Цыпкин А., Гамаюн В. и К°

Тишина на задней парте!

© Авторы, текст, ил., 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Вера Гамаюн

Изложение

© Вера Гамаюн, текст, 2021

© Юлия Межова, ил., 2021

По чтению задали повесть Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц».

– Вообще-то, мы должны это проходить в следующем году, – сказала классная по прозвищу Морковка. – Но, поскольку вы самый сильный третий класс в школе, мы попробуем в этом.

Очередная неудачная идея Морковки, что с неё взять?

Света прочитала только первую страницу – про то, как главный герой нарисовал слона внутри удава, но этого никто не понял. Тут ей захотелось спать, и она решила, что успеет прочитать остальное завтра в школе, потому что летом занималась с дедушкой чтением на скорость. А ещё – надеванием боевой одежды и снаряжения на скорость. И поеданием обеда на скорость. С обедом удавалось справиться быстрее всего.

На следующий день в школе прочитать тоже не получилось. Мама в кои-то веки могла отвезти Свету в школу, однако машина не заводилась, и пришлось ехать на трамвае. Потом наступила перемена, когда в буфете появляются пончики в разноцветной глазури, они же донаты, и нужно бороться за них против всей школы – на всех не хватало. На следующей перемене Света дралась с кем-то из тройняшек Градовых из-за «бегемотины», а дальше наступил сдвоенный урок по чтению.

– На первом уроке мы обсудим прочитанное, – объявила Морковка, – а на втором напишем изложение. В этот раз вы должны будете не только пересказать сюжет, но и в конце написать, что вы поняли из произведения. Какие у вас возникли мысли. У вас же возникли мысли?

– Да-а-а… – ответил нестройный и неуверенный хор голосов.

– Откуда у тебя мысли, Градов?! – крикнула Света, еще не остывшая от схватки.

– Бегемотина! – не остался в долгу Градов.

Морковка гневно хлопнула ладонью по столу.

Какой же это был из братьев: Витя, Вова или Веня? Они одинаково стриглись, одевались, носили одинаковые рюкзаки, тетрадки, пеналы. Даже ручки у них были одинаковые. Взрослые думали, это потому, что они очень любят друг друга, но Света знала – так им проще всех обманывать. Почему за таких вредных детей родителям дают сертификаты? Градовы хвастались, что их маму за них наградил губернатор.

– Итак, кто такой Маленький принц? – спросила Морковка.

Светины одноклассники что-то мычали, в итоге выяснилось, что Маленький принц – пришелец с другой планеты, и у него золотые кудри. Света записала это и подумала, что, может быть, книга не такая скучная, как показалось сначала.

– А зачем он путешествует между планетами? – допытывалась Морковка.

– А вы сами не читали? – крикнул очередной Градов, и Морковка снова стукнула по столу.

Отличница Ивлева предположила, что Маленький принц любил путешествовать, но это было верно лишь отчасти. На самом деле он искал смысл жизни. Света записала и это и подумала, что книга всё-таки скучная.

– …и эти герои – Король, Пьяница, Фонарщик, Географ… – безнадёжно бубнила Морковка, а Света записывала.

Раз предстоит изложение – надо хотя бы знать имена героев.

Пока шло обсуждение, Морковка заметно погрустнела. Свете даже стало её немного жаль. Видимо, их самый сильный третий класс оказался не таким уж сильным, и «Маленький принц» на год раньше срока был им не по зубам.

К концу урока Света знала, что у Маленького принца случилась любовь с Розой, что на его планете были вулканы, что главный герой разбился в пустыне на самолёте, ещё была Змея, и Лис, и какая-то крыса. Чем кончилось, она не поняла.

Также Света записала мораль истории под диктовку Морковки. Мораль – это то, что автор хотел сказать своим произведением. Автор «Маленького принца» хотел сказать, что должна быть любовь, дружба, забота о тех, кого любишь, и об окружающей среде и что это – ежедневный труд и ответственность.

Перед вторым уроком Света думала прочитать краткое содержание истории в Интернете, но не смогла, потому что драка с Градовым – может быть, уже с другим – продолжилась.

И вот, наконец, прозвенел звонок. Ученики расселись на свои места, достали листки бумаги. Нужно было писать изложение. И вот что написала Света[1]:

«Главный герой…»

Тут Света поняла, что не знает имени главного героя. В повести он говорил «я», поэтому она назвала его в честь автора – Антуаном.

«Главный герой Антуан нарисовал удава, который съел слона. Никто не понял, что он нарисовал. Потом однажды он стал лётчиком, летел над пустыней и разбился на самолёте. Там он встретил Маленького принца. Когда принц увидел его рисунок слона в удаве, то он сказал…»

Света задумалась. Что же мог сказать Маленький принц? Он был пришельцем с другой планеты, который путешествовал между мирами, пока его корабль не разбился на Земле.

Это напоминало сюжет фантастического фильма или даже фильма ужасов.

Света знала в них толк.

Мама Светы работала медсестрой в больнице, и иногда у неё случались длинные смены по выходным. В такие выходные она приглашала посидеть со Светой своего брата, дядю Стаса. Дядя Стас родился на год раньше мамы, но у него не было ни жены, ни детей, и поэтому он всегда был совершенно свободен. Вообще-то, мама просила его сходить со Светой в парк, торговый центр или, на худой конец, в музей.

Вместо этого дядя приносил мешок вкусностей, которые всегда включали пару банок пива для него, большую бутылку «Кока-Колы» для Светы, чипсы (они с дядей любили со сметаной), кукурузные палочки с сыром и жгучие сухарики с хреном. На закуску полагался шоколад. Поскольку после сладкого опять хочется солёного, на закуску шоколада полагался арахис в хрустящей острой оболочке.

Дядя Стас также приносил свой большой ноутбук, скачивал из Интернета фильм, и они весь вечер смотрели кино на кухне.

Света очень любила оставаться с дядей. Правда, у него была одна плохая привычка. Когда герой фильма ужасов вставал ночью сам не свой и куда-то брёл в темноте после укуса монстра или других зловещих событий, дядя вдруг говорил:

– Так, сейчас из него полезет. Иди в коридор и жди. Я позову, когда можно будет.

Света кричала:

– Нечестно!!!

И уходила в коридор, громко топая ногами от возмущения. Когда было особенно обидно, она прыгала в коридоре и орала, как двухлетние малыши в магазине, чтобы помешать дяде Стасу в одиночестве наслаждаться сценами ужаса.

Вспомнив все фильмы, которые она смотрела с дядей, Света ясно представила, что сказал бы Маленький принц, если бы был их героем. Она написала:

«Когда принц увидел его рисунок слона в удаве, то он сказал:

– Я мог бы быть в чёртовом удаве, как чёртов слон! Всё на этой чёртовой планете пытается меня сожрать, чёрт побери! Чёртов чёрт!»

Теперь нужно было написать, кто такой Маленький принц и как он оказался на Земле.

Из обсуждения в классе Света поняла, что в повести речь шла про любовь к Розе и про вулканы.

Про вулканы Света знала кое-что действительно ужасное из детской энциклопедии по геологии. Вот фонтан лавы из вулкана, долетев до неба, обрушивается вниз на склон – и образуется пирокластический поток. Это раскалённая смесь газов, пепла и камней, похожая на чудовищную чёрную тучу. Она несётся с огромной скоростью, сжигая всё на своем пути. Люди, попавшие в поток, просто взрываются, как бешеные огурцы.

Прочитав об этом, Света потеряла сон от страха перед потоком. Однажды она призналась в этом маме, и мама взяла передышку, чтобы подумать и изучить вопрос. Изучив, она сказала:

– Вулканы есть не везде. У нас в Санкт-Петербурге их нет. Есть очень большие вулканы в других местах, которые могли бы нам навредить даже издали. Но учёные всё время за ними следят, чтобы этого не случилось. Такие вулканы извергаются всего один раз в сотни тысяч лет. Даже миллионы. При нашей с тобой жизни такого точно не случится.

Этого было недостаточно, поэтому мама добавила:

– А если и случится… если где-нибудь в Америке взорвётся огромный вулкан, то поток нам всё равно не страшен. Он до нас не дойдёт. Вместо этого в океане поднимется громадная волна. И мы в Санкт-Петербурге не сгорим – нас смоет в море.

Эта новость успокоила Свету. Быть смытым в море – не страшно. Главное, не попасть в поток и не взорваться.

Прочитав о вулканах, Света впервые поняла, какая она маленькая и слабая. И не только она. И мама. И дядя Стас. Любой человек. И даже все люди вместе. И даже все люди, животные, растения, города и страны вместе взятые.

В мире есть силы, которые могут уничтожить всё и всех в один миг. Ничего не останется.

«На планете Маленького принца было извержение большого вулкана, – написала Света в своём изложении. – Было много лавы и поток. Половина планеты Маленького принца сгорела. Ещё была волна. Волна смыла то, что осталось. Маленький принц любил девочку Розу. Он полетел на своём корабле её спасти, но Роза не смогла убежать и умерла. На планете больше нельзя было жить, и Маленький принц улетел.»

Как именно умерла Роза, Света не стала уточнять, но в глубине души она знала, что Розу не смыло. Её настиг поток.

Света перевела дух.

Что ж, Роза погибла вместе с планетой, и Маленький принц обречён скитаться в космосе на своём корабле.

Света сверилась с перечнем персонажей из тетрадки, о которых говорили на уроке, – так или иначе, все они должны были появиться в истории.

«У Маленького принца кончилась еда. Он приземлился на одной планете. Король этой планеты был Пьяницей. И вся планета была в мусоре – это была большая помойка. Маленький принц искал там еду, и вдруг на него напали огромные тараканы. Тараканы были обычные, но принц был очень маленький. Он еле от них убежал, и вдруг на него напала огромная крыса. Тоже обычная. Он еле от неё убежал, забежал на свой корабль и улетел. Из еды он нашел только чипсы со сметаной…»

Света зачеркнула. Во-первых, в повести Антуана не могло быть чипсов со сметаной – Морковка сказала, это старинная повесть. Во-вторых, никто никогда не выкинул бы чипсы со сметаной в помойку.

«…жареный рыбий хвост», – написала Света. В столовой ей всегда доставался рыбий хвост. В помойке ему самое место.

«На другой планете жил Географ.»

Зачем в повести Антуана Географ? Что интересного могло с ним приключиться? Морковка говорила, что он наносил горы на карту, но что-то было не так…

«От планеты, где жил Географ, отваливались целые куски. Он наносил горы на карту, потом они отваливались. Скоро ничего не останется. Маленький принц позвал Географа с собой на корабль, но Географ не пошёл.»

Потому что дурак. Проехали.

«На третьей планете жил Фонарщик.»

У Фонарщика было что-то не в порядке с ночью и днём.

«Там всегда светило солнце, – написала Света. – Ночь длилась всего минуту».

Тут сердце Светы забилось быстрее. Они с дядей смотрели фантастический фильм «Чёрная дыра». Уже четыре раза. По сюжету космический корабль терпит бедствие на планете, где никогда не бывает ночи. Там пустыня, как в повести Антуана, и два солнца – одно жёлтое, как наше, другое синее. Синее окрашивает всё в чужие, холодные, пугающие цвета. И только изредка планеты в той системе встают в ряд, и наступает ночь. Тогда из-под земли вырываются ужасные монстры, которые убили всех людей, кто высаживался на планету раньше.

Света никогда и ни за что не призналась бы дяде, но она четыре раза просила включить этот фильм не из-за приключений и даже не из-за синего солнца. А потому, что не могла выбрать, кто ей больше нравится. Раньше, ещё в прошлом году, например, ей всегда нравился главный герой. А теперь… главный герой Риддик очень крутой, но другой – Джонс – тоже крутой, а ещё очень красивый. С золотыми кудрями и похож на принца, только не маленького и с пистолетом. И никакую Розу он не любил, а значит, мог бы полюбить Свету.

Света покраснела и написала:

«Фонарщик ждал ночи, чтобы зажечь фонарь. Если он не зажигал фонарь – из-под земли вылетали чудовища».

На Земле Маленький принц оказался без Фонарщика – значит, тот тоже с ним не полетел. То ли его съели монстры, то ли нет.

И вот, наконец, Маленький принц оказался на Земле.

«Корабль Маленького принца совсем разбился. Он не мог улететь. На него напала Змея. Он убегал от неё, и она почти его съела. Но тут появился Лис и съел Змею. Маленький принц обрадовался, но Лис тоже хотел его съесть. Маленький принц снова побежал, пока в пустыне не нашёл Антуана. Лис испугался его и убежал».

С таким травмирующим опытом на Земле Маленький принц мог сказать Антуану только одно, и тут появилась неувязка с началом изложения.

«– Не ешь меня! – закричал Маленький принц. А потом уже Антуан показал ему свой рисунок удава, и принц сказал Антуану про то, что все на планете хотят его съесть».

До звонка оставалось минут десять.

«Антуан и Маленький принц починили самолёт. Корабль Маленького принца было не починить. Антуан позвал Маленького принца с собой. Маленький принц вспомнил Географа и Фонарщика: те отказались с ним лететь и умерли, наверное. Поэтому Маленький принц согласился. Антуан с ним улетел в…»

Тут Света поняла, что не знает, в каком городе живёт Антуан. Этот город точно находится не в России, но времени придумывать уже не осталось.

«…в Москву. Там Маленький принц жил в коробке дома у Антуана. Антуан работал лётчиком и брал Маленького принца с собой в кармане.»

Света вспомнила, что Маленький принц, по заявлению отличницы Ивлевой, которая прочитала книгу, хотел путешествовать.

«Так Маленький принц много путешествовал и объехал с Антуаном весь мир.»

Что еще? Они умерли? Умерли в один день?

Нет. Они не умерли. И так слишком многие умерли. Роза, Географ, Фонарщик… Джонс.

«Они живы до сих пор и живут в Москве», – дописала Света.

Перечитать времени не осталось. Света решила проверить мораль. В её истории была любовь, дружба и забота о тех, кого любишь. Очень много внимания было уделено заботе об окружающей среде и тому, что планеты могут гибнуть, если за ними не ухаживать. И даже если ухаживать – они всё равно могут гибнуть от ужасных, бессмысленных разрушений. Также на протяжении рассказа Маленький принц много трудился.

Света сдала изложение, будучи уверенной, что, может, не совсем так, но примерно так всё и было на самом деле.

Весь оставшийся день она не могла выкинуть историю Маленького принца из головы. Почему никто ещё не снял об этом фильм? С монстрами, стрельбой, огромными волнами, тараканами и огненной лавой. В какой-то момент ей даже стало стыдно перед Маленьким принцем и Антуаном, что она не сделала домашку. Поэтому, отмахнувшись от очередного Градова, Света скачала книгу.

Уже в трамвае начала читать.

Дочитывала дома. Несмотря на уроки скорочтения, это заняло весь вечер.

– Нет! – крикнула она, дочитав, и швырнула телефон на кровать: – Нет! Нет! Нет!

– Что такое? – спросила мама из кухни.

– Всё не так! Ничего хуже этого не читала!!!

Света топнула ногой. Через несколько секунд в дверях появилось обеспокоенное мамино лицо.

– Что случилось? – удивилась мама.

Света выдохнула и села на кровать.

– Ничего, – мрачно сказала она. – Я получу два за изложение.

Ганна Павлова

Секреты успешных переговоров

© Ганна Павлова, текст, ил., 2021

Саша Ромашкин из четвёртого «А» стоял возле доски со школьными объявлениями и не верил своему счастью. На белом листе чёрными буквами было напечатано:

«Открыт набор в секцию карате. Приглашаем учащихся 3–5 классов. Запись всех желающих состоится 5 сентября в актовом зале после 5 урока»

Ромашкин целых три года мечтал о том, что в школе откроют, наконец, секцию карате. С самого первого класса. С того самого момента, как мама и папа Ромашкина решили, что он пойдёт на спортивные танцы. Папа сказал: «Нужен спорт. Обязательно нужен спорт». Мама сказала: «Это конечно!» Из спорта были в школе только футбол, шахматы и спортивные танцы.

Шахматы Ромашкин даже рассматривать не стал: ещё не хватало по собственной воле сидеть на одном месте и смотреть в одну точку. Ну ладно, не в одну, а в несколько – по очереди, но всё равно скукотища.

С футболом вышла обидная глупость: в день, когда набирали игровой состав, в кинотеатре рядом со школой показывали «Звёздные войны». Ромашкин с Серёжей Гавриловым и ещё несколькими ребятами пошли в кино, а когда вернулись в школу записываться в команду, оказалось, что будущих Роналдиньо набилось в спортзале столько, что тренер, он же физрук старшеклассников, сказал:

– Всё, опоздавшим набор закрыт. Ждите до следующей четверти. В командах будет отсев, и появятся свободные места.

В тот день мама Ромашкина решила, что нечего человеку без дела болтаться целую четверть и сказала за ужином: «Пойдёшь туда, где места ещё есть». Папа сказал: «Ну, шахматы уж точно не Сашкино». «Значит, будут танцы». Ромашкин скривился. «Спортивные», – поставила мама точку в семейном собрании.

В конце четверти, когда Ромашкин таки собрался на футбол, мама вдруг объявила, что на полпути никто начатое не бросает. И потянулись в жизни Ромашкина три мучительно долгих года с танцевальными тренировками, примерками костюмов и соревнованиями.

И вот наконец – новая жизнь! Карате. Нет, не так. КАРАТЕ!

Никаких Ромашкину больше танцевальных костюмов, никакой нервничающей Кати, с которой Сашка танцевал в паре.

Ромашкин объявление про карате сфотографировал. Во-первых, на память. О том, как начался его великий и сложный путь каратиста. Во-вторых, чтобы не перепутать случайно время и место собрания.

Мама Ромашкина вела в школе географию у старшеклассников. Саша вообще сразу хотел сходить к ней и сообщить радостные новости, но вспомнил, что у мамы сегодня уроков нет – она на курсах в комитете по образованию. Поэтому Ромашкин просто отправил маме фотографию объявления. Вот она обрадуется!

Каждую перемену Ромашкин бегал к объявлению, чтобы посмотреть, кто ещё его будет читать. Надо понять, много ли народу собралось записываться на карате? А вдруг снова мест не хватит?

Ромашкин так боялся, что ему не хватит места в секции, что даже в догонялки не играл на переменах.

