Гуминский Валерий Михайлович

Вик Разрушитель 2 (СИ)

Часть первая. Напарник Великой княжны. Глава 1

1

— Как вы его могли потерять? — свистящий шепот Старейшины вонзался в мозг Ивана и заставлял его болезненно морщиться. Не хотелось ему заводить неприятный разговор с дедом перед сном, если бы не одно обстоятельство: мальчишка исчез настолько таинственным образом, что любое промедление в его поисках было смерти подобно. Причем, речь о смерти — не шутка, не метафора. Старейшина и отец могли серьезно наказать Ивана, вплоть до лишения Дара. Невероятно? Если бы… Ведь проведут ритуал разрыва с потоком — и уподобится Иван Булгаков миллионам мирян, с рождения не знающих, насколько пленительна власть магии. Одаренный без искры — разве это не смерть? Вот что пугало и заставляло действовать быстро.

— Никто толком не знает, что случилось, — положив амулет связи на стол, Иван налил себе чуть ли не полный стакан бренди. Нелегкий разговор приходилось запивать хорошей порцией алкоголя. Сердце и так трепещет от жутких волн гнева Старейшины. Даже артефакт не выдерживает возмущений эфира, покрывается мелкой сеткой трещин. Скоро развалится. — После соревнований он вышел на улицу. Света его видела в последний раз в коридоре танцевального зала. Мы опросили всех, кто в этот момент находился на территории комплекса. Сведения разноречивы. Кто-то и вовсе договорился до того, что мальчишка, похожий на Вика, исчез, растворился в воздухе

— Портал? — насторожился старик.

— Нет, — уверенно ответил внук. — Молодежь фантазирует. Начиталась бульварных книжонок…

— Конечно же, глупость несусветная! — разочарованно прорычал Семен Игоревич. — Неужели не нашлось адекватных свидетелей?

— Все, что я знаю, Вика видели разговаривающим с каким-то незнакомым парнем лет девятнадцати-двадцати. Они пообщались недолго, но куда-то пошли вместе, как ни странно. За ними никто не следил специально. Уже был вечер, да и мало кто обращает на подобные моменты внимание. Гуляют себе, никого не трогают, не конфликтуют друг с другом.

— Этот свидетель… Вы его опросили как следует?

— До самого утра возились. Пришлось привлечь ментата с разрешения родственников, что тоже не добавило оперативности розыску, — поморщился Булгаков, вспомнив, сколько денег отвалили за эту манипуляцию родственникам подростка, якобы видевшего мальчика, похожего на Вика. — Но удостоверились точно, что его следы теряются за одним из блоков спорткомплекса. В парке.

— Точно? — учащенно задышал старик.

Иван с тревогой подумал, как бы Старейшина не помер сей час. С ним все-таки легче делиться проблемами. Дед умеет прятать свои эмоции глубоко под маской бесстрастности, в отличии от бати. Глава рода нет-нет и сорвется, показывает свои эмоции, когда ситуация выходит из-под контроля. Слава богам, такое происходит нечасто. Вот почему он решил поделиться неприятной новостью со стариком, который сначала все обдумает тщательно, и только потом вынесет свой приговор.

— Точно, — подтвердил Булгаков. — По ауре вычислили. Она у Викентия заметная. В общем, следы вели в парк. Там частично воссоздали картину произошедшего. Выходило, что он встречался с группой людей. Между ними произошел какой-то конфликт. Фонило такими эмоциями, что Степан сразу сказал: или драка с последующим похищением, или мальчишку убили. Но это не доказано…

— Какого черта не приставили к нему человека? — прервал его ревом Старейшина. — Ты, Ванька, нюх потерял? Забыл, какой ценный материал в твоих руках находится? Он же сродни Источнику! А ты про***ал его! Если не уверен в гибели Волховского, незачем языком трепать!

Амулет угрожающе поскрипывал, покрываясь трещинами все больше и больше. Иван с ненавистью смотрел на него и глотал бренди, не чувствуя его терпкого и обжигающего вкуса. Страстно ждал, когда передатчик разлетится на куски, чтобы получить время для обдумывания ситуации. Одно было ясно: в Москву возвращаться не стоит, пока Вик не будет найдет. Или хотя бы его физические следы.

— На траве обнаружили капли крови, — выдохнул Иван. — По ним проводят генетический анализ. Предварительно установили: кровь от трех разных людей. Так что драка была.

— Установил принадлежность? — неожиданно успокоился Старейшина.

— У нас нет необходимых навыков для подобного анализа. Мне пришлось подкупить государственного чиновника, чтобы он втайне провел все необходимые манипуляции. Сам же знаешь, как чревато запрашивать лаборатории по частым мероприятиям. СБ сразу заинтересуется. Они везде свой нос суют.

— В общем так, Ванька, — послышался глухой удар, словно старик с размаху хлопнул ладонью по столу. — Как только результаты будут на руках, сразу выходи на меня. Я сам поговорю с твоим батькой, пока ему никто на ухо не нашептал лишнего. Сутки тебе даю для выяснения ситуации. Понял меня?

— Понял, — поморщился Булгаков и опрокинул в себя остатки бренди.

— Ты там не хлещи вино, а работай! — рыкнул Семен Игоревич, и молодой Булгаков едва не поперхнулся, с изумлением уставившись на амулет. Связь мгновенно прервалась. И как дед узнал?

— Дьявол старый, — Иван сжал в руке камешек-связник, отчего он тонкой струйкой песка осыпался на барную стойку. — Все видит, как будто здесь у него пара дополнительных глаз.

Побурчав, ругая деда, Булгаков успокоился. В похищение Вика он верил куда больше, чем в банальное убийство. Здесь маячила фигура Мамонова. Выследил мальчишку и нахально перехватил под самым носом Булгаковых. Ну, Жора! Все-таки ушлый прохвост, недаром подмял под себя всю якутскую землю! Однако, откуда кровь? Как будто там была массовая драка!

Мужчина снова поморщился и посмотрел на часы. Девять утра. Скоро должны привезти результаты лабораторных исследований. Вот тогда и станет ясно, кто засветился в парке. Если дворяне — их будет легче найти по генетической базе. А вот с мирянами придется повозиться. Это же обычное расследование с привлечением полиции. Дело затянется до неприличия.

Булгаков посмотрел на себя в зеркало, энергично растер щеки, оттянул веки, чтобы убрать припухлость от бессонной ночи, поморгал, возвращая глазам осмысленное выражение. Поправил воротничок свежей рубашки и вышел из кабинета. Спустившись в гостиную, он обнаружил там сидящих рядком свою дочку и несколько девчонок-танцовщиц во главе с Наташей Тучковой.

— Здравствуйте, Иван Олегович, — вразнобой пронеслось по залу.

— Доброе утро, красавицы, — рассеянно проговорил Булгаков, и зацепив на ходу стул, поставил его неподалеку от диванов. Сел на него, закинув ногу на ногу. — Давайте еще раз пробежимся по вчерашнему инциденту. Света, ты видела Викентия последним…

— Ну, да, последним из наших, — почему-то смутилась дочка. — Вик подошел ко мне после окончания церемонии награждения. Все видели, потому что в коридоре такая толчея образовалась! Перекинулись парой слов, после чего он вышел на улицу. Все.

— О чем говорили? Не повздорили?

— Нет. Я просто поздравила его, — Света пожала плечами, стараясь не смотреть на Тучкову, в глазах которой мелькнула злость.

— А следом никто за ним кто-нибудь из знакомых вам ребят не выходил? Куда он мог направиться?

— Иван Олегович, мы про Вика вспомнили только через полчаса, — призналась Наташа, и ее подруги тут же подтвердили этот факт. — Пока переоделись, поболтали… При нас он точно ни с кем из чужих не общался.

— Вик в чем был? В танцевальном костюме?

— Да, — кивнула Света. — Он не переодевался и сразу вышел наружу. И все. Может, убежал?

Вопрос не был лишен логики. Но нелогичным выглядел подобный поступок подростка. Ведь кроме Булгаковых ему некуда идти. Без денег, без крова и еды — сколько продержится? Да ради чего вообще убегать от людей, относящихся к нему очень хорошо?

Дочка заморгала, пытаясь скрыть набухшие от влаги глаза. Ей было обидно за этого неблагодарного мальчишку, который плюнул на все, что для нее сделали Булгаковы, и тишком, не сказав ни слова, исчез. Что могло не понравиться Вику в их семье? Его же не били, не издевались. Даже наоборот, старались приблизить к Роду, что не для всякого худородного приемыша позволительно.

— Он не убежал, — ответил Иван Олегович уверенно. — И это самое странное в деле. Выяснилось, что Вик столкнулся с кем-то на улице, пошел с ним куда-то. Кто это был, что за человек — никто не знает. Полиция предполагает конфликт.

Девчата зашушукались встревоженно. А Булгаков не заметил, как Наташа Тучкова закусила нижнюю губу и наклонила голову, старательно разглаживая на коленях юбку. В ее хорошенькой головке замелькали самые страшные мысли, которые только может нафантазировать впечатлительная девушка. Наташа хорошо знала Куракина, чтобы оставаться спокойной. Алексей с виду человек спокойный, вежливый, никогда голос не повысит, если что-то не понравится. Но Вик не зря опасался его реакции. В самом деле, княжич несколько раз пытался отговорить Наташу от соревнований по танцам в парах. Кто же виноват, что он не умеет танцевать так, как мог Волховский, несмотря на свою нескладность? По рассуждениям Куракина девушка, готовящаяся стать его женой, не имеет права вести себя столь легкомысленно. Наташа не вняла словам названного жениха, а расплатился за ее глупость, скорее всего, Вик.

— Ладно, девочки, отдыхайте, — Булгаков хлопнул ладонями по коленям и поднялся на ноги. — Послезавтра отходит «Крымский экспресс», на нем вернетесь домой. А мне придется остаться здесь. Не хочу, чтобы расследование пустили на самотек.

— Мы останемся, — чуть ли не в голос произнесли все девушки, а Наташа добавила потише: — Вдруг понадобится наша помощь. Пожалуйста, Иван Олегович!

— В таком случае никакой отсебятины! — нагнав в голос льда, предупредил Булгаков. — И без моего разрешения никуда!

— И на пляж нельзя? — с язвинкой спросила Света.

— Я имел в виду, чтобы из Евпатории никуда не уезжали без согласования маршрута, — исправился Булгаков. В самом деле, запирать молодежь на территории особняка не стоит. Разнесут здесь все. — А так, пожалуйста, гуляйте, отдыхайте.

Наташа прикрыла глаза, чтобы никто не увидел в них вспыхнувшую решимость, но не учла, что Света бдительно смотрела за ее реакцией. Дочь Ивана Олеговича простушкой не была и твердо уверилась, что попрыгунья-танцовщица определенно знает, кто замешан в исчезновении Вика.

2

После завтрака Наташа решила искупаться в бассейне. Она быстро поднялась к себе переоделась в купальник, накинула на себя халатик и уже собралась выходить, как в дверь постучали.

— Заходите! — крикнула девушка и удивленно вскинула брови. В проеме распахнутой двери стояла хозяйская дочка с таким видом, словно хотела ударить по голове тяжелым предметом. Слава богам, в руках у нее ничего не было.

Света сделала пару шагов вперед, решительно закрыла дверь и подошла к Тучковой.

— Говори! — едва ли не в приказном тоне произнесла она, уперев руки в бока. — Ты все знаешь про Вика! Куда он пошел, с кем встречался! Я видела, как твои глазки заблестели при упоминании Куракина!

— Угомонись, пигалица! — нервно рассмеялась Наташа, нависая над Булгаковой. С ее ростом это было не так сложно. Девушка была на голову выше дочки Ивана Олеговича, что, несомненно, давало ей психологическое и физическое преимущество. — О чем я могу знать? Я тоже находилась в зале и не видела, куда ушел Викентий и что с ним произошло.

— Волховский беспокоился за тебя! — не сдавалась Света, и задрав подбородок, со злостью взглянула в глаза танцовщицы. — Он разговаривал со мной, спрашивал совета, как быть. Потому что мог серьезно пострадать от Куракина! А кто такой Куракин? Напомнить? Твой нареченный жених!

— Да не жених он мне! — раздраженно воскликнула Наташа и заметалась по комнате в распахнутом халатике, демонстрируя загорелое стройное тело. Света почувствовала, как на нее наказывает зависть и злость на свою нескладную фигуру, которую стыдно на пляже показывать. Худая щепка с длинными мосластыми коленями и тонкими щиколотками. Неудивительно, что Вику приглянулась эта стрекозлиха! Она же не дура, все видит! — Совсем с ума все посходили! Пятна на солнце влияют, что ли? Еще ничего не решено, не было официального представления, понятно?! Ну, ходит за мной как привязанный, считая, что дело в кармане. Ты-то чего хочешь? Считаешь меня сообщницей?

— Уже ближе! — усмехнулась Света. — Сообщницей не считаю, но подозреваю Алексея. Его рук дело, точно говорю!

— А давай съездим к нему! — решительно предложила Наташа. — Возьмем машину и нанесем визит Куракину! Если он что-то сделал Вику, пусть на себя пеняет!

— Давай! — согласилась Света. — Я у отца попрошу машину с водителем, а ты пока переоденься.

Она иронично посмотрела на Тучкову, скользнула взглядом от головы до ног:

— Или в нем поедешь соблазнять Куракина? Кстати, отличный купальник. Может, попробуешь?

Наташа рассмеялась и бесцеремонно вытолкала юную княжну за дверь, чтобы не путалась под ногами. Пусть обеспечит машину, а что дальше делать, не ее забота. Быстро переодевшись, она посмотрела на себя в зеркало. С прищуром беспристрастно оценила свою красоту в отражении, выпятила грудь, довольно хмыкнула.

— Свет мой зеркальце, скажи…, - пробормотала девушка, и показав язык двойнику, стала одеваться. Через четверть часа она уже спускалась по лестнице, постукивая ладонями по перилам.

Произошедшее с Волховским очень задело Наташу. Если в пропаже мальчишки замешан Алексей — вся тяжесть обвинения ляжет на этого взрослеющего болвана, а также серьезно заденет репутацию Наташи, что ей очень не нравилось. Тучковы и так старались дистанцироваться от всех аристократических скандалов, происходящих в столице постоянно. Они ведь не были родственны ни Гедиминовичам, ни, слава богам — Рюриковичам. И в этом была слабость позиций Тучковых. Осознавая подобную слабость, отец решил сблизиться с императорским домом через замужество Наташи с Куракиным. Высокая политика раздражала девушку, и все ее выходки являлись неосознанным вызовом родителям и старшим родовичам. Видимо, публичные выступления в ярком костюме серьезно взбесили Алексея.

— Неплохо, — пигалица Светка в обтягивающих узкие бедра шортах и белой блузке стояла на крыльце в ожидании Наташи, и как только увидела ее, стянула со лба на глаза черные очки. — Классно вырядилась. Куракин слюни пускать начнет.

— Ничего необычного не вижу, — девушка пригладила подол светло-зеленого сарафана, из-под которого выглядывали длинные стройные ноги с сильными икрами. Увлечение спортом не проходит бесследно. — Жарко ведь.

— Надо было туфли на высокой шпильке надеть, — Булгакова, как заноза, продолжала колоть, испытывая непреходящую ревность. Ей тоже хотелось выглядеть эффектно, и изъяны собственного тела раздражали.

— В сандалиях удобнее, — хмыкнула Наташа. — Мы едем, или будем обсуждать мой наряд?

— Едем, конечно, — Света махнула рукой, и внедорожник отца, недовольно ворча, подкатил к самому крыльцу.

В салоне пахло нагретой кожей и металлом. Девушки уселись на мягком диване, и к ним сразу же повернулся веселый молодой парень с такими широкими плечами, что светлая рубашка, перетянутая ремнями плечевой кобуры, едва не лопалась от бугрящихся мышц.

— Куда, боярышни, едем? — улыбаясь во все зубы, спросил охранник.

— К Куракиным, — обронила Наташа и улыбнулась в ответ. Она знала, как реагируют молодые мужчины на ее присутствие рядом с ними.

— Антон, не отвлекайся, пожалуйста, — заморозила голос Света. — Твое дело по сторонам опасность выглядывать, а не пялиться на девиц.

— Как скажете, княжна, — тут же отвернулся охранник, а водитель нахально поправил зеркало, чтобы поглядывать на красивую попутчицу.

Света надулась, и всю дорогу молчала. Тучковой могло показаться, что подруга до сих пор сердится на нее, обвиняя в несуществующих преступлениях, но на самом деле она пыталась понять, куда пропал Вик. Логика произошедшего никак не укладывалась в голове юной девушки. Она лишь повторяла рассуждения отца, не зная об этом. Если глупый мальчишка решил сбежать, на что рассчитывал? Ни денег, ни покровителей, даже путной профессией не обзавелся, чтобы прокормить себя. Нет, такой вариант отпадает. Здесь явно похищение. Кто-то разузнал о необычайных способностях Вика и решил украсть антимага. Дедушка будет очень недоволен, если до отъезда домой отец не найдет Волховского. Недаром он такой нервный с утра, даже с лица спал.

Особняк Куракиных находился на другом конце города. Его территория была огорожена ажурным кованым забором, вдоль которого росли кипарисы. Асфальтированные дорожки рассекали парковую зону на ассиметричные лужайки, а во главе всей композиции стоял белокаменный двухэтажный дом под яркой терракотовой крышей. Открытые террасы продувались свежим морским ветром, а широкие панорамные окна были распахнуты для свободного движения воздуха.

— Цель визита? — в салон заглянула усатая настороженная морда. Наличие в машине двух очаровательных мордашек нисколько не смягчило желание местного охранника показать, кто в доме хозяин.

— К господину Куракину, — ответил Антон.

— Вам назначено?

— Я — Наталья Тучкова, любезный, — девушка с недовольным выражением на лице выглянула из-за могучего плеча телохранителя. — Вам мое имя о чем-то говорит?

— Извините, — смутился-таки усатый, — не узнал. Насчет вас никаких препятствий. Велено пропускать. А вот ваши спутники…

— Я со своей подругой княжной Булгаковой, — холодно ответила Наташа. — Открывайте поскорее ворота. И, любезный, постарайтесь не допускать подобных проколов в отношении названной невесты своего хозяина.

Антон одобрительно фыркнул после яркой отповеди.

Куракину, видимо, уже доложили о приезде невесты. То, что молодая боярышня Тучкова вскоре станет женой Алексея, в роду нисколько не сомневались, и даже сам Куракин исподволь думал об этом, как о сложившемся факте. Поэтому Наташу возмутило, насколько расслабленно и вальяжно «жених» встретил ее. Даже невинный поцелуй в подставленную руку выглядел каким-то холодным и равнодушным. Куклой Наташа быть не хотела.

— Княжна Светлана! — несколько удивившись присутствию худощавой пигалицы, у которой из всех достоинств привлекательным выглядело лишь лицо, Куракин приложился и к этой ручке. — Не ожидал вас увидеть в компании моей невесты!

— С чего так? — дерзко спросила Света. — Наташа — моя подруга, причем одна из лучших!

Она схватила оторопевшую Тучкова за локоть и нахально улыбнулась Куракину. Молодой мужчина, будучи не в курсе всех отношений между этими птичками, только развел руками.

— Я очень рад, — сказал он.

— Нам нужно объясниться, — Наташа не стала скидывать руку подруги.

— Да? — Алексей неожиданно заволновался. — Ну… Хорошо. Прошу в дом, боярышни.

Он сделал знак своим свитским, стоявшим за его спиной, и те немедленно разошлись по сторонам. Не успел Куракин зайти в прохладу огромной гостиной, как Наташа накинулась на него:

— Говори, что ты сделал с Виком?

— С кем? — оторопел Куракин. — А-аа! Ты про этого пацана, с которым прыгала на сцене?

— Если так думаешь — пожалуйста. Да, с ним. Ты в курсе, что он пропал? Со вчерашнего вечера, после соревнований!

— Нет! Откуда мне знать? Я же с ним дружбу не вожу.

Света могла поклясться, что Куракин знает гораздо больше, чем говорит. И его глаза, бегающие как у шкодливого кота, застигнутого за поеданием стянутой со стола сосиски. Она решила подождать и посмотреть, как поведет себя Алексей дальше.

— Ты грозился переломать ему кости, если еще раз увидишь со мной! — продолжала наседать Наташа. — Вик сам мне сказал об этом, даже предлагал отказаться от выступления! А потом он внезапно пропадает! Не кажется ли вам, сударь, что вы замешаны в его исчезновении?

— Наталья Федоровна! — голос Куракина взмыл вверх, едва не сорвавшись фальцетом. — Ваши обвинения абсолютно надуманы! Я бы поостерегся кидаться ими в лицо человека, непричастного к событиям с вашим кхм… партнером по танцам! Не забывайтесь, пожалуйста!

— А что тогда? — уперев руки в бока, Наташа отставила ногу и бесстрашно посмотрела в лицо смутившегося от обрисовавшейся под сарафаном соблазнительной фигуры девушки. — Или у вас есть алиби? Я же сама сколько раз слышала ваши угрозы, сударь! Как можно взрослому человеку запугивать мальчишку, да еще сироту!

— При чем здесь его сиротство? — Куракин пришел в себя. — Я хочу, чтобы моя невеста вела себя скромнее. Ваши пляски в компании таких же куриц серьезно подрывают репутацию рода Тучковых, а также и моей семьи!

— Я — курица?! — задохнулась от гнева девушка, и на кончиках ее пальцев заструились миниатюрные молнии, на глазах превращающиеся в сиренево-фиолетовый шар. Остро запахло озоном.

Света тут же прочертила руну «завеса» и отошла в сторону, чтобы ее не шарахнуло электрическими разрядами. Применять водные техники она не стала, зная, чем может закончиться подобный эксперимент. Куракин не испугался. Он пальцами просто накрыл гудящий клубок молний непонятным и непроницаемым колпаком, состоящим из каких-то сплетенных между собой золотистых ниток.

— Успокойтесь, Наталья Федоровна! — жестко сказал мужчина. — Вы не в себе, пожалуй! Я еще раз говорю: не имею понятия, куда делся ваш Волховский. Да, признаю, мы встречались после соревнований и объяснились. Но куда он исчез потом — мой разум отказывается понимать.

Куракин не лгал. В самом деле, откуда он мог знать про дальнейшую судьбу юнца? Откуда-то появившийся крепкий парень так наподдавал его свитским, что старшим по возрасту мужчинам пришлось отступить, размазывая свою кровь по лицу. Парень владел невероятным количеством приемов, что для его возраста казалось странным. Где он научился такому? Вот что взволновало Алексея. Ему сразу же захотелось найти бойца и уговорить его работать инструктором по рукопашному бою для болванов, умеющих только кости ломать беззащитным мальчишкам вроде Волховского.

Но не говорить же названной невесте, что дружка утащили не черти из преисподней, а кто-то из местных! А, значит, никуда онне исчез безвозвратно. Возможно, его сейчас подлечивают в тихом и укромном месте. Парни-то неплохо ногами поработали, как бы переломов не было.

— Не смей называть меня курицей! — Тучкова встряхнула ладони, словно хотела избавиться от магического напряжения, вызванного пляской плазменного шара. — Ты просто завидуешь Вику, что он более раскрытый, веселый и не подвержен дурацкому аристократическому снобизму! Мальчишка не побоялся учиться танцам, выйти на публику и сделать то, от чего отказались десятки парней из гимназии!

— Не понимаю, что ты на меня взъелась? — миролюбиво спросил Алексей и обратился к Свете: — Княжна, я в самом деле не имею никакого отношения к исчезновению Волховского. Может, имело смысл обратиться в полицию, а не затевать скандал в моем доме?

— Отец еще вчера поднял на ноги все полицейское управление города, — ответила Света. — Пока безрезультатно.

— Если не нашли его мертвым — значит, жив, — брякнул Куракин.

— Света, идем! — решительно развернулась Тучкова и потянула подругу за руку, и не слушая, как Алексей пытается еще что-то сказать вдогонку, вихрем вылетела на улицу и нырнула в машину.

— Можно было и не тянуть, как козу на поводке, — пожаловалась Светлана, потирая покрасневшее запястье. — Антон, едем домой!

Внедорожник с гербом Булгаковых зашуршал колесами по размягченному от горячего солнца асфальту и выехал за ворота.

— Мне кажется, Куракин все знает, — сказала Света. — Я его глаза видела. Все время бегали, как у человека, причастного к делу. Может, он сам и не знает ничего, но его свитским вполне было по силам перехватить Волховского и куда-то спрятать. Сидит сейчас где-нибудь в подвале под замком и не может выбраться. Он же не одаренный, применить технику для своего спасения не может.

— Как мог пропасть человек, когда вокруг куча гуляющего народа, все под присмотром? — воскликнула Наташа и закусила губу. — Светка, а вдруг он и в самом деле сбежал? Не понравилось ему что-то…

— Да вокруг него все на цыпочках скакали! — возмутилась Света. — Даже прадед со своим мерзким характером — и то вел себя с ним невероятно мягко!

Она осеклась. Признаться в открытую перед охранниками, что думают в семье Булгаковых о своем Старейшине — дурной тон. Пусть челядь, обслуга и охрана прекрасно знают, каков на самом деле Семен Игоревич — не дело распускать язык где попало. Тем более для молодой княжны недопустимо и неприлично. Но Свету можно было понять. Вик как-то незаметно вошел в жизнь семьи, заняв пустующее место между вредным и заносчивым Артемом и Ромкой, еще не повзрослевшим, а потому глупым братом. А Вик уравновешивал эти крайности, и Света тайно признавалась себе, насколько ей легко с приемышем. Даже девчонки в гимназии, хоть и посмеивались над неуклюжестью Волховского, признавали его легкий характер и умение сходиться с юными барышнями и мальчишками.

— Наташа, а кто у Куракина в свитских? — поинтересовалась Света.

— Они из мелкопоместных дворян, — ответила Тучкова, — служат их Роду лет двести, не меньше. Васильев Григорий, он самый старший из всей компании, ровесник Алексея. Потом Сашка Агапов, Володя Собакин — с ним можно общий язык найти, ну и Сережка Харитонов. Не ахти свита, но эти ребята зубами цепляются за возможность посредством службы выползти в свет.

— Могли бы в армию пойти служить, — проворчала княжна. — Дармоеды.

— За них есть кому служить, — вздохнула Наташа. — Тот же Вик, скорее всего, выберет армейскую стезю. Причем, не где-то в столичном гарнизоне, а на пограничных рубежах. Кто же ему позволит в теплом местечке штаны просиживать.

Света промолчала о планах старшей родни пристроить Вика совсем в другое место. Впрочем, оно ничем не отличалось от армии по степени опасности. Княжна дурой себя не считала, и прекрасно понимала, что из приемыша растят мощного Разрушителя, способного нейтрализовать любую магию. Даже ту, которой владеет императорский клан. А для начала пристроят к дяде Василию, чтобы набрался опыта в реальных боевых условиях. Не выпустят его из рук Булгаковы, если император не вмешается.

Насупившись, она стала глядеть в окно, снова мучительно размышляя, на самом ли деле Вик попал в беду; или все же он решил убежать от них, испугавшись своего будущего? Поразмыслив немного, Света пришла к мысли, что Волховский никогда бы не бросил свой любимый экзоскелет. Судя по всему, управление «экзоскелетом» для него — будущая карьера, через которую вполне можно получить дворянский титул. Значит, Куракин и в самом деле врет. Но куда же тогда подевался Вик?

3

Тяжело отдуваясь после лестничного марша, словно ему не хватало воздуха, полицмейстер города Евпатория Семушкин Игнат Яковлевич постарался сесть подальше от окна, которое было плотно закрыто, несмотря на духоту в кабинете. А все от того, что работал кондиционер. Да толку от него совсем мало. Наверное, фильтры забиты, вот и не прокачивает необходимое количество живительного холодка.

С неприязнью полицмейстер, нацепивший на себя приличествующий моменту костюм, взглянул на худощавого рыжего мужчину из городской лаборатории, которому было все нипочем в легкой рубашке с коротким рукавом. «Обрядить бы тебя в шерстяную попону, да на два ряда — посмотрел бы на тебя, — думал Игнат Яковлевич. — Хотя, сам сглупил. Никто ведь не мешал надеть тот новый бежевый костюм из тонкого хлопка. Сейчас бы не мучился. Визит-то неофициальный».

Иван Булгаков ожидал приезда только одного человека — из лаборатории. Появление полицмейстера удивило. Ему-то что надо? Все, кто занят поисками мальчишки, находятся в «поле». Или уже нашли?

Показав жестом Семушкину, что обязательно с ним поговорит, но позже, Булгаков продолжил слушать господина Арефьева, имевшего должность старшего руководителя в отделе генетики и анализа крови. Того самого, на которого возлагал большие надежды.

— К нашему счастью, маркеры крови оказались подвержены точному анализу, — сказал рыжеволосый мужчина, покосившись на полицмейстера. — Пришлось, правда, использовать магические реактивы, чтобы ускорить выход данных по всем линиям проверки.

Булгаков про себя ругал толстого хряка, припершегося к нему столь неожиданно и без предварительного согласования. Вон как уши навострил, слушая, о чем говорит Арефьев. Еще обвинит его в злоупотреблении своим положением, и даже не должностным, а по праву статуса. Вой поднимется такой, что до императора докатится. Цапнут за хвост — и уже не отбиться.

— Как мы и предполагали с самого начала, — рыжеволосый все-таки заволновался, но увидев легкий кивок хозяина дома, продолжил, — кровь трех человек. Двоих мы идентифицировали как принадлежащих к роду Харитоновых и Васильевых. У третьего же весьма интересные показатели… Кха!

— Третий и есть мой опекаемый Викентий Волховский, — быстро прервал лаборанта Иван. — Предоставьте мне устный отчет по этому случаю, я сам прочитаю.

Арефьев с облегчением передал тонкую папку Булгакову, снимая с себя необходимость касаться весьма щекотливой темы высокородных наследников. Он не дурак, быстро сообразил, что весь сыр-бор начался из-за мальчишки. Результат анализа, пришедший рано утром, ошеломил мужчину. Ему было совершенно непонятно, почему потомок Мамоновых и Гусаровых живет в семье Булгаковых. Вероятно, здесь была замешана история с вирой. Иногда высокородные семьи расплачиваются за какое-нибудь преступление или вину одним из детей, предлагая их в качестве аманата, то бишь знатного заложника, или виры до определенного срока. Впрочем, как человек разумный и осторожный, генетик, а по совместительству еще и консультант-евгеник, Арефьев предпочитал больше молчать и выполнять услуги аристократов. Не дорос он до нужных высот.

— Харитоновы и Васильевы, — задумчиво покатал на слух эти фамилии Иван. Где-то он слышал о них. Но сразу и не сообразить. Надо звонить отцу, который уже в курсе происходящих событий. Или все-таки попросить Старейшину узнать об этих персонажах?

— Спасибо, Георгий Петрович, — Булгаков прижал папку ладонью. — Я изучу материал, и если возникнут вопросы — свяжусь с вами. Не против?

— Да вы что, Иван Олегович! — с удивлением развел руками Арефьев. — В любой час дня и ночи!

Откланявшись, он покинул кабинет, а Семушкин тяжело пошевелился в кресле, провожая его взглядом.

— Вы обратились в лабораторию напрямую, минуя определенные для таких мероприятий разрешения? — на всякий случай уточнил полицмейстер.

— Да, — с вызовом ответил Иван, глядя в тусклые навыкате глаза собеседника, отмечая, какие у него кустистые брови, неухоженные, торчащие в разные стороны метелками. Неужели так трудно выщипать их или подстричь маникюрными ножницами? Раздражение накатило неожиданно, и так же схлынуло, подобно морской волне. — Обстоятельства вынуждают меня действовать в обход установленных правил. Мой подопечный Викентий Волховский пропал в центре города, предположительно, после стычки с местными хулиганами или с кем-то выше статусом. Сами понимаете, насколько мы обеспокоены данным обстоятельством. Если не найдем мальчишку, поднимется нешуточный скандал в Попечительском совете сиротских домов, в Комиссии по надзору и опеке. Шум докатится до Ее Величества, меценатствующей в данной сфере. Не хотелось бы…

Полицмейстер задумался. Он был в своем праве просигнализировать о нарушении, но сейчас колебался. Пропажа мальчика уже взбудоражила городское управление, и к поискам подключились опытные следователи и маги. Если удастся напасть на след, есть надежда, что розыск закончится удачей в течение пары дней. Так зачем беспокоить градоначальника приездом целой кучи чиновников Попечительского совета в тихую курортную местность, где любят отдыхать высокородные господа.

По размышлении Семушкин решил не усложнять жизнь ни себе, ни градоначальнику, и тем самым, оставаясь нейтральным по отношению к Булгаковым. Ну их, высоких князей. Жизнь так испортят, что службу придется в условном Туруханске заканчивать.

— Я вас хорошо понимаю, — примирительно сказал Семушкин. — Мне тоже не хочется лишнего шума в нашем прекрасном городе. Тем более, я уже дал распоряжение о начале поисков мальчика. Даже добровольцев из мещан привлекли. Хотелось бы, однако, получить кое-какие ниточки, которые помогут в расследовании.

— О каких ниточках вы говорите? — откинулся в кресле Булгаков.

Полицмейстер кивнул на папки, лежащие возле Ивана.

— Здесь ничего интересного, — похолодел хозяин кабинета. — Впрочем, фамилии Харитонова и Васильева вы уже слышали. В случае, если вам удастся выяснить, кто это такие и какова их роль в происшествии — наша благодарность не заставит ждать.

— Я рад, что мы пришли к правильному решению, — расплылся в улыбке Семушкин. — Разрешите покинуть вас, Иван Олегович и вернуться к службе.

«А ведь ты не просто так сюда заявился, — мелькнула запоздалая мысль. — Кто-то слил информацию, что Арефьев встречается со мной. Сложив два плюс два, нетрудно догадаться, о чем будет идти речь. Ну и прохвост же ты, господин Семушкин! Вовремя нарисовался!»

Попрощавшись с полицмейстером, Иван облегченно вздохнул и открыл принесенную Арефьевым папку. Ничего необычного в двух листах бумаги он не увидел. Столбцы цифр, пояснений, и в конце две названных фамилии. Если в обширной базе Евгенической лаборатории отыскали образцы крови каких-то Харитонова и Васильева, то они явно из дворян. Вероятно, из мелкопоместных. Могли они сотворить с Виком что-то нехорошее? А кто их знает? Дворяне без определенных обязательств вырождаются в обычных маргиналов. Таким ничего не стоит ограбить человека на улице или погрязнуть в мошенничестве.

Иван решил не заморачиваться аналитическими рассуждениями, а просто вытащил из ящика рабочего стола новый амулет связи, настроенный на ауру дедовского артефакта, и сжал его. Через несколько секунд камень нагрелся.

— Нашел мальчишку? — ворвался в его уши голос Старейшины.

Иван поморщился. Мог бы и поласковее быть. Рычит, словно на ежа сел.

— Нет. Ищут. Подключили полицию и магический отдел, — ответил внук. — Я выяснил возможных участников похищения. Это некие Васильев и Харитонов. Их кровь оказалась в парке…

— Ясно. Это Куракин, — тут же ответил старик. Вот что значит жизненный опыт и мощные связи с другими кланами. — Алешкина свита. Кстати, Куракин в Евпатории?

— Да.

Семен Игоревич витиевато выругался, отчего у Ивана взлетели вверх брови. Старейшина довольно редко выплескивал эмоции на людях, а среди родственников вообще предпочитал сломать магическим плетением какую-нибудь дорогую вещь вроде тончайшего фарфорового сервиза из Китая, чем опоганить язык. Неужели настолько глубоко переживает за Вика? Или за будущее рода Булгаковых, где Волховский должен сыграть определенную роль?

— Что думаешь делать? — спросил старик.

— Не знаю пока, — признался Иван. — Не врываться же мне в дом Куракиных и обвинять парня? Тем более полчаса назад оттуда вернулась Света. Она с Тучковой вздумала навестить Алексея и выяснить степень его информированности… пока так скажем.

— И что? — хмыкнул Старейшина. Судя по голосу, он очень заинтересовался данным фактом. — Девчонки уличили его в преступлении?

— Дочка уверяет, что Куракин может знать о судьбе мальчишки. Она, конечно, не Ведунья и не мирской психолог, но видела, как парень нервничал.

— Ну…, - повисла недолгая пауза. — Ее субъективизм и нервы княжича к делу не пришьешь. А так она девочка талантливая. Кстати, по приезду домой не удивляйтесь. В вашем гараже стоит подарок для нее. Не ожидал, конечно, что Викентия потеряете… Но Светлана здесь не при чем. Думаю, не стоит лишать ее радости.

— Хорошо, спасибо, — растерялся Иван. — Только я не дам дочери вольничать на дорогах.

— Теперь это твоя проблема, — ухмыльнулся Старейшина. — В общем, работай, внук. Бери за жабры недоносков куракинских и тряси до тех пор, пока не выплюнут признание, что сделали с мальцом. И не бойся Куракиных. Ты же не самого Алешку будешь допрашивать. Прикроем, если семьи его парней из свиты что-то заподозрят. Ну а мы со своей стороны уже взяли под контроль все железнодорожные станции, проверяем поезда. Вдруг да Мамоновы проявят свою прыть. Я все сказал.

Амулет в этот раз не рассыпался, и Иван ощутил, как из него ушло тепло. Вздохнул, не испытывая облегчения. Легко сказать: тряси подозреваемых. Куракины — не безродная семейка, за своих слуг могут выкатить претензии, после которых только стенка на стенку идти. Однако Старейшина прав. Если на руках находится доказательство, Алексею придется смириться с визитом Булгакова и дать согласие на допрос.

Лишь бы молодой Куракин не догадался вызвать из Москвы своих родовичей. Значит, в запасе есть всего несколько часов, чтобы Васильева и Харитонова расколоть с макушки до седалища.

Иван Олегович поморщился, осознавая, какое мероприятие придется затеять на виду города. К Куракиным и в самом деле нахрапом не ворвешься — это война. А вот перехватить парней на улице, вне территории особняка, попытаться можно. Решительно встав, он вышел из кабинета и заглянул в комнату для бодрствующей охраны. Увидев его, четверо бойцов, играющих в карты, вскочили и вытянулись в ожидании приказа.

— Где Нефед? — излишне резко спросил Булгаков, не успев снизить раздражение после визита полицмейстера.

— Вышел он, Иван Олегович, — ответил один из охранников. — Пять минут назад. Сказал, что будет в комнате видеоконтроля.

— Понятно, — Булгаков посмотрел на парней, что-то прикидывая. — Сможете аккуратно изъять с улицы двух физически развитых парней? Чтобы не орали и не махали кулаками, привлекая внимание?

— Не вопрос, хозяин, — улыбнулся скуластый, похожий на казаха, боец. Иван вспомнил, что тот владеет боевой магией по классификации «ратник третьего класса». — Упакуем как младенцев.

— Булат, кажется? — вспомнил Иван.

— Точно, — расплылся еще шире охранник. — Приказывайте, хозяин. За кем охотимся?

— Потом скажу. Собирайся, поедешь со мной. И ты, и ты, — палец Ивана ткнулся в еще двух бойцов, по комплекции могущих заставить нахальных парней вести себя аки послушные дети. — Нефеду сам скажу. Собирайтесь. Через десять минут жду вас на улице.

Булгаков понимал, что поступает неправильно. Самому не стоит ездить с бойцами в машине и следить за клиентами. Но время поджимало. Старик просто так не слезет с него, и уже вечером потребует результата. Так что придется погружаться по уши в эту грязь. Василий бы справился лучше, но Ивану не хотелось снова видеть презрительный взгляд старшего брата. Дескать, опять облажался, не хочешь мараться?

Нефеда он нашел в курилке. Старший телохранитель в цветастых шортах и в рубашке навыпуск с аляповатыми яркими разводами сидел в беседке и задумчиво смолил сигарету. Иван облокотился на перила.

— Собирайся, — сказал он. — Едем на охоту.

— Викентия нашли? — оживился телохранитель, щелчком посылая недокуренную сигарету в ведерко с водой.

— Нет еще, но след обнаружили, — не стал скрывать некоторые детали утреннего разговора с представителем лаборатории. — Нужно куракинскую свиту потрясти. Кажется, они последними видели Вика.

— Ого! — оживился Нефед. — Наконец-то! Сколько человек брать?

— С нами поедет Булат и еще пара ребят, — Иван махнул в сторону лестницы, где уже стояли бойцы, и возле них крутились девчонки-танцовщицы. Слышались шутки и смех. — Возьми «Ратибора», чтобы мы все туда влезли.

— Понял, бегу в гараж, — кивнул Нефед, и подобно дикому коту, понесся по дорожке за угол особняка, где находился гаражный бокс.

— Пап! — окликнула Булгакова дочь, свесившись с подоконника из своей комнаты, заметив необычайную суету во дворе. — Ты куда собрался? Вика нашли?

— Нет! — уже садясь в быстро подъехавшую машину, ответил Иван. — Военная тайна. Сидите все дома, никуда не выходите, пока я не приеду.

— Ты серьезно? — Света заволновалась. — Что произошло?

— Да нормально все! Появилась информация по Викентию, надо бы проверить самому.

Он торопливо захлопнул дверцу внедорожника, чтобы Светлана не увлеклась расспросами. Дочка у него догадливая, сообразит по косвенным признакам, куда собрался отец с группой бойцов.

К особняку Куракиных они приближаться не стали, выбрав местечко на небольшой стоянке на противоположной стороне небольшого парка. Нефед сразу же приник к биноклю, и не отрываясь, стал рассматривать, что происходит за кипарисами, растущими аккуратными рядами вдоль ажурного забора. Булгаков, чтобы не терять время, еще раз внимательно прочитал заключение лаборатории. Да, теперь сомнений не оставалось: Викентий и в самом деле оказался единокровным сыном Жоры Мамонова и его младшим наследником. Огромная территория, находящаяся под контролем «сибирского феодала», невообразимые богатства, солидные счета в русских и зарубежных банках, мощное влияние на южно-азиатский регион, совместные паи с Русско-Американской Компанией в протекторате Аляски — мальчишка уже мог купаться в роскоши, и перед ним открывались такие перспективы, что дух захватывало. Иван Олегович видел, что Вик силен прежде всего не своей антимагией, а желанием учиться всему и сразу, порой не различая, что не все знания полезны. Одно другому не мешает, впрочем. Ценность такого человека лишь возрастает со временем. Если Мамоновы заполучат парня — старый хрыч Булгаков сожрет Ивана с косточками и не поперхнется.

Иван Олегович задумался. Может быть, разумнее поторговаться с Мамоновыми, выдавить с них какие-нибудь преференции за мальчишку? Или подождать несколько лет до его взросления, вкладывая в него средства? И только потом передать Жоре сына на хороших условиях? Такие подарки стоят дорого. Очень дорого. Какие? Ну, взять, к примеру, строительство подводного железнодорожного тоннеля через Русский пролив на Аляску. Да, там у Мамоновых тоже неплохие преференции, и чужаков в свои владения они запускают с большой неохотой. Но против императорской воли они не посмеют пойти. Проложить ветку от Хабаровска до самой восточной оконечности материка — давняя мечта Мстиславских. Невероятно дорогостоящий проект, который всячески тормозит «золотой клан». Понимают Мамоновы, что тогда придется вкладываться в строительство на совместных паях, а железная дорога перейдет в руки Булгаковых рано или поздно, разрушая монополию княжеского сибирского рода.

— Вышли трое, — прервал размышления Ивана Нефед и передал бинокль хозяину.

Булгаков хорошо изучил досье на всех свитских Алексея Куракина, и те, кто ему был нужен, сейчас медленно шли по тротуару, направляясь в сторону моря. Купаться захотели.

— Так, будем брать всех троих, — решил Иван. — Но главное, не упустить вон того, в длинных шортах и в шлепанцах — это Харитонов — и того, кто с ним рядом в белой рубашке навыпуск. Это Васильев. Агапов нам тоже пригодится. Думаю, они все последними видели Викентия.

— Как берем? — оживился Булат. — Могу кратковременно оглушить или обездвижить.

— Лучше глушить, — посоветовал Нефед. — А то орать начнут, привлекут внимание людей.

— Через двести метров есть поворот на прибрежную аллею, — подсказал Булгаков. Он провел много времени в этом городе мальчишкой, да и потом часто наезжал сюда с семьей, и знал все изгибы улиц и закоулки. — Со стороны дороги этот поворот не просматривается. Мертвая зона. Да и народ предпочитает больше через кусты на пляж бегать. Так ближе. Аллея вечером более многолюдна. Так что гоните по дороге, а потом сворачивайте по указателю на пляж. Мы их опередим и будем ждать на повороте. Машину ставим прямо на лужайке. Нельзя, конечно, но плевать. Дело слишком серьезное, чтобы цацкаться с этими героями.

Как Иван говорил, так и вышло. В это время аллея была пустынной. На дальней скамейке сидела пожилая парочка и мило между собой ворковала, не забывая подкармливать голубей. Еще дальше прогуливалась молодая мамочка с коляской. Водитель подогнал «Ратибора» к примыкающей к аллее лужайке и нахально переехал через бордюр, чем вызвал возмущенные сигналы проезжающих мимо автомобилей. Но разглядев герб, давили на газ, стараясь побыстрее исчезнуть с поля зрения. Булгаков усмехнулся. Вечером по различным сетевым каналам будут обсуждать нахальную выходку аристократов, нарушающих общественный порядок ради своих непонятных прихотей. Ну, да ладно. Не шашлыки же они жарить собрались на виду у всех!

Захват свитских прошел быстро и без приключений. Булат «ударил» оглушающей магоформой по парням, и те даже не успели упасть на землю, как были подхвачены крепкими парнями и помещены в машину.

— Едем за город, на Дикие камни, — приказал Иван. — Там поговорим.

Булат держал парней в «выключенном» состоянии до тех пор, пока не приехали в указанное место. Свитских выволокли наружу, связали руки и ноги, прислонили к нагревшимся за день валунам, наваленным вдоль высокого берега, и привели в чувство.

Булгаков присел перед испуганными молодыми людьми, оглядел их и поинтересовался:

— Знаете меня?

— Нет, извините, — севшим голосом ответил за всех Григорий Васильев, высокорослый шатен в белой рубашке. Грубовато-округлое лицо его побледнело.

— Дурак. Обязан знать. Я Иван Олегович Булгаков. Надеюсь, эта фамилия вам известна?

— Да, — закивали все трое.

— Отлично, — Иван взял в пригоршню теплый песок и стал медленно его ссыпать из кулака вниз. Парни испуганно смотрели на эту манипуляцию и молчали. — Я хочу знать, что вы сделали с одним мальчиком и куда он делся после встречи с вами? Зовут его Викентием Волховским. Молчание не приветствуется. Я знаю, что именно вы и Алексей Куракин последними видели мальчишку. Подозреваю, что избили… и даже убили потом.

Харитонов гулко сглотнул слюну. Остальные заерзали, переглядываясь.

— Мы не убивали, — дернулся Агапов. — Честное слово.

— Ваше слово ничего не значит без подтверждений, — поморщился Булгаков. — Вспоминайте все, что произошло. Без утайки. Обещаю, резать по частям не буду, если не лжете. Мне важна правда, даже горькая.

— Мы, вправду, его не убивали, — зачастил Васильев. — Алексей приказал нам проучить мальчишку, но так, чтобы без физического урона. Ну, пару раз по морде съездить, ребра пересчитать… Сашка Агапов (кивок на помертвевшего соседа) заманил его в парк…

— А в чем смысл? — удивился Иван Олегович. — Что общего у Куракина и Волховского?

— Алексею не нравилось, что мальчишка танцует с его невестой, да еще на таком большом конкурсе, — пояснил Васильев. — Ну, сами понимаете, девушке с таким высоким статусом как-то не пристало прыгать по сцене в коротеньких юбках, демонстрировать себя столь откровенно…

Нефед с бойцами фыркнули. Они могли поспорить с этим утверждением, каждый день наблюдая за репетициями танцовщиц. Проще говоря, им нравились гибкие и ладные девушки, и ничего зазорного в созерцании красоты не видели.

— Понятно, — протянул Булгаков. — Обычная ревность. Ничего дурнее придумать не мог, щенок. Ладно, что было дальше?

— Мальчишка попробовал защищаться, но мы его быстро повалили на землю и стали пинать, — рассказчик вдруг смутился. — Ну, переборщили, признаемся. И тут появляется какой-то парень, ровесник вашего Волховского. Может, чуть старше…

— Что замолчал? — Булгаков встал и стряхнул с рук песок. — Говори!

— Надавал он нам по соплям, — зло откликнулся Агапов. — Он для своего возраста великолепно владеет боевыми видами борьбы. Дрался серьезно, почти как профессионал. Княжича трогать не стал, а вот нас четверых разметал в разные стороны за пять секунд. На каждого тратил не больше удара сердца.

Нефед заинтересованно переглянулся со своими бойцами. Это уже зацепка. Вычислить подростка, умеющего так кардинально решать вопрос самозащиты и смело вступать в драку со взрослыми, казалось делом плевым. Вряд ли в городе таковых найдется больше двух-трех. Если даже не в единственном экземпляре.

— Пятнадцатилетний пацан раскидал таких лбов? — не поверил Иван.

— Может, не пятнадцатилетний, а чуть постарше. Но — да. Врать не буду. Он в самом деле отлично владел техникой рукопашного боя.

— Магия?

— Нет, не применял, — мотнул головой Агапов. — Обычный хулиганистый тип. Кажется, он вообще нас не боялся.

— Интересно…, - задумался Булгаков. — Сможете описать?

— Высокий, крепок в плечах, — парни, было заметно, старались как можно полнее дать характерные признаки молодого хулигана. — Волосы темные, но могли и ошибиться в сумерках. На нем были спортивные штаны, возможно, серого цвета, и футболка с рисунком…

— Каким рисунком? — поторопил Иван Олегович.

— Да непонятный какой-то рисунок, — пожал плечами Григорий и показал на своей груди: — Домики какие-то на фоне леса и надпись внизу дугой «Белое озеро».

— Так, ясно с этим. Что-то еще существенное?

— Больше ничего, честно, — ответил за всех Сергей. — Вы же нас отпустите?

Булгаков в размышлении прошелся по песку, заложив руки за спину, потом остановился перед Васильевым, отчего парень опасливо поджал под себя ноги.

— Полиция пока ведет только поиски пропавшего мальчишки, — сказал Иван Олегович. — Образцы крови, найденные на месте вашей стычки, отправлены в столичную лабораторию. Но, как видите, я уже знаю, что там были вы. Поэтому будьте благоразумны и не вздумайте куда-нибудь сорваться. Сегодня-завтра к Куракину придут с допросом, и правда всплывет в самом неприглядном виде. Предлагаю компромисс: если что-то вспоминаете — звоните на мой телефон. А я не буду настаивать на вашем аресте.

Парни понятливо закивали и оживились.

— Но в любом случае вы остаетесь подозреваемыми, как и ваш дружок Собакин, которого здесь нет. Поспрашивайте его, может, он оказался гораздо наблюдательнее, заметил то, что упустили вы.

— Сделаем, господин Булгаков, — молодые люди с облегчением смотрели, как им режут веревки на руках и ногах. — А княжичу надо говорить?

— А вот здесь глупостями не страдайте, — предупредил Иван Олегович. — Он вывернется из этой ситуации, а вы пойдете на каторгу, если мальчишку найдут мертвым. Пусть княжич остается в счастливом неведении, что вы передаете информацию третьему лицу. Для вашей же пользы. Чем быстрее найдем Волховского, тем лучше для вас. Думайте, вспоминайте…

Он дал знак своим бойцам садиться в машину. Увидев, что их не собираются брать с собой, парни заволновались.

— Вы разве не подбросите нас до города?

— Пешком дойдете, — ответил Нефед. — Отсюда всего пять верст будет. С хорошей пробежкой так и через двадцать минут дома будете. Радуйтесь, что живы и здоровы остались…

Хлопнула дверца, внедорожник радостно взревел, и выметывая из-под колес песок, рванул по пляжу и вскоре исчез за высоким травянистым холмом, вплотную подступавшим к урезу воды.

Глава 2

Был ли я в шоке? Не знаю, что сказать. Шок оказался слабым подобием того потрясения, которое мне пришлось испытать. После слов Никиты Анатольевича я долго приходил в себя, стараясь сопоставить свои ощущения и новую реальность, в которой оказался по воле Ярослава — сына господина Назарова.

Кажется, наш первый разговор вышел не совсем таким, как хотел того Никита Анатольевич. Он внимательно слушал мой косноязычный рассказ, когда я пытался полнее обрисовать произошедшее, но у меня плохо получалось. Язык заплетался как у пьяного. Возможно, это было последствие травм и эмоционального потрясения. Назаров ободряюще похлопал меня по руке и сказал:

— Ладно, достаточно. Отдыхай. Думаю, завтра тебе уже можно вставать и гулять. Физическая активность полезна.

— Никита Анатольевич! — набравшись смелости, я остановил мужчину, выходящего из комнаты. — А как вы обошли мои способности?

— Блокировал энергетические потоки, как закрывают кран с водой, — пожимая плечами, ответил Назаров, как будто для него это считалось обыденностью, а не кропотливым ежедневным трудом. — Понимаешь, твой Дар — это не некая закономерность физических или магических процессов. Он возник благодаря каким-то мутациям магических потоков. Только не пугайся. Я сам мало что знаю, только констатирую увиденное и осмысленное. Образно говоря, ты ходячая батарейка, направленная минусовым зарядом во внешний мир. А магия, которой пользуются одаренные — плюс. Взаимное притяжение создает напряжение в твоем аурном поле. И не просто создает, а накапливает излишки, которыми ты успешно защищаешься и разрушаешь. Твой «минус» гораздо сильнее, поэтому можно безбоязненно дразнить тигра.

— Какого тигра? — не понял я.

— Магия тебя не убьет, парень, — усмехнулся Назаров. — Отдыхай.

Рассказанное хозяином имения не стало откровением. Мои подозрения обретали теоретическую основу, от которой было недалеко до полного осмысления своего Дара. Меня лишь напрягало, каким образом господин Назаров блокировал мою антимагию. Блокировка каких-то каналов, прокачивающих энергию — это всего лишь ничего не значащие слова, пустышка. Есть же, наконец, закономерности, принципы, протоколы воздействия на мой Дар. До сих пор никто не мог совладать с разрушающей магию искрой. А этот человек смог. Необходимо понять или любыми путями выяснить, как именно. Для моей же безопасности в будущем.

Теория насчет плюса и минуса мне понравилась. Возможно, Никита Анатольевич дал мне ключик к пониманию Дара, и нужно только найти ту дверь, за которой скрываются ответы.

И тут я вовремя вспомнил, что княжна Лидия тоже смогла обойти мои способности. Но в том случае она действовала методом пассивного воздействия, практически не пользуясь интегратором. И то, если бы ей не подсказали, вряд ли удалось бы девчонке одолеть меня. А подсказка со стороны — это тревожный сигнал. Когда-нибудь и против антимага найдут оружие.

В эту минуту я даже не думал, что меня можно убить обычным холодным или огнестрельным оружием, как предупреждал Забиякин и о чем косвенно сказал хозяин дома, где меня лечили.

Заболела голова. Все-таки я недостаточно образован, чтобы думать о таких сложных вещах. Отмахнувшись от назойливых мыслей, попробовал встать. Мне это удалось. Постояв несколько секунд на ногах, ощущая легкое головокружение, впрочем, быстро прошедшее. Выставил руки вперед и стал приседать. Раз, два, три…десять. Нормально. Не упал, стою уверенно.

Подошел к окну и перевесился через подоконник, подставляя свежему ветерку лицо. Сверху открывался прекрасный вид на луговину, раскинувшуюся за ажурными решетчатыми ограждениями, на полоску реки, огибающую золотистый плес, темнеющий за ним лес. Повернул голову, разглядывая бассейн, изумрудную травку вокруг него, небольшую кучку ребятишек, плещущихся в нем и бдительно глядящих на них двух мужчин в легких тренировочных штанах и футболках. Шезлонги были пустые. Наверное, день рабочий, многие из обитателей огромного дома работают. Возможно, что работают, а не предаются неге безделья, как в моем мире.

По дорожке, искусно выложенной диким коричневым камнем, пробежали несколько парней с голым торсом. Все накачанные, с великолепно развитой мускулатурой, высокие, плечистые. Наверное, охрана на ежедневных тренировках. Мне бы тоже не помешало размять мышцы. Две недели без движения, уже чувствуется, как тело неохотно поддается нагрузкам, обретя вынужденную леность.

Что там за углом, понять сложно. Какие-то строения из кирпича. Казарма для охраны? Гаражи? Люди и там копошатся, стоят два солидных монстра-внедорожника, чем-то похожие на наши «Ратиборы». Я почесал затылок. Вроде бы диспозиция ясна. Попал я в гости к не самому бедному аристократу, если он может позволить себе устроить в доме лечебницу с дорогостоящими медицинскими капсулами. Солидный дом, охрана, куча обслуживающего персонала, мощная защита по периметру. Оказывается, я прекрасно вижу, что забор полностью подключен к системе магического защитного купола. Воздух там колышется ленивыми волнами, перетекает с одного места на другое. Мне туда нельзя. Махом вышибет всю систему.

Я напрягся. К бассейну подошла босоногая Полина в шортах и свободной футболке. Стянутые на затылке в тугой хвост каштановые волосы горели на солнце, на левом запястье поблескивал тонкий браслет. Девушка о чем-то переговорила с мужчинами, а потом замахала руками. Раздался недовольный писк малышни. Однако ни один из купающихся не проявил упрямства. Все как один вылезли из воды и послушно потопали по дорожке к дому.

Сердце мое замерло, и я словно забыл, как дышать, разглядывая Полину. Сверху картина открывалась совершенно иная, чем в прошлый раз, когда девушка была в медицинском халате. Вдруг она, не поворачиваясь, подняла руку вверх и покачала пальцем, словно пригрозила кому. И я понял, что меня каким-то образом Полина заметила, хотя ни разу не посмотрела в сторону дома.

— Уф, — выдохнул я и потопал к кровати. — Глазастая ведьмочка.

Настало время обеда, который мне принес незнакомый парень. Из-под медицинского халата просматривалась униформа охранника. Он подкатил ко мне тележку с судками и сказал:

— Поешь — оставишь посуду на тележке. Потом заберу.

— Спасибо, — берясь за ложку, поблагодарил я.

— На здоровье, — буркнул охранник и вышел из комнаты. Не больно-то они здесь разговорчивые. Подозреваю, хозяин держит охрану в узде, не дает расслабляться.

После сытной пищи мне захотелось спать. Не в силах бороться с этим желанием, я отдался воле Морфея, уплывая по сладостным волнам сна. Открыл глаза, когда солнце уже шло на закат. Последние лучи солнца мазнули по стене оранжево-золотистым пятном, а в открытое окно задувал свежий ветерок с реки. Дверь тихо скрипнула, и в небольшую щель влезла голова с коротко стриженными светло-пшеничными волосами. Я узнал посетителя.

— Здорово, больной! — Ярослав гибкой ящерицей скользнул в комнату и огляделся по сторонам. — Можно в гости?

— Ты уже зашел, — усмехнулся я.

— Да я не один, — подмигнул мой спаситель и распахнул дверь пошире. — Заходите, топчитесь там, скромненькие.

Вошел еще один юноша в белом халате, чье лицо было неуловимо знакомо, как будто раньше мы уже встречались. А за ним появилась и Полина. Она задорно улыбнулась мне, плотно прикрыла дверь и включила верхний свет. Я тут же постарался принять приличествующее положение, упершись спиной на подушку и подтянув одеяло к груди.

— В потемках не люблю сидеть, — сказала девушка.

Незнакомый мне юноша подошел ко мне, протянул руку:

— Михаил. Брат Полины и Ярика.

— То-то мне лицо показалось знакомым! — я охотно пожал ее.

— Так мы двойняшки, — тихо хихикнула Полина.

Двойняшки двойняшками, но у Михаила волосы были русые, а не с рыжеватым оттенком, да и черты лица не приобрели возрастную жесткость. Он проигрывал Ярику в комплекции; запястья рук тонкие, но сила в длинных пальцах чувствуется. Ему с такими пальцами на пианино можно играть. В движениях все трое показывали необыкновенную гибкость, и даже походка у них была пластичная и мягкая. За время танцевальных страданий с Наташей Тучковой и ее подругами я навидался разнообразных походок, и даю голову на отсечение, что ребята занимаются спортивной гимнастикой или какими-то специальными упражнениями, развивающими необходимые мышцы. А то и вообще рукопашное искусство осваивают. Ярик-то уж точно.

Ярослав был на год младше двойняшек, но выглядел куда крепче, и не зная возраста, легко можно принять его за семнадцатилетнего парня. Я же так и подумал, когда впервые с ним встретился! Он был сыном от второй жены Никиты Анатольевича и внешне резко отличался от брата с сестрой. Что сразу бросалось в глаза — необычный цвет волос: светло-пшеничный с оттенком золота, гармонирующий с васильковым цветом радужки. А тогда, в парке, мне привиделось, что они темно-русые.

— А у вас еще есть братья-сестры?

— Две сестры и два братца. Но они еще мелкие, — усмехнулся Михаил, расхаживая по комнате, как будто был здесь впервые; его заинтересовала аппаратура, которую Ольга Викторовна уже отключила в связи с моим хорошим анамнезом. — Самой младшей — пять лет.

Полина подошла ко мне, бесцеремонно положила ладонь на мой лоб, потом зачем-то прощупала пульс на шее и на запястье, покивала с довольным видом.

— Ты — Целитель? — решился спросить я.

— Она Ведьма, — засмеялся Ярик и мгновенно извернулся ящерицей, уходя от сгустка темной материи, выпущенной девушкой. Ударившись о стену, странная магоформа расплылась кляксой, а откатная волна взъерошила мои волосы.

— Извини, — машинально пригладив их, сказала Полина. — Ярослав такая язва, что его с трудом терпит даже родная мать. А мама Даша отличается исключительной добротой и мягкостью. Если честно сказать…

Полина украдкой посмотрела на брата, занявшего позицию возле окна, и прошептала лукаво:

— Он самый странный из нашей семьи. Не обращай внимания. Характер как у гулящего кота: хочу и делаю.

— Я все слышу, — парень скрестил руки на груди. — Вы просто завидуете, что только мне достался такой Дар.

— Было бы чему завидовать, — фыркнул Михаил, продолжая изучать аппаратуру. — Гуляешь по мирам, а родители беспокоятся, как бы с тобой чего не случилось. Прикрывай тебя постоянно. Кстати, ты мне должен за тот раз, когда к деду с бабкой слинял, и никому ничего не сказал. Прикрывал тебя как мог, в результате огребся от бати больше всех.

— Неблагодарные, — отпарировал Ярик. — Я вам такие экскурсии устраивал, а вы нос воротите. Вот Викентию должно быть интересно…

— Честно говоря, до сих пор думаю, что все это постановка, — обвел я рукой комнату. — С трудом верится.

Полина с Михаилом рассмеялись, а Ярик подпрыгнул и сел на подоконник, с иронией посматривая на двойняшек.

— А Викентий, по сути, прав, — сказал он, болтая ногами. — Молодец, что критически все осмысливает. Так нужно ли ему что-то доказывать? Денька через два оклемается как следует, и я закину его в родную Явь. И он даже не поймет, что перешагнул границу двух миров. Неужели ты такой нелюбопытный?

— Я пока в раздумьях, — пожимая плечами, откликнулся я. — Соображаю, на чем вас подловить.

Родственники весело рассмеялись.

— Ой, да ладно, — махнула рукой Полина и пытливо поглядела на меня своими зелеными глазищами. — Ты бы рассказал, откуда у тебя такой редкий Дар?

— Не знаю, — я тихо радовался, что девушка решительно пододвинула к кровати стул и тщательно прощупывала то руку, то шею. От этих манипуляций я млел. — Это лет в восемь случилось, в детском доме. К нам на работу устроился бывший военный маг на должность инструктора по физкультуре. Ну и решил выявить, кто из нас с искрой. В общем, что-то произошло, пошел магический откат и ударил по мне. Ну и сработала защита.

— Ничего себе, — почесал затылок Ярослав. — Тогда ясно, почему отец с тобой так долго возился. Даже ночами не спал, искал решение твоей проблемы.

— Как он обошел защиту? — вырвалось у меня.

Ребята переглянулись, но ответила Полина.

— Тебе надо с папой самому поговорить. Он, когда выяснил причину, вообще эту тему закрыл. Возможно, с мамами и обсуждал что-то, но мы ничего не знаем.

Если в этой семье несколько матерей, может ли факт многоженства говорить о том, что я ни в какую другую Явь не перемещался, а нахожусь где-то в Евпатории, а то и за городом, в чьем-нибудь дворянском поместье? В моем мире институт повторных браков развит, и наличие нескольких жен в великосветских родах никого не удивляет.

Так я в Евпатории? Или все-таки розыгрыш? А кому и зачем это надо? Биокапсулы ведь тоже не вписываются в теорию параллельного мира. Я знаю, что они используются в оперативном медицинском лечении или при хронических запущенных болезнях. Слишком дороги в использовании. Мещане обращаются к Лекарям и Целителям низших рангов, не в силах оплатить лечение в медкапсуле. Но Назаровы невероятно богаты и влиятельны, раз позволяют себе держать в родовом доме такую аппаратуру. Такой факт в чью пользу говорит?

— Он нам не верит, — вдруг заявил Михаил. — Вик, ты серьезно думаешь, что мы тебя обманываем?

— Есть такие мысли, — признался я. — Вот были бы какие доказательства…

— Ярик, ты бы принес учебник истории для старших классов, что ли, — закусила губу Полина. — Надеюсь, он развенчает твои сомнения? Обманывать тебя нет никакой причины.

— Ага, он скажет, что книжку специально напечатали в одном-единственном экземпляре, — хохотнул Ярослав и вышел из палаты.

— Ты же так не думаешь? — на всякий случай спросил Миша. Он почему-то озаботился словами брата.

— Совсем-то параноиком не считайте, — я попытался обратить все в шутку. — Серьезной литературе поверю.

Ярослав появился через несколько минут и небрежно бросил на постель книжку с темно-коричневой обложкой, на которой была вытеснено название: «Курс русской истории. ХХ век — наши дни». Я открыл солидный по толщине учебник, внимательно просмотрел выходные данные, фамилии тех, кто разрабатывал пособие, и не встретил ни одной знакомой. Глаз зацепился за строчку: «отпечатано в Петербургской типографии господина Гаевского. 2016 год».

— Петербургская типография? — я оторвался от книги и посмотрел на Полину.

— Ну да, город Петербург, столица России, — кивнула девушка и вдруг ахнула, приложив ладошку к губам. — А в твоем мире его нет?

— В моей истории столица Москва, а такого города нет, — я отрицательно помотал головой. — Это где?

— Еще одна Явь без Петербурга, — почему-то рассмеялся Ярослав. — Можно в коллекцию заносить. Это город в устье Невы на побережье Финского залива. Основан императором Петром Алексеевичем Романовым в 1703 году.

— Романовым? — я понял, что никакой мистификацией и розыгрышем не пахнет. Все серьезно, и Ярослав на самом деле притащил меня в свой мир. — А кто сейчас на троне?

— Династия Меньшиковых, — хмыкнул Ярослав. — Кстати, часть моих братьев и сестер по крови родственники императорскому клану. Да, и Полина в том числе. Сестренка, Вик тебя готов съесть взглядом!

— Ты дурак, Ярик, — покачала головой Полина, мило зардевшись. — Болтушка невыносимая. Вику это неинтересно.

— Тебе показалось, — я тоже смутился и постарался состроить заинтересованную физиономию, якобы мне очень интересно услышать альтернативную историю России, совсем не похожую на мою. Но большое потрясение я испытал от того, что Полина — родственница самого императора! Эх, почему Ярослав не попался на моем пути лет в семь-восемь! Тогда Назаровы без зазрения совести усыновили бы меня, и мучительный выбор не грыз мою душу. — А у меня есть шанс вернуться домой? Понимаете, у Ивана Олеговича могут быть большие проблемы, если случится проверка. Опекунство отберут, а меня пошлют обратно в приют до совершеннолетия. Ну и Старейшина тоже не обрадуется.

— Старейшина — это кто? — спросил Ярослав.

— Дед моего опекуна. Жуткий старик. Подозреваю, меня взяли в род Булгаковых из-за моего Дара.

— Так оставайся здесь, — по-простецки предложил Миша. — У нас клан сильный, в обиду не дадим. Побратаемся.

— Михаил! — Полина напряглась. — Не вздумай от своего имени давать такие обещания! Отцу не понравится!

— Нет, надо возвращаться, — я проявил твердость, осознавая правоту девушки. — Нехорошо будет по отношению к Ивану Олеговичу. Может быть, когда-нибудь в другой раз.

— Время между мирами течет неравномерно, — мне показалось, что в голосе Полины прозвучало разочарование? А ведь только что возмущалась поступком брата! — Если ты покидаешь одну Явь, время там ускоряется по отношению к твоему местоположению в другой Яви. Поэтому — да, тебе надо как можно скорее вернуться домой. Долгое отсутствие породит массу вопросов и ненужное внимание со стороны властей. Ты, Ярик, понял?

— Понял, понял, — проворчал Ярослав, соскакивая с подоконника. — Намекаешь, что Викентия могут пытать, чтобы выяснить, где он пропадал столько времени, да еще живой вернулся? А потом к нам нагрянут через портал?

— Молодец, не дурак, — усмехнулся Михаил. — Вспомни-ка, что нам отец рассказывал после посещения Яви мамы Даши? Там тоже были не прочь заглянуть к нам в гости, но чего-то испугались в последний момент.

Мне было интересно слушать легкую перепалку ребят, а в голове мысли гудели от напряжения, бродили толпой, сталкиваясь друг с другом от осознания произошедшего. Сама идея перемещений по сегментам Вселенной (читал я одну книжку, взятую в библиотеке гимназии, на этот счет. Забавная, хоть и туманная вещь, объясняла многообразие миров и способы их посещения) была не нова, но обсуждалась как-то вяло и неохотно. А здесь мои новые знакомые с легкостью оперируют специфическими знаниями, как будто всю жизнь сталкивались с подобными вещами.

По некоторым обмолвкам я догадался, что из всей семьи Назаровых только Ярослав может бродить между слоями миров без проблем, не используя технологические порталы и какие-то Источники. Довольно интересно, что здесь подразумевают под «источником». Магический алтарь? Или подобие Врат? Но в любом случае аналогия с моим миром прослеживалась. Источник — место Силы.

Так вот: Ярослав вполне себе спокойно ходил из Яви в Явь, нисколько не напрягая магическую структуру полей. Делал шаг в точке наибольшего ослабления и оказывался в чужом мире. Если он нравился Ярику, парень запоминал Тропу, чтобы потом по ней вернуться и как следует исследовать Явь. Кстати, к нам он так и попал. Просто случайно слабая точка оказалась в Евпатории неподалеку от спортивного комплекса, где проходили соревнования.

— А ты здорово танцевал, — улыбнулся Ярик. — Я смотрел ваше выступление. И девушка эта… Как ее зовут?

— Наташа.

— Она твоя подружка? — Полина с любопытством взглянула на меня, сверкнув изумрудными глазами, которые мгновенно потемнели.

— Нет, — смутился я. — Мы в одной гимназии учимся. Так получилось, что мне пришлось заняться спортивными танцами. Парни больше предпочитают обучаться владению экзоскелетами и различным техническим премудростям. Наташа вцепилась в меня — у нее не было партнера для танцев. А она очень хотела выступить. Ну и все…

Несу какую-то ахинею, опять с языком нелады!

— А как ее фамилия? — как только я замолчал, ко мне подсел Ярик.

— Влюбился, что ли? — расхохотался Михаил. — Да здесь за тобой толпы вологодских боярышень носятся, как только узнают, что ты на каникулы сюда приехал! В столице девчонки в очередь встают, чтобы хоть под ручку прогуляться, а он в чужом мире невесту ищет!

— Не забыл, где отец с моей мамой познакомился? — хмыкнул в ответ Ярослав и снова стал пытать меня. — А кто она такая? Расскажешь?

— Дворянского рода боярышня, — я пожал плечами. — Тучковы — одна из ветвей древнего рода Морозовых. Лояльны власти. Наташа — нареченная невеста Алексея Куракина. Кстати, именно с его свитскими ты дрался.

— А! Так это и есть Куракин? — Ярослав прищурился, глядя куда-то поверх моей головы. — Сачок! Стоял в сторонке, пока я его дружков месил. И он жених девушки?

— Если ничего не случится, то через три-четыре года поженятся.

— Понятно! — мой спаситель вскочил и возбужденно забегал по комнате. — Когда я тебя перенесу в Евпаторию — познакомишь с ней?

— Ой, болван! — вздохнула Полина и легкий румянец выступил на ее щеках, отчего она стала такой миленькой, что мое сердце сжало непонятное томление. — Вик, пожалуйста, не знакомь его. Чую, запал он на эту Тучкову. Теперь будет носиться по одному маршруту туда-сюда.

Так это здорово! Я сразу прикинул, какие выгоды сулит дружба с Ярославом, и как можно использовать его Дар. Как я успел узнать, Ходок — весьма редкая магическая специализация. Даже телепортаторы не могут похвастать уникальными возможностями, какие есть у Ходока. А все дело в Источнике. Он каким-то образом повлиял на искру Ярика, вернее, когда тот еще не родился.

Получается, только Ярослав сможет перенести меня обратно домой. И зуб даю, парень воспользуется этим моментом на все сто процентов. Берегись, Куракин! Отобьет невесту!

— А ты что расплылся как довольный кот? — с подозрением спросила Полина. — Вик, я предупреждаю тебя, не ввязывайся в авантюры с помощью нашего брата! Он хоть и умеет постоять за себя, но еще сопля перед реалиями жизни.

— Кто это сопля? — возмутился Ярослав и бросился к девушке. Вернее, не бросился, а просто перемахнул через кровать и оказался напротив Полины. Неожиданно сдернул ее со стула и подхватил на руки, после чего закружил по комнате под визги сестры, вынужденной обхватить Ярика за шею. — Я тебе покажу соплю, красотка!

— Что за шум, а драки нет? — раздался мужской голос от порога. В проеме двери стоял Никита Анатольевич в легком домашнем костюме из светло-серой ткани, и с интересом смотрел на представление. — Поленька, я тебя не узнаю. Ты вопишь на всю усадьбу. Меня послали посмотреть, кто обижает любимую дочь.

— Пока не обижают, — оказавшись на полу, девушка одернула халат и стукнула кулаком по спине нахального брата. Прошипела: — Скажу Вожаку, он тебе ручонки-то обкусает!

— Ты как себя чувствуешь? — обратился мужчина ко мне.

— Неплохо, — ответил честно. В самом деле, надоело лежать. Здесь было хорошо, приятные люди, обстановка — но я рвался домой, потому что скучал по друзьям и товарищам, по Светлане, Ольге с Григорием, по дяде Боре Кобылкину и по экзоскелету, чего уж лукавить. — Могу даже станцевать.

— Танцевать не надо, — улыбнулся господин Назаров. — Верю и без этого. Ну, раз ты оклемался, то приглашаю к ужину. Познакомлю со всей многочисленной семьей, которая и сама жаждет тебя увидеть.

— Моя одежда не подойдет, — смутился я, вспомнив в какой наряде пришлось срочно эвакуироваться из парка.

— Я уже дал указание подобрать что-то подходящее, — кивнул хозяин. — Через час будь готов. Дети…

Эти пятнадцати- и шестнадцатилетние «дети» послушно вышли из комнаты, а Никита Анатольевич прикрыл дверь и сел рядышком со мной.

— Не надумал остаться здесь? — поинтересовался он скорее в шутку, чем всерьез. — Если по-хорошему разобраться, подобная идея не самая лучшая: тебя будут искать только из-за твоего уникального умения. Булгаковы не захотят выпустить из рук антимага. Понимаешь, чем это грозит?

— Понимаю. Начнут искать — обнаружат портал.

— Именно. Если будут отрабатывать версию переноса в другую Явь, то опытный телепортатор вычислит точку перехода. Не сразу — но вычислит.

— Я все равно решил возвращаться, — намек Назарова был яснее некуда.

— Поверь, я не гоню тебя, — вздохнул мужчина и дружелюбно потрепал меня по отросшим вихрам. — Было бы тебе лет двадцать — сам бы сделал все, чтобы удержать такого уникума при себе. Но в таком возрасте ты еще не волен распоряжаться своей судьбой.

— Вы мою антимагию играючи заблокировали, — пробурчал я. — Зачем вам такая никчемность?

— Но ведь твои опекуны так не считают, — возразил Никита Анатольевич. — Получается, они видят потенциал и способы его применения. А Дар… Он при тебе останется, никто не заберет его. Повзрослеешь — решение, что делать, само придет.

— Я хочу многое узнать об антимагии, — я вздохнул, подтянув колени к подбородку. — В моем мире она — очень редкое явление. Нет учебников, пособий для начинающих…

Назаров невесело рассмеялся.

— Поверь, дружище, их никогда не напишут ввиду слабой теоретической базы и банальной секретности. Сам же говорил, что иногда антимаги периодически появлялись, но потом от них не оставалось и следа, даже в письменном виде. А о чем это говорит? В нашем прагматичном мире появление людей, подобных тебе, имеет очень слабое допущение. Но и в этом случае им не дадут свободно разгуливать по земле, и они становятся объектом охоты или элиты, или недобросовестных людей… Кстати, у тебя интересная структура защиты. Насколько я сведущ в подобных вопросах, антимаг старается оградить себя изоляторами в виде золота, серебра или кварцитов. Эффективность защитных атрибутов определяются его плотностью и толщиной. Толщина, конечно, неуместна. Этак можно наращивать бесконечно слой за слоем нужный артефакт. Поэтому лучше выбирать материал с повышенной плотностью. А у тебя я не увидел ни одного амулета.

— Как-то без них обхожусь, — я пожал плечами. В самом деле, когда Кочет мне давал лекцию про защитные артефакты, не удосужился приобрести что-то подобное. И ничего, пока проблем не вижу. — Но как же вы отключили потоки? Только не говорите, что произнесли заклинание или воздействовали техникой…

— Нет, — господин Назаров покачал головой, — дело в обычных рунах. Сами по себе они нейтральны, если не имеют стихийной привязки. И подходят не каждые. Знаешь, сколько видов рун существует?

— Понятия не имею, — честно ответил я. Разговор меня захватил, чего уж там. Пока есть возможность, надо вытягивать из разговорившегося Никиты Анатольевича больше информации.

— Есть древнерусские, скандинавские, друидские, западноевропейские, в свою очередь созданные на основе британских, германских и этрусских рун, — стал перечислять Назаров. — Еще коптские жреческие… И только наши, ведущую свою историю из глубин времен, четко отвязаны от стихийных проявлений. Я ведь тоже не сразу догадался применить их в блокировке антимагии. Двое суток изучал теорию магических проявлений, пока в голову не стукнула идея использовать руническую технику.

— Получается, мне нужно бояться людей, знающих руны древних русичей, — пробормотал я.

— Тоже не факт, — возразил Назаров. — Я не знаю, на каком уровне находится изучение подобных дисциплин в твоей Яви. Возможности рун зависят от их первичного наполнения. Поэтому изучи этот вопрос, обязательно. Ну… что еще? Прописные истины сказать? Антимагия — простая наука, одинаково эффективная против всех существующих дисциплин. Не нужно прикладывать много усилий для ее изучения. Было бы желание. И еще одно замечание. Насколько антимаг силен против чародейства, настолько и слаб как обычный человек. Пуля, нож, умелый удар голой рукой могут привести к фатальным последствиям. Учись драться, стрелять, защищать себя любыми способами, потому что в жизни тебе придется гораздо больше убегать, чем догонять. Увы, но гримасы судьбы мы не в силах отринуть. Приходится жить с этим грузом.

— А что мне еще остается, — перспектива подобной жизни введет в уныние кого угодно. Я тоже не исключение. — До восемнадцати лет я завишу от Булгаковых. Да и потом не так много вариантов: военное училище на императорском коште или вассальная служба у опекунов. Хочешь не хочешь — научишься себя защищать.

— Видишь, как тяжело быть уникальным, — вроде бы пошутил Назаров, но в его глазах промелькнула тень, а по краям губ собрались небольшие складки. — Мне тоже в детстве пришлось стать объектом вожделения очень могущественного клана, и представляю, каково это… А знаешь что? Предлагаю тебе годика через три-четыре в гости заглянуть. Посидим, поговорим, обменяемся опытом. Вдруг мне удастся откопать какие-то материалы по антимагии.

— И как же я к вам попаду? — спрашиваю иронично.

— Ярослава пошлю, он тебя везде разыщет, — улыбнулся Никита Анатольевич. — Впрочем, я не настаиваю. Мне было приятно с тобой пообщаться, узнать много интересного. Кстати… Мы завтра планировали съездить на Белое озеро. Там у нас есть база отдыха. Не хочешь присоединиться?

Я очень хотел остаться здесь подольше, и причиной моего желания были два человека: вот этот мужчина, который мог прояснить некоторые моменты моего Дара, и Полина. У Назаровых очень комфортно, как в родном доме, которого у меня не было до сих пор. Но где-то глубоко зрела острая мысль: пора домой. Если в ближайшее время не вернусь — застряну здесь надолго. И это чувство было сродни магниту, тянущим к себе неодолимой силой предмет, попавший в его поле притяжения.

— А на сколько дней?

Чувствуя мою неуверенность, Никита Анатольевич легонько сжал мое плечо, после чего поднялся.

— Два дня. Смотри сам, я тебя неволить не собираюсь. Если считаешь, что нужно возвращаться — Ярик перебросит тебя обратно. Но мое приглашение заглянуть в гости годика через три остается в силе.

— Мне нужно домой, — я сглотнул сухой комок в горле.

— Хорошо, — Назаров подошел к двери, обернулся, и подмигнув, добавил: — Но без семейного ужина я тебя никуда не отпущу.

Глава 3

После недолгих раздумий Аксинья Гусарова, она же княгиня Мамонова в замужестве, отказалась ехать в поезде, хоть этот вариант был бы самым предпочтительным: быстро и комфортно. И дело было не в банальных происшествиях в виде сходов вагонов с рельс — вещь довольно редкая в империи, имевшей разветвленную железнодорожную сеть с хорошо налаженной системой безопасности. Она теперь точно знала, что Булгаковы взяли под опеку ее сына и тщательно следят за ним, не допуская контактов Андрея с нею и родственниками Жоры. Любое появление Аксиньи Федоровны в поле зрения булгаковской охраны грозило серьезными разногласиями с Иваном Булгаковым. У женщины не было уверенности, что за время поездки ее никто не узнает и не передаст информацию князю. Нетрудно сопоставить нахождение Аксиньи в экспрессе и конечную точку ее маршрута. Булгакова не проведешь разговорами об отдыхе у моря. Слишком явное совпадение получается. Взаимное соглашение требовалось выполнять.

Поэтому в Крым она ехала на автомобиле с тремя телохранителями, которых ей дал отец. Не привлекая к себе внимание, можно спокойно путешествовать и тщательно выстраивать будущий разговор с сыном. Бояться Аксинья могла только своего мужа. Георгию со своими неограниченными возможностями не составит труда организовать похищение Андрея, и никто из Булгаковых не сможет встать на его пути.

Если супруг сумеет взять образец крови мальчика и установит родство, он сразу начнет давить по всем направлениям, начиная от судебного и заканчивая прямым обращением к императору. И как еще Мстиславский отреагирует на подобные фокусы, самолично подписывавший указ об «ограждении сирот от вовлечения в различные аферы и махинации»? Жоре плевать. Он не побоится потребовать свое, даже под угрозой гнева императора. А вот для Андрея не вышло бы хуже.

Княгиня спешила к сыну, чтобы откровенно поговорить с ним, рассчитывая на благодушие Ивана Олеговича. Может, вдали от своего клана он снизойдет до желания матери исправить свою ошибку. Аксинья в таком случае могла бы сама обратиться в Попечительский Совет с просьбой аннулировать опекунство и признать Андрейку своим единокровным сыном. Да, не факт, что получится.

Подобная стратегия упирается в пресловутый императорский закон. Сейчас мальчик считает себя сиротой, живущим без ласки в чужой семье. И так будет еще четыре года.

Самый главный вопрос продолжал грызть княгиню. Что же такого увидели Булгаковы в Андрейке? Неужели у него замерцала искра, насыщая физическое тело магической силой? Наблюдая за сыном во время соревнований экзоскелетов, женщина воочию увидела весьма странные и не укладывающиеся в логику происходящего способности, которые легко принять за Дар. Хотелось так думать. Но как? Как возродилась искра? И хитрец Булгаков ничего не сказал, не намекнул на данное обстоятельство. Да и зачем ему намекать? Ясно одно: каким-то образом одаренность вернулась к сыну, а Булгаковы не могут определить его ведущую Стихию, упираясь в нечто оригинальное и неразрешимое.

Черт с ними, Булгаковыми, отмахнулась от этой мысли Аксинья. Главная опасность сейчас исходит от Мамоновых. Допустим, что Георгию удастся отстоять право на усыновление, и он заберет Андрея в Ленск. Сможет ли защитить его от родственников? Как те отреагируют на возрождение Дара у того, кого хотели уничтожить? И как тогда поступить ей? Бежать следом за мужем с воплями и проклятиями или вернуться к нему, чтобы не упускать сына из виду?

Ее размышления казались зыбкими и нелогичными, упираясь, в первую очередь, в императорский указ. Ни Жора, ни она сейчас не отстоят право на родство. Только Булгаковы на данный момент смогут обеспечить его воспитание и обучение, кроме надежной финансовой поддержки. Разве что небольшой счет на повседневные расходы. Только Мамоновы могут позволить себе поставить крепко на ноги своего родственника. Ни Гусаровы, ни Булгаковы.

Поэтому Жора пойдет до конца как гигантский зверь. Недаром фамилия его созвучна с именем мамонта. Он и в жизни такой: мощный, грозный, не ведающий препятствий.

Не хотела себе признаваться Аксинья, что ее боязнь за ребенка базируется на давних страхах и недоверии к роду Мамоновых. Да и замуж за Егоршу выходила с одной целью: оторвать его от семьи, от Старейшины. Георгий уже тогда был финансово независим, вел свои дела с блеском, обрастая нужными связями. И если бы захотел, мог создать младшую ветвь и жить самостоятельно. Однако предпочел Семью, доверяя первым женам.

Нет, отрезанный ломоть не вернуть на место. Не простит Аксинья того случая. Андрей — единственное, что осталось в ее непутевой жизни. Не разведена, а без мужа. Сын под опекой чужих людей. Впору в петлю лезть.

— Аксинья Федоровна, с вами все в порядке? — осторожно поинтересовался сидящий рядом Савелий — один из опытных бойцов. Средний брат Матвей по просьбе отца выделил своих людей для сопровождения.

— Да, ничего страшного, — очнулась от тяжелых размышлений женщина. — Дорога утомительная. Скоро приедем?

— Почти приехали, — откликнулся Олег, водитель тяжелого внедорожника, по совместительству еще и охранник подворья Гусаровых. — Как раз указатель проехали. Двадцать километров осталось до Евпатории.

Аксинья вздохнула. Ехать на машине оказалось нелегким делом. На всем протяжении пути с Москвы на юг установилась какая-то ненормальная жаркая погода. За все время они всего лишь однажды попали под хороший ливень. Если бы не кондиционер, исправно охлаждавший салон, то поездка могла стать кошмаром. Правда, жрал он топливо столь же активно, как и работал. Изредка прибегали к помощи амулетов, опасаясь магического воздействия на здоровье. Нельзя в закрытом пространстве постоянно находиться под влиянием артефактов, будь то они целительские, защитные или бытовые.

Наконец, вдоль трассы потянулись застройки пригорода. В основном, это были дачные нарядные домики, окруженные россыпью всевозможных ярких цветников и пышных кустарников. Аксинья с любопытством поглядывала по сторонам и даже приоткрыла окошко, чтобы почувствовать терпкие и душистые запахи летних растений, смешанные с волнительными и едва ощущаемыми запахами водорослей и моря.

Водитель остановил машину на первом же перекрестке и Борис, еще один охранник, вежливо поинтересовался, где находится особняк Булгаковых. Пожилая дородная женщина в ярком сарафане, поставив плетеную корзинку, прикрытую чистой тряпицей, возле своих ног, обстоятельно рассказала, как лучше доехать, не блуждая по улочкам. А сама с любопытством пыталась заглянуть через тонированные стекла в салон автомобиля. Она же видела, что регистрационный номер нездешний. Пресекая лишние вопросы, Боря поблагодарил даму и кивнул Олегу, чтобы тот не спал и ехал дальше.

Возле ворот особняка, лениво помахивая пушистым хвостом, лежал темно-коричневый пес с колючками на густой шерсти, и с любопытством глядел на подъехавшего запыленного дорожного монстра. Молодой охранник в униформе с родовым гербом на шевроне лузгал семечки, сидя на скамейке. Он вытянул руку ладонью вперед, словно призывая водителя остановить машину. Затем вскочил на ноги и подошел к двери со стороны Олега.

— День добрый, — Олег расплылся в улыбке, глядя на внимательного охранника, заглянувшего в салон. — Княгиня Гусарова из Москвы к князю Булгакову.

Парень недоверчиво окинул взглядом широкоплечих мужчин, в которых угадывались коллеги, поглядел на Аксинью, потом спросил:

— У вас есть приглашение?

— Визит частный, по важному делу, — ответил водитель.

— Я не могу пропустить вас, — уперся парень. — Не было никаких распоряжений со стороны Ивана Олеговича.

— Так доложи, уважаемый, — попросил теперь Матвей. — Не заставляй Аксинью Федоровну ждать. Некрасиво получится…

— Подождите, пожалуйста. Я свяжусь со старшим охраны и выясню этот вопрос.

Боец отошел в сторону, склонил голову к коробочке рации, прицепленной клипсой к левому карману, что-то произнес скороговоркой. Кивнул — и продолжил стоять, не делая никаких движений. Явно кого-то ждал.

И этот кто-то появился. Нефед, собственной персоной. Аксинья его уже видела вместе с князем, и испытала облегчение. Она понимала, насколько проигрывает в статусе, хоть и носит княжеский титул. Убежавшая от мужа жена, отказавшаяся от сына мать. По делам и награда. Булгаков мог вообще ее не пустить в имение без предварительной договоренности. Знать не знаю, ведать не ведаю, что за дама…

Нефед наклонился, посмотрел через открытое окошко в салон, мазнул взглядом по княгине и с благожелательностью в голосе сказал:

— День добрый, Аксинья Федоровна. Не ожидали вас здесь увидеть. Сюрприз…

— Я могу встретиться с Иваном Олеговичем?

— Конечно, — Нефед выпрямился и отдал приказание охраннику открыть ворота. — Вы заезжайте, а я предупрежу князя. Машину можно поставить в гаражном боксе. По дороге направо сворачивайте и за угол особняка.

Булгаков лично вышел встречать Аксинью в безупречном белом костюме, поцеловал руку княгини и предложил войти в дом.

— Жарко становится, — пояснил он, не обращая внимания на суету слуг. — Можно было в беседке устроиться, но в гостиной есть мощный кондиционер. Вы устали с дороги. Может, отложим разговор?

— Нет, отдых подождет, — отрезала женщина, пытаясь рассмотреть среди жильцов особняка своего сына. — Я приехала сюда ради Андрюши.

Ничем не выдав своей досады, Булгаков усадил Аксинью на диван, а сам дал указания пожилой горничной, чтобы принесли холодные напитки, чай и печенье.

— Итак, вы здесь ради Викентия, — намеренно назвав нынешнее имя опекаемого, утвердительно кивнул Иван. Протарабанил пальцами по подлокотникам кресла, как будто растерялся и не знал, что говорить. — И всю дорогу на машине? Стоило ли оно того?

— Иван Олегович, — чувствуя подкрадывающиеся холодные щупальца к сердцу, Аксинья подалась вперед, — я хотела бы видеться чаще с сыном, но понимаю и вашу позицию. Мой муж каким-то образом узнал, что Викентий и есть Андрей. У нас был тяжелый разговор, после которого я почувствовала тревогу. Георгий может выкрасть Андрея. Его не остановит даже императорский указ о защите сирот.

— Н-да, идея не самая хорошая, — кашлянув в кулак, Булгаков задумчиво посмотрел в лицо княгини. Молодая красивая женщина с болезненной манией преследования вызывала сочувствие. И как сказать, что мальчишка пропал? Угораздило ее приехать в такой момент! — Георгий не боится гнева Попечительского совета и самой императрицы? Если так, я ему не завидую.

— К тому времени, когда поднимется шум, мужу будет наплевать на общественное мнение. А с императором он может договориться. Увеличит выработку золота и алмазов, подарит ему один из приисков. Глядишь, и гнев Его Величества сойдет на нет.

— Версия имеет право на жизнь, — Булгаков дождался, когда горничная расставит на журнальном столике вазочки с разнообразным печеньем и конфетами, запотевший кувшин с лимонадом, нальет в тонкостенные фарфоровые чашки ароматный красный напиток и удалится, вздохнул. Придется огорчить княгиню. — Андрей пропал. Сразу после соревнований он вышел на улицу и с тех пор его никто не видел.

Он энергично вскинул ладонь, пытаясь успокоить женщину.

— Выслушайте меня, Аксинья Федоровна! Не делайте поспешных выводов! Вашего сына ищет вся городская полиция, на вокзалах дежурят наши люди. Старейшина уже в курсе, поднимает бойцов и перекрывает все направления, по которым могут вывезти Вика. Да и не верю я, что это дело рук Георгия. Произошло нечто другое, не связанное с похищением.

— Тогда как объясните пропажу? Сам убежал?

— Мог и сам, — кивнул Иван. — И даже в этом случае из Крыма ему незаметно не выехать. К тому же, хорошо изучив его характер и пристрастия, с уверенностью скажу, что парень ни за что не бросит свой УПД. В костюм столько сил и души… Нет, его где-то держат. Если похищение, то рано или поздно на нас выйдут с внятными предложениями.

— Какая же я дура! — Аксинья закрыла лицо ладонями, плечи ее поникли. — Не знаю, что меня удерживало забрать Андрея в семью! Сама же отрезала путь себе. Без документов, записок, с этой дурацкой пеленкой с не менее дурацким именем!

— Хорошее имя, зря вы так, — Булгаков не собирался успокаивать княгиню. Пусть сама осознает, в какой паутине лжи и страха она запуталась, пустив под откос свою жизнь. — А вы не расскажете, откуда у вас появилась эта пеленка?

— Я приехала в Новгород с сыном, запутывая следы от ищеек Георгия, — вскинувшись, ответила Гусарова и стала копаться в своей сумочке. Выудила оттуда большущий носовой платок и тихо шмыгнула, прикрыв нос. — Даже к родственникам не пошла. Сняла в доходном доме комнатку. Пеленку нашла в шкафу, когда разбирала свои вещи. Кто-то до меня здесь тоже жил, и подозреваю, с ребенком. Я даже не заметила вышитое на ткани имя, представляете? В торопливости многие мелочи упускаешь. Андрея я подложила в ту ночь, когда все городские службы, полиция и армия боролись с наводнением. Мне удалось тихонько пробраться по улицам до приютского дома. Корзинка, пеленка, теплое одеяльце, накормленный ребенок — я была уверена в хорошем исходе своей авантюры.

— Забавно будет, если однажды мальчишка столкнется со своим тезкой, чьи пеленки он пачкал, — усмехнулся Булгаков.

— Вы считаете это смешным? — Аксинья вздохнула, беря себя в руки.

— Для Викентия — несомненно, — Иван задумчиво простучал пальцами по крышке столика какой-то бодрый марш. — К тому времени, надеюсь, он будет носить свое настоящее имя, и недоразумение с двойным именем исчезнет само собой.

— Хотелось бы надеяться, — княгиня с мольбой посмотрела на Булгакова. — Иван Олегович, а вы как сами думаете? С мальчиком ничего не случится?

— Абсолютно, — с трудом подавив раздражение, что с самого утра приходится успокаивать неврастеничную красивую женщину вместо поисков. Он боялся гнева Старейшины больше, чем слез княгини Мамоновой и претензий ее мужа Георгия. Ощущать невидимую длань деда на своем горле, знаете ли, не самые лучшие впечатления. А старик может с помощью прирученных воздушных элементалей удавить взрослого мужика не поморщившись. Это лишь Викентий способен противостоять его жуткой силе. Иван до сих пор пытался найти ответ, каким образом мальчишка при первой встрече смог нейтрализовать самую коронную магическую атаку деда Семена — ломание шейных позвонков одним лишь энергетическим посылом кончиками пальцев. И ведь в тот день, когда Старейшина обхватил голову Волховского, Иван застыл на месте от ужаса, не в силах даже открыть рот и закричать, чтобы тот не вздумал таким образом проверять антимагическую защиту пацана. А вдруг они все ошиблись? Вдруг защита не сработает, и Викентий осядет на землю со свернутой шеей, испуская дух?

И какое же облегчение накатило на замершее сердце! Эйфория от ощущения победы и удачно завершенного дела! В руках Булгаковых оказался самый настоящий живой самородок-антимаг! Не какой-то там артефакт в виде булыжника, а вот этот нескладный мальчишка, еще не понявший, какую счастливую звезду он поймал в своей жизни. Хм, не стоит лукавить! Счастливая звезда оказалась в руках рода Булгаковых, но если хорошо подумать, то и Викентий тоже немало получит.

Последовавшее молчание Булгакова Аксинья поняла по-своему. Она кивнула, судорожно вздохнула и спрятала платок в сумочку.

— Что ж, спасибо, Иван Олегович, — сказала женщина, вставая. — Пожалуй, я пойду. Была бы очень благодарна вам, если будете держать меня в курсе событий.

