно, – вздохнул продавец.

Последняя клетка пустовала, а на табличке крупными буквами значилось: «ПАТРИК».

– Невидимая птица? – удивлённо спросила Бетани, заглядывая в клетку.

– Мистер Твизер! Поверить не могу, что вы до сих пор не познакомили её с Патриком!

Продавец возмущённо воззрился на Эбенизера. А тот почему-то старательно избегал смотреть ему в глаза и вместо этого разглядывал пол.

– Кто такой Патрик? – спросила Бетани.

– Это одна из самых редких и самых удивительных птиц на свете! – воскликнул продавец. – Винтлорианский пурпурногрудый попугай. Во всём мире их осталось меньше двадцати. Он может спеть любую песню – и человеческую, и птичью. Мистер Твизер, Патрик уже пел вам Элвиса Пресли?

– Нет, знаете, как-то не сложилось, – пробормотал Эбенизер, по-прежнему не отрывая глаз от пола.

– Обязательно попросите его спеть «Огонь любви»!

Бетани подошла к Эбенизеру и похлопала по руке. Он сделал вид, будто ничего не заметил, поскольку прекрасно знал, что за этим последует. Больше всего на свете Эбенизер хотел как можно скорее купить Фантастически яростного орла и убраться из магазина, избежав неприятных вопросов. Но Бетани не унималась, и Эбенизер в конце концов был вынужден на неё посмотреть. В его глазах отчётливо читалось сожаление.

– Что случилось с Патриком? – спросила Бетани.

– Эм-м… Дело в том… Боюсь, что он… Скончался, – сказал Эбенизер.

– Что?! – в ужасе вскричал продавец. Нижняя губа у него задрожала от горя. – Но как это возможно? Патрик был лучшей птицей из всех, что я знал!

Его слова сильно обидели остальных птиц в подсобке – во всяком случае, тех, что понимали человеческую речь.

– В голове не укладывается! – продолжал причитать продавец. – Он был таким добрым. И здоровье у него было в полном порядке. Что же с ним произошло?

– Кажется, я знаю, – тихо проговорила Бетани. – И боюсь, вам это не понравится. Экскурсия была очень интересной, и птицы у вас чудесные, но не думаю, что хоть одной из них стоит появляться в доме у Эбенизера.

Несчастные сиротки

Удивительно, как быстро всё может измениться. Ещё пять минут назад продавец, Эбенизер и Бетани радовались жизни. Но теперь…

– Как же мне грустно, – горестно вздыхал продавец.

– И мне, – вторила ему Бетани.

– Мне тоже очень грустно, – не отставал Эбенизер.

Больше всего на свете им хотелось остаться наедине со своими тоскливыми мыслями. И меньше всего – с кем-нибудь болтать. Поэтому скрип двери, возвестивший о приходе нового покупателя, вызвал у них лёгкое раздражение.

– Добрый день! – раздался до отвращения жизнерадостный женский голос. Когда вам грустно, хуже нет дела, чем общаться с тем, у кого хорошее настроение.

Эбенизер, Бетани и продавец поплелись обратно в магазин. Обладательницей жизнерадостного голоса оказалась мисс Шиповски, зачем-то притащившая коробку. При виде директрисы все застонали, но она так и не поняла, что выбрала не лучшее время для визита.

– Доброго вам всем дня! – воскликнула она и добавила, заметив Бетани: – Ну, по крайней мере, двоим из вас. – Мистер Твизер, вы что, постриглись?

– Нет, я просто превратился в старого хрыча, – пробурчал Эбенизер в ответ.

– Что вам нужно? – сердито проворчал продавец.

– Отличный вопрос! – пропела мисс Шиповски. Кажется, её энтузиазм было ничем не унять. – Я предлагаю вам уникальную возможность совершить доброе дело.

Продавец мгновенно оживился.

– Как вы, наверное, знаете, я возглавляю сиротский приют. Увы, мы не всегда можем дать подопечным «Заведения для воспитанных джентльменов и изысканных леди» то, в чём они нуждаются, – начала мисс Шиповски. – На еду, одежду и обучение уходит очень много денег, и у нас совсем ничего не остаётся, чтобы побаловать несчастных сироток.

– Да неужели, – пробормотала Бетани.

Мисс Шиповски недовольно сощурилась, но продолжила:

– Мы не всегда можем дарить им подарки и награждать за хорошее поведение тех, кто этого действительно заслуживает.

– А кабинет у вас обставлен довольно прилично для того, у кого нет денег на подарки, – заметил Эбенизер.

– Хочу напомнить вам, мистер Твизер, что я леди, – с достоинством ответила мисс Шиповски. – И привыкла окружать себя вещами, подобающими леди. Мой роскошный стиль жизни – необходимая статья расходов для приюта.

Продавец птиц утратил всякий интерес к их разговору. Он не понимал, как подарки для сирот помогут ему примириться с тем, что его любимейшая птица умерла при крайне подозрительных обстоятельствах.

– Полагаю, вы спрашиваете себя, какое отношение это имеет к вам, – вернулась к главной теме мисс Шиповски. – Сегодня я нанесла визиты всем бизнесменам нашего района и предложила им пожертвовать что-нибудь для нашего заведения.

Мисс Шиповски поставила на прилавок коробку и продемонстрировала свою добычу. В коробке лежало двенадцать пакетиков лакричных леденцов из кондитерской мисс Сумбури, пачка ненужных книг из местной библиотеки, бутылка цельного молока от молочника и три трубы из театральной школы мистера и миссис Куссок.

– И теперь я пришла к вам, – мисс Шиповски обратилась к продавцу. – Возможно, вы тоже захотите поделиться чем-нибудь с теми, кто в этом больше всего нуждается?

– Но, мисс Шиповски, я продаю птиц! – возразил он.

– О, это неважно, – сказала мисс Шиповски. – Уверена, в вашем магазине что-нибудь найдётся.

Обычно просьбы такого рода на продавца не действовали. Его заботили в первую очередь деньги, и он не имел привычки раздавать птиц бесплатно. Но в тот день ему в голову пришла отличная идея.

Продавец бросился в подсобку, чтобы вскоре вернуться с клеткой, в которой сидел гоацин. Поставив её в коробку мисс Шиповски, он широко улыбнулся:

– Это вам.

Мисс Шиповски сморщила нос, почуяв издаваемую гоацином вонь.

– А у вас, случайно, нет чего-нибудь более… изысканного и подходящего для джентльмена или леди? – с надеждой спросила она.

– Нет. Это всё, что я могу вам дать, – твёрдо ответил продавец. – Вы не хотите его забрать?

– Разумеется, мы его возьмём, – пролепетала мисс Шиповски. – Было бы крайне невежливо отказаться. Но дело в том, что коробка и без того очень тяжёлая, поэтому будет лучше, если я вернусь за этой… чудесной, очаровательной птичкой чуть позже.

– Договорились, я оставлю её для вас. Так во сколько вы за ней зайдёте? – спросил продавец.

– Ох, понимаете, у меня очень плотное расписание, столько забот с этими сиротами и… и другими сиротами. Думаю, вам стоит убрать это чудесную, нет, правда, чудесную птичку туда, откуда вы её принесли. А я вернусь и заберу её, когда закончу с остальными делами.

– Ну замечательно, – пробурчал продавец. – Эту несчастную птицу и даром отдать не получается.

Эбенизер с Бетани мрачно попрощались с продавцом и покинули магазин. У машины они с удивлением обнаружили, что мисс Шиповски последовала за ними.

– Что вам угодно? – спросил Эбенизер.

– Я боялась, вы никогда не спросите! – воскликнула мисс Шиповски, резво запрыгивая на переднее сиденье. – Да будет вам известно, что я могу остаться только на одну. Дети в приюте ждут, что я скоро вернусь.

Эбенизер сел за руль, а Бетани устроилась сзади. Настроение у неё было до того плохим, что она даже не подумала пинать кресло мисс Шиповски.

– Только на одну – что? – недоумённо посмотрел на директрису Эбенизер.

– Чашку чая! – рявкнула мисс Шиповски. – Ничего крепче леди по вечерам не пьют.

– Ну конечно, – сказал Эбенизер. – То есть вы поедете с нами?

– Разумеется! Вы поможете мне наполнить коробку, а потом отвезёте назад в приют.

Эбенизер понял, что выбора у него нет, и послушно порулил к дому. Мисс Шиповски не замолкала ни на миг, словно поставила перед собой цель занять болтовнёй каждую секунду поездки. Директрису ничуть не смущало то, что Эбенизер даже не пытался делать вид, будто ему интересно.

– Кстати, тут Джоффри про тебя спрашивал, – сказала Мисс Шиповски Бетани, когда они вылезли из машины. – Хотя я думала, он забудет тебя, как страшный сон, после того как ты его изводила.

Бетани не ответила. Едва они переступили порог, она объявила, что собирается почитать комиксы в каминной – и обойдётся без посторонних.

– Знаешь, Бетани, воспитанные девочки сначала спрашивают, можно ли им почитать комиксы. Ты должна относиться к мистеру Твизеру с уважением, – наставительно проговорила мисс Шиповски.

– Отвалите, мисс Шиповски, – буркнула Бетани.

– Что ты сказала? – Директриса возмущённо посмотрела на Эбенизера, ожидая, что он одёрнет девочку.

– Бетани, будь вежлива с гостями, – вздохнул Эбенизер.

– Ладно, – недовольно протянула Бета-ни, подошла к мисс Шиповски и посмотрела ей прямо в глаза: – Мисс Шиповски, отвалите, пожалуйста.

А потом направилась прямиком в каминную. Эбенизер пошёл на кухню, оставив онемевшую от изумления директрису разевать рот, как золотая рыбка.

– Какого чая вам заварить? – крикнул он. – Эрл грей, дарджилинг, мятный, со вкусом миндального пирога, зелёный, белый, фиолетовый или с лимоном?

– Да, – только и смогла ответить мисс Шиповски.

Эбенизер пожал плечами и покидал в чашку чайные пакетики всех сортов. Мисс Шиповски тем временем оправилась от потрясения и принялась осматриваться.

– Какой у вас большой дом, мистер Твизер. Уверена, тут найдётся немало вещей для меня и моей коробки, – сказала она, глядя на лестницу с хищным блеском в глазах. – Приступим?

– Здесь пятнадцать этажей, а у меня ноги болят, – ответил Эбенизер, протягивая ей чашку с чаем.

– Значит, начнём прямо сейчас! – воскликнула мисс Шиповски и устремилась вверх, не дожидаясь ответа.