– Ты чё тут всё время стоишь? – спросил Гаврилов, пробегавший по коридору. – Тебя сейчас запятнают!

– Санёк во́да! – Морошкин хлопнул Ромашкина по плечу и побежал дальше.

Ромашкин не обращал внимания и продолжал ходить туда-сюда рядом с объявлением. За все четыре перемены он насчитал около пятнадцати желающих пойти на карате и решил, что хватит. Сашка сорвал объявление с доски и спрятал в рюкзак. А то до пятого сентября ещё целых два дня – это сколько же народу тогда придёт записываться?

Дома никакие уроки на завтра Ромашкин делать не хотел. Он зашёл в Интернет и стал читать биографии великих каратистов, потом смотреть видео про каратистов, потом Ромашкин ходил по комнате и представлял свой первый победный бой, потом он лежал на диване и рисовал в воображении своё кимоно. А потом из комитета по образованию вернулась мама.

– Мама, мама! – выскочил из своей комнаты Саша. – Ты видела, что я тебе прислал? В школе секцию карате открывают!

Мама сняла плащ, достала из сумки батон, пакет молока, какие-то учебники и вопросительно посмотрела на Сашу:

– И что?

– Как что? – удивился Саша. – Я же бросаю танцы и иду на карате.

– Ничего подобного, – мама стала серьёзной и хмурой. – Ничего ты, Саша, не бросаешь и ни на какое карате не идёшь. Столько труда в танцы вложено, чтобы теперь всё бросить? – Мама взяла молоко и батон и пошла на кухню.

Саша топнул ногой:

– Да не вкладывал я никакого труда в эти танцы! Я просто танцевал, и всё!

– Тем более, – сказала мама, – раз танцевать тебе легко, значит, танцы – это твоё. Глупо бросать то, что тебе хорошо даётся.

Ромашкин даже ужинать расхотел, хотя к маминому приходу всегда был голодный, мог целую кастрюлю пюре съесть.

– Никакое это не моё! Карате – вот это моё! Терпеть я не могу эти ваши танцы. И костюмы ваши. И вообще! – кричал он.

– Саш, давай папа вернётся с работы, и мы всё обсудим, хорошо? – крикнула мама из кухни.

Ромашкин бросился в свою комнату, упал на диван лицом в подушку и изо всех сил сдерживался, чтобы не заплакать. Папе маму не переубедить.

Мама пустит в ход аргументы про деньги, потраченные на костюмы, вспомнит, как тренер хвалила Ромашкина и говорила, что он будущая звезда, потом она скажет, что на середине пути бросают всё только трýсы. И папа поддержит маму, и никакого карате Саше не видать. Так оно и случилось.

Папа вместе с мамой весь вечер убеждали Ромашкина в том, что нужно непременно оставаться на танцах. Самым отвратительным аргументом был пример Варьки, старшей сестры Ромашкина. Дескать, Варя всю школьную жизнь проходила в художку. И вот теперь она учится на архитектора. Посмотрите, какая Варя молодец, давай, Ромашкин, бери пример с сестры. Тьфу!

Заснуть Ромашкин этим вечером не смог.

Надо было что-то предпринять. Что-то такое придумать, чтобы маму непременно переубедить. Ромашкин что-то поискал в Интернете и долго смотрел в темноту комнаты, размышляя. Потом встал, не включая света, на ощупь, нашёл на книжном стеллаже свою копилку, вытряс оттуда всё, что в ней было, аккуратно положил в рюкзак и только тогда уснул.

* * *

– Саша, – сказала мама за завтраком, – я сегодня в школу не иду, мне снова в комитет по образованию. Так что ты, пожалуйста, иди на автобус один и не опаздывай, хорошо?

Ромашкин утвердительно буркнул, глядя в тарелку с овсянкой.

– Кстати, Саш, – крикнула мама уже с порога. – Я вчера видела Елену Григорьевну: у вас первая тренировка в эту пятницу, после пятого урока. Ну, пока!

Мама звякнула в коридоре ключами и ушла.

Елена Григорьевна была тренером Ромашкина по танцам. А ещё в пятницу было пятое сентября. Это значит, что, если за эти два дня Ромашкин маму не переубедит, танцевать ему до скончания века.

«Ну уж нет, за своё счастье надо бороться», – решил Ромашкин и отправил Гаврилову эсэмэску: «Я проспал, приду к третьему. Скажи пжл ИА». ИА – это такое сокращение от Ирины Анатольевны, классной руководительницы Ромашкина.

«Ок, а чё не ко второму?» – написал Гаврилов.

Ромашкин решил ничего не отвечать, потом всё расскажет.

Он быстро выбежал из дома и помчался в сторону, противоположную школе, – в книжный магазин. Пришлось двадцать минут ждать открытия. В магазине Ромашкин сначала чуть не свернул в детский отдел – посмотреть, есть ли новые комиксы. Потом он подумал, а не купить ли какую-нибудь настольную игру.

«Ну нет, я здесь ради карате школу прогуливаю», – остановил себя Саша.

Между стеллажей ходил продавец-консультант. Он брал книги с одних полок и зачем-то переставлял на другие.

– Здрасте! У вас есть что-нибудь про то, как можно человека уговорить? – подбежал к продавцу Ромашкин.

– Что? – не понял продавец.

– Ну, про уговоры что-нибудь.

Продавец нахмурился.

– Про переговоры! – исправился Ромашкин.

– Учебники по переговорам? – деловито спросил продавец.

– Ага, – ответил Ромашкин. – Только мне нужен самый лучший.

Продавец несколько секунд молча смотрел на Ромашкина, потом развернулся и пошёл в другой конец магазина. Ромашкин пошёл следом.

Продавец взял с полки и протянул Ромашкину ярко-оранжевую толстую книгу. Называлась она «Секреты успешных переговоров». На обложке была фотография мужчины. Он широко улыбался и Ромашкину, вообще-то, не понравился.

– Вот, – сказал продавец. – Это лучший учебник. Самое популярное руководство.

Ромашкин посмотрел на ценник и ужаснулся:

– Она столько стоит?

Это были почти все деньги Ромашкина. Ну, может, триста рублей останется.

– Да. – Продавец кивнул и сочувствующе поджал губы.

Ромашкин не хотел, чтобы продавец его жалел. От этого Ромашкин чувствовал себя каким-то очень маленьким и глупым. Поэтому он глубоко вдохнул, выпрямил спину и сказал:

– Давайте.

– Будешь покупать? – продавец немного удивился.

– Да, – сказал Ромашкин.

Он снова представил себя в кимоно и решил, что на такое никаких карманных денег не жалко.

* * *

В школе Ромашкин выслушал от Ирины Анатольевны неодобрительную речь.

– Ну вот, Саша, – сказала учительница, – стоит маме уехать в комитет по образованию, как ты уже и уроки просыпаешь.

– А чё ты ко второму-то не пришел? – спросил Гаврилов. – Ты же успевал. Или опять, что ли, спать лег?

– Да не спал я, – прошептал Ромашкин. – Я в книжный бегал.

– В какой книжный? – не понял Гаврилов.

– Ну тот, где Смирнов из пятого «Б» живёт.

– Это ещё зачем?

– Книгу купил, руководство по переговорам.

– Это ещё зачем?

– Да что ты заладил одно и то же? С мамой буду переговоры проводить.

– Это ещё… – Гаврилов запнулся, – какие переговоры?

– Да не хочет она меня отпускать на карате. Всё про эти дурацкие танцы говорит. В общем, мне её надо переубедить, и я буду делать это профессионально.

– Как это?

– При помощи учебника по переговорам. Буду использовать все приемы, которые там описаны, и мама согласится.

– А почему ты просто маме не скажешь, что ты не хочешь ходить на танцы?

– Потому что на полпути начатое не бросают.

– Чего? – не понял Гаврилов.

– Неважно, – отмахнулся Ромашкин.

– А скачать ты книгу не мог?

– Да я поискал, но там читать много, с экрана неудобно. И долго. А мне только два часа в сутки телефоном можно пользоваться. И вообще, у меня времени мало – придётся сегодня в школе читать. Ирина Анатольевна, если телефон увидит на парте, – отберёт сразу. А книгу она не заметит.

Ромашкин вытащил на парту все учебники и тетрадки, которые у него были. Замаскировал ими руководство по переговорам и стал украдкой читать.

– Интересно? – спросил Гаврилов.

Ромашкин поморщился. Он вообще мало что из этой книги понимал. Даже оглавление выглядело непонятным. Всё равно что учебник по английскому разглядываешь. И главное – никаких тебе картинок. То ли дело комиксы. И нарисовано всё, и слова короткие и понятные.

– Лучше б ты на шахматы со мной тогда пошёл, – прошептал Гаврилов.

Ромашкин ещё раз поморщился.

«Ладно, – решил Ромашкин, глядя на непонятные слова, – делать нечего. Как смогу, так и прочитаю. Даже если чуть-чуть пойму, всё равно будет польза. Это же лучший учебник».

Ирина Анатольевна говорила, что понять сложный текст можно, если сделать конспект.

Ромашкин вырвал из тетради по окружающему миру двойной лист и стал выискивать на страничках более-менее понятные советы по ведению переговоров. Всё, что Ромашкин мог понять, он выписывал по пунктам в свой план действий. Плану Ромашкин дал название: «Успешные переговоры по поводу карате».

К концу математики в плане Ромашкина оказалось уже три пункта.

1. Произвести на маму хорошее впечатление внешним видом.

В книге советовали выглядеть максимально презентабельно и даже заготовить для встречи визитки. Ромашкин не знал, что написать на визитке, поэтому решил, что хватит обычного пиджака. Мама обожает, когда Саша носит пиджак. Ещё маме нравятся галстуки и глупая причёска, когда чёлка набок. Это всё, конечно, не нравилось самому Ромашкину, но ради карате можно и потерпеть.

2. Проявить искренний интерес ко второй стороне переговоров.

«Меньше говорите и больше слушайте», – советовал учебник. Не демонстрируйте свою враждебность. Обсуждайте то, чем интересуется собеседник. Это совсем просто. Мама постоянно что-то рассказывает. Ромашкин будет слушать и задавать вопросы.

3. Увеличивать требования постепенно.

Пусть собеседник несколько раз согласится на ваши простые просьбы. Это повысит вероятность того, что будет выполнено ваше решающее условие.

Тут Ромашкин ещё не придумал, как действовать. У него особенных требований к маме не было. Кроме карате, конечно.

К концу окружающего мира Саша добавил в список ещё три пункта. Причем все они были из главы с названием «Хитрости при ведении переговоров». Целью этих хитростей, как понял Ромашкин, было задобрить вторую сторону переговоров, то есть маму. Чтобы она охотнее пошла на уступки.

4. Поставить вторую сторону в трудную ситуацию и прийти на помощь.

Вообще-то, не хотелось Ромашкину создавать маме трудных ситуаций, но, видимо, придётся.

5. Продемонстрировать свою некомпетентность в чём-либо и позволить второй стороне вам помочь.

Ромашкин загуглил слово «некомпетентность» и выяснил, что должен прикинуться дурачком, чтобы мама его пожалела.

Это, вообще-то, Ромашкину тоже не сильно понравилось. Но ради карате он мог изобразить и глупенького.

6. Предоставить собеседнику видимость выбора.

«Предложите несколько вариантов, – гласил учебник. – Пусть один из них будет неприемлем для второй стороны, а второй вариант будет тем, который устроит вас».

Здесь Ромашкину тоже предстояло хорошенько подумать.

Когда Саша пришёл домой, мамы ещё не было. Зато Варька уже приехала из института.

– Варь, у тебя есть лак для волос? – спросил Ромашкин.

– Ну есть, – ответила сестра.

– А ты можешь мне причёску сделать, чтобы чёлка набок?

– Ты что, с девочкой в кино идёшь?

– Не иду я ни в какое кино.

– А зачем тебе чёлка такая? Ты же у нас любишь лохматым ходить.

– Надо, – буркнул Ромашкин.

– Вообще-то, услуги стилиста стоят денег, – сказала сестра.

– И сколько? – недоверчиво спросил Саша.

– Ну вот мне укладку делали за восемьсот рублей.

– Ого! – сказал Ромашкин. – Но мне же только чёлку, мне не надо это вот… как их… кудряшки там. Давай я тебе триста рублей за чёлку заплачу.

– Ладно, идём, сделаю тебе причёску, – сказала Варя. – Триста рублей себе на комиксы оставь.

Варя сделала Саше причёску как у какого-то певца. Ромашкин видел по телику. Поёт такие отвратительные песни про любовь, и причёска у него отвратительная. Но маме точно понравится.

– Спасибо, Варь, – сказал Ромашкин и пошёл в комнату, чтобы принарядиться.

Он вытащил из шкафа неудобный, узкий, жаркий, очень красивый, по мнению мамы, пиджак. Его купили на выпускной в начальной школе, и до сих пор Ромашкин из него не вырос, хотя очень старался и всё лето специально ел морковь. Папа говорит, для роста полезно.

Кто придумал пиджаки? В них – ни в футбол сыграть, ни на гаражи залезть, ни подраться нормально – ни-че-го. Одежда, к жизни нормального человека не приспособленная.

Рубашки – тоже ужас. Хотя за время занятий танцами Ромашкин к рубашкам привык. Достал Саша и галстук, и даже лакированные ботинки. Через полчаса из приличного человека в толстовке и джинсах он превратился в кого-то неузнаваемо прилежного и противного.

Когда в коридоре послышались шаги, Ромашкин бросился встречать маму.

Мама пришла не одна – она пришла с тётей Галей. Они что-то активно обсуждали и смеялись. Но, увидев Сашу, смеяться перестали и, кажется, даже немножко испугались.

– Саша, что случилось? – спросила мама.

Ромашкин молча улыбнулся и приосанился.

– Ты зачем всё это надел? У нас гости?

– Нет, – сказал Ромашкин. – То есть да. Тётя Галя вот.

Мама и тётя Галя переглянулись.

– Ты уроки сделал? – спросила мама.

– Сделал. А чем вы сейчас будете заниматься? – спросил Саша.

Мама и тётя Галя опять переглянулись.

– Чай пить будем, – ответила мама.

– Я с вами, – сказал Ромашкин.

– А может, ты гулять пойдёшь, раз уроки сделал? – предложила мама.

Вообще-то, Ромашкин хотел гулять. Но не мог же он сейчас при маме переодеться в спортивный костюм – надо же хорошо выглядеть, как велит учебник. А идти гулять в костюме успешного переговорщика Саша тоже не мог – его засмеют. К тому же надо было выполнять второй пункт плана: проявлять искренний интерес. Поэтому он сказал:

– Нет, я лучше с вами чаю попью.

Мама с тётей Галей переглянулись в третий раз и промолчали.

За чаем речь у них шла про какие-то шёлковые брюки, которые тётя Галя купила себе для поездки в Турцию.

Ромашкин не знал, как начать проявлять интерес, но потом сказал:

– А расскажите мне поподробнее про эти брюки.

– Тебе зачем? – спросила тётя Галя.

– Саша, не мешай взрослым разговаривать, – вмешалась мама. – И сними пиджак, потому что если ты его испачкаешь, то придётся в химчистку нести. А это дорого. И иди уже во двор в футбол играть.

Как-то всё пошло не очень по плану. Вместо того чтобы вызвать мамино расположение, Ромашкин, кажется, вызвал только лёгкое удивление и немножко – досаду. Поэтому он решил на сегодня выполнение плана приостановить и сгонять всё-таки поиграть в футбол.

На следующий день маме уже не надо было в комитет по образованию, а надо было в школу. Поэтому они с Ромашкиным поехали вместе на автобусе. Была уже среда, а значит, времени до записи на карате – всего один день. Чтобы ускорить процесс, Ромашкин решил выполнить какой-нибудь пункт из списка хитростей прямо по дороге. Саша решил предложить маме возможность выбора.

– Мам, – сказал он в автобусе, – а давай мы вместо школы пойдём в кино?

– Уроки прогуляем? – нахмурилась мама.

– Да нет, – сказал Ромашкин. – Дело не в прогулах, я тебе просто выбор предлагаю – пойдём в кино или давай я на карате запишусь.

– Хорошенький выбор, – сказала мама. – Саша, никаких карате, и уж тем более никаких прогулов! – и посмотрела на Ромашкина с подозрением: – Ты хоть раз прогуливал уроки?

– Нет, – сказал Ромашкин и уставился в окно.

Как-то всё опять шло не по плану, но Ромашкин решил не сдаваться. «Объединю сразу два пункта, – решил он, – про постепенность требований и про то, чтобы вызвать у второй стороны жалость».

На первой же перемене Саша побежал к маме в кабинет с первым «требованием»: попросил у неё ручку.

– А твоя где?

– Потерял.

– Потеряха. На, – Мама протянула ручку. – За своими вещами следить надо. Я тебе не канцелярский магазин.

На второй перемене Саша прибежал просить у мамы тетрадку.

Мама нахмурилась:

– Издеваешься? Нет у меня тетрадей. Пиши на листике, дома перепишешь.

Ромашкин не растерялся:

– Ну дай тогда глобус.

– Ещё чего – в футбол с Гавриловым играть? Ты вообще что, решил тут шутки шутить? Всё, я ушла в учительскую. Марш на уроки.

На третьей перемене Ромашкин опять примчался к маме и на этот раз попросил еды. Тут уж мама ругаться не стала. Когда дело касалось еды, она никогда не сердилась:

– А ты что, с собой не взял из холодильника?

– Нет, забыл, – Ромашкин жалобно опустил глаза.

– Вот Сашка-забывашка, – сказала мама и полезла в кошелёк. – Пятьдесят рублей хватит?

– А можно семьдесят? Я что-то совсем голодный.

– Ох, – расстроилась мама.

Ей точно было жалко голодного Сашу, поэтому Ромашкин решил, что удачно выполнил два пункта из своего списка (про постепенность требований и про жалость второй стороны). Значит, настало и самое время требовать себе карате.

– Мама, давай всё-таки я запишусь на карате! – сказал Ромашкин.

– Ну всё, Саша, это уже перебор, – рассердилась мама, – То тебе ручку, то тетрадку, то глобус, то карате. Я тебе не бюро добрых услуг. И к теме карате возвращаться я больше не хочу. И вообще, ты кушать хотел только что! Иди в столовую!

