Рам Янка

Сказка для серьезного мальчика

Рам Янка.

Сказка для серьезного мальчика

Пролог

Приглушаю музыку. Лана, приоткрывая пухлые губы уточкой, делает несколько селфи.

— Андрюш, давай совместную фотку? Ты такой секс у меня.

— Только попробуй!

— Это не круто, когда в инсте на фотках ты все время одна! — возмущенно опускает телефон.

— Там у тебя больные люди тусуются, я не хочу, чтобы они на меня смотрели.

— Что за бред! Все сейчас сидят в инсте.

— Все больные — да.

— Андрей, ты же понимаешь, что это бизнес. Подписчики приносят бабки.

— Это не бизнес — это форма проституции, Лана.

— Почему это?!

— Посмотри сколько у тебя мужиков-подписчиков.

— Пусть любуются.

— Они не любуются, Лана, они дрочат на тебя. Неужели это не ясно?

— Да плевать мне чего они там делают! — обижено.

— Вот и я говорю — онлайн-проституция.

— Ты просто…

— …завидую? — ухмыляюсь я.

Со психом кидает телефон в сумку. Засекаю время. Не проходит и трех минут вытаскивает снова.

— Две минуты сорок две секунды. Растешь!

— Мне просто нужно посмотреть время.

— И что — даже в инсту не зайдешь?

— Андрей, перестань, а? Я и так подписалась на эту дебильную поездку. Вебинар пропущу по сетевому. Надеюсь, там интернет хотя бы ловит?

— Надеюсь, нет.

— Три дня! Три дня коту под хвост.

— Три дня с любимым мужчиной отдохнуть на даче, покупаться в озере, по лесу погулять — это коту под хвост? — начинаю накаляться я.

Торможу тачку у заправки с магазином.

— Можешь идти. Такси вызовешь.

— Андрюш, извини, — поджимает губы. — Я не это имела в виду.

— Ты знаешь, Лана, я на самом деле перестал понимать что мы делаем вместе.

— Зачем ты опять начинаешь? Ты любишь меня, я тебя. Поэтому мы вместе.

— А мне все чаще кажется, что ты любишь не меня, а свою «десятку». А я нужен для декорации и удобства. Привез, увез, лицом посветил, телом, тачкой, бабла подкинул.

— Я же приняла твоё предложение.

— И что? Готовить начнешь и как следует ублажать?

— Так ты вырубаешься в одиннадцать!

— Конечно я вырубаюсь! Мне на работу к семи!! А в чем проблема потрахаться в восемь-девять-десять?!

— Ты же знаешь — вечерами у меня вебинары по сетевому бизнесу! — закатывает она глаза.

— Класс! Мне тридцать уже. Я предложение сделал потому, что хочу серьезных стабильных отношений, а не их иллюзии. Я детей хочу!

— Какие дети, Андрей? — раздраженно. — Нужно для себя пожить и карьеру сделать.

— Какую карьеру, извини? Сетевой проститутки? Это, конечно, важнее, чем дети.

— Я просто хотела сказать, что нам еще рано!!

— Тогда и предложение я тебе сделал поспешно!

— Кольцо отдать?!?

— Оставь как сувенир! А то твои «руки несерьезно будут смотреться в инсте без приличного помолвочного»!

— Андрюш… Ну, пожалуйста… давай, не будем ругаться?

— Убери своего «гада», иначе выкину его на*ер. Достанешь за столом во время разговора с моей бабушкой, расколочу к черту. Ты меня знаешь!

Вздыхает, прячу в сумку.

Выворачиваю обратно на трассу.

Музыку громче, кондиционер мощнее.

Духота…

Глава 1 — Скандал

Бабушка скептически смотрит на потуги Ланы слепить что-нибудь приличное из фарша.

depositphotos_5668557-stock-photo-old-woman.jpg

— Андрей, я стесняюсь спросить, а ты девушку из музея современного искусства стянул?

Лана рассерженно прищуривает глаза.

— Практически, — улыбаюсь я. — Только искусства там не было.

Познакомились на каком-то идиотском арт-сейшене.

— Так откуда же в музее современно искусства может быть искусство? — ухмыляется бабушка. — Ланочка, что ж Вы их мнете, это же котлеты, их надо лепить.

— Котлеты надо покупать! — фыркает Лана. — Не в средневековье, слава Богу, живем!

— Бедненький ты мой мальчик! — вздыхает бабушка.

— Да, ладно, Ба… Давай, я сам сделаю?

— Иди…иди… Нам еще пироги печь. А что за имя такое странное — Лана.

— Это сокращено от Светланы, — поясняю я.

Бабушка не очень ко всем нововведениям, включая новомодные имена или оригинальные сокращения старых.

— Ааа, Света, что ли? Так бы и говорили. А то придумали мне — Лана… За мукой схожу… В погреб.

— «Погреб»! — шепотом передразнивает Лана. — Здесь хотя бы туалет приличный?

Со злостью бросает кусок фарша обратно в чашку.

— Приличный, — откусываю я от яблока. — Но эксклюзивно для тебя могу открыть старый уличный.

— Обойдусь! Андрей, я не понимаю, почему я обязана готовить то, что не ем?

— Потому что это ЕМ Я.

— Ну так и готовь!

Сполоснув руки, падает на кресло, поближе к своей сумке. Достает телефон и «исчезает».

— Я занят другими делами.

— Какими еще делами?… — не отрывая взгляд от экрана.

— Мне нужно принести воду из колодца.

— В кране есть вода.

— Она там не сама собой появляется, Лана.

— М…

— И дрова поколоть.

— М…

— Хочешь, поменяемся? Я буду делать котлеты, а ты пойдешь поколешь дрова?

— Мхм…

— Воды принесешь ведер десять…

— Мхм… дорогой…

— Баньку нам замутишь?

— Мхм…

Делаю несколько шагов ближе.

Вытягиваю из пальцев телефон, она растеряно смотрит вслед исчезающему в моем заднем кармане гаджету.

— Тогда, вперед! — показываю ей жестом на улицу.

— Куда?!..

— Ну, а на что ты сейчас вместо котлет и пирожков подписалась?

— На что?

— О чем я с тобой говорил?

— Ну, Андрей! — жалобно.

— Теряю смысл в разговорах, в принципе!

— Андрюш! Подожди! Я тебе показать кое-что хочу. Дай телефон, пожалуйста…

Отдаю.

Загружает ненавистную мной инсту.

— Дашь мне денешек на гель? Я вот такие губки хочу… нет, не такие… вот как у этой… тебе какие больше нравятся?

— Они все одинаковые. Идентичные с теми, какие ты уже сделала. А мне нравятся те, которые были. Можно на возврат денешек дать?

— Зачем? Ты что не понимаешь, что сейчас неприлично без тюнинга? Это значит — у тебя нет бабла на то, чтобы выглядеть офигенно!

— А у тебя его и нет — это раз. Два — ты и выглядела офигенно до всего этого тюнинга. А теперь, я даже не могу отличить какое из этих лиц твоё, бл*ть! — показываю ей на фотки девочек блондинок снятых с одинакового ракурса, которые она загрузила. — Одинаковые волосы, носы, губы, ресницы, скулы! Даже мозг у тебя отёк идентично этим курицам!

— Андрей, помоги-ка…

Перехватываю тяжелый туес из рук бабушки. Ставлю на стол.

— Нет, к муке я не прикоснусь! — категорично поднимает руки Лана. — Мучное я не ем и вам не советую. Это очень вредно.

— Пора бы начинать есть, — просеивает бабушка муку. — А то, я даже со слепу-то сразу и не поняла, что Андрей с девушкой приехал. Думала, мальчика какого-то недокормленного привез.

Лана возмущенно открывает рот.

— Ба! — пытаюсь тормознуть я бабушкин стёб, но это дело бесперспективное.

— Мне нужно быть худой, Мария Васильевна, я медиа-лицо. А экран сильно полнит.

— И что ему теперь твое медиа-лицо тискать?

— Чего ты угораешь? — толкает меня Лана.

Эвакуирую ее наверх, в нашу комнату.

— Бестактная у тебя бабушка!

— Просто она никогда не лукавит и говорит всё в лицо.

— Видимо, ты в нее!

— В нее, да.

Бросает сумку на кровать.

— «Мальчик недокормленный», да?

— А я тебе говорил тормози со своими диетами. И не повредит немного набрать. Когда мы с тобой познакомились ты весила на десятку больше.

— У меня идеальный процент жировой ткани!

— Где? — начинаю крутить я ее. — Где тут жировая ткань? Бедра у тебя уже растаяли, грудь угадывается только с пуш-апом. А я, черт возьми, хочу… — вырисовываю я руками. — Чего-то более аппетитного!

— Грудь я сделаю! В следующем месяце.

— Круто. Молодец. А моё согласие не подразумевается?

— Ты же хочешь большую!

— Я хочу настоящую. И она у тебя была. Так и не могу понять на что мы ее с тобой променяли?!

— На крепкую задницу! — поворачивается на секунду спиной.

— Да уже настолько крепкую, что в темноте не отличу от мужской!! Тормози, Лана! Ты пролетела мимо моих стандартов красоты. Верни все обратно.

— Ты видел количество моих подписчиков?! Они считают идеальной мою внешность!

— Да какая, бл*ть, мне разница, что считают твои вирты?! Даже хрен с ней со внешностью! У тебя на фоне дефицита веса и жировой ткани падает либидо!

— Это неправда!

— Когда у тебя были месячные последний раз?

— Это небольшой сбой.

— Когда ты последний раз по-настоящему хотела меня?

— Эм… — вдыхает она поглубже. — Всегда.

— Ага… и именно поэтому мы уже полгода пользуемся смазкой?

Раздраженно закатывает глаза.

— Вот! А я хочу… банального горячего чувственного и желанного женщиной секса!

— Слишком дохе*ра ты хочешь!

— Да-а-а?!

Все-таки выбесила, зараза! Так и знал, что испортит весь отдых!

— Ми-ми-ми… — мгновенно меняясь в настроении, Лана складывает умоляюще ладони, изображая кота из «Шрека». — Андрюш… Давай, не будем ругаться?

— Меня бесит, когда ты так делаешь! Это не умиротворяет меня! Это бесит! Это — тупо!!

— Разве вы, мужчины, не любите туповатых блондинок?.. — в секунду возвращается в более привычное настроение — холодное и стервозное. — .. Трахать в пустой ротик.

Приоткрывает она рот, показательно хлопая ресницами.

— Мы, мужчины, трахая вас, женщин, в рот любим упираться членом во что-нибудь упругое и концептуальное типа мозгов, а не тупо проваливаться в пустоту. И, да! Легкий оттенок наивности и неиспорченности слегка поднимает градус удовольствия от процесса. Но не тупость, Свет!

— Скотина!

— Приятной ночи с «гадом»!

Слетаю по лестнице вниз. Бабуля месит тесто.

Надеюсь, я не слишком орал, — морщусь я от перспективы выхватить от нее за грубость.

— Андрей…

— М?

— Я ходить вокруг да около не привыкла. Спрошу прямо. Зачем тебе это?

— Ба… — вздыхаю я. — Она не всегда такая была. Еще не так давно она была молоденькая, немного наивная и милая. Училась в университете… Потом бросила.

Ищу старую фотку в своем телефоне.

— Вот…

— Это она что-ли?! — взмахивает руками бабуля.

— Два года назад, третий курс.

— И куда ж ты смотрел, паршивец? Ты почему ей все это сотворить позволил? Учебу бросить!

— Не знаю. Она хотела «совершенствоваться». Мне было приятно удовлетворять ее желания по-началу. Она была неиспорченной… Да и не было у меня времени особенно нянчиться. Работа…

— Некогда нянчиться — выбирай девушку зрелую.

— Я предложение ей сделал. Месяца четыре назад. Думал, это как-то сосредоточит ее на другом и спасет ситуацию. Но ничего не вышло.

— Ты знаешь, внук, когда в моем холодильнике пропадают продукты, я их не перевоспитываю. Отдаю курам, собакам. Отдай ты ее добрым людям, найдутся и на нее любители. Чего вы мучаетесь?

Может бабуля и права. Вон у нее армия подписчиков. Пусть найдет себе удобного персонажа, который с восхищением будет взирать на ее «идеальный процент жира» и умиляться не желающим ничем наполняться мозгам.

Еще полгода назад я бы пенился и кипел от одной только мысли. Сейчас…

— Андрей, баню уже топить поздно. Ночью нельзя идти. Нечисть там шалит. А еще и на Ивана Купалу… А ты сходи-ка погуляй, мозги проветри, подумай.

Глава 2 — Мавка

По центральным улицам деревни, давно превратившейся в дачный поселок, идти не хочется, там ребятня шкодит. Поэтому я иду по самой окраине, по улице, где живет бабушка. С одной стороны она граничит с лесом. Темнеет очень быстро. Душно и пасмурно. Расстегнутая рубашка липнет к коже.

Тяжело пахнет травами и хвоей. От проселочной земляной дороги в сторону леса отходит знакомая тропинка.

До ручья лесного что ли дойти? Лет пять туда не ходил. Ноги сами привычно сворачивают под густые кроны. До ручья недалеко, может, от силы километр. Минут через десять тонкий серп луны скрывается за тучей и кромешная тьма становится словно гуще. Эффект такой, словно я могу трогать эту странную субстанцию. Но ноги идут правильно, не сбиваясь с нужной траектории. С обеих сторон тропинки заросли папоротника.

Мне немного смешно от накатывающих адреналиновых триппов. Это наверное, подсознательное. Ни в какую нечисть я давно не верю. Сердце неожиданно врезается в ребра, до того, как я еще успеваю осознать от чего. Впереди, чуть левее мелькнуло что-то призрачно белое. Оно двигалось! И почему-то сразу приходят на ум бабушкины слова «нечисть шалит».

Я тихо смеюсь от своего мандража. И почему-то дрожащими руками вытягивают из пачки сигарету. Последняя…

Прикуриваю, делаю несколько глубоких затяжек.

Слепо оглядываюсь и опять вздрагиваю! Да, что-то там белое двигается вдалеке опять. Мелькает.

Метров через пять от тропинки ответвление в ту сторону. Не заблужусь?

Да, вряд ли… Примерно пытаюсь нарисовать в голове карту местности. Это я вдоль ручья пойду, наискось и к нему выйду рано или поздно. Не заблужусь. Сворачиваю в сторону мелькавшего призрака, упрямо желая себе доказать, что там просто что-то белое висит на дереве. И когда я двигаюсь, создается иллюзия, что оно двигается тоже. Из-за стволов деревьев. Месяц выглядывает опять. Немного проступают силуэты ближайших стволов. Под ногами снова развилка градусов в тридцать. Одна тропинка — ближе к ручью, вторая — от него, ближе к деревне. Всматриваюсь в темноту. Ничего нет. Пытаюсь сориентироваться в какой стороне было мелькание. Сворачиваю всё-таки к ручью. Часы на руке пикают. Двенадцать…

— Боже ты мой!! — подскакиваю я от ужаса, волосы по всему телу становятся дыбом, хватаюсь рукой за грудь.

Метрах в пяти от меня пролетает странный обрезанный силуэт. Верх у него есть и он белый, а низа нет!

Оно еще и одновременно со мной тихо вскрикивает.

И моё подсознание в истерике, бл*ть!

А сознание пытается найти рациональное объяснения глюкам. В лесу. В двенадцать. На Ивана Купалу. Какого хе*а я тут делаю, вообще?!

— А-ха-ха-ха! — слышу я веселый женский хохот.

Но белое пятно пропадает.

— Ооо… — выдыхаю я. — Ну и напугала же ты меня! Покажись хоть.

— Вот еще! — с задорной усмешкой.

Уже гораздо левее, чем я ее видел.

— Что ты здесь делаешь?

— Известно что! Ищу цветок папоротника.

— Ах, ну да. Клады, богатства, власть и что там?…

— Умение повелевать духами.

— Зачем тебе?

Тишина.

— Эй… — тихонечко зову я. — Ты где?

— Здесь! — с усмешкой.

Голос гораздо дальше, я вижу мельтешения белого пятнышка. Иду зачем-то за ней следом, втыкаясь ногами в заросли папоротника.

— Ты зачем с тропинки сошла?

— Так на тропинке я его не найду. Меня тянет куда-то… дальше…

Делаю несколько шагов за ней в гущу. Листья высокого папоротника скользят по голому животу.

— Подожди! А если мы заблудимся?

— Не заблудимся. Я здесь все знаю.

Местная?…

— Да куда ж ты летишь? Ноги переломаешь!

— Не шуми, всю нечисть распугаешь.

И мы молча двигаемся все глубже и глубже в заросли папоротника. Месяц скрывается за тучей. Темно, хоть глаз коли.

— Ты где?…

— Здесь…

И я снова подпрыгиваю, хватаясь за сердце. В метре от меня! Сзади!

Как это?!

Разворачиваюсь.

Едва заметное светлое пятно на уровне моей груди. Но присутствие чувствую очень явно, как будто она давит на меня чем-то незримым. Это разгоняет во мне какие-то странные горячие ощущения.

— Как отсюда выйти теперь?

— А зачем ты за мной пошел?… Может, я — мавка…. - переходит она на шепот. — Не страшно?

— Мавка?

— Утопленница… заведу тебя в озеро…

Мне и страшно и весело. А еще ее низкий приятный голос в темноте возбуждает во мне разные мужские желания.

— Мавка… Ну, заведи…

— Пропадешь! — хихикает она.

— Озеро, говоришь? — было тут озеро недалеко. — Веди, искупаемся. Я уже мокрый весь от жары.

— Иди за мной.

— Я не вижу тебя практически. Руку дай…

Рука у нее теплая, мягкая. Идет уверенно. Или плывет? Ног так и не видно. Под моими — хрустят веточки. Под ее — нет.

Протягиваю вперед руку, касаюсь непроглядной темноты ниже пояса, проводя по выраженному изгибу бедра. Отскакивает, вырывая руку.

— Да нет! — начинаю оправдываться я сразу. — Просто, верх я белый твой вижу, и ощущение такое в темноте, как будто ниже талии нет ничего! Вдруг, ты реально нечисть какая! — начинаю тихо смеяться я. — Проверил, что… это только иллюзия.

— То есть, если я вдруг мозгов твоих не увижу, то могу тоже палочкой в глаз потыкать?

— Прости, Мавка! Больше не повторится. Верни свою руку, пожалуйста.

Несколько секунд думает. Потом снова берет меня за пальцы.

И я кайфую от этой ночной прогулки по зарослям папоротника. Он упруго сопротивляется нашему движению вперед.

— Цветок папоротника, значит? И давно ищешь?

— Третий день.

— Так только на Ивана Купалу же цветет.

— Старый календарь с новым не совпадает, плюс мину три дня…

— Опасно вот так ночью одной.

— И чем же?

Про маньяков вещать ей как-то скучно и на мой взгляд не очень правдоподобно в наших краях.

— Так… нечисть… — улыбаюсь я. — Лешие… кикиморы… русалки… заколдуют… закружат… заблудят…

Провокационно хихикает.

— Мы такие, да.

Сжимаю крепче пальчики, пытаясь "распробовать" это приятное ощущение — идти с ней за руку. У нас в городе все как-то больше "под руку" принято.

— Овраг… — предупреждает меня моя Мавка. И резко тормозя, я втыкаюсь ей в спину, подхватывая ее за талию, чтобы не улетела от толчка.

В глазах искрит от этой близости. Лицом я чувствую что-то мягкое и прохладное. Это не волосы…

— Что это?.. — провожу пальцами.

Венок!

— Цветы… — шепчет она.

Вдыхаю запах поглубже. Моя голова кружится. Но из рук отпускаю, при первой попытке освободиться. Не хочется спугнуть…

Мы молча идем вперед. Я уже давно потерял все ориентиры. Но минут через пятнадцать она и правда выводит меня к кромке леса. Месяц снова выходит из-за тучи, давая капельку света.

— Как от озера домой попасть знаешь?

— Знаю.

— Тогда, я пошла.

Оставляет мою руку и уверенно уходит вперед к кромке воды.

Я вижу стройный силуэт ее тела, силуэт венка и две толстые длинные косы, заплетенные с самого верха, как корона дракона, выделяющиеся на фоне чуть подсвеченного неба.

Силуэт напоминает русалку, длинное платье, облегая бедра в темноте зрительно превращается в хвост, сужаясь к коленям. Не замедляясь она заходит в воду. По колено… по пояс… по грудь…

— Подожди! Подожди, Мавка!

Скидывая обувь залетаю я в воду следом за ней. Телефона у меня с собой нет, часы водостойкие, остальное высохнет!

Она уже метрах в пяти от меня. Над водой только белозубая улыбка и венок. Ныряет. Венок остается.

Месяц скрывается опять и я слышу только плеск где-то далеко впереди.

— Мавка! Не убегай от меня!

Издалека я слышу ее смех. Все другие мои органы чувств отключены и, наверное, именно поэтому, он врезается в меня, отпечатываясь намертво.

— Вернись, пожалуйста!

Всё… тихо. Мне становится душно от мысли, что я больше не услышу это смех и у этого странного знакомства не будет продолжения.

Зачем я ее отпустил?!

Месяц выходит. Ее нет. Гладь воды идеально ровная. Плавает венок. И он единственный свидетель того, что меня не наглючило. Доплываю до него, сжимаю в руках. Ложусь на спину, закрывая глаза. Сердце колотится от страха и возбуждения. Мне чудится под водой ее присутствие и присутствие еще каких-то существ. И меня качает от эмоций.

Вот это проветрил мозги!

Мавка…

Глава 3 — Ревность, жадность и тема "жён"

К утру просыпаюсь от озноба. Так и уснул во дворе на гамаке. Венок предусмотрительно забрал с собой, чтобы на утро не попутать реальность со снами.

Была-таки Мавка!

Вот он висит на огромном гвозде, куда прикреплены веревки гамака.

Возле дома сушится лоскутное одеяло. Забираю его, закрываюсь.

Не хочется мне идти к Лане. Не извиняться, не мириться, не общаться. Даже пресловутого секса не так уж и хочется. Затопило другими переживаниями. Где искать эту Мавку?

Рассвет…

Ее смех преследует меня, заставляя жмуриться от удовольствия.

— Проснулся уже? — выходит Бабуля из дому.

— Мхм…

— Не замерз?

— Немножко.

Через несколько минут она появляется с кружкой крепкого чая с молоком. В городе мне и в голову не придет пить чай с молоком. Но она заваривает как-то по особенному, с травами, крепко. Вкусно!

— Спасибо, — делаю глоток.

— А ты откуда венок взял?! — взмахивает она руками. — Не из воды ли вытащил?

— А что?

— Девушки в ночь Ивана Купалы венки свои в воду отпускают. Обычай такой. Если какой парень вытащит… Любовная магия это! Пропадешь!

— Нда? — обещала мне Мавка уже, что пропаду.

Не поверил…

Грудь переполняет от свежего воздуха и не только его. Поджимаю губы, чтобы сильно не палиться перед бабулей. Хотя…

— Ба… А ты не видела девушку здесь, такую…

Какую?

Так не разглядеть же было в темноте. Что я видел-то?

— Стройная, высокая, косы длинные богатые, улыбка такая… яркая! Голос — бархатный, а смех — звонкий.

— Всё-таки вытащил, — смеется бабуля. — Как зовут-то?

— Мавкой представилась.

— Шутница… — вздыхает бабушка. — Утопленниц в нашем озере с роду не было. Неглубоко там. Не видела я таких здесь, Андрей. Неместная. Девчонок молодых у нас здесь мало, с косами богатыми и не припомню. Может в деревне за озером?

— Может быть… — вспоминаю, что поплыла она в ту сторону.

Хотя могла заплыть под лодочную деревянную пристань и выйти совсем рядом.

— А может, и гостит у кого. Лето…

— Может…

Бабушка рвет в пластиковую кружку малину.

— Блинчиков хочешь?

— Хочу! — ностальгически улыбаюсь я.

— Твоя-то жертва Бухенвальда чего есть будет? Вчера не притронулась ни к чему.

Бабушка расстраивается, когда не едят то, что она готовит.

Могла бы уж из вежливости и поесть! Не умерла бы от ожирения.

