Анна Бём

Не кусаться!

Anna Böhm, Ramona Wultschner (ill.)

DIE TIERPOLIZEI 1: KOMMISSARE MIT FELL UND FEDER

First published in German under the title

«Die Tierpolizei 1: Kommissare mit Fell und Feder»

by Anna Böhm,

with illustrations by Ramona Wultschner.

© Verlag Friedrich Oetinger, Hamburg 2020

© Text: Anna Böhm

© Cover and illustrations: Ramona Wultschner

Published by agreement with Verlag Friedrich Oetinger, Hamburg, Germany.

© Таль Ж., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Будешь знать, как кусаться!

Этим вечером Флопсон было особенно скучно. Ей безумно хотелось приключений. Причём немедленно! И неудивительно. Ведь эта маленькая, похожая на пушистую кошечку, красная панда жила в крохотной, тесной гостиной. И тут было совершенно нечем заняться.

– Мне так ску-у-у-учно! Так ужа-а-а-асно скучно! – недовольно протянула она.

Резво перебирая лапами, Флопсон сделала несколько кругов по комнате. Потом легко запрыгнула на диван, оттуда на шкаф, а затем снова на диван и снова на шкаф.

– Скучно!!! – завопила она во весь голос, и её пушистые лапы со всего маху приземлились на огромную металлическую клетку.

В этой клетке она жила со своим лучшим другом Тьялле.

– Скажи, Тьялле, тебе ведь так же скучно, как и мне? – поинтересовалась она, просунув нос через прутья.

– Неа, – пробурчал её приятель, нехотя выползая из своего домика-гриба. Он деловито засеменил к кормушке, выудил оттуда острым длинным носиком ломтик яблока и, усевшись на задние лапы, принялся с наслаждением уплетать его.

Флопсон и Тьялле были лучшими друзьями. Просто не разлей вода! Вместе они смотрелись крайне забавно. Та ещё парочка!

Красная панда не зря считается одним из самых красивых животных на Земле. С милой пушистой мордочки на тебя задорно смотрят круглые, похожие на пуговки, глаза. А выражение этой мордочки настолько приветливое, что, глядя на неё, просто невозможно сдержать улыбку. Да и вообще, в этих милых зверьках прекрасно всё – начиная с ушей и заканчивая хвостом. Их рыжеватый, отливающий золотом мех удивительно густой и мягкий. На пухлых лапах он чуть темнее. Ну а хвост – это просто чудо какое-то! Длинный, толстый, пушистый и весь в тёмных и светлых кольцах.

Тьялле был полосатым тенреком. Вид у этих маленьких зверьков потешный. Жёлто-чёрный мех постоянно выглядит растрёпанным. К тому же из-под него ещё и проглядывают отдельные иголки, как у ёжика. Шея украшена воротником – шёрстка там ярко-жёлтая и стоит торчком. А вытянутая мордочка заканчивается длинным тонким носиком.

– Ты могла бы почитать мне вслух, – предложил Тьялле. – Какую-нибудь любовную историю!

Флопсон захихикала и согласилась:

– Ну ладно.

Она умела читать. Серьёзно! Причём научилась этому самостоятельно – так скучно ей было в этой ужасной гостиной!

Флопсон решительно спрыгнула с клетки и ловко вскарабкалась по книжным полкам. Ведь красные панды замечательно лазают по деревьям.

– Ты наверняка единственная во всём городе, кто умеет читать! – Тьялле задрал мордочку и с гордостью посмотрел на подружку.

Та зарделась.

– Да ладно тебе, – смущённо пробормотала она. – Не думаю. Я уверена, все животные там, на воле, умеют читать!

– А вот и нет! Ничего подобного! – возмущённо возразил Тьялле. – Животные вообще не умеют читать. – У него самого никогда не хватало на это терпения и усидчивости.

Флопсон с тоской поглядела через тонкие кружевные гардины на улицу.

– Как ты думаешь, Тьялле, мы когда-нибудь увидим других животных? И этот таинственный, незнакомый мир снаружи? – тяжело вздохнув, спросила она.

– Не думаю, – деловито ответил Тьялле, продолжая сосредоточенно хрустеть яблоком. – Да и, вообще, я вовсе не хочу его видеть, если честно. Этот огромный неизвестный дикий мир. Ни малейшего желания. Он наверняка чрезвычайно опасный. И, к тому же, огромный. И… опять-таки опасный.

Флопсон не могла удержаться от смеха – уж очень потешно выглядел её друг, с испуганным видом жующий яблоко.

Уцепившись задними лапами за гардины, она свесилась вниз головой и принялась рассеянно листать книгу.

– Опасный? Слушай, Тьялле, но ведь это звучит замечательно!

– Нет! – возмутился Тьялле. – Это далеко не замечательно. Это очень даже плохо. Постоянно чего-то бояться и прятаться – совсем не замечательно. И моего грибка-теремка там тоже нет. Не хочу туда.

Флопсон на секунда задумалась, потом запрыгнула в клетку, подхватила своего друга и начала вальсировать с ним.

– Но ведь это так волнующе! Так захватывающе! Представь только – ты и я в огромном неизведанном диком мире!

В этот самый момент дверь в гостиную отворилась. Флопсон спешно спрятала книгу за домик Тьялле. И как раз вовремя, уже через мгновение на пороге возникла фрау Плюмпух, довольно тучная, но элегантная пожилая дама. С множеством золотых колец на пальцах и в блестящей блузке. Она постоянно носила блестящие блузки. Других у неё, по-видимому, не было.

Подойдя к клетке, она мелодично постучала длинными, тщательно налакированными ногтями по клетке.

– Ах вы мои красотули! Скучали без хозяйки? – буквально пропела она. – Ну, милые, чем мы займёмся сегодня? Как насчёт того, чтобы провести вместе уютный вечер?

Тьялле недовольно сморщил длинный носик. Каждый день одно и то же! Провести вместе уютный вечер – для фрау Плюмпух это означало лежать на диване и смотреть телевизор. Это было единственное, чем она занималась «вместе» со своими питомцами.

Опасения Тьялле подтвердились.

– Сегодня по телевизору будет замечательный детектив, – восторженно сообщила фрау Плюмпух. – Безумно стра-а-а-ашный.

Это объявление вызвало у друзей совершенно разную реакцию. Мнения разделились.

– О нет! Нет, нет и ещё раз нет! Снова дурацкий детектив! Да сколько можно? – с отчаянием воскликнул Тьялле. – Для меня это слишком страшно!

Маленький полосатый тенрек ненавидел детективы. Ему нравились романтичные фильмы о любви.

А вот Флопсон обожала детективы. И чем страшнее, чем напряжённее, тем лучше! Вот, чтобы по-настоящему – со стрельбой, погонями и преследованиями. И со злодеями. И главное, с полицейскими. Их Флопсон любила больше всего. Каждый такой фильм она смотрела очень внимательно, пытаясь разглядеть и запомнить всё, даже самую крошечную деталь. И сейчас она могла похвастаться тем, что знала о работе полицейских и следователей почти всё. Во всяком случае о работе полицейских из телевизора. И чтобы не пропустить любимый фильм, Флопсон радостно выпрыгнула из клетки и резво забралась на диван. Устроившись поудобнее, она уставилась в телевизор.

Флопсон и Тьялле довольно давно жили у фрау Плюмпух и прекрасно понимали человеческую речь. Но, к сожалению, их хозяйка совсем не понимала языка животных. Она решительно засунула руку в клетку.

– Ну давай же, Тьялле! Иди сюда, малыш! Или ты не хочешь смотреть со мной детектив? – настойчиво произнесла она.

Её рука потянулась к зверьку. Но маленькому тенреку вовсе не хотелось смотреть детектив! Поэтому он раздражённо фыркнул и попытался цапнуть хозяйку. Во всяком случае сделал вид.

Фрау Плюмпух испуганно отдёрнула руку и с силой захлопнула дверцу клетки.

– Ах ты озорник! Значит, так, приятель, сегодня ты наказан, – обиженно объявила она. – Не будет тебе никакого детектива, вот! Будешь знать, как кусаться.

Тьялле с сияющим видом подмигнул подружке.

– Ну вот, получилось. Хоть с этим мы разобрались, – счастливо вздохнул он. Потом не спеша залез в свой уютный домик, свернулся клубочком и мгновенно заснул.

Фрау Плюмпух шлёпнулась на диван и тщательно поправила покрывало, на котором должна была сидеть Флопсон. Пожилая дама так заботилась о своём диване, что порой казалось, будто он был самой ценной её вещью. Сидеть на нём просто так, без покрывала, строжайше запрещалось. А если фрау Плюмпух замечала на обивке хоть одну шерстинку или следы лап, Флопсон хорошенько попадало.

Устроившись поудобнее и подложив под голову мягкую подушку, фрау Плюмпух нажала кнопку пульта, и экран загорелся.

…Когда детектив закончился, хозяйка давно храпела. Флопсон ещё немного посмотрела телевизор, но и у неё уже слипались глаза. Она устало соскользнула с дивана и перебралась в клетку, к своему приятелю.

– А завтра мы вместе посмотрим какой-нибудь фильм о любви, ладно? – сонно пробормотал Тьялле.

– Договорились, – отозвалась Флопсон. Она улеглась рядом и обвила маленького тенрека своим пушистым хвостом. Потом счастливо вздохнула и мгновенно уснула. А снился ей далёкий, неизведанный и такой притягательный и волнующий мир за окном…

Когда утреннее солнце пробилось через кружевные гардины, Флопсон проснулась. Но не от солнечных лучей, а от того, что у неё как-то подозрительно засосало под ложечкой. Что-то было явно не так. Сонно протерев глаза, Флопсон перевернулась на другой бок. И только тогда поняла, ЧТО именно было не так!

Тьялле не было рядом! Он пропал!

Где же Тьялле?

Сон как рукой сняло! В одно мгновение! Вскочив на все четыре лапы, Флопсон тревожно огляделась. Где же Тьялле? Не мог же он спрятаться за миску с едой – для этого он всё же слишком большой! Тогда где же он? Флопсон заглянула в домик – пусто.

Тут она запаниковала. Сколько панда себя помнила, такого ещё не случалось, чтобы Тьялле утром не было рядом.

Он и клетку-то покидал, лишь когда по телевизору показывали какой-нибудь романтический фильм. Маленький тенрек никогда бы не отправился в путешествие по квартире. Тем более в одиночку, без Флопсон.

Она высунула голову из клетки и громко позвала:

– Тьялле, ты где? Перестань прятаться! Это не смешно! Отзовись! Тьялле! Тья…

Тут она в ужасе замолкла. Перед ней развернулась страшная картина. Кружевные гардины были разодраны. Осколки огромной вазы валялись на полу. Как и покрывало с подушками. Но самое ужасное… самое ужасное произошло с замечательным диваном. Он был изрезан, и из многочисленных разрезов торчали клочья белой мягкой набивки.

Гостиная выглядела так, словно по ней пронёсся настоящий шторм. Всё было вверх дном.

Осторожно ступая, Флопсон медленно двинулась в сторону коридора. Она звала и звала своего приятеля, но тот не откликался. Флопсон протиснулась за диван и обнюхала шкаф. Она даже подняла ковёр, хотя прекрасно понимала, что Тьялле вряд ли бы туда залез.

Но… но что это? Дверь нараспашку! А ведь она всегда была плотно закрыта, чтобы резвая панда не бегала по квартире. В другое время Флопсон немедленно понеслась бы по квартире – конечно, такая возможность! Но сейчас у неё были дела поважнее. Она тревожилась за Тьялле. Его непременно нужно было найти!

Как и многие другие животные, Флопсон обладала прекрасным нюхом. Опустив мордочку, она тщательно обследовала пол. Но запаха Тьялле нигде не было. Тогда она запрыгнула на диван и попыталась засунуть лапы поглубже в разрезы. Вдруг он провалился туда?

– Тьялле! Тьялле… ты там? – в отчаянии позвала она.

Из коридора раздалось шарканье тапок. Флопсон вздрогнула и замерла от страха. Что скажет фрау Плюмпух, когда увидит весь этот беспорядок?

В дверях появилась заспанная хозяйка в сверкающей ночной сорочке. Тяжело переваливаясь, она зашла в комнату.

– Почему дверь нараспашку? Что за безобразие? – возмутилась фрау Плюмпух.

Спутанные от сна волосы стояли торчком. Лишь с одного боку (видимо, на нём она лежала) они были прилизаны.

Увидев беспорядок, пожилая дама в ужасе замерла. Её глаза медленно скользили по разгромленной комнате.

– Мой диван! – воскликнула она. – О боже, мой любимый диван!

Её взгляд упал на Флопсон, которая до сих пор сидела на диване. Фрау Плюмпух пристально уставилась на панду и, разумеется, пришла к совершенно неверному выводу.

– Флопсон! Это ты испортила мой замечательный диван! Неблагодарное злое животное! Как же ты плохо поступила! А куда подевался Тьялле?

Опустившись на корточки, фрау Плюмпух тщательно обыскала всю комнату. Тьялле нигде не было. В гневе она схватила бедную панду за шкирку и зажала её под мышкой так, что та не могла и пошевелиться.

– Флопсон! Неужели ты его съела? – грозно прорычала пожилая дама. – Ах да, ты же не ешь мяса… Тогда ты наверняка как-то иначе избавилась от него. Ты его прогнала? Или, может, ты была с ним груба и запугала несчастного до полусмерти?

Флопсон громко и красноречиво пояснила хозяйке, что к исчезновению Тьялле не имеет никакого отношения. Наоборот! Она сама безумно беспокоится за него.

Но, к сожалению, фрау Плюмпух не поняла её и продолжила отчитывать.

– Нечего мне тут скулить и огрызаться, – холодно отчеканила она. – Я уверена, бедняжка Тьялле сбежал, потому что ты его задирала!

«Что за ерунда! Он наверняка сбежал от того, что ты постоянно пялишься в свой телевизор! И от твоих нескончаемых детективов!» – с возмущением подумала Флопсон. Вот сейчас она была рассержена не на шутку. Ловко извернувшись, она вырвалась из железной хватки хозяйки и метнулась в коридор. Она обязана найти Тьялле!

Однако, добежав до конца коридора, Флопсон остановилась как вкопанная и ошарашенно уставилась на входную дверь. Нет, такого просто не может быть! Входная дверь тоже распахнута!

Флопсон осторожно высунула нос наружу и окинула взглядом лестничную клетку. Ещё ни разу в жизни маленькая панда не покидала квартиру и теперь с любопытством разглядывала всё вокруг. Как же тут интересно! Сколько ступенек! А сама лестничная клетка выглядела как настоящая игровая площадка. И какая огромная! Тут наверняка можно здорово полазить, да и вообще набеситься всласть.

«Сейчас не время для развлечений!» – одёрнула она себя. Нужно отыскать приятеля.

Принюхавшись, Флопсон мгновенно учуяла запах Тьялле. Он шёл откуда-то сверху. Панда резво взбежала по ступенькам. Неужели маленький тенрек действительно сбежал из квартиры? Не сказав ей ни слова? Но почему? Во всём этом не было никакого смысла.

В этот момент чья-то рука схватила её за шкирку.

– Так, дорогуша! Ну всё, хватит! – раздался гневный голос фрау Плюмпух над её головой. Пожилая дама бесцеремонно зажала зверька под мышкой и начала решительно спускаться по лестнице. Бедная Флопсон попыталась вырваться, но хватка хозяйки была железной. Не обращая ни малейшего внимания на вопли, фрау Плюмпух, всё ещё в блестящей ночной рубашке и домашних тапочках, потащила её вниз, тяжело переваливаясь со ступеньки на ступеньку.

– И как тебе удалось открыть входную дверь? – возмущалась она. – И как мне теперь искать любимого Тьялле? Он же наверняка заблудился, бедный малыш! Он же такой пугливый…

Но что происходит? Фрау Плюмпух, похоже, вовсе не собирается домой. Она продолжает спускаться! И вот уже первый этаж! Зачем она открывает дверь подъезда? Что всё это значит? Нет! Не может быть! Неужели она в самом деле решила меня?..

Да, она в самом деле решила! Флопсон не ошиблась.

– Вон отсюда! Ты мне надоела. Хочешь на волю – пожалуйста! Можешь гулять теперь, сколько влезет.

С этими словами фрау Плюмпух опустила панду на землю. Просто так! Прямо на холодные камни!

– И не вздумай снова появляться, пока не найдёшь нашего бедного Тьялле, поняла? Видеть тебя не желаю! – бросила хозяйка, прежде чем исчезнуть в подъезде. Флопсон метнулась было за ней, но дверь захлопнулась прямо у неё перед носом.

Ошарашенная панда осталась одна. В диком незнакомом мире…

Но было ли ей действительно страшно? Скорее, нет. Хотела ли она вернуться обратно в тесную квартиру? Да ни за что на свете!

Флопсон с наслаждением вдохнула свежий воздух. Её ноздри счастливо затрепетали. О да! Сколько незнакомых запахов! А сколько новых звуков закружилось-завертелось в её пушистых ушках! Просто невероятно! Это был ОН. Огромный дикий неизведанный мир. Мягкие, нежные подушечки лап, которые прежде не знали ничего твёрже ковра, сейчас чувствовали каждый острый камушек, каждую песчинку. Панда ощущала холод и ветер – и ЖИЗНЬ. Жизнь тут била ключом!

Флопсон никогда ещё не видела столько людей! Все они куда-то торопились, не замечая ничего вокруг. Она заворожённо разглядывала нескончаемый поток машин – правда, пахли они ужасно! А ещё маленькая панда обнаружила огромную собаку, которая как раз уютно пристроилась к дереву. У неё над головой, громко хлопая крыльями, проносились голуби. По тротуару ползали крошечные насекомые. Листья на деревьях мелодично шелестели, а зелень, пробивающаяся между камней, источала такой свежий, сочный аромат, что от него кружилась голова. Из какого-то окна лилась музыка, и Флопсон чуть не пустилась в пляс. Чуть? Да нет! Она в самом деле принялась танцевать.

Вперёд, назад, прыжок, пируэт!

В этот момент, в этот самый-самый первый момент на свободе Флопсон осенило. Теперь она точно знала, чего ей недоставало всю жизнь. Именно этого огромного, дикого, удивительно живого, настоящего мира! Всё сразу встало на свои места. Внезапно Флопсон почувствовала себя в своей стихии. Она окунулась в тот мир, который раньше только чувствовала в глубине сердца. Но там он был всегда…

Маленькая панда вертелась и носилась. Она восхищалась, поражалась, разглядывая всё вокруг… И главное, она чувствовала!

Неожиданно Флопсон спохватилась. Она ведь совсем забыла о Тьялле! Что, если крошка тенрек действительно забрался по ступенькам наверх? Может, он тайком выскользнул из квартиры, чтобы посмотреть, что там за дверью, а теперь сидит на самом верху этой ужасной лестницы и трясётся от страха, как осиновый лист? Но что произошло с диваном? Кто его изорвал?

– Тьялле, я иду! – отчаянно закричала она. – Только держись! Ты не один! Я тебя обязательно спасу!

Всем тельцем Флопсон навалилась на дверь. Но та не поддалась. Подъезд был заперт.

Кто нас не знает, тот тупо-о-ой!

Снова и снова бедная Флопсон отчаянно бросалась на дверь.

– Мне нужно внутрь! Мне просто необходимо зайти! – громко заскулила она.

Она билась и билась, пока не почувствовала, что силы её на исходе. Глупая дверь не желала открываться!

– Ничего у тебя не получится, – раздался голос позади неё. Кто-то говорил на языке зверей.

Флопсон резко обернулась. Перед ней стояли два взъерошенных хорька. Она ещё ни разу в жизни не видела других животных. Настоящих. Разумеется, за исключением Тьялле.

Как же она обрадовалась!

– Привет! – воскликнула панда. – Меня зовут Флопсон. А вы кто?

Хорьки недоумённо переглянулись, а потом разом прыснули от смеха.

– Приве-е-ет! Меня зову-ут Флопсон! А вы кто? – насмешливо передразнил её один из них.

Другой повалился на землю и, задрав лапы кверху, принялся колотить кулаками во все стороны.

– Ты только представь, Урчун, она не знает! – сквозь смех выдавил он.

– Да не говори, Храпун! Точно не знает! Вот потеха! – отозвался его приятель, хохоча во всё горло.

Флопсон ничего не понимала. Подойдя поближе, она с интересом уставилась на обоих.

– Чего я не знаю? – неуверенно спросила она.

Урчун хитро ухмыльнулся:

– Ну ладно, поясни ей, Храпун! Видимо, она в самом деле не в курсе.

Храпун вальяжно облокотился на старое колесо:

– Мы знаменитые хорьки – Храпун и Урчун. Самые крутые, самые злые и противные парни во всём городе! И это знает каждый!

– Ну вот, – пробормотала Флопсон. – А я не знала.

– Кто не знает, тот тупой! – отрезал Храпун. – И баста!

– Баста-баста-баллишнаста! – подхватил Урчун.

– Нет, – Храпун бросил на приятеля недовольный взгляд. – Это звучит как-то не очень круто.

– Ладно, – согласился тот. – Тогда оставим, как было. Кто нас не знает, тот просто тупо-о-ой.

Этот вариант Храпуна устроил. Он довольно кивнул и с надменным видом оглядел Флопсон.

– Ты нас не знаешь, потому что ты домашнее животное? Наверняка ещё и клеточное? – поинтересовался он.

Панда поёжилась. Клеточное? Как же ужасно это звучит. Нет, так она себя называть не позволит!

– Ничего подобного! – возмутилась она.

– Тогда как? – Храпун с издёвкой посмотрел на неё. – Если не клеточное, то какое?

Это был хороший вопрос. Действительно, какое? Флопсон на секунду задумалась.

– Я родилась в городе, – неуверенно ответила она. – Значит, я городское животное…

– Да ладно сочинять! – оборвал её хорёк. – Ты не похожа на городское животное. Ты явно не отсюда.

– Ну да, – вынуждена была признать Флопсон. – Мои родители не отсюда. Они родились в далёкой чужой стране. Поэтому я, наверное, ещё и чужестранное животное. И вообще-то я должна жить на воле, в природе. Поэтому я, ко всему, ещё и вольное животное. Как-то так…

Флопсон была безумно горда, что придумала такое красивое объяснение. Но хорьков оно явно не устроило. Храпун озадаченно почесал затылок.

– Ты что, решила нас окончательно запутать? – Он недоверчиво поглядел на довольную панду. – Так вот. Ничего у тебя не выйдет.

– Потому что мы уже и так запутаны, – встрял Урчун.

Храпун бросил на приятеля гневный взгляд и грубо ткнул его локтём в бок.

– Не говори ерунды! – огрызнулся он. – Ничего мы не запутаны!

– Да? А… Ну ладно, как скажешь, – немедленно согласился Урчун, потупив взгляд.

– В общем… ты клеточное животное. И на этом баста! – подытожил Храпун, поставив жирную точку.

Похоже, спорить с ними не имело никакого смысла. И Флопсон, в конце концов, сдалась. Пусть думают, что хотят. Сейчас её терзали совсем другие мысли.

– Я ищу своего лучшего друга, полосатого тенрека Тьялле. Но мне не удаётся открыть эту дверь. Вы мне поможете? – робко спросила она.

Хорьки вновь расхохотались. А Храпун в очередной раз так зашёлся от смеха, что упал и принялся кататься по земле.

– ПОМОЧЬ! – Урчун буквально визжал от хохота. – Ты слышал? Она хочет, чтобы мы ей ПОМОГЛИ! Ой, ну умора просто!

– Запомни раз и навсегда, городские животные никогда не помогают друг другу! – грубо отрезал Храпун. – А уж мы тем более. Или ты забыла, что мы самые крутые, самые злые и противные парни во всём городе?

– К тому же твоего приятеля там нет, – добавил Урчун.

О! Флопсон встрепенулась и навострила уши.

– Откуда вы знаете? Вы что, его видели? – с надеждой спросила она.

Хорьки переглянулись и закивали.

– Мы ведь и вправду видели полосатого тенрека, Храпун, не так ли? – произнёс Урчун.

– Вообще-то это очень редкое животное, – с сомнением пробормотала Флопсон. – Неужели вы знаете, как выглядит полосатый тенрек? Тогда вы просто невероятно умные!

– Нечего удивляться. Просто мы прекрасно разбираемся во всём. И в курсе всего, что происходит в мире, – гордо пояснил Урчун. – Я же тебе сказал, что мы самые крутые.

Храпун энергично кивнул.

– Он пошёл вот туда! – он показал налево, а Урчун, одновременно с ним, направо. Оба недоумённо переглянулись, а потом каждый из них показал в противоположную сторону.

– Так я не поняла, куда? – растерялась Флопсон. – Куда он пошёл?

– В общем, мы его точно видели, – решительно ответил Урчун. – Он направлялся в сторону парка. Вот туда!

Храпун кивнул, и теперь оба хорька синхронно показали в одну сторону.

– В парк? – воскликнула Флопсон. В её голосе звучало сомнение. – Да нет, не верю. Тьялле – поистине самый пугливый зверёк на свете. И большую часть времени он проводит в своём уютном домике. Он бы никогда не пошёл в незнакомый парк! Тем более в одиночку.

– А вот и да! Он пошёл именно туда! – Храпун упрямо выпятил подбородок. – Вот прямо так нам и сказал: «Я иду в парк! Мне хочется приключений!»

«Ну, это уже несусветная чушь!» – подумала Флопсон. Если кто-то и решит пойти совершенно один в совершенно незнакомый парк да ещё и в поисках приключений – так это точно не Тьялле! Да ни при каких обстоятельствах!

– Нет, нет, – она покачала головой. – Такого просто не может быть. Скорее всего, вы его с кем-то перепутали. Это точно не Тьялле.

– А я тебе говорю, это был именно он. – Храпун стоял на своём.

– И только попробуй нам не поверить! – мрачно поддакнул Урчун.

Оба хорька решительно направились к Флопсон, явно намереваясь напасть. Она, конечно, была крупнее, но их было двое.

Какие наглецы! Панда почувствовала приступ жгучей ярости и, встав на задние лапы, угрожающе подняла передние.

– А я вам не верю! Нисколечко! – холодно произнесла она.

– Если мы что-то говорим, то так оно и есть! – огрызнулся Храпун.

– Баста-баллишнаста! – вторя приятелю, огрызнулся Урчун.

Одним прыжком оба хорька оказались возле Флопсон и бесцеремонно повалили её на землю.

– Лучше не перечь нам, – прошипел Храпун, навалившись на растерянную панду всем телом. – Мы злые!

– Злые и противные, – не отставал Урчун, изо всех сил придавливая её передними лапами к земле.

– И если мы говорим, что он направился в парк в поисках захватывающих приключений, то так оно и есть, – сквозь зубы прорычал Храпун.

– Нет! Вы всё врете! – воскликнула Флопсон. Она буквально пылала от гнева. И пусть эти оба куда сильнее неё! И зубы у них, наверное, острее! Но ничто и никогда не заставит Флопсон поверить в то, во что она не верит! И точка!

Урчун принялся душить её.

– Давай уже! Скажи наконец, что веришь нам! – приказал он, сдавливая ей горло. – Ну же!

Флопсон начала задыхаться. А Храпун внезапно обнажил ряд острых жёлтых зубов. Панда испуганно пискнула. Неужели он её укусит? «Надо что-то делать!» – в панике подумала она. Эти острые зубы действительно выглядели устрашающе… Острые зубы? Ха! Так ведь они и у неё самой есть! Да ещё какие острые!

– Кссссс! – прошипела Флопсон сквозь зубы. – Мне кажется, вы кое-чего не знаете. У красной панды крайне ядовитая слюна! И если я вас укушу, то… то вы съёжитесь, скукожитесь и станете крохотными, как мыши! Вот!

Храпун мгновенно отпрыгнул в сторону. Урчун тоже вмиг отпустил её и испуганно отполз на несколько шагов.

– Честно, что ли? – осторожно спросил он. – Не врёшь?

От страха у Флопсон тряслись поджилки, но она мужественно держалась, стараясь не показывать, как напугана. Тяжело дыша, панда медленно поднялась, встала на все четыре лапы и, состроив злую мордочку, в упор посмотрела на хорьков.

– А то как же, – холодно процедила она. – Это знает каждый!

– Ты могла бы уточнить, о какой мыши идёт речь? – неуверенно спросил Урчун. – Полевая? Землеройка? Обыкновенная городская?

– Да какая к чёрту разница! – огрызнулся Храпун и раздражённо посмотрел на приятеля. – У меня нет ни малейшего желания превращаться в мышь! Всё равно в какую!

– И то верно, – согласился Урчун. – У меня тоже.

Флопсон собрала в кулак всё своё мужество и встала на задние лапы. Угрожающе подняв в воздух передние, она стремительно бросилась к растерянным хорькам. При этом она широко разинула пасть, показывая им свои острые зубки. Урчун и Храпун испуганно прижались к стене.

Подбежав к ним почти вплотную, Флопсон крепко зажмурилась и, собравшись с духом, издала дикий вопль, вложив в него всю силу. Мамочки! Она в жизни так громко не орала! Сначала её голос звучал несколько визгливо, но потом он перешёл в грозное, свирепое рычание.

Какое же это наслаждение! Никогда ещё Флопсон не чувствовала себя такой свободной и такой сильной!

А когда она открыла глаза, от хорьков и след простыл. Единственное, что она успела увидеть – их вихляющие зады в конце улицы. А ещё через секунду самые крутые, самые злые и противные парни во всём городе исчезли за углом.

Ты сильный?

Не прошло и десяти минут, как Флопсон оказалась на улице – и вот она уже пережила своё первое приключение. И не абы какое, а по-настоящему захватывающее. Ей удалось повергнуть в бегство самых крутых и противных парней во всей округе!

Но сейчас она снова сидела у входа в подъезд. Одна. Без помощи, без поддержки. «Надо попробовать ещё раз», – решила она. Навалившись на дверь и упёршись всеми четырьмя лапами, Флопсон изо всех сил надавила на неё.

На этот раз дверь поддалась!

Флопсон накрыла волна гордости – какая же она сильная! Но ликование сменилось разочарованием, когда она поняла, что дверь открыли изнутри. На пороге показалась фигура пожилого господина с упитанной таксой на поводке. У панды глаза на лоб полезли. Разумеется, она знала, что люди водят своих собак на поводке. По телевизору несколько раз показывали. Но сейчас Флопсон увидела это своими глазами! И выглядело это, признаться, довольно странно…

– Слушай, а тебе не мешает эта штуковина на шее? Неужели тебе удобно ходить с этим шнурком? – поинтересовалась она у таксы.

Пёсик снисходительно окинул её взглядом и улыбнулся.

– Это вовсе никакая не штуковина, – гордо поправил он. – Это поводок. А мой ошейник украшен настоящими драгоценными камнями.

Ещё раз улыбнувшись, он заботливо придержал дверь, и Флопсон юркнула внутрь. Пёсик приветливо помахал ей лапой.

– Увидимся, красотка! – бросил он на прощание и выбежал за хозяином. Входная дверь захлопнулась.

Ба! Что это вообще было? Какой странный тип. Ладно, неважно!

Полная радостных предчувствий, Флопсон стремительно бросилась к лестнице и понеслась наверх, легко перескакивая через ступеньки. Сердце готово было вырваться из груди. Ещё немного, и она увидит Тьялле!

Долетев до последнего этажа, Флопсон снова упёрлась носом в закрытую дверь. По-видимому, она вела на чердак. Прямо на пороге лежала длинная иголка. Панда подняла её и внимательно осмотрела. Иголка была жёлто-чёрного цвета. Именно такие росли на спине у Тьялле! Значит, он тут.

– Тьялле, ты меня слышишь? – неуверенно произнесла она. – Отзовись, пожалуйста! Ау?

Ответа не последовало, за дверью было тихо. Флопсон задумалась. Она ещё ни разу в жизни не открывала дверь самостоятельно, но что-то подсказывало ей, что надо было нажать на ручку.

Флопсон высоко подпрыгнула, но не дотянулась до дверной ручки. Она окинула взглядом лестничный пролёт. Где бы найти что-то подходящее? А, вот ящик!

Пододвинув ящик к двери, маленькая панда мягко запрыгнула на него, и уже оттуда снова на дверную ручку.

Бах! Раздался оглушительный грохот. Её тело со всего маху врезалось в дверь. Но почти мгновенно – ву-у-у-упс! – соскользнуло вниз.

Ладно, не получилось. Значит, попробуем ещё раз. Недолго думая, Флопсон снова запрыгнула на ящик и оттуда на ручку. Бах! Опять промахнулась.

Ну что ж, начнём сначала. Пока не получится. Итак: ящик – дверная ручка, ящик – дверная ручка…

В конце концов, старания Флопсон увенчались успехом – она зацепилась за дверную ручку и повисла на ней.

Внезапно внизу раздался какой-то шорох. А ещё через мгновение послышались чьи-то торопливые шаги. Флопсон вздрогнула и навострила уши. Это была фрау Плюмпух. Она громко звала Тьялле и быстро поднималась сюда.

Отпустить ручку? Нет, ни в коем случае! Вжавшись в дверь, Флопсон замерла. Только бы хозяйка её не заметила. И действительно, фрау Плюмпух лишь мельком окинула взглядом пролёт и побежала вниз.

Едва она скрылась, Флопсон энергично подёргала ручку. Но дверь не поддавалась. Чёрт! Видимо, она заперта. Какая подлость!

Спрыгнув на пол, Флопсон заколотила лапами в дверь.

– Тьялле! Ничего не бойся, я сейчас приведу подмогу! Только держись, пожалуйста!

Не медля ни секунды, панда ринулась вниз. Ей повезло. Фрау Плюмпух как раз открывала дверь подъезда, и Флопсон проворно проскользнула меж её ног на улицу. Хозяйка что-то закричала ей вслед, но Флопсон даже не оглянулась, а лишь прибавила ходу.