У Ромашкина остался всего один приём на вооружении. Поставить вторую сторону в трудную ситуацию и прийти на помощь. «Ладно, – решил он, – сейчас уж точно должно получиться. Я такую сложную ситуацию придумал, что мама меня на все карате мира отпустит».

На следующей перемене Ромашкин сказал Гаврилову, что идёт на спецзадание, и позвал с собой.

Ромашкин собирался создать для мамы трудную ситуацию и прийти ей же на помощь.

– Ты всё со своим карате носишься? – спросил Гаврилов.

– Да, сходи со мной, пожалуйста!

– Куда хоть?

– Со Смирновым поговорить.

– Смирновым из пятого «Б»?

– Ага.

– А чё с ним говорить-то? Он же нас побьёт.

– Не побьёт – у меня к нему деловое предложение, – сказал Ромашкин, – и вообще – нас же двое.

– А как тебе Смирнов-то поможет с карате? – недоверчиво спросил Гаврилов.

– Увидишь.

Гаврилов явно трусил, но с Ромашкиным пошёл.

Смирнов был грозой начальной школы и немножко грозой пятых классов. А главное – он знал, где взять дохлую крысу. Он их где-то у подвала за школой находил. Смирнов такую однажды принёс на математику и бросил учительнице на стол. Так потом вся школа об этом говорила и вызывали его на педсовет. Но и смеху было – до конца четверти.

Ромашкин и Серёжа увидели Смирнова около спортзала за странным занятием: он обматывал скотчем учебник по русскому. Так, чтобы учебник было не открыть.

– Привет, – сказал Ромашкин и осторожно шагнул к Смирнову.

Гаврилов остановился на полшага позади.

– Ты чё? – насупился Смирнов.

– Достань мне дохлую крысу, пожалуйста, – быстро протараторил Ромашкин.

– А ты мне чё? – прищурился Смирнов.

– Триста рублей, – ответил Ромашкин.

– Пятьсот! – сказал Смирнов.

– У меня нету пятисот.

– А будешь со мной третьеклассникам подножки ставить?

– Нет, конечно! Они же маленькие.

– Эх, ты, большой, тоже мне. Ну ладно, давай триста рублей.

– А крысу?

– Я тебе на следующей перемене дам.

– Ну тогда и я тебе заплачу на следующей перемене.

Смирнов посмотрел на Ромашкина уважительно и ушёл.

– Зачем тебе крыса, вообще? – спросил Гаврилов.

– Я её маме в кабинет подложу, мама испугается, чуть в обморок не упадёт, а тут я появлюсь и её от этой крысы дохлой спасу. И она так обрадуется, что отпустит меня на карате.

– Ничего себе многоходовочка, – сказал Гаврилов: он, как шахматист, план оценил.

На следующей перемене Ромашкин с Гавриловым снова пришли к Смирнову.

– Нету крысы, – сказал Смирнов. – Давай я тебе завтра найду.

– Завтра мне уже поздно, – вздохнул Саша.

– Ну давай что-то другое придумаем, – предложил Гаврилов. – Можно устроить в кабинете географии потоп, а потом его устранить. Вон у технички ведро возьми и налей в кабинете воды. А потом тряпку у технички возьми и вытри всё.

– Побежали! – сказал Ромашкин.

– Куда?

– За ведром!

И они побежали в туалет. Там в углу стояло ведро. Ромашкин набрал в него воды и потащил к кабинету географии. Перемена была большая, обеденная, можно было успеть устроить потоп. Кабинет был закрыт. Мама, значит, в столовой. Ромашкин подтащил ведро к двери и вылил воду так, чтобы она прямо под дверь затекала.

– А тряпка? Мы же тряпку забыли! – сказал Серёжа.

– Точняк, бежим!

И тут в конце коридора показалась мама. Она увидела Сашу с ведром и лужу увидела. И сразу всё поняла. Вернее, поняла она то, что Саша ей за карате мстит.

– Саша, иди сюда! – крикнула мама.

Гаврилов хотел убежать, но остался.

Ромашкин, глядя в пол, подошел к маме. Слишком близко подойти не удалось – их разделяла лужа.

– Саша, это из-за карате? – спросила мама.

Ромашкин, не глядя, кивнул.

– Иди за тряпкой, всё вытри, и дома у нас будет серьёзный разговор.

«Всё пропало, – решил Ромашкин, когда возвращал на место ведро и тряпку. – Можно даже учебник по переговорам больше не читать».

После школы Ромашкину ничего не хотелось. «Секреты успешных переговоров» он выбросил в мусорное ведро и сидел в своей комнате, листал комиксы, хотя читал их уже по десять раз каждый. Он слышал, как вернулись мама и папа, но в коридор не выходил. Потом слышал, что мама с папой на кухне что-то долго обсуждают. «Меня, наверное, – подумал Ромашкин. – Мама рассказывает папе, как я ей воды под дверь налил».

Потом мама постучала к Ромашкину в комнату:

– Саш, выйди на кухню, у нас с папой к тебе серьёзный разговор.

По маминому голосу было понятно, что разговор не просто серьёзный – он ещё и очень неприятный.

Ромашкин мельком посмотрел на папу: папа был очень суров. Это бывало нечасто и не сулило ничего хорошего.

– Саша, про ведро с водой мы ещё поговорим. Есть кое-что похуже. Ирина Анатольевна сказала мне, что ты прогулял позавчера два урока.

«Упс, – подумал Ромашкин, – вот это я влип».

Ромашкин молчал.

– Где ты был?

– Я проспал, – попытался соврать Саша и тут же почувствовал, как глупо он выглядит.

– Саша, мы с тобой вместе завтракали. Зачем ты врёшь? Где ты был вместо школы? – Голос у мамы стал строгим, аж железным.

– В книжный ходил, – буркнул Саша.

– Куда? – удивлённо переспросила мама.

– В книжный.

– Зачем это?

– За книгой.

– Опять врёшь? Всю неделю странно себя ведёшь. Ещё и врёшь теперь, Саша!

Ромашкин уставился на розетку, изо всех сил сдерживая слёзы. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось разговаривать. Он хотел залезть под своё одеяло и там сидеть.

Тут в кухню зашла Варя. Она несла какие-то журналы в мусорку.

– О, вы уже книги выбрасываете? – удивилась сестра, когда увидела в мусорном ведре руководство по переговорам.

– Какие книги? – спросила мама.

Варя вытащила учебник:

– Вот. Секреты успешных переговоров.

Все посмотрели на Сашу.

Потом папа посмотрел на ценник, наклеенный на задней стороне обложки, и присвистнул.

– Саш, откуда у тебя книга за тысячу четыреста рублей? – спросил папа.

– Купил.

– А деньги где взял?

– Где-где – в копилке.

– Ты потратил все свои карманные деньги на руководство по ведению переговоров? – уточнил папа.

– Успешных переговоров! – уточнила Варя.

Тут Ромашкин не выдержал и заплакал. То ли от обиды, то ли от злости. И пока тянулась пауза на кухне, он убежал к себе в комнату, бросился на диван и уткнулся в подушку.

Через полчаса в комнату тихо зашла мама. Она села к Ромашкину на кровать, осторожно погладила его по голове и сказала: «Иди на своё карате. Раз тебе так хочется». Ромашкин не шевелился. Мама встала и вышла из комнаты.

Саша подумал, что теперь всю ночь не сможет заснуть – будет ждать завтрашнего дня и представлять себя чемпионом в настоящем кимоно. Но через пять минут, счастливый, он уже крепко спал.

Анна Зимова

Деловые люди[2]

© Анна Зимова, текст, 2021

© Марина Дубич, ил., 2021

Учебный год подошёл к концу. Но с миром отпустить шестой «Б» на каникулы не захотели – школа закатит ещё одно мероприятие напоследок. И завтра весь класс в приказном порядке идёт на праздник с сомнительным названием «Встречаем весну в родном парке!». Более того, шестиклассники сами этот праздник должны организовать. То есть: расчистить в парке возле школы местечко для пикника (читай «собрать кучу ржавых банок и битых бутылок»); придумать праздничную программу (читай «всякие дурацкие конкурсы»); организовать фуршет («придётся рискнуть и съесть то, что приготовят девчонки»). По ходу, не праздник, а Голгофа.

Но братья Колосовы даже из такого события решили извлечь выгоду. «Выгоду» в прямом смысле слова. Материальную. Точнее, это Валентин подбил Артёма, а тот пошёл на поводу. Сам Артём в жизни бы на такую аферу не отважился. Но они твёрдо решили скопить деньжат, а дело застопорилось. Пока скопили только четыреста рублей на двоих. Это было несложно – мама дала братьям по двести рублей на посещение Этнографического музея вместе с классом. На экскурсию они не пошли, а деньги положили себе в карман. Прогулялись по городу, а после обеда вернулись домой.

«Как музей?», – спросила мама. «Нормальный такой», – ответили они, пожав плечами. Так что не так уж сложно копить. Но четыреста рублей – это ничто в преддверии лета.

– С пикником мы так же поступим, – заявил Валя.

– Что, тоже его прогуляем?

– Нет, тоже поднимем на нём денег.

– Но на него же нам денег не дадут.

– Нам лично не дадут. А вот на продукты родители скидываются.

– И?..

– Ты слушай. Каждый должен выбрать, что он будет делать: убирать, готовить или заниматься развлекательной частью. Мы вызовемся сходить за продуктами.

– А в чём навар-то? Нам сколько денег дадут, столько мы и потратим.

– Не столько, а меньше. Мы купим продукты более дешёвые. А разницу положим себе в карман.

– Это нечестно!

– Честно. Это простая экономика. Родительский комитет выделит на продукты, к примеру, тысячу рублей. Он их и потратит. А уж сколько потратим мы – наше дело, наша проблема. Наша прибыль. Пойдём не в магазин, а на рынок. На базарах продукты всегда дешевле.

– Рынок на Среднем проспекте! Нас так далеко не отпустят.

Валя положил руку Артёму на плечо и заглянул ему в глаза:

– Я хочу, чтобы ты кое-что понял. Мы не будем отпрашиваться. Ты денег хочешь или нет?

– А если узнают?

– Ты начал задавать правильные вопросы. Раньше вопил «Врать нехорошо!», а теперь интересуешься, как сделать так, чтобы не попасться. Но имей в виду, нам придётся торговаться. Ты умеешь нормально торговаться?

– Конечно. Нужно просить, чтобы тебе продали дешевле, чем написано на ценнике.

– Нет и нет! Просить не нужно. Нужно сразу показать, что ты – главный. Ты – покупатель. Если хочешь что-нибудь купить, сначала говори, что это тебе не нравится. Давай попробуй. Вот, получи скидку, – Валя пошарил глазами по сторонам, и нашёл: – На это яблоко.

Артём взял яблоко, покрутил его и сказал:

– Так себе яблоко.

– То же самое могу сказать о твоём умении торговаться. Если будешь говорить так тоскливо, тебе посоветуют купить в другом месте. Ладно, торговаться стану я, ты будешь слушать и поддакивать.

Колосовы всё продумали. Им доверили закупку продуктов, тем более что других желающих не нашлось. Экономически безграмотные одноклассники наперебой записывались в уборщики и креативщики. Родительский комитет и классная, правда, поручили им приобрести только свежие овощи и фрукты. Колбаса и сыр уже были куплены. В день пикника им дали список:

картошка

чеснок

помидоры

яблоки

мандарины

Валя уверял, что им удастся выгадать на каждом яблоке и помидоре.

Ребята взяли по два полиэтиленовых пакета и отправились на остановку.

– Но за маршрутку придётся отвалить по сорок рублей, – заметил Артём.

– Всё равно мы останемся в плюсе. На рынке килограмм одних только помидоров стоит на сорок рублей дешевле, чем в магазине.

Рынок был огромный и шумный.

– Теперь смотри, как нужно торговаться, – сказал Валентин.

Он подошёл к пирамиде из помидоров, взял один и придирчиво его осмотрел.

– Почём помидоры? – строго спросил он продавщицу.

– Сто двадцать рублей, красавчик.

– Всё, что я понял из вашей речи, это то, что я красавчик. Но как могут эти помидоры стоить сто двадцать рублей, я не понимаю. – Он вернул помидор.

Продавщица нахмурилась.

– Мама твоя где? – спросила она уже без приветливости в голосе.

Пришлось ретироваться.

– Мне так торговаться не нравится, – сказал Артём. – Зачем грубить? Можно договориться по-хорошему.

Он подошёл к столу, на котором высилась гора крепеньких помидоров.

– Что тебе, милый? – спросила продавщица.

– Мне нужно два килограмма помидоров. – Артём подумал и зачем-то добавил: – Мы с классом пикник устраиваем.

– Ах ты мой хороший, – обрадовалась продавщица, – сейчас сделаем. Не помидоры, а загляденье. Смотри, какие шикарные!

Она быстро набила пакет, взвесила и сказала:

– Вот, ровно два кило. С тебя двести сорок рублей.

– Ой, – Артём стал делать вид, что пересчитывает мелочь, хотя точно знал, сколько её. – А у меня есть только двести. Вы отдадите мне эти помидоры за двести?

– Что с тобой делать. Бери, конечно, сладкий.

Артём вернулся к Валентину, который копался в горé лука.

– И вот так – не ругаясь и не скандаля, – он помахал пакетом, – я купил помидоры.

Валентин взял пакет, заглянул в него.

– И вот так, не думая и не соображая, – передразнил он, – я купил гнилые помидоры.

– Почему – гнилые? – всполошился Артём.

– Потому что хорошие только для умных. А тебе она набросала всякой ерунды из-под стола. Зато улыбалась – это же так важно! Теперь смеётся над тобой. Я тебе ещё скажу: тут гораздо меньше двух килограммов.

Артём сам рдел как помидор, когда они вернулись к продавщице-обманщице.

– Эти помидоры будут есть дети, – многозначительно сказал Валя. – Разве они не достойны чего-то получше?

Продавщица уже не улыбалась. Она заменила все овощи, которые не понравились Валентину и сказала:

– С вас ещё сорок рублей.

– А как же наша скидка?

– Скидки закончились.

Настроения любезничать с продавцами у Артёма больше не было, при покупке мандаринов он будет вести себя по-настоящему жёстко. Он ни одного пятнышка не спустит! Если надо, с лупой осмотрит мандарины. Как там Валентин учил? Надо сперва ругать товар. Артём подошёл к прилавку с самыми красивыми, продолговатыми, невыразимо оранжевыми мандаринами и так же, как Валя, решительно выхватил один, который он будет критиковать.

И разрушил всю пирамиду. Мандарины рассыпались по грязному полу. Несколько штук сразу же растоптали покупатели.

– Ах ты паршивец, – ахнула продавщица.

– Я сейчас всё соберу! – Артём бросился поднимать.

– Вот уж спасибо. Они грязные теперь!

– Хорошо-хорошо, я куплю ваши мандарины, только не ругайтесь.

– Какие мандарины? Это кумкват. Он знаешь сколько стоит?

– Ой, а кум… – как вы там сказали – мне не нужен. Мне мандарины надо.

– Ты дурачок, что ли? Мать твоя где? – взвизгнула продавщица и схватила его за куртку.

Рядом с ними уже останавливались зеваки. Артём готов был потерять сознание от страха, ноги стали ватными. Мозг тоже будто обложили ватой, и все сигналы из окружающего мира доходили до него приглушёнными. Как сквозь пелену тумана, он увидел Валентина, будто издалека раздался его голос:

– Тётенька, отпустите моего брата.

– С какого перепугу я должна его отпустить?

– Это я, я во всём виноват! Меня ругайте!

«Неужели он готов взять вину на себя, отвечать за мои поступки?», – вяло удивился Артём.

– Он не совсем в себе, аутист, знаете, – продолжал Валентин, – но он добрый. Хотя ему приходится нелегко. Я должен был за ним присматривать, но, пока набирал лук, он сбежал. Ему нужно есть витамины, ведь ему поставили еще диагноз – рахит. Но мы можем позволить себе только лук.

– То-то я смотрю, он такой худенький. – Продавщица отпустила Артёма и посмотрела на него с жалостью.

– Я готов возместить ущерб, – Валентин достал из кармана мелочь: – Это всё, что у меня есть, возьмите. Я потом ещё занесу.

Он встряхнул Артёма за плечи и театрально заголосил:

– Что же ты братец, натворил. Остался ты теперь без лука!

Артём пучил глаза и хватал ртом воздух. Он ничего не мог пока сказать – шок от страха ещё не прошёл.

– Бедолага, – продавщица опустила глаза, – не надо денег. Соберите просто кумкваты и положите на место. А мама ваша где? – спросила она, пока Валя ползал по грязному полу.

И тут Артёма прорвало. Он заплакал, точнее, зарыдал. Страх, стыд, гнев и даже облегчение – в голове у него сейчас был такой коктейль, что не передать. Слёзы текли и текли. Он до сих пор не знает, почему сказал это, но факт, что сказал:

– А мама… Её больше… нет.

Он зарыдал ещё громче. Оттого что врёт, хотя терпеть этого не может. Оттого что понял вдруг, что мама и правда когда-нибудь умрёт. Оттого что предал её и сам не знает, почему, за что.

Само как-то вырвалось.

– Ну не плачь, не плачь, малой. – Продавщица пригладила ему волосы.

Валя округлил глаза. И тайком показал большой палец.

– Да, и теперь о нём забочусь я, – сказал он. – У нас есть бабушка, но она совсем старая, ходит уже с трудом. И ничего не видит.

Артем заплакал ещё сильнее.

Продавщица вздохнула:

– Вы, это, мальчики, возьмите лучку. Огурчиков. Угощайтесь, не стесняйтесь.

Братья стыдливо набрали того-сего, стараясь не наглеть.

Продавщица сунула ещё Артёму пару бананов. Он сверился со списком и спросил:

– А можно вместо бананов я возьму чеснок?

И получил пинок по щиколотке от Вали – не зарывайся, мол.

– Бери, вот чесночок, молоденький.

Зазвонил телефон, который Артём положил на прилавок, чтобы удобнее было набирать овощи. На экране самым большим шрифтом, который только нашёлся в этой модели, было написано: «МАМОЧКА ЛЮБИМАЯ!»

Если ещё минуту назад Артёму казалось, что ужаса сильнее, чем он недавно испытал, быть не может, то теперь тот рекорд был побит бесповоротно, забудьте. Кто будет вспоминать упавшую на голову дождевую каплю, когда на него обрушивается цунами?

