Мелисса Пейн

Тайны утерянных камней

Melissa Payne

The Secrets of Lost Stones

Copyright © 2019 by Melissa W. Payn

© Флейшман Н., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается моей семье

Глава 1. Джесс

Найти заправку. Хоть какую ни на есть бензозаправку. Это все, что ей сейчас требуется. И тогда она, Джесс Эббот, сможет наконец выбраться из этой затерянной в горных лесах глухомани и вернуться на автостраду. Знай она, что до нормального города от того съезда всего пятнадцать миль, она бы, разумеется, спокойно катила дальше. Однако указатель на Пайн-Лейк появился именно в тот момент, когда стрелка на датчике бензобака уже подрагивала на уровне «пусто», и Джесс свернула на съезд, здраво рассудив, что в любом городке на таком удалении от Денвера непременно должна быть автозаправка.

Двигатель между тем стал издавать тихое покашливание, и она вцепилась руками в руль. Эту старенькую машинку она купила, чтобы только передвигаться по городу, никогда даже не предполагая испытывать ее в гористой местности на длительных переездах. Мышцы спины начали ныть от напряжения, и Джесс поерзала на сиденье, таком покатом и неудобном. Свернуть на съезд было едва ли не худшим ее решением за этот день. Джесс стиснула зубы. Хуже было разве что вообще тащиться на этой ржавой железяке в горы, не имея ни малейшего плана, кроме как давить на газ, пытаясь оказаться как можно дальше от прежнего дома.

Желтая двойная сплошная, помогавшая ей держаться дороги, теперь словно растаяла в густом тумане. Он накатывался, плывя по воздуху большими пухлыми глыбами и окутывая машину серовато-белой пеленой, отчего Джесс пришлось сильно сбавить скорость и буквально ползти по горной трассе, петляющей лихим серпантином. Верхнюю часть спины уже ломило от скрюченной позы и постоянного напряжения за рулем.

Да где же этот чертов городок?!

Джесс уже решила было плюнуть и развернуться, когда сквозь туманную мглу стали проявляться более-менее ясные очертания строений. Она прищурилась. Низкие, приземистые дома с красными металлическими кровлями. Джесс с облегчением выдохнула. Пайн-Лейк! Наверняка где-то рядом есть заправка.

Наконец туман рассеялся, и Джесс смогла различить массивную бетонную плотину там, где, судя по всему, заканчивался городок. Никакой заправки здесь явно не наблюдалось. Злобно застонав, Джесс решила проехать по городку и попросить у кого-нибудь помощи, однако Пайн-Лейк на деле оказался всего лишь дорогой, с обеих сторон окаймленной высокими деревянными тротуарами да магазинчиками, глядящими на нее темными и пустыми витринными окнами. Было еще не больше трех часов пополудни, но вокруг царило опустение — ни машин, ни людей — лишь в небе сгущались серые и тяжелые тучи. К счастью, у Джесс еще хватало зарядки и минут тарифа, чтобы свериться с картой в мобильнике. Однако телефон лежал далеко от нее, уютно пристроившись между двумя миниатюрными деревцами бонсай в небольшой низкой картонной коробке на заднем пассажирском сиденье. Джесс дотянулась до него кончиками пальцев и даже сумела ухватить, но телефон выскользнул из руки и бумкнулся на пол машины.

— Ч-черт!

Ее решение покинуть с утра город явилось совершенно спонтанно. Видит бог, ей было не впервой обнаружить у себя на двери требование о выселении. Тридцать два года ее жизни вообще являли собой настоящее лоскутное покрывало из ошибок и неудач, сопровождаемых жалко оплачиваемой работой и вздорными управляющими, способными по собственной воле выставить ее в любой момент. Однако нынешнее ее состояние усугублялось тем, что ровно восемь лет минуло с той ночи, когда Джесс потеряла все, что только имело для нее значение в жизни, когда она осталась в одиночестве мыкаться по свету — нервная, взвинченная и, возможно, постоянно ждущая предлога сбежать из единственного настоящего дома, который когда-либо у нее был.

Крепко удерживая левой рукой руль, Джесс потянулась правой к заднему сиденью и добралась-таки до телефона. Она лишь на секунду отвела глаза от дороги, когда прямо перед бампером вдруг возникла маленькая фигурка в ярко-красной толстовке и темных джинсах, выхваченная желтым светом фар.

Джесс резко выпрямилась на сиденье и, вцепившись обеими руками в руль, вдавила тормоз. Сердце бешено стучало, болью отдаваясь в грудной клетке.

Мальчик? Она чуть не сбила ребенка?!

Горло сжалось так, что она уже с трудом могла дышать. Она ведь чуть его не убила! Чувствуя, как из-под мышек катится пот, Джесс внимательно оглядела дорогу перед собой, деревянный тротуар справа. Никого. Мальчик исчез.

Она попыталась ослабить хватку своих скрюченных на руле пальцев. С мальчиком все в порядке, — убеждала она себя, — и, что самое главное, он жив. Возможно, просто убежал домой, сам изрядно испугавшись. Она надеялась испытать облегчение, вот только никак не могла заставить себя шевельнуться, так и застыв с вдавленной педалью тормоза и упершимся в пол носком ноги.

Джесс закрыла глаза, выжидая, когда умерится пульс, однако воспоминания о Шансе болезненно кольнули ее, словно осколки стекла, усыпавшие пол в ее квартире. Утром она, сдернув с двери требование о выселении и скомкав его в ладони, вошла в квартиру, намереваясь поступить так же, как и всегда: найти себе другую работу и снять жилье попроще. Но тут ее взгляд упал на школьную фотографию Шанса, сделанную, когда он пошел во второй класс. Сын смотрел на нее блестящими карими глазами, с озорной улыбкой, и что-то внутри у Джесс словно сорвалось. Именно он придавал смысл ее существованию, и в тот момент, когда он больше всего в ней нуждался, ее не оказалось рядом. Руки у нее задрожали от уже знакомой ярости, вскипевшей в душе и наполнившей все ее существо ощущением своей жуткой беспомощности. И тогда Джесс что есть сил ударила рамкой о стену, отчего стекло брызнуло по сторонам, усеяв ковер мелкими осколками. Она бросилась спасать фотографию Шанса из разбитой рамки, раня пальцы расколотым стеклом. Но теперь она точно знала, что ей делать: без оглядки уехать подальше от этого места и никогда больше не возвращаться. В считаные минуты Джесс собрала дорожную спортивную сумку и сложила в машину те немногие вещи, что по-настоящему были ей дороги. Остальным хозяин квартиры наверняка найдет как распорядиться.

Вспыхивающая лампочка на приборной панели вернула ее в настоящее — эдакое назойливо подмигивающее напоминание о том, что в этом тихом, словно вымершем, городке она одна и на ее счете лишь восемьдесят баксов. Выехав из Денвера, Джесс гнала и гнала машину вперед, пока хватало бензина, и теперь она поняла, что раз уж заморгал оранжевый индикатор топлива, то в баке плещутся лишь жалкие остатки. Она отпустила наконец педаль тормоза, и машина медленно двинулась вперед. Джесс повнимательнее всмотрелась в дорогу. Где-то же должна быть заправка! Этот городок слишком удален от автострады, чтобы обходиться без собственной станции. Полный бак помог бы ей проехать еще несколько часов пути. Может, ей даже хватило бы бензина, чтобы добраться до Гранд-Джанкшен. Не то чтобы она там хоть кого-либо знала — просто они с Шансом предполагали однажды съездить в это местечко, чтобы он мог своими глазами увидеть оставленные исконными американцами древние петроглифы, о которых ему рассказывали в школе. У них вообще было столько захватывающих планов! Например, посетить монумент Четырех углов, где Шансу хотелось расставить ноги одновременно на землях Аризоны и Колорадо, а Джесс тем временем стояла бы на территории штатов Нью-Мексико и Юта. Этакий собственный вариант «Твистера».

Глаза зажгло от слез, и она быстро вытерла их тыльной стороной ладони. Эти мысли обо всех украденных у Шанса путешествиях словно оплели ей плоть и начали сжиматься, пока Джесс не показалось, что вся ее долго сдерживаемая скорбь, вся тоска и гнев сейчас выдавятся наружу сквозь поры, оставив ее опустошенной, с глубокими рубцами на душе. Джесс все же стиснула губы и продолжила путь. Время обратить невозможно — равно как и развернуть машину назад. Все, что ей в данный момент оставалось — и что ей вообще когда-либо оставалось, — это двигаться дальше. На сегодня это означало найти заправочную станцию и вернуться наконец, черт подери, на автостраду.

Между тем ее развалюха проехала еще несколько футов, после чего свет фар заметно потускнел, а из-под капота донесся резкий металлический скрежет. Из вентиляторов тяжело дохнуло горелым маслом, в носу защипало. Джесс издала бессильный стон. Масло в машине следовало поменять еще несколько месяцев назад, но Джесс игнорировала эту необходимость, поскольку у нее не было свободных денег. Без аттестата о среднем образовании ее брали лишь на такую работу, где зарплаты хватало только на съемное жилье и на еду, которой удавалось запастись разве что на пару месяцев вперед, чтобы было чем питаться, если снова окажешься на мели.

Из-под капота потянулся легкий дымок, рассеиваясь в сером воздухе. Что же у нее нынче все не слава богу! С грехом пополам Джесс вкатила-таки машину на место для парковки на улице, но не успела заглушить мотор, как он сам зашипел и заглох.

— Черт, черт, ч-черт!

Запястье внезапно начало зудеть, отчего Джесс принялась непроизвольно царапать ногтями кожу, оставляя пунцовые следы. Она одна, застрявшая в каком-то ковбойском городе-призраке.

Джесс поникла, словно придавленная грузом потерь, постигших ее за последний год: потеря работы, жилья, мистера Кима — первого друга, который появился у нее за последние восемь лет. Джесс прижалась лбом к рулю, ощутив кожей его прохладный пластик. Сжатым кулаком стукнула по приборной панели:

— Черт!

В этот момент от какого-то из магазинчиков, что сплошной чередой стояли справа от машины, донесся одиночный тяжелый стук, похожий на звук захлопнувшейся двери. Джесс подняла голову и огляделась. Вдоль по-прежнему пустого тротуара виднелись кафе, кофейная лавка и нечто похожее на магазин секонд-хенда. На всех висели за стеклом таблички с надписью «Закрыто».

«Очень странно», — подумала Джесс.

Она посмотрела через заднее пассажирское окно и, подняв глаза на стеклянную дверь, увидела выведенное там белыми буквами название:

Мини-маркет

«В горах»

На двери висела такая же табличка «Закрыто», стучавшая в стекло так, будто ее только что перевернули. В витрине неосвещенного магазина появилось маленькое личико, и Джесс подскочила на месте. Не тот ли это мальчишка, которого она едва не сбила? Сегодня, конечно, на редкость паршивый день — но сейчас у нее появилась возможность сделать хоть что-то нужное и правильное. Она могла бы поговорить с этим мальчиком о том, как опасно выскакивать на дорогу перед автомобилем. При этой мысли Джесс проглотила тяжелый комок. Возможно, однажды это спасет ему жизнь.

Она выбралась из машины, поднялась по деревянным ступенькам к магазину и, мгновение помедлив, огляделась: на тротуарах — пусто, и вообще вокруг не видно ни души. Джесс покачала головой. Вместо того чтобы читать мальчишке лекцию о безопасности на дороге, ей следовало бы пойти поискать кого-либо, кто мог бы починить ее машину.

Над дверью, которая, как оказалось, была притворена не до конца, тихонько звякнул колокольчик. Все-таки магазин не был закрыт!

— Здравствуйте! — крикнула она в приоткрытую дверь.

Куда же подевался этот мальчик? Джесс взялась за дверную ручку, но тут словно судорога пробежала по ее ногам, и она еле устояла перед неодолимым желанием вернуться обратно в свою машину. Возможно, мальчонка с ней играет в прятки. Она тихонько фыркнула. Шанс тоже порой любил поозорничать. Нет, этот ребенок должен наконец уяснить, как опасно выбегать на дорогу перед автомобилем!

Джесс приоткрыла дверь пошире, сунула голову в проем и спросила:

— Есть тут кто?

В глубине магазина горел тусклый свет, и женский голос, какой-то натянуто тонкий, словно требовавший для речи особенных усилий, произнес:

— Сейчас я подойду.

Джесс вошла в дверь и, зябко поежившись, потерла ладонями плечи, от холода вмиг покрывшиеся мурашками. Она пожалела, что оставила пальто в машине. В Денвере весна была в самом разгаре, но здесь, в горах, по-прежнему царила зимняя стужа. Изнутри магазинчик оказался примерно таким, каким и ожидала увидеть его Джесс, исходя из своего впечатления о городке после недолгой поездки по его центральной улице. Очень скромный универсам с четырьмя едва освещенными и узкими проходами между стеллажами, с застоялым запахом пыли и уксуса и скорее напоминающий заброшенный склад, нежели то место, где можно купить молоко или туалетную бумагу.

Из-под низких, тяжелых туч снаружи пробился широкий луч послеполуденного солнца и, ударив в окно, ярко озарил витрину магазина, отчего в дальних углах помещения сразу стали заметны неприглядные закутки. Неожиданно заглянувшее солнце высветило толстый слой пыли на полке с коробками овсяных хлопьев и явно залежалым хлебом. В ноздрях у Джесс защекотало, и она чихнула три раза подряд, утыкаясь носом в изгиб локтя. Подняв наконец голову, она заметила, что в конце одного из проходов стоит хрупкая фигурка.

Тот самый мальчонка с улицы. Джесс смягчилась. Он выглядел даже младше, чем ей сначала показалось.

— Вот ты где, шкет, — как можно приветливее сказала она. — Тебе на самом деле надо быть поосторожнее, когда переходишь улицу. Я ведь тебя чуть не сбила.

Мальчик стоял так неподвижно, что у нее даже мелькнуло в голове, не привиделась ли ей его фигурка в причудливой игре света. Джесс прищурилась. Нет, это был именно он: в красной толстовке, в темных джинсах. И, судя по росту, было ему лет семь или восемь. Джесс быстро заморгала, невольно прижав ладонь к груди.

— Сейчас, сейчас подойду, — услышала она все тот же голос откуда-то из глубины магазина.

Мальчик так и не шевельнулся, и Джесс почувствовала раздражение от того, с какой наглой непринужденностью он ее игнорирует. Голова у мальчишки была слегка повернута к полкам с продуктами, а капюшон толстовки низко натянут, потому Джесс не могла разглядеть его лицо. Она попыталась взять себя в руки. «Не нервничай. Просто какой-то местный пацаненок пытается с тобою шутковать».

Джесс сделала шаг в его сторону:

— Просто в следующий раз не забудь посмотреть как следует по сторонам. Договорились?

Во рту у нее тут же пересохло, и Джесс кашлянула, прочищая горло.

Мальчик повернулся и направился прямо к ней, аккуратно ставя одну ногу за другой, точно шел по натянутому канату. Голова его была опущена, взгляд уставлен в пол. Джесс непроизвольно качнулась назад, стараясь не замечать, что, несмотря на холод в магазине, под мышками у нее все пропиталось потом. В поведении мальчишки было что-то странное.

— Слышь, пацан? — снова попробовала обратиться к нему Джесс, и на сей раз мальчик буквально замер на месте.

Из глубины магазина послышалось шуршание, и снова раздался женский голос:

— Я к вашим услугам!

Мальчонка протрусил мимо Джесс, на бегу проводя пальцем по полкам, отчего консервные банки и упаковки с лапшой, хрустя и брякая, повалились на пол.

— Эй! А ну, стой! — крикнула Джесс, поспешив было за ним, однако малолетний вандал уже исчез снаружи. Над захлопнувшейся дверью прозвенел колокольчик.

За спиной у Джесс раздался хриплый женский смешок:

— Похоже, он решил не дожидаться моих черничных маффинов.

Джесс повернулась на голос… и еле сдержалась, чтобы от изумления не открыть рот при виде женщины в таком наряде, что куда уместнее казался бы для Хэллоуина, нежели для обычного вечера майской среды. Черное платье хозяйки смотрелось скорее как музейный экспонат — с колышущимся вокруг щиколоток подолом юбки и высоким кружевным воротом, подпирающим подбородок. На фоне платья резко выделялась бледная морщинистая старческая кожа, к тому же сильно контрастировавшая с огненно-рыжими волосами, убранными на затылке тугим узлом.

— Простите? — не поняла Джесс.

— Сегодня среда, — молвила старушенция, как будто это само по себе все объясняло.

— Он посшибал у вас продукты с полок, — указала Джесс на заваленный проход.

Хозяйка улыбнулась, отчего морщины на ее щеках и вокруг глаз стали глубже. Ей, вероятно, было не меньше восьмидесяти, да и то при очень щедром округлении.

— Не обращайте внимания на мальчишку, — отмахнулась она. — Некоторые из них любят со мною заигрывать.

Она вперила в Джесс взгляд своих ясных голубых глаз — настолько голубых, что они казались почти прозрачными, — и коснулась пальцем ее подбородка:

— Я думала, вы окажетесь помоложе.

— Ну… как-то вот…

Джесс не раз слышала анекдоты о захолустных горных городках и местных жителях, но сама она всегда жила в большом городе и полагала, что все эти смешные россказни придумывают городские снобы. Она вгляделась в стоящую перед ней старушку в длинном платье с высоким глухим воротом, вспомнила об опустелых улицах городка и закрытых средь бела дня магазинах, виденных ею по пути. Возможно, те шутки не так уж и далеки от истины!

— Я ожидала увидеть юную девушку.

Джесс не нашла что и ответить. Эта старушка напомнила ей мистера Кима в доме престарелых, где она недавно работала. Легкой располагающей улыбкой и неизменным остроумием мистер Ким сразу вызвал у нее симпатию. Мистер Ким был одним из немногих обитателей дома престарелых, кто сохранил большую часть своих способностей. Лишь иногда он словно оказывался в другой реальности и этим снискал к себе еще большее участие Джесс. Она вообще с удовольствием общалась с людьми пожилыми: они были интересными собеседниками, не представляли опасности и составляли ей хорошую компанию в долгих дежурствах. Джесс испытала в душе болезненный укол. Она любила свою работу.

Однако это был не дом престарелых, и эта старушенция здесь явно работала. А потому Джесс улыбнулась и протянула незнакомке ладонь:

— Я — Джесс. Я искала автозаправку, но у меня сломалась машина.

Но вместо того чтобы просто пожать руку, старушка обхватила ее с двух сторон своими миниатюрными и мягкими ладонями.

— Я — Люси, — ответила она, часто моргая. — Я прозорливица.

Джесс рассмеялась. Старушка определенно напоминала ей мистера Кима.

— Хорошо, Люси, а вы не знаете здесь кого-нибудь, кто смог бы починить мне машину меньше чем за шестьдесят долларов?

«И на что пойдут оставшиеся двадцать баксов? — усмехнулась она про себя. — На четверть бака бензина и пачку жвачки?» Джесс едва не простонала. «Дурацкое» было чересчур мягким определением того скверного положения, в которое она себя загнала.

Лицо Люси просияло:

— Вот это правильный вопрос!

После чего она отвернулась от Джесс к стойке, располагавшейся недалеко от двери, и принялась пролистывать газеты, стопкой лежавшие у кассы.

— Где же это?.. — бормотала она.

В груди у Джесс сжался комок жалости. Люси внезапно показалась ей такой беспомощной и потерянной.

— Могу я вам помочь? — спросила Джесс и подошла ближе к старушке у стойки.

Газеты оказались сплошь сборниками кроссвордов — сложенными пополам и большей частью совершенно пустыми, лишь в некоторых были вписаны одно-два слова.

— Вы любите разгадывать кроссворды, Люси? — мягко улыбнулась Джесс. Затем поглядела через окно на улицу.

Почему эта старушка в магазине одна? И если уж на то пошло — вообще одна во всем городе?

— Я заметила, что у вас все магазины закрыты. Могу я кого-нибудь к вам позвать?

Люси мгновенно оставила свое занятие и устремила взгляд на Джесс:

— Сегодня нигде ничего не открыто, милочка. Все вдруг сочли, что лед на озере уже достаточно тонкий.

— Достаточно тонкий? — не поняла Джесс.

— Чтобы сквозь него провалилась бочка с талым льдом, разумеется. — Тут Люси подмигнула. — Зима нынче сильно затянулась, так что тут уйму денег уже поставили на то, когда именно бочка провалится под лед. У нас тут каждую весну такая суматоха.

Джесс потерла ладонью за шеей. В ее долгом трудовом опыте не значилось ни отгулов, ни отпусков, ни больничных — и уж определенно не было такого дня, когда бы всеми отмечалось проваливание бочки под лед, выпавшее на ее смену.

— Ваш магазин — единственный открытый в городе, — обвела она ладонью помещение. — Почему вы тоже, как и все, не пошли смотреть, как провалится бочка?

Люси широко улыбнулась, растянув складки морщин возле рта:

— Потому что сегодня среда, милочка. А я открываю магазин лишь по средам. — Она вновь повернулась к стопке газет и вытянула оттуда отдельный лист с кроссвордом. — Вот оно!

Старушка подхватила с груди висевшие у нее на цепочке очки для чтения и водрузила их на переносицу. Провела пальцем по листку, немного помедлила и наконец прочитала вслух:

— «Это годится для бэттера на бейсбольном поле, но не для водителя на дороге». — Ее глаза, невероятно голубые и огромные за стеклами очков в черной оправе, встретились с глазами Джесс. — Что это?

— М-м… — замялась с ответом Джесс. Люси говорила с ней так, будто они знакомы были уже долгое время и понимали друг друга с полуфразы. От ее взгляда у Джесс даже закружилась голова.

Люси нахмурилась и снова уставилась в газету:

— Хм… Тут не одно слово… К этому мы, похоже, пока не готовы… Посмотрим-ка еще… — Она опять провела пальцем по странице. — Как насчет этого? Девять букв: «Не имеющий крова».

Ее улыбка согрела душу Джесс — такую теплоту, наверное, бабушка внушает своим внукам, заслуживая их внимание.

— Это я знаю, — произнесла Люси. — Бездомный.

Узловатые, скрюченные пальцы старушки стали аккуратно вписывать по букве в нужные квадратики. Газета при этом тряслась, но то ли это было от кроссвордного азарта, охватившего Люси, то ли от дрожания ее старческих рук, Джесс не поняла. Как бы то ни было, у Джесс сразу возникло желание ей помочь.

Люси между тем снова прищурилась, читая кроссворд, потом подняла глаза на Джесс:

— Шесть букв: «Одна из них — Солнце».

Она задержала карандаш над бумагой, по-видимому ожидая от Джесс ответа.

Джесс поддернула рукава блузки, тронутая тем энтузиазмом, каким прониклась Люси к этой игре, и ее попытками вовлечь туда и гостью, пусть даже они были совершенно незнакомы. Мистер Ким не был увлеченным любителем кроссвордов, но его поглощала трепетная любовь к искусству бонсай. Крохотные деревца зеленели у него буквально по всей комнате, и это была его излюбленная тема в разговорах. У Джесс тоже имелось деревце бонсай — его однажды подарили ее сыну, и, несмотря на все напасти в ее жизни, эта штуковина все еще продолжала зеленеть. Вот почему они с такой легкостью сошлись в общении с мистером Кимом.

Джесс вспомнила об оставшихся в ее машине растениях. Одно было ее собственное, а два — из коллекции мистера Кима, которые ей удалось спасти. При виде взлелеянных им бонсаев в мусорном мешке в Джесс вскипел такой лютый гнев, что изумил ее саму. Именно поэтому ее и уволили с работы, и именно поэтому она и стояла сейчас здесь, пытаясь — хоть и безуспешно — помогать старушке искать ответы для кроссворда.

— Уж извините, — вздохнула она наконец, — я правда не сильна в играх со словами.

Люси постучала по стойке ластиком на другом конце карандаша, молча изучая глазами Джесс. Спустя пару мгновений Джесс почувствовала себя неловко.

— Возможно, вы просто не она, — тихо молвила Люси. — Но так часто бывает, что до поры это просто не имеет смысла. — Она прищурилась, глядя на Джесс: — И все ж таки что-то в вас такое есть. Что-то знакомое…

Старушка явно была не в своем уме, и Джесс содрогнулась при мысли, что, возможно, ее собеседницу сейчас где-нибудь ищет или член семьи, или тот, кто должен за ней присматривать. Джесс открыла было рот, чтобы еще раз спросить женщину, можно ли кого-либо к ней позвать, однако всплывшее в сознании слово будто само оказалось на губах, и Джесс, не успев даже подумать, выдохнула:

— Звезда!

По лицу Люси медленно растеклась непонимающая улыбка:

— Вы о чем?

Возможно, это было единственное, что точно запомнила Джесс из уроков природоведения в шестом классе. Она подтянула потуже хвост на голове и скрестила на груди руки:

— Солнце — это звезда. Вот ответ для вашего кроссворда.

Люси вписала слово в квадратики.

— Умница, Джесс. Садитесь-ка сюда, — указала она на маленький круглый столик перед витринным окном. — Я угощу вас своим знаменитым черничным маффином и принесу чашечку кофе.

Джесс попыталась отказаться, но Люси уже успела скрыться за занавеской в задней части магазина. Джесс немного потопталась на месте, не зная, как ей сейчас лучше поступить, но потом пожала плечами и села на указанное место. День уже клонился к вечеру, и казалось маловероятным, что ей удастся в скором времени вообще куда-либо уехать. Так что хуже не будет, если она выпьет кофе и немножко перекусит.

Джесс поглядела в окно. Туман уже почти полностью истаял под лучами солнца, расчистив глубокое синее небо. Городок окружали горы с заснеженными верхушками, а в конце главной улицы Джесс снова увидела массивную бетонную дамбу, за которой сейчас различалось, по-видимому, полностью покрытое льдом озеро. Джесс злорадно фыркнула. Похоже, бочке в ближайшее время не светит провалиться.

В целом этот горный городок показался Джесс довольно прелестным местечком — надо было отдать ему должное. Доселе ее путешествия по горам ограничивались лишь несколькими экскурсиями в начальной школе, когда их знакомили с историей Колорадо. Они с матерью никогда не могли позволить себе поехать покататься на лыжах или взять отпуск и отправиться в поход по горам. Да и вообще, чтобы добраться туда в одиночку, требовалось столько выложить за бензин, сколько ее мать зарабатывала за целый день. Так что подобный отдых был не для таких людей, как Джесс и ее мать. Все свои тридцать два года она провела в Денвере, в радиусе примерно пятнадцати кварталов — в бедности, хронической неустроенности, и лишь какая-то работа спасала ее от того, чтобы не потерять в жизни абсолютно все.

Джесс вздохнула и отвернулась от безжалостной красоты за окном. Этим утром она почувствовала, словно бы внутри ее тела выдернули пробку, и, вконец опустошенная, она наконец поняла, насколько от всего устала. Устала притворяться, будто бы потеря сына не вытравила из ее жизни краски и не заставила душу онеметь. В первые годы после гибели Шанса едва ли не каждый встреченный ребенок напоминал ей о нем. Когда в денверском автобусе над сиденьем впереди показывались карамельного цвета детские кудряшки. Или в продуктовой лавчонке летним вечером оказывался вдруг мальчик в домашнем костюме с трансформерами, столь любимом Шансом. Она встречала его повсюду, и это буквально уничтожало ее, сокрушало, разбивало на куски. Джесс превратилась в ходячего робота, не способного ни с кем поговорить по душам. Она постоянно была погружена в воспоминания и преследуема единственной, неотступной мыслью: что все это случилось по ее вине.

Именно она виновата была в том, что ее восьмилетний сын оказался на пути у машины, где водитель не заметил его или попросту не придал значения этой помехе. Ее вина, что он умер в одиночестве и в холоде, оказавшись на заснеженной улице в своем костюме с трансформерами.

После случившегося рядом с Джесс находились несколько ее подруг, помогая ей как-то пережить горе. Как соседка Марисса, например, которая каждый вечер приносила ей в маленьких пластиковых контейнерах полноценный обед — пока однажды Джесс в приступе выворачивающей наизнанку ярости на всех и вся не наорала на подругу, велев ей прекратить это делать. Или как ее давняя подружка Хуанита, с которой они жили в общежитии для малолетних мам. Вместе они отхаживали свою беременность. Дочурке Хуаниты сейчас, наверное, уже было пятнадцать. Джесс крепко обхватила руками живот и сгорбилась над столом. Хуанита каждое воскресенье зазывала ее с собою в церковь, пока Джесс не сказала ей наконец, что не верит в Бога. Потому что, если бы Бог существовал, то он забрал бы ее, Джесс, а не чудесного мальчика с карими глазами и добрым сердцем, который во всем и во всех видел только хорошее. К тому же Джесс считала, что сама не заслуживает такого внимания подруг. Она заслужила то, что получила, — свое глухое одиночество.

Между тем из заднего помещения повеяло густым ароматом готовящегося кофе, вернув Джесс в настоящее, и она с наслаждением вдохнула его вместе с чудесным запахом свежей черники. Похоже, сегодня в ее голове всем заправляют призраки прошлого.

Почувствовав легкое прикосновение к плечу, Джесс обернулась, ожидая увидеть позади себя Люси, однако обнаружила лишь пустынный магазин.

— Люси? — беспокойно окликнула она и поднялась с места.

За минувшие годы воспоминания и цепко связанное с ними чувство вины как будто разверзли у самых ее ног гигантский провал, грозящий однажды поглотить ее целиком. И ей требовалось решительно двигаться вперед, перестав наконец думать о прошлом.

— Почти готово, милочка! — отозвалась Люси из задней комнаты.

Джесс снова посмотрела в окно. Солнце уже начало уплывать за самый высокий горный пик. Женщина устремила взгляд чуть вперед по улице, к своей машине, готовая увидеть по-прежнему тянущийся из-под капота дымок. Ее маленький, словно утлая лодчонка, седан возрастом был, пожалуй, как она сама и в нескольких местах уже проелся ржавчиной. У Джесс поникли плечи. У нее никогда не будет денег на нормальный ремонт. Ей вспомнилось, что когда она ехала по главной улице, то ей попался на глаза знак автобусной остановки Денверской компании региональных перевозок. Самое лучшее для нее сейчас было бросить машину, сесть на автобус, вернуться в Денвер и начать все с нуля… Однако от подобной перспективы у Джесс даже свело живот. Ее ничто не ждало в Денвере, кроме горьких воспоминаний и призраков прошлого.

Наверняка в Пайн-Лейке есть какая-нибудь закусочная. Большую часть своей трудовой жизни Джесс устраивалась официанткой, и подобные вакансии вроде бы находились всегда и везде. Может быть, ей удастся найти работу здесь, и, потихоньку откладывая сбережения, она сможет накопить достаточно денег, чтобы придумать для себя какой-то вполне осуществимый план? Джесс потерла пальцами лицо. А где она будет жить? Посмотрев на свою машину, она пожала плечами. Когда-то ей уже доводилось жить в автомобиле — так почему не прибегнуть к этому снова?

Тут на глаза ей попалась доска с объявлениями прямо у входной двери. «Наверняка там есть и приглашения на работу», — рассудила Джесс. По всей доске были расклеены рекламные листки. В большинстве своем предлагались уроки музыки, уход за домашним питомцем и прочие услуги. Наконец ее внимание привлек простой белый лист бумаги, пришпиленный к самому верху доски:

«Жаждете перемен?

Или ищете второй шанс начать новую жизнь?

Вы можете обрести это здесь, в Пайн-Лейке!

Для изрядно престарелой, чуточку помешанной особы с возможными проявлениями деменции требуется постоянная сиделка.

В обязанности входит: работа по дому, приготовление пищи, выполнение различных поручений и визиты к врачу.

Опыт работы приветствуется, однако чувство юмора обязательно!

Предоставляется проживание и питание, пользование автомобилем.

От вас требуется лишь готовность переселиться на новое место!»

Джесс еще раз перечитала объявление. Никакого имени или координат под ним не значилось, лишь в самом низу страницы была изящно выведена от руки буква «Л».

— Я вижу, вы нашли мое объявление, — раздался у нее за спиной голос Люси.

Джесс развернулась с листком в руке:

— Это ваше?

Кивнув, Люси поставила на столик чашку кофе и тарелку с большим пышным маффином.

— Вы считаете, что у вас деменция?

Хозяйка пожала плечами:

— Возможно. Может, вы пока не заметили, но я уже весьма стара, и Фиби считает, что мне не повредит кое-какая помощь по дому.

— Фиби?

Люси забрала объявление из руки Джесс и, скомкав, бросила в мусорное ведро возле двери.

— Мне уже пора закрываться. Давайте-ка пройдемся к моему дому.

Люси развернулась, и ее длинная черная юбка крутанулась следом.

Джесс словно приросла к месту. Это было слишком хорошо, чтобы казаться правдой: работа с возможностью проживания. Но после всего, что с ней произошло за сегодняшний день, с чего бы ей хоть чуточку не усомниться во внезапно выпавшей удаче? Всего пару минут назад она всерьез рассматривала вариант ночевать в машине.

— Погодите! — воскликнула она вслед Люси.

Та повернулась и сложила руки у груди.

Джесс потерла ладонью шею. У нее что, и впрямь имелся лучший выбор?

— Я… хм… В последние четыре года я работала сиделкой в доме престарелых. Если вам необходимо, я могу предоставить рекомендации… — Она потянула за кончик своего конского хвоста. — На самом деле я не знаю, зачем вам это говорю. Мне не дадут там никаких рекомендаций.

— Почему? — вскинула бровь Люси.

Джесс вздохнула. Люси она вполне может признаться.

— Меня уволили за то, что я выставила за дверь родственников постояльца. Видите ли, я была… Мы с этим постояльцем очень сдружились. Мы много с ним разговаривали, и мне очень нравилось его слушать… — Да, мистер Ким заслуживал гораздо большего, чем своего вечно раздраженного сына и самовлюбленного внука, которые наведывались к нему не чаще чем пару раз в году. — В общем, однажды ночью мистер Ким умер. — Джесс помолчала, воспоминание об этом тяжестью легло на сердце. — Я этого не знала, никто и не подумал мне позвонить. А потому, когда я пришла на следующее свое дежурство, его сын и внук уже вовсю шуровали там, пакуя имущество мистера Кима и роясь в его вещах, точно на гаражной распродаже. И я бы не обратила на это внимания, если бы не одна вещь…

Люси вопросительно вскинула брови, и Джесс поглубже вдохнула, очень надеясь, что ее честность все же зачтется в ее пользу.

— Мистер Ким любил бонсай и лелеял свои крохотные деревца, точно собственных детей. Они были у него расставлены по всей комнате — буквально покрывали там пол и не оставляли ни одного свободного места на полках. Однако на следующий же день после его смерти его родственнички пошвыряли все его бонсаи в огромный черный мешок для мусора, как ничтожный хлам. Он годами трудился над их выращиванием — и все это превратилось в месиво из битых горшков и вывалившейся земли. — Джесс сжала кулаки. Ее вспышка ярости в тот день и для нее самой явилась неожиданностью. Но миниатюрные деревца были столь дороги не только мистеру Киму. Они являлись чем-то особенным и для нее самой. — Мне было очень грустно видеть, как плохо они знали его и как мало любили. А потому я заставила их убраться прочь, — смущенно закончила она.

— И все? — уточнила Люси. — Вы просто заставили их уйти?

Джесс почувствовала, как загорелись щеки.

— Ну, не совсем… Сперва я вылила одному из них на голову содержимое судна миссис Харрингтон.

Люси не выдала никакой реакции, и Джесс пала духом. Честность оказалась прескверной тактикой, однако переиграть что-то было уже невозможно, и Джесс расправила плечи:

— В Денвере я также работала горничной в отеле. Я умею готовить, меня ни разу не штрафовали за превышение скорости… м-м… — Она помолчала, думая, что бы еще сказать. Лицо у Люси было непроницаемым, даже, пожалуй, безразличным. — У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?

Сейчас у нее уже пропала всякая надежда на работу у Люси, и Джесс сама удивилась тому, с какой внезапной силой ей захотелось это место получить. Насколько ей захотелось уцепиться за любую соломинку, способную изменить ее жизнь.

Люси склонила голову набок:

— Мне кажется, это вам, милочка, следовало бы задавать мне вопросы.

Это не походило ни на одно собеседование, что ей доводилось проходить, устраиваясь куда-то на работу. Люси устало привалилась к двери, поджидая ее. Для Джесс было совершенно очевидно, что старушка нуждается в определенной опеке и присмотре. Возможно, и для самой Джесс это было сейчас необходимо. Недавняя дружба с мистером Кимом чуточку заполнила зияющую в ее душе пустоту, пусть даже их знакомство длилось совсем недолго. Джесс теперь очень не хватало этого человека.

— У вас есть внуки? — спросила она Люси.

Та издала резкий и хриплый смешок.

— Нет, милочка. У меня вообще никогда не было детей. У жизни на меня имелись иные планы.

Джесс с облегчением вздохнула. Это хорошо. Ее Шанс сейчас был бы шестнадцатилетним подростком, и ей больно было бы видеть рядом ребят его возраста. Да и любого возраста на самом деле. Она на миг закрыла глаза и тряхнула головой, прогоняя эти мысли.

— Так вы живете одна?

— На данный момент — да, но ведь это же всегда может измениться. — И Люси энергично кивнула, будто на что-то решившись. — Суднами я не пользуюсь, а значит, для моих гостей вы будете совершенно безопасны. Так что, если хотите, эта должность ваша. — Она выудила из кармана платья связку ключей и вышла из магазина, придержав для Джесс дверь и выжидающе подняв брови.

Быстро глянув на свою несчастную машинку, Джесс кивнула и тоже шагнула наружу. Она помогла Люси запереть дверь, прошла вслед за ней по тротуару и поднялась на лесистый холм, возвышавшийся за магазином. Впервые за этот день ее губы тронула легкая улыбка оптимизма. Она нашла новую работу.

Глава 2. Стар

Сквозь щели между планками своей бетонной скамьи Стар видела очертания городских зданий, вытягивающихся над ней так высоко, что их зазубренные макушки, казалось, пронзали темно-синее небо. На улице уже стоял май, однако весна не торопилась согревать землю. Субботним утром в эти часы в Денвере было тихо, нормальные люди еще сидели по домам или, возможно, спали, нежась под теплыми одеялами. Зевнув, Стар свернулась в тугой комочек, положив щеку на ладонь. Спиной она упиралась в массивную заднюю стенку скамьи, и лишь колени чуточку высовывались наружу. Она вычистила пальцами скопившуюся за ночь в уголках глаз заскорузлую грязь.

Было раннее утро — самое время начать новый день. Вот только Стар была еще не готова к тем долгим часам, что ожидали ее на улице. Она сунула руку поглубже в карманы пальто и потерла пальцем камешек, чувствуя, как он словно напитывает ее решимостью. После того как ее застукали на краже каких-то дурацких часов отца в последней приемной семье, Стар понимала, что следующим пунктом ее пребывания вполне может стать некое государственное учреждение. Так что лучшим вариантом для нее было просто сбежать от всей этой системы на улицу. Стар потерла глаза основаниями ладоней. Руки были сухими и шершавыми и к тому же от грязи прилипали к векам, когда она прикрывала глаза. Жить самой по себе, возможно, было в каком-то смысле и лучше, нежели в приемной семье, однако проблема выживания на улице девчонки пятнадцати лет поглощала все ее мысли, навевая кошмары по ночам и почти не давая ей спать. И это изматывало ее до предела.

По тротуару проскакал на ветру пустой пакетик из-под чипсов, и Стар проследила взглядом, как он, слегка сминаясь на ходу, подпрыгивает и поворачивается, словно бы танцуя возле ее укрытия. Подталкивавший его ветерок проник под скамью, пробрался сквозь дыры в старом шерстяном пальто Стар, и тело ее заныло от холода. Ветер всколыхнул застоявшийся было воздух, подняв отовсюду неприятные запахи: вонь застарелых окурков, растертых о грязный бетон, и чуть сладковатый затхлый запах, исходивший от «подушки» из ее длинных спутанных волос. В животе скрутило от всего этого скверного духа, и Стар пробила дрожь. Прошло уже сто девяносто два дня с той ночи, когда она вылезла из окна своей комнаты, пока ее приемные родители спали, а она все не могла никак привыкнуть к зловонию своей бездомной жизни. Брезгливо фыркнув, Стар спрятала нос в изгиб локтя. Но лучше уж провонять тут насквозь, чем еще хоть минуту прожить приемным ребенком. По-любому она была для этого уже слишком взрослой. Кому хочется брать на воспитание детей ее возраста! Последняя приемная мать, помнится, недовольно нахмурилась, открыв дверь Стар и сопровождавшей ее инспекторше: «Я думала, на сей раз нам дадут малыша».

Сзади, из-за ее скамейки, донесся звук курсирующего вдоль Шестнадцатой улицы «подкидыша», который с тихим электрическим урчанием подъехал к остановке. Двери открылись, и утреннюю тишину нарушила болтовня обычных людей. Субботние утра приносили сюда, как правило, туристов да пару-тройку пассажиров из пригорода, работавших по выходным. В легких кроссовках и простеньких рабочих ботинках они протопали мимо ее головы. Стар вздохнула. Раз пошли автобусы, пора ей подниматься. Она выждала, пока тротуар расчистится, наблюдая, как ноги прибывших суетливо разбегаются по магазинам или по кафешкам, где можно позавтракать, — или что там еще у этих праздношатающихся людей в планах на субботу? Стар презрительно фыркнула, мотнула головой. Беспечные придурки — все как есть — и понятия не имеющие, что за ними кто-то наблюдает из-под скамей и темных закоулков.

Когда их кроссовки с ботинками скрылись из виду, Стар зевнула, потянулась и выползла из-под скамейки. Левая нога во сне затекла, и теперь ее словно жалили тысячи крохотных ос. Стар поморщилась, села на скамью и хорошенько растерла мышцы, пока нога вновь не обрела нормальную чувствительность.

Вскоре к ней приблизилась сутулая фигура в шерстяном пальто, толкавшая перед собой магазинную тележку. Тележка виляла туда-сюда по тротуару, беспорядочно крутя передними колесиками. Это был Мэл — старикан, спавший обычно под навесом перед входом в магазин в полуквартале от ее скамьи. Тот, что как-то раз студеной зимней ночью вытащил из своей тележки с «сокровищами» большое тяжелое пальто и сунул ей под скамейку. Девочке нравился Мэл, хотя от его пакетов с барахлом и пованивало мочой.

Когда Мэл перед ней остановился, тележка издала нечто похожее на кошачье мяуканье. Старик молча уставился на Стар. Лицо у него было грязным и обветренным, растрескавшиеся губы ввалились в беззубый рот.

— Привет, Мэл, — махнула ему ладошкой Стар.

Тот прищурился, потом дружелюбно хмыкнул. Мэл не славился разговорчивостью, но девочку это вполне устраивало. Эту скамейку Стар предпочитала потому, что находилась она недалеко от того навеса, где Мэл обычно устраивался на ночь. Стар понимала, что это глупо, потому что от старика постоянно несло спиртным и он все время ходил с коричневым бумажным пакетом, зажатым в одной руке. И все-таки сам факт его присутствия поблизости хоть чуть-чуть прибавлял ей ощущение безопасности. Он не был скверным типом. Стар потуже натянула пальто на груди. Вот о чем ей следовало всегда помнить: здесь ошивалось много так называемых «плохих парней».

Мэл повернулся к тележке, сунул руку в один из тоненьких мешков для мусора, вытащил оттуда длинную полоску материи и положил рядом со Стар. Это был шарф. Или, вернее, то, что некогда было шарфом. Девочка взяла его в руки, продев пальцы в широкие прорехи. Горло ее внезапно сдавило, и Стар через силу улыбнулась:

— Спасибо, Мэл. — Она дважды обернула обновку вокруг шеи. — Мне нравится.

Он снова что-то хмыкнул, покивал и двинулся было со своей тележкой дальше, когда в конце квартала послышался звук катящегося по растрескавшемуся асфальту скейтборда. Стар напряженно замерла, пытаясь сделаться как можно меньше и незаметнее, втягиваясь в свое великоватое пальто, точно черепаха под защиту панциря. Она узнала этот звук. Уличные ребята. Такие же, как и она. И наркотолкачи — такие же, как некогда ее отец.

Краем глаза она увидела высокого парня в мешковатой толстовке, с сальными желтыми волосами, торчащими из-под широкополой шляпы, в сопровождении двух мальчишек и одной девушки. Высокого типа звали Шред, и Стар быстро уяснила, что он опасен. За те месяцы, что она провела на улице, Стар всячески пыталась стать в его глазах невидимкой, держаться подальше от тех мест, где он обычно бывает, и вообще следить, чтобы их пути никак не пересекались. Но, несмотря на все ее старания, Шред все-таки ее приметил. Вот и теперь она сразу почувствовала на себе его цепкий взгляд. Мышцы на ногах свело судорогой, по коже побежали мурашки. Это было лишь вопросом времени.

Звук колесиков затих в конце улицы, и Стар подняла глаза. Мэл все это время стоял перед ней, практически загораживая ее, пряча из виду. Что-то как будто щелкнуло у нее в груди, и Стар пришлось отвернуться, пряча непрошеные слезы.

Мэл хмыкнул в третий раз, и девочка улыбнулась себе в волосы. Тут же его тележка заскрипела дальше. Когда Стар посмотрела наконец ему вслед, его сгорбленная фигура уже пересекала Шестнадцатую улицу.

Подъехал очередной автобус, выгрузив еще больше людей. Пора уже было двигаться. Стар нехотя поднялась со скамейки и направилась к огромнейшему торговому центру «16th Street Mall», пустив свои длинные черные волосы колыхаться возле лица при каждом шаге. Любимое место девочки, где она могла находиться целый день, было напротив магазина шоколадных деликатесов. Хотя отдаленное расположение и не делало его популярной торговой точкой, но все же шансы на то, что кто-то угостит ее горячим шоколадом, были довольно высоки.

Ее ботинки неспешно топали по тротуару. Стар надеялась, что если она будет держаться особняком, то уличная шпана не станет ее донимать и ей удастся как-нибудь протянуть до восемнадцати. А потом, возможно, она сможет выиграть в лотерею, снова пойти в школу и купить собственное постельное белье для собственной кровати в своей собственной квартире. Стар не была дурочкой, чтобы особо в это верить, — но ей необходимо было о чем-то мечтать, иначе ее нынешнее местопребывание просто растоптало бы ей душу.

Очень скоро она уже вдохнула сладкий аромат шоколада и на мгновение позволила себе забыть про Шреда и про его возможные поползновения. Она заняла залитое солнцем местечко на низкой каменной ограде скверика и, опершись на руки, откинулась назад. Мимо протрусил мужчина в темно-серых трениках и в наушниках, не отрывая глаз от телефона в руке. Вслед за ним прошла молодая женщина с коляской, в которой сидела маленькая девочка с темно-рыжими волосами. Малышка крепко спала. Мать беспокойно взглянула на Стар и ускорила шаг.

Стар пожала плечами и подсунула ладони под ляжки, упруго стукнув задниками ботинок о каменную ограду. Такая реакция женщины ее ничуть не удивила. Она уже привыкла своим видом внушать людям тревогу и неловкость.

Откуда-то из-за шоколадной лавки послышался девичий смех и легкий гитарный перебор. Стар оглянулась через плечо. Там, сразу за магазинчиком, сидели на земле по-турецки две девушки с гитарами на коленях. Одна, с дредами, толкнула подругу в плечо, и обе снова рассмеялись. Стар уже знала этот тип девиц: ездившие за какой-то группой фанатки, у которых кончились деньги, отчего им пришлось застрять на месте. Возможно, у каждой есть оба родителя, и младшая сестренка со светлыми хвостиками на голове, и золотистый ретривер, поджидающий их дома, в особняке на четыре спальни да с бассейном. Стар трудно было это представить, у нее никогда не было бассейна. Но когда-то и у нее были родители и свой вполне приличный дом.

Она шмыгнула носом, отвела взгляд и откинулась на руках еще глубже на каменной ограде, так что торчавший оттуда густой зеленый куст скрыл девочку почти наполовину. Мысли о том, чего у нее больше нет и не будет, никак не помогут ей пережить новый день. А потому Стар переключилась на вновь послышавшуюся гитарную музыку. Одна из девушек начала петь, причем таким голосом, словно оплетала слова медовыми лентами.

Стар расслабилась, подставив лицо еще слабому утреннему солнышку. Внезапно краем глаза она уловила какой-то яркий сполох и, повернув голову, увидела очень пожилую женщину с огненно-рыжими волосами, пристально смотрящую на нее через улицу.

Стар скрестила на груди руки и уставилась в ответ на старуху. Женщина взгляд не отвела, и Стар разозлилась. Вот же невоспитанность! Она соскочила с ограды и напрямик пересекла улицу. Если уж этой старушенции угодно так на нее пялиться — то, может, пусть и денежек тогда подбросит!

Когда Стар приблизилась к незнакомке, волосы у нее на загривке встали дыбом, а ноги начали заплетаться. Пожалуй, с этой дамочкой лучше было бы не связываться. Одеяние у старушки было явно не к месту: длинное платье с широкой черной юбкой, скорее похожее на исторический костюм. Может, она вообще какая-нибудь душевнобольная?

Девичье пение смолкло, и на улице стало тихо. Несмотря на тревожно бьющий в голове набат, Стар не смогла остановиться и вскоре уже стояла перед незнакомой старушенцией. Женщина продолжала неотрывно смотреть на нее, широко раскрыв свои немигающие глаза. Возможно, у такой и не найдется для нее лишних денег.

Потом Стар заметила мальчика, прячущегося за юбкой старухи. Он был еще маленький, лет семи-восьми, и стоял как-то неестественно недвижно. Мальчик накинул капюшон своей ярко-красной толстовки и так туго его затянул, что Стар не могла разглядеть его лицо. Она убрала за ухо выбившуюся прядь волос и сдержанно улыбнулась мальчику. Он не пошевелился.

Стар вздохнула, остановилась перед женщиной и распрямила плечи. Может статься, старуха и расщедрится как следует, чтобы произвести впечатление на внука.

— Простите… — протянула перед собой руку Стар, широко расправив ладонь.

Вблизи женщина оказалась еще старше, лицо ее было сплошь покрыто глубокими морщинами. Они бороздили ей лоб, разбегались от глаз, спускались вдоль щек и исчезали в дряблом и отвисшем втором подбородке. Господи, да эта бабка была просто древней!

Тут старуха все же отвела от нее взгляд и опустила голову, чтоб посмотреть на внука. Мальчик по-прежнему не шевелился, и от его неподвижности у Стар похолодело внутри. Она сунула руки в карманы, погладила пальцами камень.

В животе от голода заурчало, и девочка вздохнула. Ей необходимо было добыть деньги.

— Послушайте, — снова заговорила Стар, и женщина резко перевела взгляд от своего внука к ней. — Я хотела спросить, не найдется ли у вас какой-то мелочи. Мне нужен билет на автобус, чтобы я смогла повидаться с родителями. Они живут в окрестностях Дуранго.

Старуха придвинулась к ней ближе, так что подол ее черной юбки качнулся у самых ног Стар.

— Я — Люси, — произнесла она мягким, но шершавым голосом, как будто шелк проскользил по наждачной бумаге.

— Очень приятно, — отозвалась Стар.

Отлично, старуха хочет с ней держаться на дружеской ноге. Возможно, эта Люси из тех добродеев, которые полагают, что простая беседа поможет девочке почувствовать себя по-человечески. Как будто бы это лучше, нежели дать денег!

Стар скрестила руки на груди. Еда и вода для нее были лучше всяких разговоров. Пожалуй, ей надо сразу перейти к делу, пока старушенция не поинтересовалась, какой у Стар любимый цвет.

— Послушайте, Люси. У меня нет никаких родителей в Дуранго. По правде сказать, у меня вообще нет родителей. Вернее, их больше нет. Но мне очень нужны деньги. И об этом я уж точно никогда не лгу.

Люси подняла свой скрюченный палец к самому подбородку Стар, но, увидев, как Стар отшатнулась, убрала руку, продолжая пристально взирать на девочку. Та же не могла отвести взгляда от ее глаз. Таких глаз Стар никогда в жизни не встречала: бездонная ледниковая голубизна, в которой как будто вращались осколки янтаря и изумруда. У девочки словно все внутри перевернулось, по ногам пробежала дрожь, колени стали шаткими.

— В-всего хоть несколько долларов, — добавила Стар таким же дрожащим, как и ее тело, голосом. — Ничего такого, что бы могло вас разорить.

Но Люси по-прежнему не отвечала. Все, на чем сейчас способна была сосредоточиться девочка, — это вращающиеся цветные пятна в глазах старухи, отчего у Стар начала уже кружиться голова. Она даже скрючила пальцы ног в ботинках, словно отчаянно цепляясь за обувь, чтобы не упасть.

— Еще один потерянный конец, — прошептала Люси.

Стар открыла было рот, чтобы что-то ответить. О чем вообще говорит эта безумная старая карга?! У Стар создалось такое ощущение, будто все кости у нее накрепко спаялись в суставах. С огромным трудом она смогла оторвать ноги от земли и попятиться назад. Никакие деньги не стоили того, чтобы связываться с такой сумасшедшей.

Однако, когда Стар уже готова была повернуться, чтобы уйти, она заметила, что мальчик в красной толстовке куда-то исчез, и ее больно кольнула мысль, что такой ребенок может запросто пропасть на улице.

— Ваш внук, — указала она за спину Люси.

Но старуха беспечно отмахнулась:

— Он вернется.

Между тем по тротуару к ним подошли две женщины и, точно стражники, встали по бокам от Люси. Одна была одета в джинсовый комбинезон, а ее вьющиеся седые волосы заплетены в косички. Держа в руках по стакану кофе «в дорогу», она дружелюбно улыбнулась девочке. Другая женщина была намного моложе, с темно-каштановыми волосами, убранными в хвост. На ее переносице пролегла заметная морщина.

— Заводите новых знакомых, Люси? — спросила та, что помоложе. Голос у нее оказался тихим и добрым.

Стар вновь скрестила руки, сощурила глаза. Она вовсе не нуждалась в их жалости.

— Это та самая девочка, Люси? — спросила женщина с седыми волосами, одарив Стар широкой и добродушной улыбкой.

Стар переступила с ноги на ногу. Она была бы рада уйти от этой странной троицы подальше — пусть донимают кого-нибудь другого! — но не могла сделать и шагу.

Люси склонила голову набок, и Стар почудилось, будто та прислушивается к чему-то такому, что может слышать лишь она. Потом она легонько покивала, и уголки рта у нее озабоченно поджались.

— Ты в опасности, — проговорила она. — Я пока не понимаю, в чем дело, но для тебя здесь быть небезопасно.

Стар почувствовала, как ее тело расслабилось, и впервые за долгое время ей захотелось рассмеяться от души. Ну разумеется, для нее тут небезопасно! Когда такой подросток, как она, живет на улице! Теперь ей стал понятен этот странный наряд Люси: она была из тех, что прикидывались ясновидящими, за деньги вещая доверчивым клиентам то, что и так очевидно. Может, эта старуха с нее еще и денег попросит?

— Уважаемая, — сказала Стар, — не хочу вас обидеть, но эта новость для меня не нова.

Люси резко мотнула головой из стороны в сторону, выглядя одновременно смущенно и огорченно, и на мгновение Стар даже прониклась к старухе жалостью.

— Может, уже пойдем? — подхватила ее под локоть спутница помоложе.

Но старуха резко высвободила руку:

— Еще нет, Джесс.

Она шагнула к девочке, и ее взгляд стал таким напряженным, что Стар вскинула подбородок и попятилась, сжав руки в кулаки.

— Он говорит, что ты — потерянный конец.

Девочку пробила дрожь.

— Знаете, мне этого не надо, — быстро пробормотала она и поспешила на другую сторону улицы.

Когда Стар неверным шагом, спотыкаясь, возвращалась к своему месту на каменной ограде скверика, вслед ей донеслись последние слова Люси:

— Деточка, я свожу все свои потерянные концы.

Глава 3. Джесс

Она посмотрела на желтый стикер, висящий на зеркале в ванной:

«Вымой руки!»

Джесс сняла его, перевернула липкой полоской вверх и, положив пока на тумбу, принялась чистить зеркало. Она тщательно натерла и без того безукоризненную его поверхность, хорошо прошлась по краям, воображая неподдающиеся пятна от воды и брызги зубной пасты. Наконец, оценивающе оглядев зеркало, Джесс кивнула: «Это можно вычеркнуть из списка». В доме они жили вдвоем, имея на выбор аж четыре ванные, — так что зеркало, понятно, и без того было чистым. Просто теперь оно выглядело еще чище, но Джесс была не прочь над ним потрудиться, несмотря на то что было воскресенье и Люси не раз уже пыталась подбить ее взять выходной. Джесс любила работать и предпочитала делать хоть что-нибудь, нежели ничего.

Она прилепила стикер на прежнее место и взглянула на часы. Было девять утра. Время завтрака. Поразительно, как изменилась ее жизнь после той знаменательной среды, и Джесс сама дивилась, как быстро она включилась в свою новую роль и сжилась с Люси. Эту старушку трудно было не полюбить, хотя порой она и являла собой странное сочетание феи-крестной и провинциальной ведьмы.

В тот первый свой вечер в Пайн-Лейке, когда Джесс была принята на работу, она прошла вслед за Люси по дороге за магазином к большому серому дому в викторианском стиле, примостившемуся на лесистом горном отроге над городком. Джесс сочла, что архитектура дома как-то странно сочетается со строениями в стиле Дикого Запада, идущими вдоль главной улицы, так и называвшейся Мейн-стрит, на что Люси ей сообщила, что этот городок — вообще оригинальный экземпляр и был построен ее родителями, переехавшими сюда из Бостона.

Джесс убрала чистящие средства и спустилась по широкой лестнице, скользя ладонью по гладким деревянным перилам. Внизу лестница с обеих сторон закруглялась, выходя в просторную прихожую с высоким потолком. Излюбленной деталью в этом доме у Джесс были вычурные светильники, закрепленные внизу на концах перил. Это были совершенно одинаковые, зеркально копировавшие друг друга чугунные скульптуры чешуйчатой змеи, наполовину заглотившей желтую сферу. По ночам светильники испускали бледно-желтое сияние, отражавшееся от гладкого паркета и наполнявшее весь дом уютным теплым светом. Люси называла их «балясинными лампами», утверждая, что они существовали в этом доме с самой его постройки.

Джесс не привыкла жить в таких огромных домах, как этот. Самое большее, где ей доводилось жить, — это в крохотных квартирках с одной ванной, где в кухне была скромная плита на две конфорки. Дом Люси с двумя обитателями казался ей немыслимо просторным. Мало того, ей все время чудилось, что дом к тому же движется и дышит, точно живой. В нем поскрипывали половицы, глухо стонали стены, двери сами собою открывались — даже после того, как Джесс специально убеждалась, что закрыла их плотно, до характерного щелчка. Люси уверяла ее, что там просто истерлись петли. Впрочем, по большей части Джесс научилась игнорировать все эти странные причуды дома, сделав выбор в пользу той работы, которая ей была очень даже по душе.

Проходя мимо, она коснулась ладонью одной из сферических ламп — она была холодной, будучи выключена уже до вечера, — и легким, едва слышным шагом пересекла прихожую. На входе в кухню Джесс задержалась. В спине ощутилось неприятное покалывание. Возникло чувство, как будто кто-то за нею наблюдает. Джесс напряженно обернулась. В конце узкого коридорчика на первом этаже кто-то стоял, протягивая к ней длинные тонкие руки. Джесс придушенно вскрикнула и попятилась назад. С бешено колотящимся сердцем она помотала головой, посмотрела туда опять… и даже негромко хохотнула. Нет, конечно же, это был не человек — а старинная вешалка с длинными металлическими плечами, на которых висели несколько черных шерстяных пальто Люси. Черт! Какая же она все-таки дерганая! Уже не первый раз ей чудилось, будто она здесь что-то такое видит. Дом Люси с его темными закутками и сумбурным освещением явно играл с ней злые шутки.

Джесс прошла на кухню, к тому месту, где на стене рядом с домашним телефоном телесного цвета висел на канцелярской кнопке бумажный календарь. От допотопного настенного телефонного аппарата тянулся длинный шнур, лежавший на полу поперек плиток, точно развернутая кишка. В доме это был единственный телефон, и за прошедшие дни он еще ни разу не зазвонил. Джесс даже приложила к уху трубку, чтобы убедиться, что там вообще есть гудок.

Люси сразу сообщила своей новой работнице, что все, назначенное на каждый конкретный день, непременно отражается в календаре, и теперь требовала, чтобы Джесс проверяла его ежедневно, а то и по несколько раз на дню. К своему расписанию Люси относилась с исключительной серьезностью. Однако в пятницу вечером Джесс забыла свериться с календарем, а когда вчера утром проснулась, то обнаружила, что Люси уже дожидается ее в кухне. Звякнув ключами от автомобиля, та протянула их Джесс.

— Куда поедем? — поинтересовалась Джесс.

Люси сморщила губы, покачала головой и, закатив глаза, взглядом указала на календарь. Там на этот день значилось:

«Люблю посмотреть на людей в Денвере. Обычно возит Фиби, но я ей сказала, что нынче за руль сядешь ты».

Люси вскинула брови, словно ожидая, что ее работница начнет протестовать, но, хотя Джесс и не радовала перспектива вновь оказаться в этом городе, по большей части ей все же было любопытно, как там проводит время Люси.

Вспомнив об этом, Джесс вздохнула: как потом выяснилось, у Люси оказалась слабость к беспризорным подросткам; старушка даже заговорила с одной девочкой, которая попятилась от нее прочь, вероятно порядком напуганная ее одеянием и безумными глазами. Джесс потерла шею, пытаясь отделаться от чувства вины. Она прожила в этом городе множество лет, однако лишь теперь, вернувшись туда в качестве гостя, прониклась остротой царящих там контрастов. Престарелая женщина перед подъездом с красными растрескавшимися губами и табличкой: «У меня никого нет. Очень нуждаюсь», и куда больше подростков, чем она могла припомнить, с испорченными зубами и пожелтелой кожей, бродящих малыми группками или поодиночке, как та девушка, — в то время как мимо проходят равнодушные ко всему люди в приличной обуви без дырок, уставившись глазами в телефон.

Когда они вернулись в Пайн-Лейк, Джесс с наслаждением втянула в себя горный воздух, радуясь возвращению в этот скромный городок.

Джесс провела пальцем по квадратикам на календаре, пока не остановилась на сегодняшнем дне, на воскресенье. В квадратике почерком Люси было написано:

«Приберись под кроватями. Будь осторожна».

Джесс нахмурилась. Склонность к подобным указаниям была вполне в духе Люси, равно как и ее остроумие, и это немыслимое сочетание двух качеств одновременно и забавляло Джесс, и начинало ей досаждать.

Она повернулась, чтобы открыть холодильник, и замерла. С десяток, а то и больше желтых стикеров усеивали его дверцу, и каждый нес в себе некое распоряжение:

«Позавтракай!»

«Убери молоко!»

«Не садись за руль!»

«Надень пальто!»

Джесс прикусила нижнюю губу. Подобные записки Люси оставляла по всему дому. Создавалось впечатление, что временами в ее памяти будто все расплывалось, и старушка словно на какое-то время выпадала из реальности. Джесс считала это кратковременными приступами, внезапными провалами — потому что в целом для восьмидесятилетней женщины Люси была физически крепкой, в ясном уме и вообще в отличной форме.

Пока в чугунной сковородке шкварчала яичница, Джесс достала с холодильника деревянный поднос со складными ножками, потом переложила яйца на тарелочку, поместила на поднос, сбоку на тканевую салфетку положила тост с маслом и поставила стакан апельсинового сока. Не один год проработав официанткой, уж что-что, а поднос сервировать она умела.

Она тихонько постучала в спальню Люси:

— Ваш завтрак!

Немного выждав, но не получив ответа, Джесс встревожилась. Сердце екнуло, и женщина вздрогнула, отчего сок слегка плеснулся и по стакану стекла оранжевая струйка, оставив на тряпочной салфетке рыжее пятно.

— Люси?

Джесс боком толкнула дверь. Люси сидела в своей широкой кровати с балдахином, подоткнув по бокам одеяло и опираясь спиной на деревянное изголовье. Бодрствующая и сияющая улыбкой.

У Джесс отлегло. Провалы у Люси длились считаные мгновения, и пока что Джесс не считала, что это серьезная причина для беспокойства. И все же она была первой сиделкой у этой престарелой дамы, а потому чувствовала немалый груз ответственности, легший на ее плечи. Она даже уже планировала пообщаться с доктором, наблюдающим за Люси.

— Ты уже сверилась с календарем, Джесс?

Та выставила под подносом ножки, поместила его к Люси на колени и с улыбкой кивнула:

— Сразу после завтрака приступлю к уборке под кроватями.

Но Люси помахала ладонью:

— Нет, я не об этом. Я о гостье. Она сегодня будет?

Джесс покачала головой.

— Фиби? Она вроде не упоминала о том, что сегодня заедет.

— Нет, не Фиби. — И Люси устремила взор за окно.

Джесс поджала губы, чувствуя себя так, будто запоздало включилась в чей-то разговор. Здесь у нее частенько возникало такое ощущение. Пытаясь сменить тему, она спросила:

— А вы, Люси, прожили всю жизнь одна?

Старушка сложила руки перед собой.

— Не всю жизнь. До восемнадцати лет я жила с матерью. Но потом она умерла, и… — Люси немного помолчала. — Ну, скажем, на самом деле мне было куда тяжелее, нежели я это представляла.

Джесс понимающе кивнула. Она в этом возрасте тоже была сама по себе — юная мать-одиночка, которой никто не мог помочь, кроме нее самой.

— Ты сделаешь аборт. — Эти слова матери вдребезги разбили в Джесс даже малую надежду на то, что, может быть, хотя бы теперь ее мать станет именно той матерью, о которой она всегда мечтала. Тем человеком, кто подбодрит ее, уверит, что все будет хорошо, кто заставит ее почувствовать, насколько она важна для него. Тем, кто действительно ее любит.

Джесс тогда прижала ладони к плоскому еще месту на животе, под пупком, словно у материнских слов имелись зубы, готовые вгрызться в ее плоть. Джесс, конечно, не хотела забеременеть — ей было всего шестнадцать, но когда она увидела на тесте две полоски, ее сердце радостно забилось. Она поняла, что это никакая не ошибка, что ей предназначено родить это дитя, предназначено растить его, любить и лелеять.

— Я не стану это делать, — ответила она тихо, но с твердой уверенностью.

От недовольства губы у матери стали очень тонкими. Она посмотрела на Джесс своими изможденными, с красными прожилками, глазами. Щеки ее при люминесцентном свете казались особенно ввалившимися.

— Тогда убирайся отсюда.

— Я понимаю, — ответила Джесс старушке, проглотив застрявший в горле комок. — Я сама большую часть жизни была одна.

— Большую? — вскинула бровь Люси.

У Джесс напряглись плечи. Как бы ни сблизились они с мистером Кимом, он так никогда и не узнал от нее о Шансе. Когда между ними выросла настоящая, доверительная дружба, Джесс хотела было поделиться с ним своим горем, однако за годы женщина настолько привыкла держать это в себе, что как-то язык не поворачивался ему все рассказать. К тому же в ней не было уверенности, что она заслуживает его сочувствия и вообще его дружбы. Но в Люси присутствовало нечто такое, что даже после считаных дней знакомства сумело успокоить Джесс и заставить ее саму захотеть открыть то потайное место, где она хранила свои секреты.

— Мать выгнала меня из дома, узнав, что я беременна. И я некоторое время после этого жила в общежитии.

Люси склонила голову набок, посмотрев на Джесс нежно-голубыми глазами, отчего та отвела взгляд.

— Должно быть, это было очень тяжело, — молвила Люси.

Джесс кивнула, тяжело сглотнув. Она отметила, что Люси ничего не стала спрашивать у нее про беременность. И за это она еще больше прониклась симпатией к хозяйке.

— А что произошло после того, как у вас умерла мать? — спросила Джесс.

Люси кашлянула, прочищая горло.

— Мне остались этот дом и магазин. — Люси посмотрела на свою правую руку, повернула ее ладонью кверху и подушечкой указательного пальца словно провела перед собою замысловатую линию. — Труднее всего справляться самостоятельно оказалось с потерянными концами.

И она погрузилась в молчание, уставясь на свою ладонь.

Джесс внимательно посмотрела на старушку. За минувшие дни Люси частенько упоминала эти «потерянные концы», причем говорила о них с каким-то особым беспокойством. Словно это были заблудившиеся малыши, за которыми она не в силах была уследить. Джесс несколько раз уже спрашивала об этом Люси, но та лишь отмахивалась, как будто объяснять это для нее было слишком трудно. Джесс рассудила, что со временем она и сама узнает ответ.

Внезапно она с испугом заметила, что губы у Люси дрябло повисли, а взгляд стал тусклым и водянистым. Джесс метнулась к ней сбоку:

— С вами все в порядке? — Двумя пальцами она нащупала вены на запястье старушки. Кожа у Люси была гладкой и прохладной. — Люси? Вы мне можете ответить?

Джесс достала свой мобильник, занесла палец над кнопкой экстренного вызова.

— Не стоит устраивать переполох, милочка, — произнесла вдруг старушка, и Джесс с облегчением выдохнула.

— Почему вы мне не отвечали?

Люси улыбнулась:

— Я не могла тебя услышать. — Она откусила от тоста, и масло с него смазалось ей на губы, заблестев белым пятном. — Это было очень шумно.

Джесс подавила вздох и поправила на голове хвост, натянув волосы так туго, что даже напряглись уголки глаз. Загадочность этой старушенции иногда очень раздражала.

— И что же такое шумело? — осведомилась Джесс.

— Мальчик, — легко отозвалась Люси, указав рукой на пол и забавно подняв домиком брови.

Что-то стукнулось в носок домашнего башмака Джесс. Вскрикнув, она прижала ладонь к испуганно забившемуся сердцу и посмотрела вниз. У ее ног лежал маленький камешек, похожий на морскую гальку. Она опустилась на корточки, чтобы его взять, но тут ее внимание привлек неясный звук из-под ложа. А потом золотисто-красная оборка на кровати в одном месте вспучилась, точно в материю изнутри ткнулся кончик маленького пальца.

У Джесс заледенело все внутри. В горле резко пересохло, и она несколько раз энергично моргнула. Но когда посмотрела туда снова — ничего уже не было. Джесс чуть не рассмеялась над собственной реакцией. Разумеется, это была мышка, а никакой не пальчик! Это, видимо, из-за странных речей Люси ей порой мерещилось то, чего не могло быть на самом деле.

Джесс опустилась на колени, осторожно подняла оборку и, прижавшись щекой к ковру, заглянула под кровать. От царящего там непроглядного мрака защипало кожу под волосами. Но Джесс все же мотнула головой, словно стряхивая это ощущение, и подождала, когда глаза привыкнут к темноте. Под ложем у Люси не было ничего, кроме пушистых комков пыли. Джесс с силой выдохнула и опустила оборку. В этом доме были вековые двери и окна. Без сомнения, он был полон сквозняков и всевозможных щелей мышиных размеров.

«Надо поставить мышеловку», — добавила Джесс в мысленный список дел и, подняв с пола камешек, встала. В доме она обнаружила уже множество таких камней, решив, что их с обувью занесли с улицы. Один раз она наступила на камешек босой ногой — он больно впился в чувствительное место на подушечке ступни, отчего Джесс даже вскрикнула. Ей не хотелось, чтобы и Люси так же наступила на камень. С тихим стуком камень полетел в мусорницу. Возможно, если каждый день подметать пол, то этих мелких камешков здесь и не будет. Плюс еще один пунктик в ее список дел.

При мысли, с какой легкостью и привычностью она теперь планировала свои будни, ухаживая за Люси, у Джесс стеснило в груди. Заботиться о старой женщине, живя в ее доме, было для нее нечто более задушевное и личное, нежели работа в доме престарелых. Последняя пора, когда она с кем-то жила бок о бок и о ком-то постоянно заботилась, были годы ее материнства. Прижав ладонь к груди, Джесс попыталась отринуть воспоминания, однако они всегда были при ней — точно фантомная боль в отрубленной конечности. Преследовавшие ее образы порой грозили разорвать ей сердце.

Джесс глубоко вдохнула и почти даже ощутила его запах после ванны, аромат мыла и кокосового шампуня. Тут она заметила, что у нее мокрое лицо, и поняла, что в последние минуты молча плакала.

— Простите, — обронила она и вытерла глаза рукавом блузки. — Это от аллергии. Должно быть, из-за пыли под кроватью.

Наконец она встретилась глазами со спокойным взглядом Люси и даже выдавила слабую улыбку.

Люси сделала пару глотков апельсинового сока.

— Нет ничего постыдного, чтобы как следует поплакать, — молвила она.

В это мгновение раздался дверной звонок, и у Джесс облегченно опустились плечи, когда она услышала, как входная дверь открылась и закрылась.

— Это я! — донесся из прихожей голос Фиби.

Судя по тому, что успела понаблюдать Джесс, эта женщина была ближайшей подругой Люси. Фиби частенько наведывалась ее навестить или поиграть в карты. Она была горячей поклонницей группы «Grateful Dead» и, похоже, считала, что на любые жизненные вопросы можно ответить цитатой из их песни или высказыванием Джерри Гарсии. Джесс очень нравилось, когда та заезжала в гости.

Спустя несколько мгновений в дверях спальни появилось улыбающееся лицо Фиби, и она заняла свое любимое место в кресле у большого окна с видом на озеро. Она была в разноцветной хипповской зимней шапочке с завязками поверх седых кудряшек и в обычном своем джинсовом комбинезоне. От холода на улице щеки у Фиби раскраснелись.

— Сегодня прям пахнуло весной! — весело сказала она, потирая ладони.

Джесс мрачно глянула за окно на голую ветку осины.

— Вы называете это весной, Фиби?

Стоял, конечно, май, однако тех светло-зеленых почек, что уже вовсю пробивались в Денвере, на этой высоте местности не было и в помине.

Фиби хохотнула.

— Как же люблю, когда к нам приезжают жить с равнины! Умеешь же ты их подбирать, Люси! Но я тебе уже говорила, Джесс: пожалуйста, зови меня Иби. Только моя матушка и Люси зовут меня иначе.

И две женщины рассмеялись какой-то лишь им двоим известной шутке. Хотя их разделяли добрых два десятка лет и радикально разные чувства стиля, Люси и Иби были хорошими подругами. «Ведьма и хиппи», — про себя ласково называла их Джесс. И все же эти две женщины понимали и чувствовали друг друга на том уровне, на котором Джесс ни разу в жизни ни с кем не общалась.

Она принялась прибирать поднос Люси, потом помогла ей встать с кровати и усадила в другое кресло у окна, через столик от Иби. Возможно, Люси обычно и держалась несоответственно своим годам, однако сейчас, после долгого сна, она сидела, по-старушечьи растирая колени и пальцы на руках и сосредоточенно насупив брови. Она никогда ни на что не жаловалась; Джесс распознавала ее физическую разбитость в том, как Люси выгибала порой спину, словно пытаясь справиться с болью. За последние несколько дней Джесс смогла убедить хозяйку помедленнее, поразмереннее начинать каждый свой новый день, и Люси, похоже, благодарна была ей за этот новый ритуал по утрам.

— Планируете сегодня опять поехать в Денвер? — поинтересовалась Джесс. Она любила общество этих двух женщин, и их присутствие делало не такой едкой горечь при встрече с родным городом.

— Нет, — возразила Люси. — Мне кажется, мои поездки в Денвер на этом закончены.

Иби удивленно вскинула брови:

— Неужели? Ты вроде бы сочла, что это именно она?

— У меня к ней записка, — неожиданно сообщила Люси и выложила на столик белый конверт.

Джесс помедлила в дверях спальни с подносом в руках, вслушиваясь в их непонятный, с полунамеками, разговор. Она зачастую даже понятия не имела, что дамы обсуждают, и списывала это на тот факт, что Иби с Люси дружат уже долгие годы. Тихо вздохнув, она повернулась, чтобы выйти из комнаты.

— Не выполнишь ли одно мое поручение, Джесс? — вдруг обратилась к ней Люси.

— Да, конечно, — отозвалась она и поставила поднос на боковой столик в коридоре.

Люси подняла в руке конверт:

— Пожалуйста, да завтрашнего утра передай это девочке.

— Девочке? — не поняла Джесс.

— Ну да, разумеется, девочке, — кивнула Люси.

Джесс сжала губы, чтобы вслух не выразить недовольство. Было бы нечестно заставлять такого старого человека, как Люси, испытывать неловкость из-за неспособности внятно излагать свои соображения. Джесс взяла в руки конверт, перевернула. На лицевой его стороне витиеватым почерком Люси было выведено единственное слово: «Стар».

— Это той девочке, с которой мы давеча повстречались в Денвере, — пояснила Иби.

— Той, что просила у вас денег? — подняла брови Джесс. Она вспомнила девочку-подростка, которую вчера так напугала Люси, и почувствовала укол сочувствия. Ее грязная одежда была явно с чужого плеча, но даже великоразмерное пальто не могло скрыть, какой маленькой и худощавой была ее юная фигурка. — Ее зовут Стар?

Люси поглядела на нее напряженным взглядом, едва не с раздражением:

— Да, ты ведь уже это выяснила, помнишь? «Стар» и означает «звезда». — После чего старуха надела на нос очки для чтения и взяла в руки кроссворд с таким видом, будто вопрос исчерпан.

Джесс беспомощно посмотрела на Иби, и та пожала плечами:

— За пару-тройку десятков лет к этому привыкаешь.

Джесс тихо улыбнулась ей в ответ и снова повернулась к Люси:

— Не думаю, что давать ей деньги — хорошая идея. — И когда Люси резко глянула на нее поверх очков, добавила: — Если она на самом деле бездомная, то будет куда как лучше связаться с органами опеки и помочь ей обрести дом. Вот что я имею в виду.

Люси шумно вздохнула.

— Девочка непременно должна получить этот конверт, Джесс. И именно ты должна ей его передать.

Джесс хотела было возразить, но передумала. Твердый тон Люси и уверенный взгляд ясно давали понять, что любые споры с ней сейчас неуместны. К тому же Джесс не хотелось сделать что-либо такое, что могло бы лишить ее нынешней работы. Она вспомнила изможденное лицо той девочки, загнанный, полный глухой боли взгляд ее глаз и содрогнулась. Уличная жизнь была для нее небезопасна, и Джесс, по крайней мере, могла бы ей предложить обратиться в один из нескольких приютов, где такому подростку, как она, могли бы дать защиту и кров.

Люси между тем воздела карандаш и вновь сосредоточилась на кроссворде.

— Шесть букв, — произнесла она. — «Задача камикадзе».

Джесс направилась было к двери с таким чувством, будто про нее уже забыли, ощущая в кармане тяжелый груз письма.

— Но, Люси, — спохватилась она, — а как же я ее там отыщу?

Старушка подняла взгляд от газеты, в глазах ее словно взвихрилась голубизна.

— Хороший вопрос, — проговорила она и склонила голову набок. Потом тихо пробормотала: — Шоколад. — И произнесла уже громче: — Она любит запах шоколада.

Джесс натянуто улыбнулась. Неточный, конечно, адрес, но звучало вполне разумно. Большинство бездомных в центре города, в особенности подростки-беспризорники, тусовались вокруг длинного здания торгового центра на Шестнадцатой улице. Там были две шоколадные лавки, и Джесс помнила наверняка, что нужная ей девочка держалась поближе к той, что на южном конце.

— Суицид! — неожиданно выкрикнула Иби, хлопнув ладонями по коленям, и, широко улыбнувшись, поглядела сначала на Джесс, потом на Люси. — Суицид, — уже тише повторила она.

Карандаш у Люси тут же вскинулся ластиком вверх, и она вписала слово, пробурчав:

— Для тебя это слишком просто, Фиби.

Джесс снова вышла в коридор, взяла одной рукой поднос, другой закрыла дверь спальни. Ноги вдруг стали ватными и непослушными. Она с трудом справлялась с желанием ворваться обратно в комнату и насильно отвезти их обеих в больницу или в какой-нибудь дом умалишенных. Но вместо этого Джесс кашлянула, прочищая горло, взялась за поднос и спустилась по лестнице, стараясь не замечать, как жжет и покалывает кожу на ее запястье.

Глава 4. Стар

Она привалилась спиной к низкой кирпичной ограде недалеко от магазина шоколада, подтянув к себе колени и обхватив руками голени. Упрямый весенний воздух не желал расставаться с зимним холодом. От постоянной зябкости у Стар текло из носа, отчего в уголке ноздри образовалась уже маленькая трещинка; слезились глаза. Проснувшись утром, Стар обнаружила, что трещинка стала болезненной, из нее сочилась кровь. Обычно она аккуратно утирала нос шарфом, но сегодня от дыхания в студеном воздухе исходили облачка пара, а из носа вовсю потекло, так что треснувшее место в ноздре заболело еще сильнее. Земля под тоненькими легинсами ощущалась жесткой и холодной, и в голове, по вискам, начала растекаться тупая боль. Сегодня она чувствовала себя такой слабой, такой маленькой — и такой несказанно одинокой.

— Стар? — раздался женский голос.

Она прижалась лбом к коленям, так что волосы по сторонам закрыли лицо, и протяжно выдохнула. В животе резко скрутило. Она все гадала, когда же деятелям из органов опеки удастся ее отловить, а в такой день, как сегодня, Стар чувствовала себя особенно уязвимой и беззащитной. Она поклялась, что больше никогда не даст себя отправить в приемную семью. Она с восьми лет скиталась по таким семьям и уже чертовски устала от всей этой системы. Устала от родителей, которым не хотелось, чтобы эта угрюмая девчонка-тинейджер с приступами клептомании спала в соседней комнате с их драгоценной белокурой доченькой. Устала от людей, которые лишь делали вид, будто любят Стар, — потому что, когда вдруг все шло наперекосяк, оказывалось, что не так уж они ее и любят.

