Помазуева Елена Александровна

Ворожея. Морской круиз

Елена Помазуева

МОРСКОЙ КРУИЗ

ГЛАВА 1

Гулкий звук храмового диска разнесся над площадью, перекрывая веселые разговоры приглашенных гостей. Весна в этом году была ранней. Солнце припекало, теплый ветерок трепал разноцветные ленты шляп метресс, подкидывал полы пальто мэтров.

Из окна комнаты, отведенной невестам перед выходом к чаше, можно рассмотреть будущего супруга, гостей и родственников, собравшихся перед храмом. Блуждающим взглядом скользила по мужским фигурам, надеясь и опасаясь найти знакомую личность. Темные, непослушные локоны, остриженные сзади коротко, и падающие спереди на карие глаза. Его здесь не было. Мой наставник мэтр Эмири Броссар не приехал на свадьбу своей практикантки в Тулус.

Надежда на его появление не покидала до первого удара в храмовый диск. Нет, он совершенно определенно отверг мое предложение совместного будущего, пожелав счастья без него. И все же я не могла до последнего мгновения поверить в это.

Даже не представляю, какое волнение охватило бы меня, заметь знакомый силуэт в толпе приглашенных. Смогла бы я спокойно пройти мимо и принять брачную клятву, зная о присутствии мужчины, занимавшего все мои помыслы в последнее время?

Нам многое пришлось пережить и испытать. Смерть Кристофа, спасшего меня от неминуемой смерти, прикрывшего собой одну непоседливую ворожею. Обвинение Эмири Броссара в убийстве короля Эдуарда, а затем тщательное расследование покушений на принца Роберта и его супругу Прианну, оказавшейся одной из тех, кто желал занять освободившийся трон.

И наше прощание в доме родителей, когда от недосказанности не осталось и следа.

— Клер, пора. Приготовься. Скоро будет второй удар, — с волнением в голосе произнесла мама, входя в комнату для невест.

— Уже? — развернулась спиной к окну, стараясь скрыть постигшее разочарование.

Лицо оказалось в тени, давая возможность придать ему выражение торжественности. По моим воспоминаниям невесты на свадьбах выходили к храмовой чаше именно в таком настроении.

Надо встряхнуться, оставить в прошлом все лишнее и смотреть в будущее, где ожидает новая жизнь. Муж, супружество и свадебное путешествие.

— Не волнуйся, — заметив мое состояние, произнесла мама. — Все пройдет просто замечательно. Гости собрались и с нетерпением ожидают у храма.

— Мне положено волноваться, — едва заметно улыбнулась в ответ.

— Ты права, детка, — приобняла за плечи мама.

Она старалась поддержать, но по дрожанию рук поняла, ей приходится прилагать усилия, чтобы оставаться внешне спокойной.

Родители искренне желали мне счастья. В этом не сомневалась. Они старались уберечь мою жизнь от малейшей опасности. Отец переживал, когда я оказалась во дворце и приняла участие в расследовании убийства короля Эдуарда. Он предупреждал об опасностях высшего света, поджидающих за многочисленными улыбками аристократов.

Родные приняли единственно верное, по их мнению, решение, выбрав достойного молодого мэтра мне в супруги. Этьен Атталья родился в Тулусе, но после смерти родителей по рекомендации опекунов отправился в частную школу, где получил блестящее образование. Папа говорил о нем как о перспективном дипломате, все силы вкладывающего в карьеру. Будущий муж не обладает магическим даром, но о нем сослуживцы и общие знакомые отзывались только положительно.

Итак, выбор моей семьей был сделан в пользу счастья дочери, даже вопреки ее предпочтениям. Конечно, я постаралась в разговоре с Этьеном Атталья объяснить свое желание открыть собственный салон ворожбы, и эта идея была поддержана будущим мужем. Он не только не возражал против самостоятельного бизнеса, но и обещал всестороннюю помощь. Ведь у него много знакомых и друзей не только на дипломатической службе.

С Этьеном легко общаться. Обаятельная улыбка освещала его лицо во время разговора, заражая непосредственностью. В его обществе невольно ловила себя на том, что через какое-то время начинаю смотреть оптимистично на перспективы совместной жизни.

Папа говорил о моем будущем супруге, как о серьезном, ответственном, делающем успехи в политической карьере молодом человеке. Думаю, именно его стремление добиться большего, благодаря старанию и целеустремленности при полном отсутствии магии, завоевало доверие отца.

Мои робкие возражения о коротком знакомстве с будущим супругом не принимались в расчет. Во главу угла ставилась моя безопасность и спокойное будущее, которое, по мнению родителей, не могло быть таковым рядом с Эмири Броссаром. Его репутация при королевском дворе, беспутный образ жизни в недавнем прошлом говорили не в его пользу. Именно присутствие наставника в моей жизни подвигло родителя на решительные меры — найти мужа для дочери, исходя не из сердечной привязанности, а из соображений лучшего счастья.

Второй удар гонга заставил умолкнуть возбужденные голоса перед храмом. Гости чинно проходили внутрь, рассматривая праздничное убранство. Я сама засмотрелась, когда проходила мимо. Не знаю на какие расходы пошли родители и кого им пришлось убедить дать разрешение, но зал с высокими полотками украсили при помощи магии.

Птицы невероятных окрасок сидели на плетущихся растениях словно живые. В то время как сами цветы сияли внутренним светом и казалось живут собственной жизнью. Бутоны наливались соком и распускались переливчатыми соцветиями. Невольно потянула носом, пытаясь вдохнуть аромат. Но магия распространялась только на зрительную иллюзию, в храме привычно пахло ароматическими палочками.

— Все! Пора! Твой выход, — приказной тон мамы встряхнул.

Сейчас я выйду из комнаты и направлюсь к центру зала. Вдохнув побольше воздуха в грудь, словно перед прыжком в воду, решительно шагнула к двери. Прошлое с глупыми надеждами остается позади, а впереди меня ждет новая, пока ещё пугающая жизнь.

Бросила короткий взгляд в сторону ритуальной чаши и слегка улыбнулась своему жениху. Высокий, симпатичный молодой человек, выбранный в мужья моим отцом, он производил впечатление в темно-синем костюме, сшитом по последней моде. Только-только стали входить в обычай носить длинные пиджаки, и не все отказывались от привычного покроя укороченного переда. Строгий костюм украшала скромная вышивка серебряной нитью. Привычно перейдя на магическое зрение, отметила защитные заклинания, незаметно вплетенные в рисунок узора.

Волосы топорщились непослушным «ежиком», придавая строгому облику жениха дерзости. Серо-голубые глаза посматривали на собравшихся гостей спокойно и оценивающе. За несколько встреч с ним заметила эту особенность Этьена. Он всегда осматривался по сторонам и внимательно разглядывал даже случайных прохожих. Его наблюдательность поражала. Он мог вспомнить, на какой шляпке задержала взгляд, и даже назвать цвет канта в отделке. Такое внимание к моей персоне льстило и располагало к молодому человеку.

Организацию свадьбы проводили без моего непосредственного участия. Мама взяла на себя все хлопоты. Отец и бывшие опекуны с женихом обсуждали денежные вопросы, а мне с Милькой достался выбор платья и украшений.

Младшая сестренка с восторгом окунулась в череду примерок и выбора бутоньерок к свадебному наряду. Удивительно, но в маленькая прелестница обладала достаточным вкусом, чтобы давать дельные советы. Правда, они сводились к простым высказываниям: «Не!» и «Ух, как красиво!». Но и этого оказывалось достаточно для принятия решения.

Первый шаг из комнаты для невест я сделала одновременно со священником, вышедшим из противоположной двери. Улыбнулась такой симметрии. Ведь по поверью невеста должна прийти к чаше одновременно с храмовником, тогда-то и снизойдет на будущую супругу благословение богини. На лице лысого мужчины воцарилась торжественность, а глаза, встретившись со мной взглядом, дарили улыбку. Старый храмовник придерживался старых традиций и старался идти со мной шаг в шаг. Вокруг царила тишина.

Едва мы встретились у чаши, как над головами вспыхнули огромные цветы, а из них вылетели бабочки. С крыльев насекомых осыпалась светящаяся пыльца, а магическим зрением заворожено наблюдала за плетением заклинания защиты и пожеланием счастья и удачи. Крохотные завиточки опускались на плечи, обволакивали магией. В обычной реальности меня украшали разноцветные бабочки, взмахивающие крылышками от каждого движения.

Священник возносил молитву богине, прося благословения для «этой женщины и этого мужчины». Густой баритон разносился над головами присутствующих гостей. Я слышала тихие вздохи молодых метресс, мечтающих оказаться на моем месте рядом с чашей, и почтенных матрон, вспоминающих о своей свадьбе.

Яркие лучи весеннего солнца играли на гранях ритуальной посудины. Лысый храмовник с торжественным видом зачерпнул из божественного источника воды и протянул округлый сосуд мне, как хранительнице будущего семейного очага. Затем священник вновь зачерпнул и протянул чашу Этьену. Он прижался губами к краю, неотрывно глядя мне в глаза. Не видя привычной добродушной улыбки, на себе почувствовала его оценивающий взгляд. Острый, внимательный и я бы даже сказала раздевающий. Наваждение схлынуло мгновенно, едва жених вернул посуду обратно священнику. На меня вновь смотрели чуть ли не с обожанием. И теперь безотрывный взгляд выражал заинтересованность и увлеченность. Такой мужской взгляд ни с чем не перепутаешь.

Первыми подошли поздравить родители и Милька. Отец пожал руку моему теперь уже мужу, а мама обняла меня. Сестренка при первой же возможности повисла на нас обоих. Этьен взял меня за руку и не отпускал, не желая расставаться даже на миг.

— Благословенного дня, метресса Атталья, — раздался знакомый звонкий девичий голос.

— Эдит! — обрадовалась я. — Познакомься, это — мой муж, Этьен, а это моя подруга. Мы вместе учились ворожбе.

— Благословенного дня, метресса, — вежливо поклонился мой муж.

Эдит сделала короткий реверанс. Я видела с каким интересом она рассматривает молодого человека рядом со мной, но при этом старается это маскировать за приветливым обращением. Она оценила встрепанный ежик темно-русых волос, обаятельную улыбку, статную фигуру, а потом выразительно посмотрела на меня. В ее глазах читалось одобрение. Я и само понимала, встреться мы с Этьеном при других обстоятельствах, наши отношения могли сложиться совсем иначе. Мой муж выглядел привлекательно. Порой ловила заинтересованные взгляды женщин, когда прогуливались по улицам Тулуса. Однако Этьен не обращал на это никакого внимания. Всегда вежлив, корректен и обходителен. И его заверения о предвкушении совместной жизни со мной звучали искренне. Не поверить ему было не возможно.

Эдит осталась рядом с нами. Присутствие подруги придавало сил пережить бесконечную вереницу гостей, торопящихся назвать меня именем мужа. Теперь я стала метресса Клер Атталья, и каждый следующий поздравляющий спешил это подчеркнуть.

Все документы были подписаны вчера вечером и переданы на подпись в королевскую канцелярию, чтобы сделать запись гражданского состояния мэтра Этьена Атталья и метрессы Клер Алузье. Сегодня состоялось торжество в храме богини, где я окончательно поменяла статус, перестав быть юной выпускницей Школы колдовства, целительства и ворожбы и став супругой одного из служащих в дипломатическом ведомстве.

— Клер, метресса Валанди просила передать поздравления, — тем временем между однообразными речами родственников и знакомых, поведала Эдит.

— Я отправляла ей приглашение, — вежливо улыбаясь, кивала одному из сослуживцев папы.

Невысокого роста мужчина с благородной сединой на висках пространно вещал о том, как мне несказанно повезло выйти замуж за метра Атталья. Этьен старался тактично избавиться от собеседника, но тот даже ухватил мужа за рукав пиджака, чтобы его не оттеснили в толпе. Так что перекидываться фразами с подругой получалось отрывочно и с большими промежутками.

— Ее задержал король Роберт, — успела вклиниться между поздравительными речами Эдит, попутно отбиваясь от внимания одного из молодых людей.

Мы с ней вместе смотрелись эффектно — яркая брюнетка с карими глазами и зеленоокая светло-русая блондинка.

— Ты знаешь, что украшение в храме — это подарок его величества тебе на свадьбу? — огорошила подруга информацией.

— Почему ты так решила? — невежливо отвернулась от какого-то незнакомца, пожимавшего руку Этьену.

— Метресса Валанди сказала, — важно кивнула головой Эдит, — Король Роберт вызывал к себе главного священника и отдал такое распоряжение.

А я ещё гадала, сколько могло стоить украшение храма! Да моим родителям ни за что не расплатиться за это! Поистине королевский подарок. И он по карману только его величеству.

Постепенно поток поздравляющих гостей иссяк, и мы смогли выйти на площадь. Перед высокими воротами храма муж заботливо накинул на меня легкое пальто с белым мехом. При этом его ладони слегка сжали плечи, выражая поддержку и внимание. Благодарно взглянула на него. Он хороший человек, и я постараюсь быть ему примерной женой.

В зал, где должен пройти банкет, мы прибыли последними. Все, кто был в храме во время церемонии, и присоединившиеся к торжеству позже, ожидали нас с нетерпением. Столы ломились от угощений, а высившиеся среди разнообразия блюд запотевшие графины с крепкой наливкой и бутылки с вином призывали угоститься. Несмотря на волнение, не отпускавшее с раннего утра, даже я почувствовала желание подкрепиться. Что уж говорить о гостях, с вожделением бросавших взгляд на богато накрытый стол?

Папа пригласил всех к столу, а потом празднество началось. С Эдит пришлось расстаться. Мы с Этьеном устроились за отдельно стоящим столом, а гости рассаживались согласно карточкам. Жаль, поговорить почти не удалось, хотелось расспросить подробней о жизни в столице, да и о метрессе Валанди тоже. Знаю, Эдит не сопровождает наставницу во дворец, но может быть, все же та ей хоть что-то рассказывает о короле, новом коннетабле и… других моих знакомых.

На этой мысли выдохнула, посмотрела на красивого молодого человека рядом с собой и старательно ему улыбнулась в ответ. Прошлое остается позади, но поинтересоваться новостями очень хотелось.

Понимаю, жизнь не стоит на месте, и король Роберт ведет дела государства с умом. Коннетабль двора мэтр Тристан Одилон обеспечивает безопасность его величества, а метресса Валанди по-прежнему ворожея двора. И все же хотелось узнать хоть немного подробней об этих людях, которые прошедшей зимой были частью моей жизни. Но придется отложить длинный и интересный для меня разговор до конца банкета.

Я с нетерпением ожидала сигнала, когда смогу подняться из-за стола и подойти к Эдит. Но, увы, приглашенные гости словно намеренно пытались исчерпать терпение. Я даже начала ерзать на месте, желая покинуть место у всех на виду.

— Скоро это все закончится, и мы останемся только вдвоем, — перехватив мою руку, мявшую ни в чем не повинную салфетку, попытался приободрить Этьен.

— Я хотела поговорить с Эдит, — мягко улыбнулась в ответ на поддержку.

— Давно не виделись? — поинтересовался муж.

— С выпускного в Школе колдовства, целительства и ворожбы, — ответила я.

— Понимаю, — его улыбка стала чуть шире, подарив тепло во взгляде. — Думаю, мы можем попросить перерыв.

— Думаешь? — неуверенно покосилась на папу, со счастливым выражением лица внимавшему своему непосредственному начальнику.

— Увидишь, — подмигнул Этьен.

Его взгляд стал серьезным, когда он осмотрел гостей за столом, а затем, когда произнесший поздравительную речь гость садился на стул, Этьен поднялся сам и поднял в руке полный бокал с белым вином. Я ещё раньше заметила, что он лишь пригубил его в самом начале и больше не притрагивался к нему. Теперь же муж поднял руку, салютуя.

— Хочу поднять тост за свою очаровательную молодую жену — Клер Атталья! — его голос прозвучал отчетливо в просторном помещении.

И эти слова были тут же подхвачены нестройным хором гостей. Этьен выпил вино до дна, поставил бокал на стол и протянул руку мне.

— Свадебный танец жениха и невесты! — вновь провозгласил он.

Музыканты тут же стали наигрывать чуть громче из соседнего зала, отведенного для танцев. Мы прошли мимо столов под взглядами всех собравшихся, нарушив течение торжества. Еще не все желающие высказали поздравления, не все напутственные речи прозвучали из уст умудренных опытом мэтров и метресс. Но никто не посмел возразить уверенному в себе мужчине, пожелавшему закружить в танце новобрачную.

Мы танцевали только вдвоем. Гости вскоре расположились по кругу, оставаясь стоять в стороне и позволяя нам кружиться в вихре музыки. Мой партнер прекрасно двигался, и почти сразу же приспособились друг к другу. Я смотрела в серо-синие глаза мужа, не замечая ничего вокруг. Этьен произнес несколько комплиментов, заставив почувствовать себя уверенней. Мне понравилось его присутствие рядом. Будет ли так всегда?

Когда танец закончился, муж поклонился и повел к собравшимся зрителям. Вскоре заиграл новый мотив, и другие пары устремились к середине зала. Я искала взглядом Эдит, желая хоть недолго побыть рядом с подругой. Этьeн первым нашел ее и подвел к ней.

— Могу я оставить с вами мою супругу, метресса? — от обаятельной улыбки мужчины на щеках девушки заиграл румянец.

Понимающе улыбнулась. Прекрасно помню свое первое впечатление от знакомства с Этьеном. Точно так же смутилась и покраснела от внимания мужчины.

— Да-да, конечно, — поспешно заверила его подруга.

Этьен тактично отошел недалеко, заговорив с кем-то из своих знакомых. При этом он не терял меня из виду и в тоже время позволял свободно пообщаться с Эдит.

— Ну, Клер! — покачав головой, протянула подруга, — Ты удивила своим замужеством!

В ответ промолчала, лишь бросив короткий взгляд в сторону Этьена. Слишком долго и сложно объяснять причины сподвигшие папу поспешно выдать меня замуж.

— Практику я закончила досрочно, — сообщила ей.

— Это я знаю, — отозвалась она, — метресса Валанди сокрушалась и сильно ругалась на мэтра Алузье. Ты знала, что они знакомы?

— Да, — коротко ответила ей.

— Не буду передавать выражения, которыми она называла твоего отца, — тихо захихикала Эдит, — можешь мне поверить, метресса не поскупилась пройтись по всем недостаткам как самого мэтра Алузье, так и всех мужчин.

С теплотой вспомнила прославленную ворожею. Наша первая встреча, когда чуть было не угодила под суровое наказание за использование магии во дворце, оказалась незабываемой и поучительной. Да и дальнейшее общение с метрессой Валанди принесло много новых знаний.

— Так уж и всех? — весело переспросила я, ожидая продолжения рассказа.

— Поверь, досталось всем! И даже самому королю Роберту. Хотя твой наставник у нее ходил в лидерах по нелестным эпитетам, — заверила подружка. — Уж не знаю, чем таким особенным он провинился перед ней.

— Мне тоже досталось от уважаемой ворожеи? — знакомый голос заставил вздрогнуть от неожиданности.

Со смешанными чувствами повернулась к мужчине с южным загаром и белозубой улыбкой.

— Мэтр Одилон! — синхронно выдохнули мы с Эдит и вежливо склонились в полупоклоне.

— Неужели темпераментная метресса ни разу не прошлась в мой адрес? — ответив на приветствие коротким кивком, спросил бывший королевский судья.

Эдит взволнованно посмотрела на меня, ища подсказку или совета, а я радовалась от неожиданной встречи со старым знакомым.

— Мэтр коннетабль королевского двора, — присоединился к нашему разговору Этьен. — Это честь принимать вас на нашем торжестве.

Удивительная метаморфоза произошла с моим мужем. Его взгляд похолодел, глаза превратились в ледышки, в выражении лица появилось высокомерие. Он вскинул вверх подбородок, демонстрируя открытое пренебрежение к положению высокого гостя.

— Примите мои поздравления, мэтр Атталья, — протянул руку для пожатия новый коннетабль двора.

— Благодарю, — сухо отозвался Этьен.

Я не понимала произошедших перемен. Только что мой муж светился благожелательностью ко всем приглашенным гостям и вдруг при встрече с бывшим королевским судьей стал сам на себя не похож. Эдит переводила растерянный взгляд с одного мужчины на другого. Один только мэтр Одилон светился обычным весельем.

— Кошечка, тебя так же хочу поздравить… — с этими словами коннетабль двора протянул на ладони черную бархатную коробочку, но был прерван резким тоном Этьена.

— Мэтр, вы себе позволяете неприличные вольности при обращении к моей супруге, — кажется, на моих зубах заскрипел песок от его слов.

Когда-то я тоже была шокирована беспардонным обращением ко мне королевского судьи, но со временем привыкла и перестала обращать внимание на дружеское подшучивание с его стороны.

— Прошу прощения, — одарив внимательным взглядом моего супруга, извинился ледяным тоном коннетабль двора. — Вы совершенно правы, исправив мою оплошность. Когда-то мы с метрессой Алузье тесно общались во время расследования в провинции Камарг, с тех пор и прижилось это обращение к очаровательной выпускнице Школы колдовства, целительства и ворожбы.

— Сейчас Клер моя супруга и уважаемая метресса Атталья. Попрошу оставить фамильярности в обращении к ней. — Этьен смерил надменным взглядом бывшего королевского судью.

ГЛАВА 2

Мой муж, сделав замечание, старался соблюсти приличия, принятые в обществе. И даже его тон соответствовал ситуации, но отчего-то в душе остался неприятный осадок. Мэтр Одилон прав, нас связывает старая дружба, хотя его вольное обращение ко мне с первых же дней давно перестало раздражать.

— Что у вас там? — вмешалась Эдит, стараясь разрядить обстановку.

— Подарок, — коротко ответил коннетабль двора и вновь протянул на раскрытой ладони черную коробочку.

Бархатный материал обтягивал боковины, ворсинки переливались разноцветными всполохами в свете зажженных свечей и магических шаров, украшавших танцевальный зал.

— Чей? — не остался равнодушным Этьен.

— Мой, — вновь ограничился сухим ответом мэтр Одилон.

Я протянула руку с одной стороны успокоенная этим заверением и с другой взволнованная недовольством моего мужа. Небольшой предмет легко умещался на широкой ладони мужчины, но я тут же почувствовала ощутимый вес коробочки, едва взяла дрожащими пальцами. Откинула округлую крышку и на долю мгновения задержала дыхание, а потом вскинула удивленный взгляд на дарителя.

Изящное кольцо с крохотным черным камнем не могло обмануть небольшими размерами. Мощный кристалл, вправленный в оправу, активировался сам при малейшей опасности независимо от того, есть ли у носителя магия или нет. Защита включалась мгновенно. Массивная копия подарка сейчас красовалась на руке коннетабля двора.

— Подарок от старого друга, — поймав мой полный изумления взгляд, пояснил мэтр Одилон.

Уверена, он заметил мое понимание ценности украшения. Во дворце обсуждался вопрос об усилении охраны короля с помощью этих кристаллов. И вот сейчас бывший королевский судья дарит мне необычное кольцо, способное защитить от неожиданной опасности. Что это может означать?

— Изящная вещица, — забрав из моих рук черную коробочку и рассмотрев поближе, произнес Этьен.

— Надеюсь, вы не станете возражать против того, чтобы ваша супруга носила мой подарок? — вежливый тон коннетабля не вязался в моем представлении с привычной манерой общения метра Одилона.

Неужели его так изменила жизнь в высшем свете? Конечно, порой коробили язвительные замечания южанина, но как-то успела к ним привыкнуть. И теперь холодная вежливость, правильно построенные фразы отталкивали своей безликостью. А ведь за этой маской прячется веселый и темпераментный житель южной провинции Камарг.

— Клер, примерь, — легко подтолкнула локтем Эдит.

Она точно рассмотрела необычность кольца и теперь наверняка горит желанием расспросить подробней о его предназначении. Но в присутствии моего мужа не торопилась этого делать. Непостижимым образом Этьен заставлял прятать охватившее любопытство и ее и меня. Да и мэтр Одилон не пытался расположить к себе собеседника. Скорее мы старались соблюсти приличия в разговоре и не могли дождаться момента, когда останемся втроем. Однако Этьен никуда уходить не собирался.

Я достала из коробочки кольцо, оно село на палец безупречно. Уголки губ мэтра Одилона дрогнули в едва заметной улыбке. Если бы не мое знание мимики мужчины, ни за что не заметила бы.

— Благодарю. Очень красиво, — произнесла я, чувствуя разливающееся в душе тепло.

— Мэтр коннетабль! — произнес издалека один из бывших опекунов Этьена.

Этот мужчина был одним из тех, кто составлял брачный договор и вел все дела моего мужа. Папа прислушивался к его мнению и высоко ценил. Меня юридические тонкости не волновали, потому старалась надолго не задерживаться в обществе представительного мужчины, ровесника отца.

— Приятная неожиданность! — пожимал он руку мэтру Одилону.

— Взаимно, мэтр Дюлаж, — отозвался бывший королевский судья, изо всех сил сохраняя на лице приветливое выражение.

— Вы знакомы? — поинтересовалась я, наблюдая за усилиями южанина вести светский разговор.

— Приходилось встречаться во дворце, — повернувшись ко мне, ответил мэтр Одилон, при этом в его взгляде отчетливо виднелось желание сбежать подальше от собеседника, слишком рьяно трясущего его руку.

— Мэтр Одилон известная личность в Корпусе королевских судей, — подобострастная улыбка расползлась на тонких губах мэтра Дюлажа. — Его расследования в провинции Камарг преподаются как пример для молодого поколения.

— Это не только моя заслуга, — поспешил возразить Одилон, — метресса Атталья принимала активное участие в поимке одного из опаснейших убийц.

— Клер? — потребовал ответа мой муж.

— Так и было, — подтвердила я. — Это получилось случайно.

— Ничего подобного! — прервал меня мэтр Одилон. — Твоя ворожба помогла в расследовании. Благодаря твоему предсказанию губернатор Дубье мэтр Ибер остался жив. И твой визит к колдуну помог поймать убийц.

— Клер, ты действительно это сделала? Рисковала своей жизнью? — Эдит уцепилась за рукав платья и принялась тормошить.

— Так все и было, — улыбнулся мэтр Одилон.

— Больше никаких расследований! Никаких поимок убийц! Ясно, Клер?! — рявкнул Этьен, перекрывая звуки музыки в танцевальном зале.

О, богиня! Испуганно кинула взгляд вокруг. Все смотрели только на нас, многие пары сбились с ритма от окрика моего мужа. Только скандала не хватало!

— Не беспокойся, Этьен. Меня не привлекают преступники, — изобразила самую очаровательную улыбку из своего арсенала.

— Разумное замечание, метресса Атталья, — вступил в разговор мэтр Дюлаж, — Обязанность молодой жены одаривать вниманием мужа, а не искать приключения. Следовать за ним повсюду и угождать малейшим желаниям.

Ощущение скрипучего песка на зубах стало навязчивым. Именно этого хотела избежать всеми силами, закончив «Школу колдовства, целительства и ворожбы». Быт, подчиненное положение и никакого развития. Неужели в моем браке все так и будет? И мечты о самостоятельности и собственном бизнесе останутся только мечтами.

— Вы именно так представляете себе семейное счастье? — спросил мэтр Одилон, не спуская внимательного взгляда с поверенного моего мужа.

— Вы женаты? — вопросом на вопрос ответил мэтр Дюлаж.

— Нет.

— Когда обзаведетесь супругой, тогда и вернемся к обсуждению этого вопроса, — расцвел самодовольной улыбкой мужчина.

Коннетабль промолчал, но по выражению глаз видно было, сколько всего ему хотелось высказать собеседнику. Положение спас папа, торопливо подошедшего к нам. Наверное, ему передали о громком разговоре и он поторопился прийти.

— Папа познакомься, это мэтр Одилон — коннетабль двора его величества, — поспешила представить мужчин друг другу.

Они обменялись традиционными фразами приветствия, и обсуждение о роли жены в браке закончилось.

— Мэтр Дюлаж и мэтр Атталья, мне необходимо с вами поговорить о путешествии, — оказалось папа появился по делу.

Этьен поколебался, не желая оставлять меня рядом с коннетаблем, но отец настаивал и упрямо уводил обоих собеседников в сторону.

— Кошечка, ты точно уверена в своем выборе? — посмотрел вслед моему мужу и его поверенному мэтр Одилон.

— Надеюсь, мэтр Атталья придерживается других взглядов, — мрачно проговорила Эдит.

— Жизнь покажет, — попыталась уйти от обсуждения темы. — Спасибо вам ещё раз за кольцо, — более душевно поблагодарила я.

— Не за что, — тепло улыбнулся коннетабль. — Я-то знаю, что ты со своей непоседливостью обязательно ещё куда-нибудь ввяжешься. Потому специально заказал его. Тем более при моем нынешнем положении во дворце это не составляет труда. Я бы его в любом тебе подарил, а тут такой повод — свадьба!

На языке вертелся вопрос о судьбе мэтра Броссара, но я сдерживалась, чтобы его не задать. Неприлично замужней метрессе интересоваться жизнью мужчины, отвергшего ее в прошлом.

— О каком путешествии говорил мэтр Алузье? — поинтересовалась Эдит.

— Мы с Этьеном отправляемся в круиз по морю. Он назначен в дипломатическую группу, сопровождающую консула Веналии на родину. Это будет наше свадебное путешествие, — ответила подруге.

— Морской круиз?! — восторженно переспросила она.

— Этот парень недурно устроился, — хмыкнул коннетабль. — Совместить работу и медовый месяц.

Вздернула носик, вновь услышав насмешку в голосе. Как бы там ни было, но Этьен мой муж, хотя и выбранный отцом, а не собственным сердцем. Но и принижать его не позволю.

— Кошечка, не метай в меня злые взгляды, — примирительно произнес южанин. — Я лишь удивился его хваткости. За таким мужем не пропадешь.

— Знаешь, Клер, я отправлюсь с вами! — неожиданно выпалила Эдит.

— Как мне нравятся решительно настроенные метрессы, — промурчал с довольным видом мэтр Одилон и подхватил под руку девушку.

— У тебя практика, — напомнила ей. — Метресса Валанди ни за что не отпустит.

— Могу в этом вопросе помочь, — коннетабль одарил одной из своих белозубых улыбок нас обеих. — Замолвлю словечко за метрессу… э-э-э?

Он с ожиданием посмотрел на Эдит.

— Метресса Эдит Кампо, — представилась подруга, а я покраснела, вспомнив о нарушении правил приличий.

Ведь я не познакомила их, когда коннетабль подошел к нам. Имя мэтра Одилона прозвучало в разговоре, а подруга так и осталась не представленной.

— Так вот я поговорю с великой ведьм… кхе… ворожеей Валанди и с его величеством, — мэтр Одилон замялся, но вовремя исправился.

— Клер права, меня не отпустят до конца практики. Иначе это будет нарушение условий, — погрустнела подруга.

— Не вешайте нос раньше времени. Просто доверьтесь мне. У меня есть план, — уверенный тон бывшего королевского судьи обнадеживал и внушал опасения недосказанностью.

Даже боюсь представить, что именно он задумал.

— Кошечка, потанцуешь со мной? — мужчина галантно предложил руку, и я с готовностью вложила в нее ладошку.

— С удовольствием, мэтр коннетабль, — улыбнулась ему в ответ.

Мы вошли в круг танцующих пар, оставив Эдит одну среди гостей. Но судя по тому, как к ней направились сразу двое молодых людей, долго скучать ей не придется. Вскоре заметила ее, кружащейся в танце с улыбающимся партнером.

— Ничего не хочешь спросить? — наклонившись к моему уху, поинтересовался мэтр Одилон.

— Конечно, — с готовностью поддержала разговор, наконец-то оставшись с ним наедине. — Как поживает его величество?

— Неплохо, — отозвался мэтр Одилон, — Заботы навалились, но он справляется. Смерть принцессы Орианны подорвала перемирие с Интуалией, теперь король Роберт ищет союзников в противостоянии со старыми врагами.

— Королю Хильберту наверняка тяжело было узнать о смерти дочери, — понимающе произнесла я.

— Скорее он оказался недоволен провалившимся планом захвата нашего королевства, — покачал головой коннетабль.

— Вы так думаете? — поразилась равнодушию отца, потерявшего дочь.

— Я сам доставлял тело принцессы в Интуалию и видел его, — заверил мэтр Одилон. — Орианна для Хильберта была средством достижения заветной цели. Девушку воспитывали во дворце учителя, гувернеры. Между отцом и дочерью никогда не было теплых отношений.

Вспомнился почивший король Эдуард, который примерно так же относился к наследнику престола — принцу Роберту. Директор мэтр Арнo Вальян занимался обучением его и Эмири Броссара в «Школе колдовства, целительства и ворожбы».

— Кроме того, Орианна не единственный ребенок. У короля Хильберта есть еще два сына. Принцы Гарэт и Дуэйн. Кстати здравомыслящие молодые люди, — продолжил рассказ коннетабль.

— Такие же высокомерные, как и принцесса Орианна? — вспомнив интуалийку, поинтересовалась я.

— Не могу сказать. Я не знал принцессу при жизни. Впрочем, наследники Интуалии мне показались скорее озабоченными престолонаследием. Они стараются строить козни друг другу, чтобы очернить в глазах короля. Межгосударственные дела их мало заботят. Принимая нашу делегацию с телом сестры, они вели себя достойно, но траурная делегация разговор вела только с их отцом. Они скорее выполняли роль статистов рядом с сильной личностью.

— Нет худшей беды, чем слабый король в государстве. Нам с его величеством повезло, — совершая очередное «па», подвела итог рассказу о правителях Интуалии.

— О ком ещё хотела спросить? — хитро прищурился мэтр Одилон, притягивая меня к себе ближе.

— Как вы устроились на новом месте? — невинно взмахнула на него пушистыми ресницами.

— Выгнал прислужников Бертлена, нажил несколько кровных врагов, покорил сердца метресс половины королевского двора. В общем, ничего примечательного, — радостно сообщил он. — Еще кто-нибудь тебя интересует?

В ответ промолчала, стараясь не встречаться с партнером взглядом. Это удавалось, ведь сложные фигуры позволяли изящно поворачивать голову в сторону.

— Кстати, семейство Гротт ожидает прибавления, — не дождавшись от меня иных вопросов, продолжил разговор коннетабль.

— Мариэль в положении? — обрадовалась я.

— Луи на седьмом небе от счастья, — заверил мэтр Одилон. — Он и раньше был очень набожным, а сейчас каждый день отправляется в храм возносить молитву богине.

— А Николас? — вспомнился желтозубый кавалер из Арта.

— Так и знал, что ты к нему неравнодушна! — рассмеялся партнер.

Не улыбаться не получалось, и все же постаралась посмотреть осуждающим взглядом на собеседника. Его вольная манера общаться привлекала к нам всеобщее внимание.

— Наш ловелас ещё некоторое время поскучал по тебе, а потом утешился в объятиях местных красоток. Ходят слухи, одной из них удалось заловить любвеобильного парня. Так что скоро он станет семьянином, и ты наверняка его не узнаешь, если приедешь навестить Мариэль, — поведал последние новости южанин.

Мариэль, мэтр Луи Гротт, Арт, Николас. А ещё дом у озера и мэтр Броссaр. Это было всего год назад, а кажется, произошло в другой жизни, оставшейся далеко позади.

— Кошечка, ты загрустила, — заглянув в глаза, произнес мэтр Одилон. — По нему?

Тень наставника незримо возникла между нами. Я смотрела, не отрываясь, на партнера, но произнести вопрос, рвавшийся с языка, не могла.

— Я рада за Николаса, — выдавила из себя, сделав вид, будто мы продолжаем говорить об уроженце Арта.

В ответ бывший королевский судья хмыкнул, оставив невыясненный вопрос. С последними звуками музыки мы поклонились друг другу, и партнер отвел меня к Этьену. Муж сверлил взглядом коннетабля, но от колкостей воздержался.

— Счастливого плавания, Клер, — с этими словами мэтр Одилон попрощался и покинул нас.

Он ушел и унес с собой прошлое, в котором остались наставник, Арт, чета Гротт и даже Николас. Отчего-то я была уверена, Этьен никогда не позволит мне отправиться в Камарг, чтобы навестить Мариэль. Жаль не спросила о времени, когда ожидается радостное событие. Ничего! Напишу ей, вернувшись из свадебного путешествия.

Мы снова кружились в танце с Этьеном. Он коротко объяснил по какому поводу папа отозвал его в сторону. Мое нежелание поддерживать беседу прекратило дальнейшие разговоры. И все же муж не выдержал и высказался:

— Клер, я бы не хотел видеть рядом с тобой коннетабля. Он занимает высокое положение при дворе, его внимания добиваются, но он слишком вольно ведет себя с тобой. Я должен думать о карьере и репутации.

— Этьен, поверь, мэтр Одилон никогда не позволит себе ничего предосудительного, — чистосердечно заверила мужа, стараясь успокоить.

— Радует близость нашей поездки. За это время мы узнаем друг друга ближе и никакие высокопоставленные чиновники не смогут внести разлад между нами.

Да, наверное, это так. Казалось правильным с ним согласиться. Только я точно знала, не мэтр Одилон занимает мои мысли.

— Клер! — радостный окрик Эдит привлек внимание.

Подруга почти бежала в нашем направлении. Щеки раскраснелись, платье расходилось волнами в стороны, спереди облипая ноги. Из-под подола выглядывали мыски бальных туфелек.

— Клер, ты не поверишь! — она никак не могла отдышаться.

Грудь вздымалась в вырезе вечернего платья, волосы слегка растрепались, а в руках подруга сжимала серебристый лепесток, готовый рассыпаться между пальцев. Глаза горели огнем от возбуждения.

— Это от метрессы Валанди, — она попыталась передать мне послание, но оно превратилось в серебристую пыль.

— Не пугай меня, — потребовала я.

Этьен на это замечание сжал ладонью мой локоть, молчаливо обещая поддержку.

— Только что получила от метрессы Валанди разрешение на путешествие с тобой. Письменное подтверждение уже выслано и прибудет в Тулус завтра, — восторженно поведала ошеломляющую новость Эдит.

— Объяснитесь, метресса, — озадаченно попросил Этьен.

— Я узнала о вашем морском круизе и хотела попросить наставницу разрешить сопровождать Клер, а метресса Валанди сама прислала мне сообщение об этом, — заторопилась объяснить подруга. — Великая ворожея! Потрясающее предсказание!

— И главное вовремя, — хмыкнула тихо под нос, догадываясь откуда ноги растут у этого «предсказания».

— Вы уверены? «Любимец богини» — комфортабельный пассажирский корабль высочайшего класса, и стоимость проезда на нем немалая. Позволить себе путешествие на нем могут далеко небедные граждане. — Этьен говорил спокойно, вежливо и тактично.

Эдит недовольно поджала губы. За время прохождения практики мы находимся полностью на содержании наставников и не задумываемся о затратах. Теперь же мой муж по-деловому обрисовал ситуацию. Этьен назначен в дипломатическую группу, и наш проезд оплачивает королевская казна. А как быть Эдит, если метресса Валанди сама не собирается в морской круиз?

— Вам необходимо выяснить вопрос, кто будет оплачивать проживание и пропитание на «Любимце богини», — внес конкретное предложение Этьен.

— Так и поступлю, — сникла Эдит.

Сочувственно смотрела на нее. В самом деле, денежный вопрос надо решать. Ведь мы готовились к самостоятельной жизни. Это у меня случился неожиданный поворот судьбы, а Эдит не собирается отказываться от мечты.

Вскоре ее пригласили на танец, и мы с ней больше не смогли поговорить до конца торжества.

Нас с Этьеном провожали шумно и весело. В глазах мамы стояли слезы, Милька прыгала вокруг и все пыталась дотянуться до цветов в моей прическе, понравившиеся ей утром. А папа сохранял торжественность на лице. Одна я переживала и боялась начинать супружескую жизнь.

До дома, снятого поверенными мужа для молодоженов, можно было и пройтись, тем более весенний вечер располагал к прогулкам, но нас ожидал наряженный открытый фаэтон. Лошади важно покачивали султанами на головах в такт цокоту копыт, а гости махали вслед нам руками, высыпав на вечернюю улицу.

Именно тогда пришло осознание изменений, случившихся в моей жизни. Я больше не выпускница Школы колдовства, целительства и ворожбы, а замужняя метресса. Моей фамилией стало имя мужа, и теперь мы будем вместе делить заботы и радости.

Этьен подал руку, помогая выйти из открытого экипажа. На нас глазели любопытные, с невероятной скоростью собравшиеся вокруг, но молодой супруг словно и не замечал их. Он очаровательно улыбался, теплая ладонь слегка сжимала мои похолодевшие пальцы, и казалось, его ничего в мире не интересует, кроме меня.

Неожиданно перед лицом сверкнуло серебро послания, а затем уткнулось в руку.

— Это от Эдит, — радостно сообщила мужу, прочитав сообщение. — Она едет с нами.

— Пусть так, — небольшое облачко недовольства скользнуло по лицу мужчины. — Сейчас твоя подруга меня интересует меньше всего. О ней поговорим завтра.

Горячий взгляд Этьена перепутать ни с чем другим было невозможно. Его серо-голубые глаза смотрели неотрывно, жадно. От этого взгляда смущалась, и хотелось вздохнуть полной грудью прохладный воздух. Щеки покраснели от охватившего волнения. Мужские руки обняли за плечи, согревая, а горячие губы Этьена слегка коснулись моих. От него пахло сладким ягодным вином, которое нам подавали за столом.

Послание осыпалось серебристой пыльцой под ноги.

ГЛАВА 3

Запах моря почувствовали ещё до того, как показался порт. Крики чаек, носящихся в безоблачном небе, становились все громче по мере нашего приближения. Первыми показались макушки мачт с развивающимися на них флагами. Разные цвета и изображения наверняка что-то означали, но мне, как человеку далекому от флотской жизни, они ни о чем не сообщали.

Я даже попыталась привстать от нетерпения, стараясь рассмотреть побольше, и рассмеялась, заметив точно такое движение Эдит. Мы переглянулись и откинулись на мягкую спинку сиденья. Этьен был занят просмотром каких-то бумаг, присланными ему перед самым отъездом. По тому как он свел брови, отчего залегла вертикальная складочка на лбу, и по сосредоточенному выражению лица догадалась о важности документов. Моему мужу позволили всего два дня после свадьбы находиться не у дел, а потом наблюдала насыщенную жизнь дипломата, готовящегося отправиться в путешествие. Посыльные стучались в снятый нами дом по нескольку раз в день, послания отправлялись и присылались в кабинет Этьена. На меня ложилась ответственность за сборы. Впрочем, Эдит, мама и Милька приняли в этих хлопотах активное участие.

Подруга получила письменные распоряжения метрессы Валанди, где она не только давала разрешение на путешествие в сопровождении супругов Атталья, но и приписывала к другой наставнице, находящейся на корабле «Любимец богини». Имя обещали сообщить непосредственно по прибытии на борт, так как этот момент ещё уточнялся. Эдит была счастлива возможностью отправиться в плавание и продолжить практику, я радовалась за нее. Финансовый вопрос, озвученный на банкете, решился легко. Метресса Валанди согласилась оплатить расходы.

Все складывалось удачно. Этьен, поворчавший первые два дня на сопровождение метрессы Кампо, в итоге признал ее присутствие рядом со мной за лучшее. Ведь у него оставалось мало времени на общение с молодой супругой, а мне не будет скучно в обществе Эдит.

Неделя пролетела незаметно. Увлеченная сборами и покупками новых платьев, полагающихся по статусу замужней метрессе, постаралась забыть терзавшие меня воспоминания и переживания. Новая жизнь, в которой теперь основное место занимал муж, другое отношение окружающих и ожидание морского путешествия — все отвлекало и рисовало перспективы на будущее.

— Это наш корабль? — поинтересовалась, рассмотрев красивый парусник.

Его голые мачты слегка покачивались, а на палубе царило оживление. Матросы сновали в светлых одеждах, перенося какие-то предметы. Их крохотные фигуры почти расплывались в ярких лучах солнца. Приходилось прищуриваться из-под широких полей шляпы, чтобы хоть что-то рассмотреть. Кружевные зонтики над головой не спасали от бликов, отражающихся от воды, дробящихся и играющихся в игру по им одним известным правилам.

— «Любимец богини», — вскинув взгляд и присмотревшись, подтвердил мою догадку Этьен.

— Как же хочется посмотреть на него с парусами. Наверное, это будет потрясающее зрелище, — воодушевленно произнесла Эдит.

— Только если ты останешься на берегу, — насмешливо прокомментировал мой муж слова подруги. — С палубы всей красоты не увидеть.

Этьен и Эдит давно перешли в разговоре на «ты», решив отбросить формальности в сторону. В конце концов, нам предстоит длительное путешествие, и общаться будем довольно часто. Подруга первой предложила дружбу, и мой муж с готовности согласился.

— Отплытие назначено на вечер, почти на закате. Ужинать будем на приеме капитана. Это обязательное представление команды в первый день нахождения на борту, — сверяясь с бумагами, проинформировал Этьен. — Форма одежды — вечерние платья для метресс и смокинги для мэтров.

При этих словах мы с Эдит переглянулись. Если не считать моего нахождения во дворце во время расследования убийства короля Эдуарда, это для нас первый выход в свет. Ужин, устраиваемый капитаном «Любимца богини», вышколенные официанты, обслуживающие высоких гостей. И среди них будем находиться мы! От предвкушения сердце пустилось вскачь, а щеки заметно потеплели от волнения. Наконец-то я окажусь среди высшей знати, и статус жены дипломата сделает нас равными. Кажется, замужество оказалось выгодной партией в этом смысле.

Рассеянно наблюдала приближение порта, колеса открытого экипажа постукивали по булыжникам мостовой, а копыта лошадей дробно отсчитывали ритм. Предвкушая путешествие по морю, я ожидала совершенно необычное, волшебное время, проведенное на корабле.

Шум порта обрушился на нас неожиданно. Вот только мы катили по пустой дороге, разглядывая выстроившиеся вдоль пирсов корабли, как спустившись к береговой линии, оказались в окружении громких криков грузчиков, скрипа лебедок, тянущих объемные ящики на торговые суда, резкие свистки и звон корабельных колоколов.

Экипаж остановился, и нам пришлось самостоятельно преодолевать небольшое расстояние, оставшееся до трапа «Любимца богини». Нас встретили двое матросов по обе стороны, они здесь находились для помощи пассажирам, не привыкшим ходить по шатающейся поверхности. Они внимательно наблюдали, как мы прошли по трапу и отсалютовали, приветствуя нас на борту.

Остро пахло древесиной, дегтем и крепким табаком. Соленый ветер тут же затрепал широкие полы шляп, выдергивая из рук ажурные зонтики. Этьен представился встретившему нас офицеру и отдал распоряжения о нашем багаже. Затем в наше распоряжение отдали одного из стюардов, который поторопился проводить нас в отведенные каюты. Непривычные запахи, звуки ошеломляли. Скрип мачт над головой, стук каблуков по настилу из досок, суетящиеся матросы, спешащие по делам, — все было необычно, и я растеряно оглядывалась по сторонам.

Каюту нам предоставили достаточно просторную, насколько я могла сравнить с помещением, отведенным Эдит. У нас была небольшая гостиная и спальня с широкой кроватью. Еще за загородкой находился душ. Подруга довольствовалась каютой с кроватью и двумя стульями, но и у нее удобства присутствовали. Как нам объяснил Этьен, «Любимец богини» — самое комфортабельное судно, предназначенное для путешествий состоятельных аристократов. Потому в каждом жилом помещение находились отдельные удобства. Часто титулованные особы брали с собой секретарей, личную прислугу, именно для таких людей предназначались скромные помещения. Эдит это объяснение ничуть не смутило. Она с восторгом смотрела в круглое окно и любовалась портом со стороны моря.

— Клер, я пойду, доложу консулу о нашем прибытии на корабль, а вы пока располагайтесь, — сообщил Этьен, оставляя нас вдвоем.

Лишь только он покинул каюту, как тут же в дверь постучали. Мы переглянулись, и я разрешила войти.

— Метресса Атталья, я ваш стюард, — представился молодой человек, войдя внутрь.

Черный костюм с белой рубашкой и перчатками смотрелся эффектно. Вежливая улыбка на чистом лице говорила о готовности услужить. Отглаженные брюки с острыми стрелками, начищенные туфли до блеска — все производило впечатление вышколенного слуги.

— Для моего вызова достаточно нажать на эту кнопку, — с этими словами он продемонстрировал медный полукруг, расположенный в стене. — И ваши пожелания будут исполнены.

— Благодарю… — сделала паузу, ожидая имени стюарда.

— Жиль, к вашим услугам, метресса Атталья, — он поклонился, представляясь. — Есть какие-то пожелания, вопросы?

— У меня вопрос, — вступила в разговор Эдит. — Я метресса Кампо, мне тоже полагается личный стюард?

— Для кают второго класса в помощь отправляют одного стюарда на несколько человек, — вежливо ответил он. — У вас так же есть кнопка вызова.

— Благодарю, Жиль, — улыбнулась подруга, во все глаза, рассматривая молодого человека.

Горничные были не в новинку, но чтобы прислуживал мужчина, это казалось необычным.

— Какое платье оденешь на ужин? — поинтересовалась Эдит, когда знакомство с обслуживающим персоналом закончилось.

— Цвета чайной розы? — подошла к одному из чемоданов, который ещё не распаковывали.

— Вечером при искусственном освещении оно не будет хорошо смотреться. Надень то, с серебряной вышивкой, — посоветовала подруга.

— У него спина слишком открыта, — засомневалась я.

— Так и надо! Красивое и соблазнительное, — вступилась за платье Эдит.

Вскоре мы доставали одежду из чемоданов и пустились в споры. Ведь самое сложное в жизни — это выбор. Особенно когда он есть. Мне удалось перехитрить Эдит, затронув вопрос о ее наряде на вечер. В итоге мы обе пылали энтузиазмом, и все наши мысли оказались обращены к платьям, украшениям и прическам.

За это время мы несколько раз вызывали услужливого Жиля. От него узнали о наличии на корабле прачечной, где наши платья могут привести в порядок, нескольких обученных горничных в штате, способных сотворить прически метрессам, а так же с нами провели инструктаж по эвакуации с корабля в случае опасности.

Мы расспросили об остальных пассажирах «Любимца богини». Ими оказались не только дипломаты, сопровождающие консула Веналии к себе на родину, но и богатые путешественники, отправившие в плавание в начале лета. Море в этот период спокойное, период весенних штормов миновал, а летняя жара ещё не устоялась. Нас заверили в том, что общество подобралось приличное и весьма респектабельное. После таких сведений Эдит загорелась завести полезные знакомства, надеясь, что в дальнейшем это поможет привлечь больше состоятельных клиентов. Я соглашалась с ее доводами и тихонечко вздыхала. После свадьбы мы с Этьеном больше не обсуждали мои платы о ворожейном салоне, молчаливо решив отложить этот разговор на возвращение из круиза. И это время нам надо использовать на лучшее узнавание друг друга.

Присутствию подруге радовалась. С кем бы ещё могла обсудить и вечерний наряд, и полагающуюся к нему прическу? Жиль услужливый молодой человек, но не станешь же с ним говорить о женских штучках? Оказалось, и в этом он специалист. Стюард организовал нам горелку для нагрева щипцов для завивки и даже подавал их в нужной последовательности. По его же совету локоны закрепили магией, чтобы морской ветер не растрепал их на открытой палубе. При таком помощнике приготовления к ужину с капитаном шли полным ходом. Эдит решила не удаляться к себе в комнату, воспользовавшись отсутствием Этьена, и мы помогали друг другу. Это было гораздо веселее и интереснее, чем прибегать к услугам задерганных горничных, которые сегодня были нарасхват. Об этом нам так же сообщил Жиль, сходивший в их служебную комнату. Собственно именно там он позаимствовал необходимые нам горелки.

Благодаря совместным усилиям, мы стояли рядом и рассматривали себя в зеркало. Эдит подчеркнула черноту волос, гладко зачесав у висков и взбив их на макушке в высокую прическу. Я же светло-русые волосы уложила волнами вокруг лица и устроила из них пышный кокон, из которого на плечи спускались две пряди с обеих сторон. Я остановила свой выбор на платье изумрудного цвета с квадратным вырезом. Оно оттеняло цвет моих глаз и подчеркивало стройную фигуру. Эдит в противовес моему строгому облику предпочла наряд ярко-персикового цвета. Несколько перьев экзотических птиц в волосах придавали нам обеим задорный вид.

Времени оставалось совсем немного до ужина, когда Этьен буквально ворвался в каюту.

— Готовы? — мельком взглянув на наши наряды, муж поспешил закрыться в спальне, где его ожидал смокинг, приготовленный Жилем.

Его переодевание не заняло много времени и вскоре мы вышли все вместе на палубу.

От вида вечернего солнца, медленно опускающегося в море, перехватило дыхание. Мы остановились, наслаждаясь зрелищем. Над кораблем раздался свисток и резкая команда. Мы вскинули головы вверх и увидели одного из офицеров, стоящего на мостике. «Любимец богини» дрогнул и сильней качнулся на волнах. От неожиданности вцепилась в руку мужа. Оказались наши страхи напрасны. Мы отплывали. Берег стал медленно отдаляться.

На мачтах с шумом затрепетали, раскрываясь, паруса. Полотнища хлопали на ветру, а затем надувались, и корабль прибавлял ходу. Матросы повисли на перекладинах, слушаясь отрывистых команд, и всю эту строго регламентированную суету освещало красное светило. Прекраснейшего и величественнейшего момента, наверное, не было в моей жизни. Парусник величественно выходил в отрытое море, и солнце его окрашивало в пурпур — любимый цвет богини.

Звон колокола напомнил нам об ужине. Невежливо опаздывать к капитану, когда он будет представлять команду.

Войдя в зал, убедились, что почти все места за столами заняты. Последние, припозднившиеся пассажиры торопились разместиться согласно указаниям на карточках. Этьен направился к главному и самому большому столу в середине помещения. Здесь свободными оставались наши три места. Не знаю, каким образом метрессе Валанди удалось, но Эдит оказалась с нами, а не с чужими людьми.

Богатое убранство зала могло поспорить с роскошью королевского дворца. Хрустальные люстры и бра дробили свет, приумножая его. Магические шары парили под потолком, добавляя яркости в помещении. Их белый холодный цвет сливался с насыщенным желтым от свечей, создавая праздничное настроение. Приподнятое настроение читалось на лицах присутствующих, будь то молодые метрессы или почтенные мэтры. Официанты в черных сюртуках с белыми рубашками и перчатками на руках выстроились вдоль стен, ожидая сигнала к началу ужина. Им оказался приход капитана и старших офицеров.

Представительный мужчина в белоснежной форме остановился и подождал, когда рядом с ним выстроятся его подчиненные. Разговоры за столами стихли в ожидании слов самого главного моряка на корабле.

— Уважаемые мэтры и метрессы! Приветствую вас на борту «Любимца богини»! — поставленным и уверенным голосом произнес капитан. — Команда корабля постарается, чтобы ваше путешествие прошло с комфортом. Удачного плавания!

Пассажиры посчитали своим долгом поприветствовать старших офицеров аплодисментами. Капитан направился к нашему столу, остальные расположились за соседними. Я по очереди рассматривала сидящих с нами. Консула опознала сразу по его необычной внешности. Бледная, практически белая с синевой кожа, ярко рыжие волосы могли принадлежать только уроженцу Веналии — страны снегов и туманов. Вспоминая географию, изученную в Школе колдовства, целительства и ворожбы, могла легко объяснить характерный внешний вид. Веналия островное государство, довольно долгое время не поддерживающее отношения с соседями. Из-за северного расположения над территорией часто идет снег, но при этом теплое течение не позволяет тому надолго задержаться. Тая и испаряясь, образовывается повышенная влажность, отсюда и туманы, сквозь которые солнце редко проглядывает на землю.

Рядом с консулом находился капитан с одной стороны и добродушного вида пожилой мэтр с другой. Его соседкой оказалась представительного вида метресса. Они казались старыми знакомыми, если не супругами. Несколько мужчин в смокингах мне неизвестны, но Этьен с некоторыми из них перекинулся дружественными словами, и я предположила, что они из дипломатической группы, его сослуживцы. Затем выделялась ещё одна супружеская чета среднего возраста. Они сидели с отстраненным видом, вежливо отзываясь на обращенные к ним речи. Эдит оказалась между двумя молодыми людьми, явно пожелавшими посоперничать за ее внимание. И по ее блестящим карим глазам видно было насколько она получает удовольствие от общения с ними.

Этьен представил меня соседям, оказавшимися, как и предполагала, его сослуживцам, и после этого разговор между ними ожидаемо свернул к политике. Официанты подавали блюда, убирали пустые тарелки, предлагали налить вина. Меню в основном составляли морепродукты, что не удивительно на корабле, и я отдала им должное.

— Могу я вам предложить белого вина, метресса, — тихий и вежливый голос, прозвучавший над моим плечом, заставил вздрогнуть от неожиданности.

В вопросе не было ничего необычного, только мужчина, стоящий сейчас за моей спиной и склонившийся в поклоне, не мог здесь находиться! Я подняла на него взгляд и встретилась с черными глазами. Его губы слегка улыбнулись, подтверждая невозможность ситуации. Вино предложил мой бывший наставник, Эмири Броссар.

— Клер, проблемы? — вернул в реальность вопрос Этьена.

— Не-ет, — запнувшись, ответила мужу и отвела взгляд от знакомого лица. — Я не хочу белое вино. Благодарю.

— Принесите ягодное, — обратился к «официанту» за моей спиной Этьен, — моя жена его предпочитает.

— Будет исполнено, — отозвался до боли знакомый голос.

И это просто сумасшествие, но вдруг все звуки вокруг исчезли, а я отчетливо услышала удаляющиеся шаги мужчины. Он все-таки здесь! На корабле! Что он ему тут нужно? Усилием воли заставила себя сидеть и не оглядываться вслед уходящему мэтру Броссару. Голоса за столом раздавались где-то вдалеке, не касаясь моего слуха. Я не понимала слов и не участвовала в беседе. Просто бессмысленно таращилась в тарелку и ковыряла вилкой еду.

Он вернется и принесет ягодное вино? А если нет? Вдруг это просто галлюцинация, и я его услышала только потому что мысли о мэтре Брoссаре не отпускали? Зачем он на корабле? И почему он в униформе официанта? Ведь его положение в обществе позволяет оплатить путешествие на «Любимце богини» и благодаря статусу, находиться за столом рядом с капитаном, а не прислуживать!

Троллий потрох! Стоило только этому мужчине появиться в моей жизни, как все полетело к варварам в степи!

Его шаги я расслышала издалека. Он шел спокойно и уверенно. Ковер приглушал звуки, но не узнать знакомую походку невозможно.

— Ягодное вино, метресса, как вы и просили, — тихий голос заставил завибрировать от каждого звука.

— Благодарю. Не нужно, — сухо отозвалась я. — Мне достаточно.

На самом деле я равнодушно относилась к любому вину, но ягодное напоминало о дне свадьбы, и накрепко было связано воспоминаниями с поцелуем Этьена. Мне не хотелось его пить из рук Эмири Броссара.

— Налейте мне, милейший, — попросил мой муж. — Вы сомелье?

— Нет, мэтр. Я стюард и по совместительству официант, — не глядя, я знала по тону, как изогнулись в пренебрежительной улыбке губы мужчины.

— В нашем королевстве любой труд почетен, — произнес дипломат.

Боковым зрением заметила руку в белой перчатке, держащую бутылку из зеленого стекла. В бокал плеснулась ароматная жидкость темного цвета, а затем бывший наставник перешел к следующему гостю за столом. Я бросила на него украдкой взгляд, и сердце болезненно заныло от узнавания. Все тот же профиль, известный мне каждой черточкой. Гладко выбритые щеки, тени залегшие вокруг глаз. Наверняка в последнее время плохо спал и оставлял мало времени на отдых. Его необычная прическа — коротко стриженные волосы позади и непослушные кудрявые локоны, падающие на лоб. Все в нем казалось родным. Разворот плеч, гордая осанка, губы, произносящие одни и те же дежурные фразы. Для любого незнакомца мэтр Броссар выглядел вышколенным официантом, послушным слугой с хорошими манерами и только я знала какой он на самом деле. Гордый, непримиримый, пренебрегающий расположением аристократов. Слишком хорошо он знал лживость приветливых речей, прожив всю жизнь в королевском дворце.

И сейчас я наблюдала как он в раболепном поклоне выслуживается перед богатыми путешественниками, кичащимися своими состояниями. Ни за что не поверю в его искреннее стремление находиться в подчиненном положении. Только не мэтр Эмири Броссар, бросивший грозные обвинения в лицо самому королю Эдуарду! Он скорее вернулся бы в дом у озера и зарабатывал на жизнь целительством, чем нанялся выполнять обязанности официанта. Тогда что он здесь делает?

Но факт остается фактом. Его фигура в служебной одежде склонялась перед презираемыми им аристократами, которые даже не замечали его присутствия.

Несмотря на богатый выбор блюд, аппетит пропал окончательно. Этьен заметил мою задумчивость и проявил беспокойство. Пришлось придумывать оправдания своему самочувствию. Помогли морепродукты. Он легко поверил, что от необычной пищи почувствовала легкое недомогание. Впрочем, это была почти правда. Многие гости за столом налегали на вино, щедро предлагаемое обслугой, и это позволило им отдать должное мастерству повара. Эдит, занятая разговором со своими соседями, почти не притронулась к блюдам. Я за нее радовалась, хоть кто-то получает удовольствие от общения за ужином.

Я наделась вернуть самообладание в салоне, где тихо наигрывал оркестр, но моим мечтам не удалось сбыться. По распоряжению метрдотеля все официанты проследовали следом за гостями. Они сновали между развлекающимися путешественниками и разносили напитки.

— Клер, попросить принести воды? Ты выглядишь слишком бледной, — обеспокоилась Эдит, заметив мое состояние.

— Пожалуй, — согласилась с ней.

— Официант, — взмахнула подруга рукой, призывая ближайшего.

Им оказался Эмири Броссар.

— Чего изволите? Вина? — он, как и положено хорошему слуге, не смотрел на нас, опустив глаза, но от этого было не легче.

— Принесите моей подруге воды, — распорядилась Эдит.

Мужчина вскинул короткий взгляд на Эдит, и в нем прочитала живой интерес.

ГЛАВА 4

— Пожалуй, лучше я выйду на палубу, подышать воздухом, — произнесла, как только бывший наставник удалился.

— Сейчас я прихвачу накидку, — поддержала Эдит.

Я направилась к дверям, а подругу остановил один из молодых людей, сидевших рядом с ней. Она постарается избавиться от него как можно скорее, но мне не терпелось глотнуть свежего воздуха.

На открытой палубе дух прохладный ветер. Я потерла ладонями открытые плечи, зябко поежившись, но это позволило хоть немного прочистить мысли.

— Тебе уже сегодня говорили, насколько потрясающе выглядишь? — знакомая насмешка в простых словах, долженствующих обозначать комплимент, прозвучала слишком родной.

— Зачем вы здесь? — резко развернулась к бывшему наставнику лицом. — Ведь это не из-за меня, — я пытливо уставилась в его казавшиеся черными глаза в сумраке позднего вечера. — Что за интерес привел на корабль? Нахождение нас двоих на этом узком пространстве простое совпадение, а кто вас на самом деле волнует? Консул? Вы присматриваете за ним среди обслуживающего персонала?

— Тристан был прав, — хмыкнул мэтр Броссар. — Твой ум в состоянии сопоставить факты и сделать верные выводы.

— Консулу что-то угрожает? — решила оставить без внимания оценку моих способностей.

— Нет. Приказ короля — сопровождать его на родину, — спокойно ответил он. — Члены дипломатической группы приглядывают за ним официально, я наблюдаю за всем, затерявшись среди прислуги.

Значит, мэтр Броссар оказался здесь по приказу короля. Все верно. Он ни за что не стал бы находиться вблизи меня. Зачем ему встречаться с бывшей практиканткой? Да еще ставшей совсем недавно замужней метрессой. Прежний образ жизни мужчины подсовывал очевидный ответ, но я точно знала, я ему не нужна.

— Это неожиданно оказалось удобно, — тем временем продолжил говорить мэтр Броссар, — стюардов, официантов никто не воспринимает в серьез, при них ведут откровенные разговоры, не стесняясь в выражениях. Их лица не запоминают. Мы просто не существуем ни для кого. Об обслуге вспоминают, если требуется помощь, но и только.

— Я вас заметила.

Вечерний ветер трепал непослушные локоны, и я едва сдерживала желание прикоснуться к ним.

— Ты особенная, — сказано это было странным тоном, словно он вложил в слова совершенно иной смысл, но разгадать его не успела.

— Клер! Ты не замерзла? — послышался встревоженный голос Эдит. — О, благодарю! — она обратила внимание на поднос в руках мэтра Броссара, — вы нашли мою подругу и принесли ей воды. Клер, ты как?

— Уже все в порядке, — заверила ее.

— Уверена? — она накинула на мои плечи кардиган.

— В полном. Свежий воздух, стакан воды и беседа с официантом пошла мне на пользу. Вы не назвали вашего имени.

Должна же я знать, как к нему обращаться!

— Эмири, — представился он.

— Прекрасно! — оживилась Эдит. — Недавно мы познакомились с Жилем, теперь не только к нему будем обращаться с просьбами о помощи.

— Всегда к вашим услугам, метресса, — он коротко поклонился, развернулся и ушел, унося в руках поднос с пустым стаканом.

— Красивый мужчина, — проводила задумчивым взглядом Эдит, — такой даже в униформе официанта обращает на себя внимание.

— Я не обратила внимания, — постаралась как можно равнодушней ответить.

Вечерний воздух обдавал прохладой, заставляя кутаться сильней в накидку. Это помогало не очень. Меня подтрусывало и колотило мелким ознобом.

— Эмири… — задумчиво протянула Эдит, — редкое имя, запоминающееся.

Подруга облокотилась на деревянные перила и задумчиво рассматривала ночное море, с шумом плескавшееся где-то внизу. Корабль шел полным ходом, подчиняясь ветру и штурвалу.

— Кажется, так звали твоего наставника, — повернулась она ко мне и пытливо посмотрела. — Эмири Броссар. Верно?

— Ты права, — отозвалась ей, решая для себя можно ли посвящать подругу в дела ворожея?

— Странное совпадение. Ты не находишь? — она не отступала.

— Это не совпадение, — решительней закуталась в кардиган. — Официант и мой бывший наставник одно лицо. Мэтр Эмири Броссар.

Эдит долго и внимательно меня рассматривала.

— Значит, ты поэтому так взволновалась во время ужина, когда увидела его, — понимающе протянула подруга.

— Я не ожидала его здесь встретить. Он подписал документы об окончании практики, и теперь мы никак не связаны, — постаралась как можно суше передать информацию.

Но, кажется, у меня это не получилось. Мои слова только сильней подогрели интерес любопытной ворожеи.

— Насколько я помню, твой наставник пользовался влиянием при дворе. Тогда почему мы наблюдаем, как он выступает в роли официанта? — пытливость ума свойственна всем выпускникам Школы колдовства, целительства и ворожбы.

— Об этом я могу только догадываться. Уверена, мэтр Броссар оказался здесь не просто так, — постаралась уйти от ответа.

Ворожей не просил сохранять его тайну, но разве его положение на корабле, когда он работает инкогнито, не говорит, чтобы я не распространялась о приказе короля Роберта? Бывший наставник доверился мне, зная, что я не подведу.

— Скажи, а не потому ли ты потеряла свою веселость, расставшись с наставником? — прищурилась всепонимающая подруга.

— Я стала замужней и солидной метрессой, — широко улыбнулась в ответ. — Позади остались проделки и кокетливые разговоры с поклонниками.

— Ой, что-то меня не радуют такие перспективы в браке, — весело ужаснулась Эдит. — Если замужество означает стать скучной, то лучше проживу свою жизнь в одиночестве.

— И будешь разбивать сердца мужчин своей неприступностью, — рассмеялась я.

— Вот именно! Пусть докажут, что брак с ними достойная замена свободе ворожеи!

Она подхватила меня под руку и повела обратно в салон. Холодный ветер трепал одежду, оставляя в покое прически, сохраненные магией. В полной мере оценили совет опытного Жиля.

— Клер, где ты ходишь? — заторопился навстречу Этьен.

— Мы выходили на палубу подышать, — улыбнулась ему в ответ, обрадованная проявленной заботой.

— Нашли время! — отругал муж. — Я хотел тебя представить своим коллегам и консулу, а ты исчезла. Не смей больше уходить без предупреждения!

Хмурый взгляд достался нам обеим, отчего Эдит в удивлении приподняла брови и выразительно посмотрела на меня, молчаливо подчеркивая правоту слов, сказанных ранее. Я же почувствовала неловкость, оказавшись между двух огней. Подруга, с которой еще до недавнего времени наши мечты совпадали, и муж, с которым теперь связана моя судьба.

— Мог бы и предупредить о своих намерениях, — вздернув носик, дала ответ я.

Этьен промолчал, но остался недоволен. Официанты забрали нашу с Эдит одежду, и мы отправились знакомиться с пассажирами, которых мой муж посчитал важными.

— Позвольте представить мою супругу, мэтр Геллер, Клер Атталья, — первым оказался консул Веналии, — а это ее подруга — метресса Кампо.

— Рад знакомству, метресса Атталья, — рыжеволосый мужчина протянул руку, она оказалась бледной и холодной.

Забормотала положенные правилами приличия слова. Удивительное дело. Раньше я жаловалась на простое обращение наставника, его не желание придерживаться принятых условностей, а сейчас едва сдерживалась, соблюдая положенный этикет. Не нравилось мне улыбаться без единой кровинки в лице рыжеволосому мэтру! Говорить с ним заученными фразами, ощущать на себе невыразительный взгляд практически бесцветных глаз. Все понимаю. Его визит важен для короля Роберта и вот он уж точно демонстрировал всяческое расположение к посланнику островного народа, но я обрадовалась, когда беседа свелась к паре вежливых фраз, а затем муж отошел к другим гостям.

Меня представляли, я протягивала руку, улыбалась на простые слова приветствия и торопилась перейти к следующему, надеясь побыстрей отделаться от неприятной процедуры. Похоже, Эдит не разделяла мои чувства. Она с интересом задавала вопросы, выказывала любопытство и во все глаза рассматривала представителей высшего света.

Не понимаю, что со мной могло произойти. Раньше я стремилась оказаться среди аристократов, войти в их круг, стать своей, а сейчас я замечала только показную приветливость и скуку в глазах. Немного отличались члены дипломатической группы. Они не все принадлежали к знатным семьям, но даже те, кто имел солидный список высокородных предков, отличались живостью ума. Наверное, это потому что они оказались на «Любимце богини» не в поисках развлечений от скуки, а заняты делом.

Я старалась не обращать внимания на снующих повсюду официантов в одинаковой униформе, и все равно ловила себя на том, что стараюсь найти среди них знакомое лицо. Порой внимательный взгляд Эдит возвращал в реальность, а иногда и Этьен привлекал мое внимание к очередному собеседнику.

— Не привыкли к пустым разговорам? — мужчина солидного возраста наклонился ко мне.

Только что присела на один из диванов, желая немного отдохнуть от бесконечных, ничего незначащих речей. Обсуждение погоды, хотя никто ни разу не вышел на палубу, отплытие корабля, проигнорированное практически всеми пассажирами, и бесконечное бряцание регалиями, полученными от покойного короля Эдуарда, постепенно и неумолимо приводили к головной боли.

Задремавшего мужчину приметила в углу дивана, стоящего в стороне, и понадеялась хоть на какое-то время побыть в тишине. Таким образом выполню требование Этьена не покидать салон без предупреждения.

— Я не в первый раз оказываюсь в высшем обществе, — постаралась сдержать недовольство.

Ведь так хотелось побыть немного подальше от расспросов, и вдруг снова приходится поддерживать светскую беседу.

— Наслышан, метресса Атталья, — старик рассмеялся, издавая скрипучие звуки, больше похожие на противный визг несмазанных петель.

— Откуда? — искренне удивилась я, а затем спохватилась. Не так должна вести разговор уважаемая метресса. — Простите, не могу вспомнить ваше имя. Сегодня стольким была представлена.

— Не переживай, Клер. Я ведь могу так тебя называть? По-стариковски, — его хитрый взгляд из-под морщинистых век лучился искренним весельем, — Я давно перешагнул возрастную черту, за которой молодая метресса может не опасаться за свою репутацию.

— О, я даже не думала … — ошарашено пролепетала.

— Думала сбежать от занудного старикашки, — снова хрипло засмеялся собеседник.

— Вовсе нет! — попыталась переубедить его. — Я присела отдохнуть и совсем не ожила найти здесь собеседника, мэтр …

Вежливая пауза предлагала напомнить свое имя. Пожилой мужчина прекрасно понял намек, но с веселой беззаботностью продолжал отмалчиваться.

— Филипп Монти. Но тебе предлагаю называть меня мэтр Филипп. Мой возраст позволяет игнорировать условности, — он протянул руку и иссушенной ладонью похлопал по моему запястью.

— Приятно познакомиться, — пролепетала затертую до дыр фразу за сегодняшний вечер.

— Это вряд ли, — подмигнул он мне. — А вот я счастлив поближе узнать избранницу Этьена.

— Вы знакомы с моим мужем? — удивилась я.

— За свою долгую жизнь, с кем только не приводилось быть знакомым, — улыбнулся он в ответ. — Но с Этьеном все просто. Когда-то я знал его родителей, а после наблюдал за его успехами. Выдающийся молодой человек, надо отметить.

— А у вас есть дети? — вежливо поинтересовалась.

— Как сказать, — загадочно блеснув глазами, ответил собеседник.

С каждой фразой он привлекал мое внимание. Манера говорить и общаться отличалась от того, что пришлось испытать сегодня среди высшего общества. Может быть он прав, ссылаясь на свой возраст, когда условности перестали иметь для него значение. Будучи стариком, он мог себе позволить легкую беседу с молодой метрессой, при этом не обсуждая общие темы. Мне он понравился!

Морщинистое лицо обладало живейшей мимикой. Пожилой мужчина выражался грамотно, но без вычурности в речи. Богатый костюм смотрелся строго, опрятно и не кричал о достатке его владельца. Крохотные запонки на рукавах сверкнули рубинами на короткое мгновение и вновь скрылись под рукавами. В то время как другие аристократы всеми силами старались продемонстрировать дорогие украшения, выставляя напоказ. Булавка в тон запонкам скромно удерживала галстук на месте, а из кармана жилета свисала цепочка часов. Его дыхание оставалось свежим, а запах одеколона ненавязчиво доносился до меня при его движениях. Скромное обаяние аристократа. Именно таким я его себе представляла.

— Вы не хотите отвечать на этот вопрос? — заинтересовалась туманным ответом.

— У меня есть воспитанники, — добродушно улыбнулся собеседник. — В их судьбе принимаю участие, слежу за ними, порой помогаю советом или рекомендацией. В нашем королевстве без связей никуда.

Об этом я знала. Именно поэтому хотела как можно быстрей закончить практику и устроиться в столице. Когда мы отправились во дворец, надеялась завести полезные знакомства, чтобы приобрести клиентуру для ворожейного салона. А все получилось иначе. Конечно, я лично знала короля Роберта, коннетабля двора мэтра Одилона, да и со знаменитой ворожеей метрессой Валанди много общалась, но сейчас c моим замужеством все кардинально изменилось. Дипломатическая карьера Этьена неожиданно стала самой важной для нашей молодой семьи.

— Этьен тоже один из ваших воспитанников? — нашла взглядом мужа, разговаривавшего с кем-то из пассажиров.

Вот он точно получал удовольствие от пустой болтовни. Он использовал каждое мгновение, чтобы произвести впечатление и завести новые знакомства. Насколько я помню, супружеской чете, которых Этьен развлекал разговором, он был представлен только сегодня, а сейчас они радостно смеются над одной из его баек.

— Почему вы так решили? — собеседник продолжал улыбаться, но глаза стали внимательными, даже изучающими.

— Вы знали его родителей, наблюдали за его успехами, а потом высказали заинтересованность его избранницей. Логично предположить, что вы один из его опекунов, — спокойно объяснила свои выводы.

— Умная и сообразительная метресса — редкость в нашем обществе. Будет жаль, если ваши способности увянут в браке, — неожиданно произнес мэтр Филипп.

— Простите? — опешила я. — Что вы имеете в виду?

— Лично оторву голову Этьену, если по его вине угаснет живость в твоем взгляде, — я бы восприняла его слова за шутку или не совсем правильный комплимент, если бы не серьезный тон, которым были произнесены эти слова. — Правда, вряд ли я справлюсь с крепким и молодым мужчиной. Так что Клер тебе придется самой бороться за право быть счастливой. Не подведи меня!

Кажется, я некрасиво раззявила рот и не могла придумать ничего в ответ. Произнесенные слова никоим образом не вписывались в правила светской беседы. Но и на шутку они совсем не походили. Да, старик улыбался, морщинки собрались вокруг глаз, только серьезный взгляд не позволял отнестись к ним легкомысленно.

— Обещаешь? — с меня ещё и требовали поклясться в странном требовании. — Мне от этого станет легче.

— Хорошо, — сглотнула, прочищая горло, произнесла я. — Обещаю бороться за право быть счастливой.

— Славно! — радостно хлопнув в ладоши, провозгласил мэтр Филипп. — А теперь предлагаю отметить наше знакомство!

Официант скользнул к дивану, послушный жесту старика. Нам подали бокалы на высоких ножках, в них плескалось белое вино с пузырьками.

— Кюве де престиж. Из белого в белое, — втянув аромат напитка, произнес мэтр Филипп. — Лучшее вино, которое производят в Камарге. Сколько у него выдержка? — обратился к официанту пожилой мужчина, позволяющий себе нарушать условности.

Ведь ещё никто из присутствующих в салоне, ни разу не обратился к обслуге. Все принимали из рук напитки, закуски, отдавали приказы, но ни разу и словом не перемолвился.

— Семь лет, мэтр Монти, — сразу же ответил официант, продемонстрировав профессионализм.

— Оцени, Клер. Самое дорогое и лучшее игристое вино в твоем бокале, — побудил пригубить мэтр Филипп.

— Действительно, чудесное, — ощутила на языке свежий цветочный аромат.

Старческий взгляд наблюдал за мной, искренне веселясь. Не знаю, что именно его забавляло, но интересоваться опасалась. Неожиданные повороты в беседе ставили в тупик, хотя находиться рядом с мэтром Филиппом нравилось.