Итак, ей нужен кто-то очень сильный. Настолько сильный, что сможет выломать дверь. Но где найти такого помощника? Кого позвать? На бегу Флопсон то и дело осматривалась по сторонам, но не находила решения. Голуби не обладали достаточной силой. Лисы и летучие мыши тоже. В городе ещё обитали обычные мыши, птицы, кролики и крысы. Но все они были слишком маленькими и слабыми.

Флопсон решила положиться на удачу. Она просто бежала вперёд, держа ухо востро. Она была уверена, что рано или поздно ей повстречается какое-нибудь сильное животное.

– Оп-па! И-и-и-го-го-о-о-о! – воскликнул кто-то за её спиной на языке зверей.

Флопсон резко остановилась и изумлённо обернулась. Что это было? Она сделала несколько неуверенных шагов назад.

Остановившись возле забора, панда просунула мордочку между досок и… оторопела. Там творилось нечто невообразимое! На переднем плане она увидела развешенное на верёвке бельё. Белые простыни и скатерти. Но за ними… За ними стояло НЕЧТО! Можно сказать, за ними стояло огромное привидение. ОНО походило на лошадь, которую укутали в простыню.

Ну наконец-то! Лошадь – это действительно сильное животное. Флопсон с облегчением вздохнула.

– Приве-е-е-ет! – радостно воскликнула она.

Лошадь под простынёй беспокойно заёрзала.

– Что вам угодно?

– У меня к тебе просьба. Пойдём со мной, пожалуйста! Мне просто необходима твоя помощь! – Флопсон с надеждой уставилась на простыню.

– У меня к тебе ответная просьба, – донеслось из-под простыни. – Подойди ко мне. Я запутался в этой дурацкой простыне и не могу выбраться!

Флопсон кивнула и протиснулась между досками. Оказавшись в саду, она огляделась по сторонам. Так, надо подумать… Она могла бы вскарабкаться вон на то толстое дерево, а оттуда дотянуться до лошади и стащить с неё простыню. Да, должно получиться! Хотя… Флопсон ещё ни разу в жизни не лазила по деревьям. До сих пор она видела такое лишь по телевизору, когда показывали передачи о животных. Вот там многие звери лазили по деревьям. И даже качались на лианах.

«Ну, что ж, если это получалось у них, получится и у меня!» – подумала маленькая панда.

Полная решимости, она мужественно вонзила свои когти в ствол дерева. Но с непривычки когти так глубоко врезались в кору, что Флопсон пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы их оттуда вытащить. В результате она потеряла равновесие и тяжело шлёпнулась на землю. Но тут же вскочила, чтобы попробовать снова.

Следующая попытка была более успешной. Теперь Флопсон действовала гораздо осторожнее – её лапки бережно обхватывали ствол, едва касаясь его острыми коготками.

И, ура, у неё получилось!

А ведь она даже не знала, что умеет лазить по деревьям! Всё шло отлично. Вскарабкавшись на ближайший сук, Флопсон с гордостью огляделась. Как же хорошо! Её первое дерево! Просто невероятное ощущение!

– Эй! Ты ещё тут? – нетерпеливо раздалось из-под простыни.

– Конечно! – отозвалась Флопсон. Она перелезла на бельевую верёвку и, балансируя, как канатоходец, сделала несколько осторожных шагов. Потом протянула лапу и аккуратно сдёрнула простыню.

Мамочки, что это? У Флопсон от удивления отвисла челюсть. Это же не лошадь! Вернее, лошадь… но совсем маленькая. Может, чуть крупнее собаки. Она стояла на стуле, который в свою очередь стоял на столе, и лишь поэтому выглядела такой огромной.

– Привет-привет! – поприветствовал её пони и радостно помахал головой.

– Но… ты вовсе не лошадь, – разочарованно прошептала Флопсон.

– Ничего подобного, ещё какая лошадь! – возмутился малютка. Потом снисходительно улыбнулся: – Просто я из рода фалабелло! Это самые маленькие лошади на земле, – гордо пояснил он.

Флопсон с интересом рассматривала нового знакомого. Его переливающаяся белая шерсть была усыпана серыми пятнами. Такого же серого оттенка была его густая, буйная грива. Только концы были чуть темнее. А глаза оказались удивительно добрыми.

– Я просто хотел полакомиться яблоками, – смущённо пояснил пони. – Вот и забрался на эту… конструкцию, ведь иначе мне не дотянуться. Но внезапно поднялся сильный ветер, и – у-у-у-ух! – простыню сдуло с верёвки. Прямо на меня. Кстати, меня зовут Фридолин. А тебя?

– А меня Флопсон!

Фридолин улыбнулся, потом вытянул морду и выжидающе уставился на панду. А это ещё что значит? Она изумлённо смотрела на пони. Увидев её растерянность, Фридолин копытом указал на нос.

– Нам необходимо коснуться носами, – пояснил он. – Это традиция. Так принято среди городских животных.

Рискнуть? Чуть поколебавшись, Флопсон сделала шаг вперёд, вытянула мордочку и прикоснулась носом к громадному, тёплому, чуть влажному носу пони. Ей понравилось! Это было странное, непривычное, но очень забавное ощущение. Так приятно, так тепло, так… по-звериному! И самое главное – мучительное чувство одиночества, которое не покидало Флопсон с самого утра, тотчас испарилось.

Она окинула пони оценивающим взглядом:

– Как ты думаешь, ты сильный?

– Увы, нет, – расстроенно вздохнул Фридолин. – Мне это постоянно говорят большие лошади, с которыми мы вместе пасёмся на лужайке. И верхом на мне тоже не поездишь. Собственно говоря, от меня вообще никакого толку. Я бесполезное существо. – Он шмыгнул носом.

Флопсон вдруг стало безумно жалко маленького пони.

– Но ты выглядишь очень даже сильным. – Ей хотелось его утешить. – А большие лошади наверняка ошибаются!

– Ты в самом деле так думаешь? – Фридолин радостно встрепенулся.

– Ну конечно! – поспешила заверить его Флопсон. – Вот я и хочу попросить тебя о помощи. Мне необходим сильный друг.

– О помощи? – Фридолин изумлённо уставился на неё.

– Да! Дело в том, что мой лучший друг Тьялле попал в беду. Он каким-то образом оказался на чердаке и теперь не может выбраться наружу. Я пыталась освободить его, но дверь заперта.

– Извини, Флопсон. Мне очень жаль, но городские животные никогда не помогают друг другу.

Панда раздражённо закатила глаза.

– Да, да, я уже слышала это! – воскликнула она. – Урчун и Храпун меня уже просветили.

– Урчун и Храпун? А кто это? – поинтересовался Фридолин.

– Неужели ты их не знаешь?

Пони энергично замотал головой.

– Впервые слышу!

– А вот они утверждали, что они самые крутые, самые злые и противные парни во всём городе. – Флопсон рассмеялась. – И что их знает каждый.

Фридолин вздохнул:

– Как бы то ни было, они правы. Честно, я бы очень хотел тебе помочь, но существует неписаный закон: городские животные никогда не помогают друг другу.

– Но почему?

– Другие же мне не помогают. Так с чего я вдруг должен помогать им?

– Но ведь я же тебе помогла, – растерянно возразила Флопсон.

– Да, наверное, ты права, – вынужден был признать Фридолин. – Но даже в этом случае я не смогу тебе помочь. Я далеко не такой сильный, как тебе кажется.

– Ну давай хотя бы попытаемся, – взмолилась Флопсон. – Это очень важно!

В конце концов, ей удалось убедить пони. Они вместе вышли на улицу, и маленькая панда стремительно помчалась вперёд. Фридолин едва поспевал за ней, его копытца громко цокали по тротуару.

Им повезло. Когда они добрались до дома, где жила фрау Плюмпух, дверь в подъезд была открыта настежь. Рядом стояла мебель с кучей вещей. Видимо, кто-то переезжал. Ха, очень кстати!

Дождавшись подходящего момента, они незаметно юркнули в подъезд. Флопсон помчалась вперёд, проверяя, нет ли на лестнице людей. Но путь был свободен, и уже через несколько секунд она оказалась на последнем этаже. Фридолин с трудом преодолевал ступеньку за ступенькой, этаж за этажом. Стук его копыт гулко отзывался по всему подъезду.

– Тс-с-с-с! Не так громко! – шикнула Флопсон. – Нас могут услышать!

Фридолин кивнул и попытался ступать осторожнее. Но когда у тебя четыре ноги, да ещё и с копытами, такая тихая ходьба занимает, увы, куда больше времени. Но, в конце концов, пони преодолел последние ступеньки. И теперь друзья стояли перед дверью на чердак.

Фридолин вопросительно посмотрел на Флопсон.

– Об этой двери речь?

Панда кивнула.

– И там кто-то заперт? Это ужасно! – вздохнул пони. Потом, осторожно оглядевшись по сторонам, повернулся к двери задом и изо всех сил ударил её копытами.

Бабах! Дверь мгновенно отворилась.

Флопсон засияла, как летнее солнышко.

– Вот видишь! – воскликнула она. – Я же тебе говорила!

– Ну да, – Фридолин с гордостью оглядел свои ноги. – Наверное, ты права, и я действительно хоть самую капельку, но сильный.

Смываемся отсюда!

О

днако им надо было торопиться. Флопсон юркнула внутрь.

– Тьялле! – закричала она. – Я вернулась с подмогой!

На чердаке было темно, жарко и очень душно. Три крошечных окна почти не пропускали свет и свежий воздух. А ещё тут было полно пыли. Она густым облаком взметалась вверх при каждом движении. И уже через несколько секунд Флопсон закашлялась.

– Ай! – Она наступила на что-то очень твёрдое. Флопсон посмотрела вниз. На полу валялись какие-то зелёные шарики. – Что это?

– Это сушёный горох, – раздался у неё за спиной голос Фридолина.

Хрум, хрум, хрум! Флопсон и ахнуть не успела, как горошины исчезли у него во рту. До неё донеслось аппетитное чавканье.

– Вкуснятина! – счастливо вздохнул пони.

Но нельзя было терять ни минуты! Они вновь продолжили поиски.

– Тьялле! – звала Флопсон. – Ты где? Отзовись!

– Тьялле! – вторил ей Фридолин. – Где ты, приятель? Я тебя спасу! Я очень сильный!

Но маленького тенрека нигде не было. Они обыскали весь чердак. Флопсон забралась на старые антресоли, переворошила всю ветхую мебель, обыскала все ящики… Но безуспешно. Никаких следов Тьялле.

Но что это? Кто-то кашлянул? Совсем тихо, едва слышно. Флопсон замерла, мгновенно навострив ушки. Да, да! Вот, ещё раз! Откуда доносится этот кашель? Флопсон и Фридолин ещё раз прислушались.

– Там! – воскликнула Флопсон, указывая на дальний угол чердака. Оттуда слышалось чьё-то прерывистое дыхание. Издав радостный вопль, она стремглав бросилась туда: – Тьялле!

В углу стояла большая старая коробка.

– Я уверена, Тьялле там, – возбуждённо заверещала Флопсон. Она принялась лихорадочно теребить коробку, пытаясь перевернуть её. Но та оказалась на удивление тяжёлой.

– Позволь мне помочь! – вмешался Фридолин. – Я же сильный!

Одним движением копыта он без труда приподнял коробку и перевернул её. Оттуда посыпались на пол потёртые плюшевые мишки с оторванными ушами, кукольная посуда, деревянные лошадки и ещё много других старых игрушек.

Дрожа от нетерпения, Флопсон запрыгнула в полупустую коробку. Как же тут темно!

– Тьялле, ты тут? – позвала она, шаря лапами между игрушками.

Снова кто-то кашлянул! Ну, хоть так. Маленькая панда ещё решительнее принялась расталкивать игрушки. Да! В самом углу коробки притаился кто-то. Но… это был не Тьялле. Отбросив в сторону несколько кукольных платьев, Флопсон осторожно потрогала пушистый комочек. Тот не шевелился. Тогда она бережно взяла его в лапы и вынесла из коробки.

Это оказалась маленькая птичка. Она обессиленно лежала в лапах Флопсон, распластав крылышки и едва дыша. Её жёлтая грудка чуть заметно вздымалась, глаза были закрыты. На затылке у птички Флопсон обнаружила огромную шишку.

Фридолин пристально оглядел находку.

– Сдаётся мне, это лазоревка, – сказал он. – Её ещё называют маленькой голубой синичкой.

– Как давно ты тут? – тихо спросила у птички Флопсон.

Ответа не последовало. Синичка продолжала лежать неподвижно, лишь одно крыло чуть дёрнулось. Видимо, у бедняжки совсем не осталось сил.

– Скорее всего, она пролежала в этой коробке очень долго, – расстроенно пробормотала Флопсон. – И совершенно обессилела от голода и жажды.

– И от скуки, – дополнил Фридолин, с сочувствием глядя на птичку.

Флопсон вопросительно уставилась на него. Что он имеет в виду?

– Ну, во всяком случае, я бы тут просто умер от скуки, – пояснил пони.

В этот момент синичка вновь кашлянула.

– Милая птичка, может быть, ты знаешь что-нибудь о моём друге Тьялле? – робко спросила Флопсон. – Маленький полосатый тенрек. Я уверена, он был тут, наверху. Но теперь он исчез…

Синичка приоткрыла клюв, но оттуда не вырвалось ни звука. Очевидно, она была настолько слаба, что совсем не могла говорить.

– Мы должны помочь ей, – решительно произнесла Флопсон и ласково погладила птичку.

– Что? Опять помогать? – изумился Фридолин. – Это у тебя всегда так?

– Да, именно так. – Флопсон подняла глаза и твёрдо посмотрела на пони. – Этой синичке необходима наша помощь! И немедленно! Если мы её не покормим, она, скорее всего, умрёт.

Это убедило Фридолина.

– Ладно, ты права, – согласился он. – А ты вообще в курсе этих, как их там… птичьих потребностей?

Флопсон задумалась. Похоже, они оба не имели ни малейшего представления о том, как живут птицы и что им нужно. Однако, коротко посовещавшись, они решили, что, скорее всего, птицы чувствуют себя уютнее в гнёздах. Значит, в первую очередь, нужно было соорудить подходящее гнёздышко.

Фридолин выудил из коробки старую чашку, и Флопсон посадила туда синичку. Пони раздобыл кукольное одеяльце и бережно укутал измученную птичку, а затем водрузил чашку с птичкой себе на голову, где она почти утонула в его густой гриве.

«Выглядит очень уютно!» – подумала Флопсон.

А потом оба приятеля незаметно спустились и выскользнули на улицу.

Возле парка они остановились.

– Так, с гнездом мы разобрались. Остался главный вопрос: что едят птицы? – растерянно произнесла Флопсон.

Фридолин предположил, что птицы питаются зёрнами, жуками и червяками. Но панда недоверчиво покачала головой. При всём желании она не могла себе представить, чтобы кто-то добровольно ел червей и жуков! Бр-р-р!

– Да нет! Кто же будет есть жуков и червяков! – воскликнула она. – Наверняка ты ошибаешься.

– Птицы их едят! – упрямо стоял на своём Фридолин.

– Ты всё выдумываешь!

– Ничего я не выдумываю, – возмутился Фридолин. – У меня есть приятель воронёнок. И он… Ауа-а-а! – Пони испуганно вскрикнул и огляделся по сторонам.

– Так что с твоим приятел… Ауа-а-а! – Теперь и Флопсон завертелась, как ужаленная. Что-то твёрдое ударило её по затылку. Вытащив ЭТО из густого меха, она с недоумением уставилась на лапу.

Горошина! Сухая, твёрдая горошина! Точь-в-точь, как те, которые они с Фридолином видели на чердаке. Только она собралась сказать об этом странном совпадении, как очередная горошина ударила её по макушке. И Фридолин в свою очередь получил ещё одну порцию гороха.

– Нас обстреливают! – заорал он.

– Но кто? – растерялась Флопсон.

Очередная горошина угодила ей прямо в нос. В её мягкий, нежный нос! И это было больно.

– Бежим отсюда! – воскликнул Фридолин и понёсся вперёд. Чашка у него на голове качалась туда-сюда, но, к счастью, не слетала.

Недолго думая, Флопсон бросилась за ним. Несколько горошин ещё успели догнать её и больно ударить по попе. Ай!

– Ау-у-у-уа! – видимо, и Фридолин получил финальный залп гороха вдогонку.

Флопсон бросила быстрый взгляд через плечо, но не разглядела даже тени преследователей.

– Нам нужно спрятаться, – решительно воскликнула она и в отчаянии посмотрела по сторонам. Оказалось, далеко не так просто найти надёжное убежище в большом городе.

Наконец они остановились возле деревянного забора. Привалившись к нему, Флопсон коротко перевела дух и тут же принялась отдирать одну из досок. Но её лапки оказались слишком слабыми.

– Отойди, – вмешался Фридолин. – Дай мне попробовать! Или ты забыла, что я сильный?

Всего лишь один удар копытами – и доска с треском слетела. Флопсон тут же юркнула за забор, но для пони щель была слишком маленькой. Пришлось выбить ещё одну доску, а потом и третью. Только тогда он смог втиснуться в образовавшуюся дыру. И то еле-еле…

Испуганно прижавшись к внутренней стороне забора, они замерли и прислушались. Вроде больше никакого гороха. Скорее всего, им удалось уйти от своих преследователей.

– Ну и что это было? – раздражённо спросила Флопсон.

– Может, просто чья-то глупая шутка? – предположил Фридолин.

– Ничего себе шутка! – возмутилась Флопсон. – Нет, нет думаю.

Её не покидало странное ощущение. Маленькая панда была почти уверена, что этот обстрел горохом как-то связан с исчезновением Тьялле. Но она решила пока не делиться своим предположением с Фридолином. Может, среди городских животных это в порядке вещей пуляться друг в друга горохом? А она, выросшая в клетке, этого просто не знает.

Флопсон медленно осмотрелась. Куда они попали? Что это за территория? Хм… Какой-то заброшенный пустырь. Разросшиеся кустарники и валяющиеся между ними старые резиновые покрышки, куча мусора и огромные камни. Ужасный беспорядок. Хотя, признаться, в чём-то даже уютный.

Внезапно заморосил дождь. Флопсон изумлённо посмотрела наверх, и на её пушистую мордочку тут же шлёпнулось несколько холодных капель – плякс! Ой! Что же делать? Разумеется, Флопсон знала, что такое дождь. Но до сих пор она наблюдала за ним исключительно из окна тёплой и сухой комнаты. И сейчас маленькой панде было страшно. Ведь ещё ни разу в жизни её шёрстка не промокала, и Флопсон это ужасно не нравилось.

Впрочем, ей вовсе не хотелось показаться в глазах Фридолина трусихой. Поэтому она решила не жаловаться.

– Наша синичка промокнет! – вместо этого воскликнула она. – Она и так очень слаба. Ей ни в коем случае нельзя промокнуть! Она простудится!

– Да, ты права, – встревожился Фридолин.

– К счастью, у нас есть зонтик! – Флопсон радостно хлопнула в ладоши и указала на упитанное брюшко своего приятеля.

– То есть под ЗОНТИКОМ ты имеешь в виду меня? – Фридолин оторопел.

– Да, – твёрдо ответила Флопсон. – Именно тебя! Ты наш зонтик!

С этими словами она – фью-ю-юить! – юркнула под пони. Он снял с головы чашку с синичкой и бережно передал её Флопсон. Та прижала чашку к груди и довольно улыбнулась. Тут, под толстым животом, было так хорошо, так сухо и тепло! Фридолин в самом деле оказался замечательным зонтиком.

Дождь тем временем припустил не на шутку. А вскоре хлынул такой ливень, что казалось, будто небеса превратились в громадный душ.

К великому удивлению Флопсон, Фридолин чувствовал себя замечательно. Он совершенно спокойно стоял под проливным дождём, тихо насвистывая себе под нос какую-то весёлую мелодию.

Дождь не прекращался, и постепенно на земле начали образовываться лужи. Вода заливала мягкие, нежные лапки Флопсон. Ох, нет! Маленькая панда попыталась встать на цыпочки. Вода была ужасно холодной и противной. И действительно очень, очень мокрой! Флопсон с тоской подумала о тёплой, сухой, уютной гостиной фрау Плюмпух. Как же ей сейчас хотелось оказаться там… Надо что-то делать. Так дальше продолжаться не может. Это невыносимо!

– Тут слишком мокро! – в отчаянии воскликнула она. Потом смущённо поправилась: – Слишком мокро для нашей синички, я имею в виду. Нам нужно найти какое-нибудь местечко, где будет тепло и сухо.

Не успела Флопсон договорить, как её взгляд уловил какое-то едва заметное шевеление в траве. Приглядевшись, она успела увидеть маленького худенького зверька. Словно тень, он бесшумно пронёсся мимо и скрылся в глубине двора.

– За ним! – скомандовала Флопсон. – Возможно, где-то там есть надёжное убежище.

Фридолин не заставил себя просить дважды. Он тут же сорвался с места и поскакал вслед за зверьком.

– Эй! Зонтик! Ты куда! – завопила Флопсон. – Не так быстро! Или ты хочешь, чтобы наша синичка совсем вымокла?

Крепко сжимая в лапке чашку с бедной птичкой, она догнала Фридолина и забралась к нему под брюшко. И, снова оказавшись под «зонтиком», Флопсон засеменила вместе с ним, неуклюже перебирая оставшимися тремя лапами и стараясь, по возможности, не попадать под холодные струи дождя.

В самом дальнем уголке двора стоял старый автомобиль. Именно туда и направлялся маленький худенький зверёк. Флопсон и Фридолин решительно последовали за ним.

Вон отсюда!

Флопсон повезло. Всю дорогу она находилась под толстым брюшком пони, надёжно защищающим её от дождя. Наконец они подошли к машине. Это был совсем старенький автомобиль. Можно сказать, почти ретро. Красивая, очень уютная, округлая форма. Яркая, зелёная с белыми полосками лакировка. Только колёс не было – они валялись неподалёку. Но это совершенно не смущало Флопсон. Главное, чтобы в кабине было тепло и сухо!

Худенький зверёк всё ещё не замечал их. Возле машины стоял жёлтый игрушечный подъёмный кран. Зверёк деловито подёргал какой-то рычаг, и кран зацепил своим крючком дверь. Щёлк – она открылась! Потом зверёк нажал на какую-то кнопку, и из крана выехала лестница. Он осторожно подвел её к машине и взбежал по ступенькам в кабину.

Прежде чем дверь успела захлопнуться, Флопсон запрыгнула в машину вслед за ним.

Как же тут интересно! Она с восхищением огляделась. Сидений, правда, не было. Но зато сколько места! Кабина была уставлена изящной кукольной мебелью, что придавало ей особый уют.

Фридолин с трудом втиснулся за ней, ненароком наступив на что-то копытом. КРАК! Пони с виноватым видом посмотрел себе под ноги. Там лежала груда щепок – остатки игрушечного деревянного стульчика, который он только что раздавил. Эх!

Только сейчас маленький хозяин автомобиля заметил обоих друзей. Он вздрогнул и гневно уставился на вторженцев и груду щепок.

– Вон отсюда! – Глаза зверька метали искры.

Его шерсть насквозь промокла, с неё буквально ручьём лилась вода. Зверек поёжился, потом резко встряхнулся, окатив фонтаном всё вокруг. В том числе и Флопсон. Маленькая панда взвизгнула от неожиданности.

Избавившись от лишней воды, зверёк вновь приобрёл свою изначальную форму. Теперь он выглядел, как… как НЕЧТО мягкое и пушистое. Похожее на плюшевую подушку с дивана фрау Плюмпух.

– Вон отсюда! Вон, я сказал! – ощетинилась «плюшевая подушка».

Один глаз зверька был скрыт чёрной повязкой. Из-за этого он выглядел не просто, как плюшевая подушка, а как подушка, которая вздумала поиграть в пиратов.

– Что вы вообще тут потеряли? – гневно вопросила «подушка-пират».

– Мы ищем моего друга Тьялле, – робко ответила Флопсон. Ведь это была чистая правда!

– Меня совершенно не интересует, ЧТО вы тут ищете! – возмутилась «подушка». – Я лишь хочу сказать, что вам ТУТ искать совершенно нечего!

Что-то разговор пошёл совсем не в то русло. Флопсон растерялась.

– Я хотела сказать… Мы ищем моего друга не только ТУТ, – заикаясь, пролепетала она. – Если бы он был ТУТ, мы бы его не искали. Как-то так…

Несколько секунд они буравили друг друга взглядом. Флопсон ни разу в жизни не встречала такого угрюмого и раздражительного животного. Хотя, если посудить, она пока вообще мало кого встречала. По пальцам посчитать можно.

– Если вы ТУТ ничего не ищете, ещё лучше! Тогда можете со спокойной совестью убираться, – огрызнулась «подушка».

– Ну, для начала, привет! – Флопсон постаралась, чтобы её голос прозвучал как можно более радушно.

– А ты кто ТАКОЙ? – «Подушка» насмешливо уставилась на Фридолина. – Лошадь, которую постирали в слишком горячей воде?

Какое хамство! Флопсон аж задохнулась от возмущения. Но пони лишь рассмеялся.

– Ха, отлично! Спасибо, я запомню это выражение! А ты что, диванная подушка, которую постирали в чересчур горячей воде?

Но угрюмому зверьку было явно не до смеха. Он зло посмотрел на Фридолина.

– Это совсем не смешно. Никакая я не подушка, – сквозь зубы процедил он. – Я хомяк!

– Ты тут живёшь? – поинтересовалась Флопсон.

– Да, чёрт возьми! – рявкнул хомяк. – И поэтому вы НЕМЕДЛЕННО выметаетесь отсюда! Я ясно выразился?

– Ох! – Флопсон виновато потупила глаза. Потом ласковым тоном продолжила: – Мы же не знали. Ну, прости нас, пожалуйста, милый… я не знаю, как тебя зовут.

– Джек. Меня зовут Джек, – сухо ответил хомяк.

– Нам действительно очень, очень жаль! – проговорила Флопсон. – Во всём виноват этот ужасный дождь. Смотри! – Она сунула Джеку под нос чашку с птичкой. – Это наша синичка. Она очень больна, и ей ни в коем случае нельзя промокать. Понимаешь?

Джек с серьёзным выражением рассматривал птичку.

– А что с ней? – озабоченно спросил он.

– Огромная шишка на затылке, – ответил Фридолин.

– И она умирает с голоду! – добавила Флопсон. – Представляешь, мы совершенно случайно обнаружили её на чердаке. Страшно подумать, сколько времени она провела взаперти!

– И какой идиот её там запер? – возмущённо воскликнул Джек.

– Вот этого мы пока не знаем, – Флопсон расстроенно вздохнула. – Она слишком слаба, чтобы говорить. – Маленькая панда с мольбой посмотрела на Джека: – Можно нам остаться тут? Ну, пожалуйста! Я уверена, завтра утром нашей синичке будет гораздо лучше.

– Нет!

– Ну, пожалуйста! – Флопсон кокетливо склонила голову набок и ласково улыбнулась. – Мы не обойдёмся без твоей помощи. Ты ведь поможешь нам, правда?

– Помощь? Что за ерунда! – Джек с изумлением вытаращился на панду. – Городские животные никогда не помогают друг другу!

Фридолин понимающе закивал:

– Признаться честно, я тоже вначале так думал. Но потом понял, какое это удовольствие! Попробуй. Я уверен, тебе понравится.

– Не-е-е, – недоверчиво протянул Джек. – С чего это вдруг? Мне ведь никто никогда не помогает.

– Как это никто? А мы? – воскликнул Фридолин. – Мы будем тебе помогать!

– Пожалуйста, Джек! – взмолилась Флопсон. – Всего на одну ночь!

Несколько секунд зверёк колебался. Потом коротко кивнул.

– Ладно, – сухо бросил он. – Вы можете остаться тут на одну ночь. Но не вздумайте прикасаться к моим запасам. И если кто-нибудь из вас испортит ещё хоть что-то из моей мебели, он вылетит отсюда, как пробка. Поняли?

Флопсон с облегчением поставила чашку с синичкой на кукольный столик.

– Как она? – спросил Фридолин. В голосе его звучало беспокойство.

Флопсон склонилась над синичкой, нежно погладила гладкие пёрышки и почесала ей лобик. Но бедная птичка не шевельнулась. Она настолько ослабла, что не могла даже открыть глазки.

– Ей необходимо попить! – твёрдо произнесла Флопсон. – Немедленно.

– Может, лучше сперва поесть? – предположил Фридолин.

– Нет, – упрямо возразила Флопсон. – Вода гораздо важнее еды.

Вот с этим Фридолин был категорически не согласен. Он считал, что в жизни не может быть ничего важнее еды.

Прислушавшись к их разговору, Джек молча открыл дверцу и высунул нос наружу. В нескольких метрах от автомобиля стояло большое красное ведро, полное дождевой воды.

– Ей надо попить. Вода вон там, – сурово произнёс он тоном, не терпящим возражения. Потом достал откуда-то пустую жестяную банку и протянул её Фридолину.

– Понял! Сейчас! – Пони кивнул и резво выскочил из машины.

Через некоторое время он снова появился, торжественно неся в зубах жестянку, доверху наполненную водой.

Осторожно передав её Флопсон, он как следует отряхнулся. И снова брызги воды полетели во все стороны. В том числе и на бедную панду. Она поёжилась.

Эта дурацкая вода просто ужас какая противная!

Флопсон склонилась над синичкой. Осторожно придерживая ей голову, она опустила маленький клюв в жестянку. Чуть приоткрыв его, синичка зачерпнула пару капель. Потом раскрыла клюв пошире и сделала ещё несколько глотков. Напившись, она откинулась назад.

– А вот ТЕПЕРЬ нам необходимо её накормить! – решительно произнесла Флопсон. – Но где тут достать еду? – Она озадаченно почесала затылок.

Всё так же молча, Джек опустил окно, высунулся наружу и сорвал один из подсолнухов, которые росли прямо возле машины.

Флопсон ловко вылущила из сердцевины цветка несколько семечек и попыталась затолкать их птичке в клюв. Но это оказалось далеко не так просто. Клюв был ненамного больше самих семечек.

Всё это время Фридолин с Джеком внимательно наблюдали за ней. В конце концов, Джек не выдержал.

– Так у тебя ничего не выйдет, – сухо бросил он. – Дай сюда!

Флопсон растерянно протянула ему несколько зёрен, и он вмиг измельчил их передними зубами. Потом, оттолкнув панду в сторону, склонился над птичкой. Его лапки были гораздо тоньше, чем у Флопсон. И более ловкие. Поэтому ему без труда удалось положить птичке в клюв маленький кусочек. Потом ещё один. И ещё один. Синичка медленно жевала, с благодарностью глядя на угрюмого хомяка.

Скормив ей пять зёрен, Джек обернулся и скомандовал:

– Ещё воды! Ей нужно запить!

Когда синичка была накормлена и напоена, все трое с довольным видом вздохнули.

– Мне кажется, она выглядит гораздо лучше, – пробормотал Фридолин и широко зевнул.

Только сейчас Флопсон поняла, как она устала. За окном было уже совсем темно, приближалась ночь. Маленькая панда тихо улеглась в уголке, сладко потянулась и свернулась калачиком.

Первый день свободы! Как же он её вымотал! Постоянно случалось нечто неожиданное, непредвиденное. Ей приходилось решать какие-то проблемы, и не только свои. Всё было иначе, чем когда она жила в гостиной фрау Плюмпух. Там вообще никогда ничего не происходило.

Внезапно ей стало тесно. Подняв голову, она увидела Фридолина, который пытался прижаться к ней.

– Слушай, Джек! Ты не против, если я воспользуюсь тобой, как подушкой? – спросил он, булькнув от смеха.

– Это должно быть смешно? – взвился хомяк.

– Ага! – хихикнул Фридолин.

– Господи, какой же ты тупой, – огрызнулся Джек.

Слушая их перебранку, Флопсон невольно улыбнулась. Ещё вчера она сидела в гостиной фрау Плюмпух, не зная, куда себя деть от скуки. Ещё вчера она даже не подозревала, что упускает! Ведь на воле происходит столько всего интересного! За один день она уже успела познакомиться с другими животными, обратить в бегство двух наглых хорьков и даже спасти синичку. От одной только мысли об этом ей стало так тепло! А ещё так пёстро, ярко… словно в её сердце вспыхнула разноцветная радуга. Наверное, так выглядит настоящее счастье. Ей не терпелось рассказать обо всём Тьялле и поделиться с ним этим маленьким счастьем.

Джек забрался в бардачок, где он себе устроил настоящую спаленку. Там было всё: и постельное бельё, и подушки, и лампочка. И даже картина на стене!

Недовольно пробурчав что-то себе под нос, он резко задёрнул гардину.

Флопсон вновь свернулась калачиком и обвила свой толстый, пушистый хвост вокруг чашки с птичкой, как она это всегда делала с Тьялле.

Засыпая, маленькая панда с тоской подумала о друге. Может, синичка хоть что-то слышала о нём? Или даже видела его на чердаке? Скорей бы утро…

Горохово-ужасное

На следующее утро Флопсон проснулась с первыми лучами солнца, заглянувшими в окно автомобиля. Что-то щекотало ей нос. И это явно не солнце! Флопсон фыркнула и открыла глаза. Прямо на её мордочке лежал чей-то хвост. Ещё не до конца проснувшись, она с недоумением уставилась на него. Это же хвост храпящего рядом пони!

Несколько мгновений маленькая панда не могла понять, где она и что вообще происходит. Это же не клетка в гостиной фрау Плюмпух! Постепенно до неё начало доходить. Точно! Она же провела ночь в старом уютном автомобиле. И не одна, а с животными, с которыми познакомилась вчера. Но почему она тут оказалась? Потому что… И тут её осенило. Теперь она вспомнила всё. Тьялле! Ей нужно найти Тьялле!