Стар вонзилась ногтями в ляжки. Она была уверена, что мама ни за что бы не позволила так обрушиться их прежнему миру, как это сделал отец. Иногда по ночам она грезила о маме. Ее воспоминания были мелкими разрозненными кусочками, не складывающимися в общую картину: слабый дух корицы, легкая шершавость земли между пальцами, щека, прижавшаяся к мягкой груди. Когда мама слегла с болезнью, Стар было всего пять лет, но главное, что хорошо запомнила девочка из той поры, — это незыблемое ощущение безопасности. Безопасности, тепла и любви.

Женщина рядом кашлянула, переступила с ноги на ногу. «Чувствует себя неловко. Вот и хорошо, — подумала Стар. — Так ей и надо».

Стар потерлась носом о легинсы, покрепче вцепилась пальцами в ноги. Этой тетке придется ее волоком тащить в свою контору, потому что, как бы ни замерзла ее задница на голой земле, добровольно Стар даже не двинется с этого места!

— У меня кое-что есть для тебя, — снова послышался голос женщины, и на этот раз Стар как будто бы ее узнала.

Девочка взглянула на нее поверх коленок. Это была та дамочка, что помоложе, из странной троицы, с которой Стар общалась вчера. Каштановые волосы были так же туго собраны в конский хвост. Она смотрела на Стар уже знакомым девочке взглядом. С пустотой и отрешенностью, от которых глаза становились тусклыми. Такой взгляд у людей Стар встречала нередко, слоняясь по улицам. И видела его раньше, еще когда отец был жив. Девочке было восемь, когда его не стало, и, в отличие от образа мамы, воспоминания о нем словно вонзались в ее душу острыми когтями. Но Стар поспешно отогнала эти мысли: сейчас у нее и без того хватало проблем.

— Я — Джесс, — представилась женщина.

Стар скрестила руки у груди, сощурила глаза. Ей-то какое до этого дело?

— Если у вас не найдется двадцатки и чего-нибудь попить, мне это неинтересно.

Джесс повернула голову, огляделась, посмотрела позади Стар, словно бы кого-то искала. Потом нахмурилась:

— Где ты живешь?

Дамочка явно была из тех, кому до всего есть дело.

— Уважаемая, вас это совершенно не касается, — ответила Стар.

Она взяла свой стаканчик и, поднявшись с земли, присела на ограду сквера прямо перед Джесс.

— От вашей бабушки, знаете, кровь стынет в жилах.

Женщина тихо усмехнулась:

— Вот тут уж ты не ошибаешься. А ты, значит, острячка, да?

Стар вскинула подбородок, вперив в Джесс немигающий взгляд:

— А то!

Джесс открыла было рот, потом закрыла. Протянула девочке небольшой белый конверт:

— Вот, это тебе.

Стар даже не двинулась с места.

— Что это?

— Записка. — Джесс шагнула вперед и положила конверт на кирпичную стену рядом с девочкой. Стар заметила, как та потерла пальцами запястье, словно поглаживая антистрессовые камешки. — Это от Люси, не от меня.

Стар пожала плечами, игнорируя лежащий рядом с ней конверт, хотя и с трудом подавляла в себе жгучее любопытство и желание засыпать Джесс вопросами.

Женщина улыбнулась.

— Люси — очень необычный человек, Стар. Насчет этого не буду даже с тобой спорить. Но, может статься, именно поэтому то, что она написала тебе в своей записке, все-таки имеет смысл прочитать.

Стар стукнула пятками в стену, делая вид, будто ей это безразлично, однако внутри неудержимо нарастала паника. Что от нее нужно Джесс? Или той странной старухе? Что они могут о ней знать? Но, случись им видеть личное дело Стар в органах опеки, они бы знали, что она склонна к мелкому воровству, что ее трудно полюбить и вообще нелегко куда-либо пристроить. И все же внезапно скрутившее все ее нутро предчувствие подсказало девочке, что старуха смогла выведать про нее что-то еще. У Стар защемило в груди. В истории ее жизни было кое-что похуже того, что было известно о ней инспекторам службы опеки.

Стар устремила как можно более беспечный взгляд вдоль улицы, быстро прикидывая про себя, как ей лучше убежать отсюда и скрыться, если понадобится.

— Откуда вам известно мое имя?

Джесс наморщила лоб.

— Я не… В смысле, я и не знала на самом деле. Я просто угадала слово в кроссворде у Люси… То есть… В общем, Люси каким-то образом это узнала.

На пару мгновений лицо Джесс стало очень смущенным и озадаченным, сморщившись так, будто женщина напряженно о чем-то размышляла. Стар даже чуть не рассмеялась.

— Наверно, ты сама назвала свое имя Люси, или что-то вроде того, — продолжала Джесс. — Но, как бы то ни было, ты произвела на нее впечатление, и она попросила меня передать это тебе.

— Что там?

— Понятия не имею. Сказать по правде, я сама с ней познакомилась всего несколько дней назад. Но что плохого в том, что ты прочтешь это, Стар?

Вновь услышав свое имя, произнесенное мягким, но уверенным голосом Джесс, Стар ощутила в себе непривычное успокоение, отчего сразу зачесались от слез глаза. Она опустила взгляд в землю, снова пожала плечами.

Джесс переминалась с ноги на ногу, однако не торопилась уходить. Стар чувствовала, что та хочет сказать ей что-то еще. Наконец Джесс шумно вдохнула и шагнула поближе к Стар, так что та ощутила легкий цитрусовый запах. Женщина взяла в руки конверт, и Стар услышала тихое шуршание авторучки по бумаге.

— Я не в курсе твоей ситуации, Стар, но если ты одинока и тебе требуется помощь, я знаю пару приютов, где принимают только детей и подростков. Там тебе будет безопасно. — Джесс опустила конверт обратно, рядом со Стар, и краем глаза девочка заметила там пару названий и адресов, написанных черной пастой. Поверх конверта Джесс положила двадцатку, потом еще одну.

У Стар расширились глаза. Сорок баксов!

— Позаботься о себе, — сказала Джесс. — Улица — совсем не место для такого ребенка, как ты. — И, поколебавшись, тихо добавила: — И вообще ни для какого ребенка.

Вскоре Джесс скрылась из виду. Стар подняла голову, следя взглядом, как та уходит, ссутулив плечи и мерно потирая пальцами запястье.

Стар сунула деньги в карман и взяла в руки конверт. При виде собственного имени, выведенного на лицевой части конверта, девочка ощутила, как по лопаткам пробежала дрожь.

Она провела кончиками пальцев по уголку конверта, подцепила указательным пальцем клапан. Конверт легко открылся. Внутри лежал согнутый вдвое лист бумаги, такой же гладкой и плотной, как и сам конверт. Но когда Стар развернула лист, из него выпал тонкий бумажный прямоугольничек и неторопливо стал опускаться к земле.

Билет на автобус.

Стар проворно соскочила со стены и у самой земли подхватила билет. Сунула его обратно в конверт, а сам конверт — поглубже в карман пальто. Итак, Люси прислала ей билет на автобус.

Где-то позади послышались гитарные переборы и девичий смех. Те же две девушки, что вчера пристроились рядом с ее любимым местом, снова уселись по-турецки на траве с гитарами. Должно быть, они тоже любят запах шоколада. Стар села, прислонясь спиной к ограде, и стала слушать музыку.

Ей уже не терпелось прочитать записку. Стар сунула руку в карман, наткнулась пальцами на жесткий край конверта… и заколебалась. Что хорошего может ей предложить какая-то старушенция? Более чем вероятно, она хочет помочь девочке найти родителей или же связаться с инспектором из службы опеки. Или, может, она вообще служит невинным прикрытием для секс-торговли? Стар грустно усмехнулась. Эти ублюдки как раз охотятся на юных девушек вроде нее — хотя такая старушка, как Люси, все-таки явно не вписывается в подобный тип. Стар вытащила руку из кармана и подсунула ладонь под бедро. Может, она прочтет это попозже, а может — вообще выбросит прочь.

Весь оставшийся день Стар пыталась не обращать внимания на лежащее в кармане письмо. На деньги, которые дала ей Джесс, девочка купила себе горячий шоколад и стала медленно его потягивать, наслаждаясь каждой каплей напитка, что густой сладостью обволакивал язык. Пока она допила до дна, шоколад уже остыл, но даже холодный он оставался не менее восхитительным. Когда вечером зажглись фонари, в ее бумажном стаканчике оказался тонкий слой монет, прикрытый несколькими мятыми купюрами. Вкупе с оставшимися деньгами от Джесс у Стар выдался совсем неплохой день! Удовлетворенная, она раскрыла свой маленький матерчатый кошелечек на шнурке, сунула в него деньги и заправила под рубашку.

В вечернем воздухе разлилась настоящая стужа, которая просачивалась сквозь тонкие, износившиеся части в шерстяном пальто Стар. Хоть и на три размера больше, оно все равно плохо удерживало тепло, но ничего другого у нее не было. Дрожа, Стар натянула на себе пальто потуже и быстро двинулась по улице. Ночь делала ее слишком заметной для людей со злыми намерениями.

Когда солнце уже заходило за горы, Стар торопливо уплела гамбургер из фастфуда и осушила стаканчик воды. Бросив оставшийся от ужина мусор в урну, девочка укрылась под скамейкой. Когда она свернулась калачиком у конца скамьи, все ее тело оказалось спрятанным от чужих взоров, отчего она ощутила себя в относительной безопасности. Основание широкой скамьи было с трех сторон из толстого бетона, так что, приткнувшись туда своей маленькой фигуркой, Стар могла даже представить себя в уединении. Если не считать двух мужичков бомжового вида, сидевших на скамейке через улицу и разговаривавших громкими крикливыми голосами. Похоже, они были то ли под кайфом, то ли под градусом, то ли всё вместе — но, судя по всему, не догадывались о присутствии Стар, и это было хорошо.

Стар попыталась отключиться от их шумной болтовни, но, как только ей это удалось, мысли девочки сразу обратились к письму. Конверт так отягощал ее карман, словно был сделан из металла, а не из бумаги. Когда она больше ни секунды не могла уже противиться любопытству, Стар сунула руку поглубже в карман пальто и нащупала крохотный пластмассовый фонарик — такой, что привешивают порой к брелоку для ключей. Затем выудила из кармана согнувшийся и помятый конверт. Тоненький лучик фонарика в ее руке задрожал. Стар стиснула его покрепче, пытаясь унять дрожь, и развернула записку. Тем же изящным почерком, как и имя, выведенное на конверте, на листке было написано:

«Милая девочка,

вот то, что мне известно:

1. На твоих глазах погиб твой лучший друг.

2. Ты не станешь лгать, если в том не возникнет нужды.

3. У тебя нет пагубных пристрастий, однако кое-чему ты все же позволяешь подчинить свою жизнь. Страху.

4. Ты полагаешь, что тебе лучше быть одной.

Каждый заслуживает второго шанса в жизни. Считай, что это — приглашение приехать и пожить в моем доме. С этим билетом сядь на автобус номер 401 до Пайн-Лейка. Там от автобусной остановки пройди один квартал на запад по Мейн-стрит, затем поверни направо за мини-маркетом под названием „В горах“. Пройди по дороге, ведущей к дому на горе с видом на озеро. И позвони в дверь.

Люси».

Строчки послания стали вдруг размытыми, и Стар с удивлением обнаружила, что плачет. Она вытерла слезы плечом. На мгновение что-то легкое и светлое коснулось ее души при мысли, что хоть кто-то — пусть даже эта древняя старушенция — ее заметил. Но это чувство быстро прошло. Она не только видела, как погиб Джаз. Она была причиной его смерти. И она заслужила всего, что произошло с ней после той страшной ночи.

Девочка перечитала записку. «Ты полагаешь, что тебе лучше быть одной». Вот тут Люси права. Именно это Стар и заслужила. Она скомкала письмо в тугой комок и сунула в карман, потом вытащила из-за пазухи книжку в бумажной обложке. Чтение помогало ей раствориться в воображаемом мире, там, где собственного мира не существовало. Стар пролистнула до загнутой уголком страницы и начала читать, пытаясь вытолкнуть из мыслей приглашение в Пайн-Лейк. Каким бы искренним ни было предложение Люси, это было не более чем глупая фантазия. А потому Стар принялась читать книжку, съежившись под пальто и подсунув под голову волосы вместо подушки, пока веки не налились тяжестью и она не провалилась в сон.

Проснулась Стар от непонятных приглушенных звуков возле ее скамьи. Что-то было не так. Стояли сумерки. Вставать пока что было слишком рано. Стар поглубже зарылась под пальто, но вдруг почувствовала, как что-то коснулось ее колена. Девочка резко открыла глаза. Сквозь промежутки между перекладинами скамьи на нее кто-то смотрел.

Прежде чем она успела что-то крикнуть, чья-то рука схватила ее за лодыжку, и Стар вылетела из-под скамьи, царапаясь кожей головы о мелкие камешки на тротуаре. Над ней согнулись две фигуры, лица их скрывались в тени широких козырьков бейсболок.

Они вцепились в ее одежду, дернули по сторонам пальто. Один коленями прижал ей ноги к тротуару, а другой принялся шарить вдоль пояса, толкая ее туда-сюда и теребя. Потом нащупал подол ее рубашки. Стар завопила, и он накрыл ей рот и нос своей влажной ладонью. Девочка отчаянно брыкалась, пытаясь стряхнуть с себя напавших, но от тяжести их тел, прижавших ее к земле, не могла даже толком дышать. В горле отчаянно пульсировало, тело одеревенело от панического страха.

Внезапно Стар почувствовала, как к щеке прижался острый кончик ножа, — и время словно остановилось. До сих пор девочке везло. Она старалась не высовываться, держаться особняком. Жить в одиночку на улице было очень рискованно, но Стар была готова на это пойти. Теперь же она рада была оказаться где угодно, но только не здесь. Страх сковал ее, отчего ей захотелось плакать и кричать одновременно.

В темноте было не различить лицо, хоть и находившееся совсем рядом, перед ее глазами. Угловатые черты, провалы глазниц скорее походили на маску. От дыхания разило чесноком и сканком — редкостно вонючей марихуаной. Когда же он заговорил, у Стар свело живот.

— Я все видел, сучка.

Шред!

Кожу словно обдало холодом, и Стар попыталась еще раз скинуть с себя тяжесть напавших, высвободить руку или ногу — хоть что-нибудь, чтобы вонзиться ногтями ему в глаза или двинуть как следует коленом в пах. Шред гаденько засмеялся, и от его смеха она закричала, но получилось, что выкрикнула в его ладонь. Она оказалась в западне.

Пальцы Шреда оттянули ворот ее пальто, нащупали шнурок, опоясывающий шею, и дернули. Кошелечек с предательской легкостью выскользнул из-под рубашки. По щекам Стар катились слезы, но плакать в голос она не могла. Она чувствовала сразу все и ничего, а от тяжести парня, давящей ей на грудь, не могла нормально вдохнуть и не дать рассеяться сознанию. Сквозь черные точки, уже замелькавшие в глазах, Стар увидела, как Шред перерезал шнурок, заглянул в кошелек и ухмыльнулся.

Стар бессильно застонала. Ее деньги! Все ее деньги! Когда он запихал кошелек к себе в карман, она почувствовала, как что-то словно расширяется в ее груди, давя на внутренности, сжимая сердце, вот-вот готовое лопнуть, как воздушный шарик. Стар откинула голову набок и закрыла глаза. Вся ее воля к борьбе мгновенно улетучилась, и тело сразу обмякло. Вот оно. Этот тип волен делать с ней все, что захочет, забрать у нее все, что захочет, — потому что способен это сделать. Она не более чем уличная девчонка, беспризорница. Никому нет дела до того, что с ней случится. Абсолютно никому. От горького осознания этой истины Стар почувствовала полную опустошенность.

Внезапно вокруг повеяло ледяным холодом, и тут же по тротуару у самой головы девочки послышался тихий топот. Стар широко открыла глаза — и в тот же миг что-то круглое и черное вынырнуло из ночи и ударило Шреда в висок.

— Ой-е! Какого хрена?! — Шред двинул ее коленом в живот и поднялся на ноги.

Стар заскулила от боли.

Шред с его приятелем нависли над ней тенью, уставясь куда-то в даль аллеи. Увидев, что грабители от нее отвлеклись, Стар поспешно вскочила на ноги, хватая ртом воздух. Она лихорадочно всмотрелась в темноту улицы. Если она побежит, эти двое устремятся за ней. Однако сейчас Стар была свободна, и это вселяло в нее достаточно решимости, чтобы отбиваться. Может, сегодня Шред удовольствуется лишь отнятыми у нее деньгами? Стар распрямилась и сжала кулаки… но тут заметила стоящего напротив Шреда мальчонку. Под волосами у нее стало покалывать. В темноте, конечно, трудно было сказать наверняка, но пацан был вроде бы в красной толстовке. Стар прищурилась. Но это никак не мог быть тот мальчишка, которого она видела рядом со старухой! Он маячил перед носом у Шреда, сунув руки в карманы толстовки и наклонив голову, и пинал от одной ноги к другой, точно футбольный мяч, что-то черное и тяжелое.

— Тебе чего, сдохнуть хочется, придурок? — двинулся в его сторону Шред, сжимая кулаки.

Мальчишка юркнул за мусорный бак, и Стар резко вдохнула: «Беги, пацан!» Ей захотелось это выкрикнуть, однако горло будто сковало страхом. Шред глянул на девочку из-за плеча, словно напоминая, что он про нее еще не забыл. По его лицу, сбоку, стекала тонкая черная струйка. Стар вся похолодела. За это Шред точно его убьет.

Как только Шред, выставив в руке нож, подступил к баку, сбоку неожиданно выкатилась магазинная тележка, нагруженная черными мусорными мешками. Хаотично ворочаясь на своих колесиках, она промчалась поперек тротуара и врезалась ему в колени. Раскинув руки, Шред полетел на своего приятеля, выроненный нож забрякал по асфальту. Тележка опрокинулась, разбросав мешки по тротуару. Один из них порвался, и из него потянулась вонь нестираных шерстяных пальто, тряпочных перчаток и шапок. Тут же, рядом с тележкой, выросла сутулая фигура с высоко поднятой над плечами бейсбольной битой. Стар шмыгнула носом и опустила кулаки. Это был Мэл. Подметая землю полами своего длинного черного пальто, он ударил битой, попав Шреду по ноге. Тот взвыл от боли. Глаза у Мэла под туго натянутой черной шапкой казались огромными, красными и слезящимися, что в целом придавало ему вид разъяренного быка. Наклонившись, он поднял с асфальта нож и сунул себе в карман. Едва дружок Шреда поднялся на ноги, Мэл снова покрепче взялся за биту, и ее кончик грозно замаячил в воздухе, готовый к новому удару. Парень быстро взглянул на биту, на Мэла, потом развернулся и кинулся бежать, оставив Шреда одного корчиться на земле.

Мэл опустил биту к Шреду, коснувшись его загривка. Парень искоса поглядел на старика, от его судорожного дыхания спина резко вздымалась и опадала.

— Охереть, мужик! Больно ж!

Шред начал было подниматься на ноги, но замер, уставившись за спину Стар.

Она обернулась. С другой стороны улицы к ним приближались две темные неуклюжие фигуры. Те самые бездомные, болтавшие на скамье. Мэл вскинул подбородок, посмотрев на них, и парочка остановилась. Заметив это, поверженный Шред свесил голову к тротуару. Тогда Мэл поднял биту, указав ею вдоль улицы.

— Проваливай! — велел он низким хриплым голосом.

— Блин, чувак, мне до тебя вообще нет дела! Я из-за нее… — Шред встал на ноги, стрельнул недобрым взглядом в Стар и, припадая на ушибленную ногу, быстро заковылял по улице.

Тут у Стар словно подкосились ноги, и она опустилась на скамейку. Разжала кулаки, медленно расправляя побелевшие пальцы и глядя, как кровь приливает обратно к кистям, придавая коже привычный оттенок. Девочка сунула правую руку в карман, к самому дну, где, уютно прижавшись к синтетической подкладке, лежал ее камешек. Большим пальцем она нащупала его ровную поверхность, погладила по более натертой стороне. Мысли отчаянно теснились в голове, пытаясь вырваться наружу. Шред. Мальчик. Ее деньги. Она попыталась соединить эти разрозненные элементы воедино, в нечто связное. Но все это было для нее сейчас слишком тяжело, а потому мысли вскоре рассеялись, и Стар оцепенело застыла на скамье.

Мэл тем временем собрал с тротуара свое разбросанное тряпье, запихал его снова в пакеты из-под мусора и один за другим сложил в тележку. Закончив, он приблизился к Стар и бережно положил рядом с ней на скамейку пару перчаток. Девочка уставилась на перчатки, слыша, как тележка, поскрипывая ржавыми колесами, погрохотала дальше по улице, оставляя позади себя тишину.

Очень скоро ночное небо прорезали просветы первых солнечных лучей и с улицы донеслись звуки тормозов и открывающихся и закрывающихся дверей. Автобусы начали движение. Самое время было подниматься. Стар поплотнее закуталась в пальто и, взглянув в последний раз в ту сторону, где скрылся Шред, заторопилась по улице, не имея никакой конкретной цели. Сердце колотилось так, что у девочки перехватывало дыхание.

В какой-то момент холодный ветер раздул ее волосы, откинув с лица спутавшиеся пряди и принеся с собой густой аромат шоколада. Но, вместо того чтобы поднять в ней, как обычно, настроение, этот запах теперь напал на нее, точно коварный враг, — облепляя кожу в носу, обволакивая гортань, щипля слезами глаза. Напоминая ей обо всем том, что ей так не хотелось впускать в свою жизнь.

Мимо с шумом проехал городской автобус, выпустив черное облако выхлопа, которое сразу заглушило удушливый сладкий аромат. Стар прислонилась к парковочному автомату, разглядывая облупленные носки своих ботинок, которые виднелись из-под обтрепанного подола пальто.

«Я больше не хочу оставаться одна».

Стар крепко зажмурила глаза, помотала головой. Какая разница, чего она не хочет!

Но тут послышался протяжный скрип притормаживающего транспорта, и ее решимость обреченного неожиданно ослабла. Стар открыла глаза — и как раз увидела, что к остановке в нескольких шагах от нее подруливает автобус.

401-й номер.

Она быстро вытащила из кармана скомканное письмо с помятым билетом.

Между тем двери автобуса стали уже медленно закрываться. Стар сжала кулаки, прикусив нижнюю губу.

«Я устала быть одна!»

Стар резко рванулась вперед и побежала рядом с автобусом, отчаянно стуча одной рукой в переднюю стеклянную дверь. Водитель недовольно сжал губы, но все же увидел билет, который девочка держала перед его окном, остановился и открыл двери. Стар сунула билет в валидатор у кабины, прошла в самый конец автобуса, тяжело опустилась на сиденье и прижалась лбом к грязному стеклу, слыша, как в ушах тяжело бухает пульс.

Когда автобус, дернувшись с места, поехал вперед, к ее горлу поднялось вдруг что-то едко-кислое, и Стар поморщилась. Что же она натворила!

* * *

Спустя полтора часа автобус подъехал к остановке на довольно широкой, двухполосной улице. Водитель развернулся к салону и объявил безразличным тоном:

— Пайн-Лейк.

Сначала Стар даже не шевельнулась на своем сиденье, занятая крутящимися в голове мыслями. За пределами автобуса царил совершенно другой мир. Ясное голубое небо не закрывали никакие здания, никакие рекламные щиты и электрические провода. Приземистые дома с разноцветными вывесками были окружены крутыми склонами гор, поросшими на отрогах зелеными соснами. Девочка вытянула из кармана записку, развернув ее в задрожавших вдруг руках, перечитала еще раз. Люси определенно что-то знала, и Стар была намерена выяснить, что именно. Она сунула письмо обратно в карман и, наполнившись новой для себя решимостью, вновь почувствовала в себе непривычный покой. Возможно, для нее наконец настало время перестать убегать от правды?

Она быстро прошагала по автобусу вперед, махнула водителю ладошкой и вышла на остановке. Тишина, в которой она очутилась после отъезда автобуса, показалась ей какой-то нереальной — в ней не было постоянного гула людей, автомобилей, не было шумов городского транспорта. Она стояла на деревянном тротуаре, вдыхая студеный воздух, который пах чистой водой и соснами… и к которому явственно примешивался кислый дух ее старого шерстяного пальто и давно не мытых волос. Стар никогда еще не дышала такой чистотой и свежестью — и никогда не чувствовала себя настолько грязной. Она посмотрела вдоль почти безлюдной улицы и увидела висевшую над одним из проходов деревянную табличку с надписью: «Мини-маркет „В горах“».

Мимо прошел мужчина в красной фланелевой рубашке и рабочих джинсах, с трудом сдерживая любопытство и желание наморщить нос. Стар пожала плечами, сунула руки в карманы и потерла пальцами заветный камень. Потом вновь вытащила конверт, еще раз пробежала глазами письмо, расправила плечи и решительно зашагала по неровному тротуару.

Глава 5. Джесс

— Ты сегодня сверялась с календарем? — раздался у нее за спиной голос Люси.

Джесс взглянула на нее из-за плеча.

— Да, это первое, что я сделала с утра, — отозвалась она. — Но поскольку день сегодня как будто бы ничем не занят, я решила уделить немного внимания бонсаям.

Джесс стояла у окна своей спальни, где она и поместила привезенные с собою миниатюрные деревца. Ножницами она старалась в точности повторять то, что проделывал, бывало, мистер Ким, занимаясь их обрезкой. У него это выглядело легко и естественно, но Джесс эти крохотные деревца казались такими нежными и хрупкими, и она совершенно не представляла, как к ним подступиться. Бонсаю Шанса как будто бы никогда и не требовалось ничего, кроме того, чтоб иногда полить да убрать отмершие листочки. Однако теперь, видя его деревце рядом с растениями мистера Кима, Джесс сознавала, как мало уделяла растению заботы. Вместо живой блестящей кроны его увенчивали лишь истончившиеся ветки, практически лишенные листьев. В сравнении с остальными деревце Шанса выглядело запущенным и каким-то неуклюжим.

— Она едет к нам, — сообщила Люси.

— Иби? — спросила Джесс, слушая ее вполуха.

Она отложила ножницы, взяла влажную тряпочку и принялась стирать пыль с маленьких листочков. Бонсаи явно чувствовали себя не лучшим образом: кроны у них потускнели, и каждое утро Джесс собирала со стола и пола по горсти опавших листков. Ей было больно наблюдать, как они медленно умирают из-за ее незнания и неумелости. Она потерла тряпочкой один из потускневших листиков. Это маленькое растение подарил Шансу какой-то новый друг. Джесс даже не знала, кто именно. В школе у него было вроде бы полно друзей, но дома он как-то обособлялся от них, довольствуясь тем, что играл в своем «форте» под лестницей, читал книжки и пек вместе с Джесс печенье. От этого воспоминания у нее больно кольнуло в груди. В последний раз они пекли вместе печенье на его день рождения. И в ту же ночь он погиб.

В ее горле словно что-то застряло, и Джесс с трудом сглотнула.

— Болеют они, что ли? — предположила Люси, подойдя к ней вплотную, так что ее длинная черная юбка качнулась у самых ног Джесс.

Она глубоко вдохнула: ей нравилось, как пахло от Люси — чудесной смесью ароматов лаванды и апельсиновой цедры, так умиротворяюще действующей на Джесс.

— Я вот думаю: может, это из-за здешней высоты? — предположила она.

Люси выставила длинный белый палец и коснулась им тонкого стволика бонсая Шанса.

— Что произошло с этим деревцем?

Джесс сильно прикусила нижнюю губу. Она поймала себя на том, что частенько делится с Люси обрывками воспоминаний — иногда о Шансе, а иной раз о себе самой, не вдаваясь в подробности. До сих пор Люси ни разу не спрашивала у Джесс о сыне больше, нежели та сама желала рассказать, и Джесс подозревала, что Люси таким образом давала ей свободное пространство, пока она не будет готова открыть кому-то душу. И Джесс все больше привязывалась душой к Люси и к ее манере общения.

— То, что произошло с этим деревцем, — целиком моя вина. Я совершенно далека от растительного мира и до встречи с мистером Кимом даже не представляла, что бонсаю нужен такой щепетильный уход.

Люси ничего на это не ответила, и некоторое время они стояли рядом в молчании, созерцая несчастный бонсай.

— Он принадлежал твоему сыну? — тихо спросила Люси.

Джесс напряглась, во рту у нее разом пересохло. Она крепко обхватила себя руками, пытаясь вытолкнуть глухую тоску, тяжестью наполнившую ее нутро, точно песком.

— Я обнаружила его после того, как все случилось… — Голос сорвался, и Джесс на мгновение умолкла. Потом, кашлянув, заговорила дальше: — Оно стояло в кухне на столе, рядом с нашим праздничным овсяным печеньем с изюмом. Изящное маленькое деревце, под которым была поставлена поздравительная открытка. Кто-то любовно смастерил ее из розового цветного картона, украсив его клеем с блестками и разноцветными наклейками. — Джесс тихонько рассмеялась, но смех получился надорванным и грустным. Она провела пальцем под глазами и продолжила пристально смотреть на растение, потому что знала: стоит ей встретиться взглядом с Люси, и она расплачется.

— Оно было от друга, — произнесла Люси.

— Думаю, да, — кивнула Джесс.

— А имя там было указано?

Джесс оказалась захвачена врасплох. Странный вопрос, казавшийся глубоко личным и в то же время несущественным.

— Хм… Н-нет, открытка не была подписана. Просто картинка с двумя человечками и радугой.

Неожиданно Люси взяла Джесс под руку и тяжело приникла к ней, так, будто почувствовав неимоверную усталость.

— Да-да, все сходится, — произнесла Люси, но слова ее прозвучали как-то искаженно.

Джесс тут же вернулась в роль сиделки, с облегчением закончив этот тяжелый разговор и вместе с тем изрядно встревожившись за старушку.

— Я думаю, вам лучше присесть. Хорошо?

Она бережно провела Люси по коридору в ее спальню, к глубокому кожаному креслу. Старушка послушно в него села, но тут же цепко стиснула руки Джесс между ладонями, ловя ее взгляд своими необычными голубыми глазами.

— Она уже скоро приедет, — порывисто сообщила Люси. — И будет очень голодна.

Джесс осторожно высвободила свои руки из неожиданно крепкой хватки старушечьих рук и погладила Люси по предплечью:

— Я приготовлю бутерброды с огурцами и ростками фасоли, как она любит. — После того как в первые дни знакомства Джесс подала Иби сэндвичи с беконом, листовым салатом и помидором, она быстро уяснила, что та, сколько себя помнит, вегетарианка. — Может, вы немного отдохнете до ее приезда? Я принесу вам какой-нибудь кроссворд.

Глубокие морщины на лице Люси заметно расслабились. Согласно кивнув, она откинулась на спинку кресла. Джесс облегченно выдохнула, поняв, что старушку отпустило. Она подтянула на голове хвост и решила не откладывая записать Люси к врачу. Необходимо все же выяснить, отчего у нее случаются такие внезапные приступы.

* * *

В итоге Люси, заметно обессиленная, все же легла в постель, а поскольку Иби так и не показалась, Джесс решила пока перемыть оставшуюся с завтрака посуду. Она сложила тарелки, столовое серебро и также сковородку в раковину, выдавила немного жидкого средства и открыла кран. Когда пена поднялась выше самой посуды, Джесс с удовольствием погрузила руки в горячую воду.

Люси уже два раза за сегодня интересовалась, заглядывала ли Джесс в календарь, притом что было еще довольно раннее утро. На второй раз Джесс терпеливо ответила старухе, что в календаре нет никаких заметок.

— Может, у Иби на сегодня иные планы? — осторожно предположила она.

Люси воззрилась на нее так, будто у Джесс вдруг выросла вторая голова:

— Ну, разумеется, у Иби другие планы на сегодня.

Джесс в ответ лишь улыбнулась и покачала головой.

Сзади по локтям прошелся легкий холодок, как будто кто-то оставил дверь открытой. Джесс вытянула руки из воды, брызгая мыльной пеной по столешнице. Может, она забыла закрыть дверь, когда утром выносила мусор? Джесс повернулась спиной к раковине… и похолодела. Ее словно обдало каким-то нехорошим предчувствием. И она старательно пыталась от него отделаться, подходя к календарю все ближе.

Окошко, еще недавно пустовавшее, теперь было заполнено убористым почерком Люси. Джесс заморгала. За последний час старуха и близко к кухне не показывалась. Когда же могла Люси это написать? Джесс тряхнула головой: должно быть, она просто смотрела до этого не в тот квадратик — и, вглядевшись получше, прочитала:

«В 10:00 в дверь позвонят».

Она взяла со шкафчика мобильник, посмотрела, сколько времени — было 9:59, — и положила телефон на прежнее место. Прежде чем экран погас, время на нем изменилось на 10:00.

И тишину большого дома прорезал долгий и пронзительный звонок.

Женщина подскочила на месте, прижав ладонь к груди и часто задышав. Господи, какая же она все-таки стала нервная! Взяв себя в руки, Джесс опустила засученные было рукава и направилась в прихожую. Внутренняя дверь оказалась чуточку приоткрытой. Джесс нахмурилась. Надо не забывать ее закрывать поплотнее, иначе Люси разорится на счетах за отопление.

Джесс вышла на закрытую веранду и обеими ладонями взялась за ручку тяжелой наружной двери. На неотапливаемой веранде дыхание стыло в воздухе, а кожу покалывало от неожиданного холода. На дворе стоял май, однако, живя у Люси, женщина быстро поняла, что здесь, в предгорье, весенняя оттепель наступает, следуя какому-то собственному графику. Сквозь цветное витражное окно Джесс разглядела очертания небольшой фигурки, стоящей по другую сторону входной двери. Она заколебалась, вспомнив вдруг про мальчика из магазина.

«Не глупи, — велела она себе. — Тот мальчишка тебя вовсе не преследует».

Джесс открыла дверь — и тихо ахнула. Там стояла Стар, та бездомная девочка-подросток, которая выглядела в точности как и вчера, — разве что темные круги под глазами стали еще заметнее. Запущенные волосы ниспадали с головы облаком спутанных прядей, грязными клочьями выбивающимися на лицо, а одежда на ней казалась не чем иным, как несколькими слоями нестираного, отвратно сидящего тряпья, давно уж отслужившего свой век.

Джесс смягчилась. Девочка держалась храбро — вскинув подбородок и жестко скрестив руки у груди, — но Джесс все же заметила, как в мимолетной складке между бровями мелькнуло опасение.

Что она делает в Пайн-Лейке?

— Здравствуй, Стар, — сказала Джесс, удивленно вскинув брови. — Какой сюрприз! Никак не ожидала тебя увидеть.

Стар покрепче сжала в руке записку.

— Меня Люси пригласила, — сказала она из-под пряди волос.

Джесс покрепче взялась за дверную ручку. О чем только думала Люси?! Она же может навлечь на себя неприятности, приведя сюда сбежавшего из семьи ребенка, вместо того чтобы отправить его в органы опеки. Или, может быть, — засветилась надеждой Джесс, — Люси как раз это и хочет сделать? Просто для начала она решила забрать девочку с улицы.

Джесс сжала губы, ошеломленная собственным вчерашним бездействием, когда единственное, что она смогла этой девочке предложить, — это лишь пара адресов на конверте. Как она могла так просто взять и уйти от нее?! Лицо Джесс загорелось стыдом. Хорошо хоть, что у Люси сердце оказалось на месте!

Стар переступила с ноги на ногу, еще выше подняла подбородок, и Джесс ощутила в горле тугой комок. Как эта девочка смогла даже одну ночь выжить на улице? Такая хрупкая, совсем миниатюрная! Черты лица у нее были тонкими и практически заглушались шапкой буйных нечесаных волос. Судя по росту, она была еще совсем ребенком, но по тому, с какой уверенностью, с какой статью и едва ли не гордостью она себя держала, Джесс поняла, что все-таки она намного старше.

— Вы ничего не желаете мне сказать? — Слова Стар прозвучали резко, но в голосе ее все же слышалась легкая дрожь.

Сознание Джесс как будто опустошилось, и кожа на спине будто бы туго стянулась. Она повела плечами, попыталась расслабиться. Джесс понимала, что ведет себя бесчувственно по отношению к Стар, сразу же не пригласив юную гостью войти, — но что-то продолжало удерживать ладонь Джесс на ручке двери, заставляя перекрывать вход. Она не могла объяснить, как эта девчонка может внушать ей такую неловкость, но все же рядом со Стар ей почему-то становилось не по себе.

— Сколько тебе лет? — спросила наконец Джесс.

— Пятнадцать.

Услышанное сразило ее с такой силой, что казалось, сердце мгновенно набухло, выдавив из самых потаенных щелей таившуюся там горечь. Этой девочке оказалось почти столько же лет, сколько было Джесс, когда мать выгнала ее из дома. Неужели она сама выглядела такой же юной, когда стала матерью?

Ее горло стиснуло неосознанное желание держаться подальше от Стар. От острой боли в основании ладони по руке поползло покалывающее онемение. Джесс посмотрела на руку — и едва подавила резкий вздох. От ее ногтей поперек запястья остались припухшие красные отметины. Подняв взгляд, она обнаружила, что Стар тоже пристально смотрит на то место, где над серебристо-белыми шрамами вспучилась покрасневшая плоть.

У девочки расширились глаза.

— Ничего себе… — выдохнула она. — Это то, что я думаю?

Стар протянула руку, словно хотела коснуться запястья Джесс, но та быстро натянула рукав до самой ладони и сложила руки перед собой.

Когда Стар подняла взгляд, лицо ее смягчилось, в глазах мелькнуло понимание. Джесс отступила на веранду, открыв рот, чтобы сказать что-то приветливое или нечто вроде «добро пожаловать» — то, с чего и следовало бы ей, собственно, начать, — однако все намерения в ней заглушила ужасная вонь, разлившаяся по закрытому пространству.

— О господи… — прикрыла она ладонью нос, но тут же поняла, откуда исходит этот жуткий запах. — Это ты… В смысле… Черт, прости, пожалуйста!.. Я даже не представляла…

Лицо Стар снова стало жестким и колючим.

— Кто бы мог подумать, Шерлок! — Ее синие глаза дерзко устремились на Джесс. — От бездомных воняет.

Откуда-то изнутри в Джесс поднялась внезапная легкая веселость, извергнувшаяся наружу похожим на икоту смехом. Что-то ужасное в жизни Стар заставило ее сбежать на улицу, но это не отняло у девчонки чувства юмора.

— Я прошу прощения, Стар, — пристыженно улыбнулась она. — Наверно, у меня просто выдалась такая неделя.

— Такая, что вы потешаетесь над несчастными подростками? — вскинула бровь Стар.

От этого Джесс только опять прыснула смехом. Господи, да она словно перестала быть собой!

— Только с такими язвами, как ты, — ответила она, и Стар наконец улыбнулась.

— А вот и она! — раздался голос Люси.

Джесс повернулась. Люси стояла внизу у лестницы, одетая в свое обычное длинное черное платье, с причесанными волосами, собранными над шеей узлом.

— Да, такой вот сюрприз. Почему вы мне не говорили, что пригласили Стар в Пайн-Лейк?

Люси расцвела широкой улыбкой:

— Я же тебе говорила, что она скоро будет.

Джесс вздохнула, и ей тут же пришло в голову, что Люси намеренно напускала таинственность. Она услышала, как Стар на крыльце позади нее шмыгнула носом и переступила с ноги на ногу. Джесс чуть отступила от двери и сказала еле слышным шепотом:

— Может, нам лучше позвонить в службы опеки?

Вместо ответа Люси сжала губы тонкой линией.

— Послушайте, я не хочу показаться злыдней, но…

— Вот и не надо. — Люси обошла Джесс и обратилась к Стар: — Заходи, пожалуйста, детка. Ты здесь очень желанный гость. — Она склонила голову набок, и на лицо ее как будто налетела тень смущения. — По крайней мере, я так считаю. — Она хлопнула ладонью по воздуху, словно собиралась прибить муху, после чего широко улыбнулась девочке: — Но с этим мы можем разобраться и потом.

И, не сказав больше ни слова, Люси вернулась в прихожую, направляясь к гостиной.

Стар даже не сдвинулась со своего места на крыльце. Немало храбрости, должно быть, потребовалось этой девочке, чтобы проделать путь до Пайн-Лейка. Джесс просто не могла отправить ее обратно, тем более даже не попытавшись ей как-то помочь — что было бы самым правильным поступком. Джесс слегка улыбнулась, пожала плечами, открыла пошире дверь и жестом пригласила Стар в дом:

— Заходи, пожалуйста. Люси ждет тебя все утро. Она сказала, ты будешь очень голодна. У меня есть сэндвичи с огурцом и ростками фас… — Тут Джесс наморщила нос. Перед ней была девочка-подросток, которая, может статься, вообще давно не ела нормальной еды, а не вегетарианка шестидесяти лет с хвостиком. — Я могу приготовить тебе то, что ты любишь, — добавила она.

Стар явно еще колебалась, в ее взгляде, мечущемся между дверью и собственными ногами, сквозила нерешительность. Наконец она издала глубокий вздох:

— Я ем все, что дадут. — И вошла в дом.

Глава 6. Джесс

Прежде чем отправиться к Люси в гостиную, Джесс приготовила для Стар сэндвич с индейкой, и пока та ела его за столом в кухне, успела заварить чай. По тому, как у девочки подрагивали колени, Джесс ясно видела, насколько гостья нервничает, и рассудила, что, закинув что-нибудь в животик, та сможет немного успокоиться. Когда Стар покончила с сэндвичем, Джесс взяла в руки поднос с белым фарфоровым чайником, тремя чашками, небольшой сахарницей и кувшинчиком со сливками и повела девочку в гостиную, что находилась за прихожей, справа от лестницы. Люси любила чаепития и просила Джесс подавать чай как полагается всякий раз, когда она принимает гостей.

Однако, проходя через вестибюль, Стар немного помедлила. Она окинула взглядом просторное помещение, задержавшись глазами на величественной лестнице, а потом на огромной бронзовой люстре с плафонами из травленого стекла, что висела прямо над ее головой.

— Ох, ничего ж себе!.. — выдохнула Стар, и глаза ее изумленно расширились аж на пол-лица.

Джесс усмехнулась. Реакция Стар мало отличалась от ее собственной, когда она вошла сюда впервые.

— Такое потрясающее местечко еще поискать, верно?

— Охрен… — Стар тут же покраснела и поправилась: — То есть чертовски верно. Люси что, какая-то королева или что-то вроде того?

— Насколько мне известно, нет. Но я тебе скажу то, что я думаю.

Стар тут же сузила глаза, будто решила, что Джесс сейчас выдаст ей что-то очень неприятное. И Джесс почувствовала в душе укол. Эта девочка была такой настороженной и подозрительной. Что же за жизнь у нее была до этого?

— Я считаю, — улыбнулась Джесс, — что она на самом деле исключительно чудесный человек, который, судя по всему, ни к кому не остается равнодушен.

Стар опустила взгляд в пол, пробормотала:

— Ясно…

Они вошли в гостиную, где Люси восседала в своем любимом каминном кресле из полированного дерева с золотистой обивкой. Юной гостье она указала на другое такое же кресло напротив:

— Присаживайся, Стар.

Девочка пристроилась на краешке сиденья, подсунув пальцы под ноги. Ее плечи остались напряженными, словно она в любой момент готова была выскочить за дверь.

Джесс поставила поднос на блестящий кофейный столик орехового дерева и устроилась на изысканном диване, протянувшемся от одного кресла к другому. Диван этот был длинным, с кремовой узорчатой обивкой, как показалось Джесс, из шелка и с отделкой из темного блестящего дерева, которое она как следует отполировала вчера утром.

Когда Стар поерзала на сиденье, Джесс даже содрогнулась, испугавшись, что грязная одежда девочки оставит несмываемые следы на этой безупречно чистой мебели. Впрочем, саму Люси это явно нисколько не обеспокоило, а потому Джесс расслабилась. Раз уж Люси не тревожится по этому поводу, то ей вообще меньше всего на свете хотелось бы вгонять девочку в еще большую неловкость, нежели та испытывает сейчас.

Стар притихла в кресле, опустила плечи и принялась украдкой оглядывать гостиную такими же изумленными глазами, какие были у нее в вестибюле перед лестницей. Молчание между всеми явно затянулось, но, когда Джесс уже решила как-то завести беседу, Стар вдруг подала голос.

— Вы очень похожи на ведьму, — заявила она хозяйке.

У Люси засветилось весельем лицо, губы растянулись в широкую улыбку.

— Мне уже об этом говорили. Правда, не в лицо. У большинства ребят на это храбрости не хватит. Но за спиной меня прозвали Ведьмой Пайн-Лейка. — Она засмеялась, ладонями разглаживая складки на юбке, и на фоне глубоко-черной материи ее пальцы показались белыми, как кость. — Ты, значит, приехала.

— Вы меня пригласили, — ответила девочка. Носки ботинок Стар стояли на месте, а задники двигались туда-сюда, то опускаясь, то поднимаясь.

— Верно.

— Зачем?

Люси пожала плечами, отпила немного из чашки.

— Просто пригласила.

Тут подала голос Джесс, задав вопрос, мучивший ее с того самого момента, как она открыла дверь:

— А как ты сюда добралась?

— На четыреста первом.

— А что твоя семья? — Джесс пыталась говорить как можно мягче, но все же прекрасно понимала, что для Стар, с подозрением относящейся к взрослым, это звучит скорее как допрос. Она посмотрела на реакцию Люси, но та лишь благодушно улыбалась, словно давая понять, что все эти расспросы затеяны только ею, Джесс. — Или… Может, к тебе прикреплен какой-то инспектор из органов опеки, с которым мы могли бы связаться?

Стар изумленно раскрыла рот, взгляд ее метнулся на Люси, потом обратно на Джесс.

— Я к вам сюда не напрашивалась, сами знаете. Она сама меня пригласила, — указала она рукой на Люси.

Внимание хозяйки между тем переключилось на кроссворд, и в последовавшей за словами девочки тишине слышно было, как царапает по газетной бумаге карандаш. Стар пристально посмотрела на Люси, и на лице ее застыла напряженная маска, мало выдававшая чувства гостьи. Она была упрямой и явно несговорчивой. Джесс натянула рукава блузки. Такой же упрямой была и она сама, когда, беременная, жила в приюте для малолетних матерей и совершенно не представляла, как будет содержать своего ребенка. Джесс не могла не восхищаться этой девочкой, поскольку хорошо понимала, чего той стоило так долго выживать в одиночку.

— Если вы собираетесь позвонить в опеку, то я ухожу, — вскочила на ноги Стар. — Мне этого не надо.

Люси посмотрела на нее поверх кроссворда.

— Но хотя бы выпей чаю, прежде чем уйти, — сказала она и медленно поднялась с кресла. — Что-то я совсем устала от нашего хлопотливого утра. С вашего позволения, пойду прилягу отдохнуть.

У Джесс даже челюсть отвисла. Она была не меньше девочки удивлена столь быстрым уходом Люси.

— Подождите! — Стар сжала кулачки. — Пожалуйста! Вы же сами прислали мне эту записку!

Нижняя губа у девочки задрожала, и Джесс поняла, что та сильно нервничает, а возможно, даже напугана. Почему? Потому что позволила себе малую ниточку надежды на то, что хоть кому-то она небезразлична? Что можно попытаться начать жизнь заново? По себе Джесс слишком хорошо знала, что, когда жизнь становится невыносимой, кнопки сброса не предоставляется. Она сцепила руки на колене, борясь с желанием обнять эту девочку, поскольку у нее не было слов поддержки и утешения. Единственным примером у Джесс была ее собственная жизнь, которая представлялась ей лишь нескончаемой каруселью из горечи и невыносимой утраты.

Дойдя до лестницы, Люси остановилась.

— Записку… — повторила она и побарабанила пальцами по перилам.

На щеках у Стар зарозовел легкий румянец:

— Насчет второго шанса. — Голос ее дрожал, однако она стояла, твердо расставив ноги и расправив плечи.

Люси склонила голову набок, как делала всякий раз, разгадывая кроссворд.

— Шанс… — пробормотала она и перевела взгляд на Джесс. Та невольно сглотнула, чувствуя, как внутри ее словно скрутился тугой узел.

Стар сложила руки перед грудью, вскинула подбородок:

— Вы написали, чтобы я приехала.

В ответ Люси сморщила губы и покивала:

— Верно. Но тебе придется проявить терпение, милочка. Порой я бываю так же слепа, как и все остальные. — И, старчески сгорбившись, она начала неторопливо подниматься по ступеням. — Отведи ее в душ, Джесс. От нее несет, точно от смерти.

* * *

— У тебя все в порядке? — уже, наверное, в десятый раз постучала Джесс в дверь ванной.

Она понимала, сколь важен для человека с улицы хороший жаркий душ — особенно для девчонки-беспризорницы вроде Стар. Но по прошествии тридцати минут Джесс уже засомневалась, останется ли где вообще в Пайн-Лейке горячая вода.

— Стар? — окликнула она.

Трубы в стене резко умолкли.

— Там, в шкафчике под раковиной, полотенца и…

Дверь слегка приоткрылась, и из нее высунулась мокрая голова Стар. Вода струилась у нее по лицу и по плечам.

— У вас есть ножницы? — спросила она и натянула широкую прядь волос — на сей раз чистую, но безнадежно спутавшуюся пушистым колтуном.

— Естественно. Подожди минутку.

— А вот и ты, милочка, — сказала Люси, внезапно появившись на площадке перед лестницей.

У Джесс расширились глаза.

— Люси! Вы же только что отдыхали в постели! Мне показалось, вы спите.

— Верно. Но той девочке в ванной сейчас понадобится вот это, — протянула она машинку для стрижки, от которой по полу тянулся толстый резиновый шнур.

Джесс уставилась на машинку, словно потеряв дар речи. У Люси была какая-то сверхъестественная способность предвидеть то, что человеку понадобится, или знать, что он хочет. Она уже не раз демонстрировала это для Джесс. Когда это касалось прошлого Джесс, то Люси всегда как будто знала, что сказать — или, куда важнее, чего как раз не надо говорить.

Джесс покачала головой и взяла из рук Люси машинку:

— Ее зовут Стар.

— Кого, милочка?

Джесс пристально поглядела на Люси, пытаясь понять, не разыгрывает ли та внезапные провалы в памяти. Старушка ласково улыбнулась ей в ответ.

— Ту девочку, что в ванной, — пояснила Джесс. — От которой несет, как от смерти. — Люси непонимающе заморгала. Джесс поджала губы и терпеливо продолжила: — Ту, которой вы послали записку и которая осталась у нас пить чай. Ее зовут Стар.

— Хорошо. Значит, передай эту машинку Стар. Она ей понадобится.

Люси развернулась и стала спускаться по лестнице, перехватывая на каждом шагу перила.

Дверь ванной снова приоткрылась, и оттуда высунула голову Стар. С волос у нее уже не текло, но спутаны они были так, что напоминали птичье гнездо. Девочка вскинула брови, разглядывая машинку в руке у Джесс, после чего, ни слова не говоря, забрала ее и закрыла дверь.

Глава 7. Стар

Черные состриженные волосы заполнили почти всю мусорницу, стоявшую в ванной. Создавалось впечатление, будто туда забрался какой-то мохнатый зверек и умер. Она изучающе оглядела свое отражение в зеркале, провела ладонью сбоку головы. Похожая прическа была у девушки, работавшей в магазине шоколада, — со сбритыми волосами с одной стороны и полудлинными с другой.

Казалось, ей целую вечность придется отскребать въевшуюся в кожу и под ногти грязь, но, учитывая, какой чистенькой и свежей выглядела особа в зеркале, это того стоило. Внезапно Стар нахмурилась, вглядываясь в свое отражение. Оно было настолько ей знакомым, что девочка невольно вонзила в ладони кончики ногтей.

Она похожа была на своего отца. Вовсе не чертами лица — хотя ей и казалось, что у нее отцовский нос. Возможно. С годами такие подробности успели забыться. На отца она походила натянутой кожей на проступивших скулах, тусклыми глазами и синевой под ними от постоянного недосыпа. Таким запомнился девочке ее отец. Изможденным, потускневшим… и постоянно находившимся под кайфом.

Глаза у нее защипало от слез. Когда у отца впервые случилась передозировка, ей было семь лет. И как бы ни хотелось ей это забыть, память о том дне никак не стиралась в памяти. Ей казалось, что, стоит ей обернуться — и она увидит отца, простершегося на полу ванной, с лужей блевотины под бледной щекой. Стар крепко зажмурила глаза, пытаясь отделаться от этих воспоминаний, но они все равно упрямо прорастали, окрашивая ее сознание мрачными образами, которые она предпочла бы забыть.

Когда она не смогла разбудить отца, то постучалась в дверь к соседу, мистеру Ахмеду, и вместе с ней он сидел потом в коридоре, сложив под собою длинные ноги, как жираф, пока не приехала «Скорая». Говорил он очень мало, и все же его стоическое присутствие действовало на девочку успокаивающе, притом что, как помнила Стар, ее так ужасно трясло, что она не способна была даже говорить.

В больнице Стар пристроилась недалеко от отцовской койки, где он лежал с закрытыми глазами, окруженный трубками и подключенный к каким-то аппаратам. Она села на пластмассовый стул по другую сторону палаты, потому что не хотела лишний раз ходить возле него. Единственной обувью, которая у нее имелась на тот момент, были розовые кроссовки с «Дорой-следопытом»[1]. Они были настолько грязными, что на фоне блестящего чистотой линолеума казались аж коричневыми. И от этого щеки у Стар запылали. Пока аппараты пикали и испускали какие-то пронзительные сигналы, девочка, смочив слюной палец, пыталась оттереть с белой резиновой подошвы черное пятно. Тогда впервые Стар довелось испытать чувство стыда.

Немного позже медсестра отвела девочку в комнату ожидания и усадила ее в кресло напротив полицейского в форме:

— Этот любезный дяденька-офицер предложил посидеть с тобой, пока не прибудут из органов опеки.

Полицейский улыбнулся, и вокруг глаз у него разбежались морщинки.

— Я слышал, детка, у тебя нелегкое выдалось утро? — спросил он, подходя к ней, и Стар заметила, что при движении его лицо как будто искажается от боли.

Отец Стар никогда не отзывался хорошо о полицейских, а потому девочка знала, что ей лучше помолчать.

— Стесняешься? — продолжал офицер. — Понимаю. Ты вообще умница, что не доверяешь чужим. Но посмотри-ка сюда, — указал он на свой значок, на золотую пятиконечную звезду, приколотую к темно-зеленой рубашке, — это означает, что я хороший, что мне можно доверять.

Пошевелившись на сиденье, он испустил негромкий стон.

Стар в те годы уже знала, как звучит боль.

— У вас что-то болит? — спросила она.

— Потому-то я и здесь, малышка. Но ничего такого, что не могли бы вылечить врачи. Как, впрочем, и с твоим папой. Я слышал, они говорили, с ним все будет в порядке.

Стар пожала плечами, не отрывая глаз от значка, водя взглядом вдоль каждого лучика звезды.

— Тебе нравится мой значок?

— Это звезда.

Он тихо усмехнулся:

— Ну да, без всяких сомнений.

Девочка избегала смотреть ему в глаза, но голос у полицейского был добрым и печальным, и от этого ей захотелось чем-нибудь с ним поделиться.

— Меня зовут Стар, — сообщила она.

— Такое имя уж точно не часто встретишь.

Не поднимая глаз, Стар увидела, что он протягивает ей ладонь:

— А я — Бен.

В тот раз отцу довольно быстро стало лучше, и органы опеки не забрали у него девочку. Вспоминая все то, что случилось впоследствии, Стар даже пожалела, что они этого не сделали. Все бы тогда, возможно, сложилось совсем по-другому.

Стар пустила в умывальнике холодную воду, немного поплескала в лицо и энергично вытерла полотенцем, отчего щеки сразу порозовели. Последний раз она видела свое отражение еще зимой, когда из-за мороза вынуждена была спать в ночлежке. Если вспомнить, то, пожалуй, это был к тому же и последний раз, когда она принимала душ. Стар провела ладонью до плеча, ощущая мягкую кожу руки, вдохнула чудесный запах мыла и просияла. Как все же хорошо быть чистой!

От кучки ее одежды исходил кислый запах застарелого сыра. Девочка взглянула на это тряпье и сморщила нос. Джесс была права, от нее и в самом деле сильно воняло. Стар задумалась, какой у нее есть выбор. Ей не хотелось надевать обратно эти отвратительные тряпки — но и уж точно она не собиралась выходить из ванной в одном лишь полотенце.

В дверь ванной что-то тихонько брякнуло, и Стар завернулась в полотенце потуже. Сердце бешено заколотилось. Она, конечно же, заперла дверь ванной — но тем не менее…

На полу под дверью лежала желтая квадратная записка, слегка намокшая по краю.

«Платье можешь забрать себе».

— Какое еще платье? — вслух удивилась Стар и, перевернув листочек, прочитала:

«То, что висит на двери снаружи».

Стар заколебалась. Что она, собственно, знает о Люси? Ничего — кроме того, что старушка живет в этом маленьком городке в горах, в большом и странном доме. Девочке вспомнилась записка, которую передала ей Джесс. Люси явно кое-что знала о ней. Но откуда? А еще эта Джесс… Поначалу Стар решила, что она внучка Люси, — но эта женщина вела себя скорее как экономка. Да и вообще Джесс вписывалась в этот городок не больше, чем Стар.

Девочка чуточку приоткрыла дверь. Снаружи, на хрустальной дверной ручке висело на плечиках желтое платье, зачехленное прозрачным пластиковым пакетом. На полу под ним стояли добротные «мартинсы». Стар протянула руку из приоткрытой щели, быстро схватила платье и ботинки, втянула в ванную и тут же заперла замок.

К пакету была прилеплена еще одна записка:

«Свою одежду сложи у двери в ванную. Джесс тебе ее перестирает».

Стар с сомнением поглядела на кучу своего тряпья. Впрочем, что такого страшного может случиться? Если даже Джесс сопрет ее одежду, она всегда может обменять это платье в секонд-хенде на что-нибудь получше. А потому Стар, пожав плечами, выпихнула ногой свои обноски в коридор, а поверх кучи положила записку Люси.

В планах у нее на данный момент было переодеться в чистое и съесть столько пищи, сколько ей здесь вообще предложат. Ну, может быть, еще остаться на ночь. И относиться к Люси, к Джесс и в целом к Пайн-Лейку как к разовому приюту на ночь, не более того. С того момента, как она попала в этот дом, Стар заметила уже с десяток явно дорогих, антикварных вещиц. Она могла бы прибрать себе одну-другую — старушенция этого даже не заметит. Это во много раз компенсирует те деньги, что отнял у нее Шред.

Внутри пакета с платьем лежала новенькая упаковка нижнего белья со спортивным бюстгальтером, новые носки, а также зубная щетка, зубная паста и флоссы. Люси явно не сомневалась, что Стар примет ее приглашение. Девочка провела пальцем по плотной ткани платья. Новой одежды у Стар не было, наверное, лет с пяти, когда ей купили платье на Пасху. Только у того были бантики и кружева весенних оттенков — нежно-зеленого и розового, и мама тоже надела платье в соответствующих тонах. Стар хорошо это запомнила, потому что, когда ела шоколадного зайчика из своей корзинки, случайно мазнула шоколадом юбку. Вместо того чтобы на нее рассердиться, мама рассмеялась и, насколько сумела, стерла с новенького платья пятно, а потом обняла девочку и сказала: «Да уж, этот бестолковый кролик должен был оставить тебе еще и салфетку».

Стар отчаянно заморгала, не давая навернуться слезам, и натянула через голову платье, подаренное ей Люси. В отличие от того, пасхального, это было совершенно простое, без малейших прикрас. Стар застегнула сбоку молнию — оно село на ней просто идеально. Затем она подобрала с раковины свой камешек, лежавший там рядом с посланием от Люси, и сунула то и другое в носок. Камень показался ей холодным и тяжелым — но это была сейчас единственная вещь, которая ощущалась девочкой как нечто привычное и свое.

Глава 8. Джесс

Джесс вылила остатки чая в чашку Люси, и та сделала осторожный глоток.

— Хотите, заварю еще? — спросила Джесс, потянувшись за своим чаем.

— И так замечательно, — покачала головой старуха, уверенно удерживая в руке чашку. — Девочка все равно к нам скоро спустится.

— Стар.

— Верно, — улыбнулась Люси. — Стар. Какое чудесное имя.

— Очень может быть, это ее уличное прозвище, — предположила Джесс.

— Но тем не менее красивое. — Люси пристально, подняв брови, воззрилась на нее над ободком чашки.

В этот момент Стар вошла в гостиную, и Джесс даже ахнула, пролив на себя уже остывший чай.

— Ну-ну… — тихо пробормотала Люси.

Джесс стала вытирать джинсы тканевой салфеткой, пытаясь скрыть свое изумление от столь эффектного преображения Стар. Ее буйное облако черных волос исчезло напрочь, коротко, под машинку, состриженное по бокам, так что из-под оставшихся коротких волосков проглядывала розовая кожа. Наверху головы девочка оставила пряди подлиннее, зачесав их налево, так что их кончики касались краешка уха. Надето на ней было горчично-желтое мини-платье в стиле семидесятых, странным образом освежавшее ее суровую прическу. Этакий подростковый панк-гламур. Глядя на нее, Джесс смягчилась: без своего великоразмерного тряпья и тучи волос Стар показалась ей даже еще миниатюрнее, чем прежде.

Однако, войдя в гостиную, девочка застыла на месте, вскинув подбородок и балансируя на подушечках ступней, словно готовая в любой момент развернуться и выпорхнуть из комнаты.

— Платье было на двери, — сказала она.

— Оно замечательно на тебе смотрится, — одобрительно покивала Люси. — Садись.

Стар чуть ли не на цыпочках прошла к креслу напротив Люси и Джесс и села, подсунув кисти рук под бедра. Ее ноги едва касались пола.

У Джесс от слез защипало глаза. Эта девочка извлекла из недр ее памяти очень грустные воспоминания.

— Семьи у тебя нет, верно я полагаю? — спросила Люси, напряженно глядя на Стар, словно пыталась решить какой-то сложный кроссворд. — Ты совершенно одинока. Сирота. Маленькая сиротка Стар.

— Люси… — с тихим укором произнесла Джесс, искренне дивясь этим издевательским словам старухи.

Стар в ответ сдвинула брови:

— Ну и что с того?

Джесс вперила взгляд себе в ладони. Стар выглядела хрупкой и уязвимой — но с твердой и прочной защитной оболочкой. Как Шанс. Джесс любила его всем существом, однако далеко не всегда готова была обеспечить его всем тем, чего он, несомненно, заслуживал. Изо дня в день они перебивались с деньгами как могли, и бывали времена, когда еду им составляли только рис да бобы или когда им приходилось спать в двух парах носков и в зимней куртке, потому что Джесс не могла позволить себе расходы за отопление. Но Шанс никогда и ни на что не сетовал… У Джесс перехватило горло, и она резко вскочила на ноги. Ей не следовало бы покидать гостиную, однако сейчас ей просто необходимо было срочно убежать отсюда.

— Простите, — буркнула она и поспешила мимо кресла Стар. — Мне надо выйти…

Комната вдруг поплыла перед глазами, и, чтобы устоять на ногах, Джесс удержалась ладонями о стену. Двинувшись дальше к коридору, она почувствовала, как ее провожают пристальные взгляды Люси и Стар.

— Это не уличное прозвище!

Джесс резко остановилась. Голова ее поникла, глаза крепко зажмурились. Запястье так сильно начало зудеть, что ей захотелось содрать там кожу. И глубочайшая усталость разлилась по всему ее телу.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что это вовсе не уличное прозвище. Так меня назвала мама. Она говорила, что я — ее светлая надежда, ее звезда.

Глава 9. Стар

После того как Джесс ушла из гостиной, Стар повернулась к Люси и обнаружила, что та внимательно на нее смотрит.

— И часто с ней такое? — указала большим пальцем в потолок Стар.

Люси выпрямилась в кресле, скрестив лодыжки и положив ладони на колени, и устремила на гостью свои странные пронизывающие глаза. От этого взгляда кожу на загривке у Стар начало покалывать, и девочка засомневалась, что готова хотя бы одну ночь провести в доме у этой женщины. Она повернула голову к окну — была еще середина дня. Вполне хватит времени, чтобы успеть на вечерний 401-й.

— Ваша записка… — Стар тяжело сглотнула. — Как вы узнали о моем друге?

Люси подняла брови, покачала головой, потом взяла со столика сложенную газету:

— «Японский вид искусства». — И она с ожиданием посмотрела на Стар.

— О чем вообще вы говорите? — Проблеск надежды, вспыхнувший перед девочкой этим утром, когда она запрыгнула в 401-й автобус, слабый лучик веры, что, может быть, хоть в качестве разнообразия что-то в ее жизни пойдет как надо, — все это в ней разом погасло. Ее здесь, увы, не ждало ничего, кроме этой выжившей из ума старухи.

— Шесть букв, милочка, — воздела Люси газету, указав на ряд незаполненных квадратиков. Она решала кроссворд.

Стар мотнула головой.

— Я… я… — Ее нижняя губа дрожала, глаза были мокрыми от слез.

Нет! Нет! Нет! Ей нельзя сейчас расплакаться! Девочка плотно сжала губы, выждала мгновение и, совладав с собой, выпрямила спину и скрестила перед собой предплечья.

— Вы знаете про то дорожное происшествие?

Люси отрицательно покачала головой.

— Тогда откуда вам известно… — Тут у девочки перехватило горло, и ей пришлось прокашляться. — Чего вы от меня хотите?

Люси снова откинулась на спинку кресла, положив руки на мягкие подлокотники.

— На редкость замечательные вопросы, Стар.

Девочка ожидала, что та скажет что-то еще, однако Люси, наклонив голову набок, устремила напряженный взгляд куда-то поверх плеча Стар. У той даже защипало кожу головы от ощущения, что позади нее, возможно, кто-то стоит.

— Почему тогда вы ничего мне не отвечаете?

Люси улыбнулась, и обвислая кожа ее щек собралась вокруг рта мягкими складками.

— Дай мне немного времени, девочка, — сказала она. — Я не всегда сразу понимаю, чего они от меня хотят.

У Стар аж холодок прошел по хребту.

— Кто и что хочет? — с дрожью спросила она.

В ответ Люси с легкостью помахала в воздухе ладонью:

— Не обращай пока внимания. Ты можешь мне довериться, Стар.

Девочка с усмешкой фыркнула.

— Вы хотите, чтобы я вам доверилась? Тогда расскажите, почему вам вдруг понадобилось, чтобы я приехала? И как вы сумели такое обо мне узнать? Объясните же хоть что-нибудь!

Люси понимающе кивнула.

— Я пока мало что способна тебе рассказать, но не сомневаюсь, что однажды все кусочки мозаики сойдутся воедино, и могу тебе пообещать, что рано или поздно все это обретет смысл.

Не проронив больше ни слова, старуха поднялась с кресла и, покачивая длинной черной юбкой, выплыла из гостиной, оставив Стар недоуменно размышлять над ее загадочными словами.

Ей следовало бы сделать ноги отсюда прямо сейчас! Сцапать пригоршню каких-нибудь драгоценностей — и бегом к автобусной остановке. Но Стар этого не сделала. Она сидела как приклеенная в своем кресле, чувствуя, как внутри нее все словно стягивается тугими узлами.

Вернулась Люси, неся в руке тарелочку, на которой были тосты со сливочным маслом, свежая клубника и керамическая формочка с йогуртом. Снедь она поставила на овальный столик возле Стар рядом с чашкой, до ободка наполненной янтарным напитком.

— Ты любишь чай? — спросила Люси.

Стар кивнула и опустила взгляд на еду. Все это выглядело таким свежим, таким чистым — и блестящее, желтовато-кремового цвета масло, и ягодины клубники, такие округлые и ярко-красные. Рот у девочки сразу наполнился слюной, в животе заурчало. Ей захотелось немедленно поднять перед собой тарелку повыше и все ее содержимое разом опрокинуть в рот. Но вместо этого Стар заставила себя взять один лишь кусочек тоста и немножко откусить.

Люси наблюдала за ее трапезой со светящимися от удовольствия глазами.

Стар молча ела, пока на тарелочке не осталось ничего, кроме плодоножек от клубники.

— А что не так с Джесс? — спросила она наконец.

Люси пробормотала что-то себе под нос.

— Люси?

— Да?

— Я насчет Джесс. Она выскочила отсюда, точно обезумевшая. Что с ней такое неладное?

— Я на самом деле мало ее знаю, — ответила Люси, поглядев мимо гостьи в коридор, туда, где несколько минут назад скрылась Джесс. — Но она тоже кое-кого потеряла. — И старуха нахмурилась.

У входа в гостиную мелькнула маленькая темная фигурка, и Стар даже вскрикнула от неожиданности. Здесь что, живет еще какой-то ребенок? Дуновением ледяного воздуха щекотнуло обнажившуюся после стрижки кожу на шее. А может быть, Люси из того разряда сумасшедших, которые собирают у себя беспризорных детей? От переполненного желудка девочки неожиданно поднялась волна тошноты.

Между тем Люси широко раскрыла свои невероятные голубые глаза.

— Ты тоже, — прошептала она так тихо, что Стар едва ее услышала.

— Я — что?

— Сильно разгневана. — Старуха потеребила себе подбородок. — Но на кого?

У Стар неистово заколотилось сердце, и она вскочила на ноги. Надо было немедленно отсюда выбираться.

— Послушайте, уважаемая, не думаю, что…

В этот момент где-то у них над головой что-то сильно грохнуло, отчего задрожали светильники на стенах, и прежде чем Стар успела вымолвить еще хоть слово, Люси уже вовсю торопилась вверх по лестнице.

Глава 10. Джесс

Их голоса слышны были на лестнице и докатывались даже до ее спальни — единственного в этом доме надежного укрытия для Джесс. Она плотно закрыла за собой дверь, чтобы от них отгородиться, и опустилась на край кровати, сложив руки поперек живота и крепко зажмурив глаза.

Однако комната вдруг показалась ей чересчур тесной и жаркой, и запястье начало пульсировать от почти беспрерывного зуда. Она провела пальцем по шрамам, и внезапное чувство стыда обожгло ее лицо.

Это была самая черная пора в ее жизни — спустя год после гибели Шанса, — когда она так и не смогла найти ответы на вопросы, что неотступно ее преследовали, и избавиться от кошмаров, будивших ее буквально каждую ночь. Почему Шанс ушел из дома? Что он делал на улице в кромешной ночи, в снег и слякоть, на мокрой и скользкой улице, одетый лишь в свой любимый красно-желто-синий домашний костюмчик с трансформерами? Слишком много вопросов осталось без ответа, но был и еще один: почему там не было Джесс в тот момент, когда ее сын больше всего в ней нуждался? И вот его не стало — и его безвозвратный уход и ее неспособность защитить сына оказались для Джесс слишком тяжелым переживанием.

Когда она заметила на разделочной доске нож, то сразу нашла для себя спасительный выход. И вот она, крича и плача, стала перерезать себе запястье, и жаркая кровь зазмеилась по ее пальцам, пока вокруг не опустился мрак.

Проснулась она в больнице с белым бинтом на запястье. А рядом с койкой сидела ее мать на желтом пластмассовом стуле, который ходил ходуном и поскрипывал всякий раз, как женщина подавалась чуть вперед. Прошло уже много лет с тех пор, как Джесс последний раз видела Джоанну: во-первых, потому, что мать не хотела иметь ничего общего с Джесс и ее ошибкой, а во-вторых, потому, что сама Джесс не желала иметь ничего общего с женщиной, которая отказалась от нее и от ее ребенка.

— Зачем ты это сделала, Джесс?

Мать, прежде чем начать говорить, прокашлялась, и от ее хриплого и безразличного голоса во рту у Джесс появился кисловатый привкус сигаретного дыма.

— Уходи. — Джесс отвернулась лицом к стене, натянув повыше одеяло как прикрытие.

— Я пыталась быть частью вашей жизни, Джесс, но вы меня не принимали. Возможно, если бы ты впустила меня в жизнь Шанса, то ничего бы этого и не случилось.

Все нутро у Джесс зажгло от небывалой ярости, скрюченные пальцы словно превратились в острые когти. Она резко извернулась в койке и первый раз в упор посмотрела на мать. Волосы у той были уже больше седыми, чем каштановыми, изможденные глаза тонули в темных кругах, тонкие губы тянулись прямой линией. Джесс всем телом задрожала от нагноившегося в ней за все эти годы исступленного гнева. Она швырнула одеяло на пол, встала на ноги, не обращая внимания на то, что хлопковая больничная сорочка едва прикрывает ей бедра, подняла руку и указала на дверь:

— Убирайся!

Мать прижала свою сумку к груди, подобрала губы.

— У тебя риск повторного суицида, Джесс. И сейчас я тебе необходима. Врачи говорят, тебя опасно оставлять одну.

Сколько лет уже прошло — но Джесс все помнила то ощущение, как лютый гнев, проникая под кожу, впивался в нее жалами, пока она не зашлась в крике, таком высоком и пронзительном, что закололо в барабанных перепонках:

— Убирайся! Убирайся! Вон отсюда!!!

На ее вопли в дверь вбежали две медсестры, вытянув перед собою руки, словно собирались удержать ее силой. Джоанна ошарашенно попятилась из палаты в коридор — и тут у Джесс как будто все кости разом стали слишком тяжелы для ее тела, и в бессилии она забралась в больничную постель, свернувшись там тугим калачиком и закрыв глаза. Тогда Джесс видела свою мать последний раз.

Жгучее ощущение в руке вернуло Джесс в ее комнату в доме Люси с окном, выходящим на посверкивающее льдом озеро, с теплыми деревянными половицами, напитанными предвечерним солнцем. Она опустила глаза — и с ужасом увидела, что ее запястье буквально исчерчено множеством пунцовых следов от непрестанного расчесывания. Она прижала холодную ладонь к жарким царапинам. Казалось, запястье зудело сейчас даже сильнее, нежели тогда, когда раны заживали.

Она подальше натянула рукав, чтобы скрыть под ним шрамы. Единственной причиной, что не позволила ей закончить тогда начатое, была мысль о Шансе. Если она умрет, ее сын исчезнет из этого мира уже полностью, абсолютно. Кто, кроме нее, вспомнит о мальчике, который собирал крохотные модельки автомобилей «Matchbox», который любил свернуться рядом калачиком и поесть сладкого печенья, проснувшись от плохого сна?

Джесс прижала руки к животу, пережидая, когда ее перестанет мутить и пройдет острая потребность выплакаться. Наконец она поднялась с кровати, поправила на голове хвост и расправила блузку. Не может же она прятаться здесь вечно! Внизу, в гостиной, в новом желтом платье ее ждала девочка-беспризорница, которая бог знает что уже в своей жизни пережила и которая сейчас наверняка была очень голодной. А у Люси за этот день случилось, похоже, уже два провала памяти. Так что Джесс необходимо было поскорее взять себя в руки и вернуться к работе.

Она прошла по комнате и вдруг заметила, что верхний ящик ее комода наполовину выдвинут наружу, а одежда внутри помята и сложена как попало. Джесс потерла шею. «Странно», — подумала она. Она была человеком аккуратным, содержащим свою комнату в чистоте и опрятности, а одежду — бережно сложенной. Может, это Люси побывала здесь?

Когда она попыталась задвинуть ящик на место (одежду Джесс решила сложить уже потом), то заметила, что фотография Шанса — та самая, школьная — лежит сверху посреди перевернутой одежды. У Джесс затряслись руки. Она собиралась купить для фото новую рамку, но все последние дни была занята под завязку. Джесс взялась за изящные хрустальные ручки ящика и попыталась его задвинуть, но ящик застрял, свесившись набекрень, точно сошел с одной из направляющих. Джесс наклонилась посмотреть, что с ним случилось, и замерла, почувствовав на спине неприятный холодок, как будто кто-то за нею тайно наблюдал. Она резко повернулась, и в глазах, точно крохотные мушки, мелькнули маленькие белые точки. В комнате никого, кроме нее, не было. Джесс покачала головой — ну разумеется, кто бы там мог быть! — и, выдавив усмешку, снова повернулась к комоду, чтобы поправить ящик. Однако она, должно быть, случайно выдвинула его чересчур сильно. И, не успела Джесс понять, что происходит, — ящик целиком съехал с направляющих и вывалился наружу, тяжело грянувшись об пол и опрокинув содержимое.

— Да черт же тебя дери!.. — выругалась Джесс.

Едва она успела наклониться к ящику, чтобы все сложить обратно, дверь в ее комнату резко распахнулась.

Глава 11. Стар

Люси уже умчалась по лестнице вверх. Ну ничего себе! Эта старушенция способна еще и передвигаться! Стар выскочила из гостиной, метнулась к входной двери, схватилась ладонью за круглую рукоять… но не смогла себя заставить ее повернуть. Девочка прикусила губу. Если она прямо сейчас уйдет, то вскоре будет уже стоять на остановке автобуса в сторону Денвера. К тому же и Джесс наверняка уже позвонила в соответствующие службы.

Однако воспоминание о Шреде, который напал на нее минувшей ночью, безжалостно прижав ее коленями к земле, все же остановило Стар. Она содрогнулась от осознания своей жалкой беспомощности. Останется она или вернется в Денвер — вообще все, что касалось ее будущего, — решал, похоже, кто угодно, но только не она. Стар отпустила дверную ручку: ну и черт с ним, в самом деле! Она здесь малость поболтается, набьет как следует животик, а потом, когда будет готова, по-быстрому отсюда свалит.

Со второго этажа в вестибюль просочились приглушенные голоса, и девочку точно магнитом потянуло подняться по лестнице и дойти до открытой двери в конце коридора. Она украдкой заглянула в комнату.

Джесс стояла на коленях на полу спиной к высокому комоду. Рядом с ней лежал перевернутый ящик, а по рубиново-синему шерстяному ковру была разбросана одежда.

— И что вы собирались сейчас сделать? — словно отчитывала старуху Джесс. — Собирались сами меня поднять?

Люси села на кровать.

— Ты выглядела так, будто нуждалась в помощи.

Джесс поднялась на ноги, и Стар заметила, как сильно та побледнела.

— Спасибо, Люси, — с большей теплотой в голосе ответила Джесс. — Но вы в свои восемьдесят пять, насколько я знаю, не принимаете ничего, кроме витаминов. И мне бы не хотелось из-за своей неуклюжести добавить к ним еще и обезболивающее.

Стар, не удержавшись, фыркнула:

— Ну да, потому что, когда обезболивающее перестает работать — здравствуй, героин!

Обе женщины — и Джесс, и Люси — повернулись к стоявшей перед входом Стар. В последовавшем молчании девочка неуверенно переступила с ноги на ногу. У Джесс глаза едва не вылезли на лоб, рот слегка приоткрылся. Люси застыла, изогнув дугою бровь.

Стар втянула в себя щеки. Да уж, два сапога пара! Старуха-вековуха Люси и страдающая биполяркой Джесс.

Девочка прошла в комнату и, подняв с пола ящик, вдвинула его обратно в комод. Когда она подняла с ковра тоненькую блузку, из ее складок что-то выпало. Стар прищурилась, пытаясь разглядеть. Явно какая-то фотография. Но увидеть успела она лишь оборот снимка — Джесс быстро подхватила его с пола.

— Это мое, — буркнула она странным, каким-то придушенным голосом и принялась запихивать одежду в ящик.

— Как его угораздило вывалиться? — спросила Стар.

Длинная прядь каштановых волос выбилась у Джесс из хвоста. Протяжно, с усилием выдохнув, она заправила прядь за ухо.

— Он каким-то образом сошел с направляющих, — стала объяснять женщина, — и свалился в тот момент, когда я пыталась вправить его на место. Наверное, просто немножко не уследила.

Она наклонилась поднять очередную блузку из вываленной кучи и начала ее аккуратно складывать.

Насколько поняла Стар, Джесс была еще совсем не в возрасте. Но за те несколько часов, что прошли с того момента, как она ступила в этот дом, Стар почти не видела, чтобы его более молодая обитательница улыбалась. И что-то девочке подсказывало, что это обычное состояние Джесс.

Уже повернувшись, чтобы уйти из комнаты, Стар мельком заметила три миниатюрных деревца на узком столике позади Джесс. У девочки перехватило дыхание, и на долгое мгновение она даже потеряла дар речи. Потом, заметив, что Джесс пристально на нее смотрит, сказала:

— Ваши бонсаи погибают.

Джесс тоже взглянула на деревца, и ее плечи поникли.

— Да, я уже заметила, — нахмурилась она.

— Бонсай! Точно! — вскричала Люси и поспешно вытащила из кармана в складках платья газету с кроссвордом. Карандашом она вписала слово в нужные клеточки.

Стар покачала головой, еле сдерживая улыбку. Люси определенно была помешанной! Потом девочка прошла к столику и осмотрела растения уже вблизи.

— Проблема в том, что то ли они слишком мало получают солнца, то ли… — она потыкала пальцем в грунт одного из горшков, — то ли слишком мало воды. — Взглянула на несколько рассыпавшихся по столу опавших листков и добавила: — Или то и другое сразу.

Джесс все это время смотрела на нее так, будто Стар говорила на каком-то чужестранном языке. Взор девочки упал на деревце, стоявшее посередине. Оно сильно отличалось от двух других, будучи заметно выше и худосочнее, чем его соседи, и не столь обильно усыпано листочками. Стар провела пальцем по его гладкому стволику:

— А этот без ухода перерос.

Джесс внимательно глядела на нее, чуть склонив голову набок, и Стар переступила с ноги на ногу, уже жалея, что вообще раскрыла рот.

— У меня мама любила бонсай, — коротко объяснила она, надеясь, что настырная Джесс на сей раз не станет засыпать ее вопросами. Стар не любила говорить о маме. Это было для нее слишком больно.

— Господи, Стар… — заморгала Джесс. — Я не… Мне…

Стар напряглась. Она попыталась придумать что-нибудь язвительное, чтобы изменить русло, которое внезапно принял их разговор, но тут Люси нарочито громко прочистила горло, прерывая любые слова, что могли за этим последовать, — и девочка с облегчением выдохнула.

— Стар! — обратилась к ней Люси и поднялась на ноги. Девочка могла бы поклясться, что слышала, как у той хрустнули кости.

— Да?

— У меня есть для тебя работа, милочка. — Люси взяла гостью за руку и, ни слова не сказав Джесс, повела девочку по коридору к лестнице и вниз.