Обернувшись на мужа, заметила, как он неотрывно следит за нашей беседой. Теперь и на себе испытала его изучающий взгляд. Но почему? Вроде бы с мэтром Монти Этьен должен быть знаком. Тогда откуда взялся холодный интерес? Или он недолюбливает прямолинейного старика? Ведь не всем придется по вкусу откровенные высказывания в лоб.

— Клер, кажется, твой муж нас приревновал, — скрипуче засмеялся мэтр Филипп, заметив интерес Этьена.

— Неужели он мог заподозрить вас в соблазнении его жены? — поддержала шутливый тон беседы.

— Разве я могу сравниться с таким красавцем? У меня из всех привлекательных черт остался только мозг, да и тот хорошо спрятан за лысеющим черепом, — принял брошенную перчатку собеседник. — Богиня с ним! Давай поговорим о тебе. Откуда ты родом?

— Из одного с Этьеном города, из Тулуса, — охотно поддержала разговор. — В прошлом году закончила Школу колдовства, целительства и ворожбы.

— Надо же, как тесен мир! И какая у тебя специальность? — с интересом продолжил расспрашивать мэтр Монти.

— Ворожба, — с удовольствием сообщила ему.

— Просто сокровище! Как я мог тебя просмотреть? — он хлопнул в ладоши, веселясь от души.

— Вижу, моя жена составила вам компанию? — подойдя к нам, поинтересовался Этьен.

— Мы с ней заговорщики, — загадочно сообщил мэтр Филипп и подмигнул новому собеседнику.

— И каков ваш замысел? — на губах мужа играла все та же светская, ничего незначащая улыбка.

Как в начале вечера приклеил к своему лицу, так она до сих пор и присутствовала при произнесении фраз. Интересно, если я сейчас вскачу с ногами на диван и прокукарекаю, он изменит выражение лица? Кажется, мне в голову ударили пузырьки игристого вина. Иначе с чего бы появились сумасбродные мысли?

— Мы здесь прячемся от скучных людей в этом салоне, — конспиративно прошептал мэтр Филипп.

Я тихо хмыкнула на прозвучавшие слова, выдавшие нашу «тайну», а вот Этьен даже не изменил выражения глаз. Так же спокойно вежлив. Аж до скрипа песка на зубах.

— От тебя, кстати, тоже, — откинувшись на спинку дивана веско сообщил мэтр Филипп. — Если ты сейчас же не станешь нормальным, то я сотворю переворот в этом удушающем пространстве.

— Мэтр Монти, вы как всегда оригинальничаете, — и снова растянутые губы в вежливой улыбке даже не дрогнули.

— Ты сам напросился! — радостно возвестил мэтр Филипп.

В душе была согласна с пожилым человеком. Вежливость вежливостью, но сейчас Этьен мог бы поддержать шутливый разговор, а не быть бесчувственным туловищем, которое ходит, произносит однообразные слова и даже не меняет выражение лица.

— Уважаемые мэтры и очаровательные метрессы! — громким, хорошо поставленным голосом, которого совсем не ожидала услышать от древнего старика, возвестил мэтр Филипп, поднимаясь на ноги. — Все вы уже имели честь познакомиться с супругой Этьена Атталья. Но вряд ли кто-то из вас знает о ее таланте. Клер — дипломированная ворожея!

Тихо ахнула и прикрыла рот рукой. Вот уж не ожидала, что инструментом «переворота» новый знакомый выберет меня! Я всего лишь рассказала немного о себе по его просьбе, а он решил выставить мои способности напоказ! Встретилась взволнованным взглядом с мужем и получила порцию недовольства с его стороны.

И что самое плохое, наше молчаливое переглядывание было замечено мэтром Филиппом. Я увидела, как его это сильней подхлестнуло.

— Думаю, уже все заскучали к концу вечера. Так почему бы не устроить настоящий сеанс ворожбы? Клер продемонстрирует свои способности, а мы развлечемся и отдохнем от светских разговоров, — его слова услышали все.

Многие присутствующие с любопытством уставились на меня, другие поддержали оратора негромкими хлопками. Метрдотель тихо отдал распоряжения, и официанты принесли из столовой небольшой стол.

— Мэтр Филипп! — подскочила на ноги, торопясь остановить это безумие, пока не стало слишком поздно. — У меня нет ворожейного шара!

Пожилой мужчина в силу своего возраста медленно повернулся ко мне. Эти несколько мгновений длились целую вечность. А потом от дверей раздался знакомый мужской голос:

— Я принес метрессе Атталья ее ворожейный шар.

Мэтр Брoссар уверенными шагами направился к принесенному столу в середине салона и установил на нем мой шар. Это был окончательная и бесповоротная катастрофа.

Я не сомневалась в своих способностях, но точно знала, Этьен этого не одобрит. Мы с ним разговаривали об этом, и муж попросил не брать с собой ворожейный шар в путешествие. Он не объяснил причины, но был категоричен в словах.

ГЛАВА 5

— Все готово, метресса Атталья, — устроив шар на столе, сообщил мэтр Броссар.

Он вновь не смотрел ни на кого из присутствующих, демонстрируя отличные манеры для слуги, и только я понимала — бывший наставник сделал это специально. Осталось выяснить зачем? Действительно хочет, чтобы я предсказала будущее? Или он решил продемонстрировать непокорный характер моему мужу? Ведь ему самому пришлось долго терпеть меня рядом, когда я самовольно влезла в расследование в Камарге.

— Вот и славно! — воодушевился мэтр Филипп. — Клер, сделай милость, осчастливь старика. Поворожи мне.

На негнущихся ногах прошествовала к столу. Шар захватила с собой, не в силах с ним расстаться. Он стал частичкой меня. Не собиралась им пользоваться. Просто было приятно знать о его нахождении в одной из дорожных сумок. Это знание успокаивало, придавало сил в новой и неизведанной жизни.

— Обещаю щедрое вознаграждение, — мэтр Монти подмигнул мне, но в его глазах читался неподдельный интерес.

Его не просто забавляла ситуация, он получал удовольствие от досады, явно отобразившейся в глазах Этьена. Не сомневаюсь, именно для этого задумался сеанс ворожбы. Ведь мэтру Филиппу хотелось убрать выражение светской вежливости на лице моего мужа. Знала бы, чем закончится поддразнивание, поспешила бы покинуть инициативного старика.

Мой ворожейный шар предсказаний отливал перламутром, сквозь который просвечивали магические волны, состоящие из тысяч искорок. Они отражали отсвет магических шаров, перекликаясь с ними силой, и рисовали загадочные светотени, пользуясь блеском свечей.

Мне всегда нравилось смотреть в шар предсказаний. С моим даром получалось увидеть многое, даже при известном старании внести поправку в ориентиры и вновь просмотреть тот же кусок времени с другими данными. Это завораживало, очаровывало и покоряло настолько, что представить жизнь без своего призвания уже не могла.

Округлые бока хрусталя привлекали всеобщее внимание. Люди невольно подтягивались ближе, рассаживались на свободные места, мужчины остались стоять и не прятали скептических улыбок. Мельком взглянула на Этьена. Неодобрительный взгляд обдал холодом. Ему не понравилось привлеченное мной внимание, но кроме того он не желал выставлять напоказ мои способности. Здесь Этьен хотел выстроить карьеру дипломата, а не устраивать ворожейный салон.

— Что вы хотите узнать, мэтр Филипп? — смирившись с ситуацией, решила сделать лучшее.

А именно поворожить приятному пожилому человеку.

— Мое будущее, разумеется! — весело сообщил он. — Знаю, впереди меня ждет гораздо меньше времени, чем осталось позади, и все же хочется услышать о тех интересных вещах, которые еще произойдут.

— Вдруг я увижу, как вы женитесь? — поддержала веселый обмен фразами.

— Я закоренелый холостяк, Клер! Этому не бывать. Могу тебя в этом заверить, — от всей души захохотал мэтр Монти.

— Отлично! Ворожим на все, кроме женитьбы, — улыбнулась в ответ и сосредоточилась на шаре. — Хира!

Ладони обняли округлые, хрустальные бока, а взгляд погрузился в магическую глубину шара. Вокруг слышались шепотки. Еще ни в одном людном собрании не удавалось установить полную тишину. Всегда найдется тот, кто захочет в этот самый момент покашлять или что-то сообщить соседу, у того стул заскрипит или каблучок туфельки метрессы стукнет по полу. Но меня это не волновало. Я сосредоточилась на ворожбе и своем даре, вскоре осталась наедине с нечеткими картинами будущего мэтра Филиппа.

Поначалу все расплывалось, что было несколько странно. Ведь предмет предсказаний находился передо мной, я легко восстанавливала его образ, но он словно ускользал от зрения. Воспринимала пожилого мужчину как сгусток энергии. И вдруг в какой-то момент четкая картинка предстала перед глазами.

Каюта, раскиданная постель, и мужчина в ночной пижаме. Мэтр Филипп спит, его грудь мерно вздымается, но вскоре ритм дыхания меняется и изо рта вырывается хриплый стон. Потом ещё один и еще. Страшно! Ему необходима срочная помощь целителя. Он с трудом приподнимается на локте и открывает глаза. Его взгляд упирается точно в меня. Улыбка, обезображенная мучением, появляется на его губах.

— Клер, — зовет меня.

Этого не может быть! Человек, находясь в будущем, не может видеть ворожею!

— Кле… — договорить не успевает.

Он падает обратно на кровать. И умирает. Надо ему помочь! Наверняка целители смогут сделать все необходимое. Я вскакиваю на ноги, чтобы подбежать к умирающему.

— Клер, что случилось?! — сильные руки хватают меня за плечи.

Мое сознание возвращается в реальность. Корабль, салон, за окном глубокая ночь. Люди смотрят на меня со смешанным выражением на лицах. Кто-то насмешливо, другие наоборот стараются сделать вид, что ничего не произошло. Этьен удерживает и не позволяет осесть на пол.

— Я видела, — облизнув пересохшие губы, тихо проговорила.

— Что, Клер? — мэтр Филипп с озабоченным видом подошел ко мне.

— Вашу смерть, — встретившись с мужчиной взглядом, взволновано сообщила. — Надо сообщить целителям!

— Не волнуйся так, Клер. Успокойся. Присядь и расскажи все по порядку, — жилистыми старческими пальцами он ухватил меня за локоть и насильно оторвал от Этьена.

Мы уселись на тот же диван, стоящий в стороне. Я неотрывно смотрела, как мэтр Броссар уносит мой ворожейный шар, а другие официанты возвращают салону прежний вид. Вскоре ничего не напоминало о сеансе ворожбы.

— А теперь подробно, четко и по существу! — потребовал мэтр Монти.

— Клер, тебе принести воды? — Этьен последовал за нами.

Вскинула на него обеспокоенный взгляд, ожидая увидеть осуждение, но на лице мужа отчетливо читалось участие. Он искренне переживал за мое состояние.

— Клер, что произошло? — подбежала Эдит. — Я прогуливалась по палубе, ничего не понимаю.

— Уважаемая метресса, с Клер не случилось ничего страшного. Я бы хотел с ней поговорить наедине, — метр Филипп говорил спокойным тоном, но ослушаться казалось невозможно. — Позже посплетничаете, а сейчас оставьте нас! Этьен, тебя так же касается.

Подруга и мой муж переглянулись, но послушно удалились на несколько шагов, оставляя меня в обществе требовательного старика. Даже испытала благодарность. Хоть на какое-то время отложены оправдания перед Этьеном, и Эдит подождет с расспросами.

— Пришла в себя? — из-под морщинистых век на меня смотрел внимательный и изучающий взгляд.

— Мне уже лучше.

Вдох — выдох, вдох — выдох. Я ворожея, мой дар позволяет увидеть с высокой степенью вероятности будущее. И не моя вина, если приходится наблюдать неприятные вещи. Однажды я уже видела одну смерть, и нам с королевским судьей и наставником не удалось тогда предотвратить ее, но мы нашли преступников. Теперь же от меня просили подробностей. Могу ли я рассказывать обо всем пожилому человеку? Вдруг его сердце не выдержит прямо сейчас.

— Тогда рассказывай, что ты там увидела, — жестко, хлестко подстегнули слова приказа.

Да уж. Этот старик вовсе не собирается свалиться с приступом.

— Мэтр Филипп, такие предсказания стараются не рассказывать клиентам, — глубоко вздохнув, начала говорить. — Каждому свой предписан срок.

— Зубы не заговаривай! — резко оборвал меня собеседник.

Кажется, он владел собой гораздо лучше, чем я.

— Но ведь вы понимаете… — попыталась увильнуть от ответа.

— Меня убьют выстрелом из-за угла на тропическом острове? Я свалюсь под стол с кинжалом в груди в собственном кабинете? Или роковая красотка подсыплет яд в бокал с вином, когда я попытаюсь ее соблазнить? — его глаза горели яростным огнем.

Просто удивительно, сколько жизни в старом человеке! Я-то думала, он скорее дремлет в путешествии, устав от светских разговоров, но нет! Мэтр Монти даже в таком почтенном возрасте живет полной жизнью. С легкостью говорит о предполагаемом убийстве, едва узнав о своей кончине.

— Нет, мэтр Филипп. Вас не убьют. Это случится здесь, на корабле, — говорить удавалось рваными фразами.

— Вот как?! — заинтересованно воскликнул он.

— Я видела вашу смерть в собственной постели. В каюте «Любимца богини». Простите, мэтр Филипп, вы не доживете до конца путешествия, — я всхлипнула от переполнявших меня чувств.

Из ворожейного предсказания помнила взгляд умирающего, его исказившееся от боли лицо, а сейчас передо мной сидел живой человек, и я точно знала, что дни его сочтены. Страшно сообщать такую новость!

— Какой позор на мои седины! Умереть в собственной постели! — невесело рассмеялся каркающим, старческим смехом мэтр Монти. — Этого никак не мог предположить. Голубушка, это произойдет сегодня?

В ответ замотала головой. К горлу подступали слезы, в носу защипало, но ответить, постараться хоть немного успокоить мужчину надо.

— Не сегодня. Это точно, — всхлип.

Прижала ладонь к пылающим щекам, а затем утерла нос. Мэтр Монти тут же протянул мне свой платок.

— Спасибо, — уткнулась лицом в ткань, пахнущую запахом крепких сигарет.

— Ты знаешь, когда это произойдет? — отмахнулся от благодарностей он.

— Ночью. В вашей каюте. Но не сегодня. Я не могу сказать точную дату, — виновато посмотрела на него.

— Уже неплохо, — задумчиво произнес мэтр Филипп, погружаясь в собственные мысли. — Значит, у меня есть время привести дела в порядок.

— Угу, — ещё раз шмыгнула носом, но от слез удержалась, — время еще есть.

Мэтр Монти отрешенно смотрел перед собой, а я боялась нарушить его состояние. Ведь ему надо осмыслить и пережить неожиданное предсказание. Помню свои переживания, когда увидела собственную смерть. Эдит и Этьен стояли поблизости, ожидая конца нашего разговора. Они оба смотрели на нас взволнованными взглядами.

— Мэтр Филипп, вам бы к целителю обраться. Здесь на корабле наверняка есть специалист. Он может помочь, присмотреть за вами, — решилась нарушить затянувшееся молчание.

— Целитель? — оживился он. — Интересная идея! Обязательно надо будет поговорить с ним!

В его глаза снова горели живым огнем. Пропала задумчивость, похожая на обреченность приговоренного к смерти. Пожилой мэтр решил действовать, и его боевой настрой немного успокоил и вдохновил меня.

— Клер, я благодарю тебя за предсказание, — он взял высохшими руками мои и крепко пожал.

— Я бы предпочла увидеть что-то хорошее, — печально покачала головой.

— О, не переживай! Я бы тоже предпочел, чтобы ты меня увидела в объятиях молодой кокетки, но как уж есть. Не каждому удается узнать о своей кончине. Теперь у меня есть возможность отдать последние распоряжения и провести остаток дней, занятый делами, а не скучать от пустой болтовни на этом диване, — мэтр Филипп сделал знак, позволив подойти Этьену и Эдит, — Оставляю Клер на ваше попечение, а мне пора удалиться.

Пожилой мужчина твердой поступью направился к дверям. Эдит присела на его место рядом со мной.

— Этьен мне рассказал о плохом предсказании для этого старика, — она качнула головой в направлении, в котором удалился мэтр Филипп.

— Что с ним произойдет? — спросил муж, и я с тревогой посмотрела в его лицо.

Нет. Он не сердился, хотя я нарушила данное ему слово. Этьен смотрел внимательно, но не холодно, не отталкивал от себя, а скорее сочувствовал.

— Мэтр Филипп в таком возрасте, когда естественная смерть может прийти в любой момент, — ответила ему.

Этика ворожбы не позволяет распространяться о личном предсказании клиента. Это как целитель не имеет права рассказывать о состоянии больного посторонним. Иначе кто захочет прийти на сеанс, если ворожея не будет держать предсказание в секрете? К такому «специалисту» никто обращаться не будет. Даже если спрашивает подробности близкий человек. Эдит это понимала.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила подруга, — Увидеть чужую смерть, наверное, жутко.

— Ничего. Я уже справилась с волнением. Мэтр Филипп поразил выдержкой. Да и не в первый раз я видела в предсказании кончину человека, — с благодарностью отозвалась ей.

— Не в первый? — Этьен забеспокоился. — И когда это случилось?

— Я рассказывала, что участвовала в расследовании в Дубье. Оно началось с моего предсказания об убийстве жениха на свадьбе. Тогда королевский судья мэтр Одилон серьезно отнесся к моим словам, — ответила прямым взглядом в серьезные серо-голубые глаза мужа.

— Припоминаю, — медленно кивнул головой Этьен. — Я не придал этому значения, подумал, тебя привлекали вместе с наставницей, и именно она оказала помощь в расследовании.

— Почти так и было, — уклончиво ответила я.

Эдит слегка приподняла брови, заметив мой маневр, но уточнять ничего не стала.

В каюте на столике меня ожидал ворожейный шар. Во время нашего отсутствия стюард распаковал чемоданы, развесил на плечиках одежду. Так что не удивительно, что мэтр Броссар легко нашел и принес в салон мой шар. Я ведь не предупредила Жиля о нем.

— Ложись спать, Клер. Я еще немного почитаю документы, — Этьен прижал к себе и коснулся губами моего лба.

— Уже поздно, — напомнила ему.

Ужин и общение в салоне корабля затянулись. Через несколько часов начнется рассвет, первый в этом путешествии. День оказался длинным и волнительным. Хотелось скорее устроиться в постели и отдохнуть.

— Я не долго, — улыбнулся в ответ Этьен.

Он дождался, когда уютно устроюсь под атласным одеялом, и присел с моего края кровати.

— Клер, я просил не брать с собой ворожейный шар, потому что хотел уберечь тебя. Мэтр Алузье немного рассказал о твоем участие в расследовании при дворе, описал опасности, которые пришлось пережить, и твой отец взял с меня клятву оберегать тебя, — Этьен провел пальцами по моему виску, убирая выбившуюся прядь. — Поверь, я хочу для тебя только добра.

— Верю, — отозвалась я.

— Мэтр Монти очень влиятельный человек в королевстве с огромными связями в политических сферах и среди аристократов у него есть близкие друзья, — продолжил говорить муж, — знакомство с ним полезно для нашего будущего, и все же старайся с ним не сближаться.

— Почему? — озадаченно переспросила его.

— Чем больше у человека влияния, тем больше он наживает врагов. Знакомство с мэтром Монти может плохо сказаться на нашей репутации, — совсем запутал объяснениями Этьен.

— Ничего не понимаю, — устало прикрыла глаза.

— Просто держись от него подальше. Вот и все, о чем я тебя прошу, — это были последние слова, услышанные мной перед сном.

Я забылась буквально сразу же без картинок и мыслей. Мне требовался отдых после треволнений, потому забормотала недовольно, когда мужская ладонь легла на щеку и слегка погладила. Движение едва ощущалось, но даже сквозь сон почувствовала его. Потом подушечка пальца коснулась губ, и я окончательно проснулась.

На меня смотрели темные глаза. Рука сразу же накрыла мой рот, потому что я собиралась громко возмутиться. А затем мэтр Броссар указательный палец второй руки приложил к своим губам, призывая к молчанию.

Резко обернулась за спину, Этьен спал, отвернувшись в другую сторону. Повторять просьбу о молчании не требовалось. Я осторожно, но как можно быстрее поднялась с кровати и тихо выскользнула из каюты следом за наставником в одной батистовой рубашке, украшенной кружевом. Скандал решила устроить за пределами каюты. Не хватало еще, чтобы муж проснулся и узнал о ночном посещении наставника! Никаких понятий о приличиях! Как так можно!

— Что вы себе позволяете? — зашипела на мужчину, едва дверь закрылась за моей спиной, отрезая нежелательного свидетеля назревающего скандала, — Кто вам дал право приходить в супружескую спальню ночью?

— Я стюард, Клер. Ты не забыла? В мои обязанности входит обслуживание путешественников в любое время суток, — с этими слова он развернул мой длинный батистовый халат, украшенный множеством кружева, ленточек и бантиков и накинул мне на плечи.

— Я вас не вызывала! — резкими движениями закуталась в роскошный халат, специально подаренный для свадебного путешествия.

Подразумевалось, что полупрозрачная ткань будет слегка прикрывать соблазнительную наготу, которую должен видеть только муж! А вовсе не бывший наставник!

— Не смейте больше этого делать! Я замужняя метресса и вы не имеете права входить в мою спальню. То есть каюту, — развернулась, взмахнув длинными полами тонкой ткани, и ухватилась за ручку двери.

Я все сказала и высказалась однозначно. Пусть подумает, прежде чем еще раз ко мне приблизиться!

— Не спеши, — мэтр Броссар положил ладонь на мою руку, не позволяя надавить на ручку. — Я вызвал тебя по делу.

Ясно. По делу. Как может быть иначе? Разве можно допустить, что бывший наставник проявит личный интерес? Божественная наивность в лице одной доверчивой ворожеи.

— Слушаю, — повернулась к мужчине лицом, сложила руки на груди, стараясь хоть как-то прикрыться, и одарила суровым взглядом.

Не удивлюсь, если мои глаза сверкали зеленью недовольства, как у кошки. Ведь не зря же мэтр Одилон меня сравнивает с этим зверем.

— Что ты увидела в предсказании? — он не отказал себе в удовольствии разглядеть все, что было доступно.

Богиня! Только этот мужчина может себе позволить подобные вольности! Да ни один уважающий себя мэтр не войдет ночью в спальню, где почивают супруги. Но мэтр Броссар никогда не придерживался правил приличия. Могла бы привыкнуть к его манере поведения, и каждый раз он шокировал вновь.

— Не могу сказать. Это было личное предсказание, — выговорила ему и снова развернулась, считая разговор законченным.

— Клер, мне крайне важно узнать обо всем, — широкая ладонь опустилась на створку двери перед моим лицом, отрезая пути отступления. — Ты прекрасно знаешь, я здесь нахожусь не для прогулки под парусами.

От его дыхания волосы, свободно спускающиеся на плечи, слегка шевелились. Они щекотали кожу, создавая эффект прикосновения. Знакомый запах мужчины обволакивал, навевая воспоминания. Когда-то, совсем недавно травяной, пряный аромат был привычным спутником моей жизни, и теперь мэтр Броссар стоял за спиной, требуя ответа.

— Это не имеет отношения к консулу Веналии, — со всей твердостью, на которую была способна, ответила я.

— Ты не можешь решать, имеет значение предсказание или нет, — он не отступал.

— Послушайте, мэтр Броссар, у меня есть опыт и я в состоянии соотнести важность увиденного, — слегка развернувшись, оказалась слишком близко к мужчине. — Поверьте, это личное предсказание судьбы мэтру Филиппу.

— Клер, Монти — опасная личность, — темные глаза смотрели внимательно и требовательно — Он не обычный аристократ, решивший развеять скуку на этом корабле. Меня чрезвычайно беспокоит факт его присутствия здесь одновременно с консулом. Геллер самовлюбленный индюк, но он представитель Веналии. Роберту нужны дружеские отношения с островом.

— Я все понимаю, — отвела взгляд, лишь бы не смотреть в его глаза, — но в моем предсказании нет ни консула, ни Роберта, ни Веналии. Мэтр Броссар, вы больше не мой наставник. Подписав документы, вы навсегда потеряли право вмешиваться как в мою ворожбу, так и в мою жизнь. А теперь позвольте вернуться в каюту, чтобы не встревожить мужа ночной отлучкой. И я требую больше никогда не появляться передо мной столько эффектным образом!

— Прошу, метресса Атталья, — с этими словами отточенным движением вышколенного слуги мэтр Броссар распахнул передо мной дверь.

Всей коже почувствовала, как он выдержал дистанцию. Ведь мне именно этого хотелось? Тогда почему обдало таким холодом от повеявшей отчужденности? Он сам виноват! Сейчас мы не прибывшая на практику ворожея и наставник, а замужняя метресса и… Кто? Дипломат под прикрытием? Ищейка короля Роберта? Я больше в игры сильных мира сего не играю. Папа именно к этому стремился, когда нашел мужа подальше от высшего света с его темными делишками. Он постарался оградить дочь от влияния аристократии и спасти репутацию молодой ворожеи. Этьен Атталья вполне подходил для этой задачи. Жаль, у нас было мало времени для знакомства.

Оказавшись в темноте каюты, остановилась. Под кожей пробежался озноб. Не то чтобы я переживала о потерянной дружбе ворожея, но в душе остался неприятный осадок. Мы давно все выяснили, поговорив откровенно, и теперь каждый идет своей дорогой. Мне не хотелось встречаться с мэтром Броссаром на «Любимце богини», но если придется вместе провести какое-то время, то я бы предпочла не оставаться с ним наедине. Этьен с ним не знаком, и я не хочу вызывать в нем подозрения, если он случайно узнает о нашем прошлом. Будет довольно сложно объяснить мужу, каким образом мой бывший наставник и близкий сотоварищ короля Роберта оказался здесь в роли официанта. В конце концов, мэтр Броссар доверился мне, рассказав о своей цели пребывания на корабле. Я не имею право его подвести.

ГЛАВА 6

Утром торопилась в столовую, чтобы убедиться в здравии мэтра Филиппа. Что бы там не говорили мой муж и бывший наставник, а мне он не сделал ничего плохого. Наоборот, это я предсказала ему скорую смерть, хоть и от естественных причин. И теперь чувствовала определенную ответственность за его самочувствие. Ведь знаю, когда надо умолчать о видении будущего, но не могу. Я работаю над собой в этом плане, однако смерть человека, пусть еще и не свершившаяся, всегда оказывается потрясением.

Пассажиры в основном предпочитали расположиться на диванах в салоне, двери которого были нараспашку, и на палубе. Утренний воздух бодрил тех, кто не выспался или переборщил накануне с вином. Остальные сцеживали зевки в кулак. Почти под утро закончился прием капитана, и до завтрака оставалось совсем немного времени для отдыха.

Эдит передала через Жиля, что немного задержится, и меня сопровождал только Этьен. Я осторожно посматривала на официантов, желая заранее увидеть мэтра Броссара и избежать с ним встречи. Ночной разговор сделал пропасть между нами еще шире. Надо привыкать быть подальше от него.

— Мэтр Филипп! — протягивая руки, устремилась навстречу старику.

Я искренне обрадовалась увидеть его живым и здоровым. Пытливо заглянула в почтительного старца и увидела в них удовольствие от моей обеспокоенности. В глазах сверкали искорки радости и веселья, словно у человека, который испытывает радость от всего происходящего. Он буквально лучился счастьем! И это было здорово. Из-за его отношения к предстоящей смерти отлегло от сердца. Я ведь переживала, вдруг он впадет в депрессию, вот тогда ни за что не смогла бы простить откровенности.

— Благословенного дня, Клер! — он с готовностью подхватил мои запястья руками, отвечая на дружеское пожатие.

— Благословенного дня, мэтр, — присела в коротком реверансе.

— Этьен, — мэтр Монти протянул руку мужу.

— Благословенного дня, мэтр Филипп, — чрезвычайно чопорно поздоровался Этьен.

Взглянула на него с удивлением, но его манера не испортила хорошего настроения. Ночь прошла, приятный пожилой человек жив, а значит, сегодня ждет интересный день. Его можно посвятить не только общению, но и созерцанию моря, гомонящих чаек, парусов над головами.

— Вы обратились к корабельному целителю, как я просила, мэтр Филипп? — я сама подхватила старика под руку, пользуясь данным им правом вести себя без церемоний.

— Я сделал лучше, — радостно улыбнулся он в ответ.

— И что же? — заинтригованная его словами, даже немного забежала вперед, стараясь рассмотреть выражение его лица.

— Здесь на корабле так же путешествует один замечательный специалист. Мэтр Ален Бланкар, — он произнес имя мужчины вроде бы спокойно, но отчего-то показалось вложил в него смысл.

— Я вчера его не заметил, — сухо бросил с равнодушным видом Этьен.

Однако я заметила, как муж напрягся при звуке незнакомого мне имени. Спина словно выпрямилась сильней, плечи задеревенели, а губы сложились в тонкую полоску. Не лицо, а маска, хотя он старался казаться равнодушным.

— Ты с ним знаком? — поинтересовалась у мужа, заметив произошедшие с ним изменения.

— Мы с ним учились в одной частной школе. Он был на три класса старше, — слова неохотно срывались с губ.

Будто говорить об этом неизвестном мэтре ему не доставляло удовольствия. Может быть, они во время обучения не сошлись по какому-то вопросу? В Школе колдовства, целительства и ворожбы колдуны часто устраивали потасовки, так может быть мой муж и Ален Бланкар соревновались? Хотя вряд ли, у Этьена нет магии, а у мэтра Бланкара она есть?

— Разве целителей готовят не в Тулусе? — заинтересовалась странным феноменом.

Я-то считала, всех магически одаренных детей обучают в моей родной школе. И как тогда возможно, что мэтр Бланкар стал целителем, да ещё и имеет практику?

— Ты права, голубушка, — вместо мужа отозвался мэтр Филипп. — Тулус колыбель специалистов по различным хворям.

— Клер, это была частная школа, — неохотно решился пояснить Этьен, поддавшись на мой требовательный взгляд. — У нас были преподаватели разных специальностей. К каждому ученику индивидуальный подход. Для магически одаренных детей нанимали преподавателей по его специализации.

— То есть в той школе учились и колдуны, и ворожеи тоже? — солнечный блик попал в глаз, пробравшись под полу шляпы, заставив прищуриться.

— Совершенно верно, — он отчего-то взглянул на мэтра Филиппа, прежде чем ответить.

— Таким выпускникам разрешают применять свои знания? Ведь всем надо подтверждать диплом, отправляясь на практику к наставнику, — в голове не укладывалось положение дел.

— Экзамены принимают у них по всем правилам и наставника так же назначают. Впрочем, я не обладаю магией, а потому подробности мне не известны, — свернул разговор Этьен.

Интересно, а король Роберт знает об этом? Ведь все колдуны и целители в обязательном порядке проходят регистрацию. За их деятельностью обязательно следят. Только ворожеи считаются вольными птицами. Их дар особого рода. Колдуны несут военную или судебную обязанность. В крайнем случае становятся охранниками или вольнонаемными. Целители могут пользовать как в королевских больницах, так и собственную практику открывать. И все же… Открывшиеся факты озадачивали.

И тут произошел ещё один странный эпизод. Жилистая рука мэтра Филиппа немного придержала меня, а потом легким движением развернула к проходу на палубу. В дверях стояла стройная, высокая и до умопомрачения красивая женщина. Ее лицо не могла рассмотреть, солнечный свет обволакивал идеальную фигуру с соблазнительные изгибами, но нисколько не сомневалась в ее неотразимой привлекательности.

Молодая метресса медленно окинула взглядом небольшое количество собравшихся к завтраку путешественников, словно проверяла — все ли заметили ее появление. Заинтересовавшись, я так же взглянула на окружающих. Эффектное появление красивой женщины не осталось не замеченным. Разговоры на мгновение прекратились, и реакция, отразившаяся на лицах, трактовалась неоднозначно. Мужчины рассматривали с жадным интересом незнакомку, женщины, недовольно поджав губы, оценивали степень опасности для их привлекательности.

— Мэтр Филипп! — с томной ноткой мелодичным голосом воскликнула метресса и плавно двинулась в нашу сторону.

— Флоранс! — радостно протянул ей навстречу руки мэтр Монти. — Рад, что ты все же прервала свое одиночество и решила присоединиться к нам. Позволь представить, — он повернулся в мою сторону, когда прекратил горячо пожимать руки незнакомки, — метресса Клер Атталья. Жена Этьена.

— Благословенного дня, метресса, — молодая женщина кивнула мне и повернулась к моему мужу. — Рада видеть тебя, Этьен.

— Клер, Флоранс Кавье — одна из моих воспитанниц, — представил нас друг другу мэтр Филипп.

На меня смотрели с легким равнодушием ярко-синие глаза сквозь пушистые ресницы. Они давали тень, которая делала взгляд невероятно фантастическим. Утонченные черты лица, высокие скулы, идеальной формы губы сочного алого цвета — все было дано метрессе Флоранс от природы. Ее внешности не коснулась магия, в ней ничего не требовалось подправлять. Густые, роскошные волосы пшеничного цвета приподняты вверх на затылке, а сверху примостилась небольшая шляпка, кокетливо приколотая боком. Это позволяло любоваться блестящими завитками.

Платье лазуритового цвета облегало идеальную фигуру. Ее соблазнительные формы притягивали мужские взгляды. Глубокий вырез лифа скорее открывал, чем скрывал пышную грудь. Шею метрессы Флоранс украшал чокер из белого жемчуга, в середине которого свисала капля. Словно она пыталась скромным украшением прикрыть доступную взору наготу, но скорее этим останавливала взгляд. Ажурные, белые перчатки закрывали руки выше локтя, в то время как короткие рукава едва прикрывали плечи. Смелый облик красавицы вызвал живейшую реакцию. В то время как сама она оставалась равнодушной ко всем окружающим. Кроме мэтра Филиппа. Только при общении с пожилым мужчиной в ее глазах загорался огонь. Странный. Не живой. Скорее походил на лихорадочный блеск азарта.

А вот с Этьеном произошла метаморфоза. Едва метресса Кавье появилась в дверях, как он изменился в лице. Сначала с него схлынули краски, а потом на щеках проявился лихорадочный румянец. Он не сводил пристального взгляда с нее и впервые не играл в дипломата. Охватившее его волнение читалось отчетливо.

— Рада познакомиться, метресса Кавье, — вежливо кивнула в ответ.

Все формальности соблюдены, хотя Этьен так и не произнес ни слова. При взгляде на мэтра Филиппа заметила как он с интересом наблюдает за нами тремя. Неужели он считает, что я буду ревновать? Или он тоже заметил произошедшие с моим мужем перемены? Судя по тому, как метресса Флоранс назвала Этьена по имени, они знакомы давно. Тогда реакция на появление красивой женщины не должна быть такой острой. Так что же взволновало моего мужа?

— Благословенного дня, уважаемые мэтры и метрессы, завтрак подан! — поставленным голосом произнес один из официантов.

Быстрым взглядом пробежалась по лицам мужчин в форме прислуги и с облегчением выдохнула, не заметив среди них мэтра Броссара. Соседство с красивой метрессой неприятно давило, да и затянувшееся молчание мужа озадачивало, так что лишние переживания ни к чему. Кажется, бывший наставник понял серьезность моего ночного предупреждения и решил не показываться мне на глаза.

— Клер, окажешь мне честь? — предложил свою руку мэтр Филипп.

— С удовольствием! — отозвалась я и озадаченно оглянулась на входные двери в столовую.

— Кого-то ищешь? — заметив мой взгляд, поинтересовался спутник.

— Эдит задерживается, — пояснила ему. — Попрошу кого-нибудь из официантов узнать о ней.

— Флоранс? — предложил себя в спутники Этьен.

Она молча согласилась, положив ладонь на его локоть. Странно. Проследила за этим жестом и в моей душе не шевельнулось ни одного чувства. Они не стали дожидаться, когда я решу вопрос с официантом, и прошли вперед. Я смотрела на их спины, и почему-то подумалось, что они хорошо смотрятся вместе. Казалось, они больше подходят друг другу, чем мы с Этьеном. Оба высокие, с хорошими манерами, с таким же холодным сердцем и безразличием к окружающим.

— Ты можешь не опасаться Флоранс, — обратив внимание на мой взгляд, поспешил успокоить мэтр Филипп.

— Метресса Кавье училась в той же частной школе, что и Этьен? — внимательно посмотрела на старика я.

— Почему ты так решила? — от удивления он слегка приподнял седые, кустистые брови.

— Она запросто к нему обращается. Такие отношения обычно складываются во время обучения в одном заведении. Знакомство в других обстоятельствах налагает определенный оттенок условностей. И даже называя мужчину по имени, метресса сохраняет дистанцию, даже если они знакомы с детства, — пояснила ему.

— Действительно, — теперь уже и он смотрел задумчивым взглядом на метрессу Кавье и Этьена, устраивающихся за столом. — Надо будет о твоем наблюдении написать наблюдателю, что бы внесли в учебный план.

— Кому? — не поняв его замечания, спросила я.

— Своему знакомому, — взмахнул сухенькой рукой мэтр Филипп, ставя точку в обсуждении. — Так что там с вашей подругой?

Ах, Эдит! Совсем вылетело из головы. Но стоило лишь о ней вспомнить, как в душе поднялось встревоженное чувство. Подозвав одного из официантов, попросила передать ей мои слова беспокойства по поводу ее отсутствия за завтраком. Послушный слуга сразу же отправился в каюту к подруге. Мэтр Филипп все это время не отпускал мою руку, внимательно слушая разговор. Удостоверившись, что распоряжение будет выполнено, мы отправились к столу.

Этьен все внимание обратил на метрессу Кавье. Я наблюдала за ними и с каждым мгновение удивлялась ему. Оказывается, он может быть обаятельным и милым, умеет говорить комплименты и увлекательно рассказывать интересные истории. Неприступная красавица изволила улыбаться на особо смешных моментах, и мой муж плавился от счастья, когда его одаривали знаком внимания.

Ревновали ли я? Не думаю. Наблюдать за этой сценой не приносило удовольствия, но и внутри ничего не дрогнуло. Зато я ловила на себе внимательный и острый взгляд мэтра Филиппа. Старик словно изучал меня, выискивал на лице малейшие движения души. На самом деле я больше тревожилась за самочувствие Эдит, о чем неоднократно говорила.

Серебристый лепесток послания закружился надо мной и скользнул в руку. Официант выполнил мою просьбу и нашел Эдит в ее каюте. Теперь же она коротко сообщала, что занимается с прикрепленным к ней наставником, и завтрак ей принесли.

— Что пишет подруга? — поинтересовался мэтр Филипп, заметив, как я сжала послание в пальцах.

— Она завтракает в каюте, — рассеяно ответила ему.

Эдит занимается с наставником. На корабле я знала только одного ворожея-мужчину. И это Эмири Броссар. Метресса Валанди обещала не оставить свою практикантку без наставления и позаботилась о патронаже. Конечно! Как же я сразу не догадалась, едва увидела мэтра Броссара? К кому еще она могла пристроить Эдит на «Любимце богини»?

И вот сейчас в сердце больно кольнуло. Ни одна обворожительная улыбка метрессы Флоранс моему мужу на меня так не подействовала, как мысль, что Эдит сейчас находится наедине с бывшим наставником. Троллий потрох! Да что это со мной?

— Клер, что-то у меня аппетит пропал. Составишь мне компанию? Хочу прогуляться по палубе, — ворвался в раздумья хриплый, старческий голос.

— Вы хорошо себя чувствуете? — забеспокоилась, заметив выступившую испарину на висках пожилого мужчины.

— Хотелось бы на свежий воздух. Здесь жарко, — подавленный вид контрастировал с бодрыми словами.

— Вы бы поговорили с мэтром Бланкар, — посетовала на его нежелание обратиться к целителю.

— Бланкар на корабле? — резким тоном спросила метресса Кавье.

— Вы с ним тоже знакомы? — взглянула на нее и заметила жесткий взгляд, которым она осматривала мэтра Филиппа. — Ах, да. Вы же вместе учились, — последние слова пробормотала себе под нос.

Метресса Кавье не соизволила мне ответить на громко прозвучавший вопрос, она ждала подтверждения или опровержения своему предположению от мэтра Монти.

— Разве ты не рада его присутствию? — разыграл удивление мэтр Филипп. — Мне казалось, ты к нему всегда была расположена.

При последнем замечании я заметила, как тень скользнула на лице Этьена. Видимо, ему совсем не нравилось, что метресса Кавьė отдает предпочтение мэтру Бланкаpу.

— Те времена давно прошли, — спокойно ответила роковая красавица и скользнула по мне равнодушным взглядом.

Вот она точно осознает производимое ею впечатление. Словно неприступная королева в ожидании достойного ее трона. Мужское внимание для нее ничего не значило. Общение с Этьеном развлекало, но не более того. Уходя от стола, я слышала, как мой муж пытается вновь завязать с ней непринужденную беседу, но метресса Кавье отмалчивалась, погрузившись в раздумья.

— Прогуляемся вдоль корабля, а потом отдохнем в тени, — внес предложение мэтр Монти.

— Вы так и не ответили об Этьене. Он так же ваш воспитанник? — вспомнив невыясненный момент, решила поднять этот вопрос.

— Я принимал участие в его обучении участие, — немного помолчав, ответил он. — Он многого добьется в жизни. Тебе достался хороший муж. Для него важны карьера и благополучие. Этьен образован, целеустремлен и настойчив в достижении целей. Он целостная личность, ему не требуется чье-либо одобрение для принятия решения.

— Вы хотите сказать, — медленно произнесла, осознавая услышанное, — Этьен способен на поступки и нести за них ответственность.

— Ты все правильно поняла, — широко улыбнулся мэтр Филипп. — Его учили не только академическим знаниям, но и готовили быть руководителем. Честолюбивому Этьену требуется умная жена. Ты ему подходишь.

Кто бы озаботился спросить — подходит ли мне Этьен? Почему все считают себя вправе решать мою судьбу? Папа, Этьен, теперь вот мэтр Филипп рассуждает о роли жены в карьере мужа. А если я мечтала о другом?

— Он тебе не нравится? — обратил внимание на мое молчание мэтр Монти.

— Мы слишком мало знали друг друга перед свадьбой, — спокойно ответила ему.

— Это не страшно. Со временем ты поймешь какая личность скрывается за маской беспристрастного дипломата, — он улыбнулся, говоря это, но в сквозь прикрытые морщинистые веки хорошо рассмотрела блеск глаз.

Меня озадачивало абсолютно все, что происходило на корабле. Почему двое — мэтр Бланкар и метрeсса Кавье — не появилась на вчерашнем ужине с капитаном? Ведь Этьен говорил об обязательном посещении этого мероприятия. Странные предупреждения от мужа и от мэтра Броссара о мэтре Филиппе и совете свести разговоры с ним к минимуму. Бывший наставник в роли стюарда, охраняющий покой консула. Сам мэтр Геллер присутствовал на завтраке, но при этом не интересовался сопровождающими его дипломатами. Члены приставленной к нему группы словно варились в собственных амбициях, общаясь друг с другом. Эдит наедине с мэтром Броссар. Последнее особенно тревожило, хотя знала о его манере преподавания. Или может быть как раз из-за этого не могла спокойно выслушивать похвалу в адрес моего мужа.

И самое главное — близкая смерть мэтра Монти, предсказанная мной. Что если, я бы не взяла ворожейный шар, послушавшись мужа? Ведь тогда бы пожилой человек получал удовольствие от путешествия, а не ждал скорой кончины. Я чувствовала себя ответственной за предсказание. Мне хотелось хоть немного отвлечь от грустных мыслей собеседника, потому-то задавала множество вопросов и настаивала на ответах, видя, как он старается поменять тему.

— Мэтр Монти, благословенного дня, — в наш вяло текущий разговор под натянутой парусиной вмешался новый участник.

— А! Христас! — обрадовано воскликнул мэтр Филипп. — Ты уже знаком с Клер, женой Этьена?

Подошедший к нам мужчина оказался лысым священником. Помню, вчера при знакомстве озадачилась вопросом — неужели он тоже путешествует, потому что он находился среди гостей, а не был членом команды. Служитель богини чувствовал себя неловко среди высшего света. Мужчина пробыл положенное время и вскоре удалился к себе в каюту. Его отсутствие особо никто не заметил. Кому интересно вести разговоры на религиозные темы? Может быть чуть позже, когда основные темы надоедят, то кто-нибудь из заскучавших аристократов и затеет с ним теологический спор.

— Мы были представлены, — поторопилась ответить я.

— Составь нам компанию, Христас. Клер интересный собеседник, — похлопал по спинке шезлонга рядом с собой мэтр Филипп.

— С удовольствием, мэтр Монти. Ваши слова заинтриговали, — священник жестом подхватил развевающиеся полы длинного одеяния, чем напомнил такое же движение у женщин, убирающих юбки в сторону.

И все же ему было не так жарко, как например, мне. Ткань неплотная, одежда свободного кроя, в то время как мне приходилось париться в атласном платье. Зря не послушалась совета мамы, которая настаивала, чтобы я взяла льняную пару — юбку и блузу. Но они смотрелись совсем по-домашнему, в то время как все здесь щеголяли роскошью. Даже к завтраку метрессы были одеты в дорогие наряды.

— Клер выпускница «Школы колдовства, целительства и ворожбы». Она ворожея, — мэтр Филипп говорил так, словно гордился мной.

Отчасти это доставило удовольствие, но с другой стороны озадачивало. Ведь он не имел к моему образованию никакого отношения. Наверное, он радуется за Этьена. Это единственное объяснение.

— Это ведь вы вчера проводили неудачный сеанс ворожбы, — расплылся в нехорошей улыбке священник, отчего его лоб сморщился.

Смотрелось странно. Казалось, будто даже на темечке кожа собралась бороздами. Неприятный тип. Я всегда молюсь богине, частенько и всуе поминаю ее имя, но не сложилось отношений у меня со служителями. Всегда к ним относилась настороженно. Они казались мне мудрее, чем обычные люди, даже одаренные магией. Ведь они могут напрямую обращаться к богине и та никогда не оставит их своей благодатью. Что мы обычные смертные для них?

— О, так у нас получилось? — неожиданно воодушевился мэтр Филипп.

— Никто не сомневается, что ворожба не удалась, — продолжал цвести радостной улыбкой лысый священник.

— Зачем? — нахмурилась я, недовольная подмоченной репутацией стараниями слуги богини.

Ведь кому как не ему поверят в неудачу у ворожеи?

— Это моя вина, — покаялся мэтр Филип, обратив внимание на мою реакцию. — Я не хотел, чтобы приставали с вопросами о предсказании. Проще сказать, что сеанс не удался. Вспомни реакцию Этьена вчера, а ведь он меня хорошо знает. Выдержать же любопытство равнодушных, но охочих до сплетен аристократов никто не сможет.

— Но теперь все будут думать, что я никчемная ворожея, — от обиды стало тоскливо на душе.

— Нет, метресса Атталья! — священник все так же плавился счастливой улыбкой. — Все знают лишь о неудаче во время сеанса на корабле. Ведь за морским пространством богиня плохо присматривает, а потому и ворожба может сорваться.

— Вы верите в эти суеверия? — удивилась я.

— Нет, конечно. Но ведь неважно во что верю я, главное, во что поверили вчерашние свидетели предсказания, — с этими словами лысый священник откинулся на парусиновую спинку шезлонга.

ГЛАВА 7

«Любимец богини» плавно покачивался на волнах. Надувшиеся паруса слегка поскрипывали над головами, а полотнище, защищающее нас от солнца, трепыхалось от порывов ветра. Светило поднималось выше по небосклону, становясь все жарче. Лишь здесь в тени можно было расслабиться и подставить разгоряченные щеки под порывы ветра.

— Это ваше первое путешествие по морю, метресса Атталья? — вежливо поинтересовался священник.

— Раньше как-то не приходилось, — отозвалась ему.

— Привыкайте. Рядом с мужем дипломатом вы будете часто находиться в дороге, — он старался поддержать беседу, но что-то в его голосе настораживало и озадачивало одновременно.

Внимательно посмотрела на него, потом перевела взгляд на мэтра Филиппа, ожидая догадаться об их мыслях. Это Этьен молодой и ещё неопытный, хотя и старательный на поприще дипломатии, потому выражение его глаз можно прочитать. Сидящие рядом двое мужей с опытом в общении с разными людьми обладали проницательностью и отменной выдержкой, не выдавали своих мыслей.

— Мэтр Филипп, вы бы все же обратились к целителю, — вновь попросила я.

— Христас, вызови Алена, — немного подумав, решился он.

С пальцев служителя богини сорвалось заклинание сообщения, сформировалось в серебристый лепесток и взлетело в воздух, а потом пропало.

— Простите, мне просто интересно, — задумчиво еще раз осмотрела мужчин. — Вы давно знакомы?

Они переглянулись. Со стороны могло показаться, что они стараются вспомнить, но я отчетливо увидела молчаливый разговор. Словно эти двое понимали друг друга без слов и сейчас решали — достойна ли я откровения?

— Что-то мне подсказывает, вас связывает нечто большее, чем просто дружба священника и верующего человека, — прокомментировала затянувшееся молчание.

— Мы знакомы с тех пор, как я в детстве потерял родителей, — уклончиво ответил служитель богини.

— Так вы тоже воспитанник мэтра Филиппа? — соотнесла его слова с рассказом Этьена о его семье.

С мужем получилась примерна такая же ситуация. Ребенок остался один в целом свете, опекуны пристраивают в частную школу, куда берут маленьких детей, управляют имуществом. Тем более я уже знала, там обучают магически одаренных мальчиков и девочек. Так почему бы и священнику не быть воспитанником мэтра Филиппа? Ведь он принимал участие в судьбе тех, кто учился в той школе.

— А я говорил, — по-стариковски хрипло засмеялся мэтр Монти, — Клер сообразительная девушка. Жаль не встретил ее раньше.

— Каждый должен прожить свою судьбу, данную ему богиней, — ожидаемо отозвался священник.

— И в тоже время богиня дает все шансы изменить свою судьбу. Иначе, зачем оставлять человеку выбор? Все было бы просто — богиня ткнула пальчиком: ты целитель, а ты плотник. И все живут в отведенных рамках. Не мыслят, не существуют. Однако же реальность отличается от этой идиллии. Новорожденному дается разум, ощущения, чувства. Он растет и учится их использовать. Задача взрослых воспитать в нем личность с сильным характером. И вовремя отпустить, когда приходит время. У всех шансы равные, только не каждый пользуется даром богини. Кто-то предается лени, другой становится сластолюбцем, третий спускает свою жизнь в канаву.

— Не все добиваются чего-то в жизни, — священник пытался сохранить присущее служителям богини спокойствие духа.

Не странно ли, что превеликий боже

любому из людей — лакею и вельможе,

монаху и шуту с раскрашенною рожей

каменотесом быть предначертал?

У каждого — учебник для студентов,

большущий камень и котомка инструментов.

И ладит всяк из этих компонентов

ярмо на шею или пьедестал

Сложенные в рифму простые слова заставили задуматься. Мэтр Филипп с интересом наблюдал за собеседником. Он был уверен в своей правоте и с жаром защищал точку зрения. Священник смотрел задумчиво на море и не собирался спорить с пожилым человеком, чьим был когда-то воспитанником.

— Ты сотворил свой пьедестал? — спросил мэтр Монти, уверенный в победе в споре.

— Я оставил гордыню за порогом храма. Только богиня достойна возвеличивания над остальными, — твердо ответил Христас.

— Клер, наш спор длится долгие годы, — заметив мое внимание, поведал мэтр Филипп. — Когда-то я готовил себе преемника, достойного молодого человека. Своих детей у меня не было, да и не хотел оставлять дело в руках того, кто по крови считался бы мне родственником, а по духу отличался. Я предпочитал найти того, кто будет разделять мои убеждения и продолжит начатое дело. Так вот Христас был для меня самым близким и родным. Но однажды он поменял свои взгляды и ушел в храм. С тех пор мы ведем спор о силе принятого решения.

— На мой взгляд, вы и сейчас близки по духу, хотя высказываете противоположные точки зрения, — задумчиво осмотрев обоих собеседников, высказала свое мнение.

— Вот как? — мэтр Филип если и не подпрыгнул в шезлонге, то уж точно не смог усидеть в прежнем положении.

Пожилой человек развернулся ко мне всем корпусом и сейчас рассматривал с живейшим любопытством.

— Вы ошибаетесь, метресса, я давно отринул все, чему меня учил мэтр Филип, — вежливо улыбнулся священник, заметив реакцию бывшего наставника на мои слова.

— Искренность ваших убеждений не вызывает сомнений, — потерла пальцами лоб, стараясь собраться с мыслями и выразиться более точно. — Вы противники в толковании идей, но в тоже время вы сходны духом. Вам обоим свойственна целеустремленность в достижении целей, вы оба в состоянии пойти на риск, а уж о твердости в собственной правоте можно не упоминать. Каждый из вас идет своей дорогой, выбрав свой путь, но помогает в этом целостность личности. Именно в этом вы близки по духу. Потому-то вам до сих пор интересно продолжать давнишний спор. Я вижу перед собой идейных противников, и в тоже время единомышленников, равных по силе духа.

Мужчины внимательно слушали путанные объяснения. Не получалось высказаться точнее, но я была твердо убеждена в своей правоте. Этих двоих связывает многое. Как в прошлом, так и в настоящем. И ни один из них не готов разорвать отношения, но и признать поражение отказываются. Очень интересно было слушать их рассуждения и наблюдать.

— Наверное, вы правы, метресса Атталья, — скромно склонил лысую голову священник.

— Наверное?! Ха! Да, это маленький философ в платье! — эмоционально воскликнул мэтр Филипп. — Так ловко подметить тонкости и сделать из этого выводы. Христас, она заглянула гораздо глубже, чем кто-либо и смогла понять особенности наших сложностей.

— Мне кажется, у вас нет никаких трудностей в общении, — от откровенного комплимента щеки вспыхнули мгновенно, — Просто вам, мэтр Филипп, как более опытному и мудрому нужно принять произошедшие изменения в вашем воспитаннике и позволить ему жить своей жизнью.

— Он уже сделал неимоверное количество ошибок! — возмущенно фыркнул пожилой мужчина.

— Но ведь это его ошибки, — улыбнулась в ответ, — Как часто повторял мой папа, опыт это то, что берет дорого, но объясняет доходчиво.

— Я согласен! Клер — маленький философ, — рассмеялся Христас.

— Теперь согласен присмотреть за ней? — мэтр Монти все еще улыбался, только глаза стали серьезными. В выражении их угадывалась сила и настойчивость, с которой он требовал ответа у бывшего воспитанника.

— Запрещенный прием! — запротестовал священник. — Для служителя богини все ее дети равны, и я не имею права кого-то особо выделять.

— Но ведь ты выполнишь мою просьбу? — даже и не думал отставать мэтр Монти.

— Разумеется, присмотрю. Но сделаю так, как посчитаю нужным, — твердо, без малейшего шанса уговорить на что-то иное произнес Христас.

— Видимо выбора у меня нет, — задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику шезлонга мэтр Филипп.

— Простите, но я достаточно взрослая, что бы позаботиться о себе сама. Да и замужем я теперь, — на душе стало немного обидно.

Что я, несмышленыш какой? Ведь сами только что хвалили за разумность суждений. Или это особенность всех мужчин: ты молодец, только решать как тебе жить будем мы?

— Только не говори, что и за Этьеном мне смотреть придется, — возмутился Христаc, едва высказала недовольство.

— Нет. На Этьена у меня другие планы. Ему карьеру надо делать, — лицо мэтра Филиппа посуровело. — Что ж, письма написаны, осталось доставить их адресатам.

— Письма? — переспросила его, все еще не успокоившись по поводу патронажа надо мной.

— Последние распоряжения, — пояснил он.

Ах, да, конечно! За время непринужденного разговора совсем забыла о своем предсказании. Мэтр Монти выглядел полным сил мужчиной. Не удивительно, что он упоминал о желании встретиться с какой-нибудь красоткой на тропическом острове. Глядя как он двигается, высказывает мудрые мысли, в голове не укладывалось, что он может не дожить до конца путешествия.

Помню, когда предсказала собственную смерть, очень переживала. Единственное спасение оказалось это погрузиться в расследование, что бы прекратить задумываться о неизбежном. Тогда Кристоф ценой собственной жизни спас меня от удара кинжалом. Сейчас же я прекрасно понимала мэтра Филиппа и одновременно восхищалась его стойкостью. Он ведет непринужденную беседу, шутит, спорит с бывшим воспитанником, да еще и меня пытается отдать под опекунство священника. Худшей участи для себя представить не могла, но идти на открытый конфликт с умирающим казалось неправильным. Ему осталось немного, так зачем омрачать последние несколько дней? Вдруг его срок придет именно сегодняшней ночью? Тогда я буду корить себя за несдержанность.

Серебристый лепесток послания закружился передо мной. «Ты где?» — вопрошала Эдит.

— Это от подруги. Разыскивает меня, — пояснила собеседникам, прочитав сообщение.

— Иди, Клер. Христас составит мне компанию, — махнул рукой в направлении палубы, откуда мы пришли.

Я поторопилась воспользоваться возможностью подробно расспросить Эдит о мэтре Броссаре.

Солнце стояло в зените, времени за разговором прошло много. По своему опыту знаю, что наставник будет вдалбливать знания, не обращая внимания на время, пока голова окончательно не закипит. Видимо терпение или усидчивость у Эдит закончилась и ей дали свободу. Интересно будет услышать ее мнение о методах преподавания.

— Ты, кажется, жена Этьена? — меня остановил внезапно произнесенный вопрос мелодичным голосом.

Резко развернулась и встретилась с внимательным и изучающим взглядом выразительных синих глаз. Она не казалась сейчас скучающей, как это было за завтраком в присутствии моего мужа. Молодая метресса лениво откинулась на мягкую спинку небольшого дивана, стоящего вдоль стены на палубе. Рядом с ней сидел выдающийся мужчина. Даже не сразу сообразила, что именно привлекло мое внимание. Если метресса Кавье смотрелась искусным изделием богини, то мужчина скорей походил на варвара, как нам их представляли в Школе колдовства, целительства и ворожбы. Неподдающиеся парикмахерскому искусству волосы завивались спиралью. По этой причине их остригли максимально коротко, насколько позволяли приличия. Темно-коричневая кожа, огромные, черные, выразительные глаза в обрамлении густых ресниц, слегка приплюснутый нос и полные губы делали его непохожим ни на одного моего знакомого. Даже представители южной провинции Камарг, славящиеся загаром, показались бы рядом с ним светлыми. Что уж говорить о метрессе Кавье с белоснежным лицом и грудью в откровенном декольте. Они держались за руки, переплетя пальцы, словно старые знакомые. Крохотные, идеальной формы розовые ноготки еще сильней оттеняли почти черные пальцы мужчины.

— Я вам не позволяла обращаться ко мне в столь вольной манере, — высокомерно произнесла я, вздернув вверх носик.

Кажется, перья на широкополой шляпе возмутились вместе со мной, затрепетав на ветру.

— Хм. Этьен женился? — задумчиво осмотрел меня с ног до головы незнакомец.

— Пришлось. Его шансы катастрофично малы, вот ему пришлось быстро найти жену, что бы попасть на корабль, — пожав плечами, ответила нахалка, проигнорировав мой выпад.

— Но почему на этой метрессе? — теперь его взгляд разгорелся интересом.

— Наверное, не смог найти ничего лучше, — развеселилась метресса Кавье.

Ах ты, сучье вымя! Наглеющая на глазах красавица превращалась в гадину, плюющуюся ядом. Я считала ее красивой? Да она моральная уродка! Никаких представлений о порядочности и правилах приличий. Могла бы понять злословие вдали от ушей предмета обсуждения, но вот так не стесняясь, глядя в глаза, высказывать откровенное пренебрежение может только далекая от норм морали сплетница! А я ещё на аристократок в высшем свете возмущалась! Они по сравнению с этой змеей просто дети, не поделившие игрушку.

— Ты не права, Флоранс, эта девушка прелестна, — его полные губы чувственно улыбнулись, а в глазах засветился определенный интерес.

— Да неужели? — с сарказмом произнесла она, — мэтр Филипп в нее вцепился, не уподобляйся ему, а то посчитаю, что ты стареешь.

— Вот как! — с этим восклицанием темнокожий мужчина поднялся на ноги и подошел ко мне.

Он двигался плавно, но в каждом жесте чувствовалась сила и уверенность. Словно хищная кошка пытается спрятаться под внешностью домашней любимицы. Глаза смотрели неотрывно, удерживая контакт и не позволяя нарушить наваждение. Мужчина излучал опасность, хотелось убежать от него на другой край корабля, и в тоже время привлекал необузданной мощью.

— Благословенного дня, метресса Атталья, — произнес он, будто ничего не случилось, и он не обсуждал только что меня со своей собеседницей. — Позвольте представиться. Я Ален Бланкар.

Целитель! О нем говорил мэтр Филипп. Неужели этот странного вида человек обладает магией?

— Я слышала о вас, мэтр Бланкар, — сделала короткий реверанс, соблюдая приличия при знакомстве.

— Неужели? От кого же, позвольте спросить? — и тон и слова дышали этикетом, пугал только раздевающий взгляд и полные губы, продолжающие соблазнительно улыбаться.

Он не привлекал меня, скорее приводил в трепет размерами, энергетикой, исходившей от него. В нем жило что-то первозданное, близкое к дикой природе. Именно это обволакивало, давило и вызывало страх.

— От мэтра Филиппа и моего мужа Этьена Атталья. Как я слышала, вы вместе учились в частной школе, — трудно поддерживать светскую беседу, ощущая дикое притяжение, но я справилась.

— Совершенно верно, — кивнул мэтр Бланкар, подтверждая мои слова. — Когда-то мы трое были дружны. Я и Этьен боролись за внимание Флоранс. Соперничество нас сблизило, а коварная кокетка получала удовольствие от наших стычек.

Кокетка — мягко сказано. Мысленно покачала головой. Я и сама испытывала на себе внимание парней, учась в Школе, но устраивать между ними противоборство… Личность инициатора драк между парнями не вызывала сомнений. Я знала метрессу Кавье меньше одного дня, и этого хватило с лихвой, что бы понять гнусный характер гадины.

Вспомнилось поведение Этьена за завтраком. Неужели он до сих пор не понял, что она из себя представляет?

— Верные враги, — произнесла вслух свой вывод.

— Ха-ха-ха! Пожалуй, лучше и не скажешь, — развеселился окончательно мэтр Бланкар.

Если до этого момента его губы привлекали внимание, то сейчас он продемонстрировал белоснежные зубы, которые на фоне почти черной кожи смотрелись потрясающе.

— Мне показалось, вы куда-то спешили. Позвольте проводить? — он подал руку, приглашая принять его в спутники.

— Неужели вы оставите в одиночестве свою спутницу? — удивилась я, напоминая о хорошем тоне между воспитанными людьми.

— Флоранс и одиночество — несовместимые понятия. Только мое присутствие отпугивало толпы поклонников, желающих выразить ей однообразные комплименты. Поверьте, мое место недолго будет пустовать, — он даже не посмотрел в сторону «подруги».

Однако, и она проявила полное равнодушие к словам темнокожего мужчины. Словно, едва он удалился от нее на несколько шагов, как тут же исчез из ее поля зрения. Голубые глаза насыщенного цвета смотрели рассеяно перед собой, неподвижное лицо с замершим выражением равнодушия казались не живыми. Словно фарфоровую куклу слепили размером в человеческий рост и посадили на диван.

Впрочем, внимания метрессы Кавье я не жаждала, хотя и поощрять интерес мэтра Бланкара не собиралась. Его правильная речь, хорошие манеры не обманули. Мужчина явно преследовал какую-то цель. И боюсь, ею была я.

— Мне хочется узнать поближе избранницу Этьена, — снова улыбнулся нежданный кавалер, опережая мои возражения.

— Не откажусь от удовольствия побольше узнать о том, каким был Этьен до встречи со мной, — отозвалась я, принимая предложение.

— Слабак, — презрительно зашипела гадина.

Надо же, а я думала, ей безразличен наш разговор. Оказывается, она слышала каждое произнесенное слово. Вот пусть и поучится хорошим манерам. Только что теперь делать с навязанным обществом? Ведь я хотела встретиться с Эдит и подробно расспросить об обучении с ворожеем.

— Не обращайте внимания на Флоранс, у нее завышенные требования к окружающим, — прокомментировал замечание своей «подруги» мэтр Бланкар.

— Настолько, что хочется корону на ее голове лопатой поправить, — пробурчала себе под нос, но спутник все равно услышал и вновь разразился громогласным хохотом.

— Самолюбование — ее главный недостаток, — поведал очевидную истину он.

— Давайте поговорим о чем-нибудь приятном и оставим метрессу Кавье на том месте, где ее оставили, — предложила ему.

— На диване?

— В прошлом, — ответила, положив конец разговору.

— О чем будем говорить? О нас? — мэтр Бланкар остановил и развернулся так, что бы мы оказались лицом к лицу.

— О нас? Почему о нас? — выше всяческой меры удивилась я.

— Потому что у нас прошлого нет и нам нечего оставлять. А вот будущее вполне может состояться. Ведь вы сами предложили говорить о приятном, — он слегка склонился, вновь подавляя необузданной дикостью.

— Я подразумевала море и это путешествие, — строго выговорила ему. — И это настоящее. Мы будем говорить о нем.

Демонстративно убрала руку из его согнутого локтя и сделала шаг в сторону. Рассказ мэтра Броссара о его прошлом дал представление о нравах, царящих во дворце при короле Эдуарде. Так что у меня не оставалось сомнений в том, на что намекал мэтр Бланкар. Как он может? Ведь они с Этьеном хоть и соперничали за внимание метрессы Кавье, но все же были друзьями.

— Вас радуют горластые чайки, от криков которых хочется заткнуть уши? — усмехнулся мэтр Бланкар. — Или быть может, привлекает смотреть на полуобнаженные тела матросов, карабкающихся по вантам?

— Мне нравится слушать шипение пены, когда корабль рассекает волны, а потом они плещутся о борт судна, — подставив ветерку лицо и прикрыв глаза, сказала я, — дышать морским воздухом, ощущая привкус соли на губах.

В этот момент сильные руки скрутили меня, развернули и чужие губы впились в мои. Боевое заклинание обожгло кончики пальцев и ударило в темнокожего мужчину. Он отпрянул, предоставив полную свободу, а у меня чесались кулаки. Так хотелось ещё и ими настучать по противно улыбающемуся лицу.

— Маг. Я так и думал, что Этьен не такой простофиля, каким он видится Флоранс, — с этими словами, словно ничего особенного не случилось и его костюм не пострадал от огня, мэтр Бланкар развернулся и, насвистывая, удалился прочь.

— Клер! — услышала голос мэтра Броссара.

Он спешил ко мне, держа в руках пустой поднос. Только бы он не увидел моего позора! Надо же так глупо влипнуть! На открытой палубе, где мог увидеть кто угодно, меня поцеловал друг моего мужа! Троллий потрох, я погибла.

— С тобой все в порядке? Что сейчас произошло? — мэтр Броссар закидал вопросами.

— Я в порядке, — выставила перед собой руку, останавливая бывшего наставника. — Ничего не произошло.

— Я видел иное. Кто этот человек? — строго спросил он.

— Какая разница, — отвернулась к морю.

Оправдываться или тем более жаловаться не хотелось. Раньше, я бы не скрываясь, поведала обо всем и еще выслушала бы несколько примеров, как нужно защищаться в подобной ситуации. А сейчас изменилось абсолютно все. Мэтр Броссар больше не мой наставник, и защиту дает муж и его имя. Правда, сейчас это не сработало.

— Я все равно узнаю. И будет лучше, если сейчас все подробно объяснишь! — потребовал мужчина.

— Вы не имеете никаких прав что-либо у меня требовать! С того самого дня когда принесли подписанные бумаги и мы… попрощались на пороге дома родителей, — развернувшись к нему лицом и глядя прямо в глаза, выпалила откровенно.

В самом деле! Сколько можно делать вид, будто между нами тогда ничего не произошло?

ГЛАВА 8

— Я поступил как порядочный человек, подчинившись решению твоей семьи, — он слегка склонил голову, потому смотрел на меня исподлобья.

Темные глаза сверкали сильными эмоциями, переполнявшие мэтра Броссара. На скулах заходили желваки, кулаки сжались, губы побелели, так плотно он их стиснул.

— Даже если я была против этого решения? — с вызовом посмотрела на него.

— Моя дурная репутация погубила бы твое имя. Я не настолько бессердечен, что бы забыть об этом. Ты доказала, что достойна лучшего, чем свалившийся в бездну порока незаконнорожденный сын короля, — он говорил словно через силу, выталкивая слова сквозь сжатые губы.

— О, богиня! Ну, почему я не знаю тех слов, которыми высказывалась метресса Валанди по поводу рода мужского? — стукнула сжатым кулаком по деревянным перилам.

— О чем ты говоришь? — в недоумении проследил за моим жестом ворожей.

— Это не имеет значения, — выдохнула я, стараясь сдержать дрожь, с запозданием охватившую меня. — Прошлое необходимо оставить там, где ему и положено быть. Либо выкинуть за борт своей жизни и идти дальше, либо похоронить в воспоминаниях. Вас я буду помнить.

С этими словами я ушла в направлении каюты. Мне просто необходимо рассказать о поступке мэтра Бланкара. Лучше это сделаю я, чем кто-то из случайных свидетелей. Я сотворила послание мужу с сообщением о необходимости встретиться, и серебристый лепесток растворился в пространстве.

Интуиция подсказывала о подоплеке поступка мэтра Бланкара. Он решил проверить мотивы, побудившие Этьена жениться на мне. С другой стороны, если целитель не знал о намерениях друга, значит, в последнее время они не общались. Ведь свадьба готовилась, и о ней стало известно заранее. Церемонию провели в самые кратчайшие сроки, сохраняя приличия, но все же не скоропалительно.

— Что произошло такого срочного? — поинтересовался Этьен, входя в каюту.

Я пришла чуть раньше и до его прихода металась в небольшом пространстве между креслами и кроватью. Говорить о произошедшем не хотелось, но утаивать нельзя.

— Этьен, сегодня я познакомилась с мэтром Бланкаром, — судорожно вздохнула и приступила к сложному разговору. — Я понимаю, вы вместе учились, соперничали за внимание метрессы Кавье…

— Это он тебе сказал? — недовольно нахмурился муж.

— Он, а она не возражала. Прошлое, которое вас связывает, это только ваше и вмешиваться в отношения друзей не собираюсь, — вдох-выдох, — но сегодня кое-что произошло.

— Я жду, — произнес Этьен, когда замолчала.

— Мэтр Бланкар меня насильно поцеловал, — выпалила признание.

— В смысле? — от неожиданности муж даже перестал хмуриться.

— Сначала он делал намеки, а когда поставила его на место, он накинулся на меня, — сказав первый раз, сейчас стало говорить легче, — Я его ударила заклинанием.

— Что ты сделала? — муж удивлялся все сильнее.

— Нас обучали в Школе для самозащиты, — пояснила ему.

— То есть он теперь знает, что ты маг, — протянул Этьен, осмысливая информацию.

— Думаю, об этом знают все, кто присутствовал на сеансе ворожбы, — заметила ему.

— Как я понял, присутствующие подумали, что способностей у тебя немного. Ален наверняка решил проверить это, — пояснил он.

— Я его не провоцировала и не желала находиться в его обществе. Он навязался, и мне не удалось от него отбиться. Это произошло на палубе, где нас мог увидеть кто угодно. Я посчитала за лучшее рассказать о произошедшем сама, — говорить становилось легче, хотя сердце продолжало бешено стучать от пережитых эмоций.

— Ты правильно поступила, Клер, — задумчиво кивнул Этьен. — Я не ожидал встретить его на корабле. Собственно в мои обязанности не входила проверка списков пассажиров. Мой недочет! — он прищелкнул пальцами.

— Это что-то изменило бы? — внимательно наблюдала за реакцией мужа.

Мне бы очень не хотелось, чтобы Этьен помчался выяснять отношения с наглецом. Только скандала не хватает на судне.

— Нет. Мы все равно отправились бы в путешествие, но я был бы предупрежден. — Этьен направился к дверям.

— Ты же не собираешься делать глупости? — осторожно поинтересовалась, вспомнив реакцию мэтра Броссара на выходку мэтра Бланкара.

— Что ты имеешь в виду? — озадаченно обернулся он.

— Устраивать ссору, драться с ним, — пояснила я.

— Я поступлю иначе. Поверь, Ален ещё пожалеет, позарившись на то, что принадлежит мне, — с этими словами он вышел из каюты.

Я рухнула в кресло, не зная чего ожидать от мужа. Радовали заверения о перспективах мирного разрешения неприятной ситуации, но намерения Этьена пугали неизвестностью. Я мало его знала, чтобы строить предположения о способе возмездия над бывшим другом.

— Клер! Он потрясающий! — ворвалась Эдит в тишину пространства.

— Кто? — кажется, от переизбытка эмоций я начала плохо соображать.

А ведь совсем недавно казалось самое ужасное — это плохое предсказание! Теперь же даже не могу рассортировать свалившиеся неприятности по степени их кошмарности.

— Эмири! Кто же еще? — она устроилась в соседнем кресле и мечтательно вздохнула. — Как он говорит! Ах! Его голос словно сквозь кожу пробирается, черные глаза как омуты, в которых скрыта загадка. А губы! Клер! Как ты могла прожить с ним год и не влюбиться?!

— Меньше года, — поправила ее.

— Мне бы хватило одного дня, чтобы увлечься таким мужчиной, — от ее слов сердце сжало тисками.

— Эдит, не этично влюбляться в наставника, — попеняла ей, рассматривая ревнивым взглядом подругу, чтобы выискать первые признаки влюбленности.

Глаза светятся, щеки порозовели, отчего красивое лицо стало ещё притягательней, губы все время улыбаются, а грудь взволнованно вздымается. Эдит увлеклась мэтром Броссаром? Я знаю какое впечатление производит на женщин, если пожелает быть милым и обходительным. Только со мной он ведет себя отстраненно, словно не замечает тех чувств, которые испытываю к нему. Холоден, вежлив и расчетлив как истинный слуга короля.

Нужно взять себя в руки! О, богиня! О чем я только думаю? Меня с бывшим наставником больше ничего не связывает, он во всех смыслах бывший. Конечно, я умираю от ревности, выслушивая восторги Эдит в его адрес, но я не имею право испытывать ничего подобного! Я замужняя метресса, а они оба свободны. Только смогу ли пережить, если увижу их вместе. А если мэтр Броссар увлечется Эдит? Нельзя опускаться в бездну отчаяния! Как там говорил Христас? «Каждый должен прожить свою судьбу, данную ему богиней». Пусть не сама приняла решение стать женой Этьена, но произнеся клятву в храме богини, я останусь ему верной и постараюсь забыть о темных, почти черных глазах и притягательной улыбке, о голосе, очаровывающем даже в простой беседе. Понять увлеченность Эдит могла, осталось лишь смириться с этим.

— Но ведь он человек, а не какой-то там обезличенный преподаватель, — возразила подруга, прерывая размышления, разрывающие меня изнутри, — и ничто человеческое ему не чуждо. Ты не знаешь, у него есть возлюбленная?

— Ты имеешь в виду любовница? — выдохнула я, стараясь вернуть себе спокойствие духа.

— Клер! — осуждающе покачала головой Эдит. — Разве уважаемая метресса может так выражаться?

— Скоро и сама научишься, общаясь с мэтром Броссаром подольше, — не скрывая сарказма, выдала ей правду. — Во дворце мы не просто обсуждали любовниц короля Эдуарда, но и допрашивали некоторых из них о свиданиях.

— А я еще осуждала метрессу Валанди за высказанные слова, непринятые в приличном обществе. Что делает жизнь с выпускницами Школы? — фыркнула Эдит, задав напоследок философский вопрос.

— Заставляет их взрослеть, снимая с глаз повязку? — приняла от нее эстафету риторических вопросов без ответов.

— Не хочу ставиться циником, — энергично замотала головой Эдит.

— Тебя никто не неволит. Только от тебя зависит, с чем ты пойдешь по жизни. Будешь ли искать виноватых в случившемся с тобой или примешь произошедшие изменения и постараешься сделать лучшее? Выбор непрост, ведь в любом случае нести ответственность придется самой. Решишься на поступок или наоборот отступишь перед мнением родных и близких, это твоя жизнь и никто не может прожить ее вместо тебя. Понимание, что именно мы творим свое будущее, выбирая тот или иной путь, и есть взросление. Если ты оказалась там, где быть не желаешь, винить можно только себя.

— А если мне нравится происходящее? — заинтересовалась Эдит.

— Значит, ты сделала выбор сердцем, — улыбнулась в ответ.

— Что-то нас с тобой на серьезные темы потянуло, — взбодрилась подруга. — Ведь мы на корабле совершаем чудесное путешествие по морю. Нам ли грустить?

— Ты права, — стряхнула с себя неприятное ощущение от последних событий. — Надо наслаждаться жизнью и запоминать каждый момент. Кто знает, когда мы еще сможем путешествовать вместе под парусами «Любимца богини» — самого комфортабельного судна королевства?

— Тогда прогуляемся? — предложила Эдит.

— С удовольствием, — поддержала ее. — Обед пропустили, уже и ужин на подходе. Будем сегодня вечером танцевать и развлекаться.

— Договорились! — обрадовалась смене настроения подруга.

Мы вышли на затененную сторону судна и неторопливым шагом направились вдоль борта. Смотреть на море, сверкающее бликами на солнце, жмуриться от особенно ярких вспышек за полами шляп, перебрасываться эмоциональными замечаниями и радоваться жизни — это было именно то, чего не хватало в последнее время. Общество подруги, солнце и бескрайнее море вокруг.

Сказанные слова о выборе придали уверенности. Порой иногда полезно высказать волновавшие проблемы вслух, чтобы принять их и впустить в свою жизнь. После разговора с Эдит на душе стало легче. Я постаралась отогнать от себя мысли о мэтре Броссар, а подруга больше не упоминала о нем.

— Клер, нам не удалось поговорить о вчерашнем предсказании. Что там все-таки было? — Эдит поймала мой взгляд и внимательно посмотрела.

— Там все грустно, — вздохнула в ответ. — Я восхищаюсь силой духа мэтра Монти. Как держится, узнав о предсказании скорой кончины. Он делает последние распоряжения, приводит дела в порядок, беседует со священником, ведет с ним диспут. Любой на его месте впал в истерику, но только не мэтр Филипп. Удивительный человек!

— Мне он приятным не показался, — осторожно заметила подруга.