Во время обзорной экскурсии мисс Шиповски врывалась в каждую комнату, отпускала нелестные замечания по поводу всего, что видела, засовывала что-нибудь в свою коробку – и двигалась дальше.

Эбенизер проявлял невероятное терпение, но к одиннадцатому этажу его нервы были натянуты до предела.

– Всё неправильно, всё не так! – покачала головой мисс Шиповски. – О чём вы только думали, когда покупали эти картины. У женщины нос свёрнут набок, а скелет и вовсе курит сигару! Не самые лучшие картины для создания семейного уюта.

Она подошла к портрету золотого мальчика, и обстановка окончательно накалилась.

– Что за халтура! – фыркнула мисс Шиповски. – Сиротки и то пальцами лучше нарисуют. Этот дом нуждается в женской руке.

– Никакие руки этому дому не нужны, – отрезал Эбенизер. – А «Золотой мальчик» – одна из лучших картин, созданных человеком. Да ваши сиротки с радостью бы отрезали себе пальцы за возможность нарисовать нечто подобное!

– Успокойтесь, мистер Твизер. – Мисс Шиповски наградила его суровым взглядом, в котором отчётливо читалось укоризненное «Ну что за невоспитанный мальчишка?» – Джентльмены так себя не ведут.

Они обошли ещё три этажа. Мисс Шиповски нетерпеливо шарила взглядом по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего для коробки с пожертвованиями.

– Это последний? – Она ткнула пальцем в направлении чердака, где жил монстр. – Но моя коробка заполнилась едва ли наполовину. Мы осмотрели ваш дом слишком быстро!

Эбенизер придерживался строго противоположного мнения. Ему казалось, что время течёт нарочито медленно исключительно с целью его позлить. Он встал на нижнюю ступеньку, преградив мисс Шиповски путь наверх.

– Здесь наша экскурсия заканчивается. Наверху нет ничего интересного.

Мисс Шиповски не обратила внимания на его слова. Она молча отпихнула Эбенизера и начала подниматься.

– Благодарю покорно, но позвольте мне об этом судить. Возможно, именно там вы храните всё самое ценное.

– Нет, погодите! – закричал Эбенизер.

Он попытался её остановить, но постаревшие ноги опять его подвели. Мисс Шиповски распахнула скрипучую дверь чердака и сунула нос в тёмную комнату.

– А что у нас здесь? – спросила она.

Шумные портьеры

– Не ваше дело! – рявкнул Эбенизер.

– Я вижу тут две бархатные портьеры, – сказала мисс Шиповски и подошла поближе, чтобы получше их рассмотреть.

Смяв пальцами мягкую ворсистую ткань, она поднесла её к носу и понюхала.

– Мистер Твизер, они же идеально подойдут для моего кабинета! – воскликнула мисс Шиповски и тут же исправилась: – То есть, я хотела сказать, для приюта. Ведь все знают, как дети любят бархатные шторы.

– Отличная идея. Я куплю вам точно такие же, чтобы вы развесили их по всему дому. А теперь давайте поскорее спустимся вниз, чтобы я дал вам денег.

Но мисс Шиповски ещё не окончила осмотр. Она прижала ухо к портьерам и спросила:

– За ними что-то есть? Готова поклясться, что слышала какой-то шум. То ли ворчание, то ли фырчание…

– Это было не ворчание и не фырчание! – проговорил монстр голосом громким и склизким. – Ты услышала звуки, которое издаёт прекрасное и величественное создание. И сейчас оно поразит твоё воображение!

Мисс Шиповски озадаченно посмотрела на Эбенизера. Она не привыкла к тому, чтобы кто-то поражал её воображение. Эбенизер в ответ только закатил глаза.

– Отойдите назад, мисс Шиповски, – сказал он. – Не кричите, не визжите и не издавайте других мерзких звуков. То, что вы сейчас увидите, может вас шокировать.

– Мистер Твизер, вряд ли за этими шторами скрывается что-то, чего я не видела уже сотню раз, – самонадеянно заявила мисс Шиповски.

Эбенизер в ответ раздвинул портьеры. Мисс Шиповски очень старалась остаться невозмутимой, но всё же не удержалась от изумлённого вздоха и уронила чашку с чаем, которая упала на пол и разбилась вдребезги. К чести директрисы, она быстро взяла себя в руки и сделала вид, что ничего особенного не произошло.

– Кажется, я встречала таких, когда была в Париже.

– Нет, не встречала, – прошелестело чудовище.

– Возможно, это случилось, когда я отдыхала в Будапеште, – пожала плечами мисс Шиповски.

– Мисс Шиповски, вряд ли вы могли увидеть нечто подобное в Париже, Будапеште или где-либо ещё, кроме этой комнаты, – сказал Эбенизер.

– Но почему? Это редкое существо?

– Я последний в своём роду, – с мрачной торжественностью ответил монстр.

Мисс Шиповски много лет возглавляла приют и потому привыкла работать с детьми, которые потеряли семью. И монстру она сказала то же, что говорила каждому ребёнку, переступившему порог её заведения:

– Это не повод для того, чтобы ныть и причитать. Все мы рано или поздно кого-нибудь теряем, и раздувать из этого трагедию крайне эгоистично с твоей стороны. – Потом, желая смягчить удар, она добавила: – И что же случилось с другими тебе подобными?

Монстр посмотрел на свой живот и многозначительно улыбнулся. Мисс Шиповски не поняла, на что он намекает, и потому сказала:

– Рада, что ты так спокойно это воспринял. Очевидно, ты очень разумный и рассудительный.

– А ещё я какой? Помимо того, что разумный и рассудительный? – спросил монстр.

Мисс Шиповски покосилась на Эбенизера, но тот не спешил ей помогать.

– Что ж, ты серый. У тебя чёрные глаза. А ещё ты довольно крупный.

– Никакой я не крупный! – возмутился монстр. – Я стройный, красивый и недавно делал зарядку! Но я спрашивал не об этом. Скажи, какой я.

– Прости, но я не знаю. Я вижу тебя в первый раз.

Ответ монстру явно не понравился, но мисс Шиповски это не смутило.

– Где вы держите щётки? – спросила она Эбенизера. – Леди никогда не оставляет после себя беспорядок.

– На третьем этаже. Пятая дверь справа от лестницы – рядом со шкафом, где лежат канцелярские принадлежности.

– Но тебе необязательно бегать вниз, – остановил директрису монстр. Затем он закрыл глаза, захлопнул пасть, загудел и задрожал, чтобы мгновение спустя выплюнуть щётку и совок.

– Вот те на! – воскликнула мисс Шиповски, хотя почти двадцать лет не употребляла подобных выражений. – Как ты это сделал?

– Легко и просто, – самодовольно сказал монстр. – Ну, что ты сейчас обо мне скажешь?

– Скажу, что ты крайне любопытное создание. Тебе удалось меня впечатлить, – с восторгом проговорила мисс Шиповски. – Будешь хорошо себя вести, и для тебя найдётся место в моей коробке.

– Замечательно, – мурлыкнул монстр. – Такой ответ мне нравится гораздо больше.

– Я бы хотела привести сюда детей. Думаю, им будет интересно на тебя посмотреть, – сказала мисс Шиповски.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея! – поторопился предостеречь её Эбенизер.

– А я считаю, что это отличная идея. – Монстр облизнул губы двумя языками.

– Полностью с тобой согласна. Не беспокойся, уверена, мы легко переубедим мистера Твизера, – сказала мисс Шиповски, после чего наклонилась и принялась заметать в совок осколки чашки.

Директриса успела взмахнуть щёткой три раза, прежде чем её отвлекло грозное ворчание, донёсшееся из живота чудовища.

– Я проголодался, – с лукавой улыбкой признался монстр. – Эбенизер в последнее время обращается со мной ужасно жестоко. У меня несколько дней и маковой росинки во рту не было.

– Мистер Твизер! Джентльмены так себя не ведут.

– О, всё же не стоит его ругать, – вступился за Эбенизера монстр. – Он не так уж плох, ведь он готовит для меня настоящее пиршество.

– Так-то лучше, – кивнула мисс Шиповски. – А что ты предпочитаешь есть?

– Я не привередлив, – заверил её монстр. – И очень люблю пробовать что-нибудь новенькое.

– Это же замечательно! Хотела бы я, чтобы мои воспитанники могли похвастаться таким аппетитом. Дети, знаешь ли, порой бывают жутко неблагодарными.

Мисс Шиповски закончила подметать осколки. Из желудка монстра снова вырвался тоскливый стон, а затем ещё один.

– Мистер Твизер, выбросите это в мусорное ведро. – Директриса протянула Эбенизеру совок.

– Да, конечно. Почему бы нам с вами прямо сейчас не пойти вниз, чтобы я показал, где оно? – предложил Эбенизер.

– О, но зачем вам куда-то идти? – спросил монстр. – Просто закиньте это мне в рот, я совершенно не возражаю.

– Разве ты не боишься порезаться осколками? – удивлённо посмотрела на него мисс Шиповски.

– У меня очень крепкий желудок. Если не веришь, подойди и убедись.

Монстр приглашающе распахнул пасть. Мисс Шиповски закинула туда совок и щётку, а потом и голову сунула, чтобы получше всё разглядеть.

– Почему тут повсюду фиолетовые перья? – спросила она.

Чудовищная пасть изогнулась в улыбке, а в следующий миг монстр обвил мисс Шиповски двумя языками и утащил в глубь своей утробы.

– Нет! – закричал Эбенизер. – Выплюни её сейчас же!

Всё было напрасно. Тщательно прожевав мисс Шиповски, монстр проглотил её, и теперь тишину чердачной комнаты нарушало лишь его сытое урчание.

За все пятьсот одиннадцать лет своей жизни Эбенизер не видел ничего столь же ужасного.

– Приятная закуска, – сказал монстр. – Ты правильно сделал, Эбенизер, что привёл её сюда.

Так получилось

– И не нужно так на меня смотреть, – сказал монстр. – Будто ты раньше не видел, как я ем.

Эбенизер побледнел, как стакан с разбавленным молоком. Колени у него дрожали, а пальцы нервно подёргивались.

– Н-но я никогда не видел, как ты ешь человека, – кое-как выговорил он, запинаясь и прерывисто дыша.

– Люди, кошки, статуи Уинстона Черчилля – какая разница? Не понимаю, что ты так переполошился. Хотя должен сказать, что эта была очень вкусной. М-м-м-м! Всё, о чём я мечтал.

Монстр улыбнулся и довольно оглядел свой необъятный живот. А потом отрыгнул уши мисс Шиповски. Те запрыгали по полу и подкатились прямо к ногам Эбенизера.