— Работа? — высвободила руку Стар. — А какого рода работа?

— Это не просто работа, милочка. — Они остановились в вестибюле, и Люси повернулась к ней лицом. — Но одно очень важное задание, — подмигнула старуха. — Сегодня вторник. А по вторникам я люблю прогуляться вокруг озера.

Стар ждала, что та скажет что-нибудь еще, но Люси принялась сосредоточенно рыться в шкафу прихожей. Наконец она вытащила оттуда длинный черный плащ и, сунув одну руку в рукав, стала поворачиваться, пытаясь поймать другую половину плаща. Но второй рукав все время ускользал у нее по спине. Наблюдая неимоверные старания Люси в столь простом деле, как надевание плаща, девочка почувствовала угрызение совести и, придержав одеяние, расправила его. Люси посмотрела на нее через плечо, улыбнулась и вдела вторую руку.

— Вы хотите, чтобы я ходила с вами на прогулку? — уточнила Стар.

— Только по вторникам.

— Вы хотите, чтобы я ходила с вами гулять по вторникам? — переспросила девочка.

Еще утром она была совершенно никем. А теперь стояла в прихожей огромного старинного особняка, в городке, о котором ни разу даже не слышала, чистенькая и постриженная, впервые за целую вечность не голодная, одетая в новое платье — и собиралась вести престарелую даму на прогулку.

— Да, по вторникам. Но только по вторникам. — Люси снова пошарила в шкафу и, выудив оттуда поношенный темно-зеленый армейский бушлат, вручила его гостье. — Возьми, он тебе понадобится. В мае здесь всегда холоднее, чем может показаться с виду.

— А как же Джесс? — спросила Стар, открывая входную дверь. — Она разве не ходит с вами гулять?

— Нет. Конечно же, нет. Я ведь едва ее знаю.

Бок о бок они спустились по рябым бетонным ступеням к грунтовой дорожке. Внизу, у самого городка, поблескивало льдом озеро, отражая зеленые кроны сосен, росшие по его берегам. За деревьями Стар различила еще более высокие горные вершины, белые от снега.

— Но меня-то вы тоже мало знаете, — повернулась она к Люси.

— Вот и оставайся, — улыбнулась та. — И мы все сможем узнать друг друга лучше.

* * *

Вдвоем они спустились с отрога горы, вышли на Мейн-стрит и остановились возле мини-маркета. Почти в то же мгновение прямо возле них затормозил небольшой белый минивэн с надписью «Такси-Предгорье». Неужели в таком маленьком городке имелась своя служба такси?

Водительская дверь тут же открылась, выпустив наружу высокого худощавого парня с густыми вьющимися волосами и широченной улыбкой. Он торопливо протрусил вокруг минивэна и широким театральным жестом, склонив голову, распахнул переднюю пассажирскую дверь.

— Приветствую вас, Люси, — басовито, церемонным тоном произнес он и взял старушку за руку.

— Здравствуй, Джереми, — кивнула ему Люси в ответ и, высоко подняв голову, забралась в минивэн.

— А кто эта юная особа, которая вас сегодня сопровождает? — полюбопытствовал парень, быстро взглянув на Стар.

— Это Стар, она из города, — ответила Люси. — Она будет моей спутницей по вторникам.

Джереми степенно кивнул:

— Давно пора вам завести себе по вторникам сопровождающую.

Он мельком улыбнулся девочке и открыл ей заднюю сдвижную дверь:

— Приятно познакомиться, Стар.

Она села в машину, и дверь сразу задвинулась, оставив Стар изумленно гадать, в чей же это торчковый сон ее вдруг угораздило попасть.

Они проехали немного через городок, и Стар получила возможность снова осмотреться в Пайн-Лейке. У девочки было такое чувство, будто она очутилась на старом Диком Западе. По обеим сторонам Мейн-стрит стояли низенькие деревянные дома с подернутыми ржавчиной металлическими крышами. Вдоль двухполосной дороги тянулись крытые досками тротуары, повсюду висели разноцветные вывески, хвастливо зазывающие в кофейню, в салон красоты или в лавку подарков и сувениров.

Затем они проехали мимо небольшой дамбы, расположенной в самом конце Мейн-стрит. Вода из озера переливалась через нее студеными потоками, падая множеством окутанных туманом радуг в более низкий водоем. Стар вздохнула. А ведь здесь она могла бы быть счастлива!

Однако сама мысль о том, чтобы вообще где-либо обрести счастье, сразила ее, точно удар в живот.

Джереми подъехал к домику у озера и вкатил свой минивэн на маленькую парковочную площадку. Выскочив из-за руля, он все с той же театральностью открыл дверцу Люси. Он явно был моложе, нежели поначалу показалось Стар, — пожалуй, ненамного старше ее — однако уже достаточно взрослым, чтобы водить машину.

Задняя дверца отъехала, и Джереми протянул руку Стар. Проигнорировав его вежливый жест, девочка выбралась из минивэна и подошла к Люси.

— Приятного вторника! — пожелал им Джереми.

— И тебе того же самого! — отозвалась старуха.

— Позаботься о нашей любимой подруге, Стар, — кивнул парень и поспешил обратно к своему сиденью.

— Л-ладно, — в спину ему буркнула девочка. Все-таки горцы — очень странные люди.

Они остались стоять одни посреди пустынного бездорожья. А доводилось ли ей когда-либо бывать в горах? Тут же в сознании зашевелилось смутное воспоминание, как она уютно пристроилась у мамы на коленях перед жарким костром, от которого в небо улетали миллионы сверкающих искорок, а руки у нее были липкими от зефира в шоколаде. Она даже почти ощутила эту сладость тающего на языке шоколада, к которой примешивался резкий запах спрея от насекомых. Потом эти образы из памяти развеялись, и Стар стало еще холоднее, чем прежде. Она обвела взглядом окружавшие озеро леса. Вся эта открытость горной местности заставляла ее чувствовать себя слишком заметной, незащищенной, а в спине покалывало от ощущения, что где-то среди деревьев притаилось что-то неведомое. Возможно, для нее и впрямь предпочтительнее жить в городе. Стар повела плечами. Что ж, значит, ей намного проще будет отсюда уехать.

Легким шагом Люси направилась вперед, и ее сутулая фигура стала с неожиданной шустростью удаляться. Девочке пришлось даже поспешить, чтобы догнать старушку. Они прошли по гравийной дорожке, огибавшей лодочный сарай, и выбрались на более широкую грунтовую тропу, идущую вокруг озера. Стар было приятно размять ноги, а неровная земля дарила уже забытое ощущение ступням, привыкшим за долгие месяцы к асфальтовым и плиточным тротуарам.

Краем глаза Стар наблюдала за Люси. Сегодня на старушенции было уже другое черное платье — застегнутое на пуговицы до самой шеи и с такой длинной юбкой, что она тащилась по земле. Столь темный цвет совершенно не красил ее бледное морщинистое лицо, усеянное возрастными пятнами. Не говоря уже о волосах. У Стар бабушка умерла, когда девочка была еще младенцем, а те старики, которых ей доводилось знать, были вечно пьяными, бездомными и в большинстве своем убогими людьми. Стар не знала, что ей и думать о Люси, которая была самой странной личностью, встречавшейся ей в жизни. А учитывая обстоятельства жизни Стар, это уже о многом говорило.

Довольно долго они шли в молчании. У Стар было мало опыта общения с престарелыми людьми, и она просто не представляла, о чем говорить. Они обогнули самую дальнюю точку тропы, откуда путь их сворачивал вдоль озера в направлении лодочного сарая. Люси продолжала идти, мерно переставляя одну ногу за другой, осторожно ступая на неровной дорожке.

Стар заговорила первой, сама тому немало удивившись.

— А этот Джереми… интересный товарищ, — сказала она.

— Кто, милочка?

— Тот парень, что нас сюда подвез.

— Ах да, Джереми! Он всегда оказывается рядом в нужный момент.

— То есть сами вы машину уже не водите?

Люси резко повернула голову и, прищурившись, пристально посмотрела на Стар.

— Это правильный вопрос.

— Ну да.

— Но ты права. Я действительно больше не сажусь за руль.

— Из-за возраста?

На это старушка рассмеялась — таким легким и беззаботным смехом, что у Стар невольно приподнялись уголки губ.

— И да и нет, — ответила Люси. Она снова двинулась вперед, но теперь ее походка замедлилась, и Стар заметила, как ее спутница теребит край рукава, потирая его пальцами вдоль манжета. — Я перестала сама водить после того, как с моей машиной случилось нечто скверное.

— А что такое с ней случилось?

Люси помахала ладонью в воздухе:

— Да ничего на самом деле. Нажала вместо тормоза на газ и снесла свой почтовый ящик. — Она шумно втянула носом воздух. — После этого Бенджамин решил, что будет лучше, если я вообще перестану водить, и, подозреваю, он был прав. Но…

Старуха вдруг осеклась, опустила веки, и на мгновение Стар даже решила, будто та уснула прямо посреди фразы.

— Люси?

Старуха открыла глаза, и от смущения брови у нее сошлись над переносицей.

— Я не предвидела этого, хотя должна была. Матушка всегда говорила, что я могу быть слепа, когда мне того хочется.

Стар ожидала, что Люси скажет ей что-то еще, однако та погрузилась в молчание, глядя перед собою на тропу. Спина ее согнулась сильнее прежнего. И внезапно Люси показалась девочке очень и очень старой.

Разговор на этом оборвался, и, когда они дошли до конца своего кругового маршрута, Люси присела на скамью и воззрилась на озеро. Стар проследила за ее взглядом — и от открывшегося вида глаза у нее изумленно распахнулись. Замерзшая вода искрилась на солнце, словно по ней рассыпали несметное число бриллиантов. Над головой послышалось хлопанье крыльев, и Стар даже ахнула, увидев большую черную птицу с длинной тощей шеей, вскоре заскользившую по ледяной поверхности. Найдя протаявшую полынью, птица грациозно ныряла в воду и ненадолго исчезала из виду, после чего со сверкающими брызгами выныривала наружу в нескольких шагах в стороне.

После того как птица улетела, скрывшись за озером, Стар вновь посмотрела на Люси, которая, распрямив спину, сидела на скамье. Девочка попереминалась с ноги на ногу. Затянувшееся молчание было и неловким, и в то же время несущим покой, но в душе у Стар все-таки росло нетерпение. Она помотала головой и протяжно выдохнула сквозь зубы.

— Зачем я здесь? — резко спросила Стар.

Люси сидела совершенно неподвижно, на щеках у нее после долгой прогулки проступил легкий румянец. И Стар даже засомневалась: то ли старуха вообще не слышала ее вопрос, то ли попросту ее игнорирует. Мысленно она даже стала перебирать подходящие местечки вдоль Мейн-стрит, где она могла бы сегодня скоротать ночь.

— Еще с тех пор, как я была совсем маленькой девочкой, — заговорила вдруг Люси, — я имела способность их видеть. Но именно матушка научила меня их понимать.

— Кого понимать? — Стар плюхнулась рядом с ней на скамейку. Похоже, чтобы получить от Люси прямой ответ, понадобится еще немало времени.

— Потерянные концы, разумеется, — повернулась к ней старуха. — Так я предпочитаю называть их про себя.

— Не понимаю.

Люси посмотрела на нее долгим изучающим взглядом.

— Конечно же, не понимаешь, милочка. Это же мой дар — их видеть, и моя работа — им помогать. Иногда это какое-то незаконченное дело или потребность в прощении. — Тут старуха нахмурилась. — Иногда они хотят отмщения. — Она сжала губы в узкую полоску. Такие мне совсем не по душе. Но я научилась быть терпеливой с теми вещами, которых я не понимаю, потому что зачастую единственное, что тут требуется, — это время.

— Время для чего?

Глаза у Люси вспыхнули, точно голубое пламя, а ее улыбка необъяснимым образом заставила Стар ощутить собственную важность.

— Порой нужно немало времени на то, чтобы все потерянные концы сошлись воедино. Но стоит такому случиться — и все начинает разворачиваться чрезвычайно быстро.

Стар взглянула через плечо на парковку, надеясь обнаружить там Джереми или его минивэн. В словах Люси звучало безумие. Да и Стар совсем не было дела до ее «потерянных концов». Девочку волновал вопрос: что именно знала Люси про нее и Джаза?

— То письмо, что вы мне послали… Вы знаете о происшествии. И знаете, что я там была. — От того, что она произнесла это вслух, у Стар защипало в глазах, и она, быстро заморгав, отвернула лицо к озеру. — Откуда вам это известно?

Что-то легонько коснулось ее запястья, и девочка, опустив взгляд, увидела на своей руке белые пальцы Люси. Кожа ее была гладкой, мягкой, точно бархат, и нежность ее прикосновения словно ковырнула твердый панцирь, защищавший сердце Стар. Девочка убрала руку и подсунула ее под бедро.

— Пока что я знаю немного — разве только то, что он твой, — молвила Люси.

— Что — мой?

— Твой потерянный конец. — Ладонь Люси вновь опустилась ей на колено. — И его. И ее. И… Это уже трудно увидеть. Что-то здесь не так… — Она умолкла на полуслове, и Стар заметила, как у старухи будто повисла челюсть, глаза потускнели, приняв выцветший голубой оттенок.

— С вами все в порядке? — насторожилась девочка.

Вместо ответа Люси сунула длинные пальцы в карман, скрывавшийся в складках ее платья, и вытащила носовой платок. Трясущейся старческой рукой она промокнула тканью за шеей, и лишь тогда Стар заметила у нее на лбу тонкий глянец испарины. У девочки бешено застучал пульс: что она будет делать, если старуха вдруг отключится?

— Мне кажется, нам надо бы кого-нибудь позвать, — сказала Стар. — Вам следует вернуться домой и…

— Видишь ли, я сама не всегда себя понимаю, — произнесла Люси.

К ее дряблым, морщинистым щекам вернулся небольшой румянец, и Стар вздохнула с облегчением.

— С тех пор как я была совсем маленькой девочкой, я просто что-то видела. — Люси тихонько усмехнулась. — Мне было всего восемь, когда я сообщила маме, что помогла миссис Холланд завязать шнурки. О, матушка так смеялась! А потом сказала, что именно этим мы с ней и занимаемся.

— Что, простите?

Что, черт возьми, несет эта старуха?! Стар уже начала думать, что та еще более чокнутая, чем кажется.

— Ну, не в буквальном смысле, милочка! — помахала ладонью Люси. — Мистер Холланд был настоящим скрягой, и после того как он застрели… — Она вдруг поджала губы бантиком и быстро глянула на Стар. — Ну, скажем так: после того как его не стало, у миссис Холланд возникли серьезные финансовые затруднения. А потому я рассказала ей, где он закопал все их сбережения. — Воспоминания словно вернули Люси в юные годы, и морщины на ее лице как будто даже разгладились. — Под могильным камнем своей матери, если тебе это любопытно, — подмигнула старуха. — То есть с тех самых пор я именно так это и вижу. Потому что, стоит мне понять, что человек носит в себе потерянный конец, — для меня это все равно как развязавшиеся шнурки. И, думаю, ты сама это прекрасно можешь представить.

— Что могу представить?

— Что рано или поздно ты из-за них споткнешься.

Стар нетерпеливо поерзала на скамейке.

— Я вас не понимаю, Люси.

Старуха заморгала.

— Не беспокойся, — сказала она и, тихонько прокряхтев, рывком поднялась на ноги. — Порой ответы обретают смысл только тогда, когда заданы все нужные вопросы. — Она устремила взгляд куда-то мимо Стар: — О, как раз вовремя.

Повернувшись, девочка увидела, как уже знакомый минивэн «Такси-Предгорье» въезжает на парковку по другую сторону низкого деревянного заборчика. Даже с такого расстояния она смогла разглядеть на водительском сиденье высокую фигуру Джереми и копну его вьющихся волос.

Люси направилась было к автомобилю, потом, остановившись, повернулась:

— Ты идешь?

Стар втянула щеку. Вечерний автобус доставит ее в Денвер еще к сумеркам. И она простится наконец с этой странной старушенцией, которая слишком много знает, и ее приспешницей, которая задает слишком много вопросов, и с этим домом, полным дорогих вещей. Пайн-Лейк уже становился для нее куда менее надежным и предсказуемым, нежели ее жизнь на улице. Вот только при мысли о возвращении в Денвер у Стар сразу скрутило в животе, и, обхватив себя руками, она согнулась.

— Сначала мне нужно, чтобы вы мне кое-что объяснили. Как вы узнали о происшествии?

Люси посмотрела на небо, выпустила изо рта облачко.

— Какой хороший вопрос, Стар! Но я не много об этом знаю — только то, что прочитала много лет назад в какой-то газетной статье. Я просто поняла, что почему-то это очень важно. Вот как это иногда у меня происходит, — широко улыбнулась она.

— В какой такой статье?

— О дорожном происшествии. Это было в газете «The Denver Post».

Стар впилась ногтями в бедра. Она была еще совсем ребенком, чтобы хорошо запомнить все, что случилось в ту ночь. Возможно ли такое, что кто-то ее тогда видел?

— Как вы можете помнить газетную статью восьмилетней давности?

Выяснять это не имело смысла — и вообще все это не имело смысла! — и то, что беспокоило девочку больше всего, тоже казалось полнейшей бессмыслицей.

— Почему вас вообще это волнует, Люси?

Старуха пожала плечами.

— Как много замечательных вопросов! И мне правда очень жаль, Стар, что я сейчас не могу на них дать более полный ответ. У меня пока что просто не хватает информации. Но если ты проявишь терпение — то придет время, и я смогу на них ответить. А пока что я могу предложить тебе только безопасность, питание и место, где ты можешь оставаться столько, сколько тебе самой будет угодно. Если у тебя нет на это возражений, то я буду чрезвычайно рада твоему обществу.

По воде пробежал рябью ветерок, качнул над девочкой ветки деревьев. Стар наклонила голову, закрыла глаза и ощутила, как солнце ласкает ее лицо. Затем наполнила легкие свежим воздухом, пахнущим водой и почвой. Вечерело, и, пока ее мозг усиленно проворачивал оставшиеся без ответов вопросы и сомнительность всей ситуации, Стар поняла, что искать себе скамью для ночлега всегда проще при свете дня. Приняв решение, девочка расправила плечи. Она останется на одну ночь. А утром первым же автобусом уедет.

Стар открыла глаза, прошлась пальцами по остриженным волосам и вскочила:

— Мне понравилось быть вашей спутницей во вторник. Но теперь очень хочется узнать насчет среды.

Глава 12. Джесс

Джесс нервно барабанила пальцами по кухонному столу, коленка у нее от волнения подрагивала. Закончив прибираться в комнате, она спустилась вниз, ожидая увидеть, как Люси сидит в кухне за столом и разгадывает очередной кроссворд. Однако той нигде не было. Джесс обыскала все комнаты в доме, заглянула даже на чердак и боязливо спустилась в подвал — но нигде и следа не было ни от Люси, ни от Стар. Куда же они обе подевались?

Ее взгляд наткнулся на вечно молчащий настенный телефон. Взяв в руку трубку и набрав на диске 911, Джесс бросила ее обратно на держатель. Что она хочет сделать? Сообщить, что Люси куда-то отлучилась, ничего ей не сказав? Джесс опустила лицо в ладони. Стоило некой беспризорнице в одно прекрасное утро возникнуть у них на пороге — и Люси исчезла. Что, интересно, будет делать эта девчонка, если у Люси случится очередной приступ и ей понадобится помощь?

Ключи от «Кадиллака» Люси висели у входной двери на крючке. Схватив их, Джесс устремилась к выходу. Она объедет весь городок, пока их не найдет! Далеко они точно уйти не могли!

Но когда она вышла наружу, у нее бешено застучал пульс от рева сирены, доносящегося с Мейн-стрит. Звук этот становился все громче, пока к парадному входу не подъехал белый минивэн в сопровождении полицейского патруля. Два автомобиля сразу заполнили собой небольшой подъезд к дому. Мигалка на полицейской машине продолжала сигналить, но вой сирены плавно затих.

Из минивэна выскочил долговязый парень и трусцой побежал открывать пассажирскую дверь. Там сидела Люси. От облегчения Джесс чуть не согнулась пополам. Парень подал старушке руку и помог ей сойти с подножки.

— Люси! — воскликнула Джесс. — Где же вы были?!

Дверца полицейской машины открылась, и оттуда выбрался высокий и плечистый офицер средних лет. Он быстро прошагал по дорожке, оказавшись бок о бок с Люси.

— Все у вас в порядке?

Люси просияла, глядя на него снизу вверх:

— Бенджамин Уоттс! Какой приятный сюрприз!

Втроем они дошли до ступеней крыльца, где по-прежнему стояла Джесс, пытаясь сообразить, что случилось. Может, Люси как-то пострадала? Тут у Джесс снова тревожно забился пульс: она поняла, кого здесь не хватает. Стар! Она что, дала деру? Что-то сделала с Люси и сбежала? Джесс поискала глазами вокруг. Да нет, вот она, девчонка, — сидит, низко пригнувшись, в минивэне. Однозначно от кого-то прячется. И парень, судя по всему, это заметил, потому что вернулся туда, где припаркован фургон, и встал перед пассажирским окном. Его высокая фигура сразу загородила собой девочку.

— Я приехал, потому что вы позвонили 911, — объяснил между тем полицейский.

Люси фыркнула носом.

— Ничего такого я не делала! Нынче вторник, и Джереми повез меня, как обычно, на прогулку к озеру.

У Джесс загорелись щеки. Она кашлянула, прочищая горло.

— Извините, офицер, это я набрала номер. Я не знала, что Люси куда-то поехала, и забеспокоилась.

Полицейский как будто только сейчас заметил Джесс:

— А вы?..

— Джесс моя сиделка, — опередила ее с ответом Люси. — Сиделка с проживанием.

Бенджамин нахмурился и стал изучающе всматриваться в Джесс. Момент явно затянулся. Она то скрещивала руки перед собой, то опускала их, под его взглядом чувствуя себя так, будто совершила что-то нехорошее. Наконец полицейский повернулся к Люси:

— Я и не знал, что мне дали отставку.

Люси коснулась его руки.

— Ну что ты, Бенджамин, у тебя же есть работа. К тому же очень важная, — постучала она пальцем по полицейскому значку. В голосе Люси чувствовалась искренняя симпатия, из чего Джесс сделала вывод, что ее хозяйка и офицер довольно хорошо друг друга знают. — Мне больше не хотелось отягощать тебя своими причудами.

Бенджамин чуть улыбнулся уголком рта:

— Вы для меня вовсе не в тягость.

Он снова бросил взгляд на Джесс, на сей раз более дружелюбно, хотя его черты и оставались напряженными.

— Вы ведь не из здешних мест, — произнес он скорее как утверждение, а не вопрос.

«Ну да, — признала Джесс, — в таком маленьком городке это совершенно очевидно».

— Я из Денвера, — ответила она. — Просто проезжала через ваш город, но у меня сломалась машина, а потом Люси предложила мне работу. И вот…

Офицер сузил глаза, и Джесс сама была поражена тем, как нелепо все это прозвучало. Будь она на его месте, то тоже восприняла бы это с подозрением. Но потом лицо его расслабилось, и полицейский хохотнул. Его внезапный смех застал ее врасплох.

— Это в духе нашей Люси! — оглянулся он назад. — Правда, Джереми?

Стоявший у своего минивэна парень кивнул и добродушно ухмыльнулся:

— Это точно!

Бенджамин потер ладонью подбородок.

— Так это, значит, ваша развалюха стоит там, перед магазином, уже целую неделю?

Джесс кивнула, подтянула потуже хвост:

— Я знаю, ее надо отбуксировать. Но у меня просто не хватило… — Она осеклась, униженная тем, что ей пришлось признать свое отчаянное положение, и в то же время удивившись, что так быстро успела здесь осесть. Она и думать уже забыла о своей машине и о том, чтобы уехать из Пайн-Лейка.

— Ты ведь чинишь машины, Бенджамин? — промолвила Люси и зашарила в кармане платья. Потом вытащила оттуда носовой платок, карандаш и, наконец, сложенный кроссворд. Прищурившись, посмотрела в газету. — Одиннадцать букв, — пробормотала она. — Нет, это не может быть…

Люси вскинула глаза на Бена, и Джесс заметила, что ее взгляд резко потускнел, а плечи устало поникли, как будто усилие держаться на ногах внезапно стало для нее уже чрезмерным. Джесс бережно взяла ее под локоть. Бедная Люси казалась вконец изможденной.

— Может, пойдемте в дом и попьем чаю, Люси? — предложила она и взглянула на Бенджамина: — Вы не откажетесь от чашки чая, офицер?

Успевший снять шляпу Бенджамин держал убор между ладонями, задумчиво глядя на Люси и озабоченно морща лоб. На вопрос Джесс он кивнул:

— Да, это было бы очень здорово. Только, пожалуйста, зовите меня Бен.

* * *

Войдя в дом, Джесс отвела Люси в гостиную и помогла ей удобнее расположиться на маленьком диванчике. Через высокое фасадное окно она выглянула на подъездную дорогу. Джереми стоял на прежнем месте, перед минивэном, точно часовой. Джесс качнула головой:

— А кто этот парнишка?

— Это Джереми. Он всегда возит меня туда, куда мне нужно совершить поездку.

— Например, прогуляться у озера, — с легкой язвительностью заметила Джесс. Люси могла хотя бы оставить ей записку, прежде чем куда-либо отправиться в компании двух подростков.

— Именно, — с чувством ответила ей Люси. — Он всегда рядом в нужный момент.

Джесс прикусила нижнюю губу, решив пока оставить этот вопрос. У Люси она работала всего неделю, так что едва могла рассчитывать, что узнала уже все привычки этой женщины.

— Угостишь нашего гостя чаем, Джесс?

Она отвернулась от окна. Бен стоял в дверном проеме гостиной, широкими плечами касаясь косяков. Джесс на мгновение замерла на месте, догадавшись, почему прячется Стар. Узнай он о девочке, офицер полиции был бы обязан позвонить в социальные службы. Джесс быстро взглянула в окно — минивэн исчез.

— Я говорю, не заварить ли свежий чайничек? Для нашего гостя, — указала Люси на Бена.

— Да, конечно, — отозвалась Джесс и поспешила в кухню, чтобы заварить уже второй «гостевой» чайник за этот день.

Глава 13. Стар

Стоило минивэну свернуть на дорогу к дому Люси, как за ним увязалась полицейская машина с мигалкой и воющей сиреной. Стар крепко обхватила себя поперек живота, веля себе не паниковать. Естественно, Джесс вызвала копов! Ее предательство уязвило девочку — хотя чего еще Стар от нее ожидала? Джесс ничего ей не была должна. И Стар следовало бы уже зарубить себе на носу, что от взрослых ей хорошего ждать нечего.

Едва Джереми остановил машину, она метнулась к дверной ручке. Она сбежит обратно в Денвер — только бы незаметно выбраться отсюда.

— Нет, Стар. — Спокойный голос Люси немного унял бурлящие водовороты паники у нее внутри. — Он тут не из-за тебя. Побудь пока в машине.

Стар отпустила ручку и скорчилась у дверцы. Все ее мышцы покалывало, так что трудно было сидеть неподвижно.

Люси вперилась глазами в Джереми, который сидел с открытым ртом, недоумевающе глядя на Стар. Девочка напряженно зыркнула на него в ответ.

— Джереми, пожалуйста, открой мне дверь, — напомнила ему Люси.

Ни слова не говоря, Джереми выскочил из минивэна, однако Стар не могла не заметить, как он встал перед окном, словно специально загораживая ее от копа. Может, он понял, как сильно ей хотелось сейчас сбежать? Спустя пару минут Люси, Джесс и полицейский скрылись в особняке.

— На горизонте чисто, — сообщил ей Джереми из-за стекла машины. — Не возражаешь, если я сяду внутрь?

— Это твоя машина, — буркнула в ответ Стар и, поднявшись с корточек, села на многоместное сиденье.

Джереми скользнул за руль, завел двигатель, чуть отъехал к тому месту, где заканчивалась дорога, и развернул автомобиль в направлении дома Люси, стоявшего на возвышении.

— Отсюда мы увидим, когда он уедет, — объяснил парень.

Стар оторвала зубами краешек ногтя.

— Я, пожалуй, тоже сяду сзади, — сказал Джереми и, не дожидаясь ответа, перелез в заднюю часть салона, пристроив свою долговязую фигуру на матерчатом сиденье рядом со Стар. Его длинные худощавые ноги выпирали над сиденьем, вжимаясь коленями в переднее кресло.

Стар прикусила другой ноготь и чуть развернулась на месте, чтобы оказаться вполоборота от Джереми.

— Ты в курсе, сколько там всяких бактерий, под ногтями?

Стар прервала свое занятие и, оставив ноготь недооткусанным, повернулась, пристально глядя на Джереми.

— Ну, не именно у тебя под ногтями. А вообще. — Он выставил перед собой кисти рук, разглядывая свои коротко подстриженные ногти. — Даже у меня. — Он повибрировал в воздухе растопыренными пальцами, и лишь тогда Стар обратила внимание на его ногти — покрытые прозрачным лаком с крохотными белесыми крапинками блесток. — Что, по-твоему, перебор?

Стар пожала плечами.

— Тогда, может, я и тебе как-нибудь могу накрасить, — сказал Джереми. — Мне, если честно, позарез нужна подружка.

Девочка оцепенела, и ее рука сама собою потянулась к дверной ручке.

— Да нет, не в том смысле подружка, — улыбнулся он уголком рта, но лицо при этом осталось напряженным.

— Ясно, — вновь пожала плечами Стар. То есть он гей — но ей-то до того какое дело?

— Городок у нас маленький. — Он театрально оглянулся через плечо и продолжил с нарочитым деревенским выговором: — Люди говорят, что есть какой-то лагерь, где-то посреди самых дремучих лесов, и вот туда-то и отсылают детей вроде меня. Называется: «Исправим кого хошь!» У них там обучают всяким ремеслам. Сплошные уроки труда.

Стар невольно рассмеялась, и звук собственного смеха показался ей настолько чужим и незнакомым, что шокировал ее саму.

— Наверно, хорошо, что я терпеть не могу «труды».

Джереми улыбнулся и заметно расслабился на своем сиденье.

— Но мне это без разницы, — скрестила она руки перед собой.

Он посмотрел на нее долгим изучающим взглядом.

— Дело в том, что здесь у нас таких, как ты, нет, — произнес он и снова придирчиво уставился на свои ногти. — Уж мне ли этого не знать.

— В смысле — таких, как я? — сразу ощетинилась Стар, выпрямившись на сиденье. Что он вообще может знать о ней?!

Джереми вскинул ладони:

— Полегче, Вторница! Просто сразу же видно, что ты не из местных. И в тебе есть что-то такое… обостренное, что ли. Здешние ребята, знаешь, как по шаблону еще шестидесятых вырезаны, в большинстве своем. Вот я и решил выложить тебе как есть — посмотреть, верна ли моя теория о городских ребятах.

— Какая еще теория?

— Что ты не ограниченная провинциалка.

Стар прикусила зубами очередной ноготь и, продолжая глядеть на Джереми, оторвала. Тот улыбнулся:

— К тому же, если ты нравишься Люси, то для меня этого одобрения достаточно. Люси умеет выбирать хороших людей.

Несколько минут они просидели в молчании. Стар не представляла, что сказать этому парню. Он настолько отличался от всех ее приемных братьев и сестер или от ребят с улицы. Он был какой-то невероятно открытый и искренний. А судя по тому, как он старательно загораживал ее от взгляда копа, Джереми явно догадался, что у нее есть причины скрываться от полиции. Но в то же время не стал донимать ее вопросами.

Стар немного выпрямилась на сиденье.

— А почему ты не в школе? — осмелилась она задать вопрос.

— Я закончил школу раньше.

— Ты закончил раньше, чтобы водить такси?

Он прищурился.

— А почему ты боишься копов?

— Что, так бросается в глаза?

Он хохотнул, тряхнув упругими кудрями.

— Да нет, на самом деле. Кстати, эта странная Люсина сиделка однозначно тебя заметила, но думаю, что Бен был полностью сосредоточен на Люси.

— Ты его знаешь?

— Не забыла, что городок у нас маленький?

Стар не ответила. Она никогда не жила в таких маленьких городах, как Пайн-Лейк. Когда-то она жила в пригороде с большими зелеными лужайками и парком, но это было давным-давно, когда мама была еще жива.

— Значит, копы на тебя наводят страх?

Стар вздохнула.

— Нет, не наводят, — обронила она и умолкла. Бояться она их, конечно, не боялась. Но в то же время они не спасли ее ни от одной приемной семьи, где к девочке проявляли жестокость, и всякий раз тащили ее назад, когда она оттуда сбегала. Но Джереми это уж точно не касается. — Расскажи мне лучше о себе, — попыталась она сменить тему.

— Тебе хочется узнать побольше обо мне? — Он вскинул ладони в воздух и широко улыбнулся. — Ну, почему бы нет? Разве можно не довериться Люсиной Вторнице? К тому же мне нравится твой стиль, — указал он на ее прическу. — Обалденно!

Стар провела рукой по голове.

— Если по правде, то школу я еще не закончил. Я на домашнем обучении, так что у меня, так сказать, гибкий график, — объяснил Джереми.

— Наверно, это классно.

Парень смешливо фыркнул.

— Мне шестнадцать лет, и я старший из одиннадцати детей. Мой младший братишка еще ходит в штаны. Так что моя школа — детский сад. А еще я расскажу тебе один секрет… — Он поводил глазами вправо-влево. — Это на самом деле никакая не работа. Я просто катаю Люси, когда ей куда-либо понадобится.

— Но ведь у тебя же на машине наклейка «такси» и все такое…

— Ну да, слегка перестарался. Со мной такое бывает.

Его прямодушная открытость застала девочку врасплох, вызвав в ней одновременно и неловкость, и любопытство. Обычно знакомые ребята Стар были замкнуты и подозрительны. В Джереми же ничего такого не было. Он был настолько нормальным и естественным!

— Теперь твоя очередь, Вторница! — сцепил он ладони за затылком.

Стар уперлась взглядом в колени. Делятся чем-то очень личным обычно с друзьями. Последним настоящим другом у нее был Джаз. Содрогнувшись, Стар обхватила себя руками и погрузилась в молчание. Может, Джереми поймет намек и от нее отстанет?

Однако тот продолжал сидеть рядом, явно ожидая, когда она заговорит, и беззвучно барабаня по ноге своими поблескивающими ногтями.

Решившись, Стар развернулась к нему лицом.

— Я не боюсь копов, — начала она, и его пальцы застыли на месте. — Но в то же время им не доверяю. Я из приемышей… Точнее, была приемышем.

Джереми шевельнулся на сиденье, неловко кашлянул.

— А что произошло с твоей семьей?

Стар помолчала, разглядывая свои ногти — с ободранными краями, но теперь, по крайней мере, чистые.

— Мама умерла, когда мне было пять лет, а отец — когда было восемь.

— О господи… — Джереми звучно сглотнул, и по горлу у него прокатился выпуклый кадык. — Это… ужасно грустно. Значит, твоя приемная семья переехала в Пайн-Лейк?

— Нет, я вообще здесь не живу. И я уже больше не приемыш.

Джереми в замешательстве сдвинул брови. Брови у него были густыми, точно две мохнатые гусеницы, и в сочетании с копной курчавых волос придавали парню совершенно клоунский вид.

— И где ты тогда живешь? — тихо спросил он.

— На улице, — ответила Стар. — Так что называй как хочешь: беспризорница, бездомная, чертова попрошайка.

Джереми не ответил, но с лица его сошла вся недавняя смешливость. Он пристально глядел на девочку, пока она не начала ерзать на месте, уже жалея о своей откровенности.

— Мне очень жаль, — произнес он наконец.

— Чего? — вскинулась Стар. Ее жизнь касалась только ее самой, и она не обязана была что-то кому-то объяснять. Да, она была трудным и неисправимым подростком и не нуждалась в жалости какого-то изнеженного провинциального мальчика.

— Мне правда очень, очень жаль, — снова сказал он.

— Какого черта тебе-то очень жаль?

— Что Люси пришлось так долго тебя искать.

Стар даже открыла рот. Но тут же сжала губы, почувствовав, как на щеках вспыхнул жар. Ее искать? То есть что — Люси ее искала? Она что, была ей нужна? В душе у девочки прокатилась волна теплоты, и надежда тонкими пальцами легонько тронула ей сердце. Но тут же Стар вспомнила о Джазе, и разлившееся было в ней тепло обернулось колючим холодом. Она пихнула ногой сиденье впереди и снова отвернулась к окну. Если Люси и стремилась ее найти, то вовсе не потому, что старуха к ней что-то там питала. Никому нет дела до такого человека, как Стар.

Глава 14. Джесс

В гостиной она устроилась напротив Бена, который занял то же кресло, в котором совсем недавно сидела, примостившись на краешке, Стар. Под его громоздкой фигурой кресло вдруг показалось до смешного маленьким, а изящная фарфоровая чашечка потонула в его руках. Джесс все ждала, что Люси что-нибудь скажет, однако та вновь все внимание обратила к кроссворду. Кончиком карандаша старушка постучала по газете:

— Одиннадцать букв: «Укоренившаяся пагубная привычка». — И она посмотрела на Бена поверх очков.

Тот тихо усмехнулся и взглянул на Джесс:

— Люси опять со своими кроссвордами! Я никогда не был в них силен.

— Я тоже, — ответила она и ласково улыбнулась Люси: — Боюсь, я вам в этом не помощник.

На этом Бен умолк и начал озираться. При этом он постукивал пальцами по подлокотникам, то и дело вздергивал колено. Молчание стало настолько неловким, что Джесс почувствовала себя так, будто навязывает свое общество.

Наконец Бен гулко прокашлялся и спросил:

— Все у вас в порядке, Люси?

— Да, отлично, — отозвалась она. — Я все так же стара и близка к маразму.

Но вместо того, чтобы улыбнуться, Бен, нахмурившись, наклонился вперед и снова обратился к Джесс:

— С Люси при вас уже случались проблемы?

Джесс очень не понравилось то, как он принялся обсуждать Люси — как будто та его не слышит или не в состоянии понять. Это сразу напомнило ей сына мистера Кима. Но Бен в отличие от него искренне беспокоился о Люси. У него ничего общего не было с тем господином.

— Проблемы? — переспросила она.

Бен подвинулся в кресле и посмотрел на Люси, которая продолжала изучать кроссворд с таким видом, будто их обоих рядом не было.

— Послушайте, Джесс, я знаю Люси уже очень долгие годы…

Старушка положила газету на колени.

— Я застукала Бена на том, что он пытался угнать мою машину.

Он испустил протяжный, рокочущий смешок и как будто впервые за все это время расслабился.

— Я надеялся лишь чуточку прокатиться с ветерком. Да и вряд ли это можно назвать угоном, когда вы сами оставили ключ в замке зажигания. К тому же в ней не было ни аккумулятора, ни капота. Она бы все равно не завелась.

Люси склонила голову набок:

— Не та ли это машина, что ты починил в выпускном классе?

Что-то промелькнуло в глазах Бена, и его улыбка погасла. Кашлянув, он опустил чашку на стол. От резкого движения чай плеснулся через край.

Схватив сразу несколько салфеток, Джесс поспешно вытерла пролившуюся жидкость. Она бы предпочла, чтобы Люси сама принимала своего гостя, а она бы тем временем занялась обедом или, может, проверила, как там Стар. К тому же Джесс была не очень-то общительным человеком. Однако Люси жестом велела ей сесть, что она и сделала, зажав в руке мокрые от чая салфетки.

— Когда Бену было четырнадцать лет, я застала его за рулем своей старой машины.

— Это было на спор! — возмущенно вскричал Бен, снова улыбаясь. Он повернулся к Джесс: — Вы знаете, что ее все называют Ведьмой Пайн-Лейка? — Люси, услышав это, усмехнулась. — Ну, а я был еще юным дурачком. — Он сцепил пальцы за головой. — Моя семья жила в глубокой бедности. Максимум по две смены одежды и никаких зимних пальто. В общем, представляете. Мне казалось, что, украв машину, я смогу кому-то что-то доказать. Однажды я проходил мимо дома Люси и увидел в проезде эту старую тачку, на которой никто никогда не ездил. Я до сих пор помню, как подумал тогда, как это несправедливо, что у какой-то дамочки есть две машины, а у моей семьи нет ничего. — Он удрученно улыбнулся и указал рукой на Люси: — Она оказалась единственным благом, которое я вынес из своей короткой воровской карьеры.

— Это как?

— Во-первых, она перепугала меня до чертиков, — ухмыльнулся он. — Сказала, что эта машина погубит мою жизнь. Я, конечно, ей поверил, поскорее отдал ключи и дал обещание, что больше никогда в жизни даже не попытаюсь еще раз угнать какой-нибудь автомобиль.

— Я тебя перепугала? — спросила Люси, хотя в голосе ее не чувствовалось особого удивления.

— Еще бы! Не то слово! На вас был черный плащ, а волосы — словно объяты пламенем. А еще — у вас в руках была метла!

— Я подметала кухню, Бенджамин Уоттс!

— Или собирались лететь на ведьмин шабаш…

— У тебя так сильно тряслись руки…

— Надо думать! Я так струхнул! Вы ведь как будто меня ждали.

— Ну, разумеется, ждала. У меня это было в календаре.

Этот разговор давно знакомых друг с другом людей заставил Джесс почувствовать себя здесь лишней, и она, улучив момент, отвернулась к окну, надеясь увидеть, не вернулся ли минивэн.

Снаружи, плотно прижавшееся к окну, белело бледное маленькое лицо. Черты его за толстым стеклом казались размытыми. Кто-то подглядывал за ними троими с улицы.

Джесс резко вдохнула, метнулась к окну, и лицо вмиг исчезло в красном расплывчатом пятне. Это был тот мальчонка из магазина — она в этом даже не сомневалась. Он что, живет где-то рядом? Джесс кинулась к входной двери, влекомая необъяснимым стремлением его найти. Выяснить, зачем он с ней играет в какие-то непонятные игры. Поговорить с его родителями, наконец.

— Что это с ней? — услышала она, как Бен спросил у Люси.

Но Джесс уже выскочила в прихожую и распахнула дверь, прежде чем поняла, что ей следовало бы как-то объяснить свой уход. Сказать хоть что-то, прежде чем выбежать из гостиной.

Снаружи под низко склонившимся солнцем сосновая хвоя казалась уже чернильно-черной. По земле протянулись сгустившиеся тени. Краешком глаза она заметила движение и, обернувшись, успела увидеть, как за домом скрылся задник грязного ботинка.

— Эй! — окликнула Джесс и устремилась следом, спотыкаясь о выпирающие из земли корни.

Узкая тропинка вела к вымощенному плиткой, заросшему дворику сбоку от дома, с той стороны, куда выходила огромными окнами библиотека Люси. Ветка осины тихонько постукивала в стекло. Мальчишки нигде не было видно. Он что, от нее прячется? От склона горы, идущего за домом, послышался гулкий удар железной двери. Джесс подняла голову. На единственном плоском клочке земли, на возвышающемся склоне, стоял старый сарай. Мальчик стоял возле сарая, глядя сверху вниз на Джесс. Она прищурилась, пытаясь рассмотреть его, но в слабеющем дневном свете его лицо оказалось в тени. Потом мальчонка повернулся и исчез в сарае.

Тут поднялся ветер. Прошелестев по соснам, он с силой хлопнул металлической дверью сарая по раме.

— Эй, шкет! — снова окликнула Джесс и стала осторожно пробираться по склону вверх сквозь заросли чертополоха.

Когда она добралась до той ровной площадки, перед ее глазами появился сарай, ржавый и просевший, как будто росший из-под земли. И тут Джесс увидела то, отчего у нее перехватило дыхание: дверь сарая была закрыта, и на ней висел тяжелый амбарный замок.

Она подошла к сараю поближе, хрустя подошвами по сухой траве. Этот звук разорвал царившую вокруг тишину.

— Ау! Есть тут кто? — позвала она.

Ответа не последовало.

Джесс протянула руку к замку, и на густом слое покрывавшей его пыли остались отпечатки ее пальцев. Замок выглядел так, будто его уже долгие годы никто не открывал.

— Что вы здесь делаете?

Вскрикнув, Джесс резко развернулась, непроизвольно прижав ладонь к груди.

— Бен! — выдохнула она. — Вы меня напугали.

Бен прищурился.

— Напугал — мягко сказано. Вы, похоже, до смерти перепугались. Бледная, как призрак. — Он указал рукой на строение позади Джесс: — Вам что-то понадобилось в старом Люсином сарае?

— Нет, я просто увидела… — Джесс осеклась. Что она может ему сказать: «Мне показалось, я увидела мальчика, забежавшего в крепко запертый сарай?» Сквозь рукав блузки она потерла пальцами бугрящийся на запястье шрам. Ей стало совсем не по себе. Словно земля немного сошла с оси. Между тем Бен стоял, широко расставив ноги и упершись руками в бока, и смотрел на Джесс так, что ей показалось, будто она совершила что-то плохое. — Я… Мне показалось, я увидела медведя.

Бен стоял чуть ниже по склону, глядя на нее снизу вверх из-под широкополой шляпы. Тусклое садящееся солнце высветило угловатые черты его лица, придав ему какой-то осунувшийся, опустошенный вид.

— Ну да, в Денвере небось на медведей особо не посмотришь, — усмехнулся он и жестом поманил ее обратно к дому: — Пойдемте. Люси сказала, что вы, наверно, собираетесь заняться обедом.

Джесс прошла мимо него и стала спускаться по склону, прижимая руки к груди, чтобы к ним не цеплялся чертополох. Дойдя до дворика, она остановилась и повернулась к спутнику:

— А что там все-таки внутри?

Бен просунул большие пальцы в ременные петли на брюках и шумно вздохнул.

— Полагаю, он забит всякими старинными вещами Люси. Насколько я могу припомнить, он уже долгие годы под замком, так что даже и не знаю, что там на самом деле. А почему вы спрашиваете?

— Да так, — беззаботно ответила она. — Просто любопытно.

Бен прошел дальше мимо дома, и спустя мгновение она услышала, как стукнула входная дверь. Джесс снова посмотрела на сарай, и ее пробила дрожь. Строение выглядело очень хлипким. Казалось, дунь ветер посильнее, и его может снести. Припомнив, как внутри его скрылся мальчик, Джесс похолодела. Неужто ей все это привиделось?

По запястью поползло легкое щекочущее покалывание, и Джесс начала расчесывать ногтями шрамы. Она царапала, царапала их и царапала. Глядя, как пальцы размеренно движутся по коже, Джесс вспомнила ту ночь, когда это случилось, и в глубине души признала, что вообразить она могла все, что угодно.

* * *

Она бесшумно закрыла входную дверь и застыла на месте, услышав из кухни голоса Бена и Люси.

— Кто она такая, Люси? — тихо спросил Бен.

— Один из потерянных концов, — прозвучали уже знакомые ей слова Люси. Ее своего рода мантра.

Бен вздохнул.

— Мы уже с вами об этом говорили, помните? Не всякий человек — потерянный конец. Некоторым просто не повезло в жизни, и не ваша забота — всем им помогать.

— Но ведь тебе я помогла, ты помнишь? Хотя я не уверена, что это что-то изменило… — Голос ее словно запнулся.

Джесс задержалась на закрытой террасе. Внутренняя дверь была чуть приоткрыта, так что виден был край широкополой шляпы стоявшего на кухне Бена.

— Ну да, вы мне помогли, — согласился он. — И вот он я — один из подопечных Люси, ставший совсем взрослым.

Джесс заметила, что его голос стал звучать почти злобно. Она переступила с ноги на ногу. Ей, конечно же, не следовало подслушивать, но Джесс оказалась будто в ловушке, не зная, то ли ей войти в прихожую, то ли выскользнуть обратно на улицу.

— Я всегда ценил и буду ценить все то, что вы для меня сделали, когда я был мальчишкой, но я и сам изрядно потрудился, чтобы стать тем, кто я есть теперь. — Он ненадолго умолк, и Джесс вновь различила его глубокий вздох. — Я вовсе не пытаюсь принизить все то, что вы для меня сделали. Черт возьми, вы чуть ли не для каждого в этом городе что-то да сделали! Но, Люси, я очень тревожусь за вас. Этот дом для вас слишком большой, и мне кажется, эти ваши «потерянные концы» начинают уже мутить ваш… Черт, как бы это правильно сказать?..

— Сказать что, Бенджамин?

— Я приносил вам уже брошюрки о прекрасном новеньком заведении в Джорджтауне.

— То, что называется домом престарелых? Я уже сказала тебе, что не намерена никуда уезжать из своего дома.

— И поэтому вы у меня за спиной нашли и наняли себе эту женщину?

Люси насмешливо фыркнула.

— Просто ей случилось очень вовремя отозваться на мое объявление.

Бен шумно выдохнул.

— У нее что, достаточно квалификации, чтобы за вами ухаживать? Ей еще не доводилось заставать вас бродящей в два часа ночи по двору? Черт подери, Люси! Зачем вы втайне от меня решаете такие вопросы? Я лишь пытался вам помочь…

Наконец разговор в кухне затих, и Джесс попыталась умерить взволнованное дыхание. Неподдельное переживание в голосе Бена задело ее за живое. Он действительно беспокоился за Люси. Джесс вдохнула поглубже и толкнула внутреннюю дверь.

— Я там все вокруг оглядела — никакого медведя. Наверно, я его спугнула.

Бен развернулся к ней, и его брови сошлись над переносицей: он, без сомнения, сейчас думал о том, как много Джесс успела услышать. Люси сидела за кухонным столом, низко ссутулившись, и у Джесс возникло сильное желание обнять ее.

— Вы останетесь обедать, Бен? — спросила Джесс, очень надеясь, что тот откажется.

Полицейский помотал головой.

— Нет, мне надо ехать. Но было приятно с вами познакомиться. Мой дом — вон там, за соснами позади дома Люси. Так что, если вдруг что понадобится — зовите без малейших колебаний. — Он легонько хлопнул ладонью по дверному косяку, еще раз напоследок взглянул на Люси и ушел.

Глава 15. Стар

Сказанные Джереми слова словно зависли в воздухе. «Что Люси пришлось так долго тебя искать». Стар снова вспомнила записку от Люси. Что она могла знать о том происшествии? Девочка крепко зажмурилась. С Джазом она познакомилась, когда вся ее жизнь расползлась по швам. После того как мама умерла, а отец погряз в наркомании. Стар было тогда всего семь лет, но она была всегда одинока и печальна. Джаз был самым светлым и ярким моментом в той ее жизни, и дружба с ним заставила девочку поверить, что, может быть, все у нее и переменится к лучшему. А потом он погиб — потому что она позволила черным пятнам своей жизни просочиться в его жизнь.

Со стороны Люсиного дома донеслись голоса, и Стар открыла глаза. Джесс и полицейский стояли возле особняка, о чем-то разговаривая. У Стар тяжело забухало сердце, и она сползла по сиденью минивэна, скорчившись в итоге на полу. Джереми поставил машину на некотором расстоянии от дома, однако, чтобы ее увидеть, полицейскому достаточно было просто глянуть вдоль дороги.

Спустя пару минут Стар с облегчением выдохнула, заслышав звук заведенного двигателя и последовавший за этим шорох шин по гравийной дорожке. У минивэна тоже завелся мотор, и Джереми снова подогнал машину к парадному крыльцу. Стар по-прежнему сидела, скрючившись на полу. Почти сразу в окне машины появилось морщинистое лицо Люси.

— Он уехал, — сообщила она. — Можно заходить. — И церемонно кивнула: — Всего доброго, Джереми!

— До свидания, Люси, — столь же серьезным тоном отозвался он.

На этом Люси повернулась и, медленно поднявшись по ступеням, зашла в дом.

— Готова выйти, Стар?

Прежде чем она смогла что-либо ответить, водительская дверца открылась, и через пару мгновений Джереми потянул, широко открывая, сдвижную дверь. Стар, заморгав, посмотрела на него снизу вверх. Джереми протянул ей руку и склонился в излишне подчеркнутом поклоне. Стар уставилась на его ладонь. Тогда Джереми поднял голову, посмотрев на девочку сквозь пряди волос, и криво ухмыльнулся. В душе у Стар что-то смягчилось: все-таки он был славным парнем. И тем не менее, проигнорировав его жест, Стар выбралась из машины самостоятельно.

— Значит, увидимся во… — Он вдруг умолк, вглядываясь перед собою в землю. — Глянь-ка! — Его вытянутая фигура сложилась пополам, и, вытянув вперед руку, Джереми что-то поднял, зажав между большим и указательным пальцами.

— Что там такое? — рассеянно спросила Стар.

Джереми еще раз скользнул взглядом по дороге, убеждаясь, что полицейский точно уехал.

— Вот. — Он взял ее за руку, и от этого физического соприкосновения Стар даже дернулась.

— Прости, я просто не привыкла к людям… — По неведомой причине лицо ее зарделось. Она ведь уже сказала ему, что живет на улице.

— Посмотри хорошенько на этот камешек.

Стар резко вдохнула. Он держал в руке ее камень. Тот самый, выкрашенный красным цветом и усеянный золотыми звездочками — что был подарен ей на семилетие. Пытаясь унять в руке дрожь, девочка взяла его у Джереми с ладони. Вероятно, он каким-то образом выскочил из ее ботинка.

— Это мой, — сказала Стар как можно более ровным голосом. — Видимо, уронила.

Джереми указал ей на вогнутость с одного края камня:

— У него форма сердечка. Должно быть, это талисман удачи.

Стар кивнула, в горле у нее словно застыла расплавленная масса.

Джереми направился к минивэну, шурша подошвами по гравийной дорожке. Девочка же стояла, не в силах оторвать взгляд от камня.

— Пока, Вторница! — крикнул парень, и Стар все же подняла на него глаза. На ветру его вьющиеся волосы трепетали вокруг лица. — Надеюсь, через неделю увидимся!

* * *

Когда Джереми уехал, над дорогой поплыла взметнувшаяся пыль. Стар села на ступеньку крыльца, притянув к себе ноги за голени. Этот камень был подарком Джаза на ее седьмой день рождения. Они тогда еще только познакомились, и это был единственный подарок, который она получила в тот день. Стар крепко стиснула кулак. Камешек, гладкий и прохладный, вжался в тугую плоть ее ладони. Джереми напомнил ей тех двух девиц с гитарами — «тепличных» и наивных. Он ошибся: этот камень вовсе не был талисманом удачи. Она хранила его у себя все эти годы как напоминание, что жизнь жестока и несправедлива и что очень глупо ожидать от нее чего-либо иного.

Но Джереми все равно этого бы не понял. У него наверняка есть мама, которая каждое утро готовит ему горячий завтрак и каждый вечер перед сном говорит, как она его любит.

Девочка обхватила себя поперек живота. Насколько смогла запомнить маленькая Стар, ее мама делала именно так. Она знала, что когда-то в ее жизни все было прекрасно, потому что самые ранние ее воспоминания, какими бы размытыми они ни были, всегда согревали ей душу.

Как и деревца бонсай. Когда Стар увидела их в комнате Джесс, ее сразу окутало воспоминаниями. Вспомнился цвет маминых волос — черных как ночь. И то, как от ее кожи пахло булочками с корицей. И звук ее голоса, мягко перекатывающийся возле уха Стар, когда та засыпала.

— Деревцу бонсай нужно много любви и заботы, — сказала она однажды девочке.

— Почему, мамочка?

— Потому что оно все время стремится разрастись. Но если я буду за ним следить и дарить ему свое внимание, то оно останется у меня маленьким и совершенным. Совсем как ты. — Мама легонько щипнула ее за кончик носа, и Стар тихо булькнула смешком.

Но потом настал такой день, когда мама уже не смогла встать с постели. Стар попыталась заботиться о ее миниатюрных деревцах, но ее пухленькие ручки оказались для этого слишком маленькими и неумелыми, и деревца начали погибать. Шли недели, потом месяцы. Мама становилась все слабее и тоньше, болезнь вытравила живой румянец с ее щек, лишила глаза былого блеска. Стар сворачивалась в объятиях ее худеньких рук, прижимаясь ухом к костлявой маминой груди. И вот однажды ее мамы не стало.

Стар сунула камешек в карман, поднялась со ступени и вытерла рукой глаза. Потом расправила плечи и второй уже раз за этот день позвонила в дверь.

— Тебе вовсе нет надобности звонить, — вышла к ней Люси и жестом поманила внутрь. — Пока ты живешь здесь, воспринимай этот дом как свой.

— Я останусь только на одну ночь, — выпалила Стар.

— Так заходи, пожалуйста, — кивнула Люси и направилась в кухню.

Стар осталась стоять на неотапливаемой крытой террасе, не решаясь перейти порог прихожей.

Из кухни появилась Джесс и по блестящему паркету подошла к основанию лестницы.

— Закрывай дверь, пока медведей не напустила, — со слабой улыбкой сказала она.

Перед мысленным взором Стар возникла решетчатая просвечивающая «крыша» ее скамьи, бетонные опоры которой пахли мочой и заплесневевшим сыром. Она вновь почувствовала, как потные ладони напавшего на нее парня дергают на ней рубашку.

И ее ноги словно сами шагнули через порог.

Люси сидела за столом в кухне, положив перед собой сложенную втрое газету с кроссвордом. Очки для чтения в черной оправе держались у нее на кончике носа.

Стар кашлянула, прочищая горло.

— Э-э… Спасибо вам за сегодняшний день, Люси, — сказала она, переминаясь взад-вперед на подушечках ступней. — И за угощение, и за одежду, и за приятную прогулку.

Люси вынула из-за уха карандаш и что-то черкнула в кроссворде. Потом поднесла газету к лицу и прочитала вслух:

— Четыре буквы: «Счастливая возможность». Ты знаешь ответ, Стар? — спросила старуха, не отрывая взгляда от кроссворда.

Стар не пробыла в Пайн-Лейке еще и двадцати четырех часов, но почему-то чувствовала себя так, будто жила здесь всегда. И что именно здесь ей следует остаться. Она потерла ладонями плечи. «На одну лишь ночь», — повторила она про себя. Потому что, как только Люси узнает, отчего погиб друг Стар, старуха не захочет, чтобы она и дальше была с ней рядом.

— Стар? — окликнула ее Люси.

Девочка выдохнула, распрямила плечи. Одна ночь с приятным ощущением того, как тело утопает в мягком матрасе под тяжелым одеялом, дарующими тепло и безопасность.

— Если я собираюсь остаться у вас на ночь, Люси, то я должна вам честно кое в чем признаться, — решительно сказала она.

— Продолжай, — вскинула брови Люси.

— Я терпеть не могу кроссворды.

— Это плохо, — ответила хозяйка и вновь обратила все внимание на кроссворд. — Они делают нас умнее. — Потом она указала рукой на плиту: — Джесс оставила тебе ужин. Надеюсь, ты не останешься разочарованной.

— Чем?

— Ее стряпней, — улыбнулась старуха.

— Я все слышу, Люси! — откуда-то со второго этажа донесся голос Джесс.

Люси скроила забавную мину, и Стар улыбнулась.

Без лишних слов она проглотила три тако с мясной начинкой, глубокую тарелку риса с бобами, потом в раковине вымыла за собой посуду и отправила на полку сушиться.

— Я все, Люси.

Старуха отложила газету в сторону и сложила руки перед собой на столе:

— Устала?

Стар кивнула.

— Тогда и нечего тебе из-за меня тут бодрствовать, — подмигнула ей Люси. — Вверх по лестнице, первая спальня слева.

Стар покинула кухню, дошла до лестницы и, уже поставив ногу на первую ступень, услышала, как скребнул по полу стул Люси.

— А читать ты тоже терпеть не можешь?

Девочка обернулась.

— Читать я люблю.

— Тогда тебе должна понравиться та комната в конце коридора, — указала Люси куда-то сбоку от лестницы. Там полно книг. Бери когда угодно и какую пожелаешь. Книги — хорошая компания.

У Стар вспыхнуло лицо. Старухино предложение шевельнуло в ней что-то очень личное, глубинное, напомнившее ей о том, что за долгие месяцы, проведенные на улице, единственной ее компанией была именно какая-нибудь книжка, кем-то забытая на остановке бесплатного «подкидыша». А еще это напомнило ей о матери, которая часто читала маленькой Стар, когда была уже слишком слаба, чтобы делать для нее что-то еще.

— Спасибо, — тихо произнесла Стар, быстро поднялась по лестнице, юркнула в комнату и заперла за собой дверь.

Девочка с интересом огляделась в отведенной ей комнате. Там было восхитительно. Кругом была старинная полированная мебель. Маленькие безделушки, словно вынутые из учебника по истории, там и сям украшали полки и боковые столики. Девочка провела пальцем по краям деревянной шкатулки для драгоценностей, сверху инкрустированной тонкой полоской перламутра. Весь этот Люсин антиквариат, должно быть, стоил кучу бабок!

Поперек кровати лежал длинный кусок белой тонкой материи. Взяв его в руки, Стар приложила к плечам. Это оказалась ночная рубашка, подолом достающая ей до лодыжек. Нечто такое, наверное, могла носить какая-нибудь поселенка-колонистка в своей одинокой горной хижине. Надевая ее, Стар ощущала, как многочисленные мягкие складки сорочки нежно скользят по ее коже.

Спустя пару минут Стар уютно устроилась под умиротворяющей тяжестью толстого одеяла. Тело погрузилось в мягкий матрас, и девочка вытянула ноги, пошевелила пальцами ступней, стараясь как можно дольше насладиться этим ощущением мягкости под ее щуплым костлявым телом.

Внезапно за дверью под тяжелыми, усталыми шагами заскрипел пол, и Стар резко открыла глаза, напрягшись всем телом. Она сжала руки в кулаки, быстро переползла к изголовью, прижавшись хребтом к спинке кровати, и приковала взгляд к двери. Девочка не заснула до тех пор, пока в доме не воцарилась глубокая, ничем не нарушаемая тишина.

Глава 16. Стар

Утром она откинула в сторону одеяло, сладко зевнула, пошевелила большими пальцами ног. Сон не сразу к ней явился, но уж когда пришел — Стар проспала крепко и беспробудно до самого утра, открыв глаза навстречу ярким лучам утреннего солнца. На улице такой сон просто невозможен. То взорвут ночную тишину чьи-то рассерженные голоса, то пальцы на руках замерзнут на студеном воздухе, то вдруг пробудит покалывание в затекшей ноге.

Стар еще раз зевнула, села на постели, вытянула ноги перед собой и покрутила головой. Теперь, без прежней тяжести спутанных волос, воздух с приятной легкостью обвевал кожу ее головы. Девочка обвела глазами комнату: темный деревянный платяной шкаф, старинное большое зеркало и плотные шелковые шторы на огромных — от пола до потолка — окнах.

От двери послышался какой-то тихий шорох, и Стар мигом поддернула ноги обратно в постель. Из-под двери в комнату пролез желтый бумажный квадратик от стикерного блокнота. Старушка явно питала большую слабость к запискам. На листке безошибочно угадываемым Люсиным почерком было написано:

«Открой дверь».

Стар взялась за круглую ручку двери и, колеблясь, помедлила. Что принесет ей новый день? Был только один способ это узнать. А потому она расправила плечи и открыла дверь. С другой стороны на ручке висели плечики с еще одним платьем. Девочка втянула его в комнату и, повернув рукоять, поскорее закрыла дверь на замок.

К платью была прилеплена еще одна записка:

«Это тебе».

Платье было голубое, с изящными зелеными цветами вдоль манжет и по подолу, и прихватывалось на талии тонким кожаным ремешком. Стар шумно сглотнула. Она бы поняла недоверие к себе и подозрительность. Но это? Девочка помотала головой. В своей жизни она встречала мало доброты.

После того как умерла мама, отец быстро опустился, не сумев даже оплатить все больничные счета. Разрозненные кусочки воспоминаний, оставшиеся у нее об отце, были пропитаны сладковатым, едким запахом спиртного, исходящим от его дыхания. Довольно скоро он уже переставал быть добрым, как только иссякало содержимое бутылки, а впоследствии — когда отпускало действие наркотиков. Приемные семьи не все оказывались такими уж плохими, но их было на ее счету чересчур много — в целом пятнадцать на тот момент, когда Стар решила окончательно пуститься в бега.

Стар снова взглянула на платье и пожала плечами. Потом взглянула еще раз. Кто она вообще такая, чтобы отказываться от бесплатных шмоток! Живя на улице, конечно, в платьях не походишь — но, прежде чем отсюда сдернуть, она уж точно успеет переодеться в свою старую одежду.

Стар затянула на платье ремешок, сунула в носок Люсину записку и свой камень и открыла дверь. Снизу раздавался стук сковородок и шипение раскаленного масла. От восхитительного аромата жарящейся колбасы рот у нее наполнился слюной. Стар пошла было к лестнице, но тут ее остановил какой-то легкий стук и последовавшее за этим приглушенное бормотание Люси. Оторвавшись от манящего запаха еды, девочка неслышными шагами подошла к той комнате, откуда донеслись эти звуки. Заглянула внутрь.

Люси стояла возле огромной кровати с балдахином. Волосы ее были распущены, на сгорбленном старческом теле висела черная ночная рубашка. Очень похожая покроем на ту белую, что надевала на ночь Стар. Люси склонилась вперед, одной рукой тяжело опираясь на прикроватный столик, а другой пытаясь дотянуться до овального футляра для очков, лежащего у самых ее ног.

Стар быстро зашла в спальню:

— Давайте я подниму!

Люси опустилась в стоящее возле кровати кресло.

— Только будь осторожна.

Услышав столь странное предупреждение, девочка посмотрела на нее, прищурившись, но старушка уже занялась очередным кроссвордом. Когда же Стар наклонилась, чтобы поднять футляр, то невольно ахнула. Он исчез!

Стар приподняла свисающую почти до пола красную с золотом «юбку» кровати и заглянула под нее. Там футляр и оказался, только его было так просто не достать. Должно быть, Люси случайно толкнула его ногой, когда садилась в кресло. Придерживая одной рукой оборку, Стар зашарила пальцами под кроватью, пытаясь нащупать гладкий кожаный футляр. Однако все, что ощущала ее рука, — это лишь пустое пространство и ковер. Девочка наклонилась пониже, чтобы снова заглянуть под кровать, и обнаружила, что футляр переместился еще дальше.

«Видимо, какая-то игра света», — решила Стар, не обращая внимания на то, как защипало внезапно кожу головы. Она легла на живот и сунула голову и плечи под кровать. Но расстояние до футляра теперь стало еще больше — точно в кривом зеркале, меняющем расстояния и пропорции. Сквозь тонкую материю платья она вдруг ощутила идущий от пола холод.

Ее сильно подмывало бросить всю эту затею, но футляр, казалось, был совсем рядом, и потому Стар проползла еще глубже, движимая внезапным желанием сделать хоть что-нибудь хорошее для Люси.

По шершавому шерстяному ковру что-то как будто скользнуло. Уши уловили еле слышный звук. Она была там не одна! От неожиданности дернув головой, девочка ударилась о металлический каркас кровати.

— Ой-йо! — простонала Стар и от звука собственного голоса вдруг почувствовала себя очень глупо. Что она ведет-то себя как ребенок? Они с Джазом все время играли в прятки, и больше всего она любила спрятаться в какое-нибудь узкое местечко. Она была такой миниатюрной, что могла свернуться в маленький комочек. Джазу почти что никогда не удавалось ее найти! Но теперь она выросла, и тесное пространство вкупе с темнотой действовало на нее удушающе, заставляя кровь бешено стучать в ушах. Под кроватью было очень темно, и единственным источником света казалась тоненькая полоска, пробивающаяся из-под низко свисающей оборки. Глупо это было или нет — но девочке захотелось немедленно оттуда вылезти.

Она ползком попятилась назад, не обращая внимания на то, что головой больно задевает жесткие брусья каркаса. Выбравшись наконец под теплое мягкое освещение Люсиной спальни, Стар перекатилась на спину, прижав ладонь к груди и прерывисто дыша. Люси стояла над ней, пристально глядя на девочку светящимися ярко-голубыми глазами.

— Спасибо, — молвила Люси.

— За что? — с недоумением уставилась на нее Стар.

— За мой футляр, — указала старуха на пол у своих ног.

Стар повернула голову — футляр для очков лежал с ней рядом.

Смешливо фыркнув, Люси протянула к нему руку, и Стар подала ей футляр. Тут же вскочила на ноги и попятилась от кровати.

— Я же тебя предупредила, чтобы была осторожней, — сказала старуха, снова усаживаясь в кресло.

Все тело Стар сотрясала дрожь. Она пыталась найти какие-то разумные объяснения тому, что произошло.

Люси между тем водрузила очки на кончик носа и, приподняв перед собой газету, зачитала:

— «Неестественная кончина». Восемь букв. — Но тут же сморщила губы и поглядела на Стар: — Ах да. Ты же не любишь кроссворды.

У девочки опухший и пересохший язык как будто прилип к небу. Она указала на кровать:

— Т-там, к-кажется, кто-то есть…

— Кое-кто, — поправила ее Люси.

Стар потерла ладонями плечи. В комнате повисло напряжение.

— Что вы сказали?

— Если точнее — то мальчик. — Люси склонила голову набок. — Ты знаешь, что ему надобно?

Стар попятилась еще дальше, пока не коснулась боком дверного косяка. Ноги у нее словно свело судорогой.

— И что ему надо?

Люси постучала по газете ластиком на кончике карандаша:

— Он здесь из-за тебя, Стар.

— Из… Из-за меня?

Протяжно вздохнув, Люси постучала карандашом уже по подлокотнику кресла.

— Потерянный конец всегда оказывается намного сложнее, чем кажется поначалу. — Ее внимание вновь привлекла газета в руке. Вздохнув еще раз, она вписала буквы в клеточки кроссворда. — Я помогу тебе это выяснить.

Стар стиснула зубы. Ей, конечно, надо было отсюда бежать — пулей лететь и от этой странной бабуси, и от ее дома с призраками, и от того, что, по мнению Люси, скрывается у нее под кроватью, что бы это ни было. И будь она нормальным подростком вроде Джереми, то наверняка бы уже дала деру.

— К-как же вы мне поможете?

— Он чего-то от тебя хочет, — ответила Люси, сосредоточенно уставившись в кроссворд. — И я постараюсь помочь тебе это выяснить.

— Выяснить, что он хочет?

Люси постучала указательным пальцем по подлокотнику:

— Именно!

От кислого медного привкуса у Стар зажгло кончик языка. Сама не замечая, она оторвала кусочек ногтя от кожицы. Склонясь вперед, девочка уперлась руками в колени. Тут же в памяти у нее возник мальчик, прятавшийся за спиной у Люси в тот день, когда они познакомились со старухой. И тот, что швырнул камнем в Шреда, а потом скрылся за мусорным баком. Стар энергично помотала головой, пытаясь избавиться от этих глупых, безумных мыслей.

Но потом ей вспомнились слова, сказанные старухой накануне: «Это твой потерянный конец». Люси явно дано было особое видение вещей. Но какого рода вещей? Снова задрожав, Стар глянула на стоявшие возле кровати часы. Если она сейчас уйдет, то вполне еще успеет на утренний автобус.

— Здесь тебе безопаснее, Стар, нежели там.

— Здесь безопаснее? — переспросила девочка, указав дрожащим пальцем под кровать. — От чего?

Люси небрежно махнула рукой в сторону кровати:

— От всего от этого.

Стар открыла было рот, но тут же стиснула зубы. Как Люси может ей это обещать? Хотя, если подумать, выбор у нее был не так уж и велик. Она вспомнила, как на нее ночью напали, вспомнила о том отвратительном парне, Шреде, который определенно не оставит ее в покое. Глупо было считать, будто она лучше всей этой уличной шпаны. Отец ее уж точно лучше не был. С чего вдруг она решила, что она не такая, как они? Стар снова устремила взгляд к кровати. Люси сказала, что поможет выяснить, чего от нее хочет этот мальчик. Стар покачала головой. Это невозможно! Не было там никакого мальчика! Стар просто испугалась темноты под кроватью, а у Люси явно «крыша» не на месте. И больше ничего!..

Вот только как объяснить то, что Люси написала ей в своем послании? «На твоих глазах погиб твой лучший друг».

Втянув носом воздух, Стар вскинула подбородок:

— Как вы узнали о моем друге?

Люси воздела в воздух карандаш:

— Это правильный вопрос!

Стар прикусила нижнюю губу.

— Вы что, как-то пообщались с моей инспекторшей?

Последней прикрепленной к ней сотрудницей из органов опеки была Бренда — молодая, с блестящими ярко-рыжими волосами и стильными очками в черной оправе, которая всякий раз, как они встречались, являлась в новом наряде. Вполне доброжелательная, уверенная в том, что способна изменить мир. Или, на худой конец, мир Стар. Девочка немного недолюбливала Бренду — но та ничего и не знала о Джазе. Так, по крайней мере, считала Стар.

— Я ведь тебе уже сказала, — прервала ее размышления Люси. — Этим я и занимаюсь.

— Чем — этим?

Вздохнув, Люси снова положила газету на колени.

— Потерянными концами. — Она легонько постучала себе пальцем по виску: — Я их вижу. А у тебя их явно больше, чем один. Вот насчет этого, — кивнула она на кровать, — не стоит беспокоиться. Во всяком случае, я так считаю. — Она вскинула глаза и внимательно посмотрела на Стар поверх очков. Морщины у нее на лбу при этом поползли вверх и вширь. — Но если хочешь услышать совет одной старой мудрой женщины — поживи здесь чуть подольше и посмотри, что будет дальше. Я буду рада по возможности тебе помочь.

Старуха улыбнулась и снова опустила взгляд к кроссворду. Беззвучно шевеля губами, стала читать про себя.

Стар разгладила на себе платье, подаренное Люси, вспомнила о вчерашней их прогулке вокруг озера, о том, как безмятежно проспала всю ночь. Вспомнила о вкусной еде, на что сразу откликнулся урчанием живот. Может, у Люси немного не все дома, но Стар знала как факт, что на улице народ куда более сдвинутый с катушек. И поскольку в Денвере ее уж точно ничего хорошего не ждет — так с чего бы вдруг Стар бежать от единственного в мире человека, искренне желающего ей помочь?

Стар прихватила зубами щеку. Правда была в том, что ей действительно совсем не хотелось возвращаться в Денвер. От одной даже мысли об этом у нее все внутри переворачивалось. И сколько бы всего необъяснимого ни несла в себе Люси, Стар не хотелось провести следующую ночь снова под скамейкой. По крайней мере, пока.

— Ладно, я пока что останусь, — сказала девочка. — Но только ненадолго.

— Вы предложили ей остаться? — раздался позади нее напряженный голос Джесс.

Обернувшись, Стар увидела в коридоре Джесс, крепко державшую перед собой деревянный поднос, на котором стояла тарелка с яичницей и жареной колбасой и стакан апельсинового сока. Джесс натянуто поглядела мимо Стар, и вокруг рта у нее собрались мелкие морщинки.

— Вы же совершенно ничего о ней не знаете, Люси!

Лицо старухи озарилось улыбкой.

— Знаю! — усмехнулась она.

У Стар холодок прошел по коже.

Она решила остаться.

Глава 17. Джесс

Она яростно отчищала сковородку, стараясь отодрать приставшие к днищу ошметки колбасы. После того, как Стар при ней сказала Люси, что согласна здесь остаться, Джесс словно лишилась дара речи.

Как раз утром — еще до того, как Стар проснулась, — Джесс сделала попытку поговорить с хозяйкой о девочке. Убедить ее, что есть целая система, занимающаяся такими детьми, как Стар, и что будет в интересах всех и каждого связаться с определенными органами.

— Кто-то же наверняка ее ищет, тревожится о ней, — аргументировала эту идею Джесс. — Необходимо убедить девочку как-то связаться с семьей. Или, по крайней мере, сообщить родным, что с ней все в порядке. Любая мать как минимум этого заслуживает… — На последней фразе ее голос стал тише, а потом и окончательно осекся.

Но Люси лишь помотала головой.

— Никто об этой девочке не тревожится и не переживает, — с какой-то жесткостью в голосе ответила она и вновь обратилась к кроссворду. Словно давая понять, что вопрос исчерпан.

А теперь Стар пожелала здесь остаться. И, судя по тому, с какой легкостью она порхала по кухне, девочка была очень рада своему решению. В считаные минуты заглотив все то, что дали ей на завтрак, Стар неугомонно сновала по кухне, все вокруг разглядывая. Поводила пальцем по прилепленным к холодильнику стикерам с «напоминалками», подергала за телефонный шнур и, наконец, застыла перед календарем:

— А что это за мини-маркет «В горах»?

Джесс еще жестче стала тереть сковородку. У нее были смешанные чувства насчет Стар. Разумеется, она не могла отправить девчонку обратно на улицу — но ведь формально та являлась сбежавшим подростком, и Люси могла бы навлечь на себя неприятности, не сообщив о ней в соответствующие службы. К тому же кто-то же наверняка разыскивает Стар. Например, ее мать. От этой мысли у Джесс защипало в глазах.

Люси предлагала Стар безопасный кров, и, хотя Джесс была и не против того, чтобы забрать девочку с улицы, ей совсем не по душе было то, что Люси вводила ребенка в заблуждение. Стар нельзя было здесь оставаться. Джесс считала неправильным дразнить обещанием дома подростка, достигшего самого дна пропасти, — тем более что обещание это невозможно исполнить.

Она почувствовала прикосновение к плечу:

— Ты что, меня не слышишь, Джесс?

Женщина выключила кран, вытерла насухо сковородку и поставила на полочку рядом с раковиной. Стар стояла позади нее, боком прислонившись к тумбе. Несмотря на всю суровость ее бытия, кожа у девочки сияла нежной и беззащитной свежестью юности.

— Я спросила про мини-маркет «В горах».

Джесс кивнула.

— Это небольшой продуктовый магазинчик на Мейн-стрит. Ты наверняка его видела, когда вчера приехала на автобусе. Он принадлежит Люси, и сегодня как раз единственный день в неделю, когда она его открывает для покупателей.

— Как странно.

Ну да, странно. Самой Джесс довелось еще лишь раз побывать в том магазине после приезда в город. Люси привела ее туда на пару часов в пятницу утром, чтобы загодя ввести ее в курс дела перед «важным днем». Джесс все это время занималась уборкой, приводила в порядок полки и гадала, сколько же покупателей приходит в эту захолустную лавку. Судя по скопившейся пыли и срокам годности на продуктах, таковых было немного. И все же несколько заглянули туда даже в пятницу, изобразив радостное удивление, что магазин оказался открыт. Как та дамочка в голубой зимней шапке и в очках от солнца, что зашла в магазин через задний вход, когда Джесс собиралась готовить кофе. От неожиданности Джесс дернулась и рассыпала кофейные зерна по белой стойке.

— Извините, — нахмурившись буркнула дамочка, после чего зашла в кабинет Люси, даже не постучав. Через полчаса она вышла оттуда без шапки и без очков, но с улыбкой во все лицо. Джесс вручила ей с собой черничный маффин, завернутый в бумажное полотенце — как велела ей делать Люси для всех без исключения посетителей. Вот только, как и та женщина, ни один из покупателей ничего в то утро в ее магазине не купил.

Когда Джесс спросила потом у Люси о ее клиентах, та простодушно ответила:

— Это всего лишь пара-тройка человек, которым понадобилась моя помощь. Ничего особенного.

Стар нетерпеливо притопнула ногой, расширила глаза, глядя на Джесс так, будто та была самым тормознутым в мире человеком. Когда Джесс заговорила, в голове у нее вдруг возникла мысль, от которой в горле застрял комок, а сердце едва не перестало биться. А каким бы стал Шанс в возрасте Стар? Джесс прижала руку к груди, пытаясь отринуть эту мысль. Ей не дано было это узнать — гадать о том было бессмысленно и больно. Она попыталась улыбнуться девочке, но губы ее словно одеревенели. Наконец она произнесла:

— Тебе-то не стоит беспокоиться насчет мини-маркета.

— Однако ей придется, — раздался голос Люси, которая, как оказалось, неслышно вошла в кухню.

— Почему? — спросила Стар.

— Потому что сегодня среда!

— И что? — Стар посмотрела на Джесс в надежде, что та ей объяснит это понятным языком.

Джесс лишь пожала плечами.

— К тому же ты сама сказала, что тебе интересно, что я делаю по средам, — продолжала Люси.

— Мне надо отвести вас в магазин?

— Отвести меня в магазин? — Люси мотнула головой. — Что за нелепость! Нет, ты будешь помогать Джесс готовить маффины с черникой и подавать кофе.

Стар медленно перевела взгляд с Люси на Джесс, и наконец на лице ее растянулась широкая задорная улыбка, придав девчонке еще более детский вид.

— Для меня это так непривычно! — сказала она.

Что-то словно опрокинулось в груди у Джесс, и она быстро отвернулась к раковине. Справившись с собой, она кашлянула, прочищая горло, и бросила полотенце на столешницу.

— Что ж, тогда пошли. Магазин сам собою не откроется.

* * *

С ней уже такое случилось в минувшую пятницу, когда Джесс открыла дверь в магазин, — ощущение, будто кто-то только что оттуда ушел. Неуловимое движение в темноте. Расползающиеся по углам тени, когда она включила верхний свет. Но в магазине все выглядело в точности так, как они с Люси оставили на прошлой неделе.

Стар принялась бродить туда-сюда, Люси же скрылась в задней комнате. Если все будет как в прошлую пятницу, то Люси просидит целый день за огромным деревянным столом, листая книгу учета и делая какие-то пометки. Может, примет еще одного-другого «покупателя».

Джесс последовала за хозяйкой и закрыла за собой дверь, отделявшую кабинет от кухни. Остановилась перед письменным столом.

— Люси? — обратилась она.

— Да?

— Как ваш магазин держится на плаву, если в нем никто ничего фактически не покупает?

Джесс, конечно, допускала, что Люси и без того хорошо обеспечена в плане финансов — но что, если она держит этот магазин по каким-то чисто личным мотивам? Это же может явиться серьезной денежной утечкой, насколько она могла судить. Джесс никогда не держала своего бизнеса, однако способна была посчитать, что запас товара плюс отсутствие покупателей не равняется доходу.

Люси побарабанила пальцами по столу.

— Покупатели приходят, когда им что-нибудь понадобится.

