Доротея Холмс

Агата Кристи. Она написала убийство

© Холмс Д., 2013

© ООО «Издательство Алгоритм», 2013

* * *

Предисловие

Почему мы так хотим больше узнать о любимых авторах? Казалось бы – у нас есть книги, и этого достаточно. Именно так полагала наша героиня. «Я считаю, что людей должны интересовать книги, а не их авторы!» – прямо заявляла она.

Но, возможно, мы с ней не согласимся.

Может, мы хотим догадаться, что именно сделало этого мужчину или эту женщину писателем? Откуда он или она взяли то волшебство, которое мы чувствуем, когда открываем любимые страницы? В таком случае все наши усилия тщетны. Миллионы людей влюбляются, миллионы воюют, миллиарды видят сны, но лишь немногие могут написать об этом так, чтобы мы почувствовали себя на первом свидании, или в окопах под обстрелом, или в чужом сновидении. Это не генетика и не воспитание, это – волшебство, и никакого иного ответа люди не добились за те века, пока существуют книги и те, кто их пишет.

Тогда зачем? Может, мы хотели бы подружиться с человеком, чьи взгляды и пристрастия совпадают с нашими, или, по крайней мере, вызывают у нас симпатию? А если это невозможно, то представить себе, как это было бы, если бы вы встретились в реальности.

Желание понятное, но риск есть. Человек при близком знакомстве (даже если оно было заочным) может оказаться совсем не таким, каким казался, когда мы читали его книги. И все же рискнуть стоит. Ведь если симпатия возникнет, у человека (даже умершего) можно чему-то научиться. Не тому, как писать книги, а тому, как жить.

Вот что написала наша героиня о себе, на самом закате своей жизни.

«Я никогда ни во что не умела хорошо играть; из меня не получился и уже никогда не получится интересный собеседник; я настолько легко внушаема, что бросаюсь вперед прежде, чем успеваю сообразить, что же именно мне предлагают сделать. Я не умею рисовать, не способна к живописи, не могу ни лепить, ни высекать; не сдвинусь с места, пока меня не растормошат; плохо объясняю то, что хочу сказать, – мне легче писать. Я умею быть твердой в принципиальных вопросах, но не в повседневной жизни. Даже если я знаю, что завтра вторник, стоит кому-нибудь раза четыре повторить, что завтра среда, на пятый я соглашусь и начну действовать соответственно».

Кажется, не самая лучшая компания. Но послушаем ее дальше.

«Я не люблю находиться в толпе, где тебя сжимают со всех сторон, не люблю, когда громко разговаривают, шумят, не люблю долгих разговоров, вечеринок, особенно коктейлей, сигаретного дыма и вообще курения, каких бы то ни было крепких напитков – разве что в составе кулинарных рецептов, не люблю мармелада, устриц, теплой еды, пасмурного неба, птичьих лапок, вернее, прикосновения птицы. И наконец, больше всего я ненавижу вкус и запах горячего молока».

Уже немного лучше. Некоторые из нас, по крайней мере, могут ее понять и посочувствовать.

«Что я умею делать? Ну, писать. Могла бы стать приличной музыкантшей, но не профессиональной – я хорошо аккомпанирую певцам. В трудной ситуации способна импровизировать – это умение пригодилось мне больше всего. То, что я умею делать при помощи шпилек для волос и английских булавок в неожиданных домашних обстоятельствах, всех удивляет. Это я придумала слепить из хлебного мякиша липкий шарик, насадить его на шпильку, шпильку сургучом прикрепить к концу шеста для раздвигания штор и с помощью этого приспособления достать мамин зубной протез, упавший на крышу оранжереи! Я успешно усыпила с помощью хлороформа ежа, запутавшегося в теннисной сетке, и таким образом спасла его от удушья. Скажу без ложной скромности, в доме от меня кое-какая польза есть».

Агата Кристи – самый известный в мире автор детективной прозы

Список становится все более захватывающим. Пожалуй, я хочу познакомиться с женщиной, которая сумела использовать хлороформ, чтобы спасти ежа, запутавшегося в теннисной сетке, а главное, не пожалела на это времени и сил.

«Люблю: солнце, яблоки, почти любую музыку, поезда, числовые головоломки и вообще все, что связано с числами; люблю ездить к морю, плавать и купаться; тишину, спать, мечтать, есть, аромат кофе, ландыши, большинство собак и ходить в театр.

Я могла бы составить перечень и получше, более впечатляющий и многозначительный. Но опять-таки это была бы не я, а мне кажется, я должна примириться с тем, что я такая, какая есть…

Пожалуй, преданность восхищает меня больше всех других достоинств. Преданность и отвага – два самых прекрасных качества. Как физическая, так и нравственная смелость вызывает у меня восторг. Это одна из главных жизненных добродетелей. Если вы решились нести бремя жизни, вы должны нести его отважно. Это ваш долг»…

Ну что ж, на эту женщину можно положиться, и даже кое-чему поучиться у нее. Но забегая вперед, скажу, что ей были присущи не только преданность и отвага, но и удивительное умение быть счастливой. А может, без преданности и отваги быть счастливой невозможно?

В любом случае, давайте знакомиться дальше.

Англия конца XIX века

Глава 1. Девочка, у которой был целый мир

Эту историю хочется начать как сказку. «Жила-была в городке у моря маленькая девочка с косами цвета льна. И было у нее все, что нужно для счастья маленьким девочкам: любящие ее и друг друга мама и папа, заботливая няня, уютный дом, сад, где она могла играть часами, канарейка и щенок. Кроме того, у нее было тройное имя. Ее звали Мэри (в честь бабушки по отцу), Кларисса (в честь матери) и Агата (просто потому, что это звучало красиво). А главное – у нее был целый волшебный мир, населенный ее фантазиями». И самое замечательное в том, что каждое слово в этой сказке – чистая правда.

Агата Мэри Кларисса Миллер родилась 15 сентября 1890 года в семье Фредерика и Клариссы Миллеров. Позже Агата признавалась, что видела за свою жизнь всего четыре счастливых брака. Два из них были браками ее друзей, третий она не называет (но я думаю, имеет в виду себя и своего второго мужа), а первым был, бесспорно, брак ее родителей.

Когда-то давным-давно маленькая Кларисса Бомер (такова была девичья фамилия матери Агаты) воспитывалась в доме своей тетки на севере Англии. Тетка была добра к ней, но Клара не могла забыть о родном доме, о разлуке с тремя братьями. Ее мать, бедная вдова английского офицера, отдала ее на воспитание, спасая от нищеты, но Кларе казалось, что ее за что-то наказали, сочли недостойной жить в родной семье. Единственным человеком, с которым она осмелилась подружиться, оказался «кузен Фред» – пасынок ее тетки Фредерик Миллер. Двадцатилетний Фредерик, вероятно, казался своей десятилетней кузине необыкновенно важным и умным человеком, хотя на самом деле был всего лишь шалопаем со средствами, но без определенного рода занятий. Впрочем, все знакомые отмечали его удивительное добродушие и искренность, делавшие его всеобщим любимчиком.

Винтажная открытка. У маленькой Агаты было все, что нужно для счастья: любящие ее и друг друга мама и папа, заботливая няня, уютный дом, сад, канарейка и щенок

Фредерик крутил романы и сорил деньгами по обе стороны океана, кочуя из Нью-Йорка в Британию и обратно, и между делом отвечал на робкие письма Клары и читал ее стихи. Чем-то, очевидно, она сумела задеть его сердце, так как, вернувшись однажды домой, он просто, без всякой подготовки сделал ей предложение.

Клара отказала. Она считала себя слишком обычной и незначительной, боялась, что с ней он скоро заскучает. Но Фред был настойчив, и она не смогла долго противиться браку, в котором, как подсказывало ей сердце, таилась для нее возможность счастья, возможность снова обрести семейное тепло и почувствовать себя любимой. Она набрала в грудь воздуха и согласилась. И, вероятно, ни разу не пожалела об этом. Фредерик подарил ей свое сердце и троих детей, младшей из которых и была маленькая Агата.

Типичная английская гостиная XIX века. Фотограф Бенджамин Брекнелл Тернер

Глава 2. Городок

Супруги Миллер обосновались в графстве Девоншир, в маленьком курортном городе Торки на южном побережье, который в XX веке станут называть Английской Ривьерой.

Вплоть до начала XIX века здесь, на берегу бухты Торбей, стояла только маленькая рыбацкая деревушка, над которой высились древние башни аббатства Тор, построенного в XII веке. Позже на берегу разместилась база военного флота Англии и госпитали для выздоравливающих моряков.

В городке начали обустраиваться торговцы, почувствовавшие выгоду. Побывавшие в Торки офицеры нахваливали целительный морской климат, и сюда стали приезжать и штатские с семьями для поправки здоровья.

В городе открывались магазины, гостиницы, клубы, бальные залы и общественные купальни. За первую половину XIX века население Торки выросло почти в 13 раз, а когда в 1848 году сюда протянули железнодорожную ветку, Торки стал настоящим модным курортом.

В скалах на берегу бухты местные жители давно нашли пещеры, которые в 1825–1829 годах исследовал археолог-энтузиаст, католический священник отец Джон Мак-Энери, а в 1865–1880 году его коллега Вильям Пенгели завершил его труды. Пещеры оказались обитаемы еще с каменного века, и археологи нашли здесь кости людей и ископаемых животных. В свое время эти пещеры посетила и наша героиня, и они произвели на нее большое впечатление.

Аббатство Тор, возле которого находилась рыбацкая деревушка Торки, ставшая к началу XX века модным курортом

В те времена, когда родилась Агата, Торки представлял собой весьма фешенебельное и совсем не английское место, с множеством роскошных вилл, вытянувшихся вдоль побережья, как на Французской Ривьере, с которой его сравнивали.

На рубеже веков в Торки отдыхал летом Артур Конан Дойл. Здесь он писал свой знаменитый роман «Собака Баскервилей». Но десятилетняя Агата Миллер не подозревала о таком замечательном соседстве.

Торки – родной город Агаты Кристи

Глава 3. Дом и домашние

Дом Миллеров, Эшфилд, находился в стороне от центра города. Он достался семье благодаря счастливому случаю, а точнее – интуиции Клары, в которую все члены семейства верили безоговорочно. Поначалу Фредерик вовсе не собирался жить в Англии, а намеревался гостить то на одном, то на другом континенте. Маргарет, старшая дочь Миллеров, родилась в Торки в 1879 году, сын Луис Монтан (прозванный Монти) – в 1880-м в Америке. Когда Миллеры в очередной раз прибыли в Торки, Фред поручил Клариссе снять дом для временного проживания. Она, отправившись на поиски, осмотрела около сорока домов, и лишь попав в Эшфилд, почувствовала, что не хочет уходить отсюда. Дом не сдавался в аренду, а только продавался, и тогда Клара забрала из банка хранившееся там свое наследство от дяди и купила усадьбу, которую уже полюбила всей душой. Она так торопилась, что даже не успела посоветоваться с мужем и изрядно огорошила его, преподнеся этот сюрприз. Но Фредерик охотно признавал, что Клара умнее его, согласился с ее выбором и впоследствии привязался к Эшфилду и к Торки.

Фредерик вел образ жизни обеспеченного рантье: утро проводил в клубе, читая газеты, вечера – там же, играя в вист, а летом – в крикет. Его все любили за ровный характер и дружелюбие. Клара присматривала за домом и детьми, занималась благотворительностью.

Маленькую Агату крестили в церкви Всех Святых на Бампфилд-роуд. Когда в самом конце XIX века ее начали строить по проекту Джона Пирсона, Фредерик внес в фонд строительства большую сумму от имени всех членов семьи, в том числе и новорожденной Агаты, и она с детства привыкла считать ее «своей церковью». В детстве Агате очень нравились службы, она следила за их ходом по большому отцовскому молитвеннику.

Церковь Всех Святых на Бампфилд-роуд, в которой крестили маленькую Агату

К девочке пригласили няню, похожую не на Мэри Поппинс, а скорее на состарившуюся Пегготи из романа Чарлза Диккенса «Дэвид Коперфильд» – степенную, в высоком белом чепце, какие можно увидеть на картинах старых фламандских мастеров, мудрую и очень добрую. Вопреки общеизвестному правилу, что детям вредно «кусочничать», особенно, если они уже почистили зубы, няня всегда разрешала своей воспитаннице съесть кусочек бифштекса, которым ужинала в детской, когда Агата уже лежала в постели. Вкус сочного бифштекса и розово-лиловые ирисы на обоях в детской – все это и многое другое сложилось для девочки в образ счастливого беззаботного детства.

Агата была последней из великого множества детей, выращенных ее няней, и часто на прогулке она просила старушку рассказать что-нибудь о них. Истории все время повторялись в неизменном виде, и эта неизменность сама по себе служила для Агаты источником неиссякаемого удовольствия.

Но настоящей Мэри Поппинс для девочки оказалась мама – одаренная богатым воображением, она щедро делилась им с дочерью, рассказывая сказки собственного сочинения о мышке Большеразке или о Любопытной Свечке. В последней сказке, по воспоминаниям Агаты, присутствовала детективная линия, связанная с отравлением (убийца подливал яд в подсвечник), но мама, отвлеченная домашними делами, так ее и не закончила, и Агата осталась в неведении, удалось ли Любопытной Свечке спастись.

Внутри церкви Всех Святых на Бампфилд-роуд

Старшая сестра и брат Агаты в то время учились – она в пансионе, он в школе для мальчиков, но они приезжали на каникулы, и Агата наслаждалась общением с ними. Нельзя сказать, что наслаждение всегда было взаимным: любым подросткам время от времени надоедают плетущиеся за ними хвостиком и заглядывающие в глаза малыши. И все же Мэдж (так называли дома Маргарет) и Монти находили способы развлечься и одновременно порадовать младшую сестренку. Монти катал ее на лодке по морю (а замершие на берегу няня и мама «казались персонажами из греческой трагедии»). Маргарет же придумала страшную и захватывающую игру в «старшую сестру». Как будто у них с Агатой есть еще одна старшая сестра, безумная, которая живет в сумасшедшем доме, но иногда неожиданно возвращается. Она выглядит совсем как Мэдж, и узнать ее можно только по голосу – сладкому и елейному, которым она противно-препротивно произносит: «Можно войти, дорогая? Это я – твоя старшая сестра!»

Современные психологи, возможно, признали бы такую игру вредной и опасной для психики ребенка, но Агата сама не один раз просила Маргарет, чтобы в гости пришла «старшая сестра». Очевидно, как писала она позже, ребенку благополучная жизнь кажется чересчур пресной. Ему нужно бояться, нужно преодолевать свой страх и опасности, но, разумеется, лучше, если эти опасности только «понарошечные», и ребенок об этом знает.

Маргарет принимала участие в домашнем спектакле по первой пьесе, написанной Агатой. Сюжет был поистине шекспировский – о борьбе за наследство между «благородной леди Мэдж» и «кровожадной леди Агатой». Впрочем, сестра потребовала поменять роли, сказав, что «быть плохой гораздо интереснее».

Еще в одну страшноватую игру Агата играла со своей Тетушкой-Бабушкой, той самой, которая воспитывала когда-то ее маму и была мачехой ее отцу. Агату часто возили к ней в гости, там она встречалась с «Бабушкой Бомон», мамой ее мамы.

Агата Миллер в детстве

Игра называлась «цыпленок мистера Уайтли». Начиналась она с понарошечного телефонного звонка в лавку мистера Уайтли: «Добрый день, мистер Уйатли, нам нужна вкусная молодая курочка, мы хотим зажарить ее на праздник. Выберите ее сами, пожалуйста!» Затем бабушка перевоплощалась в мистера Уайтли, заворачивала цыпленка (то есть Агату) в газету, приносила его домой. Потом она в роли кухарки «фаршировала» «цыпленка» (много щекотки), «насаживала на вертел», «ставила в духовку», «подавала на блюде» и даже брала в руки нож, чтобы разрезать цыпленка, а потом удивленно восклицала: «Сара! Сара! А курица-то живая!» «Да это же я!» – радостно кричала в ответ Агата. Впрочем, когда однажды они с няней, собирая примулы, оказались на чужой территории и разгневанный владелец пообещал «сварить их живьем», малышка не на шутку испугалась. По ее словам, это был самый сильный страх, который она когда-либо испытывала в жизни.

Может быть, именно из этих милых (без всяких кавычек) домашних игр и проистекает уверенность взрослой Агаты, что строгие и чопорные англичане могут оказаться коварными и непредсказуемыми. Убедив в этом своих читателей, она позже заслужит мировую славу.

Портрет няни семьи Миллеров. Художник Натаниэль Хьюз Джон Бэрд

Глава 4. Волшебный сад

Но больше всего на свете Агата любила одинокие игры в саду, окружавшем Эшфилд. Судя по ее описаниям, это был типичный английский «сад у коттеджа», которым восхищались еще британцы XIX века. «Тенистые аллейки, дорожки, посыпанные гравием, фруктовый сад, высокая трава, которую надо было косить, две-три небольшие группки деревьев, все находилось в приятном соседстве» – так описывает образцовый сад при Чоттэн-коттедже, где жила еще одна великая английская писательница Джейн Остин, один из ее родственников.

А их современница, поэтесса Анна Мария Портер писала:

Желанье страстное вдруг овладело мной:

Назвать своим коттедж с одной стеной,

Увитой розой, вьющейся с земли,

И чтобы в садике вокруг него цвели

Жасмина гроздья, и гвоздики розовели,

А на ветвях плоды повсюду зрели.

Рядом с Эшфилдом также был фруктовый сад и огород, а еще – крокетная площадка, теннисный корт, отдельно стоящие на лужайке деревья (две пихты, олицетворяющие для Агаты ее брата и сестру, огромная секвойя, бук, кедр), и целая ясеневая роща. «Все, связанное с представлением о лесе, жило здесь, – напишет позже Агата в своей автобиографии. – Тайна, опасность, запретное удовольствие, неприступность, неведомые дали»…

Агата с отцом и любимой собакой Тони

С садом связано первое осознанное воспоминание Агаты: у нее день рождения, ей исполнилось три года, семья пьет чай в саду, на белой скатерти торт с сахарной глазурью и тремя свечами, и вдруг девочка замечает, что по скатерти бежит крошечный красный паучок, и мама говорит ей: «Это паучок счастья, Агата, паучок счастья в честь твоего дня рождения».

В саду подросшая Агата играла в железную дорогу, катая по дорожкам обруч до станций «Трубная», «Ландышевая», «Баковая» (в честь большого бака с водой) и «Террасная». Еще она придумывала истории про котят Кловера и Блэки и их троих братьев, детей несчастной миссис Бенсон, вдовы моряка капитана Бенсона. С котятами случались самые разные приключения, их сажали в тюрьму, они сбегали оттуда, за ними охотились разбойники, а миссис Бенсон все беднела и беднела, пока, наконец, когда они были уже на грани разорения, из-за моря не возвращался с капиталом чудесным образом спасшийся капитан Бенсон. Еще была миссис Грин, у которой было сто детей, но самыми главными их них были трое: Пудель, Белка и Дерево.

Был еще Дики (кенарь, подаренный Агате), его мать Дикмистрис (Хозяйка Дика – т. е., скорее всего, сама Агата) и их друг – лорд Тони (щенок йоркширского терьера, также принадлежавший Агате). Дикмистрис была королевой, Дики – принцем, одетым в золото и бархат, они вместе с лордом Тони скакали целыми днями по саду на огромных белых конях и с ними тоже происходили разные увлекательные истории.

Кстати, когда Агате подарили Тони она, не в силах совладать с нахлынувшими чувствами, спряталась в туалете и, сидя там, повторяла: «У меня есть собака… собака… у меня есть настоящая собака», пока не поверила в это чудо.

Подобно другим детям с живым воображением, Агата легко научилась «оживлять» пространство вокруг себя. Она мысленно делила свою детскую на несколько комнат: эркер с окном – «комната Мюриэл», «столовая» – в центре, где лежал брюссельский ковер, разные уголки – все это было огромным домом, и Агата часами могла переходить «из комнаты в комнату», бормоча себе под нос придуманные ею истории. Она никогда не знала скуки, никогда не думала, «чем бы себя занять», у нее был целый мир фантазий и она легко погружалась в него, едва ее домашние забывали о ней.

Винтажная открытка. Играя в саду, Агата придумывала разные истории про котят

Когда она стала постарше, появилась «Школа» – своего рода частный пансион, где, собственно говоря, ничему не учили (во всяком случае, этот вопрос Агату совершенно не волновал), но где жили девочки: сильная и смелая Этель Смит; робкая блондинка Анни Грей; испорченная спесивая богачка Изабелла Салливан; хохотушка Элси Грин – бедная, но добрая кузина Изабеллы; трудолюбивая Элла Уайт; таинственная и аристократичная Вера де Верт и ее сестра Сью, тоже таинственная, но на другой манер. «Сью де Верт, на редкость бесцветную, не только внешне, со светлыми волосами и бледно-голубыми глазами, но и внутренне, я просто ее не чувствовала, – пишет Агата в своей автобиографии. – Элла и Сью очень дружили между собой, но Эллу я знала как свои пять пальцев, а Сью ускользала от меня. Думаю, причина заключалась в том, что Сью на самом деле была я сама. Беседуя с остальными, я говорила с ними как Сью, а не как Агата, так что Сью и Агата вдвоем олицетворяли одного человека, Сью скорее наблюдала со стороны, чем участвовала во всем как один из моих персонажей». Современные детские психологи сказали бы, что Сью была «социальной маской» – той девочкой, которую хотели видеть и видели окружающие Агату люди, а остальные девочки представляли собой те «субличности», которые Агата находила или хотела найти в себе. Дело в том, что в семье закрепилось мнение, что Агата несообразительная девочка, которая звезд с неба не хватает, но и не преподносит сюрпризов. Именно такой она выглядела на фоне живой и очаровательной Мэдж и общительного предприимчивого Монти. Как ни странно, именно привычке тихо осмыслять все происходящее, не действуя импульсивно и не проявляя своих чувств, Агата, по-видимому, была обязана сложившемуся в семье мнению о ее заурядных умственных способностях. Только мудрая мама догадывалась, что с младшей дочерью не все так просто. Придуманные девочки помогали Агате осмыслить волнующую ее ситуацию со всех сторон, проиграть ее в своем воображении множество раз. А может быть, дело было в том, что у Агаты не было постоянных друзей-сверстников. Она играла с детьми друзей ее родителей, но они не жили постоянно в Торки, а лишь приезжали на выходные или на лето и большую часть времени она была предоставлена самой себе. Воображаемые девочки путешествовали с ней по воображаемой железной дороге или скрашивали одинокие игры в крикет (играть нужно было так, чтобы ни за что не дать выиграть противной Изабелле Салливан, но это не всегда удавалось). «Девочки» не покинули Агату, и когда она подросла, она придумывала им платья, любовные истории, планировала их свадьбы, мысленно обставляла их дома – словом, это была долгая игра, доставлявшая Агате неизменное удовольствие.

Мать Агаты – Клара Миллер

Но, разумеется, у нее были и обычные, не воображаемые игрушки: лошадь-качалка по имени Матильда, лошадь-каталка Верный, которого можно было затаскивать на холм и скатываться с него так, что ветер свистел в ушах. Были у нее и куклы, и кукольный домик с кукольной мебелью. Когда Агате понадобилось больше места для ее кукольной семьи, мама выделила ей нижние ящики посудного шкафа, домик поставили на полку этого шкафа и получилось просторное шестиэтажное жилье, которое можно было оклеивать обоями, обставлять мебелью, играть в «переезд» и т. д. Позже, когда Агата, став состоятельной женщиной, с огромной любовью покупала и обставляла собственные дома и коттеджи, она всегда вспоминала эту детскую игру.

Агата Мэри Кларисса Миллер в возрасте четырех лет. Художник Дуглас Кон. 1894 г.

Мне кажется, что одна из самых больших удач в жизни человека ~ счастливое детство

Глава 5. Страхи

Всю жизнь Агата хранила в своей памяти счастливые воспоминания о детстве и возвращалась к ним всякий раз, когда ей бывало тяжело. Но были в ее детстве и страхи иррациональные и, вероятно, порожденные той же богатой фантазией, что раскрашивала ее детский мир яркими красками. Больше всего она боялась Человека с Пистолетом или Стрельца. Странный незнакомец с бледно-голубыми глазами, одетый по моде Французской революции, в напудренном парике с треуголкой, с мушкетом, то ли зажатым в руке, то ли выраставшим из нее, приходил к Агате в снах, иногда появляясь посреди обычных сцен мирной жизни: прогулок, пикников, чаепитий, иногда прикидывался кем-то из членов семьи. Он никогда не стрелял из пистолета и не грозил им, но пугал самим присутствием, самим фактом своего существования.

Другие страхи Агаты были связаны с ее хорошим воспитанием. Например, однажды ее подружка, у которой выпали передние зубы, начала рассказывать Агате историю, но при этом так шепелявила, что понять ее было невозможно. Агата покорно дослушала ее до конца, но ужасно боялась, что та спросит ее о чем-то и ей придется признаваться, что она ничего не поняла. Чтобы избежать неловкой ситуации, едва девочка замолчала, как Агата тут же начала сама рассказывать ей сказку о фее, живущей в персиковой косточке, сочиняя эту историю на ходу. Она была рада-радехонька, что выпуталась из неудобного положения, и сама не заметила, как сделала первый шаг на пути писателя.

Торки в 1900 году

Глава 6. Учеба

Читать Агата научилась сама, в возрасте около четырех лет. Произошло это как раз после того, как ее мама решила, что девочку не нужно учить читать, пока ей не исполнится восемь лет: это лишняя нагрузка. Обучалась она незаметно, разглядывая страницы любимых книг, спрашивая няню, что написано на вывесках. Писать Агату научила мама, видимо решив, что поздно бояться чрезмерных нагрузок. Уроки были простыми и веселыми. Мама писала на бумажке какую-нибудь смешную фразу, например: «Косоглазые кошки не умеют нормально кашлять», а Агата переписывала ее внизу.

Так же играючи она позже научилась читать по-французски: когда все семья ездила во Францию и для присмотра за Агатой взяли молоденькую француженку Мари Сижу. Вместе они превесело проводили время, играли и гуляли, и вскоре Агата уже бойко говорила и свободно читала по-французски. Правда, когда дело дошло до чистописания, выяснилось, что маленькая англичанка совершенно неграмотна: она никогда не обращала внимания на разницу в произношении и написании и писала, как бог на душу положит.

В детстве одной из любимых книг Агаты была «Алиса в стране чудес»

Среди своих любимых детских книг Агата называет «Алису в стране чудес» и «Алису в Зазеркалье», произведения Мэри Луизы Моулсворт (на русском языке выходила ее самая знаменитая книга «Часы с кукушкой», о волшебной кукушке Гризельде, жившей в часах и дружившей с девочкой, героиней книги), исторические сочинения Шарлотты Янг о Древнем Риме, Древней Греции, Англии, Франции и Америке (на русском языке выходили книги «Ришар, маленький герцог» и «История Германии»). «Жанр романа» как романтической любовной истории для нее открыл Энтони Хоуп – своей очень популярной, полной приключений и страстей историей о «Пленнике замка Зенды», похищенном злодеями короле вымышленной страны Руритании, и его двойнике – юном английском офицере Рудольфе, который подменяет короля во время его отсутствия, влюбляется в его невесту Флавию и добивается взаимности, но потом благородно помогает освободить законного короля и возвращает ему трон и девушку. По словам Агаты, она часто воображала себя Флавией, которая убеждает короля, что полюбила именно его, страдающего в заточении, а не блестящего авантюриста Рудольфа. Позже она вместе с матерью читала Вальтера Скотта и Диккенса. Любила она исторические романы Мориса Хьюлета (на русский язык переведен роман о Ричарде Львиное Сердце – «Ричард Да и Нет»).

Из французских книг она прочла «Воспоминания ослика» Софьи де Сегюр (урожденной графини Ростопчиной) и «Без семьи» Гектора Мало – повесть о приключениях мальчика-сироты, путешествовавшего вместе со странствующим шарманщиком и его дрессированными животными: тремя собаками и обезьянкой, романы Александра Дюма и Жюля Верна. Агата выучила их от корки до корки, и больше всего полюбила «Путешествие к центру Земли» и «Графа Монте-Кристо».

Папа решил заниматься с дочерью математикой и открыл, что у нее вполне математический склад ума. Девочка легко щелкала задачки на четыре действия, быстро освоила дроби, что дало ей законный повод гордиться собой и поверить, что она не такая уж несообразительная.

Купание в конце XIX века представляло собой сложный процесс

С той же легкостью, не замечая самого процесса обучения, она научилась и плавать. Держаться на воде оказалось нетрудно, но само по себе купание представляло собой сложный процесс. Купальщица входила в специальную кабинку и старалась переодеться как можно быстрей, что было сложно, поскольку купальный костюм представлял собой довольно внушительное сооружение с большим количеством оборок и воланов и с обязательными чулками, чтобы никто ненароком не мог увидеть голых девичьих ног. Внезапно кабинка приходила в движение (это сторож нажимал на рычаг) и соскальзывала по специальному желобу прямо в воду. Теперь из нее можно было не торопясь и с достоинством выплыть и, совершив пару кругов по бухте, вернуться в нее, после чего кабинка возносилась обратно на пирс. Из кабинки девушка выходила уже полностью одетой и присаживалась на песок под зонтиком отдохнуть после утомительных усилий.

* * *

Танцы Агата изучала в танцевальных залах «Антенум», находившихся на втором этаже кондитерской в Торки. Они танцевали польки, марши и классические английские контрдансы: лансье (род кадрили), и еще контрданс под названием «Сэр Роджер из Ковентри». Но когда Агата подросла и стала ходить на танцевальные вечера, эти танцы вышли из моды, и из всей танцевальной науки ей пригодилось разве что умение вальсировать, чего она, впрочем, не любила, так как у нее начинала быстро кружиться голова.

Гораздо важнее оказались для нее уроки музыки, которые ей давала учительница-немка фрейлин Удер. И мать и отец Агаты были музыкальны, и ей нравилось радовать их своими успехами. Ее учительница уделяла большое внимание отработке техники с помощью этюдов, и эта метода как нельзя лучше подходила старательной Агате. Она научилась играть на пианино и на мандолине, брала уроки пения и участвовала в самодеятельных операх, которые ставила молодежь в Торки. Главной проблемой было то, что Агате досталась мужская роль, а ее мама была категорически против появления дочери на сцене в брюках. В итоге двусмысленный предмет туалета замаскировали длиной мантией, которая ужасно путалась под ногами и мешала певице.

Агата Кристи в танцевальном классе в Торки (в центре)

Позже Агата даже думала стать концертирующей пианисткой, но отказалась от этой мысли, так как робела перед публикой. Впрочем, никто и не ждал от нее, что она выберет себе какую-то профессию, никто не готовил ее к самостоятельной жизни. Ей предстояло встретить «достойного молодого человека из хорошей семьи», влюбиться и водвориться в его дом, став хозяйкой, женой и матерью. А для этой стези здоровье и спокойный нрав были гораздо важнее знаний.

«В дни моего детства мама целиком отдалась идее, что единственный путь для воспитания и образования девочек – предоставить им возможность как можно дольше пастись на воле; обеспечить им хорошее питание, свежий воздух, ни в коем случае не забивать им голову и не принуждать ни к чему. (Конечно, к мальчикам ни один из этих постулатов не относился: мальчики обязательно должны были получить настоящее образование)» – так описывает свое воспитание, и воспитание своего поколения Агата в автобиографии.