— А ты за нее бабушка не переживай, она на функциональном питании.

— Это что за зверь такой?

— Таблетки, порошки.

— Болеет что ли?

— Мхм… с головой плохо.

Бабуля уходит к летней кухне. Там знакомо гремит потихоньку посудой. Где-то кричат петухи. Наш старый кот прыгает ко мне на одеяло.

— Васька! — стискиваю я этого бандита с обмороженными ушами и толстой довольной мордой. — Ты жив еще бродяга?

Мурлычет…

Скоро двадцать уже ему. Долгожитель.

Вылажу из под одеяла и берусь за топор, чтобы разогнать в венах кровь. Минут через двадцать мне становится невыносимо жарко. Да и солнце уже греет по-полной. Забегаю на несколько минут в прохладный душ. Оборачиваю бедра полотенцем, выхожу.

Мышцы играют под кожей от переизбытка энергии. Птички поют. Пчелы жужат.

Как же круто!!

— Вот ты где? — выползает на балкон второго этажа сонная недовольная Лана. — Всю ночь из-за тебя не спала! Где ты был?!

— И тебе доброе утро. Гулял, купался.

— Ночью?

— Ночью.

Падаю обратно на гамак.

Через некоторое время спускается, кутаясь в плюшевую спортивную кофту голубого цвета. Присаживается ко мне. Прижимается губами к моим. Целую.

— Лана, убери ты этот гель из них. Они как… — пытаюсь отыскать я аналогию и не могу найти ни одной приличной.

Надутые лягушки! — это самое близкое.

— Неприятное ощущение. И мимика у тебя изменилась, скудная какая-то. На все одно выражение лица.

— Это временно, Андрюш. Из-за ботекса. Через пару месяцев все восстановится.

— Ботекса?! Какого к черту еще ботекса?!

— У меня здесь мимические морщины намечались… — показывает она на лоб.

— Да, твою мать! Я даже слышать не хочу! Ни одной больше процедуры! Я отменяю тебе твою «грудь», наращивание волос, и даже, черт возьми, твои когти и твоих косметологов! Обойдешься в свои двадцать — сколько там? — два без всего этого ненужного довеска! Всё. Умылась, расчесалась и побежала на учебу! Чтобы восстановилась, ясно?

— Ты просто не хочешь, чтобы я выглядела дорого и идеально! — психует она вставая с гамака. — Тебе жалко денег на меня!

— Денег мне на эту хе*ню, если честно, жалко тоже. Они на меня с неба не падают. Да ладно бы на что-то хорошее, а то ведь! — показываю я рукой на ее лицо. — Оно отекает у тебя с утра от этих «накачек», ты стала старше выглядеть и хуже.

— Не надо мне тут! Вы мужчины часто хотите, чтобы ваши жены выглядели не очень, потому что ревнуете! А сами потом любовниц красивых находите!

— Это тебе такую чушь на твоих вебинарах рассказывают? Их я, кстати, запрещаю тоже! Категорически! Вместе с инстой. И я тебя не ревную! И любовницу искать не стану. Не тормознешь — попрощаемся и всё!

— Ты специально меня сюда привез, чтобы доводить! — начинает плакать.

— Света, в любой момент я вызываю тебе комфортное такси с кондиционером и можешь ехать собирать свои вещи. Так яснее тебе? Это к слову о ревности, жадности и «женах». Я устал. Я с тобой как со стареющей сорокапятилетней теткой разговариваю, пытающейся истерично сохранить молодость. Не рановато ли, сука, для кризиса?!

— Бросил меня тут ночью ОДНУ!

— Ну улице в сорокоградусный мороз что ли бросил? Ты спала в теплой кровати, в безопасности. К чему истерика? Или инет отключили?

— Да он здесь не ловится почти!

— Ааа! А я думаю, зачем я тебе понадобился. Работал бы инет, даже и не заметила бы пропажи.

— Андрей, ну, хватит! Ты видишь, я без телефона.

— А спорим, я сейчас зайду в твою инсту и там фотка с тегом — «скучаю ночью одна!». И следом «утро на даче, рассвет!». Ты же не можешь не отчитаться перед своей публикой?

Молчит, закусывая губу.

— Аккуратнее! Прокусишь, выльется твой гель. У бабули газон завянет.

— Где здесь ванная?

— Ванная? Ты на даче. Баня или уличный душ. Выбирай.

— Что я тебе, баба что ли деревенская в твою баню ходить?! Обойдусь термальной водой.

— Обойдись, бл*ть.

— И условий мне, Андрей, ставить не надо! Что хочу, то и буду делать. У меня и свои деньги есть теперь.

— Ну отлично, тогда. Раз ты у нас вся такая самостоятельная и состоятельная девушка, самообеспечивайся сама. А меня из этой истории уволь.

— Ты серьезно хочешь расстаться?!

— Да.

— Из-за того, что я просто хочу выглядеть хорошо?!

— Нет. Не из-за этого.

— А из-за чего?

— Из-за того, что кроме как сомнительно выглядеть ты больше ничего не умеешь и не хочешь.

— Ты никогда не найдешь такую идеальную девушку как я! — гордо вскидывает подбородок.

— И Боже меня упаси еще раз влипнуть в такую прелесть!

— Я знаю, Андрюш, что это ты на эмоциях сейчас всё говоришь. Ты остынешь и будешь сожалеть об этом.

Закрываю глаза. Нужно было тонуть вместе с Мавкой!

— Блинчики готовы, — выглядывает бабуля. — Идите к столу, пока горячие.

— Чтобы ела! — шикаю я на нее.

Блинчики восхитительны. Ажурные, маслянистые, поджаристые и политые сверху малиной с медом.

Постанывая от восхищения и удовольствия я съедаю уже, наверное, десятый.

Лана, скучая, делает вид, что ест первый. И я не понимаю почему они не вызывают у нее аппетит. Это реально уже что-то с психикой!

— Света, тебе еще один положить?

— Нет, спасибо, Марья Васильевна, я наелась.

— Ба! Блины супер. Спасибо. Но больше не могу.

— А ты сходи… погуляй… — ухмыляется Бабуля. — Аппетит нагуляешь — приходи. Я тебе солянки наварю.

Солянки…

Сто лет не ел домашней солянки!

— Может, чего в магазине купить?

— В магазине не надо. Ты к Валентиновне зайди, помнишь, где живет? — киваю. — У нее купи сметаны, молока, сыра домашнего.

— Сделаем! — салютую я, прихватывая телефон и портмоне с холодильника.

Лана выскакивает следом.

— Опять меня бросишь?!

— Пойдем со мной.

— Куда пойдем? По деревне ходить?! У меня кеды тридцатку стоят! Я их убью здесь.

— Я сейчас ТЕБЯ убью здесь, честное слово.

Со психом разворачивается, хлопает дверью.

Чувствую облегчение, что не пошла.

Попробую узнать про мою Мавку!

Глава 4 — Пустые поиски, пустые отношения

— Галина Валентиновна, — забираю я сумку с молочкой. — А Вы не знаете у кого здесь девушка такая живет. С косами, улыбка красивая, высокая, стройная.

— Да нет, Андрюш у нас такой. Где ты ее видел?

— У озера.

— А чего ты ее ищешь?

— Да она одну вещь оставила, хотел бы отдать.

— Сходи через мостки на тот берег, спроси там.

А можно я у Вас пока сумку оставлю? На обратном пути заберу.

— Конечно! — забирает она из моих рук сумку.

Сворачиваю на дорогу к озеру, внимательно осматриваясь по сторонам. Заборы у всех здесь низкие, как на дачах и видно все, что происходит во дворах и на огородах. Может, увижу свою Мавку?

Но я вижу кого угодно, кроме нее.

На озере детвора и отдыхающие. Кладу на бревно телефон и кошелек, залетаю на несколько минут в воду, чтобы остудиться, прямо в шортах.

Жара…

Ориентировочно отыскиваю взглядом место, куда она вывела меня вчера на противоположном берегу. Далеко… Ничего не видно почти! Неужели могла доплыть сюда? Хотя, озеро мелкое. Если не по центру плыть, то почти везде можно дна достать.

Выхожу, сворачиваю к мосткам. Деревянный настил над водой старый, выглядит ненадежно и ходит под ногами. Озеро немаленькое, топать далеко. Люди стараются ходить в обход, но там еще дальше. По мосткам ходят только местные.

Минут через двадцать я уже на другой стороне озера. Здесь тоже деревня. Дохожу до центра. Там — пара магазинов. Покупаю холодного пива, сигареты и зажигалку. Расспрашиваю продавщицу про Мавку. Кому еще знать, если не ей. Девушка с косами у них только одна.

Та-а-ак!

Где живет?!

Называет улицу, дом с красной крышей, небольшой такой, лебеди на воротах.

Я иду и сердце мое колотится. Неужели, нашел?! И что я ей скажу? Начинаю про себя выстраивать диалог.

Какая она? Как я узнаю, что это она?

По голосу, конечно, узнаю сразу!

А дальше что? Спрошу как зовут! Вчера же не сообразил…

Упираюсь в забор с нарисованными лебедями. Окно открыто.

Стучу в окошко.

— Хозяева! Есть кто дома?

— Есть, — выглядывает какая-то тётка. — Чего хотел?

— Девушка говорят здесь у Вас живет с косами. Она потеряла кое-то, — повторяю я свою поисковую легенду. — Хотел отдать.

— Танька! К тебе!

Меня коробит от этого «Танька». И в окошке через минуту появляется действительно девушка. Светленькая, с веснушками, но косы тонкие и… не не не! Это не она!

— Привет! — улыбается игриво.

Голос высокий, не тот совершенно голос.

— Извини… ошибся… — развожу я руками. — Я искал другую девушку.

— А ты получше подумай, — подмигивает она. — Может, не ошибся?

— Ты мне лучше скажи, Татьяна, нет ли у вас здесь еще девушки с косами?

— С косами?

— Или с длинными густыми волосами.

— У Ленки длинные.

Ох уж эти мне Таньки, Ленки!

— Как она выглядит?

— Ну… толстушка такая…

— Нет, не пойдет. Моя была стройная! — рисую я силуэт гитары. — Вот такая. И высокая.

Показываю себе по висок.

— Нет, это не наша! За озером спроси!

— Ясно…

Расспрашиваю по дороге домой еще несколько прохожих. Никто не видел похожей девушки.

Скоро реально начну верить, что повстречался не с девушкой, а с лесным духом. Разве можно такую не заметить?

Да и к тому же она говорила, что знает все места здесь.

В глазах от жары уже звезды. Нужно было взять бейсболку! На обратном пути немного отмокаю в озере. Забираю пакет с молоком и возвращаюсь.

— Ты чего так долго? — с порога вылетает Лана.

— А что такое?

— Мне скучно здесь!

Сто процентов инет отрубило.

— Хочешь на озеро? Искупаемся, позагораем.

— Я хочу домой! Я хочу кондиционер!

— Езжай.

— Хочу с тобой.

— Не. Я остаюсь. Мне тут по кайфу!

В доме прохладно, бабушки нет.

— Где бабушка?

— Куда-то ушла.

Падаю на кресло, закрывая глаза. Тишина. Тикают только старинные ходики.

Лана садится на меня верхом.

— Дорогой… — ласково и просяще. — Поехали домой… обещаю исполнить любые твои сексуальные желания!

Мои сексуальные желания все сконцентрировались здесь, в данный момент. На исчезнувшей без следа Мавке.

Но я позволяю Лане целовать себя. Что она с воодушевлением и делает. Меня давно это не впечатлят, ее внушительные губы во рту ощущаются неестественно и я не могу сосредоточиться на удовольствии. Мне хочется выплюнуть это инородное.

— Поехали… не будем же мы трахаться здесь… вдруг твоя бабушка вернется?

— А ты реально хочешь?.. — поднимаю я бровь. — Давай, поднимемся наверх.

— Хочу, только в своей кроватке!

— Сильно хочешь?…

— Сильно-сильно… — шепчет она мне в губы, наглаживая мой член через шорты.

Что-то я уже и отвык от такой рьяной инициативы.

— Пойдем?..

— Нет! — отстраняется. — Только дома!

— Я правильно сейчас понял, — снимаю я с себя ее руку. — Что сейчас была попытка манипулировать сексом?

— Зачем ты сразу так все переворачиваешь?! Хочешь, — цокает она раздраженно. — Пойдем на твой этот верх!

— Я думал ты хочешь. А так — нет. Не хочу.

— Зачем ты врешь? — ухмыляется, вырывая руку и сжимая мой член.

— Это физиология, Лана. Головой я тебя больше не хочу. Всё! Хватит с меня. Хочу другую девочку. Живую, горячую, фигуристую, отзывчивую, игривую, НАТУРАЛЬНУЮ. Тебя — не хочу!

Ссаживаю её.

— Да что с тобой происходит?! Андрей!

— С нами происходит, Лана, с нами. Конец нашим отношениям происходит. Телефон работает у тебя? Вызывай такси, уезжай.

Залетаю наверх. Падаю на кровать лицом вниз и со спокойной совестью вырубаюсь. Мне еще ночью Мавку искать…

Глава 5 — Найти цветок

Просыпаюсь — уже темно. Плечо затекло. Лана спит, устроившись на нём головой. Не уехала…

Плавно выскальзываю, чтобы не разбудить ее. Смотрю на часы — двенадцатый.

Ё-моё!

Сбегаю по лестнице вниз. Свет выключен. Бабушка уже спит.

На минуту захожу на кухню. На столе несколько прикрытых белыми полотенцами чашек. Пирожки!

В графине ягодный морс.

Ускорено закидываю в себя парочку. Запиваю морсом. Телефон оставляю на холодильнике. Во-первых, не хочу, чтобы Лана звонила мне, если проснется. Во-вторых, не хочу потерять в темноте. Да и поплавать возможно опять придется.

Вылетаю на знакомую тропинку.

А с чего это я взял, что она будет искать свой цветок папоротника здесь же?

Нда… как-то я не обдумал этот момент. Но ноги ведут меня к месту, где мы встретились. Второй раз я иду туда уверенней, сворачивая на развилке в сторону ручья. И дохожу до него.

— Эй? — негромко зову я. — Мавка!

Тишина.

Разворачиваюсь обратно, возвращаясь до развилки. И сворачиваю теперь ближе к деревне.

— Мавка?…

Замираю. Стрекочут какие-то насекомые. Светлячки. Птички… Темно. Но немного светлее, чем вчера. Облака набегают реже.

Стою и молча слушаю звуки ночного леса. Никаких подозрительных. Но она и вчера практически бесшумно двигалась. А в воду пошла не разуваясь. Босая была?

Интуитивно сворачиваю в направлении озера, как она вела меня через папоротник.

Интересно, какой он — этот цветок. Нет, я понимаю, конечно, что в природе его не существует. Но по приданиям старинным есть же какой-то образ. Мне почему-то чудится он алым. Власть над духами? Зачем тебе такая власть, Мавка?

Что-то долго иду… овраг должен быть…

И практически сразу моя нога поскальзывается и я скатываюсь в небольшой овражек. Встаю, отряхиваюсь. Значит озеро очень близко уже. Иду по дну оврага, вдоль воображаемой линии озера.

— Мавка? — тихо зову я. — Где же ты?

— Здесь!

— Да, твою мать! — подпрыгиваю я под ее сдавленный хохот. — Ты до инфаркта решила меня довести?!

— Ты же звал!

— Звал… — пытаюсь отдышаться я, удерживаясь рукой за ближайший ствол.

— Зараза! Напугала, чуть сердце не выплюнул! Нельзя ж так… Ты где?

— Недалеко, — за спиной.

— Не исчезай пока, ладно? Дай отдышаться.

— Чего звал-то?

Хм…

— Выйдешь ко мне?

— Нет.

— Да, ладно! Я тебя со вчерашней ночи ищу. Две деревни обегал. Дай хоть посмотреть на тебя!

— Зачем ищешь?..

— Не знаю… Заинтриговала, наверное. Всё время о тебе думаю.

— Конкретнее. У меня времени мало. Полночь…

— Возьми меня с собой. Погулять хочу с тобой, Мавка.

— Иди… я за тобой пойду.

— Почему так?

— Говорят цветок не идет в руки к тому, кто в нем заинтересован. Только тому, кто прямого интереса не имеет. Ты, мне так чувствуется, к поиску цветка равнодушен. Поэтому иди… я за тобой пойду.

— А ты? Не равнодушна? — начинаю двигаться вперед по оврагу. — Чего конкретно ты хочешь от него?

— Ничего конкретного. Волшебства хочу! Дефицит у нас в подводном царстве на волшебство.

— Какой он — этот цветок?

— Огненный. Говорят, удержать его в руках не каждый может. А чем ближе к нему, тем нечисть сильнее лютует!

С ветки срывается что-то огромное серое светлое и мы оба вскрикиваем с ней. Мое лицо обдает порывом ветра.

— Сова!!

— Аха-ха… — смеется она. — Это нечисть! Близко уже!

Моё сердце опять колотится. Ложусь спиной на дерево. Не подходит ближе. Метрах в четырех замерла. Вижу глаза блестят в темноте.

— Слушай, Мавка! Давай лучше, как вчера, за руку.

— Ишь ты, какой хитрый.

— Как зовут-то тебя?

— Я же сказала.

— Ладно. А до того, как утонула, было у тебя имя людское?

— Было… — хитро.

— Какое?

— Красивое!

— Откуда ты? Тебя никто здесь не знает.

— Знают… не помнят просто.

— Что ты меня морочишь, Мавка? Имени тебе сказать жалко? Меня Андрей зовут.

— Андрей… Не обижайся Андрей. Имени своего я тебе сказать не могу.

— Почему?

— Имя… это же для нас, лесных духов, как заклинание. Власть ты надо мной иметь будешь, найти сможешь, когда захочешь, а я этой власти тебе дать не могу.

— Ой, странная ты, Мавка! Почему не можешь?

— Из разных миров мы с тобой. Я — утопленница, ты — живой. Меня к тебе царь подводного царства не отпустит. А тебя топить я не хочу. Нравишься ты мне…

— Дай руку. Пожалуйста.

— Не смотри на меня!

А посмотреть хочется адски! До ломоты в мышцах. Хотя бы в темноте разглядеть какие-то черты. Ее пальчики оказываются в моей руке. Сжимаю. Веду ее в темноту. Отстает на полшага.

— А что за царь такой тебя к живым не пускает? — веду своим пальцем по ее, кольца обручального нет. — Я, если что, мальчик серьезный, могу любому царю корону подправить.

— Богатырь, значит?

— Можно и так сказать.

Слышу впереди журчание ручья. Прислушиваюсь, пытаясь точнее уловить нужное направление и мы продолжаем нашу странную прогулку. Чем гуще лес, тем темнее. У ручья крона непроглядная.

— Ой! — треск ткани.

— Что такое? — разворачиваюсь.

— Веткой саван распорола… — тихо смеется она. — Иди… иди… не велико добро! Полный шкаф таких.

— Дай посмотрю, — присаживаюсь я ей в ноги. — Поцарапалась?

Веду пальцами по стройным икрам.

— Об тебя сейчас сильнее поцарапаюсь, богатырь. Не хулигань!

С усмешкой встаю, перехватывая ее кисти. Кроме белозубой улыбки не вижу ничего.

Красивая улыбка… И голова моя кружится…

— Андрей…

— Ммм… — выдыхаю я со стоном.

Ее близость творит со мной разное. И говорить становится сложно.

— Можно я на тебя посмотрю?

Как, интересно, ты это сделаешь?

— Можно. Давай.

Через несколько секунд вздрагиваю от прикосновения нежных пальчиков к щекам. Мои глаза закрываются.

— Какой ты… — шепчет она.

— Какой?…

— Черты лица у тебя правильные… строгий… мужественный… губы упрямые… — пальчик скользит по губам. — Красивый…

— И я «посмотрю», хорошо?

— Давай…

И теперь мои пальцы скользят по ее лицу. Губки мягкие, пухленькие, скуластенькая, брови вразлет. Молоденькая… кожа гладкая, упругая. Пальцами чувствую, что красивая, глаз не отвести.

— Темные волосы у тебя… — глажу ее косы. — Но не черные… А глаза какие?

— Светлые… — шепчет она.

— Мне кажется я нашел!!

— Цветок? — оглядывается.

— Его, да! — поворачиваю ее лицо обратно.

Смеется, опасно смеется.

— Ах, Андрей! Может и нашел… Да не удержишь…

— Мавка… — тяну ее ближе. — Не Мавка ты… воровка! — кладу ее ладонь на взбесившееся сердце. — Как мне теперь в свой мир возвращаться без него?!

— Предупреждала же… — шепчет в мои губы. — Пропадешь!.. Закрой глаза…

Они и сами закрываются!

Я тяну ее ближе, отыскивая губы. Мы со стоном соприкасаемся ими. Мне страшно, что она исчезнет. И я как дикий набрасываюсь на нее, сжимая в объятьях. Губы… шея… снова губы…

Пальцы самовольно сжимают ее ниже тонкой талии под чувственный хриплый вскрик. Ах, какая девочка…

И снова спускаюсь на нежную шею, одурманивающе пахнущую лесными цветами. Тяну мягкую ткань, темного в этот раз платья, оголяя плечо, впиваюсь.

Но ее руки перехватывают моё лицо.

— Тихо-тихо… — возбужденно шепчет она. — Закрой глаза… Не открывай…

Пальчики перехватывают мои руки.

— Подожди…

Отпускает делая шаг назад. Я чувствую, как ее становится «меньше». Еще меньше… еще…

Распахиваю глаза.

Нет ее!!

— Мавка! — оглядываюсь я в абсолютной темноте. — Я же тебя все равно найду!!

Обязательно. Без вариантов.

Не могла она далеко уйти и слышит меня.

— Я на озере тебя буду ждать!! У входа в твое царство… Завтра. Приходи!

Глава 6 — Когда одной руки не достаточно

Тучи развеялись. Дождя вроде бы не намечается и я снова остаюсь на гамаке, предусмотрительно забирая лоскутное одеяло.

Небо звездное…

Где ж ты было небо? Я так хотел Мавку мою рассмотреть. Словно колдует она эту темноту непроглядную!

Закрываю глаза, пытаясь прорисовать ее черты. Но получается смутно. Ощущение от нее стирает все картинки напрочь. Где искать?

«Знают… не помнят просто». Хм…

Ты же придешь ко мне завтра, Мавка? Придешь! Я твои губы жадные помню. Не меньше меня ты этих поцелуев хотела.

"Царь подводного царства"… — ревность поселяется в солнечном сплетении тяжелым жгущим комком. — Я тебя вытащу из любого «подводного царства», дай только знать, что хочешь!

Ощущение требовательно нарастает. Не хочу я никаких разрешений спрашивать! Тонуть, так тонуть! Можешь не давать своих разрешений, Мавка! Все равно украду. Сама виновата…

Глаза закрываются, я вырубаюсь.

Завтра… Вытрясу из тебя все завтра, Мавка. И имя и как искать тебя в нашем мире.

Утром начинает накрапывать дождь, и я сбегаю в дом. Бабушка уже топит печь.

— Гулял опять? — улыбается.

— Гулял…

— Нашел Мавку?

— И - да, и — нет. Встретил. А где искать так и не знаю.

— Со Светланой своей что решил?

Наливает мне и себе по кружке чая.

— Да, решил послушаться твоего совета и добрым людям отдать.

— А она вчера спускалась. О тебе расспрашивала.

Не знаю что и сказать! Допиваю чай, поднимаюсь наверх. Спит еще…

Разглядываю, пытаясь вспомнить ее первоначальные черты лица. Уже не получается, привык к этим.

Красивая?

Не знаю…

Ни тогда, ни сейчас бы я на такую не запал. Даже не взглянул бы.

Вроде бы и не сказать, что некрасивая.

Губы все время как опухшие, болезненные, малоподвижные… не покусать их, как дерзкие и резвые губкы Мавки!

Брови нарисованные, резкие, неестественные… ресницы эти, как щетка… Зачем? Красивые же были ресницы у нее.

К лицу не прикоснись лишний раз! В скулах — тоже гель, может сместиться. Пи**ец!