— У вас есть где остановиться в Евпатории? — нахмурился Иван.

— Нет, но я думаю, в городе найдется парочка приличных гостиниц. Остановлюсь там, пока сын не отыщется.

Булгаков отметил, как осторожна в словах княгиня Гусарова-Мамонова. Не «найдут», а «отыщется». Первый вариант намекал на не совсем благополучный исход поисков. Излишняя щепетильность для нее вполне оправдана. Все-таки родная кровь. Это Иван мог пренебрегать подобными вещами, но он знал, что есть люди, для которых каждое правильно или неправильно произнесенное слово подобно острому ножу.

— Послушайте, княгиня, — решил он что-то после короткого раздумья, — оставайтесь в моем доме. Здесь найдется пара комнат для вас и сопровождающих. Вы нисколько меня не обремените. Заодно познакомитесь с моей старшей дочерью и целой танцевальной командой. Компания невероятно шумная и веселая, не соскучитесь.

На лице женщины отразилась борьба между желанием принять предложение Булгакова (дорога ее вымотала невероятно) и не показаться навязчивой. Все же благоразумие взяло вверх. Она благодарно кивнула, и Иван Олегович подозвал одного из слуг, торчащих в коридоре, приказал ему перенести вещи княгини в свободную комнату на втором этаже. Подумав, добавил:

— Как управишься с делом, разыщи Нефеда и скажи ему, чтобы разместил сопровождающих поближе к себе. Чтобы при догляде были.

— Понял, выполню, — кивнул слуга и моментально исчез с поля зрения князя.

— И еще один момент, Аксинья Федоровна, — входя в гостиную, попросил Булгаков. — Света — моя дочь — очень любопытная барышня, и поэтому у нее сразу появится масса вопросов про Викентия, если вы намекнете о своем родстве с ним. Поэтому попрошу пока не раскрывать личные мотивы появления в Евпатории.

— Я могу представиться как благодетельница Андрея, — пожала плечами княгиня. — Это нисколько не ложь. Мое меценатство позволило мальчику выступить на соревнованиях.

— Этой версии и держитесь, — одобрительно кивнул Булгаков. — Тогда я оставлю вас на некоторое время. Дам распоряжение горничным подготовить комнату для проживания.

— Спасибо, Иван Олегович, — откликнулась Аксинья и оставшись в одиночестве, подошла к большому окну, из которого хорошо просматривался двор и парадный подъезд особняка, где вовсю суетились слуги и несколько человек из охраны Булгакова. Они о чем-то разговаривали с Савелием; судя по всему, контакт между бойцами налаживался. Через приоткрытую фрамугу доносился смех и невнятная речь.

Женщина вздохнула и попыталась проанализировать разговор с Булгаковым. Мог ли он сознательно скрывать информацию, где находится Андрей? Или в самом деле ничего не знает? Почему мальчика не охраняли, если придавали своему покровительству такое значение? Несомненно, господин Булгаков чувствует свою вину и постарается привлечь к поискам все ресурсы клана. Лишь бы к этому событию не приложил руку сам Георгий! Увезет сына в Ленск — и пиши пропало. Оттуда его уже не вытащишь!

В глазах непроизвольно набухли слезы, и княгиня сердито сжала зубы. Хватит свою слабость показывать. Услышав за спиной какой-то шорох, она резко обернулась. В проеме распахнутых настежь дверей стояли две молодые девушки. Одна из них, в обтягивающих шортах и футболке на худосочном теле, шагнула вперед и с любопытством разглядывая незнакомую женщину, произнесла:

— Здравствуйте! А папа сказал, что у нас важные гости появились! Я — Светлана Булгакова, а эта девица — Наташа Тучкова.

На «девицу» Тучкова — высокорослая длинноногая и старше возрастом девушка в летнем сарафане с бретелями — только фыркнула и внимательно взглянула на незнакомку. В ее лице что-то неуловимо изменилось, но сказать что-то она не успела.

— Здравствуйте, девочки, — улыбнулась княгиня. — А я Аксинья Федоровна Гусарова. Вот, решила проверить, как поживает Викентий. Узнала, что он находится в Евпатории — и как не воспользоваться моментом?

— А кем он вам приходится? — прищурилась Наташа, слишком внимательно глядя на женщину.

Аксинья впервые поблагодарила богов, что Андрейка больше похож на Жору, чем на нее. Конечно, черты матери при очень внимательном рассмотрении углядеть можно. Но только в том случае, если они будут стоять рядышком. А вот лицо хорошенькой загоревшей под местным солнцем девушки она где-то видела — но не помнила, где.

— Точнее будет сказать, что мое меценатство обеспечило Вику участие в состязаниях, — улыбнулась женщина. — Не сочтите за хвастовство….

— Ой, так это о вас говорил Вик! — воскликнула Светлана и быстренько заняла место на диване, подогнув ноги под себя. — Расскажите нам, откуда узнали про него! Пожалуйста! А я потом сама покажу вашу комнату. Честно-честно!

— Разве откажешь такому напору? — улыбнулась Аксинья и присела напротив, в кресле. — Только предупреждаю, что рассказывать особо нечего. А вот вы могли бы очень многое поведать о своем товарище.

Глава 4

1

Большую часть огромной, по моим меркам, столовой занимал обеденный стол. Думаю, метров десять точно. Ну и буфеты разные, навесные шкафы, стулья — все в едином современном стиле, приятных светлых оттенков. Несколько окон давали достаточно освещения, чтобы как можно дольше не использовать электричество.

Семейство Назаровых и в самом деле оказалось многочисленным. За столом уже сидело человек двадцать, если навскидку. Полина с братьями уже заняла своем место, а чуть дальше, по возрасту, вероятно, остальные отпрыски Никиты Анатольевича, с любопытством сверлящие меня взглядами. Да и взрослые не отставали от молодежи. Стало не по себе. Подобный интерес собравшихся в одном месте людей всегда создавал вокруг меня какие-то непонятные магические завихрения, которые вносили дискомфорт. В таких случаях я демонстративно выставлял ладони и как будто раздвигал ими невидимые шторы. Просто и эффектно. Вот и сейчас пришлось продемонстрировать этот фокус. Сразу стало легче.

— А вы, молодой человек, и в самом деле непросты, — улыбнулась невероятно красивая женщина в темно-голубом платье со скромным декольте. Ее густые волосы насыщенного каштанового цвета были собраны в аккуратную прическу, а формы лица невероятно напоминали мне одну особу. И я сообразил, что со мной говорит родная мама Полины. — Абсолютная непроницаемость и глухая защита.

Она сидела с правой стороны от торца стола, никем не занятого. Старшая жена всегда сидит именно здесь, рядом с супругом. Поэтому именно она заговорила первой, имея на это право, как хозяйка дома.

— Дорогие домочадцы, — я даже не заметил, как Никита Анатольевич появился в столовой, и не напрягая голос, заговорил за моей спиной. — Позвольте представить вам молодого человека с уникальным Даром, нашего невольного гостя с невероятной историей появления в «Гнезде». А попал он сюда благодаря Ярославу, любящему приносить разнообразные подарки из своих путешествий. Всякого мы навидались, но такого даже я представить не мог. Скорее, ожидал, что сын вернется с какой-нибудь привлекательной девицей…

За столом весело рассмеялись. Тут же посыпались шуточки в сторону моего спасителя, шутовски раскланивающегося на каждую фразу. Но по жесту Назарова стало тихо.

— Я просто не мог отправить Викентия домой вот так сразу, только-только разобравшись с механизмом его Дара. — пояснил Никита Анатольевич. — Сам он вежливо отказался от моего предложения остаться у нас на какое-то время. Что ж, это личное дело юноши, и его нужно уважать. Но не познакомить вас с ним я никак не мог. Меня бы просто заклевали… Вот только не нужно высверливать в моем лбу третий глаз, — шутливо отбился хозяин дома от ропота, возникшего за столом. — Знаю я вас.

Он легонько похлопал меня по плечам, неторопливо прошагал до своего места, но не стал садиться. И я тоже продолжал стоять просто потому, что никто не указал мне, где пристроиться.

— Тамара Константиновна, баронесса Назарова, моя старшая жена и по совместительству — хозяйка «Гнезда». Все зовут ее Матушкой.

Ого! Выходит, я попал к весьма серьезным людям. Это укрепило мое мнение, что господин Назаров не простой аристократ, раз в его доме запросто можно пройти курс лечения в медкапсуле.

Баронесса Назарова кивнула и снова мило улыбнулась мне, сразу же проявляя схожесть с Полиной. А тем временем Никита Анатольевич перешел на противоположную сторону стола, и так же нежно приобнял за плечи еще одну женщину в платье насыщенного вишневого цвета с коротким рукавом. На шее у нее висел интересный кулон в виде какой-то изгибающейся девицы, светившийся мягким зеленым светом. Темно-русые волосы женщины мягкими волнами спускались на спину и плечи, обрамляя чуть удлиненные скулы.

— Дарья Александровна, моя супруга. К сожалению, я не могу сейчас представить еще одну женщину, с которой связал жизнь. Она уехала к своим родителям на несколько дней.

Дарья Александровна доброжелательно кивнула мне и придержала своей ладонью руку Назарова.

Старших детей господин Назаров представлять не стал, посчитав, что я с ними сошелся достаточно близко; младших же перечислил быстренько и мимоходом. Да и не было смысла запоминать такое обилие имен. Потом пошли так называемые «ближники» семьи. Здесь присутствовал начальник охраны имения с молодой женой, парочка волхвов — сухощавый мужчина с легкой щетиной и женщина с красивыми платиновыми волосами — и еще один мужчина, отвечавший за боевую подготовку охраны и сопровождения семьи Назаровых. Звали его Ильясом. Он одарил меня цепким взглядом волкодава, и сдается, поставил зарубку в своем мысленном досье.

Ольга Викторовна, там самая Целительница, под присмотром которой я находился несколько дней, подмигнула мне и показала на свободный стул рядом с собой. Вот туда я и сел, когда знакомство подошло к концу.

Для меня подобные ужины не были в новинку. Булгаковы частенько собирались огромной семьей у кого-нибудь в гостях: например, у дяди Васи, когда он приезжал с очередного сопровождения груза, или у его брата Егора, а то и у самого Ивана Олеговича. Так что чувствовал я себя вполне комфортно, правда, к концу мероприятия едва язык не смозолил от бесконечных рассказов о своей жизни. Домочадцев Никиты Анатольевича интересовала буквально все, начиная от бытовых мелочей и заканчивая политикой империи. В конце многие взрослые сделали вывод, что моя Явь имеет много схожих моментов с их миром, и есть хорошие шансы на благоприятное сотрудничество.

Признаться, я даже не стал спрашивать, о каком сотрудничестве идет речь. Дядька Ильяс задавал какие-то неудобные вопросы, ища подвох в моих словах. Показалось, он единственный не верил в случайность произошедшего со мной. Никита Анатольевич укоризненно посмотрел на него, и Ильяс потерял интерес к разговору.

— Нам надо собираться, — Ярослав увидел, что я нешуточно устал, и решил спасти меня. Он встал и демонстративно постучал по циферблату наручных часов. — Время подходит. Нужно на портал настроиться, чтобы не пропустить переход.

Со мной дружно попрощались, пожелали удачи, и к моему удивлению, чуть ли не всей семьей проводили до парадной прихожей. Тамара Константиновна и Дарья Александровна даже приобняли меня, обдав тонкими запахами духов. Сам же Назаров был немногословен. Он крепко пожал мне руку и бросил:

— Рад был познакомиться, Вик. Легкой тебе дороги.

Мы вывалились на улицу, и я облегченно вздохнул под свежим ветерком.

— Устал, братец? — понятливо усмехнулся Ярик. — Пошли в беседку, потрещим.

— А как же настройка на портал?

— Ерунда, я это просто так сказал, чтобы тебя оградить от семейного допроса. Нашим только дай повод… Любознательные все — ужас тихий!

— И с чем это связано? — стало мне любопытно.

— Ну… Открою семейный секрет. Назаровы обожают тайны, — Ярик хохотнул и уверенно направился по освещенной декоративными фонариками дорожке к изящной веранде с резными наличниками и перилами. — А точку входа я без проблем найду, не переживай. Заходи, присаживайся. Расскажи мне о Наташе. Ну… Кто она такая вообще, чем интересуется, кто ее родители?

— О родителях ничего не скажу, — сразу же ответил я, сыто развалившись на скамейке. — Со мной на эту тему она не говорила. А сам я не имею хода в высокие дворянские семьи. Кто я такой? Приемыш без обеспеченного будущего. Кому нужен, кроме империи?

— Ты эту дурость брось в голове крутить, — сурово ответил Ярик. — У тебя есть мощный Дар, который не каждому в руки дается. Используй его правильно, и достигнешь результата. Государству, кстати, подобные тебе люди всегда нужны. Дворянство можно получить на службе.

— Да, это так, — не стал я спорить, — но пока я живу у Булгаковых, противники рады будут меня грохнуть.

— Ха! — Ярослав развеселился. — Ты антимаг, а я — Ходок! Меня тоже, знаешь, могут запросто грохнуть за уникальную искру! Я под таким прикрытием постоянно нахожусь, что не вздохнуть ни… Ладно, проехали.

— Поэтому и бегаешь по мирам? — я усмехнулся, вдыхая насыщенный цветочным запахом и влажной травой воздух.

— Удивительно, но это так, — засмеялся мой спаситель. — Здесь под тройным контролем, а в иной Яви брожу без опаски. В этом, конечно, есть объяснение: отдыхаю от назойливости нашей охраны. Так что с Наташей?

— Понравилась?

— Конечно! Познакомь, а? Я ее отобью у Куракина, сюда приведу, женюсь на ней.

— А она захочет? — я разволновался. Мало что себе в голову вбил этот парень, так еще и жизнь девушке испортит. В моем мире расклады иные, и Ярослав там не предусмотрен.

— Постараюсь убедить, — твердо ответил парень.

— Совсем спятил? — возмущенный голос Полины заставил нас обоих подпрыгнуть. И как она подобралась незаметно? Вроде бы беседка стоит в центре лужайки, ее не прикрывают кусты или деревья. — Даже не думай! Я отцу пожалуюсь!

— Да что ты обо мне беспокоишься, сестренка? — досадливо ответил Ярослав, и подпрыгнув, сел на перила. — Я же не собираюсь прямо сейчас жениться. Потом, лет через пять-десять.

— Ничего себе, выбрал срок, — фыркнула Полина, появившись в беседке. Она бросила мне колени пакет с чем-то мягким внутри и села рядом. Я торопливо из позы ленивого кота сразу перетек в приличного юношу, проглотившего лом. — Это твоя сценическая одежда, Вик. Чистая и починенная.

— Спасибо! Мне же за нее перед Киршем — нашим учителем танцев — отчитываться!

— Не благодари, — отмахнулась Полина и погрозила пальцем брату. — А ты не забывай о потоках времени. Может, к тому моменту эта девушка уже замуж выйдет.

— Знаю я об этом чертовом расслоении времени! — Ярослав в расстройстве хлопнул ладонями по перилам. — Надо Иерархов попытать, как можно обойти проблему. Не может такого быть, чтобы никто не знал о подобных секретах!

— Иерархи вряд ли помогут, — рассудила Полина, глядя на раздосадованного брата. — Тебе лучше к дяде Косте обратиться. Такие проблемы решают телепортаторы. Не вздумай в Академии язык распускать. Если кто-то вычислит тебя как Ходока, представляешь, что начнется?

— Представляю, — Ярик затолкал руки в карманы штанов. — Драйв мне нужен, драйв, леди и джентльмены!

Он вскочил на ноги и стал расхаживать по беседке, отчего доски пола отчаянно заскрипели. Полина легонько толкнула меня в бок и подмигнула, показывая глазами на мечущегося Ярослава.

— Каждый раз, как возвращается из какой-нибудь Яви, начинает щеголять словечками того мира, — пояснила девушка. — В последний раз натаскал всякого словесного хлама. Убеждал нас, что в той России англицизмами щеголяют направо и налево.

— Не «последний», а «крайний», — ухмыльнулся Ярослав. — Так будет правильно. А вообще, странный мир. Магии нет, а колдунов, ведьм, экзорцистов полно как блох на собаке. Зато человек в космос летает!

И ткнул пальцем в бархатистое ночное небо, усеянное блестками ярких звезд.

— Интересно, — я даже не представлял, как такое возможно. В каком-то журнале читал статью одного сумасшедшего ученого, пытавшегося развить идеи полета в космос, но его жестоко высмеяли и заклевали как белую ворону. Не за то, что человек может, теоретически, полететь к звездам. «Зачем нам это надо? Мы на Земле имеем все, что пожелаем», — вот каков был посыл очернителей. А я всегда с уважением относился к людям с фантазией. Они рисовали такие картины будущего, что дух захватывало. — А у нас не летают.

— Так и мы особо не торопимся, — хмыкнул Ярослав. — Спутники запускаем для нужд мирского населения и работы разнообразных государственных служб. Волхвов на все не хватает.

— Вы не опоздаете? — спросила Полина озабоченно.

— Через несколько минут сектора совместятся, — опять непонятно ответил Ярослав. — Не переживай, сестренка, доставлю я нашего гостя в целости и сохранности. Лично провожу до дома, передам с рук на руки.

— Опять на неделю исчезнешь! — возмутилась девушка. — Не вздумай даже с танцовщицей знакомиться! Вик, обязательно прогони его, как только в свою Явь попадешь. Мы все время со страхом ждем, когда придется спасать его! У нас нет таких возможностей, как у Ярика, чтобы создать телепорт без привязки!

— Да все в порядке, не парьтесь! — рассмеялся парень и обнял Полину, за что сразу же схлопотал легкий шлепок по лбу. — Отец давно установил маячок, настроенный на меня. Если блокируют в чужой Яви, я найду способ сцедить несколько капель крови из пальца. И тогда трепещите, гады! Мой кореш Дуарх устроит огненную феерию!

— Ярик! — совсем другим тоном произнесла Полина, словно хотела предупредить о чем-то. — Тебя заносит!

— Извини, сестренка, — парень сразу же изобразил странный жест, проведя пальцами вдоль сомкнутых губ. — Могила!

А я насторожился. О каком это Дуархе идет речь? Невероятно сильный маг? Судя по оговорке Ярика, владеет стихией Огня. Не хватало, чтобы я с собой притащил большие проблемы. А Ярослав, кажется, еще та заноза в неудобном месте. Недаром чувствуется недовольство Полины. Она чем-то обеспокоена и пытается который раз призвать брата к осмотрительности.

— Эй, вы еще не улетели? — раздался в сгущающейся темноте веселый голос Михаила. — Отец интересуется.

— Все, пора собираться, — у моего спасителя куда-то делись шутливые нотки, а сам он посерьезнел, когда тащил меня куда-то за беседку. — Подожди здесь, я проверю.

За ним было забавно наблюдать. Ярослав первым делом измерил кусок лужайки шагами, покрутился на месте, зачем-то присел, обвел рукой вокруг себя невидимый круг, и пару раз попрыгал.

— Артист, — раздался голос Полины за моей спиной. Я вздрогнул. Она, обхватив себя за плечи, пристально смотрела на представление. — Для поиска точек схождения достаточно просто стоять и ждать. Ярик у нас уникум, телепорты раскрывает на интуитивном уровне… Вик, я прошу тебя, не дай ему морочить тебе голову. Гони его обратно.

— Ярик раскидал трех парней, старше его на три-четыре года, — возразил я, чувствуя себя неудобно. Обещаний давать не хотел. Вылетит слово — потом изворачивайся, но выполняй. — Не уверен, что смогу выпихнуть его обратно.

Полина тихо рассмеялась и неожиданно потрепала мои вихры на макушке. Сразу в груди разгорелся теплый огонек умиротворения. Движения были какими-то… домашними, уютными, материнскими.

— Давай сюда, Вик! — крикнул Ярослав.

— Пока, Вик! — торопливо сказала девушка и уступила место Михаилу, который крепко пожал мою руку. — Очень приятно было с тобой познакомиться! Желаю тебе найти свое предназначение в жизни!

— Спасибо! — ответил я. — Как-нибудь загляну в гости, проведаю. Не прогоните?

Михаил расхохотался, показывая мне, что шутка удалась. А Полина едва заметно кивнула, сделав какой-то жест левой рукой. Полагаю, что-то из охранных знаков нарисовала. Ярослав неторопливо дернул меня за воротник рубашки, повернул к себе лицом, сжал в объятиях — и на какое-то мгновение залитое электрическим светом имение Назаровых, лужайка, парковая зона исчезли, растворились в непроницаемой темноте.

— Закрой глаза, — где-то над ухом пробурчал Ярослав.

Я смежил веки и через два гулких удара сердца почувствовал, что мы находимся в каком-то месте, слабо освещенным неярким солнцем. То ли утро, то ли небо прикрыто облаками. Выждав немного времени, я осторожно, по миллиметру, стал открывать глаза.

2

Мы находились в городском парке. Я узнал его по ровным рядам кипарисов вдоль дорожек, красивым и незнакомым цветам в клумбах, а еще по тяжело-влажному запаху моря. Его ни с чем не спутаешь.

— Чуток промахнулся, — досадливо проговорил Ярослав, зачем-то отряхивавший брюки. — Видишь, что творит опоздание в доли секунды. Так бы попали ровно на то место, где я тебя забрал.

— И так неплохо, — возразил я. — Пошли, искупнемся? А то вы в своей Вологде море когда увидите?

— Ха! — воскликнул Назаров. — Да мы частенько ездим на моря, чай — не лапти! Чего головой вертишь? До сих пор не веришь, что домой попал?

— А ты уверен в своих расчетах? — я почесал затылок, продолжая стоять на месте. Парк-то знакомый, да сомнения все равно берут.

— Обижаешь, брат, — фыркнул Ярослав. — У меня уже за сотню таких прыжков между мирами. Все ошибки учтены. Ладно, пошли, не стоит привлекать внимание. Где ты живешь-то?

— Особняк Булгаковых находится на другом конце города, — огорошил я своего спасителя. — А у меня нет денег, чтобы добраться до него на такси.

— Ну что ж, пойдем пешком. Попробуем поймать попутку, авось водители здесь не скупердяи, детей бесплатно подбросят, — Ярослав оживился. — А сначала заглянем в киоск.

— Зачем? — удивился я, едва поспевая за энергичным Ходоком. Вот уж у кого шило в заднице. Постоянно в движении!

— Темнота! — покровительственно улыбнулся парень. — Первым делом, когда заходишь в чужую Явь, всегда читай газеты. Очень много информации можно почерпнуть из местной прессы. Какой год, месяц, день, на сколько расходятся даты между мирами. Сейчас посмотрим…

Мы подошли к крытому стеклянному киоску, на прилавке которого лежали газеты и разнообразные цветные журналы, и Ярик методично и с умным видом стал рассматривать газеты. Потом спросил у пожилой продавщицы в очках, лениво переворачивающей тонкие листки карманной книжки:

— «Городской вестник» не поступал?

— Ты ничего не напутал, мальчик? — накрашенные губы продавщицы дрогнули в усмешке. — Это что за газета? Губернская, поди?

— Ага, так и есть, — Ярик сделал вид, что смутился. — Губернская, одесская.

— К нам поступает только столичная пресса и местная, крымская, — добродушно пояснила женщина. — Сам с Одессы, что ли? Соскучился по новостям из дома?

— Представляете, так и есть, — Ярослав сокрушенно покачал головой. — Захотелось вдруг почитать.

Продавщица как-то странно хмыкнула, а я дернул Назарова за руку, почувствовав исходящую от нее угрозу. В чем она заключалась, я бы ни за что не смог объяснить. Но когда юнец начинает интересоваться какими-то серьезными газетами, пусть и губернского разлива, поневоле закрадется подозрение: с чего вдруг мальчишка вместо того, чтобы купаться, загорать или дружить с девочками, хочет читать газеты? Нет, в этом желании ничего странного нет, но оно выбивается из привычного миропонимания взрослого. Ну, спортивный журнал, про автомобили или про робототехнику — понятно. А здесь какой-то «столичный вестник».

— Зачем ты вообще в разговор влез? — спросил я недовольно, когда мы отошли от киоска. — Достаточно было на газетную шапку посмотреть…

— Надо, — отрезал Ярослав. — Для меня надо. Когда у вас соревнования проходили?

— Четырнадцатого июня, — припомнил я.

— Получается, тебя у себя не было неделю, — мудрено произнес Назаров и вытащил из кармана шорт миниатюрный блокнотик, в который с помощью огрызка карандаша занес несколько цифр, ничего не значащих для меня. — Разбег в две недели, что ты находился у нас, дал легкий люфт во времени. Хронопоток слабый, по характеристикам приближен к нашей Яви. Надо отметить. Интересный факт. Значит, месяц здесь может дать перекос в два-три месяца в моем мире, даже чуток больше.

Я не обращал внимание на бормотание Ярика. Неделя! Меня не было целую неделю! Булгаковы, наверное, весь город перевернули в поисках, и Старейшина точно в курсе произошедшего! Представил его реакцию — и сразу в ногах появилась слабость, а в животе образовалась пустота.

Мы вышли из парка на центральную улицу Евпатории и пошли по тротуару, заполненному отдыхающими и горожанами. Я примерно представлял, где живут Булгаковы, но для этого предстояло сначала выйти к Дворцу, где проходили соревнования. Оттуда легче было сориентироваться, по какой дороге идти в сторону особняка.

— Послушай, — обратился я к Ярославу, идущему рядом и улыбающемуся каждой симпатичной девчонке, которых здесь было огромное количество. Я подозреваю, что большинство из них — те самые танцовщицы из конкурирующих команд. Соревнования закончились, и теперь все, кто не уехал, торопятся весело и с пользой провести свободное время. Да и наши, наверное, уже давно покинули Евпаторию. Интересно, беспокоились обо мне или нет? — Тебе лучше вернуться обратно. Не рискуй зря. Если попадем в полицию, как будешь объяснять свое появление здесь? У тебя ни родных, ни близких в этом мире нет.

— Сойду за сироту, — белозубо улыбнулся Ярослав, совершенно меня не слушая.

— Не лучший вариант, — покачал я головой. Пусть кому угодно заливает, но я точно знаю, что сиротством ему не прикрыться.

Нам не удалось дойти до спортивного комплекса. По иронии судьбы, полицейский патруль перехватил нас неподалеку от того места, где я познакомился с Яриком после стычки с куракинскими прихлебалами. Машина с проблесковыми маячками перегородила дорогу, и навстречу нам неторопливо вылезли двое служащих в коротких бежевых рубашках. На солнце блеснули полицейские номерные жетоны.

— Молодые люди, — полицейский с тремя нашивками на погонах посмотрел на меня очень пристально, а его помощник сделал шаг в сторону, перекрывая путь к возможному бегству. Вот еще! Мне как раз полиция и нужна. А то до вечера по жаре придется добираться к особняку Булгаковых. — Вам не нужна помощь, случаем?

— Конечно, господин полицейский, — нейтрально ответил я, косясь на Ярика. Как бы глупость не сморозил. Нет, стоит спокойно, насмешливо поглядывая на второго стража порядка. — Нам нужно к дому Булгаковых.

— Потерялись? Сами-то нездешние?

— Нездешние. Приехали на соревнования, а город плохо знаем.

— А фамилию свою не назовете?

— Волховский, — почему-то я уже был уверен, что меня давно ищут. — А это мой товарищ…

— Назаров, — к моему удивлению Ярик не стал лукавить и называть какую-то выдуманную фамилию. Такая самоуверенность не доведет до добра! Точно Полина говорила: невероятно нахальный и дерзкий юноша.

— Кто-то может подтвердить вашу личность? — старший унтер-офицер оживился и переглянулся с напарником.

— Князь Булгаков, — ответил я и добавил: — Иван Олегович. Он сейчас здесь должен находиться вместе с семьей.

— Садитесь в машину, господин Волховский, — приказал полицейский, не скрывая облегчения. — Знали бы вы, сколько нервов из-за вас потрепало начальство! Всю седмицу на ногах!

— Я бы снял ремень и всыпал горячих, — не удержался напарник, придерживая дверь, пока мы устраивались на заднем сиденье. — Город на ушах, а им хоть бы хны.

— Меня в это дело не впутывайте, господин полицейский, — вежливо попросил Ярик, за что получил легкий и незаметный для чужих глаз тычок под ребра. Ну и зачем он нарывается, привлекает к себе внимание?

Доехали мы быстро. Водитель нахально подлетел к закрытым воротам и нажал на клаксон несколько раз, пока из сторожевого домика не показался охранник. Страж порядка с лычками унтер-офицера приоткрыл окошко:

— К князю Булгакову по важному делу.

— Велено не пускать, — насторожился боец, который пару раз сопровождал нашу танцевальную компанию на пляж. — Иван Олегович отдыхает. Часы приема установлены с десяти до двух.

— Вашего потеряшку разыскали, — унтер-офицер только успел вымолвить эту фразу, как охранник сорвал с плеча рацию и скороговоркой протарахтел в нее. Ворота дрогнули и покатились в сторону, словно приглашали блудного сына войти под сень родного дома.

Как и предполагал, переполох поднялся знатный. О моем появлении мгновенно узнали все жильцы особняка, но Иван Олегович с красными от недосыпа глазами приказал Нефеду выгнать лишних из коридора на улицу, пока он разговаривает с господином полицейским. Унтер-офицер особо не расписывал свои подвиги, честно признался, что наткнулся на парочку идущих к спортивному дворцу парней, решил проверить их личность. Оказалось — удачно.

— Благодарю вас, младший офицер, — кивнул Булгаков, резанув меня взглядом как острым клинком. — Я отмечу ваше старание перед Игнатом Яковлевичем и попрошу его о достойной для вас награде.

— Премного благодарен, Светлый князь, — щелкнул каблуками полицейский. — Хотелось бы допросить молодых людей. Сами понимаете — служба. Если бы проблема не разрослась до такого уровня, то можно было обойтись формальностями…

— Завтра они прибудут в участок, — оборвал его Булгаков. — Лично прослежу. Кто ведет следствие?

Полицейский назвал фамилию, и князь махнул рукой: дескать, пустое; я его знаю.

— Разберемся, — сказал он. — Всего доброго.

Когда страж порядка с облегчением на лице покинул особняк, Булгаков голосом, в котором перекатывались тяжелые булыжники, приказал:

— Ко мне в кабинет, оба. Живо!

Ярослав, к счастью, не стал топорщиться как ежик. Наоборот, он с большим любопытством, сопровождаемый Нефедом, поднялся по лестнице вместе со мной. Булгаков распахнул дверь и жестом показал, чтобы мы не стеснялись и заходили на экзекуцию.

— Нефед, найди княгиню и предупреди ее, что мальчишку нашли, — приказал Иван Олегович телохранителю. — Где она, кстати?

— С утра на пляж уехала со своими личниками. До сих пор не появлялась.

Про какую княгиню идет речь? Людмила Ефимовна приехала, что ли? Вот я загулял! Только бы Старейшины здесь не было. Хотелось отсрочить встречу с противным стариком на более поздний срок, но перед смертью не надышишься, верно?

— Ладно, ступай. Если услышишь шум и грохот — не торопись сюда бежать, — покосившись в нашу сторону, нарочито громко сказал Булгаков и захлопнул дверь. Подобно тяжелому РЭКСу[1], он прошагал мимо нас и сел в кресло, сжав ладонями кожаные подлокотники с такой силой, что они жалобно пискнули.

— Вы кто, молодой человек? — неожиданно обратился он к Ярику, скромно стоявшему чуть позади меня, с заложенными за спину руками. — И как объясните свое нахождение вот с этим недисциплинированным юношей?

— Разрешите представиться, — Ярик совершенно не тушевался перед незнакомым человеком, но и не позволял себе вольностей. — Ярослав Назаров, дворянин.

— Живешь здесь? — дружелюбнее поинтересовался Булгаков.

— Никак нет, Светлый князь. Вологодский я. Приехал сюда в море покупаться, позагорать.

— Может быть, ты расскажешь, что произошло с Викентием? — усмехнулся Иван Олегович, старательно игнорируя меня. Ну и ладно! Состроив скучающее лицо, я стал рассматривать интерьер кабинета, не отличающийся особым изыском. Шкафы с книгами, рабочий стол, стулья, добротный длинный кожаный диван. В углу, правда, красуется большой глобус. Самое интересное, он сам по себе медленно крутится, имитируя движение планеты в космическом пространстве. Даже Луна имеется на тонкой, почти невидимой проволочке, висящая над Землей и подсвеченная изнутри маленькой лампочкой.

— Охотно, — отвлек меня от созерцания глобуса голос Ярика. — Я помог Вику отбиться от компании взрослых парней. Судя по их настрою, они были здорово разозлены на вашего воспитанника.

— Они били Викентия? — нахмурился Булгаков, переведя взгляд на меня. Наверное, искал следы побоев на лице.

— Еще как! — с энтузиазмом откликнулся Ярослав. — Ногами, кулаками… А руководил экзекуцией какой-то хлыщ.

— Куракин со своими псами это был, — добавил я. — Ребра сломали, нос свернули.

Ни одним мускулом на лице не дрогнул Булгаков, только еще сильнее сомкнул ладони на подлокотниках.

— Судя по твоему цветущему виду, ты ошибся в степени своих повреждений, — заметил он.

— Меня вылечили, — я посмотрел на Ярика. Ну, выкручивайся, братец!

— Так, стоп! — поднял палец вверх Булгаков. — Я совсем запутался. Ярослав, ты хочешь сказать, что вступил в драку с парнями, превосходящими тебя физически и по возрасту, помог Викентию, а потом спрятал его где-то и целую неделю лечил?

— Так и было, — кивнул Ярослав. — Дело в том, что отец с детства тренировал меня. Он мастер рукопашного боя, и мне не составило труда раскидать этих болванов.

— Все верно, — подтвердил я.

Булгаков потер лоб и потребовал:

— Дальше! Куда ты спрятал Викентия, и почему сразу не обратился за помощью ко мне? Разве было трудно?

Иван Олегович избрал странную тактику разговора. Он обращался к Ярославу и как будто полностью игнорировал меня. С одной стороны, я понимаю его. Испугался за Разрушителя, да еще Старейшина, наверняка, узнал про случившееся и поддал жару. Тогда не завидую своему опекуну. Чертов старикан может всю кровь выпить. Но ведь меня могли запросто забить до смерти, если бы не Ярик. Князь учитывал такой исход?

— К сожалению, Светлый князь, я могу только сказать только то, что Вик получил необходимую медицинскую помощь. Всякая иная информация закрыта.

— Медкапсула, — вдруг произнес Булгаков и откинулся назад. — Конечно же, как я сразу не догадался, глядя на Викентия. Больно морда довольная у паршивца, сломанными ребрами и не пахнет. Синяков нет.

Я паршивец? Даже обидно стало. В чем я провинился-то? Если бы князь пристальнее смотрел за мной, Куракин держался бы подальше, не смея подойти даже на сто шагов.

— В Евпатории нет клиники с медицинскими капсулами, это я точно знаю, — продолжил рассуждать Булгаков. — Частные, возможно… Это удовольствие дорогое. Может, в Ялте? В Симферополе? Молодой человек, а ваш Род находится под вассальной присягой или…

— Ни под чьей присягой моя семья не находится, — гордо распрямил плечи Ярослав. — У нас достаточно ресурсов и сил быть независимыми.

— Заинтриговал, юноша, заинтриговал, — Булгаков со странным интересом изучал Ярослава, но сам думал о чем-то другом. — То есть ты утверждаешь, что Викентий прошел курс медицинской терапии в медкапсуле, но не хочешь говорить, кто стоит за его исцелением…

— Я не утверждал про капсулу, Светлый князь, — улыбнулся Ярик. — Все остальное — верно.

— Может, познакомишь меня со своим отцом? — Булгаков вроде бы и шутил, но мне очень знакомы такие нотки в его голосе. Опекун почуял какую-то наживу, и теперь не отстанет от Назарова.

Хотя, какого черта? Ведь Ярик может в любой момент шагнуть в портал, помахать ручкой на прощание, и уже никогда не появиться в моем мире. Тогда понятно, почему парень ведет себя чересчур нахально.

Ярослав пожал плечами и с нотками неуверенности (подозреваю, наигранными) произнес:

— Я не могу решать такие вопросы, но, несомненно, передам ваше пожелание, Светлый князь, своему отцу.

— В таком случае, мы договорились, — усмехнулся Булгаков. — Не желаете, молодой человек, осмотреть дом и познакомиться с моей дочерью и ее подругами? Они уже изнывают от желания разорвать Викентия на мелкие кусочки, но он, к их сожалению, еще мне понадобится. Замените его собой. Отвлеките.

— Как вам угодно, Светлый князь, — почтительно склонил голову Ярик. Однако, в учтивости ему не откажешь. Чувствуется опыт общения с людьми такого калибра как князь Булгаков.

— Снаружи стоит Нефед, начальник охраны, — подсказал Иван Олегович. — Передай ему мое желание подобрать тебе гостевую комнату. Думаю, пару дней не откажешься погостить, ведь так?

Нетрудно было заметить торжествующий блеск в глазах моего спасителя. Хитрец добился желаемого, и теперь я не завидую Куракину. Отобьет Ярослав у нее Наташу, заморочит голову девушке, а потом исчезнет в своем мире. А мне расхлебывать круто заваренную кашу?

— Очарование провинции, — хмыкнул Булгаков, когда Ярик, попрощавшись, вышел из кабинета, оставив меня наедине с опекуном. Князь встал с кресла, неторопливо обогнул стол, и вдруг резко, со всего размаха врезал ладонью по его поверхности. От неожиданности я вздрогнул. — Щенок! Ты что себе позволяешь? Мы здесь сутками не спим, ищем тебя по всем закоулкам этого городишки! Какого черта ты полез в конфликт с Куракиным? Не кажется ли тебе, дружок, что ты стал злоупотреблять нашим доверием!

— Так я не сам пошел, — сдерживая дрожь в коленях, ответил я. Очень уж резко Иван Олегович превратился в злого и раздраженного человека из добродушного хозяина. — Меня перехватили в темном углу и потащили в парк.

— Что хотел этот идиот? — рявкнул Булгаков.

— Чтобы я перестал публично выступать вместе с Наташей, — честно ответил я. — Ему не нравится, что невеста прыгает по сцене в неподобающих нарядах, подрывает свою репутацию.

— Ну, в чем-то он прав, — смягчившись, произнес Иван Олегович. — Я тоже не сторонник подобных выкрутасов. Не дело родовитой боярышне компрометировать себя и будущего мужа. Кто знает, как отразится Наташино увлечение потом, когда Куракин займет свое место в обществе.

— Я пытался ее отговорить, — буркнул я, — да кто меня слушать станет? Она же уперлась и настояла на своем.

— А от тебя будет толк, — вдруг одобрительно посмотрел на меня опекун. — Хочешь, мы предъявим официальное обвинение Куракиным? У нас есть доказательства его свитских, что они избили тебя до полусмерти. Этого достаточно, чтобы выдавить в твою пользу огромную компенсацию. Деньги всегда пригодятся. УПД себе новый купишь, счет откроешь. На обучение, на прогулки с девушками к тому же…

— Вам нужен конфликт с Куракиными? — невинно поинтересовался я. — Если ищете предлог — то согласен. А если нет, тогда и нечего воду толочь в ступе.

— Хамишь, — беззлобно сказал Булгаков, остывая от первой вспышки гнева.

— Не хочу быть крайним, — я скромно потупил глаза.

— Тебя оскорбили, а такое нельзя оставлять безнаказанным, — продолжал давить Иван Олегович.

— Свитские Куракина оскорбили сироту, мелкопоместного дворянчика, — напомнил я. — И не такое переживали. Иван Олегович, это не повод ссориться с Куракиными.

Булгаков как-то странно посмотрел на меня, протарабанил пальцами по крышке стола, негромко хмыкнул.

— Не хочешь сказать, где тебя лечили?

— К сожалению, нет. Я дал слово, что буду держать язык за зубами. Это очень приличные и хорошие люди.

— Люди? — переспросил опекун и потер в задумчивости подбородок. — Интересная история. Кто же это такой богатый меценат, имеющий в своем распоряжении медицинскую капсулу? Высокотехнологичное магическое оборудование не так просто приобрести, да еще в частные руки. Загадочная история, да, Вик?

— Ничего не могу сказать, — я твердо стоял на своем. — Большую часть времени я провел в капсуле в медикаментозном сне, а потом меня держали в какой-то комнате, похожую на реабилитационную палату.

И ведь я не врал. Главное — что? Самому верить в произошедшее. Лежал я в палате? Лежал. В памяти ярко отложилось это обстоятельство. А значит, ментат не сможет обвинить меня во лжи. И вдруг с ужасом сообразил, что не помню лица Полины, не помню никого, с кем меня познакомил Никита Анатольевич. Их черты стерлись как карандашные наброски на бумаге, а вот палату помню. Очень даже хорошо помню. Как это понимать? Тихая паника вцепилась в сердце и стала терзать своими клыками. Неужели Назаров что-то сделал с моей памятью?

— Ладно, не буду настаивать, — сдался Булгаков. — Подумай, что будешь говорить Старейшине. Он каждый день названивает, о тебе спрашивает.

— Может, не стоит? — побледнел я. Не хотелось мне выслушивать едкие словеса Семена Игоревича, лучше с Главой Рода пару раз встретиться, чем с противным стариком.

— Побудешь в моей шкуре, — ухмыльнулся опекун и опять вернулся к креслу, устроился в нем, закинув ногу на ногу. — Ничего, для тебя полезно.

Громко тренькнул стационарный телефон, стоявший на рабочем столе Ивана Олеговича. Плавным жестом он пригласил меня подойти к нему и снять трубку. На негнущихся ногах я остановился перед зеленым аппаратом, в котором таился шторм, бедствие и смерть моя. Хитрый опекун каким-то образом сообщил старику о моем появлении… Амулет связи! Ну, конечно же! Ведь не обязательно с его помощью разговаривать, можно послать какой-нибудь кодовый сигнал, что и сделал Булгаков!

— Что же ты медлишь? — с интересом оценивая мое состояние, спросил опекун. — Давай, дерзай. Не все же мне получать по шее!

Я с трудом сдержал панику, несколько раз согнул и разогнул пальцы, потом схватился за гладкую трубку, поднял ее и поднес к уху.

— Слушаю, говорите, — срывающимся голосом бросил я в мембрану.

Примечание:

[1] РЭКС — роботизированный экскаватор

Глава 5

— Кто там блеет? — прогрохотал Старейшина, оглушив напором и энергией. Вокруг меня образовался невидимый воздушный пузырь, тут же лопнувший с хрустальным звоном. Клянусь, я даже бледно-сиреневые искорки, вылетевшие из трубки, заметил. Что-то затрещало, защелкало, но тут же затихло. Несчастный коммутатор! Как он выдержал магическую атаку!

— Волховский, — кашлянув, важно ответил я.

— А, Вик-чирик! — рыкнул старик Булгаков. — Нашелся, наконец, охламон! Где пропадал? Мы из-за тебя все крымское направление взбаламутили, каждый поезд проверяли! Думали, похитили мальчишку, в каком-нибудь ящике скрытно увозят! Представляешь, в какую копеечку это мероприятие влетело семье?

«Врет, — подумал я, и страх сразу же прошел. — Не станут Булгаковы настолько откровенно развивать бурную деятельность. Побоятся привлечь внимание противостоящих родов. Те сразу заинтересуются, отчего такая суета из-за обыкновенного мальчишки-сироты? Для этого придется выдумывать целую легенду. Но ложью правду не прикрыть. Узнают про Разрушителя — такое начнется!»

Мальчишеские мысли об интригах взрослых полны наивности, но мне нередко приходилось думать головой, прежде чем сделать какой-то шаг. Приучен к любым поворотам судьбы. И в первую очередь я сомневался в словах Старейшины.

— Чего молчишь? — удивленно спросил Семен Игоревич.

— Да вот думаю, что именно вы хотите услышать, — нахально ответил я.

Опекун недовольно поморщился, но решил пока не вмешиваться в занятный разговор.

— Хочу я услышать, правда ли Куракин тебя удавить решил? — рассерженно рявкнул Старейшина.

— Я не знаю, потому что его псы успели только пару ребер мне сломать, — почему-то продолжал дерзить я, осознавая собственную правоту. — Может, в планах у него и стояло желание меня угробить.

— Из-за девки этой, Тучковой?

— Она не девка, — я оскорбился, что старик пренебрежительно отозвался о моей партнерше. — Наташа из благородной семьи. Напрасно вы так говорите.

— Кхе-кхе! — треснуло в трубке. — Надо же, бросился на защиту боярышни, полуголой пляшущей на потребу плебеям. Домостроя на вас нет, сопляки! Значит, так… Заканчивайте бездельничать и выезжайте в Москву. Завтра прибывает «Крымский экспресс». На нем и возвращайтесь. Я дал распоряжение насчет твоей бабской команды, чтобы места в вагоне зарезервировали. А тебе предстоит много тренироваться и учиться, а заодно и проблему с Куракиным решим. Я так просто обиду проглатывать не собираюсь, пусть ты и приемыш. Булгаковы свое возьмут.

Он взял паузу, и мне пришлось терпеливо выслушивать его тяжелое дыхание в трубке.

— Сам-то как себя чувствуешь? — поинтересовался-таки старик, хотя мог сделать это в самом начале разговора. Иронично добавил: — Ребра срослись? Хорошая, видать, медкапсула оказалась?

Эх! Все-таки Иван Олегович не удержался и рассказал старшим родичам про капсулу и мое удивительное излечение в ней. Плохо, очень плохо! Ярику нужно валить отсюда со скоростью железнодорожного экспресса! С этими Булгаковыми ухо востро держать надо. С них станется взять Ярослава в заложники и увезти в Москву, где у него вытрясут все тайны! Высокородным не в тягость замучить равного по статусу, если тот является носителем секретов. Боюсь, за свою добродетельность ко мне Булгаковы взыщут такой процент, что до конца жизни не рассчитаюсь!

— Спасибо, сейчас все в порядке, — ответил я вежливо, прекратив дергать змею за хвост. — Могу и дальше танцевать.

— Аха-ха! — рассмеялся старый Булгаков, и, как всегда, резко оборвал смех. — Ладно, жду тебя в гости, когда приедешь домой. Угощу медком с собственной пасеки.

Ага, угостит он меня. Снова попробует голову свернуть — вот это куда реальнее, чем сидящий за столом добродушный дедушка, потчующий любимого внучка вкусным медком.

— Кстати, ты ничего не почувствовал, когда со мной разговаривал? — с хитринкой спросил Старейшина.

— Какую магоформу на этот раз применили, Семен Игоревич? — я довольный, улыбнулся. Хотелось уесть вредного деда. — Воздействие на память?

— Развалил, значит, — буркнул Булгаков, уходя от прямого ответа. — Ну и хорошо. Не утратил свои способности.

Частые гудки, ударившие в ухо, возвестили об окончании разговора. Я посмотрел на задумчивого опекуна, покачивающего ногой, пожал плечами. Положил трубку и замялся, не зная, что делать.

— Чем ты очаровал моего деда, никак понять не могу, — со странной усмешкой сказал Иван Олегович. — Чтобы применить магоформу, развязывающую язык собеседнику, да еще на таком расстоянии — это апофеоз его шуток.

— Разве это доверие? — удивился я. — Скорее, изощренная проверка моих способностей. Да и не получилось у него.

— Когда ты узнаешь Старейшину поближе, вспомни мои слова, — Иван Олегович поднялся с кресла и показал мне на дверь. — Ладно, топай отсюда. Девчонки уже заждались, сейчас на кусочки рвать будут. И кстати…

Я открыл было дверь и замер на пороге. Не люблю, когда в спину кидают подобные фразы. Сразу наводит на неприятные мысли.

— У нас гостит княгиня Гусарова. Помнишь ее?

— Аксинья Федоровна? — я почему-то обрадовался. Хотелось поблагодарить эту женщину за щедрый подарок в виде денежного взноса. Ведь после весенних соревнований мы так и не встретились.

— Удивительно, как она за тебя переживает, — Булгаков показал мне, что я могу идти, а сам, закинув руки за спину, уставился в окно.

Выскользнув за дверь, я спустился вниз в гостиную и понял свою стратегическую ошибку. Надо было через террасу спуститься на улицу и проникнуть в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться. А вместо этого попал под жуткий акустический удар, издаваемый танцевальной группой во главе с Тучковой. Девчонки, секунду назад слушавшие Ярослава с открытыми ртами, увидели меня и едва не снесли с ног. Представляете, что случилось с похудевшего после всех оздоровительно-магических манипуляций пацаном, попавшим в объятия тренированных высокорослых танцовщиц?

— Хватит! — завопила Светка, оттаскивая девчонок от меня. — Задушите же! Он и так еле на ногах держится! Брысь отсюда!

— Ничего себе, какой ты популярный, — уважительно произнес Ярослав, покачивая головой, когда я с облегчением рухнул рядом с ним на диван. — И девушки все такие приятные.

— Кто о чем, а вшивый — о бане, — я усмехнулся и пригладил взлохмаченные волосы.

— Ярослав рассказал нам, что сделал Куракин, — заявила Наташа, присаживаясь напротив нас. А глазами нет-нет, да и стрельнет в сторону Назарова. — Я убью его! Завтра съезжу к нему и выскажу все, чего он заслуживает!

— Завтра не получится, — погасил я пыл Тучковой. — Сейчас разговаривал с Семеном Игоревичем по телефону. Он сказал, чтобы мы готовились к отъезду в Москву на «Крымском экспрессе». Так что собирайтесь, барышни. Отдохнули — пора и честь знать.

Девушки загудели разочарованно. Я их понимал, и сам бы с удовольствием остался до конца лета в Евпатории. У меня нет семьи, куда я мог с радостью вернуться, а море, о котором я столько мечтал — вот оно, ласково расстилается до горизонта, тихо шепчет прибоем, шелестит галькой и песком. Но Старейшина уже накинул на меня незримый ошейник, и каждое свое движение я теперь буду согласовывать с вредным дедом. Еще неизвестно, как история с моим исчезновением отразится на Иване Олеговиче. Как бы в опалу не попал. Не стоит сейчас злить старика и Главу Рода.

— Все равно это не шуточки, — уперлась Наташа, и Светка яростно резанула ее взглядом, словно хотела, чтобы моя партнерша придержала язык. — Это уже покушение на убийство.

— Куракин — не бродяга с вокзала, — сказала темноволосая Маришка Вяткина, всегда стоявшая в центре пирамиды. У нее и плечи хорошо развиты, и руки сильные. Для девушки ее фигура, конечно, излишне спортивная, я бы сказал, но ее симпатичное личико привлекало многих парней из гимназии. — Он из Гедиминовичей, и решать его судьбу будут старшие родственники вместе с Булгаковыми.

— Тем более, я не вхожу в семью Булгаковых, — добавил я. — Только как опекаемый. Так что Куракину ничего не будет. Посидит под домашним арестом месяц, а потом с чистой совестью по Москве на своей тачке рассекать начнет, презрительно поплевывая на всех с высоты.

— Но ведь так нельзя! — воскликнула Наташа, добрая душа. — Вик тоже дворянин, пусть и не высокородный!

— Не лезьте в это дело, — посоветовал я устало. — С Куракиным разберутся, это факт. Он, наверное, после моего исчезновения весь на мыло изошел.

— Княжич очень волновался, когда я с Наташей к нему приехала, — сказала Светлана. — Мы же знали, что он тебе угрожал. Видел бы ты, как его глазки бегали от страха.

Честно сказать, мне стало приятно, что девчонки волновались за меня. Не побоялись встретиться с этим мерзавцем. Не верю в благородство или элементарную порядочность Куракина. Убедился в его сволочной натуре. Ведь свитские били меня со всем усердием, и убили бы, делать нечего. Ярослав появился очень вовремя.

— Хочешь посмотреть мой экзоскелет? — мне захотелось поблагодарить своего спасителя хотя бы так.

— Спрашиваешь! — обрадовался парень.

Мы поспешили выйти из шумной гостиной, и спустившись по лестнице, направились в сторону гаражного бокса, где стоял ящик с УПД, до сих пор не распакованный. Кто же знал, что так получится. Я планировал тренироваться в «скелете» после соревнований, а вместо этого провел все время на больничной койке.

— Здорово, Паша! — я приветливо махнул рукой молодому механику, копошившемуся во внутренностях хозяйской легковой «Астры». Иван Олегович почти не ездил на ней, предпочитая перемещаться по городу на внедорожнике, поэтому темно-красный автомобиль все время стоял на профилактическом ремонте. Хотя, чего там ремонтировать? Машина добрая, заводится с одного тычка.

— Ого! Вот это сюрприз! — парень выпрямился, демонстрируя легкие разводы масла на своих щеках, и тщательно вытер тряпкой руки. — То-то слышу какие-то визги, крики. Сначала подумал о плохом. Тебя же с ног сбились искать. Жив, значит?

— Жив, как видишь, — я протянул руку, здороваясь с Павлом. — Знакомься, это Ярослав.

Я не стал вдаваться в подробности своего исчезновения, да Пашка особо и не любопытствовал. Он крепко пожал руку Ярику, оценил его хватку.

— Мой ящик цел? — поинтересовался я, оглядывая освещенное электрическим светом помещение гаража. На одной яме стояла «Астра», другая была пустой. Металлические шкафчики протянулись вдоль противоположной стены, там же расположились верстаки с разнообразным оборудованием. Несмотря на хорошую вентиляцию, ноздри щекотал запах бензина.

— А что ему сделается? — механик кивнул в дальний угол. — Стоит себе, место занимает.

Я внимательно оглядел ящик, уже покрывшийся тонким слоем пыли. Личная печать Ивана Олеговича оказалась нетронутой. Срывать ее мог только я или сам опекун, как было заранее договорено. С помощью Ярика поднял крышку и стал вытаскивать сегменты УПД, раскладывая их на поверхности деревянного верстака.

— Каков принцип работы? — помогая мне облачаться в костюм, поинтересовался Ярик.

— Экзоскелет работает на магических накопителях, позволяющих пилоту свободно двигаться в броне, совершать рывки, защищаться в случае нападения или атаковать, — собирая каркас УПД, ответил я. — То есть вся энергия вырабатывается с помощью амулетов. Но самое главное в доспехе — интегратор, который регулирует работу всех артефактов. В некотором роде это магическая плата, внедренная в корпус. Благодаря ей даже не одаренный человек может управлять «скелетом».

Я встал в специальную нишу УПД, нажал на нужную кнопку, и сервоприводы, деловито жужжа, облепили меня пластинами. Похлопал ладонью, еще не облаченную в перчатку, по груди.

— А у тебя есть этот интегратор? — Ярослав обошел меня кругом, оценивая внешний вид темно-матовых бронепластин.

— Только технический, — понизил я голос, чтобы меня не услышал механик, изредка бросавший любопытные взгляды в нашу сторону. — Для работы сервоприводов и отслеживания заряда батарей. Все остальное для меня неприемлемо по причинам, которые тебе известны. Я выбиваю амулеты в радиусе десяти метров. Помоги нацепить аккумуляторы на спину.

Ярослав с легким выдохом вздернул ранец с батареями вверх и посадил его на специальные фиксаторы, после чего крепко стянул его ремнями. Я попрыгал на месте, выискивая люфты в сочленениях, прошелся по гаражу. Павел пригляделся.

— Какой-то необычный у тебя «скелет», — сразу определил он странность УПД. — На механике, небось?

— Ага, механический, — подтвердил я.

— Охота такую тяжесть таскать, — Павел почесал гаечным ключом щеку, оставляя на ней легкий мазутный развод. — Чего амулеты не используешь? Они же берут на себя больше половины веса костюма, а тут еще и движок подвешен, который постоянно заряжать надо.

— Я экспериментирую, — хитро подмигиваю я. — Задание такое от Старейшины. Если получится доказать эффективность механического экзоскелета, то можно будет изготавливать их для продажи неодаренным.

— Старье, — поморщился парень. — Проходили такое сто лет назад. Когда появился интегратор, от «механика» сразу отказались. Люди же не дураки, понимают, что выгоднее.

— А этот на иных принципах работает, — не сдавался я. — Полезная вещь получится.

— Ага, — в глазах Павла мелькнули смешинки. — Разумно, конечно. Если толк будет — почему бы и нет. Сам бы не отказался в таком подраться на ринге.

Продемонстрировать новоявленному товарищу некоторые возможности УПД я решил в парке. Там безлюдно и от любопытных глаз со стороны улицы скрывают забор с густым кустарником вдоль него. Ярослав уселся под кипарис и с любопытством стал следить за моими прыжками.

А ведь я соскучился по своему «скелету», по монотонному жужжанию сервоприводов, легкости передвижения и взмывания в воздух! Переведя полет в горизонтальную плоскость, я сделал несколько кругов вокруг полянки, избегая встреч с деревьями, потом поднялся над кипарисами, ушел в пике и перед самой землей погасил скорость, аккуратно встал на ноги. Стянул шлем и помахал рукой Ярику.

— Впечатляет, — признался тот, когда я подошел к нему. — Отцовский «Бриз» имеет некоторое сходство с вашими экзоскелетами, но в нем используются композитные материалы для защиты бойца, а не металл.

— Композиты заменяют традиционную броню?

— Как раз нет. Принцип схожий: защиту обеспечивают амулеты, распределенные по всей площади костюма. Кстати, интегратор — интересная задумка, — Ярослав почесал макушку. — Говоришь, магическая плата отвечает за работоспособность всего комплекса? Надо подкинуть идею отцу. Вдруг что-то интересное выйдет… Слушай, а неужели вы до сих пор металл используете для броневых листов?

— Какие-то облегченные сплавы, — махнул я рукой. — У нас есть несколько крупных концернов, специализирующихся на выпуске экзоскелетов. И каждый использует свои наработки в изготовлении брони. При концернах есть хорошо оснащенные лаборатории и полигоны для испытаний. Единственное, что принадлежит казне — интегратор. Никто не имеет право исправлять схемы или дополнять их своими наработками. Императорский патент. За этим следят очень строго.

— Ну… Тоже правильно, — согласился Назаров. — Дай волю торгашам — все тайны на сторону улетят. У них только одна прибыль на уме. Редко кто совмещает капитализацию с государственными интересами.

Мне показалось, Ярослав повторил фразу, которая относилась к делам его отца. Не знаю, как там обстоят дела с подобным утверждением, но личность Никита Анатольевича вызывала уважение. Очень она была… монументальной. И не только с помощью магии.

— Слушай, — обошел меня кругом Ярик. — Я могу попробовать? Хотя бы походить в нем?

— Нет, — я сразу же отверг желание парня. — «Скелет» конструировали только под меня. Здесь каждое сочленение рассчитано до миллиметра, чтобы максимально облегчить конструкцию.

— Да понял я, — скрывая разочарование, рассмеялся Ярик. — Все равно бы не получилось. Грохнулся бы на землю при первом же шаге. Без начальных навыков даже не стоит начинать.

— Не обижайся. Я не жмот, если ты об этом подумал, — смутился я.

— Проехали! — шлепок ладони по плечу обозначил конец неловкому моменту.

— Слушай, Яр, — посерьезнел я. — Ты бы здесь не светился, а? Мой опекун на тебя стойку сделал. Будет проверять наш рассказ, и когда узнает правду, возникнет очень много вопросов.

— Не переживай, Вик, — улыбнулся Ярослав, но в глазах его не было никакой беспечности. — Я из любой дыры убегу. Серьезно. Дар у меня такой.

— А почему же тогда я не разрушаю его? — только сейчас до глупой головы дошло, почему при переносе из одной Яви в другую Назаров спокойно использует магические способности.

— Потому что это немножко другая техника, — подмигнул Ярослав, — не подчиняющаяся законом физики и магии, — и рассмеялся. — Да не парься ты, дружище! Мне еще до рождения такая способность досталась. Повезло, можно сказать.

— Разве так бывает? — я ошарашенно поглядел на товарища.

— Бывает, поверь, — рассмеялся тот. — Подробностей, извини, не знаю.

— Тогда тем более надо смываться, — обрадовался я. — Ты даже не представляешь, как за меня уцепились Булгаковы, когда узнали про мою антимагию Разрушителя!

— Уговорил, — посерьезнел Ярослав. — Не буду тебя подводить. Вечером попрощаюсь, якобы домой пора — и уйду «по-английски». Джентльмены не прощаются.

— И не вздумай Наташе голову морочить, — продолжал нажимать я. — Даже если и понравилась…

— Понравилась, — признался Ярик, — врать не буду. А вообще, Полина права. Я слишком влюбчивый и разбалованный вниманием. В гимназии за мной почти все девчонки моего возраста, и даже старше, бегают. А про княжон или высокородных боярышень и говорить не нужно — от них отбиваться приходилось. Ах, Ярослав, вы такой привлекательный молодой человек! Согласитесь ли ангажировать меня на ближайшем танцевальном рауте?

Ярослав произнес это тонким девчачьим голосом, что я не выдержал и расхохотался. Назаров, конечно, лукавил. Он и в самом деле был парнем видным, рослым, и весьма симпатичным. То-то в глазах наших танцовщиц я заметил опасные огоньки зарождающегося пожара увлечения.

Не торопясь, мы пошли по дорожке к гаражу. Жаль, не с кем провести спарринг. Иван Олегович не стал привлекать к охране особняка пилотов ППД, хотя бы одного. Но даже штатная проверка «скелета» привела меня в хорошее настроение.

— С такой девушкой надо быть постоянно рядом, — поспешил закончить свою мысль Ярослав. — Иначе махнет рукой и найдет себе другого. А я могу появляться здесь годом да родом. Не забывай еще, что время течет неравномерно. Оно, и только оно — главный враг Ходока… Говоришь, ее хотят выдать замуж Куракину? Так вот, скажу тебе: ничего у него не выйдет. Помашет ему Наташа ручкой. Будь наготове.

— Не-а, — я помотал головой, залившись краской. — Она старше меня, да и не отдадут ее за человека моего статуса. Кому нужен сирота, да еще нищий, без кола и двора? Если не Куракин, так другой кандидат найдется. Тучковым выгодно уйти под защиту высокородной семьи. Наташа в этом году заканчивает гимназию и поступает в институт. А там ее родители долго рассусоливать не будут. Мне же еще учиться и учиться.

Все сказанное Ярославу я уже обдумывал не один раз. Мои подростковые мысли не несли каких-то серьезных и далеко идущих выводов. Мальчишки частенько грезят яркими картинками в отношении понравившихся им девчонок. Но Тучкова не вписывалась в схему моих предпочтений. Я четко осознавал: есть несколько факторов, которые разведут нас с Наташей далеко в разные стороны. И нужно быть честным. У меня сейчас совсем иные интересы. Какая тут романтика?

В гараже Ярослав помог мне скинуть «скелет» и упаковать детали обратно в ящик. Не забыть бы попросить Олега Ивановича поставить личную печать перед отправлением на вокзал.

Княгиню Аксинью Федоровну мы встретили возле особняка. Женщина неторопливо гуляла по дорожке вдоль цветущих кустарников и клумб; мне показалось, что она старательно кого-то выглядывает. На ней был летний сарафан с открытыми плечами, а на голове покачивалась большущая плетеная шляпа, защищавшая лицо от жаркого солнца.

— Вик! — воскликнула она и едва не бросилась навстречу, но тут же опомнилась, выправила осанку и улыбнулась. — Как же я переволновалась, когда услышала, что с тобой случилось!

Неожиданно княгиня прижала меня к себе, и я несколько секунд стоял в растерянности. Даже неловко стало от странной выходки Аксиньи Федоровны. Хорошо, что никто, кроме Ярослава, не видел этой картины. Он деликатно отошел в сторону, но не успел тихо исчезнуть. Я представил его:

— Познакомьтесь, Аксинья Федоровна. Это мой приятель, которому я обязан своим спасением. Ярослав Назаров, дворянин.

— Рад знакомству, княгиня, — парень шаркнул ногой и энергично кивнул. Кажется, его вовсе не волновали титулы. Вел он себя невероятно раскованно, что подтверждало его же слова о близких взаимоотношениях с императорской семьей. Тем более, Полина и Михаил по крови родственны государю той Яви. Не удивлюсь, если парень запросто встречался и общался с людьми такого высокого полета, что страшно становится.

— Позвольте выразить свою благодарность, Ярослав, — нисколько не сердясь на легкомысленность молодого человека, улыбнулась княгиня. — Вы бы только знали, в каком ужасном напряжении мы находились все это время! Ни единой зацепки, ни следа! Полиция с ног сбилась. Может, откроете секрет, где прятали Викентия?

— Могу сказать одно: не в городе, — Ярик разговаривал уверенно, и я снова подумал, что общение с князьями для него обыденным делом. Даже завидно стало. Мне бы такую харизму! — Увы, но не имею права раскрывать детали спасения своего нового друга. Сдерживают некоторые обстоятельства…

— Понимаю, мальчишеские секреты, — улыбнулась Аксинья Федоровна, неверно истолковав маневр Назарова. — Что ж, не смею настаивать.

— Разрешите покинуть вас? — Ярик пристально взглянул на женщину и тут же опустил глаза. — У вас есть о чем поговорить, а я только помешаю. Пойду, развлеку девушек.

— Ступайте, юноша, — благосклонным жестом княгиня отпустила моего приятеля и сказала негромко: — Не люблю такое яркое солнце. Не пройти ли в беседку, в тень? Уделишь мне несколько минут?

— Как вам будет угодно, — я охотно принял ее предложение, снедаемый любопытством, зачем моя благодетельница приехала в Евпаторию. Явно не случайно. Может, ее вызвал Иван Олегович? Но зачем?

— Ты хорошо выглядишь, — заметила Аксинья Федоровна, когда мы расположились в маленькой беседке под кронами кипарисов, — особенно для пострадавшего. Князь рассказал, что ты получил много ушибов и даже переломы.

— Пустяки, — отмахнулся я. — Вылечили быстро. За неделю. Целители хорошие, все прошло без проблем.

Я намеренно не говорил, каким способом меня избавляли от болячек. Лечение в медкапсуле стоит неимоверно больших денег. Даже элементарный курс омоложения клеток и кожи требует таких вложений, что оторопь берет. На такие траты способны лишь богатые и влиятельные аристо. А тут какой-то мальчишка-сирота получил полноценный курс лечения и восстановления организма. Возникнут вопросы, спецслужбы заинтересуются таким случаем — и я при всей своей стойкости не смогу удержать тайну параллельной Яви, обязательно расколюсь, если начнут пытать. Иван Олегович знает часть моих приключений — и этого достаточно.

— Говорят, к происшествию причастен княжич Куракин, — Аксинья Федоровна извлекла из кармашка сарафана веер и с треском разложила его. Стала размеренно обмахиваться.

— Не сам, а его свитские, — возразил я.

— Я могу инициировать расследование против Куракина, — ответила женщина. — Правда, за моей спиной нет силы, способной противостоять адвокатам княжича, но компенсацию выбить можно. Хотя бы за причинение вреда здоровью.

— А где доказательства? — я был осторожен. — Вы же видите, на мне ни царапины. Адвокаты потребуют доказательств лечения, а их у меня нет. И еще… Я не могу подвести Ярослава. Давал слово молчать. Там завязаны очень непростые люди.

— Невероятно таинственная история, — покачала головой княгиня и скрыла досаду. Ведь сын, как ни крути, прав. Нет железных подтверждений о причинении физического ущерба, а невозможность привлечь загадочных меценатов в качестве свидетелей сразу же ставит обвинение в положение проигрывающих. Даже объединившись с Булгаковыми, вряд ли получится продавить Куракиных. Обратиться за помощью к Мамоновым? Георгий сотрет в порошок эту семейку без доказательств, даже не поморщившись. Ему хватит сил и влияния при императорском дворе, чтобы подобная акция осталось без последствий.

Так что, отбросить ли многолетнюю обиду и рассказать мужу о произошедшем? Или пустить дело на самотек? После возвращения Андрея Аксинья Гусарова испытала облегчение, что Георгий не причастен к похищению. Да и не было никакого похищения. Незнакомые люди проявили сострадание, вылечили мальчика и пожелали остаться без благодарности.

— Не волнуйся, — притронулась к моему плечу княгиня. — Я не настаиваю. Пусть это будет твоей тайной. Лучше расскажи, как тебе живется у Булгаковых. Очень интересно узнать…

— Мне кажется, вы хотите меня усыновить? — почему-то пошутил я.

Аксинья Федоровна рассмеялась и энергично замахала веером, стараясь прикрыть глаза, которые у нее были почему-то грустные. Вот я дурак! Забыл, что княгиня сына потеряла. Некрасиво вышло. К моему счастью, благодетельница не заплакала. Уже хорошо.

— А ты сам хочешь стать моим сыном? — с затаенной надеждой спросила она.

Отвечать я не торопился, чуточку обалдевший от такого поворота. Хочу ли сейчас менять устоявшуюся жизнь? К Булгаковым я привык. Они меня взяли под свое крыло, не обижают (и это правда, если не считать ворчание Старейшины и его бесконечные опасные попытки проверить мою антимагию), дают образование, и самое главное — не пытаются извлечь пользу из моего дара Разрушителя. Точнее, пока не пытаются и тщательно скрывают способности от чужого глаза. Даже помогли с экзоскелетом, не препятствовали желанию участвовать в соревнованиях. Так что вопрос «шило или мыло» не для меня.

— Я благодарен вам за помощь, Аксинья Федоровна, — осторожно произнес я, боясь обидеть женщину. — Она была настолько неожиданной и своевременной, что поставила меня в ваши должники. Но я обязательно верну долг…

— То есть, твой ответ «нет», — кивнула княгиня. — Что ж, логичное решение. Настаивать не буду. Но знай, что есть дом, где тебе всегда будут рады. А насчет долга даже не думай. Сейчас тебе важнее выучиться и найти место в жизни.

Княгиня поднялась с лавочки и стала расхаживать по беседке. Веер еще энергичнее заходил в ее руке, а потом сложился. Женщина находилась в нервном напряжении, плотно сжав губы. Остановилась передо мной и неожиданно присела, сжала мои руки холодными ладонями.

— Я давала слово Ивану Олеговичу молчать, но обстоятельства выше всех договоренностей, — глядя на меня, прерывающимся от волнения голосом сказала Аксинья Федоровна. — И вообще, все неправильно… Давай договоримся, что услышанное тобой не выйдет за пределы этой беседки.

— Вы меня пугаете, госпожа, — я насторожился. Мало ли что взбредет в голову женщине, тоскующей по умершему ребенку. Что значит «все неправильно»?

— Обещай! — воскликнула княгиня.

— Хорошо, хорошо, — закивал я. Пусть скажет свой тайну, облегчит душу. В самом деле, не побегу же я сей час к Булгакову с откровениями от госпожи Гусаровой! — Я даю слово молчать. Слово дворянина…

Последнюю фразу я вытолкнул из себя по наитию и прислушался, как она звучит. Дворяне, предполагал я, не разбрасываются обещаниями, и осознание собственной значимости и благородства как-то возвысило меня. Этими словами я отрезал возможность делиться своими сомнениями с кем-то еще, становясь, возможно, заложником обстоятельств.

Княгиня ласково улыбнулась, но в ее глазах я прочитал какую-то неуверенность.

— Вик, — с трудом произнесла она, отвернувшись в сторону цветущих кустов магонии с ярко-желтыми цветами, — с того самого дня, когда мы впервые встретились, я хотела признаться тебе кое в чем, но не могла набраться смелости. Да и господин Булгаков взял с меня слово… Мой сын… Помнишь, я говорила, что он умер? Это ложь, которая мне самой противна. Он жив и здравствует, но только не знает о своей матери, бросившей его…

Мне стало трудно дышать. Горло перехватило от предчувствия чего-то необычного, страшного и одновременно оглушающе хорошего. Сразу припомнились слова княгини про фотографию, про то, как я похож на ее сына. Такого не может быть. И да — я боялся услышать сказку, после которой мой мир будет расколот надвое.

— Сударыня, — голос предательски сел, пришлось откашляться. — Не хотите ли вы сказать…

— Ты мой сын, — на выдохе произнесла княгиня и промокнула платком уголки глаз. — Булгаковы очень просили меня сдержать порыв признания, но я больше не могу молчать. Мне очень тяжело ощущать свою глупость и недальновидность, от которой тебе пришлось так долго страдать.

— Почему вы только сейчас сделали признание? — невероятно, почему я был так спокоен. Ни капли эмоции. Как будто в сердце дыру просверлили. — Поспеши вы забрать меня из приюта, у меня была бы настоящая семья, а не опекун Булгаков со своим противным Старейшиной.

— Они тебя обижают? — всхлипнула Аксинья Федоровна.

— Иван Олегович — очень хороший человек, пусть даже дед его очень вредный. Но так даже интересно… Как моя настоящая фамилия?

— Тебя зовут Андрей Мамонов. Ты сын князя Георгия Яковлевича, богатейшего человека на Дальнем Востоке, в Якутии, владельца ленских золотых приисков и много чего там еще… Там твой дом, откуда мне пришлось уехать вместе с тобой.

— Без отца?

— Да.

Легко ли выдержать такой удар, сродни магическому «воздушному кулаку»? Словно под дых, выбивая остатки воздуха из легких, сжимающихся от режущей боли… Я не знал, что говорить и делать, но сознание уловило: князь, золотые прииски, богатейший человек… Почему же она поступила так со мной, лишив многих благ? Сейчас проще всего обвинить Аксинью Федоровну… нет, я не могу поверить, что княгиня — моя мать.

Изящная женская рука легко перемешала все карты на игральном столе жизни и заставила мой мозг лихорадочно искать правильный ход.

— Вы уверены, что я ваш сын?

— В тебе течет кровь Мамоновых и Гусаровых, — Аксинья Федоровна грустно улыбнулась. — И ты княжич, родившийся с сильной искрой, которую погасили с помощью шаманского обряда. Поэтому я испугалась за твою жизнь и увезла из Ленска в Новгород, спрятала от родственников… А получилось, от самой себя.

— А отец?

— Мы живем каждый своей жизнью. Я в Москве, а он в Ленске. Развода он мне не дал.

— Не знаю, что и сказать, — бормочу, совершенно уничтоженный. Мне бы обнять обретенную маму, а я думаю о другом: оброненная фраза про сильную искру заставила меня по-другому взглянуть на события шестилетней давности, когда маг Забиякин неосознанно инициировал дар Разрушителя. Я ведь и тогда подозревал что-то неладное в самом себе. Потом начались визиты странных людей, требовавших встречи со мной. Теперь стало ясно, что это были люди отца!

Решаюсь проверить догадку.

— Аксинья Федоровна, — язык не поворачивается назвать княгиню мамой. Обыкновенная и разумная осторожность перевесила: а вдруг ошибка? Да и другая причина заставляла прикусить язык. Обида. Очень сильная обида. — А те люди, приезжавшие в приют…

— Их присылал твой отец, князь Георгий Яковлевич, — кивнула женщина, подтверждая мои мысли. — Он шел по правильному следу, но ошибся в одном. Ему следовало искать не одаренного, а обычного мальчика без искры.

— Кровь…

— Закон запрещает проводить проверку биологического материала сирот на генетическом уровне до их совершеннолетия, — вздохнула княгиня. — Я воспользовалась этим законом, заставила даже себя забыть о сыне.

— А вот Булгаковы оказались умнее, — зло бросил я.

— Андрюша, — негромко произнесла Гусарова. — Ты обижен и зол на меня, я понимаю. Тебе нужно время для осмысления. Торопить не буду. Когда-нибудь мы снова поговорим об этом. И еще… если понадобятся деньги — обращайся ко мне. Я открыла банковский счет на твое имя, который станет полноценно твоим в день совершеннолетия.

Мне хотелось нагрубить, наорать на эту несчастную женщину, отказаться от этих денег. Как она не понимает, что мне нужна семья: отец, мать, братья, сестры! Все то, что есть у Светы, у всех девчонок и мальчишек моего класса! Вместо этого княгиня великодушно помогает мне со вступительным взносом на соревнования, скрывая истинные мотивы поступка! И еще денежки на счету! Я богат, ну надо же!

— Я Викентий Волховский, — с непонятным для себя злорадством ответил я. Как вредный ребенок, ей-богу! — И таковым останусь, пока вы, Аксинья Федоровна, вместе с князем Мамоновым не предъявите железные доказательства своего родства. И еще… До тех пор, пока вы не станете жить вместе, в семью не вернусь. Не хочу разрываться на две половины.

— А тебе точно четырнадцать лет? — грустно улыбнулась женщина.

— Уже не уверен, — я как-то сразу сдулся, вскочил на ноги, но едва сдержался, чтобы не убежать. Слишком жестоко было бы обрывать тонкую ниточку, протянувшуюся между мною и княгиней. Она и так с потерянным видом смотрела в одну точку, сминая в руках платок. — Извините меня за грубость, Аксинья Федоровна. Давайте сделаем вид, что этого разговора не было. Ивану Олеговичу точно не понравится.

— Да, ты прав, — Гусарова поднялась и встала рядом со мной, несмело пригладила мне встопорщенные волосы на макушке. — Спасибо, что не оттолкнул, выслушал.

Мы вместе прошли по петляющей садовой дорожке до крыльца и молча расстались, кивнув друг другу на прощание. А я тут же попал в цепкие ручки Светы и Наташи, которые ожидали моего появления вместе с Ярославом, чтобы выслушать рассказ, где изволил пропадать целую неделю.

* * *

— Она все ему сказала, — сказал Нефед Булгакову, отдыхавшему в плетеном кресле на затененной террасе с бокалом холодного пива.

— Все-таки не утерпела княгиня, — Иван Олегович внешне спокойно воспринял новость. — Как повел себя Викентий?

— Кажется, он поверил, и не поверил одновременно, — с каким-то удивлением пояснил Нефед. — Я бы на его месте орал, плевался. Подумать только: жить в сиротском приюте, не зная, что где-то тебя дожидается «золотая ложка».

— Мальчишка вовсе не дурак, не распустил сопли, — хмыкнул Булгаков. — Чем закончилась эпохальная встреча?

— Вик предъявил условие для признания княгини своей матерью, — Нефед расплылся в улыбке, как будто ему понравился выбор мальчишки. — Он не меняет свою нынешнюю фамилию до тех пор, пока не получит железных доказательств родства с Мамоновыми. И вернется в семью, если Аксинья Федоровна снова сойдется со своим мужем.

— Каков, а? — Булгаков отпил из бокала горчащий язык напиток. — Понимает, что ласковый теленок двух маток сосет. Молодец, сообразил. Будет толк от него в будущем. А ведь мы недооцениваем мальчишку. Какой-то расчетливый тип растет. Значит, у нас есть еще несколько лет, чтобы перетянуть Викентия на нашу сторону, убедить в правильности дружить с родом Булгаковых, служить ему.

Нефед кивнул, соглашаясь с хозяином, и спросил осторожно:

— А потом?

— А потом или война с Мамоновыми, или серьезный разговор с князем Георгием и с огромными отступными. Боюсь, первый вариант куда реальнее. Впрочем, есть Старейшина, есть Глава Рода. Пусть думают.

Был еще третий вариант, но Иван Олегович предпочел пока о нем не думать. Император, вероятно, уже знает о возможностях Викентия, и постарается наложить лапу на совершенное противомагическое оружие. Ему-то плевать на родственные чувства Мамонова и на вложенные в мальчишку финансы Булгаковых. Повелит доставить антимага к своим светлым очам — и что делать? Останется только подчиниться.

— Ладно, Нефед, — решительно произнес Булгаков. — О том, что слышал — забудь навсегда. И начинай готовиться к отъезду. Пора домой.

Глава 6

1

От Ленска до самого глухого прииска огромной золотоносной империи Мамоновых на небольшом четырехместном вертолете «Сыч» — четыреста верст над густой тайгой, перемежающейся редкими вкраплениями нагорий и каменистых гольцов. То и дело в зелено-буром покрывале тайги мелькнет серебристо-зеленая ленточка одной из многочисленных речушек, не имеющих своего имени, а местным населением зовущихся просто: речка, лесная вода.

Лопасти вертолета мерно перемалывают жаркий воздух. Георгий нацепил наушники, чтобы их стрекот и шум двигателя не отвлекал от дум, и молча смотрел в иллюминатор, изредка замечая на тундровых проплешинах тень летящей машины. И снова гольцы, водоразделы, неровные равнинные просторы, дружески делящие территорию с глухой тайгой и ее таинственными урочищами, веками хранящие легенды и сказания эвенков. Удивительно чувствовать себя хозяином этих бескрайних земель и не иметь доступа к сокровенным знаниям древнего народа, обитавшего здесь задолго до прихода предков Георгия Яковлевича.

Какого черта ему понадобилось на Большом Патоме, вихляющем как блудливая девка между холмов и в непроходимой тайге? Что за сила сорвала из прохлады рабочего кабинета родового поместья и понесла его на съедение комарам и вечного бича всего живого — гнуса?

Ответ был один: Андрейка. Его младший сын, как бесконечное напоминание обиды на жену, как боль за собственную слабость. Георгий страстно мечтал вернуть мальчишку домой, привести его за руку к семейному очагу и гордо сказать: здесь теперь твой дом, твой Род. Здесь ты получишь все, что потерял за годы, проведенные в чертовом приюте. За моральное унижение и ощущение своей никчемности. Княжич — и в сиротском доме! Большего издевательства над своей кровью Мамонов и придумать не мог! Неужели Аксинья не понимала, что творит? Какие бесы поселились в ее голове?

Сидя на переполненном стадионе Лужников, он испытал невероятный спектр эмоций, когда глядел на выступление мальчишки в нелепом самодельном УПД, раз за разом крушивших этих молодых спесивцев в шикарных экзоскелетах, уверенный, что это его младший наследник прячет свое лицо под забралом шлема. Иначе и быть не могло.

Поражение Андрея от бойца в красно-белом «скелете», в котором выступала княжна Лидия (о, Георгий Яковлевич был прекрасно осведомлен, кто прячется под броней с родовыми цветами Мстиславских!) Мамонов воспринял с благосклонной улыбкой. Сын поступил правильно, грамотно слив бой девчонке из императорского клана. Может, когда-нибудь намеренная слабость обернется большими преференциями.

А потом был разговор с Аксиньей, породивший у Георгия ужасное ощущение безнадежности. У жены, с виду здоровой женщины, отчетливо проявлялись симптомы душевной болезни. Как было можно отдать ребенка в приют, скрыв его настоящее имя, тем самым отрезав родственникам все пути для возвращения его домой? Почему в ее сердце поселилась равнодушие к судьбе собственного ребенка? И теперь с маниакальным упорством не хотевшей мириться с мужем? Он давал шанс любимой до сих пор супруге, а она все дальше и дальше отталкивала его… Зачем?

К каждой из своих жен Георгий применил свою меру воздействия, когда узнал о побеге Аси. Ирину, как главную подстрекательницу, он отправил в Ленск с запретом приезжать в родовое поместье в течение трех лет. Детям, правда, давал возможность встречаться с матерью. А сам ни разу за время опалы не позволял себе поддаться слабости: ни одного звонка, ни одной строчки. Заодно сократил финансовую помощь жене: блокировал все счета и банковские карты, кроме одной, на которую раз в месяц сбрасывал необходимую для содержания дома и на покупку необходимых вещей сумму. Немало, если сравнивать с доходами мещан или купцов, но и не так много, чтобы шиковать вдали от мужа. Особенный контроль князь поставил за движением средств от родственников Ирины, дабы не пробовали обойти его санкции. Для женщины, привыкшей к роскоши, это было унизительно.

Сама виновата.

С Еленой поступил иначе. Отвез ее на стойбище к старому знакомому эвенку — старейшине Орочену. И очень спокойно поставил условие: помогать местным женщинам в нелегком быту кочевников. На вопрос едва сдерживавшей свой гнев жены сколько ей придется жить в яранге, он ответил: год. Зато смиришь свою гордыню знатной леди и постараешься осознать совершенные ошибки. А ровно через двенадцать месяцев она сможет вернуться в имение.

«Как ты будешь жить без своих женщин?» — усмехнувшись, спросила Елена напоследок. Она же знала, что Георгий никогда не изменял супругам и даже не прятал наложниц по своим многочисленным таежным заимкам.

«Мне хватает работы, чтобы еще и отвлекаться на любовные дела, — ответил Георгий, но подумав, добавил со злорадством: — Хотя, наконец-то, исполню свою давнюю мечту. Заведу пару любовниц не ради удовлетворения похоти, а для солидности».

Князь часто и с удовольствием вспоминал, как исказилось в тот момент лицо младшей жены.

Пусть тоже испытает боль, какую она принесла Аксинье.

Мамонов снова взглянул вниз. Скоро прииск «Змеиный», где нужно произвести дозаправку и уже дальше — без посадок до «Предельного».

Мысли скакнули назад во времени.

После неудачной встречи с Аксиньей князь заставил опытных семейных адвокатов найти хоть какую-нибудь лазейку, чтобы официально признать Андрея своим сыном.

— Увы, невозможно, княже, — был окончательный ответ. — Закон защищает сирот со всех сторон до их совершеннолетия. Провести генетическую экспертизу до сего срока нельзя. Ее Императорское Величество Анастасия Павловна очень ревностно следит за выполнением всех пунктов закона. Наверху весьма недовольны положением дел, сложившихся в приютском секторе. Появилось много бастардов, рожденных от высокородных. Это грозит увеличением нагрузки на судопроизводство, когда незаконнорожденные отпрыски захотят получить свою долю наследства. Но самое страшное — обиженные и лишенные семейной ласки одаренные высевки могут начать мстить, чтобы закрепиться в обществе, доказать свое право кушать каждый день белый хлеб с маслом и запивать элитным кофе.

— Шансов, значит, нет? — еще раз переспросил Георгий, выслушав адвокатов. — А если незаконно? В обход официальных структур провести генетический анализ?

— Можно найти и специалистов, и оборудование. Но сами понимаете, княже, результаты станут лишь подтверждением ваших догадок. Затея во всеуслышание объявить молодого человека законным наследником окончится плачевно. Как бы гнев императора не вызвать.

Мамонов поморщился, когда пилот тронул его за плечо и показал пальцем вниз. Дескать, пора садиться. Раздраженным жестом ответил, чтобы его не отвлекали и делали свое дело. Заложив вираж над верхушками деревьев, вертолет пошел на посадку. На «Змеином» даже специальную площадку подготовили для приема хозяйского винтокрыла.

После заправки и короткого доклада начальника прииска Георгий не остался на обед, и приказал взлетать. Он хотел добраться до «Предельного» как можно раньше. Черт его знает, этого Странника. Стукнет в голову уйти в тайгу — придется посылать охотников на поиски мага в глухой тайге.

К облегчению князя человек, к которому он летел, оказался на месте и даже лично присутствовал при посадке вертолета на галечный пляж; «Предельный» находился в неудобном месте. Слева протекал Большой Патом, сам сжатый с северного берега скалистыми выступами, а по правую сторону метров на сто тянулся пологий бережок. Вот туда и пришлось садить летающую машину.

«Предельный» считался самым неустроенным и оторванным от коммуникаций прииском. Попасть сюда считалось самым худшим наказанием для работников империи Мамоновых. А преданные князю Георгию люди намеренно и с удовольствием распускали подобные слухи, чтобы еще больше создать завесу над прииском.

Здесь искали алмазы. Поэтому десять человек, живших на прииске с марта по ноябрь, мыли золото, а геологи под охраной егерей в это время колесили по огромной безлюдной территории, промывая сотни пудов пустой породы, перелопачивали шлих. Искали, скорее, не сами алмазные выходы, а и предвестников кимберлитовых трубок, так называемых минералов-спутников: пироп, ильменит или пироксен.

Странник был именно тем человеком, который с помощью своих магических техник значительно облегчал труд геологов. Он ходил по вешкам, оставленным поисковой группой, и «просвечивал» земные недра, составлял карты потенциальных месторождений.

Зашуршала галька под тяжелыми шагами; князь пошел навстречу небольшой группе, встречавшей вертолет. Среди них он с облегчением увидел Странника. Высокая худая фигура с обветренным лицом неподвижно замерла чуть в сторонке от вооруженных карабинами охранников, засунув руки в карманы прорезиненного плаща. С момента последней встречи Георгия с магом прошло больше года, и за это время он еще больше исхудал. Только черные смолянистые усы, казалось, стали гуще и жестче. Глаза цепко и с легким прищуром смотрят на приближающегося князя.

— С прибытием, княже, — хрипловатым голосом приветствовал Странник. — Не ожидали тебя. Хвалиться пока нечем.

— Здорово, Странник, — Мамонов, не чинясь, протянул руку для приветствия.

Маг пожал ее и жестом показал на тропинку, ведущую на становище. Она поднималась по пологому берегу вверх и ныряла в густые заросли морошки, за которыми тревожно шумел старый ельник. Охрана прииска пошла впереди, а прилетевшие с князем личники топали позади.

Становище находилось на небольшой утоптанной площадке, окруженной темнохвойным лесом. Несколько построек, составлявших прииск, оживляли пейзаж: три приземистых жилых домика, добротная баня и крытый сарай для хозяйственных нужд.

Увидев большое количество народа, навстречу выскочила пушистая белая лайка, и радостно повизгивая, подскочила к Страннику, стала ластиться, подпрыгивать и класть лапы ему на грудь.

— Машка, что ли? — удивился Георгий. — Вымахала, красавица!

Собака настороженно посмотрела на князя и пару раз гавкнула для порядка, предупреждая, что здесь ее вотчина, и шалить кому-либо она не позволит.

— Машка, — потрепав по загривку лайку, подтвердил маг. — Оставили дома. Ощенилась. Иди, иди, поскакушка, к своим деткам! А что, княже, баньку с дороги организуем?

— Не откажусь, — Мамонов с хрустом потянулся, вдыхая в себя духмяный запах смолы и хвои. — Я сегодня здесь ночую. Не выгоните?

— Добрым гостям всегда рады, — пожал плечами Странник, не проявляя лишних эмоций. — Сейчас парням скажу, часа через три уже париться можно будет. Не голодны?

— Пойдем к тебе, чайком угостишь своим, — Георгий уверенно направился к крайней избушке с маленькими застекленными оконцами, похожими на бойницы. Он знал, где жил Странник.

Маг понял, что хозяин хочет поговорить с ним наедине, и войдя следом за князем в избу, зажег керосиновую лампу. Маслянисто-желтый огонек осветил небольшое помещение с полатями и столом. Тонко пахло хвоей и перепрелым сеном. Где-то в углах шуршали мыши.

— Не надоело жить в походных условиях? — поинтересовался Мамонов, присаживаясь возле стола на грубовато сколоченный табурет. Расстегнул походную камуфлированную куртку и прислонился к бревенчатой стене.

Странник не торопился с ответом. Он достал с полки эмалированную кружку и налил в нее из пузатого термоса горячий чай. В избушке поплыл запах дикой смородины с какими-то травами.

— В обед запаривал, — пояснил маг и протянул кружку князю. — Добрый чаек. Силы придает.

— Да куда мне ее, и так с избытком, — усмехнулся Георгий и сделал осторожный глоток. Одобрительно кивнул. — Что скажешь, дружище?

Маг присел на полати и сложил на коленях руки с набухшими венами. Было видно, что он ими не только магоформы создавал, но и тяжело работал, как и все люди, живущие на прииске.

— Пожалуй, теперь я соглашусь на переезд поближе к Ленску, — неожиданно произнес Странник и усмехнулся. — Найдется местечко?

— Неужели мне удалось услышать просьбу от упрямого чародея? — несказанно удивился Мамонов. — А то «все в порядке, мне и здесь хорошо»!

— Устал, — улыбнулся Странник. — Сколько лет я мыкаюсь по таежным приискам?

— Лет десять, — подумав, ответил Георгий. — Но, подозреваю, даже больше.

Со Странником князь Мамонов впервые познакомился за год до рождения Андрейки. Он хорошо помнил тот день, когда приехал с инспекцией на прииск «Крестовский», который давал самый большой годовой доход из всех семейных предприятий, поэтому и считался «любимчиком» Главы рода. Именно тогда егеря притащили из тайги бездыханное тело какого-то человека. На него смотреть было страшно. Обожженное лицо, руки; вместо одежды — сплошь лохмотья. Переломы ребер, вывих ноги и многочисленные синяки по телу наводили на определенные мысли. Целитель прииска сразу сказал, что незнакомец — невероятно сильный маг. И чтобы со своей искрой не вылечить легкие травмы, нужна серьезная причина. Например, падение с высоты или бегство от лесного пожара.

Мамонов послал опытных егерей с заданием разыскать в тайге хоть какие-то следы происшествия, а в Ленск ушел запрос на проверку, не пропадали ли в последний месяц над Якутией самолеты или вертолеты. Оказалось, ничего подобного не происходило. Происшествий с летательными аппаратами не зафиксировано. Пожаров, в один из которых мог попасть незнакомец, тоже не было. За лесами строго следили, не допуская сильных возгораний. В своем доме князь Георгий не допускал бардака.

Транспортировать пострадавшего в таком тяжелом состоянии Целитель категорически запретил. Так что, когда Мамонов снова приехал с проверкой на прииск, незнакомец еще находился там. За три месяца его удалось поднять на ноги. И тогда состоялся первый разговор князя со Странником, как просил называть себя мужчина.

Оказалось, он совершенно не помнил, как оказался в тайге. Вообще ни единой картинки, как будто в его голове покопался сильный ментат и стер из жизни важные моменты. Вот тут всплывают в памяти непонятные картинки с друзьями, знакомыми, какими-то делами — и вдруг вспышка, после которой пришлый маг увидел людей, которых абсолютно не знал. Какая цепь событий привела его в тайгу? Увы, полная темнота.

Мамонов задумался. Такой человек ему не помешал бы в решении деликатных вопросов. Но прежде всего, доверяя своей интуиции и элементарной осторожности, князь дал задание своему верному эмиссару Козулину досконально прощупать Странника. Могли соперники таким образом внедрить шпиона в клан Мамоновых, обтяпав дело так профессионально и достоверно, что не возникнет никаких сомнений? Могли. Георгий, возникни такая необходимость, сделал бы точно так же: устроил бы автокатастрофу, падение с нераскрывшимся парашютом из самолета, утопил бы круизный корабль с людьми.

Странника проверяли чуть ли не год. После рождения Андрея князь решился и предложил магу перейти к нему на службу. Ударили по рукам. Маг принес клятву верности и стал выполнять очень тонкие и деликатные дела, сразу проявив себя опытным интриганом и безжалостным исполнителем. Например, Георгию не нравилось нахальное проникновение князя Собакина — приамурского владыки — в его южные пределы. Чтобы слегка осадить соседа и отбить у него желание таскать золотишко, мягкую рухлядь и переманивать эвенков, Мамонов устроил показательную акцию.

Одной темной ночью в фактории Лопча сгорели три склада пушнины, остались без продовольствия несколько тунгусских племен, а ко всему прочему по нелепой случайности погиб управляющий факторией дальний родственник Собакина. Сгорел вместе с какой-то девкой в своей избе. Довольно странно, оттого что дом управляющего стоял на другом конце поселения. Было две версии: искра, прилетевшая от складов или умышленный поджог.

Странник все сделал чисто. Он просто вогнал управляющего в магический сон, использовал свою Силу, притянув несколько огненных элементалей на нужный дом, и убедившись в гибели нужного человека, тихо скрылся в тайге. Егеря, сопровождавшие его в рискованном походе, привели Странника обратно в Ленск, подтвердив исполнение акции.

— Меня все время одна мысль гложет, — Георгий снова приник к кружке и сделал пару глотков. — С тех самых пор, как ты старательно избегаешь общество, прячешься на лесных кордонах и на приисках. Кто тебя так напугал, что уже добрый десяток лет не называешь свое имя? Я убедился в твоей квалификации, ощущаю твою сильную искру даже на расстоянии, и не уверен, что смогу выстоять в поединке с тобой.

— Выстоишь, княже, — улыбнулся Странник. — Ты с Источником в обнимку живешь, а я своей Силой обхожусь, от землицы ее тяну. А насчет имени тебе не нужно беспокоиться. Здесь никто меня не ищет, можно и к людям перебираться.

— Здесь? — переспросил Мамонов. Как-то двусмысленно прозвучало слово.

— Да, — маг описал перед собой круг. Думай как хочешь, был его посыл. — Так что за дело у тебя ко мне?

— Я нашел своего сына, — отставив кружку в сторону, признался князь. — Андрея, младшенького.

— Сына Аксиньи? — уточнил Странник. Несмотря на отшельничество, он был неплохо осведомлен о семейных проблемах хозяина.

— Моего сына, — нахмурил брови Мамонов. — Аксинья прятала его в очень надежном месте, но видать, недостаточно просчитала последствия, и теперь сама может его лишиться.

Георгий не хотел говорить Страннику, что младший княжич подобно безродному ублюдку тринадцать лет жил в сиротском приюте при живых родителях. Невозможно было бы объяснить людям, как могучая империя Мамоновых допустила подобный казус со своим кровным родственником. Ладно бы, Андрея считали бастардом, но ведь это не так. Вся родня, несмотря на разногласия внутри семьи, скажет, что это наглая ложь. Братья и сестры Георгия Яковлевича, как только узнали о живом и здравствующем Андрейке, стали требовать от Главы рода вернуть младшего наследника в Ленск. Возможно, таким образом они хотели загладить свою вину за нехорошую историю с Аксиньей. С годами все поумнели, вон как заголосили после рассказа Антона о ристалище в Лужниках, где мальчишка устроил феерию.

В общем, незачем прикормленному псу знать подробности. Здесь Георгий сам себе противоречил. Странник все равно узнает о мальчишке, потому что князь хотел предложить своему слуге очень ответственное дело.

— В Москву поедешь, — прервал молчание Георгий.

Странник засопел, но ничего не сказал, хотя по его лицу было видно огромное нежелание появляться в большом городе.

— Я хочу, чтобы ты приглядывал за Андреем, — продолжил князь, беззвучно постукивая пальцами по столу. — Незаметно, исподволь, ограждая от глупостей, присущих подросткам. Если получится, подружись с ним, стань наставником, обучи своим премудростям… по мере сил, конечно.