* * *

Это казалось разумным, логичным и единственно правильным. Правда, казалось не всем. В те же годы, когда Агата изучала музыку и веселилась на светских приемах, в Лондоне суфражистки вели настоящую войну за права всех женщин. Это женщины были старше Агаты и лучше представляли себе реальную жизнь: какова может быть судьба женщины, если мужчина на законных основаниях отбирает у нее имущество и даже заработок, если он в единоличном порядке распоряжается судьбой детей, если женщина без дохода-ренты с наследства обречена на неквалифицированную и, следовательно, малооплачиваемую работу, так как у нее нет возможности получить высшее образование. Суфражистки видели, что английское законодательство несправедливо по отношению к женщинам, а для того, чтобы изменить его, женщины должны избирать своих представительниц в парламент. И для этого им нужно право голоса.

Британская суфражистка с плакатом раздает листовки на улице

21 июня 1908 года предводительница суфражисток Эммелин Панкхерст организовала многотысячный митинг за права женщин в Гайд-парке (на него собралось более 200 000 женщин). Однако правительство не реагировало. «Я слишком люблю женщин, – заявил один из политиков, – чтобы их выводить на политическую арену и поручать им задания, смысла которых они не понимают». Газеты изощрялись в остроумии, публикуя карикатуры, изображающие женщин, которые штурмуют Палату общин с зонтиками наперевес, уходят на выборы, оставляя дом и детей на мужа, на дебатах в парламенте неожиданно вспоминают, что оставили дома в духовке пирог и, подобрав юбки, мчатся его спасать. Женщин в брюках (которые они отвоевали в борьбе с мужьями), женщин, курящих и пьющих пиво в барах, и даже обсуждающих с родителями жениха, на какие деньги они намерены содержать будущих мужей, женщин самостоятельных, а значит – неженственных. И главное – женщин некрасивых, старых, уродливых и бесконечно завидующих красавицам, которые могут повелевать мужчинами «одним взмахом ресниц». «Суфражистки, которых никто никогда не целовал» – так гласили подписи под этими карикатурами. Неважно, что это было неправдой, и Эммелин Панкхерст и многие ее соратницы были замужем, а муж и дочери Эммелин вместе с ней принимали участие в борьбе. Мужчины просто не могли вообразить себе иных причин для желания женщин быть равноправными.

Вероятно, узнай Агата об этом движении, она бы согласилась с противниками суфражисток. Во всяком случае, уже в зрелом возрасте она писала: «С ходом времени положение женщин определенно изменилось к худшему. Мы, женщины, повели себя как дурочки: начали вопить, чтобы нам разрешили работать наравне с мужчинами. Мужчины, ничтоже сумняшеся, с удовольствием ухватились за эту идею. Зачем защищать жену? Что плохого, если она сама будет защищать себя? Она хочет этого. Черт возьми, на здоровье!

Предводительница суфражисток Эммелин Панкхерст

На самом деле я думала только об одном – о счастливом замужестве. Как и большинство моих подруг, я ощущала полную уверенность в себе. Мы жили в сознании ожидающего нас безоблачного счастья; мы ждали любви, восхищения, поклонения, ждали, как о нас будут заботиться, холить и лелеять, намереваясь в то же время идти собственным путем во всем, что было для нас важным, одновременно заботясь о муже, его жизни, успехе, карьере, считая эту заботу своим священным долгом. Мы не нуждались в тонизирующих или успокоительных таблетках, потому что верили в радость жизни. Могли испытывать личные разочарования, порой чувствовали себя несчастными, но в целом жизнь была удовольствием… Мои современницы часто оказывались в трудном положении, у них не было и десятой доли того, чего они хотели. Почему же нам было так весело жить? Может быть, в нас бродили жизненные соки, которые теперь иссякли? Отчего? От гнета ли образования, или, того хуже, от страха остаться недоучкой? Или высушила их тревога о будущей жизни?»

При этом она, как водится, забывала о том, что даже в те благословенные времена не все девушки относились к ее классу, и далеко не у всех был свой дом и хоть небольшой, но постоянный доход, который они получали, не шевеля и пальцем, и поэтому у них было достаточно времени для развлечений.

Но пока эти события были бесконечно далеки от маленького мирка Агаты, наполненного мечтами. Она и в страшном сне не могла увидеть, что ей когда-то придется отвечать за себя, и больше того – что ей это понравится. Но мало кто мог тогда представить себе, как переменится жизнь в следующие десятилетия.

Эммелин Панкхерст выступает на митинге

Глава 7. Перемены

Начало нового века оказалось трудным для семьи Миллер. Монти, которому так и не удалось найти места в жизни и профессии, в которой он бы преуспел, стал военным. Маргарет вышла замуж. Фредерик Миллер умер от сердечной недостаточности, и, едва оправившись от тяжелого горя, Клара обнаружила, что у них почти совсем нет денег.

Несмотря на то, что Агата, как и все ее близкие и друзья, свято верила, что дом держится на мужчине, что он – глава семейства и под его защитой женщинам ни о чем не нужно тревожиться, ее собственный отец оказался прекрасным человеком добрейшей души, но только не защитником и не добытчиком. Не имея никакой профессии и живя на доходы с двух наследств, он сам ничем не управлял, полагаясь на советы поверенных, и те быстро привели его состояние к краху, вероятно, не забыв набить потуже свои карманы.

Теперь осиротевшим женщинам нужно было решать, как и на что жить. Встал вопрос о продаже Эшфилда. Это было мерой, разумной во всех отношениях, кроме одного: Агате казалось немыслимым покинуть дом, с которым было связано столько счастливых воспоминаний, буквально вырывать корни из земли. Она чувствовала, что не в силах пережить это, и ее мудрая мать поняла ее и пошла навстречу, хотя сама и не была так всецело и безоговорочно привязана к Торки. Они экономили на всем, но продолжали жить в Эшфилде.

Агата Миллер в Париже

Впрочем, «стесненные средства» не мешали Агате радоваться жизни, объедаться всякой вкуснятиной на рождественских праздниках у Маргарет и ее мужа, нянчить малыша Маргарет, вышивать подушки и ждать своего Суженого, бормоча при этом под нос всякие романтические истории, которые она никогда не записывала. То она сочиняла либретто оперы, то историю благородного, но бедного семейства. Ее героини постоянно жертвовали собой ради любимых и умирали, оплакиваемые ими. Мама свозила ее в Париж, где она проучилась несколько месяцев в различных французских пансионах, что придало завершенность ее образованию.

Как ни странно, но поездка в Париж была средством сэкономить деньги: жизнь за границей была дешева, а Эшфилд можно было сдать. Также ради экономии они на следующий год поехали в Каир, где Агата вышла в свет: стала участвовать в балах и развлечениях для молодежи. В нее влюблялись, просили ее руки, дважды она влюблялась в ответ, давала согласие, но потом помолвка расстраивалась, и Агата понимала, что ничего не получилось потому, что она не любила по-настоящему.

Светская жизнь. Художник Харрисон Фишер

Глава 8. Появляется суженый

Поклонники Агаты, как правило, были ее близкими друзьями, дружба постепенно переходила в любовь, оставаясь при этом дружбой. Юноши прекрасно знали и уважали мать Агаты, ее брата и сестру, для них казалось немыслимым на чем-то настаивать, к чему-то принуждать любимую, даже ухаживать за ней слишком активно, «вскружить ей голову», «взять приступом». Арчибальд Кристи был совсем из другого теста.

Высокий, светловолосый артиллерийский офицер, он водил мотоцикл, собирался переводиться в военно-воздушные силы и прекрасно танцевал. На танцах они и познакомились. Арчибальд зачастил к Агате в гости. Появлялся, как правило, без предупреждения, прикатывал на своем мотоцикле, приглашал Агату в на концерты. Очень быстро в разговорах они выяснили, что буквально во всем придерживаются противоположного мнения, за исключением разве что любви к самолетам (в 1910 году Агата с восторгом прокатилась на одном из первых аэропланов). Это было так не похоже на молодого человека, с которым Агата в тот момент была помолвлена: у них были общие вкусы, общие взгляды на жизнь, общие пристрастия и антипатии. И с ним Агате было легко и не скучно, как это случалось с предыдущими поклонниками.

Но вот Арчи заявил решительно и непреклонно, что Агата должна разорвать помолвку и выйти за него замуж, и девушка не смогла найти слов, чтобы возразить ему. Все ее аргументы он отметал как несущественные, и Агату захватил этот напор. Она почувствовала, что очень хочет стать женой Арчибальда Кристи, хочет поближе узнать этого настойчивого незнакомца.

Высокий светловолосый артиллерийский офицер Арчибальд Кристи покорил сердце юной Агаты

Страсти охладила Клара. У обоих влюбленных почти нет денег, а они им понадобятся для совместной жизни. Придется немного подождать. Арчибальд переживал отсрочку бурно: писал страстные письма, разрывал помолвку, потому что «недостоин», потом возобновлял ее. Агата тоже заразилась этим безумием. Ей, привыкшей к любви пополам с уважением, такие сильные чувства были в новинку, казались чем-то захватывающим, «настоящим», ее пленяло то, что она не могла предсказать, что на этот раз выкинет Арчи, как он поступит в следующий момент.

Безумную страсть только подогрело известие о начале Первой мировой войны.

Перед первым замужеством

Глава 9. Военная свадьба

Лондон бомбили «цеппелины». Их преследовали английские самолеты, пулеметы которых стреляли разрывными пулями.

Арчи поступил в ВВС. Агата пошла на курсы медсестер. Он был совершенно уверен, что ему суждена ранняя смерть, и быстро убедил в этом Агату. Каждое их свидание казалось им последним. Арчи старался казаться беззаботным и лихим, Агата храбрилась, но по ночам плакала в подушку.

Она находила утешение в работе в госпитале: благодаря курсам она могла быть по-настоящему полезна раненым. Прекрасно понимая границы своей квалификации (очень невысокой), она не боялась самой грязной работы: мыла полы, подносила утки, меняла повязки. В госпитале Агата научилась ценить профессионализм, требовательность сестер к себе и к своим помощницам, добросовестность. Эти чувства она пронесет через всю жизнь и будет относиться к своему творческому труду с той же ответственностью, с какой она относилась к медсестринской работе. Она поняла, что раненые могут жульничать, выбивая себе особую диету или условия, научилась «на глазок» определять, врет человек или говорит правду. Не сразу, но постепенно она научилась переносить операции и даже находила их интересными, что было необычно для «барышни». Словом, тяжелая и нужная работа оказалась своеобразным противоядием от угара страсти.

Когда началась Первая мировая война, Агата пошла на курсы медсестер и стала работать в госпитале

Когда Арчи приехал на побывку в Лондон, Агата сказала ему, что они непременно должны пожениться, не строя далеко идущих планов на будущее, она научилась ценить мгновенья счастья. Арчи был категорически против: его друзья-летчики убедили его, что жениться сейчас будет слишком эгоистично, ведь есть шанс, что молодая жена останется вдовой с ребенком. При этом мнение самой «будущей вдовы» его не интересовало. Они ссорились и мирились. Примирения были сладкими, а ссоры пока не оставляли после себя болезненных шрамов.

Внезапно Арчи изменил решение: конечно же, они должны пожениться немедленно! Теперь уже Агата сомневалась и возражала, ей было нелегко поменять планы во второй раз, да и ее мама расстроится оттого, что не присутствовала на ее свадьбе. Но Арчи отмел все возражения как несущественные. Новая ссора, новое примирение. И вот они уже стоят перед алтарем.

Британские летчики во время Первой мировой войны

Глава 9. Арчибальд Кристи крупным планом

Современные психологи сказали бы, что Арчибальд Кристи – яркий и типичный пример так называемой нарциссической личности. Главным симптомом этого широко распространенного личностного расстройства является своеобразная «душевная недостаточность»: неспособность воспринимать других людей как самостоятельных суверенных личностей, принимать их чувства как нечто заслуживающее внимания и уважения. При этом нарцисс может любить – да еще как страстно! Однако он любит человека, как любят дорогую вещь, любуется ею, бережет, но без колебаний бросит или обменяет, если ему это будет выгодно. И он не будет испытывать никакого чувства вины (но может долго о нем распространяться). В самом деле, ведь близкие рады служить ему, а если нет – они плохие, испорченные люди и не заслуживают его хорошего отношения.

Арчибальд Кристи – яркий и типичный пример так называемой нарциссической личности

Психологи скажут, что роман с нарциссом может быть очень увлекательным, поскольку он не знает меры и полутонов. Если любит, то возносит на небеса, если разлюбил – то не будет терпеть нелюбимого человека рядом ни минуты. Но при этом может и передумать, и полюбить снова, и снова добиваться взаимности, не допуская мысли, что ему откажут. Это про них, про нарциссов, Марина Цветаева писала:

Вчера еще в глаза глядел,

А нынче – все косится в сторону!

Вчера еще до птиц сидел, —

Все жаворонки нынче – вороны!

Я глупая, а ты умен,

Живой, а я остолбенелая.

О, вопль женщин всех времен:

«Мой милый, что тебе я сделала?!»

…

Вчера еще – в ногах лежал!

Равнял с Китайскою державою!

Враз обе рученьки разжал, —

Жизнь выпала – копейкой ржавою!

Детоубийцей на суду

Стою – немилая, несмелая.

Я и в аду тебе скажу:

«Мой милый, что тебе я сделала?»

Спрошу я стул, спрошу кровать:

«За что, за что терплю и бедствую?»

«Отцеловал – колесовать:

Другую целовать», – ответствуют.

Жить приучил в самом огне,

Сам бросил – в степь заледенелую!

Вот что ты, милый, сделал мне!

Мой милый, что тебе – я сделала?

При этом любить по-настоящему: то есть желать любимому человеку добра нарцисс не умеет. Но умеет скрывать эту «душевную недостаточность» от себя и от окружающих за ворохом «страстей».

Нарцисс. Художник Франсуа Лемуэн

«Невротик, как правило, не отдает себе отчета в своей неспособности любить. Он не знает, что не умеет любить. Однако степень осознания этого может быть разной. Некоторые невротики открыто говорят: “Нет, я не умею любить”. Однако гораздо чаще невротик живет иллюзией, что он величайший из влюбленных и обладает огромной способностью к самоотдаче. Он будет уверять нас: “Мне весьма легко делать все для других, я не умею делать этого лишь для себя”. Но он поступает так не из-за материнского, как он считает, заботливого отношения к другим, а по иным причинам. Это может быть связано с его жаждой власти или страхом, что другие его не примут, если он не будет им полезен. Более того, у него может быть глубоко укоренившийся запрет на то, чтобы сознательно желать что-либо для себя и быть счастливым. Эти табу в сочетании с тем, что по вышеуказанным причинам невротик может порой сделать что-то и для других людей, усиливают его иллюзию, что он умеет любить и действительно глубоко любит. Он держится за этот самообман, поскольку тот выполняет важную функцию оправдания его собственных претензий на любовь. Было бы невозможно требовать так много любви от других, если бы он осознавал, что, по сути, они ему безразличны. Эти рассуждения помогают понять нам иллюзию “большой любви”», – эти слова произнесет женщина-психоаналитик Карен Хорни в 1936 году. Но они пока неизвестны Агате, а если бы она их услышала, то вряд ли бы отнеслась к ним серьезно. Конечно, Арчи любит ее, и она любит Арчи. Просто он – настоящий мужчина, он привык, что его слово – закон, и что его желания исполняются. Но ведь это именно то, о чем она мечтала, – выйти замуж за настоящего мужчину, который станет главой семьи и будет заботиться о ней. И Агата счастлива.

И пока ничто не предвещает беды. От Арчи в восторге не одна Агата (она сознает, что не может быть объективной), но и его сослуживцы и друзья. Он храбр, он получает орден Святого Георгия и Святого Станислава, медаль «за безупречную службу». Их встречи по-прежнему кратки и наполнены ссорами и примирениями, но Агата гордится, что в госпитале ее называют «сестра Кристи».

Британский пропагандистский плакат 1915 года. «Гораздо лучше противостоять пулям, чем погибнуть у себя дома от бомбы. Вступайте в армию прямо сейчас и помогите отбить авианалёт. Боже, храни короля»

Тем временем Агату переводят из больничных палат в аптеку. Она довольна: новая работа не такая тяжелая и изматывающая, и главное – новые знания, новый мир. В детстве она не любила ботанику, ей гораздо больше нравилось не препарировать и засушивать растения, а наслаждаться их красотой и ароматом. Но теперь все по-другому… Она старательно изучает способы приготовления лекарств, благодаря своему математическому уму легко разбирается в пропорциях, осваивает две системы мер: и традиционную английскую и метрическую. И все же иногда ловит себя на мысли, что скучает по госпиталю. Ей кажется, что работа медсестры была ее призванием. Но теперь она – замужняя женщина, и любую работу должна рассматривать как временную, пока Арчи не вернется из армии. Потом она должна будет сосредоточиться на том, чтобы создавать ему домашний уют, в котором он так нуждается!

Перейдя работать в аптеку, Агата скучала по госпиталю. Ей казалось, что работа медсестры была ее призванием

Глава 10. «Таинственное происшествие в Стайлс»

Когда-то давным-давно, когда Агата болела и вынуждена была долгое время провести в постели, мама посоветовала ей написать рассказ, чтобы ей не было скучно. Разумеется, о любви. Агата написала целых три рассказа, благополучно выздоровев, разослала в издательства, просто на всякий случай. Но ничего не случилось – их вернули с вежливыми отказами. Правда, первый из них, «Дом его грез», будет позже опубликован в сборниках «Чайный сервиз “Арлекин”» и «Доколе длится свет», второй, изрядно переработанный, позже станет «Последним спиритическим сеансом» в сборнике «Гончая смерти», а третий – «Зов крыльев» – войдет в этот сборник практически неизменным. Но это будет еще не скоро – когда Агата Кристи обретет популярность благодаря другим произведениям. Герой первого рассказа Агаты – юноша, молодой, мечтательный и несчастный. Он принадлежит к «офисному планктону» конца XIX – начала XX века, к тем, кто работает клерками, но мечтает о большем.

Там, где речь идёт о любви, женщины мало думают о гордости, если вообще о ней думают. Гордость ~ это нечто, что не сходит у них с языков, но никогда не проявляется в делах и поступках

«Нелепо, что этому юноше с на редкость чувственным ртом и удлиненными темно-синими глазами, придававшими ему облик какого-то лесного существа – эльфа или фавна, – нелепо, что именно ему довелось оказаться принесенным на алтарь божества Финансов», – читаем мы в рассказе «Дом его грез». Аромат земли, вкус морской соли на губах и открытое небо над головой – вот что было дорого Джону Сегрейву и с чем ему надлежало распроститься. В восемнадцать лет он в качестве молодого клерка поступил на работу в крупный торговый дом. Семь лет спустя он все еще пребывал клерком, хотя уже не таким молодым, но во всем остальном статус его ничуть не изменился. Среди качеств, которыми наделила его природа, явно отсутствовало то, что принято называть желанием добиться места под солнцем. Он был усерден, пунктуален, трудолюбив – поистине клерк, и ничего более. А ведь он мог бы стать… только кем? Джон и сам затруднился бы ответить на этот вопрос, но он не мог избавиться от ощущения, что где-то, в какой-то иной жизни он мог бы достичь многого. Он обладал живым умом, энергичностью – качествами, которых напрочь были лишены его трудяги-сослуживцы»…

Джон влюбляется в девушку с музыкальным именем Аллегра, которая сочиняет странную музыку и видит сны-кошмары. В нем просыпаются предприимчивость и энтузиазм: он планирует экспедицию в Западную Африку, чтобы разбогатеть и жениться на Аллегре. Но она отвечает ему, что никогда не выйдет замуж. В конце концов Джон разгадывает тайну Аллегры, но это стоит ему жизни.

Погибает и герой рассказа «Зов крыльев» миллионер Сайлс Хэмер, очень необычный и романтический миллионер, который раздал свое состояние, потому разочаровался в своем прежнем материалистическом мировоззрении, а еще потому, что деньги мешали ему расслышать «Зов крыльев» – музыку таинственных обитетелей Марса, которые ждут его.

Интересно в этом рассказе описание музыки, точнее, переживаний человека, слушающего музыку. Этот фрагмент Агата явно писала «с натуры» и была точна. И возможно, именно благодаря ему она позже называла свой рассказ «неплохим».

«Это была странная мелодия – строго говоря, это была вовсе не мелодия, а лишь одна музыкальная фраза, чем-то напоминающая медленное чередование звуков в партии скрипок из “Риенци”[1]. Повторяемая вновь и вновь, переходящая от одной тональности к другой, от созвучия к созвучию, она делалась все полнее, достигая с каждым разом все большей свободы и раскованности…

«Зов крыльев» – один из первых рассказов начинающей писательницы

Звуки текли, приятно обволакивая, плавная размеренность чередовалась с радостным будоражащим всплеском – той самой упоительной музыкальной фразой… “Это непостижимо, – пробормотал Хэмер, – непостижимо. Словно выросли крылья…”

Яснее и яснее, выше и выше – каждая волна звуков поднималась выше предыдущей и увлекала его за собой… На этот раз он не сопротивлялся, он позволил себя увлечь… Вверх-вверх… Волны несказанной благодати несли его выше, выше… Ликующие и безудержные, они целиком поглотили его.

Выше и выше… Теперь они преодолели грани человеческих возможностей, но они все равно продолжали наслаивать это блаженство – поднимаясь, все еще поднимаясь… Достигнут ли они конечной цели, полной гармонии, головокружительной высоты?»

Неясно, чего больше в ранних рассказах Агаты: дани романтической традиции или юношеского желания «чего-то большего», чего-то неопределенного, необычного и прекрасного. Ясно одно: Агата не обрела еще свой голос, не нашла своей темы. Но это неудивительно. Редко кому удается такое с первых страниц. В конце концов она забросила рассказы – возможно, ей не понравилось, что ее герои все время умирают в конце, но придумать другой патетической развязки она не могла.

Пробовала она в то время написать и роман. Тоже любовный и очень нравоучительный. Издателям нравилось название «Снег над пустыней», но больше им не нравилось ничего. Однако Агата получила много полезных советов о том, как писать так, чтобы читатели могли тебя понять и не скучали.

Затем, пару лет спустя, Агата и Мэдж с огромным удовольствием прочитали приключенческий и детективный роман Гастона Леру «Тайна желтой комнаты». Обсуждая его, Агата заметила, что написать детективный роман, должно быть, совсем нетрудно. Мэдж, также написавшая и опубликовавшая несколько рассказов, заявила, что, может, и не трудно, но Агате с этим нипочем не справиться. Агата тут же предложила пари.

Мне всегда было непонятно, почему худшие из мужчин вызывают интерес у лучших женщин

И вот теперь, когда работа в аптеке оставляла ей достаточно времени для праздных размышлений, Агата поняла, что перед ней великолепный материал для романа. Больше всего на свете она и другие фармацевты-практиканты боялись перепутать дозы и приготовить вместо лекарства яд. Но что, если кто-то решит сделать это нарочно? Отравить другого человека для того, чтобы добиться своих целей?

Далеко от Торки, в Лондоне снова рвутся бомбы. Английские истребители научились поджигать «цепеллины», теперь лишь одно или два массивных чудовища из всей эскадрильи добираются до цели. Но теперь на смену им пришли ночные бомбардировщики «готы». Лондонцы выставляют на юге города заградительные сети, которые удерживают на высоте 3000 метров аэростаты. Но «высотный потолок» «готов» выше и они легко преодолевают заграждения. Агата волнуется за Арчи. Правда, его признали негодным к полетам из-за заболевания пазух носа, но кто защитит его от бомбы? И она начинает писать роман, где смерть – не бомба, летящая с неба и не разбирающая, на кого упасть, а результат целой цепочки событий, которую можно вытащить из прошлого звено за звеном. Смерь тихая, не нарушающая приличий, но хранящая некую тайну.

Так родился роман «Таинственное происшествие в Стайлс», где богатую и пожилую даму-благотворительницу убивают из-за наследства. Но кто же восстановит справедливость? Действие романа происходило в том же году, когда он был написан – в 1917-м. В то время в Британию, а конкретно – в Торки прибывало много бельгийцев-эмигрантов, которые нуждались в помощи для того, чтобы устроиться в новой стране. Бельгия была оккупирована Германией в 1914 году, и немецкие войска совершили ряд военных преступлений против мирного населения. Около 1 500 000 бельгийцев (почти 20 % населения страны) покинули страну и стали беженцами.

Работая в аптеке, Агата поняла, что перед ней великолепный материал для творчества. Так родился роман «Таинственное происшествие в Стайлс»

Что, если дама будет помогать бельгийцам, а один из них, бывший офицер полиции, поможет ей? Благодаря своему иноземному происхождению он будет непредвзято смотреть на англичан, на их обычаи, привычки, манеры. А еще его все будут принимать за француза, и его это будет злить. Он будет маленького роста, немолодой, очень умный, но с множеством смешных привычек и предрассудков, чтобы читатель не чувствовал себя окончательно подавленным его интеллектом. Его будут звать Геркулесом, на французский манер Эркюлем – для смеха. У него будет свой «доктор Ватсон» – капитан Артур Гастингс, и свой «инспектор Лейстред» – старший инспектор Скотланд-Ярда Джепп. Среди действующих лиц были и девушка, работавшая в госпитале, и помощник аптекаря.

Роман вдоволь покочевал по издательствам и спустя три года после переработки был опубликован в издательстве «Бодли Хед». Публикации способствовало удивительное стечение обстоятельств (назвать его счастливым язык не поворачивается). 17 июня 1919 года в Уэллсе скончалась некая Марбель Гринвуд, жена солиситора Гарольда Гринвуда (в английской системе правосудия солиситор – адвокат, ведущий дела в судах графств и подготавливающий материалы для барристеров, выступающих в высших судах). Спустя несколько месяцев, когда Гарольд уже был женат на юной Глэдис Джонс, в связи со слухами, ходившими в городке по поводу смерти Марбель, была произведена эксгумация (на которую Гарольд охотно дал согласие), и исследование установило, что женщина была отравлена мышьяком. Подозрения пали на мужа – в этот день он сам наливал жене бренди, после того, как она пожаловалась на несварение желудка, которым страдала уже давно. Суд над Гринвудом должен был начаться в ноябре 1920 года, и Агата не без оснований считала этот момент удачным для публикации своего романа, где речь также шла об отравлении мужем пожилой жены (правда, в романе убийца воспользовался стрихнином).

Исход дела оказался счастливым для обоих: и для Гарольда, и для Агаты. Гарольд был оправдан (его 22-летняя дочь Ирен вспомнила, что тоже пила в тот вечер бренди из той же бутылки без всяких последствий для здоровья). А роман вышел в Америке в 1920 году, и в следующем году – в Англии.

Странная всё-таки вещь ~ интуиция, и отмахнуться от неё нельзя, и объяснить невозможно

Отзыв книжного обозрения газеты «Таймс» был вполне благожелательным: «Единственным недостатком романа можно назвать то, что он несколько чересчур замысловатый… Говорят, что это первый роман автора, написанный ею на спор, что она сможет придумать детективную историю, в которой читатель до конца не сможет угадать преступника. Каждый читатель должен признать, что пари выиграно».

Немало радости доставила Агате рецензия в «Фармацевтическом журнале», где автор хвалил ее за то, что в романе «правильно описывается действие ядов, а не придумываются некие несуществующие в природе вещества, которые часто появляются на страницах других книг». Завершалась рецензия безоговорочной похвалой: «Мисс Агата Кристи свое дело знает».

Но денег роман почти не принес. Согласно подписанному ею договору, Агата должна была получить гонорар только после того, как будет продано 2000 экземпляров. А первое издание «Таинственного происшествия» не дотянуло до этой отметки (правда, почти дотянуло). Все, что получила Агата, – это двадцать пять фунтов за право печатать роман по главам еженедельно в «Уикли таймс». Неплохо, но явно недостаточно[2].

Дэвид Суше в роли Эркюля Пуаро в знаменитом сериале по романам Агаты Кристи

Глава 11. Семейная жизнь

Впрочем, отныне ей не придется зарабатывать деньги своим трудом. Арчи вернулся, и Агата наконец-то могла начать ту жизнь, о которой всегда мечтала: безмятежное существование жены и матери. Они снимают дешевую квартирку в Лондоне. Арчи находит работу в Сити – финансовом центре Лондона, и становится одним из 364 000 клерков, которые, по словам Питера Акройда, автора книги «Лондон, биография города», «жили словно бы в глубине морской: люди приходили на работу темным зимним утром и уходили вечером, ни разу за день не увидев солнца». Агата учится готовить (особенно ей удаются сырные суфле) и идет на курсы стенографии и бухгалтерии – так, на всякий случай. Она уже понимает, что жалования Арчи и ее скромной ренты (около 100 фунтов в год) может оказаться недостаточно для лондонской жизни.

Война застала Лондон в период экономического расцвета и не сильно потрепала его. За период Первой мировой войны погибло около 700 лондонцев. «Надо также признать, что Лондон за годы войны вырос, – пишет Питер Акройд. – Он и за прежние столетия убил больше людей, чем приголубил, – так стоит ли удивляться, что в новом конфликте он, казалось, здоровел за счет бойни? Экономика города, из которого было изъято множество молодых мужчин, работала в условиях полной занятости, и в результате уровень жизни повысился. Разумеется, не обошлось без отдельных опасностей и трудностей. Строительные работы были свернуты, в темное время город очень скупо освещался фонарями, выкрашенными в темно-синий цвет из-за боязни цеппелинов. Парки и скверы использовались для выращивания овощей, отели были превращены в правительственные учреждения или общежития. Но из-за наплыва иммигрантов в городе стало больше иностранных ресторанов и кондитерских, танцевальные залы и мюзик-холлы были полны».

Агата и Арчибальд Кристи

Тем не менее почти у всех были родственники на фронте и известие о победе вылилось в настоящий праздник, переросший в вакханалию.

«Улица превратилась в бурлящее людское месиво, – вспоминает Стэнли Вайнтрауб, автор книги «Тишина, которую услышал весь мир. Окончание великой войны». – Взвились невесть откуда взявшиеся флаги. От набережной Виктории устремились потоки мужчин и женщин… Едва успел отзвучать последний удар часов, как на улицах Лондона – совсем еще недавно строгих, по-военному напряженных, упорядоченных – воцарилось торжествующее столпотворение».

Что-то подобное пережила и Агата. Однажды на курсах стенографии объявили, что сегодня занятий не будет, так как война окончена.

«Я вышла на улицу совершенно ошеломленная, – вспоминает она. – И здесь меня поджидало самое невероятное зрелище. До сих пор вспоминаю его даже с каким-то страхом. Повсюду на улицах танцевали женщины. Англичанки не слишком склонны к уличным танцам, танцевать на улице гораздо свойственнее Парижу и француженкам. Но вот они танцуют, скользят по мостовой, даже прыгают – какая-то оргия радости; в этом диком возбуждении заключалось почти грубое наслаждение. Страшноватое впечатление. Если бы возле этих женщин появились немцы, женщины наверняка разорвали бы их на куски. Некоторые, помнится, шатались и вопили».

Разумеется, тихой и благовоспитанной девушке из маленького Торки буйство лондонской толпы казалось невероятным зрелищем.

Перемены в жизни страны совпали с важной переменой в жизни Агаты: она была беременна.

Празднование окончания войны на улицах Лондона в 1918 году

Беременность не грозила здоровью Агаты, но доставила ей немало неприятностей. Она относилась к тем немногим несчастным женщинам, которых тошнит не только в течение первых трех месяцев, а на всем протяжении беременности.