Пальцы продавщицы снова держали Артёма за плечо. Не обнадеживающе и ласково, как недавно, а сурово и многообещающе. Сразу понятно – на плече у тебя вовсе не рука друга.

– Вы у меня сейчас землю есть будете, – заявила продавщица и взяла его телефон.

Лучше бы она кричала, но она говорила спокойно, что было ещё страшнее.

– Я вам сейчас всё объясню, – начал Валентин. – Это, понимаете, розыгрыш такой…

– Объяснять ничего не надо. Я сейчас перезвоню вашей матери. Или вообще в полицию.

Трясущимися губами Артём прошептал:

– Валя. Прости меня. Я всё запорол.

– Ладно-ладно, – затараторил Валя, приплясывая вокруг продавщицы. – Я скажу вам правду. Мы пришли, чтобы снять крутое видео для Тик-Тока. Это всё постановка. Мы хотели сделать смешной ролик. Мы хайпим, понимаете? Мы ещё прославим ваш отдел. Да и подумайте, зачем вам наша мама? Ну придёт она. Ну наваляет нам по первое число. Но она заплатит только за те продукты, которые мы набрали. А мы готовы купить ещё вдобавок у вас кумкваты. Если вы согласны уладить дело полюбовно.

– Ладно, – продавщица смягчилась, – но больше чтобы я вас не видела.

Пронесло. Пришлось, правда, отдать ей деньги, которые они сэкономили на экскурсии в Этнографический музей. Зато телефон вернули.

На обратную дорогу денег уже не осталось.

– Сколько остановок до школы?

– Шесть.

– Мило.

– Картошку ты понесёшь.

– Почему я-то? Не я это всё затеял.

– А план тоже не ты запорол?

– Не только я виноват!

Какое-то время шли молча.

– У меня руки сейчас отвалятся.

– Зато, блин, так хорошо сэкономили.

– Мы ещё к тому же чеснок не купили, – буркнул Валя.

– Ой! – Артём остановился.

Достал из кармана отливающую перламутром головку чеснока.

– А ты не так прост, – похвалил Валентин, – стащил, значит?

– Она мне сама дала! Надо вернуть!

– Ты серьёзно? Давай топай! Только с сумкой твоей стоять и ждать тебя я не буду. С овощами иди.

Артём подумал и вздохнул:

– Чёрт с ним, не понесу обратно. Потом верну как-нибудь.

– Конечно. Тебе ведь сейчас и без того тяжело, у тебя ведь мама умерла.

– У тебя тоже, вообще-то. – Артём бросил в Валю картофелиной. Не попал.

– Кстати, ты маме-то перезвони.

– Да, мама? Что хотела? – раздражённо спросил Артём, когда она взяла трубку.

Он говорил с мамой меньше минуты.

– С чесноком проехали, – мрачно сообщил Артём Вале. – У нас теперь другая проблема. Класснуха заволновалась, что нас долго нет, и позвонила маме.

– Ты сказал, что мы скоро будем?

– Да. Но она ещё напомнила, чтобы мы принесли чек. Для отчётности.

– Чёрт! Скажем, потеряли. Затупили.

– Но это только начало. Она знаешь что ещё ляпнула? «Такие молодцы у вас мальчишки, инициативные. Жалко, что они не смогли поехать в Этнографический музей. Но они вам в тот день по дому помогали, я понимаю. Хорошо хоть на пикнике повеселятся». Короче, обе хотят с нами поговорить.

– И правда весело. Что делать-то теперь?

– Не знаю. Поешь кумкватов, они для мозга очень полезны.

– Сам поешь. Они грязные к тому же.

– Ненавижу тебя.

– Взаимно, блин.

Николай Щекотилов

Школьный спектакль[3]

© Николай Щекотилов, текст, 2020

Рисунки Андрея Минякова

Классу, в котором учится Миша, школа поручила ответственное задание: победить в конкурсе спектаклей для малышей. Правда, Светлана Алексеевна, классная руководительница, объявляя о конкурсе, сказала всего лишь: «принять участие». Но участвовать и не победить – это для слабаков. Весь класс нацелился на победу. Каждому хотелось стать артистом, и для постановки выбрали «Репку»: там много персонажей.

По пути на репетицию Миша кое-что задумал и всё время крутил головой: ему срочно требовалось встретить Волшебника. И Волшебник появился – он всегда появлялся вовремя. Миша рассказал ему о конкурсе и попросил сделать так, чтобы артисты на время спектакля по-настоящему превратились в своих героев. Это же будет гарантированная победа.

– Ну уж не гарантированная. – возразил Волшебник. – Главное – хорошо отрепетировать и сыграть, как профессиональные актёры.

– Всё правильно, но это будет, как говорит наш директор, «вишенка на торте», а главное – победа, – упрашивал Мишаня.

– Хорошо, надо подумать. А ты кого играешь?

– Деда, – неожиданно для самого себя соврал Миша. На самом деле его роль – Жучка. Но Жучка Мише показалась несолидной, вот и вырвалось про деда. Слово не воробей, и, пока Мишаня собирался с духом, выжимая из себя признание, Волшебник принял решение:

– Раз уж ты превратишься в Деда, тебе можно доверять. Так и быть, под ответственность Деда, сделаю, как ты просишь. Когда представление?

Заглянув в волшебный ноутбук, Волшебник сказал: «В день спектакля я буду занят» и установил команду автоматически превратить в указанное Мишей время артистов на сцене в тех персонажей, которых они играют.

Перед началом репетиции Светлана Алексеевна объявила: «С ”Репкой” мы опоздали, её уже заявила другая школа» и предложила «Колобка» – действующих лиц там столько же, так что никого не придётся исключать из спектакля.

Мишаня – самый прыгучий в классе, поэтому ему достался Заяц. Роль неплохая, лучше, чем Жучка: не придётся ни тявкать, ни вилять хвостом.

Мишина школа – самая новая в городе. В ней есть вместительный актовый зал со сценой, в котором и должен состояться конкурс. «Колобки» должны были выступать вторыми, но, когда все собрались, выяснилось, что первый номер, «Репка», опаздывает, и первым объявили «Колобка».

Узнав об этом, Миша вздохнул с облегчением. Он забыл предупредить Волшебника о замене спектакля и очень боялся, что артисты превратятся во Внучку, Жучку, Кошку и Мышку прямо во время спектакля «Колобок». Поэтому, когда у него выросли длинные уши и маленький хвостик, он чуть не упал со сцены.

Доиграть не успели совсем чуть-чуть. Волшебное превращение произошло в тот момент, когда действие закончилось и артисты кланялись под аплодисменты зала. Перед остолбеневшими от изумления зрителями на сцене оказались герои «Колобка», в том числе настоящие заяц, волк, лиса и медведь.

После короткой паузы в зале началась паника, но звери сами испугались огромной массы народа и, спрыгнув со сцены, убежали в школьный коридор. Превращённая в Колобка Юлька на свою голову увязалась за животными.

Заяц (Миша) и Колобок (Юлька), заскочив в ближайший класс, забились под парту. Волк и лиса гнались за ними. Медведь, в которого превратился Мишанин друг Максим, пытался помешать преследователям. Но Максим на целых два сантиметра ниже Антона, ставшего волком, и медведь из него получился некрупный – чуть больше медвежонка. Так что медведь-Максим только и мог, что размахивать лапами и скалить зубы. Волк и лиса его ничуть не боялись. Заскочив в класс вслед за зайцем и колобком, лиса и волк стали спорить: кто кому достанется. На колобка ни тот ни другой не соглашались, и Миша этим воспользовался. Высунувшись из-под парты, он подсказал: «А вы разыграйте на камень-ножницы-бумага». И когда, подхватив идею, звери стали разыгрывать добычу, Мишаня подначивал: «Лиса жульничает, давайте снова!»

– Неправда, всё по-честному, – оправдывалась лиса, но волк, разозлившись, ухватил ее за хвост.

Та, взвизгнув, вцепилась в хвост своего обидчика, и они закружились, рыча и пиная друг друга задними лапами.

Воспользовавшись суматохой, Миша выскочил в коридор. Бежал он не слишком быстро, не во всю заячью прыть: не мог же он оставить Юльку на съедение хищникам.

У Мишани созрел план, как их одурачить. Спохватившись, что добыча убегает, лиса с волком помчались за зайцем. А заяц забежал в туалет и заскочил в одну из кабинок. Волк и лиса влетели вслед за ним, и тогда Миша высоким заячьим прыжком перемахнул через дверцу и закрыл кабинку снаружи. Волк и лиса жалобно завыли, умоляя их выпустить и клянясь: мы больше не будем.

Заперев своих преследователей, Миша осторожно выглянул в коридор: а там группа военных в касках и бронежилетах и собака – овчарка. Собак Миша не боялся, не то что Санька. Но ведь Миша теперь заяц, а у зайцев к собакам известное отношение – в одно мгновение Мишаня, повинуясь инстинкту, укрылся в соседней с волком и лисой кабинке. К счастью, прятаться пришлось недолго. Буквально через минуту он снова стал самим собой: без хвоста и с человеческими руками и ногами, вместо заячьих лап. В тот же момент из соседней кабины заорали Антон и Настя: «Мишка, открывай!» – и Мишаня понял: Волшебник наконец прилетел полюбоваться на результат своего волшебства…

В то самое время, пока Миша сражался с хищниками, в зале происходили другие события. Как только зрители пришли в себя от изумления, учителя и члены жюри стали звонить в полицию. В полиции их рассказы принимали за розыгрыш и требовали немедленно прекратить телефонное хулиганство. Тогда Светлана Алексеевна, не найдя другого выхода, позвонила в МЧС и сказала, что школа заминирована. Тут уже спасателям было деваться некуда, и они прислали поисковую собаку и специалистов по разминированию. Почти сразу после прибытия военных специалистов прилетел Волшебник и отменил превращение.

Позднее, когда всё успокоилось, он встретился с Мишей и сказал: «Если бы ты тогда не соврал насчёт роли Деда, ничего страшного не случилось бы». А так Светлану Алексеевну чуть не посадили в тюрьму: ведь сообщать про минирование, которого нет, – тяжкое преступление. Простили её только потому, что, по мнению судьи, произошёл массовый гипноз: даже солдатам показалось, будто они видели промелькнувшего зайца и маленького медведя, который плакал как ребёнок в школьном коридоре.

Игорь Родионов

Рейкин, не позорься![4]

© Игорь Родионов, текст, 2021

Рисунки Татьяны Муравлёвой

4 марта 2020

Сегодня после уроков всех пацанов задержали. Наша классная руководительница Галина Михайловна сообщила, что мы все должны скинуться на подарки девчонкам к Восьмому марта. Я что-то не пойму. Они нам ничего не подарили, потому что типа Двадцать третье февраля был выходным днём. А почему мы должны им дарить каждой по цветочку – ведь Восьмое марта тоже выходной день, да и к тому же выпадает на воскресенье?

Когда я попытался высказать своё мнение, классная сразу нахмурилась и хлопнула ладонью по столу: «Так, Рейкин, ХВАТИТ УЖЕ! Не позорься!» Ничего не понимаю. Ладно, пойду просить у мамы сто рублей. Но всё это как-то непонятно.

7 марта 2020

Заглянул на YouTube…

Петька-Ужас на своём канале «Школьные ужасы» выпустил праздничное обращение к «девочкам и дамам», как он выразился. Причём от его уверенного раскатистого баса у меня чуть наушник из уха не вылетел.

Сначала всё было стандартно – он рассказывал удивительно правдивую историю про мальчика, который однажды уколол палец о букет роз, и от этого у него в крови завелись черви, которые плавали туда-сюда под кожей. И якобы потом этого мальчика похоронили в специальном железном гробу, чтобы черви не расползлись по окрестностям.

Петька жжёт, конечно. Это талант.

Но ещё больше отжёг Петькин дед. В самом конце ролика он забрёл на кухню в своих древних красных труселях и сразу отвесил Петьке подзатыльник («Расселся тут!»). А затем с ходу выдал термоядерную фразочку про то, в каком гробу он видел это Восьмое марта, а также всех этих дам с их букетами.

В этот момент дед сообразил, что находится в прямом эфире. И мгновенно сориентировался: залихватски подтянув труселя, тут же принялся приглашать желающих дам покататься на его старых «жигулях» (но только букетов, сказал, не обещает!).

На последнем кадре Петька с перекошенным лицом тянет свою маленькую ладошку к камере, поспешно выключая её.

Когда я проржался, то поставил лайк и полез в комменты. Там самые активные юзеры требовали ещё больше Петькиного деда, и даже предлагали тому свой собственный канал организовать.

А мне почему-то стало стыдно от просмотренного.

Как-то в магазине я видел сумасшедшую тётку, которая истерично хохотала. Ненатурально, неприятно, неискренне. Этот плохой хохот и ощущение собственного стыда крепко запомнились мне. Нечто подобное я испытал и сейчас. Полный кринж.

Нет! Не хочу я такой гонки за лайками и просмотрами! Это мне не по душе. Мы с Ромычем на своём канале будем снимать другие видео. Сделаем такое, чтобы нам самим нравилось. И не было стыдно.

8 марта 2020

Вчера мы с папой сделали супергенеральную мегауборку. Я пропылесосил всё, до чего смог дотянуться.

Квартира теперь просто сверкает. Ни одного сбитого покрывала. Ни одного носка под кроватью. Просто ИДЕАЛЬНАЯ чистота!

Правда, мамин фен теперь в розетку не втыкается. И дверцу у стиральной машины заклинило. Но папа обещает всё исправить в самое-пресамое ближайшее время.

Сегодня утром я крепко-крепко обнял маму и не хотел отпускать. Она всё шутит, что скоро я вымахаю выше неё, а я каждый раз не знаю, что сказать в ответ. А ещё у меня почему-то в глазах защипало в этот момент. Наверное, это весенняя аллергия.

Мама испекла пирог и сделала наш любимый салат. А мы с папой подарили ей очень красивый букет жёлтых тюльпанов.

После обеда мы с Ромычем впервые за долгое время вновь пошли гулять.

Подтаявшие сугробы стали очень плотными и липучими. И мы вылепили огромный ботинок. Сначала планировали сделать снеговика, но получился почему-то ботинок. Под вечер мы даже выдолбили внутри норку, чтобы залезать и греться.

Я сейчас готовлюсь лечь спать, пишу эти строки и чувствую себя очень счастливым.

9 марта 2020

Каникулы! В нашей гимназии начались весенние каникулы! А у родителей никаких каникул нет. А что это значит? Да то, что теперь можно целыми днями валяться, играть, делать ЧТО УГОДНО, и никто слова не скажет.

Правда, есть один омрачающий фактор – это просто НЕРЕАЛЬНОЕ количество домашки, которую назадавали озверевшие учителя. Если делать её по-честному, то можно просидеть всю неделю с утра и до вечера и всё равно не успеешь.

Поэтому приходится искать тонкий баланс между реальностью и необходимостью, немного упрощая себе жизнь. Стих по литературе я буду учить в последний день. Грамматические упражнения по английскому возьму с сайта готовых домашних заданий. А конспект по истории наверняка ведь вообще не спросят.

Вот только математику делать придётся всерьёз. Но мы с Ромычем разделим её пополам, а потом просто спишем друг у друга.

Грамотное распределение поставленных рабочих задач – это основа жизненного успеха, отличного аппетита и хорошего настроения!

Хмм, какая интересная мысль получилась! Прямо хоть плакат делай. Надо Ромычу отправить. Или установить как статус в VK.

14 марта 2020

Так, я не понял! А куда время-то ушло?

Помню, что Ромыч показал мне игру про выращивание слаймов на какой-то непонятной планете. Помню, как мы играли. А вот как каникулы прошли – не помню. Ох, беда-беда!..

А можно всё назад отмотать?!

16 марта 2020

Вчера было БУРНОЕ воскресенье, когда пришлось крепко засесть за домашку.

Мама помогала с английским. Ну, то есть упорно вдалбливала его в меня. Мрачный папа кипятился, размахивал руками и всё пытался мне объяснить, как умножать и сокращать какие-то совершенно космические дроби, которые задали по математике.

Потом мама принялась за мой конспект по истории.

Полная ЖЕСТЬ!

Хорошо ещё, что про литературу (точнее, про стих, который задали выучить) мне удалось забыть.

В итоге мы все здорово поругались, потом помирились. В конце концов кое-как собрали и отправили меня в школу.

18 марта 2020

Учёба навалилась на максималках. Такое впечатление, будто за время каникул все учителя внезапно осознали, что учебный год скоро закончится. И осатанели. И теперь гоняют нас по всему пройденному (и не пройденному) материалу.

Даже физрук, глядя на всё происходящее, решил присоединиться к общему челленджу. И устроил нам жёсткий внеплановый зачёт по приседаниям.

Поэтому ходить сегодня очень-очень больно, а по лестнице подниматься – вообще мука адская.

Но зато не зря мы страдали. От этого и польза случилась.

Мы кряхтели и помирали на каждом шагу, а чуваки из шестого «Б» ржали над нами. Ржали, ржали, а потом сообразили: их ведь ждёт всё ТО ЖЕ САМОЕ! И запаниковали. И в итоге вообще всем классом урок прогуляли. Физрук дико психовал, а директриса теперь собирает внеплановое родительское собрание.

Так-то! А то вечно нам твердят, что в параллельном классе и средняя успеваемость-то лучше, и дисциплина-то у них на высоте, и всякая внеклассная деятельность присутствует. И что даже родительский комитет у них дружный.

А вот уже и не дружный!

21 марта 2020

Безумная неделя подошла к концу, а вместе с ней иссякли мои силы. Всё тело ломит, а голова гудит. Такое впечатление, что даже волосы болят. Температура. Мама со вздохом сказала, что у меня, похоже, грипп.

Ладно что хоть не коронавирус.

24 марта 2020

Терпеть не могу болеть гриппом. Ужасное состояние. Отвратительная болезнь.

За окном весна, светит солнышко, по асфальту бегут звонкие ручьи. А из меня бегут зелёные сопли. Лежу. Сил нет ни на что.

Пытался поспать. Но приснился кошмарный бред, будто бы я стал взрослый, женился и полюбил рыбалку. И я такой иду по какой-то грязище в тяжеленных резиновых сапогах, и с каждым шагом у меня пузо растёт.

Ноги не слушаются, грязь чавкает, а чей-то приторно-восторженный голос радостно кричит мне в спину: «ИПОТЕКА ПОД СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ! ИПОТЕКА ПОД СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ!»