— Получается, княжич живет в чужой семье? — с непонятными интонациями спросил Странник.

Догадлив, сукин сын!

— Увы, — через силу признался Мамонов. — Его опекают Булгаковы — весьма влиятельный род, верные союзники императора. Так вот, Андрей живет у них, а точнее — у Ивана Булгакова — младшего сына Главы Рода. Учится с его детьми в одной гимназии, увлекается пилотированием «экзоскелетов» и верит, что он мелкий дворянин, оставшийся сиротой.

— А какова истинная причина стать мне нянькой для твоего сына? — Странник слушал очень внимательно, но в глазах изредка вспыхивало изумление. Такого поворота в жизни хозяина не ожидал.

— Он антимаг, — оглоушил Странника Георгий. — Тебе известно, кто такой антимаг?

— Не сталкивался, но наслышан.

— Теперь знаешь, какая потенциальное боевая мощь появилась у Булгаковых. Но это мой сын, и он обязан вернуться в Семью!

— Мне его нужно похитить?

— Ни в коем случае! Найди к Андрейке подход, подружись с ним. Стань тем человеком, к которому он будет бежать охотнее, чем к опекунам.

— Как я могу с ним подружиться, если у меня не будет подходов к пацану? Наняться на службу к Булгаковым?

— Ни в коем случае! — воскликнул Мамонов. — Тебя сразу раскусят. Когда в семье живет Разрушитель, в ее круг уже не допустят человека со стороны.

— И что делать? — пожал плечами Странник, сдерживая внутри себя азарт. — На улице познакомиться? Предложить мальчишке мороженое или спасти от хулиганов?

— Есть один вариант — гимназия, где учится Андрей, — князь до хруста костей сжал пальцы в кулак. — Можно устроиться туда.

— У меня нет педагогического образования, — Странник усмехнулся. — Вариант с хулиганами гораздо практичнее и менее подозрителен.

— Используешь его, если не получится с гимназией, — предупредил князь. — Я попытаюсь обеспечить тебе диплом по профилю. Ты чародей, а грамотных наставников всегда с руками и ногами отрывали боярские роды для своих чад. Сыграем на этом. Но самое главное, о чем тебе нужно знать: мне нужна кровь Андрея для проведения экспертизы. Я пытался через Попечительский совет получить официальное разрешение. Императорская воля исполняется неукоснительно, никто не захотел рисковать за солидную пачку наличных. Поэтому постарайся достать образец крови. Если получится — отблагодарю. И не забывай важную вещь: Булгаковы тоже знают, каким Даром владеет мальчишка.

— Антимаг, значит, — Странник прикрыл глаза, о чем-то думая. — В отрицании магии скрывается большая проблема для всех чародеев, в том числе и для меня. Если сама природа вложила в руки княжича такую Силу, то вряд ли ему понадобится наставник…

— Наставник нужен даже Разрушителю, — уверенно ответил Георгий. — Я хочу вернуть сына домой, и ты мне поможешь. Поэтому завтра полетишь вместе со мной в Ленск, откуда отправишься в Москву. Один, без сопровождения. Нас не должны связывать друг с другом. И придумай для себя хоть какое-то имя!

— Слушаюсь, хозяин, — склонил голову Странник. — Вопрос можно?

— Валяй.

— Как зовут твоего сына сейчас? Как я понимаю, он не Мамонов и не Гусаров?

— Он Викентий Волховский, — мрачно бросил князь. — Запомнил?

На лицо Странника набежала тень. Губы сжались в узкую полоску.

— Запомнил…. Какое-то дежавю накатило… С другим мальчишкой.

— Ты что-то вспомнил из своей прошлой жизни? — оживился Мамонов.

— Нет, глупость это все, морок, — чародей расслабленно махнул рукой. — Я готов выполнить твое задание, княже.

2

«Крымский экспресс» вернул нас в жаркую, раскаленную июньским солнцем Москву. Как же не хотелось покидать уютный особняк, с террасы которого можно было часами смотреть на раскинувшееся в сотне метров от тебя море! И никакое путешествие в комфортабельном вагоне не могло затмить восторга от прикосновения к давней мечте. Что там прогулка по Ильменю на тарахтящем баркасе «Ушкуйник», когда передо мной распускали паруса морские яхты и приглаживали водную поверхность тяжелые сухогрузы и круизные лайнеры! Казалось, еще чуть-чуть — и я смогу уплыть куда-нибудь за ярко-лазоревый горизонт.

Но было нечто еще, что перевернуло мои взгляды на жизнь. Конфликт с Куракиным дал возможность перешагнуть невидимую границу миров, осознать, что вокруг нас есть много неизведанного и таинственного, несмотря на магию, которой была насыщена наша Явь. Я познакомился с зеленоглазой красавицей Полиной и подружился с ее братьями. Безмерно благодарил судьбу, которая свела меня с Никитой Анатольевичем, сумевшим подправить в моем аурном контуре какие-то особые магические энергии. Даже ради этого небольшого, но важного изменения в жизни стоило разозлить Куракина и попасть под тяжелые кулаки его свитских.

После лечения я заметно похудел и заметил, что девчонки стали по-другому смотреть на меня, оценивая изменения. В их глазах уже не было смеха и желания подшутить над нескладным Викентием Волоцким. Просто удивительно, как за неделю мое тело приобрело совершенно другие формы. Мышцы на руках стали рельефнее (благодаря физическим нагрузкам на полигоне), плечи распрямились, да и я как будто чуть-чуть подрос. Может, это было обманчивое ощущение, но господин Назаров предупреждал, что так и будет. Недостаток определенных энергий был восполнен, и теперь организм в ускоренном порядке дополнял то, чего мне не хватало с детства. Правда, отец Полины предупредил, чтобы я не увлекался некоторыми практиками, и постепенно, с осторожностью увеличивал свои антимагические способности. И самое главное — учился «гасить» свой негатив рядом с одаренными.

Полюбовавшись на себя в зеркало, я вскоре забыл о метаморфозах тела, полностью уйдя в хлопоты по подготовке УПД к транспортировке в Москву.

Сама поездка прошла без происшествий. Я опять ехал в командном вагоне, только не с Гордеем и Колываном, а с другими парнями. Как они пояснили, на каждом «экспрессе» существует сменный график сопровождения. Мои знакомые в этот раз отдыхали после долгой командировки.

Мы вернулись в столицу во второй половине дня под жарким солнцем, топившим асфальт. Окна вокзального здания сияли чистотой, слепя глаза бликами солнечных зайчиков. Толпы народа растекались по перронам и пандусам, вознесшимися над железнодорожными путями.

— За костюм не беспокойся, — предупредил Булгаков, когда я с сумкой, полной личных вещей, топтался возле командного вагона. — Езжай со Светой домой, а я буду позже. Прослежу за отгрузкой ящика, приму доклад поездного коменданта. Так что дел хватает. Да, и еще: тебя захотят расспросить Старейшина и Глава Рода, что произошло. Много языком не болтай, свои дерзости и суждения оставь при себе. Отвечай на вопросы, ничего не придумывай. Запомнил? Следи за языком. Если думаешь скрыть причину своего долгого и странного отсутствия, советую рассказать правду.

— Понял, — я закинул сумку на плечо и побрел к вагону, где ехали девчата. Возле Светы стоял боец из группы сопровождения и кого-то высматривал. Оказалось — меня.

— Где бродишь? — хмуро спросил охранник, поблескивая стеклами черных очков. — Иван Олегович сказал, чтобы я тебя забрал.

— Мог бы и сам доехать, — буркнул я и оглянулся по сторонам, высматривая в людской толчее яркие одежды танцовщиц. — А где все?

— Их уже встретили и всей группой посадили в автобус, — Света заложила прядь волос, трепыхавшуюся на теплом ветерке, за ухо. — Привет тебе передали. И вот это…

Она послала мне воздушный поцелуй с таким видом, словно гадюку увидела под ногами.

— Не понял? — я удивленно посмотрел на нее.

— Привет от Тучковой, — фыркнула Света и протянула мне свой дорожный баул, не в пример больше моего. — Держи. Даже не догадался у леди вещи взять, кавалер.

— Надо идти, Светлана Ивановна, — охраннику надоело смотреть на сцену, в которой подростки неумело играли взаимоотношения взрослых. — У меня приказ…

Я закинул вторую сумку на свободное плечо и поплелся следом за врединой Светкой и охранником, проклиная все: и жару, и Старейшину, давшего приказ возвращаться в самый разгар лета, и даже Мамоновых, бросивших меня на произвол судьбы. И чтобы окончательно не впасть в меланхолию, стал продумывать, как вытерпеть допрос старших Булгаковых.

Ничего я им не скажу. В голову мою они не влезут, а иными методами получить очень важную информацию меня не разговорить. Разве только пытками, на дыбе, например. Но не совсем же они звери?

Во вместительном «Ратиборе», внедорожнике из службы охраны Булгаковых, работал кондиционер, усиленно охлаждая салон. Я закинул сумки в багажное отделение и пристроился на заднем сиденье, где уже сидела Света.

— Ох, как же хорошо! — с облегчением выдохнула она, помахивая ладонями в лицо. — Еще немного — и растаяла бы! Дверь закрывай, скорее!

Я покосился на нее и ничего не сказал. Водитель дождался, когда сопровождающий нас охранник сядет в машину, и с места рванул по дороге, как будто нас кто-то преследовал.

— Чего молчишь, надулся как индюк? — Света толкнула меня локтем в бок. — Как приехали в Москву — больше трех слов от тебя не услышала.

— Не преувеличивай, — буркнул я. — Просто от шока отходил. Тебе бы такое приключение.

— Расскажешь, когда отойдешь? — девчонка оживилась и повернулась ко мне, упорно борясь с непослушными прядями волос. — Пожалуйста! Ты не представляешь, как мы все переживала, а я сильнее всех!

— Спасибо, оценил, — я состроил вежливую улыбку и заметил, как навострили уши мужики. — Но я дал слово дворянина, что буду молчать.

— Бука. Делай потом добро людям…

— Зачем вы вообще к Куракину заявились? — прервал я соседку. Интересно же, какой мотив толкнул девчонок заявиться к княжичу и обвинить его в серьезном, вообще-то, преступлении. Алексей давно уже не мальчик, мог оскорбиться. А если у него с головой непорядок, то вообще от такого держаться подальше надо. — Вы всерьез думали, что он меня убил, а тело спрятал?

— Пф! Ничего мы не думали! Скажешь тоже. Куракин, конечно, еще тот придурок… Мы просто хотели спровоцировать его. Он бы заволновался, задергался и навел бы на след. Тучкова порассказала про его художества…

Светка вовремя прикусила язык, осознав, с кем едет в машине. Заодно и меня предупредила, прижав палец к губам. Ха, как будто я слепой и не вижу, как охранники усиленно уши греют! Оставшуюся дорогу мы молчали, каждый занятый своими мыслями. Мои были похожи на тяжелые жернова, сталкивающиеся между собой и перетирающие все, что попадало между камнями с шершавой поверхностью. Черт возьми, да каждая встреча со Старейшиной приводила меня в трепет. От деда Семена можно ожидать любой пакости.

Наконец-то мы дома. Как удивительно, что я уже воспринимаю имение Булгаковых своим домом. Сравнивая жизнь в приюте и у опекунов, глупо хотеть возвращаться туда, где провел не самые легкие времена. Но меня глодала обида на княгиню Аксинью, признавшуюся, что она моя мать. Я поверил ее словам, и от этого становилось еще горше. Почему Аксинья Федоровна поступила таким образом? Как щенка в корзинке подбросила к порогу чужого дома, а теперь хочет исправить свои ошибки банковским счетом. А нужен ли он мне без родительского дома?

Нас встречала Людмила Ефимовна. Светка выскочила из машины и бросилась к матери, обхватила ее за талию, прижалась, и что-то горячо успевала рассказывать. Я вытащил наши сумки и побрел к крыльцу. Я же не из благородных. Мне помогать не надо. Даже охранники, прячущиеся от солнца в тени беседки, не дернулись. Лениво переговариваются между собой. Ага, наверное, они вместе с Главой приехали. Вон и машины стоят поодаль. Старейшина, вон, вообще один передвигается, никого не боится.

— А где мелкие занозы? — услышал я вопрос Светы.

— Ромка с Леной уехали в Дубки, — ответила Людмила Ефимовна, улыбаясь и поглаживая по волосам дочь. — Гимназия организовала летний лагерь для младших классов. Теперь их до августа не увидишь. Ой, Вик, я тебя не узнала!

Женщина шутливо прикрыла рот ладонью и рассмеялась. Потом раскинула руки, и я, неожиданно для себя, разжал пальцы. Сумки шлепнулись на дорожку. Шагнув вперед, попадаю в крепкие объятия.

— Здрасьте, тетя Люда, — буркнул я, ощутив, как у меня защипало в глазах.

— Нет, серьезно! Как ты изменился! — жена Ивана Олеговича отстранила меня и пристально разглядела. — Вытянулся, подзагорел, мышцы, вон, под футболкой играют!

Надо посмотреться в зеркало. Что во мне такого необычного увидели?

— Я так волновалась, когда узнала про тебя, — потрепав меня по голове, вздохнула Людмила Ефимовна. — Какое счастье, что все закончилось хорошо! Ну, ладно… Иди. У нас гости: сам Старейшина и Олег Семенович.

Она понизила голос до шепота:

— С тобой пообщаться хотят. Как узнали, что вы уже в Москве, сразу сюда примчались. Замучилась чаем поить…

Людмила Ефимовна, шутила, конечно. Она женщина гостеприимная, и даже жуткий Старейшина не остановит ее желаний вкусно накормить каждого, кто заглянет в дом.

Светка уже ускакала в дом, взвалив на меня обязанности носильщика. Когда я зашел в дом, она вовсю обнималась со старшими родственниками. Поздоровавшись с улыбающимися горничными, я свалил сумки прямо в прихожей и с любопытством посмотрел на себя в ростовое зеркало. Не знаю, что во мне нового увидели. Вытянувшийся подросток с похудевшим лицом, не более. Да, мышцы и бицепсы стали рельефнее, куда лучше, чем у многих пацанов моего возраста. А все благодаря Сидору, нагружавшего меня разнообразными упражнениями на силу и ловкость.

— Чего ты там себя в зеркало разглядываешь? — раздался рык Старейшины из гостиной. — Девка что ли? Или «хотенчики» выискиваешь? Так успокою — пока рановато.

Я покраснел и мысленно обругал вредного и глазастого деда. Что он за человек? Неужели для него лишний раз больно уколоть — смысл жизни, которой осталось-то лет на пять?

— Здравствуйте, — я вошел в гостиную и сделал легкий поклон. — Как поживаете, Семен Игоревич, Олег Семенович? Как ваше здоровье? Не скучали?

Понесло меня по кочкам, как бы не влетело от изумленного Старейшины.

Глава рода гулко расхохотался, сидя на диване; рядом с ним, прижавшись к боку деда, сидела Света и делала страшные глаза, чтобы я прекратил паясничать.

— Тебя Куракин, часом, по голове не бил? — старик тоже сидел, только поодаль, в широком кресле возле журнального столика, на котором стоял заварной чайник с яркими розами на боку и стаканы в серебряных подстаканниках. Рядышком розетки с сушками и конфетами. Выглядел он молодцевато, в наглаженных брюках и в бежевой рубашке. На пальце массивный перстень с родовым гербом. Я заметил, что Старейшина вообще не носит колец, а вот этот перстень неизменно с ним.

— Лицо — тоже часть головы, — я заложил руки за спину, не зная, что делать. — Так что немного досталось.

— И то вижу, — добродушно откликнулся Старейшина. — Дерзости премного стало. Откуда ты ее берешь, паршивец?

А ведь он упивается беседой со мной! Вот насколько заскучал старик в своей берлоге! Даже любимые правнуки не могут развеять его меланхолию! А увидит меня — и расцветает!

— Бездонный колодец не вычерпать до дна, — философски ответил я строками из книги про какого-то восточного мудреца. Читал ее в приютской библиотеке.

— Да ты садись, — добродушно показал пальцем на свободное кресло Олег Семенович, невольно улыбнувшись. — Расскажи нам о своих приключениях. Хотим тебя послушать. Кстати, дочка, сходи в гараж…

— Зачем? — удивилась Света и нахмурилась. — Некого из слуг послать?

Глава рода и Старейшина посмотрели друг на друга, ухмыльнулись одновременно. Олег Семенович засунул руку в карман брюк и медленно вытащил оттуда овальный брелок вишневого цвета с витиеватой надписью «Венера», на котором болтался блестящий ключик.

От вопля Светланы у меня заложило в ушах. Девчонка вскочила, прижав сжатые в кулачки руки ко рту. Потом дрожащим голосом спросила:

— Это мне?

— Конечно, — улыбнулся дед. — Я обещал тебе машину на шестнадцать лет? Вот, получай подарок от меня и Старейшины.

— Но…, - Света недоуменно переводила взгляд с одного родственника на другого. — Мне же всего… И не день рождения!

— Считай, мы решили ускорить этот процесс. Ну, что ты стоишь, ресницами хлопаешь? Беги уже!

Свету дважды упрашивать не надо. Она сорвалась с места, только пятки засверкали. Старшие сдержанно рассмеялись и поглядели на меня. Смех мгновенно прекратился, а в глазах Главы зажглись опасные огоньки.

— Она хоть водить умеет? — потрясенно спросил я. Ничего себе подарочек в четырнадцать лет!

— Не переживай за нее, — сказал Олег Семенович. — Где надо — присмотрят, где надо — придержат. Булгаковы с пеленок машину водят. А ты, милый, рассказывай по порядку, что там у тебя с Куракиным вышло. Что за конфликт? Сам понимаешь, просто так мы не можем выдвигать обвинения. Если будет основание — прижмем хвост излишне борзому Алешке, а через него — и папаше. Но больше всего нам интересно, куда это ты пропал на целую седмицу.

Когда я описал стычку в парке со свитскими Куракина, Старейшина поднял руку, призывая меня замолчать. Глава Рода потер подбородок и с недоумением спросил:

— Ты намекаешь, что княжич заревновал тебя к Тучковой Наташке?

— Я ни на что не намекаю, — обиделся я. — Говорю как есть. Куракина разозлил отказ Наташи бросить занятия спортивными танцами. А крайним выставил меня. Я тоже пытался поговорить с девушкой и отказаться от соревнований. Как знал, что княжич с кулаками полезет.

— А ты не так глуп, малыш, — хмыкнул Старейшина. — Я давно говорил: благородной девице не стоит сверкать оголенными ногами перед чернью. Здесь я Алешку понимаю. Родителям стоило бы всыпать боярышне по мягкому месту. И как оно, Вик-чирик, лапать Наташку за филейные части? Хотел бы я посмотреть на полыхающего злостью Куракина!

Дед заквохтал, изображая смех. Я покраснел от злости.

— Наташа — приличная девушка и не позволяет себе излишних вольностей. А танцы — это выражение своих эмоций.

— Она бы еще голой станцевала! — рыкнул Глава Рода и осекся, сообразив, что Тучкова ему никто. А кидаться словами в пустоту он не привык. — Ладно, бес с ней. Мы все же поговорим с ее родителями, а они сами решат, как поступить. Говоришь, свитские тебя серьезно покалечили?

Я перечислил весь анамнез, который услышал от Ольги Викторовны в имении Назаровых. Лицо Олега Семеновича неприятно закаменело, а Старейшина с нескрываемым интересом смотрел на меня, пытаясь поймать на противоречиях. Кажется, он не доверял моему рассказу.

— Переломы бесследно не исчезают, — сказал он, когда я замолчал. — Вижу, тебя неплохо подлатали, даже следов травм не осталось. Аура чистая, а токи жизни исправлены умелым вмешательством. Вижу, не врешь. До поездки в Крым я твои проблемы прекрасно изучил. Так сработать мог лишь очень и очень сильный маг-целитель, или же… медкапсула. Тогда понятно, почему тебя долго искали.

— Кто тебе помогал? — требовательно спросил Олег Семенович, но тут же исправился и добавил более мягко: — Мы хотим отблагодарить этих людей.

— Я дал слово дворянина, что не назову имен, — твердо отрезал я. Уже надоело повторять одно и то же. Неужели одного раза недостаточно?

Старейшина прошипел что-то невразумительное, а Глава сцепил пальцы рук, устроив их на животе.

— Почему такая секретность? — поинтересовался он. — Булгаковы не привыкли быть должниками. Наш подопечный, хоть и не относящийся к Семье, едва не потерял здоровье, но благодаря умелому лечению, обошелся без тяжелых последствий. Неужели благородные незнакомцы откажутся от толики благодарности?

— Они не думали о благодарности, а просто помогали, — я раздумывал, какие пытки применят Булгаковы, чтобы вытащить из меня информацию, и мгновенно насторожился. Мне стало понятно, почему чувствую дискомфорт. Чьи-то цепкие невидимые пальцы пытались обхватить мою голову и сжать ее, выдавливая по капле ментальные картинки произошедшего.

Чертов Старейшина! Пока Олег Семенович отвлекал меня разговорами о честности, дед ломал защиту. Но тщетно. Его энергетические щупы-пальцы соскальзывали с обледенелой поверхности моего сознания. Антимагия упорно защищала своего носителя, разбивая магоформы на мельчайшие куски. Все прекрасно работало, и я почувствовал злорадство, искоса поглядывая на бесстрастного старика. Кажется, тот понял бессмысленность попыток прочитать мои мысли.

— Хорошо, не буду настаивать, — как будто сдался Олег Семенович. — Я тоже уважаю слово, данное дворянином. Пусть останется тайной твое благополучное излечение. В первую очередь нужно разобраться с Куракиным. Подобные выходки нельзя оставлять безнаказанными. Ты готов свидетельствовать против княжича?

Я задумался. А на кой мне надо влезать в это болото? Стычка произошла из-за обыкновенной ревности. Не думаю, что Куракин затаил злобу по другой причине. Ну, подрались и разбежались. Обида забудется, если не раздувать скандал. Мне не нужны враги в будущем, особенно такие влиятельные. Куракины, как и Булгаковы, происходили из одной древней ветви — Гедиминовичей, и драться за какого-то «опарыша», как бы выразился Старейшина, не будут. Зачем им устраивать цирковое представление? Допустим, княжича накажут, а семейство заставят выплатить небольшую виру. Думаете, ради справедливости? Да нет, у аристократов свои взаимоотношения. Быть выше хоть на полголовы среди равных, показать силу и принципиальность. Булгаковы решили слегка прижать Куракиных не просто так. Видимо, появились некие разногласия, которые нужно решить в свою пользу. Мою историю хотят использовать в мутных целях, истинная причина которых мне неизвестна.

— Нет, не хочу, — я прервал тяжелое молчание. — Свитским тоже досталось неслабо. Так что мы в расчете.

— Серьезно? — оживился Старейшина, скрывая злой взгляд под опущенными ресницами. — Вот так просто забудешь, как тебя, дворянина, волтузили и возили по земле подобно паршивому щенку? Ни гордости, ни чести?

На «слабо» берет. Противному деду лучше бы промолчать с гордостью и честью. Он не учел одного: мальчишку из сиротского дома воспитывали не в дворянской среде. Его учили плавно обходить конфликты с высокородными, доверять своему звериному чутью: где плохо пахнет, оттуда надо быстро убегать.

Так вот, в деле с Куракиным воняло. Нелогично поступают Булгаковы. Если бы, например, похитили Свету или избили Артема — то возмущение Семьи и готовность ее мстить за обиду — вполне адекватный ответ. Но я-то кто?

Как кто? — завопил внутренний голос. — В тебе течет кровь Мамоновых, ты младший боярич, княжич из сильного Рода! Ты обязан ответить за поломанные ребра и унижение!

Увы, но иных доказательств кроме слов княгини Аксиньи у меня нет. Когда поднесут к носу официальную бумагу о моем родстве с Мамоновыми, вот тогда и поверю.

— Неужто сам решил мстить? — приняв мое молчание за колебание, спросил Олег Семенович. — Скажу так: кишка у тебя тонка в одиночку идти против Куракина и его свитских. Говорят, тебе помогал какой-то крепенький паренек, а ты сам кровавыми соплями исходил на земле. Видишь, у тебя была возможность отстоять свою девушку — но ты предпочел не вставать и не драться.

— Наташа не моя девушка, — я заскрежетал зубами. Почему они стараются меня унизить? К чему подталкивают? — Она — невеста Куракина. Если Наташа откажется от свадьбы с этим идиотом, я буду только рад. Но дальше симпатий мои отношения никак не разовьются.

— Ты не заговаривайся, — вскинулся Старейшина. — Ладно, сын, пошли отсюда. Не сварим мы каши с этим трусом.

Старшие Булгаковы поднялись, и не обращая внимания на меня, вышли из гостиной. Было слышно, как Олег Семенович о чем-то говорит с Людмилой Ефимовной, потом наступила тишина. Я бросился к окну и осторожно отодвинул портьеру в сторону. Булгаковы уже стояли на крыльце и ждали, когда к нему подгонят машины. О чем, интересно, они разговаривают? Чем больше я обдумывал последние слова Старейшины, тем больше крепла уверенность в желании Булгаковых насорить Куракиным. Надо у Светы поспрашивать, какие отношения у обоих родов, и кто кому перешел дорожку?

— Не смог я пролезть в его голову, — раздраженно бросил Старейшина, уловив немой вопрос сына. — Каждую атаку отбивал. Научился, стервец, выстраивать бастионы с легкостью, достойной высокорангового мага. Даже на эмоциональных провалах не сдался.

— А если там ментальный блок стоит? — задумался Глава.

— Может, и стоит. Но природная защита сильная, не скажу так сразу, — старик потер подбородок.

— Хорошо, — кивнул Олег Семенович, глядя на подъехавший автомобиль. — Значит, наблюдается усиление искры?

— Не утверждаю, но косвенные показатели об этом прямо говорят, — пожевал нижнюю губу Старейшина. — Меня больше всего интересует вопрос, кто этот меценат, не пожалевший использовать ресурсы биокапсулы для лечения мальчишки. В организме приемыша я четко увидел следы вмешательства. Каналы выпрямлены идеально точно, каждый из них прокачивает энергию через те точки, которые для этого и предназначены. А фактор Разрушителя стал еще мощнее. Надо бы найти доброхота, вылечившего мальчишку. Дюже он меня заинтересовал. И этого… паренька странного неплохо бы прищучить.

— Сделаем, — кивнул Глава, — когда он снова на глаза попадется. Ванька в растерянности. Хотел приставить к молодому человеку наблюдение, но тот удивительным образом исчез чуть ли не из-под носа.

— «Скрыт» использовал? — оживленно засопел Старейшина. — Накажи людям, оставшимся в Евпатории, прошерстить весь город и пригородные поселки. Авось выйдем на след.

— Уже, — обронил Глава. — А Викентию надо усилить тренировки. Скажу Кочету, чтобы прямо с завтрашнего дня начал гонять его на полигоне.

— Не дашь пацану отдохнуть от школы и боевых занятий? — прищурился старик.

— Нечего прохлаждаться, — буркнул Олег Семенович. — Здесь не оранжерея, чтобы за ним ухаживать. Пусть доказывает свою состоятельность. Задарма его кормить не собираюсь.

— А Куракина он не сдал, — оскалился Старейшина. — Вот я и думаю: догадался о чем-то или в самом деле испугался? Давай ему Наташку Тучкову сосватаем, а? Вот вся семейка Куракиных зашуршит!

— Сдурел, батя? — нижняя челюсть Главы ушла вниз и сразу же вернулась обратно. Негоже свою растерянность перед челядью показывать. — Девка его на три года старше! У Тучковых свои виды на Наталью.

— А что такого? — рассмеялся Старейшина своей шутке, спускаясь по лестнице. Сопровождение уже подогнало его бронемашину. — Проведем помолвку, договоримся о сроках. Исполнится восемнадцать парню — свадьбу сыграем. Ты смотрел в Сети выступление этой парочки? Как сейчас говорят молодые? Знатно зажигали! Уж на что я старый брюзга, но скажу: они подходят друг другу. Не чета идиоту Алешке, вот уж Вик здесь прав.

— Брось, батя, — хмыкнул Олег Семенович. — Тучковы точно не согласятся; и еще один фактор мешает. Если мы не найдем возможность оставить мальчишку в нашем роде, Император заберет его под свое крыло.

— И Мамоновы, — выставил палец Старейшина перед лицом сына и покачал им словно в напоминание. — Жору я знал еще сопливым мальчишкой. Доводилось встречаться. Хватка у него не хуже, чем у Мстиславских. Сынок его в батю, однако, пошел. Такой же хитрый, осторожный и сам себе на уме. Раз отказался помогать нам усадить Куракиных на задницу, то дело не в страхе. Думай, Олежек, думай…

Как показало ближайшее будущее, Олег Семенович соображал в конъюнктуре гораздо лучше Старейшины. Ему бы Ведуном быть.

Глава 7

1

Старшие Булгаковы сделали Свете роскошный подарок. В гараже стояла ярко-вишневая «Венера». Пусть она и не относилась к классу кабриолетов, о чем втайне мечтала девчонка, но сверкая от счастья, заявила, что и о такой машине даже не помышляла. Отец как-то обронил, что не позволит дочери носиться по дорогам на скоростном автомобиле наравне с парнями. В доме хватает одного гонщика (он имел ввиду Артема), за которого приходится постоянно переживать. И настраивал на обычную «девчачью» тачку вроде «Спектры» или «Фалькона», которые тоже, как «Венера» и «Меркурий», выпускались в Твери по лицензии итальянского автоконцерна семьи Аньелли. Римский клан промышленников специализировался на выпуске гоночных автомобилей, но и не гнушался периодически выбрасывать на рынок обычные четырехместные миниатюрные машинки, легкие в управлении, на автоматике, да еще с магическими интеграторами автопилота. Удобная функция для девушек, когда хочется отвлечься от руля и подкрасить губы, глядя в зеркало. Отдал управление магической плате — и занимайся своим делом.

По-честному, я не понимал такую завлекательную «примочку». Сел за руль — наслаждайся ездой, ощущай себя всадником, оседлавшим норовистого жеребца, а не прикидывайся пассажиром. Поэтому порадовался, что Свете подарили обычную шуструю малогабаритную машину. Как раз на природу съездить, на речку вместе с подружками или покататься по вечернему городу. Автопилот, кстати, входил в дополнительную опцию, и я подозреваю, что старшие родовичи умышленно не заказали ее.

— Ну как? — протирая мягкой тряпочкой искрившийся чистотой капот «Венеры», поинтересовалась Света с тщательно скрываемой тревогой в голосе. Почему, интересно, она боится услышать мое мнение? — Она такая классная!

— Отличная машина, — успокоил я девчонку. — И водишь ты уверенно. Я рад за тебя.

Я не лукавил. Десять кругов на полигоне сидел рядом с нею, ощущая, как кишки сводит от страха. А Светлане хоть бы что. Закусив нижнюю губу от усердия, она разгоняла тачку до сотни, и аккуратно снижала скорость на виражах. Боялась заносов. Все-таки не такая уж и оторва она, боярышня Булгакова.

— Хочешь, научу? — великодушно предложила Света. — Думаю, ты быстро освоишься.

— Почему бы и нет? — я отошел к крыльцу и сел на нижнюю ступеньку, с удовольствием глядя, как длинноногая девчонка хлопочет возле своего подарка, тщательно протирая лакированные бока от невидимых глазу пыльных полосок. Шурша кульком, лузгал семечки и сплевывал шелуху в ладонь. Сорить возле дома было неоправданной глупостью. У Булгаковых работал вредный дядька Ероха. Он был и за дворника, и за садовника. Нарушение идеальной чистоты дорожек и красиво подстриженной лужайки приводили его в неистовство.

Вот и сейчас, методично пощелкивая секатором над густым кустарником, Ероха недобро посматривал на меня. Я показал на ладонь, где горкой лежала шелуха.

— Дыру не протри! — пошутил над Светой, увлеченно полировавшей капот. — На одном месте уже полчаса колдуешь!

Девчонка не стала огрызаться, но недвусмысленно показала кулачок, на котором сверкнули звездочки зарождающейся магемы.

На главной дороге, идущей от КПП имения, показался черный автомобиль с вытянутым капотом и хищными глазами-фарами. Он притормозил возле идущей по тротуару женщины с большим пакетом, из которого торчали какие-то вещи. Водитель что-то спросил у нее, и она махнула рукой в сторону нашего особняка. Я заинтересовался, кто бы это мог быть. Герб с трудом различается, но явно не булгаковский.

— Свет, кто это может быть? — поинтересовался я, прищурившись на приближающуюся машину.

— Ничего себе, — смахнув капельки пота со лба, Света по-бабьи уперла кулаки в бока, — к нам, кажется, из великокняжеской канцелярии.

— Откуда знаешь? — с уважением спросил я, подходя к ней.

— Малый императорский герб и гусиные перья под ним, — фыркнула девчонка. — Канцелярия. Интересненько, что им понадобилось у нас? Точно, к нам едут. И родителей дома нет.

— Гусиные перья — это вон те опахала? — решил пошутить я и получил тычок под ребра. Света даже не поняла, что угодила в одно из сросшихся. Уф, без последствий обошлось. Боли не почувствовал. Значит, выздоровел.

— Языком не мели, — свела брови девчонка. — Ой, чего делать-то?

— Не паникуй. Ты же хозяйка, вот и принимай гостей.

Между тем автомобиль остановился возле низенького заборчика напротив входной калитки. Хлопнула дверца. Похожий на сдобный пончик мужчина в чиновничьем мундире летнего покроя, на рукавах которых серебром были вышиты стилизованные перья, неторопливо шел по дорожке в нашу сторону. В руке он держал темно-коричневую папку. Дойдя до нас, остановился и вежливо сказал:

— Доброго дня, молодые люди! Здесь проживает Булгаков Иван Олегович?

— Да, — ответила Света. — Это мой отец. А его нет дома. И мамы тоже нет.

— Ничего страшного, — улыбнулся чиновник. — Вообще-то мне нужен некий Викентий Волховский. Как меня уведомили, он является опекаемым вашей семьей, боярышня.

Я насторожился. Неужели приют решил меня вернуть обратно?

— Некий Волховский — это я, — на всякий случай делаю шаг назад. Мало ли какой пакости ожидать от незнакомца. Улыбается во всю ширю румяного лица, а папке, наверное, какое-нибудь уведомление.

— Да, это он, — поторопилась Света, с любопытством ожидая развязки. — А вы кто, собственно? И что вам нужно от Вика?

— О, ничего такого, что может испугать молодого человека, — незнакомец подтянулся и четко кивнул: — Служащий средней стати Великокняжеской канцелярии при императорском дворе Ермишин Трофим Васильевич. Мне велено передать молодому человеку приглашение. Прошу.

Он ловко раскрыл папку и достал из нее конверт без рисунков и марок, но с большой гербовой печатью на клапане с обратной стороны. Протянул мне и добавил:

— Нужно расписаться в получении. Сами понимаете, отчетность при Канцелярии строгая, как и дисциплина с документооборотом.

Пока я крутил конверт в руках, Ермишин положил на капот «Венеры» тонкую разлинованную в графы тетрадь, записал в одной из них мою фамилию и попросил поставить роспись. Задумавшись на мгновение, а правильно ли поступаю, подписываясь неизвестно под чем, я дрожащей рукой вывел какую-то закорючку и неровным почерком сделал расшифровку фамилии. Птичка, как говорится, вылетела. Надеюсь, моя глупость или поспешность не будет иметь последствий.

Чиновник убрал папку с капота, и нахмурившаяся Света яростно протерла это место тряпкой. Удивительно, как еще сдержалась и не наорала на служаку. А то языком бы заполировал всю машину, не смея противиться. Молодая еще она, не оперилась и не вызверилась как ее прадед.

— Всего доброго, — Ермишин сделал легкий поклон в сторону Светки и потопал обратно к своей машине.

— Давай, открывай быстрее! — подруга повисла на моих плечах, горячо дыша в ухо. — Ну же!

Я посмотрел на просвет, где находится письмо, чтобы не повредить его, и аккуратно надорвал край конверта. Вытащил бумагу и развернул, сдерживая нетерпение. А сердце учащенно постукивает в ожидании не самых приятных известий. Перед глазами прыгают каллиграфически выведенные буквы, никак не могу сосредоточиться. Странно уже то, что текст рукописный, а не отпечатанный на машинке или принтере.

— Уважаемый Викентий! — не выдержав, начала читать Светка. — Ого, какой слог пошел! Уважаемый!

— Так, не мельтешите, леди! — рассердился я и сосредоточился на тексте.

«Уважаемый Викентий! Соблаговолите прибыть в Малую Резиденцию императорской семьи «Сокольники» 15-го числа сего месяца в одиннадцать часов утра для обсуждения вопроса о вашем участии в показательных выступлениях «экзоскелетов» на праздничном мероприятии в честь Дня Рода. Пропуск на ваше имя будет выписан на досмотровом пункте. Просьба прибыть за полчаса до указанного времени во избежание непредвиденных осложнений.

Малая Канцелярия Его Высочества цесаревича Юрия Ивановича»

— Так это послезавтра! — воскликнул я.

— Ничего себе, — присвистнула Светлана. — Участие в показательных выступлениях! Я так рада за тебя, Вик!

— Да что такого-то? — я пожал плечами, аккуратно пряча письмо в конверт, а губы расплылись сами по себе в глупой улыбке. — Еще не приглашают, а только хотят побеседовать. И как мне быть? На каких условиях выступать?

— Не заморачивайся лишними вопросами, — решительно выхватив у меня конверт, девчонка помахала им перед носом. — Съездишь, поговоришь с распорядителем празднеств и с тем, кто будет курировать бои. Такой шанс упускать нельзя.

— А ты не знаешь?

— Откуда? — Света закусила губу. — Надо с отцом поговорить обязательно. И еще проблема есть. Ты же несовершеннолетний, и для подтверждения твоей личности должен ехать представитель Рода. Наверное, отец и поедет.

— Ладно, — протянул я. — Тогда и команду собирать надо. Ольга никуда не уехала?

— Я сама позвоню ей, а сейчас можно сгонять в мастерские и предупредить дядю Борю, — развернула бурную деятельность Света. — Садись в машину, с ветерком домчимся.

— Ты это… Не гони по поселку, — предупредил я. — Старейшина узнает, отберет машину.

Светлана только фыркнула, устраиваясь за рулем. Мне показалось, что она хочет покрасоваться перед родственниками своей машиной, хотя и так уже все были в курсе о щедром подарке Старейшины и Главы. В первый вечер нам пришлось выдержать настоящее паломничество двоюродных братьев и сестер Светки. А их было больше десятка. И эта толпа всю лужайку вытоптала, крутясь возле вишневой «Венеры», принеся душевные страдания Ерохе.

— Серьезное дело, — выслушав мой сбивчивый рассказ, Борис Терентьевич снял очки и положил их в кармашек спецовки. Кивнул, приглашая нас в дальний угол помещения, где теперь вместе со «скелетами» Ольги и Григория стоял мой шедевр. Я его после приезда отдал на техническое обслуживание, чтобы механики подтянули, подмазали, протестировали все узлы УПД. — Если пригласили для обсуждения, то есть большая вероятность, что ты выйдешь на арену. Насколько я знаю, в таких мероприятиях приглашенные пилоты выступают в своих «скелетах». Тем более, там прекрасно знают, что твой УПД — механический.

Инженер почесал кончиком карандаша висок, поглядел на меня и огорошил:

— Придется снова подгонять каркас. Что-то твоя комплекция стремительно потеряла в объеме. Ты не болеешь? Перемена очень разительная. Каким ты уезжал в Крым, а каким вернулся…

— Со мной все в порядке, — я похлопал по броневым щиткам своего «скелета». — Я уже влезал в него несколько дней назад. Не надо подгонки. Все идеально подходит.

— Ну, смотри, — Кобылкин недоверчиво покачал головой. — Тебе в нем выступать. Парням дам задание, они все проверят, прогонят через тесты. Если выступления назначены на День Рода — а это только в июле. Успеем. Можем аккумулятор новый повесить с движком усиленной тяги.

— Конечно! — воскликнул я, а Света вздохнула, рассеяно поглядывая по сторонам. Для нее мастерская была скучным местом, сборищем повернутых на железках мужчин.

— Тогда подкачайся, — кивнул Кобылкин. — Вес увеличится на два-три кило.

— Понял, — я поморщился. Опять Сидор на полигоне загоняет меня до смерти. Он уже руками потирает, узнав о моем приезде. Кочет уже измывается три раза в неделю, сгоняя с меня пот литрами.

— Тогда — все, — инженер посмотрел на часы, деликатно выпроваживая нас из мастерской. Какой-то заказ, видимо, делает, а мы отвлекаем. — Загляни сюда через пару дней. Кое-что проверим.

Обратно мы ехали другой дорогой, огибавшей особняки старших братьев Ивана Олеговича — Василия и Владимира — и скромные домики обслуги. Здесь образовалась целая улочка, по которой, рисуясь, проскочила Света. Потом потянулся поселок, где жила основная масса вассальных семей из мелких дворян. Их дети составляли костяк свиты молодых Булгаковых, из них же формировалось боевое крыло клана.

Уютные домики, лужайки, выложенные тротуарной плиткой дорожки, создавали у меня ощущение, что я нахожусь где-то в небольшом провинциальном городке. Дома все из кирпича, двухэтажные, с тенистыми двориками — Булгаковы давали много, но и требовали сполна.

Когда поселок оказался позади, я обратил внимание на двухэтажный дом, построенный, судя по архитектуре, еще в восемнадцатом или девятнадцатом веке. Первый его этаж был выложен из природного камня. Узкие окна закрыты жалюзи, как и арочные оконца подвала. Второй этаж — явно поздняя достройка. За окнами виднеются портьеры, тюли, в какой-то комнате мелькнули силуэты людей.

В дом вело высокое деревянное крыльцо, над входом односкатная крыша из металлочерепицы. Странный дом. Я его видел несколько раз издали, но мне никто никогда о нем не говорил. А еще я заметил возле него бойцов в серой униформе, полностью экипированных и с оружием. Двое стояли на углах здания, а один торчал возле крыльца. Они как по команде проводили взглядом яркую машину, проскочившую в полусотне метров от них.

— Какой-то загадочный дом, — я завернул голову, чтобы еще раз поглядеть на особняк. — Кто в нем живет?

— Никто, — после небольшой паузы ответила Света. — Это вроде родового Дома собрания. По самым важным вопросам здесь собираются мужчины, начиная от Старейшины и заканчивая юношами, которым уже исполнилось шестнадцать.

— Артем, Димка и Григорий уже были здесь? — мне стало любопытно.

— Да, несколько раз.

— Хм, так часто собрания проводятся? — я посмотрел на девчонку, вцепившуюся в руль. Скорость она снизила и ехала медленно.

— Вик, — Света вздохнула, — я не должна тебе этого говорить, но ты же любопытен как сотня енотов-полоскунов. Рано или поздно нос сунешь куда не следует. Пообещай никогда никому не говорить, что я тебе скажу.

— Клянусь кровью Рода, — торжественно брякнул я, не осознавая, под чем подписываюсь. Продать душу дьяволу так легко, если не видишь его конечной цели.

Света покосилась на меня и укоризненно покачала головой.

— Давай, не томи!

— Дом стоит над Источником, — ошарашила меня подруга. — На этом месте раньше было торфяное болото. Наш предок, когда только Мстиславские укрепляли власть в Москве, обнаружил небольшой осколок небесного камня. Так гласит семейная хроника. Лично я никогда его не видела, вот… Не знаю, как он его нашел. Может, с помощью искры, может еще какую магию применил. Иван Тимофеевич Булгаков, служил воеводой у Мстиславских, получил эту землю за свои заслуги и преданность.

— Торфяные болота? — изумился я.

— Здесь хорошие земли, — пояснила Света. — Торфяник оказался не таким обширным, зато, когда его удалось осушить с помощью земных и воздушных элементалей, предок сразу же поставил над камнем родовой дом. Источник оказался гораздо меньше того, что есть у Мстиславских. С тех пор дом несколько раз перестраивался и укреплялся. Постепенно вокруг него селились все Булгаковы-мужчины. Женщины уходили в другие Роды, а мужчины оставались и укрепляли свою искру. Поэтому в поместье до сих пор живут отцы, дети и внуки по мужской линии. Когда я выйду замуж — покину это место, но раз в год обязательно буду приезжать сюда на несколько дней. Меня поселят в Родовой дом, где я буду укреплять свою искру. Нельзя обрывать связь с Источником, если ты привязан к нему кровью.

— А как ты могла не видеть его, если ритуал основан на крови? — удивился я.

— Глупый! — рассмеялась Света. — Не обязательно на него свою кровь лить. Кровью делится только Глава Рода, тем самым закрепляя право Булгаковых на этот Источник. А остальные могут просто находиться в специальной комнате, проходя инициацию. Он помнит кровь, а чужаков отвергает или уничтожает.

Я поежился. Жуткая это вещь — родовая инициация. Спросил осторожно:

— А Источник в другой Семье, ну… куда тебя отдадут?

— Ты думаешь, у всех высокородных он есть? — рассмеялась Света, выезжая на центральную дорогу, ведущую к нашему дому. — Нет, только у самых преданных. Мстиславские дают частичку небесного дара тем, кто служит им беззаветно, как пес. И ради такого огрызка многие готовы утопить в крови противников императорского клана.

— А император знает о вашем Источнике?

— Понятия не имею, — качнула головой Света. — Скорее всего — подозревает и присматривает за нами. Мы же не просто так получили родовую магию, не находишь? Мстиславские, кстати, никогда не стремились отобрать небесный дар у верных вассалов. Мы же, как и они — из ветви Гедиминовичей, вместе воевали против Рюриковичей. Да и не так уж и много Источников в мире.

— Почему же ты сейчас рассказываешь мне тайну своей Семьи? Чужаку, сироте?

— Я хочу предупредить тебя не делать глупостей, — заехав во двор дома, Света обогнула его и направила машину к открытому гаражу. Перед воротами притормозила и серьезно посмотрела на меня: — Никогда не подходи к этому дому. Ты можешь уничтожить Источник своей антимагией. Если это произойдет, последствия будут страшными. Для тебя, в первую очередь.

Я представил, как Старейшина с садистским удовольствием отвернет мне голову собственными руками. Без всякой магии. А потом снова приставит, оживит, и вновь открутит. И так будет делать до тех пор, пока вечное безвременье не покажется для меня спасением от мучений.

Странно, почему я отношусь к старику с предвзятым мнением, что он хочет мне зла? Не ошибаюсь ли, сравнивая Семена Игоревича со вселенским злом? Не зря же отец Светланы бросил странную фразу, что дед «очарован мною». Что бы она значила?

— Клятва дана, Света, — я не отвел взгляд от ее бархатных кошачьих глаз. — Никто и никогда не узнает от меня о вашем Источнике. Об этом буду знать только я. Согласись, для Булгаковых идеальный вариант.

— А я, в свою очередь, клянусь кровью Рода, что никому не скажу, что проболталась тебе, — захлопала ресницами девчонка, и неожиданно чмокнула меня в щеку. Пока я ошеломленно смотрел на заалевшую Булгакову, она заехала в бокс и выскочила наружу, даже не заглушив двигатель.

— Ну и дела, — пробормотал я, пересаживаясь на водительское место. Провернул ключ в замке зажигания — и сразу наступила тишина. Вылез из машины, замкнул дверь и направился к выходу. Сидевший в курилке пожилой механик в запятнанной спецовке сурово произнес, выдыхая дым перед собой:

— Негоже боярышню обижать, малец. Чего сделал-то?

— Ничего, — я пожал плечами. — Мышь увидела под ногами, вот и рванула из гаража.

— Мышь? — оторопел механик, бросая окурок в ведро с водой. — Откуда здесь мышь? Пойду, проверю. Непорядок, однако. Кота бы не пришлось заводить. А я их не люблю. Чихать начинаю.

Посмеиваясь, я пошел к дому, слегка прикасаясь к щеке, которая горела огнем от легкого Светкиного поцелуя. И не знал, что мне делать дальше. Старшие родовичи ведь все равно узнают, что я крутился возле Источника. К чему такая клятва?

2

Тем ранним утром, когда мне надлежало приехать в «Сокольники» на встречу с представителем императорской фамилии, я проснулся рано от дробного стука в дверь. Кто-то с усердием заменял работу будильника. Оторвав голову от подушки, кинул взгляд на стрелки часов, застывшие на цифре семь с хвостиком.

— Кому не спится? — пробурчал я, скидывая ноги на пол. Глянул в окно. Ночью прошел дождь, оставив косые потеки воды на стеклах, а на улице висела серая хмарь. Не повезло с погодой. Но все же лучше, чем ехать по жаре куда-то на другой конец города и потеть в машине.

Протопав по прохладным половицам, я в одних трусах приоткрыл дверь, осторожно высунул голову наружу, чтобы никого не смущать своим видом, и увидел Людмилу Ефимовну в домашнем халате. Тоже, видимо, только что встала.

— Вик, извини, что рано разбудила, — почему-то шепотом сказала она. — Приехал майор Рудаков из какой-то службы «К». Не знаю, что сие означает, но он хочет с тобой поговорить.

Отдел «К»! Сразу вспомнил нашего инструктора Забиякина, который предупреждал меня, как поступать в случае серьезных проблем, буде они случатся со мной на жизненном пути. Именно эту букву называл маг! Живот неприятно скрутило. Сразу расхотелось куда-то ехать.

— Рудаков? — переспросил я, чуть больше высунув голову как страус. — Фамилия знакомая…

— Так это отец Иланы, — тихо засмеялась женщина. — Вашей одноклассницы.

— Точно! Вот дятел! — я пару раз стукнул себя кулаком по макушке. — Через десять минут я выйду!

— Хорошо, так и передам, — подмигнула Людмила Ефимовна. — Пока ты себя в порядок приводишь, я угощу майора чаем.

Мне пришлось ускориться, чтобы проделать все гигиенические процедуры и принять душ. Сегодня же я предстану перед кем-то из Мстиславских, надо приодеться. Натянул на себя отглаженные с вечера брюки, заправил в них свежую рубашку с короткими рукавами, торопливо сунул ноги в начищенные туфли и замер перед зеркалом, разглядывая худощавого юнца. Согнул руку, поиграл мускулом, похожим на крупный орех — и решил не мучить себя. Не люблю галстуки.

Майор Рудаков сидел на диване в гостиной и попивал чаек, негромко переговариваясь с Людмилой Ефимовной. Я ожидал увидеть перед собой человека в военной форме, и немало удивился, что мужчина одет в безукоризненный гражданский костюм. Мне казалось, сотрудники конторы с литерой «К» обязаны всегда носить форму для солидности. От подобной секретности несло запахом тайны и интриг.

Я вдохнул в себя побольше воздуха и спустился по лестнице вниз.

— Здравствуйте!

Рудаков неожиданно для меня встал и протянул руку для приветствия. Я оторопело сжал ее своей ладошкой.

— Майор Рудаков, — солидно представился мужчина и улыбнулся. — Януш Сигизмундович. Представляю отдел «К».

— Викентий Волховский, — в ответ говорю я, хотя знаю, что мое имя давно известно офицеру, и почему-то решил похвастаться: — Наслышан о вашем отделе.

— Неужели? — черные аккуратные усы Рудакова задвигались от сдерживаемой улыбки. — И кто, позвольте узнать, просветил вас, молодой человек о нашей конторе?

— Инструктор в сиротском доме, — таинственным голосом ответил я.

— Ясно, — майор сразу посерьезнел и показал жестом, чтобы я присаживался.

Теперь мне удалось рассмотреть отца Иланы получше. Он не отличался каким-то богатырским телосложением. Худощав, невысок ростом, темно-русые волосы пострижены коротко. Лицо узкое, с едва видимой горбинкой, не сказал бы, что Илана похожа на него. А вот глаза красивые, голубые, излучают доброжелательность.

— Мне велено сопровождать тебя в «Сокольники», — пояснил свое появление майор. — С Иваном Олеговичем вопрос согласован, он не был против.

— Слишком поздно позвонили, — объяснила Людмила Ефимовна. — Ты уже спал, не стали тебя беспокоить. Ивану Олеговичу пришлось бы менять свои планы, а так мы сочли этот вариант приемлемым.

— Ехать-то все равно надо, — я развел руками. — Мне ничего с собой брать не нужно?

— Нет, кроме конверта с приглашением, — качнул головой Рудаков. — Будет только обсуждение условий. Времени много не займет, так что вернемся к обеду. Сам я толком ничего не знаю. Начальство приказало…

— А мы очень обрадовались, когда узнали о приглашении Вика в Малую Резиденцию, — улыбнулась Булгакова, поставив пустую чашку на столик. — Знаете, Януш Сигизмундович, для мальчика подобная встреча может сыграть положительную роль в будущем. Тем более, показательные выступления перед императорской семьей и иностранными гостями — великая честь. Не знаете, кто был инициатором приглашения?

— Увы, сударыня, не моя компетенция, — едва заметно пожал плечами майор. — Вряд ли сам Его Величество, а вот цесаревич очень даже мог. Впрочем, это уже вызов, да, Викентий?

— Поживем — увидим, — рассудил я. — Рано планы строить. Вдруг не договоримся.

Рудаков рассмеялся, а мать Светы покачала головой:

— Вик, прошу тебя, быть внимательным и аккуратным в высказываниях. Это Семен Игоревич сдержанно относится к твоим выпадам, а Мстиславские очень щепетильны к каждому слову.

— Не беспокойтесь, Людмила Ефимовна, — кивнул я. — Постараюсь больше молчать. Сойду за умного.

Женщина только вздохнула, поражаясь моей легкомысленности. Рудаков допил чай, поблагодарил за угощение и легонько подтолкнул меня к выходу. Возле крыльца стоял черный «хорс» — солидная тачка, чуть-чуть не дотягивающая до параметров внедорожника, зато бронированная как тяжелый полевой доспех. В тонированных стеклах машины тускло отражалось серое небо с дождевыми тучами, нижняя часть была в грязных потеках. Дороги, видать, залило. Лужи кругом…

— Садись на заднее сиденье, — приказал Рудаков, и я с удовольствием нырнул в салон, пахнущий дорогим одеколоном. После промозглого ветерка здесь оказалось тепло и уютно.

Оказывается, у майора был личный водитель. Молодой парень с круглым лицом и крупными скулами изучающим взглядом прошелся по мне и сдержанно кивнул, когда я с улыбкой поздоровался с ним. Моя вежливость не сильно-то и тронула водителя. Повисла неловкая тишина. Положение спас майор. Рудаков тяжело уселся в соседнее кресло, захлопнул дверь.

— Поехали, Саня, — посмотрев на часы, приказал майор. — Отвезем этого молодого господина в «Сокольники». Только не через центр. Там ливневка из строя вышла, дороги будут забиты.

— Знакомо, — пробасил водитель и плавно тронул «хорс». Зашуршали шины по мокрому асфальту, сразу стало хорошо. Классная тачка. Судя по номерам, как я успел заметить, она принадлежала военному ведомству. Меня даже гордость обуяла. Целого майора прислали, да на такой машине! Наверное, на ней возят высокое начальство, не иначе.

— Как Илана поживает, Януш Сигизмундович? — поинтересовался я. Молчать почему-то не хотелось, а умиротворенный рокот движка мог вогнать в сон.

— Отдыхает у бабушки с дедушкой, — усмехнулся майор, раскусив мою хитрость. А, может, он и сам хотел поговорить. — Отправили до августа в Подольск.

— Все разъехались, — почему-то вздохнул я. — А я вот на море был, в Евпатории. Жаль, что мало. Вредный Старейшина приказал возвращаться.

Мне почему-то захотелось поябедничать на Семена Игоревича. С Булгаковыми особо-то не поговоришь, в жилетку не поплачешься, а вот посторонний человек, да еще из курирующей конторы — милое дело. И выслушает, и подбодрит. А заодно получит некую долю информации про мое житье-бытье.

— Тебя не обижают? — Рудаков внимательно поглядел на меня. — Если есть проблемы, можешь мне говорить. Кстати… Мое упущение, давно надо было это сделать. Вот, держи.

Майор вытащил из внутреннего кармана костюма портмоне, раскрыл его и изящным движением подал мне визитку. На прямоугольном картоне бежевого цвета была напечатана его фамилия и номер телефона. В правом верхнем углу золотился логотип с буквой «К», вписанной в варяжский щит и увенчанной малой императорской короной.

— Если возникнут сложности любого порядка — не стесняйся и звони, — сказал Рудаков, глядя, как я прячу визитку в кармашек куртки. — Раз уж тебе известно, что из себя представляет наш отдел, то считаю, мы должны контактировать.

— Ну, я бы не сказал, что все знаю, — смутился я. — Наш приютский инструктор подсказал, как действовать, если нужна помощь.

— Похвальная предусмотрительность, — кивнул Рудаков. — Твой инструктор, кажется, господин Забиякин?

— Он и есть.

— Отличный боевой маг. Жаль, тяжелое ранение выбило его из рядов армии. Так что твой Старейшина?

— Да все в порядке, — отмахнулся я, внезапно расхотев «топить» деда. Сам разберусь. Ну, что такого в его желании проверить мои антимагические способности? Голову открутить не смог, все его магоформы успешно отражены. Пусть и дальше забавляется, а я буду изучать старика. Мне и самому интересно стало общаться с ним. — Это я от страха. Он вечно чем-то недоволен, ворчит, ругается.

— Семен Игоревич — известная личность в Москве, — усмехнулся майор, изредка поглядывая по сторонам. Мы уже миновали дежурный пост имения Булгаковых и длинную аллею, выехали на широкую трассу, где водитель Саня сразу прибавил газу. — В молодости принес много хлопот своими выходками в среде молодой аристократии. Ставил на уши столицу, участвовал в дуэлях. Окончил университет и неожиданно для своей семьи на несколько лет ушел в боевое крыло, сопровождал грузы в Скандию и в Среднюю Азию.

— Солидно, — хмыкнул я удивленно.

— Да, чего не отнять у Семена Игоревича — так это храбрости и бесшабашности, — усмехнулся Рудаков. — Его можно не любить и даже ненавидеть, но уважения он заслуживает. Моя информация сугубо для твоих ушей, сам понимаешь.

— Могила, — пообещал я. — А еще что-нибудь расскажете про него или Главу Рода?

Водитель хохотнул от моей наглости. Рудаков тоже улыбнулся.

— Я посоветуюсь с начальством, — откликнулся он. — Сам понимаешь, мы люди военные, подневольные. Нужна санкция сверху.

— Понял, не дурак

— Илана о тебе очень хорошо отзывается, — переменил тему майор. — Вижу, она оказалась права в своих оценках. Здоровая наглость, тяга к риску, абсолютное игнорирование мнения окружающих…

— Она это про меня сама сказала? — изумился я.

— Нет, это уже моя оценка исходя из ее рассказов, — Януш Сигизмундович подмигнул мне, повернув голову. — Аналитический портрет на основании твоего поведения и поступков. Полез в дуэль с Дубровским очертя голову; записался в танцевальную группу к девушкам, не обращая внимания на смешки одноклассников; освоил механический УПД. Слушай, я даже не знаю, какие еще сюрпризы ты готов преподнести.

Водитель снова хмыкнул, но уже в другой тональности. Даже в зеркало посмотрел на меня, чтобы убедиться: а точно ли про этого пассажира речь идет?

Как только мы доехали до «Сокольников», с небес снова хлынул дождь. Перед пропускным пунктом, ограждающим огромную территорию лесного массива, нас остановили и жестом приказали свернуть в специальный «карман» для проверки. Здесь уже стояла пара машин, возле которых крутились вооруженные автоматами гвардейцы в ярких непромокаемых накидках, под которыми угадывались бронежилеты. Проверка шла по отработанному алгоритму. К водительской двери подходил старший офицер, а двое бойцов распределяли между собой сектора наблюдения и как бы невзначай стволы автоматов направлялись в сторону автомобиля. Им было совершенно плевать, герб ли аристократического рода нарисован на дверце, или какой-нибудь иностранный посол решил изъявить свое почтение членам императорской фамилии. Они находились на ответственном направлении, и ошибиться было нельзя.

Возле солидных, выкованных чугунных ворот с гербом Мстиславских стояли двое бойцов в ППД. Они контролировали любое движение в округе, изредка прохаживаясь по тротуарной дорожке вдоль «кармана», рассматривая очередь из машин, терпеливо ждущих права заехать на территорию резиденции.

Наконец, дошли и до нас. Водитель, не дожидаясь вежливого стука по стеклу, опустил его вниз, впустив в салон порцию влажного, пахнущего лесом воздуха, и звуки дождя, шуршащего по накидке. Офицер пригнулся и внимательно посмотрел на нас.

— Капитан Загорский, — представился он. — Господа, ваш пропуск, основание для проезда или паспорта.

— Мы по приглашению, — Рудаков протянул гвардейцу письмо, полученное из канцелярии, а потом предъявил удостоверение в коричневой корочке с таким же логотипом.

— Кто Волховский? — бегло прочитав текст, поинтересовался капитан. На удостоверение он обратил не больше внимания, чем на нахохлившуюся ворону, севшую на ветку дерева.

— Я, — поднимаю руку.

Снова оценивающий взгляд.

— Проверь по списку Волховского, — тихо пробормотал капитан в миниатюрную гарнитуру. — Есть такой? Тогда отбой… Господин майор, вы сопровождаете молодого человека?

— Удостоен такой чести, капитан, — насмешливо произнес Рудаков. — Подтверждаю личность Волховского.

— В таком случае проезжайте, — гвардеец поднял руку с раскрытой ладонью и хлопнул по крыше «хорса».

— Проверку на магические закладки и запрещенные артефакты уже не проводите? — поинтересовался Януш Сигизмундович.

— Именно вас рекомендовано не проверять, — странная усмешка мелькнула на лице капитана. — Тем более, только господин Волховский допущен во внутренние помещения резиденции.

Он небрежно козырнул и отошел к пристроившейся за нами машине с дипломатическим номером.

— Небрежность, — тихо бросил Рудаков, когда «хорс» проехал через открывшиеся ворота. — Удивительная небрежность и беспечность. Мне явно что-то недосказали…

Он внезапно оборвал себя и уставился на прямую дорогу, рассекавшую густую липовую аллею вплоть до белоснежного трехэтажного дворца.

Я скромно промолчал, потому что догадался, в чем причина отказа от проверки. Стоит поднести ко мне жезл, которым определяется наличие у человека магических артефактов: родовых колец, перстней, амулетов — сработает моя антимагия. Прибор просто откажет, если не сломается. Получается, кто-то в резиденции осведомлен о моем Даре. И память ярким росчерком высветили одно имя: Лидия! Она уже сталкивалась со мной на арене и представляет, как действует защита Разрушителя. Неужели я встречусь с Великой княжной и это ее затея пригласить меня на беседу? Хм, интересная перспектива вырисовывается!

Перед «хорсом» вырос гвардеец в черной униформе и жестом показал сворачивать нам налево, где находилась автостоянка с десятком машин разных марок. Все происходило четко и без суеты. Охрана, окружавшая резиденцию, спокойно несла службу. Я снова заметил пилотов ППД. Теперь их было четверо. Все вооружены легким стрелковым оружием, в направляющих — пулеметные стволы. Странная конфигурация «скелетов» озадачила меня. По сути, передо мной модифицированный ППД, классифицирующийся по всем характеристикам как ТПД. Броня гораздо мощнее, сервоприводы на сгибах тянут уже на тяжелые доспехи, да и направляющие больше заточены под крупнокалиберные пулеметы и даже под ракеты «земля-земля». Туда, кстати, можно ставить кассеты с гранатами.

Я вместе с майором поднялся по гранитным ступеням широкой лестницы и остановился для очередной проверки. Рудаков назвал себя, предъявив удостоверение и письмо. Нас пропустили в фойе и попросили подождать.

Чтобы убить время, я стал с любопытством осматриваться. Не каждый же раз попадаешь на прием к члену императорской фамилии! Огромное помещение по своему интерьеру больше походило на современные офисы богатейших компаний, которые принадлежат влиятельным семьям Москвы. Под ногами мраморный пол кофейного цвета с тонкими белесыми прожилками; много зеркал на светло-бежевых стенах; в искусственных нишах стоят огромные кадки с ярко-зелеными кустами каких-то экзотических растений с желтыми шишечками вместо цветов.

Высокий белоснежный потолок со стеклянными витражными вставками нежно-лазоревых расцветок венчает огромная парадная люстра с золотыми канделябрами, в которые вставлены лампы, схожие с настоящими свечами. Немного помпезно, подчеркнуто величаво и роскошно. Наверное, так нужно. Не в унылом же офисе принимать важных посетителей.

От мысли, что к таким посетителям отнесли и меня, грело душу.

Сразу слева от входа длинная стойка администратора, за которой вместо миловидных девушек стоят внешне расслабленные мужчины в черных костюмах. Непонятно, какую функцию они выполняют, если кругом полно охраны. За их спинами красивое малахитовое панно, подсвеченное кучей миниатюрных светильников.

Широкая парадная лестница с позолоченными перилами из белого мрамора покрыта ковровой дорожкой темно-зеленой дорожкой. Двое гвардейцев маячат на переходной площадке, от которой лестничные пролеты разлетаются как крылья птицы и уводят в разные концы дворца.

Один из мужчин-секретарей спросил наши имена, записал их в большую тетрадь, а потом приложил к уху ладонь, что-то тихо спросил. Кажется, здесь вообще не заморачиваются с телефонами. У каждого личная гарнитура связи. Наши парни из приюта сказали бы: кучеряво живут баре.

— Господин Волховский, — обратился ко мне этот администратор. — Пройдите на второй этаж. Там вас встретят и проводят на аудиенцию. Господин Рудаков, вы можете подождать молодого человека в холле. Кофе, чай, соки — к вашим услугам.

— Не стоит беспокоиться, — майор хлопнул меня по плечу. — Топай, юноша. Я буду ждать тебя здесь. Подожди, сними-ка куртку. В рубашке лучше будет.

Сдерживая сердцебиение, я поднялся по парадной лестнице, прошел мимо гвардейцев, разминулся с каким-то пухленьким господином, утирающим лоб платком. Он с удивлением посмотрел на меня, словно не понимал, а что здесь делает подросток, да еще в одиночку. Вежливо киваю ему и поднимаюсь дальше.

— Викентий Волховский? — высокий мужчина в гражданском костюме перехватил меня на втором этаже. По крепким плечам, острому взгляду, просветившему меня с ног до головы, я понял, что этот человек не подносы с кофе разносит. — Прошу за мной. Нигде не останавливаться, вопросы не задавать. У вас будет полчаса на встречу. Постарайтесь уложиться в это время.

Полчаса? Да это невероятно много! Ничего себе, в гости пришел! Это что такое творится?

Он показал мне на правое крыло дворца, развернулся в ту сторону и широко зашагал по ковровому покрытию. Я едва успевал за ним, не замечая ничего вокруг. Где-то на середине пути провожатый резко остановился, дождался меня и распахнул дверь, запуская в комнату с высоченными потолками.

— Проходите, присаживайтесь, — бесстрастно сказал он. — И ждите. Если желаете пить — на столе соки, фрукты.

Первое, что мне бросилось в глаза — декорированный камнем и миниатюрными колоннами камин. Самый настоящий, с каминной полкой, на которой стояли вазы с цветами, какие-то скульптурные фигурки, массивный бронзовый канделябр. Возле него полукругом расставлены оттоманки, два массивных кресла с резными ручками, мягкий диван и круглый столик из зеленого малахита. На серебряном подносе стояли два кувшина с прохладительными напитками, ваза с печеньем и фарфоровая горка с фруктами.

Три огромных окна с полуарками могли пропускать достаточно света, но сегодня хмурый день не давал солнцу резвиться, поэтому мужчина-провожатый включил верхнее освещение.

Двери за мной закрылись. Я осторожно прошел по наборному паркетному полу к камину и оглядел его. Самый настоящий. Сразу захотелось посидеть перед ним, греясь в теплых волнах, идущих из очага. Тут я почувствовал, что хочу пить. В горле жутко пересохло от созерцания роскоши и ожидания встречи с кем-то из императорской семьи. И тут же себя оборвал. С чего вдруг Мстиславские будут со мной разговаривать? Пришлют уполномоченного или кого-нибудь из свиты.

Решившись, я налил в узкий длинный стакан апельсиновый сок и развалился в одном из кресел, глядя на камин. И так увлекся его созерцанием, что пропустил появление тех самых лиц, которые хотели встретиться со мной.

— Его Императорское высочество цесаревич Юрий Иванович и Великая Княжна Лидия! — раздался хорошо поставленный голос мажордома.

Я заполошно вскочил, едва не пролив сок на рубашку, и досадуя на себя, быстро поставил стакан на столик и вытянулся, сдерживая дробный стук зубов. Не каждый день с наследником престола лицом к лицу встречаешься.

Цесаревичу было около сорока лет. Ростом он не дотягивал до своего отца-императора, но казался коренастым, плотно сбитым. Щегольские усы, гладко выбритое лицо, прямой нос и слегка выдающийся вперед подбородок придавали Юрию Ивановичу вид лихого кавалериста-гусара из прочитанных мною исторических книжек.

Рядом с ним стояла Лидия. Сначала я не признал в высокой стройной барышне в светло-голубом приталенном платье с золотыми розами по подолу и пышными оборками на коротких рукавах княжну Лидию. Ее русые волосы при электрическом освещении потемнели, и искусно завитыми прядями свободно спускались на плечи, отливая тяжелым красноватым оттенком меди.

— Ваше Высочество, — я вытянулся и энергично кивнул, отчего в шее опасно хрустнуло. Повернулся в сторону юной девушки. — Великая княжна!

— Господин Волховский, мы очень рады, что вы откликнулись на наше желание обсудить один животрепещущий вопрос, — иронично поглядывая на меня, цесаревич подошел к креслу, опустился в него, вольготно раскинув руки.

Лидия, постукивая каблуками туфелек, обошла кресло отца и чинно присела на краешек дивана, сложив руки на коленях. Стрельнула в меня взглядом и едва заметно подмигнула. Видимо, решила таким образом поддержать?

— Не стойте истуканом, молодой человек, — свою усмешку цесаревич и не думал скрывать. — Присаживайтесь, допивайте свой сок. Я сразу хочу сказать, что времени на обсуждение у меня совершенно нет. Сугубо из уважения к дочери, к ее желанию и даже настойчивости… Давайте к делу. В июле мы празднуем День Рода. На торжество будут приглашены многочисленные гости из числа послов, дипломатов, высоких княжеских домов Европы. Одним из пунктов празднеств значатся показательные выступления пилотов в экзоскелетах. Бои разделили на три категории. Одиночники, в парах и команды. Мы решили пригласить самых опытных студентов и гимназистов, умеющих грамотно управлять УПД. В основном, это ребята из аристократических родов Москвы, Твери, Новгорода, Киева. Ну и иностранные гости соответствующего возраста тоже.

Цесаревич на мгновение замолчал, посмотрел на Лидию, и продолжил:

— Моя дочь тоже изъявила желание проверить свои силы в подобных боях. Я знаю, насколько Великая княжна опытна в управлении «скелета», и поэтому не препятствовал. Но мне эта юная барышня поставила условие. Она хочет выступать в паре не с Егором Дубровским, не с Шуйским или со Стародубцевым, а именно с неким Волховским Викентием.

— В паре со мной? — голос мой едва не дал петуха. Я судорожно запил из стакана, ощущая на себе насмешливый взгляд Лидии. И чего она во мне нашла? Почему именно я? Лихорадочные мысли калейдоскопом крутились в голове, но ни одна не могла ответить на один вопрос: зачем?

— Лида, поясни юноше свой выбор. Я вижу на его лице жуткую панику. Если он и на ристалище так начнет вести себя — твоя идея превратится в насмешку над домом Мстиславских.

— Да, папа, — Лидия выпрямила спину и пригасив чертенят в глазах, сказала: — Нам известно, что вы, господин Волховский, обладаете даром Разрушителя магии, или как еще называют подобных уникумов — негатора. Не стоит волноваться. Информацией подобного рода владеет император, мой отец-цесаревич и я, как победившая вас в полуфинале.

Сказала без всякой насмешки.

— Поэтому хотела бы видеть вас в напарниках.

— Великая княжна, это невероятная честь для меня, — стараюсь говорить твердо, а в душе ликование. Понятно, ради чего Лидия хочет взять напарником Разрушителя. Лавры победителя показательных выступлений не должны уйти из рода Мстиславских. И я призван для его триумфа. Против моей разрушающей способности не устоит ни один пилот УПД. — Но тщательно ли продумано такое решение? Ведь я являюсь, по сути, единственным обладателем подобного кха-кха… феномена. А если кому-то удастся распознать, с помощью чего я отключаю магию?

— Так вы отказываетесь? — нахмурила брови княжна.

— Нет, — испугался я, что мой шанс накроется медным тазом. Говорили мне, следи за языком! — Я согласен выступать с вами в паре.

А чего тянуть-то? Намек был ясен, как горизонт в безоблачный день: драться будет высшая аристократия, а ты, мелкий дворянин (ага, как бы не так!) удостоен небывалой чести вписать свое имя в торжество победы Мстиславских!

— Отлично, — мгновенно расцвела Лидия и неожиданно показала язык отцу. — Говорила же, господин Волховский не упустит возможность стать знаменитым на всю Москву пилотом. А я обещаю свое содействие в этом.

— В таком случае мне здесь делать нечего, — развел руками цесаревич и встал.

Я тоже вскочил, недоумевая. Он уходит?

— У вас четверть часа на согласование подготовительных мероприятий, — Мстиславский погрозил пальцем Лидии. — Жду от тебя лично подробный план к ужину. Всего доброго, Викентий.

— До свидания, Ваше Высочество!

Дверь за цесаревичем закрылась, а мне вдруг стало жарко. Лидия расправила складку на плече и вдруг улыбнулась:

— Расслабься, Вик! Да, я знаю, что тебе так больше нравится зваться. Оля Булгакова подсказала. Мы с ней частенько общаемся по визору, и я в курсе некоторых твоих секретов. Кстати, я смотрела танцевальный конкурс в Крыму. Ты с Тучковой очень здорово выступил. Мне понравилось.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Будем на «ты». Согласен? Мы же не на официальном приеме.

— Конечно.

— Итак, — Лидия хлопнула в ладоши, — что нам нужно? Ты будешь выступать в своем механическом костюме, как я понимаю? Или проблема Дара разрешена?

— Мне только «механик» подходит, — киваю в ответ. — Все по-прежнему.

— Хорошо. Просто замечательно. Значит, начнем тренировки с послезавтра на нашем родовом полигоне. За тобой будут присылать машину, чтобы ты мог вместе со своим «скелетом» приезжать на тренировку. Тебе ни о чем беспокоиться не стоит. Главное, никуда не исчезай…

Она замолчала, сведя тонкие стрелки бровей к переносице, забавно сморщила носик. Я похолодел. А Мстиславские в курсе о моем приключении? Если уж знают про дар Разрушителя, почему бы и не знать про другое?

— Твоих опекунов тоже предупредят. Не думаю, что Иван Олегович воспротивится, — отмерла Лидия. — Нам нужно интенсивно отрабатывать тактику боя в паре. Я буду ведущей, а ты — прикрывать меня и гасить любую атаку. Это общий план, потом доработаем его по ходу тренировок.

— А кто еще будет выступать?

— Шуйский, Дубровский, Кропоткин, Гагарин, Голицын и еще несколько парней из наших аристократов, — вздохнула Лидия. — И несколько человек из гостей.

— Подожди, Великая княжна, — я потер лоб. Что-то меня смущало, а потом дошло. — Среди них есть Рюриковичи. Значит…

— Ты прав, — тонкая полоска губ дрогнула в легкой улыбке. — Там будут Рюриковичи, и будет весьма печально, если кто-то из них победит в очных поединках. Многие гости — а они не все с благожелательностью разделяют политику Мстиславских — могут отметить этот неприятный и царапающий взгляд факт.

— Но ведь невозможно все предусмотреть, — возразил я. — Шуйский, например, очень хороший и опытный пилот УПД, как и Гагарин.

— Дадим им возможность выиграть в командном бою, — спокойно ответила Лидия.

— Вам виднее, Великая княжна, — я прячусь на запасных позициях. — Можно вопрос?

— С чего бы ты, Волховский, вдруг затрепетал как юная девица? — усмехнулась княжна. — Только что глаза горели. Спрашивай, конечно.

— Соперники уже определены? Как будут проходить бои?

— В каждой категории выступят две пары. Победители разыграют призы, а проигравшие утешат свою обиду в очных поединках. Так что нам придется как следует выложиться. Или ты уже на попятную пошел?

— Никак нет, Великая княжна! — я вскочил и выпятил грудь.

— Глупо, Вик, — качнула головой девчонка. — Роль паяца тебе не идет. Скорее, я бы подумала, что ты излишне осторожен и осмотрителен, тщательно продумываешь линию поведения…. У тебя есть просьбы?

— Есть, — я вздохнул. — Позволено ли мне пригласить на представление друзей?

— Конечно, — пожала плечами княжна. — Для тебя выделят двадцать пригласительных билетов. Когда спустишься вниз, попроси у администраторов формуляр номер пять — они знают — и заполни сам под своей фамилией нужный список.

— Отлично, — обрадовался я. — А согласование нужно?

— А кого ты хочешь видеть? — полюбопытствовала Лида, поигрывая стрелками бровей. Вот как ей удается так своеобразно передавать эмоции? Или женщин учат таким штучкам с самого детства? Особенно Великих княжон.

— Булгаковых, само собой, — я пожал плечами, — княгиню Мамонову…

— Мамонову? Какую из них? — в глазах Лиды плеснулось удивление. — М-мм… Ты имеешь в виду Аксинью Федоровну? Это же она оплатила твой взнос на соревнования?

— Вы и это знаете, — обреченно вздыхаю и допиваю сок.

— Мы обязаны знать все, — отчеканила княжна и тряхнула локонами. Встала с кресла, расправила плечи. — Итак, послезавтра я жду тебя на полигоне со своим УПД. Команду механиков не забудь взять. У моих операторов нет опыта работы с подобным «скелетом».

— Я буду, — решительно обогнав Лиду, подскочил к двери и распахнул ее, пропуская княжну в коридор, за что получил благосклонный кивок и улыбку. Тут же возле возник охранник, а мужик, приведший меня на встречу, проводил обратно в фойе.

— Мне нужен формуляр номер пять, — попросил я администратора.

Передо мной появилась папка, в которой лежали плотные разлинованные листы с фамилиями, записанными разными почерками. Я нашел чистый с отпечатанной курсивом шапкой «Волховский» и задумался. Семью опекуна записываю без колебаний. Правда, в список вошли только Иван Олегович, Людмила Ефимовна, Света и Артем. Мелких-то нет, какой смысл марать бумагу. Подумав, внес Старейшину и Главу Рода. Пусть немного тщеславия хлебнут. Следом пошли Ольга и Григорий. Моя команда, с которой активно продолжаю контактировать и работать — как же без них? Не сомневаюсь, что ребята согласятся поддержать меня. Не колеблясь, написал фамилию княгини Мамоновой и к ней поставил плюсик и цифру «два». Не сомневаюсь, что моей матери (после долгих и мучительных раздумий, порой доходивших до бессонных ночей, я хотел верить в наше родство) захочется взять кого-то из родственников. Наверное, у меня есть и дед, и бабушка. Хочется на это надеяться. Я не понимал одного: почему княгиня открыто не заявляет о праве на своего ребенка.

Наташу Тучкову с припиской «плюс два» я тоже вписал, не колеблясь. Всех девчонок из танцевальной группы, к сожалению, пригласить невозможно.

— Ты скоро? — подошел ко мне Рудаков и посмотрел через плечо. Хмыкнул. — Мучаешься?

— Да почти заканчиваю, — в голову пришла мысль. — Господин майор, а у вас сколько детей кроме Иланы?

— Сын и дочь, — улыбнулся Рудаков. — Кажется, я понял твое намерение. Нет, Вик, они еще не в том возрасте, чтобы увлекаться экзоскелетами. Лучше Илану пригласи. Ей будет приятно.

— Вы сказали, она в Подольске сейчас.

— Я могу ее привезти ради такого случая, — майор похлопал меня по плечу.

— Тогда и вас впишу, — я решительно берусь за ручку. — Еще два места.

Призадумался. Оставалось четыре билета. Кому их отдать? Конечно, без колебаний я бы пригласил друзей из класса, но не был уверен, в городе ли они. Ладно, так и быть. Федька Татищев, Серега Ушаков, Ленька Дементьев и забияка Ванька Смирнов, с которым я все-таки нашел общий язык — вот обрадуются, если приглашения застанут их дома.

Закончив с трудным делом, я довольный сел в «хорс», который повез меня домой. Теперь предстояло уговорить Главу Рода, чтобы тот разрешил дяде Боре участвовать в тренировках и показательных выступлениях. Без механика мне будет тяжело обеспечивать работоспособность УПД. Сломается что-нибудь — подведу Лидию. А встретиться с сильными соперниками ох как хочется!

Глава 8

Глава восьмая

— Куда понесся? — рык Кочета разносится по всему полигону. — Обернись и встречай угрозу! Спиной собрался отбивать магемы?

У меня давно зреет мысль, что клановый чародей находит невероятное удовольствие гонять меня с утра до вечера по вспаханной от магических ударных техник площадке. А что ему еще делать, если Глава Рода распорядился заниматься только с одним человеком, то бишь со мной, не отвлекаясь ни на какие иные мероприятия. У Булгаковых есть еще несколько боевых магов, и выпавший из системы Кочет нисколько не ослабляет их ряды.

А я не получаю ни мгновения на передышку от бесконечных огненно-ледяных стрел, молний, зазубренных лезвий и прочей гадости, которую творит Кочет. Природу его магофор мне удалось распознать, и теперь играючи могу разрушать их. Мысленно очертив вокруг себя границу в десять шагов, я понемногу добивался ее расширения до пятнадцати метров, как потребовал Старейшина. Вот Кочет и усердствует.

И вообще, я использовал тактический прием «беги быстрее» от летящей в меня раскаленной кометы. Укрытие в виде хаотично наваленных бетонных блоков показалось своевременным и надежным. Хотелось всего лишь отдышаться пару минут, провентилировать легкие. Ведь проклятый Кочет выжег весь кислород в радиусе ста метров, и мне поневоле пришлось вдыхать в себя горячий воздух, насыщенный всякой гадостью.

— Спрячешься — дополнительные полчаса тренировки! — разгадал мой замысел маг. — Развернулся живо и встретил атаку!

Черт с тобой, встречу, так уж и быть!

Я уже разгадал некоторые фокусы Кочета. Он кидает в меня невидимые глазу энергетические заряды, способные свалить взрослого натренированного мужика, и создает образную иллюзию магического плетения в виде своеобразных форм, чтобы я смог заметить их в самый последний момент. Таким образом наставник заставляет осваивать «внутренний взор», а потом будет учить отбиваться вслепую. То есть я представляю подобные уроки так: с завязанными глазами стою на середине площадки и стараюсь уловить боевую магему с помощью интуиции и какого-то там шестого чувства.

Ох, самое веселье еще впереди!

Кувырком через голову ухожу в сторону, вскакивая на ноги, разворачиваюсь лицом к опасности. И едва сдерживаю стон. Опять Огонь! Горящее колесо летит на меня, разбрызгивая алые капли по сторонам, выжигая в израненной земле каверны.

Сглотнув тягучую слюну, делаю шаг вперед, одновременно с этим прикидывая, что до магемы осталось чуть больше десяти шагов. Можно еще продвинуться вперед, сокращая дистанция, но ведь когда-то надо показать Кочету, что мои способности растут.

Вытягиваю правую руку с раскрытой ладонью вперед и представляю, как толкаю спрессованный воздух в сторону колеса. Левая ладонь прижата к плечу. Карнавал, да и только! Я ведь могу просто стоять на месте и ждать, когда магема рассыплется в прах. Но Булгаковы предъявляют жесткие требования к обучению: все должно быть естественно, каждый жест должен дезориентировать противника, обманывать его, что перед ним очередной одаренный с какой-то своей техникой, а не уникальный Разрушитель.

Спектакль, да и только! Аж морщусь от происходящего.

В районе солнечного сплетения разгорелся огонь, растапливая загустевшую кровь. Горячий свинец потек по венам и артериям, насыщая меня необыкновенной энергией, которая выходила через поры кожи и облачала в невидимый защитный кокон. Да, теперь я так ощущал зарождение разрушительной магии в своем организме.

И это случилось после проведенного в биокапсуле Назаровых лечения. Никита Анатольевич реально что-то подправил, и это пошло на пользу.

Я стал чувствовать свой Дар.

Стальной кулак врезался в колесо, делая из него пылающую белым огнем плазменную кляксу, смял ударный наконечник магемы и втоптал его в землю. Воздух едва заметно содрогнулся, толкая меня в грудь теплой ударной волной, уже безопасной. Остатки плетения разлетелись по сторонам ярким фейерверком.

— Впечатляет, — Кочет был похож на каменную степную статую, только бегающие глаза показывали работу его мысли. — Где столько силы набрал, юноша? Чего на обед ел?

— Щи были наваристые, с мясом, — ухмыльнулся я. — И кулебяка вкусная.

— Шутник, — проворчал маг, подзывая меня взмахом руки. — Танцульки-то на пользу пошли. Эффектно развернулся, красиво. И ударил как надо.

— Старался, — тяжело дыша, я вытер насквозь промокшей футболкой потное лицо, размазывая сажу и копоть, поморщился.

Рука Кочета легла на мою макушку, но тут же отпрянула назад.

— Думал, исчерпал заряд, — пояснил он свои действия. — Ан нет, еще можешь пару магем разрушить.

— Дядя Кочет! — взмолился я. — Ну хорош уже! Загонял так, что ноги едва шевелю. А завтра мне в «Сокольники» ехать, с Великой княжной тренироваться.

— С Великой княжной, говоришь? — лукаво прищурился маг. — Это с какой, позволь узнать? С Юлией или Василиной?

— С младшей, — буркнул я. — Как будто ты не знаешь.

— Ладно, уговорил, — улыбнулся Кочет, потирая ладони. — Еще два блока — и можешь домой топать.

Я застонал, едва сдержавшись, чтобы из моего рта не вылетели нехорошие слова. Потому что в наказание Кочет влепит еще один блок упражнений. Отойдя на середину полигона, с хрустом сжал кулаки, готовясь отбивать всякие там «ступицы», «лезвия», «серпы», «звездные дожди» и прочие магемы, порожденные фантазией моего наставника. И, видимо, был настолько зол, что расколотил их все за несколько минут. А потом, не спрашивая разрешения, побрел к сарайчику, где была душевая.

Кочет понял, что слегка перестарался и потому не стал ругаться. Ему ведь тоже на пару с Сидором попало от Людмилы Ефимовны, когда я заболел. Она считала, что меня излишне перегружают тренировками и занятиями по физической подготовке. В общем, стружку с них Булгакова сняла знатную.

— В какие дни у тебя встречи с Великой княжной? — поинтересовался Кочет после душа.

— Сам не знаю, — пожал я плечами, оттаскивая велосипед от стены сарая. — Заставит — и каждый день буду мотаться от одного полигона до другого.

— Ладно, не серчай, — маг присел на скамейку и вытянул ноги. А ведь тоже измотался, формируя всевозможные каверзные магемы. Ему-то гораздо тяжелее приходится, чем мне, выхолащивая свой энергетический контур. — Обязательно выясни, чтобы я мог поменять наше расписание на более удобное.

— Спасибо, учитель, — искренне ответил я.

— Все, вали, — отмахнулся Кочет и уже в спину бросил: — Неплохо поработал, парень. Удерживай этот уровень, а дальше будет легче.

Весело позванивает звонок велосипеда, разгоняя нахальных воробьев, перескакивающих дорогу прямо под колесами; вечернее солнце побрызгало на верхушки деревьев легкой позолотой; остро пахнет полынью, что растет по обочинам грунтовки, ведущей к полигону. Через полкилометра она заканчивается, упираясь в асфальтовую дорогу. Пропустив грузовой фургон, идущий в поселок, я пристроился следом за ним, но скоро свернул к своему дому. Подняв левую руку, посмотрел на часы. Надеюсь, не опоздал на ужин. Желудок радостно урчит от предвкушения.

Ага, размечтался. На крыльце стоит Иван Олегович и о чем-то разговаривает с Нефедом. Увидев меня, жестом показывает, чтобы я подошел к нему.

— Доброго вечера, — сегодня мы еще не встречались. Опекун с утра умотал со старшим братом Василием на формирование двух экспрессов и нескольких грузовых составов. Только недавно приехал, видимо. Еще не переоделся в домашнее.

— Здорово, Вик, — Нефед запросто протянул руку и сжал мою ладошку.

Булгаков только кивнул в знак приветствия, и сразу озадачил:

— Садись на своего железного коня и дуй к Главе. Он хотел с тобой поговорить насчет выступлений на Дне Рода.

Пригласительные билеты должны привезти не раньше следующей недели, но я уже предупредил опекуна, чтобы они готовились к празднеству. Света, как только узнала о щедрости Великой княжны, с визгом повисла на моей шее. Как будто сие событие зависело от меня. Мероприятие могли сделать закрытым, только для особо важных гостей. Повезло.

— Так срочно? — осторожно прощупал я почву. — А если после ужина?

— Там накормят, — поморщился Иван Олегович и отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Видать, проблемы появились, поэтому надо сваливать.

Отец опекуна, он же Глава Рода Булгаковых, Олег Семенович почему-то редко общался со мной, передавая такую возможность Старейшине, своему отцу. Не знаю, почему так, но именно князь настораживал меня больше всего. Старика, например, я знал гораздо лучше. Его смертельные шуточки стали некой визитной карточкой человека, а на корявые и грубоватые фразы старался не обращать внимания. Что поделать, если человек за всю свою жизнь привык вести подобный образ жизни, не считаясь с мнением людей, находившихся по статусу ниже его самого. Семен Игоревич оказался более открытым, чем сын.

С другой стороны, я понимаю Главу. На нем вся ответственность за безопасность и благополучие Рода. За каждого он в ответе. Молодежь накосячила — ему вести переговоры, сглаживая неприятные моменты. Конфликты между Домами — опять же нужно выбрать правильную стратегию поведения. Не одни Булгаковы сильны на Руси. Таких же дерзких, с завышенным самомнением клановых аристократов хватает. Хоть горстями бери.

Не удивительно, что и в этот раз Олег Семенович был хмур. Он сидел за накрытым столом, поглядывая на плавные движения горничных, расставлявших блюда. Увидев меня, кивнул на свободный стул напротив. Дескать, садись, не чинясь.

Зато милейшая Нина Аркадьевна, пожилая и бойкая женщина с легкой проседью в пышных еще волосах, обняла меня и ласково потрепала по макушке. Она всегда такая. К любому относится по-простому. Встретит, прижмет к себе или поцелует, в зависимости от своих симпатий. Я уже заметил такую особенность. Внучек целует всех, а из парней такой ласки удостаиваются только Григорий и Ромка. И если Гришка смущенно пытается обозначить границы, то Ромке плевать. Он бабку любит.

— Волосы влажные, — утвердительно произнесла женщина. — Купался, что ли?

— С тренировки, — шмыгнул я. — Не успел обсохнуть. Дядя Иван сразу к вам направил.

— Мужики, — проворчала Нина Аркадьевна. — Такие все занятые, куда-то мчатся.

— Поверьте, я не хотел торопиться, — покосился на Главу, который терпеливо ждал, когда мы займем место за столом. Как отреагирует на шутку? Гром над головой не прозвучал, молнии не засверкали. Значит, не все плохо.

Нина Аркадьевна рассмеялась и выпустила меня из объятий.

— Садись за стол, ужинать будем.

Передо мной поставили большую парящую вкусными запахами тарелку. Что у нас? Похоже на суп-гуляш с кусочками говядины и красным перцем. Хватаю пару кусков ржаного хлеба и начинаю наворачивать. Мне плевать, я не на приеме у императора. При том что вместо обеда перехватил несколько бутербродов. Я голоден как волк в зимнюю пору.

Нина Аркадьевна смотрит на меня с улыбкой, хотя сама ест мало. Булгаков молчит и тоже насыщается. И только когда я отваливаюсь от тарелки, поинтересовался:

— Как продвигается обучение?

— А у Разрушителей есть уровни или ранги? — кидаю встречный вопрос.

— Хм, — Глава пожевал губами, — по логике магического искусства существуют разделительные ступени мастерства. Но каков ранг у антимага — я не знаю. А он тебе нужен?

— Для собственной значимости, — парирую я. — Как же мне учиться? Если брать возможность отражать атаку — так я достиг неплохого уровня. Потому что мне ничего делать не нужно. Стой себе на месте и посвистывай.

Швырк, швырк ложкой — уже через силу. Суп очень сытный.

Булгаков странно хмыкает.

— Будет лучше, если меня научат драться, стрелять из оружия, — озвучил я давно вынашиваемые мысли. Антимагия не прокормит меня и не защитит от обыкновенной пули или удара ножа. Умей я драться хотя бы на уровне Ярослава, свитские Куракина хлебнули бы проблем. Мне стыдно, что Ярик, возрастом чуть старше меня, разогнал толпу физически сильных парней. Чем я хуже Назарова?

— Бедный ребенок, — подперла ладонью подбородок Нина Аркадьевна. — Тебе надо учиться, чтобы получить обычную мирскую профессию. У Булгаковых десятки крупных компаний, сотни филиалов. Место всегда найдется. Охота носиться в тяжелой броне с оружием, рисковать жизнью?

Глава продолжает хмыкать, увлеченно занятый разрезанием куска парного мяса. Уже подали второе, и я, следуя примеру хозяина дома, тоже наваливаюсь на рисовый гарнир с телятиной.

— У императора, думаешь, будет легче? — Булгаков посмотрел на жену. — Не забывай, что мальчишка у нас до восемнадцати лет. Потом есть два пути: уйти в нашу семью по взаимному согласию или учиться по государственной программе, фактически под императорским надзором.

А вот это интересно. Булгаковы хотят взять меня в Род? Знают ли они, кто я на самом деле? Допустим, знают. Мамоновы без генетического анализа не смогут предъявить на меня родственные права. Да и моральные тоже. Где был отец, когда я рос в приюте? Если мои опекуны всерьез начнут борьбу за меня, то привлекут очень сильных адвокатов и предоставят финансовую отчетность, сколько затрачено на мое воспитание за несколько лет. Но все же я понимал, что последнее слово будет за мной. Я ведь могу поступить по императорской квоте в какой-нибудь институт или университет, а то и по военной стезе пойти, и через службу значительно поднять свой статус. Без Мамоновых, без Булгаковых и Гусаровых. Кто бы они мне ни были…

Ладно, подожду пока. Времени еще навалом.

Такие мысли проскочили в голове, пока усиленно терзал антрекот. Одна из служанок налила мне в кружку компот, и я с удовольствием его попробовал. Холодненький, вкусный.

— Полагаю, решать должен Вик, — Нина Аркадьевна прищурилась, собрав возле глаз сеточку морщин. — Здесь его любят, а императорском заведении сплошная казенщина.

— Ну-ну, — неопределенно покивал Булгаков. Отложив вилку и нож в сторону, он вытер губы салфеткой. — Хочу поблагодарить тебя за приглашение на выступление пилотов. С твоей стороны поступок достойный, показывает, что мы не зря в тебя вкладываем свои силы и ресурсы. Хотя мог использовать приглашение с большей пользой. Не подумал, что Булгаковых императорская семья в любом случае позовет на празднество?

Ну зачем так? Похвалил, поблагодарил и тут же макнул в грязь. Отвратительная тактика показать, кто ты есть на самом деле в этой семье. Встать и демонстративно уйти? Спокойно, спокойно. Пусть думают, что я еще глупый подросток, вцепившийся за возможность жить в приличной семье, а не в тоскливом приюте. Всего-то четыре года, а там — свобода!

Идеальные мечты разбиваются о сухую прозу жизни, прочитал в какой-то книжке. Я еще был неопытен и слаб в играх матерых волков, и не мог просчитать, где поставлены капканы.

— Обиделся, — просчитал меня Глава, постукивая ложечкой в фарфоровой чашке. Тщательно размешал сахар и сделал глоток. — Зато урок получил.

— Какой урок? — буркнул я с досадой.

— Никогда не торопись, если речь идет об императорских увеселениях, — глаза Олега Семеновича заблестели. — А вдруг наша семья оказалась бы в опале или еще какой разлад произошел между нами и Мстиславскими? Кого, в первую очередь, выставят козлом отпущения?

Мне не хотелось быть этим козлом, но признавать правоту Главы я не хотел. Мне не десять лет, наивностью не страдаю. Будь Булгаковы в немилости у императорского клана — об этом говорили бы все вокруг.

— Хватит мальчишку пугать, отец, — Нина Аркадьевна посмотрела на меня и вздохнула. — Хочешь бисквитное пирожное?

— Спасибо, я наелся. Вы хотели что-то важное сказать, Олег Семенович?

— Не дерзи, — легонько пристукнул ладонью по столу хозяин дома. — Шкуру еще не драли? Удивляюсь, как тебя Старейшина к столбу не поставил. Наверное, родственную душу нашел. Сам таким был в молодости, своим языком спуску не давал никому. Только у него за спиной Семья стояла, мощный клан. А у тебя слабая поддержка, не забывай. Я не пугаю, как тут баба Нина утверждает; мне важно донести до тебя одну простую вещь. Никогда не делай ничего важного, не обсудив со старшими.

— Я вас понял, Олег Семенович, — поиграв желваками, я допил компот. — Значит, напрасно старался?