Отхожу подальше.

Как накрасится, издалека — картинка. Ярко и привлекательно. Вблизи, как пародия на красоту. Индивидуальность давно потеряна. А цепляет, ведь, именно она. Особенности, детали даже иногда то, что объективно считается изъяном. Западаешь на образ и всё.

В руке телефон. Спит с ним, да. Смешно? Нет. Уже не смешно. Ночью просыпается иногда, проверяет свои соц сети. Дурдом. Отберешь телефон, беспокоится как наркоманка без дозы. Улыбается ему, даже болтает иногда, бормочет что-то…

Домой приходишь — что есть она, что нет. Спит в моей постели, а постель холодная, пустая. Секс — справление нужды, давно уже не удовольствие.

Не хочу больше. Совсем не хочу.

Хочу хрипловатых Мавкиных стонов, губ жадных и сжимать ее упругое женственное тело!

— Свет… — присаживаюсь на кровать.

— Ммм… — переворачивается.

Смотрит сонно сначала в телефон, потом уже на меня. И меня даже уже не бесит.

— Я тебе такси вызову, хорошо?

— Зачем?… Мне?… А ты?

— Останусь здесь. Я ведь вчера не шутил. Не хочу я больше таких отношений.

Ласковой кошкой, трется о мою спину, обнимая за талию.

— Андрюш… ты что?… у нас же свадьба скоро…

— Не будет никакой свадьбы. Передумал я.

— Ну, прости меня…

— За что?

— Что мало внимания тебе! Хочешь, научусь я эти котлеты делать?!

— Котлеты, Света, я и правда купить могу. А эмоции не купишь. Секс по любви не купишь. Глаза женские горящие тоже не купишь.

— Андрюш… ну я обещаю…

— Чего обещаешь-то?

— Ласковой быть и страстной!

— Нет, Свет. Свято место долго пусто не бывает. Так уж вышло — занято уже там.

— Что?! — отстраняется.

— Другая девушка мне понравилась. Всё. Как будешь готова, скажи. Вызову такси.

Ухожу на улицу, на веранду. Там старое кресло. Бабушка выносит мне еще чайку.

И я любуюсь летним ливнем, представляя, как где-то совсем близко им любуется моя Мавка.

Через полчаса спускается хмурая Лана.

Протягивает мне свой телефон.

— Это отец. Он хочет с тобой поговорить.

— Серьезно? Ты пожаловалась папе?.. — закрывая глаза, неверяще качаю головой. — О чем мне поговорить с ним? О том что ты холодна в постели и превратилась в гелевую куклу?

— Поговори с ним о том, что просил моей руки.

— Давай…

Выдергиваю из рук телефон.

Какого черта? Что за детсад?

— Здравствуйте, это Андрей.

— Здравствуй, Андрей. Что-то я не понял дочкиных причитаний. Не объяснишь?

— Объясню. Расстались мы.

— Так, друг мой. Как-то это несерьезно. Ты руки ее у меня просил?

— Просил! Только для брака одной руки недостаточно. Там и другие органы необходимы.

— Какие, например?

— Вы же мужчина Павел Викторович, что Вы не знаете, какие органы мужчинам для семейной жизни нужны?

— А ты мне уточни, может, я чего не понимаю?

— Как минимум, горячее сердце.

— Она тебя любит.

— Нет, Это Вас Зинаида Ильинишна любит. Заботится о Вас, разговаривает с Вами после работы, кушать готовит, рубашки гладит, лечит Вас, когда вы приболеете, в доме уют наводит, чтобы Вам там комфортно было. Изымите у нее эти функции и я посмотрю, как долго протянет ваш счастливый брак.

— Тут да. С дочерью я поговорю, чтобы начинала хозяйством заниматься. Зачем же расставаться сразу?

— Это проблема не ключевая.

— Что еще?

— И другие органы для брака необходимы не менее, чем горячее сердце.

— А что не так?

— Извините, но посвящать Вас в дела постельные я не буду. Скажу кратко — их давно уже нет. Да и детей она не хочет. Я потерял смысл в этой затее. Извините, что обнадежил. Рассчитывал, что сделаю предложение и у нее мозги по-другому работать начнут. Повзрослеет. Родителей в отношения перестанет вмешивать, гель в себя без конца закачивать и прочей чепухой заниматься. Не срослось!

— Чего ж ты ее не воспитывал, как надо?

— А я не с ребенком в отношения вступал. Воспитывать — Ваша прерогатива. Я, как мужчина, выбираю себе подходящую женщину. И выбор мой не в ее пользу теперь. Простите, что так жестко. Но… накипело!

— Ладно, Андрей. Поговорим мы с ней. Не торопись.

— Я уже всё решил. Назад пути нет. Всего хорошего.

Скидываю вызов. Отдаю телефон раскрасневшейся Свете.

— Ну ты и сволочь!

— Да? А я думал, ты хотела, чтобы я с твоим папой детали обсудил. Нет? Дай-ка сюда, кстати…

Вызываю такси.

— Ты, Андрей, будешь еще локти кусать, когда я за другого замуж выйду!

Киваю.

— Ты знаешь, сколько мне пишут мужчин?!

— Представляю.

— Всю свою жизнь ты будешь сожалеть о том, что потерял меня!!

Пытаюсь сконцентрироваться на дожде.

— Скотина! — начинает плакать.

Встаю, усаживаю ее на кресло. Делаю ей чай с мятой. Выношу кружку.

Уже сидит в инсте, слушает какую-то попсовую туфту… Наверное, новый статус запостила. «Свободна!». Назло мне.

— Света, убери ты его. Послушай дождь. Просветляет…

— Пошел вон!

— А вот это с удовольствием. Прощай…

Глава 7 — Имя

Весь день, как на иглах! Бабушка пытается накормить, но я сам теперь, как заядлая анорексичка.

— Да что с тобой, внук?

— Влюбился… — признаюсь я. — Права ты была на счет венка.

— Так и радуйся!

— Чему радоваться? Имя не говорит. Увижу, не увижу еще раз — большой вопрос. Призрак!

— Если судьба вам — увидишься. Не судьба…

— Не, не! — начинаю нервно смеяться я. — Какая, к черту, судьба?! Найти ее надо и всё!

— Вот, узнаю внука моего! Как на службе у тебя, Андрей?

— Нормально… Как всегда — поле не пахано, работы валом. Ба, ну вспомни… девушка, косы темные… глаза светлые… красивая… улыбчивая…

Отрицательно качает головой.

— Имя хоть узнай! Я тогда поспрашиваю у старух своих.

— Попробую. Ничего не понимаю! Если она живет здесь, что она — по магазинам не ходит? На озеро купаться не ходит? Прячется от кого-то что ли…

Так!

Где же здесь спрячешься? Всё на виду!

Вот, реально, пусть попробует только не прийти сегодня. Вызову бригаду сюда, прочешут каждый дом мне! Уж не знаю, под каким предлогом! Будем партию героина искать! Вон у соседа несколько маков торчит… — усмехаюсь я.

— Ты сходил бы поспал, коли есть не хочешь. Опять же всю ночь пробегаешь за Мавкой своей.

— И то верно. Пойду…

К ночи просыпаюсь бодрячком. Тело наливается энергией. Начинаю уже сам чувствовать себя нечистью!

Одиннадцать…

Внизу висит моя сумка. И проходя мимо я притормаживаю. Вытаскиваю из бокового кармана упаковку презервативов, убираю в карман.

Это я, конечно, сильно размечтался! Но уж лучше иметь при себе «патроны», и не выстрелить, чем не иметь, когда они вдруг экстренно понадобятся.

Сигареты… зажигалку… остальное оставляю дома.

Месяц сегодня толще, небо звездное, но массивные тучи периодически затмевают их свет. Опять Мавка колдует?

Собираю у кромки воды высохший плавник и развожу небольшой костерок. Сажусь рядом…

В пальцах тлеет сигарета.

Где ты? Первый час…

Костер трещит, сверчки стрекочут. Закрываю глаза и прислушиваюсь.

Через какое-то время начинаю явственно ощущать ее присутствие рядом.

— Доброй ночи, Мавка.

— Доброй… — шепчет мне в ухо со спины.

И я вздрагиваю, хрипло смеясь тому, что опять напугался.

Обнимает меня за шею сзади, я чувствую ее мягкую грудь затылком. Забирает у меня сигарету. Затягивается.

— Ты куришь?

— Нет. Но иногда очень нужно. Как… проводник… для того, чтобы войти в нужное состояние.

— В какое состояние тебе нужно? — разворачиваюсь я.

Улыбается.

— Хватит вопросов, Богатырь. Не отвечу я на них! Пойдем…

Встает и идет в воду. Волосы в этот раз распущены. До самой талии шикарная копна. И платье — короткое, светлое. Я отчетливо вижу длинные красивые ноги, крепкие бедра. Скидываю футболку, шорты и иду следом. Догоняю в воде, когда мы уже по плечи. За талию притягиваю к себе, прижимаясь губами к виску.

А целует она меня сама, первая, в шею.

— Как тебя зовут? — шепчу я.

— Нет… нет… — перехватывает мои губы своими и мы сплетаемся в воде.

Мои руки под ее широким плавающим вокруг нас платьем. Под ним ничего!

— Как тебя зовут?… — задыхаюсь я от возбуждения.

Закрыв глаза она стонет, сжимая пальчиками мои волосы.

Я отрываюсь от ее губ, пытаясь в первый раз рассмотреть ее лицо. Месяц светит ярко!

— Красивая какая ты, ведьма… — шепчу ей я, — чокнуться от тебя можно… посмотри на меня…

Блестит на меня огромными глазищами.

— Ты реальная, хотя бы?… Мне кажется таких не бывает!…

Сверкает своей белозубой улыбкой красивой.

И мы снова срываемся в горячие поцелуи.

Подхватываю ее за бедра и она послушно оплетает меня ногами под водой

— Я хочу тебя… — сокращаюсь я от накатывающих волн возбуждения под ее ласкающими руками.

— Да… — шепчет она, больно впиваясь в мою губу. — Бери.

Несколько лет у меня не было никого, кроме Ланы. И это непривычно и остро брать сейчас другую женщину. И на таких эмоциях брать — тоже необычно. ТАКУЮ женщину брать! Мне, как мальчишке немного стрёмно, что я не смогу контролировать себя. Я касаюсь ее распахнутых губ своими, ловя ее тихие стоны.

— Мавка моя…

Членом я чувствую, какая она горячая и скользкая даже в воде. И вдавливаюсь в нее, кусая за плечо. Это нереально круто — быть в ней. Но у нас нет никакой опоры и это только дразнит нас, заставляя стонать и кусать друг друга от нетерпения.

— На берег… — умоляю я ее. — Давай?…

— Хорошо…

Выношу ее из воды, пока она целует меня. Отпускаю. Толкает меня в грудь. Я утягиваю ее вниз на себя. И она сверху.

— Презервативы… — шепчу я ей. — В шортах.

— Так хочу! — обхватывая мой член, прижимает к себе и медленно опускается на него.

— Ооо… — окей… совсем немножечко… так, без брони… Такая горячая она… такая мокрая! И так по-настоящему сладко всё!

Мои глаза закатываются от удовольствия.

— Ах… — стонет она, медленно красиво двигаясь. — Какой же ты… — руки гладят мою грудь, коготки впиваются в мышцы.

— Какой?… — притягиваю к себе.

— Большой… — язык скользит по моим губам. — Крепкий… Мощный…

Подхватываю ее за бедра. Начинаю двигаться снизу сам. Врезаюсь сильнее.

— Так тебе нравиться?

— Да!! Ааа!!

И мы опять стонем друг другу в губы.

— Как тебя зовут?… Пожалуйста…

— Нет… Нет… нет…. ааа… да… да!! Да!!!

— Имя!! — начинаю замедляться я, чувствуя как раздирают мою кожу на груди ее ноготки.

— Пожалуйста… еще… быстрей… — умоляет она, ее бедра дрожат. — Еще…

Рывком переворачиваю нас.

И зажмуриваюсь от подкатывающего оргазма. Черт возьми…

— А… нет… — со стоном выхожу из нее.

И отправляюсь губами в путешествие по ее охе*ительному телу вниз.

Сдираю мокрое платье, добираясь до полной груди. Она прогибается навстречу моим жадным губам. Вхожу в нее пальцами. Оставляя несколько поцелуев на животе, пробую ее на вкус. И опять со стоном сокращаюсь от подкатывающих ощущений.

— Да… да… — выгибается она.

— Нет, нет!! У нас впереди еще пытки! Имя!

— Я же совру!

— Не смей…

Выкручивается, снова толкая меня в плечо и вынуждая лечь на спину.

— Я кончу так! — предупреждаю ее.

— Да… кончи… — двигается требовательнее. — Кончи… Сделай мне сына… или доченьку… По-любви хочу ребеночка! — задыхаясь шепчет она и…

…нет где-то я на краю сознания понимаю, что это пи**ец, но мое тело мгновенно внимаем этим просьбам. Я улетаю, вколачиваясь в нее снизу. И когда я уже в состоянии, чтобы выйти из нее, кончает она, сжимая меня крепко-крепко и тихо вскрикивая от удовольствия. И я не решаюсь тормознуть этот кайф. Все равно, черт возьми, уже поздно! И просто наслаждаюсь зрелищем и ощущениями.

Утопила…

Закрываю глаза.

Она ложится сверху. Ее волосы каскадом закрывают нас.

— Имя… Пожалуйста… Девочка моя красивая… Скажи…

— Варвара…

— Варвара…

Меня отключает от передоза ощущениями, но я крепко держу ее.

Крепко…

Глава 8 — Варвара-краса и царь подводного царства

Просыпаюсь резко будто от толчка в плечо. Леший, что ли, разбудил?

— Варвара!

Оглядываюсь. Даже костер не прогорел еще. Подскакиваю на ноги, быстро одеваясь.

Но мой сногсшибательный Варвар уже сбежал! Разве можно мужчину после такого бросать?.. Чистой воды варварство!

И я растеряно сажусь обратно, доставая сигареты.

— Это что было-то, вообще? — бормочу я, подкидывая несколько веток в огонь. — Может, сон.

Но ощущения в паху очень физиологически яркие, как после отличного секса. И то, как кончил в неё я тоже помню очень явственно! И губы горят от зубок ее острых… и… вот… грудь поцарапана… — веду пальцами по свежим царапинам.

Час прошел от силы! — поглядываю я на костер.

Опять заморочила меня Мавка!

Не торопясь выкуриваю еще пару сигарет. В голове звон.

Почему сбегаешь, Варвара? Замужем ты? Так, сказала бы. Или — сказала, я слышать не хотел. А если замужем, то что?

А ребеночка от меня хотела… «по любви»…

Как странно это всё!

Но я тебе обещал, что найду! Завтра обязательно найду!

Ты, капитан, часом сказок не зачитался? Завтра в обед тебе надо быть в отделе. Про Мавку меня мужики, может и поймут, но простить опоздание — не простят! И выехать я отсюда должен — край в десять утра. Сейчас искать надо. Не в лесу. Где-то же она переодевается? Где тот шкаф с ее саванами стоит?

Бреду по направлению к деревне, к дому.

Варвара…

Едва дотерпев до пяти бужу бабушку.

— Ба…

— Ты чего так рано?

— Варвара ее зовут.

— Варвара… чуть за двадцать ей, может. Вспомни, может несколько лет назад девочкой тут жила.

— Иди-ка ты опять до молочницы. Она как раз корову доить сейчас будет. Валентиновна тут всю ребятню уже лет сорок молоком снабжает, если кто и знает про девочку — она.

— Галина Валентиновна! — Заглядываю я за забор.

Идет с ведром молока.

— Давайте помогу?

— Андрюша! Заходи, сынок. Парного молочка хочешь?

— Не откажусь.

Помогаю ей процедить молоко через марлю. Наливает мне в кружку.

— Галина Валентиновна, вспомните, может лет семь… десять назад. Может пять. Девочка… девушка… волосы красивые. Варвара! Смех звонкий.

— Варвара… Варенька! — вскрикивает она, взмахивая руками.

И я подлетаю, отставляя кружку.

— Знаете?!

— Знаю, конечно же! С Натальей моей дружила! Варенька — генеральская внучка. А что такое?

— Генеральская?…

— Может ты помнишь, за просекой дорога заброшенная, там старая генеральская дача на отшибе стояла.

— Что-то помню! — бегали мы там в окрестностях пацанами. — И что?

— Была у него внучка. Варвара. Всё, как ты говоришь. С косами, красивая, ладная. У меня и фотография ее есть, с Наташей они фотографировались. Показать?

— Да!

И мы идем с ней в дом, она перебирает альбомы, достает показывает.

— Она?

Молоденькая еще совсем девочка!

Но она!!

— Она.

— Дед ее воспитывал. А потом деда в отставку и он застрелился. Такой скандал был здесь. Машины черные понаехали. А девочку, ей тогда лет семнадцать было, увез его преемник. Нерусский такой. И больше мы ее не видели! А дача обветшала уже вся и осыпалась.

— За просекой?

— Вот там! — машет она рукой.

И я срываюсь с места.

— А ты чего спрашивал то, Андрей? — кричит она мне вслед.

Но мне некогда, простите Галина Валентиновна, очень некогда.

Преемник увез?… Девчонку семнадцатилетнюю? Наследницу генерала?!

Трешачок, капитан Зольников, трешачок!

История эта мутная и чувствую — влип я по самое «не хочу»!

Нагулял я себе цветочек в колдовскую ночь!

И я, ускоряясь, иду в сторону старой просеки. А наперерез мне, в ту же сторону, кортеж из трех черных машин. Номера правительственные. И почему-то поднимают давление мне эти машины. Я знаю куда они едут. Кончились у моей Мавки каникулы.

Сворачиваю в лес, чтобы срезать. Но когда подлетаю к даче, они уже там.

Рассвет…

Дождь начинается. Прохладно…

Забор все еще высокий и крепкий. И они все три исчезают за ним. Недалеко от трехэтажной покосившейся дачи с выбитыми окнами еще крепкая баня. И я быстренько взбираюсь на крышу, присаживаюсь к стволу гигантской сосны, упирающейся в крышу бани. Меня отсюда почти не видно. А вот мне видно весь двор.

И что делать будешь, капитан?

Смотреть. Слушать.

Вот это приключение ты себе выпросил, курортный роман, твою мать!

Отступишься от своей Мавки?

Хе*а с два!

Наблюдаю, как следом за несколькими очевидными охранниками из машины выходит азиатской внешности мужчина лет сорока пяти. Они разлетаются и строятся перед ним как пешки.

А вот, я так понимаю, и царь подводного царства. Новый генерал?

— Варвара! — рявкает он на весь двор.

Она появляется минуты через три. В черных брюках, черной водолазке. Волосы еще влажные. Строгая.

Первый раз разглядываю ее при дневном свете.

Красивая… — застывает все у меня внутри.

Останавливается на крыльце под массивным балконом.

— Ушли все отсюда, — кивает он не глядя на кортеж.

И вся братия из машин дружной гурьбой идет послушно за ворота.

И как только закрываются ворота за последним…

— Варенька… отойди оттуда, — смягчается его голос. — Обрушиться же может все к черту, в любой момент.

Она послушно делает несколько шагов с лестницы.

— Поехали домой.

Варвара молчит, но я вижу, как тяжело она дышит и как горят опасно ее яркие глазищи.

— Поехали…

— Отпустишь ты меня когда нибудь наконец?! — взрывается она.

— Нет. Не могу. Ты же моя, Варвара. Поехали домой.

— Не хочу! — рявкает она. — Не хочу я в твой дом. И видеть тебя НЕ ХОЧУ! Осточертел ты мне — дальше некуда! Убийца!

Он подходит и бьет ей наотмашь по щеке. Копна ее волос вспыхивает от удара.

— Дура! Сам он! Чего несешь?!

Она кладет свою ладонь на след от удара. Он прилично алый.

Я встаю во весь рост.

Ага… и чего пойдешь делать? Морду генералу бить? Вперед… Это очень ей поможет сейчас. И тебе очень поможет ей помочь в перспективе!

Понимаю, что полный бред, но ноги не слушаются и сжимая кулаки, я делаю пару шагов по крыше. Варвара поднимает глаза. Я вижу, как они увеличиваются в панике, когда замечает меня. Чуть заметно отрицательно качает мне головой.

Отводит взгляд.

— Варенька… Малышка моя. Глупая дурочка! Ты же знаешь, как я люблю тебя! Что ты придумала опять? Поехали домой.

Он подхватывает ее за талию. Я вижу как ее корежит, но она не сопротивляется.

— Поехали, — вдруг неожиданно соглашается она. — Быстрей поехали отсюда.

Он открывает дверь машины, помогая ей сесть.

И еще через несколько минут они уезжают. Я спрыгиваю во двор. На веревке платье ее порванное, а на старом кресле-качалке книжка старинная. «Славянские сказки»…

Глава 9 — Дружина

— Капитан Зольников!

— Я!

— Чем занят?

— Эм… осуществляю поиск информации по… эм… — пытаюсь припомнить я слёту какое-нибудь актуальное дело.

— Мавку свою опять ищешь?

— Так точно, Майор Зольников.

— Иди до «бабы яги», чего ты мучаешься. Дядька всех генералов за сто верст в лицо знает.

Мда, у нас тут семейная «дружина». Два брата в следственном комитете — я и старший. Младший в «Альфе», под прямым руководством дядьки-полковника, правда уже в антитеррористическом. И все мы Зольниковы. Семейный подряд!

Потяну я с таким прикрытием против царя подводного царства? Одно радует — не из нашего ведомства генерал. А любое другое ведомство тряхнуть мы можем знатно. Служба безопасности мы или нет? И вопросы генеральских беспределов не в первой нам разруливать.

«В лицо» самые верхние генералы у меня все здесь, — еще раз просматриваю список на экране. — Шестьдесят пять их на всю Россию. И лица подводного царя здесь нет.

И Слава Богу.

— Отпустишь? До «Бабы яги?»

— Не могу, Андрюха, — снижает он голос, поглядывая на часы. — Отчеты по делам сдай. У меня доклад подполковнику с утра.

И я спешно перебираю отчеты по висякам моих починенных, компоную из них один короткий для майора.

В голове Варвара. И как ее передергивает от рук царя подводного. Неужели силой столько лет девчонку держал?…

Даже бытовые преступления высших чинов так или иначе разбирает наше ведомство. Для ментов они неприкасаемые. Но подобных дел на моём веку не было. Убийства были, нанесение тяжких повреждений прислуге, превышение полномочий — сплошь и рядом, нарушение информационной безопасности… Сексуальное рабство — первый раз!

И на каком коне подъехать к этому вопросу я не представляю! Как минимум заявление должно быть от жертвы. Да и если сверху будет команда замять — придется замять. Ему по макушке вышестоящие настучат, может и погоны полетят, а скандала такого вряд ли допустят.

Чувствую я — провальный заход к «генералу» с этой темой. Она сказала — «убийца». Деда имела в виду или нет?

Одни вопросы!

Отдаю брату отчет, оставляю распоряжения для своего небольшого отдела по текущим делам и звоню дядьке. Но он занят и отправляет меня к своему человеку, который занимается личными делами высшего руководящего состава.

— Зольников Андрей, — тяну я ему руку.

По званиям мы равны, да и в кабинетах без особого пафоса принято.

— Однофамилец? — взлетают его брови.

— Почти, — с ухмылкой уклоняюсь я от прямого ответа.

Стараемся слишком не афишировать. Понятное дело, что некоторые знают…

— Ясно! Смирнов Дмитрий.

— Человека мне надо найти из высшего состава.

— Звание, фамилию, фотку.

— Ничего нет. Ориентировочно — генерал. Не из самых верхних. Внешность азиатская. Лет сорок пять.

— Молодой…

— Да. А еще, лет пять назад состоял он на службе одного генерала, которого на пенсию отправили и он застрелился.

— О! Так знаю я эту историю. Погоди-ка.

Приносит несколько папок. Все документы у нас обязательно дублируются в натуральном виде. Поэтому, под личные дела выделен отдельный зал.