— Но они вообще когда-то что-то покупают? — спросила Джесс.

Люси продолжала барабанить пальцами по столу.

— Ты слишком ограждаешься от возможностей, — проговорила она.

Да уж! Будь такой вид спорта, как увертливость, — Люси была бы там золотым призером!

— Что вы имеете в виду?

— Думаю, ты это знаешь.

Джесс переступила с ноги на ногу, подтянула хвост, даже не представляя, что на это ответить.

Люси вздохнула, словно испытывая разочарование.

— Когда у покупателей возникает какая-нибудь потребность, они приходят ко мне в магазин. Иногда они являются за мукой или за сахаром, но чаще всего им бывает нужна моя помощь.

— Ваша помощь? — не поняла Джесс.

— Помнишь про потерянные концы? Я ведь тебе об этом уже говорила. — Люси взяла в руки очки, нацепила их на переносицу и подалась вперед, вглядываясь в лежащий перед ней на столе календарь.

Этот жест ясно дал понять, что она «может идти», однако Джесс не собиралась так легко сдаваться.

— Вы не любите потерянных концов. Это я поняла. Но что они собою представляют?

Снова вздохнув, Люси сложила перед собой руки и откинулась на спинку кресла.

— Видеть их — наша семейная черта. Это было дано моей матери, а прежде — ее матери и так далее. У всех у них была эта способность. — Тут ее лицо помрачнело. — А я — последняя в роду. Может быть, именно потому во мне это настолько сильно.

— Что именно в вас сильно?

— Способность их видеть. Они есть повсюду, и моя обязанность — им помогать. Потому, когда кому-то в нашем городке требуется моя помощь, люди приходят ко мне. — Она прищурилась, глядя на собеседницу поверх очков. — И открываюсь я всего раз в неделю, потому что уже очень старая, Джесс.

Скрипнув зубами, Джесс с силой потерла ладонью шею. Люси, видимо, доставляет удовольствие все время сбивать ее с толку. Насколько она успела понять за последнее время, Люси в этом городке была для всех кем-то вроде мудрой бабушки. Люди шли к ней за советом, и Люси нравилось считать это своим особым даром. По большому счету с этим невозможно было не согласиться: умение слушать другого человека — действительно дар, доступный далеко не многим. И ее мать определенно им не обладала. Джесс на мгновение попыталась представить, как сложилась бы ее жизнь, окажись с ней тогда рядом кто-то вроде Люси…

— Люси, я…

— Как я уже сказала, ты слишком ограждаешься от возможностей. — И Люси махнула рукой, словно отпуская ее прочь. — Что удивительно, учитывая обстоятельства.

— Какие обстоятельства? — напряглась Джесс.

Люси втянула нижнюю губу и склонила голову набок. Потом покачала головой и быстро опустила взгляд к столу. Вытащила книгу в кожаном переплете, раскрыла посередине и принялась что-то там записывать. И поскольку голову она больше не поднимала, Джесс поняла, что старуха сказала ей все, что хотела сказать.

Вздохнув, Джесс попятилась от стола и выскользнула за занавеску в основное помещение магазина. Стар стояла перед стойкой возле кассы.

— Эти банки с тунцом выглядят так, будто стоят на полке с самого моего рождения. — Она с силой дунула поверх банок, и в воздух взвилась пыль. — Больше чем уверена, что они давно просрочены. — Девочка сморщила нос и прищурилась. — А зачем она сюда приходит каждую среду?

Джесс вздохнула и прошла мимо Стар, свернув за стойку.

— Так уж у нее заведено, — произнесла Джесс и сняла с металлических крючков пару черных фартуков.

— Что? — не поняла Стар.

— В старости люди порой сильно привержены к какому-то заведенному порядку. Это дает им уверенность и спокойствие. Мне кажется, для Люси эту роль выполняет ее магазин. К тому же местные жители, по-моему, с удовольствием заходят к ней потолковать. — Она бросила девочке один из фартуков: — Пойдем, пора готовить маффины.

— То есть народ сюда приходит выпить кофе и съесть кекс? — подытожила Стар, завязывая на талии фартук.

Джесс улыбнулась, искренне наслаждаясь недоумением Стар. Теперь она, по крайней мере, не одна бродит в потемках непонимания.

— Ага, — кивнула она.

Стар протяжно свистнула и пожала плечами.

— Ну что, показывай, с чего начинать.

— Только не слишком разгоняйся: кексы делаются из готовой смеси в коробке.

Пока Стар готовила в здешней кухоньке маффины и кофе, Джесс протерла тряпкой маленький круглый столик у витринного окна, подмела пол, вытерла с прилавка пыль и переложила иначе товары в секции туалетных принадлежностей.

В какой-то момент над входной дверью звякнул колокольчик, и голос Бена нарушил тихое течение утра:

— День добрый! Есть тут кто? Джесс?

Бен остановился у двери, держа в руках свою широкополую шляпу.

— Доброе утро, — отозвалась Джесс.

— Ну что, сегодня медведей не видели? — Улыбка смягчила его суровое лицо. Бен был довольно высоким мужчиной с крупными руками и широкими плечами, мгновенно заполнявшими пространство вокруг.

— Чем могу вам помочь? — осведомилась Джесс.

— Ну, прямо вся в работе, да? — Он положил шляпу на стойку. — А Люси здесь?

— Она в задней комнате. Хотите, чтобы я ее позвала?

— Нет, на самом деле я заехал повидаться с вами.

У Джесс непроизвольно напряглись плечи.

— Я понимаю, что вчера держался с вами грубовато. Наверно, вы для меня просто явились неожиданностью, ведь Люси ничего мне не говорила, что хочет нанять себе сиделку с проживанием. — Он шаркнул по полу носком ботинка. — Люси всегда для меня была больше матерью, нежели моя собственная, и я был уверен, что, достигнув этой поры жизни, она захочет от меня помощи.

Джесс вспомнила о мистере Киме и поняла, что именно сейчас чувствовал Бен. Хотя она тогда была всего лишь получавшей свое жалованье сиделкой, ее больно задело то, что никто ее не позвал при его кончине. И все же, учитывая то, насколько близко знакомы были Бен и Люси, Джесс показалось странным, что она никак не посвятила его в свои намерения.

— Я заехал вас повидать, потому что хотел бы убедиться, что вы имеете полное представление о Люси.

Джесс вскинула брови.

Бен уставился на потолок, словно старался подобрать правильные слова.

— Люси говорит, она прозорливица.

Джесс усмехнулась:

— Да, именно так она мне и сказала, когда мы с ней впервые встретились.

— Вы не совсем понимаете, — сказал Бен. — Она считает это своим особым даром. — И он приложил указательный палец к голове.

— То есть она вроде как ясновидящая?

— Не совсем, — помотал головой Бен. — У нее это скорее на уровне интуиции.

— И что это значит?

Бен грузно переступил с ноги на ногу.

— Она считает, что способна помогать людям найти ответы на мучающие их вопросы, решить их жизненные проблемы. И она действительно это делает — вот что поразительно! Но я всегда был уверен, что это потому, что Люси просто очень хороший человек. Она нашла множество потерявшихся питомцев и многих людей сумела соединить. А особенная у нее склонность — к несчастным детям и заблудшим подросткам. Как со мной, к примеру. Она не обязана была тратить деньги на мое футбольное снаряжение или платить за меня вступительные взносы в колледж. Но она это сделала — потому что такой уж она человек!

Джесс смущенно наморщила нос. Она не видела в этом ничего сверхъестественного.

— Да, с ее стороны это действительно было великодушно.

— Именно! — подхватил Бен. — Однако на старости лет, как мне кажется, она сама начала верить тому, что говорят о ней в городе.

— Что она ведьма? — не смогла сдержать улыбку Джесс.

— Не так чтобы уж очень, но ей, похоже, нравится играть эту роль. — Бен улыбнулся. — Вот только теперь она… У нее как будто случаются серьезные провалы. Пару раз я заставал Люси посреди ночи у нее во дворе в одной ночной рубашке. Она была совершенно не в себе и ничего не понимала.

— И вы беспокоитесь, что с ней что-то не в порядке?

Бен кивнул.

Джесс глубоко вдохнула. Как хорошо, что он ей это рассказал.

— Спасибо, Бен. Я, конечно, должна знать такие вещи, если хочу ей помогать. В скором времени у нас назначен прием к врачу, и я непременно поговорю с ним о ваших опасениях. А пока что я смогу помочь Люси перебрать в доме вещи, потихоньку подготовить его к тому дню, что однажды наступит. — Джесс стало грустно, что Люси когда-то придется покинуть дом, который она так любит. Но как раз в этом Джесс лучше всего могла бы ей помочь. — Может, стоит начать с ее старого сарая и… — Взглянув на Бена, Джесс осеклась. — Что-то не так?

— Бенджамин Уоттс, сколько раз я должна тебе это говорить?! Я не собираюсь и никогда не захочу покидать этот дом!

Джесс обернулась. Люси стояла прямо позади нее, глаза у нее посверкивали пронзительной голубизной.

Бен снова взял в руки шляпу, затеребил на ней поля.

— Прошу вас, Люси. Я просто хотел убедиться, что Джесс известно все, что ей необходимо знать при ее работе. Я ведь уже предлагал купить у вас дом. Вам даже ничего не понадобится ремонтировать. Я приму его таким, как есть.

Люси стиснула губы в тонкую полоску.

Между ними возникло настолько ощутимое напряжение, что Джесс, обогнув Люси, ретировалась в заднюю часть магазина.

— Кофе желаете, Бен? — спросила она.

— Да, спасибо.

Джесс задернула за собой занавеску.

— Стар? — шепотом позвала она.

Она оглядела кухню и Люсин кабинет напротив, однако нигде никого не было. Девочка, должно быть, снова пряталась от Бена.

Джесс налила в кружку кофе и стала было класть на тарелку горячий маффин, когда ведущая в проулок решетчатая задняя дверь задребезжала, стукнувшись о деревянный косяк. Джесс подошла к двери.

— Стар?

На крыльце было пусто — если не считать нескольких составленных вместе ящиков и коробок.

Когда Джесс повернулась, направляясь к кухонному столу, то услышала, как кто-то постучал в дверную раму. Она взглянула через плечо, ожидая там увидеть Стар… И тут же вскинула руку к груди.

— Опять ты! — выдохнула она.

Он стоял по другую сторону двери, прижавшись ладонями к решетке, так что казалось, его плоть вот-вот просочится сквозь металлическую перегородку. Мальчишка наклонил голову вниз, и она могла видеть лишь его макушку в капюшоне. Маленький проказник — вот кто он был! Плечи у нее, расслабившись, опустились. Все же она не сумасшедшая!

Джесс хотела было ему что-нибудь сказать, но вдруг замялась в нерешительности. Было в нем что-то такое, отчего у Джесс стеснило в груди: и его размеры, и то, как он стоял слегка носками врозь, и коротковатые джинсы, доходившие лишь до лодыжек.

Глаза защипало от слез. Джесс почувствовала, как ее кинуло в жар, потом залихорадило, во рту пересохло. Тем не менее она снова подошла к двери и потянулась к нему той рукой, в которой держала кофе.

— Слушай, парень, — прохрипела она.

По шее повеяло студеным воздухом.

Внезапно она испытала острое желание приподнять его лицо за подбородок, отчаянную потребность увидеть наконец его лицо. Ее руки задрожали, и по боку кружки побежала струйка кофе. От полнейшей неподвижности мальчика ноги у Джесс стали словно желейными, неспособными держать тело, и она чуть не упала на колени. Ее реакция на этого ребенка была просто нелепой.

И все же присутствие рядом этого мальчонки вызвало целый поток воспоминаний, разом нахлынувших на нее. Худощавые руки Шанса, обнимавшие ее за шею, когда она подходила подоткнуть на нем одеяло. Нежная бархатистая кожа его щеки, когда она целовала его перед сном. Открытка, которую он сделал для одноклассника, отец которого погиб в Афганистане. И то, как он улыбался — даже когда бывал печален.

А потом ей на ум пришла одна мысль, и воспоминания мигом отступили. Бен сказал о Люси, будто у нее слабость к детям. Возможно, этот мальчик тоже нуждается в ее помощи?

— Послушай, парень! — снова сказала она, на сей раз уже громче.

Не отзываясь, мальчишка повернулся и побежал прочь.

— Нет, погоди! — крикнула она и, боком толкнув дверь, широко ее распахнула.

От толчка горячий кофе плеснулся ей по рукам и, попав на землю, заструился крохотными грязными ручейками у ног.

— Ой! — вскрикнула Джесс и стала со всех сил дуть на ошпаренную кожу.

Тут же в кухне появился Бен. Резко откинув занавеску, он обвел глазами помещение.

— Я слышал, вы кричали. У вас как, все в порядке?

— Там был мальчик, которого я постоянно здесь вижу… — Джесс нахмурилась, опустив взгляд на промокший кекс и опустевшую наполовину кружку.

Бен привалился плечом к дверному косяку, широко ухмыльнулся:

— Надо думать, ему очень хотелось увидеть знаменитую Ведьму Пайн-Лейка.

Джесс усмехнулась. Ну да, естественно! Она поставила облитую тарелку и полупустую кружку обратно на стол. Мальчишку его возраста непременно должны зацепить россказни о Люси.

— У вас что-то с рукой?

— Что? — Сама того не замечая, Джесс снова начала расцарапывать запястье, да так, что из самой глубокой бороздки на коже даже проступила капелька крови. Она поскорее натянула пониже рукав и изобразила любезнейшую улыбку:

— Так какой вы предпочитаете кофе?

Мгновение он пристально смотрел на нее.

— Черный. Послушайте, Джесс, я бы не стал так беспокоиться из-за этого мальчика. Он вскоре либо потеряет к этому дому интерес, либо наберется храбрости и поговорит с Люси вместо того, чтобы вас пугать.

Она попыталась в ответ рассмеяться, но ее рот стал как будто зажатым и непослушным, нервы были натянуты еще с утра.

— Я хочу вас уверить, что способна очень хорошо заботиться о Люси.

Бен залпом выпил оставшийся в кружке кофе и поставил ее обратно на столешницу.

— Если понадоблюсь — я всегда поблизости, — сказал он и, приподняв на прощанье шляпу, вышел за занавеску.

Джесс тяжело оперлась на кухонный стол. Ей казалось, она начинает сходить с ума. То ли это из-за мальчишки, который как будто поджидал ее чуть ли не за каждым углом, то ли из-за присутствия в доме столь юного существа, как Стар, — но Джесс чувствовала, что все ее мысли постоянно возвращаются назад, к той ночи, когда погиб ее сын, когда она нашла его распростертым посреди улицы. Вспоминала, как тогда на бегу, поскальзываясь на мерзлой мостовой, с колотящимся у самого горла сердцем, Джесс твердила себе, что он, наверное, просто споткнулся и упал — хотя уже в отчаянии вопила, и ее пронзительные крики, отражаясь от стен зданий, рассеивались посреди пустынной улицы. Джесс поняла, что его больше нет, — почувствовала это всем своим нутром; оно словно разорвалось в этот миг на части, образовав такую огромную дыру, что казалось, там можно поместиться целиком. Она упала на колени рядом с ним, тут же промочив джинсы, и разрыдалась, зарывшись лицом в его кудряшки.

Джесс прерывисто вздохнула, будто застонав, подтянула хвост и принялась мыть кружку из-под кофе и тарелки, стараясь сосредоточиться на настоящем. Для нее это был единственный способ выжить — все время двигаться вперед. Завтра она подтвердит запись к врачу для Люси, разберет вещи в ее похожем на пещеру и забитом безделушками подвале и убедит наконец хозяйку, что для Стар будет лучше, если помогать ей станут специалисты из органов опеки.

В этот момент в кухню зашла Люси, пробежала взглядом по комнате.

Джесс расправила фартук и указала на заднюю дверь:

— Мальчик снова появлялся.

Люси в ответ коротко кивнула:

— Да, мальчик. Ну, что ж, о нем мы уже знаем.

Глава 18. Стар

Когда к мини-маркету подъехала полицейская машина, Стар оказалась на улице: она как раз вышла выбросить мусор. Закрывая бак, она неосторожно бухнула по нему металлической крышкой, и приехавший в машине мужчина посмотрел в ее сторону. Стар быстро юркнула между помойкой и склоном горы, стараясь затаить дыхание. В воздухе стояла вонь гниющего мяса, мокрая земля под ногами была словно губка. Прижавшись всем телом к влажному склону, девочка ждала, что сейчас услышит приближающиеся шаги.

Кровь в ее жилах бешено пульсировала. Все закончится, как и всегда: копы поймают ее и отвезут назад, в приемную семью.

Стар вспомнила, как она сбежала в первый раз. Система опеки занималась ею уже два года, и это было ее четвертое место жительства. Сама приемная семья была лучше не бывает. Вот только Стар не надо было этого — ей нужна была ее мама.

И потому однажды, когда в доме все крепко уснули, девочка вытащила из-под кровати наволочку с уже сложенными вещами, сунула туда пальто и вышла из дома. В ту ночь она спала под желтой пластмассовой горкой на детской площадке в парке и проснулась от того, что какой-то сопливый рыжеволосый малыш тыкает ее рукой в живот. Когда прибыли полицейские, Стар раскачивалась на качелях, отталкиваясь ногами и закрыв глаза, чувствуя, как волосы разлетаются вокруг лица.

— Я люблю гулять в парке, — объяснила им девочка.

Но те все равно ее забрали…

Звякнул колокольчик входной двери, и воспоминания мигом рассеялись. Полицейский вошел в магазин. Стар приникла к неровной жесткой земле, не двигаясь со своего потайного места за мусорным контейнером. Она не собиралась рисковать, давая копу возможность ее найти.

Спустя минут десять двигатель патрульной машины зачихал и завелся. Стар на цыпочках двинулась к задней двери, но на полпути остановилась. Кожу стало еле заметно покалывать. За ней явно кто-то следил. Из-за ящика на крыльце медленно высунулись носки ботинок, потом показался кончик детского пальчика. Стар тряхнула головой, зажмурила глаза, распахнула дверь и, быстро зайдя внутрь, трясущимися руками заперла ее на ригельный замок.

— Ты видела?

Резко обернувшись, Стар обнаружила перед собой Джесс, которая, поджав губы, пристально смотрела на нее.

— Видела что?

— Этого чертова енота. Постоянно умудряется залезть в помойку. — Джесс озабоченно свела брови. — Надеюсь, ты опустила там штангу и все как следует закрыла?

— Что? — Стар непонимающе нахмурилась. — Ах да, я заперла бак с вашим мусором.

Несколько часов спустя Люси просунула голову между занавесками:

— На сегодня все. Пошли домой.

Глава 19. Джесс

Из магазина они вернулись уже после пяти вечера. Люси тут же удалилась в свою комнату, оставив Стар и Джесс вдвоем в небольшой кухне. Джесс и хотела бы как-то завязать разговор с девочкой, однако постоянно переключалась на воспоминания о Шансе, осаждавшие ее на протяжении всего дня. К тому же под спудом мыслей о том, как помочь Стар, и тревоги об общем состоянии Люси у нее просто не было сил и настроения вести пустопорожние беседы. Стар, казалось, тоже погрузилась в собственные переживания, и молчание между ними так и тянулось до тех пор, пока девочка не шмыгнула из кухни, заторопившись по лестнице к себе.

Джесс осталась стоять посреди тихой кухни. После царившей здесь в последние дни суеты этот уголок уединения вполне мог бы восстановить в ней душевное равновесие.

Когда они возвращались домой из магазина, в воздухе ощущался легкий морозец, и Джесс решила приготовить на ужин чили. Она открыла холодильник и вытащила оттуда нужные ингредиенты. Может, хоть приготовление ужина сможет занять ее руки и мозг?

Но ее мысли сами собою устремились к Стар. Чем она питалась на улице? И где спала? Когда Джесс представила эту девочку одну на улице, такую одинокую и перепуганную, у нее перехватило дыхание. Как ей вообще удалось там выжить?

Джесс очистила луковицу, и нож с легкостью заскользил сквозь ее слои. В глазах мгновенно защипало. Она смахнула слезы рукавом блузки и, зажмурив глаза, словно перенеслась из Люсиной кухни в ту квартирку, где жила она с сыном. В маленькую кухоньку с одинокой люминесцентной лампочкой, которая помаргивала и издавала тихое жужжание всякий раз, как миссис Родригес в соседней квартире сушила волосы феном.

— Почему тебе так поздно надо на работу, мама?

Ей очень не хотелось оставлять его одного — тем более в его день рождения, но миссис Родригес, которая обычно сидела с Шансом, была в тот вечер в больнице у мужа, у которого двумя днями раньше случился сердечный приступ. Джесс могла бы сказать Тони, что у нее никак не получится выйти в эту смену, — но она и так долго отсутствовала на работе, когда подхватила в январе грипп, а еще больше — когда недолеченный вирус перетек в пневмонию. Согласившись выйти сегодня на работу, она вернет к себе расположение Тони — по крайней мере, до следующего подобного кризиса.

Шанс сидел за маленьким кухонным столом в своем любимом трикотажном костюме с мультяшными трансформерами, подпирая подбородок руками и зевая. Он мог бы, конечно, пойти вместе с ней, но тротуары к вечеру заледенели и стали скользкими, ночь была черной, безлунной и промозглой. Шансу исполнилось восемь лет — он был вполне взрослым мальчиком, чтобы одному побыть дома. Джесс в его возрасте, во всяком случае, спокойно оставалась одна.

— Дверь никому не открывай. — Она всегда требовала от него это пообещать.

— Не буду.

— И никуда не выходи из квартиры.

— Ни за что.

Она улыбнулась, поцеловала его в маленькую ямочку на щеке, вдохнула исходивший от сына сладкий запах шоколада, ощутила на губах легкий налет сахарной пудры (Шанс ел ложкой смесь для горячего шоколада, полагая, что мать этого не видит, но она ничего ему не сказала по этому поводу).

— С днем рождения, мой красавчик. Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, мама.

Еще колеблясь, она замешкалась в дверях. Что-то словно кольнуло ее в сердце, и глубоко внутри все на миг перевернулось. Материнское чутье будто подсказывало ей: «Не уходи». Но тут ее взгляд наткнулся на кипу конвертов посреди стола — со счетами за аренду, за электричество, за воду, и, решительно выйдя в коридор, она закрыла и как следует заперла за собой дверь.

От резкой боли Джесс открыла глаза. Нож соскользнул с мокрой кожицы лука и угодил по костяшке пальца.

— Ой-ей! — вскрикнула она и прижалась языком к порезу, ощутив во рту остроту свежего лука с привкусом собственной крови.

Джесс схватила бумажное полотенце и, быстро обернув им руку, тяжело опустилась на стул. Стараясь удержаться от слез, она дышала часто и поверхностно, как будто в горле что-то мешало.

Несмотря на все свои обещания, сын в ту ночь все же открыл дверь и покинул квартиру. И она так и не смогла узнать, зачем он это сделал, потому что в следующий раз она увидела Шанса, когда он лежал посреди дороги недалеко от их дома. Джесс наклонилась к коленям, обхватила голову руками, изо всех сил желая, чтобы воспоминание о той страшной ночи ушло навсегда прочь.

Но она все равно постоянно видела своего сына — и в каждом ребенке, проходящем мимо нее по улице, и стоящем подле ее кровати, когда она просыпалась, крича от ночного кошмара, и в зеркале — где-то в самой его глубине, за пределами досягаемости.

— Как там чили? Уже готово, милочка?

Джесс резко подняла голову. Люси стояла у входа в кухню, слегка склонив голову набок, с таким сопереживанием на лице, что Джесс пришлось отвернуться.

Она разгладила ладонью джинсы, подтянула хвост и встала.

— Не совсем. Понадобилась маленькая неотложная помощь.

Люси вдруг уставилась на нее отсутствующим взглядом и тяжело привалилась к дверному косяку.

— С вами все в порядке? — встревожилась Джесс.

— Думаю, правильнее будет спросить, в порядке ли ты, милочка?

— Я? У меня все нормально.

— Иногда, знаешь, очень даже на пользу бывает выплакаться, — сказала Люси.

Джесс утерла лицо, попыталась даже усмехнуться, но не смогла.

— Это из-за лука.

— Ну, как скажешь.

Люси уже второй раз застала ее в слезах. Пытаясь сменить тему, Джесс сказала:

— Тот мальчик, который все время появляется… Как, по-вашему, чего он хочет?

— Это очень правильный вопрос! — ткнула Люси пальцем в ее сторону.

Джесс едва подавила стон.

— Он ведет себя так странно. Вы его знаете?

— Нет, милочка, я его не знаю. Или, вернее сказать, не так чтобы хорошо знала. Но я удивляюсь, что он постоянно является к тебе.

— Зачем же он приходит?

Может, за едой? А вдруг он голодает? Может быть, он из очень бедной семьи — какой некогда была семья Бена?

— Этого я пока что не знаю. Но не переживай, — улыбнулась Люси. — Он еще не раз тут появится.

Джесс кивнула, решив, что как будто прояснила ситуацию. Шанс иногда вечерами откладывал вчерашние роллы или сэндвичи для бездомной женщины, ночевавшей в их переулке. Может быть, этот мальчонка такой же бездомный, как и Стар? Джесс почувствовала укор совести. Надо будет ему на следующей неделе вынести пару маффинов.

— Буду тогда за ним присматривать, — сказала она.

— Хорошая идея, — кивнула Люси. — Сегодня, если не возражаешь, я поужинаю у себя в спальне.

Старуха развернулась и стала медленно подниматься по лестнице, горбясь и цепляясь за перила побелевшими от усилия пальцами.

Спустя немного времени от побулькивающего на плите чили кухня наполнилась чудесным ароматом с нотками томата, чеснока и кумина. Наконец Джесс положила яство в глубокую тарелку и понесла наверх к Люси, пройдя мимо двери в комнату Стар. Дверь была приоткрыта, и на пол коридора из комнаты падал косой четырехугольник света. Джесс не могла удержаться, чтобы не заглянуть внутрь. На незастеленной постели никого не было, одежда девочки была раскидана по полу возле двери. «Подростки», — фыркнула Джесс.

В стене словно что-то щелкнуло, и из-за закрытой двери ванной стало слышно, как перестала литься вода. Помня, какой грязной и вонючей была Стар, когда показалась вчера у них на пороге, Джесс больше, чем кто-либо, понимала, что должна чувствовать девушка, желающая как следует отмыться. Джесс до сих пор держала в памяти свой первый душ после долгого бомжевания в машине, когда она сама была еще совсем девчонкой. Она помнила, как тонкие струйки воды обтекали намыленное тело, сбегая бурыми от грязи ручейками к водостоку, оставляя после себя кожу розоватой. Джесс про себя улыбнулась. Стар заслужила полоскаться в душе столько, сколько ей захочется.

Джесс посидела рядом с Люси, пока та ела свою порцию чили, потом расстелила ей постель. Люси настаивала, что в этом нет необходимости, но Джесс самой доставляло радость лишний раз побаловать старушку.

— Если вдруг понадоблюсь, я буду внизу, — сказала она и, закрывая уже дверь, услышала какое-то шуршание, исходящее из ее комнаты.

Из приоткрытой двери ванной вовсю плыл горячий пар. Джесс прищурилась: не видно ли следов от мокрых ног на деревянном полу? Она шагнула было по коридору. С чего бы Стар заходить к ней в комнату?

— Джесс, — в этот момент позвала ее Люси. — Мне бы хотелось стаканчик воды со льдом, если тебя не затруднит.

Она сунула голову в спальню старухи:

— Конечно, сейчас принесу.

Джесс начала спускаться по лестнице, но, засомневавшись, остановилась. Она подумала, что надо было, пожалуй, заглянуть к Стар. Хотя девочке наверняка необходимо хоть немного побыть наедине с собой.

Глубочайшая усталость пробрала ее до мозга костей, и внезапно единственным, что захватило все без остатка мысли Джесс, стала мечта о кровати. Отнеся Люси стакан воды, Джесс наскоро прибралась в кухне, оставила кое-что поесть для Стар на случай, если та спустится попозже, и отправилась наверх, в свою комнату. Крепкий ночной сон развеет мрачные мысли и поможет ей сосредоточиться на насущных надобностях. Таких, как здоровье Люси и будущее Стар.

Глава 20. Стар

Она лежала, читая, на кровати, однако в голове у нее все больше теснились мысли о прошедшем дне, пока Стар со вздохом не опустила книжку на живот. Всякий раз, как Джесс начинала что-то готовить, у девочки рот наполнялся слюной, но сейчас она стойко оставалась в своей комнате, не готовая спуститься вниз, к Джесс, с ее вопросами о прошлом Стар. Чувствовалось, что у женщины к этому какой-то личный интерес, не одно простое любопытство. Бедняжка Джесс! Туповатая и бесхитростная бедняжка! Она, должно быть, думает, что в городе повсюду развешаны объявления о пропаже Стар с ее фотографией и что мама с папой ждут не дождутся, когда же она вернется домой, к своему золотистому ретриверу!

Она очень неловко себя чувствовала, сидя в одной кухне с Джесс после возвращения из магазина. У Стар эта женщина тоже вызывала немалое любопытство, и девочка поймала себя на том, что совсем не прочь была бы засыпать ее вопросами. Но вместо этого, прикусив язык, она хранила на кухне молчание.

Наконец Стар откинула толстое одеяло — внезапно ей стало слишком жарко под его тяжестью. От Джесс веяло какой-то материнской заботой (хотя у Стар и мало было опыта по этой части), которая проявлялась в ничтожных мелочах. Взять, к примеру, то, как сегодня в магазине Джесс не пожалела времени, чтобы показать девочке, как добавлять консервированную чернику в смесь для кексов.

— Вот, так все это не будет распадаться, — объясняла она. — На-ка! — вручила ей Джесс пластмассовую лопатку. — Попробуй сама.

Стар послушно выполняла все, что велела ей Джесс, стараясь не замечать, как от стоящих в глазах слез черничины превращаются в толстые бесформенные комки.

От подмышек Стар стало заметно припахивать, и это еще сильнее омрачило ее настроение, напомнив о том, как пакостно она почувствует себя всего через пару дней на улице. Так что, пока она обитает здесь, должна оставаться как можно более чистой.

В ванной девочка присела на бортик ванны на декоративных львиных лапах, то и дело пробуя пальцем набирающуюся воду. Когда она стала в меру горячей, Стар сняла платье и забралась внутрь. Вода нежно охватила ее тело, и девочка скользнула в нее до самой шеи. Окутавшее ее тепло создавало ощущение, будто ее замотали в кокон. Стар, как и прежде, заперла дверь на замок, но теперь уже не смотрела на нее постоянно, опасаясь, что кто-то может ее открыть. Столь незнакомое раньше состояние позволило девочке закрыть глаза. Она протяжно выдохнула. Стар ощущала себя… в полной безопасности.

Но тут же она стиснула зубы. Она не могла позволить себе так расслабляться, как бы ей этого ни хотелось! Все это было не навсегда. Люси была уже слишком стара, а Джесс категорически считала, что Стар необходимо передать в систему опеки.

К тому же Люси знала что-то такое, чего ей не следовало бы знать. Несмотря на горячую воду, Стар покрылась мурашками. Откуда старуха вообще могла узнать о том происшествии? Воспоминания у самой Стар были нечеткими, с отсутствием многих подробностей той ночи, а в особенности — последовавших за этим дней и недель. Может быть, кто-то видел, как они вдвоем бежали по улице? Может, Стар кому-то об этом рассказала? Ей всегда казалось, что ничего подобного не было — однако Люсина записка ясно дала ей понять, что Стар еще много чего упустила из памяти.

Набрав в грудь воздуха, девочка скользнула в ванну глубже, пока вода не сомкнулась у нее над головой. Оставшиеся длинными пряди волос плавали вокруг ее лица, лаская щеки, точно пальцы. Во всем, что случилось той ночью, была ее вина. Это она отправилась навестить Джаза, потому что хотела сделать ему что-то приятное на день рождения. Ей совсем нечего было ему подарить, разве только одно из оставшихся после мамы деревцев бонсай. И она не знала никого, кто был бы достоин получить такой подарок, кроме Джаза. Он был ее единственным близким другом в то время, когда больше никому до нее не было дела.

Сдерживая дыхание, девочка понемногу выпускала через нос пузырьки воздуха, которые дружно поднимались к поверхности. Внезапно вода над ней потемнела, и сверху появилось лицо, сильно искаженное водной поверхностью — со скошенными скулами и растянутыми по сторонам карими глазами. Стар открыла рот, чтоб закричать — и вода тут же хлынула в горло, стремясь заполнить легкие. Мигом выскочив из ванны, девочка крепко зажмурилась, задыхаясь и кашляя, хватая ртом воздух. По коже у нее пополз жуткий холодок от ощущения, что кто-то рядом с ней стоит, и в панике она поскользнулась на мокром полу, больно ударившись коленями о твердый кафель. Широко раскрыв глаза, она мгновенно вскочила на ноги и, вскинув кулаки, прижалась спиной к двери.

В ванной никого, кроме нее, не было.

Сердце у девочки колотилось так, что казалось, оно бьется в горле. Почему она постоянно его представляет? Видимо, это из-за Люси со всей ее сумасшедшей болтовней Стар начинают преследовать видения. Она схватила полотенце и быстро обернула дрожащее от страха тело.

Что-то как будто потерлось о дверь, и Стар вздрогнула. От голых плеч по телу поползли мурашки.

— Эй, кто там? — окликнула она.

Откуда-то из коридора до нее донесся приглушенный голос Джесс, и Стар открыла дверь, очень надеясь, что, увидев там Джесс, она сможет выбросить из головы все то, что примерещилось ей в ванной. Коридор оказался пустым, но дверь в спальню Джесс, находившаяся прямо напротив ванной, была широко открыта. Девочка на цыпочках пересекла коридор и заглянула в комнату. В спальне было прохладно, отчего Стар сразу осознала, что стоит в коридоре в одном лишь полотенце.

Съежившись от холода, она повернулась, чтобы уйти, но тут заметила, что ящик комода, который Джесс вчера пыталась починить, снова наполовину вытянут и висит на направляющих. Стар метнулась к ящику и задвинула его на полную глубину, отчего весь комод закачался на неровных половицах.

Опускаясь, ее рука задела что-то острое. Веточку одного из бонсаев Джесс. Стар вгляделась в крошечные деревца. После смерти матери ей ничего не осталось. Ни дома, ни денег, лишь сломленный горем отец. Но кое-что ей все же удалось сохранить у себя, когда они навсегда покидали свой мятно-зеленый домик с белой отделкой — два деревца бонсай. Те самые, что мама любовно выращивала, сколько помнила себя Стар.

Втянув ноздрями воздух, она вдруг ощутила в себе волну ярости, хлынувшую из груди и охватившую ее до самых кончиков ног, и с силой вжала ногти в ладони. Чертовы бонсаи! Она сдвинула одно из деревцев к самому краю стола. Потом еще ближе, так что изгиб цветочного горшка оказался над открытым пространством. Один легкий толчок — и маленькое растение полетит на пол, керамическое кашпо разлетится вдребезги, и земля перемешается с листьями.

Снаружи послышалось, как скрипнула открывающаяся дверь, и голос Джесс произнес:

— Если что понадобится, я буду внизу.

Она отдернула руку от растения. Что она творит?! Стар подвинула деревце на прежнее место и замерла, покачиваясь на подушечках ступней. Что лучше сделать: спрятаться или остаться на месте и предстать перед Джесс? Что, интересно, та подумает, обнаружив Стар у себя в комнате? У девочки напрягся подбородок. Естественно, подумает то же, что и другие: что Стар — воровка, лгунья и вообще, так сказать, дурное семя. В любой приемной семье у нее словно печать была на лбу: «Будьте бдительны! Ей нельзя доверять!»

Ее сердце болезненно затрепетало. В этом доме она чувствовала себя совсем иначе. Даже как-то по-особенному. И в том, как Люси всей душой желала ей помочь, и даже в том, как обращалась с нею Джесс — словно Стар была самым обычным, домашним ребенком. Настолько комфортно Стар себя еще нигде не ощущала. Так, будто бы здесь и было ее настоящее место. Девочка больно прикусила губу. «Это глупо! Глупо! Глупо!»

Потом до нее донесся голос Люси:

— Джесс, мне бы хотелось стаканчик воды со льдом, если тебя не затруднит.

Послышался легкий скрип ступеней: Джесс спускалась вниз. Стар поспешно выскочила из ее спальни, увидела на полу в коридоре оставленные ею лужицы воды, схватила в ванной первое попавшееся полотенце и хорошенько подтерла деревянные половицы. «Вот так нормально».

Когда замочек ее комнаты защелкнулся за ней, Стар сползла возле двери на пол, тяжело дыша. С мокрой головы скатывались, падая на плечи, холодные капли воды.

Глава 21. Стар

Стоявшие возле кровати на столике часы показывали еще только девять, но Стар привыкла рано укладываться спать, заползая под скамью вскоре после захода солнца, а в разгар зимы это происходило и раньше. Впрочем, сегодня она напрасно пыталась уснуть, потому что померещившееся ей в ванной лицо всякий раз возникало, стоило девочке сомкнуть веки, и Стар крутилась с боку на бок на постели, пока наконец не оставила эту затею и откинула одеяло.

Где-то полчаса назад Джесс поднялась наверх и задержалась, чтобы проведать Люси. Стар слышала через дверь их приглушенный разговор. Затем Джесс сделала нечто такое, что девочке показалось и некогда знакомым, и совершенно непривычным одновременно. Когда она отошла от Люсиной спальни, под ее шагами мерно заскрипели в коридоре половицы. Звук затих возле комнаты Стар, как будто женщина застыла, колеблясь, в коридоре за дверью. Но зачем?!

У Стар гулко забилось сердце, она выжидающе уставилась на дверь. По коже разлилось тепло от явившегося в этот момент далекого воспоминания, как нечто подобное делала всегда ее мать. Только лишь мама неизменно заходила к ней в комнату и нежным поцелуем касалась губами ее лба, в то время как Стар притворялась, будто спит.

Половицы в коридоре снова заскрипели, и вскоре послышался тихий щелчок закрывающейся двери в комнату Джесс. Стар вытерла рукой глаза. Глупые, никчемные воспоминания!

В воздухе до сих пор веяло ароматами жареного лука и измельченного чеснока. В животе у девочки болезненно заурчало. Ей уже очень давно хотелось есть.

Она тихонько спустилась по лестнице, чувствуя себя каким-то злоумышленником в тишине и полумраке этого дома, где единственным источником света оставалась тусклая лампочка над плитой в кухне. Спускаясь, Стар предполагала порыться в буфете в поисках чипсов или хлопьев, но тут заметила на плите миску с чили. Рядом стояли маленькие сервировочные чашечки с тертым сыром, со сметаной, с нарезанным зеленым луком. Рот у нее сразу наполнился слюной.

В считаные минуты ее ложка уже заскребла по стенкам пустой миски. Стар выпила стакан воды и с полным животом откинулась на спинку стула.

Вымыв за собой посуду и опрокинув все сушиться на полочке возле раковины, девочка вспомнила предложение Люси позаимствовать у нее любую книгу. Старая книжка Стар лежала на столике у ее кровати рядом с камнем и запиской. Послание Люси ей, конечно, следовало уже выбросить. В нем больше не было надобности — но что-то заставляло Стар его хранить. Словно золотой билет, дававший ей разрешение здесь находиться.

Девочка сбегала наверх за своей книгой. Она поставит ее в собрание Люси, а взамен возьмет какую-нибудь из ее книг. При мысли о том, как сегодня она свернется уютно под одеялом с новым романом в руках, Стар улыбнулась.

Спустившись, она прошла по коридору слева от лестницы, тихонько шлепая босыми ступнями по деревянному полу. Ей уже вроде даже нравилось чувствовать себя как дома в таком славном местечке. В конце коридора была дверь с узенькой золотистой табличкой, гласящей: «Библиотека».

Стар распахнула дверь, щелкнула выключателем, зажигая свет — и ахнула. Комната была огромной, она возвышалась над головой на высоту двух этажей. В центре куполообразного потолка висела гигантская многоярусная люстра, заливавшая помещение мягким радужным светом. Стар ни разу еще не видела такой… роскоши.

Стены комнаты были покрыты темно-красными, травянисто-зелеными, матово-белыми и корешками книг других цветов, ровными рядами стоявших вдоль всего вертикального пространства. К перилам, идущим вдоль стены, была прикреплена лестница с медной ручкой и на колесиках, чтобы кататься туда-сюда вдоль длинных полок.

Стар вдруг вспомнила о том, где она спала каких-то пару дней назад, и довольно хихикнула, точно малое дитя. Легкими шагами она прошла к ближайшему стеллажу, провела пальцами по корешкам, вытащила одну книгу, потом другую и наконец остановилась на сборнике забавных стишков для детей. На той книге, что Стар когда-то раз за разом перечитывала, когда отец долго не возвращался домой или когда из-за шума и криков возле их квартиры девочка испуганно пряталась под одеялом с фонариком.

Она пристроилась на мягком сиденье изрядно уже потертого кожаного дивана и стала читать. Спустя какое-то время веки у нее потяжелели, и Стар уснула.

* * *

Она опять была маленькой девочкой, которая сидела, сложив крест-накрест ножки в своей детской кровати в большой комнате, и смотрела на отца. Его кожа стала желтой, как банан, по щекам пополз нездоровый румянец, а белки глаз поблекли. В дверь послышался стук, от которого, казалось, сотряслась вся их квартира. Услышав его, девочка напряглась всем телом, поскольку этот звук означал, что к отцу кто-то пришел, а его гости всегда ее пугали.

Отец метнул на нее взгляд своих водянистых глаз и указал рукой на коридор:

— Иди быстрей! И не выходи оттуда. Ясно?

Она кивнула, вскочила на ноги и стремглав помчалась в ванную, успев увидеть через плечо, как отец открыл дверь и в квартиру вошел высокий мужчина, чье лицо скрывалось под козырьком бейсболки. Девочка быстро скользнула в ванную, сердце ее отчаянно заколотилось. А вдруг он ее видел? Те, кто приходил к отцу, не должны были знать, что она здесь, и если этот человек ее заметил, то папа будет очень сердит. Она глянула сквозь щелочку, оставленную в двери. Теперь, при свете из кухни, ей видно было лицо пришедшего, и девочка выдохнула с облегчением. Она вспомнила этого человека: он разговаривал с ней в больнице, и он был совершенно не похож на других. Но она все равно плотно закрыла и заперла дверь, как всегда велел ей делать отец, когда к нему кто-то приходит.

Она забралась в замызганную ванну, задернула драную полиэтиленовую занавеску и начала считать падающие из крана капли, пока отец не постучит в дверь. Одинокая лампочка над раковиной тихо жужжала и помаргивала. Девочка смотрела на нее сквозь тонкую полупрозрачную занавеску и слушала, как в ванну капает вода. Одна. Две. Три… За стеной послышались повышенные голоса — один о чем-то умолял, другой сердился. Она свернулась в комочек и, закрыв ладонями уши, стала покачиваться взад-вперед, взад-вперед, чувствуя, как намокает пижама, а ступня скользит по чему-то склизкому.

— Проснись, Стар! Проснись! Проснись!

Дверь с силой распахнулась, ударившись краем о низкий шкафчик, и отец остановился с другой стороны занавески. Металлические кольца скребнули по штанге, когда он резко отдернул шторку. Отец навис над девочкой, его грудь тяжело вздымалась, руки тянулись вперед. Голова его была наклонена под неестественным углом, а на шее проступили иссиня-черные следы, оставленные чьими-то пальцами. Рот его жутко исказился, и отец шагнул к ней, раз за разом повторяя одно и то же:

— Это все ты! Это из-за тебя! Это ты виновата!

Стар пронзительно завопила, и все вокруг окутала чернота.

Глава 22. Джесс

Она сидела на краю кровати, втирая в руки смягчающий лосьон и слегка массируя шрамы на запястье. Джесс мрачно нахмурилась. Ее бонсаи выглядели еще хуже. Цвет их листьев потускнел, а краешки начали буреть и закручиваться. Вроде бы только вчера Стар ей сказала, что они погибают. Но почему-то у Джесс было такое чувство, будто эти деревца и Стар довольно долгое время живут рядом.

Джесс забралась в постель и со вздохом опустила голову на подушку. Завтра она перенесет растения в гостиную, где освещение лучше. Женщина зевнула и закрыла глаза. Последняя ее мысль перед сном была о Стар и ее матери, и о деревцах бонсай.

Сквозь сон раздавшийся в доме вопль сначала показался ей приглушенным и тихим, и Джесс не сразу удалось стряхнуть с себя окутавший сознание туман. Но когда крик раздался снова, Джесс резко села на постели. Ее сердце тяжело забилось, она встала с кровати и, спотыкаясь со сна, заторопилась к двери. Вопли тем временем перешли в жалобные стоны, которые, казалось, доносятся из всех углов коридора. А вдруг что-то случилось с Люси?! Джесс пробежала по коридору и распахнула дверь в ее спальню. Люси лежала к ней лицом с закрытыми глазами, подтянув одеяло до самого подбородка. И тихонько посапывала.

Джесс закрыла дверь и помотала головой. Может, ей это приснилось? Но тут вопль раздался снова. Девчоночий. Пронзительный и перепуганный. Кричала явно Стар. Джесс второпях спустилась по лестнице, ее сердце заколотилось еще быстрей. В кухне никого не было, в гостиной царила полная темнота. Видимо, девочка была в библиотеке. Джесс кинулась к двери, взялась за ручку… Но та не поддалась. Дверь была заперта.

Скорей найти ключи! Люси хранила в ящике стола в кухне связку запасных ключей. Джесс ринулась в кухню, вытянула ящик под календарем и дрожащими руками схватила связку. От криков Стар, казалось, в доме стало нечем дышать, словно они забрали в себя весь имевшийся там воздух.

Джесс вставила ключ в замок, провернула. В библиотеке царил глубокий мрак. Когда женщина включила люстру, тьма неохотно отступила, и комната наполнилась теплым электрическим светом.

Стар она увидела на диване — та лежала на боку, свернувшись в позу эмбриона. Одной рукой она закрывала щеку и глаз. Джесс опустилась рядом на колени, убрала с ее лба пряди волос.

Она спала. Девочка всего лишь спала.

Глава 23. Стар

Между веками просочился теплый свет, отчего они сразу стали ярко-красными и тем самым ее разбудили. Стар мгновенно вспомнила об отце из сна, и в горле стало тесно от подступивших рыданий.

— С тобой все хорошо?

Стар распахнула глаза. Она лежала на диване, высунув ноги на закругленный кожаный подлокотник, а большая люстра над головой ярко освещала комнату. Джесс сидела на одном из широких, обитых тканью кресел. Ее волосы спадали вокруг лица и окутывали плечи, она была в синих пижамных штанах и в хлопковой футболке с длинным рукавом. «А она очень даже симпатичная», — подумалось Стар.

Глубокая морщина между бровями придавала Джесс тревожный вид.

— Ты кричала во сне. Тебе приснился кошмар?

Стар кивнула, но тут же поняла, что не может пока сформулировать ни слова. Сон об отце был слишком уж реальным. Она взяла на колени диванную подушечку, прижала ее к животу.

— Дверь оказалась заперта, — сказала Джесс.

— Я ее не запирала, — пожала плечами Стар. Зевнув, она поискала глазами какие-нибудь часы, однако стены были сплошь закрыты книгами.

— Который час?

— Одиннадцать тридцать. У тебя точно все в порядке, Стар?

В том, как она это спросила, звучала такая неподдельная забота, что девочка едва не разревелась. Но лишь едва. Какой смысл был рассказывать этой женщине о себе? Стар глубоко вздохнула и сразу почувствовала себя сильнее. Если она все расскажет Джесс, толку от этого не будет никакого, а вот копов та вызовет в мгновение ока.

— Все хорошо. Просто заснула, и явился кошмар. Знаешь, что может присниться, когда обычного бездомного подростка пригласит пожить у себя в особняке посреди гор одна старая ведьма? — Стар усмехнулась, и у Джесс тоже приподнялся уголок рта.

В следующее мгновение лицо у Джесс приняло такое выражение, что Стар невольно вцепилась в подушку и вскинула подбородок:

— Что такое?

Джесс прочистила горло.

— А где ты спала до прошлой ночи? — спросила она, пристально глядя на девочку.

Расправив плечи, Стар выдержала взгляд Джесс.

— Под скамейкой.

— Почему?

Стар обескуражил этот вопрос. Может, Джесс думает, что у нее был выбор?

— Потому что там мое место.

Джесс крепко сжала пальцами подлокотники кресла и произнесла так тихо, что Стар едва смогла это расслышать:

— Твое место в семье.

— Большинство семей не горят желанием взять такую девочку, как я. — Стар опустила взгляд на свои руки, подергала себя за кончики пальцев. — Да и вообще, не каждый заслуживает семьи. — Это слетело с ее губ так неожиданно и быстро, что Стар даже хотела закрыть себе ладонью рот.

— Дети заслуживают, — очень тихо проговорила Джесс.

Стар перевела взгляд на ее руки, и в их разговоре повисло долгое молчание.

Внезапно Джесс поднялась на ноги:

— А знаешь, у меня для тебя есть поручение.

— Хочешь, чтобы я и тебя сопроводила вокруг озера? — смешливо фыркнув, посмотрела на нее Стар. — Не слишком ли ты молода для этого, Джесс?

— Маленькая ты острячка, — улыбнулась та. — Нет, я бы хотела, чтобы ты спасла мои бонсаи.

Стар проглотила внезапно возникший в горле комок.

— Что?

— Ты же сама сказала, что они умирают, а мне бы не хотелось, чтобы они погибли. Вчера мне показалось, что ты кое-что смыслишь в искусстве бонсай — уж точно больше, чем я. Растениевод из меня никакой, у меня по этой части даже скорее тяжелая рука, — едва заметно улыбнулась Джесс.

Стар почувствовала, как на щеках выступил жар, глаза зажгло от слез. Она не в силах была спасти деревца Джесс — так же, как не смогла когда-то спасти своего друга.

— Прости, не думаю, что я смогу тебе помочь. Да и вообще, наверно, уже поздно что-либо с ними делать.

Джесс вздохнула.

— Возможно, ты и права. Но я решила перенести их завтра в гостиную, и если у тебя будет настроение, можешь на них еще разок взглянуть. Вдруг не все еще потеряно? — Она направилась к двери: — Ты голодна?

В ответ ей громко проурчал желудок Стар.

— Не то слово! — сказала девочка.

— Я умею делать классные панкейки. И в полночь, — взглянула на часы Джесс, — они получаются еще вкуснее. Пойдем!

Глава 24. Джесс

На следующее утро Джесс постучалась в дверь к Люси, держа в руке поднос с завтраком, а под мышкой — свернутую газету «The Denver Post».

— Входи, входи, — отозвалась хозяйка.

— Доброе утро!

Она немало удивилась, увидев Люси уже поднявшейся с постели и сидевшей у окна с видом на озеро. Бочка с талым льдом, кстати сказать, провалилась еще в первый день ее пребывания в Пайн-Лейке, и Джесс заметила, что, начав таять, озеро стало стремительно избавляться ото льда. День сегодня выдался ясный, и проглядывавшая между оставшимися еще льдинами вода сверкала на солнце, как бриллиант.

— Раненько вы сегодня, — добавила она.

Джесс поставила поднос на маленький столик возле кресла и, расправив газету, подала ее Люси.

— Ну, как наша девочка провела здесь вторую ночь?

— Наверное, неплохо. Если не считать того, что она так кричала во сне, что чуть не перебудила в озере всю рыбу…

— Меня это, во всяком случае, не разбудило, — улыбнулась Люси и отпила из чашки кофе.

— Она еще спит. — Джесс постучала к ней в дверь по пути к лестнице, но Стар пока что не показалась. — Или же она свинтила отсюда в ночи, прихватив столовое серебро.

Люси прищелкнула языком.

— Тебе она не нравится?

— Не то чтобы не нравится… — Джесс опустила взгляд к своим рукам. — Но будь она моей дочерью…

Внезапно у нее сдавило в горле, и она умолкла. Если бы Стар была ее дочерью, Джесс обняла бы девочку, прижала к себе покрепче и уверила ее, что все будет хорошо. Услышав этой ночью жалобные вскрики Стар, она едва подавила в себе желание это сделать. Джесс почувствовала, как ее лицо словно окаменело. Обычно она пристраивалась на кровати рядом с Шансом, когда он проговаривал перед сном молитвы, а потом целовала его напоследок, подтыкала ему под руки и ноги теплое одеяло и говорила, что любит его всей душой. И он всякий раз посылал ей воздушный поцелуй и говорил, что она лучшая в мире мама. Джесс с трудом сглотнула. Ей очень нравилось быть его мамой — но больше в ее жизни этого не будет. Она не заслужила того, чтобы быть кому-то матерью.

— Я за нее волнуюсь, Люси. Что, если у нее есть где-то мать, которая тревожится, все ли с ней в порядке, и ждет, что она наконец позвонит и вернется домой? — Джесс тут же вспомнила про собственное детство и закрыла глаза. Конечно, она покривила душой. Она лучше, чем кто-либо, знала, какой бесчувственной бывает иная мать. — К тому же она несовершеннолетняя и наверняка находится в розыске. Вы можете навлечь на себя серьезные неприятности, приютив ее в своем доме.

Из коридора послышались шаги, и тут же раздался голос Стар:

— Я не хочу, чтобы у вас были неприятности. — Девочка прислонилась к дверному косяку, ее маленькая фигурка полностью скрывалась под длинной белой ночной рубашкой. — Я сегодня же уеду.

— Нет, ты не уедешь, — с твердостью в голосе ответила Люси. — Я тебя сюда пригласила, и ты останешься здесь. Не обращай внимания на мою надсмотрщицу, — ткнула она большим пальцем в сторону Джесс.

Джесс скрестила руки у груди. Люси явно не представляла всей картины происходящего.

— У вас очень доброе сердце, Люси. Я понимаю, вы пытаетесь сделать то, что считаете правильным. — Тут она повернулась к Стар: — Однако наверняка есть кто-то, кто о тебе волнуется, и если твой дом для тебя небезопасен, то существуют определенные государственные органы и службы, готовые тебе помочь. И мы с Люси сделаем все возможное, чтобы ты получила нужную помощь.

Тогда Стар вошла в комнату и опустилась перед Люси на колени, не обращая ни малейшего внимания на Джесс.

— Спасибо вам за все, Люси. Я уже давно так хорошо не высыпалась, как в эти две ночи. Но со мной все будет в порядке и без посторонней помощи.

На Джесс нахлынули отголоски ночных воплей девочки и образ ее щуплого тела, свернувшегося в защитную позу. Только удача позволила ей пережить долгие месяцы бездомного существования.

— Должен же быть кто-то, кто за тебя переживает? — уже мягче произнесла Джесс. — Неужели ты действительно предпочитаешь жить на улице вместо дома?

Стар поднялась на ноги, резко развернулась и устремила на Джесс тяжелый взгляд своих темно-синих глаз:

— Ты же ничего обо мне не знаешь.

Сказано это было жестко, напористо, но таким надтреснутым голосом, что Джесс содрогнулась, и теперь у нее и мысли не могло возникнуть, чтобы куда-то отослать девочку. И все-таки позволить ей остаться с Люси означало дарить ложную надежду, что в конечном итоге истощит все внутренние резервы Стар, помогавшие ей выжить самостоятельно.

— Но ведь кто-то однажды все-таки поинтересуется, кто ты такая, — сказала она тихо. — И что тогда?

— Ничего, если ты сама им не расскажешь, — подала голос Люси.

— В смысле?

— Просто соври, — сказала Люси. — Сочини что-нибудь — ее здесь все равно никто не знает.

— Но вы ведь с ней едва знакомы…

— Это верно, — согласилась Стар, и Джесс с удивлением отметила, что у той уже нет прежней напряженности в плечах, как будто девочка почувствовала облегчение. — Но если честно, — улыбнулась она краешками губ, — все, что я знаю — так это то, что вы обе ведьмы, собирающиеся опробовать на мне какое-то свое новое сногсшибательное зелье.

Люси поднялась с кресла, и лицо ее расплылось в широкой улыбке.

— Значит, на том и порешили. Мы друг друга еще мало знаем. — Она вышла из комнаты, и ее голос из коридора стал доноситься все тише: — Тогда пошли. Мне кажется, вам пора проверить календарь. Вас обеих ждет насыщенное утро.

Джесс сжала губы. А Стар, недоуменно вскинув брови, посмотрела старухе вслед и прошептала:

— По-моему, она немножко чеканутая.

— Да, пожалуй, что так. Или же мы все тут малость того.

Джесс взяла в руки поднос с нетронутым завтраком. Пайн-Лейк был крохотным городком, где все знали друг друга. Но Стар здесь никто не знал — да и Джесс тоже, если уж на то пошло. Ей вдруг вспомнилось, как проступали сквозь ночную рубашку костлявые плечики девочки. Что плохого, в самом деле, если она здесь немного поживет? Она услышала, как в животе у Стар заурчало, и приподняла бровь:

— Опять проголодалась? Пойдем, у меня приготовлены вафли.

У Стар мгновенно просветлело лицо. Она устремилась к двери, волоча по полу эту нелепую ночную рубашку. Улыбнувшись, Джесс поспешила за ней к кухне. Надо быть каменной, чтобы не поддаться очарованию этого обескураживающего сочетания взбалмошной девчонки и настороженной невинности.

— Сегодня утром приедет Фиби, — сообщила, глядя в окно, Люси, когда Джесс вошла в кухню. — И она будет с минуты на минуту.

— Фиби? — переспросила Стар с набитым вафлями и земляникой ртом.

— Да, она наведывается к Люси раз в неделю перекинуться в карты, — объяснила Джесс. — Впрочем, мне она велела называть ее Иби и, подозреваю, тебе скажет то же самое.

Девочка в ответ с подозрением прищурилась, и Джесс добавила:

— Она была с нами в тот день, когда мы с тобой встретились… — Она закашлялась. Ей трудно было вспоминать тот день, когда они впервые увидели Стар, потому что это заставляло Джесс все-таки признать тот факт, в который она не могла тогда поверить: что у этой девочки действительно никого нет.

Стар откусила еще кусок вафли — похоже, ей было сейчас все равно, что за гостью они ждут.

В дверь позвонили, и Люси зашаркала из кухни в прихожую, чтобы открыть замок. Спустя пару мгновений она вернулась вместе с Иби, одетой в джинсовый комбинезон с желто-голубой рубашкой-варенкой. Джесс улыбнулась: ей нравился гардероб Иби, равно как и ее компания.

Джесс тут же подала ей чашку кофе:

— На этот раз — с миндальным молоком. Я помню.

— Именно как я и люблю. Спасибо! — Иби повернулась к Стар: — И ты здесь!

Стар отодвинула опустевшую тарелку и вытерла ладонью рот.

— Меня пригласили, — ответила она и сложила руки перед собой, словно Иби намеревалась как-то оспорить этот факт.

Иби кивнула, и ее глаза весело заблестели:

— А ты с характером девчонка! Мне в тебе это нравится.

Стар в ответ пожала плечами и допила остатки апельсинового сока.

— Странное какое имя — Иби, — произнесла она.

— Это точно! — рассмеялась гостья. — Но моя младшая сестренка, когда была совсем маленькой, не могла выговорить «Фиби» и начала называть меня «Иби». Так это имя ко мне и пристало. — Она изучающе посмотрела на Стар, которая подтерла пальцем оставшийся на тарелке сироп и слизнула его. — Но ты, если хочешь, можешь называть меня «Фиби». Так меня зовет Люси.

— «Иби» звучит клево, — отозвалась Стар и слизнула с пальца еще одну каплю сиропа.

Иби улыбнулась ей в ответ.

— Хорошо, я рада, что мы с этим определились. У меня тут есть кое-какие вещички для тебя. — Она протянула девочке небольшой магазинный пакет. — Люси сказала, что у тебя может быть туговато с одеждой. Тут не так много — всего лишь футболка да джинсы.

Густо покраснев, Стар приняла пакет, пробормотав:

— Спасибо.

Джесс глубоко прикусила нижнюю губу. Ее подруга Марисса, жившая в квартире напротив, периодически отдавала ей кое-какую одежду, которую, по ее уверениям, она «все равно уже не носит» — хотя на некоторых вещичках еще висели магазинные ярлыки. Да и Тамара из квартиры 3С несколько раз в год оставляла у ее дверей пакет со свежевыстиранной и бережно сложенной мальчишеской одежкой. Желая, чтобы и сама она, и ее сын ходили в одежде по размеру и не протертой до дыр, Джесс вынуждена была принимать их подношения. Хотя это и было для нее не просто. Так что она больше, чем кто-либо, понимала, какой стыд и смущение охватили сейчас Стар.

Девочка вытащила из пакета лилово-розовую вареную футболку с парой танцующих медведей, подняла ее к лицу, глубоко вдохнула и улыбнулась:

— От нее пахнет дредами и стиральным порошком. Идеально! Мне нравится. — Потом внимательнее пригляделась к надписи на футболке «Grateful Dead» и нахмурилась: — Что еще за «благодарный мертвец»?

— Люси! — с укоризной воскликнула Иби. — Позор твоим сединам! Ты привела в дом это дитя, но даже не озаботилась ее музыкальным образованием!

Люси в ответ рассмеялась:

— Да она же только приехала, Фиби. А я уже слишком стара, чтобы хипповать наравне с тобою.

Иби повернулась к Джесс:

— Я правильно понимаю, что вы решили пока держать в секрете приезд Стар?

Джесс удивленно подняла брови. Когда Люси успела посвятить Иби в их планы?

— На какое-то время — да, — ответила она, не глядя на девочку. — Пока нам не удастся найти для Стар какое-то более постоянное место. Пока что единственные люди в Пайн-Лейке, кто о ней знает, — это я, вы и Люси.

— И Джереми, — тихонько присовокупила Стар.

Джесс втянула воздух сквозь зубы и повернулась к Люси:

— А как насчет Бена?

Этот полицейский, похоже, имел к Люси какой-то особый личный интерес. Но Джесс не сомневалась, что стоит ему узнать о Стар, как вся их затея быстро накроется.

Люси закивала, как будто Джесс дала правильный ответ на вопрос викторины.

— Да! Что насчет Бена?

Джесс прищурилась. Ей что, в самом деле нужно растолковывать столь очевидные вещи?

— Он представитель закона. Сильно сомневаюсь, что он будет вправе игнорировать тот факт, что Стар сбежала из семьи, какие бы тесные отношения вас с ним ни связывали.

Люси нахмурилась, бросила взгляд на Иби.

— У нас с ним были тесные отношения, — промолвила она. — Но я не помогла ему так, как должна была бы помочь. — И она потерла белую кожу с тыльной стороны запястья, словно зеркально копируя Джесс.

Внезапно свет в доме потускнел — так, будто на солнце нашла туча, — и в кухне стало заметно холоднее. Джесс зябко поежилась и стала растирать ладонями покрывшиеся мурашками плечи. В этом старом доме холод, похоже, был привычным явлением.

— Помочь ему как? — спросила Джесс.

— Ты же всегда говоришь, Люси, что со временем все разрешится, — тихо сказала Иби. — Может, просто его время еще не настало?

Люси и Иби уставились друг другу в глаза, и Джесс показалось, что между этими двумя женщинами возник какой-то молчаливый спор. Стар шевельнулась рядом с ней, и Джесс, заметив, как та крутит в руках футболку с танцующими медведями, снова устремила взгляд на Люси. Старуха внезапно так побледнела, что на фоне ярко-рыжих волос ее кожа показалась даже серой.

— Люси! — встревожилась Джесс. — С вами все хорошо?

Не обращая на нее внимания, Люси принялась кругами бродить по кухне, касаясь руками стола, шкафчиков, проводя пальцами по бумажному календарю. Потом остановилась перед календарем, сильно нахмурившись, отчего морщины на ее лице стали еще глубже.

— Я не смогла его найти, потому что его там не было, — произнесла она.

— Что найти? — спросила Джесс, пораженная скорбным, сокрушенным видом Люси, которая сгорбилась сейчас больше обычного.

— Его потерянный конец, — глухо отозвалась старуха.

Люси вскинула руку к календарю, и нижний уголок его страницы задрожал.

Джесс шагнула к ней. Как она раньше не заметила, что последняя пара дней донельзя вымотала старушку? Она потянулась, чтобы взять Люси под локоть, однако успела лишь коснуться пальцами рукава ее черного платья. Ноги у Джесс внезапно подогнулись, точно ее пнули под колени, и она рухнула на пол.

— Джесс! — вскрикнула Стар и кинулась с ней рядом на колени. Ее глаза стали еще огромнее на маленьком лице. — Что с тобой?

Однако резкая боль в запястье не дала Джесс что-либо ответить. Словно раскаленные когти вонзились ей в основание ладони, и Джесс, хватая ртом воздух, сжала свою руку. Крепко зажмурила глаза, пытаясь не пустить наружу слезы. Надеясь вернуть самообладание, она откинула голову назад.

Но в это время пол под ней как будто превратился в заледеневшую асфальтовую мостовую городской улицы. От холода у Джесс текло из носа, сердце бешено стучало в груди. Что же это с ней такое? От вспыхнувшего сигнала светофора ее кожа озарилась красным. В застывшей луже рядом с ней его отраженный свет казался кровью. Она вновь вернулась в ту ночь, когда это случилось. Джесс раскрыла рот, чтоб закричать, но в груди у нее раздался лишь страшный треск, жутким глухим звуком отдавшийся в ушах. «Нет, нет, нет! — мысленно взмолилась она. — Только не это!» Она попыталась закрыть глаза, но все же успела увидеть его ботинок, лежащий подошвой кверху в черной луже.

Но тут же мостовая превратилась в плитки пола, а красный сигнал светофора растворился в белом потолке кухни Люси. Испуганная Стар держала ее за руку, а Люси с Иби, с бесстрастными, непроницаемыми лицами, нависали сверху.

— Джесс? — окликнула ее Стар.

Джесс высвободила руку из сжатой ладони девочки, отчего предплечье вновь пронзило болью. Она вдохнула всей грудью, словно пропуская воздух по всему телу. Глаза защипало от непрошеных слез. Неужели именно это почувствовал в последнее мгновение ее сын? От этой жуткой, невыносимой мысли ей захотелось свернуться в комок и обхватить руками голову. Спрятаться от проницательных глаз Люси и сделать вид, будто всего этого никогда не было.

Однако Люси пристально смотрела на нее, а также куда-то мимо Джесс, словно видела там кого-то еще.

Наконец сильная рука подхватила ее под локоть и подняла на ноги. Это была Иби.

— Не сильно ударилась? — просто спросила она, отчего только что случившееся в кухне вмиг потеряло свою остроту. Все это казалось предельно настоящим: и улица, и пробирающий холод той ночи, и красный сигнал светофора — но Джесс-то знала, что это не так. Лишь безмерное горе заставляло ее все это видеть. И безмерная вина ее была в том, что в ту ночь сын оказался один и она не смогла ему помочь.

Она отвернулась от внимательных взглядов женщин, нервно стряхивая с джинсов несуществующую грязь. Джесс не хватало воздуха, она чувствовала себя на грани истерики, а потому заставила себя делать долгие и ровные вдохи.

— Должно быть, потянула колено или еще что-то, — сказала она, чуть успокоившись. — Обычно я каждый день ходила пешком. Наверно, мне надо просто чуть побольше разминать ноги.

Люси сочувственно поцокала, глядя на Джесс:

— Вот почему я и хожу вокруг озера, милочка. Это поддерживает во мне молодость. — Она хлопнула в ладоши, после чего опустила руки на плечи Джесс и Стар: — Кстати, о прогулке. Вам, мои дорогие, уже пора. Кофе сам себя не выпьет.

У Джесс отвисла челюсть. Она даже заколебалась: то ли спросить у Люси, не двинулась ли та окончательно, то ли просто сесть на первый же автобус и покинуть городок. Но мысль о том, чтобы немедленно сняться с места, была для нее все же чересчур внезапной.

— О чем вы говорите, Люси?

Та указала рукой на что-то позади Джесс:

— Все, как обычно, есть в календаре. — Потом повернулась к Иби: — Давай-ка мы с тобою сегодня сыграем в библиотеке.

— Не думаю, что мне стоит вас остав… — начала Джесс и осеклась: Люси уже исчезла из кухни.

— С ней побуду я, — улыбнулась Иби, — так что не беспокойся. Вам двоим не повредит немножко развеяться. — Она направилась было к двери, но, словно о чем-то вспомнив, повернулась к Джесс и Стар: — Я знаю Люси уже довольно долго и смею уверить вас обеих, что вы сейчас именно там, где и должны быть. Люси говорит, ты более не одинока, Стар, — кивнула она девочке.

— Я… я знаю, — дрожащим голосом ответила Стар. — Рядом есть вы, и Джесс, и Люси…

Иби кивнула и чуть приподняла уголок губ:

— Думаю, ты уже понимаешь, что я имею в виду. Равно как и ты, — повернулась она к Джесс. Кивнув еще раз, Иби с прищуром взглянула на календарь и улыбнулась: — Сегодня у вас шопинг. И лучше всегда следовать тому, что намечено в календаре.

Глава 25. Джесс

Они прошли по крутому спуску, ведущему от дома Люси к Мейн-стрит, и задержались возле мини-маркета, чтобы сориентироваться. Люси не требовала от Джесс, чтобы та присутствовала рядом с ней ежеминутно, но Джесс нравилось нагружать себя делами, а в таком большом доме, как у Люси, было совсем нетрудно найти себе лишнее занятие. Она никогда не была общительным человеком, а потому свои прогулки по Пайн-Лейку ограничила лишь редкими выходами за продуктами и не тратила время на дотошное изучение главной улицы городка. Там располагалась обычная вереница модных бутиков, кофеен и ресторанов, больше подходящая для праздного туриста, нежели для местного жителя.

— Люси хочет, чтобы мы с тобой где-то попили кофе, а потом что? — спросила Стар. На ней была футболка с «Grateful Dead» и джинсы, казавшиеся на три размера больше, чем надо. Пальто обе они оставили дома, наслаждаясь неожиданным весенним теплом.

— Она хочет, чтобы я сводила тебя в комиссионку. Тебе еще нужно купить одежду — вместо той, что я выбросила.

Стар застыла на месте.

— Ты выбросила мою одежду? — со злостью уставилась она на Джесс. — Но ведь это мои вещи!

— Так было лучше, Стар. Они были изношены до дыр, и сомневаюсь, что пережили бы стирку в барабане.

Девочка заметно расстроилась, и Джесс поняла почему. Джесс решила, что она сама знает, что лучше для Стар, даже не подумав спросить ее об этом. Разве не так поступала с Джесс ее мать? Та во всем делала за нее выбор — велев даже избавиться от дитя. За это, собственно, Джесс ее и возненавидела.

Она решила, что сделает девочке одолжение, выбросив ее старье тряпье, — однако ей следовало предоставить выбор самой Стар. А вдруг ей эти вещи отдал кто-то, кого она любила?

— Да, мне, пожалуй, следовало тебя спросить, — виновато сказала Джесс. — Тебе они были дороги?

Стар пару секунд смотрела на нее в упор. Глаза ее ничего при этом не выражали, рот сжимался в тоненькую линию. Потом уголки ее рта дрогнули:

— Ну да, еще как дороги. Мне пришлось за них расплатиться натурой.

В шоке от услышанного, Джесс не заметила выпирающий край доски на деревянном тротуаре и, споткнувшись, полетела вперед, едва успев в последний момент уцепиться за низенькую ограду. На миг она крепко зажмурилась, потом обернулась:

— Ох, Стар, прости меня, пожалуйста.

Голова у девочки была опущена, плечи мелко тряслись. Джесс протянула к ней руки, осторожно обхватив за плечи:

— Прости, я не хотела… Это так ужасно. Я…

Но когда Стар подняла лицо, Джесс невольно отдернула руки. Девчонка смеялась — да так, что аж держалась за живот.

— Надо было видеть твое лицо! — воскликнула она, утирая глаза тыльной стороной ладони. — Бог ты мой! Поверить не могу, что ты на это купилась! Это было так смешно!

Джесс втянула в себя воздух, раздувая ноздри.

— То есть ты не расплачивалась телом за одежду?

— Что?! Господи, да нет, конечно! Разве только за наркотики.

Джесс сложила руки перед грудью.

— Вот это уже не смешно. Вообще ничуть.

Лицо Стар внезапно посерьезнело, и она нервно замялась, глядя себе под ноги. Потом снова подняла глаза.

— Да, пожалуй, ты права, — сказала она, прикусив ноготь. — Никогда не умела шутить с нормальными людьми.

Джесс расслабилась, попыталась улыбнуться. Не будь это настолько шокирующе, то было бы, наверное, забавно. Но тут же по ее спине пробежала дрожь: нет, нисколько это не забавно, когда настолько близко к реальности!

— Пошли, — сказала она девочке, — найдем какую-нибудь кофейню.

Вскинув голову, она высмотрела подходящую вывеску, слегка покачивающуюся на ветру:

«Пятнистый олень»

Стар пристроилась рядом с ней, и они гулко зашагали вдвоем по деревянному тротуару. Джесс не могла не думать о том, что же такое случилось у девочки, из-за чего та оказалась на улице, и ее передернуло при мысли, насколько шуточки Стар могли оказаться близки к реальности.

— А что у тебя такое с запястьем, Джесс?

Вопрос спутницы застал ее врасплох, и Джесс машинально натянула рукав пониже.

— Просто старая рана.

— Но она вовсе не выглядит старой. Ты ее все время расчесываешь.

Джесс потерла шею. Такая прямолинейность девочки была ей знакома. Трудное детство быстро избавляет от стеснительной сдержанности.

— Это лишь в последнее время, — твердым голосом сказала она. — Может, от сухого здешнего воздуха или еще по какой-то причине.

— Да ладно, бог с ним, — обронила Стар и сразу оставила эту тему.

Они уже почти дошли до «Пятнистого оленя», когда ее окликнул знакомый голос:

— Приветствую, Джесс!

Она обернулась. Бен с другим полицейским в форме направлялись прямиком к ним. Стар сбоку от нее резко вдохнула. Девочка ссутулилась, опустила голову, отчего стала еще миниатюрнее, чем была. Невольно почувствовав к ней сострадание, Джесс подвинулась так, чтобы частично прикрыть ее собой.

Полицейский рядом с Беном расплылся в радушной улыбке:

— Я — Мэтт. Вы приезжая?

Бен опередил ее с ответом:

— Ты что, Мэтт, еще не слышал главной новости Пайн-Лейка? Люси наняла себе сиделку. И это — Джесс.

— Это Люси правильно сделала, — низким голосом пророкотал Мэтт. — Давно пора было найти себе компанию в таком большом доме, как у нее.

Джесс улыбнулась в ответ, мысленно прикидывая, под каким бы предлогом свернуть разговор, пока он не дошел до вопросов о Стар.

Но было уже поздно. Мэтт заглянул за спину Джесс и обратился к Стар:

— Ну, а вы кто?

Чуть отступив в сторону, Джесс увидела, что Стар стоит, упершись взглядом в землю, и, скрестив перед собой руки, теребит рукава. Женщина проглотила внезапно застрявший в горле комок. Она привыкла воспринимать Стар как храбрую, язвительную, вечно ее подкалывающую грубиянку. Однако стоящая сейчас с ней рядом девочка выглядела совсем маленькой и беспомощной. Джесс охватило желание защитить это создание, и, приобняв Стар за плечи, она прижала ее к себе.

— Это моя племянница, — объяснила она. — Решила навестить меня в Пайн-Лейке.

Стар заметно расслабилась под рукой Джесс.

— Приятно познакомиться, офицер… — подала голос девочка, но запнулась, пытаясь прочитать его имя на полицейском жетоне.

— Можешь звать меня «офицер Мэтт», — хохотнул напарник Бена. Но тут же взгляд его посерьезнел, и уже более строгим голосом он добавил: — Если, конечно, ты не станешь водиться с паршивцами, которые курят траву за лодочным сараем. Тогда тебе придется называть меня «сэр».

Стар всем телом напряглась, и Джесс слегка сжала ее плечо.

Но Мэтт снова хохотнул, от смеха даже его живот заколыхался.

— То есть вы, значит, живете с Ведьмой Пайн-Лейка? Да? — Он заговорщически подмигнул Стар: — Видели уже какие-нибудь привидения в ее старом доме?

— Постоянно попадаются, — серьезным голосом ответила Стар, отчего Мэтт опять расхохотался.

Бен, доселе молча слушавший их разговор, кашлянул, прочищая горло.

— Ваша племянница? — наморщил он лоб. — Не знал, что у вас в Пайн-Лейке есть какие-то родственники.

— У меня их тут и нет. Она не здешняя.

— А Люси к этому нормально отнеслась? — Бен так напряженно разглядывал лицо Стар, что Джесс начала нервничать. А вдруг он видел ее фотографию на объявлении о пропаже подростка?

— К чему нормально отнеслась? — поинтересовалась Джесс.

— Что вы привезли пожить с вами племянницу.

Джесс покоробило то, каким тоном он с ней заговорил — как будто она нагло пользуется Люси, — и она ответила первое, что пришло ей в голову.

— Она здесь лишь на лето, — произнесла Джесс, стараясь не дать своему раздражению просочиться в речь. — К тому же я сначала обсудила это с Люси. Я б даже сказала, она больше чем рада ее приезду.

— Еще бы она не рада! — пророкотал Мэтт. — Люси любит детей, Бен, тебе ли это не знать! Черт, да она половине детей в этом городе в тот или иной момент жизни помогла!

Но Бен продолжал разглядывать Стар, отчего Джесс почувствовала себя неловко. Может, он подозревает их во лжи?

— Твое лицо мне кажется знакомым, — произнес он тихо.

Стар пожала плечами, сложила руки перед собой.

— Она ж тинейджер, — усмехнулась Джесс. — Мне кажется, все они с виду одинаковые.

Она взяла Стар за руку и повела к дверям «Пятнистого оленя».

— Вы уж нас извините, — сказала она напоследок, — но мы с утра еще не пили кофе. А моя милая племянница без порции кофеина по утрам едва не впадает в спячку. Приятно было познакомиться, Мэ…

— Как, вы сказали, ее зовут? — оборвал ее Бен.

Джесс помедлила с ответом.

— Я этого не говорила. — Она взглянула на Стар. Лицо у девочки было совершенно бесстрастным. Джесс никакого другого имени с ходу в голову не пришло, и, чувствуя, что пауза уже слишком затянулась, она сказала: — Ее зовут Стар.

— Стар, надо же! Звезда! — воскликнул Бен, потыкав пальцем в свой жетон. — Такое имечко не каждый день встречаешь!

— Ну да, — кивнула Джесс и с усмешкой показала на футболку девочки: — Ее родители — прожженные хиппи.

— Ну, тогда вы тут точно будете как дома! — вставил Мэтт. — У нас полно старых прожженных хиппи. Так что добро пожаловать в Пайн-Лейк, сударыни, — театрально склонил он голову. — Еще увидимся!

Мужчины двинулись дальше, чеканя шаг по старым доскам тротуара. Стар сразу же скользнула в кофейню, а Джесс немного замешкалась снаружи. Сквозь стеклянную дверь ей было видно, как Стар забралась в самую глубину заведения и плюхнулась на мягкое широкое сиденье. Она раскрыла лежавший на столике журнал, и на мгновение ее можно было принять за самую обычную девочку-подростка. Но потом она большими перепуганными глазами огляделась вокруг поверх журнала, зыркнула в окно — и реальное положение Стар стало до боли очевидным.

Заметив, что Джесс еще стоит снаружи, Стар махнула ей рукой. В сердце у Джесс что-то на миг вспыхнуло, но тут же и погасло. Скрипнув зубами, она открыла дверь. Она нанялась присматривать за Люси и вовсе не собиралась добавлять в свой список обязанностей какое-либо дитя. Этот путь для нее уже навсегда закрыт.

* * *

Напившись кофе, они пошли дальше по тротуару, к маленькому магазинчику на углу с броской вывеской, на которой пурпурными и ярко-желтыми буквами было выведено:

Магазин одежды

«Второй шанс»

По обе стороны от двери, точно стража, стояла пара безголовых манекенов в некогда модных нарядах. Изнутри струился запах благовоний, призванных, по-видимому, заглушить едкий мускусный дух от плотно забитых стеллажей с поношенной одеждой.

Джесс вошла в магазин, и Стар не мешкая последовала за ней. После встречи с полицейскими девочка хранила стойкое молчание, но Джесс не могла ее в том винить. Должно быть, сильно действует на нервы осознание того, что в любой момент тебя могут схватить и вернуть в ту систему, которую ты ненавидишь достаточно, чтобы стать бездомным.

Им помахала ладонью молодая женщина в черно-белой блузке в горошек и повязанном на шее красном платочке, которая стояла за кипой одежды, сложенной на стойке так высоко, что почти скрывала хозяйку магазина.

— Заходите, заходите, девушки! Я Саванна! А вы, должно быть, Джесс и Стар. Люси предупредила, что вы сегодня придете.

Джесс искоса взглянула на Стар, которая тоже посмотрела на нее краем глаза. Когда их взгляды встретились, девочка пожала плечами и хихикнула. Джесс понимающе улыбнулась. Да, Люси — это нечто!

Саванна между тем вышла из-за стойки — это была особа в черных укороченных брючках и балетках, отчего казалось, будто она явилась из пятидесятых годов, хотя на вид ей было не больше двадцати пяти. Она приблизилась к Стар.

— У Люси в моем магазине открытый кредит, и она сказала, вы можете выбрать себе все, что вам необходимо! — Тут Саванна подмигнула Стар и улыбнулась так широко, что глаза ее превратились в узенькие щелочки. Она хлопнула в ладоши и пропела: — У девчонок нынче шо-опи-инг! Если вам нужно что-то конкретное — я могу порыться и найти. Все к вашим услугам. Приятного времяпрепровождения!

Она вернулась к своей стойке, и магазин наполнился мягким, слегка хрипловатым голосом Элвиса Пресли в сопровождении пронзительно высокого и не совсем попадающего в мелодию голоса, которым, как могла предположить Джесс, подпевала ему Саванна.

— Ну что ж, давай, — тряхнула головой Джесс. — Поскольку на дворе весна и от погоды можно ждать чего угодно, то, может, выберешь себе пару-тройку кофточек, джинсы да шорты? Как сказала Люси — все, что понравится.