— Зачем мне принижать твое желание сделать доброе дело? — удивился Глава. — Я не ругаю тебя за приглашение. Я попытался донести до тебя, как нужно вести себя в определенных ситуациях. И еще… Попытайся извлечь пользу от каприза молодой княжны выступить только с тобой перед влиятельными гостями. Это хороший задел на будущее. Как знать, вдруг сыграет судьба в твою пользу… Ладно, хватит нравоучений. С завтрашнего дня Кобылкин поступает в твое распоряжение до конца праздника. Будет следить за «скелетом».

— Спасибо, — я был настолько расстроен выволочкой, что не испытал никакой радости.

— Ступай домой, — махнул рукой Глава. — Скуксился как девка. Ты уж не подведи, выиграй там какую-нибудь холеру для нашей радости.

Я попрощался с хозяевами, заглянул на кухню и поблагодарил служанок за вкусный ужин. Их улыбки были куда важнее для меня, чем похвала Булгакова. Я уже садился на велосипед, как на крыльце появилась Нина Аркадьевна.

— Вик, не сердись на деда, — попыталась смягчить ситуацию женщина. — Его роль такая — учить молодежь уму и разуму. Заодно и переживать за каждого из вас.

— Нина Аркадьевна, я всего лишь опекаемый, — упершись ногами в землю, ответил я. — Постараюсь не расстраивать Олега Семеновича до совершеннолетия, но не обещаю. Характер у меня такой, взъерошенный.

— Езжай уж, — улыбнулась женщина и махнула рукой, намекая, что с тобой сделаешь, глупый мальчишка.

Я решил ехать по дороге, ведущей мимо Источника. Любопытством меня съедало неимоверно. Света говорила, что каждый член семьи Булгаковых должен периодически проводить несколько дней в этом доме. Что именно дает Источник? Усиление искры? Или способствует возникновению нового Дара? Что произойдет, если туда войду я? Кто окажется сильнее: Разрушитель или Источник?

Я понимал, что Булгаковы не дадут мне экспериментировать. Уничтожу семейную реликвию — с меня не только шкуру снимут, но и десяток казней придумают, и пока все не испробуют, умереть не дадут. Ну его, к тьме, ненужное любопытство.

Мимо дома с Источником я проскочил быстро, чтобы не привлекать своим видом внимание охраны. А то настучат Главе или Старейшине о некоем подростке, подозрительно часто мелькающем возле важного объекта. Успел заметить, что на втором этаже освещены несколько окон. Люди впитывают в себя благо Небесного камня, усиливая мощь рода Булгаковых.

Размышляя об этом, я примчался домой, загнал велосипед в гараж, поздоровался с рабочими, возившимися с колесами от какого-то автомобиля, заодно приметил «Венеру». Светка, значит, никуда не поехала.

Не успел войти, как на меня набросился яростный шторм в неизменных домашних шортах и футболке.

— Ты где шарахаешься? — не обращая внимания на родителей, о чем-то беседующих в гостиной, взлохмаченная нахалка потащила меня наверх. — Княжна несколько раз на связь выходила, тебя спрашивает!

Когда-нибудь этот день закончится?

— Меня накормили! — предупредил я взрослых, и с помощью тягача в виде худосочной девчонки поднялся наверх в ее комнату.

— Сиди здесь и жди, — кивнула Света на погасший «визуал» и посмотрела на часы. — О, минут через пять снова выйдет на связь. Рассказывай, что там тебе дед наговорил?

— Обрадовался, что пригласили его на выставочные бои, — съязвил я.

— Да? — недоверчиво посмотрела на меня Света, забравшись с ногами на кровать с толстой книжкой. Читать она любит, этого у нее не отнять. — По твоему голосу с трудом верится. Холку надрал, наверное?

— За что? — пожимаю плечами и смотрю на стену, куда проецируется изображение с амулета. Белый квадрат изредка подергивается шумовыми артефактами. — Доброе дело сделал, только не учел, что вашу семью и так пригласили бы на праздник.

— А…ммм, — невнятно промычала Светка и почему-то покраснела. — Ты же не знал об этом.

— Откуда бы? Княжна сказала, что я могу составить список приглашенных сразу же, возле административной стойки. От радости побежал, болван…

От злости захотелось встать и подойти к визору, чтобы вывести его из строя. Потому что знал, что в этот раз я точно угроблю прибор. В животе разгорелся нешуточный огонь, грозивший неприятностями всем магическим артефактам. Сжав зубы, с трудом погасил формирующуюся волну разрушения. К своему удивлению, я справился! Выходит, регулировать антимагический щит можно волей разума!

Проекция подернулась рябью, что-то пискнуло, и голос Лидии ворвался в комнату.

— Наконец-то! — Великая княжна, скрестив ноги по-турецки, сидела на полу и изучала какой-то солидный фолиант. Еще одна любительница самообразования. — Заставляете девушку бегать за вами, господин Волховский! Некрасиво!

— Прошу прощения, Великая княжна! — я церемонно поклонился в пояс. — Возникла непредвиденная ситуация. Был на аудиенции у Главы Рода.

Лидия нахмурилась, о чем-то раздумывая, и тряхнув головой, спросила:

— Надеюсь, ты завтра приедешь? Все остается в силе?

Попробуй отказать! — был прямой посыл.

— Да, все уладил, — подтвердил я. — Даже механика мне выделили.

— Отлично, — взгляд Лидии метнулся куда-то в сторону, она махнула рукой кому-то, находящемуся за пределами визора. — Я тут выяснила, кто будет нашим соперником. Довольно сильные пары складываются.

— Поделишься?

— Конечно! — фыркнула княжна. — Я на адрес Светы сбросила записи боев противников, потом посмотришь, изучишь. Значит, слушай: дал согласие Владислав Ягеллон Он, само собой, приедет вместе с родителями по личному приглашению императора. С собой взял напарника — Януша Курцевича — с которым несколько лет выступает на всяких соревнованиях в европейских лигах. Оба сильные пилоты, опыта вагон и маленькая тележка. Они уже вместе десять лет выступают. Сейчас пореже — дела семейные не предполагают бесконечные отлучки. И тем не менее шансы у поляков высоки.

Лида дунула на прядку волос, упавшую на щеку, поинтересовалась:

— Ты слушаешь?

Я помахал рукой, стоя прямо напротив проекции.

— Дальше идет смешанная пара: Эрик Биргерссон из дома Фолькунгов и Василий Гагарин. Эти парни чуть слабее поляков в плане спаянности, но как отдельные пилоты очень даже приличные. Думаю, за несколько дней они смогут достичь взаимопонимания. Парные выступления идут сразу после одиночек. Время у нас будет.

— А третья пара? — с подозрением спросил я, увидев легкую улыбку Лидии, когда она сделала многозначительную паузу.

— Дубровский Егор и Шуйский Иван, наши знакомые.

Я не сдержался и застонал. Опять с этим дылдой бодаться!

— Дубровский может обладать информацией обо мне, — предупредил я.

— Не беспокойся, ничего он не знает, — уверенно ответила княжна. — Я сегодня разговаривала с Егором. Как только узнал, что моим напарником будешь ты, очень обрадовался.

— С чего вдруг?

— Хочет отомстить за проигрыш тебе в Лужниках. Но это даже хорошо. Ослепленный жаждой мести пилот перестает анализировать происходящее. Мы эту парочку приземлим, не переживай.

— Жребий слепой? — с надеждой спросил я. Иначе нас намеренно сведут с Дубровским или со скандинавами, чтобы сразу не выставлять против сильной польской пары. Шанс для княжны на выигрыш должен оставаться до последнего.

— Отец обещал провести жеребьевку при зрителях, чтобы интерес подогреть, — кивнула Лидия. — Ну, вроде бы все сказала. Завтра жду на полигоне. Водитель знает, куда ехать. Возьмешь у него пропуск на свое имя. Все, пока-пока!

Княжна помахал рукой и отключилась. Я облегченно вздохнул. Наконец-то, суматоха закончилась, и можно спокойно идти в комнату отдыхать.

— А где накопитель с записями боев? — спросил я Свету, излишне внимательно читавшую книгу.

— Возьми на подоконнике, — мотнула она головой, рассыпая волосы по плечам, и проворчала: — Чем ты ее привлек, не понимаю.

— Наверное, за свою скромность, честность и фотогеничную внешность, — сострил я, забирая плоскую коробку накопителя. Интересно получается, каким образом магическая плата, на которую записывается визуальный ряд, не подвергается разрушению? Все дело в материале, из которого сделана коробка?

— Ты про кого сейчас рассказал? — фыркнула девчонка. — Это какой-то идеальный молодой человек из фантазийных романов. Насколько знаю, княжна Лидия увлекается экзоскелетами, а не чтивом подобного рода.

— Поверь, она книжки читает, — откликнулся я, собираясь выходить из комнаты. — Вот такенной толщины!

И пальцами показал размер фолиантов, которые видел в кабинете перед встречей с цесаревичем и его дочерью.

— Вик, — голос Светы дрогнул. — Будь осторожен с княжной. Не поддавайся на сладкие речи. Мстиславские ищут только свою выгоду везде, где только могут. Даже среди тех, у кого… ну, родителей нет. Извини…

— А ты отключила визор? — спросил я, кинув взгляд на белое полотно ткани, куда проецировался разговор с Великой княжной.

Света мгновенно побледнела и рванулась к полочке, где лежал пенал с амулетами-визорами.

— Сволочь, Вик! — завопила она облегченно. — Не пугай меня так больше!

— А ты не отвлекайся, когда кто-то разговаривает с Мстиславскими! — рассмеялся я, уворачиваясь от подушки, просвистевшей над моей головой. Захотелось пошутить. Я-то видел, что Лидия сама вырубила визор. Ничего, адреналина в кровь не помешает некоторым рассеянным особам.

— Убью! — воздух передо мной опасно сгустился и опал небрежно брошенной кисеей. Едва слышный хлопок, ударивший по ушам, возвестил об успешно отраженной магической атаке.

— Ухожу-ухожу! — я забросил подушку на кровать. — Спасибо за архив.

— Вали уже, — буркнула Света, приводя прическу в порядок возле зеркала. — Захомутает тебя Лидка, будешь возле нее комнатной собачкой бегать.

Я успел услышать ее последние слова в коридоре, когда закрывал дверь. Оставалось только пожать плечами. Для юной девушки как бы нет поводов для ревности. Чего она так печется обо мне? Булгаковы — промежуточное звено в моей жизни. Сейчас появилась более интересная цель — Мамоновы. Оставалось только продумать стратегию на ближайшие годы до своего совершеннолетия и правильно выбрать покровителя.

А Лида… Посмотрю, какую линию поведения она выберет в общении со мной. В любом случае, комнатной собачкой я не стану.

Как мало я знал о той жизни, к которой меня постепенно приучали…

Глава 9

— Знакомьтесь, господа, — Лидия плавным движением руки показал на меня, скромно стоящего чуть поодаль. — Это мой напарник в состязаниях. Зовут Викентием. Господин Волховский дворянин из мелкопоместного рода, принят на воспитание Булгаковыми.

«Принят на воспитание? Интересная фразочка. Наверное, княжне запретили упоминать мое нынешнее положение опекаемого, вот и выкручивается», — промелькнула мысль. Все равно непонятно. Себя я нисколько не считал важной или ключевой фигурой в политике императорского клана.

— Позволь представить тебе наших спаррингов. Это — Талгат, — рука княжны продолжила свой плавный бег, и теперь показывала на молодого статного мужчину в серебристом УПД. Он был темноволосым, смуглолицым, словно выточенным из степных ветром, с узкими скулами и подвижными глазами с характерным азиатским разрезом. Похож на казаха или киргиза. Впрочем, не специалист. — Лейтенант дворцовой Стражи, гвардеец-личник.

Талгат делает небольшой шаг вперед, четко кивает и застывает на месте, держа руки за спиной. Подозреваю, если бы не участие княжны в представлении, он бы так и остался стоять, игнорируя меня. Я спокойно воспринимаю подобный жест, ответно киваю. Вот и поздоровались.

— Виктор, сержант дворцовой Стражи, — Лидия показала на второго пилота в такой же броне.

Соперник оказался старше Талгата, лет на пять точно. В его рассудительном и оценивающем взгляде больше любопытства, чем у всей охраны, с которой мне пришлось столкнуться, пока добирался до полигона. Волосы Виктора пшеничного цвета коротко и аккуратно подстрижены, широкие плечи едва влезли в экзоскелет, а на мощной шее отчетливо просматривалась часть татуировки в виде крыльев какой-то птицы. Где-то я читал, что подобные знаки носят пилоты спецподразделений вроде «Феникса», «Гамаюна» и «Сирин». Те еще отморозки. Забрасывают в далекий тыл врага парочку таких удальцов — и начинается потеха. За несколько дней диверсанты полностью разваливают структуру тылового обеспечения, попутно выводя из строя коммуникации; короче, наводят панику, оттягивая на себя внимание. Говорю же, опасные ребята. Получается, Виктор-то не простая птаха. Очень серьезный пилот. И почему-то в личной страже. Н-да, выбрала княжна соперников. Даже поплохело.

Виктор, к моему удивлению, протянул руку и приветливо улыбнулся.

— Приветствую, господин Волховский, — сказал он. — Видел вас в Лужниках. Впечатлили… Значит, будете выступать в механическом «скелете»?

— Можно на «ты», — слегка смутился я, пожимая крепкую ладонь Виктора. — Не дорос еще.

— Принято, — спокойно ответил сержант.

Я все это время рассматриваю «скелеты» гвардейцев. Какая-то интересная конструкция. Вроде бы и боевые ППД, если судить по наличию укороченных лож для пулеметных стволов на локтевых сгибах и креплениях автономных гранатометных модулей на плечевых сегментах, все остальное можно принять за учебные экземпляры.

Основная же броня облегченная, но опять же странная на вид. Я догадался. Каркас «скелета» сам по себе боевой, а для тренировочных боев изготовили специальные бронепластины, потоньше, как и в УПД. Но здесь они объемные, как и полагается. Иначе не навесить их на каркас без зазоров, что грозит серьезными проблемами в эксплуатации. Такая конструкция экзоскелета позволяет установить интеграторы повышенной мощности. Значит, ресурс этих псевдо-УПД куда выше, чем у моего скромного «механика». Надеюсь, Кобылкин не прогадал, когда устанавливал новый аккумулятор. На сколько его, интересно, хватит?

— Через полчаса встречаемся на полигоне, — сказала Лидия. — Нам нужно время для подготовки и отладки костюмов.

Гвардейцы синхронно кивнули, а я с княжной направился в сторону кирпичного двухэтажного корпуса, в котором находились боксы для экзоскелетов и полноценная ремонтная база. Один из боксов выделили мне и Кобылкину, взявшему в помощники молодого механика. Ленька и Фома остались в гараже заниматься своими прямыми обязанностями, кинув на съедение дяди Бори скромного конопатого Толика.

— Долго не задерживайся, — теперь и мне приказала Лидия, когда мы подошли к боксам. — Хочется побыстрее испытать нашу тактику.

И помахав мне рукой, отправилась к воротам, где висела табличка с цифрой 2. Ее сопровождали двое телохранителей.

Хотелось напомнить, что спешка хороша при ловле блох, но разве Великой княжне такое скажешь? Сразу же языка лишишься. Чтобы облачиться в «скелет», нужно потратить не меньше десяти минут, подогнать все компоненты, провести их отладку и тестирование узлов. Для себя я считал, что учебный бой с опытными пилотами — не развлечение, а серьёзная проверка моих способностей и уязвимости УПД. Поэтому спешить — себя угробить.

Дядя Боря нетерпеливо махнул рукой, когда я появился в боксе. Мой костюм, отливая матовой тусклостью пластин, уже дожидался хозяина, раскинув руки-клешни и пластины грудной брони в разные стороны. Надо бы его как-то назвать, — с раскаянием подумал я, вставая в скелетную ячейку, повторяющую мое телосложение. Тут же тихо и приятно загудели механизмы, закрывая меня пластинами. Сначала ноги, потом руки, и в последнюю очередь центральные сегменты на груди.

— Проверка узлов, — Кобылкин заткнул неизменный карандаш за ухо и посмотрел на Толика, щелкающего кнопками тестовой аппаратуры.

— Есть проверка, — откликнулся конопатый. — Плечевые сегменты в норме. Локтевые — в норме. Коленные в норме.

— Попрыгай, — приказал дядя Боря, и я сделал несколько прыжков на месте, ощущая подвижность узлов и работу компенсаторов. — Под мышками не жмет?

— Нет, — хохотнул я, надевая на голову шерстяную шапочку. Потом нацепил шлем, затянул ремешок. — Толик, выводи параметры на щит.

Перед моими глазами побежали зеленые циферки, в которых я все равно мало что понимал, но которые были необходимы для сопряжения «скелета» с аппаратурой.

— Проверка связи, — буркнул я.

— Слышу тебя, — шмыгнул конопатый.

— Выводи на внешнюю линию.

Лидия должна была в своем УПД установить обычную систему связи, без которой в парном бою мы не сможем корректировать свои действия. Поэтому механики княжны вместе с Кобылкиным, недолго мудрствуя, поставили гарнитуру, не связанную с интеграторами.

— Барс, прием, — легонько хлопнув по левой стороне шлема, бросил я в микрофон.

— На связи, — довольно чисто откликнулась Лидия. — Слышу тебя хорошо, Лом.

Честно, это не я придумал себе позывной. Великая княжна ради смеха предложила взять его, намекая на мои способности безжалостно «ломать» любую магоформу. Логика здесь, конечно, присутствовала. Подумав, я согласился. Все равно после боев обо мне забудут, не о чем переживать. Лидия, конечно же, оставила себе имя, с которым выступала в Лужниках, только слегка сократила. Пока крикнешь: «Пустынный Барс, слева атака!», два раза проиграешь.

— Отлично, я готов, — кидаю в ответ.

— Тогда выходим.

Родовой полигон Мстиславских, где проводили тренировки различные службы от дворцовой охраны до команд сопровождения, находился на окраине Москвы. Несколько гектаров земли были застроены всевозможными полосами препятствий, площадками для магических боев и, конечно же, для пилотов ППД. Овраги, взгорки, холмы, лощины и лесные участки были умело встроены в систему подготовки бойцов.

Огромная пустая площадка, поросшая травой, была отдана для испытаний экзоскелетов. Именно здесь мы собирались провести бой с гвардейцами пара на пару.

— Какие-то условия будут, Великая княжна? — поинтересовался Талгат, с интересом разглядывая мой неуклюжий (в сравнении с элегантными доспехами пилотов) «скелет».

— Проводим три схватки, — пояснила Лидия, — как и в предстоящих соревнованиях. Бой считается выигранным, когда оба пилота окажутся на земле.

— Позвольте уточнить, Ваше Высочество, — офицер наморщил лоб. — Бой будет проходить только в воздухе или мы может вступать в рукопашную схватку?

Хреново, если так. Меня же затопчут эти крепкие ребята. Даже сервоприводы «мышц» не помогут.

— Бой будет в воздухе, и, если понадобится — на земле, — пояснила Лидия. — Проиграет тот, кого свалят с ног.

— Все ясно, — кивнул Талгат и снова посмотрел на меня. — Механический «скелет» не оборудован интегратором. Молодой человек изначально обречен на проигрыш. Как это согласуется с вашим условием, Великая княжна?

— Вы уверены, что справитесь с ним? — усмехнулась Лидия и натянула на голову шлем, и уже оттуда глухо добавила: — Давайте начинать, господа! Олесь! Будешь судьей.

— Да, Ваше Высочество, — один из охранников, сопровождавших княжну, плечистый крепыш небольшого росточка, старательно вытянулся и кивнул.

Мы разошлись в разные стороны на тридцать шагов и остановились, в последний раз проверяя все системы своих «скелетов». Замерший посредине Олесь ждал сигналов готовности, и как только увидел отмашку двух пар, поднял руку и резко опустил ее. Бегом бросился к небольшой трибуне, откуда можно было наблюдать за схваткой.

Там уже расположились дядя Боря с Толиком. Парень держал на коленях технический планшет и наклонившись, чтобы солнце не слепило экран, смотрел в него, не отвлекаясь.

— Держись рядом со мной и смотри, чтобы противник не взял меня в «клещи», — раздался торопливый голос Лидии в наушнике. — Сам пока не вступай в бой, только прикрывай от спаренных магоформ.

— Понял, — только успел сказать я, как княжна взмыла вверх бело-красной стрелой и перешла в горизонтальный полет, стремясь первой сблизиться с несущимися на нее кометами серебристого цвета и ссадить их на землю.

Мне пришлось поднапрячься, чтобы догнать девчонку и пристроиться немного позади. Наша задумка была простой. Лидия всеми возможными способами атакует гвардейцев под моим прикрытием, а я только отражаю магоформы, и в нужный момент ссаживаю обоих пилотов на землю, но так, чтобы они гарантированно грохнулись, а не приземлились на ноги.

Легко сказать, да трудно выполнить. План был не только у нас. Талгат и Виктор посчитали меня слабым звеном и сразу же, как только мы сблизились, нанесли сдвоенный удар по моему «скелету». В мою сторону с шипением понеслась какая-то рубиновая клякса и сверкающая на солнце синевато-льдистая сосулька.

Клякса явно принадлежала к магической магоформе класса холодных плазм, и выпустил ее лейтенант. «Огневик» попался, мелькнула мысль. Я завернул спираль и выставил перед собой обе ладони, ощущая в солнечном сплетении знакомое жжение. Невидимая защитная броня прикрыла меня, и обе магоформы жалобно зазвенели, рассыпаясь искрами и осколками льда. В этот момент Лидия мощно врезала «воздушным кулаком». Талгата просто-напросто развернуло по оси и швырнуло в пике, из которого он не смог выйти.

Я увидел, как лейтенант знатно приложился об землю.

— Минус один, — не удержался я.

— Не отвлекайся, — княжна сразу привела меня в чувство. — Атакую, прикрывай.

Красно-белый УПД рванул навстречу пилоту-гвардейцу. Виктор не стал ждать, когда княжна сблизится с ним, тут же провел хитрый маневр, нырком уйдя вниз, чтобы уже оказаться за ее спиной. А я уже подкарауливал сержанта неподалеку. Так получилось, что мы оказались друг от друга в нескольким метрах.

Опять жар, затопивший меня с ног до головы, сигнализирует о наличии магем вблизи моего «скелета». Антимагия вступила в резонанс с работающим интегратором Виктора. Пилот камнем рухнул вниз, и только перед самой землей успел смягчить удар с помощью заработавших амулетов. Но это не спасло его от падения.

— Один-ноль, — радостно возвестила Лидия и помахала мне рукой, призывая опуститься на землю. — Ты в норме?

Я скосил взгляд на окошко технических параметров, где светилась только одна полоска: показатель заряда аккумулятора. Хм, что-то мне не нравится две пустые ячейки. Значит, четверть заряда ухнули за пару минут боя. Странно.

— Идет перерасход энергии, — стараясь говорить спокойно, откликнулся я.

— Хватит на второй бой?

— Должно хватить, а вот дальше — под вопросом.

— Хорошо, — что-то решила Лидия. — Мне кажется, Талгат хочет провести второй бой на земле. Готовься.

— Как скажете, Великая Княжна, — я приготовился к отражению атаки, встав за правым плечом напарницы, ожидая маневра от противника. Как себя поведут пилоты?

Личник Лидии дал отмашку — и оба гвардейца ринулись на нас как оголодавшие тигры. Но не очертя голову, а разбежавшись в разные стороны. Я оценил ситуацию. Как бы не пришлось вступать в рукопашный бой. Против мужиков нам не устоять. Меня точно снесут с ног одним ударом, а о княжне и говорить нечего.

Перед Талгатом стал вспухать шар сиренево-фиолетового цвета, постепенно изменяющего спектр в сторону ярких оранжевых и красных тонов. Снова плазма. А чего ты хотел? Лейтенант культивирует огненную стихию, поэтому и будет долбить всевозможными плетениями, пока не пробьет защиту княжны.

Виктор при сближении выпустил несколько «водных лезвий», каждое из которых могло рассечь пополам человека без доспехов. И кто знает, какой урон магема нанесет УПД княжны. Лезвия еще продолжали лететь, а сержант уже оказался рядом с Лидией. Рывок был впечатляющим. Девчонка только-только справилась с отражением магической атаки, но тут ей пришлось вступить в рукопашную схватку.

Честно, я бы посмотрел на этот спектакль, но Талгат не дал мне и секундной возможности. Стражник-гвардеец неожиданно метнул плазменные шары в княжну, и кинулся на меня, решил сковать банальной дракой. Черт, я так не договаривался!

Первый мах правой рукой я пропустил над собой, умудрившись пригнуться. И тут же, скорее со страху, чем осознанно, впечатал раскрытую ладонь чуть ниже грудных пластин бронекостюма. Бей я в обычных условиях голой рукой, Талгат посмеялся бы надо мной, почесывая место удара. Но сейчас моя рука оказалась усилена механическими мышцами, и тычок вышел весьма неплохим. Гвардеец едва не сел на задницу, что грозило поражением, но опыт ему помог устоять на ногах и провести пару мощных ударов: кулак полетел в мое плечо, а левая нога — под колено «скелета».

Сидор недаром учил меня не обращать внимание на излишне акцентированные удары. Поэтому я позволил Талгату провести удар кулаком, отчего система УПД возмущенно запищала о мелких нарушениях в сервоприводах. Но зато мне удалось ловко подсечь опорную ногу противника.

Неужели победил? Гвардеец стал медленно заваливаться на землю, и нет бы помочь ему толчком, но я задержался всего лишь на секунду — Талгат взмыл в воздух и врезал сверху по мне градом мелких огненных искр. Машинально отмахнулся от них и прыгнул следом за противником, не слушая тонкий перезвон разрушенного плетения.

Быстрый взгляд на уровень энергии. Да что ж такое! Уже больше половины пустых ячеек! Все-таки утечка?

Талгат всей массой ринулся на меня как коршун на цыпленка. Тактика его понятна: со всей дури шарахнуть ногами по корпусу, чтобы «скелет» сорвался в штопор. Я умудрился свечой уйти вверх, и от перегрузки у меня в глазах запрыгали мурашки.

— Вик, сзади! — в уши ударил взволнованный голос Лидии. Нет, только не это! Неужели княжна проиграла? И что теперь делать против двух матерых пилотов?

Сервоприводы загудели от напряжения, когда я развернулся на сто восемьдесят градусов. Виктор, не долетая до меня, раскинул в воздухе непонятную дымчатую сеть с мелкими светящимися ячейками. Взмахнув руками, он попытался накинуть ее на меня. Ага, щас! Жар в солнечном сплетении стал невыносимым. Я как будто попал под защитный купол. От меня отлетали разнообразные плетения, разбрызгивая алые искры и белесые кусочки льда. Я уже не слушал, что кричала Лидия. Вертясь как уж на сковороде, пытался приблизиться к одному из противников. Снести его вниз, пока самого не «приземлили».

Талгат и Виктор перегруппировались. Кажется, они слегка озадачены моей живучестью. Провели переговоры и разделились. Один зашел со спины, а второй ринулся в лобовую атаку. Я чувствовал, как крупные капли пота скатываются по позвоночнику — мне было по-настоящему тяжело против двух профессионалов. Это со стороны кажется, что я играючи разбиваю все замыслы пилотов ППД. Но еще немного — и меня снесут. Ресурс «скелета» подходил к концу, и неизвестно, сколько выдержит движок. Вырубит аккумулятор — грохнусь на землю в металлическом гробу. Поэтому надо заканчивать.

Сопло движка направлено строго вниз, колыхаюсь в десяти метрах над землей и жду атаки. Две серебристые точки приближаются, беря в классическую «коробочку». Тридцать метров, двадцать, пятнадцать — пора!

Сжав кулаки, я выставил их вперед, словно демонстрируя готовность нанести магический удар, тем самым заставив пилотов активировать защитные амулеты. Инерция скорости не позволила им остановиться на месте, и как только импульс Антимага дотянулся до них, интеграторы мгновенно вырубило, и гвардейцы камнем ухнули вниз. Они грамотно погасили падение, но для этого им пришлось провести невообразимые кульбиты, фактически выбившие их из боя.

В наушниках раздался счастливый визг Лидии:

— Ты победил! Молодец!

А я восхитился подготовкой пилотов. С отказавшим интегратором легко попасть в неприятную историю. Так и покалечиться недолго. Надеюсь, шею мне сейчас не намнут за такое художество.

Опустился вниз и заглушил движок. Скинул с головы шлем, радуясь ветерку, несущему запахи полыни и полевых трав. В уши сразу же ворвался стрекот кузнечиков и пересвист каких-то птах, рассевшихся гроздьями на ближайших кустах.

Слегка напрягся. Талгат и Виктор вместе с Лидой приближались ко мне. На их лицах читалась досада. Два подряд поражения делали нас победителями досрочно. Если они пойдут на принцип и потребуют третий бой, надо отказываться. Аккумулятор почти сдох. Я отыскал взглядом дядю Борю и отработанным жестом показал, что у нас проблемы. Потом похлопал по ранцу с аккумулятором, на что старший механик что-то стал втолковывать конопатому Толику. Помощник торопливо щелкал по клавиатуре планшета, выискивая проблемы. Скорее всего, электроника давно уже показала нечто неладное, но я умудрялся до сих пор держаться в воздухе, вот и не стал дядя Боря останавливать бой.

— Господин Волховский, — лейтенант протягивает мне руку, во второй держит шлем. — Вынужден признать наше поражение. Не вижу смысла продолжать схватку. Мы проиграли достойным соперникам. Ваше Высочество!

Лидия с легкой улыбкой приняла поздравления и обратилась к Талгату:

— Я готова выслушать ваши замечания, господин лейтенант.

— Кхм…. Тактическое построение ни к черту, Великая Княжна, — честно ответил гвардеец. — Ваш напарник почему-то торчит позади, хотя со своей защитной техникой мог бы сразу выдвигаться вперед и прикрывать вас, отвлекая внимание на себя. Пока молодой человек принимает удары, можно создать концентрированные плетения и разом выбить из игры противника. Впрочем, не мне судить…

— Продолжайте, лейтенант, — ровным голосом попросила Лидия.

— Создалось впечатление, что господин Волоцкий обладает своеобразными способностями, — Талгат скользнул по мне взглядом, словно еще раз попытался понять, как взрослые и опытные пилоты умудрились проиграть мальчишке в допотопном механическом «скелете». — Специализируетесь на магии отражения? Плохо получаются магемы атаки?

— К делу не относится, — прервала его княжна. — Какой вариант предпочтительнее?

— Воздушный бой, — Талгат переглянулся с сержантом. — Внизу юноша слабоват в своем «скелете». Я не знаю, по какой причине он выбрал именно такую конструкцию, но было заметно отсутствие интегратора. Аккумулятор с движком — слабое место в рукопашном бою на земле. Усиленный удар манипулятором в нужную точку — и он упадет на землю.

— Костюм отцентрирован, — обиделся я за Кобылкина. — Я уже опробовал его в драке. Не заваливаюсь.

— Хорошо, если так, — лейтенант даже не посмотрел на меня. — Ваше Высочество, хотите мое мнение? Я его не изменю. Лучшая тактика: бой в воздухе со сменой позиций. Постановка защитного поля, удар, снова защита — и до тех пор, пока интеграторы противника не отключатся. Если я правильно понял магическую технику сего юноши…

Теперь он цепко взглянул на меня.

— Спасибо, господин лейтенант, — поспешила Лидия. — Сможете ли вы послезавтра приехать на полигон?

— Я пришлю сержанта с кем-нибудь из пилотов, — вытянулся Талгат. — У меня дежурство. Для вас будет лучше проводить спарринги с разными бойцами. Каждый имеет свою стилистику боя. Тем самым, приобретете несравненно больший опыт, Ваше Высочество.

— Вы свободны, господа, — кивнула княжна, и как только гвардейцы отошли на несколько метров, обратилась ко мне: — Послезавтра я жду тебя в это же время. А у нас неплохо получилось, да?

— Я бы не сказал, — морщусь от излишней бравады девчонки. — Наверху мне повезло поймать их на антимагический щит. В рукопашном бою лейтенант гораздо сильнее.

— Ты излишне требователен, — рассмеялась Лидия, свободной рукой раскидав волосы по плечам. — Конечно, против пехотного доспеха твоя железка, не обижайся, не имеет ни единого шанса. Но перед гостями мы будем все в равных условиях. Только УПД с равными характеристиками. Единственное, что плохо: интеграторы в перспективе дают нам преимущество, в отличие от тебя. Но твой костюм тяжелее, а значит, устойчивее в рукопашной.

— Успокоили, Великая Княжна, — буркнул я.

— Ой, зануда! — блеснула зубками девчонка. — Что у тебя с аккумулятором? Разобрался, почему падает заряд?

— Еще нет, сейчас будем думать, — я кивнул на своих помощников, нетерпеливо дожидавшихся меня на трибуне.

— Механиков Булгаковы предоставили? — поинтересовалась Лидия.

— У меня пока своих нет, — развожу руками.

Княжна снова рассмеялась и попрощалась со мной. Телохранители, встав по обе стороны, повели ее в сторону ангаров, а я поплелся к механикам, чтобы озадачить их проблемой.

Кобылкин долго чесал лоб карандашом, когда услышал от меня жалобу на быстрый расход энергии.

— Блок новый, я его тестировал самолично, — сказал дядя Боря, оторвавшись от увлекательного занятия. — Вижу проблему только в одном: каким-то образом аккумулятор реагирует на твою необычную магическую технику.

Толик навострил уши, однако механик шикнул на него, чтобы не отвлекался, а проверил все старые показатели, сохранившиеся в базе планшета.

— То есть каждый выплеск садит заряд? — теперь удивился я. Признаться, такая мысль проскакивала в голове еще в момент боя с лейтенантом.

— Это-то и странно, судя по показателям костюма, — кивнул дядя Боря. — Приедем домой, проверю пластины батареи. Возможно, чья-то умная голова покрыла их рунами, и твоя, кхе, магия реагирует на них подобным способом.

— Так бывает? — удивился я.

— Частенько, — улыбнулся механик. — К примеру, многие автомобили усиливают рунической защитой, нанося резы на двигатель, корпус, стекла, колеса, а потом старательно их закрывая от внешних воздействий. И даже с аккумуляторами такие фокусы проделывают. Дорогая и муторная технология.

— А где брали этот? — я показал пальцем за спину.

— Хм, — снова кашлянул Кобылкин и почему-то смутился. — Это не я заказывал, а Фома по каталогу. Получил мои указания, по каким параметрам выбирать… Не могу же я за всем углядывать. Отследить такие руны могут только квалифицированные маги.

— Да ничего такого не думаю, дядя Боря! — успокаиваю механика. — Один вопрос: почему аккумулятор не вырубило, если он запитан рунической магией? Я мог бы несколько раз грохнуться на землю!

— Не реагируешь на руны? — предположил Кобылкин.

— Кто бы подсказал, — я вздохнул, сразу вспоминая лекцию барона Назарова про эти самые руны. Надо обязательно проверить аккумулятор. Если они покрыты древними рунами древних волхвов, то вырисовывается большая проблема. — Я попрошу Старейшину, чтобы клановый маг помог нам разобраться.

Эх, где же мне найти толкового наставника по антимагической науке? Чувствую, как уперся в стену непонимания, и пробить ее не могу. Кочет дал все, что мог. Дальше, говорит, сам. А каким образом? Бегать по магическим академиям? Хочу ли я известности в качестве антимага? Достаточно того, что императорские службы следят за мной.

— Шагай в бокс, скидывай железо, — механик похлопал меня по закрытой броней спине. — «Скелет» завезем в гараж, будем думать, что произошло.

* * *

— Что скажешь, сержант? — Талгат Мансуров, лейтенант дворцовой стражи из подразделения пилотов ППД, присел на скамеечку и с наслаждением закурил. Мокрые волосы после душа приятно обдувал теплый ветерок.

Виктор Орехов, служивший в том же подразделении, вытянул ноги и оперся спиной о кирпичную стену полигонного здания, натянул на глаза кепи, спасаясь от яркого солнца.

— Странный пацан, — выдержав паузу, откликнулся он.

— И все? — хмыкнул лейтенант. — Я думал услышать от тебя разбор произошедшего, твои выводы, почему мы бездарно про***ли два боя. Два! И кому? Четырнадцатилетним ребятишкам!

— Одна из них Великая Княжна, — напомнил Виктор.

— Да при чем здесь титул? — удивился первый пилот. — Я говорю о настоящих причинах поражения. И она кроется в мальчишке в своем допотопном «скелете». Это же надо до такого додуматься — в «механике» драться против «экзо»!

— Может, у него не хватает средств на покупку УПД, — возразил сержант.

— Да уже лет тридцать никто не выпускает подобную броню! Все перешли на современные экзоскелеты с магическим интегратором! Вот и подумай, почему мы не смогли одолеть сопляка!

— Потому что он владеет какой-то странной магической техникой, вырубающей наши интеграторы, — спокойно ответил Виктор. — Когда я грохнулся на землю с высоты десять метров, сразу обо этом подумал. Теперь придется заменять часть пластин на «скелете».

— Магией, не только блокирующей работу всей системы управления, — поднял палец Талгат, — но и способной прекрасно защищаться от разнообразных техник. А еще что заметил?

— Неплохо дерется для своего возраста, — улыбнулся сержант. — Ловко он тебя приземлил подсечкой!

— Случайность, — отмахнулся Талгат. — Просто удачно поймал на опорную ногу. Несерьезно воспринимать возможности пацана и взрослого мужика, да еще хорошо натренированного. Что? Неужели никаких странностей не заметил?

— Не было времени анализировать, — признался Виктор. — Но мне показалось, что княжна сознательно подставляла нам своего напарника, как бы отвлекала от себя. Только не может одаренный владеть лишь защитной техникой…

— Ага, уже ближе! — улыбнулся лейтенант. — Он ни разу не воспользовался техникой построения боевых магем! Ни разу! И ты прав, такого априори не может быть!

— Да почему? — пожал плечами напарник. — Может, в России есть Роды, которые «взращивают» особую технику магии? Например, только защита. Вдруг это связано с какими-то религиозными воззрениями?

— Что-то я о таких не слышал, — озадачился Талгат. — Секта?

— Мальчишку не допустили бы к Великой княжне, да еще в броне, — возразил сержант. — Я видел его несколько дней назад в Малой резиденции, когда стоял на внешнем посту. Он спокойно прошел через все посты охраны и около получаса разговаривал с цесаревичем, а потом остался наедине с его дочерью.

— Хм, — лейтенант выпустил в воздух дым и щелчком отправил окурок в урну. — Кажется, у меня появилась версия. Мальчишка будет из чьего-то знатного рода под чужой фамилией. И его готовят к работе личника Великой Княжны.

— У Лидии есть личники, — Виктор пригладил высохшие волосы. — Зачем ей еще один?

— Не знаю, не знаю, — покачал головой Талгат и резко встал. — Хорош болтать, сержант. Может, по кружечке пива?

— Отчего бы и нет? — оживился напарник. — У нас выходной, имеем право расслабиться.

* * *

Ночью я долго не мог уснуть, раз за разом проигрывая бои с гвардейцами. Нет, я не анализировал тактику и стратегию схватки или свои ошибки. Крутил в голове одну и ту же мысль, рассматривая ее со всех сторон. И чем больше появлялось сомнений, что я сошел с ума, тем больше верил в нелепую версию.

Я мог подчинять Дар. Иначе никак не объяснить, почему заряд батареи снижался только после разрушительного импульса, а в остальное время вообще стоял на одном уровне! Жар в солнечном сплетении — это и есть моя возможность регулировать процесс антимагии.

От такой мысли я даже вскочил с постели и стал расхаживать по комнате, снова восстанавливая цепочку событий. Таких совпадений никак не могло быть: что-то во мне изменилось после знакомства с господином Назаровым. Ведь он намекнул о какой-то возможности использовать свой Дар без всяких проблем. Получается, я теперь могу пользоваться благами техномагической цивилизации? Визор себе поставить, телефон мобильный приобрести, которые здесь сплошь на магических платах, и самое главное — пользоваться экзоскелетом на интеграторе!

Даже дух захватило от подобных мыслей. Нарисовав себе радужные картины будущего, я все же сумел охладить желания. Не получится у меня ничего со «скелетом». Ведь моя уникальность в разрушении магических плетений и атак. Как я буду воздействовать на них, находясь в броне пилота? Сам же и попаду под удар! Вот смеху будет, когда интегратор отключится, и вся масса УПД рухнет на мои плечи. Да я просто не смогу сдвинуться с места!

Надо проверить свою догадку насчет телефона и визора. Если экзоскелет с интегратором останется недоступной роскошью, то хотя бы остальные вещи скрасят мою жизнь.

Еле дождавшись утра, я оделся по-спортивному и выскочил на улицу. Надо поддерживать форму. Сидор грозился погонять меня по нормативам подготовки бойцов охраны. Не хотелось приходить домой после тренировок как выжатый лимон.

Когда закончил пробежку и вернулся в дом, горничные вовсю накрывали стол на кухне к завтраку. Быстренько метнулся в свою комнату, принял душ, переоделся и спустился вниз.

Иван Олегович с женой уже сидели за столом. Булгаков внимательно читал утреннюю газету. Увидев меня, отложил ее в сторону и молча ждал, когда я устроюсь за своим местом.

— Доброе утро, папа! — хитрюга Светка с наскоро затянутой на резинку косичкой проскользнула в кухню и обняла отца, потом переместилась к Людмиле Ефимовне и поцеловала ее. — Мамочка!

— Молодые люди, пора уяснить незыблемые правила поведения в доме, — холодно произнес Булгаков. — Каникулы не повод игнорировать семейные завтраки и обеды. Про ужин даже не упоминаю. Пора вводить санкции за опоздание. Сразу задумаетесь.

— Без завтрака оставите? — невинно спросила Света, садясь напротив меня и показав кончик языка. Я вздернул бровь.

— Боюсь, этого будет недостаточно, — Иван Олегович кивнул кухаркам, чтобы начали подавать.

Сегодня была рисовая каша с щедрым куском масла и сырники, политые густой сметаной. Дождавшись, когда хозяин дома первым зачерпнет ложкой из своей тарелки, все дружно принялись есть.

— Трудовая терапия вкупе с голодным желудком тоже не помешает, — все-таки закончил свою мысль Булгаков.

— Голодное брюхо к работе глухо, — сегодня Светка излишне дерзкая.

— В корне неверное изречение, — отец холодно взглянул на дочь. — Оно глухо к учению, а я про работу говорю. Дед Семен, например, посылал опоздавших на различные работы, в помощь к слугам. Улицы мести, машины мыть перед выездом Главы…

Мой опекун сегодня не в духе с самого утра. Кто-то успел накрутить ему хвост. Судя по строгому костюму, у него встреча с какими-то влиятельными людьми. Как отнесется к моей просьбе?

— Вик, я вчера поздно приехал, — посмотрел на меня Булгаков. — Хотел поинтересоваться, как прошла тренировка с Великой княжной, но не стал тебя беспокоить.

— Нормально, Иван Олегович, — кивнул я. — Провели две схватки с гвардейцами дворцовой стражи.

— И каков результат? — опекун прожевал кусочек сырника, удовлетворенно кивнул. Они и в самом деле оказались замечательными. Свои я уже почти срубил. — Молодежь получила неоценимый опыт боев в парных соревнованиях?

Света хихикнула. Она вчера заставила меня рассказать, чем закончилась поездка на полигон несмотря на то, что я ноги волочил от усталости и хотел побыстрее завалиться на кровать. Странно, почему Людмила Ефимовна ничего не сказала мужу. Может, ему не до моих приключений было? Недаром же насупленный с утра сидит.

— Вик с княжной выиграли два боя из трех, — поспешила вылезти со своей радостью Светлана, как будто она лично дралась с гвардейцами.

— Да ну? — Булгаков с удивлением взглянул на меня. — Интрига, однако. Я ожидал трепку. А сколько проиграли?

— Нисколько, — я пожал плечами. — Они отказались от третьего боя. Мы победили за явным преимуществом.

— Та-аак, — протянул Иван Олегович. — Никто не догадался о твоей способности?

— Ну, княжна Лидия точно знает, — я запил сырники ароматным какао. — А ей стратегически невыгодно выдавать тайну Разрушителя. Думаю, император и отец запретили любую информацию по мне.

— Логично, я бы тоже так поступил, — Булгаков откинулся на спинку стула и посмотрел на жену. — Вик, постарайся не сближаться с княжной Лидией. И вообще лучше быть подальше от императорской семьи.

— Не преувеличивай опасность, дорогой, — откликнулась Людмила Ефимовна. — Вику как раз необходимо заручиться поддержкой Великой княжны. В будущем ее покровительство можно использовать для вхождения в общество молодых дворян.

— Боком бы не вышло такое покровительство, — проворчал Булгаков. — Да и непонятно еще, на что рассчитывать парню. Поиграется девчонка, возьмет свое — и потом на кривой кобыле не подъедешь к Мстиславским. Я, например, не знаю, как использовать неожиданный интерес княжны к Вику. Подождем до окончания празднеств, а там видно будет. У тебя есть какие-то просьбы?

Я набрал побольше воздуха в грудь и выпалил:

— Мне нужен клановый маг для проверки аккумуляторов. Дядя Боря предположил, что на них нанесены руны, которые уменьшают заряд во время боев. Иначе рискую провалить соревнования.

— Хорошо, я найду тебе толкового рунного мастера, — пообещал Иван Олегович. — Еще что-то?

— А еще мне нужны книги по антимагии, какие-нибудь методики или наставник. Очень много вопросов возникает, а Кочет не знает, что сказать. Катастрофически не хватает знаний.

Булгаков, мне показалось, был очень доволен моей второй просьбой, но одновременно и озадачен. Вопрос действительно был острым. Чтобы развивать свою искру и Дар, недостаточно просто вертеться как волчок на месте и ждать, когда сработает защитная магия. Нужно идти дальше, расширяя горизонты познания необыкновенного и редчайшего чуда — того, что в корне ломало все законы магии, но не отрицало их как таковые. Что есть — то есть. Так что я проявил благоразумие, не размениваясь на мелочи.

— Мальчик прав, милый, — поддержала меня Людмила Ефимовна. — Нужно найти человека, который смог бы дать фундаментальные знания.

— Негаторы рождаются столь редко, что никто не удосужился изучить подобный феномен, — вздохнул Булгаков. — Есть ли вообще книги по антимагии, еще большой вопрос. Думаешь, мы не ищем знатоков, когда-либо соприкасавшихся с подобным явлением? Уже все ноги сбили. Но найдем, обязательно найдем. А ты сходи к Старейшине… Да не пыхти ты так! Возможно, в его закромах памяти найдется для тебя что-нибудь полезное.

Идти к вредному старику по собственной воле? Это как руку поднести к пасти злой собаке, сидящей на цепи. Видимо, мое волнение было хорошо написано на лице. Людмила Ефимовна неожиданно поддержала мужа:

— Действительно, Вик, попробуй поговорить с Семеном Игоревичем. Его жизненный опыт подскажет какой-нибудь выход. В любом случае общение с таким человеком обогатит твою жизнь.

Смею поспорить, дорогая Людмила Ефимовна. Лично у меня нет никакого желания самолично переступить порог его дома. Но ведь что-то надо делать! Я себя чувствую слепым котенком, тыкающимся во все углы. Хоть княгиню Аксинью на помощь зови! А что? Ведь это идея! Если я из рода Мамоновых, то у них наверняка есть свои связи и возможности, чтобы найти наставника! И даже Источник свой!

Только Булгаковы будут против, и очень недовольны, начни я сам искать решение своей проблемы.

Глава 10

1

Тик-так! Тик-так! Огромные напольные часы в гостиной выщелкивают свою незамысловатую песню вот уже несколько десятилетий подряд. Они, можно сказать с уверенностью, являются раритетом, ровесником Георгия Яковлевича. Отец поставил их сюда в день, когда родился первенец Жора, и с тех пор громаду темно-вишневого цвета с золотистым глазом циферблата никогда не передвигали на другое место. Попробуй-ка сдвинуть, если основание изготовлено из нефритового камня! Охотников не находилось, а отцу нравилось слушать мягкое шуршание шестеренок и звонкий полуденный или полуночный бой часов, от которых вздрагивали домочадцы.

Встав во главе Рода, Георгий с какой-то вожделенной яростью приказал отключить механизм боя. Хватало солидного шепота колесиков, зубчиков, разнообразных пружинок и балансиров. Постаревший батька оценил символизм действий сына — и как-то сразу согнулся, ушел в тень семейных взаимоотношений. Но оставался все таким жестким и сухим на эмоции человеком.

Георгий на минуту задержался возле часов, навеявших на него воспоминания о минувших годах. С чего бы? Стряхнув с себя оторопь, Глава Рода поднялся по лестнице на второй этаж и по начищенному паркету дошел до комнаты Старейшины. Постучал костяшками пальцев в резное полотно, и не дождавшись ответа, пожал плечами, решительно толкнул дверь. Она оказалась незапертой.

Яков Сидорович сидел в кресле и читал какую-то потрепанную книгу при свете настольной лампы с изящным зеленовато-золотистым абажуром. Зашторенное окно создавало неприятный полумрак, словно здесь находилось логово какого-то зверя, не любящего солнце.

Георгий отдернул штору, запуская игривые лучики в комнату, и сел в кресло, находившееся по другую сторону столика.

— Зачем пришел? — не отрываясь от книги, холодно спросил отец.

— Хочу предупредить, что через несколько дней уезжаю в Москву, — ответил Глава, нисколько не обижаясь на безучастный тон старика. — За меня на хозяйстве останется Алешка.

— Если сам все решил, мне зачем об этом говоришь? — Яков Сидорович поднял голову и цепко взглянул на сына. — Я доживаю свой век, не имея возможности влиять на дела клана. Как думаешь, приятно ощущать себя полудохлой собакой?

— Сам виноват, — жестко ответил Георгий. — Давай, не будем по сотому разу мусолить одно и то же. Хочу поговорить о сыне.

— О каком? Об Антоне? Отличный парень, меня не забывает, частенько в гости заглядывает. О Дмитрии? Об этом стервеце, не пропускающем ни одну юбку в Ленске? Или о Витьке, которого ты вместо летнего отдыха на прииски законопатил?

— Все-то ты знаешь, — усмехнулся сын. — У тебя в помощниках-стукачах пауки?

— И мыши, и пчелы, — ощерился в улыбке старик. — Думаешь, запинал под крыльцо, так я и не знаю, что творится в моем доме?

— Ты забыл еще одного своего внука, — Георгий вернулся к тому, ради чего и затевался разговор.

— Кого это я забыл из твоих сынов? — неподдельный интерес мелькнул в поблекших зрачках Якова Сидоровича. Глубоко запрятал свое беспокойство, умелец.

— Все пытаешься казаться правильным в своем желании не принимать Андрея? — нахмурился Мамонов. — Впрочем, какой смысл гонять порожнее? Я еду в Москву за своей женой Аксиньей. Как только мы решим вопрос о воссоединении, буду ходатайствовать перед императором о сыне, чтобы разрешили провести экспертизу.

— Упустил жену с ребенком, — насмешливо проскрежетал отец. — Мало того, позволил ей отдать мальчишку в приют. А теперь не можешь вернуть его в семью! Скажи, зачем ты говоришь о своих планах? У тебя же ничего не получится. Можешь только воевать с постаревшим родичем.

— Сам виноват, — повторил Георгий. — Если бы не твоя дурацкая идея отринуть внука от рода, все могло быть иначе. Но ты полез глубже, куда не стоит совать руки. И проиграл в итоге. Впрочем, как и мы все. Есть у Андрея Дар, искра снова зажглась.

— Что ты от меня хочешь сейчас? — Яков Сидорович снова уткнулся в книгу. — Ты Глава Рода, тебе решать, как жить дальше.

— Я предупреждаю тебя, что скоро в этом доме появится Аксинья и мой младший сын. Даже не вздумай пакостить им и вливать яд в уши Ирине и Елене. Довольно этой склоки. У нас у всех куча дел, чтобы еще отвлекаться на грызню!

— Можешь быть спокойным, — проворчал старик. — Я не воюю с детьми и женщинами.

— Да ты лицемеришь, батя! — рассмеялся Георгий. — Вспомни, как ты ратовал за отлучение Аксиньи от семьи, вывалив обвинение в добрачных связях! Причем, не предъявив никаких доказательств! А мальчишку и вовсе хотел лишить жизни. Получается, с памятью у тебя совсем плохо стало!

Старейшина скрежетнул зубами, но промолчал, ощущая нешуточную угрозу, исходившую от сына.

— Когда я взялся за управление, дела Семьи пошли в гору. Алешка и Серега занялись делом, и у нас сразу же вырос капитал. Открыли несколько новых приисков по Лене и Витиму, обнаружили два месторождения алмазов. Акции предприятий стабильны. Когда все заняты делом, ни у кого не возникает желания грызться за чистоту Рода. Так что мой сын будет жить здесь, в этом доме.

— Пусть его примет Источник для начала, — хмыкнул Яков Сидорович. — А когда примет — слова не скажу.

Мамонов помрачнел. Здесь ему нечего было сказать против. Источник принимал только тех, в ком текла кровь человека, первым обагрившим Небесный Дар своей влагой жизни. В противном случае он молчал или убивал. Вдруг Андрей и в самом деле не его сын, а он приведет его к Источнику? На ком будет тяжесть убийства невинного? Хотелось надеяться, что у Булгаковых под опекой живет именно его младший наследник. И нужно успеть до совершеннолетия Андрея выяснить принадлежность мальчишки к роду Мамоновых. Иначе по воле императора сделают из него вояку и пошлют воевать за свои интересы. Или останется у Булгаковых в качестве пилота ППД. Такого издевательства над родной кровью Георгий допустить не мог.

2

Чем ближе был День Рода, тем красочнее становилась столица. Флагами разных государств и княжеств расцвечивались улицы и административные здания по всей Москве. Усилился поток прибывающих зарубежных гостей. Кто-то приезжал на поезде, а кому-то было проще прилететь на частном самолете. Разнообразные делегации, наделенные полномочиями на переговорах по экономическим и политически вопросам, расселялись в гостиницах, и вскоре все значимые из них оказались забиты до отказа.

Подданные российской империи прибывали в столицу разнообразными путями, но больше всего, конечно, на личном транспорте. Нужно было торопиться, потому что вскоре дороги перекроют, и в Москву начнут пускать только большегрузные фуры с продовольствием. Частному транспорту покажут красный свет.

День Рода — это своеобразный день рождения властвующей фамилии. Мстиславские свято чтили его, и пропускали его лишь в самые неблагополучные годы для страны: войны, экономические кризисы, внутриполитические разборки между аристократическими кланами, когда отсутствие договоренностей заставляло выплескивать раздражение и злость на улицы городов, и это выливалось в серьезные клановые столкновения. Негоже в таких условиях показывать безудержное веселье и нарочитую показуху перед теми, кто содержит и обслуживает многочисленный род — обыкновенных работяг-мирян, и что вызовет злость у культурной прослойки, считавшей себя «солью земли» и «охранителями ценностей земли русской».

Точного дня зарождения этого торжественного для всего клана Мстиславских праздника никто не знал. Но летописи гласили, что у родоначальника старшей линии Лугвеня, князя мстиславского, крепко севшего у мощного Источника, родился сын Юрий, который обрел искру Дара настолько сильную, что сумел выпестовать в себе Стихию Огня и Земли. Но не только это обстоятельство позволило ему встать во главе мощной коалиции, воевавшей против свободного Новгорода, но и взять под свою власть Смоленск. В дальнейшем он прославился как военачальник, возглавивший войска против Ягеллонов. Его магические способности наводили страх на врага и заставили Великое Княжество Литовское подписать мирный договор.

Старший сын Юрия — Иван — после смерти отца обратил внимание на восточные земли, потому как оттуда шла нешуточная угроза в виде Рюриковичей, прослышавших про Источник под Мстиславлем. Разгорелась война, длившаяся почти пять лет. Несколько битв с переменным успехом выкосили большую часть одаренных, которых в то время было не так уж и много. В «битве магов» под Мглином обе стороны потеряли около полусотни чародеев различных рангов, и только вступление в сражение обычных войск, ведомых лично Иваном Юрьевичем, позволили Мстиславским одержать победу.

Тогда страшной «огненной бурей» Иван спалил половину вражеского войска. «Московское перемирие» позволило ему сделать передышку от многочисленных войн и завести семью. В течение двух последующих лет он женился на родственнице Великого князя Польского Александра Василисе Гольшанской, а вторым браком — на московской княжне Анастасии Глинской, тем самым упрочив свое положение среди русского боярства.

И только его дети смогли взять верх в политической борьбе с Москвой и одолеть Рюриковичей, благодаря выпестованной над Источником силой. Магия Огня и Земли, которую опытные чародеи довели до совершенства у наследников Ивана, помогла молодым князьям стать теми Мстиславскими, которые и поныне правили империей.

А День Рода стали отмечать с того дня, когда Источник со всеми предосторожностями перевезли в Москву, подальше от алчных взглядов рода Ягеллонов, к тому времени занявшим великокняжеский стол, и без всякой помпы поместили его в особо охраняемое место в Зарядье — на родовых землях Мстиславских в июле месяце 7033 года от Сотворения мира.

— Господа, — цесаревич перестал созерцать парк с водоемом, чью гладь неторопливо рассекали несколько белых лебедей, и отвернулся от окна, — давайте уже по службам, желательно — коротко. Обозначим проблемы, если есть, а потом начнем их решать точечно. Пожалуй, с вас начнем, Николай Юрьевич.

Едва слышно скрипнул стул — и над поверхностью стола возвысилась кряжистая фигура полковника Иртеньева. Глава Службы Безопасности был высокого роста, его пепельные усы вкупе с седыми ниточками волос в аккуратной короткой прическе придавали ему вид стареющего, но очень опасного зверя. Этот мужчина до сих пор уверенно выбивал на стрельбах почти сотню очков по нормативам, мог выстоять в спарринге против двоих более молодых визави, да и стометровку пробегал, нисколько не запыхавшись.

— Ваше Высочество, — прогудел Иртеньев, глядя только на Мстиславского, расхаживающего по кабинету, — все необходимые мероприятия по обеспечению безопасности проведены. Для охраны гостей Их Императорских Величеств привлечены подразделения «Витязь», «Шторм» и «Стилет». Они будут участвовать в сопровождении указанных лиц по столице и за городом, буде такое понадобится. На показательных выступлениях боевых и учебных экзоскелетов в охране стадиона задействованы опытные пилоты из отрядов «Феникс» и «Гамаюн».

— Они же диверсанты, — удивился цесаревич. — Зачем использовать камень, чтобы вскрыть миниатюрную шкатулку? Ну, вы поняли мою иносказательность, полковник…

— Несомненно, Ваше Высочество, — наклонил голову Иртеньев, не обращая внимания на шепотки сидящих офицеров. — Поэтому их придают особой группе наблюдения пилотов ППД. В случае непредвиденных обстоятельств они без колебаний и промедления вступят в бой. Где другие будут рефлексировать, эти парни сделают все быстро и чисто.

— Я вас понял, господин полковник, — Владислав призадумался, прокрутив в голове картину, нарисованную Иртеньевым. Пилоты в «скелетах», патрулирующие улицы Москвы; антидиверсионные группы, гоняющиеся за злодеями; стрельба и погони, хаос — не праздник получается, а головная боль. — Что по охране Болотного острова? — взор цесаревича остановился на дородном, горделиво выпячивающего грудь как породистый голубь, воеводе Лопухине. Его темно-зеленый китель украшали наградные колодки, которые по уставу разрешалось носить вместо орденов императорской армии; обшлага украшали золотистые витиеватые дубовые листья.

Лопухин осторожно поднялся, чтобы не зацепиться ярко начищенными пуговицами за край стола, машинально пригладил куцые седеющие волосы ладонью и бодро доложил:

— К столице стянуты два моторизованных стрелковых полка с поддержкой бронетехники. Все они полностью закроют въезд в город блокпостами со всех направлений. Отряд боевых магов скомплектован на базе московского гарнизона. С воздуха будет вестись наблюдение летчиками вертолетной эскадрильи «Альбатрос». Привлечем и летный отряд воздухоплавательных машин.

Воевода перевел дух и продолжил в полной тишине:

— Гарнизон Москвы полностью перешел на усиленную службу. На Болотном в течение двух дней планируем развернуть шесть пехотных рот, два кавалерийских эскадрона для патрулирования окрестностей, моторизованную стрелковую роту; приданный гарнизону отряд пилотов ППД в количестве десяти человек расположится возле стадиона на Болотной набережной. Есть предложение от коменданта Московского гарнизона воеводы Головина перекрыть речными катерами возможные подходы к месту празднества.

Цесаревич поморщился. Не от предложения ретивого Головина, а от желания отца провести часть праздничных мероприятий на Болотном острове. Несомненно, военные только рады ограничить передвижение важных гостей, чтобы легче обеспечить их безопасность, а заодно отследить все подозрительные шевеления в окрестностях. Но из-за специфического расположения Болотного, его узости и растянутости есть опасность скученности при неблагоприятных событиях. Произойди террористический акт — начнется паника, все мосты окажутся заблокированными испуганными людьми и автотранспортом. Значит, придется проводить эвакуацию императорской Семьи по воздуху, что тоже чревато в плане безопасности. Притаится где-нибудь в кустах стрелок с ручным ЗРК типа «Колибри» с возможностью пробивать магическую защиту — и в России мгновенно начнется грызня за трон. Неужели отец не понимает?

— Ваше Высочество, — по-своему понял гримасу цесаревича Головин — он сидел рядом с воеводой, — мы ежедневно проводим тренировки с гарнизоном, отрабатывая различные схемы развертывания, вплоть до самых… кхм, неблагоприятных. Уверяем вас, что защита Его Императорского Величества и всех его гостей будет на высоком уровне. Ручаюсь…

— Не бросайтесь опасными словами, Петр Андреевич, — предупредил цесаревич. — Сработает закон подлости, вы же первый поплатитесь своей головой.

Вытянувшийся во «фронт» сухощавый пятидесятилетний начальник столичного гарнизона обреченно кивнул, но по его глазам хорошо читалось упрямство. Дескать, готов рискнуть, потому как уверен в своих подчиненных.

Наследник тяжело вздохнул. Сегодняшнее совещание должен был проводить отец, но по каким-то причинам, требовавшим его присутствия во дворце, попросил Юрия заменить его в Малой резиденции. Цесаревич подозревал, что император проверяет готовность сына к самоличным решениям, а сам посматривает, где тот проколется, чтобы подстраховать в случае форс-мажорных обстоятельств.

— Надеюсь, все мероприятия отражены в письменном виде? — спросил цесаревич, разглядывая солидные папки в кожаном переплете, лежащие рядом с воеводой и комендантом.

— Так точно! — слаженно ответили бравые вояки.

— Садитесь, господа, — махнул рукой Юрий. — Теперь давайте по персоналиям. Как известно, к нам прибывает княжеская чета Ягеллонов. Сами знаете, что они наши союзники на данный момент, однако в любой момент могут уйти в свободное плавание. Шляхта всегда славилась норовистым характером, что не лучшим образом сказывается взаимоотношениях. Проще говоря, от них ни жарко, ни холодно…

В кабинете прошелестел негромкий смешок. Уж каков князь Польский Адам Ягеллон знали все. Своенравный задира, передравшийся, кажется, со всеми приграничными княжествами и герцогствами немецких земель. Его политические выверты неоднократно приводили к мелким военным конфликтам, в которых участвовала русская армия. По мнению Юрия, отцу стоило уже грохнуть кулаком по столу и приструнить паршивца. Князя Адама можно было сравнить с хулиганом, нарывающимся на крепкую затрещину, а потом бегущего с воплями за угол, где его дожидаются матерые дружки. В общем, тот еще тип.

Сын его Владислав отличался куда серьезным отношением к жизни и к своей роли в руководстве княжеством. Цесаревич знал, что Ягеллоны присматриваются к Лидии как к потенциальной невесте княжича, и не зря же он решил выступать в парных боях, где заявлена и Великая Княжна. Показать себя и ее посмотреть решил. Ягеллончику сейчас двадцать три, к брачному возрасту Лидии он как раз обрастет мясом, да и ума прибавится. Правда, есть одна закавыка: Адам Ягеллон, кроме Лидии, видит в женах сына еще несколько кандидаток из местной шляхты. Перестраховщик…

— К Ягеллонам приставить усиленную охрану, — дождавшись, когда смех утихнет, кивнул наследник. — Появилась информация, что некие силы попытаются провести провокацию по отношению к княжескому семейству. Аналитики выдвинули несколько версий, но одна из них имеет серьезную основу для беспокойства. Случись непоправимое, поляки отшатнутся от нашего покровительства, и мы потеряем влияние на Восточные немецкие марки. В центре Европы могут забушевать нешуточные конфликты, которые заденут наши интересы во всех южных славянских княжествах. Не нужно напоминать, насколько испортятся отношения со шляхтой. С высоты своего положения можно снисходительно смотреть на копошение насекомых под ногами, но Его Императорское Величество, как истинный властитель огромной империи не может допустить, чтобы эти насекомые передрались между собой.

Офицеры закивали головами. Шляхта — она такая. Подрубят Ягеллонов под корень, все начнут резать друг друга. А потом, мало ли кто всплывет на поверхность политической жизни. И снова договариваться, убеждать, склонять к дружбе?

— Поэтому повелеваю усилить охрану семьи Ягеллонов, — повысил голос Юрий, — а также всех членов влиятельных семей Европы и Скандинавии. Там тоже хватает ярких личностей. Павел Борисович, на вас лежит разработка мероприятий по выявлению злонамеренных действий не только со стороны иностранных эмиссаров, но и наших доморощенных недовольных Родов.

Слова относились к немолодому, лет пятидесяти, мужчине в темно-синем гражданском костюме. Он был одним из немногих в структуре императорского Кабинета, чья фигура поражала своей монументальностью по сравнению с другими лицами, состоявшими на службе. Морозов Павел Борисович — глава МВД — привлекал невероятным размахом плеч и пудовыми кулаками, которыми он несколько раз демонстрировал свою мощь на охоте. У него была забава сшибать с ног матерых кабанов, выходя на них без ружья и ножа. Все знали, что Морозов использует Силу, но помимо нее ведь нужно хладнокровие и четкое понимание своих поступков. Безрассудные погибали очень быстро.

Его квадратная челюсть, высокий лоб и стальной блеск неподвижных глаз вызывали оторопь у подчиненных. Глава МВД любил шутить, что начальника должны бояться до дрожи в коленях только в кабинете, а безвольных и неинициативных он никогда не потерпит в своем министерстве. А еще он был известен своей страстью к коллекционированию всевозможного холодного оружия, простого и магического. В родовом особняке под такое дело Павел Борисович выделил целую комнату.

— Сделаем, Ваше Высочество, — голос у Морозова диссонирует с внешностью. Он чуть высоковат для такой глыбы, но попробовал бы кто пошутить по такому незначительному поводу! Кулаки с наковальню — весомый аргумент для тех, кому дорого здоровье.

— Теперь я хочу послушать Александра Яковлевича, — цесаревич все же сел в торце стола в свое кресло. — Господин Брюс, что сделано по вашему ведомству?

— А у нас без изменений, — сухощавый рыжеволосый мужчина в белоснежной рубашке с золотыми запонками на рукавах сцепил пальцы между собой, демонстрируя две массивных печатки с какими-то рунами. — Действуем по протоколу. Стихийники обеспечат яркое солнце и комфортную температуру с умеренным утренним дождиком.

Опять раздались смешки. Несведущий человек мог бы посчитать такой ответ дерзостью, но цесаревич тоже улыбнулся. Таков уж был Брюс — потомственный чародей на службе Мстиславских, у которого текла кровь шотландского мага Якова Брюса — астролога и алхимика, когда-то предложившего свои услуги русским Великим князьям. Злые языки поговаривали, что старик, дожив до ста пятидесяти лет, с помощью алхимии нашел способ омолаживания и долголетия. Что Александр Яковлевич и есть сам всемогущий маг, периодически устраивающий свои похороны, а потом возрождающийся в лице сына или внука.

Подобные сказки очень веселили Мстиславских, и они стали своеобразным семейным анекдотом.

— Насчет метеорологических прогнозов я не волнуюсь, — ответил цесаревич. — А вот как вы собираетесь обеспечить магическую безопасность императора, его семьи и приглашенных гостей?

— Ристалище на Болотном острове сейчас усиленно проверяют на магические закладки, — Брюс глядел только на Юрия Ивановича, не обращая внимания на смешки. — Последнее грандиозного торжество, состоявшееся на Болотном, было пять лет назад. За это время в несущие конструкции сооружения злодеи, играющие на долгосрочную перспективу, могли внедрить боевые артефакты или нанести в незаметных местах руны разрушения. Вспомните судьбу чешской династии Пржемысловичей, уничтоженной за один день магическим «куполом смерти».

Офицеры помрачнели, покивали в знак согласия. Многие знали эту историю, произошедшую чуть больше ста сорока лет в Праге, когда обвалившаяся крыша Императорского зала в Тройском замке, где проходила церемония бракосочетания цесаревича Собеслава и польской княжны из рода Ягеллонов унесла из жизни практически всех Пржемысловичей и почти сотню высокородных гостей.

Причину трагедии, названной «Пражской катастрофой», выяснили только после разбора завалов и тщательного просеивания каждого камешка (версия магического удара сразу была основной), когда на несущих конструкциях крыши и на стенах обнаружили высеченные руны «смерть», «нестабильность» и «камень». Кто-то постарался гарантированно обеспечить обрушение прочного здания. И кто приложил руку к дерзкому и вызывающему акту террора, до сих пор являлось тайной. Версий за все эти годы выдвигалось множество, да и сейчас самые любопытные исследователи копаются в архивах, чтобы уцепиться за кончик загадочного происшествия. Но единственное, что озвучили точно, так это причину обрушения. Рунические знаки нанесли задолго до церемонии в качестве закладки, должной активироваться при определенных условиях.

Брюс кивнул, довольный произведенным эффектом. Он знал, как взбодрить людей, ответственных за проведение мероприятий. Теперь каждый из присутствующих потребует от подчиненных усилить внимание во время торжеств.

— Что-нибудь обнаружили? — поинтересовался цесаревич.

— Пока нет, — маг изящно поддернул рукава рубашки, запонки блеснули, разбрасывая солнечные блики по стенам кабинета. — Проверили технические помещения, подвалы, нижний ярус стадиона.

— Какими способами вы проверяете?

Брюс удивленно поиграл бровями. Он не понимал излишнего внимания Юрия Ивановича к этой теме. Обычная рутинная работа, которая и магов утомляет, а тут…

— Обычными проверенными методами обнаружения закладочных артефактов с помощью амулетов-поисковиков. Затратная технология, но иной не придумали. Вот если бы у нас был «разрушитель», скорость проверки возросла бы в разы.

Маг вдруг насторожился, оборвав доклад:

— Ваше Высочество, не хотите ли вы сказать, что в ваших руках сейчас находится подобный артефакт?

— Интересный у вас логический вывод из моего вопроса, — пришла очередь наследника удивляться. — Где бы мы его взяли? Вещь настолько редкостная, что давно перешла в разряд легендарных магических предметов.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — склонил голову Брюс. — Слишком амбициозны мои желания. Как вы знаете, даже знаменитый предок нашего рода всю жизнь пытался создать алгоритм поиска подобного артефакта. Может, не там искал? Ведь «разрушитель» иногда проявляется не только в предмете. Им запросто может стать человек…

— Достаточно, Александр Яковлевич, — сворачивая с опасной темы, цесаревич жестом показал, чтобы маг садился. — Я доверяю вашим специалистам. Докладывайте о результатах проверки каждый день. Нам всем будет спокойнее.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — Брюс с некоторой долей разочарования на лице опустился на стул и о чем-то задумался.

Юрий выслушал доклады разных ведомств, раздал указания и наконец, закончил совещание. Через несколько минут кабинет опустел, и цесаревич почувствовал себя выжатым как лимон. Признаться, подобные мероприятия он проводил нечасто, и не с таким количеством народа. Как только отец выдерживает подобный темп ежедневно по несколько часов!

Почему он не сказал Брюсу о «живом разрушителе»? Обыкновенная осторожность. Сегодня здесь сидело большое количество народа. Да, пусть они все облечены какой-то властью, каждый давал подписку о неразглашении государственной тайны — но случались казусы, когда неосторожно брошенное слово в кругу единомышленников расходилось подобно волнам на спокойной глади воды.

Цесаревич вышел из кабинета и сказал вскочившему из-за стола секретарь-адъютанту в капитанских погонах на парадном белом кителе:

— Костя, я отлучусь на пару часов на полигон. Будут спрашивать, ты ничего не знаешь.

— Так точно, Ваше Высочество! — вытянулся капитан. — Будет исполнено!

Юрий сел в бронированный «хорс», и в сопровождении еще двух автомобилей охраны помчался на полигон. У него вдруг возникла идея, созвучная словам Брюса. А еще непонятная тревога, зародившаяся в глубине сердца после рассказа мага о событиях в пражском Тройском замке полтора века назад. Мысль привлечь мальчишку Волховского к нейтрализации гипотетических закладок в конструкцию ристалища на Болотном возникла у цесаревича сразу после совещания. Возможно, подобные вещи неэтичны с точки зрения взрослого человека, но Юрий Иванович представлял себе, что может произойти, если маги допустят прокол в защитных мероприятиях. Скажете, такого не может быть? Увы, человеческий фактор никто не отменял. Преднамеренная ошибка — и начнется хаос. Рюриковичи с большой радостью воспользуются возможностью вернуть престол. Не все, конечно, готовы рискнуть, но те же тверские, ростовские или стародубские роды, живущие подальше от Москвы — отличаются предерзким характером.

Цесаревич очнулся от размышлений, когда «хорс» въехал на территорию полигона. Не останавливаясь, группа автомобилей проскочила ряд одноэтажных кирпичных зданий, учебных корпусов и всевозможных полос препятствий, и обогнув небольшой лесок, выскочили на участок, принадлежащий пилотам.

Юрий Иванович приказал водителю править прямо к трибунам, возле которых стояли несколько машин с гербом Мстиславских. Цесаревич нахмурился. Это что же, Пашка с Игорьком сюда заявились? Совсем страх перед родительским гневом потеряли!

Мальчишки сидели на скамейке в окружении десятка охранников и восторженно пялились на сшибку четверки пилотов ППД в самой середке поляны.

При виде цесаревича вся многочисленная рать подобралась и вытянулась в струнку; не обращая ни на кого внимания, Юрий Иванович подошел к сыновьям, сел рядышком с ними и нейтральным голосом поинтересовался:

— Как вам ваша сестра? Достойна ли представлять Семью на ристалище?

Павел, самый старший из детей цесаревича, побледнел, не ожидавший увидеть здесь отца, но нашел в себе силы ответить:

— Да, Ваше Высочество, без сомнения достойна. В паре с этим мелким дворянчиком она имеет шансы взять приз.

— А вы понимаете, Великий княжич, что нарушили повеление императора не покидать дворец без согласования с комендантом внутренней службы всевозможных мероприятий, в том числе и выезд на полигон? — холодно спросил Юрий Иванович, пристально глядя на русоволосого мальчишку с изящным овалом лица. Сын вобрал больше его черты, чем матери, но от нее взял светло-матовую кожу, которая чуть ли не светилась при ярком солнце.

— Виноват, отец, — наклонил голову Павел. — Не удержались с братом. Хотели посмотреть на Лидкины тренировки.

— Хорошо, что ты не свалил всю вину на сестру, — усмехнулся Юрий Иванович. — Ведь это она подбила вас поехать на полигон? О чем был спор, кстати?

Сыновья переглянулись и смущенно отвели взгляд в сторону. Цесаревич про себя улыбнулся. Прочитать их эмоции не составило труда. Конечно же, Паша и Игорь считали себя уязвленными, что какая-то девчонка, пусть и их сестра, получила полный карт-бланш на освоение экзоскелета, а перед ними загорелся тревожный красный свет, зажженный матерью. Категорический запрет мальчишек очень расстроил. Вот и таскаются за Лидой, когда есть возможность. Цесаревич, если честно, поддерживал жену. Увлечение всевозможными техномагическими новинками серьезно мешало подрастающему поколению Мстиславских в полной мере осознать, что броня экзоскелетов не поможет им в управлении огромной империи и не даст каких-либо преимуществ перед другими могучими аристократическими кланами. Слава богам, есть кому защищать многочисленный род.

— Да не было спора, — неохотно ответил старший сын. — Лидка прихвастнула, что со своим напарником посадит на землю всех пилотов из «Феникса».

— С напарником познакомились? — поинтересовался Юрий Иванович, поглядывая на центр поляны, где резвились четыре фигуры в броне, осыпая друг друга всевозможными техниками. Нахмурился. Почему-то никто не догадался поставить отражающие щиты по периметру. И где ответственный по выезду княжичей за пределы дворца? Какой-то бардак. Придется с Лидией поговорить очень серьезно. Девица слишком рано почувствовала свободу, всевозможные успехи на ненужном ей поприще закружили голову.

— Да, — Павел покосился на брата, завидуя ему. Младший в разговоре не участвовал, правильно понимая, почему сердится отец, и делал вид, что заинтересован боем. — Что в нем нашла сестра, не понимаю. Техника слабая, все время держится или позади Лиды, или впереди, мешая ей вести бой. Даже странно, почему удается все время выигрывать.

— Больше ничего интересного не увидел? — цесаревич посмотрел на часы. Время к обеду, а еще надо съездить на Болотный.

— Нет, — пожал плечами сын. — Если хочешь узнать мое мнение — я бы на месте сестры взял другого напарника. Слабенький этот Волховский. Кстати, а откуда он?

— Сирота, — рассеянно пробормотал Юрий Иванович. — Давно тренировки идут?

— Часа два уже.

Цесаревич кивнул и направился к группе охранников. Резко спросил:

— Кто старший сопровождения?

— Майор Хорошилов, — вытянулся перед ним мужчина в гражданском костюме, под которым угадывался бронежилет. Темные глаза настороженно смотрят в переносицу Юрия Ивановича.

— С комендантом маршрут передвижения согласован?

— Так точно, Ваше Высочество. Сигнальные маячки сопряжены с системой поиска. На машинах поставлены магические щиты.

Цесаревич немного успокоился, и дав несколько распоряжений насчет сыновей, сел на скамейку рядом с ними, закинул ногу на ногу и стал постукивать пальцами по колену. Позже, когда все вернутся домой, он накажет виновных в подобном бардаке. Не любил наследник прилюдно пороть провинившихся, если этого не требует ситуация.

Он все-таки повнимательнее решил взглянуть на бой дочери и Волховского против двух пилотов ППД. Будучи прохладно относящийся к подобным развлечениям и не вдаваясь в глубины тактических боевых схем, Юрий Иванович и в самом деле заметил, насколько плохо взаимодействуют Лидия и Викентий. Может, проблема в разных типах бронекостюмов? У Волховского он механический, без интегратора, что не мешает ему, впрочем, успешно отбивать всевозможные плетения. Хаотичность передвижений молодой пары раздражала, а постоянные рывки мальчишки не давали Лидии в полной мере пользоваться своими техниками. Он то и дело перекрывал ее сектор, размахивал руками, раскидывая вокруг себя разноцветные искры разрушенных атак. А дочь, пользуясь моментом, обрушивала на противников свои заготовки, раз за разом ссаживая их на землю.

Гостей, несомненно, позабавит эта парочка.

Тренировочный бой закончился. Пилоты в ППД пошли в ангар, а Лидия, увидев отца, помчалась к нему, на ходу срывая шлем и шапочку, под которой прятала свою густую шевелюру, отливающуюся на солнце медью. Растрепав волосы, чтобы они побыстрее просохли, Великая княжна остановилась.

— О, пап! — улыбнулась она нерешительно. — А ты чего здесь?

— Да вот решил посмотреть, как ты используешь свое время, — холодно произнес Юрий Иванович. — И задать вопрос, зачем баламутишь братьев, отрываешь охрану от своих обязанностей во дворце.

— Прости, папа, — шмыгнула носом Лидия и протянула руки вперед. Тут же из-за спины цесаревича выскочил парень в технической униформе и расщелкнул на запястьях зажимы. Потом аккуратно стянул перчатки. — Захотела Пашке с Игорьком показать, чем мы тут занимаемся.

— Для этого случая существуют амулеты записи, — отрезал Мстиславский. — Мальчишки могли бы и через визор посмотреть. Ладно, поговорим дома о твоем поведении. Викентий, ну и долго ты будешь мяться за спиной девушки?

Я ужасно устал от бесконечной круговерти тренировочных боев, и сейчас хотел только одного: скинуть броню и встать под душ. А тут невовремя появился отец княжны, пришлось топать следом за нею, чтобы не показаться невежливым.

— Ваше Высочество, — я изобразил поклон со звуками сервоприводов. Получилось смешно. Княжичи заухмылялись. А плевать. Мне уже привычна реакция людей на необычный экзоскелет.

— Даю полчаса, чтобы привести себя в порядок, — Мстиславский постучал по стеклу наручных часов. — А потом съездим на один объект. Там и поговорим.

— А я? — необычайно робко спросила дочь.

— Ты тоже собирайся, — кивнул цесаревич и посмотрел на Павла. — А вы оба — домой. Майор! Надеюсь, никуда по пути заглядывать не будете.

— Никак нет! — незнакомый мне мужик в костюме вытянулся и сделал отмашку своим людям. Лихо парни работают. Окружили княжичей, дождались, когда подъедут машины и запихали их туда. Я позлорадствовал, когда увидел кислые морды мальчишек. Честно говоря, Павел мне не понравился. При знакомстве едва цедил слова сквозь зубы, едко посмеивался над моим «скелетом», отчего даже сестре стало неудобно за такое поведение родственника. Впрочем, осаживать его она не стала, проявив семейную солидарность. Да ладно, не такое переживали.

— А как насчет «скелета»? — счел нужным поинтересоваться я.

— Отправляй домой с механиками, — отмахнулся Мстиславский. — Тебе он не понадобится.

Стало интересно, куда нас собрался везти цесаревич. Быстро освободился от брони и сказал дяде Боре, чтобы тот загружал «скелет» в машину и ехал без меня.

— Опекун рассердится, что отпустил тебя одного, — покачал головой Кобылкин.

— Да ничего со мной не случится! — я рассмеялся. — Попрошу, охрана подвезет домой. Не бросят на дороге, надеюсь.

— Я все же предупрежу Ивана Олеговича, — буркнул механик.

Быстро ополоснулся под душем, оделся и рванул к полигонной площадке, где стоял «хорс» в окружении машин сопровождения. Цесаревич сидел в салоне, покручивая на пальце массивный перстень с родовым гербом. Охранники, стоявшие снаружи, пропустили меня, и я нырнул внутрь.

— Молодец, быстро управился, — похвалил наследник. — Сколько, по-твоему, будем ждать Лидию?

— Надеюсь, это не пари, Ваше Высочество? — поинтересовался я.

— А ты нахал, Волховский, — хмыкнул цесаревич. — Почему бы и не поспорить? Думаю, минут двадцать еще придется ждать. Твоя версия?

Подозреваю, Мстиславскому скучно. Вот и развлекается, подзуживает меня.

— Вести спор, в котором замешана женщина — опасное дело, — с видом бывалого ловеласа откликнулся я, вызвав добродушный смех наследника.

— И все же?

— Ну… Десять минут.

Юрий Иванович кинул взгляд на часы, потом перевел взгляд на меня:

— А ты доверяешь Великой княжне, несмотря на все ее недостатки.

Теперь я промолчу. Шутки шутками, но разговор может завести в опасные дебри. Про недостатки дочери Мстиславский знает лучше меня, вот пусть и разбирается с ними. Конечно, цесаревич не будет пытаться мне голову оторвать, как Старейшина Булгаковых, если я брякну лишнее, но… Поостерегусь.

— Едем к ангарам, — принял верное решение Юрий Иванович, и все мгновенно пришли в движение. Захлопали дверцы машин, загудели двигатели — и увеличившаяся колонна, оставляя за собой пылевой хвост, помчалась к кирпичному зданию, где нас дожидалась княжна.

— Ты выиграл, — посмотрел на часы цесаревич и весело подмигнул мне, прежде чем охрана распахнула двери перед княжной.

Она села по правую руку от отца и сразу же вцепилась в него с расспросами, куда мы собрались ехать. Мстиславский коротко бросил «увидите», и погрузился в молчаливое созерцание пролетающих мимо окон городских пейзажей.

Когда по левую сторону от нас промелькнула Оружейная палата, я удивился. Колонна явно направлялась на Болотный остров. Моя догадка подтвердилась. Миновав мост, мы свернули на небольшую развязку, объехали какой-то цветущий сквер со стороны набережной, и Лидия удивленно спросила:

— Так мы на ристалище едем? А зачем, если броня на полигоне осталась?

— Оглядитесь, присмотритесь к месту будущих схваток, — откликнулся Мстиславский.

— Ладно, — настороженно протянула княжна. — Просто я думала, что соревнования пройдут в Зарядье. Мне никто не говорил об изменении регламента.

— А для тебя это так важно? — отец слегка повернул голову в ее сторону. — Провести два боя, в лучшем случае, хватит и этого стадиона. Для командных выступлений Зарядье не подходит. Гостей будет очень много. Так что благодари меня за небольшую хитрость.

Мы подъехали к большой стене, опоясывающей большую территорию, и нырнули под массивную старую арку, возле которой застыл бронеавтомобиль с пулеметной турелью и расположившихся рядом с десятком вооруженных бойцов. По широкой асфальтированной дорожке доехали до высоченных решетчатых ворот, закрывающих вход на стадион. Туда мы и направились в сопровождении целой группы охранников.

В подтрибунном тоннеле резко пахло свежей краской, то и дело сновали рабочие в комбинезонах с ведрами и носилками, полными песка, цемента и мелкого щебня. Где-то наверху противно трещал перфоратор.

Ристалище, как называли место проведения будущих показательных выступлений, ничем не выделялось из череды традиционных стадионов: овальная чаша зрительских мест с тремя ярусами. Самый верхний остеклен по всему периметру — там явно будут сидеть важные гости и лениво посматривать на битву гладиаторов — тьфу ты! — пилотов «экзоскелетов», попивая винцо. Нижние ярусы предназначены для непритязательной публики. Беговых дорожек на ристалище не предусмотрено, зато было два выхода из подтрибунных помещений, напротив друг друга. Соперники, появляясь на поле, должны встречаться на самой середине гаревого покрытия.

Между осветительными вышками был протянут тонкий трос, на котором висела плоская камера с четырьмя глазками-линзами. Она периодически пролетала над полем с тихим жужжанием.

— Камера будет снимать поединки, — пояснил Мстиславский, заметив мой взгляд, устремленный вверх. — А потом продавать копии всем желающим.

— Коммерция, — кивнул я, и у цесаревича на губах появилась легкая улыбка. — Камера работает на магическом интеграторе?

— Конечно, — цесаревич показал жестом, чтобы мы поднимались по лестнице на верхний ярус. — Менее затратный процесс, чем обычная технологическая съемка.

— Как же тогда вы запишете бой с нашим участием? — я намекнул на свою способность разрушать любое магическое проявление.

— А его никто записывать не будет, — спокойно ответил наследник, и Лида с удивлением посмотрела на него. — Ты и так выведешь из строя технику. Зачем мы будем рисковать?

— Кроме этой камеры у зрителей будут личные фото- и видеокамеры, — резонно заметила княжна. — Кто помешает им записать бой с участием Разрушителя?

— Не забывай о силовых щитах, — снисходительно ответил Мстиславский. — Человеческий глаз сможет разглядеть, что происходит на поле, а вот магические артефакты записи и обычные рекордеры попадут под помехи защитных барьеров. Все предусмотрено.

— Поэтому только верхняя камера и работает? Но это же плохой ракурс!

— Будут снимать лишь те камеры, которым мы позволим это делать, — цесаревич со странным выражением на лице посмотрел на меня. — Ты в порядке?

— А что мне сделается? — я пожал плечами, поднимаясь все выше и выше.

Миновав нижний ярус, мы пошли по широкой площадке вдоль трибун, а Мстиславский что-то пытался пояснить, сколько гостей ожидается, как будет происходить проверка на входах и прочую информацию, тут же вылетавшую из моей головы. Лида откровенно скучала и развлекалась тем, что создавала между ладонями завихрения холодного воздуха, который трепал ее волосы, а потом кидала плетения в мою сторону. Я же лениво отмахивался от них как от надоедливых мух.

— Па-аап! — заканючила княжна. — Я устала! Поехали домой! Зачем ты все это показываешь, если нельзя опробовать ристалище в «скелетах»! Да и Вику неинтересно!

— Что? Совсем неинтересно? — Мстиславский пытливо взглянул на меня.

Чего ему надо-то? Стало доходить, что вся эта экскурсия подстроена цесаревичем ради меня. Но ведь должна быть цель! А я не видел ее, кроме пустующих трибун с новенькими сиденьями и бесконечными внутренними тоннелями!

— Я согласен с Великой княжной, — поддержал я Лиду, и та сразу же расплылась в улыбке. — Если будем тренироваться здесь, получим преимущество перед соперниками. Вы же, Ваше Высочество, хотите победы своей дочери?

Цесаревич, скрывая смущение, словно его поймали на лжи, потер подбородок, глядя вниз на гаревое поле стадиона.

— А еще я сомневаюсь, что у меня не осталось близких родственников.

Наши взгляды встретились. Мстиславский очень уж пристально и долго смотрел на меня как на заговорившую домашнюю зверушку.

— Интересное заявление, — цесаревич откинулся на пластиковую спинку кресла. — Кто мог подкинуть тебе такую идею? Или это всего лишь мечта? Я понимаю…

Не буду говорить про маму. Пусть я зол на нее, но Мстиславские узнают о нашем родстве не раньше, чем я этого захочу. Но разговор о родителях когда-то надо начинать. Поэтому мне показалось, что настал момент хоть что-то узнать о планах цесаревича на меня.

— Все сироты верят, что в приюте они оказались случайно, и что родители их живы, — шмыгнул я носом.

— Через четыре года ты станешь волен в своем выборе, — напомнил наследник, мгновенно расслабившись. — Я предлагаю тебе подумать о службе в нашем клане. Диапазон широчайший, только выбирай. Можешь стать личником императора, моим или моих детей. Если проявишь свою верность и рвение в службе, станешь основателем своего рода с малым гербом в клане Мстиславских. Согласись, не каждому предлагают такую карьеру.

— Папа, ты очень щедр, — удивленно произнесла Лидия. — Но Вик того стоит. Честно.

Что ж, Забиякин и здесь был прав. Он ведь предугадал ситуацию, когда императорский клан начнет постепенно перетягивать меня на свою сторону. Оставался один вопрос: почему Мстиславские, узнав о появлении Разрушителя (а наш приютский маг сразу заявил по своим каналам обо мне в отдел «К») даже не почесались? На что надеялись? Выходит, Булгаковы перешли дорогу Мстиславским, оформив надо мной опеку. Ох, как бы беды не произошло!

От опасных мыслей заболела голова. Не для подростков такие рассуждения! Я еще из детства не вышел, а вокруг столько взрослых интриг наслаивается! Кто бы подсказал, как быть? Сироту обидеть — это как муху на столе прихлопнуть, даже усилий прикладывать не надо.

— А можно подумать? — я не стал торопиться с ответом. Ведь предложение и в самом деле стоящее. Только чем мне придется заплатить за сыр в мышеловке?

— Думай, — цесаревич хлопнул себя по коленям и поднялся. — Я не требую тотчас же ответа. Учись, тренируй свой особенный Дар. Никто не будет давить на тебя, обещаю. Хочешь еще посмотреть подтрибунные помещения? Выберем наилучшую комнату для вас и механиков.

Княжна только тяжело вздохнула, когда я ответил согласием. Разведка перед боем не помешает. Цесаревич прав: чтобы победить, нужно знать, в каких условиях придется драться. Любая мелочь может стать определяющей, даже наличие душа!

Во время экскурсии по внутренним помещениям к нам присоединились двое мужчин, как выяснилось, директор стадиона и старший мастер, руководивший ремонтными работами. Они показывали бесконечные коридоры с дверями, подземные автомобильные стоянки и какие-то пустые комнаты, которые планировали переоборудовать под мастерские для пилотов.

Через два часа совершенно умотанные бесконечной ходьбой, мы выбрали для себя просторный зал с раздевалкой и душевой. Здесь могли поместиться две команды обслуживающего персонала: моя и княжны. Получив наше одобрение, цесаревич намекнул директору, чтобы эту комнату забронировали для «вот этих молодых людей», и до определенного дня закрыть на ключ и не допускать сюда никого из посторонних.

— Малыхин! — Мстиславский подозвал к себе одного из охранников группы сопровождения, когда мы, наконец, вышли со стадиона. — Возьми машину и отвези парня в имение Булгаковых.

— Слушаюсь! — ответил молодой мужчина в светлой рубашке, перепоясанной плечевым ремнем, на котором висела пистолетная кобура. Он посмотрел на меня и кивком головы показал в сторону черного бронированного автомобиля с хищными обводами и золотистым шильдиком-гербом Мстиславских на капоте. — Доставим до самого дома, Ваше Высочество.

— Нигде не задерживаться, не останавливаться, — поиграл бровями цесаревич. — Держать связь с резиденцией постоянно. Как только передашь Викентия опекуну — тут же доложишь.

— Есть! — вытянулся Малыхин и дружески хлопнул меня по плечу. — Пошли, боец! Прокатимся с ветерком!

Глава 11

1

Странник с облегчением покинул душный салон самолета. На площадке трапа он вздохнул полной грудью прохладу посвежевшего после ночного дождя подмосковного воздуха. Неторопливо сошел по лестнице вниз и вместе с небольшой группкой пассажиров, с которыми несколько часов терпеливо переносил дорогу, влез в длинный автобус. Развозчик отвез людей к терминалу, через который мужчина прошел к таможенной зоне.

Там его проверили на наличие боевых магических артефактов и обычного огнестрельного оружия, после чего предупредили, что каждого одаренного, прибывшего в столицу, вносят в особую базу. Странник только махнул рукой: делайте, что нужно. Ему-то чего бояться? Он сюда приехал не как разбойник или злоумышленник, а по княжескому распоряжению.

А еще чародей обратил внимание на невероятно большое скопление полиции в огромном зале аэропорта, не считая местной охраны. На улице их было не меньше. Это и понятно. Столица серьезно готовилась ко Дню Рода.

Странник покрутил головой, высматривая такси. Впрочем, он зря волновался, что с этим будут проблемы. Разбивая людские волны, несущиеся к автостоянке и к автобусному терминалу, по лестнице сновали разбитные водители в залихватских беретах или кожаных кепках, чуть ли не хватая за руку людей и предлагая им комфортную езду по минимальным ценам.

Изучив, в свою очередь, всех этих ушлых ребят, чародей замедлил шаг возле пожилого мужчины в рубашке с коротким рукавом. Загорелое лицо с жесткой щеткой усов мгновенно расцвело в улыбке. Почуял добычу. Сдвинув темно-серую ермолку на затылок, он с надеждой спросил:

— Такси, уважаемый?

— Город хорошо знаешь? — поинтересовался маг.

— Родился здесь, — хмыкнул таксист. — Как свои пять пальцев.

— Давай пока в центр, — решил Странник, — а то могу и поменять решение.

— Хозяин — барин, — пожал плечами мужик, спокойно воспринимая слова потенциального пассажира. — Значит, Красная Площадь. Помочь с багажом?

— У меня только это, — маг похлопал по матерчатому боку дорожной сумки и поправил ремень на плече.

— Тогда поехали, — снова заулыбался таксист, что совершенно не шло к его пристальному оценивающему взгляду. — Моя лошадка тут неподалеку.

И он заспешил вниз, шустро обгоняя рассыпающиеся на мелкие ручейки потоки прилетевших в столицу гостей. Идущий за ним Странник не торопился, зацепив маячок слежения в ауру водителя, и спокойно вышел к стоянке, когда тот уже стоял возле чистенькой темно-зеленой малолитражки, тревожно крутя головой, не понимая, куда делся клиент. Заметил мага и облегченно выдохнул.

Странник сел на заднее сиденье, кинув сумку рядом с собой. Не хотелось ему выслушивать треп скучающего таксиста всю дорогу, пусть лучше баранку крутит, не отвлекается. Хотя, где увидишь молчаливого шофера? Все равно найдет тему поговорить с незнакомцем.

— Так, значит, едем в центр? — переспросил он, глядя в зеркало.

— Я тут вспомнил, — маг задумчиво потер подбородок. — Знаешь, где находится боярская усадьба Гусаровых?

— А то ж! Вам к ним подкинуть?

— Нет, где-нибудь неподалеку высади.

— Тогда с вас полтинник, — весело заявил таксист, щелкая каким-то тумблером на приборной доске.

— Ну и расценки у вас, милейший! — удивился Странник. — А ты чего счетчик вырубил? Халтуришь, никак?

— Я частным извозом занимаюсь, в конторах не состою, — пояснил мужик и повернул ключ зажигания. Малолитражка вздрогнула и мягко заурчала, готовая по приказу хозяина лететь куда ей укажут. — Сегодня моя смена начинается с трех часов пополудни. Решил немного в карман положить. А насчет расценок — я еще по-божески. Средняя цена от Остафьево до столицы от шестидесяти целковых и выше. А еще пробки, которые нетерпеливый пассажир захочет побыстрее миновать. Это еще километраж накручивается.

— И здесь то же самое, — непонятно произнес Странник и усмехнулся. — Не боишься, уважаемый, что я могу кое-куда пожаловаться за такие фокусы?

— У меня особый Дар есть, — палец водителя прикоснулся к виску. — Чувствую я людей. Увидел вас — сразу настроился и понял, что на меня внимание обратите.

— Ментат, что ли?

— Не-а, — протянул говорливый мужик, — до ментата не дорос. Говорю же, искра такая досталась от рождения, хоть и слабая. Вот и пользуюсь помаленьку. Еще ни разу не подводила, — не утерпел и прихвастнул он.