Еще перед свадьбой Арчи предупреждал Агату: «Имей в виду, если что-то не так, я становлюсь невыносимым. От меня мало толку, если кто-то болен, я не люблю больных и не выношу несчастных расстроенных людей рядом с собой». Тем не менее, на этот раз он оказался заботливым мужем: старался порадовать недомогавшую жену деликатесами, которые нелегко было найти в послевоенном Лондоне. Он признался Агате, что мечтает о девочке: мальчика он будет слишком ревновать. И его мечтам суждено было исполниться. 5 апреля 1919 года в Эшфилде родилась Розалинда Кристи. Первыми словами ее матери после родов (как она не раз со смехом вспоминала впоследствии) были: «Какое счастье! Меня больше не тошнит!»

По-видимому, Агата, как и большинство англичанок того времени, принадлежавших к среднему классу, почти не кормила дочь грудью. Во всяком случае, едва оправившись после родов, она оставила Розалинду с бабушкой Клариссой и акушеркой и отправилась в Лондон подыскивать новую квартиру для себя, Арчи и ребенка.

В Лондоне кипела жизнь. Открывались универсальные магазины, рестораны, кинотеатры, обновляли репертуар театры, обновляли витрины ювелиры.

Единственное, в чем лондонцам еще приходилось себя ограничивать, это питание. Агата вспоминает, как они «водили хороводы» вокруг куска мяса, полученного Арчи в продовольственном пайке. Причем ограничения касались всех: будь ты лордом или простым рабочим, обедай дома, в ресторане или в дешевой забегаловке, но получить продукты ты мог только по карточкам, и ни грамма больше, чем тебе полагалось. Но, разумеется, существовали обходные пути и лазейки. У кого-то родственники работали в бакалее, у кого-то на складе, и неучтенные сахар, молоко и масло были неплохой прибавкой к рациону. Но вот война кончилась, карточки отменили и лондонцы с наслаждением «развязали пояса». Цены все еще были высокими, но продукты уже можно было достать любые и без ограничений.

Агата с дочерью Розалиндой

Высокими оставались и цены на жилье. Целые кварталы шли под снос, на месте старых домов вырастали банки, промышленные фирмы, страховые компании, пережившие слияния и поглощения 1910-х годов. В конце концов Агате удалось найти скромную квартиру с четырьмя спальнями и двумя ванными, но ее сдавали поквартально: хозяева в любой момент могли решить снести ее и распорядиться принадлежащей им землей более выгодно.

Тем не менее, Агата и Арчи водворились в своем новом жилище, наняли «универсальную» служанку и няню для ребенка. И зажили, ограничивая себя во всем, но не упуская ни одного шанса порадоваться жизни. Агата оклеила потолок в гостиной черными обоями с ветками жасмина и представляла себя сидящей в ночном весеннем саду. Ей нравилось, что черный потолок делает комнату зрительно меньше и ниже: такие комнаты ей казались более уютными.

Лондон в 1919 году

Глава 12. Книги для Эшфилда

Надо отдать Арчи должное: ему не было равных, если требовалось поддержать человека, который затеял авантюру. Его мозг не признавал ограничений, он просто не видел причин, почему бы кому-то не попробовать что-то, чего он раньше не делал, и не посмотреть, что получится.

Поэтому, когда Агата в очередной раз пожаловалась, что Кларе не хватает денег на содержание Эшфилда и она боится, что дом придется продать, он заявил как ни в чем не бывало:

– Но почему бы тебе не сделать что-нибудь? Ты могла бы, например, написать еще книгу и заработать кучу денег!

Относительно «кучи денег» у Агаты были сомнения, но ей и правда не хотелось сидеть сложа руки и сетовать, глядя, как продают ее любимый дом. Кроме того, ей понравилось писать книги.

Героями ее второй книги стали юноша и девушка – Томми Бересфорд и Таппенс Коули, приехавшие в послевоенный Лондон. У них нет денег, но они полны энтузиазма и согласны на любую работу, пусть даже не самую респектабельную. Они решают открыть свое собственное совместное предприятие «Молодые авантюристы ЛТД», и очень быстро попадают в мир преступлений, шантажа и шпионажа, из которого им удается выбраться победителями благодаря безрассудной отваге, честности и зарождающейся любви.

Роман, получивший в итоге название «Таинственный противник» (рабочими названиями, от которых Агата в итоге отказалась, были «Веселое приключение» и «Юные авантюристы»), получил вполне доброжелательные отзывы. «Дейли кроникл» писала: «Это отличный рассказ, и читатель, так же как и мы, не сможет отложить его, пока тайна не будет разгадана». Ей вторила «Сатердей ревью»: «Мы обещаем нашим читателям интереснейший рассказ, который будет не раз удивлять их, когда они попытаются предугадать события, еще не описанные автором. Прекрасное произведение». «Дейли таймс» подытоживала: «Атмосфера романа просто восхитительна, и историю с жадностью прочтет любой. Вне всяких сомнений, книга – успех».

Не сказать, что женитьба ~ дорога в рай. Но это неизбежно, и такое положение дисциплинирует мужчину

На этот раз продажи перевалили через вожделенные две тысячи, но гонорар был мизерным. Единственный существенный доход, который получила Агата, – 50 фунтов, снова от «Уиклиз таймс». Эта сумма, равная половине ее годовой ренты, приободрила Агату и внушила ей мысль, что деньги написанием книг все же можно зарабатывать, хоть они и не сыплются на тебя дождем с неба. И она, не откладывая дела в долгий ящик, взялась за третий роман.

В 1929 году немецкая кинокомпания Orplid Film создала немой фильм под оригинальным названием «Молодые авантюристы ЛТД», который вышел в прокат в Великобритании и США. Агате это не принесло дохода, так как права на экранизацию принадлежали «Бодли Хед». Но фильм несомненно увеличил популярность ее произведений, а значит – и грядущие гонорары[3].

Новый роман Агаты снова был детективом и снова повествовал о приключениях Эркюля Пуаро и Артура Гастингса. Он начинался так: «Есть один старый анекдот о молодом писателе, который, желая привлечь внимание редакторов, начал свой рассказ оригинальной фразой: “Черт побери!” – вскричала герцогиня”. Как ни странно, мой рассказ начинается так же. Только дама, произнесшая эту фразу, не была герцогиней!» В конце романа Гастингс женится на невоздержанной на язык девице, а Пуаро разгадывает тайну смерти французкого олигарха Поля Рено. Сюжет детектива был основан на реальных событиях. Убийство, похожее на описанное в романе, действительно произошло во Франции, причем жену убитого заподозрили в сговоре с убийцей. Эта коллизия показалась Агате многообещающей, и роман действительно понравился читателям.

«Таинственный противник» – роман Агаты Кристи

Агата хотела взять псевдоним Мартин Уэст или Мостин Грей, но издатель был категорически против. Успех другой женщины, автора детективов Дороти Сейерс, начинавшей одновременно с Агатой, показал, что публика готова принимать женщин-писателей. А имя Агата – редкое и красивое, говорил издатель, – его легко будет запомнить. На этом и порешили.

Успех Дороти Сейерс – автора детективов, начинавшей одновременно с Агатой, показал, что публика готова принимать женщин-писателей

Глава 13. Приключение

Роман «Таинственный противник» Агата посвятила «всем ведущим монотонную жизнь с пожеланиями хоть опосредованно испытать удовольствия и опасности приключения. Теперь и ей с Арчи выпал шанс испытать удачу. Один приятель Арчи, некий мистер Белчер, предложил ему и Агате отправиться в кругосветное путешествие. Арчи, к тому времени привыкший обращаться с деньгами, работая в Сити, должен был исполнять обязанности его финансового консультанта, Агата ехала просто за компанию. Вопросов было множество: с кем оставить Розалинду? Сохранит ли Арчи свое рабочее место? Хватит ли его жалованья на то, чтобы окупить расходы на поездку двух людей? Но оба понимали, что такой шанс выпадает только один раз в жизни. Оба были молоды и хотели повидать мир. Розалинда осталась на попечении бабушки и тети, а молодые супруги очертя голову бросились в посланное им богом приключение.

И приключение удалось. Они путешествовали по равнинам Австралии и холмам Новой Зеландии, катались на досках в прибое у Кейптауна и на Гавайях, завернули в Нью-Йорк, где Агата впервые поела в кафетерии самообслуживания, видели прекрасные озера Канады и купались в ее серных источниках.

Были и минусы: отвратительный характер работодателя Арчи, морская болезнь Агаты и другие недомогания, которые они подхватили в путешествии, и то, как они быстро растратили деньги, так что Агате приходилось пускаться на ухищрения, чтобы поесть хотя бы раз в день.

Агата Кристи с серфом на Гавайях во время турне по миру в 1922 году

Но вот они вернулись (Розалинда едва узнала своих родителей, но быстро снова к ним привыкла) и оказалось, что настоящие приключения только начинаются. Правда, они уже не были веселыми и возбуждающими. Арчи потерял работу. Это само по себе было неприятно, но еще неприятнее было, как он реагировал на это. Арчи придерживался тех же взглядов, что и Агата: мужчина должен быть кормильцем семьи. Но если Агата легко различала идеальную картинку, сложившуюся в ее голове, и реальность и не требовала от него денег любой ценой, а напротив, сама была готова ему помочь, то для Арчи невозможность содержать семью самостоятельно была высшей несправедливостью со стороны мира, оскорблением его мужского достоинства. Когда Агата пыталась его приободрить, он мрачно заявлял, что не видит никакого повода для веселья, и можно, кажется, проявить немного сочувствия. Когда она оставалась серьезной и предлагала свою помощь, он рычал, что она знала, на что шла, когда выходила за него, он предупреждал, что не любит несчастных лиц в своем окружении. В итоге он предложил ей съехать и пожить с матерью или с сестрой. Но Агата не хотела расставаться с ним в трудные времена. Кто-то должен по крайней мере готовить ему обеды и стирать белье – ведь им пришлось рассчитать служанку. И кроме того, Агата снова начинает писать – это способ заработать хотя бы немного живых денег.

Агата Кристи в Австралии

Журнал «Скетч» предлагает ей опубликовать цикл рассказов о Пуаро. Это большая честь.

Агата берется за работу, и вскоре в «Скетче» один за другим выходят одиннадцать рассказов:

Приключение «Звезды Запада»

Трагедия в Масдон Мэйнор

Слишком дешевая квартира

Тайна охотничьей сторожки

Украденный миллион

Тайна египетской гробницы

Кража в Гранд-отеле

Похищение премьер-министра

Исчезновение мистера Давенхейма

Случай с итальянским вельможей

Загадочное завещание

Вдохновленная успехом, Агата садится за новый роман. Его действие будет происходить в Южной Африке, впечатления о которой еще свежи в памяти Агаты. «Наверное, я никогда в жизни не забуду свое первое впечатление от Столовой горы[4], – читаем мы в романе «Человек в коричневом костюме». – …Мы как раз входили в залив, кудрявые белые облака парили над Столовой горой, а внизу, у подножия, спал город, омытый каким-то колдовским светом.

У меня перехватило дыхание и, словно от голода, подвело живот. Так бывает, когда видишь что-то немыслимо прекрасное. Наверное, я невразумительно объясняю, но тогда я ощутила – может, всего лишь на миг, – что наконец нашла нечто, о чем мечтала… Нечто новое, а посему невиданное, способное утолить мою страстную жажду романтики…

“Это Южная Африка, – мысленно твердила я. – Южная Африка, Южная Африка… Вот ты и видишь мир, Энна. Вот он. Ты его видишь. Только подумай, Энна Беддингфелд, глупая ты голова! ТЫ ВИДИШЬ МИР!”» (Так же маленькая Агата, сидя в туалете в Эшфилде, повторяла. «У меня есть собака… собака… настоящая собака…»)

Агата отдыхает на Гавайях

В качестве главного злодея мистер Белчер любезно предложил себя. Он также придумал название для романа «Тайна Мельницы» («Мельницей» назывался коттедж мистера Белчера). Но позже Агата меняет название на «Человека в коричневом костюме». Это не детектив, а скорее триллер (Агата питала слабость к этой разновидности приключенческих романов). Юная девушка Энн Беддингфелд, дочь недавно умершего профессора археологии, много лет работавшая его внештатным секретарем и обеспечивавшая ему домашний уют после смерти матери, долгие годы мечтала о приключениях. Отец почти не уделял ей внимания и не любил ее, его интересовали только неандертальцы, а также люди «ориньякской, мустьерской, шеллской или какой-нибудь другой культуры». Они жили бедно. «Мы вечно сидели без денег, – пишет Агата. – Папина известность не приносила дохода… Только однажды папа вдруг оказался в центре внимания. Он сделал доклад в каком-то научном обществе, речь шла о детенышах шимпанзе. Суть доклада сводилась к тому, что у маленьких детей обнаруживаются антропоидные черты, а детеныши шимпанзе похожи на людей гораздо больше, чем взрослые особи. Судя по всему, полагал мой отец, это означает, что если наши предки во многом обезьяноподобны, то предки шимпанзе стояли на эволюционной лестнице выше своих нынешних потомков. Иными словами, шимпанзе – выродки. Шустрые газетчики из “Дейли Баджет”, охотившейся за сенсациями, тут же тиснули крупный заголовок: “Неужели не мы произошли от обезьян, а обезьяны от нас? Известный профессор утверждает, что шимпанзе – это деградировавшие люди”. Вскоре после публикации к папе явился репортер и попытался убедить его написать несколько популярных статей на эту тему. Редко я видела папочку в таком гневе… Он весьма нелюбезно выставил репортера за дверь, чем вызвал мое тайное сожаление – ведь мы в ту пору были совсем на мели! Ей-богу, в какой-то момент я была готова догнать молодого человека и сказать ему, что отец передумал и согласен прислать нужные статьи. Я вполне могла бы написать их сама, и папа никогда не узнал бы о подлоге, поскольку не читал “Дейли Баджет”. Однако этот вариант пришлось отвергнуть как слишком рискованный, и, надев свою самую нарядную шляпку, я уныло поплелась на переговоры с зеленщиком, который справедливо точил на нас зуб».

Знаменитая Столовая гора возле Кейптауна. Вдохновленная поездкой по миру, Агата Кристи переносит действие своего нового романа «Человек в коричневом костюме» в Южную Африку

Так Агата научилась «делать из лимона лимонад» – использовать то, что раздражало и обижало ее в жизни, как материал для романов. Очень здоровый и продуктивный подход.

Неожиданно в лондонском метро Энн видит, как на рельсы перед поездом падает человек. Его осматривает доктор, но Энн замечает, что он скорее обыскивает карманы. Она поднимает с пола записку, на которой указан какой-то адрес, который оказывается названием корабля, идущего в Кейптаун. Кроме того, она узнает, что в коттедже «Мельница», ордер на осмотр которого был обнаружен в кармане убитого, нашли труп молодой женщины. Энн садится на корабль… и попадает в самый центр международного заговора террористов, который, разумеется, с успехом срывает[5].

В романе не действовали ни Эркюль Пуаро, ни капитан Гастингс, и газета «Обсервер» попеняла ей на это в своей рецензии: «Мисс Кристи сделала одну дерзкую и одну досадную вещь в данной книге. Она обошлась без Эркюля Пуаро, ее собственного Шерлока Холмса, чьему присутствию, и дружелюбию, и непогрешимости обязан успех предыдущих ее книг…» Но Агата была непреклонна. Публика не будет указывать ей, что писать, как она указывала Конан Дойлу, вынужденному воскресить Шерлока Холмса. Образ сыщика, сколь бы обаятельным он ни был, не должен мешать автору писать то, что ему нравится. Она заставила себя уважать, доказала, что успех романа зависит от самой Агаты Кристи, а вовсе не от придуманного ею персонажа.

К сожалению, добиться свободы и уважения в семейной жизни оказалось сложнее, чем в творчестве.

«Человек в коричневом костюме»

Глава 14. Белая полоса

Тучи, сгустившиеся над семейством Кристи, постепенно рассеивались. Арчи нашел работу. Правда, контора была несколько сомнительного свойства, не все операции, которые она проводила, были абсолютно легальны, но Арчи умел справляться с затруднениями такого рода. Он сам в глубине души был авантюристом, и чужой авантюризм его не смущал. Позже он находит более законопослушного шефа, и его дела постепенно идут на лад.

Агата начинает задумываться о том, чтобы стать профессиональным писателем, и решает найти себе литературного агента, который будет следить за продвижением ее произведений, и секретаря, который будет помогать ей писать. Она выбирает Эдмунда Корка в качестве первого и Шарлотту Фишер в качестве второго. Одновременно газета «Ивнинг ньюс» делает Агате щедрое предложение: обещает за публикацию романа по главам целых 500 фунтов. Агата по совету Арчи покупает автомобиль и, быстро научившись водить (учит ее все тот же Арчи), приобретает восхитительную свободу передвижений. Теперь она, к примеру, может заехать за мамой в Эшфилд и повезти ее кататься или в гости.

Странный это мир, где двое смотрят на одно и то же, а видят полностью противоположное

Она исполняет еще одну свою давнюю мечту: покупает дом в пригороде. Арчи выбирает Саннингдейл: там открывают новые поля для гольфа, а Арчи увлекся этой игрой. Агата не в восторге: там слишком фешенебельно и дорого, но она хочет видеть Арчи счастливым и покорно становится «гольфной вдовой». Вместе со своей подругой Нэн она утешают себя деревенскими сливками. «Я до сих пор помню, как, запасшись картонными пакетами сливок в Саннингдейле, мы отправлялись с ними на площадку для гольфа, садились перед клубом и в ожидании, пока наши уважаемые мужья закончат свой турнир, опустошали каждая по пинте», – пишет она в своей автобиографии.

Стремление уехать в пригород было извечно присуще лондонцам, аристократы начали осваивать городские предместья еще в эпоху королевы Елизаветы. После Первой мировой войны стремление в пригороды стало общим поветрием, захватившим все классы.

«В широком плане можно выделить три типа пригородов, – пишет Питер Акройд. – Одни в тот момент находились на внешней границе города; такие районы, как Сербитон, Сидкап и Чизлхерст, характеризовались крупными виллами на возвышенных местах с просторными садами. У ближайшей железнодорожной станции, конечно, стояло какое-то количество “коттеджей” и магазинов, но иллюзию сельской местности все же можно было поддерживать. В пригородах второго типа – таких, как Памерз-грин и Крауч-энд, – жили “управляющие средней руки, фабричные контролеры и хорошо оплачиваемые клерки”, которые, используя низкие тарифы наземного железнодорожного транспорта, находили здесь безопасное и сравнительно тихое убежище от грохочущего “Вавилона”. В пригородах третьего уровня обитал рабочий класс; в районах, подобных Лейтону и Ист-Хему, непримечательные и неотличимые друг от друга террасы дешевого жилья занимали все свободное пространство. В основном такие пригороды были расположены в восточной части Лондона. К числу факторов, определявших характер и качество пригорода, принадлежали и старинные территориальные императивы, поэтому запад очевидным образом стоял выше, чем восток и северо-восток, южные пригороды были просторнее и меланхоличнее северных…

Игра в гольф. 20-е годы XX века

В 1909 году рост пригородов описал Ч. Ф. Г. Мастермен (будучи лондонской, эта тема занимала всех): “Мили и мили маленьких красных домиков на маленьких тихих улочках в количествах, превосходящих воображение”. Для него они символизировали “жизнь безопасную, сидячую, респектабельную”. В сходном ключе писал позднее Джордж Оруэлл в книге “Памяти Каталонии”: “…огромная мирная пустыня лондонских пригородов… спящих глубоким-глубоким сном Англии…”

Некоторого пренебрежения, неявно присутствующего в этих характеристиках, сами жители пригородов не разделяли. Сон и респектабельность, возможно, были именно тем, что требовалось новым поколениям лондонцев; население города много веков было отягощено буйством и жестокостью, пьянством и нездоровьем. Пригороды стали воплощением новой цивилизации, которая сулила преуспеяние, не обремененное привычными городскими атрибутами…

Та же культурная ностальгия проявилась и в архитектурном стиле новых пригородов, где доминировал “псевдотюдор”, который окрестили еще “маклерским тюдором”. Цель была – соединить общее ощущение преемственности с удовлетворением от следования традициям в строительстве и оформлении. Для лондонцев XX века, добровольно покидавших центральное ядро города, это был способ обрести некую новую солидность и достоинство»…

Саннингдейл был одним их таких пригородов, расположенным в 24 милях (38 километрах) к западу от Лондона, поблизости от деревни Саннингхилл, заложенной в 1362 лордом Джоном де Саннигхиллом. В поместье лорда Эстмур, лежащем неподалеку, в 1947 году разместилось биологическое отделение Империал Колледжа. Именно в Саннингхилле Кристи и сняли квартиру, чтобы в дальнейшем подыскать себе отдельный дом с садом.

Взаимная привязанность мужчины и женщины всегда начинается с ошеломляющей иллюзии, что вы думаете одинаково обо всём на свете

На территории Саннингдейла было аббатство XII века, церковь Святой Троицы середины XIX века, основная же часть городка была застроена магазинами и коттеджами «псеводтюдоровском стиле» (типичные краснокирпичные английские дома, напоминавшие о временах Елизаветы I) и в «стиле Савой», отдаленно напоминающими швейцарские шале, но декорированными с показной роскошью. Имелась в Саннингдейле и железнодорожная станция, что было важно для Арчи, которому нужно было каждый день ездить на работу.

Кристи нашли свой дом, расположенный неподалеку от станции, в самом центре Саннингдейла в начале 1926 года. Его нарекли Стайлзом, в честь первого романа Агаты. Это был дом с дурной славой: первые его владелец разорился, у второго умерла жена, третья пара развелась и уехала из дома порознь. Но Агата убеждала себя что все в порядке: стоит только сменить кричащую вычурную отделку и дом покажется мирным прибежищем, каким был и оставался для нее Эшфилд.

Дом, купленный Агатой Кристи в Саннингдейле и названный Стайлзом в честь ее первого романа

Глава 15. «Тайна замка Чимниз» и «Убийство Роджера Экройда»

Договор с издательством Бодли Хед, заключенный на заре ее писательской карьеры, давно возмущал Агату: она считала, что издатели обошлись с начинающим автором несправедливо, положив ей слишком маленький гонорар, обманули ее, воспользовавшись ее неуверенностью в себе, незнанием расценок и горячим желанием напечататься во что бы то ни стало. Однако разорвать договор немедленно было невозможно: по условиям Агата еще должна была издательству две книги. Она тоже решила схитрить: послала туда мистический роман «Видение», переделку ее юношеского рассказа.

Последним романом для «Бодли хед» стал детектив или, скорее, смесь детектива и политического триллера «Тайна замка Чимниз». Здесь появляется новый сыщик: суперинтендант Баттл, специализирующийся на щепетильных криминальных делах, чреватых серьезными последствиями для британской дипломатии. В романе ему предстоит расследовать тайну, связанную с мемуарами видного дипломата Герцесловакии – вымышленной балканской страны, а также убийство принца Герцесловакии. В книге также действует еще одна парочка веселых и молодых авантюристов, ставших к тому времени любимыми и традиционными героями Агаты.

В романе «Тайна замка Чимниз» появляется новый сыщик – суперинтендант Баттл

Этому роману, всецело подходящему под определение «легкого чтива», была уготована долгая и интересная судьба. В 1931 году Агата переделала роман в пьесу, но рукопись была потеряна, обнаружена только после смерти писательницы, и пьеса вышла на сцену только в 2003 году в Канаде. В 1980 году вышел телефильм, по сценарию, в основу которого легли два романа о суперинтенданте Баттле и замке Чимниз. Это, собственно, «Тайна замка Чимниз» и «Тайна семи циферблатов». В 2007 году издательство «Харпер Коллинз» выпустило графическую новеллу по мотивам романа. И, наконец, в 2009 году британская телекомпания Ай-Ти-Ви Студиос включила сюжет «Тайны замка Чимниз» в свой сериал о мисс Марпл.

Тем временем Эдмунд Корк связывает Агату с издательством Уильяма Коллинза, предлагающим гораздо лучшие условия, чем «Бодли Хед». Агата пишет для них роман «Убийство Роджера Экройда». Для нового издателя она приготовила нечто особенное – нарушила один из неписаных законов жанра. Нарушение состояло в том, что роман написан от лица убийцы, и это выясняется только в конце книги. А начинается роман вполне обычно. В некой английской деревне Кингз Эббот умирает богатая вдова миссис Феррар. По слухам, она когда-то убила своего мужа, и теперь (тоже по слухам) покончила с собой, движимая раскаянием. Но вот погибает Роджер Экройд – вдовец, собиравшийся жениться на миссис Феррар, и жители деревни чувствуют, что это уже слишком. К счастью, одним из жителей Кингз Эббот оказывается месье Пуаро, который удалился на покой и выращивает тыквы. Но овощи ему изрядно надоели, и он с наслаждением снова берется за расследование убийств. Его ассистентом и летописцем становится доктор Шепард, из дневника которого мы и узнаем о ходе следствия. Подозрение последовательно падает на всех родных и знакомых миссис Феррар и мистера Экройда, пока Пуаро наконец не понимает, что только один человек мог совершить эти преступления…

В 2009 году британская телекомпания Ай-Ти-Ви Студиос включила сюжет «Тайны замка Чимниз» в свой сериал о мисс Марпл. В роли мисс Марпл – Джулиа Маккензи

Позже Агата Кристи признавалась, что идею романа подсказали ей одновременно два человека: муж ее сестры Джеймс Уоттс и лорд Луи Маунтбеттен, приславший Агате письмо, которое заканчивалось так: «Лорд Луи просит простить за написанное к незнакомой ему персоне письмо и, естественно, не ждет, что миссис Кристи использует этот сюжет, если он ей не понравится. Сам он никогда не воспользуется этим сюжетом, поскольку, будучи морским офицером, не имеет времени на то, чтобы написать что-нибудь, кроме коротеньких рассказов в журналы, для которых прилагаемый материал совершенно не подходит».

В 1969 году переписка возобновилась, и Агата ответила лорду Луи: «В течение многих лет меня преследовало время от времени чувство какой-то вины: “Отблагодарила ли я вас за то давнее письмо?” И какое-то неловкое чувство, что я написала вам письмо, но, возможно, забыла отправить его. Было облегчением узнать, что я отправила его…

Я считала эту мысль очень привлекательной (никто никогда такого не делал), но я сомневалась, справлюсь ли. Но это был вызов! Мысль сидела у меня в подсознании, и я набросилась на нее как собака на кость».

Реакция читателей была неоднозначной. Все сошлись на том, что Агата здорово их провела. Но если у большинства людей хитрость писательницы вызывала восторг и одобрительные смешки, то нашлись и такие, кто писал жалобы в «Таймс». А критик газеты «Ньюс кроникл», расписавшись в отсутствии у него чувства юмора, назвал книгу «безвкусным неудачным разочарованием автора».

В итоге этот роман сделал Агату «окончательно знаменитой», о ней говорили и писали все, рассуждая, была ли она вправе разыгрывать читателя[6].

Лорд Луи Маунтбеттен подсказал Агате Кристи идею для сюжета романа «Убийство Роджера Экройда»

Чтобы авторы не спекулировали на найденном Агатой приеме, Рональд Арбутнот Нокс в 1929 году сформулировал «10 заповедей детективного романа», которые стали кодексом «Детективного клуба», основанного Гилбертом Честертоном и Энтони Беркли.

Эти заповеди звучали так:

1. Преступник должен быть из числа тех, о ком упомянуто в самом начале романа.

2. Вмешательство сверхъестественных и потусторонних сил полностью исключается.

3. Не разрешается использовать более одного потайного помещения или тайного хода; но и это допустимо только в том случае, если действие происходит в доме, в котором теоретически возможно наличие подобных вещей.

4. Недопустимо использовать «доселе неизвестные» яды или устройства и методы, требующие длинного научного объяснения в конце рассказа.

5. В рассказе не должен появляться китаец.

6. В разгадке сыщику никогда не должен помогать счастливый случай или ничем не объяснимая интуиция.

7. Преступником не должен оказаться сам сыщик.

8. Натолкнувшись на какой-либо след, ведущий к разгадке, сыщик не имеет права утаивать его от читателя.

9. Не хватающий звезд с неба друг сыщика – «Ватсон» – не должен утаивать ни одну из осенивших его догадок; по своим умственным способностям он должен несколько уступать среднему читателю.

10. В рассказе не должны появляться ни близнецы, ни двойники.

Рональд Арбутнот Нокс – английский священник и богослов. Он также был писателем и регулярно вещал на радио BBC. В 1929 году сформулировал «10 заповедей детективного романа»

Членами этого клуба в 30-е годы станут, кроме Честертона, Беркли и самого Нокса, Фримен Уиллс Крофтс, Эдмунд Бентли, Артур Моррисон, Дороти Сейерс и… Агата Кристи. Агата прекрасно понимала, что существуют некие «правила игры» между автором и читателем, которые нельзя нарушать из-за беспомощности и неспособности придумать интересный сюжет, но можно, если ты видишь способ сделать игру еще более захватывающей, приносящей читателю еще больше удовольствия. Недаром «Убийство Роджера Экройда» до сих пор остается для многих поклонников Агаты Кристи одним из самых любимых ее романов.

«Убийство Роджера Экройда» до сих пор остается для многих поклонников Агаты Кристи одним из самых любимых романов

Глава 16. Черная полоса

Тем временем из Африки приехал Монти, больной и пристрастившийся к опиуму. С ним было довольно трудно ужиться даже любящей матери: он будил по ночам весь дом, требуя бифштексов немедленно, а днем стрелял из револьвера по посыльным и гостям Эшфилда. В конце концов для Монти сняли домик в Дартмуре и наняли сиделку, и он дотянул до 1929 года, хотя вначале врачи сулили ему полгода жизни.

Расходы снова поползли вверх, «Стайлс» требовал непрерывных вливаний. Но Агата надеялась свести концы с концами, написав пару романов. В 1925 году она хорошо отдохнула с Арчи во Франции, но весной 1926 года отправилась на Корсику вместе с Медж – Арчи отговорился занятостью и остался дома, а потом уехал в служебную командировку в Испанию. Агата понимала его желание вносить свой вклад в семейный бюджет и не роптала на новую разлуку.

Но через месяц после возвращения с Корсики на Агату и Мэдж обрушилось несчастье: простудилась, слегла, а потом умерла Клара. «Я ехала на поезде в Манчестер, когда вдруг, совершенно неожиданно, ощутила холод, словно меня окатили с ног до головы ледяной водой. Сознание мое пронзила догадка: мама умерла», – пишет Агата в своей автобиографии. Теперь Арчи нужен был ей как воздух: чтобы разделить ее горе, чтобы поддержать ее. Но этого он как раз и не умел. Зрелище чужого несчастья пугало его до одури, и он бросался в бегство. Он попытался утешить Агату на свой лад: предложил ей после похорон уехать с ним в Испанию, чтобы отвлечься. Но Агата не хотела отвлекаться – она хотела пережить горе и оплакать потерю.

Лондон в 1926 году

Арчи снова уехал в Испанию, Агата осталась в Эшфилде с Розалиндой, разбирать вещи, оставленные мамой. Розалинде нравилось в старом доме, нравилась «большая уборка», нравилось добывать из груды хлама мелочи, которые могли стать для нее сокровищами. Но Агате был нужен взрослый человек, рядом с которым она сама могла почувствовать себя осиротевшим ребенком. А муж, тот, кто в ее представлениях должен был стать опорой ей в трудный час, ее «каменная стена», был далеко. Агата перестала спать и есть и считала дни до его приезда.