Однако Стар продолжала стоять у порога, теребя пальцы и не двигаясь с места. Джесс склонила голову набок:

— Разве тебе не хочется выбрать себе новую одежку?

Девочка покачала головой, втянула щеки.

— Просто я не готова ко всему сразу, понимаешь? — Она опустила взгляд на свои руки. — Я даже не знаю ни своего размера, ни еще чего-то там…

У Джесс комок подступил к горлу.

— Почему бы нам не начать с джинсов? — указала она на круглую металлическую стойку с вешалками. — Я подозреваю, у тебя нулевой женский размер. С этого давай и начнем.

Стар вместе с ней подошла к стойке, и Джесс принялась вытягивать одни за другими джинсы, показывая их девочке. Нашла темно-синие:

— Как тебе эти?

— Вполне.

Потом выбрала черные с плотной белой вставкой по внешнему шву:

— А эти как, в твоем стиле?

— Ага. — Стар перекинула их через предплечье заодно с двумя другими.

Прежде чем вытянуть с вешалки следующую пару, Джесс заколебалась:

— Ты понимаешь, ты же можешь выбрать. Ты не должна мерить то, что тебе не нравится.

Стар пожала плечами.

— Или потому, что за это платить будет Люси. Она хочет, чтобы ты выбрала сама. — Джесс больно было видеть, как вместо того, чтобы получать удовольствие от примерок, Стар лишь растерянно мнется рядом с ней. Большинство девчонок ее возраста были бы счастливы предаться такому шопингу, где за них все оплачено.

Джесс прикусила нижнюю губу: Стар не была обычным подростком.

— Почему бы тебе самой не выбрать пару-тройку джинсов? — предложила она.

Но девочка сделала лишь шаг назад.

— Мне без разницы, Джесс.

— Ты сейчас про джинсы?

— Я про все про это. Мне в буквальном смысле все равно, что брать. Просто…

Глаза у Стар вдруг заблестели, и впервые за все время их знакомства Джесс пришло в голову, что эта девочка вообще способна плакать. Протянув к ней руку, Джесс мягко сжала ее плечо:

— Что-то не так?

Стар утерла ладонью глаза, но Джесс заметила, что они и так сухие, и успокоилась. Вот же сильная девчонка!

— Просто еще никто для меня этого не делал. — Она прижала отобранные джинсы к груди и чуть качнулась назад, сбросив тем самым с плеча руку Джесс. — В смысле, мама, конечно же, покупала мне одежду, но я этого уже не помню. А во всех этих приемных семьях… — Стар вскинула подбородок. — Я нигде подолгу не задерживалась. Если мне нужна была какая-то новая одежда, мне ее просто приносили. И никто… — Голос ее стал внезапно хриплым и осекся. Чуть помолчав, девочка закончила: — Никто до сих пор не спрашивал меня, что я хочу.

— Ох, Стар… — тихо произнесла Джесс, и ее плечи поникли под тяжестью услышанного признания.

Стар смотрела в пол, низко опустив голову и выставив обнаженную шею. И от этого девочка выглядела особенно ранимой. Больше всего на свете Джесс хотелось сейчас ее утешить. Руки у нее сами инстинктивно тянулись покрепче обнять Стар. И это переживание больно пронзило ей душу. Ей так нравилось быть матерью!

Но вместо того, чтобы обнять девочку, Джесс сунула руки в карманы. Она не имела права предлагать Стар такое утешение.

— Ну, раз уж мы тут оказались… — И Джесс попыталась сымитировать высокий певучий голос хозяйки магазина: — У девчонок нынче шо-опи-инг!

— Ву-у-ху-у! — отозвалась та из-за кипы одежды на стойке. — Да-да!

Стар убрала за ухо прядь волос и украдкой улыбнулась Джесс.

— У девчонок нынче шопинг! — тихо повторила она и, повернувшись к стойке с джинсами, повесила обратно черные штаны и вытащила светлые симпатичные варенки.

Глава 26. Стар

Третье утро подряд Стар просыпалась, зарывшись под теплым одеялом, в отдельной комнате с закрытой и запертой на замок дверью.

Вчера у них с Джесс был чудесный день. Джесс была довольно замкнутым человеком, и порой ее как будто охватывало какое-то напряжение, но в целом она была доброй и притом сдержанной в своей доброте. Стар пыталась обижаться на нее за то, что Джесс постоянно ищет предлог, чтобы заставить девочку покинуть этот дом, но в глубине души на самом деле не могла ее за это винить. К тому же Стар чувствовала, что Джесс скрывает в себе какую-то давнюю и непреходящую боль. Жизнь научила девочку сразу распознавать это в других.

А вчера, когда Джесс хлопнулась на пол в кухне, вопль ее был ужасным — таким опустошенным и полным тоски. И этот крик отчаяния девочке тоже был знаком.

Она натянула одеяло до самого подбородка, нащупывая ступнями укромные кармашки холодка в своей жаркой постели. Будь это приемная семья, Стар бы уже придумывала способ отсюда сбежать. Поерзав, она поглубже забралась в кровать, с головой накрывшись одеялом. Правда была в том, что здесь ей очень нравилось, и это чувство пугало Стар. Под одеялом вскоре стало душно и жарко, и девочка резко откинула его, с наслаждением глотнув прохладного воздуха.

В дверь послышался торопливый стук.

— Стар? — окликнула девочку Джесс.

— Уже встаю, — отозвалась Стар и потянулась к пакету с вещами из комиссионки. Порывшись в пакете, она достала вареные джинсы и к ним надела футболку с танцующими мишками от Иби.

— Можно войти? — спросила Джесс.

Стар взялась было за дверную ручку, но заколебалась. Джесс не скрывала своего желания связаться с органами опеки. А вдруг сегодня ей удалось-таки склонить на свою сторону Люси?

В дверь опять раздался стук.

— Стар?

Девочка открыла дверь:

— Да?

Джесс, опустившись на колено, завязывала на кроссовках шнурки. На ней были свободные черные штаны для занятий йогой и салатового цвета футболка с длинным рукавом. Волосы были убраны в привычный тугой хвост. Окинув взглядом Стар, Джесс нахмурилась:

— Мы вчера купили одежду, так что тебе нет нужды носить одно и то же каждый день.

При упоминании об их вчерашнем шопинге Стар с облегчением выдохнула: Джесс явно пришла не затем, чтобы ее куда-либо спровадить. Во всяком случае, пока. Девочка осмотрела свою футболку:

— Что ж, тетушка Джесс, от некоторых привычек очень трудно избавиться. К тому же мне нравятся эти мишки — они такие славные!

Джесс поднялась и скрестила руки у груди:

— Просто тетушке Джесс надо над этим поработать.

— Ясно. Это просто Джесс!

Губы Джесс изумленно изогнулись:

— Вот же маленькая острячка!

— Я ж тинейджер, — усмехнулась Стар. — Это наше нормальное состояние.

Джесс чуть отошла от двери и наклонилась, чтобы коснуться носков обуви, растягивая на ногах сухожилия.

— Так вот, слушай. Я хочу прогуляться вокруг озера. Эта чертова горная зима вроде как наконец уходит, так что, мне кажется, самое время мне начать куда-то выбираться. А поскольку ты здесь, — указала она на Стар, — то мне будет намного спокойнее оставить ненадолго Люси.

— Ты доверяешь мне Люси? — переспросила девочка.

— Ну, как обмолвилась Люси, мы все друг друга плохо знаем. Думаю, тебе, как и любому из нас, есть что терять.

Стар прищурилась.

— Тебе известно, что дети — это будущее? И что вы должны всячески подбадривать нас похвалами и словами поддержки. Ну, давай, скажи мне, что я способна всего достичь. Лети храбро, лети, маленькая пташка! Ну, что-то вроде этого.

Джесс закатила глаза.

— Ты способна всего достичь, — сказала она и, смешливо фыркнув, повернулась к ступеням.

Стар метнулась на лестничную площадку:

— Погоди, Джесс! А что от меня требуется? Разбудить ее? Покормить с ложечки? Беречь от острых предметов?

— Тосты и яичницу на завтрак и обязательно постучать в дверь в девять часов. Ты с этим справишься, маленькая пташка!

И дверь за ней закрылась.

* * *

— Если я понадоблюсь, то буду внизу. — Она закрыла дверь в комнату Люси, гордая тем, что сама все приготовила и ровно в девять подала завтрак. Ей было так приятно делать что-либо для кого-то другого!

Но когда девочка проходила внизу мимо гостиной, возвращаясь в кухню, какой-то неясный шепот заставил ее застыть на месте.

Порыв холодного воздуха дохнул в ее торчащий ежик на затылке. Стар инстинктивно шагнула вперед, к комнате, и, стиснув зубы, заглянула в гостиную.

У нее удивленно расширились глаза. На спинки двух роскошных кресел, в которых они с Люси сидели в день приезда Стар, была накинута простыня с розовым узором. Она небрежно свешивалась над деревянными подлокотниками и сиденьями, создавая видимость маленькой палатки. Стар в недоумении уставилась на простыню. Может, у Люси какая-то уборка или еще что-то в этом духе? Но Люси все утро провела у себя в комнате — Стар это знала точно. Между лопатками у нее легонько закололо. Она была здесь не одна. Девочка медленно попятилась, пока не уперлась пятками в стену, и ей пришлось остановиться. Она внимательно обвела глазами комнату. Никого. И все ж таки у нее было ощущение, что за ней кто-то следит. Внезапно она почувствовала слабость в коленях и схватилась ладонями за стену, чтобы не сползти на пол.

— Это форт, — послышалось с лестницы.

Стар вскинула голову и увидела, что Люси, наполовину спустившись по ступеням, смотрит на нее поверх перил.

— Как вы сказали?

Тогда старуха протянула скрюченный костлявый палец в сторону гостиной и повторила:

— Это форт.

Форт…

— Но, Люси… — растерялась девочка. — Как вы узнали…

— Он считает, что тот, другой, был намного лучше.

У Стар кровь заледенела в жилах.

— Кто — он? — хриплым голосом спросила она, хотя внутренний голос ей подсказывал, что она и так знает ответ.

Люси спустилась по лестнице и остановилась рядом с ней. На фоне черной материи платья ее кожа светилась особой белизной.

— Его форт под лестницей… Он считает, тот был намного лучше.

У Стар задрожали ноги, она яростно замотала головой: «Нет, нет, нет!» Люси никак не могла об этом знать. Но она все равно не смогла удержаться, чтобы не спросить:

— Чей форт?

Губы старухи растянулись в улыбке, слегка обнажившей ее зубы — мелкие и такие же древние, как этот дом.

— Твоего друга, — ответила Люси. Потом прищурилась, глядя в гостиную: — Он такой еще юный. И… ох, батюшки… — нахмурилась она. — Такой мертвый.

Комната поплыла перед глазами, и Стар вцепилась пальцами в стену, чтобы не грохнуться вперед. Именно в «форте» они с Джазом встречались каждую субботу. Девочка прижала ладонь к груди. Это было их убежище.

— Вот это было в ее комнате, — протянула ей Люси небольшой белый прямоугольник.

Стар схватила его и перевернула. Это была фотография. У девочки еще шире распахнулись глаза. На нее смотрело смуглое детское личико, от улыбки которого у нее внутри все словно оборвалось. Джаз.

— Г-где вы это взяли?

Но мысленно Стар уже увидела выпавший из комода ящик в комнате Джесс и маленькую фотографию, едва заметную под разлетевшимися по полу вещами.

— В комнате Джесс, разумеется. Но она пока что не готова о нем говорить, бедняжка.

Дрожащими пальцами Стар вытянула из носка красный, испещренный звездочками камень, прижала его к фотографии, и воспоминания, которые она так пыталась в себе похоронить, нахлынули на нее с новой силой.

* * *

Утром в свой седьмой день рождения она проснулась от того, что отца жестоко рвет в ванной. Через открытую дверь было видно, как он стоит на коленях перед унитазом, а лицо его скрывается за пластмассовым сиденьем.

Зажав пальцами нос, она из кучи белья на полу вытянула маленькое полотенце и бросила отцу, потом плотно закрыла дверь и отправилась в кухню приготовить ему кофе. В последние несколько месяцев это было для нее привычное начало дня: видеть отца скрючившимся над унитазом или с иголкой в вене — и Стар пыталась делать вид, будто все это обычный порядок вещей.

Она поставила кружку с кофе на зеленый ковролин возле ванной, обулась и вышла из квартиры побродить немного по их третьему этажу.

— Э-эй! — окликнул ее кто-то.

Проигнорировав непонятный зов, Стар двинулась дальше. Она незнакома была с другими, живущими в их доме, детьми, предпочитая большую часть времени проводить одной.

— Привет! Здравствуй! Hola?

Голос на этот раз раздался прямо позади нее, и Стар, обернувшись, увидела мальчика примерно ее возраста, с кожей цвета карамельного сиропа и светло-каштановыми волосами, которые мелкими завитками обрамляли его голову.

— Hola, — снова произнес он. — ¿Cómo estás?[2]

— Извини, — ответила Стар, — я не очень-то говорю по-испански.

— Я тоже, — широко улыбнулся мальчик. — Но, поскольку ты мне сразу не ответила, я подумал, что, может, это твой язык.

— Ну, ладно, пока. — Повернувшись, Стар толкнула дверь и вышла на лестницу.

— Подожди! — догнал ее мальчик и стал спускаться с ней рядом.

Стар смотрела себе под ноги. Ступени под их шагами издавали глухое металлическое эхо.

— Куда идешь?

Она не ответила, надеясь, что мальчик поймет намек и оставит наконец ее в покое. Она ни с кем не дружила в их многоквартирном доме, потому что новые друзья сразу стали бы задавать вопросы об ее отце, на которые она не могла ответить.

— Мы с мамой сюда только переехали, — продолжал он. — Здесь куда замечательнее, чем там, где мы раньше жили.

У девочки даже нога зависла над ступенькой. В их «Ланкастере» не было абсолютно ничего замечательного.

— Последним нашим жилищем была машина.

Стар понимающе кивнула.

— В общем, я подумал, что мы могли бы с тобой вместе играть. Вот только играть я могу только по субботам утром.

— А что так? — Сама девочка, если не была в школе, то проводила все время здесь, у себя в квартире. Тут совершенно некуда было пойти, рядом с домом не было даже скверика — только высокие городские дома, тротуары и спешащие по ним люди, и так на несколько миль вокруг.

Мальчик закатил глаза и расплылся в широкой щербатой улыбке.

— Из-за мамы. Она меня загружает каждый день, кроме утра субботы. Мама говорит, что у каждого ребенка должно быть хоть одно утро в неделю, когда он может ничего не делать или смотреть телевизор, что якобы одно и то же.

— Ну хорошо, — кивнула Стар и стала спускаться дальше, перескакивая по две ступеньки за раз. Ей совсем не хотелось слушать про его маму.

— Так вот, я обычно смотрю «Трансформеров» — потому что это лучшее шоу на телике, и я считаю, что роботы там классные. Мой любимый робот — Джаз. — Глаза у ее собеседника стали огромными, и Стар подумала, что, пожалуй, это шоу ей стоило бы посмотреть, но у них не было телевизора. Между тем ее явное неведение по части трансформеров мальчика не остановило: — Знаешь, все обычно обожают Оптимуса Прайма, но я считаю, что самый лучший там — Джаз, потому что он маленький, как я, но очень, очень храбрый. Понимаешь?

Стар пожала плечами.

— А еще я знаю классное местечко, где мы могли бы проводить время, — продолжал он, не отставая от нее ни на шаг. — Как тебя зовут? Мама говорит, что нельзя играть с незнакомцами. Но если я буду знать твое имя, ты уже не будешь для меня незнакомой. К тому же ты такого же возраста, как и я. Так что я думаю, тебя не следует считать совсем чужой. Правда же?

Он запыхался, пытаясь ее опередить и тоже перепрыгивая через две ступеньки. Однако, добравшись до низа лестницы, мальчик повернул в сторону от входной двери и исчез где-то в закутке под нижним пролетом.

Стар на мгновение заколебалась, томимая любопытством, но потом все же навалилась боком на дверную рукоять.

— Э-эй! — снова позвал он девочку. — Иди сюда! Посмотри, какой у меня форт. Уверен, тебе понравится!

Стар отошла от двери и двинулась на голос. К нижней балке металлической лестницы была приделана простыня. Она низко свисала над полом, почти скрывая пространство под ступенями. Девочка отодвинула простыню и заглянула внутрь. Грязный бетонный пол был застелен старым одеялом с красно-желтым рисунком, поверх него беспорядочно лежали несколько книжек и настольных игр. Посреди всего этого сидел мальчик, отодвинув свою обувь в сторонку.

— Меня зовут Шанс, — представился он. Его карие глаза смотрели на нее тепло и ласково. — Но ты можешь называть меня Джазом, потому что это было бы круто. Он там самый лучший! Мама говорит, что он такой же балабол, как я, а я считаю, что могу быть таким же храбрым, как он. — Он умолк, переводя дыхание после долгой болтовни. И у Стар это даже вызвало тихий смешок.

Она оглянулась на входную дверь, раздумывая, будет ли для нее безопасно вернуться в свою квартиру или там еще могут оказаться отцовские друзья. В неуверенности покусала губу. Она терпеть не могла, когда к ним заходили эти люди.

Мальчик между тем сидел не шевелясь, вскинув брови и, очевидно, ожидая от нее ответа. Стар выдохнула и шагнула в его укрытие.

— Меня зовут Стар, — произнесла она таким тихим голосом, что даже сама едва это услышала.

— Вау! Какое классное имя! — Он энергично протянул вперед ладонь, и Стар заметила, что руки у него очень чистые, с аккуратными светлыми ногтями. — Привет, Стар! Приятно познакомиться.

Она села на одеяло наискосок от него и подсунула свои руки под ноги. Но мальчик лишь рассмеялся, продолжая держать руку протянутой:

— Теперь мы с тобой подружились и поэтому должны пожать друг другу руки.

Стар вытянула пальцы из-под ноги и, не поднимая глаз, протянула ему руку. Мальчик схватил ее и принялся потряхивать их сомкнутые ладони вверх-вниз, пока девочка не рассмеялась.

— У меня сегодня день рождения, — сообщила она.

— Правда? — восторженно распахнул он глаза. — Вот это да! И сколько тебе?

— Семь.

— Почти как мне! Раз так, ты обязательно должна его увидеть. Я нашел его прямо перед домом. — Мальчик порыскал взглядом у себя за спиной, приподнял край одеяла, потом что-то оттуда достал и снова повернулся к ней лицом. — Смотри! — протянул он перед ней руку.

В самой середине его ладони уютно устроился раскрашенный камешек. На нем по красному фону были нарисованы от руки крохотные золотые звездочки.

— Вот, — произнес мальчик, поднимая ладонь ближе к ее глазам. — Возьми.

Он положил камешек ей в руку. Стар прихватила его большим и указательным пальцами. С задней стороны на нем были выведены две буковки «ШЭ». Потом она заметила наверху камня небольшое углубление.

— Ты тоже это видишь, да? — обрадовался ее новый знакомый. — Что у него форма сердечка?

Стар кивнула: да, идеальное сердечко, — и протянула его обратно Шансу. Но тот лишь улыбнулся и помотал головой.

— Возьми себе, — сказал он и сомкнул на камешке ее ладонь. — Мама сказала, что этот камень принесет мне друга. С днем рождения, Стар!

Глава 27. Стар

Подав девочке стакан воды и легонько пожав ей плечо, Люси тихо выскользнула из кухни. Мгновение спустя Стар услышала тяжелые шаги вверх по лестнице и протяжно выдохнула, только сейчас осознав, как долго сдерживала дыхание. Она была очень рада остаться наедине с собой.

Она сидела за кухонным столом, разглядывая фотографию. На обороте убористым шрифтом сообщалось: «Шанс. 2-й класс». Стар прижала снимок к груди. Он просил называть его Джазом, но ей всегда очень нравилось его настоящее имя. То, которое выбрала для него мама. Как объяснил Джаз, она назвала его так, потому что, по ее словам, он был для нее шансом стать хорошей матерью.

Стар крепко обхватила живот, подавляя внезапный приступ тошноты. Это имя выбрала для него Джесс. Джесс была его матерью. Еще тогда Стар очень радовалась за друга, что у него есть мама, которая его любит. Но теперь она знала, что у него и впрямь была лучшая в мире мама. У него была Джесс. От осознания этой правды у девочки тяжело поникла голова: она отняла у них обоих все.

Стар снова всмотрелась в фотографию, и какой-то новой тяжестью ей стеснило грудь. Шанс. Он был ей чудесным другом. Единственным ее другом. Голосок внутри нее отчаянно вопил: «Он никак не может быть здесь! Он погиб!» Вот только большая часть ее сознания с ошеломляющей уверенностью знала, что Шанс здесь. Она ощущала его присутствие везде — как бы ни противилась этому рациональная составляющая ее сознания.

Стар закрыла лицо руками, по-прежнему сжимая между пальцами снимок. Желудок вдруг свело от едкой кислоты, а в мозгу замелькали жуткие образы той ночи, когда Шанса не стало.

Была черная непроглядная ночь, такая холодная, что в носу у девочки стыли сопли, а улица стала скользкой от превратившихся в льдистое месиво луж. Они бежали так быстро, что кроссовки ее то и дело проскальзывали по тротуару. Шанс плакал, слезы вовсю катились у него по щекам, и, крепко держа ее за руку, он всякий раз, когда она падала, поднимал ее и снова тянул вперед:

— Быстрее, Стар! Шевелись!

Огни светофора расплывались в ее глазах от слез.

Он было вытянул ее на перекресток, но потом вдруг отчаянно простонал, отпустил ее руку и с такой силой толкнул Стар обратно, что, отлетев, она стукнулась головой о тротуар. В горле у нее застрял страшный вопль, душа ее, не давая вдохнуть. Шанс взглянул на нее с середины дороги — глаза у него были в тот миг такими темными, что казались черными щелочками. Белая вспышка высветила в этот миг половину его лица. Последнее, что подумала Стар, прежде чем машина с жутким хрустом настигла его, было то, что он был похож на луну.

Стар попыталась сглотнуть поднявшуюся к горлу желчь. Долгие годы она старалась забыть о том, что тогда произошло, — но забыть это было невозможно.

Входная дверь открылась и быстро закрылась с тяжелым стуком, вызвавшим долгое и глухое, как из тоннеля, эхо. Стар не двинулась с места. Она все разглядывала фотографию, водя пальцем по кудряшкам на его голове. Ее глаза заполнили слезы. Он ни за что не оказался бы в ту ночь на улице, если бы не она.

Внезапно фотографию вырвали из ее рук, и, подняв взгляд, Стар увидела нависшую над ней Джесс, побелевшую от гнева, с возмущенно выпученными глазами:

— Ты что, рылась в моих вещах?! — процедила она сквозь сжатые зубы.

Когда Джесс оказалась к ней настолько близко, Стар стало трудно дышать. Она продолжала сидеть, не поднимая глаз. Начавшаяся внутри у нее нервная дрожь уже охватывала все тело, заставляя подергиваться колени. Девочка украдкой посмотрела на Джесс, которая, сдвинув брови, уставилась на снимок.

— Или это Люси… — Она перевела взгляд на Стар. — Я храню это у себя в комнате…

Губы Джесс еще шевелились, но в ушах у девочки стоял лишь оглушающий гул, и она не в силах была что-либо услышать. Она вскочила на ноги, чувствуя щиплющий мороз по коже. Джесс была матерью Шанса. Эта мысль теперь раз за разом прокручивалась в ее мозгу, снова и снова заставляя душу леденеть.

— Стар?

Она оттолкнула Джесс и устремилась наверх, в свою комнату, кинулась в постель и закрылась с головой одеялом. Ее мысли путались, крутясь вокруг тех слов, что Люси повторяла с первого дня их знакомства: «Потерянные концы».

Тот мальчик — Шанс. А Джесс — его мать. И все они здесь собрались вместе.

Глава 28. Джесс

Она стояла в кухне, держа в руках фотографию сына и недоумевающе глядя на то место, где только что сидела Стар. Девчонка убежала отсюда так, будто за нею гнались. Но, во-первых, почему вдруг у нее оказался этот снимок? Джесс растерянно помотала головой, ощущая нечто такое, что очень часто испытывала с тех пор, как оказалась в Пайн-Лейке. Чувство, будто она упускает что-то очень важное. В комнате у нее не было ничего ценного, кроме фотографии Шанса, и она сильно сомневалась, что Стар вытащила бы ее из ящика и принесла сюда. Какой вообще может быть интерес у нее к этому давнему школьному, причем чужому, снимку!

Люси же, с другой стороны, имела обыкновение бродить по всему дому, и Джесс не раз уже обнаруживала ее у себя в спальне — то осматривающей бонсай, то просто смотрящей в окно. Вполне возможно, предположила Джесс, что в один из своих приходов Люси наткнулась на эту фотографию. Ведь этот проклятый ящик так и выкатывался постоянно наружу. Ей уже сотню раз приходилось задвигать его на место.

Джесс всмотрелась в лицо Шанса на снимке, и в ее душе потеплело. В тот день она забыла, что их собираются фотографировать, и сын отправился в школу с копной нечесаных кудряшек. Она коснулась пальцем его лица на фото, и на нее нахлынула новая волна тоски. Это горе никогда ее не отпустит. Мальчик улыбался ей на снимке — под торчащими над головой кудряшками расплылась широкая, почти беззубая улыбка. Джесс улыбнулась ему в ответ. В какие-то две недели у него выпали сразу четыре передних зуба, оставив его рот с зияющей дырой. И потом он больше недели ходил, во весь рот улыбаясь, и высовывал через эту дырочку язык, поддразнивая Джесс. Живущие в глубинах памяти отголоски его озорного хихиканья теперь ранили ее, точно осколки стекла. Она закрыла глаза, прижав фотографию к сердцу. И почти физически ощутила весомость привалившегося к ней сбоку сынишки, когда она, обняв его, читала ему книжку.

В этот момент из прихожей послышались мелкие легкие шажки. Может быть, Стар? Джесс, наклонив голову, выглянула из кухни. В прихожей никого не было. Джесс потерла глаза ладонью. Она плохо спала, не высыпаясь ночами, и усталость стала ее постоянным спутником, путающим сознание и заставляющим все воспринимать в пугающем свете — как, например, мышь под кроватью у Люси или вешалку в прихожей.

Она повернулась обратно к кухне, когда вдруг услышала звуки музыки. Она едва слышно разносилась по вестибюлю, явственно исходя из гостиной. Ноги словно сами, напрягая мускулы, понесли Джесс туда, где музыка звучала чуточку громче.

Джесс заглянула в гостиную. Музыка исходила из допотопного радиоприемника, стоявшего на столике у окна. Склонив голову, женщина попыталась уловить мелодию, но громкость была настолько низкой, что Джесс не удавалось что-либо различить. Взволнованно теребя пальцы, она пересекла гостиную, и разрозненные ноты стали наконец складываться в знакомую мелодию: «Я и Бобби Макги»[3]. Песню эту она знала наизусть. Именно ее Джесс напевала когда-то своему мучающемуся коликами крохе, потому что только это способно было унять его плач. Именно эту песню частенько пела ее мать после ужина, оприходовав полбутылки джина, прежде чем вырубиться на диване перед телевизором.

Джесс обхватила себя поперек живота, крепко стиснула руки. Она никому не сообщила о похоронах Шанса: ей невыносима была даже мысль о том, чтобы разделить свое горе с людьми, которых она едва знала. После появления на свет сына у нее исчезла надобность в друзьях. Она целиком сосредоточилась на том, чтобы быть хорошей матерью для Шанса, и отлучалась от него лишь на работу, стараясь обеспечить ему намного более счастливую жизнь, чем была у нее самой. Потому-то на похоронах рядом с небольшим черным гробиком стояли лишь она и священник. Потом она долго сидела на земле рядом с его могилой, бессильно сгорбившись, с высохшими, липкими от слез глазами, с раздраженным от студеного ветра лицом, содрогаясь от накатывающих волнами рыданий. И она спела ему в последний раз эту песню, которую надеялась никогда больше не услышать.

Внезапно ее охватила злость, и Джесс принялась крутить ручки радио, пока наконец не повернула нужную, и подсветка в приемнике наконец погасла, унеся с собой и последние пару строк «Я и Бобби Макги». Джесс осталась стоять в тишине, такой тяжелой и плотной, словно она очутилась на дне глубокого моря, где водная толща в несколько миль давила на ее барабанные перепонки.

Запястье засаднило, и, опустив глаза, Джесс обнаружила, что снова сильно расчесала его, оставив воспаленные пунцовые следы. Она всмотрелась в давно зажившие серебристые рубцы, провела пальцем по вспучившимся свежим царапинам.

Год после похорон прошел для нее точно в сером тумане. Она ходила на работу, она спала, что-то ела. И постоянно, везде и всюду ей виделся сын. Когда это уже стало для нее невыносимо, Джесс попыталась уйти к нему. От резкой боли, полыхнувшей поперек запястья, она громко закричала. Врачи «Скорой» попали к ней до того, как она успела полоснуть по второй руке. Ей просто повезло — потому что по 911 звонила миссис Родригес, вызывая бригаду для мистера Родригеса, у которого, как ей показалось, случился второй сердечный приступ. Врачи попросту слегка ошиблись дверью. А мистера Родригеса, кстати сказать, всего лишь сильно мучили газы.

Она не знала, сколько времени еще простояла в гостиной. Тени за окном между тем стали намного длиннее, а это означало, что время ланча давно уже позади. В удивлении Джесс резко вдохнула. На нее было совсем не похоже так терять счет времени. Она быстро вышла из гостиной и заторопилась наверх, чтобы проведать Люси.

Глава 29. Стар

Она никогда не встречалась с мамой Шанса. Он все хотел их познакомить и бессчетное число раз приглашал девочку то на макароны с сыром, то на панкейки в виде снеговиков или смайликов. Но Стар всякий раз отказывалась, очень сильно, до боли в груди, тоскуя по собственной матери. Со временем Шанс перестал ее к себе зазывать. И вот однажды он явился в их «форт» с целой грудой панкейков, теплым сиропом и баллончиком со взбитыми сливками. Для нее это был самый что ни на есть лучший день.

Стар стала покачиваться взад-вперед, сидя на постели. Шанс и его мама были прекрасной семьей. Девочка плотно прижала ладони к глазам. Потом резко вскочила на ноги. Ей здесь не место! Схватив охапку одежды, девочка запихнула ее во вчерашний пакет из комиссионки. Камень ее лежал на тумбочке у кровати рядом с запиской Люси. Стар протянула за ними руку, немного помедлила, задумавшись, потом смахнула то и другое в верхний ящичек и нерешительно застыла посреди комнаты. Она уйдет, как только Джесс отправится вечером спать, и…

В дверь тихонько постучали.

— Стар?

У девочки бессильно повисли плечи.

— Что тебе нужно, Джесс?

Та долго не отвечала, и Стар уже подумала было, что Джесс ушла.

— Можно к тебе?

Девочка запихнула пакет под кровать, взглянула на себя в зеркало — не выглядит ли заплаканной — и, удовлетворенная, открыла дверь.

Джесс вошла в комнату, и они застыли друг перед другом, ощущая возникшую неловкость. Джесс потерла ладонью шею, но не произнесла ни слова. Стар в ожидании прикусила ноготь. Она не могла не замечать, что черты лица Джесс очень напоминают мальчика на фотографии. У нее были такие же бархатные карие глаза. Сейчас это казалось настолько очевидным!

— Прости, что набросилась на тебя с обвинениями, — сказала наконец Джесс. — Наверное, Люси нашла у меня в комнате это фото и случайно отнесла вниз.

Стар уставилась в пол перед собой. Она понимала, что должна сказать Джесс, кто она, Стар, такая, но боялась, что, стоит той узнать правду, и девочку тут же отсюда выпроводят и передадут в систему опеки, где никто и никогда не будет окружать ее таким вниманием и заботой, как здесь. И это пугало ее больше всего прочего. И в то же время Стар никак не могла объяснить, почему Шанс здесь. Она сама-то в это не в силах была поверить, несмотря на то что видела воочию.

По ее спине побежали мурашки. Что от нее нужно Джазу… Шансу?

— Этот снимок, что ты нашла… — снова начала Джесс и, осекшись, вздохнула.

У Стар кровь гулко запульсировала в ушах. Она еще не готова была разговаривать с Джесс о Шансе. Для нее пока это еще было слишком трудно, и девочка, ссутулившись, опустила плечи, словно под тяжестью своего знания.

— Мне очень жаль, что так получилось с тем полицейским, — сказала она, очень надеясь сменить тему.

— А что такое? Почему? — непонимающе зачесала затылок Джесс.

— Ну, что вынудила тебя соврать, хотя, я знаю, ты бы этого не хотела. Я тут подумала, что ты, наверное, права насчет меня.

— В чем?

— Что я должна уехать из Пайн-Лейка, пока не навлекла на Люси неприятности.

Не успела Джесс что-либо ответить, как стоявшая на прикроватной тумбе старинная лампа с матовым белым абажуром заморгала и вскоре погасла. Стар сцепила у груди ладони и тут же их разжала. Джаз!

Джесс подошла к лампе.

— Что за черт? — буркнула она и потянула за цепочку выключателя. На миг свет загорелся ярче прежнего, но тут же лампочка щелкнула и погасла.

У Стар мороз пробежал по коже.

— Что-то странное… — произнесла Джесс, выкручивая перегоревшую лампочку.

— Да уж.

— Это твое? — наклонилась Джесс, разглядывая что-то на полу.

На ковре у тумбочки лежал камень Стар, который она только что положила в ящик. Девочка быстро наклонилась и подхватила его с пола.

— Да, мое, — быстро сомкнула она ладонь с камнем.

Джесс вопросительно посмотрела на ее сжатый кулак.

— Это просто камешек. Нашла его, когда ходила с Люси вокруг озера, — объяснила Стар. — Он красиво сверкает.

Джесс покачала головой, на мгновение зажмурилась, и на лице ее появилась мягкая спокойная улыбка.

— Послушай, с тобой у нас нет никаких проблем, — сказала она. — На самом деле Люси даже оживляется, когда ты рядом. Мне кажется, твое присутствие ей только на пользу. — И она направилась обратно к двери. — Я лишь беспокоюсь, что кто-то тебя ищет, тоскует по тебе.

— По мне некому тосковать, Джесс.

Женщина кивнула, и уголки рта у нее с грустью опустились.

— Мне в это как-то не верится.

— Уж поверь.

Внезапно Джесс вскинула ладони:

— Ладно, все! Оставим пока это… Слушай, я тут, возвращаясь утром с озера, встретила одного юного таксиста.

— И?

— Он интересовался, как ты поживаешь. И спрашивал, не мог бы он как-нибудь к нам заглянуть, немного пообщаться…

Слушая это, Стар сложила руки у груди, наморщила губы.

— С тобой?

— Язва ты маленькая, — улыбнулась Джесс. — Мне кажется, он может стать хорошим другом.

Стар стиснула ладонь с зажатым камнем.

— А на улице у тебя были друзья, Стар?

Вопрос этот захватил девочку врасплох, и девочка едва сдержалась, чтобы не выплеснуть эмоции наружу.

— Считай, что нет. — Камень словно давил ей тяжестью ладонь. — Я держалась сама по себе.

— Тебе, наверное, было там ужасно одиноко, — произнесла она с таким состраданием, что Стар отвернулась.

Если Джесс узнает всю правду, она не будет с ней такой сердечной. Стар знала это с такой определенностью, что от предчувствия внутри все скручивалось тугим узлом.

— Мне не нужны друзья, — ответила она, но голос ее выдал жалобную хрипотцу.

— Каждому нужны друзья, Стар.

Девочка сжала губы, посмотрела на свои руки.

Джесс кашлянула, прочищая горло.

— Знаешь, мне тоже доводилось бомжевать.

— Правда?

— Даже дважды, — кивнула Джесс. — Один раз — когда я была еще ребенком. Мы с матерью жили тогда в стареньком фургоне. Продолжалось это всего два-три месяца, но это было страшно неудобно.

— А второй раз? — спросила Стар, хотя сама уже знала ответ. Второй раз это было с Джазом… — нет, с Шансом, — как раз перед тем, как они поселились в «Ланкастере».

Джесс между тем помедлила с ответом.

— Во второй раз это случилось исключительно по моей вине. Я лишилась места официантки после того, как хозяин схватил меня за задницу.

— Разве за это увольняют?

Джесс усмехнулась:

— Уволили. Потому что я от души врезала ему подносом по носу.

— Уверена, он это заслужил, — скупо улыбнулась Стар.

— Конечно, заслужил, но из-за этого я на три месяца просрочила плату за жилье. И нас выселили.

Обе на некоторое время умолкли. Стар терзало чувство вины, и ей все труднее было сдерживать все в себе. Девочка придержала дыхание, надеясь, что на этом их нелегкий разговор будет окончен.

Джесс снова повернулась, чтобы уйти, и девочка сгорбилась, с облегчением расслабив плечи. Раскрыв ладонь, она снова посмотрела на камень, думая о Шансе. Может, он на нее разгневался? Или, может быть, — шепнул ей слабый голосок надежды, — он хочет ей помочь? Стар ощутила мелкую дрожь. Люси наверняка это известно, и рано или поздно Стар непременно все выяснит.

Заметив, что Джесс внимательно смотрит на нее, девочка на миг почувствовала, как на ее глаза снова наворачиваются слезы. Шанс всегда радостно улыбался, когда ему случалось обмолвиться о маме. Ей, должно быть, его очень не хватает. Стар поглубже вдохнула, пытаясь подавить непрошеные слезы.

— Он п-погиб. — Слова слетели с ее губ так быстро, что Стар даже не успела заметить, что произнесла эти слова вслух.

Джесс озадаченно склонила набок голову:

— Кто?

Стар прерывисто вздохнула. Ей самой не верилось, что она говорит об этом, но уже не могла остановиться.

— Единственный друг, который у меня был.

Ее отец в тот вечер очень нервничал и курил одну сигарету за другой, отчего по квартире стелилась толстая пелена сизого дыма. От этого у Стар слезились глаза и свербило в носу. Отец взволнованно расхаживал по их маленькой квартирке, и все его движения были дергаными, точно у кукол на веревочках.

— Этот ублюдок должен мне деньги, — пробормотал отец и вдруг схватил Стар за плечи. Красный огонек сигареты вспыхнул всего в паре дюймов от ее щеки. — Не смей с ним разговаривать. Поняла?

Он произнес это сквозь зубы, и взгляд у него был такой, что сразу напомнил девочке бродячего пса, который жил в проулке за их домом. Голодный взгляд и ненасытный.

Не успела она что-либо ответить, как отец отшатнулся и торопливо скрылся в ванной. Сквозь оставшуюся приоткрытой дверь Стар услышала, как он там разговаривает сам с собой. И тогда она внезапно вспомнила о Шансе. Как раз утром ее друг сказал, что они с мамой собираются печь ему на день рождения овсяное печенье с изюмом. У девочки от этой мысли даже слюнки потекли. Она никогда не пробовала такого печенья. Она беспокойно оглянулась на ванную. Оттуда послышалось, как спустили воду в унитазе. Чтобы не передумать, Стар схватила открытку, которую сделала для Шанса, и единственный подарок, который она смогла найти, — один из маминых бонсаев. Прижав к боку кашпо с миниатюрным деревцем, она вылетела из квартиры, не потрудившись даже запереть дверь, выскочила на лестницу и как можно быстрее, чтобы только не упасть и не выронить растение, побежала по ступеням. Ее сердце бешено колотилось, в ушах громко стучало.

Был довольно поздний вечер. Она не знала, насколько поздний — но в квартирах, мимо которых она проходила, уже было тихо, и телевизоры либо работали с приглушенным звуком, либо и вовсе уже были выключены. Наконец она очутилась перед дверью в квартиру Шанса. Девочка вскинула было кулак, чтобы постучать, но тут же, засомневавшись, опустила руку. Во сколько обычные дети ложатся спать? А вдруг Стар его разбудит и его мама на нее рассердится?

Но Шанс ведь говорил, что у него лучшая в мире мама, и к тому же Стар очень не хотелось возвращаться домой. А потому она снова подняла кулак и постучала в дверь.

Джесс осторожно коснулась ее плеча, и Стар резко вздрогнула. Камень лежал в середине ее открытой ладони. Успела Джесс его увидеть? Стар сомкнула кулак и подняла глаза. Но Джесс, похоже, не обратила внимания на камень, неотрывно глядя на нее. Поперек ее лба прорезалась морщинка, глаза заблестели от невыразимой жалости.

Стар стиснула зубы и поднялась. Она не заслуживала жалости Джесс.

— Знаешь что? — сказала она. — Я ужасно хочу есть.

Лицо Джесс сразу расслабилось.

— Кто бы мог подумать! — улыбнулась она.

Поманив за собой Стар, Джесс вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице.

Глава 30. Джесс

Она перенесла последнее карликовое деревце на столик в гостиной, стерла с ладоней приставший грунт и отступила назад. Здесь бонсаи вмиг окунулись в лучи послеполуденного солнца. Джесс нахмурилась. При ярком свете сразу стало видно, насколько безжизненными стали их маленькие листочки.

С растениями надо что-то срочно предпринять, или она рискует потерять все три. Может, еще раз попросить помощи у Стар? Девочке наверняка будет полезно чем-то заняться.

С самого приезда Стар Джесс только и думала, как бы препроводить девочку туда, где и положено ей находиться. Но когда Стар сама предложила, что уедет из Пайн-Лейка, Джесс, увидев напряженное лицо девочки, поняла, что просто не может этого допустить. Во всяком случае, пока. К тому же ее юношеская энергия явно шла на пользу Люси. Это невозможно было отрицать.

В дверь позвонили, и Джесс пошла открывать. Оказавшийся на крыльце Джереми робко улыбнулся ей, не вынимая рук из карманов джинсов.

— Знаю, знаю, — быстро произнес он. — Я слишком настойчивый поклонник.

Джесс прислонилась к дверному косяку и улыбнулась. За последние два дня он уже три раза заезжал повидаться со Стар, но та всякий раз давала ему от ворот поворот.

— Да ты, похоже, уперто пробиваешься к своей цели.

— Ну, по крайней мере, я домогаюсь ее внимания совершенно старомодным способом.

— А что, есть какой-то еще?

— Ну, Джесс, понятное дело — глобальная сеть! — закатил глаза парень. — Да брось, не притворяйся, ты еще не настолько стара. Уверен, что такие старикашки, как ты, в интернете еще как ухлестывают за такой молодежью, как мы!

Джереми театрально изобразил, будто щелкнул подтяжками, — так, во всяком случае, поняла она его жест.

— Старомодный ты субъект, — со вздохом покачала головой Джесс и открыла дверь настежь: — Стар сейчас в библиотеке, с Люси.

Парень заколебался перед входом, вся его игривость мигом улетучилась.

— А ты не могла бы сначала у нее спросить, хочет ли она меня видеть?

— Не-а. Мне кажется, ее надо немножко подтолкнуть. Иди же — удиви ее!

Джереми, потеряв всякую уверенность в себе, продолжал стоять на месте, перекатываясь с носка на пятку и обратно.

— Ты что, ее боишься? — улыбнулась Джесс.

Кадык на его длинном горле медленно поднялся и опустился.

— Сказать тебе по секрету? — прошептал он. — Кажется, да, боюсь. Понимаешь, она такая крутая!

Джесс подняла бровь:

— Нет, не понимаю.

Тогда он хлопнул ладонью по лбу:

— Ах да — клевая! У вас это означает «клевая».

Джесс снова вздохнула, улыбнувшись ему уголками губ, и жестом пригласила войти:

— Заходи, пока я не закрыла дверь.

Парнишка заскочил внутрь, озарил ее широкой улыбкой и размашистой походкой миновал прихожую. Джесс покачала головой и направилась в кухню, прикидывая, из чего бы состряпать сегодня ужин. Спустя несколько минут она услышала отголосок звонкого смеха Стар и с удовлетворением поняла, что все сделала правильно.

Спустя какое-то время, когда Джесс уже вытирала после готовки кухонные столешницы, в дверях появилась Люси, за спиной у которой маячили Стар и Джереми.

— Мы еще вернемся, — сказала хозяйка.

— Куда путь держите? — осведомилась Джесс.

Люси возвела глаза к потолку:

— Ну, почему никто никогда не смотрит в календарь?!

Джесс вздохнула — ох уж этот чертов календарь! — и прищурилась, изучая в нем нужный квадратик:

«Ужин. Кино».

— Но у меня к ужину лазанья, — указала она на холодильник.

— Это подождет, — легонько похлопала ее по плечу Люси.

— Можешь пойти с нами, — предложила Стар.

Джесс попыталась скрыть, что приятно удивлена ее предложением. Было бы, конечно, замечательно куда-либо выбраться, немного отключиться от работы. Однако при виде полного надежды лица Стар она лишь покачала головой. Ей следовало быть очень осторожной и не слишком сближаться с девочкой, поскольку ни один из них не мог позволить себе снова разбить сердце — что неминуемо случится, когда Стар все-таки придется уехать.

— Нет, спасибо. Я лучше тихонько дома посижу.

У Стар сразу поникли плечи.

— У тебя телефон с собой, Джереми? На случай, если я вдруг понадоблюсь зачем-то Люси?

Парень вытащил из кармана тоненький черный мобильник и помахал им в воздухе:

— Полностью заряжен.

— Тогда счастливо оставаться, — помахала ей ладонью Люси. — Но если тебе захочется расслабиться, — подмигнув, добавила она, — то у меня в библиотеке стоит в баре кое-что крепенькое.

Джесс даже припомнить не могла, когда последний раз употребляла алкоголь. На первом месте у нее всегда была работа, а выпивка никак не могла улучшить ее положение.

— Спасибо, Люси, но с хорошей книжкой я куда как лучше скоротаю вечерок.

Когда они ушли, Джесс побрела в библиотеку, надеясь хоть ненадолго забыться, погрузившись в какой-нибудь роман. Когда она распахнула дверь и включила в комнате свет, то взгляд ее сам выхватил слева в углу небольшой шкафчик. На нем, на небольшом серебряном подносе, стоял винный бокал рядом с охлажденной бутылкой шардоне. Ох уж эта Люси!

Джесс подошла к бару, собираясь отнести вино обратно в холодильник, но тут заметила, что бутылка уже откупорена. О господи… А почему бы и нет? Джесс налила себе бокал и с ним подошла к возвышавшейся над ней стене из книг. Она долго раздумывала, что бы выбрать, чувствуя себя совершенно не в своей стихии: чтение для Джесс было роскошью, на которую у нее далеко не часто находилось время. Наконец она взяла наугад средней толщины книжку и вернулась к дивану: с книгой в одной руке и с бокалом вина — в другой.

Пару часов спустя, когда Джесс пропустила уже пару бокалов и вовсю углубилась в роман, окно библиотеки слегка задребезжало, точно от порыва ветра. Потом по стеклу послышалось тихое: «Тук-тук-тук».

Джесс поднялась на ноги — и тут же вино ударило ей в голову.

— Упс-с!

Голова немного кружилась, но от этого Джесс ощущала себя словно невесомой, как будто ее душа покинула тело и теперь парила над ним. Мелкими шажками она приблизилась к окну и потянула за толстый золотистый шнур, раздвигая шторы. К ее удивлению, за окном оказалась уже кромешная тьма, и из окна на нее воззрилось ее отражение. Стук по стеклу затих. Должно быть, это ветер теребил ветки растущего у дома дерева. Джесс вгляделась в свое отражение с туго стянутыми в хвост волосами, с морщинками вокруг глаз. Она была еще совсем не старой, но скорбь и печаль никогда не проходят бесследно — и у Джесс таких следов было в избытке.

Сзади в шею вдруг повеяло холодком, и женщина непроизвольно ахнула: позади нее в окне отражался мальчонка — тот самый, который был в магазине. Она сразу узнала его по ярко-красной толстовке и низко надвинутому капюшону.

Джесс резко обернулась — но в комнате, естественно, никого не было. Под мышками у нее выступил холодный пот.

— Господи, Джесс, — укорила она сама себя. — Да что за черт с тобою происходит?

Она помотала головой. В Пайн-Лейке воображение у нее как-то чересчур разыгралось. Да и с вином на сегодня пора было уже завязывать. Когда Джесс направилась обратно к дивану, то наткнулась кончиком ступни на маленький черный камень, лежащий на ковре, и простонала от досады. Эти чертовы камешки оказывались дома каждый божий день, и она уже замучилась от них избавляться. Наклонившись, Джесс подняла камень… и вся похолодела, ощутив ладонью его форму. Раскрыв кулак, она резко вдохнула. Камень имел идеальные очертания сердечка.

Джесс крепко прижала его к груди. Шанс очень любил отыскивать камешки такой формы — неважно, действительно ли они походили на сердечко, или только отдаленно его напоминали. Шанса большинство из них вполне устраивали. Прикусив щеку, Джесс попыталась отогнать образы той жизни, однако они все равно не отступали, преследуя ее, точно фантомная боль от потерянной конечности. От одного этого воспоминания Шанс будто снова оказался рядом с ней, и она опять смогла ощутить, как он тычется ей в бок своим костлявым плечиком. Опять могла бы протянуть руку и взъерошить ему кудри, а он бы вновь улыбнулся ей в ответ своей очаровательной щербатой улыбкой — с кожей цвета сливочных тянучек, с горящими от радости глазами и с маленькими цепкими пальчиками, держащими очередной такой камень. У Джесс стало тесно в груди. Она говорила сыну, что эти камешки непременно принесут ему удачу, раз они похожи на сердце. И что в сердце всегда живет любовь. И что любовь способна творить чудеса.

Джесс закрыла глаза и уронила камень в корзину для бумажного мусора, стоявшую рядом с диваном. Ее воспоминания не приносили ей ничего, кроме боли, заставляя жаждать того, что для нее было недоступно.

Постукивание в окно возобновилось, причем на сей раз с такой силой, что, казалось, от этого может разлететься стекло.

Джесс метнулась к окну и выглянула на улицу. Прямо напротив нее во дворике стоял все тот же мальчик. Она задышала тяжелее и чаще, и от ее дыхания окно сразу затуманилось. Мальчик поднял руку и кинул в ее сторону что-то, со стуком ударившееся о стекло. Потом еще раз. Тук! И еще. Тук! Пацан швырялся камнями!

Джесс постучала ногтем по стеклу.

— Э-эй! — громко выкрикнула она и погрозила пальцем: — А ну, прекрати!

Мальчишка развернулся и скрылся в зарослях чертополоха. Джесс задернула шторы и выскочила из библиотеки. Пора было уже встретиться с этим озорником лицом к лицу!

Стоило Джесс выйти наружу, и она сразу пожалела, что не накинула пальто. Вечер оказался безлунным и очень студеным. Она обошла дом, спотыкаясь о невидимые в темноте корни и валяющиеся на дорожке камни. Женщину охватила дрожь. Что-то настойчиво влекло ее вперед, несмотря на все более растущее желание вернуться внутрь дома, где было тепло и светло.

Дойдя до относительно ровного бокового дворика, Джесс остановилась как вкопанная. При мысли, что сегодня с ней повторяется то же, что случилось вчера, сердце будто подскочило к самому горлу. Мальчишка с низко надвинутым на голову капюшоном толстовки снова стоял возле старого сарая выше по склону горы, сунув руки в карманы. И не шевелился.

— Эй, мальчик! — крикнула ему Джесс. Но поскольку ее всю колотило от холода, то и голос ее сильно дрожал. — Чего ты хочешь?

Он поднял кулак и что-то запустил в сторону Джесс. Женщина отпрянула назад, вскинув над головой руки. Он что, кидается камнями уже в нее?! Что вообще ему надо?! Брошенный мальчишкой предмет стукнулся о плитки дворика и, перекатываясь, добрался до ног Джесс, где, брякнув, и остановился. Она уставилась на него — и на мгновение перестала ощущать и землю под ногами, и свою телесную оболочку, и потребность дышать.

Это был небольшой камешек — и, не успев даже подобрать его с земли, Джесс знала точно, что у него форма сердечка.

Ее вдруг покинули все силы — точно воздух из сдувшегося шарика, и она тяжело опустилась коленями на твердые каменные плиты, не обращая внимания на резкую боль, отдавшуюся в бедрах. «Дыши, Джесс! Дыши, черт возьми!» И камни, и хронически зудящее запястье, и постоянные грезы о сыне. Ей казалось, будто она вновь переживает тот страшный год. Но ведь мальчик этот совершенно реален! Разве Люси не видела его так же, как она? Джесс подняла взгляд к склону горы, прищурилась, вглядываясь в темноту. Мальчик исчез.

Внезапно из зарослей деревьев слева послышался тяжелый хруст веток и прошлогодних листьев. Джесс, порывисто дыша, вскочила на ноги. Что за черт там происходит?! Даже в вечерней тьме она различала, как качаются нижние ветки сосен, и слышала густое пыхтение. Медведь!

Джесс попятилась подальше от леска, однако пыхтение явно становилось все громче, и ей уже казалось, что зверь со всей дури несется прямо на нее. В панике она швырнула камень на звук и повернулась, чтобы убежать, но второпях споткнулась обо что-то и бухнулась на четвереньки. Кровь громко запульсировала в ушах, в воздухе потянуло звериной вонью.

Джесс сцепила руки за головой, ожидая, что в любой момент в нее вонзятся медвежьи когти, но тут услышала, как из-за дома Люси кто-то бежит к ней по сухой траве, и подняла голову. Чья-то крупная фигура метнулась вниз по склону.

— А ну, пошел, зверюга! — раздался голос Бена. — А ну! Пошел отсюда, медведь!

Полицейский помчался по склону, обходя заросли чертополоха, вскинув руки над головой и широко ими размахивая:

— А ну, прочь отсюда! — Он пробежал мимо Джесс, остановился на опушке леса, не опуская рук и низким, утробным, внушительным голосом продолжая выкрикивать: — А ну, косолапый! Давай, пошел отсюда!

Постепенно треск веток затих, и вокруг вновь воцарилась вечерняя тишь. Джесс, оттолкнувшись ладонями от земли, поднялась на ноги и принялась стряхивать с джинсов грязь. После внезапной встречи с лесным зверем ее руки отчаянно дрожали. Самым что ни на есть диким существом, что ей доводилось видеть в городе, был большущий и ужасно страшный дикий енот, рывшийся в мусорном контейнере позади их дома.

— Спасибо, — поблагодарила она Бена. — Как же хорошо, что медведи тоже слушаются копов!

Он улыбнулся, все еще тяжело дыша.

По спине у Джесс скатилась крупная капля пота. Дрожа, она растерла ладонями плечи. Ей было и жарко, и холодно одновременно, пульс по-прежнему бешено стучал.

— А вы как тут оказались? — спросила Джесс, пытаясь как-то отвлечься от мысли, что ее только что едва не растерзал медведь.

Бен стоял, широко расставив ноги, и не сводил глаз с леса. Джесс обратила внимание, что он не в форме и, как и она, оказался на улице без верхней одежды.

— Мой дом — вон там, — указал он мимо сарая на склон горы позади дома Люси, и Джесс едва различила сквозь ветки деревьев светящиеся окна. — Вышел собрать хвороста — и тут услышал ваши крики. Там уже не раз видели мамашу-медведицу с детенышами. Когда вы закричали, я уж подумал, что медведица решила, что вы ей угрожаете. — Он снова посмотрел в сторону леса. — Похоже, я не ошибся.

— Еще раз спасибо. Не желаете ли зайти выпить чаю?.. — Тут она вспомнила про вино: — Или пропустить стаканчик?

Отчасти Джесс надеялась, что он откажется. Она надеялась избежать неловкого разговора, который при этом был бы неизбежен. Однако другая часть ее души, на удивление, считала, что было бы совсем неплохо узнать поближе какого-то нового человека. Пайн-Лейк определенно вносил в ее характер перемены.

— А что! Звучит неплохо. — В темноте ей плохо видно было лицо Бена, но Джесс чувствовала, что он пристально смотрит на нее, как будто оценивающе разглядывая. — А могу я поинтересоваться: что сами вы здесь делали в столь поздний час? Весной у животных особая пора активности. С оттепелью медведи просыпаются от спячки, и они очень голодны.

— Я увидела ма… — В этот момент она не была так уж уверена, что может доверять своему чувственному восприятию, к тому же ей однозначно не хотелось, чтобы Бен посчитал ее неуравновешенной дамочкой с шаткой психикой. Ему достаточно было лишь веского повода, чтобы внушить Люси, будто бы Джесс не подходит для своей работы. Что-то подсказывало ей, что Бен глубоко обижен, а может, даже и рассержен тем, что Люси взяла все в свои руки. — Мне показалось, я из окна библиотеки увидела медведя.

Бен даже расхохотался, тряхнув головой:

— Что, опять?! Ха-ха-ха! Да, похоже, на сей раз вы не ошиблись. Но может, все-таки в следующий раз попытаетесь понаблюдать за ним из дома, с безопасного места?

— Хорошая мысль! — рассмеялась Джесс.

Глава 31. Джесс

Бен прошел за ней в дом и там проследовал в библиотеку. Джесс указала гостю на барный шкафчик в углу:

— Угощайтесь, пожалуйста. Я только сегодня узнала, что Люси, оказывается, здесь держит алкоголь.

Он пересек комнату, подойдя к мини-бару:

— Ну, а я так очень даже хорошо знаю про этот заставленный под завязку бар. — Он открыл дверцу шкафчика, вытащил хрустальный стакан и налил в него на три пальца виски.

Джесс почувствовала, как по щекам разливается румянец.

— Простите, я не хотела, чтобы вы подумали, будто бы я знаю больше…

— Когда мне было четырнадцать, она застукала меня на том, как я тут втихаря отхлебываю из бутылки виски, — с улыбкой перебил ее Бен, и Джесс расслабилась.

— И что же она сделала? — Джесс вернулась к своему прежнему месту на диване, закрыла так и не дочитанную книгу. Она никогда не была любительницей чтения: у Джесс просто не было на это времени. Она предпочитала журналы.

— Она мне объяснила, что виски — это мужской напиток, а настоящий мужчина не должен прикладываться к нему тайком. — И он сделал долгий глоток.

— И это вас остановило?

Бен выглядел видавшим виды человеком, с глубокими морщинами и заостренными скулами, которого крайне трудно было представить подростком.

— Как же! Черта с два! Но остановило кое-что другое.

— Что именно?

— Лет мне тогда было, как вашей… племяннице. Верно? Так вот, я был тогда таким же юным, немного наивным…

Джесс попыталась никак не отреагировать на упоминание Стар в качестве ее племянницы, но все же испытала неловкость от этого вранья.

— Да, и что?

— И, пожалуй, еще немножко пьяным, поскольку, когда она засекла меня во второй раз, я успел влить в себя целый шот виски. С прищуренными веками она скользнула в дверь и быстро подошла ко мне. От страха меня так затрясло, что стопка выскользнула у меня из пальцев и упала на пол. И тут она открыла глаза! — Бен взъерошил обеими ладонями свои короткие волосы. — Вы ведь знаете, какой безумный у нее бывает взгляд?

Джесс кивнула.

— Больше я ни разу не тырил у нее из бара виски.

Джесс слегка подалась к нему, ожидая продолжения истории — когда Люси своей метлой поднимет его над землей или заставит его голову вращаться, — но ничего такого не последовало.

— Погодите-ка, и все? Это все, что с вами случилось?

— Мне было всего четырнадцать. А она слыла Ведьмой Пайн-Лейка. И она напугала меня до чертиков.

Джесс рассмеялась:

— Ну, вы прямо как Джереми!

— В смысле?

— Он сегодня точно так же вел себя в отношении Стар. Вы, мужчины-горцы, видимо, до смерти боитесь кучки слабых женщин!

Его лицо осветилось весельем. Бен прошел через комнату и уселся в кресло напротив нее.

— И как поживает ваша племянница?

Джесс сделала глоток вина, потом еще один и, откинувшись на спинку дивана, постаралась выдержать непринужденный тон:

— Нормально. Ей здесь нравится.

Вино прокатилось по ее жилам, внушив тревожное беспокойство, и Джесс подумала, как бы сменить тему беседы.

— Люси к вам, кажется, весьма расположена.

Бен фыркнул и допил виски.

— Мы уже очень долго друг друга знаем.

— И все же она очень за вас волнуется. Все переживает насчет вашего «потерянного конца». Как думаете, что она под этим подразумевает?

Он поднялся, вернулся к барному шкафчику и налил себе еще стакан.

— В смысле?

— Ну, ваш «потерянный конец». Она уже не раз об этом упоминала, и этот вопрос ее, похоже, очень удручает.

Лицо Бена вдруг стало жестким, и Джесс даже испугалась, не затронула ли она часом какую-то чересчур личную тему. То, что ее совершенно не должно касаться. И она попыталась осторожно сменить тактику:

— Простите, если я невольно вас задела, но она очень часто говорит о «потерянных концах» — не только лишь о вашем, и я, как ее сиделка, просто пытаюсь уяснить для себя, что именно она имеет в виду.

Сделав добрый глоток виски, Бен вернулся к своему креслу.

— Люси дала мне работу, когда мне позарез нужны были деньги. Она купила мне снаряжение для американского футбола. То есть сделала для меня то, на что моим родителям было наплевать.

Широкие плечи Бена подались вперед, что сразу придало ему обороняющийся вид. Он уже упоминал ей, что детство его было далеко не безоблачным, и Джесс стало неловко за свою назойливость.

— Дайте-ка угадаю, — поддразнила она Бена, пытаясь поднять ему настроение. — Лайнмен защиты?

Бен скупо улыбнулся:

— Квотербек[4].

— Вы играли в команде колледжа?

У Бена заметно напряглись челюсти, и он с такой силой прихватил зубами края стакана, что Джесс не удивилась бы, если бы хрусталь треснул. — У меня была полная стипендия в Университете Колорадо. На первом курсе я вошел в сборную колледжа. А к концу учебы метил уже стать первым квотербеком команды. — Он помолчал немного, играя желваками. — Но как раз перед последним курсом я получил травму. Очень серьезную травму. Врачи прописали мне обезболивающее, причем в большом количестве, а я был тогда слишком молод и глуп и стал принимать их больше, чем требовалось для снятия боли. К тому времени, как до меня дошло, что у меня самая настоящая наркозависимость, было уже поздно. Я вовсю пропускал тренировки, не являлся на матчи. Потом потерял и стипендию. — Он опрокинул в себя остатки виски и снова встретился глазами с Джесс. — После этого у меня была очень трудная полоса жизни, и лишь усилием воли я смог выйти из нее живым и невредимым. И Люси в ту сложную пору всегда поддерживала меня.

Джесс от сочувствия к его истории размякла. Да, жизнь жестока и безжалостна. Что тут сказать!

— Я потеряла сына, когда он был в совсем еще нежном возрасте. — Она сама подивилась, с какой легкостью она поделилась этим с человеком, которого так мало знала. Но ее настолько тронуло, что он поведал ей о своем прошлом. Ведь о своих ошибках и падениях совсем не просто говорить. — У меня никого больше не было. И для меня… — она заскребла запястье сквозь хлопчатую материю рукава, — это была ужасно трудная пора. И не могу сказать, что я так уж хорошо ее преодолела… — Джесс покачала головой. — Не знаю, зачем я вам сейчас все это говорю. Наверное, просто хочу сказать, что очень рада, что у вас в те тяжелые дни была Люси.

Долгое мгновение Бен пристально смотрел на нее, и лицо его было непроницаемым.

— Мне очень жаль, Джесс, — тихо произнес он.

Она быстро заморгала, выдавила слабую улыбку. Что-то побуждало ее поговорить с кем-нибудь о сыне, поведать, сколько радости принес этот мальчик в ее мир. Но память о том, как она нашла его той ночью, отбрасывала длинную жуткую тень, омрачая любые светлые воспоминания и не давая возможности ими поделиться.

— Я не совсем понимаю, почему Люси так обеспокоена вашими «потерянными концами», — сказала она, — потому что мне кажется, вы-то как раз прошлое преодолели.

Бен пошевелился в кресле, снова взъерошил ладонью волосы.

— Вот потому-то я так за нее и тревожусь. Она сильно состарилась и порой словно впадает в прострацию, забывает о том, что было. Иногда, клянусь, мне кажется, что она видит во мне того Бена, из юности, а не завязавшего с дурным прошлым человека, сумевшего исправить свою жизнь.

— Я правда очень сожалею, что проявила любопытство. Это совершенно не мое дело.

Бен пару раз дернул коленом, побарабанил пальцами по пустому стакану.

— Люси умеет все чужие дела сделать своими. — Он обвел глазами комнату, от пола до потолка. — Я знаю, что вы помогаете ей, Джесс. Но меня серьезно беспокоит этот дом.

Словно в ответ на его слова в стенах дома что-то как будто скрипнуло, и свет от люстры потускнел.

Джесс несколько раз моргнула. В здешнем горном воздухе глаза у нее явно стали суше.

— А что такое с домом?

— Он слишком велик для нее. Я уже не один год ей говорю об этом. Черт, да она по лестнице-то еле поднимается! А однажды, не дай бог, вообще свалится и сломает себе бедро.

От его тона Джесс сразу напряглась.

— Вот для этого с ней рядом я, Бен, — напомнила она. — И если вас это может успокоить — то вы ошибаетесь. Я немало поработала сиделкой с людьми ее возраста и даже моложе, и, судя по тому, что я видела, Люси вполне крепка физически и по лестнице порхает так, как некоторые и вдвое ее моложе не ходят. Лично я считаю, что именно этот дом ей и необходим. И, пожалуйста, не примите за обиду, но я действительно считаю, что на данный момент заставлять ее отсюда уехать — это ничем не оправданная жестокость.

Бен распрямился на сиденье, так что его широкие плечи почти закрыли «крылышки» кресла, и уперся взглядом в ее глаза:

— А надолго ли вы с ней рядом, Джесс? Сдается мне, вы тут оказались не по направлению или рекомендации. Куда вообще вы ехали в тот день, когда у вас тут гавкнулась машина?

В этот момент послышалось, как в самой середине дома со стуком распахнулась дверь. Джесс сразу поднялась с дивана, радуясь, что этот трудный разговор прервался. Пространство между ними стало тугим и напряженным, точно чересчур натянутый резиновый жгут. Джесс подняла голову, расправила плечи. Она снова почувствовала себя сиделкой Люси, и ей следовало принимать именно те решения, что шли исключительно на пользу ее подопечной.

— Вот и они, — холодно произнесла она. — Уверена, что Люси будет рада вас увидеть, Бен, но, подозреваю, за вечер она изрядно утомилась. Может, вам разумнее будет завтра ее повидать?

В ответ Бен вонзился в нее таким взглядом, что Джесс даже подумала, не слишком ли далеко она зашла. Но тут же лицо гостя расслабилось, и он улыбнулся:

— Разумеется. Благодарю за угощение. Но я все же сначала пойду с ней поздороваюсь, прежде чем тихо удалюсь.

У Джесс бешено колотилось сердце. Разговор о Люси внезапно вылился в довольно напряженное противостояние. Делать себе врагом того, кто искренне заботится о Люси, было бы большой ошибкой, и Джесс необходимо было исправить положение до того, как он уйдет.

— Послушайте, Бен, — сказала она ему вслед.

Мужчина задержался в дверном проеме.

— Я понимаю вашу точку зрения насчет этого дома, и я совершенно искренне говорила вчера, когда предложила помочь Люси перебрать в доме вещи, готовясь к тому моменту, который однажды, как ни крути, все же настанет. Мы даже уже начали разбирать кое-какие коробки в подвале. Потом займемся чердаком, а затем, наверное, примемся за сарай. Вот только я никак не могу найти ключ от его замка. Люси считает, что вы наверняка знаете, где он. Это так?

Бен шагнул к ней, и даже здесь, в библиотеке со сводчатым потолком и высоченными стенами, его рост и ширина заставили ее ощутить нехватку пространства вокруг, едва ли не приступ клаустрофобии. В этот миг Джесс больше всего захотелось исчезнуть из комнаты.

В ту же секунду в дверях появилась сутулая фигура Люси с прической из ярко-рыжих волос, и Джесс с облегчением выдохнула.

— Бенджамин! — воскликнула старуха. — Для тебя это чрезвычайно поздний визит.

Позади нее бесшумно возникла Стар.

От Люсиного голоса Бен так выпучил глаза и поник плечами, что на мгновение Джесс увидела в нем того самого мальчишку, которого застукали за попиванием виски из барного шкафчика.

— Бен сегодня спас меня от медведя, — объяснила Джесс.

— В самом деле? — отозвалась Люси.

Бен повернулся к ней с добродушной улыбкой:

— Коли уж вы решили нанимать к себе городских, то вам следует хорошенько предупредить их об опасностях наших горных мест.

Стар широко распахнутыми глазами уставилась на Джесс:

— Ты видела настоящего медведя?!

Джесс кивнула ей в ответ, но в тот же миг заметила, как напряженно Бен смотрит на девочку. От этого его взгляда волоски у нее на шее вздыбились, и женщина торопливо шагнула к Стар, выводя ее из библиотеки:

— Ну, рассказывай, что за кино вы посмотрели.

Стар со смехом закатила глаза.

— Не уверена, что у меня это получится! Люси половину не могла расслышать и чуть ли не каждую вторую фразу просила меня или Джереми повторить. Какой-то пацан, сидевший позади меня, даже швырнул мне в волосы попкорном.

Джесс улыбнулась, слушая ее вполуха, поскольку позади раздался приглушенный голос Бена:

— Скажите-ка, Люси, что вам вообще известно о Джесс?

Глава 32. Стар

В этот вечер она хоть на пару часов почувствовала себя самым обыкновенным подростком. Обычной девчонкой, отправившейся с приятелем поужинать и посмотреть фильм. Хотя, подозревала Стар, мало кто из подростков мечтал бы отправиться в кино еще и с бабушкой. Конечно, Люси ей никакой бабушкой не являлась — но на долю секунды Стар представила, что это так, и ей эта мысль согрела душу. Так же, как она позволяла себе вообразить, что Джесс — не нанятая для ухода за Люси и за домом работница, что эта женщина уделяет Стар свое время и внимание лишь потому, что ей самой этого хочется, а не потому, что ей за это платят. Для Стар, которая сейчас вволю высыпалась и отъедалась, что называется, от пуза, вообразить это не стоило большого труда.

Несколько дней уже прошло после того, как она обнаружила в гостиной «форт», и пока все было спокойно — то есть не происходило ничего, что Стар была бы не в силах объяснить. Девочка прикусила губу. Совсем недавно она была подростком-беспризорницей в грязном тряпье, которой было нечего терять, — а теперь у нее есть дом, и люди, которые о ней вроде бы искренне пекутся, и преследующий ее призрак погибшего друга. Стар, может, и рада была бы сделать вид, будто не видела фотографии Шанса и будто бы не видела его самого. Но, с другой стороны, вся ее жизнь была таким отвратным шоу, что на данный момент ее уже ничто больше не могло удивить. И хотя такое затишье заставляло ее внутренне напрячься, все-таки Стар имела причины надеяться, что Шанс не хочет, чтобы с ней что-нибудь случилось. А еще она в глубине души понимала, что ей необходимо все рассказать Джесс, — и эта мысль ее ужасала. Ей было страшно вслух сказать то, на чем для нее сразу оборвется все хорошее.

После того как Джереми подвез их до дома, они с Люси зашли внутрь — и обнаружили в библиотеке Джесс в обществе полицейского Бена. У Стар кровь бешено запульсировала в жилах: она сначала решила, что Джесс не удержалась и все наконец рассказала Бену. Но они так смотрели друг на друга — для Стар это выглядело скорее как противостояние героев в старом вестерне. Никто даже не заикнулся ни о приемной семье, ни об инспекторах из органов опеки. И все же Стар не могла полностью расслабиться: офицер Бен смотрел на нее так, будто он что-то о ней знал.

Проведя почти весь вечер в одиночестве, Джесс была теперь на редкость говорлива. Она расспрашивала Стар о фильме и о Джереми, о том, не случилось ли у Люси каких-то настораживающих провалов. Стар же отчаянно старалась свернуть разговор с этой женщиной, боясь, что все, крутящееся у нее в мозгу, внезапно выльется наружу. А потому в ответ на ее расспросы Стар пожимала плечами, преувеличенно зевала и постоянно потирала глаза, пока наконец Джесс не предложила девочке пойти спать. Заснула она не сразу, но, когда ей все же это удалось, ей начали являться сновидения, терзавшие ее душу тоской и страхом.

В коридоре, за дверью в спальню Стар, стояла ее мать, и выглядела она именно так, как девочка ее запомнила: с черными волосами, с гладкой кожей и витающим вокруг нее запахом корицы. У Стар чуть не выпрыгнуло сердце. Ее мама жива! Стар побежала к ней, вытянув руки, и вскоре ее пальцы заскользили по маминой мягкой коже — но внезапно девочка упала, и мама сразу отступила от нее, а потом стала отодвигаться все дальше и дальше, пока вдруг Стар не оказалась одна в лесной чаще недалеко от дома Люси, прижавшись спиной к шершавой коре старой сосны, с босыми ступнями, стынущими на холодной земле. Что-то стукнуло ей в голень, потом еще раз и еще. В нее летели камни, оставляя на теле болезненные ушибы и ссадины. Вот один скользнул по лбу, другой задел под глазом скулу, и по ее лицу заструилась кровь. Камней становилось все больше, и вот они уже засыпали ей ступни, потом полностью ноги, добрались до талии, словно стремясь засыпать ее с головой. «Ма-ама-а!» — во весь голос закричала Стар. Из глубины леса послышался треск ломаемых сучьев и поросли, эхом закружился страшный рык. Стар завопила и попыталась двинуться с места, потом постаралась себя разбудить, приговаривая: «Это сон, это всего лишь сон…» Однако камни добрались ей уже до шеи. И тут из темноты к ней кто-то бросился. Скрючившийся, пригнувшийся к земле, точно медведь, мужчина подскочил прямо к Стар. Достигнув ее, он поднялся во весь рост, так что его голова скрылась в ветвях над девочкой, а прямо перед ее глазами оказался его нагрудный значок. Звезда, блеснувшая так ярко, что чуть не ослепила Стар. И в этот миг она снова очутилась у себя в постели. Она опять была маленькой девочкой, и ее крепко обнимала мама, которая тихонько баюкала ее на ушко, и Стар больше уже никогда и ни за что не хотела просыпаться.

— Нет! Нет! Нет! — вскрикивала она сквозь рыдания, потуже сворачиваясь калачиком и зажав ногами перекрученную простыню. Глаза ее были плотно закрыты. — Нет, нет!

Ее обхватили мягкие руки, осторожно убрали подушку и приподняли девочку так, что она оказалась прижатой к мягкой груди:

— Тш-ш-ш, тш-ш-ш! Все хорошо, солнышко. С тобой все хорошо. — Это была Джесс, и бесконечная нежность в ее голосе, и ласковость ее рук вызвали у Стар новый приступ плача. Джесс еще крепче прижала девочку к груди, по кругу гладя ее ладонью по спине. — Тш-ш-ш!

И Стар позволила себя баюкать и покачивать в объятиях, ощущая себя маленькой и защищенной, в заботливых руках и в безопасности. Она подавила вновь подкатившее рыдание, понимая, что если сейчас снова начнет плакать, то уже не сможет остановиться.

Когда в ее распухших глазах наконец высохли слезы, Стар оторвалась от Джесс и села на постели, не поднимая головы, чтобы не встретиться с ней взглядом:

— Извини.

Джесс приподняла ей подбородок, так что Стар не смогла уже спрятать глаза:

— Тебе не за что извиняться, понимаешь? — Джесс подняла брови, ожидая ответа, и не отпустила подбородок Стар, пока та ей не кивнула. — Вот так. Снова страшный сон?

Стар снова кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она боялась, что если начнет говорить, то уже выложит все сразу.

Джесс опустила ладони перед собой, однако осталась сидеть на кровати, так что ее колено слегка касалось ноги Стар. Стар проглотила в горле комок: этот телесный контакт, каким бы незначительным он ни был, заставил ее глубоко прочувствовать собственное одиночество.

— Обычно я в таких случаях пекла печенье, — проговорила Джесс.

— Печенье?

— После страшного сна я уже никак не могла вернуться в кровать и спать дальше. А потому я бралась за печенье. Пекла его десятками. Потом угощала соседей, водителя автобуса, незнакомцев, которые попадались мне по пути на обед.

Стар улыбнулась:

— А какое печенье?

— С шоколадной стружкой, ореховым маслом, сахаром… Назови, как хочешь!

— Надо же… — пробормотала Стар, сгибая и разгибая пальцы на руке.

Джесс чуть подвинулась, вдохнула поглубже.

— Скажи, а долго ты жила на улице?

— Шесть месяцев, — ответила Стар, радуясь, что та сменила тему.

Джесс кашлянула, прочищая горло.

— А что произошло?

Девочка откинулась спиной на спинку кровати, подтянула к себе колени.

— Моя последняя приемная семья… — Она запнулась, еще колеблясь, надо ли это рассказывать. Однако слова изливались уже из нее сами по себе, словно через раскрытые шлюзы, и Стар теперь оставалось только говорить. — Ты была права насчет меня.

— В чем именно? — подняла брови Джесс.

— Ты совсем меня не знаешь. Я не хороший, добропорядочный человек. Конечно, я никогда не употребляла наркотики или еще что-то такое. Но я воровка… В смысле, раньше я воровала. — Стар прикусила ноготь. — В каждом приемном доме.

— И что же ты там крала?

— Да все, что угодно. В основном еду, мелкие деньги, какие-то никчемные безделушки… На самом деле мне было все равно, что красть. Просто это единственное, что я была способна сделать. — Психолог, выделенный ей государством, говорил, что это внутреннее побуждение. Она попадалась на воровстве каждый раз и каждый раз говорила, что очень виновата, что больше никогда так не поступит. А потом делала это снова. — В последней приемной семье я, наверно, уже просто устала извиняться и испытывать сожаление. — Стар потерла глаза основаниями ладоней. — Но вы можете мне доверять. Я никогда ничего не украду ни у тебя, ни у Люси. Ни за что!

— А что случилось до того, как ты первый раз попала в приемную семью? — тихо спросила Джесс.

Стар положила подбородок на колени, веки сразу показались ей сухими и царапучими.

— Мама заболела и умерла, и, видимо, счета за больницу у нас остались немаленькими, потому что отец после этого лишился всего — у нас не осталось ни дома, ни денег. — Она рассказывала свою историю таким голосом, будто зачитывала состав продукта на коробке с хлопьями. — И когда мне казалось, что хуже уже быть не может, отец начал торговать наркотиками. А потом он тоже умер. — Она чувствовала себя уже измученной, выдохшейся и все боялась, что больше не сможет сдерживать в себе всю правду. — Вот так я и оказалась в приемной семье. — Стар попыталась улыбнуться, но от этого губы ее растянулись слишком тонко, и улыбка получилась неестественной. — Некоторые семьи были очень даже ничего. И в некоторых действительно старались сделать мою жизнь лучше…

— Но тебе не хотелось от них никакой помощи, да?

К горлу Стар подкатило комком рыдание. Она чуть помолчала, сделала глубокий вдох.

— Мне все осточертело, это был какой-то непрекращающийся кошмар, страшный сон, мне все время хотелось проснуться. — Джесс накрыла ее руку ладонью и крепко пожала. Стар постаралась проигнорировать пробежавшую от ее прикосновения волну тепла. — Но в некоторых приемных семьях реально было ужасно. А в последней — когда они нашли у меня под подушкой двадцатку и никчемные часы своего папочки из какой-то дешевой лавки, я решила, что с меня хватит. Что я сама смогу о себе позаботиться — не хуже, а может, даже еще и лучше. И я оттуда сбежала.

— И как же ты… — Джесс осеклась, подтянула на себе пижамные штаны. — И с тобой ничего на улице не случилось?

Стар мотнула головой:

— Ничего такого уж страшного. Наверное, мне просто повезло. — Тут она вспомнила, как на нее в последнюю ночь напали Шред с приятелем и как Мэл их отогнал. А вдруг его бы там не оказалось? Стар скрестила руки, прижав к груди. — Хотя потом везти перестало, — добавила она. — Но тогда я как раз и приехала сюда.

— И я очень рада, что ты это сделала, — улыбнулась Джесс и коснулась плеча девочки: — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что доверила мне свою историю. Ты храбрая умничка. — Она легонько потрепала ее по плечу, потом показала глазами на постель: — Давай-ка выскакивай отсюда. Простирну сегодня, пожалуй, твое белье. Нет ничего чудеснее свежей постели, верно?

От этого предложения Джесс у девочки в горле снова набух комок, и, не успев себя остановить, она выпалила:

— Я кое-что должна тебе сказать, Джесс.

Женщина, уже принявшаяся стягивать с кровати заправленное белье, остановилась и в ожидании продолжения нависла над постелью. Стар сложила у груди руки, потом развела их по бокам, пытаясь найти нужные слова.

— Ты можешь рассказать мне что угодно, Стар.

Глаза у нее щипало, однако слез не было, и те слова, что ей так отчаянно хотелось донести до Джесс, словно вмиг испарились. Она струсила.

— Да ничего особенного, — с легким смешком произнесла наконец Стар. — Джереми пригласил меня сегодня вечером поужинать с его семьей. Мне, наверное, не следует туда идти… или, может…

— Иди! Ну разумеется, тебе надо пойти! Мне лично нравится этот Джереми. Он для тебя очень даже кстати.

— В смысле? — сразу напряглась Стар.

— Он заставляет тебя смеяться.

Глава 33. Стар

— Я очень нервничаю, — признался Джереми.

— Ты нервничаешь?

— Именно так я и сказал.

— Разве это не я должна нервничать?

Стар и Джереми сидели в его такси напротив красивого двухэтажного бревенчатого дома. Вчера после кино Джереми пригласил ее к себе на ужин. Сказал, что его родителям очень хочется познакомиться с его таинственной новой подругой. Стали бы они приглашать ее в свой дом, если бы знали, что эта сомнительная девица только на прошлой неделе приехала на автобусе в их город? Скорее всего, нет.