Флопсон мгновенно вскочила, осторожно прокралась мимо спящего пони к двери, бесшумно открыла её и выкарабкалась из машины.

И-и-и-и-и-и-и! Что это? Трава – она мокрая! Опять эта дурацкая вода! Неужели в этом новом диком мире, куда ни ткнёшься – везде вода?

Флопсон растерянно огляделась. Рядом с машиной росло высокое дерево. Недолго думая, она вскарабкалась наверх и уселась на нижнюю ветку. Тут хотя бы сухо и можно спокойно осмотреться. Куда же они попали, спасаясь от проливного дождя? Что это за место?

Вокруг всё было зелено. Прямо у забора приютились пышные кусты ежевики и шиповника. А прямо за машиной Флопсон увидела ряды золотистых, сияющих в утреннем свете подсолнухов. Какая красота!

Впрочем, тут были и горы мусора. Куча старых вещей, явно отслуживших свой срок и больше не нужных своим хозяевам. Поношенная одежда и обшарпанная мебель, ржавая швейная машинка и испорченный холодильник, старая кукольная коляска, сломанные велосипеды и ещё много разного хлама. Очевидно, эти вещи валялись тут довольно долго – всё заросло бурьяном.

Посреди зарослей, справа и слева, высились какие-то заброшенные здания. Как показалось Флопсон, гигантских размеров. Задрав голову, она внимательно рассматривала высокие, обветшалые стены. Они были изрисованы граффити и непонятными знаками.

За ними Флопсон увидела огромную каменную ограду. А ещё дальше тянулась деревянная изгородь, из-за которой доносились звуки проезжающих мимо машин. Впрочем, самой улицы не было видно. И, что гораздо важнее, заглянуть с улицы сюда было тоже почти невозможно. Высокий частокол надёжно защищал этот уютный зелёный клочок земли от посторонних глаз.

Да, тут действительно было на удивление уютно! И главное, тут можно было замечательно спрятаться. Настоящее спасение для животных!

– А завтрак будет? – снизу раздался радостный голос Фридолина. Высунув голову из окна автомобиля, он глубоко вдохнул утренний воздух и зафыркал от удовольствия.

– Ещё чего! – зашипел Джек. – Завтрак ему подавай. Нет у меня для вас ничего. – Он с недовольным видом вскарабкался на крышу. – Я же ясно сказал: вы можете остаться на одну ночь! Где в моей фразе ты услышал слово ЗАВТРАК?

– Вот прямо сейчас и услышал, – хмыкнул Фридолин. – Ты его только что произнёс. И очень отчётливо. ЗАВТРАК!

– Потому что я тебе ответил! – возмутился Джек.

– А я разве утверждал обратное? – Фридолин радостно закивал. – Ты произнёс это слово, и это факт. Ты сам это признал.

– Но я его произнёс только сейчас! – завопил хомяк. – Перед этим я его не говорил!

– Ну и что? Это уже не имеет значения. Главное, ты его произнёс.

– Что за ерунда! Да, я произнёс это слово! Но лишь для того, чтобы вы знали, что никакого ЗАВТРАКА вы от меня не получите!

– Вот! Ты снова это сказал! Завтрак! – В голосе Фридолина звучало ликование. Он выкарабкался из машины, бодрой трусцой подбежал к яблоне и со всего маху несколько раз ударил копытами по стволу. Сверху градом посыпались спелые яблоки. Довольный пони принялся их собирать.

– Нет! Нет! – запротестовал Джек. – Это мои яблоки! Они принадлежат мне и только мне! Не вздумай трогать!

– Ты хочешь сказать, это твоё дерево? – Фридолин с недоумением поднял глаза.

– Да, да, да! Моё! Только моё! – рявкнул Джек.

Яростно фыркнув, он спрыгнул с крыши и исчез в недрах автомобиля. Несколько секунд оттуда доносилась какая-то возня. И вот взъерошенный Джек появился снова, с трудом волоча за собой огромный рулон оградительной ленты. Не теряя времени, он принялся торопливо ограждать всё, до чего только мог дотянуться. И несмотря на то, что рулон был чуть ли не больше самого Джека, хомяку удалось обмотать лентой яблоню, несколько кустов, а заодно и огородить близлежащий газон. И только когда лента закончилась, он успокоился и с облегчением перевёл дух.

– Всё моё! Посторонним вход строго воспрещён! – подытожил он, довольно потирая руки.

Не обращая внимания на ленту, Фридолин вразвалку протопал через весь газон к хомяку и с любопытством уставился на него.

– Слушай, а ты всегда такой злюка? – улыбнулся он.

– Угу, – буркнул Джек.

– Вообще-то это очень даже мило, – всё так же улыбаясь, заметил Фридолин.

Джек злобно уставился на пони.

– А ты? – проворчал он. – У тебя что, всегда такое хорошее настроение?

– Йоу! – добродушно хохотнул пони.

– Вообще-то это очень даже бесит, – раздражённо заметил Джек.

«Вот это по-настоящему гадко и несправедливо!» – подумала Флопсон. Фридолин явно расстроился. Чтобы утешить друга, Флопсон спрыгнула с ветки на крышу автомобиля, оттуда перебралась пони на спину и погладила его густую гриву.

– А мне это очень даже нравится! – заявила она. – Я имею в виду, когда у кого-то хорошее настроение – это замечательно! И мне нравишься ты, Фридолин! – Она ласково почесала его лоб.

Пони мгновенно успокоился и снова заулыбался. Зато Джек обозлился ещё сильнее. Яростно теребя свою плюшевую шёрстку, он исподлобья уставился на обоих.

Так продолжалось несколько секунд. Потом Джек резко развернулся и демонстративно зашагал к машине.

Там оказался настоящий маленький садик! Было видно, что хомяк вложил в его обустройство много сил и фантазии. Тут было всё! И аккуратный маленький заборчик, и столик, и удобная скамейка. И даже миниатюрный солнечный зонтик! Вдоль импровизированного садика тянулись ровные ухоженные грядки с овощами. Подойдя к одной из них, Джек склонился над огромным кочаном зелёного салата. Отодрав несколько толстых листьев, он с наслаждением уселся в шезлонг и принялся уплетать их. Раздалось аппетитное хрумканье.

– А у тебя неплохой салат. Выглядит превосходно, – заметил Фридолин, у которого уже текли слюнки.

– Вы ничего не получите! Точка! – отрезал Джек, продолжая громко хрустеть салатом.

Пони с недоумением посмотрел на Флопсон, но та лишь развела лапами.

– Ау? – раздался тихий писк из кабины автомобиля. – Тут есть кто-нибудь?

Флопсон и Фридолин растерянно переглянулись. Потом Флопсон хлопнула себя по лбу и воскликнула:

– Это же наша синичка!

И действительно! Птичка звала их. Пусть едва слышно, но она снова могла говорить. А это уже кое-что!

Не теряя времени, Флопсон запрыгнула в машину, схватила чашку с птичкой и поставила её на крышу – пусть синичка погреется в лучах утреннего солнышка.

Ослеплённая ярким светом, птичка часто-часто заморгала.

«Наша синичка ни в коем случае не должна остаться без завтрака!» – подумала Флопсон.

Один из подсолнухов склонил свою голову прямо над крышей автомобиля. Недолго думая, Флопсон протянула к цветку лапу и как следует потрясла его. На синичку посыпался дождь семечек. В этот раз она съела аж шесть штук. И главное, самостоятельно!

Флопсон с едва скрываемым нетерпением наблюдала за птичкой. Она не могла дождаться, пока та наконец доест.

– Ты можешь нам что-нибудь рассказать о Тьялле? Ты его видела? – спросила Флопсон, едва синичка успела проглотить последний кусочек.

Та вопросительно уставилась на панду. И тут Флопсон осенило. Скорее всего, птичка даже не знает, кто такой Тьялле!

– Тьялле – это мой лучший друг, понимаешь? – пояснила она. – Мы живём вместе в квартире фрау Плюмпух.

Откинувшись назад и привалившись спиной к стенке чашки, синичка внимательно слушала.

Бум! Звонкие копыта Фридолина тяжело приземлились на крышу автомобиля. Флопсон вздрогнула и укоризненно посмотрела на него. Затем вновь повернулась к птичке и продолжила:

– Понимаешь, он никогда не покидает клетку… А вчера утром…

И Флопсон рассказала всю историю. Как она проснулась утром и обнаружила, что Тьялле пропал. Как искала его по всей квартире. Упомянула разодранный диван и разбитую вазу. Маленькая панда с горечью поведала, как фрау Плюмпух обвинила её в этом беспорядке. И самое главное – подозревала её, Флопсон, в исчезновении Тьялле! И поэтому так безжалостно вышвырнула на улицу.

– «Не вздумай показываться мне на глаза!» – вот что она мне сказала. То есть вернуться я могу, лишь если найду Тьялле.

– Чёртовы люди! – возмутился Джек со своего шезлонга. Он даже на секунду забыл о салате. – Это в их стиле! Просто так взять и выставить беззащитное животное за дверь. Негодяи!

– И теперь мне непременно нужно найти Тьялле. К тому же он такой пугливый. Боится всего на свете. Его любимым занятием было сидеть в своём маленьком уютном домике и размышлять о жизни. Я уверена, он бы никогда не сбежал по своей воле. И уж тем более ни за какие коврижки не отправился бы в незнакомый парк в поисках каких-то захватывающих приключений. Нет, такого не может быть! – в отчаянии воскликнула Флопсон.

Маленькая синичка беспокойно заёрзала, крылышки её затрепетали. Она неуверенно кашлянула, словно собираясь с духом.

– Мне кажется… Я боюсь, с твоим другом что-то случилось…

Тоненький, нежный голосок звучал очень тихо и слабо. Было видно, что каждое слово даётся ей с огромным трудом. Тем не менее друзьям удалось узнать, что её зовут Майли.

– Я как раз была на чердаке, когда… внезапно обнаружила кое-что. Кое-что очень странное.

– И что же это было? – Флопсон сгорала от любопытства.

– Коробка с птичьим кормом.

– И что с того? – разочарованно произнёс Джек. – Ничего странного я в этом не вижу.

– Дело в том, что к этой коробке были приделаны колёсики – она выглядела, как маленький автомобиль. Внутри лежало несколько подсохших ломтиков яблока, – объяснила синичка. – А над ней… Над ней висел огромный платок! Я только собиралась приподнять его, как в этот момент…

– Что? – прошептала Флопсон.

Воцарилась напряжённая тишина. Все трое в ожидании уставились на птичку. Но та молча откинулась на спину и закрыла глаза. Ей явно нужно было передохнуть. Прошло несколько мучительных минут, прежде чем она оправилась и смогла продолжить свой рассказ.

– В этот момент кто-то сзади выстрелил в меня. Я не знаю чем. Но это было что-то маленькое и очень твёрдое. И оно попало мне прямо в голову, – жалобно пролепетала синичка, указывая на свою шишку. – Я потеряла сознание. А очнулась уже в этой ужасной тёмной коробке, откуда вы меня спасли. Кто-то намеренно закрыл меня там.

Стоп! Флопсон внезапно осенило. Она повернулась к Фридолину:

– Слушай, а ведь мы с тобой обнаружили сухой горох на чердаке. Я тогда ещё чуть не упала, наступив на него. Помнишь?

– Да, – кивнул Фридолин. – К тому же, вспомни, потом нам с тобой тоже крепко досталось! В том числе и в голову попало. И чем? Горохом!

– Горохом? – удивилась Майли.

– Именно!

Флопсон растерянно уставилась на Фридолина. А ведь он прав! Их в самом деле обстреляли на улице горохом.

– Мне кажется, кто-то задумал нечто недоброе, – пробормотала она. – Даже ужасное.

– Горохово-ужасное! – поправил её Фридолин.

– А может, всё это устроил твой приятель? – предположил Джек.

Флопсон задохнулась от возмущения. Как он мог даже предположить такое!

– Нет! – твёрдо сказала она.

– Нет, этого не может быть, – поддержала её Майли. – Ведь всё… всё это произошло ещё три дня назад.

– Вот видишь! – Флопсон победоносно посмотрела на Джека. – А три дня назад Тьялле находился в клетке в гостиной фрау Плюмпух. Так что это точно не его лап дело.

– Ты провела взаперти ЦЕЛЫХ три дня? – ужаснулся Фридолин, обращаясь к синичке.

Майли робко кивнула, на что Фридолин тут же осыпал её очередной щедрой порцией семечек.

Расхаживая взад-вперёд по крыше, Флопсон напряжённо размышляла. Она отчаянно пыталась найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему.

– Итак! Кто-то приделал к коробке колёсики, – рассуждала она вслух, – а когда ты решила заглянуть внутрь, тебя обстреляли.

– Обгорошили, – поправил её Фридолин. – Огорошили и обгорошили!

Флопсон отмахнулась от него и продолжила, боясь потерять нить:

– А ровно через два дня после этого из квартиры фрау Плюмпух бесследно исчезает Тьялле…

Все животные тревожно переглянулись. И даже обычно хладнокровный и угрюмый Джек выглядел крайне озабоченным. Воцарилась тишина.

В конце концов, Флопсон нарушила молчание. Она произнесла то, что было у всех на уме, но никто не решался озвучить это.

– А вдруг это была не простая коробка? Мне кажется, её могли использовать как клетку. Чтобы похитить Тьялле…

Все испуганно переглянулись. Эти предположения наводили ужас…

Что написано на машине?

Неужели её догадка верна? Неужели бедного Тьялле похитили? Думая об этом, Флопсон чувствовала себя беспомощной. Что же делать? Она поднялась, встала посреди крыши и медленно окинула взглядом своих новых знакомых.

Возле неё уютно примостился Фридолин, подставив морду утреннему солнышку. Майли отдыхала в своей чашке. А Джек расположился внизу, в маленьком саду.

Нет, в одиночку ей точно не спасти своего друга! Это Флопсон понимала. Разумеется, она довольно неплохо разбиралась в работе полицейских. Но все её представления были основаны исключительно на фильмах, которые так любила смотреть фрау Плюмпух. А тут, в этом огромном диком и неизведанном мире Флопсон чувствовала себя совершенно потерянной. Она не справится одна. Это было ясно.

– Вы поможете мне найти и освободить Тьялле? – собравшись с духом, тихо спросила она.

– Забудь, – сухо отозвался Джек. – Городские животные никогда не помогают друг другу. Тут каждый сам за себя. И каждый думает, в первую очередь, о себе. Извини, но городская жизнь – далеко не сахар. Она трудная, порой даже безжалостная.

– Так именно поэтому мы и должны помогать друг другу! В тяжёлые времена нужно всегда держаться вместе! – в отчаянии воскликнула Флопсон.

– Ерунда всё это, – проворчал Джек.

– Извини, я ещё не совсем разобрался в этом «помогать», – смущённо пробормотал Фридолин. – То есть если мы сейчас поможем тебе, то ты потом поможешь нам? Или?

– Ну конечно! – заверила его Флопсон. – В том-то и заключается весь смысл. Мы помогаем друг другу. Вчера мы спасли Майли, сегодня вместе ищем Тьялле, а завтра поможем ещё кому-нибудь. Разве это не замечательно?

Фридолин задумчиво уселся и при этом чуть не свалился с крыши.

– Знаешь, мне никто никогда не помогает, – сказал он. – Вот тебе простой пример. Я сейчас голоден, но со мной никто не делится. – Он бросил многозначительный взгляд в сторону Джека. – И в результате вечером я хочу есть ещё сильнее.

– Ага! Именно так! – отозвался снизу Джек. – Мне тоже никто никогда не помогал. С чего это я должен поступать иначе? Помогать кому-то? Делиться с кем-то? Зачем мне всё это?

– Но вы же можете попробовать. – Флопсон с мольбой уставилась на обоих.

– Ты просто не можешь этого понять, – упрямо произнёс Джек. – Ты выросла в клетке и не знаешь жизни. Сама подумай. Если мы тебе сейчас поможем, то завтра ты и твой приятель снова окажетесь в уютной, тёплой гостиной. А мы, – он обвёл лапой вокруг себя, – мы все останемся на улице. Такие же голодные, беспомощные и одинокие, как и прежде.

В отчаянии Флопсон повернулась к синичке.

– Майли, – она взяла чашку и с мольбой посмотрела птичке в глаза. – А ты как думаешь? Надо ли помогать друг другу?

Майли задумалась. Потом тихонько покашляла и кивнула.

– Ты помогла мне, – её тоненький голосок звучал на удивление твёрдо. – Теперь я помогу тебе.

– Ну, тогда и я попробую, – подхватил Фридолин. – Вообще-то это звучит довольно мило. По-мо-гать!

– А ты? – Флопсон вопросительно посмотрела на Джека.

Хомяк упрямо скрестил лапки на груди.

– А что мне за это будет? В чём моя выгода? – ехидно спросил он.

– Ни в чём, – вздохнула Флопсон. – В этом и заключается смысл слова «помогать». Помогают просто так, от сердца. Иначе какая это помощь…

– Вот тебе пожалуйста! Именно поэтому я и не помогаю, – отрезал хомяк. – И не собираюсь. Всё это полнейшая чушь.

Флопсон задумчиво разглядывала Джека. Его явно не переубедить.

– Позволь нам хотя бы остаться тут, пока мы не найдём Тьялле, – робко попросила она. – И пока Майли окончательно не поправится.

– Не-е-е, – недовольно протянул зверёк, бросив на неё колючий взгляд.

И тут Флопсон разозлилась не на шутку. До сих пор она изо всех сил старалась быть вежливой и дружелюбной. Но сейчас ей надоело. Наглый маленький злюка думает только о себе! Интересно, как он собирается выдворить отсюда их троих? Причём двое из них значительно крупнее его самого!

– А если мы не уйдём? – дерзко спросила она. – Вот просто возьмём и останемся. В конце концов, надо же нам где-то спать?

– И кушать! – вмешался Фридолин. – Это тоже очень важно!

– Всё это замечательно, – огрызнулся Джек. – Но ищите себе другое место и для сна, и для еды.

– Слушай, ты, плюшевая подушка, – вскипела Флопсон. – Кто тебе вообще сказал, что это ТВОЁ место?

– Это неоспоримый факт, – отозвался из своего шезлонга Джек. – Это моя машина. Поэтому на ней написано моё имя! ДЖЕК!

– Да ты что? – с восхищением воскликнул Фридолин. – Здорово!

– Где? Покажи, – недоверчиво произнесла Флопсон.

Джек молча вытянул лапу, указывая в сторону капота. Маленькая панда осторожно подошла к краю крыши и посмотрела вниз. На капоте действительно было что-то написано. Вчера вечером она этого не заметила из-за сильного ливня. Неужели это в самом деле его машина? Хотя… Что это?

– Ребята? – Все повернулись к ней. – Тут написано вовсе не ДЖЕК!

Хомяк нехотя поднялся со своей лежанки. Потом с трудом вскарабкался на капот, гордо прошествовал на середину и демонстративно уселся на надпись.

– ТУТ НАПИСАНО «ДЖЕК»! – упрямо проговорил он, глядя на Флопсон жёстким взглядом. – Джек, и ничто иное!

– А вот и нет! – Маленькая панда стояла на своём.

– Откуда тебе это знать? – усмехнулся хомяк.

– Оттуда, что я умею читать, – спокойно ответила Флопсон. Она произнесла это так легко и небрежно, будто сказала что-то вроде: «Отличная сегодня погода, не так ли?»

Но остальные уставились на неё так, словно она только что провозгласила себя питомцем самой английской королевы!

– Животные не умеют читать, – сухо бросил Джек.

– А я умею, – возразила Флопсон.

Фридолин в восхищении замахал хвостом.

– Ты ходила в школу? – поинтересовался он.

Флопсон захихикала.

– Разумеется, нет. Я сама научилась. Просто у фрау Плюмпух было ужа-а-асно скучно! И, чтобы занять себя, я начала учить буквы. Потом слова. Я часто читаю Тьялле перед сном. Правда, вкусы у нас разные. Мне нравятся детективы, а Тьялле предпочитает любовные истории.

Фридолин был в восторге.

– Да ты просто звезда! – с благоговением произнёс он.

А синичка восторженно захлопала крылышками и тихо защебетала:

– Браво! Браво!

– Так что же написано на машине, в конце концов? – с нетерпением спросил Фридолин. – Может быть, ПРИВЕТ?

Нет. На капоте было написано нечто совсем иное. Загадочно обведя глазами всех присутствующих, Флопсон выдержала небольшую паузу и торжественно выпрямилась.

– Вот тут, спереди, написано ПОЛИЦИЯ!

Теперь звери уставились на неё так, словно она провозгласила себя не питомцем английской королевы, а самой английской королевой.

Только Джек ещё сопротивлялся.

– Тут написано ДЖЕК, – упрямо повторил он. – ДЖЕК, и никаких гвоздей.

– Нет! – не моргнув глазом, спокойно парировала Флопсон. – Тут написано ПОЛИЦИЯ. Это старая полицейская машина.

Майли затрепетала крылышками и едва слышно, но очень отчётливо пропищала:

– По-ли-ци-я!

Она произнесла это слово по слогам, чтобы до хомяка наконец дошло.

Джек нахмурился, упрямо выпятил нижнюю губу и недовольно пробурчал:

– И всё равно это моя машина.

Между ним и Фридолином завязался отчаянный спор – кому принадлежит старый автомобиль. Но Флопсон их уже не слушала. Её взгляд был прикован к надписи на капоте. Маленькая панда задумалась. Она размышляла, время от времени бросая взгляд то на надпись, то на ругающихся зверей. И вдруг её осенило! В её голове родилась неожиданная идея. Абсолютно сумасшедшая, но потрясающая идея! И Флопсон загорелась.

– Послушайте! Если кого-то похитили, то это, по идее, должна расследовать полиция, верно? – задумчиво спросила она.

От неожиданности оба зверька перестали спорить и удивлённо уставились на Флопсон.

– Ну да, – буркнул Джек. – Но полиция существует только для людей. Попробуй прийти туда как хомяк или как панда! Ха, хотел бы я на это посмотреть. Тебя тут же запихнут в приют, сто пудов. Так что выбрось эту чушь из головы! Лучше с ними не связываться. Баста!

Флопсон встала на задние лапы, гордо выпрямилась и деловито скрестила на груди передние лапы. Потом обвела торжественным взглядом озадаченных животных.

– Всё очень просто! Мы создадим свою полицию, – провозгласила она. – Где полицейскими будут животные. Мы создадим ЗВЕРИНУЮ ПОЛИЦИЮ!

– Звериная полиция? Здорово! – в один голос воскликнули Майли и Фридолин. Им очень понравилась идея Флопсон.

– А меня вы возьмёте? – Майли неуверенно посмотрела на довольную панду. – У меня ведь только пёрышки…

– Конечно! – заверила её Флопсон. – Ты ведь тоже вполне себе животное.

И только Джек ещё больше насупился и продолжал угрюмо глядеть в землю.

– Да делайте вы что хотите, – в конце концов проворчал он. – Я надеюсь, ваша так называемая полиция не будет располагаться НА МОЁМ УЧАСТКЕ? Или?

– Или! – ответила Флопсон. – Именно тут! Ведь это же так здорово – у нас есть настоящая полицейская машина. А это самое подходящее место для штаб-квартиры!

– Нет! – запротестовал Джек.

– Давай договоримся так. – Флопсон твёрдо посмотрела ему в глаза. – Наша штаб-квартира будет тут лишь до тех пор, пока мы не найдём Тьялле. А потом мы уйдём и оставим тебя в покое. Согласен?

– По лапам! – Джек протянул ей свою крошечную лапку. – Но даже если твой приятель не найдётся, вы потом исчезнете. Обещаешь?

Флопсон кивнула. Внезапно ей стало жаль Джека. Ведь он совсем не такой злой и угрюмый, каким пытается казаться. Видимо, жизнь его очень потрепала, и ему пришлось пережить много обид и разочарований. И чтобы отгородиться от новой боли, он и надел на себя маску противного хомяка…

Вперёд! На место преступления!

Фридолин тут же спрыгнул с крыши.

– По мне, так наша звериная полиция может немедленно начать работу! – восторженно заявил он.

Захватив с собой чашку с Майли, Флопсон осторожно спустилась на землю, и все трое уселись в кружок. Джек с делано равнодушным видом расположился в своём шезлонге, неподалёку от них. Однако было видно, что он внимательно прислушивается к разговору.

– Итак! – серьёзно начала Флопсон. – Речь идёт о пропавшем без вести полосатом тенреке по имени Тьялле. Несколько дней назад Майли обнаружила на чердаке коробку на колёсиках, с кормом внутри. Но когда пришли мы, коробки уже не было. Подозреваю, ей воспользовались, чтобы похитить Тьялле.

– А потом Майли обгорошили! – добавил Фридолин. – Нас тоже попытались обгорошить, но нам удалось вовремя смыться.

– Скорее всего, кое-кому не нужны лишние свидетели, – пробормотал Джек из своего шезлонга. – И этот кое-кто решил замести следы.

– Да, это вполне разумная версия, – Флопсон кивнула.

– Но кто? – ошеломлённо воскликнул Фридолин. – Кто пойдёт на такое?

Вот как раз это Флопсон знала точно – недаром же она прочла столько детективов!

– Как кто? Разумеется, преступник. Это мог сделать только преступник, – с умным видом ответила она.

– Что за преступник такой? – изумлённые глаза Фридолина с каждой секундой всё больше округлялись.

Тут Джек не выдержал. Вскочив с шезлонга, он вышел из своего маленького садика и присоединился к остальным. Майли напряжённо вытянулась в своей чашке. Все трое пытливо уставились на Флопсон. Сердце маленькой панды забилось от радости. Наконец настал тот момент, когда она знает гораздо больше, чем все эти городские животные!

– Преступник – это тот, кто совершил преступление, – пояснила она.

Теперь пони выглядел растерянным.

– Но КАКОЕ преступление? – Он непонимающе захлопал глазами.

– Как какое? Похищение Тьялле, разумеется. Это и есть преступление, – ответила Флопсон.

– А то, что нас с тобой обгорошили? – поинтересовался Фридолин. – Это ведь тоже преступление?

– И это тоже, – кивнула Флопсон.

Наконец! Наконец, она чувствовала себя не каким-то там глупым животным, выросшим в клетке, а настоящим комиссаром полиции. Находчивым и проницательным!

Флопсон аж зарделась от гордости:

– Если кто-то совершает злой поступок – да, это однозначно преступление!

– Итак, некий преступник похитил твоего Тьялле, – резюмировал Джек.

– А я, видимо, застала его в процессе подготовки этого страшного преступления, – испуганно пропищала Майли. – Мне ещё повезло, меня ведь тоже могли похитить!

– Ох ты ж! – расстроенно воскликнул Фридолин. – И что теперь?

Три пары глаз вновь с надеждой устремились на Флопсон. Так, сейчас ни в коем случае нельзя допустить ни малейшей оплошности. Она коротко задумалась. Как бы поступили в этой ситуации полицейские из её любимых телесериалов? С чего бы они начали расследование?

– В первую очередь нам необходимо обследовать место преступления, – скомандовала она.

– Отлично! – оживился Фридолин. – Только объясни мне, что это за место такое? Где оно находится?

– Это место, где было совершено преступление, – терпеливо пояснила Флопсон, снисходительно глядя на пони. Он же не виноват, что не знает даже таких элементарных вещей. У него просто никогда не было телевизора.

– Да. К слову, я это и так уже знал, – вмешался Джек.

Флопсон задумчиво рассматривала угрюмого хомячка. И тут ей пришла в голову блестящая мысль. По её мордочке скользнула едва заметная хитрая улыбка. Сейчас она одним махом убьёт двух зайцев!

– А ты знаешь, чем пользуются полицейские на месте преступления? – лукаво спросила она.

– Не-а. – Джек нетерпеливо заёрзал: – Ну говори уже, не тяни!

Флопсон выдержала театральную паузу. Потом взглядом указала на красно-белую ленту, которой Джек обмотал яблоню.

– Лентой! Оградительной лентой! – торжественно сообщила она. – Они используют её, чтобы оцепить место преступления. Поскольку находиться там разрешено только служащим полиции. Остальным же вход строго воспрещён.

– Только полицейским? Не врёшь? – Джек вытаращил глаза, и Флопсон с удовлетворением отметила, что, похоже, ему эта идея очень нравится.

– А место преступления, я полагаю, нужно искать на чердаке? – вмешалась Майли, усевшись поудобнее в своей чашке.

– Нет, – Флопсон покачала головой. Потом пояснила: – Тьялле исчез из гостиной фрау Плюмпух. И там же было всё разгромлено. Так что место преступления – это гостиная фрау Плюмпух.

– И именно её надлежит оцепить, – подытожил Джек.

Фридолин немедленно вскочил на ноги.

– Хоп, хоп! Пойдём скорее туда, на место преступления! – Он резво поскакал вперёд.

Майли не могла пойти с ними, она была ещё слишком слаба. Поэтому Флопсон решила оставить её тут. Она поставила чашку на крышу автомобиля, насыпала рядышком горсть семечек и улыбнулась синичке.

– Ты будешь охранять нашу штаб-квартиру. Это очень ответственное задание! – сказала она и стремглав бросилась вслед за Фридолином.

Они вместе пролезли через дыру в заборе и оказались на улице. Поскольку Флопсон совершенно не ориентировалась в этом огромном незнакомом городе, она не знала, где находится дом фрау Плюмпух и куда им, собственно говоря, надо идти. Зато Фридолин, похоже, знал! Не медля ни секунды, он галопом поскакал вдоль по улице. Маленькая панда едва поспевала за ним.

– Эй!!! – позади раздался недовольный голос. – Может, вы подождёте меня? Чёрт, я же не могу так быстро!

Флопсон обернулась и увидела взъерошенного, запыхавшегося Джека. Он волочил за собой огромный рюкзак, чуть ли не больше его самого.

– Ой! Неужели ты с нами? – радостно воскликнула Флопсон.

– Да как же я вас, неудачников, одних отпущу? Вы ещё натворите делов…

– То есть ты решил нам помогать? – Флопсон с изумлением посмотрела на хомяка.

– Чего? Помогать? Нет! – буркнул Джек. – Я просто хочу, чтобы ты поскорее нашла своего приятеля. Иначе вы будете висеть у меня на шее целую вечность. Вот и всё.

Флопсон лишь кивнула, но про себя улыбнулась. И они вместе пустились догонять Фридолина, который успел ускакать далеко вперёд. Маленькая панда оказалась, разумеется, гораздо быстрее Джека с его короткими лапками. Но она была так счастлива, что он пошёл с ними, и потому решила не обижать неуклюжего хомячка. Она намеренно бежала очень медленно, постоянно пропуская его вперёд. Пусть думает, что он быстрее её.

Лишь на третьем повороте Фридолин сообразил, что скачет слишком быстро. Он остановился. Через некоторое время из-за угла показался взмыленный, обливающийся потом хомяк. А за ним и Флопсон, которая сделала вид, что тоже ужасно запыхалась.

– И ты решил стать комиссаром мохнатой полиции? – удивился Фридолин.

– Не-а, – с трудом выдавил Джек. – Ну, или разве что только сегодня, в виде исключения. Завтра никакой полиции.

Флопсон задумчиво разглядывала обоих. Мда… Они никогда не смогут бежать в одном темпе. Что же делать? И тут её осенило.

– Слушай, Фридолин, как насчёт того, чтобы Джек поехал на тебе верхом? Пустишь его на спину?

– На мне невозможно ездить верхом, – расстроился Фридолин. – Так мне сказали большие лошади с лужайки. Я же тебе говорил, что от меня никакого толку. Я бесполезное животное.

– Подожди, давай разберёмся, – прервала его Флопсон. – На тебе не могут ездить верхом ЛЮДИ. Но не хомяки! С Джеком это прекрасно получится, я уверена.

От восторга Фридолин встал на дыбы и радостно забил копытами.

– Это было бы просто здорово!

Джек испуганно шарахнулся назад. Потом ошарашенно повернулся к Флопсон и покрутил пальцем у виска.

– Ты с ума сошла? Я не сяду на лошадь! Не надейся даже!

– Почему? – растерялась Флопсон.

– Потому что я взрослый хомяк! – возмущённо воскликнул Джек. – И мне не пристало заниматься такой ерундой!

– Ну и ладно! Ерунда так ерунда! – отозвался Фридолин. Недолго думая, он схватил Джека за шкирку и бесцеремонно закинул себе на спину, не обращая внимания на его отчаянное сопротивление. – Ничего страшного!

– Тебе, может, и ничего! – яростно завопил Джек. – А мне ещё как чего! Стоп! Нет! Подожди!

Но пони уже резво поскакал вперёд. Джеку пришлось изо всех сил вцепиться в густую гриву, чтобы не свалиться. Он продолжал громко ругаться, но сделать уже ничего не мог. Флопсон невольно рассмеялась и бросилась догонять своих новых друзей. Какие же они оба смешные! И милые…

Стоп! Что это она сейчас подумала? Друзья? Но ведь её друг – Тьялле. Единственный друг. И когда Флопсон его найдёт, они вместе вернутся к фрау Плюмпух и жизнь снова станет прежней. Спокойной, размеренной и немножко скучной. Поэтому не нужны ей никакие новые друзья! И всё же Флопсон чувствовала, что уже почти привязалась к своим новым знакомым. И они ей очень нравились. Даже угрюмый и вечно недовольный хомяк.

Через некоторое время Фридолин остановился. Они подошли к дому, где жила фрау Плюмпух.

«Какой же Фридолин молодец!» – подумала Флопсон.

По-видимому, пони считал так же. Он был исключительно доволен собой.

– Вот! Тут! – на всю улицу провозгласил он. – Я нашёл этот дом!