Наконец он вернулся, и Агата почувствовала, что страшный сон ее детства сбывается наяву. Вот как она описывает этот момент в своей автобиографии: «Затем прибыл Арчи. С его появлением я испытала нечто, похожее на давний детский кошмар: я сижу за столом, напротив – моя любимая, моя лучшая подруга. Но внезапно я с ужасом осознаю, что она – это не она, а совсем чужой человек. Вот так и Арчи приехал совсем чужим».

В романе «Неоконченный портрет», написанном в 1934 году, в котором она описывает судьбу их брака, назвав себя Селией, а Арчи – Дермотом, Агата более откровенна: «Глупо… да, глупо. Дермот считает ее глупой – давно. Он так ей и сказал, и лицо его кого-то ей напомнило. Конечно же! Стрельца! Стрельца. Дермот все это время на самом деле был Стрельцом…»

И «Стрелец» наконец выстрелил. Арчи признался, что уже около двух лет любит другую девушку – Нэнси Нил, дочь соседей Кристи, часто бывавшую и даже гостившую в Стайлз. И главное – он хочет развестись с Агатой, чтобы жениться на Нэнси.

С дочкой Розалиндой

Глава 17. Леди исчезает, или Новое таинственное происшествие в Стайлз

Агате казалось, что ее жизнь рассыпалась, разбилась на мелкие осколки. Как жить с Арчи после его признания, она не представляла, но и без него жить не могла.

Она винила себя: не уделила мужу достаточно внимания, слишком ушла в свое горе, забыла, что он не переносит печальных лиц рядом с собой, не выносит, когда чья-то грусть причиняет неудобства ему. И тут же восставала: но как он мог! Нет, не увлечься, в конце концов, не всем мужчинам дано любить всю жизнь одну женщину, как ее отцу.

Но как он мог не справиться со своей страстью!

Пожелать разрушить их брак!

Нанести неисцелимую рану не только жене, но и дочери! Ведь Розалинда ничем не виновата перед ним. Она любит отца, и Агата не раз отмечала, что характерами отец и дочь очень схожи.

Она не могла согласиться на развод: это было бы против правил, по которым она жила всю жизнь. Это было бы предательством дочери. Но без развода, без возможности жениться на Нэнси Арчи чувствовал себя несчастным, а он этого очень не любил, и в таком случае с чистой совестью делал несчастными всех окружающих. Такая «не-жизнь» продолжалась около года. Арчи то уходил, то возвращался, и Агата уже не понимала, что хуже и когда он причиняет ей бо́льшую боль.

В девяноста девяти случаях женщины ведут себя как дуры, но на сотый оказываются хитрее мужчин

Где-то в это время она написала рассказ «На грани» – о женщине, которая любит человека, женатого на другой. Она начинает следить за его женой и выясняет, что в жизни той есть тайный возлюбленный. Между женщинами происходит объяснение.

Женщина (ее зовут Клэр) грозится открыть мужу глаза на похождения жены, жена (ее зовут Вивиан) умоляет ее молчать. Клэр соглашается, но с тех пор находит тайное наслаждение в том, чтобы мучить Вивиан намеками и угрозами. Но вот она узнает, что Вивиан попросила мужа уехать в Алжир. Клэр в смятении.

«Казалось, что-то подкатило к самому ее горлу и не дает вымолвить ни слова. Перед ее глазами проплыла белая вилла и апельсиновые деревья, в лицо повеяло ароматным дыханием юга. Второй медовый месяц! Нет, это называется иначе. Это самый настоящий побег. Вивиан хочет сбежать от нее. Сбежать и жить в Алжире с Джералдом: беззаботная, веселая и счастливая. Потом она услышала собственный – чуть охрипший – голос. Он сказал все, что нужно. Сказал, что это чудесно, и что им можно только позавидовать».

Клэр вызывает Вивиан на встречу. Вот как описывает Агата место, где они встречаются: «Местные жители называли это место Гранью. Совершенно безобидное, если держаться тропинки, оно становилось смертельно опасным, стоило от нее отклониться. Коварные пологие склоны таили страшную угрозу. Когда-то Клэр лишилась здесь одной из своих собак. Та слишком увлеклась игрой и просто не заметила, что мшистая зеленая поверхность кончилась. Перескочив через край обрыва, она разбилась о скалы».

Клэр снова угрожает Вивиан разоблачением и принуждает ту к самоубийству. Вивиан бросается с обрыва. Клэр от угрызений совести сходит с ума.

Фото Лондона 20-х годов XX века

Возможно, этот рассказ Агата написала в предостережение себе, пытаясь уговорить себя не становиться безжалостным палачом чужой любви. Именно так часто работает писательское воображение.

Оно не копирует слепо обстоятельства, подсказанные жизнью, а выворачивает их наизнанку, делая видимыми подспудные мотивы и человеческие чувства.

Автобиографические мотивы появляются и в очередном романе о приключениях Эркюля Пуаро «Тайна голубого поезда», который Агата пишет для издательства «Харпер Коллинз». Дерек, муж главной героини романа Руфи – слабый человек, он изменяет ей, проигрывает ее состояние в карты, но у него добрая душа, на самом дне которой сохранилось немного благородства.

Отец Руфи предлагает развести ее с Дереком. Она любит другого мужчину, но развод ее пугает.

Отец пытается убедить ее, приводя, казалось бы, разумные доводы:

«– Неужели ты не можешь что-нибудь сделать, дадди? – воскликнула Руфь после минутной паузы.

– Могу. – Он помолчал, размышляя. – Есть несколько вещей, которые я могу сделать, но лишь одна из них имеет смысл. Насколько ты смела, Руфь?

Она пристально посмотрела на отца. Он утвердительно кивнул.

– Я имею в виду именно то, что сказал. Готова ли ты на весь мир признать, что совершила ошибку? Это единственный выход. Можешь ты все начать сначала?

– Ты имеешь в виду…

– Да, развод.

– Развод?

Ван Алдин сухо улыбнулся.

– Ты произнесла это слово, Руфь, словно никогда не слышала его раньше. Хотя твои друзья делают это чуть ли не каждый день.

– О, конечно, но…

Автобиографические мотивы появляются в очередном романе о приключениях Эркюля Пуаро «Тайна голубого поезда»

Она запнулась, облизывая губы. Отец понимающе кивнул.

– Я знаю, Руфь, ты любишь меня, ты не хочешь, чтобы поползли слухи. Но я понял, и ты должна понять, что это – единственный путь. Я могу вернуть Дерека, но конец все равно один. Он – плохой человек, Руфь. И чем дальше, тем хуже. Представь, я кляну себя за то, что позволил тебе выйти за него замуж. Но тебе этого так хотелось. Мне казалось, что у него самые благие намерения… Последние несколько лет ты была несчастна, бедняжка.

– Да, ты был не в восторге от моего замужества.

– Именно поэтому я и считаю, что это надо прекратить. – Он грохнул кулаком по столу. – Развяжи этот узел. Смотри в лицо фактам»…

Но Руфь не в силах принять решение. Все трое – Руфь, ее муж и ее возлюбленный – садятся в «Голубой поезд», экспресс, идущий в Ниццу. С собой Руфь везет «Огненное сердце» – рубин, подаренный ей отцом. В Ницце оказывается, что Руфь жестоко убита, а рубин пропал. Муж и любовник становятся главными подозреваемыми.

Винтажная открытка. Агата мечтала о счастливой, крепкой семье, и когда Арчи попросил у нее развод, это стало большим потрясением для писательницы

Может быть, когда Агата писала рассказ и роман, ее преследовала мысль: «Все это как-то должно закончиться, но это не может закончиться добром». Адюльтер не может длиться вечно, он кончается или разлукой любовников (о чем мечтала она), или разводом и новым браком (на этом настаивал Арчи), но раны, нанесенные изменой и предательством, не заживают.

«Я была воспитана, как и все люди моего поколения: развод вызывал и до сих пор вызывает у меня ужас, – признается она в автобиографии. – По сей день испытываю чувство некоторой вины, что уступила настойчивым требованиям Арчи и дала ему развод. Глядя на свою дочь, я все еще сомневаюсь: не должна ли была проявить твердость и отказать ему? Так трудно делать то, с чем не согласен в душе. Я была против развода, мне претило разводиться. Расторгать брак нельзя, я в этом уверена, видела много расторгнутых браков и хорошо знаю историю жизни многих разведенных супругов. Пока нет детей – все ничего, но если дети есть, развод небезопасен».

Может быть, ей хотелось сойти с ума или умереть и не ломать голову в поисках выхода, который оказался бы благом для всех. Выхода, которого не было.

И однажды ночью, когда Арчи после ссоры в очередной раз уехал, Агата исчезла из дома.

Фото Лондона 20-х годов XX века

Глава 18. Пропавшая зимой

4 декабря 1926 года автомобиль «Моррис Каули» был обнаружен на краю обрыва близ плато Ньюлендс-Корнер. Автомобиль был снят с тормозов, его передняя часть зарылась в кусты, он выглядел так, как будто съехал с холма своим ходом и едва не слетел с обрыва. Если бы это произошло, то водитель бы неминуемо погиб. Высота обрыва в этом месте достигала 183 метров. Аккумуляторы в машине были разряжены, как будто водитель оставил фары и обогрев включенными. Вскоре на место прибыла полиция, осмотрела машину и нашла на заднем сиденье меховое манто, чемодан с одеждой и водительское удостоверение на имя миссис Агаты Кристи. Полицейские связались с секретарем Агаты Шарлоттой Фишер. Шарлотта сообщила новости Арчи, он спешно вернулся в Стайлз, нашел на столе записку от Агаты, прочел и тут же сжег ее, запретив рассказывать о записке полиции.

На плато Ньюленс-Корнер уже толпились репортеры, пронюхавшие, что знаменитая писательница попала в какую-то скандальную историю. Через несколько часов здесь появились Арчи и Шарлотта. Они осмотрели машину, официально опознали ее и сказали, что у них нет никакого объяснения случившемуся. Полицейские начали обыскивать окрестности.

Автомобиль «Моррис Каули»

Журналисты высказывали предположение, что Агата, скорее всего, утопилась в Молчаливом озере – красивом водоеме с мрачной репутацией, расположенном в сотне метров от места обнаружения автомобиля за гребнем холма. Но никаких следов Агаты и никакого тела поблизости от озера не было найдено. Не было Агаты и в Эшфилде. Ее местонахождение продолжало оставаться неизвестным. По полицейским участкам разослали объявление с описанием ее внешности. В понедельник газета «Нью-Йорк таймс» вышла с заголовком на первой странице: «Миссис Агата Кристи, писатель-романист, таинственно исчезла из своего дома в Англии». Поиски Агаты быстро стали делом всенародным и даже международным. Полицейские снова и снова обшаривали окрестности, газеты печатали все новые версии случившегося, Арчи старался скрыть происходящее от Розалинды.

В понедельник после полудня Арчи позвонил его брат Кэмпбелл. Оказывается, на адрес Королевской военной академии в Лондоне, где работал Кэмпбелл, в воскресенье пришло письмо от Агаты. Но до понедельника получатель ничего не знал об исчезновении невестки, а потому на придал письму большого значения. Теперь же конверт тщательно изучили и установили, что штамп на нем поставлен лондонским почтовым отделением в 9 часов 45 минут 4 декабря. То есть Агата отправила его уже после того, как бросила машину в ночь с 3 на 4. По всей видимости, письмо было написано еще в Стайлзе. Агата сообщала, что собирается отдохнуть несколько дней в спа-отеле в Йоркшире (Агата и Арчи собирались провести там уикэнд до того, как поссорились вечером 3 декабря).

Но машина поисков уже разогналась, и остановить ее было не так-то просто. Ведущий расследование заместитель начальника полиции Кенуард предположил, что Агата убита собственным мужем, а письмо – просто ложный ход, который должен отвлечь полицию (такое часто случалось в романах Агаты, а мистер Кристи, несомненно, читал их). Тем более, что женщина по имени миссис Кристи не зарегистрировалась ни в одном отеле Йоркшира. Масла в огонь подливали газетчики, порождавшие все новые версии: миссис Кристи видели в машине с каким-то мужчиной, возможно, они ехали за границу… нет, миссис Кристи живет в Лондоне, переодевшись мужчиной (зачем? Ну наверное, так интереснее)… нет, в охотничьем домике неподалеку от Ньюленс Корнер на полу рассыпан яд и на нем отпечатались женские следы. Может быть, миссис Кристи отравилась – но тогда куда делось ее тело? Или ее отравили, а тело спрятали? (Позже выяснилось, что история с охотничьим домиком подстроена – один из журналистов рассыпал по полу порошок от диареи и попросил официантку из близлежащего паба пройтись по нему). Стало известно, что незадолго до своего исчезновения Агата заходила в аптеку за снотворным, и они с аптекарем обсуждали возможности его применения для самоубийства. Это случайность или нет? Покупайте наш вечерний выпуск!

Ньюлендс-Корнер, склон холма, где был найден автомобиль Агаты Кристи

Позже также втянутая в эти истерические поиски Дороти Сейерс так опишет их в своем романе «Неестественная смерть» (в русском переводе – «Идеальное убийство»). «Дело… было предано огласке и потрясло Англию от одного побережья до другого. Даже Уимблдонский турнир оказался отодвинут на задний план. Сообщение об убийстве и похищении появилось в тот же вечер в специальном выпуске “Ивнинг ньюс”. На следующее утро статьи об этом преступлении были опубликованы во всех газетах, с фотографиями и множеством подробностей, как реальных, так и вымышленных… Репортеры слетались на Кроу-бич, словно саранча, – холмы Шелли-Хед стали похожи на сельскую ярмарку, столько там было мотоциклов, велосипедов и пеших групп, членам которых не терпелось своими глазами увидеть место кровавого преступления».

Исчезновение Агаты Кристи позднее опишет Дороти Сейерс в своем романе «Неестественная смерть»

Свою лепту внес и великий Артур Конан Дойл: он передал перчатку Агаты знакомому медиуму и получил ответ, что «ее владелица сейчас действует наполовину бессознательно, наполовину преднамеренно». Другой медиум, некая дама из Гилфорда, и ее дух – двенадцатилетняя девочка Мейзи «из неизвестного африканского племени» утверждали, что тело Агаты лежит в Черном пруду. Особая пикантность ситуации состояла в том, что газетчики передали им в качестве вещи, принадлежащей Агате, пуховку для пудры, которая не имела к ней никакого отношения. Газета «Дейли Скетч», затеявшая эту авантюру, оправдывалась тем, что устроила этот розыгрыш «с единственной целью предостеречь публику от неправильных действий, которые может вызвать готовность поверить в сверхъестественные способности медиумов».

Труднее всего приходилось Арчи, ему было ясно, что полиция его подозревает, журналисты буквально рвали его на части, а он пытался сохранить лицо и одновременно защитить от скандала Розалинду. Подозрения усилились, когда полиция узнала, что он сжег письмо, оставленное ему женой в ночь исчезновения.

В какой-то момент он начинает нести сущую околесицу. Оказывается, Агата обсуждала с Мэдж возможность «незаметно исчезнуть» и то, как на это отреагируют газеты, и собиралась «использовать это в своей литературной работе». Она могла тайком скопить большую сумму денег. Кроме того накануне исчезновения она нервничала и решила прогуляться. Но она «была в отличном настроении», они не ссорились, и она «не имела никаких претензий ни к одному из моих друзей». Возможно, она внезапно потеряла память и просто забыла дорогу домой и то, что ее там ждут. Одно несомненно: выйдя из машины, «она пошла вниз по склону, потому что не любила подниматься в гору». Его мать была убеждена, что Агата утонула, и не преминула поделиться своей уверенностью с репортерами.

Возможно, Арчи приходило в голову, что Агата устроила это нарочно, чтобы его наказать. Во всяком случае, другим мужчинам приходило. Например, уже в наше время Джаред Кейд посвятил этой версии целую книгу, под названием «Агата Кристи: 11 дней отсутствия». Он полагает (со слов подруги Агаты Нэн, переданных автору ее дочерью Джудит), что Агата и Нэн договорились вместе проучить Арчи. Агата, столкнув машину с холма, отправилась в Лондон, провела ночь у Нэн, а утром уехала в Йоркшир. Ему возражает Лора Томпсон, автор книги «Агата Кристи. Английская тайна»:

«Расстояние между “Стайлзом” в Саннингдейле и Ньюлендз-Корнером невелико: не более двадцати миль. Сегодня поездка туда на машине занимает минут тридцать-сорок. Конечно, в 1926 году автомобили были менее быстроходны и куда хуже оснащены, к тому же Агата ехала зимой, в темноте. Тем не менее, ради поддержания дискуссии допустим, что она на полной скорости помчалась в Ньюлендз-Корнер и прибыла туда в половине одиннадцатого.

Агата в черной шляпке в день своего исчезновения. Сенсация в газетах, 1926 год

После этого она должна была бы, маневрируя на плато, доехать до вершины холма и опять же в полной темноте столкнуть машину со склона, придав ей мощное ускорение. Каким бы крутым он ни был, это не головокружительный обрыв и толкать по нему тяжелый “Моррис” не такое легкое дело. Тем не менее, еще раз допустим, что все прошло гладко и заняло не более пяти минут.

Теперь, чтобы добраться до вокзала в Уэст-Клэндоне, Агате предстояло пройти пешком, по неосвещенной незнакомой дороге, приблизительно две с четвертью мили. Предположим, что шла она быстро, со скоростью четыре мили в час, допустим даже, что порой она бежала, все равно этот путь занял бы у нее больше получаса. Значит, на вокзале она должна была появиться чуть позже одиннадцати. И это самое раннее – при условии очень быстрой ходьбы (на высоких каблуках) по темным извивистым дорогам и при том, что машина сразу и беспрепятственно скатилась под откос… И тут возникает главная нестыковка в теории Джареда Кейда: согласно железнодорожному справочнику “Брадшо” за декабрь 1926 года, последний поезд на Лондон отходил из Клэндона в 10.52 вечера…

Между тем есть кое-что еще, и это кое-что делает бессмысленными все разговоры о заранее обдуманном плане. Ньюлендз-Корнер декабрьской ночью – жуткое место. Стоять в одиночестве, в полной тишине, под черным зимним небом и видеть перед собой необозримые пустынные склоны – занятие, от которого мороз подирает по коже. Ни одна женщина, тем более женщина, обладающая воображением, не устроила бы себе такой пытки ни со злости, ни из мести, ни по какой бы то ни было иной столь же мелкой причине: само место исключает подобную возможность. Только тот, кому никогда не доводилось оказаться в Ньюлендз-Корнере глухой зимней ночью, может допустить, что Агата вышла из машины, столкнула ее под откос и бодро поскакала на вокзал. Стоит съездить туда, чтобы почувствовать интуитивно, что это невозможно, что никто не смог бы выдержать пребывание в этом месте, не будь его мозг подернут защитной пеленой душевной муки.

Разыскивается Агата Кристи…

На более прагматичном уровне заметно, что Кейд в своей книге выдергивает нужные ему факты из рассказов об исчезновении Агаты и опускает те, которые ему не подходят».

Но мы не будем делать выводов, пока не узнаем всю историю до конца.

Джаред Кейд посвятил одной из версий исчезновения книгу под названием «Агата Кристи: 11 дней отсутствия»

Глава 19. А тем временем в Йоркшире…

В следующее воскресенье: 12 декабря в поисках Агаты принимали участие уже несколько сотен полицейских и множество добровольцев. Добрые газетчики тут же окрестили это мероприятие «Большой воскресной охотой». Итог дня: несколько найденных вещей (сумочка, дипломат и т. д.), никогда не принадлежавших Агате и, очевидно, потерянных во время многочисленных пикников на холмах либо украденных из стоящих машин и выброшенных преступниками. Но никаких следов миссис Кристи живой или мертвой. Она словно провалилась сквозь землю или растворилась в воздухе. На пике поисковой истерии даже вызвали водолазов, и они попытались обследовать местные водоемы, но именно «пытались», ни в один из них им не удалось нырнуть: было слишком мелко.

Меж тем, исчезновение Юны Кроу, случившееся примерно в то же время, что и исчезновение Агаты Кристи, не вызвало подобного ажиотажа. А бедная девушка, в отличие от нашей героини, действительно погибла – покончила с собой. Впоследствии некоторые газетчики пытались обвинить в ее смерти Агату – она якобы «оттянула» на себя внимание полиции, желая создать скандал, чтобы увеличить продажи своих книг.

Фотографии из Daily News за 11 декабря 1926 года, показывающие, как могла бы выглядеть Агата Кристи, переодевшись

А тем временем в Йоркшире, в одном из отелей города Харрогит (отель носил красноречивое название «Харрогит-Гидро») прислуга уже несколько дней обращала внимание на одинокую женщину, внешность которой почти идеально совпадала с описаниями, которые публиковали газеты. Правда, женщина зарегистрировалась под другим именем – Тереза Нил, и вовсе не выглядела растерянной или несчастной. Она принимала лечебные ванны, гуляла, совершала маленькие покупки, ходила в библиотеку, по вечерам появлялась в нарядных платьях. С аппетитом ужинала, охотно играла для танцующих и танцевала сама, словом, вела себя как самая обычная элегантная дама, приехавшая на курорт. Своим соседям она говорила, что прибыла из Южной Африки. И прислуга предпочла ни с кем не делиться подозрениями: она понимала, что начальство меньше всего заинтересовано в скандале, а дама, кажется, вовсе не хочет, чтобы ее кто-то нашел.

* * *

Харрогит расположен на севере Англии, среди живописных Йоркширских долин, защищенных грядой Пеннинских гор, которые обеспечивают городу мягкий климат: прохладное лето со средней температурой +17°C и мягкую зиму, когда воздух остывает до +6°C. Харрогитские источники целебных минеральных вод стали известны еще в Средние века. Однако курорт был построен здесь только в XIX веке и быстро стал излюбленным местом отдыха аристократии. Здесь было открыто около 90 источников, вода из 16 использовалась для питья, остальные для купания. Врачи XIX века быстро установили, что воды из источников Харрогита помогают при ревматизме, кожных и сердечных заболеваниях. Отдыхающие могли принимать серные, пенные, соленые и щелочные ванны, торфяные ванны, попробовать массажные и подводные души, парафиновые обертывания и входившие в моду электропроцедуры.

Королевский павильон с минеральной водой в Харрогите

С XIX века здесь сохранились Королевский зал для питья минеральных вод, роскошные турецкие бани, чайные дома, кофейни, театры, поля для гольфа, крикета и тенниса. Знамениты парки Харрогита: Национальный парк «Долины Йоркшира» граничит с городом, но и в самом городе много садов. В западной части разбит парк в английском стиле Веллей-Гарденс, на юго-востоке – сады Проспект-Гарденс, на юге – сады Уэст-Парк-Стрей и Стрей, которые очевидцы описывают как «невероятные по красоте». Весной и в начале лета на викторианских террасах Харрогита проходит ежегодная выставка цветов, собирающая толпы туристов. Но в декабре Харрогит, как и прочие курорты, малолюден, Рождество в Англии считается семейным праздником, в гостиницах его проводят только бездомные скитальцы.

Одной из них и оказалась Тереза Нил. Она привезла с собой немного вещей и фотографию ребенка – 6–8 летнего мальчика, которого, вероятно, звали Тедди. Во всяком случае, именно это имя было написано на фотографии. Постояльцы отеля сделали вывод, что она овдовела в Южной Африке и там же потеряла ребенка, а теперь приехала в Англию на поиски дальней родни. Но будучи людьми благовоспитанными, они не приставали к женщине с расспросами, а она не спешила откровенничать. Позже многие постояльцы отеля будут говорить, что «с самого начала знали, что это – она», но были ли они искренни, или рассказывали ту версию событий, которая отдавала должное их проницательности и тактичности, мы никогда не узнаем. Да и не важно.

Наконец горничная Рози Эшли поняла, что если они будут продолжать хранить свои подозрения в тайне, то когда миссис Кристи наконец каким-то чудом отыщется, прислугу отеля могут ждать неприятности, и решилась пойти в полицию. После того как сообщение было передано из местного полицейского участка Кенуарду, он некоторое время по инерции расширял район поисков и привлекал все новые поисковые отряды, но 14 декабря все же пригласил Арчи поехать в Харрогит на опознание.

Их сопровождало множество репортеров, пронюхавших о новом направлении поисков и учуявших запах жареного.

Физиопроцедуры в Харрогите. Фото первой половины XX века

Дальше все было просто. Арчи узнал Агату, Агата узнала Арчи. Как истинные англичане, они не бросились друг другу на шею и не стали затевать ссоры, а просто сели в кресла у окна и поговорили. Потом они пообедали там же, в отеле. Полицейские оформили протокол опознания, супруги сердечно простились с постояльцами и персоналом отеля и поехали домой, к ожидавшей их Розалинде (Тедди было ее детским прозвищем, в честь любимого мишки).

Но репортеры отнюдь не считали, что вся эта история закончилась.

Отель в Харрогите, где была обнаружена Агата Кристи

Глава 20. Сплетни

«Наши увлечения и развлечения можно охарактеризовать одним словом – сплетни», – так писал доктор Шепард, герой романа «Убийство Роджера Экройда», о жителях своей деревни. Теперь Агата сама попала в эпицентр сплетен. Репортеры быстро дали ей понять, что не только ее книги, но и она сама принадлежит народу Англии, и что копаться в ее личной жизни на радость читателям они считают своей священной обязанностью.

В своей автобиографии она писала: «Я не люблю находиться в толпе, где тебя сжимают со всех сторон, не люблю, когда громко разговаривают, шумят, не люблю долгих разговоров…» Но кто стал бы принимать во внимание ее «люблю» и «не люблю», кто стал бы уважать желание женщины пережить крушение своего брака и смерть своей любви без посторонних глаз, когда речь шла о тиражах?

Толпы репортеров буквально осаждали Агату и Арчи во время их путешествия в Стайлз. По их просьбе первыми из дверей отеля вышли «ряженые» – мужчина и женщина, в одежде, похожей на одежду четы Кристи, которые должны были отвлечь внимание публики и журналистов от настоящих «героев дня». Тем не менее кое-кто из репортеров остался и умудрился-таки сделать снимок Кристи, в спешке покидающих отель. Но настоящее испытание ждало их на вокзале. Им пришлось пробираться по задворкам, через грузовые ворота, чтобы избежать любопытствующих толп, которые заполнили перрон. Все наблюдали, как Агата быстро идет к зарезервированному купе, и делали выводы: «Значит, она в своем уме и прекрасно ориентируется». В какой-то момент Арчи вышел из себя и чуть не поколотил особенно рьяного зеваку, который преградил им дорогу и требовал ответить на его вопросы немедленно.

«Агата Кристи найдена живой» – сообщили все английские газеты

Газета «Дейли мейл» даже предложила супругам отправить их домой за свой счет на специальном поезде и еще приплатить 500 фунтов за эксклюзив на их историю. Но Арчи и Агата отказались от такой «чести». Тогда «Дейли мейл» прислала им телеграмму, в которой без всякого стеснения требовала (именно требовала!) объяснений.

«Ввиду всеобщей критики по поводу вашего исчезновения настоятельно указываем на желательность вашего правдивого объяснения, которого ждут тысячи граждан, многие из которых участвовали в дорогостоящих розыскных мероприятиях и которые не могут поверить в потерю памяти, принимая во внимание репортажи о вашей нормальной жизни в Харрогите и присвоение себе имени реально существующей особы по фамилии Нил».

В конце концов Арчи выступил с заявлением в газете «Йоркшир пост», в котором постарался скормить журналистам более-менее причесанную версию событий и предотвратить их дальнейшее вмешательство в жизнь семьи. Он сказал:

«В отношении ее идентификации все совершенно ясно. Это моя жена. Она страдает полной потерей памяти и персональной идентичности. Она не знает, кто она такая. Она не знает, кто я, и не знает, как оказалась в Харрогите. Я рассчитываю завтра утром увезти ее в Лондон, показать врачу и специалисту и надеюсь, что отдых и покой восстановят ее психическое состояние. Я очень благодарен полиции за проявленные неутомимые усилия в этом деле и за квалифицированное расследование, в результате которого моя жена была найдена».

Примерно те же объяснения он повторил телеграммой для «Дейли мейл». По совету друзей он даже устроил пресс-конференцию для журналистов на пороге Эбни-Холла, дома, где жили сестра Агаты с мужем и где до времени скрывались супруги Кристи. Во время своего выступления он на разные лады твердил, что его жена больна и нуждается прежде всего в покое.

Агата Кристи, покидающая «Харрогит-Гидро» 15 декабря 1926 года. Первая фотография писательницы для «Дейли мейл» после того, как она была найдена

Однако, разумеется, его слова только разожгли аппетит журналистов. Они немедленно принялись на все лады обсуждать, могла ли миссис Кристи потерять память, а если нет (все сходились на этой версии), то для чего нужна была эта ложь? Что задумали Кристи? Может быть, они вообразили, что принадлежат самим себе, а не публике, жаждущей узнать подробности их отношений? Арчи ссылается на медицинские заключения осматривавших Агату врачей? Что ж, газетчики тоже могут обратиться к медицинским экспертам, которые с удовольствием возразят коллегам и покажут, что те ничего не понимают в психических заболеваниях.

Порядок навело, как всегда, Время. Постепенно новость утратила остроту, больше ничего пикантного в семействе Кристи не происходило. Агата отправилась с сестрой на отдых, на Канарские острова, и скандал стал забываться. Напоследок газеты «пнули» Арчи, заявив, что он должен возместить полиции расходы на чай и булочки, которыми подкрепляли себя волонтеры во время поисков.

Вы уже знаете, что люди, охочие до чужих душевных тайн, не угомонились и сейчас. До сих пор регулярно выходят книги, посвященные одной-единственной теме: теряла Агата память или не теряла? Хотела она «проучить» мужа или не хотела? Все люди, которых эта история касалась напрямую, давно обрели покой, но их мотивы все еще тревожат любопытствующих.

Сама Агата не написала ни единого слова об этом эпизоде в своей автобиографии, однако она оставила целых два объяснения, словно для того, чтобы мы могли выбирать то, которое нам больше по вкусу. Первое она дала в феврале 1927 года пресловутой газете «Дейли мейл», пытаясь закрыть фонтан клеветы, который обрушился на нее и Арчи. Поводом для интервью было то, что при рассмотрении одного дела в суде прокурор, сравнивая поступки подсудимых с поступками Агаты, назвал ее «женщиной, ловко одурачившей полицию». Его слова попали в прессу, что было очень некстати для нашей героини – как раз в это время шли слушания об опеке над ребенком. Поэтому она, дорожа своей репутацией, выразила через своего адвоката протест в суде. Судья к нему не прислушался, поэтому Агата, видимо, полагая, что «Дейли мейл» им кое-что должна, решила воспользоваться ее страницами как трибуной.

Причины исчезновения Агаты Кристи были проанализированы британским психологом Эндрю Норманом в книге «Готовый портрет»

Она сказала: «Я думала, что о случае все уже забыли, но судя по судебному разбирательству дела о клевете, некоторые все еще считают мое исчезновение преднамеренно спланированным. Я, разумеется, сознаю, что в то время многие рассматривали его как хитроумный прием, направленный либо на повышение собственной популярности путем дешевой мистификации, либо на то, чтобы отомстить кому-то изощренным способом.

А в действительности произошло следующее.

В тот вечер я вышла из дома в состоянии сильного нервного напряжения с намерением совершить какой-либо отчаянный поступок. Я съехала на машине с гребня холма в направлении провала. Машина во что-то врезалась, от удара о рулевое колесо я почувствовала сильную боль в груди и в голове.