Стар с удивлением обнаружила, что ей любопытно узнать поближе его огромную семью. Обнимают ли они друг друга, смеются ли? Она подергала себя за кончики волос. В последней приемной семье атмосфера была тихая и настороженная. Мать почти все время молчала, а отец вечно скрывался у себя в кабинете. В первый же вечер за ужином Доун — приемная мать, заметно седеющая блондинка — сказала девочке: «Надеюсь, проблем у нас с тобой не будет».

Ее размышления прервал Джереми, взволнованно забарабанив пальцами по рулю. Неужто в его семействе все так плохо?

— Ты-то чего так трясешься? Они у тебя что, стреляют по незнакомцам, а потом уже спрашивают, кто такие?

Джереми повернулся, посмотрел ей в глаза:

— Ты же не парень.

— Чего?

— С тех самых пор, как я обнаружил свою ориентацию, они все пребывали в ожидании. Они никогда ни о чем не спрашивали и ничего бы такого мне не сказали. Но я-то их хорошо знаю! Они все ждут, что будет, когда я приведу домой парня. А ты не юноша, и это их, должно быть, теперь сбивает с толку. Я дома много о тебе рассказывал, и они все про тебя знают… Ну, не то чтобы все, разумеется. А просто — что ты племянница Джесс, приехавшая к ней на лето. — Он опустил голову, упершись лбом в баранку руля. — Но ты не мальчик, и теперь, боюсь, они думают, что это у меня был всего лишь временный бзик.

— Они сильно переживали, когда ты им об этом рассказал?

Джереми поднял голову от руля, и вьющаяся прядь упала ему на глаз.

— Да нет, нисколько. Мои предки вообще очень классные.

— То есть ты боишься, что твои родители, которые вообще очень классные люди и явно тебя любят, сейчас познакомятся со мной и решат, что ты никакой не гей?

— Я знал, Вторница, что ты меня поймешь. — Он провернул пальцами ключи, еще висевшие в замке зажигания. — И, в общем, ты права: это и впрямь была ужасная затея.

Стар отмахнула его руку от ключа.

— Знаешь, у нас в городе для таких, как ты, есть отдельное название.

— Правда, что ли?

— Ну да — нарики. Они все время несут всякую белиберду. Ты бы отлично к ним вписался! — И, толкнув Джереми в плечо, Стар схватила ключи и выскочила из салона.

Через мгновение тот тоже вышел из минивэна, обошел машину и остановился возле нее. Она знала этого парня всего неделю. И сейчас ей предстояло познакомиться с его родителями. Как же все тесно складывается в этом мире!

Джереми между тем наклонился к ней и почти шепотом сказал:

— Пожалуй, это и впрямь звучит как полная белиберда.

Стар рассмеялась, и вместе они двинулись к дому.

Вдоль фасада дома тянулось крытое навесом крыльцо с несколькими креслами-качалками, и Стар сразу захотелось усесться в какое-нибудь из них и насладиться видом темнеющих неподалеку гор. Но тут же дверь в дом распахнулась, и на деревянное крыльцо изнутри пролился теплый свет.

— Мы все гадали, когда ж вы наконец выберетесь из машины! Здравствуй, Стар, я — Мэрилин. — Мэрилин оказалась высокой блондинкой с копной волос, ниспадавших серебристыми завитками чуть ниже ушей. — А это Дэвид.

Дэвид возвышался над всеми собравшимися на крыльце, тонкий, как стебель одуванчика. Он тепло улыбнулся, взяв ее руку в обе ладони:

— Очень приятно познакомиться, Стар.

Внутри дома, где столпились, наверное, все десять братьев и сестер Джереми, послышались смешки и перешептывание. Кто-то подергал Стар за джинсы, и, опустив голову, она увидела маленького мальчонку, заглядывающего на нее снизу вверх.

— У тебя смешные волосы! — сказал он.

— Люк! — строго зыркнула на него Мэрилин.

— Он прав. — Стар провела ладонью по выбритому участку головы. — Они и впрямь забавные, Люк.

— Тебе так нравится?

— Нравится, — с улыбкой ответила она. У Стар мало было опыта общения с малышней.

Люк скрестил у груди руки и прищурил один глаз:

— А почему ты хочешь, чтобы у тебя были смешные волосы?

— Не знаю даже. Я как-то об этом не думала.

— Ну ладно. — На этом он развернулся и поспешил в дом, проталкиваясь через собравшихся у входа братьев и сестер.

— У кого-нибудь есть еще вопросы к Стар? — обратился к ним Джереми. — Нет? Вот и хорошо. Может, мы тогда зайдем?

Ужинали они жареной курицей с картофельным пюре, усевшись вокруг длинного стола, сколоченного из старых деревянных дверей, обшарпанных после многолетней службы. Как объяснил Дэвид, это был первый в его жизни предмет мебели, который он смастерил собственноручно, а Джереми ему в этом помогал.

— Мне было два года, когда ты его сколотил, — уточнил Джереми.

— Да, где-то так, — кивнул Дэвид.

На протяжении всего ужина текли неспешные разговоры. Стар узнала, что у Дэвида вполне успешный бизнес по изготовлению на заказ и реставрации антикварной мебели. Что большинство его клиентов живут в Аспене и Вейле, штат Колорадо, но здесь, в Пайн-Лейке, у него тоже есть небольшой магазин. Мэрилин сообщила, что она работала юристом по недвижимости, пока два года назад не решила устроить для своих чад домашнюю школу.

— То есть вы просто бросили карьеру юриста? — изумилась Стар.

— Вроде того, — улыбнулась Мэрилин.

— Но почему?! Разве вы не вложили массу стараний, чтобы этого добиться? — Стар, конечно, мало что знала о работе юриста, кроме того, что это требует многих лет подготовки и изучения огромного количества книг.

— Вложила. — Тут Мэрилин посмотрела на Джереми. — Но я нужна была своим детям.

— Это потому, что их у вас так много? — выскочило у Стар, и стол взорвался дружным хохотом. Ее щеки окатило жаром, и девочка заерзала на стуле, чувствуя себя крайне неловко. — Те, что мне попадались, мамаши со множеством детей… хм… совсем не такие.

Разговоры за столом стали как-то тише. Стар сжала губы и уставилась себе в колени с мыслью: «Вот же тупица…»

Но когда Мэрилин заговорила, голос у нее был теплый и душевный:

— Для многих семей это, возможно, и так. Но, видишь ли, когда-то нам с Дэвидом сказали, что у нас вообще никогда не будет детей. Поэтому, когда появился Джереми, мы были так взволнованы и счастливы, что, наверное, просто уже не могли остановиться. Так мы добрались до Люка, и, как видишь… — Вместо объяснений она выразительным жестом указала на мальчонку.

Люк фыркнул смехом, и Стар тоже посмотрела в его сторону. К его щекам прилипли бесформенные комочки пюре.

— В таких случаях мама говорит, — пробубнил он с набитым курицей ртом, — что если бы я был первым, то был бы и последним.

Все за столом, включая Стар, разразились хохотом, и неловкость испарилась.

Завершал ужин теплый яблочный пирог с шариком ванильного мороженого. У Стар плотно набитый животик уже уперся в ремень джинсов, и ей неудержимо хотелось расстегнуть на них пуговицу, чтобы вместилось остальное угощение.

После ужина Мэрилин открыла окна, и в столовую прохладный ветерок принес смолистый запах сосен. Дети, разбившись на группки, занялись настольными играми. Стар вместе с Люком и другими младшими ребятами принялись играть в некую игру под названием «Карамельная страна». Когда Люк забрался к ней на колени, Стар немного напряглась, но, поскольку для него это, похоже, было вполне естественным делом, она постепенно расслабилась. От мальчонки пахло мылом и картофельным пюре.

Неудивительно, что Люк тут же стал засыпать ее вопросами, и к нему быстро присоединились и другие дети.

— А там, откуда ты приехала, все ходят с такими волосами? — настойчиво спросил Люк.

— А откуда ты приехала?

— А ты здесь надолго?

— А ты очень боишься Люси?

— Ты уже видела там призраков?

— А она правда готовит еду в огромном черном котле?

— А она летает на метле?

Тут Джереми вскинул ладони:

— Я уже вам говорил, ребята: оставьте мисс Люси в покое! Никакая она не ведьма.

— И надолго ты в Пайн-Лейке, Стар? — подала голос Мэрилин.

— Хм… даже не знаю. Наверно, на все лето. — Стар потерла ладонями плечи, чувствуя себя неуютно от вранья. Ей казалось, Мэрилин видит ее насквозь. — Может, и подольше останусь, — пожала она плечами.

— Подольше? — воздела брови Мэрилин. — И Джесс тогда понадобится записать тебя в местную школу?

Стар прикусила ноготок.

— Хм-м, ну да, наверно. Я вообще-то не посещала обычную школу уже… довольно долго.

— Так ты была на домашнем обучении? — просияла Мэрилин.

— Что-то вроде того. — Стар перевела взгляд на Джереми, надеясь, что он сможет избавить ее от дальнейшего, более глубокого копания.

— Тогда, если захочешь — всегда добро пожаловать сюда, в нашу домашнюю школу. У нас учеба круглый год, так что занятия бывают только по утрам. И пока ты здесь, я с большим удовольствием заменю в этом деле твою маму.

Нечаянное упоминание о маме больно кольнуло ее в сердце. Она стала думать, что бы ответить Мэрилин, но в этот момент Джереми поднялся и поманил ее к себе:

— Уже поздно. Давай я отвезу тебя домой.

Мэрилин с Дэвидом проводили их до крыльца.

— Было очень приятно с тобой познакомиться, Стар, — слегка обняла ее Мэрилин. — Ты передай Джесс насчет школы. Я была бы рада видеть тебя в нашем классе.

— Спасибо за чудесный ужин… — Стар была бы рада сказать больше, но все ее мысли сейчас были о школе и о предложении Мэрилин приходить к ней каждый день, пусть хоть и ненадолго. Она знала, что многие дети терпеть не могут школу — даже те, у кого есть нормальная семья, и красивая школьная одежда, и каждый год новые рюкзаки. Но у нее самой никогда не было ненависти к учебе. Потому что при ее метаниях из одной приемной семьи в другую школа была единственным в ее жизни источником стабильности, единственным местом, где она знала, чего ожидать. А потому, не успев даже обдумать ответ, Стар выпалила: — Я буду очень рада ходить в вашу школу!

Мэрилин рассмеялась:

— Первый раз такое встречаю! Слышишь, Дэвид? Чтобы подросток сам рвался ходить в школу!

— Да уж, неслыханно! — отозвался Дэвид.

— Всегда будем тебе рады, Стар, — и душевность ее слов мгновенно отразилась в теплом взгляде.

Тут в дверь выскочил Люк:

— Ты забыла мне сказать, почему у тебя такие смешные волосы!

Стар рассмеялась:

— Наверно, потому, что мне можно.

* * *

— У тебя потрясающие родители. — Стар поразилась мысли, что такие семьи, как у Джереми, существовали в том же самом мире, в котором выросла она. Насколько другой могла бы быть ее жизнь, останься мама жива! Стар сглотнула комок, глядя в окно машины.

Джереми остановил минивэн перед самым домом Люси.

— Мэрилин и Дэвид Фостер — самые обычные люди.

— Для тебя обычные, — тихо произнесла она, потом добавила: — Спасибо тебе.

— За что?

Она изучающе уставилась на свой ноготь. Стар уже не помнила, что означает «нормально», но нисколько не сомневалась, что сегодняшний ужин с семейством Джереми был как раз самым что ни на есть нормальным.

— Просто спасибо.

Джереми тихонько кашлянул.

— Да не стоит благодарности.

Она взялась за ручку дверцы.

— Стар… — произнес Джереми, и его голос показался ей серьезнее обычного.

— Что?

Он возвел глаза к небу, потом резко выдохнул.

— Раньше я ходил в обычную школу.

Стар сразу вспомнила, как посмотрела на него Мэрилин, когда заговорила о домашнем обучении.

— Когда?

— Два года назад. — У Джереми заметно напрягся подбородок.

Увидев, как он ссутулился над рулем, Стар притихла, ожидая продолжения.

— Городок-то маленький. Так что все, естественно, знали — или догадывались, что я гей. Я даже самому себе в этом не признавался до старшей школы. А потом к нам в город переехал новый парень — и внезапно все мое существование словно взорвалось. Теперь у меня был друг, точнее, даже возлюбленный, и впервые в жизни я мог быть сам собой. Я никогда не думал, что могу быть настолько счастлив! Тем не менее мы с ним встречались тайно, пока какой-то придурок из нашей школы не увидел, как мы целуемся — и, как все ограниченные и зашуганные недоумки, принял это слишком лично. В общем, школа стала для нас сущим кошмаром. И вместо того, чтобы отстаивать себя и давать отпор, я сделался мрачным и подавленным, словно замкнувшись в своем жалком и дрожащем панцире. Я был просто раздавлен. Я отдалился тогда от всех, даже от своей семьи. Я внушил себе, что всплывшая обо мне правда хуже смерти.

У Стар нервно дернулось колено.

— И ты задумал покончить с собой?

Джереми кивнул, по-прежнему не глядя на нее.

— Родители не знали, что со мною происходит, но видели, как я изменился. И они предложили, что год-другой со мной будет заниматься домашним обучением мама.

В машине стало тихо и темно, внутрь проникала лишь голубоватая полоска от сияющего на небе полумесяца. Стар потерла ладонями локти.

— Тебе совершенно нечего стыдиться, Джереми, — твердо сказала она.

— Верно. И мне следовало бы остаться в школе. Надо открыто было признать, что я не такой, как все, раскрасить машину в цвета радуги. Хотя бы попытаться быть собой, не убегая от насмешек.

— Но теперь-то у тебя все отлично, верно?

Джереми тяжело вздохнул.

— На самом деле я не потому завел этот разговор. Я хотел рассказать о Люси и Бене.

— Что именно?

— Люси послала Бена к водопаду.

Стар покачала головой, стараясь подавить в себе раздражение, но Джереми продолжал говорить загадками.

— Ты снова что-то порешь, как те нарики.

— Ты уже поднималась к водопаду?

Стар помотала головой.

— Это потому, что для Люси туда слишком крутой подъем. Там есть тропинка, ведущая к узкому металлическому мосту, что соединяется с дамбой. После меня там установили калитку с замком. Хотя я там был не первым.

Стар ошарашенно распахнула глаза.

— Как она это узнала?

— А как она вообще все узнает? — пожал плечами Джереми. — Просто узнает, и все. Она позвала Бена и сказала ему, что со мной вот-вот случится что-то плохое. Он даже не стал ее расспрашивать — просто ринулся туда со всех ног.

— Ого… — только и выдохнула она.

— Вот именно, что «ого», — кивнул Джереми.

Стар внимательно посмотрела на него. Его рассказ словно окрылил упрямое зерно надежды, зародившееся в самой глубине ее души и теперь болезненно трепетавшее в груди. Стар постучала кулачками себе в бедра, все же пытаясь отогнать мысль о том, будто Люси может действительно беспокоиться за нее так же, как она тревожилась о Джереми. Это ну никак не могло быть правдой!

— Получается, Люси нашла нас обоих, — тихо произнесла она.

Джереми согласно кивнул:

— Похоже на то, Вторница.

Ей хотелось сказать ему что-нибудь еще, но Стар не сумела найти нужных слов. Вместо этого она потянулась к Джереми, коснулась его руки и, легко улыбнувшись, выбралась из минивэна.

Джереми тут же опустил пассажирское окно:

— Уроки начинаются в восемь. До завтра!

Глава 34. Джесс

«Ты уже нашла?»

Вопрос этот просочился в ее сознание, тоже став частью сна. Ты уже нашла? Тут же во фразу вклинилось еще одно словечко, чтобы полнее соответствовать ее ночному кошмару. Ты его уже нашла?

Она вновь стояла посреди темной ночной улицы большого города, и в воздухе кружились белые снежинки, которые, быстро тая, превращались в лужицы, и в этих лужицах вспыхивал, отражаясь, красный сигнал светофора, и единственным звуком было ее тяжелое дыхание. Она вгляделась в пустынную дорогу — и вдруг резко вдохнула, увидев стоящего на тротуаре мальчика в красной толстовке. Но в этот раз она четко могла его разглядеть, вплоть до кудряшек цвета карамели. Он протянул к ней руки, расширил в ужасе глаза, разинул рот в истошном крике. Она бросилась вперед, чувствуя, как на коже стынут слезы, а сердце больно колотится в ребра. Она могла его спасти! Наконец-то она могла его спасти! И когда ее пальцы уже почти коснулись округлого изгиба его щеки, она резко остановилась. Она громко вскрикнула, попыталась двинуться с места, однако ноги ее словно сковало обжигающим льдом. «Мама!» — завопил он, и, обернувшись, она увидела бананово-желтый капот автомобиля, с ревом несущегося прямо на нее. Из-под шин разбрызгивалась снежная каша, лицо водителя скрывалось за подернутым ледяной коркой лобовым стеклом.

По жилам у нее пробежала волна облегчения. На сей раз все было правильно. Напоследок она улыбнулась: наконец-то она оказалась там, где ей и следовало быть.

Она широко раскинула руки и приготовилась к удару.

— Ты уже нашла?

Вместе с голосом Люси испарилась в воздухе машина, унеся с собой и вспыхивающий красный свет, и улицу, и снег, и, в последнюю очередь, мальчика, который теперь ей улыбнулся и тоже исчез.

Медленно разомкнув веки, Джесс увидела, что спальня ее залита солнечным светом. Сон окончательно развеялся, оставив в ней щемящее чувство потери и желание снова закрыть глаза и уснуть.

Из открытой двери на нее пристально глядела Люси. Очень странно, что старушка проснулась раньше нее.

— Доброе утро, Люси. — Джесс потерла ладонями лицо, легонько пощипала щеки, попыталась смахнуть с век словно налипшую к ним дремоту. Кожа на лице казалась сухой и стянутой. Это был, пожалуй, самый худший вариант сновидений. Сон, который она не в состоянии была полностью вспомнить, но который оставлял в ней отчаянную, болезненную, безысходную тоску по сыну. Она уронила голову обратно на подушку, сомкнула глаза и несколько раз глубоко вдохнула, пока боль в душе не отступила достаточно, чтобы Джесс могла спокойно встретить новый день.

Она вновь открыла глаза и лишь теперь заметила, что солнце падает в ее комнату под тем углом, какой обычно бывает уже поздним утром. Неужто она проспала?! Джесс потянулась за мобильником, чтобы узнать время, и вскрикнула от неожиданности. На прикроватной тумбочке рядом с ее телефоном лежал камешек в форме сердечка. Джесс отдернула руку так, словно внезапно обожглась, и по ее телу пробежала дрожь. Судя по всему, Люси тоже коллекционировала камни в виде сердечек. Довольно необычное, надо сказать, увлечение для старушки. Однако из-за местного мальчишки, который развлекался тем, что то и дело ее пугал, и камешков, которые она постоянно находила в доме, Джесс повсюду и неотступно преследовали напоминания о сыне, и от этого сама реальность казалась ей хрупкой и ненадежной.

Стараясь не коснуться рукой камня, Джесс стянула мобильник с тумбочки. На экране было 10:45. У нее даже глаза расширились. Последний раз она спала дольше, чем до полшестого, еще в пятилетнем возрасте! Джесс резко откинула одеяло.

— Я очень виновата, что проспала, — проговорила она и, сраженная внезапной догадкой, вновь посмотрела на камень. — Люси, это вы положили камешек у меня в комнате?

Между тем Люси все так же стояла в дверях, взгляд у нее был потухшим, уголки рта уныло опущены. Услышав вопрос, она подняла глаза к потолку, потом опустила к ногам, пошевелила большими пальцами ступней.

— Какой камешек?

— Вот этот, что у меня на тумбочке.

Люси покачала головой и улыбнулась, однако ее взгляд был настолько отсутствующим, что в мозгу Джесс тут же зазвенел сигнал тревоги. Женщина быстро накинула халат и подскочила к Люси:

— Вы ведь, должно быть, голодны. Я мигом сделаю вам завтрак.

— В этом нет надобности.

— Мне кажется, вам необходимо позавтракать.

— Я уже. Стар перед уходом приготовила мне завтрак.

Джесс тяжело опустилась на край кровати, пытаясь уложить в голове подробности сегодняшнего утра.

— Стар перед уходом сделала вам завтрак, — повторила она. — Хорошо. И куда она отправилась?

— В школу.

— Точно.

Девочка обмолвилась об этом вечером, когда вернулась после ужина с семейством Джереми. Джесс была невероятно рада за Стар — особенно наблюдая в ней столь приподнятое, взволнованное состояние духа, — но в то же время в женщине сразу поселилось грызущее душу беспокойство, поскольку она понимала, что это означает. Джесс боялась, что Стар чересчур ко всему этому привяжется душой, равно как и все они — к ней. Но Джесс тут же покачала головой: сейчас ей следовало сосредоточить все внимание на Люси.

— Почему же она меня не разбудила перед уходом?

— Ты спала, — ответила Люси таким тоном, каким скорее разговаривают с капризным малышом.

— Верно, но Стар же знает, что я никогда не сплю подолгу.

Она снова потерла ладонями лицо, зевнула и постаралась выбросить из головы мысль о камне. Наверняка его Люси сюда положила. После того как Джесс нашла камень-сердечко в библиотеке, она несколько обнаружила в спальне у Люси, а пару-тройку — еще и в гостиной. Наверное, ей стоит уговорить Люси складывать все эти камешки в какое-то одно место, а не разбрасывать по всему дому.

— Думаю, тебе просто необходимо было как следует выспаться. — Люси повернулась, чтобы уйти, и только теперь Джесс заметила, что в облике старухи не так. На Люси до сих пор была ночная рубашка, из-под низкого подола которой торчали костлявые лодыжки. Люси никогда не покидала свою комнату, не облачившись как полагается — с головы до пят.

Джесс заторопилась за ней.

— Вы хорошо себя чувствуете?

Люси посмотрела вправо и влево по коридору, свесив руки по бокам, словно даже ее конечности не могли выбрать, в какую сторону свернуть.

— Ей пришлось вернуться за ним, — произнесла она и направилась в комнату Стар. Там Люси заглянула под кровать, вытянула и задвинула обратно каждый ящик, открыла даже стенной шкаф. Наконец, оставив поиски, она проследовала мимо Джесс обратно в коридор и там снова застыла, выставив руки по бокам.

Джесс быстро сбегала за телефоном, с растущей тревогой затеребила его в руках. Поведение хозяйки было очень странным — даже для Люси. Может быть, стоит позвонить Бену? Он же, помнится, обмолвился, что однажды обнаружил ее возле дома в одной ночной сорочке.

— Куда же он делся? — Люси снова прошла в комнату Джесс, там тоже заглянула под кровать, вытянула верхний ящик тумбочки, потом повернулась и, все еще озабоченно хмурясь, удалилась в коридор. — Она вернулась за ним.

По вискам у Джесс стала растекаться глухая боль. Надо бы заставить Люси выпить чашку горячего чая — глядишь, это сможет ее успокоить.

— Давайте спустимся вниз, — бережно прихватила она старуху под локоть.

Однако на лестнице Люси вдруг замерла как вкопанная.

— Мне надо свериться с календарем, — пробормотала она, неуверенно покачиваясь.

Джесс помассировала пальцами лоб, чувствуя, как нарастающее стаккато в висках уже заглушает чувство тревоги.

— Хорошо, давайте проверим календарь. Только, пожалуйста, возьмите меня под руку на лестнице. — Джесс саму возмутило, как отрывисто и раздраженно прозвучали ее слова, но она еще не успела толком прийти в себя после сна, а бессвязное бормотание Люси лишь добавляло ей ощущения, что она все время что-то упускает.

Уже в самом низу лестницы Люси внезапно схватила ее за руку.

— Она считает себя виноватой, потому что она за этим вернулась, — сказала ей Люси с такой настойчивостью, что у Джесс на миг замерло сердце.

Все, что говорила сейчас старуха, было сплошной бессмыслицей, и тем не менее Джесс не могла избавиться от неотвязного подозрения, что речь сейчас идет о Стар. Джесс даже открыла рот, чтобы об этом спросить, но тут хозяйка вошла в кухню и сразу села, сгорбившись, за стол.

При свете лампы кожа Люси показалась ей очень бледной, лицо — печальным и сокрушенным. Джесс содрогнулась. Она привыкла считать эту старушенцию сильной и почти полностью дееспособной. И ей нелегко было признать, что возраст Люси все-таки берет свое.

Джесс тоже опустилась за стол.

— Можете мне объяснить точнее, что вы такое ищете? — мягко спросила она.

Внезапно Люси вытаращила свои пронзительно-голубые глаза и, резко наклонившись над столом, дотянулась до руки Джесс.

— Где твоя мать?

От этого вопроса у Джесс застыло лицо, словно в нем окаменели мускулы. Она вообще редко когда вспоминала или разговаривала о матери. Может, Люси почудилось, будто она разговаривает сейчас со Стар? Джесс потерла шею. Скорее всего, Люси просто не выспалась как следует минувшей ночью.

— Давайте-ка я заварю вам чайку? — ласково предложила она. — А потом пойдем наверх и отдохнем немножко?

Люси недовольно сморщила губы.

— Я задала вопрос, Джесс.

У Джесс пересохло во рту.

— Моя мать… — произнесла она. Это слово будто застряло у нее в горле. Ее звали Джоанна. И так ее зовут и по сей день. — Моя мать выгнала меня из дома, когда я забеременела в шестнадцать лет.

Люси сдвинула брови, начала сплетать и расплетать пальцы.

— Нет-нет-нет, я вовсе не имела в виду твою мать. Я имела в виду тебя. — Она щелкнула пальцами. — Я видела фотографию твоего сынишки. Ту, что у тебя в комнате.

Джесс с облегчением выдохнула. Все-таки это Люси принесла тогда вниз фотографию. И, должно быть, именно ее искала старушка этим утром, со странной озадаченностью бродя по верхним комнатам. Джесс смягчилась. Бен был прав насчет приступов у Люси: они определенно нарастали. Женщина прикусила губу. Эту тему ей, конечно, следует обсудить с Люси — но только не сегодня.

— Вероятно, вы случайно прихватили ту фотографию и принесли сюда. Но не переживайте: я ее нашла и положила на место.

Люси пожала плечами.

— У него твоя улыбка, — заметила она. Потом небрежно махнула ладонью: — Хотя не то чтобы я часто это видела.

— Видели что? — Недавняя головная боль возобновилась сильнее прежнего, словно отбивая по черепу барабанную дробь.

— Как ты улыбаешься.

У Джесс свело рот.

— У меня больше нет причины улыбаться.

— И у него тоже. — Люси поставила локти на стол, сцепила перед собой пальцы. — Ты хорошая мать, Джесс.

Женщина скрючила напряженные пальцы, точно когти.

— Была. Я была хорошей матерью, — выдавила Джесс сквозь стиснутые зубы.

Хорошая мать ни за что бы не оставила своего сына одного. Хорошая мать оказалась бы с ним рядом, когда была ему настолько необходима. Она когда-то была матерью — вот только хорошей не была.

— И ты еще можешь ею быть.

Джесс замерла. Может, Люси говорит сейчас о Стар? Девочке, конечно, требовалась мать — но в жизни Джесс эта страница уже была перевернута. Шанс погиб — в холоде, одиночестве и страхе. И она просто не заслуживала еще когда-нибудь вновь попробовать себя в роли матери. Джесс прижала ладонь к щеке. Кожа оказалась липкой и прохладной на ощупь.

— У меня уже был сын, Люси, и я его не уберегла.

Люси между тем откинулась на спинку стула и надела свои очки для чтения, усадив на переносицу их пластмассовую перемычку. Перед ней на столе, сложенная квадратом, лежала газета с кроссвордом. Стоило Люси его увидеть, и у нее загорелись глаза:

— Вот оно!

— В смысле ваш кроссворд? — Поведение старушки было пугающе странным. Может, у нее и правда новый приступ?

Люси пытливо посмотрела на Джесс поверх очков:

— Отгадка тут сложная, из нескольких слов. Но теперь, мне кажется, ты готова ответить на этот вопрос.

Джесс протянула над столом руку и взяла Люси за запястье. Пульс у нее был заметно учащенным. Если у Люси так проявлялась начинающаяся деменция, то Джесс уже знала, что порой для старичков гораздо лучше и спокойнее, если им просто подыграть, нежели пытаться переубедить.

— Сколько букв? — спросила она.

Газета сразу зашуршала.

— Три слова, всего одиннадцать букв: «Это годится для бэттера на бейсбольном поле, но не для водителя на дороге».

Джесс вспомнила, что уже слышала от Люси этот вопрос кроссворда в первый день своего пребывания в Пайн-Лейке. Она раскрыла было рот, чтобы напомнить старушке, что не знает ответа на этот вопрос, когда вдруг ее накрыла волна тошноты, готовая вывернуть желудок наизнанку. Пол под ногами покачнулся, и Джесс вцепилась руками в стол, судорожно глотая воздух.

— «Сбил и убежал», — прошептала она.

Люси сняла очки, ее взгляд потеплел:

— О, бог ты мой…

Джесс накрыла руками лицо, стараясь дышать ровно, чтобы не отключиться. Она почувствовала, как ладонь Люси коснулась ее пальцев, ласково поглаживая.

— Именно так он и погиб?

Джесс резко подскочила со стула, так что с силой ударилась коленом о стол. Бедро сразу пронзило острой болью, в глазах защипало от слез. Люси же осталась сидеть, сложив перед собою руки на столе и склонив голову набок.

— Что вы сказали? — сквозь зубы произнесла Джесс.

— Мне ужасно жаль, дорогая. Я и понятия не имела, что произошло. — Морщинки, рассеявшиеся вокруг ярко-голубых глаз Люси, были мокрыми от слез.

От того, сколько нежности было в голосе старушки, Джесс разом обмякла.

— Разумеется, вы об этом не знали, Люси. Я никогда вам этого не рассказывала. Об этом я вообще ни с кем не говорю. Наверно, это ваш кроссворд просто повергнул меня в шок.

Несколько минут женщины хранили молчание, и, несмотря на всю абсурдность нынешнего утра, эта воцарившаяся на кухне тишина успокаивающе подействовала на Джесс и помогла ей взять себя в руки.

Наконец Люси сделала глубокий вдох и поднялась со стула.

— Мне нужно, чтобы ты выполнила для меня одно поручение, — сказала она.

— Конечно же. Что вам потребуется?

— Это на самом деле нужно для Стар. Следует… — Люси развернулась и устремила взор на календарь. — Ну конечно! Просто сверься с календарем!

Она взяла газету и лежавший с ней рядом карандаш, поправила на носу очки и вновь углубилась в кроссворд.

Джесс застыла посреди кухни, сжимая кулаки, так что ногти вонзались в ладони. В сознании яркой вспышкой пронесся сон минувшей ночи, и она едва не повалилась на пол. Она бы что угодно отдала, лишь бы вернуться в тот вечер и вместо работы находиться с сыном! Джесс непроизвольно принялась царапать ногтями запястье, пока ее руку вновь не охватила режущая боль. Но она не могла вернуться назад и не могла просто все бросить и забыть. Джесс оцепенело посмотрела на запястье. Единственный возможный для нее выход — это идти вперед, пока она уже просто не в силах будет двигаться дальше.

Глава 35. Стар

На часах было ровно семь. Стар улыбнулась и налила себе в кружку кофе. Было уже второе утро ее учебы в школе, но она никак не могла дождаться, когда же начнется новый день, и выскочила из кровати, как только открыла глаза.

Она вышла на лестницу крыльца, чтобы насладиться восходом солнца, и села на ступеньку, поставив кружку рядом с собой. Небо на востоке было кобальтового оттенка, за исключением узкой малиновой полоски у самого горизонта. Она прихлебнула из кружки кофе и подумала о Шансе.

Обычно они каждую субботу виделись с ним в «форте». Это было единственное, чего она всю неделю с нетерпением ждала, и Джаз всегда ее там встречал. Кроме единственного раза.

Она смастерила ему на день рождения открытку. В школе она разукрасила ее фломастерами, цветным клеем и блестками. Ей еще никому не доводилось преподносить подобное поздравление, и Стар хорошо помнила, как у нее распирало грудь от гордости. Она никак не могла дождаться, когда же сможет вручить открытку Шансу.

Однако отец задержал ее уже в дверях.

— Если ты мне врешь, Стар, то мы погибли.

Взгляд его выпученных глаз заметался между ней и лежащей на диване грудой пакетиков и денег. Отец затянулся сигаретой, и в сизых сумерках запрыгал красный уголек.

Девочка отвела взгляд. Для нее всегда было лучше отвернуться.

Однако отец схватил ее пальцами за подбородок и сжал, пока она не посмотрела ему в глаза. Кожа у него на пальцах была желтая и растрескавшаяся, и от рук несло какой-то гадостью. Стар еле сдержалась, чтобы не наморщить от отвращения нос.

— Нам очень нужны эти деньги, понимаешь? Если я не стряхну с него того, что он мне должен, мы по-любому с тобой подохнем. Так что скажи мне еще раз: ты уверена в том, что мне рассказала?

Он с такой силой сжал ее подбородок, что в щеке у девочки как будто что-то лопнуло, глаза наполнились слезами. Ей не хотелось ничего отвечать, потому что отец ее был грубым и злым человеком, а тот дяденька — добрым.

— Только, пожалуйста, не трогай его!

Когда отец наконец ее отпустил, Стар схватила свою открытку и одно из карликовых деревцев и выбежала из квартиры, чувствуя подкатывающую тошноту и оглядываясь через плечо на случай, если он вдруг вздумает ее догнать. Шанса в «форте» не оказалось, а потому Стар уселась на одеяло и стала ждать, спрятав за спиной открытку и бонсай. Наконец ее друг появился — но только на минутку. И больше всего Стар запомнила, как Шанс сиял улыбкой до ушей, а у нее слишком болела щека, чтобы так же улыбнуться ему в ответ.

— Я не смогу сегодня поиграть, Стар. Мама поведет меня куда-то на праздничный завтрак, а потом мы с ней пойдем в кино. Может, ты сегодня попозже к нам придешь и будем вместе готовить печенье?

У него был такой счастливый вид, что Стар чуть не расплакалась. Она засунула себе под ноги свою дурацкую открытку и помотала головой.

Улыбка вмиг сошла с его лица.

— Ну ладно. Если вдруг передумаешь — то приходи.

И потом он ушел.

— С днем рождения, Джаз, — прошептала Стар, когда за ним уже закрылась лестничная дверь и он не мог ее услышать.

Небо на востоке посветлело, и Стар утерла глаза тыльной стороной ладони. Она и правда передумала — но от этого все вышло как нельзя хуже.

Наконец солнце приподнялось дугой на горизонте, высветив небо разноцветными мазками. Она все еще обманывала себя, говоря себе, будто бы Шанс хотел, чтобы у нее что-то сложилось с его матерью. Она должна бы понимать, что это невозможно. И что рано или поздно ей придется посмотреть правде в глаза.

Стар допила остатки кофе и встала. Вскоре должен был приехать Джереми, и ей не терпелось попасть в школу.

Она направлялась в кухню, чтобы налить себе еще немного кофе, когда услышала приглушенный голос Люси:

— Зайди в библиотеку, Стар!

Когда она подошла к библиотеке, то деревянная дверь раскрылась перед ней еще до того, как девочка ее коснулась. Стар выдохнула и ступила внутрь. Люси сидела на диване, а шторы на окне позади нее были плотно задернуты. Люстра ярко горела, отбрасывая по всему помещению широкие полосы света.

— Вы сегодня рано встали, — заметила Стар и села напротив Люси, засунув руки под ноги, чтобы не было видно, как они дрожат. Люси однозначно что-то знала — иначе Стар, Джесс и Шанс здесь бы вместе не собрались, и было лишь вопросом времени, чтобы все наконец раскрылось.

— У тебя есть ко мне какие-то вопросы? — спросила Люси.

Стар в ответ лишь пожала плечами.

Люси сложила на коленях кисти рук с синими венами. На ней было то самое черное платье, что девочка запомнила с их самой первой встречи в Денвере. Волосы у нее не были убраны в обычный пучок, но, все же причесанные, ровненько лежали на голове. Люси вскинула брови:

— Сама я не собираюсь ни о чем тебя спрашивать.

Тогда Стар кашлянула, прочищая горло.

— Я, как вы называете, потерянный конец.

Люси кивнула.

— И м-мой д-друг… тоже?

Старуха кивнула опять.

— Но откуда вы узнаете, как связаны эти потерянные концы?

Тут Люси вскинула вверх ладони:

— Какой замечательный вопрос!

Стар помолчала, все же ожидая ответа, однако Люси ничего больше не сказала. Нервы у Стар не выдержали:

— И?..

— Я не обязана ничего объяснять. От меня требуется только вас сводить. Но я с полной уверенностью могу сказать тебе, что ты уже это знаешь.

У девочки по спине скатилась крупная капля пота.

— Знаю что?

— Что ему нужно.

— Я в этом совсем не уверена, — возразила Стар. — А он что… с в-вами г-говорит?

— Ну, не так, как тебе это представляется. Я все же слишком мало его знаю. Но он весь окутан тенью, и это означает, что он сильно разгневан тем, как именно он погиб.

— Это был несчастный случай, — дрожащим голосом произнесла Стар.

Люси наморщила губы.

— Он с этим не согласен.

Девочка слегка сгорбилась, прикусила ноготь.

— Вопросы, Стар!

Стар выпрямилась на сиденье. К черту все! Пора уже ей перестать быть жалкой трусихой!

— Может, я должна сказать Джесс…

Люси вскинула ладонь:

— Пока что нет.

Стар нахмурилась, раздосадованная тем, что ее оборвали сразу, как только она нашла в себе силы наконец задать вопрос, — но в то же время испытывая облегчение.

— Почему нет?

— Ее, бедняжку, это слишком подрубило. Ей еще нужно время, чтобы оправиться.

Стар сквозь зубы втянула в себя воздух.

— Но я уже готова говорить о Шансе.

— Разумеется, ты готова, — сказала Люси и, словно отвергая возможные возражения, помахала перед собой ладонью. — Я была не права, я все же излишне поторопилась. Такие вещи требуют куда больше времени.

Разговор их прервался тихим стуком в дверь.

— Заходи! — отозвалась Люси.

В дверь заглянула Джесс:

— Вы точно в этом уверены?

— Да, да, неси его сюда.

Стар настороженно сузила глаза.

Джесс вошла в библиотеку. Уголки губ ее были насупленно поджаты. Люси раскрыла ладонь, и Стар увидела, как Джесс положила той в руку что-то серебристое и блестящее.

— Я сделала только один дубликат, так что не потеряй, — сказала женщина.

— Не потеряй что? — Девочка старалась, чтобы ее тон не казался таким оборонительным, но сейчас она чувствовала себя как никогда беззащитной и уязвимой. Она прищурилась, пытаясь разглядеть, что там, в руке у Люси, но старуха уже сомкнула пальцы, скрыв от нее этот предмет.

— А теперь, Стар, закрой глаза и раскрой свою ладонь, — велела она.

Девочка так и сделала, пытаясь подавить в себе радостное предвкушение. «Не глупи, — сказала она себе, — это, должно быть, обратный билет на автобус». И тем не менее все, что делала для нее Люси, несло в себе радость, и Стар не могла удержаться, чтобы не постукивать в нетерпении носком ступни по полу.

Наконец что-то прохладное и легкое опустилось в ее ладонь.

— Это тебе.

Стар открыла глаза, и веки сразу защипало. Это оказался ключ. Маленький серебристый ключик с идущими поверху тонкими канавками. Он висел на короткой цепочке для ключей, к другому концу которой был приделан крошечный брелок в виде голубой звезды.

— Ключ? — произнесла Стар, переводя глаза с Люси на Джесс и обратно. — А что он открывает?

Люси хохотнула:

— Этот дом, глупышка! Теперь тебе не придется ждать, чтобы я или Джесс открыли тебе дверь.

Джесс осталась стоять, возвышаясь над ними, и меж бровями у нее пролегла тонкая морщинка.

— Но это все равно ничего не меняет. Понимаешь? В какой-то момент нам придется связаться с кем-нибудь…

Люси оборвала ее протяжным прерывистым вздохом, который прозвучал с неожиданной громкостью и как будто даже усилился, отразившись от высокого потолка библиотеки. Стар даже сжала губы, чтобы не захихикать.

— Ну, хватит уже, Джесс, пожалуйста, — сказала Люси. — Мне кажется, мы уже обо всем договорились.

— Ладно, хорошо.

Стар снова опустила взгляд к ключу и почувствовала, как к горлу подступает плотный комок. Ей показалось, она вот-вот задохнется.

— У меня никогда еще не было ключа, — тихо произнесла она.

Люси легонько похлопала ее по колену, после чего медленно поднялась на ноги.

Стар коснулась пальцем крохотной подвески:

— Вы даже и звездочку к нему прицепили.

Люси в ответ улыбнулась:

— Я попросила сделать только ключ. А остальное подобрала Джесс. — Старуха развернулась и, шурша длинной пышной юбкой, вышла из библиотеки.

Стар вновь перевела взгляд на Джесс, которая так и стояла у дивана, словно прикованная к месту. Но девочка успела заметить, как что-то теплое и нежное промелькнуло у той в глазах. Яркая искорка, которая стремительно погасла.

— Не потеряй, — снова сказала она и тоже вышла из комнаты.

* * *

Стар взбежала по лестнице к своей спальне, зажав в руке ключ и с удовольствием ощущая кожей его металлический холодок. К дверному косяку ее комнаты был прислонен розово-зеленый, камуфляжной расцветки рюкзачок с прилепленной спереди запиской:

«Тебе для школы»

Стар подняла его с пола, просунула руки в лямки и ощутила, как он удобно прижался к ее спине. Сердцу внезапно стало тесно в груди, как будто оно слишком выросло для ее тела. Девочка глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки и от радостного волнения раскачиваясь взад-вперед на пятках.

«Пора в школу», — сказала она себе наконец.

Стар повернулась было, чтобы уйти, но тут в сомнении остановилась. По привычке она по-прежнему засовывала подарок Шанса себе в носок, однако сегодня этот камешек показался ей особенно тяжелым и неудобным. Девочка чуть постояла, держа в одной руке ключ, а в другой камень. Поглядев на ключ, она не могла не улыбнуться. Стар так сжала в ладони камень, что, казалось, от усилия сейчас растрескаются косточки кисти. Потом выдвинула ящик тумбочки и закинула камень внутрь. С глухим стуком он опустился на дно ящичка поверх Люсиной записки.

Почти сразу ей стало гораздо легче дышать — как будто именно от этого камешка так теснило у нее в груди. С улыбкой она задвинула ящик, поправила на спине рюкзак и быстрыми прыжками спустилась по лестнице. В душе она признавала, что не сможет игнорировать Шанса вечно, но сейчас ей все же следовало поспешить в школу.

* * *

— Стар, кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — задала ей вопрос Мэрилин Фостер, остановившись у окна их класса.

Если это, конечно, можно было назвать классом, поскольку такого учебного помещения Стар еще не доводилось видеть. Стены его были сочного фиолетового цвета с нарисованными вручную ярко-оранжевыми и нежно-розовыми цветами. Кругом по полу лежали кресла-мешки, а также коврики для йоги и пледы. Столы, конечно, в классе тоже имелись, но, как сказала миссис Фостер в первый день ее учебы: «Парты требуются для письма, а не для получения знаний». В углу даже располагался небольшой батут, на котором, по словам Джереми, скакал все время Люк, складывая в уме числа.

— Ма-ам, — протянул Джереми, — ну, мы ж уже не дети!

Миссис Фостер ласково улыбнулась.

— Попробую сказать иначе. Какую карьерную стезю ты планируешь для себя выбрать?

Стар пока что не могла ответить на этот вопрос, поскольку не особо размышляла об этой части своей жизни.

— Не знаю, — не сразу произнесла она.

— Тогда ответь мне на такой вопрос: чем ты любишь заниматься?

Не колеблясь ни секунды, Стар ответила:

— Читать.

И тут же ей пришла на ум мысль, от которой Стар внезапно застеснялась и опустила глаза.

— Стать писателем? — произнесла она так тихо, что даже еле расслышала сама.

— То есть тем, кто пишет книги.

— Ну-у, наверно… Или, может, тем, кто занимается новостями, или, точнее, пишет новости. — Стар густо покраснела. — Не знаю, как это называется.

Стар посмотрела на свои руки, лежащие поверх стола, чувствуя неловкость и смущение от того, как глупо прозвучал ее ответ.

— Журналистом? — подсказала миссис Фостер, поглаживая пальцем подбородок. — Ты имеешь в виду того, кто берет у людей интервью и пишет в прессе статьи?

— Видимо, да, — пожала плечиком Стар.

— Вполне могу представить, — вставил Джереми.

— Я тоже, — кивнула миссис Фостер. — Ты обладаешь любознательностью и, подозреваю, достаточным упорством, необходимым в подобной работе. — Она сцепила пальцы в замок. — Что ж, тогда тебе задание. Я хочу, чтобы ты почитала газетные статьи. Причем не те, что выпадают в интернете. Я хочу, чтобы ты почитала статьи в настоящих газетах.

— Мам, ты имеешь что-то против интернета?

— Нисколько. Но если Стар хочет стать журналистом, то ей необходимо иметь представление о том, как делались газеты до того, как появились всякие твиты, блоги и фейсбуки.

Джереми аж простонал:

— Ма-ам, ну кто сейчас вообще читает газеты!

Стар, не удержавшись, усмехнулась.

Проигнорировав реплику сына, миссис Фостер посмотрела на Стар:

— Даже не сомневаюсь, что у Люси в доме найдется уйма газет.

Глава 36. Джесс

Последовавшие с момента приезда девочки дни перетекали один в другой, сливаясь в некий порядок, естественный и вместе с тем своеобразный.

Вот открылась входная дверь, потом с силой захлопнулась, отчего громко зазвенела посуда, которую Джесс поставила обсыхать на полочку у раковины.

— Прошу прощения! — через мгновение появилась в кухне Стар.

Она плюхнулась на стул и легким взмахом закинула на стол пакет, из которого тут же вывалилось на столешницу содержимое.

— Уже и алгебра?

— Ага! — рассмеялась Стар. — Очевидно, у меня есть, — изобразила она пальцами в воздухе кавычки, — природные способности.

Джесс вынашивала определенные опасения насчет того, что Стар будет ходить к Джереми в их домашнюю школу, понимая, что это будет для девочки еще одна привязанность, которую ей будет больно разорвать, когда придется однажды отсюда уехать. Но, когда она обмолвилась об этом Люси, та ее лишь пристыдила:

— Ты хочешь отказать девочке в образовании?

Покраснев, Джесс попыталась сменить тактику:

— А что, если родители Джереми выяснят, кто такая Стар на самом деле?

Люси тогда огорченно покачала головой:

— Но Стар же так счастлива. Разве ты этого не видишь?

С этим было не поспорить. Стар и впрямь казалась очень счастливой. Возвращаясь домой из школы, она буквально набрасывалась на учебники и частенько читала или выполняла какие-то задания до позднего вечера. Когда Джесс полюбопытствовала, всегда ли та с таким серьезным рвением относилась к школе, Стар пожала плечами:

— Даже не знаю.

Прошлой ночью она так и заснула за столом с карандашом в руке. Джесс разбудила ее, погладив по плечу, и отправила в постель, ласково увещевая как следует поспать.

Джесс поставила миску с попкорном и баночку с лимонадом на стол рядом со Стар, пригнувшейся над грудой тетрадок и листков и сосредоточенно водящей пальцем по строчкам учебника математики.

Несколько листков соскользнули со стола и плавно спланировали на пол. Опустившись на колени, чтобы их поднять, Джесс всмотрелась в лицо Стар. Нормальный сон и регулярное питание успели убрать недавнюю впалость ее щек, стерли темные круги под глазами. И если не считать ее прически, то Стар с виду ничем не отличалась от других подростков, живущих в этом горном городке.

Стар кашлянула, задумчиво наморщив лоб. Вздрогнув, Джесс поняла, что все еще стоит на коленях перед столом, зажав в руке листки.

— Что у тебя такое с губами, Джесс? — спросила вдруг Стар, сунув за ухо карандаш.

— В смысле? — Джесс вскочила на ноги, положила листки на стол.

— Уголки рта! Они как будто стали заворачиваться кверху! — Стар сцепила руки у груди. — Ой-ей, кажется, это мелькнула улыбка! Скорее к зеркалу! Может, ты еще успеешь ее поймать!

— Знала бы я, что, попав в школу, ты станешь еще большей язвой… — Джесс игриво шлепнула девчонку кухонным полотенцем, и Стар, зайдясь от смеха, откинула голову назад.

Спустя пару мгновений Стар с блуждающей улыбкой на губах вернулась к занятиям и, высунув кончик языка, стала сосредоточенно вчитываться в очередную математическую задачу. Однако Джесс поймала себя на том, что будто приросла к полу, крутя в руках полотенце и глядя на затылок склоненной над учебником девочки. Стар было пятнадцать. Самая переходная пора — насколько могла рассудить Джесс, проведя с ней рядом несколько дней. С какой легкостью переключалась Стар с остроумной молодой женщины на девчонку, хохочущую, как дитя! Джесс прижала к груди туго скомканное полотенце.

Она все стояла за спиной Стар, глядя на торчащие кончики ее стриженых волос, на гладкую кожу ее шеи. Джесс хотела отвернуться, но рука уже сама потянулась к девочке, пальцы коснулись изгиба ее жесткого худощавого плечика.

Стар дернулась, и карандаш упал на стол.

— Ты меня напугала! — повернулась она к Джесс.

Женщина мягко прихватила тоненькую руку Стар и подняла девочку со стула так, что та оказалась прямо перед ней.

— Странно ты как-то себя ведешь… — прищурилась Стар.

Да, это было странно — но Джесс уже не могла себя остановить. Ни слова не говоря, она взяла Стар за плечи. Девочка заметно напряглась, но Джесс лишь обхватила ее руками, притягивая к себе, пока не заключила в неловкие, непривычные объятия хрупкую фигурку Стар. Так они и стояли какое-то время, застыв на месте, настороженно замерев, пока наконец девочка не расслабилась и, ощутимо обмякнув, всем телом прижалась к Джесс.

Протяжно выдохнув, Джесс положила подбородок на макушку Стар. Они стояли абсолютно безмолвно и неподвижно, и единственным звуком в этой маленькой кухне был тихий звук капающей из крана воды.

Их дыхание стало синхронным. И все это казалось настолько естественным: и легкая как пушинка Стар в ее объятиях, и груда тарелок в раковине позади, и учебник по математике, лежащий раскрытым на стареньком столе. Джесс крепко зажмурила мокрые от слез глаза, с трудом подавив в себе неудержимое желание сказать девочке, что все у нее будет хорошо. Однако с ее стороны это была бы лишь безжалостная шутка, потому что Джесс ничего не могла ей обещать. А врать она не любила.

— Ты была замечательной мамой, Джесс.

Эти слова Стар, сказанные ей в плечо, куда уткнулась головой девочка, разом погасили в ней все бурлящие мысли — будто она, внезапно поскользнувшись, ухнулась в сугроб. Джесс сразу отстранилась, вытерла ладонью лицо и повернулась к Стар спиной, принявшись полоскать под краном миску, которую она и так уже помыла. Должно быть, Люси что-то рассказала про нее девочке, и Джесс теперь не могла не чувствовать себя задетой.

— Прости… Я не хотела…

Джесс повернулась. Стар стояла, прислонившись к шкафчику у раковины, скрестив на груди руки и приподняв подбородок, и на лице ее проступила та угрюмая жесткость, что так ощущалась в день ее приезда. Джесс сразу смягчилась. Девочка и понятия не имела, насколько больно было для Джесс слышать эти ее слова, и, разумеется, ее нельзя было винить в том, что Люси оказалась такой болтливой.

— Все хорошо. Я не предупреждала Люси, чтобы она никому не говорила… Просто… мне очень тяжело о нем говорить.

— Знаешь… спасибо тебе, — тихо произнесла Стар.

— За что?

— Сама знаешь.

— У тебя был такой вид, что сразу захотелось тебя обнять, — хриплым голосом сказала Джесс. — Алгебра умеет вогнать в уныние.

Стар посмотрела на пол, потом вновь подняла глаза и на мгновение как будто чего-то застеснялась.

— Я хочу кое-что тебе показать, — проговорила она.

Джесс пошла следом за ней в гостиную, где они вдвоем остановились у большого окна рядом со старым радиоприемником.

Стар как-то вдруг замялась, глаза ее стали сразу огромными и темными, а лицо — совершенно лишенным эмоций, и Джесс поняла, что девочка очень волнуется. Потом та отступила в сторону, и Джесс ахнула. И деревце Шанса, и бонсаи мистера Кима — все три растеньица были живы. И даже более чем живы — в их облике ощущалось заметное улучшение. Джесс перевела изумленный взгляд на Стар, но поняла, что на миг словно лишилась дара речи, и даже кашлянула, прочищая горло.

— Это ты их так оживила? — спросила наконец она.

Стар кивнула, прикусив губу.

— Но как?

— Их просто надо было поливать каждый день. А еще я обрезала новую поросль, чтобы вернуть им прежнюю форму. Особенно вот этому, — коснулась она бонсая Шанса и бережно провела пальцами по его изящному стволу. — Он совершенно беспорядочно разросся. А еще, мне кажется, нам надо бы его пересадить.

Джесс коснулась пальцами блестящих маленьких листочков, подумала о мистере Киме и о том, как высоко он оценил бы эту заботу. Вспомнила о Шансе и о том таинственном друге, который подарил ему это крохотное деревце на день рождения. В глазах проступила влага, и Джесс закашлялась, чтобы сдержать слезы.

— Откуда же ты знаешь, что с ними надо делать?

— Когда я была маленькая, то наблюдала, как за ними ухаживает мама, и иногда она мне и самой позволяла что-то делать. — Стар посмотрела на бонсай и пожала плечами: — Наверно, просто в памяти засело.

Джесс поняла, что Стар преподнесла ей щедрый дар, и была глубоко тронута его искренностью.

— Твоя мама, наверное, чудесный человек.

— Была…

Вокруг губ у Стар внезапно побелела кожа, как будто она хотела сказать что-то еще, но силой себя сдержала. Однако Джесс не отступила, чувствуя, что их потери в чем-то очень схожи.

— Можно я задам тебе вопрос?.. Что случилось с твоим папой?

— Его убили, — сухо ответила Стар.

Джесс вскинула руку к груди:

— Ой, солнышко, я не… — Она осеклась, не представляя даже, что можно сказать. — Но как… э-э… что с ним произошло?

Долгое мгновение Стар пристально смотрела на нее, сжав губы в тонкую полоску. Потом, как будто решившись, глубоко вдохнула и сказала:

— Просто очередная ночь в «Ланкастере»…

У Джесс было такое чувство, будто из нее вышибли дух. Выходит, что Стар тоже жила в «Ланкастере»?!

Конечно же, нельзя было исключать такую возможность: они со Стар происходили примерно из одной среды, и «Ланкастер» как раз и являлся пристанищем для людей с низкими доходами и без каких-то сбережений. Но тут же у нее в мозгу едва слышно пронесся голос Люси: «Потерянные концы». А какова на самом деле вероятность, что они пересеклись? Джесс склонила голову набок. Стар была почти того же возраста, что и Шанс. У Джесс на миг замерло сердце.

— Мы тоже там жили. Скажи-ка… — Она сглотнула комок. — Скажи, ты не знала там мальчика по имени Шанс?

Мысль о том, что Стар могла быть знакома с ее сыном, одновременно ранила и отрезвляла. Даже если и так — что это меняет? Ничто уже не вернет его.

Стар мотнула головой, и Джесс выдохнула. Какая была глупость — даже спрашивать об этом! И все же одно было ясно наверняка: Люси чего-то от нее добивалась.

— Огромное спасибо тебе, Стар, что их спасла. Это значит для меня намного больше, чем тебе может показаться. Одно из этих деревцев… принадлежало моему сыну. — Джесс будто бы прорвало. После всего, что произошло с тех пор, как приехала Стар, она не видела ничего странного в том, чтобы чем-то поделиться с этой девочкой. Более того — это было для нее отрадно.

Однако Стар внезапно побледнела. Расширив глаза, она перевела взгляд с Джесс на бонсай и обратно. Потом вплотную подошла к Джесс, подняв ладони и вперившись в нее напряженным взором, который Джесс была не в силах разгадать.

— Стар?..

Но только та открыла рот, чтобы что-то сказать, как в дверь постучали — и девочка отпрянула назад, мотая головой.

— Это Джереми. Я… — И она выскочила из комнаты.

Джесс последовала за ней, физически ощущая на своем лбу тонкую морщинку недоумения от столь странного поведения Стар.

В дверях и правда стоял Джереми.

— День добрый, Джесс! — помахал он рукой.

Джесс улыбнулась ему в ответ, потом внимательно присмотрелась к девочке:

— Все в порядке, Стар?

Та присела на корточки рядом с Джереми, засовывая книжку в рюкзак.

— Да, просто нам надо поторопиться, а то опоздаем.

— И куда вы в такой час собираетесь?

Мама Джереми проводила уроки только по утрам, оставляя вторую половину дня для дополнительной учебы и прочих занятий. Джереми повернулся, показав Джесс свой рюкзак:

— Идем в библиотеку — заниматься, как настоящие ученики.

— Да вы и так настоящие ученики, — фыркнула Джесс.

— Так-то оно так, но теперь будем совсем как те, которые ходят в школу или еще там куда.

И впервые за долгие годы Джесс рассмеялась от души — а не тем вежливым смешком, который она обычно отпускала, когда от нее этого ожидали. Поднявшись откуда-то из самых глубин ее существа, этот смех теплом прокатился по всему телу.

— И что, нравится себя ощущать настоящими школярами? — Она с улыбкой посмотрела на Стар, которая застегивала на рюкзаке неподатливую молнию. — Еще раз спасибо тебе, Стар, что спасла мои бонсаи.

Девочка резко поднялась на ноги, закинула рюкзак через плечо и устремила на Джесс долгий пронзительный взгляд, словно хотела ей что-то сказать. Но вместо этого лишь пожала плечами и повернулась к выходу, легонько толкнув Джереми в плечо:

— Пошли! — И вышла за дверь.

Джесс осталась стоять одна в прихожей. Улыбка сошла с ее лица, и пальцы снова заскребли по запястью.

Глава 37. Стар

Вернувшись вечером из библиотеки, Стар и Джереми обнаружили, что в доме никого нет. На кухне к холодильнику была прилеплена записка от Джесс:

«Мы у Иби, останемся у нее ужинать. Коробка с газетами в подвале».

Накануне вечером Стар спросила у Люси, нет ли у той где-нибудь старых газет. Люси склонила голову набок и ткнула пальцем в воздух:

— Это правильный вопрос, Стар! — И тут же вышла из комнаты.

Стар предполагала спросить у нее об этом сегодня снова — но ответ уже явился и без напоминаний.

— В подвале… — глухим голосом повторил Джереми. — Стремно как-то.

— Просто перенесем их наверх, — отозвалась Стар и вышла в коридор, стараясь не смотреть в сторону гостиной, где стояли бонсаи. Она была сильно потрясена, услышав, что одно из деревцев Джесс — как раз то, которое Стар когда-то подарила Шансу. Она была уверена, что все три достались Джесс от того старичка, за которым она ухаживала в доме престарелых. И теперь ей, с одной стороны, очень хотелось забрать обратно мамин бонсай и поставить его у себя в комнате, но, с другой, — она не вправе была это сделать, поскольку деревце ей больше не принадлежало. К тому же, учитывая, что Джесс и Стар оказались рядом и бонсай удалось спасти — Стар пугало то, что слишком много всего сразу встает на свои места. И Стар не нравилось, как это складывается, потому что, как ей казалось, в итоге складывалось все не в ее пользу. Девочка потерла ладонью лицо, стараясь перестать об этом думать.

— Ты идешь? — бросила она Джереми, и ее передернуло от собственного раздраженного тона. Он такого совершенно не заслуживал. Стар попыталась смягчить это улыбкой.

Джереми кивнул, и Стар повела его мимо библиотеки в короткий и узкий коридорчик за лестницей. Взявшись за круглую хрустальную рукоять, девочка заколебалась. Из приоткрывшейся щели дохнуло ледяным холодом, от которого сразу защипало лодыжки. У Стар были все причины держаться подальше от этого подвала: и то, что призрак ее погибшего друга скрывался под кроватью у Люси, и то, что, как и все подростки, она вообще считала подвалы жуть какими страшными местами. Однако просто взять и уйти ей не давала все более растущая уверенность в том, что именно Шанс хотел, чтобы она все же сходила туда, вниз. Стар опустила голову. Всю ее жизнь кто-то принимал решения за нее. И сейчас она испытывала примерно то же самое: она была бессильна что-то изменить.

Джереми подошел к ней так близко, что носками ботинок коснулся ее обуви, и Стар почувствовала на шее его дыхание.

— Отодвинься чуточку, пожалуйста, — взглянула она на него через плечо.

— Извини, — сказал он, приподняв брови. — Просто в подвалах всегда страшно.

— Только не мне, — ответила Стар и, собравшись с духом, потянула створку двери.

Сначала дверь не хотела поддаваться, но потом широко раскрылась, выпустив наружу воздух, пахнущий сырым бетоном и затхлостью.

— Ф-фу… — произнес где-то за ее спиной Джереми.

Стар прищурилась, пытаясь разглядеть что-либо дальше второй ступеньки, но впереди лежал лишь глубокий мрак. Она прикусила кожу возле ногтя. Шанс тоже спускался сейчас вместе с ней. Она ощущала это всем своим нутром.

— Может, где-то можно включить свет? — подал голос Джереми.

Стар медленно стала водить пальцами по стене с выступающими шляпками гвоздей, пока наконец нащупала пластмассовый выключатель и щелкнула им. От одинокой лампочки над лестницей рассеялся по сторонам свет, однако самый низ подвала по-прежнему оставался в потемках. Девочке приходилось лишь надеяться, что Шанс желает ей только добра и что он привел ее сюда ради какой-то очень хорошей цели. А потому Стар втянула воздух сквозь зубы и двинулась дальше вниз. Другой выключатель, обеспечивающий свет во всем подвале, явно крепился где-то к стене в самом низу лестницы. Но если он хочет, чтобы у нее все было хорошо — то почему же так долго ждал? С самого момента его гибели она была такой несчастной, одинокой, терзаемой тоской и гневом одновременно. Внезапно, с каким-то щемящим предчувствием Стар поняла, что Шанс добивается от нее чего-то еще. И как только она выяснит, что же это такое, — то для нее вмиг переменится все то, что она успела полюбить здесь, в Пайн-Лейке.

В темноте она пропустила последнюю ступеньку и, споткнувшись, брякнулась на пол подвала. От поднявшейся пыли Стар громко чихнула.

— Стар? — окликнул ее сверху Джереми.

Она подняла голову. Джереми и шагу не сделал вниз. Стар нахмурилась:

— Ну, ты тюфяк.

— Да ладно, это ты у нас, Вторница, последние шесть месяцев спала на улице, а я — да, домашний мальчик. И не стыжусь в этом признаться. — Он прищурился, глядя на нее. — Кстати, будет куда проще найти коробку, если ты включишь свет.

— Гениальная идея! Если б я еще могла найти, где он включается.

Она протянула руку назад, к стене, чтобы нащупать выключатель, и вдруг задела ногой какой-то маленький предмет. Он покатился по бетонному полу и замер в небольшом серпике света, льющегося от верха лестницы. Увидев его, Стар сдавленно вскрикнула и тут же прикрыла ладонью рот. Это был ее камень! Тот самый, что она совершенно точно положила в ящик тумбочки рядом с запиской.

— Стар? — снова окликнул ее Джереми, уже примерно с середины лестницы.

Дыхание у нее стало панически прерывистым, по коже побежали мурашки. Что ему нужно?! Стар вцепилась пальцами в перила. И тут все помещение вдруг озарилось ярким светом, отчего в глазах у нее заплясали красные пятна.

— А вот и свет! — возвестил с улыбкой Джереми, стоя на нижней ступени. Он вгляделся куда-то мимо Стар. — Не знаю, чего ты так перепугалась! Здесь совсем не так ужасно. — Он опустил глаза к полу: — Ты нашла уже коробку?

У самых ее ног лежала большая картонная коробка, на крышке которой, с разводами от высохших потеков воды, был прилеплен желтый стикер. В записке, где однозначно угадывался почерк Люси, значилось:

«Старые газеты».

Стар сунула свой камешек в карман.

— Давай-ка отнесем коробку в библиотеку, — торопливо предложила она. — И там сможем спокойно все разложить.

Взявшись за коробку вдвоем, они понесли ее наружу из подвала, и когда дошли до верха лестницы, свет стал гореть как будто ярче и увереннее, а камень в ее кармане словно налился тяжестью.

В библиотеке они расположились на толстом ковре перед диваном, поставив коробку между собой. Джереми подсунул палец под скотч, державший крышку, и вскоре сорвал его ровными полосками. Крышка открылась, выпустив из коробки острый перечный запах газетной бумаги и краски.

Джереми вынул из коробки первую газету:

— От 5 января 2001 года. Как думаешь, для моей матушки она достаточно старая?

У Стар защипало кожу головы.

— Это дата моего рождения, — обронила она и принялась одну за другой вытаскивать из коробки газеты. Очень скоро кончики пальцев у нее стали черными и блестящими от типографской краски. Уже знакомые желтые квадратики были прилеплены почти что к каждому экземпляру. — Люси на каждом выпуске оставила по стикеру. — Она недоуменно просмотрела прилепленные к газетам листки: — Но на них ничего не написано.

— Кроме вот этого, — поднял Джереми выпуск «The Denver Post».

— «Потерянный конец»? — встретилась с ним взглядом Стар, прочитав пометку. — Именно это Люси мне сказала, когда мы с ней впервые встретились.

Эти два слова Люси вывела на стикере черными чернилами. Записка словно дразнила девочку своей неопределенностью. А потом она увидела дату газеты. 1 мая 2008 года.

У нее пересохло во рту. Этого просто не могло быть! Стар схватила газету и разложила ее на полу перед собой, дрожащими пальцами переворачивая страницы. Она изучила глазами каждый лист, пока наконец не нашла то, что искала, — маленький заголовок посреди полосы:

«Восьмилетний мальчик погиб под колесами авто. Водитель скрылся»

Ее словно ножом полоснули по животу.

— Стар?! Что с тобой? — Встревоженный голос Джереми доносился как будто из дальнего конца тоннеля.

Стар подтянула колени, уткнувшись в них подбородком, и указала рукой на статью:

— Прочитай, о чем там говорится.

Газета зашуршала в руках у Джереми. Он пробежал глазами статью.

— Там о мальчике, которого сбили насмерть на дороге возле какого-то жилого комплекса в Денвере. — Он сдвинул брови: — Бог ты мой, это ужасно… Водитель сбежал с места происшествия. Никто ничего не видел, кроме единственного человека в другом конце здания, который заметил небольшую красную машину с желтым капотом, несущуюся на дикой скорости. Но полиция так и не нашла ни этот автомобиль, ни еще каких-либо свидетелей ДТП… — Прищурившись, Джереми поводил глазами вдоль маленьких столбцов, потом замер и резко вдохнул. — О господи… Когда это произошло, его мать как раз возвращалась с работы. — Он поднял обомлевшее лицо: — Именно она и обнаружила на улице его тело.

Стены вокруг как будто сдвинулись, и Стар стало трудно дышать.

«Обнаружила на улице его тело» Джесс.

Стар машинально провела ногтями по своим рукам, оставляя в них глубокие пунцовые следы.

— Господи, бедная Джесс… — произнесла она.

— Бедная Джесс? — эхом повторил Джереми. Газета зашуршала опять, и через мгновение он потрясенно спросил: — Так это был ее сын?

Стар кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Его звали Шанс. И мы с ним были лучшие друзья.

Джереми так тяжело сглотнул, что слышно было, как в его горле булькнуло.

— О, Стар…

Люстра заморгала, свет в библиотеке на мгновение стал более тусклым, потом вновь загорелся с прежней яркостью, и где-то под ними раздался ржавый скрип — точно деревянный корабль в бурю разбивают волны.

— Мне кажется, тебе лучше уйти, — мрачно сказала Стар.

Джереми побледнел. Вытаращенными глазами он обвел пространство вокруг.

— Почему?

— Потому что Шанс здесь.

Глава 38. Джесс

Иби поставила на квадратный столик вазочку с миндалем и тарелку с печеньем. Ужинали они довольно сытным рагу, которое хозяйка приготовила из консервированных овощей с собственного огорода, и закусывали его толстыми ломтями хлеба домашней выпечки, щедро намазанными маслом. Все это было потрясающе вкусно, и Иби пообещала научить Джесс грядущим летом консервировать овощи. В Пайн-Лейке жизнь Джесс, как она сама уже начала сознавать, приняла совершенно незнакомые прежде черты. Она состояла из друзей и работы, и эта жизнь подразумевала более глубинные уровни связи. Джесс обнаружила, что не только работа держит ее в Пайн-Лейке — ей нравился тот человек, которым она стала за время своего пребывания здесь.

К десерту к ним присоединился и Бен, поскольку, по словам Иби, «для юкера нужен четвертый игрок». Джесс еще ни разу в жизни не играла в юкер, но уже где-то к шестому раунду она полностью включилась в игру и теперь наслаждалась дружеским подшучиванием за столом и, как уже отметил Бен, «неприкрытой наглостью» игорных переговоров Иби и Люси.

— Жульничают, значит! — объявила Джесс, выкладывая на стол главную карту — своего бубнового туза.

— Угу, — кивнул Бен.

— Уж прошу прощения, — произнесла Люси, разглядывая свои карты. Вытянула одну, застыла в сомнении…

— Мы не жульничаем, — сказала Иби, засовывая в рот миндальный орех. — Мы всего лишь подбадриваем друг друга, призывая быть ловким и быстрым и крепким душой. — Причем она с таким выражением подчеркнула эти слова, что Джесс с подозрением прищурилась.

Люси сунула карту обратно и вместо нее вытащила другую и положила на стол. Девятка бубей. Джесс едва сдержала улыбку — они с Беном практически уже выиграли эту партию.

Бен кинул на стол свою карту — десятку червей. «Черт», — ругнулась про себя Джесс. Она думала, у него будет по крайней мере валет или какой-нибудь козырь.

— Они жульничают, — произнес он.

Иби сбоку от нее улыбнулась и сыграла вторым по старшинству козырем — валетом червей, отчего Люси победно вскричала и собрала карты в колоду. Они выиграли очередную партию.

Джесс нахмурилась:

— Погодите-ка…

— Я ж говорил! — поднял брови Бен.

Иби со смехом перетасовала колоду.

— Слушай, Джесс, Люси рассказала мне про твоего сынишку…

У Джесс перехватило дыхание. За последние дни она говорила с другими людьми о Шансе больше, нежели за все годы после его гибели, и тем не менее эта утрата по-прежнему зияла в ее груди черной дырой, которая совсем не зарастала. А теперь, казалось, Люси рассказывала о нем чуть ли не всем и каждому. Джесс потерла ладонью шею.

Но вдруг, если поговорить о сыне, поделиться с кем-то воспоминаниями о нем, это сможет заполнить наконец эту дыру чем-то, кроме сожаления и чувства вины?

— Его звали Шанс.

Иби накрыла своей ладонью руку Джесс и посмотрела ей в глаза:

— Я потеряла свою любимую племянницу, когда она была примерно в том же возрасте. Некоторые вещи времени неподвластны.

Джесс пожала ее руку, покивав, и Иби отстранилась, продолжив тасовать колоду.

— Расскажи, каким он был? — попросила она, сдавая карты.

Раскрыв уже рот, Джесс заколебалась. Говорить о Шансе было для нее настолько непривычно, что казалось, спроси ее кто-то об этом, у нее разорвется сердце. Она глубоко вдохнула… и услышала отголосок его смеха, возникавшего у сына как будто где-то глубоко в утробе и распирающего изнутри, когда он уже не в силах был его сдерживать. Джесс улыбнулась и начала рассказывать:

— Он очень беспокойным был младенцем, постоянно мучился коликами и орал все ночи напролет. А я была совсем молоденькой и совершенно не представляла, что делать. Это была очень тяжелая пора. Впрочем, это продолжалось совсем недолго. Когда Шанс чуть подрос, он стал очень добрым и ласковым мальчишечкой, а еще упрямым, как бычок, и, господи, таким смешным! Помню, как он любил эту шутку с «повторюшкой, дядей Хрюшкой»! — Она фыркнула смехом и снова заулыбалась. — Не могу вспомнить целиком — но мы смеялись всякий раз, как он говорил: «Повто’юшка»!

Люси слушала, склонив голову набок, и кивала, словно тоже что-то припоминая.

Теперь, начав рассказывать, Джесс уже не могла остановиться:

— Он был редкостным выдумщиком и очень веселым мальчишкой, у него было потрясающее воображение. Под лестницей он соорудил себе убежище — так называемый «форт», — где он любил играть, и проводил там каждое субботнее утро. — Внезапно Джесс переполнили обрывки воспоминаний о тех днях, и ей захотелось вспоминать и вспоминать дальше. — Когда мы только переехали в новое жилье, Шанс очень переживал о том, найдет ли он себе там друга. Я тогда ему сказала, что если кому-то захочется с кем-то подружиться в таком месте, как «Ланкастер», то это будет непременно он. — В этот момент Джесс вспомнила о Стар и внезапно пожалела, что их пути тогда не пересеклись. Стар была бы для Шанса чудесным другом.

Тут столик вдруг подскочил, отчего карты упали на пол и опрокинулась вазочка с миндалем. Стоявшие перед Беном и Люси стаканы с водой тоже повалились, заливая и карты, и миндаль, и все вокруг. Иби схватила полотенце и принялась скорее вытирать стол.

— Простите, — пробормотал Бен.

— Бенджамин! — грозно вскинулась Люси. — Твой рост тебе только во вред.

Бен поднялся на ноги, нависнув над столом. Он был довольно рослым мужчиной и, должно быть, случайно толкнул стол снизу коленом, решила Джесс.

— Еще раз прошу прощения, — произнес Бен.

— Вы в порядке? — спросила его Джесс.

— Да, простите… — Он вытер ладонью лоб и снова посмотрел на Люси. — Я вчера дежурил допоздна, подменял приятеля. И в этой вашей жульнической развлекухе совсем потерял счет времени. — Он обошел стол, забрал свою куртку у двери. — Спасибо за угощение, Иби, но доиграем все же как-нибудь в другой раз.

— Ха! — подмигнула Иби, посмотрев на Джесс. — А это не потому, что мы с Люси только что хорошенько надрали вам задницу?

— Иби! Что за выражения! — укорила ее Люси.

Бен улыбнулся хозяйке, однако та уютная атмосфера, наполнявшая весь вечер ее маленькую кухню, уже развеялась. Он задержался в дверях, словно прикованный взглядом к затылку Люси.

— А как погиб ваш сын?

От этого внезапного и даже грубого вопроса у Джесс замерло дыхание. Она сложила руки на груди, физически ощущая, как с ее кожи стремительно испаряется тепло радостных воспоминаний и всколыхнувшийся мрак той страшной ночи стремительно сворачивает все нутро.

— Его сбили на дороге и скрылись.

— О, Джесс… — произнес Бен, но она заметила, как мужчина, сильно побледнев, смотрит на Люси. — Мне ужасно жаль. Я… Хм, прошу прощения, но мне нужно идти. — И, приветственно приложив к голове кончики пальцев, он вышел из дома. За ним с щелчком закрылась дверь.

После его ухода в кухне на некоторое время повисла тишина. Иби и Люси смотрели на Джесс с глубоким состраданием и одновременно с молчаливым снисхождением. Джесс с силой провела ногтями по запястью, потом еще раз и еще, словно желая вновь ощутить боль вспоротой плоти.

— Я так и не узнала, зачем… — произнесла она.

— Зачем что? — спросила Иби.

Джесс встретилась с ней взглядом.

— Почему он оказался той ночью на улице, один и даже без какой-то верхней одежды? Он же знал, что нельзя покидать квартиру. — Пока она это говорила, ее щеки стали мокрыми от слез. Джесс начала было вытирать их, но тут же перестала. К черту все! Люси сама ей всегда говорила, что выплакаться полезно. — Мне кажется… — Она проглотила застрявший в горле комок. — Мне кажется, он побежал искать меня, но я так и не узнала зачем.

Едва она произнесла эти слова, как где-то в ее сознании словно открылась ведущая куда-то дверца.

Отрабатывая тогда свою смену в закусочной, она никак не могла сосредоточиться на работе: постоянно путала заказы, роняла посуду и все время старалась не обращать внимания на неотступное покалывание вдоль хребта, от которого все внутри переворачивалось. Уверенность, что ей не следовало оставлять сына одного, разъедала ее до тех пор, пока Джесс уже не в силах была это вынести и не ринулась домой, даже не сняв фартук. Она бежала со всех ног по скользким улицам, ощущая сдавившую горло тесноту и выпрыгивающее из груди сердце. Не успев еще даже вывернуть из-за угла и увидеть его обмякшую, припорошенную снегом фигурку, она уже поняла, что слишком опоздала. Почувствовала это так, как может чувствовать лишь мать. Что его больше нет.

— Воды ей скорее, — послышался голос Иби.

Ей плеснули в лицо холодной водой, отчего Джесс, очнувшись, вновь очутилась в теплом свете кухни у Иби.

— Я имела в виду дать ей попить, а не устраивать баптистское крещение, — проговорила хозяйка.

Джесс открыла глаза, увидев смотрящих на нее в упор Люси и Иби со сморщенными от тревоги лицами.

— Что произошло? — потерла Джесс шею.

— Ты куда-то отлучалась, — произнесла Люси.

Иби выразительно взглянула на Люси, мягко тронула за плечо Джесс:

— Ты, наверно, редко говоришь о Шансе?

Джесс покачала головой, потом поднялась из-за стола.

— Наверное, мне лучше вернуться домой. Вы не против, Люси?

— Разумеется, дорогая!

Глава 39. Стар

— Шанс здесь… — Джереми повторял эту коротенькую фразу снова и снова, оглядываясь по сторонам. — Здесь… То есть что, прямо вот тут, возле меня? — Он указал на пол возле своих коленей. — Шанс вот прямо-таки здесь?

Свет перестал моргать, однако стены продолжали потрескивать, отчего возникало ощущение, будто комната напрочь отрывается от дома.

Стар кивнула.

Завитки волос Джереми упали на лоб, и он, протяжно выдохнув, откинул их обратно.

— А что ему нужно? — непривычно высоким голосом спросил он.

— Не знаю, — ответила Стар.

Но это была, конечно, ложь. Узнав про бонсай, а теперь еще и увидев эту статью, она прекрасно знала, чего хочет Шанс, но она слишком трусила, чтобы это сделать. Девочка опустила голову, краснея от стыда и чувствуя застилающие глаза слезы. Она была малодушной трусихой, как и ее отец. Когда дошло до дела, она оказалась ничуть не лучше его, а может, даже хуже.

Надув щеки, Джереми резко выпустил воздух.

— Ничего себе! Вот так Люси! Она — это что-то, да? А Джесс уже знает?

Стар сжала кулаки.

— Что Джесс знает?

— Ну, про тебя и Шанса? Ведь Люси свела вас вместе, наверное, не просто так. — У него внезапно расширились глаза: — О, чел! Так у тебя теперь, может быть, тоже будет нормальный дом?

Стар вскочила на ноги и, обхватив себя руками, сердито уставилась на гостя.

— Ну и дурачок ты, Джереми! Ты думаешь, Джесс после этого захочет меня знать? Что, как только для нее все разъяснится, все мы будем жить вместе долго и счастливо? Это в твоем сказочном мире все так кончается, но только не в моем! — Она уже срывалась на крик, охваченная страхом и яростью. — Да стоит Джесс узнать, кто я такая и что я сделала, то я… то она… — Раздувая ноздри, она отчаянно пыталась справиться со слезами. Жалеть себя было совершенно бессмысленно. Стар снова тяжело плюхнулась на пол и, скрестив ноги, уткнула лицо в ладони. — Она вообще не захочет со мной знаться.

— Бог ты мой, Стар. Что ж ты такого сделала?

Она посмотрела на Джереми сквозь кончики пальцев, чувствуя, как все это начинает неудержимо выплескиваться из нее и она ничего не может с этим поделать.

— Это все случилось из-за меня.

Шанс не открывал дверь, пока она не постучалась уже в четвертый раз. А когда все же открыл — она думала только лишь вручить ему открытку и бонсай, а потом сразу уйти. Ну, может, посидеть немножко в их «форте», пока уже можно будет спокойно вернуться домой.

Стар потянула себя за рукава: воспоминание было таким отчетливым, словно все это случилось только вчера.

— Помню, как от него исходил запах чистоты. Как от белья в сушилке. А потом, когда я увидела позади него двух маленьких коровок, то просто уже не могла заставить себя уйти.

— Каких коровок? — не понял Джереми.

Конечно, это выглядело очень глупо — но Стар была всего лишь маленькой девочкой, которой отчаянно хотелось, чтобы в ее жизни появилось что-то доброе и светлое.

— Там над плитой была небольшая подсветка — такая сияющая желтым светом лампа. И вот, на краю освещенной светом этой лампы столешницы я увидела двух маленьких керамических коровок. Обе стояли на задних копытах, и на одной был передничек с буквой S, а на другой — с буквой Р.

— Солонка с перечницей?

— Ага. Я понимаю, как глупо это звучит — но его квартира была совершенно не такой, как та, где я жила. То есть она тоже была обшарпанной, с вытертым ковром и с потеками на потолке — не лучше, чем у меня, но… Это было…

Она услышала, как у Джереми как будто что-то булькнуло в горле.

— Это был настоящий дом, — закончил он за нее. И у Стар зажгло от слез глаза, потому что он ее понял. И тут она вспомнила про Джесс, с такой сердечностью обнявшую ее на кухне. Это тоже было настолько приятно Стар тогда, что сейчас причиняло душевную боль — потому что она слишком близка была к тому, чтобы все потерять. Она шмыгнула носом и смахнула слезы, туманящие зрение.

— Я спросила, можно ли мне войти, и я предполагала побыть у него лишь до тех пор, когда мне будет не опасно вернуться домой.

— Не опасно? — переспросил Джереми.