– Будь душкой, закинь их обратно мне в рот, – попросил монстр. – Это моя любимая часть – разумеется, после ногтей и коленных чашечек.

Но Эбенизер не стал закидывать уши монстру в пасть. Он вообще не пошевелился и продолжил стоять, дрожа от ужаса и не отрывая глаз от чудовища. Сердце его билось так быстро, что грудная клетка ходила ходуном.

– Ох, ладно, как хочешь, – сказал монстр. – Полагаю, ты прав. Не нужно перебивать аппетит перед завтрашним пиром.

– То есть… ты всё ещё собираешься съесть Бетани? Но сможешь ли ты по достоинству оценить её вкус теперь, когда ты наелся? – спросил Эбенизер с затаённой надеждой.

– Конечно, смогу, дурачок. Эта мисс Каковски лишь раздразнила мой аппетит! – улыбнулся монстр. – И должен признаться, мне не терпится приступить к основному блюду. Интересно, каково на вкус молодое, нежное мясо?

– Мне нужно вниз, – пробормотал Эбенизер.

– Да уж, тебе не помешает прилечь, старина. Ты сам на себя не похож.

Эбенизер подхватил коробку мисс Шиповски и кинулся прочь с чердака. Но не для того, чтобы прилечь, нет! Он направился прямиком в «мыслительные покои» – вычурно обставленные комнаты на восьмом этаже. Усевшись в одно из множества кресел для неспешных раздумий, Эбенизер попытался совладать с ужасом и уложить случившееся в голове.

Он и в самом деле не раз наблюдал, как монстр пожирает живых существ – и маленьких кенгуру, и поседевших от старости белых медведей, и даже его собственного кота Лорда Тибблза. Видел Эбенизер, и как монстр рвал зубами драгоценные произведения искусства. Это зрелище при всём желании нельзя было назвать приятным, но ничто не могло сравниться с поеданием мисс Шиповски.

Пусть Эбенизер не собирался скармливать директрису чудовищу, он не сделал почти ничего, чтобы её спасти. И в скором времени он позволит этому случиться снова – на сей раз с Бетани. Только теперь он собственными руками толкнёт её монстру в пасть.

И опять что-то принялось грызть Эбенизера изнутри. Ему потребовалось несколько минут, чтобы сообразить – это проснулась его совесть.

Бывает очень неприятно осознавать, что поступаешь нехорошо. Как будто смотришь в зеркало и вдруг обнаруживаешь, что леопардовая пижама, в которой ты проходил целый день, не слишком тебе подходит – вот на что похоже это чувство.

Раз проснувшись, совесть успокаиваться не собиралась – напротив, она грызла Эбенизера всё сильнее. Он вспоминал всех, кого скормил монстру за последние пять столетий. Их стоны, писк и испуганный щебет звучали у него в ушах, а перед глазами проносились изумлённые лица и морды.

Эбенизер всегда воспринимал монстра как злодея, а себя – как помощника, у которого не было выбора. Но теперь он понял, что заблуждался. Всякий раз, когда он решал помочь монстру в обмен на эликсир или какой-нибудь подарок, он совершал ужасный поступок. Эбенизер мог отказаться выполнять чудовищные желания, но вместо этого шёл на поводу у собственного эгоизма.

Чувство вины разрослось до таких размеров, что Эбенизер больше не мог спокойно сидеть. Он должен был остановить поезд своих мыслей! Эбенизер вскочил с кресла, схватил коробку мисс Шиповски и зашагал вниз по лестнице.

Сделав короткую остановку на третьем этаже, чтобы посетить специальную комнату для плача, он наконец спустился на самый низ и направился в каминную. Эбенизер собирался посмотреть телевизор, чтобы хоть как-то отвлечься, и слишком поздно сообразил, что самый удобный диван уже заняла Бетани.

К его глубочайшему удивлению, она не читала комиксы. Бетани сидела скрестив ноги, с самым сердитым выражением лица. Вокруг валялись карандаши и листы бумаги.

– Как ты мог так поступить? – спросила она, хмуро глядя на Эбенизера.

Он шумно сглотнул. Интересно, откуда она узнала, что случилось с мисс Шиповски?

– Поверить не могу, что ты скормил монстру поющего попугая, – продолжала Бетани. – Это отвратительно и мерзко.

Эбенизер с облегчением выдохнул. Поставив коробку на пол, он сел на диван рядом с Бетани.

– Ты права. И мне очень жаль. За свою жизнь я совершил немало плохого и был бы рад это исправить.

Бетани удивлённо моргнула. Она ждала, что Эбенизер начнёт с ней спорить, а вот к сожалениям оказалась не готова.

– Да. Ладно. Хорошо. Я написала письмо, чтобы ты понял, какой ты ужасный.

Бетани взяла с дивана листок жёлтой бумаги и протянула Эбенизеру. Он начал читать:

Дорогой Джоффри,

мне сказали, что ты меня вспоминаешь. Хочу, чтобы ты знал: в последнее время я думаю, что ты не такой уж противный крысёныш. Если ты не занят, хочешь – как-нибудь вечером почитать вместе комиксы…

– Не то! – закричала Бетани, сообразив, что перепутала письма.

Она торопливо вырвала листок у Эбенизера из рук и опустила голову, чтобы спрятать покрасневшие от смущения щёки.

Затем Бетани отыскала нужное письмо и трижды – нет, четырежды! – перепроверила, желая убедиться, что на этот раз никакой ошибки нет. И только потом отдала его Эбенизеру. Тот поднёс листок к глазам.

– Прости, но я не могу разобрать ни слова, – признался он.

– Я тоже. – Бетани сунула нос в письмо. – Когда я злюсь, почерк у меня становится просто ужасным. Видимо, придётся сказать тебе это в лицо.

Она откашлялась, слезла с дивана и встала под большим телевизором на стене, словно готовилась к выступлению перед публикой.

– Очень гадко отдавать монстру на съедение животных, особенно говорящих и поющих попугаев. Да и вообще, гадко помогать монстру, потому что он жуткий, противный, злой и мерзкий, – начала Бетани. – Ты плохой человек, потому что помогаешь монстру. Но ещё ты самый хороший плохой человек из всех, кого я знаю. Ты купил мне комиксы, разрешал есть всё, что захочу. А день со списком последних дел был, пожалуй, одним из лучших в моей жизни. Так что ты молодец. Я не верю в обнимашки, но можешь похлопать меня по голове, если хочешь.

Бетани шагнула вперёд и склонила голову. Эбенизер послушно похлопал её по макушке.

– Но самое главное, я согласна простить тебя за то, что ты выполнял приказы монстра, ведь ты ни разу не покормил его с тех пор, как я здесь поселилась. Я стараюсь хорошо себя вести, и тебе тоже стоит попробовать. Вдруг мы поможем друг другу стать лучше? Как ты считаешь?

Эбенизер не сразу нашёлся с ответом. Он знал, что хорошие люди обычно говорят правду.

– Монстр проголодался, и ты – следующее блюдо в его меню. Я забрал тебя из приюта только потому, что он захотел съесть ребёнка. И мне ужасно жаль, что так получилось.

Идиот

Эбенизер рассказал Бетани всё. Признался, что удочерил её из-за отвратительного характера, решив, что она заслуживает быть съеденной. И кормил до отвала потому, что монстр посчитал её слишком худой и костлявой.

Ему было нелегко говорить правду, но слушать эту правду Бетани было куда сложнее.

– Но зачем всё это? – только и спросила она, когда Эбенизер наконец замолчал.

– Всю свою жизнь я хотел только одного – жить ещё и ещё, – с горечью ответил он. – Окружать себя красивыми вещами, самому оставаться молодым и красивым. Ты ребёнок и понятия не имеешь, как страшно стареть. Вот он, мой худший кошмар. – Эбенизер указал на своё одряхлевшее тело. – Я всегда боялся состариться, стать седым и морщинистым и умереть прежде, чем успею сделать всё, что хочу. И когда монстр предложил оказывать ему небольшие услуги в обмен на эликсир молодости, я немедленно согласился.

– Небольшие услуги? – тихо повторила Бетани. – По-твоему, скормить ребёнка чудовищу – это «небольшая услуга»?

– Поначалу в его просьбах не было ничего ужасного, – попытался оправдаться Эбенизер. – Я приносил ему сэндвичи с ростбифом и куриные пироги. Но потом он захотел узнать, каковы на вкус живые существа. Сперва я ловил для него насекомых, затем крыс и голубей. Чем крупнее становилась пища, тем сильнее рос его аппетит. Не всегда мне это нравилось, например, я очень расстроился, когда монстр потребовал привести к нему Лорда Тибблза. Но собственная жизнь всегда была для меня на первом месте.

– А как же я? Я для тебя – очередной Лорд Тибблз? – спросила Бетани.

– Нет. Ты гораздо хуже! – ответил Эбенизер. – Лорд Тибблз был добрым, благородным котом, а ты… Тебе нравится пачкать картины шоколадом, воровать комиксы и поглощать шоколадные торты в немыслимых количествах. Будь ты хоть капельку похожа на Лорда Тибблза, я бы ни за что не забрал тебя из приюта.

Бетани была суровой девочкой, но всё же недостаточно суровой, чтобы сдержать слёзы, брызнувшие из глаз. Очень обидно слышать, что ты заслуживаешь быть съеденной жутким монстром.

– Но… но я думала, что понравилась тебе, – сказала она дрожащим голосом.

– Ты мне совсем не понравилась. Если честно, я не мог дождаться, когда скормлю тебя чудовищу, – признался Эбенизер.

Слёзы побежали по щекам Бетани сплошным потоком, из горла вырвались рыдания.

Эбенизер встал и вздохнул.

– Но по какой-то неведомой причине – я сам не понимаю почему! – теперь ты мне нравишься.

Бетани посмотрела на него снизу вверх. В глазах, покрасневших от слёз, мелькнул проблеск надежды.

– К несчастью, ты оказалась совсем не такой ужасной, как я думал, – продолжал Эбенизер. – И проводить с тобой время довольно-таки весело. Возможно – возможно! – пусть это и прозвучит глупо, этот дом и моя жизнь без тебя опустеют.

Эбенизер и Бетани улыбнулись друг другу. А потом она ткнула его в живот.

– Идиот! – завопила она, нанося следующий удар.

Бетани продолжала бить Эбенизера, пока тот не повалился на диван. Тогда она схватила подушку и принялась колошматить его по голове.

– Как ты мог даже подумать о том, чтобы скормить меня монстру? Как ты мог говорить обо мне такие гадости? – вопила она, снова и снова замахиваясь подушкой.