Я почувствовала себя ослепленной и оглушенной и поняла, что потеряла память. Сутки я скиталась словно во сне, а потом вдруг обнаружила себя в Харрогите, в образе благопристойной и абсолютно счастливой женщины, которая считала себя только что приехавшей из Южной Африки.

Мои несчастья начались со смертью матери, весной 1926 года. Это было для меня тяжелейшим ударом, вдобавок на меня обрушился целый ворох личных проблем, совершенно для меня нежелательных. Если раньше я спала хорошо, то после всего случившегося начала мучиться от бессонницы и спала ночью не больше двух часов.

Сплетня – это девятиглавая лернейская гидра, у которой взамен отрубленной вырастает две головы

Во второй половине дня своего исчезновения я поехала с дочерью в Доркинг навестить родственницу. В это время я чувствовала себя крайне подавленной. Мне просто не хотелось жить. Проезжая днем мимо Ньюленд-Корнера, я заметила провал и уже почти решилась свернуть к нему. Но со мной в машине была дочь, и я мгновенно отказалась от этой мысли.

В тот вечер я чувствовала себя ужасно. Я чувствовала, что долго так продолжаться не может. В десять часов я выехала из дома на машине, прихватив с собой кое-какую одежду в портфеле и сумку примерно с шестьюдесятью фунтами. Незадолго до этого я сняла со своего счета в банке некоторую сумму, поскольку у меня были планы провести зиму с дочерью в Южной Африке и я хотела подготовиться к поездке.

Весь тот вечер я бесцельно ездила на машине. В голове постоянно колотилась смутная мысль о том, что надо разом покончить со всем. Я практически бессознательно ехала по знакомой дороге, не понимая, куда я еду. Насколько мне помнится, я направилась в Лондон и, оказавшись в городе, доехала до вокзала Юстон. Не знаю, почему я поехала именно туда. А потом, мне кажется, я приехала в Мейденхед, вышла из машины и стала смотреть на реку. Меня потянуло броситься в воду, но ведь я хорошо плаваю, поэтому не смогу утонуть. Я снова поехала в Лондон, а оттуда в Саннингдейл, а уже оттуда снова в Ньюлендс-Корнер.

Когда я приблизилась к тому месту на дороге, которое, по моим соображениям, было рядом с тем провалом, который я приметила днем, я, свернув с дороги, поехала по направлению к холму. Я бросила руль, и машина пошла своим ходом. Машина, внезапно заскрежетав, врезалась во что-то и тут же остановилась. Меня бросило грудью на рулевое колесо, и я ударилась головой обо что-то.

Вплоть до этого момента я была миссис Кристи. У меня определенно было нарушено сознание, и я с трудом понимала, что делаю и куда иду. И все-таки я осознавала, что я миссис Кристи. Однако от ударов, полученных в машине, я потеряла память. В течение 24 четырех часов с момента получения травмы у меня был полный провал в памяти. Сейчас, когда я выздоровела, я смогла припомнить кое-что, произошедшее за эти 24 часа.

На карте между цифрами 1 и 2 обозначено место, где была найдена пустая машина Агаты Кристи

Помню, я оказалась на большом железнодорожном вокзале, спросила, что это за вокзал, и очень удивилась, узнав, что это Ватерлоо. Странно, что железнодорожное начальство не запомнило меня, ведь я была вся в грязи, а лицо выпачкано кровью из пореза на руке. Я так и не могла понять, как это получилось. Я была уверена, что ходила по Лондону, а затем помню, как прибыла в тот самый отель в Харрогите. Оказавшись там, я все еще была в грязи и со следами дорожного происшествия. Тогда я в своем сознании стала миссис Терезой Нил из Южной Африки.

Я вполне могу понять, почему направилась именно в Харрогит. Инцидент с машиной явился причиной неврита, а я когда-то раньше обдумывала поездку в Харрогит, чтобы пройти курс лечения от этого заболевания. Во время пребывания в Харрогите я регулярно принимала лечебные процедуры. Единственное, чему я не нахожу объяснения, так это тому, что у меня при себе почти не было никаких вещей. На этот счет у меня нет объяснений. Ведь в моем портфеле не было даже зубной щетки, я и сейчас не могу объяснить, почему не взяла ее с собой.

Я, конечно, понимаю, что пострадала в аварии. У меня на груди было несколько кровоподтеков. Как миссис Нил я была абсолютно счастлива и всем довольна. Я стала, так сказать, новой женщиной, и все тревоги и заботы миссис Кристи исчезли. А когда я вернулась в прежнюю жизнь как миссис Кристи, то и многие мои тревоги и заботы также вернулись, несмотря на то, что сейчас я в порядке, в веселом настроении и полностью избавилась от психических отклонений, у меня нет такого полного счастья, какое было у миссис Нил.

В Харрогите я, читая каждый день об исчезновении миссис Кристи, решила, что она умерла. Я считала, что она поступила глупо. Мое сходство с ней сильно поражало меня, о чем я говорила со многими людьми в отеле. Мне даже в голову не приходило, что я могла быть ею, поскольку в своем сознании была вполне удовлетворена тем, кем я была. Я считала себя вдовой, и знала, что сын, который у меня был, умер, потому что в сумке у меня лежала детская фотография моей малышки с надписью “Тедди”. Я даже пыталась достать какую-нибудь книгу миссис Кристи, чтобы почитать.

Вокзал Ватерлоо в Лондоне, где, по словам Агаты, она оказалась во время своего исчезновения

Когда меня наконец нашли и опознали, то врачи и родственники не сразу восстановили в моем сознании воспоминания о моей жизни в качестве миссис Кристи. Эти воспоминания, спрятанные в моем подсознании, медленно возвращались в реальное сознание. Первое, что я вспомнила, были дни моего детства; я снова стала думать о родственниках и друзьях, о том, какими они были в моем детстве. Постепенно я вспоминала эпизоды о более поздних периодах моей жизни и в конце концов смогла вспомнить все, вплоть до того инцидента с машиной. Врачи даже старались заставить меня вспомнить то, что произошло в те 24 часа после аварии, послужившей причиной провала в памяти. Они сказали, что для оздоровления моего сознания в моих воспоминаниях не должно оставаться никаких провалов. Вот почему я могу сейчас одновременно вспоминать мое существование как миссис Кристи и миссис Нил».

Вторую версию она рассказывает в своем автобиографическом романе «Неоконченный портрет». Узнав об измене Дермота и о том, что он требует развода, ее героиня Селия чувствует необходимость прекратить этот кошмар любой ценой.

«Селия думала: “Джуди или Дермот? Надо быть либо с тем, либо с другим… Джуди совсем ребенок, я должна быть на ее стороне”. Но тут же подумала: “Я не выдержу больше такого обращения со стороны Дермота. Снова теряю почву под ногами… Мне страшно становится…”

Дермот снова пропал – место Дермота занял незнакомец. Он смотрел жесткими, злыми глазами…

Ужасно, когда на тебя так смотрит человек, которого ты больше всего на свете любишь. Можно понять супружескую неверность, но Селия не могла понять, как одиннадцатилетняя привязанность вдруг – в одночасье – превращается в неприязнь…

В 2013 году вышла книга Виктории Эббот «Проклятие Кристи» с очередной версией исчезновения Агаты

Страсть может поблекнуть и пропасть, но разве ничего другого не было? Она любила его, и жила с ним, и родила ему ребенка, и пережила с ним бедность – и он с совершенным спокойствием готов никогда больше ее не видеть… Так страшно… безумно страшно…

Она помеха для него… Если б она умерла…

Он желает ей смерти…

Он, должно быть, желает ей смерти, иначе ей так страшно не было бы…

Селия заглянула в дверь детской. Джуди крепко спала. Тихо закрыв дверь, Селия спустилась в холл и пошла к выходу.

Из гостиной выскочила Обри.

– Привет, – сказала Обри, – гулять? Среди ночи? А почему бы и нет…

Но хозяйка была другого мнения. Она сжала морду Обри ладонями и поцеловала в нос.

– Сиди дома. Хороший пес. Нельзя с хозяйкой. Нельзя с хозяйкой – нет, правда нельзя! Никому нельзя идти туда, куда идет хозяйка…

Теперь она знала, что больше не в состоянии это выносить… Надо бежать…

После долгого объяснения с Дермотом она чувствовала такую усталость… но чувствовала и отчаяние… Она должна бежать…

Мисс Худ уехала в Лондон встретить сестру, которая возвращалась из-за границы. Дермот воспользовался этим, чтобы “выговориться”. Он сразу же признал, что встречается с Марджори. Он давал обещание, но сдержать его не может…

Все это было бы неважно, думала Селия, если б он только не начал ее опять поносить… Но он начал…

Она теперь многого и не помнит… Жестокие, обидные слова – и враждебные глаза незнакомца… Дермот, которого она любила, ненавидел ее…

И она не могла это вынести…

Есть очень простой выход…

В ответ на его фразу, что он уезжает, но через два дня вернется, она сказала: “Меня ты здесь не застанешь”. По тому, как дернулось у него веко, она поняла, что он знает, что имеет она в виду…

В жизни каждый должен совершать свои собственные ошибки

Он поспешно сказал:

– Ну что ж, если тебе захочется уехать.

Она промолчала… Уже потом, когда все будет кончено, он сможет всем говорить (и убедит самого себя), что не понял смысла ее слов… Так ему будет спокойнее…

Он знает… И она распознала эту мгновенную вспышку – вспышку надежды. Он, наверное, и сам этого не заметил. Его бы возмутило, если бы пришлось признавать подобное… но надежда была…

Он, конечно, предпочел бы не такое решение. Ему хотелось бы услышать, что, как и он, она жаждет “перемены”. Хотелось бы, чтобы, как и он, она жаждала свободы. То есть чтобы он мог делать то, что ему хочется делать, и чувствовать себя при этом вполне уютно… Хотелось, чтобы она была счастлива и довольна, путешествуя по заморским странам, а он мог думать: “Вот это и впрямь отличный выход для нас обоих”.

Ему хотелось быть счастливым, и чтобы совесть у него при этом была спокойной. Он не воспринимал жизнь такой, какой она была, он хотел, чтобы все было так, как того желал он.

Но смерть – это выход… Да и винить себя будет как будто не за что. Довольно быстро он убедит себя, что после смерти матери Селия находилась в тяжелом состоянии. А убеждать себя Дермот был мастер.

Некоторое время Селия тешила себя мыслью, что он будет жалеть… будет ужасно раскаиваться… Как ребенок. Она думала: “Вот умру, и он пожалеет…”

Но она знала, что так не будет… Стоило бы ему только признаться себе, что он виноват в ее смерти, и он пропал… Его спасение было в самообмане… И он будет себя обманывать…

Нет, она уйдет – прочь от всего этого.

Дальше ей не вынести.

Слишком больно…

В одной из серий знаменитого в Британии фантастического сериала «Доктор Кто» сценаристы дают шутливое и совершенно невероятное объяснение исчезновению Агаты: она потеряла память в результате встречи с инопланетянином, выглядевшим как гигантская оса

О Джуди она больше не думала – она уже прошла сквозь это… ничто теперь не имело для нее значения – ничто, кроме собственных страданий и огромного желания вырваться…

Река…

Давным-давно текла речка через долину – и примулы там росли… Давным-давно, задолго до того, как все это случилось…

Она шла быстро. Подошла к мосту.

Под ним стремительно бежала река…

Не было ни души…

Интересно, где сейчас Питер Мейтланд. Он женат – женился после войны. Питер был бы добрым. С Питером она бы была счастлива… счастлива и спокойна…

Но она бы никогда его не любила так, как Дермота…

Дермот… Дермот…

Такой жестокий…

Мир жесток – в нем жестокость и измена…

Река лучше…

Селия взобралась на парапет и прыгнула…»

В романе Селию спасает незнакомец, она рассказывает ему всю свою жизнь и после этого находит в себе силы, чтобы жить дальше.

Итак, либо попытка самоубийства и последовавшая за ней потеря памяти, либо просто попытка самоубийства.

Что касается третьей версии – об осознанной и коварной мести мужу, то Агата никогда не рассказывала и не писала ничего, что хоть намеком оправдывало бы эти подозрения.

В 1979 году режиссер Майкл Эптед представил свою версию исчезновения писательницы в фильме «Агата»

Есть и четвертый вариант, и я его придерживаюсь: не так уж важно, что именно произошло тогда. Отношения Агаты и Арчи – это отношения двоих людей. Третьему здесь не место, сколь бы он ни был любопытен и проницателен. Такое любопытство, такая проницательность – недобрые, они не помогают понять автора и его произведения и в конечном счете не приносят удовлетворения, так как залезть в чужую шкуру и увидеть мир чужими глазами невозможно. Каждый раз, когда мы строим версии, что хотела сказать или сделать Агата, мы на самом деле фантазируем, как бы мы поступили на ее месте. Сошли бы с ума от горя? Подумали бы о самоубийстве? Попытались бы отомстить? А поскольку именно на ее месте мы никогда не окажемся, все эти фантазии беспочвенны и бесполезны[7].

Ванесса Редгрейв в роли знаменитой писательницы в фильме «Агата»

Глава 21. Голубой поезд

Поездка на Канары была не долгожданным отдыхом, а скорее творческой командировкой. Агату Кристи связывали с читателями не те выморочные «условия», которые придумывала «Дейли мейл», а вполне конкретные обязательства. Агата должна была публиковать минимум по книге в год. И к этим обязательствам она относилась серьезно, тем более что отдавала себе отчет в необходимости самостоятельно встать на ноги. Арчи был на ее стороне во время скандала, но Агата больше не обманывалась: он делал это не из любви к ней, своей жене, и даже не из любви к дочери, а из любви к Нэнси Нил. Стать героиней пикантной истории было неприятно для мужчины и замужней женщины, но для репутации девушки это было бы просто катастрофой. Родители Нэнси от греха подальше отправили ее в кругосветное путешествие, но Агата понимала, что рано или поздно ее соперница вернется, и тогда Арчи снова будет настаивать на разводе.

Итак, настало время снова взяться за перо.

В январе 1927 года вышел роман «Большая четверка», где Агата в очередной раз нарушила пока неписаные правила автора детективов: главным злодеем оказался китаец, который вместе с жадным американцем, развратной француженкой и таинственным незнакомцем заправляли преступным синдикатом, который претендовал ни более, ни менее как на мировое господство. «Беспорядки по всему миру, волнения рабочих, которые не дают покоя государствам, революции, – говорит один из персонажей романа. – Нормальные люди, совсем не паникеры, отвечающие за свои слова, говорят, что за всеми этими случаями стоит некая сила и что цель ее – ни больше, ни меньше как разрушение мировой цивилизации. В России, как вы знаете, многие видят явные признаки того, что Ленин и Троцкий – всего лишь марионетки, и их поступки (все до единого) диктуются чьим-то мозгом…»

В 1927 году вышел роман «Большая четверка»

С этим учетверенным профессором Мориарти отважно сражался Эркюль Пуаро. На помощь ему даже пришел его брат-близнец Ахилл, который при ближайшем рассмотрении оказался… самим детективом, решившим на время сменить имя и имидж.

Это снова был скорее триллер, чем детектив, и скорее пародия, чем серьезное произведение, но газеты отнеслись к роману позитивно.

Книжное обозрение газеты «Таймс» писало: «…данная история не столько разгадывание загадки, сколько перечисление столкновений Пуаро с одной из тех узнаваемых групп международных мошенников, что обладают безграничной властью и стремятся к мировому господству». Заокеанское книжное обозрение «Нью-Йорк таймс» отмечало: «Номер Четыре остается загадкой практически до самого конца. Это, конечно, осложняет детективу расследование и мешает защищаться от нападений, что и придает повествованию нервное ожидание». А вот обозреватель газеты «Скотсмен» «нервного ожидания», по всей видимости, не испытал, но остался доволен. «Деятельность Пуаро нельзя воспринимать серьезно, – писал он. – Книга больше напоминает гипертрофированную пародию на популярные детективные романы, чем серьезное произведение в этом жанре. Но роман, безусловно, обеспечит массу удовольствия тем читателям, которые ожидают веселья. Если это было целью писательницы, то она ее достигла». Сама же Агата роман не любила и назвала его «дурацкой книгой».

Комикс по мотивам романа «Большая четверка» французского иллюстратора Алена Палоу

Пришло, однако, время завершить «Голубой поезд» – он должен был выпусками печататься в газете «Стар» в феврале 1928 года, а затем в марте выйти в издательстве «Харпер Коллинз». Это было трудной задачей. Слишком много было вложено в роман личных мотивов и слишком больно было вспоминать сейчас свои сомнения и надежды. Тем не менее, Агата честно сделала свою работу и раздала всем сестрам по серьгам. Бедняжка Руфь была отомщена, «Огненное сердце» найдено, а Дерек обрел покой в объятиях доброй и внимательной женщины с серыми глазами.

А Пуаро в конце романа утешает юную Ленокс, безответно полюбившую Дерека:

«Они услышали далекий гудок паровоза.

– Этот чертов Голубой поезд, – сказала Ленокс. – Поезда безжалостны, правда, месье Пуаро? Люди умирают и гибнут, но все равно ездят поездами. Я говорю чушь, но вы понимаете, что я имею в виду.

– Да, да, я понимаю. Жизнь похожа на поезд, мадемуазель. Она идет. И знаете, это хорошо.

– Почему?

– Потому что поезда всегда приезжают на конечный пункт, и ведь у вас, англичан, есть на этот счет пословица?

– Путешествия кончаются встречами влюбленных? – засмеялась Ленокс, – это о Кэт, это не обо мне.

– Нет, нет, о вас. Вы молоды, моложе, чем думаете. Верьте поезду, мадемуазель, потому что его ведет le bon Dieu[8].

Снова раздался гудок.

– Верьте поезду, – повторил Пуаро. – И Эркюлю Пуаро. Он знает»

Дэвид Суше – британский актёр театра и кино, приобретший всемирную известность после исполнения главной роли в телесериале «Пуаро Агаты Кристи»

Глава 22. Выбирая путь

Теперь, когда неотложные дела были исполнены, Агата могла подумать, что ей делать со своей жизнью. Она понимала, что совершила ошибку. Но эта ошибка была не в том, что она соединила свою судьбу с судьбой Арчи. Страсть, совместные приключения, веселье, уверенность Арчи в том, что ей ничего не стоит написать роман или научиться водить машину, наконец их дочь, любимая отцом настолько, насколько он способен был любить – все эти воспоминания подтверждали, что годы с Арчи были прожиты не зря. Ни с одним другим мужчиной она не была бы так счастлива. Почему же ее счастье было не вечным?

Ей обещали, что если она найдет своего суженого и будет ему верной женой, то все будет прекрасно до скончания веков. Счастливая любовь королевы Виктории и принца Альберта, которых разлучила только смерть, оставалась эталоном и для англичан начала XX века.

Может быть, права была мама, предупреждавшая ее когда-то в истинно викторианском духе: «Обязанность жены быть рядом с мужем… Муж всегда должен оставаться на первом месте, даже опережая детей… Помни: если слишком часто оставлять мужа одного, вы в конце концов его потеряете. А с таким мужчиной, как Арчи, нужно быть особенно осмотрительной… Мужчинам никогда нельзя доверять… женщина обязана быть подле мужа везде; если ее нет рядом, у него возникает ощущение, что он вправе забыть ее».

Счастливая любовь королевы Виктории и принца Альберта, которых разлучила только смерть, оставалась эталоном для англичан в начале XX века

Может, она виновата в том, что слишком увлеклась своими финансовыми успехами, своими книгами и забыла об Арчи? Но ведь ее деньги были для семьи! Она начала работать именно для того, чтобы поддержать Арчи в трудную минуту. Или нужно было меньше говорить об этом? Меньше радоваться гонорарам, новым изданиям, новым покупкам? Может быть, Арчи чувствовал себя неудачником из-за нее? Но это значило быть неискренней, обращаться с Арчи как с маленьким ребенком, а Агата ценила едва ли не больше всего на свете, что Арчи не только ее муж, но и ее друг, ее «товарищ по играм». Что же это за товарищ, который не радуется успехам близкого человека?

Позже Агата напишет в своем романе «Неоконченный портрет» со всей решительностью: «Нельзя женщине жить только мужчиной, которого она любит. Ничем хорошим это никогда не заканчивается». Сейчас она еще не осмеливается сказать это вслух, но уже начинает думать об этом.

Один мудрый человек, с которым она познакомилась на Канарах, советовал ей: «Как бы ни обернулась жизнь, примите ее такой, какова она есть, и живите дальше». Но как ей жить? Агата всегда представляла себе жизнь рядом с матерью, потом рядом с мужем, у нее просто не было планов для одинокой жизни. Жить жизнью своего ребенка и слышать от окружающих одобрительное «она посвятила себя детям»? Но Агата избежала подобной ловушки. Сама Розалинда помогла ей в этом. Агата давно с грустью убедилась, что дочь совсем не похожа на нее. Агата могла часами играть одна, и ей было достаточно обруча и садовой дорожки, чтобы вообразить сверкающие рельсы, могучий паровоз, шумные вокзалы и маленькие провинциальные станции. А Розалинде не хватало воображения даже на то, чтобы представить, что пояс от платья может послужить поводком для игрушечной собаки. «Это пояс, а не поводок» – настаивала она. Из всех чудесных историй, которые Агата долго берегла, чтобы рассказать своим детям, Розалинде нравились только истории про ее игрушки – Красного Мишку и Синего Мишку. Один из них был озорником, а второй – паинькой и Розалиндиным любимчиком.

В своем романе «Незаконченный портрет», опубликованном в 1934 году под псевдонимом Мэри Вестмакотт, Агата Кристи описывает события, похожие на её собственное исчезновение

При этом Розалинда была веселой девочкой, обожавшей шумные компании, свой велосипед и спортивные игры, очень старательной и послушной, чувствовавшей себя комфортно только когда она знала правила и могла им подчиняться. Она не была копией ни одного из родителей, но любовь к спорту сближала ее и Арчи, поэтому Агата особенно жалела о вынужденной разлуке. При этом у Розалинды было одно особое качество – цельность, которую многие родители принимают за упрямство. Ее ни за что нельзя было убедить, что пояс – это поводок, она доверяла только своим глазам и своему чутью. И точно так же ее нельзя было убедить, что жизнь с мамой в доме с волшебным садом (о чем всегда мечтала Агата) – это то, что ей надо. Когда мама спросила у нее, предпочтет ли она учиться дома в Торки или в школе-интернате, Розалинда выбрала интернат и каникулы с мамой. Так же без колебаний она отвергла либеральную школу, идеологией которой было «выявление талантов воспитанников», и выбрала школу с классическими традициями, с простыми и четкими правилами, режимом дня, не оставлявшим времени для самостоятельности, и красивой школьной формой. Агату очень порадовало то, что она бы на месте Розалинды сделала другой выбор: это дало ей уверенность в том, что девочка не находится под ее влиянием, она сама понимает, что ей нужно. Розалинда пошла в выбранную школу и была очень довольна и учителями, и подругами.

Теперь у Агаты были деньги (хотя и не очень много) и время, чтобы сделать что-то для себя. Например, попутешествовать совсем одной. Увидеть что-то новое и спокойно, без лишних свидетелей заглянуть в себя, разобраться в том, что произошло в ее жизни и чего она хочет.

Лондон на старой фотографии

Для начала Агата собралась в тропики: в Вест-Индию и на Ямайку. Но буквально за два дня до отъезда она познакомилась с семейной парой, которая только что вернулась из Багдада. Путешественники с восторгом рассказывали об экзотической стране, о величественной архитектуре и о визите на раскопки, которые вел в пустыне археолог Леонард Вулли. Хотя Агата и посмеивалась над археологами в своем романе «Человек в коричневом костюме», она давно интересовалась «допотопными цивилизациями», хотя и имела о них весьма смутные представления. В детстве она с интересом читала книгу «Великие исторические события», а позже – «Заря сознания» Джеймса Брестеда, популярный труд об истории Древнего Египта. Затем в свое время она провела приятный час в музее естественной истории в Австралии, слушая рассказ его директора о черепах первобытных людей, но на этом ее знакомство с историей, как с наукой, заканчивалось. Теперь соблазн был велик.

Дело решила одна маленькая деталь. Оказалось, что в Ирак можно ехать не морем (Агата боялась морской болезни), а поездом. А Агата с детства любила поезда страстной любовью. Возможно, она вспомнила последние строки своего последнего романа и… обменяла билеты. Ее ждал великолепный «Восточный экспресс», готовый отвезти ее на встречу с человеком, о существовании которого она даже не подозревала.

Решив отправиться в путешествие в тропические страны, чтобы изменить свою жизнь, Агата неожиданно меняет маршрут и едет в Ирак, ибо туда можно было добраться на поезде, а не морем

Глава 23. Восточный экспресс

Знаменитый “Orient Express” впервые отправился с вокзала Гар-де-л’Эст в Париже под звуки «Турецкого марша» Моцарта 4 октября 1883 года и через 80 часов прибыл в Стамбул. С тех пор он совершал свои рейсы регулярно прямо из Кале, что было удобно для английских путешественников. Можно было сойти на любой из промежуточных станций: в Париже, Страсбурге, Мюнхене, Вене, Будапеште, Бухаресте… В XIX веке поезд доходил до Варны, а оттуда пассажиры переправлялись через Черное море на пароме. Позже, с 1889 года, был проложен обходной путь по суше до вокзала Сикерджи на европейской стороне Стамбула.

Начиная с 1919 года заработала еще одна ветка, через Лозанну, и знаменитый горный Симплонский тоннель длиной 20 километров (в то время самый длинный в Европе), дальше поезд шел через Милан, Венецию, Триест, Белград и Софию. Именно по этому пути и поехала Агата.

Поезд был составлен из пульмановских вагонов, выпускаемых заводом Джорджа Пульмана с 1864 года и отличающихся большими размерами и повышенной комфортабельностью. Так, они были оснащены одной из первых систем кондиционирования воздуха.

В фильме «Убийство в Восточном экспрессе» по роману Агаты Кристи были использованы два подлинных вагона (пассажирский и вагон-ресторан), поэтому мы без труда можем представить себе условия, в которых путешественники жили почти неделю.

Плакат, рекламирующий Orient Express («Восточный экспресс»)

В отделке купе были использованы ценные породы дерева, хрустальные люстры, шторы из генуэзского бархата, сиденья из кордовской кожи. К услугам путешественников были библиотека и вагон-ресторан, рассчитанный на 24 персоны и оформленный в стиле Людовика XV, или французского рококо, знаменитом своей мебелью с гнутыми ножками, и спинками, пышным декором, цветочными орнаментами, инкрустациями, позолотой.

Агата наслаждалась этой роскошью и балканскими горными пейзажами, которые казались ей необычными и волнующими воображение. Кроме того, ей нравились кратковременные знакомства с попутчиками: узнать что-то о чужой жизни, так не похожей на твою, и расстаться до того, как сблизишься. Так она познакомилась с богатой турчанкой, которая очень сочувствовала бедной английской даме: ведь у нее был всего один ребенок, а это почти неприлично. Турчанка пересказала Агате все известные ей способы борьбы с бесплодием (от народных средств до «чудесного парижского доктора») и сошла с поезда удовлетворенная: ей несомненно удалось помочь бедняжке.

Проведя два дня в Стамбуле, Агата встретилась с заранее нанятым гидом агентства Кука. Это также было традицией. Томас Кук – первый менеджер в области туризма, основал свое агентство в 1841 году и с тех пор организовывал поездки англичан по всему миру.

Интерьер вагона-ресторана. 1900 год

Старшему поколению россиян он, вероятно, известен благодаря стихам Маршака о мистере Твистере.

Есть за границей контора Кука.

Если вас одолеет скука

И вы захотите увидеть мир —

Остров Таити, Париж и Памир, —

Кук для вас в одну минуту

На корабле приготовит каюту,

Или прикажет подать самолет,

Или верблюда за вами пришлет,

Даст вам комнату в лучшем отеле,

Теплую ванну и завтрак в постели.

Горы и недра, север и юг,

Пальмы и кедры покажет вам Кук.

У молодежи Кук, вероятно, ассоциируется прежде всего с «путеводителями Томаса Кука», которые выпускаются в настоящее время на русском языке.

Через агентство Кука можно было приобрести билеты и забронировать отели по низким ценам (так как он представлял множество клиентов). Кроме того, Кук, как уже было сказано, выпускал путеводители и предоставлял гидов, говорящих на местных языках. Гид, приставленный к Агате, владел еще одним ценным умением: он виртуозно давал взятки, небольшие (всего в один фунт), но нужным людям, и таким образом устранял все препятствия на пути путешественника. В своей автобиографии Агата называет этот прием «однофунтовым методом Кука»). И вот она снова садится на поезд и двигается дальше, в самое сердце Востока.

Одним из первых ярких впечатлений Агаты в Азии, новой для нее части света, были Киликийские ворота или по-турецки Кюлек-Богазы: каньон реки Чакыт, узкий горный проход через горный массив Тавр, соединяющий Анатолийское плоскогорье с приморской низменностью.

Вот как она описывает их в своей автобиографии: «На второй вечер поезд сделал остановку, и пассажиры высыпали полюбоваться Киликийскими воротами. Перед нами предстала картина фантастической красоты, никогда ее не забуду. Впоследствии я проезжала по тому пути туда и обратно множество раз и, поскольку расписание менялось, оказывалась там в разное время дня и ночи: иногда рано утром, когда вид был удивительно красивым, иногда, как впервые, около шести часов вечера; иногда, к сожалению, глубокой ночью. В тот первый раз мне повезло. Выйдя из поезда вместе с другими, я увидела неописуемую красоту. На горизонте медленно заходило солнце. Я была так рада и благодарна судьбе, занесшей меня сюда! Затем раздался свисток, мы разошлись по своим вагонам, и поезд стал медленно спускаться по длинному склону ущелья, чтобы, переехав через текущую по его дну реку, перебраться на противоположный склон – мы покидали Турцию и въезжали в Сирию через Алеппо».

Томас Кук – первый менеджер в области туризма, организовывал поездки англичан по всему миру

Спустя много лет очарование горного каньона снова находит отклик в душе Агаты. В своей книжке «Расскажи, как ты живешь» она описывает его с тем же восторгом: «На следующее утро мы уже у Киликийских ворот. Отсюда открывается великолепный вид. Впечатление такое, что стоишь на вершине мира, а он весь у твоих ног! Тот же восторг, должно быть, изведал Моисей, глядя с горы на землю обетованную. Эта мягкая влекущая синева там, вдали, – недостижимый край: на самом деле эти города и деревни, когда попадешь в них, окажутся вполне обыкновенными, – и куда-то денется зачарованная страна, простиравшаяся внизу…» Потом, чтобы путешественница не восторгалась сверх меры, Азия поцеловала Агату: ее искусали клопы. От этого у бедной женщины началась лихорадка и распухли руки. Но отменное английское здоровье помогло ей справиться с этой напастью.

Агентство Кука устроило для Агаты экскурсии по Дамаску: она посетила замок крестоносцев и Баальбек – древний финикийский город, некогда вдохновивший Флобера на роман «Саламбо». Она также отдала должное искушениям восточных базаров и купила медные тарелки ручной чеканки и комод, инкрустированный перламутром и серебром.