– Тс-с-с-с! Тише ты! – зашикала на него маленькая панда. – Или ты хочешь, чтобы сюда сбежалась вся округа? Мы не должны привлекать к себе внимание! Нужно соблюдать конспирацию.

«Какое умное слово я сейчас сказала!» – с гордостью подумала Флопсон. Так всегда говорят полицейские в телевизоре.

– Конспи… что? – смутился пони.

– Нам нельзя выдавать себя, понимаешь? Иначе всё наше расследование провалится, – пояснила Флопсон.

– А-а-а-а-а! – понимающе протянул Фридолин. – Да, ты абсолютно права. – И с этого момента он стал вести себя гораздо тише и спокойнее.

Все трое спрятались за припаркованным у подъезда мотоциклом и принялись терпеливо ждать, пока из дома кто-нибудь не выйдет. Через некоторое время дверь подъезда и в самом деле отворилась, и друзья незаметно прошмыгнули внутрь.

Та самая штуковина преступления?

Все трое что было духу припустили вверх по лестнице, и тяжёлые копыта Фридолина вновь гулко застучали по ступенькам.

Оказавшись возле двери в квартиру фрау Плюмпух, они переглянулись. Недолго думая, Фридолин поднял копыте и решительно нажал на звонок.

– Ты с ума сошёл? – запаниковала Флопсон. – Она же не должна нас видеть!

– О! – Фридолин изумлённо уставился на неё. – То есть ты вовсе не хотела звонить в дверь? – Он виновато потупил взгляд.

– Нет, конечно! – сердито пробурчала Флопсон. – Я хотела тайком проникнуть в квартиру!

– Ну, теперь-то по-любому поздно, – заметил Джек, поскольку за дверью уже послышалось приближающееся шарканье тапок фрау Плюмпух.

Чёрт, она уже в коридоре! Флопсон почти впала в панику. Времени оставалось в обрез. Что же делать?

Она быстро повернулась к пони.

– Фридолин, отвлеки её, а мы с Джеком тем временем попытаемся проникнуть в квартиру! – скороговоркой скомандовала она. – В общем, прикрой нас!

Джек кивнул.

– И если возникнут проблемы, дай нам знать. Сигналом тревоги будет твоё громкое ржание, понял? – быстро прошептал он растерявшемуся Фридолину.

И как раз вовремя. Дверь распахнулась, и на пороге возникла дородная фигура фрау Плюмпух. Флопсон и Джек мгновенно вжались в стенку, в надежде, что она их не заметит.

Бедный Фридолин замер, изумлённо уставившись на пожилую даму. Та с не меньшим удивлением разглядывала пони. В конце концов Джек не выдержал. Он сердито пнул Фридолина. Разумеется, это не причинило пони ни малейшей боли, зато вывело из оцепенения. Фридолин встряхнулся, встал на задние ноги и сделал красивый пируэт, чем привёл фрау Плюмпух в неописуемый восторг.

– Браво! – воскликнула она и, выбежав на лестничную клетку, захлопала в ладоши. – Какая же ты милая лошадка! Просто прелесть!

Вот это друзьям как раз и было нужно! Путь в квартиру свободен. Флопсон незаметно проскользнула внутрь, Джек последовал за ней.

– У нас очень мало времени, – бросила она через плечо.

Маленькая панда устремились прямо в гостиную. Там всё выглядело в точности, как накануне. Диван был всё так же разодран, и фрау Плюмпух даже не удосужилась вычистить клетку. Флопсон охватило странное чувство. Как же тут тесно! Настолько тесно, что даже трудно дышать. Неужели она тут жила столько времени? В этой маленькой, крошечной, ужасной гостиной? Да нет, не может быть! И неужели ей снова придётся вернуться сюда? Из нового, огромного, свободного мира? От одной мысли об этом у Флопсон перехватило дыхание.

Джек в ужасе разглядывал клетку.

– Твоя? – тихо бросил он.

Флопсон кивнула. Хомяк невольно поёжился.

– А ты когда-нибудь жил в клетке? – едва слышно спросила Флопсон.

– Да, – сухо отрезал Джек и отвернулся. Было видно, что он не хочет говорить об этом. Флопсон решила не задавать лишних вопросов. Но её маленькое сердечко защемило от жалости к бедному хомяку. Наверное, он пережил много страданий в неволе.

Снаружи послышался ритмичный стук копыт. Это означало, что Фридолин выделывает очередной акробатический трюк.

– В первую очередь необходимо оцепить место преступления, – тихо скомандовал Джек. – Полицейские всегда так делают.

Флопсон удивлённо уставилась на него. Не говоря ни слова, Джек расстегнул рюкзак и вытащил оттуда рулон красно-белой ленты. Той самой, которой он сегодня утром огородил свой садик. Вместе они обмотали этой лентой весь диван. Флопсон с удовлетворением оглядела результат. Выглядело поистине впечатляюще! Прямо как в её любимых детективных сериалах.

– Итак, оцеплено по всем правилам полиции, – резюмировал Джек, довольно потирая лапы. – Что теперь?

– А теперь нам необходимо всё обследовать и изучить, – предположила Флопсон.

– Согласен, – деловито ответил Джек. Он вновь повернулся к рюкзаку, и через секунду у него в лапах оказалась огромная лупа.

– Ничего себе! – Флопсон аж задохнулась от восхищения. – А это у тебя откуда?

– Не скажу, – проворчал Джек. Но по его мордочке пробежала едва заметная улыбка. – Я просто подумал, что она может нам понадобиться при осмотре этого, как его… места преступления.

Не теряя времени, он забрался на диван и принялся тщательно разглядывать через лупу длинные порезы.

– Края абсолютно прямые и гладкие, – констатировал он. Потом скомандовал: – Ну-ка, покажи свои когти!

– Это не я! – возмутилась Флопсон с пола. – Я тут совершенно ни при чём!

– Давай показывай! – нетерпеливо потребовал хомяк не терпящим возражения тоном.

Поскольку Флопсон всё ещё колебалась, он сам схватил её за лапу.

– Так, – задумчиво произнёс Джек, внимательно изучая её когти. Потом вынес свой вердикт: – Недостаточно острые. Этот диван, скорее всего, не разодрали, а разрезали. Каким-то инструментом.

– Разрезали?

Флопсон задумалась.

Итак. Сама она тут явно ни при чём. Фрау Плюмпух тем более. Зачем ей вспарывать свой собственный, к тому же любимый диван? Да и её реакция говорила сама за себя. Нет, это точно не она. Значит, это сделал кто-то другой. Кто-то, кто задумал нечто недоброе. То есть преступник. Так, с этим разобрались. Чтобы изрезать диван, преступник, скорее всего, использовал некий острый предмет.

И тут, как молния, в голове Флопсон сверкнула догадка. Точно!

– Орудие преступления! Мы должны найти орудие преступления! – возбуждённо воскликнула она и, не дожидаясь ответа, засунула мордочку под диван.

Джек недоумённо вытаращил глаза.

– Да, да, да! – раздался приглушённый голос панды. – Нашла! Тут что-то есть! У самой стенки!

И действительно, в самом дальнем углу лежало нечто, похожее на кусок металла. Что именно – Флопсон не могла разглядеть. Тут было слишком темно. Она попыталась пролезть под диван. Безуспешно. Тогда она попробовала дотянуться до блестящего предмета лапами. Но и тут её ждала неудача – он лежал слишком далеко.

Внезапно Флопсон услышала, как Джек спрыгнул с дивана.

– Поторопись! – торопливо прокричал он. – Слышала? Фридолин громко заржал. Значит, нам пора сматываться.

Но Флопсон не собиралась сдаваться. Изо всех сил она буквально вытянулась в струну. Подушечки её лап почти коснулись холодного металла…

– Сейчас. Почти дотянулась, – с трудом выдавила она, дрожа от напряжения.

– И? Что это? – Джек сгорал от нетерпения. – Это та самая штуковина преступления? Как его там? Уродие?

– Ты имеешь в виду орудие преступления? – поправила его Флопсон. – Я пока не знаю. Но, подозреваю, что да.

Стоп! Орудие преступления? Флопсон совсем забыла, что на нём могли остаться отпечатки пальцев преступника.

– Полицейским строго запрещено прикасаться к орудию преступления! Как и к другим уликам! – Она высунула мордочку из-под дивана: – Мне срочно нужна какая-нибудь перчатка. Там могут быть отпечатки пальцев, понимаешь?

– Секунду, – деловито отозвался Джек.

Он вскарабкался на диван, решительно прыгнул вперёд и в полёте содрал с бельевой верёвки носок. Разумеется, расшитый сверкающим люрексом – других у фрау Плюмпух не было.

Приземлившись на пол, Джек торопливо кинул его Флопсон.

– Держи! Думаю, это подойдёт. Во всяком случае, выглядит почти как перчатка.

Флопсон с облегчением перевела дух. Ничего себе! Такой опасный прыжок. Хорошо, что всё обошлось, и хомяк не пострадал.

Торопливо натянув носок на лапу, Флопсон вновь втиснулась под диван и уже через несколько секунд вынырнула оттуда, торжественно держа в лапе… Но что это? Это же десертный нож, которым фрау Плюмпух всегда резала фрукты и овощи для своих питомцев. Может, он случайно оказался под диваном? Например, соскользнув со спинки?

Однако Джек уже тщательно изучал находку под лупой.

– Глянь! На нём следы пуха! – ликующе произнёс он.

– Что? – маленькая панда растерянно уставилась на него.

– Как что? Ты действительно не понимаешь? – Джек раздражённо закатил глаза. – На ноже пух. И диван набит тем же пухом. Ну, соображай!

– Ах да, точно, – Флопсон кивнула. – Значит, это и в самом деле орудие преступления.

В этот момент снаружи раздалось громкое ржание Фридолина.

– Ребята! Пожалуйста, поторопитесь! – отчаянно кричал он. – Она хочет расчесать мне гриву и заплести её в косички. Этого я не переживу! Пожалуйста, пощадите меня! Она уже пошла за гребнем!

Джек вмиг упаковал ленту и лупу в рюкзак. Туда же Флопсон положила десертный нож, осторожно обернув его сверкающим носком. Правда, нож оказался слишком большим, и носок с люрексом предательски торчал наружу.

Не теряя времени, они выбежали из квартиры и стремглав ринулись вниз по лестнице.

Счастливый Фридолин галопом понёсся за ними.

– Ну наконец-то! – с облегчением воскликнул он. – Ещё чуть-чуть, и она бы принялась заплетать мне косички. А я это ненавижу! Где вы пропадали столько времени?

– Лошадочка! Поничка! Погоди, мой золотой, ты куда? – сверху раздался растерянный голос фрау Плюмпух. – Мы ведь только собрались заплести тебе красивую косу!

Фридолин едва заметно поёжился.

– Быстро! Смываемся отсюда! – решительно произнёс он и изо всех сил надавил копытом на ручку массивной парадной двери.

Потом все трое навалились на неё, и тяжелая дверь дрогнула и приотворилась. Счастливые, друзья выскочили наружу. Не медля ни секунды, они бросились наутёк.

Только за третьим поворотом животные рискнули остановиться, чтобы перевести дух. Тяжело дыша, они переглянулись… И внезапно вся компания разразилась дружным хохотом. Сначала прыснула Флопсон, потом рассмеялся Фридолин. И даже Джек не смог устоять, настолько заразительно они хохотали.

Все трое поочерёдно изображали фрау Плюмпух. Флопсон даже попыталась заплести Фридолину пару косичек. А сам Фридолин смеялся над этим громче всех.

– Так! И по какому поводу веселимся? – позади них неожиданно раздался голос, который маленькая панда мгновенно узнала.

– Ага. С чего это тут такое веселье? – спросил другой, не менее знакомый голос.

Это же Храпун и Урчун – самые крутые, самые злые и противные хорьки во всей округе!

За работу, коллеги!

Флопсон испуганно обернулась. Действительно, перед ней стояли оба бандита! Урчун вальяжно привалился к стене, а Храпун уселся на свой тощий зад и посасывал большой палец.

– Ладно, давайте уже прекращайте этот коллективный хохот, – скомандовал Храпун. – Что вы тут потеряли?

– Мы ведём расследование, – ответил Фридолин.

– И как раз возвращаемся с места преступления, – добавил Джек.

Флопсон была безумно рада, что ей не пришлось снова оказаться наедине с этими наглыми хорьками. Теперь рядом были друзья.

– Мы комиссары звериной полиции, – гордо сообщила она.

Урчун недовольно нахмурил лоб.

– Да хоть императоры! Только НЕ ТУТ! Это наша территория. Тут имеем право болтаться только мы. И никто другой. Так что идите, нечего вам тут делать.

Храпун вытащил палец изо рта.

– Да, именно! – поддакнул он. – Ведь это мы самые крутые, самые злые и противные парни во всей округе. А не вы.

– Полицейские не болтаются, они работают, – возразил Джек.

– А что это у тебя в рюкзаке? – Урчун с любопытством уставился на сверкающий носок.

Засунув лапу за спину, Джек достал из рюкзака носок с ножом.

– Это уро…, нет, ору… в общем, это одна важная штуковина преступления, – пояснил он. – Именно этой штуковиной преступник изрезал диван фрау Плюмпух. Нам удалось обнаружить на лезвии следы диванной набивки.

У Фридолина глаза на лоб полезли от удивления. Разумеется, кроме Флопсон, никто из присутствующих не знал, что означают слова «диванная набивка». Поэтому Джеку пришлось разъяснить, как устроен диван и чем его набивают.

– Наверняка хозяйский диван испортил твой приятель, этот полосатый тенрек, – произнёс Урчун, нагло глядя на Флопсон.

Ну вот, опять он за своё! Да сколько же можно? Флопсон разъярилась. Встав на задние лапы, она грозно зарычала.

– Нет, нет и ещё раз нет! – Маленькая панда с ненавистью уставилась на обоих хорьков. Её глаза буквально метали искры. – Тьялле бы никогда такого не сделал! Он ненавидит жестокость и насилие! Он даже детективы не смотрит, потому что ему страшно! Единственное, что ему нравится – это фильмы о любви.

– Ладно, ладно, – Урчун испуганно отступил назад. – Остынь уже. Никто не нападает на твоего приятеля. Ну, ошибся я, с кем не бывает.

– И что вы теперь собираетесь делать с этой штуковиной преступления? – поинтересовался Храпун.

– Это закрытая информация, – отрезал Джек. – Мы не имеем права разглашать тайну следствия.

Флопсон с благодарностью посмотрела на хомяка и улыбнулась. Ведь он абсолютно прав. В полицейской работе необходима полная секретность. Полицейская работа? Тут Флопсон пришло в голову, что полицейские, помимо всего прочего, опрашивают свидетелей.

– Кстати, – обратилась она к хорькам, – вы оба являетесь свидетелями преступления. И сейчас вы обязаны говорить правду и только правду. Что именно вы видели?

– Свиде-е-е-етели? – насмешливо протянул Урчун и лениво потянулся. – Круто!

– Мы тебе уже всё рассказали, – раздражённо огрызнулся Храпун. – Твой приятель побежал в сторону парка. – Он подошёл к Флопсон почти вплотную и зловеще прошептал: – И знаешь, чем он там занимается?

– Чем?

– Грабит кроликов!

Бр-р-р-р! Это было самой большой глупостью, которую она когда-либо слышала! Вот же вредина!

– Ты всё врёшь! – яростно завопила маленькая панда.

– Но мне это рассказали сами кролики! – упрямо заявил Храпун.

– Не забывай, – строго напомнила Флопсон, – за дачу ложных показаний грозит серьёзное наказание. Свидетелям ни в коем случае нельзя лгать, даже по пустякам.

– Другим можно, а вот свидетелям никак нельзя! – бодро вклинился в разговор Фридолин.

– Нет, ты не прав. Другим тоже нельзя, – возразил Джек. – Вообще никому нельзя.

– Но ведь Флопсон только что сама сказала, что только свидетелям нельзя лгать!

– Ничего подобного она не говорила! – фыркнул хомяк.

Тем временем Урчун и Храпун с поразительным упорством продолжали утверждать, что Тьялле грабит бедных кроликов в парке.

«Это какая-то несусветная чушь!» – с яростью подумала Флопсон. Приоткрыв пасть, она злобно зашипела сквозь зубы.

Оба хорька испуганно вздрогнули и отшатнулись.

– Осторожно! Слюна! – воскликнул Храпун и молниеносно спрятался за пони.

– У тебя какие-то проблемы со слюной? – удивился Фридолин и с опаской покосился на трясущегося хорька.

– У меня нет! С моей слюной как раз всё в порядке! – в бешенстве заорал тот. – А вот её слюна, – он исподлобья посмотрел на Флопсон, – она жутко ядовитая. Скажи ещё, что ты этого не знал?!

– А? – Глаза Фридолина округлились.

– Если она в тебя плюнет, ты съёжишься, скукожишься и станешь крошечным, как мышь!

Джек с Фридолином аж поперхнулись от неожиданности. Они с изумлением уставились сначала друг на друга, потом на маленькую панду. А затем все трое вновь разразились безудержным хохотом. Флопсон каталась по земле и всхлипывала от смеха, Фридолин громко ржал, а Джек тихо трясся, придерживая лапами пухлые бока.

Хорьки растерянно переглянулись. Потом Храпун озадаченно нахмурил лоб.

– То есть ты всё выдумала? И твоя слюна вовсе не ядовитая?

– Конечно, нет! – задыхаясь от смеха, выдавила Флопсон.

Ей надоело с ними спорить. Даже если они не сами выдумали эту чушь с грабежом – значит, их ввели в заблуждение кролики. В любом случае, Флопсон не верила ни единому их слову. Она слишком хорошо знала Тьялле.

Чтобы хорьки не путались под ногами и не мешали расследованию, Флопсон решительно попросила их убраться восвояси. Урчун и Храпун пытались протестовать, настаивая, что это их территория. И только когда Фридолин встал на дыбы и с оглушительным ржанием грозно забил копытами, оба приятеля испуганно поджали хвосты и поспешили удалиться.

– Так, и чем мы займёмся теперь? – спросил Фридолин.

Хомяк и пони вопросительно уставились на Флопсон. Маленькая панда задумалась. В её любимых телесериалах полицейские постоянно что-то искали. Значит, и они должны заняться поисками. Но чего? Внезапно ей пришла в голову блестящая идея.

– В первую очередь, нам необходимо обследовать местность и попытаться найти какие-нибудь улики, – важно произнесла она.

– Да! – с восторгом воскликнул Джек. – За работу, коллеги!

Фридолин вызвался обследовать улицы. Но очень скоро друзья поняли, что из этой затеи ничего не выйдет – люди постоянно останавливались, чтобы погладить милую лошадку-лилипута.

Джек недовольно покачал головой и проворчал:

– Ты мешаешь расследованию.

– Какая наглость! – возмутился Фридолин.

Но Флопсон поддержала Джека:

– Увы, он прав. Мы должны работать незаметно.

– Незаметно, говоришь? – насмешливо фыркнул Фридолин. – Ты хочешь сказать, что вы прям такие незаметные? Самое красивое животное на планете и живая плюшевая подушка? Ну-ну.

– По крайней мере, мы маленькие, – возразила Флопсон.

Она попыталась убедить Фридолина спрятаться в кустах и подождать там. В конце концов, пони согласился – правда, только когда обнаружил, что в кустах завалялась чёрствая булочка.

Джек и Флопсон медленно двинулись вдоль домов. Флопсон тщательно обследовала каждый подъезд и даже мусорные баки. Джек с лупой семенил за ней, заглядывая под каждую машину.

Ничего. Всё напрасно.

Внезапно из кустов раздалось громкое ржание.

– Фридолин! С ним что-то случилось! – испуганно воскликнула Флопсон и сломя голову бросилась туда.

Джек понёсся за ней так быстро, как только позволяли его короткие лапы. Запыхавшись, они наконец добежали до кустов. Но что это? Фридолин спокойно сидел и с наслаждением жевал булочку!

– Мы испугались! – задыхаясь, пролепетала Флопсон.

– Почему? – Пони с удивлением посмотрел на неё, продолжая чавкать.

– Потому что ты так громко заржал, – раздражённо процедил Джек.

Фридолин довольно ухмыльнулся.

– Вы что-нибудь нашли?

– Нет, – расстроенно ответила Флопсон. Потом подозрительно посмотрела на него: – А с чего это тебе так весело?

– А с того, что я нашёл кое-что! – с гордым видом сообщил пони. Широко улыбаясь, он приподнял одну из веток. И – о чудо! – там стояла коробка с птичьим кормом! И к ней были приделаны красные колёсики! Всё в точности, как описала Майли.

Флопсон принялась осматривать коробку. Она была довольно маленькой, но Тьялле бы в ней вполне поместился.

– Как ты её нашёл? – поинтересовался Джек.

– А я и не находил её, – отозвался Фридолин. – Она сама нашлась. Так всегда получается лучше всего.

Такой ответ хомяка не устраивал. Он недовольно нахмурился и раздражённо произнёс:

– Ладно, как скажешь. Но где ты её искал?

– Ты имеешь в виду, где я её НЕ искал? – поправил Фридолин.

– Да плевать! Где ты её НЕ искал?

– Везде! – радостно сообщил пони. – Я её НЕ искал по всему миру!

Тут Джек не выдержал, у него окончательно сдали нервы.

– Да чёрт возьми! – взорвался он. – Где ты обнаружил эту проклятую коробку на колёсиках?

– Да прямо тут, в кустах, – невозмутимо ответил Фридолин. – Я чуть не уселся на неё.

Джек не желал довольствоваться таким объяснением. Он отчаянно пытался найти в нём хоть какую-то логику, но тщетно. Флопсон же не теряла времени на бессмысленные распросы. Из детективных сериалов она знала, что такие совпадения случаются достаточно часто и они являются неотъемлемой частью полицейской работы.

Сейчас маленькая панда хотела лишь одного – поскорее вернуться в штаб-квартиру. Ей не терпелось показать находку Майли, чтобы та определила, эту ли коробку видела на чердаке.

– Я чуточку устал, – Джек с надеждой посмотрел на Фридолина.

– Бедняга! – сочувственно вздохнул пони.

Хомяк сделал лапой неопределённый жест, но Фридолин его не понял. Зато поняла Флопсон.

– Он хочет поехать на тебе верхом, – пояснила она.

– В виде исключения, – поспешно поправил Джек. – Я очень устал. И не хочу вас задерживать. Только поэтому.

Фридолин с недоумением посмотрел на хомяка. Потом чуть присел, чтобы тот смог забраться к нему на спину. Флопсон снова надела на лапу сверкающий носок, схватила верёвочку, к которой была привязана коробка на колёсиках, и выкатила её из кустов.

Фридолин хотел помочь, но Джек вовремя остановил его.

– Стоп! Это же улика! Её нельзя трогать голыми лапами или копытами. Только в перчатках. Ведь на ней могут быть отпечатки.

Фридолин нахмурился.

– Но у Флопсон тоже нет перчаток! – обиженно возразил он. – На ней носок!

– Слушай ты, мини-лошадь! – снова взорвался Джек. – Ты всегда такой упёртый? Тебе что, обязательно нужно спорить по каждому поводу?

Вещественные доказательства

Осторожно перебегая от одного укрытия к другому и стараясь не попадаться на глаза прохожим, друзья наконец добрались до своего заброшенного участка. Все трое ловко пролезли через дыру в заборе и только тогда с облегчением вздохнули. Фридолин спустил Джека на землю, а Флопсон тут же побежала к автомобилю, с трудом волоча за собой через высоченную траву коробку на колёсиках.

Оставив коробку возле машины, она открыла дверцу и поспешно забралась в кабину.

– Майли! Мы вернулись! – позвала она. – Мне нужно тебе кое-что показать! Ты непременно должна это увидеть!

Тишина. Флопсон растерянно заглянула в кофейную чашку – синички там не было!

Маленькая панда остолбенела от ужаса. Неужели и Майли похитили? Она лихорадочно огляделась по сторонам. Синички нигде не было.

– Майли, ты где? – снова позвала она. Потом, высунув мордочку наружу, отчаянно закричала: – Ребята, Майли пропала!

Джек вытянулся и, уперев лапы в бока, позвал:

– Птичка! Ты где?

– Вас никто не услышит с вашими нежными, тоненькими голосками, – вмешался Фридолин. – Давайте я попробую!

Не дожидаясь ответа, он встал на дыбы и, набрав полные лёгкие воздуха, оглушительно заржал.

– Майли! Крошка! Птичка! Мы снова тут! – раскатисто прокатилось по всему участку.

Джек вздрогнул и поспешил зажать уши.

– Это было очень громко, – раздражённо поморщился он.

– Вот именно! – отозвался довольный Фридолин, не обращая внимания на недовольного хомяка.

В это мгновение до Флопсон донеслось хлопанье крыльев. А ещё через секунду синичка, целая и невредимая, перелетела через забор и, сделав несколько кругов над головами удивлённых друзей, мягко приземлилась на крышу автомобиля.

– А вот и вы! – звонко прощебетала она.

– Как же я рада тебя видеть! – с облегчением воскликнула Флопсон. – Я боялась, что тебя тоже похитили. А ещё одну пропажу друга я просто не вынесу…

Майли слетела с крыши, уселась Флопсон на голову и ласково тюкнула клювом пушистое ухо:

– Не волнуйся. Я никуда не собираюсь пропадать. Я лишь хотела немного размять крылья. Ведь я не пользовалась ими уже столько дней! Так что мне необходимо разлетаться.

– Это очень хорошо, что ты снова можешь летать, – заметила Флопсон. – Значит, ты идёшь на поправку.

Майли подтвердила, что ей уже действительно гораздо лучше, и с гордостью сообщила, что съела целых три червячка и напилась утренней росы из бутонов.

– Роса всегда помогает. Это отличное средство, – важно пояснила она. – Причём не только от обычной простуды. Она ещё и невероятно полезна при истощении.

Внезапно её взгляд упал на коробку возле машины. Она испуганно вскрикнула и немедленно спряталась у Флопсон за спиной. Прошло несколько секунд, прежде чем синичка вновь решилась высунуться и взглянуть на коробку.

– Это ОНО. Оно самое, – едва слышно пропищала она.

– Успокойся. Оно тебе ничем не угрожает, – строго произнёс Джек. – Это всего лишь коробка на колёсах.

– Вот тут ты абсолютно прав, – поддержал его Фридолин.

Наконец Майли решилась выйти из своего укрытия. Сделав в воздухе несколько кругов, она осторожно приземлилась на траву.

– Где вы её нашли? – поинтересовалась она, всё ещё боязливо косясь на коробку.

Фридолин гордо откинул назад свою густую гриву:

– Я нашёл её!

Хомяк возмущённо фыркнул:

– Всё ты врёшь! Ты её даже не искал! – Встав на цыпочки, он угрожающе посмотрел на Фридолина. Но, поскольку пони был в разы крупнее, Джеку пришлось задрать голову.

– Ага, – добродушно отозвался Фридолин. – Вы её искали, а я её нашёл. Это называется разделение труда.

– Мальчики, не спорьте! – прощебетала Майли. – Давайте лучше пообедаем! Вы, должно быть, умираете с голоду. – Она взглядом показала на кукольную кастрюльку, которую, очевидно, позаимствовала у Джека. Торжественно приподняв крышку, синичка гордо оглядела друзей.

Бр-р-р… Кастрюлька была доверху наполнена жуками и червяками.

– Обед подан! – звонко сообщила Майли.

Но, как оказалось, никто, кроме неё самой, не любил жуков и червяков. Поэтому ей пришлось трапезничать в одиночестве, под пристальным взглядом трёх пар голодных глаз.

– А вот теперь и я проголодался, – пробормотал Фридолин и многозначительно покосился в сторону яблони.

– Забудь, – коротко отрезал Джек.

– Одно яблоко? – Пони с мольбой уставился на хомячка. – Всего одно.

– Вообще-то ты только что слопал булочку, – раздражённо буркнул Джек.

– Именно поэтому мне просто необходимо закусить яблоком! Витамины и всё такое, – пояснил Фридолин.

– Вообще-то я бы тоже не отказалась от яблока, – задумчиво произнесла Флопсон, у которой уже текли слюнки и предательски урчало в животе. И неудивительно, ведь она со вчерашнего дня ничего не ела!

– Нет! – Джек упрямо сжал лапы в кулачки.

Тут Майли не выдержала. Оторвавшись от еды, она стремительно подлетела к Джеку и возмущённо захлопала крыльями прямо перед его носом.

– Слушай, ты, жадный хомяк. Я уже по горло сыта твоей клоунадой, – громко защебетала она. Потом указала на яблоню: – Тебе же всё равно одному всё это не съесть! Не влезет!

Джек презрительно посмотрел на синичку, потом демонстративно развернулся и гордо прошагал к яблоне. Дерево всё ещё было обмотано красно-белой лентой. А прямо под ним лежала аккуратно сложенная горка из яблок.

Недолго думая, хомяк принялся за дело. Он откусил от яблока огромный кусок и принялся торопливо жевать. Потом взял второе яблоко, откусил, прожевал. Потом третье. А потом принялся запихивать их в рот целиком. Так продолжалось до тех пор, пока его толстые щёки не раздулись до предела и он больше не мог затолкнуть туда и четвертинку яблока.

– Вот видишь? – насмешливо чирикнула Майли. – О чём я и говорю.

Джек что-то промычал с набитым ртом, но никто не понял, что он хочет этим сказать.

– Говори яснее, – хмыкнула синичка. – Мы тебя не понимаем.

Джек махнул лапой и взглядом указал на оставшуюся груду яблок. Увидев, что его всё ещё не понимают, он наклонился и поднял несколько штук. Одно яблоко он бросил Фридолину, остальные молча протянул Флопсон.

Громко чавкая, Фридолин с удовольствием принялся за свою порцию. Флопсон растерянно смотрела на свои яблоки. Она понятия не имела, как можно есть яблоко целиком! Фрау Плюхмпух всегда нарезала фрукты ломтиками. Однако маленькой панде было стыдно признаться в этом остальным. Ведь она как-никак комиссар звериной полиции, а не какое-то глупое «клеточное» животное.

«Надо попытаться разобраться самостоятельно!» – решила Флопсон. Она неуверенно попыталась надкусить блестящий бочок, но яблоко укатилось. Вторая попытка закончилась ещё более плачевно – острые зубы намертво застряли в твёрдой мякоти.

Остальные животные внимательно наблюдали.

– Милая, может, тебе помочь? – деликатно спросила Майли.

Флопсон невероятным усилием высвободила зубы из яблока и упрямо помотала головой:

– Нет! Зачем?

– Просто всё это выглядит несколько странно, – вмешался Джек. – Я имею в виду то, что ты вытворяешь.

Фридолин решительно поднял копыто.

– Давай я тебе помогу. – И не успела Флопсон возразить, как он со всего маху ударил по яблоку, мгновенно разбив его на мелкие кусочки.

– Спасибо, – смущённо пробормотала маленькая панда. Потом робко взяла свежий, сочный ломтик и жадно надкусила его.

Во время обеда друзья рассказали Майли о своих приключениях. Птичка с огромным интересом слушала их и до слёз смеялась над фрау Плюмпух, которая порывалась заплести Фридолину косички. А когда Джек дошёл до встречи с Урчуном и Храпуном, которые утверждали, что Тьялле якобы пошёл в парк грабить кроликов, Майли лишь молча покачала головой. Она прекрасно понимала, что это враньё.

Проглотив последний кусок яблока, Флопсон тут же вернулась к полицейской работе. Она попросила Джека одолжить ей лупу.

– Нет, – по привычке отрезал хомяк.

– Я же не собираюсь отнимать её у тебя навсегда, – взмолилась Флопсон. – Я просто хочу попытаться узнать, что это такое. Посмотри! – Она показала на маленький пушистый светло-серый клочок, присохший к одному из колёс тележки, на которой стояла коробка. – Мне кажется, это вещественное доказательство!

– О! – вырвалось у Джека.

Недолго думая, он направился к своему рюкзаку и достал лупу. Впрочем, отдавать её Флопсон он явно не собирался. Вместо этого хомяк сам принялся тщательно осматривать клочок через толстое стекло.

– Похоже, это крошечное перо, – вынес он свой вердикт.

– Дай-ка я посмотрю. – Майли нетерпеливо отпихнула хомячка в сторону. – В конце концов, в перьях я разбираюсь лучше вас!

Нахмурившись, Джек нехотя протянул ей лупу и проворчал:

– Ладно. Только не вздумай ничего трогать! Это вещественные доказательства!

– Да и без тебя всё понятно, – отмахнулась от него Майли. Она тщательно осмотрела пёрышко, потом передала лупу Флопсон: – Посмотри и ты!

Маленькая панда принялась рассматривать перо. Оно было светло-серым, мягким и пушистым. Ближе к верху становилось гладким и блестящим. А на самом кончике можно было различить замысловатый узор из тёмных точек.

Три пары глаз вопросительно уставились на Майли.

– Оно определённо из оперения живота, – деловито сообщила она. – Из его нижней части. И оно принадлежит жако, или, как его ещё называют, серому попугаю. – Она обвела друзей торжествующим взглядом: – Вне всякого сомнения!

Пальцеснимальщик

Все четверо уставились на несчастное перо. Со стороны могло показаться, что они рассматривают нечто злое, ядовитое и готовое в любой момент укусить.

Наконец Джек оторвал от него взгляд и подвёл итог:

– Исходя из найденного нами вещественного доказательства, преступление совершил некий жако? То есть он преступник? – Он вопросительно уставился на Флопсон.

– Трудно сказать. Наверняка мы этого не знаем, – задумчиво ответила маленькая панда. – Мы даже не знаем толком, что произошло. Но такой вариант вполне возможен. В конце концов, преступник же воспользовался коробкой из-под птичьего корма, верно? По идее всё сходится.

Она вопросительно посмотрела на приятелей. Внезапно её сердце воспылало надеждой, и она ощутила невероятный прилив сил. Что-то подсказывало Флопсон, что они на верном пути. Неужели им и в самом деле удастся отыскать Тьялле?