Стар встретилась с ним взглядом и на мгновение увидела себя его глазами. Девчонкой, которая жила такой жизнью, о которой он читал разве что в книжках. Девчонкой, живущей при отце, который не любил ее достаточно, чтобы вести нормальную жизнь.

Джереми между тем терпеливо ждал ее ответа, в глазах его теплилась нежность. Стар приподняла уголок губ в грустной полуулыбке:

— Мой отец торговал наркотиками. Бывало, его клиенты приходили к нам в квартиру, и, когда такое случалось, я не любила там бывать, потому что эти люди меня пугали.

— Господи… — выдохнул он, и по тому, как поникли его плечи, ему явно тяжело было услышать такое, и вообще немыслимо было представить ее в подобной ситуации. Вот и Шанс воспринял все точно так же. Стар захотелось даже обнять Джереми за такое сострадание. Но вместо этого она засунула ладони под ноги.

Шанс тогда улыбнулся и повел ее на кухню, усадил за стол, где она стала уплетать овсяное печенье с изюмом, пока не заныло в животе. И при мысли, что ей придется вернуться назад, в свою стылую вонючую квартиру, где ее ждет отец и его вечно пыхающие сигареты, и шприцы с иголками, и полиэтиленовые пакетики с каким-то белым веществом, живот у девочки заболел еще сильнее.

— И тогда я спросила: а нельзя ли мне жить вместе с ним? — При воспоминании об этом Стар низко опустила голову.

— О, Стар…

Шанс отреагировал так, как ответил бы любой восьмилетний ребенок с открытым, добрым сердцем: «Ух ты, здорово! Ты тогда можешь быть моей сестрой! У меня такая классная мама — я уверен, она согласится! Особенно, — он скорчил рожицу, — когда узнает о твоем отце».

— Он даже соорудил для меня постель на диване из ворсистого шерстяного одеяла. Не помню, думала ли я тогда, возможно ли вообще такое. Помню только, как была счастлива, представляя, что буду теперь жить вместе с Шансом и его мамой. Единственное, что мне необходимо было забрать из дома — единственное, что мне хотелось принести в мою новую семью, — это второй мамин бонсай. Один был бы у Шанса, а один — у меня. Так я себе это представляла. Вроде талисманов дружбы с дурацкой половинкой сердечка на цепочке, которые я видела у девочек в школе. Только тут вместо никчемной висюльки были бы крохотные изящные деревца. Отцу никогда не было дела до маминых бонсаев, я даже не сомневалась, что без меня они у него погибнут. И я сказала Шансу, что быстро сбегаю домой и вернусь. — Тут Стар умолкла, обхватив себя поперек живота и крепко зажмурившись. Чего бы она только не отдала, чтобы это изменить, чтобы сделать все по-другому!

— Стар?

Не ответив на оклик Джереми, она продолжила рассказ, упершись взглядом в пол:

— Он, естественно, не отпустил меня одну. Он сказал, что Джаз — его любимый персонаж из «Трансформеров» — ни за что бы не отпустил девочку вечером в одиночку ходить по «Ланкастеру».

Шанс взял ее за руку, и вместе они вышли из его квартиры.

Рассказывая это, Стар расплакалась, причем с такой силой, что дышала, судорожно хватая ртом воздух.

— Если бы мы только подождали, пока вернется его мама! Если бы я вообще к нему тогда не приходила!

Джереми придвинулся к ней поближе и принялся успокаивающе, размеренными кругами, гладить Стар ладонью по спине.

— Если бы моя мама не умерла — то и Шанс сейчас был бы жив, — с горечью закончила она, сойдя на хриплый шепот.

Из прихожей послышалось, как закрылась входная дверь, донеслось тихое бормотание двух голосов. Люси с Джесс вернулись домой. Стар утерла лицо рукавом. В ушах у нее начался глухой монотонный гул.

— Все равно не понимаю, почему ты считаешь, Стар, что Шанс погиб по твоей вине, — тихо произнес Джереми.

Она встала, чувствуя, как подрагивают в ногах мышцы. Она не готова была рассказать Джесс все как есть, и ей не хотелось уезжать из Пайн-Лейка, от Джесс и от Люси. И пусть даже это был сон — самый счастливый сон в ее жизни, и пусть она его не заслужила, Стар не готова была к тому, чтобы он вдруг закончился.

— Стар? — с нотками тревоги в голосе позвал ее Джереми.

Взгляд ее дико метался по комнате, словно ища выход. Джереми тоже поднялся, коснулся ладонью ее плеча.

— Я не буду тебе ничего говорить. Это вообще не мое дело, и я все равно не очень понимаю, как у Люси все это получается. — Брови у него сошлись на лбу домиком. — Это твой потерянный конец, Стар, — так назвала бы это Люси. Но ты его найдешь, только когда будешь к этому готова.

— Ты не будешь относиться ко мне по-прежнему, когда все узнаешь.

Джереми пристально посмотрел на нее, приоткрыв рот, словно собираясь что-то сказать.

Дверь в библиотеку открылась.

— Я вижу, вы нашли коробку с газетами, — раздался голос Люси.

Джереми закрыл рот и широко улыбнулся старушке:

— Нам даже пришлось спуститься в ваш подвал!

Люси рассмеялась.

Джереми перевел взгляд на Стар:

— Ну, я, пожалуй, пойду. Встретимся завтра, в обычное время, перед школой. — Он дружески ее приобнял и ушел.

Люси осталась стоять у двери, держа в руке сложенную газету с кроссвордом. Наклонив голову, она встретилась глазами со Стар.

Девочка потерла пальцами кожу на лице. После недавнего плача глаза ее были опухшими и сухими. Все тело размякло, внезапно ей как будто отчаянно захотелось спать.

— А где Джесс? — спросила она.

— Она уже пошла к себе. По-моему, она сильно устала за вечер. — Люси прокашлялась, надела очки и расправила перед собою кроссворд. — Слово из пяти букв: «Маленькое строение, обычно используемое для хранения каких-то вещей». Твой ответ, Стар? — Она посмотрела на девочку поверх очков, и глаза ее стали ярко-голубыми.

Стар переступила с ноги на ногу, пытаясь придумать что-нибудь, что никак не было бы связано ни с Шансом, ни с Джесс, ни с тем дорожным происшествием.

— Я сейчас тут приберусь и тоже пойду спать, — сказала она.

— Вот и славно. Тогда спокойной ночи. — Старуха развернулась было в дверях, качнув длинной юбкой, но задержалась, снова посмотрев на Стар: — Нам было очень приятно разделить с тобою кров, Стар. Надеюсь, тебе это доставило не меньшее удовольствие.

У девочки сжалось сердце. Может быть, Люси так с ней прощается? Она растянула губы в печальной улыбке:

— Конечно, Люси… — Ей хотелось упасть на колени и умолять Люси, чтобы та позволила ей остаться. Но Стар была смышленой девочкой и понимала, что это невозможно. — Это первое место, где я почувствовала себя как дома. — Она уже ненавидела себя за то, как жалостно и убого это прозвучало, но это была самая что ни на есть правда.

Глаза у Люси засветились еще ярче, но единственное, что она сказала, прежде чем выйти из библиотеки, было:

— Вот это точно!

После ее ухода Стар постояла еще какое-то время, не в силах двинуться с места или стряхнуть с себя мысль, что для нее скоро все закончится. Она почувствовала себя невероятно хрупкой, как будто в любой момент могла разбиться на мелкие осколки. И при мысли, что ей снова предстоит оказаться на улице, девочка тяжело опустилась на колени. Газета под ней с шорохом сморщилась, и взгляд внезапно выхватил заголовок на полосе напротив, которую Стар не заметила прежде:

«Жильцы комплекса „Ланкастер“ жалуются, что там жить небезопасно»

С гулко бухающим в груди сердцем Стар прочитала первые несколько строк статьи:

«После особенно тревожной ночи в многоквартирном комплексе „Ланкастер“ жильцы потребовали усилить там присутствие полиции и положить конец тому наркотическому беспределу, который, по утверждению местных жителей, превратил их существование в этом квартале в центре Денвера в сущий кошмар».

В статье не упоминалось конкретно убийство ее отца. Впрочем, тот факт, что для кого-то в «Ланкастере» продажа наркотиков приняла скверный оборот, не было такой уж горячей новостью.

В небольшом бюро Стар нашла ножницы, вырезала из газеты обе статьи и, сложив пополам, сунула в карман.

Глава 40. Стар

Когда она проснулась утром, в доме было очень тихо. В кухне на столе — рядом с мультиваркой, полной горячей овсяной каши, между чашечками с изюмом и коричневым сахаром — Стар обнаружила записку от Джесс:

«Забыла предупредить, что у Люси на сегодняшнее утро запись к врачу.

Хорошего тебе дня в школе! Вечером увидимся».

Взгляд Стар застыл на записке, особенно на одном предложении: «Хорошего тебе дня в школе». Так напутствовала бы мама своего ребенка. Стар тяжело сглотнула и выдвинула ящичек со столовыми приборами. Рука ее зависла над ложками. Поверх приборов лежала записка, уже от Люси:

«Загляни в календарь».

Стар не преминула это сделать. В квадратике к нынешнему дню значилось:

«Уроки отменяются. Кишечная инфекция».

Стар даже поморщилась:

— Ну во-от.

Она не торопясь ела кашу, думая, чем ей заполнить выдавшееся свободным время. Ей надо было закончить сочинение, сделать домашнее задание по математике. Может, она могла бы вместо Джесс заняться стиркой? Стар была уверена, что той было бы это приятно. Да и она готова была сделать что угодно, лишь бы снискать расположение Джесс.

Внезапно каша потеряла для Стар всякий вкус. Как долго она сможет притворяться, будто бы это ее новая, нормальная жизнь? Она быстро запила остатки каши молоком, помыла миску в раковине. Джереми вчера озвучил именно то, на что она втайне надеялась: что Люси свела их всех вместе, чтобы у Стар была новая семья. Однако при мысли о Джесс и о шрамах на ее руке Стар поняла, что никогда и ничего из этого не выйдет. Стоит только Джесс узнать правду, и она уже не сможет относиться к Стар по-старому. Она станет причиной, по которой погиб ее сын.

Стар потерла ладонями руки, снова села за стол. Поскольку ей ничего другого не оставалось делать, она разложила учебник по математике и принялась за работу. Спустя пару минут она заметила, что на кухонном столе лежит кроссворд Люси. Стар взяла его в руки и стала разглядывать. Большая часть кроссворда была уже заполнена, и от ответов, вписанных в клеточки аккуратным, убористым почерком Люси, у девочки по коже побежали мурашки: «Звезда», «Бонсай», «Сбил и убежал», «Суицид».

У нее пересохло в горле. Как вообще все это возможно? Несколько клеточек еще оставались незаполненными. Стар взглянула на вопросы кроссворда сбоку, и взгляд сразу выхватил четвертый сверху: «Счастливая случайность». Даже не успев это толком прочитать, она уже знала ответ: «Шанс». В пальцах появилось какое-то покалывание. Стар прочитала следующий вопрос — тот самый, что Люси задала ей накануне вечером: слово из пяти букв, означающее «небольшое строение, обычно используемое для хранения каких-либо вещей». Карандаш в ее руке внезапно потяжелел, и Стар даже выронила его на стол. Какие бы еще ни остались вопросы без ответов — она не желала этого знать.

Позади нее тихонько что-то брякнуло. Стар обернулась, и сердце у нее заколотилось быстрее. Маленькая сервировочная чашка с изюмом лежала перевернутой. Схватившись за спинку стула, Стар выглянула в прихожую. Никого. Поскрипывая резиновыми подошвами, она приблизилась к кухонной тумбе. Подняла опрокинутую чашку. Высыпавшиеся изюмины оказались сложены в центре столешницы. У девочки изумленно расширились глаза. У нее что, уже начались галлюцинации? Стар быстро заморгала. Но нет — сморщенные ягоды по-прежнему образовывали четкий рисунок. Пятиконечную звезду.

С ее губ сорвался тихий стон, и Стар попятилась от тумбы к выходу. Внезапно она задником кроссовки ступила на что-то, лежавшее на полу, и, споткнувшись, обернулась. Вся прихожая была покрыта камнями, причем камни эти складывались в десятки пятиконечных звезд. Громко закричав, Стар кинулась к двери, дернула за ручку, чувствуя покалывающий кожу липкий страх. Распахнула внутреннюю дверь, метнулась к наружной… В этот момент дверь отворилась, и девочка с разбега уткнулась в широкую грудь, облаченную в полицейскую форму. На маленьком серебристом бейдже значилась фамилия: «Уоттс». Стар подняла глаза и чуть не вскрикнула от облегчения. Это был офицер Бен.

Мужчина взял ее за локти.

— С тобой все хорошо? Я проходил мимо и вдруг услышал твой крик.

— Да, все хорошо. — Ее дыхание срывалось, и Стар, вдохнув поглубже, чтобы его умерить, улыбнулась. Что бы такое ему сказать, чтобы полицейский не счел ее умалишенной? — М-мне показалось, я из окна увидела медведя… или кого-то…

— И рванула на улицу, чтобы посмотреть поближе? — Он недоуменно покачал головой. — Да у тебя с твоей тетушкой, я вижу, много общего!

— Ха-ха, да уж! — Стар глянула через плечо. Камни в прихожей исчезли как не бывало. Может, это игра воображения? Стар мотнула головой и вновь повернулась к Бену: — Люси дома нет. Джесс повезла ее к врачу.

Он тяжело привалился к дверному косяку, и по тому, как он стиснул губы, девочке показалось, что его сейчас стошнит. Она непроизвольно отступила назад… и тут свет из прихожей выхватил его нагрудный жетон. Стар ахнула. Пятиконечная звезда!

Девочка вперилась в нее глазами, потом перевела взгляд на его лицо, ставшее куда более морщинистым, нежели осталось в глубинах ее памяти, потом вновь посмотрела на значок. Воспоминания, прежде казавшиеся недоделанным лоскутным покрывалом с разбросанными без всякой связи кусочками материи, теперь стали складываться в понятный ей узор.

Больница, ее отец, добрый полицейский по имени Бен. В голове зазвучали слова Люси, сказанные ею в день приезда девочки в Пайн-Лейк: «Порой нужно немало времени на то, чтобы все потерянные концы сошлись воедино. Но стоит такому случиться — и все начинает разворачиваться чрезвычайно быстро».

Ее вдруг разобрал истерический смех, грозящий перейти в плач. На мгновение она почувствовала в душе тоненькую ниточку надежды. Она нашла потерянный конец Бена!

— Офицер Бен?

— Да, — отозвался тот. Вид у него был удручающий. В глазах стояла тоска, уголки рта хмуро опущены.

Она вгляделась в него пристальнее, пытаясь вспомнить его лицо из той поры. Однако ее детские воспоминания были слишком обрывочны, и те, что отчетливее отложились в памяти, как раз и ранили сильнее других. И все же это лицо осталось в ее памяти совсем по другой причине. Потому что он проявил к Стар доброту, когда она больше всего в этом нуждалась.

— Мне кажется, вы знали моего отца, — начала она. Они по-прежнему стояли в проходе с обеими открытыми настежь дверями. Холодный воздух улицы скользил по ее икрам, задувая в дом сквозь распахнутый вход. — Не хотите ли зайти в дом?

Полицейский помотал головой, и морщины у него на лбу, казалось, стали еще глубже.

— Твоего отца? — растерянно переспросил он.

Первый раз она видела офицера Бена в больнице — после того, как отцу стало плохо от передозировки. Во второй раз она мельком успела заметить, как он зашел к ним в квартиру, прежде чем она закрылась в ванной. Стар очень удивилась, что смогла узнать его сейчас. Но теперь она поняла, почему ей это удалось. Это все благодаря Шансу! Именно он пытался заставить ее вспомнить офицера Бена. Может, он хотел ее уверить, что далеко не все взрослые настолько плохи? От незнакомого прежде чувства у нее что-то затрепетало внутри. Быть может, Шанс желает ей лишь добра? Стар глубоко вдохнула. Может, пришла пора сказать всю правду? Может быть, Шанс хочет, чтобы она вопреки всему была счастлива?

— Я была тогда еще ребенком, но, насколько я помню, вы пытались ему помочь.

Полицейский уставился на нее тусклым, усталым взглядом.

— Я не очень понимаю, о чем ты говоришь, Стар.

— Мы с отцом жили в «Ланкастере», и вы пару раз навещали там моего отца. Он был… — Почувствовав, как вспыхнули щеки, Стар потеряла нужные слова. — Он не был хорошим человеком. Он продавал наркотики. Но я рассказала ему, что в больнице встретила вас и что вы хотите ему помочь. — Бен продолжал смотреть на нее непроницаемым, ничего не выражающим взглядом. По спине у девочки скатилась крупная капля пота. — Я тогда думала, что если кто-то вообще способен ему помочь с этим покончить и начать новую жизнь — то это будет добрый полицейский вроде вас.

От Бена по-прежнему не последовало никакой реакции, и Стар наконец поняла почему. От этой догадки у нее с облегчением опустились плечи. Он ведь все так же считал, что Стар — племянница Джесс и дочь родителей-хиппи! Но, поскольку Бен тоже был во все это вовлечен, он имел полное право знать, кто она такая.

— Ах да… Я на самом деле никакая не племянница Джесс. Мы так сказали вам только потому, что еще не знали…

— Не знали чего?

— Что я — ваш потерянный конец.

Тут Бен перевел взгляд куда-то позади девочки. Подбородок у него внезапно обмяк, и на мгновение ей показалось, что его что-то сильно напугало.

— Офицер Бен, может, все-таки хотите зайти?

Он кашлянул, тряхнул головой, словно приходя в себя, и, попятившись от двери, остановился на верхней ступени крыльца.

— Нет, спасибо, мне надо идти. — Напоследок он посмотрел на нее долгим взглядом. — Только не выбегай больше за медведями, ладно?

Глава 41. Джесс

Тропа вокруг озера была длинной, чуть ли не с милю, и теплая погода, воцарившаяся после полудня, представила ей хороший повод сделать себе выходной и как следует размять ноги. Прием у врача прошел быстро и без неожиданностей. Вернувшись же домой, они застали Стар в приподнятом настроении, занимающуюся стиркой и уборкой в ванной.

Удивленная таким энтузиазмом девочки по части бытовых хлопот, Джесс подняла брови:

— Ты что, обкурилась травки с теми самыми пацанами за лодочным сараем?

Стар откинула голову назад и усмехнулась:

— Не-а, я перешла уже на другое. На сей раз это мет.

Джесс улыбнулась:

— Все остришь, значит. — И они дружно рассмеялись.

И вот Джесс уже наполовину обошла озеро, наслаждаясь свежим горным воздухом и хорошей разминкой. Вчерашний вечер у Иби оставил тяжелый осадок и в то же время — чувство непривычного раскрепощения, как будто разговор о Шансе ее каким-то образом высвобождал от гнетущих дум.

Из леса, плотно подступавшего к тропе, донесся шорох сухих листьев. Она вскинула голову на звук, вглядываясь в тенистую глубь леса. С нижней ветки сосны, глядя на нее, защелкала белка, потревожив большого черного ворона. Птица взлетела над пологом крон, тяжело хлопая крыльями в лесной тиши. Джесс невольно содрогнулась, вспомнив о медведе. Всю жизнь проведя в городе, она была мало знакома с миром природы и плохо ее понимала.

Тропа заканчивалась лестницей из широких металлических ступеней, ведущих к низу водопада. Джесс пересекла быстрым шагом лестницу и по узенькой тропинке направилась к скамье, от которой открывался вид на падающую с высоты воду. К ее удивлению, на скамье уже расположилась знакомая ей фигура. Широкие плечи были сгорблены, ладони обхватили голову.

Она тихо приблизилась к нему:

— Бен?

Он резко вскинул голову и сначала как будто даже отшатнулся. Потом выпрямился на скамье:

— Добрый день, Джесс. — И на этом снова умолк, как будто изучая взглядом землю перед собой.

Джесс села на дальнем конце скамьи и поежилась от холода. Солнечный день хорошо согрел воздух вокруг, однако скамейка стояла в тени сосны, где, независимо от времени года, еще таился студеный дух зимы. Джесс сложила руки у груди, уже жалея, что не прихватила с собой кофту.

Далеко наверху вода переливалась через бетонный выступ плотины и падала на острые валуны, торчащие из мелкого озерца внизу. Мельчайшие частицы воды рассеивались вокруг, отчего у Джесс стремительно отсыревала одежда, и ей становилось еще холоднее.

— Анализы крови Люси пришли с хорошими результатами, — сообщила она. — Доктор Патель говорит, она просто идеальный образец здоровья. Впрочем, я уже сказала Люси, чтобы она не слишком обольщалась.

Бен с усмешкой фыркнул.

Молчание между ними затянулось, и Джесс поерзала на сиденье, чувствуя себя неловко.

— Все в порядке? — спросила она.

Бен откинулся на спинку скамьи и поднял лицо к небу. В тени сосны кожа его лица приобрела сероватый оттенок.

— Когда я был еще мальчишкой, мне захотелось прыгнуть с вершины водопада.

Его слова застали Джесс врасплох. Она перевела взгляд на верх плотины. Узкий железный мостик тянулся по всей длине бетонного выступа, по бокам забранный высокой металлической решеткой, создававшей впечатление клетки.

— Оттуда, что ли?

— Тогда еще мостик был открытым. Оградили его уже несколько лет спустя.

Водопад был высоким — где-то шестьдесят футов, и если учесть, какие острые торчали внизу камни, прыжок с такой высоты был бы чистым самоубийством.

— Скверная идея, — заметила Джесс.

— Да уж, — усмехнулся он, приподняв уголок рта. — В планах у меня было взять напрокат лодку, проплыть на ней мимо буев, выйти на бетонный козырек и, когда весь город сбежится, совершить идеальный прыжок. — Бен посмотрел на верхушку водопада, и от печальной задумчивости уголки его губ снова поникли.

— И что помешало?

— Для начала у меня не хватило денег, чтобы взять напрокат лодку.

— Ну, плавать-то можно и бесплатно, — улыбнулась Джесс.

Бен тяжело вздохнул.

— Да, такая мысль мне тоже приходила в голову. Вот только было одно важное обстоятельство, почему я не мог этого сделать.

Джесс почему-то представила его мальчонкой, стоящим на глинистом берегу холодного бесприютного озера.

— Какое?

— Я не умел плавать.

— И притом собирался сигануть с шестидесятифутовой высоты в каменистый водоем?

Бен изобразил невеселую улыбку, которая, впрочем, не коснулась его глаз.

— В итоге я тогда утратил интерес к этому замыслу.

В последовавшей тишине Джесс беспокойно пошевелилась на сиденье. С того момента, как она села на скамью, Бен ни разу не посмотрел в сторону Джесс и большей частью разговаривал так, будто ее рядом и не было.

— Вскоре после колледжа я снова повредил себе спину.

Джесс украдкой посмотрела на Бена, пытаясь угадать, к чему он ведет. Его взгляд был прикован к водопаду.

— А потом, однажды вечером, я обнаружил себя стоящим наверху плотины — как и планировал еще много лет назад. Вот только теперь я был далеко не ребенком.

Он вновь подался, сгорбившись, вперед, опершись локтями на колени и свесив голову.

— И в тот момент появилась Люси и велела мне оттуда слезть. — Он усмехнулся, но смех его был мрачным, совсем не веселым. — Она просто умеет все вовремя узнать.

Джесс коснулась шрамов на запястье, и в сознании тут же полыхнула память о жгучей боли от зазубренного лезвия ножа. Чтобы человек помышлял о самоубийстве, он должен был пережить очень сильную боль. Признание Бена словно растопило ее, заставив задуматься о том, с какими же демонами в себе ему пришлось бороться. Ей захотелось поделиться с ним собственным горем.

— Спустя год после смерти сына я больше не смогла притворяться, будто способна жить без него.

Бен резко повернул голову и поглядел на нее так, будто вообще увидел впервые.

— То есть я хочу сказать, что мне это понятно. Я понимаю, что это такое, когда желаешь умереть. — Она выставила перед собой запястье с белесыми шрамами, зубчатым узором идущими по коже, потом натянула рукав, снова скрывая их под пальто. — Он виделся мне повсюду, и в какой-то момент я решила, что это означает, будто я должна отправиться за ним. Шанс был моим единственным предназначением в жизни, и без него я просто не видела в ней смысла. Я попыталась покончить с собой.

— И что помешало?

Джесс прерывисто вдохнула.

— Видимо, он этого не допустил.

Между тем солнце скрылось за облаком, свет вокруг стал голубоватым, и из всех укрытий начали выбираться прятавшиеся там тени.

— Почему вы мне солгали о Стар? — неожиданно и резко спросил Бен. Голос его был хриплым, неприветливым.

— Кто вам сказал?

— Она и сказала.

Джесс была ошеломлена. Стар сама призналась Бену!

— Должно быть, она вам доверяет.

Бен встретился с ней глазами, но взгляд его был каким-то рассеянным.

— Доверяет.

Он произнес это так утвердительно, что Джесс заерзала на скамье, почувствовав себя неловко. И что, он теперь намерен связаться с органами опеки? Но если Стар поведала о себе Бену, то, стало быть, она готова открыто взглянуть в лицо своему прошлому? Джесс растерла ладонями предплечья. День заметно шел на убыль, придавая небу какую-то предгрозовую синеву. Прохладный ветерок пошевеливал сосновую хвою.

Возможно, настало время помочь Стар, причем так, как это следовало сделать с самого начала.

Глава 42. Стар

— А я приготовила фахиту[5]! — объявила Стар, как только Джесс вернулась с прогулки.

Джесс остановилась в дверях кухни. Волосы у нее были распущены и лежали по плечам длинными каштановыми волнами. Стар не могла припомнить, когда та перестала носить ставший привычным тугой хвост, но этот вариант прически нравился ей намного больше.

Джесс посмотрела на нее, слегка нахмурив лоб.

— Ты рассказала Бену?

Стар прикусила губу.

— Рассказала.

— Это означает, что ты готова отправиться в новый дом?

Стар даже на миг оцепенела.

— Что? Нет, конечно! — Как вообще Джесс могла подумать, что Стар хочет куда-либо уехать! — Я просто его узнала.

— С каких же пор вы знакомы? — удивленно подняла брови Джесс.

— С тех пор, как я была ребенком. — Стар почувствовала, как в ней вновь нарастает подъем от ее утреннего открытия. — Ты же знаешь, как Люси переживает из-за так называемого «потерянного конца» Бена?

Джесс кивнула.

— Так вот, мне кажется, я раскусила, в чем дело. Я вспомнила, что Бен был тем самым полицейским, что пытался помочь моему отцу завязать с наркотиками.

Джесс от удивления приоткрыла рот.

— А ты уже говорила об этом Люси?

— Нет пока… Она же еще спит.

— Еще спит? — с тревогой переспросила Джесс и ринулась вверх по лестнице, даже не потрудившись скинуть пальто.

Стар поспешила за ней, от волнения у нее стеснило в горле. Надо было ей все же проведать Люси: вдруг с ней что-то случилось?

Без стука Джесс распахнула дверь и быстро вошла в спальню Люси. Стар следовала за ней вплотную, и потому, когда Джесс внезапно остановилась, девочка с разбегу наткнулась на нее.

— Извини, — буркнула она.

Люси сидела в кресле лицом к окну, и тщательно расчесанные рыжие волосы смотрелись ярким ореолом вокруг ее головы.

— Ну, как вы, Люси? — осторожно начала Джесс. — Не хотите спуститься вниз поужинать? Стар приготовила фахиту.

Люси даже не шевельнулась, и у Стар замерло сердце.

— Люси? — дрожащим голосом окликнула она.

Джесс быстро подскочила к ней, опустилась на колени рядом с креслом и ладонью коснулась ее спины. Шея у Люси сильно согнулась вперед, придавая ей облик коршуна.

— Мне кажется, я упустила что-то очень важное, — скрипучим тихим голосом произнесла старуха.

Стар обхватила себя руками, страшась подойти к ней ближе. У Люси всегда был старческий голос, но никогда он не звучал настолько немощно.

Между тем Джесс взяла Люси под локоть и помогла ей подняться с кресла.

— Нам пришлось сегодня слишком рано встать, и, по-моему, утро вас порядком измотало. Может, нам лучше устроиться на вечер здесь? Я принесу сюда ужин и, если надо, — какой-нибудь из ваших кроссвордов.

Люси согласно кивнула и, крепко ухватясь пальцами за руку Джесс, пошла с ней к кровати, внимательно глядя себе под ноги.

— Я приготовила фахиту, — подала голос Стар.

Люси подняла взгляд. Глаза ее были тускло-голубыми и как будто смотрели куда-то сквозь девочку. Старуха подняла руку, которой она не держалась за Джесс, и указала на Стар:

— Я забочусь обо всех своих потерянных концах.

Стар придвинулась поближе к кровати:

— Да, я знаю! Как раз об этом я и хотела вам рассказать! Бен…

— Он утром заскочил вас проведать. — При этом Джесс стрельнула взглядом в Стар: мол, замолчи.

Девочка смущенно закрыла рот.

Люси зевнула, улыбнулась, глядя на Джесс:

— Как это мило с его стороны. — Старуха легла на подушки, закрыла глаза. — Матушка всегда говорила, что я способна быть слепой, когда мне того хочется.

Джесс покивала ей от двери, и вместе со Стар они вышли из спальни и тихонько направились к кухне.

— Что с ней такое? — Стар нервно стала обкусывать ноготь. А вдруг с Люси что-то случится?!

Джесс налила из-под крана воды и осушила целый стакан, прежде чем что-либо ответить.

— Мне кажется, она просто очень устала, Стар. У нее был слишком долгий день. И хотя она держится молодцом, все же возраст время от времени дает о себе знать. Давай-ка сядем поедим.

Они положили себе на тарелки фахиту и сели друг против друга за стол.

— Почему ты не дала мне рассказать ей про Бена?

Джесс приоткрыла рот, закрыла, и Стар невольно напряглась. Так обычно сообщают плохие вести.

— Люси для многих здесь делает добро, и у нее определенно есть талант раскусывать людей. Но мне кажется… — Джесс опустила взгляд на тарелку, и лицо у нее стало вдруг каким-то кислым, словно у нее пропал аппетит. Она отложила вилку. — Мне кажется, Бен прав насчет нее. Она не обладает никакими магическими способностями или каким-то сверхъестественным видением, и подпитывать в ней эту уверенность ничего хорошего ей не принесет.

Джесс, разумеется, ошибается, подумала Стар. Но ведь она просто не знает всей картины! Если Стар сумеет заставить ее увидеть, насколько они все между собою связаны, то, может быть, у нее самой появится какой-то шанс.

— А как же насчет нас с тобой?

Тонкая вертикальная морщинка между бровями Джесс стала заметно глубже.

— Насчет нас с тобой? Нам просто случилось жить в одном здании в одно и то же время. Детка, учитывая нашу с тобой подноготную, в этом нет ничего удивительного.

У Стар стало тесно в груди. Она совсем забыла, что Джесс неизвестно об их дружбе с Шансом.

— А как же тогда Бен? Я знаю, что это тот самый полицейский, что когда-то давно проявил ко мне доброту и пытался помочь моему отцу. Я точно его помню!

К тому же и Шанс явно пытался ей указать на него, складывая повсюду пятиконечные звезды. Так что она вовсе не напридумывала все это в своей голове! Стар скрестила руки на груди, повела плечами. Люси вообще, выходит, ас своего дела!

— А сам Бен согласился, что вы были знакомы? — тихо улыбнулась Джесс.

Вспоминая нынешнее утро, Стар вдруг осознала, что тот вообще говорил очень мало. Девочка пожала плечами, чувствуя, как слезы застилают глаза.

— Сколько тебе тогда было — семь или восемь?

Стар кивнула.

— Извини, Стар, но кажется, все мы оказались в довольно необычных обстоятельствах и просто стали жертвами воображения Люси. — Она потянулась к девочке, коснулась ее руки. — Люси страдает некоторыми проблемами с памятью. Наблюдающий ее врач не может с точностью сказать, действительно ли это ранние проявления деменции, но я считаю, что подпитывать ее фантазии — не лучшая идея.

Стар принялась разжевывать мясо из фахиты. Джесс, конечно, не знала всего того, что знала она, и не видела всю ситуацию глазами Стар… Но в ее тоне сейчас ощущалось что-то такое, отчего мясо во рту у девочки вдруг показалось резиновым. Как будто Джесс вела разговор к тому, чего Стар ожидала с самого своего приезда в Пайн-Лейк. Это видно было по тому, как Джесс сидела, выпрямившись, на стуле, как собрались морщинки вокруг ее рта.

Джесс кашлянула, прочищая горло, и у Стар от напряжения мгновенно свело ногу. Это уже однажды происходило — и какой же надо было оказаться дурочкой, чтобы надеяться, что на сей раз все будет по-другому!

— Я тут подумала, Стар, что, поскольку Бен уже в курсе, кто ты на самом деле, то, может быть, для тебя — вернее, для нас — пришла пора связаться с твоим инспектором из органов опеки. Знаешь, я тут могу тебе каким-то образом помочь. Уверена, что мы найдем для тебя достойную семью.

Стар стало нечем дышать. Она вынуждена будет покинуть Пайн-Лейк? При мысли, что ей опять придется ночевать под скамейкой, внутри у нее все перевернулось. Жизнь в доме Люси словно счистила с нее верхние, огрубевшие слои, сделав девочку нежной и ранимой. Глаза зажгло от слез, и Стар почувствовала, как из груди готово вырваться рыдание.

Но тут она вспомнила, с какой настойчивостью Шанс указывал ей на Бена, и душу ей захлестнуло потоком оптимизма. Быть может — просто может ли такое быть, — что если ей хватит смелости сказать об этом вслух, то она сумеет обрести то, чего так желает?

Стар вдохнула поглубже, подняла глаза на Джесс:

— Здесь все вокруг считают Люси ведьмой. Быть может, если она меня удочерит, то я стану «маленькой ведьмой Пайн-Лейка»? — Трясущиеся от волнения пальцы она подсунула под ноги, но коленка продолжала нервно подскакивать под столом.

— Ох, Стар… — едва слышно выдохнула Джесс. Ее глаза заблестели от слез, и Стар вынуждена была отвести взгляд. — Вряд ли государство станет рассматривать эту возможность… Люси для этого уже слишком стара.

Возможность стремительно ускользала из ее рук, Стар не могла это не чувствовать. Это был ее шанс. И как бы ни унизительно было о том просить, но если она сейчас этого не сделает, то будет сожалеть всю оставшуюся жизнь. И Джесс, возможно, будет испытывать потом те же чувства.

— А ты? — напряженным шепотом произнесла Стар.

Джесс широко распахнула глаза, открывая и закрывая рот, точно хватающая воздух рыба. Однако не издала ни звука, не обронила ни единого слова.

Впрочем, ей и не надо было уже ничего говорить.

Стар выскочила из-за стола, бросив недоеденную фахиту. В животе у нее возникло подсасывающее состояние невесомости, но она изо всех сил постаралась заглушить это ощущение и, высоко вскинув подбородок, стремительно выбежала из кухни, оставив там Джесс с ее беспомощным рыбьим лицом.

Глава 43. Джесс

Она долго сидела, разглядывая свои руки. Кисти у нее были скорее маленькие, но со слегка вытянутыми пальцами, которые уж точно нельзя было назвать короткими. Она разглядывала тонкие морщинки на костяшках, потрескавшиеся кончики пальцев рядом с короткими ненакрашенными ногтями, глубокие бороздки в сухой коже ладоней.

Потом резко сжала руки в кулаки и стукнула по столу. Она смалодушничала, струсила. Оказалась такой же сухой и потрескавшейся, как и ее руки. Как она могла так сидеть, не ответив ни слова на вопрос Стар, который — Джесс это знала точно — потребовал от девочки всей ее храбрости, до последней капли!

Прижав ладони к глазам, Джесс уронила голову на стол. На нее нахлынуло воспоминание об одном из последних вечеров, проведенных вместе с Шансом.

Джесс крепко придерживала краешек продолговато-изогнутого сиденья велосипеда, что она подарила сыну на Рождество. День был по-зимнему прохладным, но легкий ветерок уже вовсю напоминал о весне. Они остановились под единственной парой деревьев, росших перед «Ланкастером». Тонкие их ветки упрямо удерживали жалкую горсть сухих бурых листьев. По растрескавшемуся тротуару перед их пятиэтажкой ездить было трудно, однако это был первый теплый день после Рождества, и Шанс решительно настроился осваивать велосипед. Сын балансировал на нем, поставив ноги на педали, и его транспорт отчаянно колебался под ее рукой.

— Готов? — спросила она.

Мальчик коротко кивнул, и они тронулись с места. Джесс несколько шагов пробежала рядом с ним, придерживая рукой сиденье. Велосипед дергался и дребезжал по неровному тротуару. Они с сыном радостно смеялись.

— Скажи мне, когда отпускать…

— У меня получается, мама!

Она отпустила сиденье, и несколько футов он проехал самостоятельно, уверенно нажимая своими маленькими ножками на педали, пока наконец передняя часть велосипеда не заметалась из стороны в сторону.

— Опусти ногу! — крикнула она, и, сделав это, мальчик уверенно остановился.

Шанс опустил велосипед на землю и повернулся к ней, счастливо смеясь:

— Видела, как я?

Она подхватила его на руки, и он ногами обвил ее за талию.

— Видела. Ты у меня настоящий велогонщик!

А потом, отдыхая под изогнутым, веретеновидным стволом одного из деревьев, Джесс приобняла его за маленькие плечики, прижав к груди его светло-каштановую голову. Она припала губами к его кудрям, глубоко вдохнула, и ноздри вмиг наполнились чудесным ароматом ее ребенка — сладковатым, слегка мускусным запахом мальчишки, которого еще так много лет отделяют от мужчины.

Чья-то рука сжала ее плечо, и Джесс резко вскинула голову. Лицо ее было мокрым от слез. Напротив нее лежали давно остывшие остатки фахиты, и в носу щекотало от острого запаха сальсы, выдержанной при комнатной температуре. За окнами уже опустилась ночь, и в кухне царил полумрак, рассеиваемый разве что тусклой лампочкой над плитой.

Люси стояла над ней, и в полутьме игравшая в ее морщинах светотень делала ее щеки как будто вогнутыми, впалыми.

— Простите пожалуйста, Люси! — Джесс подскочила на ноги, утерла влажное лицо и посмотрела на часы. У нее аж глаза полезли на лоб: она проспала около двух часов! — Я сейчас же накрою вам ужин. Вы уже получше себя чувствуете?

— И да и нет, — отозвалась Люси и принялась кругами ходить по кухне, всякий раз заглядывая в календарь.

Из стопки газет у телефона она взяла кроссворд, прищурилась, читая вопрос.

— Проблема в том, что все это слишком близко. Я плохо вижу, когда все так близко.

Джесс согрела и поставила на стол полную тарелку фахиты, подала Люси ее очки.

— Вот, садитесь и ешьте. После ланча уже так много времени прошло.

Люси опустилась на стул, скрипнув его ножкой по полу. Нацепила на нос очки и прочитала:

— Одиннадцать букв: «Укоренившаяся пагубная привычка».

Проклятые кроссворды были для Люси, похоже, испытанным способом уходить от разговора. Вздохнув, Джесс положила рядом с тарелкой тканевую салфетку со столовым серебром.

— Сделать вам чай со льдом?

— Да, милочка. Хм-м… Может, кто-то таким образом заметает следы?

— Простите? — не поняла Джесс.

Сморщив губы, Люси посмотрела на нее поверх очков.

— Давай-ка вот это. Его ты наверняка быстрее отгадаешь. Пять букв…

Джесс стала наливать чай, и лед в стакане начал громко трескаться. Порою лучше бывает просто игнорировать тот вопрос, на который не знаешь ответа. Джесс положила в стакан две с горкой чайные ложки сахара, размешала и, вернувшись за стол, подала чай Люси.

— Стар рассказала Бену правду, — сообщила она, очень надеясь, что смена темы поможет облегчить их беседу.

— В самом деле? — подняла брови Люси.

— Да, и я думаю, она правильно сделала. Я знаю, вы любите всячески помогать людям, и вообще то, что вы для нее сделали, поистине замечательно… Но, мне кажется… — Она нервно сглотнула, вспомнив лицо Стар в тот момент, когда она спросила, не может ли Джесс ее удочерить. — Ей нужен дом, Люси.

Кончик карандаша в руке старухи уперся ей в щеку, глаза скользнули по кроссворду, изумленно расширились, и Люси вписала что-то в ряд клеточек.

— У нее есть дом, — отозвалась она, не отрывая взгляда от газеты.

От такого упрямства Люси по шее Джесс разлился жар.

— Это не постоянный дом, и вы сами это понимаете.

Между тем карандаш завис над другими квадратиками кроссворда, а уголки рта у Люси поникли.

— Слово из шести букв. — Она поднесла газету поближе к глазам. — «Часы». — Наконец поверх газеты она встретилась взглядом с Джесс: — Ты знаешь ответ?

Джесс потерла пальцами виски.

— Мы говорим сейчас о Стар, — напомнила она.

— О Стар… — повторила Люси, откидываясь на спинку стула, и постучала по столу заостренным кончиком карандаша. — Я не люблю потерянных концов, — отрывисто, как-то даже деловито заявила она. — И ты это знаешь, как никто другой.

И тут в Джесс словно что-то щелкнуло.

— Да бог ты мой, Люси! — Чувствуя, как гнев, вскипая в ней, заполоняет все внутри, Джесс вдохнула как можно глубже. — При всем уважении к вам я считаю, что вам пора уже оставить эту идею, будто бы вы некая ясновидящая. В частности, в отношении Стар. Потому что именно эта девочка, — она со стуком опустила на стол плотно сжатый кулак, — больше всех пострадает, когда закончатся эти ваши игры.

Все внимание Люси между тем уже сосредоточилось на лежащем перед ней кроссворде. Однако Джесс продолжала с жаром говорить, убеждая себя саму во всем этом не меньше, нежели Люси.

— Ей хочется здесь остаться насовсем. Вам это известно? Она считает, что вы можете ее удочерить. — Джесс нервно усмехнулась. — Или я. Она считает, что этот дом, этот город, мы с вами — что это ее новая семья. Вы обещаете ей то, чего она не может от вас получить. И потерянный она конец или нет — но нет ничего более жестокого, чем это! — Последние слова Джесс произнесла уже свистящим шепотом, точно ее речи были гелием, а тело — иссякшим баллоном. И теперь она была полностью опустошена.

В последовавшей тишине шуршание грифеля по бумаге прозвучало необычайно громко.

Джесс зажмурила глаза, закрыла лицо руками. С тяжелым вздохом она поднялась из-за стола и стала прибираться в кухне.

За спиной у нее послышался шорох складываемой газеты.

— Слово из восьми букв: «Неестественная кончина», — произнесла Люси. — Пришло время ответов, Джесс.

Женщина опустила голову, глубоко вдохнула через нос. Она будет действовать сама по себе. Поговорит завтра со Стар, поможет девочке понять, что, как бы ни была она ей небезразлична, вся эта ситуация неправильна. Что ей нужен настоящий дом, с мамой и папой, которые будут любить ее так, как Стар того заслуживает.

Глава 44. Стар

Стар устроилась полулежа в изголовье кровати, подтянув к себе колени и пытаясь вспомнить ту девочку, которой она была прежде. Но все, что у нее возникало в памяти, — это тоска и жуткая грязь. Изо дня в день она таскалась по улице, как зомби, оцепенелая, зацикленная на одной мысли, зачерствелая душой. В точности как и ее отец.

Быть может, они, в конце концов, не такие с ним и разные?

Немного подвинувшись на кровати, Стар заметила, что верхний ящик тумбочки немного выдвинут. Девочка вытянула его полностью. Камень лежал внутри, поверх записки Люси. Когда Шанс только подарил ей этот камень, Стар восприняла его как знак того, что мама присматривает за ней с Небес.

Она достала из ящичка камень и с такой силой сжала его в кулаке, что ладони вскоре стало больно, а костяшки пальцев побелели. Потом раскрыла кулак и уронила камень на постель. Раскрыла записку, перечитала первую строку: «На твоих глазах погиб твой лучший друг». От слез буквы поплыли перед глазами, и руки смяли затертый уже листочек в комок. Какой же дурочкой она была! Она не заслужила того, чтобы здесь находиться. Возможно, Шанс вообще ненавидит ее за то, что она осталась жить.

Стар свернулась на боку калачиком, чувствуя, как по щекам струятся жаркие слезы. К черту Люси с ее потерянными концами, к черту Джесс с ее дурацкой физиономией! Она в них не нуждается. И к черту Шанса! Она вообще не просила никогда спасать ее глупую, никчемную жизнь.

Наконец глаза ее высохли от слез, набрякшие веки потяжелели, и девочка забралась под одеяло с мыслями о завтрашнем дне. Джереми и половина его братьев и сестер разболелись, и миссис Фостер на завтра тоже отменила уроки. Потом ей вспомнилось, какой жалостью наполнились глаза Джесс, когда Стар спросила, не может ли та ее удочерить. И тело сразу заломило, точно в лихорадке. «Как это глупо! Глупо! Глупо!» Люси была слишком стара. Джесс ее принять не желала. Какой смысл был дальше здесь оставаться?

Стар накрылась одеялом с головой. Завтра Люси и Джесс собираются в гости к Иби. Как только они свалят из дома, она по-быстрому соберет сумку и уедет.

Закрыв глаза, Стар постаралась отпихнуть подальше мысль, где она будет спать следующей ночью.

* * *

Холодный ветер защекотал ее лицо, неся с собой лесной запах смолистых сосен и земли и раздувая вокруг щиколоток подол ночной рубашки. Открыв глаза, Стар увидела перед собой мерцающую ночную тьму, и от шока у нее закололо кончики пальцев. Она стояла на улице перед входной дверью. Как она тут очутилась? Луна заливала все вокруг призрачным белым светом.

Сердце у девочки отчаянно заколотилось. Последнее, что она помнила, — это как она засыпала. Как в голове все крутился последний разговор с Джесс, то и дело вклиниваясь в ее сны.

Из-за дома донесся детский смех, и по спине у Стар побежали мурашки. Девочка попыталась открыть дверь, но та оказалась заперта. Это что, сон? Но нет, студеный ночной ветер совершенно реально обвевал ее голые лодыжки, заставляя дрожать от холода.

Ветер снова донес до нее смех, сопровождаемый шорохом сухой травы. Из-за ствола толстого дерева выступила чья-то темная фигура. Стар задергала дверь обеими руками, бессильно скуля, ощущая нарастающую панику.

— Пустите меня, пожалуйста! Пустите! — шепотом молила она.

Однако в доме было темно и тихо. Никто там не мог ее услышать. Девочка повернулась, прижавшись спиной к двери и все еще держась ладонью за изогнутую ручку. Спрятаться было негде. Невозможно было ни задернуть шторы, ни включить свет. Расплывчатая фигура скользнула вокруг дерева и направилась к ней. В тени ветвей Стар смогла лишь разглядеть красное размытое пятно его толстовки. В ушах громко запульсировала кровь. Девочка снова попыталась открыть дверь, но пальцы сами соскользнули с ручки.

Она прижалась лбом к двери, крепко обхватив себя поперек живота, и наконец, решившись, повернулась к нему лицом. Темнота, окутывавшая его маленькую фигурку, колыхнулась, как волна, и мальчик исчез за углом дома.

Привстав на цыпочки, Стар последовала за ним, вздрагивая от собственных судорожных всхлипов. Дойдя до вымощенного камнем дворика, Стар напряженно застыла. Там никого не было. В возвышавшемся над двориком окне библиотеки отражалось сияние луны.

Чье-то легкое дыхание защекотало открытую кожу ее шеи. Мгновенно стиснув кулаки, Стар резко развернулась. Корявые веточки молодого тополя тянулись к ней, точно длинные пальцы. Стар приглушенно застонала.

Мальчишеский смех доносился как будто отовсюду. Но, даже закрыв ладонями уши, она не перестала его слышать. Спустя мгновение в полумраке замелькало красное пятно, и, следуя за ним взглядом, Стар посмотрела на старый заброшенный сарай, стоявший на возвышении за домом Люси. Мальчик явно хотел, чтобы она последовала за ним. По шее у нее покатилась капля пота. Стар смахнула ее ладонью и решительно двинулась по ведущей на гору давно заросшей тропе.

Камни и сосновые иголки то и дело впивались в ее босые ступни. Извилистая тропа поднималась все выше над домом, проходя сквозь гущу темно-пурпурного чертополоха, и его высокие стебли вцеплялись своими колючками, точно острыми зубами, в ее ночную рубашку. Девочка ускорила шаг.

И вот сарай перед ней — с прогнувшимися внутрь стенами, сплошь обросшими травою высотой по пояс. Коричневые стебли какого-то плетущегося растения тянулись по гребням волнистого металла на стенах и на провисшей крыше, создавая впечатление, будто сама земля намерена навеки поглотить этот сарай.

Изнутри послышался металлический скрежет, и дверь на ее глазах открылась. У Стар перехватило дыхание, и она резко глотнула воздуха, отчаянно желая проснуться наконец от этого кошмара. Ничего, кроме глубокой темноты, не ждало ее внутри сарая, и больше всего на свете она сейчас хотела оказаться у себя в комнате, спрятав голову под подушкой.

— Чего ты хочешь, Шанс? — тихо и жалобно прозвучал ее голос.

Ржавая дверь качнулась на ночном ветру, с силой стукнувшись о железную стену.

Девочку охватило ледяным холодом. Ухватившись рукой за шершавую дверную раму, она заглянула внутрь.

Глава 45. Джесс

Нормальный крепкий сон все никак не наступал, и Джесс то и дело ворочалась с боку на бок. Запястье ныло, сознание теребили короткие мучительные сновидения. То ей снилась Стар в образе младенца, которого она, как мама, качает на руках. То она видела Стар маленькой девочкой, бережно несущей в руках бонсай. То Стар представлялась ей ребенком, испуганно наблюдающим, как отец втыкает себе в кожу иглу. То виделась девочкой-подростком, которая, подтянув к животу колени, укрылась на городском бульваре под скамьей.

Когда Джесс проснулась среди ночи, подушка оказалась мокрой от слез. Женщина села на краю постели, ожидая, когда в сознании поблекнут эти видения, но все, что она могла делать, — это думать о Стар. Внезапно она вскрикнула, тут же заглушив звук ладонью. Как она могла просто взять и отпустить Стар из кухни? Она быстро накинула тонкий хлопковый халатик и открыла дверь. Тут же в спальню ворвался холодный воздух, отчего волоски на руках встали дыбом.

Дверь в комнату Стар была открыта, и изнутри доносилось тихое поскрипывание половиц. «Хорошо, — подумала Джесс. — Значит, она тоже не спит». Мгновение поколебавшись, Джесс вышла в коридор. Когда Стар упорхнула с кухни, на лице ее читались беззащитная уязвимость и обида. Но что могла пообещать ей Джесс? Эта девочка заслуживала родительской любви и заботы — а этого Джесс не в силах была ей дать.

От внезапно накатившего желания скрыться обратно в своей комнате ноги у нее точно одеревенели. «Не глупи! — велела она себе. — Пойди и поговори с ней, пока не стало слишком поздно!»

Но когда она заглянула в спальню к Стар, то от неожиданности ахнула. В комнате никого не оказалось! Звук, по-видимому, издавала та мышь, которую она видела у Люси под кроватью. Или, может, другая… В поставленную ловушку пока никто не попался, хотя у этих тварей наверняка имелась целая сеть ходов по всему дому. Джесс внимательно оглядела пустую комнату, посмотрела по углам, нет ли мышиного помета. Ничего похожего. Яркое сияние луны проливалось сквозь окно, ложась на пол неровным четырехугольником. Джесс посмотрела на луну. И луна словно воззрилась на нее в ответ.

Она была уже на полпути к двери, когда заметила, что ящик тумбочки у кровати сильно выдвинут и вот-вот соскочит с направляющих. Наклонившись, чтобы его закрыть, Джесс увидела внутри записку. Ту самую, что Джесс передала девочке от Люси. Однако вовсе не от записки у женщины внезапно пересохло во рту. Так на нее подействовал камень, лежавший рядом с посланием, — покрытый красной краской, которая уже за годы выцвела и местами отслаивалась, обнажая черную основу.

У Джесс задрожали ноги, и она бессильно опустилась на кровать, обхватив руками колени и тяжело дыша. Это никак не мог быть тот самый камень!

Женщина выхватила из ящика записку, раскрыла ее. Бумага стала уже мягкой и помятой. Стар, должно быть, много раз ее перечитала. Стук сердца гулко отдавался у Джесс в ушах. Ей совсем не следовало здесь находиться. Это была комната Стар. И записка предназначена ей.

Джесс метнула взгляд на камень, потом вновь посмотрела на записку. Все, что ей довелось прочесть, — это первые несколько строк:

«Милая девочка,

вот то, что мне известно:

1. На твоих глазах погиб твой лучший друг…»

Листок в ее руках задрожал, и остальная часть послания словно поплыла перед глазами. Джесс уронила записку обратно в ящик, сцепила пальцы и со всех сил зажмурила глаза. Этого не могло быть! Но когда она открыла глаза, то все, что могла видеть, — это камень. И маленькие ручки сына с ямочками, выводящие крохотные золотые звездочки, которые теперь уже почти все стерлись. И собственные руки, что придерживали камешек на месте, пока мальчик писал на нем свои инициалы.

Кончиками пальцев Джесс взяла камень, перевернула…

И Шанс мгновенно оказался рядом с ней. На нее тут же нахлынули воспоминания о том моменте их жизни, когда они стояли вдвоем перед зданием «Ланкастера».

Шанс держал ее за руку, и у их ног стояла черная дорожная сумка с немногочисленными пожитками. Они разглядывали стоящую перед ними пятиэтажку малобюджетного жилого комплекса с выцветшим коричневым фасадом на фоне серого неба.

— Это наш новый дом, мама? — тихо и нежно прозвучал голос ее сына.

— Пока что да.

«Ланкастер» служил приютом для многих матерей-одиночек вроде нее, равно как для наркоманов и наркоторговцев. И это было лучшее, что она могла позволить на свою скудную зарплату.

— И как тебе, дружище?

Шанс наклонил голову, поглядев на мать своими бархатно-карими глазами.

— Ну, по крайней мере, не машина и не койка в общежитии.

— Да, это намного лучше.

Где-то вдалеке послышались полицейские сирены, и по мере приближения к «Ланкастеру» вой их становился все громче. Возле здания сирены умолкли, но мигалки продолжали отбрасывать на него свой красно-синий свет.

— И теперь у нас будет своя комната?

Джесс кивнула:

— И даже своя кухня.

— И даже собственная ванна?

— Все самое лучшее, пацан! — Она легонько щипнула его за нос, и они оба рассмеялись.

Он понимал, что все у них пока что складывалось не самым лучшим образом, однако Шанс был неисправимым оптимистом, и это качество Джесс очень в нем любила.

— О! Смотри-ка! — Он опустился на корточки на тротуаре. Маленькие пальчики ковырнули трещину в асфальте, пошарили там в грязи и наконец выудили наружу что-то маленькое и темно-серое. — Какой классный!

— Что там?

Он протянул матери ладонь. В центре ее лежал самый обычный камень, маленький и тусклый.

— Камешек?

— Не просто камешек, мама! Посмотри!

Когда она прищурилась, солнце как раз выглянуло из-за здания. В его мягком золотистом сиянии камень заблестел.

— Симпатичный, — равнодушно сказала она.

— Неужели ты не замечаешь? — Он нетерпеливо взглянул на мать и снова обратил взор к своей находке.

— Не замечаю чего?

— Это же сердечко! — указал он на характерную выемку.

Джесс вгляделась еще раз — и уже почти различила некоторое сходство его очертания с сердечком. Но солнце скрылось за следующим высоким зданием, сделав камень снова простым и темно-серым, и замеченное было сходство исчезло.

— Нет, не вижу. Но это вовсе не означает, что его не видишь ты. Мне кажется, ты просто лучше меня видишь в вещах что-то особенное.

Плечи его разочарованно поникли.

— Мне показалось, он какой-то необычный!

— Конечно, необычный! — Она подняла с асфальта сумку и закинула через плечо. — Положи в карман. Уверена, он принесет тебе удачу.

Мальчик мгновенно просиял.

— Например, я встречу здесь друга?

— Знаешь, это бы меня ничуть не удивило. Ты лучший из тех, с кем хотелось бы подружиться.

— А можно я его разрисую?

— Разумеется. А что ты хочешь на нем нарисовать?

Он потер пальцем камень, на секунду задумался. Джесс протянула руку, коснулась коротких мягких завитков на его голове.

— Я сделаю его красным со звездочками. — Он посмотрел на мать с взволнованной и радостной улыбкой: — Я подарю его первому своему другу, который здесь у меня появится.

Джесс прижала камешек к груди и вспомнила о другом — настолько размытом, что сначала оно проступило в ее памяти лишь очень слабыми контурами. Она зажмурила глаза, пытаясь сделать картинку ярче и насыщеннее — точно снимок в поляроиде, и когда ей это все же удалось, слезы одна за другой мокрыми пятнами стали усеивать ее халат.

Шанс сидел за столом в кухне, пил молоко и уплетал печенье с шоколадной стружкой. Он макал печенье в молоко, отчего его пластиковая салфетка-подложка была покрыта белесыми лужицами и усыпана крошками.

— Мама, а я сегодня встретил друга. Мы будем видеться в моем форте по субботам.

К молочным усам над его губами пристали мелкие крошки.

Но Джесс тогда отвлеклась и не придала значения тому, что говорил ей сын, потому что успела заметить, как задираются края его брючин к икрам, когда он сидит. Причем она уже выпускала запас на этих брюках. Тут же в животе у нее словно скрутился тугой узел, как бывало всякий раз, когда наклевывались непредвиденные расходы. Ну, может, удастся что-то подобрать ему в секонд-хенде. А потом она заметила, как от кроссовки сбоку чуть отошла резиновая подошва. Так что сначала придется заняться обувью…

— И как его зовут?

Ее внимание между тем перетекло к счету за электроэнергию, оказавшемуся намного больше, нежели она ожидала.

— Ее зовут Стар.

Пока он отвечал, Джесс выписала чек, прекрасно зная, что на счете у нее не хватит денег, чтобы его оплатить. Но она старалась скрывать от сына свою тревогу — ему не надо было знать, как туго у них с деньгами. А потому она лишь рассеянно улыбнулась:

— Девочка, что ли? Уверена, что она и правда звезда, как и ее имя. Прямо как ты у меня, дружище.

Голова Джесс повисла, руки бессильно опустились на колени. Стар и была лучшим другом Шанса. Тем самым, с кем он играл по субботам у себя в «форте». Но тут же в памяти возник тот день, когда она застала девочку, разглядывающей фотографию Шанса. И словно что-то пронзило ее грудь. Стар солгала ей о том, что не знала ее сына. Почему?

От знакомого уже звука снаружи дома сердце у нее забилось быстрее. Джесс кинулась к окну. Окно спальни Стар выходило на боковой дворик, и отсюда ясно просматривалась заросшая тропинка к старому сараю. Железная дверь его была открыта и хлопала по раме, словно подхватываемая порывами ветра. Внизу во дворике Джесс заметила какое-то движение, и ее ногти непроизвольно впились в ладони. Чья-то маленькая фигурка стала пробираться по тропе сквозь гущу чертополоха. В свете луны ее ночная рубашка с развевающимся подолом светилась белым пятном на сером фоне всего окружающего. Стар!

Девочка торопливо прошла сквозь заросли травы, то и дело цепляясь рубашкой за торчащие колючки, споткнулась, уже дойдя до верхней площадки, — и притом все равно неотрывно смотрела на сарай. Джесс резко вдохнула. Что она делает?

Джесс метнулась из комнаты прочь, сбежала по лестнице и толчком распахнула дверь. Та с громким стуком ударилась в стену. Образы дикого медведя и мальчика, а также осознание того, что Стар ей солгала, — все это с невероятной сумбурностью крутилось в ее голове, пока не смешалось в тугой клубок мыслей, слишком запутанных, чтобы что-либо понять.

Глава 46. Стар

Внутри сарая стоял плотный мрак, так что невозможно было разглядеть, где начинаются и где заканчиваются стены, пол или потолок. Девочку пробил озноб. Все это выглядело точно гигантская зияющая пасть. Мало-помалу впереди проступили очертания чего-то приземистого и сгорбленного, с широко расставленными глазами. Стар сжалась от страха, но потом, привыкнув к темноте, увидела, что это всего лишь автомобиль. Он заполнял собою практически весь сарай, оставляя не больше пары футов пространства от двери и от покосившихся внутрь стен.

Любопытство мгновенно пересилило страх, и Стар все же зашла в сарай. Машина не представляла собою ничего особенного — всего лишь двухдверный хетчбэк — то ли темно-красного, то ли синего цвета. Впрочем, капот у него был необычным — выкрашенным в другой какой-то цвет, намного светлее всего остального.

Стар отступила было от машины назад, но тут дверь с тяжелым стуком захлопнулась, и сарай погрузился во тьму. Тут же в нос просочился запах горелой резины, и девочка задышала резко и прерывисто.

В темноте у нее подвернулась лодыжка, и Стар, взмахнув в воздухе руками, полетела вперед, приземлившись лицом прямо на холодный металл капота. Стены вокруг нее стали издавать гул и железные скрипы. Когда девочка уперлась ладонями в капот, чтобы подняться, то ощутила вмятину в металле. Она поводила руками по капоту, и тут же в сознании у нее полыхнуло, как именно выглядел этот автомобиль, пока не закрылась дверь сарая. С помятым капотом и растресканным лобовым стеклом. Стар отдернула от машины руки. Во рту мгновенно пересохло.

Могла быть лишь одна-единственная причина для того, почему Шансу хотелось, чтобы она увидела эту машину. Ноги у девочки словно подкосились, и она тяжело опустилась на пол. Мысли ее сразу же обратились к Люси. Стар сжала ладонями голову, раскачиваясь взад-вперед.

«Нет, нет, пожалуйста, нет! Только не Люси!»

Стены вокруг начали как будто сморщиваться и сжиматься, и девочке стало трудно дышать. Она толкнула дверь и выползла на четвереньках наружу, наполнив наконец легкие холодным воздухом. Дверь за ней тем временем с лязгом закрылась.

Небо было уже темно-серым. Явственно близилось утро.

— Стар? — окликнули ее.

Девочка вскочила на ноги. Недалеко от сарая стояла Джесс.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Стар не находила слов. Девочка словно приросла к месту, лишь потирая ладонями плечи. Теперь она поняла: Шанс хотел, чтобы его мама узнала все.

— Пожалуйста, ответь мне, Стар. — Джесс остановилась перед ней, глядя за плечо девочки. — Ты была внутри сарая?

— Я не могла никак уснуть, — стала объяснять Стар. — И потом мне послышалось, будто здесь ходит медведь.

Джесс с сомнением посмотрела на ее ноги.

— И ты заявилась сюда, на гору, чтоб отпугнуть его своей ночной рубашкой и босыми пятками? — Она снова посмотрела на сарай. — Как ты туда проникла?

В этот момент из дома донесся громкий вскрик. У Джесс расширились глаза, открылся рот.

— О господи! — Крутанувшись, женщина ринулась назад по тропе, и Стар припустила за ней, чувствуя в ушах гулкие удары сердца.

Джесс вбежала в дом первой, и от ее крика у Стар по коже пробежал холодок страха. Внизу у лестницы лежала распростертая фигура — из-под черной ночной рубашки высовывались костлявые лодыжки и тощие голени.

— Набери скорее 911, — бросила Джесс хриплым от волнения голосом.

Стар метнулась было к телефону, но ее остановил мужской голос.

— Я уже позвонил, — сказал Бен, сбегая со ступеней.

Стар от неожиданности ахнула. Что он тут делал?

Джесс вскинула голову:

— Бен? — Не дожидаясь ответа, она переключилась на Люси, прихватив двумя пальцами ее запястье. — Люси? Вы меня слышите?

Но старуха не издавала ни звука.

Стар застыла над ними, нервно кусая один ноготь за другим и неотрывно глядя на неподвижное тело Люси. С Мейн-стрит донесся приближающийся вой сирены, и «Скорая» вскоре остановилась перед домом.

А потом прихожая наполнилась людьми в медицинских костюмах, и Стар заметила, что Джесс отошла в сторонку, держа перед собою руки так, будто они у нее отказывались работать. Стар пробралась к ней поближе, оказавшись прямо за спиной у Джесс, и теперь боролась с желанием протянуть к ней руки и обнять.

Бен наклонился к Джесс и прошипел:

— А я ведь вам говорил, что что-то такое может случиться.

Джесс подняла к нему лицо, и во взгляде у нее было столько печали, что Стар опустила глаза.

— Как вы тут оказались, Бен? — спросила Джесс.

У мужчины заметно напрягся подбородок.

— Да я как раз возвращался домой с поздней смены, когда услышал от своего проезда голоса. Подошел поближе, чтобы выяснить, в чем дело, — и обнаружил, что входная дверь настежь, а наверху лестницы стоит Люси, какая-то рассеянная и чем-то очень расстроенная.

— Но как она упала с лестницы? — сквозь зубы спросила Джесс.

Бен небрежно провел пальцами по волосам. Кожа под его глазами была синеватой и припухшей, как будто он сильно не выспался, а на щеках и подбородке проступила темная щетина.

— Увидев меня, она начала спускаться, но видимо, наступила на подол рубашки или еще что… — Он испустил резкий прерывистый звук, похожий на всхлип, прижал кулак к губам, и глаза его внезапно увлажнились.

Стар нервно сглотнула. Он выглядел в этот момент таким потерянным и несчастным.

Джесс заметно смягчилась, сочувственно прихватила ладонью его предплечье.

— Да, она не всегда твердо стоит на ногах. Всякое могло случиться.

Санитары осторожно положили Люси на носилки-каталку и повезли наружу.

Бен втянул носом воздух, фыркнул, и его лицо вновь стало сосредоточенным.

— Я поеду за «Скорой», — сказал он и торопливо вышел из дома.

Джесс взбежала по лестнице и через пару минут вернулась в тренировочных штанах и в футболке с длинным рукавом. Стар по-прежнему стояла в опустевшей прихожей, и ее босые ноги стыли на деревянном полу.

— Мэ-эм? — сунул в дверь голову один из медиков. — Вы, если хотите, можете поехать с нами.

— Спасибо, — кивнула Джесс и, чуть помедлив, повернулась к Стар, словно только сейчас вспомнила об ее присутствии. Она быстро сунула руку в карман, что-то оттуда вытащила и, взяв девочку за руку, положила ей это на ладонь. Предмет был на ощупь гладким, округлым и прохладным. Моргнув, Стар опустила глаза, и от увиденного у нее сжалось сердце.

Это был ее камешек — красный, с золотыми звездочками.

Джесс не сразу отпустила ее кисть, а слегка ее пожала.

— Нам необходимо поговорить, — хрипло произнесла она и, отпустив руку девочки, выскочила из дома.

Глава 47. Стар

Вдали затихли завывания сирены. Не двигаясь с места, она стояла в прихожей, прижав камень к груди, пока небо не начало расцвечиваться голубыми и розоватыми полосками. По ее обнаженным рукам внезапно повеяло холодком. Она повернулась — и волоски на ее шее встали дыбом. Внизу у лестницы стоял Шанс, свесив руки, и волосы его были такими же кудрявыми, а глаза — такими же карими, как в тот день, когда они встретились впервые.

Стар протянула к нему руки.

— Я… — сиплым голосом начала она, однако Шанс повернулся, пробежал по коридору и исчез в гостиной.

Едва передвигая непослушные ноги, Стар последовала за ним. Что он хотел ей показать на этот раз?

Она свернула из коридора в гостиную — никого. Потом заметила какое-то шевеление у окна и, резко вдохнув, устремилась туда, огибая мягкую мебель и журнальные столики. Но было уже слишком поздно.

— Нет!

Стоявший в центре бонсай повалился на пол, и по полу разлетелись комочки земли, камешки, куски расколовшейся керамики. Стар кинулась на колени и стала сгребать в кучку все, что получалось собрать. Слезы струились по ее щекам, хотя это и не был бонсай ее матери. Она согнулась над мешаниной на ковре и выкрикнула в пустую комнату:

— Прости, Шанс! Мне ужасно жаль!

Она сжала в руках разбитое кашпо, чувствуя, как в руку вонзаются глиняные осколки и по ладони сбегают капли горячей крови. Это Шанс достоин был жить здесь, а не она, он заслуживал быть рядом с его матерью. А она ничего этого не заслужила. Рыдая, она выпустила из рук кашпо и склонилась к полу, всецело предавшись воспоминаниям о той жуткой ночи.

Поздним вечером лестница в «Ланкастере» воспринималась как совершенно иной мир. Ночное освещение всему вокруг придавало какой-то зеленоватый отлив, на этажах было еще грязнее, чем обычно. Повсюду валялись разные отбросы, по углам скопились окурки сигарет, пустые пакетики из-под чипсов и прочая дрянь, к которой Стар никогда даже не прикасалась. Шанс, как обычно, несся впереди нее, перескакивая по две ступени за раз. У Стар от радостного возбуждения все внутри трепыхалось, так что даже спирало дыхание. Теперь она будет жить с Шансом и его мамой! Она едва касалась ногами ступеней — от счастья она словно летела на крыльях!

Когда они добрались до ее квартиры, Стар приложила ухо к двери. Свистящий звук, что она услышала, скорее напоминал шум океана. Потом она различила и другие звуки: телевизор у их соседа, мистера Ахмеда, включен был на полную громкость, поскольку он был глуховат; где-то какая-то женщина выкрикивала непотребные ругательства; слышались еще какие-то бормотания и шорохи. Но голос отца вроде бы не проступал. Наверно, он уже к этому моменту просто отключился.

Она показала Шансу воздетый большой палец, потом поднесла указательный к губам. Он одним ртом показал ей «о’кей» — на «о» разинув рот и растянув его при «кей». Стар прикрыла рот ладошкой и беззвучно хихикнула.

Шанс взялся за дверную ручку, повернул ее и толкнул дверь — причем он оказался прямо перед Стар, загораживая ей обзор. Она навсегда запомнила, как в этот момент напряглись его плечи и спина, как Шанс потянулся назад, чтобы схватить ее за руку, — сильный, как те роботы, о которых он вечно ей рассказывал. Он загородил перед ней проем, а когда Стар попыталась заглянуть в квартиру мимо него, то он оттер ее назад, все так же крепко держа за руку. Все, что у нее получилось разглядеть, — это макушка лежащего на полу отца, повернутого блестящей своей лысиной к двери.

В первый момент девочка решила, что ему снова стало плохо от передозировки, потому что поверх него что-то происходило — как будто санитар «Скорой» делал ему что-то руками. Однако тело отца при этом отчаянно билось, а руки человека тянулись к его шее, все сжимая ее и сжимая. Отец издавал какое-то влажное бульканье, а руки его вскидывались вверх с согнутыми, точно когти, пальцами.

Шанс тихо простонал и, решительно развернув девочку перед собой, побежал вместе с ней к лестнице.

Вслед им донесся низкий мужской голос:

— Эй, пацан! А ну, вернись сейчас же!

Спотыкаясь, они побежали по лестнице вниз, и Стар слегка ободрала лицо о бетонную стену, отчего на лице у нее сразу закровоточила ссадина. Когда они добежали до первого этажа, где была квартира Шанса, Стар попыталась повернуть его с лестницы, решив, что ее друг просто забыл, где живет. Но вместо этого он потащил ее к выходу из здания и через стеклянную дверь наружу, в ночь, которая показалась ей такой холодной, что губы словно прилипли к зубам, а мокрое лицо покрылось ледяной коркой. Она плакала, Шанс тоже был в слезах. Причем слезы его в отсвете сигнала светофора казались красными.

— Ее кафе недалеко отсюда. Мама точно будет знать, что делать!

У девочки ноги были короче, чем у него, и она с трудом поспевала за Шансом. Он с силой дернул Стар за руку, отчего у нее даже заныло в локте:

— Быстрее, Стар! Шевелись!

Они стали переходить улицу, но на проезжей части оказался целый слой снежно-ледяной каши, тут же обхватившей ее лодыжки. Поскользнувшись, Стар потеряла равновесие и едва не упала, но Шанс так и не выпустил ее руки. Вокруг не слышалось ни звука — падающий снег словно заглушил все шумы на безлюдных улицах. Сердце девочки билось так быстро, что казалось, от него вот-вот взорвется грудь, но Стар все равно старалась не отставать от друга.

Внезапно густую тишину ночи прорезал рев мотора. И тогда Шанс оттолкнул ее с такой силой, что она полетела назад, легко скользя по слякоти, пока не врезалась спиной во что-то твердое, ударившись головой о тротуар.

Она вскинула глаза на Шанса. В свете фар его лицо светилось белым, точно луна. И в следующее мгновение его не стало.

Не чувствуя ни ступней, ни ног вообще, она каким-то образом поднялась с тротуара. Холодные онемевшие руки кровоточили. Следующее, что отложилось в ее сознании, — это как она снова стояла перед своей квартирой. Дверь была нараспашку. Отец лежал распростертым на полу и не шевелился. Девочка забралась в свою кроватку, свернулась тугим калачиком, сунула большой палец в рот и так лежала до тех пор, пока мистер Ахмед не обнаружил ее уже на следующий день.

Стар утерла с лица слезы. Ладони жгло от впившихся в кожу осколков керамики. Стар принялась вытягивать их один за другим. Сухое ее лицо пылало жаром. Комната казалась холодной и необитаемой. Поднявшееся солнце просачивалось сквозь окно, неприветливое и не обещающее ей ничего хорошего. Наконец она закончила собирать то, что осталось от бонсая, и, не желая его выбрасывать, просто сложила все на столе: грунт, веточки, осколки кашпо.

В прихожей Стар немного помедлила, задумчиво глядя в пол. Руки ее сжались в кулаки. Что ей делать дальше? Стиснув зубы, она взбежала по лестнице к своей спальне. Из рюкзака вытащила две вырезанные газетные статьи и блок стикеров, что дала ей Люси. Провела ладонью по глазам. Люси… На миг задержавшись рукой над бумажным квадратиком, Стар изложила там все, что смогла воспроизвести, заняв целых две стороны листка. Потом отнесла обе заметки, а также свою записку в комнату Джесс и сунула той под подушку.

Она протяжно выдохнула, чувствуя в себе некоторое успокоение. Именно так ей и следовало поступить — она сердцем это чувствовала. Она никогда и не ожидала для себя счастливого конца. Она его совершенно не заслужила. А вот Джесс заслуживала вполне. И каким бы болезненным ни было для Джесс ее признание, в итоге оно принесет женщине ту умиротворяющую завершенность, без которой она просто не могла жить.

Сложив в рюкзак только самую теплую одежду, Стар оставила оба подаренных старухой платья и ночную рубашку лежать поперек кровати. С болью посмотрела напоследок на наряды, закинула рюкзак через плечо и решительно вышла.

Глава 48. Джесс

Люси кипела энергией. Она сидела на постели, даже не касаясь подушки, и явно готова была покинуть больницу в любой момент. Джесс еще ни разу не видела ее такой неугомонной. В ногах ее койки пристроилась Иби, положив руку на одеяло. Они провели в больнице большую часть дня, ожидая, когда их допустят наконец в палату, и все, что сейчас желала Люси, — это поскорее отправиться домой.

— Простите меня, Люси, — заломила руки Джесс, — что я не оказалась рядом с вами в тот момент, когда была вам так необходима!

— Да, кстати, об этом. Где ты была?

Джесс вжала ладони между стиснутыми бедрами. Совпадения нагромождались уже до невероятной высоты, и все же ей не хотелось сваливать на Люси все то, что ей довелось узнать. Пока было не время. Как только она убедится, что Люси в стабильном состоянии, Джесс немедленно вернется домой и поговорит со Стар.

— Я увидела Стар возле дома и встревожилась, что она бродит там одна среди ночи, при том что у вас медведи вовсю бегают. Я только рада, что рядом с вами оказался Бен.

Люси вскинула брови, и глаза ее засветились такой пронзительной голубизной, что у Джесс от неожиданности скрючились на ступнях пальцы.

— Бенджамин там был?

Джесс наморщила лоб:

— А вы этого не помните?

— Не уверена, — нахмурилась Люси. Потом она сузила глаза, отчего морщины у ее висков стали еще глубже. — Джесс, где ты была? — снова спросила она.

— Я была снаружи, потому что Стар…

— Где? — с заметным раздражением потребовала Люси, склонив голову набок.

— Она была возле сарая. Точнее, на самом деле она побывала в самом сарае, хотя не представляю, как она туда вошла, потому что этот старый амбарный замок, по-моему, можно открыть разве что монтажным ключом.

— В сарае? — переспросила Люси, распрямив спину, и подалась вперед, дотянувшись скрюченными пальцами до мягкой ямочки под подбородком у Джесс.

У Джесс было такое чувство, будто она попала в прицел винтовки. Она сидела не шевелясь, загипнотизированная невероятным цветом глаз Люси.

— В сарае, — снова произнесла старуха, точно смакуя это слово на языке. Тут она вдруг начала водить ладонью по койке, взглянула на свою тумбочку: — Так, а где же мой кроссворд? «Небольшое строение…» — Она осеклась, и Джесс встревожилась еще сильнее.

— Вы, наверно, бредите, — тихо произнесла Джесс. — Может, мне лучше позвать врача?

Проигнорировав ее слова, Люси повернулась к Иби:

— Если Стар побывала в сарае, то это значит, что…

Иби резко поднялась на ноги:

— По-твоему, процесс пошел?

Джесс недоуменно переводила взгляд с одной женщины на другую. Может, Иби тоже следует полностью во все посвятить?

— Какой процесс пошел? — спросила Джесс.

Люси тяжело вздохнула, с раздражением глядя на нее:

— Господи, милочка, опять все сначала? Потерянные концы, Джесс! Я лишь свожу их вместе, но увязываются они меж собою всегда сами.

Иби была уже в дверях палаты:

— Я подежурю снаружи.

Джесс изумленно проводила ее взглядом и снова повернулась к Люси, которая, как оказалось, уже вовсю пыталась подняться с койки.

— Теперь твое время действовать, Джесс, — бросила она.

— Мое время? — Джесс мигом подскочила к старухе, чувствуя себя неуклюжей, точно маленький щенок с крупными лапами.

— Делай то, ради чего я тебя наняла. Помоги мне одеться и убраться поскорей из этого места.

— Но вы ведь только что упали с лестницы, Люси! Я не могу допустить, чтобы вы покинули больницу.

Чудесным образом старушенция не сломала при этом ни единой косточки. Врачи «Скорой» назвали ее «исключительно мощной бабулькой» и сказали, что ее продержат в больнице максимум сутки — ну, может быть, двое, учитывая ее возраст.

За окном коротко бибикнула машина, и Джесс, повернувшись, увидела, как к тротуару у больницы припарковался минивэн с надписью «Такси-Предгорье». За рулем такси сгорбился Джереми. На нем была черная шапочка, скрывавшая привычную копну кудрей, черная водолазка и перчатки.

Джесс втянула щеки.

— Интересно, почему он вырядился так, будто собрался ограбить банк?

Люси тем временем сунула руку в рукав черного платья, которое, судя по всему, привезла с собою Иби, и Джесс хочешь не хочешь принялась ей помогать одеться. Все равно Люси была упряма как бык. К тому же врачи сказали, что с ней все нормально, и Джесс, по правде сказать, самой уже хотелось поскорее вернуться домой и поговорить со Стар. Со всей круговертью минувшей ночи у нее даже времени не было толком обдумать то, что она выяснила: что Стар как раз и была лучшим другом Шанса. В ее глазах снова выступили слезы, и Джесс поскорее утерла их тыльной стороной ладони.

Люси улыбнулась, выглянула в окно.

— Ах, Джереми! Он всегда рядом в нужный момент.

— На горизонте чисто, — шепотом сообщила, возникнув в дверях, Иби.

Люси цепко схватила Джесс под локоть:

— Пора!

— Что пора?

Лицо у Люси сочувственно смягчилось.

— Твой выход, милочка. Теперь все зависит от тебя.

Глава 49. Стар

Было уже больше девяти вечера буднего дня. Давно уже миновали час пик, время ужина и вечерних скидок, и на улицах стало тихо. Ей удалось достаточно разжиться мелочью, плюс к тому — в корзинке под настенным телефоном Стар нашла двадцатидолларовую купюру, чтобы купить билет на автобус. Сначала она заколебалась — брать или не брать, но без этого она бы не смогла уехать из Пайн-Лейка, а потому все же схватила двадцатку и сунула в рюкзак, сказав себе, что Люси возражать не станет. После того как Джесс найдет ее записку, Люси сама будет рада тому, что Стар уехала. Впрочем, прежде чем покинуть дом, Стар торопливо взбежала по лестнице и положила свой камень на подушку Люси, очень сожалея, что не смогла попрощаться со старушкой, не сказала ей слов извинений, ни чего-либо еще и что последний раз видела Люси, когда ее неподвижное тело было пристегнуто к каталке.

К тому времени, как она доехала до Денвера, было уже совсем поздно, и она пристроилась на желтом пластмассовом сиденье вокзала, крепко прижав к груди свой рюкзачок и пытаясь набраться храбрости, чтобы покинуть наконец зал ожидания. Еще не один час прошел, прежде чем она подняла взгляд к световым люкам в крыше и обнаружила, что на улице уже глубокая ночь. Панический страх сковал ей горло. Ей не хотелось идти спать на улицу. Еще она сожалела, что не успела попрощаться с Джереми. Хотя он наверняка бы стал уговаривать ее остаться.

Она заметила пустой автобус, стоящий на задах большой парковки с незаглушенным двигателем, и теплое уютное сияние из его салона поманило девочку к себе. Тихонько скользнув через стеклянные двери, она пробралась в автобус и, усевшись в самом его конце, сползла пониже на сиденье. Если никто ее не заметит, она сможет переночевать спокойно здесь, а уже завтра днем, не торопясь, что-нибудь для себя придумает.

В скором времени автобус слегка качнулся, в проходе послышались шаги, и чьи-то черные ботинки остановились прямо перед тем рядом сидений, где устроилась Стар. Похоже, это был водитель.