Я проснулся весь липкий и потный. А крики про ипотеку продолжались. Это соседи за стенкой в телевизоре рекламу смотрели.

Полная дичь.

Всё достало. Всё бесит.

30 марта 2020

Пока я болел, зима закончилась. От снега не осталось и следа.

На удивление, сегодняшний день в школе пролетел без проблем. То ли накал учёбы снизился, то ли я поумнел после болезни. Получил четвёрку по истории (ну, это несложно) и пятёрку по математике (а вот это у Варендры заслужить почти нереально!).

Так что я доволен собой. Жизнь налаживается.

31 марта 2020

Завтра же великолепный день – первое апреля! Это значит, что нужно какой-то прикол срочно подготовить. Вызвал Ромыча. Сели вдвоём, начали думать.

В общем-то, над кем прикалываться, было понятно с самого начала – конечно же, над нашим главным подхалимом Ханкевичем. Вопрос только один: КАК именно это сделать?

Включив креативную часть мозга, мы принялись творить. Разыскали фотографию с какого-то школьного мероприятия, где лицо Ханкевича было снято крупным планом. Загрузили в фотошоп, убрали фон и лишние детали.

Затем Ромыч принялся что-то мудрить с фильтрами, растягивая рожу Ханкевича на экране до состояния широкого прямоугольника – так, чтобы она заняла целиком лист бумаги, развёрнутый горизонтально.

Когда всё было готово, распечатали картинку на цветном принтере. Идея такая: если налить в трёхлитровую банку воду и вложить туда эту распечатку, то будет создаваться впечатление, будто в банке плавает реальная голова.

Получилось немного жутковато, весьма прикольно, но это длилось ОЧЕНЬ НЕДОЛГО. Краска потекла, а бумага раскисла в воде, испортив всю задумку.

Но мы с Ромычем упёрлись! Дело-то серьёзное! Выкинув предыдущий (размякший и обесцвеченный) вариант головы Ханкевича в мусорку, мы заново её распечатали. Потом очень-очень аккуратно обклеили полученный рисунок полосами прозрачного скотча. В итоге получилась почти идеальная гидроизоляция. На несколько часов точно хватит.

Ай да мы, ай да молодцы!

1 апреля 2020

Какой-то очень странный день получился. Неоднозначный. С новостями.

Вставать пришлось рано-рано. Прямо скажу, это было непросто. Но хороший прикол требует тщательной подготовки. Поэтому мы с Ромычем мужественно припёрлись в школу раньше всех.

Налили в банку воду, засунули внутрь распечатку. Рисунок красиво выгнулся, плотно прижавшись изнутри к стеклянным стенкам. Побегав туда-сюда по пустому классу, мы решили установить голову Ханкевича на подоконнике, рядом с цветочными горшками.

Затем мы тихонько вышли, прикрыли дверь и снова спустились на первый этаж, в раздевалку. Потолкались там несколько минут с нейтрально-деловым видом и уже вместе со всем народом поднялись в класс.

Как мы и рассчитывали, сперва никто ничего не заметил. Кто-то лихорадочно списывал у соседа домашку, кто-то играл в телефоне, кто-то растёкся по парте в надежде подремать ещё хоть пару минуток. Сметанкина делала очередное утреннее селфи, а её сосед Игнатьев сосредоточенно выковыривал что-то из своего помятого носа.

Прилизанный Ханкевич просеменил на своё место и аккуратно присел на краешек стула, бережно раскладывая на парте карандаши и линейки.

Одновременно со звонком в класс вошла Галина Михайловна.

Урок начался. Галина Михайловна принялась мучить нас вопросами про определение причастия и деепричастного оборота. Мы все сидели сонные, будто пыльным мешком прихлопнутые. Внятно никто ничего не мог ответить. Тогда наша классная рассердилась:

– Так, сейчас начинаю спрашивать по журналу! Быстро дать определение причастия и деепричастия! Кто не ответит – сразу двойку ставлю!

Афонина резко погрустнела. Её всегда спрашивали первой на подобных челленджах, и она почти всегда сразу получала двойку. А вот до её соседки Ярцевой очередь почти никогда не доходила, за исключением редких случаев, когда спрашивать начинали с конца.

Но в этот момент яркое рассветное солнце выглянуло из-за соседнего дома, мощно осветив своими лучами окно, подоконник и стоящую на подоконнике банку с головой Ханкевича.

– И-и-и-и!.. – тонко завыл главный подхалим, скривив рот и указывая тонким пальцем в сторону нашей креативной инсталляции. Его толстые слюнявые губы мелко задрожали.

После такого целеуказания банку с головой заметили УЖЕ ВСЕ, и народ просто взорвался от хохота. Вскочив со своего места, рыдающий Ханкевич схватил свою вторую голову и выбежал с ней из класса. Даже Галина Михайловна смеялась, сдёрнув с носа очки. Но потом всё же взяла себя в руки:

– Так, всё, успокоились! Это что ещё за шуточки?

Народ начал было затихать, но тут из глубин коридора долетел заливистый хохот уборщицы, а вслед за ним истерично рыдающий вопль «И-и-и-и!..». И все вновь заржали.

На этот раз Петька-Ужас уже не выдержал и тоже загоготал своим замогильным басом, резко добавив децибелы в окружающее пространство. Довольный Ромыч пихнул меня в бок и показал большой палец. Шутка удалась!

Алла Лихачева

Физкультурная фамилия

© Алла Лихачева, текст, 2021

© Алиса Перкмини, ил., 2021

Однажды к нам пришёл новый учитель физкультуры. Собрал всех в зале и говорит:

– Второй «Б», стройся!

Мы выстроились в линеечку.

– А теперь, – предложил учитель, – давайте знакомиться. Меня зовут Александр Николаевич. Представьтесь каждый по очереди. Назовите свои имя и фамилию.

Дима первым стоял, он и начал:

– Дмитрий Бегунов, – выкрикнул.

– Ого! – удивился Александр Николаевич. – Что мы на физкультуре делаем? Правильно, бегаем. То есть получается, что у тебя физкультурная фамилия!

Мы тоже удивились. Никто и не догадывался, что Димина фамилия, оказывается, физкультурная.

Следующим был Рома.

– Роман Скакунов! – представился он.

– Ух ты! – воскликнул Александр Николаевич. – Что мы ещё делаем? Прыгаем? Скачем? Ещё как! И со скакалкой, и без неё. У тебя, стало быть, тоже физкультурная фамилия!

Мы ещё больше удивились. Не ожидали, что и у Ромы такая фамилия. Выходит, в нашем классе их целых две!

– Мария Круглова, – продолжила Маша.

– Вот это да! – Александр Николаевич всплеснул руками. – Мы с вами в футбол играть будем? Будем! А мяч какой? Круглый! Так что и у тебя физкультурная фамилия!!!

Мы посмеиваться начали. Уже три фамилии!

– Екатерина Козлова, – сказала Катя.

– Козлова? – У Александра Николаевича глаза на лоб полезли. – И у тебя физкультурная!!! Мы через козла прыгать будем? Обязательно будем!

Тут уж мы в голос засмеялись. Четыре фамилии! Стали дальше представляться новому учителю. А у него все фамилии физкультурными оказываются. Он и удивляться-то перестал.

Ване Зайцеву сказал, что зайцы очень шустрые. Они хорошо бегают и прыгают. Саше Шнуркову – что занимаемся мы в кроссовках. А на них, ясное дело, есть шнурки. Алине Обручевой – что с обручем у нас много упражнений будет. Даже Мише Деревьеву и Алине Птицыной объяснил, почему у них физкультурные фамилии. Потому что весной мы будем бегать в парке. А там деревья растут и птицы поют.

Стою я, смеюсь. Жду, что он нам с Колей скажет? У нас-то фамилии совсем не физкультурные. Вера Павловна считает, что они даже похожи. Только я с ней не согласен. Как же они похожи, если они разные?

Тут как раз очередь до Коли дошла.

– Николай Кастрюлькин! – заявил он.

Александр Николаевич задумался. Долго думал, минуты две. А потом заулыбался и говорит:

– Значит, так. Представьте, что у вас закончился урок физкультуры. Куда вы побежите?

– В раздевалку? В класс? – закричали мы.

– Ну это само собой. Что вам после физкультуры хочется?

– В туалет? – робко спросила Катя.

– Ох, – вздохнул Александр Николаевич. – Вы позанимались, силы потратили. Вам пить и есть хочется! Вот что! И вы сломя голову несётесь в столовую!

Я представил, как наш класс бежит в столовую. Точно, именно так мы и несёмся!

– А там, в столовой, – продолжил учитель, – макарончики какие-нибудь или картошечка. А ещё компот. А где всё это готовят?

– На кухне!

– На кухне-то на кухне. А в чём? Правильно! В кастрюльках! Так что у тебя, Кастрюлькин, тоже физкультурная фамилия!

Дальше была моя очередь. Я и говорю:

– Василий Сковородкин.

Ну, думаю, всё ясно. Сейчас он опять про столовую и кухню начнёт. А он вдруг спросил:

– Ребята, а вы теннис любите?

– Какой теннис? – растерялся я.

– Настольный, например.

– Да! Очень! – закричали все.

– А что нужно для настольного тенниса?

– Стол!

– Правильно!

– С сеткой!

– Верно!

– Мячик!

– Конечно! Куда ж без него? А что ещё нужно?

– Ракетки!

– Точно! – обрадовался Александр Николаевич. – Ракетки! А на что они похожи?

– На дощечки? – пожал плечами я.

– На сковородки! На тонкие блинные сковородки! – Александр Николаевич многозначительно поднял указательный палец. – Я тут недавно ролик в Интернете посмотрел. Там один японец играл в настольный теннис и отбивал мяч сковородкой. Ловко у него получалось! А если сковородку можно использовать вместо ракетки, то это уже спортивный инвентарь. Раз так, то у тебя физкультурная, я бы даже сказал, спортивная фамилия!

И так смешно было, а тут ребята захохотали. Ролик вспомнили. Этот ролик все уже видели. Японец там не только сковородкой мяч отбивал, а ещё половником и даже гитарой!

– Ой! – спохватился Александр Николаевич. – Я же вам свою-то фамилию не назвал. Мешков я! Мешков! Запомните.

Мы ждали, как он будет объяснять, что у него тоже физкультурная фамилия. А он не стал. Улыбнулся и промолчал.

После знакомства мы бегали, прыгали, делали разные упражнения. А потом Александр Николаевич устроил нам эстафету. Тут мы и сами поняли, что фамилия у него самая что ни на есть физкультурная. Дело в том, что это была не простая эстафета, а бег в мешках. Берёшь широкий такой мешок, залезаешь в него ногами, придерживаешь руками и пытаешься допрыгать до конца зала. Кто быстрее. Ну и хохма!

Вообще, если бы кто-нибудь меня спросил, какая фамилия самая физкультурная из всех физкультурных, я бы сказал: «Веселов». Потому что уроки с Александром Николаевичем превратились в сплошное веселье. Однажды, например, пришли мы в зал, собрались через козла прыгать, а тот выше стал.

– Это, – говорит Александр Николаевич, – я его подкормил, вот он и вырос.

А как-то раз наш учитель организовал шуточный матч по настольному теннису. Принёс-таки сковородки. Попробуй отбей мяч! В этом матче вся начальная школа участвовала. А победил Илья Крышкин из второго «А». Александр Николаевич, кстати, сказал, что у него тоже физкультурная фамилия. А почему, не объяснил.

– Сами, – говорит, – догадаетесь.

Елена Пальванова

День Святого Валентина[5]

© Елена Пальванова, текст, 2021

© Innushka Goodray, ил., 2021

На уроке труда Анна Михайловна велела всем достать цветную бумагу, клей и ножницы, а потом спросила:

– Ребята, кто знает, какой завтра праздник?

– День Святого Валентина! – загалдели девочки.

Витька оживился:

– Праздник? Значит, в школу не надо?

– Ура! Уроков не будет! – возликовали все мальчишки, а Димка Грибников от избытка чувств подбросил в воздух пенал.

– Нет, ребята, будут, – разочаровала их Анна Михайловна и продолжила: – Вы, конечно, знаете, что другое название этого праздника – День всех влюблённых. Поэтому сегодня мы с вами будем делать специальные открытки, валентинки, а завтра вы подарите их тому, кто вам нравится.

– Тоже мне праздник, – разочарованно пробурчал Димка.

– Угу, – уныло поддержали его остальные мальчики.

Зато девчонки от этой новости пришли в бурный восторг, начали кидать на мужскую часть класса кокетливые взгляды и перешёптываться. Странные какие-то. Чему радуются? Мало того что всё равно в школу топать придётся, так ещё сиди тут, над открыткой пыхти.

Следуя указаниям Анны Михайловны, Витька весь урок вырезал из бумаги сердечки и склеивал их друг с другом: на одном большом – много маленьких. Получалось, правда, кривовато, но всё равно очень даже неплохо. Закончив работу, Витя полюбовался результатом своих стараний и задумался. Может, и правда валентинку завтра кому-нибудь подарить? Зря, что ли, он так долго над ней корпел? Жалко, если труд пропадёт.

Витька незаметно скосил глаза туда, где сидела Лиля Хрусталёва. Склонившись над партой, первая красавица класса увлечённо склеивала сердечки, время от времени откидывая со лба непослушную золотистую прядку. Страшновато как-то ей открытку дарить. Это же не Восьмое марта, а День влюблённых. Вдруг Лилька подумает, что он в неё втюрился? Ещё и посмеяться над ним может.

В конце концов Витька решил незаметно подкинуть ей валентинку на парту. Лилька её увидит, начнёт ахать и гадать, кто же сделал ей такой чудесный подарок, – вот тогда он и признается. А если вдруг что-то пойдёт не так, Витька будет как бы не при делах. Отличный план!

На следующий день Витька немного припозднился: когда он пришёл в школу, все уже собрались. Лиля тоже сидела на своём месте, и невзначай подбросить ей открытку не было никакой возможности. Значит, придётся ждать перемены. Хуже всего было то, что на Лилькиной парте уже лежали две валентинки. Витька аж занервничал. Ну ладно, допустим, одна из них от Димки. Всем известно, что он к Лильке неровно дышит. А вторая-то?!

Начался урок. Всю математику Витька просидел как на иголках. Впрочем, не он один: почти все девчонки всё время вертелись и перешёптывались, с завистью поглядывая на Лилю и с надеждой – на мальчиков.

Как только прозвенел звонок, к Лильке сразу подскочил двоечник Антон Черных.

– Вот! Тебе. На, – отрывисто объявил он и сунул ей в руки валентинку.

Она была склеена кое-как и к тому же успела изрядно помяться, так что вид имела непрезентабельный. Витька презрительно скривился. К его изумлению, Лилька расплылась в улыбке:

– Ой, Антоша, какая прелесть! Спасибо большое! Замечательный сюрприз.

Антон покраснел и, что-то пробормотав, убежал. Лиля тоже встала и выпорхнула из класса. Казалось бы, самое время подбросить ей валентинку… Только как-то уже расхотелось. Витя с негодованием посмотрел Лильке вслед. Значит, вот это убожество с сердечками, по её мнению, – прелесть? А Черных у неё… Антоша?! Витька сжал кулаки. Осенью он решал, в какую секцию пойти: на футбол или на бокс. В итоге всё-таки выбрал футбол, о чём сейчас сожалел.

– Зря стараются, – раздался рядом спокойный голос Димки.

Витя обернулся.

– Лильке они совершенно безразличны, – откинувшись на спинку стула, с невозмутимым видом продолжил Дима. – Вот, смотри. Подарок Лильки. – И он достал из рюкзака огромную открытку.

Витька ахнул. Это была не самодельная валентинка, которую они мастерили вчера на уроке труда, а настоящая открытка, явно купленная в магазине. На обложке красовалось изображение Купидона с луком и стрелами, а под ним сверкала золотая подпись: «С Днём Святого Валентина».

– Подарок Лильке? – изумлённо переспросил Витька и раскрыл валентинку. Там, внутри, затейливым шрифтом было напечатано: «Я тебя люблю!» – Ты решил ей в любви признаться?

Димка с досадой поморщился:

– Да не я ей, а она мне! Какой ты непонятливый. Говорю же: подарок Лильки. В смысле от Лильки. Гляди.

Он тыкнул пальцем куда-то в низ открытки. Там фломастером было подписано: «Лиля». Витька глазам своим не поверил!

– Мы с ней сегодня у входа в школу встретились. Там Лилька мне открытку и отдала. – Димка положил ногу на ногу и добавил нарочито небрежным тоном: – Призналась, что любит меня. Ну а я что? Я честно сказал: мол, она мне, конечно, нравится, но о любви говорить пока рановато.

– Врёшь!

– Ещё чего! У меня вещественное доказательство! – Димка гордо потряс открыткой и, повысив голос, чтобы все слышали, добавил: – Так что остальным даже напрягаться не стоит. Сердце Лильки уже занято.

В ответ на его заявление дзюдоист Владик Озеров смерил Димку уничижительным взглядом, подошёл к Лилькиной парте и, демонстративно положив на неё валентинку, показал Диме кулак. Димка хмыкнул, но промолчал.

В этот момент послышалась трель звонка. Все ребята вернулись в класс. Увидев валентинку, Лилька ахнула и, театрально всплеснув руками, воскликнула:

– Какая красота! Кто же мне подарил такое чудо?

Владик расплылся в такой широкой улыбке, что отвечать на вопрос уже не требовалось.

Вошла Анна Михайловна, и начался урок. Учительница что-то объясняла у доски, но Витька никак не мог сосредоточиться. Ну, Лилька! Сначала вот так признаться Димке в любви… а потом спокойно принимать валентинки от всех подряд?! Как хорошо, что он не успел подарить ей открытку. Выставил бы себя на посмешище перед всем классом. Витька так переживал, что, когда его вызвали к доске, не смог сделать морфологический разбор слова и схлопотал двойку. Это было вдвойне обидно!

Урок закончился, и к Лиле тут же подошёл очередной поклонник.

– И чего они вокруг Лильки крутятся? Непонятно, что ли, что им ничего не светит?! – насупившись, пробормотал Димка.

– Они, наверно, ещё не знают, что Лилька тебя поздравила с Днём Валентина, – предположил Витька.