Настал черёд Эбенизера лить слёзы. Он всегда плохо переносил боль. А Бетани продолжала бить его и кричать, пока не выдохлась окончательно. Тогда она упала на диван рядом с Эбенизером – силы её иссякли и запас ругательств тоже. Так они и просидели несколько минут: Эбенизер плакал от боли, а Бетани – от злости.

– Ну, что теперь будем делать? – спросила она, когда слёзы высохли.

– Сбежим, – ответил Эбенизер. – Другого выхода у нас нет.

– И куда же мы сбежим?

– Не знаю. Ещё не придумал.

Бетани улыбнулась. Пункт «сбежать откуда-нибудь» был одним из последних в её списке «Пока не сыграл в ящик».

– А нам обязательно уходить из этого дома? Как-то не верится, что монстр будет за нами гоняться.

– Он может двигаться, если хочет. И это не говоря уже о всевозможных штуках, которые хранятся в его животе. Нет, оставаться здесь для тебя опасно. Так что беги наверх и возьми чемодан. Только тихо – не то монстр сообразит, что происходит.

Бетани кинулась на четвёртый этаж, где располагалась кладовая с сумками. Покопавшись там пару минут, Бетани наконец выбрала чёрный рюкзак и маленький коричневый чемодан с инициалами «О. М.».

– Что означают эти буквы? – спросила она, когда вернулась к Эбенизеру.

– Кажется, «Очковый Медведь». Эти вещи принадлежали очаровательному медвежонку в шляпе, которого я привёз монстру из Дремучего Перу примерно год назад, – сказал Эбенизер и добавил, чуть помолчав: – Боже, я и в самом деле ужасный человек.

Пока Бетани была наверху, Эбенизер разложил на полу в каминной то, что, по его мнению, могло ей пригодиться: смену одежды, несколько кусков шоколадного торта, бинокль и мухобойку.

Затем Эбенизер направился к сейфу, который прятался за одним из холодильников на кухне. Внутри ровными рядами высились стопки тысячефунтовых купюр. Он набил ими рюкзак Бетани так, что тот едва не треснул по швам.

– Здесь почти миллион фунтов. Надеюсь, на пару недель тебе хватит, – сказал он.

– Откуда у тебя столько денег? – с подозрением покосилась на него Бета-ни. – Ты что, банк ограбил?

– Нет. Это всё монстр. А теперь тихо, у нас нет времени на вопросы.

Эбенизер запихнул в чемодан кучу вещей из каминной, потом подумал – и присовокупил к ним парочку комиксов, которые Бетани ещё не успела прочитать, и пачку печенья. После этого он принёс Бетани коробку мисс Шиповски.

– Может, хочешь взять что-нибудь отсюда?

– Ты же говорил, у нас нет времени на вопросы, – поддела его Бетани.

– Тихо, на остроумные шутки у нас времени тоже нет. Как и на глупые, если уж на то пошло!

Бетани заглянула в коробку, где по-прежнему лежали двенадцать пакетиков лакричных леденцов, никому не нужные книжки, бутылка молока (которое уже начало пованивать), три трубы и прочие «сувениры», которые мисс Шиповски прихватила для своего кабинета. Ни одна вещь не вызвала у Бетани желания взять её с собой.

– Разве мисс Шиповски всё это не нужно? – Бетани посмотрела на Эбенизера. – Кстати, где она?

– Боюсь, она мертва, – признался Эбенизер. – Прости, я должен был раньше тебе сказать. Монстр сожрал мисс Шиповски, а я не смог ему помешать. Ты расстроилась?

Бетани ни капельки не расстроилась. Мисс Шиповски с её вечной озабоченностью тем, как должны вести себя настоящие леди, никогда ей не нравилась. Но Бетани подумала, что говорить об этом не стоит, и потому соврала:

– Конечно! Очень расстроилась.

Эбенизер тоже не любил мисс Шиповски, но решил подыграть:

– Боже, мне тоже так жаль, что её съели. Мисс Шиповски была чудесным человеком.

В комнате воцарилось неловкое молчание – Эбенизер с Бетани раздумывали, сколько нужно выждать, прежде чем сменить тему разговора. Наконец Бетани не выдержала.

– Страшно подумать, что меня тоже могли съесть, – сказала она.

– Поверь мне, смотреть на это ещё страшнее, – заметил Эбенизер. – Крики, вопли, ошмётки во все стороны летят… Рад, что помог тебе этого избежать.

– Ты уже решил, куда мы отправимся? – спросила Бетани.

– Мы никуда не отправимся. Я остаюсь, – ответил Эбенизер. – Даже представить боюсь, что устроит монстр, когда узнает, что мы его провели. Я постараюсь его отвлечь. К тому же я уже слишком стар для побегов и буду тебе только мешать.

– Но что ты будешь делать после того, как я уйду?

– Наверное, заварю себе чашечку пурпурного чая и лягу спать. А завтра, скорее всего, присоединюсь к мисс Шиповски в краю мёртвых.

Бетани в ужасе ахнула. Она видела, что Эбенизер стремительно стареет, но даже не подозревала, что у него осталось так мало времени.

– О, не волнуйся, – улыбнулся он. – Я прожил пятьсот двенадцать лет, этого более чем достаточно. Давай, тебе пора.

Эбенизер открыл дверь и махнул Бетани, чтобы та уходила. Он храбрился как мог, не желая показывать, что ужасно боится смерти. Но Бетани видела его насквозь.

– Я никуда не уйду, – заявила она.

– А вот и нет, – стоял на своём Эбенизер. – Я приказываю тебе уйти!

Бетани стряхнула с плеч рюкзак и вывалила содержимое чемодана на пол прихожей. А потом с грохотом захлопнула дверь, которую Эбенизер пытался удержать открытой.

– Я всегда была непослушной. – Бетани вздёрнула нос. – И я не брошу тебя умирать в одиночестве.

Конец Эбенизера

Едва проснувшись на следующее утро, Эбенизер принялся себя жалеть. Накануне он умолял Бетани уйти, но она не пожелала его слушать. Снова и снова он пытался её урезонить, но упрямая девчонка только фыркала, скрестив руки на груди.

Ко всему прочему Эбенизер выглядел как человек, которому следовало умереть пару веков назад, и чувствовал себя соответствующе. Конечности противно ныли, глаза почти ничего не видели, и от монокля не было никакого проку. И кажется, на всём его теле не осталось места, свободного от морщин. Чем не повод для жалости?

Эбенизер бы с превеликим удовольствием провёл остаток дня в кровати, страдая и стеная, но у Бетани были другие планы. Она ворвалась в комнату с кастрюлей в руке и принялась колотить по ней деревянной ложкой.

– Просыпайся, просыпайся! – кричала она.

– Я уже проснулся, оставь меня в покое, – простонал Эбенизер в ответ.

Разумеется, Бетани его не послушалась. Вместо этого она запрыгнула на кровать и продолжила мутузить несчастную кастрюлю. Эбенизер наконец сел – с огромным трудом и без капли энтузиазма.

– Что такое? – ворчливо спросил он.

– Я хочу спасти твою жизнь. Сегодня ночью я не сомкнула глаз, зато кое-что придумала, – сказала Бетани и вытащила из кармана мятый клочок бумаги.

– «Дорогой Джоффри…» – начала она, но быстро сообразила, что опять перепутала листы. Порывшись в заднем кармане, Бета-ни выудила нужный. – Идея номер один: отвести тебя в больницу.

– Доктора мне не помогут. Меня спасёт только волшебный эликсир. Сама знаешь, люди не живут пятьсот с лишним лет, – ответил Эбенизер. – Да и не люблю я больницы и всякие медицинские штуки.

– Хорошо. Идея номер два: почему бы не предложить монстру съесть что-нибудь вместо меня?

– Уже пытался, – сказал Эбенизер. – Боюсь, ему нужна только ты.

– Хм. Ладно, неважно, потому что от моей третьей и последней идеи ты точно будешь в восторге. Почему бы нам не заставить монстра дать тебе эликсир молодости?

Эбенизер вздохнул и посмотрел на Бета-ни. Интересно, как именно она собирается одолеть волшебное существо, способное сожрать всё что угодно?

– Вот что я придумала, – сказала Бетани. – Мы сходим в приют и одолжим там парочку детей, похожих на меня, – тех, что не боятся драки и любому утрут нос. Если ты купишь нам рогатки и гнилые яблоки, мы ворвёмся на чердак, обстреляем монстра, и он даст тебе всё, что нужно. Ну, как тебе такой план?

– Ерунда какая-то. Это не сработает, – ответил Эбенизер. – Вы не заставите монстра плясать под свою дудку.

– Хорошо, тогда мне в голову только что пришла ещё одна потрясная…

– Очень рад, но не уверен, что хочу провести последний день на земле, выслушивая твои безумные идеи. Давай уже спустимся и позавтракаем.

Но сказать было проще, чем сделать. Эбенизер потратил добрых двадцать минут на то, чтобы встать с кровати, и ещё тридцать – на то, чтобы доползти до ванной. Сил почистить зубы у него уже не осталось, и Бетани пришлось выдавливать пасту ему прямо в рот.

Покончив с умыванием, Эбенизер пополз дальше. С помощью Бетани он кое-как добрался до кухни, где буквально на последнем издыхании рухнул на стул.

– Что будешь есть? – спросила Бетани.

Ответить на этот вопрос оказалось на удивление непросто, ведь речь шла о его последнем завтраке на земле. Как тут определиться? У Эбенизера голова закружилась от волнения. Хочет ли он кашу? Или следует отдать предпочтение круассану? А может, пуститься во все тяжкие и побаловать себя жареным стейком из лосося?

Эбенизер так глубоко задумался, что Бетани сама приняла решение. Она поставила перед ним тарелку с сэндвичами с отбивными из маффинов и чашку пурпурного чая. Не таким Эбенизер представлял свой предсмертный завтрак, но прежде, чем он успел пожаловаться, в кухне раздался крайне неприятный звук.

Монстр звонил в колокольчик.

Эбенизер с Бетани слегка побледнели и сделали вид, что ничего не слышат, но это не помогло. В конце концов, Эбенизер пятьсот с лишним лет занимался тем, что отзывался на каждый звон зловещего колокольчика. А Бетани просто не могла не обращать внимания на существо, которое намеревалось в ближайшем будущем сожрать её заживо.

Колокольчик не унимался.

Сердце Эбенизера отчаянно колотилось, на морщинистом лбу выступили капли пота. Бетани прикусила губу, чтобы не заорать от ужаса. Больше всего на свете им обоим хотелось, чтобы колокольчик замолчал.