— Вот он — генерал-подполковник Феоктистов. Тот, который якобы застрелился. Я в этот отдел как раз с этого личного дела и сел, сам его собирал. Поэтому, хорошо помню. А вот его зам, который потом должность его занял. Генерал-майор Мансуров Рустам Сабитович.

— Якобы?

— Дело там было мутное. Стреляться генералу смысла не было. Морально он был устойчивый. Пенсии не боялся. Купил накануне недвижимость на черном море. Внучка у него к тому же была на попечении.

— Варвара.

— Не помню имени. Вот. Да. Варвара Феоктистова. И вот неожиданно… В доме гости были и девочка тоже. В том числе и Мансуров этот. Выстрел в голову из еще не сданного табельного.

Даже банкет не отгулял по выходу на пенсию.

— А что этот Мансуров там делал?

— Этого я не знаю.

— А с Варварой что?

— С внучкой. Так сирота она была. Несовершеннолетняя еще. В интернат уже не положено — семнадцать. И оказалось, что по документам Феоктистов опекуном ей назначил Мансурова, в случае чего. До двадцати одного года. И всю собственность в его распоряжение.

— Так ей уже двадцать два, — просматриваю я документы.

— Судя по всему, да. Но там отдельная история. Смотри, Андрей. Вот это фото его жены.

Женщина лет пятидесяти.

— Детей.

Два парня и девушка. Взрослые уже.

— Дом его.

Шикарный коттедж в пригороде.

— Это его официальная семья. Официальный дом. Там он редкий гость.

— А вот это… неофициальный дом, — показывает он мне крепость двухэтажную. — Там он с девчонкой этой и живет. Как опекун… — делает он мне бровями. — Охрана у него там.

— Нормально… Так, а почему никто это дело не взял?

— Слушай, капитан. Кому это надо? Сверху запроса не было.

— Так… девочка же…

— Ну девочка. Мало ли их таких девочек. Живут и живут. Кто ему запретит. Не малолетняя. Если по согласию…

— Так кто ж ее спрашивал?

— Ты мне-то что такие вопросы задаешь? Я считай, архивариус, а не оперативник.

— Адреса, телефоны перепишу… — двигаю я к себе папку, переписываю все симки, оформленные на Мансурова и его приближенных. — А Варвары телефона здесь нет?

— Нет. Не нашел я ее телефона.

— Университет?

— На домашнему обучении она была. Не выходит оттуда. Нигде не зарегистрирована. И в соцсетях ее нет.

— Как это?

— Вот так.

Ну хотел же ты, капитан, чтобы без соц сетей? Выпросил…

— Слушай, Дмитрий. Он же только генерал-майор. Откуда такая охрана?

— Из положенной — три человека у него и два водителя. Остальные — частная охрана. Сам платит.

— Понял. Спасибо.

Едва дотянув до вечера звоню дядьке.

— Добрый вечер, полковник Зольников.

— Привет, Андрюха. Сразу — нет.

Брат уже сдал? И Дмитрий этот отчитался по моим запросам?

— Почему?

— Не могу я тебе позволить из-за женщины войну развязать и скандал грандиозный затеять. Ты не пацан уже. Должен понимать…

— Не будет войны. Мне поговорить с ней надо. Тихонечко. Дай ордер на обыск?

— Нет. На каком основании?

— На основании анонимного звонка. У нас же сейчас идут антитеррористические рейды.

— Рейд? В пригород? В частные владения генерала? Нет. Это невозможно. Забудь ее. Ты же жениться хотел!

— Расхотел. Мне нужно ее увидеть. Помоги.

— Сначала увидеть тебе ее помоги. Потом — выкрасть. Потом — показания ее запротоколировать. Потом — война? Остынь…

Вот тебе и семейная дружина!

И я последний козырь кидаю.

— От матушки тебе дядька большой привет! От Марии Васильевны. Она меня благословила в этом деле. Сказала Варвару найти и вытащить. И что ты поможешь. Такой ее материнский указ!

— Ах ты ж… Мать втянул!

И я практически вижу, как он морщится. Бабушка с детьми строга. Эта нас, внуков, балует.

— Короче, капитан Зольников! Ордер на обыск загородного дома я тебе не дам. Такие документы я только своим капитанам выдаю, и то — если есть основания. А ты не в моем подчинении. Всё!

— Не дашь ордер, дай дело.

— Какое дело?

— Об убийстве генерала Феоктистова.

— Нет!! Нет такого дела в моем АНТИТЕРРОРИСТИЧЕСКОМ отделе.

— Ах, ну да.

— И только попробуй сфабриковать что-то… Лично с тебя погоны сорву!

Глава 10 — Иван-дурак и… Андрей-дурак.

Так… умные у нас все съехали, но есть и один дурак.

Звоню младшему брату.

— Иван, привет!

— Привет, братишка.

— Как выяснилось в семье у нас все слишком умные, только мы с тобой вдвоём дураки. Поможешь?

— Чего надо сделать? — бодренько.

Темно. В балаклавах и полном обмундировании жарко, хоть и кондиционеры пашут на микроавтобусе на всю катушку. И делаем мы сейчас запредельную вещь. И если руководство не спустит эту историю на тормозах и погоны и головы полетят. Но я уже в той кондиции, когда мне не страшно.

— Вань… Я в захватах ни разу не участвовал. Чего делать-то?

— Да чего там делать? Не террористов же кладем. Сопротивления не будет. Зайдем по борзому, положим охрану аккуратно. Пробежимся с тобой по комнатам и слиняем. Девчонку только не вздумай дернуть. Всё, как договорились.

— Твои, — киваю я. — Точно не подведут?

— Да чо ты, братишка! Нормально всё будет. Ребята все свои, проверенные, молчать будут. Тачка у нас без номеров. Лиц «нет». Ну сделает генерал запрос… Наши руками разведут.

— Всем работать крайне вежливо! — повышаю я голос. — Чтобы у генерала претензий не возникло. И землю рыть не начал. Иван, держи.

Протягиваю я ему телефон.

— Если ты до нее доберешься первым… передай по-тихому. Скажи… «от Богатыря». Она поймет.

— Как я узнаю, что это она?

— Уж поверь мне, не перепутаешь. Молодая роскошная ведьма!

— Ух! — смеется. — Хочу уже посмотреть, что за девчонка тебе настолько голову снесла.

— Особо-то не рассматривай. Хватит мне одного Мансурова. Да и к тому же, беременна она от меня, возможно.

— Что?…

Кортеж из двух машин наконец-то выезжает за ворота. Наш «вездеход» метрах в тридцати в кустах и в темноте его не видно.

Ждем полчаса, чтобы отъехали подальше.

— Заходим! Двадцать минут у нас.

Ставим на часах таймеры.

Бойцы выходят цепочкой. Автоматы у всех макетные. Такой выезд с боевым оружием — это сто процентов трибунал. А так, оружие не боевое, нашивок на форме нет. Все до единого не при исполнении сейчас. Короче, вторжение в частную собственность — да. Но до трибунала нашу выходку не дотянешь. Все на личных основаниях.

Во дворе два охранника, бойцы ласково укладывают их лицом вниз. Коротко инструктирую о проверке госбезопасности и о том, что если сопротивление оказано не будет никто не пострадает, закончится всё быстро.

Охраники частные и повиноваться чинам привыкли на службе у генерала. Но интересуются…

— Документы вам предъявить? — усмехается Иван. — Генералу предъявим документы! А вы кто такие? Лежите смирно.

Нас немного — семь человек. И трое остаются во дворе.

Дома нас встречает растерянная домработница и еще один охранник.

Женщину не трогают. Усаживая на стул, рядом с охранником.

— Проверка госбезопасности. Поступил анонимный звонок, — комментирует Иван. — Быстро все проверим и если все хорошо — спокойно уедем. Телефоны сдать, никуда не звонить, пока работает группа.

— В доме еще кто-то есть? — спрашиваю я.

— Да… — смотрит женщина вверх на лестницу. — Там…

Мы с Иваном забегаем вверх по лестнице. Он направо, я налево.

Комната — библиотека, огромная.

Вторая — просторный кабинет, компьютер…

Третья…

Спальня. Как во дворце спальня. Колонны, позолота… Огромная кровать с палантином. Все в светлых тонах. Цветов зеленых много…

А вот и клетка золотая?

Делаю шаг внутрь. Направо — стеклянная дверь, там звук бегущей воды. Я застываю на несколько секунд. Звук воды прекращается. Сглатываю ком в горле и толкаю дверь.

Варвара наклонившись вперед сушит волосы полотенцем. Замирает. И вскрикивая, распрямляется, испуганно прижимая к себе полотенце.

— Привет, Мавка… Узнала?

Глава 11 — Убирайся!

Стягиваю черную балаклаву вверх.

— Андрей?… — шок.

Руки с полотенцем опускаются вниз.

Бог ты мой… Ты чего творишь со мной женщина?!

И я делаю несколько шагов вперед, сминая ее в объятиях.

С отчаянным стоном сжимает меня в ответ.

— Сумасшедший! Уходи немедленно! Как ты здесь?.. Зачем ты пришел?! Нельзя тебе здесь! Охрана…

— Лежит мордой в пол твоя охрана!

У меня же есть пара минут?

И я ловлю ее уворачивающиеся губы, вырываю из рук полотенце и отшвыривая его подальше. Мои глаза захлопываются от удовольствия. И я психую от того, что бронежилет не дает мне почувствовать этого прекрасного тела, сжимая ее сильнее. А сзади — зеркальная стена и я вижу, как о*уительно горячо моя голая Мавка контрастирует с моим увесистым обмундированием.

Десять минут у меня ведь тоже еще пока есть… — начинает сдавать моя выдержка.

— Как мордой в пол?! — отстраняется.

— Временно! Десять минут у нас.

— Никогда больше не приходи сюда… — кусает она мои губы, жадно целует, облизывает нежно. — Никогда не приходи!

— За меня боишься?

— Боюсь!

— Не добровольно же ты здесь?

— Долгая некрасивая история это! Не ввязывайся, Богатырь! Не отпустит… А тебя уничтожит! Был уже один мальчик… Помочь хотел. Охранник его бывший. Нет больше того мальчика! Поэтому, уходи и никогда не приходи больше!

Но руки ее не отпускают мою шею.

— Уволил? — не сразу соображаю я.

— Так уволил, что мать его потом сюда приезжала сына искать! А остальные только глаза отводили. Я умоляю тебя, Андрей. Уходи! Исчезни!

— Я не «мальчик». Меня так просто не «уволишь». Прости… не смогу тебя отсюда забрать сегодня. Прости, милая! Но я обещаю…

Она смеется, отталкивая меня. Зло смеется. Отчаянно. Как ведьма настоящая.

— Убирайся!

— Варя!

— Пошел вот отсюда!

Перехватываю ее лицо руками.

— Послушай меня!! Послушай! — ее глаза наконец фокусируются на моих. — Замуж за меня пойдешь, Мавка?

Серые глаза застывают. Оскаливается яростно. И я перехватываю ее летящую мне в лицо ладонь.

— Нет!!! — начинает рыдать она. — Нет, не пойду! Пошел прочь отсюда! Убирайся!

Такое вот нестандартное «да»! И я улыбаюсь, осторожно заламывая отталкивающие меня руки.

Приятно, черт возьми! И очень пронзительно, когда женщина за тебя больше, чем за себя переживает. Подхватывая ее за талию, усаживаю на каменную столешницу у резной раковины.

— Не бойся! Тихо-тихо-тихо… Мне ничего за это не будет. Не бойся. Я тебя вытащу отсюда! Потерпи!

— Молчи, Андрей! — шепчет она, снова обнимая и поцелуями затыкая рот. — И из головы выкинь! Возьми меня, лучше! Еще раз!

Дергает мою ширинку.

И попробуй, сука, от такого приглашения отказаться! — зарываюсь я со стоном в копну ее влажных волос.

— Одну минуточку… — шепчет она, сжимая мой член. — Почувствовать хочу тебя внутри. Пожалуйста!

— Ах, Мавка… Опять ты меня морочишь!

Мои часы пиликают. Всё!

— Варя… я не могу сейчас… — со стоном отрываюсь от ее кожи фарфоровой.

Или могу?… — путают меня ее огромные глаза с поволокой.

Ты здесь зачем, капитан? Очнись!

— Стой-стой-стой… — перехватываю ее руки. — Слушай!

— Не буду! — шипит она. — Последний раз видимся, слышишь?!

— Я сказал тебе: «слушай»! — рявкаю в ответ я.

Вкладываю в руки телефон.

— Звук выключен. Спрячь. Я тебе напишу на него. Обещай ответить!

— Нет, Андрей! Не стану я тебя топить. Я и сейчас не уверена, что выплывешь.

— Ты ответишь. Или я открыто сюда приду, понимаешь? И тогда по-настоящему страшно будет.

— Какой же ты дурак!!

— Ответишь. Сделаешь все, что скажу. Поняла?

Сглатывает, сжимая телефон в руках.

— Братишка? — тихий стук в дверь. — Ты здесь?

— Да. Не заходи.

— Бегом! Барин возвращается.

Мы оставили на повороте с трассы своего человека. Через минут пятнадцать они будут здесь!

Впиваюсь еще разок в ее податливые губы. На три крохотных секундочки.

Она спешно натягивает на мое лицо балаклаву обратно.

— Камеры везде…

— Варя… последнее. Как того пацана звали? Охранника? Которого он «уволил»?

— Зачем тебе?

— Быстро!

— Женя Акимов.

— Телефон… Спрячь! — и еще разочек… на секундочку… в губы эти… — Я люблю тебя, Мавка.

Вылетаю.

Спешно спускаемся с лестницы.

Смешок.

— Ширинку застегни, братишка.

— Бл*ть… — на секунду торможу я.

— На выход! — дает команду Иван и бойцы снимаются с позиций.

Спешно вылетаем за ворота, исчезая в густых зарослях. Вдалеке свет фар черного кортежа.

Успели…

Глава 12 — Выбора нет

Четыре. Утро. В баре только мы и бармен — подружка Младшего.

— Мари, давай нам еще по «Джеку».

На самом деле мы с братом уже оба хороши. И я не пью, только кручу бокал в руках. Мне не стоит оставаться сейчас одному, я начну ей писать. И, боюсь, что звонить начну тоже. А там он…

— Андрюха, ты ведь ее не знаешь совсем. Ты хоть представляешь чего ты можешь хапнуть. Ты считай… пять лет девчонка в плену! Посттравматический там… да и семнадцать ей было… незрелая…маленькая… он же ей психику сломал наверняка.

— Знаешь, Вань, это когда внутри у тебя пусто, ты выбирать, перебирать, можешь, раздумывать, надумывать и передумывать. А у меня выбора нет. Я ее всю хочу, какая есть. Со всеми ее проблемами и заморочками. У меня без нее будущее ну никак не рисуется! Ни одна перспектива не радует.

— Полетят же твои погоны, брат.

— На*уй мне эти погоны, если они мне даже женщину любимую спасти не помогут?

— Ладно, не надо загоняться. Прикроет нас дядька. Навешает, конечно, знатно. Но, в итоге, все равно прикроет.

— Сильно не рассчитывай. Ты никак не участвовал, если что. Вот с Мари своей тусовался весь вечер. Сам я буду отвечать.

— Ну ты попал с ведьмой этой!

— Нет. Я нашел СВОЁ. Дороже этого нет ничего. Просто, как в любой сказке, за все стоящее нужно бороться и чем-то жертвовать.

— Братишка. Ты ехал бы домой. Хоть пару часов поспал бы. Тебе же с утра в отдел.

— Мхм… Ты едешь?

— Неа, — хищно поглядывает он на свою Мари. — Останусь. Алиби наше отрабатывать!

Пока еду в такси, несколько раз достаю телефон и открываю контакт в социальной сети, который сделал для нее. Она в доступе…

Несколько неотвеченных от Ланы. Не хочу перезванивать. Завтра.

Мне очень тяжело осознавать, что в этой большой кровати, которую я видел лежит с ней сейчас генерал этот ё*анный! И прикасается к тому, к чему никто права прикасаться без ее желания не имеет.

И я чувствую, что Мавка моя тоже не спит. И тоже телефон у нее горит ярким пламенем и также манит ее.

Не накосячь, ведьма моя. Потерпи. Перепрячет он тебя… где искать потом?

Неспокойно и болезненно бьется внутри у меня. Надо торопиться. Прознает генерал, что про Мавкину душу набег был — спрячет так, что искать потом буду долго.

Открываю дверь в квартиру. В коридоре туфли женские. Лана?.. Ключи так и не вернула мне. Да и вещи еще не забрала.

Включаю ночник.

Спит.

В белье спит, которое я ей дарил, когда разогреть нашу постель пытался. Откровенном, красивом…

Я смотрю на нее, и она словно двумерная для меня, ненастоящая. Как будто во сне с ней несколько лет прожил. И сейчас силюсь хоть одну эмоцию вспомнить. Ни хорошего, ни плохого не получается припомнить. Ровно. Утянула меня Мавка в своё измерение. Оттуда здесь все размазано и непривлекательно как из-под воды выглядит. Скидываю вещи, ухожу в душ. Тихо надеваю форму. Пряжка ремня брякает.

Лана просыпается, разворачиваясь ко мне.

— Доброе утро, Лана.

— Привет, Андюш…

— Ты почему здесь?

— Ночевать негде было. Вот… к тебе пришла. Иди ко мне… тебе же рано еще на работу…

— Ночевать негде?

— Мхм…

Достаю деньги, отсчитываю несколько крупных купюр.

— Это на такси, на гостиницу, на билет до Кирова к родителям. И вещи забери сегодня свои, пожалуйста. Ключ Ивану занеси.

Он в соседнем подъезде живет, она знает.

— Я не могу остаться?

— Нет, Лана.

— Почему?

— Со дня на день я сюда жену свою приведу. И не хочу, чтобы она с тобой как-то пересекалась.

— Ты женишься?!

— Женюсь.

— Это ты мне назло!! — подскакивает. — Зачем ты так делаешь?! Я уже всё и без этого поняла! Я все верну! И буду делать так как ты хочешь!

Обнимает за шею.

— Андрюш, я очень-очень скучаю… Ведь, выдумал ты всю эту историю с другой женщиной. Признайся!

— Лана, я что тебе ребенок — истории придумывать. Повзрослей! — убираю ее руки.

Подхватываю портфель.

У двери разворачиваюсь.

— Не назло я. Извини. Но не нужно больше в моей жизни появляться. Я уже очень далеко от тебя и возвращать ничего не хочу. Да и нечего возвращать. В другой реальности я уже и в другой жизни. Уезжай, строй свою жизнь как считаешь правильным. Не хочу я тебя больше касаться. Другую люблю.

Шестой утра. Сегодня мне к восьми и смело можно вырубиться на пару часов. Завожу будильник. Съедаю пачку абсорбента и витамина С. Запиваю водой. Опускаю сиденье.

Но внутри груди — горячий давящий шар.

И я всё-таки достаю телефон.

Что написать?

Зачем?

Тревожить ее… обнадеживать? Нечем пока.

«Женя Акимов», — вспоминаю я. — «Мальчик. Охранник.»

Ну что, Женя Акимов, поможешь Мавке, как обещал?… Я, кажется, придумал способ!

«Скоро увидимся, милая…» — набирают мои пальцы и я, успокаиваясь, вырубаюсь.

Глава 13 — Третий тоже был дурак!

— К полковнику Зольникову тебя, срочно.

Началось!

И я ускоряясь иду по коридорам. Боюсь, Иван прибудет туда быстрее и чего-нибудь ляпнет, спасая мою шкуру. Дурак он у нас отзывчивый! В переходе из одного корпуса в другой догоняю брата.

— Не геройствуй, Вань. Лады?

— О чем ты? Я бухал всю ночь с братишкой. Не заметно по мне? — ухмыляется. — По тебе вот заметно…

Заходим в знакомый кабинет.

— Смирно! — рявкает полковник.

И мы с Иваном немного морщась лениво вытягиваемся, создавая строй из двух человек.

На кресле рядом со сложившим за спиной руки рассвирепевшем полковником сидит наш старший Зольников — Сергей.

— Было у моего брата три сына, — начинает с ехидцей полковник. — Старший — умный. Младшие — два беспредельных идиота!

Ванькин взгляд улетает в потолок. Закусывает губы.

Точно идиот! — со вздохом закрываю я глаза.

— Где были ночью.

— Бухали, товарищ полковник!

— У генерала на даче? — разворачивает к нам экран. — Или вы думаете я своих племяшей в спецухе не узнаю.

Смотрим на экран на запись с камер.

— Это не мы, — пожимаю плечами.

— Вот — ты… — тыкает он ручкой в экран. — А вот Ванька.

— Никак нет! Обознались Вы, товарищ Полковник. Похожи. Но не мы.

— Это ж трибунал!

— Какой еще трибунал, — наклоняется Иван к экрану. — Пацаны какие-то… зашли без нашивок… С игрушечными автоматами… Это ж штатские вообще! Мы тут при чем? Сидели в баре тихо-мирно…

— Не юродствуй, Зольников! Пошли вон!

Разворачиваемся синхронно к двери.

— А, нет! Стоять! Валите в карцер на сутки. Посидите, над поведением своим подумаете. Пацанва…

В карцер?! — переглядываемся мы с Иваном.

— И я подумаю пока, как вас наказать!

— Так за что? — прищуриваюсь я. — Не мы это.

— Андрея — на двое суток.

— На мне отдел!

— Вспомнил? Трое суток.

Ну пи**ец!

— Сергей проследи. Если Полкан Ваш интересоваться начнет, переведи его на меня. Я лично с ним объяснюсь. По текущим делам дурака этого прикрой.

— Вперед, — встает старший.

Мы растеряно спускаемся в зону изоляторов.

— Серега, — негромко зову я.

— М?

— Запоминай. Акимов Евгений. Был охранником у генерала Мансурова. Предположительно, он его пустил в расход. Наверняка, числится без вести пропавшим. Отправь моих. Пусть найдут его мать. Пусть она напишет заявление о пропаже не в ментовку, а нам, где работал сын, при каких обстоятельствах пропал. Что она ездила туда, как с ней и кто говорил. Пусть сделают следственную запись.

— Не отступишься? — вздыхает он.

— Неа…

— Поссоришься с бабой-ягой.

— Он потом поймет. Да и дядька же по этому делу никаких табу не ставил. И отношения к нашим расследованиям никакого не имеет. Возьми разрешение на это дело у нашего полкана. Под меня. На основании заявления матери. Помоги.

— Ладно. Сделаем.

Ошибся дядька. Третий у нас тоже дурак, — улыбаюсь я. — Все мы одной породы.

— Мавку-то свою увидел.

— Увидел.

Мы сдаем табельное, ключи, даже шнурки, бл*ть!

— Телефон? — протягивает руку брат.

— Оставь…

— Не положено.

Отдаю.

Трое суток…

Давайте, ребята, соберите мне дело на Акимова. Поеду я интервью у Мансурова брать. Да и Мавку свою выкраду.

Глава 14 — Баба-Яга

Конечно же, карцеры у нас не используются для наказания состава. И, вообще, это крыло давно не работает. Надзирателей здесь нет и обслуживающего персонала тоже. Поэтому двери наших камер открыты. И мы просто сидим на старых матрасах, каждый в своей и не выходим.

Это не должностные разборки. Семейные.

Но будут и должностные, если мой полкан обнаружит, что я прохлаждаюсь здесь, вместо своего кабинета.

Трое суток… трое…

Конечно, я могу забить на все и выйти. Но ссориться с бабой-ягой настолько не стоит. В его власти одна уникальная опция, которая мне в скором времени будет необходима.

Телефон у Сереги. Если Варвара напишет что-то важное, он не проигнорирует — скажет, — успокаиваю я себя.

И сутки мы просто отсыпаемся с Иваном, изредка переговариваясь.

Серега за ним приходит еще до окончания положенного срока. Боевой рейд… У брата амнистия. А я сижу дальше.

Есть хочется… В этих карцерах не кормят!

Наказать нас по уставу дядька никак не сможет. Для этого ему надо официально признать, что мы имеем какое-то отношения к этому странному налету на владения генерала. А он никогда не признает. Вот и нагибает нас от бессилия.

— Капитан Зольников? — гулко в коридоре.