Киликийские ворота – проход через горный массив Тавр. Образован узким сквозным каньоном реки Чакыт, по которому проложена железная дорога

Следующей остановкой на ее пути был Багдад. Путь туда лежал через пустыню и длился двое суток. Ехать нужно было на автобусе, водитель и механик прятали в кабине винтовки на случай нападения разбойников. Агата любовалась необычными красками и прислушивалась к ругани пассажиров, которые никак не могли поделить места. И все же настроение было приподнятое. «Чудесные цвета, которыми расцвечена пустыня – бледно-розовый, абрикосовый, голубой – в сочетании с пронзительно прозрачным и словно чуть подкрашенным воздухом создают завораживающую картину, – пишет Агата в автобиографии. – Именно это я мечтала увидеть! Будто все куда-то вдруг исчезло – только чистый, бодрящий утренний воздух, тишина – никаких птиц, струящийся сквозь пальцы песок, восходящее солнце и вкус сосисок и чая во рту. Чего еще можно желать?!»

В Багдаде с Агатой едва не случилась настоящая беда. Ее взяли в плен… местные европейцы, которые давно не видели ни одного нового лица и не слышали новостей с родины. Агата была рада рассказать им что знала и была благодарна за гостеприимство, но она ехала сюда не для того, чтобы пить чай в пять часов и вечером танцевать фокстрот или чарльстон. Ей хотелось видеть таинственный Восток, а не урезанную версию Англии. И, решительно простившись со своими новыми друзьями, она отправилась на раскопки, которые вел Леонард Вулли.

Багдад в 30-х годах XX века

Глава 24. Ур – город мертвый и живой

Первые раскопки на земле Месопотамии начались в середине XIX века. Итальянец на службе французского правительства Поль Эмиль Ботта в 1843 году нашел в телле (насыпном холме) у деревни Хросабад под городом Мосулом недалеко от Багдада, роскошный загородный дворец ассирийского царя Саргона II, называемый Дур-Шаррукин. Исследование города закончилось только в 1935 году. Археологи раскопали огромную башню из семи ступеней, окрашенную в белый, черный, красный, снова белый, оранжевый, серебряный и золотой цвета, ворота, которые охраняли статуи быков с человеческими головами, и людей, обнимающих львов, храмы бога Луны, бога Солнца и богини Вечерней Звезды. Двор царского дворца был отделан глазированной плиткой, сверкавшей на солнце. Во дворце было множество огромных залов, украшенных монументами и рельефами из алебастра.

Почти одновременно в 1846 году англичанин французского происхождения Астон Генри Лэйярд находит близ того же Мосула еще один ассирийский город Калах, который был упомянут в Библии как место жительства искусного зверолова Нимрода, а после раскапывает легендарную столицу Ассирии Ниневию. Там обнаруживают архив из 30 000 глиняных табличек: библиотеку царя Ашшурбанипала, благодаря которой удается расшифровать язык ассирийцев и прочесть легенду о Всемирном потопе и о праведном человеке Ут-напиштиме, который спасся от наводнения в огромном просмоленном ящике, очень напоминающую библейскую историю Ноя.

Крылатый бык, найденный при раскопках столицы Ассирии Ниневии

В 1898 году Роберт Кольдвей начал раскапывать столицу второго государства, существовавшего на территории древней Месопотамии – Вавилона и нашел знаменитые вавилонские ворота Иштар, реконструкция которых украшает обложки многих учебников истории Древнего мира, улицу процессий, тронный зал Навуходносора. Кольдвей работал в Вавилоне 18 лет, но открыл лишь малую часть его сокровищ. Он не увидел, как стала явью еще одна библейская легенда: на окраине города были найдены развалины огромной башни, уничтоженной пожаром.

Одни за другим показывались из земли потерянные и забытые города: Ашшур, Киш, Мари, Сузы, Лагаш, Урук, Ниппур… Постепенно археологи стали понимать, что некоторые из этих городов гораздо старше, чем Ассирия и Вавилония, что ассирийцы и вавилоняне были лишь наследниками другой, более древней культуры, другого народа, жившего на этой земле более 6000 лет назад. И такой народ нашелся в Библии. Это были халдеи, из столицы которых Ура когда-то ушел праотец Авраам. Сами же халдеи, как вскоре поняли исследователи клинописных табличек, назвали свое государство и свой народ Шумером. И вскоре археологи начали находить в глубоких слоях таблички, написанные на языке, отличающемся и от ассирийского, и от вавилонского. Это была шумерская письменность – как полагают сейчас историки, первая письменность на Земле.

И вот в 1922 году, когда на землю древней Месопотамии прибыл 42-летний археолог Леонард Вулли, он уже знал, что ему предстоит раскапывать один из крупнейших и важнейших городов Шумера – Ур.

Ур обнаружили еще в 1850-х и начали копать в 1918–1919 годах.

Но в этот период никто больше не вел раскопок на территории Ирака, все работы были прерваны из-за Первой мировой войны и местных конфликтов. Вулли провел на «Смоляном холме», под которым покоился древний город, 12 сезонов и в 1934 году прервался, чтобы проанализировать найденное и опубликовать результаты. В то время, как в Ирак приехала Агата, он как раз работал над популярной книгой «Ур халдеев» и с готовностью стал личным гидом писательницы, чей роман «Убийство Роджера Экройда» был любимой книгой его жены Кэтрин Вулли. Отказать Кэтрин не мог никто, все ее желания исполнялись немедленно.

Реконструкция знаменитых вавилонских ворот Иштар

Агате было неудобно, что руководитель раскопок тратит время на праздную туристку, но она не в силах была отказаться: настолько интересными были рассказы Вулли. «У Леонарда Вулли было прекрасно развито воображение, – отмечает она в автобиографии, – он видел место таким, каким оно было в 1500 году до Рождества Христова, а то и на несколько тысяч лет раньше. Любое прошлое он умел воссоздать силой воображения. Пока он говорил, у меня не было и тени сомнения, что вот этот дом на углу – дом Авраама. Он оживлял прошлое и верил в него, и всякий, кто его слушал, верил вместе с ним». В этом легко убедиться, прочитав любую страницу «Ура халдеев». Вот как Вулли описывает царские погребения Ура, которые раскапывал незадолго до приезда Агаты и, несомненно, показывал ей:

«Гробницы царя Абарги и царицы Шубад были совершенно одинаковы. Однако, если в первом случае все помещения располагались на одном уровне, то во втором – усыпальница царицы была вырыта ниже уровня шахты. Возможно, что они были мужем и женой, царь умер первым и был погребен здесь, а царица пожелала, чтобы ее похоронили как можно ближе к усыпальнице супруга…

Того, что рассказали нам оба погребения, вполне достаточно, чтобы ясно представить себе, как они происходили.

Леонард Вулли – ведущий английский археолог первой половины XX века. Вел раскопки памятников культуры Шумера, Древнего Египта, Сирии, Нубии, древней Анатолии

Сначала в смешанной почве мусорного отвала выкапывали грубо прямоугольную яму глубиной до десяти метров и площадью примерно пятнадцать метров на десять по верхнему краю… Сверху в стене прорезали вход в эту гигантскую могилу. Спуск был просто пологий или со ступеньками. На дне, в углу ямы, строили затем усыпальницу – каменный склеп под кирпичным сводом, с дверью в одной из более длинных стен. Она занимала немного места. Тело царя сносили вниз по наклонному спуску и укладывали в усыпальнице… Вместе с телом покойного в усыпальнице оставалось трое или четверо его приближенных. В усыпальнице Шубад две прислужницы лежали у ее погребальных носилок, а третья – чуть поодаль…

После того как вход в усыпальницу замуровывали кирпичом и заштукатуривали, завершалась первая часть погребального ритуала и начиналась вторая, самая драматическая часть церемонии. Ясное представление о ней дают гробницы царицы Шубад и ее супруга.

В огромную, пустую, открытую сверху могилу, стены и пол которой устланы циновками, спускалась погребальная процессия: жрецы, руководившие выполнением обрядов, воины, слуги, женщины в разноцветных сверкающих одеяниях и пышных головных уборах из сердолика и лазурита, золота и серебра, военачальники со всеми знаками отличия и музыканты с лирами или арфами. За ними въезжали или спускались пятясь повозки, запряженные быками или ослами. На повозках сидели возницы, ездовые вели упряжки под уздцы. Все занимали заранее отведенные им места на дне могильного рва, и четверо воинов, замыкая процессию, становились на страже у выхода. У всех мужчин и женщин были с собой небольшие чаши из глины, камня или металла – единственный предмет, необходимый для завершения обряда.

Затем, по-видимому, начиналась какая-то церемония. Во всяком случае, она наверняка сопровождалась до самого конца музыкой арфистов. И наконец все выпивали из своих чаш смертоносное зелье, которое либо приносили с собой, либо находили на дне могилы. В одной из гробниц мы нашли посередине рва большой медный горшок, из которого обреченные люди могли черпать отраву. После этого каждый укладывался на свое место в ожидании смерти. Кто-то еще должен был спуститься в могилу и убить животных. Мы обнаружили, что их кости лежат поверх скелетов ездовых, следовательно, животные умирали последними. Эти же люди, по-видимому, проверяли, все ли в могиле в должном порядке. Так, в гробнице царя они положили лиры на тела музыкантш, забывшихся последним сном у стены усыпальницы. Потом на тела погруженных в небытие людей обрушивали сверху землю, и захоронение начиналось…

Реконструкция головного убора царицы Шубад. (Голову царицы вылепила Кэтрин Вулли)

Очевидно, царские похороны были живописнейшим зрелищем. Ярко разряженная процессия торжественно спускалась в увешанную циновками яму. Золото и серебро сверкали на фоне алых туник. Здесь были не несчастные рабы, которых убивали, как быков, а знатные люди в своих лучших, парадных одеяниях. И шли они на жертву, по-видимому, добровольно. По их представлениям, этот страшный ритуал был просто переходом из одного мира в другой. Они уходили вслед за своим повелителем, чтобы служить ему в ином мире точно так же, как они это делали на земле».

Еще один археолог, с которым она познакомилась на раскопках, иезуит отец Берроуз, отличался поистине иезуитской дотошностью и добросовестностью и безжалостно разрушал воздушные замки, которые мысленно строили его слушатели словами: «Конечно, мы не знаем, так ли это было на самом деле. С уверенностью никто этого сказать не может. Вероятно, все было по-другому». Позже (в 1936 году) все они – и старательный отец-иезуит, и вдохновенный руководитель раскопок, и его своенравная жена появятся на страницах романа Агаты «Убийство в Месопотамии». Агата придумает им другие биографии, другие обстоятельства, в которых они встретились, сделает одних убийцами, а других жертвами, заставит Эркюля Пуаро вывести преступников на чистую воду, но сохранит неповторимый колорит мертвого города и живых человеческих страстей, кипящих в нем.

В романе “Убийство в Месопотамии” Агата Кристи сохранит неповторимый колорит мертвого города и живых человеческих страстей, кипящих в нем

«В первое же утро мистер Кэри спросил, не хочу ли я посмотреть дворец, который он… эскизный план которого – кажется так? – он вычерчивает. Хотя, признаться, никак не возьму в толк, как можно представить себе то, что существовало много сотен лет назад! – рассказывает героиня романа. – Разумеется, я с готовностью согласилась и, по правде сказать, была даже немного взволнована – ведь этому дворцу почти три тысячи лет. Интересно, какие же были дворцы в древние времена, похожи ли они на те, что я видела в гробнице Тутанхамона на стенных росписях. Каково же было мое удивление, когда вместо дворца мне показали просто кучи земли и стены фута два высотой – и все! Мистер Кэри пустился объяснять: здесь был огромный двор, а здесь покои, вот лестница наверх, вот комнаты, которые выходили во внутренний двор. Интересно, откуда он все это взял, думала я, но вслух, разумеется, ничего не сказала – с моей стороны это было бы невежливо. Однако какое жестокое разочарование постигло меня! Раскопки показались мне просто кучами земли – ни мрамора, ни золота, ничего мало-мальски примечательного. Если дом моей тетки в Криклвуде когда-нибудь рухнет от старости, уверяю вас, развалины будут выглядеть куда более живописно! А эти древние ассирийцы, или как их там, ведь они называли себя царями». Но в конце концов она все же сознается: «Мне не привелось больше побывать на Востоке. Странно, но порой меня туда тянет. Я вспоминаю, как шумит мельничное колесо, как женщины, опустившись на колени, полощут в реке белье, вспоминаю медлительных верблюдов с их загадочным надменным взглядом, и во мне просыпается ностальгическое чувство. В конце концов, быть может, грязь не столь уж и опасна для здоровья, как принято думать!»[9]

Агата Кристи на археологических раскопках

Глава 25. Путешествие Туда и Обратно

Но мы забежали сильно вперед. В первый свой приезд Агата провела на раскопках всего несколько дней и уехала, завязав дружбу с Кэтрин Вулли и ее мужем и пообещав вернуться сюда на следующий же год.

Но прежде чем она уехала из Ирака, она познакомилась еще с одним человеком, оказавшим на ее жизнь сильное влияние. Некий Морис Викерс показывал любознательной англичанке живописные уголки Багдада и дал ей прочесть книгу Джона Уильяма Данна «Опыт со временем». Автор – философ, летчик и авиационный инженер – размышлял в ней об особенностях ощущения времени, писал о возможности во время сна находиться во многих временах одновременно или исчезать из своего времени, переносясь в прошлое или в будущее, а то и в иной временной поток.

Данн увлек не одну Агату, он произвел большое впечатление на английского драматурга Джона Пристли, написавшего под впечатлением пьесу «Время и семья Конвей» и на американского фантаста Курта Воннегута, который положил идеи Данна в основу своего романа «Бойня номер пять», увлекался книгами Данна также Хорхе Льюис Борхес.

Агата, верная реализму, не стала писать роман, где преступник переносится во времени, а детектив обладает способностью видеть прошлое, но она нашла неожиданное утешение в словах Данна.

Джон Уильям Данн – британский авиационный инженер и философ, создатель концепции многомерной модели времени, автор книги «Опыт со временем»

«Что, если вселенная, в конце концов, действительно протянута во времени и наш однобокий взгляд на нее – взгляд, непонятным образом скрывающий от нас “будущее” и движущимся “настоящим моментом” отрезающий нас от нарастающего “прошлого”, – порожден барьером, который воздвигается нашим умом и существует только тогда, когда мы бодрствуем? Что, если ассоциативная сеть действительно протянута не только в том или ином направлении в пространстве, но и назад и вперед во времени, и внимание сновидящего, естественно и беспрепятственно следуя наилегчайшим путем по разветвлениям сети, постоянно пересекает тот на самом деле несуществующий экватор, который мы при пробуждении совершенно произвольно проводим поперек вселенной?»

Очевидно эти слова наложились на виденные недавно картины раскопок, где прошлое все еще живо, и руки арфистки, умершей несколько тысяч лет назад, еще сжимают струны арфы, и кажется, что слышишь музыку, которая отзвучала давным-давно, видишь, как люди с улыбкой пьют яд из ритуальных чаш, и Агата приняла их как истину.

«Мир представился мне более пропорциональным, – пишет она. – Я уже была не центром Вселенной, а лишь фрагментом целого, одной ниточкой в необъятном сплетении мироздания. Я поняла, что порой человек может взглянуть на собственную жизнь как бы со стороны, с другого уровня бытия. Поначалу рассуждения мои были примитивными и любительскими, но со временем я научилась находить в них огромное утешение и ощущение безмятежного покоя, коего не знала прежде».

Арфа, найденная на раскопках Ура

Это ощущение покоя было именно тем, о чем она мечтала, и теперь с ним она могла вернуться домой. Не было смысла спрашивать себя, что она сделала неправильно, так как ничего нельзя было исправить. Где-то там, в прошлом, она все еще встречает Арчи, танцует с ним, влюбляется, теряет его, блуждает в полях у Ньюленд-Корнер, прячется в Харрогите… Чтобы исправить это, пришлось бы перекроить все Мироздание, тысячи тысяч других судеб, сплетенных в единую сеть. А Агата не была столь тщеславна, и не ждала, что Вселенная изменится, чтобы подарить ей ту семью, о которой она всегда мечтала. Да и к тому же если бы ход событий изменился, она не увидела бы ни Киликийских ворот, ни величественной пустыни, ни царских гробниц Ура, ни базаров Стамбула и Багдада. Агата была не готова расстаться со свежеобретенными сокровищами. Много лет спустя в романе «Роза и тис» она напишет: «Время относительно. Пять минут и тысяча лет могут быть одинаково важны. Помнишь у Элиота? “Мера едина мгновенью и розы и тиса”… Ты можешь считать правильным собственный план судьбы. И ты будешь пытаться навязать людям эту судьбу. Но у каждого человека своя собственная судьба. Каждый по-своему смотрит на жизнь и поступает в соответствии со своими взглядами – вот почему жизнь так разнообразна. Дело в том, что судьбы людей переплетаются и накладываются друг на друга».

А сейчас она возвращается домой, к дочери – удовлетворенная и успокоенная.

Ложь открывает тому, кто умеет слушать, не меньше, чем правда. А иногда даже больше!

Глава 26. Опять любовь

Пришло время снова выполнить свои обязательства перед издательством «Харпер Коллинз», Агата пишет сборник рассказов о новых приключениях Томми и Таппенс, он же – сборник пародий на самых известных писателей-детективщиков: Конан Дойл, Гилберта Кита Честертона, Эдгара Уоллеса, Энтони Беркли, Эмму Орци, Остина Фримена, Фримена Крофтса. В одном из рассказов («Тайна Саннингдейла») убитого находят на поле для гольфа. Кажется, Агата еще немного сводит счеты.

Также она пишет роман «Тайна семи циферблатов» – в котором суперинтендант Баттл снова ловит шпионов в замке Чимниз[10]. Обе книги, как и предыдущие, выходят не только в Англии, но и в Америке (в издательстве «Дод, Мид энд Компани»).

Меж тем Агатой вновь овладевает охота к перемене мест. Кажется, что она чувствует себя вырвавшейся на свободу, освободившейся от своего горя и буквально не может сидеть на месте: столько еще нужно увидеть, попробовать, почувствовать. И она вновь садится в Восточный экспресс.

Агата пишет роман «Тайна семи циферблатов», в котором суперинтендант Баттл ловит шпионов в замке Чимниз

Как они заранее условились с Вулли, Агата приезжает в Ур в конце сезона раскопок. Друзья собираются вместе путешествовать по Греции. Но Кэтрин внезапно решает, что Агате нужно для начала увидеть кое-что в Ираке, в частности город Ниппур, где раскопан храм главного бога шумеров Энлиля. И свозит ее туда ассистент Леонарда Вулли Макс Мэллоун. Он пропустил предыдущий сезон, поэтому Агата знакомится с ним только сейчас и замечает, что это «худой, темноволосый молодой человек, очень тихий, он мало говорил, но моментально действовал, если от него что-то требовалось». Агате неудобно, у молодого человека могут быть другие планы, но Кэтрин непреклонна, а в экспедиции все знают, что с ней лучше согласиться – так всем будет проще. Агата и Макс отправляются в долгую поездку. Они вытаскивают машину из песков, ночуют в тюрьме, осматривают по пути древние города, мечети, раскопки (Макс оказывается рассказчиком не хуже Леонарда Вулли) и приезжают в Багдад влюбленными друг в друга по уши. Но им обоим это происшествие кажется невероятным (Агата гораздо старше Макса, а Макс думал, что никогда не найдет женщину, которая будет терпеть его любовь к древностям) и оба тщательно скрывают свои чувства.

Они отправляются в Грецию, но тут Агате внезапно приходит телеграмма – Розалинда больна! Она срывается в Англию, и Макс едет с ней, и помогает ей добраться до дома как можно быстрее. Один раз им пришлось даже догонять поезд на машине по горной дороге.

Но вот Розалинда благополучно поправилась, а Макс приехал в Лондон работать в Британском музее. Они часто встречаются. Макс познакомился с Розалиндой, и они поладили. И вот как-то вечером, невзначай и между делом Макс просит Агату стать его женой. Агата в смятении, но соглашается, потому что понимает, «что нет на свете ничего восхитительней, чем стать его женой». Макс тоже находит эту перспективу восхитительной. В сорокалетней женщине, не получившей систематического образования, этого 25-летнего ученого привлекает прежде всего дар воображения: археологи, как никто, умеют его ценить: «Что для меня бесценно в тебе, – пишет он Агате, – так это твое воображение, которое всегда было для меня стимулом, столь необходимым для ученого ума, твои любовь и преданность, без которых жизнь бесцветна, твои энергия, свежесть и жизнелюбие, твоя способность разделять со мной мои интересы и радости»…

В свой второй приезд в Ирак Агата знакомится с молодым археологом Максом Мэллоуном

Большинство ее родственников не в восторге. Кроме Розалинды – она всецело за Макса. Агата вспоминает болезненный опыт, который приобрела в первом замужестве, но предпочитает рискнуть. Только теперь она не будет строить далеко идущих планов «они жили долго и счастливо и умерли в один день». Она будет счастлива с Максом столько, сколько ей суждено. Может быть, совсем недолго. Но это время она не согласна упускать.

Они обвенчались в Эдинбурге в 1930 году и провели медовый месяц в Греции, побывали в Венеции, Дубровнике и Сплите. Из Афин Макс поехал в Ирак, Агата вернулась в Англию.

Когда-то Агата писала для первого мужа шуточный алфавит в котором на разные лады твердила о своей любви и семейном счастье.

«А – Ангел, по натуре и по имени, а также Арчибальд, муж Ангела…

Е – Его купания!!! Самое важное для него дело…

Ж – Жизнелюбие этой замечательной пары, супругов Арчибальд Кристи, которые имеют честь приветствовать вас!…

С – это Ссоры, что кончаются так притворно-смиренно,

И каждое примирение еще надежнее привязывает их друг к другу!»

Макс Мэллоун и Агата Кристи обвенчались в 1930-м году

Теперь же для Макса она переделала балладу Льюиса Кэрролла «Сидящий на стене».

Я вам поведаю о том,

Как средь чужих земель

Я повстречалась с чудаком,

Усевшимся на телль[11].

«Что ты здесь ищешь столько лет?

Выкладывай, знаток».

И выступил его ответ,

Как кровь меж книжных строк:

«Ищу я древние горшки,

Что были в старину.

И измеряю черепки,

Чтоб знать величину.

Потом пишу подобно вам —

И в этом мы равны,

Но больший вес моим словам

Присущ за счет длины».

Но я обдумывала путь —

Убить миллионера

И в холодильник запихнуть,

Не портя интерьера.

И вот, смиряя сердца дрожь,

Я крикнула ему:

«Выкладывай, как ты живешь,

На что и почему?»

Ответ был ласков и умен:

«Назад пять тысяч лет —

Из всех известных мне времен

Изысканнее нет!

Отбросьте поздние века

(Всего десятков пять!),

И вот вам сердце и рука,

И едемте копать!»

Но я все думала, как в чай

Подсыпать мышьяка,

И упустила невзначай

Резоны чудака.

Но так его был нежен взор

И сам он так пригож,

Что мне пришлось спросить в упор:

«Скажи, как ты живешь?»

«Ищу у стойбищ и дорог

Предметы древних дней,

Потом вношу их в каталог

И шлю домой в музей.

Но платят мне не серебром

За мой товар старинный,

Хотя полны моим добром

Музейные витрины.

То неприличный амулет

Отроешь из песка —

С далеких предков спросу нет.

Дремучие века!

Не правда ль, весело живет

На свете археолог?

Пусть невелик его доход —

Но век обычно долог!»

И только он закончил речь,

Мне стало ясно вдруг,

Как труп от порчи уберечь,

Свалив его в тузлук[12].

«Спасибо, – говорю ему, —

За ум и эрудицию,

Я предложение приму

И еду в экспедицию!»

С тех пор, когда я разолью

На платье реактивы

Или керамику побью

Рукой нетерпеливой,

Или услышу за холмом

Пронзительную трель, —

Вздыхаю только об одном —

Об эрудите молодом,

Чей нежен взгляд, чей слог весом,

Кто, мысля только о былом,

Над каждым трясся черепком,

Чтоб толковать о нем потом

Весьма научным языком;

Чей взор, пылающий огнем,

Испепелял весь грунт кругом;

Кто, восполняя день за днем

Незнанья моего объем,

Внушил мне мысль, что мы пойдем

И раскопаем телль!

Раскопки города Ур в Ираке

Макс Мэллоун

На археологических раскопках в Ираке

Глава 27. Вдохновение

«Я очень смутно припоминаю свои занятия литературой в тот период, – пишет Агата в автобиографии. – Не думаю, что даже тогда я воспринимала себя как писателя bona fide. Кое-что я писала, да – книжки, рассказы. Их печатали, и я стала привыкать к тому, что могу рассчитывать на это как на надежный источник дохода. Но когда я заполняла анкету и добиралась до графы «род занятий», мне и в голову не приходило написать что бы то ни было, кроме освященного веками: «Замужняя дама». Я была замужней дамой, таков был мой статус и род занятий. Попутно я писала книжки, но никогда не относилась к своему писательству как к чему-то, что торжественно величают «делом жизни» – было бы смешно».

В другом месте она очень скромно и самокритично отзывается о своих писательских способностях. «Если бы я умела писать, как Элизабет Боуэн, Мюриэл Спарк или Грэм Грин, я прыгала бы до небес от счастья, но я знаю, что не могу, и мне в голову не придет подражать им. Я понимаю, что я – это я, что я могу делать то, что я умею, а не то, что мне хотелось бы. Как сказано в Библии, никто, сколько ни суетись, не может прибавить себе росту»[13].

Бегающие глаза многие не слишком проницательные люди склонны считать бесспорным доказательством нечистой совести.

Однако, как известно, отъявленные негодяи могут преспокойно смотреть вам в лицо

Действительно, она начала писать ради денег и воспринимала написание книг как род рукоделия, работа над которым доставляет удовольствие и которое можно выгодно продать. Но то, что случилось с ней в 1927–1930 годах, сложно назвать иначе чем «приливом вдохновения». Самое интересное, что он начался еще до того, как ее жизнь была устроена. Кажется, что новые яркие впечатления, как положительные, так и отрицательные, будоражили ей нервы и заставляли Дух Творчества непрерывно бодрствовать.

Агата пробует себя в разных жанрах, создает новых героев и новые сюжеты, за которые она не рискнула бы взяться раньше.

Во-первых, Агата придумывает мисс Марпл. Сочиняя Эркюля Пуаро, она старалась попасть «в колею», которую проложили великие авторы детективов прошлого (мужчина, специалист, очень умный, немного чудаковатый). Пожалуй, единственной оригинальной чертой Эркюля было его бельгийское происхождение, то, что он оказался в Англии как «чужак в стране чужой». Теперь же она придумывает совсем необычного детектива: женщину, пожилую, незамужнюю, не блещущую эрудицией и образованием, но обладающую практической сметкой, непобедимым здравым смыслом и «врожденным чувством справедливости». В автобиографии Агата сознается, что на этот образ повлияли воспоминания о Бабушке-Тетушке и ее подругах. Не то чтобы мисс Марпл была списана с конкретной женщины, просто Агате удалось сохранить тот дух викторианства, которым веяло от этих решительных особ, неукоснительно соблюдающих общественные условности, но всегда видящих реальность и умеющих устроить все так, как им было нужно.

В романе «Убийство в доме викария» в роли сыщика выступает пожилая, незамужняя дама мисс Марпл

Появившись сначала в рассказах «Тринадцать загадочных случаев», которые были опубликованы в журнале «The Royal Magazine» в декабре 1927 года, а затем в романе «Убийство в доме викария», изданном в 1930 году и превосходно передающем атмосферу провинциальной Англии, атмосферу уюта и сплетен, лицемерия и наивности, покоя и жестокости, эта «седовласая старая дама с необыкновенной приятностью в манерах» сорок с лишним лет шествовала по страницам детективных романов параллельным курсом с Эркюлем Пуаро и успешно расследовала самые таинственные преступления. Ее кредо довольно необычно, точнее необычна искренность, с которой она его высказывает. Она считает, что люди по большей части не идеальны и способны при определенных обстоятельствах совершить преступление. Но эту мысль высказывал и «эксперт» Пуаро. Ноу-хау Джейн Марпл в том, что, по ее мнению, люди по большей части заурядны. Что Наполеон и обычный семейный деспот ведут себя одинаково, просто у Наполеона больший размах.

В 1986 году телекомпанией BBC был создан фильм «Убийство в доме викария» с Джоан Хиксон в главной роли

И она охотно делится своими соображениями на страницах первого же романа, где Агата выпускает ее на сцену: «Убийство в доме викария».

«– Видите ли, – наконец начала она, – когда живешь совсем одна в таком заброшенном уголке, поневоле приходится искать себе хобби. Ну, разумеется, есть и вязание, и Образцовые Дети, и благотворительность, можно и пейзажи рисовать, но у меня одно хобби с давних пор: Человеческая Натура. Такое разнообразие, так невероятно увлекательно! И как-то само собой получается, когда человек живет в глухой деревушке, где нет никаких развлечений, у него возникает масса возможностей стать настоящим знатоком, если так можно сказать. Начинаешь классифицировать людей, как по определителю, словно они птицы или цветы, такой-то класс, такой-то род, такой-то вид. Разумеется, порой можно и ошибиться, но со временем ошибаешься все реже…

– А вы всегда оказываетесь правы, мне кажется, – улыбнулся я.

– В том-то и дело, что из-за этого становишься чуточку самоуверенной, – созналась мисс Марпл. – Но мне так хотелось проверить, смогу ли я так же разгадать настоящую, серьезную тайну? То есть сумею ли я в ней разобраться? Рассуждая логически, это совершенно тот же процесс. В конце концов, маленькая действующая модель торпеды – то же самое, что настоящая торпеда.

– Вы считаете, что все дело в подобии, а размеры относительны? – медленно проговорил я. – Должно быть, это так, признаю, это логично. Но я не уверен, что теория подтвердится практикой.

– Уверяю вас, это одно и то же, – сказала мисс Марпл. – Видите ли, все можно свести к общему знаменателю, кажется, мы так это называли в школе? Во-первых, деньги, потом привлекательность для людей, мм-м, противоположного пола, и, конечно, разные странности – людей со странностями такое множество, не правда ли? Признаться, когда узнаешь человека получше, непременно углядишь в нем какую-то странность. Нормальные люди иногда такое выкинут, что и не придумаешь, а ненормальные часто ведут себя очень разумно и как следует. Понимаете, единственный выход – сравнивать людей с другими, которых вы знаете или знали раньше. Вы бы очень удивились, если бы я вам сказала, что всех людей можно отнести к немногим определенным типам»[14].

Роман «Убийство в доме викария» был экранизирован еще раз в 2004 году телекомпанией ITV в рамках телесериала «Мисс Марпл Агаты Кристи». В роли Мисс Марпл – британская актриса Джеральдин Макьюэн

Как и в случае с Пуаро, Агата Кристи вовсе не планировала сделать мисс Марпл своей постоянной героиней, но она понравилась автору, понравилась читателям, понравилась издателям. У нее даже немедленно появилась последовательница и подруга – мисс Мод Хисиба Сильвер – персонаж другой женщины, автора детективов и современницы Агаты Кристи Патриции Вэнтворт. В некоторых романах Патриции мисс Марпл появляется на заднем плане и помогает мисс Сильвер. Да, эта пожилая дама умела располагать к себе. С легкой руки Агаты женщины-сыщицы вошли в моду, и сейчас редкий детективный сериал обходится без них.