«Где же ты ее подцепил, братец? — с усмешкой подумал Странник. — Никак возле мамки по молодости высокородный крутился? Или ты вовсе не мирянин, а разорившийся дворянин с жалким Даром».

Юркая машинка аккуратно выехала из длинного стояночного кармана и влилась в поток автомобилей и автобусов, направлявшийся в сторону КПП, охраняемого десятком бойцов в светло-песочном камуфляже. Выезжавший транспорт не досматривали, пропуская его по двум полосам, в отличие от тех, кто направлялся в аэропорт.

Выбравшись на основную трассу, ведущую в столицу, водитель облегченно вздохнул, стянул ермолку с головы и бросил ее на соседнее кресло, и не удержавшись, поинтересовался:

— А по какой надобности, сударь, в Москву прибыли? Можете не отвечать, если нет желания, но дюже любопытно.

— В чем же любопытство к обычному человеку, приехавшему в град столичный по своим делам? — с ленцой спросил Странник, разглядывая ровные ряды зеленых насаждений вдоль дороги, нарядные магазинчики и придорожные кафе, мелькающие столь часто, что глаз устал их воспринимать.

— Ну… мало ли, — водитель почесал затылок. — Сейчас все стремятся в Москву, чтобы увидеть праздничные мероприятия.

— День Рода? — переспросил маг. Об этом празднике его предупредил князь Мамонов, и поэтому торопил с отъездом из Ленска, чтобы таежный сиделец успел привести себя в порядок и проскочить в закрывающееся «окно». За две недели до начала значимого для Мстиславских дня въезд в город запрещался, и проехать можно было только по спецпропускам. Князь должен был появиться в столице за пару-тройку дней до начала торжеств, но ему подобные препоны не страшны. Не последний человек в империи.

— Он самый, — подтвердил таксист. — Если вы по своим делам, то повезло вовремя приехать. Через три дня вступает в силу распоряжение коменданта военного гарнизона о пропускной системе.

— Как через три? — неприятно удивился Странник. — Вот это сюрприз! А ведь хотел лететь как раз послезавтра! Еще же неделя…

— Переиграли почему-то, — откликнулся таксист. — Они же знаа-атные! Моча в голову ударила, вот и объявили вчера вечером во всех новостях.

— Впрочем, чего волноваться-то, — расслабился маг, вполуха слушая его. — Я уже здесь. Да и торжества долго не продлятся, переживу как-нибудь.

— А вы, сударь, тоже не любитель подобных увеселений? — повеселел водитель. — Да и правильно! Одно расточительство. Мы налоги в казну исправно платим, а знать ими свои гуляния оплачивает!

— Опасные речи ведешь, — осуждающе покачал головой маг. — Будь осторожен. Попадется вместо меня ушлый чародей, закроет свое эфирное поле — хрен воспользуешься своей искрой. Бывали случаи, знаешь ли…

Водитель, кажется, проникся словами пассажира, покивал, соглашаясь с ним, и до самой Москвы молчал, обдумывая, а не слишком ли он откровенно ведет себя с незнакомцем.

Они дважды попадали в пробку, медленно продвигаясь в плотном ряду, застывшем на въезде в город. И когда слева показались башни кремлевской стены, оба вздохнули с облегчением.

После дождя стало припекать, в воздухе ощутимо скапливалась духота.

— Чародеи-погодники, — процедил водитель, вытирая испарину тряпкой, а свободной рукой лихо крутил руль, сворачивая с кольцевой на какую-то трассу, сжатую многоэтажными домами. — Совсем матушку-природу перестали уважать. Лезут со своими плетениями, меняют плюс на минус, где не надо. Вот ты скажи, на кой ляд нужно дождевые тучи от города отгонять? До праздника еще полмесяца, ну дай ты городу свежести немного! Солнце-то всегда можно устроить. Зачем людишек жарой мытарить?

— Им виднее, — рассудил Странник, не желая вступать в полемику. Он-то мог в любой момент раскрыть скрипт охлаждения и не мучиться, но не хотел привлекать к себе внимание. Сейчас его больше всего волновало, как выполнить поставленную Мамоновым задачу. Как подступиться к княжичу Андрею? Как познакомиться с ним, вызвать доверие, какую роль сыграть? Доброго дядюшку, к которому можно обратиться за советом? А как им стать? В любом случае, за мальчишкой придется следить, отмечать его контакты, подготовить момент знакомства, сближения. Уповать на случай не хватит времени; значит, предстоит его подстроить.

— Ну, как бы тут, — таксист остановил машину возле небольшого парка, в котором прогуливались горожане, старательно прячась от солнечных лучей, и повернулся к пассажиру. — Через этот парк, значицца, пройдете насквозь, а за ним еще две улочки, и аккурат в нужное место попадете. Усадьбу Гусаровых ни с чем не спутаете, она там самая большая.

— Благодарствую, — Странник протянул таксисту несколько купюр. — Здесь полста рублей. Мой совет: будь поосторожнее. Рано или поздно чутье подведет.

Закинув сумку на плечо, маг перешел дорогу по пешеходной «зебре» и углубился в парк. Особо никуда не торопясь, он шагал по закатанной в асфальт тропинке и с любопытством поглядывал по сторонам и чувствовал, насколько соскучился по суете больших городов, сидя в дремучей тайге. Винить оставалось только себя, что лишился многих радостей жизни на долгие годы. Но ведь на то были причины: страх прошлого глодал его как болезнь и тяжким грузом висел на плечах.

А теперь он без спешки вышагивал по дорожкам и улыбался молодым красивым мамочкам, гулящим с розовощекими карапузами; засматривался на тонконогих стройных девушек в коротких легких сарафанах или платьицах, и чувствовал бурление крови в венах, сразу раскрасившее в краски окружающий его мир. Впору было вспомнить, что ему еще не так много лет, и он едва перешагнул сорокалетний рубеж.

Стариком его сделали тайга и страх.

Почему он решил идти к усадьбе Гусаровых? Внятного ответа Странник не дал бы самому себе. Хотелось, наверное, посмотреть на княгиню Аксинью, сделать какие-то выводы для самого себя, выбрать тактику дальнейших действий. А вдруг повезет, и княжич Андрей самолично заявится к матери? Вряд ли, тут же осаживал себя маг. Мальчишка не знает, что его родители живы и здоровы. Нужно искать другой путь для контакта. Через его однокашников или учеников гимназии, где обучается молодой Мамонов, а точнее — Викентий Волховский. Список учеников Щукинской гимназии князь Георгий ему предоставил еще в Ленске, и там было не менее двухсот фамилий. Но в этом массиве высокородных имен князь подчеркнул карандашом от силы полсотни и попросил обратить на них особое внимание.

К самой усадьбе подобраться оказалось не столь трудно, как сначала казалось Страннику. Широкая улица, по обеим сторонам которой высятся, в основном, двухэтажные дома старой постройки, оказалась тихой и уютной, несмотря на проезжающие автомобили и деловито шагающих по тротуарам людей. Маг перешел на другую сторону, встал за дерево, и улучив момент, накинул на себя «белую вуаль», чтобы охрана Гусаровых не заинтересовалась мужчиной, стоящим на одном месте и пялящимся в одну точку.

Княгиня Мамонова проживала в классическом двухэтажном особняке, выстроенном буквой «п» и окруженном аккуратным, ухоженным парком. Само здание было старинным, не один раз пережившее капитальный ремонт, но сохранившее архитектурные особенности девятнадцатого века. Вдоль высокого решетчатого забора тянулись зеленые кустарники, за которыми просматривалась летняя резная беседка.

Охрана здесь присутствовала в виде пары бравых парней с широкими плечами и повадками сторожевых псов, бдительно смотрящих за порядком и за тем, чтобы никто не останавливался напротив забора и даже мельком любовался парком.

Странник уселся на травяной газон, прислонился спиной к шершавому стволу липы и стал ждать. Под тенистой кроной дерева ему было комфортно, и даже тянущееся время его нисколько не смущало. Маг верил, что княгиня рано или поздно выйдет из дома. Есть же у нее круг знакомых, в котором она вертится, а значит, и за визитами дело не станет!

Солнце постепенно склонялось к закату, а княгиня Аксинья Федоровна не торопилась показаться на глаза упрямому и усидчивому (в прямом смысле) Страннику. И все же долгое ожидание дало результат.

В глубине парковой дорожки, ведущей от парадной лестницы к въездным воротам, он разглядел начавшуюся суету вокруг высокой стройной фигуры женщины в ярко-зеленом платье. Она садилась в машину и одновременно с этим разговаривала по телефону. Странник глубоко вздохнул и погрузился в магический транс, пытаясь дотянуться до эфирного поля княгини. И делал это с осторожностью, помня слова Георгия Яковлевича об особой чувствительности своей жены. Она легко могла понять, что кто-то вламывается в ее ауру.

Тем не менее магу удалось аккуратно подвести следящий маячок и зацепить его на самом краешке колыхающихся язычков аурных всполохов, после чего удовлетворенно улыбнуться. Теперь княгиня от него никуда не уйдет. Радиус действия маячка почти пятьдесят километров. Это самый предел, на котором может работать подобная магема, и то не каждый чародей удержит такое расстояние. Нужно соотносить свои возможности и силы.

Проводив взглядом машину с уезжающей княгиней, Странник сбросил с себя «белую вуаль» и спокойно направился в обратном направлении. Теперь предстояло заселиться в какую-нибудь недорогую гостиницу. Георгий Яковлевич предоставил ему неограниченную возможность пользоваться банковской картой; с такими средствами можно было и шикануть, сняв дорогие апартаменты со всевозможными увеселениями, на что князь, собственно, и намекал. После таежной глухомани любому мужику крышу сорвет от вида столичных красоток, щеголявших в провокационных нарядах этим жарким летом.

Но маг, в первую очередь, заботился о своей безопасности и неприметности. Жизнь научила. Поэтому он нашел скромную частную гостиницу с дешевым интерьером, но зато здесь никому не придет в голову искать эмиссара Мамонова. Правда, цена за номер возмутила Странника, на что администраторша — дородная тетка с покатыми мощными плечами и таким же впечатляющим бюстом под белоснежной блузкой — бесстрастно ответила, что дешевых гостиниц и гостевых домов в преддверии праздника в столице не осталось.

Он заселился в одноместном номере и сразу же отправился в душ, продолжая размышлять о своих дальнейших действиях. Устраиваться в гимназию, где учится княжич Андрей, спешить не стоило. Даже если на руках находится легальный диплом мага-преподавателя третьего разряда с десятилетним образовательным опытом. Мамонов постарался, выправил нужный документ с помощью своих мощных связей и должников. Да и нужен ли чародей этой гимназии? У нее ведь направленность иного свойства. Там детям дают общие знания для подготовки к университетам и институтам. Магии же учат родовые чародеи. Нет, лучше подождать, вдруг выпадет иной шанс.

Целые сутки Странник отсыпался, отдыхал, валялся в кровати и изучал с помощью визора новости о великородных домах, и особенно уделял внимание тем фамилиям, которые были в списке князя Мамонова. Еще два дня ушло на знакомство с близлежащими окрестностями и развлекательно-познавательными поездками по столичной кольцевой.

И только на четвертый вечер надев на себя костюм бежевого цвета, безупречно наглаженные брюки, темно-кремовую рубашку, на которой каждая пуговица играла роль защитного амулета, Странник спустился в холл гостиницы и поинтересовался у бессменно стоящей за стойкой администраторши, где можно хорошо поужинать и душевно отдохнуть. Желательно там, куда частенько заглядывает высокородная молодежь. В таких местах не облапошат и обслужат по высшему разряду.

И получил исчерпывающий ответ, отплатив благодарностью в виде пятирублевой банкнотой.

— Любезный, отвези-ка меня к «Алмазному двору», — сказал он водителю такси, скучавшему в разукрашенном желто-зелеными полосами авто возле выхода у гостиницы. — Только не вздумай накручивать цену, поддавшись общему угару наживы.

— По счетчику, — буркнул водитель, щелкнув ногтем по приборной доске. — Иногда и дороже выходит, сударь.

— Даже если и так, то во всем нужен порядок и отчетность, — сел позади таксиста Странник. — Нельзя дурить гостей столицы. Провинциалы, знаете ли, люди чересчур доверчивые… до поры до времени. Счетчик, надеюсь, не перекрутил?

Водитель тихо чертыхнулся и погнал машину, словно за ним гналась нечистая сила. К вечеру интенсивность движения снизилась, и большинство дорог оказались свободными. Промчавшись по набережной вдоль Москвы-реки, такси устремилось в район Хамовников. Странник выяснил, что большинство увеселительных заведений, где любит собираться аристократическая молодежь, расположено именно там и еще в Замоскворечье. Туда можно было попасть без проблем, и поэтому маг решил начать с «Алмазного двора». Он оказался наиболее популярным по посещаемости. Там «тусовались» очень значимые представители крупных боярских родов.

Таксист свернул с набережной на Ленивку, потом сделал еще один поворот — налево — и выскочил на Волхонку, залитую электрическим светом многочисленных фонарей и праздничной иллюминации. Гирлянды висели не только на витринах магазинов, но и опутали деревья; казалось, в зеленой листве порхают волшебные феи, трепеща блестящими крылышками.

«Алмазный двор» занимал весьма обширную площадь, раздвинув своими плечами другие строения, и даже имел собственную автомобильную стоянку. Напротив клуба через дорогу возвышалась громада собора во славу русскому воинству, построенного еще в середине девятнадцатого века после победоносной войны с узурпатором Бонапартом. Самое интересное, что архитектурно оба этих разнонаправленных строения удачно вписывались в бурную жизнь Волхонки. Здесь было много магазинов и богатых купеческих лавок, светившихся разноцветьем магических фонариков в витринах и на фасадах. То и дело по улице проезжали патрульные полицейские автомобили, помигивая проблесковыми маячками.

Странник попросил высадить его за сотню метров от клуба, заплатил мрачному водителю чуть больше пяти рублей, что выскочило на счетчике, и перешел дорогу, чтобы оттуда наблюдать за интересующим его объектом. На фронтоне двухэтажного павильона ослепительно-алыми буквами горело название клуба. К парадному входу подъезжали шикарные авто с родовыми гербами, и к ним тут же устремлялись люди в серебристо-синих костюмах. Они распахивали дверцы машин, из которых выходили молодые породистые люди в дорогих одеждах, поддерживали под руку своих изящных спутниц в платьях разных фасонов, и неторопливо шли по освещенной дорожке к лестнице.

Маг с интересом наблюдал за вычурным представлением богатства, стиля и драгоценностей, блестевших на девушках в серьгах, кольцах и колье, не понимая, зачем в увеселительном клубе нужны подобные украшения. Это же не светский раут, а обычное место отдыха. Но потом до него дошло. Таким образом молодые аристо учатся вести себя в обществе, заводить нужные связи или находить себе врагов, что тоже немаловажно для имиджа клана, демонстрируя при этом статус рода.

Усмехнувшись подобному ходу своих мыслей, Странник продолжил рассматривать представление, сидя на удобной скамейке. Глаз легко отмечал, из каких знатных родов те или иные молодые люди. Многие гербы ему были незнакомы, но самые известные он выучил, пока сидел в Ленске.

Мелькали гербы Шуйских, Ушаковых, Долгоруковых, Куракиных. Вот, поблескивая крупными серьгами с капельками рубина прошествовала девица из рода Гагариных под руку с юнцом, чей пушок под носом вызывал снисходительную улыбку. Громко просигналил кабриолет с шильдиком герба Корецких. С крыльца, на котором толпилась оживленная молодежь, раздался задорный смех.

Странник усмехнулся и решил поужинать, благо ресторанов и кафе на этой стороне улицы хватало. Он выбрал один из них, неподалеку от клуба. Превосходная телятина с ломтиками жареного картофеля и грибным соусом подняли настроение мужчины, а бокал сухого белого «Шато» и вовсе перевели его в состояние блаженной неги. Давненько такого с ним не случалось.

Из ресторана он вышел, когда на город опустилась бархатная, но еще не столь плотная, темнота. Ярче засветились фонари, разгоняя резкие тени по углам до самой Остоженки, примыкающей к Волхонке.

Именно оттуда Странник почувствовал острый сигнал тревоги. Он еще не успел толком осознать, что могло его насторожить, как перекресток огласился ревом автомобиля, заглушившего даже ритмичные басы из «Алмазного двора». На глазах мага спортивный кар «Фаворит», разукрашенный в нелепые желто-зелено-белые цвета, потерял управление и пошел вразнос. Водитель, судя по всему, растерялся от взбрыкнувшей «лошадки», и пытаясь не наехать на тротуар, по которому шли люди, резко вывернул руль.

Машина, вылетев на разделительную полосу, засаженную цветами и кустарником, снесла легкий заборчик и оказалась на той улице, где находился «Алмазный двор». Вместо того, чтобы ударить по тормозам, незадачливый водитель ускорился и окончательно потерял управление.

Странника мгновенно пробрал озноб. Юркая машина летела навстречу стайке молодых девушек в коктейльных платьицах, зачем-то вышедших на улицу. Может, воздуха свежего глотнуть захотелось, кто их знает. Но они оказались на траектории «Фаворита», и ситуацию усугубляло узкое пространство тротуара между фасадом клуба и стоящими в ряд автомобилями. Именно туда влетел приземистый кар, безжалостно сдирая с лакированных боков краску.

Перед глазами мага пронеслась картина ужасной аварии, где вышедшая из-под контроля машина накрывает девочек, беспощадно ломает и давит их юные тела, оставляя за собой тягучую полосу крови. И действуя на инстинктах, вбитых ему лучшими учителями, он вытянул руки вперед, спешно выстреливая скрипт воздушного буфера в сторону автомобиля. Едва видимый в сумерках пузырь раскрылся над кабриолетом и окутал его, сжимая со всех сторон, снижая скорость. С надрывом завизжали покрышки, прокручиваясь на бешеной скорости, но не имея возможности нестись вперед; во все стороны полетели куски горячей резины. Не тише завопили и девушки, осознавая, что увернуться от летящего и гремящего на них железа они не успевают. Кто-то из них попробовал выставить щит, закрывая подруг, но Странник не верил в слабую магоформу. Инерция тяжелого куска железа снесет их. Ударяясь о борта других машин, гасивших скорость, «Фаворита», он все равно представлял большую опасность. И даже парни, бегущие от клуба на помощь девушкам, не успеют.

Странник усилил давление на пузырь, ощущая жуткую ломоту в руках. Давно ему не приходилось так выкладываться, сдерживая многотонную, хоть и неказистую на вид, опасность. Автомобиль, оказавшись в жестком плену магоформы, стал разворачиваться боком, ударяясь о стоящие машины, и окутываясь алыми разводами. Того гляди, он мог вспыхнуть от жара в коконе.

Чародей не стал надеяться на благополучный исход происшествия. Он применил последнюю попытку остановить губительный снаряд редко используемым скриптом: просто-напросто раздавил невидимым ударом переднюю часть спорткара. От капота осталась жалкая мятая гора металла. Двигатель от мощного давления сверху вместе с поддоном рухнул на асфальт, сыграв роль тормоза. Сноп искр разлетелся в разные стороны, красиво подсветив фасадную стену клуба. Откат от магической техники ударил по людям, высыпавшим на улицу, воздух замерцал зелеными и желтыми всполохами, как во время северного сияния.

— Скотина! — заверещала одна из девиц, кого сейчас уберег Странник. — Ты что творишь, придурок! Ты же мог убить нас!

И самое забавное, непонятно было, кому она адресовала свои проклятия.

Разом загомонили зеваки, особо разозленные молодые парни окружили покореженный кар, в котором наблюдалось шевеление. Значит, водитель остался жив, и это было хорошо, это вписывалось в стратегию дальнейших действий Странника.

Завыла полицейская сирена. Сиренево-красные отблески тревожного маячка отразились в стеклах домов. А маг почувствовал на губах теплую солоноватую влагу. И удивился, почему пошла кровь из носа. В самом деле, давненько ему не приходилось так выкладываться. С тех пор, как военно-транспортный самолет, на котором летел Странник, сорвался по его желанию штопор и рухнул в непроходимую тайгу…

2

— Появились какие-нибудь данные по происшествию возле «Алмазного двора»? — полковник Суздальцев — мужчина с легкой сединой в уставной стрижке — задумчиво и устало потирал выпирающий подбородок с ямочкой и рассматривал какие-то документы, даже не глядя на тех, кто сидел за рабочим столом. Он тщательно скрывал от подчиненных свое раздражение, вызванное шквалом утренних звонком от Глав родов, чьи дети едва не погибли под колесами одного идиота. И пусть даже этот идиот был младшим сыном князя Патрикея Голицына, от сего факта становилось еще хуже, потому как обвинение выдвигали не менее знатные семьи: Татищевы, Обдорины, Тучковы и присоединившиеся к ним тяжеловесные Куракины.

Суздальцев сразу сообразил, откуда дует ветер. Среди девушек, оказавшихся на пути взбесившегося кабриолета, оказалась нареченная невеста княжича Алексея Куракина Наталья Тучкова. А такая тяжелая артиллерия в их лице раскатает Голицыных не поморщившись. Н-да, не было забот, купила баба порося. Надоело убирать за праздной молодежью следы их безудержных увеселений. Они друг друга давят, убивают — а полиция становится неким буфером между враждебно настроенными родами. И самое печальное, Главы родов рано или поздно идут на замирение, а сотрудники правоохранительных органов остаются крайними и виноватыми. Грязь к высокородным не должна липнуть.

— Провели техническую и магическую экспертизы, — откликнулся майор Рогачев, назначенный старшим следственной группы, которую пришлось формировать по горячим следам. — А также опрос свидетелей и водителя автомобиля — Василия Голицына. Он признает, что ехал по Остоженке с небольшим превышением скорости, но за перекрестком его стало заносить на пешеходную дорожку. Стремясь избежать наезда, он вывернул руль, вследствие чего пробил ограждение разделяющей полосы и выскочил на встречный путь.

— Ничего себе, небольшое превышение, — засопел полковник, читая доклад. — Скорость сто сорок пять, что подтверждено камерами слежения, чему я верю больше, чем словам мажора… Ну, и что дальше? Неужели не сделал попытку затормозить?

— Никаких следов торможения, — отрицательно качнул головой Рогачев. — Как вылетел к «Алмазному двору», так и продолжал лететь. По словам Голицына машина перестала его слушаться. Тормозная система исправна, не к чему придраться. Проверяем версию магического воздействия, но для этого нужен сеанс сенсорной связи с подозреваемым. Козьма Антонович, прошу вас…

С места поднялся и зачем-то вышел на середину кабинета моложавый мужчина с легкой щетиной, отличавшийся от присутствующих некоей небрежностью в одежде. Он единственный из всех присутствующих щеголял в тонкой льняной рубашке и в просторных штанах, больше популярных у мирян, чем у государственных служащих. Заканчивали образ бежевые мокасины и полосатые носки. И это вызывало лютую зависть у затянутых в штатные кители сотрудников отдела.

— Однозначно не могу утверждать о внешнем воздействии на водителя или на ходовые узлы машины дистанционно, — получив разрешение Суздальцева, чуточку хрипловатым голосом заговорил маг. — Двигатель и основные детали сейчас находятся в лаборатории и проходят экспертизу. Пока только известны предварительные итоги. На детали нанесены защитные магемы, чью природу придется выяснять в ближайшее время. Возможно, их поставили родовые чародеи Голицыных. Если их схема полностью совпадает с той, что есть на машине — тогда мы в тупике. Или придется признать лихача виновным в превышении скорости.

— А у вас есть своя версия, господин Мишулин? — подавив тяжелый вздох, поинтересовался полковник, ощущая, что на доклад к высшему руководству придется идти с невнятными объяснениями.

— Воздействие было, на мой взгляд, — ответил маг и неуверенно пожал плечами. — Наркотики, алкоголь, еще какие-нибудь препараты, модные сейчас у аристократической молодежи.

— Чист, проверили, — тут же отверг сомнения чародея Рогачев. — Никаких препаратов в организме нет.

— Тогда полную картину могу дать после полного экспертного заключения, — откликнулся Мишулин. — Трагическое стечение обстоятельств, неопытность водителя в вождении такого сноровистого кабриолета, или чей-то злой умысел.

— Сколько времени понадобится на выводы по экспертизе двигателя и ходовых узлов? — Суздальцев сурово хлопнул ладонью по столу.

— К вечеру, — чуть подумав, ответил Мишулин. — Если вы обеспечите встречу с магической службой Голицыных, Александр Николаевич.

— Обеспечу, — Суздальцев быстро черкнул в блокноте пару строк. — Теперь по ситуации с неизвестным магом, предотвратившим наезд на барышень. Выяснили его личность?

— Никак нет, — поморщился майор. — Его мало кто заметил. Невзрачный мужчина незапоминающейся внешности. Худощавый, среднего роста. Вот и все приметы. На нем был светлый костюм. Появился маг за пару минут до происшествия. Его попытка остановить машину «воздушным пузырем» не самая эффективная, даже чуток архаичная, как заметил Козьма Антонович. Но именно она помогла существенно снизить скорость неуправляемого кабриолета. Посчитав такую меру недостаточной, неизвестный обрушил «молот» на передний капот. Плетение чрезвычайно опасное в пределах города. Но вынужден отметить виртуозное исполнение данной техники.

— Подтверждаю все до единого слова, — кивнул маг.

— И что, никто из коллег уважаемого господина Брюса не смог отыскать следы этого человека? — удивленно хмыкнул Суздальцев. — Есть же отработанные алгоритмы. В конце концов, остались следы воздействия техник в эфире остались. Неужели и здесь прокол?

— Кхм, — кашлянул Мишулин в кулак. — Этот тип непрост оказался. Прежде чем по-английски исчезнуть, стер абсолютно все следы: свои и магических техник. Единственный трассер вел на соседнюю улицу, но и там после странных вихляний исчез. Подозреваю, нас искусно водили за нос.

— Черт знает, что и думать, — потер переносицу полковник. — С одной стороны человек помог, спас девушек от гибели, предотвратив межклановые разборки. С другой же… как реагировать нам, когда в городе бродит «неучтенный» маг довольно высокого уровня накануне Дня Рода? Вот чувствую, с нас шкуру снимут лоскутами, если в ближайшие дни не разыщем этого героя, — и вдруг спохватился. — А камеры? Ведь там этих чертовых камер натыкано чуть ли не на каждом столбе и доме!

— Увы, все ближайшие, работавшие на интеграторах, выведены из строя. Обычные камеры записали события с большими искажениями. Воздействие на эфирные поля было очень сильным.

Сказав это, Рогачев мрачно задумался. Масштаб предстоящих поисков в многомиллионном городе пугал. Единственным выходом из ситуации он считал передачу дела Службе Безопасности. Там ребята ушлые, у них ресурсов побольше будет. Махом найдут незнакомца.

— Все очень плохо, — раздельно произнес начальник Хамовнического отделения полиции, в чьем районе произошел инцидент. — В первую очередь с нас будут требовать не результат расследования, а информацию по таинственному чародею. Иначе… Сами должны понимать, какие последствия ожидают всех нас в случае провала следствия. Поэтому, Козьма Антонович, прошу… нет, приказываю сконцентрировать все усилия по поиску мага. Снимайте незанятых сотрудников на первоочередное мероприятие. Самые сообразительные и шустрые, если отыщут хотя бы след господина «Икс», будут отблагодарены. Особенно на это нажимайте.

— А как же с Голицыным? — на всякий случай уточнил маг. — Ведь он не даст покоя, будет давить на следствие.

— Я лично поговорю с Патрикеем Ефимовичем и попрошу его оперативно прислать список маркированных деталей кабриолета. Дескать, от этого будет зависеть степень обвинения его сына. Не стоит накануне праздника затевать склоки.

— Спасибо, господин полковник, — расслабился Мишулин. — Тогда мы еще раз съездим на место происшествия и попробуем некоторые дедовские методы в поисках затертых следов. Авось что-нибудь и вырисуется.

— Да вы садитесь уже, — махнул рукой Суздальцев, собираясь заканчивать совещание, но вдруг резко задребезжал телефон, и он машинально хлопнул по нему ладонью; удивленно посмотрел на аппарат, словно на оживший музейный экспонат. Потом поднял трубку, отливающую цветом слоновой кости. — Слушаю!

Повисла долгая и тягучая пауза.

— И где он? Внизу, в вестибюле возле дежурной части? Приставьте к нему сопровождающего и без проволочек приведите в мой кабинет. Сейчас же. Жду.

Трубка упала на телефон, жалобно тренькнул сигнал разрыва, а вот Суздальцев повеселел.

— Господа! Кажется, одна проблема с наших плеч упала! Спаситель юных дев сам соизволил прийти для разговора. Так что сейчас узнаем его имя!

3

— Тебе что здесь надо? — лениво спросил сидящий на крыльце дома Старейшины охранник в потемневшей от пота рубашке. Пятна проступали на груди и из-под плечевых ремней с закрепленной на них кобуре. Жарко человеку даже в тени. Немудрено, что от него исходят волны негатива.

— К деду Семену, — ответил я, покручивая в руке полулитровую бутылку с водой, предусмотрительно взятую в пешую прогулку. Проскочить мимо охранника никак не получалось, он бдительно смотрел за моими телодвижениями.

— А тебе назначено, шкет?

— Нет, — делаю шаг вперед, — но у меня неотложный вопрос появился. Касается жизни и смерти.

— Чьей? — оживился телохранитель. Хоть какое-то развлечение в бесконечной скуке дня. — Если твоей, то никаких указаний не поступало. Здесь все свои в радиусе двух километров. Расслабься, сходи в бассейн, искупайся. Видишь, как печет.

— Мне нужна консультация, — еще один шаг, и мужчина поднимает руку к закрепленной подмышкой кобуре. — А может, вы пить хотите?

— Не подмазывайся, парень, — мрачно поглядел охранник. — Пить хочу, но из твоих рук не возьму. Инструкция. Вдруг отравы в воду намешал…

— Еще чего! — возмутился я. — Смотрите!

И сделал пару глотков. Охранник с интересом ждал, что со мной произойдет. Упаду ли в корчах с пеной у рта? Не дождался, разочарованно вздохнул. Скучно ему тут, понимаю.

— Пропустите, а? — я чувствовал, что не смогу в следующий раз прийти к Старейшине, духу не хватит. — Честное слово, мне только пару вопросов задать…

Мужчина шикнул на меня и поднес ладонь к левому уху, где на клипсе висела капелька переговорного устройства. Он покивал, с чем-то соглашаясь, и большим пальцем ткнул себе за спину. Дескать, проходи. Кто дал разрешение, я так и не понял. Подозреваю, нас разглядывали через видеокамеру и доложили Семену Игоревичу.

Я вошел в прохладную полутьму парадной прихожей, откуда вели коридоры на кухню и в гостиную. Передо мной выросла мощная фигура еще одного домашнего охранника. Я не был знаком ни с одним из людей, постоянно находящихся рядом со стариком. По словам опекуна, у деда был свой круг личников, которым тот доверял всецело, и даже сам подбирал на службу. Представляю, какую проверку вредный старикан устраивал этим бойцам.

— Поднимайся наверх в кабинет Старейшины, — приказал личник. — Знаешь, куда идти?

Я кивнул. Запомнил после первого визита.

— Руки подними для начала, — кряжистый дядька в темно-зеленой майке, перекрещенной ремнями, как и у охранника на крыльце, сноровисто охлопал меня с ног до головы и отобрал бутылку с водой. — Не положено. Знаю, что ты не злодей, но таков порядок. Пойдешь обратно, заберешь. Я ее на трюмо в прихожей оставлю.

С замиранием сердца я поднялся по крепкой добротной лестнице на второй этаж, нашел знакомую дверь и постучал костяшками пальцев по лакировке полотна.

— Да заходи уже! — рыкнул старый лев из своего логова. — Открыто!

Старый хрыч, наверное, меня почувствовал, используя пассивную магию. Набрав в грудь воздуха, толкаю тяжелую дверь и вхожу внутрь. И не сразу разглядел Старейшину, устроившегося в глубоком кожаном кресле. Он сидел спиной к окну, отчего его фигура и лицо оказались скрыты мягкой тенью от портьер, не пропускавших солнечные лучи в комнату. В руках Булгаков держал четки с овальными, тщательно отшлифованными камешками трех цветов: черными, зелеными и красными. Приятно постукивая, они скользили по витому шнурку от пальцев к пальцам.

— Набрался храбрости все-таки? — необычайно добродушно спросил старик.

Я молча кивнул в ответ.

— Долго же тебя ждать пришлось, Вик-чирик. Думал, никогда свой страх не переборешь. Вопросы появились?

— Появились, — сглотнув противную тягучую слюну, решительно ответил я.

— Тогда садись, не мозоль глаза, — в своем стиле ответил старик и ткнул пальцем в противоположную стену. — Вон туда. Излагай свои мысли.

Я плюхнулся на указанное кресло, какое-то потертое, продавленное, никак не подходящее для солидного интерьера кабинета с массивными шкафами, разнообразными интересными вещами, начиная от книг и заканчивая самим одиозным Старейшиной, и заявил:

— Мне нужны знания, Семен Игоревич! Никто толком не может объяснить, что такое антимагия, как я должен овладевать этой премудростью, потому как нет таких книг…

— А чем же я тебе помогу? — вокруг губ старика появились морщины. То ли ехидничает, то ли сердится. — У меня есть родовой Дар, который пестую всю жизнь. Я ведь «водник» и чуточку с Воздухом дружу. Древо Булгаковых усиливало этот Дар из века в век, чтобы возвысить Род. Вот об этом мне много известно, могу проконсультировать. Антимагия — это что-то странное, выбивающееся из привычных вещей моего мировоззрения. Ее методики, принципы овладения и применения темный лес не только для меня, но и для девяносто девяти процентов магов. Здесь я бессилен помочь.

— Вы же так долго живете на свете, неужели никогда не встречали людей или знания, связанные с антимагией? — в моем голосе послышалось разочарование. Нет, а что я хотел от старика? Он же сразу предупредил, что никто не сможет помочь мне. Очень редкая способность, век бы ее не видеть. Да еще и опасная. В первую очередь для носителя Дара.

Старейшина усмехнулся и сделал пару быстрых движений пальцами. Клац-клац-клац — защелкали камешки.

— Разочарую тебя, малыш. С антимагией я никогда не встречался. А вот мой дед однажды удосужился столкнуться с подобным феноменом. Заметь, Вик, я не говорю о живом существе. Потому, впервые услышав, что Ивану посчастливилось отыскать Разрушитель, я сразу подумал об артефакте. Это могло быть кольцо, перстень, какой-нибудь амулет, а то и дикий природный камень, осколок Источника, поменявший полярность магического излучения.

— А говорите — ничего не знаете, — невежливо прервал я старика.

Он не стал сердиться или делать замечание. Спросил о другом:

— Ты сам можешь ответить, что такое артефакт разрушения по своей сути?

— Блокиратор магической энергии, а также всех техник и плетений, созданных одаренным, — отчеканил я.

— Сам соображаешь, — проворчал Старейшина и зачем-то поднял палец как в назидание. — По сути в твоих руках необычайно мощное оружие, которым можно виртуозно пользоваться в личных целях: для защиты, для наказания врагов. Получается, ты носишь в себе искру Разрушителя. Она делает тебя невосприимчивым к любому воздействию магем, заклятий, атакующих плетений, но одновременно с этим значительно обедняет тебя в плане одаренности. Ты останешься простым смертным, как и многие из тех, кого не коснулся луч Источника. И в то же время потенциально опасным человеком, вся жизнь которого будет направлена на личную защиту. Тебя будут стремиться убить те, кто посчитает твое существование опасным. А, значит, что?

— Прятаться как крыса в норе всю жизнь, — мрачно ответил я.

— Найти сильного покровителя и служить ему как верный пес, — возразил дед. — В одиночку ты не выживешь. Увы, но это суровая реальность, малыш.

— Об этом мне сразу сказал наставник в приюте, — я пошевелился, почувствовав себя неуютно после слов старика. Он же явно намекал, что покровителями должны стать Булгаковы. — Но ведь антимагия — тоже Дар! И в какой-то мере я одаренный! Сейчас меня больше интересует как пользоваться свой Силой, как эффективно управлять процессами разрушения?

— Н-да, вопросы у тебя как у подмастерья, трезво оценивающего свои способности, — пробормотал Старейшина и защелкал камешками. — Удивительно, сам дошел до сути своей проблемы или помогли люди, у которых ты лечился? Одно радует: они тоже не понимают природу Разрушителя, иначе хрен бы выпустили из своих лап… Кстати, а как им удалось обойти проблему противодействия магии, если медицинская капсула полностью завязана на этих процессах?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Был в отключке. Когда пришел в себя, оказался здоров. Никаких лишних вопросов мне не задавали, а я и не рвался рассказывать про свои задатки.

— Молодец, правильно сделал, — четки совершили круговое движение. — Интересная история, и крайне нелюбопытные благодетели. Хм… Может, назовешь имена этих людей?

— Нет, — придаю голосу твердость, — я обещал, дал слово дворянина. А что ваш дед?

— При чем здесь дед? — откликнулся погрузившийся в задумчивость Старейшина.

— Вы про деда своего рассказывали, как он повстречался с Разрушителем. Чем дело-то закончилось?

— Он знал из теории, что артефакт блокирует все магические процессы, снижает урон магем, созданных очень сильными одаренными. Имея в распоряжении подобный предмет, можно создавать зоны безопасности. Чем сильнее «антимаг», тем больше радиус его охвата. Вот ты сейчас какую мощность выдаешь? У тебя, насколько я помню, было десять метров?

— Сейчас до пятнадцати поднял, — смысла скрывать возросший потенциал я не видел. Все равно Кочет докладывает Главе Рода о моих успехах. Но и учитель не знает истинных параметров возросшей Силы. Я это выяснил после нескольких учебных боев. Теперь радиус действия достигал почти двадцати метров, и все благодаря выправленным Никитой Анатольевичем энергетическим каналам. Ну, я так думаю. Господин Назаров рассказал, что предельная дальность может достигать восьмидесяти-ста метров при пиковых значениях, но силу нужно развивать, пестовать изо дня в день, не лениться самосовершенствоваться.

— Пятнадцать? — поиграл бровями Старейшина, о чем-то размышляя. — Материальный «разрушитель» может вычищать пространство до двухсот локтей. Я говорю о самом предельном расстоянии, потому что склонен верить словам деда. В тот раз, когда он столкнулся с обладателем артефакта, тот не давал магам подойти к себе и глушил боевые плетения на таком расстоянии. Пришлось задействовать егерей. Сняли паршивца парой выстрелов из обычного карабина.

О, как! Интересно, что Семен Игоревич чуть ли не слово в слово подтвердил высказывание господина Назарова о радиусе охвата Разрушителя. Двести локтей — это же близко к максимальным показателям, а точнее — восемьдесят четыре метра. И что за история с дедом Старейшины? С кем он воевал?

— Убили? — спросил я.

— Конечно! — фыркнул Старейшина. — Когда пуля калибром в три линии прилетает в лоб и сердце, никакой целитель не поможет, впрочем, как и мирской доктор.

По моему позвоночнику проползли ледяные мурашки. Не знаю, что их вызвало: безразличие к произошедшему в тоне старика или завуалированный намек на мое слабое место в обороне?

— А что с артефактом случилось?

— Взорвался. Он оказался каким-то образом настроен на своего хозяина и находился в постоянном сопряжении с ним. Смерть носителя означает и смерть артефакта. Бум!

Руки Семена Игоревича резко разошлись в стороны, четки упали на его колени, а я едва не подпрыгнул на месте от неожиданного возгласа. Противный дед заперхал, словно у него не получалось по-настоящему засмеяться от своей шутки.

— У меня часто возникают мысли, — резко оборвал смех Булгаков и вцепился в четки, — как ты уживаешься со своим Даром. И кто тебя наградил подобным проклятием. Да-да, именно проклятием. Ничего хорошего в антимагии нет, я считаю. Изучить бы в лаборатории твою искру, разобрать на составляющие…

А вот сейчас я напрягся по-настоящему и даже вцепился в подлокотники, лихорадочно шаря взглядом по кабинету. Если Старейшина вздумает хоть одним движением причинить мне боль, я буду действовать решительно. Раз — вскочить на ноги; два — бросок к свободному окну; три — выбить стекло ногой и сигануть со второго этажа. Это почти шесть метров лететь с риском поломать себе кости. Из дома прорываться бесполезно. Там минимум двое шкафов-телохранителей. Сразу на медицинский стол потащат. Но хоть какая-то попытка вместо ожидания вивисекции. Это слово, как и «аннигиляция», мне тоже нравилось. Было в нем нечто темное, будоражащее, погружающее в тайны природы.

— Расслабься, малыш, — улыбка Булгакова походила на звериный оскал. — Никто тебя потрошить не будет, пока я не прикажу. Ты нужен нашей Семье. Будешь паинькой — проживешь долго и счастливо.

— С чего взяли, что я испугался? — я перевел дух.

— Страхом запахло, — втянул в себя воздух Семен Игоревич. — Чувствую его очень хорошо.

— Я не обмочился, — предупредил я. — И сзади штаны чистые.

Старик ошалело посмотрел на меня и вдруг захохотал. Смех его, настоящий, не утробный, был таким заразительным, что и я не удержался, тоже захихикал. Булгаков вытер костяшками пальцев выступившие слезы на уголках глаз.

— С тобой надо ухо востро держать, воробей! — одобрительно кивнул он. — Молодец, умеешь кусаться. Да я сразу заметил, как ты непрост. Видать, среда обитания все-таки способствует быстрому росту клыков… А теперь серьезно: никто не знает природу проявления антимагии, по крайней мере, из тех людей, с коими я знаком. Но после долгих раздумий я могу сказать с уверенностью, что ты был зачат над Источником, а это играет в пользу твоего высокородного происхождения. Не так много Семей владеют таковым, и можно вычислить, кому ты приходишься близким родственником. Н-да, мне не ведомо, что произошло: или искра сформировалась неправильно, или ты подвергся воздействию извне. Магический Дар вышибло у тебя мгновенно, а зернышко Разрушителя поселилось внутри и ожидало своего часа. Вот так я представляю метаморфозу твоей одаренности.

— А что могло произойти? — было жутко любопытно, кто мог сыграть роковую роль в моей жизни. — Разве есть что-то сильнее искры?

— Сильнее искры ничего нет, — пробормотал Старейшина, у которого на лбу образовались глубокие морщины от размышлений. — Воздействие было иного уровня и плана. Шаманизм, древний ритуал с помощью крови или уж нечто запредельное, потерянная в веках техника проклятия. Черт возьми, надо было с Макарием тебя свести. Он знает много того, что забыто молодыми чародеями. Как-никак жрец, архимаг, мастер. Учился по умным книгам.

Макарий в клане Булгаковых был самым главным магом, но до сих пор не удосужился познакомиться со мной. А ведь должен был самым первым вприпрыжку прибежать и вытрясти из меня душу, разобрать на молекулы и атомы.

— Ты парень умный, осторожный, но любопытство из тебя прет фонтаном, — Старейшина пронзительно уставился на меня помертвевшими глазами. — Предупреждаю: еще раз сунешь нос к Родовому Дому — накажу страшно. Нечего тебе там делать. И Светку предупрежу, чтобы не искушала тебя. Вздумалось ей кататься рядом с Источником.

Я похолодел. И вправду, будь у меня на тот момент радиус воздействия антимагии больше положенного, Источнику Булгаковых пришла бы хана. Света не знала об этом, да и мне в голову не приходила такая мысль. А вот после сегодняшнего разговора буду очень осторожен. Ведь и вправду накажет жуткий дед без всякой магии. Увезет в лес и снимет с живого шкуру. Почему подумал о таком способе казни — загадка разума.

— Вы думаете, Источник меня не примет? — я облизал пересохшие губы.

— Конечно! — фыркнул старик. — Он же завязан на родовой крови. Даже будь ты сильным одаренным с нормальным магическим развитием, ничего бы не получилось. Или сдохнешь, или Источник просто отвергнет тебя, выжжет искру. Природа антимагии враждебна всем проявлениям небесного осколка, что подарил нам магию. Самое хреновое, если твоя Сила уничтожит Источник. Помни об этом всегда. В твои руки даровано нечто такое, что плохо поддается разумному объяснению. Всегда думай наперед, прежде чем навредить своим поступком окружающим тебя людям.

Булгаков откинулся на спинку кресла.

— Все, иди отсюда, — вяло произнес он. — Устал я, думать буду. Макарий приедет из своих бесконечных командировок, обязательно к тебе приведу.

Я вышел из дома Старейшины, ощущая себя гитарой с расстроенными струнами. Каждая играла сама по себе, вызывая ужасный диссонанс в душе. Присев в тени придорожного куста, попытался собрать воедино услышанное Семеном Игоревичем. Итак, антимаг может увеличивать свое воздействие с помощью определенных техник и довести его до максимальных мощностей. Сто метров, если и не предел, то достаточное расстояние, чтобы гарантированно не подпускать к себе опасных одаренных. Далее: Источник не может стать моим помощником, более того, я могу его уничтожить. А из этого постулата вытекает следующий нехороший момент: когда-нибудь кто-то догадается использовать меня в качестве диверсанта. Например, те же Мстиславские, чтобы ослабить конкурентов. Или Булгаковы, если императорский клан не переманит к себе. А он переманит, как пить дать. Найдут мне кривую, рябую нескладную невесту, привяжут через ее род к Мстиславским. Служи, сынок!

И все-таки во всех своих неудобствах я видел один хороший момент. Аксинья Федоровна не лгала, когда сказала, что я ее сын. Я не бастард, а полноправный родич клана Мамоновых. Старейшина не мог врать со своим жизненным опытом. Я из семьи одаренных, а значит, и сам был отмечен Источником.

Да вот беда: как мне выжить в этом опасном треугольнике могучих кланов?

Глава 12

1

— Ты даже не представляешь, какого я страху натерпелась! — выдохнула Наташа, сидя с поджатыми ногами в кресле. На противоположную стену проецировалась картинка из комнаты Светы Булгаковой, с которой она разговаривала по визору. Княжна с интересом слушала о произошедшем событии возле «Алмазного двора», которое взбудоражило молодежь столицы. — Выхожу с подругами на улицу освежиться, а на нас придурок на кабриолете несется! У меня вся жизнь перед глазами промчалась, за это мгновение. Серьезно, что ты смеешься?! Я тоже раньше думала, что так для красного словца говорят. Получается, не врут люди. Вот попадешь сама в такую ситуацию, погляжу на тебя…

— Тебе виднее, — Света подняла вверх ладони, демонстрируя покладистость. Она сидела на кровати в позе буддийского монаха, не забывая что-то вышивать на пяльцах. — Говорят еще, вас спас какой-то маг, случайно проходивший мимо.

— Если бы не он — уже лежала бы под могильным холмиком, украшенным венками и розами, — мрачно произнесла Наташа. Она сама не могла понять, зачем решила поговорить с княжной. Неужели трудно было выбрать в собеседницы сверстницу, а не эту пигалицу, младше ее на два года? Честно признаться, Наташа хотела увидеться с Виком, но постеснялась попросить Свету позвать мальчишку к визору. Булгакова сама-то пять минут хлопала глазами, когда получила вызов, и терпеливо выслушала рассказ той, к которой неслабо ревновала.

Ревновала-ревновала. Тучкова не страдала наивностью и розовые очки сняла с тех пор, когда ее начали готовить к роли жены Алексея Куракина. Поэтому и видела, как бесится Светка, стоит им сойтись вместе.

— Ну ты уж не преувеличивай, — фыркнула Светлана, не впечатлившись меланхоличными нотками в голосе Наташи. — Спасли бы с помощью медкапсулы. Главное, не затягивать с транспортировкой тела от места происшествия…

— Да ну тебя! — рассмеялась Наташа, замахав руками. — Вот я дура, о чем говорю… Кстати, этого мага мой папа взял на службу в семью.

— Да ты что? — непритворно удивилась княжна и даже вытянулась в струнку. — И кто он такой? Наверное, молодой красавчик, а? Получше Куракина будет?

— Ха-ха! — Наташа развеселилась. — Это суровый дядька лет сорока, если не больше. Папа в благодарность за спасение любимой дочери предложил ему работу, пока другие ушами хлопали. Евгений Сидорович сам пришел в полицейский участок как свидетель и участник инцидента. Выяснили, что никаких злостных намерений в его действиях не было, и отпустили восвояси.

— А разве так бывает? Свидетель и участник одновременно?

— Наверное, — отмахнулась Наташа. — Я в этом не разбираюсь.

— И кто этот Евгений Семенович? Тот самый маг?

— Ну да. Он совсем недавно приехал откуда-то с востока. Хотел найти здесь работу по своему профилю. Владеет разнообразными техниками… В общем, папочка чрезвычайно доволен, что обзавелся таким магом.

— У вас же есть родовой чародей? — удивилась Света.

— Не помешает еще один, — деловито откликнулась Наташа. — Я слышала, что он будет сопровождать меня повсюду, даже в гимназию. Личный маг, кто бы мог подумать… А ты что вышиваешь?

— Домашнее задание, — буркнула княжна. — Совсем из головы вылетело. Сценка из прочитанной книжки. Вот и мучаюсь. Кстати, как там Куракин? Не извинился за Вика?

— Я слышала, ваш Глава собирается предъявить Куракиным за тот случай, — молодая Тучкова поиграла бровями. — Я думала, ты больше знаешь.

— Вик отказался, — бросила Света. — Дедушка сначала сердился, но потом сам поехал к ним и выкатил претензии. Куракины выплатили виру, но не Булгаковым, а самому Вику на личный счет. Так что наш приемыш теперь богатенький и знатный жених.

— Получается, войны не будет, — задумчиво произнесла Наташа.

— А тебе так хотелось? — фыркнула княжна. — Не хватало еще половину Москвы разнести из-за одного мальчишки.

— Мне кажется, ты к нему относишься как-то… предвзято. Он же не виноват, что в его жизни оказалось так много препятствий. И опекунство просто так не предлагают. Значит, Вик имеет какую-то ценность…

Света прикусила язык. Откровенничать с этой школьной танцовщицей не следовало бы. А то извилистая логика красотки приведет к неприятным для Булгаковых выводам. Она не хотела себе признаваться, что ревновала. Жутко и сильно. Причина, скорее, была в личном сравнении. Иногда глядя в зеркало, княжна видела худую девчонку с выпирающими ключицами и длинными тонкими ногами. Да, кое-какие формы, присущие женщинам, уже проявлялись, но еще больше раздражали своим несоответствием со своей внешностью. Света считала себя красивой девочкой, но Тучкова ее злила именно тем совершенством, которое проявилось у нее только сейчас. У Наташки сейчас было все, чем можно обольщать и дразнить мужчин. Когда ее выдадут замуж за Куракина, можно вздохнуть спокойно. Соперничать с заведомо сильной противницей княжне не хотелось.

Почему-то Свете казалось, что Наташка на самом деле положила глаз на Викентия и хочет увести его из-под влияния Булгаковых. А это уже не простая ревность. Это игра на перспективу. Укреплять известный, но недостаточно сильный род антимагом? Ага, разбежались! Хитра Наталья, ой как хитра!

Только сейчас юная княжна осознала коварство Тучковой и даже приоткрыла рот от собственных мыслей, заведших ее в дебри клановой политики. В логике Светланы Булгаковой прятался один большой изъян: никто не знал о способностях Викентия кроме самим опекунов и императорской семьи.

Но Вик живет в семье Булгаковых, и должен остаться здесь. Сильный антимаг — это еще один рычаг давления на другие кланы. Поэтому Света действовала по совету прадедушки Семена: показать парню преимущества службы роду Булгаковых, но никоим образом не дать ему увлечься ею. Ведь мальчики взрослеют, начинают посматривать по сторонам, распушать перья, конфликтовать с подобными себе, играть в благородных рыцарей, увлекаются девочками.

Княжна испытывала к Вику симпатию, чего уж тут скрывать. Во что она выльется — трудно было представить, и поэтому приходилось вести себя чуточку холодновато и стервозно, отчего Вик очень удивлялся и казался разочарованным.

— Ничего подобного, тебе показалось, — ответила княжна и быстро перевела стрелы на другую тему: — Ты получила приглашение на выступления пилотов?

— Да! — улыбнулась Наташа. — Никогда не бывала на подобных праздниках. Как думаешь, Вик победит?

— Откуда мне знать? — фыркнула Света. — Он же в паре с Великой княжной выступает. Чуть ли не каждый день на полигоне пропадает, а вечером усиленно тренируется дома. Все зависит от слаженности. Но… хотелось бы.

— Да ты что? — захлопала ресницами Тучкова. — С Лидой?

— У нас одна Великая княжна, фанатеющая по «скелетам», — улыбнулась Света, довольная тем, что удивила собеседницу.

— Ничего себе, — пробормотала девушка, глядя куда-то поверх визора. — Неплохая заявка, если его к императорской семье подпустили…

— Лидия сама захотела с ним выступать, — пожала плечами Света. — Не думаю, что к Вику появился какой-то особый интерес у Мстиславских. Так… Развлечение на раз.

Что на это скажет танцовщица? Проколется или нет?

— Ну… Тоже вариант, — неуверенно произнесла Тучкова. — Ладно, встретимся на стадионе. Передавай привет Викентию. Пока!

— Пока-пока! — махнула ладошкой княжна, рассеяно отключившись от связи.

В чем-то Наташка права. Мстиславские всегда трепетно относились к пестованию своих магических способностей. И не пропускали ни одного человека, который мог принести пользу их клану в качестве уникального одаренного. Оттого и держат страну в кулаке, не давая никому возможности поднять голову выше отмеренного.

Света слышала разговор отца с дедушкой Олегом, в котором Глава Рода высказывал свои сомнения о целесообразности вкладываться в Викентия. Через четыре года — да уже меньше! — парень может спокойно выбирать дальнейшую дорогу, и никто, даже опекуны не смогут ему приказать служить Булгаковым. Сирот защищает императорский указ. Дедушка тогда грустно пошутил, что Мстиславские недаром продавливали закон о сиротах, чтобы широким бреднем вытаскивать из глубокого озера самородки в виде одаренных бастардов или простолюдинов. И им это прекрасно удавалось. Достаточно вспомнить, сколько молодых дворянских родов появилось в России за последние двадцать лет: Сахаровы, Моргуновы, Колесниковы, Бадановы, Сушняковы, Харченко. И все они приняли вассальную клятву императорскому клану. Зачинателями родов были одаренные молодые люди, выбившиеся в люди на военном или магическом поприще. Теперь у них есть свои дети. И каждый пестует свою Стихию, усиливая Мстиславских.

Старая аристократия кривит губы, но осознает, насколько опасны тенденции, запущенные Мстиславскими. Если молодые дворяне почувствуют свою силу, начнется мощный передел влияний. А пока их старательно игнорируют, не замечают очевидного: жизнь меняется, и меняется общество высшей знати.

Этим же путем может пойти и Вик. Мстиславские точно знают, что он Разрушитель. А если Дар антимага передается по наследству? Такой шанс император не упустит. Дедушка, обрисовав папе подобную ситуацию, добавил: сманят мальца вкусной приманкой, если не найти ему невесту внутри своего клана. Булгаковым нужно выбирать из двух зол, но каждое из них грозит непредвиденными осложнениями. Усыновление мальчишки — это прямой вызов Мстиславским и возможная война за главный магический ресурс — Разрушителя. Уступив Викентия императору, Булгаковы лишаются сильного козыря, чем воспользуются противники. Но есть и третья сила — настоящие родственники Волховского.

Света тогда не поняла, о ком идет речь. Ведь Вик — круглый сирота. У него точно нет родителей, а родственники давно бы объявились. А если все-таки есть? Кто они, и почему до сих пор их не слышно?

Она собралась покататься на своей любимой «Венере», и уже удачно проскользнула мимо семейной столовой, где раздавалось звяканье посуды и голос мамы, руководившей процессом, как наткнулась на вошедших в дом отца и Старейшину. Что-то частенько прадед стал захаживать в гости. Раньше такое случалось раза два в год: на празднование Зимнего Коловорота и разовый визит к отцу. Справедливости ради, так он относился ко всем родовичам.

— Ты куда? — подозрительно спросил отец у замершей возле ростового зеркала Светы. — И что руки за спину спрятала?

— Да так…, - улыбнулась дочь. — Прогуляться решила.

— На машине, — в прихожей появилась Людмила Ефимовна и ловко отобрала ключи у Светы, висевшие на пальце. Поцеловала мужа и поприветствовала Старейшину. — Пока не поешь — никуда не поедешь.

— Ну, мам…, - заканючила княжна, — еще же не готово. Я быстренько…

— За стол! — непререкаемым тоном произнесла мать. — Иван, Семен Игоревич, проходите в столовую. Будем обедать.

Старик с усмешкой потрепал правнучку по макушке и требовательно подтолкнул в спину, давая понять, что спорить и пререкаться не позволит. Вздохнув, девочка, поплелась следом за взрослыми, тихо ворча под нос, что лучше бы она снова поехала в Новгород к бабушке Варваре. Лето, катящееся к середине, становилось невыносимо скучным.

— Ты бы поосторожнее с вождением, — предупредила Людмила Ефимовна дочь, когда сама разлила по тарелкам суп (Света давно заметила, как только в их доме появлялся Старейшина, мать самолично хозяйничала за столом. Горничные только терпеливо ждали сигнал к смене блюд). — Слышала о происшествии возле молодежного клуба на Волхонке?

— Возле «Алмазного двора»? Слышала, — стараясь не постукивать ложкой по фарфоровой тарелке, ответила Света. — Я-то при чем? Вожу аккуратно, не гоняю.

— Ты еще за пределы усадьбы не выезжала, — справедливо заметил отец. — В городе навык нужен. Я тебе человека дам для тренировок. Как раз к сдаче экзаменов по вождению поднатореешь.

— Хорошо, — не стала спорить дочь.

— Что-то тихо у вас, — повертел жилистой шеей Семен Игоревич. — Где Викентий?

— На полигоне с Лидой Мстиславской тренируется, — ответила Света. — Вечером вернется.

— Серьезно за него взялись имперские, — то ли пошутил, то ли с нотками осуждения произнес старик. — Глядите, переманят.

— Чем они его переманят? — пожал плечами Иван Олегович. Видимо, после разговора с отцом ему приходилось долго думать, выискивая наилучший ход во взаимоотношениях с императорским кланом, где разменной монетой становился Викентий. — До совершеннолетия мальчишка может и должен спокойно жить в нашем доме. За это время много чего произойдет.

— Он недавно ко мне приходил, — похлебав наваристой ушицы, изменил тему Старейшина. — Интересуется проблемами своего Дара. Ты, Иван, думаешь ему наставника искать? Который умеет язык за зубами держать и тему знает?

— Нету таких людей! — в сердцах произнес Иван Олегович. — Все связи поднял. Никто толком понять не может, что мне нужно. А как напрямую скажешь? Дескать, у нас есть антимаг, нужен учитель? Приходится такие словеса выписывать — хоть на скрижалях выбивай! Те, к кому обращался, недоумевают, зачем я занялся неперспективным делом. Про Разрушители уже давно никто не слышал. Кто-то посчитал, что я нашел подобный предмет.

Он нервно хохотнул и заработал ложкой.

— Вам добавки, Семен Игоревич? — заметила хозяйка опустошенную тарелку.

— А почему бы и нет? — оживился Старейшина. — Хороша ушица, наваристая.

Поднеся к губам горячее варево, он слегка подул на ложку и отправил ее содержимое по назначению. Покивал с удовольствием.

— Пацан вслепую идет, — он посмотрел на внука. — Мы и сами ограничены в воздействиях на него. Источник Викентию противопоказан. Кстати, я предупредил его, чтобы не появлялся возле Родового Дома. И ты, Светка, не совершай больше ошибок. Мы не знаем, каков радиус его воздействия на магические объекты. Подозреваю, что мальчишка преуменьшил свои успехи. Сколько там метров от дороги до Источника?

— Метров сорок, — Иван Олегович ничего не понимал. — Светлана, ты что, туда Вика водила?

— Ничего я не водила, — обмерла девочка. — Мы мимо на машине проезжали.

— Накажу, отберу ключи, — отцовский голос замерз. — Еще одна оплошность с твоей стороны…

— Да поняла я! — прикусила губу Света. — Не подумала.

— Думать нынче не модно, — ехидно заметил Старейшина. — Нагрузка на мозги большая, говорят. Вредно для молодежи. Вона, Голицын показал во всей красе, когда отключается голова. Едва кучу девок не передавил.

— Кошмар, — вздохнула Людмила Ефимовна и подала знак горничным для подачи второго блюда. — Я уже боюсь за Свету. Может, рановато ей такой подарок сделали, батюшка?

Старик промокнул губы салфеткой, с прищуром посмотрел на правнучку, сидевшую напротив и чуть левее рядом с матерью.

— Да ничего страшного, — добродушно ответил он. — Я в ее годы по горным серпантинам рассекал. Нужно только усилить ходовые части машины рунами и поставить защиту на корпус. Приедет Макарий — попрошу его заглянуть к вам в гараж. Однако наставника по вождению не игнорируй. Любое дело хорошо, когда знаешь его как свои пять пальцев.

Он без аппетита поковырялся в гуляше и как бы между делом обратился к Ивану:

— Нужно Василию помочь в формировании дополнительных грузовых поездов с охраной в Скандинавию. Займись на неделе, пока не начались праздники. Потом ни одного чинушу на месте не застанешь.

— Сделаю, — кивнул Иван Олегович. — Кстати, Вася просил укомплектовать экспрессы и товарняки пилотами. А еще появились новые модификации брони. ППД-«Виртуоз» с увеличенным объемом боеприпасов к пулеметам и новыми технологическими плюшками. Надо обновлять парк.

— Сколько ему пилотов надо? — пошевелил бровями Старейшина. — Чего ко мне-то сразу бежите? Есть Глава, пусть решает и нанимает людей. Насколько я знаю, на данный момент у нас обучается из резерва человек пять, не больше. Рано им еще.

— В Скандинавии сейчас серьезная буча по переделу власти. Никак не могут корону поделить. Гражданская война…

— А уголек, спирт, зерно, металл им не нужны? — усмехнулся Семен Игоревич. — Формируйте составы, увеличивайте тоннаж, пока есть возможность заработать на этом. Два десятка пилотов хватит?

— Хватит, — улыбнулся Иван. — Так я могу Василию отмашку дать?

— Хитрите, братцы, — засопел Старейшина. — Васька, шельма, не любит некоторые дела со мной решать. Знает, что ты умеешь уговаривать. Смотрите, обижусь, вообще от дел отойду….

Он с одобрением посмотрел на горячую кружку с чаем, поставленную ему горничной, и нисколько не боясь обжечься, сделал большой глоток. Крякнул и потянулся к плюшкам, на которых белым инеем искрилась сахарная посыпка.

— А что ты про ППД говорил?

— Поговори с Щенятевыми. Может, скидку сделают. Ты же с Евгением Юрьевичем дружбу водишь. Пока военные не перехватили заказы, нам бы десяток «Виртуозов» урвать.

— Ладно, уговорил. Позвоню сегодня же, провентилирую вопрос. Если получится, напрягу Главу и финансистов. Ты свое дело сделал — дальше не суйся.

— Само собой, — облегченно вздохнул Иван Олегович. — Ты на празднества поедешь?

— Да куда мне? — поморщился старик. — На ристалище схожу, мальчишку поддержку. А все эти рауты, банкеты, ассамблеи тяжко даются. Сами развлекайтесь.

— Я тоже могу? — навострила уши Света.

— Для молодежи своя тусовка, — хмыкнул Иван Олегович. — Император, я слышал, выделяет в Малой Резиденции для танцев Бальный зал. Если Глава даст разрешение, можете всей компанией туда поехать. Ты по возрасту уже подходишь, не завернут на входе.

— Ура! — вскинула руки княжна. — Наконец-то император проявил благоразумие!

— Да его внучка уговорила, Лидия-свиристелка, — рассмеялся отец. — Она под возрастные ограничения попадала, вот и устроила хитрую рокировку. На что только не идут молодые барышни…

— Вход по приглашениям? — решила выяснить главное Света. — Или по рекомендациям?

— В целях безопасности — по приглашениям. Считаю это разумным ходом. Лишних людей не будет, — ответил Иван Олегович. — А то начнут по рекомендациям всяких… непричастных заводить.

— А Вик в числе приглашенных будет? — замерла девочка.

Отец пожал плечами. Он знал только, что списки составляют в Императорской Канцелярии, а там это к этому мероприятию подходят ответственно. Если Малая Резиденция еще имеет возможность снизить требования в ходе каких-то праздников, то главное ведомство будет тщательно выбирать, кому высылать заветные прямоугольники из тисненного картона с позолоченными буковками. Вряд ли там о Волховском вспомнят.

— Постараюсь узнать, — все-таки не стал уворачиваться от просьбы дочери Иван Олегович. — Вик в любом случае получил возможность быть рядом с представителями главного клана империи. Беседовал несколько минут с цесаревичем, с Великой княжной в экзоскелетах полигон в клочья разносит. Разве плохо? Если и не попадет — не думаю, что расстроится. Главное — засветился.

Старейшина только хмыкнул после этих слов и разломив плюшку, закинул одну половину в рот, одобрительно покачал головой. Странно, конечно, но Старейшина очень любил домашние сладости, и ни разу не притронулся к магазинной выпечке и конфетам. Может, оттого и зубы у него до сих невероятно крепкие?

— Слушай, дедуль, — вдруг осенило младшего Булгакова. — На праздник приезжают Ягеллоны. Я слышал, у них есть богатая старинная библиотека в Кракове. Ее собирали первые представители рода. Возможно, там что-то найдется про носителей антимагии. Про людей, а не про артефакты. Ведь были же случаи…

— Разумно ли наталкивать спесивых ляхов на ненужные мысли? — проворчал Старейшина. — Сразу же станет понятно, зачем мы завели разговор про Разрушителя.

— Но ведь можно обставить дело так, что Булгаковы выступают как посредники, — возразила Людмила Ефимовна. — Пусть Ягеллоны голову ломают. Не говорить лишнего, только выяснить аккуратно, в каких книгах или летописях есть упоминание о Разрушителе. Или еще лучше: попросить принять научного сотрудника для изучения генеалогии одного из русских родов в великокняжеских архивах и библиотеках.

— И кого придется изучать? — иронично спросил Старейшина, но по глазам было видно: задумался над предложением невестки.

— Ну…, - задумалась женщина, комкая в руках салфетку, — Корецких, например, если навскидку сразу. Замойских.

— Замойские, — пробормотал старик. — Беглый род… ни богу свечка, ни черту кочерга. Хм, можно попробовать. Наведем тень на плетень. Но это дело нужно обсудить с Его Величеством. Рано или поздно о Викентии узнают, здесь мы ничего поделать не сможем. Само провидение выдвинет его в первые ряды. Поэтому, сыграв на опережение, можно запутать следы. Уговорили… Не даете спокойно помереть.

— Ты у нас, деда, ходячая реликвия, — хихикнула Света. — Даже не вздумай мечтать об этом.

— Юная леди, вы забываетесь! — строго произнесла Людмила Ефимовна, но у самой в глубине глаз прыгали смешинки.

— А-аа, никакого почтения к старым костям, — в тон ответил Семен Игоревич, вставая из-за стола. Погрозил пальцем правнучке. — Спасибо, Люда, за обед. Сытно и вкусно. Ванька, выйдем на свежий воздух…

Не обращая внимания на своих личников, топчущихся возле парадной лестницы, Старейшина обхватил сильными пальцами каменные перила, и не глядя на внука, пристроившегося рядом, совершенно другим голосом, жестким и требовательным, произнес:

— Жора зашевелился. Может заявиться и потребовать свое кровное. Пока ему не удается сойтись с беглой женкой, что дает нам шанс удержать Викентия. Но продумай вариант с долгом, который должен быть таким, чтобы «якутский тойон» плакал, но отдал. За Разрушителя нам придется столкнуться с Мстиславскими и Мамоновыми. Кому отдать предпочтение? Или у себя оставить?

Он хитро посмотрел на внука. Иван Олегович поскреб затылок в глубокой задумчивости.

— У нас только один вариант, — осторожно ответил он. — Постараться показать мальчишке, насколько мы его ценим и уважаем. А к совершеннолетию найти ему невесту из рода. Оженить, привязать к себе.

— Невесту из рода или из клана? — прищурился старик.

— Да, не подумал, — смутился Иван Олегович. — Невест-то подходящих для парня нет. Только моя Светка и дочка Веры — Арина.

— Светку не вздумай, — пресек мысли внука Старейшина. — Ее Дар будем усиливать. Может, толк какой и выйдет. А пацан загасит ее Искру или детей лишит одаренности. Риск огромный. Пока не узнаем механику его антимагии — даже близко не допускай их отношений. Еще год-два, девка расцветет, мысли дурные появятся. Следи, короче.

— Арина тоже с искрой, — пожал плечами младший Булгаков. — Она же «ледышка».

— С Аринкой подумаем, — старик прихлопнул ладонями по перилам. — Подумаем. А что насчет Леночки?

— Да она еще ребенок! — возмутился Иван Олегович. — Когда в пору замужества войдет, Викентию уже далеко за двадцать будет.

— Ну, как вариант тоже продумай, — не стал спорить дед. — Сам же предложил мальчишку в семью ввести. А клановых невест навалом. Да только нужно ли будет потом парню такой размен? В общем, Ванька, подтягивай своих братьев, думайте. Потом к Главе сходите, обсудите еще раз. Время пока терпит, но и сидеть на заднице не стоит. Помни про Мамоновых.

2

До праздника оставалось две недели, и наши тренировки приобрели более спокойный характер. Мы отработали тактику боев для каждой пары противников. Учитывая слепой жребий, мы не могли знать, кто нам попадется в первом бою: польские пилоты, викинг Биргерссон с Василием Голицыным или Дубровский с Шуйским. Поэтому утром мы развлекались на арене Болотного против парочки бойцов из группы «Феникс». После тренировок ехали в Малую Резиденцию, где я был удостоен присутствовать на обедах с семьей цесаревича, а потом вместе с княжной Лидией уединялись в каком-то кабинете для теоретических занятий. Таково было условие Юрия Ивановича, выделившего нам помещение. Там мы просматривали тренировочные бои, делали разбор и спорили до хрипоты, какие техники стоит улучшить, а от каких и вовсе отказаться. Слишком большого разнообразия, как я успел убедиться, воздушный бой в экзоскелетах не несет. Есть несколько приемов, которые используют почти все пилоты, принося в них небольшие тактические изменения, подстроенные под индивидуальную манеру боя. Проще говоря, каждый старался держать в рукаве козырь.

А вот наземный бой таил в себе множество подводных камней. И княжна хотела сократить их до минимума.

— Ты же слаб в своем «механике»! — горячилась Лидия, раздраженно отбрасывая падающие на лицо волосы. Она в этот момент совсем не напоминала чопорную юную барышню, сидящую за обеденным столом или холодно разговаривающую со слугами. Размахивала руками, орала на мои возражения и доказывала, как я буду бесполезен на земле. — Да тебя один Влад Ягеллон сметет своим весом! Девяносто килограммов не шутка! В два раза больше тебя. Машина для убийства самонадеянных мальчишек!

— Кто это самонадеянный? — шипел я в ответ, раздраженный упорством княжны не прислушиваться к моим доводом. Я считал, что даже на земле противник постарается использовать магические техники. Рукопашная схватка — это последний аргумент пилотов, умеющих использовать свой Дар. Зачем лупить по дорогостоящему костюму кулаками, если есть Стихия? Меня беспокоила проблема заряда аккумулятора, и лишняя минута в воздухе могла стать роковой.

Не мог пока дядя Боря найти проблему с зарядом. Не мог.

— Да ты, кто же еще? — упершись руками в край стола, заваленный карандашами и листками со схемами, воскликнула девчонка. На ней были тактические штаны и такая же расписанная зелено-серыми кляксами курточка. Этакая боевитая валькирия с распущенными волосами. Ее серые глаза полыхали праведным огнем. Привыкшая, чтобы княжескому слову не перечили, Лидия проявляла невероятное упрямство, не желая видеть компромиссные решения. Честно, я иногда уставал от нее. — Чего ты улыбаешься как блаженный?

— И это Великая княжна, дочь цесаревича, — я покачал головой и улыбнулся. — видел бы тебя сейчас отец.

Лидия осеклась и сердито топнула ногой:

— С тобой невозможно конструктивно работать! Ну скажи, ты так уверен в своих сила, что сможешь противостоять опытным пилотам в рукопашной? — продолжала возмущаться княжна, но звонкости в своем голосе убавила.

— А как иначе! Воздушный бой таит в себе много нюансов и не всегда приводит к нужному результату, — уверенно ответил я. — Допустим, мне удастся вырубить интеграторы соперника. Но это еще не победа! Для этого нужно на земле руками и ногами поработать.

— Нам по пятнадцать лет, дурачок! — не выдержала княжна. — Самый молодой соперник на два года старше! Согласись, что уронить соперника на землю с воздуха — это лучший вариант, чем драка на земле!

— Магия нивелирует возраст, — тут же парирую я. — Ты сможешь выдержать поединок. Я помогу чем смогу.

— Не понимаю, что за проблема разрушить контуры интегратора в воздухе? — выдохнула Лидия, устав со мной бодаться.

— Аккумулятор, — признался я. — Мы до сих пор не выяснили причину падения заряда.

— О, боги! — княжна упала грудью на стол. — Да замените его, и все дела!

— Его заказывали через специализированный каталог, — возразил я. — На доставку уйдет две недели, а потом еще настройка, проверка параметров, обкатка. Мы просто не успеем его заменить. А еще есть подозрение, что именно эти аккумуляторы производитель почему-то покрыл рунической защитой. И они срабатывают, когда я пользуюсь своим Даром.

Я слегка понизил голос. Дело в том, что с нами в кабинете постоянно присутствовал один из личников Лиды. Звали невысокого, гибкого как ивовая ветка парня Баюном. Вернее, это был его позывной, но как обычно бывает в жизни, прозвище частенько заменяло имя человека. С виду сухощавый, поджарый охранник не внушал особого доверия как последний и надежный рубеж в защите Великой княжны, но я лично видел его способности на тренировках. Баюна никто не мог достать ни руками, ни ногами. Даже безоружный, он ловко уходил от ножевых ударов и быстро ликвидировал опасность, разоружая противника. Но когда при мне в него высадили целую обойму из пистолета чуть ли не в упор, я поверил в уникальные способности личника. Все это, конечно, способствует спокойствию родителей, когда возле дочери такой надежный и ловкий телохранитель. Но самой главным и единственным наказом для Баюна оставался один: в случае смертельной опасности прикрыть княжну своим телом.

Сами понимаете, кричать при постороннем человеке о своих антимагических способностях я не хотел. Может, личник имел допуск к особым тайнам, не спорю. Но лучше перестраховаться.

Баюн никогда не вмешивался в наши горячие споры, и даже дозволял мне слегка перегибать палку, вступая в полемику с Лидой. Если градус накала повышался, он тихонько покашливал — кхе-кхе! — и мы мгновенно остывали. Он всегда тихо сидел на стуле возле двери и не впускал никого, кроме цесаревича, иногда заглядывавшего в кабинет убедиться, что мы еще не поубивали друг другу. Уверен, о наших горячих дебатах он знал, но не позволял себе вмешиваться в рабочий процесс. И правильно делал. Не ему же бодаться на виду тысяч зрителей, отстаивая честь Мстиславских!

— А он дело говорит, Великая княжна, — неожиданно встал на мою сторону Баюн.

— Ой, ну ты-то куда? — поморщилась Лидия. — Да не выстоит этот хвастунишка против крепких парней.

— Можно попросить Индуса поправить молодому человеку технику боя в «скелете».

— Индусу делать нечего, как с нами возиться, — фыркнула княжна, и вопреки своему упрямству, задумалась, постукивая пальцем по губам. — Он сейчас обкатывает новые ППД. Но если поговорить с дедушкой…

Почему нужно обращаться к императору, а не к своему отцу, решающему менее значимые вопросы, я не понимал. Ну, каждый в своей кухне хозяин.

Мне стало жутко интересно, кто такой Индус. По обмолвкам Лиды я сообразил, кем он является в структуре императорского клана. Кем-то вроде инструктора-рукопашника в экзоскелетах. И вариант, предложенный Баюном, мне очень понравился. Одно дело проводить обыкновенные тренировочные бои, и совсем по-иному выглядят спарринги в бронекостюмах.

Но день шел за днем, а таинственный для меня дядька по имени Индус до сих пор не соизволил посетить наши занятия.

Рабочий кабинет постепенно заполнялся схемами боев. Ватманы с рисунками и стрелками лепились на стены, и мы периодически вносили в них изменения синими или красными карандашами, отчего вскоре все эти стрелки, кружки, зигзаги, молнии и овалы стали напоминать бред спятившего художника.

А на самом деле каждый ватман являлся планом для определенной пары пилотов, против которой разрабатывалась своя тактика боя.

Выматывали сии занятия меня жутко. А еще приходилось оставаться на ужин в семье цесаревича, и только потом я возвращался домой. Для этих случаев Юрий Иванович приставил ко мне персонального водителя с машиной. Легко представить, насколько я был доволен подобным вниманием.

Единственное, чего я до сих пор не понимал, зачем Лида настолько заморачивается с этими боями. Ну, проиграем на виду сотен важных гостей, велика ли беда? Если только Мстиславским настолько важно сохранить лицо и авторитет, вместо меня и Лиды могли выступить сильные и опытные бойцы. Но цесаревич упрямо поддерживал желание дочери самой показать свои умения.

Все равно через день все это забудется. Княжна вернется к своим книжкам и развлечениям, а я продолжу обучение с Кочетом, сохраняя в душе приятные воспоминания от нескольких недель, проведенных с Лидой. Честно, с ней не было скучно. Взбалмошная, крикливая как чайка на пристани, но притягательная какой-то невероятной энергетикой созидания и движения, она раскрашивала мою жизнь в яркие тона. Мне кажется, из-за своего непоседливого характера княжна и освоила экзоскелет.

Пусть я и уставал с Лидой, но бонус от общения с этой барышней я получил неплохой: познакомился с семьей цесаревича. Отношения со старшим братом напарницы у меня, правда, не сложились. Павел излишне агрессивно принял желание сестры выступать в ответственном мероприятии с каким-то мелким дворянчиком, да еще сиротой. Особенно последнее его заводило больше всего.

А вот младший, Игорек, неплохой паренек. Когда рядом не было Павла, он с невероятным интересом расспрашивал меня про механический «скелет», живо интересовался всеми особенностями поведения подобной брони против УПД с магическими интеграторами.

До начала праздника оставалось чуть больше недели. Мы решили прекратить тренировки и заняться обслуживанием своих экзоскелетов. Борис Терентьевич изворчался, что не успевает проверять работу всех узлов моего УПД, занятый только перевозкой брони из мастерской на полигон и обратно. Услышав про окончание своих мытарств, очень обрадовался. А я убедился в работоспособности своего механического «скелета». Не подвел старина, ни разу серьезных сбоев не было. Оставалось только проверить аккумулятор: на самом ли деле на него воздействую наложенные руны? Ждали приезда опытного Макария, который где-то задерживался. Порой мне казалось, что маг не горит желанием находиться рядом с Главой рода и с вредным Старейшиной, вот и выдумывает причины задерживаться в поездках.

После очередного обеда мы сидели с княжной в кабинете и лениво просматривали на полотне визора бои наших оппонентов. Каждое их движение было изучено, разложено по косточкам на малейшие составляющие, и порой мне казалось, что я смогу выступить против них с закрытыми глазами. Например, княжич Владислав Ягеллон никогда не лез первым в заварушку, предоставляя эту честь своему напарнику Курцевичу. Его излюбленной манерой боя было неожиданное подключение к атакам, когда Януш сковывал своими активными действиями соперников. Первой жертвой он всегда выбирал ведущего, как наиболее сильного в паре бойца. Поэтому нам предстояло подманить Ягеллона на нужную дистанцию, на котором я смогу вырубить интегратор.

— В рукопашной польский княжич не особо силен, — раздался за нашими спинами мужской голос. Мы настолько увлеклись просмотром и комментариями, что не услышали, как в кабинет зашел посторонний.

— О, вот и Индус! — Лидия перестала болтать ногами и соскочила со стола, на котором мы нахально расположились напротив экрана. — Ты, наверное, в обход Кавказских гор шел? Сто лет минуло, думала — не хочешь свою ученицу проведать. Зазнался

— Прошу прощения, Великая княжна. Столько работы навалилось, молодежь глупая, неопытная… Пока растолковал азы — вот и время прошло.

Индус с тщательно скрываемой доброй насмешкой в глазах наклонил голову в знак приветствия, да еще театрально приложил руку к сердцу. Я с любопытством смотрел на незнакомого мне мужчину лет тридцати пяти, крепкого, с хорошо развитыми плечами, мускулистыми руками и мощными бедрами — типичное телосложение для пилота тяжелого полевого доспеха. Попробуй, потаскай на себе экзоскелет с пулеметом и ракетами, пусть даже магия позволяла существенно снизить вес ТПД — мало не покажется! А ведь частенько этим пилотам приходилось бегать, именно бегать, а не шагать вразвалочку, перетаскивая сотни килограммов брони под вражеским огнем.

Судя по всему, Индус — это боевой позывной, так как от настоящего представителя дравидийской народности у мужчины были только черные как вороново крыло волосы, забавно кучерявящиеся на макушке. Какая-то примесь иной крови у него, конечно, присутствовала, и я бы не сказал, что передо мной стоит чистокровный русский. Может, предки его были выходцами с юга — не зря же Лидия упомянула про Кавказ.

— Знакомьтесь, — княжна деловито свела нас жестом рук, как бойцов на ринге. — Это мой напарник. Викентий Волховский. Индус, бывший пилот ТПД, сейчас работает инструктором по подготовке охранников-пилотов Императорского Двора.

Клешня Индуса полностью поглотила мою ладонь. Мужчина оценивающе поглядел на меня сверху вниз, потом бесцеремонно повертел вокруг оси. Помял плечи, неопределенно похмыкал.

— Ты «механика» на себе таскаешь, что ли? — спросил он.

— Зачем лишние вопросы задавать, если об этом всем известно? — неожиданно для себя буркнул я недовольно.

— Я ничего не говорила про твой «скелет», — огорошила меня Лида. — Индус без чужой помощи может определить, какой тип полевого доспеха носит пилот.

— Извините, — я смутился.

— Ожидаемо, — махнул рукой Индус. — Я бы тоже расстроился, что меня пытаются надуть. Итак, почему «механик»? Проблемы с Искрой? Нет Дара?

— Мм-мм, — неопределенно промычала Лидия, — он есть, но совершенно неприменим в предстоящих боях.

— Непонятно, но суть уловил, — почесал затылок Индус. — Какая-то хитрая заготовка, неприятный сюрприз для противника. А что от меня требуется? Викентий, у тебя проблемы с рукопашкой?

— У нас проблемы в расхождении взглядов на тактику боя, — пояснила Лидия и снова прыгнула на стол. Стала покачивать ногами. — Вик думает, что выстоит против Ягеллона, Дубровского и берсерка Эрика в наземной схватке.

— Н-да, — Индус заложил руки за спину и стал расхаживать по кабинету, ловко огибая предметы мебели. — «Механик» по конструктивным особенностям вообще не предназначен для рукопашного боя. Слишком много уязвимых мест: сочленения сегментов, открытые сервоприводы. Один хороший удар — и ты обездвижен. Его главное назначение было в магической и огневой поддержке наступательных рядов, в первую очередь.

— Если это настоящая рукопашная — то да, — откликнулся я. — А когда тебя давят магическими плетениями — никакой проблемы не испытываю. Просто не нужно давать сопернику перейти в режим обычной драки.

— Разумно, я бы так тоже поступил, — кивнул Индус. — Так зачем я вам нужен, Великая княжна? Молодой человек прекрасно знает все свои слабые места. В условиях развлекательных боев мои рекомендации неуместны. А что по правилам? Как определяют победителя?

— Кто первым успеет снять «защиту» противника, тот и выигрывает, — пожала плечами Лидия.

— О чем вы тогда волнуетесь, Ваше Высочество? Вряд ли пилоты будут переходить на обычную драку кулаками, — улыбнулся Индус и подмигнул мне. Незаметно от княжны. — Я уверен в вашей победе… благодаря уникальным способностям господина Волховского.

Интересная оговорка. Я задумался. Неужели ближнее окружение цесаревича осведомлено о моих способностях? Скорее всего, так и есть. Служба безопасности обязана знать все о лицах, приближенных к членам императорской семьи. А я почти каждый день встречаюсь с Великой княжной на полигоне. Тренировки в экзоскелетах не считаются детским развлечением. У опытного пилота даже броня без вооружения может принести большие неприятности. Вряд ли Юрий Иванович со спокойствием смотрит на то, как рядом с дочкой постоянно находится человек с даром Антимага. Бьюсь об заклад, что за мной наблюдают постоянно и держат на прицеле снайпера, а где-то в засаде сидит парочка пилотов ППД.

Кажется, об этом подумала и Лидия. Она ноготком поцарапала кончик носа и хмыкнула. Индус снова пожал мою руку и сказал:

— Я назначен старшим группой прикрытия зарубежных гостей. Буду все время находиться на стадионе. Так что можешь найти меня там. Спросишь Индуса — проводят. Посмотрю по ходу ваших действий, какие коррективы можно внести. И не робей.

Он вышел из кабинета, хлопнув по плечу привалившегося к стене Ульяна, отчего тот едва не упал со стула, но даже в таком положении попытался достать пилота кулаком в спину. Индус текуче ушел от удара и уже в коридоре хохотнул:

— Слабак!

Лидия вздохнула и посмотрела на часики.

— Скоро ужин. Папа просил, чтобы ты присоединился к нам.

Она каждый раз так говорит. Отец через дочку передает свою просьбу, и отказываться — значит, серьезно настроить против себя наследника. А я не в таком положении, чтобы игнорировать подобные приглашения. Один раз откажешься, даже вежливо, находя массу важных причин — все, можешь забыть о протекции.

Семья цесаревича проживала в южном крыле Малой Резиденции, где было не так шумно, как в соседней рекреации. Длинный переход между зданиями охранялся бравыми гвардейцами, а уже дальше их становилось меньше, зато количество слуг возрастало.

В семейную столовую, где большую часть помещения занимал стол, накрытый белой хрустящей скатертью, мы вошли вовремя. Цесаревич еще не появлялся, но остальные члены семьи уже рассаживались на своих местах. Мое определили рядом с Игорьком, а княжич Павел расположился рядом с отцовским местом по левую руку. Другую сторону занимала женская половина наследника: цесаревна Алена Николаевна и Лидия.

Мне очень понравилась матушка княжны. У нее были невероятно густые светло-русые волосы, которые цесаревна заплетала в косу. Причем, каждый раз прическа менялась. То это было плетение в виде змейки с распущенными книзу волосами; то с вытянутыми прядями; или в виде оплетки, обвивающей голову. У Алены Николаевны были очень тонкие и чувственные черты лица, на которое хотелось смотреть бесконечно. Ну, бывают такие женщины с невидимой глазу изюминкой.

Я только недавно узнал, что цесаревна происходит из старой правящей скандинавской династии, чьи предки одно время сидели на королевском троне, но потом утратили большую часть своих привилегий, в большей мере из-за гражданской войны и потери всей старшей мужской линии. Право на трон имел только наследник мужского рода, а династия Кнутсонов, как я уже сказал, не смогла отстоять свое право на власть. И тем не менее, многочисленные потомки младших ветвей продолжали играть важную политическую роль в жизни бурной Скандии. Мстиславские подобным актом выбора невесты дали понять живому в то время Матиасу Первому, что древняя королевская кровь, текущая в жилах красавицы Ингрид, куда важнее, чем кровь выскочек из знатных ярлов.

Выйдя замуж, девушка решительно заявила, что поменяет имя, чтобы полностью стать своей на новой для нее родине. Даже отчество взяла — Николаевна, удачно трансформировав его от имени Никлас, коим звали ее отца.

Русский мир воспринял смелый шаг красавицы-цесаревны одобрительно. Это значительно прибавило ей очков благожелательности от консервативной части общества.

Считаю, Юрию Ивановичу невероятно повезло. Да я и своими глазами видел, как он смотрит на свою жену. Суровые черты лица в этот момент расплывались, уступая место мягкости и нежности во взгляде. Мне было неловко, словно я через щелочку рассматривал то, что не положено.

— Как прошел день, Вик? — певуче спросила Алена Николаевна, как только я вежливо поздоровался и сел на свое место. Акцент из ее голоса давно пропал, но гласные она почему-то забавно тянула, словно боялась ошибиться. — Мне кажется, Лида своим невероятным упрямством загоняла тебя.

— Вашей дочери хочется победить, Ваше Высочество, — я строго поглядел на княжну. — Ее не за что упрекать. Я бы сам требовал от напарника подобного отношения к делу.

— Ого, кажется, господин Волховский начинает постигать азы светской беседы! — съязвил Павел, развалившись на стуле. — Еще месяц стажировки во дворце, и мы не узнаем скромного дворянина.

— Ненужная ирония, Павел Юрьевич, — взгляд цесаревны, такой безмятежный, скользнул по старшему сыну, отчего тот мгновенно подобрался и выпрямился, куда-то убрав свою вальяжность. — Мне не первый раз докладывают о вашем отношении к Викентию. Не самом лучшем отношении… Я вас не этому учила…

— Да ладно, мам, — пробурчал Павел, чувствуя угрозу в голосе цесаревны. — Я же одобряю.

— Одобрение уместно в приватной беседе, а не когда вас ловят на противоречиях, — Алена Николаевна смотрела куда-то поверх головы сына, но неуютно чувствовал себя и я. — Так вы покажете свое истинное отношение к успехам Викентия. Иначе все похоже на завуалированную попытку оскорбления.

Ох, вот это я понимаю! Прилюдно оттаскала за ухо сынка, заступившись за какого-то дворянчика-сироту. Впрочем, я ее понимаю. Она вместе с императрицей Анастасией состоит в Попечительском сиротском Совете и очень активно помогает таким, как я, найти место в жизни. Именно это обстоятельство, по моему мнению, заставило цесаревну указать место своему сыну, а не показательная демонстрация, как нужно относиться к гостю. В ином случае женщина просто промолчала бы.

— А что это мы все кислые? — раздался веселый голос Юрия Ивановича, стремительно вошедшего в столовую. — Душенька, ты и за столом пытаешься воспитывать этих охломонов?

Он посмотрел на Павла и сразу все понял. Усмехнулся и прошел на свое место.

— Василий, — кивнул наследник высокому статному дядьке в строгом черном костюме, стоявшему возле буфета, — можете начинать.

Дворецкий тут же подал сигнал горничным в белых аккуратных фартучках, и начался обычный ритуал, к которому я уже относился более-менее спокойно. А сначала меня изрядно напрягало постоянное нахождение за спиной постороннего человека, ожидавшего, пока я подчищу тарелку. Фигурально выражаюсь, конечно. Я не вылизывал блюдо до блеска. Слава богам, у Булгаковых отучился от подобной практики. Было так стыдно, когда я кусочком хлеба промокнул вкуснейший соус и отправив его в рот, заметил, с каким выражением на лице смотрят на меня Ромка и Лена. Артем так вообще скривился от увиденной картины.

— Я не охламон, — открестился Игорек. — Это Пашка языком мелет…

Княжич показал ему кулак, а Лида закатила глаза.

— Дети, фу! — коротко произнесла свою коронную фразу цесаревна, когда пыталась навести порядок за столом или в гостиной. Этакая преднамеренная небрежность и грубоватость, которая мгновенно прекращала все распри.

Цесаревич усмехнулся, взял в руку вилку, разломил котлету на несколько кусочков, тем самым давая сигнал домочадцам для трапезы.

— Приехали Ягеллоны, — нарушил недолгое молчание Мстиславский, утолив голод. — Делегация чуть ли не в сотню человек. Встречали на Брестском вокзале с оркестром. Пришлось оцеплять территорию с помощью гвардии. А кавалькада растянулась на несколько километров. Та еще суета была!

— А где они расположились? — поинтересовалась цесаревна. — В «Национале»?

— Нет, в «Метрополе», — усмехнулся Юрий Иванович. — Все же не монаршие особы, хоть и Великие князья. Понимают, что переигрывать не стоит.

— Скорее, сознательная скромность, — кивнула Алена Николаевна. — Знают, кому обязаны своим положением.

— Княжич Владислав приехал? — живо спросила Лида.

— Приехал, — рассмеялся отец. — Целый багажный вагон отдали под мастерскую и экзоскелеты. Ягеллон серьезно вознамерился утереть нос нашим пилотам. Смотри, на вас огромная ответственность. Не посрами честь Мстиславских!

Шутил, конечно, цесаревич, а сам посверкивал глазами, когда посмотрел на дочку и на меня. Дескать, и ты тоже участвуешь в подобном мероприятии, не забывай. Спрос тоже будет. Ага, отстранят от тренировок! Страх-то какой!

— Пап, дозволь спросить, — Лида напряглась.

— Конечно, — немного удивился Юрий Иванович, ловко укорачивая жизнь котлете. — Я даже побаиваюсь немного твоего вопроса. Столь официально…

— Ну, папа! — стой княжна на полу, точно бы ногой топнула. — Скажи, пожалуйста, а Индус знает о способностях Викентия? Он сегодня заходил в «штаб» и обмолвился случайно, что знает о чем-то.

— Да, Индус допущен до служебных секретов, — сознался цесаревич. — Ему предстоит охранять наших гостей, и непонятные манипуляции Викентия во время показательных боев могут насторожить телохранителей. Мы были вынуждены раскрыть информацию по молодому человеку.

— Дедушка?

— Именно он и настоял, — подтвердил догадку Мстиславский.

— Ясно, — княжна отстала с расспросами и уткнулась в свою тарелку.

— А о чем, а? — завертелся на стуле Игорек. — Какие способности, Вик? Скажи, а?

— Сын, поумерь пыл, — хмыкнул Юрий Иванович. — Имеющий глаза да увидит. Когда начнутся соревнования, я обязательно поинтересуюсь у тебя, что ты заметил.

Знал отец, как угомонить вертлявого княжича.

— Викентий, каковы твои планы на будущее? — неожиданно спросила Алена Николаевна. Впрочем, почему неожиданно? От попечительницы вполне возможно услышать подобные вопросы. — Ты уже почти год живешь у Булгаковых. С тобой обсуждали возможность получения интересной для тебя профессии?

— Думаю, опекун со своими родственниками что-то обсуждает, но мне не докладывают, — откликнулся я, отодвигая от себя тарелку. Она тут же исчезла со стола, а передо мной появился приличный кусок бисквитного торта. — Я же пока отдаю предпочтение овладеть управлением «скелета».

— А иные направления? Не из разряда военных… Например, инженер или механик. Очень востребованные в наше время. Ты, кстати, как учишься?

Я чуточку покраснел. Не хотелось говорить при Пашке, что точные науки даются мне с трудом. Троечки, пусть и твердые — не показатель стремления к хорошему освоению знаний, дающихся в школе. Скорее, здесь присутствует лень или элементарное неспособность к определенным предметам. Но юлить перед цесаревной не хочется. Вздохнув, честно сказал о своих «успехах».

Алена Николаевна улыбнулась краешком губ.

— Великий пиит Пушкин, — она постучала черенком вилки по столу, — насколько я внимательно читала его биографию, рыдал, когда его заставляли решать арифметические задачи. По математике у него были низкие баллы. Дорогой, ты помнишь, что происходило в начале двадцатого века в русских гимназиях?

— Хм, целая эпидемия самоубийств гимназистов, — озадаченный вопросом жены, ответил цесаревич. — Они не пережили позора от «единиц» и «двоек». Не хочешь ли ты сказать, что в наше современное и весьма динамичное время случатся подобные ситуации? Не драматизируй…

— Нет, я хочу подбодрить господина Волховского, чтобы во всем искал положительные моменты, — посмотрела на меня цесаревна. — Упаси боги пугать такого крепкого юношу подобными экскурсами в прошлое. Мне хочется отвратить Викентия от поспешных выводов.

— Спасибо, Ваше Высочество, — я наклонил голову, не собираясь спорить с милой женщиной. Хочется ей опекать сироту по долгу совести, и незачем отталкивать ее руку. А вдруг пригодится в будущем протекция цесаревны? — Я учту ваши пожелания.

— Я могу быть уверена, что Булгаковы относятся к тебе хорошо? — пытливо взглянула на меня Алена Николаевна. — Мне рассказывали о Старейшине — Семене Игоревиче. Очень сложный человек с таким же характером.

— Милая, не наше дело влезать в дела чужого рода, — напрягся Мстиславский.

— У меня все нормально, — поспешил я утешить цесаревну. — Честно-честно. Да я ему и неинтересен.

Юрий Иванович как-то странно хмыкнул и отвлекся на чай с вареньем. Остаток ужина мы закончили в тишине, и я с облегчением вышел из-за стола. Поблагодарил всех и направился к выходу, где меня уже ждала машина, чтобы отвезти домой.

3

— Дорогая, я не понимаю твоего стремления вытягивать на поверхность жизни каждого сироту, — цесаревич, облачившись в домашний халат, с удовольствием погрузился в мягкое кожаное кресло, заодно зацепив «Столичные ведомости» со столика. — Для нас Волховский — это промежуточная цель, не более. А ты хочешь направить на мирские преобразования. Ни к чему это.

— Поясни, — плавными движениями руки супруга расчесывала свои волосы перед трюмо из палисандрового дерева и поглядывала в зеркало на мужа. — Я делаю что-то запретное?

— Ни в коем случае, — поднял ладонь вверх Юрий Иванович. — Я уважаю твою деятельность. Она заслуживает только лестных слов. Однако Волховского тебе придется вычеркнуть из своих планов. До восемнадцати лет его будут вести другие люди, а ваш патронаж станет прикрытием.