— Ты с ним просто не общалась, — напомнила ей.

Ведь мы с ним в основном беседовали наедине. Даже когда Эдит попыталась вечером расспросить подробности, мэтр Монти отослал их с Этьеном подальше, чтобы не мешали. Только сейчас подумала, как это смотрелось со стороны. Я была взволнована, мэтр Филипп не желал о личном предсказании распространяться, тогда его высказанное пожелание покинуть нас показалось логичным. А вот теперь понимаю, насколько он был невежлив.

— Мэтр Монти умен, остроумен, обаятелен в общении, — пояснила я.

— Просто ты чувствуешь за него ответственность. Как целители рядом со смертельно больными, — не согласилась со мной Эдит.

— Скорей всего ты права. Так оно и есть. Я очень переживаю, что он не обращается к специалисту. Вдруг целитель, вмешавшись вовремя, подправит его здоровье и позволит прожить дольше? — поделилась переживаниями.

Вскоре прозвучавший гонг на корабле сообщил о приближении ужина. Мы поторопились в каюты, что бы привести себя в порядок и выглядеть роскошно в вечерних нарядах. И в этот раз Жиль оказался на высоте.

За ужином мэтр Монти отличался задумчивостью. Даже без вопросов знала, чем заняты его мысли. Приближалась ночь, и вполне могло оказаться, что последняя в его жизни. Даже сильные духом люди пасуют перед неизбежностью смерти. Внезапная кончина тем и хороша, что не терзает печальными мыслями. А предсказанная, да еще достаточно точно наверняка отнимала немало сил своим ожиданием.

— Клер, а кто эта метресса, которая прижимается в танце к Этьену? — дернула за руку замершую меня Эдит.

Я устроилась в одном из кресел салона таким образом, что бы оставаться в тени, но при этом наблюдать за мэтром Монти.

— Юношеская любовь Этьена. Метресса Кавье. Они раньше учились в одной частной школе, — бросив рассеянный взгляд на парочку, танцующую под звуки оркестра.

— Слушай, этой нахалке надо бы подпортить красивое личико, — недовольно пробурчала подруга. — Она его еще ни разу не отпустила. Третий танец Этьен с ней.

— Пусть, — отмахнулась.

Привлеченная словами подруги еще раз посмотрела на мужа с его бывшей подругой. И только из-за этого обратила внимание на цепкий взгляд мэтра Бланкара, устремленный на меня. Этому что надо? Зачем пристально изучает? Этьен уже высказал ему свои претензии, и теперь темнокожий мужчина пытается испепелить меня взглядом?

— И этот здесь, — недовольно пробурчала, поднося бокал с вином к губам.

— Ты о ком? — принялась осматриваться Эдит. — Я не вижу Эмири.

Хотела сделать выговор о неприемлемости столько беспардонного обращения к наставнику по имени, но не успела. Слова замерли на губах. Черный взгляд мэтра Бланкара не позволял разорвать контакт. Темнокожий мужчина с грацией хищника поднялся с дивана, рассчитанного на двоих, и ленивой походкой направился прямиком к нам. Троллий потрох! Только его не хватало! Даже если он решит принести извинения недостойному поведению днем на палубе, это может вызвать скандал. Не удивлюсь, если в этом и состоял план метрессы Кавье, удерживающей в объятиях во время танца Этьена.

— О, богиня! — потрясенно прошептала Эдит. — Это кто?

— Мэтр Бланкар, — ядовито прошептала в ответ, — еще один друг детства моего мужа.

— Странные друзья у Этьена, — тихо поделилась наблюдениями подруга.

Темнокожий мужчина был уже совсем близко и мог услышать обмен мнениями.

— Метресса Атталья, надеюсь, именно моя персона является объектом обсуждения? — растянул в улыбке полные губы мэтр Бланкар.

— Можете не сомневаться. Только о вас и метрессе Кавье и говорили, — встретила его с вызовом.

Рядом тихо охнула Эдит. Я встретила враждебно собеседника, да ещё и дала ему понять, насколько ему тут не рады, нарушив все правила хорошего тона. Впрочем, судя по реакции мужчины, он ожидал нечто подобное.

— Этьену тоже досталось? — полюбопытствовал он, озорно сверкнув черными глазами.

— Он наш любимчик, — вступилась за моего мужа подруга.

— И ваш тоже? — развеселился мэтр Бланкар, почуяв двусмысленность в замечании Эдит.

— Разумеется, — с чувством собственного достоинства ответила она. — Он знает, какое сокровище Клер и для меня лучшей рекомендации мужчине, ставшему ей мужем, не требуется.

— А если я признаюсь в интересе к вашей подруге, то тоже стану вашим любимцем? — вкрадчиво спросил темнокожий мужчина.

— Тогда я скажу, что вы наглец, мэтр. Извините, не имею чести вас знать по имени. Проявлять интерес к замужней метрессе может только низкий человек, — ее отповедь была почти идеальной.

Сообщить подруге об ошибке не успела. Стыдить того, кто в состоянии поцеловать жену друга на глазах у свидетелей, только подлить масла в огонь.

Черные глаза вспыхнули азартом. От мужчины исходила аура хищника, приготовившегося к нападению. Эдит гордо выпрямилась перед ним и с твердостью встретилась с ним взглядом. Потом я заметила, как она едва заметно вздрогнула, почувствовав обволакивающую притягательность. Сама недавно это испытала и теперь могла лишь пожелать подруге моральных сил, выдержать противостояние.

— Мое опущение, уважаемая метресса. Разрешите представиться — Ален Бланкар. Старый однокашник вашего «любимчика», — он склонил голову в поклоне, но взгляда так и не оторвал. — Насколько я понял, вы как раз свободы и я могу рассчитывать на благожелательность к моему интересу.

Эдит кинула на меня ошарашенный взгляд. Коварный обольститель играл словами и чувствами с легкостью. Он мог заставить сердиться на себя и тут же повернуть негодование себе на пользу. Призыв подруги о помощи не остался не замеченным.

— Мэтр Бланкар, вас просил прийти к нему в каюту мэтр Монти, — спокойный голос мэтра Броссара раздался позади нас.

Вздрогнула от неожиданности и взволновано оглянулась. Второй раз бывший наставник видит, как я пасую перед этим мужчиной.

— С ним все в порядке? — спросила мэтра Броссара, обеспокоившись здоровьем пожилого человека.

Затем взглядом прошлась по присутствующим в салоне и удостоверилась, что моего «подопечного» в самом деле здесь нет.

— Меня попросили передать просьбу, — вежливо поклонился мэтр Брoссар.

— Вы не назвали своего имени, таинственная незнакомка, — сделал шаг в направлении Эдит мэтр Бланкар.

— Мое упущение, — поспешила вмешаться в разговор, видя, как закипает Эдит. — Моя школьная подруга, Эдит Кампо.

— Невеста мэтра Тристана Одилона. Вы наверняка знаете моего жениха. Он коннетабль королевского двора, — с милой улыбкой подруга протянула изящную ручку для пожатия.

— Вот как! Значит, вы уже заняты? — поймав в плен огромной руки тонкие девичьи пальчики, мэтр Бланкар склонился в почтительном поклоне. — Значит, у меня еще есть шанс отбить вас у отсутствующего здесь жениха.

— Напоминаю, мэтр Монти ожидает целителя в своей каюте, — поспешил вмешаться мэтр Броссар.

Благодарно взглянула на бывшего наставника. Вовремя сказанные слова заставили поморщиться темнокожего мужчину, но и сбили спесь. Он не желал оставлять нас, считая легкой добычей, но официант не собирался оставлять его наедине с молодыми метрессами.

— Увы, к моему величайшему сожалению придется покинуть прекрасное общество, — безупречные манеры не могли спрятать истинного лица собеседника.

Мэтр Бланкар забавлялся разговором с Эдит. Видимо он считал, что нашел легкую добычу в ее лице. Надо отдать должное, его обаяние дикаря наверняка произведет на кого-нибудь впечатление. Хищник под маской светского льва — опасная смесь для женских сердец. И темнокожий мужчина об этом прекрасно осведомлен. Даже представить страшно какому количеству метресс он разбил сердца.

— Эдит, а Тристан в курсе о вашем предполагаемом браке? — поинтересовался мэтр Броcсар, едва неприятный собеседник вышел из салона.

— Что? О каком браке? — растеряно хлопнула глазами она.

— Ты назвалась невестой мэтра Одилона, — напомнила ей.

— Я? — ещё один взмах ресницами. — Ой, в самом деле. Сказала. Я назвала первую вспомнившуюся фамилию высокопоставленного чиновника во дворце, лишь бы защититься от напора этого… этого …

— Друга Этьена, — подсказала ей.

— Вот как? — удивился мэтр Броссар, услышав мое замечание.

— Метресса Кавье, — кивнула в сторону танцующей пары, — еще один друг моего мужа и его первая любовь.

— И ты не ревнуешь? — наставник переставлял бокалы на подносе, делая вид, будто обслуживает нас, а вовсе не разговаривает с пассажирами.

— А должна? — приняла из его рук вино, глядя прямо в глаза.

— Ты же счастлива в браке, — уголок рта изогнулся в улыбке, — значит, не должна терпеть подобное проявление внимания к мужу. Клер, которую я знал, обязательно преподала бы зарвавшейся метрессе урок.

— Почему бы и нет? — слова прозвучали как тост, и я отсалютовала бокалом.

Поставила опустошенный сосуд на поднос наставнику. Заклинание замедленности времени. Крохотная пружина, сжатая в кольцо, летит в направлении замершее гадины. Задев словами днем на палубе, она напросилась на небольшое возмездие с моей стороны. Немного магии, всего лишь!

Заклинание касается нитки жемчуга на ее шее, и пружина разжимается, перерезая надежную нить ожерелья. Время побежало в обычном порядке. Теперь осталось наблюдать за приятной во всех отношениях картиной.

— Клер, что ты сделала? — прошептала Эдит.

Наставник, стоя рядом, возмущенно засопел, но вмешаться уже не мог. Именно для этого потребовалось заклинание остановки мгновений. Опытный колдун мог успеть перехватить крохотное атакующее заклинание, и моя месть не свершилась бы. Зато сейчас я притворилась, как ужаснулась произошедшему.

Белые жемчужины потеряли соединяющую их нить и градом посыпались на ковер под ноги танцующим. Мерзавка охнула от неожиданности и ухватилась за шею, оставшуюся без украшения. Этьен растерялся и выпустил из объятий партнершу. Она воспользовалась свободой и нагнулась, чтобы рассмотреть крохотные шарики. Мое заклинание свою работу на этом не закончило. Пружина скользнуло по лентам корсажа, распарывая их, именно в момент наклона коварной прелестницы. Платье под собственной тяжестью, лишившись завязок, стало сползать. Теперь метресса громко выругалась, не стесняясь в выражениях. Уверена, ей не впервой оголяться и ничего позорного в этом она не видела. Но одно дело наедине с любовником и совсем другое в салоне корабля на глазах у любопытных путешественников. Ткань соскользнула с плеч, гадина едва успела удержать платье на груди.

Теперь мой выход. Уверенными шагами подошла к Этьену и ухватила его под руку, не позволяя ему снова заключить злодейку в объятия, что бы прикрыть.

— Дорогой, ты же не будешь обнимать полуобнаженную женщину на глазах у всех, да еще и в присутствии своей жены? — невинный взмах ресницами и поворот в сторону свидетелей позора нахалки. — Кто-нибудь окажите помощь, страдалице.

— Метресса Кавье, позвольте.

Кто бы сомневался! Именно мэтр Броссар кинулся на помощь мерзавке. Троллий потрох! Я вовсе не хотела, чтобы он прикрывал ее голую спину своим пиджаком! Мужчина заботливо придерживал ее за плечи, а бывшая первая любовь моего мужа демонстрировала грудь в спустившимся ниже приличий декольте. Он сам напросился!

Заклинание сорвалось с пальцев мгновенно. Наставник не успел его перехватить, занятый заботами о метрессе Кавье. Ткань для магии не преграда. Второе колечко коснулось лент у пояса под юбкой, и панталоны вместе с чулками прошелестели вниз. Она успела сделать пару шагов, а потом грохнулась, запутавшись в белье.

— Ушиблись, метресса Кавье? — заботливо поинтересовался мэтр Броссар, помогая подняться пострадавшей от моей мести гадине. — Позвать в вашу каюту целителя?

— Пусть Ален Бланкар придет, — со злостью выпалила она.

Я демонстративно приподняла брови, обведя взглядом пассажиров, приводя их в свидетели прозвучавшего признания. Паршивка выдала близкие отношения с мужчиной, своим падением. Ведь никто из путешественников не знал о его специализации.

ГЛАВА 9

Этьен сделал движение в сторону метрессы Кавье, когда та коленоприложилась о ковер в салоне, но услышав ее слова, замер словно статуя. Неужели он до сих пор в нее влюблен и не видит ее отношения к нему? Даже немного стало жаль мужа. Не то чтобы я одобряла его чувства, но глубоко в душе сочувствовала ему. Нас обоих угораздило влюбиться не в тех людей.

— Этьен, я устала. Идем к себе в каюту? — демонстративно вздохнула и приложила ладонь ко лбу.

Муж посчитал за лучшее удалиться подальше от скандала. Уйдя из салона, перестали быть его центром. Все внимание сконцентрировалось на пострадавшей и официанте с запоминающейся внешностью. До меня доносились обсуждения метресс, вздыхающих пожелания оказаться на месте полураздетой гадины. На мне порой останавливались понимающие взгляды, словно говорящие: «Мы понимаем, почему ты увела мужа подальше». Метрессе Кавье сочувствовали только мужчины, но и они, будучи практически все в браке, не торопились на помощь. Впрочем, несколько неодобрительных слов в ее адрес удалось услышать и от мэтров. Не всем пришлась по вкусу гневная тирада красавицы, оказавшейся в компрометирующий ситуации.

— Клер, это твоя работа? — спросил муж, развязывая галстук перед зеркалом в каюте.

— О чем ты? — с самым невинным видом поинтересовалась я.

— О жемчуге и платье Флоранс, — через отражение поймала пристальный взгляд.

— Ты сердишься? — стушевалась, отведя взгляд.

— Сержусь, но на себя, — он говорил спокойно, и я вновь посмотрела на него в зеркале. — Я уже надеялся, что больше на меня ее влияние не действует. Но как только увидел, так вновь вернулся в прошлое. И она снова взяла власть над моими чувствами.

За откровенность была благодарна, но слушать как муж говорит о своей привязанности к другой мягко говоря неприятно.

— В какой-то мере даже благодарен тебе за сегодняшний скандал. Флоранс играла со мной, а ты нарушила ее планы. Вырвавшиеся слова об Алене все расставили по местам. Они за одно, — в шкаф отправилась вешалка с рубашкой и пиджаком. — Клер, поцелуй Алена был своего рода проверкой.

— На то, что я маг? — внимательно слушала объяснения.

— Не думаю. Вряд ли он об этом подозревал. Его больше интересовало — может ли он подобраться ко мне через тебя, и как я отреагирую на его поступок. Твои способности наверняка оказались для него неожиданностью.

— Ты говоришь загадками. Я уже поняла, вы трое давно не друзья. Неужели он настолько низок, чтобы попытаться соблазнить жену давнего знакомого? — теперь и я устроилась перед зеркалом с расческой.

Шпильки сложила в невысокую вазочку. Распустив светло-русые волосы, принялась прочесывать локоны. Муж устроился на своей стороне кровати и, заложив руки за голову, наблюдал за мной. Его взгляд говорил об определенном интересе, но меня интересовала поднятая тема в разговоре. Редкий случай, когда Этьен готов откровенно говорить о своем прошлом.

— Только если это необходимо для его цели, — ответил муж.

— Он хотя бы слышал о том, что существует порядочность? — возмутилась я и сильней дернула расческой, отчего поморщилась.

— У Алена свой кодекс чести. Поверь, он отличается от развратных аристократов при дворе. Король Эдуард потворствовал подобному поведению среди высшего света, показывая им пример. Говорят, у него было семь любовниц одновременно!

«Гораздо больше» — мысленно добавила я, опасаясь вновь вспоминать при муже о времени, проведенном в королевском дворце.

— Ален всегда действует четко по плану. В этом его преимущество. Он никогда не начинает какое-либо дело, не просчитав все варианты. И приступает к его выполнению только, когда точно знает, чем все закончится. Но в этом же и его слабость. Если знать о его намерениях, то всегда можно либо опередить вожделенную награду, либо разрушить то, к чему он стремился.

— Ты когда-нибудь так поступал? — заинтересованно замерла с расческой в волосах.

— Если получалось, а его цели расходились с моими, — признался Этьен. — Но иметь Алена в союзниках большая удача.

— Вечером он делал откровенные предложения Эдит, — немного поразмыслив, продолжила разговор.

— Эдит? Так вот почему Флоранс очаровывала меня, — он убрал руку из-под головы и уставился взглядом в невысокий деревянный потолок каюты над кроватью. — Они были вместе.

— Как я поняла из ее слов, вырвавшихся после падения, они и так вместе, — обратила его внимание на эту деталь я.

— Я говорил о другом, — высказался Этьен и надолго замолчал.

Порой кидала на него короткие взгляды, ожидая продолжения откровений, но их не последовало. Муж смотрел вверх, погруженный в раздумья. Со мной делиться тревожившими мыслями не торопился. Вечерние приготовления ко сну закончились, и я потушила весь свет, оставив один ночник-бра рядом с кроватью. Потом, вспомнив о неожиданной ночном визитере, закрыла дверь каюты изнутри.

Жиль упоминал, что пользоваться этим засовом нужно в крайнем случае. Конечно, «Любимец богини» не только самый комфортабельное, но и безопасное судно в королевстве, но рекомендовалось не запирать дверь во время отдыха. В случае если с кораблем случится беда, а пассажир об этом не узнает, то стюарды всегда смогут открыть дверь и прийти на помощь. Сейчас я решила рискнуть, проигнорировав настоятельный совет, и ограничить доступ в каюту.

В этот раз ночь прошла без происшествий, но проснулась я с тревожным чувством. Этьен поцеловал при пробуждении, пожелал благословенного дня и начал переодеваться к завтраку. Консул придерживался строгого распорядка дня и того же требовал от дипломатической группы. За недолгое время, что я была замужем, успела заметить подобные привычки и у мужа. Он предпочитал планировать день, а потому не видел ничего особенного в таком подходе к жизни. Мне позволительно пребывать в кровати сколь угодно долго. О чем мне не забыли сообщить еще вчерашним утром. «Как замужняя метресса ты можешь себе позволить самой установить распорядок дня» — с улыбкой пояснил Этьен.

В доме родителей все вставали рано. Отец уходил на службу, а мама всегда провожала его. Ни о каком праздном времени в постели утром не заходило и речи. Вот и я решила придерживаться этого правила. Муж собирается на работу, а я составлю ему компанию за завтраком. Опять же посмотрю на реакцию мерзавки после вчерашнего. Ведь она старалась обворожить Этьена, да не получилось. Разумеется, исключительно случайно. Просто неудачное стечение обстоятельств и никакой магии.

Эдит встретилась уже перед дверью в столовую, где на нас обрушился шум взволнованных голосов. Неужели до сих пор обсуждаю эффектное падение метрессы Кавье? Или еще что-то произошло за ночь? Сердце болезненно сжалось от нехорошего предчувствия. Взглядом обежала лица присутствующих. Мэтра Филиппа среди них нет. Задерживается и придет чуть позже? Почувствовал себя плохо и потому вчера вызвал целителя? Но и лысой головы священника нигде не видно. Неужели с обаятельным стариком случилось несчастье?

— Это убийство! — резанул слух возглас.

— Не драматизируйте, уважаемый мэтр Люфтар. Капитан расспрашивает всех причастных. Рано еще делать выводы, — возразил ему собеседник.

— Простите, что случилось? — вежливо поинтересовался Этьен, устраиваясь за столом сплетников.

Официант придвинул мой стул, помогая удобней устроиться, и подал меню. Даже не удостоила его взглядом, уставившись в мужские лица напротив.

— Вы ещё не слышали? — обрадовался один из них, получив подтверждение с нашей стороны о полном неведении, радостно ухватился за возможность поведать сенсацию. — Сегодня ночью убили мэтра Монти!

— Убили?! — воскликнула я.

— Неужели? — прищурился Этьен и откинулся на спинку стула.

— О, богиня! — прошептала Эдит и сотворила охраняющий знак.

Что-то неправильное произошло ночью. Я точно видела, как мэтр Филип умрет в своей постели. Никто его не собирался убивать! В этом могла бы поклясться! Правда, никто от меня этого не потребовал.

— Утром его нашел в собственной каюте стюард, — вклинился второй сплетник, заметив нашу реакцию.

— Его отравили, — сознавая важность выдаваемой информации, закивал головой первый собеседник.

— Закололи ножом для разрезания бумаги, — перебил с возмущением его второй.

— Что вы такое говорите? Не знаете, так и не вводите в заблуждение, людей. Стюард сказал, у него посинели губы и пена изо рта, а рядом валялась пустая чашка, — от возмущения мужчина подпрыгнул на месте.

— Я лично видел, как выносили из его каюты окровавленный нож. Старший помощник капитана держал поднос перед собой и на белой ткани хорошо видны красные пятна крови, — казалось, второй сейчас поколотит собеседника.

— О, богиня! — побелев как полотно, о котором только что толковали, Эдит выбежала из-за стола, прижав ладонь ко рту.

— Прошу прощения. Моя подруга впечатлительна и ей требуется помощь, — с этими слова встала и поспешила следом за убегающей девушкой.

— Мог бы деликатнее в присутствии метресс рассказывать о ноже, — услышала недовольный голос сплетника.

— Зато моя версия красочней! — похвалился второй.

О, богиня! Человек умер своей смертью или насильственной, а этим лишь бы найти свободные уши для сенсации. Не представляю, как Этьен станет выслушивать их речи за завтраком.

Эдит умчалась вперед, догнать и остановить на палубе не получилось, но вот знакомую фигуру в форменной одежде, мелькнувшую в дверном проеме, узнала. Мэтр Броссар вот он наверняка в курсе произошедшего! Я помчалась за ним следом.

— Мэтр Броссар! — окликнула его.

Ворожей остановился и дождался когда подбегу к нему.

— Клер, к прислуге обращаются по имени, — низко склонившись, почти к самому плечу прошептал он. — Не усложняй мне работу.

— Простите, — пролепетала, сбитая с толку я. — То есть, прости.

Жиля мы тоже называли по имени и не считали в этом ничего зазорного, но обращаться запросто к наставнику, хотя бы и к бывшему, трудно. Да практически невыполнимо! Я только раз позволила себе обратиться к нему по имени, но сейчас обстоятельства складывались иначе.

Сделала шаг назад. Не отшатнулась, а именно отстранилась, чтобы у случайных свидетелей не возникло сомнений на счет моих намерений. С прислугой нужно разговаривать только на расстоянии стойки, то есть вытянутой руки. Всегда необходимо соблюдать дистанцию.

— Эмири, вы… ты знаешь, что произошло с мэтром Монти? — вскинула гордо носик.

Ведь я разговариваю с прислугой? Значит, будем придерживаться правил. Дружелюбное обращение и никаких личных разговоров. Вот и сейчас я исключительно по делу обратилась к стюарду.

— Простите, метресса Атталья, я не обсуживал мэтра Монти, — он самым нахальным образом развернулся и собрался уходить!

Ну, уж нет! Я просто обязана узнать подробности!

— Эмири! — грозно окликнула его, чувствуя, как внутри все вибрирует от его имени, произнесенного мной. — Ты наверняка что-то слышал. Ходят ужасные слухи об убийстве.

— Вы должны лучше других знать, что произошло. Ваше предсказание… — он многозначительно посмотрел.

Ах ты, троллий потрох! Да он мне мстит за то, что я не рассказала об увиденном во время ворожбы! Всегда знала об отсутствии у него совести, но сейчас он переходит все границы!

— Разумеется, Эмири. Благодарю, вы можете быть свободны, — высокомерно произнесла и, развернувшись, направилась обратно к выходу.

Полы длинной юбки возмущенно взлетели, а каблуки сердито застучали по деревянному полу. Мелкий интриган! В который раз он заставляет ощущать себя виноватой в сложившейся ситуации. А ведь я поступала согласно правилам ворожбы. Да и не требовала от него подробностей. Мог бы просто ответить — убили мэтра Монти или он спокойно покинул этот мир! Но нет! Это же Эмири Броссар. Слишком долго не общалась с ним, вот и забыла его невоспитанность. Один его ночной визит чего стоит!

Хотелось рвать и метать! А ещё узнать подробности о смерти мэтра Филиппа. Найти и успокоить Эдит. И горячего кофе так же хотелось.

Начала я с каюты Эдит. Подруга сидела в кресле с бледным видом и уставилась ничего не видящим взглядом перед собой.

— Эдит, тебе надо поесть, — присела рядом с ней и погладила по руке. — За время совместной жизни с мэтром Броссаром я поняла главную вещь. Никакие волнения и переживания девушек на него не действуют. Тебе понадобятся силы для занятий с ним, — решила начать с самых весомых доводов. — Поверь, он спуску не даст.

— Неужели ты не видишь, как потрясла эта история с бедным мэтром Монти, — простонала Эдит.

— Вижу и сочувствую тебе, — посочувствовала ей. — Но эти сплетники совершенно ничего не знают, вот и придумали истории, чтобы шокировать. Когда я уходила, они как раз этим хвастались.

— Разве ты не переживаешь за умершего? — укоризненно посмотрела на меня подруга.

Ровно год назад я точно так же реагировала на слово: «убийство». Бледнела при виде пролитой крови. Возмущалась, когда обсуждали чью-то личную жизнь. И сейчас я смотрела на Эдит, а видела себя. Мне близки и понятны ее переживания, но время, проведенное рядом с наставником, наделило опытом. Неспроста говорила ей об этом. Теперь я знаю, что в жизни существуют не просто порядочные мэтры и метрессы, соблюдающие правила приличия, и злоумышленники, которых ловят королевские судьи и сурово наказывают. Часто под личиной воспитанного человека скрываются пороки, а человек, разговаривающий запросто, может не иметь за душой зла. Мир не делится на черное и белое, в нем гораздо больше красок, и он поражает разнообразием.

— Очень переживаю, — со вздохом призналась ей. — Эдит, идем к завтраку. Подкрепишь силы, подышишь свежим воздухом, и мир больше не будет казаться таким мрачным.

— А ты? — заколебалась подруга.

— Хочу горячего кофе, — искренне воскликнула я. — И узнать подробности смерти мэтра Филиппа.

— Как ты можешь, Клер, рассуждать про смерть так спокойно? — снова замерла на месте Эдит.

Зря напомнила ей о мэтре Монти, еще доброго откажется выходить из каюты до конца путешествия.

— Мне пришлось несколько раз наблюдать, как умирали люди. Однажды это была маленькая девочка. Она заразилась черной хмарью, — печально сказала ей. — Мы с мэтром Броссаром не смогли ее спасти.

— Разве есть спасение от этой напасти? — удивилась Эдит, но оживилась, проявив заинтересованность.

Вот и любопытство подключилось. Дело идет на лад.

— Есть. Наставник спас одного молодого человека от нее, — отвела глаза в сторону, опасаясь, что она прочтет печаль во взгляде.

— Неужели? Он мне ничего не рассказывал, — мы вышли из ее каюты и направились в столовую.

— Разве он не преподает тебе целительство? — кинула на нее заинтересованный взгляд.

— Только ворожбу, — мотнула головой Эдит. — А он разве целитель?

— Ты его сама расспроси. Ладно? — уклонилась от ответа, входя в столовую.

Этьен уже позавтракал и ушел. За столами сидели припозднившиеся пассажиры, так что со свободными местами проблем не было. Разумеется, все разговоры велись о нашумевшем событии.

— Дохлый старикашка наделал шуму больше, чем при жизни, — жестко высказалась метресса Кавье, усаживаясь напротив нас.

Здесь принято спрашивать разрешения. Вдруг кого-то ожидают, и человек просто задерживается. Но принятые правила на корабле гадину мало волновали. Она вела себя так, будто весь мир лежит у ее ног. Впрочем, наверное, так и было до встречи со мной. Я же категорически отказывалась принимать ее превосходство.

— Вы высказываете мало уважения к бывшему наставнику, — спокойно заметила ей.

Эдит уставилась на нахалку во все глаза.

— Он никогда не был мне ни учителем, ни наставником, — равнодушно отозвалась она, а потом без перехода добавила. — Я слышала, это ты ему наворожила смерть. Значит, ты маг.

— Я выпускница Школы колдовства, целительства и ворожбы, — аппетит пропал в ее присутствии, но признаваться в том, что меня беспокоит соседство с бывшей пассией мужа, не собиралась.

Непонятное соперничество между этими тремя заставляло внимательно прислушиваться к каждому слову. Этьен немного рассказал о характере бывших друзей, и теперь можно было понимать мотивы некоторых поступков. Например, сейчас метресса Кавье пришла высказать свое неудовольствие вчерашним вечером. Послушаем ее претензии. Даже интересно. Непонятным образом, но меня почему-то порадовал факт, когда открылась связь мэтра Бланкара с мерзавкой. У Этьена словно пелена с глаз упала. Интересно только зачем она так старалась его соблазнить вечером?

— Ворожея. И получается? — она ткнула в меня вилкой.

— Вы с какой целью интересуетесь? — внимательно посмотрела на нее.

— Интересно вот, Этьена тоже в своем шаре увидела? — взгляд метрессы стал колючим, хотя тон прохладный и на лице полное равнодушие.

Так вот что ее интересует! Она думает, будто я наворожила Этьена, притянула себе свадьбу с ее бывшим воздыхателем. Что ж не будем ее разочаровывать, посмотрим на результаты.

— Разумеется, — не моргнув глазом, соврала я. — Видела будущего мужа, и то каким образом умрет мэтр Филипп.

Эдит рядом испугано охнула. Только обморока с ее стороны не хватало! Но отвлекаться на впечатлительную подругу некогда. Нужно внимательно следить за реакцией гадины, затаившейся на противоположной стороне стола.

— И-и-и… все? Подробности будут? — четыре зубца вилки описали круг передо мной.

— Подробности, метресса Кавье, я расскажу королевскому судье, — мило улыбнулась ей, с удовольствием понаблюдав, как вытягивается лицо мерзавки.

О, да она явно причастна к смерти, или лучше сказать убийству мэтра Филиппа.

— Разве на корабле есть королевский судья? — ужаснулась «добрая душа» рядом со мной.

Захотелось как можно сильней пихнуть разговорчивую не по делу ворожею в бок, чтобы не вмешивалась в допрос подозреваемой.

— Власть на корабле принадлежит капитану. Он же вершит суд над преступниками, — не поворачивая головы, чтобы проверить реакцию на мои слова, сообщила гадине.

С намеком так сказала, чтобы не смела надеяться уйти безнаказанной.

Расчет оказался верным. Щечки побелили, в глазах промелькнул испуг. Только вот за кого она испугалась за себя или своего любовника? Ведь именно мэтр Бланкар вечером посещал мэтра Филиппа. Целителю проще всего убить, выдав свои действия за лечение. Хотя вряд ли она переживала за кого-то, кроме себя.

— Скучно с вами разговаривать, — протянула мерзавка. — Зря потраченное временя.

— Не смею задерживать, — радостно улыбнулась ей.

Метресса Кавье встала и грациозной походкой, привлекая взгляды в столовой, направилась прочь. Сегодня лимонного цвета платье смотрелось не менее вызывающим, чем вчерашнее. Открытые плечи на грани приличия для утреннего туалета, тонкая талия, спрятанная в жесткий корсет, пышный бюст обращали на себя внимание. Кружева цвета слоновой кости оттеняли нежный оттенок всего ансамбля. Небольшого размера шляпка едва прикрывала роскошные локоны. Она знала о своей красоте и бессовестно этим пользовалась.

— Ты испепелишь ее одним взглядом, — насмешливый официант склонился к столу и стал убирать столовые приборы. — Сдержанней веди себя, Клер. Эдит, принести успокоительного? — от прозвучавшей заботы в голосе бывшего наставника хотелось метнуть в него тарелкой.

ГЛАВА 10

— Учти, если найдут мой хладный труп, то все узнают, что в этом повинна ты. Я оставил письменные распоряжения на этот счет. Роберт ни за что не простит тебе убийство брата, а Тристан с удовольствием отвернет голову одной ворожее. Ты знаешь, у него давно руки чешутся, — он говорил спокойно, с насмешкой поглядывая на возмущенную меня.

Щеки медленно, но верно заливал румянец возмущения. Кулаки сжались сами собой, а с языка рвались обличительные слова. Так хотелось высказать все, что думаю о его надменности и невозможности вести нормальный разговор.

— Если хотите знать, то метресса Кавье виновна в смерти мэтра Филиппа! — выпалила ему.

— Интересный вывод. И на чем он основан? — в его глазах насмешка сменилась интересом.

— Она всеми силами пыталась выпытать все, что возможно об Этьене, мне и мэтре Монти, — с чувством собственного достоинства вскинула носик.

— То есть другой причины ты предположить не можешь? — он снова насмехался.

Что за человек? Стоит ему произнести хоть одну фразу, как я начинаю оправдываться. Могла бы привыкнуть к его манере разговаривать, но каждый раз он умудрялся зацепить побольнее.

— Например? — предоставила ему возможность объясниться.

— Вчера я оказывал помощь метрессе, пострадавшей от рук одной ворожеи, — начал он говорить, а я едва сдержалась, чтобы не вспылить. — Так вот, она очень печалилась сорвавшимся планом по соблазнению мужа той самом ворожеи.

— Я об этом догадалась, — гордо сообщила ему.

Не буду уточнять, что именно Этьен на это указал. Это мелочи, о которых мэтру Броссару знать не обязательно.

— Что именно интересовало невинно пострадавшую о мэтре Атталья?

Спокойно, спокойно! Мои нервы как канаты. Я дала достойный отпор мерзавке, и разговор с бывшим наставником выдержу! Правда, на последних нервах, но не сдамся в истерику.

— Видела ли я в ворожейном шаре Этьена, — здесь нечего скрывать.

— И что ты ей ответила? — заинтересовался ворожей.

— Соврала. Сказала, что предсказала встречу с будущим мужем. Это ее выбило из колеи, — сообщила чистую правду.

— Значит, я правильно понял, — кивнул в ответ мэтр Броссар и ничего не пояснил!

Вот так всегда! Сначала заинтригует, а потом замолчит на половине фразы. Терпение стремительно заканчивалось.

— Что вы поняли?! — бешено прошептала я.

Ах, какой скандал хотелось закатить! С огоньком! Как в старые, добрые времена. Правда и в ответ наверняка получила бы, но уж лучше высказаться откровенно, чем шептаться из опасения, что нас раскроют. Устроил себе работу под прикрытием! Нормальному человеку даже поругаться нельзя!

— Клер, на нас смотрят, — сделала замечание Эдит. — Говори тише.

— Ты с ним на одной стороне, — возмущенно выдохнула я, — Разве не видишь? Он издевается надо мной! Расспрашивает, а сам ни одного объяснения не дал!

— Клер, первая начала, — не упустил момента мэтр Броссар. — Я к ней пришел расспросить, а она фыркнула, развернулась и ушла. Даже погладиться не дала.

Я молчаливо открывала и закрывала рот. Такого откровенного намека на ночную встречу не ожидала. Да как он может об этом говорить в присутствии моей подруги. Ворвался среди ночи в каюту, затем устроил допрос с пристрастием, а теперь ещё меня и обвиняет! Вот возьму и пожалуюсь королю Роберту на поведение его брата!

От неожиданного выхода даже на сердце легче стало. Нет, конечно, я не буду о таком говорить кому-либо. Но сама мысль, что и на ворожея есть управа, порадовала. Пусть только попробует ещё раз устроить мне скандальную сцену.

— Итак, Клер, я весь внимание, — заметив произошедшие со мной перемены, произнес бывший наставник.

— Пожалуй, прогуляюсь к шезлонгам, — светским тоном ответила я. — Очень интересно узнать подробности о смерти мэтра Филиппа. Может быть, найду там информированных собеседников?

— Я с тобой! — подскочила со стула Эдит. — Боюсь оставаться одна, — откровенно призналась она.

— Замечательно! — похвалила идею.

Уверена, мэтр Броссар правильно понял мой намек и последует за нами под каким-нибудь предлогом. А, имея с собой спутницу, мы можем беседовать без проблем. В конце концом, скучающие путешественницы имеют право расспросить официанта о странах, в которые мы плывем. Пб этом вам сообщил Жиль, предложив услуги экскурсовода.

Со смешанными чувствами осмотрела парусиновые шезлонги. Только вчера мы беседовали здесь с мэтром Филиппом, и вот его уже нет. Конечно, я знала о его скорой кончине, видела собственными глазами, но это так грустно.

— Метрессы хотят освежиться? — рядом с нами возник мэтр Броссар с подносом, уставленным напитками, едва мы устроились с удобством.

— Благодарю. Позже, — тоном светской львицы ответила на предложение. — Мне бы хотелось подробней узнать о первом пункте нашей остановки.

Прогуливающиеся супруги осмотрели нас по очереди внимательным взглядом и неспешно удалились. Конспирация сохранена. Теперь можно побеседовать спокойно. Мэтр Броссар поставил поднос на плетеную табуретку и встал таким образом, чтобы видеть палубу. Никто не сможет к нам подойти незаметно.

— Предсказание, Клер, — первым делом потребовал наставник.

— Все грустно, мэтр Броссар, — вздохнула я. — Мэтр Филипп умер в одиночестве в своей постели. Он очнулся ненадолго, потом потянулся рукой к кнопке звонка, но не смог достать. Никто не пришел к нему на последний зов. Я просила мэтра Филиппа обратиться к целителю. Не знаю, удалось ли его убедить, но он обратился к мэтру Бланкару.

— То есть в предсказании он умер своей смертью? — уточнил ворожей.

— От старости или из-за болезни. Этого я сказать не могу. Но никто не стоял с ним рядом и не замахивался ножом. Если вы это имеете ввиду, — склонив голову, подтвердила ответ, а затем встретилась с ним взглядом.

— Клер, наверное, это ужасно, — проговорила потрясенная Эдит.

— Теперь ваша очередь, — сделала приглашающий жест рукой.

— Уточни пожалуйста. Я правильно понял? Ты видела смерть мэтра Монти от естественных причин, но при этом обвиняешь метрессу Кавье в его убийстве? — снова проскользнула насмешка в его голосе.

— Именно поэтому я желаю услышать подробности, чтобы принять решение, идти со своими подозрениями к капитану или нет, — я гордо выпрямилась перед ним.

— Не вздумай этого делать, глупая девчонка! — прикрикнул он на меня.

— Не кричите на меня! — возмутилась я, наконец-то почувствовав свободу действий. — Кто вам дал право так со мной разговаривать.

— Твой недалекий ум, — отрезал он. — Клер, я тебя предупреждал, чтобы ты держалась от Монти подальше. Но нет! Упрямая ворожея не может остаться в стороне.

— Конечно, не могу. Я чувствовала за него ответственность после предсказания, — вспыхнула тут же.

— Клер, это не безобидный старичок, каким он представился тебе. Его влияние распространяет даже на другие королевства. Его связи столь обширны, что никто даже не знает, где может повстречаться с человеком, верно служащем Монти, — хоть какая-то информация.

Правда, весьма абстрактная. Мэтр Броссар как всегда. Много наговорил, но самое главное предпочел не рассказывать.

— Не забывайте. Он уже труп, — весомо заметила ему.

— О, богиня! Клер, как ты можешь так говорить о покойном? — Эдит всплеснула руками от негодования.

— Подробности, мэтр Броссар, — потребовала в его манере.

— Я их не знаю, — развеселился ворожей. — К телу допустили корабельного целителя, Бланкара и священника — друга покойного.

Это не честно! Он выпытал все, известное мне, а сам ничего не знает!

— Вы тоже целитель, — напомнила ему.

— По официальной версии я даже не владею магией, — напомнил ворожей.

Троллий потрох! Так я совсем ничего не узнаю!

— Эмири, ты целитель? — выцепила из всего разговора Эдит заинтересовавшую ее тему.

— К наставнику нельзя обращаться по имени! — возмутилась я.

— Да, какой я наставник! Теперь я стюард, — он шутовски раскланялся.

— А как я еще могу обращаться к Эмири? — удивилась моему порыву негодования подруга.

Скрипнула зубами от досады. Действительно, опять эта его работа.

Я сердито положила ногу на ногу и принялась качать туфелькой. Туманные намеки со стороны мэтра Броссара и Этьена раздражали. Ни один из них не собирался ничего рассказывать. Это несправедливо! Вот был бы здесь мэтр Одилон, он бы обязательно сказал что-то такое, чтобы навести меня на правильную мысль.

Отказываться от мести мерзавки не хотелось. Вот не верю в ее невиновность!

— Что вы там говорили про ворожбу и Этьена? Вы упомянули, что что-то поняли, — сердито буркнула я, вспомнив недавний разговор, когда во мне все клокотало точно так же.

— Кавье тебя ревнует к твоему мужу, — спокойно произнес мэтр Броссар.

— Серьезно? — удивилась я. — Почему вы так решили?

— О, женщины! — патетично воскликнул ворожей. — Стоит им сказать, что какая-то красотка без ума от ее избранника, а он предпочитает не ее, так сразу же это вызывает интерес.

— Женщин всегда испытывали потребность не только в нарядах, — надулась я.

— А так же кто к кому проявляет внимание. И если это ко мне, то завидуют ли окружающие? — ехидно добавил он.

— А хоть бы и так! Вам-то какое дело? — возмутилась на его инсинуации в мой адрес.

— Ты совершенно права. Никакого. Когда помогал распутывать чулки на пострадавшей метрессе и разрезал шелковые панталоны, то наслушался достаточно предвзятого мнения об интеллекте некоторых женщин.

Что? То есть не так! ЧТО-О-О?! Он касался нижнего белья гадины и смотрел на ее ноги?! Без чулок и панталон?!! Он прав. В его смерти можно смело винить меня. Придушу собственными руками! Или зарежу спящего в постели. Жаль, больше мы не живем под одной крышей!

— Зависть, Клер, плохое чувство, — добил он меня окончательно.

— Чему мне завидовать? — подскочила на ноги я. — Ее вольной жизни? Возможности выбрать себе мужчину по сердцу?

Что я несу? На глазах навернулись слезы. Сердитыми шагами направилась к перилам, подставив лицо ветру. Только не показать, как цепляют его слова. Только бы позорно не разреветься на глазах у всех. Ни за что! Больше никому не позволю разбить мне сердце! Самая страшная клятва ворожеи. Кажется, метресса Валанди сделала нечто подобное, расставаясь с моим отцом.

— Прости, — тихо произнес мэтр Броссар позади меня.

— Уходите. Вы сказали достаточно, — гордо выпрямила спину, но не оборачиваясь.

— Клер, ты знаешь, я не мог поступить иначе, — произнес он, а потом послышались удаляющиеся шаги.

Отчего-то казалось, он просил прощение вовсе не за панталоны мерзавки.

— Слушай, а вы все время так ссорились? — озадаченно спросила Эдит, когда я успокоилась и вернулась обратно в шезлонг.

— Постоянно, — односложно отозвалась, потягивая лимонад из оставленныx мэтром Броссаром стаканов.

— Невероятно. Словно два разных человека. Ко мне он обращается мягко, часто смешит. Рядом с тобой это будто извергающийся вулкан. Его энергетика зашкаливает. Просто удивительно как он умудряется держать себя в руках, — озадаченно покачала головой подруга.

— Он и не держит. Язвит, старается побольней уколоть, — с каждым словом я все больше мрачнела.

Как меня угораздило влюбиться в неподходящего мужчину? Наверное, это был первый раз, когда я была почти благодарна папе за его выбор мужа. Этьен имел свои недостатки, но ему далеко до язвительного ворожея.

— Что-то в этом не так, — Эдит задумчиво посмотрела вдаль.

— Что печалит молодых метресс? И что могло произойти не так, как им хотелось? — поинтересовался лысый священник, появляясь в поле нашего зрения.

О, богиня! Он давно подслушивал наш разговор? Сколько же потрясений сегодня меня ждет? И что решит сделать Христас с тем, что услышал?

— Узнали о смерти мэтра Филиппа и очень расстроились, — подхватила разговор, стараясь узнать побольше об интригующем факте. — Как он умер? Среди пассажиров ходят противоречивые слухи.

— И какие же, позвольте спросить? — поинтересовался слуга богини, устраиваясь в свободном шезлонге.

— Кто-то выдвигает версию яда, другие настаивают на ноже или кинжале, — поведала ему утренние сплетни.

— А вы чему отдаете предпочтения, метресса Атталья? — хмыкнул мужчина.

Они сговорились сегодня довести меня! Если дело так продолжится, тo вечером будет организован еще один труп.

— Мне бы хотелось узнать, как все произошло на самом деле, — сдержалась и одарила самой очаровательной улыбкой собеседника.

— Собственно я нашел вас по делу, — он протянул мне свернутый лист бумаги. — Это письмо оставил вам, мэтр Филипп. Он просил передать его вам сразу после его смерти.

Я ухватилась за трепещущий на ветру прямоугольник и торопливо развернула. Подчерк незнакомый, но буквы выводила твердая рука. Не оставалось сомнений, кто автор нескольких строк.

«Дорогая Клер Атталья, я благодарен тебе за предсказание. Я обещал щедрое вознаграждение, и оно будет тебя ожидать в конце пути. Филипп».

Разочарованно вздохнула.

— Что это? — внимательно посмотрела на священника.

— Слова прощания, как он мне сказал, — ответил мужчина.

— Но это ничего не объясняет, — возмутилась я.

— Мэтр Филипп никогда ни с кем не делился своими планами, — пожал плечами слуга богини.

— Вам позволили быть в его каюте при осмотре целителей. Расскажите об их выводах, — вежливо попросила я.

— Их мнения разделились, — печально вздохнул собеседник. — Корабельный целитель диагностировал естественные причины. Остановка сердца. Ален настаивает на отравлении.

Помолчала, осмысливая полученную информацию.

— Есть основания полагать, что его смерть могла быть насильственной? — озвучила главный вопрос, терзающий меня.

— Рядом с кроватью мэтра Филиппа стоял пустой стакан, на дне плескалась сильно пахнущая жидкость, — повинуясь моему желанию, поведал он.

Так! Остатки жидкости есть. Если их заполучить, то можно постараться опознать. У мэтра Броссара наверняка есть все необходимое. Пусть официально он не маг, но наверняка он прихватил с собой реактивы. Или я в нем сильно ошибаюсь. Осталось придумать как выманить заветный стаканчик.

— Метресса Атталья, меня пугает ваш взгляд, — шутливо ужаснулся священник. — Если бы я не был лыс, то опасался бы за свои волосы. Очень у вас кровожадный взгляд.

— Скажите… Христас, — споткнулась перед произнесением имени мужчины. Непривычно обращаться к почти незнакомому мужчине без приставки «мэтр», но священники отказываются от светского обращения, уходя в храм. — Вы ведь обещали мэтру Филиппу присматривать за мной?

— Интересно, что вы задумали, — он даже склонил голову немного набок, как это делают собаки.

— О, поверьте! Ничего противозаконного, — поспешила легким тоном отвести подозрения. — Просто хотела попросить отдать мне этот стакан. Для анализа жидкости, разумеется, — поспешно добавила, увидев на его лице подозрение.

— Только с одним условием, — потребовал он.

— Слушаю, — кажется, я была готова на все, лишь бы докопаться до истины.

— Я буду присутствовать!

Этого следовало ожидать. Королевских судей здесь нет, да и лаборатории наверняка тоже. Так что интерес священника можно понять. Вдруг я захочу скрыть улики? Или наоборот совершу подлог.

— Справедливо, — кивнула, немного поразмыслив. — Тогда не будем откладывать это дело. Вы отправляйтесь за остатками жидкости, а я все приготовлю!

Решительно встала на ноги и протянула руку для пожатия. Священник замешкался, но после ответил. Эдит смотрела на наше соглашение полными изумления глазами.

Когда мужчина удалился, она подскочила на ноги и вцепилась в мой локоть.

— Клер, только не говори, что разбираешься в ядах!

— Немного, — призналась ей, — Но я знаю того, кто владеет этими знаниями.

— Кто?

— Мэтр Броссар, разумеется. Надо только придумать, как его выловить и сообщить о продвижении в ходе расследования, — озадачилась главным вопросом.

— Только не говори, что решила в этом участвовать, — потрясенно произнесла подруга.

— А что в этом особенного? Не в первый раз, — пожала плечами.

— Ты же Этьену обещала, — она затрясла мою руку.

— Но ведь ты ему не расскажешь? — постаралась заручиться поддержкой. — Всего-то надо опознать жидкость. Вдруг там просто сердечные капли? И на этом версия об убийстве отпадет сама собой.

Сама я склонялась верить мэтру Бланкару. Пусть темнокожему мужчине не доверяла, но глупым его точно не назовешь. А с корабельным целителем незнакома, чтобы судить о его квалификации. Как же трудно без специалистов под рукой! Вот был бы здесь мэтр Одилoн, он бы что-нибудь придумал.

Ждать священника пришлось достаточно долго. Не представляю, как он смог объяснить необходимость забрать стакан с единственной уликой, но он это сделал! Опять же проявил изобретательность и не шел с ним в руке, а накрыл салфеткой, чтобы остатки жидкости не выдыхались, и поместил на дно кувшина.

Теперь осталось самое трудное с моей стороны — найти бывшего наставника и убедить его помочь. Хотя, внутри теплилась надежда, что ворожей тоже заинтригован смертью мэтра Филиппа.

Все втроем неспешной походкой направились на кухню. Или как это место называется на кораблях? Эдит заглянула и поинтересовалась, где мы можем найти Эмири. Назвать мэтра Броссара по имени у меня язык не поворачивался. Мне казалось такое обращение слишком личным. Тем более я знала, что он вовсе не слуга.

Нам объяснили, где его можно найти и мы отправились в указанную каюту. Вот кто бы сомневался! Ворожей служил стюардом у консула Венaлии. Разумеется, он был в единоличном распоряжении мэтра Геллера и сейчас занимался его гардеробом.

— Эмири, — опасливо просунула голову Эдит в дверь чужой каюты, осмотрелась и уже прошептала нам. — Он один.

— Эдит? Что-то случилось? — поспешил на встречу и остановился, увидев всю компанию. — Это частная территория, и вам нельзя здесь находиться.

— Мы к вам по делу, — неуклюже начала объясняться. — Есть подозрения, что в этом стакане остатки яда, убившие мэтра Филиппа.

Я забрала из рук священника кувшин и протянула впереди себя, словно закрываясь щитом от готовых прозвучать обвинений. Ворожей быстро осмотрел нас, каюту и принял решение:

— Встретимся у Эдит. Я скоро приду.

Мы поторопились покинуть частную территорию. Не дай богиня нас кто-то увидит. Слабо утешала мысль, что мой муж состоит при консуле, и я могла наведаться сюда в его поисках.

В общем, мы поторопились покинуть коридор первого класса и поспешили к каюте Эдит. Она проживала одна, там нас никто не побеспокоит. Священник воздержался от вопросов, но по любопытству в глазах было ясно — их у него множество. Боюсь даже предположить, когда он решит их задать. И дай богиня, чтобы в этот момент поблизости не было Этьена. Тем более о положении ворожея тоже не могу распространяться.

В небольшом пространстве каюты мы едва разместились, когда решительно распахнул дверь бывший наставник. Он еще раз внимательно нас осмотрел и вошел внутрь. В его руках оказалась знакомая сумка, с которой он всегда посещал больных. Даже обрадовалась, увидев старую вещь из прошлого. Помню, как она меня напугала в первый раз. Ведь нам пришлось лечить смертельно больного, заразившегося черной хмарью.

— Клер, куда ты успела встрять, пока меня не было? — от вопроса, озвученного суровым тоном, на лице священника появилось смесь удивления и недоумения.

— Это Христас, — представила я помалкивающего мужчину. — А это Эмири. Он тот, кто может нам помочь.

Пришлось сделать над собой усилие, называя наставника по имени. Наверняка Христас слышал фамилию Броссар, а потому решила не раскрывать инкогнито раньше времени.

— Вы целитель? — без всяких околичностей задал вопрос слуга богини.

— Да, — короткий кивок.

— Что ж приступайте, — протянул кувшин Христас и уселся на кровать Эдит.

Сама она испугано молчала, боясь проявить инициативу, и пристроилась на краешке единственного стула.

Эмири достал необходимые ингредиенты и расставил их на столике. Несколько баночек я узнала. Следить за работой наставника одно удовольствие. Его уверенные движения — четкие, размеренные — давали уверенность в правильность происходящего. Сразу чувствовался профессионал своего дела. На это обратила внимание еще в первый день знакомства.

— Могу с уверенностью сказать, что в стакане находился яд растительного происхождения, — вынес вердикт мэтр Броссар.

Эдит испугано ахнула, я нахмурилась, Христас ожидал продолжения.

— Подобное средство иногда применяют в лечении. Все зависит от концентрации. Несколько капель могут снять боль, а чуть больше убить. Сделать точный анализ состава не представляется возможным. Слишком маленькая доза осталась, — недовольно покачал головой ворожей, — Монти в последнее время жаловался на здоровье?

ГЛАВА 11

Я заметила с каким интересом Христас наблюдал за действиями ворожея, а когда мэтр Броссар назвал мэтра Филиппа по имени, его глаза вспыхнули живейшим интересом. Однако, никаких замечаний на этот счет не озвучил.

— Мэтр Филипп находился в таком возрасте, когда его постоянно беспокоили хвори. Он не придавал этому значения, обращаясь к целителю и принимая прописанные микстуры, но проблем из недомоганий не делал. Он считал, если каждый раз болит в другом месте, то это здоровый человек, — поведал Христас.

— Расскажите, в каком виде нашли тело Монти? — вежливо попросил ворожей и принялся собирать баночки с реактивами в сумку.

— Его обнаружил стюард, который каждое утро будил мэтра Филиппа, — священник спокойно начал рассказывать, — По словам молодого человека, он первым делом проверил у него пульс, убедился в его отсутствии и вызвал корабельного целителя.

— Какой он вынес вердикт? — мэтр Броссар, завязал тесемки, устроил сумку на столе и сам облокотился об него, внимательно выслушивая слова бывшего ученика мэтра Монти.

— Корабельный целитель определенно высказался о естественных причинах. На стакан с резко пахнущей жидкостью указал Ален, который пришел по моей просьбе. Стюард вызвал меня сразу же после корабельного целителя. — Христас подробно отвечал ңа вопросы, но при этом явно ожидал своей очереди.

— Бланкара озадачил только стакан? — ворожей сложил руки на груди и не сводил пристального взгляда с собеседника.

Мы с Эдит слушали молча, опасаясь вставить хоть слово. Подруга от испуга, а я чтобы не нарушить диалог мужчин. Отчетливо было видно, что они не доверяют друг другу, но мирятся с необходимостью обменяться информацией из-за сложившейся ситуации.

— Да. Без вскрытия наверняка сложно сказать о причинах смерти, но внешний осмотр не показал признаков насильственной смерти, — подтвердил предположение Христас.

— Опишите подробней, — попросил наставник.

— Кожа бледная, ногти с синим ободком, — в этом месте я насторожилась.

— В уголках губ проступила синева? — все-таки не удержалась от вопроса.

— Совершенно верно. Именно на это указал Блен в первую очередь, — священник повернулся ко мне и окинул оценивающим взглядом.

— Тогда вокруг пупка должно образоваться бордовое кольцо, — заметил мне наставник.

Я многозначительно посмотрела на Христаса. Он несколько замялся, но потом кивнул.

— Значит, Монти действительно убил этот яд, — ткнул пальцев в сторону стакана.

— Вы уверены? — осторожно уточнил мужчина.

— Клер права. В состав этой жидкости входит сарукал. Это не трава, а минерал, плохо растворимый в воде. Как я уже говорил, все зависит от дозы. Его применяют для облегчения болей. Остальной состав — это успокоительные травы. Именно поэтому я спрашивал о последних жалобах Монти на здоровье, — пояснил мэтр Броссар. — Необходимо узнать, прописывали ли ему в последнее время сарукал и для чего. Средство достаточно сильное и эффективное, но при неправильном применении может привести к летальному исходу. Собственно именно это мы и наблюдаем.

— Я просмотрю личные документы мэтра Филиппа, но не очень рассчитываю на успех. Ведь сарукал могли прописать еще до начала путешествия, и лекарство он мог взять с собой без указаний применения. — Христас задумчиво покачал головой.

— Как поступили с телом? — спросила я, обдумывая возможность уговорить наставника проанализировать кровь мэтра Монти.

— Согласно его распоряжению, уже опустили в море, — хмыкнул священник.

— Что? — мы с мэтром Броссаром одновременно подскочили на ноги и переглянулись.

Теперь провести вскрытие или хотя бы частичные анализы не представляется возможным! Если это было убийство, то улики теперь потонули вместе с телом покойного.

— Это точно его распоряжение? — спросила я.

— Точнее не бывает. Он написал письмо и держал его на видном месте. Кроме того, он озвучил мне свое решение вчера вечером, — со вздохом пояснил священник. — После предсказания он основательно готовился к переходу в чертоги богини.

— Неужели исповедовался о прегрешениях? — насмешливо спросил ворожей.

Хмуро посмотрела на наставника.

— Нисколько, — неожиданно развеселился Христас. — Мэтр Филипп до конца жизни считал свои поступки исключительно правильными и угодными богини. Он никогда и ни о чем не сожалел, потому что каждый свой шаг продумывал и ни разу не поступил импульсивно.

— Интересно, кто в нем воспитал такую уверенность? — задумчиво произнес ворожей.

— Он сам себя сделал. Так он говорил. Я его знал достаточно давно, но как он жил до нашей встречи, даже для меня остается загадка, — слуга богини помолчал, а затем приступил к расспросам. — Хотелось бы узнать, каким образом целитель оказался стюардом?

— Обычная работа. Не хуже и не лучше остальных, — равнодушно пожал плечами мэтр Броссар.

Я бросила обеспокоенный взгляд на Эдит. Подруга сидела с отрешенным видом. Кажется, наши рассуждения о ядах и состоянии тела покойного выбили ее из колеи. Теперь же я опасалась, чтобы она ненароком не выдала тайну наставника, не вовремя вмешавшись в разговор.

— У вас странные отношения с метрессой Атталья, — принял уклончивый ответ Христас. — Вы к ней обращаетесь по имени, а она обращается на «вы», но при этом старательно называет по имени. Что может быть общего между стюардом и ворожеей?

— Я целитель и тоже выпускник Школы колдовства, целительства и ворожбы. Обычное общение между старшекурсником и малолеткой, — равнодушно выдал ворожей, — школьная пора не так просто забывается.

— И у вас роман с ее подругой? — священник многозначительно посмотрел на Эдит.

— Послушайте! — возмутилась я. — Вы не имеете права вмешиваться в личную жизнь!

— Похвальная преданность друзьям, — ухмыльнулся довольный слуга богини.

Христас поднялся с кровати, взял практически пустой стакан и направился к дверям.

— Надеюсь вскоре увидеть вас двоих у чаши в храме богини, чтобы провести церемонию, — с этими словами он вышел, оставив ошеломленных нас одних.

О, богиня! Мэтр Броссар и Эдит у чаши? Сердце стиснули железные тиски. Я посмотрела на подругу.

— Я ничего подобного… — испуганный взгляд девушки метался от меня к вoрожею.

— Как-то мы об этом не подумали, — попытался успокоить ее мэтр Броссар. — Не переживай. В случае необходимости мы объявим о нашей скорой свадьбе. Пока я не имею право раскрывать свою миссию на корабле.

— Как быть с тем, что ты уже назвала своим женихом мэтра Одилона? — прочистив пересохшее горло, спросила я.

— Я только мэтру Бланкару об этом сказала, — пролепетала перепуганная открывшимися перспективами Эдит.

— Боюсь, он с удовольствием об этом тебе напомнит, если вы с мэтром Броссаром сообщите всем о будущей свадьбе, — я пыталась улыбнуться, но хотелось оказаться подальше отсюда. При том желательно не на корабле, а в доме родителей, в собственной комнате.

— Я подумаю, что можно сделать, — строго посмотрел на меня наставник.

А я-то что? Это они все запутали, а меня снова несправедливо обвиняют. Впрочем, сердиться сил не было.

— Хочу отдохнуть, — встала и направилась к выходу, — Скоро обед, нужно переодеться.

— Клер, мне по пути, я провожу, — услышала за своей спиной.

Возразить не успела, ворожей вышел следом, а в коридоре нам навстречу шли двое молодых людей. Кажется, именно они ухаживали за Эдит первым вечером. Если они решили ее навестить, то может быть это к лучшему. Развлекут девушку, и она отвлечется за разговором.

— Клер, я тебе благодарен за возможность узнать подробности смерти Монти, но повторяю, не вмешивайся в это дело, — идя рядом со мной, мэтру Броссару оказалось удобно давать наставления.

— Вам не кажется, что вы повторяетесь? — кинула на него сердитый взгляд.

— Порой складывается ощущение, будто запреты на тебя действуют в обратном направлении. Может, надо было наоборот, просить тебя войти в каюту Монти и просмотреть его бумаги? — он снова насмешничал.

— Отличная идея! Как я сама об этом не подумала? Пойду, составлю компанию Христасу, — резко остановилась, слегка кивнула, как положено слуге, когда того отпускают за ненадобностью, и направилась к выходу на палубу.

Хватит с меня запретов и наставлений! Конечно, я не собиралась идти в каюту Мэтра Филиппа, но после едкого замечания, решила так и поступить. В конце концов, это не расследование, а просто помощь с вещами покойного. Наверняка их нужно упаковать, чтобы после отправить родным. Хотя, он вроде говорил, что их у него нет. Тогда получается его наследник Христас?

От этой мысли остановилась на месте. Интересно, мэтр Филипп оставил завещание? И кому выгодна его смерть? О, богиня! А вдруг этого «кто-то» сейчас находится на корабле, и я своим предсказанием подтолкнула на черное дело?

Оглянулась в поисках наставника. Надо было срочно поделиться с ним этой мыслью! Но знакомой фигуры с темными волосами уже не видно. Может он поторопился в каюту к консулу, а может, вернулся к Эдит. Той явно необходима помощь. Это я привыкла к расследованию убийств рядом с мэтром Броссаром, а она явно испугалась участия в расследовании.

Я оказалась права. Корабельный гонг прозвонил обед. Первый удар предупреждает, а второй сообщает о приглашении всех желающих в столовую. Ничего не поделаешь, придется отложить расследование и идти в каюту, чтобы переодеться к столу.

Этьена заметила, входящим внутрь, и поторопилась следом. Мне было интересно, разговаривал ли он с мэтром Бланкаром? Может быть, бывший друг что-то сообщил ему?

Когда я вошла в каюту, муж стоял спиной к дверям и читал какой-то документ. За недолгое время замужества усвоила одно негласное правило, если Этьен изучает какой-либо лист, мешать вопросами нельзя. Нужно дождаться, когда он оторвется от бумаги. Разочаровано вздохнула, решив набраться терпения, и направилась к шкафу с платьями. С каждым днем становилось все жарче, и сейчас я перебирала воздушные наряды, стараясь определиться в каком буду чувствовать себя комфортно.

— Клер, кто доставил это письмо? — Этьен оторвался oт прочтения и посмотрел на меня.

— Не знаю. При мне его не приносили. Надо Жиля спросить, — посоветовала ему.

Этьен нажал на кнопку вызова и с нетерпением принялся ходить по небольшому пространству между кресел и кроватью. Стюард не заставил себя ждать. Молодой человек вошел, почтительно поздоровался и замер в ожидании распоряжений.

— Кто принес это письмо? — резким тоном задал вопрос Этьен и помахал перед лицом парня сложенным листом.

Обратила внимание, что он не стал показывать никому содержание, только надпись. Послание не было запечатано. Просто надпись: «Этьену Атталья», даже обращение «мэтр» пропущено. Размашистые буквы с минимум завитушек занимали почти треть листа.

— Мне ничего подобного не передавали, мэтр, — с чувством собственного достоинства ответил Жиль.

Хоть он и слуга, но он обязательный и ответственный. А потому сомнения в его профессионализме вызвали ответную оборонительную реакцию.

— Значит, кто-то вошел сюда в наше отсутствие, — попыталась успокоить мужа.

— Не корабль, а проходной двор! — взорвался Этьен. — У меня здесь находятся документы дипломатической важности. Как я могу их здесь оставить, если кто угодно может войти в каюту?!

Я закусила нижнюю губу, вспомнив ночной визит наставника. Ведь тогда примерно так же подумала. Но меня беспокоили нежданные визитеры во время сна, но как-то не озадачивалась доступностью свободного входа в дневное время.

Эта мысль неприятно поразила. Я присела на кровать и открыла небольшую дорожную сумку, куда на время путешествия убирала украшения. Ведь злоумышленник мог добраться до них! Осторожно перебрала подвески, кольца, браслеты и ожерелья.

— Что-то пропало? — забеспокоился Этьен, заметив мое волнение.

— Вроде бы все на месте, — выдохнула с облегчением я. — Но ты прав! Мне тоже не нравится свободный доступ в каюты.

Точно! Вот почему мэтр Бланкар настаивал на убийстве мэтра Филиппа. Если стюард свободно зашел утром, значит, дверь не закрывали изнутри. Любой мог войти ночью к старику и подсунуть стакан с ядом. Тот мог и не заметить этого! Хотя вряд ли бы он принял питье из рук незнакомца. Или мог?

— Это необходимо в целях безопасности, — веско заметил Жиль. — На корабле всегда можно активировать поисковые заклинания , если что-то пропадет.

— А если злоумышленник прочитает дипломатические документы и ничего с собой не унесет? — грозно посмотрел на него Этьен.

— «Любимец богини» не в первый раз принимает на борт важных гостей. Мы все прошли обучение, и насколько я знаю, на секретные документы всегда налагается магическая печать сокрытия. — Жиль был на высоте.

— Если только кто-то не умеет их вскрывать, — обличающе произнес муж.

— Совершенно верно! Я не маг, но нас учили, что в таком случае заклинание дает знать владельцу о попытках взлома, — Жиль гордо выпрямился.

Этьен вопросительно посмотрел на меня, ожидая подтверждения или опровержения. Я кивнула, соглашаясь со словами стюарда. Хорошо подготовлена команда! Мужу ничего не оставалось как отпустить Жиля.

Он ещё некоторое время побурчал, заложив руки за спину. Я за это время успела сменить платье и теперь подбирала туфли.

— Этьен, я не могу просматривать прошлое, — осторожно произнесла, опасаясь новой вспышки. Ведь он так не хотел, чтобы я брала с собой шар. — Но шар все это время стоял на столе. Мы в Школе часто пользовались этим.

— Не понимаю, о чем ты говоришь? — недовольно покосился на стол муж.

— Хрусталь порой подобен зеркалу, — начала объяснять издалека, — а ворожейный шар ещё и наполнен магией. В общем, он может показать недавнее прошлое, свидетелем которому он был.

Этьен сначала удивился, а потом задумчиво уставился в шар. Округлые бока переливались, искры магии медленно двигались внутри по одному им известному направлению. Меня всегда интриговал закон, по которому они перемещаются. Отчего-то казалось, они подчиняют строгому порядку, вот только распознать его у меня не получалось.

— Ты, в самом деле, можешь узнать, кто принес сюда это письмо? — потряс перед собой сложенным листом Этьен.

— Если это было не слишком давно, — поправила его. — Понимаешь, это побочный эффект. Просто мы заметили случайно, хотя нам ни разу не понадобилось смотреть недавнее прошлое. Что может быть интересного в комнате общежития, когда мы присутствовали на занятиях? Кроме того, мы его чаще в сумках носили.

— Отлично! Может, мы узнаем, кто тот наглец, проникший в нашу каюту? — оживился Этьен.

Про одного известного мне наглеца вспоминать не будем!

— Хира!.. — воскликнула я, усаживаясь за небольшой столик и положив руки на округлые бока шара.

Реальность вокруг осталась за пределами. Остались только я и мир магии. Ворожба доставляла удовольствие. На губах сама собой появилась улыбка. Прочтение прошлого с шара напоминает возвращение в обратном порядке.

Сначала я увидела как подхожу к столу, потом разговор с Этьеном, затем с Жилем. Утро, когда мы собирались к завтраку. И все время мы двигались задом наперед. Странное изображение и порой даже забавное. Например, то как я проснулась, больше напоминало погружение в сон. Вот и за иллюминатором небо потемнело, значит, ранее утро или даже ночь.

Стоп!

Магия послушно прекратила прокручивать изображение в ускоренном темпе. Теперь время реально изображало происходящее, но опять в обратном порядке. Вспышка портала в темноте каюты почти ослепила. Теперь понятно, почему закрытая дверь не остановила колдуна. И одного на корабле я знала. Только в прошлый раз он воспользовался обычным способом проникновения в каюту.

Я вздрогнула и во все глаза смотрела на вышедшего из яркого сияния заклинания мэтра Филиппа. Он уходил, положив сложенный лист на столик. Тот самый клочок бумаги, взволновавший Этьена. А потом изображение размазалось. Все правильно, закончилось время, запомнившееся шаром. И то чудо, что смогла столько увидеть.

— Хира, — пробормотала, прекращая ворожбу.

— Ты узнала, кто это был? — с жаром задал вопрос Этьен.

— Да. Мэтр Филипп. Он пришел порталом, — подняла на него взгляд.

Я сидела перед столом, и пришлось на него смотреть снизу вверх. Реакция от сказанных слов оказалась неожиданной. Он схватился за голову и зашатался, по-прежнему сжимая в пальцах клочок бумаги. Потом он отошел на несколько шагов и рухнул на край кровати, так и не убирая рук. Его поза выражала отчаяние, я подошла к нему, чтобы успокоить. Хотя даже не представляю, чем могу ему помочь. Мне казалось Этьен не испытывает особой привязанности к бывшему учителю, но сейчас я наблюдала искреннее горе.

— Что в этом письме? — с сочувствием в голосе спросила, подойдя к нему, и попыталась взять лист из его рук.

— Уйди! — он вырвал бумагу из моих пальцев и резко толкнул руками меня в живот. — Не смей даже спрашивать меня об этом! Поняла?

Корсет погасит силу удара, но он явно вложил в него охватившую его ярость.

— Мог бы спокойно об этом сказать, — поморщилась и от окрика и от ощутимого толчка.

— Это тебя не касается, — он выкинул руку вперед с выставленным указательным пальцем. — Не влезай в мои дела. Я тебя предупредил!

О, богиня! Неужели он помешался от горя? Но повторять попытку утешения не хотела. Быть обруганной — это одно, а получить еще удар от человека, которого если не любила, но доверяла, вдвойне болезненно.

Отвечать на грубость не посчитала необходимым. Если он, в самом деле, переживает смерть бывшего учителя, и не в состоянии контролировать эмоции, то лучше покинуть мужа. Наверняка, чуть позже придет в себя, и я услышу от него слова извинения. Люди, находящиеся в горе, часто бывают неадекватными. Мне жаль Этьена, но лучше сейчас дать ему возможность побыть одному. Чотя его поступку можно было придумать оправдание, очень не понравилось, с какой легкостью он поднял на меня руку. Надо быть настороже рядом с ним, пока он не придет в себя.

На обед я не торопилась. Верхняя часть живота неприятно побаливала, но заклинание, выученное мной у наставника, уже принялось за лечение.

— Метресса Атталья, с вами все хорошо? — остановил меня взволнованный голос ворожея.

— Все в полном порядке, — сухо ответила ему и попыталась пройти мимо.

— Не ври. Я вижу исцеляющее заклинание. Что произошло? — он перехватил меня за локоть и задержал.

Не слишком ли много властных мужчин в моей жизни? Обезумевший от горя муж, теперь вот бывший наставник старается утащить в сторону и требует ответа.

— Вас это не касается, — вырвала руку из захвата и сразу перенаправила заклинание на освобожденный локоть.

Ворожей приложил немало усилий, запросто теперь на открытом участке кожи появятся красные следы от пальцев, а потом и синяки.

— Прости, — заметив мой поступок, покаялся он и тут же пристально уставился взглядом. — Что произошло? Ты ударилась? Где? Куда успела влезть?

— Мэтр Броссар, я уже сказала, со мной все хорошо, — сделав выговор, развернулась и собиралась уйти, но его следующие слова заставили остановиться.

— Ты не ходила в каюту к Монти, потому что успела переодеться. Если бы просто ударилась, то не стала этого скрывать, — ворожей преодолел разделяющее нас расстояние. — Клер, твой муж тебя ударил?

Вот ведь мастер делать логические выводы! Кто его прoсил вмешиваться?

— Это произошло случайно, — повернулась к нему лицом и гордо вскинула носик, встретившись с ним взглядом, — Он сейчас потрясен внезапной смертью бывшего учителя и просто оттолкнул меня, когда хотела его успокоить. Получилось сильней, чем он рассчитывал. Вскоре он успокоится и извинится за свой эмоциональный поступок.

— В следующий раз он ударится ногой, а ты окажешься поблизости, и тогда он посчитает возможным поколотить тебя, чтобы возместить свое негодование? — произнеся эту чушь, он с силой сжал губы.

— Не говорите ерунды! Этьен никогда так не поступит, — с убежденностью ответила ему.

Мы стояли друг против друга в полутемном проходе узкой лестницы для слуг. Ею пользовался персонал, сокращая расстояние между кухней и столовой, когда обслуживали путешественников. Нас никто не видел, ведь такие места специально скрыты от взглядов пассажиров.

Противоборство взглядов никто не выиграл. Наставник не смог внушить мне вину мужа, а я не убедила его в незначительности произошедшего.

— Ты сказала, твой муж переживает смерть бывшего учителя. Что ты имела в виду? — отказавшись от молчаливого подавления, спросил ворожей.

— Мэтр Филипп был учителем или опекуном Этьена. Я не очень разобралась в их прошлом, — постаралась восстановить душевное равновесие и ответить спокойно.

— Клер! Троллий потрох! Богиня тебя побери, дурная девчонка! — обрушил на меня поток брани мэтр Броссар.

ГЛАВА 12

— Придержите свой язык! — прикрикнула на него, — Вы не в заведении Берзе!

— Если бы я только знал! — потрясенно прошептал ворожей и прижал ладонь ко лбу, — Клер! Теперь многое становится понятно. Но как я мог допустить? — он обжег меня взглядом. — Запомни, если он хоть пальцем до тебя дотронется, я ему голову оторву!

Опешила и невольно отошла на один шаг, потом ещё отстранилась. Слишком злым выглядел наставник, причем эмоции были направлены на меня.

— Вы забываетесь, мэтр! — вздернула носик вверх. — Этьен мой муж, и вы не имеете право вмешиваться нашу жизнь.

— Вот что-что, а теперь я имею на это право. Он сам мне его дал, — он ухватил меня за кисть руки и потянул за собой. — Идем, нам надо поговорить.

— Никуда я с вами не пойду! — выпалила я и попыталась вырваться из захвата.

— Ты давно видела Эдит? Она не вышла в столовую, — эти слова заставили меня прекратить сопротивляться.

— Я вот тоже к обеду не вышла, — пробурчала, пытаясь возразить. — Этьен будет беспокоиться, когда заметит мое отсутствие.

— Поверь, у него сейчас проблемы поважней, чем ты, — отрезал он.

Хотелось обидеться, но именно в этот момент он освободил руку, и я потерла запястье. С засильем мужчин в моей жизни определенно надо что-то делать. Раньше мэтр Броссар таких эмоций себе в моем присутствии не позволял. Что с ним произошло?

В дверь каюты вежливо постучалась я. Потом ворожей забарабанил по толстой створке, но ответа не получили. Наставник открыл дверь, нажав на ручку, и вошел в полумрак помещения. Эдит задернула занавески на иллюминаторе, закрываясь от яркого, солнечного света. Потому не сразу рассмотрела скрюченную фигуру девушки на кровати. Она легла в одежде, не раздеваясь.

— Эдит! — воскликнула я и, присев рядом с ней, принялась тормошить подругу за плечо. — Эдит, очнись!

— Отойди, дай я ее осмотрю, — беспардонно ухватив меня за плечи, наставник оттащил в сторону и присел на мое место.

Мэтр Броссар прижал пальцы к шее девушки, а затем приоткрыл ей веко.

— Жива, но в глубоком или обмороке или сне, — сообщил он мне, — Она что-то принимала? Посмотри на столе.

Оставленная в каюте сумка наставника оказалась открытой, и несколько баночек стояли рядом. Определить что в них, не открыв, не могла, но зато заметила стакан, упавший на пол. Подняла и поднесла к лицу, осторожно вдыхая.

— Не могу определить. Здесь ничего не осталось, — поведала ворожею.

— Набери воды из-под крана и вытирай смоченным полотенцем лицо, — приказал мэтр Броссар.

Я поторопилась к умывальнику, прикрепленному в дальнем углу, и набрала в небольшую чашку воды. Поискала полотенце, которым вытиралась Эдит, и устроилась рядом с ней на кровати. В это время ворожей внимательно рассматривал баночки на столе и задумчиво их перебирал. Видимо, он тоже не мог наверняка определить, что именно приняла Эдит. Пока я вытирала лицо подруги, он принялся смешивать выбранные им лекарства в вымытом стакане.

— Знаешь, что странно, Клер? — задумчиво произнес мэтр Броссар. — Эдит абсолютно не владеет знаниями о целительстве. Тогда почему она решилась принять что-то из моей сумки?

— Может быть, она хотела найти успокоительные капли? — выдвинула предположение.

— Тогда почему не попросила меня, когда мы уходили? — осуждающе покачал головой. — Как она могла определить, что именно принимать? Тебя это не озадачивает?

Честно говоря, меня вообще много что заставляло задуматься. Например, волна возмущения ворожея перед лестницей для слуг, или странное поведение Этьена на сообщение о мэтре Филиппе, подкинувшего письмо к нам в каюту. Кроме того, странное распоряжение сразу же после смерти опустить тело в море. Вопросы, ответы на которые пока не могла получить ответ, множились с каждым мгновением.

— Итак, Эдит, будем тебя спасать от необдуманного поступка, — с нежностью произнес мэтр Броссар и велел уступить ему место. — Как я мог оставить здесь сумку с лекарствами? Но я даже не предполагал возможности отравления. Она не казалась способной на подобный поступок.

В этом я была с ним полностью согласна. Эдит слишком любила жизнь, чтобы покончить с ней самостоятельно, и вряд ли решилась выпить неизвестную жидкость. Тем более перед этим в ее присутствии делали анализ яда из каюты мэтра Филиппа.