Агату Кристи часто спрашивали, не хочется ли ей «встретить» в каком-нибудь романе Пуаро и мисс Марпл. Она ответила на страницах своей автобиографии:

«Читатели в письмах часто предлагают мне устроить встречу мисс Марпл с Эркюлем Пуаро. Но зачем? Уверена, им самим это не понравилось бы. Эркюль Пуаро, законченный эгоист, не стал бы терпеть, чтобы какая-то старая дева учила его ремеслу. Он профессионал, в мире мисс Марпл он чувствовал бы себя не в своей тарелке. Нет, они оба – звезды, звезды в своем праве. Я не собираюсь сводить их, во всяком случае, если не почувствую вдруг неодолимого желания сделать это».

* * *

Следующим на сцене появляется таинственный мистер Куин. Создавая этот образ, Агата отдала дань своей любви к мистике, но сделала это с большим тактом и остроумием. Рассказы вполне реалистичны, главное действующее лицо в них – мистер Саттертуэйт. Старый холостяк, душа общества, и профессиональный исповедник, хотя и не носит сутану. «Мистер Саттертуэйт был маленький, сухонький шестидесятидвухлетний господин, – пишет Агата. – В его внимательном и странно-шаловливом лице, навевающем смутные воспоминания о сказочных эльфах, светилось жадное и неизбывное любопытство делами ближних. Всю свою жизнь мистер Саттертуэйт как бы просидел в первом ряду партера, покуда на сцене перед ним одна за другой разыгрывались людские драмы. Он всегда довольствовался ролью зрителя, но теперь, уже чувствуя на себе мертвую хватку старости, стал несколько требовательнее к проходящим перед ним действам: ему все более хотелось чего-то необычного, из ряда вон выходящего». И вот волею судьбы он становится доктором Ватсоном загадочного мистера Арле Куина, который сам не действует, а лишь указывает на место и время, где разыграется очередная драма. Он просто присутствовал в рассказе – был катализатором сюжета, не более – но само его присутствие влияло на окружающих. Какой-нибудь незначительный факт, казалось бы, не имеющая отношения к делу фраза вдруг показывали, что он есть на самом деле: случайно упавший из окна свет выхватывал из темноты человека в костюме Арлекина – он появлялся на мгновение и тут же снова исчезал. Мистер Куин всегда был другом влюбленных и ходил рядом со смертью. Коротышка мистер Саттерсуэйт, можно сказать, агент мистера Куина, тоже стал моим любимым персонажем».

Патриция Вентворт – британская писательница середины XX века, автор классических детективных романов, главным героем в которых является пожилая мисс Мод Сильвер

Агата с детства полюбила персонажей итальянской комедии дель арте, перенесенных на британскую почву: Арлекина, Пьеро, Коломбину, Пьеретту, и сопутствующую им атмосферу волшебства: ночь, разноцветные фонарики, взрывы фейерверков, конфетти и серпантин, танцы и серенады, кокетство, флирт и страстные признания. Они были персонажами костюмированных балов ее юности. Им были посвящены первые опубликованные ею стихи.

В каком-то смысле они те самые «типы» людей, о которых говорила мисс Марпл, только типы, освобожденные от всех бытовых деталей, превратившиеся в символ.

В романах Агаты Кристи появляются новые персонажи. Один из них – таинственный мистер Куин

Все рассказы из сборника «Таинственный мистер Куин» – это рассказы о любви и смерти, о вечных сюжетах, разыгрывающихся в современных декорациях и при самых заурядных обстоятельствах. Они парадоксальны, интригующи и проникнуты светлой грустью и мудростью. Несомненно, эти истории – большой успех Агаты Кристи не только как писателя, но и как человека, стремящегося глубже понять свою жизнь и свои желания. Несколько рассказов были практически сразу экранизированы Джулиусом Хагеном и Лесли Хискоттом, но фильм не понравился Агате[15].

* * *

Далее Агате удалось исполнить свою давнюю мечту: попробовать себя в роли сценариста. Когда-то давным-давно пьесу написала Мэдж, и постановка имела определенный, хотя и недолгий успех. С тех пор Агате хотелось помериться силами с сестрой. Первую пьесу по ее роману «Убийство Роджера Экройда» написал в 1928 году Майкл Мортон. Она назвалась «Алиби». Агата принимала активное участие на всех этапах создания пьесы, следила за тем, как работает профессионал, и мотала на ус. В 1930 году она сама пишет пьесу «Черный кофе». Главными персонажами были Пуаро и Гастингс, они расследовали убийство физика и похищение «секретной формулы». Первое представление пьесы произошло 8 декабря 1930 года, а последнее – 20 декабря. Позже несколько театров пробовали возобновить пьесу, но больше месяца в репертуаре она не держалась. Отзывы газет были сдержанными. Например «Обсервер» писала: «Миссис Агата Кристи – компетентный профессионал, и ее пьеса, методично спланированная, хорошо поставленная и сыгранная, является качественным развлечением». Но «Гардиан» возражала: «Мисс Кристи знает нити, за которые нужно дергать, тщательно скрывает следы, делает Пуаро защитником невинных и разоблачает злодея ровно в одиннадцать часов. Но нужно быть в некотором роде ритуалистом, чтобы найти очарование в этой пьесе». Эта относительная неудача не отбила у Агаты желания пробовать себя в качестве драматурга. В 1931 году Лесли Хискотт снял по пьесе фильм.

Несмотря на то, что первая пьеса по роману Кристи не имела успеха, сейчас спектакли по ее произведениям пользуются популярностью

* * *

И наконец Агата набирается смелости написать не детектив, а просто роман о жизни, классический роман воспитания – «Хлеб исполина». Главные герои: гениальный композитор-модернист Вернон Дейр, его возлюбленная, а затем жена Нелл и талантливая певица Джейн, исполняющая главные партии в операх Вернона. Джаред Кейд, автор книги «Агата Кристи, 11 дней отсутствия» предполагает, что в этом романе Агата вновь пересказывает историю краха своего первого брака. Что Вернон – это Арчи, Нелл – Агата, а Джейн – Нэнси. Возьму на себя смелость заявить, что это – полная ерунда (да и, собственно говоря, смелости тут нужно немного). В чувствительном, открытом всему новому, симпатизирующем русской революции Верноне нет ничего от Арчи, которого, как известно, интересовали только гольф и собственная персона, в «прекрасной мещанке» Нелл – ничего от Агаты, а в самоотверженной, страдающей и мудрой Джейн – ничего от юной Нэнси Нил. Да и сами события в книге меньше всего похожи на банальный любовный треугольник. Точнее, треугольник имеет другие очертания. Вернон постоянно вынужден выбирать между любовью к женщине и любовью к музыке. И что бы он ни выбрал, и он, и Нелл, и Джейн расплачиваются за это.

«Хлеб исполина» – не детектив, а просто роман о жизни. Вышел под псевдонимом Мэри Вэстмакотт

На самом деле, если уж искать прототипы в реальной жизни, то все три персонажа – это несомненно сама Агата. Вернону она подарила свои детские воспоминания вплоть до деталей (маленькая Агата придумала миссис Грин и ее сто детей, из которых самыми главными были Пудель, Белка и Дерево, маленький Вернон играет с невидимым мистером Грином и его ста детьми, троих из которых зовут Пудель, Белка и Дерево). Нелл «достались» ее воспоминания о работе в больнице и обретении самостоятельности, Джейн – неразделенная любовь к музыке и своеобразная философия. Правда в романе отказ от музыкальной карьеры происходит более трагично: Агата просто поняла, что никогда не сможет выступать в опере, Джейн перенапрягла голосовые связки, исполняя оперу Вернона, по сути, пожертвовала голосом и карьерой ради его славы. Пожалуй, именно в репликах Джейн мы чаще всего слышим голос умудренной жизнью Агаты Кристи. Вот она пытается утешить Нелл, разрывающуюся между любовью к Вернону и осознанием, что она никогда не будет для него на первом месте, что он не станет для нее каменной стеной, что если они поженятся, то это ей придется всю жизнь думать о том, будет ли у них завтра хлеб.

«Когда она закончила, Джейн сказала:

– Это немного сурово по отношению к тебе. Когда ты познакомилась с Верноном, у тебя не было никакого представления об этой работе, связанной с музыкой?

– Я не предполагала, что это будет так, – с горечью сказала Нелл.

– Ну, ведь бесполезно возвращаться к тому, чего ты не предполагала, правда?

– Я не думаю. – Нелл чувствовала себя непонятно раздосадованной тоном Джейн. – Ax! – Она взорвалась. – Ты, конечно, считаешь, что все должно подчиниться его музыке… что он гений… что я должна быть рада принести любую жертву…

– Нет, я так не считаю, – ответила Джейн. – Я не думаю ни того, ни другого, ни третьего. Я не знаю, что собой представляют хорошие гениальные личности или произведения искусства. Некоторые люди рождаются с чувством, что они значат больше, чем все остальное, а другие люди такими не рождаются. Невозможно сказать, кто прав. Самым лучшим для тебя было бы убедить Вернона бросить музыку, продать Могущественные Аббаты и на вырученные деньги начать с тобой новую жизнь. Но я наверняка знаю, что у тебя нет ни малейшего шанса уговорить его бросить музыку. Подобные вещи – гениальность, искусство, как бы тебе ни хотелось называть это, гораздо сильнее тебя… Ты не сможешь отговорить Вернона от музыки.

– Что же мне делать? – безнадежно спросила Нелл.

– Ну, ты можешь выйти замуж за того, другого человека, о котором ты говорила, и быть довольно счастливой, или выйти замуж за Вернона и быть все время несчастной, с отдельными периодами блаженства.

На этой печатной машинке Агата создавала свои захватывающие произведения

Нелл посмотрела на нее.

– А что бы сделала ты? – прошептала она.

– О! Я, наверное, вышла бы замуж за Вернона и всю жизнь страдала бы, но в таком случае кому-то из нас ничего не нужно было бы, кроме взаимных наслаждений».

Агата не осуждает никого. Своя правда есть и у Вернона, и у Нелл, и у Джейн. Все трое – хорошие люди, все трое заслуживают счастья, но не бывает так, чтобы все на свете были счастливы, кому-то придется жертвовать собой.

Вот эту мысль Агате действительно «подсказал» Арчи, постоянно твердивший ей во время развода: «Я не терплю, когда у меня нет того, чего я хочу, и я не переношу, когда я несчастлив. Все не могут быть счастливы – кому-то приходится быть несчастным».

О крахе своего первого брака Агата, как мы уже знаем, рассказала четыре года спустя в романе «Неоконченный портрет». Он, как и «Хлеб исполина», вышел под псевдонимом Мэри Вэстмакотт. Она словно создала своего двойника, который когда-то выбрал не работу на потребу публике, а искусство ради искусства, литературу, в которой она могла говорить о том, что ее волновало напрямую, не декорируя свои идеи в детективный сюжет. Кстати, Агата очень долго хранила в тайне то, что Мэри Вэстмаркотт и она – одно и то же лицо.

Мужчин опасность подстерегает повсюду, а женщин главным образом в любви

Глава 28. Тучные годы

Следующее десятилетие в судьбе Агаты выдалось ровным и счастливым. Она продолжает писать, ее тиражи растут, растут и гонорары. Один за другим выходят с свет романы об Эркюле Пуаро («Загадка Эндхауза», «Смерть лорда Эджвера», «Убийство в Восточном экспрессе», «Трагедия в трех актах», «Смерть в облаках», «Убийство по алфавиту», «Убийство в Месопотамии», «Карты на стол», «Безмолвный свидетель», «Смерть на Ниле», «Убийство в проходном дворе», «Встреча со смертью», «Убить легко», «Рождество Эркюля Пуаро», «Печальный кипарис», «Зло под солнцем»)[16], выходят сборник рассказов о мисс Марпл («Тринадцать загадочных случаев», сборник мистических рассказов «Гончая смерти», сборники «Тайна лорда Листердейла» и «Тайна регаты», были поставлены пьесы «Чимниз», «Полюбить незнакомца» (по мотивам рассказа «Коттедж “Соловей”» и «Загадка Эндхауза».

Агата придумывает и новых персонажей: например мистера Паркера Пейна, профессия которого – делать людей счастливыми (сборник рассказов «Расследует Паркер Пайн»), или судья Уордгрейв, вершащий справедливость далеко за рамками закона, главный герой самого издаваемого романа Агаты «Десять негритят»[17]. В ее романах также появляются инспектор Нарракот, Эмили Трефусис, невеста главного подозреваемого, которая решила доказать его невиновность, и ее верный помощник – репортер Чарльз Эндерби (роман «Загадка Ситтафорда»), или влюбленная парочка Бобби и Фрэнки, случайно оказавшаяся свидетелями убийства и взявшаяся за расследование (роман «Почему не Эванс?»).

Большинство романов об Эркюле Пуаро были экранизированы в сериале «Пуаро Агаты Кристи»

Также Агата участвует в совместном проекте «Детективного клуба» – написании романа-буриме «Последнее плаванье адмирала».

* * *

Много радости она получает от совместных путешествий с Максом. Они разъезжают по Ближнему Востоку, однажды попадают на территорию Советского Союза посещают Баку и Батум и, несмотря на недоразумения, вызванные языковым барьером, находят, что русские – очень улыбчивые и доброжелательные люди.

В 1945 году вышел фильм «И тогда не осталось никого» американского режиссера Рене Клера по роману Агаты Кристи «Десять негритят»

Ездила Агата с Максом и на раскопки Ниневии. Своей жизни на раскопах и работе археологов она посвятила книгу «Расскажи мне, как живешь». Много страниц в ней посвящено ярким пейзажам пустыни, необычным людям, с которыми археологи встречались на востоке, смешным происшествиям и маленьким приключениям, и самое главное – захватывающему процессу «войны со временем», целью которого было отвоевать забытые имена, предметы и подробности жизни, которою жили люди много тысяч лет назад. В этой книге звучат слова:

«Есть и еще один вопрос, который дотошная Археология задает Прошлому: “Расскажи мне, как жили наши предки?”

Ответ на этот вопрос приходится искать с помощью кирки и лопаты.

«Такими были наши печные горшки. В этой большой яме мы хранили зерно, а этими костяными иглами шили одежду. Здесь были наши дома, здесь – купальни, а вот наша канализация! Вот в том горшке припрятаны золотые серьги – приданое моей дочери. В этом маленьком кувшинчике я держала свою косметику. А это опять кухонные горшки, вы отыщете таких сотни. Мы их покупали у горшечника, что жил на углу. Вы, кажется, сказали – Вулворт?[18] Теперь, стало быть, его так зовут?..»

«Иногда попадаются и царские дворцы или храмы, еще реже – царские усыпальницы. Такие находки уже сенсация. В газетах появляются огромные заголовки, о наших находках читают лекции, показывают фильмы, о них известно каждому! Ну, а для того, кто копает, самое интересное, по-моему, – это повседневная жизнь горшечника, крестьянина, ремесленника, искусного резчика, сделавшего эти печати и амулеты с изображениями животных, и мясника, и плотника, и всякого работника».

Агата специально училась производить замеры и делать зарисовки в масштабе и фотографировать: во-первых, она не хотела быть балластом, во-вторых, археология чем дальше, тем больше ее увлекала. И труды не пропали даром. Однажды, когда она вслух пожалела, что в молодости не уделяла достаточно времени своему образованию, в частности историческому, Макс сделал ей изящный и, по-видимому, искренний комплимент: «Отдаешь ли ты себе отчет в том, что в настоящее время, пожалуй, нет в Европе женщины, которая знала бы о доисторической керамике больше, чем ты?»

Мой муж археолог, а археологи – это детективы прошлого

В Лондоне супруги купили дом 48 на Шеффилд-террас и еще один, в пригороде – в Уоллингфорде, а потом еще один – поместье Гринвей в Торки. Оттуда она писала Максу: «Я сидела на скамейке напротив дома над рекой. Он был ослепительно белым и очаровательным – отрешенным и безучастным, как всегда, – и при виде его красоты меня вдруг пронзила острая боль… Он слишком дорог для нас. Но какой восторг владеть им! У меня даже дыхание перехватило, когда я сидела там – в самом прекрасном месте на Земле – и думала об этом». Ей нравилось владеть домами: покупать их, ремонтировать, обставлять, сдавать в аренду. Хобби было дорогим, но, в конечном счете, доходным.

Розалинда поучилась за границей: в швейцарских и французских пансионах, побывала в Сирии на раскопках и с успехом начала свое дело в Лондоне.

А потом мир снова перевернулся: началась война.

Поместье Гринвей в Торки. Сейчас здесь находится музей Агаты Кристи

Глава 29. Вторая мировая

«Я не могу предложить ничего, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота, – сказал Уинстон Черчилль в своей первой речи в качестве премьер-министра в палате общин 13 мая 1940 года. – Нам предстоит суровое испытание. Перед нами много долгих месяцев борьбы и страданий. Вы меня спросите, каков же наш политический курс? Я отвечу: вести войну на море, суше и в воздухе, со всей мощью и силой, какую дает нам Бог; вести войну против чудовищной тирании, превосходящей любое человеческое преступление. Вот наш курс. Вы спросите, какова наша цель? Я могу ответить одним словом: победа, победа любой ценой, победа, несмотря на весь ужас, победа, каким бы долгим и трудным ни был путь; потому что без победы не будет жизни. Это важно осознать: если не выживет Британская империя, то не выживет все то, за что мы боролись, не выживет ничто из того, за что человечество борется в течение многих веков. Но я берусь за эту задачу с энергией и надеждой. Я уверен, что нашему делу не суждено потерпеть неудачу. И в этот момент я чувствую себя вправе настаивать на всеобщей поддержке, и я призываю: идемте же, идемте вперед единой силой».

Уинстон Черчилль

Черчилль один из немногих в английском правительстве последовательно придерживался антигитлеровского курса. Он не считал создание Третьего рейха интересным социальным экспериментом вроде русского, который проводит суверенная Германия на своей территории (а именно таково было самое распространенное мнение в Британии в 30-е годы). Он увидел истинное лицо нацизма в гонениях на евреев и понял, что с этим режимом нельзя поддерживать никаких отношений. С самого начала был против политики «умиротворения» Гитлера, которую проводило правительство Чемберлена, и после заключения Мюнхенского соглашения сказал в палате общин: «У вас был выбор между войной и бесчестьем. Вы выбрали бесчестье, теперь вы получите войну». А 22 июня 1941 года, когда немецкие войска напали на Советский Союз, к которому Черчилль никогда не испытывал особых симпатий, он произнес: «Если бы Гитлер вторгся в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о Сатане в палате общин».

Не все британцы были столь последовательны. В своих мемуарах Агата вспоминает о том, как впервые столкнулась с нацистской идеологией. Правда, не на британской территории, но во вполне английской гостиной.

«Помню случай, который оказался предзнаменованием грядущих событий, – пишет она в своей автобиографии. – В Багдаде нас пригласили на чай к доктору Гордану. Он слыл неплохим пианистом и играл в тот день Бетховена. У него была красивая голова и, глядя на него, я подумала, какой это замечательный человек: всегда любезен и тактичен. Но вот кто-то невзначай упомянул о евреях. Доктор Гордан изменился в лице, причем изменился поразительно, я никогда не видела такого жесткого выражения.

– Вы не понимаете, – сказал он. – Возможно, у вас евреи не такие, как у нас. Они опасны. Их следует истребить! Ничто другое не поможет!

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Но он имел в виду именно то, что сказал. Тогда я впервые столкнулась с ужасом, который позднее пришел из Германии. Для тех, кто много путешествовал, думаю, кое-что было ясно уже тогда, но обыкновенным людям в 1932–1933 годах явно недоставало способности предвидеть.

Там, в гостиной доктора Гордана, играющего на пианино, я увидела первого в своей жизни нациста – позднее я узнала, что жена его была еще более оголтелой нацисткой. Они выполняли в Багдаде определенную миссию – не только по части древностей и не только на благо своей страны, они еще и шпионили за собственным германским послом. Есть вещи, которые – когда в конце концов убеждаешься в них – повергают в отчаяние».

Во время подписания Мюнхенского соглашения в 1938 году. Слева направо: Чемберлен, Даладье, Гитлер, Муссолини и Чиано

Обсуждают грядущую войну и героини ее романа «Пропавшая весной»:

«– А ведь скоро нам всем придется много молиться, – суровым тоном продолжала Саша. – Скоро придет война.

– Война? – Джоанна посмотрела на Сашу, широко раскрыв глаза.

Саша кивнула.

– Да, обязательно будет война. Она начнется в следующем году или через год.

– Не может быть! – выдохнула Джоанна. – Мне кажется, вы ошибаетесь.

– Нет, нет. У меня есть друзья, которые обладают самой достоверной информацией. Они обо всем мне рассказывают. Все уже решено.

– Но где будет война? Против кого?

– Война будет везде. Все нации будут воевать друг с другом. Мои друзья считают, что всех победит Германия, причем очень быстро. Но я думаю, что все будет не так. Может быть, немцы и сумеют развязать войну. Может быть. Но дело в том, что я знаю очень многих англичан и американцев, я знаю, что это за люди.

– Как бы то ни было, – нахмурившись, сказала Джоанна, – никто не хочет войны.

Саша скептически усмехнулась.

– А для чего тогда существует движение «Гитлерюгенд?»

– Но у меня есть друзья и в Германии, – честно призналась Джоанна. – Они много хорошего могут сказать о нацистском движении.

– О-ля-ля! – воскликнула Саша. – Послушать бы, что они скажут через три года!»

Автобус в воронке от бомбы. Лондон, 1940 г.

* * *

Теперь действительно пришло время крови, пота и слез.

Макс записался в Королевские военно-воздушные силы, затем его привлекли к организации Англо-турецкого комитета помощи, и вскоре он уехал на Восток, на этот раз не как археолог, а как военный администратор. Опыт организатора у него был, он справлялся с работой неплохо и с гордостью писал жене: «Я знаю, что занимаюсь мужским делом, поднимаю вес, который мне по силам, и делаю это не зря. Это оказало благотворное влияние на мою жизнь, которая раньше всегда тяготела к легким путям».

Агата отдала дом в Торки под детский приют (позже его реквизировали для нужд Адмиралтейства), переехала в Лондон (чтобы быть вместе с Максом, пока он еще находился в Англии), устроилась провизором в аптеку. Она не застала страшных бомбежек Лондона 1940 года (в первую же из них погибло столько же человек, сколько за все налеты в годы Первой мировой войны), но и на ее долю досталось немало бомб. За десять месяцев 1944 года на столицу упало почти две с половиной тысячи снарядов «Фау-1», которые лондонцы мгновенно прозвали «жужжалками». Питер Акройд в своей книге о Лондоне рассказывает об этих бомбардировках: «Когда летит жужжалка, прислушиваешься, затаив дыхание, – писал один лондонец, – и молишься, чтобы летела дальше… Обстановка в Лондоне изменилась. Снова Большой Блиц. Тревога висит в воздухе. Вечером автобусы полупусты. На улицах малолюдно – это бросается в глаза. Тысячи уехали, многие стараются пораньше уйти в укрытие». Снова ввели продуктовые карточки, снова пришлось потуже затянуть пояса и вспомнить все «трюки» готовки в условиях дефицита, которые были освоены во время Первой мировой войны.

Как ни странно, но Агата быстро привыкла к бомбежкам, рассудила, что быть засыпанной землей страшнее, чем умереть в своей постели, и никогда не спускалась в бомбоубежище. Впрочем, почти половина лондонцев разделяла ее мнение. Погибнуть в бомбоубежище или в метро было ничуть не сложнее, чем дома. Бывало, бомба повреждала водопроводную сеть, станции метро затапливало, люди гибли под водой, однажды в 1943 году во время воздушной тревоги в толпе людей, спешащих укрыться в метро, кто-то упал, и началась давка, в которой погибли сто семьдесят три человека. Нет, те люди, кого бомба застала дома, по крайней мере, умерли достойно. В то время в Лондоне ходила поговорка: «Чтобы меня убить, бомбардировщику нужно вначале найти мой квартал, потом – мою улицу, потом – мой дом. Да и то всегда останется шанс, что я в это время буду в пабе!»

Вид Лондона после немецкого авианалета. 1940 г.

В промежутках между бомбежками Агата, как и остальные лондонцы, жила своей жизнью: ходила в гости, в театр, увлекалась Шекспиром, по поводу которого написала Максу множество писем, и, конечно, продолжала писать книги.

* * *

В своих военных романах Агата словно навестила всех своих старых друзей.

«Н или М?» – это новый роман о Томми и Таппенс, со всеми привычными атрибутами, сопровождающими эту супружескую пару. Газета «Обсервер» так откликнулась на его выход: «Агата Кристи решила отдохнуть от Эркюля Пуаро и изысканного детектива, чтобы написать легкий шпионский роман на военную тематику… Молодая парочка, придуманная Миссис Кристи, уже достигла средних лет, но по-прежнему деятельна, хотя они чуть и не угодили в ловушку. Хорошая концовка и всеобъемлющее удовольствие».

«Раз, два – пряжку застегни» (вариант перевода «Раз, раз – гость сидит у нас») и «Пять поросят» (оба названия основаны на детских английских считалках) – новые романы о Пуаро. В первом из них бельгийскому детективу предстоит расследовать хитроумное убийство зубного врача, во втором – помочь девушке понять, действительно ли тринадцать лет назад ее мать из ревности отравила ее отца.

«Н или М?» – шпионский роман на военную тему, главными героями которого являются супруги Томми и Таппенс

Еще один роман о Пуаро «Сверкающий цианид» (другое название «День поминовения») Агата опубликовала в 1945 году. В нем хитроумному обладателю «серых клеточек» нужно понять, кто из шести человек, сидящих за столом, отравил седьмого. И кто проделал то же самое преступление (но с другой жертвой) год назад[19]?

«Труп в библиотеке» и «Каникулы в Лимстоке» – еще два романа о мисс Марпл. На сей раз «старая киса», как называет ее племянник – инспектор полиции Рэймонд, должна догадаться, кто жертва, а кто преступник, лишь взглянув на ногти девушки, задушенной в библиотеке, и вывести на чистую воду клеветника, который раз за разом разрушает судьбы людей в маленькой деревушке.

В последнем романе Агата рассуждает о немотивированной злобе на весь мир, разъедающей душу. «Знаете, все эти гнусные анонимки возникают по двум причинам, – говорит в романе доктор Оуэн Гриффитс. – Это может быть злоба, направленная против одного человека или группы людей, злоба, так сказать, мотивированная: автор кого-то ненавидит и выбирает крайне подлый и коварный способ проявить свою ненависть. Это отвратительно, но вовсе не обязательно связано с расстройством психики. Обычно авторов таких писем разыскать нетрудно – уволенная служанка, ревнивая жена и тому подобное.

Гораздо серьезнее дело, когда речь идет о злобе всеобщей немотивированной. В таких случаях письма, как правило, посылаются без раздумья и без выбора, просто чтобы снять тяжесть, давящую на мозг автора. Как я уже сказал, это чисто патологическое явление. Безумие нарастает. Когда, наконец, автора писем находят, это часто оказывается человек, о котором вы и во сне бы этого не подумали». И хотя в «Каникулах в Лимстоке» злоба оказывается вполне мотивированной, мисс Марпл грустна. Она считает, что каждый может совершить преступление, чье терпение лопнет на сей раз – дело случайности, поэтому-то преступников так трудно находить[20].

Капитан Гастингс в исполнении Хью Фрейзера – партнер и лучший друг детектива в сериале «Пуаро Агаты Кристи»

«Час ноль» (вариант перевода «По направлению к нулю») – роман о суперинтенданте Баттле, в котором он расследует убийство пожилой леди, в доме которой собралась пестрая и не очень искренняя компания. Это снова книга о разводе, о поспешности мужчины, который разрушает душу любящей жены, сам того не замечая, но это и книга о новом начале, о новой любви, о втором шансе.

«– В прошлый раз, когда я обнимал вас, вы бились в моих руках, как птица, рвущаяся в полет. Теперь вам никогда не вырваться», – говорит в конце герой.

А героиня отвечает ему:

«– У меня нет такого желания, – сказала она, – ведь дальше мы полетим вместе»[21].

* * *

Но Агата завела и новые знакомства.

Один из друзей Макса, египтолог, загорелся идеей: Агата должна написать детектив, действие которого будет происходить в Древнем Египте. Он был настойчив и пообещал обеспечить Агату всеми необходимыми материалами. В итоге роман под названием «Смерть приходит в конце» был написан и издан в 1945 году. Его героями стала простая египетская семья, сведения о которой Агата нашла в письмах жреца Ка, жившего во время одиннадцатой династии: отец, его взрослые дети, молодая жена отца, их родственники и т. д. Результатом она была довольна, но больше таких экспериментов, к сожалению, не повторяла, если не считать постановки в 1973 году пьесы «Эхнатон», написанной еще в 1937 году.

«Час ноль» – роман о суперинтенданте Баттле

Она также создала (очень быстро, всего за три дня) еще один роман от лица «Мэри Вестмаркотт» – «Пропавшая весной». По словам Агаты, «это роман о женщине, которая имела вполне определенное представление о самой себе, но оно оказалось абсолютно ложным». Героиня романа Джоанна волею судеб оказывается на заброшенной станции в Месопотамии, ей нужно ждать поезда, который придет через несколько дней, и она он нечего делать начинает вспоминать свою жизнь. Сначала она кажется довольно успешной: крепкий и долгий брак, дети, семейное счастье. Но одно случайное воспоминание не дает ей покоя: когда муж посадил ее на поезд, она смотрела ему вслед и вдруг увидела, как изменилась его осанка: он словно сбросил невидимую тяжесть и расправил плечи. И вытягивая вслед за этим воспоминанием новые, словно нитку из клубка, Джоанна понимает, кем на самом деле она была все эти годы для мужа и детей. Она в отчаянии, но Агата дарит ей надежду: посылает мудрую спутницу – русскую аристократку Сашу, и приводит ее в свое любимое место к Киликийским воротам, и Джоанна вновь чувствует в себе силы жить. Но хватит ли ее сил на то, чтобы изменить свою жизнь? В любом случае, эти дни и эта минута были в ее жизни, они навсегда останутся с ней.

«– Смотрите, мы в Киликийских воротах! Прекрасный вид, не правда ли? Давайте выйдем из вагона.

Они вышли из купе и долго стояли вместе с другими пассажирами, глядя вниз, в огромный провал среди гор, на покрытую голубой дымкой зеленую долину, лежащую перед ними внизу.

Близился закат, и воздух на перевале был наполнен изысканной прохладой и спокойствием.

“Как прекрасно!” – подумала Джоанна.

Ей стало жаль, что Родни не стоит сейчас с нею рядом».

Тот, кто никогда по-настоящему не любил, никогда по-настоящему не жил

Кроме того, опасаясь, что ее убьют во время бомбежки, Агата решила сделать необычный подарок для Розалинды и Макса. Она написала два романа, о «последнем деле Пуаро» – для Розалинды и «последнем деле мисс Марпл» – для Макса. Книги были положены в сейф, а Макс и Розалинда получили дарственные на авторские права и доходы от изданий. Таким образом Агата собиралась поддержать близких после своей смерти. Она так описывает этот эпизод в своей автобиографии:

«– Когда вы вернетесь с похорон или с заупокойной службы, – объяснила я, – вас будет греть сознание, что у каждого из вас есть по моей книге.

Они ответили, что предпочитают книгам меня самое, на что я заметила: “Надеюсь, что так”. И мы все посмеялись».

* * *

В 1944–1945 годах немцы стали использовать снаряды «Фау-1» и «Фау-2», выпускаемые не с самолетов, а с ракетных пусковых установок. За одну ночь на город падало до сотни «Фау-1». В любой момент можно было услышать в небе шум, напоминающий гул мотоцикла, а потом наступали страшные двенадцать секунд тишины, когда снаряд выключал двигатель и падал на город. За последние две недели июня 1944-го было разрушено почти двести тысяч квартир, и миллион жителей покинул Лондон.