– Думаешь? Ну ничего, сейчас узнают! Пусть им Соломина всё расскажет. Она сплетни обожает. Дашка! – громко позвал он. – Соломина!

– Грибников, сдурел? – подходя, неласково поинтересовалась Дашка. – Чего орёшь?

– Вот! – Димка с гордостью помахал валентинкой.

– Ой! – Дашка ахнула и потянулась к ней: – Ой, Дима… Это мне?

– Ещё чего! – возмутился Димка. – Это мне Лилька подарила. Прикинь, втрескалась в меня. Говорит, люблю, жить без тебя не могу. Круто, да?

Но Дашку, судя по всему, его сногсшибательное сообщение не впечатлило. Она покраснела, как помидор, и, выкрикнув «Дурак!», вихрем вылетела из класса.

Дима покрутил пальцем у виска:

– Видал?! Ещё и обзывается. Чокнутая какая-то.

– Видал, – пробормотал Витька.

Он подумал, что зря Анна Михайловна рассказала им про День Святого Валентина. На самом деле никакой это не праздник. Ведь праздник – это когда весело. Когда все вместе играют, смеются, дарят друг другу подарки. Когда уроков нет, в конце концов. А тут? Все нервничают, огорчаются, двойки получают. Да кому он нужен, такой праздник?!

Надо выкинуть эту злосчастную валентинку, в сердцах решил он. От неё ничего хорошего, один вред.

Витька встал и направился в коридор, к туалетам, рядом с которыми стояла урна. Он уже вытащил из кармана открытку… и тут дверь женского туалета распахнулась, едва не съездив Витьке по лбу. Оттуда вышла Дашка Соломина. Глаза и нос у неё подозрительно покраснели.

При виде открытки в Дашке, видимо, взыграло свойственное ей любопытство, и она слегка гнусаво поинтересовалась:

– А это кому?

Прятать валентинку было бессмысленно: всё равно Дашка заметила.

– Это… ну… э-э-э… – забормотал Витька и, махнув рукой, всучил открытку Соломиной: – Тебе надо? На, забирай.

Дашка растерянно захлопала ресницами.

– Ой, Витенька… это так неожиданно… Спасибо! – растроганно залепетала она.

Ну вот. Только что ревела, а теперь улыбается до ушей. И всё из-за какой-то бумажки…

– А это тебе!

Порывшись в портфеле, Даша протянула Витьке валентинку, которую сделала вчера. Вот это было уж совсем неожиданно. И, пожалуй, приятно.

В приподнятом настроении Витя вернулся в класс.

– Откуда? – ревниво спросил Дима, кивая на валентинку.

– От Дашки.

– Подумаешь! – хмыкнул Димка. – А у меня зато от Лильки!

Так и продолжалось: Дима, не переставая, хвалился, что Лилька в него влюблена, а другие мальчишки как ни в чём не бывало дарили ей валентинки. Лиля с видом королевы благосклонно принимала подношения, так что в итоге на её парте скопилась внушительная стопка открыток. В конце последнего урока даже Анна Михайловна обратила на неё внимание.

– Лиля, я вижу, у тебя целая толпа поклонников. Сколько же у тебя валентинок?

– Сейчас узнаю!

Лиля с готовностью бросилась пересчитывать подарки.

– …девять, десять, одиннадцать… Одиннадцать, – упавшим голосом подытожила она.

– Надо же! – поразилась Анна Михайловна. – Двенадцать мальчиков в классе – и одиннадцать валентинок! Да, Лиля, тебя можно поздравить. Ну что ж, урок окончен, домашнее задание на доске…

– Подождите! – закричала Лиля. Она пошарила по парте, потом заглянула под неё и начала лихорадочно рыться в портфеле: – Их должно быть двенадцать! Наверное, одна где-то затерялась. Сейчас-сейчас, я найду…

– Ну, Лиля, одиннадцать – это уже очень много, – попыталась урезонить её Анна Михайловна. – Нельзя нравиться всем без исключения…

– Нет, можно! Можно! Я всегда всем нравлюсь! – Лилька чуть не плакала. – Наверное, кто-то просто не успел подарить валентинку. Или постеснялся. Правда же, мальчики? Ну, признайтесь! – Она обвела всех отчаянным взглядом.

По классу пронёсся шепоток. Все ребята смотрели на Лильку – кто удивлённо, кто злорадно. Дашка Соломина довольно улыбалась: она-то знала, куда делась двенадцатая валентинка. Витька даже неудобно себя почувствовал. Как будто он был обязан поздравить Лильку с Днём Валентина. Словно он перед ней кругом виноват.

На какое-то время в классе воцарилась тишина… И вдруг Димка вскочил со своего места и, подбежав к Лиле, протянул ей открытку – ту самую, с золотой надписью и Купидоном.

– Лилька, не кисни! Держи. Тут под партой валялась. Наверно, кто-то уронил! – решительно заявил он и раскрыл валентинку: – Смотри, тут даже подпись есть: Лиле!

Витька вытянул шею, прищурился и увидел: в имени Лиля буква «я» была старательно исправлена на «е».

Ребята изумлённо зашушукались. Витя растерялся. Димка же говорил, что эту открытку Лиля сама ему подарила. Что же, он теперь её обратно передарить собирается?

Лилька всеобщего замешательства не заметила.

– «Я тебя люблю», – прочитала она и просияла: – Ну я же говорила! Говорила, что одна валентинка просто где-то затерялась!

– Ну, Лиля, ты нас всех впечатлила, – призналась Анна Михайловна.

Тут Дашка Соломина не выдержала.

– Так нечестно! – завопила она. – Это подлог! На Лильке свет клином не сошёлся. Меня, между прочим, тоже сегодня поздравили! Откуда-то взялась лишняя валентинка! – И вдруг Дашка хлопнула себя по лбу: – Я поняла! Грибников сам себе открытку подарил! А всем наврал, что она от Хрусталёвой!

– Завидуй молча! – не осталась в долгу Лилька.

Класс загудел.

– Соломина, что ты лезешь куда не просят! – возмущённо заорал Димка.

Его голос потонул в общем гвалте, к которому прибавилась раздавшаяся трель звонка. Воспользовавшись ситуацией, Димка подхватил одной рукой свой ранец, другой – Лилькин портфель и с криком «Лиль, пойдём, я тебя провожу!» выбежал из класса.

– Дима, ты куда? Отдай мой портфель! – Недоумевающая Лиля поспешила следом.

– Тише, тише! – утихомиривала ребят Анна Михайловна. – Нельзя так кричать, вы всё-таки в школе, а не на стадионе. Урок окончен. Жду вас завтра. Всех с Днём Святого Валентина!

Вот так и надо, подумал Витька. «Всех с Днём Валентина» – и никому не обидно. А Димка-то хорош! Это же надо: купить открытку и говорить, что её подарила Лиля. Главное, зачем? Всё равно в итоге правда выплыла наружу.

А через неделю выяснилось, что пример Димки заразителен: двадцать второго февраля, перед Днём защитника Отечества, почти все мальчики явились с открытками от Лили. Уже перед первым уроком вспыхнула ссора: ребята начали спорить, чья открытка настоящая. Дело едва не дошло до драки. Лиля с восторгом наблюдала за происходящим, хлопала в ладоши и кричала:

– Мальчики, дуэль! Давайте дуэль!

Будущих защитников Отечества спасло только своевременное появление Анны Михайловны.

Александр Цыпкин Честное ленинское

© Александр Цыпкин, текст, 2021

© Ганна Павлова, ил., 2021

Случилось однажды так, что у Ленина отлетела голова. И не просто покинула привычное место на шее, но и разбилась вдребезги. Событие для 80-х годов двадцатого века, мягко говоря, неординарное. Ясно, что речь не о живой голове вождя, и даже не о той, которая лежит посреди Москвы в Мавзолее. «Неприятность» произошла с гипсовой частью тела Владимира Ильича. Тем не менее шума эта история наделала на весь Ленинград.

Итак, в одной из школ города на Неве завёлся музей революции. Будем честны – музейчик. Директор школы Янина Сергеевна Сухарёва решила организовать на третьем этаже подотчётного учреждения место для коммунистической молитвы под названием «Уголок Октября».

Основой экспозиции стала метровая гипсовая копия товарища Ульянова, полученная Яниной Сергеевной в качестве – вы не поверите – взятки. Цель у мзды была тривиальной. Скульптор средней руки очень хотел, чтобы его сын учился в данной школе. Он нашел дверь директрисы и предложил такой оригинальный ход, как установка памятника Ленину в школе. Янина Сергеевна, женщина практичная и с фантазией, подумала, что такое идолопоклонничество выделит её среди других директоров и точно приведёт к ремонту школы или, по крайней мере, того этажа, где будет находиться статуя. Кстати, вопрос, в какой позе будет стоять вождь, неожиданно стал камнем преткновения. Творец предложил стандартный памятник – «Ленин куда-то показывает рукой».

– И в какую сторону должен показывать Владимир Ильич?

Янина Сергеевна в миру была учителем географии.

– В смысле в какую?

– Ну, на север, на юг или, не знаю, на восток, может быть? Надеюсь, не на запад.

Скульптор подвис:

– А это имеет значение?

– А это я вас спрашиваю. Вы же их много уже сделали. Должна же быть какая-то логика. Вон, я слышала, мечеть и церковь строят в соответствии со сторонами света. Может, с Лениным так же? Может, он должен всегда показывать на Зимний дворец. Знаете, не хотелось бы ошибиться. Могут же понимающие люди заглянуть.

– Давайте спросим у кого-нибудь, – предложил мастер.

– У кого? Вы хотите, чтобы я, директор одной из лучших школ города Ленина, кому-то дала понять, что не знаю такого общеизвестного факта?

Тучи над будущим сына скульптора начали сгущаться, но выход был найден:

– Я знаю, что делать. Можно его поставить на крутящуюся подставку и…

Янина Сергеевна скептически посмотрела на скульптора и поняла, что если генетика существует, то новый ученик за призовые места на олимпиадах бороться не будет. Стало очевидно – взяточник может только лепить. Думать ему противопоказано.

– Вы предлагаете из Ленина сделать флюгер или карусель?

– Нет, я просто подумал… А давайте…

– Давайте без «давайте».

Янина Сергеевна взяла инициативу в свои руки:

– Вы можете сделать Ленина без указывающей руки?

– Как без руки? Совсем?

Директор школы начала гордиться своими учениками, которые до этого казались ей непроходимыми тупицами.

– Нет, разумеется. Руки пусть он держит в карманах. Так мы решим вопрос выбора стороны света. Смотреть он, я надеюсь, может куда угодно. Сможете?

– Да, конечно!

Восхищению скульптора не было предела.

Пока лепили Ильича, Янина Сергеевна насобирала еще каких-то артефактов. Например, газету «Правда» от 7 ноября 1937 года, дня двадцатилетия революции, и организовала экспозицию. Газету, кстати, через некоторое время убрали. Учитель истории на торжественном приёме в школьной столовой, закусывая компот винегретом, порадовал Янину Сергеевну тем фактом, что именно в 1937 году почти все участники-организаторы революции принудительно отправились строем в мир иной. Их расстреляли как врагов народа. С революциями всегда такая неразбериха в итоге получается. Лучше не начинать. Янина Сергеевна, наслушавшись историка, газетку от греха подальше выменяла на копчёную колбасу у какого-то товароведа-коллекционера. Но это всё мелочи. Главное, что памятник В. И. Ленину занял своё место в просторной школьной рекреации. Справа и слева от него поставили горшки с цветами, и Янина Сергеевна вменила учителям, преподающим на этом этаже, следить за поливом. Те перепоручили школьникам старших классов, от старшеклассников задание упало к пионерам, от пионеров – к октябрятам и наконец – к школьной уборщице. В итоге цветы регулярно засыхали. Назначались новые ответственные, но ничего не менялось. Чаще всего гипсовый вождь видел вокруг себя лишь горшки с землёй. Думаю, он уже начал искать крестьян, которым бы её отдать, но в него неожиданно прилетел арабский мячик, и жизнь статуи развернулась на 180 градусов.

Кстати, всегда было интересно, почему теннисные мячи называли арабскими, и знают ли об этом арабы. Ну да бог с ней, с этимологией. Для чего нужны в школе рекреации? Правильно. Чтобы детишкам было где играть в футбол любым предметом, кроме кирпича. Обеспечить всех советских детей полями и мячами не удалось. Выкручивались, как могли. Играли всем подряд. Ластики, или, как их там, стирательные резинки, всякие баночки, коробочки, целлулоидные шарики и теннисные мячи занимали детишек часами.

Ленинская рекреация была немаленькой, и три семиклассника спокойно играли в футбол после уроков, не боясь повредить статую. Но у судьбы были иные планы. Проходивший мимо громила из десятого класса, к которому прилетел мяч, со всей дури отбил его, изобразив Роберто Карлоса. Мяч, как ракета, полетел в сторону намоленного пионерами уголка Ленина. На то он и десятиклассник, чтобы уметь испаряться, когда дело пахнет керосином. Не успел арабский снаряд влететь в Ильича, как великий футболист исчез.

Семиклассники охнули. Статуя зашаталась. Вождь мирового пролетариата стукнулся затылком о стену и потерял голову. Безо всяких булгаковских Аннушек, отмечу. За те доли секунды, пока голова летела вниз, футболисты стали верующими.

Бог услышал детские молитвы – и голова Ленина упала в горшок с землёй, да так ровно, что вспомнились кадры из знаменитого фильма «Голова профессора Доуэля». Вождь рос из почвы весьма органично.

– Нам конец, – прервал молчание несуразный Коля по кличке Болт.

– Старшеклассник слился, кто он – мы не знаем. Зато много кто видел, что мы здесь играли. За голову Ленина нам наши головы оторвут. Чего делать будем?

Шесть глаз смотрели на Ильича в горшке.

– Повезло, что в горшок упала, хоть не разбилась. – Долговязый Костя Крынкин начал искать в ситуации светлую сторону.

– Офигенно повезло. Может, пойдем прямо сейчас к Янине, сдадим целую голову, пятёрку получим. Костян, ну какое «повезло»!

– Болт, ты что, тупой? Её приклеить можно.

Крынкин вынул дедушкину голову из, так сказать, клумбы, отряхнул и приставил назад. Скол был идеальным. Петька и Болт хором выдохнули:

– Нужен клей. Побежали к трудовику!

– Какой трудовик?! Он спросит, зачем клей, или с нами пойдет. Да и вообще не факт, что он у себя. Жёвка нужна. Есть у кого?

– Крынкин, ты нормальный? Ты хочешь голову Ленина на жвачку приклеить?

Болт не унимался, но Костя был до предела логичен:

– Есть идеи лучше? До перемены десять минут. Пока ты клей найдёшь… На жвачке она день точно простоит, а я из дома клей завтра притащу, и приклеим. У кого жёвка есть?

Болт почему-то мялся и смотрел в пол.

– Болт, ты чего? У тебя жёвка есть, а ты давать не хочешь?! – Крынкин практически кричал.

Круглолицый Болт хмуро ответил:

– Это не простая жёвка. Это «Дональд».

Надо отметить, что жевательная резинка «Дональд» в советское время приравнивалась к спортивной машине сегодня. За неё продавали душу и прочие человеческие активы.

– Откуда?

Двое друзей на минуту забыли про Ленина.

– Купил.

– У кого?! У Зайцева? Ты же сказал, что у этого барыги никогда ничего не купишь?

Гриша Зайцев был настоящим инфантом терриблем[6] всея школы. Хулиган, драчун и, наконец, бессовестный и беспощадный спекулянт. Папа у него был моряком и привозил Грише всякий зарубежный яркий хлам, который от бедности в СССР ценили дороже золота. Много чего продал Зайцев школьникам, но ничего не было притягательнее жевательной резинки «Дональд». Я тоже до сих пор дрожу от воспоминаний о её запахе, а ещё в ней были вкладыши, и они стоили отдельных денег. Стыдно сказать, даже у жёваной – секонд-рот – резинки, и то была цена.

– Я Зое её купил. Хочу гулять с ней пойти. Я две недели копил…

Парни замолчали. Чувства Болта к Зое вызывали уважение, тем более все знали, что Болт из очень бедной семьи, но Крынкин набрался смелости на адекватность:

– Слушай, Болт, ты же сам сказал, если башку не прилепим, тебе не до Зои будет…

Болт огорчился ещё больше, но согласился:

– Ну давайте хоть пожуём все.

Тотем разделили на троих и впали в негу. Каждое движение челюсти вызывало восторг. Но Крынкин прервал этот кайф:

– Ладно, хорош жевать, давайте уже прилепим эту голову. Петька, у тебя у одного руки растут откуда надо. Сможешь ровно поставить?

– Давайте.

Операция прошла успешно. Голова держалась.

Крынкин нежно покачал статую:

– Дедушка, ты, главное, не кивай, пока я клей не принесу. – В голосе Крынкина слышались забота и уважение. – Валим, пацаны.

На следующее утро Янина Сергеевна привела к памятнику человека из роно. Тот хлопнул Ильича по плечу. Голова накренилась и рухнула. На этот раз мимо горшков. Товарищ из роно был атеистом. Ему никто не помог. Янина Сергеевна стала гипсовой и мысленно подготовила приказ о колесовании сына скульптора.

– Владимир Михайлович – начинающий скульптор, мог ошибиться в расчетах.

Но Владимир Михайлович не зря носил свою голову. Внимательно осмотрев место преступления, он обнаружил не только клёпки из жвачки, но и обёртку, которую пионеры почему-то не забрали с собой. Она валялась за горшком.

– Янина Сергеевна, скульптор ни при чём. Думаю, это ваши ученики на днях его уронили. Видимо, вчера дело было, раз фантик уборщица не подмела ещё. На жевательную резинку прилепили, сорванцы, и жвачка как раз – это ключ к разгадке. Это не наша клубничная, – он рассматривал фантик, как Пуаро: – Это «Дональд». Странно, что они обёртку обронили. Торопились, наверное, что тоже о многом говорит. Значит, так, ищите, Янина Сергеевна, кто Владимира Ильича обезглавил.

Последнюю фразу сыщик сказал холодно и резко.

Янина Сергеевна вспыхнула. Она не понимала, шутит чиновник или нет, поэтому решила на всякий случай найти преступника. Проведя опрос общественного мнения, она выяснила, что кто-то видел, как ученики вроде бы какого-то из седьмых классов вчера играли в футбол, ну а «Дональд» привёл сразу к Зайцеву.