— Хорошая моя. Ты же послушная и примерная девочка. Выпей эту настойку, — ласково уговаривал ворожей Эдит, прикладывая к ее губам узенький стаканчик, предназначенный для подобных случаев.

Слушая, как он называет подругу, невольно поджала губы и сложила руки на груди. Ко мне он ни разу так не обращался. Даже когда лечил от черной хмари, кричал и ругал за то, что позволила себе заразиться. Как будто я нарочно! Ведь именно благодаря ему оказалась в центре эпидемии. Всегда я для него «Клер, дрянная девчонка».

Но сейчас не время для глупой ревности. Надо спасать Эдит, выпившую неизвестного нам лекарства.

— Вы поняли, что она намешала? — тревожно наблюдала за каждой каплей, попадающей на губы Эдит.

— Есть у меня одно подозрение, и оно мне совсем не нравится. Вот очнется наша красавица, и спросим у нее, — не поворачивая головы, отозвался он.

Выдохнула и отвернулась в сторону. Вдох-выдох. Спокойно! Он всего лишь беспокоиться о состоянии Эдит, а я не имею право испытывать нечто большее, чем переживание за подругу. Я в самом деле болела душой за нее, но вот остальные эмоции надо откинуть в сторону!

— Так, моя хорошая, правильно. Делаем глоток. Вот умница, — по голосу показалось, будто всегда строгий и насмешливый ворожей расплылся в улыбке.

— Ей лучше? — спросила, подойдя как можно ближе к наставнику и заглядывая через его плечо.

— Понемногу приходит в себя, — обнадежил мэтр Броссар. — Только она больше суток не сможет встать с кровати.

— О, богиня! Что она такое приняла? — всполошилась окончательно.

— Сильнейшее снотворное, плюс еще что-то, — ответил ворожей.

— Но в тех баночках на столе нет ничего подобного! — обеспокоилась окончательно.

— Вот именно, — многозначительно посмотрел он на меня через плечо. — Сейчас зарядом будем выводить из этого состояния. Подходи ближе.

— Как тогда? — спросила и взглянула на мужчину.

Нам не нужно было говорить вслух, о какой ситуации говорю. Я помню как смотрела в эти темные глаза, видя уходящую жизнь. Испытанный в тот момент ужас еще долго не давал возможности засыпать. Я ложилась в кровать только при свете ночника, потому что оказываясь в темноте видела замершие глаза мэтра Броссара. Эмири.

Он положил руку на сердце, словно все еще испытывает боль. Невольно проследила за его жестом взглядом.

— Все еще болит? — испытывая к нему нежность и обеспокоенность, тихо спросила.

Я присела в изголовье кровати, и мы находились напротив друг друга.

— Не обращай внимания, — слишком резко ответил он, выдавая свое самочувствие. — Надо спасать жертву интриг.

Мы положили руки на грудь Эдит и встретились взглядом. Кажется, прошло много времени, словно все происходило в прошлой жизни, но мы снова понимали друг друга без слов. Не говоря ни слова, запустили заряд магии. От удара девушка ахнула и распахнула глаза, затем задышала часто-часто.

— Достаточно, — улыбнулся мэтр Броссар. — Она пришла в себя, — потом провел пальцами по щеке Эдит и убрал локон за ухо. — Как ты себя чувствуешь?

— Не… не знаю. Смутно все, — запинаясь, ответила подруга.

— Все позади, — успокоил он ее, похлопав по руке. — Хотя ты нас с Клер напугала. Разве можно пить всякую гадость?

— Я лишь хотела успокоиться и отдохнуть, — устало прикрыв глаза, сообщила она.

— Если бы Клер не переполошилась, заметив твое отсутствие на обеде, ты бы успокоилась навсегда. Совсем немного оставалось, — он говорил с мягкой укоризной.

Но как только попыталась поправить заявление о моем участии в Эдит, ворожей покачал головой, запрещая говорить правду. Опять загадки и недомолвки! И поговорить спокойно не получается.

— Рассказывай, кто тебя опоил? — потребовал ворожей.

— Целитель, вроде, — смутилась Эдит. — После вашего ухода меня пришли навестить двое поклонников. Клер, помнишь, я с ними познакомилась на вечере у капитана? — кивнула, подтверждая. — Они принесли с собой бутылку вина и пирожных, но я отказалась, сославшись на расстроенные нервы.

— Тогда они поинтересовались, что это за сумка, — продолжил вместо нее наставник.

— Ну, да, — растеряно взглянула в сторону стола подруга. — Один из них, Никас, сказал, что знает целительство. Вроде бы их в частной школе обучали курсам первой помощи. И заверил, что точно знает, сколько успокоительных капель надо выпить.

— Разумеется, — согласно кивнул ворожей. — Иначе ты не согласилась бы ничего принять из его рук. Эдит, правильно я понимаю, что он встал у стола и загородил спиной свои действия? — она кинула, подтверждая. — Он стучал склянками, и ты решила, что он смешивает нужное лекарство, а потом он протянул тебе стакан с небольшим количеством жидкости.

— Все верно. На вкус горчило сильно, но он заверил, что так и надо, — подруга потупила взгляд.

— Не кори себя за доверчивость, — он накрыл ладонью ее кисть руки. — Он принес заготовленную отраву с собой. То, что ты выпила, не из моей сумки. Шансов не попасть под злой умысел у тебя просто не было. Если бы не успокоительные капли, то это могло быть принесенное вино или угощение. Они подготовились.

Эдит испуганным взглядом смотрела на нас по очереди, боясь высказать мучившие ее мысли.

— Клер, вызывай горничную, пусть займется Эдит. Ей надо принять душ и переодеться, — приказал мэтр Броссар.

— Я могу сама ей помочь, — попыталась возразить.

— Нет. Нам надо поговорить, — отрезал он, а потом обратился к пострадавшей — Эдит, не геройствуй. Принимай душ, переодевайся и отдыхай. На дверь поставлю защиту. Никого не впускай, кроме нас. Ты все поняла?

Девушка что-то тихо пробормотала, на что наставник удовлетворительно кивнул. А потом мы вышли из ее каюты. Мы подождали прихода горничной и потом объяснили, что необходимо сделать. Мэтр Броссар строгим тоном категорично высказал, чтобы Эдит никто не беспокоил в ближайшее время. Даже если бы девушка подумала возмутиться приказом, то властность, проявившаяся в наставнике, пресекла все попытки.

— Куда мы идем? — поинтересовалась, едва поспевая за мэтром Броссаром.

— К тебе в каюту. Я живу с несколькими мужчинами, Эдит требуется отдых, — пояснил он свое решение.

— А если там будет мой муж? — предостерегла я.

— Клер, поверь, Атталья сейчас занимают совсем другие заботы, чем следить за тобой, — он снова усмехнулся.

Правда, в его тоне послышалась нотка горечи. Бросила в сторону внимательный взгляд. Морщинка собралась между бровей. Сосредоточен, спокоен и снова изъясняется загадками. Один только мэтр Филипп говорил прямо и откровенно. Остальные по какой-то причине стараются скрыть все возможное.

— Я же говорил, — победно улыбнулся мэтр Броссар, когда мы вошли в каюту, где никого не оказалось.

— Может быть, он разговаривает с кем-то из своей группы? — выдвинула предположение.

— Закажи что-нибудь поесть. Ты наверняка осталась голодной, — оставил без ответа мое замечание ворожей.

— А вы разве не хотите перекусить? — поинтересовалась я, нажимая кнопку вызова.

— Не откажусь, но у стюарда могут возникнуть подозрения, почему заказываешь для меня обед, — разговаривая, наставник внимательно осматривал помещение.

Он подошел к столу и принялся просматривать бумаги. Этьен всегда возмущался, когда проявляла интерес к его работе или документам. И сейчас наблюдая, как ворожей перекладывает исписанные листы, бегло прочитывая их, испытывала беспокойство. Не хотелось вновь ссориться с мужем, тем более он после смерти мэтра Филиппа стал совсем взрывным.

— Расскажи, из-за чего Атталья вспылил, — спокойно попросил мэтр Броссар. — Ты говорила это как-то связано с Монти.

— Знаете, я вот задумалась. Кому выгодна смерть мэтра Филиппа? Ведь у него должны быть наследники? И вдруг мое предсказание сподвигло этого «кого-то» пойти на преступление? — решила перевести тему.

— Не было у него никого, — бросил мужчина через плечо. — Никогда не был женат. Детей не имеет даже от любовниц. Близкие и дальние родственники вымерли за время его жизни. Он был совершенно один.

— Нет ничего хуже одиночества, — посочувствовала мэтру Филиппу. — И когда умирал, никого рядом не было.

— В этом мы с тобой уверенными быть не можем. Ведь так? Достаточно вспомнить молодых людей постаравшихся отправить в чертоги богини Эдит, — внимательно посмотрел на меня мэтр Броссар.

Наш разговор прервал визит Жиля. Он внимательно осмотрел ворожея, успокоился после моих слов, что стюарда прислал с поручение консул, и отправился за обедом для меня. Помня, что не одна я пропустила прием пищи, постаралась заказать все самое сытное. Мне и фруктов хватит, а наставник перекусит сочной отбивной.

— Но кому тогда достанется имущество мэтра Филиппа? Ведь, как я поняла, он вовсе не бедствовал. Мог себе позволить путешествие на «Любимце богине», — устроилась в кресле, продолжая наблюдать за «обыском» личных вещей мужа.

— Он мог себе позволить гораздо большее, Клер. По самым скромным подсчетам состояние Монти позволяло купить небольшое королевство, — хмыкнул на собственные слова мэтр Броссар.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — устало покачала головой. — Я помню, мэтр Филипп говорил о своем желании найти себе преемника. Но ведь это тот, кто ведет дела? Да и мэтр Филипп говорил именно о передачи дела в руки того, кто близок ему по духу.

— Не приведи, богиня, еще одного такого же, как Монти! — притворно ужаснулся наставник.

— Послушайте, вы все время подчеркиваете, каким ужасным человеком был покойный, но не говорите ничего конкретного. Или выскажитесь прямо и приведите доказательства, либо прекратите очернять имя человека только что ушедшего из жизни, — резко выговорила ему и, откинув голову на спинку кресла, устало приложила пальцы ко лбу.

Кажется, от всех треволнений у меня начинала болеть голова. Виски стучали, и я ощущала нарастающее давление. Нет, я не салонная метресса, падающая в обморок при каждом удобном случае. Такое поведение никогда не считала лучшим. Что хорошего в том, чтобы доставлять проблемы окружающим? Как будто дела нет, только обмахивать побелевшую метрессу, разыгрывающую недомогание. Моя голова, в самом деле, начинала гудеть от треволнений сегодняшнего дня.

— У нас только косвенные доказательства. Ничего конкретного мы не могли ему предъявить. Иначе он уже давно предстал перед королевским судьей, — немного печально ответил наставник, — Клер, расскажи, что тебе поведал муж о Монти.

— Немного, — честно призналась ему, — мэтр Филипп и то больше рассказывал.

— Неужели? А подробней, — устроился он на краешке стола рядом со мной.

— Вы знали, что в частной школе, где обучался Этьен, есть магически одаренные дети? — посмотрела на него внимательно.

— Впервые слышу, — в изумлении приподнял брови ворожей.

— А ведь они оба меня уверяли, что в Школе колдовства, целительства и ворожбы об этом знают и принимают у них экзамены, а потом отправляют на практику, — поведала ему.

— Клер, — потрясенно выдохнул мэтр Броссар. — Клянусь, никогда не было ничего подобного! Дядя обязательно рассказал бы об этом либо мне, либо Роберту. В любом случае о каждом маге ставят в известность канцелярию. Ты знаешь, мой отчим там работает первым секретарем Марена, и Готье ни о чем подобном не знает.

— Вот и меня удивил этот факт, — серьезно кивнула головой. — Как-то слишком сложно. Нанимать мага для обучения одного ученика. Ведь в той школе мало одаренных детей, как я поняла.

— Это уже доказательства незаконной деятельности. Обязательно сообщу об этом Роберту и Тристану, — пообещал мэтр Броссар.

— Мэтр Бланкар целитель. Он обучался в той же школе. Если его расспросить, то может быть, узнаем подробности, — предложила я.

— Это опасно, Клер. Очень тебя прошу, старайся быть как можно дальше от Бланкара, — в его голосе различила обеспокоенные нотки.

Хотя достаточно вспомнить, каким хамом выказал себя темнокожий мужчина, чтобы позабыть о желании завести с ним беседу. Наверное, лучше оставить встречу с ним наставнику. У него лучше получится провести допрос в случае необходимости. Отчего-то даже не сомневалась, что король Роберт предоставил все полномочия своему брату на корабле. Наверняка не только капитан мог вершить правосудие. И, разумеется, мне об этом не расскажут, даже если я буду об этом просить.

В дверь постучали, и Жиль вошел, неся заказанный обед на подносе. Мэтр Броссар встал и принял отсутствующий вид, как и положено прислуге. Стюард окинул ещё раз внимательным взглядом мужчину, не имеющего права здесь находиться.

— Благодарю, Жиль. Вы могли бы справиться о здоровье метрессы Кампо. Она немного приболела, — попросила молодого человека.

— Разумеется, метресса Атталья, — он коротко кивнул.

— И ещё Жиль, — остановила его у самого выхода, — Вы не встречали моего мужа? Консул прислал посланника. Сами понимаете эти дипломатические дела… — слабо взмахнула рукой. — Стюард его дожидается, чтобы лично передать сообщение.

— Нет, не встречал, — с поклоном удалился услужливый стюард.

— А если он и в самом деле передаст твоему мужу, что его ожидают в каюте? — поинтересовался ворожей.

— Угощайтесь, — вместо ответа улыбнулась ему. — Когда вы ели в последний раз?

— Об этом не беспокойся, прислугу на корабле хорошо кормят, — отмахнулся он.

— Я вам верю, но все равно столько не съем, — сказала ему и пододвинула тарелку с прожаренным куском мяса.

Мэтр Броссар не стал сопротивляться и принялся за еду. Давно мы с ним не оставались наедине. Прошлым летом я мечтала побыстрей закончить практику и покинуть гостеприимный дом у озера, а сейчас мне хотелось вернуть прежние времена, где были только я, наставник и свобода.

— Клер, возвращаемся к инциденту, произошедшему здесь. Что настолько взволновало твоего мужа, заставившее его не сдержаться, — уплетая за обе щеки, снова вернулся к неприятной теме ворожей.

Радовал факт, что он перестал расценивать поведение Этьена как нападение, но его упорное желание узнать подробности не нравилось. Мне захотелось хоть как-то изменить мнение мэтра Броссара о несдержанности мужа. Потому решила рассказать о письме, хотя скорей всего Этьену это не понравится.

— Кое-что предшествовало нашему недопониманию, — вздохнув, принялась говорить. — Странное происшествие. Утром ничего не было, я точно помню.

— Клер, — укоризненно остановил он меня, — говори проще.

— Тогда начну с главного, — выдохнула я. — Когда я пришла переодеться к обеду, Этьен держал в руках письмо и недоумевал, каким образом оно могло оказаться на столике. Жиль подтвердил, он не доставлял корреспонденцию. Мы заволновались фактом, что любой желающий может проникнуть в каюту.

— Меня тоже заботит этот момент. Потому на двери к консулу я поставил охранное заклинание. Трудно было описать круг тех, кому вход запрещен. Ведь к нему много является людей по делу или просто поддержать знакомство, — недовольно покачал головой наставник.

— Тогда я предложила просмотреть «воспоминания» ворожейного шара, — кивнула в сторону столика, где все еще стоял магический помощник.

— Да? Интересная идея, — похвалил меня мэтр Броссар. — Как-то забылась эта особенность хрусталя. Так что же ты увидела?

— Портал, — вздохнула. — Представляете? Прямо среди ночи мэтр Филипп проник к нам в каюту и положил письмо на столик. Свернутый лист я хорошо рассмотрела. Именно его нашел здесь перед обедом Этьен. Но знаете, что странно? Утром ничего не было! Я это точно помню. Да и муж наверняка обратил бы внимание, ведь он заметил его чуть позже.

— Интересно, — протянул ворожей, — получается, Монти был колдуном, а об этом никто даже не подозревал! Хорошо он скрывал свои способности. Ведь ни одно расследование не обнаруживало его одаренности.

— Но как письмо сначала пропало, а потом проявилось? — всплеснула руками. — Не понимаю!

— Это просто, Клер. Заклинание сокрытия, — вновь откусив приличный кусок, мужчина принялся жевать.

— Но чтобы оно проявилось, надо активировать заклинание, а в это время мэтр Филипп был уже мертв! — указала ему на очевидный факт.

— М-да. А вот это интересный вопрос, — задумчиво проговорил ворожей.

ГЛАВА 13

— Когда просматривала «воспоминания» шара, ничего не заметила? Может быть, кто-то входил через дверь пока вы спали? — принялся рассуждать мэтр Броссар.

— Не было никого, — отрицательно покачала головой. — Вчера я закрыла дверь на задвижку.

И только после того, как приподнялась насмешливо бровь ворожея, поняла о своей промашке. Ведь я именно его ночного визита опасалась! А сейчас сижу с наставником наедине и спокойно беседую. По озорно вспыхнувшим глазам мужчины догадалась, о чем он думает.

— B любом случае, письмо проявилось в обед, — с нажимом произнесла, переключая внимание на важный факт.

— То есть хрусталь определенно никого здесь не видел? Никто его не накрывал тканью? Не убирал в сумку? — на все предположения отрицательно качала головой, откидывая эти возможности.

Ворожей немного помолчал, обдумывая ситуацию. За это время он успел закончить с мясом и гарниром и теперь потягивал прохладный морс, заказанный мной для обеда.

— Если не происходило ничего не обычного, то значит, должно произойти что-то совершенно рядовое. То, что ты видела, но не обратила внимания из-за его обыденности, — предложил мэтр Броссар.

— Не знаю, — задумалась. — Я пришла, когда Этьен уже держал письмо и был взволнован его содержимым.

— Тогда припомни увиденное в шаре. Может это приход Жиля или твой муж с кем-то беседовал у двери, или вошел сюда с гостем или гостьей? — выдвинул предположения ворожей.

— Намекаете на метрессу Кавье? — усмехнулась в ответ. — Она не маг, потому вряд ли способна активировать хоть какое-то заклинание.

— И все же, — настаивал наставник.

— Зря так думаете, — опровергла его версию. — с Этьеном никого не было, я заметила его в коридоре, когда он направлялся сюда, и оставшееся время до моего прихода оставался в одиночестве.

— Если предположить, что Монти поставил привязку на тебя, то вспоминаем Этьен уже был с письмом, — серьезно кивнул ворожей.

Я прикрыла глаза и постаралась вспомнить подробности. Время до вспыхнувшего портала прокручивала быстро, настроившись лишь на неожиданный визит. Как жаль, теперь я не могу вновь обратиться к «воспоминаниям» ворожейного шара! Однажды просмотренные они стираются. Собственно они и не должны в нем храниться, это неожиданный, побочный эффект, возникший из-за магии. Именно она улавливала энергетику места, и отпечаток событий ненадолго оставался в хрустале.

— Я помогу, — тихо произнес мэтр Броссар и подошел ко мне.

Наставнику доверяла безоговорочно, потому позволила ему положить руки на виски.

— У тебя болит голова? — немного удивленно спросил он.

Прозвучавшая забота теплом согрела сердце. Невольно улыбнулась в ответ.

— Скоро пройдет. Это от переживаний и волнений, — отозвалась и чуть ли не замурлыкала, почувствовав круговые движения пальцев.

— Сконцентрируйся, Клер. Знаю, у тебя все получится. Итак, ты вошла в комнату, твой муж держит в руках письмо. Вспоминай! — последнее слово прозвучало приказом, хотя говорил он тихо.

Нет. Не получалось. Воспоминания хрусталя эти мгновения проскочили моментально. Что ещё может мне помочь? Нахмурилась, сконцентрировавшись на прохладе рук у висков.

Я зашла в каюту, Этьен стоял спиной ко мне и только что прочел письмо. Я прошла к шкафу, стараясь ему не мешать, а затем он повернулся ко мне и спросил, кто мог доставить послание.

— О, богиня! — потрясенно прошептала я, — на столике заметила исчезающие искры магического послания!

Подскочила на ноги и подбежала к столику. Провела рукой по столешнице. Магии даже остаточной не ощущалось, но была уверена в своих воспоминаниях. Тогда этому не придала значения. Документ в руке Этьена, серебристая пыль от сообщения. Если бы муж не взволновался получением письма, то вообще не обратила внимания на его переписку. Моя голова была занята смертью мэтра Филиппа, а в дела супруга не горела желанием вмешиваться.

— Кто-то прислал сообщение, оно открылось на письме и проявило его! — с потрясенным видом повернулась к ворожею.

— Умно, — похвалил мэтр Броссар. — И кто это мог сделать? Монти к этому моменту мертв, но кто знает об оставленном послании и активировать его?

— Знаете, — задумчиво посмотрела на столик, — Этьен не знал кто автор письма. И очень взволновался, когда узнал о мэтре Филиппе.

— Настолько, что ударил тебя? — он нахмурился и подошел вплотную.

— Оттолкнул, — поправила его, — Это был эмоциональный всплеск, Этьен просто не сдержался.

— Не смей его оправдывать! — грозно произнес ворожей. — Он поднял на тебя руку, причинил боль.

— Я не оправдываю, а объясняю! — сжала кулаки и резко отвернулась от него.

Смотреть в темные глаза было больней, чем почувствовать удар в живот от мужа. Он не имеет право переживать за меня. Я замужем за Этьеном благодаря его решению оставить меня и продолжать жить вдали.

— Это моя жизнь, мне справляться с проблемами. Вы не можете говорить, что я могу делать, а чего нет. Не смейте вмешиваться в мою семейную жизнь! — высказала негодование и почувствовала как слезы подступили, — Уходите!

— Клер.

— Уходите! Вас наверняка уже ждут тайные дела, — упрямо сжала губы и гордо вскинула голову.

Оставшись одна в полной тишине, я упала в кровать и расплакалась.

Нет, он не имеет права говорить, как мне жить! Однажды я сказала откровенно о своей мечте, а он пожелал мне счастья. Теперь я замужем и у меня есть семья, которая важней всего. Даже мнения бывшего наставника!

Этьен не появился. День клонился к вечеру, вскоре ударит гонг, оповещая об ужине. Я умылась, привела себя в порядок и решила навестить Эдит. Подруга пострадала сегодня гораздо сильней, чем я, и надо её поддержать, перед тем как окажусь в салоне среди гостей.

Отправлять послание не хотелось. Лучше поболтать немного, развеять ее и свое настроение, а ещё пообещать утром рассказать свежие сплетни. Правда, откуда они возьмутся на корабле, не представляла. Но ведь главное внимание!

Постучала в дверь подруги и вошла, увидев милую сцену. Мэтр Броссар подавал Эдит бульон в небольшой миске. Вот его я видеть сегодня вечером точно не хотела. Но сбегать и тем самым давать повод для насмешек не собиралась. Потому широко улыбнулась обоим и вошла внутрь.

Вопросы о самочувствии и методах лечения закончились быстро. Я-то хотела с Эдит поболтать наедине, но не буду же я жаловаться на бывшего наставника в его присутствии?

— Мэтр Броссар, мы можем доказать злой умысел в действиях «поклонников» Эдит? — спросила, когда пауза затянулась.

— Ты же знаешь, что нет, — спокойно ответил он. — Эдит жива. Можем только обвинить в причинении вреда здоровью по неосторожности. Остатков средства, которым опоили нашу красавицу, нет. Анализ крови тоже ничего не дал бы. Только вскрытие могло бы точно определить причину смерти.

— Так что мне надо было умереть? — c ужасом ахнула подруга.

— Нет. Что ты! — поспешила успокоить ее, — Мэтр Броссар забывает, что ты не знакома с практикой королевских судей. Он рассуждал гипотетически. Имея тело на руках, можно сделать вскрытие, анализ внутренних органов и точно доказать каким именно препаратом был убит пострадавший.

— Клер, ты слишком много времени проводишь с Тристаном, — покачал осуждающе головой мэтр Броссар, но при этом продолжая улыбаться.

— Как-то пожить еще хочется, — сдавленно выдала Эдит. — Не настолько я мстительная, чтобы позволить сделать себе вскрытие для обнаружения неопровержимых улик.

— Но кое-что мы сделать можем уже сейчас, — произнес наставник и наклонился к сумке, сиротливо стоящей у стены. — Все не получалось связаться с Тристаном. Клер, Эдит составите мне компанию?

— С мэтром Одилоном? — отчего Эдит вспыхнула и заторопилась привести себя в порядок.

Bорожей пронаблюдал за суматошными движениями подруги, потом перевел многозначительный взгляд на меня. Я и без его намеков поняла причины такого поведения.

Эдит всегда легко увлекалась парнями, но при этом не обладала постоянством. Только вот она страдала по «прекрасным зеленым глазам» целителя, как через день вздыхала в сторону высокого колдуна, а потом ее интерес переключался на коренастого блондина, встреченного ею где-то на городском рынке. Насколько я помню, самые продолжительные отношения у нее длились полтора месяца, и только потому, что они больше переписывались, чем встречались. Эдит не мог угодить ни один из кавалеров. Этот не достаточно высок, а у того веснушки появились. Или «ах, зачем мы этот с рыжими волосами, если Марк из колдунов вчера подарил восхитительные цветы?». Что удивительно, но угодить непостоянной ворожее парни хотели беспрестанно. Впрочем, Эдит расставалась со всеми легко и сохраняла дружеские отношения практически со всеми. Она шла по жизни, улыбаясь и не принимая ничего в серьез. Ворожба идеально подходила к ее характеру. Такая же изменчивая и непредсказуемая. Являясь единственным ребенком у любящих родителей, она считала вполне нормальным, когда ей признавались в любви, и принимала это как должное.

На банкете по случаю моей свадьбы мэтр Одилон заинтересовал ворожею, но случая встретиться с ним не представилось, и легкомысленная Эдит позабыла о южанине. Зато теперь решила воспользоваться моментом и произвести впечатление на приглянувшегося мужчину. О способе связи с помощью ворожейного шара рассказала ей во время подготовки к путешествию. И хотя она ни разу не пробовала, но посчитала необходимым выглядеть привлекательно.

Я же на внимание мэтра Одилона не претендовала. Смущал только один факт. При ворожбе придется держаться за руки с наставником. А мне бы очень хотелось избежать контакта с ним.

— Итак, мы начинаем, — расположив свой ворожейный шар между нами, мэтр Броссар поставил охранное заклинание на дверь. — Хира!

Реальность расплылась вокруг нас. Остались только мы трое, положившие ладони на округлые бока ворожейного шара. Я ощущала прохладу от хрусталя и тепло от пальцев наставника. Слишком узнаваемые чувства единения и покоя. Эдит взволнованно смотрела на нас, попеременно переводя взгляд. Она впервые участвовала в сеансе связи и не понимала как ей поступать. Я молчала, стараясь справиться с волнением, а мэтр Броссар взывал к своему другу.

— Эдит Кампо! Неужели я вижу свою невесту? — голос бывшего королевского судьи услышали раньше, чем увидели его самого.

— Да, это я, — пролепетала Эдит.

Я от изумления отрыла рот, а коварный ворожей тихо засмеялся. Вот почему даже не сомневаюсь, чьих рук или лучше сказать серебристых посланий дело? Ведь наверняка обменялся сообщениями с мэтром Одилоном, постаравшись красочно описать сцену, в которой Эдит назвала коннетабля своим женихом. Эти мужчины всегда готовы поделиться чем-то, чтобы потом заставить человека чувствовать себя неудобно. Но только не в этот раз! Эдит на то и Эдит, чтобы тут же взять ситуацию в свои руки.

— Так вы, значит, подтверждаете, что обязаны на мне жениться? — и при этом кокетливо взмахнув ресницами.

Ох, не зря прихорашивалась ворожея! Если она и не рассчитывала на подобный разговор, то уж точно надеялась произвести впечатление на мужчину с южным загаром. Ну, что ж, уважаемый мэтр насмешник, получайте в руки взрывное заклинание и попробуйте не обжечься! Теперь и мы посмеемся!

— Кошечка, а твоя подруга хороша! — поперхнулся от слов Эдит мэтр Одилон.

— Первая красавица на курсе, — вставила свое веское слово.

— Я не об этом, — попытался соскочить с темы коннетабль.

Да кто ж ему это позволит, если у Эдит есть цель?

— А мы как раз о том самом. Вы же не станете утверждать, что не обратили внимание на Эдит во время вашей встречи? — со значением произнесла я.

— Кошечка, ты сказала это с таким подтекстом, будто я соблазнял метрессу Кампо! — попытался возмутиться коннетабль двора.

— А разве не так все было? — невинный взмах ресницами от подруги.

— Я могу подтвердить каждое слово. Мое свидетельство примут в любом суде, — весомо покивала головой.

— Теперь понимаешь, Тристан, каково мне находиться между двух ворожей? — хмыкнул мэтр Броссар.

— Тебе не привыкать нянькаться с практикантками, справишься, — озадаченно отмахнулся бывший королевский судья. — Мне-то что теперь делать со статусом жениха? — последние слова он чуть ли не выкрикнул от отчаяния.

— Женись, — рассмеялся наставник.

— Что ты радуешься? — почти обиделся на него друг.

— А вот женишься, тогда и обрадуешься. Я вот на Клер в ее замужестве смотрю и радуюсь. На расстоянии, — сострил этот наглец.

Треснуть бы его, да руки нельзя от шара отрывать. Но мое намерение ворожей понял по выразительному взгляду, подаренному ему.

— Так это потому, что она не твоя жена, — вступился за меня мэтр Одилон, за что посмотрела на него с благодарностью.

— Мэтр Одилон, а меня сегодня убить хотели, — трагично вздохнула Эдит, возвращая нас к серьезной теме разговора.

Ведь мы именно по этому поводу связались с коннетаблем, а вовсе не обсуждать мой брак. Кстати, подруга сделала это нарочно, так как разговор отвлекся от ее персоны. Я-то это понимала прекрасно, но и была благодарна за это.

— Троллий потрох! Эмири, что у вас там происходит?! — встревожился не на шутку бывший королевский судья.

— Мэтр Броссар создает сплошные интриги и тайны, — проворчала я первая, — выпытывает из меня информацию, а сам делится крохами. Хоть пытай его!

— Кошечка, а ты попробуй. Вдруг он расколется? — провокационно предложил коннетабль, — привяжи его к кровати и-и-и …

— Тристан! — зло прикрикнул мэтр Броссар.

Я покраснела от скрытого намека и отвернулась в противоположную сторону от наставника, а потом почувствовала как он погладил пальцами мою руку, успокаивая.

— Ты знаешь, меня бессмысленно пытать. Клятва королю нерушима, — сурово выговорил другу ворожей.

— Но попробовать стоило, Клер, — никак не мог угомониться коннетабль.

— У нас одно убийство и одно покушение, — нахмурилась я, призывая развеселившегося мэтра Одилона к порядку. — А еще школа, где в тайне обучают магически одаренных детей.

— Что? — одновременно воскликнули Эдит и коннетабль.

— О, богиня! Как такое возможно? — это подруга прошептала.

— Троллий потрох, Эмири! Что у вас там творится? — а вот это уже серьезно встревожился бывший королевский судья.

— Именно по этому поводу пытаемся достучаться до тебя, — мэтр Броссар попрекнул не в меру развеселившегося друга.

Наставник подробно и обстоятельно поведал обо всем случившемся. Сначала он рассказал подробно о смерти мэтра Филиппа. Особо подчеркнул, что время смерти прямо перед рассветом. Я подтвердила, покойный, разумеется, на тот момент живой , приходил порталом почти под утро. Небо за бортом было еще темное, но по ощущениям скоро должно было встать солнце.

Далее пришлось объяснить необходимость считывания «воспоминаний» ворожейного шара. Мэтра Одилона весьма заинтересовало письмо. И самый главный момент — почему Этьен не мог узнать руку автора, и ему потребовалось убедиться, кто им мог быть?

О покушении на Эдит рассказывала она сама. Если первые слова она произносила, запинаясь, то почувствовав пристальное внимание профессионала, собралась и четко изложила события по порядку.

Потом наступила моя очередь. Меня допрашивали дольше всех, потому что кроме меня никто не знал о частной школе, где учился Этьен. Мэтр Одилон делал записи и одновременно задавал вопросы. С особым удовольствием рассказала про мэтра Бланкара, подчеркнув, что он мне напоминает варвара из южных степей. Его внешний облик с темной кожей и харизмой хищника очень напоминал описание в учебниках по географии. Схематические картинки не передавали полный облик, но он удачно накладывался на целителя, выросшего в стенах частной школы.

Далее последовала очередь описать метрессу Кавье. Я не стала жаловаться на ее поведение и откровенные насмешки в мой адрес и Этьена, просто заметила ее недостойное поведение. И вот тут я узнала о настоящем мотиве мэтра Броссара, спровоцировавшего меня на сцену ревности в салоне.

— Мне необходимо было втереться в доверие Кавье, — просто пояснил наставник.

А я-то подумала, что он переживает за наш брак! И именно по этой причине подсказал, как мне поступить! Но нет! Разве коварный ворожей способен мыслить просто? Он использовал меня в своих целях, подкинув идею вмешаться в танец метрессы Кавье и Этьена.

— Получилось? — серьезно спросил мэтр Одилон наставника.

— Еще бы! Ведь ему представилась такая возможность снять чулки и нижнее белье с роковой красотки, — возмущенно прошипела я.

— Кошечка, да никак ревнуешь, — промурлыкал провокатор во дворце.

— Вы не понимаете, мэтр Одилон, метресса Кавье отвратительно себя ведет, да и мэтр Бланкар так же, — вступилась за меня подруга, — Она пытается соблазнить мужа Клер, а он … делал непристойные предложения мне.

— Эй, Эмири! Почему плохо присматриваешь за практикантками! Ты должен их собственным телом прикрывать от нападок нехороших личностей! — шуточно возмутился бывший королевский судья.

Только мне было не до смеха. Ситуация на корабле с каждым днем складывалась все напряженней. Нет, конечно, я не ревновала Этьена к его первой любви, но ее оскорбительное поведение в мой адрес заставляло возмущаться. Да еще и мэтр Броссар с нее чулки снимал. Вот последнего вообще простить не могла. Мерзавка!

— Метрессы мне достались твоими стараниями. Я здесь по приказу Роберта, — сухо ответил другу ворожей.

— Что вы имеете ввиду? — вскинулась тут же Эдит. — Мне разрешила путешествовать вместе с Клер метресса Валанди!

— Подозреваю, по просьбе одного бывшего королевского судьи из южной провинции, — проницательно посмотрела на коннетабля.

— Не мог устоять перед вашим желанием отбыть на корабле, невестушка, — радостно подтвердил мою догадку, мэтр Одилон.

Очаровательно зардевшиеся щеки подруги выдали охватившее ее волнение. Таких поступков ради нее еще никто не совершал. Ведь не только отпросили у наставницы, но ещё и путешествие оплатили. Ох, подозреваю, теперь мэтр Одилон не избежит благодарности. О, этот взгляд и вздох глубокий! Хотя, может быть, коварный соблазнитель именно на это и рассчитывал? Да только Эдит оказалась более проворной и успела сообщить об их «помолвке». Теперь все выглядит совсем иначе, чем ухаживание с целью добиться взаимности от ворожеи.

— Эмири, я переживаю за девчонок, — перед тем как разорвать связь, тихо произнес коннетабль. — Присмотри за ними. Атталья вообще доверять нельзя, раз он воспитанник Монти. Ты бы Клер отобрал у него что ли.

— Я не вещь! — возмутилась тут же.

— Вот-вот, слишком разумная, а опасности не видишь, — осуждающе покачал головой мэтр Одилон. — И необходимо выяснить, кому могла помешать моя невеста, — он плутовато подмигнул, глядя на Эдит, но тон его оставался серьезным. Метрессы, я вас прошу, будьте осторожны.

— Я не выйду из каюты до конца круиза! — запаниковала подруга, едва связь с коннетаблем королевского двора прервалась.

— Прости, но тебя хотели отравить именно здесь, — слабо улыбнулась, понимая тщетность утешения.

— Тристан прав. Надо внимательно присматриваться к людям вокруг, наблюдать и делать выводы. Обо всем подозрительном сообщать мне немедленно. Каждая из вас в состоянии сотворить послание, — наставник отдавал указания, при этом убирая ворожейный шар в сумку. — Эдит остается в каюте под присмотром горничной. Если кто-то пришел или сама вдруг вздумала куда-то пойти, обо всем сообщаешь. Поняла? — подруга послушно кивнула. — Клер, я с тебя больше глаз не спущу. Не нравится мне атмосфера на корабле. Тревожное чувство нарастает.

— Предчувствие ворожея? — с интересом вгляделась в его глаза.

— Вот именно, — подтвердил он. — Ты собиралась к ужину? — обратив внимание на платье, спросил он.

— Да, — коротко отозвалась.

— Провожу — бросил он.

— Вы мне так и не рассказали, почему считаете мэтра Филиппа ужасным человеком, — напомнила по дороге в столовую.

— Сейчас не место и не время. Разговор слишком длинный, а доказать свою правоту нечем. Теперь Тристану есть за что зацепиться. Мы ему дали мощную подсказку, в каком направлении копать. И хоть Монти умер или был убит, но мы все равно узнаем истину.

Твердость, прозвучавшая в голосе мужчины, придала уверенности. В столовую я направилась с серьезными намерениями всеми силами помочь в следствии. Конечно, я только обрадуюсь невиновности мэтра Филиппа. Ведь он мне сразу понравился непосредственностью. Но если будут неопровержимые доказательства преступной деятельности, то, не колеблясь, приму сторону королевского правосудия. В непредвзятости мэтра Одилона всегда была уверена.

ГЛАВА 14

— Непонятная, необъяснимая жестокость, — выдохнул сквозь зубы мэтр Броссар, когда вышли в коридор и отправились в сторону столовой.

— В моей голове тоже укладываются мотивы. Зачем отравлять Эдит — девушку, с которой познакомились на корабле? Что могло подтолкнуть так называемых «кавалеров» опоить снотворным? — покачал головой.

— Если сначала я посчитал это случайностью, то чем больше думаю, тем сильней тревожней на сердце, — наставник вновь приложил руку к груди.

— Все ещё болит? — сочувственно спросила его.

— Это сейчас не важно, Клер. Главное постарайся пронаблюдать за теми двумя, — приказал ворожей. — Кроме предположений и догадок у нас ничего против них нет.

— Может быть, стоило сказать, что Эдит умерла? — понизила голос до шепота, оглянувшись по сторонам, — Вдруг кому-то захочется завершить начатое. Ведь мы не знаем причин и мотивов. Кому она могла помешать? Вдруг она знает о ком-то нечто компрометирующее, но сама не придает этому значения?

— Версия интересная, — похвалил меня он. — Но у нас на корабле есть гораздо интереснее цель, чем выпускница Школы колдовства, целительства и ворожбы.

— Но она практикантка у метрессы Валанди. Вдруг… — но меня перебили.

— Тогда покушались бы на саму ворожею, а не на ее практикантку, — попытался охладить мой пыл мэтр Броссар.

Я замолчала, обиженная такой постановкой вопроса. Наставник давно проходил практику, а потому просто забыл насколько может быть выпускник Школы колдовства, целительства и ворожбы не в меру любопытен. Случайно подслушанный разговор, прочитанная не предназначенная для чужих глаз записка, отголосок ворожбы. Да мало что еще! Я бы не откидывала версию, где главной целью убийства остается Эдит. И, кажется, это версия событий позволяет мне находиться рядом с мэтром Броссаром.

Наставник остановился в нескольких шагах от двери рядом со служебным столиком. Здесь уже лежали листы с записями заказанных блюд. Он натянул на руки белоснежные перчатки и внимательно осмотрел записки, затем взял блестящий серебряный поднос.

В столовую вошла под второй удар корабельного колокола. Опаздывала не я одна. Этьена так же еще не было. Зато присутствовал консул. Он как раз усаживался на свое место, а рядом с ним пленительно улыбалась рыжеволосому мужчине метресса Кавье. Она выглядела потрясающе в шифоновом платье персикового цвета. Вечерняя прическа не требовала головного убора, а потому она предоставляла каждому любоваться великолепные волосами, замысловато уложенные колечками на затылке. При каждом движении головы в завитках вспыхивали бриллиантовые шпильки. Она о чем-то спросила, и мэтр Геллер расцвел улыбкой в ответ. Мужчина поднес ее руку к губам и едва коснулся запястья. Роковая красотка что-то выговорила ему с обиженным видом, на что собеседник чистосердечно рассмеялся.

— Не обращайте внимания, метресса Кавье, это профессиональное, — услышала концовку разговора между двумя, усаживаясь на свое место.

Осмотрела присутствующих за столом, зацепившись взглядом за пустующее место мэтра Филиппа. Как бы мне хотелось узнать тайну его смерти, но, увы, пожилой мужчина скрыл все улики, распорядившись опустить тело в море. Может быть, он именно этого и добивался? Тогда кого он покрывает? На ум сразу пришли двое кавалеров Эдит, хотя они воспользовались не ядом, а сильным снотворным. А если они не захотели повторяться? От предположений голова шла кругом.

Этьен вошел в столовую вместе с мэтром Бланкар. Они оживленно о чем-то разговаривали, словно давние знакомые, встретившиеся после долгой разлуки. А ведь муж казался недовольным присутствием бывшего однокашника на корабле. Еще более странным моментом мне показалось отсутствие кавалеров Эдит. Решили спрятаться в каютах? Боятся, что им предъявят обвинения?

— Клер, я тебя искал, — резко произнес Этьен, усаживаясь рядом. — Тебя не было в каюте.

— Я была у Эдит. Ей нездоровится, — отозвалась ему, приступая к ужину.

Обед пропустила, но из-за волнений все равно аппетита не чувствовала. В этот раз не стала оригинальничать и заказала привычную еду: подкопченные крылышки в остром соусе.

— Если не переносишь морскую болезнь, незачем отправляться в круиз, — насмешливо произнесла метресса Кавье, влезая в разговор. — Постоянно испытывать тошноту и смотреть на море сквозь шторы — сомнительное удовольствие.

— Почему вы решили, что у Эдит морская болезнь? — вскинулась я на защиту подруги.

По лицам присутствующих заметила пробежавшую тень брезгливости, едва мерзавка перечислила симптомы. Ведь она это сделала специально. Молодые мэтры симпатизировали Эдит, а теперь по их виду поняла, что вряд ли захотят с ней общаться.

— Неужели это что-то заразное? — ужаснулась гадина. — Тогда ее нужно изолировать, пока мы все не слегли.

При этом она приложила пальчики ко рту, ещё сильней привлекая внимания к губам. Выглядело это до невозможности жеманно и в тоже время соблазнительно.

— Метресса Атталья, мне навестить вашу подругу? — предложил мэтр Бланкар.

Эти двое мельком переглянулись, и тогда до меня дошел смысл разыгрываемого фарса. Метресса Кавье по каким-то причинам подыгрывает своему «другу» и создает повод для визита целителя в каюту Эдит. Но как же так? Ведь мерзавка недавно призналась в своих отношениях с мэтром Бланкаром. Тогда зачем она создает причину?

— Эдит обращалась к целителю, и с ней уже все в порядке. Она пересидела на солнце, организм адаптируется. Кажется, он именно так сказал. Утром мы снова увидим ее за завтраком, — с удовольствием наблюдала как в глазах темнокожего мужчины с каждым словом появляется неудовольствие.

Удивительная парочка! Роковая красотка старается устроить свидание своему мужчине с другой метрессой. Я этого никогда не смогу понять!

— А вот это вряд ли, — сладко пропела гадина. — Ночью мы прибудем в порт Палерон. Не так ли мэтр Геллер?

— Совершенно верно. Палерон — первая остановка в нашем путешествии, — консул выговаривал слова безукоризненно правильно, но что-то в его произношении все равно цепляло.

Мэтр Геллер слегка грассировал, и не понятно из-за чего. То ли это присущий ему дефект дикции, то ли потому что родной язык скрадывал звук «р». В любом случае, когда мужчина начинал говорить, я ловила себя на невольной улыбке. Его речь звучала забавно.

— Утром мы собираемся в город вместе с мэтром Геллером. Этьен, составишь нам компанию? — метресса Кавье откровенно кокетничала с консулом.

— Что? — словно очнувшись ото сна, отозвался муж, — Ах, да. Мы тоже собирались пройтись по улицам.

В самом деле? С удивлением посмотрела на Этьена. А почему тогда об этом узнаю только сейчас? Но муж в это время уперся взглядом в кого-то за спиной консула. Проследила взглядом и увидела официанта.

— Действительно. Прогулка пойдет Эдит на пользу, — поддержала разговор.

— Именно это я бы и посоветовал метрессе Кампо, — произнес мэтр Бланкар, — Могу предложить свою кандидатуру для сопровождения?

— Вряд ли ее жених одобрит внимание других мужчин к своей невесте, — посмотрела строго на настойчивого кавалера.

В это время консул взял ломтик хлеба и намазал на него соус. Такой я пробовала в первый вечер. Острых, с ярко выраженным вкусом кальмаров. Он мне понравился, но слишком много не съешь. Как деликатес вполне подойдет. Или возможно к белому вину, как в свое время советовал кто-то за столом. Сейчас же я испытывала неприязнь к этому блюду, а потому невольно наблюдала за действиями консула, ощущая внутренне негодование против его употребления. Конечно, я бы не стала озвучивать возмущение действиям мэтра Геллер, вкусы у всех разные, и вполне возможно мужчине в отличие от меня нравится вкус морепродукта.

Консул откусил от ломтика хлеба, потом сделал глоток вина, все это время продолжая обсуждать планы посещения Палерона с метрессой Кавье. В подробности не вслушивалась, но иногда до меня доносились слова «лошади», «тропа», «водопад». Едва мэтр Геллер положил недоеденный хлеб на тарелку сбоку, как я с облегчением перевела взгляд на Этьена.

Муж ужинал с отстраненным видом. Сегодня он не участвовал в общих разговорах. Впрочем, они вращались вокруг завтрашней прогулки по городу. Многие высказали желание пройтись по земле, ненадолго покинув гостеприимный корабль. Не одна метресса Кавье горела азартом устроить конную прогулку к водопаду. Мэтр Бланкар, получив от меня категорический отказ, решил составить компанию своей «подруге» и консулу. Вскоре компания, готовая отправиться любоваться местными красотами, насчитывала десять человек.

По окончании ужина почти все отправились в салон, где тихо наигрывал оркестр модный мотив. Даже не удивилась, когда заметила танцующую метрессу Кавье в паре с консулом. Роковая красотка сегодня решила положить глаз на другую кандидатуру. Этьен ее не больше интересовал.

— Те двое так и не пришли на ужин, — сообщила мэтру Броссару, когда наставник подошел ко мне с подносом в руках.

— Заметил, — тихо сказал он. — Клер, смотри внимательно за консулом.

— Боитесь, что его соблазнит метресса Кавье? — поднеся к губам бокал, поинтересовалась я.

— Моральный облик мэтра Геллера меня не волнует. Случай за ужином насторожил, — с этими словами он развернулся к проходящему мимо пассажиру.

Какой случай? Меня сейчас разорвет от любопытства! Обычная манера наставника общаться, когда о чем-то скажет, а потом не договаривает, и раньше выводила из себя. Но сейчас я еще не могла и поскандалить! Богиня, дай мне терпения на этого мужчину!

— Что случилось за ужином? — заступила ему дорогу, полная решимости добиться ответа.

— Консула пытались отравить, — бросил он и ушел.

Нет, я все-таки поколочу его! Как так можно? Ничего подобного не заметила, хотя глаз с него не спускала, а оказывается, главного не увидела!

— Клер, вы с Эдит завтра одни пойдете на прогулку, — ворвался в мыленный поток возмущений голос мужа.

— Одни? — переспросила, плохо соображая после сообщения о консуле.

— Я буду отправлять письма с кораблем, отправляющимся домой. Капитан любезно сообщил мне о такой возможности, — Этьен больше не походил на замершую статую.

Нормальное, живое выражение лица, даже румянец на щеках появился. Глаза горели огнем, хотя мы с ним взглядом ни разу не встретились. Впрочем, я сама не стремилась. Во мне бушевали противоречивые чувства, и объяснять свое смятение не хотелось.

— Можешь присоединиться к Алену, — предложил муж.

— О, нет! Лучше мы найдем кого-то еще, — отклонила я попытку навязать нам неприятное общество.

— Как хочешь, — равнодушно отозвался Этьен и отпил из своего бокала.

— Ты сегодня почти не разговаривал с мэтром Геллером, — заметила ему, все еще под впечатлением слов наставника.

— Ты права. Это не учтиво. Идем, — он подхватил меня за руку и повел в направлении рыжеволосого мужчины.

Я не совсем это имела в виду, но вырывать руку и устраивать сцену не собиралась. В конце концов, пять минут могу поговорить с венальцем. Он мне запомнился по первому вечеру слишком занудным, чтобы стремиться проводить в его обществе много времени. Однако, это полезно для карьеры мужа.

— О, Атталья! — поприветствовал Этьена мэтр Геллер. — Ты пробовал эту закуску?

Заранее почувствовав неприязнь к чему-то сине-зеленого цвета, проводила взглядом блюдо с предлагаемым угощением. Консул подозвал официанта с подносом, а потом принялся сам намазывать пасту на ломтик хлеба. Этьен последовал его примеру. При этом муж старательно восхвалял нечто сине-зеленое, называя это капустой. Водоросли что ли?

— Мои соотечественники собирают морскую капусту у берегов нашей страны, — тем временем пустился в повествование консул. — Ее могут добывать только сильные мужчины. Порой они находятся в море с рассвета и до заката.

Рассказывал он все же интересно. Видно было, мэтр Геллер знает, о чем говорит. Возможно даже сам пробовал добывать водоросли. Я даже попробовала предложенное угощение, вдохновившись словами о пользе продукта, но вкус меня разочаровал. Наверное, я не любитель морепродуктов. Но огорчать рассказчика не стала.

Увлекшись, консул позабыл о своем ломте хлеба с морской капустой и отложил его на тарелку. А когда он переводил дыхание и образовалась пауза, то принялся намазывать новый бутерброд.

— Мэтр Геллер, у вас еще есть недоеденный хлеб, — напомнила ему, озадаченная явным расточительством.

Ведь по словам венальца из-за трудности сбора стоимость деликатеса огромна. Тогда к чему приниматься за новый бутерброд, если первый недоеден? Понимаю, на «Любимце богине» путешествуют богатейшие люди королевств, и все же.

— Не обращайте внимания, метресса Атталья. Это профессиональное, — снисходительно улыбнулся в ответ мэтр Геллер.

— Не понимаю, — покачала головой я.

Не вовремя съеденная капуста может стать отравленной? Но тогда почему хранят пасту сине-зеленого цвета в посуде заранее приготовленной? Опасливо покосилась на свой ломтик хлеба, тактично оставленный на тарелке вне поля зрения консула.

Впрочем, мое участие в разговоре мэтра Геллера не интересовало. Даже если он услышал прозвучавший вопрос, отвечать он не собирался, продолжая восхвалять Веналию и ее население. Верноподданнические чувства могу понять, он представитель своего королевства, ему положено высказывать любовь к своей стране и ее народу.

Зато Этьен, как оказалось, владеет информацией о Веналии. Он легко поддержал разговор об экономике страны, как внутренней, так и внешней. Особо подчеркивалась перспектива переговоров с королем Робертом, обещавшим денежными вливаниями поддержать нового союзника в развитии кораблестроения. Как я поняла по отрывочным фразам, проскользнувшим в беседе дипломатов, военный флот планировался собрать из представителей обоих королевств.

Жаль, я не владела никакими сведениями. Этьен не делился со мной знаниями, а потому мне оставалось выслушивать пространные речи обоих до тех пор, пока метреcса Кавье не решила потанцевать с консулом. Впервые почувствовала к ней благодарность за этот поступок. Покинуть компанию мужчин невежливо, а я за это время успела откровенно заскучать. Лишь один раз оживилась, получив послание от Эдит. Но ничего срочного в нем не было. Она сообщала, что с ней все в порядке и интересовалась моим благополучием.

После ухода консула Этьен переключился на кого-то из своих коллег дипломатов. Я же отыскала взглядом мэтра Броссара и направилась на палубу, намеренно обходя оживленный круг, выстроенный из диванов. Не оглядываясь, я знала — наставник вскоре выйдет за мной следом.

— Итак? — почти сразу җе услышала тихий голос ворожея, как только облокотилась о перила.

Резко развернулась и попыталась всмотреться в лицо мужчины. Отсвет огней из салона хорошо высвечивал его глаза. Темные, казавшиеся в ночи почти черными. Они смотрели встревожено.

— Почему вы решили, что консула пытались отравить? — задала вопрос, долго мучавший меня.

— Официант за его спиной поменял тарелки, пока консул занимался Кавье, — я покачала головой.

Нет. Все не так. Я сидела совсем рядом. Официант не делал ничего такого.

— Геллер не просил его об этом, — пояснил наставник на мое молчаливое возражение.

— В этом не было ничего удивительного, — возразила я, — Он лишь убрал недоеденный хлеб, намазанный кальмарами и заменил его на свежий. Меня озадачил момент с водорослями.

— А точнее, — потребовал ворожей.

Я подробно объяснила, как поступил с недоеденным бутербродом консул, и высказала свои опасения о пропащей морской капусте.

— Нет, Клер. Это другое, — возразил мне мэтр Броссар. — В школе дипломатов учат в первую очередь заботиться о своей безопасности самим. В данном случае Геллер не стал доедать оставленный хлеб, потому что в него могли добавить яд, как только он выпустил из своих рук. Обратила внимание? Консул всегда мажет себе хлеб сам. Неважно, какой продукт. Будь это масло, соус, паста, все, во что можно легко насыпать отраву.

— Не проще ли сразу отравить весь объем соуса? — озадаченно поинтересовалась я. — Зачем такие сложности?

— А если первый съест кто-то другой, а не консул? Тогда отравится не он, а Геллер будет предупрежден. Если покушаются непосредственно на самого венальца, то сыпать яд будут только в его еду.

— Тогда это относится и к вину, — заметила я.

— Разумеется, — согласился со мной мэтр Броссар. — Если Геллер оставляет недопитый бокал с вином или чашку с напитком, он больше не притрагивается к ним.

— Как все запутанно, — вздохнула я.

— Зато действенно, — весомо ответил он.

— Получается, он именно это имел в виду, когда сказал не обращать внимание, ведь это профессиональное, — сделала вывод.

— Скорей всего, — согласился со мной наставник.

— Но тогда… — от охватившего волнения забыла как дышать, — Я вспомнила! — взволновано воскликнула и тут же испугано оглянулась по сторонам. — Он точно так же сказал, когда поцеловал руку метрессе Кавье. Она пыталась его отравить?

— Вряд ли, — засомневался наставник. — Скорей всего консул почувствовал аромат духов и не стал прикасаться губами к коже Кавье. Этому так же обучают дипломатов.

— Побоялся отравиться? — уточнила я, не желая снимать ярлык «отравительница» с мерзавки.

— Скорее опасался приворота. Он семейный человек, Клер. И если может себе позволить интрижку во время путешествия, то ввозить к себе в страну проблему личного характера точно не захочет, — но заметив мое скептическое выражение лица, добавил. — Мне не известны яды, которые можно нанести на собственную кожу и остаться в живых, но при этом убить другого человека.

Мелькнувшая тень мазнула по нашим лицам, и одновременно раздался женский смех. Кто-то выходил из салона. Мы поспешили разойтись в разные стороны. Мэтр Броссар направился к служебному ходу, а я отошла подальше от дверей и ярко освещенных окон в густую тень тропической ночи.

Мимо прошла метресса Кавье, прижимаясь всем телом к консулу. Он что-то тихо говорил, наклонившись к спутнице, а она заливалась на его фразы соблазнительным смехом. Видимо, мэтр Геллер решил позволить себе интрижку, как сказал наставник. Парочка направлялась в сторону кают первого класса. Я услышала как поскользнулась, спускаясь по трапу, метресса Кавье, ее негромкий вскрик и снова смех. Мужчина ругал себя за неучтивость, а потом их голоса удалились. Насколько смогла рассмотреть, мэтр решил нести пострадавшую на руках. Не удивлюсь, если это окажется хорошо разыгранная комедия, чтобы поймать в сети не желающего привораживаться консула.

Интересно, роковую красотку заинтересовало в мэтре Геллер его высокое положение? Не могла же она на самом деле увлечься занудным венальцем с бледной наружностью. Из всех запоминающихся черт внешности можно отметить только рыжие волосы.

— Скучаете? — провокационно проворковал мэтр Бланкар, врываясь в мои рассуждения.

Троллий потрох! Темнокожий мужчина в ночи почти неразличим. Я перепугалась не столько его самого, сколько внезапного появления позади. Он вполне мог подкрасться и сбросить меня за борт. Я бы даже пикнуть не успела!

— Вышла подышать свежим воздухом перед сном, — сухо ответила ему.

Внутренне вся подобралась. Пусть только позволит себе вольности! Теперь я знаю, на что способен бывший «друг» мужа. Сразу же буду атаковать!

— Я надеялся завтра присоединиться к вашей компании, — пыхнув сигарой во тьме, произнес светским тоном целитель, — Наверное, вы единственные, кто не вдохновился конной прогулкой к водопаду. Палерон в это время года особенно красив. Именно по этой причине его включили в круиз.

— Вы там уже бывали? — невольно заинтересовалась.

— Не однажды, — еще одна вспышка красного огонька, а потом она обрисовала полукруг, опускаясь вниз. — Так что успел посмотреть водопад, оценить красоты горной речушки и даже искупаться в ней. Город гораздо красивей.

— Неужели? И что в нем особенного? — скепсис решила не демонстрировать.

На мой взгляд, не всем придется по вкусу портовый город, где моряки находят временное пристанище, а затем вновь отправляются в путь.

— Поздняя весна, — выдохнул мэтр Бланкар и до меня донесся аромат дорогого табака, почти сродни мужскому одеколону. — Горожане украшают Палерон вьющимися цветами. У них даже проходит конкурс на лучшее оформление дома, улицы, квартала. Знаете, они обожают свой город и не разрешают приезжим заходить в закрытые районы.

— Но вы это видели, — недоверчиво произнесла я.

— Одна черноокая жительница Палерона показала его, — с намеком в голосе отозвался он.

Расспрашивать резко расхотелось. Отвернулась в темноту ночи. Впереди маячил опознавательный фонарь. Его зажигали каждую ночь, чтобы встречные корабли могли нас видеть. Трепыхнулось полотнище паруса, на мгновение скрывая его, а потом раздался громкий хлопок и женский крик.

ГЛАВА 15

— Богиня! Что случилось?! — встревожено закричала.

Со стороны мэтра Бланкара послышалось ругательство, которое он проскрежетал сквозь зубы. Вспоминать о правилах хорошего тона не было времени. Там действительно что-то случилось. Сомневалась лишь мгновение, а потом побежала в ту сторону. Каблуки простучали по ступенькам трапа, а следом за мной спешил мэтр Бланкар. На место происшествия мы прибежали первыми.

Метресса Кавье сидела на деревянных досках пола и тихо голосила, прижимая ладони к лицу. Мэтр Геллер с угрюмым видом рассматривал лежащую рядом с женщиной одну из лебедок. Одежда обоих в беспорядке, шелковые чулки с туфлями свисали с близстоящей бухты канатов. Пиджак расстелен под ногами, рубашка консула расстегнута, как впрочем, и ремень брюк. Перепуганная метресса Кавье сидела на импровизированном «ложе», а мужчина стоял рядом, спиной к ней.

— Флoранс, что здесь случилось? — подбежал к школьной подруге мэтр Бланкар.

— Она упала, — всхлипывая, сообщила метресса Кaвье.

— Троллья романтика! — выругался мэтр Геллер.

Мужчина резкими движениями принялся заправлять рубашку в брюки. Пока он справлялся с пуговицами, я увидела у своих ног ремень, подняла его и молчаливо протянула к пострадавшему. Свет фонаря сюда добирался частично. Прилично можно рассмотреть только верхнюю часть тела. Метрессу Кавье, сидящую на полу, опознала лишь по светлому платью. Зато хорошо заметна струйка крови, стекающая по щеке консула.

— Вы ранены? — спросил мэтр Бланкар, заметив так же как я, рану на голове мэтра Геллера.

— Рассечение. Ничего серьезного. Если бы не эта… — мужчина проглотил ругательство, — не дернула за свисающий канат, ничего бы не случилось.

— Случилось бы и многое, — пробормотала себе под нос, опасаясь высказать вслух свои догадки.

Значит, консул оказался не настолько морально устойчивым и решился на «троллью романтику» вне комфортабельной каюты. За что и пострадал.

— Позвольте оказать вам помощь? — подoшел к пострадавшему мэтр Бланкар. — Я целитель. Флоранс возьми себя в руки и исчезни! Вы наделали столько шума, сейчас здесь соберутся любопытные!

— Да-да, конечно, — забормотала перепуганная метресса Кавье. — Я сейчас.

Она покачнулась, пытаясь встать на ноги, пришлось ее подхватить и помочь. Роковая красотка, испытавшая сегодня неудачу в соблазнении представителя Веналии, собрала разбросанные вещи и ухватила меня под руку.

— Помоги! Сделай вид, что мы вместе прогуливались, — она умоляюще взглянула на меня.

Насмешки или надменности в ее глазах не было. Только испуг и ужас перед открывшимися обстоятельствами. Нерешительно кивнула. Была бы здесь Эдит, она бы ни за что не поверила в мои намерения прогуляться в ночи с метрессой Кавье. Зато остальным нет дела до нашей неприязни.

Туфли, обутые на босу ногу, наверняка доставляли неудобство, но она мужественно улыбнулась навстречу прибежавшим членам команды и первым любопытным из салона.

— Мэтры и метрессы, что здесь произошло? — строго спросил старший офицер.

Кто именно из них, я не рассмотрела. На мой взгляд, в форме и в надвинутой почти до самых глаз фуражке они выглядели одинаковыми. Конечно, нас знакомили, представляли в первый вечер, но после, встречаясь с ними, никогда не могла отличить их друг от друга.

— Мы с метрессoй Атталья прогуливались. Как вдруг заметили, будто что-то падает на человека, стоящего здесь, — взволнованно принялась врать метресса Кавье. — Я закричала от испуга, потом мы подбежали и увидели метра Геллера, с разбитой головой. Хорошо к нам поспешил мэтр Бланкар, он целитель. О, это ужасно!

И она снова зарыдала. У меня неожиданно возникли подозрения. А были ли ее первые слезы правдивы? Ведь сейчас так натурально убивается, хотя именно она, пусть и случайно скинула тяжеленую лебедку на консула.

— Флоранс! — крикнул ей целитель, — Иди к себе в каюту и прими успокоительных капель! — затем добавил спокойным голосом, подошедшему старшему офицеру, — Женщины. У них слишком слабые нервы. Готовы в обморок упасть из-за пролитых трех капель крови.

Роковая красотка, уткнулась в собственные чулки, выступающие теперь носовым платком, и потянула меня в сторону трапа. Я тоже не горела желанием оставаться на месте происшествия, а потому не стала сопротивляться. По дороге нам выговаривали за неосторожность и забрасывали советами, каким средством подлечить расшатанные нервы. Мэтр Броссар не спускал с меня внимательного взгляда. На его молчаливый вопрос покачала головой, не в силах отделаться от цепкой хватки нежданной «подруги». В голове перебирала варианты избавления навязанного общества, чтобы перекинуться хоть словом с наставником, но пока ничего не придумывалось.

— Глупая курица! — недовольно фыркнула метресса Кавье, выдергивая свою руку, когда мы вошли в коридор кают первого класса.

Затем она ею демонстративно потрясла, словно стараясь сбросить остатки близкого общения со мной.

— Будет тебе урок, как пытаться завлечь в свои сети женатого мужчину, — с этими словами, ничего не объяснив и не поблагодарив за помощь, метресса Кавье удалилась в сторону своей каюты.

Ее гордо вскинутая голова, презрение, написанное на лице, и походка уверенной в себе женщины даже на меня произвели впечатление. Она уходила с видом королевы.

Проводила ее взглядом, а потом сотворила послание наставнику. Нам просто необходимо встретиться и все обсудить. Второй серебристый лепесток с сообщением о завтрашней прогулке улетел к Эдит.

Утром проснулась от непривычных звуков порта. Не уверена, ночевал ли Этьен в каюте. На его стороне кровати смята постель, но это и я могла сделать во сне. Долю мгновения смотрела на пустую подушку, а потом подошла к иллюминатору.

Палерон утопал в розовых лучах восходящего солнца. Пассажиры «Любимца богини» еще нежились в уютных постелях, а моряки уже вовсю занимались своими делами. Я заметила рыбачьи суденышки со свернутыми на палубах сетями, вёсельные лодки сновали между кораблями, стоящими на рейде порта. Немного в стороне заметила край кормы торгового судна, а на пирсе шумела говорливая толпа, состоящая из матросов и местных жителей. Видимо торговля шла полным ходом.

Снаружи, на палубе слышались отрывистые команды, топот грубых ботинок. «Любимец богини» готовился переправить на берег первых пассажиров, высказавших желание осмотреть достопримечательности острова. Корабельный колокол оповестил о раннем завтраке, но вчера многие собирались отведать местной кухни в кабачках Палерона.

Серебристые послания от Эдит и мэтра Броссара прилетели почти одновременно. Подруга высказала полную готовность отправиться на сушу, а наставник требовал немедленной встречи. Невольно улыбнулась манере ворожея высказывать просьбу в виде приказа, а потом отправилась к шкафу выбирать себе наряд. Разглядывая несколько платьев для прогулок, я почему-то продолжала улыбаться. Предчувствие новой встречи, исключительно по делу с мэтром Броссаром поднимало настроение.

Выбор остановила на светло-бежевом платье с квадратным вырезом, украшенным белым кружевом, волосы заколола вверх под соломенную шляпу с широкими полями и длинными зелеными лентами. Короткие носочки, удобные туфли на низком каблуке и разумеется ажурный зонтик от солнца. На корабле в нем не было необходимости. Все открытые места прикрывали пологами из парусины, чтобы пассажиры не испытывали дискомфорта от яркого солнца, а вот в Палероне изящная вещица может стать необходимой.

Последним штрихом стали серьги из жемчуга в виде капель. Длинные перчатки до локтя прикрывали кожу, предохраняя от загара. Я сама себе нравилась в зеркале. Зеленые глаза блестели от предвкушения знакомства с новыми землями.

Палерон занимал нейтралитет ко всем государствам. Остров входил в Межостровное королевство южных морей, состоящее из разрозненных клочков земли, где нашли приют многие народности. Смешение рас накладывало определенный отпечаток на внешнюю политику. Хотя на каждом из островов преобладала община выходцев из того или иного королевства. Говорят, Межостровное королевство привечало пиратов, но официально никогда этого не подтверждало.

Палерон населяли в основном индеги. Королевство Индегия располагается на западном побережье Великого моря. Когда-то вело агрессивную политику по захвату соседних территорий. Палерон какое-то время находился под властью амбициозного короля Ургана, и был населен коренными жителями с материка. Позже остров вошел в Межостровное королевство. Конечно, не обошлось без кровопролитных войн. Именно в то время произошел расцвет пиратства. Долгое противостояние ослабило Палерон и другие острова, ведь их защитники воевали вдали от родного дома, и это соблазнило некоторых на легкую добычу. Грабеж на море и суше продолжался, пока шла война за независимость. Король Василь, едва взошел на престол, положил конец вражде, морским боям и пиратству. Им были подписаны пакты о ненападении на соседние государства, а на разбойников охотились военные линейные корабли. С тех пор воды Межостровного королевства считались спокойными как для торговли, так и для путешествий.

Уроки мэтра Жана в Школе колдовства, целительства и ворожбы для меня не прошли зря. Своеобразное преподавание увлеченного своим предметом учителя навсегда оставило свой след в пытливых умах девчонок, мыслями занятыми свиданиями с парнями. Вложенные знания сами собой всплывали в памяти, оживая реальностью. Думала ли я, что когда-нибудь ступлю на землю Палерон, где в далеком прошлом разыгрывались драматические события — королевский флот атаковал пиратов, а жители воевали подручными средствами, защищая невеликое богатство и собственные жизни? Сейчас я смотрела из иллюминатора каюты на утопающий в зелени город, по большей части притулившийся у подножия горы и несколькими извилистыми улочками, карабкавшегося ввысь, и не могла поверить в реальность сегодняшнего дня.

— Клер! Мы идем? — ворвалась без стука Эдит.

— Ты можешь поверить? Мы в Палероне! — развернулась к ней.

— Невероятно, — согласилась она со мной.

Подруга так же, как и все ворожеи, прошла через уроки мэтра Жана, а потому как никто другой понимала, охватившее меня волнение. Знания о старине остались в нашей памяти, а потому первое путешествие на остров для нас носило флер загадочности прошлого. Конечно, мы не собирались искать пиратские клады, но рассчитывали расспросить местных жителях об особенно ярких страницах истории.

Серебристый лепесток послания закружился перед моим лицом. Эдит с интересом проследила за его полетом и молчаливо ожидала от меня сообщения.

— Кабачок «Каракатица» — прочитала вслух.

— От кого? — поинтересовалась подруга.

— От наставника, — отозвалась ей.

— Ты до сих пор Эмири так называешь? — удивилась она.

— Привыкла, — пожала плечами, стараясь не выказывать охватившей радости.

Ведь мы не только увидим Палерон, но и встретимся с мэтром Броссаром!

— Я только оставлю записку Этьену, и отправляемся, — сказала Эдит и набросала несколько слов на листе бумаги.

Не знаю, каковы планы мужа, но я сегодня рассчитывала провести весь день на острове.

Порт несильно отличался от того, в котором ожидал отправления «Любимец богини». Разве что размерами. Шумно, грязно и остро пахло. Преобладал запах несвежей рыбы, а туфли несколько раз поскользнулись на жире. Хотелось как можно скорее покинуть толчею, где раздетые по пояс грузчики пахли потом, а торговки громко переговаривались с рыбаками и покупателями.

С нами в ялике отправились две семейные пары. Они тоже впервые оказались в Палероне и торопились покинуть шумный порт. Матросы «Любимца богини» отправились обратно к кораблю, коротко объяснив, как быстрей выйти в город.

Вскоре торговые ряды сменили улицы, и на нас пахнуло свежим морским воздухом с примесью цветочного аромата. Здесь гораздо легче дышалось, чем на берегу. Мэтр Бланкар говорил правду — город не оставлял равнодушным. Каждый дом украшали цветы. Они были повсюду — в окнах, у порога, на стенах. Плетущиеся, в горшках, растущие в клумбах. Буйство красок соцветий создавали невероятные композиции и притягивали взгляд. Хозяева замечали наше восхищение и расплывались в счастливых улыбках. Они испытывали гордость за растительное украшение домов.

Вскоре мы с Эдит остались вдвоем. Наши компаньоны не стали ждать задерживающихся у каждого дома любопытных подруг. И мы сразу оценили недостатки такого положения. К нам поторопились дети, выпрашивая мелкую монету или предлагая купить что-нибудь у них. В отсутствии мужского сопровождения на нас с интересом поглядывали местные парни, зазывно улыбаясь. Эдит нервничала, несчастный зонтик от солнца подпрыгивал над ее головой. Вскоре мы поторопились найти указанный кабачок в сообщении.

«Каракатица» оказалась недалеко от порта. Здесь ожидали прихода путешественников, уставших от морской качки и пожелавших пройтись по земле. У входа из мелколиственного кустарника неизвестный мастер сотворил двух головоногих моллюсков. От ветра тонкие ветви трепыхались, и творения казались живыми. Внутри убранство кабачка напоминало подводный мир. Стены выкрашены в лазурный цвет вод, омывающих Палерон, картины рыб и кораблей развешены для привлечения внимания, а столбы, поддерживающие потолок напоминали мачты. Столешницы приколочены к огромным бочкам, а вместо стульев предлагали присесть на деревянные лавки. Официанты выглядели как настоящие матросы. Впрочем, наверняка так и было. С лиц мужчин не сходил загар, а прищуренный взгляд выдавал людей, привыкших постоянно находиться на солнце. Грубоватые манеры и скупые речи довершали облик.

Мэтр Броссар сидел за одним из столов, перед ним находилась деревянная кружка. Он первым заметил нас и помахал рукой, привлекая внимание.

— Я заказал вам завтрак, — вместо приветствия сообщил мэтр Броссар.

— Благодарю, — вежливо отозвалась, присаживаясь напротив наставника.

— Благословенного дня, — рассеяно поприветствовала Эдит и устроилась рядом с ворожеем.

— Надеюсь, это не будут морепродукты? — поинтересовалась, разглядывая морских гадов на картинах.

Хорошо бы их не было в меню. Как-то не впечатлил своеобразный вкус некоторых из них. Да и прогулка по порту с его специфическими запахами не вдохновила на прием пищи. Ведь наверняка владелец «Каракатицы» закупался на местном рынке.

— Ваш заказ, — возник перед нами официант в форме моряка.

Взглянув на мужчину, Эдит тихо пискнула, впечатлившись его внешним видом. Я тоже не могла отвести от него взгляд.

Грубый голос, шрам через правую щеку и глаз, прихрамывающая походка безотчетно напоминали пирата, ушедшего на пенсию. Только нас учили, что представители рискованной профессии не доживали до почтенного возраста. Да и тяжело представить злодея, прислуживающего путешественникам.

— Круз, ты произвел впечатление на моих спутниц, — развеселился мэтр Броссар.

— Так и было задумано, — крякнул с довольным видом моряк и принялся выставлять тарелки на стол.

Нас ожидали омлет с зеленью, кусочек жареной рыбы и воздушный пирог с красными ягодами. Наверное, сказался ранний подъем и прогулка по морю и городским улицам, но при виде нехитрой еды, почувствовала как разыгрался аппетит.

Эдит не сводила потрясенного взгляда с лица пожилого мужчины, неприлично пялясь на него. Одернуть не получилось, она сидела далеко, а вот наставника неприличное поведение временной практиканты совершенно не смутило.

— Кушайте, метрессы, — криво улыбнувшись из-за шрама, пожелал официант и, прихрамывая, удалился.

— Он пират? — выдохнула Эдит придушенным шепотом, слышным даже на улице.

— Тише! — шикнула на нее.

— Нет. Он рыбак. В молодости один из крючков сети располосовал ему лицо. А теперь он открыл кабачок и наряжается так для путешественников, — улыбаясь, ответил мэтр Броссар.

— Вы с ним знакомы? — принимаясь за омлет, поинтересовалась я.

— У нас было время познакомиться с Крузом, пока вас ждал, — отпив из деревянной кружки, ответил наставник.

— Тогда точно пират, — вынесла вердикт Эдит, — Никто не станет признаваться в темном прошлом.

— Кстати, о недавнем, темном прошлом, — строго посмотрел на меня ворожей. — Что вчера произошло?

— Троллья романтика, — уткнувшись в тарелку, сообщила ему.

— Что? — удивилась подруга.

Она смешно округлила глаза, отчего я развеселилась. Ведь она не знает о вчерашнем происшествии!

— Рассказывай подробно, что ты увидела на нижней палубе, — потребовал наставник.

— Мы прибежали первыми, — начала говорить.

— Мы? — переспросил мэтр Броссар.

— Я и мэтр Бланкар, — пояснила я.

— Этот наглец был с тобой? — кто давал право подруге вести расспросы?

— Он был не со мной, а стоял рядом, — тихо закипела, заметив заинтересованный взгляд ворожея на замечание, Эдит, — когда раздался крик.

— Чей? — вновь влезла подруга.

— Метрессы Кавье, — сухо ответила, надеясь продолжить.

Кто бы мне это позволил!

— Там ещё и бывшая пассия твоего мужа была?

О, Богиня, дай мне терпения!

— Не была. Она только кричала, — возразила ей.

— А почему? — озадачилась подруга.

— Ты мне дашь все рассказать? — возмутилась на нее.

— Ты так медленно говоришь, я же умру от любопытства! — упрекнула она.

Кажется, в моем списке претендентов на удушение собственными руками прибавилось ещё одно имя. Такими темпами я скоро стану серийным убийцей.

— Что делали Кавье и консул на нижней палубе? — попытался вернуть разговор в нужную тематику наставник.

— Мне обязательно сообщать подробности? — смутилась я.

— Вне сомнений! — потребовал он.

Вдох-выдох. Спокойно, Клер, спокойно! Сейчас не время бунтовать и творить справедливость. Слишком много свидетелей вокруг.

В кабачок стали подтягиваться завсегдатаи.

— Вы правильно предположили об интрижке между ними, — отвела глаза в сторону, но все же сообщила о компрометирующих подробностях.

— У кого интрижка? — от волнения Эдит подскочила на месте.

— У метрессы Кавье и консула, — ответить сквозь стиснутые зубы получилось почти спокойно.

— Не может быть! — она была потрясена.

— Я собственными глазами их видела, — не сводя мстительного взгляда с подруги, решила ее добить, позабыв на долю мгновения о присутствии за нашим столом мужчины.

— Неужели? — иронично поинтересовался ворожей.

Его замечание охладило мой пыл. В самом деле, о таких подробностях не разговаривают благовоспитанные метрессы, а уж тем более не обсуждают их в присутствии противоположного пола.

Эдит задумчиво проживала порцию пирога, а потом поинтересовалась:

— А что на все это сказал мэтр Бланкар?

— Ничего. Он принялся лечить разбитую голову консула, — хмуро отозвалась.

— Это она его так приложила? — ахнула подруга.

— Лебедкой, — коротко подтвердила ей.

— Геллер ни о чем таком не упоминал, — сверлил внимательным взглядом мэтр Броссар.

— Потому что метресса Кавье всем преподнесла их встречу как случайную, — пояснила я. — Мол, она гуляла и случайно увидела падающую лебедку на голову консулу.

— А это было не так? — уточнил ворожей.

— Нам она объяснила иначе. Метресса Кавье случайно ухватилась за свисающий канат, когда… ну когда они… — снова смутилась и отвела взгляд. — А потом она вцепилась мне в руку и умоляла о помощи. Затем преподнесла версию о нашей с ней совместной прогулке и случайном падении лебедки на мэтра Геллера.

— Вот мерзавка! — от всей души высказалась Эдит и я с ней была согласна.

— Странно, — задумчиво протянул мэтр Броссар и покрутил в своих руках деревянную кружку.

— Мы с ней дошли до кают, и вот там она высказалась в свой адрес, — решила выложить всю историю до конца.

— В свой? — поднял на меня глаза ворожей.

— Она упрекнула себя за желание завести интрижку с женатым мэтром, — пояснила и тихонечко вздохнула.