— Опять коварные планы с несчастными детьми? — нахмурилась женщина и излишне нервно поправила на плече бретель ночной сорочки. — Как будто среди дворян не хватает желающих служить в императорской армии. Почему именно они?

— Любовь моя, ты не видишь всей картины происходящего, — как можно мягче сказал цесаревич. — Ребята состоят на полном казенном обеспечении, получают офицерские звания и через выслугу лет — дворянство. Потомственное дворянство, заметь.

— Кто выживет…

— Мы ни с кем не воюем! А вооруженные конфликты случались всегда, и не в наших силах их предотвратить. Да, мы стараемся смягчить их, но… мир велик, и не везде тишь да гладь, да вальсы с мазуркой.

— Все шутишь, — проворчала жена, начав снимать макияж с лица. — Может быть, прояснишь ситуацию с мальчиком? Императорский клан хочет забрать его к себе?

— Как вариант, — кивнул Мстиславский, шурша газетой. — Сама подумай, насколько усилятся Булгаковы, когда Викентий полностью подчинит себе невероятный Дар. Это ведь прямой вызовы нам.

— Один антимаг ничего не сделает с десятком обычных бойцов, — справедливо возразила Алена Николаевна. — Не вижу смысла бороться за обладание сомнительного одаренного. Разве только в качестве личника для императора или тебя, как наследника.

— Хорошо рассуждаешь, — одобрил ее Мстиславский. — Как вариант подходит. И не забывай, что наша Семья никогда не допустит усиления даже своих союзников.

— Концепция римских цезарей? — усмехнулась супруга.

— Иначе бы мы так долго не продержались на престоле, — Юрий Иванович бегло просмотрел первую страницу газеты. — А мальчишке мы найдем работу, в которой он себя реализует на все сто процентов. Кстати, есть еще одна причина убедить Викентия стать частью нашего клана.

— Даже так? — тонкие стрелки бровей женщины взметнулись вверх. — Что-то новенькое?

— В Палату по разрешению родовых споров обратился Георгий Мамонов, — цесаревич отложил газету и закинул ногу на ногу, рассматривая носок тапка. — Он предъявляет права на Викентия Волховского и просит провести генетическую экспертизу в обход всех существующих законов и уложений.

— Мамонов? — Алена Николаевна развернулась и с потрясенным видом уставилась на мужа. — «Золотой князь»?

— Ага, хозяин ленских приисков, тойон якутских земель, — подтвердил Мстиславский без всякого ехидства.

— При чем здесь мальчик? Нет, я понимаю, что его фамилия ненастоящая, взята с потолка, если можно так сказать. Но Мамонов-то чего хочет? Узнал о Даре Викентия и решил вмешаться в его судьбу?

— Все гораздо прозаичнее, — Юрий Иванович поднялся с кресла и подошел к жене. Обнял ее за плечи и уткнулся носом в шелковистые волосы, пахнущие ночными духами. — Георгий считает мальчика своим младшим сыном, которого увезла из Ленска его жена Аксинья Гусарова, и спрятала в новгородском приюте.

— С ума сойти! — ахнула женщина. — Нет! Никаких послаблений в законах! Не позволю проводить экспертизу! Пусть сначала предъявит железные доказательства. Мало ли, что он задумал…

— Умница, так и поступай, — похвалил ее цесаревич. — А еще поговори с матушкой-императрицей. Она уже в курсе заявлений Мамонова. Мы не можем игнорировать подобные демарши, а значит, придется с ним встретиться. Желательно, подтянуть к этому делу Репия. Втроем вы сможете убедить князя в нецелесообразности подобных прошений.

— Подожди, а разве у Аксиньи Федоровны был ребенок? — нахмурилась цесаревна. — Я с ней пару раз встречалась в салонах, но не помню, чтобы она говорила о детях. Больше жаловалась на судьбу и какие-то заговоры против нее старших жен князя Мамонова. Вот это точно врезалось мне в память.

— Занятная история, да? — рассмеялся Мстиславский. — Стоит покопаться в темном прошлом князя Георгия Мамонова. Почему он не развелся с Аксиньей и до сих пор находится с нею в супружеских отношениях. И был ли у них общий ребенок.

— Обязательно выясни, — в голосе цесаревны появились требовательные нотки. — Мне не по себе от таких семейных тайн, где страдает дитя… Но ведь тогда получается, что нам придется пойти на уступки Мамонову, если подтвердится этот факт. И Викентий — весьма родовитый молодой человек, княжич!

— И даже не бастард! — чем-то довольный откликнулся Юрий Иванович. — Очень интересная и пикантная история. Жаль, что приходится заниматься подготовкой праздника, не до Мамонова сейчас.

— Так он будет в качестве гостя, — посмотрела на мужа снизу цесаревна. — Поговори с ним тоже, только не предметно, а опосредованно. Поинтересуйся младшей женой, выясни причину конфликта. Про ребенка ничего не говори, чтобы не насторожить. А то ведь я знаю таких папаш: втемяшат себе в голову ложные выводы и начинают сеять хаос вокруг себя. Не хочется портить себе настроение перед празднествами. С матушкой я поговорю завтра же. Надеюсь, сможем убедить князя не совершать глупости. Нужно тщательное расследование.

— Я тоже надеюсь, что его максимально затянут, — хмыкнул наследник престола и поцеловал в макушку свою супругу. — Поздно уже. Пошли спать.

— Иди, согрей постель, — улыбнулась жена. — Я скоро приду.

Часть вторая. Собиратель долгов. Глава 1

— Вставай, княжич! Утро настало, птички запели! — зычный, полный энтузиазма и задора голос всколыхнул тишину фешенебельного номера с высоким потолком.

Уголок одеяла дрогнул, и на свет появилось заспанное лицо молодого человека лет двадцати трех с тонкой ниткой пижонских усиков. Он хмуро огляделся по сторонам и уставился с некой долей удивления на стоящего в позе пиита, читающего свои нетленные стихи какой-нибудь красотке, юношу. Подобно сошедшему с небес ангелу, тот улыбался, и его красивое лицо без малейшего изъяна светилось подобно солнцу. Эффект усиливался и от бьющих через тонкие занавеси утренних лучей, раскидавших круглые пятна на стенах, декорированных дорогими обоями. Тяжелые зеленые бархатные портьеры оказались сдвинуты в сторону беспощадной рукой.

— Януш, ты несносен, — проскрипел голос лежащего, продирающегося через высохшую гортань. — Я тебя предупреждал, чтобы не смел врываться в мой номер без стука или предварительной просьбы? Разве вчера ты получал на то соизволение?

— Мой дорогой княжич, — шутливо поклонился Януш, приложив правую ладонь к сердцу. На рукаве белоснежной рубашки золотом сверкнула запонка, — я бы ни за что не посмел нарушить твой покой, если бы не два обстоятельства…

— Какие еще обстоятельства? — тяжело вздохнул княжич, покосившись влево, где едва заметно бугрилось одеяло.

— Первое: природное. Уже полдень, и ты проспал неплохой завтрак. Признаюсь, здесь кормят сытно и очень недурно. Наверное, чтобы сил хватило до ужина, ха-ха! А второе обстоятельство тебя должно насторожить. Твои родители обеспокоены вчерашней лихой вечеринкой, с которой ты улизнул с Алисией, и сейчас же требуют привести своего наследника в порядок. Мы едем на встречу с очень влиятельными людьми. Не хочу гадать, но кажется, речь идет о Его Высочестве Юрии Мстиславском. Кстати, где ты потерял эту милашку со жгучим взглядом?

— Ты просто завидуешь, что Влад больше внимания уделяет мне, а не твоей заполошной сестрице Катаржине, — последовал немедленный ответ, и рядом с княжичем появилась взлохмаченная голова брюнетки с темно-зелеными глазами. Одеяло с ее плеч предательски сползло, грозя оголить прелести девицы, но ловким движением ей удалось предотвратить непоправимое.

Янушу показалось, случись это, она бы нисколько не покраснела от случившегося, и непроизвольно сглотнул слюну. Лежащая рядом с Владиславом девчонка, происходившая из старинного рода Михальских, и в самом деле была чертовски привлекательна. В княжестве Польском она стояла в первых рядах знатных и богатых невест. Но шансов у Алисии окрутить великокняжеского наследника не было никаких. Катаржина — сестра молодого Януша Курцевича — в очереди претенденток на руку Владислава Ягеллона стояла первой в списке. И только это обстоятельство сдерживало Януша не наговорить гадостей княжичу за такое своеволие. Зная, как верный друг и напарник по боям реагирует на всевозможные похождения, Владислав как будто специально испытывал терпение товарища, каждый раз затаскивая в постель очередную длинноногую красотку из какого-нибудь шляхетского рода, а потом с удовольствием глядел на реакцию Януша.

— Тебе не следует трогать мою сестренку, Алисия, — предупредил Януш, справившись с волнением. Достав из холодильника бутылку с минеральной водой, он с очаровательной улыбкой, больше схожей с оскалом волка, хрустко скрутил пробку, словно демонстрируя желание проделать то же самое с головой красотки. Налив в пузатый хрустальный стакан газированной шипучки, он поднес его к княжичу, старательно пряча в глазах желание поглядеть на обнаженные плечи девушки. — Не знаю, как тебе повезло удачно заскочить в последний вагон делегации. Я бы на месте княжича выкинул вон такую нахальную штучку на полном ходу.

— Ты злой мальчик, Януш, — промурлыкала Алисия и отобрала наполовину выпитый Владиславом стакан и осушила его до конца. — Говорят, что грубость является одним из способов обратить на себя внимание женщины. Неужели влюбился в меня?

Ягеллон захохотал, и Янушу ничего не оставалось как присесть за столик, сделанный из драгоценной карельской березы. В самом деле, не стоять же возле кровати, на которой валяются двое голых людей. Это как-то… несолидно и унизительно для него.

— Ты груб и несносен, Курцевич, — Алисия прижалась к княжичу, который с довольной улыбкой приобнял ее, перебирая густые кудряшки красотки. Кажется, он был не против такого времяпровождения, наплевав на распоряжение своего отца. — Впрочем, чего еще ожидать от сына солдафона, воспитанного в лучших казарменных традициях. Владислав не маленький ребенок, и сам знает, с кем проводить время. И кто ему мил…

— А ты невероятная дурочка, Алисия, — придя в себя, ответил Януш, привыкший к подобным пикировкам с брюнеткой. — Княжич играет с тобою, а ты серьезно воспринимаешь его знаки внимания. Тебе ничего не выгорит, кралечка. Так что одевайся и выметывайся из номера. Нам нужно через полчаса быть в холле гостиницы.

И он демонстративно задрал руку, чтобы посмотреть на часы.

— Влад, — капризно надув хорошенькие губки, девушка погладила княжича по плечу, — уйми своего пса. Иначе мы разругаемся по-настоящему. Почему он такой вредный? Из-за Катаржины? Мы же подруги, она все поймет…

Владислав тяжело вздохнул и возвел очи горе на потолок с изящной лепниной и позолотой на виньетках. Алая занавесь алькова была отдернута неугомонным Янушем, который даже не собирался уходить. Некоторая досада на докучливость приятеля поселилась в душе княжича. Ему хотелось провести еще несколько сладостных минут с чертовкой Алисией, а потом с чувством полного удовлетворения начать новый день. Но потенциальный (в будущем, конечно же!) родственник все портил своим упрямством. За Катаржинку переживает, а скорее, за свое благополучие. Однако же ругать парня за подобную вольность неправильно. Как-никак, почти всю жизнь рядом, с тех самых пор, как сделали первые шаги по земле. Ну и десяток лет в напарниках по боям в «зброе», от школы до университета, чего-то стоят, чтобы терпеть подобные выходки.

— Полагаю, он имеет на это право, — после ледяной минералки тлеющий огонь вчерашних возлияний стал затухать, принеся облегчение иссушенному алкоголем организму. Владислав решительно откинул одеяло, и не стесняясь своей наготы, пошлепал по ковру в сторону ванной комнаты. Остановился возле столика и добавил: — Как ему самому кажется. Если бы он такое сказал лет двести назад, лишился бы головы.

— Да, господин, — понял намек Януш и вскочил, покаянно склонив эту самую голову. — Нижайше прошу простить за дерзость.

Алисия приняла игру за чистую монету и даже воодушевленно похлопала в ладоши. Очаровательная дурочка, в самом деле. Впрочем, ей было простительно. Молодого Ягеллона она пыталась захомутать в свои сети с недавних пор, как подросла и вошла в женскую зрелость, и поэтому не могла знать, насколько далеко могли распространяться шутки между двумя дружными молодыми людьми.

— И… выметайся из комнаты. У меня все-таки в гостях дама. Хочешь со мной в душ, дорогая?

— С удовольствием! — осветилась улыбкой Алисия и показала язычок Курцевичу.

Высокородный шляхтич покачал головой и покинул номер с надеждой, что легкий флирт Владислава с этой девицей не перерастет в тесную связь, грозившую сломать все планы рода Курцевичей. Удивительно, как Великий князь Польский не знает, что Михальские подбираются к его сыну. Или знает, но предпочитает пока играть в молчанку? Свои гешефты выгадывает?

Он вышел в коридор и аккуратно закрыл дверь. Огромное пространство гостиницы заливал солнечный свет через огромный стеклянный купол крыши, и Януш считал подобный архитектурный изыск прекрасной находкой. Даже в пасмурные дни можно расположиться в парадном холле на мягком диване и без напряжения почитать газету.

Курцевич спустился по широкой лестнице, выложенной мраморной плиткой светло-бежевого цвета с зелеными прожилками, готовясь к разговору с Великим князем, который сидел на диванчике и выслушивал какой-то доклад от своих сановников, взятых в Москву по определенным надобностям. Трое телохранителей расположились за его спиной и с легкой рассеянностью поглядывали по сторонам. В этот час огромный шикарный холл «Метрополя» выглядело пустынным. Большая часть гостей или гуляла по Москве, или еще не вылезла из своих номеров.

— Великий князь, — Януш подошел поближе и почтительно наклонил голову.

— Где Владислав? — постучав пальцами по циферблату наручных часов, поинтересовался Ягеллон, сдерживая раздражение. Видя такое, сановники отступили назад. — Он знает, что нам нужно ехать, и тем не менее испытывает мое терпение!

— Все в порядке, господин! — стал защищать напарника Курцевич. — Он сейчас приходит в норму после вчерашнего вечера. Душ, минералка, легкое воздействие на эфирные потоки — и все в порядке.

— С бабой был? — недобро блеснул глазами старший Ягеллон.

— Нет, Великий князь! — здесь нужно было отвечать быстро и без запинки, иначе правитель польских земель почувствует ложь. — Когда я будил его, в постели никого, кроме самого Владислава, не было. Возможно, ночью он тешился с какой-нибудь красоткой, не берусь утверждать, но…

— Хватит! — махнул рукой Станислав Ягеллон. — Вы давно спелись, чего я тебя спрашиваю. Никогда не выдашь… Сегодня у вас тренировка после пяти часов. Есть договоренность, и ее надо придерживаться. Или думаете, легко одолеете своих соперников, не ударив пальцем о палец?

— Ни в коем случае, господин, — слегка поклонился Януш. — Залог побед в неустанном труде на ристалище.

— Ай, хватит! Курцевичи всегда славились слащавостью речей. Патока одна, губительная для мозгов. А кто с ним был, говоришь?

Януш едва не брякнул имя Алисии, но вовремя спохватился. Хитер князь, чего уж там! Делает вид, что ему все равно, с кем путается сын. А на самом деле отслеживает любую конъюнктуру в виде милашек с длинными и стройными ногами. Ему ведь не плевать, кто станет родственником великокняжеской семьи и войдет в мощный клан. Курцевичи предпочтительнее, но Януш не хотел слыть слабым на язык человеком. Михальские — всего лишь соперники в борьбе за право породниться с Ягеллонами, но «сливать» информацию про девчонку не стоит. Сам разберется.

— Не знаю, княже, — еще раз поклонился Курцевич. — Позвольте узнать, где группа механиков?

— Они уже на «Лужники» уехали вместе с вашими «зброями», — отмахнулся Ягеллон, разом потеряв интерес к Янушу. — Пока проведут тестирование, Владислав успеет вернуться в гостиницу.

Телохранители и сановники оживились и резво подтянулись, и Януш догадался, что к их разговору сейчас присоединится сама матушка Влада — Великая княгиня Леслава собственной персоной.

Жена князя Ягеллона в окружении свиты, состоящей из нескольких знатных девушек шляхетских родов, входящих в княжеский клан, в которой, к слову, числилась и Алисия Михальская, подошла к супругу. Улыбнулась, приняв поцелуй в щеку от мужа, вставшего при ее появлении. Януш перевел дух. Девчонка уже была здесь, блистая темно-зеленым платьем к цвету своих красивых глаз с неглубоким декольте и пышной прической. Когда успела, чертовка? Все-таки княжич удачлив. Родители находились в неведении его предпочтений или играли таковое? Но зачем?

— Януш, почему ты всегда демонстрируешь свою точность и педантичность, в отличие от моего ветреного сына? — поинтересовалась высокая статная княгиня. Ее возраст нисколько не мешал блистать красотой; пшеничного цвета волосы, уложенные в оригинальную прическу, и легкий макияж всегда подчеркивали непреходящую молодость женщины. Ну и куда без косметической магии, коя пышным цветом цветет уже несколько столетий во всем мире? Дело выгодное и прибыльное.

— Потому что он наследник польского княжеского стола? — улыбаясь, спросил Януш. — И ему позволено больше, чем слуге? Если честно, госпожа, я не знаю, как так получается.

— Его бесполезно спрашивать, — проворчал Ягеллон. — Я не слепой, мотивы такого поведения мне ясны. Честно говоря, стоило взять твою сестру в поездку. Она хотя бы держала Владислава в узде.

Януш наклонил голову, признавая правоту Великого князя. Катаржина гляделась бы в свите княгини куда предпочтительнее, чем Алисия. Но сказанное Ягеллоном услышали все и оценили каждый по-своему. Свитские девушки не сговариваясь, скрестили взгляды на Алисии. Михальская чуть-чуть побледнела, но справилась с эмоциями. Ее губы тронула легкая улыбка.

— Отец, мама! — воскликнул подобравшийся незаметно княжич. — Прошу прощения за опоздание! Машина уже подана?

— Если бы мы жили в Кракове, подобная вольность шляхтича была бы понята, — проворчал Ягеллон. — Но мы приехали в Московию, а значит, надо менять свои привычки.

Януш про себя поморщился. К чему упрямо называть Россию Московией, если она уже давно вольготно разлеглась на половину континента, не имея ничего общего с маленьким княжеством, за которое дралась польская шляхта вместе с литовцами? Даже не смешно. Впрочем, это проблема Ягеллонов. У Мстиславских голубая кровь, оскорбятся подобным высказыванием, если им донесут эти слова. Да точно донесут, ушей здесь хватает: от охраны до администраторов.

Молодой человек предпочел бы провести интенсивную тренировку с княжичем, чем растрачивать время впустую в разговорах. Но… Сам цесаревич Юрий Мстиславский пригласил Ягеллонов для беседы, и отказываться накануне торжеств от подобной чести не стоило. А еще Януш знал, что их соперниками может стать Великая княжна Лидия, внучка императора. Возможно, при встрече будет присутствовать и она. Любопытно взглянуть на эту пигалицу, освоившую не только учебный экзоскелет, но и, по слухам, пехотный полевой доспех. Это серьезный аргумент. Хорошо бы еще узнать про ее напарника.

Слухи про него ходят странные. Информаторы в поте лица работают в Москве уже месяц, но сумели раскопать немногое. Он сирота, взят на попечение в семью Булгаковых, которые преданны Мстиславским и считаются их самыми сильными союзниками. И этот факт настораживал больше всего. Кто такая Великая княжна и чьих кровей будет приемыш?

Януш вспомнил, как смеялся Владислав, узнав, кто будет выступать в показательных боях. Потенциальным соперникам едва ли исполнилось пятнадцать лет! А ведь на ристалище выйдут закаленные в многочисленных соревнованиях бойцы: Дубровский, Гагарин, Эрик Биргерссон — белокурый берсерк севера! — Шуйский, наконец! Что ни имя, то известная личность среди поклонников боев экзоскелетов! И куда эти птенцы лезут? Напрасно император рискует здоровьем внучки.

Кстати, хотелось бы встретиться со всеми ними, поболтать за кружкой хорошего пива. Захочет ли император организовать вечеринку среди участников показательных боев? Было бы здорово!

Великокняжеская семья села в бронированный «хорс», а телохранители и Януш, в том числе, разместились в микроавтобусе, предоставленном для перемещения важных лиц по городу. Свита из числа сановников и фаворитов Ягеллонов остались в «Метрополе», что было правильно. Нечего этих бездельников показывать русским.

Колонну с «хорсом» и микроавтобусом возглавили и замкнули два мощных внедорожника, в которых сидело не меньше десятка вооруженных людей. И эта черная кавалькада понеслась по празднично украшенному городу в сторону Малой Резиденции, где была запланирована встреча с цесаревичем Юрием Ивановичем. Так как именно он отвечал за развлекательную часть, а именно — показательные бои — то этот визит не вызывал недоумения. Император встретится с Ягеллоном позже.

То, что его взяли с собой, Курцевич не удивлялся. Как-никак представитель знатной фамилии, вассальной Ягеллонам, и очень богатой, причем. Клан контролировал экономику и финансы всех крупных южных городов польской земли: Краков, Катовице, Тарнув, Жешув. Ну и главным фактором приближения молодого шляхтича к великокняжеской семье стала сестра Катаржина, потенциальная невеста Владислава Ягеллона. Да почему потенциальная? Дело почти решенное. Вот только кобелиная натура княжича напрягала Януша. Как бы Алисия не испортила всю партию. Замуж ее срочно выдавать надо за какого-нибудь шляхтича без амбиций.

Семья цесаревича в полном составе встречала Ягеллонов в парадной гостиной, выполненной в современной классической отделке: темный паркет, серые матовые стены, минимум мебели, в основном — диваны и кресла, обтянутые качественной тканью. Но больше всего места занимал настоящий камин с фасадом из камня. Огромные окна выходили в тенистый сад, создавая приятные полутона из света и тени. Хрустальная люстра едва заметно колыхалась от легких потоков воздуха, идущих от раскрытых наполовину окон.

Пока Мстиславский и Ягеллон обменивались любезностями, знакомя своих близких, Януш присматривался к княжне Лидии. Юная девушка была в строгом темно-голубом длинном платье с принтом в виде золотистых дубовых листьев на груди. Тонкую талию опоясывал серебристый поясок. Тщательно уложенные волосы свиты в тугую косу, которая почему-то была небрежно переброшена через плечо. Может, намеренно; а может, в этом был какой-то неведомый Янушу смысл. Но княжна ему понравилась. Что-то, а в таких делах он толк знал. Особенно имея перед собой пример младшей сестры. А Лидия вскоре расцветет, завоевывая сердца русских дворян. Легкий макияж делал ее на пару лет старше, но нечто детское и шаловливое просматривалось в ее взгляде, которым она скользила с Владислава на Януша.

Курцевич мысленно цокнул языком, иронично подумал, что напарнику княжны несказанно повезло хоть какое-то время побыть рядом с такой красоткой. Впрочем, ненадолго. Сирота, пусть и дворянин, оставит в своей памяти лишь один бой с Лидией. Увы, детишкам ничего не светит в битве гигантов.

Взрослые постарались быстрее закончить официальную часть знакомства, и Мстиславский предложил:

— А не оставить ли нам молодежь? Пусть поговорят о предстоящих боях, тем более что сейчас здесь целых три пилота!

— Охотно, Ваше Высочество, — усмехнулся Ягеллон, поддерживая под руку супругу. — Наши интересы никак не пересекаются с их. Я никогда не понимал подобных увлечений, и только необходимость шагать в ногу с современностью заставили меня сдаться. Кстати, с каких лет ваша прелестная дочь облачилась в «зброю»?

Лидия мило покраснела и сделала небольшой шаг назад, чтобы отец не вздумал переложить на нее право ответа.

— Да с четырех, — охотно ответил цесаревич и улыбнулся. Ему было приятно похвастаться успехами дочери, по логике не должной увлекаться мужскими игрушками.

Княжич Павел обиженно засопел, вспоминая, как жестко реагировала мать на его желание влезть в УПД, и до сих пор любая фраза, ласкающая слух сестрицы, вызывала в нем раздражение. Справедливости ради, ему разрешали иногда развлекаться в «скелете» под присмотром инструкторов, когда Лида уже свободно осваивала премудрости пилотирования.

— И я жалею, что поддалась порывам дочери, — не преминула уколоть мужа цесаревна. — Увы, не предполагала, что увлечения заведут так далеко.

— Мама! — предупреждающе воскликнула Лидия, не удержавшись.

— Хорошо-хорошо! — подняла руку Алена Николаевна. — Давайте сделаем так, как предложил Его Высочество.

И взрослые удалились. Павел на правах хозяина ломким голосом предложил польским гостям присесть.

— Может, вы желаете чего-то выпить? — он посмотрел на Владислава, прячущего в усиках усмешку, и добавил со значением: — Сок предлагаю только своей сестрице.

— Пожалуй, нам по бокалу пива, — переглянувшись с напарником, ответил Ягеллон. — Не утруждайте себя, Великий Княжич, тяжелым выбором. Не наливку же нам с господином Курцевичем пить.

Павел поднял со столика серебряный колокольчик и легонько тренькнул им. Тут же появилась миловидная служанка в строгом форменном платье и обязательном белом передничке. Выслушав указание, она кивнула и быстро покинула гостиную.

— Господа, вам еще не предоставляли регламент поединков? — Павел присел рядом с сестрой и начал разговор, чтобы разбавить повисшую тишину. Он не знал, как быть и чем увлечь гостей, поэтому и досадовал на такую «подставу» от родителей.

— Нет, — пальцы Ягеллона неслышно простучали по подлокотнику кресла. — Мы приехали только вчера, и никто из устроителей к нам не подходил. Надеюсь, сегодня во время тренировки в «Лужниках» мы его узнаем.

— Как думаете, кто победит в парных боях? — Павел решил подколоть Лиду. — Сестренка утверждает, что первый приз получит она.

— Не я, а мы, — улыбнулась княжна. — У меня есть напарник, не забывай…

Павел хотел ответить резко, но прикусил язык. Не хватало семейные споры выносить на публику. Вон, поляки уши навострили.

— Да, извини, — сказал он, чем вызвал удивление Лиды. — Я слегка переборщил…

— Мое мнение простое, и не самое оригинальное, — ответил Владислав, разглядывая служанку, расставляющую на столике кружки с пивом и стаканы с соком. Дождавшись, когда девушка уйдет, он продолжил: — Победит тот, кто этого очень хочет. Я люблю мотивацию. Она придает силы и решимости.

— Полагаете, княжич, в подобных боях мотивации нет? — наконец-то получила право спросить Лидия, не притрагиваясь к своему стакану.

— Для меня — нет, — улыбнулся Ягеллон, — а вот мой друг Януш рвется доказать, насколько он превосходит своих соперников.

— В твоих словах, мой господин, есть доля лукавства, — приподняв кружку с пенистым, Курцевич отсалютовал Мстиславским и Ягеллону. — Мне незачем чего-то доказывать. Пять золотых кубков в Комнате Славы вашего дворца о чем-то говорят?

— Да, особенно «Скандинавский орел», — отхлебнув пива, благодушно произнес Владислав. — Помнится, там фаворитом выступал наш дружище ярл Эрик. У него в паре был Олаф Красавчик. Мы их просто размазали по ристалищу…

И тут же пошли разговоры о том знаменитом бое, где берсерки не выдержали штурма бравых шляхтичей и на глазах многочисленных знатных ярлов и гостей позорно быстро сдались. Лидия вежливо улыбалась, наблюдая за распушившимися перед нею нарядными петухами. А взгляд, известный только брату Павлу, был очень внимательным и изучающим.

— Да, кстати, Великая княжна, — спохватился Ягеллон, — вы нас невероятно озадачили, выбрав в напарники неизвестного миру юного бойца. Кто он такой, не раскроете тайну? Его личностные боевые характеристики можно не оглашать. Не подобает дворянину заниматься подобными вещами.

Лукавства Владиславу не занимать. Именно этим и занимались его люди, рыская в поисках информации о Волховском.

— Сразу хочу предупредить, что мой напарник из дворян, — в голосе Лиды проскользнули металлические нотки. — Не стоит верить слухам, что он, якобы безродный сирота. В первую очередь, за него несет ответственность Империя.

— И не думали, Великая Княжна, — кивнул Ягеллон. — Но вы же не будете отрицать тот факт, что он выступит в механическом «скелете»? Это как-то… несовременно. В чем причина такого выбора?

— Есть причина, — мило улыбнулась Лидия. — Проще говоря, господин Волховский помешан на раритетах боевой брони. Его «скелет» — уникальный образец, потому что собран в мастерской, обкатан на имперских юношеских играх и прошел проверку на полигоне. Заверяю вас, господа, вы столкнетесь с сюрпризом.

— Хм, не говорит ли этот факт об уникальном даре вашего напарника? — Курцевич дураком не был, и спич княжны воспринял серьёзно. — Без «интегратора» весьма опасно выходить под магические ударные техники. Он настолько неуязвим?

— Уязвимы все, — парировала Лидия, аккуратно отпив из стакана. Тем самым скрывая довольную улыбку. Посеять неуверенность у противника, заставить его нервничать — таков был немудреный план Индуса. Почему бы не начать сейчас? — Вопрос в другом, сможете ли вы найти ее найти?

— Мы смотрели ваш бой с Волховским в «Лужниках», — Ягеллон переглянулся с товарищем. — Судя по триумфальному окончанию поединка, вы нашли слабое место у соперника?

— И поэтому выбрали именно его напарником, Великая Княжна, — подхватил Януш.

— Вы проницательны, господин Курцевич, — в зрачках Лидии блеснули озорные огоньки.

— Тогда нам следует с большой осторожностью ждать жеребьевки, — Януш взял тяжелую кружку с пивом и сделал пару глотков бодрящего, с тонкими нотками солода и меда, напитка. Что ни говори, «Замоскворечье» — он узнал этот сорт пива — славилось даже в польских землях.

Ягеллон едва слышно произнес «пфе» и тоже приложился к кружке. Пил он дольше, словно заливал пожар вчерашнего бездумного возлияния. Павел нахмурился, и хотел что-то сказать, как почувствовал прохладную ладошку сестры на своей руке. Она еще и похлопала ею слегка, успокаивая.

— Я бы хотел встретиться с господином Волховским, — задумчиво произнес Курцевич, лихорадочно раздумывая о причинах тщательной маскировки напарника Великой княжны. Здесь было что-то неправильное. Возможно, он не одаренный, и его боевые качества, помноженные на магические техники, довольно слабы. Нелогично. Любой мирянин без искры довольно быстро осваивает «зброю» с интегратором и может успешно противостоять более сильному сопернику… до неких пределов, конечно.

А Волховский предпочитает механический «скелет» всем остальным современным и более легким изделиям. Легче купить старый экзоскелет с интегратором, чем разоряться на кучу железа с непонятным функционалом. Парень — мазохист? Вряд ли курирующие подготовку Великой княжны люди допустили бы подобный тандем. Где здесь ловушка?

Курцевич про себя вздохнул и скользнул взглядом по раскрасневшейся Лидии. Постарался отвлечься, пока она о чем-то спорила с Владиславом. Прислушался — и удивился. Речь шла не об экзоскелетах, а о новых способах передачи визуальной картинки с помощью современных методик. Якобы магические амулеты уступают место технологиям в виде записывающей аппаратуры. Ягеллон справедливо возражал Лидии, что амулеты более дешевы в производстве и не требуют больших вложений в их производство и перезарядку. Ученые, скорее всего, нашли еще один способ высасывать деньги из государственной казны. Спору нет — идея интересная и не лишена достоинств, но он бы, Владислав, оставил пока все как есть.

Януш усмехнулся и вернулся к своим измышлениям. Выискивать логику в поведении незнакомого ему мальчишки не хотелось определенно. Мозг после хорошей порции пива лениво прорабатывал версии, и ни одна из них не имела прочного основания. Не хватало информации и личного общения.

— Кстати, господа, — сказал Павел, — после всех торжественных мероприятий намечается вечеринка. Там будет вся великосветская молодежь Москвы. Мы рады пригласить вас на нее, господа.

— О! Весьма интересно! — оживился Владислав. — А ваши тетушки, Лидия Юрьевна, почтут своим вниманием сию вечеринку?

«Тетушками» Ягеллон называл двух цесаревен: восемнадцатилетнюю Юлию и самую младшую дочь императора — Василису, которой только исполнилось шестнадцать лет. Поздний ребенок властвующей четы Мстиславских, она была на два года старше племянницы, что создавало веселые моменты в общении.

— Вы хитрец! — пожурила Лидия Владислава. — А без моих тетушек вам будет неинтересно?

— Неправильный вопрос! — деланно возмутился Ягеллон и отсалютовал кружкой. — Буду рад еще раз встретиться с Юлией Ивановной. Она такая утонченная, да и собеседник интересный. Но главное — не увлекается «зброей»!

Все рассмеялись и разговор плавно перетек в иную плоскость, где главными были новости из мира аристократических семей. Павел и Лида умели поддерживать беседу, и Курцевич забыл, что перед ним сидят подростки. Он смотрел на Великую княжну и размышлял, о чем сейчас говорят Ягеллоны и Мстиславские. Обычно приватные встречи назначают для решения каких-то важных дел. Неужели готовится союз Владислава с Лидией? Да ну, бред. Януш скорее поверит в союз княжича с Юлией. Может ли цесаревич Юрий Иванович выступать посредником между императором и Ягеллонами? Но как же тогда Катаржина? Это станет крахом надежд Курцевичей.

Януш задал мучающий его вопрос напарнику, когда они ехали в «Лужники» после обеда в Малой Резиденции Мстиславских.

— Не лишено смысла, — хмыкнул Владислав. — Я как-то об этом не задумывался. Ну, пригласили пообщаться, что с того? Хотя… Нет, вряд ли Мстиславские пойдут на такой размен. Юлия — такая вкусная красотка. Ее не станут выдавать замуж за меня. Я слишком мелкая фигура на фоне цесаревны.

— А кто в Европе достоин ее?

— Ну… Новый скандинавский конунг Харальд, например. Русским нужно угомонить разбушевавшегося северного берсерка.

— Он старый для такого цветка, — рассмеялся Януш.

— Когда возраст был препятствием для подобных браков? — Владислав отвернулся и стал рассматривать мелькающие в окне «хорса» городские пейзажи. Тихо и доверительно добавил: — А я бы не отказался иметь в женах дочь императора. Ну, не смотри так на меня, дружище! Шучу, шучу! Не будут Мстиславские родниться с Ягеллонами. Женюсь на твоей сестренке, будешь потом каждое утро вместе со мной кофе пить в семейной столовой!

— Как будто я его и сейчас не пью с тобой, — проворчал, остывая, Курцевич. Он рассеяно слушал легкую болтовню и мучительно перебирал в голове всевозможные варианты ловушек, которые готовилась показать княжна Лидия. И ключом к отгадке являлся ее напарник.

Глава 2

— Вы всерьез предлагает ликвидировать княжескую семью Ягеллонов в Москве? — не скрывая удивления, негромко спросил мужчина, один из трех, находившихся в просторном номере гостиницы «Савой». Он сидел в глубоком кресле спиной к окну и контролировал большую часть помещения, в том числе входную дверь, запертую на ключ. Пальцы его правой руки, унизанные парой солидных перстней со сложным орнаментом и сверкающими камнями в них, сжимали подлокотник. Левая же почему-то постоянно находилась на уровне груди и цеплялась за отворот дорого костюма. Создавалось впечатление, что во внутреннем кармане этого человека находится некий предмет, который он готов пустить в дело, случись нечто неожиданное. — Если этот вариант находится в приоритете — я сочувствую вам.

— Намек на огромное количество охраны, дорогой князь? — пожилой собеседник, приятное лицо европейской внешности которого украшали аккуратно подстриженная бородка-«эспаньолка» и шикарные густые усы, с интересом разглядывал оригинальную лепнину над декоративным камином. Казалось, он с прохладцей отнесся к вопросу своего собеседника. — Я полчаса распинался перед вами, доказывая целесообразность подобной акции именно здесь, а вы опять — «двадцать пять».

— Именно, пан Хмеловский, — чересчур раздраженно ответил человек, которого тот назвал князем. — Сами видите, какие беспрецедентные меры принимаются по охране зарубежных гостей. К каждой делегации приставлены гвардейцы, и не абы какие, а прошедшие подготовку по охране первых лиц государства. Элита, можно сказать.

— Элита может и дальше заниматься тем делом, которому ее учили, — нисколько не впечатлился мужчина с бородкой. — Им за это большие деньги платят и привилегии серьезные дают. А у нас совсем иная задача, которой они не должны помешать: показать всей цивилизованной Европе, что дикая Московия не может обеспечить охрану важного лица, союзника, скажем так, в своем же доме. И поэтому я здесь, господин Кропоткин, чтобы скоординировать усилия Пястов и Рюриковичей, тоже несправедливо обиженных теми, кому повезло лишь в одном: взять под тотальный контроль мощный Источник.

— Хотите наибольшего резонанса? — нарушил молчание еще один присутствующий в комнате гость. Он занял место в отдалении от беседующих, что говорило о некоем подчинении князю Кропоткину, потому как Холмские, к коему ослабевшему роду принадлежал этот мужчина, решили сорвать свой куш в намечающейся опасной игре.

— Так на это и рассчитан удар по Ягеллонам, — усмехнулся Хмеловский. — Момент очень удачный. Когда еще удастся собрать в одном месте весь цвет польского шляхетства, преданного Великом князю Польскому. Не стоит забывать и о скандинавских ярлах-союзниках и прочих северо-европейских князьках. Мы не ставим во главу угла грандиозность акции, но удачное покушение даст большую выгоду многим родам, готовым заменить правящие Семьи на престолах.

— Могут пострадать Мстиславские, а нам не это нужно, — возразил Кропоткин. — Любой вред, нанесенный члена их клана, спровоцирует серьезные чистки в среде высшей аристократии.

— Никто не говорит о вреде Мстиславским, — парировал собеседник. — Речь идет только о Ягеллонах.

— Вы слишком спокойны, — Кропоткин прощупал взглядом безмятежного пана. — Сделаете свое дело и скроетесь в неизвестном направлении, а нам придется расхлебывать заваренную вами кашу.

— Политика — слишком грязная субстанция, чтобы, вступив в нее, не заляпаться с ног до головы, — едва видимая улыбка тронула губы польского гостя.

Богумил Хмеловский, хорошо известный разведкам всех мало-мальски серьезных княжество и государств Европы как специалист по деликатным вопросам, искал союзников для древнего рода Пястов. Его видели в компании знатных ярлов Скандии; через пару месяцев он уже расхаживал по английской столице и активно контактировал с какими-то мутными типами, явное не принадлежащим к славной когорте джентльменов; бывало, и в южно-европейские княжества его заносил ветер. В общем, неугомонная и весьма серьезная личность, к которой нельзя было относиться с пренебрежением, сейчас находился в русской столице и прощупывал намерения аристократов, в чьих жилах текла кровь Рюрика.

В Москву Хмеловский, известный в специфических кругах как Факир, добирался извилистыми путями, аж из Венеции, пересекая Адриатику и высадившись на побережье Далмации. Откуда через балканские перевалы, заглянув попутно в Валахию, вышел к южным пограничным рубежам Российской империи.

Переходить границу сильного государства, на первый взгляд, невероятно сложно. Факир с легкостью ломал подобные стереотипы. Именно здесь, в Карпатах, лучше всего можно было проникнуть на территорию России. Кругом хватало людей, готовые за несколько золотых имперских червонцев провести хоть черта через рогатки. Контрабандисты, местные пастухи или охотники — любой из них знал такие тайные тропы, чтобы пану Хмеловскому оставалось только довериться авантюристам.

По внутренним территориям продвигалось куда легче, и за пару недель до начала празднеств Факир добрался до столицы, где его ждал номер в «Савое» по подложному имени.

— Не знаю, не знаю, — на лице Кропоткина ясно читалось сомнение. — Сам план в теории выглядит безупречно. Устранив Великого князя и его наследника, а если удастся — и его приближенных — мы нанесем серьезный удар по репутации Мстиславских, не говоря уже о выгодах для Пястов. Но на практике до Ягеллонов невозможно добраться, если только среди его сопровождающих не найдется ваш человек…

Факир улыбнулся и легким прикосновением пальцев пригладил безупречные усы.

— Неужели нашли? — не сдержал удивления князь.

— Я не требую от вас, пан Кропоткин, героических деяний, — увернулся от прямого ответа опасный гость. — Вам требовалось самому постараться как можно тщательнее выполнить свою часть работы: выяснить, где пройдут празднества и подготовить закладки для активации "подарков".

— Мстиславские тщательно скрывают план предстоящих торжеств, — стал оправдываться Кропоткин, густо покраснев под проницательным взглядом Хмелевского. И это ему не нравилось. Хорошо, лицо оставалось скрытым в мягком полумраке номера. — Мы только недавно узнали, что ристалище на Болотном острове готовят для пилотов экзоскелетов. Рабочие бригады набирали после тщательной проверки…

— Не понимаю, что вы этим хотите пояснить, — бесстрастно откликнулся Факир. — Неужели оказалось невозможным подвести к нанимателю свою бригаду чернорабочих? Кидать песок, месить раствор или подметать территорию не всякий возьмется за малую плату. Черт возьми, это же легко и просто!

— Если вы намекаете на «Пражскую катастрофу», я вынужден вас разочаровать, — откликнулся князь, посмотрев почему-то на Холмского, побледневшего от услышанного. — На самом стадионе ежедневно проводят жесточайшие проверки силами высокоуровневых магов. Прощупывают каждый сантиметр фундамента, опорных колонн и даже подтрибунные помещения под наблюдением. Видеокамеры снимают процесс ремонта в реальном времени. Там даже плюнуть без разрешения не дадут, а вы говорите о праздно болтающихся по стадиону чернорабочих!

— «Пражская катастрофа»! Великолепная акция, эталон безупречной ликвидации, — прищелкнул языком Факир в странном восторге, чем вызвал у Кропоткина чувство отвращения к этому человеку. Не нравился ему эмиссар, но что делать, если влиятельные люди, к которым относил себя и сам князь, делегировали его для решения деликатного вопроса. В чем-то они правы, по-своему. Акция в отношении Ягеллонов сильно ударит и по Мстиславским, внесет разброд в дворянское общество. Возникшие волнения в сопредельных странах заставят правящую семью бросить все силы и влияние на то, чтобы успокоить союзников и друзей.

Если бы большая часть Семей, ведущих свою родословную от Рюрика, смирилась с долгим правлением Мстиславских и потерей мощного Источника, Факира, можно было послать открытым текстом к чертовой бабушке на болота. Но все гораздо сложнее.

Источник сам по себе не является гарантией власти, но он с каждым поколением усиливает родовую искру, особенно для тех, кто к этой власти рвется. Кропоткин знал, какие усилия принимают Шуйские, Стародубские и Ушаты для розысков следов Небесных камней по всей империи. Лет двести уже, не меньше. Несколько поколений продолжается поиск нужной информации: в библиотеках, в старательном перелопачивании старинных летописей, в балладах, сказках. Даже организовывались экспедиции в различные уголки огромной страны, причем под эгидой ЕИВ Русского научного общества. Особенно последний факт восхищал Кропоткина изящностью и неприкрытым нахальством. Ушлые эти Шуйские, чего уж скрывать. Благодаря своей пронырливости и демонстрируемой покорности умудрились выжить после жестких чисток, устроенных Мстиславскими после захвата столицы.

— Вы же не просто так завели разговор, пан Хмеловский, — заметил Кропоткин. — Значит, у вас есть иной вариант.

— Конечно, он у меня есть, — без тени улыбки или насмешки превосходства ответил Факир. — Но я хотел бы услышать ваши намерения, когда акция удастся?

Удивительная самоуверенность чертова ляха! Не «если акция удастся», а «когда»! Покачав головой, князь Кропоткин оставил при себе личное суждение, ответив иначе:

— Да, мы готовы взять в свои руки управление. Большая часть родов, фамилии которых вам известны, ждут сигнала к действию. Кремль, Императорская и Малая Резиденция в случае удачного начала перейдут под наш контроль. Проблему могут создать комендатура и части столичного гарнизона. Но в Москву на данный момент стянуто до пяти тысяч клановых бойцов и три сотни пилотов ППД, чтобы обеспечить превосходство на всех уровнях. Беспокойство вызывают союзники Мстиславских. А это очень серьезные силы. Булгаковы, без сомнения, перекроют все железнодорожные линии столицы и под прикрытием бронепоездов не дадут прорваться в Москву дружественным нам силам. Куракины, Хованские, Долгоруковы, Корибуты — их тоже нельзя сбрасывать со счетов. Например, наш Род вполне мирно сосуществует с Голицыными, но случись серьезная заварушка, за кого они встанут?

— Вы решили устроить революцию? — рассмеялся Факир. — Я прекрасно знаю, насколько сильны Мстиславские. Иначе бы не сидели столько времени на троне, держа в руках огромную империю. Оставьте эту затею будущим поколениям, серьезно. Она сыграет только в том случае, если одновременно ликвидировать всю родовую ветвь, а заодно их вассалов и союзников. Например, Главы Родов скоропостижно умирают один за другим. Паника, непонимание происходящего… Вот тогда и нужно действовать. Но не сейчас! Целью на сегодня являются только — и только Ягеллоны! От вас потребуется операция прикрытия, этакий шумовой фон, чтобы мои люди, готовящие акцию, смогли уйти или пересидеть какое-то время в надежном месте. Сможете устроить небольшую заварушку в разных частях Москвы?

— Несомненно, мы поможем, — Кропоткин почувствовал облегчение, как будто спрыгнул с лезвия ножа на твердую и безопасную поверхность. — Раз уж вы появились в столице, дело куда серьезнее, чем планировалось.

Гость провел ладонью по бородке, изучающе поглядел на собеседников, тратящих его драгоценное время, и с трудом сдерживал раздражение. Сколько можно бесконечного и пустопорожнего переливания! Русские очень осторожны даже при наличии четкого, отработанного плана! Всегда ищут второе или третье дно, недоверчивы, невероятно боязливы. Видать, дух авантюризма и бесшабашной смелости у высшей аристократии Мстиславские вышибли надежно! Кроме пары-тройки родов, которые и возглавили заговор….

— Я предполагал, что вы не сможете провести тонкую операцию, наподобие пражской, — прервал гость молчание. — Пришлось задействовать запасной вариант. Именно он и должен сработать. Часть моих людей, вероятно, погибнет, и вот здесь понадобится ваша помощь для заметания следов. Никаких попыток переворота, еще раз уясните, дорогой князь! Тихая, незаметная помощь. Не стоит под шумок решать свои дела.

— Так и решали бы их в Польше, а не здесь, — почему-то обиделся Кропоткин на его слова.

— Мы так и хотели, — пожал плечами Хмеловский. — Пясты не собирались устраивать в чужой стране подобную акцию. Было обычное прощупывание настроений, а Шуйские вдруг взяли и предложили помощь.

— Здесь не одни Шуйские ставят условие, — князь едва сдержался, чтобы бранные слова не сорвались с языка. Весь их род, начиная с Василия Бледного, ходившего в поход на Лифляндию, авантюрист на авантюристе. Ради карьеры и укрепления на высших административных постах готовы влезть в такие опасные интриги, от последствий которых головы летят не только у зачинщиков, но и оказавшихся рядом с ними краем замазанных людей. Поэтому Владимир Бориславич не особенно жаловал эту семейку.

— Но они оказались самыми настойчивыми в проведении своей политики, — возразил Факир. — Подобная позиция вызывает восхищение.

— Опасное заблуждение, — поддержал Кропоткина Холмский. — Эта семейка невероятно изворотливая и осторожная. У Шуйских отличная генетическая память на репрессии со стороны правящей семьи. Конечно, они постараются извлечь максимальную пользу от того бардака, который Пясты хотят устроить в Москве, но почуяв жареное, сдадут вас с потрохами.

— Слова, одни слова, — поморщился поляк. — Если взялись действовать, так и нужно шевелиться, а не искать причину для отказа. Я же не призываю вас к тотальной войне против Мстиславских. Мне нужны гарантии вашей помощи, и только. Укажите пути отхода боевых групп, подготовьте лежки и транспорт. Документы тоже не помешают.

— Схроны готовы, — слегка расслабился Кропоткин. — Из столицы вашим людям не стоит сразу уходить. Вот здесь адреса, на которых они могут переждать первую волну облав и зачисток. Думаю, недели две-три в комфортных условиях можно выдержать.

— Благодарю, князь, — кивнул пан Хмеловский, забирая со стола сложенный вчетверо листок бумаги. — Мой хозяин не забудет вашей помощи.

— Можем ли мы узнать, когда планируется…охота?

— Увы, даже я пока не могу определить момент для нанесения смертельного укола. Вероятно, это будет на ристалище. Или на одном из фуршетов, организованном гостеприимными хозяевами. В любом случае, люфт во времени присутствует, что исключает нервозность и ошибки при планировании.

Кропоткин и Холмский вышли из «Савоя», молча пересекли дорогу и пошли в сторону Красной Площади, минуя многочисленные магазинчики и лавки с яркими кричащими витринами. Чуть впереди, оттирая прохожих, оказавшихся на траектории движения важных господ, шли двое мужчин, по виду явные личники. Позади топали еще двое в коротких кожаных куртках, и внимательно посматривали по сторонам.

— Что вы на это скажете, любезный Тимофей Петрович? — поинтересовался Кропоткин, разглядывая суету предпраздничного города с многочисленными разноцветными флажками на фасадах домов, гирляндами иллюминаций, ждущих вечера, чтобы вспыхнуть радостными огоньками. — Стоит ли доверять панам?

— А разве у нас есть выбор? — пожал плечами собеседник. — Мы сами выразили желание помогать, и слава богам, что хватило мудрости не вмешиваться в гибельную затею Пястов. Пусть сами разбираются со своими врагами. Наша помощь: тайные квартиры, документы и помощь в отъезде из Москвы. Кому стоит переживать из-за доверия, так это самому пану Хмеловскому.

— В таком случае попрошу вас, сударь, еще раз проверить каналы связи и предупредить помощников в скором развитии ситуации. Чтобы все были готовы. Транспорт, квартиры, документы, сопровождение.

— Сделаем, Владимир Бориславич, — уверенно ответил Холмский. — Могу сказать, мои люди в готовности уже несколько дней.

— Не перегорите там, — покровительственно улыбнулся Кропоткин. — Долгое ожидание ведет к расслабленности, а оттуда недалеко до фатальной ошибки.

Он остановился напротив летнего кафе, чьи столики были вынесены наружу под тенистые кроны тополей, и к тротуару тут же подкатил солидный «хорс». Водитель все это время ехал за своим хозяином.

— Светлейший, а правильно ли мы поступаем? — по лицу Холмского пробежала тень беспокойства. — Не рано ли активизируем весь механизм? Шуйские — они что? — они всегда поперед кобылы бегут, да еще и других пытаются с собой тянуть.

— Взявшись — делай, — наставительно произнес Кропоткин, остановившись перед распахнутой дверью автомобиля. — А боишься — стой в сторонке, не мешай. Вы, Тимофей Петрович, с кем? С трусами или решительными?

— С вами, — умело увернулся от принципиально ответа собеседник. Вот и думай, к какой категории он относит самого князя Кропоткина. — Вы, Владимир Бориславич, отличаетесь от Шуйских большей рассудительностью. И прошу только одного: не поддавайтесь на их уговоры и обещания. Вовлекут в серьезный конфликт, и Мстиславские с удовольствием снова вычистят Москву.

— Я прекрасно осведомлен, что было в столице шестьдесят с лишним лет назад, — сухо сказал Кропоткин и сел в машину. — До свидания, господин Холмский. Будьте аккуратны и поменьше контактируйте с теми, кто подчиняется Факиру. Агентура имперской безопасности не спит, помните об этом.

Он вяло махнул рукой, и охранники тут же закрыли дверь; «хорс», сыто заурчав, влился в автомобильный поток. Холмский показал жестом своему сопровождению, что он идет к машине, оставленной на площадке возле Большого театра, и личники тут же пристроились рядом, контролируя пространство. Тимофей Петрович осознавал, что выглядит смешно в попытке выглядеть значимо. Он и охрану-то взял ради престижа, хотя всегда на важные встречи приезжал один. Кто он такой в общей массе московского дворянства? Так, глава небольшого, потерявшего влияние, рода. Вся ценность Холмского в том, что он умеет предоставлять некие услуги, пряча в огромной столице нужных людей, и заметать следы. Проще говоря, Тимофей Холмский был «чистильщиком». Он не уничтожал следы посредством убийств и прятаньем трупов, а предоставлял документы и транспорт, разрабатывал маршруты отхода, сводил вместе тех, кто не знал друг о друге, но искал встречу. Вот таким человеком был дворянский сын Тимофей Петрович Холмский, к которому обращались многие знатные личности, когда хотели провернуть темные делишки подальше от недремлющего ока имперской безопасности.

Так что на личную охрану он имел моральное право, как считал сам Холмский. Хотя бы ради престижа.

Глава 3

В день нашего выступления на арене цирка — ой, хотел сказать, на ристалище! — прошел освежающий дождик. Не знаю, какими методами воспользовались чародеи от погоды, но солнце сегодня обещало быть мягким и ласковым, а воздух над столицей был настолько прозрачным, что казался хрустальным куполом, по которому стукни легонько — зазвенит на тысячи ладов, ошеломляя чистотой звучания. И я вдыхал запахи умытой дождем листвы и травы, взбудораженный предстоящими соревнованиями.

В назначенный час к дому Ивана Олеговича подъехал грузовичок механиков. За рулем сидел сам дядя Боря, а рядом с ним светился всеми тридцатью двумя зубами Толик. Кажется, он тоже ощущал источаемые природой энергетические токи, заряжаясь от них радостью и положительными эмоциями. Ну, еще бы! На халяву посмотреть показательные выступления пилотов не каждому дано.

Тут же обрываю неправильные мысли. Неужели мне жалко дать возможность Толику приобщиться к празднику? В конце концов, он заслужил ее, работая не покладая рук, чтобы я мог выйти на середину ристалища и показать свои умения.

Меня провожала Людмила Ефимовна вместе с опекуном. Они собирались приехать на стадион попозже, ближе к полудню, когда планировалось открытие Дня Рода. Я слышал, что там будут выступать различные музыкальные группы вперемешку с театрализованными представлениями. Эта тягомотина продлится долго, как мне пояснила Лида, но в любом случае я должен приехать раньше, пока дороги свободны. Для нашей машины выписали спецпропуск, и теперь он красовался на лобовом стекле справа от водителя: белый квадратик бумаги с императорским гербом и магическими опознавательными рунами вместо водяных знаков. Это для того, чтобы подделки вычислять. Наверное, чертовски дорогая штука. Сколько же денег угрохали на безопасность и контроль?

— Удачи, Вик, — приобняла меня Людмила Ефимовна и легонько подтолкнула к машине. — Мы будет тебя поддерживать, чтобы ты знал.

Булгаков только рукой махнул, показывая, что надо шевелиться побыстрее. Ведь еще предстояло подготовить «скелет» к боям. Дядя Боря очень сердился, если его начинали подгонять и торопить. Так что в самом деле, пора ехать.

И мы поехали. Ящик с бронекостюмом еще вчера загрузили и крепко стянули страховочными канатами. Самое неприятное, если во время езды повредятся важные узлы и элементы УПД. Тогда Лидия сожрет меня с потрохами. Для нее выступление на празднике по значимости событий стоит на первом месте.

— Ты знаешь, что Макарий приехал? — покосился на меня дядя Боря и поправил зеркало заднего обзора. Дорога до пропускного пункта была свободной, и мы быстро домчались до ворот усадьбы. Нас пропустили без разговоров, даже помахали руками, желая удачи. О моем выступлении уже знало все население поселка. Многие говорили накануне, что будут смотреть трансляцию со стадиона только ради меня. Это приятно, без ложной скромности.

— Нет, не слышал, — я заволновался. — Как же с аккумуляторами быть?

— Да не прыгай ты так, сиденье проломишь! — засмеялся дядя Боря. — Я с ним встречался вечером, обрисовал ситуацию. Жаль, что «скелет» был уже упакован. Но маг обещал заглянуть на стадион и разобраться в ситуации.

— Он хотя бы предположил причину утечки?

— В точности, как и я: руническая защита. Партия подобных аккумуляторов предназначалась одному заказчику из Ярославля, но пришел отказ. Не знаю, по каким причинам… В общем, этот заказчик попросил нанести на внутреннюю часть корпуса батарей защиту. Вот они и стали причиной резкого падения заряда при активизации твоих техник.

— А зачем наносили? — я наморщил лоб, перебирая варианты. — У этих батарей какая-то особая спецификация?

— Уж точно они не для экзоскелетов предназначались, — огорошил меня главный механик. — Они удивительным образом подошли по рабочим параметрам и размеру к твоему УПД. А я еще удивлялся, как удалось Фоме урвать дешевый комплект. Не заподозрил подвох. Хм…

Дядя Боря, судя по его лицу, серьезно переживал за прокол с комплектом батарей, и теперь лихорадочно искал выход из создавшегося положения. Ведь на кону стояло мое здоровье, если не жизнь. Не доведи боги грохнуться с высоты на землю без защитных амулетов!

— Если дядька Макарий не исправит проблему — они возникнут у меня, — пробурчал я, очень переживая за будущее выступление. Нет ничего хуже, чем опозориться на глазах императора и его семьи, а особенно — перед цесаревичем Юрием. Почему-то я больше всего боялся его реакции, чем императорского гнева.

— Так переведите бой на землю, — изрек Толик невероятную истину.

— Княжна считает, что драться на земле не в ее правилах, — я приспустил стекло и подставил лицо свежему ветерку, несущему запахи луговых трав. Мы как раз ехали вдоль лесопосадок, образующих аллею из кленов, лип и вязов. Солнечные лучи пробивали густые кроны деревьев и ложились на темную полосу асфальта, создавая причудливую сеть из ярких полос. — А я боюсь, что заряд резко уйдет в ноль. Грохнусь с высоты — костей не соберут.

— Судя по последним данным, снятым с электронной платы, проблема не столь уж серьезна, как я боялся вначале, — откликнулся дядя Боря и просигналил встречному фургону, направлявшемуся в поселок Булгаковых. Наверное, везли свежие продукты и хлеб. — На одну серьезную схватку заряда хватит. Две пары выходят в финал. Итого — всего два боя. Должно хватить.

На автостраде, пока мы ехали к месту назначения, заметно усилилось патрулирование дорог и улиц. То и дело навстречу нам попадались полицейские машины со сверкающими маячками на крышах. Толик с восторгом глядел на бронированные тяжелые машины, стоявшие на обочинах возле импровизированных блокпостов. Каждый из этих броневиков имел на крыше вертлюгу с пулеметом, возле которого неизменно находился стрелок в камуфлированной каске.

Нам пришлось сделать большой крюк и ехать через Воробьевы горы, минуя Лужники. В Хамовниках начались тотальные проверки автотранспорта. Тех, кто не имел специального магического пропуска, гнали в объезд через Нескучный сад и Новодевичьи Пруды. Счастливчики, навроде нас, двигались дальше без препятствий. Таковых оказалось меньшинство, и они явно оказались приглашенными на торжества гости. Наш потрепанный грузовичок в ряду блестящих на солнце хромированными деталями и лакированными боками автомобилей казался белой вороной.

При подъезде к Большому Каменному Мосту я заметил в небе две серебристые сигары, неподвижно висевшие над Болотным. И легко признал в них дирижабли из состава Воздушной Императорской флотилии, задействованные в охране столицы. Я слышал, что туда набирали пилотов исключительно из аристократических семей. Какому-нибудь мелкому дворянину вроде меня не было шансов сделать карьеру в воздушной гвардии, будь я даже семи пядей во лбу и с великолепным знанием материальной части. Только отпрыски высокородных — и точка. Например, захоти Артем Булгаков стать офицером ВИФ, его с радостью возьмут в профильную Академию, обучат и направят на один из дирижаблей для прохождения службы. Рядовых, кстати, там вообще не было. Только офицерский состав нес службу.

Если княгиня Аксинья Федоровна сказала правду, и я по крови Мамонов, то перспективы открываются неплохие. Хм, а ведь это идея, которую стоит обдумать. Может, ну его, пилотирование экзоскелетом? Стоит еще немного подучиться обуздывать свою антимагию, и можно смело поступать в Воздушную Академию. На дирижаблях, я слышал, магию почти не применяют.

— Ух ты, летуны! — восторженно выдохнул Толик, наклонившись к лобовому стеклу. Он с жадностью рассматривал парящие среди тонких кружев облаков величественные воздушные суда. — Наверно, «Ласка» и «Соболь»!

— Откуда тебе знать? — недоверчиво фыркнул я. — Отсюда же не видно надписей на борту!

— По форме маневровых движков, характерному оперению для управления и удлиненной кабине пилотов, — с превосходством отчитался молодой помощник дяди Бори. — Смотри, Вик, на форму дирижабля. Она слегка сплющена, похожа на морского ската. Это новые модификации кораблей. А я точно знаю, что из новеньких в строю только «Росомаха», «Соболь» и «Ласка».

— Силен, — усмехнулся Кобылкин. В его голосе послышалось одобрение.

Он снизил скорость перед очередным блокпостом. Если перед этим пропускали, увидев разрешительный документ на стекле, то здесь пришлось прижаться к краю дороги и остановиться. Я заметил странную машину, больше смахивающую на низкопрофильную бронеходку, на которой торчал решетчатый металлический ящик с двумя раструбами в виде пулеметных стволов. Из них ударили тонкие бледные лучи и скрестились на пропуске. Они мазнули по лобовому стеклу, и я даже испугаться не успел, как в уши вонзился противный и тонкий звон, как будто сотня комаров разом загудела над головой. А потом луч рассыпался на мелкие фрагменты магических плетений. Забавно, что мне удалось их увидеть.

— И что за…, - удивился дядя Боря, когда нам разом замахали руками двое вооруженных бойцов в шлемах с короткоствольными автоматами наперевес.

Он аккуратно прижался к тротуару, пропуская идущие за нами машины, и стал ждать.

Один из бойцов встал в сторонке и скинул автомат с плеча. Другой костяшками пальцев постучал по дверце. Кобылкин выглянул в раскрытое окно.

— В чем дело, господа? — механик был спокоен, но направленное на машину оружие слегка его нервировало.

— Кто-то из вас применил защитную технику от скан-луча, — произнес боец. — Попрошу выйти из машины и предъявить документы. И на груз тоже.

— Да у нас никого из одаренных нет! — воскликнул дядя Боря. — Пропуска с гербовой печатью недостаточно?

— Попрошу выйти, — настойчиво повторил проверяющий.

Я едва не застонал от догадки. Скан-луч — одна из новых разработок магов-инженеров — применялся для дистанционного считывания пропусков, подобных нашему, и применялся на режимных предприятиях, в государственных учреждениях, в императорском дворце, в общем там, где наблюдалась серьезная нехватка охранного персонала. Достаточно было пересечь магический луч, чтобы оператор мог выявить подделку и заблокировать вход обманщику.

Естественно, этот чертов луч наткнулся на мою антимагию. Ну зачем дядя Боря приклеил пропуск с нашей стороны? Теперь придется потратить время для разбирательства. Хорошо, что княжна Лидия дала номер своего телефона для связи. Мы покинули машину и встали возле металлического ограждения, за которым внизу лениво текла темная лента Москвы-реки. Незаметно откуда вынырнул еще один камуфляжный военный с офицерскими нашивками на рукаве. Он козырнул и представился капитаном Загоруйко. Боец с автоматом подал ему сопроводительные документы. Капитан внимательно прочитал и вздернул бровь.

— Выступление на Болотном? А кто пилот?

— Я, — взмахиваю рукой, а сам лихорадочно соображаю, нужно ли звонить или все само собой рассосется?

— Кто сбил настройку скан-луча? — хмуро спросил офицер, просматривая разрешительный пропуск на стадион с указанием груза. — Это вам не игрушки, а серьезная проверка. Я вот сейчас в силу своих полномочий аннулирую все пропуска и отправлю домой, а то и задержу до выяснения всех обстоятельств.

— Господин капитан, произошло какое-то недоразумение, — дядя Боря виновато улыбнулся. — Никто не пытался мешать вашей работе. Мальчики же неодаренные, как и я. Магических амулетов ни у кого из нас нету. Может, сбой луча произошел по другим причинам? Пропустите нас на Болотный. Надо готовиться к выступлению.

— Волховский? — прочитал сопроводительную Загоруйко и наморщил лоб. Глянул внимательно на притихшего Толика, потом на меня. — Кто из вас?

— Опять я, — отвечаю покорно с нехорошими предчувствиями.

Повернувшись к бойцу, стоявшему чуть в стороне за его плечом, военный приказал:

— Живо в штабную. Выясни про Волховского Викентия.

Да сколько можно? Мой чертов Дар постоянно приносит проблемы! И никому не скажешь, как будто антимагия — страшный государственный секрет! В конце концов это моя искра, моя! И только я имею право распоряжаться ею!

— «Ах, зачем я не кот?

Пусть всего лишь на год!

Пожить бы жизнею кота —

Моя заветная мечта!» — дурашливо завопила веселая мелодия, поставленная на звонок Великой княжны Лидии. Ей нравился этот романс, переделанный под современное звучание, и я, конечно же, не преминул присвоить его номеру своей великородной напарницы.

Осторожно, без резких движений вытащил их кармана брюк телефон (да, я наконец-то обзавелся собственным мобильным с магической платой, научившись переводить волны антимагии в так называемый пассивный «белый шум»!), настроился на собственный эфирный контур, погасил активное излучение опасных для магии волн, и нажал на вызов.

— Ты где пропал? — в мозг ввинтился звонкий голосок Лидии. — Я уже на стадионе, заняла для нас техническую комнату, а ты спать изволишь?

— Я не сплю, а на Большом Каменном стою вместе с дядей Борей, — чутка обидевшись, откликнулся я. — Нас задержали на блокпосте.

— Кто там старший? — сразу деловито спросила княжна, не став охать и возмущаться. — Дай ему телефон.

Я пожал плечами и протянул аппарат офицеру.

— Вас просят ответить, — вежливо сказал я и предупредительно стукнул пальцами по своему плечу, намекая на высокий статус человека, находившегося в паре километров от нас.

— Капитан Загоруйко, дежурный блокпоста номер два, — недовольно сказал мужчина, не обратив внимание на мой жест. — Говорите быстрее, я при исполнении.

Через мгновение он вытянулся и стал четко докладывать о происшествии. Дескать, мальчишки шалили, сбили настройки скан-луча, и это показалось подозрительным. А еще у них в кузове ящик с экзоскелетом. Велено не задерживать? Так точно, Ваше Высочество, будет исполнено немедленно.

— Что же ты, Викентий Волховский, не сказал о своем покровителе? — едва ли не обидчиво спросил офицер, когда отдал мне телефон. — Мог бы сразу ситуацию разъяснить.

— А вы бы мне поверили, господин капитан? — справедливо поинтересовался я. — Тем более, давал сигнал, что с вами будет разговаривать официальное лицо.

Загоруйко кашлянул и отдал дяде Боре все документы и разрешил нам ехать, так и не дождавшись бойца с распоряжением. Хорошо, движение по мосту оказалось в одном направлении, и мы быстро проехали его, после чего свернули по развязке влево и помчались вдоль Софийской набережной. Отсюда просматривались осветительные мачты ристалища и висящие над Кремлем и Болотным дирижабли как маяки-указатели.

Вдоль дороги от слабого ветерка лениво шевелились на флагштоках всевозможные флаги с гостевыми гербами; снова мелькнули полицейские машины; из густых придорожных кустов торчал темно-зеленый рубчатый передок броневика. На реке скользили катера с грозными спарками «Арбалет» — флотским аналогом «Косы» — на носу и корме.

Механик свернул направо к парку, за которым просматривались беленые стены стадиона и высоченные решетчатые ворота, в которые мы и въехали. Лидия встречала нас возле входного тоннеля «номер 2». Она была полностью экипирована в летний полевой костюм песчаного цвета, сшитый, видимо, под ее фигурку, и гляделся замечательно на юной девушке.

— Давай быстрее! — воскликнула она, когда я с Толиком выскочил из машины. — Подгоняйте грузовик прямо к тоннелю, ребята перенесут ваш груз в комнату!

«Ребята», тридцатилетние лбы в темно-синих комбинезонах грузчиков, стояли в тени подтрибунных помещений и неторопливо курили, ожидая дальнейших распоряжений неугомонной воительницы. Дядя Боря ловко развернул машину на пятачке и без спешки попятился задом. Один из грузчиков махнул рукой, призывая остановиться, и ловко открыл задний борт. Закипела работа, а Лидия, схватив меня под локоть, потащила на стадион.

— Через два часа начнется открытие, — зачастила она. — Потом начнутся полуфиналы. Сначала выйдут одиночки, следом за ними — мы. Последними поставили команды. Затем финалы. Так что времени у нас достаточно. Весь день сегодня проторчим здесь. Механики успеют проверить и подготовить УПД. Пошли!

— Куда? — удивился я.

— Представлю тебе наших соперников! Поляков и Эрика Биргерссона! Остальных ты уже знаешь, особенно Дубровского.

Не горю желанием видеть Егора, хотел сказать, но благоразумно не стал открывать рот.

Пилоты-соперники по парным выступлениям расположились в одной из гостевых комнат на верхнем боковом ярусе, закрытых панорамными окнами. Помимо мягкой мебели в виде удобных кресел и диванов стояло несколько столиков, на которых кучно расположились батареи бутылок с минеральной водой.

Баюн и еще один личник, имени которого я не знал, остались снаружи, а мы вошли внутрь. Шестеро молодых людей старшего возраста встали при виде Великой княжны и поприветствовали ее.

— Господа! — звонкий голос Лидии разнесся по комнате. — Я рада видеть вас всех в добром здравии! Спасибо, что откликнулись на приглашение, особенно вы, Эрик! У вас такая напряженная ситуация в Скандии…

— Пустяки, Ваше Высочество, — улыбнулся высоченный и широкоплечий красавец-блондин с заплетенной косицей на затылке. — Главное, никому не пришло в голову устроить мятеж новому конунгу.

Как настоящий северянин Эрик говорил неторопливо, к тому же слегка растягивая гласные, но его русский был на приличном уровне.

— Мятеж — дрянная штука, — поддержал его Василий Гагарин, с которым мне удалось познакомиться в Лужниках, как, впрочем, и с Шуйским Иваном, который тоже здесь присутствовал. Оба они по-дружески кивнули мне. Дубровский лишь усмехнулся и показал жест, который можно было истолковать как «ты мне должен матч-реванш». — Уж нам ли, русским, не знать…

— Позвольте познакомить вас с моим напарником, — решительно прервала ненужные ассоциации Великая княжна. — Викентий Волховский, дворянин, воспитанник семьи Булгаковых. Эрик-Берсерк Биргерссон из дома Фолькунгов, опытный пилот экзоскелетов, один из сильнейших в Скандии, увлечен ими с детства. Впрочем, как и многие из нас.

— Очень приятно, — потомок викингов протянул мне руку. — Мы все первым делом хотели узнать, кто будет нам противостоять в паре с очаровательной княжной Лидией. Думал, что это будет Индус. Молодой человек, хочу предупредить: вы сильно рискуете.

— Индус занят, — не думая обижаться, ответил я с легкой усмешкой. Берсерк как будто пытался накачать Силой свою руку, чтобы расплющить мои пальцы, но почувствовал что-то неладное, сразу прекратил экспериментировать. Озадаченно потряс головой. — Он попросил сменить его. А мне летом делать нечего, вот и согласился.

— Похвально, — кивнул Эрик. — Юмором молодой человек не обделен.

— Владислав Ягеллон, наследник Великого князя Польского, — Лидия метнула рассерженный взгляд на Биргерссона за задержку представления.

Сероглазый молодой мужчина с приятными чертами лица с нескрываемой насмешкой лениво кивнул, не протягивая руку. Его положение было куда выше, чем у Эрика, и он не счел нужным приветствовать соперника рукопожатием.

— Ваша Светлость, — я не знал, как обращаться к польскому наследнику, поэтому решил, что подобный титул нисколько не оскорбит Ягеллона. Хотя, чертовски хотелось сказать что-то неприятное и язвительное. Надулся от важности, шляхта спесивая! — Очень приятно познакомиться с будущим соперником.

— Еще неизвестно, сведет ли нас судьба друг с другом, — хмыкнул Владислав.

— Януш Курцевич, потомственный шляхтич, постоянный напарник княжича Владислава, — Лидия как будто не заметила пренебрежение Ягеллона, а я поставил зарубку в памяти, что обязательно разделаюсь с великокняжеским сынком на ристалище. Вот из-за таких спесивцев хорошие люди вроде господина Забиякина теряли свое здоровье, защищая чужие земли! А сколько еще погибло!

Наверное, на моем лице что-то промелькнуло, и Януш удивленно пошевелил бровями; рука, протянутая для пожатия, на мгновение зависла, но я успел сжать его пятерню, избегая конфуза.

С остальными парнями я только раскланялся. Недавно виделись, а с кое-кем пришлось столкнуться. После знакомства все расслабленно зашумели, откуда-то появился официант, ловко держащий в руках с десяток запотевших бутылок «Замоскворецкого» пива. Он поставил их на один из столиков и шустро откупорил каждую. После этого поклонился, особенно выделяя Лидию, и незаметно исчез в коридоре.

Великая княжна оказалась в окружении молодых пилотов, и между ними завязался разговор. В такой компании я чувствовал себя неловко, и не знал, чем заняться. Поэтому уткнулся в панорамное окно и стал разглядывать заполняющиеся трибуны. Однако мое одиночество оказалось недолгим.

Ко мне подошел Януш и доброжелательно хлопнул по плечу. В руке у него была бутылка пива.

— Скучаешь? — полюбопытствовал он, как будто не видел, что так и есть. — Тоже не люблю, когда в компании летунов начинают спорить о преимуществах или недостатках разных моделей экзоскелетов. По моему мнению, всегда есть темы поинтереснее. Девушки, например…

— Я не тот собеседник, с которым можно о девушках…, - слегка покраснел я.

Януш рассмеялся и запанибрата взъерошил мою макушку. Потом кивнул на гаревое поле ристалища, где мельтешили разноцветные группки артистов:

— Грандиозное представление намечается. Мстиславские всегда стараются юбилейные Дни проводить с размахом. Я был в твоем возрасте, когда впервые сюда приехал, и выступал в подростковой Лиге вместе с княжичем Владом. Сам понимаешь, никто бы нас не допустил для показательных боев, а очень хотелось. Поэтому я удивился, когда узнал о решении вашего императора выставить вас, юных пилотов, на соревнованиях.

— Великая княжна Лидия уже имела честь побеждать в подобных боях, хотя она младше того же Дубровского на три года, — возразил я.

— Не спорю насчет бойцовских качеств княжны, — Януш глотнул пива и провел языком по губам. — И все же залогом успешного выступления является сам костюм с правильно настроенным интегратором, и только потом — умение пилота использовать магические техники, и не абы как, а в нужные моменты. Но случись рукопашный бой — а он частенько и самопроизвольно происходит — никто из этих парней не станет щадить тебя или княжну. Ты понимаешь, насколько рискуете?

— Риск оправдан, если есть шанс победить, — пожал я плечами. — Но за предупреждение спасибо. Как-нибудь справимся.

Курцевич хмыкнул и снова приложился к бутылке.

— Кстати… Я слышал, что ты будешь выступать в «механике». Не секрет, почему? Что за непонятная бравада? Ты пойми, мне будет очень неприятно причинить тебе серьезные повреждения. А по слухам, ты еще и магический интегратор не используешь.

«Откуда ляхи узнали про такие тонкости? — озадаченно подумал я. Неприятные мысли о стукаче в окружении цесаревича сразу же заплясали в голове. — А если им известно и про антимагию»?

— Ты сам какие техники используешь? — полюбопытствовал Януш, и заметив мое напряжение на лице и потуги как-то вывернуться из тисков опасных расспросов, рассмеялся. — Да ладно, не напрягайся. Мне просто интересно. Открою небольшой секрет: каждый, кто начал выступать на ристалище в «зброе», берется на заметку. Его изучают, выявляют сильные и слабые стороны, особенности тактики ведения боя, то есть заводят досье. Поэтому о тебе кое-что уже известно после выступлений в Лужниках. Вот я не скрываю, что практикую Воздух и Воду. Когда в твоем арсенале две Стихии, очень легко выстраивать всевозможные блоки, комбинировать их возможности. Ты пойми, знание соперником твоих техник не дает ему полного преимущества…

Курцевич тихо рассмеялся и осушил, наконец, бутылку, но из рук не выпустил.

— А кто изучает пилотов? — я прокашлялся. Меня крайне заинтересовала обмолвка Януша о досье.

— Ну… Назовем их скаутами. Это независимые агенты, которые разъезжают по городам Европы, ищут пилотов и предлагают им контракты на выступления. Хорошие деньги, спонсорская реклама, известность. Особо удачливые бойцы купаются в лучах славы, окружены красивыми женщинами…

Опять вшивый о бане! Хотя с такой внешностью думать о чем-то другом невозможно, по моему мнению.

— Угу, — промычал я и развернул разговор в нужную мне сторону. — Ты утверждаешь, что знание техник противника не дает преимущества.

— Да, и готов отстаивать свою точку зрения, — кивнул поляк. — К примеру, я знаю, что ты пользуешься земными элементалями. И что? А какие возможности применения? Какие комбинации и принципы построения магем? Это же тоже наука, Викентий! Ну, согласен?

Он шутливо пихнул меня в плечо кулаком, в котором была зажата пустая бутылка.

— Я и не собирался тайну делать из своих способностей. Они сочетают все Стихии, — придав голосу загадочности, негромко произнес я.

— Да ты что? — недоверчиво хмыкнул Януш. — Русские говорят, выпестовать подобные техники возможно лишь в очень сильном и древнем Роде. Но, если говорят правду, что ты сирота из обычной дворянской семьи — с трудом верится в подобный расклад.

— Спорить не буду, пан Курцевич, — скромно ответил я. — Отвечаю, как есть. У меня нет никакой нужды что-то скрывать. Ее Величество императрица российская прекрасно осведомлена о способностях бедного сироты, потому что лично курирует каждый приютский дом.

— Давай без этих условностей, — повертел пальцами Курцевич. — Какой я тебе «пан». Мы же дворяне, почти братья. Я старший, ты — младший.

— Принимается… Януш, — придав голосу серьезности, ответил я.

Поляк рассмеялся и еще раз двинул по моему плечу кулаком. К этому времени споры затихли и все как-то разом засобирались по своим делам. Оказывается, Егор Дубровский выступал еще и в одиночных боях. Невероятно, насколько он был одержим пилотированием экзоскелетами! Для него, кажется, не существовало иных увлечений, где не фигурируют бронекостюмы разных модификаций. Он жил ими, использовал каждую минуту, чтобы повысить свое мастерство. Если честно, я завидовал ему белой завистью. Как у него вообще сил хватает?

Если Егор победит в первом бою — я не сомневался в этом — то после финала он устанет, даже несмотря на хорошую физическую подготовку. Зачем ему еще и парные бои?

Противниками Егора были двое немецких мелких князьков-вестфальцев, приехавших по личному приглашению цесаревича, а также пилот из группы «Феникс». Намечалась серьезная драка, потому что все выступающие по всестороннему соглашению должны состязаться в ППД. А это уже серьезная броня, разве что без летального вооружения, согласно правилам соревнований. Только магия.

Я договорился с княжной встретиться через два часа под центральной трибуной, откуда выходят пилоты на ристалище уже в «скелетах». Оказывается, в регламенте предусмотрена десятиминутная разминка, потом пройдет жеребьевка и сразу начнутся бои.

Мы с Лидией, болтая о разных пустяках, дошли до общей «технической» откуда я завернул в свою комнату, обнаружив в ней, помимо Кобылкина и Толика еще одного человека: худощавого, с выпирающими скулами на тщательно выбритом лице треугольном лице, с забавными бакенбардами, вьющимися как пейсы у еврея, мужчину. Закатав рукава белой рубашки, он склонился над блоком аккумуляторов и водил пальцами по серебристо-темной металлической поверхности, беззвучно шевеля губами, и на мое появление не обратил внимание.

Что это Макарий, я догадался сразу и почтительно замер под строгим взглядом дяди Бори. Толик, так тот и вовсе торчал столбиком возле чародея как степной суслик на страже, прижимая к груди планшет.

— Обычная рунная техника, — баском произнес мужчина и выпрямился, вытирая руки чистой тряпицей. С любопытством окинул меня взглядом. И снова почувствовал легкое прикосновение, как будто ветерок дунул в затылок, ероша волосы. Мочки ушей заледенели на мгновение, и тут же загорелись огнем, как будто их яростно растерли.

Пассивное воздействие не помогло чародею проникнуть в мою голову. Оно не для этого предназначено. Антимагия сработала штатно, развалив магоформу на тысячи хрустальных фрагментов. Слишком близко Макарий подобрался. Да он и сам это сразу понял. Кашлянул в кулак, нахмурил брови:

— Ты и есть тот самый новик с оригинальным Даром?

Кобылкин показал мне кулак, стоя за спиной чародея. Дескать, не шали, и язык свой придержи!

Мне оставалось только молча кивнуть.

— Семен Игоревич меня предупреждал о колючем характере сего мальца, — усмехнулся Макарий. — И о длинном, чересчур невоздержанном языке… Который он вдруг неожиданно проглотил. Будем знакомы: я Макарий, старший маг Рода Булгаковых, и всего клана, если вам угодно знать, молодой человек. Пришлось дать обещание Старейшине заняться тобой. Только времени у меня не так много. Поэтому на будущее предупреждаю: я не школьный товарищ, чтобы выслушивать дерзости. Первое же замечание — и умываю руки. Сам с Семеном Игоревичем потом объясняйся.

Я судорожно проглотил слюну и снова кивнул, теперь в знак того, что все понял. Мне нужны были знания кланового чародея. А Макарий, удовлетворенный моей покладистостью, кивнул на распахнутые бронепластины «скелета» и присел на ящик, не забыв поддернуть брюки:

— Расскажи-ка, в каких случаях происходит проседание заряда.

Я вздохнул облегченно и заговорил о насущных проблемах. Слушал он меня, прикрыв глаза и едва шевеля губами, как будто наговаривал формулы магических техник, а может, и стихи читал. Каждый по-своему настраивается на решение сложных задач.

— Мне тут Борис Терентьевич вашу версию проблемы обрисовал, — произнес Макарий, когда я замолчал. — Все так и есть, но с некоторыми нюансами, которые для обывателя неинтересны. Руническая магия вступает в конфликт с… Даром Викентия. Отсюда и резкое уменьшение заряда в батареях. Активизация способностей мальчишки воздействует на магемы.

— А какие там руны? — непроизвольно вырвалось у меня.

Макарий удивленно потеребил бакенбард.

— Что значит, «какие руны»? Черточки, кружочки, разнообразные линии…

— Ну, есть же руны скандинавские, друидские, древние славянские! — воскликнул я.

— Руны, насколько я смог их понять, принадлежат европейской школе магических рез, — снова дернул себя за волоски клановый чародей. — Этот факт не дает нам никакой пользы. Любые руны, нанесенные на поверхность, нельзя просто так блокировать или «перенаправить» их действие на что-то другое. По моему мнению, аккумуляторы не должны использоваться в твоем бронекостюме. Здесь уже ничего не поделаешь. Лишняя реза, меняющая структуру магической напитки, создаст неконтролируемые течения энергии. Опасно…

— Древние резы русских волхвов были лишены магического наполнения, — возразил я. — Они нейтральны по отношению к моему Дару, хотя несут такую же полезную функцию, как любой артефакт.

— А откуда тебе известно, что русские резы могут быть нейтральны к любым видам магии? — заинтересовался Макарий. — Когда я обучался в Академии, в лекциях проскальзывали такие теории, но никто не мог на практике подтвердить подобные измышления. Где такую информацию нарыл?

— Один человек подсказал, — я не стал уходить в глухую оборону. Все равно клановый маг, да еще самый главный, узнает (или уже знает) о моих приключениях. — Он сумел блокировать искру именно с их помощью, иначе медкапсула не смогла бы функционировать.

— Интересно, интересно, — выражение бесстрастности на лице Макария быстро испарилось. Раздвинув бледные губы в улыбке, он посмотрел на меня столь изучающе, что я мысленно застонал от плохих предчувствий. Мне не хватает Кочета, Лидии и прочих любителей поизмываться над бедным сиротой? Я не переживу этого! А через месяц уже начинаются учебные занятия! Где мое счастливое и беззаботное детство без взрослых интриг? — А ведь я не поверил Старейшине! Скептицизм, знаешь ли, разыгрался не на шутку. Кажется, у меня на ближайшее время появился очень интересный объект для изучения! Топай сюда, надевай «скелет»! Хочу вживую посмотреть на проблему…

Я закрылся броней и по приказу Макария поднялся на несколько сантиметров от пола. Дядя Боря и Толик торопливо надели наушники. Оказывается, движок издавал неприятный свист, что в закрытом пространстве ощущалось весьма сильно. А чародей, не обращая внимания на шум, приказал механикам выйти из комнаты, а сам встал у двери. Я почувствовал недоброе и напрягся.

Бледно-изумрудный сгусток сорвался с пальцев Макария. Но не пролетев и пары метров, рассыпался каплями по бетонному полу. Деление на шкале зарядки заметно дернулось, но ячейка осталась полной. Жестом показал, чтобы маг продолжал закидывать меня магемами. Через несколько минут активной бомбардировки Макарий махнул рукой, призывая опуститься на пол.

Я сбросил шлем.

— При атаке идет сброс заряда, но не такой активный, как раньше…

— Хорошо, — потер руки Макарий. — Я там парочку рун прибавил, чтобы стабилизировать защитное поле от антимагических волн. — Но эти батареи нужно выкидывать. Не для твоего «механика». Ты как дальше планируешь жить-то, Викентий? Твое увлечение экзоскелетами перерастет во что-то дельное? Будешь пилотом или Булгаковы тебе другое применение найдут?

— К чему вопрос? — я нажал на фиксаторы, и бронепластины разошлись в стороны. Времени еще предостаточно, можно посмотреть выступление одиночников. Иван Олегович сказал, что будет ждать меня в гостевом секторе.

— Если хочешь и дальше осваивать ППД, тебе нужен оригинальный аккумулятор, сделанный по заказу, — пояснил Макарий. — Он стоит больших денег, и вообще — довольно сложен в изготовлении. Это ведь не техномагический предмет, который по себестоимости будет выгодно заказать на профильном предприятии. От «механиков» давно отказались именно по этой причине. Поэтому и пытаюсь понять, есть ли смысл идти к Главе Рода с предложением раскошелиться на дорогую игрушку.

Я почесал затылок. С одной стороны — заманчиво потрясти Булгаковых и получить от них настоящий заводской ППД, заточенный под мои «хотелки». Но ведь потом не рассчитаюсь с ними и попаду в долговую кабалу. Неизвестно еще, чем закончится история с открывшимися обстоятельствами моего происхождения. Если князь Мамонов и в самом деле мой отец, открываются невероятные перспективы. И кто знает, буду ли я тогда всерьез заниматься пилотированием экзоскелета.

— Надо гимназию сначала закончить, — ответил я.

— Правильно, — одобрительно кивнул Макарий. — Учись, глупостями не занимайся. Это детки аристо могут себе позволить расслабиться. Им не нужно думать о завтрашнем дне, потому как статус и деньги решают очень много проблем!

— Мне бы об антимагии побольше узнать, — пробурчал я.

— Узнаю, — пообещал чародей. — Обязательно узнаю. Мне тоже интересно поработать с таким материалом.

Посчитав, что наши эксперименты закончились, в комнату вернулись дядя Боря и Толик. Выслушав замечания Макария, старший механик тоже озаботился почесыванием макушки, обдумывая ситуацию.

— Делать все равно нечего, придется учитывать риски, — сказал он. — Один бой аккумулятор вытянет, а там видно будет.

На том и порешили, и больше возвращаться к этому вопросу не стали. Чародей убедил нас, что заряд теперь не будет падать столь катастрофически, и механики стали готовить «скелет» к бою. А я и Макарий поднялись на верхний сектор в комнату, отведенную для семейства Булгаковых и гостей, приглашенных мною.

Стадион почти заполнился и живо реагировал на происходящее. Гремела музыка, вверх взлетали разноцветные ленты, прыгали гимнасты, совершая акробатические пируэты в воздухе. Мотоциклисты показывали свои трюки на большой скорости: езда на одном колесе, то на переднем, то на заднем, стоя, на руках. В общем, отмороженные каскадеры к восторгу зрителей отрывались по полной программе.

Я обнаружил, что почти все мои одноклассники, которым отослал приглашение, были здесь. Солидно поздоровался с пацанами, улыбнулся Наташе Тучковой с парой подруг, которые помахали мне в ответ, увидел княгиню Аксинью Федоровну. На ее щеках зацвел легкий румянец, и скрывая свое волнение, она раскрыла свой веер, прикрылась им.

— Вик! Сюда иди! — раздался вопль Светы.

Она сидела в дальнем ряду, чуть выше приглашенных гостей, вместе со своими тетушками-родственницами и… с Иланой. Соседка по парте была в светло-голубом платье с принтом в горошину. Она увидела меня и в волнении вцепилась в толстую заплетенную косу, потом перекинула ее на грудь. Я не ожидал, что сердце так тепло ворохнется от волнения.

Чинно поздоровался с тетушками и нахально сел между девчонками, чтобы ни одной не было обидно. Светка все равно засопела от злости, а Илана только улыбнулась, когда я поприветствовал ее.

— Молодец, что приехала, — прошептал я в зарозовевшее ушко с болтающейся золотой сережкой, украшенной крохотным камешком гранатового цвета.

— Не могла же я пропустить такое событие для нашего класса, — чинно положив руки на колени, ответила Илана. — Теперь вся гимназия лопнет от зависти. Весь учебный год будут нас осаждать: расскажи да расскажи.

— А Дубровский? Он ведь тоже наш, — возразил я, глядя не на соседку, а на происходящее на стадионе. Тем временем представление завершалось, и на середину ристалища вытащили стол с тремя прозрачными ящиками, в которых перекатывались шары: в каждом по четыре.

— Егор уже давно легенда Щукинской гимназии, но скоро покинет ее, — возразила Света, услышав наш разговор и попыталась перехватить инициативу. — А ты еще несколько лет будешь учиться. Поэтому твоя фотография будет висеть на входе. Привыкай к популярности.

— Не, не хочу, — шутливо замотал я головой. — Интервью, встречи, венец славы — загоржусь!

Девчонки прыснули со смеху и пригрозили, что будут щелкать меня по носу каждый раз, когда буду задирать его. Нам стало весело. Тут же появились официанты, разносящие холодный лимонад, бисквиты и мороженое. Илана и Света выбрали по шоколадному пломбиру, а я отказался. После такого лакомства обязательно захочется пить, а в «скелете», да еще во время драки ощущать вязкую шершавость на языке и постоянно глотать слюни — та еще морока.

К микрофону под радостный рев зрителей, в окружении суровых личников вышел сам император и начал говорить о том, что День Рода давно перерос в нечто большее, и праздник ушел в народ, в обычную семью. Все чувствуют в этот день радость и единение, дарят подарки друг другу. Голос Его Императорского Величества разносился по стадиону, а я вдруг загрустил, ощущая одиночество среди оживленной и радостной толпы людей.

А потом началась жеребьевка, в которой участвовал Мстиславский. Сначала провели посев среди одиночек, что было не очень интересно. Когда же его рука нырнула в ящик, чтобы определить наших соперников, я замер. Горячая рука Светы вцепилась в мое запястье с одной стороны, а холодная Иланы — с другой. Я мысленно пожелал себе удачи. Кого бы хотелось в соперники? Если честно, без разницы. В моем возрасте неведом страх поражения и неудач. Мы можем бояться жутких историй, рассказанных ночью под одеялом или дрожать от ужаса, читая дешевые вампирские романы, купленные на книжных уличных развалах. Но, вступая в серьезную драку, не испытываем и сотой доли подобного чувства. А ведь это не та драка, где сопли в кровь и синяки во всю физиономию. Здесь могли запросто сломать, как предупреждал меня Януш Курцевич.

Сначала рука императора вытащила шар с именами Ягеллона и Курцевича. Вторая команда, чтобы сохранить интригу, не становилась их соперниками, а образовывала вторую пару. Повезло Эрику Берсерку с Василием Гагариным. А вот теперь становится интересно. Я покосился на Илану. От волнения она методично слизывала язычком тающую шоколадную массу и даже наклонилась вперед, чтобы не пропустить, на кого попадем я и княжна Лидия.

Дубровскому выпало драться с поляками, что вызвало злорадный смех Светы. Она сразу же сказала, что Егору ничего не светит. У Владислава и Януша за плечами невероятно много выступлений, они в своем деле профессионалы. Оказывается, в европейских странах и княжествах весьма популярны соревнования подобного рода, да еще с приличным призовым фондом (о чем я уже знал благодаря Янушу). В России к этому виду развлечений относятся с прохладой, и зачастую увлечение экзоскелетами заканчивается после окончания института или университета. Профессиональное овладение «скелетом» подразумевает служба в армии или в частных военизированных компаниях. Вот за это деньги платили, и причем немалые. А кому интересны соревнования, где главным мерилом считается известность и деньги меценатов?

Последний шар ничего не решал. И так ясно, что нам предстояло встретиться в первом бою с Эриком Биргерссоном и Василием Голицыным, чему я был только рад.

— Что за Эрик? — простодушно спросила Илана. — Я не слышала про такого пилота.

— Он из дома Фолькунгов, — пояснил я снисходительно. — В Скандии эта фамилия очень известная, стоит в одном ряду с Кнутсонами, откуда вышла наша императрица.

— Хм, знатный ярл? — белоснежные зубки вцепились в край вафельного стаканчика. — А у него можно взять автограф?

— С чего бы? — я подозрительно взглянул на одноклассницу.

Вместо ответа она вытащили из кармашка кресла и подала мне программку, напечатанную специально для сегодняшних торжеств. Ого! Тут были фотографии всех пилотов, и даже моя! Не помню, чтобы меня кто-то снимал. Наверное, поймали в объектив удачный момент во время тренировок. Точно, на мне же «скелет»! Я стою на полигоне, шлем в руке. Задний фон намеренно размыт, еле-еле угадывается ангар. И ведь я не видел, чтобы рядом с нами крутился фотограф! Ловко работают!

А вот и фото Эрика Берсерка.

— Правда, красавчик? — Илана с интересом поглядела на снимок белокурого пилота. — Ты меня с ним познакомишь?

— Чего вы секретничаете? — вмешалась в разговор Света, и заметив объект нашего внимания, захихикала: — Иланка, ты в него влюбилась, что ли? Вик, давай их познакомим?

— Дурочка, — покраснела Рудакова и резко вырвала из моих рук книжечку.

В это время, к моему облегчению, раздался сигнал к началу выступлений. Зазвучал какой-то бравурный марш, на середину ристалища вышли четыре пилота-одиночника в экзоскелетах разной расцветки. Дубровский в этот раз покрыл свой бронекостюм серебристой краской, на которой был четко прорисован родовой герб.

Участники боев поприветствовали зрителей, которые с воодушевлением захлопали, зашумели — словно морской прибой накатил на берег. А потом началось, собственно, то, ради чего все здесь собрались. Право открыть состязания выпало Дубровскому. Я уже давно подозревал, что Егор не просто так «засвечивается» перед императором. У него явно какая-то причина есть для этого. Не искушенному в кулуарных интригах, я многого не знал, а откровенничать со мной никто из взрослых не собирался.

А что мне известно о Дубровских? После того, как я сошелся на «дуэли» с его младшим братом, пришлось проштудировать родословную Егора. Оказывается, предки Дубровских владели Деревской пятиной в Новгородской земле, и постепенно, усиливая свое влияние на северо-востоке крепнущей Руси, примкнули к Рюриковичам. Выслужились, пробились на верхние этажи власти, перебрались постепенно ближе к столице. Приход к власти Мстиславских серьезно ослабил влияние Рода. Их спасло от репрессий только одно обстоятельство: они не принадлежали к потомкам Рюрика.

Однако в дальнейшем верная служба Мстиславским позволила многим представителям этой фамилии занять неплохие служебные должности. Кто-то воевал доблестно, кто-то пошел по чиновничьей стезе. В начале девятнадцатого века Дубровские дали союзнический обет императорскому клану, как и Булгаковы. Очень сильно их влияние в Новгороде, Вологде, Курске. Один из близких родственников Егора контролирует все оружейное производство в Туле.

Пока я «пролистывал» краткую информацию в голове, Дубровский буквально смел вестфальца своими разнообразными техниками. На огромном экране застыло время. Всего пять минут — и Егор в финале одиночек.

В кармане запрыгал телефон. Кто-то меня вызывал. И я знал — кто. На экране высвечивалось только одно слово: «готовься».

Глава 4

На левом плече темно-серебристого экзоскелета Эрика ярко горел нарисованный эмалью герб дома Фолькунгов: ощерившийся в яростном реве медведь с малой золотой короной опирается на большущий меч. Берсерк с напарником Василием Гагариным сделали синхронно шаг вперед и преклонили колено перед Великой княжной Лидией. Потом так же дружно вскочили, не забыв ударить рукой по грудным пластинам бронекостюма. Получилось эффектно, особенно гулкий звук, как из бочки.