Янина Сергеевна вошла в класс:

– Зайцев, встань! Ну что, доигрался? Теперь у тебя неприятности крупные. Рассказывай, как ты Владимиру Ильичу Ленину голову отбил.

Крынкин & Co вжались в стулья.

– Янина Сергеевна, я не знаю, о чём вы говорите. Какая голова?

Зайцев был спокоен.

– Обычная голова. Вчера тебя видели после четвёртого урока играющим в футбол рядом с памятником. А сегодня у него голова отвалилась. Судя по всему, ты её вчера отломал и на жвачку свою мерзкую иностранную при лепил.

Янина Сергеевна брала Зайцева на понт. Зайцев ответил равнодушно и убийственно:

– Я не мог этого сделать, у меня алиби.

Янина Сергеевна ушла в плоский штопор. Во-первых, слово «алиби» от семиклассника она услышать не рассчитывала. Во-вторых, понт не прошёл.

– Что у тебя? – со смесью раздражения, изумления и неуверенности спросила директриса.

– Алиби. Несколько уважаемых человек могут подтвердить, что вчера меня в школе не было.

– Интересно, почему тебя не было и кто эти уважаемые люди?

– Участковый, к примеру. Вчерашний день я провёл в милиции, поэтому мне не до футбола было.

Янина Сергеевна вышла из пике, настроение её ухудшилось до предела.

– Я не удивлена. Хорошо, об этом мы отдельно поговорим. Тогда расскажи, кому из одноклассников ты дал жвачку «Дональд».

Лицо Болта вытянулось. Он посмотрел на Зайцева и снова вспомнил о Боге.

– Никому.

– Врёшь! И если ты мне правду не скажешь, то всё равно будешь отвечать – но уже за всех. Так что лучше скажи сам, тебе и так в нашей школе не место.

– Даю честное пионерское и честное ленинское слово.

– Чтоб я от тебя честного ЛЕНИНСКОГО не слышала!!!

Дальнейшая инквизиторская работа никаких результатов не принесла. Определить виновных не удалось. Зайцева помучили по пионерской линии, но не сильно. Ленина без головы убрали. Скульптор начал лепить нового, что-то там затянул, потом переехал в другой район и сына в новую школу перевёл. Затем началась перестройка и «Уголок Октября» умер.

Виктория Медведева

Кто поедет в Петербург?

© Виктория Медведева, текст, 2021

© Аня Жук, ил., 2021

– Так, ребята! Заканчиваем и сдаём тетради, – Полина Максимовна прошла по рядам: – Заканчиваем!

По классу пронёсся лёгкий шепоток. Кто-то принялся перепроверять решения, а кто-то судорожно завертелся в последней надежде списать у соседей. Но звонок неумолимо оповестил – перемена.

Полина Максимовна села за стол:

– Лена, собери тетради. Все остаются на своих местах, у меня для вас есть интересное объявление.

Шёпот усилился. Послышались отдельные предположения:

– Каникулы перенесут.

– Контрольную дадут переписать.

– Да нет, это наверняка про летнюю практику.

– Родительское собрание.

– Деньги собирать будут.

– Тихо, тихо! – Полина Максимовна подняла руку. – Объявление такое. На зимние каникулы у нас намечена поездка в Петербург.

Класс взорвался – крики, аплодисменты, мальчишки начали толкать друг дружку и дёргать за волосы впереди сидящих девчонок.

Вовка и Митя так бурно выразили свою радость, что оба свалились под парты, вызвав общий хохот.

Полина Максимовна стучала линейкой по столу до тех пор, пока все наконец не успокоились.

– Я понимаю вашу радость, но она преждевременна. – Учительница обвела взглядом молниеносно притихший класс.

С трудом выкарабкавшиеся из-под парты Вовка и Митя переглянулись.

– Ситуация следующая, – продолжала Полина Максимовна. – Мы не можем отвезти на экскурсию сразу три класса – пятый «Б», пятый «В» и ваш пятый «А». Сначала приняли решение отобрать из всех трёх классов только хороших учеников. У которых и успеваемость, и поведение не хромают. Но потом подумали: быть хорошистом или отличником в своём классе мало. Не мешало бы этим достойным ребятам помочь своим товарищам, которые по каким-то причинам отстают. И за поведением их последить. Может быть, именно в нём и кроется причина их плохой учёбы. В общем, мы решили, что коллектив – это одно целое. Так что и в Петербург поедет целый класс. Но который из трёх, решать придётся отдельно. И учитывать будем все показатели, общие. Тут и успеваемость, и дисциплина – всё свою роль сыграет.

– А сегодняшняя контрольная тоже? – испуганно спросила Катя: видно, не очень-то она уверена была в своих результатах.

– Если я успею ваши работы проверить до педсовета, а до него ещё целый час, то и её результаты учтём. Всё решит сегодняшний педсовет. Так что завтра и объявим, какой класс поедет. Ну, все свободны. До завтра. – И учительница вышла из класса, забрав пачку тетрадей.

Ребята зашумели, каждый высказывал своё мнение. Отличники набросились на «плохишей», а те, в свою очередь, огрызались и цитировали Полину Максимовну:

– Это вы виноваты. Надо было нам помогать, а вы только о своих пятёрочках и думаете. Вот теперь из-за вас не поедем.

– Из-за нас?! – Круглая отличница Аня чуть в обморок не упала, по крайней мере, она так сильно закатила глаза, что очень на то стало похоже. – Может, Тузиков, я должна вместо тебя уроки делать и на биологии за руки тебя хватать, чтобы ты пособия не ломал?

– Попробуй только схвати! – Тузиков погрозил Ане кулаком: – Останешься без своей рыжей косы!

– Да ты вообще, Тузиков, дриопитек!

– Дрио ктоо?!

– Биологию учить надо! Человекообразные, жившие девять-двенадцать миллионов лет назад и очень мало имевшие общего с современным человеком – вот. – Аня на всякий случай отбежала подальше.

– Зубрилка!

– Нет, я до завтрашнего дня не дотерплю. – Красивая Люся прижала ладони к вискам и захлопала синими глазами, зная, что её ресницы самые длинные в классе.

– Ах, скажите, пожалуйста, она не дотерпит! – возмутилась Катя. – Ты же у нас самая главная!

– Нет, правда, ребята, – Люся поправила кудрявые локоны на плечах, – хоть бы сегодня сказали – и всё. А до завтра ждать… Я, наверное, всю ночь спать не буду.

Пошумев ещё немного, ребята начали расходиться.

В раздевалке Вовка толкнул Митю в бок:

– Смотри, смотри.

Боря Кулешов нагрузился двумя пальто и направлялся к лавочке, на которой сидела Люся и переодевала обувь – меняла изящные туфельки на сапоги.

– Вот гад! – не удержался Митя.

Они оба были тайно влюблены в Люсю, но никогда не обсуждали этот вопрос, выполняя негласное соглашение – в этом деле мы вместе против всех. Неизвестно, что бы произошло, если бы вдруг она предпочла одного из них. Но пока ни один ни другой не были в фаворе у классной красавицы, так что ничто не мешало их дружбе.

Борька помог Люсе надеть пальто, и они вдвоём направились к выходу. Когда же Кулешов галантно придержал перед девочкой дверь, Вовка скрипнул зубами и сжал кулаки:

– Ну ладно же, гад…

Настроение и так было не очень после сообщения Полины Максимовны, а тут ещё эта сцена. Мальчишки мрачно направились в раздевалку. Вдруг Вовка остановился и стукнул себя по коленкам:

– Ну ничего! Мы такое сделаем! Идём!

– Куда? – Митя неохотно последовал за другом. – Чего ты там придумал?

– А как ты смотришь на то, что мы сегодня сообщим Люське решение педсовета? Она ведь спать даже не хочет ложиться – так её распирает. А мы – ррраз! И позвоним ей. Так, мол – и так. Педсовет решил так-то.

Митя покачал головой:

– Ну и откуда мы узнаем? Будем ждать Полину Максимовну и начнём выпрашивать, чтобы она нам первым сказала? Так ведь она не скажет, ты же знаешь её.

– А вот и нет! Абсолютно не угадал.

– Превратимся в белых мышей и проникнем на педсовет?

– Почти у цели! – Вовка радостно хихикнул. – Но есть способ лучше. Тебе, Митяй, нужно побольше всё-таки читать детективов.

– Ладно, не тяни, выкладывай.

– Спасибо дриопитекам. От них всё и пошло. Это они мою голову всякими мыслями наполнили.

Митя остановился и приложил ладонь к Вовкиному лбу:

– Поздравляю. Непонятно только, как ты с их мыслями до пятого класса дотянул.

– Да говорю я тебе, Анькины дриопитеки навели меня на мысль. Это ж биология? Биология. Вот и думай теперь. Дедукцию включи.

– Да кончай ты со своей дедукцией. Говори толком.

– Ты на биологию ходишь?

– Ну?

– Ходишь. А где она проходит?

– В кабинете, где ж ещё!

– Ну наконец-то! – Вовка театрально выдохнул. – А кабинет где находится?

– Ну на втором этаже!

– Эх, Митюня, – он находится через стенку от учительской! А через любую стеночку, мой друг, можно прослушать любой разговорчик. Теперь ясно? Потому что в стеночках вставлены такие штучки – называются «розеточки». А если к этим розеточкам приставить стаканчик, можно услышать всё, что за этой стеночкой происходит. Идеальная прослушка!

– Идея, конечно, классная, но только известно ли вам, уважаемый потомок дриопитека, что вдоль этой стеночки стоит здоровенный шкафчик с экспонатиками? Так что добраться до розеточки будет затруднительно. Если она вообще там есть.

– Розетка есть точно, – Вовка перешёл на серьёзный тон. – На правых стенках во всех кабинетах есть розетки. Наверное, чтобы можно было фильмы показывать или ещё для чего. Короче, айда в буфет.

– Проголодался?

– Ну, во-первых, до педсовета ещё полчаса. А во-вторых, стакан. Забыл?

Через четверть часа друзья (уже со стаканом в ранце) мялись возле кабинета биологии.

– Ты стой на стрёме, а я на разведку. – Вовка шмыгнул в класс.

– А если кто-нибудь пойдёт, мне что делать? Петь?

– Кашляй.

Митя принялся нервно прогуливаться по коридору, то и дело оглядываясь. В учительскую стали подходить учителя. При появлении каждого Митя начинал громко кашлять. Когда показалась Полина Максимовна, он закашлялся так, как это было с ним только в детстве, когда он болел коклюшем.

– Дмитрий, – Полина Максимовна подошла и с тревогой тронула его за плечо: – Что с тобой? Ты заболел?

– Не-е-ет, это я так, кха, кха, я это… кха, я биологичку жду.

– Ты имеешь в виду Веру Сергеевну?

Митя яростно закивал.

– Она во дворе. Привезли новое учебное пособие. Сейчас она всё оформит и подойдёт. Но тебе определённо нужно сходить к врачу. Странно, днём у тебя всё вроде было в порядке.

С этими словами Полина Максимовна прошла в учительскую.

Дверь в класс приоткрылась. Вовка высунул голову и огляделся.

– Ну что, ушла? Давай быстрее! – Он потянул Митю за рукав.

Через секунду оба уже были в кабинете биологии.

– Я всё обследовал. Этот шкаф ненастоящий. У него стенки задней нету. Розетка слева, почти у самого окна. Я уже попробовал. Слышно здорово. Только они сейчас все вместе говорят, понять нельзя – один гул. Но, когда педсовет начнётся, они по очереди выступать начнут. Так что мы всё услышим.

– А если кто-нибудь войдёт? А мы тут около шкафа топчемся.

– Не боись, всё продумано. Мы не будем ОКОЛО шкафа. Мы будем В шкафу. Там нас никто не увидит, даже если войдёт. Места в нём – завались. Только полки заставлены. Иди за мной.

Вовка уверенно открыл дверцу шкафа:

– Вот, смотри, тут розетка.

Как нарочно, розетка находилась в отделении, где стояли муляжи внутренних органов человека. Выше расположились гипсовые головы доисторических людей.

– Ну, кто из них дриопитек, как думаешь? – хихикнул Вовка.

Он прекрасно знал, что Митя очень не любит все эти раскрашенные сердца и печени.

– А в другом отделении нет ещё розетки? – Митя старался не смотреть на муляжи.

За окном начинало смеркаться, и в тусклом свете уличного фонаря все эти внутренности, хотя и ненастоящие, производили неприятное впечатление.

– Ты чего, кишок испугался?

Вовка схватил красное сердце с отростками сосудов и принялся крутить им перед Митиным носом.

– Ну хватит тебе, – Митя оттолкнул муляж. – Пропустим педсовет.

– Да, сейчас настроим аппарат, – Вовка достал из кармана стакан. – А ты пока к «дяде Пете» прижмись, а то больно тут тесно. И дверцу поплотней закрой. На всякий пожарный.

«Дядей Петей» ребята называли пластмассового человека, у которого частями отсутствовала «кожа», чтобы можно было беспрепятственно изучать его органы.

Вовка прислонил стакан к розетке.

– Тихо! – Он поднял палец. – Начинают говорить…

– Ну, что там? – Митя старался не смотреть на своего пластмассового соседа, которого ему приходилось обнимать за талию.

– Да чего-то обсуждают. Пока непонятно.

– А чего хоть говорят? Про Питер-то говорят? – нетерпеливо заёрзал Митя.

Вовка не успел ответить, потому что в этот момент дверь в кабинет открылась. Мальчики замерли. Щёлкнул выключатель. Сквозь щель свет попал прямо в глаз «дяде Пете». Мите показалось, что тот недовольно поморщился.

– Спасибо, ребята, – раздался голос Веры Сергеевны, – ставьте его сюда, в угол.

Послышался смех. Судя по всему, старшеклассники помогали биологичке.

– Вы идите. – Слышно было, как ребята, громко переговариваясь, вышли в коридор.

Вера Сергеевна ходила по кабинету. Её шаги то удалялись, то приближались к шкафу, где, затаив дыхание и прижавшись к пластмассовым внутренностям, согнувшись в три погибели, стояли сыщики. Наконец учительница, находившись вдоволь по классу и окончательно измотав им нервы, погасила свет и вышла. Хлопнула дверь и… О ужас! В замочной скважине проскрипел ключ.

– Ну всё. Влипли. – Вовка приоткрыл дверцу: – Вылезай, никого.

– Чего будем делать?

Митя с облегчением отстранил «дядю Петю» и прытко выскочил из шкафа:

– Через окно придётся.

Вова выглянул во двор:

– Там охранник.

– Может, позвоним кому-нибудь? – Вовка почесал затылок.

– Ага, – кивнул Митя, – Люське позвони. Ты же сам хотел. «Она спать не может от нетерпения. А мы – рраз! И звоним ей».

– А ты что, не хотел? Не хотел?

Помолчав, они вдруг вспомнили, зачем находятся тут. Вовка бросился в шкаф и приложил прослушивающее устройство к розетке.

– Итак, решили? На сегодня всё, – чётко раздалось за стеной.

Вовка опустил стакан:

– Решили…

– А что? Что решили? Кто поедет?

Вовка махнул рукой:

– Как выбираться будем? Может… – Он не договорил и молча вытянул вперёд руку.

В углу кто-то стоял. Белый и очень худой.

– Вера Сергеевна? – Вовка попятился.

Митя согнулся пополам и начал икать.

– Это не Вера… не Вера Сергеевна… это «дядя Вася», – еле выдавил он.

Новый экспонат скалился зубастым ртом. Длинные тонкие руки безвольно висели по швам.

В коридоре послышался грохот. Уборщица тётя Маша принялась мыть пол.

Через секунду план побега был готов.

– Как только тёть Маша войдёт, пригибаемся – и дёру.

Мальчишки начали очень тихо скрестись в дверь. Наконец тётя Маша услыхала.

– Господи, никак мыши. Сейчас я вам…

Заскрежетал ключ, дверь открылась. Тётя Маша неуклюже принялась искать выключатель. Этого хватило, чтобы неслышно выскользнуть в коридор.

Уже на лестнице до них донеслись при читания:

– Ах ты, ирод! Вот напугал, скелетина! Стои́т тут, притаился. Это ж надо!

На следующий день объявили решение педсовета. По всем показателям лучшим был признан пятый «Б».

– Ну ничего, – сказала Полина Максимовна, – надеюсь, вы постараетесь улучшить свои показатели. А летом мы намечаем ещё одну поездку в Петербург. У вас ещё есть время.

После школы друзья возвращались домой. Шли молча. Как-то не хотелось разговаривать. Наконец Митя сказал:

– А знаешь, Вовка. Я считаю, всё, что произошло, к лучшему.

– Как это?

– Мы ведь хотели первыми сообщить Люське? Ну и что бы мы сообщили? Что «бэшки» поедут? Ты думаешь, она бы после этого с нами дружить стала? Да ни за что! Мы же потом и виноватыми оказались бы. – Митя махнул рукой.

– Ладно, – согласился Вовка, – давай, если летом решат нас послать, то первыми ей сообщим.

– Обязательно. И ещё знаешь чего? Давай, когда у нас выпускной вечер будет, расскажем Вере Сергеевне, как ты скелет за неё принял. Я думаю, ей приятно будет. Эти женщины – вечно им хочется похудеть.

Александр Егоров

Обратный Человек

© Александр Егоров, текст, 2021

© Ольга Кутузова, ил., 2021

Я сразу догадался, что Тимур опять что-то странное придумал. Вид у него был слишком загадочный. Он и в школу утром прибежал самым последним, когда уже звонок звенел. Уселся за стол, порылся в рюкзаке, достал первое, что под руку попало, и сидит.

Тамара Борисовна на него смотрит и только головой качает.

– Астахов, – говорит. – Вот скажи мне, Астахов, знаешь ли ты, какой у нас сейчас урок?

– Первый, – отвечает он.

– Логично. А если ближе к теме? Окружающий мир или математика? У тебя сразу два учебника на столе.

– Ой, простите, – говорит он. – Что-то я задумался.

– Так вот, чтоб ты зря не думал: у нас русский язык. Будь любезен достать то, что нужно. И приди в себя, наконец.

– Уже прихожу, – говорит.

А сам опять лезет в рюкзак.

– Русский язык, – бормочет он себе под нос, но мне всё равно слышно: – Это же самое то. То, что нужно.