— Здесь я!

— Майор приказал отнести… — заглядывает один из моих подчиненных, растеряно взирая на меня.

Термос с чаем, бутерброды.

— Как в отделе?

— Работаем. Акимову нашли. Сотрудничать готова. Майор Зольников с ней сам говорил.

— По остальным делам?

— Без происшествий. Всё по плану. Следственные мероприятия идут.

— Молодцы. Свободен.

Вторые сутки сидеть сложнее. Отоспался уже на сутки вперед и время тянется.

— Капитан?..

— Здесь я…

Заглядывает один из моих молодых лейтенантов.

— Подпишите документы!

Начинаю читать, сортировать, подписывать.

— Майор Зольников не мог подписать?

Не то, что я не рад хоть какому-то разнообразию. Но баба-яга узнает про эти паломничества — психанет.

— На выезде он.

Возвращаю бумаги.

И через пару часов опять гости.

— Капитан?..

— Здесь…

Теперь — трое. Группа по актуальной оперативной разработке. Обсуждаем детали предстоящей операции. В дверях бесшумно возникает полковник.

— Ну, цирк… Вы еще в кружок по-турецки сядьте.

Все вытягиваются перед ним. И я молча поднимаюсь тоже.

— Может, тебя и правда, капитан Зольников сменой апартаментов наказать? Засиделся в приличном кабинете? Вышли все.

Мои молча линяют.

— Ты чего устроил?

— Работа… — пожимаю я плечами. — Дайте отпуск, обещаю отсидеть без нареканий.

— Ты, Андрей, думаешь, я шутки с тобой шучу? Что ты делаешь?

— Я? Работу свою я делаю. Расследую дело, которое мне по уставу отдела расследовать и положено.

— И женщина здесь не при чем?

— От ее наличия или отсутствия состав преступления не исчезает.

— Ты нарушаешь приказы и распорядок.

— Какие приказы я нарушаю? Генерала убийцу и растлителя не трогать?

— Ты уверен, что он растлитель? Убийца?

— Держит он ее там не добровольно — это факт. Дед ее себе в голову тоже при очень странных обстоятельствах выстрелил. И Мансуров этот был там в тот момент. Пацан-охранник исчез без следа, как только попробовал Варваре сбежать помочь. И это тоже все состав преступления. И ты, заметь, полковник, я не с растления захожу к этому ублюдку. А с убийства. Почему препятствуешь?

— Боюсь за тебя, сынок. Репутация у твоего генерала лютая. Маниакален и на расправу скор. Но вышестоящим удобен, потому сидит крепко.

— А чего бояться-то? Официально захожу. Не первый генерал…

— Как генерала его тебе никто под такие некрасивые статьи подвести не даст. Это бьет по авторитету нашей доблестной…

— Мой полкан даст. На закрытое расследование. Он повышения ждет. Ему громкое дело нужно.

— Не ввязывайся, Андрей. Надо будет тебя остановить — сниму погоны.

— А сними! Я в это дело как штатский тогда полезу. По беспределу. Вот тогда страшно будет по-настоящему.

— Ты меня шантажировать еще будешь?!

— Зачем? Как есть говорю. Не хочешь помогать, не мешай хотя бы. В погонах у меня гораздо больше шансов из воды этой сухим выбраться. Без них…

— Да что ты уперся-то?!

— А то ты не понимаешь?

— Всё зло в этом мире из-за баб!

— Это ты бабушке расскажи, полковник.

— "Бабушке", — передразнивает с сарказмом. — Спрятался за юбку! Короче, капитан. Пусть дело это Сергей ведет. У него хотя бы мозги прекрасными пленницами не затуманены. А ты уже у него в подчинении…

— Это как полкан назначит, я тут не решаю.

— Как мне надо так и назначит ваш полкан! Перед фактом ставлю!

Чего и следовало ожидать.

Сдался…

— Уйди с глаз, балбес!

Баба-яга у нас тоже нашей породы!

Глава 15 — Нетелефонный разговор по телефону

Моя тачка припаркована у поворота к усадьбе генерала. За мной машина с силовиками в сопровождение. Иван и еще три человека. На всякий… И в этот раз у них боевое оружие.

Разбираю документы. Серега, как слуга двух господ, выкрутился. Не обвиняемый наш генерал. Но это ничего. Мавка у нас зато главный свидетель по делу! Пусть попробует не отдать.

Богатырь: Доброе утро, милая. Поговорим?

Мавка: Поговорим, милый. Скажи мне кто ты, серьезный мальчик? Качнулась корона. Занервничал…

Богатырь: Не догадался, что по твою душу?

Мавка: Нет. Есть у него другие дела темные, нелегальные. Но… на камерах видно, что ты ко мне зашел и пятнадцать минут со мной наедине пробыл. Не помню, что я несла. Страшно было.

Косяк…

Богатырь: Не тронул тебя?

Мавка: Он редко меня обижает. Но… Не поверил в то, что я говорила. Очень злился. Очень нервничал. Сказал, что найдет тебя. Накажет.

Богатырь: Пусть ищет. Сейчас не об этом. Он твой опекун до двадцати одного года. Тебе двадцать два. И здесь вопрос…

Мавка: Двадцать два? А что это изменило? Может, я паспорт свой в глаза увидела? Завещание деда? Может, охрана меня за ворота выпускать стала?

Богатырь: Пленница?

Мавка: Пять лет уже. Через полгода сбежала. В полицию пришла. Они меня к нему обратно привезли. Через два года еще раз сбежала. Но идти было некуда. Документов нет. Знакомых нет. И нашли меня быстро. Та же полиция. Опять вернули. Третий раз сбежала, уже знала, что найдут. От тоски сбежала. Подышать. И вот… нашла свой цветок папоротника!

Богатырь: Он насиловал тебя? Расскажи…

Мавка: Когда девчонкой увез? Нет. Физически не насиловал. Психологически сломал. Через некоторое время. В шоке я тогда была, напугана и беспомощна. Наивная… То запугивал, то в ногах валялся, умолял. Он ведь руки моей у деда просил тогда, а дед ему отказал. Сказал исполнится восемнадцать решать буду сама. Мне и четырнадцати еще не было начал ездить к нам, да подарки мне дарить. Разговоры со мной разговаривать странные, а у самого аж руки тряслись. Боялась я его!

Богатырь: Он же женат.

Мавка: Мусульманин он.

Богатырь: Варя… ты тогда… Я позвоню? Можно сейчас?

Мавка: Нет. Прислуга ходит. Боюсь услышат. Как собаки они тут все ему преданы.

Богатырь: Хорошо, я так спрошу. Ты беременна?

Мавка: Что это поменяет, Богатырь?

Богатырь: Ничего не поменяет! Я понять хочу. В твоей ситуации… зачем?

Мавка: По вере его нельзя прикасаться к беременной жене. И к кормящей нельзя. Еще одну они в жены тогда берут. Не могу я больше с ним, хоть в петлю лезь. А ребеночек — хоть одна родная душа рядом. Но от одной мысли что от него — тошно мне! И когда тебя встретила, поняла, что твоего любить буду! И решилась.

Богатырь: Беременна?

Мавка: Я не знаю.

Богатырь: Варя, я проверил кое-что. Наследства у тебя больше нет. Совсем ничего нет в собственности. И вернуть я это тебе не смогу. Там все официально, не подкопаешься.

Мавка: А я знаю… Он меня все подписать уговорил. Обещал отпустить. Не отпустил. Мне и не надо ничего этого, Богатырь. Пусть забирает.

Богатырь: Я зайду в гости сейчас. Открыто. Ты не волнуйся. Вдруг тебе нельзя. Хорошо?

Мавка: Страшно…

Богатырь: Не тебе бояться надо. Ему. Оденься. Со мной поедешь.

Мавка: Как это?!

Богатырь: Забираю я тебя. Я же обещал. Доверься мне. Не волнуйся.

Мавка: А что мне делать?

Богатырь: Услышишь, что приехал — смело спускайся вниз. Ты должна оказаться рядом со мной. И отвечать на вопросы мои правильно, то, что мне нужно. Генерала не бойся. До встречи, Мавка.

Убираю телефон.

Глава 16 — Вызволение Мавки из подводного царства

— Ну чего там? — пересаживается в машину Иван. — Где наш «кум»?

— Так вот он.

Вдалеке появляется служебная тачка Серёги.

— Ну, поехали! Нравится мне эта сказка… — ухмыляется младший. — Всё интересней и интересней.

Заходим мы мирно. Брат показывает корочки охраннику.

— Федеральная служба безопасности, Майор Зольников.

— По какому вопросу?

— Уполномочен сообщать исключительно генералу Мансурову. Будете препятствовать?

— Ждите, сообщу генералу.

— Сотрудники ФСБ имеют право на беспрепятственное вхождение в любое помещение, а также разрушение конструкций препятствующих этому входу. Разрушить тебя, «конструкция»?

Иван сзади взводит курок автомата.

— Никак нет!

— Тогда, с дороги.

Борзовато, конечно. В другом случае, может быть мы даже и мирно подождали аудиенции. Но право имеем! А боевых действий судя по всему не избежать все равно. Поэтому нужно сразу демонстрировать превосходство.

Следующие за нами бойцы по-быстрому разоружают охрану. И остаются на улице, контролировать ситуацию.

Внутрь входим только мы втроем. Зольниковы.

Мансуров по пояс обнажен, в одних домашних штанах.

— Я не понял, это откуда ко мне смертники пожаловали?

— Федеральная служба безопасности, майор Зольников. Весь обслуживающий персонал и домашних пригласить для дачи показаний.

— ФСБ?… А чего расследуем-то? Запрос о налёте я отозвал.

— Расследуем убийство Евгения Акимова.

— Убийство?… Так не работает он у меня давно. Да и ментовская это юрисдикция не ваша.

— Наше ведомство не обязано уведомлять свидетелей и подозреваемых о всех частностях текущего расследования. Вот документы на осуществляемые действия.

Сергей кладет на стол перед Мансуровым ордер и постановление.

— Так, я не понял. Я — свидетель или подозреваемый?

— А это мы и выясним в ходе допроса вашей челяди. Пригласите.

— Все здесь уже.

— И охрану.

К двум пожилым женщинам и мужчине в рабочем комбинезоне присоединяется еще шесть человек обезоруженных охранников.

— Это все домашние? Или еще кто-то есть?

— Все.

— Боец, проверь, — киваю я Ивану на лестницу.

— Эй, майор! Зачем так грубо? — подрывается с кресла Мансуров, разговаривает он только со старшим по званию игнорируя остальных. — Тормозни своего бойца.

— Я сказал — всем находящимся в помещении явиться для дачи показаний.

— Гостья у меня там. Не живет она здесь. Зачем ей показания давать?

— Не нужно препятствовать, товарищ генерал. Если действительно гостья, то вопросов у нас к ней не будет.

— Майор Зольников, говоришь? — прищуривается он яростно.

По лестнице медленно спускается Варвара.

Нервничает моя ведьма красивая, оглядывая сверху всю расстановку. Иван подает ей руку, но она гневно стреляет в него глазами и игнорирует. Останавливается возле Мансурова.

Я требовательно смотрю на нее. И она делает несколько несмелых шагов в мою сторону.

— Это Ваша гостья, генерал? — переспрашиваю я.

— Эта.

— Какая же она гостья? Варвара Феоктистова, так? — поворачиваюсь я к ней.

— Так, — кивает она.

— Проживает с вами как гражданская жена уже пять лет. Так, Варвара?

— Так…

— Варя… — качает он ей головой, гневно прищуриваясь. — Ты что?…

— Документы предъявите, Варвара.

— Нет у меня документов.

— А где же они?

Она переводит на генерала взгляд. Я вижу по трепещущей ткани, как бьется сильно ее сердце.

— Где документы? — разворачивается к ней брат.

Тишина.

— Документы твои где? — разворачиваю ее на себя.

— У Рустама…

— Товарищ генерал?

— Путает девушка. Со здоровьем у нее плохо. С памятью. Документы она потеряла недавно. Восстанавливаем.

— Капитан. Забирай барышню до выяснения личности.

— Пройдемте, — с облегчением беру я ее под локоть.

— Майор! Да ты что?! — срывается он нам наперерез. — Зачем девочку пугать? Не здорова она. На попечении у меня!

— Наши врачи проверят ее здоровье и вменяемость. Следователь возьмет показания. Привезете документы, отпустим.

— Да есть у меня ее документы! — рявкает он.

— Несите.

— А ты руки от нее капитан убери. Оторву на*уй!

— Так не здорова она, — продолжаю держать ее под локоть. — Бледная какая. Боюсь в обморок грохнется. Полы у Вас каменные…

— Документы! — подгоняет его Сергей.

Сдавленно матерясь идет наверх в сопровождении Ивана.

— Что дальше? — шепчет Варвара.

— Целовать тебя буду дальше… — шепчу ей я с улыбкой. — Соскучился.

Закрывает глаза. Ее трясет всю.

— Сказал же. Не нервничай.

Генерал спускается. Швыряет паспорт на стол.

— Ну, майор… — качает он головой. — Смотри.

Сергей не глядя забирает ее документы в карман.

— Забирай ей, капитан.

— На каком основании?

— Наше ведомство не обязано уведомлять свидетелей и подозреваемых о всех частностях текущего расследования. Девушка совершеннолетняя и отчитываться ни перед опекунами, ни перед родителями следствие не будет. Делайте официальный запрос.

— Майор! — хватает он за пиджак Сергея. — Тебе же пи**ец!

Сергей стряхивает его руку.

— Что ж Вы так переживаете? Не подозреваемая она. Главный свидетель. Возьмут показания и отпустят. А у нас ведется оперативная запись, Ваши угрозы будут запротоколированы.

— Она — не дееспособна!

— Документы покажите. Феоктистова главный свидетель по делу.

— В процессе оформления документы!

— Тогда внутреннее освидетельствование вменяемости, допрос и по результатам уже…

— Каким, бл*ть, результатам? С чего она главный свидетель-то? Она его пару раз в глаза-то видела.

— А у нас другие сведения. Роман был у гражданки Феоктистовой и Акимова. Был роман у Вас, Варвара?

— Был!

— Глупая девчонка! — взрывается генерал.

— Может, это она Акимова убила. Откуда я знаю, какие будут результаты у допроса? А, может, Вы?… Мотив есть. Ревность.

— Давно майор твои погоны не вздрагивали?! Погоди… Совсем вы там нюх потеряли!

— Капитан, уводи. Боец, проводи до машины. Остальные по очереди в кабинет генерала Мансурова для дачи показаний по делу. Не против Вы, генерал, что воспользуюсь Вашим кабинетом?

— Против! Погоди-ка, майор, одному человечку позвоню!

— После дачи показаний, — один из бойцов забирает у генерала телефон.

Я веду Варвару под руку за выход.

— Варя! — окрикивает ее он.

Вздрагивая, она замирает и оглядывается.

— Я за тобой приеду сегодня. Не бойся там никого. И думай, что говоришь.

— Пойдем, — тяну ее на выход.

— Красивая у тебя ведьма! — шепчет сзади Иван. — За такую и погон не жалко.

— Я же сказал — сильно не рассматривай.

— И обнимается горячо! — с усмешкой.

— Че-го?!

— Я думала — это ты!

Комплекция у нас с братом одинаковая, да.

— Младший, я тебе уши откручу, не посмотрю, что спецназ.

— Да ладно тебе… открутила уже сама твоя Мавка!

— Андрей… — ворота открыты, и она на секунду испуганно застывает перед ними.

Вглядываюсь в ее лицо, в эти дрожащие губы алые. Рука сама смещается с ее локтя на талию. Страшно моей Мавке! Тяну ее ближе.

— Капитан Зольников, до машины хоть доведи, — усмешка. — Камеры.

Встряхиваюсь.

— Всё, боец, возвращайся к майору.

Открываю ей дверь, усаживаю на переднее сиденье. Сажусь рядом. Закрываю двери машины и глаза.

— Привет, милая…

Глава 17 — Царство подводное и царство подземное

— Поехали, пожалуйста! — начинает тихо паниковать. — Пожалуйста!!

Сжимаю ее бедро.

— Неа! Топливо кончилось…

— Топливо? — переводит она на меня растерянный взгляд.

— Целуй, Варвара! — ухмыляюсь я, подтягивая ее к себе ближе. — Не доеду я без поцелуев твоих.

Ловлю мягкие губы. И мы улетаем с ней. Сквозь пальцы просыпаются тяжелые шелковые пряди. Она ласковая и не кусает меня, как обычно, медленно скользя по губам язычком.

Да, нужно нам уже сматываться отсюда. Но остановиться не могу.

Еще минуточку…

И еще минуточку…

Рука скользит по гладкому бедру вверх и я съедаю все ее тихие стоны.

— Мавочка моя… Вкусная… — втягиваю ее к себе на колени, вдыхая запах волос.

И меня уносит от ощущений в наши ночи темные.

Обняв за шею, прижимается крепко.

— Господи… — шепчет. — Хоть бы я беременна от тебя была!

— Обязательно будешь.

— Сейчас хочу!

— Зачем?

— Беременную ты меня ему не отдашь! Я с тобой останусь!

— Я тебя и не беременную — не отдам! И если от него беременна — всё равно не отдам. Ничего не бойся.

— От него я не беременна! — отстраняется она. — Не трогал он меня после тебя. Сказала — собой покончу, если прикоснется! Что мне терять?! Клетку с кормушкой??

— Все хорошо теперь будет. Обещаю.

Еще немного поцелуев и ссаживаю ее с колен обратно, оставляя ее руку у себя на бедре. Мне жизненно необходимо чувствовать ее, быть как-то ощутимо соединенным с ней.

Мы едем в город.

Варвара смотрит в окно на мелькающий пригород, потом на городские пейзажи. Я не отвлекаю. Мне просто хорошо, что она рядом и что она моя.

Хорошо, но неспокойно. Так как это явление временное…

Набираю бабу-ягу.

— Полковник Зольников.

— Здравия желаю.

— Чего хотел, Андрей? Быстро! У меня дела.

— Дай мне в отделе защиты свидетелей квоту на смену фамилии. Через справку. Без привязки к предыдущим. Мне человека «потерять» надо.

— Для нее?

— Да!

— Да на каком основании?! Ты что?? Да любая проверка мне потом звезды с плеч снесет. Не проходит же она ни по одной программе.

— Проведи!

— Андрей. Нереального ты просишь. Приди в себя!

— Окей. Распорядись ей справку сделать по утере документов на срочное восстановление, как сотрудникам делаем.

— А смысл, сынок? Ведь новые документы привяжут к предыдущим и любой должностной ее по базе найдет.

— А пусть ошибутся в одной букве!

— А как же фото?

— А ты без фото дай.

— Я тебе сейчас подзатыльника дам, не посмотрю, что лоб тридцатилетний!

— Не поможешь?

— С этим — нет.

— Ладно!

Не сработала дядькина опция.

Но «не хотите по-плохому, по-хорошему будет хуже»!

Торможу у паспортного стола.

— Варвара.

Оглядывается.

Забираю ее руку с бедра, глажу пальчики.

— Послушай… Я тебе в любом случае помогу. Что бы ты мне сейчас не ответила. Я не хочу, чтобы твой ответ был… попыткой защититься от генерала. Хорошо?

Растеряно кивает.

— Скажешь «нет» — я пойму. Принципиально ничего не поменяется. Я буду рядом и не отдам ему тебя. Слышишь?

— О чем ты, Андрей? — сжимает мои пальцы.

— Короче. Странно мы с тобой встретились, Мавка. И все что происходило и происходит… Бл*ть. Еще короче! Я знаю, что мы почти не знакомы… и что… такие решения на бегу не принимают… — достаю коробочку с колечком. — Но для себя я уже все решил, я люблю тебя и уверен, что мы будем счастливы вместе. Выходи за меня.

— Господи, боже мой! Да!! — бросается мне на шею. — Да! Я люблю тебя…

И я кайфую, что все это просто и искренне, без всякого жеманства, раздумий, что она открыта, доверяет и вся моя!

Мне немного не по себе, что я могу обманываться. Вернее, не так… Что она может обманываться. Но я же не в плен ее забираю, как он.

— Варвара… Зольникова… — и я обнимаю ее, задумчиво перебирая волнистые пряди.

— Кто ты? Он до тебя не доберется? — отстраняясь заглядывает она тревожно в мои глаза.

— ФСБшник я обычный. Доберется, конечно… — пожимаю плечами. — И один я его не вывезу. Но у меня крыша крепкая. И надо, чтобы эта крыша и тебя накрыла. А для этого мне нужно, чтобы ты женой моей была. Официально.

Набираю брата и мне в течение часа привозят Варин паспорт. Достаю свой и удостоверение.

— Пойдем.

Первый раз проворачиваю нечто подобное. Но, удостоверение моё тоже имеет сказочную функцию делать людей сговорчивыми и услужливыми. Поэтому фотографируют Варвару прямо на месте, новый паспорт материализуется в течение пары часов, и даже печать к нам из ближайшего загса приезжает сама. В сопровождении сотрудника. Мы только подписываем документы. Свидетельство, правда, забрать можно будет только завтра. Параллельно, я заказываю все недостающие документы для Варвары. Уже на новую фамилию.

Но нужно подождать еще пару часов, пока все оформят и привезут.

Приходит СМС от майора. Все. Отпустил он генерала.

Через час, так думаю, начнется.

— Голодная?

— Не знаю…

— Хочешь в буфет?

— Пять лет не была в буфете! Хочу! — улыбается.

Наконец-то. Первая ее улыбка за сегодня.

— Боюсь, местная кухню тебя немного разочарует после поваров твоего генерала!

— Ничего-то ты не понимаешь, капитан Зольников! — ведет бровью. — А еще Богатырь… На свободе сухари вкуснее, чем самые лучшие яства в плену.

Прижимаю к себе ближе.

— Тебе какой «сухарь» заказать? Мясной или сырный? Или рыку любишь?

— Я тебя люблю, — шепчет мне в ухо. — Что хочешь бери.

— Что хочу я уже взял.

И мы едим что-то напоминающее сильно разваливающуюся лазанью. Но вкусно! Или мне кажется так…

— Расскажи мне что-нибудь о себе?

— Что рассказать-то? — смущается она, опуская глаза. — Нигде не была, ничего не видела. Все мои экскурсии в библиотеку, да в домашний кинотеатр! Пару раз в год в театр куда-нибудь.

— Ты же училась где-то, да?

— Заочное высшее.

— И кто ты у нас по специальности?

— Восточные иностранные языки… Переводчик я.

— Ух, ты…

Смотрю в окно.

Рядом с моей тачкой тормозит еще две. Выходят люди в штатском. Смотрят на номера, переговариваются, оглядываются. Здесь много административных зданий. Один кому-то отзванивается.

— Всё, Мавка. Наелись. Пойдем!

Тоже выглядывает в окно.

— Это за мной.

— Да.

Они не двигаются с места. Садятся в свои тачки и ждут.

Ну, ждите…

Забираю все документы, которые уже собраны. Остальные заказываю с доставкой в отдел. Пакет под свою фамилию.

Отдаю ей паспорт.

Она растеряно берет в руки.

Сумочки у нее с собой нет. Легкий сарафан тоже не подразумевает карманов.

— Пусть у тебя будет, Андрей. У меня ведь опять заберут легко.

Протягивает обратно.

Беру свою ЖЕНУ за руку и вывожу на улицу со служебного схода.

Вот теперь пускай кто-нибудь попробует отнять ее у меня!

Звоню на работу, на проходную, заказываю пропуск под Варвару Зольникову, скидываю им фотку ее паспорта.

Там, конечно, тоже ждут. Но это моя стихия и боятся там нам нечего. Садимся на такси. Делаю еще несколько звонков.

— Где мы? — сжимает мою руку Варвара.

— Это царство не подводное. Подземное. У нас тут покруче, чем в подводном будет. Но ты не бойся. Я тебя здесь хорошо спрячу.

В холле три вертушки и два вооруженных охранника. И у одной из вертушек Мансуров собственной персоной. С одним их наших майоров. Стоит спиной к нам, смотрит электронный журнал пропусков.

Я ощущаю, как напрягается моя Мавка.