Через десять невыносимо долгих минут в кухне наконец воцарилась тишина. Но стало только хуже. Теперь Эбенизер с Бетани терзались догадками, что ужасного замыслил монстр.

– Интересно, что он сейчас делает? – спросила Бетани.

– Планирует следующий шаг, – ответил Эбенизер.

Они ждали, что колокольчик зазвонит снова. Но он молчал.

– Думаю, это хороший знак, – предположила Бетани, хотя сама себе не верила.

– Да, скорее всего, – сказал Эбенизер, прекрасно понимая, что это не так.

Он откусил от сэндвича. Теперь монстр занимал всего мысли Эбенизера, и беспокоиться о вкусе отбивной из маффина Эбенизеру было некогда.

– Может, он застрял на чердаке? – спросила Бетани.

– Не исключено, – кивнул Эбенизер. – Или…

Их снова прервали, но на сей раз звук раздавался в соседней комнате и был куда более раздражающим. Рояль, который Эбенизер выпросил у монстра, чтобы поставить перед окном в гостиной на зависть соседям, вдруг сам начал играть. Громко и даже без намёка на мелодию – будто по клавишам бегала туда-сюда невидимая кошка.

Бетани с Эбенизером озадаченно переглянулись, а потом кинулись к инструменту. Чем ближе они подходили, тем громче и яростнее играла музыка. Чёрно-белые клавиши словно ожили.

– Что происходит? – спросила Бетани.

– Это всё монстр, – ответил Эбенизер. – Наверное, у него есть власть над вещами, которые он создал.

И будто в подтверждение его слов, рояль оторвал ножки от пола и пошёл. Оставляя глубокие царапины на паркете, он неумолимо надвигался на Бетани и Эбенизера. Рояль шагал медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, но всё равно внушал им ужас.

Эбенизер с Бетани торопливо отступили на кухню, но там их тоже поджидал неприятный сюрприз. Чайники и чашки, прежде смирно стоявшие в буфете, вдруг сорвались с места и замелькали в воздухе, время от времени врезаясь в стены и осыпая осколками всё вокруг.

Холодильники тоже словно взбесились. Хлопая дверцами, они принялись с рёвом швыряться своим содержимым. Особенно упорствовали холодильники с десертами. Им удалось несколько раз сбить Бетани с ног метко брошенными суфле.

– Надо сматываться! – завопила она, хотя это и так было понятно.

К несчастью, рояль догадался об их планах и успел доковылять до двери, чтобы перекрыть Эбенизеру и Бетани путь к свободе. Холодильники с десертами тоже не теряли времени даром и перегородили остальные выходы из дома.

– Скорее, помоги мне попасть в каминную, – попросил Эбенизер. Голос его был едва слышным от усталости.

Дорога в комнату с камином далась им непросто. На каждом шагу Эбенизеру и Бетани приходилось уворачиваться от летающих чашек, тарелок и прочей утвари. Едва они выбрались из кухни, Эбенизер захлопнул дверь, а Бетани подтащила стол и кресло, чтобы надёжно забаррикадироваться.

– С чего ты взял, что здесь мы будем в безопасности? – спросила Бетани.

Эбенизер слишком вымотался, чтобы стоять. С протяжным горестным стоном он упал на диван, и глаза его начали закрываться.

– Эбенизер, не спи! – прикрикнула на него Бетани.

– Поверь мне, тут безопаснее, чем где-либо в доме, – прохрипел, задыхаясь, Эбенизер. – Здесь нет почти ничего, извергнутого монстром. Мебель я покупал на деньги из его желудка. Правда, от пары вещиц всё-таки придётся избавиться.

Под «парой вещиц» он подразумевал набор снежных шариков, скамеечку для ног, висевший на двери халат, цветочный горшок без цветов и настольную игру с кубиками и фишками. Бетани быстро запихнула всё перечисленное в сундук, который стоял в углу, и успела повернуть ключ в замке как раз, когда вещи зашевелились.

– Отлично. Думаю, это всё, – сказал Эбенизер.

Ему не помешало бы подумать получше, поскольку в следующий миг самовольно включился телевизор. Он был закреплён слишком высоко на стене, и Бетани не могла до него дотянуться. А сердце Эбенизера билось так быстро, что ему ничего не оставалось, кроме как сидеть на диване.

Сперва они подумали, что телевизор не представляет опасности. Тем более что он всего-навсего начал показывать мультфильм про шляпу, раскрывавшую преступления, и коварный злодейский шарф.

– О, мне нравится этот мультик! – воскликнула Бетани.

Но картинка вдруг стала серой, потом зарябила – и во время заключительной схватки шляпы с шарфом на экране возникли три чёрных пылающих яростью глаза.

– А вот это мне совсем не нравится, – пробормотала Бетани.

Монстр отступил на шаг, чтобы его лицо тоже влезло в телевизор. Чуть наклонившись, он вытаращился на зрителей.

– ЭБЕНИЗЕР! ГДЕ ТЫ, ЭБЕНИЗЕР? Я УЖАСНО ГО-О-О-О-ОЛОДЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕН! – завывал монстр.

Эбенизер не ответил, а чудовище, судя по всему, не видело, что происходит по ту сторону экрана.

– ЭБЕНИЗЕР, ЕСЛИ ТЫ УМЕР, Я ТЕБЯ УБЬЮ! – хрипло проревел монстр. А потом замолчал, и какое-то время в каминной раздавалось только его яростное, нетерпеливое пыхтение.

Бетани схватила пульт, чтобы переключить канал и вернуть мультфильм. Когда это не сработало, она попыталась выключить телевизор, но тот снова и снова включался.

– Выдерни шнур из розетки! – подсказал Эбенизер.

Увы, от этого тоже не было никакого толку. Телевизор продолжал показывать монстра, беснующегося на чердаке. А тот между тем решил сменить тактику.

– Бетани… Бетани-и-и-и! – заворковал он. – Ну же, малышка Бетани! Неужели Эбенизер повёл себя как глупая сосиска и умер? Тогда поднимись наверх, и я смогу его оживить!

Эбенизер покачал головой. Ему не верилось, что монстр пал так низко.

– О, Бетани, а знаешь, что ещё? Я придумал, как вернуть к жизни твоих родителей. Поднимайся ко мне-е-е-е-е, и я шепну тебе на ушко. Иди же, малышка Бетани, я поделюсь с тобой этой тайной!

Эбенизер замотал головой ещё энергичнее.

– Привее-е-ет, Бетани! – вдруг проговорил монстр незнакомым высоким голосом. – Я твоя мамочка. Монстр вернул меня к жизни, поднимайся и обними мамочку! Боже, этот монстр такой умный, замечательный, харизматичный, очаровательный, выдающийся…

Эбенизер затряс головой так, что ещё немного – и она бы отвалилась. Бетани тем временем зарылась в коробку мисс Шиповски в поисках бутылки с молоком, которое уже не просто попахивало, а откровенно воняло. Тщательно прицелившись, она швырнула её точно в телевизор.

Бутылка разлетелась на мелкие осколки – и экран пошёл трещинами. Прокисшее молоко залило электрическое нутро телевизора, и тот противно зашипел и заискрил. Но изображение монстра никуда не пропало.

– О, Бетани! – Теперь монстр пытался подражать голосу её отца. – Иди к папочке!

– Ты её не получишь! – закричал Эбенизер, хотя знал, что чудовище его не слышит. – Она уже далеко отсюда!

– Ну ладно, малышка Бетани. Раз так, я сам спущусь к тебе.

Эбенизер испуганно сглотнул. Бетани в ужасе заскулила.

Монстр скрылся из виду, но только чтобы вернуться несколько секунд спустя. Его рыхлая серая туша обливалась вязким потом. Выражение лица у монстра было крайне недовольным.

– НЕТ. В САМОМ ДЕЛЕ, ТЫ ЖЕ НЕ ДУМАЕШЬ, ЧТО Я БУДУ СПУСКАТЬСЯ НА ПЯТНАДЦАТЬ ЭТАЖЕЙ ВНИЗ! – возмущённо завопил он. – БЕТАНИ, НЕМЕДЛЕННО ПОДНИМАЙСЯ НА ЧЕРДАК!

Разумеется, Бетани никуда не пошла. Вместо этого она воскликнула «Юпи!» и хлопнула по морщинистой ладони Эбенизера.

Монстр не находил себе места от злости. Он топал ногами, вязкий пот пузырился и закипал. Эбенизер и Бетани наблюдали за его беспомощной яростью и не могли удержаться от смеха.

Впрочем, веселились они недолго. Губы монстра изогнулись в недоброй улыбке. Он загудел и задрожал, а потом выплюнул связку кирпичей, которую положил на пол справа от себя. Следом монстр отрыгнул шар для боулинга размером с маленькую луну и положил слева. Наконец он изверг гирю весом в сто килограммов и поставил прямо перед собой.

Таким образом монстр окружил себя тремя невероятно тяжёлыми предметами, и пол под ним начал потрескивать.

– Что он делает? – спросила Бетани.

И тут монстр подпрыгнул. А потом ещё раз и ещё. После третьего прыжка пол не выдержал, и монстр вместе с кирпичами, гирей и шаром для боулинга провалился вниз – прямо на четырнадцатый этаж.

– Пожалуйста, только не это! – взмолился Эбенизер.

Монстр продолжил выплёвывать тяжёлые предметы, стремительно прокладывая путь с одного этажа на другой. Очень скоро от Бетани и Эбенизера его отделяло всего два лестничных пролёта.

– Мы обречены! – простонал Эбенизер и схватился за грудь. Измотанное сердце наконец сдалось, и он повалился на диван. Бетани подскочила к Эбенизеру и попыталась его разбудить. Она трясла его за плечи и шлёпала по лицу до тех пор, пока он не пришёл в себя.

– Мне так жаль, – едва слышно прошептал Эбенизер. – Это я во всём виноват. Я не должен был приводить тебя сюда.

Он сжал руку Бетани – и жизнь покинула его тело. Дыхание остановилось, глаза закрылись, а морщинистая кожа приобрела неприятный серый оттенок.

– О, БЕТАНИ! – прокричал монстр из прихожей, куда он провалился, когда проломил потолок второго этажа. – МОНСТР ХОЧЕТ С ТОБОЙ ПОЗДОРОВАТЬСЯ!

Из глаз Бетани сплошным потоком лились слёзы, из носа текли сопли, но она была твёрдо намерена это прекратить. Выпустив безжизненную руку Эбенизера, Бета-ни направилась к коробке мисс Шиповски и схватила трубу, чтобы решительно заткнуть её за пояс штанов.