«Фау-2» прилетали из оккупированной немцами Голландии реже – всего 3–4 раза в день, но обладали гораздо большей силой. Холодной осенью и еще более холодной зимой 1944–1945 года они разрушали город с дьявольской методичностью: 25 ноября магазин «Вулворт» (это его упоминает Агата в книге «Расскажи мне, как живешь») на Нью-Кросс-Роуд – 168 жертв, затем рынок «Смитфильд» – 115 жертв, затем кварталы Илфорд, Вест-хем, Брэкинг. Сотни убитых, тысячи оставшихся без жилья.

«Впервые в истории войн город обстреливался ракетами дальнего радиуса действия, скорость которых составляла примерно три тысячи миль в час, – пишет Питер Акройд. – Ни на объявление воздушной тревоги, ни на перехват времени не было. Первая ракета ударила по Чизвику, и взрыв был слышен в Вестминстере – на расстоянии семи миль. Мощность взрывов была такова, что «целые улицы превращались в развалины».

Снаряды «Фау-1» и «Фау-2» выпускались не с самолетов, а с ракетных пусковых установок

Розалинда вышла замуж. К сожалению, брак был коротким: муж уехал воевать во Францию и через несколько месяцев погиб в бою. Но 19 сентября 1943 года Агата стала богаче: у нее появился первый внук Мэтью.

«А потом внезапно все кончилось, – так завершает Питер Акройд свой рассказ о военном Лондоне. – В конце марта 1945 года одна ракета упала на Степни, другая – на сектантский молитвенный дом на Тоттнем-корт-роуд. И больше взрывов не было: пусковые площадки перешли в руки союзников. Небо очистилось. Битва за Лондон была в конце концов выиграна. Погибло почти 30 000 горожан, полностью разрушено более 100 000 строений; треть лондонского Сити исчезла с лица земли. 8 мая 1945 года в Лондоне была отпразднована победа на европейском театре войны – на сей раз, в отличие от 1918 года, без всякой помпы и истерической радости. После пяти лет перемежающихся бомбежек и смертей участники торжеств были более усталыми, чем их предшественники на тех же улицах двадцать семь лет назад; к тому же еще шла война с Японией (победу в ней праздновали 15 августа 1945 года). Лондон тоже был теперь другим. По бытовавшему тогда выражению, “из него вышибло начинку” – то есть реальность истончилась, стала худосочной. Безусловно, город утратил немалую часть своей энергии и задора; он стал таким же потрепанным, как его обитатели, и ему нужно было время, чтобы оправиться».

Для Агаты же требовалось совсем немного: стоило вернуться из Северной Африки Максу, и она снова была в порядке. «Какой это был чудный вечер! – пишет она в автобиографии. – Мы ели подгоревшую рыбу и были счастливы!»

Празднование окончания войны в Лондоне. 8 мая 1945 года

Глава 30. Ясный вечер долгого дня

Потом у Агаты и Макса были еще тридцать счастливых и наполненных событиями лет. Они снова ездили на Восток. Макс копал холм Нимруд: раскапывал город Калах, столицу легендарного библейского зверолова Нимрода. Он открыл военную крепость, исследовал жилые кварталы города. Агату удивило и порадовало, что в городе был небольшой зоопарк, куда полководцы и цари свозили редких животных, пойманных или купленных ими в далеких походах, а также питомник с плодовыми растениями.

Потом Макс писал книгу о результатах своих раскопок, преподавал в университете. Агата была с ним, но всегда находила время раз в год порадовать читателей новым романом. Новые приключения Пуаро: «Лощина» (1946), «Берег удачи» (1948), «Мисс Макгинти с жизнью рассталась» (1952), «После похорон», «Хикори Дикори Док» (1955), «Кошка среди голубей» (1959), «Приключение рождественского пудинга» (1960), «Часы» (1963), «Карибская тайна» (1964) «Третья девушка» (1966), «Вечеринка в Хэллоуин» (1965), «Слоны умеют помнить» (1972).

Эркюль Пуаро разъезжает по всему миру, воюет со злом во всех его проявлениях, вспоминает прошлое (сборник рассказов «Ранние дела Пуаро» 1974 года) и даже совершает свои «двенадцать подвигов Геракла» (сборник «Подвиги Геракла» 1947 г.), но в 1975 году, когда был опубликован последний роман о Пуаро «Занавес», читателю стало известно, что и на совести великого детектива есть одно преступление[22].

Макс и Агата в своем поместье Гринвей

Трудится не покладая рук и мисс Марпл, помогая своим друзьям, попавшим в затруднительное положение. Читатель мог узнать о ее «трудах и днях» из романов «Объявлено убийство» (1950), «С помощью зеркал» (1952), «Карман, полный ржи» (1953), «В 4.50 из Паддингтона» (1957), «Зеркало треснуло» (1962), «Отель “Бертрам”» (1965), «Немезида» (1971) и «Спящее убийство» (1976). Уже после смерти Агаты Кристи был опубликован сборник рассказов «Последние дела мисс Марпл»[23].

Писала Агата и о пожилой, но неунывающей парочке Томми и Таппенс: «Пальцы чешутся, к чему бы?» (1968) и «Врата судьбы» (1974).

Кроме того, она написала несколько детективов и шпионских романов вне всяких серий: «Скрюченный домишко» (1949), «Багдадские встречи» (1951), «Место назначения неизвестно» (1955), «Горе невинным» (1957), «Вилла “Белый конь”» и «Двойной грех» (1961 г.), «Ночная тьма» (1967), «Пассажир из Франкфурта» (1970)[24].

* * *

Рассказать обо всех этих произведениях невозможно, да и не нужно. Интереснее другое. Персонажи Агаты Кристи по большей части типичные англичане: почти в каждом ее романе найдется старая леди, владелица поместья, юная девушка, выходящая в свет, молодой человек – шалопай, провинциальный доктор или священник, старая служанка-сплетница, молодая горничная-недотепа и т. д. В послевоенных романах закономерно появляется большое количество «жертв войны»: раненые летчики, девушки и юноши, отслужившие и с трудом находящие место в мирной жизни, дети, которых вывозили из Лондона в эвакуацию, разыскивающие своих близких. Но иногда Агата описывала ярких и необычных персонажей. И о них стоит упомянуть.

В фильмах «В 16.50 из Паддингтона» и «Самое глупое убийство» роль мисс Марпл сыграла Маргарет Резерфорд

Например, в романе «Лощина», опубликованном в 1946 году, появляется интересный персонаж – скульптор Генриэтта Сванлейк. Она тоже «немного Агата», когда-то Агата брала уроки ваяния. Генриетта любит своего друга детства, но остается верна творчеству, не жертвует собой, подобно Джейн, а напротив, с некоторым цинизмом находит даже в смерти любимого топливо для огня вдохновения.

«…Она добралась до своего дома, поставила машину в гараж и медленно поднялась по лестнице в мастерскую. Закрыла дверь и подумала: “Вот и настал момент, которого я так боялась, и который не мог не наступить. Я – одна, наедине со своим горем, и цели в жизни у меня больше нет!”

Она упала на стул, и слезы потекли по ее щекам. Генриетта оплакивала Джона. И вдруг ей показалось, что она слышит его голос:

– Когда я умру, первое, что вы сделаете – это со слезами, текущими по щекам, с лицом, пылающим от слез, вы начнете лепить женщину в трауре или какое-нибудь изображение скорби…

Почему эта фраза возникла у нее в памяти?

Скорбь… Голова покрыта платком, черты лица едва заметны, фигура из алебастра, удлиненная… Скорбь всего мира, подчеркнутая складками одежды, драпировкой…

“Когда я умру…” Огромная печаль охватила Генриетту.

Агата Кристи в 1946 году

“Я не такая, как все! Джон был прав. Я не могу любить, не могу отдаться своему горю! Мидж, Эдвард – они обыкновенные люди, они просто живут. А я не принадлежу себе. Что-то надо мной тяготеет, и я ничего с этим не могу поделать. Я даже не могу оплакивать своих умерших. Я беру свою боль и делаю из нее статую: экспонат № 58, „Скорбь“, алебастр, автор – мисс Савернейк…”

Задыхаясь, она шептала:

– Джон, прости, прости меня за то, что сильнее меня…»

И словно, застеснявшись того, что слишком серьезна, Агата создает еще одну творческую личность – автора детективных романов Ариадну Оливер. Ариадна персонаж скорее комический, погруженная в непрерывное сочинительство дамочка не от мира сего, общающаяся с друзьями короткими и невразумительными репликами – это, безусловно, шарж на саму Агату. При всем том, когда ее «альтер эго» встает из-за письменного стола, то оно оказывается активной и жизнерадостной женщиной, ярой феминисткой, охотно помогающей Пуаро и Гастингсу и всегда готовой без устали придумывать бесчисленные и совершенно невероятные причины, по которым тот или иной человек может совершить убийство и гордо заявляет: «Да я в любой момент могу придумать убийство гораздо интереснее, чем какое-нибудь настоящее. Я всегда умела придумать сюжет».

Она также не упускает случая пополнить свое образование.

«На противоположной стороне стола миссис Оливер выпытывала у майора Деспарда названия особенно редкостных и нераспознаваемых ядов.

– Вот, например, кураре…

– Дорогой мой, vieux jeu! Это уже тысячу раз встречалось. Я имею в виду что-нибудь новое.

– Примитивные племена очень консервативны, – сухо заметил майор Деспард. – Они предпочитают старые, испытанные средства, апробированные их дедами и прадедами.

– Как неинтересно, – сказала миссис Оливер. – А мне казалось, что они все время экспериментируют с различными травами и другими вещами. Такие возможности для опытов, думала я. Плохо ли, разом избавиться от всех своих богатых дядюшек отравой, которая еще никому не известна.

– Цивилизация тут может похвастаться большим, чем дикари, – ответил Деспард. – Возьмите, например, современную лабораторию. Культуры невинных на вид микробов безотказно вызывают серьезнейшие болезни.

– Мои читатели этого не поймут, – возразила миссис Оливер. – Кроме того, запутаешься в названиях: стафилококки, стрептококки и прочие кокки. Это непостижимо для моего секретаря, да и скучно, вам не кажется?»

Дэвид Суше в роли Эркюля Пуаро и Зои Вэнамакер в роли Ариадны Оливер

Ариадна Оливер действует в романах «Карты на стол» (1936), «Миссис Макгинти с жизнью рассталась» (1952), «Глупость мертвеца» (1956), «Вилла “Белый Конь”» (1961), «Третья девушка» (1966), «Вечеринка в Хэллоуин» (1969) и «Слоны умеют помнить» (1972), а также в коротких историях о мистере Паркере Пайне.

В романе «Слоны умеют помнить» (одном из последних, написанных Агатой, и явно неудачных), появляется «новая девушка», молодой ученый – Селия Рейвенскрофт. До этого уже действовала решительная и храбрая «мисс Сара Кинг, свежеиспеченный бакалавр медицины». И вот теперь будущая свекровь Селии описывает ее так: «интеллектуалка, работает в университете, проявляет интерес к политике»… Крестная Селлии Ариадна Оливер подтверждает: «Она преподает в Оксфорде… Нет, кажется, в Кембридже. У Селии ученая степень, она очень современная. Я не думаю, что она употребляет наркотики. К праздникам она присылает мне поздравительные открытки. Ей лет двадцать пять или двадцать шесть». Когда-то в романе «Убийство в доме викария» дамы обсуждали, насколько неприлично для девушки работать секретаршей у женатого мужчины. Как изменился с тех пор мир! Агата все еще придерживалась старомодных взглядов, ее поступки во многом выбивались за рамки «викторианских приличий», и она описывает Сару и Селию с явной симпатией.

Сюжеты своих детективных романов я нахожу за мытьём посуды. Это такое дурацкое занятие, что поневоле приходит мысль об убийстве

Но, пожалуй, самым необычным нужно признать героя романа «Ночная тьма». Рассказ ведется от лица молодого рабочего Майкла Роджерса, который хочет только одного: обеспеченности и простого человеческого счастья.

«Желание иметь дом, прекрасный и удивительный, о котором я и помыслить не смел, возникло у меня именно тогда… И еще я мечтал, что поселюсь в нем с любимой женщиной и мы, как в детской сказке, будем там «жить-поживать да добра наживать», – все это была, конечно, игра воображения, забава, но она заставляла меня жаждать того, что я вряд ли мог надеяться заполучить». В каком-то смысле это продолжение первого рассказа Агаты «Дом мечты». Но на этот раз мечтатель – не слабовольный аристократ, а парень достаточно смелый и решительный, чтобы взять от жизни все, что она ему задолжала. Но кто же разрушил его мечты? Кто убил его любимую? Кто принес зло в их чудесный дом? Не буду раскрывать сюжет, скажу лишь, что в этом романе Агата снова нарушила заповеди «Детективного клуба»[25].

* * *

Агата написала также три романа от имени Мэри Вестмаркотт. Как всегда, они очень необычны и мудры особой, «агатовой» мудростью.

«Роза и тис» (1948 год) Девушка отказывается от жениха, которого верно любила и ждала восемь лет, и связывается с настоящим негодяем. Почему она сделала этот выбор? К чему он привел ее? Была ли она счастлива? Жалела ли о несбывшемся?

«Дочь есть дочь» (1952 год). Вдова средних лет встречает человека, за которого готова выйти замуж. Но ее дочь, «домашняя девочка», не хочет ни с кем делить мать и расстраивает помолвку. Принесет ли это решение счастье ей и матери?

В романе «Ночная тьма» повествование ведется от лица молодого рабочего Майкла Роджерса…

«Бремя» (1956 год). Грустная история девочки, которую никто никогда не любил, и ее очаровательной младшей сестренки – всеобщей любимицы. После смерти родителей старшая сестра решила, что должна посвятить свою жизнь счастью младшей. Что же выросло из этого альтруистического поступка? Как на самом деле сложились судьбы сестер?

* * *

Но самая чудесная вещь произошла с Агатой-драматургом. В 1947 году для одного из юбилеев королевской семьи она написала детективную пьесу «Западня», позже переименованную в «Мышеловку», посвященную «эху войны», попыткам переживших невзгоды и лишения людей восстановить утраченное. И совершенно неожиданно «Мышеловка» «выстрелила». Поставленная на сцене лондонского театра Ambassador в 1952 году, она и по сей день идет в Вест-Энде каждый вечер, уже более 50 лет, и выдержала уже более 20 000 показов. Спектакль вошел в список достопримечательностей Лондона и в конце каждого представления зрителей просят не рассказывать друзьям, чем пьеса кончается. На пятидесятилетнем юбилее пьесы побывала королева Елизавета II, которая также отмечала пятидесятую годовщину своей коронации[26].

Однако этот неожиданный и шумный успех не заставил Агату возгордиться. «Драматургия навсегда останется моим увлечением, и результат будет неизменно непредсказуем, – пишет она в автобиографии. – Ваши пьесы одна за другой могут иметь успех, а потом, по никому не ведомой причине, следует серия провалов. Почему? Никто не знает. На моих глазах это случалось со многими драматургами. Я видела, как провалилась пьеса, которая, с моей точки зрения, была ничуть не хуже, а может быть, и лучше той, что считалась большой удачей этого театра – то ли потому, что она не завоевала зрительских симпатий, то ли написана была не ко времени, то ли постановщики и актеры изменили ее до неузнаваемости. Да, занимаясь драматургией, ни в чем нельзя быть уверенным. Каждая пьеса – великий риск, но мне нравилось играть в эту игру».

Есть поговорка, что о мертвых надо говорить либо хорошо, либо ничего. По-моему, это глупость. Правда всегда остается правдой.

Если уж на то пошло, сдерживаться надо, разговаривая о живых. Их можно обидеть – в отличие от мертвых

Популярностью (но не такой неувядаемой) также пользовались пьесы Агаты «Свидетель обвинения» (1953 год), «Паутина» (1954), «По направлению к нулю» (1956), «Вердикт» и «Неожиданный гость» (1958), «Назад к убийству» (1960), «Правило трех» (1962), «Тройка скрипачей» (1972), и «Эхнатон» (1973)[27].

Археолог – лучший муж, который только может быть у женщины. Чем старее она становится, тем больший интерес он к ней проявляет

Глава 31. Смерть приходит в конце

В июне 1968 года за достижения в области археологии Макс получил из рук королевы рыцарское звание. Агате титул был пожалован на Новый год в 1971-м. Когда-то в детстве Няня объяснила маленькой Агате, что она никогда не сможет стать леди. «Чтобы стать леди Агатой, вы должны родиться ею, – говорила она. – Вы должны быть дочерью герцога, маркиза или графа. Если вы выйдете замуж за герцога, вы станете герцогиней, но только потому, что такой титул носит ваш муж. Это вовсе не то же самое, что родиться леди Агатой». Агата Миллер сделала для себя из этих слов важный вывод: «Недостижимое существует. Важно осознать эту истину как можно раньше, и она сослужит вам хорошую службу в жизни. Да, есть на свете вещи, которых у вас не будет никогда, – например, от природы вьющиеся волосы, темные глаза (если у вас голубые) или титул леди Агаты».

Но мир всегда преподносит неожиданности. Благодаря собственному таланту и упорству и таким же качествам своего мужа стеснительная девушка стала леди Мэллоун и дамой Агатой, и даже была приглашена на чай к английской королеве. Еще один знак всемирного признания: в 1972 году восковая фигура Агаты Кристи была выставлена в Музее мадам Тюссо.

Розалинда вышла замуж во второй раз, за юриста Энтони Хикса, и он не раз помогал теще справиться с налоговым бременем на ее многочисленные доходы и имущество.

Конечно, жизнь четы Мэллоунов не была безоблачной. Ей пришлось продать Эшфилд и услышать о том, что он был разрушен.

С королевой Елизаветой II

Ходили слухи о том, что Макс изменяет Агате с молодой ассистенткой. Эти сплетни огорчали и ранили женщину. Кроме того, ей больно было видеть, что она дряхлеет и уже не может всюду сопровождать мужа. Но они оба знали, что из них двоих именно Максу придется овдоветь, это было платой за долгие годы счастья.

Но первым овдовел Арчи, женившийся на Нэнси почти сразу после развода. Нэнси умерла от рака в 1958 году. К тому времени их с Арчи сыну было 28 лет. Розалинда регулярно встречалась с отцом, но терпеть не могла мачеху.

Потом и Арчи умер – в 1962 году.

А Агата мирно старела. У нее болели суставы, спина, расстроилось пищеварение. Стали недоступны многие прежние радости: поездки по неизведанным землям, потом купания, долгие прогулки, ежевика и яблоки, книги с мелким шрифтом.

И все же, как человек, у которого было в жизни много хороших воспоминаний, она радовалась тем скромным дарам, которые судьба приготовила ей под старость. На закате жизни она писала:

«Мне восемьдесят три. Хочу ли я в этом возрасте чувствовать себя шестилетней, десятилетней, двадцатипятилетней? Нет. Не хочу. Это означало бы расстаться с душевным покоем, уравновешенностью, с интересными воспоминаниями и снова вернуться к активной деятельности или, если говорить во множественном числе, к делам, что за неимением необходимых механизмов было бы хуже…

Я не хочу – такая, как есть – возвращаться туда… У меня теперь другие радости и удовольствия – образца 1973 года: наслаждение музыкой, огромная радость, которую я получаю, инсценируя свои книги, красно-золотая краса осенней листвы, удовольствие, которое испытываю, погружаясь в сон, когда он одолевает меня по мере того, как темнота поглощает свет…

Волнение утра, когда оно наступает, – еще один день! Что-то он принесет? И принесет ли что-нибудь? Или ничего? Кто знает? Но этот день – мой, он приходит ко мне, я жива, я здесь, в ожидании…

Все, что стоит в жизни за громкими словами ~ любовь, секс, жизнь, смерть, ненависть, ~ вовсе не они определяют наше существование.

А множество других мелких, унизительных вещей, о которых мы и не думаем, пока они не возникнут перед нами, и от которых нам никуда не уйти

Это так же ощутимо и истинно, как Прошлое. Прошлое со мной, все – оно проплывает мимо, всегда оставаясь рядом… Мне стоит лишь открыть потайной ящичек, который каждый из нас носит с собой. Моя канарейка в клетке возле детской кроватки… Мой йоркширский терьер…»

Она тихо умерла от простуды 12 января 1976 года в Уинтербруке после рождественских праздников. После ее смерти Макс женился на своей ассистентке и секретарше Барбаре, что породило новую волну слухов. Но они уже не могли причинить боли Агате. Впрочем, брак был недолгим: Макс умер в августе 1978 года. Это, конечно, не романтическое «умерли в один день». И все же большая часть его жизни была связана с Агатой и, несомненно, они «жили долго и счастливо».

Вместо послесловия

В своей автобиографии Агата описывает такую фантазию: когда-нибудь на месте Эшфилда построят новый дом, и девочка, живущая там, будет бегать по саду с игрушечным космическим кораблем и вдруг увидит другую девочку с льняными локонами, которая гонит по тропинке обруч. Возможно, ее предсказание сбылось или еще сбудется. Но совершенно точно другое: в эту самую минуту тысячи человек в разных странах мира открывают книги Агаты Кристи, и она разговаривает с ними под масками Эркюля Пуаро, Джейн Марпл, суперинтенданта Баттла, Ариадны Оливер, Мари Вестаркотт, а то и совсем без маски. И для этих людей она бессмертна. Так же, как будет бессмертна и для нас, когда мы будем читать ее и перечитывать.

Примечания

1

«Риенци, последний трибун» – ранняя опера Рихарда Вагнера.

2

16 сентября 1990 года в эфир вышла серия британского телесериала «Пуаро Агаты Кристи», снятая телекомпанией ITV по мотивам романа. В роли Эркюля Пуаро – Дэвид Суше.

3

В 1983 году британская телекомпания «Лондон Уикэнд Телевижен» сняла 115-минутный фильм по мотивам романа, который явился приквелом к сериалу по мотивам сборника рассказов Агаты Кристи «Партнеры по преступлению», рассказывающему о дальнейших приключениях Томми и Таппенс, носивших уже одну фамилию.

4

Знаменитая гора вблизи Кейптауна.

5

Роман был экранизован телекомпанией «Уорнер Бразерс Телевижн» в 1988 году. Действие было перенесено из 20-х годов в современность, в связи с чем сюжет претерпел некоторые изменения.

6

Роман «Убийство Роджера Экройда» экранизировался по меньшей мере трижды. В 1931 году британский режиссер Лесли Хискотт создал фильм «Алиби», роль Пауро сыграл актер Остин Тревор (он же играл бельгийского детектива в двух последующих фильмах Хискотта «Черный кофе» (1931) и «Смерть лорда Эджвера» (1934)). В 2000 г. фильм «Убийство Роджера Экройда» вышел в составе сериала «Пуаро Агаты Кристи» с Дэвидом Суше в главной роли. В 2002 году был снят российский пятисерийный фильм «Неудача Пуаро», в котором роль Пуаро сыграл Константин Райкин, а роль доктора Шепарда – Сергей Маковецкий.

7

В 1979 году режиссер Марк Эптид снял свою версию «11 дней Агаты Кристи» – фильм «Агата». В нем писательница не просто прячется на курорте, но пытается покончить собой так, чтобы подозрения пали на Нэнси Нил. Ее спасает журналист, следивший за ней. Его роль сыграл Дастин Хоффман, роль Агаты – Ванесса Редгрейв. Когда фильм вышел, Агаты Кристи уже не было в живых, но ее дочь Розалинда протестовала против его показа.

Исчезновение Агаты Кристи также фигурирует в сюжете одной из серий знаменитого в Британии фантастического сериала «Доктор Кто». На этот раз сценаристы дают шутливое и совершенно фантастическое объяснение поведению Агаты: она потеряла память в результате встречи с инопланетянином, выглядевшим как гигантская оса.

8

Добрый бог.

9

В 2001 году по роману был снят один из эпизодов британского телесериала «Пуаро Агаты Кристи» с Дэвидом Суше в главной роли.

10

В 1982 году британским режиссером Тони Уормби был снят фильм «Тайна семи циферблатов» с Гарри Эндрюсом в роли суперинтенданта Баттла.

11

Арабское слово, обозначающее холм. Под многими теллями в Сирии и Ираке скрывались разрушенные города шумеров, ассирийцев и вавилонян.

12

Тузлук (тюрк. tuz – соль, tuzluk – солонка) – концентрированный солевой раствор для приготовления вяленой рыбы.

13

Элизабет Боуэн (1899–1973) – англо-ирландская писательница, автор романов о борьбе женщин за самореализацию, знаменита своим романом о Второй мировой войне и сборником рассказов о бомбардировках Лондона.

Мюриэл Сара Спарк (1918–2006) – шотландская писательница и литературный критик, автор романов о положении женщины в современном обществе.

Грэм Грин (1904–1991) – английский писатель, в 1940-е годы – сотрудник британской разведки. В большинстве романов Грина есть динамичный сюжет, запутанная интрига, а также размышления о жизни и политическом устройстве мира.

14

По роману была создана пьеса, которая прошла на сцене лондонского театра Плейхаус 16 декабря 1949 года. Роль мисс Марпл сыграла Барбара Маллен. В 1986 году телекомпанией BBC был создан одноименный фильм с Джоан Хиксон в главной роли. Роман был экранизирован еще раз в 2004 году телекомпанией ITV в рамках телесериала «Мисс Марпл Агаты Кристи». В роли Мисс Марпл выступила британская актриса Джеральдин Макьюэн.

15

В 2009–2010 годах на радио ВВС прошла серия постановок рассказов из этого сборника.

16

Большинство этих романов были экранизированы в рамках сериала «Пуаро Агаты Кристи». Кроме того фильм по «Смерти лорда Эджвера» снял в 1934 году британский режиссер Генри Эдвардс. В главных ролях снялись Остин Тревор, Джейн Карр и Ричард Купер. В 1978 году вышел британский фильм «Смерть на Ниле», в 1982 году – «Зло под солнцем», а в 1988 году – «Свидание со смертью», где роль Пуаро играл Питер Устинов. В 1989 году была создана российская экранизация романа «Загадка Эндхауза» (режиссер Вадим Дербенев, в роли Пуаро – Анатолий Равикович).

17

В 1943 году Агата переделала «Десять негритят» в пьесу «И никого не стало». Она заканчивалась хеппи-эндом: двое героев оказывались невиновными и они благополучно покидали Негритянский остров.

Пьеса была поставлена в Лондоне режиссером Ирен Хентсчел, получила хорошие отзывы и выдержала более 400 представлений. Пьеса также была поставлена на Бродвее в Театре Броадхарст режиссером Альбертом де Корвилл, всего на Бродвее было дано 426 представлений.

В 1945 году роман был экранизирован американским режиссером Рене Клером. Его фильм «И тогда не осталось никого», как и последующие римейки фильма (1965, 1974 и 1989), выходившие под названием «Десять маленьких индейцев/индийцев», также заканчивались спасением двух героев. Только советский 2-серийный телефильм «Десять негритят» режиссера Станислава Говорухина (1987) заканчивается так же, как роман Агаты Кристи.

18

Знаменитый магазин самообслуживания в Лондоне, основанный в XIX веке Фрэнком Вулвортом.

19

Роман экранизирован в рамках сериала «Пуаро Агаты Кристи».

20

Все четыре романа были экранизированы. Романы о Пуаро – в рамках сериала «Пуаро Агаты Кристи», романы о мисс Марпл сразу в двух сериалах – «Мисс Марпл» с Джоан Хиксон в главной роли (1985 год, ВВС) и «Марпл Агаты Кристи» с Джеральдин Макьюэн (2006 г., ITV). Оба фильма о приключениях мисс Марпл в Лимстоке назывались «Указующий перст».

21

В 1956 году Агата Кристи написала пьесу по мотивам романа.

В В 1995 году по сюжету романа был снят кинофильм «Невинная ложь». Однако сам сюжет, имена персонажей и т. д. были настолько изменены, что по решению наследников Агаты Кристи ее имя было исключено из титров.

Роман также лег в основу одного из эпизодов британского сериала «Мисс Марпл Агаты Кристи».

В 2007 году вышла французская экранизация романа – фильм «Час зеро».

22

Большая часть этих романов экранизирована в сериале «Пуаро Агаты Кристи». Существуют также фильмы «После похорон» 1963 года, режиссер Джордж Поллак. Пуаро заменен мисс Марпл – «Карибский детектив» (1994), «Кошка среди голубей» (2012).

23

Большая часть романов экранизирована в рамках трех сериалов о мисс Марпл 1985, 2004 и 2009 годов (в сериале 2009 года в роли мисс Марпл снималась Джулия Маккензи, он произведен компанией Granada, Agatha Christie Ltd, WGBH Бостон). Существуют также фильмы «В 16.50 из Паддингтона» (1962) и «Самое глупое убийство». Режиссером обоих фильмов был Джордж Поллок, роль мисс Марпл (как и в фильме «После похорон») сыграла Маргарет Резерфорд. «Зеркало треснуло» (1980) – режиссер Гай Гамильтон, в роли мисс Марпл Анджела Лэнсбери. Была также русская экранизация романа «Карман, полный ржи». Фильм назвался «Тайна черных дроздов». Он вышел в 1983 году, режиссер Вадим Дербенов, в роли мисс Марпл – эстонская актриса Ита Эвер.

24

По этим романам были сняты фильмы «Испытание невинностью» (1984), «Вилла “Белый конь”» (1997).

25

В 1972 году роман был экранизирован кинокомпанией EMI Films.

26

Когда в 1956 году продюсер спектакля Питер Сондерс продал права на экранизацию пьесы кинокомпании Romulus Films с обычной оговоркой, запрещающей экранизацию ранее, чем через шесть месяцев после последнего спектакля в Лондоне, ни он, ни дирекция кинокомпании еще не подозревали, чем обернется этот проект. Но поскольку пьеса до сих пор идет на сцене, фильм так и был не снят. Зато в 1990 году вышел российский фильм режиссера Самсона Самсонова. Главные роли исполнили Борис Химичев, Владимир Сошальский, Никита Высоцкий.

27

По пьесам Агаты были поставлены фильмы «Свидетель обвинения» (1957) и «Паутина» (1960).

Content

Доротея Холмс
Агата Кристи. Она написала убийство

Предисловие

Глава 1. Девочка, у которой был целый мир

Глава 2. Городок

Глава 3. Дом и домашние

Глава 4. Волшебный сад

Глава 5. Страхи

Глава 6. Учеба

Глава 7. Перемены

Глава 8. Появляется суженый

Глава 9. Военная свадьба

Глава 9. Арчибальд Кристи крупным планом

Глава 10. «Таинственное происшествие в Стайлс»

Глава 11. Семейная жизнь

Глава 12. Книги для Эшфилда

Глава 13. Приключение

Глава 14. Белая полоса

Глава 15. «Тайна замка Чимниз» и «Убийство Роджера Экройда»

Глава 16. Черная полоса

Глава 17. Леди исчезает, или Новое таинственное происшествие в Стайлз

Глава 18. Пропавшая зимой

Глава 19. А тем временем в Йоркшире…

Глава 20. Сплетни

Глава 21. Голубой поезд

Глава 22. Выбирая путь

Глава 23. Восточный экспресс

Глава 24. Ур – город мертвый и живой

Глава 25. Путешествие Туда и Обратно

Глава 26. Опять любовь

Глава 27. Вдохновение

Глава 28. Тучные годы

Глава 29. Вторая мировая

Глава 30. Ясный вечер долгого дня

Глава 31. Смерть приходит в конце

Вместо послесловия

Примечания