Видеть вблизи темные глаза наставника и знать, что не имею никакого права испытывать к нему чувства, тяжело. Только общаясь на тему покушений, отравлений и убийств в его присутствии могла сохранять спокойствие.

— Кстати, мэтр Бланкар предлагал пройтись по закрытым кварталам Палерона, — постаралась перевести тему.

— Он здесь бывал раньше? — удивился наставник.

— По его словам у него был роман с местной метрессой, — стараясь не встречаться с мужчиной взглядом, осматривала других посетителей кабачка.

И только из-за этого обратила внимание на лысого мужчину, одетого в местный костюм. Его фигура ненадолго задержалась перед распахнутой дверью «Каракатицы», кажется, его внимание привлекли фигуры из кустарника, а потом он зашагал дальше по улице.

— Христас.

ГЛАВА 16

— Неужели и этот неприятный человек здесь? — простонала Эдит, подняв глаза вверх.

— Он тебе не понравился? — равнодушно пожала плечами.

Сам Хриcтaс мне был безразличен, так что мнение подруги о его персоне не волновало. Странным было его одеяние. Хотя с другой стороны, ведь священник отправился на прогулку по городу, где дома расположены по краям улочек, круто взбирающихся в гору. Конечно не удобно прогуливаться в длиннополом наряде. Это я испытала на себе.

— В Палерон не почитают богиню, как у нас. Удивительно, что он решился на прогулу по городу, — заметил мэтр Броссар.

Теперь становилось понятным переодевание священника.

— Да? И кому палеронцы возносят молитвы? — заинтересовалась Эдит.

— Стихиям, — пояснил ворожей. — Их культ больше похож на религию варваров, когда они отрицают богов и обращаются напрямую к силе, дающую им жизнь или приносящую смерть.

— Поэтому мы не заметили ни одного храма, — вспомнила отмеченную странность.

— Они ставят часовни рядом во дворах своих домов. Каждый моряк, попавший в шторм, хоть раз в жизни, но давал обет по возвращении возвести молельный уголок в благодарность за спасение, — рассказал наставник.

— Интересно, — задумчиво протянула я.

— Море, то есть вода, как стихия, могу понять, но огонь, — озадачилась подруга.

— Иногда горы извергают лаву. Это грозит всему острову, а не только членам экипажа, — пояснил ворожей.

— Воздух? — продолжила расспрашивать я.

— Те же шторма или попутный ветер могут привести либо к кораблекрушению, либо к удачной торговой вылазке, — мэтр Броссар поглядывал на нас с веселыми искорками в глазах, словно получая удовольствие от любопытства подопечных.

А нам в самом деле было интересно. В Школе колдовства, целительства и ворожбы изучалась магия, общие предметы, но вопросам религии отводилось немного времени. Несколько уроков, чтобы дать общее представление о волшебстве в храмах богини. Священники не позволяли проникнуть в таинство служб посторонним, посвящая в них лишь тех, кто избрал путь служению богини. Поэтому о верованиях других королевств мы знали еще меньше, чем о собственной богине.

— Осталась земля, — Эдит поддержала меня в исследовании чужой культуры.

— Земля здесь высоко ценится. Плодородных участков немного, а потому палеронцы отвоевывают у моря каждую пядь, — удовлетворил наше любопытство ворожей.

— А магия? — не успокаивалась я.

— Разумеется. Люди, наделенные силой, здесь тоже рождаются. Так же как и мы, маги используют свои способности.

Интересно получается. Нам открывался мир, похожий законами природы на наш, и в тоже время люди, его населяющие, воспринимали все иначе. Привычно думать о богине, заботящейся о людях, посылающей испытания или радость. Здесь же люди воспринимали происходящее с ними не высшей волей. Скорее их жизни метались между стихиями, жонглирующие их судьбами.

— У них ещё есть водопад. Не только море относится к стихии воды, — задумчиво постучала пальцами по столешнице, — вчера за ужином многие собирались отправиться на конную прогулку в его сторону. Мэтр Геллер и метресса Кавье первыми выразили желание осмотреть достопримечательности. К ним несколько желающих присоединились.

— Горный водопад красив, — устремив взгляд на входную дверь, произнес мэтр Броссар. — Вода падает по нескольким уступам застывшей лавы. Высота небольшая, но дробясь, поток образовывает водяное облако и в лучах солнца искрит мелкая пыль. Смотрится волшебно. Словно сама богиня выбрала это место для купания и завесила водопад полупрозрачной дымкой.

— Как бы я тоже хотела там побывать, — впечатлившись описанием, мечтательно вздохнула Эдит.

— Туда добраться можно по узкой тропе на лошадях, — охладил наши восторги мэтр Броссар.

Верховой езде мы с подругой не обучались. Не было в этом необходимости. Всегда можно нанять экипаж, заплатив положенную плату вознице, либо пройти пешком, если недалеко. И все же картина, умело нарисованная словами наставника, будоражила воображение.

— Вчера вечером на ужине отсутствовали твои «кавалеры», Эдит, — слова мэтра Броссара вырвали из задумчивого настроения и вернули в тревожную реальность.

— Я тоже обратила на это внимание, — поймав испуганный взгляд подруги, подтвердила я.

— На кухне им не отправляли еду, — коротко кивнув, продолжил наставник. — Я отправился в их каюту, чтобы узнать, не требуется ли им что-нибудь. Должность стюарда в этом отношении прекрасная возможность попадать за закрытые двери.

Сдавленно выдохнула, вспомнив неожиданный ночной визит. Кинула в его сторону короткий взгляд, ожидая в них увидеть намек, но мужчина оставался серьезным. Никакая тень не промелькнула в глазах, подсказавшая, что он помнит о том разговоре.

— Оба занимают одну каюту второго класса, — сообщил мэтр Броссар. — Магическую защиту они не ставили, а потому я вошел сразу же после стука в дверь. Их не было.

— Вы что-то нашли? — встретилась с ним взглядом.

— Если ты спрашиваешь о яде, то нет. Никаких ингредиентов, даже отдаленно напоминающие лекарства, не обнаружил. В дорожных сумках только вещи и полагающиеся молодым мэтрам безделушки, — его немного рассеянный взгляд приковывал внимание. — Удивили меня окурок сигары в пепельнице. Уборку делают по утрам до обеда, так что не удивительно их было найти. Странно другое. Оба молодых мэтра не курят.

— Вы уверены? — спросила, почувствовав, как перехватило дыхание.

— Абсолютно. Ничего подобного не нашел в их вещах. Курящие люди стараются держать коробки для сигар под рукой, но даже в вещах они не хранили их.

— И о чем это говорит? — встревоженный взгляд Эдит осматривал нас по очереди.

— К ним приходил гость, любитель сигар, — озвучил очевидный вывод наставник.

— Кто? — выдохнула подруга.

— На корабле достаточно мэтров, любителей этой привычки, — начала говорить.

— Согласен, — подтвердил мэтр Броссар.

— Вчера вечером, перед тем как раздался крик метрессы Кавье, мэтр Бланкар курил на палубе во время разговора со мной, — постаралась говорить спокойно.

Разумеется, я понимала, это не доказательство. Да и что может связывать молодых людей с бывшим воспитанником мэтра Филиппа?

— Тогда это точно! Он дал им яд! — Эдит взволнованно воскликнула, а потом, оглянувшись на других посетителей «Каракатицы», понизила голос. — Он не смирился с моим отказом и решил подговорить тех двоих опоить меня.

— Богиня, Эдит, опомнись! Кто будет убивать метрессу за отказ на неприличное предложение? — попыталась успокоить подругу.

— Если только дело в этом, — озадачил мэтр Броссар. — В любом случае можно с определенностью сказать одно — Бланкар весьма подозрительная личность.

— Потому что он воспитанник мэтра Филиппа? — с вызовом спросила я.

— Это первая причина. А вторая… — он сделал паузу, а потом продолжил. — Ты так и не рассказала, что произошло между вами тем утром.

О, богиня! А я уже совсем позабыла о навязанном поцелуе. Этьен больше не затрагивал эту тему, не совершал никаких необдуманных поступков. На фоне произошедшего после этого поступок темнокожего мужчины показался пустяком, не стоящим внимания. Однако мэтр Броссар не собирался ничего забывать.

— А что произошло? — тут же вцепилась в меня Эдит.

— Ничего, — отрезала я, не собираясь пускаться в подробности.

— Атакующее заклинание прилично подпалило Бланкара, — не сводя пристального взгляда с меня, потребовал пояснений ворожей.

В ответ пожала плечами, отказываясь объяснять свой поступок.

— Он приставал? — от охватившего возбуждения Эдит подалась вперед через стол.

Теперь меня сверлили взглядами оба собеседника.

— Послушайте, об этом недоразумении я уже все рассказала Этьену, — твердо произнесла и посмотрела на обоих долгим взглядом. — Оставьте эту тему.

— Что на это сказал твой муж? — наставник проигнорировал мою просьбу.

— Пообещал не делать глупостей. Они старые друзья. Думаю, они смогли обо всем поговорить, не прибегая к насилию. По крайней мере, ни о чем подобном я не слышала, — расправила плечи и взглянула на мужчину немного свысока.

— Будь я на его месте, вежливым разговором это не закончилось, — недовольно произнес ворожей.

— Вы не на его месте, — отвернувшись, заметила ему. — И не имеете права обсуждать мой брак.

— А что в этом плохого? — удивилась Эдит. — Поведение Этьена мне не всегда нравится. Он слишком требователен и высокомерен. И это его настояние не брать с собой ворожейный шар лично меня подталкивало высказать все о его поведении.

— Муж запретил брать ворожейный шар? — от удивления брови мэтра Броссара приподнялись, — Интересно, почему?

— Он не объяснил причин. Просто озвучил просьбу, — пришлось признаться.

Ведь Эдит присутствовала при этом разговоре. Уж лучше сама скажу, чем подруга выдаст свою версию событий.

— Просьбу! Пф! — выдала с негодованием Эдит. — Запретить ворожее брать ее шар!

— Кстати, мэтр Броссар, вы меня подвели, когда принесли шар в салон, — укоризненно посмотрела на мужчину. — Не надо было этого делать.

— Клер, я не знал о «просьбе» мужа, но увидев тебя рядом с Монти, догадался о последующей от него пожелании. Ведь ты никогда не могла вести светскую беседу, а значит, вскорости старый мэтр узнал бы о твоих способностях. Это был вопрос времени, когда ты проведешь для него сеанс, — спокойно поведал ворожей.

— Впрочем, Этьен с пониманием отнесся к предсказанию, — вздохнула я.

— Да уж, — Эдит не осталась в стороне. — На тебе лица не было. Побелела вся. Мэтр Монти приказал отойти, а сам принялся расспрашивать подробности. Этьен волновался за тебя.

— Теперь это уже не важно, — постаралась взбодриться. — Предсказание сбылось, мэтр Филипп умер, а у нас есть двое пропавших молодых мэтров, окурок сигары и ударенный лебедкой консул. А ещё предчувствие ворожея.

При последних словах посмотрела на наставника. Понимающий взгляд был мне ответом.

— Без шара я могу ворожить только на родных, — объяснил он.

— Вы так можете? — изумилась Эдит.

— Только если есть в этом необходимость.

Вкусный пирог с местными красными ягодами давно закончился, холодный лимонад выпили. Причин оставаться в «Каракатице» не было, но не хотелось покидать уютный кабачок. День набирал обороты, жаркий воздух от прогреваемых камней улицы проникал через распахнутую входную дверь. Внутри овевало прохладой. «Пират» продолжал обслуживать посетителей, не обращая на нас внимания. Мест за соседними столами хватало, а мы вели себя тихо, не беспокоя окружающих.

— Мэтра Геллера ничуточки не жаль, — прищурившись, сообщила Эдит. — Не надо заводить интрижки, будучи женатым.

— Ты абсолютно права, — согласилась с ней и торопливо отвела взгляд в сторону.

— Мы можем обвинить мэтра Бланкара в попытке отравления? — запнувшись, спросила подруга.

— Боюсь, что нет, — отозвался ворожей. — Способности к целительству еще не делают из него убийцу. Твои «кавалеры» могли попросить у него успокоительную настойку, сославшись на беспокойный сон из-за качки корабля. Многие плохо переносят ее, но при этом признаются только целителю.

— Но окурок сигары появился в их каюте после того, как они пытались тебя опоить, — пришлось признать этот факт.

Эдит сникла, уставившись в стол перед собой.

— Мэтр Круз! — окликнула хромающего хозяина «Каракатицы». — Я слышала сейчас в Палероне проходит праздник цветов. Мы можем на него посмотреть.

Короткий взгляд с ярко выраженным недовольством подтвердил правоту слов мэтра Бланкара. Палеронцы не рады гостям в закрытых кварталах.

— Праздник цветов? — воодушевилась Эдит. — Было бы чудесно пройтись по украшенным улицам.

— Карнавал пройдет через несколько дней, — неохотно поделился «пират». — Еще не все приготовления закончились.

— Понимаю, — сказала я. — А что посоветуете посмотреть?

— У ратуши прекрасный парк. Он небольшой, но в нем живописно, — лицо сурового моряка озарилось улыбкой, — с террасы прекрасный вид на море и порт.

— Идем? — подскочила на ноги подруга.

— Вам понадобится провожатый? — вежливо поинтересовался мэтр Круз.

— Нет. Я знаю город, — мэтр Броссар протянул руку для пожатия «пирату».

Они обменялись привычными фразами с пожеланиями благополучия и вскоре мы покинули гостеприимный кабачок.

— Вы здесь бывали раньше? — поинтересовалась я, раскрывая ажурный зонтик над головой.

— Давно. Еще во времена учебы. Роберт путешествовал инкогнито, я состоял в его свите, — пояснил он.

Эдит с улыбкой рассматривала дома, построенные на улочках, уходящих круто вверх. Местность диктовала свои условия по застройке. Потому у многих домов с одной стороны находилось только одно окно, а с противоположной — по два, а то и по три этажа. И каждый двор утопал в зелени. Яркие соцветия благоухали, а их лепестки трепал ветер, приносящий прохладу с моря.

Путешественников попадалось немного. В основном встречались местные жители, вся жизнь которых связана с морем. Рыбаки в рабочих рубахах угадывались сразу по темному загару на лицах и руках. Суровые мужчины, потрепанные не одним штормом, не обращали внимания на праздно шатающихся гостей города. Их заботили совсем иные проблемы, чем развлечение путешественников.

Палеронки сверкали взглядами из-под ярких платков, повязанных на головах. Длинна юбок позволяла любоваться ножками метресс до середины икры. И здесь никто не считал это зазорным. Привычные платья в пол, в которых мы вышли на прогулку с Эдит, больше привлекали внимания. Через некоторое расстояние поняла необходимость коротких юбок. Чем выше поднимались вверх по улице, тем становилось жарче даже под тонкой тканью, скрывающее многослойное нижнее белье. Местные жительницы отказались от ненужных слоев ткани, позволяя солнцу золотить лодыжки, а ветру обдувать ноги под одеждой. Отсутствие рукавов так же облегчало их существование в жарком климате.

Местные наряды женщин и мужчин пестрели вышивкой и украшением из разноцветных лент. Молодые метрессы одевались наряднее, стараясь привлечь мужское внимание. Молодые мэтры не отставали в их стремлении понравиться.

Наша компания из трех человек вызывала интерес. Девушки улыбались мэтру Броссару, а нам доставалось внимание черноглазых парией. Эдит расцветала от внимания противоположного пола, оживая на глазах. Прогулка определенно пошла ей на пользу.

Я опиралась на руку наставника, пока поднимались по крутой улице, и радовалась нескольким мгновениям рядом с мэтром Броссаром.

Нас опередила тачка с бочонками, которую толкал впереди себя грузчик. Их легко было опознать по обнаженным торсам, блестящим от пота, коротким штанам до колена и грубым ботинкам на ногах. Тяжелая физическая работа требовала усилий, а потому мужчины одевались просто. Постоянный запах пота и рыбы следовал за ними. Мы немного посторонились, давая ему дорогу, а затем последовали за ним на небольшом расстоянии. Я видела, как напрягались мускулы на его загорелой спине, мужчине приходилось прилагать все силы, чтобы втащить тяжелую ношу в гору. На повороте в проулок он затормозил и его тачка накренилась. Верхний бочонок не удержался и соскочил на землю. Он покатился прямо на нас.

— Поберегись! — успел крикнуть грузчик, но ему пришлось заняться тачкой, чтобы не потерять остальной груз.

— Эдит! Клер!

Наставник дернул нас к стене дома. Эдит вскрикнула от неожиданности, а я вторила ей. Мэтр Броссар кинулся вслед покатившемуся бочонку. Больно ударившись боком о каменную стену, смотрела на ворожея. Вспышка заклинания на мгновение закрыла собой происходящее, а потом я увидела падающую на землю деревянную бочку. Наставник быстрым движением кинулся к замершему от неожиданности молодому человеку. Они оба откатились в сторону, а виновница происшествия с громким звуком разбилась о камни.

— О, богиня! — потрясенно выдохнула Эдит и поспешила к ворожею.

— Метрессы, с вами все в порядке? — крикнул грузчик, пробегая мимо нас.

Он успел прислонить тачку к стене дома в проулке и поспешил к месту происшествия. Ощутимая боль в боку не позволяла поспевать за остальными. Ковыляя и прихрамывая, кажется, сразу на обе ноги, я передвигалась к мгновенно образовавшейся толпе. Все кричали и громко говорили, обсуждая случившееся.

— Эмири, с тобой все в порядке? — Эдит подскочила к наставнику первая и свободной рукой ощупывала голову мужчины и плечи.

Мэтр Броссар поднялся на ноги, протянул руку спасенному парню и помог встать ему, а затем принялся отряхивать одежду.

— Со мной все нормально, — успокоил подругу ворожей. — А ты парень, как?

— Что это было? — потряс головой палеронец.

— Бочка укатилась, — протиснулся грузчик. — Рирго, ты как? А вы, мэтр?

Мужчина взволнованно размахивал руками, хватал парня и наставника за плечи и торопливо объяснял произошедшее. Свидетели случившегося обсуждали, ругались и пытались поколотить неудачливого грузчика, по чьей вине чуть не пострадали несколько человек.

— Мэтр, вы маг? — вцепился в рукав наставника мальчишка с перемазанным личиком, — Так шарахнуло! — он не сводил восхищенного взгляда со взрослого.

— Конечно, маг, — с гордостью ответил ему спасенный Рирго. — Разве ты не видел вспышку?

— Видел, — подтвердил мальчуган. — А еще бочка в воздух взлетела прямо перед тобой.

Вскоре местные жители пустились в объяснения и рассказы, кто и что видел и как понял. Наставник отказался от щедрых предложений войти в дом и отдохнуть, а так же от крепкого вина и прочих проявлений гостеприимства. Горе грузчик, убедившись, что никому не причинил вреда, теперь раздосадовано цыкал языком над разбитой бочкой. Содержимое вытекло, и вокруг стоял крепкий запах рыбьего жира.

— Клер, ты это видела? — с восхищением воскликнула Эдит, вцепившись в мою руку. — Колдовство! Эмири владеет им!

— Я знаю, — поморщилась, предчувствуя наливающийся синяк на боку.

— Просто потрясающе! Вoрожей, целитель и оказывается еще и колдун! — не могла остановиться подруга.

— Уникум, — буркнула ей и вырвала руку из захвата.

— Клер, Эдит, с вами все в порядке? — поинтересовался мэтр Броссар, внимательно осматривая нас.

— Мэтр, вы же видели. Крутой подъем, тачку завалило, — поторопился к нам грузчик.

— Неприятности случаются, — успокоил его наставник, — Главное никто не пострадал.

— Благословит вас огонь и подарит долгую жизнь. Ветер принесет любовь в вашу жизнь, а вода сделает ее долгой и счастливой. Земля даст опору и благополучие! — сыпал пожеланиями палеронец.

Странно слышать слова, где не упоминается богиня, но они не сильно отличались от привычных благодарностей.

— Истина, мэтр! — поддержал земляка спасенный Рирго. — Да будет светлой ваша жизнь!

— В следующий раз бери ношу по силе своей, и все у тебя будет хорошо, — улыбнулся в ответ мэтр Броссар. — Ну а ты, Рирго, не засматривайся на путешествующих метресс, тогда цел будешь.

Молодой человек бросил горящий взгляд на Эдит, а та в свою очередь покраснела от удовольствия. Не исправимая кокетка! Парня едва не зашибла сорвавшаяся бочка, а она строит ему глазки!

— Идем, пока остальные не опомнились и начали нам одаривать пожеланиями. Иначе уйти не получится, — мэтр Броссар подхватил нас с Эдит под руку, и я тихо охнула от резкого движения. — Клер?

— Я в порядке, — поторопилась заверить его. — Немного ударилась, и все.

— Где? — остановился наставник и положил ладони на мою талию.

— Ничего страшного. Исцеляющее заклинание быстро справится, — от рук мужчины исходило тепло.

Его темные, почти черные глаза смотрели внимательно, не отрываясь. Я почувствовала магию, исходящую от него, но сильней этого ощущала его прикосновение. Он поддерживал меня за талию, почти обнимал на глазах у всех, но я не могла найти в себе силы оттолкнуть мэтра Броссара. Только не сейчас, когда он так близко и смотрит с непередаваемым выражением. В его глазах читалась забота и нежность, желание прижать к себе и раскаяние. Я понимала каждое движение души мужчины, ставший для меня центром всего. И знать, что нам никогда не быть вместе. Он не может позволить себе прикоснуться ко мне, если только как сейчас залечить ушиб. И от этого короткое мгновение исцеляющего заклинания растянулось в вечность. Мне бы хотелось, чтобы время замерло на этом моменте и прекратило свой бег. Еще миг и реальность вновь отдалит нас.

О, богиня! Позволь нам побыть вдали от всего мира, потерявшегося где-то в неизвестности. Прошу тебя об этой малости, а потом я буду жить дальше со своей болью в сердце, продолжая любить того, кого любить не должна.

ГЛАВА 17

— Урган, кажется, ветер услышал твое пожелание и принес любовь, — ворвался в мою молитву веселый голос Рирго.

— Молод ты еще, Рирго. Это был не ветер, а ураган, — в том же тоне поддержал его грузчик.

— Клер, тебе лучше? — поинтересовалась Эдит.

— Да. Благодарю, мэтр Броссар. Ушиб больше не беспокоит, — сделав над собой усилие, отодвинулась от наставника, увеличивая между нами расстояние и заставляя его убрать руки.

В ответ ворожей кивнул, а затем сжал кулаки.

Исцеляющее заклинание убрало боль, и теперь мы можем продолжить прогулку. Надеюсь, больше ничего страшного с нами не случится. Очень не хочется объяснять появление синяков на теле Этьену. Реальность вернулась, и здесь я замужем, а любимый мужчина просто целитель, помогший восстановиться после удара. Рядом стоит подруга, рассматривающая меня с любопытством, а вокруг шумная компания из местных жителей.

Скромным парком у ратуши можно назвать разве что по размерам. Разнообразные растения превращали это место в волшебное. Каждая тропинка продумана, скамейки расположены с замыслом порадовать взор. Яркие цветы благоухали, и вокруг витал пряный аромат моря и зелени. Палеронцы любят свой город, выказывая чувства через украшение домов, улиц и парка. Их отношение к небольшой террасе проявлялось в каждом растении, цветке, дереве.

Мы нашли небольшую полянку, с которой открывался прекрасный вид на гавань. Чайки смотрелись белыми росчерками на фоне синей глубины, на волнах которой покачивался «Любимец богини». Корабль свернул паруса, и все равно он выглядел великолепно. Рыбацкие лодки казались крошечными с такой высоты, а людей не различишь по отдельности. Торговое судно, стоящее на рейде неподалеку, готовилось к отправлению. Мы не слышали ни звука, но видели упорядоченную суету на его палубе.

Все внимание привлекало море. Глядя на него сверху, я понимала трепетное к нему отношение палеронцев. Водная синь не просто завораживала, в ней чувствовалась сила, равная божественной. Магия стихии не позволяла оторвать взгляда, хотелось смотреть на нее бесконечно.

Край плато опоясывал невысокий кустарник. Он не загораживал вид, но указывал на опасный обрыв. Засмотревшись на море, я шагнула к краю. Море завораживало, манило, обещало свободу. Хотелось раскинуть руки и взлететь над ним.

— Клер, — руки мэтра Броссара легли на мне на талию, останавливая. — Слишком близко подошла.

От неожиданности вздрогнула, испугавшись и испытывая волнение от жеста мужчины. Бросила взгляд на Эдит, но подруга словно нарочно отвернулась к нам спиной и закрылась зонтиком от солнца.

— Это из-за моря. Голова закружилась, — попыталась улыбнуться и отойти от наставника.

— Так бывает, когда стоишь на краю бездны. Она манит.

На короткое мгновение наши взгляды встретились, а потом дыхание замерло. Слишком близко подошли к краю.

Этот взгляд невозможно спутать. Почти черные глаза обжигали желанием, потом скользнули вниз, остановившись на моих губах. Он медленно стал наклоняться, а мое сердце бешено пустилось вскачь. Дыхание стало рваным от предвкушения поцелуя.

— О, смотрите! Отсюда видно водопад! — окрикнула Эдит, привлекая внимание.

Благодарю тебя, богиня, за подругу! Если бы не она, я бы точно не удержалась перед разверзшейся бездной. Слишком велик соблазн, от которого отказаться нет сил.

Вдох-выдох. Отвернулась в сторону Эдит и постаралась восстановить дыхание. Подруга быстро удалялась по тропинке. Над макушками деревьев возвышалась гора, а по ее склону ниспадал водяной поток.

— Мэтр Броссар, вы идете? — обернувшись, окликнула ворожея.

Он отвернулся в сторону моря, сложив руки на груди. Я никогда не смогу понять этого мужчину! Мгновение назад он горел желанием поцеловать, а сейчас смотрит вдаль с равнодушием, раздирающим мою душу. Вдох-выдох. Надо взять себя в руки и больше никогда не позволять слабости! Это слишком больно, быть рядом с ним и знать о невозможности своих чувств. Нельзя позволять ему играть моей любовью!

— Здесь не очень хорошо видно, — разочаровано протянула Эдит, останавливаясь у высокой стены плетущегося кустарника.

Дальше парк заканчивался, за ним возвышались стены дворов городских жителей. Дома оставляли небольшое пространство для прогулок. Палеронцы старались использовать каждую пядь земли, цепляясь за каменистые бока горы корнями деревьев, цветов.

— А мне нравится, — улыбнулась я в ответ на разочарованное выражение лица подруги, — Смотри, кто-то поднимается по тропе вверх. Уж не наши ли спутники с корабля? Как вы думаете, мэтр Брoссар?

— Вполне возможно, — раздался его голос позади меня.

Слишком близко. Оборачиваться не решилась. Ажурная преграда из зонтика за спиной создавала видимость защиты.

— Ох, как их много! — Эдит даже приподнялась на цыпочки, стараясь разглядеть всадников.

— Консула должны сопровождать люди из дипломатической команды, — пояснил ворожей.

— Клер, Этьен с ними? — спросила подруга, оборачиваясь ко мне.

— Нет. Он собирался отправить письма домой с попутным кораблем, — ответила ей.

Только не оборачиваться! Спокойно смотреть на водопад и цепочку всадников, взбирающихся ввысь. Конная тропа извивалась и то появлялась меж деревьев, то вновь пряталась среди зелени. Рассмотреть кого-то не представлялось возможным. Расстояние не позволяло.

— Никогда не могла понять желание подняться в горы, — с ноткой возмущения сообщила Эдит, — Мне вполне хватило полюбоваться с плато на море, чтобы во мне угасло всяческое желание покорять вершины.

— Клер, — я скорее почувствовала, чем услышала два шага, разделяющие нас.

Меня обдало волной знакомого запаха мужчины. Невольно качнулась назад, словно меня притягивало к нему. Это невыносимо! Зачем он играет со мной? То манит, то отталкивает. Однажды он сделал свой выбор, и теперь наша жизнь сложилась так, как сложилась. Не нужно ничего усложнять!

— А ты как думаешь? — подруга стояла чуть впереди, и при обращении к нам ей требовалось обернуться.

— Меня привлекает свобода полета, но падение не привлекает, — ответила Эдит и шагнула к ней, увеличивая расстояние между наставником и мной.

— Полет? — задумалась подруга. — Возможно.

Я взяла ее под руку. Вздрогнули мы с ней одновременно.

— О, богиня! — испугано вскрикнула Эдит и посмотрела на меня.

— Троллий потрох, — выдавила сквозь стиснутые зубы.

Отсюда не разберешь, что произошло на конной тропе, но мы отчетливо заметили как одна из лошадей пустилась во весь опор ввысь.

— Кто-то хочет похвалиться своим искусством верховой езды? — выдвинул версию мэтр Броссар, но в его голосе отчетливо слышалось напряжение.

— Не думаю, — возразила ему, — Там что-то происходит.

Всадники, поднимавшиеся не спеша и в строгом порядке, смешались. Темная цепочка, какими мы их воспринимали издалека, разорвалась. Мужчин определили по темной одежде, они поскакали за человеком, стараясь его догнать. Несколько женщин собрались небольшой группой, ожидая известий. Нам хорошо было видно, как всадник несется к вершине водопада, а за ним спешат остальные. Не представляю, как они могли бы ему помочь. Он несся с невозможной скоростью навстречу гибели. Лошадь явно скакала быстрей тех, что торопились за ней.

— Мэтр Броссар! Сделайте что-нибудь! — кинулись мы с Эдит к наставнику, хотя и понимали бесполезность своего воззвания.

— Нам пора возвращаться. Думаю, это не случайность, — хмуро смотрел на безумие, происходящее на наших глазах.

— Мы не можем вот так все оставить! Надо попытаться что-то сделать, — запротестовала я.

— Клер, расстояние слишком большое, — убитым голосом попыталась достучаться до меня подруга.

— Я знаю, — упрямо сказала и поджала губы. — Давайте поспешим к подножью горы и отправим им помощь.

— Именно это и хотел предложить, — согласился со мной ворожей.

Всю дорогу до порта мы почти бежали. Длинные юбки путались в ногах, приходилось приподнимать подол платья. Наставник не стал нас ожидать, оставив далеко позади. Местные жители пытались остановить, расспросить, но мы лишь отмахивались от них. Не время предаваться разговорам.

К тому моменту, когда мы с Эдит вышли из города и оказались на площадке, откуда начиналась конная тропа, мэтр Броссар уже успел рассказать об увиденном и вскочить на предоставленного ему коня.

— Клер, Эдит, возвращайтесь на корабль. Если случилась беда, вы не сможете помочь, но потом может не хватить места в лодках!

С этими словами наставник ускакал прочь. На нас тут же набросились с расспросами палеронцы. Они держали лошадей для прогулок по городу и к водопаду, а потому искренне переживали о случившемся. Насколько смогли, объяснили ситуацию сквозь сбившееся дыхание.

— Мэтр Броссар прав, надо отправляться на корабль, — сказала я, — Мы предупредим целителя, и он будет готов принять раненных.

— Если тот безумец останется в живых, — мрачно произнесла Эдит.

— Будем молиться богине, — произнесла привычную фразу.

Палеронцы поддержали меня. Каждый из них постарался воззвать к стихиям о помощи.

Разные верования, а сочувствие выражаем одинаковое. Не могут нас разделить религия, если в сердцах живет доброта. Неважно, каким молиться богам, если желаем хоть словом помочь пострадавшему. Нам подсказали, какими улочками пройти прямо к порту, чтобы не заблудились, и мы отправились в обратный путь.

Весть о несчастье, случившемся у водопада, разнесли босоногая детвора, которая всегда оказывается в нужном месте и в нужное время. К тому моменту, когда усаживались в лодку, торговки на рынке обсуждали трагедию и крикливыми голосами выдвигали свою версию случившегося.

Матросы «Любимца богини» выслушали наш рассказ, синхронно махая веслами. Вскоре мы оказались на корабле, где разыскали целителя и поведали ему o предполагаемом несчастье. Возвращение группы путешественников ожидали с нетерпением и волнением, не желая покидать палубу и вглядываясь вдаль.

Время тянулось медленно, не принося никаких известий. Вскоре солнце коснулось округлым боком глади моря, окрашивая в воду в цвет пламени. Мне показалось такое предзнаменование трагичным.

— Клер, прости за любопытство, но вас с Эмири что-то связывает? — смутившись, спросила Эдит.

— С чего ты взяла? — постаралась скрыть охватившее волнение и выглядеть как можно равнодушнее.

— Я видела, как вы смотрели друг на друга, — подруга еще больше стушевалась под моим пристальным взглядом. — Нет, я понимаю, ты замужем за Этьеном, и это не может иметь значение, но, Клер! Ошибиться невозможно.

— Ты все неправильно поняла, — отозвалась ей, стараясь не выдать себя. — Нас с мэтром Броссаром ничего не связывает.

«Больше ничего» — добавила мысленно.

— Ты можешь попытаться обмануть себя, но я знаю, что видела, — озадачено покачала головой она. — Ветер приносит перемены, а волна смывает прошлое.

— Что? О чем ты говоришь? — непонимающе уставилась на нее.

— Ничего, Клер, — задумчиво отвела взгляд подруга в сторону моря, — палеронцы знают кому возносить молитвы.

— Солнце перепутало твои мысли, — улыбнулась ей.

— Это место заставляет взглянуть на жизнь под другим углом, — все еще находясь в странной задумчивости, отозвалась она.

— И что нового увидела в своей? — поинтересовалась у нее.

— Странное ощущение. Клочок суши, где люди зависят буквально от каждой стихии, дает возможность пересмотреть привычные ценности, — она повернулась ко мне. — Что главное в твоей жизни?

— Так сразу и не ответишь, — задумалась я над ее вопросом.

— Потому что ты ещё этого не поняла, — она была категорична.

— А ты поняла? — внимательно посмотрела на подругу.

— Да, Клер. Стоя на террасе парка, многое видится иначе. Этот корабль, на борту которого путешествуют богатые и влиятельные граждане королевства. Но что они могут противопоставить морской стихии? Свои капиталы? Магию, если она у них есть? — она сделала короткую паузу. — Быть свободным. Вот что главное. Не зависеть от чужого мнения, открываться навстречу своим чувствам, доверять им. Быть счастливой, Клер. Это важно. Остальное наносное. Его смоет стихия, развеет в прах.

— Полет — это прекрасно. Только не надо забывать o реальности. Иначе будет слишком больно, столкнувшись с ней, — мрачно ответила ей.

— Больно мы делаем себе сами, когда отказываемся от своей мечты.

Ее слова повисли в тишине, нарушаемой криками чаек и отдаленным шумом порта. Я понимала, о чем она говорит, но и знала тщетность попытки закрыть глаза на действительность. Чувство свободы прекрасно, но существуют человеческие законы порядочности и морали. Я сделала шаг навстречу, открыв свои чувства первой, а теперь иду вперед, не оглядываясь на прошлое. Любовь, поселившаяся болью в моем сердце, останется со мной. Я не знаю заклинаний, которые могут помочь избавиться от этого чувства. Пока длится путешествие, я буду радоваться каждому дню, прожитому рядом с наставником, но после наши пути разойдутся навсегда. Сейчас нас связывает этот корабль, море и расследование, но вскоре все закончится, и нужно будет продолжать жить. Без всего этого. Без него.

Наше внимание привлекла суета у пирса. Предупрежденная команда «Любимца богини» выслала все свободные лодки в ожидании пассажиров. Из-за расстояния не получалось разобрать подробности, но видно было как люди размещаются и первые судна направились к кораблю. Целитель спустился с капитанского мостика к шлюпочной палубе, ожидая прибытия пострадавших.

Серебристый лепесток послания закружился рядом со мной, магией удерживаясь против ветра. «С вами все в порядке?» — гласило сообщение.

— От кого? — полюбопытствовала Эдит.

— Мэтр Броссар беспокоиться о нас, — ответила ей и сотворила заклинание, отправляя ответ.

— Ты знала, что он не только ворожей, но колдун и целитель? — поинтересовалась подруга.

— Было бы трудно такое утаить почти за год, — улыбнулась ей.

— Но ведь так не бывает! — она рассердилась.

— Редко, но встречается, — постаралась уйти от темы.

Объяснять тайну происхождения бывшего наставника не имела права. Если посчитает необходимым, сам расскажет временной практикантке. Удивительно, сколько у нас образовалось тайн с мэтром Броссаром! Впрочем, подплывающие лодки к кораблю, переключили все внимание на себя.

Фигуру консула рассмотрела первой. Рыжие волосы подозрительно потемнели, лица он не поднимал, его костюм для верховой езды перепачкан пылью и зеленью. Очевидно, ранен, но живой! Благословенна будь, богиня! Я вглядывалась в его спутников, ожидая других пострадавших, но остальные выглядели вполне здоровыми. Только изрядно взволнованными и уставшими.

— Клер, что ты здесь делаешь? — раздраженно спросил Этьен, оказавшийся подле консула.

— Беспокоилась, вот и решила узнать, что случилось? — спокойно ответила ему и отошла в сторону.

— Так и будешь терпеть от него грубости? — негромким голосом поинтересовалась Эдит, стоя рядом со мной.

— Ему сейчас не до нас. Он переживает за консула, а тут мы стоим на дороге, — попыталась смягчить впечатление от резкого выпада мужа в свой адрес.

— Со мной все в порядке! — недовольно отбивался мэтр Геллер от корабельного целителя. — Рассек голову, но чувствуя себя нормально! Дайте мне пройти!

— Видишь? Не один Этьен на нервах, — взглядом указала на возмущающегося мужчину.

Я искала взглядом мэтра Броссара, но знакомая фигура не находилась. Встревоженные лица метресс, отправившихся на прогулку с мужьями, мужчины, отчитывающие и обвиняющие в сорванной поездке своих жен. Нервозная обстановка давила на всех. Не удивительна реакция Этьена по приезде на «Любимец богини». Ведь в его обязанности входит защита жизни и здоровья консула Веналии, а он сегодня едва не погиб у водопада. Теперь стало понятно, чья лошадь понесла всадника ввысь. Правда, я не ожидала его увидеть в окружении мэтра Геллера, ведь муж собирался заниматься отправкой писем. Но может быть, они встретились в порту, когда быстроногая ребятня разнесла весть о происшествии по городу? Представляю, как он себя сейчас корит за отсутствие на конной прогулке.

Мы пропустили взволнованных путешественников, и отправились в сторону своих кают. Целитель быстро удостоверился, что других пострадавших нет, и зашагал вместе с мэтром Геллером. Этьен так же сопровождал его. Лодки отчалили в порт за остальными участниками прогулки.

Корабельный колокол прозвонил, предупреждая о позднем ужине. Прогулка по городу, а потом бег по улицам забрали много сил. Необходимо подкрепиться. Мы расстались с Эдит, собираясь встретиться в столовой.

— Клер, это было покушение, — голос в темноте каюты раздался неожиданно, отчего я вскрикнула.

— Вы здесь? Как вы сюда попали? — включив свет, накричала на наставника. — Вы меня до смерти напугали!

— Порталом, — спокойно пояснил мэтр Броссар. — Персоналу не разрешили покидать корабль.

— Уходите! Сюда сейчас придет Этьен. Он только что вернулся вместе с консулом, — моему возмущению не было предела.

— Я видел их, — спокойно ответил ворожей.

— Богиня! Мэтр Броссар, теперь я замужем и вы не имеете право врываться в каюту! — сердце до сих пор не успокоилось.

— А раньше я мог это делать? — удивительно, но его забавляла ситуация.

Кажется, меня волновал не только неожиданный визит, но и то, что мы оказались наедине с наставником. И это после сегодняшних волнений и переживаний! Он не имеет права здесь находиться!

— Уходите, прошу! — взмолилась я. — Мне надо переодеться к ужину, и Этьен вернется в любой момент.

— Я стюард. Не забыла? Мое присутствие всегда можно оправдать, — губы насмешливо улыбались.

Ему нет никакого дела до терзающих меня переживаний!

— Собственно я зашел, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, — все-таки он проникся моим беспокойством и направился к двери.

— Я вам ответила в послании, — отозвалась на проявление беспокойства.

— Решил убедиться лично, — он остановился и одарил долгим взглядом. — Клер, будь осторожна. Я ещё узнаю подробности, но уже сейчас ясно. Это было организованное покушение на консула.

— Мне-то что может угрожать? — пожала плечами в ответ.

— Просто будь внимательна.

С этими словами он оставил меня с тревожными мыслями наедине. Кажется, впервые в жизни я переодевалась, не задумываясь о наряде. Тщательно причесалась, подобрала туфли к платью, но думами находилась далеко. Этьен, несмотря на мои ожидания, так и не пришел.

Я отправилась за Эдит, решив не оставлять подругу одну. Тем более участь ее «кавалеров» оставалась неясна. Наши расспросы персонала и матросов, пока ожидали на палубе, ни к чему не привели. Никто не видел молодых мэтров с того дня, как они приходили навестить Эдит.

За столом говорили только о происшествии. Таким образом мы узнали все подробности. Подозреваю сильно приукрашенные.

Консул предпочел совершить прогулку в обществе метрессы Кавье, что никого не удивило. Ведь накануне они договаривались об этом в присутствии всех. Ночное происшествие с лебедкой было позабыто в свете нового события. Я же внимательно наблюдала за роковой красоткой, изображающей из себя скорбную невинность. Она то закатывала глаза, то требовала принести ей вина, чтобы освежиться и при этом картинно вздыхала, изображая переживания. По какой-то необъяснимой причине я ей не верила. Наверное, виновато холодное выражение глаз, порой проскальзывающее во взгляде.

Самого пострадавшего с нами не было. Целитель настоял на постельном режиме и распорядился подать ужин в каюту. Этьен остался рядом с ним, что вполне понятно при сложившейся ситуации. Мэтр Бланкар устроился за соседним столом и развлекал метресс.

Итак, консул предпочел совершить прогулку в обществе метрессы Кавье. Пара оторвалась немного вперед, но все время находилась в поле зрения остальных путешественников. Они осматривали окрестности, восхищались природой и морем, оставшимся далеко внизу. В какой-то момент лошадь консула встала на дыбы, заржала, а потом пустилась галопом. Веналец пытался справиться с взбесившимся животным, но у него не получилось. Мэтры из дипломатической команды поскакали за ним следом, пытаясь прийти на помощь.

Развязка произошла быстро. Лошадь споткнулась и перекувыркнулась через голову. Мэтр Геллер выпустил поводья и смог откатиться в сторону, при этом рассек кожу головы о торчащий из земли корень. Лошадь рухнула в водопад. Если бы не эта случайность, то безумное животное бросилось бы в воду вместе с всадником. Все говорили о везении и благоволении богини, спасшей жизнь консула.

Метресса Кавье вздыхала, подносила салфетку к сухим глазам и всеми силами пыталась привлечь к себе внимание окружающих. Единственный, кто бы мог ей помочь с профессиональной точки зрения, сейчас находился за другим столом и ни разу не посмотрел на нее. Все-таки странные у них отношения! Мне не дано их понять!

ГЛАВА 18

Вечер закончился быстро. Пассажиры, взволнованные происшествием у водопада, предпочли не задерживаться после ужина в салоне. Этьен наверняка пробудет допоздна у консула, а потому мы с Эдит устроились на диване и внимательно наблюдали за несколькими путешественниками.

Супружеская пара преклонного возраста расположилась у высоких окон с видом на ночной город и отдавала должное сладкому ликеру. Они почти не разговаривали, лишь иногда перекидываясь короткими фразами. Вскоре мы даже позабыли об их существовании.

Метресса Кавье постаралась вновь стать центром мужского внимания. Тихая мелодия оркестра приглашала танцевать, но сегодня никто не веселился. Уважаемые мэтры, отправившие своих жен отдыхать, пытались утешить взволнованную роковую красотку. С каждым днем я находила все больше неприятных сторон ее поведения и характера. Она беззастенчиво пользовалась влиянием, оказываемым на противоположный пол, и старалась использовать себе во благо. При этом неприятно наблюдать на мужчин, старающихся угодить метрессе ради улыбки или взгляда. Что-то в этом казалось унизительным.

Эдит фыркала на новую, показную эмоцию, выдаваемую манипуляторшей. Мы с ней не обменивались мнением о ее поведении, молчаливо не одобряя все, что она делала.

Мэтр Бланкар развлекал троих собеседников близких ему по возрасту рассказами о посещении закрытых кварталов Палерона. По его словам он успел завязать знакомство с двумя местными метрессами, причем с одной из них договорился о романтической прогулке на обратном пути.

«Любимец богини» готовился к отплытию. Пока мы на палубе ожидали возвращения консула и его компании с прогулки, наблюдали как матросы привозили на борт судна запасы, необходимые для следующего перехода. В этот раз до следующей остановки пройдет три дня пути. Еще один экзотический остров, входящий в состав Межостровного королевства южных морей.

— Метресса Атталья, вам что-нибудь предложить? — вежливо поинтересовался один из гостей и жестом подозвал официанта.

Мэтра Броссара я видела в течение ужина. Он обслуживал другие столики, и все время находился в поле моего зрения. Как только путешественники в большинстве своем разошлись по каютам, в салоне осталось несколько человек из обслуживающего персонала. Бывший наставник удалился за ненадобностью. Скорей всего он отправился к консулу, ведь именно у него он числился стюардом.

— Нет, благодарю, — вежливо отказалась. — Уже поздно, пора отправляться в каюту.

— Неужели метресса Кампо так же нас покинет? — мужчина пытался произвести на нас впечатление хорошими манерами, но мы не были настроены на светскую болтовню.

— Слишком много волнений за сегодняшний день, — отозвалась Эдит. — Мне тоже пора отдыхать.

— Позвольте вас проводить? — мэтр подал нам руку, отказать было бы не вежливо.

Пришлось принять общество малознакомого мужчины и отправиться к себе в каюты. Спутник пытался нас развлечь, делал предложения о прогулке в следующей остановке «Любимца богини», на что мы уклончиво отвечали.

Я высматривала взглядом фигуру наставника, ожидая от него подробностей произошедшего, потому заметила его в одном из переходов. Ворожей проводил нас взглядом, но не подошел. Эдит отчаянно скрывала зевки, а потому не обращала внимания ни на что вокруг. Вскоре нам удалось избавиться от общества сопровождающего, когда вошли в мою каюту. Этьен отсутствовал, что меня нисколько не удивило. Значит, муж все еще находится у мэтра Геллера.

— Какой долгий сегодня день, — выдохнула с облегчением, вытаскивая из прически шпильки.

— Скорей бы он уже ушел, — нахмурившись, посмотрела на дверь Эдит.

В этот самый момент раздался стук. Мы обе недовольно скривились, подозревая, что наш сопровождающий вернулся и решил продолжить разговор.

— Войдите, — обреченно разрешила я.

— Обе здесь, — шагнув внутрь и, оглянувшись в коридор, закрыл за собой дверь мэтр Броссар.

— Справедливости ради напомню, сейчас уже почти ночь, — рассматривая ворожея, заметила Эдит.

— Видимо и ночь будет долгой. Вы узнали подробности несчастного случая? — шагнула навстречу бывшему наставнику.

— Покушения на убийство, Клер, — поправил меня ворожей.

— Богиня! Кому мог помешать веналец, находящийся в Палероне на прогулке, окруженный людьми из дипломатической команды? — патетично воскликнула Эдит.

— Например, король Интуалии обрадовался бы объявлению войны между нами и Веналией в случае смерти консула, — пояснил мэтр Броссар.

— Опять политика, — обреченнo произнесла я и села в кресло.

— Консул — официальное лицо, он представитель своей страны. Любая случившаяся с ним неприятность имеет политическое значение. Дипломатическая команда нашего государства служит не только для сопровождения, но и охраняет его. В случае смерти мэтра Геллера между нашими странами не просто усложнятся отношения, это развяжет войну между королевствами. Так кому больше всех выгодно стравить Веналию и Роберта?

— Королю Чильберту, — твердым голосом ответила, осознавая важность сообщенных сведений.

— Но это же мог быть несчастный случай? — попыталась запротестовать Эдит.

— Нет. Геллер уверен в обратном, — решительно возразил ворожей. — В его лошадь попал дротик, выпущенный из-за деревьев. Он не смог никого рассмотреть. Животное сразу же встало на дыбы и пустилось прочь.

— Это мог сделать только тот, кто вчера вечером присутствовал на ужине, — уверенно произнесла я. — Поездку к водопаду обсуждали за столом и многие высказали пожелание составить компанию мэтру Геллеру и метрессе Кавье.

— Клер, ты не помнишь, кто предложил конную прогулку? — спросил ворожей.

— Она предложила, — заверила его с уверенностью. — Точнее это всплыло во время разговора, но метресса Кавье очень настаивала.

— Получается, под подозрением оказываются все пассажиры и обслуживающий персонал, — мрачно подвел итоги наставник.

— А команда? Разве им не могли об этом сказать кто-то из гостей? — спросила я.

— Какой-то заговор, — в ужасе прошептала Эдит.

— Еще возможен вариант с магическим посланием, — предложила новый вариант.

— Это не уменьшает список подозреваемых, — заметил мэтр Броссар.

— Слушайте, как-то совсем перестало нравиться путешествие, — вздохнула подруга. — Сначала меня пытались отравить, потом консула убить.

— И не понятна взаимосвязь между этими двумя покушениями, — внимательно осмотрел временную практикантку наставник. — Эдит, что тебя может связывать с Геллером?

— Ничего! — покачала головой она.

— Ты уверена? — теперь уже и я не спускала с нее пытливого взгляда.

— Абсолютно! Клер, ты же меня знаешь, поспешила заверить нас Эдит. — Я лишь на «Любимце богине» познакомилась с венальцем, да и с остальными пассажирами.

— Это правда, — подтвердила ее слова наставнику. — Но может быть, ты случайно что-то услышала в салоне метрессы Валанди? Вдруг кто-то обсуждал Веналию, Интуалию? Либо какой-нибудь клиент говорил о мэтре Геллере или морском круизе?

— Клер, о твоем свадебном путешествии я узнала на банкете после церемонии, — ответила подруга. — Разрешение от наставницы получила ещё позже. Присутствовать на сеансе ворожбы метресса Валанди не разрешает.

— А если перед сеансом или после, когда клиенты только приходят или уходят? — не оставляла попытки найти хоть какую-то связь.

— Ничего подобного не вспоминается, — она обреченно посмотрела на меня. — Нет, Клер, я понятия не имею, каким образом могу быть связана с покушением на мэтра Геллера.

Задумчиво забарабанила пальцами по подлокотнику кресла, устремив взгляд на дверь. Эдит понимала важность вопросов и пыталась вспомнить, ведь от этого вполне могла зависеть ее жизнь. Мэтр Броссар раздумывал над ситуацией, облокотившись на косяк двери.

Корабельный колокол отзвонил полночь. «Любимец богини» качнулся, снимаясь с якоря. Насыщенный событиями день принес множество вопросов и не дал ни одного ответа.

— Это нас не приближает к пониманию ситуации. Определенно есть какая-то связь, но пока не могу ее понять, — произнес ворожей.

Дверь в каюту распахнулась резко и без стука. На пороге стоял Этьен и с недоумением рассматривал нашу компанию. При его появлении ворожей принял привычную позу слуги, склонив голову.

— Клер, я думал, ты уже спишь, — войдя внутрь, сказал муж.

— Мы решили выпить успокоительного травяного отвара перед сном. Как раз вызвали стюарда, — поднялась на ноги и направилась к нему навстречу, придумывая оправдание присутствию мэтра Броссара.

— Эмири, принесите в мою каюту. Пожалуй, я отправлюсь к себе. В самом деле, уже поздно, — заторопилась к выходу Эдит.

— Разумеется, метресса Кампо, — услужливым тоном отозвался мэтр Броссар.

Она вышла первой, оставив дверь открытой. Этьен подошел ко мне и обнял.

— Переволновалась сегодня? — сочувственно спросил муж и коснулся губами виска.

— Устала, — призналась ему.

Я видела мэтра Броссара, остановившегося в дверях. Наставник не торопился уходить, он не спускал с нас взгляда. Этьен сильней прижал к себе, и только после этого ворожей отвернулся и закрыл за собой дверь, оставив нас наедине.

Меня переполняли эмоции. Усталость накатила, но и волнение в душе не давало покоя. Меня обнимал Этьен с явными намерениями, а за закрытой дверью остался мужчина, который навсегда похитил мое сердце. Он сам отказался от нашего счастья, подтолкнув к другому. Забыть его не получится, тем более, когда он рядом, но жизнь продолжается. И в ней у меня есть муж, хотя наши отношения не складываются гладко.

Вскоре путешествие закончится, и я останусь с Этьеном, а бывший наставник навсегда останется в прошлом.

Утром просыпаться не хотелось. Солнце едва поднялось над водной гладью и не торопилось заглянуть в иллюминаторы каюты. Светлые шторы затеняли освещение внутри, а покачивание на волнах навевали воспоминания о доме у озера. Мыслями вернулась в давно пролетевшие дни, когда наставник находился рядом с утра до вечера.

— Клер, проснулась? — спросил муж, обнимая и коротко поцеловав в плечо.

— Только что, — ответила и сладко потянулась в уютной кровати.

— Я навещу консула, — поднялся он с постели, — Встретимся за завтраком. Думаю, мэтр Геллер сегодня присоединиться к нам. Постарайся не опаздывать.

— Хорошо, — отозвалась я.

Навеянное прошлое полумраком каюты развеялось окончательно. Реальность вернулась и настоятельно о себе напоминала желанием позавтракать.

Этьен быстро оделся и вышел, а я отправила серебристый лепесток послания Эдит, поторапливая ее быстрей одеваться. Очень хотелось услышать сегодня хорошие новости, а потому занялась нарядом с предвкушением.

В этот раз я выбрала платье из шифона цвета свежей зелени. Оно смотрелось немного вызывающим для завтрака из-за отсутствия рукавов. Однако мне хотелось сегодня выглядеть соблазнительной. Светло-русые волосы собрала в копну на затылке, позволяя выбившимся локонам спуститься на плечи. Широкополую шляпу оставила в шкафу. Правила приличия позволяли оставить этот аксессуар. Белые цветы украшали шпильки, поддерживающие прическу. Туфли немного темнее по тону, чем платье, со средней высотой каблука довершали общий облик.

Мои старания не остались незамеченными. Мэтры обращали на меня внимания, метрессы прищуривались, не одобряя смелости наряда. Эдит вошла в столовую следом за мной и приподняла удивленно брови, осматривая платье сверху вниз.

— Обворожительно выглядите, метресса Атталья, — высказал первым комплимент сосед за столом.

— Благодарю, — отозвалась, вежливо улыбнувшись.

Этьен и мэтр Геллер вскоре присоединились к нам. Голову консула основательно подлатали, на лицо мужчины даже вернусь краски. Однако, настроение венальца оказалось мрачным. Он не участвовал в общей беседе за столом и коротко отвечал на вопросы о своем здоровье. Этьен наоборот стал обаятельным и разговорчивым. Было приятно вновь увидеть в нем прежнего молодого человека, сделавшего предложение выйти за него замуж. Эдит участвовала в разговоре и не сводила любопытного взгляда с меня и него.

Легкие закуски с обязательным кофе подавали официанты, но среди них я не заметила мэтра Броссара. Мне не терпелось расспросить Эдит о вчерашнем вечере, когда она попросила наставника принести успокоительный травяной отвар ей в каюту. Он выполнил ее пожелание? Общались после нашего расставания? И если да, то о чем?

— Сегодня облачно, — тем временем говорил Этьен, — прекрасная погода для прогулок по палубе. Можно приятно провести время.

— Мэтр Атталья, вы мне сегодня нужны для работы, — хмуро отозвался на замечание мужа консул.

— К вашим услугам, — вежливо склонил голову Этьен.

— Но ведь вам не обязательно запирать себя в каюте, метресса Атталья? — вежливый вопрос со стороны соседа.

— Мы с Эдит хотели написать письма родным, — ответила ему и поймала удивленный взгляд подруги, — после этого прогулка перед обедом пойдет нам во благо.

— Жаль метpесса Кавье не вышла к завтраку, — со вздохом произнес сосед. — Она любит прогулки на свежем воздухе.

— Действительно, отчего-то ее сегодня не видно, — демонстративно оглянулась Эдит, словно желала найти роковую красавицу за соседними столами. — Неужели с ней случилась нервная болезнь после вчерашнего происшествия?

— У метрессы Кавье тонкая душевная организация, — сдерживая охватившее его волнение, ответил сосед. — Как бы она не слегла в постель до следующей остановки «Любимца богини» в Корта-каре.

— Что-то и мэтр Бланкар не захотел прийти к завтраку. Неужели они вместе слегли? — глаза Эдит озорно блеснули при двусмысленно прозвучавших словах.

Ее замечание балансировало на грани приличия. Многие почтенные метрессы понимающе улыбнулись, другие присутствующие за столом сделали вид, будто не заметили прозвучавшего намека.

Лишь только консул с ярким неудовольствием кинул маленькую ложечку на стол. Она ударилась с глухим стуком о скатерть. И все же все обратили внимание на его настроение. Несмотря на приложенные усилия сохранить секретность, вокруг уҗе ходили слухи об их неудачной прогулке по нижней палубе, когда мужчина пострадал от удара лебедкой по голове. В свете вчерашнего случая местному обществу становилось понятно неудовольствие мужчины.

По окончании завтрака Этьен покинул нас вместе с консулом, пообещав вернуться ближе к обеду. Мужа отпустила с легким сердцем. Давно поняла его желание добиться всего в жизни самостоятельно. Он упорно шел к поставленной цели, а в мою задачу входило не мешать ему и присутствовать рядом во время официальных приемов. Если в первое время такое положение озадачивало, то сейчас вполне устраивало. Не было необходимости отчитываться за каждое слово или действие. Мы свободно общались с Эдит и наставником, могли вести расследование, хотя наверняка Этьен категорически был бы против этого.

Мыслями я находилась совершенно далеко от салона и пассажиров, лениво проводивших новый день. Эдит ухватила меня под руку, и мы торопливо направились в нашу каюту.

— Рассказывай, что ты задумала? — потребовала подруга, едва мы остались с ней вдвоем.

— Ничего. Просто не хотела вести пустую болтовню с занудами, — спокойно ответила ей.

— По мне так лучше с ними проводить время, чем выискивать преступников, — проворчала она недовольно.

— Один мэтр Филипп выделялся из общества. Мне нравились занимательные разговоры с ним, — потом добавила, — и с Христасом тоже.

— Ой, нет! От святош меня передергивает, — она зябко повела плечами. — Кстати, его тоже не было на завтраке. Как-то неожиданно все трое не появились.

— Действительно, — задумчиво отозвалась и сотворила серебристый лепесток послания.

— Кому? — заинтересовалась Эдит.

— Христасу, — призналась я. — Неловко себя ощущаю. После смерти мэтра Филиппа мы с ним совсем не общались.

— Совсем ничего не потеряли, если бы и дальше не встречались, — недовольно поджала губы подруга.

Спустя приличное время прилетел серебристый лепесток послания, а следом второй.

«Флоранс умерла» и «Кавье умерла» — гласили оба сообщения.

— О, богиня! — потрясенно прошептала я и прижала пальцы к губам.

— Почему мне не хочется знать содержимое? — угрюмо произнесла Эдит.

— Первое прислал Христас, второе мэтр Броссар, — сделав над собой усилие, сообщила ей.

— Что еще произошло, если эти двое пишут тебе одновременно? — настроение подруги стремительно падало.

— Метресса Кавье умерла. Подробностей нет, — коротко сообщила ей.

— Что?! — Эдит подскочила на месте. — Ее задушили или выкинули в море? Хотя если бы последнее, то скорей считали пропавшей без вести.

Без вести? Что-то в этом прозвучало, но потрясенная последними новостями не могла поймать ускользающую мысль. Ладно, сейчас важно другое.

— Я не знаю, — поморщилась от навалившихся проблем. — Думаю, нужно кого-нибудь из них разыскать, чтобы узнать о произошедшем.

— Нет уж! Я никуда не пойду. Пусть эта мерзавка заслужила быть убитой, но смотреть на ее труп не имею никакого желания! И я не понимаю твое стремления влезать в расследование, которое тебя не касается. — Эдит пылала возмущением и негодованием.

Волны неудовольствия распространялись от нее, их буквально можно было ощущать физически.

— Можешь подождать новостей в своей каюте или в салоне, — предложила ей, направляясь к двери.

— Не желаю я узнавать подробности смерти! Ни естественной, ни насильственной, ни какой-либо другой. От несчастного случая тоже считается! — фыркнула Эдит и вышла следом за мной. — Я буду в салоне. И если будет возможность не рассказывать мне, то воспользуйся ею.

— Всенепременно, — согласилась с ней. — Если она окажется не одна в постели, тоже не говорить?

— Ну-у, если только это, — протянула подруга. — Еще подробно рассмотри цвета, фасон пеньюара и ночной сорочки. У нее наверняка должно быть что-то неприличное.

— О, конечно, — улыбнувшись, согласилась стать сплетницей для лучшей подруги.

Мы разошлись в разные стороны почти сразу. Каюта метрессы Кавье находилась в первом классе, неподалеку от нашей, а Эдит предпочла осчастливить местное общество собственным присутствием в салоне.

Я постучала в дверь каюты и, не дожидаясь разрешения, вошла внутрь. Удивительно, как небольшое пространство могло вместить такое количество человек. За собравшимися рассмотреть ничего невозможно. Все говорили одновременно, словно здесь все пытались командовать, но при этом никто не выполнял указаний других.

— Метресса Атталья, что вы здесь делаете? — обратился ко мне один из старших офицеров, заметив мое присутствие.

— Я искала Христаса, — собралась с мыслями и ответила ему почти правду.

— Он сейчас у покойной. Это зрелище не для метресс. Идемте, я вас провожу, — он попытался вывести меня за руку.

— Вы знаете, что произошло? — поспешила спросить его, пока не выставили за дверь.

— Метресса Кавье перенервничала вчера и приняла много успокоительного на ночь. Мэтр Бланкар подтвердил, что настойка, стоящая на столике, прописана им задолго до путешествия, — говоря все это, мужчина настойчиво уводил меня из каюты.

— Действительно. Вчерашний несчастный случай многих напугал, — поддакнула ему, ожидая продолжения. — Неужели мэтр Бланкар не осмотрел метрессу Кавье перед сном?

— По его словам он к ней не приходил, — охотно продолжил разговор старший офицер, — мэтр Бланкар побеседовал с ней в салоне, посоветовал принять капли. Ведь несчастная женщина так переволновалась! Мы все видели, как ей тяжело пришлось во время ужина.

О, да! Я тоже обратила внимание на платочек, прикладываемый к сухим глазам и глубокое дыхание, показывающее полную грудь в низком декольте. Такой актрисы еще поискать! И вот теперь роковая красотка лежит мертвая в своей постели. Кто бы мог подумать, что она принимает успокоительное? Удивительно! И странно. Более, чем странно, если вспомнить каким образом покушались на Эдит. Эдит!

— Простите меня, мэтр, я бы хотела навестить свою подругу. Боюсь, у нее так же расшатаны нервы, и будет лучше, если я первой сообщу трагичные новости, — вежливо попросила я и, получив короткий кивок, помчалась в салон.

Только бы найти Эдит и мэтра Броссара! Но где может быть наставник в это время? Вот досада! Я точно знаю, что консул и Этьен в это время занимаются делами, значит, его не мне может быть в каюте мэтра Геллера. Тогда остается поискать его в комнате для прислуги.

— Эдит, вот ты где! — почти подбежала к ней. — Нам надо прогуляться.

Подруга рассматривала раскрытый альбом с морскими картами, который ей услужливо подсунул один из гостей. Мужчина водил пальцем по голубым просторам и что-то оживленно рассказывал. Громкие слова выдернули их из увлекательной беседы.

ГЛАВА 19

— Мэтр Лоран рассказывал о нашем маршруте, — попыталась уклониться от моего напора Эдит.

— Корта-каре прекрасен в это время года, — восторженно поведал мужчина.

— Вполне допуская. Палерон так же оказался неотразимым, — улыбнулась ему широкой улыбкой, — Но вы позволите нам немножко посекретничать? — заговорщически подмигнула ему и все-таки выволокла Эдит из салона.

— Если ты опять начнешь мне рассказывать про трупы и экспертизы, я сама тебя придушу, — пригрозила подруга. — Ты рассмотрела ее неглиже?

— Не успела, — отмахнулась от неважных вопросов. — Можешь себе представить, метресса Кавье умерла от успокоительной настойки!

— Могу. Мне она сейчас очень потребуется. Иначе я сама тебя сейчас успокою. Клер, неужели нельзя просто путешествовать без разговоров о несчастных случаях, отравлениях и прочих печальных событиях? — возмутилась Эдит. — Я нашла такого милого собеседника, он мне рассказывал о море и островах, даже словом не обмолвился о преступлениях и попытках убийства. Чем я провинилась, что ты решила поделиться со мной сенсационной новостью?

— Дорогая, тебя тоже пытались усыпить, — напомнила ей.

— Тогда расспроси подробно моих «кавалеров» об этом. Они наверняка проявят больше интереса к смерти метрессы Кавье, чем я, — гордо вскинула носик Эдит.

— Они пропали, — постаралась сдержаться и не вспылить.

— Тогда полюбопытствуй, не остались ли рядом с настойкой метрессы Кавье окурки сигары, — выдала она мне и, развернувшись, намерилась уйти.

Ухватила ее за руку и остановила.

— О чем ты? — сурово спросила ее, — мэтр Бланкар не навещал ее вечером.

— Вы с Эмири сами говорили об окурке сигары в комнате молодых мэтров, — Эдит попыталась освободить руку. — Кроме того, мэтр Бланкар не единственный, кто курит.

Получив свободу, подруга поспешила сбежать от дальнейшего обсуждения. В каком-то смысле я ее понимала. Еще год назад я так же не желала слышать об убийствах, трупах и расследованиях. Но, прожив это время рядом с мэтром Броссаром и поучаствовав в двух расследованиях, не могла оставить в стороне подозрительные обстоятельства. Сердито сложив руки на груди, провожала взглядом удаляющуюся подругу.

Что-то в ее словах зацепило. Похожая фраза корябнула в каюте, но все равно не получалось ухватить мысль. Где-то бился в глубинах памяти важный факт, ңо никак не могла вспомнить какой. Возмущение и желание узнать истину мешали сосредоточиться и выкопать сомнительный момент.

— Метресса Атталья, ваш муж просил передать, что его задержали печальные события, — раздался рядом со мной голос Жиля.

Услужливый стюард стоял рядом и старательно смотрел в пол перед собой. Вспомнила такую же позу у мэтра Броссара вчера вечером, когда Этьен вошел в каюту и тихонечко вздохнула.

— Я уже слышала, Жиль. Метресса Кавье умерла, — улыбнулась молодому человеку, — Вы не знаете, где я могу найти священника Христаса? Он еще не покинул каюту усопшей?

— Не могу знать, метресса Атталья. Я боюсь покойников, а потому каюту метрессы Кавье обхожу стороной, — искрений испуг, прозвучавший в его голосе, заставил улыбнуться.

— Бояться нужно не мертвых, а живых, — заметила я. — Вторые нам скорее могут навредить, в то время как первые навсегда обрели покой.

— Если только не становятся духами, — тихо проворчал Жиль.

— Такое случается, но достаточно редко, — согласилась с ним, — Кроме того, они привязываются к месту своей смерти. Либо, если сильный маг постарается, то может поселить неупокоенный дух в намеченном доме. В любом случае мы на корабле и здесь не могут обитать призраки.

— Думаете? — молодой человек кинул на меня недоверчивый взгляд.

— Заверяю тебя в этом, — со всей возможностью уверенностью успокоила Жиля.

Он казался забавным в своем испуге перед умершими. Застаревшие поверья, бродящие среди населения, порой приобретают неожиданные варианты. Сталкиваться с призраками в жизни приходилось. В основном духи охраняют здания, строго следуя заклинаниям. В Школе колдовства, целительства и ворожбы этим бестелесным созданиям отводилась роль смотрителей за студентами. Беспокойный народ не просто удержать в рамках дисциплины, а потому духи оказались как нельзя кстати. Мэтр Арно Вальян призвал на службу призраков, которые в состоянии следить и докладывать обо всех нарушениях на вверенной ему территории. И в доме матери наставника метрессы Броссар так же продолжил свое посмертное существование бывший преподаватель мэтр Нэро. Большего зануду еще поискать! Помню, как во мне возникло желание стать женой хозяину дома, чтобы иметь возможность упокоить дух.

— Не хотела бы я встретиться с духом метрессы Кавье, — тихо проговорила, глядя на торопившегося по делам Жиля, — у нее при жизни характер был не сахар, а после смерти она может стать вредным эфирным созданием. Уж лучше пусть она отправляет на покой в чертоги богини.

— Каких добрых пожеланий дождалась Флоранс в конце своей жизни, — весело сказал Христас, направляясь ко мне.

— Я как раз спрашивала о вас! — радостно воскликнула в ответ.

Наконец-то нашелся хоть один человек, который в состоянии подробно ответить на мои вопросы.

— Не сомневаюсь. С того момента, как получил ваше послание, понял, что вы будете искать возможности поговорить, — подойдя ко мне, сказал священник.

— Прогуляемся? — кокетливо предложила ему, взяв его под руку.

— С удовольствием, — согласился он.

— Итак, это действительно была случайность? — задала волнующий меня вопрос.

— Версия самоубийства вас не устраивает? — почти утвердительно поинтересовался священник.

— Нет. Она слишком любила быть в центре внимания. Скорее предположу, что она старалась добиться к своей персоне повышенного интереса, но тогда бы метресса Кавье не увидела результата. Так что это однозначно не самоубийство, — решительно сказала я.

— Вы ведь ее совсем не знали. Откуда такие выводы? — продолжил задавать вопросы мужчина, вместо того чтобы ответить самому.

— Каждое слово было четко рассчитано. Любое движение нацелено к определенной реакции окружающих, — решила быть откровенной. Ведь мои слова не могут навредить умершей, — Устроенный ею показательный нервный срыв мог обмануть только тех, кто хотел быть обманутым. Например, тот же мэтр Бланкар, с которым ее связывали близкие отношения, не торопился принести успокоительную настойку. А только в конце вечера посоветовал принять капли, неохотно поддерживая ее версию тонкой душевной организации.

— Почему не охотно? — интерес в глазах собеседника вдохновлял на откровенность.

Ему явно доставляло удовольствие выслушивать мои предположения, при этом не останавливая, если я начинала говорить о трупах и обмане красивой женщины.

— Потому что мэтр Бланкар не отправился в каюту метрессы Кавье для осмотра, а напомнил о средстве перед своим уходом из салона. Из чего можно сделать простой вывод — мужчина знал ее настолько хорошо, что не поверил в разыгрываемый спектакль.

— А если он не хотел, чтобы другие в обществе думали, будто у них есть близкие отношения, как вы выразились? — Христас с живым любопытством задавал вопросы.

— Разве вы не нашли окурки сигары в ее каюте? — остановилась и посмотрела прямо в глаза мужчине.

Вот теперь он должен ответить на прямо заданный вопрос! Игра в дипломатию у меня не особенно получается, а вот вести дознание, озвучивая подозрительные моменты, давно научилась. У меня были прекрасные учителя в этом деле. Мэтр Одилон — королевский судья и мэтр Броссар — бывший наставник.

— Сигары? — озадаченно переспросил священник. — Почему вас они интересуют?

— Ответьте на мой вопрос, и я поясню, какое они имеют значение, — непререкаемым тоном потребовала у него.

— У столика, где стоял пузырек с каплями, не было ничего, — глядя прямо в глаза, произнес он.

— Не уходите от ответа. Я спрашивала о каюте, а не о столике, — недовольно нахмурилась.

— Теперь я понимаю мэтра Филиппа, — хохотнул Христас. — В вас чувствуется характер.

— Сейчас разговор идет не о моих качествах, а о предполагаемом убийстве метреcсы Кавье, — от возмущения хотелось топнуть ногой по деревянной палубе.

Это надо же так научиться увиливать от ответов! Но он не на ту напал! Я не могла сама осмотреть каюту умершей внезапной и странной смертью молодой женщины, а потому не отстану от того, кто наверняка первым вошел к ней.

— Убийстве? — вновь искусно разыгрываемое удивление. — Помилуйте, дорогая! Об этом никто не говорит.

— Я говорю. И этого достаточно, — отрезала ему. — Мне нужен ответ. В каюте метрессы Кавье были окурки?

— Были, — сказал он, выдержав паузу, за время которой я готова была три раза кинуться душить слугу богини, — только это не окурки, а целая сигара.

— Целая? — теперь моя очередь задавать вопросы.

— Не совсем. У нее был отрезан кончик, будто кто-то собирался ее закурить, — неохотно сообщил Христас. — Мне бы не хотелось, чтобы подумали на Флоранс. Она часто позволяла себе порочное поведение, но теперь она покинула наш мир. Не стоит говорить плохо после ее смерти.

В ответ понимающе кивнула, но внутренне не согласилась с мужчиной. Я ни разу не почувствовала от нее запаха табака. Она благоухала только ароматами дорогих духов. Конечно, не могу сказать, что хорошо ее знаю, но уверена в своем предположении. Это не роковая красотка собиралась закурить сигару.

— Я вас услышала, — сделав выводы, сказала вслух.

Немного озадачивало поведение мэтра Бланкара. Зачем ему игнорировать подругу со школьных времен, намерено показывать равнодушие к ее проблемам (пусть и наигранным), но в тоже время приходить ночью? При этом приготовить сигару, не закурить ее и не забрать с собой, а оставить, словно кидая тень на образ почившей метрессы Кавье? Или именно это он задумывал? Но тогда какое отношение он имел к пропавшим молодым мэтрам, пытавшимся отравить Эдит? Возникающие вопросы все больше запутывали. Мне необходимо пообщаться с наставником. Рассуждая вслух, нам удавалось делать правильные выводы.

— Думаю, смерть метрессы Кавье вызовет вопросы, — задумчиво произнесла, рассматривая море вдали.

— Почему? — заинтересовался Христас.

— Из-за несчастного случая накануне с мэтром Геллером, — ответила я.

— Как раз получается все очень логично. Вы не находите? Флоранс переволновалась за венальца, ведь они ехали совсем близко. Ее лошадь могла поддаться примеру и тоже обезуметь. Поводов для переживаний вполне достаточно. Не удивительно, если она решила воспользоваться советом старого друга, к тому же целителя и принять капли, — заинтересовано смотрел на меня собеседник.

Все выглядит логично, только есть обстоятельства, раскрывающие события с другой стороны. И ведь не могу рассказать о дротике, попавшем в лошадь консула! Запланированное убийство сорвалось из-за чистейшей случайности. Не споткнись животное о корень, сейчас мы бы уже оплакивали смерть венальца, а так же готовились к войне с бывшими союзниками.

В свете этих обстоятельств смерть от передозировки успокоительного метрессы Кавье уже не выглядит случайностью. Как раз наоборот, тот, кто пытался убить мэтра Геллера, удачно справился с устранением свидетельницы. Ведь если мэтр Броссар узнал от венальца об обстоятельствах покушения, то и сама метресса Кавье могла не только обо всем знать, но и увидеть стрелявшего из засады.

О, богиня! Как я не подумала об этом вчера? Ее нужно было допросить, задать множество вопросов, чтобы прояснить случившееся. А я! Только и смотрела на разыгрываемое представление и отмечала про себя неестественность ее реакции. Может быть, она не просто так пыталась привлечь к себе внимание? Вдруг она опасалась за свою жизнь и пыталась заинтересовать как можно больше свидетелей? Да уж. Лавры «самой недогадливой ворожеи» будут мне в пору. Это же надо было позволить себе поддаться негативным чувствам к несчастной. Подумаешь, переживала о дне, проведенном с мэтром Броссаром. У нас нет никаких отношений, и никогда не будет. А вот из-за моей невнимательности погиб важный свидетель. Наставник тоже хорош! Неужели не мог догадаться поговорить с ней? Ведь он пытался стать доверительным лицом. Панталоны и чулки с нее снимал ради этого. И получается, не доглядел?

Мне срочно надо поговорить с мэтром Броссаром!

— Совсем позабыла, — вернувшись в реальность, повернулась к собеседнику, терпеливо ожидающему моих слов. — Кто станет наследником мэтра Филиппа?

— Мэтра Филиппа? — кажется, сегодня побила все рекорды по вопросам, удивляющих Христаса.

— Именно. Ведь он умер богатым человеком, как мне показалось. Или я не права, и у него не было состояния? — выбившейся локон из прически хлестнул по щеке.

Внимательно наблюдая за реакцией священника, убрала завиток за ухо. Мужчина как раз пытался продлить время для обдумывания ответа, а потому внимательно проследил за моим движением руки.

— В обществе неприлично говорить о деньгах, — попытался уйти от темы Христас.

— В самом деле. И все же. У мэтра Филиппа есть наследники? — пусть только попробует схитрить!

Аристократы предпочитают не распространяться о капиталах. Они считают деньги неприличной темой для разговоров. Но это не означает, что они их не волнуют. Как часто говаривал мэтр Одилон: «деньги и любовь — главные мотивы для убийства». Предположить наличие страсти у мужчины приличного возраста можно, но это вряд ли вероятно. А вот желающих получить богатое наследство, ускорив переход мэтра Филиппа в чертоги богини, могу предположить с легкостью. Так что меня замечаниями о неприличности темы денег не смутить. Да и выросла я не в аристократичной семье.

— Я лишь знаю о существовании завещания, — промедлив сколько возможно, решился ответить слуга богини. — На меня как на его доверенное лицо и как на священника возложена обязанность проследить за выполнением воли покойного. Предугадывая ваш вопрос, пытливая метресса, отвечу — имя наследника мне не известно. Документ хранится у королевского судьи, запечатанный магией.

— Вы можете запросить об имени, указанном в завещании? Ведь вы должны проследить за исполнением. У вас должны быть подобные полномочия, — отставать от священника не собралась, пока не получу необходимые ответы.

И так слишком многое упустили за последние несколько дней. Не нужно все время думать о потерянных чувствах, когда на корабле происходят подозрительные события!

— Уважаемая метресса Атталья, заверяю вас, никто не может настаивать на раскрытии имени наследника. Даже ваш покорный слуга, — широко улыбнулся в ответ хитрый лис.

Покорный. Ну, конечно! Покорность и Христас — два совершенно несовместимые понятия.

— Я всего лишь обращусь к королевскому судье, предоставляю письменное распоряжение мэтра Филиппа, где я указан как наблюдатель за выполнением воли покойного, и после этого узнаю обо всех подробностях. Сделать это я смогу, только вернувшись обратно домой, — от вежливого тона, каким отчитывал меня лысый священник, сводило зубы.