Теперь она была готова ко встрече с монстром.

Бетани и чудовище

Монстр снёс дверь с петель при помощи огромного шара для боулинга, а потом играючи развалил стокилограммовой гирей баррикаду из стола и кресла. В образовавшийся проход тут же пролез рояль, чтобы сыграть очередную нескладную мелодию.

– М-м-м! – Монстр жадно втянул воздух. – Чую восхитительный аромат смерти!

Поведя носом, он обнаружил, что запах исходит от свежепочившего Эбенизера.

– Бедный Эбенизер. Такая жалость его потерять – он был моим лучшим слугой за несколько тысяч лет.

– Какая жалость?! Да ты сам его убил! – воскликнула Бетани. – Если бы ты дал ему эликсир молодости, он был бы жив.

Монстр тут же повернулся к девочке и, облизнувшись, отметил, что за последние дни она изрядно подросла.

– Так-так-так, вижу, Эбенизер хорошо тебя кормил, – проворковал он мягким, склизким голосом. – Ты стала крепкой и сочной, как огромная клубничина!

– А ты по-прежнему похож на шлепок протухшего майонеза, – ответила Бетани.

– Мерзкая девчонка! Разве майонез может сделать вот так? – Монстр задрожал, загудел – и выплюнул садового гнома.

– Нет, и я бы не хотела, чтобы он так делал. Зачем мне гном в жареной картошке? Да и потом, если бы мне понадобился гном, я бы заказала его в магазине для садоводов.

– Глупое дитя! А такое в твоём магазине для садоводов можно купить?

Монстр загудел ещё громче, всё его тело пошло волнами – и он отрыгнул крохотный треугольный пузырёк размером с большой палец. Внутри пузырька переливалась синяя жидкость. Бетани удивлённо вскинула брови.

– Перед тобой эликсир жизни – волшебное зелье, в котором содержатся все витамины, необходимые для поддержания молодости, красоты и здоровья. А ещё оно волосы укрепляет. Мощь этого эликсира настолько велика, что даже мне не под силу его контролировать, как я контролирую рояль и другие вещи в доме, – объявил монстр, лучась самодовольством. Помедлив, он добавил: – Интересно, может ли он вернуть к жизни Эбенизера? Как представлю, что придётся искать нового слугу, который будет обеспечивать меня едой, мне аж дурно становится.

– Какой он… – начала Бетани.

– Невероятный? Взрывающий мозг? Достойный аплодисментов? – Монстр раздулся от гордости.

– Нет. Я хочу сказать, что какой-то он…

– Намного лучше, чем магазин для садоводов? И куда удивительнее, чем ложка майонеза?

– Да нет! – воскликнула Бетани. – Откровенно говоря, какой-то он маленький.

Атмосфера в каминной и так была далека от дружественной, а после слов Бета-ни там и вовсе сделалось холодно, как на Северном полюсе. Монстр никогда не относился к числу существ, спокойно воспринимающих критику.

– Маленький? – переспросил он. – Я не ослышался? Ты сказала, что волшебный, побеждающий время, возвращающий к жизни эликсир всего-навсего маленький?

– Ну да, – подтвердила Бетани.

– Да будет тебе известно, что одного пузырька хватает, чтобы Эбенизер целый год оставался молодым и прекрасным, а его волосы – густыми и блестящими! – проревел монстр. – И я могу наколдовать столько эликсира, сколько мне вздумается!

В подтверждение своих слов монстр снова загудел и задрожал, чтобы мгновение спустя выплюнуть ещё один треугольный флакон с синей жидкостью. На сей раз пузырёк получился размером с ладонь.

– Этого эликсира хватит, чтобы человек сохранил молодость и красоту волос на протяжении десяти лет! – похвастался монстр.

Бетани равнодушно пожала плечами, сделав вид, что старания монстра её ничуть не впечатлили. В ответ чудовище отрыгнуло треугольную бутыль величиной с целую руку – эликсира в ней хватило бы на семьдесят лет.

– Вот это я понимаю, – сказала Бетани.

Теперь, когда эликсир булькал в большой бутылке, она наконец смогла его толком разглядеть. Волшебное зелье кружилось, подстёгиваемое электрической энергией, и словно жило собственной жизнью. Монстр устало опустился на пол – всё это гудение, дрожание и плевание пузырьками и флаконами порядком его утомило.

– Если хочешь, можешь подойти поближе и посмотреть, – предложил он.

Бетани шагнула к нему, и чёрные глаза блеснули в предвкушении. Бетани замерла – и отступила.

– Я вижу, что ты задумал, – сказала она.

Предвкушение в глазах монстра сменилось раздражением.

– Я всего лишь хотел, чтобы ты получше рассмотрела волшебный эликсир.

– Нет, ты пытаешь подманить меня, чтобы съесть, – ответила Бетани.

Монстр зашёлся склизким притворным смехом, слишком долгим, чтобы сойти за настоящий. Его смех состоял из семнадцати «хе-хе-хе», дюжины «ха-ха-ха» и двух невыносимо долгих «хо-хо-хо». Закончив представление, монстр спросил:

– Съесть тебя? С чего ты взяла?

– Эбенизер всё мне рассказал.

Раздражение сменилось искренним негодованием. Если бы взглядом можно было прожечь в Бетани дыру, разъярённый монстр непременно бы это сделал.

– Ах он мелкий, подлый предатель! Теперь я даже рад, что он умер. Жалкий глупец, история с котом ничему его не научила.

– Кот здесь ни при чём. Мы были друзьями, – сказала Бетани. – Эбенизер говорил, что я – его первый настоящий друг.

– Что?! – возопил оскорблённый в лучших чувствах монстр. – Я дарил ему подарки, он приносил мне еду. Разве не это называют дружбой?

– Дружба – это нечто гораздо большее, чем подарки и еда, глупый ты пузырь. Это список последних дел и сэндвичи с отбивными из маффинов. Это не класть жабу другу под подушку, а ещё…

– Ты, кажется, перепутала меня с кем-то, кому есть дело до твоей болтовни, – фыркнул монстр и помахал крошечными ручонками, призывая холодильники для десертов. Те, грозно хлопая дверцами, ввалились в каминную, отрезав Бетани от выхода. Рояль заиграл очередную жуткую мелодию. – А сейчас я съем тебя – и ты никак не сможешь мне помешать.

– Я и не собираюсь тебе мешать, – сказала Бетани. – Я предлагаю сделку.

Монстр снова расхохотался, но теперь его «хе-хе-хе», «ха-ха-ха» и «хо-хо-хо» были полны искреннего веселья. Слова Бетани позабавили чудовище, и оно решило, что позволит девочке пожить ещё немного – пусть сперва озвучит своё предложение.

– Я разрешаю тебе меня съесть. Но взамен хочу, чтобы ты оживил Эбенизера, – сказала Бетани.

– Ты разрешаешь мне? – хохотнул монстр. – Но ты окружена! Бежать тебе некуда, я могу съесть тебя, когда пожелаю. Но так или иначе, нет никаких гарантий, что эликсир сработает. Я никогда не использовал его, чтобы вернуть кого-либо к жизни.

– Если ты хотя бы не попытаешься спасти Эбенизера, я сделаю всё, чтобы встать у тебя поперёк горла. Я буду убегать, прятаться под диваном, буду прыгать и лезть на стены. Тебе и твоим приспешникам-холодильникам придётся попотеть, чтобы меня поймать. Поверь, ты сам будешь не рад, что решил за мной гоняться. Неужели тебе не хочется проглотить своего первого ребёнка в один изумительный присест?

Монстр скривился – он понял, что Бетани права. Без Эбенизера, способного приструнить девчонку, затолкать её в желудок будет очень непросто. А ещё он подумал, что самопожертвование выгодно подчеркнёт вкус основного блюда.

– Сделка есть сделка, – продолжала Бетани. – Эбенизер привёл меня сюда, чтобы ты меня съел. Будет справедливо, если ты хотя бы попробуешь его оживить.

Бетани шагнула вперёд – теперь она стояла совсем близко к монстру. Ноздри чудовища жадно затрепетали, с уголков губ закапала густая серая слюна.

– Ты хотя бы представляешь, о чём говоришь? – спросил монстр.

– Да… Отлично представляю, – сказала Бетани.

– Боюсь, ты ошибаешься. Боюсь, ты даже вообразить не можешь, на что себя обрекаешь.

– Я знаю, что ты меня съешь. Этого достаточно.

– О нет, всё гораздо хуже. Позволь мне объяснить, – вкрадчиво прошелестел монстр. – Сначала я обовью тебя языками и затащу к себе в рот. А потом начну жевать. Я и сам не знаю, что съем в первую очередь. Возможно, я откушу сразу половину, а может быть, всего лишь один пальчик. Но одно скажу наверняка: тебе будет очень больно, и в конце концов от тебя останется всего лишь кучка пережёванных косточек. Ну что, всё ещё хочешь добровольно зайти ко мне в пасть?

– Не хочу, – ответила Бетани и сделала ещё шаг вперёд. – Я делаю это только ради спасения Эбенизера.

Монстр обрадовался.

– Что ж, тогда по рукам. Я съем тебя, а потом испытаю своё волшебное зелье на Эбенизере. И если оно сработает, я его не трону. Живым он принесёт мне гораздо больше пользы.

Бетани добилась своего – и теперь лишь шаг отделял её от того, чтобы сгинуть в желудке чудовища. Она замешкалась.

– Ну же, – поторопил её монстр. – Чем больше ты медлишь, тем меньше вероятность, что зелье сработает.

Бетани знала, что должна сделать, чтобы спасти Эбенизера. Она завела руки за спину и шагнула вперёд.

– Приятного аппетита, – пожелал сам себе монстр и распахнул пошире истекающую слюной пасть.

А Бетани вытащила трубу, которую предусмотрительно спрятала в штанах, и швырнула чудовищу в глотку. Ей очень хотелось узнать, что такое «аллергия на духовые инструменты».

Долго ждать не пришлось. Монстр попытался выплюнуть трубу, но было уже поздно.

Его пасть захлопнулась. В глазах заплескалась ярость вперемешку со страхом, а из ноздрей повалил пар. В животе у него заклокотало, монстр раздулся, и шкура его натянулась до предела. А потом он начал сдуваться, словно лопнувший шарик, нелепо дёргаясь из стороны в сторону. Спустя десять секунд монстр был уже величиной с мешок для мусора, а ещё через десять съёжился до размеров футбольного мяча. Рояль притих, да и холодильники угомонились и перестали хлопать дверцами.