— Тихо… — даю ей паспорт в руки. — Иди первая. Пропуск заказан. Поднимешься на третий этаж. Спросишь Майора Зольникова. Я сейчас догоню.

Жду пока ее пропустят, вставая между генералом и вертушкой через которую она идет и загораживая обзор.

— Так вот же она! — вздрагивает он, глядя в спину быстро удаляющейся Мавки. — Варвара!!

Она ускоряется еще быстрее.

Иди, иди, жена… не оглядывайся.

Все как в сказке! Оглянешься — "окаменеешь".

Он дергается к вертушке, но оба охранника поднимают стволы, вопросительно поглядывая на майора.

Генерал толкает стальной стержень, вертушка заблокирована.

— Я же говорю, она это! — разворачивается он.

— Сержант, кто у тебя сейчас прошел? Феоктистова?

Сержант смотрит в журнал.

— Нет. Зольникова.

— Извините, но Феоктистову на дачу показаний не привозили опера наши. Вы же видели список пропусков. Без пропуска у нас не пускают. Порядок такой. Делайте официальный запрос.

Разъяренные глаза генерала останавливаются на мне.

— Так вот же тот капитан, что увез ее!

Молча вытягиваюсь перед майором. Он с сомнением переводит глаза с генерала на меня и обратно.

— Отойдем, капитан.

Делаем несколько шагов в сторону.

— Слушай, Зольников, ничего не пойму. Что за история с этой Феоктистовой. Напрягли меня сверху. Как пацан на побегушках ему ищу девку какую-то! Чего там вы намутили?

— Была проведена плановая следственная операция по делу Мансурова. Полкан нам все доки подписал. Феоктистову мы действительно забрали для дачи показаний. Опросили в машине и отпустили с богом. Всё.

— А это кто сейчас прошел?

— Жена моя.

— Жена? Ты что женат, Зольников?

— Так точно.

— А за каким хреном ты сюда жену привел?

— Так… переводчик она у меня. На собеседование в отдел по международным…

— А. Так, а Феоктистова?

— Говорю же. Дала показания, обличающие Мансурова. Вот и ищет он ее, видимо.

— Ммм… Так это совсем другое дело, капитан. Здесь конфликт интересов ведомств. Надо бы с нашим полканом обсудить.

— Не помешает, товарищ майор!

— Свободен.

Глава 18 — Жертвы, синдромы и бывшие

За окном уже темно, а я всё разбираю текущие дела. Завтра будет сложный день. Варвара в моем кабинете, в кресле, напротив меня. Вздрагивает каждый раз, как открывается дверь. Меня от этого корежит. И вообще сильно отвлекает от работы ее нервозность. А еще сильнее сам факт ее наличия рядом.

Не касаться и держать ее на расстоянии очень сложно. Она не отводит от меня глаз, следя за каждым движением. И я не могу расслабиться, всё время чувствуя ее внимание. Да и мой взгляд постоянно уплывает от монитора к ее глазам… губам… волнистым прядям… точенным плечам… коленям… и снова к пронзительным глазам…

Встряхиваюсь, возвращая его на место.

— Варя, давай, я тебе ключи дам и ты поедешь домой. Распоряжусь, чтобы охрана проводила.

— Я без тебя не поеду.

— Устала ведь, с утра на ногах.

— Можно, я останусь с тобой?

— Боишься?

— Боюсь.

— Чего боишься?

— Разного. Но больше всего боюсь не увидеть тебя больше.

— Такого не будет.

— Судьбе не прикажешь.

Вроде бы самое важное разгрёб. Остальное — завтра с утра.

В ангаре несколько служебных машин с водителями и я забираю одного, чтобы увез нас. Моя машина осталась там, на стоянке. Думаю, ее еще попасут какое-то время. По дороге заезжаем в супермаркет. Нужно купить продукты.

Дома я не был уже дня три, с того самого раза, как пересекся там с Ланой. Очень надеюсь, что она забрала свои вещи. Душ — на работе в спортзале. Запасная сменная форма — всегда в шкафу.

Варвара слегка заторможена и растеряно оглядывается по сторонам.

— Что такое?.. — обнимаю ее за талию, прижимая ближе. — Тебе нехорошо?

— Нет, мне хорошо. Но это что-то сродни агорафобии. Со мной уже так было.

— Тебе не нравится открытое пространство?

— Нравится. Это не пространство. Ощущение снятого поводка. Это меня очень… ммм… беспокоит, наверное. Я теряю… ориентацию — куда идти, зачем идти. Прострация. Я читала про такое. И всё равно все время чувствую.

— Иди за мной, — веду я ее вдоль рядов. — Это пройдет скоро. Нам нужно купить для тебя все необходимое. Выбирай, клади в корзину. Как ты делала это обычно?

— Он приносил ноутбук и мы вместе выбирали в интернет-магазине.

— Вместе?

— Да. Только в его присутствии.

— Боялся, что закажет компоненты для яда? — зло ухмыляюсь я.

— Не исключал такой возможности. Но больше я думаю, из других побуждений.

Варвара рассеянна и не слишком активно выбирает покупки. Поэтому, это делаю за неё я.

Красивую деревянную расческу для ее волос, теплый длинный халат, носочки…

— Каких?

— Ему доставляло удовольствие все контролировать. Даже незначительные детали. Цвет моих полотенец, например. Или марку шампуня.

— Серьезно?

Шампунь нам нужен тоже, — показываю пару разных марок Варваре, она пожимает плечами, кладу в корзину оба флакона.

— Что я ем. Когда ем. Что ношу. Мне иногда казалось, что я кукла, а он… как это называется?…

— Фетишист это называется! — передергивает меня. — Маньяк!

— Наверное.

— Он ведь не был нормальным с тобой, да?

— Можно, я не буду рассказывать?

Нет, нельзя. Я хочу знать, что с тобой происходило, Мавка. Не хочу чтобы это разделяло нас.

— Варя… Ты потом мне расскажешь, ладно? Когда сможешь. Когда захочешь.

— А я бы не хотела, Андрей.

— Почему?

— Потому, что я хочу чтобы ты видел во мне ту, которую видишь сейчас, а не кого-то другого. Я забыть это всё хочу.

Рассчитываюсь на кассе, прихватывая тест на беременность. Забираю пакеты.

— Варя, нам все равно нужно будет…

— Да зачем?!

— Я хочу понимать, что внутри у тебя. И не хочу травмировать тебя нечаянно.

— Вот! Всё! — взмахивает руками, сердито хмурясь. — Я — нормальная!

— Всё, всё, ты — нормальная.

— А может и нет… — косится она на меня, пока идем мы к машине.

— Расскажи. Пожалуйста.

— Нет. Я только скажу, что ты ошибаешься.

— В чем?

— Ты думаешь, что он превратил меня в жертву. А он превратил меня в ведьму! Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь эту ведьму увидел.

Открываю дверь в квартиру, включаю свет. Мои часы пикают полночь.

— Заходи, хозяйка.

Оглядываясь, делает шаг внутрь.

— Хоромы у меня не большие, извини.

Улыбается.

— Да мне бы с этими управиться. Я же, Андрей, ничего не умею. Жила куклой, как деда не стало. Помню только, как омлет готовить, да рубашки гладить, стрелки на брюках!

— О! Так это уже… — подхватывая за талию, усаживаю ее на низкий комод. — Очень приятные опции.

Медленно спускаю лямки с плеч, верх ее сарафана падает до талии. Веду пальцами вдоль линии тонкого атласного бюстгальтера, обрисовывая высокую грудь. Давлю на красивую капельку застежки в выемки груди. И он расстегивается, снимаю. Делаю шаг назад. Ах…

И она снова русалка. С обнаженной грудью, своими волнистыми длинными волосами. Сидит нога на ногу и ткань сарафана превращает ее ноги снова в рыбий хвост.

Мне хочется достать телефон и сделать несколько фото. Запечатлеть эти нереальные кадры!

Но зачем? Она же моя… И я могу любоваться всем этим в живую. Каждый день.

Присаживаюсь под ее горячим взглядом, расстегивая босоножки и снимаю их тоже.

Взмах волосами и они рассыпаются по груди и плечам.

Со стоном закрываю глаза, не выдерживая всего этого великолепия.

— Утопишь меня?…

— Утоплю.

Ставлю руки на с двух сторон от нее и целую в голое плечо. Торопиться не хочется. Хочется смаковать и облизывать это лакомство. Ведет с улыбкой плечом, толкая меня в грудь и спрыгивая на пол.

И обнаженная по пояс плавно идёт в темноту комнаты. Срываю с себя пиджак. Захожу следом, включая свет.

— Андрюш?! — только что проснувшаяся Лана в шоке взирает на голую грудь моей замершей Мавки.

Глава 19 — Расчлененка

Вот это подстава…

И нестерпимо хочется врезать как следует Лане по пятой точке. Я же ясно сказал — вещи забрать, ключ отдать.

И скандалить при Мавке не хочется… И хавать это уже нет никакой выдержки!

Но сейчас надо спасать жену от напрашивающихся некрасивых интерпретаций!

— Варя, — прижимаю к себе за плечи, закрывая руками грудь от возмущенного взгляда Ланы. — Это недоразумение. Извини. Вторжение самовольное и для меня такое же неожиданное.

Разворачиваю ее к себе, натягивая обратно бретельки сарафана. Обнимаю.

— Варя?? — выплевывает возмущенно Лана. — Не успела наша кровать остыть, ты уже шлюх водишь!

— Так, Лана. Во-первых, это моя жена. Она у себя дома. И будь любезна одеться и контролировать свой базар! Во-вторых, остывать было нечему. А в-третьих… Да какого черта ты здесь?! Я же внятно сказал — отдать ключи Ивану, вещи увезти! Одевайся, твою мать!!

— Я несколько дней тебя тут ждала! А ты?..

— Всё, Лана. На выход.

Увожу Варю на кухню.

Усаживаю за стол, сажусь напротив. Ее щеки горят, губы поджаты. Сжимаю ее пальчики.

— Ну, прости… Косяк! Я очень занят был и дома не появлялся. Тебя искал. И не проконтролировал.

— А кто эта девушка, Андрей?

— Эта девушка…

— Эта «девушка», — залетает уже одетая Лана. — Его невеста, на секундочку!

Бросает кольцо на стол.

— Это правда?

— Когда-то была. В другом измерении.

— В другом измерении?! Да я живу здесь, посмотри! — зло ухмыляется она в лицо Варваре. — Вот смотри — шторы эти я выбирала! Цветок этот, — показывает она на розы в горшке. — Он мне дарил! Здесь же кругом мои вещи!

— А я просил забрать их, Лана. Забирай сейчас. Все что останется — выкину. Ты уж извини.

— На кого ты променял меня, Андрей, а?! Да ты посмотри на нее и на меня!! Ты слепой что ли?!

Это ж надо иметь такую ничем непоколебимую уверенность в своём совершенстве? Откуда она взялась? Раньше, когда Лана и правда была красива, такой уверенности и близко не было!

Откуда?…

И я смотрю на "нее"… Рисуя пальцами на мягкой ладошке Вари.

— Тебе пора к психиатру, Лана.

— Это тебе пора к психиатру! Это та твоя?! Бл*дь деревенская?

— А шторы — так себе… — вздыхает Варвара. — К гарнитуру не походят. Да и погладить могла бы получше. Цветы не политы…

Пальчики глядят опустившиеся бутоны.

— О! А ты еще и говорящая?! — зло ухмыляется Лана.

— На восьми языках я говорящая. На каком послать?

— Тихо-тихо! — встаю между ними.

— Прости, милая! — снижаю я тон. — Я провожу ее быстренько?

Мой телефон звонит в кармане пиджака, в прихожей.

Подхватываю Лану за локоть. Тащу в прихожую.

— Что ты делаешь?!

— Провожаю.

— Андрей!! Да очнись же ты!

— Обувайся. Обувайся!! Босиком выставлю!

Отвечаю на звонок, это Старший.

— Да?

— Мне дежурный скинул. Ориентировку менты на твою Мавку прислали. Пусть пока дома посидит. Менты землю роют, видимо «заказ» оплачен. Если выходит из дому, пусть паспорт с собой берет. Ориентировка на Феоктистову.

— На каком основании? Кто заявил?

— Шизофрения. Недееспособна. Сбежала из дома. Представляется чужим именем, может быть опасна. Заявил опекун. Документы предоставлены.

— Вот, козел! Состряпал уже ей шизофрению! Завтра поеду, прессану их с ориентировкой этой.

— Тормозни пока. Пусть твои ребята компромат на него собирают. Отправь их лучше к тому врачу, что справку выдал. Пусть его прессанут, как следуют, заставят показания дать и подписку о неразглашении подписать. Пусть напугают, чтобы генералу стучать не побежал.

— Мхм…

— Как вы?…

— Лану из гостей провожаю! — зло прищуриваюсь я.

— Ооо… Жалко Мавку твою!

— Это еще почему?

— Даже не психануть ей на тебя ка следует. Деваться-то все равно некуда.

— Да? Нда…

Обуваюсь сам.

— Лана, сумку возьми. Варя?… — на секунду возвращаюсь на кухню. — На такси посажу и вернусь. Прости меня за этот инцидент! Это неприятно, я понимаю. Вернусь — может на меня порычать.

Коротко целую в губы. Но она перехватывает меня за шею, не позволяя отстраниться и углубляет поцелуй.

— Да… — шепчу я ей. — Я очень на это рассчитываю. Что эта неприятность не испортит нам сегодняшнюю ночь.

Вывожу на улицу Лану, параллельно набирая такси. Вызываю.

— Ключ, — протягиваю руку.

— Андрей… ты что в самом деле женился на этой?

— Ключ.

Отдает.

— А если мне некуда будет пойти?!

— Ты в своем уме, Лана?! Я же сказал, что женюсь! Ты чего творишь?! Нахе*а ты вломилась??

— Ты же любишь меня! Зачем ты на ней женился? Что нам сейчас делать!?

— Невменяемая ты, Лана? Еще раз. Сосредоточься и вникай. Тебя я не…

— Андрей Зольников?

Разворачиваюсь. Мужчина лет пятидесяти. Крепкий, в пиджаке. Под ним вижу тонкий ремешок кобуры. Выправка военная.

— Вы кто? — в темноте далеко за его спиной я вижу еще несколько человек.

— Я начальник охраны генерала Мансурова. Меня зовут Игорь Сергеевич Колев.

Лана вцепляется в мою руку, прижимаясь к плечу.

— Что Вам нужно, Игорь Сергеевич?

— Сегодня утром Вы допрашивали опекаемую им девушку. Варвару Феоктистову. Мы разыскиваем ее. И очень надеемся на сотрудничество в этом вопросе. Где Варвара? Она нуждается в лечении и наблюдении.

— Не могу знать. Нашим ведомством она задержана не была. И Вам, наверняка, уже об этом сообщили.

— Сообщили. Но на камере… — протягивает он фотографии снятые с камер наблюдения ГИБДД за перекрестками. — Она уехала с Вами.

Фотографии нечеткие и сделаны уже в городе.

— Нет. Вы ошибаетесь. Со мной в машине моя жена. Зольникова.

— А я могу увидеть Вашу жену?

— Естественно — нет!

— Почему?

— У этого очень много причин. Как личных, так и объективных. Она в отъезде.

— В отъезде?! — отстраняется Лана, мстительно прищуривая глаза.

Ах, твою мать!! Нет… нет!!

Разворачиваюсь к ней.

— Лана, дорогая… — отдаю ключ. — Домой.

— Но…

— Быстро!!

Подхватывает ключи, идет обратно в подъезд.

— А… «Лана», простите?… — ухмыляется он.

— А Лана — это мое личное дело. Еще вопросы есть?

— Есть!

— Секретарю отдела, через служебный запрос.

Отворачиваюсь.

— Зольников?

— Да?

— Он расчленит тебя за Варвару. Живьем.

— Об этих угрозах сотруднику при исполнении я обязательно уведомлю свое руководство в рапорте по делу Мансурова, господин Колев.

А сейчас меня больше интересует вопрос кто кого будет расчленять в моей однокомнатной квартире! И я ускоряюсь вслед за Ланой.

Глава 20 — Не "Андрюша".

И мы снова втроем на кухне. Они обе смотрят на меня требовательно. Варя — больше с вопросом, Лана — с претензией.

— Варвара, извини. Но отпустить я ее не могу сейчас. Там некто Колев очень Феоктистовой интересуется.

Спина Вари тревожно распрямляется.

— Поставь Варвара нам всем кофейку. Мы сейчас немного поработаем. Сначала, ты, Лана, мне дашь показания о том, что видела, слышала, пока была внизу со мной. Потом Варя, будем писать твои показания. Ночь будет долгой.

И совсем не такой как я планировал! — вздыхаю я.

— Это же ее ищут? — переводит Лана глаза на Варю.

— А где турка? — открывает шкафы Варвара.

— Сверху, слева от плиты, — тру я глаза.

— Её? Андрей!

Игнорируя вопрос иду за своим портфелем, там бланки для свидетельских показаний.

Достаю листы и ручку.

С туркой и банкой молотого кофе Варвара растеряно стоит над контактной плитой.

— Вот так… — веду я ее пальчиком по панели. — Это — включить. Это — мощность. Здесь радиус переключить можно. Осторожно… Не обожгись.

Убираю ее волосы за спину, чтобы не спалила с непривычки.

Ее плечи так близко к моим губам. И мне хочется целовать их и потискать ее немного, пока она увлеченно играет с панелькой. Но делать при Лане этого точно не стоит. Та саркастически взирает на то, как Варвара с любопытством экспериментирует с конфорками.

— И из какого аула ты ее взял?…

— Света! — одергиваю я ее.

— Говорить о присутствующем человеке в третьем лице — дурной тон, Светлана. Как и слишком настойчивое комментирование чужих отношений. В вашем ауле этому не учили?

— Нет! В нашем ауле чужих женихов не уводить учили!

— Так, а что Вы тогда вокруг моего мужа крутитесь? Или на чужих мужей ваше учение не распространяется?

— Тихо!

Протягиваю Лане бланк.

— Запиши здесь очень подробно все, что происходило внизу. Во сколько это происходило, по какому адресу, с кем ты была, кто подошел и как представился о ком спрашивал и что именно.

— Зачем?

— Ты — свидетель.

— Свидетель чего?

— На данный момент свидетель инцидента внизу. И мне нужно твое содействие.

— Пусть она исчезнет, тогда будет тебе мое содействие. Иначе — нет! Никаких показаний.

— Так, Лана. Моей семье и мне лично угрожают. Чтобы это остановить, мне нужны твои показания.

Не только они конечно, но и они не помешают.

— Угрожают, ну и отлично!

— Ты думаешь, что говоришь?

— Пусть твою девку забирают люди эти!

— Света… Пойдем-ка поговорим, — беру я сигарету, выходя на лоджию. — Послушай меня…

Должна же она как женщина понять!

— Последние пять лет Варвара была в плену у очень нехорошего человека. Он пытается вернуть ее туда. Он угрожает и ей и мне. И мне нужны твои показания, чтобы справиться с ним.

— Того генерала Мансурова?

— Да.

— Так она еще и подстилка генеральская?! — зло фыркает. — Хрен тебе, а не показания. Пусть эта тварь возвращается туда откуда ты ее вытащил!

Никогда я никак не светил в своих отношениях должностью или возможностями. Никогда не проявлял излишнюю властность. Старался делать так, чтобы Светлана не замечала — кто я, и откуда я. Даже ни разу ни на один корпоратив ее не взял, с братьями практически не пересекал. Хотел, чтобы видела во мне только своего мужчину.

Зря.

— Так, Светлана. Я сейчас с тобой не как твой бывший «Андрюша» разговариваю. Как капитан ФСБ при исполнении. Понимаешь своими гелевыми мозгами, что это значит?

— И что ты мне сделаешь?! Я сейчас спущусь и Колеву этому расскажу, что Варвара его здесь! — мстительно прищуривается.

— Да-а-а?

Срывается с места к двери.

Хватаю за локоть. Затаскиваю в комнату, усаживаю в кресло.

— Хорошо подумала? Последний раз спрашиваю.

— Шлюху генеральскую спасать не буду!

Хочется врезать уже не по пятой точке, по лицу. Но какой в этом смысл?

— Она — не шлюха, Света. Не дай Бог тебе на ее месте оказаться. И если у тебя нет банальной человечности, чтобы осознать это… Ты говорила, что любишь меня. Мне этот человек угрожает тоже. Не в пустую угрожает. Помоги мне.

— Ты вернешься ко мне?

— А если нет? Тогда моя жизнь не является для тебя ценностью?

— Если нет, Андрей, идите вы тогда оба к черту!

— Такая любовь? Серьезно? — ухмыляюсь я. — Я же столько для тебя делал, Света.

— Да что ты там делал?!

— Нда… Ну что ж… Тогда и за мои чувства не обессудь!

Набираю дежурного.

— Отправь ко мне домой дежурный наряд. У меня есть свидетель по делу Мансурова. Сотрудничать отказывается. Заберите и поработайте с ней.

Срывается к порогу, но я опережаю ее, ложась спиной на дверь.

— Документов у нее нет, — дотягиваюсь до ее сумочки, забираю паспорт, отбивая ее руки. — Держите в изоляторе до выяснения личности. С выяснением не торопитесь. Все стандартно. Никаких звонков, контактов с внешним миром. Для начала неделю. Допрос каждые три часа. Потом, повторно поговорим о сотрудничестве. Жду.

— Ты не можешь со мной так поступить! Это незаконно!

— Это законно. Ты препятствуешь службе государственной безопасности наводить порядок в стране. Я могу годами тебя держать под разными предлогами.

— Говорили мне, что все ФСБшники мудаки!

— Не все. Но ты выпросила. Будем в тебе сочувствие к пленным детям и женщинам воспитывать. И не думай, что я приду к тебе или как-то буду курировать твое заключение. Твое дело будет вести другой человек и ты будешь не в моей компетенции. Обувайся… У нас мальчики серьезные, босиком увезут.

Посмотрим, как быстро ты сломаешься без своего гада!

Глава 21 — Знакомство с "крышей"

Пока наряд уводит ошарашенную Лану, я торможу дежурного опера.

— Не жестите. Вежливо, холодно. Допросы «мягкие», но систематичные. Будет просить, чтобы приехал я — только в обмен на показания. Даст показания, привезу паспорт.

— Будет сделано, товарищ капитан.

Завтра, уверен, показания будут. Не переносит Лана отсутствие комфорта и телефона. И быстро потеряет смысл в этом противостоянии. Но мне нужно подержать ее там подольше. Для ее же безопасности и во избежание закулисных игр. С неё станется и к Мансурову пожаловать. Отомстить за это заключение.

Варя, закрыв глаза, сидит в кресле. Беру еще одну сигарету и ухожу на балкон. Тачка Колева стоит на месте. Чего ждут? Не поверили?

Закрываю дверь на стальной засов. Достаю маленький кнопочный телефон. Возвращаюсь к Варваре.

Сажусь к ее ногам. Руки скользят по щиколоткам, икрам к бедрам. И обратно.

— Устала, милая?..

— Устала.

— Нужно потерпеть. Мне нужны твои показания по Акимову. И еще по самоубийству деда. Завтра надо отдать операм. Пусть дело формируют.

— Хорошо, я готова. Что писать?

— Писать я буду сам, ты подпишешь. И вот еще, — протягиваю я ей телефон. — Зажимаешь две любые кнопки и держишь. Это сигнал тревоги, а телефон по совместительству маячок. Мои отреагируют, если что. На балкон не выходить. Из одной клетки в другую… — вздыхаю я.

— Здесь ты, а не он. Это убежище, а не клетка.

Моя Мавка не капризна. Целую мягкие пальчики.

Допиваю свой кофе. Беру бумаги.

— Поехали… В каких обстоятельствах ты познакомилась с генералом Мансуровым?

— Он был подчиненным моего деда. Часто бывал у нас в гостях по делам. Много у них было общих дел.

— Легальных?

— Не только.

Давай, Мавка, дай мне весомое дело для службы безопасности. Твоего пленения им не достаточно для того, что генерала твоего закопать!

— Какими?

— Продажа оружия.