Я сижу и потихоньку удивляюсь. Что это он задумал? И что ему от русского языка нужно?

Ну а там и урок начался и всё пошло как обычно. Понемногу все проснулись, даже Козлоев на задней парте. А уже под конец Тамара Борисовна задала нам диктант из Пушкина. Не знаю зачем. У Пушкина много смешных слов, так что я даже увлёкся. Один раз поднял голову, смотрю на Тимку, а он сидит и в тетрадке пишет как-то странно: левой рукой и очень старательно. А это на него непохоже.

Вот диктант закончился, все тетрадки сдают и Тимур тоже. Сдаёт, а сам на меня поглядывает очень хитрыми глазами. Ох, думаю, что-то он опять затеял. Только неизвестно что. У него каждый день идеи разные.

Вот и звонок звенит. В коридоре Тимка ко мне подходит, а сам улыбается, такой довольный, будто в Майнкрафте сто алмазов откопал.

– Ты чего опоздал-то? – я ему говорю.

– Долго рассказывать.

– Да уж расскажи.

– Ладно, слушай. Я сегодня с утра пошёл в ванную мыться, зубы чистить, ну всё как обычно. Взял щётку, посмотрел в зеркало… а там тот, зеркальный, зубы левой рукой чистит. То есть я никогда не замечал, что он это левой рукой делает. Да ещё так уверенно.

– Ну и что в этом такого?

– Вот я вдруг и подумал…

Тут он оглядывается, будто боится, что кто-то его услышит.

– Вот я и подумал: интересно было бы тоже попробовать всё наоборот делать. В школу пойти спиной вперёд… писать левой рукой, говорить на обратном языке…

– На каком ещё обратном языке?

– Когда всё наоборот читается. Ну, например… – Тут он смотрит в потолок, будто что-то вспоминает: – Слушай. Ейнаворачо йечо! Ароп яалыну!

– Что-о? Какое йечо? Кому наворачо?

– Ей наворачо, – это он уточняет, а вид у него при этом очень, очень важный. – Ты не понял? Это из диктанта. «Унылая пора! Очей очарованье!» Пушкин. Ну или… Никшуп. По-обратному. Правда, я там вместо мягкого знака «и краткое» поставил. Думаю, это корректно…

– Значит, ты эту свою… йечу… вместо диктанта сдал? – спрашиваю.

– Это и есть диктант. Только наоборот. Если думаешь, что это легко, сам попробуй.

– Хм, – говорю. – Даже интересно стало. Давай ручку… Никшуп.

Мы встали у подоконника в конце коридора, чтоб никто не видел, взяли тетрадку и принялись экспериментировать.

– Давай всякие случайные фразы брать, – это он предлагает. – Вот, например, какой у нас сейчас урок был?

– Кызя йикссур, – это я пишу. – А следующий урок – агурко.

– Округа? Неплохо звучит. Ладно. Давай ещё что-нибудь… из окружающего мира… вот, например, что у нас там в углу стоит?

– Муиравка, – читаю я. – С рыбками.

– Великолепно… теперь ты чего-нибудь у меня спроси.

– Погоди, – говорю. – Дай подумать. Что тебе на прошлый ДР подарили?

А я так спросил, потому что знаю: ему родители новый самокат купили. Электрический. Это ему повезло, конечно. Я даже позавидовал, когда узнал. У меня-то день рождения только зимой.

– Такомас илипук икадор, – он пишет, а сам улыбается: – Понял?

– Илипук, – говорю. – Или не пук.

– Еж онссалк, – это он со мной спорит.

Тут мы, конечно, немного посмеялись. Потом я говорю:

– Тим, это всё весело, только ты мне скажи: зачем тебе это надо?

– Вот ты скучный какой. Йокак йынчукс. Это нужно для эксперимента. Я хочу понять: сможет этот Обратный Человек в нашем мире выжить? Или спалится сразу?

– А что это ты за него так топишь? – говорю. – За этого Обратного?

Тимка смотрит на меня очень серьёзно. А когда он так смотрит, он сам на себя непохож.

– Я ведь и сам такой, – говорит он. – Я ведь тоже один против всех. Вот я и думаю: получится у меня или нет?

Не успел я придумать, что ему ответить, как уже и звонок прозвенел.

На окружайке он, смотрю, опять что-то на листочке пишет. А сам всё озирается. Я догадался: это он надписи на стендах переводит на свой обратный язык.

Кидает мне записку.

«Путин нитуп» – там написано.

Тут он, конечно, в точку попал. Сказал, как отрезал. Что бы, думаю, еще похлеще придумать? Как назло, ничего в голову не лезет. Посмотрел на портреты сбоку. Там все школьные авторы висят – Чехов, Тургенев… ну я и написал:

«Тургенев венегрут».

И Грута из «Марвел» рядом нарисовал. Только записку не успел перекинуть. Вдруг понял, что все на меня смотрят.

– Белкин! – повторяет Тамара Борисовна. – Что это у тебя за бумажки?

Тут я, конечно, спохватился. Записку поскорее смял.

– Просто так, – говорю.

– А ну-ка, дай мне.

И руку протягивает. Я со страху даже сам не понял, как записка у неё оказалась. Она разворачивает, читает про себя.

– Ну-ну, – говорит она, а сама хмурится: – По первой части возражений нет. Только написано с ошибками. Про Тургенева немного не поняла… и что это за пень с глазами рядом нарисован?

– Это Грут, – говорю я упавшим голосом: – Космический герой.

– Космический, говоришь? А расскажи-ка нам тогда, Белкин, о нашей Солнечной системе. Мы как раз её недавно проходили. Какие планеты вращаются вокруг Солнца?

– Ну, Земля, – говорю. – Юпитер. Марс…

И молчу. Остальные планеты начисто из памяти стёрлись. И Уран с Уралом перепутался.

– Срам, – говорит Тамара Борисовна. – Срам – это Марс на вашем языке. Ещё раз такое увижу… или услышу… будет двойка. Двойка – это пятёрка наоборот. Причём сразу обоим писателям, – тут она на Тимура смотрит: – Продолжаем урок.

Записку она порвала и в корзинку выбросила. Я сижу весь красный. А Тимка на меня из-за своего стола глаза таращит. И шепчет:

– Она тоже обратный язык знает!

На перемене я ему говорю:

– Может, стопанёмся? Уже чуть по двояку не огребли.

– А вот и нет. Эксперимент только начинается, – тут он смотрит на меня ещё загадочнее: – Выходим на новый уровень. Ты со мной, партнёр?

– Да я-то с тобой. Только моё дело предупредить. Если Тамара разозлится…

– А тебе кто важнее, – спрашивает Тимка очень заносчиво, – твой друг или… Арамат Сиробовна?

Ну вот как на такого обижаться?

Конечно, с тех пор мы Тамару Борисовну называли только так, и никак иначе. Но так, чтоб она не слышала. Хотя она, наверно, слышала.

Следующим уроком у нас была физкультура, и мы двинули в раздевалку. Потом на улицу. Собрались на площадке, построились, потом побежали на разминку, и Тимка со всеми. Тут-то, думаю, он уже ничего такого не отмочит.

Конечно, я ошибался.

Кирилл Михалыч взял да и устроил забег на сто метров. Тимка со мной в пару встаёт, а сам ухмыляется ужасно таинственно.

Вот Михалыч издалека даёт свисток, и мы срываемся с места. Только немножко по-разному.

Я стартанул нормально, а Тимка спиной вперёд. Я и не заметил, как он развернулся.

Даже с шага сбился. Бегу рядом с ним. Он задом, я передом. Очень необычно.

Вот и Кирилл Михайлович там, на финише, чуть свисток не проглотил от изумления.

– Это что ещё такое? – кричит он. – Астахов? Ты здоров?

Тимка на Михалыча даже не оглядывается – на меня смотрит.

– Эксперимент продолжается, – это он на бегу говорит. – Выходим на новый у…

Только на новый уровень он не вышел. Споткнулся, не глядя, да и рухнул башкой вперёд на дорожку. А она у нас на площадке не резиновая, а очень даже твёрдая. Гравийная. Как у взрослых.

В общем, упал он и затылком плотно ударился. Я – к нему и Кирилл Михалыч тоже.

– Сильно приложился? – спрашивает Михалыч с беспокойством. – Голова цела?

– Алец, алец, – бормочет Тимка. – Сиробовне не говорите.

– Видно, не очень-то цела твоя голова, – говорит Кирилл Михалыч, а сам Тимку с дорожки поднял и осматривает: – И на затылке шишка будет, и на локте ссадина. Ты мне скажи, ты зачем задом наперёд побежал?

– Эксперимент, – Тимур отвечает. – Я испытывал алгоритм обратного поведения…

Михалыч даже не дослушал, рукой махнул.

– Двойка тебе по поведению, – говорит. – А сейчас отправим тебя в медпункт. Там тебе вколют прививку от столбняка… с задней стороны, пониже спины… да я ещё позвоню, попрошу, чтобы иголку взяли потолще.

– Не надо укол, – испугался Тимка. – Я больше не буду… честно, не буду… Лирик Лиахимович.

– Что-что? – Кирилл Михалыч даже опешил: – Как ты сказал? Это на каком же языке?

– На обратном, – это я за него говорю. – У нас сегодня весь день такой… наоборот.

– Понятно, – говорит Кирилл Михалыч. – Тогда ты, Максим, своего друга в медпункт и отведёшь. Как, по-вашему, будет медпункт?

– Ткнупдем, – говорит Тимка.

– Именно. Ткну и пдем. Строевым – шагом марш.

До медпункта мы добрались, можно сказать, без приключений. Если не считать того, что Тимур всю дорогу ворчал и со мной спорил.

– Эксперимент есть эксперимент, – это он так говорил. – Каждое исследование нужно довести до логического конца.

– До двояка в четверти? – уточнял я.

– Не-ет. До полной ясности.

– А по-моему, уже и так всё ясно. Все бегут вперёд – и ты беги вперёд. Все назад – и ты назад. Иначе башку разобьёшь. Такое правило жизни.

– Правила придумали слабаки, – это он мне тогда ответил. – Я не хочу бежать, куда все бегут. Я теперь вообще всё наоборот делать буду. Вот увидишь.

Зашёл он к нашему школьному врачу, а я за дверью остался. Сижу на стуле, жду.

Выходит через десять минут весь белый. Локоть перевязан. Рюкзак по полу тащит, и походка какая-то странная.

– Голова кружится, – говорит.

– Садись, – отвечаю я, – посидим.

– Вот уж нет.

– Да мы больше не играем. Хватит уже из себя Обратного изображать.

– Всё равно не сяду.

Я на него смотрю и понимаю, почему он сесть не может. Может, тут надо было посмеяться, но я не смеялся. Мне его было жалко.

– Ладно, – говорю, – давай просто паузу сделаем. Хочешь сникерс?

– Срекинс, – это он отвечает. – Давай сюда свой срекинс.

И вот что мне с таким человеком делать?

Повёл я его домой. Идти далеко, а он не может идти быстро. Зависает на каждом перекрёстке, отдыхает. Но всё равно свою идею забыть не хочет.

– «Наротсер», – это он вывески читает: – «Раб йонвип».

– Успокойся ты, – говорю.

– Не могу, Макс, – он отвечает упрямо, даже головой мотает, как конь. – Иначе получится, что Обратный Чел сдался. А он не хочет сдаваться. Пусть хоть целый мир будет против.

Тут мы опять на углу задержались, у пешеходного перехода, где такие белые параллельные линии на асфальте нарисованы. И светофор висит с человечками – красным и зелёным. Зелёный человечек ногами перебирает, а красный тихо стоит.

На другой стороне проспекта, за деревьями, – Тимкин дом. Пора бы уже переходить, а он не торопится. Ждёт, что я отвечу.

– Мне кажется, – говорю я, – миру вообще на нас наплевать. Ему параллельно.

Тут красный человечек на светофоре загорается, и машины трогаются с места.

– А вот мне не параллельно, – говорит Тимка. – Мне пер-пен-ди-кулярно. Смотри…

И делает шаг вперёд, на дорогу.

«Бух!» – Это одна машина перед ним резко затормозила, а другая со всей скорости ей в хвост въехала.

«Хрусть!» – Это, кажется, ещё одна сзади добавилась.

Водители дверцы открыли, начали вылезать. Все злющие, как черти.

– Валим отсюда! – говорю. – Бегом!

Хватаю Тимку за руку и тяну прочь. Тут, конечно, он тоже шагу прибавил. И побежали мы прямо как на стометровке. Даже быстрее.

Через один двор пролетели, через другой и остановились, чтобы отдышаться.

Стоим, прислушиваемся. А с проспекта уже звук сирены доносится. То ли полиция приехала, то ли скорая помощь.

– Ого, ничего себе, – говорю. – Может, там и раненые есть?

– Надо вернуться, посмотреть, – Тимка отвечает.

И так он это серьёзно говорит, что я даже спорить не стал. Я знаю: если он что-то решил, он уже не отступится.

– Только осторожно, – говорю. – Чтобы не заметили.

Мы обошли дом с другой стороны, выглянули из-за угла. Смотрим, действительно там и скорая уже приехала, и ГИБДД. Трое или четверо водителей спорят о чём-то, руками размахивают, а инспектор их слушает. И ещё одна девчонка стоит чуть в сторонке, примерно нашего возраста, тоже со школьным рюкзаком. Стоит одна и плачет.

– Давай подойдём поближе, – Тимка говорит.

Мы подбежали поближе. Там, в кармане, автомобили стоят припаркованные, один за другим. Если присесть, то за ними легко спрятаться, и вся картина перед тобой, как на ладони.

Та девчонка к машине скорой помощи подошла, заглянула в открытую дверь. Видно, там, внутри её мама, или брат, или ещё кто-нибудь. Доктор в синем костюме на неё оглянулся, что-то сказал, видимо, чтоб её успокоить. Но у него не получилось.

Мы стоим и смотрим, и на душе у нас довольно-таки тяжело. Ну, точнее, у меня тяжело, а у Тимки ещё тяжелее. Я-то его знаю.

– Эксперимент окончен, – это он говорит тихо. – Результат отрицательный. Обратный Человек зашёл слишком далеко.

С этими словами он поднимается и идёт в сторону скорой помощи. Идёт и не оглядывается. Я стою и смотрю ему вслед. И вижу, что все на него смотрят. И водители (они-то его запомнили), и девчонка эта, и даже офицер полиции.

Я на всякий случай тоже за ним пошёл. Вдруг, думаю, его бить начнут или ругать слишком сильно.

Но никто не говорит ни слова.

Он к этой девочке подходит и о чём-то её спрашивает. И она отвечает что-то сквозь слёзы. Он ей ещё что-то говорит, как будто прощения просит. А она даже как будто чуть-чуть, совсем немножко, улыбается.

Офицер к ним подходит, и вид у него очень суровый. И я уже слышу, как он Тимкину фамилию спрашивает.

Тут я уже совсем близко подошёл.

– Вы его не трогайте, – говорю. – Это всё случайно получилось. У него голова разбита. Наверно, сотрясение мозга…

Доктор в синем это услышал, тоже подошёл. Тимке голову осторожно потрогал и говорит:

– Ну да, есть такое дело. Гематома после удара. По-хорошему, ему бы сейчас дома отлёживаться, а не по улицам бегать.

– Мы туда и шли, – говорю.

Тимка молчит. А сам всё на эту девчонку смотрит. И она на него. Вот ведь, думаю, какой странный эксперимент получился.

Полицейский оглядел всех собравшихся и говорит:

– Так что, граждане водители, будем оформлять виновника ДТП? Или европротокол подпишем да и разъедемся?

Понятия не имею, что это значит. Но смотрю, все водители на Тимура сурово поглядели. Потом один (который самым первым тормознул) махнул рукой и говорит:

– Да что тут оформлять. Пускай домой ползёт. Без него разберёмся.

Другой тоже говорит:

– Согласен. Рисуем протокол без пострадавших.

Офицер поворачивается к той девчонке и говорит строго:

– Маме своей передай, пожалуйста, чтобы в другой раз пристёгивалась ремнём безопасности. Это, между прочим, написано в правилах дорожного движения. А правила надо соблюдать. И нос целее будет, и другим спокойнее.

Девчонка кивает. Слёзы у неё уже высохли. Тимка на неё смотрит и улыбается.

Вот так и закончилась эта история.

Девчонку эту зовут забавно – Алиса. Тимка с ней теперь переписывается в мессенджере. Хорошо, что она живёт далеко, в пригороде, а то бы он точно в неё влюбился.

Её маме разбитый нос быстро вылечили. Она на Тимку не злится, только у дочки телефон иногда отбирает, особенно когда та пишет Тимке сообщения после десяти вечера.

Про эксперимент с Обратным Человеком мы с тех пор старались не вспоминать. Я до сих пор уверен, что всё это была глупость и детство, Тимур думает иначе, но мы больше про это не спорим.

Да, и ещё. Тимкин диктант – тот, что на обратном языке, – Арамат Сиробовна прочитала внимательно. Он тетрадку мне показал. Там стоит вместо отметки большой красный знак вопроса, а ниже написано аккуратным почерком:

«Не надо переделывать Пушкина. Сперва сам создай что-нибудь гениальное. Может быть, у тебя получится».

Самое занятное, что теперь Тимка тайком что-то пишет у себя в планшете. Не по-обратному, а по-нормальному. Пишет очень медленно, серьёзно и старательно. А это, как я уже говорил, на него непохоже.

Мне пока не показывает. Но, когда покажет, я обязательно расскажу вам, что это было. Думаю, что-то гениальное. Я в него верю.

Примечания

1

Дословно, но ошибки исправлены.

2

Из книги «Валик на всё лето».

3

Из сборника «Улётные приключения Миши и Сашки из 2 „Б“».

4

Из повести «Дневник Батарейкина».

5

Из сборника «Эники-беники».

6

От фр. enfant terrible – избалованный ребёнок.

Content

Цыпкин А., Гамаюн В. и К°
Тишина на задней парте!

Вера Гамаюн Изложение

Ганна Павлова Секреты успешных переговоров

Анна Зимова Деловые люди

Николай Щекотилов Школьный спектакль

Игорь Родионов Рейкин, не позорься!

Алла Лихачева Физкультурная фамилия

Елена Пальванова День Святого Валентина

Александр Цыпкин Честное ленинское

Виктория Медведева Кто поедет в Петербург?

Александр Егоров Обратный Человек

Примечания