— Юная леди… — постучал он носком ботинка по полу.

Стар проигнорировала его обращение и повернулась к окну, глядя на свое отражение в стекле.

Он тронул ее за плечо:

— У меня это конечная остановка. Вам все же придется выйти.

Он вроде был добрым человеком. Опять же и выглядела она сейчас как обычный подросток, отправившийся с классом на природу. Ей знакомы были правила игры. Вряд ли он держался бы с ней так любезно, поживи она хоть месяц на улице.

— Вам надо куда-то добраться? — обеспокоенно спросил он. — Я могу позвонить, если что…

А еще он был слишком назойлив.

Стар поднялась, выбралась в проход и проскользнула мимо него.

— Не, все в порядке, спасибо! — помахала она ему ладонью уже от дверей. — Меня тут встречают домашние. Спасибо за поездку!

По лицу водителя трудно было сказать, будто он ей поверил, но Стар соскочила на тротуар прежде, чем он успел что-либо ей сказать.

Смирившись с неизбежным, она немного постояла и двинулась обратно в здание, на сей раз свернув к эскалатору, ведущему на улицу. Подошвы ее кроссовок поскрипывали по полу, и звук этот рикошетил от стен почти безлюдного вокзала.

Снаружи люминесцентные огни вокзала «Юнион-Стейшн» делали ночь неестественно светлой. Однако на той границе, где заканчивался свет и начинался ночной мрак, Стар невольно остановилась. Когда она последний раз принимала решение попытать себе удачи на улице, она была совершенно иным человеком.

Пайн-Лейк был для нее точно сон — там было все, что она только могла пожелать у себя дома. Конечно, там не было нормальной семьи, как у Джереми, — ни с Люси и ее «потерянными концами» да кроссвордами, ни с Джесс, которую ее скорбь постоянно накрывает внезапными приливами. Однако это было первое место, где Стар чувствовала себя желанной. Ее плечи до сих пор ощущали искренность объятий Джесс; ей помнились все те миски с маслянистым попкорном, что Джесс перед ней ставила, когда Стар садилась заниматься; она помнила, как та каждый вечер чуть задерживалась, проходя мимо ее двери. Стар крепко сжала губы. Она не имела на все это права. Это предназначалось для Шанса, и ей было лучше жить самой по себе.

Она вдохнула многослойный аромат большого города: запах закапанной машинным маслом мостовой, дух перекаленного масла из фритюрницы, доносившийся из фастфуда напротив, сладковато-острую вонь от пропитавшихся мочой сточных желобов. Отскакивая от кирпичных стен домов, до нее отзвуком донесся чей-то смех.

В Пайн-Лейке ее ничто больше не ждало. Все, что необходимо было узнать Джесс, Стар оставила ей в записке под подушкой. А она уже пусть сама решит, как после этого поступит в отношении Люси.

И, оглянувшись последний раз на ярко освещенный вокзал, Стар решительно шагнула в ночь.

* * *

Едва она свернула за угол и поплелась вдоль длинного торгового центра, до ее слуха донеслось характерное шарканье роликовой доски. Стар ссутулилась, опустила голову и пошла дальше. Но от послышавшейся тут же беспорядочной грубой болтовни, резких взрывов смеха, а также тянущейся в воздухе бомжовой вони сердце у нее заколотилось сильнее. Девочка непроизвольно прижала руку к груди.

Компания из примерно шести ребят тусовалась перед центральной секцией торгового центра. Все в низко надвинутых бейсболках или туго затянутых на голове капюшонах. Некоторые сидели, развалясь на металлических скамейках или прибитых к мостовой стульях, а один-двое катались туда-сюда на скейтбордах, демонстрируя свои трюки у низкой каменной ограды.

Стар перешла на другую сторону дороги, устремив взгляд на высокую светящуюся башню с часами в паре кварталов впереди.

Однако очень скоро позади нее раздалось мягкое жужжание колесиков.

— Эй, детка! Мелочишки не найдется?

Услышав этот голос, Стар напряглась. Это был тот самый парень, что напал на нее тогда ночью. Шред. Стар ускорила шаг, надеясь, что, если будет его игнорировать, он в конце концов плюнет и отстанет.

Между тем парень объехал Стар и остановился впереди, поставив свою доску на попа, а потом и подняв в руки. У девочки кровь гулко запульсировала в ушах. Она попыталась обойти парня, но тот дернулся сначала в одну сторону, потом в другую, загораживая ей путь.

— И куда ж это мы так спешим?

Стар вскинула подбородок и посмотрела снизу вверх на ухмыляющего парня с красными прожилками в глазах и пожелтелыми зубами. Натянутая на скулах кожа его лица была усеяна рубцами от прыщей. Девочке вспомнилось ощущение тяжести его тела, придавившего ее к земле, и у нее затряслись колени. Парень между тем наклонился, поднеся свою физиономию к ней поближе, как будто, чтобы что-то хорошо видеть, ему требовалось увеличительное стекло. И тут же его губы растянулись в омерзительной улыбке:

— О-о, так это ты! — Он провел указательным пальцем ей по ключице. — И где мы на сей раз прячем денежки?

С коротко остриженными волосами, в джинсах и толстовке, Стар чувствовала себя неприкрытой и уязвимой. И все же за проведенные на улице месяцы она четко усвоила: никогда не показывать страха. Она выпрямилась, вытянувшись перед парнем как можно выше, и процедила сквозь зубы:

— А ну, не трогай меня, придурок.

Тогда он наклонился еще ниже, так что его мерзкое дыхание окутало ее лицо:

— Ну, ты, чокнутая сучка!

От его прикосновения, от жуткого зловония у него изо рта в Стар вскипела ярость. Отведав нормальной жизни — с надежными стенами и замками, с друзьями вроде Джереми, она сильно изменилась. Она больше не была одной из них. А потому она уперлась ладонями в костлявую грудь парня и с силой его оттолкнула. Шред попятился назад и, споткнувшись, бухнулся на тротуар. Изумленно вскинул на нее глаза — однако вместо того, чтобы разозлиться, он захохотал, да так, что весь сотрясался от смеха. От его хохота девочку пробил озноб.

— Ну, девка, ты, я вижу, точно желаешь себе смерти! — Парень поднялся, поставил одну ногу на скейтборд и, толкая доску взад-вперед, посмотрел на своих приятелей, что замерли как истуканы, наблюдая за их перепалкой. Одна девица из их компании — с длинными и спутавшимися волосами, свисающими из-под бейсболки с широким козырьком, — медленно и выразительно помотала головой.

Стар расправила плечи и зашагала было дальше, мысленно скандируя себе: «Не смей бояться!»

Однако парень с силой ухватил ее за локоть и резко развернул лицом к себе.

— Я тебя не боюсь, — дрожащим от напряжения голосом заявила она.

Он сжал ладонь сильнее и так выкрутил ей руку, что Стар вскрикнула.

— А знаешь, что забавно?

Стар не ответила.

— Забавно то, что сегодня тебя весь вечер тут искал какой-то чувак. Показывал всем твою фотографию и говорил, что ты, дескать, его давно пропавшая дочь.

Стар так удивилась, что на миг даже забыла, где находится и с кем сейчас разговаривает. Ее разыскивал какой-то человек! В душе у нее затрепетало смутное ожидание. Быть может, Джесс хочет, чтобы она вернулась домой? Но вспыхнувшая внезапно надежда так же быстро и погасла, оставив внутри лишь ощущение пустоты.

Единственная причина, по которой кто-то может желать ее возвращения, — это Люси и ее машина. И Стар совсем не горела желанием в этом разбираться.

— Да ты, я вижу, ничуть не удивлена. Ты где это была все это время, Стар? — ухмыльнулся Шред. — Мужик сказал, что завтра придет опять. Предлагал даже бабла тому, у кого есть о тебе какая-то информация. — Шред прихватил ее ладонью за плечо, и от его прикосновения ее даже замутило. — Может, сказать ему, где ты топчешься? А, красотка?

Была только одна причина, по которой он ей это сообщал.

— Чего тебе от меня надо, Шред?

Он пожал плечами и наклонился поднять скейтборд.

— Того же, чего и всегда.

— Я не продаюсь. — Однако голос ее звучал тихо и неуверенно.

— Это моя улица, — ткнул он ей пальцем в грудь.

Она постаралась не отшатнуться.

— И ты тут не останешься, если не будешь играть по моим правилам. — Он ткнул в нее еще раз, причем так сильно, что заболело в груди. — Без меня тебе никак.

В ее глазах выступили слезы, но Стар все же глубоко вдохнула и скрестила руки у груди. Возможно, она и вернется к тому, с чего начала, — но теперь у нее появилось нечто такое, чего было уже не изменить.

— Ты вовсе мне не нужен, — отрезала она. — У меня с тобой ничего общего.

Шред даже пронзительно взвыл от смеха.

— Блин, а ведь точно! Потому что ты через неделю сдохнешь!

— Может, и так, — пожала плечами Стар.

— Самое смешное, что ты, похоже, думаешь, у тебя есть выбор!

Посмотрев на нее долгим взглядом, Шред ухватился за лямку ее рюкзака и рванул с такой силой, что девочка упала на бок. Он еще пару раз покрепче дернул за лямку, пока рюкзак не съехал с плеч Стар, после чего, вскочив на скейтборд, Шред закинул трофей на плечо и помчался прочь.

Стар смотрела, не отрывая глаз, на его удаляющуюся тощую фигуру. Когда он добрался до центрального прохода, где тусовались остальные ребята, Шред резко развернулся, пригвоздив ее взглядом. Он вскинул руку и медленно помахал ею в воздухе:

— Спокойной тебе ночи, Стар!

Та девушка в бейсболке, что была в его компании, звучно захихикала.

Глава 50. Джесс

— Никак не открывается, Люси. — Джесс уже несколько минут что есть силы дергала тяжелую наружную дверь дома, но створка не поддавалась. — Она никогда еще так не застревала.

Она нажала на звонок, хорошенько подергала ручку. Где же Стар? Джесс снова проверила свой телефон — ни единого сообщения. Она не разговаривала со Стар и вообще не могла с ней связаться еще с тех пор, как до рассвета Джесс уехала вместе с Люси на «Скорой». Девочка не упоминала о каких-либо планах на сегодняшний день, а когда Джесс стала расспрашивать о ней Джереми по дороге к дому Люси, тот лишь пожимал плечами, стараясь не встречаться с нею взглядом. Держался он довольно подозрительно, и Джесс гадала про себя, что же могла ему рассказать Стар. И прежде чем у нее появилась возможность расспросить его как следует, Джереми отправился подвезти до дома Иби.

— О господи… — Люси вскинула взгляд к верхушке дома. — Бог ты мой… — Она горестно заломила руки, и морщины вокруг ее насупившегося рта стали еще глубже.

— Люси, что такое?

— Там пусто, — произнесла Люси.

— Где пусто?

Люси указала на дом скрюченным указательным пальцем:

— Ее там больше нет.

За спиной у Джесс тут же раздался тихий щелчок. Она повернулась — и обомлела. Сквозь тоненькую щель в дверном проеме из прихожей проглядывала полоска света. Дверь была открыта.

Люси распахнула дверь во всю ширь, и Джесс сразу ударил в ноздри странный едкий запах — как будто кто-то рядом зажег спичку и тут же ее потушил.

— О господи… — снова произнесла Люси.

Какой-то маленький предмет скатился по лестнице, с громким стуком ударяясь о каждую ступеньку, после чего прокатился по полу прихожей и остановился у ног Джесс. Женщина наклонилась его поднять, и волоски у нее на руке встали дыбом. Это был камешек Шанса.

— Стар! — позвала она опять, но ее голос тут же растворился в воздухе, словно был слишком тихим для такого большого пространства.

— Я же тебе сказала: ее здесь нет.

Чувствуя в животе какую-то невесомость, Джесс взбежала по лестнице и открыла дверь в спальню девочки. В комнате никого не было. Постель была заправлена, сбоку поперек кровати лежали платья и белая ночная рубашка. Джесс внимательно обвела глазами комнату. Рюкзака не было. Она тяжело опустилась на край кровати. Стар уехала. Но куда? И почему? Внутри у нее будто все скрутило. Сердце словно оборвалось, и Джесс бессильно согнулась пополам.

В дверях в комнату остановилась Люси, подергивая манжеты своего черного платья.

— Как вы это узнали? — спросила ее Джесс.

Люси попятилась от двери по коридору, глядя то влево, то вправо:

— Батюшки ты мои…

Джесс подскочила с кровати. Глаза у Люси широко раскрылись, взгляд остекленел, щеки сильно побледнели.

— Люси?!

Не успела Джесс ее догнать, как Люси развернулась и скрылась в своей спальне. Джесс поспешила за ней и обнаружила старуху в ее кресле у окна, устремившей взгляд к озеру. Руки ее сильно дрожали, заставляя дребезжать стоявший перед Люси столик.

Джесс прижалась к дверному косяку:

— Люси?

Она глубоко прикусила нижнюю губу, вновь ощутив уютно лежащий в своем кулаке камень. От внезапной мысли по ее спине пробежал холодок.

— Но если Стар здесь нет, то кто тогда запустил этот камень по ступенькам?

Люси резко повернулась к ней, в распахнутых ее глазах сияла пронзительная голубизна.

— Я подозреваю, это сделал другой наш гость. — И она положила руки на колени, одну ладонь поверх другой.

— Другой гость? — дрожащим голосом переспросила Джесс.

— Ну же, Джесс! Неужели ты не догадалась?

— О чем я не догадалась? — отозвалась она, но мысленно она уже видела постоянно попадающиеся под ноги камешки в виде сердечек и мальчика в красной толстовке.

— Это он в тот день устроил настоящую шумиху под моей кроватью, — сказала Люси, уже поглядывая в свой кроссворд. — Но без нее он здесь больше не хочет оставаться.

Джесс открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла произнести ни звука. Что-то прохладное и легкое, точно перышко, скользнуло по открытому участку ее шеи. И она вдохнула такой знакомый запах мыла и кокосового шампуня. Кровь громко запульсировала в ее ушах.

— Слово из четырех букв: «Счастливая возможность», — очень тихо произнесла Люси.

Джесс вскинула ладонь к груди.

— Шанс, — прошептала она, не в силах полностью с этим согласиться. Это же было невозможно!

Люси положила газету на столик, поднялась и подошла к Джесс. Коснулась ладонью ее предплечья:

— Это правильный ответ, Джесс.

Все как-то разом сложилось воедино, точно в кроссворде Люси, и Джесс впервые позволила себе это увидеть в целом. Мальчик, ее запястье, камни-сердечки, ее сны.

— Он здесь? — хриплым голосом спросила она.

— Да. — Люси обвела глазами комнату и как будто принюхалась. — Но, впрочем, ненадолго.

Джесс ухватилась за дверь, чтобы не осесть на колени, но створка распахнулась наружу, и женщина со стуком плюхнулась на деревянные половицы. Охватившее Джесс изнеможение словно тяжелым одеялом прижало ее к полу, и головная боль переросла в острую, колющую пульсацию в глубине черепа на уровне глаз. Джесс крепко прижала ладони к вискам.

Люси тронула ее за плечо:

— Давай-ка помогу встать.

С огромным усилием Джесс поднялась с пола. Люси отвела ее к большому креслу возле своей кровати, и Джесс грузно опустилась на мягкое сиденье. Обессиленно она откинула голову назад и закрыла глаза. Пальцы у нее кололо от внезапного и нестерпимого желания коснуться нежных щек своего сына, и эта острая тоска по тому, чего она лишилась навсегда, была невыносимой. Слезы безудержно побежали по ее лицу.

— Вот теперь ты к этому готова, милочка, — тихо молвила Люси. — Сделаю-ка я нам с тобой чайку.

Послышались ее удаляющиеся по ковру шаги.

Мысли Джесс от Шанса тут же перетекли к Стар, и какое-то время их лица тихо сменяли друг друга перед ее внутренним взором, пока она вдруг не представила девочку на улице, одинокую и потерянную, свернувшуюся калачиком под скамьей. Джесс резко раскрыла глаза. «Без нее он здесь больше не хочет оставаться».

Она рванулась из комнаты в коридор, тревожно озирая каждый угол, лестницу, ванную, снова спальню Люси, ища что-то — она сама не знала что. Хоть что-нибудь. Но не видела ничего. Неужели он исчез? Джесс прислонилась к дверной раме перед своей спальней и сжала ладони у груди. Она не могла так просто потерять его опять!

— Прошу тебя! — крикнула она. — Помоги мне!

Словно в ответ ей дверь раскрылась настежь, и она встретилась глазами с сыном.

Он сидел на ее кровати. Тот же изгиб подбородка, те же бархатно-карие глаза — каждая надрывающая ей сердце подробность его облика. Он качнул ногой над самым полом, и Джесс прижала руку к груди, где так болезненно колотилось сердце.

На миг, до боли краткий миг она вообразила, будто они вдвоем снова у себя в квартире. Что эти восемь лет были лишь жутким сном. Что той аварии никогда не случалось. От воспоминаний свербели руки — острым желанием его обнять, крепко прижать к себе. Если бы только она могла коснуться его в последний раз! Почувствовать в ладонях его мягкие кудряшки. Ощутить нежность его щек…

— Шанс! — шепотом позвала она.

Он даже не шевельнулся. Не дрогнул, не моргнул. Полная, какая-то неземная неподвижность.

Джесс прижала руку к груди, чувствуя под кожей, под ребрами уже тихое ровное биение.

— Солнышко? — осторожно ступила она в комнату.

В воздухе крошечными кристалликами закружились пылинки, дыхание вырвалось из носа тонкими белыми струйками.

— Шанс? — повторила она замерзшими губами.

Вокруг нее в слаженном танце кружились тени. Джесс двигалась вперед, словно сквозь толщу воды. С каждым ее шагом образ сына становился все менее отчетливым, и к тому времени, как Джесс дошла до кровати, он исчез окончательно. Проведя рукой сквозь пустоту на том месте, где он только что сидел, женщина отчаянно вскрикнула и повалилась на кровать.

— Чего ты добиваешься, детка? — прохрипела она, комкая в руках покрывало. — Скажи же мне, родной мой, солнышко!

В это мгновение на ее глазах в самом центре белой подушки, лежащей в изголовье, образовалось углубление. Джесс утерла глаза и придвинулась к подушке ближе, положив ладонь возле этой вмятины. Тут же возле ее руки появилась еще одна — маленькая и круглая, точно от удара кулачком. Джесс опустила голову на подушку, больше всего на свете сейчас желая ощутить его уютно свернувшееся рядом тельце.

— Шанс? — снова произнесла она, но его имя словно поглотилось комнатой. Из углов потянулись неясные тени, стены вокруг глухо застонали.

У Джесс затряслись руки. Из-под подушки, что была у нее под головой, послышался шорох бумаги — невероятно громкий в тишине комнаты. Джесс села — и наконец их заметила. Торчавшие наружу краешки серых газетных вырезок. Она вытянула их на свет. Две газетные заметки, скрепленные вместе. Увидев заголовок одной, Джесс содрогнулась:

«Восьмилетний мальчик погиб под колесами авто. Водитель скрылся»

В другой заметке кто-то подчеркнул приводимые там слова одного из жителей дома: «Просто очередная ночь в „Ланкастере“». Именно эти слова произнесла Стар, рассказывая о гибели своего отца.

К газетным вырезкам был еще прилеплен небольшой желтый стикер. Стар исписала его мелким почерком с обеих сторон.

«Прости, что я солгала тебе, Джесс. Шанс действительно был моим лучшим другом. В тот вечер я пришла к вашей квартире, и Шанс впустил меня, потому что я была очень испугана и расстроена. Он сказал, что я могла бы жить вместе с вами. Мне ужасно жаль, Джесс! Я тогда вспомнила, что дома у меня остался второй бонсай — единственное, что осталось у меня от мамы. И Шанс решил сходить наверх вместе со мной. Но когда мы открыли дверь, мой отец лежал на полу, и кто-то с ним творил что-то ужасное. Мы убежали оттуда со всех ног. Шанс схватил меня за руку и помчался, кажется, туда, где ты работала. Но когда внезапно перед нами вылетела машина, он оттолкнул меня с дороги. Он спас мне жизнь. Не знаю, какими словами выразить то, насколько я сожалею, что отняла у тебя сына. На его месте должна была быть я».

Ниже было небольшое пустое пространство, как будто Стар уже закончила послание, но потом решила еще кое-что добавить:

«Думаю, именно ты должна была узнать, что там, внутри сарая. Люси насчет всего была права — за исключением единственной вещи. Это она потерянный конец. Надеюсь, ты сумеешь ее простить. Она все же хороший человек.

Стар».

Тени между тем рассеялись, в комнате воцарилась тишина, и снова стало тепло. Его там больше не было. Джесс сжала в руке заметку, но перед глазами все так расплывалось от слез, что невозможно было читать. Он покинул квартиру, чтобы помочь лучшему другу, и бежал он за помощью к матери. Джесс закрыла лицо руками, дыша долгими прерывистыми вздохами, пока слезы не отступили.

Джесс снова перечитала записку. «Это она потерянный конец». «…Узнать, что там, внутри сарая».

Она пробежала глазами статью, но не нашла там ничего нового для себя. Машины никто не засвидетельствовал, за исключением одного человека, сообщившего полиции, что видел красный автомобиль с бананово-желтым капотом. Джесс вонзила ногти в бедра, потом снова схватила статью. «Узнать, что там, внутри сарая», — повторила она про себя.

Она выскочила из комнаты и торопливо спустилась по лестнице. Иби с Люси сидели друг против друга за кухонным столом, держа в руках игральные карты. Джереми с очень огорченным видом горбился на стуле у окна, обхватив голову руками.

Джесс подергала себя за мочку уха, ощутив неожиданную пассивность в теле, — все ее существо словно отказывалось сделать то, о чем писала Стар. Она боялась увидеть, что находится внутри сарая. Боялась, что увиденное там просто разорвет ее на части.

Она посмотрела на Иби:

— Мне казалось, Джереми повез вас домой.

Та прищурилась, и вокруг ее глаз разбежались морщинки.

— Отец Джереми вроде бы видел, как Стар утром садилась в автобус. — Она тепло улыбнулась, взглянув на Джереми. — И мы решили, что можем вам здесь пригодиться.

Джесс казалось, будто она балансирует между двумя мирами и никак не может удержать равновесие. Кашлянув, она указала рукой на второй этаж.

— Мой сын… — начала она. — Он был…

Она осеклась. Люси сжала губы в тоненькую полоску. Иби опустила карты на стол картинками вниз и сложила руки на коленях. Джереми уставился в окно. Их молчание усилило в ней волну эмоций, на время словно сковавшую ее язык.

Джесс помахала в воздухе заметкой:

— Что у вас в сарае?

Люси недоуменно сдвинула брови:

— Милочка, я уже столько лет туда не заходила!

— Почему?

Люси поднялась из-за стола и медленно подошла к ней.

— Ты должна кое-что понять, Джесс. Он не смог бы к тебе явиться сам по себе. Для них очень трудно общаться с теми, кого они оставили позади. — Люси закрыла глаза. — И порой даже болезненно. — Когда она вновь раскрыла глаза, Джесс остолбенела. Вокруг ее зрачков стремительно кружились цветные искорки. — Они приходят за помощью ко мне, и я помогаю им по мере своих сил. — И, погладив Джесс по спине, старуха вернулась на свой стул.

Иби протянула руку и коснулась предплечья Люси.

— Ты хорошо с этим справляешься, — тихо произнесла она.

Джесс перевела взгляд с Люси на Иби и обратно — те смотрели на нее с непроницаемыми лицами. Тиканье часов в прихожей стало заметно громче, уже раздражая слух. Джесс посмотрела на газетную вырезку в своей руке. Сарай… Получается, мальчик… — она поперхнулась и прокашлялась, — ее сын уже столько времени пытался ей это сказать!

Джесс выскочила из дома. Промчалась под окном библиотеки, взбежала по заросшей тропе. Дверь сарая была открыта настежь. Лучи уходящего солнца проникали внутрь сквозь щели в проржавевшем потолке, разливаясь на желтом капоте находящейся внутри машины.

От подступившей желчи зажгло в горле. Ноги словно отнялись, и Джесс, чтобы не упасть, схватилась за дверную раму. На капоте виднелась широкая округлая вмятина, по лобовому стеклу, точно паутина, разбегались трещины. «О господи, только не Люси!» — пронеслось в мозгу у Джесс. В груди так закололо, что невозможно стало собраться с мыслями. Ей вспомнилась записка Стар. «Надеюсь, ты сможешь простить Люси». «Это она — потерянный конец». У нее перед глазами все поплыло. Джесс вытерла ладонью слезы и побрела по тропе обратно к дому.

Люси с Иби все так же сидели за столом с картами в руках и выжидающе смотрели на Джесс. Ей не хватало воздуха. Легкие точно разрывались от попытки дышать и говорить одновременно.

Иби встревоженно поднялась, скрипнув по полу ножкой стула, подхватила Джесс под локоть, подвела к столу:

— Давай-ка садись. Может, чайку?

Вскоре в руки ей сунули теплую кружку с чаем. Джесс смотрела в темно-янтарную жидкость, вбирая кожей ее парящий жар. Но это не в силах было растопить холод, сковавший ее сердце.

Автомобиль, убивший ее сына, стоял в Люсином сарае. Ее сына убила Люси.

Когда ей в родильной палате сунули в руки мальчика, сплошь в потеках крови и какой-то белой массе, с припухшими веками и губами, она не в состоянии была о чем-то думать, не могла даже моргнуть или вымолвить хоть слово. Он лежал, прижавшись щечкой к ее груди, и единственное, что она способна была делать, — это смотреть на него во все глаза. Потом она осторожно погладила нежную, бархатистую кожу его лица, и от этого прикосновения он чуть повернул голову и посмотрел на нее своими большими темными глазами.

Акушерка, придерживавшая одной рукой младенца, погладила ее по плечу:

— Как назовешь его, милая?

— Шанс, — отозвалась Джесс, не отрывая взгляда от его лица. — Это мой Шанс.

От вскипевшей в душе ярости лицо Джесс будто окаменело. Она со стуком опустила кружку на стол. Коричневая влага плеснулась через край и собралась в маленькие лужицы.

— Вы убили моего сына, Люси?

Взгляд старухи ускользнул от ее глаз и вперился в сложенную газету с кроссвордом, лежавшую перед ней на столе. Люси подалась вперед, нацепила на нос очки.

— «Часы», — зачитала она.

У Джесс свело в животе. Она грохнула кулаком по столу.

— Нет! Хватит уже! Вы должны мне ответить! Машина, что стоит в вашем сарае, убила моего сына!

Плечи ее поникли, и огонь, только что подпитывавший ее ярость, внезапно затух. «Не Люси, пожалуйста, только не Люси!» Джесс глубоко вдохнула.

— Скажите! Я должна это знать!

За спиной у нее послышалось тихое шуршание. Джесс оглянулась. Странички календаря стали неистово вспархивать и опускаться, а стены как будто сдвинулись вовнутрь, придав кухне какой-то неестественный уклон. Свет с потолка падал на морщины Люси, делая их глубже, и выкрашивал ее волосы в кроваво-красный цвет. Она сразу стала старее, немощнее, словно каждая ее косточка внезапно сжалась и усохла.

— Вот теперь я их вижу, — произнесла она скрипучим шепотом.

Руки Джесс непроизвольно сжались на столе в кулаки.

— Кого видите?

— Потерянные концы…

— Довольно! — вскричала Джесс, вскочив с места. Опрокинутый ею стул грохнулся на пол.

— Полегче, детка! — низким голосом вставила Иби.

Джесс снова сжала кулаки.

— Что же вы наделали, Люси!? — жалобным голосом спросила она.

Старуха глубоко вздохнула.

— Все, что я знаю, — так это то, что он об этом не жалеет. Ты понимаешь, что это означает?

Из легких у нее разом вышел весь воздух, словно от удара в живот. Джесс опустилась на стул, уперлась лбом в столешницу.

— Откуда вам знать? — прошептала она.

Люси коснулась ее руки.

— Сожаление горит и жжется. А твой сын… — Она на миг умолкла, прочистила горло. — Он окружен тенью. И он очень зол.

Джесс вспомнила сразу о сарае, и во рту у нее появился привкус горечи.

— Он злится на вас?

Ответа не последовало. Джесс подняла голову. Рот у Люси изогнулся, будто она пыталась подавить то, что просилось на уста.

— Вот мы все собрались тут, в одном месте: я, Стар, Шанс, вы и та машина в сарае, — указала Джесс на тыльную сторону дома. — Все потерянные концы. — Она втянула воздух сквозь зубы. — Прошу вас, просто скажите мне: это вы убили моего сына?

— Нет, это не я, — тихо ответила Люси.

У Джесс рыдание комком застряло в горле. Ей отчаянно хотелось верить, что Люси говорит правду, при том что часть ее сознания все же задавалась вопросом: а насколько хорошо может эта старушенция помнить о том, что случилось столько лет назад?

Люси сунула руку в карман платья и вытащила на свет что-то маленькое и темное, в форме сердечка.

— Вот, возьми, — старуха протянула ей камень. — Это всегда начинается с какого-то небольшого предмета. Так они подают знак, что хотят вступить в контакт. Он начал с камешков. Мне кажется, это то, что их соединяет.

У Джесс кровь запульсировала в ушах.

— Он подарил ей такой, когда они только познакомились.

Лицо Люси напряглось.

— Но мне не всегда удается понять, чего они добиваются.

— Я думаю, он хочет, чтобы я узнала всю правду о той машине. Можете вы мне ее сказать?

Глаза Люси снова стали ярко-голубыми, с кружащимися вокруг зрачков цветными крапинками.

— Это правильный вопрос. Машина была моей. — Старуха нахмурилась, отчего ее морщины еще глубже избороздили лицо. — Но она больше не моя. Я ее отдала.

Джесс опустилась возле Люси на колени, почти физически ощущая, как по ней прокатывается волна надежды.

— Вы ее отдали?

— Именно так. Отдала. — Люси уставилась на свои руки. — В моей памяти порой случаются провалы, сама знаешь. А тут — вообще огромный провал. Или же все это подступило слишком близко… Я думаю… — Она подняла глаза, но взгляд ее был уже нечетким и каким-то сконфуженным. — Слово из одиннадцати букв: «Укоренившаяся пагубная привычка».

— Зависимость, — впервые за весь вечер подал голос Джереми.

У Джесс начало покалывать кожу.

— Слово из восьми букв: «Неестественная смерть».

— Убийство, — тихо ответила Иби.

Слова беспорядочно кружились в мозгу у Джесс, точно разрозненные кусочки пазла. Она ждала, когда эти фрагменты наконец опустятся в нужное место, сложив понятную ей картинку.

— Слово из шести букв: «Часы», — снова зачитала вслух Люси. И повторила: — Шесть букв: «Часы».

Джесс подалась к ней ближе:

— Как вы сказали?

Но ее сердце уже грозило выскочить из груди, потому что она теперь знала ответ:

— «Биг-Бен». Большой Бен.

Глава 51. Стар

Вот и она — ее скамейка, стоящая в круге зеленоватого света от ближайшего фонаря. Стар неспешно приблизилась к скамье, приволакивая ноги по бетонным тротуарным плиткам. Когда-то это было ее прибежище — теперь оно скорее напоминало гроб.

За все годы, прошедшие после смерти отца, в любой приемной семье и даже в самую мрачную ночь, проведенную ею на улице, Стар никогда не чувствовала себя настолько одинокой. К тому же раньше ей было совершенно нечего терять. В Пайн-Лейке же ее жизнь потекла совсем иначе. И теперь она вернулась к своему прежнему жалкому существованию, потеряв все это навсегда.

Стар села, сгорбившись, на скамье. Сквозь тонкие джинсы бетонное сиденье показалось ей слишком жестким и холодным, и девочка сразу вспомнила про старый армейский бушлат, который она оставила висеть в стенном шкафу. Она уже дрожала от холода. Бетон вообще никогда теплым не бывает, особенно по ночам.

Поглядев вдоль улицы, Стар увидела знакомую сутулую фигуру в длинном пальто с обтрепанными полами, волочащимися по земле. Старик толкал перед собой небольшую магазинную тележку с болтающимися туда-сюда колесиками. Спустя некоторое время тележка остановилась перед ее скамьей. Мэл внимательно оглядел девочку, с явным разочарованием сдвинув свои густые, кустистые брови, втянул щеки, прикусив их беззубыми деснами. Потом, сунув руку в черный пакет для мусора, лежавший в его тележке, старик пошарил внутри и наконец вытащил то, что искал, — зеленое шерстяное пальто. Мэл протянул его девочке, и она заметила, что кожа на его некрупных ладонях сплошь изрезана глубокими и явно болезненными трещинами.

— Спасибо, — сказала Стар.

Мэл кивнул и улыбнулся — сжав губы и чуть приподняв краешки рта, после чего зашаркал дальше вдоль торгового центра, пока не дошел до входа, прикрытого большим матерчатым навесом. Там тележка остановилась, и Стар увидела, как Мэл снял пальто, расстелил его на бетонных плитках и принялся не торопясь на нем укладываться, пока не уперся в закрытую на ночь дверь своей тощей, словно высохшей спиной.

Свет фонаря заморгал, потом стал ярче и наконец совсем погас. Такое, вспомнила Стар, не раз уже бывало, когда фонарь то включался, то выключался совершенно в любое время. В наступившей темноте девочка почувствовала себя особенно беззащитной и торопливо заползла в укрытие. Но как только она попыталась принять позу поудобнее, в памяти сразу возникла ночь перед ее отъездом в Пайн-Лейк: Шред, его липкие руки и нож.

По телу пробежала крупная дрожь, и Стар быстро выбралась из-под скамьи. Она не могла здесь больше спать! С гор между тем подул холодный ветер, студя неприкрытые участки тела. Стар сунула руки в рукава пальто и натянула его на груди потуже, стараясь не замечать кислый дух, поднимавшийся от грязной шерстяной ткани. Она обвела глазами бульвар. Конусы света от фонарей выхватывали из темноты скамейки и стоящие рядом с ними урны. Девочка сжала руки в кулаки и двинулась в направлении шоколадной лавки.

Когда Стар подошла ближе, то сердце у нее забилось быстрее. Она настороженно огляделась — никого. Стар нашла себе другую скамейку — на сей раз металлическую и не такую длинную, как прежняя. Но ей и такая бы сейчас сгодилась. Стар заползла под нее и свернулась комочком. Может быть, когда она проснется, те две девицы снова будут играть рядом на гитарах?

Стар попыталась сомкнуть глаза — но тут же широко их распахнула, заслышав рядом какой-то очень тихий шорох. И сразу вспомнила о своей кровати в доме Люси. И о запирающейся двери. В горле у девочки застрял комок. Как она собиралась выжить тут одна?

По тротуару послышалось легкое шуршание подошв, и кто-то опустился на землю прямо возле ее головы. Стар выглянула наружу. На нее уставились бархатные карие глаза, и девочка, ахнув, дернулась от неожиданности, так сильно ударившись затылком о сиденье, что перед глазами побежали искры. Тут же появилась маленькая ладошка и легким щелчком что-то подбросила в сторону Стар. Предмет приземлился где-то возле ее локтя. Стар пошарила пальцами по холодному бетону, пока наконец не нащупала его. С замершим дыханием поднесла к лицу.

Камешек в виде сердечка. Маленький и идеальной формы.

Она сжала камень в ладони, подложила под лицо руки вместо подушки и опустила на них голову.

* * *

Проснулась она от возникшего в голове голоса Шанса и ощущения его дыхания у самого ее уха: «Стар!»

Она резко раскрыла глаза и тут же почувствовала, как затекло тело. Под скамейку был направлен яркий свет, и девочка прикрыла лицо рукой.

— Стар?

Луч света сдвинулся в сторону, и появилось лицо офицера Бена, в упор глядящего на нее сверху из-за скамьи.

— Как вы меня нашли?

— Девчонка, что с парнем на скейтборде, сказала, что ты тут любишь ошиваться. — Он на коленях отодвинулся немного в сторону. — Давай-ка вылезай.

Стар выползла из-под скамейки и поднялась на ноги. Офицер Бен тоже встал и навис над ней своей массивной фигурой.

— Ты в порядке? — участливо спросил он.

Ее глаза защипало от слез.

— Не совсем. Вы здесь из-за моей записки?

— Какой записки? — Он протянул ей небольшую бутылочку, но что в ней было, девочка в потемках разглядеть не могла. Бен посветил на этикетку фонариком: — Апельсиновый сок. Подумал, что тебя, должно быть, мучает жажда.

По холодному стеклу скатилась капля конденсата. Горло у Стар уже горело от жажды. Она ни глотка еще не выпила с тех пор, как уехала накануне из Пайн-Лейка.

Бен открыл бутылку и вручил девочке. Восхитительная сладость сока наполнила ее рот, заскользила в пустой желудок. У него оказался такой чудесный вкус, что Стар сама была шокирована своими ощущениями. Всего-то одна ночь — а ее уже настолько замучили голод и жажда!

Стар допила остатки сока, даже не заметив брызнувшие ей на подбородок капли. Офицер Бен деликатно кашлянул, и девочка вытерла рукавом рот.

— Спасибо, — сказала она и вернула опустевшую бутылку. — Как там Люси?

— Поправляется, — ответил Бен. — Могу я тебя кое о чем спросить?

Девочка вскинула на него взгляд. Ближний уличный фонарь внезапно загорелся, и в его голубоватом сиянии Стар заметила, что Бен сегодня в штатской одежде. Вместо привычной формы на нем были джинсы с клетчатой рубашкой и низко надвинутая на глаза бейсболка.

Содержавшийся в соке сахар тут же попал ей в кровь, мгновенно подняв девочке настроение.

— Ну да, конечно.

— Ты говорила, что якобы вспомнила, как я пытался помочь твоему отцу. Я что-то не очень понимаю, что ты имела в виду.

Стар улыбнулась.

— Я хорошо помню, как вы приходили к нам в квартиру. Когда к отцу являлись покупатели, он всегда заставлял меня прятаться в ванной. Но однажды вечером, прежде чем там укрыться, я увидела вас. Я вспомнила, как вы сердечно отнеслись ко мне в больнице, и решила, что вы пришли помочь моему папе.

— А ты говорила своему папе, что я коп? — Он вытянул вперед шею, словно пытаясь более четко увидеть собеседницу.

От этого движения девочке стало как-то не по себе.

— Ну, да. Говорила. Мне казалось, он и сам это уже знает. — Тут она наморщила лоб: — А почему вы меня разыскиваете?

Бен склонил голову набок, но из-за козырька бейсболки Стар не могла видеть его глаз.

— Джесс попросила вернуть тебя.

В груди у нее затрепыхались тоненькие крылышки надежды. После всего, что она узнала, Джесс хотела, чтобы Стар была рядом? Но тут же девочка поникла. Нет, ничего не изменилось, и она не смела возвращаться. Тем более — к Люси и ее машине в сарае. Стар не понимала, почему Люси держит у себя этот автомобиль, да и не хотела это выяснять.

— Я обратно не поеду. — Девочка вытянулась во весь рост, однако даже при этом доходила своей макушкой лишь до груди Бена. Стар потянула на себе рукава и сделала шаг назад. — Я знаю, что в том сарае.

Бен вперился в нее долгим напряженным взглядом, пока она уже не начала неловко перетаптываться в повисшем между ними молчании.

— Передайте Джесс, что со мной все отлично и что я благодарна ей за то, что пытается помочь, но лучше обойдусь как-нибудь сама. — Она повернулась, чтобы уйти, но Бен схватил ее за локоть.

— Тебе надо поехать со мной, Стар.

Она резко выдернула руку из его хватки, и от рывка он откачнулся и шагнул назад, споткнувшись о бордюр. Фиговым он был, наверно, копом, подумалось Стар, если от него так легко можно вырваться.

— Тебе придется все же поехать со мной, Стар. — Он снова двинулся к ней, и на губах его заиграла ухмылка.

— Или что? — У девочки даже волоски на шее встали дыбом.

Внезапно он опустил руки по швам.

— Или же я позвоню в органы опеки, — сказал он уже смиренным тоном. — А поскольку ты числишься в беглянках, то в следующей приемной семье тебе обеспечат решетки на окнах и охрану.

Стар переступила с ноги на ногу, ее так и подмывало немедленно дать деру. Но Бен нависал над ней, такой высокий и мускулистый. Ей ни за что от него не убежать.

— Ладно, договорились. Я поеду с вами. — При первой же возможности Стар от него смоется и тогда уже исчезнет навсегда. Ей это было не впервой. Только на сей раз она сядет в автобус и уедет как можно дальше, не оглядываясь.

— Хорошая девочка.

Ее покоробил тон Бена, говорившего с ней, точно с послушной куклой.

Он положил свою крупную ладонь ей на поясницу и слегка нажал на позвоночник, отчего девочка невольно покачнулась и пошла вперед. Он отвел ее к белому пикапу и одной рукой открыл дверь, другою же по-прежнему придерживая Стар за спину. Она скользнула в салон, с удивлением увидев валяющиеся на полу веревки и ощутив затхлый запах сигаретного дыма, въевшегося в ткань сидений. Когда Бен садился на водительское место, Стар уловила тусклый блеск пистолета, высунувшегося у него из-под рубашки.

— Мне показалось, вы сегодня не на службе, — заметила она.

Он посмотрел вниз, задержав взгляд на пистолете, после чего прикрыл его полой рубашки. Ни слова не говоря, Бен завел двигатель и резко тронулся с места, отчего пикап вильнул и чуть не врезался в парковочный счетчик. Стар обеими руками ухватилась за ручку дверцы, чтобы не съехать с сиденья, краем глаза с опаской наблюдая за Беном. Он вел машину, пригнувшись вперед и вцепившись обеими руками в руль.

Стар отвернулась к окну, вглядываясь во тьму безлюдных улиц, отчасти даже испытывая облегчение от того, что офицер Бен ее нашел. По крайней мере, на этот раз она уж точно успеет попрощаться с Джереми.

Глава 52. Джесс

— Бен, — снова произнесла Джесс.

Люси вся как-то скрючилась, склонив вперед свою старчески сгорбленную спину, и перед глазами у Джесс оказалась лишь макушка ее головы, где сквозь жидкие рыжие пряди просвечивала белая кожа.

— Теперь я все понимаю, — молвила старуха.

— А я не понимаю, — сказала Джесс. — Стар решила, что она — потерянный конец Бена.

— Так и есть, — согласилась Люси. По глубоким морщинам на ее щеке покатилась одинокая слеза. — Мне казалось, я сумела помочь Бенджамину, но я была слишком близка к нему, чтобы видеть все как есть. Матушка говорила, я способна быть к чему-то слепа, когда мне этого хочется.

У Джесс замутило в животе, и она крепко зажмурила глаза, качая головой.

— Он рассказывал, что когда-то давно, после футбольной травмы, не на шутку пристрастился к обезболивающим таблеткам. Что даже пытался покончить с собой.

Люси кивнула.

— А потом я обнаружила его у водопада уже второй раз. И это было… — Она осеклась, переведя взгляд на календарь. Казалось, все в кухне затаили дыхание. — Восемь лет назад.

Джесс выпрямилась на сиденье.

— А машина в сарае — это та самая, что он починил еще парнишкой?

— Именно. — Внезапно Люси разогнулась: — Он поехал за ней!

Джереми мигом вскочил на ноги, выпучив глаза:

— За Стар?! Надо скорей ее найти!

— Я останусь здесь на случай, если она вдруг появится, — предложила Иби.

— А я поведу машину! — кинулся к выходу Джереми.

Листочки на календаре бешено взметнулись в воздух.

— Надо немедленно ехать, — заторопилась Люси. — Необходимо их найти! Времени у нас в обрез.

— Он может сделать ей что-то плохое? — дрогнувшим голосом спросила Джесс, едва поспевая за Люси.

Джереми помог Люси усесться в минивэн впереди, а Джесс забралась в салон сзади, чувствуя, как от приступа паники у нее все скручивается в животе.

В зеркале заднего вида Джесс увидела, как Джереми сдвинул брови домиком:

— Куда едем?

Люси указала своим скрюченным пальцем вперед:

— Просто езжай, Джереми. Он нам поможет.

— Но я решил, Бен…

— Шанс, — тихо поправила его Джесс. — Мой сын. Он нам поможет.

Когда машина тронулась вперед, Джесс схватилась за грудь.

Люси развернулась на сиденье:

— Он пытался ее защитить.

Джесс кивнула, сглотнув тугой комок. Теперь она уже это поняла. Стиснув зубы, она отвернулась к окну. Горы темными тенями нависали над их машиной, отчего Джесс казалось, будто пространство вокруг нее сжимается, вызывая едва ли не клаустрофобию. Но Стар нуждалась в ее помощи — и на этот раз она ее точно не подведет.

Джереми все пытался встретиться с ней взглядом через зеркало в салоне.

— Знаешь, она очень его любила, — наконец произнес он.

Ее глаза зажгло от слез.

— Знаю.

Тут Джереми повернулся к Люси и хриплым голосом спросил:

— Ведь мы же найдем ее?

Люси сморщила губы.

— Езжай быстрее, Джереми.

Глава 53. Стар

Дорога, ведущая в Пайн-Лейк, извилисто поднималась в гору. Вдоль узкой трассы росли сосны, и их густые кроны закрывали свет луны, отбрасывая на асфальт причудливые тени. Стар глубоко вдохнула свежий запах леса и земли и непроизвольно улыбнулась. Как все-таки хорошо было вернуться назад!

С тех пор как они выехали из города, офицер Бен не произнес ни слова, и девочку это вполне устраивало. Она не была расположена к пустым беседам. Наконец возле крутого поворота дороги на обочине появилась табличка: «Пайн-Лейк».

Пальцы ее взволнованно скрутили джинсовую ткань. Почему Джесс хочет, чтобы она вернулась? А вдруг Люси серьезно пострадала? От этой мысли девочке стало трудно дышать, и она поскорее оттолкнула подобное предположение. Крепче человека она в жизни не встречала!

Но если Бен ничего не знает о записке, то, может быть, Джесс еще просто ее не нашла? Если это так, то, возможно, Стар следует попробовать самой поговорить с Люси? Девочка расправила плечи и посмотрела в окно. Откуда ей знать — может, эта машина вообще никак не связана с тем происшествием.

Пикап немного замедлил ход, и Бен неожиданно свернул вправо на грунтовку, скрытую от глаз. Дорога стала круто подниматься в гору, и Стар снова схватилась за ручку дверцы, чтобы не соскользнуть с сиденья вбок. От неровностей и глубоких трещин на каменистой дороге машину немилосердно трясло.

— Куда мы едем? — спросила Стар.

Подбородок у Бена напрягся, но он ничего не ответил и даже не взглянул в ее сторону. Дорогу плотной стеной обступали деревья, и лес за ними скрывался в глубокой тени. Ближайшие ветки громко скреблись о бока пикапа. Стар вытянула ноги, размяла пальцы ступней. Что-то тут было не так.

— Это не дорога в Пайн-Лейк, — дрожащим голосом произнесла она.

Наконец грунтовка выбралась на небольшую поляну, окруженную деревьями, и пикап резко остановился.

— Вылезай, — бросил ей Бен.

У девочки вздыбились на шее волоски.

— Что?

Он тяжело вылез из пикапа и с такой силой захлопнул дверцу, что машина качнулась. У Стар все помутнело перед глазами. Ей необходимо было выбраться наружу, но тело словно отказывалось повиноваться. В голове все затуманилось, мысли беспорядочно перетекали одна в другую. «Вылезай», — мысленно повторила Стар. Она потянулась к ручке на дверце, но пальцы промахнулись, и рука безвольно шлепнулась на колени. Да что с ней такое, в самом-то деле?

Внезапно с ржавым скрипом ее дверца распахнулась, и перед Стар возникла клечатая рубашка Бена, загородив все остальное. Тут же он крепко схватил ее за руки, и Стар буквально вылетела из машины, с силой ударившись о землю и услышав под собой нехороший хруст. Вскрикнула от пронзившей ее боли. Полная луна над ней выглядела так, будто кто-то пробил дырку в небе, и Стар приковалась к ней взглядом, совершенно забыв обо всем, несмотря на то что чей-то приглушенный голос отчаянно призывал ее: «Поднимайся! Вставай скорее!» Она оперлась на ладонь, чтобы встать, но рука подогнулась под ней, и Стар упала на землю, неестественно вытянув руку в сторону.

Сильные руки схватили ее за лодыжки и куда-то потащили. Девочка подняла голову. Бен. Сосновые иголки царапали ее кожу, камни болезненно тыкались в спину. Стар попыталась брыкаться, но Бен только крепче стиснул ее ноги.

— Прекратите! — закричала она. — Пожалуйста! Что вы делаете?!

Он продолжал волочить ее через поляну, точно мешок с рисом. Стар снова приподняла голову, пытаясь разглядеть, куда он ее тащит, но все, что ей было видно, — это темное ночное небо.

— Пожалуйста! — взмолилась она. — Отпустите меня!

Должно быть, он все же узнал про ее записку. Он очень любил Люси и, возможно, таким образом сейчас пытался ее защитить.

— Если это из-за той машины… — Голова ее резко наткнулась на камень, и перед глазами побежали белые мушки.

— Он обмолвился тогда: «Мой ребенок». — Голос его был очень низким, на грани рычания, отчего Стар еще труднее было понять, что он говорит. Бен что-то пробурчал и наконец перестал тащить ее по траве. — Дверь, помнится, открыл мальчишка. А ты где тогда была?

Стар словно накрыло ледяной волной.

— Не понимаю, о чем вы…

Развернувшись, он вперился в нее взглядом. На этот раз Бен был без кепки, и Стар увидела его глаза — влажные, с красными прожилками.

— Твой отец сам был виноват!

— Мой отец?

Какое он вообще имеет ко всему этому отношение?

— Этот ублюдок начал мне угрожать! — Бен с такой силой сдавил ее лодыжки, что у Стар по позвоночнику к голове поползла тупая боль. — Вот только я так и не выяснил, откуда он узнал, что я коп. Вплоть до сегодняшнего дня.

Голова у нее закружилась. Стар попыталась собрать мысли воедино, но они словно упрямо рассыпались по сторонам.

Наконец Бен бросил ее ноги на землю и сам опустился рядом. Стар попыталась подняться, сжать кулаки — сделать хоть что-то, чтобы защитить себя, — но Бен пихнул ее по руке, опирающейся на землю, снова свалив девочку. От падения у нее словно вышибло воздух из легких, и она снова свернулась в позу эмбриона.

Бен между тем выудил из кармана бутылочку с янтарной жидкостью и сделал долгий глоток.

— И ведь все шло теперь по плану! Она уже готова была отдать мне свой дом! — Он сделал еще один большой глоток. — И каждый день, черт подери, я боялся, что кто-то однажды откроет этот сарай. А потом вы обе тут нарисовались — и я вообще лишился сна. Мне уже начала мерещиться всякая хрень! — Внезапно он всем телом содрогнулся, и девочке показалось, будто что-то его сильно напугало. — С тех пор как вы сюда приперлись, я каждую ночь слежу за этим долбаным сараем!

Он нес какую-то бессмыслицу, и Стар никак не могла уяснить, что же он хочет сказать. Она кашляла и пыталась продышаться.

Бен опорожнил бутылку и отшвырнул ее в сторону. Стар проводила бутылку взглядом, но вместо того чтобы упасть на землю, та вдруг исчезла. Потом откуда-то снизу девочка различила шум воды. У нее внутри все сжалось. Водопад?

— Люси думает, будто любого может спасти. — Морщины вокруг его рта стали жестче. — Но меня она не сумела спасти — и не может спасти тебя.

Стар уже совсем не понимала, что он говорит. Она все время моргала от неимоверной усталости, боясь, что если вдруг уснет, то может не проснуться. Во рту у нее пересохло, веки поднимались с трудом.

— Вы мне что-то подмешали в сок?

Он стрельнул на нее взглядом.

— Обезболивающие колеса. Ну, разве что побольше, чем нужно. Все будет намного проще, если ты не сможешь рыпаться.

Стар коснулась своих губ — они как будто онемели. И голова совсем переставала соображать.

— Зачем вы это со мной делаете?

Бен сидел, согнув колени и уставясь в землю. Лицо его было суровым и бесстрастным.

— Лучше бы ты никогда и ничего ему не говорила, — произнес он так, будто обращался к земле у своих ног.

«Кому не говорила?» Стар попробовала сесть, и от самой этой попытки деревья закружились у нее перед глазами.

Тем временем с рассветом небо стало светлеть. Стар украдкой посмотрела на Бена. Лицо у него было очень бледным, серым и одутловатым — как у отца за несколько месяцев до гибели. Медленно она стала складывать кусочки картинки воедино — не идеально, конечно, некоторые из них переворачивались или попадали не туда, но все же ей удалось кое-что для себя прояснить. Бен приходил не для того, чтобы помочь ее отцу завязать с наркотиками. Он сам покупал у отца эту дрянь. Он был таким же наркоманом.

Живот у нее внезапно скрутило, и девочку вырвало на траву.

Сквозь рукава его рубашки проступили крепкие бицепсы.

— Знаешь, я вообще-то не злодей, Стар. — Голос его дрогнул, и Стар заметила, как по лицу его струятся слезы. — Однажды я уже с этим завязал. И точно знал, что смогу завязать снова. Но если бы об этом узнали в полиции, я потерял бы работу… Я потерял бы все на свете.

Она набрала воздуха и шумно выпустила его одновременно через нос и рот. Он что, пытается так вызвать у нее сочувствие?

— И вы убили моего отца?

Он басовито усмехнулся.

— Я думал, ты знаешь. Когда ты заикнулась, что вспомнила меня, то я решил, что ты это знаешь. Если бы ты тогда еще не сболтнула своему отцу о том, что я коп, ничего бы этого и не произошло. — Он потер руками лицо, и Стар услышала, как скребется о ладони щетина. — Чертова Люси! — прорычал он и, вскочив на ноги, стал ходить туда-сюда по траве перед Стар.

— Это вы ее столкнули с лестницы? — попыталась спросить она, но язык отказывался шевелиться, и звуки получались искаженными и невнятными.

— Если бы она позволила мне купить у нее этот дом, когда я еще только впервые ей это предложил, — продолжал Бен, не глядя в сторону девочки, — то никто бы больше не пострадал. Но когда я увидел тебя и Джесс перед сараем, у меня возникло предчувствие, что вот-вот все выползет наружу. Я решил просто поговорить еще раз с Люси, убедить ее продать мне дом — тогда я мог бы просто спровадить вас отсюда. — Он качнул головой из стороны в сторону. — Но у меня совсем не было на это времени. Она уже вышла на лестницу. Наверно, я напугал ее или… — Бен вдруг остановился перед Стар и, нависнув над ней, сверкнул на нее вытаращенными глазами: — Сама небось запнулась о свою ночнушку. — Лицо его исказилось, и он ударил кулаком по бедру. — Давно уже надо было избавиться от этой чертовой тачки!

Стар проглотила слюну, горло ее словно превратилось в наждачную бумагу.

— Вы знаете про машину?

— Я ее тогда сразу же спрятал и больше никогда на ней не ездил. И никто ничего и знать не знал. Даже Люси — потому что я спрятал ключ от сарая. — Бен отвернулся и сел рядом на траву, свесив голову между коленями.

Желчь горечью обожгла язык, и Стар снова попыталась сесть, но та гадость, что он ей подмешал, превращала ее конечности в какую-то непослушную желейную массу. В руке, на которую упала Стар, когда Бен выкинул ее из пикапа, запульсировала тупая боль. И девочка попыталась использовать это ощущение боли, чтобы немного прояснить сознание. Значит, Бен убил ее отца. Ее всю затрясло от этой мысли. Но почему он тогда все время приплетает сюда Джесс? В голове у нее замаячило лицо Шанса крупным планом. Его широкая улыбка. Его смех. Но она не смогла долго удерживать в сознании этот образ, и когда он рассеялся, из ее глаз покатились слезы.

Бен между тем вынул из кармана пакетик с белыми таблетками, закинул пару-тройку в рот и проглотил, не запивая.

— Мальчишка меня увидел. А потом он оказался вдруг посреди этой чертовой улицы. Казалось, что может быть проще! Вопрос решится сам собой! — Туловище Бена сильно согнулось, и он схватился своими массивными кулаками за голову. Девочка даже вздрогнула, когда он случайно задел ее за бок.

Сердце у нее болезненно забухало.

— Это вы убили Шанса?

Спина у него стала содрогаться, но притом не было слышно ни звука.

— Той ночью вообще ничего толком не было видно. Я… Я решил, что на выбоину налетел, а не на ребенка. — Руки его снова затеребили полиэтиленовый пакетик. Бен вытер лицо рукавом рубашки, и несколько таблеток в это время вывалились из пакета. — Несчастная женщина! Она этого никак не заслужила!

Стар подняла голову, чтобы разглядеть, где она оказалась. Совершенно пустая поляна, края которой исчезали в гуще молодых сосен. Они были там одни. У Стар заструился из-под мышек пот. Она попыталась свести в голове все то, что он ей рассказал, но слова быстро улетучивались, не давая ей сосредоточиться. Все тело сотрясало дрожью.

Глубоко вздохнув, Бен зашевелился, оказавшись возле нее на коленях. Поглядел на Стар влажными от слез и полными сострадания глазами.

— Я думал, ты все знаешь.

Потом Бен просунул руки ей под колени и под спину и поднял с травы, прижав девочку к своей широкой груди. Стар хотелось брыкаться, вцепиться ему зубами в плечо, — но вместо этого ее тело безвольно повисло у него на руках. Вскоре ей предстояло умереть. От этой мысли слезы ручьем побежали по ее лицу.

Где-то за поляной послышался шорох старых листьев. Стар повернула голову и вытянула шею, пытаясь оглядеться из-за округлого плеча Бена. В тени деревьев стояла детская фигурка. В красной толстовке, с повисшими по сторонам руками. Потом в воздухе что-то замерцало, и его очертания подернулись чернотой.

Бен понес девочку через поляну. Голова Стар подпрыгивала, и на фоне размытых перед глазами деревьев и неба она потеряла из виду Шанса. Поляна обрывалась крутым утесом, вздымавшимся высоко над озером и водопадом. На краю Бен зашатался, удерживая равновесие. Как она вообще надеялась от него сбежать, когда они так далеко от городка? Ее взор словно застлало густым туманом, ее мысли стали отстраненными, точно принадлежащими другому человеку.

Внезапно раздался пронзительный звонок сотового телефона, и Стар широко раскрыла глаза. Бен посадил девочку на землю, крепко удерживая ее одной рукой, а другой пытаясь нашарить свой мобильник. Взглянув на экран, он еще крепче схватил пленницу за руку.

— Черт бы все побрал… — проворчал он.

— Пожалуйста, отпустите меня! — взвыла Стар.

Бен глянул вниз, на водопад.

— После Джереми там поставили ограждение, — указал он рукой, словно бы не слыша ее слов. Поддал ногой камень, и Стар увидела, как тот перевалился через край и вскоре отскочил от острого края валуна, наполовину скрытого озерной водой.

Бен грубо отпихнул девочку к большому камню. От удара у нее даже хрустнули ребра.

— Сиди здесь, — прорычал он.

Попытка опереться спиной о камень потребовала у Стар чуть ли не всех оставшихся сил. Сильные порывы ветра, задувавшие с озера на поляну, врезались ей в лицо и яростно теребили одежду. Стар отвернула голову от ветра… и у нее перехватило дыхание. По траве к ней плавно двигалась маленькая фигурка. Ветер вновь закружился по поляне, низко наклоняя ветки, пригибая траву, точно гладя ее гигантской рукой. По небу побежали темно-серые тучи.

Внутри у Стар словно что-то слабо затрепыхалось. Сумеет ли Шанс снова ее спасти?

Бен стоял лицом к утесу и не замечал приближающуюся к ним фигурку. Он сосредоточенно возился с чем-то маленьким и прозрачным, и в голубоватом свете утренних сумерек Стар не сразу поняла, что у него в руках. Шприц. Девочка отчаянно замотала головой, утробно застонав.

Бен резко оглянулся на звук.

— Это героин. Этим никого сейчас не удивишь. Героин у нас здесь становится все большей бедой. — Он покачал головой. — Ребята сначала подсаживаются на обезболивающие, но это, знаешь ли, дороговатая привычка. — Он постучал пальцем по шприцу. — Но есть и вполне доступное решение проблемы. Особенно для беспризорников вроде тебя. Уверен, ты сама все это неплохо знаешь.

Стар заколотило дрожью. Он хочет все устроить так, будто у нее передозировка или она накололась и покончила с собой.

Бен широко улыбнулся, и на миг она увидела в нем того участливого дяденьку, который сидел в больнице рядом с перепуганной девочкой.

— Не бойся. Это не больно.

Лицо ее заливали слезы. Ей так не хотелось умирать! Неужели Шанс не сможет ей помочь? По ее коже побежали мурашки. А может, он просто ждет ее к себе?

Стар обвела глазами поляну, но там уже никого не было. И от безнадежности она разом ослабела. Перед лицом смерти она оказалась одна.

Глава 54. Джесс

Джереми вовсю мчал по двухполосной дороге, ведущей из Пайн-Лейка. Его широкий минивэн вилял на поворотах, точно носящийся по дому малыш, огибающий углы. Джесс скользила взад-вперед по сиденью, вцепившись пальцами в поручень. Она снова набрала номер Бена. Тот не отвечал. Нервно потирая предплечья, она смотрела на мелькавшие за окном деревья. В любых других обстоятельствах она бы наорала на Джереми, требуя сбавить скорость.

— А быстрее ехать можешь? — спросила она.

За окном разливались тускло-серые сумерки, и густой молодняк сосен вдоль дороги погружался в еще более глубокий сумрак. Дорога сделала крутой поворот, и у Джесс вырвался непроизвольный вопль. На обочине дороги стоял Шанс, пристально глядя ей в глаза.

Джереми мгновенно затормозил, отчего ремень безопасности врезался женщине в грудь и живот.

Трясущимися руками она отстегнула ремень и метнулась вперед, к водительскому сиденью, указывая на дорогу:

— Нам туда! Сворачивай прямо туда!

Джереми недоуменно мотнул головой:

— Куда?

Ей стало трудно дышать. Шанс стоял в каком-то шаге от бампера, не отрывая от нее своих карих глаз.

— Тут есть дорога, — она указала пальцем в воздух. — Где-то прямо здесь.

Люси накрыла ладонью ее руку, и этот физический контакт немного успокоил Джесс.

— Она права, Джереми, — сказала Люси. — Сворачивай здесь.

Едва тот повернул, как сосны словно расступились, открыв узенькую грунтовку, ведущую вверх по каменистой насыпи перед плотиной. Мотор сердито заревел, и минивэн стал карабкаться по склону, откидывая назад грязь и камни. Наверху подъема деревья разошлись шире, и машина выехала на середину большой прогалины, едва не врезавшись в стоявший там белый пикап.

Джесс выскочила из минивэна, даже не дождавшись, когда тот остановится полностью. И тут сердце ее замерло, скакнув, казалось, к самому горлу и перехватив дыхание. В конце поляны, там, где земля как будто переходила в небо, стояла, покачиваясь, Стар, а Бен держал ее за руку, крепко стиснув пальцы. Услышав звук подъехавшей машины, он дернул девочку, точно тряпичную куклу, а при виде Джесс лицо его исказилось.

— Бен! — закричала она. — Нет!!!

По коже от страха побежали мурашки, но прежде, чем она успела пошевелиться, что-то прохладное скользнуло по ее руке — что-то настолько сухое и хрупкое, что стоит протянуть руку, и оно рассыплется в воздухе. В горле у Джесс запульсировала кровь, и ветер защекотал лицо, принеся с собой знакомый запах — запах кожи сына после их прогулки на велосипеде. Сладкий нежный запах разогретой солнцем детской кожи.

Глубоко вдохнув, она побежала вперед. Бен выпучил глаза и стал что-то теребить рукой на поясе. Через мгновение в его руке появился пистолет с направленным на Джесс дулом. Она застыла в нескольких шагах от того места, где на краю каменистого обрыва стояла Стар. Девочка буквально висела в руке у Бена с каким-то вялым, размякшим выражением лица. Ствол пистолета закачался в воздухе. Джесс перевела взгляд с его дула на Стар, прищурилась. С девочкой что-то явно было не так. Женщина сделала шаг вперед, протянув к ней руку, отчаянно желая коснуться лица Стар, притянуть ее к себе, обнять покрепче. Но Бен тут же отступил назад, оказавшись задниками ботинок едва ли не над самым краем, и утянул девочку с собой.

— Не подходи ближе! — рявкнул он.

Джесс замерла на месте.

— Отпусти ее, Бен, — произнесла она тихо, но ветер подхватил ее голос и понес его, точно эхо, кружа вместе с листьями по поляне. Джесс протянула руки ладонями вверх: — Я просто хочу поговорить.

Сзади на траве послышались шаги, и краем глаза Джесс заметила качнувшийся подол длинной черной юбки Люси. Старуха мало что могла сделать перед лицом здоровяка Бена с пистолетом, но все же ее присутствие успокаивающе подействовало на Джесс.

— Стойте за моей спиной, Люси, — велела она спокойным приглушенным голосом.

Бен вдруг качнул дулом пистолета, указывая на что-то рядом с Джесс:

— Ты… Ты видишь? — С его губ потекла слюна, щеки приобрели пепельный оттенок. — Господи боже… Неужели ты не видишь?

Он умоляюще смотрел на Джесс, требуя, чтобы она сказала «да». Чтобы признала то, что этот мальчик в красной толстовке и с цветом кожи, как сливочная тянучка, с бархатными карими глазами действительно стоит рядом с ней. И смотрит, не мигая, на Бена.

Но Джесс ничего не ответила, чувствуя, как замерли Люси и Джереми в паре шагов позади нее.

— Как же ты уживался с собой все эти годы?

Ее вопрос, должно быть, вызвал у Бена удивление, потому что он только крепче стиснул руку Стар. Услышав ее глухой стон, Джесс вонзила ногти в ладони. Видя, что взгляд Бена всецело прикован к стоящей рядом с ней фигурке, Джесс осторожно подвинулась вперед. Может, выхватить у него пистолет? Попытаться вырвать из его хватки Стар? Но все это было заведомо безуспешно. Учитывая габариты Бена и оружие в его руке, у нее не было ни малейших шансов.

Бен между тем утробно застонал, и его рука с пистолетом сильно задрожала. Джесс внезапно охватило очень странное спокойствие. Отдельные воспоминания она прятала в самой глубине души, потому что они причиняли ей чересчур сильные страдания. Однако извлечение их сейчас было единственным, что могло бы заставить Бена ее слушать.

— Его любимым цветом был красный, — начала она, и от этих слов голос ее дрогнул.

Бен оторвал глаза от Шанса и уставился на нее остекленевшим взглядом. У Джесс больно сдавило в груди.

— Он любил панкейки, на которых взбитыми сливками были нарисованы смайлики. — Джесс плакала, и слезы стекали у нее по подбородку и по шее. Но остановиться она уже не могла. — Он любил своего плюшевого мишку без одного уха, а его любимой машинкой из «Matchbox» была модель «Шевроле Шевель» шестьдесят седьмого года. — Она судорожно глотнула воздух и тут же почувствовала, будто кто-то прижался к ней сбоку.

Бен побледнел как полотно, плечи ссутулились. Пистолет качнулся вперед и наконец опустился дулом к земле. Бен мотнул головой из стороны в сторону.

— Я не хотел… — начал он и осекся. Похоже, даже сам понял, насколько бессмысленны сейчас эти слова.

— Ты убил моего сына, Бен. Ты отнял у меня все. И отнял все у Стар… — Почувствовав, как Люси тихонько прикоснулась к ее плечу, Джесс глотнула воздуха, чтобы подавить подступившее к горлу рыдание.

Бен весь обмяк, как будто своими словами она вышибла из него дух, но уже в следующее мгновение молниеносно крутанул в руке пистолет, приставив дуло к виску Стар.

У Стар расширились глаза, а у Джесс внутри словно завязался тугой узел.

— Но почему Стар? — быстро спросила она Бена. — Она к этому вообще никакого отношения не имеет.

Бен ошалело переводил взгляд с Джесс на Шанса и обратно.

— Отпусти ее, Бен, — снова попросила Джесс и мельком взглянула на Стар.

Девочка едва стояла на ногах, лицо ее было бледным, глаза стеклянными. Что же он с ней такое сотворил? От этой мысли по ее жилам пробежал жаркий гнев. Рядом с Беном Стар казалась такой маленькой и беззащитной! Джесс стиснула кулаки, пытаясь заглушить сжавший ей горло панический страх.

Удерживая в одной руке Стар, а в другой пистолет, Бен вперился взглядом в Шанса.

— Я не хотел никого убивать, — сказал он так, будто обращался к кому-то другому. Он слегка сдвинул ногу, и небольшой камень перевалился через край и беззвучно упал вниз. У Джесс замерло сердце. Она опоздала.

Фигурка рядом с ней шевельнулась и вытянула руку, раскрыв ладонь. Присутствие Шанса как будто разрежало воздух, заставляло ветер пощипывать холодом ее кожу. Джесс зябко задрожала.

Лицо Бена сморщилось, и пистолет снова повис в его опущенной руке.

— Что он делает?

— Ты должен сдаться полиции.

— Что у него в руке? — Бен вытер пот на лбу тыльной стороной руки, державшей пистолет. — Ты вообще его видишь?

— Джереми, — окликнула парня Джесс, не отрывая глаз от Бена, — можешь вызвать полицию?

Позади Джереми нервно кашлянул.

— Уже, Джесс.

— Хорошо, — кивнула она. — Может, вам вдвоем тогда лучше подождать в машине?

Бен беспокойно зашевелился, подергивая за руку Стар, переступил с ноги на ногу.

— Ты его видишь, да?! Что вообще происходит? — Тут он посмотрел за плечо Джесс и с надеждой в голосе крикнул: — Люси!

— Ох, Бенджамин… — печально отозвалась она.

Поскольку она ничего ему больше не сказала, Бен скрючился, словно из него внезапно выпустили воздух. Он ненадолго отпустил руку девочки, чтобы достать из кармана бутылочку со спиртным, и в этот миг Джесс метнулась к Стар. Оставшись без поддержки, девочка повалилась назад, к самому краю утеса. Джесс как можно дальше протянула руки и успела-таки дотянуться кончиками пальцев до плеч Стар, но пятка у той скользнула на сыпучем грунте, и девочка опрокинулась на спину.

Только бы не потерять опять!

Джесс молнией нырнула вперед, обхватила руками Стар за плечи и со всей силы потянула на себя. Вдвоем они отшатнулись от обрыва, и Джесс вскрикнула от облегчения, когда на нее всей тяжестью навалилось тело Стар. Джесс непременно рухнула бы в пропасть, если б не Джереми, вовремя подхвативший ее под мышки. Подтянув к себе, парнишка помог Джесс встать и повел их обеих побыстрее к минивэну.

Джесс устремила взгляд на Бена. Он и Шанс все так же стояли друг против друга: Шанс — с протянутой рукой, а Бен — с опущенной головой, с прикованными к камню глазами. Висевший в руке пистолет он едва придерживал кончиками пальцев.

С дороги снизу донесся вой полицейской сирены, приглушенный густым сосняком. Бен даже не пошевелился.

Возле минивэна Джереми деловито засуетился, осторожно уложив Стар на заднее сиденье и усадив рядом с ней Люси.

— Джесс! — прошипел он, забираясь на водительское место. — Поехали!

Джесс повернулась было, чтоб уйти, но ее запястье внезапно заныло. Кожу головы начало покалывать. Шанс еще явно не закончил. И тогда она быстро прошагала обратно через прогалину и остановилась возле молчаливой и неподвижной фигурки своего сына.

Джесс запыхалась, и дыхание громко отдавалось у нее в ушах.

— У этого камня форма сердечка, — отрывисто сказала она.

Бен посмотрел на нее, подняв тяжелые веки.

— Сердечка?

Джесс кивнула.

— Я говорила ему, что эти камни особенные.

Шанс перевернул ладошку, и камень из его руки шлепнулся на землю.

— Он хочет, чтобы ты его взял.

— Зачем? — Бен весь обмяк, наклонившись вперед, и для Джесс он теперь был только оболочкой того человека, которого она видела в нем прежде. Призрак человека, которым он так надеялся стать. Сердце ее наполнилось жалостью.

— Потому что он прощает тебя, Бен. — Она почувствовала, как что-то невесомое, как перышко, прошлось по ее руке и холодные кончики пальцев коснулись ее ладони. Наконец-то она поняла, чего именно желал для нее Шанс. От осознания этой истины у нее зажгло глаза, болезненно стеснило грудь. Но это было именно то, что только мог желать ее мальчик с темно-медными кудрями и беззубой улыбкой, и с сердцем, видящим во всем и всех только хорошее. — Я… Я тоже прощаю тебя, — сказала она.

Едва эти слова слетели с ее губ, как Шанс исчез, оставив после себя лишь легкое мерцание в воздухе. Горло Джесс сжалось, перед взором все расплылось. Его не стало. Какая-то часть ее существа отчаянно желала опуститься на траву, свернуться в комок и уйти вместе с ним. С невероятным усилием Джесс оторвала взгляд от пустого места возле себя, где только что стоял ее мальчик, и вновь посмотрела на Бена. Он опустился на колени и поднял с земли камень Шанса.

— Прости… — произнес Бен и умолк, словно не мог подобрать слов. Но ей и не нужно было больше ничего слышать.

Джесс попятилась назад, потом развернулась и поспешила через поляну к минивэну. Забравшись в салон, она положила голову Стар себе на колени и, нежно поглаживая, отвела с лица ее длинные черные пряди. Люси сидела в ногах у девочки, мягко прихватив ладонью ее щуплые лодыжки.

— Поехали отсюда, Джереми, — сказала Люси.

Мотор заработал, и Джесс в последний раз посмотрела через плечо на поляну.

Бен стоял на краю утеса, подняв лицо к небу, и одна его нога уже зависла в воздухе.

А потом он прыгнул вниз.

Машина рывком двинулась с места, и через мгновение прогалина исчезла за деревьями. Джесс опустила взгляд на лицо Стар и молча погладила ее по волосам.

Глава 55. Стар

Ей страшно было открыть глаза. Те разрозненные кусочки произошедшего, что всплывали в памяти, заставляли ее свернуться тугим калачиком и никогда больше не просыпаться. Перед глазами все расплывалось, но она точно видела, что там были Джесс и Джереми и что они забрали ее, положив в минивэн. Или это был очередной безжалостный сон?

Стар наконец поддалась действию наркотика и уснула под мерное покачивание машины. Ей снилось, что и обнявшие ее руки, и пальцы, ласково убирающие волосы с ее лица, и голос, умоляющий ее проснуться, принадлежат маме. И ей совсем не хотелось пробудиться и увидеть себя в одиночестве.

— Стар, солнышко, проснись, пожалуйста! — Голос Джесс был хриплым, скрипучим. — Проснись же! — Дождь падал на нее крупными каплями, слегка щекотавшими ее щеки. Забегал в уголки ее рта. Соленый дождь.

Стар открыла глаза. Джесс с сосредоточенным, вытянувшимся лицом и покрасневшими глазами сразу напряглась.

— Привет, — прошептала Стар и тут же поморщилась от боли, вызванной одним сказанным словом в голове.

Девочка шевельнулась на постели, обводя взглядом белые стены маленькой больничной палаты, остановившись на черной косынке, что удерживала ее правую руку, фиксируя конечность у груди.

— У тебя сломаны предплечье и ключица, — сказала Джесс. Она сидела на краешке ее постели, беспокойно выкручивая кисти рук.

— Он хотел меня убить.

Стар зажмурилась, пытаясь что-то вспомнить. Но единственное, что приходило ей в голову, был вопрос:

— Шанс?

Джесс мягко обхватила девочку за плечи и привлекла к себе, заключив в осторожное и в то же время уверенное объятие. Несколько мгновений они сидели так, слегка покачиваясь. Стар опустила голову на мягкую грудь Джесс. Потом женщина чуть отстранилась, но так, чтобы посмотреть Стар в глаза, не выпуская ее из рук, и прошептала:

— Я все знаю.

Тело девочки совершенно обмякло, по лицу хлынули слезы.

— Прости, — громко всхлипнула она. — Мне очень, очень жаль.

Взгляд Джесс казался непроницаемым. Стар помолчала немного, пока голос не обрел уверенность.

— Он спас мне жизнь.

Перед глазами у нее все закружилось, и Стар снова закрыла глаза, опустив голову обратно на подушку. Дышать было больно. Стар ожидала, что койка ее сейчас качнется, когда Джесс встанет, и что щелкнет дверь, когда она уйдет.

— Он очень любил тебя, Стар.

А потом Джесс положила в ее ладонь что-то маленькое и прохладное. Стар открыла один глаз. Красный камешек с золотыми звездочками. Девочка поднесла его к сердцу. Джесс улыбалась и плакала одновременно, и слезы беспрепятственно катились по ее лицу.

И вдруг она засмеялась. Звук этот вроде бы сейчас совсем был неуместен — но все равно оказался кстати. И Стар засмеялась тоже, пока смех ее не сменился рыданиями. И тогда Джесс вновь заключила ее в объятия, и они заплакали вместе.

Глава 56. Джесс

Она села в кухне за стол, и от напряженного ожидания колено у нее стало само собой подскакивать. Посмотрела в окно, на дорогу перед домом. Никого. Она встала, принялась мерить шагами маленькую кухню Люси. Проверила еще раз календарь. Ничего.

Никого и ничего.

Прошло уже восемь месяцев с того жуткого утра. После случившегося к ним заявились сотрудники из органов опеки и безапелляционно отправили Стар в новую приемную семью. Но Джесс каждую неделю навещала ее. Иногда она привозила с собой Люси, длинные черные платья которой и завораживающие глаза вызывали у приемных родителей девочки очень странную реакцию. Бывало, она прихватывала с собою за компанию и Иби, чья добродушная натура и легкое чувство юмора действовали на всех успокаивающе.

Джесс снова села, побарабанила пальцами по столу. Снова посмотрела в окно — но ее взгляд нашел там лишь пустую дорогу и озеро позади. Оно давно замерзло, и после недавнего снегопада сияло сверкающей белизной, отражая зимнее солнце миллионами крохотных искорок.

— Она скоро будет, — вошла в кухню Люси, легонько тронув Джесс за плечо. В волосах ее вовсю пестрели тонкие белые пряди. Седина появилась как-то неожиданно, и когда Джесс ее об этом спросила, Люси лишь отмахнулась и сказала: — Надеюсь, теперь все уже увязано между собой.

И Джесс не стала больше спрашивать об этом.

От окна послышался шорох шин подъезжающего по гравию автомобиля, короткий звук тормозов. Джесс вскочила, проглотив застрявший в горле комок, и выглянула в окно. На пассажирском месте сидела миниатюрная фигурка. Волосы ее были выбриты по бокам, а с макушки до подбородка свисали черные шелковистые пряди.

Стар!

Джереми, терпеливым стражем давно уже дежуривший у входной двери, быстро сбежал по ступеням. Копна кудрявых волос упруго покачивалась вокруг его лица. Одной рукой он открыл дверцу машины, а другую протянул девочке, низко поклонившись. По лицу у той скользнула лукавая улыбка, и Стар приняла его руку.

Джесс потянула манжет на рукаве, стряхнула с плеча приставшую ворсинку и подождала, пока успокоится сердцебиение. Сквозь тонкое кухонное окно послышалось, как захлопнулась дверца машины, потом донесся молодой звонкий смех. От предвкушения встречи мышцы на ее руках стало покалывать, по лицу медленно разлилась улыбка радости.

Был вторник. Стоял довольно теплый зимний день, и белые облачка, точно легкие ватные шарики, скользили по светло-голубому небу. Джесс отвернулась от окна и заглянула в бумажный календарь, висевший на стене у телефона. В единственном остававшемся пустым окошке теперь аккуратным убористым почерком было написано:

«Наша девочка вернется домой».

И тут раздался звонок в дверь.

Примечания

1

В русской версии Дора-следопыт известна как Даша-путешественница.

2

Привет! Как поживаешь? (Исп.)

3

«Me and Bobby McGee» (англ., 1969) — песня в стиле кантри, созданная Крисом Кристоферсоном и Фредом Фостером. Стала знаменитой в исполнении Дженис Джоплин, будучи записана за несколько дней до ее смерти в 1970 г.

4

Квотербек — в американском футболе лидер команды нападения и ключевой игрок, задачей которого является определение разыгрываемой комбинации и продвижение мяча по полю. Лайнмен — защитник, чьей задачей является блокирование игроков соперника.

5

Фахита (фахитос) — блюдо техасско-мексиканской кухни, представляющее собой обжаренное на гриле мясо с овощами, завернутое в мягкую кукурузную или пшеничную лепешку.

Content

Мелисса Пейн
Тайны утерянных камней

Глава 1. Джесс

Глава 2. Стар

Глава 3. Джесс

Глава 4. Стар

Глава 5. Джесс

Глава 6. Джесс

Глава 7. Стар

Глава 8. Джесс

Глава 9. Стар

Глава 10. Джесс

Глава 11. Стар

Глава 12. Джесс

Глава 13. Стар

Глава 14. Джесс

Глава 15. Стар

Глава 16. Стар

Глава 17. Джесс

Глава 18. Стар

Глава 19. Джесс

Глава 20. Стар

Глава 21. Стар

Глава 22. Джесс

Глава 23. Стар

Глава 24. Джесс

Глава 25. Джесс

Глава 26. Стар

Глава 27. Стар

Глава 28. Джесс

Глава 29. Стар

Глава 30. Джесс

Глава 31. Джесс

Глава 32. Стар

Глава 33. Стар

Глава 34. Джесс

Глава 35. Стар

Глава 36. Джесс

Глава 37. Стар

Глава 38. Джесс

Глава 39. Стар

Глава 40. Стар

Глава 41. Джесс

Глава 42. Стар

Глава 43. Джесс

Глава 44. Стар

Глава 45. Джесс

Глава 46. Стар

Глава 47. Стар

Глава 48. Джесс

Глава 49. Стар

Глава 50. Джесс

Глава 51. Стар

Глава 52. Джесс

Глава 53. Стар

Глава 54. Джесс

Глава 55. Стар

Глава 56. Джесс

Примечания