Присвистываю, отрывая взгляд от бумаг.

— Так, по этому делу ты пойдешь как свидетель. По своему — как пострадавшая. Варя. Это очень важно! Сможем мы доказать торговлю оружием?

— Я знаю несколько фамилий людей с ближнего востока, которые с ними работали. Они иногда обсуждали это иносказательно… Я вспомню.

И мы пишем… Я перехожу на ноутбук, показаний у нас на целую поэму!

Час… второй… третий…

— По Акимову, теперь. У Вас был роман?…

— Поцелуй у нас был, Андрей. Глупый поцелуй! Влюблен он был в меня. За этот поцелуй он его и убил.

— Он тебе так сказал, что убил?

— Нет. Не так. Он сказал, «ты его утопила». И… «к любому, кому прикоснешься — утопишь».

Опускает глаза.

— Не бойся… — глажу по лицу, улыбаясь. — Я очень хорошо плаваю. У меня разряд.

Утро. Пять.

— Поспи часик и поедем до воеводы подземного царства. Да и освидетельствование твоей вменяемости нам нужно сегодня сделать. Дел много…

— Нет, я лучше в душ, можно?

— Иди… Стой…

Отдаю ей тест. Молча забирает.

Скидываю всю информацию по своим операм. Пусть копают имена, фамилии, все дела по списанию боевого оружия, их частей обоих генералов.

Выхожу на балкон. Их тачки нет. Уедем спокойно, по крайней мере!

Скидываю одежду и присоединяюсь к ней в душе.

— Привет, моя Мавочка… — добираюсь наконец-то губами до ее плеч. — И снова мы с тобой в воде любовью занимаемся…

Прогибаю ее, откидывая мокрые волосы за плечо.

— Не так! — выкручивается. — Хочу видеть, что это ты. Всё время…

— Это я… — вжимаю ее в стену спиной. — Ты будешь чувствовать, что это я. Всё время…

И она упирает ступню в противоположную стенку душевой, выгибаясь мне навстречу. Мы касаемся друг друга снизу. Сжимаю ее бедра, член скользит по горячей плоти. Тела дрожат от нетерпения, теплая вода льется на нас сверху, течет по ее приоткрытым губам и я облизываю их.

— Я люблю тебя, — со стоном вдавливаюсь в неё.

— Я люблю тебя…

И прижимаясь губами к ее шее, я медленно двигаюсь. Кайфуя от того, как остро может чувствоваться близость. Как сладко, полноценно и целостно.

Ведь ничего принципиально иного в наших движениях нет. Просто секс…

Но ощущения!

— Андрей… — рисуют ее коготки по моему затылку, спускаясь к шее.

И я зажмуриваюсь от удовольствия.

— Моя Мавочка… я тебя никому не отдам…

В какой-то момент медленной ласки становится очень мало и ее зубки становятся снова агрессивными, а стоны требовательными. Пальчики нетерпеливо сжимают меня.

Мы оседаем вниз и она снова оказывается сверху, оседлав мои колени. Красивые кисти, скользят по мокрому стеклу душевой. Вжимаюсь лицом в упругую грудь, трахая ее снизу сам.

— Так?…

— Так… — закидывает голову, приоткрывая фигурные губки.

И меня уносит от этого вида охрененного.

— Ах, Мавочка моя… давай… — сжимаю ее жесче. — Всё…

Перехватывает моё лицо ладонями, внимательно вглядываясь своими осоловелыми от удовольствия глазами.

И я кончаю, закусывая губы и стараясь не закрывать от удовольствия глаз. И вижу как ее сносит следом. Опять после меня. И теперь она старается не закрывать глаз, а я уже наслаждаюсь тем, как горячо выглядит ее удовольствие.

Целую податливые губы.

— Ты тест сделала?..

— Мхм…

— Капитан Зольников.

— Слушаю, товарищ полковник!

Мой полкан сегодня лютует. Принесло же!

— Что за женщина у тебя в кабинете?

— Это свидетель по делу Мансурова, товарищ полковник.

— Да? А мне сказали некто Зольникова.

— Да. Зольникова Варвара. Внучка Феоктистова. Свидетель.

— Зольникова?… По мужу? Однофамилица твоя теперь, что ли?

— Почти.

— А чего она спит, капитан?

— Всю ночь записывали свидетельские показания, — пожимаю я плечами. — Вырубилась.

— Подожди. А как это — «почти»?

— Товарищ полковник! — подходит Сергей. — Все в сборе, только Вас ждем.

— Иду.

Хмурясь смотрит он на меня. Сергей всовывает ему в руки пачку документов.

— Что ты мне их суешь, майор! — отталкивает он. — Устный краткий доклад делай! Некогда мне твои поэмы читать. Зольников свободен.

Мы растерянно смотрим с братом друг на друга.

— Капитан — свободен! — раздражаясь уточняет полковник. — Майор — в конференц-зал, на доклад.

Уходят.

Телефон. Полковник Зольников.

— Да?

— Капитан. Ты ориентировку видел?

— Видел. Я ее сейчас отменю. У меня документы есть о вменяемости Варвары. Наши психологи сделали.

— Нет, не отменишь, Андрей. С верху позвонили, и очень демократично попросили «собственность» Мансурова вернуть. Иначе тебя начнут закапывать. Не по службе. По беспределу.

— Да ты чего, дядька?.. Неа!

— Да.

— Нет!

— Зайди-ка ко мне, капитан.

— Сейчас буду.

— Варя… — глажу по лицу. — Просыпайся. Пойдем с «крышей» знакомиться.

Потягивается, и я зарываюсь в ее волосах, вдыхая запах поглубже. В затылке искрит от эйфории.

— Что я должна говорить? Делать?

— Ничего. Я буду говорить.

Мы идем по знакомым мне коридорам и переходам. Часть из которых расположены под землей. Наше царство подземное во всех смыслах. Этажи растут как вверх, так и вниз.

— Сообщите, что капитан Зольников по приказу прибыл.

— Войдите. А девушка?

— Вместе со мной.

— Ну и зачем ты ее привел? — с порога психует дядька. — Красивая, вижу! Это хотел показать?

— Нет, не это.

Кладу перед ним открытые на странице с печатью регистрации наши с Варей паспорта. И сверху положительный тест на беременность.

— Это что?

— Это я тебя, дядя со своей семьей знакомлю. С женой и твоим внуком. Ну что? Как будем «собственность» Мансурову возвращать? Лично вернешь? Варя закрой уши! — рявкаю я, она послушно закрывает уши ладонями. — Давай… Бери мою беременную жену за руку. Веди к этому ублюдку. Пусть он своим членом в твоего внука потыкает!

— Ах ты ж, паразит!

Убираю ее руки, сжимаю кисть.

— Варвара познакомься! Это мой дядя. Виктор Алексеевич. Вместо отца мне был. Считай, свёкр твой. И дед нашего ребенка.

— Здравствуйте, Виктор Алексеевич, — внимательно смотрит она него своим пронзительным взглядом. — Очень приятно.

— Здравствуйте, Варвара! — зло рычит он.

Дядька закрывает лицо руками. Сидит минуты три.

— Водички? — не выдерживаю я.

— Жене своей беременной водички дай! А мне сигарету.

— Товарищ полковник. В деле Мансурова сейчас определилась ключевая статья. Торговля оружием. На основании показаний Варвары. Как сопутствующие преступления — уже Варино дело, дело ее деда и дело об убийстве Акимова. И мои опера успешно всё это раскручивают. Мы его закопаем, по-любому. Помоги — не мешай.

— С дела я тебя сниму совсем. Пусть Сергей ведет. Возьмешь свою Варвару и поедете завтра с утра отдыхать в наш «санаторий», как свидетели. Там охрана хорошая. До предъявления обвинения будете там. А после… глядишь и не до вас ему будет после.

— Спасибо Вам… — опускает взгляд Варя.

— Уйдите с глаз!

Глава 22

— Привет, Варвара.

— Здравствуйте, Сергей.

— Капитан, от дел ты отстранен и отправлен в бессрочный отпуск до выяснения. Зама себе назначь сам. Табельное сдать.

— Как это — сдать?

— Так, капитан, так… Или ты устав забыл?

— А я в связи с чем отстранен?

— В связи с распоряжением полковника.

— Да я не об этом!

— Всё, Андрюха. Ты выбор свой сделал, наслаждайся выходными. Помочь ничем не могу. Дело закрытое, сам знаешь.

Нормально…

— Когда нас заберут?

Смотрит на часы.

— Через часа три. Успеете собраться? Варвара, проверку твоей кандидатуры я немного ускорил. Ты принята на работу в международный отдел, как стажер-переводчик. Но сейчас я оформляю тебе тоже бессрочный отпуск в связи с участием в расследовании спец служб.

— Это значит, что ты тоже теперь сотрудник и система будет тебя защищать. Но и нагибать тоже будет. Очень внимательно перечитай договор и подписку. Никакие особо секретные документы тебе в ближайшие семь лет не положены. И тем не менее…

— А чем я буду заниматься?

— Зависит от твоей квалификации, — поясняю я. — От перевода бумаг до сопровождения дознания иностранных граждан. Но это не скоро. Сначала отпуск, потом… еще один… года через четыре… если не передумаешь работать.

— Но зачем тогда сейчас меня оформлять?

— За этим! — протягивает ей корочки сотрудника ФСБ Сергей. — Это твоя защита от разного рода служб, которые может на тебя натравить генерал. В том числе и ментов. Они не могут тебя задерживать, не сообщив нам. Тем более не рискнут передавать третьим лицам.

— Спасибо.

Увожу ее в сторону. Варвара разглядывает корочки.

— Красивые у нас сотрудницы… — разглядываю вместе с ней.

Яркая, строгая.

Вздыхает.

— Надеюсь вашим генералам это всё равно…

— Тьфу-тьфу! — улыбаюсь ей. — Не бойся. Дядька в следующем году на повышение идет. Генерал-майора ему дадут. И поверь мне, замужнюю невестку генерала никакой другой адекватный генерал тронуть не посмеет.

— Мансуров не был адекватным, Андрей.

— Не пугай меня. Во второй декретный пойдешь сразу за первым!

— Капитан Зольников!

Бл*ть!

Разворачиваюсь. Вытягиваюсь.

— Я, товарищ полковник.

— Выговор тебе, капитан.

Молча перевариваю.

— Понял за что?

— Никак нет.

— За введение в заблуждение старшего по чину.

— Все равно не понял, товарищ полковник.

— Варвара Зольникова? — смотрит он на мою жену.

— Здравствуйте… — настороженно.

— Жена или свидетель?

— Свидетель. Но и жена тоже.

— Объяснительную на стол. Показания взял?

— Взял.

— А что тогда здесь делают штатские девушки с косами?!

— Так… сотрудник она. Документы получала. Варвара…

Варвара протягивает корочки. Он разглядывает, периодически поглядывая на нас.

— Какая-то фантастика в моем подразделении происходит, Зольников. На какую должность Вы, приняты, Зольникова?

— Стажер-переводчик, — всё еще насторожено выговаривает Варвара. — Восточная группа языков.

— Как штатский сотрудник пока, — поясняю я.

— Да?… Восточная? Как кстати. Капитан, включи этот эпизод в объяснительную. Зольникова, за мной.

— Зачем?… — шепчет Варя.

— Иди! — киваю ей.

И они уходят, поворачивая в сторону кабинета полкана.

Принесло же его!

Жду Варвару в кабинете часа уже два.

— Сержант, — выглядываю. — Сбегай узнай, Зольникова еще у полковника?

Через десять минут возвращается. Да, она там. Работает с каким-то бумагами. Секретарь сказал заканчивают.

Скидываю Варваре смс, что жду ее в машине, возле центральной проходной. Сориентируется.

Сдаю оружие. Выхожу.

Хорошо, солнечно…

А «санаторий» у нас зачетный! И правда не помешает отдохнуть недельку-вторую. Тем более, что жена моя в положении!

Эта мысль будоражит! И хочется от нее вытянуться по стойке «смирно», как перед старшим чином. И по-детски гордо, что мой сын будет первым в роду. Ни у Ваньки, ни у Сергея детей еще нет.

Может, и не сын, конечно. Девчонка — тоже хорошо. Красавица-умница будет, как мамочка. А сына мы успеем еще. Может, и не одного.

Сигареты закончились. И я, оставляя тачку на стоянке, иду через дорогу до супермаркета. До пешеходного идти далековато и я просто жду, пока машины немного рассосутся, чтобы перейти дорогу по кратчайшей траектории. Передо мной тормозит темный фургон.

Сердце дергается в горло от нехорошего предчувствия и волны адреналина, когда начинает отъезжать дверь. Моя рука дергается в кобуру, но там, бл*ть, пусто. Не успевая развернуться, я получаю разряд под ребро и меня отключает.

Глава 23 — Ведьма

В себя прихожу уже в тачке. Запястья скованы. Тело передергивает от разряда.

Открываю глаза.

Колев.

— А что ж так беспредельничает охрана генерала Мансурова? — хриплю я. — Капитана ФСБ при исполнении похитить.

— А чо нам бояться, капитан?

А если бояться Колеву нечего. Отсюда я вряд ли когда-нибудь попаду обратно на службу.

О*уевший генерал…

И я молча сижу перевариваю происходящее и все потенциальные расклады. Печально. И глупо! Надо было думать лучше и перестраховываться сильнее. Майора хотел в следующем году получить. Рано мне майора. Глупый еще…

Одно радует нет у них Вари. Она у полкана моего. Не дождется меня, к Сереге побежит. Тачка на закрытой стоянке, они туда не пройдут.

— Ты понимаешь, Колев, что это приговор?

— Тебе? — ухмыляется.

— И мне. И тебе. И генералу.

— Что ж ты Вареньку-то в этот список не включил? Генерал без нее на тот свет не отчалит. С собой возьмет. Он без неё никуда.

— Вареньку он не получит. Варенька у нас как цветочек аленький теперь охраняется. Не отдадут ее. Даже в обмен на меня не отдадут. Свидетель она основной по делу генерала. Генералу пи**ец, а ты вместе с ним ко дну идешь. Глупо, Колев. Зачем?

— Ты что ж думаешь, нет у нас отходных путей? Давно бы уже исчезли. Да без сучки своей блудливой не хочет генерал уходить. Подставляет нас всех.

— Зачем же ты так девочку оскорбляешь?

— Она ему женой была, пылинки с нее сдувал! Как царица жила! Нет! Легла же она под тебя, капитан, за свободу свою?

— Не женой она ему была. Силой держал как рабыню. А я — муж. У нас все по любви. Поэтому упрекнуть девочку не в чем.

— Кто ты?!

— Муж. Паспорта посмотри, в левом кармане. Тормози, Колев. Ты сейчас такое осиное гнездо разворошишь. Пожизненно сядешь в наши пенаты.

— Нет уж! Я лучше пулю, чем пожизненно.

— А стоят капризы твоего генерала твоего пожизненного или пули?

Молчит.

— Ты же, наверняка в курсе, что я не простой капитан, а под полковником хожу. Без пяти минут генералом СФБ. Подумай… А Варвара беременна от меня. В ней его внук! Первый внук. Там же в моем паспорте тест. Положительный. Моя семья вас уничтожит. Никто другой по мою душу не мог прийти, только он. На перекрестке камеры… Остановись, и я обещаю тебе спустить на тормозах этот инцидент.

Обшаривает мои карманы. Достает паспорта, телефон.

— Эй, боец, — касается он плеча водителя. — Возвращайся.

Реально?! Нет… что-то как-то слишком легко!

— Пароль, Зольников.

— Нет.

Подносит электро-шокер к лицу.

— Пароль!

Сжимаюсь, закрывая глаза. В лицо это плохо. Можно зрение так потерять…

В последнюю секунду уворачиваюсь, получая разряд в плечо.

— Пароль, капитан. Я его из тебя сейчас вырежу прямо под окнами твоей альма-матер.

Но мой телефон звонит сам. Это Варя! Потеряла…

Колев соображает.

— Варвара… — отвечает на вызов. — Здравствуй, Варвара. Это Игорь Сергеевич.

Стекла тачки сильно тонированы, но я вижу через них как мы приближаемся к тому перекрестку, где они забрали меня.

— Тут со мной некий Андрей Зольников. Если через десять минут тебя не будет. То и его больше не будет. Не быстро. Медленно его не станет, мучительно. Поняла меня?

— Варя нет! — рявкаю я.

Он игнорирует.

— Выйди из здания, иди через дорогу. У светофора остановись. Подъедет фургон, я открою дверь, ты присоединишься к нам. Тогда, я его тут же отпущу, а мы с тобой поедем домой. Сообщишь кому-нибудь о нашем разговоре или задержишься на минуту. Я его расчленю прямо в фургоне. Бегом…

Вдыхаю поглубже, молясь, чтобы она не повелась на этот шантаж. Но дело в том, что сам бы я повелся. Нет, я бы подстраховался и сообщил куда надо. Но пошел бы сто процентов. И я знаю, что Мавка моя прибежит.

— Вот сейчас и посмотрим — так она легла или реально "по любви". Любопытно тебе, капитан?

У меня нет сомнений.

— Она та еще сука… Заморочит, глазом не моргнет!

В машине трое. Мои руки стянуты не наручниками, которые есть шанс открыть, если постараться, а пластиковой стяжкой. Ее не порвать, не открыть. Только кусачками. Шансов никаких.

— Смотри-ка ты — летит! — удивляется Колев. — Повелась на тебя-таки. Ну да… почему бы и нет?

Ах, Варя…

Он открывает дверь. И она садится к нам в машину. На сиденье напротив, тревожно оглядывая меня.

— Отпускай его! Ты обещал.

— Ручки, Варенька… — протягивает он ей отделанные кожей наручники с цепочкой. — Я уже дядька старый за тобой бегать. На цепи посидишь.

Протягивает, глядя мне в глаза. Он защелкивает на ней браслеты, пристегивая цепочку к своему поясу.

— Я же говорил тебе, Варя — не бегай. Все равно я тебя верну хозяину.

— Отпусти Андрея.

— Дура, ты Варвара. Разве Рустам его отпустит? Конец твоему муженьку. Дура…

Машина трогается с места.

— Я не дура. И тебе Игорь обещаю, что если сейчас Андрей не выйдет отсюда. То я лично тебя утоплю.

— Как, Варвара?

— Как ведьма.

— Ручки твои связаны, цепь у меня… — дразнит он ее.

— Это — пока, Игорь… Это — пока.

— Не стращай. Пуганный я. Попрощайся с мужем, Варвара. Я тебя сейчас вдовой делать буду.

Достает ствол.

— Стой! Рустаму звони!

Колев морщится.

— Рустаму звони, пёс! Я так хочу! С ним говорить! Я — хозяйка тебе, хоть и на цепи сижу. Он тебя пристрелит, если ослушаешься.

Набирает.

— Здравствуй, Рустам. Нашел твою Вареньку. Везу. Капитан с нами едет. Давай, я его не довезу? Проблем меньше и ей урок. Паспорта их у меня. Варенька твоя ему жена уже оказывается. Представляешь? Так — что?… Сам?… — недовольно хмурится. — Рустам, некогда нам. Нужно уезжать. Ясно. Понял. Варвара поговорить хочет.

Протягивает ей трубку.

— Не хочу. Рустам уже все сказал тебе.

И мы едем дальше, глядя с ней друг другу в глаза и я перестаю узнавать ее с каждой минутой.

Темнеет моя Мавка — и глаза потемнели и волосы. Взгляд тяжелый, оскал хищный.

— Отодвинься, пёс! Псиной воняешь.

Сжимая со злостью зубы, он двигается чуть дальше от нее.

Цепочка натягивается. Варя со злостью дергает ее.

— Не удобно!

Отстегивает от ремня, перестегивает на дверцу. Я вижу как беззвучно двигаются в ярости его губы.

— Кондиционер включи.

— Включи ей кондиционер.

Ведьма…

Машина тормозит у загородного особняка Мансурова. Колев выходит. Навстречу ему генерал. Разговаривают. Мансуров поглядывает на темные окна.

— Эй, пилоты… — обращаюсь я к водителю и бойцу, сидящему рядом с ним.

Он не сводит с меня глаз, внимательно следя в зеркало заднего вида.

— Мой месседж про неизбежный апокалипсис в вашем царстве, вообще-то, был для вас. Генерал с Колевым сегодня исчезнут из страны. Вас с собой возьмут? Вряд ли… И весь гнев моей конторы и семьи после моего убийства обрушится на вас. Вы — соучастники. Это как минимум пожизненный срок. Установить ваши личности дело трех-четырех часов. Камеры сняли вас в лобовое. Охрана генерала — все персонажи известные нам. Из страны вам не выехать. Внутри страны — не спрятаться. Подумайте хорошо.

— Над чем подумать? — оживает один.

— Запоминай… — диктую короткий номер. — Если захотите иметь мои показания о своей непричастности и статус свидетелей. Сообщите с уточнением — сведения о похищении капитана Зольникова. И мое местонахождение.

Переглядываются.

— Ага… Был у нас уже один такой…

— Думайте… Решайте… Генерал вам больше не защитник. Он сам теперь считай в бегах. И завтра останетесь вы без крыши. А у ФСБ видео с похищением мертвого капитана Зольникова, где фигурируют ваши витрины. Камера… допросы… статья по ОПГ, убийство сотрудника при исполнении… Очень быстро думайте! — смотрю на свирепеющего от доклада Колева Мансурова.

— Не надо, Андрей, — отрицательно качает головой Варвара. — Пусть все к черту тонут. А найдут нас и так. Без их помощи.

Вытаскивает из сумки краешек телефона, который я дал ей.

Да, я очень рассчитывал и на это.

Стук в окно с нашей стороны. Это Мансуров. Водитель опускает стекло.

— Варвара, выйди.

Его голос налит металлом. Мне страшно за неё. Но на ее лице я не вижу признаков беспокойства. Скорее решительность.

— Не могу, Рустам. Твой пёс приковал меня. Сядь к нам. Поговорить хочу.

Обходит машину, присаживается ко мне на сиденье, напротив ее. Меня игнорирует. Я тоже не рвусь общаться. Нам нужно тянуть время.

— Рустам, — заглядывает Колев. — Ехать надо. Здесь сейчас всё подразделение Альфа будет!

— Забери сумки, Игорь, и садись в мою машину, езжай за нами. Вадим, — тот который рядом с водителем, оборачивается. — Пересядь в мою машину.

— Рустам Сабитович, куда едем? — поворачивается водитель.

Нервничает.

— Куда едем… — вздыхает Рустам. — А поехали-ка на дачу к генералу Феоктистову. Там место тихое, подходящее…

Переводит взгляд на Варвару. Рассматривает пристально.

— Ну, здравствуй, Варенька…

— Здравствуй, Рустам.

— Похудела… Устала… Всё будет хорошо, моя маленькая, глупая девочка. Уедем сегодня. Как я обещал. К морю.

— Не поеду я, Рустам. Как ты меня в аэропорту удержишь?

— Не будет аэропорта. Я для нас частный самолет организовал с военного аэродрома. Сейчас вот подчистим всё, что ты наворотила, дурочка, и поедем туда.

Вытягивает у нее из рук сумку. Рассматривает — что там, вытряхивая все на сиденье между нами.

— Какой телефон у тебя неприглядный, Варенька, — крутит в руках. — Вряд ли стал бы он на тебе экономить настолько, да?

Чуйка у него что ли?!

Открывает окно, выкидывает. Следом летит косметичка, расческа… Невесело ухмыльнувшись выбрасывает и сумочку.

— Прости, Варенька, — пересаживается к ней. — Но я посмотрю кое-что…

Его пальцы двигаются по ее телу, прощупывая под тканью «сюрпризы». Лицо Варвары чуть заметно подрагивает. А я в секунде от того, чтобы зарядить ему ботинком в лицо.

Но этого делать нельзя… нельзя… — уговариваю я себя.

Его ладонь скользит под юбку по бедру вверх. Варвара смотрит на меня и ловит тот момент, когда мне сносит крышу. Я оскаливаюсь и моё движение начинается. Но она резко напрягает спину, накрывая его руку своими.

— Не надо Рустам. Нет на мне ничего. В телефоне был маячок.