Стадион зашумел, зааплодировал. Все знали, кто прячется под красно-белым бронекостюмом, и я представляю, какое волнение испытывают Мстиславские, сидящие на самом верхнем ярусе центральной трибуны, закрытой от внешнего мира прочным панорамным окном. В почетной ложе многолюдно. Помимо членов императорского клана там еще и Ягеллоны, Фолькунги, представители вестфальского княжества и еще какие-то важные гости. Представляю, каково сейчас Лидии. Трясется, наверное, не хуже, чем я. Что бы там не говорил цесаревич дочери, накачали ее будь здоров. Неужели Мстиславские настолько тщеславны? Как бы мне не прилетело за проигрыш!

Мы стоим под трибуной и ждем сигнала. Напротив нас, метров за сто пятьдесят, точно так же замерли берсерк Эрик и Гагарин. Посреди ристалища громоздятся всевозможные модули из блоков легкой микропоры, лабиринты из деревянных построек — все эти инженерно-развлекательные завалы призваны увеличить интерес к боям, усложнить выполнение задания, погружая заодно и нас в особую атмосферу полигонных тренировок. По сути, это и есть тренировка. После каждого боя рабочие меняют разбитые в хлам детали и выставляют новые. Благо, навезли несколько контейнеров. Я видел их на внутренней автостоянке стадиона. Если зрителям нравится — почему бы и не потакать их желаниям?

Арбитрами боя выступали двое опытных магов. По их сигналу по периметру стадиона активировали защитные барьеры. Я заволновался: а ну как подведут? Цесаревич убежденно говорил, что специально под мое выступление изготовили щиты с пассивной системой, активирующейся только в случае попадания в них плетений. В остальных случаях они «спят». Не знаю, не знаю… Ведь для удержания таких энергоемких плетений нужно постоянно подпитывать их магией. Чего-то я не понимаю.

— Ты готов? — голос Лидии спокоен, холоден и до жути механичен. — Начинаем на земле. Вместе держаться не получится в этих лабиринтах, так что отслеживай всю правую сторону. Гляди почаще вверх. Эрик любит сваливаться на голову, пока Гагарин отвлекает.

— Понял, — коротко ответил я на такую обстоятельную вводную. Чего тут рассусоливать?

Гляжу на судей. Вот один из них вздернул руку с красным флажком. По этой команде мы напялили на себя шлемы, зафиксировали замки и шагнули на край гаревой площадки. Ждем следующего сигнала и смотрим на верхний сектор, откуда резервный арбитр дублирует отмашку с поля. Зеленый флажок будет означать начало боя.

— Начали! — Лидия первой рассмотрела стремительно взлетевшую руку судьи и рванула вперед, достигал непонятной засеки из бревен, легко перемахнула их и исчезла между серых блоков микропоры.

Я побежал следом и тоже подпрыгнул вверх, ощутив, как заработали сервоприводы. Мягко приземлился на противоположной стороне и замер, оглядываясь. Стены из блоков возвышались, по моим прикидкам, метра на два; неширокий проход разветвлялся на два коридора. Я решил идти по левому, и сразу же увидел княжну, выглядывавшую из-за какого-то ящика. Она явно видела противника, но чего-то ожидала. Заметив меня, показала жестом, чтобы не отвлекался и контролировал небо. Но пока все тихо и чисто.

Накаркал! Справа от меня вверх взметнулись доски и имитаторы блоков; кряжистая фигура мелькнула перед глазами. Берсерк Эрик приземлился в двух шагах от меня и мгновенно сформировал ударную технику, просто толкая ладонями перед собой воздух. Вот что значит опыт. Ведь он шел вслепую, когда пробивал коридор, но сориентировался настолько быстро, что не будь я Разрушителем — давно улетел бы от сокрушительного удара «молотом». Моя защита сработала, но и смягченного толчка хватило, чтобы шлепнуться на задницу. Магема рассыпалась мириадами бледных звездочек, озадачив Эрика.

Не теряя времени, вскакиваю на ноги, бросаюсь вперед и с размаху луплю по плечу берсерка, вдавливая броневые сегменты доспеха Биргерссона внутрь. Эрика отбрасывает на деревянную арку. Сверху падают легкие блоки и какой-то мелкий мусор, противник барахтается, стараясь побыстрее выбраться на чистое место, но я не даю ему такой возможности. Еще один шаг — и удар в корпус ногой, усиленный сервоприводами. Викинг заваливается на спину, а у меня есть пара минут, чтобы помочь княжне. Подлетаю вверх и вижу Гагарина, сцепившегося с Лидой.

Зрители увлеченно следили за магическим противостоянием второй пары бойцов, не обратив внимания на нашу с викингом стычку. Но я ошибался. Камерам удалось схватить эпизод с падением Эрика, и теперь на экранах раз за разом прокручивали смачный пинок, которым я его наградил.

Взбешенный берсерк выскочил из завала как чертик из табакерки, и с ходу влепил несколько плетений, комбинируя элементалей Воздуха и Воды, вызвав у меня нешуточное уважение. Вот это боец, я понимаю! Жаль, что такая сильная атака пропадет впустую. Пространство передо мной задрожало и поплыло, сжимаясь в ледяной кокон. Десять метров в диаметре для моих возможностей ничего не значат. Замерзающий воздух лопается с хрустальным звоном, осколки-ледышки летят во все стороны, осыпая растерявшегося Эрика. Само собой, его растерянность я видеть не мог, но по опустившимся рукам догадался, что скандинав лихорадочно ищет другую возможность добраться до меня. Ну, здесь только рукопашная поможет!

Мы подвисли в воздухе, просчитывая не только свой, но и ход противника. Пока небольшая передышка, гляжу на шкалу заряда. Пока все нормально. Дополнительные руны показывают свою работоспособность.

Эрик бросился навстречу, слегка наклонив корпус. Маневр бесхитростный, но эффективный. Пожалуй, Берсерк решил взять меня на абордаж, таранив всем телом. А весу у него раза в полтора больше моего.

— Уходи с линии! — Лида тоже заметила опасность, грозившую мне поражением. Вот же глазастая! Еще умудряется следить, что происходит вокруг нее!

Я не видел смысла вертеться друг против друга. В случае с Эриком вопрос нужно решать кардинально — одним ударом или приемом. Без магии мне не победить, а значит, предстоит уложить его руками. Дождавшись, когда Биргерссон полностью переложит корпус в горизонталь, я резко поднырнул под скандинава и цепко обхватил его, сжимая в объятиях с силой, которую могли выжать механические мышцы моего УПД. Отчаянно взвыли сервоприводы, словно ругая меня за перегрузку. Еще один рывок, который перевел борьбу в своеобразный партер. Берсерк оказался подо мной, а его интегратор вырубился от воздействия антимагических волн. Увы, как бы я не старался заглушить их мощь, чтобы Эрик не оказался обездвиженным в воздухе, при таком близком воздействии эффект Разрушителя сработал сам по себе. Представляю страх соперника, когда земля упорно тянет вниз, да еще с такой массой железа на плечах, а сделать ничего нельзя.

Я успел лишь разглядеть часть трибун, украшенных флагами, кусочек синего неба и тушу дирижабля, висевшего над стадионом — и мы грохнулись на землю. Затрещали заклепки бронепластин, вокруг нас взметнулось пылевое облако. Наверное, со стороны падение выглядело очень эффектно.

Уф! Эрик выглядел неплохо, но обескураженно вертел головой, даже не пытаясь вылезти из-под меня. Я с облегчением заметил отмашку разноцветного флажка, который сигнализировал о выбывании одного из игроков. В этом случае им оказался Берсерк.

Не теряя больше ни секунды, я вскочил и бросился на помощь к Лиде. Гагарин ее здорово прижал к нагромождениям блоков и беспрерывно бил молниями. Гибкие змеящиеся разряды опутывали княжну и с каждым ударом все больше и больше выводили из строя ее интегратор.

Василий не ожидал от меня такого рывка. Десять метров я преодолел парой огромных прыжков и закрыл Лиду, принимая на себя всю мощь магем. Надо мной как будто разбили огромный хрустальный купол. Приятный холодок остудил взопревшую от боя голову.

— Вали его! — заорал я, оглушая самого себя, и замахал руками, отчаянно пассируя. Со стороны могло показаться, что мне приходится отгонять огромную тучу комаров. Зрители, наверно, со смеху падают.

Воздух передо мной почему-то стал белесым, и в этой пелене гасли многочисленные молнии. А потом из-за спины вылетел огненный шар. Мне всегда казалось интересным, почему одаренные, пестующие Огонь, используют магемы в виде шаров, а не стрел или копий, как Водники, к примеру. Теперь дошло. Площадь поражения огнем гораздо больше. Вот и Гагарина знатно приложило. Какой же мощный удар у княжны оказался! Парень мгновенно утратил способность к атакам, а мы уже вдвоем увлеченно добивали соперника. Княжна лупила плетениями, а я — кулаками, не давая ни секунды на передышку. Представляю, что сейчас происходит с его интегратором! Амулеты один за другим выходят из строя, плата сбоит, и остается только надежда на свою физическую силу.

Бедолага Василий вертелся как уж на сковороде, но против слаженной атаки ничего не смог противопоставить. Когда он вздернул руки вверх, признавая поражение, трибуны словно с ума сошли. Пусть я и не слышал их рев, но прекрасно видел, что происходит.

Покинув ристалище, мы остановились под трибунами и с облегчением сбросили шлемы. Я физически ощущал, как по спине льется пот. Шерстяная шапочка оказалась насквозь мокрой. У Лиды были совершенно сумасшедшие глаза от случившегося. Согласен, я выгляжу не лучше. Адреналин бушует в крови, бьет в голову, опьяняя чувства и эмоции. Хочется снова выбежать на арену и крушить врагов.

— Мы победили! Йех-ху! — завопила княжна, не обращая внимания на стоявшего рядом Баюна с парой других гвардейцев-телохранителей, и на технических работников наших соперников.

— Ну, еще не победили, а так, сделали шажок, — благодушно заметил я, передавая шлем вертевшемуся тут же Толику, который успел пару раз с восторгом хлопнуть меня по могучей железной спине. Младший механик тоже готов был присоединиться к Великой княжне со своими воплями.

— Как мы их, а, напарник? — Лидия неожиданно пихнула меня плечом в плечо и белозубо улыбнулась.

— Да, неплохо для дворовой драки, — заметил Баюн, остужая эмоции княжны. — Но вся ваша тактика, разработанная специально под эту пару, пошла коту под хвост. Сплошная импровизация, бой рассыпался на фрагменты, где вы имели шансы вдрызг проиграться. И вот это плохо!

— Умеешь ты настроение испортить! — надула губы Мстиславская. — Ладно, пошли отдыхать. Вик, через полчаса встретимся. К тому времени будем знать, с кем в финале драться будем.

Драться… Девочка, красивая и изящная, а в драку лезет как шпана дворовая.

Я, дурачась, с легким поклоном пропустил Лидию вперед, и уже собирался следом за ней уйти в технический бокс, как заметил входящих в тоннель Берсерка Эрика и Гагарина. Василий молча прошагал мимо меня, только зыркнул темно-серыми глазами, а скандинав остановился, погрозил пальцем:

— Ты очень хитрый боец, Викентий. Не ожидал от тебя такого маневра. Глупо попался. Но так больше не делай.

Он собрался идти дальше, но я спросил его:

— А как же на войне?

— На войне — можно, — усмехнулся Эрик. — Удачи в финале, викинг!

Дядя Боря заворчал, когда обнаружил несколько погнутых пластин, образовавшихся после падения, и предупредил, чтобы я не вздумал повторять этот фокус во втором бою. Иначе заклепки не выдержат, костюм придется серьезно переделывать.

— Лично будешь стоять возле верстака и выправлять вмятины киянкой, — пригрозил он, проверяя работоспособность сервоприводов с помощью тонкого контактного щупа, соединенного проводом с планшетом. — Заодно механику и электрику освоишь. Это ж надо, такой трюк в воздухе проделать. Как не убились, оболтусы.

Я не стал спорить и присел на ящик. Бой не занял много времени, усталости не чувствовалось. Сейчас не хотелось анализировать, как нам удалось выиграть у очень опытных пилотов. Что это было? Непредусмотрительность, банальное пренебрежение к малолеткам или имеет место обычная игра в поддавки? Может, император провел беседу с парнями и мягко попросил проиграть? Тогда наша победа будет обесценена, зато зрители останутся довольны.

— Как отработали аккумуляторы? — не отрываясь от манипуляций с щупом, поинтересовался дядя Боря. — Вижу, заряд упал на пятнадцать процентов. Уже неплохо с прошлым разом. Руны помогли?

— Думаю, да, — я почесал макушку. — Визуально трудно ориентироваться, но мне показалось, что уровень заряда банки держали неплохо.

— Хорошо, — пробормотал Кобылкин. — Я подзарядку делать не буду, чтобы проверить, как на «длинном плече» они себя поведут. Надеюсь, второй бой вы проведете так же максимально быстро и победно.

— Постараемся, — пообещал я и спрыгнул с ящика, собираясь поглядеть на бой Дубровского и Шуйского против поляков. Но в это время дверь распахнулась, в мастерскую вошла Лида, успевшая переодеться в рабочий комбинезон песочного цвета.

— Ваше Высочество… — Кобылкин с Толиком бросили работу и склонили головы.

— Продолжайте, господа, — махнула рукой княжна и посмотрела на меня: — Его Величество пригласил нас посмотреть командные бои и финал одиночек. Пошли?

Кто я такой, чтобы мое мнение спрашивали, когда говорят непререкаемым тоном? Пригладил колтуны и безропотно пристроился рядом с Лидой. Нас сразу же взяли в «коробочку» Баюн с личниками, и через многочисленные переходы попали в какой-то коридор, заполненный вооруженными гвардейцами. Под их бдительными взглядами прошли еще несколько метров, пока не уткнулись в лифтовую комнату. По нему поднялись наверх прямо в огромную ложу, из которой открывался вид на ристалище и весь стадион.

Помимо императора с семьей и челядью здесь было человек пятьдесят важных гостей. Дорогие костюмы, нарядные платья, блеск драгоценных камней на пальцах и на шеях женщин, запах парфюма, от которого с непривычки закружилась голова. Почти никого, кроме Мстиславских, я не знал. Скорее по наитию сообразил, что рядом с императорской четой сидят Ягеллоны, а позади них — важная свита. На других диванах, расставленных так, чтобы никто не мешал друг другу смотреть поединки, расположились скандинавы, немцы и прочие гости, о принадлежности которых можно было догадаться лишь по участникам боев на «скелетах», за которых они переживали.

При появлении Лидии все сидящие мужчины встали (кроме императора, цесаревича и Ягеллона), приветствуя молодую княжну, но часть женщин продолжала сидеть, ограничившись благосклонными кивками. Так полагаю, по статусу они выше напарницы. Я стараюсь быть незаметным, прячась за девчачьей спиной, раздавленный великосветской тусовкой. Но меня ловко вытащили на всеобщее обозрение, как рыбак — трепыхающуюся рыбу из воды.

— Господа, честь имею представить молодого человека, столь же азартного, как моя внучка, — громко произнес император абсолютно серьезно. — Его зовут Викентием Волховским. Очень перспективный пилот, при определенных раскладах имеющий шансы стать самым известным бойцом на «экзоскелетах». Если сам приложит к этому силы. Надеюсь, княжичу Владиславу он окажет серьезное сопротивление.

Вот зачем это? Мне пришлось выйти на середину ложи и поздороваться с гостями севшим от страха голосом. Думаете, так легко ощущать на себе любопытные взгляды, рассматривающие меня как неведомую зверушку? Ага, у меня нет такого иммунитета к подобным сборищам, как у Лиды. Ее-то с малых лет учили держаться соответственно. Ко мне же быстро потеряли интерес, для вежливости покивав. Ягеллоны — те вообще не отвлекались от ристалища, на котором сейчас их сын противостоял Дубровскому и Шуйскому.

— Лидия, займи своего напарника, — с легкой усмешкой произнес император. Мне показалось, государя забавляла сложившаяся ситуация, и он очень внимательно отслеживал реакцию гостей.

Княжна кивнула и показала мне на отдельно стоящий диванчик с накрытым возле него столиком с напитками и легкими закусками, а сама отошла и села рядом с отцом, стала о чем-то с ним разговаривать.

Было неуютно. В этой большущей ложе не хватало энергии, азарта, простодушных эмоций, когда на каждый удачный финт пилота все взрываются криками одобрения, хлопают друг друга по плечу и делятся впечатлениями. Высшая знать, пресыщенная разнообразными развлечениями, смотрела на происходящее с ленцой, больше стараясь вызвать интерес к себе со стороны русского императора. Многие из гостей пользовались моментом и вели нужные беседы, переходя от одной компании к другой, совсем как на торжественных приемах во дворцах.

Единственный, кто хоть как-то переживал за происходящее, оказался князь Польский Ягеллон. Статный светловолосый пожилой мужчина с пшеничными усами на круглом лице то и дело хлопал себя по коленям и на польском языке высказывал свое мнение, иногда даже отмахивался от красивой женщины — видимо, это была матушка Владислава — которая пыталась слегка угомонить его.

Зачем я здесь?

Задав этот вопрос в пустоту, решил, что не стоит себя накручивать. В конце концов, никто не обязан петь мне дифирамбы, показывать восхищение. Ну, выиграл случайно, повезло. Я налил в стакан лимонад и стал смотреть на кипящий внизу бой. Кажется, поляки побеждали. Они сумели навязать свою тактику Егору и Ивану, поднявшись в воздух, где стали плести невероятно красивые кружева атак. Воздух вокруг пилотов вспыхивал разноцветьем магических плетений, когда они сталкивались между собой. Я увлекся боем. Все-таки профессионализм людей, годами занимающихся подобными спектаклями, впечатляет.

— Ягеллон и Курцевич побеждают, не так ли? — я не заметил, как ко мне подсел мужчина в элегантном дорогом костюме. Его коротко подстриженная рыжая бородка удивительно шла к суровому лицу северного воина древности. — Кажется, определился ваш соперник по финалу.

— Да, господин…

— Снорре Фолькунг, — улыбнулся собеседник. — Я двоюродный дядя обормота, который позволил себе попасться на примитивную приманку.

— Извините, — я смутился. — У меня не было иного выхода…

— Да, я слышал, что ты сознательно не пользуешься магическим интегратором, — ярл Снорре покосился в сторону императора, и стало понятно, откуда он получил информацию. — Довольно рискованно противостоять вооруженным разнообразным магическим арсеналом пилотам. Но как тебе удалось снести Эрика с траектории и уронить его на землю?

Он рассмеялся, заметив мою растерянность.

— Я сам в молодости использовал «механик», и довольно успешно. Под моим началом даже целая группа пилотов была. Тогда магические интеграторы только входили в моду, точнее, их пытались внедрить вместо электронных управляющих блоков. Мы всячески противились этому, понимая, насколько изменится тактическое применение экзоскелетов, и не в нашу сторону. Но… магия победила, точнее, сплелась с современными технологиями.

Ярл Снорре очень хорошо говорил по-русски, без протяжных гласных как его племянник. Большинство скандинавов вообще неплохо знают наш язык. Когда их спрашивают, как им удается так здорово осваивать русский, смеются и отвечают, что еще лет двести-триста назад в Скандии не только разговаривали на нем, но и книги печатали. Это позже, когда появились политики, желавшие выгнать со своих земель соседского медведя, местные языки стали преобладать, вытесняя русский. Забавная история, и не все в ней неправда.

— Эрик не позволил бы уронить себя в бою с противником младше его и физически слабее, — продолжал разглагольствовать Снорре Фолькунг. — Ты отключил или блокировал интегратор и с помощью механических мышц обеспечил себе преимущество в воздухе. Ведь без магической платы костюм превращается в кусок железа. Вот где слабое место современных экзоскелетов.

Грамотно он разложил мою победу. Вот что значит опыт пилотирования механического «скелета».

— Любопытно было бы узнать, как ты обошел защиту интегратора, — ярл кивнул на затихающую схватку поляков и русских. — Я бы поставил на вас в финальном бою, если бы поверил в твою уникальность.

— Мне нельзя раскрывать некоторые свои способности, ярл Фолькунг, — смело бросаю в ответ отказ. — Я же не в одиночку участвую в боях.

Скандинав даже не улыбнулся и понятливо кивнул. Комната вдруг огласилась радостными воплями польских гостей. Князь Ягеллон принимал поздравления с победой своего сына и все время повторял:

— То мой сын, панове! Недаром в Европе он считается самым сильным пилотом «зброи»!

— Ну, допустим, не самый сильный, — подмигнул мне ярл, и не повышая голоса, заметил: — Мне кажется, Его Величеству очень не понравился намек князя Польского на будущую победу в финале. Если одолеете княжича Ягеллона — проси у своего императора все, что захочешь. Только в разумных пределах. Он с радостью тебя отблагодарит.

Ярл поднялся, по-дружески похлопал меня по плечу и отошел, а я с облегчением выдул весь лимонад из стакана. Высокая политика, двусмысленность фраз и прочие атрибуты высокородных — это не моя стихия. Зачем мне следовать советам ярла Фолькунга, не зная причин поведения князя Ягеллона? В четырнадцать лет нужно на улице бегать со своими сверстниками, а не возле трона отираться.

Пока я размышлял над совсем не детскими вопросами, ристалище освободили от загромождений и слегка полили водой из распылителей. Сейчас начнутся командные бои, и только потом — финалы. Меня никто пока не гонит, а сверху смотреть на тактический рисунок сражения — одно удовольствие.

На поле вышли университетская команда из Твери и курсанты какого-то инженерного училища. С каждой стороны по пять человек. Разошлись в разные стороны, и дождавшись сигнала, бросились друг на друга. В общем, ничего необычного. Командная тактика что у школьников, что у взрослых пилотов не имеет каких-то различий. Забойщик стоит в центре, фланги пытаются продавить противника. Если получается раздробить оборону — начинается импровизация, и вот это самое интересное.

Кстати, в командных боях пилоты выступали в самых настоящих ППД с одним исключением: вместо летального оружия разрешили монтировать на рельсовые направляющие учебные пулеметы и пушки, интегрированные с магической платой. То есть пилоты могли резвиться на ристалище, имитируя настоящий бой. Не знаю о задумках организаторов, но я бы не стал рисковать, когда среди зрителей присутствуют император и важные гости. Да, по периметру стоят мощные защитные барьеры, в императорской ложе, уверен, находится не меньше пяти высокоранговых магов, да и сами одаренные способны оградить себя от гипотетической опасности. Но кто же меня слушать будет?

А в это время схватка на ристалище разгорелась не на шутку. Во все стороны отлетали ошметки магем, рикошетируя от защитных панелей куда-то вверх. Всполохи, похожие на северное сияние, бегали по кругу, вызывая восторг у зрителей. Мне показалось, что большую часть плетений барьеры гасили в одном месте: аккурат напротив императорской ложи. Как будто участники боя сговорились бить по определенной точке, чтобы проломить защиту. Бред какой-то! Я замотал головой и очень пристально поглядел на тактический рисунок команд. И заметил еще одну странность. Почему-то среди пилотов до сих пор не было выбывших. Да, интеграторы ППД защищены куда лучше, чем их младшие собратья на учебных «скелетах». И тем не менее, интенсивность обмениваемых ударов была невероятно высокой. Панели гудели от напряжения, принимая на себя остатки магоформ.

— Они долго еще будут спектакль разыгрывать? — в ложе раздался громкий голос императора, выглядевшего невероятно спокойным.

Действительно, бой почему-то сместился к сектору, над которым как раз и нависала стеклянная ложа императора. Пилоты стали подниматься один за другим в воздух и устроили круговерть, постепенно выстраиваясь в линию.

Защитные панели, изготовленные из качественных кремниевых плит, внушают доверие каждому, кто хоть раз видел, как они глушат прямые магические атаки. Красивое зрелище, сопровождающееся, правда, некоторым дискомфортом для того, кто стоит за барьером. Представляю, что должен испытать человек, когда эта защита с громким хлопком сворачивается, оставляя его наедине с разбушевавшимися Стихиями. Шок — это меньшее из зол. Если он не одарен, могут возникнуть очень неприятные физические страдания. Я слышал от людей, попадавших под такое воздействие, что магический фон буквально выворачивает наизнанку.

Призрачный барьер схлопнулся по всему периметру; раскаленные добела плиты стали медленно гаснуть, потеряв магическую подпитку. Никто еще толком не мог понять, что произошло, как несколько пилотов взлетели еще выше и оказались напротив ложи. Руки вздернулись как будто по команде — и в нас уставились темные зрачки пушек.

— Маги! Уровень — красный! — неожиданно заревел император, выводя из ступора ошеломленных гостей.

Трое мужчин в темных костюмах с прытью юношей выскочили откуда-то из глубины ложи и встали напротив огромного панорамного окна, разворачивая дополнительную защиту в виде искрящейся миниатюрными молниями сферы.

Зачем? Я едва не застонал, представив, как сейчас брызнет осколками стекла разбитое окно и порежет магов на куски. И время для меня… нет, не остановилось… понеслось вскачь, как дикий необъезженный жеребец.

С десяток холодно-фиолетовых плазменных клякс понеслись в нашу сторону. Панорама не лопнула, но эти странные магемы проплавили в ней дыры и влетели в ложу. Раскрывшись подобно цветкам при первых лучах солнца, кляксы взорвались.

Шарахнуло будь здоров. Под ногами закачался пол, сверху посыпались легкие пластиковые декоративные плитки, завизжали женщины, матерились мужчины, разом потеряв великосветский лоск. Сфера выдержала удар, а магов расшвыряло по ложе в разные стороны изломанными куклами. Заднюю стену вынесло напрочь, разворотив в коридоре какие-то конструкции.

Воздушная волна, порожденная магическим взрывом, достигла меня и раскололась с противным звуком, не причинив никакого вреда. Только на мгновение ощутил тяжесть на плечах и легкую ломоту в висках.

Сфера, потерявшая стройность плетений и потускневшая от отраженного удара, пошла трещинами и развалилась. А в ложу неслись еще несколько плазм, и причем — в сторону застывших Ягеллонов. Совершенно не думая о них — неподалеку застыла Лида с расширившимися от ужаса глазами, пытавшаяся выстроить защиту с помощью пассов — я несколькими мощными заячьими прыжками добежал до князя Ягеллона и встал перед ним, от страха вытянув руки, как будто они могли отбить холодные плазменные чудовища, с легкость ломающие «небесную сферу».

Что взять с четырнадцатилетнего дурака? Кто бы подсказал, как с таким умом жить…

Последнее, что я помнил, это невероятно спокойный и жесткий голос императора, приказавшего кому-то захватить в плен хотя бы парочку мерзавцев, а остальных уничтожить. Сиренево-белесые кляксы застыли в нескольких шагах от меня и полыхнули беззвучным пламенем. А вот теперь вместо хрустального звона я услышал противный хруст, когда ногой наступаешь на битое стекло. Видимо, кляксы были насыщены такой мощной магией, что моя защита пропустила удар.

Темнота накрыла меня благодатным теплым одеялом, а я погрузился в мгновенный сон после тяжелого дня. Ни боли, ни страха — ничего такого, что могла задержать моя память в последние мгновения этого безобразия.

2

— Докладывайте, Николай Юрьевич, — вышагивая по бункеру, большую часть которого занимали узкие столы, придвинутые друг к другу, император не смотрел на собравшихся здесь высокопоставленных офицеров, на их напряженные лица, хотя сам оставался невероятно спокойным. — И не вставайте, лишнее это.

— Благодарю, Ваше Величество, — воевода Иртеньев, глава государственной службы безопасности, привычно расправил пальцами усы, четко и уверенно, как подобает человеку, вынужденному первому отвечать за любое происшествие, касающееся жизни властвующей Семьи, сказал: — Заговорщики, непосредственно участвовавшие в силовой акции, уничтожены магами и пилотами «Феникса». Удалось захватить двух человек из этой группы. Экспресс-допрос позволил выяснить интересную вещь. Команда из Твери в полном составе была заменена группой наемников, владеющих искрой и умеющих пользоваться ППД. Студентов банальным образом «выключили» из игры за два дня до торжеств, когда все необходимые проверки были пройдены, и команде дали доступ для выступления на ристалище. Они поселились в гостинице «Стожары» в Марьиной Роще, там дешевые номера. Как рассказал один из наемников, их группа познакомилась со студентами в одной из пивнушек, ну и подсыпали им снотворное, после чего предложили довезти до гостиницы. Во время поездки ребята уснули, и их спрятали в одном из пригородных домов столицы, а наемники заняли их место. Я дал соответствующую команду, и скоро этих раздолбаев доставят для допроса.

— Почему они не ликвидировали студентов? — спросил Мстиславский, не останавливаясь ни на секунду. Словно маятник, двадцать шагов до двери — двадцать обратно.

— Нельзя, если есть серьезные планы пользоваться чужой личиной, — ответил вместо Иртеньева благообразный старичок в серой жилетке, под которой виднелась белоснежная рубашка. Главным атрибутом его положения была трость с набалдашником в виде искусно ограненного хрустального шара. Магистр Белобоков, которого срочно привезли прямо с совещания в Магической Коллегии, уже успел выяснить, что произошло два часа назад, и теперь выглядел недовольным. Все розыскные мероприятия по его ведомству должны были начаться сразу же по горячим следам, но видимо, где-то произошла накладка. — «Исходник», простите меня за подобную скабрезность, Ваше Величество, обязан быть живым, пока кто-то пользуется его личиной. Здесь явно прослеживается сильный магический заговор. Аурное сопряжение между реципиентами столь же необходимо, как и полив растений в жаркую погоду. Наемники держали студентов только лишь для прагматических целей. То же самое, полагаю, произошло и с командой инженерного училища. Надеюсь, они все еще живы.

— Да, все верно, — правильно расценил взгляд императора Иртеньев и продолжил: — Учащихся данного училища заменили таким же способом и спрятали на другом конце столицы. К ним тоже выслана группа.

— Как получилось, что обе команды наемников оказались соперниками друг друга? — задал логичный вопрос Мстиславский.

— Пока проверяем, — тут же откликнулся Морозов, министр МВД, беспрестанно вытирая высокий лоб клетчатым платком. — По всему выходит, что невероятное везение вышло для душегубов.

— Нет ничего невероятного, когда речь идет о покушении на высокопоставленное лицо, — отрезал император. — Я не верю в подобную рулетку. По всему получается, что акцию готовили заранее. Подкупили судей по жеребьевке, подкупили магов-инженеров, отвечающих за работу защитных панелей, младший магический персонал, который в нужный для врага момент перестал выполнять свои обязанности.

— Работу по этому направлению ведем, — заверил Морозов. — Правда, трое чародеев из персонала убиты. Их тела обнаружены в техническом подвале. Двое исчезли.

Магистр Белобоков что-то невнятно прорычал и даже пристукнул тростью по бетонному полу. Офицеры за столом возмущенно зашумели. Вырисовывалась картина разветвленного заговора, в котором мог погибнуть сам император и его семья. Удайся задуманное, сейчас власть в свои руки взял бы кто-то из близкородственной ветви Мстиславских, а то и другие люди, чьи тени маячили за акцией.

— Их фамилии? — спросил маг.

— Бестужев и Варенцов, — ответил Иртеньев. — Этих бегунов уже ищут. Остров надежно перекрыт, за Москвой-рекой усилены патрули. И самое главное, Ваше Величество: перед совещанием я получил сведения о нахождении в столице Богумила Хмеловского, известного по кличке Факир. Увы, агентура сработала с опозданием, иначе бы всего этого не произошло.

— Недочет, Николай Юрьевич? — покачал головой Мстиславский, особо, однако, не нагнетая обстановку в помещении. Но сверкнувший злостью взгляд говорил об информированности императора. — Неймется ведь ублюдку, а? Змеей прополз, а все службы проворонили его деятельность. Я уверен, что он многих наших слабохарактерных дворян постарался вовлечь в свои делишки. Город закрыли, надеюсь?

— Так точно Ваше Величество! — отрапортовал Морозов. — Дан четкий приказ блокпостам на тотальную проверку выезжающих машин. Привлекли магов, если Факир вздумает под чужой личиной проскользнуть за кольцо.

— Плохо идет работа по этому направлению, — раздраженно махнул рукой Иван Андреевич, призывая министра сесть. На его лице появилась хмурая тень, но никаких трагических ноток в голосе не слышалось. Все родные императора живы, как и чета Ягеллонов, как и многочисленные гости. Разве что после разрушения мощной магоформы акустический удар вызвал у некоторых временную глухоту. А вот осыпавшаяся вниз часть панорамного окна поранила многих зрителей, но без смертельных случаев, хвала богам.

— Разрешите, Ваше Величество? — грузно поднялся со стула комендант Московского гарнизона Лопухин. — Считаю нужным доложить, что маги технической службы вряд ли покинули остров. Я еще вчера дал внутреннее распоряжение по гарнизону, чтобы единичные передвижения через мосты решительно пресекались. Или в особых случаях тщательно проверять личность человека. Так вот, с двенадцати до двух часов дня, в промежутке которых произошла атака, остров покинули десять человек. Восемь — из служб обеспечения с положенными пропусками, и двое местных жителей. Семья. Мужчина и беременная женщина. Якобы схватки начались.

Несмотря на серьезность ситуации, за столом раздались смешки.

Московский воевода Головин прогудел басом:

— А маги их проверили? Вдруг иллюзию применили? Баба на сносях — отличный отвлекающий образ.

— Я в чародейском искусстве мало что смыслю, — побагровел Лопухин, — и для подобных проверок существуют всякие разные амулеты и аппаратура, на разработку которой казна выделяет большие деньги!

И он, глубоко вдохнув в себя большую порцию воздуха, глянул на Белобокова. Магистр-чародей выдержал его взгляд.

— Николай Юрьевич, — Мстиславский, наконец, замер на месте, массируя шею сильными пальцами, — дайте указание полковнику Нежину проверить еще раз всех десятерых, покинувших Болотный за час до атаки и после нее. Адреса их известны?

— По фамилиям выясним, — кивнул Иртеньев, грозно шевеля пепельными усами. — Тотчас же дам приказ по службе.

— Особливо беременную бабу проверь, — без тени улыбки посоветовал Головин. — Что-то мне сердце подсказывает, нечистое там дело. Почему в повивальное отделение заранее не легла? Приспичило в этот день рожать, надо же…

— Сделаем, Петр Андреевич, — воевода-начальник государевой СБ не стал пренебрегать советом старинного друга. — Данные, куда она ехала, у нас есть. Государь, разреши предупредить Нежина. Он сейчас по городу аки шмель летает, выискивает Факира и его людей.

— Конечно, Николай Юрьевич, — разрешил император, оторвавшись от шеи. Покрутил ею и удовлетворенно кивнул, ощутив облегчение. — И еще подними всю свою тайную агентуру, что по Москве вынюхивает. Спинным мозгом чую, без наших аристократов не обошлось. Может, они непосредственно не принимали участие в подготовке убийства Ягеллонов, но техническую помощь оказать решили. И еще… Павел Борисович, — он посмотрел на министра МВД, — с сегодняшнего дня доведи до сведения всем околоточным, чтобы провели проверку своих участков, расспросили жильцов о новых людях, снявших квартиры, ну и прочие мероприятия подобного рода.

— Слушаюсь, — одновременно ответили Иртеньев и Морозов.

— Государь, почему ты думаешь, что хотели убить Ягеллонов? — Головин снова заполнил своим голосом бункер, обратив внимание на оговорку императора. — А не тебя?

— Потому что самые тяжелые и поражающие магические плетения предназначались польскому князю, — император присел и облокотился на край стола, задумчиво простучал пальцами по потрескавшейся лакированной поверхности. — Если бы не Волховский, Владислав Ягеллон мог принимать корону своего княжества.

— Просто удивительно, что мальчишка смог противостоять убийственной магоформе, — произнес кто-то из высокопоставленных офицеров. — Какой у него ранг?

— Какой ранг может быть у ребенка из обычной дворянской семьи? — проворчал Белобоков. — Ваше Величество, смею покорно просить об аудиенции, как только вся суматоха уляжется.

— Зачем вам аудиенция, магистр? — удивленно вскинул голову император.

— Насчет юного спасителя, — сухая, в старческих прожилках, рука огладила навершие. — Судя по остаточному энергетическому полю магемы, использовали «холодную ярость». Плазма такой мощности не оставляет никаких гарантий тому, на кого она направлена. А четырнадцатилетний подросток просто отбросил ее как надоедливую игрушку. И это при том, что трое моих подчиненных погибли…

— Господин Волховский находится под патронажем отдела «К», — четко произнес Мстиславский, желая донести до всех присутствующих о необходимости молчать и не любопытствовать сверх меры. — Если вы, Осип Витальевич, так заинтересовались сиротой, я смогу удовлетворить частичку вашего любопытства. На следующей неделе…

— Благодарю, Ваше Величество, — степенно наклонил голову магистр. — Мне этого достаточно.

Офицеры, собранные для экстренного совещания прямо на стадионе, понимали, что император скрывает какие-то факты о странном мальчишке, словно невзначай оказавшемся в самой закрытой ложе и в нужный момент закрывшем собой польскую чету Ягеллонов. Пусть его привела с собой Великая княжна Лидия по просьбе самого государя, но для взрослых мужчин, привыкших оперировать фактами и умевших сопоставлять логические связи, становилось очевидным: этот сирота мелкопоместных дворян не так прост, и приглашение его в гостевую ложу перед атакой наемников вовсе неслучайно. В подобное совпадение не верил даже самый младший из офицеров СБ, присутствующий на совещании.

Оставался нераскрытым один лишь вопрос: насколько силен юный маг, и как теперь относиться к Булгаковым, ставшим опекунами сироты с невероятным Даром? Означало ли это приближение сильного клана к трону императора, и насколько проблемной станет жизнь их соперников?

Впрочем, никто из офицеров особо не волновался на этот счет. Они все находились на государевой службе и принесли клятву лично императору, а значит, и России. Аристократические склоки их мало задевали. Ясно же было одно: их полку скоро прибудет. Мальчишка-сирота уже попал под неусыпный контроль Его Величества, а значит, рано или поздно его ждет карьера офицера, а там и потомственное дворянство в пику чересчур нахальным аристо, забывшим о своем долге нести пользу стране, в которой живут.

— Господа, — Мстиславский привстал, опираясь кулаками о стол. — Время дорого. Прошу провести доведенные до вас мероприятия в кратчайшие сроки. Если будет что-то известно, сей же час извещать меня по прямому каналу. Факира желательно поймать живым. Наших доморощенных высокородных, буде они замешаны в сношениях с данным персонажем, не тревожить пока и вести аккуратно, выявляя все связи. Засим все, прошу заняться своими делами!

3

Как интересно наблюдать за построением причудливых цветных фигурок, как в калейдоскопе. Чья-то невидимая рука встряхивает передо мной пространство, и оно с легким шуршанием витражным осколков перемещается по горизонтали и вертикали, пока не замирает в новой позиции. Вот слон с изломанным хоботом, печально глядящий изумрудным глазом куда-то в даль; а вот бабочка с треугольными крыльями застыла в полете; а вот странные клочки красно-зелено-синего цвета как снежинки медленно опадают вниз, вызывая чувство тошноты.

Эти спазмы и вырывают меня из странного мира, заставляют сгибаться и судорожно искать тазик. Но ничего не происходит, и я обессиленно опускаю голову на подушку и тянусь к стакану с водой чтобы смыть привкус желчи во рту. Интересно, кто его наполняет? Последний раз, точно помню, я осушил стакан полностью и провалился в глубокий сон. Вода успела нагреться, значит, спал долго.

Закрыв глаза, пытаюсь проанализировать, что же произошло вчера… или сколько я нахожусь в больнице? Белые стены помещения, какая-то попискивающая аппаратура, казенный плафон молочного цвета — явно это не комната в доме Булгаковых. Или я опять у Назаровых? Нет, такая вероятность ничтожно мала.

Что произошло-то? Помню, как на меня летели чертовы кляксы, отдающие жутким холодом. Я ощущал их невероятную мощь, и в испуге, что антимагия не справится, выставил вперед руки, поздно осознав, какую глупость совершил. В гостевой ложе находилось больше десятка человек, обладающих нешуточным магическим потенциалом, так что себя-то они могли оградить от серьезных последствий надвигающейся опасности.

Меня нешуточно тряхнуло, когда яростная невидимая мощь, порожденная заполыхавшей в солнечном сплетении искрой, сформировала защитное поле и грубо разорвала все нити плетений, которые мне удалось заметить в дрожащих убийственных кляксах. Да, так и было. Каждая магема несла в себе смерть, причудливо сплетенную из разнообразных магических заклинаний. Я видел своими глазами: сеточки, завитушки, закорючки — все эти невероятные по сложности исполнения узоры чья-то талантливая рука соединила в одну-единственную формулу уничтожения. Касание, взрыв, смерть. Вот что ожидало застывших за моей спиной Ягеллонов. Но я не о них думал, а о пигалице с неугомонным характером и волосами, отливающими медью. Допустить гибель княжны Лиды я не мог.

А теперь лежу здесь и блюю желчью.

Дверь распахнулась, и палата вдруг наполнилась людьми в больничных халатах. Я разглядел задумчивого опекуна, встревоженную Людмилу Ефимовну, скромно стоящую позади них Свету с большим пакетом в руках, испуганную Илану и — вот так сюрприз! — Старейшину. Он единственный из всех со скептическим взглядом рассматривал оборудование и внутреннее убранство палата внимательнее, чем меня. Ни капли сочувствия… А что еще от него ожидать?

Какой-то низенький дядечка в белоснежном накрахмаленном халате и в таком же белом берете, глубоко натянутом до мохнатых бровей, подошел ко мне, обхватил запястье своими прохладными пальцами, покивал каким-то своим мыслям. Потом провел ладонью от макушки до живота, неопределенно хмыкнул. Затем его взор переметнулся на тазик, изучая содержимое.

— Просто позывы? — спросил он.

— Ага, — слабо ответил я. — Выворачивает, а кроме горькой слюны ничего не выходит.

— По-хорошему, пациента следовало бы еще на пару дней оградить от ваших настойчивых посещений, — сердито покачал пальцем дядечка перед носом Ивана Олеговича. — Но вы, как опекуны… Я уже четвертый день отбиваюсь от наплыва галдящей молодежи. Страшно сказать, отказал даже цесаревичу и одной молодой особе, являющейся его дочерью, и еще десятку высокопоставленных чиновников! Мне припомнят мою решительность!

— Бросьте, доктор! — хмыкнул Старейшина, разгуливая по палате. — Вы себе еще больше цену набили. Опытного специалиста никто обижать не будет.

— Хочется надеяться, княже, — пробормотал дядечка.

Четвертый день? Ничего себе как меня шарахнуло! Какая-то удивительная способность проявляется: полностью отключаться от событий. Один раз случайность, второй раз — закономерность, а третий? Система? Где-то я читал про это. Шутка, конечно, но задуматься стоит. Вот еще вопросик для Макария! Связана ли сия особенность с моим Даром?

— Мы долго не задержимся, — пообещала Людмила Ефимовна.

— Десять минут, — закрепляя свое право указывать, врач постучал пальцем по стеклу наручных часов и взялся за ручку двери. — Ни больше, ни меньше.

— Пустое, профессор, мы же понимает, — хмыкнул Старейшина, и вернувшись к застывшим на пороге родственникам, мягко подтолкнул правнучку в спину. — Светка, ну что ты в статую превратилась? Клади гостинцы на тумбочку. Или решила домой унести?

— Ой, ну да! — Света быстро подошла к моей кровати и улыбнулась. — Привет! Вот тут тебе апельсины, яблоки. Баба Нина компот вкусный сварила. Он холодный, в термосе. Привет большой передает.

— Кто, компот? — мой голос оставался слабым, как будто я при смерти, что еще больше испугало Илану. Она почему-то судорожно схватилась за свою косу, выползшую из-под шапочки, и крепко сжала ее. Тоненькая и изящная, вытянувшаяся за лето, моя соседка по парте в медицинском халате гляделась очень даже привлекательно.

Света рассмеялась, поняв, какую глупость сморозила.

— Бабушка, конечно!

— Тогда ей привет от меня, — улыбаюсь в ответ. — Да вы присаживайтесь, вот сюда, в ноги. Тетя Люда, вон стул, не стойте…

Одноклассницы живо заняли самое лучшее место с двух сторон. Интересно получается, а чего это Булгаковы Илану с собой взяли? Самой напроситься ей бы не хватило смелости. Наверняка, Светка поспособствовала.

— Кавалер, — хмыкнул Старейшина, повторив манипуляции доктора, точно так же поводив надо мной ладонью. В животе приятно защекотало, и я неожиданно захихикал. — Да он симулянт, Иван.

— С чего бы? — удивился опекун, стоя позади жены, только что положив руки на ее плечи. — Ты на него взгляни. Смерть его встретит, сама испугается.

Меня передернуло от нахлынувших воспоминаний, когда Белая Леди, как я ее обозвал после болезни, появилась в горячечном бреду и долго стояла, глядя на мои мучения.

— Не говори глупостей, дорогой, — одернула его Людмила Ефимовна. — Мальчик совершил невероятный подвиг, спас Ягеллонов и много других людей от возможной гибели.

— Теперь у Викентия много должников, — покивал Старейшина с нескрываемым удовольствием, будто бы они появились не у меня, а него лично. — Ягеллоны, Фолькунги, даже Велика княжна Лидия. Красота! Кто-то ловко сыграл!

Он загадочно ухмыльнулся и невзначай показал пальцем в потолок.

— Я не думал об этом, — пробурчал я слабо.

— Конечно, не думал, — вредный старик с интересом поглядел на аппаратуру, мигающую разноцветными огоньками. — Хм, обычное медоборудование. Догадались… Это надо быть полным идиотом, чтобы подставляться под «небесную каплю», если я правильно понял по описанию созданную магоформу. У нее есть еще несколько названий, но не суть важно. Первые атакующие плетения плавят преграду, а следующие просто вымораживают все вокруг. Причем, имеют такую стойкость к разрушающим воздействиям, что удивляюсь, как твоя защита справилась.

Что же это получается? Я и в самом деле спас семью Ягеллонов от смерти?

— Когда император или его наследник будут благодарить тебя и намекать о награде, не прогадай, — Старейшина, как всегда, был циничен. — Проси о том, что тебе поможет в будущем вознестись к высотам.

— Семен Игоревич, ну как может ребенок угадать, что его ожидает? — Людмила Ефимовна улыбнулась мне и погладила руку. — Мальчики в этом возрасте не столь расчётливы, как взрослые.

— Потому что не хотят взрослеть, когда это необходимо, — старик засунул руки в карманы халата. — У Викентия появился невероятный шанс войти в элиту аристократии, только надо хорошенько подумать, как. Если государь или цесаревич аккумулируют все благодарности спасенных гостей, то награда будет невероятной. Долг жизни никуда не убежит, поэтому я и радуюсь сему обстоятельству. А вот благодарность от лица императора — это рывок наверх.

— Я подумаю, — меньше всего сейчас хочется размышлять о приземленных вещах и прагматичности. Кого другого я, может, и послушался бы, но рассуждения Старейшины нужно пропускать через тройной слой фильтра. Меня коробит от его циничности, и в то же время тянет к нему из-за правильной житейской позиции.

— Не прогадай, — самый старый представитель Булгаковых покачал пальцем перед моим носом. — Глядишь, станешь личником Великой княжны, а потом и фаворитом.

Девчонки, не сговариваясь, возмущенно фыркнули, а я почувствовал, что заливаюсь краской. На что это намекает старикан? Семен Игоревич весело хохотнул и вышел из палаты.

— А что вообще произошло? — я посмотрел на опекуна. — Почему упала защита? Кто эти люди, напавшие на императора?

— Следствие идет, пока мало что известно, — неохотно ответил Иван Олегович, но жена дернула его за рукав халата и что-то прошептала. — Ну… Чего ты сразу? В общем, главной целью были Ягеллоны, а не император. Поэтому смертоносная магема предназначалась именно им. Если бы ты не встал на ее пути, последствия просчитать нетрудно. Крупный международный скандал, политические потрясения в Польском княжестве, борьба за трон, и как следствие, вынужденный ввод наших войск в Краков, Варшаву, Лодзь и другие города. Многим соседям подобный шаг не понравился бы. Вместе с Ягеллонами могли погибнуть представители европейских княжеских семей. Теперь представляешь, какую услугу ты оказал нашему императору?

— Зачинщиков поймали?

— Ищут. Сейчас город закрыт. Выпускают только по спецпропускам. Есть предположение, что главный дирижер затаился в Москве и пережидает шумиху.

— Главный дирижер? — не понял я. В голове еще туман, соображаю, видать, плохо.

— Зачинщик всех безобразий, — пояснила с улыбкой Людмила Ефимовна. — Ходят слухи, ему помогали очень влиятельные люди…

Булгаков предупреждающе кашлянул и оборвал жену:

— Не думаю, что эти слухи нужно обсуждать в неподходящем месте. Мы, пожалуй, пойдем, дорогая. Пусть ребята поболтают. Пять минут, дочь!

— Хорошо, папа, — покладисто кивнула Света.

Взрослые пожелали мне скорейшего выздоровления и ушли. Девчонки тут же стали тормошить меня и требовать полного отчета о произошедшем.

— Ох! — простонал я, чтобы неугомонные сороки перестали трясти мое неподвижное, разламывающееся тело. — Я, наверное, скоро умру. Ничего не чувствую, конечности холодеют!

Илана испуганно пискнула и прижала ладони к губам.

— Дурак! — Света вскочила, и от возмущения слегка переборщила с эмоциями. Уши ощутимо заложило от перепада давления. Элементали Воды закружились передо мной в виде искристых звездочек, но тут же пропали с едва слышным хлопком, обдав меня живительной прохладой. — Ты чего такого говоришь? Доктор сказал, что с тобой все в порядке! Откат был слишком сильный, учитывая, какое мощное плетение тебе удалось нейтрализовать. Первое время тебя вообще не могли привести в чувство, хоть и использовали аппаратуру с магическими интеграторами. Потому что…

Она покосилась на Илану, но моя соседка по парте взглянула на нее своими глазищами. Карими, с завораживающими золотыми искорками. И ответила неожиданно:

— Я знаю, что Вик — Антимаг. И никому никогда об этом не скажу.

— Откуда знаешь? — побледнела «сестра».

— Папа рассказал. Он курирует Вика по распоряжению императора, — снова этот безмятежный взгляд, только теперь Илана царапнула им и меня. — Надеюсь, ваш Глава Рода не убьет слабую беззащитную девушку?

— Еще одна малахольная, — фыркнула Света, но как-то озадаченно. — Может, тебя тоже оставить здесь для лечения? Нужна ты больно моему дедушке. Но язык за зубами держи, понятно?

Я едва не простонал вслух. Точно, малахольная! Зачем она при княжне языком болтает про мою способность? Ну, знает и знает! Так помолчи. Если Булгаковы сочтут ее осведомленность опасной для клана — я даже не представляю, что с Иланой сделают! Или обмолвка произошла неслучайно?

Рудакова слабо пожала плечами и наклонила набок голову, излишне внимательно рассматривая меня. Естественно, это не понравилось Светке. Я поспешил отвлечь одноклассниц от грозящих между ними разбирательств в уютной тишине палаты:

— А как там пацаны? Приходили?

— Да они два дня подряд сюда рвались, пока сам лечащий врач их не шуганул, — хмыкнула Света. — Сказал, чтобы не появлялись. Ты сам скоро выпишешься.

— Представляю, какой шум в гимназии будет в первый день учебы, — задумчиво проговорила Илана, накручивая на запястье косу. Она, подозреваю, волшебная. Чуть что, сразу за нее хватается. — Такой поступок, настоящий… мужской. Я бы умерла со страху, если бы в этой ситуации очутилась.

— Это от глупости и незнания, — я сознательно принизил личный подвиг, не считая его таковым. Действительно, опытный маг, знающий свои способности, никогда бездумно не полезет на смертельную магоформу. Кстати, надо почитать про эту гадость, и какую угрозу она несет человеку.

Я прикрыл глаза. Накатила усталость. Признаюсь, было приятно, что обо мне беспокоятся, рвутся проведать. В такие моменты ощущаю гордость за себя и чуточку тщеславия. Но сейчас я устал, снова появилось головокружение и желание нагнуться над эмалированным тазиком. Только не перед девчонками!

Илана правильно поняла мое состояние.

— Пошли, Светка, пусть Вик отдыхает, — сказала она решительно и цапнула Булгакову за локоть, не обращая внимания на возмущение одноклассницы. — Мы еще придем. До свидания, молодой человек.

— Пока! — махнула рукой «сестра», обернувшись на пороге, и обе вышли наружу.

Я тут же нагнулся над тазиком, выгибаясь от странных спазмов в желудке, но ничего, кроме тягучей желчи, не мог извергнуть. Какой-то странный откат получается, сроком в несколько дней. Больше похоже на отравление. Иногда антимагия преподносит неприятные сюрпризы. Никогда больше не встану на пути этой мерзкой магической штуки!

Моя дремота с редкими провалами в непонятные миры с вертящимися осколками витражей снова прервалась с появлением голосов. Открыл глаза и обнаружил, что за окном палаты уже вечер, закатное солнце окрасило стены и потолок желтоватыми оттенками. И наткнулся на стоящего в торце кровати цесаревича Юрия Ивановича в легкой рубашке-поло, причем без халата. Показалось — брежу.

— Проснулся, герой? — усмехнулся наследник и добавил: — Ну, вот, жив-здоров, как я и говорил Его Величеству. Можете нас оставить, профессор?

Лечащий доктор, выполняющий сегодня роль проводника, только развел руками, не смея перечить цесаревичу. Только напомнил, чтобы тот соблюдал больничные правила: не больше десяти минут разговора и надеть халат.

— Первым делом хочу от лица Его Императорского Величества выразить тебе благодарность за самоотверженность и спасение иностранных гостей, — серьезным тоном произнес наследник. — А также безмерное восхищение от князя Польского Ягеллона за подобный героизм в минуту смертельной опасности. Князь сожалеет, что лично не смог посетить тебя, так как твое здоровье исключало подобный вариант. Он и его семья отбыли в Польшу, но сам князь уверил, что ты будешь самым желанным гостем для него и всего клана. А это, Викентий, уже не шутки. Это прямое подтверждение данного им долга жизни.

— Спасибо, тронут, — я растерялся, хотя Старейшина предупреждал о подобном.

— Кроме Ягеллонов отдать долг жизни выразили ярл Снорре Фолькунг и вестфальский граф Отто Штауфен. Весьма серьезные люди оценили твой поступок. Я бы сказал иначе: это солидные инвестиции в будущее.

Цесаревич, наконец, сел на стул напротив меня и закинул ногу на ногу. Сцепив пальцы на колене, продемонстрировал мощный арсенал защитных колец. От них ощутимо фонило магией. Моя антимагическая сущность мгновенно вздыбилась, как шерсть на кошке, и я с великим отвращением проглотил желчную слюну.

Юрий Иванович увидел мое состояние и кивнул понятливо, но не торопился уходить.

— Княжна Лидия сожалеет, что не смогла прийти. Сейчас в Москве введено особое положение, идут розыскные мероприятия и сохраняется риск повторной террористической атаки. Поэтому я оставил дочь дома под усиленной охраной. Но она рвалась к тебе! Поправишься — устроим встречу.

Я расслабленно кивнул, нисколько не переживая из-за отсутствия княжны. Мне сейчас не до посетителей, хотелось остаться одному и долго-долго спать, не чувствуя отвратительных ощущений в организме. Но цесаревича не попросишь уйти, мотивируя просьбу банальным нежеланием разговаривать.

— А теперь главное, — голос наследника стал необычайно торжественным. — Высочайше велено выполнить твою просьбу, Викентий Волховский. Можешь не торопиться, хорошенько обдумать желание.

— Любое? — я с настороженностью взглянул на Юрия Ивановича. Его усы подрагивали от нетерпения. Видать, сильно любопытно ему услышать, что же я попрошу у императора.

— Любое, но в пределах твоего возраста и разумности, — чуть улыбнулся Мстиславский.

— Так нечестно, — вздохнул я. — Если, например, попрошу тонну золота, это будет считаться в разумных пределах? Это еще не просьба, если что!

— С тонной ты переборщил, конечно, — рассмеялся цесаревич. — Но выполнимо. Положим на личный банковский счет.

— А личный дирижабль?

— Зачем? — изумление проскользнуло на лице Юрия Ивановича. Кажется, у него впервые появилась мысль о моей невменяемости.

— Ну… Девушек, например, катать. Кто-то их на авто катает, а я — на дирижабле.

— Ха-ха! Насмешил, парень! Но… приемлемо. И оригинально, кстати. Надо взять на заметку.

— Тогда просьба, — я стер с лица улыбку. — Настоящая и серьезная.

— Даже не обдумаешь?

— А чего тянуть? — пожимаю плечами. — Сейчас и попрошу.

— Как будто ты заранее знал, о чем пойдет речь, — подозрительно взглянул Мстиславский.

— Логика, — я приставил палец к виску. — Ваше Высочество, передайте мою просьбу императору, что я хочу провести генетическую экспертизу на установление своего родства с княгиней Аксиньей Федоровной Гусаровой и ее мужа — Георгия Яковлевича Мамонова. Результаты передать мне лично в руки и не оглашать их кому-либо, даже моим опекунам. До особого моего разрешения.

Цесаревич самым настоящим образом растерялся. Какое-то мгновение он просто пялился на меня как на экзотическую зверушку, заговорившую по-человечески, а потом стал яростно тереть подбородок.

— А у тебя есть какие-то основания для подобной просьбы? — тихо, с металлическими нотками, спросил он.

— Есть, — гляжу ему в глаза не отрываясь. — Но я не могу их назвать. Для меня это очень важно.

— Хм… Ты сказал, что результат проверки отдать только тебе. Значит, Мамоновы не должны об этом знать? Правильно понял?

— Да, Ваше Высочество. Об этом буду знать только я.

— А вот сейчас не вижу логики. Допустим… Только допустим, что они твои родители. И ты не хочешь обрести настоящую семью с отцом и матерью?

— Хочу, — мой голос дрогнул. — Очень хочу. Но есть некоторые обстоятельства, мешающие нашему воссоединению. Пока они не будут преодолены…

— Ясно, — прервал меня цесаревич, оставив в покое подбородок, и стал щипать усы. — Ты меня удивил, Вик. Очень удивил. Эта просьба несколько… необычна и выбивается из сложившегося порядка высочайших милостей. Поэтому я не могу дать тебе обещания, что она будет выполнена. Решать станет император. Если он согласится, я тут же извещу тебя. Но на всякий случай подумай о дирижабле.

Он резко встал и неожиданно для меня протянул руку. Я, конечно же, пожал ее. Не каждый удостаивается подобной чести.

— Спасибо, Вик. Выздоравливай, ни о чем не переживай. А злодеев мы найдем и накажем.

Наследник развернулся и энергично ступая по кафельной плитке, покинул палату. А я, довольный произведенным эффектом, улыбнулся. Может, моя просьба покажется глупой: дождись совершеннолетия и на законных основаниях проведи экспертизу, а получается, я упустил великолепный момент выпросить у императора нечто полезное и важное?

Будь вместо меня кто-то другой, более циничный и расчетливый, например, Ворон, он бы извлек пользу из случившегося. Но я считал, что не продешевил. Ведь уверенность в кровном родстве с Мамоновы дает очень широкие возможности, пока я нахожусь под опекой Булгаковых. Имея на руках мощный козырь, смогу соединить родителей и обрести настоящую семью.

О тех баснословных богатствах, которыми владел мой возможный отец, я даже не думал в этот момент. Я строил иные планы, и они мне очень нравились.

Глава 5

1

— Он в самом деле так и сказал? — не скрывая удивления от нахальной просьбы молодого антимага, спросил Мстиславский, внимательно выслушав старшего сына о результатах поездки в Императорский госпиталь на Таганке.

После долгого вечернего совещания с силовыми министрами государь объявил двухчасовой перерыв на ужин, и пока большинство из них, не уезжая из императорской резиденции, спешно подкреплялись во внутреннем буфете, он вместе с сыном прогуливался по парку. Раскаленное июльское солнце, уставшее освещать взбаламученную последними событиями Москву, закатывалось за горизонт, и только мощные кроны деревьев сохраняли прохладу на территории резиденции. Погодники уже несколько дней сидели без работы из-за прямого приказа Брюса прекратить необязательные магические манипуляции, кроме тех, которые позволяли отслеживать любое перемещение причастных к террористической атаке людей и обмен информацией по амулетам связи. Во всех районах столицы развернули мобильные комплексы «Верба» с широким диапазоном сканирования магических излучений.

— Да, отец, — подтвердил наследник, с трудом скрыв улыбку. — Я тоже был изумлен, как и ты сейчас. Просьба неожиданная, оригинальная и не лишена смысла. Вот только не пойму, кто манипулирует мальчишкой.

— А ты не находишь, что это чья-то игра? — хмыкнул Мстиславский, старательно перешагивая швы между тротуарными плитками, что не всегда удавалось. Шаг получался рваным, но это помогало отвлечься от разрывающих мозг невеселых мыслей о затаившихся под боком врагах из аристократических семей.

— Зачем мальчишке знать, чья кровь течет в нем, я еще могу понять. И его желание обрести семью — тоже. Но как-то это все… неожиданно, скажу. Можно было дождаться совершеннолетия и получить официальное разрешение, — Юрий пожал плечами. — Вик предпочел ускорить процедуру именно сейчас. Да еще эта странная оговорка насчет родителей. Вырисовывается презабавная картина. Волховский имеет шанс узнать, что является кровным сыном Георгия Мамонова и его жены Аксиньи, но постарается скрыть факт родства. Разве не наводит на определенные мысли?

— Наводить-то наводит, — согласился император, — а какой практический смысл в сокрытии важной информации? Мамонов, кстати, уже обращался с просьбой провести экспертизу родства, но я категорически не дал разрешения, как и Ее Величество. Мог ли князь пойти таким изощренным путем?

— За мальчиком не зафиксировано никаких контактов с князем, — уверенно отверг сомнения отца цесаревич. — Иначе отдел «К» давно всполошился бы.

— О чем и речь, — Мстиславский-старший сошел с дорожки и направился к раскидистому дубу, под которым стояла лавка для отдыхающих. Присел, достал из кармана кулек с орешками и высыпал на ладонь. Прищурившись, поглядел наверх и тихонько посвистел. Зашуршала листва — сверху, ловко перебирая лапками, спустилась светло-рыжая белка. Она безбоязненно проскакала по траве и запрыгнула на край лавки, подобралась к широкой человеческой ладони. Схватив орешек, сиганула вниз и отбежала на безопасное расстояние. Видимо, чтобы люди не передумали и не отобрали лакомство.

Цесаревич пристроился рядом с отцом. Просьба Волховского не казалась такой уж безобидной, и перевести ее в шутку точно не получится. Ведь Мстиславские серьезно рассчитывали на уникальный Дар подростка, и потихоньку начинали подыскивать ему место в структуре клана, в то же время разрешая Булгаковым пестовать Дар Викентия в нужном русле. Грубо говоря, не прикладывая к воспитанию «сироты» никаких материальных и физических сил, императорская Семья могла перехватить его в нужный момент и укрепить свой клан Разрушителем. Понравится ли это Булгаковым? Несомненно, нет. Но Глава Рода и Старейшина уже сейчас осознают, что им не дадут взращивать опасного для властвующего клана антимага. Придется делиться. Это был лишь вопрос времени и платы. Булгаковы возьмут за Волховского очень солидную виру, без сомнения.

И тут на горизонте замаячила фигура Георгия Мамонова, каким-то образом сумевшего вызнать, что четырнадцатилетний сирота, взятый под опеку Булгаковых, является пропавшим сыном. Несомненно, кто-то помогал «золотому князю», и предстояло выяснить, кто именно слил конфиденциальную информацию, проходящую по ведомству Попечительского совета. Копать нужно там, и нигде более. Просьба Викентия становилась чрезвычайно опасной для Мстиславских и Булгаковых. Так стоил ли ее удовлетворять? Проще обосновать отказ волей императора.

Снующая с земли на лавку и обратно вниз белка не обращала внимание на людей, занятая важным делом: прятала припасы на зиму.

— Меня больше всего раздирает любопытство, кто надоумил Волховского? — Иван Андреевич насыпал из кулька на лавку еще горсть орехов. — Я могу допустить, что дети стали сейчас невероятно умными для своего возраста, но не поверю в их способность выстраивать логические цепочки, ведущие к определенному результату. Причем, к результату, который может разрушить конструкцию государственного благополучия. Давай рассудим, сын. Хочет ли княгиня Аксинья Мамонова обнародовать свое родство с мальчиком, известным под именем Викентий?

— Хочет, но не сможет, — уверенно ответил цесаревич. — Она сделала ошибку, когда оставляла ребенка на крыльце приюта, фактически отрезав путь к его возвращению в семью. Поэтому и добивается до сих пор развода с князем Георгием, чтобы гарантированно оставить мальчика у себя, когда он станет совершеннолетним. Мамонов упорно не соглашается на этот шаг. Ведь после него он потеряет единственный и законный шанс вернуть Викентия в семью.

— А как ты объяснишь поездку Аксиньи Федоровны в Крым аккурат в тот момент, когда Викентий пропал? Какова вероятность, что именно там они встретились, и женщина призналась, кем ей приходится Волховский?

— Очень большая, — чуть подумав, откликнулся Юрий. — Тогда эта версия хорошо ложится на просьбу мальчика. И все же непонятна ремарка про сохранение результатов экспертизы в тайне. Получается, он не хочет разглашения. Для подростка — более чем странное желание. Я бы на его месте сразу к родителям рванул.

— Хм… А я вот не уверен, — император откинулся на спинку и прикрыл глаза. — Мы не видим мотива этой просьбы. Надо поспрашивать женщин. Они лучше разбираются в подобных вопросах. Смотри, сын… Ты живешь в сиротском приюте с полной уверенностью, что родители мертвы, родственники в ближайшей перспективе не просматриваются. Потом неожиданно судьба подбрасывает тебе шанс. Пусть в виде опекуна, за спиной которого стоит очень сильный Род, но все равно шанс. Перед тобой забрезжила надежда на лучшее будущее, чем у большинства сирот. И вдруг появляется… да, появляется женщина, и говорит, что она твоя мать. Твоя реакция?

— Недоверчивость, перерастающая в зыбкую надежду, — улыбнулся цесаревич. — Потом возникает вопрос, где она была все это время? Почему раньше не приехала, заставляя страдать маленького мальчика не в самом приятном для него месте столько лет.

— Женщина плачет, оправдывается, рассказывает какую-то странную историю из своей жизни, но ты не веришь ей, — подхватил игру отец. — Точнее, хочешь верить, но подростковый максимализм и эгоцентризм, замешанный на злости и обиде, не позволяет тебе принять на веру слова этой красивой дамы.

— Но она очень богата, за ее спиной — тоже сильный клан, держащий огромные земли, и по богатству может поспорить с императорским кланом. Возникает смутная надежда, что все сказанное женщиной — правда. Почему бы не воспользоваться шансом, который сам плывет в руки?

Белка замерла на задних лапках возле ног императора, заинтересованная необычной словесной игрой людей, только бархатистый черный носик ходил вверх-вниз.

— А как проверить, что все сказанное женщиной — правда? — император поглядел на задумчивого Юрия. — Смог бы я удержаться и не клюнуть на вкусную приманку? Более чем вероятно… Вдруг это чья-то афера? Менять синицу на журавля в небе? Булгаковы очень хорошо относятся к тебе, надо признать. Ты всем доволен, строишь планы на будущее…

— Экспертиза, — кивнул цесаревич. — Рано или поздно эта мысль пришла бы в голову, и мы опять приходим к отправной точке. Но теперь с логическим обоснованием. Викентий хочет быть уверенным в кровном родстве с Мамоновыми. Получив на руки железное доказательство на законных основаниях не через четыре года, а сейчас, он попытается выстроить отношения с матерью и отцом, только с каждым по отдельности.

— И это четырнадцатилетний мальчишка? — рассмеялся император. — В нашем воображении появляется какой-то расчетливый и циничный молодой человек. Даже оторопь берет. Лично я готов поверить в кукловода, умело прячущегося в тени за его спиной. Но кто в роли искусителя? Вот этот момент и напрягает.

— Проще, конечно, спросить его самого, — Юрий покачал головой, тоже поражаясь, к какому выводу они пришли. — Только что делать нам? На чью сторону встанет Разрушитель? С учетом Семей, образовавших опасную сцепку, вырисовываются будущие клановые конфликты. У нас есть мощный государственный аппарат и влияние на общество. Булгаковы опасны тем, что могут обрушить экономические связи между губерниями и выставить великолепно обученную армию, и это не шутки. Мамоновы владеют огромными территориями, от них зависит пополнение золотого запаса в государственную казну. Но самое страшное, что мы можем получить от них — сепаратизм и образование независимого княжества с выходом к Тихому океану и усиление влияния на территории Аляски. У «золотого клана» есть огромное плечо действий. Так что реакция Мамоновых на попытку удержать их кровного родственника в наших руках гораздо серьезнее, чем угроза со стороны Булгаковых. И с этим нужно считаться, даже имея в карточной игре джокер на руках.

— Неплохо расставил акценты, — похвалил сына император. — Мне нужно подумать, как ослабить негативные последствия всей этой заварушки с Разрушителем.

— А не проще ли…, - цесаревич замялся.

— Нейтрализовать? — Мстиславский пошевелил ногой, и белка сиганула по траве к дубу, взлетела на него и спряталась в густой зелени ветвей. — Конечно, проще. Кто бы спорил на этот счет, доведись встать перед такой дилеммой. Наши предки были куда циничнее и практичнее. Они бы не рассуждали, как поступить. Во всех случаях, где был замешан Разрушитель, его рано или поздно убирали с дороги. А теперь подумай, стоит ли борьба за мальчишку раскола империи?

— Нет, — твердо ответил сын. — Значит, вариантов нет.

— Есть, — возразил император, поморщившись от поспешного вывода наследника. — Не так много, но они есть. Например, я предугадываю шаг Булгаковых. Старый лис Семен Игоревич уже ищет невесту из Рода для мальчишки. Не абы какую завалящую, но и не ту, чей Дар безжалостно уничтожит Волховский. Так что потенциально даровитая из молодой поросли… Светлана, кажется? — не станет его женой. Исключено.

— А у нас кто? — вырвалось у Юрия, лихорадочно вспоминающего всех молодых барышень Рода, кого не жалко отдать под сокрушающую магию Разрушителя.

— Приз должен быть солидным и привлекательным, — голос у Мстиславского стал жестким. — Чтобы у него не возникло никаких сомнений, что им играют и дают бросовую кость без мяса.

— Нет, — мгновенно ответил цесаревич. — Неприемлемый результат. Это станет ошибкой в твоей политике. Да и Василиса не будет в восторге от подобного шага. Она на два года старше Волховского.

— С чего ты взял, что я подумал о твоей младшей сестре? — хмыкнул император, откровенно забавляясь, как вспыхнули эмоции сына и заполыхали в его аурном поле разноцветными протуберанцами. — Василиса, конечно, в очереди на престол не стоит, но в нашей сложной жизни всегда надо рассматривать минорные ситуации. Поэтому Васа выйдет замуж за нужного нам человека. Как и Юлия. Я, вообще-то, подумал о твоей дочке.

Юрий вспыхнул злостью и раздражением. Слова отца не были экспромтом — иначе бы ощущались иные интонации, прощупывающие позицию наследника. Отдать замуж Лиду — любимицу властвующих деда и бабки — было невероятной ошибкой, если не глупостью! Он убедился, насколько разрушительна антимагия Волховского, рядом с которым рассыплется в прах даже смертоносная магоформа! Находясь каждый день и ночь рядом с Волховским, дочь потеряет искру и станет обыкновенной женщиной, пусть и из властвующего клана! А для даровитого потерять магию, данную от рождения — смерть душевная, и она куда страшнее, чем физическая!

— Не кипятись, сын, — неожиданно мягко произнес император. — Я не ломаю тебя, чтобы протолкнуть решение, отвечающее интересам Семьи. И не собираюсь гробить Дар Лиды. Это всего лишь попытка нащупать правильную линию нашего отношения к Разрушителю. Кто знает, может самым лучший выход из щекотливой ситуации — породниться с Мамоновыми. Хм…

— Отец, — внезапная мысль пришла в голову Юрию, — а ведь ты неслучайно пригласил мальчишку в гостевую ложу. Ты знал о готовящемся покушении на Ягеллонов, поэтому заранее просчитал вероятности.

— А ты как думаешь, зачем я держу целый штат агентов за рубежом? — усмехнулся Иван Андреевич. — О том, что Факир намерен пробраться в Россию, я узнал сразу, как только Ягеллоны дали согласие посетить Москву. Нужно было перехватить его на границе, но у этой бестии отменный нюх. Нельзя заранее высчитать траекторию полета мысли эмиссара. Когда в Венеции наш соглядатай потерял его из виду, я понял, что будет разыгран самый худший сценарий, вроде «пражской катастрофы». Поэтому пришлось действовать неординарно, чтобы люди Факира ничего не заподозрили. В одной из встреч с Лидией я невзначай бросил фразу, что неплохо бы ей выступить на ристалище в честь Дня Рода. В продолжение своего триумфа в Лужниках. Заодно и внушил взять в напарнике Волховского, а не хлыща Дубровского, как она хотела первоначально. Внучка с радостью ухватилась за эту идею и стала докучать тебе. Ты не мог отказать любимой дочери в такой малости, правда?

— Получается, за моей спиной ты готовил капкан для Факира? — уязвленно спросил цесаревич.

— Неплохая затея вышла, — император усмехнулся. — Лида вспомнила мои намеки, что Волховский имеет некие полезные качества, могущие принести победу. К тебе она пришла уже настроенная на тренировки с Викентием. Сломать упрямство подростка проще простого, даже очень одаренного. Лида ничего не почувствовала, я действовал предельно аккуратно. Дальше было дело техники. Никто из присутствующих не знал о готовящейся провокации, чтобы все выглядело правдоподобно.

— И ты рискнул нами? — пораженно воскликнул Юрий. — Своей семьей?

— Риск был минимальный, — хладнокровно ответил Мстиславский-отец. — Атака шла на Ягеллонов. Информация оказалась точной, поэтому гостей рассаживали именно по моей схеме.

— Но это же… А если бы Волховский не смог спасти Ягеллонов и сам погиб?

— Что ж, — пожал плечами император, — значит, мальчишка не такой уж и Антимаг, каким его пытаются видеть Булгаковы. Но теперь-то мы знаем потенциал Викентия. А смерть Ягеллонов нам была бы на руку. Молодой княжич более подвержен манипуляциям, чем его отец. Политика старшего Ягеллона не всегда устраивает наш Кабинет. С Владиславом легче работать. Пясты же со своим тяготением к папской унии мне совершенно не нужны.

— С ума сойти, — потрясенный откровением отца, пробормотал Юрий. — И ты ничего мне не сказал? Я же твой наследник! Ты предпочел сыграть втемную, чтобы убить двух зайцев!

— Сын, это политика, — жестко обрезал его Мстиславский. — Усвой урок правильно и не распускай сопли. Семью я бы защитил и сам, но мне важно было понять, ради чего мы ввязываемся в скрытое — пока скрытое! — столкновение с Мамоновыми и Булгаковыми. Мальчишка действовал безрассудно и храбро. А еще он доказал свою профессиональную пригодность. Значит, будем с ним работать плотно.

— И что я должен ответить Волховскому? — пробурчал цесаревич.

— Скажи ему о моем согласии на экспертизу, — Мстиславский хлопнул ладонями по коленям и поднялся. — Сам и проконтролируешь ее выполнение. Можно бесконечно строить теории, но я предпочту сделать ход первым. Очень уж интересная история закручивается. Хочу успеть посмотреть ее финал. О, уже время подходит.

Император бросил взгляд на часы.

— Раз уж ты приехал в резиденцию, пошли на совещание. А то люди заждались. История паренька с даром антимага, конечно, необычайно интересна. Но я хочу знать, кто из моих подданных продался за сотню злотых.

— Так это шляхта устроила покушение? — уловил главное цесаревич.

— А кто иначе? — хмыкнул Мстиславский, и легонько похлопал сына по плечу. — Ниточки-то в Польшу тянутся. Вот только человек, который крепко держит их в кулаке, где-то в Москве затаился.

2

Аксинья с невероятным облегчением покидала главное здание Императорского госпиталя. Ей удалось посетить сына, до сих пор находящегося на больничной койке. По всем признакам Андрей шел на поправку, но профессор Бражников, один из опытнейших и известных Целителей магической врачебной практики Москвы, своим волевым решением оставил мальчика еще на неделю под присмотром.

Княгиня подозревала, что дело вовсе не в опасениях за здоровье Андрея, а собственный интерес профессора в процессах, происходящих в организме сына. Женщина, набравшись духу, напрямую спросила Бражникова, что он может сказать об искре юного пациента, то увидела, как Целитель слегка растерялся. Оказывается, вся медицинская аппаратура с магическими интеграторами просто отказывалась работать, находясь рядом с Андреем. По личным ощущениям Бражникова, искра прощупывалась (да, она и в самом деле вернулась к сыну!) довольно активно, но была какой-то неправильной.

Профессор не договаривал, и Аксинья не стала давить на него. Есть, в конце концов, медицинская этика и некие тайны. Главное, сын в порядке. Ведь у нее едва сердце не остановилось, когда узнала, что в императорской ложе находился Андрей, и именно ему пришлось принять на себя страшный магический удар. А ведь эта ложа находилась сектором выше, где сидела княгиня с семейством Булгаковых и приглашенными одноклассниками сына. Даже успела познакомится с внучкой Главы Рода Светланой и ее миленькой подругой Иланой.

Когда пилоты обеих команд поднялись в воздух и рванули в их сторону, Аксинья даже испугаться не успела. Рухнувшие защитные барьеры можно было посчитать за техническую неполадку, но мощные сотрясения воздуха, посыпавшиеся вниз на открытые трибуны осколки стекол, крики и визги мгновенно раскрасили яркий и праздничный день в серые тона. Мужчины из рода Булгаковых, их клановые маги — все те, кто мог оградить женщин и детей от воздействия чужеродных магоформ — держали защиту, пока остальные покидали трибуны.

Сошедших с ума пилотов (а как иначе назвать их безумное нападение на императорскую ложу?) уничтожили гвардейцы из отряда «Феникс», а стянутые к стадиону подразделения столичной комендатуры помогали устанавливать порядок, не допуская паники. Эвакуацию провели быстро и организованно.

Только к вечеру княгиня узнала о судьбе Андрейки от Ивана Булгакова. Опекуну с трудом удалось успокоить разрыдавшуюся Аксинью и посоветовал пока не беспокоить мальчика, находящегося на больничной койке. С ним все в порядке, жизни ничего не угрожает. Более того, сейчас вокруг него хоровод из высокородных, и по слухам, скоро Викентия посетит сам император.

Аксинья вздохнула, чувствуя ворохнувшееся от счастья сердце. Сын жив и здоров, а больше ничего и не надо. Как только уляжется суматоха и отменят чрезвычайное положение в столице, она постарается попасть на аудиенцию к императору и расскажет о себе и сыне всю правду. Иначе можно потерять Андрея навсегда.

Княгиня в глубокой задумчивости миновала госпитальный парк, по которому гуляли пациенты, прошла через пропускной пункт, охраняемый серьезными ребятами в униформе песчаного цвета, и вздрогнула от неожиданности, услышав свое имя.

Повернув голову, она увидела стоящего возле массивного внедорожного автомобиля, притулившегося под тополями, Георгия. На муже была светлая рубашка с короткими рукавами, легкие хлопчатобумажные штаны в тон и кожаные туфли бежевого цвета; глаза прикрыты черными очками; на широком запястье левой руки посверкивали золотом часы.

Георгий распахнул дверцу внедорожника, и Аксинья, тяжело вздохнула, осознав, что разговор с ним неизбежен, повернулась к сопровождавшим ее двум охранникам:

— Ребята, садитесь в машину и следуйте за нами. Все нормально. Надеюсь, муж не будет меня похищать.

Ирония горькая, как сама жизнь в последние годы. Поправив на плече сумочку, княгиня подошла к Георгию, сухо поздоровалась. И отвернула голову, избегая поцелуя в губы. Мамонов удовольствовался лишь легким прикосновением в щеку, неопределенно хмыкнул. Но любезно помог Аксинье взобраться по ступеньке в салон, залез следом за ней и сразу же приказал ехать. Куда — не сказал. Но сидящий за рулем водитель покладисто кивнул головой, даже не задавая никаких вопросов. И нажал на какую-то кнопку, чтобы отгородиться тонированной стеклянной панелью.

— Как и обещал, я приехал за твоим словом, — сказал Георгий, разглядывая жену. Она заметно похорошела, ушел тот яркий неестественный румянец с щек и затравленный взгляд волчицы.

— Ты даже не спросил, что я делаю в госпитале, и как дела у сына, — укоризненно ответила Аксинья. — Тебе важно личное благополучие?

— Я знаю о случившемся на Болотном, — кивнул Мамонов. — Не считай меня бесчувственным животным. И о сыне знаю. Он спас Ягеллонов и высокородного ярла из семейства Фолькунгов. К сожалению, не смог получить разрешение на посещение Андрея. Его там охраняют как важного аристо. Кстати, а тебе как удалось?

— Через Булгаковых, — Аксинья вздохнула. — У нас хорошие отношения.

— На основании чего, позволь полюбопытствовать?

— Иван Олегович не раскрывает моего участия в жизни Андрюши, а я снимаю с него часть финансовой нагрузки.

— И в чем это выражается? Оплата разнообразных турниров для высокородных?

— Ты же сам все знаешь, — укоризненно посмотрела на него княгиня. — К чему пустые расспросы?

— Не слишком ли хорошо устроился Ванька? — хмыкнул Мамонов. — Самому-то тяжело было взять на себя некоторые обязательства? Не бедный, вроде бы, человек.

— Твоя язвительность неуместна, — излишне раздраженно Аксинья сдернула с плеча сумочку и положила ее на колени. — Отношение к сыну в семье Булгаковых очень хорошее. Будь на самом деле Андрей сиротой — этот вариант опеки получался бы очень выгодным.

Мамонов незаметно от жены скрестил пальцы. Вот уж точно не хочется подобного развития ситуации! А что? Вполне может статься, что Глава и Старейшина рода Булгаковых задумаются о ликвидации Георгия и Аксиньи. Способ радикальный, но надежный. И парень останется у Булгаковых на законных основаниях. Вряд ли остальные Мамоновы захотят воевать с обидчиками, не понимая подоплеки событий. Большая драка не выгодна крупным кланам.

«Золотой» князь нисколько не преувеличивал угрозу для своей жизни. Не зря же Булгаковы вцепились в сына, как и сам император! Они чуют потенциал Дара у мальчишки, и поэтому ни за что не отдадут Андрея, всячески будут затягивать просьбу о генетической экспертизе, прикрываясь «сиротским» законом. А до восемнадцати лет сыну промоют мозги так, что сам потом не захочет с кровными родителями видеться. Дело такое, и до отречения дойдет.

Он скрипнул зубами, гася в себе разгорающийся огонь злости на глупую женщину, усложнившую жизнь не только их общему ребенку, но и им самим. Что творится в душе Аксиньи, какие демоны грызут ее сердце?

— Ася, — мягко сказал Мамонов и решительно убрал с ее колен сумочку себе за спину, и обхватил ее прохладные, подрагивающие пальцы своей широченной лапой. Как когда-то, в ушедшей за горизонт молодости, еще до их свадьбы. — Послушай меня… Нельзя жить прошлым и думать только о плохом. Мы оба страдаем, и ты об этом прекрасно знаешь.

— Тебе ли страдать, когда под боком еще две жены и несколько наследников? — Аксинья попробовала вырваться из капкана, но Георгий не позволил ей, и она расслабленно опустила плечи.

— Вначале ты не обращала на сей факт никакого внимания, — горько усмехнулся князь. — Две жены, три… Я женился на Ирине, потому что это было необходимо клану, и в большей мере отцу. Таким образом мы становились почти единоличными обладателями всех золотоносных приисков вдоль Индигирки. Елена стала моей женой, потому что так диктовала ситуация, сложившаяся на тот момент. Нам нужен был выход к северным портам и сильный союзник в лице князя Щелкалова. Он закрыл нам спину и обезопасил проводку товаров по Оленьку и Лене от набегов местных тойонов. И только ты стала для меня настоящим испытанием на чувства. Признаюсь, за тебя пришлось повоевать.

— Ну да, — слабо улыбнулась Аксинья. — Пять магических дуэлей в Москве, ссора с влиятельными купеческими семьями, после которой Яков Сидорович тебя выпорол и посадил под замок в гостиничном номере.

— Видишь, как я тебя добивался! — горячо воскликнул Георгий. — А ты не забыла, как твой папаша угостил меня «ледяной плеткой», когда застукал нас в летнем флигеле? Мы же только целовались, а ему почудилось черт-те что…

— Ну да, почудилось, — язвительно фыркнула княгиня и зарозовела от воспоминаний. — Одна рука нахального княжича лежит на бедре невинной девушки, а другая пробирается в декольте…

— Какое декольте? — возмутился Мамонов. — Насчет бедра соглашусь. Трудно было удержаться, когда перед тобой сидит красотка в коротком платьице вишневого цвета и дразнит своими прелестями. Ах, какие ножки! Там и декольте не отвлечет. Моя рука случайно соскользнула на грудь, кстати…

— Ха-ха! Рассказывай сказки! И тут батюшка с выпученными глазами, с всклокоченной бородой, — хихикнула Аксинья. — В руке у него, как помню, большущий пистолет…

— Револьвер, — поправил жену князь. — Это был «ремингтон», подарок одного американского торгаша из Калифорнии моему старику. А потом перешедший к Федору Ильичу в качестве презента. Кстати, хорошая штука.

— А мне тогда совсем не было страшно, и я даже расхохоталась, когда его увидела. Батюшка еще больше взбесился и начал тебя охаживать этой самой «плеткой». Зачем тогда оружием грозить?

Она снова посмеялась и замолчала, погрузившись в воспоминания. Ровно гудел двигатель, машина плавно и ходко шла по широкому проспекту неизвестно куда, и самое интересное, водитель даже не спросил о конечной точке прибытия. Ехал и ехал.

— Ты даже помнишь, в каком я платье была? — неожиданно для себя Аксинья положила свободную ладонь на руку мужа.

— Я все помню: и хорошее, и плохое, чтобы не совершать ошибок в будущем, — негромко произнес Георгий, таинственно поблескивая зрачками. — Ася, я очень хочу, чтобы ты вернулась ко мне. У нас есть сын, которому как воздух нужна настоящая семья, поддержка Рода и клана. И первым делом, мы должны увезти его подальше от столицы. Здесь его сломают, сделают игрушкой в своих политических игрищах, а потом выбросят на свалку как старую ветошь. Я не могу себе этого позволить. Мамоновы всегда славились своим единством, но совершили страшную ошибку, позволив страстям взять верх над мудростью. Андрей стал жертвой нашей глупости. Давай исправим ее.

— Я призналась нашему мальчику, что он — Мамонов, — вдруг обронила Аксинья, зачарованная голосом человека, которого до сих пор любила, признаваясь себе в этом лишь по ночам, когда тоска одиночества душила своими крючковатыми пальцами и высасывала все силы. — Я поехала в Крым, чтобы с ним поговорить откровенно, и узнала, что он уже как неделю пропал. Ты даже не представляешь, каково снова испытать потерю ребенка, когда он вот здесь, рядышком, пусть и с чужими людьми.

Она шмыгнула носом, зашарила за спиной в поисках сумочки. Подтянула к себе, щелкнула замком, зашуршала каким-то пакетом и извлекла салфетку.

— Он пропал? — неприятно удивился князь.

— Да, там произошла непонятная история. Мальчик потерялся в городе. Говорили, что его избили, похитили. Но когда я с ним встретилась, сын был вполне здоров.

Георгий сжал зубы:

— Ты что-нибудь разузнала?

— Вероятно, факт избиения был, но Андрей не стал ничего говорить, только намекнул, что ему помогли какие-то влиятельные, но не слишком общительные люди.

— И как Андрей отреагировал на твое признание? — с замиранием сердца спросил Мамонов, поставив в уме зарубку выяснить, что произошло в Евпатории.

— Женщину трудно обмануть, — улыбнулась княгиня. — Сын был очень потрясен, но в объятия ко мне не спешил бросаться. Мне пришлось рассказать, кто он такой, кто его отец, из какого Рода происходит.

— Ася, не тяни, пожалуйста! — не выдержал Георгий.

— Даже в том случае, если наше родство будет подтверждено, он не вернется в семью, пока мы с тобой не станем… жить вместе. Это его решение.

Князь с облегчением откинулся на мягкую спинку сиденья. Улыбка мелькнула на его лице, но тут же пропала. Можно, конечно, воспользоваться моментом и уколоть жену в больное место. «А я ведь столько времени предлагал тебе вернуться!» Только зачем? Почувствовать свое превосходство над больной, если быть откровенным, женщиной?

— Предлагаю подать апелляцию на имя государя и государыни, — сказал после недолгого молчания Георгий. — В связи со сложившимися обстоятельствами просим провести экспертизу на установление родства.

— Не получится, — покачала головой Аксинья, промокая нос салфеткой.

— Почему?

— Император знает, что мы живем по раздельности, и заподозрит личную корысть.

— Какая же это корысть? — засмеялся Мамонов, неожиданно приобняв за плечи Аксинью. — Мы хотим сына вернуть. Я никогда от него не отказывался, кстати. Как и от тебя.

Женщина заметно напряглась, почувствовав близость Георгия, и волна отчуждения заполыхала в ее ауре. Она боролась со своими демонами страха, одновременно с этим осознавая правоту мужа. Запах знакомого дорогого одеколона кружил голову и ослаблял защитные бастионы, которые Аксинья тщательно выстраивала все годы одиночества. Единственная мысль билась в ее голове, что это нужно для сына, и исправлять ошибку следовало через мнимое отрицание любви к мужчине, который все настойчивее сжимал ее плечи.

Княгиня сама не поняла, в какой момент сдалась и подставила губы для поцелуя, надолго выпав из реальности. Магия ли тому была причиной, от которой защитный амулет, висящий на шее, мгновенно рассыпался, не выдержав нагрузки сплетающихся косиц разнородных Стихий; или желание, годами копящееся тяжелым грузом под сердцем — кто знает. Они оторвались друг от друга, ощутив, что машина стоит возле высокоэтажной гостиницы, где у Георгия были личные апартаменты. В Москве он не жил, и строить здесь дорогостоящий особняк с постоянной прислугой считал непозволительной роскошью, вернее — глупой тратой денег. Поэтому и продал старую усадьбу Мамоновых в Филях, потому что стал очень редко приезжать в столицу. В Ленске хватало дел.

— Ты куда меня привез? — остыв от буйства эмоций и приведя в порядок прическу, Аксинья достала из сумочки тюбик с помадой.

— Не узнаешь? Это же «Дюссо». Перестроенный, правда, два года назад. Фасад другой стал.

— А чем тебя не устраивают «Националь», «Савой», «Московский двор»? Унылая французская провинция, а не отель.

— Здесь живут, преимущественно, иностранцы, и они не докучают мне. Право на личную жизнь для них священнее Библии, — Мамонов усмехнулся, дожидаясь, когда кто-то из сопровождающих распахнет дверцу внедорожника. — И мне такая политика нравится. Как и пятикомнатные апартаменты с большой ванной. Кстати, ты не откажешься от ледяного шампанского?

По губам Аксиньи скользнула легкая улыбка. Она уже забыла, как можно вспорхнуть легкой бабочкой в воздух и парить в нем, ощущая свободу и восторг от накатывающего счастья. Впрочем, сегодняшняя уступка Жоре еще не давала ему права объявлять победу. Это все ради сына. Остальное потом. Хотелось надеяться, что эмоциональная близость и страсть, возникшая в салоне машины — не игра супруга ради достижения собственной цели, а его настоящие чувства.

Мамонов первым ступил на горячий асфальт, подал руку своей женщине, помогая ей спуститься с высокой подножки четырехколесного монстра.

— Со мной мои люди, — обернувшись, Аксинья разглядела среди стоящих возле тротуара машин знакомую «Аврору» черного цвета. — Если я задержусь здесь на… некоторое время…

— Я позабочусь о них, подожди минутку, дорогая, — князь решительно направился к «Авроре», постучал пальцем по стеклу со стороны пассажирского кресла, и непререкаемым тоном сказал, увидев в распахнутом проеме белобрысого молодого парня: — Милейшие, езжайте домой. Аксинья Федоровна сегодня моя гостья. Не теряйте попусту время. Охрану я обеспечу, так и доложите Федору Ильичу.

Развернувшись, он вернулся к ожидающей его княгине в окружении тройки суровых телохранителей, и подставив локоть под ее руку, повел ее к высокой парадной лестнице.

Белобрысый задумчиво почесал переносицу:

— Че получается-то, боярыня сошлась с мужем?

— Дела-аа, — протянул водитель, наклонив бритую голову, чтобы разглядеть невероятную картину происходящего. — Может, и к лучшему. Негоже молодой бабе при муже одной куковать. Ладно, погнали домой. И это… ты языком поменьше болтай в караулке с корешами. Хозяину скажем, а дальше — роток на замок.

— С чего это я болтуном стал? — обиделся белобрысый, чуя за собой какой-то грешок.

— Знаю, потому и предупреждаю, — сурово ответил напарник. — Любишь ты выдумывать на ровном месте всякие конспирации, оттого и чешешь лишнее.

3

Пришел, наконец, тот день, когда меня выписали из госпиталя. Профессор Бражников замучил своими исследованиями, не желая отпускать такого «уникального» пациента, коего увидел в моем лице. Не знаю, что там нашел доктор, если даже господин Назаров махнул рукой на бессмысленность подобных исследований. Аура, энергетические каналы, функционирующие как часы компании Нечаевых — такие же точные и безупречные — все показывало, что со здоровьем нормально. Целитель ежедневно устраивал посиделки в палате, медитируя по часу, а то и по два. Дескать, хотел «поймать» искру. Потом выходил из прострации и озадаченно чесал бородку. Никаких объяснений я не получал, а на свои вопросы слышал только бормотание и покачивание пальцем перед носом, чтобы я соблюдал покой и пореже вставал с кровати.

В этот день прошел сильный дождь. Он хлынул ранним утром, мгновенно освежив душный воздух Москвы, начинавший подозрительно пахнуть дымом горящих торфяников. Я позавтракал в столовой, располагавшейся на втором этаже центрального корпуса, и навострил уши, поймав разговор знающих людей, что особое положение, наконец, снято. Всех — ну, или большинство — злодеев и их помощников переловили. Среди них оказались люди из серьезных дворянских семей. Называли Ушатых, Стародубских, Васильчиковых. Шептали и про Шуйских, но как-то вяло. Старейшину и Главу Рода видели в императорской резиденции, откуда они вышли после долгого разговора с очень бледным видом. Злые языки трепали: еще повезло живыми остаться. Кто-то молится на небесах за неспокойную семейку.

Переодевшись в палате в новую футболку и шорты, которые привезли мне Булгаковы (старая оказалась безнадежно испорченной вместе с комбинезоном. Одежду прожгло в нескольких местах от чертовых плазменных капель), я попрощался с молодыми смешливыми медсестрами, ухаживавшими за мной все это время, спустился в вестибюль.

— Здорово, Нефед, — я с удивлением увидел личника Ивана Олеговича, обычно не занимавшимся моим сопровождением. Еще больше озадачился, когда рассмотрел сидящего на диванчике скуластого смуглолицего телохранителя — рангового мага-бойца. — Привет, Булат! А вы чего здесь делаете?

— И тебе не хворать, больной, — Булат усмехнулся и поднялся, как-то легко переместившись в мою сторону, и невзначай прикрыв спину.

Нефед хлопнул меня по плечу:

— Поехали домой. Иван Олегович приказал доставить как можно скорее. Так что едем. Со всеми сестричками попрощался?

Булат заржал на весь вестибюль, вызвав недовольный взгляд толстой администраторши за приемной стойкой. Я покраснел и мотнул головой. Пора бы привыкнуть к невинным шуточкам бойцов. Нефед тоже усмехнулся, вцепился пятерней в руку и потащил меня к выходу. Да я и сам готов был побыстрее покинуть опостылевшее заведение.

Опекун прислал за мной личный внедорожник, который предпочитал семейной элегантной «Чайке», постоянно стоявшей в гараже, если на ней не разъезжала по своим делам Людмила Ефимовна. За рулем рычащего вездехода сидел худощавый цыганистого вида водитель, у которого был позывной Крот. Он обернулся, когда я устроился на заднем сиденье и подал шершавую руку для приветствия.

— А чего вы сегодня такие добрые? — с подозрением спросил я, здороваясь.

— Так жив-здоров, все рады, у Старейшины настроение хорошее, — ерничая, ответил водила и подмигнул мне шалым глазом. — Представь, грохнули бы тебя злодеи на стадионе. Что тогда со всеми нами сделали бы?

— На удобрение пустят, — проворчал я, нисколько не сомневаясь в карательных способностях Главы и Старейшины.

— Сечешь, малой, — назидательно поднял палец Крот. — Поэтому и прислали за тобой броню. Чтобы по дороге никаких приключений.

— А вы здесь при чем? — пожал я плечами. — У вас же свои служебные обязанности были. А меня пригласил в гости император вместе с Великой княжной.

И тут внезапно пришло озарение. Находясь в больнице, я большую часть времени рассуждал о произошедшем в гостевой императорской ложи. Атака наемников случилась через несколько минут после того, как меня позвала наверх Лида. Случайно ли я там оказался или это был сознательный ход императора? Он же прекрасно осведомлен о моем Даре. Не могло ли быть так, что государь знал о готовящемся покушении на него и гостей? Знал, и поэтому позвал в ложу для предотвращения удара. Учитывая, насколько мощной оказалась вторая магическая атака, этот ход оказался правильным. Не будь меня, магоформа в виде плазмы уничтожила бы Ягеллонов, скандинавов, и, возможно, Лиду, приди она туда. И ведь как раз девчонка находилась возле дальней стены на линии атаки.