– А вдруг Тьялле до сих пор у него? – продолжала размышлять она. – Тогда мы наверняка сможем его спасти!

– Подожди, – робко прервала её Майли. – Всё это, конечно, замечательно, но для начала нам надо найти этого самого серого попугая, не так ли?

Флопсон озадаченно нахмурилась. Все её радужные надежды в один миг испарились.

– Об этом я не подумала, – она в отчаянии посмотрела на Майли. – Но как нам отыскать в огромном городе именно этого попугая?!

Майли ласково погладила её крылышком по плечу.

– Не волнуйся. Положись на меня, – ободряюще шепнула она. Потом вспорхнула и полетела к яблоне. Устроившись в гуще ветвей, она громко зачирикала.

А Флопсон вновь ощутила голод. Достав остатки своего яблока, она уселась на землю и с наслаждением принялась есть. Однако не успела она проглотить и пары кусочков, как в воздухе послышался шелест крыльев. И уже через несколько секунд к яблоне подлетели две незнакомые птицы – голубь и соловей.

– Господи, что случилось? Чего ты так орёшь? – спросил соловей.

Голубь театрально закатил глаза:

– О чём ты хотела с нами поговорить? Я надеюсь, это действительно важно?

– Да! Да! Это очень важно, – забыв про голод, Флопсон стремглав бросилась к яблоне и одним прыжком вскочила наверх. – Дело в том, что мой друг…

При виде маленькой панды птицы испуганно вспорхнули с дерева. И не успела Флопсон моргнуть, как их уже и след простыл.

Майли укоризненно посмотрела на Флопсон.

– Я не ем мяса, – виновато пролепетала та. – Ты же знаешь, я питаюсь исключительно фруктами.

– Но остальные птицы-то об этом не знают! – Майли строго покачала головой. – Ты выглядишь как настоящий хищник. Пусть даже маленький, но хищник. Причём, судя по твоим глазам, довольно голодный.

– О! – Флопсон растерялась. – Но тогда почему ты не боишься меня?

– Слушай, если бы ты хотела меня съесть, ты бы уже давно это сделала, верно? – ответила Майли. – А теперь, пожалуйста, отойдите к машине и ждите меня там. Все трое! Иначе вы распугаете всех птиц.

Джек скорчил недовольную гримасу и проворчал:

– Ну спасибо! Так любезно, что хоть убейся. Тебя забыл спросить, что мне делать в моём же собственном саду! Может, тебе ещё цветы принести?

– Цветы? – удивился Фридолин. – Где цветы? А они съедобные?

Пока Джек пытался объяснить ему, что просто пошутил и никаких цветов тут нет, все трое забрались в машину.

Через несколько секунд появились ещё две птицы – большая желтогрудая синица и сорока. Обе уселись на сук рядом с Майли. А та продолжала звать своих собратьев…

Флопсон заворожённо наблюдала за тем, как всё больше и больше птиц слеталось к яблоне. Майли принялась что-то говорить, взволнованно жестикулируя крылышками и показывая то на стоящую внизу коробку, то на машину. Птицы посмотрели вниз, и Флопсон приветливо помахала им из окна лапой.

Внезапно все они разом вспорхнули и полетели прочь. Флопсон торопливо вылезла из машины и подбежала к дереву.

– Ну? – нетерпеливо спросила она. – Они знают этого жако?

– Нет, – ответила Майли. – Но они поспрашивают. Понимаешь, серый попугай – довольно редкая птица. И в городе их крайне мало. Так что, думаю, найти его будет нетрудно.

– Тьялле тоже редкое животное. – Флопсон с надеждой посмотрела на синичку. – Может, они поищут и его?

Майли помотала головой.

– Увы. Он не птица. И мы не можем знать всех животных, которые живут в нашем городе. К тому же птиц интересуют исключительно птицы.

– И что теперь? – вмешался Фридолин.

– Теперь нам остаётся только ждать, – ответила синичка.

– То есть это означает, что вы продолжите торчать тут и лопать мои яблоки, – мрачно подытожил Джек.

– Да, именно так. – Майли с насмешкой посмотрела на недовольного хомяка. – А ты мог бы потратить это время с пользой. Например, заняться математикой. В частности, делением.

Джек аж опешил от такого заявления! Ещё никто никогда не говорил с ним так прямо и категорично. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– Я умею делить, – угрюмо процедил он.

– Так давай, – предложила Майли. – Покажи, как ты это умеешь.

– Не-а. Я прекрасно умею делить, но совершенно не желаю делиться! – проворчал Джек.

– Ах, Джекуля, золотко, ну не ершись… э-э-э… не хомячься ты так. – Фридолин ласково потрепал его по щеке.

От такой фамильярности Джек буквально взвился в воздух. Он ощетинился, встал в боевую стойку и, возмущённо уставившись на Фридолина, погрозил ему своим тонким пальцем. Выглядело это очень смешно, так как хомяку пришлось сильно задрать голову – пони был гораздо крупнее его.

– Ещё раз назовёшь меня ДЖЕКУЛЕЙ, и тебе не поздоровится! Понял? – заорал он.

Флопсон почувствовала нарастающее напряжение в воздухе. Обстановка накалялась и грозила вылиться в настоящую ссору. Пора вмешаться! Она решительно встала между спорщиками.

– Кстати, а что там с ножом? – как бы невзначай спросила маленькая панда, переводя тему. – Нам, по идее, нужно сохранить отпечатки пальцев.

Джек выдохнул и коротко кивнул.

– Сейчас.

Он открыл рюкзак, достал из него сверкающий носок с десертным ножом и показал его Майли.

Та испуганно вскрикнула.

– Это орудие преступления? – Синичка с ужасом уставилась на нож.

– Этим ножом изрезали диван, – пояснила Флопсон.

– Это можно определить по… – начал Джек.

– По следам пуха, которые остались на нём, – в один голос закончили Флопсон и Фридолин, потом посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Да, именно, – серьёзно продолжил Джек. – По следам пуха.

Майли мгновенно всё поняла.

– А-а-а-а! То есть это пух из диванной набивки?

Джек кивнул и окинул синичку почти восхищённым взглядом. Он не ожидал, что она окажется такой сообразительной. Затем он исчез в полицейской машине и через мгновение возвратился с огромным платком в лапах. Разложив его на полу кабины, он осторожно положил на него десертный нож и жестом подозвал остальных.

– Не вздумайте трогать это уро… в общем, эту штуковину! – Он сурово оглядел всех по очереди. – Это вещественное доказательство номер один, поняли?

Все трое дружно кивнули и уселись вокруг ножа.

– И что теперь? – спросил Фридолин.

И снова три пары глаза вопросительно уставились на Флопсон. Маленькая панда смутилась. Признаться, она сама точно не знала, что следует делать в такой ситуации.

– В фильмах на этом месте всегда появляется некто с чёрным чемоданом. Этот некто достаёт оттуда нечто и с помощью этого нечто снимает отпечатки пальцев, – пробормотала она, изо всех сил стараясь казаться уверенной.

Джек важно кивнул:

– Да, именно так оно и происходит. Это пальцеснимальщик. Это знает каждый.

Флопсон с удивлением уставилась на хомяка. Пальцеснимальщик? Она ещё ни разу в жизни не слышала о пальцеснимальщике, хотя довольно неплохо разбиралась в работе полицейских. Однако панда решила промолчать, чтобы не обидеть хомяка. У него и так было не самое лучшее настроение.

– Да, – подтвердила она. – Пальцеснимальщик. Или же криминалист, или судмедэксперт.

– Нет! – Джек упрямо стоял на своём. – Это именно пальцеснимальщик.

Какой же он потешный! Едва сдерживая улыбку, Флопсон снова кивнула. Пусть будет так.

– И что теперь? – вновь вмешался Фридолин, подперев копытом голову. – Как это должно происходить? – Он с любопытством посмотрел на Флопсон.

Та сделала глубокий вдох. Сейчас или никогда! Она должна показать остальным, что она профессиональный полицейский, а не какое-то глупое животное, выросшее в клетке и ничего не знающее о жизни в большом городе.

– Нам необходим специальный порошок, – твёрдо начала панда, лихорадочно размышляя, что же дальше. Как было в фильмах? Что они использовали? И тут ей в голову пришла блестящая идея: – Этот порошок мы сделаем сами! Из карандаша! А ещё нам понадобятся липкая лента и белая бумага.

– Да, именно это нужно пальцеснимальщику, – с видом знатока кивнул Джек. Он поднялся с пола и гордо протопал к двери. Перед тем, как вылезти из машины, хомяк обернулся и окинул друзей мрачным взглядом: – Ждите тут! За мной не ходить, поняли?

С этими словами он исчез.

Что это за хлам?

Несколько секунд царила тишина. Наконец Фридолин не выдержал.

– Куда он пошёл? Зачем? Что он собирается делать? Я сейчас умру от любопытства! – Его копыта возбуждённо ударили друг о друга. – Я выдержу. Я не выдержу. Нет, я обязательно выдержу. Я обязательно… ничего я не выдержу! В общем, вы как хотите, а я побежал за ним!

Не дожидаясь ответа, Фридолин проворно выпрыгнул из кабины и сломя голову понёсся вслед за Джеком.

– Эй! Стой! Нам же было сказано ждать! – завопила Флопсон. Потом растерянно повернулась к Майли: – Его надо остановить!

Флопсон пулей вылетела из машины и бросилась за пони. Почти догнав его, она сделала отчаянный прыжок и крепко обвила его задние ноги всеми четырьмя лапами. Фридолин споткнулся и со всего маху брякнулся на землю.

– Я просто слишком любопытный, – виновато пробормотал он, пытаясь отдышаться.

Флопсон с трудом выбралась из-под пони и принялась отряхиваться. Не успела она перевести дыхание, как к ним подлетела Майли и решительно уселась Фридолину на голову.

– Знаешь, мне ведь тоже интересно, куда он пошёл, – с лукавой улыбкой сказала она. И они вместе направились дальше.

– У нас будут большие неприятности! – отчаянно воскликнула маленькая панда. И чтобы предотвратить худшее, побежала за приятелями. Не могла же она оставить их одних! Она же тут главный полицейский.

Все трое крадучись двинулись за Джеком. А тот, мелко семеня кривыми лапами, шёл вперёд, совершенно не замечая «хвоста».

На другом конце участка располагалась старая заброшенная теплица. Джек осторожно приоткрыл дверцу и зашёл внутрь.

Убедившись, что хомяк их не видит, Флопсон подбежала к теплице и прижала нос к мутному стеклу. Странно! В ней не росли ни цветы, ни другие растения. Это был настоящий склад всякого старого хлама. Чего тут только не было! Значки, машинные номера, какие-то ржавые приборы и инструменты, деревянные доски, пыльная одежда, полуразвалившаяся обувь, шурупы, игрушки, клубки шерсти, старинная посуда, пустые бутылки, банки из-под краски, внушительная стопка бумаги и груда карандашей. А ещё три телефона и механическая печатная машинка.

Сам Джек взобрался на старый пыльный стеллаж и что-то искал, перерывая полку за полкой. Обернувшись, он с ужасом обнаружил, что за ним наблюдают. Флопсон мысленно отругала себя – она не учла, что теплица прозрачная.

– Что вы тут потеряли? – Джек ощетинился, а его маленькие лапы сжались в кулачки.

Флопсон отчаянно попыталась спасти ситуацию. Выдавив из себя самую ласковую улыбку, на какую только была способна, она приветливо помахала Джеку.

– Привет! Мы только хотели спросить, не нужна ли тебе помощь?

Фридолин с изумлением уставился на неё.

– Да нет же! Это неправда! – возразил он. – Нам было безумно интересно, куда он пошёл.

Флопсон с раздражением закатила глаза.

– Ах, пони, ну кто тебя за язык тянул! – Она метнула на Фридолина укоризненный взгляд.

– А что я такого сказал? – удивился тот.

– Я с вами больше не разговариваю! – возмутился Джек, демонстративно скрестив лапы на груди. – Ни-ко-гда! Поняли?

Не обращая на него внимания, Майли влетела в теплицу и с любопытством огляделась:

– Ой, а что это всё такое?

– ВСЁ ЭТО – мой самый-самый тайный тайник! – угрюмо процедил Джек. – Здесь хранятся мои самые-самые ценные сокровища. И сюда ещё никто никогда не заходил.

– Неправда! – вмешался Фридолин. – Мы зашли! – Он довольно улыбнулся.

– Я имел в виду, что ДО вас сюда ещё никто никогда не заходил! – рявкнул Джек. – А теперь вы всё испортили. Теперь мой самый-самый тайный тайник уже не самый-самый тайный.

– Ты же только что сказал, что больше никогда не будешь с нами разговаривать. Или я ослышался? – уточнил Фридолин.

Флопсон тихо застонала и раздражённо пнула его локтем. Но пони вновь ничего не понял и бодро продолжил:

– А что, разве я не прав? Он же сам только что заявил, что никогда больше не будет с нами разговаривать. Потому что мы увидели его самый-самый тайный тайник и он больше не самый-самый тайный.

Джек обиженно скрестил лапы на груди и молча отвернулся.

– Знаешь, я никогда не встречала более бестактного животного, чем ты, – Флопсон в отчаянии всплеснула лапами.

– Здорово! – просиял Фридолин. – Значит, я нечто особенное! Неповторимое! Хотя бы в чём-то я самый лучший!

– Да, ты лучший в дисциплине «Как с треском сесть в лужу»! – возмутилась Флопсон.

– В какую лужу? Где тут лужа? – Фридолин растерялся. Потом махнул копытом и радостно улыбнулся: – Ну и ладно! Всё равно, в какой дисциплине. Главное, я лучший! – С этими словами он гордо прошествовал в самый-самый тайный тайник. Окинув теплицу восторженным взглядом, он вынес свой вердикт: – Как же тут красиво!

Майли и Флопсон на секунду потеряли дар речи. Потом переглянулись и, не удержавшись, прыснули от смеха.

– Стой! Не трогай ничего! – в ужасе завопил Джек.

Но было уже поздно. Любопытство оказалось сильнее Фридолина, и он с воодушевлением бросился исследовать теплицу. При этом он вёл себя как слон в посудной лавке – постоянно задевал какие-то предметы и всё переворачивал.

Майли тоже решила осмотреться. Сделав несколько кругов, она уселась на стеллаж и строго взглянула на Джека.

– Тут полный бардак! – с укором сказала она. – Почему ты не наведёшь порядок в своём самом-самом тайном тайнике?

И только Флопсон всё ещё робко стояла на пороге, не решаясь зайти внутрь.

Джек пристально посмотрел на неё. Взгляд его смягчился.

– Да заходи, чего уж там, – он снисходительно махнул лапой. – Хоть поможешь мне. Я никак не доберусь до карандашей. Можешь приподнять печатную машинку?

Одним прыжком Флопсон оказалась в теплице и тут же радостно бросилась помогать Джеку. Разобравшись с карандашами, они перерыли ворох проводов и обнаружили там рулон липкой ленты.

Внезапно Флопсон увидела предмет, очень напоминающий детскую горку. С радостным воплем она ринулась к нему и тут же скатилась.

– Эй, осторожнее! – воскликнул Джек. – Это моё самое-самое ценное сокровище!

– Ой, прости. – Флопсон виновато отпрыгнула в сторону и с интересом уставилась на сокровище. Это была длинная зелёная табличка из какого-то металла. И на ней виднелись белые буквы.

– Даже не пытайся прочесть, что там написано, – грозно предупредил Джек. – Там написано ДЖЕК! И точка.

– Да нет же. – Флопсон с интересом разглядывала надпись. – Представляешь, тут тоже написано ПОЛИЦИЯ. Как и на нашем автомобиле.

Хомяк угрюмо уставился на неё и сжал лапы в кулачки.

– Нет! Тут написано ДЖЕК! – он злобно топнул лапой.

К ним подлетела Майли и ласково защебетала:

– Ну милый, прекращай уже пререкаться! Флопсон сказала, что тут написано ПОЛИЦИЯ. Значит, так оно и есть.

Джек обиженно прикусил губу.

– Ребята, давайте не будем терять время! – воскликнула панда. – Нам пора приниматься за работу!

Она схватила карандаши и ленту и стремительно выпрыгнула из самого-самого тайного тайника, который, правда, уже перестал быть самым-самым тайным.

Но это была не я!

Возвратившись к машине, все четверо взялись за дело. Флопсон подробно объяснила друзьям, что каждый из них должен делать. И работа началась. К величайшему удивлению Флопсон, всё шло слаженно, как в настоящем полицейском участке. Никто не ныл, не протестовал, не отлынивал.

Майли принялась обтачивать грифель карандаша острым клювом, превращая его в мельчайший серый порошок. Порошок мягко ссыпался в чашку, которую Фридолин предусмотрительно подставил под карандаш.

Вместо кисточки Флопсон использовала свой пушистый хвост. Сперва она макала его в чашку, затем осторожно наносила порошок на лезвие ножа. Оно должно быть полностью покрыто! Каждая частичка! Иначе ничего не получится!

Когда всё было готово, настала очередь Джека. Он оторвал длинную полоску липкой ленты и аккуратно прижал её к обсыпанному порошком лезвию. Хомяк выглядел настолько серьёзным и сосредоточенным, что Флопсон едва сдержала улыбку. «Какой же он потешный и милый!» – в который раз подумала она.

Чтобы Джек не запутался в длинной ленте, Флопсон помогла приподнять её, и они вместе прижали полоску к бумаге. Эту процедуру они повторили несколько раз, пока не обработали всё лезвие.

И вот на белом листе появился отчётливый отпечаток… Но этот отпечаток точно не мог принадлежать жако. Или любой другой птице. На бумаге явственно была видна чья-то лапа.

– Значит, диван изрезал не жако, – после короткой паузы резюмировала Майли.

– Или же он был не один, – предположил Джек. – Возможно, преступников было двое. И у одного из них лапы. – Он подозрительно покосился на Флопсон: – Кстати, о лапах. Выглядит, между прочим, как твоя.

– Но это была не я! – возмущённо запротестовала маленькая панда.

– Однако мы всё равно обязаны взять у тебя отпечаток лапы!

Флопсон была потрясена до глубины души – как он только мог заподозрить её!

– Ты хочешь сказать, что это я изрезала собственный диван? В собственной квартире? А потом ещё и похитила собственного друга? Между прочим, лучшего друга! – Она была вне себя и воинственно упёрла лапы в бока.

Джек тоже принял боевую стойку. Несколько секунд они стояли вплотную, сцепившись взглядами. Глаза их пылали такой яростью, что, казалось, они испепелят друг друга.

В конце концов Джек нарушил молчание.

– Мы, пальцеснимальшики, обязаны проверять каждого подозреваемого, – сурово сказал он.

– Ну, вообще-то он прав, – неуверенно произнёс Фридолин.

Майли кивнула.

– Не пойму, чего ты так разволновалась? – заметила синичка. – Ведь если это была не ты, то что тебе стоит сделать отпечаток своей лапы?

Флопсон была в ярости. Она так злилась на Джека, что готова была укусить его. Ну, или хотя бы как следует исцарапать. Но вместо этого она покорно окунула лапу в чашку с порошком, а потом, бросив на хомяка убийственный взгляд, прижала её к чистому листу бумаги.

Затем, не говоря ни слова, приподняла лапу и положила свой отпечаток рядом с отпечатком преступника.

– О! – с изумлением воскликнула Майли.

– Ну да, ничего общего, – констатировал Фридолин. – Совершенно ничего.

Флопсон с интересом разглядывала отпечатки. Действительно, обе лапы нисколько не походили друг на друга. Всё было разным: и подушечки, и пальчики, и коготки. Очередная волна ярости захлестнула маленькую панду, и она стремительно выскочила из машины.

На улице уже сгущались вечерние сумерки. Сквозь высокую траву она крадучись пробралась к забору, уселась возле дыры и тяжело вздохнула. Похоже, в этом мире ни на кого нельзя положиться. Тем более на городских животных.

Флопсон подумала о Тьялле. Как же она по нему скучала! Потом она подумала, что в гостиной фрау Плюмпух ей было не так уж плохо. Да, порой скучно. Но, по крайней мере, там её никто не обижал. Никто ей не грубил. И главное, никто не был к ней так жесток, как эти городские звери.

Тут, в этом огромном диком мире, всё было таким волнующим, таким захватывающим. Всё воспринималось гораздо острее, сильнее. И хорошее, и плохое. И радость, и печаль. И счастье, и разочарование, и искренность, и равнодушие, и дружба, и предательство.

Внезапно Флопсон почувствовала себя разбитой и опустошённой. Она вернулась в сад и доела своё яблоко. Но странное чувство опустошения не ушло. Видимо, это был не голод. Это была невыразимая тоска по Тьялле. Ведь они раньше никогда не расставались! Как он сейчас? Всё ли с ним в порядке? А вдруг ему плохо?

Флопсон свернулась калачиком под яблоней. Завтра, прямо с утра, она сама отправится на поиски друга. И обязательно найдёт его и спасёт!

Позади раздался тихий шорох. Флопсон вздрогнула и обернулась. Перед ней, переминаясь с ноги на ногу, стоял Фридолин. Он виновато покашлял.

– Смотри, и я этого не делал. – С этими словами пони протянул ей лист бумаги с отпечатком его копыта.

– И я тоже! – прощебетала Майли. Она подлетела к ним, держа в клюве лист с отпечатком птичьей лапки.

– Ну и я тоже. – Джек неуверенно приблизился к Флопсон и протянул ей свой лист бумаги. – Правда, лапа преступника по форме очень похожа на мою. Но мой отпечаток гораздо мельче.

Высокая трава полностью скрывала хомяка, и маленькая панда не могла видеть выражение его мордочки. Но голос его звучал вкрадчиво и почти ласково. Казалось, он пытается загладить свою вину.

– В общем, мы все сделали отпечатки, – пояснил он. – Иначе это было бы неправильно и несправедливо.

– Но, главное, теперь мы знаем, что мы все этого не делали! – радостно подытожил Фридолин.

Флопсон затопила тёплая волна счастья, которая в один момент смыла всё плохое: и ярость, и обиду, и усталость, и страх.

– Спасибо, – с облегчением пробормотала она.

Все вместе они вернулись в машину. Ведь близилась ночь, и пора было ложиться спать. Но когда друзья уже почти засыпали, Джек неожиданно выкарабкался из своей спальни-бардачка и тихо улёгся под боком у Фридолина.

– Знаете, – прошептал он. – Вы можете остаться ещё на одну ночь. Я разрешаю. Но завтра уже точно всё, ладно?

– Ладно, Джекуля, – отозвался Фридолин.

Флопсон невольно улыбнулась. Она уже давно заметила: Джек постоянно говорит, что что-то будет лишь на один день, а на следующий день всё повторяется. «На самом деле он очень милый и добрый, хоть и пытается казаться злюкой!» – подумала она.

Обвив Майли своим мягким, пушистым хвостом, Флопсон вновь подумала о том, что в этом огромном диком мире всё более сильное, яркое, насыщенное. Всё воспринимается гораздо острее. Особенно чувства. И ярость, и обида, и… вот как сейчас, счастье.

С этими мыслями она сладко и безмятежно уснула.

Воробьи совсем потеряли крышу!

На следующее утро Флопсон проснулась от того, что её окружала темнота. Спросонья она растерялась. Ведь обычно она просыпалась от того, что становилось светло. А тут почему-то, наоборот, стало темно.

Однако, выглянув в окно, она сразу поняла, в чём дело. Машину штурмовала стая птиц. Они заняли не только крышу, но и облепили все окна. Некоторые птицы настойчиво стучали клювами по стеклу.

Сон как рукой сняло. Флопсон немедленно вскочила и разбудила остальных.

– Эй, поднимайтесь! – скомандовала она, дрожа от волнения. – Похоже, птицы нашли этого жако!

– Какого ещё жако? – сонно пробормотал Фридолин, с трудом разлепляя глаза. – Мы ведь разыскиваем какого-то там полосатого тенрека, не так ли?

Флопсон напомнила, что вчера они обнаружили на коробке из-под птичьего корма маленькое перо серого попугая. Только тогда пони понял, о чём речь, и окончательно проснулся.

Через несколько мгновений друзья выбрались из полицейской машины и огляделись. У Флопсон от удивления глаза на лоб полезли. Никогда ещё она не видела СТОЛЬКО птиц в одном месте! Точнее, в своей жизни она видела не так уж много птиц. Даже мало.

У бедной панды разбежались глаза. Птицы стайками кружили в воздухе. Некоторые облюбовали магнолию, растущую возле машины. Они порхали, перелетая с ветки на ветку, и галдели. Другие просто носились туда-сюда, заставляя ветки раскачиваться и трепетать, словно от порывов сильного ветра.

У всех этих птиц было серо-бурое оперение, и всё они ужасно шумели.

– Это воробьи, – сообщила Майли. – Они знают всё, что происходит в нашем городе. – Повернувшись к полицейским, она едва слышно добавила: – Разговаривать буду я, хорошо? Не вмешивайтесь. Предоставьте это мне.

Флопсон молча кивнула. Джек с Фридолином тоже согласились. А что им ещё оставалось делать?

– Ну, как жизнь? Что нового? – громко спросила Майли у птиц.

Тотчас несколько воробьёв сорвались с веток и стремительно подлетели к ней. Окружив её плотным кольцом, они наперебой зачирикали. Майли предупреждающе подняла крыло.

– Пожалуйста, не перебивайте друг друга, – строго сказала она. – Иначе я ничего не могу разобрать. Так что же произошло?

– Мы нашли вашего серого попугая! – хором доложили воробьи.

– Ах да? – делано небрежным тоном обронила Майли. Со стороны могло показаться, что эта новость её совсем не интересует. – Увы, тут вы не первые.

Что? Флопсон опешила. То есть как это не первые? Разумеется, они первые! Что всё это значит? Что она несёт?

– Как? И кто это нас опередил? – снова хором спросили воробьи.

– Две сороки и голубь. Ах да, и ещё курица, – равнодушно ответила Майли.

– И что они сказали? – в унисон поинтересовались воробьи. Очевидно, эти пятеро были главарями всей банды.

– Ну, сороки сказали, что единственный жако в этом городе живёт где-то под Паулсбургом. В лесной зоне.

– Что за чушь! – возмутились воробьи. – Ничего подобного! Он живёт на севере. А именно, в… – Они вдруг резко замолчали и, переглянувшись, дерзко уставились на Майли: – А что мы получим за эту информацию?

– Ничего, – спокойно произнесла та. – Я это и без вас знала. Поскольку голубь уже сообщил мне, что наш жако живёт на севере. И даже указал, в какой квартире.

– И снова чушь! – Воробьи возмутились ещё сильнее. – Он живёт в большой клетке. А клетка эта находится на улице, в саду.

Тут Фридолин не выдержал и вмешался:

– Но где именно? Нам просто необходимо это знать! Пожалуйста, скажите нам!

– Ты же говорила, что вы и так всё знаете. – Воробьи подозрительно уставились на Майли. – Так знаете или нет?

– Да нет же! – воскликнул Фридолин.

Майли метнула в него испепеляющий взгляд. Но было уже поздно. Воробьи многозначительно переглянулись, а потом с торжествующим видом закивали головами.

– Может, мы и расскажем вам, где живёт этот жако! – возбуждённо зачирикали они. – Но лишь при одном условии – вы отдадите нам все свои семечки! – Все пятеро с наглой ухмылкой уставились на огромные подсолнухи, которые росли возле машины.

– Нет! – запротестовал Джек. – Это мои подсолнухи.

Но это было ещё не всё.

– А ещё мы требуем сотню дождевых червей! – продолжили воробьи. – Не больше, не меньше.

– Что? Но это же невозможно! – Майли в отчаянии всплеснула крыльями.

– Ну, тогда мы вам ничего не скажем. – Воробьи демонстративно отвернулись.

Только теперь Флопсон поняла, почему синичка просила не вмешиваться в разговор с воробьями и лукавила. Воробьи оказались невероятно жадными и, по-видимому, никогда не помогали просто так. Ну и что же теперь делать?

Маленькая панда сделала шаг вперёд. Воробьи испуганно разлетелись в стороны.

– Успокойтесь, – воскликнула Майли. – Она неопасна. Она питается исключительно фруктами.

– Кто ты? – раздался позади Флопсон неуверенный голосок. Она резко обернулась. Перед ней стоял птенчик. У него было более светлое оперение, чем у взрослых воробьёв.

– Я красная панда, – ответила Флопсон.

– Ты нездешняя? Я имею в виду, ты чужеземное, ну… привозное животное?

– Нет, я абсолютно… здешняя. Я живу в этом городе, – растерянно пояснила Флопсон.

– А откуда ты изначально? Где твоя родина? – ещё один воробей решился подлететь поближе. У него была тёмная полоска на лбу.

– Я родилась тут, – развела лапами Флопсон. – Точно так же, как и вы.

– По тебе не скажешь, – недоверчиво протянул воробей с полоской.

– А как нужно выглядеть, чтобы вы мне поверили? – спросила панда.

– Как мы! – хором сказали воробьи.

– Мы хотели попросить вас о помощи. – Флопсон решила перевести тему.

– Ха, размечталась, – усмехнулись главари воробьиной банды. – Городские воробьи никогда никому не помогают задаром!

– Почему?

– Потому что нам тоже никто никогда не помогает! – пояснил птенчик. – Все только и делают, что прогоняют нас.

– Так попробуйте помочь! – воскликнула Флопсон. – Хоть разок! Поверьте, вам понравится. Сейчас вы поможете нам, а когда вам самим понадобится помощь, мы поможем вам. Помогать – это здóрово! Это так приятно и так поднимает настроение. – Она с мольбой посмотрела на птичек.

– Да ну тебя, – последовал однозначный ответ. – Нет, нет и ещё раз нет!

С этими словами воробьи вспорхнули в воздух и полетели прочь.

Вот те на! Флопсон ошарашенно посмотрела им вслед. «Эти городские животные такие невоспитанные!» – подумала она.

– И что теперь? – панда озадаченно повернулась к остальным полицейским.

Майли всё ещё злилась на Фридолина.

– Я же просила не вмешиваться! – ругалась она. – Мне почти удалось. Эти воробьи уже готовы были выложить мне точный адрес. И тут вмешался ты и всё испортил! Кто тебя за язык тянул? – Она дала ему лёгкий подзатыльник крылом. – Я же знала, что воробьи никогда ничего не делают бескорыстно. Они всегда хотят что-то взамен. И обычно они хотят очень много!

– Сотню земляных червей им подавай! – воскликнул Джек, покрутив пальцем у виска. – Эти воробьи совсем потеряли крышу.

– Какую крышу? – удивился Фридолин. – Вроде крыша нашего автомобиля на месте. Или о какой крыше речь?

Джек со стоном закатил глаза. Но не успел он ответить, как в воздухе послышался лёгкий шелест крыльев. Флопсон подняла голову и увидела, что птенчик возвращается. Он мягко приземлился на траву прямо возле неё.

– Я помогу вам, – торопливо прошептал он. – Ваш жако живёт в огромной клетке неподалёку от красной башни. Это всё, что я знаю. – Он с опаской поглядел назад. – А теперь мне надо обратно. Пока никто не заметил моего отсутствия. Иначе я получу нагоняй.

– Спасибо! – радостно воскликнула Флопсон, а от Майли маленький помощник получил в награду большого жирного червя.

– Итак, красная башня? – Синичка задумалась. – Мне кажется, я знаю, где это. За мной! – скомандовала она и полетела в сторону забора.

Флопсон стремглав бросилась за ней. В несколько прыжков она оказалась у ограды и проскользнула сквозь дыру на улицу. Фридолин тоже протиснулся наружу. Майли нетерпеливо закружила над ними. Вскоре из дыры показался Джек. Ему ведь нужно было захватить рюкзак.

Пока они мчались за Майли, Фридолин повернулся к сидящему на его спине хомяку.

– Слушай, а что с тобой произошло? Зачем тебе это? – спросил он, взглядом указывая на чёрную повязку, которая скрывала глаз Джека.

Джек недовольно нахмурил лоб.

– Не твоё дело, – буркнул он.

– Ладно. Извини, – смущённо пробормотал Фридолин. – Я не хотел лезть тебе в душу.

– Попробуй только спросить меня об этом ещё хоть раз, – сердито прошипел хомяк. – Будь уверен, тебе не поздоровится.

– А если об этом спросит Майли? – наивно поинтересовался Фридолин. – Тогда мне тоже не поздоровится?

– Да! – отрезал Джек.

– А если Флопсон? – не унимался Фридолин.

– Оставь его в покое! – твердо вмешалась Майли. – Ты же видишь, он не хочет об этом говорить. – Она с укором посмотрела на пони.

Только тогда Фридолин угомонился и замолчал.

Как оказалось, Майли ориентировалась в городе лучше их всех вместе взятых. Она прекрасно знала, где находится красная башня.

Тьялле бы никогда этого не сделал!

Они достаточно быстро добрались до красной башни. Но, оказавшись на месте, никто из них толком не знал, что делать дальше.

Красная башня стояла на небольшой площади, выложенной булыжником. Мохнатые полицейские оббегали всю площадь и её окрестности, но никакой клетки с попугаем тут не было и в помине.

– Возможно, я смогла бы унюхать этого жако, – задумчиво произнесла Флопсон. И тут же расстроенно добавила: – Но для этого мне необходимо сначала понюхать перо. А оно осталось в машине. Как же обидно!

С непроницаемой миной, не говоря ни слова, Джек снял с плеча рюкзак. Так же молча достал оттуда маленький платок, развернул его и… Что это? Не может быть! Флопсон не поверила своим глазам. Там лежало перо.

– Ты захватил его с собой! – радостно воскликнула маленькая панда. Она готова была расцеловать Джека. – Какой ты молодец!