Зрелище было на редкость увлекательное, но Бетани не могла им насладиться. Подхватив ближайшую бутылку с эликсиром (самую маленькую), она кинулась к Эбенизеру. Девочка открыла ему рот и вылила туда всё зелье до последней капли.

Несколько секунд ничего не происходило, и Бетани уже начала беспокоиться. Вдруг она сделала что-то не так? А может, и вовсе опоздала? Но тут Эбенизер ожил и закашлялся.

И пока он кашлял, морщины на его лице разглаживались одна за другой, а седые волосы наливались цветом. Покашляв ещё немного, он набрался сил, чтобы сесть.

– Что… случилось? – спросил он у Бетани, недоумённо оглядываясь.

– Труба и эликсир, – ответила Бетани, чем окончательно сбила его с толку.

– А монстр?

– Хороший вопрос.

Бетани повернулась проверить, что сделалось с монстром, но его нигде не было видно.

– Ты убила его? – опасливо поинтересовался Эбенизер.

– Понятия не имею.

Они подошли туда, где в последний раз видели монстра, и посмотрели вниз. Монстр не исчез – и даже не умер. Он просто уменьшился до размеров земляного червяка.

Эбенизер наклонился и поднял монстра за лапку. Три чудовищных глаза и два языка никуда не делись, только стали совсем крохотными. Монстр что-то возмущённо кричал, но голос его был до того тихим, что ни Эбенизер, ни Бетани не могли ничего разобрать.

– И что нам с ним теперь делать? – спросила Бетани.

Последний пир

Продавец птиц надел свой самый строгий костюм – чёрный, с белой рубашкой и свободно повязанным серым галстуком.

Он стоял за прилавком рядом с табличкой, на которой от руки было написано: «Обзорные экскурсии – смотрите и покупайте по самым разумным ценам».

– Вы же говорили, что не водите экскурсии, – удивлённо посмотрела на него Бетани.

– Но вы с мистером Твизером заставили меня передумать. С тех пор как я начал водить экскурсии по магазину, покупатели ко мне так и ломятся. Правда, проклятого гоацина пристроить всё равно не получается, – пожаловался продавец.

Где-то в магазине экзотическая птица водила затейливые трели. Её песня была весёлой и заводной, и распевала она её уже несколько часов. Бетани с продавцом с удовольствием слушали чудесное пение, пока Эбенизер парковал машину. Наконец он зашёл в магазин – снова молодой, красивый и с ослепительно блестящими волосами.

– Опять постриглись, мистер Твизер? – спросил продавец. – Должен сказать, эта стрижка вам идёт куда больше.

– Спасибо. – Эбенизер заметил табличку. – Я думал, вы не водите экскурсии.

– Теперь вожу, – ответил продавец. – И бизнес процветает.

– А почему в прошлый раз вы были одеты по-другому? – спросила Бетани.

– Этот костюм не для экскурсий, – пояснил продавец. – Я надел его по очень печальному поводу. Сегодня мы провожаем Патрика в последний путь.

Эбенизер тут же понял, что красивая песня неизвестной птицы показалась ему странно знакомой.

– Похоже на него, – заметил он. – Патрик успел записать альбом до того… ну, до того, как всё случилось?

– Нет, – поджал губы продавец. – Это поёт Клодетт, кузина Патрика. Она прилетела сегодня утром, и мне пришлось сообщить ей дурные вести. И следуя старинной Винтлорианской традиции, Клодет тут же принялась петь прощальную песню.

Эбенизер заглянул в подсобку и обнаружил, что только голосом сходство Клодетт с Патриком не ограничивалось. Она и внешне была на него похожа – то же пурпурное оперение на груди, те же зелёные когти. При этом Клодетт была чуть ниже и чуть круглее своего кузена.

– Вам не кажется, что она выбрала слишком весёлую песню для поминок? – спросила Бетани.

– Может быть. Но Клодетт изумительно поёт, – ответил Эбенизер.

Они постояли ещё немного. Волшебный голос пернатой певицы уносил каждого из слушателей в свой собственный мир.

Продавец птиц первым нашёл в себе силы нарушить молчание. Во-первых, Клодетт пела уже несколько часов и он успел привыкнуть, а во-вторых, он был настоящим бизнесменом и не терпел, когда покупатели толкались в магазине без дела.

– Вы что-то хотели? – спросил он.

– Да, вообще-то мы пришли за… – начал Эбенизер.

– У Эбенизера день рождения, – перебила Бетани. – Вы предоставляете скидки именинникам?

При слове «скидки» продавец птиц невольно вздрогнул. А потом его посетила прекрасная идея.

– Даже лучше! – воскликнул он. – Нашим самым преданным покупателям мы дарим подарки!

Он собрался было нырнуть в подсобку, но Эбенизер его остановил.

– Простите, но я как-нибудь обойдусь без гоацина. Спасибо за предложение, но мы пришли не за птицей.

Продавец повернулся к Бетани и Эбенизеру. Вид у него был откровенно несчастный.

– Мистер Твизер, вы же знаете, что я продаю птиц. И тем не менее уже третий раз за неделю вы являетесь сюда за чем-то ещё. Сначала вы искали ребёнка, потом попросили провести экскурсию. Боюсь спрашивать, что вам нужно сейчас! Индейский вигвам? Смысл жизни? Гиппо-чтоб его-потам?

– Если вам не затруднит, мы бы хотели купить клетку. Самую крепкую, что у вас есть, – сказал Эбенизер.

– Что ж, это ещё ничего, – проворчал продавец птиц. – Для какого-нибудь сильного зверя?

– Вы даже не представляете насколько, – кивнул Эбенизер. – Он силён и опасен, как бьющийся в истерике слонёнок.

– Значит, вам нужна клетка «Памлекс». Я держу в ней брыкающихся казуаров, когда они поступают в продажу.

– Подойдёт, – сказал Эбенизер.

– Только она довольно дорогая, – предупредил продавец с жадным блеском в глазах.

– Деньги не проблема, – ответил Эбенизер.

– Как же приятно это слышать! – возликовал продавец птиц. Он сходил в подсобку и принёс оттуда большую клетку с железными прутьями и огромным висячим замком. – Нравится?

– Мне жутко неудобно, но это не совсем то, что мы ищем, – сказал Эбенизер. – А клетки поменьше у вас нет? Размером примерно вот как расстояние между прутьями.

Продавец птиц задумчиво запыхтел. Притащить клетку для казуара из подсобки было не так-то просто.

– А фотографии этого зверя у вас есть? Было бы неплохо поглядеть, о ком мы говорим, – сказал он.

– Мы принесли его с собой! – радостно воскликнула Бетани и выудила из кармана монстра, который до сих пор был величиной с палец.

Продавец птиц не спешил разделить её восторг. Он не любил розыгрыши, особенно если они касались его магазина.

– Мистер Твизер, быть может, вам всё это кажется смешным, но мне – нет. Я тут делом занимаюсь, а не шутки шучу.

– Это не шутка. Перед вами одно из самых жутких созданий в мире, – сказал Эбенизер.

Продавец птиц пожал плечами и снова исчез в подсобке. Да, его клиент настаивает на совершенно бесполезной покупке – но кто он такой, чтобы жаловаться?

Эбенизер посмотрел на крохотного монстра. Он до сих пор его боялся.

– В чём дело? – спросила Бетани.

– Да вот подумал, что же я буду делать, когда эликсир молодости закончится, – признался Эбенизер. – Как бы мне снова не пришло в голову раскормить монстра.

– Того, что он наколдовал, тебе хватит на восемьдесят лет, – напомнила Бетани. – Мне кажется, всё будет в порядке.

– Но что такое восемьдесят лет, когда ты прожил пятьсот двенадцать?!

– А ты постарайся прожить их на всю катушку. Давай на этот раз займёмся делами из твоего списка «Пока не сыграл в ящик», – предложила Бетани. – А я помогу тебе оставаться хорошим. И даже не думай кормить монстра, пока я рядом.

Эбенизер улыбнулся, и Бетани улыбнулась ему в ответ. Они понятия не имели, как стать хорошими, но были решительно настроены друг другу в этом помочь. И это чудесное мгновение испортил монстр, впившийся зубами в палец Бетани.

– Ай! – завопила она, уронив чудовище на пол. – У меня кровь!

– Да уж, укус выглядит довольно серьёзным, – сказал Эбенизер.

Монстр подрос до размеров жирного червяка. Продавец птиц вернулся из подсобки с металлическим ящичком величиной со спичечный коробок. В стенках ящика были проделаны отверстия для воздуха.

– У вас есть пластырь? Или бинт? – спросил Эбенизер.

– Да сколько раз вам повторять: это магазин птиц! Не аптека! – завопил продавец, потеряв терпение.

Тогда Бетани достала из рюкзака купюру в тысячу фунтов и завернула в неё укушенный палец, чтобы остановить кровь. У продавца птиц чуть глаза из орбит не выскочили от удивления.

А Эбенизер поднял монстра с пола, ухватив его за крошечную лапку, и положил на прилавок. Потом окинул тяжёлым взглядом ящичек, который принёс продавец, пытаясь определить, достаточно ли он прочный.

– Это лучшее, что у вас есть? – спросил он на всякий случай.

– Если вам нужна клетка именно такого размера, то да. И она точно сможет удержать червяка.

– Я ведь уже сказал, это не червяк, а самое смертоносное существо во вселенной!

– Да-да, и его она тоже удержит, не волнуйтесь.

Прекрасная песня подошла к концу. Клодетт подлетела, чтобы поприветствовать слушателей. Подобно всем Винтлорианским пурпурногрудым попугаям, она была превосходно воспитана.

– Как поживаете? – спросила она, протягивая крыло для рукопожатия Бетани и Эбенизеру. – Надеюсь, моё пение вас не потревожило.

– Шутите? Это было потрясно! – восторженно ответила Бетани.

– О, вы слишком добры. – Клодетт скромно опустила головку. – Хотела бы я спеть по какому-нибудь счастливому поводу. Но сегодня я пою в честь недавно почившего кузена.

– Ох, простите, мне очень жаль, – потупился Эбенизер.

– Не стоит, вам не за что просить прощения, – сказала Клодетт.

– Вообще-то есть за что, – признался Эбенизер. – Патрик умер, находясь под моей опекой. Боюсь, меня нельзя назвать образцовым владельцем. И мне правда… Мне правда очень жаль.

В глазах Клодетт заблестели пурпурные слёзы. Она изящно смахнула их краешком крыла.