Я помотал головой, отгоняя бредовые мысли. Не стал бы рисковать Мстиславский жизнью своей внучки и других родственников, даже зная о готовящемся покушении. А если решил рискнуть ради окончательной проверки моих способностей?

Не мог я найти правильный ответ. Откуда мне известно, что творится в голове властителя? Может, цинично захотел вскрыть какой-то заговор врагов; может, это было трагическое стечение обстоятельств, и мне досталась самая опасная и ответственная миссия. Такое ведь бывает? Увы, я не был искушен жизнью, и не хотел верить в жестокость взрослых, намеренно прикрывающихся детьми, пусть и с уникальными магическими возможностями. Слишком мало прожил на свете, чтобы выстроить логичную картину мира, где не бывает только черных и белых тонов. Но что я знал точно, Дар, появившийся у меня, не принесет счастья. Увы, прав Никита Анатольевич. Не вписываюсь я в общество одаренных, и однажды стану дичью.

Впав в задумчивость, я прислонился лбом к нагретому солнцем стеклу и смотрел на пролетающие мимо нас улицы, наполненные праздно шатающейся толпой, сверкающие окна домов, витрины магазинов. Охранники не приставали с вопросами, негромко переговаривались между собой о службе. Кто куда поехал в сопровождение, какие составы формируются в Скандию, Европу, на Бухару и еще куда-то.

— Центр до сих пор перекрыт, — пояснил мне сидящий рядом Нефед, хотя я ничего не спрашивал. — Маги на нужные следы встали, теперь «очищают» их от других аур. Работа дико тяжелая. Они же как легавые чуть ли не носом в землю уткнулись, раскручивают метр за метром. Поэтому придется объехать. Полчаса потеряем.

— А нам куда торопиться? — справедливо заметил я, наслаждаясь запахом умытой ночным дождем тополиной листвы, бьющей в открытое водительское окно. — Слышал в больнице, много народу арестовали за пособничество со злодеями.

— Крысы, — сказал как выплюнул Нефед. — Одно дело между собой собачиться за лакомый кусочек, другое — ляхам помогать, из чьих бы родов они не были. Своими руками свернул бы шеи отщепенцам. Наемники же заранее искали союзников в столице, готовили схроны, чтобы спрятаться после атаки. Когда вычислили часть из них, сразу всплыли Ушатые. Они активно предоставляли документы и транспорт.

Безопасность арестовала всех мужчин рода. Сейчас сидят в подвалах воеводы Иртеньева.

Личник опекуна раскипятился не на шутку. Если подумать, Булгаковы никаким боком к событию не причастны, разве только император не попросил союзников помочь в поиске оставшихся на свободе наемников.

— Н-да, с Николаем Юрьевичем шутки плохи, — откликнулся Крот, когда Нефед замолчал. Он ловко залез во второй ряд машин, чтобы не уткнуться в пробку, возникшую по правой стороне, и вскоре свернул налево. Судя по четырехэтажным однотипным зданиям с остекленными многогранными эркерами, мы выбрались на Хорошевское шоссе. Здесь больше всего любили селиться купцы, потому что обожали вычурную архитектуру жилых домов, прячущихся в зелени цветущих парков. Действительно, красиво. Я бы тоже не отказался жить в одном из таких. Может, удастся сюда перебраться, когда стану совершеннолетним? Сниму квартирку, подумаю над дальнейшими шагами, как мне быть? Ага, размечтался… Отпустят меня с такой уникальностью!

— А Шуйские тоже причастны? — я-то больше переживал за Ивана, выступавшего вместе с Дубровским на празднике. Хороший парень, фанат «экзоскелетов», как и Егор. Обидно будет, если его семью заподозрят в заговоре. Недаром, шепотки ходили по госпиталю. Скорее, пойдет «прицепом», как и многие из Ушатых.

— Слухи это все, — не очень охотно ответил Нефед. — Не трепись языком где попало, новик. Целее будешь. Поверь.

— Меня чуть не убили! — возмутился я.

— Но не убили же! — со слоновьим спокойствием хмыкнул личник. — Зато теперь в большом выигрыше. Глядишь, дворянство дадут.

— Я и так дворянин.

— Э, брат, не торопись с выводами, — снова оживился Нефед, и прищурился, окинув меня взглядом. — Ты дворянин лишь по словам попечителей, на веру, так сказать. Булгаковы решили не менять твою легенду, чтобы потом проблем не было. А вдруг ты из мещанской семьи? Вот то-то и оно. Зато теперь в хорошей школе учишься, уважение какое-никакое имеешь, вес набрал среди сверстников.

— Да ты шутишь? — я с недоумением посмотрел на личника.

— Какие шутки? Сермяжная правда, Викеша. Я и говорю, за свой подвиг вдруг получишь личное дворянство. Наследное вряд ли дадут, но и так неплохо. Дашь вассальную клятву Булгаковым, женишься на девице из клана. Считай, жизнь удалась.

Не к добру разговорился Нефед. Я отвернулся к окну и нахмурился. Хорошо, хватило ума никому не рассказать, что два дня назад ко мне в палату зашли двое благообразных дядечек в строгих костюмах, и у одного из них, с седоватой бородкой, в руке был небольшой кожаный кейс с забавным логотипом на крышке: пробирка и микроскоп под малым гербом Мстиславских и выдавленные буквы «ЕГК» по кругу. Что это означало, я не знал.

Гости без лишних слов закрыли дверь и пояснили, что сейчас будут брать у меня кровь на экспертизу. Седобородый распахнул кейс, и я увидел уложенные в ряд стеклянные пробирки, разнообразные шприцы в упаковках, какие-то пузырьки.

Все прошло быстро. Умело и молниеносно выдернули пару волосков с головы, заставили открыть рот и провели несколько раз ватной палочкой по щекам, наполнили кровью из вены четыре пробирки, сухо попрощались и исчезли так же, как и появились. На мой вопрос, где и от кого я могу узнать результаты, второй господин буркнул, что меня известят в свое время.

Может, Булгаковы уже знают, чей я сын? Но я же попросил цесаревича не оглашать эту новость никому. Слово дворянина в России еще имеет ценность. Даже купцы до сих пор бьют по рукам при сделках, как и на заре зарождения купеческих гильдий. Это считается высшим знаком доверия между торговцами.

В машине повисла тишина. Даже охранники молчали, лениво посматривая по сторонам. Изредка сидящий впереди Булат подносил ко рту продолговатый темно-рубиновый камень-амулет, сжимал его и бормотал, что все в порядке, едем без проблем, скоро будем. Интересно, почему не использую обычную рацию? Боятся перехватов переговоров? Неужели со мной эти меры предосторожности связаны? А что? После триумфа по спасению гостей я мог серьезно засветиться со своим Даром, поэтому Булгаковы доверили меня самым опытным телохранителям, да еще на броневом автомобиле везут. Слышал, бортовой металл здесь в половину пальца, и стекла непробиваемые.

Дома меня встречала Людмила Ефимовна со Светланой и приехавшие из летнего лагеря Ромка и Лена. В глазах мелких я заметил хитрые огоньки. Значит, снова предстоит отбиваться от разнообразных пакостей, которыми удалось им разжиться за время отдыха. Ничуть не сомневаюсь, что змеями и ежами дело не обойдется.

— Сегодня будет праздничный ужин, — после приветствий объявила хозяйка дома. — Будут Глава Рода, Старейшина и большая компания Булгаковых. Я приготовила тебе костюм, наденешь его к столу. А пока можешь отдохнуть.

— Этих вот домой не пускать, — кивнул я на Ромку, — пусть на улице до вечера бегают.

Ромка показал мне кулак, а тетя Люда рассмеялась, взлохматив мою макушку мягкой ладонью.

— Согласна. Отправлю их к бабушке Нине, а то целыми днями меня изводит, когда любимые внуки приедут.

— Ну, ма-ааа! — затянула Ленка, больше всех не любящая посиделки у Нины Аркадьевны. — Мы тихо будем себя вести! Я хочу с девчонками по визору поболтать!

— А я в новую стрелялку поиграю! — увернулся от нудной обязанности хитрец Ромка. — Честно, до вечера из комнаты нос не покажу!

— Уговорили, — усмехнулась женщина и развернувшись, пошла в дом. — Малейшее нарушение договора — наказание вдвойне. Вы меня знаете.

Мелкие умчались следом, чтобы не налететь на родительские санкции. А я поинтересовался у Светы:

— Меня никто не искал?

— Кому ты нужен, кроме нас! — фыркнула вредная девчонка и заложила руки за спину. — Все знали, где ты находишься.

— Обнимемся, что ли? — я раскинул руки и сделал пару шагов к Свете.

Она нервно отпрыгнула назад и зло стрельнула глазами. Передо мной возникла переливающаяся водяная линза и распалась на мелкие фрагменты. Хрустальный звон в ушах подтвердил, что мои способности остались на высоте. Но я был озадачен. Странная реакция у «сестры». То целует, то норовит магией угостить.

— Не искали, значит, — сделал я вывод и направился в дом.

— Эй, Вик! — окликнула меня Света как ни в чем ни бывало. — А кто должен был тебя искать?

— Княжна Лидия, — злорадно бросил я через плечо. — Она очень сильно обо мне беспокоилась.

— С тобой хотела поговорить Наташка Тучкова, — потерянно произнесла Света, пристроившись чуть позади. — Если хочешь, могу активировать визор.

— С чего бы такая доброта? — я поднялся на несколько ступенек крыльца и сверху посмотрел на княжну. — Ты же под страхом страшной смерти не позволяешь мне приближаться к своему передатчику.

— Ну, вот такая я загадочная иногда бываю, — в несвойственной манере ответила подруга, еще больше заставив меня задуматься о странностях женской души, с которой предстояло еще столкнуться в далеком, а может, и в недалеком будущем.

— А говорила, что никто не спрашивал, — укорил я.

— А это совсем другое, — снова последовал нелогичный ответ.

Поднявшись на второй этаж, я пообещал Свете, что загляну к ней попозже, только душ приму и переоденусь. Зашел в свою комнату, закрыл дверь и с облегчением рухнул на кровать. Все, наконец-то я дома! Знакомая мебель, обстановка, старый радиоприемник, до которого так руки и не дошли отремонтировать, любимые книжки, засохший гербарий в вазе… Опа! А это что?

Я подошел к столу, за которым делал уроки, и взял в руки стандартный конверт со знакомым логотипом герба и перьев. На обратной стороне бледно светилась магическая печать Императорской Канцелярии. Поднес к ней руку и услышал легкий приятный звон. Антимагия разрушила магию печати, но, тем не менее, не уничтожила содержимое внутри конверта. А это означало, что она была завязана на мою ауру. Интересненько! Неужели здесь то самое сообщение, которое я жду с нетерпением?

Я лихорадочно срезал ножницами боковину конверта и вытащил сложенный вдвое плотный лист бумаги. Руки тряслись от волнения, а ровные ряды букв на бежевом листе прыгали словно блохи, не давая возможности сосредоточиться на важном тексте.

Я шлепнулся задом на кровать и зашептал, шевеля губами:

— По результатам взятых проб вашей крови лаборатория Евгенической и Генетической Комиссии в лице… так, мне это не интересно, зато теперь знаю, что значит ЕГК! А, вот! Сообщаем, что маркеры крови и генетического материала в виде волос, слюны и мазков с зева на девяносто восемь процентов указывают на ваше родство с князем Мамоновым Георгием Яковлевичем и княгиней Мамоновой Аксиньей Федоровной, в девичестве Гусаровой. Вывод Комиссии однозначен: супруги Мамоновы являются биологическими родителями господина Волховского Викентия… Результаты экспертизы будут храниться в Генетическом Банке и предоставляться для разрешения подобных (или судебных) случаев с личного разрешения ЕИВ государя Ивана Андреевича Мстиславского…

Я откинулся на спину и едва не заорал от избытка чувств, стуча кулаками по постели. Значит, княгиня Гусарова не лгала, когда раскрылась передо мной в Евпатории! Значит, у меня есть родители, мои родители! И мама, и отец! Плохо, что они живут раздельно, и это положение усугубляет мою ситуацию. Даже если они вновь сойдутся, я не смогу к ним вернуться до совершеннолетия. Таков закон защиты сирот, и вряд ли император сделает для меня исключение. Мою просьбу он выполнил — а дальше живи как хочешь с болью и надеждой в сердце, дожидаясь своего времени.

Однажды я поинтересовался у Людмилы Ефимовны, почему закон настолько строг, и она ответила, что таким образом государство защищает сирот от всевозможных аферистов и просто безнравственных родителей, отказавшихся от своих детей. Например, тяжелое финансовое положение вынуждает их подкидывать ребенка на порог приюта, а потом, когда он вырастает, получая полную поддержку и место в жизни, тут же заявляются с просьбой вернуть дитя в лоно семьи. Не затратив ни копейки на содержание, не познав тяжести воспитания. Разве справедливо? И самое неприятное, что подобным часто грешат мелкопоместные или разорившиеся дворяне.

Интересно, кто принес письмо в комнату? Светка точно не знает, иначе бы еще на улице поделилась новостью. Скорее всего кто-то из взрослых: сам опекун или Людмила Ефимовна. Они прекрасно знают, какая информация приходит в подобных конвертах, да еще с магической печатью, настроенной на ауру. Ладно, рано или поздно кто-то из них задаст вопрос, не сможет не задать. Я положил долгожданное официальное письма в ящик стола, сходил в душевую, надел свежую футболку и шорты, и пригладив влажные волосы, направился в гости.

Света сидела в позе богдыхана и что-то вышивала на пяльцах. Иголка в ее руке мелькала как в ткацком станке. Я даже залюбовался. Всегда приятно смотреть на работающего человека, отдающегося процессу со всей душой. Все очарование разрушил недовольный голос:

— Тебя за смертью посылать! Я уже язык намозолила, пока с Тучковой разговаривала!

— Извините, княжна, нерадивого, — покладисто откликнулся я, рассматривая проекцию визора, где статично застыла картинка со знакомой мне комнатой. Самой Наташи не было видно. Куда-то убежала ненадолго. Иначе бы прервала сопряжение, чтобы не расходовать энергию амулетов.

Я посмотрел на младшую Булгакову. Видимо, взгляд у меня был столь красноречивый и пронизывающий, что она недоуменно похлопала ресницами, потом раздраженно фыркнула, сбивая в сторону свисшую со лба прядку волос. Нет, это точно не Светка положила письмо.

— Долго будешь меня гипнотизировать? — буркнула она и кивнула на визор. — Настраивай свои волны, чтобы амулеты не повредить.

Я кивнул и сделал пару осторожных шагов к проекции, чутко отслеживая внутреннее состояние энергетических потоков. Как только в солнечном сплетении зажглось солнце, остановился. Как учил господин Назаров, особыми манипуляциями заблокировал нужные каналы, понизив жар внутренней печки. Сделал еще один шаг, преодолевая невидимую границу, со страхом ожидая звук лопнувших струн или хрустального звона разбитых сосулек. Именно такие звуки предупреждают об активации Дара.

— Чего так крадешься? — хихикнула Света. — Ты сейчас похож на кота, увидевшего птичку.

— Сама потом будешь вопить, что я тебе визор уничтожил, — ворчу в ответ и замираю на месте, ощутив невидимую преграду в виде уплотнившегося воздуха. Это граница моих возможностей. Не рискую идти дальше, потому что еще не знаю, насколько могу контролировать пассивность антимагии.

— Не буду, — неожиданно покладисто ответила «сестра», вскочила на ноги и вдруг руками обхватила мою шею, повиснув на мне небольшим приятным грузом. Меня аж пробрало до мурашек. Настолько близко ощутил ее дыхание. — Папа сказал, что ты учишься контролировать свою силу. А на чем, если не на дорогостоящих амулетах связи или на каких-то артефактах? Вот и тренируйся.

— К чему такая щедрость? — мне стало подозрительно.

— Хочу новый многоканальный визор, — честно ответила хитрюга. — И чем быстрее ты угробишь этот, тем лучше для меня. Я уже поплакалась родителям. Так что вперед, мой рыцарь! Уничтожь эту древнюю рухлядь!

— Лучше мне отдай, — попросил я.

— Хм, а почему бы и нет? Тоже вариант! Сегодня же еще поплачусь!

В этот момент в «окошке» появилась Тучкова. На ней было короткое серебристое платье с открытыми плечами, на груди висела цепочка с брошкой, внутри которой светился какой-то желтый камешек. Девушка подошла к трюмо, оказавшись спиной к нам, чуть-чуть наклонилась, осторожно трогая мизинцем краешек губы, и я задержал дыхание. Картина была впечатляющей. Все изгибы стройной фигуры четко обрисовались под платьем, отчего сердце засбоило как барахлящий двигатель автомобиля.

— Не смотри, — прорычала вредина Светка и ущипнула мочку уха. Я зашипел от злости. — Это очень неприлично. Или ты тайный вуайерист?

— Я даже таких слов не знаю! — возмущенно воскликнул я. — Чего ты ругаешься?

Наташа стремительно развернулась и ойкнула, увидев меня и висящую коалой на шее Светлану.

— Привет, Вик! — смутилась девушка. — Я так рада тебя видеть! Тут такого наговорили, волосы дыбом встали! С тобой все в порядке?

— Как огурчик, — улыбнулся я. — Прекрасно выглядишь, напарница!

— Спасибо, — румянец заалел на щеках Тучковой. — Извини, что не смогла навестить тебя в больнице! Приходила с девчонками, но нас не пустили. Тебя охраняли как важного чиновника!

— Такую стаю сорок вряд ли пропустили бы, даже будь я простым смертным, — хмыкаю в ответ. — Ты куда собралась?

— В «Алмазный двор», — охотно пояснила Наташа. — Куракин пригласил. Скоро должен подъехать.

— Помирилась с ним?

— Он на коленях у меня прощения просил после того случая, — девушка почему-то замялась. — Знаешь, когда твою невесту едва не угробил один придурок, начинаешь пересматривать отношения и понимать, насколько был глупым… Это он сам так сказал, представляешь?

Я кивнул. О происшествии, случившемся чуть раньше празднования Дня Рода, когда Васька Голицын на своей машине устроил родео возле «Алмазного двора», мне было известно. И очень тогда перепугался за Наташу, представив, что могло произойти, не приди вовремя помощь от какого-то случайно гулявшего там мага.

— Ага, — ощутив разгорающуюся злость и ревность, ответил я. — Между «угробить» и «глупый» можно поставить знак равенства. А мне он не хочет принести извинения? Или откупился вирой, все в прошлом осталось?

— Вик, пожалуйста…, - голос девушки дрогнул. — Я готова простить его за многое, но не за хамское отношение к тебе. И ясно сказала об этом. Он должен восстановить мир с тобой, таково мое решение.

— Он сам ни за что не придет, — откликнулась Света. — Гордость княжеская не позволит. Пришлет своих свитских с каким-нибудь подарком и отчитается с радостной улыбкой. Не верь ему!

— Заставлю, — не очень уверенно произнесла Наташа, все-таки представляя в своей душе Куракина человеком, способным осознать свои ошибки.

Я нисколько не осуждаю девушку. Она не властна распоряжаться своей судьбой. Если между ее родителями и родичами Куракина есть соглашение, никто не будет спрашивать Наташу о чувствах и желаниях. Свадьба в любом случае состоится, и все договоренности будут выполнены. Вот и пытается обелить княжича. Но лично я ни за что не прощу Алексея. Мелькнула опасная мысль вызвать его на дуэль, как только вопрос с родителями будет решен. Ведь по статусу я стану равным Куракину, и придется не ногами и кулаками вопрос решать, а настоящим магическим поединком.

— Знаешь, для многих наших оказалось полной неожиданностью, что ты владеешь Даром. Как тебе удалось скрывать его столько времени?

Если бы не болтливые поляки и зарубежные гости, которых удалось спасти от неминуемой смерти, то я и дальше мог скрывать Дар. Но в век информационных технологий, да еще завязанных на магии, на роток не накинешь платок. Какая-то вакханалия болтливости, ей-богу. Все торопятся быть первыми в ряду эксклюзивных репортеров или свидетелей. Интересно, что император строго-настрого запретил столичным журналистам описывать события, где главным героем оказался один подросток. Но уже доходили слухи, что за мной начали охоту представители бульварных газетенок ради интервью. Так вот почему Нефед и Булат оказались в госпитале! Охраняли от писак!

«Спасибо» иностранным гостям. Теперь обо мне узнают и магические разведки Европы! Полная задница, грубо говоря!

— От испуга активировался, — развел я руками. — А так бы и оставался пустышкой.

— Лгунишка ты, а не пустышка, — прошипела на ухо Света.

Тучкова улыбнулась и машинально поправила прическу и кинула взгляд на запястье, обхваченное тонким ремешком часов.

— Ну, ладно, мне пора, — сказала она. — Мы еще встретимся в гимназии, а то и раньше. Мстиславские решили не отменять молодежную вечеринку, только отложили на пару недель. Надеюсь, тебя туда пригласят. Пока!

Она приложила к губам ладошку и изящно послала воздушный поцелуй. Визор мигнул и пошел серо-белыми полосами. Отключилась.

— А кому предназначался этот поцелуй? — поинтересовалась «сестра», отцепившись, наконец, от моей шеи.

— Тебе, — уверенно ответил я, честно глядя на нее. — Вы же подруги… или нет?

Глава 6

Семейный ужин в доме опекуна проходил без излишней помпы. Меня не обвешивали подарками, как новогоднюю елку. Иван Олегович всего лишь зачитал благодарственное письмо от цесаревича Юрия, после чего благополучно обо мне забыли. Я так понял, что все сливки от произошедшего Булгаковы уже получили. Как-никак, их воспитанник спас от смерти иностранных гостей, приглашенных лично императором. Глава рода и Старейшина сидят довольные. Семья и клан подтвердили свой долг союзника защищать Мстиславских, не приложив к этому ни малейшего усилия.

Я все понимал. И от понимания своего будущего становилось неуютно. Без аппетита ковыряясь в тарелке, слушал разговоры старших. А они были очень интересные. Особенно о последствиях атаки наемников на стадионе.

— Блокаду города решили пока не снимать, — подтвердил Олег Семенович опасения родственников. Он ловко орудовал столовыми приборами, уделяя не меньше внимания еде. — Ушатые не всех сдали. Но вырисовывается презабавная картина. Оказывается, в столице уже несколько лет кто-то через подставных лиц скупал дома в разных районах. Создавались опорные точки для зарубежной агентуры, готовились документы, схемы передвижений по Москве.

— И зачем такие трудности? — проворчал Старейшина, сидя напротив него. — Работать на перспективу не выгодно, особенно в городе, напичканном магами различного уровня. Ладно, набегут они как цыплята на корм, а дальше что? Вот вам недавний пример. Для подмены целой группы пилотов понадобилась магическая поддержка. Все, приплыли. По следам вычислили.

— Ликвидацию Ягеллонов готовили заранее, — подал голос Василий Олегович, старший сын Главы. Он настолько редко появлялся в родовом имении, что увидеть его было редкой удачей. Крепкий, кряжистый как столетний дуб, с обветренным лицом, на щеках мелкие крапинки от воздействия огненных магем или близких взрывов. Боевой мужчина. Иван Олегович как-то сказал в сердцах, что Ваське милее дорога, чем родной дом. Брат постоянно в разъездах, а ему приходится на себе тянуть всю логистику. — Вспомните-ка «пражскую катастрофу». Там тоже готовились заранее, чуть ли не десяток лет. В архивах можно почитать о ходе расследования.

— Чтобы знать наверняка о грядущем, и в какой точке бытия соберутся все нужные лица, требуется опытный прорицатель, — заметил Старейшина. — Если Иртеньев отстаивает эту точку зрения, надо искать Пророка. А таких мало, как и наш птенчик.

Он кивнул на меня без малейшей иронии во взгляде.

— Выходит, у того, кто планировал атаку, Пророк есть, — заметил Егор Олегович. Младший сын Главы был зеркальным отображением дяди Васи: худощавый, узкоплечий, всегда в очках с тонкой золотой оправой. Но зрение у него прекрасное, это «для форсу», как он сам объяснял свою страсть щеголять в стильном аксессуаре. Дядя Егор отвечает за финансы клана и работу семейного банка с дочерними отделениями по всей империи. Их не так много, но они рассыпаны вдоль всего Транссиба, и возни с ними хватает.

— Несомненно, — усмехнулся старик. — Я сразу на него и подумал. Он рассмотрел наиболее вероятный исход будущего, а главный кукловод начал загодя готовиться. Только почему в эту картину не вписывается Вик? Фактически парень сорвал операцию. А такая важная линия грядущего не может проскользнуть мимо.

Мужчины переглянулись. Иван Олегович вообще пожал плечами, устраняясь от трудного вопроса, заданного Старейшиной. А ведь в самом деле интересно получается. Пророк (иногда его называют Видящим, Ведуном) всегда выбирает только те линии событий, в которых большой процент повторения знаков, сигналов и сильных узловых точек развития. Значит, в видениях неизвестного прорицателя я должен существовать.

— Откуда вам знать? — вмешалась в разговор Вера Олеговна, сорокапятилетняя дочка Главы. Она сидела неподалеку от меня, и услышав спор мужчин, отвлеклась от беседы с бабой Ниной. — Может, вся эта затея с ликвидацией Ягеллонов рассчитана на то, чтобы понять способности Викентия, раскрыть его инкогнито и выдернуть на свет?

Старейшина задумчиво хмыкнул, потирая подбородок, а остальные снисходительно заулыбались. Дескать, фантазия у тебя, женщина! А я, знаете, поддерживал эту версию. Обретя помимо своей воли и желания какой-то извращенный Дар, я стал ощущать себя ценным зверьком, за шкурой которого начали охотиться такие силы, что дурно становится. Уже несколько человек сказали мне о необходимости быть очень осторожным и аккуратным в выборе друзей или покровителей. Пока я у Булгаковых, с меня пылинки сдувать будут. Как только сделаю шаг в сторону — загонщики оживятся и начнут сдвигать флажки, сужая обложной круг.

Поддержал Веру Олеговну ее отец. Глава Рода отложил в сторону вилку и нож, промокнул губы салфеткой и сделал знак обслуге, чтобы наполнили вином бокалы.

— Я об этом сценарии тоже думал, — признался Олег Семенович. — Вряд ли о нашем приемыше что-то известно за границей. Здесь вероятен неопределенный исход события, в котором задействован Вик. Поэтому я бы посоветовал нашей службе безопасности усилить контроль за ним.

— Но мальчика в доме не запрешь, — возразила Людмила Ефимовна, защищая меня. — Сами подумайте, каково это — постоянно находиться в четырех стенах?

— А что ему не нравится в поселке? — недовольно шевельнул бровями Глава. — У нас есть все, что хочет молодежь: кинотеатр, бассейн, развлекательный полигон для всевозможных подвижных игр. Не надо из моих предостережений трагедию делать.

— Я про поселок и говорю, — жена опекуна бесстрашно продолжила отвоёвывать мое право на свободу перемещений. — Дайте Вику выйти за жесткие рамки ограничений, отец. Пусть по городу погуляет, сходит на какую-нибудь молодежную вечеринку для подростков, найдет себе друзей из других семей, а не только среди наших союзников.

Я уткнулся в тарелку и сосредоточился на тщательном уничтожении бифштекса. Сейчас начнут на меня наседать, чего-то добиваться или вообще из-за стола попрут. А мне интересно узнать про заговор, в эпицентр которого я попал.

— Подумаем, — к моему удивлению Глава не стал ругать невестку. — У нас сейчас иные задачи. Нужно дождаться окончания следствия, чтобы выработать свою стратегию. Уже ясно, что Ушатые крупно влипли, и их долю рынка в изготовлении сельхозтехники перехватят другие. Нас это затрагивает только в одном: контракты придется пересматривать. Но «Агробанк» я бы хотел видеть в нашем кармане. Егор, пожалуйста, займись этим вопросом.

— Сделаю, отец, — кивнул Егор Олегович.

— Под следствие пошли не только Ушатые, — Старейшина отодвинул от себя тарелку, которую тут же окончательно убрали со стола, заменив десертным блюдом. — Слышал я, Кропоткиными заинтересовались. Так что готовь капиталы, Олежка, чтобы выкупить акции строительных компаний. Если Иртеньев вцепился в загривок, уже не отпустит.

— Кстати, а что с Ягеллонами? — встрепенулся Владимир Олегович, до того больше разговаривавший с женщинами. Хитрый дядька, ему неинтересна межклановая возня, он больше с иностранцами общается, какие-то дела с ними продвигает, особенно с поляками и немцами.

— Ничего с ними страшного не случилось, — отмахнулся Глава. — Все живы и здоровы, не считая мелких ран. Великий князь сейчас тоже чистит свое окружение в столице. Но самое дрянное, что кукловода не нашли. Спрятался надежно. Оборвал все связи, даже магическую активность в эфирных полях прекратил. Но он здесь. Император так и сказал: затаился, вражина. Ждет момента, чтобы выскользнуть за пределы города. Поэтому, Василий, на экспрессах и товарняках усиль охрану. Мало ли, вдруг вздумает с их помощью удрать. Дай команду своим волкодавам проверять списки пассажиров, ранговым магам поставь задачу на распознавание иллюзий. Может и такой трюк провернуть, как техники-маги стадиона. Слышали, что удумали?

Сидевшие за столом мгновенно заинтересовались. Глава усмехнулся, отпил из бокала, негромко заговорил:

— Когда наш молодой приемыш героически спасал всю эту иностранную публику, двое техников из магического обеспечения заложили в защитные барьеры плетение, которое в нужный момент отключилось, что позволило наемникам атаковать императорскую ложу. А сами задолго до атаки смылись со стадиона, нацепив личины перепуганного мирянина-мужика и беременной бабы. И так ловко у них получилось, что через блокпост их пропустили без лишних расспросов. Сыграли роли безупречно, комар носу не подточит! Если бы не воевода Петр Андреевич, подсказавший, как могли исчезнуть подозреваемые, так бы и бегали с разинутыми ртами.

Олег Семенович улыбнулся, откинулся на высокую резную спинку стула.

— Перехватили их в Черемушках. Расслабились ребята, думали, умнее всех. А не учли, что в ближайшие роддома отправились волкодавы Иртеньева. И через полчаса встали на след беглецов. Магия магией, но, когда начинаешь ощущать себя богом, по башке чувствительно прилетает. Я это к чему, дети… Не следует зарываться. Мы хоть и не вассалы Мстиславских, но союзные обязательства никто не отменял. И в какой-то момент император может потребовать помощи. И я ему не откажу.

— Силовая операция? — нахмурился Василий Олегович.

— Вполне вероятна, — кивнул Глава. — Стародубские и Шуйские аккурат перед Днем Рода начали стягивать в столицу все свои резервы. Довольно приличное количество бойцов собрали. К чему-то готовились, дураку понятно. Видимо, неудача с покушением на Ягеллонов заставила их отказаться от задуманного. Живенько все разъехались.

— Мстиславских решили под шумок с Великого стола пнуть, — Старейшина почему-то посмотрел на меня. — Шуйские все не угомонятся никак. Доиграются.

Олег Семенович поморщился. Его, кажется, не радовала перспектива влезать в конфликт.

— Пока молчим, инициативу не проявляем, — жестко сказал он. — У нас другая проблема нарисовалась: за Викентием присматривать.

— А что я такого сделал? — не выдержал я, и гости расхохотались. Хорошо, напряжение мгновенно спало, все заговорили, застучали вилками и ложками, раздался звон бокалов. Обслуга стала менять блюда, появились разнообразные десерты.

Света, сидевшая рядом, конечно же не преминула наступить мне на ногу. Каблучок ее туфли попал на кончик пальца, и я беззвучно прошипел. Нет, какой-то вредной девчонка стала! Причем, с того момента, когда я стал танцевать с Тучковой. Ревнует, что ли?

— Он еще и удивляется, — опять Старейшина, оживившийся после моего вопроса. — Сладко, небось, быть героем после подвига на глазах императора.

Я подумал немного и ответил:

— Не совсем. Больше сожалею, что не удалось сыграть финал с княжичем Ягеллоном.

— Молодец, — неожиданно получаю одобрение от Василия Егоровича. Мужчина смотрит на меня и подмигивает. — Не хочешь к моим орлам на стажировку? Например, из Москвы до Владивостока прокатиться?

— Хочу! — я чуть не подскочил на стуле. — Но у моего «скелета» нет возможности для переделки под боевые задачи.

Мужская сторона Булгаковых снова развеселилась, только старый Семен Игоревич, даже не улыбнувшись, едва заметно покачал головой, словно давал мне сигнал не делать глупостей.

— Считаю, пока рано модернизировать твой костюм, — Василий Олегович одобрительно кивнул, одобряя мою решительность. — А вот понять специфику нашей работы поездка поможет. Заодно узнаешь, что за служба такая у пилотов. Кстати, тебе привет от Колывана и Гордея. Ты где с ними успел познакомиться?

— Когда в Крым ехал в командном вагоне, — ответил я.

— Тогда ясно. А то удивился очень, когда услышал о тебе от своих бойцов.

— Да он с любым общий язык найдет, — скрывая одобрение, проворчал Старейшина.

Быстро уничтожив пару сладких бисквитов, я вежливо попросился покинуть застолье. Никто не возражал. Молодежь уже давно смылась, заскучав от разговоров взрослых, а я только сейчас почувствовал, как гудит голова от разнообразной информации. Проскользнул через парадную на улицу, где тоже было оживленно. Вдоль забора расположилась целая кавалькада машин приехавших Булгаковых, охрана и водители собирались кучками и о чем-то беседовали. Кто-то артистично травил анекдоты, то и дело вызывая смех у мужчин.

Я прошмыгнул мимо одной такой компании, не обратившей на меня никакого внимания, и пошел по освещенной миниатюрными фонариками дорожке в сторону дальней беседки, где хотел в одиночестве привести свои мысли в порядок. В первую очередь нужно обмозговать изменения в своем статусе. Из непонятно кого я превратился в младшего княжича очень серьезного рода. А это, знаете ли, кардинально меняет планы на жизнь. Помимо Булгаковых, всерьез вцепившихся в меня, и Мстиславских, которые не дадут мне спокойно гулять по белу свету, появился родной отец. А Георгий Яковлевич тоже амбициозный человек, за которым маячат огромные деньги и человеческие ресурсы. Тем более, он находится далеко от столицы и может позволить себе многое.

Конечно, никто не будет затевать войну из-за меня. В первую очередь проблемы возникнут, как ни странно, у тех, кто переманит Разрушителя на свою сторону. Потому что первая же пуля прилетит в его голову, а клан, сделавший ставку на антимага, разотрут в порошок. Куцыми мозгами подростка я понимал это, как нельзя лучше. Но о предостережениях взрослых не забывал. Допустим, при достижении совершеннолетия я захочу жить с родителями. Как отреагирует император? Те же Булгаковы? Они будут давить на тот факт, что Мамоновы сами отказались от ребенка, бросили его в приюте, и не имеют никакого морального права воспитывать его и дальше. По мне, это чушь несусветная. Кровное родство куда сильнее всяких правил и законов, придуманных слабыми людьми. Отец не отступит, и скорее всего, заплатит огромную виру Булгаковым. Но вот какая она будет, эта вира?

А еще меня чрезвычайно интересовал вопрос, кто положил письмо в мою комнату? Вариантов здесь было всего два: или сам опекун, или Людмила Ефимовна. Я бы поставил на нее. Мама Светланы очень тактичная женщина, поэтому не стала заводить разговор за столом о загадочном конверте для приемыша, доставленном аж из самой Императорской Канцелярии. Я не обольщался: Иван Олегович все равно попытается узнать о содержимом письма. И вот здесь нужно что-то придумать. Или сказать правду?

Задумавшись, я запнулся о мелкий выступ неровно положенной плитки и едва не полетел носом вперед. Из беседки, погруженной в мягкую ночную тьму, раздался смех. Кому это там весело?

— Эй, братец, топай сюда! — я узнал голос Артема. Он еще раньше смылся из-за стола вместе с Димкой-кощуном. Неразлучная парочка идиотов. Насчет «братца» я не обольщался. Мы так и не смогли притереться друг к другу, и недолгие моменты перемирия заканчивались, как только на горизонте появлялся Димка. Мало его дядя Володя порол за художества.

— Чего хотели? — я не стал заходить в беседку и облокотился на перила с улицы.

— Что ты как неродной? — дружелюбным голосом произнес Димка. Его силуэт, едва освещенный уличными фонарями, просматривался в глубине беседки. Только алый огонек сигареты замигал. Терпкий запах табака долетел до моих ноздрей. — Заходи, потрещим.

— О чем?

— Рассказал бы, что в императорской ложе случилось, — снова заалел огонек. — Интересно же.

— Да по всем визорам уже болтают, кому не лень, — ответил я. — Поляки, скандинавы, немцы… Открывай любую страницу и читай.

— Не… Это неинтересно, — Димка пошевелился, давая прикурить от своей сигареты Артему. — А тут живой участник, спаситель династии…

— Мне запретили говорить об этом, — без зазрения совести солгал я. — Лично цесаревич приезжал в госпиталь и намекнул, чтобы язык не распускал. Так что мимо.

— Жаль, — сплюнул на пол кощун. — Никто же не проверит. Сачкуешь, значит.

— Не сачкую, а проявляю разумную осторожность. Я расскажу, а ты разболтаешь, где не следует.

— За языком следи, приемыш! — вызверился Димка. — Не погляжу, что тебе Старейшина благоволит, устрою проблему на ровном месте.

— Ты сам себе эти проблемы устраиваешь, — меня тоже закусило. Сколько можно испытывать на себе подобные выпады? Не хочешь дружить — не лезь. А этот придурок продолжает подначивать. Правильно Света говорила. Из всех младших родовичей Димка самый тяжелый по характеру. Может, связь с Навью отравляет его разум?

— Дерзок стал, — завелся и кощун. — Давай, на полигоне встретимся, обсудим наши разногласия?

— Э… Дима, — опасливо произнес Артем. — Хорош дурью маяться. Прошлого раза мало было? Вик, мы чего тебя позвали… Хочешь с нами на вечеринку смотаться? Завтра.

— Куда? — удивился я сделанному предложению. — В «Алмазный двор»?

— Да ну его, — отмахнулся кощун. — Нас туда не пустят. Возрастом еще не вышли, да и не охота со снобами связываться. Есть места попроще. Пляж в Химках, например. Там павильон летний поставили, танцпол шикарный. Человек на триста, не меньше. Мы там частенько зависаем.

— А с чего вы меня приглашаете? — с подозрением спросил я, хотя сразу просек задумку братьев. Наверное, какие-то разборки намечаются. Наши приютские старшие всегда так делали: подтягивали малышню для «затравки», и только потом сами вступали в бой. Но здесь, подозреваю, другое. Боевое (настоящее, без дураков) крещение в императорской ложе серьезно повысило мой статус среди молодых дворян, если верить просачивающимся слухам от моих одноклассников. И Димка со своей изощренной логикой решил использовать меня в качестве наживки. Но с кем Булгаковы и их союзники решили выяснять отношения? Ладно, если на кулаках. Станется с них еще и магию использовать. Тогда все кланы на уши встанут, в столице и так неспокойно.

— Самому не надоело под присмотром старших в имении сидеть? — усмехнулся кощун. Он затянулся последний раз и вдавил окурок в перила. — Ни разу не видел, чтобы ты по Москве гулял.

— И здесь неплохо, — возразил я. — Все есть.

— Да ничего здесь нет! — фыркнул Димка. — Обычный поселок с парой сотен жителей-вассалов. Старейшина, если ты не знал, строго-настрого запретил строить на наших землях жилые высотки. А где новостройки — там жизнь начинает кипеть.

— Жилье — это доход, — кивнул я.

— Соображаешь, — хмыкнул кощун. — О чем и речь, Викентий. Скучно здесь. Вся движуха в центре, в Москве. Поверь, там очень много шансов завести нужные знакомства.

— С кем мне из высокородных заводить дружбу в пятнадцать лет? — усмехнулся я, прибавив себе год не лукавя. Впрочем, до дня рождения оставалось не так много времени. По метрике сиротского дома я родился в июле, но один из клановых магов, умевший считывать по ауре настоящий возраст, уверенно сказал, что я старше на три-четыре месяца от заявленного. — Недостойно для них знакомиться с приемышем.

— Ты даже не представляешь, из каких семей с тобой желают познакомиться, — хохотнул Артем. — В Москве только о загадочном молодом маге и говорят. Завидуют, что Булгаковы откопали где-то такой самородок.

— Ненужные разговоры, — буркнул я. — Императорской семье это не понравится.

— Да брось! — кощун раздраженно вскочил. — Может хватит, чтобы тебя за ручку везде водили и пальчиком грозили, что этого делать нельзя, а вот это — разрешено!

В чем-то Димка Булгаков прав. С момента появления в доме Ивана Олеговича я фактически сам никуда не ходил и не ездил. Хоть Щукино и было пригородом Москвы, но добраться до центра не составляло никакого труда, особенно если ты на автомобиле. Артем, Димка, Григорий и Ольга все время мотаются в столицу в выходные дни. Там развлечения, танцы. Аристократия никогда не препятствовала своим отпрыскам учиться жить в обществе, заводить нужные связи. А таким, как я, суждено каждый шаг соизмерять с желанием опекунов.

— Так что, поразвлечемся? — Димка не вытерпел моего молчания. — Едешь или нет? Второй раз предлагать не буду.

— С каких это пор щенки решают за взрослых? — раздался скрипучий и страшный голос старика Булгакова. Как он незаметно подобрался к беседке? Неужели «скрыт» использовал? Артем и Димка подскочили на месте как ужаленные, увидев стоящего рядом с ними Старейшину. — На что подбиваете мальца, пакостники?

— Дед, ты чего? — возмутился кощун, а голосок-то дает петуха, дрожит. — Ни на что мы его не подбиваем! Да и не маленький он! Вполне за себя постоять может! Мы же хотим как лучше, познакомить его с Москвой, с нужными людьми! Да и просто развлечься!

— Молчи-ка, разговорчивый! — рыкнул Старейшина. — Язык не намозоль! Развлечься они захотели! Наверняка, что-то затеваете. Прямо вот сердцем чую!

Он гулко стукнул себя кулаком по груди и впервые обратил внимание на меня:

— Сам что думаешь?

— Я бы съездил, — безразлично пожимаю плечами, зная, что вредный старик обязательно запретит покидать поселок. — Даже в приюте нам разрешали в город выходить без проблем.

— Ладно, вали, — неожиданно произнес старик Булгаков, как будто и ждал этого ответа. — Я поговорю с твоим опекуном. Только сразу предупреждаю: вляпаетесь во что-то серьезное, сами будете вылезать из дерьма. Никто из семьи вам не поможет. Я лично прослежу.

Он неторопливо вышел из беседки, остановился возле меня и пугающим взглядом окинул с ног до головы.

— А с тебя спрос вдвойне, — с понятной только мне интонацией произнес он и хлопнул по плечу. Без своих магических штучек. Я пошатнулся. Силищи у Старейшины еще на десятерых хватало. Могучий мужик!

Дождавшись, когда Булгаков отойдет на безопасное расстояние, Артем облегченно выдохнул, а кощун Димка почесал макушку. В его голосе прозвучали нотки сомнения:

— Явно какую-то хитрость задумал старик.

— Да ладно, — беспечно махнул рукой брат Светланы. — Разрешил же.

А я полностью был согласен с кощуном. Димка в каких-то моментах разумно мыслит.

— Ну что, тогда до завтра? — спросил я, собираясь уходить.

— До завтра, — Димка махнул рукой. — Мы за тобой подъедем к семи вечера. Будь готов.

— Буду, — пообещал я.

Глава 7

Химкинский левобережный пляж привлекал не только аристократическую молодежь. Туда с охоткой приезжали миряне, но активнее всего — ребята из купеческих семей. Химкинские и тушинские компании были самые многочисленные и нахальные, и именно они постоянно конфликтовали с аристо. Об этом мне рассказал Артем по дороге.

Так что версия о возможной стычке с самым серьезным противником находила свое подтверждение. Только зачем я понадобился? Допустим, драться я стал куда лучше, и моя подготовка теперь была на приличном для пятнадцатилетнего подростка уровне. То есть не просто «бей в нос, пока кровь не потечет», а гораздо серьезнее, с продуманной тактикой и наработанными приемами.

Артем прекрасно знал, как меня натаскивают на полигоне, и идея пригласить потенциального бойца на пляж явно от него самого исходила. Просто все переговоры он переложил на плечи Димки-кощуна. Все-таки трусоват «братец»!

Мои антимагические способности вряд ли понадобятся. Кто там будет использовать магию? В купеческих родах нет одаренных, и вряд ли в ближайшем будущем они появятся. Для этого нужен Источник, даже небольшой. А потом поколениями пестовать Дар. Очень трудно и затратно. Поэтому купцы всегда славились своими кулачными бойцами.

Сказать честно? Я бы не отказался с ними столкнуться. Хотелось себя проверить в обычной драке, только без арматур, кастетов и бит. По-честному, по настоящему бойцовскому кону.

Мы проехали Большую Рощу, нырнули под эстакаду и по шоссе быстро домчались до пляжа. Здесь вовсю веселилась молодежь, захватив все павильоны. Несмотря на заходящее солнце, песчаный берег реки оказался усыпан отдыхающими. Гремела музыка, в вечернем расплавленном от жары воздухе плавали запахи разнообразной снеди, над павильонами весело перемигивались огоньки гирлянд, по воде рассекали катера, визжали особо экзальтированные девицы.

— Даже встать негде, — заметил я вереницу машин, застывших на дороге, ведущей к пляжному комплексу.

— Не переживай, — слегка щурясь от закатного солнца, ответил Артем. — У нас есть свое место на стоянке. Оплаченная!

Димка-кощун, сидя за рулем своего автомобиля, довольно улыбнулся и просигналил кому-то из стайки молодых ребят и девушек, которые в ответ замахали руками. Мы проехали дальше, миновали лужайку с зелеными насаждениями, разделявшую прибрежную зону с беседками и душевыми, потом завернули налево к стоянке, занятой машинами разнообразных моделей и расцветок, каждая из которых стоила кучу денег. В моем понимании. Для деток-аристо все эти «Меркурии», «Скифы», «Венеры», «Спектры» не значили ничего в материальном плане. Обычная машина для подрастающих княжичей и бояричей из дворянских гнезд. Которую потом не жалко подарить кому-то из свитских. Приятно всем. Одни знают, что их заслуги оценены по достоинству и щедро, другие радуются своей доброте душевной

— Ты чего застыл, Викентий? — хохотнул кощун. — Вот тебя приложило, даже челюсть отпала!

— Интересно, сколько денег можно выручить, продав все эти машины? — я щелкнул зубами, закрывая рот. Здесь кого угодно ошарашит блеск хромированных деталей и сверкающих гербовых шильдиков.

— Ну… Одно загородное имение с несколькими фермерскими хозяйствами, — солидно произнес Артем. — Или две речные яхты премиум-класса.

Димка еще раз просигналил, только теперь охраннику, стоявшему возле распахнутых ворот, и въехал на территорию стоянки. Нашел свое место, обозначенное цифрой «25», аккуратно встал между «Спектрой» красивого шоколадно-молочного цвета и приземистым белым кабриолетом.

— О, Анжелика снова нас опередила! — оживился кощун, посмотрев на шоколадную машинку.

— Кто такая? — стало мне любопытно.

— Салтыкова, — пояснил Артем, вылезая из машины и небрежно захлопывая дверь. — Дочка боярина Салтыкова Евгения Семеновича. Знаешь, кто он такой?

— Откуда? — я пожал плечами. — Мне нет нужды знать каждую дворянскую фамилию. Моей же никто не интересуется.

Парни дружно заржали, оценив шутку. Артем все же счел нужным пояснить:

— У него целая сеть предприятий по выпуску химических удобрений. Снабжает своей продукцией фермерские хозяйства. Среди дворян считается очень богатым и успешным, в кланы не входит. Так что на любом дерьме можно деньги делать.

Я хотел сказать, что химические удобрения — не совсем дерьмо, но передумал вступать в ненужный спор.

— Пошли в «Луну» — решительно сказал кощун. — Анжела там петь будет, зуб даю.

— Она еще и певичка? — удивился я.

— Как и ты — танцор, — хохотнул Артем и быстро засеменил следом за братом. Мне тоже пришлось наддать, чтобы не потеряться. Где я потом буду искать Булгаковых? — Всего лишь увлечение. Но голос красивый. Готовится поступать в консерваторию, а папаша категорически не хочет, чтобы дочь на сцене развлекала плебеев.

Как это знакомо. Я даже знаю, чем закончится подобный демарш неизвестной мне девицы. Выдадут замуж за подходящего дворянина — и будет дома колыбельные детям петь.

«Луна» оказалась павильоном со стеклянным фасадом и открытой верандой, опутанной ярко-зеленым вьюном, удачно расположенным неподалеку от берега. К золотистому пляжу прямо от невысокого крылечка вела замощенная камнем дорожка, по бокам разбиты клумбы с яркими цветами. Столики на веранде были полностью заняты. Димку и Артема приветствовали, но братья не останавливались, пробираясь внутрь.

Здесь тоже яблоку негде упасть. Стоял гулкий шум, кругом смеялись, громко разговаривали, со стороны танцпола басовито изрыгала музыку мощная акустическая система. Несколько длинноволосых ребят копошились возле инструментов. Наверное, группа какая-то будет играть живую музыку.

— Пошли! — уверенно произнес Димка и повел нас как мощный бульдозер, раздвигая снующих вокруг нас людей. — Дорогу дайте! Эй, куда прешь?

Возгласы предназначались каким-то накачанным парням в пляжных шортах и майках. Самое забавное, никто не возмущался, а ведь эти молодые бычки могли запросто устроить головомойку. Димка по сравнению с ними — взъерошенный птенец.

— Приветствую вас, мои любезные! — воскликнул кощун, когда довел нас до низенького столика, уютно расположенного между тремя кадками с пышными декоративными растениями. На диванчиках сидели три девушки, возрастом чуть старше меня, и парень в белой с синими полосками рубашке-поло. На его продолговатом лице чернели тонкие, едва намечающиеся усики. Темные навыкате глаза на мгновение остановились на мне, а потом пришли в движение, устремившись куда-то к потолку.

— А вот и браты-акробаты! — шутливо воскликнул незнакомец, не думая вставать. Он сидел с одной из девушек, приобняв ее плечи левой рукой. — Опаздываете, Булгаковы, что есть большой моветон!

— Не гони, Азамат, — лениво отмахнулся Димка, улыбаясь девушкам. — Здесь не императорский прием. Позвольте вам представить, девочки, нашего приемного…брата, Викентия Волховского. Кстати, того самого героя, спасшего жизни гостей нашего императора на том ристалище…

Он заговорщицки понизил голос, а девушки с нескрываемым интересом уставились на меня. Азамат никак не прореагировал, взяв со стола недопитый бокал с пивом. Я же озадаченно промолчал. Кощун назвал меня братом, хоть и приемным. Здесь таилась какая-то дьявольская хитрость. Не верю я в добрые намерения кощуна. Недаром же он водится с потусторонними силами.

— Позволь представить наших очаровательных боярышень, — продолжал Булгаков, дурачась. Он плавным жестом повел руку в сторону невысокой девицы в коротком сиреневом платье без рукавов. — Арина Захарьина, милая и добрая душа, любящая кошек. Если захочешь, к примеру, сделать ей подарок, смело приноси в корзинке котенка, желательно редкой породы и с бантиком.

— Не наговаривайте на меня, сударь, — чуть улыбнувшись полными губами, сиреневая девушка кивнула в ответ на мое приветствие. — Когда ты принес мне несчастного полудохлого котика из подворотни, я же не выбросила безродного, а выходила.

— Этот кот был настоящим бирманским полукровкой! Я его нашел в колодце!

— Но ты же сам признаешь, что он полукровка! — не сдавалась Арина.

— Главное, кот жив остался! — свернул шуточный диалог Димка и показал на миловидную брюнетку с короткой стрижкой до плеч. Она сидела рядом с Захарьиной и потягивала из трубочки коктейль. — Анжелика Салтыкова собственной персоной. Скоро ты убедишься, Викентий, в волшебстве ее голоса!

— Нахал, — обрезала его девушка без тени улыбки. А голос у нее и в самом деле необычный: низковатый, с тонкими нотками хрипотцы, но такой бархатистый, что по позвоночнику прокатилась волна восторга. Магическое воздействие? Нет, я бы почувствовал. — Впрочем, ты всегда им был, Дмитрий.

Она подчеркнуто сухо обращалась к кощуну, но Булгаков совершенно не обращал на это внимание, глядя на нее с каким-то странным выражением на лице, в котором было… обожание? Восторг?

Между тем Анжелика так же равнодушно приняла мое приветствие, но я не избежал ее внимательного и нарочито рассеянного взгляда. У девушки были необычные цвета зрачки: расплавленное золото с темными крапинками.

Показалось, что Булгаковы ей не нравятся, и поэтому свое отношение к ним она перенесла на меня. Как говорится, хозяин — барин. На мой непритязательный вкус Анжелика, хоть и не выглядела писаной красавицей, была весьма привлекательной. Ее чуточку округлое лицо с мягким подбородком, полные губы, покрытые темно-вишневой помадой, причудливо изогнутые брови и золотистые зрачки притягивали как магнит.

— Две минуты прошло, — очнулся я от насмешливого голоса Азамата. — Анжела, это рекорд. Так долго на тебя еще никто не смотрел.

— Извините, — я покраснел. Хотелось стукнуть по макушке этого нахала, посмевшего выставить меня в неприглядном свете. Ну, что поделать: я действительно засмотрелся на девицу.

Парни рассмеялись, а Димка, хлопнув меня по плечу, продолжил:

— Девушку, которую нахально лапает Азамат, зовут Машей Беломестных. Любит гонять на катерах, кстати.

— Ну и болтун, — фыркнула любительница гонок по воде, но руку парня с плеча сбросила. — Викентий, а это правда, что вы спасли Ягеллонов? Мне попался на глаза рассказ княжича Владислава, и я впечатлилась.

— Правда, — спокойно ответил я и пожал плечами. — Смею заметить, самого княжича не было в этот момент рядом с нами. А то бы написал, что я и Фолькунгов, и вестфальцев прикрыл. Ничего необычного.

Девушки мгновенно оживились. Даже Анжелика удостоила взглядом поверх бокала.

— А он скромностью не страдает, — усмехнулся Азамат. — Димка, а меня представлять не собираешься?

— Азамат — наш лучший друг, старший сын князя Казурова, — воодушевленно произнес Димка и шутливо добавил: — Морда ты татарская.

— Да вы сами татарва еще та, Булгаковы, — парировал Казуров. — И Куракины. От одного предка произошли.

— Врешь, — хмыкнул Артем, присаживаясь рядом с Ариной и приобняв ее за талию, на что девушка отреагировала спокойно. Неужто у них роман? — Мы Гедиминовичи, прямая отрасль от Бельских и Патрикеевых. Так же и Куракины тебе ответят.

Судя по ленивой перепалке, ребята находятся в очень дружественных отношениях, их нисколько не напрягает тема родословной. Кощун рассмеялся и пробрался на диванчик, сев между Ариной и Анжеликой. Я же остался стоять, ощущая себя очень глупо и неудобно.

— Я, наверное, пойду искупаюсь, — пришла на ум спасительная мысль.

Только собрался развернуться и покинуть компанию, услышал голос Анжелики.

— Здесь есть место, можешь присесть. Не будь букой.

Она похлопала ладонью по краю диванчика. Для этого пришлось обогнуть кадку с кустарником и осторожно примоститься рядом с девушкой. Было настолько тесно, что я оказался очень близко от нее. Даже боялся пошевелиться, потому как сразу же прижимался к ее бедру и отчаянно пытался скрыть горящие щеки. Уф-уф!

— Закажем пивка холодненького? — Димка-кощун поднял руку и пощелкал пальцами, словно хотел, чтобы его услышал один из взмыленных официантов, бегающих по павильону. Удивительно, но к нашему столику тут же подскочил худощавый парень в бежевой униформе с логотипом павильона на левой стороне груди. — Любезный, три кружки «Хамовников» и соленых орешков. Дамы, вы что-нибудь будете?

— Нет, — замотала головой Маша. — У нас еще коктейли есть.

Официант принял заказ и затерялся в толпе. Мои новые знакомые стали горячо обсуждать последние события, в которых фигурировали очень знакомые фамилии, попавшие в немилость императора. Заодно обругали заговорщиков, что сорвали такое яркое представление на Болотном. Меня слегка покоробили слова Артема о возможной победе Ягеллона и Курцевича в парных поединках. Мы с Лидией тоже не лаптем щи хлебать умеем. Неизвестно, смогли бы ляхи нас одолеть.

— Ты и вправду приемный брат Булгаковых? — сквозь шум я услышал тихий бархатистый голос Анжелики. Она покосилась на меня и припала к трубочке, оставляя на ней легкие мазки помады. — Из чьего рода?

— Я приемыш, — набравшись смелости, я прислонился к уху девушки так близко, что рассмотрел золотую сережку в виде спирали, в середине которой покачивалась крохотная жемчужная бусинка. — Мой опекун — отец Артема. Так что я обычный сирота из мелкопоместной дворянской семьи.

Анжелика впервые с интересом взглянула на меня. Золотистые зрачки разгорелись расплавленным металлом.

— Ты и в самом деле выступал вместе с Великой княжной Лидией? — улыбка скользнула по ее губам. — Или обычное мальчишеское хвастовство? Вряд ли цесаревич позволит какому-то там дворянчику унизить своим присутствием великородную?

— Зря ты так думаешь, — я проследил взглядом за официантом, поставившим на столик три больших кружки с пенными шапками и тарелку с орешками. — Впрочем, ничего доказывать не буду.

Димка-кощун взял свою кружку и ехидно произнес:

— Бери, Викеша, пей. Зря заказывал, что ли?

Анжелика с выжидающим интересом смотрела на меня. А я чувствовал, что это самая настоящая провокация. Унизить меня в обществе красивых девушек, прилюдно посмеяться над сосунком, втоптать личное достоинство в грязь. Не для этого ли привезли сюда братья?

Я медленно подтянул к себе тяжелую высокую кружку и осторожно глотнул терпкую и чуть горьковатую влагу с воздушной пеной. Хм, не так уж страшно. Пить можно. Делаю еще два глотка. Приятный холодок остужает желудок.

— Закусывай, а то опьянеешь! — под смех компании радостно бросил Димка, как будто ждал этого момента.

— Не обращай на них внимание, — прошептала соседка. — Они тебя подзуживают.

Сам знаю. Я до этого из алкоголя только медовуху пил в приюте. Ворон откуда-то тайно принес, старшие потом всю ночь ее употребляли, и даже нам, малышне, немного перепало от щедрот. Но после холодного пива стало хорошо. Пропала неловкость, щеки перестали гореть огнем, а нечаянное прикосновение к ноге соседки вызывало приятные ощущения. Забавно, что Анжелика вообще на это внимание не обращала, разговаривая с подругами.

— Сейчас для вас споет неподражаемая великолепная Анжелика! — дурным голосом завопил кто-то со сцены. И тут же прозвучала дробь ударников, прогудели струны бас-гитары. — Просим!

Павильон разразился аплодисментами и возбужденными криками.

— Давай, детка, покажи свой класс! — Димка попытался обнять девушку, но она резко повела плечами, поднялась с диванчика и направилась в сторону сцены, демонстрируя стройную ногу в разрезе длинного платья.

Анжелика и в самом деле имела талант сольной певицы. Ее голос обволакивал, пробирался в самый центр сердца и заставлял учащенно дышать. А сладкая и грустная песня на английском языке старалась выбить слезу.

— Аnd what costume shall the poor girl wear

To all tomorrow's parties

A hand-me-down dress from who knows where

To all tomorrow's parties[1], - старательно выводила девушка, сжав в руках серебристый микрофон.

Жаль, не знаю английского. Зато поет здорово. Вот бы папаше послушать свою дочку, чтобы сделать правильные выводы. Я посмотрел на парней. Азамат что-то шептал на ухо Маше, Артем рассеяно попивал пивко, и только Димка-кощун с легкой улыбкой на губах смотрел на Анжелику. Неожиданно со входа раздались залихватские свисты, аплодисменты и очень громкие выкрики. С десяток парней ввалились в павильон и сразу же направились к барной стойке.

— Приперлись, — поморщилась Арина. — Как же без них спокойно было!

— Кто такие? — спросил я Димку.

— Химкинские купчики, — оскалился Булгаков. — Братья Ефимовы с боевым крылом. Вон и Овес с ними.

Он неопределенно кивнул в смеющихся и громко разговаривающих парней. Я так и не понял, кого звать Овсом.

— Где-то вся их бригада, — догадался Азамат.

— Опять драться будете? — возмутилась Маша, заметив оживленный блеск в глазах Азамата. — Хватит уже! Я купаться хочу, сейчас вода такая теплая! А вы из пляжа ристалище сделаете!

— Не волнуйся, крошка, — хмыкнул Казурин, перехватив взгляд Артема. — Вряд ли они осмелятся здесь хлестаться. Куда-нибудь в укромное местечко пригласят. Здесь же полицейских нарядов полно.

— A blackened shroud, a hand-me-down gown

Of rags and silks, a costume

Fit for one who sits and cries

For all tomorrow's parties — легкий и хрипло-бархатистый голос Анжелики взлетел вверх и рассыпался звонкими колокольчиками по павильону, медленно затихая. Говорю же, магию какую-то использует! Невозможно так петь!

Зрители завопили, засвистели и захлопали, требуя еще какого-нибудь чуда, но Анжелика, раскланявшись, ушла со сцены.

— Нет никакого настроения сегодня, — девушка оперлась рукой на мое плечо, проходя мимо, хлопнулась на диван и схватила недопитый бокал с коктейлем. Вытащив трубочку, сделала несколько глотков. — Ох, дьявольщина! Опять Ефимовы! Они специально сюда ходят, когда я пою?

— К тебе Федька неравнодушен, — рассмеялся Димка, разминая пальцы рук. — Как только ты появляешься, кто-то из пацанов звонит ему и докладывает. Сначала я не придавал значения таким совпадениям, а потом стал следить. Точно говорю: старший братан глаз на тебя положил.

— Он ничего не попутал? — фыркнула Арина. — Пусть с купеческими дочками шляется!

— А чего ты так? — рассмеялся Азамат. — Ефимовы богаты. Как-никак, две бумажных фабрики только в Москве, да еще одна в Твери. Анжела, не проворонь свой шанс! Заодно от папашиного надзора освободишься и капиталы его утроишь!

— Ну и дурак же ты, Казуров, — покачала головой девушка. — Вроде родители приличные, образование тебе стараются дать хорошее, вон, в университет собрался поступать после гимназии…

— Договаривай, чего замолчала? — лениво бросил Азамат, откидываясь на спинку дивана.

— За словами своими следи, — бросила со злостью Анжелика и попыталась встать, но Димка цепко схватил ее за локоть. — Отпусти!

— Сиди и не дергайся! — в голосе кощуна проскрежетало железо. — Куда ты собралась? Только выйдешь на улицу — Ефимов тебе проходу не даст. Потом не кричи «спасите».

— Много ты знаешь!

Мне надоело слушать препирательства. Не моя компания. Возникла мысль пригласить Анжелику прогуляться на свежем воздухе. Я бы и искупаться не отказался. Зря приехал сюда, что ли? Только собрался встать, но тут к нашему столику подошли двое купеческих ребят. Один из них был высоким, жилистым и с наголо выбритым черепом. Второй неказистый, с покатыми плечами и перебитым носом.

— Здорово, бояричи, — насмешливо обведя нас взглядом и застыв на Анжелике, проговорил лысый. — Гляжу, вечеринка в разгаре. Анжелика, ты мне сердце разбила этой песней!

— Угомонись уже, Федор, — поморщилась девушка. — Не порти вечер.

— Да я что? Разве не понимаю? Азамат, уговор в силе?

— Не имею привычки менять свое решение, — сухо бросил Казуров, глядя снизу на Федора. — Где встречаемся?

— В Покровском парке, — ответил тот. — Сколько у тебя людей?

— Не знаю, еще не все подъехали.

— Через полчаса начинаем, — безапелляционно заявил Ефимов. — У нас полусотня. Если не наберете столько, лишних отсеем. Готовьтесь, деточки.

— Идиоты, — высказалась Анжелика, когда купеческие отошли. — И вы тоже. Кулаки захотелось почесать? Вы не знаете, что сейчас особое положение в столице? С вас потом отцы такую стружку снимут, месяц раскорячившись ходить будете.

— Поживем — увидим, — флегматично откликнулся Азамат. — Димка, давай, пробегись по точкам, собирай наших. До Покровского парка добирайтесь на машинах, а я с остальными на лодках, чтобы не привлекать спасательные службы. А то заинтересуются, куда такая толпа направляется.

— Чего раньше-то не договорились о месте? — проворчал Димка, поднимаясь с места. — Сразу бы туда и рванули. Там парочка удобных подъездов есть.

— Нельзя было, — Азамат тоже встал. — Кто-то полиции стал сливать про наши бои. Мы даже в Барвихе пробовали встречаться, так и туда кавалерия фараонов примчалась! Предосторожность не помешает. Викентий-то не подведет?

— Да нормально все, — Артем опасливо покосился на меня. И не зря. Именно сейчас хотелось врезать и кощуну, и его братцу за их мелкую подлость. Да, я предполагал, чем может закончиться увеселительная прогулка. Но почему нельзя было открыто и по-честному рассказать о намечающейся «свалке», попросить помощи? Разве отказался бы?

— Не подведу, — я заставил себя успокоиться. Отпрыгнув сейчас в сторону, рискую серьезно подорвать доверие к себе в дворянском кругу. Обо мне поползут слухи, что Волховский, оказывается, трус. А когда официально станет известно, кем являюсь на самом деле, и вовсе позора не оберешься. Захотят ли тогда Мамоновы брать меня в семью? Отец скажет, был сиротой с надуманной фамилией, ну и оставайся им до конца жизни.

Артем перевел дух. Димка уже убежал, Азамат ходил между столиков, наклонялся к сидящим парням, что-то шептал, и те вставали, по одному, по двое выходили на улицу. Я с «братом» тоже пошел в сторону пляжа, куда стягивалась дворянская молодежь.

— В Покровский парк можно пройти и по берегу, — объяснил Артем, когда мы подошли к узкому причалу, чтобы сесть в лодку. — Но там придется мимо дачного поселка идти, а это подозрительно, куда такая толпа направляется. Сразу полицию вызовут.

— Ты бы объяснил, что у вас за проблемы с купчиками, — прервал я Артема. — Чтобы знать, куда голову сую.

— Когда здесь стали оборудовать пляж, местная голытьба и купеческие из Химок и Тушино почему-то решили, что это их территория, и они имеют право здесь свои порядки диктовать, хотя землю покупали князья Пожарские и вкладывались в инфраструктуру тоже они. Наши, то есть московские бояричи, слегка офигели от такой наглости, а потом пошли месить заречных. Даже магию стали применять. Купцы, ясное дело, не могли противопоставить одаренным ничего, затаились. Года два было тихо, а потом повсюду стали всплывать случаи применения каких-то магических артефактов. Причем, использовали их купчики. Кто-то им готовил амулеты и неплохо на этом нажился.

— Когда это было? — удивился я.

— Да эта бодяга уже лет десять тянется, — усмехнулся Артем, садясь на дощатый настил и опуская ноги вниз. — Здесь же раньше мещанские поселки стояли, а Пожарские все выкупили за бесценок. Ну, так говорят. Не знаю. Вот зареченские и показали свои клыки. А кто под замес попадал? Молодые ребята, даже девчонкам прилетало серьезно. Хорошо, вовремя опомнились. Провели переговоры и договорились махаться по правилам,

— Ну, хорошо, — я почесал макушку, которую успели изгрызть нахальные комары. — Собрались, набили друг другу морды. Разбежались. А в чем смысл? Территорию отбить?

— Тут такое дело, — Артем огляделся по сторонам, как будто опасался, что нас будут подслушивать. — Все не так просто. Купеческие гильдии сталкиваются с большими проблемами при найме профессиональной охраны для сопровождения грузов. Потому что наш Род фактически монополизировал эту нишу. Вот и приходится торгашам идти на поклон к деду и формировать грузы под сопровождение клановой поездной бригады. Само собой, это выливается в повышение оптовых и розничных цен и наносит удар по гильдейским. Уже давно ползут слухи, что купцы стали самостоятельно готовить будущих бойцов для охраны, аналогично нашей структуре. Наняли каких-то вояк, спецов по рукопашному бою, даже из-за границы на контракт зовут. Главы купеческих семей решили сформировать свои бригады из сыновей и работников. А где обкатывать молодежь, как не в постоянных стычках с нами?

— Мстиславские об этом знают? — я был ошарашен рассказом Артема. Это же серьезная проблема для императорского клана. Военизированная структура под самым боком развивается и обкатывается в реалиях уличных драк!

— Думаю, знают, — откликнулся Булгаков и настороженно уставился куда-то в темноту. — Император иногда вызывает всех Глав Родов и устраивает головомойку насчет этих стычек. Но пока все заканчивается обычными облавами. Никого же не убили, да и магией перестали пользоваться, чтобы не попасться в лапы Брюса. Прадед не зря же постоянно бдит за нами. И кажется, догадался, куда мы собрались.

— Получается, он одобряет сложившуюся ситуацию.

— Одобряет, — фыркнул насмешливо Артем. — Сам такой был… неуправляемый, — и махнул рукой куда-то в темноту. Послышался плеск воды — к настилу скользнула лодка, в которой сидело трое ребят.

— Садитесь быстрее! — зашипел один из гребцов. — Сколько вас?

— Двое.

— Шевелитесь. Наши уже на полпути к парку.

* * *

Высаживались на узкой полоске земли, к которой вплотную подступал густой лес. Лодки привязывали к колышкам и уже дальше топали своим ходом. Оказывается, здесь уже собралось человек двадцать пять вместе с Азаматом.

— Все прибыли? — спросил он, когда увидел Артема.

— Мы последние были, — баском сказал незнакомый паренек, с которым я менялся на веслах. — А где остальные?

— Они на машинах к восточному крылу подъедут, — ответил Казуров, судя по всему, являвшемуся организатором всей затеи. — Пошли, время не будем тянуть.

И мы, вытянувшись в цепочку, заскользили в густой темноте. У кого-то оказался фонарик, которым светили под ноги. Где-то вдалеке, между стволами деревьев, мелькали цепочки огней. Видать, там и были пресловутые дачи.

Но мы шли совсем в другую сторону, ориентируясь на странные всполохи, которые то и дело вспыхивали сквозь листву кустарников. Оказалось, это были костры, разожжённые нашими противниками по периметру большой поляны, на одном конце которой толпились купчики, готовясь к бою.

Азамат спокойно стоял в сторонке, засунув руки в карманы шорт, и рассматривал построение Федькиного воинства. Откуда-то сбоку зашуршали кусты, стали появляться люди и сливаться с нашим отрядом. Димка-кощун был вместе с ними; он подошел к Азамату и возбужденно сказал:

— Двадцать человек со мной приехали. Полиция, кажется, что-то заподозрила. Пока сюда гнали, три тачки с мигалками стояли. Мы поодиночке прорывались, связь через амулеты держали.

— Ладно, надеюсь, никто не стуканул про свалку, — пробурчал Азамат и махнул рукой. Сразу же от купеческого отряда отделилась долговязая фигура, в которой угадывался Федор Ефимов.

Главари сошлись на середине и о чем-то переговорили. Казуров вернулся и пояснил:

— Нас сорок шесть человек. С их стороны будет столько же. Бьемся без правил с применением любой рукопашной техники. Магию, кастеты и прочее железо использовать запрещено. Хитрость приветствуется. Победа за тем, кто не побежит с поля или по соотношению сил. Кровь — не причина останавливаться. Хоть с расквашенным носом бейся, но повали противника. Если совсем невмоготу и хочешь выйти из боя — просто присаживаешься, прикрывай голову. Ясно?

— Понятно, — вразнобой заговорили парни.

— Строимся в две линии, — продолжил Азамат. — В первой пойду я и старшие братья. Молодежь держится позади и не дает прорваться купчикам по флангам. Кто побежит — я потом все равно узнаю и сделаю так, что его репутация опустится ниже канализации. Не шучу. Мы все в одной лодке находимся.

Думаю, Азамат излишне нагнетал ситуацию. Все и так понимали свою ответственность не только за себя, но и за тех, кто стоял справа и слева. Мы по команде Казурова выстроились в две шеренги. Рядом со мной оказался тот паренек, с которым я сидел за одним веслом. Он подмигнул мне и протянул руку:

— Михаил Кочубей. Из свободных дворян.

— Викентий Волховский, — пожал я крепкую ладонь, и подумав, добавил: — Мелкопоместный дворянин.

— Тот самый? — подмигнул новый знакомый? — «Механик»? Смотрел я ваш с Великой княжной бой.

— Получается, я и есть, — улыбнулся в ответ. От Мишки исходила настолько сильная волна доброжелательности, что сразу захотелось ему довериться.

— Будем вместе держаться, — кивнул Кочубей. — Главное, не мешай первой шеренге разбивать атаку, гаси каждого, кто прорвется.

— Ты уже был в «свалке»?

— Один раз, — кивнул Мишка. — Весной дело было. Ты не бойся. Здесь никто никого не убивает. Но кровь пустить могут запросто.

— Вперед! — раздался зычный голос Азамата.

Наши ряды дрогнули и двинулись навстречу колыхающейся толпе купеческих задир. Никто не спешил сближаться. Шаги были редкие, осторожные, словно каждый набирался смелости и храбрости для первого удара. Первая шеренга слегка подалась вперед и остановилась в нескольких метрах от противника. Потрескивали уголья в кострах, освещавших поляну, причудливые огромные тени то вырастали на кронах деревьев, то опадали до крохотных фигурок. Наступила звенящая тишина, а где-то на границе слуха ввинтился странный шум. Мне показалось, что гигантская стрекоза нависла над землей и беспрерывно машет крылышками. Ощущение нереальности происходящего на какое-то мгновение завладело мною, но зычный рев Азамата разбил это очарование.

Купеческая команда рыкнула что-то звериное, и плотная шеренга убыстрила шаг — и произошло столкновение. Я ничего не мог понять в мельтешении рук и ног, тщательно следя за правым флангом, куда нас определили с Кочубеем и еще парой ребят моего возраста, крепких и задиристых. Кто-то из купчиков умудрился прорваться, и тут же получил пару крепких оплеух. Мишка, чуть пригнувшись, шагнул навстречу противнику, и шатаясь из стороны в сторону, кому-то здорово вломил через плечо впереди стоящего напарника.

Первые волны, схлестнувшиеся друг с другом, отхлынули назад, оставляя на небольшом пятачке несколько лежащих и сидящих человек. Как их еще не затоптали.

— Вы, двое, в первую линию! — из уха Азамата сочилась черная струйка, похожая на кровь. Да это и была кровь, в темноте сразу не поймешь.

Я с Кочубеем оказался на передовой, и не скажу, что мне это понравилось. Против лосей, стоявших напротив, у нас шансов не было. Сметут враз. Заполошная мысль мелькнула и пропала, как только сплотившиеся ряды снова пошли навстречу друг другу.

Выбывшие уже успели покинуть ристалище, поэтому под ногами никто не мешался. Купчики снова ухнули по-звериному — и я едва не пропустил удар какого-то высокорослого плотного парня, чей лоб был обвязан косынкой, как у пирата. Он мгновенно почуял, где можно пробить брешь, и на меня с Кочубеем обрушился град ударов. Я прикрыл лицо руками, нагнулся и провел двойной в корпус «пирата», как мне показалось, довольно сильно. Но противник даже не покачнулся. Кажется, для него мои удары — комариный укус. Ладно, черт с тобой. Пока ты скалишься, я боковым выбиваю из игры какого-то шустрого паренька, мелькнувшего слева. Н-на! Тот брыкнул ногами и оказался на земле. Появляется место для маневра. Азамат дал четкий приказ: не распыляться на одиночные бои. Ломим шеренгами.

В воздухе стоит многоголосый мат, уханье, глухие удары, стоны. Вокруг как подрубленные валятся все новые и новые бойцы. Кочубей отбивается от двоих, а я пытаюсь поставить блок против длинных ног «пирата», пытающегося ударами в корпус свалить меня. Ребра трещат, но я держусь, огрызаясь редкими ударами. Один раз я все-таки достал купчика. Прямой в подбородок, да такой, что костяшки разом обожгло огнем. Содрал кожу, наверняка.

Неожиданно для себя увлекся этим древним, чарующим и диким действом, когда адреналин просто вскипает и не дает ни мгновения на здравую мысль. Вбитые в подкорку уроки Сидора на полигоне помогают мне держаться. Как-никак, учил не теоретик, а боец, прошедший через многочисленные смертельные схватки.

Я не понял, как оказался на земле. Меня достали сбоку, сшибив как ненужную вещь. Перед глазами вспыхнул разноцветный звездопад, в голове образовалась гулкая пустота. А еще я почувствовал дикое жжение в солнечном сплетении. Дар проснулся и стал рваться наружу на защиту своего носителя.

— Магия! — заорал я хрипло. — Кто кастует, гады?

На мгновение поредевшие ряды замерли, а в уши вдруг ворвался стрекот гигантских крыльев. Он доносился с самых верхушек деревьев и постепенно приближался. А потом вспыхнул яркий луч света, в котором мы, словно букашки, оказались парализованы.

Но мою антимагию уже было невозможно остановить. Мощный хрустальный звон разнесся по поляне, и фигурки бойцов задвигались, недоуменно переглядываясь.

— Бегом в лес! — заорал Азамат, быстрее всех сообразивший, что происходит. — Облава!

Странный луч, от которого исходила необычная энергия, обволакивающая сознание и цепляющая за ноги невидимыми оковами, заметался по поляне, накрывая разбегающихся букашек. И те снова замирали.

— Мишка! — заорал я, разыскивая Кочубея, но где там! В мельтешении теней, криков и мата вообще ничего нельзя было разобрать. Снова над головой раскололся хрустальный купол. Нечто магическое, парализующее движение людей, не могло схватить меня, а я от страха еще больше поддавал жару в топку, разгоняя Дар и невольно помогая кое-кому вырваться из капкана.

Не разбирая дороги, я диким кабаном проломился через кустарники, прикрывая лицо руками. Еще не хватало налететь на сучок и потерять глаз. А то и оба. Кромешная тьма некоторое время окружала меня, а потом я вывалился на открытое место. Вентилируя легкие, сделал несколько глубоких вздохов и выдохов. Успокоился. Где-то поверх деревьев металась металлическая стрекоза с магическим лучом. Надо же, вертолет пригнали. Что за плетение применили, интересно? Это явно военная версия магоформы. Били по большой площади, чтобы наверняка всех обездвижить. А тут я попался. Надеюсь, некоторым парням повезет.

Ох, что завтра начнется! Массовая порка никого не обойдет стороной! Мстиславские, видать, серьезно взялись за подобные развлечения. Предупреждали ведь: в столице особое положение. Кто-то из местных заметил неладное и предупредил полицию.

Ладно, надо выбираться. Оглядываюсь по сторонам. Небольшая полянка вдается клином в редкую рощицу, за которой видна цепочка дорожных фонарей. Мелькают сине-красные маячки. Там полиция дорогу перекрыла. Мне-то куда идти? К пляжу через дачи? Там хотя бы можно с кем-нибудь уехать домой, предупредить Ивана Олеговича о произошедшем. Интересно, Артем и Димка смогли вырваться? Хорошо бы, если так. А то в конторе господина Брюса неуютно. Поговаривают, там не стесняются ментальные допросы проводить.

Я стал забирать левее и неожиданно наткнулся на стоящие машины, среди которых обнаружил авто Димки-кощуна. Значит, они сюда приехали по какой-то другой дороге. Присев на траву, обхватив колени руками, я стал ждать, когда кто-нибудь из нашей команды выйдет сюда. С ним и уеду. Постепенно горячка, накрывшая меня во время «свалки» и кросс по ночному парку, стала уходить. Стало заметно трясти. Почему-то заболела скула. Потрогав ее, понял, что это последствие пропущенного удара. Синяк гарантирован. Заныли сбитые костяшки пальцев на правой руке.

Время шло, я никого так и не дождался. Более того, между деревьев стали мелькать маячки полицейских машин, направляющихся явно сюда.

Вскочив на ноги, я побежал по едва заметной колее, оставляя по левую сторону светящиеся огни дачного поселка. Глаза привыкли к темноте, двигался уже увереннее. Узкая дорога вильнула вправо, выводя меня на старую асфальтовую дорогу. Отряхнулся от лесного мусора, внимательно посмотрел по сторонам. Тихо. Все события происходят в другом месте. Стрекотание вертолета затихло. Наверное, сделал свое дело и улетел. Сейчас полицейские всех пакуют.

Я медленно двинулся по обочине, готовый в любой момент броситься в кусты. Дорога делала небольшой поворот, пришлось еще больше замедлить шаг. Вроде бы тихо и пустынно. Внезапно в глаза ударил сноп света. Автомобильные фары, похожие на кошачьи глаза, осветили меня как зайца в ночном лесу, и сразу же погасли.

Странно. Машина стоит под разросшимся кустом, поэтому ее силуэт я и не разглядел сразу. Снова короткое мигание. Да что за чертовщина?

— Долго еще будешь мяться? — раздался знакомый бархатисто-хриплый голос. — Быстрее в тачку!

Анжелика!

С облегчением ныряю в нагретый за день салон, насыщенный тонким будоражащим запахом женских духов. Анжелика тут же завела двигатель, вывела «Спектру» из-под куста на дорогу, и не включая фары, медленно поехала, чуть ли не носом приникнув к лобовому стеклу.

— Могут заметить, — пояснила она, хотя я не задавал ни одного вопроса. Просто сидел и переводил дыхание. С наслаждением вытянул гудящие от марш-броска ноги.

В себя пришел, когда «Спектра» проскочила дачный поселок и свернула на хорошую асфальтированную дорогу. Анжелика включила фары и расслабленно опустила плечи, но руль держала крепко.

— Ты как там оказалась? — поинтересовался я.

— Тебя ждала, — бросила девушка.

— А… Как ты могла знать, что я там выскочу? — от ее слов все внутри взбудоражилось.

Анжелика покосилась на меня, пожала плечами:

— Чуйка сработала. Я здесь уже пару раз с парнями была, сопровождала их на «свалку». Ну, просто интересно, как это все происходит. Поэтому знаю пути отступления. Этот самый безопасный, между дачами и трассой к Покровскому парку. Забавно как…

— Что забавно? — трогая набухающую скулу, спросил я.

— Что именно ты сумел выскочить из ловушки. Когда вся ваша банда идиотов умчалась на «свалку», заявились полицейские и стали выпытывать, где будет драка. Неслучайно же они на пляж приехали. Пробарабанил кто-то. Я потихоньку-потихоньку к своей машине. Меня на стоянке ловят какие-то мутные мужики в униформе. Маги. Я стала плакаться, дескать, отпустите меня, дядечки. Папа очень сердиться будет, если не вернусь к полуночи домой. Отпустили. Уговаривать умею.

Ну да, с таким-то голосом…

Анжелика говорила ровно, как будто ей было безразлично, что произошло с нею за это время.

— Я за тебя беспокоилась, — призналась она вдруг. — Видно же, как тебя в эти игрища затаскивали. А ты еще распушил крылья, вместо того, чтобы отказаться. Дурачок ты, Викентий Волховский. Сыграли на самолюбии — и побежал.

— У меня были свои резоны, — пробурчал я, осознавая правоту девушки.

— Может, и были, — снова пожала плечами Анжелика, — но я по-своему вижу, говорю как есть.

Повисла тишина. Уютно шуршали колеса, встречные автомобили освещали салон, резко очерчивая плавные очертания лица Анжелики. Я, наверное, слишком долго и внимательно смотрел на нее — девушка что-то ощутила и повернула голову в мою сторону, на мгновение блеснув золотистыми зрачками.

— Ты уже не в первый раз так смотришь, — сказала она. — Я тебе понравилась?

— Голос у тебя необычный, — сдрейфил я признаться. — О чем хоть песня была?

— О бедной одинокой девушке, которая не знает, какое платье ей надеть на вечеринку, — улыбнулась Анжелика. — У нее есть одежда, взятая из чужих рук, но ей страшно, что придется каждый вечер приходить в одних и тех же шелках, и что это будет продолжаться изо дня в день. Она снова превратится в воскресного шута и будет плакать за дверью с мыслью о том, что никто на свете не станет горевать о ней…

— Грустно, — согласился я. — Несчастная девушка. Ей надо сходить на пляж в Химках. А если честно, ничего не понял.

Анжелика задорно рассмеялась, а ее хрипотца снова вызвала необычные мурашки в позвоночнике. Этакие легкие шаловливые прикосновения невесомым птичьим перышком. Все-таки ментальное воздействие присутствует, пусть и неосознанное.

— А я тебя узнала, — вдруг произнесла она. — Это же ты в танцевальных соревнованиях участвовал. В Крыму, да? С этой… Тучковой. Мне сразу твое лицо показалось знакомым, но пришлось голову поломать.

— Меня заставили, а то бы фиг стал танцевать на сцене, — отшутился я.

— Да не прибедняйся, — фыркнула спутница. — Хорошо получилось. А вот я не умею. Сколько себя помню — на сцену выходила только петь. В гимназии, в младших классах, а теперь вот здесь… в павильонах.

— Кстати, кто эти ребята с гитарами?

— Группа «Сокольники». Двое в консерватории учатся. Я с ними познакомилась, когда туда приходила на благотворительный концерт. Они создали команду и летом подрабатывают, дают выступления. Ну и я иногда пользуюсь правом спеть что-то.

— А отец против?

— Уже успели про меня нашептать? — нахмурилась девушка. — Ну, да. Против, как и старшие братья. Борис с Олегом куда ревностнее следят за мной. Вот не хотят, чтобы я в певички подалась. Якобы позорю славный род словно паяц театральный. Отец настаивает, чтобы я поступала в Московский университет на финансово-юридический. У него образовалась идея-фикс выдать меня замуж за какого-нибудь княжича из аристократического рода. Сейчас многие семьи активно уходят в банковскую сферу, и им нужны серьезные специалисты, преданные роду. Не знаю, — Анжелика пожала плечами. — Мне всегда казалось, что женщина в семье занимается только детьми и следит за хозяйством. Кто меня допустит до финансовых потоков клана?

— Никто, — согласился я с Анжеликой. — У Булгаковых вся ответственность лежит на плечах мужчин рода.

Она свернула на освещенную фонарями автостраду и прибавила скорость. Я перевел дух и задумался. Что мне делать? Попросить девушку добросить меня до поместья Булгаковых? Там я от КПП могу пешком прогуляться. Но как одному появляться на глаза Ивана Олеговича? Старейшина и Глава Рода уже точно знают о произошедшем в Покровском парке, учинят допрос, всю душу вытряхнут. А у меня есть еще варианты?

— А что произошло в парке? — спросила Анжелика и я вздрогнул от неожиданности. — Какой-то вертолет круги наворачивал.

— Магию применили, — неохотно отвечаю, потому что знаю, какой следующий вопрос последует. — Парализующий луч направили на всех, чтобы не разбежались.

— Как же тебе удалось уйти?

— На краю шеренги стоял, когда драться стали. Сообразил быстро, прыгнул в сторону. Потом кустами скрытно до старой дороги пробирался.

— Интересненько, — в голосе девушки в самом деле появились живые нотки. — Луч какой-то парализующий. Впервые слышу о такой магической технике.

— Я тоже. Честно, испугался. Не знал, куда бежать, — я нервно хохотнул.

— Тебя в Щукино везти? Или есть где переночевать?

— Ты можешь позвонить по номеру, который скажу?

— Телефон есть, но ты и сам можешь, разрешаю, — в голосе Анжелики удивление.

Мне не до пояснений. Я чувствую, что в солнечном сплетении до сих пор бушует энергия разрушения, и это значит, что аппарат девушки в моих руках превратится в бесполезную сломанную вещицу.

— Я не могу сам звонить. Пожалуйста…

— Ну, хорошо, — удивленно буркнула Анжелика, и не глядя, протянула руку к телефону, лежащему на приборной доске. — Говори номер.

По памяти называю номер и стараюсь понизить токи, возмущенные присутствием источника магии. Удалось.

— С кем мне общаться, скажи, хотя бы, — сбавляя скорость и прижимаясь поближе к обочине, попросила Анжелика.

— С Наташей Тучковой.

— Да? — Анжелика с еще большим оживлением оглядела мою развалившуюся фигуру на кресле. — Вот это поворот… Алло! Вечер добрый, Наташа! Извините меня за поздний звонок, но один молодой человек просил связаться с вами… Викентий… Да- да, он находится рядом. Мы едем из Химок, на пляже были… Она просит дать тебе телефон.

— Нет! — я поднял в отрицательном жесте ладонь. — Держи его при себе! Скажи Наташе, что мне нужна ее помощь. Можем ли мы встретиться?

Анжелика пожала плечами и передала вопрос. Долго слушала, потом ответила:

— Да, я передам. Рада была с тобой поговорить, Наташа… Я согласна. На выходных можно встретиться где-нибудь в кафе. Созвонимся. До свидания! Спокойной ночи!

Она бесцеремонно бросила телефон на приборную доску и надавали на педаль газа. И все молча. А я вертелся как на иголках, и не вытерпел первым:

— Что она сказала?

— Возле Ботанического сада тебя будут ждать, — ответила Анжелика. Черты лица в мягкой полутьме обострились. Показалось, девушка сердится. Хотя… Какие причины для этого?

— Дашь мне свой номер? — чтобы сгладить неловкость, спросил я.

— Зачем тебе? — резко спросила спасительница.

— Вдруг захочется отблагодарить красивую девушку с шикарным голосом ванильным мороженым, политым шоколадом.

— Певице — мороженое? — рассмеялась Анжелика. — Я стараюсь вообще его не есть. Значит, вы желаете со мной встретиться, сударь? Хорошо, буду ждать… В бардачке лежит блокнот с ручкой, записывай… кавалер.

Я оторвал листок с цифрами, сложил его пополам и положил в карман. Вечер, в общем-то, удался. Познакомился с новыми и интересными людьми, которые не относятся к высшему слою аристократии. Это обстоятельство нисколько меня не напрягало. Обидно, что Мишку Кочубея не смог вытащить. Сейчас, наверное, сидит в околотке и дает показания при своих родителях, сгорающих от стыда за неразумное чадо. Ну, по мне краснеть некому. Бросил Артема и Димку? Сами виноваты. Надо было использовать все возможности своего Дара. У меня получилось.

«Спектра» замедлила ход и остановилась возле кованного высокого забора, тянущегося вдоль улицы. За ним среди пышной растительности угадывались разнообразные строения, какой-то стеклянный павильон, подсвеченный от земли декоративными фонарями. Несмотря на позднее время, по тротуарам прогуливались люди, проезжали такси, на противоположной стороне ярко светились окна цветочного ларька.

— Видишь машину? — кивнула в ту сторону Анжелика. — Серебристый «Сенатор» неподалеку от ларька? Тебя там ждут.

— Спасибо, — поблагодарил я девушку. — Я обязательно тебе позвоню.

— Топай, влюбленный рыцарь, — с какой-то грустинкой откликнулась моя спутница. — И не давай себя втягивать в сомнительные делишки. Будь осторожен с аристократами.

— Постараюсь, — пообещал я и аккуратно захлопнул дверь. «Спектра» тут же умчалась вдаль по освещенной улице, а я пересек дорогу и направился к указанной машине.

Меня взяло сомнение. За рулем сидел какой-то незнакомый мужчина, положив руки на руль. Салон проглядывался плохо, возможно, Наташа сидела на заднем сиденье. Я на какое-то мгновение замер, но вспыхнувшие фары при моем появлении как будто пригласили меня.

Открыв дверь с пассажирской стороны, я заглянул внутрь. Худощавый немолодой мужчина в приличном костюме с усмешкой произнес:

— Смелее, юноша. Я от Натальи Александровны. Она просила посодействовать тебе в любом деле.

— Так уж и в любом? — я плюхнулся в мягкое кресло. Отличная машина, дорогая. Кто этот человек, интересно?

— В любом, — мужчина очень пристально взглянул на меня, как будто пытался что-то вспомнить или рассмотреть знакомые черты. — Можешь быть уверенным, Викентий. Ох, забыл представиться: родовой маг Тучковых Евгений Сидорович. И кстати, вдогонку. С нового учебного года начну преподавать в вашей гимназии магический кружок. Так как официальной дисциплины по магии в школьных заведениях не существует, вот таким способом начну приобщать вас к древним мистериям. Заодно и за своей подопечной присмотрю.

— Ого, интересно, — только и смог вымолвить я. — А Наташа не смогла приехать с вами?

— Не думаешь, что это выглядело бы немного странно для молодой барышни? — рассмеялся маг. — Раскатывать по ночам и подбирать на дороге юных любителей приключений?

— Почем вам знать о моих приключениях? — буркнул я. — Вдруг мне нравится бродить по московским улицам?

— В полночь? — брови мужчины изогнулись. Вот-вот снова рассмеется. — Это уже лунатизмом попахивает. Ну что, позволишь мне отвезти тебя к опекунам? Наталья Александровна все про тебя рассказала… В разумных пределах, не переживай. Большего мне не надо. Все равно мы теперь чаще будем видеться.

— Вы про гимназию? — иронично произнес я.

— В больше мере, — подтвердил Евгений Сидорович. — Надеюсь, ты будешь посещать кружок.

— Какой в этом смысл? У меня нет Дара.

— Если есть искра — Дар всегда обнаружится, — усмехнулся маг.

Мне стало интересно.

— А мне говорят, что я без искры, — делаю хитрый ход. — Бездарность, в общем.

— Врать нехорошо, — без тени нравоучения произнес Евгений Сидорович. — Особенно после инцидента на Болотном. Без искры встать под разрушительное плетение может только безумец или хороший актер, скрывающий свои способности.

Стыдливый румянец покрыл щеки. Хорошо, в салоне полумрак, изредка рассеиваемый дорожными фонарями.

— И что вы можете обо мне сказать? Мой ранг, специализация?

— Нахальный молодец, — мужчина посмотрел на меня с легким ледком во взгляде, — не надо пытаться обмануть взрослого человека с огромным опытом, да еще мага высшего ранга. Искра у тебя хорошая, но какая-то специфическая… Постоянно вмешивается в мой аурный контур. Подавитель магии, да?

Я едва не поперхнулся слюной, осторожно пошевелился, проверяя, можно ли открыть дверь и на ходу выпрыгнуть из машины. Что-то страшно стало. Пересилив себя, робко спрашиваю:

— Вам что-то известно о подобном феномене?

— Врать не стану, — крутнул руль Евгений Сидорович, сворачивая на трассу, ведущую на Щукино. — Я не специалист по магическим мутациям. А у тебя она четко прослеживается. Так как мне помочь упертому мальчишке, если он не хочет посещать кружок?

— Буду! — вырвалось у меня. — Буду посещать!

— Ну, со своей стороны я постараюсь обобщить все известное о «подавителе», — легко рассмеялся маг. — Глядишь, друг другу полезными окажемся.

Глубоко внутри царапнуло беспокойство. По-хорошему, имея в магическом арсенале всего лишь одну полезную функцию — разрушать плетение любой сложности — можно сидеть ровно на заднице и не искать приключений. Но я хотел досконально разобраться со своим бедовым Даром, чтобы к совершеннолетию быть во всеоружии. Чувствовал, что это мне необходимо.

Странник высадил мальчишку на КПП поселка Булгаковых и передал его с рук на руки охране. Он хотел самолично довезти его до семьи опекуна, однако бойцы не пропустили его. Объяснили, что по ночам никаких посторонних лиц на территории поселка не пускают. Если есть желание встретиться — можно связаться с администрацией и передать свою просьбу. Позже его найдут и объявят решение.

— До встречи, молодой человек, — Странник пожал руку мальчишке и проводил его взглядом, пока тот не вошел в сторожку. Затем сел в машину, отъехал подальше от КПП, чтобы его не было видно, и остановился. Взял телефон, нашел нужный номер и нажал кнопку вызова.

Раздались гудки, но мужчина терпеливо ждал, когда Мамонов ответит. Сам же говорил, чтобы звонил в любое время дня и ночи, если будут новости про Андрейку.

— Слушаю, говори, — голос князя, к удивлению Странника, оказался каким-то… недовольным, словно его оторвали от важного дела. Неужели с женщиной вечер коротает? Значит, слухи не врут, что князя видели с младшей женой Аксиньей?

— Контакт состоялся, — отчитался Странник. — Мальчишка с искрой. Просматривается магическая мутация. Причем, перспективная.

— Отлично, — оживился Мамонов. — Что думаешь делать?

— Хочу на днях нанести визит Булгаковым, — усмехнулся Ломакин. — Пора познакомиться с опекунами. Теперь у меня есть хорошее прикрытие.

— Действуй, — одобрил его план князь. — Я буду в Москве еще неделю. Звони.

Он отключился. Маг задумчиво повертел в руке телефон, ощущая гладкую поверхность пластика и холод металлической пластины, под которой пряталась плата интегратора, положил его на приборную доску и неторопливо покатил по дороге, впав в размышления. Ломакин понимал, что столкнулся с носителем необычного Дара, и эта загадка невероятно взбудоражила опытного чародея, любящего учиться что в двадцать, что в сорок лет. И он дал себе слово, что поможет князю Мамонову вернуть этот самородок в семью.

Примечание:

[1] ЛуРид «All Tomorrow's Parties»

Конец второй книги

Февраль-май 2022

© Гуминский В.М

Content

Гуминский Валерий Михайлович Вик Разрушитель 2 (СИ)

Часть первая. Напарник Великой княжны. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть вторая. Собиратель долгов. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7