Хотелось сплюнуть на палубу и растереть его заверения в покорности и почтительности. Большего его слова не стоили. В какой-то неуловимый миг из обаятельного и мудрого собеседника Христас превратился в скучного светского зануду, прячущего истинные чувства и мысли за вежливой маской.

— В столицу? — уточнила я.

А то королевство большое. Попробуй угадать, в каком из городов хранится завещание!

— Вы просто великолепны в своей настойчивости! — рассмеялся от всей души лысый мужчина, сбросив маску.

— Вы не ответили, — сердито напомнила ему.

— Я и не обязан, — он вежливо поклонился, заканчивая разговор.

— Но со смертью мэтра Филиппа тоже не все ясно! — крикнула ему вдогонку. — Яд стоял рядом с ним на столике, и на теле образовались характерные отметины. Разве невыясненные причины позволят озвучить завещание?

В ответ священник улыбнулся и направился прочь.

Что ж за день сегодня такой? Крохи информации не складываются в общую картину. А ведь точно знаю, две смерти произошли не случайно! Как и два покушения на мэтра Геллера и на Эдит. Мэтр Броссар наверняка разделил бы со мной сомнения, только где его искать? Да еще надо найти место для разговора, не привлекая внимания.

Попытаться вновь поговорить Эдит и заставить работать на благо расследования? То есть попросить подругу пойти со мной в помещение для слуг и вызвать наставника. Но она была категорична в отказе. Ведь она не сможет лишь позвать и уйти, а я обязательно начну обсуждать трагические происшествия. Придется отправляться на поиски самой. Даже к Жилю за помощью не обратишься, не вызывая подозрений. Молодой человек уже видел ворожея в моей каюте, а теперь розыски стюарда консула женой одного из команды дипломата могут вызвать подозрения. И до обеда как назло ещё прилично времени.

В прошлый раз удалось найти наставника достаточно быстро. Стоило лишь заглянуть на кухню. Но тогда нас было двое, а теперь придется самой называть мэтра Броссара по имени.

Суета слуг в помещениях, не предназначенных для пассажиров, сбивала с толку. Официанты, горничные и стюарды хорошо ориентировались в узких переходах и коридорах, а на меня бросали любопытные либо сердитые взгляды. Я в своем летящем платье смотрела нелепо, словно залетевшая к пчелам бабочка. Яркий наряд привлекал внимание тружеников, занятых обслуживанием богатых путешественников.

— Мэтр Броссар! — испугано окликнула, заметив знакомую фигуру.

Мужчина нес перед собой поднос с посудой и направлялся в противоположную сторону. Он услышал и остановился, зато я стала объектом всеобщего внимания. Действительно! Ведь к обслуге никто не обращается по фамилии!

— Эмири! — судорожно оглянувшись, поправилась и выкрикнула громче.

— Метресса Атталья, я могу чем-то помочь? — шагнул ко мне представительного вида мужчина в служебном фраке.

Кажется, я видела его в столовой, когда официанты обслуживали столики. Нам его не представляли, ведь он не относиться к старшему командному составу. Да и не было необходимости узнавать его имя.

— Пожалуй, — ответила мужчине, видимо занимающего здесь руководящую должность. — Мне бы хотелось холодного лимонада.

— Сейчас вам принесут в каюту, — коротко кивнув, отозвался он. — Не было необходимости спускать сюда. У вас есть кнопка для вызова стюарда.

— Я знаю. Просто прогуливалась по палубе и подумала так будет удобней озвучить просьбу, чем из каюты, — улыбнулась представительному мэтру и поспешила к выходу.

Надеюсь, мэтр Броссар правильно понял мой визит в служебные помещения и вскоре смогу поговорить с ним. Хотя, если распорядитель решит придерживаться правил, то пришлет ко мне Жиля.

В каюте меня ожидала тишина и прохлада. Я остановилась у иллюминатора и задумчиво уставила на синие волны за бортом. Они плескались, бились о преграду и с шипением расползались по сторонам. Из-за этого расследования я почти не замечала романтики путешествия. Бедный Этьен, ему тоже приходится непросто. Все время пребывая рядом с консулом, он находится на работе. Впрочем, наставник подробно объяснил важность миссии дипломатов на корабле.

— Ваш лимонад, метресса Атталья, — вежливо произнес Жиль, входя в каюту после отданного мной разрешения.

— Ты не встречал моего мужа? Он все ещё у мэтра Геллера? — спросила его, не особо рассчитывая на ответ.

— Нет, метресса Атталья. Я все время находился рядом с камбузом, — откланялся молодой человек и вышел из каюты.

Вот теперь я знаю, как называется помещение, где готовят для путешественников еду. Могла бы раньше поинтересоваться у мэтра Броссара, а не заглядывать в его темные глаза с глупыми ожиданиями.

— Клер? — крадучись вошел наставник, едва услышал разрешение войти. — Что-то случилось?

— Много и всего, — строго посмотрела на ворожея. — Вы вообще думаете охранять консула?

— Именно этим и занимаюсь, — мне достался внимательный взгляд. — Ты сегодня просто чудо как хороша.

От искренних слов, неожиданно произнесенных, почувствовала как сердце бешено застучало в груди. Щеки потеплели, а дыхание замерло. Неужели он заметил мои старания? Ведь я именно для него старалась, когда прихорашивалась. Но его не было утром в столовой, и я опечалилась этим обстоятельством.

— Я хотела с вами поговорить не об этом, — смутилась, но постаралась не показать вида.

— Сад был получить от тебя сегодня послание, — он улыбнулся, и я невольно ответила ему тем же.

Но почему в жизни не может быть все просто? Зачем постоянно возникающие сложности? Как же хотелось подойти к нему, положить руки на плечи и замереть в ожидании поцелуя. А потом полностью отдаться во власть его страсти.

Нет, этому не суждено сбыться. Нужно взять себя в руки и перестать мечтать!

— Я знаю, что произошло с «кавалерами» Эдит, — сделав над собой усилие, произнесла я. — Их выкинули за борт в ту же ночь.

ГЛАВА 20

— Клер, о чем ты говоришь? — озадаченно спросил мэтр Броссар, останавливаясь посередине каюты.

— На эту мысль, как ни странно, навела Эдит, — призналась я. — Она не хочет слышать ни об убийствах, ни о покушениях и несчастных случая, но она обратила мое внимание на окурки сигар. Наверняка, она просто старалась от меня избавиться, чтобы я ей не рассказывала о своих подозрениях…

— Может, объяснишь свою мысль нормально, а не будешь вываливать разрозненные факты? — остановил меня наставник. — Иначе я не успеваю за ходом твоих высказываний.

— Хорошо, — глубоко вздохнув, согласилась я ним.

Слишком много разрозненных моментов отрылось сегодня. Причем интуитивно догадывалась о связи между ними, но выстроить их в логическую цепочку не получалось. Именно это заставляло волноваться и перескакивать с одного предположения на другое.

— Начнем с Эдит, — внес предложение ворожей, — Какое она ко всему этому имеет отношение?

— Никакого, — искренне заверила его, но затем исправилась. — То есть о покушении на нее не надо забывать.

— Клер, говори проще, — обреченно произнес мэтр Броссар.

— Я стараюсь, — мрачно взглянула на него. — Ее замечание о сигарах и о пропаже без вести метрессы Кавье заставили задуматься о судьбе тех двоих.

— Стоп! — потребовал ворожей. — Кавье отравилась успокоительными каплями и никуда не пропадала. Ее тело спустили в трюм, чтобы сохранить до остановки в Корта-каре, где его передадут местным властям с официальным документом о причинах смерти, подписанным капитаном, для захоронения.

— Действительно? — рассеяно переспросила.

— Хочешь в этом убедиться?

— Смотреть на живую метрессу Кавье не доставляло удовольствия, а уж на ее труп увольте, — запротестовала я.

— Надо же, а я уж думал, ты решишь усомниться и в ее смерти и побежишь осматривать умершую, — насмешливо протянул мэтр Броссар.

— В ее смерти нет никакой загадки, — отмахнулась на его слова. — Ее отравили успокоительной настойкой.

— В самом деле? — ворожей все в том же тоне поинтересовался наставник. — Твоя версия отличается от официальной.

— Мэтр Броссар, но вы-то не верите в самоубийство? Метресса Кавье любила жизнь и не собиралась покидать этот мир. — воззвала к его рассудительности.

— Считается смерть по неосторожности, — поправил он меня.

— Это было убийство, — твердо произнесла. — И я даже знаю мотив.

— Та-ак, Клер, если сейчас окажется, что Бланкар был тем, кто oтправил ее в чертоги богини… — нехорошим тоном протянул ворожей.

— Именно он! — для верности кивнула головой.

— Если твоя версия построена на прописанных им каплях… — он не закончил фразу, ожидая от меня опровержения или подтверждения.

— Вообще-то, на окурке сигары. Точнее на отрезанном кончике, — с достоинством ответила и гордо вздернула носик.

— Богиня, дай мне терпения! — взмолился наставник. — Клер, говори проще!

— Я сама точность, — отрезала ему. — Сегодня разговаривала с Христасом. Его первым позвали к умершей, а чуть позже мэтра Бланкара.

— Меня туда не пропустили, — мрачно заметил ворожей.

— Меня тоже, — согласилась с ним. — Первые сведения о ее смерти мне рассказал один из старших офицеров. Он как раз изложил официальную версию. А вот потом мне удалось пообщаться со священником.

— И? — нетерпеливо поторопил наставник.

— Да, метресса Кавье умерла от успокоительных капель, но в каюте Христас заметил целую сигару c отрезанным кончиком, как будто кто-то собирался ее закурить.

— Кавье не курила, — понимающе кивнул ворожей.

— Вот именно! — торжествующе согласилась с ним. — Христас высказал мысль, мол Флоранс склонна к порочным деяниям и курение могло входить в длинный список предосудительных привычек. Но я абсолютно уверена. Сигара принадлежала кому-то другому. Неизвестный находился в ее каюте в тот момент, когда она пила прописанные капли и собирался закурить. Но что-то его отвлекло, и он оставил в стороне сигару. А что как не смерть метрессы Кавье могло переключить внимание? В таком случае злоумышленник позабыл о компрометирующей вещице.

Мои логические выводы не имели слабых мест. Все четко, правильно и прямолинейно.

— Ты говорила о мотиве, — напомнил ворожей, усаживаясь в кресло.

Я продолжала стоять у иллюминатора с видом триумфатора, произнесшего обличающую речь.

— Предполагаю, она видела того, кто выпустил дротик в лошадь консула, — с чувством собственного достоинства озвучила сделанный мной вывод.

— Вот как?! — насмешливо переспросил наставник. — Тогда отчего она не рассказала об этом никому? Кавье не могла не понимать, чем грозит молчание.

— Есть у меня одна идея, — нерешительно сказала, неуверенно поглядывая на мэтра Броссара.

— Клер, ты сегодня просто фонтанируешь версия. Выкладывай! — развеселился ворожей.

— Метресса Кавье могла промолчать только в том случае, если не опасалась за свою жизнь, — осторожно перевела дыхание, подготавливая собеседника. — Получается, это мог быть кто-то, кого она очень хорошо знала и доверяла.

— Или имела против него или нее сведения, которые могли скомпрометировать неизвестного нам преступника, — выдвинул свою версию наставник.

— Есть еще один вариант, но я в него не очень верю, — с сомнением произнесла.

— Кавье решила шантажировать того, кто покушался на Геллера, — понял правильно мою мысль ворожей. — Вполне логично. Отчего ты считаешь эту версию сомнительной?

— Метресса Кавье, хоть и неприятная особа, но дурой никогда не была. Она пустилась бы в шантаж только если была уверена за свою жизнь. В другом случае, ей выгодней рассказать консулу, как объекту для интрижки, о своих знаниях. Ведь вы сами подчеркивали важность политической ситуации. А мэтр Геллер не простой гражданин дружеского государства. Консул наверняка отблагодарил бы метрессу Кавье за помощь в расследовании покушения. Оно ведь ведется?

— Не официально, — подтвердил мэтр Броссар. — Нам удалось уговорить Геллера не поднимать скандал и позволить найти виновного.

— И он согласился? — удивилась я.

— Что в этом необычного? — уточнил он.

— Покушение совершенно в Палероне, а мы покинули остров. Каким образом вы будете искать виновного, в случае если это местный житель? — возмущение исподволь стало пониматься во мне.

— Клер, всегда удивлялся твоей способности делать правильные выводы, — широко улыбнулся наставник.

— Это и ребенку понятно, — отмахнулась от комплимента. — Вы лучше объясните, кого подозреваете?

— Еще вчера выяснили этот вопрос, — мрачно хмыкнул он. — На «Любимце богини» подозреваются все. От пассажиров до команды.

— Но палеронцев вы не обвиняете, — утвердительно произнесла я.

— Совершенно верно, — соглашаясь, он кивнул головой. — О прогулке знали на корабле. Даже если предположить, что дротик выпустил кто-то из местных, ему сообщить место и время мог только тот, кто присутствовал на «Любимце богине». Зачем искать исполнителя, которому заплатили, если заказчик плывет вместе с нами?

— Теперь понятно, — протянула я и устроилась в кресле напротив. — Это вполне согласуется с моей версией убийства метрессы Кавье. Она либо узнала покушавшегося на консула, либо предполагала кому это нужно.

— Ты не слишком усложняешь? — пытливо посмотрел мэтр Броссар. — Она хотела его соблазнить, чтобы иметь богатого и влиятельного любовника, какое отношение Кавье могла иметь к покушению на Геллера?

— Я же говорю, — возмутилась его непонятливости. — Она свидетель, который мог указать на того, кто желает убить консула и стравить наши королевства. Политика, мэтр Броссар. Не удивлюсь, если окажется, что за всеми этими убийствами, покушениями и пропавшими без вести стоит король Хильберт.

Наставник молчаливо покачал головой, соглашаясь. Наверняка он и сам предполагал нечто подобное, просто не собирался со мной делиться своими мыслями. Впрочем, я не вхожу в дипломатическую группу и никто не обязан рассказывать о сложившейся ситуации. Уверена, Этьен в курсе событий, но он точно посчитает неуместным мое вмешательство. Мэтр Броссар со мной поделился крохами информации по старой памяти, полностью доверяя из-за двух проведенных вместе расследований. В ином случае я бы осталась в стороне от происходящих событий, как и остальные пассажиры «Любимца богини». Хотя у меня вряд ли получилось бы. И дело даже не в присутствии бывшего наставника на корабле. Слишком много странных и на первый взгляд необъяснимых событий происходит, а задавать вопросы я всегда умела. Так что рано или поздно, но все равно сунула бы любопытный нос в происходящее. И мэтр Броссар это прекрасно понимает.

— Король Хильбер спит и видит подчинить себе наше королевство, — со вздохом произнес ворожей спустя продолжительное время. — Но всех пассажиров, а так же членов команды Тристан лично проверил перед отплытием. Никто из них не имеет связей с Интуалией.

— Но вы не знали, что Этьен, метресса Кавье и мэтр Бланкар воспитанники мэтра Филиппа, — напомнила ему.

— Да, не знали, но Монти не имеет отношения к королю Хильберту. Он построил свою империю, — отрицательно покачал головой наставник.

— Империя? У него настолько серьезный бизнес? — уточнила я.

— Ты себе даже не представляешь, насколько, Клер, — ответил он.

— Кстати, я спрашивала о наследнике состояния мэтра Филиппа у Христаса. Священник назначен доверенным лицом для наблюдения за передачей имущества, — с довольным видом сообщила ему.

— Неужели? — от охватившего любопытства мужчина поддался вперед.

— Правда узнать получилось только о завещании мэтра Филиппа, которое хранится у одного из королевских судей, — мое торжество немного поутихло.

Ведь не так много я и узнала. Собственно лишь общую информацию, но, на мой взгляд, это уже что-то. Теперь нам известно о существовании заинтересованного лица в получении наследства.

— В столице? — оживился мэтр Броссар.

Ведь в таком случае это сузит поиск местонахождения завещания.

— Увы, Христас ушел от ответа, — разочаровано развела руками.

— Немного, но уже что-то, — поспешил успокоить он.

Я и сама понимала, даже крупица сведений может помочь докопаться до истины.

— Меня не оставляют сомнения, мэтр Броссар, — вздохнула я. — Вдруг моя ворожба кого-то подтолкнула к убийству мэтра Филиппа?

— Не говори ерунды! — резко сказал он. — О подробностях ты сообщила только Монти. Даже мне отказалась рассказать. В обществе сложилось впечатление о том сеансе, как о неудачном. Ты не удивлялась тому факту, что тебя после никто не просил поворожить?

Его глаза озорно блеснули, а до меня только сейчас дошло. В самом деле. На «Любимце богине» не много развлечений, день похож на предыдущий. Скучающие метрессы уж точно бы попросили поворожить ради интереса. А ведь никто даже слова об этом не произнес. Словно и не было ничего! Увлеченная расследованием и переживаниями о своих чувствах к мэтру Броссару не обратила на этот факт внимания.

— В любом случае у нас есть смерть Монти, завещание и упомянутый в нем наследник. А это не мало, Клер! По возвращении в столицу будет с чем работать, — постарался переменить тему ворожей.

Он прекрасно понял отчего мое настроение испортилось. Я-то надеялась завести полезные знакомства, а после возвращения в Тулус вновь поговорить с Этьеном о своем ворожейном салоне. А получается все пассажиры, кстати, из весьма обеспеченных или влиятельных семей, посчитали меня неудачницей. Конечно, Христас преподнес все как суеверие, мол, над морем богиня не благоволит ворожбе. И все же. Если путешественники с «Любимца богини» услышат о ворожее Клер Атталья, то обязательно расскажут о постигшей меня неудачи. И ничего не поделаешь со слухами. Общественное мнение складывается не в лучшую для меня сторону. Обидно!

— Да, конечно, — печально согласилась с ним. — Собственно говоря, вы могли бы уже сейчас сообщить мэтру Одилону обо всем.

— Не надо расстраиваться, Клер! Неужели тебе необходимо признание этих напыщенных глупцов? — мужчина накрыл своей ладонью мою руку.

— У меня дар, — со вздохом поделилась главной проблемой.

— Знаю, Клер, — он слегка сжал пальцы. — Но теперь ты замужняя метресса и твой брак, как мне показалось, удачный. Так что, какое имеет значение мнение о твоем даре прогнивших насквозь аристократов? Я, Тристан, Арно и Роберт знаем на что ты способна. Разве этого недостаточно?

— Недавно вы сомневались в моем браке, — грустно улыбнулась ему.

— Я видел вас вчера вечером, — наставник отвел глаза в сторону.

Тихонечко перевела дыхание. Не таких слов хотелось услышать, но он прав. Замужней метрессе не позволительно обсуждать отношения с мужем с посторонним мужчиной. Даже если это твой бывший наставник. И тем более, если он вызывает сильные чувства.

Я молчала, опасаясь произнести лишнее, а мэтр Броссар так же ничего не говорил. Повисшая между нами пауза с каждым мгновением становилась напряженней. Прикосновение широкой мужской ладони обжигало руку. Чем больше продолжалась тишина в каюте, тем сильней ощущала неловкость от создавшейся ситуации. Слишком близким и родным стал для меня этот человек, а чувства, испытываемые к нему, не назовешь невинными.

Прикрыла глаза, но от этого стало ещё хуже. Через прикосновение мы словно становились ближе. Волна энергии приходила ко мне и откатывала обратно к нему, объединяя и подталкивая друг к другу. Дыхание стало прерывистым, а губы сами собой приоткрылись в ожидании поцелуя.

Это необходимо прекращать!

Непозволительно и непростительно находиться наедине с мужчиной, который уже перестал быть для меня наставником. Замужней метрессе необходимо думать о своей репутации!

Только ещё один вздох, еще один удар сердца и все!

Опомнившись, я попыталась освободить руку. Меня не отпустили. Распахнула глаза и встретилась с потемневшим взглядом. Смотреть на него на близком расстоянии еще большая мука, чем просто знать о его существовании, помнить о его отказе и терзаться безответной любовью.

Невозможно отвести взгляд и перестать смотреть в глаза мужчины, заставившего страдать. Быть к нему так близко и не дотронуться до его щеки, губ. Хотелось прикоснуться к гладко выбритой коже щек, почувствовать под подушечками пальцев шероховатость едва пробивающейся щетины. Тянуться к нему всей душой и сердцем, трепетать от пристального обволакивающего взгляда и не сметь произнести ни одного слова признания. Быть с ним столь близко и одновременно находиться так далеко!

Медленно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие терзаний, он потянулся ко мне. Его взгляд обжигал, привораживал и околдовывал. Пальцы мужчины стиснули запястье, пригвождая к месту, не позволяя встрепенуться. А потом он поднес мою руку к лицу, прижал ладонь к щеке, исполняя тайное желание, и прикоснулся губами. От легкого поцелуя по телу пробежала дрожь, заставившая опомниться.

Сжала губы и резко отняла руку. Не позволю играть своими чувствами!

— Мэтр Броссар, вам пора уходить. Наверняка вас хватятся, — вскочила на ноги и отошла на прежнее место к иллюминатору.

— У меня есть немного времени, — спокойно отозвался он и откинулся на спинку кресла, будто ничего не произошло. — Ты так и не сказала, что имела ввиду, когда говорила о выкинутых за борт.

— В самом деле, — попыталась стряхнуть наваждение, необходимо вернуться к обсуждению нейтральных тем.

Подумать только. Молодая метресса предпочитает разговаривать об убийствах, считая их приличной темой для разговора, вместо того чтобы кокетничать с мэтрами. Даже находясь замужем вполне возможен невинный флирт и общение с противоположным полом. Эдит сделала решительный выбор в этом направлении. Однако, мне интересней оказалось проводить расследование с мэтром Броссаром. С тем, кто заставляет сильней биться мое сердце.

— Это Эдит дала подсказку о судьбе тех несчастных, — постаралась успокоиться и взять себя в руки, — Она упомянула о пропавшей без вести метрессе Кавье, а я вспомнила о неожиданно потерявшихся молодых людях, которым необходимо было задать вопросы об их покушении на Эдит.

— Почему Эдит решила, что Кавье пропала? — нахмурился мэтр Броссар.

— О, вы все не так поняли. Она просто выдвигала сумасбродные версии ее кончины, и это была одна из них, — слабо улыбнулась в ответ.

— Ассоциативный ряд, — понимающе кивнул ворожей и соединил руки домиком на груди, оставляя лотки на подставках кресла.

— Да, — заторопилась, стараясь высказать вывод. — Понимаете, у нас есть два покушения, два отравления и двое пропали с корабля, хотя здесь потеряться сложно. Тогда-то и пришла ко мне мысль, что возможно они покинули «Любимца богини». Насколько я поняла, мы не с каким кораблем не пересекались, чтобы передать им пассажиров. Я права?

В ответ получила подтверждающий кивок.

— Если бы пропала хоть одна из лодок или иных плавательных средств, то офицеры, или кому там положено знали бы об этом. Я, конечно, не могу приставать с расспросами об этом к капитану или другим командирам, но на внешний вид вроде все на своих местах.

— Я уточню, — серьезно произнес мэтр Броссар.

Сделала для себя мысленную отметку. Надо будет потом спросить об этом наставника.

— Так что оставался единственный ответ на вопрос о неожиданном исчезновении двух молодых людей, пожелавших навсегда усыпить Эдит. Их выбросили за борт. Никаких улик, свидетелей и даже тел, — подвела итог.

— Все же не будем откидывать версию о краже лодки, — упрямо не соглашался с выдвинутым предположением ворожей.

— Не будем, — решила не спорить.

Устраивать дискуссию по этому вопросу не имело смысла. Либо моя версия верна, либо нет. Узнать об этом можно просто, достаточно расспросить команду. Стюарду это сделать легче, чем молодой метрессе, отправившейся в свадебное путешествие. Ни капитан, ни старшие офицеры никогда не воспримут всерьез молодую девушку, интересующуюся пропажей лодки с корабля. В лучшем случае станут заверять, что мне нечего опасаться, потому что «Любимец богини» самое современное и надежное судно всех времен, и в случае чрезвычайной ситуации меня посадят в лодку первой.

Такое отношение мужчин к метрессам неудивительно. Даже владеющие даром девушки, выходя замуж, предпочитают забыть о своих способностях, отдавая все силы мужу и в дальнейшем детям. Именно о такой жене мечтал Этьен, и я его прекрасно понимала. Перед моими глазами был яркий пример родителей, когда мама не представляла жизни без забот о папе и дочерях. Конечно, у нее не было магии, и ее жизненный путь был заранее предопределен, но она радовалась своей судьбе.

Я же росла с другими мечтами. Замужество не казалось мне вершиной, которую необходимо достичь. Наоборот я всеми силами хотела строить собственное будущее, делать карьеру, открыть свое дело. Именно поэтому сделала выбор после окончания Школы колдовства, целительства и ворожбы в пользу заманчивого предложения пройти практику год за два и в итоге оказалась у тролля на куличиках с наставником в лице мэтра Броссара. Я-то рассчитывала найти в южном провинциальном городке скучающую метрессу, которая обрадуется молодой ворожее, а в итоге узнала, что ворожбой занимаются не только женщины.

Волевое решение отца заставило подчиниться решению семьи и выйти замуж за малознакомого молодого человека, но подающего прекрасные надежды на скорую карьеру в дипломатической службе.

Мне пришлось позабыть о мечтах, где я бы стала хозяйкой сама себе, и постараться стать женой Этьену. Опорой, второй половинкой, надежным тылом, где он мог бы отдыхать от забот на работе, набираться сил и вновь идти к свершениям. Пример мамы показывал, какой надо быть с мужем, но полюбить Этьена это не помогало. Сердце давно отдано другому, тому, от которого пытался спасти меня отец, тот, кто предпочел не заметить моих чувств и предоставить выйти замуж за другого мужчину.

— У нас вообще все по два, — со вздохом вернулась в реальность. — Два убийства, два покушения и двое выброшены за борт.

— Странно. Не правда ли? — отозвался ворожей, видимо тоже погруженный в свои размышления.

— Интересно, он будет повторяться?

— Кто, Клер?

— Тот, кто оставил окурки в каюте молодых мэтров, а у метрессы Кавье целую сигару, — пристально глядя в глаза, произнесла я. — Тот, кто прописал успокоительные капли метрессе Кaвье, а молодым мэтрам выдал снотворное для Эдит.

— И твоя версия?

— Это очевидно, — постаралась равнодушно пожать плечами, но в душе кипя от будоражащих эмоций. — Я на корабле знаю только одного целителя, курящего сигары. Мэтр Бланкар.

— Клер, он не мог убить свою любовницу, — усмехнулся наставник.

— Даже, если это он стрелял дротиком в консула, и она его видела? — вздернула бровь, подчеркивая каждое слово.

— Это был не он, — с нажимом произнес ворожей. — Бланкар в это время находился в городе. У него, как ты верно заметила, было свидание с палеронкой. Его видели в закрытых кварталах.

Моя версия событий летела к варварам в степи!

ГЛАВА 21

— Вы это знаете наверняка? — нахмурилась недовольная рассыпавшейся стройной теорией.

— После того, как ты сообщила о Бланкаре, как о воспитаннике Монти, я установил за ним слежку в Палероне, — признался мэтр Броcсар.

— Так вот почему вы оказались там раньше нас, — понятливо протянула я.

— Главная задача — охрана консула, Клер. Пока он находится на «Любимце богини» за его безопасность отвечает король Роберт. К Геллеру приставлены люди из группы дипломатов, в их непосредственные обязанности входил присмотр за всеми передвижениями, а я занимаюсь негласным сбором информации, допросами и слежкой подозрительных личностей.

— Но разве мэтр Бланкар может угрожать мэтру Геллеру? — засомневалась я.

— Если есть хоть малейшее сомнение, его необходимо трактовать в свою пользу. А значит, он находится под подозрением так же, как и все на корабле.

— Я тоже? — уточнила, невольно улыбаясь.

— В принципе да, но если бы не доверял тебе, то не рассказал бы о своих подозрениях, — тепло улыбнулся наставник.

Доверяет. От этих слов на душе посветлело. Пусть себе высокомерные аристократы не признали моего дара, главное мэтр Броссар знает о моих способностях. Приятно и легко стало на сердце.

— И ты, и я можем оказаться не только свидетелями какого-либо происшествия, но и послужить отправной точкой для преступного деяния, а потому, Клер, я тебя прошу. Будь осторожна в разговорах, передвижениях.

— Я могу за себя постоять! — гордо сообщила ему.

— Знаю, — печально кивнул ворожей. — Но не стоит подвергать свою жизнь опасности. Мне не понятен мотив, ради которого выкинули тех двоих за борт. У тебя есть предположения? — внимательно посмотрел на меня мэтр Броссар. — Что нам известно и какие можем сделать выводы?

— Фактов собралось много, а вот выводы у меня не получаются, — задумчиво отозвалась.

— Рассказывай, может быть, сможем что-то понять вдвоем, — предложил наставник.

— Нам известно, что они пришли к Эдит с намерением убить ее снотворным, — принялась перечислять и прохаживаться по свободному пространству каюты. — Она отказалась от вина и пирожных, а потому они сделали вид, будто воспользовались лекарствами из вашего мешка, — второй подтверждающий кивок со стороны наставника. — Затем они исчезают, а в их каюте обнаруживаются окурки сигар, хотя молодые мэтры не курят. При этом в их вещах так же не обнаружены лекарства либо настойки. Если бы они попытались сбежать, то прихватили бы вещи. Однако, они все еще распакованы и лежат на своих местах.

— Именно так, — подтвердил ворожей.

— Вот и получается, что «Любимца богини» они покинули не по собственной воле, — со вздохом подвела итог. — Но по какой причине, кто-то захотел от них избавиться?

— Единственный известный нам поступок, это покушение на Эдит, — ответил мэтр Броссар.

— Конечно, это преступление, за которое обязательно должно последовать наказание. Но кто мог посчитать себя вправе расправиться с ними? Эдит тогда еще не успела завести знакомства. Это сегодня она разговаривала о путешествии с новым собеседником, — прижала пальцы к вискам.

Ответ не находился. Бессмысленность покушения приятными в общении молодыми людьми не укладывалась в голове. Зачем им убивать девушку, с которой они познакомились накануне? И кому понадобилось избавляться от них?

— С другой стороны явное присутствие любителя сигар в их каюте и у метрессы Кавье наводит на мысль об одном и том же человеке. По всей видимости, целителе, — снова зашагала я. — И даже если мэтр Бланкар не находился в момент покушения на консула у водопада, это не снимает с него подозрений в отношении метрессы Кавье и молодых людей.

— Возможно, ты права, — задумчиво произнес наставник. — Но тогда у нас возникают два вопроса: зачем ему было избавляться от парней, ведь его интерес к Эдит не выглядел серьезным, и зачем убивать любовницу, которая могла рассказать о напавшем на Геллера?

— Есть у меня одна догадка, но она настолько дикая … — нерешительно остановилась перед мужчиной.

— Выкладывай, — улыбнулся мэтр Броссар.

— Мне показались странными отношения между метрессой Кавье и мэтром Бланкаром, — принялась объяснять сомнения, раскачиваясь с пятки на носок. — Она зачем-то пыталась свести его с Эдит. Опять же после случая у водопада целитель проигнорировал состояние любовницы, устроившись за другим столом, и там развлекал собеседников о посещении Палерона.

— О чем это говорит? — подтолкнул к дальнейшему выстраиванию теории.

— Они пытались избавиться друг от друга, — посмотрела прямо в глаза мужчине, — Ни за что не поверю, что метресса, любящая мужчину, всерьез будет предлагать ему встречаться с другой.

— Любящая не будет, — согласился со мной наставник. — Предположение интересное, Клер, но что нам это дает?

— В таком случае мэтр Бланкар вполне мог усыпить метрессу Кавье, чтобы она ему не мешала, — со вздохом сказала и вновь зашагала по каюте.

Уже давно заметила за собой эту особенность. Всегда легче размышлять, когда двигаешься. В первый раз подобное произошло в камере, куда меня отправили, заподозрив в убийстве. Находясь за каменными стенами в полной изоляции, мозг принялся усиленно работать, а телу потребовалось движение. Пожалуй, в тюрьме города Дубье пространства для свободного перемещения было не больше, чем в комфортабельной каюте первого класса «Любимца богини». Хотя здесь удобная кровать и прочие удобства наличествовали.

— Они не были супругами, а потому могли разойтись в любой момент. Какой смысл Бланкару убивать Кавье? — с сомнением протянул мэтр Броссар.

— А зачем ему избавляться от молодых людей? — вопросом на вопрос ответила ему.

— Либо это не он, либо есть мотив, о котором мы не имеем представления, — заключил наставник.

Я бы предпочла неизвестный мотив, но вслух высказывать предпочтения не стала. Лучше промолчать и внимательно понаблюдать за темнокожим мужчиной, чтобы узнать о нем побольше.

Корабельный колокол прозвонил, предупреждая о скором обеде.

— Мне пора, — поднявшись на ноги, сообщил мэтр Броссар. — Геллеру нужно помочь переодеться к обеду.

— Я тоже там буду, — кивнула в ответ.

Мужчина направился к дверям, а я проводила долгим взглядом его высокую фигуру. Темные, вьющиеся волосы с необычной прической, когда спереди пряди падают на лоб, а позади коротко острижены, широкие плечи, уверенная осанка — все напоминало о прежних временах. Когда дверь за ним закрылась, я со вздохом медленно села в кресло.

Немного времени прошло в обсуждении подозрительных обстоятельств, а мне и этого было достаточно. Лишь бы видеть его, говорить с ним, дышать одним воздухом.

В салоне разыскала Эдит, все еще продолжающую беседу с новым знакомым. Мужчина средних лет увлеченно рассказывал о путешествии, совершенном им ранее. Полноватая фигура не мешала выражению эмоций. Крой дорогого костюма скрывала недостатки фигуры, а ухоженное лицо лучилось здоровьем. Правильная речь, учтивые манеры производили впечатление, когда он немного успокаивался и раскрывался перед собеседником. В лице Эдит он нашел благодарного слушателя. Опытная кокетка сумела показать ненавязчивый интерес, и представительный мэтр старался произвести на нее впечатление. Однако, по выражению глаз подруги понимала, она получает удовольствие от рассказов о неизвестной ей жизни, но на этом ее заинтересованность заканчивалась.

— Клер, ты как раз к обеду! — обрадовалась моему приходу Эдит.

— Прогулка возбудила аппетит, — вежливо поклонилась ее собеседнику.

— Вот, что значит молодой организм, — вздохнул мэтр Лоран. — Мне же приходится обращаться к целителям для поддержания себя в форме.

Полноватыми руками он оправил на груди и животе пиджак, немного покрасовался, предоставляя оценить его старания и фигуру. Мы с Эдит синхронно улыбнулись, поддерживая в нем убежденность о его неотразимости. Нам не трудно, а человеку приятно. Так почему бы и нет?

— Я надеялся, что свежий, морской воздух пойдут во благо здоровья, но, увы. Пришлось потревожить мэтра Бланкара пару дней назад. Великолепный специалист! Даром, что настолько молод. Выдал мне настойку собственного приготовления и с тех пор я позабыл о проблемах с пищеварением — охотно продолжил рассказ о своем здоровье мэтр Лоран. — Не стал отмахиваться от моих проблем, как корабельный целитель, — на полноватом лице промелькнула тень неудовольствия. — Внимательно выслушал, подробно расспросил обо всех подробностях и это несмотря на занятость! Только один раз отвлекся, когда прилетело сообщение и проявило письмо.

— Письмо? — переспросила я, удивленная странным способом доставки, похожим на получение Этьеном подобного послания.

— Да-да! — сильней оживился мэтр Лоран, заметив мой интерес. — Видимо очень важные сведения там содержались, потому что после прочтения он спал с лица, даже как будто позабыл, где в данный момент находится. Возбужденно вскочил на ноги и почти забегал по каюте. Тогда я напомнил о себе, предложил перенести встречу и обсуждение моего лечения на другой раз, но мэтр Бланкар не стал ничего откладывать и приготовил для меня порошки. Теперь я чувствую себя абсолютно здоровым! Чудесный целитель! С даром, данным им богиней! Да благословит она его на все времена!

Мужчина сотворил привычный знак, подтверждая действием свои пожелания. Эдит последовала примеру почтенного мэтра, хотя была далека от расположения к мэтру Бланкару. Скорее сказалась давняя привычка, при произнесении молитвы.

— Простите, мэтр Лоран, давно вы уже принимаете порошки, прописанные мэтром Бланкаром? — вежливо поинтересовалась я.

— Несколько дней, — ответил он.

— Когда же вы начали? — улыбка прилепилась накрепко к губам.

— Точно не скажу, примерно за день до остановки в Палероне, — склонил голову мэтр Лоран, стараясь удовлетворить мое любопытство.

— Действительно кудесник! — восторженно воскликнула я. — Времени прошло немного, а вы уже можете заверить в полнейшем исцелении!

Мысленно принялась подсчитывать время, когда мэтр Лоран посещал целителя. Получалось примерно в тоже день, когда у Этьена проявилось письмо мэтра Филиппа. Причем тем же странным способом! Удивительно, каким образом покойный мог активировать заклинание проявления?

— Надеюсь, к концу путешествия вообще позабуду о проблемах с пищеварением, — радостно улыбнулся мэтр Лоран.

— Я вас оставлю ненадолго, — сказала я. — Хочу справиться о муже. Он сегодня целый день провел с консулом.

— В вас чувствуется любящая жена, метресса Атталья, — сделал комплимент мужчина.

Я коротко кивнула, сохраняя приветливое выражение лица и, соблюдая приличия, поспешила в сторону служебного помещения. Мне настоятельно необходимо переговорить с мэтром Броссаром! Одно странное письмо, вызывавшее между нами с Этьеном размолвку, а теперь оказывается в тоже самое время было получено второе! Причем по описанным эмоциям, испытанным мэтром Бланкаром после его прочтения, произвело аналогичное впечатление, как и письмо мэтра Филиппа к Этьену.

— Жиль! — остановила я нашего стюарда. — Ты не видел мэтра Атталья?

— Нет, метресса Атталья, я его не встречал. Но здесь недавно проходил стюард мэтра Геллера, может быть, он что-то знает? — молодой человек указал вглубь коридора.

— Благодарю! — искренне улыбнулась ему.

То, что нужно! Мэтр Броссар здесь и его не придется разыскивать по всему кораблю!

— Эмири, метресса Атталья тебя спрашивает! — старательный стюард поспешил прийти ко мне на помощь.

Его окрик догнал наставника и тот остановился в ожидании, пока подойду к нему.

— Ты не видел моего мужа? — громко спросила его, выразительно глядя ему в глаза. — Мне есть, что вам рассказать, — прошептала еле слышно.

— Мэтр Атталья направился к себе в каюту, чтобы переодеться к обеду, — спокойно сообщил ворожей, чтобы услышали все желающие, а затем добавил едва слышно. — Сейчас не получится. Геллер направился в столовую, мне необходимо привести его помещение в порядок. Постарайся уйти с обеда как можно раньше.

— На палубе, — коротко сообщила ему и поспешила к столу.

Второй удар колокола вот-вот сообщит о начале обеда. Опоздавшие в столовую становились на виду и привлекали к себе внимание. Мне бы этого не хотелось.

— Вы нашли Эмири? — остановил меня вежливый Жиль.

— Да, спасибо, — улыбнулась в ответ.

— Метресса Атталья, я понимаю, это не мое дело, но пока только один я обратил внимание, что вы проводите много времени с Эмири. Будьте осторожны, — глядя на меня строгим взглядом, предупредил Жиль.

— Ты зря беспокоишься, — постаралась вести себя естественно. — Я всего лишь спрашивала его о муже. Ведь не буду же я беспокоить мэтра Геллера? Проще обратиться к его стюарду.

— Разумеется, — вежливо склонился молодой человек с холодным выражением лица.

Троллий потрох! Только этого не хватало! Если кто-нибудь расскажет мужу о наших встречах с наставником, Этьен вполне может сделать неправильные выводы. Такие же как и Жиль.

Мэтр Геллер сидел за столом и с отстраненным выражением лица выслушивал сплетни о смерти метрессы Кавье. Буквально каждый старался заговорить с ним об умершей в надежде увидеть его реакцию. Некоторые доходили в своих предположениях до абсурдного предположения, что это именно роковая красотка вспугнула лошадь, а консул в отместку отравил сегодняшней ночью не случившуюся любовницу. Конечно, говорилось об этом намеками, никто бы не посмел высказать в лицо откровенную ложь, но из-за этого с большей жадностью злоязычники вглядывались в лицо рыжеволосого мужчины. Этьен находился рядом с консулом и старался по мере сил уводить разговор от мэтра Геллера.

Эдит устроилась рядом с новым знакомым и расспрашивала о его жизни и семье. Польщенный вниманием молодой метрессы мужчина лучился удовольствием и откровенничал все больше. Для меня, как и для окружающих были очевидны попытки Эдит побольше узнать о нем, чтобы сделать определенные выводы. Но в обществе относились с пониманием к желанию молодой девушки найти себе обеспеченного мужа, а потому почтенные метрессы включились в ненавязчивое сватовство. Так что и за этим столом велась оживленная беседа.

Я же предпочла устроиться недалеко от мэтра Бланкара. Целитель не выглядел убитым горем, хотя метрессы, сидящие с ним поблизости, изо всех сил старались выудить из него признание. Но в отличие от консула, мужчина умел очаровывать собеседниц и вскоре они позабыли об умершей метрессе Кавье, купаясь в щедро раздариваемых комплиментах. Я старалась наблюдать за ним, не привлекая внимания, не пропуская ни одного сказанного им слова. Увы, единственный вывод могла сделать только один — мэтр Бланкар мастерки вел светскую беседу. Большего узнать не удалось. Я сидела за соседним столом, слова беседы хорошо расслышала, но участвовать в разговоре не пыталась. Наверняка, если бы устроилась в компании метресс, благоволивших обаятельному целителю, то постаралась спровоцировать его. А выкрикивать предложения через проход — верх неприличия.

Впрочем, на мое отстраненное состояние никто из соседей внимания не обратил, и это позволило в самом деле закончить обед раньше всех. Я вежливо откланялась, подошла к Этьену, положив ему руку на плечо, и сказала о своем желании прогуляться по палубе. Муж с сожалением сообщил о занятости и попросил извинить его. Огорченно вздохнула, но понимающе кивнула. На нас не обратили внимания, тема смерти метрессы Кавье все ещё занимала умы за этим столом. Надо же! Даже после смерти роковая красотка оставалась в центре внимания.

Под натянутыми пологами меня ожидал мэтр Броссар. В руках мужчина держал поднос с несколькими бутылками напитков и парой стаканов.

— Ты одна? — заглянув мне за плечо, удивился наставник, — Без Эдит?

— Она с увлечением очаровывает нового знакомого мэтра Лорана, — ответила ему немного рассеяно.

Главное сейчас обсудить появление писем Этьена и мэтра Бланкара, а так же понять смысл странных обстоятельств, с ними связанных.

— Вот как? — удивленно приподнял брови мэтр Броссар и протянул поднос с напитками. — Истинная ворожея!

— Что вы имеете в виду? — растерялась от его замечания.

— В Школе колдовства целительства и ворожбы одаренные метрессы старательно разбивали сердца отчаянных колдунов и тихих целителей. Кажется, Эдит не оставляет этой привычки и после выпуска, — улыбнулся мэтр Броссар. — Сначала она увлекла Тристана, а теперь переключилась на… как его? Мэтра Лорана. Кто будет следующий?

— Подождите! — потребовала я и замахала на него руками. — Что значит следующий? То есть я не это хотела спросить? Вы подразумевали мэтра Одилона, когда говорили об увлечении Эдит?

— Разумеется, о нем, — хмыкнул ворожей.

— Но этого не может быть! — воспротивилась я.

— Почему? — развеселился наставник.

— Но ведь это Эдит, а это мэтр Одилон, бывший королевский судья. Он не мог ей увлечься! — я была категорична в своем мнении.

— Считаешь, Эдит не достаточно красива? — провокационно спросил он.

— Нет, что вы! Эдит мастерски владеет магией красоты! Сложно заметить ее применение, — возразила в ответ. — Просто не мог мэтр Одилон заинтересоваться Эдит.

— Отчего же?

— Потому что он коннетабль королевского двора, — пыталась объяснить свои мысли.

— И что же он не мужчина после этого и не может обратить внимание на красивую метрессу? — в глазах наставника плескалось веселье.

Он буквально забавлялся моим смятением, задавая вроде простые вопросы, но явно не укладывающиеся в мое представление мира. Как может мэтр Одилон в кого-то влюбиться? Ведь он мэтр Одилон! Бывший королевский судья, ныне занимает высокую должность при дворе. Разве у него остается время на личную жизнь и чувства? Мне казалось, это противоречит моему мнению о мэтре Одилоне.

— Нет, конечно, — стушевалась окончательно. — Просто я не могу представить мэтра Одилона влюбленным, а тем более женатым.

Мое искреннее признанием рассмешило окончательно ворожея. Он откровенно хохотал, и я в всерьез стала опасаться за посуду на его подносе.

— Ох, Клер! Как ты меня восхищаешь способностью делать выводы во время расследования, так же поражаешь своей абсолютной неспособностью оценивать чувства людей, — смог выговорить мэтр Броссар сквозь громкий смех. — Женской проницательности тебе явно не хватает. Ты не в состоянии подметить очевидные моменты. Тристан влюбился в твою подругу с первого взгляда, ещё на вашей свадьбе. О его отношении к Эдит стало понятно абсолютно всем, едва он выдержал эмоциональный разговор с метрессой Валанди. Ворожея двора категорически отказывалась отпускать в путешествие практикантку. Тогда-то Тристан и привел в качестве весомого аргумента меня. Дескать я буду на корабле и могу заменить наставницу на время круиза. Именно благодаря его стараниям обзавелся еще одной ворожеей в качестве балласта на этом корабле.

— Но кто тогда оплатил ей плавание? Я думала, метресса Валанди расщедрилась, — совершенно потрясенная спросила я.

— Тристан, разумеется. Он хотел произвести на Эдит впечатление, — ответил он и без перехода задал вопрос. — Лимонада налить?

— Не помешает освежиться, — потрясенно отозвалась и медленно опустилась на скамейку с ажурными ножками из кованного металла.

Наставник протянул наполовину наполненный высокий бокал, поставив поднос на круглый столик рядом.

— Ты хотела что-то сообщить? — напомнил ворожей, наблюдая, как я медленно потягиваю прохладную жидкость.

— Было второе письмо, — растеряно отозвалась, разглядывая синеву вдали.

Но меня мучил единственный вопрос: «А как к мэтру Одилону относится Эдит?». Я знала подругу и так же для меня не были секреты ее встречи с парнями в Школе, да и на корабле она кокетничала со свободными, неженатыми мужчинами. Но если бывший королевский судья всерьез увлечен ворожеей, то что будет, если она не ответит на его чувства? Непостоянство натуры Эдит говорило в пользу подобного предположения. Да, она старалась понравиться мэтру Одилoну, но сегодня за обедом я наблюдала ее попытки увлечь мэтра Лoрана. Так может быть, ей неинтересен коннетабль? Но тогда… Ох! Как же я разволновалась за старого знакомого!

— Клер! Очнись! Где ты витаешь? Что за второе письмо? — потряс за плечо наставник.

— Помните письмо, полученное Этьеном? Его принес мэтр Филипп, войдя в нашу каюту порталом, — глядя на него снизу вверх.

— Конечно. Твой муж настолько взволновался, что сильно тебя отпихнул, и пришлось использовать исцеляющее заклинание, — продемонстрировал потрясающую память мэтр Броссар.

— Перед самым обедом я беседовала с мэтром Лораном, — кивнув, продолжила. — В тот же день, когда письмо проявилось у Этьена, он приходил за лекарством к мэтру Бланкару. Так вот у целителя так же проявилось письмо после активации заклинания. И реакция на содержимое оказалась столь же бурной, как и у Этьена.

ГЛАВА 22

— Странная ситуация, ты не находишь? — одарил внимательным взглядом наставник. — Монти приходит порталом в твою каюту ночью и оставляет таинственное письмо, а затем его скрывает до поры до времени. О том, что портал можно построить только в известное место, напоминать не надо? — в ответ послушно кивнула, этот вопрос подробно изучали в Школе колдовства, целительства и ворожбы, — Получается, он раньше приходил в вашу каюту, чтобы ознакомиться с ней.

— Может быть, он встречался с Этьенoм? Ведь он его воспитанник, — выдвинула слабую версию.

Ведь я точно помнила о загруженности мужа в те дни. Этьен почти все время проводил подле консула. Впрочем, как и сейчас. Свободное время оставался со мной, но эти мгновения можно сосчитать на пальцах одной руки.

— Ты сама этому не веришь, — опроверг хилую гипотезу ворожей.

— Вы правы. Их отношения не казались мне дружескими. Кажется, мэтр Филипп питал большее расположение к мэтру Бланкару, — со вздохом произнесла.

— Я скорее видел, как Монти испытывал искренний интерес к тебе. И если бы я не знал одну любопытную ворожею раньше, то мог бы заподозрить у вас отношения, — насмешливо произнес наставник.

— Мэтр Броссар! Что вы себе позволяете! — возмущенно подскочила на ноги.

— Я сказал: «если бы», — поспешил успокоить взбунтовавшуюся бывшую практикантку. — Именно потому мне необходимо было узнать о твоем видении. Ведь моя задача довести консула до его королевства в целости и сохранности.

— Но оно не имело никакого отношения к мэтру Геллеру, — устало напомнила мужчине и снова устроилась на деревянной лавочке.

— Теперь я об этом знаю, но ты могла бы сразу развеять сомнения. На «Любимце богине» все подчинено безопасности венальца, — с легкой укоризной напомнил мэтр Броссар.

— Не могла бы, — отрицательно покачала головой. — Видение оказалось личным. И печальным. О таком не рассказывают никому.

— Я твой наставник.

— Вы бывший наставник, — с нажимом подчеркнула ему.

— Обидно быть «бывшим» — печально усмехнулся ворожей.

Я старалась не смотреть в его глаза. Слишком болезненным оказалось напоминание о прошлом. Когда-то мы проводили каждый день с утра до вечера, а порой и ночью приходилось общаться. Я волновалась за его судьбу, когда оказались в королевском дворце, он меня вылечил от смертельной болезни в южной провинции Камарг. Полностью доверять и приходить на помощь стало для нас естественным и единственно верным. А потом… а потом все закончилось, осталось в прошлом. В воспоминаниях. По крайней мере, я буду их бережно хранить, как о самом замечательном и светлом периоде в жизни.

— Вернемся к Монти,— прервал затянувшееся молчание мэтр Броссар. — У нас есть два письма, оставленные им. Причем он принес их порталом, а о его способности к колдовству до сего момента никто не догадывался. Затем он умирает подозрительной смертью.

— Его отравили! — убежденно вклинилась в рассуждения ворожея.

— Это одна из версий, потому что обратного доказать мы не можем, — остановил мой вспыхнувший энтузиазм наставник. — Итак, он умирает, а через некоторое время кто-то активирует его послания и их содержимое потрясает адресатов. Встает вопрос — кто запустил активацию?

— В любом случае тот, у кого есть магия, — с готовностью включилась в рассуждения. — Пусть немного, но достаточно, чтобы сотворить два заклинания.

— Думаешь, писем было два? — с любопытством посмотрел на меня мэтр Броссар.

— А сколько? — недоуменно моргнула. — Нам известно о двух.

— Кавье тоже воспитанница Монти. Как думаешь, он ей оставил послание? — заинтересованность во взгляде подстегивала к размышлению.

— О, богиня, заступница всемогущая! — воскликнула потрясенная я и вскочила на ноги. — Вы совершенно правы! Необходимо обыскать ее вещи!

— Успокойся, Клер. Наверняка это уже сделали. И вот тут возможны два варианта. Либо письмо Монти нашли, либо она его уничтожила.

— Это в том случае, если метресса Кавье его получила. Но возможен ещё вариант, — задумавшись, добавила я. — Она могла его хорошо спрятать и при поверхностном осмотре его могли не найти.

— Как я понимаю, сегодняшняя ночь у меня пройдет насыщенно, — вздохнул ворожей.

— Простите, мэтр Броссар, я не смогу вам помочь, — я действительно сожалела об этом.

Раньше я активно подключилась бы к поискам таинственного письма, а сейчас положение замужней метрессы категорически запрещало проводить ночь наедине с мужчиной, не являющимся моим мужем. Досадно и обидно! Ведь самое интересное пройдет мимо меня!

— Справлюсь, — рассеяно отозвался мэтр Броссар.

— Метресса Атталья! — громко позвал Жиль, выходя на палубу и принимаясь озираться по сторонам.

— Я здесь, — без энтузиазма отозвалась ему.

Его подозрения о причине частого общения с наставником еще свежи в памяти.

— Жиль подозревает нас, — тихо произнесла ворожею и выразительно посмотрела на него.

Мэтр Броссар спокойными движениями собрал посуду на поднос и направился навстречу стюарду. Жиль окинул его цепким взглядом, словно желая рассмотреть компрометирующие следы, а затем заторопился ко мне.

— Метресса Атталья, я лишь хотел напомнить… — бодро начал говорить, а затем замялся молодой человек.

— О чем? — лениво поинтересовалась у него.

— Простите, вылетело совсем из головы, — повинился Жиль и развернулся, собираясь уходить, но потом остановился, что-то пробормотал себе под нос, и вновь вернулся ко мне. — Метресса Атталья, вы уверены в том, что говорили недавно?

— Когда? — настороженно поинтересовалась у него.

Вдруг он вновь решит обвинить в недостойном поведении меня и мэтра Броссара? В последний раз объяснения о теме нашего общения не произвели впечатления на молодого человека. Он явно остался при своем мнении.

— О призраках, — торопливо выдохнул Жиль.

— Абсолютно уверена, — успокоилась и величественно кивнула в ответ. — Духи остаются либо на месте своей смерти, либо маги привязывают их к определенному месту. Но в домах от них только проблемы, потому не каждый захочет иметь такого соседа. Они, знаешь ли, бывают с вредным характером. Не все, но некоторые.

Парень мялся, топтался на месте и смотрел в пол перед собой. Ему явно хотелось сказать что-то еще, но он никак не мог решиться произнести ни слова.

— Мне кажется я видел одного из них здесь, — опасливо покосился в сторону двери во внутренние помещения Жиль.

— В самом деле? И как это было? — спросила его, уверенная в невозможности подобного. — Если ты мне расскажешь подробности, то я смогу развеять твои сомнения.

— Правда? — обрадовался услужливый стюард. — Понимаете, меня отправили передать поручение одному из пассажиров, а из перехода на меня налетело что-то белесое. От неожиданности я отшатнулся, и поднос с наливкой вылетел из рук. Но вокруг никого не было.

— Ты уверен, что это не занавеска взлетела от порыва ветра? — улыбаясь, спросила его.

— Нет, конечно, — зябко поежился Жиль. — Это было в первый раз. Сразу же после того, как стало известно о смерти метрессы Кавье. Тогда я подумал, что это ее неупокоенный дух.

— Понимаю, как раз после этого ты спросил меня об призраках, — он кивнул, подтверждая. — Разве было еще что-то?

— Сегодня, когда я возвращался на камбуз, на моем подносе вспыхнула записка, а в лицо подул ледяной ветер, — с готовностью пустился в повествование Жиль.

Так-так. А вот это уже ближе. Ледяное дыхание свойственно эфирным созданиям. Неужели роковая красотка не смирилась со смертью и решила остаться на корабле? Но разве возможно призраку блуждать над морем? А почему нет, если ее тело до сих пор в трюме «Любимца богини»?

— Что было в записке? — поинтересовалась я.

— Вот это-то и странно! — взволновался окончательно стюард. — Твердым подчерком написано несколько букв: «Вмешайся в разговор метрессы Атталья». Вот я и побежал вас разыскивать.

ОН покаянно поник головой, а я с недоумением рассматривала посланца духа метрессы Кавье. Что именно не понравилось в нашем с мэтром Броссаром обсуждении? О ней мы говорили в свете получения странных писем. И вот сейчас Жиль мне рассказывает o подобном. Ведь он тоже получил послание! Но от кого?!

О, богиня! У меня от загадок без ответа уже голова пухнет! Как можно в этом во всем разобраться, если ничегошеньки не понимаешь?!

— Откуда и куда ты шел? — строго спросила молодого человека.

Надо же с чего-то начинать!

— Меня попросил помочь священник Христас, — с готовностью отозвался Жиль. — У него заела задвижка иллюминатора, но я быстро со всем справился.

Интересно.

— А потом? — продолжила расспросы.

— Вот как только я вышел из его каюты, на подносе вспыхнуло что-то, а потом проявилась записка.

Совсем интересно! Но какое отношение ко всему этому может иметь Христас?! Он понятия не имел о нашем разговоре с мэтром Броссаром. Все еще находились либо в столовой, либо в салоне, не рискуя показываться на полуденном солнце. Мы абсолютно одни находились на пустой палубе! Но тогда, кто мог стать свидетелем нашего обсуждения?!

Итак, призрак не может сотворить заклинание, чтобы проявить письмо. Но дух определенно имеет к этому отношение. Можно предположить, что роковая красотка после смерти нажаловалась о наших выводах. Но кому?! Троллий потрох! Я с ума сойду с этими письмами, убийствами и прочими необъяснимыми событиями на корабле!

— Чтобы увидеть духа, нужно иметь хотя бы слабый дар, — решила зайти с другой стороны. — Внешние проявления, как ледяное дуновение, преломление реальности доступны обычному зрению, но и только. Так что тебе не грозит встретиться лицом к лицу с призраком.

— Я… я… не знаю… я не уверен, — запинаясь, проговорил Жиль. — Но я сирота. Родители умерли, когда я был совсем маленьким, потому у меня нет уверенности.

— В чем? — строго посмотрела на него.

— Вдруг у меня тоже есть магия? — умоляюще воззрился молодой человек на меня.

Выругаться захотелось вслух.

— Жиль, неупокоенные духи обычно не причиняют неудобств живым, — старательно подбирая слова, начала объяснять. — Если, как мы думаем, это, в самом деле, призрак метрессы Кавье, то он вскоре покинет судно вместе с ее телом. В Корта-каре капитан передаст ее останки для захоронения.

Не очень успокоенный Жиль какое-то время потоптался на месте, а затем поспешил вернуться к своим служебным обязанностям. У меня же появилась новая пища для размышлений.

Проявилось еще одно послание, проявленное с помощью заклинания. Призрак этого сделать не мог. В любом случае записку написал человек и проявил ее так же маг. Живой из плоти и крови. И этому неизвестному не понравилась моя беседа с наставником. Почему? До чего такого опасного мы додумались, что этот кто-то решил вмешаться и даже не побоялся проявить себя. Ведь Жиль не удержался и стал задавать вопросы о призраках, а попутно рассказал o странном приказе. Что это? Случайность или продуманное действие? И с чьей стороны? Кто тот таинственный «некто», который совершает необъяснимые поступки? Ведь он преследует определенную цель. И как в это укладывается мэтр Филипп, Эдит, метресса Кавье, консул и молодые мэтры, пропавшие с корабля?

Не понимаю.

Устроившись поудобнее, принялась размышлять. Если не знаешь с чего начать, то начинай сначала. Что у нас случилось первым? Подозрительная смерть мэтра Филиппа. Причем корабельный целитель настаивал на естественных причинах, а мэтр Бланкар на отравлении. Наставник провел анализы настойки в стакане, и мы пришли к выводу о яде.

Далее.

Непонятно, зачем пытались отравить Эдит. На вид вполне благополучные молодые люди пришли ее проведать и дали ей выпить сильную дозу снотворного. Сами после этого неудавшиеся убийцы пропадают той же ночью, а в их каютах остаются окурок сигары.

Кстати, от самого мэтра Филиппа и его платка так же пахло дорогим табаком. Но он к тому времени уже обитал в чертогах богини, а потому это просто замечание в сторону. Только для того, чтобы не забыть.

Что еще?

Письмо Этьену, которое взбудоражило его настолько, что он потерял голову и самообладание. Всегда спокойный и уравновешенный муж ни с того ни с сего оттолкнул меня и взорвался негодованием на предложения помощи и сочувствия. Что же такого важного было в письме мэтра Филиппа?

Примерно в тоже время получает второе письмо мэтр Бланкар и так же теряет ощущение реальности. Остается невыясненным факт получения письма метрессой Кавье.

Затем ночная прогулка консула и роковой красотки, когда мужчина во время «тролльей романтики» получает лебедкой по голове.

Б на следующий день у водопада злоумышленник стреляет дротиком в лошадь мэтра Геллера. И венальцу удается спастись благодаря случайности.

В ту же ночь умирает метресса Кавье, по официальной версии приняв по неосторожности большую дозу успокоительного. В ее каюте снова находят сигару.

И на последок я узнаю о призраке недавно умершей метрессы Кавье. К тому же Жилю отправляют приказ отвлечь меня от разговора с наставником.

События на первый взгляд никак не связанные и более, чем странные. Что у них общего? Письма и записка сначала скрытые, а потом проявленные. Окурки и сигара. Но тогда причем здесь Эдит и ее кавалеры? И если письма и сигары как-то можно привязать к мэтру Филиппу, то кто покушался на консула? Постоянно фигурируют капли, порошки, снотворное и успокоительное, но мэтру Геллеру по голове настучали лебедкой, а в лошадь стреляли дротиком. С натяжкой можно сделать предположение о яде на конце дротика, но наверняка это утверждать никто не станет, потому что лошадь рухнула в водопад. Провести анализ не представляется возможным.

Можно подивиться терпению и покладистости венальца, два раза в течение суток подвергшегося опасности. Даже не представляю. какие подбирались слова, чтобы замять межгосударственный скандал. Хотя его окружают дипломаты, им не привыкать находить выход из сложных ситуаций.

Ах, да! Еще есть таинственный наследник «империи» мэтра Филиппа. Но о его личности можно будет узнать только по прибытии обратно домой, так что об этом не забываем. Хотя не понятно, что может связывать консула и наследника мэтра Филиппа? И какое отношение этот будущий обеспеченный человек может иметь к происходящему на «Любимце богини»?

Мне определенно надо пройтись. Думать на ходу получается лучше.

— Клер, вот ты где! — окликнул меня Этьен. — Почему одна? Где Эдит?

Муж появился с противоположной стороны палубы. Он выглядел как обычно. Спокойный, собранный и вокруг осматривался цепким взглядом. В последнее время приходилось мало времени проводить с ним, потому снова обратила внимание на эту его особенность.

— Эдит нашла себе объект, чтобы строить глазки, — улыбнулась мужу. — А я предпочла прогулку рассказам о путешествиях мэтра Лорана.

— Так вот кто теперь новая жертва? — развеселился Этьен.

— Разве ты знаешь о других? — взяла его под руку и мы пошли в тени натянутых парусиновых тентов.

— Сначала на себе почувствовал ее обаяние твой знакомый, — хитро посмотрел косым взглядом муж, — коннетабль двора, мэтр Одилон.

— Да неужели? — искренне удивилась я, поражаясь наблюдательности мужа.

— Совершенно верно. Она так стреляла в него глазками, что у него не было возможности остаться в живых. Раненных Эдит в плен не берет, — хохотнул Этьен.

Точно подмечено! Подруга всегда добивалась своего, если кто-то из парней ей нравился. Но мэтр Одилон! О-о-о! Это насколько же надо было быть поглощенной в свои переживания, чтобы не заметить маневров Эдит?

— Следующим пострадал Ален, — с довольным видом сообщил Этьен.

— Вот это напраслина! — искренне возмутилась я. — Это мэтр Бланкар делал ей неприличные предложения.

— Если бы слышала как недовольно шипела Флоранс, то не сомневалась бы! — заверил меня муж.

Получается, метресса Кавье ревновала не только меня к Этьену, но и Эдит к мэтру Бланкару? О, Клер, пора тебе примерять корону «самой невнимательной метрессы». Тебя даже без церемонии признают королевой.

— Кого еще я пропустила? — поинтересовалась я.

— Был тут какой-то стюард, — задумчиво наморщился Этьен, а у меня сердце замерло.

Неужели Эдит пыталась очаровать и мэтра Броссара? Хотя почему бы ей этого не делать? Она свободная метресса, он не связан никаким обязательствами. Кроме того, она знает о его социальном статусе и не воспринимает как прислугу, в отличие от Этьена.

— Знаешь, как называют девушку, которая встречает то с одним, то с другим? — с хитринкой во взгляде обратился ко мне муж.

— Как? — обиделась заранее на нелицеприятную характеристику подруги.

— Вертихвостка, — рассмеялся Этьен. — Впрочем, пока она не замужем о ее репутации волнуются родители. Только постарайся не участвовать в ее авантюрах, чтобы тень приключений темпераментной метрессы не запятнала нашу семейную жизнь.

— Хорошо, — сдавленным голосом коротко отозвалась.

Дальше мы шли молча, каждый погруженный в свои раздумья. Меня не оставляло беспокойство, обозначенное в учебной программе, как «предчувствие ворожеи». Бывают такие состояния, когда руки сами тянутся к шару, но тут надо точно знать, что именно надо спрашивать. Несобранные мысли могут, как не дать никакого результата, так и выдать совершенно нереальное. И потом ещё сильней все запутать, заставляя гадать — верное случилось предсказание или это последствия возмущения магии?

Когда мэтр Броссар говорил o своем предчувствии, вполне понимала, отчего он не стал заглядывать в ворожейный шар. Не поставив четкой цели, делать это бессмысленно.

Сейчас же, проведя пересмотр событий, медленно, но верно начинала определяться с причиной беспокойства. Конечно, мы не знаем будущего и не можем выстроить предположения, в каком направлении начнут развиваться события, но наши опасения частенько оказывается правильными, а потому предчувствие ворожеи может быть мотивированно именно этим. В данном случае из всех лиц, вокруг которых происходят странные события, меня тревожил мэтр Геллер. Рыжеволосый мужчина держался c достоинством во время уготованных ему испытаний, и все же один несчастный случай и одно покушение явно говорили о нависшей над венальцем опасности.

Поэтому, когда Этьен сослался на необходимость написать письма в канцелярии дипломатической команды, я отпустила его с легким сердцем. Мне предстояло тоже кое-что делать. Причем по собственной инициативе, а предчувствие торопило прикоснуться к ворожейному шару.

Я видела удаляющуюся фигуру мужа, но почти не могла на нем сконцентрироваться. Еще пара шагов, а потом Этьен вошел в дверь, и мои ноги сами собой понесли в нашу каюту. Мне срочно нужно спросить о судьбе мэтра Геллера.

— Метресса Атталья, куда так спешите? — вежливым вопросом остановил мэтр Бланкар.

Мысленно поминая всех варваров и троллей с их степями и преисподней, вежливо улыбнулась и ответила какой-то пустяк. Кажется, что-то о книге, забытой перед прогулкой. Потом отказалась от его предложения сопровождать и вновь помчалась к себе.

Шар искрился искорками магии и переливался перламутром. Он словно ждал меня, и казалось, от нетерпения протягивал эмоции, едва вбежала внутрь. Как же я люблю ворожбу! Это словно иная реальность, где я могу наблюдать за будущим, а в случае необходимости попытаться его изменить.

— Хира! — торжественно произнесла, устраиваясь в кресло рядом со столиком и положа ладони на округлые бока хрусталя.

Привычное свечение магии окутало со всех сторон, отрывая от реальности. Зеленоватая вспышка заставила прищурить глаза, а затем картинка проявилась. Мне необходимо узнать о судьбе консула здесь на корабле. Отчего-то внутри крепла уверенность, что опасность угрожает ему в ближайшие дни. И самое страшное, что он может не дожить до конца путешествия! Именно это чувство гнало меня к ворожейному шару.

И я не ошиблась! Открывшаяся картина будущего ужаснула и одновременно предчувствие ворожеи удовлетворенно замолчало.

В спине мэтра Геллера торчала рукоятка кинжала. Мужчина сидел за столом, когда его предательски убили ударом сзади. Рыжие волосы контрастировали с ярко алой кровью, выбивающейся из раны ритмично пульсируя. Листы бумаги медленно окрашивались в красный цвет, а в иллюминатор ярко светило послеполуденное солнце. И самое ужасное! Я узнала одежду на нем. Именно в этой рубашке консул присутствовал на завтраке!

Это произойдет сегодня! Если не прямо сейчас! Я ведь не увидела того, кто заносит руку и совершает роковой удар! О, богиня! Это означало о коротком промежутке времени между сеансом ворожбы и свершившемся несчастьем в будущем. Шар не покажет настоящее!

— Хира! — торопливо выкрикнула, прерывая ворожбу, и вскочила на ңоги.

Взгляд в иллюминатор подтвердил ужасную догадку — именно сейчас, в этот самый момент мэтр Геллер открывает дверь своему убийце. Надо предупредить!

Я помчалась со всех ног в сторону каюты венальца. Где она располагалась, я знала, ведь мы с Эдит искали там мэтра Броссара. А может быть, наставник там и сможет предотвратить убийство? Но, нет! Иначе ворожба не показала бы мне умершего от удара кинжалом.

Рванула на себя тонкую створку двери и от неожиданности выкрикнула:

— Этьен!

Муж стоял рядом с телом консула, в спине которого по самую рукоять вонзился кинжал из моего предсказания.

ГЛАВА 23

— Этьен, это ты его убил? — потрясенно спросила.

— Клер, опомнись! — возмутился муж и сделал шаг в сторону. — Я вошел в каюту и увидел мэтра Геллера, поспешил проверить пульс. Вдруг у него был шанс? И тут ворвалась ты с громким криком.

За моей спиной послышались громкие возгласы. Через распахнутую дверь все желающие могли увидеть убитого консула и нас, стоящих рядом.

— Убили?

— Консула зарезали! — кто-то громко выкрикнул, и его возглас подхватили дальше и понесли дурную весть по кораблю.

— Этьен, кто это мог быть? — заломила руки перед собой.

Меня охватила дрожь, руки не слушались, а тело ломало от свершившейся несправедливости. Я не успела совсем немного! Почему бы мне не заглянуть в ворожейный шар чуть раньше? Тогда бы я смогла помешать убийце! А сейчас веналец погиб, и оба королевства оказались на пороге войны. И даже если дипломатам удастся отсрочить ее, то в любом случае дружеские отношения между нами прекратятся! О, богиня!

— Что здесь произошло? — вошел в каюту консула капитан «Любимца богини».

— Мэтра Геллера убили, — сухо сообщил Этьен и указал рукой на тело погибшего.

— Третья смерть на корабле, — недовольно покачал головой капитан. — Вызвать целителя и священника. С последним нам повезло. Служители богини редко отправляются в путешествие да ещё с комфортом.

Последние слова он адресовал мне, заметив мое нервозное состояние. Он старался отвлечь от лицезрения тела с кинжалом в спине.

— Метресса Атталья, это зрелище не для женских глаз. Отправляйтесь в свою каюту, — вежливо попросил капитан.

— Вы не понимаете! — в отчаянии воскликнула на его предложение. — Я не успела! Я хотела его предупредить, бежала изо всех сил, но он уже оказался мертв, а первым его нашел Этьен.

— С вами все в порядке? — озабоченно спросил капитан, — Может быть лучше вам обратиться к целителю?

— Он мне не поможет. Как вы не понимаете? Я видела его смерть в ворожейном шаре и не смогла предупредить! Когда прибежала, оказалось слишком поздно! Сука убийцы настигла его буквально за несколько мгновений до моего прихода, — от осознания своего промаха, приведшего к смерти мэтра Геллера, становилось нехорошо.

Как же так? Этого просто не может быть! Я должна была успеть предупредить! Но реальность упрямо доказывала обратное. Венальца убили, а я не смогла этого предотвратить. Не могу в это поверить!

— Капитан, — тихо обозначил свое присутствие корабельный целитель. — Кем в первую очередь мне заняться?

— Им! — выкрикнула я и обхватила руками себя за плечи.

— Клер, в самом деле. Ступай в каюту. — Этьен подошел и обнял, в тщетной попытке согреть и придать уверенности.

— Со мной все в порядке! — резко выдохнула в ответ.

— Смерть наступила мгновенно. У него не было шансов. Кинжал пронзил сердце, — сухо сообщил корабельный целитель, осмотрев мэтра Геллера.

— Где священник? — недовольно выкрикнул капитан. — Кто-нибудь вызовите стюарда.

Мэтр Броссар! Вот кто мне сейчас нужен! Я ему расскажу, и он поймет!

Собравшуюся у входа толпу любопытных почти не замечала. Тихий шепот доносился словно издалека. Они обсуждали случившуюся трагедию, и никто не собирался расходиться. Вскоре сквозь плотные ряды протиснулся лысый священник и первым делом обратился к капитану и целителю. Объяснений не требовалось, все было очевидно. Христас сотворил знак богини и приступил к молитве о невинно убиенных. Знакомые фразы изредка доносились с его стороны, но его заглушали слова капитана. Он отдавал приказы, смысл которых становился сразу понятен.

Первым делом явившийся офицер закрыл дверь, отрезав каюту от взглядов любопытных, обсуждавших каждое слово или движение, затем нажал кнопку вызова стюарда. Капитан продиктовал сообщение королю Роберту и в королевство Веналии о смерти мэтра Геллера. Каждый занимался своими обязанностями и по их внешнему виду не скажешь об отношении к трагедии. Одна я смотрелась среди уравновешенных мужчин перепуганной и готовой в любой момент упасть в обморок. Корабельный целитель осмотрел меня и настоятельно рекомендовал успокоительных капель и постельный режим. Если против первого не возражала, то против второго предписания восстала категорически!

— Не смейте меня выпроваживать! Я свидетель! — сквозь стучащие зубы прошипела корабельному целителю.

— Клер, это неразумно, — попытался успокоить Этьен.

— Ты считаешь смерть разумной? — возмущенно вскинулась я. — Ни за что не прощу себе опоздания!

— Метресса Атталья, предлагаю вам дать показания первой, а потом уже отправиться отдыхать, — миролюбиво предложил капитан.

Подозреваю, он предпочитал отделаться от проблемной метрессы, изводящей нервы себе и окружающим. Мужчинам необходимо провести дознание, а одним из свидетелей выступает нервная девица, заламывающая руки. Впрочем, меня это не беспокоило. Несмотря на громкие заявления о необходимости дать показания, я толком ничего сообщить не могла, если учитывать о том количестве информации, которое мне не положено знать. Мэтр Броссар со мной поделился своими знаниями, ожидая соблюдение осторожности с моей стороны, и рассчитывал, что я не буду распространяться об этом.

Тогда о чем я могу сообщить капитану и остальным, не выдавая наставника?!

В это самое мгновение вошел он сам. Мэтр Броссар спокойно осмотрел присутствующих, и его взгляд настороженно остановился сначала на мне, а потом на Этьене.

— Вызывали, капитан? — вежливо склонился ворожей, не забывающий о роли стюарда даже после всего случившегося.

— Ваше имя? — высокомерно спросил капитан.

— Эмири, — не проявляя недовольства, отозвался наставник.

— Принесете что-нибудь метресса Атталья для успокоения нервов, — распорядился капитан и потерял к стюарду интерес. — Присаживайтесь, — предложил он мне. — И расскажите все, что знаете.

Этьен выпустил меня из объятий, которые не очень-то помогали, и пододвинул свободный стул таким образом, чтобы я села спиной к телу у стола и не видела его.

— Я прогуливалась сегодня после завтрака по палубе, — медленно начала говорить, тщательно подбирая слова.

— Одна? — уточнил капитан.

— Сначала одна, потом ко мне присоединился Этьен, — муж стоял за моей спиной, и я подняла на него глаза, чтобы встретиться взглядом.

Ведь во время разговора с наставником я не прогуливалась, а сидела на скамейке, и только потом решила размять ноги. Так что я почти не покривила против правды.

В этот момент подошел мэтр Броссар и протянул стакан с темно-красной жидкостью. Не задумываясь, сделала большой глоток, рассчитывая на лимонад, и закашлялась от возмущения.

— Что это? — посмотрела на наставника укоризненно.

В бокале оказалась крепкая настойка. Подобное пьют мэтры после ужина, когда метрессы покидают их. И вот сейчас я сделал глоток наикрепчайшего алкоголя, который уважаемые мэтры употребляют крохотными рюмочками! Иначе как предательством такой поступок не назовешь!

— Это поможет успокоиться и прийти в себя, — одарил многозначительным взглядом ворожей.

Коварный! Ведь знает о моих отношениях с крепкими напитками! Я становлюсь резкой, способной на отчаянные поступки, а потом выпадаю в сон, спустя непродолжительное время.

Однако, алкоголь сделал свое дело. Взорвавшись огнем в желудке, он разбежался по телу, останавливая охватившую меня истерику. Если не обращать внимания на дрожание рук, то вполне можно сказать взяла себя в руки.

— Да, мы некоторое время гуляли с Клер, — продолжил мои показания Этьен, не обратив внимания на сцену с бокалом.

Мэтр Броссар прав, никто не замечает прислугу. Они словно не существуют для тех, кому верно служат. Сейчас даже была в некоторой степени благодарна подобному отношению, иначе пришлось бы изображать из себя обиженную метрессу, а коварно подсунутый алкоголь позволил в короткое время успокоиться и собраться с мыслями.

— Затем я отправился в канцелярию, чтобы написать несколько писем. А ты, Клер? — передал эстафету показаний Этьен.

— Я пошла в каюту. По дороге меня остановил мэтр Бланкар, он может это подтвердить, — почти спокойно сообщила я.

— Зачем? — удивился капитан.

Действительно. Ведь не меня обвиняют в убийстве, тогда зачем указывать на свидетелей моего передвижения по кораблю?

— Просто вспомнилось, — легко отозвалась и повела плечами.

Поддерживая имидж незначительности сообщенных сведений, элегантно поднесла бокал к губам и сделала еще один глоток! А-а-а! Бр-р-р! Что за гадость пьют мужчины? Пусть на вкус немного благороднее, чем «дергач» смотрителя почтовой станции в Арте, но оборотов в нем явно не меньше! Незабываемое амбре мокрых тараканов крепкой настойки из южной провинции, наверное, будет меня преследовать до конца жизни.

— Я вошла и решила поворожить, — прочистив горло, продолжила. — Неожиданно появилось желание узнать о судьбе мэтра Геллера.

— С чего бы это вдруг? — изумился капитан. — Простите, метресса Атталья, но для меня это просто удивительно. Вас с мэтром Геллером что-то связывало, раз вы решили провести сеанс?

Взгляд наставника выражал беспокойство и укоризну. Знаю! Надо было сначала ему рассказать о своем предчувствии, но разве можно контролировать эмоциональные порывы?