Разворачивает ее лицо за подбородок к себе.

— Зачем, Варенька?…

— Не люблю я тебя. Не полюблю я тебя. Хоть каким ты будь. Ты убийца деда моего. И со мной поступил ты гадко.

Теперь его лицо подрагивает.

— Гадко?

— Гадко.

— Разве я тебя обижал?

— Сказала бы я… Да не хочу, чтобы Андрей… в этом разговоре участвовал.

— Андрей? Нет больше Андрея. Пустое место он. Говори.

— Нет, Рустам. Не торопись на счет его. Я выкупить его жизнь хочу.

— Что ты мне можешь дать такого, чего я сам у тебя взять не смогу?

— Уважение. Преданность. Послушание.

— Бесценно… Я подумаю. Ты беременна, Варвара?

— Да.

— От кого?

— От тебя.

— Я же проверю… — угрожающе. — И если не мой будет…

— Проверяй. Твой. Хотя проверишь или нет — большой еще вопрос, Рустам. Захочу и выкину ребенка твоего. Не стану донашивать. Это как договоримся!

— Как же ты выкинешь? Я за тобой присмотрю.

— Помнишь, Рустам, заскучала я как-то с книгами и попросила у тебя инструктора по йоге. По пранаяме…

— Помню. Старик был. Измаил.

— Хороший был инструктор, квалифицированный. И вот учил он меня техникам дыхательным… и на некоторые пояснял, что ни в коем случае нельзя женщинам беременным использовать. Так как вызывают они сокращение матки и…

— Я понял тебя.

Он разглядывает меня внимательно и открыто. Очень долго. Без комментариев. Не как человека, как вещь. И я разглядываю его в ответ.

Что-то есть в нем неадекватное. Фанатичное. Маниакальное, да.

— Чем он хорош, Варенька? Чем тебя взял?

— У тебя этого нет, Рустам! Потому и говорить не о чем. Я хочу, чтобы он жил. Андрей помог мне. Я хочу помочь сейчас ему. Он очень много для меня сделал.

— Я сделал для тебя в тысячу раз больше! Почему не ценишь?

— Ты меня своей заботой насильно кормишь. Как гусей открамливают для фуа-гра. Держат в маленькой клетке, чтобы не двигались. Корм заливают принудительно сразу в глотку. А потом режут, когда печень от постоянного перекорма и неподвижности разбухает. Вот и ты также. Сначала насилуешь заботой, потом «режешь» лаской своей ненавистной. А он дал то, что мне было нужно. Что мне хотелось получить.

— Женщины не знают, что им нужно. Мужчина должен сам решать.

— Может быть, в чем-то ты и прав. Андрей за меня решал иногда и я могла это принимать. Потому что он обо мне заботился, а не о себе, когда делал это.

— «Андрей»… — морщится он. — Не договоримся мы, Варенька. Слишком ты его…

— Нет, Рустам. Не люблю. Оценила его заботу — да. Считаю себя ему должной — да. Не ревнуй. В сердце моём все также пусто.

— Посмотрим, Варвара.

Я всё понимаю зачем и что она говорит. Но и генерал не идиот…

Тормозим у старой дачи, Феоктистова.

Мы выходим. Оглядываюсь.

В паре километров отсюда наше с ней озеро… А чуть поодаль лесной ручей начинается, возле которого мы с ней первый раз встретились. Утопила меня, Мавка?..

Я ее не виню, сам этого хотел. Только вот жалко, что она останется здесь без меня. Как она будет? В реальном мире? А то, что генерала ее возьмут — это я не сомневаюсь. Как только он покинет Россию дело перейдет совсем под другую юрисдикцию и его будут искать как предателя Родины. И найдут.

А Варя одна останется.

И я даже начинаю понимать логику ее генерала, что один он на тот свет не хочет. Без нее. Не из мести. Как и я боится ее здесь оставлять. За неё боится. Не от мира сего Мавка. Тяжело ей будет без защиты.

Ладно, капитан, не стоит раньше времени себя хоронить! Глядишь, Варвара и выторгует нам, не жизнь мою, так время. А там…

Братья мои про эту дачу знают. Им я рассказал всё как было, исключая интимные детали. Рано или поздно проверят. И лучше бы рано.

И я представляю как сейчас всё кипит в нашем подразделении и дядькином. И то, что не успели они нас перехватить в его резиденции значит только одно — оформляли ордер на арест генерала и захват. Дело не быстрое. Часа два уйдет.

Сейчас они где-то в дороге. Телефон остался километрах в пятидесяти отсюда на трассе. Но по направлению можно сообразить, где искать надо.

— Внутрь, — взмахивает Колев мне стволом.

И я иду вслед за Варварой и генералом.

Он сзади.

А два бойца остаются на улице. Уберут их, дураков. Сразу же следом за мной. Неужели не понимают?

Должен же из двух хоть один умный попасться?

И я на секунду поворачиваюсь, и смотрю им по очереди в глаза. Вадим занят тачкой, а вот водитель смотрит на меня внимательно.

Давай, пилот, не тупи. Будешь жить. И я тебя вытащу в свидетели.

— Иди, чего встал.

— Хорошо здесь… — улыбаюсь.

— Такова жизнь, Капитан. А в твоем случае — смерть.

— Не ты моей смертью владеешь, Колев. И даже не хозяин твой. Она у Варвары в руках. Он ведь раб ее. Неужели ты до сих пор не понял?

— Я-то? Я давно это понял.

— Думаю, всё ты понимаешь. Да, только, ты — раб раба. И повлиять на это не можешь.

— Скоро это закончится.

— Для тебя, Колев, скоро закончится всё. Варвара тебе пообещала. А она свои обещания держит.

Наводит ствол.

— Иди.

Большая обветшалая лестница на второй этаж. Деревянные окна с большими подоконниками. Старинное кресло-качалка у окна.

Поодаль полопавшийся кожаный диван и дверь. Видимо, на кухню.

Здесь моя Варвара еще девочкой жила.

А меня тут тогда, как раз и не было. Сначала университет, военная кафедра, потом армия, потом училище спецслужб… И когда я уже стал ездить сюда снова, Мансуров увез ее к тому времени.

— Вот здесь всё началось, — проходит мимо меня Варя. — Здесь пусть и закончится.

— Как в сказке… — комментирую я вслух.

— Да. Сказка у нас Богатырь особенная. Добру в ней не победить. Но и злу не победить тоже. Грустная сказка. И она просто закончится.

— Рустам, торопиться надо.

— Ты, Игорь, иди «поторопись», — выделяет он последнее слово. — На улице… Ни к чему нам свидетелей оставлять. Уведи их подальше, чтобы сразу не нашли.

Что и требовалось доказать! А послушали бы меня сразу — остались бы живы.

Мансуров достает револьвер. Красивый, именной. Вижу какую-то гравировку на боку.

— Из таких, обычно, стреляются, а не стреляют, — перевожу на него взгляд.

— Молчи.

Я уверен, что он не будет просто так стрелять в меня. Какую-то странную ноту задала Варвара. И все разворачивается теперь в логике этого мотива.

И просто так стрелять, без какой-то логической подводки он не станет.

— Из такого, Варвара, застрелили твоего деда?

— Из такого? — переводит она взгляд на Мансурова.

— Я не стрелял в него Варвара. Он сам.

— Я обещала тебе уважение, Рустам. Помнишь?

— Обещала.

— Я хочу купить за это уважение правду о смерти моего деда.

Мансуров садится на стул. Метрах в семи напротив меня.

— Он сам выбрал смерть.

— Я хочу понимать в чем было твое участие в этом. Я знаю, что оно было. И если ты соврешь мне, я почувствую и уважения ты не получишь.

— Ты решила поиграть, Варенька?

— Да, — склоняет она голову к плечу, требовательно глядя на него. — Поиграй со мной?

— Хорошо, — он смотрит не на неё, а мне в глаза. — Я покупаю твоё уважение. Дед твой застрелился сам. Я просил у него тебя. В жены. Он отказал мне. Я не мог принять этого отказа. Ты знаешь… Мне пришлось надавить на него. У меня была информация, которая снимала с него погоны и отправляла под трибунал. И я надавил. Либо, либо… Он выбрал третий вариант. Всё.

— И ведь, ни опеку, ни распоряжение моим имуществом он на тебя не оформлял?

— Не оформлял. Поддельные документы. Для твоего же блага.

— Так… мало того, что ты насильник, убийца, ты еще и вор, Рустам. Ты обокрал меня?

— Только формально. Не нужно женщине такой власти и денег. Это погубит ее. А все, что тебе принадлежало, ты тем и пользовалась.

— А что же ты тогда себя благодетелем выставлял, раз моё это?

— Ты — моя жена. Я распоряжаюсь твоей собственностью и преумножаю ее. Не в чем здесь тебе меня упрекать, Варвара. Где моё обещанное уважение?

— Будет! Только я еще поиграть хочу. Преданность мою выкупишь?

— Чего ты хочешь, Варя?

— Хочу… смерти одному человеку я хочу! — встает она перед ним. — Сможешь для меня такое сделать? Не все же себе во благо людей убивать? Убей и в мою честь! Пса своего. Обижал он меня всегда. И мальчика того, Женю Акимова он убивал. Я знаю.

— Что с тобой стало, Варенька? — недоверчиво качает он головой. — Когда ты успела из моей девочки невинной в такую…

— Упрекать меня за это будешь?! Ты же со мной это сделал, Рустам! Я стала под стать тебе — убийцей и ведьмой! Хочешь моей преданности, дай мне крови его. Хочу смерти пса твоего. Разве не стоит его жизнь твоей мечты?

И я стою и пытаюсь понять, чем закончится наша сказка. Двух бойцов на улице сейчас положит Колев. Колева — Мансуров. Я уже вижу по его ожесточающемуся фанатичному взгляду, что кинет эту шкуру к ее ногам. Останемся мы втроем…

Тяну запястья. Но они скованы намертво. Делаю незаметный шаг к ним ближе.

Где же моя дружина?!

С улицы раздается два приглушенных хлопка. Варвара вздрагивает, разворачиваясь к двери. И исподлобья смотрит на нее.

— Ты всегда говорил, Рустам, что мир положишь к моим ногам, если я твоей буду. Не по принуждению. Добровольно. Я буду… И признаю твою власть, твоё право владеть мной. Хочешь?..

О, как он хочет… Как ведет его лицо от жадности и предвкушения.

— И я с тебя попрошу кое-что, Варенька, ты уж не обессудь. Сделаешь? В доказательство своей преданности?

— Сделаю.

Слышу сзади шаги Колева.

— Рустам, я подчистил.

Он поднимает ствол, целясь чуть левее меня.

— Рустам… Ты что?…

— Убей!

Выстрел оглушает. Я вздрагиваю, рефлекторно дергаясь вправо. На именном револьвере, в отличие от ствола Колева нет глушителя. Разворачиваюсь. Ствол близко… Да только пальцы мои в замке и запястья стянуты впритык! Не изловчишься. К черту ствол. Делаю еще один шаг ближе к ним, отстраняясь от растекающейся лужи крови.

Варя нервно дыша смотрит на труп позади меня.

— Довольна, Варенька?

— Довольна!

— Теперь и ты докажи мне свою преданность. Хочу шкуру твоего капитана. К мои ногам. Чтобы сама ты… Не сможешь, тогда я его уберу. Так как мне хочется! Показательно и жестоко. Чтобы больше никогда в голову тебе не пришло ни к какому мужчине прикоснуться.

— Нет! Я хочу, чтобы он жил. В обмен на ребенка твоего.

— Этого не будет. Это невозможно. Не будет в живых человека, который тебя смел трогать. Я предупреждал. А ребенок… Захочу еще тебе десять сделаю. Да и что мне этот ребенок?! На два года отдать тебя ему? Мне проще и его уничтожить, Варенька. Один хочу владеть. А захочешь оставить его, так я еще и подумаю! На сколько ласково просить будешь! Капитан умрет. Выбор у тебя простой. Или ты. Или я.

— Тогда, я сама.

Я смотрю в нечитаемые глаза моей жены и реально не понимаю — решится, или какой-то продуманный ход. Нет, если конечно выбирать, то лучше пусть Варя и быстро. Хотя по отношению к ней — это эгоистично. Пусть уж лучше Мансуров. Долго возиться не будет. Им реально уже пора двигаться. Наши с минуту на минуту будут здесь. И я не чувствую уже, что они успеют.

Ощущение какое-то странное. Как-будто все нереально. И после того как в меня выстрелят, это все закончится, но у меня еще куча дел… И их надо все завершить. И я думаю о них. И еще думаю о Варе.

Мансуров встает, подходит, поднимает с пола пистолет Колева. Возвращается на свое место, к Варваре. Кладет его на стол. На столе лежит старый, уже заржавевший садовый секатор. Им можно перекусить пластик моих наручников! Чисто гипотетически.

В реальности… Как??

— Сделай все ровно, Варя.

Высыпает патроны из барабана револьвера.

— Без лишних движений, не оборачиваясь ко мне. Если вдруг мне покажется, что ты захочешь сменить мишень, я буду стрелять по нему сам. В живот, в пах. Поняла меня?

— Я поняла.

Она спокойна и смотрит так, как будто уже очень тоскует без меня. Ее губы шепчут «я люблю тебя».

— И я люблю тебя… — негромко отвечаю я. — Не надо, Варя. Пусть он сам.

Отрицательно качает головой.

Мансуров оставляет один патрон, щелкая барабаном и отправляя его к стволу.

— Один патрон у тебя, Варенька. Стреляй в голову. В висок.

Обнимая ее сзади вкладывает ей в руки ствол и взводит затвор.

— Плавно нажать и все.

— Я не хочу в голову. Я хочу в сердце.

Меня почему-то истерично улыбает ее это желание.

— Не промажь… Я добью его все равно.

Моя красивая грустная Мавка подходит близко. В упор. И обняв за шею, прижимается ко мне.

— Варвара! — рявкает он.

Отстраняется, ведет стволом по груди.

— Может, больше не увидимся, Богатырь.

— Стреляй, Варя, — давяще требует он.

Это всё?… Я немного не осознаю, что это всё… в моих глазах мельтешит и дышать тяжело.

Револьвер упирается мне в ребра.

— Выше… — сипло пытаюсь направить я его точнее. — Но лучше в висок.

Все равно ведь, добьет.

— Все хорошо будет, Любимый. Я не промажу.

— В висок, Варя.

— Может и встретимся там с тобой… Уж лучше там вместе, чем здесь с ним, без тебя. В висок? Нет, в висок не удобно, — вдыхает она поглубже и…

И переводит ствол, втыкая его себе под подбородок.

— Варя… Варя!! Нет!!! — рявкаю я, покрываясь холодным липким потом.

Вдруг все становится абсолютно реальным и детализированным для меня. И ее бледное лицо в обрамлении темной копны волос и этот серебристый ствол револьвера, вдавившийся в эту нежную кожу.

Она делает шаг от меня назад.

Я отрицательно качаю ей головой.

— Что мне терять? Клетку? — улыбается.

Слегка безумно улыбается.

Это очень плохо… Она может выстрелить!

Рустам, держа меня на прицеле сжимает губы. И нервно жмурясь моргает несколько раз.

— Варенька, что ты делаешь?.. — хрипит он.

— Ухожу.

Она поворачивается к нему.

— Отпусти пистолет, Рустам. Или я выстрелю в себя.

— Я не могу, Варя!

— Хорошо… Прощай…

— Стой!!! — синхронно вскрикиваем мы.

— Андрей, выйди отсюда. Если ты, Рустам, выстрелишь в него. Я "пойду" за ним следом. Отпустишь — останусь.

— Ты не сделаешь этого, Варя. Ты что?… ты не сможешь.

— Я убить пса твоего смогла, думаешь в себя тяжелее выстрелить? Нет.

— Это грех такой большой, Варенька!

— О грехах он вспомнил! Я за свои грехи отвечу, за себя переживай. Андрей, уходи!!

Здесь я ей только мешать буду, провоцировать… Надо, чтобы они договорились! Не будет ей смысла в себя стрелять, если я не под прицелом буду. И я срываюсь с места, вылетая во двор.

Выторговала всё-таки Мавка, мою жизнь!

Сердце бьется, радуясь тому, что может. Встряхиваюсь.

Откуда были выстрелы? — пытаюсь сориентироваться я. — У охраны должны были быть стволы. Неожиданно он их положил наверняка!

Со стороны, откуда ориентировочно стреляли сарай. Залетаю туда, так и есть — два трупа двух идиотов. Оба в затылок.

Обшариваю. У одного кобура, там ствол. Выворачивая запястья вытаскиваю и привожу в боевое состояние, и еще немного мучений, чтобы взять в руки. Неудобно. Но я попробую!

И я аккуратно поднимаюсь по ступеням обратно, стараясь не мелькать в окнах.

Одно из них разбито.

— Варенька… Что ты делаешь? Остановись?…

— Я же сказала, Рустам, здесь началось всё, здесь и закончится. Не все выйдут из этого дома. Любишь меня?

— Люблю… Варя… Ты знаешь всё… Не хотел я чтобы так… И не думал, что дед твой застрелится. Я не стал бы его подставлять. Я только надавил немного и все. Я не мог без тебя жить, слышишь? Я с ума сошел…

— Любишь меня? — зло улыбается она, не убирая ствол от горла. — Жить без меня не хочешь?

— Люблю… Не хочу…

— А кого любишь больше, Рустам? Меня или себя?

— Тебя.

— Докажи!

— Как?

— Подними свой пистолет. К виску своему… давай!!

Ах, ведьма моя! Страшная женщина…

Он растеряно поднимает.

Я держу его на прицеле. И вдалеке слышу звук двигающейся техники. Нашли…

— Варя… Всегда я знал, что ты меня погубишь…

— Выбери теперь, Рустам, кто уйдет из нас. Выстрелишь, я останусь жива… А, нет… — зло смеется. — Будешь жить без меня! Будешь жить без меня?! Говорил — нет. Врал?

— Не врал. Не буду.

— Стреляй… Стреляй, Рустам… И мое уважение будет тебе и преданность… посмертно! Давай!

— Только вместе с тобой, моя девочка! — переводит он на нее ствол. — Только после тебя. Не могу оставить!! Прости!!!

А я боюсь выстрелить! Я боюсь, что неожиданный звук выстрела испугает Варю и ее палец дрогнет.

— Варя, — окрикиваю ее я, держа его на мушке. — Убрала ствол!!

Она растеряно опускает револьвер, а он рывком ловит меня в прицел. Мы стреляем с ним одновременно. Меня откидывает на ступеньки. И отключает от удара головой.

— «Родила царица в ночь не то сына, не то дочь»… — бормочет Иван.

— Не беси меня! Чего ты приперся, Иван?

Раздраженно хожу я по коридору.

— Ничего себе! Племянники же! Переживаю…

— Езжай домой, — вытаскиваю по инерции сигареты и тут же прячу в карман обратно.

Больница же…

— Я с тобой подожду. Серега сейчас еще приедет…

— Зачем это?

— Ну, а как же? Племянники же! Тоже переживает.

Вижу еще издалека знакомую походку Сергея.

Подходит ближе.

— Езжайте домой, а? Это моя жена рожает!

— Нет, как спасать жену, он всех подключает, как радоваться, так жадный! Ты погоди, баба Яга еще подъедет. Он в восторге, что два пацана!

— Серьезно?

Они тоже с отцом нашим тоже двойней были. И мы с Варей не говорили до последнего… Но она сдала нас Ивану и он уже растрепал на днях всем!

— Шучу. Проверка у него. С утра прибудет. С цветами и подарками. Внуков смотреть.

— Их родить еще надо.

— Родит твоя Мавка! Она у нас девушка крепкая, надежная, исполнительная!

— У меня, — поправляю я Сергея. — Женитесь и у своих жен в больницах тусуйтесь. Устроили здесь…

В последнее время не вылазят от нас и так. Прикипели тоже к Варваре. Все семейные ужины — у нас. Изредка — в деревне у бабушки. Хозяйки на всю семью только две.

— Что ж так долго? — подхожу я к двери отделения. — Может, что-то не так идет?

— Всё у Варвары будет как надо. Нашел в ком сомневаться! — успокаивает старший.

— Двойню проще рожать, чем одного, — заглядывает в дверное окно Иван. — Они же мелкие…

— Тоже мне специалист. Роди сначала, потом судить будешь.

Грудная клетка все еще изредка ломит, особенно на нервяках. Врач говорит — боли фантомные, физиологических причин нет, сломанная грудина срослась как новенькая.

Долго это было и болезненно. Но Мансурову повезло меньше. Пуля попала в глаз и вскользь прошла навылет, повредив височную долю мозга. Но тоже выжил. Свела его таки с ума его «Варенька», ведьма моя, теперь окончательно. «Выстрелила» в висок, как и хотела. В специализированном закрытом учреждении находится. Очень специализированном и очень закрытом. По-моему всё справедливо.

Она рада, что мы оба живы… Я — так. А он — эдак. Может, это жестоко. Но я принимаю эту ее жестокость. Такая она — честная в своих негуманных чувствах.

Дверь открывается, выглядывает медсестра.

— Зольников!

Я! — по инерции поворачиваемся все втроем.

Медсестра растеряно смотрит.

— Зольников…

— Да, я, я… — делаю шаг вперед.

— Два сына у вас, поздравляю. Здоровенькие. Богатыри!

— А Варвара??

— Отлично Варвара! Отдыхает…

— Можно к ней?

— Зайдите на десять минут.

— А нам?? — подлетает Ванька. — Пацанов подержать?

Еще чего!

— Нет, нет! — поднимает руки медсестра. — Только отец.

Прохожу мимо родовых, звуки, твою мать, оттуда такие что волосы становятся дыбом. И я начинаю понимать, почему Варвара не пустила меня на роды. Заботится, Мавка моя… Я бы тут всех врачей перестрелял, если бы она так кричала!

— Варя? — заглядываю я.

Захожу внутрь, прикрывая за собой дверь.

Не открывая глаз улыбается. Волосы мокрые… бледная…

— Устала…

Я сажусь рядом, целуя ее пальчики.

— Зольников! — Заглядывает медсестра, в каждой руке по свертку. — Богатырей забирай.

— Я?… — сглатываю, делая несколько шагов ближе. — Как их держать то? Я же не умею…

— Руки сложить, как у меня… Зольников младший, — отдает мне один пищащий комочек, — Зольников старший.

И я держу их боясь уронить и боясь слишком крепко сжать.

Растеряно разворачиваюсь к Варваре.

— Зольниковы… Ах-ха-ха… — закрывает она улыбку пальчиками. — Вы прекрасны!

Присаживаюсь рядом с ней, кусая губы, чтобы не улыбаться через чур уж по-идиотски. Пацаны мои куксятся, шевеля губешками.

Привставая, Варя забирает старшего.

— Как назовем? — разглядываю пухленькие рожицы.

— Давай, как в сказке? В честь дедов?

— Илья Муромец и Алеша Попович?

— Илья Андреевич и Алексей Андреевич Зольниковы.

— Сказка продолжается…

— И пусть будет она у нас добрая!

Content

Рам Янка Сказка для серьезного мальчика

Рам Янка.  Сказка для серьезного мальчика

Пролог

Глава 1 — Скандал

Глава 2 — Мавка

Глава 3 — Ревность, жадность и тема "жён"

Глава 4 — Пустые поиски, пустые отношения

Глава 5 — Найти цветок

Глава 6 — Когда одной руки не достаточно

Глава 7 — Имя

Глава 8 — Варвара-краса и царь подводного царства

Глава 9 — Дружина

Глава 10 — Иван-дурак и… Андрей-дурак.

Глава 11 — Убирайся!

Глава 12 — Выбора нет

Глава 13 — Третий тоже был дурак!

Глава 14 — Баба-Яга

Глава 15 — Нетелефонный разговор по телефону

Глава 16 — Вызволение Мавки из подводного царства

Глава 17 — Царство подводное и царство подземное

Глава 18 — Жертвы, синдромы и бывшие

Глава 19 — Расчлененка

Глава 20 — Не "Андрюша".

Глава 21 — Знакомство с "крышей"

Глава 22

Глава 23 — Ведьма