– Я же пальцеснимальщик, – серьёзно ответил хомяк. – Поэтому постоянно ношу с собой всё, что может понадобиться в полицейской работе. Чтобы всё было под рукой.

Флопсон осторожно взяла платок с пером, почти вплотную поднесла его к носу и принюхалась. О да! Это может сработать. Она обернулась к остальным и радостно сообщила:

– Мне кажется, я смогу взять след!

Красные панды обладают невероятно острым нюхом. Флопсон пригнулась и принялась обнюхивать землю то в одном направлении, то в другом. Она перебегала с места на место, рыская то там, то сям. И снова принюхивалась, крутя носом в разные стороны.

Уловить запах попугая оказалось не так-то легко. В городе сильно пахло машинами. А ещё мусором и едой. И людьми. И главное, другими животными! Их было так много! И каждый из них оставлял свой запах. Особенно собаки, которые метили каждое дерево, очевидно, обозначая так свою территорию. А ещё запах голубей и воробьёв. Он был повсюду! «Сколько же их в этом городе!» – удивилась Флопсон. Все эти запахи мешали ей сосредоточиться.

Но наконец маленькая панда уловила нечто… Да! Это тот самый запах! Чтобы окончательно убедиться в этом, Флопсон ещё раз понюхала перо, а затем стремительно бросилась по следу. Поначалу запах был очень слабым, едва уловимым, но постепенно становился всё сильнее и сильнее. Флопсон ускорилась. Теперь она бежала так быстро, что остальные едва поспевали за ней.

Друзья пробежали три квартала и два раза свернули за угол. Наконец Флопсон остановилась. Перед ними было несколько участков, огороженных аккуратными заборами, за которыми виднелись совершенно одинаковые маленькие домики. Очевидно, это был какой-то посёлок.

Флопсон подбежала к одному из заборов и возбуждённо воскликнула:

– Тут! Это точно тут!

Фридолин осторожно отворил низкую калитку. Все четверо бесшумно прошмыгнули внутрь и крадучись двинулись в глубь сада, лавируя между многочисленными клумбами и грядками.

Джек случайно задел какую-то миску, и она покатилась по траве.

– Тс-с-с-с! Тише ты! – зашикал на него Фридолин. – Смотри, куда идёшь!

Прижав копыто ко рту, он смерил Джека сердитым взглядом. При этом пони сам задел прислонённую к стене дома железную стремянку, которая с оглушительным скрежетом грохнулась на землю. Джек раздражённо закатил глаза и укоризненно посмотрел на пони.

Входная дверь широко распахнулась, и на пороге появилась пожилая дама.

– Милый, это ты? – ласково пропела она. – Ау? Милый? Ты где?

Друзья молниеносно перебежали узкую песчаную дорожку и спрятались за домом. Тут сад был гораздо просторнее, и его покрывали густые зелёные заросли. Справа возвышалось огромное раскидистое дерево, а слева росли пышные кусты и благоухающие розы.

Пожилая дама поставила стремянку на место. Затем обошла весь сад, настороженно оглядываясь по сторонам. Однако, не обнаружив ничего необычного, она вернулась в дом. Друзья с облегчением вздохнули.

– Впредь я буду осторожнее, – виновато прошептал пони.

– Ха! Хотел бы я на это посмотреть! – злорадно проскрипел чей-то голос.

Флопсон резко обернулась. Из-за кустов виднелась клетка. В несколько прыжков маленькая панда оказалась там. Клетка была огромной! Размером не меньше гостиной фрау Плюмпух. Правда, там было всего лишь несколько перекладин, на которых можно посидеть или повисеть, или просто полазить. Выглядело это довольно скучно.

На одной из перекладин восседала поистине исполинская ПТИЦА в сером оперении. Флопсон ахнула. Такой гигантской птицы она ещё в жизни не видела. А когда та расправила свои широкие, похожие на лопасти самолёта, крылья, маленькая панда испуганно отпрянула.

Однако птица и не думала взлетать. Она лишь несколько раз похлопала крыльями, прежде чем вновь свернуть их.

– А! Вы пришли ко мне в гости, в гости пришли? – спросила птица. – Это так мило с вашей стороны, так мило. Меня зовут Августо, и меня мало кто проведывает, очень мало. Правда, иногда ко мне прилетают воробьи, да, воробьи. И они рассказывают о мире снаружи, да, да, о мире. Но только если я делюсь с ними едой, да, своей едой. Мне всё равно, мне эту еду девать некуда, да, некуда. У меня её в избытке, да, в избытке.

Майли решила поддержать беседу и что-то вежливо сказала насчёт воробьёв. Но Августо не обратил на неё ни малейшего внимания. Он продолжал и продолжал болтать.

– Однако у тебя большая клетка, – с восхищением заметил Фридолин.

Августо презрительно фыркнул.

– Это не клетка, нет, нет, – проскрипел он. – Это называется вольер, да, вольер. Специально для птиц, да, для птиц. Да-да, это по-французски и очень аристократично. Ведь я благородная птица, да-да, очень благородная.

Не обращая внимания на болтовню попугая, Джек деловито достал из рюкзака красно-белую ленту и принялся обматывать вольер. Фридолин кинулся ему помогать.

– Тебе тут наверняка одиноко, – с сочувствием заметила Флопсон.

– Да, да, очень одиноко, очень, – закивал Августо. – Мы, попугаи, птицы общительные, очень общительные. Мы созданы для вечеринок, да, для вечеринок. Мы любим, когда вокруг много людей, да, очень много. И когда нами восхищаются, да-да, мы ведь достойны восхищения. Нам нужно общество, да, общество. И одиночество для нас – это настоящий яд. Да, да, самый настоящий.

Он продолжал и продолжал болтать.

– Всё, место преступления оцеплено, – сухо бросил Джек и упаковал остатки ленты в рюкзак.

Флопсон незаметно отошла к розовым кустам и жестом подозвала к себе остальных полицейских.

– Этот Августо очень одинокий, – едва слышно прошептала она, на всякий случай прикрыв рот лапой. – И вполне вероятно, он мог похитить Тьялле. Ему необходимо общество. То есть у нас есть мотив.

Животные дружно кивнули.

– Да, я тоже об этом подумала, – сказала Майли. И, покрутив крылышком у виска, добавила: – Он вообще немного тютю, не находишь?

– К тому же мы нашли именно его перо, – добавил Джек.

– А кто такой этот Тьялле? – громко проскрипел Августо. – Кто это?

Полицейские вздрогнули и резко обернулись. Такого они не ожидали!

– Я могу слушать и говорить, да, да, одновременно говорить и слушать, – пояснил Августо. – Серые попугаи вообще очень умные птицы, да, да, исключительно умные, и с умными ушами.

Флопсон покраснела. Потом с виноватым видом подошла к клетке и быстро взобралась по прутьям наверх. Оказавшись почти нос к носу с попугаем, она с мольбой посмотрела на него.

– Извини, что мы тебя обсуждали за глаза, – пробормотала она. – Дело в том, что Тьялле – это полосатый тенрек и мой лучший друг. И кто-то его похитил, понимаешь?

– И зачем вы пришли ко мне, скажите на милость? – возмущённо прокряхтел Августо. – При чём тут я, да, при чём? При всём уважении, это же полная чушь! – Он громко фыркнул. – Полнейшая и несусветная!

– Ну-ну, полегче ты, – осадил его Джек. Он открыл рюкзак, вытащил оттуда платок с пером и сунул перо попугаю под нос: – А что ты скажешь на это? Это перо мы обнаружили на коробке, с помощью которой похитили Тьялле! Доказательства очень весомые, и они против тебя. И мотив у тебя есть.

– О! – Августо опешил. Он подлетел к Джеку и с недоумением уставился на перо: – Да, да, это моё перо, моё. Несомненно, моё. Без вопросов. И теперь вы все полагаете, что я похитил этого полосатого тенрека Тьялле? Я? Похитил?

Фридолин кивнул.

– Во всяком случае, выглядит это именно так.

– Неуважаемая публика, да, да, именно неуважаемая! Вы не учли одну маленькую деталь, да, именно малюсенькую. – Августо окинул друзей презрительным взглядом. – Я заперт в этом чёртовом вольере! Я тут как в тюрьме, да, да, именно в тюрьме! – Он сделал театральную паузу и завопил: – И как, по-вашему, я должен был похитить этого вашего Тьялле?! Как?!

Флопсон на секунду задумалась.

– Возможно, ты действовал не один, – предположила она. – Возможно, ты поручил кому-нибудь похитить моего друга. То есть у тебя был сообщник.

Джек вытащил из рюкзака десертный нож и просунул через прутья, чтобы Августо мог его получше рассмотреть.

– Мы знаем, что ты не прикасался к этому ножу, – сурово произнёс он. – На нём нет твоих отпечатков. Значит, у тебя был помощник.

– Нож? – Августо в ужасе отшатнулся.

– Этим ножом кто-то изрезал диван в гостиной фрау Плюмпух, – пояснила Флопсон. – Но отпечатки на нём явно не твои.

– Это я и без тебя знаю, – огрызнулся Августо. – Разумеется, не мои. Они не могут быть моими, нет, нет! – Он хлопнул себя крылом по лбу. – Я же заперт! Тут, в вольере! Как они могут быть моими, как?

Тут в разговор вмешалась Майли. Кивнув на полную корма миску, она вопросительно уставилась на попугая.

– Ты же сам сказал, что у тебя переизбыток еды, не так ли? Что у тебя всего вдосталь. И тебе самому столько еды никогда не съесть. Значит, ты вполне мог кого-то подкупить.

Августо задумчиво посмотрел на крошечную Майли. В его взгляде мелькнула тень интереса.

– А идея не такая уж плохая, да, да, совсем не плохая, – принялся размышлять он. – Подкупить кого-то едой, чтобы он похитил для меня маленького зверька, да, да, совсем маленького? Он бы скрасил моё одиночество, да, да, скрасил. И мне было бы с кем поговорить, о да, о многом поговорить!

Четыре пары глаз возмущённо уставились на жако.

– Это была шутка, – насмешливо произнёс Августо. – Я просто пошутил. А вы что подумали?

– Не смешно, – сквозь зубы процедил Джек.

Флопсон внимательно рассматривала попугая. А вдруг это была не шутка? Вдруг он и в самом деле подкупил кого-то, чтобы тот сначала изрезал диван фрау Плюмпух, а потом похитил Тьялле? А что? Он вполне мог. С ним явно что-то не в порядке. Это видно даже невооружённым глазом. Какой-то клеточный бзик! И неудивительно. От такого одиночества кто угодно умом тронется. К тому же он сам только что подтвердил, что перо принадлежит ему.

Она повернулась к остальным.

– Тогда нам ничего другого не остаётся, как искать самим, – скомандовала она и принялась обнюхивать вольер.

Полицейские помогали ей, как могли. Они бегали по саду, заглядывали под каждый куст и громко звали Тьялле. Правда, пару раз им приходилось прерывать свою полицейскую деятельность и спешно прятаться в кустах, поскольку в саду появлялась хозяйка Августо. Она удивлённо всматривалась в глубь сада, пытаясь понять, откуда такой шум. Но, не обнаружив ничего необычного, вновь исчезала за дверью.

Друзья тщательно обыскали и обнюхали весь сад, но никаких признаков Тьялле не обнаружили. Флопсон разочарованно развела лапами. Она бы, несомненно, унюхала своего друга, если бы он был где-то в саду или в вольере.

– Тьялле тут нет, – удручённо прошептала она, устало опустившись на траву. – Но Августо определённо имеет какое-то отношение к этой истории. Иначе и быть не может. В конце концов, именно его перо мы обнаружили на коробке. А это не может быть просто совпадением.

Маленькая панда сокрушённо вздохнула. Майли с сочувствием посмотрела на неё и ласково погладила мохнатую щёку.

– Не переживай, – ободрительно шепнула птица. – Мы обязательно найдём твоего друга.

Флопсон изо всех сил старалась держаться, но её покидало последнее мужество. Она была близка к отчаянию.

– А если не найдём? – воскликнула она, едва сдерживая слёзы. – Что тогда? Вдруг он сидит сейчас где-нибудь взаперти? Совсем один! Возможно, даже без еды и питья! – Она в отчаянии посмотрела на остальных и горестно прошептала: – Он ведь такой пугливый. И наверняка ему сейчас ужас как страшно.

– Да, наверняка, – сочувственно поддакнул Фридолин.

Майли раздражённо пнула пони и замахала крыльями, не сводя с него многозначительного взгляда. Но тот, как обычно, не понял, в чём дело.

– Что ты размахалась крыльями, Майли? – Он с недоумением уставился на птичку. – Разве я не прав? Если пугливого зверька, выросшего в клетке, запереть где-то в незнакомом месте, логично, что он будет ужасно бояться, согласись.

– Я с тобой абсолютно согласен, – неожиданно поддержал его Джек, сокрушённо качая головой. Он тяжело вздохнул: – Ужасная история. Ужасно ужасная. Бедный маленький Тьялле.

– Прекратите немедленно! Заткнитесь оба! – ледяным тоном приказала Майли, окидывая их по очереди испепеляющим взглядом. – Я нисколько не сомневаюсь, что с Тьялле всё в порядке! Нам только нужно найти его, чтобы они с Флопсон снова смогли вернуться к этой фрау, как её там, Плюм… бряк… Неважно! К хозяйке.

Вид у крошечной Майли был устрашающий. И пони с хомяком мгновенно виновато уставились себе под ноги.

Синичка задумалась.

– А что, если хорьки были правы? – Она вопросительно посмотрела на Флопсон. – Вдруг Тьялле действительно побежал в парк?

Маленькая панда возмущённо подняла голову.

– Чтобы грабить кроликов? Нет! Это чушь!

– Нет, конечно, – быстро поправилась Майли. – Почему сразу грабить кроликов? Он мог пойти туда, чтобы… – Она задумалась. – Например, чтобы встретиться с друзьями. Да! Именно так!

– У него нет друзей, – отрезала Флопсон. – Ну, кроме меня. – Она беспокойно забегала туда-сюда: – Меня сейчас больше всего интересует этот загадочный гороховый стрелок. – Она внезапно остановилась: – А ещё я хочу знать, кто смастерил эту коробку на колёсиках.

– А может, всё это вообще не имеет никакого отношения к исчезновению Тьялле? – предположил Джек.

– Но ведь я нашла его иголку на чердаке! – возразила Флопсон. – К тому же мы до сих пор не знаем, кто изрезал диван фрау Плюмпух. И главное, зачем? С какой целью?

На несколько секунд воцарилась тишина.

Джек неуверенно поднял глаза и посмотрел на Флопсон.

– Слушай, а с твоим Тьялле когда-нибудь случались приступы ярости? Не замечала за ним такого?

Маленькая панда оторопела.

– Чего? – Она непонимающе уставилась на хомяка.

– Я имею в виду, он когда-нибудь впадал в бешенство? Начинал кусаться и царапаться? Ну и всё такое. Понимаешь?

Флопсон схватилась за голову: «Что он несёт? Неужели так трудно понять, что Тьялле был самым добрым, самым дружелюбным и, главное, самым робким и пугливым животным на свете!»

– Нет! – возмущённо отрезала она.

– Да ладно, я только спросил, – буркнул Джек. – Просто это единственная версия, которая выглядит хоть чуточку логично: Тьялле взбесился, изрезал диван, потом удрал на улицу и, проголодавшись, побежал в парк грабить кроликов. Как-то так.

– Тьялле бы никогда так не поступил! – рассердилась Флопсон.

– Ты даже не представляешь, на что порой способны животные, – тихо возразил Джек.

К огромному удивлению Флопсон, Фридолин поддержал хомячка.

– Ну да, – грустно кивнул он. – Ты считаешь их друзьями, доверяешь им. А потом… потом они показывают своё истинное лицо.

Джек подошёл к пони и ласково погладил его копыто своей маленькой лапой:

– Да, именно так оно и есть.

Флопсон буквально взвилась в воздух от ярости.

– Ах так? – злобно фыркнула она. – Да пожалуйста! Думайте, как хотите! Тоже мне друзья!

Она демонстративно повернулась к ним спиной. Несколько секунд царила гнетущая тишина. Наконец Флопсон с трудом подавила в себе раздражение и вновь повернулась к полицейским.

– В общем, так, – холодно произнесла она. – Если вы не верите мне, то я предлагаю направиться в парк и опросить самих кроликов, которых, по-вашему, ограбил мой лучший друг.

Все с облегчением выдохнули и закивали.

– Отличная идея! – воскликнул Фридолин. – В путь!

Однако не успели они дойти до калитки, как Джек внезапно остановился.

– Стойте! – Он озабоченно нахмурился. – Парковые животные…

Флопсон и Фридолин растерянно уставились на хомяка. И только Майли поняла, что он имел в виду. Они обменялись многозначительными взглядами. Майли кивнула – действуем!

Оба направились к вольеру и попросили у Августо немного еды. Жако уже забыл обиду и щедро поделился с ними орехами и сухофруктами. Джек поблагодарил его и упаковал все гостинцы в рюкзак.

– Ура! Еда! – восторженно воскликнул Фридолин, потянувшись к рюкзаку.

– Нет! – хором закричали Майли и Джек. – Не трогай! Нам это ещё понадобится.

Мы из звериной полиции!

Джек забрался Фридолину на спину. А Майли, которая ещё не до конца поправилась и быстро уставала, устроилась у него на голове. Усевшись между его ушей, она принялась деловито орудовать клювом и лапками.

– Эй, что ты там делаешь? – Фридолин захихикал. – Мне же щекотно!

– Я пытаюсь свить себе гнёздышко, – ответила синичка.

– Из моей гривы? – изумился Фридолин.

– Да!

– Но ведь тогда я стану лохматым! А моя грива спутается и покроется колтунами! – запротестовал Фридолин.

– Ты себя в зеркале видел? – невозмутимо отозвалась Майли.

– Не-а. У меня нет зеркала.

– Так вот что я тебе скажу: твоя грива и так лохматая, растрёпанная и вся в колтунах. Так что тебе уже нечего терять.

– Ну и ладно, – добродушно отозвался Фридолин. – Тогда строй дальше своё гнездо. Я не против.

Так продолжалось на протяжении всего пути. Майли болтала с Фридолином. Джек молча сидел у него на спине. А Флопсон бежала рядом с ними вприпрыжку, хотя в глубине души всё ещё злилась на друзей. Заподозрить Тьялле, самого миролюбивого и дружелюбного зверька на свете, в мошенничестве и воровстве! Как им только такое в голову могло прийти? Как?!

Перед входом в парк они остановились. Флопсон нерешительно переминалась с лапы на лапу. Парк был огромным! Маленькая панда ещё ни разу в жизни не была внутри, она знала о нём лишь по рассказам фрау Плюмпух, которая раз в неделю встречалась там со своими подружками.

Друзья двинулись вдоль высокой чугунной ограды. Там было несколько широких калиток, через которые можно попасть в парк. Но чтобы Фридолин не привлёк внимание посетителей, друзья решили незаметно зайти с бокового входа.

Оказавшись внутри, Флопсон огляделась по сторонам и в отчаянии всплеснула лапами.

– Вы только посмотрите! – воскликнула она. – Тут нет животных! Тут одни люди!

Джек фыркнул и закатил глаза.

– Разумеется, тут есть животные, – поучительно произнёс он. – Парковые животные. Просто они вынуждены скрываться. – Глянув на растерянную мордочку Флопсон, он пояснил: – Их никто не должен видеть.

– Ничего себе! – Фридолин аж присвистнул от восхищения. – Сколько же ты знаешь! Здорово!

Майли с Джеком отошли в сторонку. Коротко переговорив, они решили, что Джек займётся мусорными животными, а Майли – древесно-лиственными. Флопсон ничего не поняла, но изо всех сил пыталась сдержать всё нарастающее раздражение. Она чувствовала себя глупой, поскольку ничего не знала о каких-то там мусорных и древесно-лиственных животных. Но спросить стеснялась. Ведь она шеф мохнатой полиции, и ей положено знать всё!

Майли упорхнула. Остальные крадучись двинулись вперёд, продираясь через густые кусты.

Неподалёку располагалась детская площадка. Увидев её, Фридолин засиял от восторга:

– Смотрите! Детская площадка! Я хочу туда! Ой, качельки! И… горка! И…

– Нам нужно держаться от неё подальше, – строго оборвал его хомяк. – Сам подумай! Если дети тебя заметят, пиши пропало. Тогда мы никогда отсюда не выберемся.

Джек прекрасно ориентировался в парке. Он знал каждый клочок земли, каждую тропинку. Он повёл друзей обходными путями через клумбы. Затем они обогнули маленькую столовую. Возле чёрного входа на кухню Джек на секунду остановился и жадно потянул носом.

– Тут лучшие объедки, – с тоской пробормотал он. – Но за них приходится яростно бороться. Иначе ты даже к мусорникам не подойдёшь. – Он тяжело вздохнул.

Заметив растерянные мордочки друзей, хомяк пояснил, что крысы, кролики и мыши поделили мусорные баки, и никому не дозволено нарушать эти правила. Время от времени по ночам к объедкам пытаются подобраться голодные лисы. Но им ещё ни разу не удавалось поживиться, поскольку мусорники постоянно охраняются.

– А ты? – спросила Флопсон. – Тебе хоть раз досталось что-нибудь вкусненькое?

– Нет, – гордо отрезал Джек. – У меня свои источники пропитания. Пусть другие дерутся за парковые объедки. – Он внезапно остановился: – Кстати, то, что они постоянно охраняют мусорные баки – для нас даже лучше.

– Не понял. – Фридолин растерянно уставился на него. – Почему?

Ответа не последовало. Джек молча проскользнул сквозь кусты, обогнул фонтан, прошмыгнул мимо розовых клумб и остановился возле небольшой серой стены. Оттуда он посмотрел на Фридолина.

– Стой, где стоишь, – громким шёпотом приказал он. – Ты слишком бросаешься в глаза. К тому же ты большой, напугаешь их ещё до полусмерти!

– Ну вот, – обиженно пробурчал пони.

Флопсон обнаружила среди роз несколько лютиков.

– Глянь, – она лукаво посмотрела на Фридолина. – Как насчёт десерта?

У Фридолина сразу же поднялось настроение, и он с наслаждением принялся жевать ярко-жёлтые головки.

В этот момент вернулся Джек.

– Значит, так. Ты остаёшься тут, жуёшь свои цветы и сидишь тише воды ниже травы, понял? – скомандовал он Фридолину. Потом повернулся к Флопсон: – А ты идёшь со мной. И запомни: что бы ни происходило, ты не вмешиваешься! Ни во что! Никоим образом! Поняла?

И не успела маленькая панда ответить, как он снова исчез в кустах. Флопсон не оставалось ничего иного, как последовать за ним. Она недовольно поцокала языком. Что он вообще о себе возомнил? С чего это раскомандовался?

За стеной, на небольшом участке газона тянулся целый ряд мусорных баков. А вокруг них в земле Флопсон с удивлением обнаружила множество дыр. Она вопросительно посмотрела на Джека, но не успела даже рта раскрыть, как из одной из дыр пулей вылетел кролик и стремительно понёсся к ней. Подбежав поближе, он враждебно уставился на панду. И хотя Флопсон была гораздо крупнее его, ей стало не по себе.

– Мы пришли с миром! – громко и отчётливо произнёс Джек. Спустив рюкзак с плеча, он достал несколько орехов и сушёных яблок. – Мы вам кое-что принесли! Посмотр…

– А ну дай сюда! – нетерпеливо прервал его кролик и жадно потянулся за рюкзаком. – Тётя Рита!!!

Из другой дыры мгновенно выпрыгнула крольчиха. Она была чуть мельче, с белоснежным мехом.

– Что случилось, дядя Руди?

– Еда!

В один момент кролики оказались возле Джека. Они крепко вцепились в рюкзак и потащили его прочь.

– Стойте! – запротестовал хомяк. Он попытался удержать рюкзак, но кролики не сдавались и продолжали тянуть его на себя. В конце концов, Джек не выдержал и отпустил лямку. Флопсон так и подмывало вмешаться, но ведь Джек строго-настрого приказал ей не встревать, что бы ни происходило.

– Сразу бы так, – довольно пробурчал дядя Руди, и кролики поволокли добычу к норе.

Чёрт! Флопсон мысленно ругнулась. Не зря она с самого начала сомневалась. Эта идея с парком оказалась крайне глупой. Чтобы маленький пугливый Тьялле напал на этих пройдох? Тем более ограбил их? Какой вздор!

Джек растерянно посмотрел на неё:

– И что нам теперь делать? У тебя есть какие-нибудь идеи?

Что? Неужели самый крутой хомяк во всём городе просит помощи у неё, Флопсон? У животного, выросшего в клетке? Вся её ярость мгновенно улетучилась. Она вновь почувствовала себя сильным и находчивым начальником полиции. К тому же ей в голову действительно пришла одна идея.

Флопсон бросилась вперёд, запрыгнула на торчащий из земли корень, изо всех сил оттолкнулась и, описав в воздухе изящную дугу, мягко приземлилась прямо перед носом удивлённого дяди Руди. Тётя Рита, которая уже почти скрылась в норе, немедленно вылезла и понеслась обратно.

– Да что ты творишь? – большой чёрный дядя Руди с ненавистью уставился на Флопсон и окинул её презрительным взглядом. – И кто ты вообще такая? Какое-то странное животное.

– Я красная панда, – ответила Флопсон, твёрдо глядя ему в глаза. – И там, откуда я пришла, не принято воровать чужую еду!

Похоже, наглый кролик совершенно её не боялся. Он равнодушно уселся на задние лапы, скрестив на груди передние.

– Ну и откуда ты пришла? – насмешливо протянул он. – Из какого-нибудь паршивого приюта для глупых животных? Для тупиц, которые понятия не имеют, как себя вести при встрече с уважаемым парковым животным?

Белоснежная тётя Рита покатилась со смеху.

– Да, да, дядя Руди! Она наверняка сбежала именно из такого приюта!

– Нет! – твёрдо возразила Флопсон.

Она обернулась и поискала глазами Джека. Его испуганная мордочка едва виднелась в высокой траве. От привычного скверного настроения не осталось и следа. Сейчас это был маленький, напуганный и беспомощный зверёк. Он даже не пытался бороться! Вместо этого он обречённо махнул лапой:

– Идём! Нам тут больше делать нечего.

Но Флопсон вовсе не собиралась сдаваться. Она решительно повернулась к невоспитанным кроликам.

– Значит, так, – сурово произнесла она, изо всех сил стараясь сохранять спокойное выражение мордочки. – Мы с моим коллегой Джеком представители звериной полиции. И то, чем вы тут занимаетесь, называется мошенничеством. А мошенничество запрещено и строго наказуемо!

Джек тихо застонал и отчаянно замахал лапами, призывая Флопсон прекратить этот театр. Но тут произошло нечто неожиданное. Кролики замерли и с неподдельным интересом уставились на Флопсон, потом переглянулись и подошли поближе.

Странные новости

Тут из норы выкарабкался миниатюрный кролик. У этого крохи была белоснежная шубка и мягкие, пушистые, светло-кофейные ушки.

– Возвращайся обратно в нору, Изюминка! – строго приказал дядя Руди. – Немедленно.

– Не-а!

– Я сказал, немедленно!

– Не-а!

Дядя Руди сдался и махнул лапой:

– Ладно. Как знаешь.

Довольная малышка уселась рядом и принялась с интересом рассматривать новых знакомых.

– Как ты сказала? Звериная полиция? – уточнила она. – А что это такое?

– Это особенная и очень важная полиция, – гордо пояснила Флопсон. – Обычная полиция помогает только людям, а мы помогаем всем животным в этом городе. В настоящий момент мы с коллегой расследуем одно очень запутанное дело и хотели бы опросить вас. Как потенциальных свидетелей. Но для начала я хотела бы представиться. Это Джек, мой коллега. Он профессиональный пальцеснимальщик. А я… – Она бросила растерянный взгляд на Джека. А она сама, собственно говоря, кто? Какую должность занимает в их звериной полиции?

Хомяк бодро протопал к ним и уселся рядом с Флопсон. Затем, выдержав выразительную паузу, он гордо выпятил грудь:

– А Флопсон – наш шеф!

Флопсон с удивлением покосилась на него. Он серьёзно? Не шутит? Но Джек выглядел вполне серьёзным. То есть она в самом деле шеф? М-м-м-м… Звучит неплохо. Гораздо лучше, чем клеточное животное. Правда, в полиции это называется несколько иначе.

– Да, именно, – важно сказала она. – Я начальник полиции и главный инспектор.

Но кролики всё ещё сомневались. Дядя Руди прыгал вокруг Флопсон, недоверчиво разглядывая её с головы до пят, словно какую-то диковинку.

– Звериная полиция? – подозрительно протянул он. – Что-то слабо верится. Детский сад какой-то!

– Ничего подобного, – спокойно возразила Флопсон. Сейчас она чувствовала себя гораздо увереннее. – Мы работаем в настоящий момент вчетвером. У нас есть ещё один коллега, пони Фридолин. Специалист по силовым операциям. Он невероятно сильный. Может даже дверь выбить, если это необходимо для работы мохнатой полиции.

Её слова явно произвели впечатление. Кролики уважительно закивали.

– Наш четвёртый сотрудник – это тайный агент Майли, – добавила Флопсон. – И как раз сейчас она выполняет секретное задание.

Джек многозначительно кивнул.

– Мы не имеем права об этом говорить, – поддакнул он. – Это исключительно служебная информация. Под грифом «секретно». Если бы понимаете, что я имею в виду.

– Но у вас нет полицейского участка! – попыталась возразить тётя Рита. – Где ваша штаб-квартира?

Флопсон бросила быстрый взгляд на Джека. Тот насмешливо фыркнул:

– Разумеется, у нас есть полицейский участок. И наша штаб-квартира располагается в моей полицейской машине!

– Какой такой полицейской машине? – недоверчиво спросил дядя Руди. – Я всегда думал, что на твоей машине написано ДЖЕК!

– Нет, – невозмутимо ответил хомяк. – Это было раньше. Теперь на ней написано ПОЛИЦИЯ.

– Круто! – воскликнула Изюминка.

Джек подбежал к рюкзаку и вытащил оттуда рулон красно-белой ленты.

– Вот этим мы пользуемся, чтобы оцепить место преступления, – важно пояснил он. – Все полицейские мира так делают. – Он гордо взглянул на Флопсон. Та кивнула.

Это окончательно убедило кроликов.

– Извините, госпожа главный инспектор, мы не хотели вас обидеть, – виновато пробормотала тётя Рита. Она нехотя вернула Джеку рюкзак с едой. – Мы же не знали, что имеем дело с представителями закона.

– Ничего страшного, – снисходительно произнесла Флопсон. – Вообще-то эта еда была для вас. Поскольку мы, представители звериной полиции, считаем, что даже городские животные должны помогать друг другу.

Эта идея не вызвала у кроликов бурного восторга.

– Помогать? – Тётя Рита недовольно засопела. – То есть, другими словами, в следующий раз мы должны будем делиться с вами? Нет, мне это совсем не нравится!

При этом у крольчихи было такое кислое выражение мордочки, что Флопсон едва сдержала улыбку.

– Вовсе нет, – спокойно ответила она. – Нам не нужны ваши объедки. Но мы хотели бы задать вам пару вопросов.

Кролики кивнули. Потом дядя Руди что-то прокричал в свою нору, и уже через несколько секунд из всех дыр повыпрыгивали кролики. Всех размеров и мастей. Старые и молодые, большие и маленькие. Их было не меньше тридцати. Только теперь Флопсон поняла, почему они так яростно охраняли мусорные баки. Ведь чтобы прокормить такую огромную семью, нужно очень много еды.

Кролики толпой ринулись к Флопсон. Она схватилась за голову и воскликнула:

– Стойте! Не все разом! Мы опросим всех в порядке очереди.

Но слово «очередь» кроликам явно было незнакомо. Они облепили главного инспектора и дружно затараторили, перебивая друг друга.

Флопсон и Джек спрашивали, внимательно слушали, потом снова спрашивали. Казалось, прошла целая вечность, пока они слушали все сбивчивые и противоречивые показания. Но, по крайней мере, полицейские выяснили одну очень важную деталь – на кроликов никто не нападал!

– Нет, – твёрдо сказал дядя Руди. – Ни одно животное не рискнёт напасть на нас. Тем более в одиночку. Если даже такой смельчак и найдётся, он будет иметь дело со всеми нами, а это чревато. – Он окинул гордым взглядом своё многочисленное семейство.

Остальные энергично закивали. Флопсон попыталась узнать, может, кто-то из них видел Тьялле. Но все тридцать кроликов уверили её, что никакой полосатый тенрек в парке никогда не появлялся.

– Мы знаем каждого, кто сюда входит или выходит, – пояснила тётя Рита. – Полосатого тенрека тут точно не было. Такое редкое животное, знаете ли, бросается в глаза.

– А кто вообще сказал, что он в парке? – поинтересовался дядя Руди.

– Урчун и Храпун, – ответила Флопсон. – Вы их наверняка знаете. Это самые крутые, самые злые и противные парни во всей округе.

Тут все тридцать кроликов разразились диким хохотом.

– Постой, ты же говоришь об этой парочке хорьков, не так ли? – сквозь смех выдавил дядя Руди.

– Самые крутые, самые злые и противные парни! Тьфу! – надрывалась от хохота тётя Рита. – Они же домашние животные! Вы что, не знали?

О! Урчун и Храпун домашние животные? Вот это поворот! Флопсон и Джек навострили уши. А кроличье семейство наперебой принялось рассказывать им, что этих хорьков хозяева уже три раза выставляли на улицу за плохое поведение.

– Урчун постоянно грызёт провода! – пояснил бурый крольчонок с белыми пятнами.

– А Храпун писает на ковёр! – подхватила Изюминка.

Флопсон захихикала. Да, это похоже на них.