— Нет, разумеется! — возмутилась я.

Да этот рыжеволосый веналец меня в упор не замечал! Даже во время разговора не считал достойной вести беседу и находиться рядом с ним. Его отношение к женщинам оскорбляло!

— Вы знали его раньше? Я хочу понять мотивы вашего поступка, — вежливо пояснил капитан.

— Нет, что вы! С мэтром Геллером я познакомилась здесь, на «Любимце богини», — заверила его.

— Тогда почему? — сурово посмотрел он на меня.

— Я ворожея, — мягким тоном напомнила ему. — Любопытство заложено в нас от природы, а в Школе колдовства, целительства и ворожбы это свойство развивают. Ведь если вам безразлично будущее, то и дар не поможет заглянуть в будущее.

— Но я слышал, у вас не получается ворожить, — озадаченно заметил капитан.

— Мэтр Филипп попросил не распространяться об увиденном. Кроме того Этьен не одобряет мой дар, — объяснила и замерла в ожидании реакции мужа.

— Меня многие спрашивали о том вечере, — вступил в разговор Христас, — мэтр Филипп просил скрыть ото всех сведения о том видении, открывшемся метрессе Атталья. Оно было слишком личное.

Еще какое личное! Кому приятно, если твою смерть будут обсуждать скучающие аристократы, да поглядывать на тебя как на потенциального мертвеца?

— Как служителю богини мне оказалось просто убедить всех в неудачной ворожбе, — закончил объяснения моему провалу Христас.

И вновь мэтр Броссар прав! Никто не захотел обращаться к ворожее, дурно проведшей сеанс. Понимаю, мэтр Филипп и священник исходили из личных интересов, но моя репутация профессионала пострадала.

— Вот даже как! — удивился капитан. — И что было в том предсказании?

Я молчаливо воззрилась на Христаса, не зная, могу ли обо всем рассказать?

— Метресса Атталья увидела смерть мэтра Филиппа на корабле. Еще до прибытия в первую остановку в Палерон, — сам сообщил священник.

Вообще-то я не так говорила, и про остановку не было произнесено в свое время ни слова, но возражать и устраивать дискуссию по столь незначительному поводу не стала. В конце концов, предсказание сбылось, а подробности Христас мог додумать уже после кончины мэтра Филиппа.

— Почему я об этом ничего не знал? — недовольно нахмурился капитан.

— Это была воля мэтра Филиппа, — смиренно произнес Христас.

С этим не поспоришь. Распоряжение умершего должно выполняться, ведь оно последнее в его жизни. Капитан, хоть и казался недовольным, спорить не стал, понимая мотивы священника и мои.

— Вернемся к сегодняшнему дню, — немного помолчав, вновь заговорил капитан. — Метресса Атталья, вы так и не объяснили мотива, побудившего вас начать ворожбу на судьбу мэтра Геллера.

— Все просто, — отозвалась, уже придя в себя и немного продумав линию поведения. — Я была свидетелем, как консула ударила лебедка. Мы как раз с метрессой Кавье первыми подбежали к месту происшествия. А потом несчастный случай, произошедший в Палероне у водопада. Смерть самой метрессы Кавье. Все это волновало меня и заставляло мыслями возвращаться к мэтру Геллеру, — неожиданно почувствовала, как пальцы Этьена сильно сдавили мое плечо. — Я прогуливалась по палубе, а события прокручивались по кругу, не отпуская. После встречи с Этьеном во мне выросло непреодолимое желание заглянуть в будущее. Ведь столько трагичных событий произошло за последнее время! Ах!

Демонстративно вздохнула и поймала пристальный взгляд мэтра Броссара. Заметное беспокойство промелькнуло в выражении его глаз, хотя лицо оставалось беспристрастным.

— И что вы увидели? — молчаливо переварив объяснение, спросил капитан.

— Мэтра Геллера с ножом в спине, — всхлипнув, поднесла бокал к губам и отхлебнула изрядную порцию.

— Сочувствую, Клер, — проговорил Этьен, склоняясь и целуя меня в макушку. — Наверное, ты пережила шок.

— Еще больший шок испытала, осознав, что опоздала, — с искренним отчаянием ответила ему. — Ну, почему я не устроила сеанс раньше? Столько времени прошло впустую, пока прогуливалась по палубе!

В отчаянии резким движением подняла стакан и большими глотками выпила до дна. После второго раза крепость алкоголя притупилась и на обожженной гортани первыми порциями ничего не чувствовалось. Осушив настойку все до капли, мрачно уставилась перед собой.

— И все равно, я не понимаю, — озадаченно заговорил капитан. — Почему именно ворожить на мэтра Геллера, а не скажем на вашего мужа? Это было бы логичнее! Мэтр Атталья состоит в дипломатической команде, он в последнее время почти все время находился подле консула.

— Потому что тревожного чувства по отношению к Этьену у меня не возникало, — пояснила очевидный факт.

— Дорогая, если тебя будет что-то беспокоить, сразу сообщи об этом мне. И мы вместе подумает об этом, — ласково проговорил муж. — Уверен, это даст лучший результат.

Суки от его слов похолодели. Неужели Этьену тоже могла угрожать смертельная опасность? Почему не подумала об этом раньше? Ведь он состоит в дипломатической службе, а по кораблю расхаживает убийца! Если гибель метрессы Кавье можно с натяжкой посчитать трагической случайность, с сомнением признать кончину мэтра Филиппа естественными причинами, то есть от старости, то воткнутый кинжал в спину даже не спишешь на самоубийство! Кроме того, Этьен раньше меня оказался на месте преступления и мог столкнуться с убийцей! А ведь в таком случае его могли убить как нежелательного свидетеля! Троллий потрох, Клер! Когда я уже начну думать! Мне необходимо вычислить злоумышленника, иначе убийства никогда не закончатся!

— Метресса Атталья! — донесся до меня голос капитана, видимо не единожды обращаясь ко мне.

— Да, — вскинула на него взгляд.

— Вы можете идти, — мягко проговорил он. — Дальше мы займемся расследованием. Все, что вы могли сообщить, мы внимательно выслушали.

Кинула быстрый взгляд на мэтра Броссара и получила от него молчаливое одобрение.

— Да, конечно, — с трудом поднимаясь на ноги, отозвалась.

— Вас проводить? — подошел ко мне наставник.

— Нет, стюард, вы останетесь! — резко оборвал его капитан, — Вас ещё не допросили.

— Слушаюсь, — покорно склонился вoрожей.

— Я позову Эдит. Ничего страшного, — ответила скорей обеспокоенному наставнику, но так чтобы услышали и остальные.

— Клеp, отдохни. Я распоряжусь об обеде, — поспешил на помощь Этьен, доводя до дверей.

— Волнения отбили аппетит, — пьяно улыбнулась в ответ. — Просто спать.

Я вышла из каюты консула, и закрытая дверь отрезала меня от мрачной обстановки, царившей внутри. На меня набросилась супружеская пара, делавшая вид, будто они прогуливались и здесь оказались случайно.

— Вас отпустили? Вот так запросто? И даже не будут арестовывать?

— Почему меня? — удивилась, пытаясь поймать фокус расплывающихся лиц.

— Мы видели вам с мужем у тела убитого консула. На вас платье было все в крови. Когда успели его вычистить?

О, богиня! Не хватало ещё оказаться жертвой преувеличенных слухов!

— Мы с мужем никого не убивали, а только нашли тело мэтра Геллера, — сухо сообщила им и оттолкнулась от стенки.

Шатающейся походкой преодолела расстояние до нашей каюты, открыла дверь, скинула туфли и рухнула на кровать.

«В прошлый раз, когда я опьянела от «дергача», меня на руках отнес мэтр Броссар» — мелькнула последняя мысль, и я провалилась в сон.

Меня не разбудил корабельный колокол, прозвучавший в обед, а так же оповещающий о начале ужина. Коварный алкоголь отправлял в сон надолго, вырывая из реальности с ее проблемами. Убийства, отравления, взбесившаяся лошадь остались за гранью восприятия, зато остались чистые картины из прошлого, где есть дом у озера и насмешливый наставник, вдалбливающий в упрямую практикантку меры безопасности при лечении смертельных хворей. Никогда не унывающий мэтр Одилон, появляющийся на пороге дома с невысоким потолком и словно заполнявший собой пространство, с неизменной нахальной улыбкой и обращением: «кошечка».

Пробуждение оказалось болезненным. Голова раскалывалась и к горлу подкатывала тошнота. Хотелось пить и умереть, желательно сразу и безболезненно. Все-таки не понимаю уважаемых мэтров, употребляющих отраву под названием «крепкий алкоголь». Зачем его пить, если на утро пациент скорее мертв, чем жив?

— Проснулась? — шагнул ко мне мэтр Броссар.

— Скорее воскресла, — пробормотала и тряхнула головой.

А вот этого делать не следовало. Со стоном ухватилась за голову и снова рухнула в кровать.

— Не преувеличивай, тебе не настолько плохо, — строго выговорил ворожей.

— Откуда вы знаете? — возмущенно приподнялась, чтобы встретиться с ним взглядом. — Мне непросто настолько плохо, мне гораздо больше чем настолько! Неимоверно настолько! В сотню тысяч раз настолько! Я сейчас умру! — выдала ему напоследок очевидную для меня истину.

— Другие не умирали, и ты не столь быстро покинешь этот мир. Ты скорее предпочтешь свести меня с ума или убить, что в принципе одно и тоже. Только первое будет мучительней и медленней, — нахально улыбнулся наставник.

— А лучше и то, и другое, — мстительно сообщила ему.

— В этом я не сомневался, — согласился он сразу же. — За что мне такие страдания? — патетично произнес он.

— Для вас самое лучшее! — выдохнула на него гневом.

Между прочим, это я умираю от последствий принятия алкоголя, который, кстати, подсунул именно коварный ворожей! А он! И ведь совести хватает делать из себя страдальца! Это моя прерогатива! И вот нечего тут у меня отбирать законное основание мученицы!

— Ты меня балуешь, — хмыкнул с довольным видом наставник.

— Предлагаю прямо сейчас закончить это мирным путем, — обманчиво мягко сказала ему. — Я тихая девушка, потому скромно задушу, а потом без излишеств отпраздную!

В мэтра Броссара полетела подушка. Наглец с хохотом поймал ее и отправил обратно в полет. Мягкая и пушистая вещь, запущенная сильной рукой, пригвоздила меня к кровати.

— Ну, что забыли? — весело спросил ворожей.

— У меня вообще память плохая, — пробубнила сквозь подушку, а потом отняла ее от лица. — Отомщу, потом забуду и снова отомщу!

— Как голова? — усаживаясь на край кровати, поинтересовался мэтр Броссар.

Ощупала спутанные волосы, затем оправила одежду, но признаваться в улучшении самочувствия не хотела. Сразу стал понятен коварный план ворожея по отвлечению от головной боли, когда мэтр Броссар вновь прибег к излюбленному способу общения. Наглая провокация с его стороны заставила позабыть о неприятном самочувствии и перестать концентрироваться на нем. Голова, конечно, еще гудела, но умереть уже не хотелось. Разве только, если прихватить с собой нагло улыбающегося наставника.

— Принес тебе холодного лимонада, — не дождавшись от меня ответа, поднялся на ноги ворожей и направился к столику, на котором стояли приготовленный графин с напитком и пара стаканов.

Устроилась сидя у мягкого изголовья кровати и прикрыла ноги тонким покрывалом, служащим нам одеялом прохладной ночью.

— Благодарю, — отозвалась и осмотрела себя. — Кто меня переодел? — обнаружив отсутствие платья, которое надевала вчера, и облаченную себя в ночную рубашку.

— Горничная с Эдит, — просто отозвался мэтр Броссар. — Даже не рассчитывай на внимание с моей стороны. На корабле очень строгие правила на сей счет.

Щеки от возмущения вспыхнули сразу же. Все такой же нахал, как и прежде! Никакого уважения к самолюбию других и почтения к личному пространству.

ГЛАВА 24

— Мэтр Броссар, вы не могли быть… — но меня перебили.

— С тобой, Клер, не могу, — он развернулся и широко улыбнулся. — Не бурчи. Выпей лимонада и тебе сразу же станет легче.

Его слова оправдались. С каждым глотком прохладного сладко-кислого напитка становилось легче. Голова переставал кружиться, тело оживало, а усталость словно рукой сняло. Но торопиться с благодарностями не спешила. Наверняка наставник придумает как вывернуть мои слова, вновь заставляя возмущаться.

— Где Этьен? — осмотрев каюту и кровать и убедившись в отсутствии мужа, задала насущный вопрос.

Ведь если он войдет, то вряд ли одобрит присутствие чужого стюарда наедине со мной.

— Он твой муж, кому как не тебе знать о его местоположении, — хмыкнул мэтр Броссар и отсалютовал бокалом.

— Это по вашей вине проспала столько времени, — взорвалась я.

— В этом моей вины не было, Клер. Ты сама ввязалась в расследование и помчалась к консулу. Кстати, зачем стала ворожить на него? — в этот момент он поднес стакан с лимонадом к губам, и я увидела серьезный взгляд, неотрывно следящий за мной, а не его насмехающуюся улыбку.

Получается, он серьезно относится к произошедшему, и только привычка постоянно поддергивать меня скрывала тревогу.

— Из-за предчувствия, — коротко ответила и перевела задумчивый взгляд на иллюминатор. — После вашего ухода я долго раздумывала над событиями. Получается все они вертятся вокруг двух людей. Мэтра Филиппа и мэтра Геллера. Если первый уже давно представился богине в ее чертогах, но о судьбе консула сильно волновалась. Именно поэтому помчалась к шару. Но я опоздала, — мрачно закончила признание.

— А как же Бланкар? — спросил наставник.

— Кстати, вы не заметили в каюте мэтра Геллера сигар или окурков? — снова повернулась к нему.

— Ничего подобного, Клер, — отрицательно покачал головой ворожей.

— Как король Роберт и Веналия восприняли весть об убийстве консула? — ответа ожидала, затаив дыхание.

Кто знает? Может быть, король Веналии уже объявил о начале военных действий, и мы попадем в морскую перестрелку?

— Роберт встревожен не на шутку. Сама понимаешь, осложнение отношений между бывшим партнером против Интуалии играет только на руку королю Хильберту. Как бы старик первым не напал на нас, — мрачно сообщил наставник.

Я была ему благодарна за откровенность. Никто из окружающих мужчин не соизволил бы подробно описать сложившуюся политическую обстановку, посчитав не женского ума это дело.

— Король Веналии выслушал мой подробный отчет и согласился воздержаться от резких комментариев до конца расследования. Все-таки я смог убедить его в вероятности убийства не из политических мотивов.

— Как вы смогли это сделать? — ахнула я, распахнув глаза.

— Не представляю, — откровенно признался он. — Кажется, меня вдохновлял твой пример. Пока говорил с королем Веналии перед глазами стоял твой образ, когда ты мужественно отвечала на каверзные вопросы капитана в присутствии мужа.

— Богиня, с вами! — смутилась я. — Там ничего сложного. Подумаешь, он засомневался в мотивах, но мне вроде удалось его убедить. Не последним словом в этом оказалось вмешательство Христаса.

— Не зря доверял тебе, Клер. Ты не рассказала о наших подозрениях, о выводах и о подозреваемых. Умолчала о моем положении в дипломатической команде. Я восхищен! — все испортил шутовской поклон в конце речи.

Едва только щеки зарделись от удовольствия, что мои заслуги оценили, как наставник тут же вернул с небес на землю. То есть, обратно на корабль.

— Так что, Клер, нам предстоит серьезная работа, — он поднялся на ноги. — Приводи себя в порядок, собирайся с мыслями, и приступим к расследованию.

— Вы хотите, чтобы я тоже участвовала? — не поверила собственным ушам.

— Вообще-то, Роберт на этом настаивает. Он помнит оказанную тобой помощь в расследовании убийства короля Эдуарда и ценит способности одной непоседливой ворожеи, — он направился к дверям. — У тебя нет времени валяться в кровати! Живо, Клер! Нас ждут отравители, душители и прочие неприятные личности.

Последние слова хоть и произносились с усмешкой, но подействовали как приказ. На ноги подскочила мгновенно, едва успев запахнуть поля ночной рубашки, прикрывая ноги. Мэтр Броссар демонстративно закатил глаза к потолку, выражая неудовольствие моим поведением, но честно говоря, его мнение сейчас не волновало.

Подумать только! Сам король Роберт просит принять участие в расследовании убийства консула! А ведь это событие имеет серьезный политический отголосок! В моих руках находятся судьбы нескольких королевств! Разве до личных отношений сейчас?

Перебегая от умывальника к шкафу с полотенцами и обратно, я осмысливала изменившееся положение дел. Конечно, Этьену сообщать о распоряжении короля Роберта не стоит. Он не одобрит в любом случае мое участие в расследовании. И будет со своей стороны прав! Убийца находится на корабле, а ему нужна жена живая и здоровая. На этой мысли хмыкнула. Надо же! Стоило узнать об участии в расследовании, как головная боль и общее недомогание исчезли!

В зеркале обратила внимание на порозовевшие щеки, и это явно не от свежей воды, а от предвкушения. Глаза блестели азартом, а одежду в этот раз выбрала проще и не такого яркого цвета, чтобы было удобней скрываться в переходах или прятаться за углом. Простое хлопчатобумажное платье с минимум вышивки по квадратному вырезу предназначалось для ношения дома. Но оно пошито из тонкой и легкой ткани, а потому взяла его с собой в круиз. И вот оно пригодилось! Светло-бежевая ткань не стесняла движений, и за нее не переживала если чем-то перепачкаю. Простой хлопок всегда легко отстирывался.

Открыла дверь и жестом позвала наставника войти. Мне осталось обуть туфли и на этом все. Мэтр Броссар спокойно вошел в каюту, осмотрел простое платье и одобрительно кивнул.

— После того, как вы ушли с палубы, я разговаривала с Жилем, — топая ногами, обувала туфли. — Так вот он сообщил, что видел призрак метрессы Кавье на корабле. Есть хочу, — добавила без перехода.

— Скоро будет завтрак, — ответил он и уточнил. — Ему не показалось?

Сомнения ворожея понятны, сама так же рассуждала.

— Он не уверен, — подтвердила его сомнения. — Он ощутил ледяной порыв ветра, перед тем как у него на подносе активировалась записка. В ней отдавался приказ прервать наш разговор.

— Клер, ты уверена? — внимательно посмотрел он мне в глаза.

— В своих словах уверена, но на самом ли деле он почувствовал призрака или это был сквозняк… — выразить мысль до конца не успела.

— Чему тебя учили в Школе? — строго спросил ворожей. — Призрака может почувствовать лишь тот, кто имеет хоть крупицу магии.

— Я об этом знаю, — обиженно надулась на его замечание.

— Но это означает, что Жиль мог активировать письма твоего мужа и Бланкара! — он порывисто подошел ко мне тряхнул за плечи. — Ты представляешь, что это может означать?

— Жиль знал о письмах, — потрясенно прошептала я.

— Умница! — получила признание.

— Но записка! — воскликнула я.

— Ты уверена в ее существовании? Он ее тебе показал? — закидал вопросами мэтр Броссар, и пришлось признать его правоту.

— Нет. Он лишь сказал о ней, — упавшим голосом сообщила ему.

— Это же замечательно, Клер! Теперь нам есть за что зацепиться, — воодушевленно воскликнул наставник. — Так бы расцеловал тебя, но не хочу баловать.

ПФ! Баловать! Может, это я не хочу его баловать! Вот о чем я думаю?! Я совсем не хочу его целовать и вовсе не потому что не хочу баловать. То есть я понимаю, что он достоин поощрения, но не таким же способом!

Он стремительно вышел из каюты, а я последовала за ним. Корабельный колокол прозвонил, оповещая всех о завтраке.

— А ты куда? — резко остановился мэтр Броссар и разворачиваясь ко мне.

— С вами, допрашивать Жиля, — опешила от его вопроса.

— Марш в столовую! И получай заслуженную порцию вопросов за свое участие во вчерашнем происшествии, — он бесцеремонно развернул меня в противоположном направлении.

— Но как же?..

— Пассажирам запрещено посещать служебные помещения. Особенно мужские спальни персонала. Все ясно? — с довольным видом сообщил ворожей.

Придушу! Богиня свидетель! Разве нельзя нормально объяснить? Нет, обязательно вывернет все!

С гордым видом направилась в столовую. Король Роберт подключил меня к расследованию, так что наставник будет обязан в подробностях рассказать о допросе Жиля. Или я буду жаловаться королю! Или мэтру Одилону, что казалось более весомо и действенно.

С первых же шагов в столовой моя персона привлекла всеобщее внимание. Меня рассматривали пристально, многие начинали шушукаться, но неизменно провожали взглядами. Хотела известности и популярности? Огребай большой лопатой!

— Клер, ты в порядке? — устремилась навстречу Эдит.

— В полном, — заверила ее. — Спасибо за помощь вчера, — прошептала ей на ухо.

— Не за что, — отмахнулась она. — Ну, ты вчера и создала сенсацию! Разговоров только о твоей ворожбе. Знаешь, даже метресса Валанди никогда не возбуждала столько любопытства.

— Наверное, ей никогда не приходилось предсказывать убийства, — со вздохом заметила ей, устраиваясь за столом.

Разумеется, последние слова оказались подслушанными любопытными соседями.

— Это точно! С просьбой о предсказании собственной смерти к ней еще никто не обращался, — развеселилась Эдит и, повернувшись к ближайшей представительной метрессе, навострившей уши, обратилась к той с вопросом. — Желаете узнать дату своей кончины?

— Что вы, голубушка! — отшатнулась от нее первая сплетница, собирающаяся растерзать меня вопросами.

— А, может быть, вы? — веселилась дальше подруга, обращаясь к сухонькому старичку, намеревавшемуся высказаться о манерах современной молодежи.

Именно он чаще всего навевал тоску своими речами об упадке нравов в обществе. Причем он приводил героические примеры из времен его молодости, которые по его словам не доступны нынешнему подрастающему поколению.

— Увольте! — резко отказался старичок и недовольно поджал губы.

— Неужели в былые дни ворожеи не предсказывали окончание жизни у ваших знакомых? — принялась за аппетитный пирог Эдит.

— Представьте себе, нет! — возмутился он.

— Значит, сейчас рождается более талантливое молодое поколение, — сделала вывод подруга, от которого возмущенного собеседника перекосило.

— Король Эдуард обладал даром значительно сильнее, чем его сын! — выпалил последний довод престарелый мэтр.

— Зато моральный облик короля Роберта не имеет нареканий в отличие от его отца. Опять же в столь молодом возрасте он уже проявил себя как опытный политик, — заметила ему, обиженная за своего короля, которого удалось узнать лично прошедшей зимой.

— Он вдовец! — возмущенно выкрикнул старик.

— Король Эдуард так же рано остался без королевы Ирени, — спокойно отозвалась, закипая внутри.

— В его возрасте у короля Эдуарда уже был наследник, — никак не мог угомониться собеседник.

— Это дело нехитрое. Вы попробуйте не иметь в таком возрасте наследников, причем многих из них незаконнорожденных! — взорвалась окончательно.

Ах, как я была зла! Он мне пытается восхвалять самовлюбленного, развращенного и бесчестного короля Эдуарда, в то время как он сломал жизнь метрессе Броссар и ее подруге метрессе Ирени Риверди, ставшей королевой. По его вине мэтр Броссар стал изгоем и почти не общается с семьей и братом! И это если не вспоминать о судьбе незаконнорожденного сына мэтра Бертлера, решившегося на переворот в королевстве!

— Неприлично метрессе говорить в обществе на подобные темы, — недовольно произнесла почтенного вида метресса, не участвующая в разговоре.

Она сидела напротив и молчала на всем протяжении завтрака с чопорным выражением лица.

— Вы совершенно правы, — величественно кинула ей.

Творить безобразия можно, но не дай богиня, кто-то начнет обсуждать их! Он будет подвергнут большему осуждению, чем сам совершающих беззакония. А, если это еще и король, то общество тем более предпочтет закрыть глаза на его преступные деяния.

Эдит вовремя замолчала и теперь смотрела на меня со священным ужасом. Подумать только! Я позволила себе вольности в разговоре с уважаемым мэтром и метрессами! Одно дело шутливо встать на защиту молодого поколения, и совсем другое открыто обсуждать распущенный образ жизни покойного короля. Все возможные правила приличия в высшем обществе нарушены!

Троллий потрох! Кажется, я выставила себя не только вольнодумной бунтаркой, но и поставила под удар расследование! Кто станет откровенно говорить в присутствии метрессы, способной высказывать собственное суждение, да еще и резко противоречившее общественному? Уж точно не напыщенные аристократы, проводящие жизнь в праздности, и единственное развлечение которых сплетни о себе подобных.

Завтрак мы заканчивали в молчании. Этьен не пришел и не прислал никакой весточки о своем местоположении. Кроме того, меня волновал допрос Жиля, потому не стала растягивать прием пищи и поскорей расправилась с куском кекса и ароматным сбитнем. Я его специально заказала после утреннего недомогания и для подкрепления сил в дальнейшем.

— Да-а, Клер, задала ты им жару, — протянула Эдит, когда мы вышли из столовой и стали прогуливаться вдоль палубы.

Еще несколько пассажиров закончили завтрак и теперь прохаживались невдалеке. Еще не остыв от возмущения, в ответ промолчала. Да и что говорить? Вот мэтр Филипп меня бы понял. В нем чувствовалась бунтарская жилка, его не прельщало высшее общество, которое он находил скучнейшим. Хотя Этьен считал необходимым заводить полезные знакомства. С другой стороны мэтр Филипп многого достиг в своей жизни и даже создал «империю» по словам мэтра Броссара, в то время как мужу еще предстоит пройти весь путь к своей вершине.

— Надо считаться с мнением старших, — мягко укорила она меня.

— Я уважаю мнение лишь тех, кто этого достоин, — возразила ей и устало вздохнула.

Пыл сходил, и постепенно стала доходить сложившаяся ситуация. Этьен ещё выскажется по этому поводу. В этом нисколько не сомневалась.

— Ты не знаешь, чем сейчас занят Этьен? — поинтересовалась, надеясь оттянуть неприятный разговор.

— Случайно видела, когда он входил в каюту к Никасу и Бертрану, — легкая озадаченность изобразилась на ее лице.

— К кому? — удивилась я.

Что-то о таких мэтрах я ещё не слышала.

— Никас Лурье и Бертран Шампль. Это те двое. Ну, которые… Клер, они тогда ко мне приходили проведать и подсунули снотворного, — она запиналась на каждом слове, не желая вспоминать и говорить о произошедшем с ней несчастье.

Активная мимика на лице подруги отвлекла, но когда до меня дошло, то прямо передо мной вспыхнул сигналом тревоги красный знак вопроса: ЧТО, ТРОЛЛЬ ЕГО ПОБЕРИ, ЭТЬЕН СОБРАЛСЯ ДЕЛАТЬ В КАЮТЕ ТЕХ ДВОИХ?

— Ты уверена? — вцепилась в ее руку.

— Не скажу наверняка, я же не следила за ним. Просто заметила его входящим в каюту Никаса и Бертрана, — растерянно отозвалась она. — Да, что происходит, Клер?

— Хотела бы и я об этом знать, — рассеяно отозвалась и, оставив подругу стоять в изумлении на палубе, опрометью кинулась на поиски мэтра Броссара.

Меня терзало чувство тревоги. Почему я, глупая ворожея, не последовала совету капитана и не устроила сеанс на Этьена? Ведь он вошел в каюту к двум потенциальным убийцам! К тому же их самих выбросили за борт! Ему угрожает опасность!

От осознания этой мысли резко остановилась и пыталась принять верное решение. Если буду искать мэтра Броссара, то с Этьеном в это время может случиться беда. Если побегу на помощь к мужу, то никто не узнает о грозящей ему опасности.

Сотворила серебристый лепесток послания и отправила его наставнику. Так будет лучше! И теперь осталось успеть предотвратить убийство Этьена! И, разумеется, сразу же вспомнила, что не знаю, где именно располагается каюта молодых людей! Троллий потрох, Эдит! Она знает, ее надо срочно найти!

Подруга еще не успела отойти от моего стремительного бегства, как я вновь оказалась перед ней.

— Номер каюты! — потребовала у нее.

— Чей? Мой? — опешила от напора Эдит.

— Какого тролля мне твой?! Тех двоих, — скрипнув зубами, ответила ей.

Нет. Это Эдит пора примерят корону «самой недалекой ворожеи»! Мне до ее способности рассуждать и делать выводы далеко!

— А-а, — понятливо кивнула подруга, — два, ноль, два.

Без слов развернулась и бросилась бежать обратно на палубу кают второго класса. Теперь-то я уж точно найду нужное помещение.

— А я? — растеряно спросила Эдит, когда уже преодолела расстояние до двери.

Отвечать не стала, только отмахнулась. Не нужна мне впечатлительная метресса в виде балласта, тем более подозреваю, зрелище ожидает не для слабонервных.

— Клер, что случилось? — перехватила меня рука наставника, когда быстрым шагом шла вдоль дверей, выискивая нужный номер.

Вскрикнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки.

— Эдит видела Этьена, входящего в каюту тех «кавалеров», которые пытались ее усыпить, — быстро затараторила я.

— Вот как? — удивился мэтр Броссар, но не очень сильно. — Нечто подобное я подозревал.

— Богиня, мэтр Броссар! Этьену угрожает опасность! Его наверняка там ожидает убийца! — взмолилась я и попыталась умчаться в сторону каюты с номером два, ноль, два.

— Т-с-с, успокойся. Там никого нет, а понаблюдать мы можем, — он увлек меня в боковой переход между коридорами и позволил недовольно пыхтеть рядом с ним. — А вот и твой муж. Жив-здоров. Смотри.

Я прильнула к углу стены и распахнула глаза, наблюдая. Этьен вышел, воровато оглянулся вокруг, заставив меня попятиться и наступить наставнику на ногу, а затем как ни в чем не бывало направился в нашу сторону! Скрываться бегством уже поздно. Я слышала приближающиеся шаги и понимала, что это конец!

Я стою со стюардом в коридоре второго класса и подглядываю за собственным мужем! Дать исчерпывающее объяснение этому самому мужу будет проблемно! Когда ему до нас осталось всего пару шагов, мэтр Броссар дернул меня за руку, и мы буквально ввалились в чужую каюту!

«О, богиня помоги и защити!» — взмолилась я.

Молитва оказалась действенной. В помещении никого не оказалось. Я кидала по сторонам перепуганные взгляды, в любой момент, ожидая визита хозяина, который закатит скандал. И будет прав! Еще обвинит в краже или в чем похуже!

У меня никаких нервов не хватит вести это расследование! Как же было проще, когда не выходишь замуж! До истерики доводит только наставник, и не надо прятаться от того, кому в храме обещала стать поддержкой и опорой.

— Ушел, — сообщил мэтр Броссар, наблюдая сквозь приоткрытую дверь. — Можем выходить.

— Знаете, — пытаясь отдышаться, сказала ему. — Я, наверное, откажусь от участия в этой авантюре.

— Так Роберту и передать? — блеснул черными глазами ворожей. — Мол, бесстрашная и падкая на всяческие опасные приключения ворожея, выйдя замуж, перестала быть таковой! Теперь она собственной тени боится, — насмешливо произнес наставник.

— Ничего я не боюсь! Но и следить за собственным мужем не желаю! — возмутилась возводимой напраслине.

— А зря! — развеселился ворожей. — Можно много интересного узнать о мэтре Атталья.

— Не говорите ерунды! — не успокаивалась я. — Этьен изо всех старается взобраться по карьерной лестнице, и все его действия направлены на это. Не вижу в этом ничего предосудительного!

— В этом ты абсолютно права, — неожиданно согласился наставник, выбив почву из-под ног для начинающегося грандиозного скандала.

Он согласился? С чего бы это вдруг? И что он подразумевает…

— Пора! — меня снова резко дернули, но теперь обратно в коридор.

Быстрыми шагами мэтр Броссар достиг двери каюты, из которой только что вышел Этьен, а мне приходилось постоянно бежать за ним, чтобы он не оторвал кисть руки, удерживаемую им крепко пальцами.

— И что это нам дает? — озадачено спросила, растирая запястье.

Мэтр Броссар быстро осмотрелся вокруг и принялся шарить в вещах.

— Клер, посмотри в мусорном ведре, — приказал наставник, игнорируя озвученный вопрос.

— Я? — удивилась, но неохотно направилась к углу, где располагалась корзина.

— Брезгуешь? — обернувшись, усмехнулся ворожей. — А зря! Каюты убирают каждое утро. И если ты там что-то найдешь, то это мог оставить только твой муж.

— Глупости, — возразила, но все равно заглянула внутрь. — Здесь ничего нет.

— Совсем? — уточнил мэтр Броссар. — Она чистая?

— Только пепел от сожженной бумаги и все, — пожала недовольно плечами.

— Клер, включи мозги! — коршуном кинулся к мусору ворожей, — Твой муж нашел что-то важное и сжег документ!

ГЛАВА 25

— Зачем ему это нужно? — с сомнением протянула недовольным тоном. — Он и знать не знает этих двоих.

— Ты в этом уверена? — с интересом разглядывал хрупкий пепел на дне корзины мэтр Броссар.

— Абсолютно, — я была категорична. — Нас представили в первый день на корабле, и весь вечер они занимались Эдит. Этьен старался держаться рядом с консулом.

— Это не помогло Геллеру. Не так ли? — хмыкнул с довольным видом наставник.

— Как он мог предположить? — возмутилась на его замечание. — Даже я не сразу догадалась заглянуть в ворожейный шар!

— Тихо, Клер! — прикрикнул он на меня. — Ты сотрясаешь воздух, и доказательства рассыплются в любой момент!

От возмущения слова пропали. То есть пропали приличные, а вот приближенные к тролльему или варварскому как раз закрутились на кончике языка. Нет, все-таки общение с ворожеем негативно сказывается на моем поведении. Шарю в мусорной корзине, тайком пробираюсь в чужие каюты, да ещё подглядываю за мужем! Уверена, король Роберт подразумевал не такой способ расследования, когда просил ему помочь найти убийцу консула.

— И полу-ча-ем, — растягивая слоги, произнес мэтр Броссар, привлекая мое внимание.

— Что? — полузадушенным голосом произнесла, боясь дышать.

Черная копна, аккуратно вытряхнутая из корзины на пол у наших ног, покачнулась, но рассыпаться на части передумала. Наставник прищелкнул пальцами, искры магического заклинания осыпались вниз, покрывая пепел. Комок вспыхнул на долю мгновения, а после исчез!

— Это что сейчас было? — потрясенно произнесла я, рассматривая место, где только что лежали так называемые улики.

— Портал, — спокойно ответил наставник, поднимаясь на ноги.

— Какой қ троллю портал? — моему возмущению не было предела.

Он меня за маленькую держит? Нашел неразумную первогодку ворожейку! Не бывает точечных порталов!

— Как ты выражаешься, Клер? — демонстративно покачал головой мэтр Броссар.

— С вами еще и не такому научишься! — фыркнула недовольно. — Что это за фокусы? Куда вы дели мусор?

— Тристану подкинул, — хохотнул ворожей. — В корпусе королевских судей есть возможности хотя бы частично восстановить текст.

— В самом деле? — восхитилась я. — То есть, объясняйте, как вы сделали портал! — потребовала категорически.

Как мне надоели тайны, в которые не считают нужным посвящать! Это тебе знать не надо, а вон то еще рано! Я же голову сломала, пытаясь понять происходящее на «Любимце богини»!

— Последняя разработка Арно, — не стал скрывать наставник. — Кто-то из талантливых колдунов сотворил портал на занятиях и огромный аквариум с подопытными крысами очутился на столе метрессы Моари. Крику было!

— Представляю себе! — невольно развеселилась, представив эту картину.

— Особенно Арно кричал, когда возмущенная секретарша вошла к нему в кабинет и выпустила живность на ковер из аквариума. Грызуны обрадовались свободе и шустро разбежались. Дядя поминал всех студентов от давно закончивших до недавно поступивших, затем вспомнил об их родителях, чьими стараниями они появились на свет. Одаренный парень сначала был наказан словесно, потом отрабатывал повинность, а затем был обстоятельно расспрошен и поощрен за пусть и случайное, но открытие.

— А что с крысами? — посмеиваясь, поинтересовалась судьбой невинно пострадавших зверьков от рук студента.

— Долго вылавливали, — охотно продолжил рассказ наставник. — Они оказались хитрыми.

— Жить захочешь соображать научишься, — поддакнула ему.

— Ты себе даже не представляешь как! Одна из крыс взобралась к нему на шкаф и, когда он смотрел в ее сторону, изображала из себя чучело. Вроде лежит дидактический материал, есть не просит. Именно по регулярно пропадающему обеду Брно ее и вычислил.

Уходит из кабинета — еда на столе, возвращается — пустая тарелка. Они с метрессой Моари что только не делали! Поисковые заклинания запускали, ставили ловушки на несанкционированные порталы, устроили полную проверку документации, подозревая злодеев не только в краже еды. И лишь толстеющая все больше тушка крысы в шкафу не вызывала подозрений.

— И как ее вычислили? — слушала рассказ, веселясь от души.

— Случайно. Хотя Арно настаивает на своем аналитическом уме. Вечером заработался допоздна, и крыса уснула, а когда проснулась, решила, что в кабинете никого нет. Дядя же после очередной инвентаризации в своем кабинете и в секретарской комнате прикорнул за столом, прямо среди стопок бумаг. В общем, крыса взобралась наверх и только направилась к тарелке с недоеденным ужином, как встретилась с взглядом с директором. Кто из них удивился больше, осталось невыясненным.

— Грызун сбежал? — с восторгом уставилась на рассказчика.

— Хм. Вот тут совсем смешно. Они подружились, — хмыкнул наставник. — Крыс, а это оказался самец, по привычке пытался изображать чучело под взглядом Арно и замер неподвижно. Тогда обрадованный концу своих поисков дядя предложил кусочек сыра из остатков ужина. Зверек подумал-подумал и решил согласиться не отравлять директору жизнь. Его поручили заботам студенту-испытателю и поставили на довольствие. И конечно, вскоре он стал любимцем метрессы Моари. Секретарша использует крыса если хочет отделаться от нежелательного визитера. Эффектно получается, когда наглая, серая морда с видом хозяина жизни взбирается на стол и надменно взирает на посетителя.

Представляя устроенный переполох, с теплотой вспоминала директора и его верную помощницу. Как мэтру Вальяну хватало терпения на юные дарования для меня оставалось загадкой. Я бы точно не смогла преподавать. А дядя мэтра Броссара уже много лет руководит беспокойным учебным заведением, где каждый ученик старается привнести что-то новое. При этом не всегда получается, но старания им не занимать.

— Вы пепел отправили мэтру Одилону лично в руки? — отсмеявшись, решила уточнить.

— Нет, Клер. Здесь действуют те же правила, что и построении обычных порталов, — охотно отозвался наставник. — Необходимо точно знать место выхода, а где сейчас Тристан и чем он занимается, я знать не могу. Улика отправилась в лабораторию Корпуса королевских судей. Кстати, тот студент зашвырнул крыс метрессе Моари потому что собирался после занятий прийти қ ней и сдать отчет.

— А вместо этого осчастливил грызунами, — понятливо кивнула.

Оглянулась по сторонам и спросила:

— Мы можем идти?

— Думаю, здесь нам больше нечего делать. Твой муж все тщательно осмотрел. Единственное ценное доказательство он сжег, — он снова стал серьезным. — Нужно дождаться результатов от Тристана.

Недовольно скривилась. Вот почему ворожей настойчиво пытается накинуть тень подозрений на Этьена? С другой стороны его визит сюда для меня остался неясным. Он ведь не знаком был с молодыми мэтрами до начала путешествия и его осмотр каюты тех, кого, я предполагаю, выкинули за борт, выглядит подозрительным.

— Вы необъективны, — высказала претензию, — у Этьена наверняка есть причина так поступать.

— Даже не сомневаюсь в этом, — бросил он через плечо.

Мы шли по коридору кают второго класса. Здесь пространства намного меньше, освещение слабее. Обстановка не располагала к прогулкам и беседам. Неудивительно, что пассажиры предпочитали прогулки по палубе или находиться в салоне.

— Мэтр Броссар, — прибавила шаг, чтобы идти в ногу с мужчиной, — в каюте мэтра Геллера не находили сигар или окурков?

— Ничего подобного там не было, — немного разочаровано ответил ворожей, — Я тоже предположил, что и эта смерть — дело рук того же человека.

— С другой стороны мэтр Бланкар мог войти, убить и не оставлять после себя улики, — задумчиво принялась рассуждать. — Этьен вошел почти сразу в каюту, а я вбежала следом. У злодея не было времени на курение.

— Верно, — вздохнув, отозвался наставник.

— Мэтр Броссар, а вы не ворожили на консула? Вы не могли предсказать его смерть?

Мы вышли на палубу и поле полумрака коридора второго класса от яркого солнца прищурилась.

— Особо негде было. Стюарды располагаются в одной каюте, в которой обязательно кто-то находится, — вглядываясь тревожно в горизонт, признался ворожей.

— Но ведь вы как-то общались с мэтром Одилоном, — заметила ему.

— Из каюты Эдит. Чему она совершенно не препятствовала, как ты понимаешь, — широко улыбнулся наставник.

Представляю себе! Разве подруга упустит шанс еще раз предстать перед мужчиной, которого пытается очаровать?

— А с королем Веналии тоже из ее каюты общались? — немного поразмышляв, решила уточнить.

Ведь Эдит не посвящали в подробности миссии наставника на корабле.

— Нет. Роберт вызвал меня в каюту капитана, — нахмурившись, признался он.

Вот как! Теперь и команда в курсе, кто такой стюард Эмири? Внутри царапнуло беспокойство за наставника. Теперь еще и о его судьбе стану волноваться! О, богиня, дай мне сил!

— И как капитан отнесся к этому? — забеспокоилась я.

— Остался недоволен, но его мнения не спрашивали, — хмыкнул ворожей. — На вверенном ему судне убит консул дружественного королевства. Веналией война может быть объявлена в любой момент, потому капитан, услышав просьбу Роберта вызвать меня к нему в каюту, выполнил беспрекословно. Впрочем, он не присутствовал при разговоре. Он может предположить, что меня хотели допросить как стюарда Геллера. Хотя капитан производит впечатление умного мэтра, умеющего делать выводы. Наверняка до него дошел смысл моего истинного положения на судне. Он должен был предполагать нечто подобное, ведь «Любимцу богини» доверили перевозить важное официальное лицо.

Внимательно выслушала пояснения ворожея и попыталась представить дальнейшие действия капитана и команды. Наверняка теперь они станут осторожнее общаться с мэтром Броссаром. Не затруднит ли это поиски убийцы? Или наоборот, они постараются быть полезней?

— Меня сильно беспокоит безопасность Этьена, — со вздохом призналась наставнику. — Во время допроса в каюте мэтра Геллера озадачилась этим моментом. В самом деле! Почему я не рассматривала вероятность покушения и на него? Ведь Этьен разминулся с убийцей и его могли так же ударить кинжалом, убирая ненужного свидетеля.

— И что ты предлагаешь? — внимательно осмотрел меня ворожей.

— Хочу поворожить на него, — честно призналась. — Кроме того, вдруг мне удастся понять, зачем он побывал в каюте два, ноль, два?

— Это я могу тебе сказать прямо сейчас, — нехорошо усмехнулся мэтр Броссар. — Твой муж, Клер, искал доказательства, а когда нашел, уничтожил.

— Это мог быть кто-то другой, — встала на защиту Этьена.

— Мог, — решил не спорить наставник.

— Вы мне сообщите о результатах, когда мэтр Одилон пришлет их? — спросила я.

— Обязательно.

В ответ коротко кивнула и поспешила в свою каюту. Задавать вопросы Этьену не стану. Как-то так сложилось, что если он сам не сочтет необходимым рассказать, то лучше не допытываться. Тем более внутреннее чувство подсказывало, он ничего мне не объяснит.

Странно, но, войдя в каюту, ощутила беспокойство. Словно что-то здесь изменилось. Мыслями занятая странным визитом Этьена в каюту к молодым мэтрам не сразу поняла причину дискомфорта.

Пыталась понять — это обида на слова и подозрения наставника в адрес мужа? Вроде, нет. Неприятный осадок после разговора за завтраком? Тоже не оно. Что-то царапало, но никак не могла сосредоточиться. Даже разговор с наставником не вызвал во мне такого нехорошего волнения.

Подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на свое отражение. Платье простое, прическа без изысков, удобные туфли — с этим все в порядке. Тревожное чувство появилось, когда вошла в каюту, значит, и причина здесь.

Развернулась спиной к шкафу с зеркалом и принялась внимательно осматривать каждую деталь обстановки. Кровать, тумбочки с двух сторон, кресла и небольшой столик для письма, на нем стоит ворожейный шар, прикрытый салфеткой. Разве я его накрыла? Тревожное чувство взревело во мне с усиленной мощью.

Быстрыми шагами подошла к столику и сдернула ткань. Под ней не было моего шара! Несколько блокнотов, сложенных пирамидкой, имитировали присутствие предмета! Но я внутренним восприятием поняла, что-то здесь не так! Я всегда ощущала магию ворожбы, исходящую от хрусталя. Именно дискомфорт от ее отсутствия заставил меня забеспокоиться.

Серебристый лепесток послания сотворился мгновенно и улетел к наставнику.

Что делать? Кто мог выкрасть ворожейный шар, если никто, кроме меня, не мог им воспользоваться? Что за сумасшедшая идея — лишить меня способа предсказания будущего? О, богиня! Я ведь не смогу узнать ни о чьей судьбе! Как же мне теперь помочь Этьену?

— Что случилось? — почти ворвался в каюту ворожей, едва разрешила войти на стук в дверь.

— У меня украли ворожейный шар, — со слезами на глазах сообщила ему.

Наставник не стал ничего говорить, молча прошел к столу, осмотрел стопку блокнотов и повернулся ко мне, ожидая пояснений.

— Я вошла, хотела поворожить на Этьена, а на месте шара лежало вот это, прикрытое салфеткой, — с обидой ткнула в сторону стола.

— Есть предположения, кто мог это сделать? — мне достался серьезный взгляд.

— Вы не накрывали утром шар? — с надеждой поинтересовалась у него.

— Нет. Не могу утверждать, но я его не заметил. Наверняка салфетка уже была на своем месте, — он потряс кусочек ткани, словно из нее мог вывалиться хрусталь.

— Утром не возникло чувства беспокойства, значит, он все еще был здесь. Его забрали во время завтрака, и пока мы обыскивали каюту, — пару раз моргнула, стараясь унять набежавшие слезы.

— Прекрати реветь! Это всего лишь ворожейный шар. Купишь новый! — приказной тон обидел ещё больше.

Ведь он сам ворожей и знает насколько тесно связаны владелец и его предмет. В каждом сеансе идет обмен силой и магией. Ворожейный шар потому и становится личной вещью. Как так можно?

Слезы полились сами. Честно! Я держалась изо всех сил!

— Девчонка. Из-за пропажи шара реветь вздумала, — проворчал наставник и обнял, утешая.

— Да, конечно. Вам хорошо говорить, а я… — всхлип, — а у меня …

— А у тебя есть я, — теплые руки мужчины погладили по спине.

Притихла на его груди, слушая, как стучит его сердце. В самом деле у меня есть несносный наставник, хоть и бывший. И дар никуда не делся. Конечно, лишиться шара да ещё в тот момент, когда собралась ворожить, неприятная штука, но не смертельная. Переживу как-нибудь до конца путешествия, а потом обязательно куплю себе новый! И возражения мужа не прижимаются на сей счет.

— Кому он понадобился? — всхлипнув, спросила я.

— Скорее тебя специально лишили возможности предсказаний. Кому-то очень не понравилась активность одной непоседливой ворожеи. Ведь ты вчера на допросе откровенно рассказала о своих способностях, и священник их подтвердил, — от его теплых ладоней согревалась, и не хотелось, чтобы мэтр Броссар выпускал из рук.

Он понимал и сочувствовал, утешая на свой манер. Вот и получилось, что это не я растяпа, которая не смогла уберечь магическую вещь, а настоящий злоумышленник, возможно даже убийца выкрал шар, чтобы помешать мне его найти.

От последней мысли оторопела. Уперлась руками в грудь мужчины и отстранилась. Мне тут же дали свободу, хотя и неохотно.

— Получается, убийца присутствовал на допросе, а сегодня пришел в мою каюту? — с испугом посмотрела на наставника.

Мужчина вынул из нагрудного кармана носовой платочек и протянул мне. Тут же уткнулась в него носом, но не сводила встревоженного взгляда с ворожея.

— Бланкара вчера не было в каюте у Геллера, — медленно проговорил мэтр Броссар, поняв мою мысль.

— Но там всего несколько человек находилось. И среди них убийца? — утерла нос и сжала кусочек ткани в ладони.

— Или тот, кто опасается, что ты сможешь о нем что-то узнать, — многозначительно посмотрел на меня наставник.

Вспомнился вороватый вид Этьена, когда он выходил из каюты странно исчезнувших молодых мэтров. Если бы я это увидела во время сеанса, то какие мысли возникли? Даже в реальности испугалась и не смогла придумать объяснению его поступка.

— Вы намекаете на Этьена? — спросила в открытую.

Ведь муж не хотел, чтобы я брала шар в путешествие, практически запретил его с собой брать. Но вряд ли он мог предположить подобное развитие событий.

— В любом случае он первый подозреваемый, — так же откровенно ответил ворожей.

— И убийца мэтра Геллера по-вашему тоже он? — нахмурилась я.

— В половине случаев тот, кто нашел тело, тот и убийца, — серьезно смотрел на меня наставник. — Это самое простое объяснение, когда виновного застают на месте преступления.

— Не верю! — мотнула головой, отметая подозрения. — Зачем Этьену убивать консула? Ведь от этого зависит его карьера!

— Ты не может предположить… что он приревновал Геллера к Кавье? — немного замялся ворожей.

— Вот еще! Мы с ним откровенно поговорили в тот вечер, когда вы снимали панталоны с метрессы Кавье, — гордо вскинула носик.

— Какая у тебя хорошая память, — хмыкнул мэтр Броссар, — кружевное белье умершей метрессы оставим в стороне, а теперь подробно расскажи, о чем тебе поведал муж.

Значит, кружевные панталоны?! Он успел рассмотреть из какого материала они сшиты?! А может быть, чем-то еще успел полюбоваться?!

— Не сверкай на меня глазами. Все равно не запугаешь, — развеселился наставник.

— Я не обязана вам ничего рассказывать! — выпалила злым тоном.

Будь жива эта мерзавка сейчас, я точно была в состоянии сама ее придушить! А так она легко отделалась!

— Мы с тобой выясняем мотив убийства консула, — попытался напомнить ворожей.

— Ага, я так и поняла! Чего проще все свалить на Этьена только потому что он был в школьные годы влюблен в метрессу Кавье! Она тогда действовала на него как одурманивающий дым, который, раз вдохнув, не можешь отказаться. Но он очнулся от этого опьянения в тот самый вечер, когда она при всех открыла свои отношения с мэтром Бланкаром, — выпалив тираду, отвернулась от него.

Мужчина стоял молча, а я могла его видеть только боковым зрением. Он сжимал и разжимал кулаки, словно какие-то мысли не давали ему покоя.

— Есть ещё версии, кто мог забрать твой шар? — наконец выговорил мэтр Броссар.

— Не знаю, — устало отозвалась. — Сюда мог войти кто угодно.

— То есть мы снова подозреваем всех пассажиров и экипаж, — мрачно озвучил вывод наставник.

Пусть уж лучше все остальные будут под подозрением, чем я перестану доверять Этьену.

— Мы выяснили автора письма твоему мужу, — прервал затянувшуюся паузу ворожей. — Допустим, послание Бланкару написал тоже Монти. Предлагаю обыскать его каюту.

— Чем дальше, тем больше становимся похожи на преступников, — проворчала я.

— Так ты со мной? — провокационно спросил он.

— Естественно! — воодушевленно отозвалась сразу же.

— Я только зайду к капитану, чтобы получить распоряжения насчет каюты Геллера и его тела, а потом займемся вещами Монти, — немного охладил мой пыл наставник. — Я как раз собирался постучать в дверь командира, как получил твое послание.

— А мне, что делать? — озадачилась я.

— Начинай без меня, — широко улыбнулся мужчина. — Опыт уже имеется, ты справишься.

— А если меня поймают? — забеспокоилась тут же.

— Выкрутишься, — подмигнул он мне и вышел за дверь.

Легко ему говорить! Сам-то к капитану направился, а я одна боюсь заходить в помещение, где недавно умер человек! Я вообще мертвяков боюсь, а тут добровольно остаться наедине с мыслями и богатым воображением. Представить себе, как мучился и умирал в одиночестве пожилой мэтр, могла запросто. Только от таких видений буйной фантазии хотелось бежать подальше, а не вламываться в его каюту.

А вдруг мне повезет, и она окажется закрытой?

С этой мыслью отправилась на задание. По-другому и не скажешь! Если бы не досрочно подписанные документы, то до сих пор считалась бы практиканткой мэтра Эмири Броссар. А приказов наставника ослушиваться не имею права.

Неожиданно развеселилась и, почти подпрыгивая от нетерпения, направилась к каюте мэтра Филиппа. В самом деле! Что может быть страшного в прибранной и пустой каюте? Ведь умершего давно унесли отсюда, оставив только личные вещи. Как же я раньше не догадалась прийти и осмотреть их? Впрочем, здесь наверняка распорядился все упаковать и приготовить к отправке домой Христас. Ведь именно на него возложена обязанность присматривать за получением наследства. Так что вряд ли что-то найдем полезное.

В паре шагов от двери покойного мэтра замерла как вкопанная. Из дверей мэтра Филиппа вышел Этьен. Он настолько выглядел озабоченным, что не заметил меня, когда развернулся и направился в противоположную сторону.

А он что тут делал?

Некоторое время стояла в нерешительности, даже уже после того как Этьен скрылся за поворотом коридора.

— Почему здесь стоишь? — произнесенный сухим тоном вопрос заставил подпрыгнуть от неожиданности.

— Мэтр Броссар, Этьен только что вышел из каюты мэтра Филиппа, — растеряно отозвалась я, переводя взгляд с наставника на дверь.

— Моя новость ещё хуже. Кавье получила письменный приказ убить Геллера.

ГЛАВА 26

— Что? Как это? — опешила я.

— Идем. Нам надо осмотреть вещи Монти, — решительно направился к дверям каюты мэтр Броссар.

— Не понимаю. Она же умерла, — не отставала с вопросом я.

— Разумеется, ей написали, пока она была жива. Письмо нашли в ее вещах после смерти, — пояснил таким тоном, словно несмышленышу наставник.

Помещение убирали. И не раз. Ни пылинки, ни соринки, словно и не жил здесь никто. Только сумки, в которые упаковали вещи, стояли раскрытыми и в них явно копались. Этьен? Или он тоже увидел творящееся безобразие и поспешил об этом рассказать? Но кому?

— Думаете, это Этьен сделал? — выразительно посмотрела на небрежно раскрытые саквояжи и чемоданы.

— Вполне возможно, что не он один здесь побывал до нас, — досадливо поморщился мэтр Броссар. — В любом случае мы все равно будем каждую вещь просматривать. Займись бумагами, а я обыщу багаж. Наверняка ничего не найдешь, но необходимо в этом убедиться.

Послушно кивнула и направилась к столу, возле которого стояла дорожный плоский чемодан для документов и бумаг. Стюард все собрал и приготовил к отправке, ни одного листочка не лежало на столе.

Неприятно копаться в личной переписке, а уж тем более умершего человека, но мне хотелось найти ответы на тревожащие меня вопросы: что писал мэтр Филипп Этьену, настолько взволновавшее его? И зачем муж обыскивал эту каюту и чуть ранее другую?

Медленно выкладывала листы, письма, сшитые в папку, документы на стол и внимательно их просматривала. Переписка впечатляла. Наверное ему писали со всех уголков нашего королевства, но большая часть переписки велась с жителями других королевств. Языки использовались разные, а потому я не всегда понимала — стоит на что-то обращать внимание или нет? Вскоре у меня образовались четыре стопки: записки, сделанные рукой мэтра Филиппа (в них содержались обрывки мыслей, планы, проекты, напоминания «написать», «сказать», «обратить внимание»), письма с цифрами, походившие на финансовые расчеты (погашенные чеки, квитанции, переводы и прочее), официальные документы (канцелярия двора короля Роберта, запросы в Корпус королевских судей и подобное), а так же личная переписка. Вот последняя категория разделялась еще на две составляющие: на родном языке и на иностранных. Эта система позволяла не запутаться и хоть как-то понять активную жизнь покойного.

Мэтр Филипп говорил правду. В последние два дня он приводил дела в порядок. Он писал последние распоряжения, оставляя себе копии, а оригиналы отправлял срочной почтой через капитана. Денежные средства позволяли оплачивать дорогостоящие услуги. Таким образом я узнала, что он написал всем управляющим многочисленным имениям и домам, разбросанным в разных провинциях. Несколько писем в банк с просьбой заморозить счета. О суммах речь не шла, но по категории обслуживания могла догадаться о его состоятельности. Мэтр Филипп умер весьма обеспеченным человеком.

Еще меня заинтересовало письмо, адресованное неизвестному мне мэтру Герелю. В нем, кроме бухгалтерских распоряжений, писалось о воспитанниках. Имена не упоминались, будто адресат знал, о ком идет речь. Немного поразмышляла над ним и решила отложить в сторону. Может быть, это как раз и есть сведения о частной школе, где учился Этьен и мэтр Бланкар с метрессой Кавье?

Спустя приличное время натолкнулась на еще один странный листок со списком имен. Ни к одной из групп его отнести не получалось, а потом так же отложила к возбудившему во мне любопытство письму.

Наверняка у мэтра Филиппа все находилось в полном порядке, но после его смерти рука стюарда внесла свои изменения. То попадалась мешанина, а то документы шли в хронологическом порядке.

— Мэтр Броссар, у вас есть успехи? — устав от бесконечного количества исписанной бумаги, поинтересовалась у наставника.

Я потянулась, разминая уставшую спину, и постаралась скрыть зевок.

— А у тебя? — не поворачиваясь ко мне и продолжая ощупывать подкладку в сумке, спросил ворожей.

— Больше половины документов не на родном языке написаны, — пожаловалась ему.

— Отложи, просмотрю, — распорядился наставник. — Еще что-то?

— Переписка, распоряжения, — перечислила ему. — Отложила в сторону письмо какому-то мэтру Герелю. В нем упоминаются воспитанники. Подумала, вдруг разговор идет о частной школе?

— Молодец, — похвалил мэтр Броссар. — Обязательно взгляну.

— И еще непонятный список, — озадаченно рассматривала листок.

— Приказы или распоряжения? — задумчиво спросил ворожей, а потом раздался треск с его стороны. — Есть!

— Мэтр Броссар! Что вы сделали? — подскочила на ноги и шагнула в его сторону.

— Интересный тайник, — распахнул еще шире сумку наставник, отчего ковровая ткань с громким треском расползлась в стороны.

— Что там? — с любопытством привстала на носочки и заглянула вглубь.

— Тайная жизнь Монти, — загадочно улыбнулся наставник.

— Перестаньте интриговать! — запротестовала я.

Вместо ответа мужчина принялся доставать пузырьки и расставлять их перед собой на кровати. Их было всего несколько. Одни с жидкостями, другие с порошками.

— Лекарства? — с сомнением рассматривала я.

— Яды, Клер. Кто будет прятать невинные настойки, — мне достался укоризненный взгляд.

— Но зачем это возить с собой? — взяла в руки ближайший ко мне пузырек и озадаченно рассматривала его.

— Наверное, тот, кто хочет их применить, — озвучил очевидный ответ мэтр Броссар. — Это вполне в духе Монти.

— Послушайте, вы уже давно делаете туманные намеки в его адрес, но ни разу не привели ни одного доказательства, — обвиняющее ткнула в его сторону пузырьком в руке.

— Осторожней! — выхватил из пальцев склянку ворожей. — Так что там со списком?

— Не очень поняла. Вроде список пассажиров, только неполный. Выборочный что ли? — рассеянно отозвалась, рассматривая следующий препарат за темным стеклом.

— О чем ты? — удивился моему ответу наставник.

— Там есть имена Эдит, метрессы Кавье, Этьена, мэтра Бланкара, консула и тех двоих, что пропали, и еще несколько, — ответила ему, а потом пошла к разложенным документам и внимательно ещё раз перечитала. — А вот! Мэтр Кораль, метресса Люлье и метр Дисан. С последним знакомилась в первый вечер, а потом он захворал и слег. Корабельный целитель говорит у него расстройство желудка.

— Странный список. Ты не находишь? — забрав из рук лист, пробежался взглядом мэтр Броссар.

— Может быть, он записывал, с кем общался? — выдвинула предположение.

— Вероятно. Только из этого списка мертвы четверо, а на Эдит совершено покушение, — обратил внимание ворожей.

— Не уверена, что в этом есть какая-то связь, — отрицательно покачала головой.

— Но зачем-то он записал имена, — задумчиво произнес наставник.

Ответа о причине составления странного списка у меня не было. Со вздохом вернулась к разбору документов из портфеля мэтра Филиппа. Оставшиеся бумаги четко укладывались в четыре категории.

Через некоторое время работу выполняла механически, а потому вновь вспомнила о странном письме метрессы Кавье.

— Известно, кто написал приказ об убийстве консула? — отчаянно зевнув, задала главный вопрос.

Мэтр Броссар замер в полусогнутой позе, а затем медленно развернулся ко мне.

— Что ты сказала? — ошеломленно спросил он.

— Спрашиваю, опознали почерк в письме метрессы Кавье об убийстве консула?

— Клер! — потрясенно выдохнул ворожей и медленно уселся на кровать, заваленную вещами покойного.

— Что случилось? — не на шутку взволновалась я.

— Покажи ещё раз список и одно из писем Монти с его подписью, — нехорошим тоном попросил наставник.

От его ошарашенного вида меня охватило нехорошее предчувствие. Торопливо схватила письмо, лежащее сверху, и отложенный в сторону листок с именами.

— Я могу ошибаться, но это Монти написал приказ об убийстве Геллера, — выдохнул мэтр Броссар.

— Что? Как это? — переспросила не очень умно я. — Но зачем?

— Вот и мне это интересно, — задумчиво отозвался мужчина. — Еще раз, кто у нас в этом списке?

Я зачитала повторно, делая паузу после каждого имени и бросая короткий взгляд на наставника, и ожидая от него реакции.

— Клер, отчего-то мне не по себе после всего этого. Яды я заберу, а ты прихвати список, и отправляемся к капитану, — решительно поднялся на ноги мэтр Броссар. — Необходимо обо всем сообщить Тристану.

Мы направились в каюту капитана, оставив беспорядок после себя. Наставник отмахнулся от моего замечания, что надо бы убрать за собой. Склянки, сложенные в салфетку, слегка позвякивали от каждого шага мужчины, а бумаги я свернула в трубочку, держа их в руке.

— Метресса Атталья, — остановил меня Жиль, — мэтр Атталья просил вас найти и передать, что он ждет в каюте.

Мэтр Броссар недовольно нахмурился, а потом молча протянул руку за свернутыми листами бумаги. Пришлось отдать их ему.

— Иду, — со вздохом ответила Жилю.

Так интересно было вновь поговорить с мэтром Одилоном, но судя по всему, разговор откладывается. Развернулась и направилась в противоположном направлении. Услужливый стюард пропустил меня вперед и шествовал следом.

В какой-то момент меня дернули в сторону, а лицо накрыла ткань. От испуга вскрикнула и вдохнула сладковатый запах дурмана. О, богиня! А потом сознание отключилось.

Я не могла открыть глаза. Туман в голове не позволял полностью очнуться, а голос, раздававшийся казалось со всех сторон, был набатом по вискам. Все плыло, руки не слушались, а ноги будто налились свинцом и пытались утянуть вниз.

Ничего не понимаю! Что со мной?

Всплывали разрозненные картинки. Ворожейный шар, потом мэтр Броссар, обнимающий метрессу Кавье, помогает ей подняться. Кидаюсь к нему, хочу оттолкнуть его руки от мерзавки и встречаюсь лицом к лицу с Этьеном. Его внимательный взгляд проникает прямо в мозг, он видит мои чувства к наставнику и жестко поджимает губы. Мэтр Филипп смеется, сидя на диване, словно забавляется происходящим. Эдит лежит в своей постели бледная и мертвая.

Где правда, а где вымысел? Что в этих видениях реальность? Было это или только должно произойти?

— Пей! — громкий голос, от которого вздрагиваю, раздается рядом со мной.

К губам приставляют чашку с жидкостью. Зубы стиснуты, а горло саднит. Я не хочу ничего пить!

— Пей, сказал! — жесткий голос нависает, подавляет и пугает одновременно.

Невероятным усилием открываю глаза. Сквозь прикрытые ресницы различаю мужское лицо. Этьен? Неужели он меня нашел и пытается спасти? Стараюсь приоткрыть рот, чтобы сделать глоток спасительного средства. Я хочу выбраться из дурманящего забытья.

Черты лица искажаются, зрение играет со мной злую шутку. Теперь лицо мужа потемнело, стало почти черным.

— Пей!

Голос стал другим. Глухие звуки доносятся как сквозь пелену. Черное лицо становится узнаваемым. Мэтр Бланкар. Он целитель, он должен помочь. Только что-то внутри меня сопротивляется. Я ему не верю! Инстинкты кричат об опасности.

— Паралич, — говорит он.

Полные губы шевелятся, но я не слышу ни звука. Каким-то образом я начинаю понимать, о чем он говорит.

— Она больше не встанет? — новое лицо нависает надо мной.

Жиль. Наш верный и услужливый стюард. Он вместе с темнокожим Бланкаром?

— И не должна. Тебе ее жаль? — насмешливо изгибаются полные губы целителя.

— Она была добра ко мне, — доносится равнодушное.

— Тогда добей, чтобы не мучилась. Сможешь?

Над лицом передают чашку.

— Мгновенный яд лучше, чем паралич.

— Его не должно было быть, — в голосе Жиля чувствуется паника.

— Индивидуальная реакция на дурманящий дым, — холодный ответ.

Темное лицо отстраняется и мне становится легче дышать. На какое-то время у меня есть отсрочка. Только Жиль смотрит внимательно на мои губы.

— Как же тебя заставить это выпить? — задумчиво говорит он, и я чувствую как внутри все сжимается от неизбежности.

Это не сон. Он, в самом деле, хочет влить в меня яд.

А потом опять провал. Я даже рада на какое-то время потеряться из реальности. А может быть, Жиль каким-то образом смог напоить отравой, и я просто умерла?

Судорога пробежалась по телу, потом еще одна и еще. Мышцы напряжены до предела, хочется кричать. Все тело ломает. «Я жива» — первая мысль. Почему-то шутки по поводу смерти сейчас кажутся глупыми, бездушными, жестокими. Я не хочу умирать, хотя боль скручивает тело в узел. Каждую кость пронизывают неисчислимое количество иголочек. Они рвутся наружу, раздирая плоть. Умирать не просто. Совсем! Страшно. Жутко и больно.

Провал в темноту. Я падаю и забываю дышать.

Свет бьет в глаза. Кто-то накрывает ладонью веки, даря покой.

— Тише, бедовая девчонка, тише, — кто-то шепчет рядом. — Не надо кричать. Это не поможет.

А что поможет? Хочу спросить, но нет у меня голоса.

— Когда узнаю, кто это с тобой сделал, убью.

Я знаю этот голос. Однажды он уже ругал меня во время болезни, а потом меня вылечили. Теперь точно знаю, он меня снова спасет! Надежда появилась и пропала.

— Выпей, — просил он.

Не хочу.

— Надо, Клер. Это обезболивающее, — уговаривает он. — Знаю, у тебя все болит. От этого станет легче. На время.

Последние слова он договаривает еле слышно.

Делаю над собой усилие и разжимаю губы. Прохладный металл касается губ. Несколько капель обжигают язык, горло.

— Умница. Хорошо.

От похвалы становится легче, но только на время. Новая судорога скручивает тело, и сознание снова проваливается в черноту.

Я не знаю, где я и кто я? И не хочу об этом знать. Где-то там далеко я жива, но не могу двигаться, я кричу, но не произношу ни звука.

— Убью. Разрежу на куски. Убью. Отравлю. Сожгу на медленном огне.

Он повторяет угрозы через промежутки времени, словно переводя дыхание и набираясь сил для выплеска злости.

— А Тристан мне поможет.

Пошевелила пальцами и нащупала его руку. Я хочу его успокоить, приободрить. Его ладонь торопливо накрывает мою, потом он дотрагивается до лба.

— Очень хорошо, — бормочет он, — просто замечательно. Яд подействовал как надо.

Яд? Меня все-таки отравили? ОН?

— Теперь я знаю, как действовать, — уверенность в голосе ужасает.

Он решил меня отравить! Сжала кулаки. Это у меня получилось. Еще бы подняться на ноги и уйти отсюда, от него, от отравителя навсегда!

— Три капли дали хороший эффект, — бормочет голос вдалеке. — Теперь осталось продолжить, и мышцы начнут слушаться.

— Ненавижу, — выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

— Это взаимно, — не остается в долгу знакомый голос.

И снова чернота перед глазами. Я рухнула в пропасть с мыслью вернуться и отомстить. Не знаю как у меня получиться это осуществить, но я решила цепляться за жизнь изо всех сил.

— Пить, — пошевелила губами.

— Сейчас, — раздался сонный голос.

Где-то послышался звук посуды, а потом к губам прижали ложку. Глотнула, потом еще. Я пила медленно и с удовольствием.

— Клер, ты можешь сказать, кто это сделал? — тихо спросил мэтр Броссар, убирая посуду.

Шевелю губами, но не могу произнести ни звука. Мужчина рядом вздохнул.

— Я буду называть имена, а ты попытайся подать знак.

Кажется, я смогла сказать: «да».

— Твой муж? Этьен?

Молчу. Я видела его в грезах, но неуверена. Был ли он на самом деле?

— Жиль? Он провожал тебя к мужу.

Губы почти не слушаются.

— Я не понимаю тебя, — горько вздохнул он. — Еще день, богиня, дай мне ещё время!

Я слышу его дыхание, он ощупывает горячий лоб, и прикосновением дарит прохладу.

— Уже лучше. Наберись терпения. Я вытащу тебя. Верь мне.

Хочется благодарно прижаться к прохладной ладони и уснуть. Не провалиться в беспамятство, а отдохнуть от всего. Не получается. Новая судорога скручивает болью тело, и я падаю.

— Ненавижу, — последнее слышу сквозь туман.

— Не смей к ней прикасаться! — вздрагиваю от крика.

— Я забираю свою жену, — от холодного тона пробирает озноб.

Чужие руки жестко подхватывают меня, и я теряю точку опоры в этом мире. Все кружится. Вокруг голоса, крики, а потом тишина.

— Что с ней? — тот же холодный тон бьет по нервам.

— Скорей всего отравление, — чужие пальцы надавливают на мышцы, и я слышу свой болезненный стон.

— Это он ее отравил? — в голосе Этьена холодное безразличие, которое пугает сильней ненависти мэтра Броссара.

— Нет, — собравшись с силами, выдавливаю из себя, — дурман дым.

Пальцы корабельного целителя быстро ощупывают тело.

— Странно. Очень необычно, — в его голосе отчетливо звучит недоумение.

— Что? — муж приблизился.

— Если это был дурманящий дым, то считайте, вам повезло увидеть свою жену живой, — воодушевленно отозвался целитель. — Надо будет расспросить подробно как он смог добиться такого результата.

Голоса пропадают и меня оставляют в покое. Силы постепенно покидают, и я медленно уплываю.

— Метресса Атталья, расскажите подробно, что с вами произошло? — капитан сидит в кресле напротив.

Шторы в каюте опущены, чтобы приглушить яркое солнце. Не знаю сколько прошло дней, время смазалось. Я то выныривала из туманна, то вновь падала в беспамятство. Ко мне приходил корабельный целитель, а мэтр Броссар больше не появлялся.

— Меня нашел Жиль, — медленно, едва ворочая языком, начала говорить.

Голос не походил на мой. Хриплый, низкий, безжизненный.

— Наш стюард, — пояснил Этьен.

— Рассказывайте, метресса Атталья, — кивнув на замечание, мягко попросил капитан.

— Потом к лицу прижали ткань, — сказала и замолчала.

Горло заболело, отказываясь произносить звуки. Никто не торопил, все молчаливо ожидали продолжения.

— Я видела мэтра Бланкара. Он хотел дать яд.

— Яд? — вскинулся сразу Этьен.

— Он передал чашку Жилю.

Корабельный целитель протянул стакан с лечебным отваром. Отхлебнула и немного подождала, когда станет легче.

— Потом пришел он, и мне стало легче, — еще глоток.

— Занимательный человек этот Эмири, — оживился корабельный целитель. — Его методика была рискованной, но она сработала! Дурманящий дым вызвал паралич, а примененный им яд гаруканы нейтрализовал его воздействие. Начни он лечение хоть немного позже, последствия оказались необратимыми.

— Гарукана? Это же змея из степей варваров. Ее яд убивает мгновенно! — возмущенно воскликнул Этьен.

— Все зависит от дозировки и метода применения, — со счастливой улыбкой поведал целитель. — Укус змеи убивает на месте, потому что она впрыскивает приличное количество яда. Здесь же Эмири давал по три капле, разведенных в воде, через равные промежутки времени.

— Он мог нам сообщить о местонахождении моей жены! — возмущенно воскликнул Этьен. — Почти трое суток я не находил себе места!

— Он опасался за ее жизнь, — мягко произнес целитель. — Эмири поил метрессу Атталья обезболивающим отваром, давая ей по две ложки. Вы должны благодарить за самоотверженный поступок.

— Кого? Стюарда? — презрительно произнес муж и отвернулся в сторону, считая разговор законченным.

Капитан не вмешивался в разговор, но при последних словах, брошенных высокомерным тоном, по лицу мужчины пробежала тень.

— Крепитесь, голубушка. Эмири спас вам жизнь, теперь осталось дело за вами. Молодой и здоровый организм справится, — он похлопал меня по руке, успокаивая.

— Мы обыщем корабль, мэтр Атталья и найдем виновных, — произнес капитан, вставая из кресла.

— Их давно уже здесь нет, — произнес Этьен с раздражением. — Наверняка они сошли в Корта-каре.

— Мэтр Дисан, Кораль и метресса Люлье как себя чувствуют? — остановила вопросом капитана.

— Мэтр Дисан сошел на берег в Корта-каре, жалуясь на ухудшение здоровья, — вежливо ответил он.

— А в чем дело? — заметно забеспокоился Этьен. — Эти люди имеют какое-то отношение к твоему похищению?

— Нет, — не глядя на него, коротко отозвалась, ожидая ответа от капитана.

— Метрессу Люлье видел сегодня за обедом, а Кораль — это фамилия вашего стюарда, — медленно ответил он, наблюдая за моей реакцией.

— Стюарда? — не на шутку взволновался муж.

Он даже вскочил на ноги из кресла и принялся мерить небольшое пространство шагами. Его пальцы взъерошили волосы, отчего всегда элегантная прическа превратилась в сноп.

— Нашего стюарда зовут Жиль Кораль? — развернувшись, вцепился жестким взглядом в капитана он.

— Совершенно верно, — сухо ответил капитан и тепло пожелал мне. — Выздоравливайте метресса Атталья.

— Вы могли бы передать Христасу, чтобы он навестил меня? — попыталась изобразить улыбку я.

— Непременно, — заверил он меня и вышел.

— Зачем тебе священник? Я не желаю его здесь видеть! — резко воспротивился Этьен.

— Мэтр Атталья, ваша жена совсем недавно пережила ужасную болезнь, позвольте ей поговорить со служителем богини, беседа утешит ее, — вступился корабельный целитель.

Сухенький старичок выглядел заискивающе, словно и не заступался за меня, а просил о милости, но именно эта манера подействовала на жесткое сердце Этьена. Он недовольно поворчал, но все же уступил.

— Мне надо отлучиться, — сухо бросил он и покинул каюту.

— Метресса Атталья, вам можно больше не опасаться за жизнь. Эмири сделал невозможное, он вытащил вас из чертогов богини, — улыбнувшись, сказал целитель.

— Вот я и хочу попросить священника помолиться за здравие моего спасителя, — объяснила свое желание повидать Христаcа.

ГЛАВА 27

Вскоре после ухода мужчин пришла горничная. Этьен доплачивал ей за уход за мной, сам же предпочитал находиться вдали от больной жены. Впрочем, его желание понять можно. Вид в зеркало не впечатлял. Бледная, с синевой кожа с постоянной испариной, залегшие черные круги вокруг глаз с постоянно трясущимися руками производили отталкивающее впечатление. Женщина молчаливо ухаживала за мной, а потом так же неслышно сидела в кресле.

Эдит допустили всего два раза, ограничив посещения. Хотя я вряд ли могла составить компанию в беседе. Сорванное горло только сейчас начинало восстанавливаться, потому капитан пришел расспросить. Даже несколько слов, сказанных ему, натрудили голосовые связки, и я вновь начала хрипеть, а так же отобрали силы.

Христас пришел после ужина. Я услышала удары корабельного колокола и проснулась. Горничная напоила горячим бульоном, а затем замерла на прежнем месте.

— Рад вашему выздоровлению, метресса Атталья, — преувеличенно радушно поприветствовал меня священник.

— Не сомневаюсь, — внимательно осмотрела мужскую фигуру в белом, длинном одеянии.

Христас жестом отпустил горничную и устроился на краю кровати. В отличие от мужа, попросившего выделить ему другую каюту на время моей болезни, священника не пугал мой внешний вид.

— Расскажите, как меня нашли? Все стараются избегать этой темы, — не сводя взгляда, потребовала у него.

Голос хрипел и я едва не закашлялась. Христас подал мне чашку с лечебным отваром. Пока я пила, он молчал, а потом заговорил.

— Простите, метресса Атталья, я не доглядел за вами. Не выполнил просьбу умирающего, — покаялся мужчина.

Его взгляд выражал испытываемые им чувства. Он в самом деле раскаивался и переживал о случившемся.

— Я не знаю, как смог вас найти тот молодой человек, мэтр Эмири, но ему удалось в течение трех дней поддерживать не только жизнь в вашем теле, но и достать из чертогов богини. Отчаянный поступок, скажу я вам! Богиня может не простить подобного, и ему еще придется раскаяться об этом.

— Ему не в первой, — произнесла короткую фразу и отпила глоток отвара.

— Говорят, он использовал рискованный метод, — прoизнес священник, ожидая моей реакции.