– Вы очень смелый человек, раз решились открыть мне правду, – сказала она, похлопывая Эбенизера по плечу. – Спасибо.

– Пожалуйста, не нужно меня благодарить. Мне от этого только хуже.

– Никто не идеален, и в конце концов все мы умрём. Жалейте об ошибках, которые вы совершили, и вспоминайте друзей, которых потеряли, – но не более того. Глупо тратить жизнь на страдания по прошлому. Патрик бы этого не одобрил.

– Но…

– Что бы вы ни сделали, я вас прощаю. И если хотите почтить память Патрика, постарайтесь сделать этот мир капельку счастливее.

Это была самая трогательная речь, которую когда-либо произносила птица.

– Могу я спросить? – подала голос Бетани и тут же, не дожидаясь ответа, продолжила: – Если вы так скорбите о Патрике, то почему поёте радостную песню?

– Потому что она о жизни Патрика, а не о его смерти. А жизнь его была очень счастливой.

Эбенизер задумался, как бы звучала песня о его жизни. Вне всякого сомнения, она получилась бы очень длинной, но вряд ли весёлой и особенно интересной. Он мысленно поклялся приложить все усилия, чтобы изменить это – и прожить следующие восемьдесят лет так, чтобы ни о чём не жалеть.

– Какие у вас планы на сегодня? – спросила Клодетт. – Если вы свободны, буду рада исполнить ещё несколько песен о Патрике. Я как раз вспомнила замечательную историю о том, как он отправился на гастроли с группой «Абба» и пел у них на разогреве.

Надо сказать, после победы над монстром Эбенизеру с Бетани пришлось на время перебраться в приют – до тех пор, пока в доме не починят потолки, а для мисс Шиповски не найдут замену. Они собирались отпраздновать день рождения Эбенизера, закатив пир для всех детей, но предложение Клодетт тоже показалось им привлекательным.

– Отличная идея! – воскликнул Эбенизер. – Почему бы вам не отправиться в приют вместе с нами? Там у вас будет куда больше слушателей.

– Да, а мой друг Джоффри просто обожает говорящих попугаев! – поддержала его Бетани.

– Замечательно! Давайте же отправимся туда прямо…

Собственный кругленький животик помешал Клодетт договорить, выдав короткую тоскливую руладу.

– Это начало песни? – спросил Эбенизер.

– О нет, это значит, что я проголодалась, – ответила Клодетт и повернулась к продавцу птиц: – Полагаю, бессмысленно спрашивать, не дадите ли вы мне чего-нибудь, чтобы заморить червяка?

– Вот именно, спрашивать бессмысленно! – ответил продавец птиц.

Он тратил кучу денег на самый изысканный птичий корм для своих подопечных и не испытывал ни малейшего желания раздавать его бесплатно.

К тому времени палец Бетани уже перестал кровоточить. Она развернула испачканную тысячефунтовую купюру и протянула её продавцу.

– А этого хватит, чтобы купить еды для Клодетт?

– Ч-что б меня, да! – запинаясь, ответил продавец.

– Восхитительно, – сказала Клодетт. – Пожалуй, начну с закусок.

Наклонившись к металлическому коробку, лежавшему на прилавке, Клодетт одним махом проглотила монстра – и посмотрела на продавца с выражением крайней озадаченности:

– Должна признаться, я в жизни не ела такого странного червяка. Почему он на вкус как варёная капуста?

– Это был не червяк! – ответила Бетани, прыская со смеху.

– Точно, не червяк! – подтвердил Эбенизер. – Это было опаснейшее существо во Вселенной!

И тоже расхохотался.

КОНЕЦ… НУ ПОЧТИ

(На следующей странице есть ещё чуть-чуть)

Чудовище и продавец птиц

Три недели спустя Бетани с Эбенизером помогали продавцу птиц перетаскивать в магазин рояль из гостиной. Они все вспотели, и руки у них болели от тяжести.

– Поставьте рядом с кассой, я хочу играть для покупателей, когда они заходят в магазин, – сказал продавец.

Он приобрёл рояль и ещё парочку вещиц на гаражной распродаже, которую Эбенизер с Бетани устроили, чтобы собрать денег для приюта. Они выставили в саду у дома всё, что когда-либо извергал из себя монстр, и музыкальный инструмент достался продавцу птиц по весьма приятной (хотя и довольно оригинальной) цене в двадцать червяков.

– Может, вам ещё с чем-нибудь помочь? – спросил Эбенизер, когда рояль встал на своё место.

– У нас нет на это времени, недоумок. Нам пора! – сказала Бетани. Но Эбенизер не обратил на неё внимания.

– Мы можем покормить птиц, или почистить клетки, или просто поворковать с ними, если им одиноко. Вы только дайте нам знать – и мы сразу прибежим.

– Никуда мы не прибежим! – возразила Бетани.

Она была решительно настроена стать хорошей – и Эбенизера сделать таким же – и уже распланировала их день до самого вечера. Эбенизера это ничуть не радовало.

– Боюсь, вы ничем не сможете мне помочь, мистер Твизер. Что бы я вам ни поручил, вы, скорее всего, напортачите, – ответил продавец птиц. – И я, хоть убейте, не понимаю, зачем вы занимаетесь этой чепухой. Как по мне, напрасная трата времени.

– Вот именно, это ещё и трата времени! Теперь, когда монстра съели, у меня осталось всего каких-то восемьдесят лет, – сокрушённо ответил Эбенизер.

– Да сколько можно об одном и том же?! – возмущённо завопила Бетани. – Восемьдесят лет – это целая куча, и мы сделаем всё, чтобы не потратить их зря. Залезай в машину, я не собираюсь опять с тобой спорить.

Она силком вытащила Эбенизера из магазина и едва ли не швырнула его за руль. А продавец остался один со своими птицами.

Он сел за рояль и пробежался по клавишам. Продавец надеялся, что музыкальный инструмент привлечёт покупателей – и порадует птиц.

К сожалению, этого не случилось. Врождённым талантом продавец не обладал, а уроки игры на фортепиано считал напрасной тратой денег. Поэтому звуки, которые он весь день извлекал из рояля, были далеко не самыми приятными – они не только отпугивали покупателей, но ещё и порядком злили птиц.

Когда вечером продавец сидел и пытался сыграть простейшую мелодию «У Мэри был барашек», птицы наконец не выдержали и дали волю своим чувствам. Они недовольно ухали, крякали, щёлкали, гукали и чирикали на него, пока продавец не взорвался:

– Да замолчите вы! Можно подумать, у вас вышло бы лучше. Это, знаете ли, не самая лёгкая песенка!

Птицы в ответ пропели песенку про верного барашка от начала и до конца, ни разу не сбившись. Они охотно спели бы ещё раз, но продавец пригрозил их больше не кормить.

– И если я услышу хоть один чирик, вы все отправитесь в приют для бездомных котов! – добавил он.

Птицы испуганно смолкли, и в магазине воцарилась тишина. Довольный продавец похрустел суставами, размял пальцы и собрался было вернуться к упражнениям, но ему снова помешали. И на сей раз – не одна из его птиц.

Клодетт, принадлежавшая к славному роду Винтлорианских пурпурногрудых попугаев, деликатно постучала клювом в окно магазина. Продавец вздохнул и открыл дверь. Он хотел спровадить Клодетт, но заметил, что последние три недели обошлись с ней неласково. Попугаиха сильно похудела, а сверкающие синие глаза покраснели от бессонницы.

– Что с тобой стряслось? – спросил продавец, запуская Клодетт внутрь.

– Не имею ни малейшего представления! – ответила попугаиха. – Но я чувствую себя ужасно с тех самых пор, как съела того странного капустного червяка. Эбенизер с Бетани здесь? Мне нужно с ними поговорить.

– Нет, они отправились делать добрые дела, – сказал продавец.

– Ох, вот досада. Сегодня вечером у меня концерт, и я надеялась, что успею прежде встретиться с ними.

Продавец птиц видел, что Клодетт ужасно расстроена. Ему стало её жалко. Он никогда не мог отказать в помощи птице, попавшей в беду.

– Хочешь, я тебя осмотрю? – предложил он. – Думаю, где-то через полчаса я смогу сказать, что с тобой не так.

Продавец птиц просветил Клодетт рентгеном, взял у неё анализ крови, внимательно изучил её когти и клюв, но, увы, так и не понял, что за недуг одолел несчастную попугаиху.

– Странно, – задумчиво пробормотал продавец. – Всё говорит о том, что со здоровьем у тебя всё отлично.

– Но я не чувствую себя здоровой, – пожаловалась Клодетт.

– А как ты себя чувствуешь?

– Я… постоянно хочу есть. И не понимаю почему, ведь в последнее время я ем очень много.

Продавец птиц посмотрел на впалый животик Клодетт. Не похоже, что она много ела. Потом поглядел на лицо попугаихи – и на миг ему показалось, что сияющие синие глаза стали чёрными.

– Думаю, тебе всё-таки стоит обсудить это с Эбенизером и Бетани. Может, они расскажут, что за существо ты умудрилась съесть.

– О да, я выслежу их и предложу встретиться за сценой после концерта, – странным голосом ответила Клодетт. В её взгляде промелькнуло что-то недоброе. – Не могу дождаться, когда снова увижу Бетани.

– С тобой всё в порядке? – осторожно спросил продавец.

Клодетт потрясла головой, странный голос и недобрый взгляд пропали.

– Простите, мне что-то стало нехорошо. Но мне уже пора. Спасибо вам большое за помощь.

Продавец птиц проводил Клодетт к выходу. Он открыл перед ней дверь, и вскоре пурпурная птица растаяла в ночном небе. Но когда дверь была ещё открыта, случилось кое-что странное.

В пустом магазине вдруг заиграл рояль, хотя к чёрно-белым клавишам никто не прикасался. И жутковатая мелодия ничуть не напоминала невинную детскую песенку.

Примечания

1

Чатни – острый индийский соус из хорошо проваренных фруктов или овощей, с острыми приправами и пряностями. – Примеч. пер.

Content

Джек Меггит-Филлипс
Чудовище и Бетани

Пурпурный попугай

Необычная просьба

Жаркий спор

Детское меню

Та самая Бетани

Отложенный пир

Накормить до отвала

Исчезнувший торт

Хитрый план

Извинения

Комиксы и подушка

Завтрак

Список «Пока не сыграл в ящик»

Клетка без птицы

Несчастные сиротки

Шумные портьеры

Так получилось

Идиот

Конец Эбенизера

Бетани и чудовище

Последний пир

Чудовище и продавец птиц

Примечания