– И поэтому хозяева постоянно выкидывают их на улицу.

– Не проходит и нескольких дней.

– И тогда они снова начинают искать себе новый дом.

– Странно. – Флопсон растерянно повернулась к Джеку. – Не знаю, что и думать. – Она на мгновение замолчала, переваривая услышанное, и затем произнесла: – Тогда зачем они строят из себя злых и противных парней?

– Возможно, они просто выпендриваются, – предположил Джек. – Знаешь, некоторым животным попросту нравится выпендриваться. К тому же, согласись, «домашнее животное, которое писает на ковёр» – звучит как-то не очень. «Самый крутой, самый злой и противный парень» звучит гораздо лучше.

Пожалуй, Джек прав. Наверное, хорьки выдумали всё, чтобы никто не узнал об этой нелепой истории с ковром. Видимо, им было очень стыдно.

– Все лютики съедены! – раздался бодрый голос позади них.

Флопсон вздрогнула и обернулась. Из-за угла выглядывала довольная морда Фридолина.

– Я полагаю, это тот самый Фридолин? Специалист по силовым операциям? – восхищённо воскликнула тётя Рита.

Всё кроличье семейство немедленно устремилось к нему. От неожиданности пони немного опешил. Флопсон радостно закивала:

– Да! Это именно он!

Кролики облепили Фридолина со всех сторон. Каждому хотелось потрогать его стальные мускулы. Пони не нужно было просить дважды. Свои мускулы он демонстрировал с огромным удовольствием. Затем кролики попросили его подкатить к мусорному баку большое бревно, чтобы им было легче забираться наверх.

– Конечно! Мы вам с радостью поможем, – воскликнул Фридолин и с энтузиазмом бросился выполнять просьбу. – Мы, комиссары звериной полиции, всегда помогаем другим. – Тут он внезапно остановился и неуверенно посмотрел на Флопсон: – Или?.. Мы ведь поможем, правда?

Флопсон кивнула:

– Разумеется, поможем!

Не прошло и пары минут, как бревно уже лежало возле мусорного бака. Всё кроличье семейство ликовало и аплодировало новоиспечённому специалисту по силовым операциям.

В этот момент к ним подлетела Майли. Кролики вновь разразились аплодисментами.

– А это тайный агент Майли? – воскликнула Изюминка. По толпе прокатился возбуждённый шёпот.

Майли круто спикировала и приземлилась прямо на голову Флопсон. Она склонилась к её уху и едва слышно прошептала:

– Будь осторожна. С кроликами не стоит шутить.

– Не волнуйся, всё под контролем, – шепнула Флопсон в ответ. – Они уже у нас на крючке.

Майли озадаченно нахмурилась.

– Я тебе потом всё объясню, – торопливо сказала Флопсон. Сейчас были дела поважнее. – Итак, что тебе удалось выяснить?

– Не очень много, – отозвалась Майли. – Одно я знаю наверняка: твоего Тьялле тут нет. И он никогда не был в этом парке.

– Это мы и так уже знаем, – вмешался Джек.

– А ещё я выяснила, что Урчун и Храпун…

– Домашние животные! – хором закончили Флопсон и Джек. – Знаем, знаем! – Тут оба не выдержали и громко расхохотались.

Да! Джек тоже смеялся! Его смех походил на тихое бульканье, и это было так потешно, что Флопсон вновь залилась хохотом.

Отсмеявшись, маленькая панда повернулась к друзьям и скомандовала:

– Нам пора снова приниматься за работу.

Джек водрузил на плечи свой рюкзак, и полицейские гордым шагом двинулись по газону к стене. Даже Майли шла, а не летела, потому что так выглядело солиднее. Возле стены все четверо обернулись и помахали кроликам на прощанье. А те помахали добрым полицейским в ответ.

Не может быть!

Обогнув стену, все четверо продолжили дружно шагать вперёд… Просто потому, что это было так замечательно – шагать вместе! Флопсон чувствовала себя по-настоящему счастливой. Ведь всё кроличье семейство – а их было не менее тридцати! – с восторгом восприняло идею создания мохнатой полиции. И даже всегда недовольный Джек сказал, что его машина – это полицейский участок и штаб-квартира! А сама Флопсон теперь начальник полиции и главный инспектор. Что ещё нужно для счастья?

«Да, такая жизнь городского животного мне по душе!» – подумала маленькая панда.

Подойдя к калитке, команда остановилась. Все вопросительно уставились на Флопсон.

– Что теперь? – спросил Джек.

– Не знаю, – ответила она.

– Ты обязана знать, что делать дальше! Ты наш шеф.

– Ах да, точно, – смутилась Флопсон. – Ладно, сейчас решим.

Все ждали. Фридолин принялся насвистывать какую-то весёлую мелодию, Майли – чистить пёрышки, а Джек – нетерпеливо покачивался на пятках.

Флопсон лихорадочно размышляла. Как оказалось, не так уж просто быть начальником. Где им теперь искать Тьялле?

– М-м-м-м… Мы могли бы попробовать… – неуверенно пробормотала она. – Например…

– Да, шеф? – немедленно отозвался Джек.

Тут Флопсон осенило:

– Всё просто! Мы найдём Храпуна и Урчуна и спросим, зачем они нам солгали. Должны же эти хорьки когда-нибудь начать говорить правду! Тем более что они потенциальные свидетели. А свидетелям ни в коем случае нельзя врать.

Все согласились с ней, и звериная полиция двинулась в путь. Чем ближе они подходили к дому фрау Плюмпух, тем сильнее Флопсон охватывало какое-то странное чувство. Ей внезапно захотелось, чтобы время остановилось. Что, если они действительно найдут Тьялле? Для неё это бы значило навсегда попрощаться со звериной полицией, с новыми друзьями, с интересной городской жизнью. Они с Тьялле вновь вернутся в клетку в гостиной фрау Плюмпух и продолжат жить там, словно ничего не произошло. И ведь, на первый взгляд, всё правильно. Так и должно быть. Клеточные животные должны жить в тёплой квартире… Но почему от одной мысли об этом у неё начинает сосать под ложечкой?

Флопсон хотелось развернуться и убежать. Она не была готова так просто отказаться от своей свободы. Она больше не хотела быть домашним, клеточным животным. Её тянуло на волю, в огромный, необъятный мир! Ей хотелось носиться по улицам, знакомиться с другими городскими животными. И главное, расследовать преступления. Как-никак, она ведь главный инспектор звериной полиции! И от этой должности она не желала отказываться!

Дом фрау Плюмпух показался на горизонте. Друзья остановились и переглянулись.

– Я предлагаю разделиться и прочесать всю улицу, – произнесла Флопсон. – Как только кто-то обнаружит хорьков – пусть громко свистнет.

Джек немедленно громко засвистел.

– Я сказала, когда увидишь хорьков! – Флопсон строго посмотрела на него.

– Так я и вижу их, – невозмутимо ответил хомяк и лапой указал в сторону дома фрау Плюмпух. – Сама посмотри!

И действительно, Урчун и Храпун стояли прямо у входа в подъезд. Полицейские бросились туда. Флопсон внезапно почувствовала какое-то смутное раздражение. Что-то её очень злило. Вот только что? Этого панда пока не могла понять.

– Ну, куколка, как твои дела? – вальяжно привалившись к стене, спросил Урчун.

– Где тут кукла? – Фридолин озадаченно огляделся. – Я опять что-то пропустил?

– Разумеется, тут нет никакой куклы, – раздражённо защебетала Майли. – Это у наших господ такой своеобразный приступ тоски по детской комнате. – Она окинула хорьков насмешливым взглядом.

– Не-а, никаких там детских-колыбетских, – делано равнодушным тоном ответил Храпун, прижавшись спиной к двери. Флопсон показалось, что он что-то прячет. – Забыли, что ли? Мы самые крутые, самые злые и противные парни во всём городе. И ваши детские-колыбетские мы в глаза никогда не видели!

– А-а-а-а! Крутые, значит? – продолжала Майли, подмигнув Флопсон. – Ну-ну… Про вас тут такие интересные истории рассказывают.

Урчун гордо посмотрел на неё и с довольным видом ответил:

– Разумеется, мы уже вошли в историю! Разве могло быть иначе? Такие крутые парни, как мы, рано или поздно всегда становятся знаменитыми. В отличие от вас, неудачников.

Храпун расплылся в восторженной улыбке.

– Ну и какие истории о нас ходят по городу? – Он нагло уставился на Флопсон. – Давай рассказывай. Что там говорят?

– Ну… Например, в этих историях часто фигурируют ковры, – как бы невзначай обронила Майли.

– О! – прервал её Храпун. – Я не уверен, что хочу слышать эту историю.

– Почему нет? – наивно поинтересовался Фридолин.

– М-м-м-м… Вот и я не пойму почему, – с наигранным изумлением протянула Майли. – Может, потому, что эта история о том, что эти господа сделали с ковром? Или даже не с одним ковром?

– Ты имеешь в виду, что они его описали? – прямо спросил Джек.

– Что? Нет! Да как ты смеешь! – возмутился Храпун.

Тут вмешалась Флопсон.

– У меня возник вопросик, – она окинула хорьков пристальным взглядом. – Что вы делаете тут, у входа в подъезд? Это же дом, где живёт фрау Плюмпух.

– У нас свободная страна, – огрызнулся Урчун. – Где хотим, там и стоим.

– Да, но это всё же несколько странно, не находишь? – не сдавалась Флопсон, переводя взгляд с одного хорька на другого. – Я вот думаю, а действительно ли это совпадение? И главное, я при всём желании не могу понять, зачем вам понадобилось врать, что Тьялле побежал в парк грабить кроликов. Вы же прекрасно знаете, что это неправда.

– Именно! – поддакнул Фридолин. – Мы были в парке и опросили всех кроликов. И те сказали, что Тьялле никогда не был в парке и что их никто не грабил. Вы наврали! А свидетелям нельзя врать, ни при каких обстоятельствах. Это строго наказуемо. Вот.

Джек подошёл к хорькам почти вплотную.

– Вы нас что, за дураков держите? – сурово процедил он.

– Ну, как сказать: – Урчун неуверенно переминался с лапы на лапу.

Тут у Фридолина лопнуло терпение. Бесцеремонно схватив хорька в охапку, он поднял его в воздух и как следует встряхнул.

– Ну-ка быстро признавайся, где Тьялле! – грозно заржал он. – И не вздумай снова врать!

Оказавшись в воздухе, Храпун от неожиданности выпустил из лапы то, что всё это время прятал за спиной. Это была какая-то белая трубка, на конце которой торчал обрезанный палец жёлтой резиновой перчатки.

– Что это? – удивилась Флопсон и потянулась к трубке.

– Не трогать! – крикнул Джек. – Это вещественное доказательство. – Вытащив из рюкзака сверкающий носок, он осторожно поднял с земли загадочный предмет. Несколько секунд он пристально разглядывал его. Потом, сделав театральную паузу, торжественно объявил: – А знаешь, что это такое? Это – гороховое ружьё!

Флопсон застыла от изумления. А Урчун испуганно посмотрел на своего приятеля, который до сих пор болтался в воздухе, и, скорчив страдальческую гримасу, хрипло произнёс:

– Ладно, я признаю свою вину. Мы вас обманули.

От неожиданности Фридолин отпустил Храпуна. Хорёк неуклюже шлёпнулся на землю, но тут же вскочил и принялся потирать ушибленный зад. А Урчун продолжал говорить.

– Мы действительно видели Тьялле. Но он ограбил вовсе не кроликов! – Тут Урчун громко всхлипнул и оглядел всех присутствующих: – Он ограбил нас!

Его нижняя губа выпятилась и задрожала. Казалось, он вот-вот заплачет.

– Поймите, мы просто не могли вам это рассказать, – прошептал он. – Представьте только! Двух самых крутых парней во всём городе обворовал какой-то полосатый тенрек! – Он с мольбой взглянул на Флопсон: – Нам было безумно стыдно признаться в таком позоре.

По рядам полицейских прокатилась волна возбуждённого шёпота.

– Но, по крайней мере, нам удалось забрать у него оружие! – добавил Урчун, взглядом указав на белую трубку.

– Это ложь! – возмущённо закричала Флопсон. Она почти задыхалась от ярости: – Такого просто не может быть!

Финито-пиппилито!

«Что он несёт? Что за несусветная чушь?» – снова и снова спрашивала себя Флопсон, пылая от гнева.

Похоже, те же самые вопросы задавал себе и Храпун. Он с изумлением вытаращился на своего приятеля и попытался возразить:

– Чего? Но ведь…

Однако Урчун, явно заводила в их компании, грозно зыркнул на него, взглядом приказывая немедленно замолчать. Тот озадаченно нахмурился и почесал макушку. Хорёк был сбит с толку и, равно как и Флопсон, не понимал, что болтает его приятель.

К сожалению, другие животные этого не замечали. Они, не отрываясь, смотрели на Урчуна и с напряжённым интересом слушали его рассказ. Его подлый, лживый, с первого до последнего слова выдуманный рассказ!

Урчун утверждал, что на самом деле самый злой и противный парень во всей округе – это Тьялле. Что он почти с рождения живёт у фрау Плюмпух и обирает бедную женщину до нитки. А по ночам, когда ему становится скучно, он выходит на улицу и грабит беззащитных животных.

Постепенно до Храпуна начало доходить, к чему клонит его приятель. Он тоже выпятил нижнюю губу, начал усиленно тереть глаза и громко засопел. Казалось, хорёк вот-вот заплачет.

– Он угрожал нам гороховым ружьём! И это было ужасно больно! – жалобно заныл он. – Руки вверх, или я начинаю горошить! Вот что он нам сказал. – Храпун окинул страдальческим взглядом растерянных полицейских. – Кстати, а кто-нибудь из вас подвергался горошинью? Может, кого-то даже обгорошили?

– Да, меня, – подала голос Майли.

– Ну вот, – Урчун развёл лапами. – Тогда это был именно Тьялле.

– А что он у вас украл? – поинтересовалась Майли, сочувственно глядя на хорьков.

– Ничего! – решительно вмешалась Флопсон. – Ничего он у них не украл.

Но Урчун перебил её:

– А вот и украл! Он спёр у нас огромный апельсин!

– А ещё машину! – поддержал приятеля Храпун.

Джек задумчиво почесал затылок и подозрительно посмотрел на Флопсон:

– В общем, кто-то из вас врёт. Либо хорьки, либо ты.

– Мне-то зачем врать, сам посуди? – возмутилась Флопсон.

– Ну, может, ты это делаешь… как бы неосознанно, – предположил Фридолин. – Может, ты сама ничего не знала. И даже представить себе не могла, что твой друг на самом деле жулик и вор.

– Тьялле никакой не вор! – отчаянно закричала Флопсон.

Но Урчун не собирался отступать.

– У кого-нибудь из вас есть нечто ценное? Какие-нибудь сокровища? – поинтересовался он.

Джек энергично закивал:

– Да! У меня много сокровищ!

– Ох, ох! – Урчун удручённо поцокал языком. – Тогда, скорее всего, Тьялле нужны именно твои сокровища!

– Да нет же! – ещё громче закричала Флопсон. Она повернулась к Джеку, но натолкнулась на взгляд, полный глубокого разочарования.

– Ты действительно ничего не знала о его проделках? – подозрительно спросил он.

– Нет! – чуть не плача, воскликнула Флопсон. – То есть НЕТ не в смысле, что я не знала. А НЕТ в другом смысле… В общем, ХОРЬКИ ВРУТ!

«Зачем им это? Чего они добиваются?» – все эти вопросы пульсировали в её маленькой голове.

– Нет, нет и ещё раз нет!!! – злобно зашипела она. – Всё это неправда!

– Откуда ты знаешь? – не сдавался Урчун. – Вообще-то у клеточных животных всё может быть. Никогда не предугадаешь. Вот живёт себе зверёк, живёт… А потом – раз! – и у него случается заскок!

– Но только не у Тьялле! – Флопсон схватилась за голову. – У Тьялле не может быть никаких заскоков!

Тут вмешалась Майли.

– Кстати, – она смерила панду недоверчивым взглядом. – Меня ведь обстреляли на чердаке вашего дома. То есть дома, в котором Тьялле прекрасно ориентируется. А теперь мы узнали, что у него было гороховое ружьё! – Она крылом указала на белую трубку.

– Тьялле горошит постоянно! Он обогоршивает всё, что попадается ему на пути! И это так бо-о-о-о-ольно! – жалобно всхлипнул Храпун.

– К счастью, нам удалось отобрать у него оружие! – Урчун гордо выпятил грудь. – Хоть с этим безобразием покончено.

– А коробка на колёсиках? – спросила Флопсон. – Как вы объясните это?

– Всё просто! – Урчун окинул её торжествующим взглядом. – Туда он складывал всё награбленное и перевозил в свой тайник.

– Ну да, всё сходится, – подытожила Майли. – Я застукала Тьялле на чердаке. Он выстрелил в меня из горохового ружья и попал прямо в голову. Скорее всего, я застала его именно в тот момент, когда он собирался спрятать свою добычу.

– Но тогда объясни мне, зачем ему понадобилось вспарывать диван? – растерялась Флопсон. – Какой в этом смысл?

– Всё просто! – снова вмешался Урчун. – Чтобы досадить фрау Плюмпух. Он ненавидит эту бедную женщину!

Джек сокрушённо покачал головой и сухо произнёс:

– Нам что-то придумывала про звериную полицию, а у самой рыльце в пушку. Подумать только, лучший друг главного инспектора оказался банальным жуликом и грабителем. Признайся, ты и в самом деле ничего не знала?

Флопсон почувствовала такой прилив бешеной ярости, что потеряла способность ясно мыслить. В её маленькой голове всё перепуталось, и она разом забыла все слова. Вместо ответа она встала на задние лапы и злобно зарычала на Джека.

Тот испуганно отшатнулся.

– Всё как обычно. Всё, как я и говорил с самого начала, – тихо сказал хомяк. Потом повернулся к остальным: – Вот именно поэтому я и предпочитаю жить в одиночестве. Пусть скучно, но, по крайней мере, тебя никто не ранит и не обидит. А вся эта фигня с «помогать друг другу» приносит лишь проблемы и разочарование.

– Печально, но факт, – кивнул Фридолин.

И что теперь? Флопсон ошарашенно уставилась на Джека. Тот собрался уходить.

– Мне пора домой, – сухо бросил он через плечо. – Охранять свои сокровища.

Маленькая панда растерянно смотрела ему вслед. Он была потрясена таким предательством.

– Э-э-эй! Стой! – закричал Урчун. – Куда ты потащил гороховое ружьё? Оставь его здесь!

Но Джек уже скрылся за поворотом. Вместе с гороховым ружьем.

Фридолин тоже развернулся, чтобы уйти.

– Ты тут втираешь нам что-то о взаимопомощи, – грустно сказал он, – а у самой друг оказался гадким, неблагодарным воришкой. – Он печально вздохнул и с укором посмотрел на Флопсон: – Да что ты вообще знаешь о настоящей помощи? Ничегошеньки.

Понурив голову, пони потопал вслед за Джеком.

– А жаль! Мне кажется, я мог бы стать отличным полицейским, – печально пробормотал он на ходу. Потом обернулся и обиженно добавил: – Но отныне я уже никогда не смогу доверять тебе. Ты нас всех обманула.

– Я должна была это предвидеть, – теперь и Майли нарушила молчание. – Городским животным действительно лучше жить особняком. И пробиваться в одиночку. Тут каждый сам за себя, и это правильно.

С этими словами она полетела вслед за остальными.

– Стойте! – закричала Флопсон. – Вы не можете просто так взять и уйти!

Фридолин ещё раз обернулся и с невыносимым разочарованием посмотрел на неё. Флопсон собралась было броситься за друзьями, но тут у неё за спиной неожиданно раздался знакомый голос.

Маленькая панда резко развернулась и побежала к дому. К её изумлению, хорьки уже не были одни. Над ними склонилась… Нет! Не может быть! Это же фрау Плюмпух! Опустившись на корточки, она кормила обоих сухим кормом. И это был сухой корм Тьялле!

– Маленькие мои! – приговаривала пожилая дама. – Какие же вы милашки! А где ваша хозяйка? Или вы потерялись? Я же не могу каждый день кормить вас. Всё, решено! Завтра я заберу вас к себе. Клетка всё равно стоит пустая. А вы такие симпатяги. Бедняжки…

А хорьки, дрожа и поскуливая, прижимались к её ногам и изо всех сил старались вызвать жалость.

Ага! Так вот оно что!

В эту секунду Флопсон всё поняла! Урчун и Храпун присматривали себе новый дом! Ведь они то и дело оказывались на улице. И неудивительно! Какой хозяин захочет терпеть питомца, который постоянно писает на ковёр?

Все эти мысли вихрем пронеслись в её маленькой голове. И не успела фрау Плюмпух скрыться в подъезде, как Флопсон стремглав бросилась к довольным хорькам. Встав на задние лапы, она угрожающе вытянула перед собой передние.

– Я всё поняла! – зарычала она. – Теперь я знаю, что вы натворили!

– Да? – отозвался Храпун. – И что же?

– Вы смастерили эту дурацкую коробку на колёсиках! И прятали её наверху. А когда Майли вас застукала, вы её обгорошили и заперли на чердаке.

– Всё верно, – невозмутимо ответил Храпун. – Ну и что?

– А потом вы похитили Тьялле! – гневно продолжила Флопсон. – И заперли его в этой коробке! И, ко всему прочему, изрезали десертным ножом прекрасный диван!

– Ну, это была просто шутка! – воскликнул Храпун.

– Вы намеренно оставили двери открытыми, чтобы ввести фрау Плюмпух в заблуждение. Разумеется, когда она вошла утром в гостиную, она подумала, что это я во всём виновата. Понятное дело, кто же ещё?

Храпун довольно кивнул и насмешливо посмотрел на Флопсон:

– А ты умная. Всё верно. Так оно и было. А потом твоя хозяйка выставила тебя на улицу…

– Ровно так, как мы это и планировали, – подхватил Урчун.

– И с тех пор мы ошиваемся тут и строим из себя бедных, брошенных, замёрзших и голодных…

– …и ластимся к этой наивной тётке, вьёмся вокруг её ног…

– …пока она не заберёт нас к себе.

– А это произойдёт уже завтра. Ты сама только что слышала. И ваша клетка снова будет занята, – торжествующе подытожил Урчун.

– Я бы сказал, баста! Делу конец, и никаких гвоздей!

– Туши свет! Суши сухари!

– Финито!

– Финито-пиппилито!

– А теперь извини, нам пора. – Урчун с издёвкой посмотрел на Флопсон. – Сама понимаешь, последний день на воле и всё такое. Ещё есть время насладиться свободой, ну и позадирать всяких неудачников…

– …прежде чем твоя хозяйка заберёт нас завтра к себе, в свою уютную квартирку! – с довольной ухмылкой закончил Храпун.

– Чао-ваувао!

– Финито-пиппилито!

С этими словами оба приятеля развернулись и бодрым шагом направились вдоль улицы. Флопсон в панике бросилась за ними.

– Стойте! – закричала она. – Куда вы дели Тьялле?

Но хорьки лишь ехидно ухмыльнулись в ответ. Флопсон в ярости прыгала вокруг них, злобно шипела и рычала. Но им, похоже, было всё равно.

– Не-не, дорогуша! Второй раз нас не проведёшь, – рассмеялся Урчун. – Теперь-то мы знаем, что твоя слюна никакая не ядовитая.

Она попыталась повалить наглеца на землю, но хорёк вцепился зубами в её лапу, и маленькой панде пришлось отпустить его. Из раны текла кровь. Тут к ней подскочил Храпун и, широко разинув пасть, обнажил ряд острых зубов.

Флопсон сдалась. Против них двоих у неё не было ни малейшего шанса.

– Я найду вас, – злобно процедила она им вслед. – Найду и страшно отомщу!

– Только попробуй. – Храпун обернулся и смерил её презрительным взглядом. – Поверь, тебе ой как не поздоровится!

С этими словами он скрылся за поворотом. Урчун, показав Флопсон на прощание язык, последовал за приятелем.

Флопсон осталась одна. Зажав кровоточащую рану, она проковыляла к стене и опустилась на землю. Как же ей сейчас было одиноко в этом огромном диком городе! Ну почему тут все такие грубые и жестокие? И такие подлые! Они с Тьялле никогда не вели себя так. Никогда. Тьялле… Она просто обязана разыскать и спасти его! Но как ей одной со всем справиться? Ведь она, по сути, ничего не знает об этом огромном диком мире. Она просто глупое беспомощное клеточное животное…

И всё же у неё в запасе целый день. Целых двадцать четыре часа до того рокового момента, когда эти мошенники поселятся у фрау Плюмпух и займут их с Тьялле клетку. И она, Флопсон, просто обязана это предотвратить. Чего бы ей это ни стоило. За эти двадцать четыре часа она найдёт Тьялле! В лепёшку расшибётся, но найдёт. И плевать, что она лишь глупое клеточное животное.

Флопсон вскочила и принялась шагать туда-сюда по улице. Ей надо было собраться с мыслями. Она постаралась вспомнить всё, что ей удалось узнать в ходе расследования. Каждую деталь. Итак! Хорьки и кролики, изрезанный диван и коробка на колёсиках, чердак и гороховое ружьё. Сейчас, после разговора с хорьками, в голове маленькой панды словно сложился пазл… Лишь одна деталь не вписывалась в эту версию и ломала всю выстроенную детективную конструкцию.

А именно – серый попугай Августо. Какую роль он играл во всей этой истории? Ведь коробка была не абы какая, а из-под птичьего корма. К тому же на колёсике было его перо. Августо сам это подтвердил.

С другой стороны, он же всё время находился в вольере. Как его перо попало на коробку, с помощью которой похитили Тьялле? Этому должно быть разумное объяснение.

Взвесив все «за» и «против», Флопсон приняла решение – она должна ещё раз поговорить с жако.

Не теряя времени, панда отправилась в путь.

Это ты?

Не чувствуя усталости, Флопсон стремительно бежала вперёд. Правда, сейчас она вынуждена была искать дорогу самостоятельно. И это заняло куда больше времени, чем в первый раз, когда ей помогали друзья. Или уже не друзья?

К счастью, Флопсон удалось запомнить несколько домов, улиц и даже запахов. Так что, в конце концов, она нашла красную башню. Но к тому моменту уже наступил вечер и над городом сгустились сумерки.

Дом, где жил Августо, располагался неподалёку. Но когда Флопсон добралась до него, уже стемнело. Маленькая панда перелезла через зелёный забор и тихонько прокралась по густому, заросшему саду к вольеру.

Увы, её ожидало горькое разочарование. Серый попугай уже сладко спал, сидя на своей жёрдочке. Увидев это, Флопсон внезапно почувствовала неимоверную усталость. Она ещё ни разу в жизни так много не ходила, как сегодня! Подушечки её нежных лап были стёрты в кровь и жутко болели. А сама она безумно хотела есть и спать.

Однако ложиться прямо тут, на газоне, она не хотела. Её могли обнаружить в любой момент. Подумав, она решила забраться в вольер к Августо. Дверца была достаточно большой, чтобы маленькая панда могла пролезть внутрь. И самое приятное – снаружи торчал ключ! Надо будет прямо с утра рассказать об этом Августо! Лишь бы не забыть.

Флопсон уцепилась одной лапой за решётку, а другой с трудом повернула ключ. Замок щёлкнул, дверца отворилась, и панда неслышно юркнула в вольер. Пристроившись в уголке, она уютно свернулась калачиком и мгновенно уснула.

На следующее утро Флопсон проснулась от того, что кто-то пытался засунуть ей в ноздрю листик. Как же щекотно! Она открыла глаза. Перед ней стоял Августо. Попугай уже успел засунуть ей в уши два лютика и теперь веселился, считая, что его розыгрыш явно удался.

– Ты теперь живёшь со мной? Решила переехать? – с любопытством спросил он. Тяжело хлопая крыльями, он взлетел на свою жёрдочку и закачался на ней. – Может, поиграем? Вместе. Я и ты.

Играть? Маленькая панда быстро вскочила на лапы. Она всё вспомнила! Всё, что вчера произошло! Тьялле! Времени оставалось в обрез! Ведь если ничего не предпринять, то сегодня Урчун и Храпун поселятся в уютной квартире фрау Плюмпух и займут их с Тьялле клетку! И тогда пути назад уже не будет…

– Извини, у меня сейчас нет времени на игры, – воскликнула она. – Мне нужно бежать. Я должна найти своего друга.

– Друга? – Жако удивлённо уставился на неё. – Ты же вчера была тут с друзьями. Аж с тремя! Так возьми кого-нибудь из вчерашних. Зачем тебе новые? Тем более такие, которых надо искать.

Флопсон поняла, что Августо совсем не разбирается в друзьях. Как и в том, что такое настоящая дружба. Видимо, у него никогда не было друзей.

– Никакие они мне не друзья, – тихо прошептала она. – Они на меня обозлились. И предали.

– О-о-о-о! Похоже, у тебя неприятности! – воскликнул Августо и досадливо отмахнулся от неё. – Лучше ничего не рассказывай, не тревожь меня! Проблемы людей или других животных меня не интересуют! Ничего не хочу слышать! Ни-че-го!

Вот это да! Просто прелестно! Флопсон с трудом подавила вспыхнувшее раздражение. Нет, ей надо сохранять хоть остатки дружелюбия, иначе Августо ей ничего не скажет. Маленькая панда нетерпеливо закружила по вольеру. Как же тут тесно! Совсем нет места, чтобы как следует побегать! Она чувствовала себя как в тюрьме, и ей не терпелось побыстрее выбраться отсюда.

– Послушай, Августо! Мы нашли твоё перо на коробке-тележке, с помощью которой кто-то похитил Тьялле. Как такое может быть, если ты никогда не выходишь наружу? Как?

Августо кивнул:

– Хороший вопрос. Может, поиграем в вопросы-ответы? Это очень весёлая игра! Ты задаёшь вопрос, я задаю вопрос, потом снова…

– Мне некогда! – бесцеремонно перебила его Флопсон. – Скажи, ты действительно ни разу не покидал вольер?

– Да нет же! У тебя что, плохо со слухом? Не-хе-хет! – раздражённо воскликнул Августо и громко захлопал крыльями. – Я всё время был тут! Тут! А перед этим я был в другой, старой клетке! И она тоже была заперта!

Стоп! Флопсон застыла на месте. Старая клетка? Почему он раньше об этом молчал?

– Что за старая клетка? – взволнованно спросила она.

– Мои хозяева переехали, переехали они! И я вместе с ними, переехал с ними! Всё до невозможности просто.

– Как давно? – Флопсон изо всех сил старалась говорить спокойно.

– О-о-о-о! Целая вечность. Бесконечная вечность…

– Сколько? Месяц? Год? Два года? – Она нетерпеливо посмотрела на жако.

– Примерно два месяца назад, – подумав, ответил тот.

Ага! Флопсон бросилась к двери.

– И где сейчас твоя старая клетка?

– Я скажу тебе. Но только после того, как ты со мной поиграешь, только тогда, – упрямо произнёс попугай.

На это у Флопсон не было времени. Просунув лапу через прутья, она повернула торчащий снаружи ключ и открыла дверь. Повернувшись к Августо, она махнула лапой в сторону улицы.

– Вот! – воскликнула она. – Я выпускаю тебя на волю. Лети, куда хочешь. Только покажи мне, где находится твоя старая клетка. Пожалуйста! Мне необходимо это знать! Срочно!

Внезапно Августо задрожал и бешено захлопал крыльями. Но, к удивлению Флопсон, он даже не попытался вылететь из вольера. Наоборот! Забившись в дальний угол, жако испуганно уставился на открытую дверцу.

– Нет! – закричал он. – Немедленно закрой дверь! Ты что, рехнулась?

Флопсон подбежала и протянула бедному попугаю лапу.

– Пойдём! – Она с мольбой посмотрела на него. – Там же свобода! Я помогу тебе! А потом ты поможешь мне, ладно?

– Но я не хочу! – возмутился Августо. – Совсем не хочу! Я птица, которая должна жить в клетке. В клетке я должен жить! И не нужна мне никакая свобода. Что мне в ней делать? Я её не знаю и не хочу знать. Убери её, немедленно.

При всём желании Флопсон не могла понять, почему Августо отказывается выйти наружу. Сама она буквально горела желанием как можно скорее выбраться из этого тесного вольера. Но жако был непреклонен. Нет, нет и ещё раз нет! И никакие доводы, никакие просьбы не могли убедить его даже подойти к двери.

Делать нечего. Флопсон выпрыгнула из вольера одна. Но Августо не успокоился до тех пор, пока она не захлопнула за собой дверцу и не повернула ключ.

– Так лучше? – спросила маленькая панда.

– Да, намного. – Жако с облегчением вздохнул и, всё ещё дрожа всем телом, неуверенно выбрался из своего угла. Отряхнувшись и расправив крылья, он подлетел к решётке и, грустно посмотрев на Флопсон через прутья, едва слышно прошептал: – Понимаешь, я боюсь выходить наружу. Но пусть это останется между нами, ладно? Наш маленький общий секрет. Договорились?

– Договорились, – кивнула Флопсон. Она с сочувствием разглядывала попугая. Внезапно ей стало его жалко. Видимо, он так долго жил взаперти, что теперь боялся свободы. Интересно, с ней самой рано или поздно произойдёт то же самое? Флопсон поёжилась.

Внезапно ей в голову пришла блестящая идея. Теперь она знала, как разговорить Августо и заставить его признаться, где находится его старая клетка.