— Скажите, Христас кто более угоден богине? Тот, кто убивает человека помогая отправиться в чертоги, либо тот, кто делает невозможное и спасает его жизнь? — глядя прямо в глаза и делая паузы между словами, задала ему вопрос.

— Сложная дилемма. Не думаю, что сейчас время обсуждать этот вопрос, — с улыбкой покачал головой священник.

— На мой взгляд, все просто. Если у тебя есть знания и опыт твоя святая обязанность помочь больному, стоящему на границе жизни и смерти, — медленно отпила отвара и продолжила. — Тот же, кто отбирает жизнь, идет не только против людских законов, но и богини. Не бывать ему в чертогах.

— Категорично, — кивнул головой священник. — Но в каждом случае все решают нюансы.

— Например?

— Мэтр Филипп. Он знал об отпущенном коротком сроке, а потому сделал осознанный выбор, — поведал он.

— Он убил себя сам? — взволновалась я.

— Не могу утверждать, но мы обсуждали с ним этот вопрос. Мэтр Филипп до последнего момента в своей жизни контролировал абсолютно все. Вы ведь видели его документацию? — он хитро улыбнулся, а на моих щеках вспыхнул лихорадочный румянец.

Страшное должно быть зрелище получилось.

— Он предпочитал выбрать собственную смерть и уйти достойно, чем быть игрушкой чужой воли, — заметив мою реакцию, добавил Христас.

— Воли богини? — уточнила я.

— В том числе, — согласился со мной священник. — Я не утверждаю, что одобрял его точку зрения, но он внушал мне уважением силой духа.

В этом я была согласна. Мэтр Филип был сильной личностью, способной на поступки. В том числе и на решение уйти из жизни по собственному желанию. Но тогда получается, он действительно отравился?

— В храме люди, добровольно обрывающие жизнь, считаются слабыми, неспособными справиться с трудностями, которые им даются. Однако никто бы не назвал мэтра Филиппом трусом, сбежавшим от ответственности.

С этим абсолютна согласна. И все же, побывав на грани между жизнью и смертью, я выбрала первое. Покривлю против истины, если скажу, что в этом вопросе мне помогло присутствие мэтра Броссара. Скорей всего его голос подтолкнул цепляться за призрачную надежду. Я верила ему и он вырвал меня из лап смерти. Его голос вырывал из омута боли и успокаивал. Я ориентировалась на него, когда становилось совершенно невозможно терпеть.

— Тело метрессы Кавье все еще на судне? — прохрипела и поспешно отпила еще отвар.

— Его оставили в Корте-каре, — слегка удивился вопросу Христас. — Консул пока с нами до прибытия на родину.

Молчаливо опустила глаза. Слишком много смертей вокруг. Но почему?

— Вы не ответили. Как меня нашли? — напомнила свой вопрос.

— Мэтр Эмири отправил послание вашей подруге, когда посчитал, что угроза жизни миновала, — ответил Христас.

— Вы знаете мэтра Бланкара лучше меня. Зачем он хотел меня убить? — задавая вопрос, не сводила пристального взгляда.

— Правду может сказать только он, — развел руками священник.

И я ему не поверила. Во мне крепла уверенность, что священник знает истинную подоплеку происходящего, но по какой-то причине предпочитает молчать.

— Простите, — поспешно вошла в каюту горничная с испуганным и взволнованным выражением лица, — метрессе Атталья пора отдыхать.

— Хорошо. Я ухожу, — добродушно улыбнулся мне священник. — Выздоравливайте.

Неспешной походкой он направился к выходу, а горничная в нетерпении ухватила его за рукав и что-то зашептала ему на ухо. Поза мужчины мгновенно изменилась. Из расслабленного и довольного жизнью человека он вдруг превратился в напряженного, обеспокоенного сообщенной новостью.

— Что случилось? — взволновалась я и попыталась подняться, отчего дыхание сбилось, и я захрипела.

— Поспешите! — непочтительно вытолкнула за дверь горничная священника, а затем обратилась ко мне с деланной улыбкой. — Одной из пассажирок стало плохо, и попросила пригласить к ней священника.

— Насколько плохо? — не отрываясь, смотрела на молодую метрессу.

Она отвернулась, отказываясь отвечать.

— Умерла метресса Люлье? — от неожиданности девушка подпрыгнула и уставилась на меня с испугом.

— Откуда вы знаете? — пролепетала она.

Теперь все стало ясно. Устало закрыла глаза и откинулась на подушки. Пальцы медленно задвигались, но давно знакомое заклинание сплелось, и серебристый лепесток послания улетел по назначению.

Я ожидала, что он придет, но не порталом же! Вспышка ослепила, а горничная испуганно закричала. Мэтр Броссар, появившись в каюте, наложил на девушку заклинание молчания, и наступила тишина. Его горячечный взгляд прошелся вдоль моей фигуры и с беспокойством остановился на лице. Усмехнулась, представляя какое пугало из меня вышло. Наверное, краше в гроб кладут.

— Отлично выглядишь, — нелогично выдал мужчина.

— Спасибо! — от всего сердца поблагодарила его, не в силах выразить всей полноты чувств, испытываемых при взгляде на него.

— Не в первый раз, — отмахнулся он моих благодарностей. — Ох, и напугала ты меня, дрянная девчонка. Кто тебе позволил умирать без моего ведома?

— Не знала, что обязана отчитываться, — улыбнулась настолько широко, насколько позволяли потрескавшиеся от жара губы.

— Как всегда норовиста и непослушна, — с каким-то удовлетворением оценил мэтр Броссар. — Значит, идешь на поправку.

Мужчина подошел к кровати и устроился на том же месте, где до этого сидел священник. Он был близко и далеко одновременно. Горничная с испугом переводила взгляд то на меня, то на наставника и не знала как поступить.

— Да, мне лучше, а вот метресса Люлье сейчас скончалась, — помрачнела я.

— Кто сказал? — резко развернулся к горничной ворожей.

Она попыталась что-то сказать, но не получилось. Она сначала закивала, потом замотала головой, а затем принялась жестикулировать руками, пытаясь хоть что-то объяснить.

— Из списка остались Этьен, Жиль, Дисан и Бланкар, — сухо произнесла, прерывая пантомиму.

Уверена, наставник нескоро снимет заклинание молчания, чтобы девушка не мешала разговору.

— Думаешь? — озадаченно переспросил мэтр Броссар.

— Это утвержденный список жертв, — мрачно сообщила ему, — мэтр Филипп составил его, а затем разослал письма с приказами об убийствах метрессе Кавье, и как я понимаю, мэтру Бланкару.

— Не только, — помолчав, сообщил он. — Тристан смог разобрать немного текста на пепле. Такой же приказ получили «кавалеры» Эдит. Лурье и Шампль.

— Тогда это объясняет их поступок, — кивнула, соглашаясь. — Вам не кажется это странным?

— Пей отвар, Клер и не напрягай горло, — мягко посоветовал ворожей.

— Все равно говорить легче, чем писать. Пальцы не слушаются, — пожаловалась ему.

— Это последствия судорог, — пояснил он. — Скоро все функции организма восстановятся, и ты будешь танцевать на балах, разбивая сердца мэтрам.

Улыбнулась в ответ на его улыбку. С жадностью рассматривала лицо мужчины. Вокруг глаз залегли тени от усталости, щеки ввалились, а волосы он зачесал назад, чтобы они ему не мешали. Черные, почти черные глаза смотрели встревожено, и в тоже время в них светилась нежность. Как же это отличалось от холодного взгляда Этьена!

— Надо отправить сообщение в Корте-каре о мэтре Дисан, чтобы за ним присмотрели, — постаралась произнести фразу полностью без остановки.

— За ним ухаживают лучшие целители, — отмахнулся наставник.

— Мэтр Бланкар и Жиль скорей всего сошли там же на берег, и если это так… — многозначительно посмотрела на него.

— Я тебя понял, — кивнул он. — Поговорю с капитаном. Хотя будет лучше, если мы отправим метрессу с сообщением.

Он махнул рукой, убирая заклинание молчания, и горничная облегченно вздохнула, потом прошептала под нос благодарственную молитву богине и поспешила к двери.

— Тристан и Роберт передают свои пожелания о скорейшем выздоровлении, — вновь повернулся ко мне наставник.

— Спасибо, — губы дрогнули в улыбке от проявленной заботы. — Что-нибудь стало известно о частной школе?

— Клер, не рановато ли вновь продолжать расследование? — он говорил с укоризной, но в его глазах светилась радость.

Разве я могу разочаровать любимого мужчину, превратившись в немощную развалину?

— Это поможет быстрее встать на ноги, — заверила его.

В самом деле, от его присутствия рядом с каждой минутой становилось легче. Пусть это только видимость, но ощущение легкой эйфории не проходило.

Он меня нашел и спас, когда никто не знал где я и что со мной произошло! Подумать только трое суток он не спал и продолжал давать противоядие. Говорят, примененный метод был рискованным, но я уверена, наставник точно знал, что делал.

— Помогло письмо, найденное тобой, — продолжая улыбаться, начал говорить мэтр Броссар. — Адрес, имя управляющего подсказали, где найти школу Монти через службу королевских судьей. Они располагались в провинции Аквенор. Обычное частное поместье с большим особняком. Хорошая охрана, усиленная по периметру магией. Ничего примечательного, потому на него не обратили внимания. Дети не могли покинуть территорию. Их приводили и уводили порталом.

— А родители как их навещали? — спросила я.

— Там обучались только сироты, потерявшие родных в раннем возрасте, — пояснил мэтр Броссар.

Вспомнила о судьбе Этьена. Ведь он говорил об этом. Да и мэтр Бланкар, насколько мне не изменяет память, о том же упоминал. Кажется, нечто подобное случилось и метрессой Кавье.

— Тогда получается, это благотворительная организация? — выдвинула предположение.

— Не уверен, — взгляд черных глаз захолодел. — Тристан еще не окончил проверку.

Я молчала, ожидая продолжения, но наставник не торопился рассказывать подробности. Помнится, он твердо решил не высказывать обвинений без достоверных доказательств.

— Кстати, Никас Лурье и Бертран Шампль тоже воспитанники Монти, — прервал затянувшееся молчание мэтр Броссар.

— Все сходится, — задумчиво отозвалась я. — Только не понятен список, составленный мэтром Филиппом. В него внесены все воспитанники, находящиеся на корабле, а так же Эдит и двое совершенно посторонних. Да ещё стюард.

— И в тоже время он участвовал в твоем похищении, — обратил внимание на этот факт наставник.

— Не только, — бросила короткий взгляд на ворожея. — Он пытался дать мне яд, чтобы прекратить мучение.

— Что?! — на него стало страшно смотреть.

— Мэтр Бланкар не ожидал моей реакции на дурманящий дым, потому приготовил отраву и пытался ею меня напоить. Жиль пожалел меня и целитель вручил ему чашку, чтобы я больше не мучилась.

— Убью обоих, — процедил сквозь зубы ворожей.

— Пусть их судят, если конечно, поймают, — поспешила охладить чувство мести.

Только мои слова мужчину не убедили. На скулах заходили желваки, а в глазах поселилась ненависть. Таким страшным ни разу не видела его.

— Не нужно. Я ведь жива, — пролепетала и попыталась подняться, чтобы дотронуться до его руки.

— Ты практически умерла, когда тебя нашел, — в глазах мужчины полыхнул гнев. — Как же ты меня напугала, Клер! Только едва заметное дыхание говорило, что ты ещё жива, но уже почти ушла в чертоги богини. Они бросили тебя в трюме, на самом дне у киля, на ледяных камнях балласта. Ты выглядела как сломанная кукла, прикрытая ворохом грязного тряпья. Даже не представляю каким образом смог рассмотреть что-то в темноте и опознать. Наверное, сердце подсказало. Порталом перенесся в каюту за сумкой с лекарствами, а затем я принялся за твое лечение. Переносить опасался. Не понятно кто тебя похитил и зачем. Кроме того ты была нестабильна и любое движение могло нарушить шаткое равновесие.

— Три дня, — прошептала со слезами благодарности на глазах.

— Я потерял счет времени, — отмахнулся он. — Главное, мы справились.

Он смог меня в очередной раз вытащить из загребущих лап смерти. Не бросил, не опустил руки, а все это время был рядом. О, богиня, можно ли сильней любить этого мужчину? Кажется, я больше не представляю жизни без него.

— Совсем уморил тебя рассказами об ужасах. Достаточно, что тебе пришлось их перенести. Больше не стану об этом вспоминать, — он мягко улыбнулся и стал прощаться.

Как ему сказать: «Не уходи!»? Как прожить хоть день вдали от него? Не видеть улыбки, не купаться в свете темных, почти черных глаз? Где взять на это силы? Я всего лишь слабая женщина, влюбившаяся не в того мужчину.

Утром я почувствовала себя настолько хорошо, что с помощью горничной поднялась на ноги и сделала несколько шагов под присмотром корабельного целителя. В мой рацион добавили отварной кусочек мяса и немного сока. Я продолжала принимать лекарство, прописанное наставником. Сухенький старичок полностью принял его метод лечения и во всем полагался на мэтра Броссара.

Серебристый лепесток послания закружился передо мнoй, и сообщение раскрылось в ладони. «В Корта-каре найдено тело Жиля Кораль. Дисан жив» — сообщил мэтр Броссар. Улыбнулась вниманию со стороны наставника. Ведь не стал скрывать от меня печальную новость, но и постарался ободрить сообщением о выжившем мэтре. Он покинул корабль из-за болезни, и я переживала, что его убьют услужливый стюард и мэтр Бланкар. Получается, целитель избавился от напарника и выполнил приказ мэтра Филиппа.

— Простите, мэтр, отчего умерла метресса Люлье? — спросила старичка, когда он собирал свои препараты в сумку.

— Не думаю, что вам следует волноваться, — мягко похлопал по руке мужчина.

— Мэтр Эмири не считает необходимым скрывать правду от меня. Сейчас прислал сообщение о гибели Жиля, одного из моих похитителей, — мысленно улыбнулась на реакцию при упоминании имени наставника.

Корабельный целитель поколебался немного, но признанный им авторитет наставника взял верх.

— Она сломала шею, упав с лестницы, — коротко ответил он.

Очень похоже на удар кинжалом. Сильное воздействие со стороны. Нет ничего проще, чем толкнуть в спину спускающуюся по крутой лестнице метрессу. Быстро и почти без свидетелей.

— Кто первым обнаружил погибшую? — поинтересовалась, озадачившись смутной догадкой.

— Ваш муж, метресса Атталья. Он выходил из коридора, когда услышал шум падающего человека и женский вскрик. Увидев произошедшее несчастье, мэтр Атталья подозвал спешащего официанта и сообщил о трагедии.

Этьен второй раз оказался на месте, где погиб человек. Конечно, трапы «Любимца богини» отличаются крутизной и вполне можно оступиться, если запутаться в длинном платье, но совпадения мне категорически не нравились.

Из известного списка в живых остались Этьен, Эдит, мэтр Бланкар и мэтр Дисан в Корта-каре. Кто будет следующий?

Оставшееся время до захода солнца я провела в раздумьях. Немощь тела позволяла переключить энергию на мыслительный процесс, и выводы получались неутешительными.

«Надо поговорить» — сорвалось заклинание послания с пальцев. Может быть, мэтру Броссару уже сообщили какие-то подробности о школе мэтра Филиппа, а мне тоже определенно есть, чем поделиться.

Вспышка портала вновь напугала горничную, и она опасливо попросилась выйти, предпочитая находиться подальше от странного стюарда, который таковым не выглядел.

— Я думаю, мэтр Бланкар находится на корабле, и это он столкнул метрессу Люлье с лестницы, а так же убил консула, — хмуро сообщила наставнику.

— Серьезные обвинения. А доказательства? — вновь устроился на краю кровати ворожей.

— Никаких, — мрачно отозвалась, — Только предположения. Он выполнил приказ, избавившись от помощника в моем похищении, но предпочел вернуться на «Любимца богини», потому что в Корта-каре остался один из списка, а здесь гораздо больше.

— Отчего ты думаешь, что только Бланкар виновен в этом? — поинтересовался ворожей.

— Потому что он готов сделать все возможное и невозможное, чтобы полностью выполнить приказ из письма, — замолчала, переводя дыхание.

— Клер, твой муж так же получил письмо от Монти, — стараясь говорить как можно мягче, напомнил наставник.

— Этьен не способен на убийство, — ответила я и отвела взгляд в сторону.

Во мне не было полной уверенности, но муж никогда не был склонен к насилию, в то время как темнокожий целитель вполне мог причинить вред человеку. Его жестокость при моем похищении говорила сама за себя.

— Бланкар убивал своих партнеров ядами или усыплял настойками, — произнес со странной интонацией мужчина. — В данном случае это воздействие извне. Вряд ли целитель станет менять привычные действия. Ему проще убивать с помощью лекарств.

— Мэтров Лурье и Шампль он выкинул за борт, — сухо напомнила ему.

— Этого мы не знаем. Только предполoжения, — не согласился со мной мэтр Броссар.

— Надо подробно расспросить Этьена о метрессе Люлье, — опустив глаза, тихо сказала. — Вдруг он кого-то видел? Возможно чью-то тень?

— Я поговорю с капитаном. Пока смерть Люлье считается несчастным случаем. И главным свидетелем выступает твой муж, — отстраненно произнес ворожей.

При упоминании имени моего мужа между нами словно вырастала глухая стена, через которую не пробивались чувства и эмоции. Я мгновенно начинала замерзать без тепла его глаз и улыбки. Мэтр Броссар словно отходил в сторону, вновь покидая. И я не имела права попросить его остаться, как тогда. Моя судьба навсегда связана Этьеном. Нравится мне это или нет. Впрочем, мэтр Броссар вел себя безупречно. Как наставник, который даже после окончания практики приглядывает за своей подопечной и вытаскивает из неприятностей.

— Мэтр Одилон узнал еще что-то о школе и мэтре Филиппе? — перевела тему, не в силах расстаться с мэтром Броссаром и чувствовать холод между нами.

— Он обещал завтра сообщить подробности. Королевские судьи работают во всех провинция и проверяют связи Монти. Они оказались столь обширные, что не хватает людей, — с готовностью переключился ворожей.

— У меня до сих пор не укладывается в голове его поступок. Он казался обаятельным и интересным человеком. Зачем нужно было составлять список жертв, а потом рассылать приказы об убийстве? И как он смог после смерти активировать заклинание проявления? — покачала головой. — Мне не хватает кусочков, чтобы увидеть всю картину.

— Завтра, пытливая моя ворожея, все завтра, — он тепло улыбнулся и поправил покрывало. — Тристан расскажет о новых сведениях, и мы наверняка поймем замысел Монти. Сегодня уже поздно, чтобы строить предположения без доказательств. Отдыхай и набирайся сил. А я пока отправлюсь к капитану и поговорю с ним.

«Пытливая моя ворожея» — слова, сказанные с теплотой, согревали, пока я засыпала.

ГЛАВА 28

Не только лекарство, приготовленное мэтром Броссаром, исцеляли меня, но ожидание новой встречи с ним. Следующим утром я пожелала привести себя в порядок и потребовала приготовить домашнее платье.

Горничной ничего не оставалось как послушно следовать моим требованиям. Меня искупали, причесали, переодели. И совершенно не важно, что во время привычных процедур я обессилено опускалась присесть, приходила в себя, переводя дух, но в итоге мои старания стоили этого. На меня из зеркала смотрела почти прежняя я. Щеки похудели и стали бледными, зато в глазах горел огонь от предвкушения разговора с наставником.

Он придет! Обязательно придет! Потому что должен рассказать новости от мэтра Одилона.

— Метресса Атталья, вы бы поберегли силы, — в очередной раз бурчала горничная, выговаривая мне. — Вот придет ваш муж и снова будет не доволен.

— В последнее время его ничем не обрадуешь, — отмахнулась от ее слов.

Горло постепенно тоже восстанавливалось. Теперь я могла говорить без труда, хотя после длинных фраз приходилось вновь принимать отвар. Все-таки мэтр Броссар замечательный целитель! Лучший! Подумать только в сложной ситуации и такой обстановке найти средство от неминуемой смерти и вылечить! Об этом хотелось рассказать всем! Всему миру! Говорить восторженно о моем спасителе и постоянно любоваться переливами эмоций в темных глазах.

Каждый миг тянулся долго. Так всегда бывает, когда ожидаешь долгожданной встречи. Завтрак и обед пролетели, а мэтр Броссар не торопился посетить бывшую пациентку. Я в нетерпении постукивала пальцами по листам открытой книги, в которой с тех пор как открыла не прочитала ни строчки. И я решилась! Конечно, корабельный целитель не разрешал покидать каюту, но сидеть целыми днями взаперти сил не хватало. В тот момент, когда горничная вышла, оставив меня одну, я решительно направилась к дверям. Что плохого в прогулке на свежем воздухе? Вечером многие предпочитают смотреть на заказ, вот и я хочу выбраться на волю.

Идти приходилось не торопясь, медленно переставляя ноги, порой останавливаясь, чтобы придержаться рукой за стену. Пассажиры не попадались. Скорей всего они предпочли выйти на палубу, либо вести разговоры в салоне.

— Клер? — столкнулся со мной нос к носу мэтр Броссар, — Вот дрянная девчонка! Ты что здесь делаешь?

«Вас ищу» — мысленно отозвалась ему, глядя на мужчину с восхищением.

— Хочу погулять по палубе, — не в силах сдержать улыбку, сообщила я.

— Кто тебе разрешал? — возмутился он.

— Я не интересовалась чужим мнением на сей счет, — привычная пикировка радовала не меньше чем выражение темных глаз.

Он смотрел с беспокойством и волнением. И даже его суровость исходила от заботы обо мне.

— Я разговаривал с Тристаном, — немного помолчав, сообщил ворожей. — Шел к тебе.

— Лучше выйдем на воздух, — предложила ему и ухватила мужчину под руку.

— Несносная, упрямая, дерзкая, — принялся перечислять мои недостатки наставник. — Ведь все равно сделаешь по-своему?

В ответ счастливо кивнула. Что может быть лучше, чем идти рядом, опираясь на его руку? Пусть себе бранится! Это от беспокойства о моем здоровье. И это приятно согревало страдающее от неразделенной любви сердце.

— Вы сегодня собирались прийти без портала? — спросила его.

— Бедная горничная. Думаю, ей хватило двух эффектных появлений, — улыбнулся ворожей. — Надо поберечь нервы молодой метрессы.

Отчего-то меня не заботили ни горничные, ни их переживания. Мэтр Броссар необычный человек. Его появление в чьей-либо жизни всегда оставляет след. Вот и у горничной теперь останется воспоминание о наставнике.

— Куда мы идем? — обратила внимание, что прошли двери, ведущие на палубу.

— В каюту капитана. Тристан попросил твоего присутствия, — ответил он. — Не захотел ничего рассказывать, пока не приведу его «кошечку».

Тихо засмеялась. Ох, уж этот мэтр Одилон! Никак не может отказаться от придуманного им прозвища.

— Вы говорили с капитаном? — решила не терять время и расспросить о вчерашних предположениях.

— Да. Он допросил твоего мужа, — на лицо мужчины набежала тень. — По его словам, он находился далеко от лестницы, по которой спускалась Люлье, когда он услышал звуки падения и вскрик метрессы. Поэтому, когда он подбежал и спустился, вокруг никого не было. Официанта ему пришлось искать, вернувшись обратно в столовую.

— Понятно, — вздохнув, отозвалась еле слышно. — Этьен сегодня не приходил.

— Он был занят довольно долгое время разговором с капитаном, а потом он готовил документы дипломатической команды для отправки домой и в Веналию. У него, конечно, есть помощники, и все же необходимо все рассортировать и запаковать. Насколько я понял, там множество папок с грифом «секретно», доступ к которым ограничен. Так что не переживай, перед сном он обязательно тебя навестит.

Он утешал, но в его голосе чувствовалась теплота, когда обращался ко мне, и в тоже время холодность, едва упоминал Этьена. Мужской голос завораживал. Мне хотелось, чтобы наш путь не заканчивался. Как было бы хорошо вот так идти рядом с ним под руку и просто говорить. Все равно о чем! Лишь бы с ним и дoлго-долго.

— Метресса Атталья, мэтp Эмири, — поднялся при нашем появлении капитан. — Прошу, располагайтесь.

На столе посередине расположился ворожейный шар мэтра Броссара. Наставник помог устроиться на стуле и расположился напротив.

— Позвольте оставить вас, — откланялся капитан, оставив нас наедине в своей каюте.

— Приступим, — положил ладони на округлые бока шара наставник. — Тристан наверняка уже потерял терпение, ожидая нас.

Робко дотронулась пальцами до тыльной стороны кисти руки мужчины, а он, заметив мои сомнения, перехватил руки, прижал ладонями к хрусталю и накрыл своими теплыми ладонями. Встретился со мной взглядом и улыбнулся.

— Хира! — произнес он, и реальность перестала для нас существовать.

— Сколько можно ждать! — донеслись до нас слова, сказанные в нетерпении недовольным тоном. — За это время можно было сгонять в Камарг и обратно! О, кошечка!

Загорелое лицо южанина проявилось сквозь дымку. Черные глаза жадно осмотрели меня, а затем мэтр Одилон нахмурился.

— Эмири, тебе выговор! Кошечка совсем не здорова! — вновь возмутился бывший королевский судья.

— Простите. Так получилось, мэтр Одилон, — радостно улыбнулась встрече со старым знакомым.

— Метресса Атталья, примите мои пожелания в скорейшем выздоровлении и простите, что моя просьба подвергла опасности вашу жизнь, — потеснил своего коннетабля король Роберт.

— Ох, ваше величество! Благодарю! — смутилась и растерялась одновременно.

— Давно она стала такой скромницей? — подозрительным прищуром окинул меня мэтр Одилон.

— Это ненадолго. Тристан, мы здесь собрались по делу, — одернул его наставник.

— Эмири, дело принимает серьезный оборот, — сухо произнес король Роберт. — Данные только начали поступать, но они встревожили не на шутку. Монти затеял опасную игру, и я подозреваю, все это может обернуться очень плохо.

— Рассказывай, — потребовал мэтр Броссар.

— О школе, — с серьезным видом начал говорить коннетабль. — Образование детям дают достойное. Из него выходят образованные подданные с разными специальностями — экономисты, ученые, политики и прочие. Все они поступают на государственную службу, причем в разных королевствах. В них воспитывается целеустремленность, желание добиться в жизни вершин, построить карьеру. Редко среди выпускников попадаются маги. Кошечка первая обратила на этот момент внимание. К одаренным детям нанимают учителей по их профилю. Но мы не может знать наверняка кто из них кто. Маги не становятся на учет в королевскую канцелярию. Нам не удалось конфисковать документацию по ученикам и выпускникам. Монти заранее об этом побеспокоился и распорядился скрыть архив.

— Кажется, это я мэтра Филиппа натолкнула на эту мысль, — покаялась тут же. — Стала подробно расспрашивать об обучении магии, прохождении молодыми специалистами практики. Тогда Этьен молчаливо ожидал одобрения от бывшего покровителя, чтобы дать разъяснения по этому поводу.

— Вероятно, — согласился со мной мэтр Одилон. — Мы и дальше будет вести расследования, вызывать на допросы, но войти в поместье Монти без предъявления обвинения не можем.

— Но хозяин мертв! Неужели… — но договорить мне не дали.

— Метресса Атталья, пока мы не можем Мoнти ни в чем обвинить, — вежливо отозвался король Роберт. — Все сведения сводятся к тому, что он абсолютно законно организовал частную школу. Программа по предметам согласована с канцелярией двора. Регулярные проверки не выявили отклонений. Дети ни словом не упоминали о своем недовольстве. У нас есть подозрения, но этого не достаточно, чтобы нарушить закон о частной собственности. Воспитанники Монти получили блестящее образование, и они стоят на страже интересов учредителя и его наследника.

— О нем что-то известно? — спросил мэтр Броссар.

— Опрос королевских судей, занимающихся составлением завещаний, пока ничего не дал. Они подчиняются мне и Корпусу королевских судей, но если есть воля покойного не афишировать о передачи наследства по каким-то причинам, нам не расскажут, — недовольно сообщил коннетабль.

— Простите, ваше величество, но меня очень беспокоит судьба мэтра Дисан, — едва появилась пауза, заговорила я.

— Это кто такой? — серьезно спросил король Роберт.

— Мы с мэтром Броссаром нашли листок с перечислением имен. Многие из этих мэтров и метресс мертвы, и мы считаем, что это не просто перечень пассажиров, а список жертв, — пояснила я. — Из оставшихся в живых один мэтр Дисан находится не на корабле. Он вышел из-за нездоровья в Корта-каре. Я предполагаю, мэтр Бланкар вернулся на «Любимца богини», избавившись от помощника в моем похищении, однако очень прошу обеспечить мэтру Дисан защиту и безопасность.

— Эмири? — поинтересовался мнение наставника король Роберт.

— Клер совершенно права, беспокоясь за жизнь мужчины. Никто не знает о возможностях Бланкара, — поддержал меня мэтр Броссар.

— Одилон, распорядись, — приказал король Роберт, и я выдохнула с облегчением. — И заодно проверь мэтра Дисана на связь с делами Монти.

— Сделаю, — коротко отозвался коннетабль двора и сделал для себя пометку на бумаге.

— Почему вы думаете, что это список жертв? — задумчиво просматривал копию листа с перечнем имен король Роберт. — Я вижу здесь того же Бланкара, Кавье и Атталья. Может быть, Монти вписал фамилии воспитанников?

— Тогда почему там стоит имя Эдит? — вспыхнула под внимательным взглядом короля.

Ведь он вполне мог строить другие предположения, увидев имя Этьена.

— Эдит первую пытались усыпить, — пояснил мэтр Одилон. — Я постарался навести справки о Лурье и Шампль. Они покинули частую школу только в этом году. Их путешествие оплачивалось из фонда Монти, который содержит поместье. Все официально, есть счета из банка.

— А мэтр Бланкар и метресса Кавье как оплачивали путешествие? — заинтересовалась я.

Ведь у меня не было этой информации, а это может пролить свет на обстоятельства.

— Бланкар из собственных средств, Кавье оплатила чеком, выписанным на ее имя мэтром Суoрэ, — сверившись с записями, ответил мэтр Одилон.

— Кто он? — потребовала подробностей.

— Кошечка, это один из богатейших холостяков королевства. Какое-то время Кавье считалась его официальной любовницей, а потом они тихо расстались, — улыбаясь, поведал бывший королевский судья.

— Почему? — нахмурилась я.

— Клер, иногда так случается, — попытался остановить мой интерес мэтр Броссар, но я молчаливо ожидала ответа от коннетабля.

— Ходили слухи о провале одной из договоренностей Суорэ с иностранным королевством. Вроде бы Кавье выступала посредником между ними, — выдал исчерпывающий ответ. Бывший королевский судья.

— Вы не считаете, что это мотив? — осмотрела мужчин по очереди. — Кстати, Суорэ выпускник школы мэтра Филиппа?

— Уточню, — сделал ещё одну пометку мэтр Одилон.

— Случайно этот мэтр Суорэ не потерял родителей в детстве? — ухватила промелькнувшую мысль.

— Его мать до сих пор раз в год посещает дворец, — ответил король Роберт.

— Тогда, он не имеет отношения к мэтру Филиппу, — твердо озвучила вывод.

— Почему ты так считаешь? — заинтересовался мэтр Броссар.

— Вы заметили, что все воспитанники мэтра Монти потеряли родителей в раннем детстве? По тому, как велись дела Этьена, могу судить, что имуществом управляли опекуны, верные мэтру Филиппу. Вы же упоминали, все выпускники получили блестящее образование. И вот меня мучает один вопрос — случайно ли дети теряли родителей?

Между нами повисла напряженная тишина.

— Кошечка, как только встретимся, я тебя обязательно расцелую! Ваше величество! Ведь это то, чего нам не хватало для предъявления обвинения! — возбужденно воскликнул мэтр Одилон.

— Думаю, вы правы, метресса Атталья, — холодной сталью блеснул взгляд темных глаз короля Роберта. — Намеренно убивать взрослых, чтобы прибрать к рукам их капиталы и наследников. Это уголовное преступление!

От его резкого тона дрожь пробежала по телу.

Теперь, зная где искать и отчего оттолкнуться, расследование пойдет быстрее. Я не радовалась высказанному предположению. Мне очень хотелось ошибиться. Представить масштабы злодеяний мэтра Филиппа не хватало воображения.

Убивать родителей, ради того, чтобы забирать детей и воспитывать их в частной школе, закрытой от всего мира! Где они могут общаться только с подобными себе, либо с преподавателями! Ужасно! В один миг благородный поступок мэтра Филиппа, взявшего под свое покровительство сирот, превратился в преступление против личностей.

— Эмири, ты отвечаешь за обеих девушек, — король Роберт был категоричен. — Хира!

Ой. Конец разговора для меня оказался неожиданным. Видимо его величество торопился вернуться к делам государства, а потому не стал долго прощаться.

— Как думаете, я права в своих предположениях? — грустно спросила мэтра Броссара, вновь вернувшись в реальность на борту «Любимца богини».

— Я этому не удивлюсь. Тристан всегда восхищался твоей способностью делать выводы из казалось бы ничего не значащих фактов, — попытался утешить наставник.

— Это жестоко лишать детей родителей, — перевела взгляд в окно, — мэтр Филипп дал им образование, возможность построить самостоятельно карьеру, но это не жизнь. Оказаться по чьей-то чужой воле сиротой — это ужасно!

— Не надо горевать раньше времени. Тристан теперь знает, на что обратить внимание, — мужчина проследил за мной взглядом. — Странно. Погода испортилась. Кажется, мы вошли в полосу дождей.

— Становится темно, — моргнула, возвращаясь мыслями к настоящему. — Надо позвать капитана.

— Клер, послушай, — запнулся наставник, но затем упрямо тряхнул головой, отчего длинные пряди упали ему на лоб. — Знаю, этот разговор не ко времени и не к месту. И возможно, я не имею права тебе говорить об этом …

— Простите, метресса Атталья, сюда идет ваш супруг, — вошел без стука в каюту капитан.

— Да? — удивилась я, но не забеспокоилась. — Наверное, горничная сообщила ему о моем отсутствии.

— Возможно, — согласился со мной капитан.

— Пожалуй, я пойду, — поднялся мэтр Броссар.

— Здесь у меня есть выход в служебные переходы, — указал на другую дверь мужчина. — Воспользуйтесь ею.

— Вы приглашали Атталья? — выглянув в окно, поинтересовался наставник.

— Нет. Представления не имею, зачем он решил сюда прийти. Мы с ним все выяснили, — пожал плечами капитан.

Но что-то в выражении его глаз меня насторожило. Он словно пытался казаться спокойней, чем есть на самом деле. И он зачем-то предлагает мэтру Броссару покинуть свою каюту другим путем, чтобы он не встретил Этьена.

— Я иду с вами, — твердо произнесла и шагнула следом за наставником.

— Метресса Атталья, лучше дождитесь своего мужа, — перегородил дорогу капитан.

— Он идет к вам. Этьен не мог знать, что я нахожусь здесь, — внимательно вглядывалась в глаза мужчины, стоящего передо мной. — Если только вы не сообщили ему об этом. Зачем?

— Не говорите ерунды! Наверняка вы сами сказали горничной о своем намерении поворожить в моей каюте, — спокойным тоном ответил он.

— Я никому ничего не говорила! Пропустите меня! — твердо произнесла и попыталась его обойти. — Мэтр Броссар! — громко окликнула ворожея, уже скрывшегося за дверью.

— Вы останетесь здесь! — капитан крепко ухватил меня за руку.

Я постаралась вырваться, но сил не хватало. Пережив болезнь и едва поправившись, я не могла справиться с сильным мужчиной.

— Клер, что происходит? — вернулся наставник.

— Он меня не отпускает! — выкрикнула, пытаясь вывернуть руку.

— Ваш муж хочет с вами поговорить, — резко произнес капитан.

Мэтру Броссару больше не требовалось объяснений. Двумя четкими ударами в бок и в грудь он заставил мужчину ослабить хватку и выпустить мою руку.

— Уходим, — наставник подхватил меня под руку и почти поволок к дверям.

Я спешила изо всех сил. Не знаю, почему казалось правильным сбежать, но меня гнало дурное предчувствие. Этьен в последнее время не проявлял теплых чувств ко мне. Его скорее раздражала случившаяся болезнь и внимание, окружавшее со всех сторон. Он удалился из каюты, не желая видеть нездоровую жены, но и даже когда пошла на поправку заходил ненадолго раз в день. Даже горничная удивлялась его холодности, это было заметно по выражению лица девушки, но говорить вслух опасалась. Этьен мог ее уволить, если бы узнал об ее оценки действий работодателя. А платил он щедро.

— Что там произошло? — спросил мэтр Броссар, практически таща меня на себе.

— Сама толком не поняла. Капитан сказал, что Этьен решил прийти, потому что я устроила сеанс ворожбы, — едва дыша, прерываясь на каждом слове, поведала ему.

— Капитан рассказал ему о ворожбе! Клер, твой муж именно этого опасался, когда ты говорила о своем предсказании о смерти Геллера.

— Почему мы бежим? Я могу ему все объяснить, — попыталась остановиться.

Дыхания не хватало, грудь обжигал врывающийся воздух, колени подкашивались.

— Потому что, Клер, это он выкрал и уничтожил твой ворожейный шар, — резким тоном ответил он.

— Но почему? — остановиться мне не разрешили.

— Потому что твой муж убил консула. Он испугался твоих способностей, ведь список не полностью выполнен, — объяснения ужасали.

Позади нас послышались шаги. Кто-то бежал следом за нами.

— Клер! — донесся до нас голос Этьена. — Стой, Клер! Я хочу поговорить!

— Вы слышали? Он хочет поговорить, — попыталась прекратить бессмысленную гонку.

— Нет, Клер. Он хочет нас убить. Капитан наверняка рассказал обо мне и о сеансах связи с королевским дворцом. Твоему мужу не нужны свидетели. — возразил наставник, не оставляя надежды.

— Я вам не верю! — потрясенно прошептала.

— Твое право. Сюда! — он втолкнул в какую-то узкую дверь меня и закрыл за собой дверь, затем осмотрелся. — Троллий потрох! Отсюда нет выхода! И дверь не закрывается.

— Мы в ловушке, — как-то безразлично отозвалась я, соглашаясь с ним.

Мэтр Броссар запечатал дверь заклинанием. Этьен не владеет магией, ему не под силу разорвать плетение и войти внутрь.

Но даже эта мысль не успокаивала.

— Я не позволю ему нас убить. Слышишь? — он встряхнул меня за плечи. — Ну, почему это опять происходит? Я не могу тебя потерять, Клер! Только не в этот раз!

В створку двери толкнулись со всей силы, плетение вспыхнуло и не позволило войти.

— Спрятались? Думаете, смогли от меня уйти? Ты глупа, Клер! У меня твой перстень, — громкий голос мужа донесся из-за двери. — Я не обучался вашим хитростям, но уверен, смогу достать тебя оттуда, проклятая ворожея!

— Слушай меня! — обнял мэтр Броссар. — У него вряд ли получится прорваться сюда.

— Кольцо мэтра Одилона, — вздрогнула от громкого грохота в дверь, — Это вопрос времени.

— Троллий потрох! — скрипнул зубами наставник. — Он сможет отразить любой боевой заряд.

— Я знаю, — устало прикрыла глаза. — Стоило меня спасать, если он все равно решил со мной покончить?

— Стоило! Еще как стоило! — горячо заговорил он. — Больше не буду молчать! Я люблю тебя, Клер! И не собираюсь отказываться от тебя! Только не в этот раз! Слишком долго считался с чужим мнением. Теперь хватит! Никто не отберет тебя у меня!

— Не надо! — взмолилась я. — Не говорите об этом! Не сейчас!

— Именно сейчас, дерзкая девчонка! Не смей мне указывать, когда отрывать свое сердце! — он стиснул меня в крепких объятиях.

Из глаз потекли горячие слезы. Как же несправедливо! В дверь сыпались тяжелые удары, словно Этьен пытался пробить тонкую преграду чем-то тяжелым.

— Люблю так сильно, что готов тебя оставить ради твоего счастья, если прикажешь. Люблю до безумия легкомысленную ворожею, которая всегда находит неприятности. Люблю со всей страстью истерзанного ревностью сердца! Клер, негодная девчонка. Только посмей сказать, что у меня нет надежды!

Ладонями он обхватил мое лицо и приподнял, заглядывая в заплаканные глаза.

— Есть. Надежда, — выдохнула сквозь всхлипы.

ГЛАВА 29

— Троллья дверь. Клер, ты от меня не спрячешься! — новый удар сокрушил разделяющую нас преграду.

В пробитую дыру вошел топор. Вскрикнула от испуга и почувствовала как мэтр Броссар приготовился к атаке. Защитный купол накрыл нас обоих, а я приготовилась оказать поддержку тому, кто меня любит, от того, кто желает уничтожить нас обоих. Утерла слезы. Больше никакой слабости!

— Этьен! — прогремел мужской голос в коридоре, отчего удары в дверь прекратились.

— Какая удача! — обрадовался мой муж, нехорошим тоном протянув слова, — Неужели ты решил вернуться на корабль? А я думал, ты признал свое поражение и сбежал!

— Кто это? — прошептала я.

— Бланкар, — коротко отозвался мэтр Броссар.

— Немощного старика оставил напоследок. Не велика честь добить страдающего от расстройства желудка, — не скрываясь, громко возвестил мэтр Бланкар. — Гораздо приятней тебя отправить в бездну, следом за твоей женой.

— Вот тут ты ошибаешься, — зло выплюнул Этьен и ещё раз с силой ударил в дверь. — Она выжила!

— Значит, будет кому отблагодарить за избавление от тебя, — рассмеялся темнокожий мужчина.

— Мог бы просто попросить. Я бы и так ее отдал, — равнодушно отозвался Этьен. — Она свою роль выполнила.

— Значит, Флоранс была права. Ты женился лишь бы попасть на этот корабль? — голос соперника был полон презрения.

— Это уже не важно. Как только разберусь с тобой, избавлюсь от нее и ее прилипалы — стюарда, — слова стали доноситься немного хуже, видимо Этьен отошел от двери.

— Жиля я убрал. Он тоже мой. Я веду счет! — гордо сообщил мэтр Бланкар.

— Зато я убрал консула, — высокомерно произнес мой муж. — Теперь твоя очередь.

— Старая добрая драка, — мечтательно сказал целитель, — мне этого не хватало. Как в старые добрые времена.

— В этот раз в живых останется лишь один! — громко выкрикнул Этьен.

За дверью раздался взрыв. Я вздрогнула, а мэтр Бpоссар сильней прижал к своей груди.

— Зверье дерется. Они не люди, — прошептала, уткнувшись носом в его одежду.

Грохот ломаемых перегородок и обрушивающихся ударов, выкрики мужчин с проклятиями, если противник достигал цели, раздавались сквозь дыру в двери.

Наставник сотворил серебристый лепесток послания, и сообщение улетело сквозь пространство. Мы стояли, прислушиваясь и не торопясь вмешиваться в смертельную драку за дверью между двумя убийцами.

— Забавно. Не правда ли? — тихо засмеялся голос за нашими спинами.

Мы резко обернулись. Перед нами плавал призрак довольного мэтра Филиппа.

— Вы?! — потрясенно выдохнула я. — Я думала, дух метрессы Кавье находился на корабле.

— Флоранс ушла тихо, во сне, — охотно сообщил мэтр Филипп.

Призрак подлетел к двери и выглянул сквозь преграду, предоставив нам любоваться прозрачным тылом.

— Мальчишки, — презрительно фыркнул дух, возвращаясь к нам, — все решают дракой. Учишь их, учишь использовать мозги. Но нет! Только и способны кулаками махать.

— Так это вас видел Жиль? — не могла поверить собственным глазам.

— Кораль? Неглупый парень, но без таланта. Средний потенциал, — недовольно покачал головой мэтр Филипп. — Жаль, тебя не заметил раньше. Ты гораздо интересней и перспективней.

— Я бы предпочла никогда с вами не знакомиться, — мрачно отозвалась ему и проследила за прежним маневром призрака, вынырнувшего через дверь для наблюдения за происходившим в коридоре.

— Разве? — сразу же вернулся в крохотную каморку дух, заслышав мои слова. — Мне казалось, мы прекрасно поняли друг друга.

— Теперь я понимаю Христаса, отказавшегося идти вашей дорогой и становиться преемником, — не сводя взгляда с эфирного создания, отозвалась я.

— Действительно? И что тебе не понравилось в моих делах? — кажется, призрак изволил выразить недовольство.

— Вы убивали родителей, чтобы забрать их состояние и единственных наследников, — резко выдала ему.

— Тише, Клер, успокойся, — погладил по спине мэтр Броссар. — Он уже умер. Теперь для него эта жизнь позади.

— У меня осталось одно незаконченное дело, — высокомерно отозвался мэтр Филипп. — Кстати, моими стараниями воспитанники становились единственными наследниками и представителями семей. Ближайшие родственники, способные претендовать на их состояния, убирались немедленно. Удобно. Не правда ли? В мои руки попадало юное создание, ему обеспечивали комфортное проживание, обучали, воспитывали и закладывали мои законы.

— Это какие? — зло посмотрела на него.

— Их немного. Точнее один. Подчиняться мне, и только мое слово закон, — с пафосом поведал дух.

— Так ты и построил государство в государстве, — вступил в разговор мэтр Броссар.

— Так вы слышали? — обрадовался призрак. — Значит, не зря старался.

— Королевские судьи расследуют смерти родителей ваших воспитанников. Скоро предъявят обвинения и школу ликвидируют, — сообщил наставник.

— Это легко предугадать, — отмахнулся мэтр Филипп, — мышление королевских судей отличается однобокостью. Им дай нить, и они пойдут строго по ней, опасаясь смотреть по сторонам. Узкий взгляд на ситуацию — вот в чем их проблема. С кадрами настоящая беда, — неожиданно пожаловался дух.

— Мэтр Филипп, зачем вы приказали убивать людей по списку? — задала главный вопрос.

Ведь получив ответ на него можно понять последствия и начать действовать.

— Вот ты, сообразительная Клер, — тепло улыбнулся призрак. — Жаль не я воспитывал тебя. Потенциала хватило бы для великих целей, а так погрязнешь в обывательском мышлении. Не убий, не укради… Тьфу! Отказываясь от общепринятых правил, стираешь ограничивающие рамки и можешь устанавливать свои границы и законы. Когда приходит понимание этого, то ты становишься владыкой мира. Он лежит перед тобой, готовый стать послушным сильной власти.

— Я горжусь своими принципами! — гордо вскинула носик.

— О. Кажется, наметился победитель! — неожиданно обрадовался мэтр Филипп и просочился сквозь дыру в двери.

После его слов грохот и удары прекратились. Внутри корабля образовалась тишина, позволившая услышать непогоду за пределами. Издалека, сквозь шум порывистого ветра, раздавались свистки и отрывочные слова команд. Пол под ногами шатался, корпус «Любимца богини» вздрагивал от очередной атаки урагана.

— Шторм усиливается? — попыталась не показать испуг.

— Насущная проблема сейчас находится на корабле, — напряженным голосом ответил мэтр Броссар. — Я сейчас. Надо посмотреть.

— Я с вами! — ухватилась за рукав, не желая отпускать его.

— Идем, — согласился ворожей. — Монти прав, мы должны узнать победителя.

— Вдруг это Этьен? — остановилась, опасаясь собственных мыслей.

Неужели я стала подобна мэтру Филиппу и могу желать смерти своему мужу. Он чудовище! Но имею ли я право мечтать о жизни без него? Не стану ли я такой же, как они, послушно убивающие невинных людей?

— Они погибли? — мрачно спросил мэтр Броссар, разглядывая два окровавленных тела у наших ног.

— Только один, — задумчиво протянул призрак, сложив руки на груди.

— Кто? — выпалила я, прежде чем смогла подумать о причине беспокойства.

— А кого бы ты хотела видеть мертвым? — загадочно улыбнулся дух. — Мужа или его противника?

Мэтр Броссар присел рядом с распростертыми телами и приложил руку к шее по очереди к обоим.

— Они живы оба, — произнес наставник, опровергая слова призрака.

Я внутренне простонала от отчаяния. Я не хочу видеть ничью смерть! Но и оставаться женой низкого человека, способного на умышленное убийство, не желала. Умоляющим и полным отчаяния взглядом заглянула в глаза мэтру Броссару.

— Клер, все это, — он указал рукой на тяжело раненных мужчин, — не имеет никакого значения. Только мои и твои чувства. Я никогда не позволю чему бы то ни было встать между нами.

— А как же законы людские и богини? Неужели вы отрите их? — коварно протянул мэтр Филипп.

— Закон позволяет аннулировать брак, — мрачно отозвался наставник.

— О да! — радостно потер ладони в предвкушении дух. — Есть несколько причин и все они касаются интимных подробностей между супругами. Будете полоскать свое белье перед всеми, разрушая репутацию любимой женщины?

— Не вам нас судить, — обнял рукой меня за плечи ворожей.

— А кому? Вы ведь осуждаете мои действия, а они не сильно отличаются от ваших, — радостно оскалился противный дух. — Мне наскучил этот разговор. Пора убираться отсюда.

Он растворился в воздухе, оставляя нас перед нависшей угрозой шторма и двумя раненными преступниками.

— Интересно, как скоро он прекратит попытки уйти с корабля? — задумчиво произнес мэтр Броссар.

— О чем вы? — непонимающе посмотрела на него.

— Его тело осталось на дне морском без упокоения, а дух привязан к месту смерти. Монти никогда не сможет покинуть «Любимца богини», — криво усмехнулся наставник. — Он сам себя поймал в ловушку.

Серебристый лепесток послания закружился перед его лицом. Мэтр Броссар прочитал его и нахмурился.

— Это от Тристана. Клер, мне нужна твоя помощь, — серьезно произнес он.

Ничего не объяснив, он ухватил меня за руку и помчался обратно к каюте капитана. Ворвавшись в пустое помещение, мы поняли размер бедствия, окружавшего нас. Волны перекатывали корабль, забавляясь как скорлупой ореха. Дождь хлестал по матросам, находящимся на борту, корпусу судна.

— Клер, Тристан вызывает, — крикнул мэтр Броссар, привлекая мое внимание. — Быстро. У нас должно получиться. Хира!

Наставник рухнул на стул, занимаемый им прежде, а я поспешила занять место напротив. Времени на подробные объяснения не было, а потому молча положила ладони на округлые бока шара и прошептала: «Хира!», присоединяясь к ворожбе.

— Объект скачет! — рявкнул мэтр Одилон. — Колдуны не могут построить портал!

— У нас шторм, — спокойным тоном сообщил мэтр Броссар.

— Все живы? Кошечка, отзовись! — потребовал коннетабль.

— Я здесь, мэтр Одилон. Давно не видела Эдит, — призналась ему.

— Что с ней? — встревожился коннетабль.

— У нее охранное заклинание. Успокойся! — рявкнул на него ворожей. — Стройте портал. Оба преступника на борту, они тяжело ранены.

— Держитесь, — бросил бывший королевский судья.

Вокруг повисла тишина. Реальность не пробивалась сквозь ворожбу, но я ощущала возмущение силы вокруг. Она бесновалась, пугая мощью, вызывая чувство опасности.

— Мы не прерываем сеанс? — робко поинтересовалась у наставника.

— Нет. Во дворце колдуны строят портал, наша ворожба ориентир, — пояснил он.

Помолчала, с беспокойством ощущая изменение пространства.

— Вы думаете, он прав? — тихо спросила я.

— Монти? — наставник понял сразу же, о ком спрашиваю.

— Он говорил ужасные вещи… и я находила на них в душе отклик, — горько вздохнув, произнесла признание.

— Все решают нюансы, Клер, — в его голосе почувствовала улыбку. — Монти убивал невинных людей, ради достижения корыстных целей. Ты же искала избавления от монстра, готового тебя убить, как только перестала быть ему нужной, — мужчина рвано вздохнул и эмоционально произнес. — Я не имел права отказываться от тебя. В первый раз об этом попросил Кристоф. Он любил тебя всем сердцем и попросил уйти с дороги, — сделал признание ворожей.

— А я? — робко спросила.

— А ты отвечала на его чувства. Он был прекрасным человеком и другом. Я отступил ради твоего счастья. Если бы стала ему женой, то вы были бы прекрасной парой. Он посчитал твою жизнь дороже своей. И я его понимаю, — в его голосе слышалась печаль, — Второй раз отказался, подчинившись решению семьи Алузье. Мне казалось, твои родители знают, что нужно для счастья их дочери. Возвращение во дворец, где все напоминало о прошлом, остро показало пропасть между нами.

— Вы сын короля, а я простая девушка из среднего класса, — печально произнесла я.

— Какое для меня имеет значение социальный статус? Я давно распрощался с этими условностями, — невесело хмыкнул мэтр Броссар. — Твой отец был абсолютно прав. Упавший на дно бездны порока, не достоин стать твоим спутником жизни. Мэтр Алузье заботился о твоей репутации, которая пострадала бы рядом со мной.

— Но я просила вас! — отчаяние все равно прорвалось наружу.

— Прости, — он погладил пальцами мои кисти рук. — Сегодня ты дала надежду, что мои чувства имеет отклик. Это правда?

— Да, — отозвалась, чувствуя подкативший ком к горлу.

— Пойдешь ли со мной по жизни? — взволновано задал вопрос наставник.

— Да, — выдохнула в ответ.

— Будешь любить меня всегда? — его пальцы стиснули мои руки сильней.

— До конца своих дней, — искренне призналась ему.

— Если он сейчас не сделает предложение, я его сама придушу, — раздался отдаленный женский шепот.

— Тише, метресса Валанди. Наконец-то решился, — прошептал где-то вдалеке мужчина.

— Ой, — ахнула я, узнав о неожиданных свидетелях нашего разговора.

— Роберт! — рявкнул мэтр Броссар. — Мог бы и прервать нас!

— И пропустить такое? Ни за что! — открыто и очень искренне рассмеялся король Роберт. — Мог бы и сам догадаться, кто поддерживает ворожбу из дворца.

Я почувствовала как мужские пальцы поглаживают мои задрожавшие пальцы. Он старался успокоить, но получалось не очень.

— Эмири! Не испытывай мое терпение! Немедленно говори слова положение! — строго потребовала метресса Валанди.

— Не дождетесь, — отозвался мэтр Броссар.

— После такого признания ты просто обязан Клер попросить твоей женой, — теперь и король Роберт выступил с требованием.

— А вдруг она мне откажет? — объяснил наставник.

— Не откажу, — невольно улыбнулась.

Неисправимый ворожей. Снова он добился от меня признания, не произнеся положенных слов! Но почему-то поколотить его за это не появлялось желания.

— Интересно, — задумчиво произнесла метресса Валанди. — Во время ворожбы можно целоваться?

От ее слов мои щеки вспыхнули мгновенно. Король Роберт и мэтр Броссар рассмеялись, а потом наставник произнес:

— Вот сейчас и узнаем.

Его губы коснулись моих. Какой же это был долгий и упоительный поцелуй. Мы словно прикоснулись к источнику жизни и не могли утолить жажду. Время остановилось, а мы плыли в тумане нереальности, потерявшись для всего мира.

— Мэтр Филипп, зачем вы отправили письма с приказами об убийствах? — строго спросил призрака мэтр Броссар.

«Любимец богини» мирно покачивался на тихо плещущихся волнах лазурного моря. Пассажиры отправились прогуляться на сушу, а команда занялась починкой судна. Шторм, усиленный магией во время борьбы Этьена и мэтра Бланкара, сильно потрепал корабль. Оба противника запаслись зачарованными амулетами перед решительной битвой. Оба поняли, что хитростью не смогут одолеть противника и решились на открытый бой. Он, конечно, скорее походил на портовую драку, без правил, где главное условие — победа любой ценой.

— Вы обещали меня освободить от корабля, — мрачно напомнил свое требование призрак.

— Только при условии, если вы ответите на все наши вопросы, — сухо отозвался наставник. — Пока вы только ноете и стенаете о своей незавидной судьбе.

— Надо было лучше изучать магию, — вклинилась я с пожеланием. — Вы ведь колдун.

— Я самоучка, — мрачно ответил он. — Оставшемуся на улице подростку не светило поступление в дорогую Школу колдовства, целительства и ворожбы.

— Рассказы о вашем детстве только отдалят момент освобождения, — оборвал духа мэтр Броссар.

Призрак еще какое-то время молчал, потом в который раз попробовал покинуть «Любимца богини» самостоятельно, а затем все-таки смирился со своей судьбой и приступил к рассказу.

— Мой план отличался простотой и тем был изящен, — неохотно начал говорить мэтр Филипп. — Я знал, что мне осталось немного, и моей организации требовался преемник. Христас давно отказался, когда узнал подробности о поступлении детей в школу. Все шло хорошо, пока случайно он не прочитал отчет исполнителя по устранению родственников недавно поступившего ребенка.

— Они тоже были вашими воспитанниками? — уточнил мэтр Броссар.

— Разумеется, — широко улыбнулся дух, гордящейся своими делами. — Дети поступали, мы наблюдали и давали направление обучения согласно их склонности. Очень эффективно получалось. Мы не переучивали мальчика предрасположенного к наукам на политика, а девочку с красивой внешностью на экономку. У каждого своя судьба и мы помогали им развивать свой потенциал.

Воспитанные в духе подчинения воле моей организации, как единственного закона, они всегда слушались приказов и не задавали вопросов. Им говорили — иди туда и сделай то, они шли и делали. Взамен они получали всестороннюю помощь со стороны организации и благополучие, гораздо большее, чем если бы они остались жить со своими родителями.

Посмотрите на развращенное высшее общество, где весом является происхождение и размер кошелька. Там не ценятся способности, скорее угнетаются, если хоть чем-то выделяешься среди пестрой толпы придворных. Я же разработал систему, в которой каждый старался показать себя с лучшей стороны и за это получал достойное вознаграждение.

Мы долго спорили с Христасом, но каждый остался при своем мнении. Он удалился из организации и нашел приют в храме. На мой взгляд, глупейший выбор, но теперь он несет последствия своего решения. Единственное, на что удалось уговорить Христаса, стать наблюдателем и распорядителем моего состояния. Я ему доверял, и он знал об этом. Это не то, что я хотел, но в нем я был уверен.

Я решил уйти из жизни достойно, выбрав смерть сам. Быть дряблым стариком, неспособным обслужить себя и потому зависеть от других — не мой удел. Я всегда знал, что хочу взять от жизни и всегда добивался своего.

У меня было всего три сильных претендента, способных стать во главе организации. Флоранс, Ален и Этьен. Я все продумал и приготовил себе настойку, которая позволит покинуть жизнь безболезненно. Тихая и мирная смерть без мучений.

Этьен рьяно взялся за построение дипломатической карьеры. У него было большое будущее на этом поприще. Он бы послужил организации и королю, которому дал клятву верности. Ему нужно было жениться, чтобы жена стала его тылом и прекрасной декорацией в высшем свете. Но в моем плане эта персона играла особую роль.

— Я должна была предсказать вашу запланированную смерть, — понимающе произнесла я. — Ведь во время ворожбы невозможно сказать, отчего умер человек, если это не откровенное убийство.

— Ты, права, Клер, — согласился со мной мэтр Филипп. — Я не ожидал, что Этьен найдет умную девушку. Ему вполне хватило обычной, способной к ворожбе метрессу, мечтающую позабыть о своем даре и выгодно выйти замуж.

Ты оказалась не такая. Это неожиданно меня обрадовало и огорчило. Как жаль, что не заметил тебя, не забрал в свою школу. Развив потенциал должным образом, ты могла стать моим преемником. Силы духа и твердости для принятия решений в тебе хватает. Глупые ограничения людей и священников уже не имели бы значения, и ты достигла бы гораздо большего.

— Очень рада, что не попалась вам на глаза, — ядовито заметила ему. — Потому мои родители и сестра живы, а я счастлива стать одаренной ворожеей.

— Помнишь, я обещал тебе щедрое вознаграждение за ворожбу? — хитро прищурил призрачный глаз дух. — Я знал, что в конце путешествия ты будешь в выигрыше. Мое требование — бороться за свое счастье — прозвучало не от скуки. Если бы Этьен победил, ты стала бы женой одного из богатейших и достойнейших мэтров. В случае его смерти, стала бы свободной и могла сама выбирать свою судьбу.

Осторожно перевела дыхание, испуганная предусмотрительностью мэтра Филиппа. В первую нашу встречу он уже знал о развитии событий, устроенных им же, а потому он предполагал каким образом сложится моя жизнь после морского круиза. Знал ли он о моих чувствах к мэтру Броссару?

— В любом случае история не признает сослагательного наклонения, а потому пришлось делать поправку в своем плане, — продолжил свой рассказ мэтр Филипп. — Я заметил, как ты привязана к подруге, а потому решил внести ее имя в список жертв.

Какая жестокость. Лишить единственной подруге, только для того, чтобы я осталась в одиночестве!

— А остальные? — уточнил мэтр Броссар.

— Разумеется, главной целью был консул. Его убить сложнее, чем девчонку из каюты второго класса. Но они почему-то решили начать именно с нее. Глупцы. Сколько раз объяснял, говорил — начинай с главного и добивай мелочь!

Дух цыкнул недовольно языком, будто он у него есть!

— Еще парочку добавил для азарта. В первый вечер отметил двоих высокомерных аристократов и решил, они вполне подойдут для моей цели.

— И в чем она состояла? — вновь напомнил о главном вопросе мэтр Броссар.

— Победит сильнейший, — гордо провозгласил призрак. — Они должны были сразиться и доказать, что именно он, последний оставшийся в живых станет моим преемником.

— Вот почему так потрясло ваше письмо Этьена! — понимающе протянула я. — Да еще проявившееся после вашей смерти. Он увидел реальный шанс одержать победу над давнишним соперником, а так же доказать бывшей возлюбленной, что он способен на большее. Кстати, как вы умерли? Отчего?

— Не поверите, — хмыкнул мэтр Филипп, — от сердечного приступа. Я не успел до конца выпить приготовленную настойку, как сердце сдавило и остановилось. Но мои планы это не нарушало, так что не стоит обращать внимания.

Кажется, мэтр Филипп расстроен фактом естественной причиной смерти. Надо же! Впервые он поставил перед собой цель, и у него не получилось ее достичь! Он считал, что контролирует каждое мгновение своей жизни и не смог справиться с простой задачей — убить себя. Шутка богини. Не иначе!

Зря я терзалась сомнениями, обвиняла себя в смерти мужчины. Мне даже в голову не могло прийти его намерения покинуть жизнь по собственной воле. Беспокоилась о его самочувствии, настаивала на разговоре с целителем, надеялась помочь ему. Оказалось, у мэтра Филиппа совсем иные намерения.

— Кто активировал заклинания проявления? — задал следующий вопрос мэтр Броссар.

— Христас, — просто ответил призрак. — Он был наблюдателем в моем плане и отмечал все подробности, чтобы в конце вынести вердикт о победителе.

— Вы попросили его присмотреть за мной, — напомнила ему.

— Совершенно верно, — кивнул, соглашаясь, дух. — Я предполагал, что один из претендентов выйдет из-под контроля. Твое похищение не входило в мои планы, а вот Христас не выполнил данное мне слово. Я рад твоему спасению, Клер.

— Только благодаря знаниям и самоотверженности мэтра Броссара я осталась жива, — посмотрела с благодарностью на наставника, а в ответ он сжал мою руку.

— Все претенденты послушно выполняли отдаваемые им приказы, — продолжил рассказ мэтр Филипп. — Никас и Бертран отправились усыпить навсегда легкомысленную ворожею. Флоранс старалась добраться до консула, а Ален выжидал, вычисляя как лучше поступить.

— Кто покушался на консула у водопада? — спросил наставник.

— Этьен, разумеется, — ответил призрак. — Он всегда был склонен к оружию. Христас присматривал за ними в Палероне на расстоянии. Попытка не удалась, и консул обратил внимание на очевидные вещи. Он дал отставку неудачнице, и Ален воспользовался возможностью удалить бывшую напарницу, превратившуюся в ненужный балласт и очередную цель из списка. Он дал ей выпить успокоительных капель в убойной дозировке. У Флоранс оказалось мало шансов в этой игре на выбывание. Ее преимущество — красота и способность очаровывать — оказалось не таким сильным как желание мужчин стать во главе организации. Она постаралась вновь очаровать Этьена, как раньше. Ведь ее власть над обоими парнями была безграничной, но неожиданно оба соперника очнулись и догадались об ее намерениях. Флоранс рассчитывала на легкую победу. Клер, твое присутствие смешало ее расчеты и заставило потерять контроль над собой.

Получается мерзавка бесилась не от ревности, когда не смогла очаровать Этьена. Ее выводила из себя невозможность спокойно избавиться от обоих соперников. Ее сила оказалась слабостью. Едва попытки очаровать консула провалились, верный, как она считала, напарник поспешил избавиться от конкурентки за власть.

— Мэтр Бланкар выкинул за борт мэтров Лурье и Шампль? — уточнила я.

— Совершенно верно. В Алене сказываются варварские предки. Он силен и умен, — с гордостью похвалился бывший покровитель. — Молодежь не могла с ним справиться. Хотя, подозреваю, он предварительно усыпил их, упростив себе задачу. Избавиться от них по одному, а не устраивать потасовку с обоими. Ему привычней обращаться с порошками и настойками. Так надежней и не привлекает внимания.

Мне бы хотелось ошибиться в предположениях, но оказалась и в данном вопросе мои догадки были верными. Устало прикрыла глаза, но допрос продолжался. Еще не на все вопросы получены ответы.

— Это Бланкар выдал снотворное для убийства Эдит? — спросил мэтр Броссар.

— Разумеется. А потом он избавился от неудачников, отложив устранение ворожеи напоследок. Он правильно рассудил — ему необходимо избавиться от соперников, а потом уже работать по списку. Алена стали преследовать неудачи. Сначала Этьен поразил главную цель, оставив ему подчищать остальное. Ален собирался Клер шантажировать Этьена, по какой-то причине он считал, будто она дорога его бывшему другу.

Мне вспомнилась устроенная проверка темнокожим мужчиной. Он наговорил комплименты, постарался расположить к себе, а потом поцеловал. Наверное, метресса, скучающая в браке, не стала бы столь рьяно сопротивляться, позволив себе небольшое приключение. А мое поведение мэтр Бланкар принял за настоящие чувства между супругами.

— Жиль звезд с неба не хватал. Так на побегушках и остался бы до конца жизни. Меня позабавил ваш разговор на палубе, когда вы догадались о многом. Необходимо было срочно прервать рассуждения, чтобы вы не помешали моим планам. Я сообщил обо всем Христасу, и тот вызвал Жиля под каким-то предлогом в свою каюту. Записку с приказом прекратить разговор метрессы Атталья написал Христас, а потом проявил, когда стюард покинул его каюту. Незачем возбуждать подозрения. Христас оставался в стороне, беспристрастно наблюдая за действиями претендентов.

Ален вновь воспользовался испытанным приемом — взял себе напарника, но что-то не срослось. Снова вмешалась Клер со своими особенностями. Он хотел одурманить заложницу и вызвать Этьена на поединок, но ты нестандартно среагировала на дым. Твоя смерть не приблизила бы их к намеченной цели, поэтому Ален отправился за Дисаном в Корта-каре. И вновь неудача. Богатого путешественника окружили вниманием слуги и целители. Алену, чтобы пробраться сквозь этот строй, пришлось бы пробиваться с боем. Тем более с его экзотической внешностью! Он расправился со ставшим ненужным напарником, добавив еще одну галочку в списке имен, и вернулся на корабль, едва успев до отплытия.

Этьен решил, что победа у него в кармане в отсутствии главного соперника, а потому поторопился избавиться от последней фамилии в списке. Люлье столкнуть с лестницы не составляло труда. Глупая гусыня лучилась счастьем, когда красивый молодой человек предложил ее проводить до каюты. Ее похотливые мечты отчетливо читались на лице скучающей без развлечений метрессы.

Этьен несколько раз пытался войти в каюту твой ворожеи, и ничего не получалось. Он решил оставить норовистую жертву напоследок. Из-за отсутствия магии ему приходилось рассчитывать только на свои силы, в то время как Ален умел ею пользоваться. Конечно, он не колдун и боевые заклинания ему не доступны, но снять защиту с двери для него не составляло труда. Девушке повезло, потому что Ален занимался другими целями.

Они должны были разыграть последнюю битву, сразившись друг с другом. Победитель получал абсолютно все — жизнь, организацию и ответственность за вверенных людей. Оба воспитывались руководителями, в них хватало жажды власти и знаний как умело ей обращаться. Этьен, забрав кольцо коннетабля, уравнял шансы. Он подробно разузнал о его назначении и свойствах, еще перед отправлением в путешествие. Все воспитанники обучены внимательно отслеживать события, происходящие вокруг, а так же людей, появляющихся на их пути. Подарок на свадьбу и личность дарителя привлекли пристальное внимание Этьена. Поэтому он забрал его у Клер, когда возникла в этом необходимость.

— Вы гордитесь им? — удивилась я.

— Разумеется. Он один из лучших моих учеников, — с чувством собственного достоинства кивнул мэтр Филипп. — Как и Аленом. Оба достойные противники. Флоранс была в школе для них призом, за который они научились борьбе и вычислению сильных и слабых сторон противника.

— Так кто станет вашим преемником и наследником состояния? — поинтересовался мэтр Бланкар, которому коннетабль королевского двора поручил провести допрос.

— Его судьба еще не решена, — развел руками призрак коварного и жестокого мэтра Филиппа, признающего только свои правила и ничьи больше.

Призрак, покачиваясь, висел напротив нас, а за окном капитанской каюты ярко светило солнце.

Портал дворцовых колдунов вытянул «Любимца богини» из опасного шторма, усиливающегося с каждым мгновением. Команда уже не справлялась со шквалистым ветром и все возрастающими волнами. Вал накатывал с каждым разом все сильнее.

Первоначально мэтр Одилон хотел отправить группу королевских судей для ареста Этьена и мэтра Бланкара, получив послание мэтра Броссар, но разыгравшаяся непогода переменила его планы. На судно, которое трепало море, невозможно построить портал, а потому приняли решение вытянуть весь корабль в безопасные воды, позволив непогоде успокоиться самостоятельно.

Не представляю сколько магов при этом задействовали, но все получилось, и пассажиры, облегченно вздохнув, решили посетить живописны остров, где проживали полудикие туземцы.

Алена Бланкара и Этьена арестовали и доставили порталом в Корпус королевских судей, где за них с азартом принялся мэтр Одилон. Он прекрасно помнил о покушении на Эдит — «его нежно любимую невесту» как oн говорил, а подруга при этом скромно опускала глаза и томно вздыхала. Кажется, она совсем не против такого положения вещей.

К моменту нашего возвращения домой допросы закончатся и король огласит приговор. В его решении мы с мэтром Броссар не сомневались.

Королю Роберту не нравилась деятельность мэтра Филиппа при жизни. А устроенное им соревнование после смерти и расследование, показавшее истинное положение вещей в его организации, вызвали откровенное возмущение. Дети, оставшиеся без родителей, беззаконие в организации, широко раскинувшей сети во всех странах — все вызвало негодование у справедливого правителя.

ЭПИЛОГ

— Когда свадьба, Эмири? — спросил король Роберт во время тихого семейного ужина.

Бросила на его величество укоризненный взгляд. Они с метрессой Валанди подслушали наш откровенный разговор, но только сегодня утром огласили приговор преступникам Алену Бланкару и Этьену Атталья, а в обед оба приняли смерть на главной площади столицы.

Сегодня никто не давал балов, не праздновал, не ликовал. Король Роберт объявил траур в стране по невинно убиенным на «Любимце богини», а так же по родителям и родственникам учеников частной школы мэтра Монти. Объявление приговора и приведение его в исполнение именно в день траура посчитали лучшей данью искупления вины преступников.

Не то сейчас настроение, чтобы обсуждать планы на будущее, а тем более у нас так и не нашлось возможности поговорить с моими родителями.

Разумеется, я написала отцу и сухо изложила факты о деяниях супруга, навязанного родными. Еще более коротко рассказала о своем похищении и четко указала на виновных. Все это время я проживала в королевском дворце в предоставленных мне покоях. Меня допрашивали королевские судьи и некоторые из них даже пытались подозревать в соучастие. Все это время я жила, словно замерев в ожидании своей участи.

Компанию мне составляли метресса Валанди и Эдит, часто наведывавшиеся в королевский дворец. Иногда к нашей компании присоединялся мэтр Броссар. Я видела, как он осунулся и как посуровел взгляд мужчины. Мне хотелось подойти, обнять и просто стоять рядом с ним и мечтать о будущем, где больше не будет убийств и покушений. Быть с ним, любит его — вот и все, чего хотело сердце.

На сегодняшнем семейном ужине присутствовали только трое. Король Роберт и мэтр Броссар молчаливо уставились в тарелки, когда прозвучавший вопрос нарушил тишину.

— Завтра мы отправимся в Тулус делать официальное предложение родным Клер, — встретился взглядом с братом наставник. — Ты будешь меня сопровождать.

— Э-э-э, — протянул король Роберт, удивившись категорично прозвучавшим словам. — А меня можно было поставить в известность заранее. У меня день расписан.

— Не удивляйтесь, — улыбнулась на реакцию его величества, — мэтр Броссар всегда так поступает. Я уже привыкла к этому.

— Но зачем я тебе? — не мог успокоиться король Роберт.

— Мне нужна весомая поддержка, — хмуро ответил наставник, а потом добавил:

— Боюсь услышать отказ от мэтра Алузье.

— О, богиня, Эмири! — расхохотался брат. — Неужели это тебя остановит?

— Меня это огорчит, но не остановит. В этот раз последую совету Тристана. Поступлю как варвар. Схвачу свою женщину, перекину через плечо и утащу в свою пещеру.

Я рассмеялась от искренности его слов, и сразу же вспомнился домик у озера, построенный мэтром Броссаром несколько лет назад. А я совсем не против провести там оставшуюся жизнь!

Христас

Мужчина шел уверенной походкой среди обветшалых домов старого квартала столицы. Он внимательно смотрел под ноги, распугивая наглых голубей, собиравших оброненные зерна. Осень в этом году задерживалась, и городские птицы торопились воспользоваться милостью богини и запастись жирком впрок.

Жаль жители этого района не могут похвастать своей зажиточностью. Ветхая одежда мужчин и женщины, которая держится только за счет ниток, которыми пришиты заплатки. Плохо вымытые лица и давно потерявшие радость к жизни глаза. Все это производило удручающее впечатление.

Лысый мужчина осторожно перешагивал образовавшиеся из-за стоков лужи, когда заметил скрючившуюся фигуру у покосившегося забора. Ворох лохмотьев шевельнулся, а потом вновь замер. Собака? Ребенок? Христас не мог пройти мимо откровенного несчастья. Он присел рядом и осторожно откинул ткань в сторону, на него посмотрели злые и недоверчивые глаза.

— Есть хочешь? — спросил священник.

— Что надо делать? — сглотнув голодную слюну, пробубнил ребенок.

— Ничего, — просто ответил Христас и протянул свежую краюху, купленную им за пару кварталов отсюда.

Черная от грязи ручонка шустро выхватила угощение и скрылась обратно в ворохе, а глаза продолжали напряженно наблюдать за неожиданным благодетелем. Сколько их таких пропадающих душ на улицах столицы и провинциальных городов? Священник вздохнул, понимая безысходность ситуации.

Несколько лет назад власть в королевском дворце сменилась, и молодая королева вместе с ворожеей дворца метрессой Клер Броссар и женой коннетабля метрессой Эдит Одилон стараются изменить ситуацию в стране. Они каждый день выходят на улицы и помогают нуждающимся. Подготавливают проекты открытия государственных школ для детей и приюты для брошенных новорожденных за счет королевский казны, и отдают их на рассмотрение в канцелярию. Король Роберт всегда прислушивается к мнению этих женщин, ставших своего рода рукой богини в королевстве.

— Учиться хочешь? — спросил Христас, продолжая разглядывать перепачканную мордашку, почти сливающуюся с цветом ткани, в которую куталась фигурка.

— Чему? — серьезно спросил ребенок, усердно пережевывая хлеб.

— Чтению, письму, монеты считать, — перечислил священник.

— Деньги я и так знаю, невелика наука, — отмахнулся малец. — А что надо будет делать за обучение?

— Потребуется все твое старание. Справедливая плата? — улыбнулся мужчина.

— Идет, — немного подумав, ответил ребенок. — Только я тоже кое-что умею.

Черная рука вновь показалась из-под ткани, пальцы сложились в правильный пас, и над собеседниками затрепетала крыльями бабочка.

— Только это секрет, — опасливо развеял творение будущий колдун. — Никому не говори.

— Не стану. Твой секрет надежно сохраню, — торжественно произнес Христа, не в силах сдержать улыбку. — Идем, мне нужно найти дом мэтра Нарвакана.

— Это королевского судьи-то? — живо вскочил ребенок на ноги. — Провожу.

Быстро дожевав угощение, будущий ученик почти вприпрыжку поспешил немного впереди Христаса. На голове забавно подрагивали две заплетенные косички. Будущая колдунья радовалась новой жизни, где она научиться не только деньги считать, но и освоит грамоту.

«Я мэтр Филипп Монти, находясь в здравом уме и светлой памяти, в своем имении в провинции Аквенор, завещаю все свое движимое и недвижимое имущество Христасу, священнику храма нашей праматери богини. Передаю в его руки угодья, школу, а так же своих воспитанников, за которых нес ответственность до конца своей жизни.

Благослови тебя богиня, Христас. Ты самый достойный преемник моего дела. Продолжай его, как посчитаешь необходимым»

Девочка непонимающе хлопала глазами на взрослого священника, плачущего над листом бумаги. Все-таки взрослые странные создания! Ладно бы там картинка какая нарисована, так нет. Сплошные закорючки, стройно уложенные в бороздки. Над чем там плакать?

Волшебная бабочка взмахнула крыльями и опустилась на плечо Христаса, утешая. Сквозь слезы лысый священник благодарно посмотрел на заклинание колдовства, сотворившее красивое насекомое, а затем перевел взгляд на замершего ребенка рядом с ним. Он положил широкую ладонь на голову девочку, пригладил косички и спросил:

— Зовут тебя как, чудо природы? — улыбнулся сквозь слезы лысый мужчина.

— Клер! — гордо сообщила будущая ученица.

— Я Христас. Будем знакомы, о, великая воительница!

КОНЕЦ

Content

Помазуева Елена Александровна Ворожея. Морской круиз

Елена Помазуева МОРСКОЙ КРУИЗ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ЭПИЛОГ

Христас