– Знаешь, – она печально посмотрела на него, – а ведь мой друг Тьялле тоже любит свою клетку. Очень любит. У него есть маленький уютный домик-грибок, и он всё время сидит там. А ещё он обожает всякие романтические истории и фильмы о любви. И знаешь, он, как и ты, никогда не хотел на волю. Он ужасно боится этого огромного дикого мира снаружи. И вот кто-то его похитил… И теперь он один! Совсем, совсем один! Где-то там, в этом необъятном, неизвестном, жестоком мире. – Она сделала широкий жест лапой, словно показывая, какой этот мир необъятный. – Может, это Урчун и Храпун его…

– Урчун и Храпун? – вскрикнул Августо.

– Да, – кивнула Флопсон. – Ты их знаешь?

Попугай захихикал.

– Да как не знать! – Он весело посмотрел на панду. – Ведь они тоже жили тут. Там, в доме. Но Храпун постоянно писал на ковёр, постоянно! А Урчун постоянно грыз провода, все-все-все провода! Поэтому их выставили за дверь. Да, выставили. За дверь.

Наконец-то у неё в голове всё сложилось!

– Постой, а они знают, где сейчас находится твоя старая клетка? – уточнила она.

Августо кивнул. Флопсон рассказала ему, что хорьки похитили Тьялле, чтобы самим поселиться у фрау Плюмпух. Видимо, они давно засматривались на её уютную квартиру.

Жако с сочувствием взглянул на Флопсон. И ей вдруг показалось, что он впервые по-настоящему на неё посмотрел.

– Эти мошенники похитили твоего друга? – гневно воскликнул он. – Подожди, я тебе сейчас всё расскажу.

Он объяснил ей, как пройти к месту, где он жил раньше и где до сих пор находилась его старая клетка.

Хоть бы Тьялле был там!

Не теряя ни секунды, Флопсон бросилась туда. Она легко перемахнула через два высоченных забора и понеслась по лужайке, усыпанной ярко-жёлтыми цветами. Нежные бутоны сладко пахли и приятно щекотали её влажный нос.

«Как же хорошо на свободе!» – подумала маленькая панда.

Через некоторое время она подбежала к речушке. Снова вода! Флопсон поёжилась.

Недолго думая, она выбрала дерево возле воды и ловко вскарабкалась на него. Выбрав относительно прочный сук, она сделала несколько неуверенных шагов. Но чем дальше панда продвигалась вперёд, тем тоньше становился сук. И, в конце концов, он начал прогибаться под её весом. Флопсон потеряла равновесие и чуть не свалилась в холодную воду. Лишь чудом ей удалось удержаться. Оттолкнувшись изо всех сил задними лапами, она прыгнула и, описав красивую дугу, приземлилась прямо на берег, лишь чуточку замочив пушистый хвост. «Ух, пронесло!» – с облегчением подумала она.

Не медля ни секунды, Флопсон продолжила путь. Она пробежала несколько кварталов, пересекла широкую улицу и свернула на песчаную дорожку. «Как же замечательно на воле!» – снова мелькнуло у неё в голове. Через некоторое время она оказалась в небольшом посёлке. Всего несколько одноэтажных коттеджей. Так… Третий дом. Именно там жили хозяева Августо. Третий дом с голубой крышей.

Флопсон ловко перелезла через забор и огляделась. Тут явно никто не жил. И, по-видимому, очень давно. Всё вокруг поросло бурьяном. Трава была такой высокой, что маленькая панда буквально тонула в ней.

В самом дальнем углу она обнаружила нечто похожее на птичью клетку. Это сооружение было просторнее, чем её собственная клетка, но гораздо меньше вольера. Неужели бедный Августо жил тут? Да ещё так долго… Неудивительно, что он стал таким странным. Тут же тесно!

Внезапно Флопсон стало не по себе. Этот пустой, заброшенный участок вызывал у неё чувство необъяснимой тревоги.

– Тьялле? – робко позвала она.

В соседнем дворе оглушительно залаяла собака. Пёс принялся кидаться на забор. Видимо, его не устраивало, что какое-то неизвестное ему животное свободно бегает по траве. Но поскольку перепрыгнуть высокую ограду псу не удавалось, он довольствовался рычанием и лаем.

– Тьялле? – снова позвала Флопсон.

Она нерешительно направилась к клетке. Высокая трава щекотала её пушистые лапы и нежно касалась мягкой шёрстки. Казалось, она хочет погладить, приласкать маленькую панду.

Неожиданно Флопсон похолодела от страха. А что, если Тьялле тут нет? Где тогда искать его? С другой стороны, если он тут… Что тогда? Им обоим придётся вернуться обратно, к фрау Плюмпух. И никогда больше высокая трава не будет гладить её шёрстку и щекотать лапы. И никогда больше Флопсон не придётся балансировать на суку, чтобы перебраться через речушку.

И всё же. Тьялле был её лучшим другом, и сейчас он нуждался в её помощи. Флопсон не могла предать его! Даже ради свободы.

– Тьялле! – позвала она чуть громче.

– Флопсон? – откуда-то из недр клетки раздался тихий испуганный голосок. – Это ты?

В несколько прыжков Флопсон оказалась у клетки и заглянула внутрь. Там царил ужасный беспорядок. Но что это? Из-под груды сухих листьев выглянул… маленький острый носик! А ещё через секунду оттуда выкарабкался и весь полосатый тенрек. Целый и невредимый.

Ура! Она наконец нашла своего Тьялле!

Им крышка!

Вне себя от счастья, зверьки прижались друг к другу носами сквозь прутья.

– Так делают все городские животные, – пояснила Флопсон.

– Как ты меня нашла? – спросил Тьялле. Его голосок звучал тише и слабее, чем обычно. Казалось, он вот-вот заплачет.

– О, это очень долгая история, – ответила Флопсон. – Я тебе расскажу всё по порядку и без спешки, когда ты вновь окажешься в своём уютном домике. В своём грибке-теремке. – Она ласково посмотрела на приятеля.

– Грибок-теремок? Слушай, Флопсон, мне кажется, я должен тебе кое-что сказать.

– Что случилось?

Маленький тенрек пристально посмотрел на неё, но потом махнул лапкой и едва слышно пробормотал:

– Потом.

Флопсон, не теряя времени, уже внимательно осматривала дверь клетки.

– Для начала нам нужно освободить тебя, а потом будем искать дорогу домой.

Она попыталась открыть засов. Он был сделан так, чтобы люди легко могли отодвинуть задвижку. Но для маленькой звериной лапы это было слишком тяжело. Флопсон изо всех сил дёргала эту несчастную задвижку двумя лапами, тянула её и даже повисла на ней. Одновременно она рассказывала Тьялле, что произошло.

– В общем, дело обстоит так. Два гадких хорька решили поселиться у фрау Плюмпух. – Панда пыхтела от напряжения, но, несмотря на все усилия, ей никак не удавалось сдвинуть эту чёртову задвижку с места.

– Я всё это знаю, – пропищал Тьялле. Он засеменил к двери. – Их зовут Урчун и Храпун. Они похитили меня, пока ты спала, проявив непозволительную грубость и особую жестокость!

Маленький тенрек рассказал, как хорьки туго перевязали ему шнурком мордочку, чтобы он не мог позвать на помощь. Как запихнули его в коробку. Как привезли через весь город сюда.

– А потом они посадили меня в эту ужасную, грязную… дурно пахнущую клетку! – Тьялле сморщил носик. – И мне было очень, очень страшно. Ведь они такие злые и противные.

– И что ты ел всё это время? – в ужасе воскликнула Флопсон.

– Ягоды. Вон с той ветки, – Тьялле взглядом указал на растущий возле клетки куст ежевики. – Иногда они падали на землю.

Поняв, что лапой она ничего не откроет, Флопсон отыскала в траве палочку, просунула её между задвижкой и решёткой и всем телом повисла на ней. Только тогда засов щёлкнул и дверца распахнулась. Флопсон запрыгнула в клетку, порывисто обняла Тьялле и даже подкинула его несколько раз в воздух. Оба зверька были так счастливы, что не обращали никакого внимания на дверь… А зря.

Лишь когда раздался громкий стук, друзья, вздрогнув, резко обернулись. Но было уже поздно. Дверь снова была заперта. А за ней… За ней, довольно ухмыляясь, стояли Урчун и Храпун.

Флопсон похолодела. Друзья бросились к двери и навалились на неё, но все их усилия были тщетны. Замок был устроен так, чтобы звери не могли открыть его изнутри и выбраться из клетки. Просунув лапу через решётку, Флопсон попыталась дотянуться до задвижки, но лишь едва коснулась её. О том, чтобы открыть её, не могло быть и речи.

Хорьки стояли за дверью и громко хохотали.

– Мы так и думали, что ты тут появишься! Интересно, как ты отыскала эту клетку? – поинтересовался Урчун.

– Применив полицейские навыки, – зло огрызнулась Флопсон.

– О! – Тьялле с восторгом посмотрел на подругу.

– А теперь полиция сама сидит в темниции! Трам-пам, ай-ай-ай, при полной амуниции! – громко запел Храпун.

Хорьки бешено захохотали и принялись танцевать вокруг клетки, кривляясь, корча рожи и поочерёдно показывая друзьям язык.

Тьялле не выдержал и горько заплакал.

– Вы злые! Злые и противные! И жестокие! – всхлипывал он, прижавшись мордочкой к прутьям.

– Ну да, всё верно, – довольно подтвердил Урчун и гордо выпятил грудь. – Мы самые крутые, самые злые и противные парни во всей округе!

– Ничего подобного! – закричала Флопсон. – Никакие вы не крутые! Жалкий коврописун и несчастный проводогрызун! Прав был Джек!

– Кто такой Джек? – спросил Тьялле.

Урчун рассмеялся:

– Один глупый хомяк, возомнивший себя полицейским. Ау-у-у-у!!! Больно! – Огромный грецкий орех стукнул его по затылку. Урчун испуганно обернулся.

– Кто я? Ну-ка повтори! – раздался мрачный голос позади него.

Джек! Флопсон не верила своим ушам! Неужели он пришёл на помощь?

Флопсон не ошиблась! Приглядевшись, она смогла различить хомячка – его маленькая голова едва торчала над высокой травой. И то лишь потому, что Джек сидел на голове у… да, у пони! Фридолин тоже был тут!

Теперь и Храпун получил грецким орехом по лбу. Причём упал этот орех сверху… Флопсон подняла глаза. Майли! Не может быть! Значит, все трое пришли ей на помощь! Маленькая панда была на седьмом небе от счастья. Её переполняла такая радость, какой она ещё в жизни не испытывала! И пусть она была заперта в этой чёртовой клетке. Сейчас всё это не имело значения. Флопсон хотелось прыгать и смеяться от счастья. Ведь у неё были лучшие друзья на свете! И они были рядом!

Джек и Майли продолжили обстреливать хорьков орехами. Те отчаянно пытались спрятаться в высокой траве, но тщетно. Орехи продолжали безжалостно лупить самых крутых парней, которые уже не выглядели самыми крутыми. Наоборот, они выглядели жалкими и пришибленными. В конце концов, хорьки забились в угол и, прикрывая головы лапами, жалобно заскулили.

Фридолин рысцой подбежал к ним, держа в зубах мусорное ведро. Недолго думая, он поставил ведро на землю, схватил обоих хорьков, запихнул их в ведро и плотно накрыл крышкой.

– Вот и всё, дело сделано, – ухмыльнулся он и с довольным видом уселся на ведро.

– Я бы сказал, что им крышка, – хохотнул Джек.

Майли звонко рассмеялась.

– Не-не, они ПОД крышкой! – Пони с недоумением уставился на Джека. – Я вовсе не давал им никакую крышку, а накрыл их крышкой! Зачем им крышка?

– Господи, Фридолинчик! – расхохотался Джек. – Это такое выражение. Понимаешь? Им крышка – это означает, что их песенка спета.

– Песенка? – Глаза Фридолина округлились ещё сильнее. – Так они ещё и поют?

Джек аж закашлялся от смеха.

– Забудь! – еле выговорил он и махнул лапой.

– Ну и ладно, – добродушно отозвался Фридолин. – Хоть крышки, хоть песенки, мне всё равно. Я не против.

Подойдя к клетке, он со всего маху ударил копытом по замку. Раздался оглушительный щелчок, задвижка отскочила, дверь распахнулась, и Флопсон стремительно выпрыгнула наружу.

Все четверо друзей радостно ткнулись носами, как это принято у городских животных. А потом Флопсон ещё и обняла каждого. Как же она была счастлива!

– Мне так жаль, – виновато пробормотала Майли, – что мы поверили не тебе, а этим…

– Этим врунам, – угрюмо закончил Джек. – Меня всё это время не покидало странное ощущение, будто мы совершили ужасную ошибку. Поэтому вчера вечером я тщательно осмотрел гороховое ружье и решил снять с него отпечатки. Так, на всякий случай. Думаю, нетрудно догадаться, что я обнаружил. На трубке были те же отпечатки лап, что и на десертном ноже. – Он со злостью шарахнул кулаком по мусорному ведру и закричал: – Их отпечатки! Да, ваши, ваши! Слышите?

– Это вы те самые горохостреляльщики! – возмущённо поддакнул Фридолин.

Из-под крышки послышалось невнятное бормотание.

– И тут нам всё стало ясно! – подхватила Майли.

– Утром мы побежали к Августо и опросили его. И он нам сказал, где ты, – закончил Фридолин.

– Молодцы! Отличная полицейская работа! – похвалила друзей Флопсон. Потом кивнула в сторону полосатого тенрека: – А это мой самый лучший друг Тьялле!

– Да что ты говоришь! – с улыбкой воскликнул Фридолин и лукаво подмигнул. – Никогда бы не догадался.

– Приятно познакомиться. – Майли приветливо махнула крылышком.

– Здрасьте, – сказал Джек.

– А это мои замечательные коллеги из звериной полиции, – представила друзей Флопсон. – Майли, Джек и Фридолин.

– Звериная полиция? – Тьялле изумлённо открыл рот.

– Я тебе всё объясню позже, – отозвалась Флопсон.

– А с этими что будем делать? – Фридолин взглядом указал на мусорное ведро. Хорьки тем временем принялись колотить изнутри по крышке.

Маленькая панда многозначительно посмотрела на клетку. Фридолин кивнул. Недолго думая, он схватил ведро, сорвал с него крышку и, размахнувшись, отправил двух самых крутых, самых злых и противных парней во всей округе в клетку. А Флопсон мгновенно заперла дверцу.

Храпун и Урчун ругались, орали, визжали и бились о решётку, но это не произвело на полицейских никакого впечатления. Бросив в клетку несколько грецких орехов, чтобы хорьки не умерли с голоду, друзья собрались уходить.

– Кстати, вон те ягоды тоже съедобные, – сказал Тьялле обоим на прощание, указав на куст ежевики. Потом с сияющей улыбкой повернулся к Флопсон: – Ну что, идём?

Флопсон кивнула.

Да здравствует главный комиссар Флопсон!

Флопсон бежала впереди. Тьялле торжественно восседал рядом с Джеком на голове у Фридолина. Майли уже совсем оправилась и носилась туда-сюда, стремительно рассекая воздух и радостно чирикая.

Они шли по песчаной дороге, затем по широкой улице. Фридолин легко перепрыгнул речушку, а Флопсон вновь забралась на дерево и оттуда перескочила на другой берег. Они пересекли лужайку, усыпанную ярко-жёлтыми, похожими на маленькие солнышки, лютиками. Не забыли и одинокого Августо. Проходя мимо вольера жако, они помахали ему, а заодно и показали Тьялле. Августо был безумно рад, что маленький полосатый тенрек снова свободен.

Потом они шли по городу и наперебой рассказывали Тьялле, как вели расследование. От восхищения тот потерял дар речи. Маленький тенрек просто не мог во всё это поверить! Он тихо слушал, то кивая, то качая головой, усыпанной потешными иголками.

– Как же это всё страшно и опасно, – прошептал он, когда друзья закончили свой рассказ.

– Понятное дело, жизнь полицейского полна приключений и опасностей, – ответил Джек с гордой улыбкой.

– Но в то же время она такая интересная! И замечательная! – добавила Флопсон. И тут с ней все согласились.

– Слушай, Флопсон. – Тьялле робко посмотрел на подругу. – Пока я сидел в этой ужасной клетке, я очень много думал. И…

– Что случилось? – озабоченно спросила Флопсон.

– И я… – Тенрек громко засопел. – В общем, я решил…

В этот момент они подошли к парку, и Тьялле замолчал. У ворот, охраняя территорию, сидел дядя Руди. Он приветливо улыбнулся друзьям.

– Ну, как дела у звериной полиции? – прокричал он. – Закончили расследование? Нашли преступников?

– Да! – отозвалась Флопсон. – И мы освободили Тьялле!

Полосатый тенрек робко помахал кролику.

– Молодцы! Отличная полицейская работа! – похвалил их большой чёрный кролик. – Желаю вам дальнейших успехов на этом непростом поприще! А я продолжу охранять парк. До встречи!

Флопсон чуть не лопнула от гордости – даже такие серьёзные животные поздравляют её и искренне радуются её успехам!

Тьялле бросил на неё очередной, полный восхищения, взгляд и признательно сморщил свою милую мордочку.

– Ты что-то хотел мне сказать, – напомнила ему Флопсон, когда они снова двинулись в путь.

– Это касается моего домика и фрау Плюмпух, – пробормотал Тьялле.

– Ну? – Флопсон нетерпеливо посмотрела на него.

– Ах, неважно, – отмахнулся тенрек и снова замолчал.

У входа в подъезд дома, где жила фрау Плюмпух, друзья остановились. Фридолин бережно опустил Тьялле на землю. Майли сердечно обняла Флопсон. А у маленькой панды перехватило дыхание. Только бы сейчас не зареветь! Но Майли опередила её. Судорожно всхлипнув, она бросилась Флопсон на грудь.

– Деточка, – рыдала синичка, – мы будем так по тебе скучать!

– Деточка? – возмутился Фридолин. – Никакая она не деточка! Она главный комиссар звериной полиции! И она только что раскрыла страшное преступление! – С этими словами он схватил растерянную Флопсон, крепко обнял её и подбросил в воздух. – Да здравствует Флопсон, главный комиссар звериной полиции!

Остальные зааплодировали и дружно подхватили:

– Да здравствует Флопсон!

Джек подал ей лапу:

– Моё уважение, коллега. Отличная работа. И ты сама отличный шеф.

Флопсон была вне себя от радости. Услышать такое от вечно угрюмого Джека – это высшая степень похвалы!

Воцарилась тишина. Всё было сказано, и теперь их пути должны были навсегда разойтись. На прощание все четверо крепко прижались друг к другу носами. Не забыли они и маленького Тьялле.

– Ну, тогда… – Джек неуверенно посмотрел на Флопсон, потом резко развернулся и стремительно засеменил вдоль улицы.

Фридолин бросился за ним и, догнав, бесцеремонно закинул хомячка себе на спину.

Майли в последний раз обняла панду. Она сжала её так крепко, как только позволяли крылышки. Потом ещё раз всхлипнула и полетела вслед за друзьями.

Флопсон чувствовала себя несчастной. Ей вовсе не хотелось возвращаться в клетку! Да и вообще в эту скучную квартиру. Да и вообще к фрау Плюмпух. Ей хотелось жить на воле, носиться по лужайкам, общаться со своими новыми друзьями! Ей хотелось расследовать новые преступления и помогать другим животным! Эти несколько дней, проведённые на воле в должности главного комиссара полиции, стали самыми счастливыми в её жизни! Неужели всё закончилось? Так просто? Раз – и всё?

Дверь подъезда была, как обычно, заперта.

Возле входа друзья обнаружили лесенку, ведущую в кладовку. Усевшись на ступеньки, они принялись ждать. Наконец дверь подъезда распахнулась, и на улицу выбежал маленький мальчик со светлыми кудряшками.

– Ну что, заходим? – робко спросил Тьялле.

– Нет, давай ещё подождём, – едва слышно прошептала Флопсон. – В следующий раз, ладно?

Тенрек вскинул на неё удивлённый взгляд. Флопсон сидела неподвижно. Она словно застыла, а в глазах её была невыразимая тоска. Тьялле молча взял её за лапу.

Через некоторое время дверь снова отворилась, и на пороге появился пожилой господин с поводком в руках. За ним гордо семенила упитанная такса с ошейником, украшенным россыпью драгоценных камней. Они неторопливо направились вдоль по улице в сторону парка.

– А теперь? Может, зайдём? – снова спросил Тьялле.

– Нет! – в отчаянии прошептала Флопсон. – Ещё нет! Не сейчас!

И тут словно молния сверкнула у неё в голове. В эту секунду Флопсон поняла, что не может вернуться в клетку. Она не клеточное животное! И не городское. И не чужестранное. Она просто Флопсон, маленькая красная панда, которая так влюблена в свободу, что не может без неё жить. Которая очень хочет иметь друзей. Которая отлично лазает по деревьям. Которая боится воды и обожает носиться по лужайкам и нюхать цветы. А главное, которая очень хочет помогать другим животным, попавшим в беду. Ведь она главный комиссар полиции!

Нет! Она просто не может от всего этого отказаться!

Соскочив со ступенек, Флопсон повернулась к Тьялле, взяла его лапки в свои и посмотрела ему в глаза.

– Тьялле, милый! Ты мой самый, самый лучший друг. Но я не могу вернуться с тобой к фрау Плюмпух. Просто не могу! – Голос её дрожал. Она ждала, что маленький тенрек сейчас заплачет.

К её удивлению, Тьялле с облегчением вздохнул и довольно запыхтел.

– Как же я рад, что ты сама это сказала! Ты меня опередила! – воскликнул он.

– Что? – Флопсон изумлённо уставилась на друга.

– Я тоже не желаю возвращаться туда! – возбуждённо затараторил Тьялле. – Ни в коем случае! Фрау Плюмпух меня ужасно бесит!

Флопсон пристально посмотрела ему в глаза. Она не ослышалась?

– Я тебя правильно поняла? – медленно произнесла она. – Ты не хочешь возвращаться домой?

– Нет, не хочу! – воскликнул Тьялле. – Это то, что я тебе хотел сказать всё это время, пока мы были в пути. Но я не решался. Я думал, ты хочешь обратно. И я бы пошёл на это. Ради тебя, Флопсон. Я бы вернулся в эту дурацкую квартиру. Но, знаешь, пока я сидел в той грязной клетке, воробьи рассказали мне, что где-то в этом огромном городе есть ещё один полосатый тенрек. Девочка. И она совсем, совсем одна! Одна-одинёшенька! – Тьялле встал: – Вот я и решил отправиться на поиски своей любви! Это же так романтично…

Это было так мило, так чудесно! Флопсон почувствовала, как у неё на глазах выступили слёзы. Она подняла маленького тенрека и крепко прижала к груди.

– Ах, Тьялле, как же я рада, что нам не надо возвращаться! Идём скорее! Догоним остальных!

Флопсон уже готова была сорваться с места, но Тьялле её удержал.

– Нет! Нет! Нет! – решительно произнёс он, лапкой указывая в противоположном направлении. – Мне туда! Налево! Моя любимая живёт неподалёку от городского замка, как мне сказали воробьи. А это там!

Флопсон поняла, что спорить бесполезно. Она ласково посмотрела на своего друга.

– Я желаю тебе всего самого-самого наилучшего, Тьялле! Пусть у тебя всё получится! – Она незаметно смахнула слезинку. – Я уверена, мы скоро увидимся. Может, встретимся как-нибудь и я тебе почитаю? Вслух. Как это было раньше.

– Ах, это было бы просто прекрасно, – ответил тенрек и тоже тяжело вздохнул.

Друзья прижались друг к другу носами и ещё раз обнялись на прощание. А потом маленький тенрек деловито засеменил вдоль домов. Сначала робко, неуверенно, но с каждым шагом его походка становилась всё решительнее, всё смелее.

Какое-то время Флопсон задумчиво глядела ему вслед. А когда Тьялле скрылся за поворотом, она стремглав бросилась в другую сторону. К своим новым друзьям!

Помогите! Где полицейский участок?

Радостная Флопсон бежала по улицам огромного, но теперь уже такого уютного и почти родного города. Миновав последний поворот, она увидела перед собой знакомый деревянный забор. Фридолин как раз пытался протиснуться в дыру. Майли порхала над ним и звонко подбадривала бедного пони. А Джек стоял позади и ждал своей очереди.

Дрожа от волнения, Флопсон дождалась, пока все трое скрылись за оградой, и тихонько прошмыгнула за ними. Сердце её радостно забилось – она почувствовала, что вернулась домой.

– Привет! – звонко закричала она.

Фридолин обернулся и ошарашенно уставился на маленькую панду:

– Ты что-то забыла?

– Нет! – Флопсон широко улыбнулась. – Я просто решила, что больше не хочу быть клеточным животным.

– Молодец! – похвалил Джек и уважительно закивал.

– А что с твоим маленьким приятелем? – поинтересовался Фридолин.

Флопсон рассмеялась:

– Как оказалось, он тоже не горел желанием возвращаться к фрау Плюмпух! Вместо этого он отправился искать свою любовь.

– Это же просто замечательно! – воскликнула Майли. – То есть ты останешься с нами?

– Я бы очень этого хотела. Можно? – Флопсон робко покосилась на Джека и лукаво улыбнулась: – Хотя бы до завтра.

– Разумеется, – быстро ответил Джек. Он выглядел немного обиженным: – Почему бы нет?

– Ну… – Флопсон замялась. – Потому что ты всё время хотел, чтобы мы ушли. И как можно скорее. В конце концов, это ведь твоя машина. Разве нет? – Она снова улыбнулась.

– Бу-бу-бу, – пробурчал Джек.

– Мне всегда казалось, что мы тебе не нравимся и действуем на нервы, – осторожно вмешался Фридолин.

Хомяк возмущённо надул пухлые щёки и громко засопел.

– Что за ерунда? – Он обиженно посмотрел на друзей. – Почему все постоянно думают, что я их не люблю? С кем ни поговоришь – одна и та же история!

– Очень просто! Потому, что… – бодро начал Фридолин. Но Майли слегка коснулась крылышком его копыта, и пони мгновенно прикусил язык.

– Ну, в общем… – Джек замялся. – Как я уже сказал, вы можете остаться тут. Это теперь и ваш дом. – Он смущённо улыбнулся: – В конце концов, вы все вполне терпимые. Вот.

– Ах, как же это чудесно! Такого ты нам ещё ни разу не говорил! – воскликнул Фридолин. – Я тебя просто обожаю! – С этими словами он бросился к растерянному хомяку и крепко обнял его.

– И мы тебя любим, – хором заявили Майли и Флопсон, пытаясь протиснуться к Джеку, чтобы тоже обнять его. А когда им это удалось, хомяк буквально утонул в шерсти и перьях.

– Эй! Только не задушите меня! – проворчал Джек, но было видно, что ему очень приятно.

В конце концов, все трое выпустили хомяка из объятий. Джек отряхнулся и смущённо уставился в землю.

– М-м-м-м… Мх-х… вас… – невнятно пробормотал он.

Три пары глаз вопросительно уставились на него. Джек ещё раз что-то промычал, но его снова никто не понял.

– Милый, что ты хочешь сказать? – не выдержала Майли. – Ты не мог бы выражаться яснее?

Джек сделал глубокий вдох, словно собираясь с духом, и громко и отчётливо произнёс:

– Я – вас – тоже – очень – люблю!

Очевидно, ему было очень неловко, поскольку он немедленно отвернулся. Но Флопсон успела заметить, как предательски покраснела его скрытая густой шёрсткой мордочка.

Пони, как обычно, чуть не расплакался от умиления.

– Как же это чудесно, когда все друг друга любят! – восторженно вздохнул он. – И когда все помогают друг другу! Никогда бы не подумал, что вот это ПОМОГАТЬ может доставлять такое удовольствие!

– Да, это действительно неплохо, – сухо отозвалась спина хомячка.

– Не могу не согласиться! Помогать – это замечательно, – поддержала обоих Майли.

Флопсон просияла:

– Да! Я тоже так думаю!

Тут Фридолин окончательно сломался. Он судорожно всхлипнул и зарыдал, захлёбываясь от переизбытка чувств.

– Я так счастлив, что вы мои друзья! – сквозь слёзы лепетал он.

– Ну-ну, хватит. Хорош уже. Довольно, – смущённо буркнул Джек.

– Да-да, ты прав! Я ужасно доволен! – подхватил Фридолин. – Ведь это не просто хорошо! Это потрясающе! Это грандиозно!

– Тс-с-с! Тише вы. – Флопсон навострила уши. – Слышите? Кто-то плачет.

– Да! Я! – всхлипнул Фридолин, размазывая слёзы по щекам.

– Нет! Ты ревёшь как бегемот, а это другое! – отмахнулась Флопсон. – Кто-то тихо скулит.

Мгновенно воцарилась тишина. Друзья прислушались. И действительно, до них донеслись приглушённые всхлипывания.

– Это с улицы! – Флопсон бросилась к забору.

Остальные побежали за ней. На асфальте, прямо у забора, сидел маленький белый кролик с каштановыми ушками. Он повернул к ним свою грязную, опухшую от слёз мордочку и снова всхлипнул.

Флопсон обомлела. Это же Изюминка! Тот милый крольчонок, которого она видела в парке вместе с дядей Руди и тётей Ритой.

– Скажите, тут полицейский участок? – спросила Изюминка и громко икнула.

Флопсон вопросительно посмотрела на друзей. Затаив дыхание, она ждала, что они скажут. На несколько секунд воцарилась напряжённая тишина… Внезапно Фридолин расплылся в улыбке – такой широкой, такой тёплой, такой счастливой, на какую был способен только он!

В свою очередь, Майли так энергично, так бурно закивала, что почти свалилась с забора. А Джек едва заметно кивнул.

Maйли сорвала с ближайшего куста лист и, подлетев к Изюминке, заботливо обняла её:

– Вытри слёзы, детка.

– Всё верно, тут находится штаб-квартира звериной полиции, – гордо сказала Флопсон.

– Но ведь её не распознать! – возмутилась Изюминка, продолжая тихо всхлипывать. – Где тут написано, что это звериная полиция?

– Сейчас мы это исправим, – деловито ответил Джек. Он засеменил прочь, но уже через минуту появился, держа в лапах рулон красно-белой ленты.

Майли клювом схватила кончик ленты и отмотала довольно длинную полоску. Потом Фридолин перекусил ленту, а Флопсон мгновенно забралась на забор и украсила одну из досок огромным красно-белым шуршащим бантом.

– Так лучше, детка? – спросила Майли.

– Не-е-ет, – заскулила Изюминка. – У настоящей полиции всегда есть вывеска!

Джек раздражённо закатил глаза и снова исчез в высокой траве. Через некоторое время он появился, торжественно держа в лапах зелёную табличку с надписью ПОЛИЦИЯ, которую Флопсон видела в его самом-самом тайном тайнике. Ту самую табличку, на которой, как он полагал когда-то, было написано ДЖЕК.

Вооружившись несколькими старыми гвоздями, Фридолин аккуратно приколотил копытами табличку на забор.

Тем временем Майли раздавила несколько сочных ягод рябины. Флопсон обмакнула лапу в получившийся сок и размашисто написала на заборе прямо над табличкой: ЗВЕРИНАЯ.

– Ну? Теперь ты довольна? – поинтересовалась Майли.

Но Изюминка всё ещё куксилась.

– И откуда мне знать, что тут написано? – обиженно пискнула она. – Я же не умею читать!

Джек громко фыркнул и снова закатил глаза. Сама же Флопсон едва сдержалась, чтобы не захихикать.

– Тут написано ЗВЕРИНАЯ ПОЛИЦИЯ, – громко прочитала она.

– Фух, – с облегчением выдохнула Изюминка. Она тут же перестала всхлипывать и, вытерев слёзы, посмотрела на Флопсон: – Моя мама пропала! Дядя Руди сказал, что вы можете мне помочь.

Флопсон гордо улыбнулась.

– Ты попала как раз по адресу! Поверь, с нами ты в самых надёжных руках!

Полицейские немедленно принялись за работу. Они действовали так слаженно, так уверенно, будто всю жизнь только этим и занимались. Флопсон отвела зарёванную Изюминку к автомобилю. Распахнув дверцу, она знаком попросила её войти.

– Это наша штаб-квартира, – пояснила она. – Присаживайся! Для начала нам необходимо тебя опросить.

Тем временем Джек принёс из огорода свежий, сочный лист салата и протянул его Изюминке. Та немедленно принялась хрустеть и уже через пару минут окончательно успокоилась. И только тогда Флопсон достала блокнот и принялась задавать ей вопросы.

И вот наши герои, сами того не зная, уже мчались навстречу новым захватывающим приключениям…

Новые приключения пушистых детективов совсем скоро!

…У крольчонка Изюминки пропала мама. Разумеется, это дело должна расследовать звериная полиция! Поиски приводят четверых отважных друзей сначала в парк, а потом и в зоомагазин, где творятся очень странные дела.

Неожиданно выясняется, что хомяк Джек давно знает злого, противного и безжалостного хозяина магазина. И очень давно имеет на него зуб!

Флопсон и её друзья довольно быстро догадываются, что с этим зоомагазином что-то не так. В ходе расследования они переживают захватывающие и порой опасные приключения, от которых встают дыбом волосы! И не только у них…

Content

Анна Бём
Не кусаться!

Будешь знать, как кусаться!

Где же Тьялле?

Кто нас не знает, тот тупо-о-ой!

Ты сильный?

Смываемся отсюда!

Вон отсюда!

Горохово-ужасное

Что написано на машине?

Вперёд! На место преступления!

Та самая штуковина преступления?

За работу, коллеги!

Вещественные доказательства

Пальцеснимальщик

Что это за хлам?

Но это была не я!

Воробьи совсем потеряли крышу!

Тьялле бы никогда этого не сделал!

Мы из звериной полиции!

Странные новости

Не может быть!

Финито-пиппилито!

Это ты?

Им крышка!

Да здравствует главный комиссар Флопсон!

Помогите! Где полицейский участок?

Новые приключения пушистых детективов совсем скоро!